/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: ТРОЕ ВОПРЕКИ СУДЬБЕ

Принцесса Севера

Лана Ежова

Братство магов прозевало исполнение страшного пророчества. Император потерял право самому выбирать кандидатов в мужья для дочери. Демон проклятого колдуна напал на принцессу. Ну а я, ее скромный двойник, одаренная магичка и просто сирота с темным прошлым, как всегда крайняя. Соглашаясь принять чужую внешность, разве могла представить, что после очередного покушения разделю тело вместе с душой погибшего телохранителя?! Теперь, чтобы выжить, нам нужно за один лунный цикл сбежать из дворца, уйти от погони, попасть в храм Судьбы… Демоны, некроманты и прочие неудачники, прочь с нашей дороги!

ТРОЕ ВОПРЕКИ СУДЬБЕ

 Принцесса Севера

Глава 1. Возвращение проклятого мага

Северные врата,

1-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Двенадцать высших магов выстроились цепью перед Северными вратами Грани. Той самой стены, что отграничивает их мир от других, враждебных. Границы, которая неумолимо истончается. Границы, которую нужно подпитывать силой, чтобы орды тварей не ворвались в Межграничье.

По очереди восемь хранителей вставили ключи в замочные скважины. Заняв свои места в живой цепи, они взялись за руки.

Предрассветные серые сумерки. Тишина, нарушаемая лишь легким дыханием двенадцати человек. Пар изо рта в холодном воздухе плыл небольшим облачком.

Стены задрожали. Промерзшую землю всколыхнуло, как от удара. Ледяной ветер разворошил опавшую листву и поднял ее вверх красно-золотым вихрем.

Ключи тяжело проворачивались по часовой стрелке. Волна силы, отделяясь от артефактов, фиолетово расплескивалась по вратам и разливалась дальше по стене.

– Уже скоро, – облегченно прошептала хрупкая брюнетка с длинными распущенными волосами. – Ненавижу ритуал, он – самое неприятное из обязанностей хранителя.

Ее сосед справа, огненно-рыжий долговязый малый, едва заметно улыбнулся:

– А я ненавижу подходить к Грани, когда она еще голодна.

– Боишься, что засосет? – усмехнулась брюнетка. – Она может. Столько беспечных магов растворилось в этой пиявке, ведают одни боги.

– Знаешь, Вейра, а я ведь всегда считал, что ты обожаешь ритуал изъятия силы, – задумчиво протянул рыжий чародей.

– С чего вдруг?

– Мне казалось, во время него ты упиваешься своим могуществом.

– Ох, Лавджой, какое могущество? – скривилась магесса. – Я уже ощущаю себя как новорожденный котенок, а ведь сила еще не до конца вытекла из меня.

Рыжеголовый кивнул в сторону высокой магессы с синими волосами:

– Посмотри на магистра водников – она практически без сознания, а ты зажимаешь лишнюю капельку силы. Жадина ты, Вейра.

– Вот и отдавай последнее сам. Я не Сиелла, мне для восстановления не хватит пары часов.

– Отцепись от девочки, Лавджой, – утомленно произнес второй сосед черноволосой магессы. Заметно, что и он на грани обморока. – Вы не магистры, вы – хранители и должны сберечь толику силы на случай опасности.

Альберт, магистр ордена Земли, прикрыл красные от недосыпа глаза. Хоть и выглядел он как тридцатилетний, ему сто сорок три года, и добровольно расставаться с силой ему тяжело. Гораздо труднее, чем Сиелле, самой молодой из магистров стихий.

Тягуче, невыносимо медленно сила текла из каждой поры его кожи. Вытекая тоненькими ручейками, она вливалась в общий широкий поток у самих врат. И дальше, проникая в ключи, растворялась в стене. Грань, словно ненасытная пиявка, требовала еще и еще, набухая магией.

Восточный край неба окрашивался в розово-желтые тона. Сумерки оборванными лохмотьями стелились у самой земли.

– Вот и все, – Альберт первым отпустил руки соседей, размыкая ритуальную цепь.

Синеволосая девушка устало легла на ворох прелой листвы. Как всегда, магистр ордена Воды отдала больше всех. Наблюдая за коллегой, Альберт думал о ее неразумной щедрости и расточительности. Он не раз указывал молодому магистру на ее ошибку, но та только злилась. Сиелла не верила ему, хоть он и желал ей добра. Никто не верил в чистоту его помыслов, считая, что его советы – очередные придирки. А ведь все, что он делал, для общего дела и пользы Межграничья…

Шепот земли прервал грустные размышления Альберта. Твердыня под ногами обреченно стонала, пытаясь предупредить…

– Всем назад! – властно крикнул маг.

Хранители, отправившиеся миг назад за ключами, бросились прочь от врат. Но слишком поздно. Ярко-алая вспышка накрыла их стремительной волной.

Крича от боли, маги попадали на колени. Даже через ладони кровавый свет продолжал жечь глаза.

Разум Альберта, пробиваясь сквозь агонию, лихорадочно искал выход… Хаос, паника, один хаос… Ни одной связной мысли…

Мучительный крик перерастал в предсмертный визг. Его люди умирали. Ненавистные и в то же время близкие люди умирали рядом с ним…

Разбивая пальцы, сдирая кожу до мяса, он по самые запястья вогнал руки в землю. Магия крови остается даже, когда нет больше силы.

– Я призываю стихию Земли! – кричал, срывая голос, маг. – Покорись мне или уничтожь!

Земля натужно застонала – и покрылась трещинами. Ширясь и углубляясь, они тысячами дорожек разбежались под корчащимися в судорогах телами. Еще один стон земли – и она поглотила магов. Темное облако из праха плотным покрывалом упало сверху.

***

Больно. Как больно… Болью отзывалась каждая клеточка ее тела. И средоточие боли – глаза. Неужели ее глаза выжжены?.. Неужели она ослепла?.. Слепой маг… Какая насмешка Судьбы!

Сиелла попыталась прикоснуться к лицу. Руки не слушали ее. Она не могла пошевелиться. Скованная страхом, она пыталась кричать. Горло издало странный хрипящий звук. Она сорвала криками голос – страшная догадка молнией блеснула в мозгу. Она не сможет позвать на помощь. Ее будут искать, но не найдут под этим обвалом. Ее никто не найдет!..

Ужас мертвой хваткой вцепился в свою жертву. Она останется погребенной под земляным завалом. Убежище, призванное Альбертом, станет ее могилой…

Спокойно, Сиелла, спокойно. Дыши. Дыши ровно. Дыши глубже. Да, дыши, пока еще остается воздух. Магесса оборвала панически настроенный внутренний голос.

Что делать? О, Судьба, что делать?! Как сообщить о своем местонахождении? Разве мысленно? Да, да, она готова открыть свои мысли даже перед Альбертом! лишь бы ее вытащили отсюда. Но, прежде всего, лучше обратиться к своим.

Сиелла сосредоточилась и мысленно потянулась к Мариону, хранителю своего ордена. Его сознание темно. Он или еще не пришел в себя, или уже… Нет, нет! Магесса снова и снова пыталась достучаться к сознанию своего хранителя и друга. Бесполезно. Она не могла пробиться сквозь оболочку мрака вокруг него.

Лидо, второй хранитель ордена Воды. Его сознание робко светилось где-то там, во тьме. Изо всех сил Сиелла потянулась на огонек.

«Ты жив?»

«Пока да. Но скоро мне нечем будет дышать. Не могу двинуть даже рукой. А ты как, Си?»

«Со мной та же ситуация. Ты понимаешь, что происходит?»

«Это ведь было «Пламя зари», да, Сиелла?»

«Похоже на то. Но кто сумел воспользоваться этим древним заклинанием? Из членов Братства оно по силам всего пяти-шести магам».

«И еще стольким же, если они воспользуются мощным накопителем. Не верю, что это кто-то из наших. Может некромант из Аг-Грассы?»

«Может быть. Нам от этого не легче. Лидо, постарайся взять под контроль свое тело. Скоро действие Альбертового заклинания закончится – и мы задохнемся. Кто-то должен выбраться и вытащить остальных».

Они замолчали, но их сознания все еще открыты друг перед другом. И, не прилагая особых усилий, они читали безрадостные мысли друг друга. Сиелла концентрировалась на своих руках. Если удастся пошевелить хотя бы одним пальцем, она сможет выползти из своей могилы…

«Си, ты еще здесь? Мне кажется, защитная оболочка скоро лопнет. Си, я не смогу выбраться… передай Мейган, что я умирал с мыслью о ней…»

«Нет! Лидо, не разрывай связь! Ты сильный! Борись, ну же, борись! Слышишь?!»

Молчание. Тьма. Мысленным взором она окинула эту тьму – и пришла в отчаяние. Одна. Во тьме она одна.

Что-то мелкое покатилось по ее спине. Земля. Ей за шиворот посыпалась земля. Стало душно. Она чувствовала, как дрожит вокруг ее тела защитная оболочка, вернее то, что от нее осталось. Еще миг – и она лопнет, и земля придавит всем своим весом.

Ну же, шевелись! Давай! Пальцы дрожали, но послушно тянулись к магистерскому символу на шее. Если она успеет к нему прикоснуться…

Глухой щелчок. С чмокающим звуком пласты земли рухнули на нее, погребая под своей тяжестью. Воздух… Она не успела задержать дыхание и втянула в легкие прах…

Внезапно ее тело потянуло вверх. Больно, как больно! Быстрее, пожалуйста, быстрее! Свет… Больно… Воздух сладкий, живительный…

Сиелла лежала на боку и широко открытым ртом жадно дышала. Откашливая землю, поняла, что не ослепла. Лучи восходящего солнца ползли по ее лицу. Сквозь мутную пелену на слезящихся глазах она различала контуры деревьев дубовой рощи.

Кто-то заслонил собою свет. Магистр, напрягая зрение, смогла различить лишь двоящееся очертания человека. Чуткие пальцы осторожно прикоснулись к ее лбу. Чужая сила тяжелыми каплями проникала в нее, с легкостью сметая ее слабое сопротивление.

«Черный плащ, на нем черный плащ некроманта…», – ужасающая мысль затерялась в ее затухающем сознании.

***

Вариор не задумываясь, черпал силу из своего амулета-накопителя. Треугольный рубин ярко светился и щедро одаривал своего обладателя. Магистр ордена Огня спешил, он не прельщал себя надеждой, что тайный враг ограничится одним «Пламенем зари». Скоро последует еще один удар, который они должны встретить во всеоружии.

Маг в первую очередь привел в чувство остальных целителей Дюжины – Лавджоя, Лидо и Шелли. С их пробуждением дело пошло быстрее.

– Лидо, ты жив, – прохрипела Сиелла и отстранила руку целителя. – Спасибо, дальше я сама. Займись Марионом.

– Чудо, – прошептал целитель, помогая ей подняться с земли, – я не надеялся остаться в живых.

– Еще ничего не кончено, – возразила магистр. – Вернись к Мариону, приведи его в сознание, мы должны восстановить наши силы.

Сиелла сжала в кулаке магистерский амулет – сапфир размером с перепелиное яйцо, ограненный в виде капли воды. Сила неспешно потекла в нее, наполняя спокойствием и уверенностью.

– Си, можешь помочь мне? – донесся откуда-то издали голос магистра огневиков.

Магесса открыла глаза. В паре метров от нее хмурый Вариор и рыдающая Шелли склонились над неподвижным телом.

– Петер! – охнула Сиелла и бросилась к ним. – Что с ним? Почему он до сих пор не пришел в себя?

Оказавшись рядом с ними, она увидела багряное пятно на его некогда белоснежной рубашке. Кровь продолжала сочиться из раны, собиралась в лужу под его поясницей и понемногу впитывалась в землю.

– Помогите ему! Он умирает!

Магистр ордена Огня покачал головой:

– Он в трансе. Если мы сейчас займемся его раной, он может и не выйти из такого состояния… Тот, кто вытащил его из земли, прекрасно это знал, поэтому лишь растворил пробивший живот корень и слегка заморозил рану.

– Тот, кто вытащил?.. О чем ты, Вариор? Разве это не ты?

– Не я, но не об этом сейчас речь. Ты можешь поговорить с Петером, чтобы он вернулся.

От внезапности этих слов магесса невольно сделала шаг назад.

– Почему я, Вариор? У него есть хранители!

– Шелли пыталась, но безуспешно. Из такого транса, если кто и выведет Петера, так человек, к которому он неравнодушен.

Магистры вцепились друг в друга взглядами. Синие глаза, сверкающие гневом, и черные, полные вызова и сочувствия, вели молчаливую дуэль. Запорошенное смуглое лицо Вариора стало еще темней, а рваный шрам на левой щеке наоборот побелел.

Сиелла первой отвела взгляд и зарделась от смущения.

– Но как ты узнал? Мы ведь так осторожничали!

– Любовь и кашель не скроешь, – пряча улыбку, молвил Вариор. – Ценю, что ты не стала опираться… Поспеши, Си, у нас мало времени.

Магесса опустилась на землю и прислонилась спиной к дубу. Целители осторожно переместили раненного магистра ближе, чтобы его голова легла Сиелле на колени.

Под глазами Петера залегли тени. Двухдневная темная щетина на скуластом лице резко контрастировала с мертвенной бледностью. Магистр Воды положила руку на грудь – его сердце едва слышно билось. Закрыв глаза, Сиелла соскользнула во тьму.

– А я ведь два года гадал, кто ее новый сердечный друг. Даже грешил на Мариона, – разочарованно молвил подошедший к целителям Альберт. – Ну, а тебе хватило пары взглядов, чтобы обнаружить преступное чувство. Хм, интересный вопрос будем рассматривать на следующей встрече.

Вариор с досадой встряхнул иссиня-черными волосами.

– Аль, сейчас не время и не место обсуждать чужие чувства. Хоть на время забудь, что ты Верховный маг Дюжины и не ищи преступление там, где его нет.

– Тебе напомнить Кодекс магистра? «Отказ от семьи, длительных связей и любых сильных привязанностей». Продолжить, Вариор?

– Хорошо, Аль, ты прав. Но степень вины будем определять не сейчас, – примирительно произнес магистр Огня и, чтобы перевести разговор на другое, поинтересовался: – Как твои хранители? Ничего серьезного?

Альберт, словно что-то вспомнив, переменился в лице.

– Мне нужна помощь Марка – исчезла Вейра.

– Ее нет на поверхности? Вы хорошо искали? Марк, подойди!

Низенький темноволосый следопыт ордена Огня прервал разговор с другим хранителем и подошел к магистрам. Лишь он без особых затрат силы и времени мог найти пропавшую магессу.

– Попытайся обнаружить Вейру. Возможно, она все еще под землей.

Вариор сочувственно посмотрел на магистра Земли. Если девушка осталась погребенной, она, скорее всего уже мертва. Но почему неизвестный спаситель вытащил из-под земли всех, кроме нее? Кажется, Вариор знал ответ.

Марк направился в сторону Врат. Вариор, Альберт и все хранители Дюжины последовали за ним. Не доходя до стены несколько метров, ищущий стал на колени и стал лихорадочно рыть руками рыхлую землю. Альберт глухо застонал и взмахнул рукой, «сметая» насыпь.

Остекленевшие глаза, в которых застыл ужас. Волосы оплавились, свернулись в мелкие кольца и закрыли половину грязного лица.

– Она не задохнулась, она умерла на месте, – медленно произнес Вариор. Маг присел возле тела и осторожно, словно еще может причинить боль, откинул волосы. – Вейра оказалась первой на пути силы и, став нечаянным щитом, взяла большую часть удара на себя.

Магистр ордена Земли опустился на одно колено и закрыл глаза своему хранителю.

– Тело сжечь, а пепел развеять – такой была воля Вейры в случае смерти, – голос Альберта едва заметно дрогнул.

– Нет, сначала ее родители должны проститься с дочерью, иначе они никогда не смогут смириться с мыслью, что ее больше нет. Будут годами верить, что она жива, хотя ее плоть давным-давно источили черви.

– Да, ты прав, Вариор. Кому, как не тебе, знать лучше, – прошептал Альберт и, повернувшись к своему целителю, добавил: – Лавджой, телепортируй Вейру в школу.

Рыжеволосый маг кивнул и, подхватив тело девушки на руки, шагнул в открытый магистром светящийся проход.

– Вариор, Альберт, я не могу вынуть ключи! – испуганно закричал следопыт ордена Огня.

Магистры быстро приблизились к Марку. Некоторое время они разглядывали застывшие в замочных скважинах серебряные артефакты. Затем Вариор протянул вперед руку – и с кончиков пальцев сорвался молочный туман, жемчужно засиявший в лучах утреннего солнца. Чары плотным колпаком упали на ключи.

Несколько долгих секунд маги ждали результата. Ничего. Туман медленно истаял. Магистры растеряно переглянулись и бросились к остальным членам Дюжины под сень дубов.

– Сиелла, возвращайся, ты нам нужна, – Вариор склонился к неподвижной магессе, все еще пытающейся вытянуть из транса Петера. – Возвращайся, Си, мы все в опасности.

Ресницы магессы дрогнули, но глаза остались закрыты.

– Мы не можем вынуть ключи, погибла хранитель ордена Огня… что-то происходит страшное, Сиелла. Ну же, приди в себя!

Лицо магессы оставалось неподвижным, как и у Петера. Магистр Огня говорил что-то еще, пытаясь достучаться до их сознания.

– Безнадежно, Вариор, оставь их, – с сожалением проговорил Альберт. – Похоже, мы потеряли их обоих.

– Нет, – упрямо возразил маг и продолжил уговаривать Сиеллу.

– Пойдем, Вариор, пока не поздно, нужно восстановить силы хранителей. Я возьму себе тех, кто ни разу не получал силу от чужого магистра – Шелли и Сиеллиных магов.

Маги, на удивление, быстро восстановили свои силы и вернулись к застрявшим ключам все, кроме Вариора. Он возвратился к магам, находящимся в трансе.

– Сиелла, я знаю, ты меня слышишь, – прошептал магистр Огня. – Поэтому послушай старого друга твоего учителя: возвращайся. Мы заберем Петера с собой, и снова попытаемся. Но сейчас ты ничем ему не поможешь. Хариус не одобрил бы твое рискованное поведение.

Веки магессы вздрогнули. Ярко-синие глаза осуждающе уставились на Вариора.

– Ты всегда вспоминаешь Хариуса, как последний аргумент.

Магистр помог Сиелле подняться, переложив неподвижного Петера на холодную землю.

– Тебе не удалось его зацепить? – понял маг.

Сиелла вздохнула и пожала плечами:

– Мне не удалось даже найти его. Чужое сознание потемки, сам знаешь…

Магесса не договорила. Вспышка света и волна силы. Не сговариваясь, маги побежали в сторону Врат.

Бывшие там члены Дюжины как пьяные, шатаясь и падая, пытались твердо встать на ноги. Но никто серьезно не пострадал.

А у самих Врат безбоязненно находился человек в черном плаще. Он с легкость вынимал из замочных скважин ключи и нанизывал на полоску металла.

Вариор недоверчиво помотал головой, прогоняя видение. События казались абсурдным кошмарным сном, хоть и происходили в реальности.

Надев восьмой, последний ключ, человек сомкнул полоску в кольцо и бросил полученную связку в широкий карман плаща.

– С пробуждением. Долго пришлось вас ждать, – шипяще проговорил человек в черном плаще.

– Попрошу вернуть артефакты, собственность Дюжины. И вообще, что здесь происходит? Кто ты? Как посмел находиться здесь во время подпитки Грани? – зло спросил Альберт, приближаясь к незнакомцу.

Человек поднял руку – волна силы отшвырнула магистра Земли, избавляя хозяина от назойливого мага.

– Сидеть! – прошипел незнакомец и откинул капюшон своего плаща. Под ним скрывалась белая, плотно облегающая череп, маска с темными провалами на месте глаз и нарисованной кривой улыбкой. Похожие ритуальные маски надевали черные колдуны во время своих кровавых обрядов.

Вариор подобрался, наполняя ладони «Живым огнем», стоит плеснуть им на противника – и ничто не остановит его горение.

– Кто ты? – спросил магистр ордена Огня. – Это ты вызвал «Пламя зари»?

Маг в черном хрипло засмеялся и легонько дунул в сторону огневика. «Живой огонь», слегка пролившись на землю, потух как фитилек свечи.

– Вы как дети малые – наивные и любопытные. Вначале противника обезвреживают, а потом задают вопросы. Ладно, начнем со знакомства. Я тот, кого вы ждали столько столетий. Тот, о ком говорит предсказание нашей незабвенной Микаэль.

– Эвгуст! Согласно предсказанию, проклятый маг пришел в наш мир на рассвете, – произнес на одном дыхании Вариор.

– Я стану новым хозяином Межграничья. И вы принесете мне присягу.

– С какой радости?! – разъярился Альберт, пытаясь подняться с земли – волна силы снова ударила по нему, возвращая на указанное место.

Маг уровня фиолетового луча, магистр ордена и Верховный повелитель Дюжины беспомощен против неизвестной силы. И, похоже, черному магу это нравится.

– Вы присягнете мне – и я верну ключи от Врат. Если будете бороться со мной, через девяносто три дня вы не сможете закрыть следующие, Восточные врата. Тогда граница рухнет, и тьма заполонит ваш мир, – шипящий голос проклятого колдуна глушила безобразная маска. – Время пошло, чародеи.

– Тебе не справиться со всеми, Эвгуст. Ты один, а нас сотни. Микаэль и Антар предупредили мир о твоем приходе, – Вариор удивительно спокоен. – Межграничье готово к тому разрушению и хаосу, что придут вместе с тобой.

– Разрушению? Кто говорит о хаосе? Я настроен на созидание. Пока на созидание, а там все зависит от того, какой прием окажут мне император и остальные правители Межграничья. Кстати, об императоре. Я думаю, он не прочь породниться с новым хозяином мира. Тем более Микаэль, основательница его рода, была моей невестой. Так пусть хоть пра-какая-то ее внучка пойдет со мной под венец. Согласитесь, это справедливо.

Эвгуст, не обращая внимания на застывших магов, создал портал. Вариор наблюдал за его действиями и не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего, ощущения нарочитой игры, словно он попал на представление посредственных актеров провинциального театра.

Дойдя до черты, проклятый маг остановился и предупредил:

– Грань истончилась. Будьте готовы, что, открывая портал, вы можете «пригласить» в свой, хм, мой мир недружелюбно настроенную нечисть. Пора поработать ножками, риэллы. Поэтому не повторяйте за мной.

Хрипло загоготав, он шагнул в телепорт.

***

В кронах деревьев гулял ветер. В темно-синем небе кружилось воронье. Лежать на промерзшей земле приятного мало, и Петер попробовал подняться. Боль пронзила все тело. Определив сосредоточие боли, маг расслабился и призвал силу. Вначале остановилась кровь, затем точно невидимая игла с ниткой прошлась над раной, стягивая края. В последнюю очередь исчезла краснота. О недавнем ранении напоминали следы крови на коже.

Магистр ордена Воздуха огляделся вокруг. Дубрава тихо шепталась с ветром. Ни одного мага вокруг. Со стороны Врат доносились крики, звон мечей, рычание – и Петер поспешил на звук.

Горгоры! Крылатые создания тьмы, покрытые серой чешуей, с мощными когтистыми лапами и шипастым хвостом. По величине, как годовалые телята, они быстры, как юркие ящерицы.

Петер ускорил свой бег, на ходу вытаскивая из воздуха меч. Сиелла, которую три твари теснили к краю рощи, первая увидела подкрепление.

– Ты жив, – обрадовалась магесса и вдруг гневно завопила: – Я думала, ты никогда не вернешься! И уже оплакала тебя как дура!

Маг вклинился между магессой и двумя горгорами, оставив ей лишь одного противника. Серия быстрых ударов заставила тварей отступать к Вратам.

– Извини, там, где я был, время течет иначе, – Петер извлек из воздуха небольшой щит и отшвырнул им ринувшегося в атаку горгора.

Сиелла хлестала противника своим любимым оружием – полупрозрачной плетью, создавала синие кристаллы льда и бросала в раскрытую пасть визжащей твари. Но лед соскальзывал по гладкой плоской голове, оставляя кровавые следы, которые сразу затягивались.

– Мазила! – рассмеялся Петер и ловко вонзил меч в пасть атакующего горгора. Монстр повалился набок, задергался в конвульсиях, выдирая когтями траву. – А я говорил тебе – тренируйся на меткость!

Оскорбленная магесса стала быстрее орудовать плетью. Бронированная шкура надежно защищала от смертельных ударов, но горгор сделал несколько отступающих прыжков назад. Шипя и плюясь ядовитой слюной, тварь распахнула кожистые крылья и взлетела. Серебристая плеть с шипеньем разорвала левое крыло, сбивая горгора на землю. Крылья и пасть – единственные, пожалуй, уязвимые места твари. Остальные части тела от магии и стали защищала чешуя.

– Я многое пропустил? – маг повернулся к Сиелле и едва не схлопотал по ноге шипованным хвостом.

– Не очень, всего лишь пришествие Эвгуста, – Сиелла задыхалась – тяжело одновременно говорить и уворачиваться от ударов горгора. – И потерю ключей от Врат.

Магесса, напряженно следившая за тварью, наконец, дождалась своего звездного часа. Злобно шипя, горгор распахнул клыкастую пасть – и синий кристалл воткнулся ему в глотку. Утробно заурчав, тварь проглотила досадную помеху и взлетела, чтобы начать атаку сверху. Где-то внутри нее раздался хлопок – ошметки плоти кровавым дождем упали на головы магов.

– Фу, Сиелла, так нельзя, – скривился Петер, вытирая рукавом лицо.

– Извини, мечом я владею плохо, – нисколько не смутившись, магесса сложила руки и с интересом следила за боем Петера. – Может, возьмешься за мое обучение? А то ведь, если Эвгуст и дальше будет спускать на нас подобных тварей, мне придется туго.

Горгор Петера зашипел и выплюнул струю яда. Магистр махнул рукой – тварь, оказавшись под замедляющим заклятием, заторможено закрывала пасть. Рисуясь, Петер отвел меч назад и вверх, затем эффектно воткнул его в почти сомкнувшуюся пасть.

– Фу, позер! – притворно возмутилась магесса и бросилась в объятие мага. – Как я рада тебя видеть!

Несколько секунд они, замерев, стояли обнявшись. Затем Сиелла нехотя высвободилась из кольца его рук и предложила посмотреть, как там справляются другие.

– Думаешь, без нас не справятся?

– Давно мечтаю, чтобы какая-нибудь тварь откусила Альберту голову. Но в свете последних событий без него Дюжине не обойтись, – вздохнула Сиелла, – придется пойти и спасти его задницу.

– Не будь грубой, Си. Самое ценное в Альберте – его мудрая голова, ее-то мы и спасем. А все остальное – как получится…

Глава 2. Совершеннолетие принцессы

Северная империя, Семиград,

24-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Огромный букет скрывал Лилиану до половины. Девушка тяжело дышала, но без посторонней помощи втащила в покои корзину с пурпурными цветами. Упрямица.

Кира и Далия оставили в покое мою бедную талию и склонились над цветами.

– Хм, а записочки то нет, – возмутилась Кира, зарываясь носом в лилии. – Видать, воздыхатель из тайных. Как вы думаете, кто он, Ваше Высочество?

Я равнодушно пожала плечами. С тайными и явными поклонниками вскоре предстоит разбираться другой. Если я кого и нечаянно влюбила в себя, мне уже все равно. И та, другая, получив обожателей в наследство, может еще и спасибо скажет. А не скажет, тоже ничего – мне слов благодарности не надо, если, конечно, они не выбиты на слитке золота.

Далия вернулась к своему черному делу – затягиванию корсета. Цветы от таинственного воздыхателя ее так вдохновили, что у меня появилось «дивное» ощущение: еще чуть-чуть и глаза украсят лоб. Видя, что я теряю сознание, Лилиана бросилась меня спасать и задумчиво произнесла:

– Странно, принцесса не могла так сильно поправиться. Во время последней примерки платье сидело идеально и без корсета.

Я могла бы поделиться догадками с фрейлинами, но зачем? Мучиться мне оставалось всего несколько часов, в крайнем случае, дней.

– Девочки, давайте передохнем, – взмолилась я и в не зашнурованном корсете и одном нижнем белье выскользнула на балкон.

Свежий воздух привел в чувство. Сад, раскинувшийся внизу, радовал глаза палитрой оттенков. Величие золота, спокойствие коричневого, страстность красного и благородство желтого – столько красок смешала природа! Обожаю осень.

А с талией все-таки нужно что-то делать. Наверное, Ириэн посчитала, что испорченное платье – достойная месть принцессе в день ее рождения. Как низко! Как просто! Не то, что мой розыгрыш, после которого она на время перестала быть папочкиной фавориткой. Жаль, что только на время.

Вдох и глубокий выдох. Мои ребра медленно, болезненно сдвинулись внутрь. Все, талия стала уже, а мне ощутимо поплохело. Да, смещать кости – не то, что убрать надоевший прыщ, отрастить волосы за пару минут или изменить цвет глаз. Это жутко больно! Но красота, действительно, требует жертв. Желательно, от других.

Я обернулась к почему-то притихшим девчонкам и обомлела. Все три мои фрейлины лежали на полу. Бледные. Бездыханные. С закатившимися глазами. Сквозь открытую дверь из комнаты просачивался сладковатый аромат. Лилии отравлены. Ох, если бы я не вышла на балкон!

Зажимая нос, я выскочила в коридор. Охрана у двери несколько секунд тупо смотрела на меня, пытаясь понять, чего хочет от них полуголая визжащая принцесса.

– Идиоты! Вытащите их! Они умирают! – в бешенстве я даже, кажется, надавала страже оплеух. – Быстрее!

Охранники невидящими глазами смотрели куда-то вдаль, как замороженные заклятием. Как замороженные! Точно! Оставив попытки растормошить их, я побежала назад, в покои.

Лилиана, лежащая ближе всех к двери, несмотря на худобу, оказалась ужасно тяжелой. Подхватив ее под мышки и стараясь не дышать, я потянула ее к выходу.

Меня резко оторвали от безжизненного тела. Приподняли над полом и сильно встряхнули.

– Ты что здесь делаешь? – голос телохранителя давно не переполняло столько гнева.

Вытолкав меня в коридор, Грэм резко сорвал с себя плащ и швырнул прямо в лицо.

– Одевайся, позорище! – рыкнул телохранитель, метнулся в покои – и вынес Лилиану.

– Ты подвергла всех риску, – Грэм аккуратно положил на пол Далию и побежал за третьей фрейлиной.

– Ты должна звать на помощь, а не геройствовать, – зло шипел телохранитель, возвращаясь с Кирой на руках. – Ты дура, сапфироглазая!

На спасение фрейлин и мою выволочку у него ушло не больше минуты. А как иначе? Ведь он сатуриец – представитель расы воинов, которые делают все гораздо лучше и быстрее, чем обычные люди.

Продолжая нравоучительную беседу, в которой мне не позволялось вставить и слова, Грэм осмотрел девушек и заявил, что опасности нет, они не успели надышаться отравленным воздухом. По чистой случайности, я снова пережила покушение на свою жизнь.

– Какой нужно быть глупой, чтобы принять подарки, не проверив дарителя? – телохранитель успокоился, и в голос вернулась привычная язвительность. Но я-то знаю: он чувствует свою вину, ведь когда произошло покушение, его не было рядом.

Закутавшись в плащ телохранителя до самих глаз, я сердито смотрела себе под босые ноги и молчала. Грэм проследил за моим взглядом и, снова рассердившись, подхватил на руки и куда-то потащил. Сквозь тонкую ткань я чувствовала жар его тела и то, как напряглись мускулы рук и торса. Мм-м-м… так приятно и волнующе, что на некоторое время я забыла о своей неприязни к нему. А вот мой телохранитель о своей помнил всегда.

– Некоторые ради божественной внешности готовы простить своей избраннице отсутствие мозгов. Красота есть, ума не надо. Что ж, сочувствую тому несчастному, который свяжет свою жизнь с такой красавицей.

Я не прерывала обидный монолог Грэма, ведь сама ввела его в заблуждение. Он предложил помощь, которую я бестактно отвергла.

– Какая честь! К нам пожаловал сам хранитель монаршего тела, – грудной голос Ириэн вернул меня к реальности. И реальность эта предстала в облике прекрасной, но скандальной и завистливой женщины. – И, конечно же, не забыл прихватить это тело с собой. Чего тебе надо, Курт?

Он притащил меня в покои фрейлины, все еще числящейся в моем штате, а на самом деле являющейся фавориткой императора. Не ожидала от Грэма такой подлости.

– Не будь дурой, – словно прочитав мои мысли, прошептал Грэм на ухо, – если цветы – лишь первая стадия покушения, будет еще одна попытка. Но никто и не подумает искать тебя здесь.

– Так чего тебе надо, Курт? – повторила вопрос Ириэн.

Старшая фрейлина обращалась к моему телохранителю всегда по названию его клана, наверняка, это о чем-то говорит. Скорее всего, о ее комплексах, ведь сама придворная дама не знатного рода, а дочка купца средней руки, чудом попавшая в фавор к императору.

– На принцессу совершено покушение. В ее покои возвращаться опасно. Вам, высокородная риэлла, придется уступить принцессе свои комнаты и помочь одеться, – Грэм по-хозяйски опустил меня в кресло.

Ириэн, сама еще не готовая к празднику, обиженно надула губы. Легкий халатик из зеленого шелка «нечаянно» чуть распахнулся, приоткрывая роскошные полушария грудей.

– Мне жаль, но это теперь не входит в круг моих обязанностей, – бархатистый голос фрейлины пролился медовой рекой.

Ха, она не знает, что Грэм не любит сладкое.

– Хорошо, – телохранитель подхватил меня на руки и пошел к двери, – спрошу у императора, в чей круг обязанностей входит забота о его дочери.

– С огромным удовольствием окажу принцессе посильную помощь, – пробормотала Ириэн, преграждая Грэму дорогу.

Вот так мне пришлось провести с Ириэн несколько удручающих часов. Впрочем, они не лишены приятных моментов. До появления рокового букета мне успели сделать прическу и макияж. Ириэн осталось натянуть на меня платье, которое она тайно приказала ушить, подкупив одну из помощниц швеи.

Когда его принесли, мы благоговейно застыли. Шедевр портновского и ювелирного мастерства. Пышный низ – вискурский синий шелк, а верх – серебристые кружева-паутинка с вкраплением из мелких сапфиров, бриллиантов и хрусталя.

Лицо старшей фрейлины вытянулось от удивления, когда это совершенство идеально подошло, словно и не подкупали портниху. Ничего, таким, как Ириэн, полезно разочаровываться: выражение лица становится не таким приторно-сладким, а почти нормальным.

Сопроводить меня в тронный зал, кроме Грэма, явился и старший придворный маг. Тристан придирчиво осмотрел наряд и зачем-то подергал трехметровый шлейф. Если бы так сделал Грэм, я решила бы, что телохранитель проверяет, удобно ли с ним убегать от убийц.

Шесть лет Тристан учил меня магии, пока я не достигла своего потолка. Хоть я и слабачка, всего лишь уровень красного луча, чародей называл меня любимой ученицей, что не могло не льстить.

Церемониймейстер объявил о моем приближении:

– Ее Высочество наследная принцесса Мариэлла!

С почетной свитой из мага и элитного телохранителя я вплыла в Белый тронный зал. Вытянутой формы, с огромными окнами, сотнями зеркал и обилием позолоты на снежной мраморной глади стен, зал давил на присутствующих своей торжественностью.

Его еще называют Залом горгоров – четыре твари из белого мрамора держат на своих спинах платформу с императорскими тронами. Чтобы туда подняться, нужно преодолеть семь высоких ступеней. Как я не люблю этого делать! Шесть лет назад – слава богам, что во время репетиции! – я оступилась и проехала на спине до самого низа. Теперь один из моих самых жутких кошмаров – сон, в котором падение повторяется, но на глазах у всего двора и гостей. Правда, парадной лестницы я боюсь все-таки больше.

Кстати, о гостях. Шествуя к трону, кивая и мило улыбаясь, я не увидела послов ни из Вискура, ни из Камии. Можно сказать, уже традиция, что к вискурцам отправляют вежливое приглашение, а они также учтиво отказываются. Могучая держава, предоставившая сто лет назад убежище гонимой расе хэмеллов и закрывшая свои границы для чужих. Впрочем, туда стремились только купцы, ведь Вискур – главный поставщик дорогих тканей, зерна и вин для всего Межграничья. А вот в Камию приглашение не отправят никогда – преобладающая часть населения полиса – демоны-камийцы. Единственные разумные демоны, которые мирно соседствуют с людьми. Правда, в Северной империи их не любят.

До трона еще несколько десятков шагов по мутно-молочной поверхности пола, а у меня уже болит шея и спина. Нет, я не создана для участи принцессы. Многие завидуют, не понимая, как тяжело таскать на себе тяжелые наряды и украшения, следить за каждым своим словом, жестом и мимикой. От любопытных глаз не скроешься, кажется, все ждут с надеждой твоей малейшей ошибки. Ну, конечно, ведь любая оплошность принцессы – прекрасная тема для сплетен.

Остановившись у подножия трона, я сложила руки на груди, склонила голову и опустилась на одно колено. В резко наступившей тишине слышно мелодичное пение ударявшихся друг о друга сапфиров, хрусталя и бриллиантов.

– Поднимись, возлюбленное чадо, дочь императрицы моего сердца, – голос императора Константина звучал торжественно и холодно. – Займи место, по праву принадлежащее тебе.

Поднявшись, я встретилась глазами с императором. Черноволосый гигант, одетый в цвета затяжного траура – серое с серебром, он заставлял придворных трепетать и покрываться липким потом. Легкие морщинки вокруг синих глаз и возле плотно сомкнутых губ нисколько не портили его лицо с резкими чертами. Прирожденный повелитель, красивый надменной красотой. Даже и не верится, что он регент и получил корону благодаря женитьбе на императрице Лелии. Еще четыре года – и после полного совершеннолетия дочери он станет всего лишь отцом новой императрицы.

Преодолев семь ненавистных ступенек, я облегченно опустилась на мягкие подушки. Грэм аккуратно расправил шлейф, почтительно поцеловал запястье и стал рядом с троном.

Церемониймейстер прочел первое поздравительное послание и перечислил дары полиса Арахар. Представитель арахарцев, статный знойный красавец, почтительно склонился. Гражданин вольного града, он и под страхом смерти не станет на колени перед правителем, даже если он хозяин четверти Межграничья.

Пока зачитывают поздравления гордых пустынников, можно слушать невнимательно, машинально кивать и наблюдать за придворными.

С моей стороны, кроме телохранителя, три фрейлины – они заняли свои места у трона и на первой верхней ступени, сев на подушки. А со стороны императора – его фавориты: Ириэн, числящаяся вообще-то в моей свите, ну да ладно, для любимого родителя мне ничего не жалко. Рядом с ней примостились рыжеволосая красавица-танцовщица Лия и Аллегра, певица с удивительным голосом. Чуть поодаль восседала Корделия, прославленная целительница и знаток ядов. Кроме роскошных женщин, в любимчики императора попали и кулачные бойцы – Герк и Янис. Что поделаешь, даже у великих мира сего есть маленькие слабости. Пристрастие императора Константина – красивые и талантливые люди, которых он собирал вокруг себя с азартом коллекционера.

Чуть ниже безо всяких подушек устроился, нетерпеливо подпрыгивая, Локки, шут покойной императрицы. Хотя император и ненавидел наглеца, но отдалять от двора после смерти жены не стал. Придворные шептались, что Локки, будучи шпионом и тайным советником императрицы, отказался сотрудничать с Константином. Император разозлился и затаил обиду, а по мне, так невелика потеря – от Локки я никогда не слышала ничего путного. Да и не верилось, что в его подчинении шпионская сеть, «сумрачные тени», империи.

О, боги Семиграда! Словно почувствовав, что я о нем думаю, Локки, криво ухмыляясь, с места сделал кульбит и оказался напротив меня. Надеюсь, он свернет когда-нибудь себе шею.

Шут сел на шпагат и, заглядывая в глаза, просюсюкал:

– Наша принцесска еще любит цветы? А злодеям помог тот, кто с ними на ты.

Локки постоянно говорил мне гадости, вот и в день рождения не сделал исключения. Шут заметил, как на миг исчезло благодушное выражение моего лица, захихикал и резвым козликом поскакал к фаворитам императора. Как мало нужно для счастья некоторым ущербным!

Честно признаться, Локки не выглядит ущербным. У него нет явных уродств, наоборот, под разноцветными тряпками и бело-синим гримом скрывался остроумный человек с телом гимнаста. Видимо, безобразная душа заставляет его делать и говорить людям гадости.

– Как я понимаю, шут намекает, что Лилиана замешана в попытке отравления, – шепот Грэма застал меня врасплох. – Если ты не будешь возражать, допрошу ее сразу после праздника.

– Не смей! В прошлый раз Локки в покушениях обвинял Братство магов, но ты ведь не стал выдвигать против них обвинения? Тем более от букета пострадала и она сама.

– Возможно, выпила противоядие? Или с ней работали втемную? – предположил телохранитель. – Ладно, как хочешь. Тем более это твой последний день с фрейлинами. Твоей преемнице с ними контактировать не придется – девушек, как сообщил мне Тристан, отдалят от дворца. Но не тревожься, они получат компенсацию.

Не скрою, я знала, чем окончится моя авантюра для приближенных ко мне людей. Все, с кем я близко общалась, будут отосланы с дворца и заменены другими людьми. И все равно мне горько и грустно.

Я сижу на троне принцессы Северной империи. На мне груда драгоценностей, вокруг толпы царедворцев, готовых выполнить любое желание. Меня стерегут серьезней, чем императорскую сокровищницу.

И все-таки я никто. Сейчас моя единственная задача – вести себя тихо и не дать себя убить. Трон Севера – самый лакомый кусочек во всем Межграничье. И любой человек, хотя бы мало-мальски принадлежащий к роду первой императрицы Микаэль, предтечи магов, хочет его урвать. По закону, корона передается старшей дочери, но если таковой нет, наследницу ищут в другой ветви.

Поэтому чтобы обезопасить единственную дочь, а заодно и свое регентство, Константин готов пойти на многое.

Церемониймейстер невозмутимо оглашал имена гостей, почтивших наследную принцессу, и не обращал на расшалившегося шута внимания. Новой мишенью для своих острот Локки выбрал принца Артура. Двоюродный братец вертелся в своем кресле, гневно краснел, сжимал кулаки, но терпел выходки паяца.

Тридцать восемь лет назад мать Артура, принцесса Донна, пыталась свергнуть с престола свою сестру, за что и была казнена на Хрустальной площади Семиграда. Императрица простила юного племянника и приняла в свою семью. Но, как известно, сколько змею не грей на груди, она когда-нибудь укусит. Артур «кусал» тайно, организовывая покушение за покушением. Но «шипел» открыто, всячески меня оскорбляя. Он не имел права на трон, но старался его заполучить для трехлетней дочери, при которой собирался быть регентом.

– Что, Артурчик, приуныл? Сесть на трон не хватит сил? Не видать короны, как кончиков своих ушей, скоро будем гнать тебя взашей! – Локки сделал сальто назад и прошелся перед принцем на руках.

Отэмис, жена принца, едва успела придержать мужа за руку и бросила на меня рассерженный взгляд. Можно подумать, виновата я в несдержанности ее благоверного! Артур не бросился бить шута, но также злобно покосился в мою сторону.

По-моему, шутка об ушах лишняя. Однажды принц стрелял из окна по голубям кристаллами льда, отрабатывая новое заклинание. Не сдержавшись, я попыталась спасти невинных птиц от бессмысленной охоты, и отвела одну из ледышек. Заклинание срикошетило… Ледяная стрела пролетела рядом с головой принца – и счесала кончик левого уха. Конечно, целитель нарастил ему ухо лучше прежнего. Но Артур все равно вошел в историю, как Безухий принц, и, увы, не оценил мои старания по увековечиванию своего имени.

– Альберт Элевтийский, Верховный маг Дюжины, магистр ордена Земли!

Придворные зашептались. Никто не ожидал, что после отказа прийти на помощь полису Камбэр, атакованному черным магом, Братству хватит наглости почтить нас так скоро своим присутствием.

Этого гостя, согласно этикету, полагалось приветствовать не просто кивком головы. Грэм спустился с тронного помоста вместе со мной и стал за спиной.

– Будь осторожна, сапфироглазая, – шепот телохранителя, как ни странно, придал сил.

Альберт Элевтийский, его еще называют Географом за страсть к путешествиям, величаво шествовал к трону в неизменном сером плаще. И хотя Белый зал заколдован от боевой волшбы, у магистра грозный вид. Говорят, он не проиграл ни одной магической дуэли. Не хотела бы я стать его врагом.

– От имени Братства магов приветствую владыку Северной империи и его прекрасную дочь, – маг склонил голову перед императором и приблизился ко мне. Протянутую руку он взял почтительно и, скользнув сухими губами по запястью, тут же отпустил. – Ваше Высочество, ваша божественная красота – бриллиант в лучах света, я едва сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться.

Когда магистр Земли говорит вычурные комплименты, толком и не знаешь, издевается он или пытается быть галантным. Придется мило улыбнуться – пусть себе злорадствует, если это насмешка.

– Мы признательны, что вы оставили все свои дела и совершили столь длительное путешествие, – голос императора прозвучал холодно-официально, как и требовал протокол, но мне почудилась легкая ирония.

Приятно видеть, что и маги страдают без телепортации. Братство сообщило, что из-за Грани происходит сбой во время перемещения, и на место назначения человек прибывает по частям. Подобное уже происходило когда-то, и все телепортационные круги беспрекословно опечатали. Теперь людям приходится пользоваться услугами пегасов. Впрочем, ходят слухи, что никаких сбоев нет, просто одно из условий проклятого мага Эвгуста. В случае его невыполнения он уничтожит мир… по-моему, откровенная чушь.

Локки перевернулся через голову и оказался распластанным перед магистром. Приподняв голову, шут плаксиво пропел:

– Не играйте с магом черным в жмурки! Пешки вы, доверчивые дураки!

Локки, кривляясь, начал целовать магу сапог – магистр гадливо отдернул ногу.

– Закрывай на все глаза, ведь идет уже гроза! – с последним стишком на устах шут вприпрыжку метнулся в толпу придворных.

Несколько секунд еще слышались недовольные повизгивания придворных красавиц. Наверное, такой переполох возникает в курятнике, когда туда забирается лис. А дамы, действительно, напоминали куриц – модные в этом сезоне диадемы, заколки и броши с перьями невольно навевали такое сравнение.

Почетные гости потянулись вереницей к подножию трона. Мне, виновнице торжества, кроме комплиментов, причиталось целование руки. В запястье целуют почтительно, чуть ниже – по-дружески, в кончики пальцев – по-родственному. Ну, а внутренняя сторона ладони – место для поцелуев любовных. Как и любая древняя традиция, эта также предполагала издевательства над персоной: ты – одна, а отдающих дань – много.

От усталости дрожали колени, спина болела, требуя опору под пятую точку. И тут, скосив глаза, я увидела Тристана. Маг поднялся к императору и что-то шептал ему на ухо. Новость досадна – Константин нахмурился и бросил в мою сторону нервозный взгляд.

Церемониймейстер дернулся, точно от удара, и срывающимся голосом прокричал:

– Повелитель Камбэра, Эвгуст Великий!

Хм, интересно, что нужно совершить проклятому магу, чтобы считаться великим? Покорить Камбэр? Или утереть Дюжине нос?

Серебристое сияние обозначило в свободном от людей месте очертание портала – придворные в ужасе отскочили еще дальше. Из нестерпимого сияния выскочили, цокнув когтями о пол, два горгора. Ящероподобные твари спокойно сели рядышком как хорошо выдрессированные псы. Секундой позже вышли три фигуры в черных балахонах с низкими капюшонами.

Один отделился от группы и шагнул к трону. Ранее невидимые воины личной гвардии императора щитом выросли перед магом. Он прошел сквозь их строй, точно не заметив никакого препятствия. Серебристоволосые телохранители, обездвиженные, замороженные заклятием, остались стоять на месте.

– Я пришел с миром, – хриплый голос разрушил мертвую тишину. – Всего лишь поздравить принцессу с ее совершеннолетием.

Черный маг слегка сдвинул капюшон. Белая маска с чудной улыбкой испугала меня больше, чем все предыдущие его действия. По-моему, надеть на себя такое уродство может лишь одержимый.

– Принцесса, – Эвгуст без препятствий завладел моей рукой, – вы копия своей прародительницы Микаэль. Хотя нет, вы очаровательней.

На комплименты принято отвечать – и я сумела выдавить из себя слова благодарности. Маг изящно склонился и поцеловал запястье, слегка оцарапав маской кожу. Прикосновение вышло пугающе холодным, и я чуть вздрогнула.

Эвгуст взмахом руки подозвал к себе свободное кресло. С противным скрежетом оно подъехало, и маг с явным удовольствием в него сел. Я осталась стоять.

– Итак, принцесса, вам двадцать, и после первой коронации вы отправитесь в четырехгодичное путешествие, чтобы увидеть Межграничье. Ваш отец будет править как раньше. Я ничего не упустил? – спокойный голос мага казался дикостью в напряженной тишине коронационного зала.

– Нет, все правильно, – не сдержавшись, я нервно облизала губы – впервые в жизни стою навытяжку перед проклятым магом, который может убить, если верить слухам, одним взглядом. – Будущая императрица отправляется в путешествие инкогнито, чтобы увидеть мир без прикрас и иметь на все собственное мнение.

– Но ведь увидеть мир без маски можно и другим способом, не подвергая себя опасности, – разглагольствование черномага, объявленного Дюжиной вне закона, походило на светскую беседу. – Если вы пожелаете, я могу рассказать как.

– Спасибо, я уж как-нибудь по старинке, – ответив чуть резче, чем нужно, я преследовала две цели: узнать, что проклятому колдуну от меня надо, и поскорее закончить фарс – моя спина ныла, умоляя о передышке.

Если я не ошиблась и магу я зачем-то нужна, он не убьет меня за пару резкостей. Если ошиблась, можно напоследок и поострить.

Маг издал чуть слышный хрипловатый смешок.

– Не буду настаивать. Но на вас у меня несколько иные планы. Всем известно, что до моего так называемого перехода на сторону Тьмы, я считался женихом Микаэль. Мне кажется, что я имею некоторое право поучаствовать в судьбе ее потомка. Вы согласны со мной, Ваше Величество?

Нарушая все правила этикета, я обернулась к императору. Лицо Константина серое, как и его одеяние. На миг мне даже привиделось, что правый глаз монарха дергается в нервном тике.

– Вы согласны со мной, Ваше Величество? – повторил свой вопрос Эвгуст.

Придворные, послы и другие гости, затаив дыхание, смотрели на Константина. А император смотрел на своих сатурийцев, напоминавших сейчас больше статуи, нежели самых лучших бойцов Межграничья, стойких против гипноза и ментальных атак.

– Пожалуй, справедливо, – Константин ответил спокойно, но чувствовалось, что обманчивая безмятежность далась ему нелегко – он сам признался в своем бессилии, разрешив чужаку влиять на судьбу дочери.

– Отлично! – черный маг поднялся с кресла и развернулся к гостям императора. – Вам известно, что полис Камбэр предложил мне венец повелителя и права арбитра. Также я стал опекуном несовершеннолетнего герцога Низинных долин.

Возмущенный шепот пробежался по толпе. Эвгуст прибирал к своим загребущим рукам все больше земель и власти. И это начинало пугать.

Увидев ожидаемую реакцию, маг продолжил:

– Бабушка герцога Риза в свое время претендовала на трон Северной империи, но ее кузина, заручившись поддержкой Братства магов, сумела ее обойти. Я считаю, справедливость восторжествует, если принцесса Мариэлла станет женой герцога Риза, и две враждующие ветви одного рода будут примирены. Надеюсь, ни у кого нет возражений?

Посол Аг-Грассы, герцог Мальто Доминни, презрительно скривил губы и сделал шаг вперед.

– Я против! Как посол своей страны и представитель знати, выражаю свое недовольство. Принцесса с пяти лет помолвлена с нашим правителем, и никто не имеет права разрывать эту помолвку! – герцог хорош в своем праведном гневе: темноволосый, стройный, с горящими темными глазами.

– Разве никто? – хохотнул маг. – А сами помолвленные? У них есть подобное право.

Герцог Доминни зло прищурился:

– Возможно, принцесса под влиянием отца и может дать отказ. Но принц Дариан никогда не откажется от суженой. За что я могу поручиться честью!

Маг медленно подошел к своему оппоненту и в напряженной тишине переспросил:

– Вы уверены? Тогда на вашей чести – пятно, – выдержал паузу и, наконец, произнес с ехидством в голосе: – Принц Дариан разорвал помолвку.

Герцог, сжимая кулаки, свирепо прокричал:

– Ложь! Не знаю зачем, но вы врете!

– Нет, мои слова могут подтвердить еще четыре принца, семь принцесс и два герцога, – маг перечислил свидетелей, как довольный купец, проводящий ревизию своего товара.

– И где вы встретили такое скопление титулованных особ Межграничья? – насмешливо спросил, оживившийся император. На миг мне тоже показалось, что черный маг шутит, а потом я все поняла…

– Все эти титулованные особы, заметьте, что среди них больше половины наследников разных государств, мои… как бы мягче выразиться… мои гости. И сколько гостить у меня они будут, зависит от вас, уважаемые господа послы.

Что тут началось! Оцепенение с послов точно рукой сняло – я видела, как они вынимают из-под одежд кристаллы связи и спешат стать перед свободным зеркалом, распихивая локтями придворных.

Я слышала их тревожные вопросы о месте нахождения монарших наследников.

Я чувствовала, как обстановка в тронном зале становится все гнетущее. Черный маг взял в заложники весь цвет монархии и аристократии Межграничья. И невольно я ощутила восхищение. Поставить на колени державы? С легкостью! Главное – суметь заполучить детей правителей.

– Я дал достаточно времени, чтобы вы убедились в правдивости моих слов, – жестко произнес Эвгуст и хлопнул в ладоши: – Я сказал, хватит!

Зеркала разлетелись серебристыми брызгами осколков.

В воцарившейся вновь тишине каждый мог услышать свое неровное дыхание.

– Я решил, что судьба принцессы Мариэллы и герцога Риза важнее всяких условностей и законов. Поэтому я прослежу, чтобы они воссоединились в крепком браке. Но для этого я должен стать соправителем империи, вторым регентом.

Если бы не боль в спине, я бы развеселилась. Нет, правда, невероятно смешно!

– От вас, уважаемые послы, требуется клятвенное подтверждение моих прав. Как представители своих правителей, вы можете свидетельствовать.

Эвгуст ждал ответа. Я тоже ждала с нетерпением: куда мог завести страх.

– Я – Ориван Ли, посол Лулианского королевства, подтверждаю: маг Эвгуст имеет право стать соправителем императора Константина. Мое слово нерушимо, – клятва первого решившегося дипломата золотисто высветилась в воздухе, обозначив герб Лулианского монарха – двуглавого змея, догоняющего свой хвост.

– Я – Халед Фарри, посол Боррикана, подтверждаю: маг Эвгуст имеет право стать соправителем императора Константина. Мое слово нерушимо, – посол страны-соседки Лулианского королевства все делал с оглядкой на соседа и тоже произнес клятву.

Остальные послы опасливо посматривали друг на друга, не решаясь последовать примеру «сладкой парочки», как называли Оривана и Халеда.

– Прекрасно, я готов поощрить смельчаков, – у мага ощутимо улучшилось настроение и он, зажав в руке кристалл связи, громко произнес: – Принц Зоор и прекрасная Яндра оценили мое гостеприимство, но желают вернуться домой. Аташ, доставь их ко мне. Остальные вернуться после коронации.

Послы быстро поняли свою выгоду.

– Я – Дина Справедливая, посол Итэры, подтверждаю: маг Эвгуст имеет право…

– Я – Александрит из рода Ита, посол королевства Хевикан, подтверждаю…

Послы старались опередить коллег и произнести клятву раньше других. Магические знаки быстро загорались и мгновенно гасли. М-да, было бы смешно, если бы не было так страшно.

Недалеко от Эвгуста засеребрился контур портала. Из круга света вышагнул, прихрамывая, как всегда взъерошенный, принц Зоор, или Хитрый Хромой, как прозвали его лулианцы. Спустя мгновение появилась рыжекудрая красавица – дочь борриканского короля.

И только после них вышел слуга проклятого мага, одетый в черный плащ, как и его повелитель. Единственное различие – он откинул капюшон и не носил маску. Высоченный – я никогда не видела таких высоких людей! Широкоплечий, с угловатыми чертами лица, темными глазами и чувственным ртом, до черноты смуглый, как жители одной из колоний империи. С трудом отвела от здоровяка взгляд – уж очень притягательная внешность! – и почувствовала, как нагрелся мой защитный браслет. Ага, вот и разгадка феноменальной привлекательности – новоприбывший весь обвешан приворотными амулетами, что запрещено законом.

Аташ, ни на кого не обращая внимания, склонился в низком поклоне перед Эвгустом.

– Мой верный друг, поприветствуй принцессу Мариэллу. Отныне она – невеста нашего герцога, – в голосе Эвгуста явно слышались нотки самодовольства. Да, он гениально все провернул, наш второй регент.

Великан медленно повернулся в мою сторону. Он смотрел на меня всего лишь миг – и на его лице проступило удивление и дикая ненависть. Черные крылья, вырвавшись из его спины, разорвали в клочья балахон, темные глаза загорелись красным.

– Ты?! Тебя ведь больше нет, Микаэль!!!

Когтистая рука Аташа в мою сторону… Крик Эвгуста… Спина Грэма перед моим лицом… Нечто красное обволакивает мое тело…

Боль разрывает грудь – боли больше нет.

Мое сердце остановилось…

Глава 3. Демонова бессонница

Школа ордена Воды,

24 – 25-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Четырнадцатый магистр ордена Воды страдала бессонницей. Лежа на прохладных шелковых простынях, она сознательно расслабляла мышцы, очищала голову от тревожных мыслей, считала быстрокрылых пегасов – и не могла уснуть.

Стоило в изнеможении закрыть глаза, как возникали образы погибших людей – и сон куда-то пропадал. Сжимая виски, магесса стонала от боли, ее душа скулила от вины. Забыться не помогали ни травы, ни усилия воли. Хранители предлагали свою помощь, но Сиелла слишком горда, чтобы сознаться в своем бессилии.

Верховный маг Братства проигнорировал предупреждение ренегата – и погибли люди.

Двадцать три дня назад, закончив разбираться со стаей горгоров, маги вернулись каждый в свою школу, как и привыкли, с помощью телепортов. Не успели они отдохнуть после славной битвы с горгорами, как поступили сообщения о нападениях нечисти. Два поселения оказались уничтожены за одну ночь.

Один из пострадавших хуторов находился на территории ордена Воды. Отмахнувшись от протестов Мариона, Сиелла сама возглавила команду зачистки.

Жители погибли. Смерть настигла их в кроватях и была мучительной, о чем говорили искаженные агонией лица.

Кровь и разбросанные куски плоти сразу подсказали магам, кто посетил одинокий хуторок. Сердцеедки охотились семьями, и ареалом их местообитания обычно считались трущобы крупных городов. Несмотря на название, в сердцеедках не было ни капли романтики, а получили они его из-за своих гурманских пристрастий. Чуть больше обычных крыс, они неслышно подбирались к спящим жертвам и перегрызали горло. Разрывая мощными когтями живот, первым делом пожирали сердце. После чего выедали остальные теплые внутренности.

Магам повезло, о тварях им сообщили вовремя. Сердцеедки – ночные хищники, которые не передвигаются днем. Магам оставалось их обнаружить и уничтожить, переходя из дома в дом.

Окруженная пятью искрящимися шаровыми молниями магистр ордена Воды вместе с Марионом переходили от одного дома к другому. Работали маги попарно – сердцеедки не особо умны, но запросто нападали со спины. Так зачищая последствия пиршества сердцеедок, Сиелла и Марион дошли до последнего для их пары дома.

Испепелив сердцеедок в кухне и кладовке, магесса хотела пройти в спальню, откуда доносился в особенности удушливый запах крови. Марион преградил ей дорогу и стал настойчиво уверять, что помещение осмотрено. Оттолкнув хранителя в сторону, магесса решительно прошла в комнату.

Она видела много смертей. Ей приходилось убывать самой. Но то, что предстало перед ее глазами, заставило желудок извергнуть содержимое.

Обломки деревянной колыбели залиты кровью и покрыты кусочками недоеденной плоти. От грудного ребенка остался скелет…

Выбравшись на свежий воздух, Сиелла присела на землю. Злость копилась в ней, не находя выхода. Она знала, кого винить в гибели этих несчастных. Если бы Альберт прислушался к словам черного мага… Но он просто отмахнулся от его предостережения. Если бы он сразу проверил реакцию Грани на перемещения… Но голову Верховного занимали другие проблемы. Если бы…

Было столько этих «если бы», что Сиелла в изнеможении потерла слезящиеся глаза. Тогда она сказала Мариону, что с удовольствием дала бы Альберту по роже за его непростительную беспечность и самоуверенность. Пускай последовал бы вызов на дуэль, но она отвела бы душу.

А потом пришло понимание, что в случившемся виноват не только Альберт. Но и она сама. Если бы кто-то из магистров или хранителей настоял на проверки слов Эвгуста… Но всем хотелось быстрее попасть домой.

Застонав, Сиелла спрятала голову под подушкой. Демонская бессонница! Через пару часов обитатели школы проснутся и приступят с новыми силами к повседневным обязанностям. Одна она чувствовала себя вареным овощем и не готова принимать важные решения.

Повздыхав, магистр решила, что сегодня она не откажется от помощи.

***

Школьный сад пронизан солнечными лучами. Совсем не по-осеннему тепло, и Сиелла ступала по извилистой тропинке, довольно щуря глаза. До обеда Марион вел индивидуальные занятия с двумя истинными «дикарями».

Первые признаки силы проявлялись в семь лет, отчего обучение начинали именно с такого возраста. Дети, принятые позже, тяжелее усваивали знания, а их сила, ничем не сдерживаемая, неуправляема. Неудивительно, что их прозвали «дикарями». Чтобы догнать свою возрастную группу, им приходилось прилагать максимум усилий.

Но истинными «дикарями» считали тех, кого родители добровольно не отдавали в школу. В соответствии с законом Антара-Микаэль, такое своеволие строго каралось – маг должен учиться контролировать Силу. Неважно, где он получит свои здания: в школах Братства, при храме одного из семи богов или от частного учителя. Однако если в роду три мага гибли на благо ордена, родственники решали судьбу одаренных, пока им не исполнялось шестнадцать лет. Тогда дети сами избирали свою участь: учиться управлять своим Даром или остаться под сдерживающими Силу печатями до самой смерти.

Впервые за годы магистерства Сиеллы орден получил таких сложных учеников. Братья-близнецы воспитывались магессой, которая потеряла сыновей и мужа в последней войне с многоликими. Старуха приложила все силы, чтобы отбить у внуков тягу к магии. Не получилось. И теперь Марион в ускоренном режиме вталкивал в юные головы общеизвестные знания о магии, магах и орденах.

Подойдя к беседке, густо увитой отцветшими розами, Сиелла, прежде чем вызвать Мариона с помощью кристалла связи, прислушалась к раздающимся внутри голосам.

– Прежде чем приступить к новой теме, проверим, как вы усвоили предыдущую. Я задаю вопрос – вы отвечаете быстро, не задумываясь. Договорились? – хорошо поставленный голос Мариона звучал напряженно. Похоже, детишки вывели его из себя. – Вопрос тебе, Гай. Перечисли ордены и назови имена магистров. Быстро!

– Предтеча магов Антар создал четыре ордена-школы. На сегодняшний день магистр ордена Воды – Сиелла Иллиан, магистр ордена Земли – Альберт Географ, Огня – Вариор Эспинс и Воздуха – Петер Воронов.

– Он ошибся, учитель! Можно я его исправлю? – довольный голосок Корвина стал для Сиеллы неожиданностью. Обычно, в качестве наказания ученика отправляли в помощь библиотекарю, а сегодня Марион почему-то держал его рядом с собой. – Географ – прозвище магистра, а фамилия его, как и моя, Элевтийский. Мы с ним оба сироты и земляки. Вот так-то!

Сиелла поморщилась – радость ее ученика по поводу какого-либо сходства с ее недругом раздражала и, пожалуй, даже оскорбляла. Магесса достала кристалл вызова из-под плаща и сжала в кулаке, вызывая Мариона из беседки. Она позвала бы его мысленно, если бы не поднятые хранителем ментальные щиты.

– Я дам тебе слово, Корвин, но чуть позже. Дон, почему верхушку Братства, Магистрат, называют еще Дюжиной? Кто такие хранители? В чем заключаются их главные обязанности?

– Во главе ордена, кроме магистра, стоят два хранителя. По три руководящих мага в каждом из четырех орденов – двенадцать, то есть дюжина. Хранители помогают магистру нести бремя власти, поддерживают, дают советы и оберегают артефакты своего ордена. Все.

– Они также избирают Верховного мага Дюжины на четыре года, – снова отозвался Корвин.

– Хорошо, Дон, а теперь дай обозначение магической ауры. Расскажи так, как понял ты, – Марион проигнорировал вмешательство Корвина, следовательно, его гнев вызвал именно он.

– Магическая аура – то, чем отличается маг от обычного человека. Существует семь типов. Аура уровня красного луча говорит о том, что магу доступны бытовые заклинания и легкие боевые. Среди магов уровня оранжевого луча много мастеров стихий, управляющих силами природы. Желтый уровень, очень редкий, дает возможность видеть скрытое, это аура чародеев ищущих детей, одаренных магией. «Зеленые» маги наделены особенно сильными способностями к целительству. «Голубые» и «синие» – стражи Грани, боевики. Ну, а уровень фиолетового луча – творцы новых заклятий, артефактов, самые сильные маги. Из них выбирают хранителей и магистров.

– Очень хорошо, Дон. Ответ приемлемый, но слишком категоричный. С твоих слов можно решить, что маги поделены на касты, что не есть достоверно. Да, магистр или хранитель – завсегда «фиолетовый», но вот целитель, артефактор и воин может иметь любую другую ауру. Грубо говоря, аура – как емкость, которую наполняет сила. Чем она глубже, тем сильнее, выносливее маг, тем сложнее и более затратные заклинания он может творить. Вам понятно?

– Ага, понятно, что приятней быть бездонным колодцем, чем глиняной чашкой, – хихикнул Корвин и вкрадчиво спросил: – А радужные маги? Вы не будете о них рассказывать, учитель? Ведь Антар и Микаэль были именно такими магами?

– Легенды и мифы мы рассмотрим чуть позже. Раз ты не можешь сдержаться, Корвин, я даю возможность внести свою лепту в занятие. Расскажи товарищам, как ты попал в школу. Твой пример докажет им: даже несвоевременное обучение приносит свои плоды.

Высокий, худощавый маг вышел из беседки. Его пронзительные темно-карие глаза и угольно-черные брови, на удивление, гармонировали с контрастным серебристо-пепельным цветом волос. Оглядевшись и увидев Сиеллу, Марион широко улыбнулся:

– Доброго утра, Си. Хорошая сегодня погода, правда?

– И тебе доброго и светлого, Марион. Прости, что отрываю от урока, – магесса приняла протянутую руку, и они отошли чуть дальше и начали тихий разговор.

Звонкий голос Корвина позволял следить за нитью его рассказа.

– В общем, как ни обидно звучит, я тоже «дикарь». Раньше, когда меня так называли, я сильно расстраивался, сейчас мне почти все равно…

– Вижу, что и эту ночь ты провела без сна, – посочувствовал Марион.

– Наведешь на меня «Утопию»? Убедилась, что сама уснуть не могу. Стоит закрыть глаза – и передо мной снова та разбитая колыбелька.

– …Когда мне исполнилось шесть лет, мои родители умерли от лихорадки Мульхема. Никто из родичей не захотел брать на себя обузу – и я очутился на улице. Мне повезло сразу попасться на глаза одному из братства нищих. После обучения меня пристроили к делу – я начал попрошайничать…

Марион успокаивающе погладил магессу по плечу:

– Ты не виновата, никто не виноват. Не забывай, спасти всех не могут даже боги.

Сиелла встряхнула гривой синих волос и сердито возразила:

– Боги могут, но не хотят. А мы хотим, но не можем. Но в том, что сталось с теми людьми, виноват Альберт. И все знают, но молчат!

– …Не прошло и года, как я пошел на повышение, став уличным вором. Два с половиной года я без особых приключений оттачивал свое мастерство и уже успел свыкнуться с уличной жизнью. И вдруг случилось непредвиденное…

– Ты не права, Си. Кто мог знать, что проклятый колдун не соврал?

Было видно, что магистр не согласна, но вместо этого сказала другое:

– А теперь послушай Корвина. Сейчас будет самое интересное.

– До сих пор не могу поверить, что мальчишка открылся тебе. Обидно, я бился за его доверие неделями.

– … Наступил праздник Радужных шаров, день, когда «серые плащи» (так мы называли магов) проверяют детей горожан на магическую одаренность. Пока собранные на площади детишки ловят белые шары, их предки и прочие любопытные ротозеи ловят ворон. И совсем не следят за своими карманами. Поэтому я с легкостью им их облегчал. И вдруг вытащил из сумы какой-то толстой тетки белоснежный шар. Не взирая на запрет, она хотела прихватить с собой «подарочек» с магического праздника. Я чуть копыта не отбросил от страха, когда шар вдруг ярко вспыхнул синим и засветился ровным белым светом. От неожиданности зашвырнул его тетке под ноги и дал деру, – Корвин сделал эффектную паузу.

– Ну и? Поймали тебя? – не выдержал один из близнецов.

– Нет, куда им до меня? – юный рассказчик негромко хихикнул. – Пришлось много дней прятаться в катакомбах. Наверх поднимался ночью, да и то на пару часов, чтобы достать еды. На пятую ночь, когда вернулся в свою нору, застал там высокого мужика в сером плаще мага. Бросив хавчик ему под ноги, попытался сбежать. Не получилось – зловредный чароплет вдруг оказался передо мной, отрезав единственный путь к спасению.

Когда Корвин снова замолчала, не выдержал второй брат:

– А дальше что? Что из тебя клещами тянуть придется?

Тяжелый вздох рассказчика – нет, не те слушатели пошли, не ценят драматические приемы.

– Ну, чародей предложил поговорить. Мне пришлось согласиться, тем более он пообещал меня накормить от пуза. «Серый плащ», назвавшийся Ронарком, поведал о моей одаренности и принадлежности к ордену Воды. Пока я обгладывал косточки запеченного в меду гуся, он повествовал о школе и веселых буднях учеников. О счастливом будущем, которое может у меня быть, если я пойду в школу. И лишь прикончив, – с этого момента голос Корвина стал мечтательно-задумчивым, – кольцо кровяной колбасы, большое блюдо пирожков и кувшин сметаны, я сообщил, что согласен. И, поверьте, не жалею. Ронарк не солгал – моя жизнь стала лучше. Я один из любимых учеников магистра…

– Да ладно, хорош привирать, магистр не жалует хулиганов, – усомнился один из близнецов.

– Я никогда не вру о том, что касается магистра, – гордо заявил Корвин. – Она, как и Ронарк, подарила мне новую жизнь.

Сиелла с Марионом переглянулись и не сдержали улыбок. Слышать такое от недавнего ужаса учителей – верх блаженства!

– Думаю, можно оставить их одних, – одними губами произнес маг. – Они увлечены Корвином, а тот свежими слушателями.

Неторопливо они шли по осеннему саду. В воздухе витал запах спелых яблок и меда. Еще пахло сухой травой и прогретой солнцем землей. Полное увядание сказалось пока лишь на цветах. Деревья, поддерживаемые магией мастера Воды, еще держались. Ханна принадлежала к тем мастерам, которые настаивают на своем праве оказывать помощь природе и не боятся изменять живую материю. Сиелла смотрела на опыты своего мастера сквозь пальцы, и орден собирал урожаи два-три раза за сезон.

Тихо переговариваясь, маги дошли до маленького, но щедрого на рыбу озера. Сиелла сбросила обувь и зашла по колено в теплую воду. Марион присел на покатый песчаный берег. Они так увлеклись спором, что не заметили мастера Воды, стоящую на коленях в зарослях лозы.

– Ты думал над планом Альберта?

Марион, не отрывая взгляда от обнаженных до середины бедра ног Сиеллы, пожал плечами:

– А что тут думать? Если отшельник не предложит другого выхода, замысел Географа вполне приемлем.

– Вы, мужчины, ради достижения цели редко думаете о том, какую цену придется платить.

– Ошибаешься, Си. Мне не безразлична участь детей, я переживаю за них, так же как и ты. Но если станет вопрос – падение Восточных врат или опасный ритуал, – я соглашусь рискнуть. В конце концов, мы все маги, и дерзость – часть нашей натуры.

Магистр вышла из воды, Марион помог ей выбраться на берег.

– Почти убедил, осталось найти третьего «дикаря» фиолетового уровня.

Маги продолжили свой путь. Ханна, невольно подслушавшая разговор, вышла из высоких зарослей лозы и, задумчиво покусывая кончик выгоревшей толстой косы, долго смотрела им вслед.

***

Сиелла босиком шла по бескрайней луговине, сиреневой от сотен тысяч колокольчиков. От цветов исходил дивный аромат, с совершенством которого не сравнятся ни одни духи. Над головой магессы раскинулся бездонный, индигового цвета, как ее глаза и волосы, небосвод. Золотые лучи солнца пронизывали чистое небо.

Сиелла брела в высокой траве и чувствовала, как теплая земля тянет, впитывает в себя печаль, боль и сомнения. Страх отступал, разум заполняло спокойствие. Легче становилось с каждым вздохом…

И вдруг все резко изменилось. Подул ветер. Сиелла удивленно подняла голову – по небу бежали темные грозовые тучи.

Холодно. Воздух замерзал у самих губ, превращаясь в изморозь на коже. Кристаллики инея тонко звенели, осыпаясь с уст.

Босые ноги защипал мороз. Магесса опустил глаза вниз. Трава стремительно чернела и покрывалась белесым налетом…

Разрывая призрачную паутину исцеляющей «Утопии», наброшенную на нее Марионом, магистр проснулась. Укутанная в одеяло, она несказанно замерзла в своей теплой спальне.

Дыхание, вырываясь изо рта, замерзало как в лютый мороз. Все еще под действием заклятия Мариона, магесса недоуменно огляделась. В приглушенном свете светляка спальня казалась такой же, как и всегда. Но Си уже все поняла.

Медленно сползла с высокого ложа. Обувь остались у изножья кровати – поступь должна быть тихой.

Дверь без скрипа открылась, выпуская ее в полумрак холла. Запах крови. Всюду запах свежей крови…

Магистр кошкой кралась в сторону хлюпающего звука. В сторону зала совещаний. Близко. Еще немного, о боги, дайте еще пару мгновений побыть незамеченной!

Липкая кровь под голой ступней. Рвущаяся плоть. Тихое рычание. Демон. Серокожий, мускулистый, покрытый защитными шипами низший демон.

Учуяв человека, демон оторвался от истерзанной жертвы. В дверях стояла новая добыча – хрупкая девушка в белой ночной сорочке. В ее синих глазах плескалась боль. И это демону понравилось.

Оставив потерявшую привлекательность жертву, демон напрягся перед прыжком. Прыжком, который собьет с ног новую, еще живую добычу.

Синеволосая вскинула руки – в ладонях заплескались сгустки голубого пламени. Демон прыгнул – магесса бросила пламя навстречу. На лету демон покрылся льдисто-сизой чешуей. Морда вытянулась, тело удлинилось, превращаясь в змеиное с двумя хвостами.

Синеволосая упала на пол и откатилась от живого снаряда. Змей забил хвостами, стремясь зацепить юркого человечка. Шаровые молнии, кружась, тщетно бились о плоть демона и таяли без следа.

Острый кончик-жало одного из хвостов пробил девушке предплечье. Заклинание «Серебристой плети» с шипеньем рассекло жало – демон тут же отрастил себе новое. Град из заостренных кристаллов льда посыпался на змея, высекая из чешуи искры и не причиняя особого вреда.

Одним из хвостов демон зацепил магессу, подбив под колени. Сиелла упала, перекатилась – и оказалась в кольце-объятии. Змей обвивал, опутывал ее новыми кольцами, пока весь не обернулся вокруг ее тела. Сплетенные, они замерли. Желтые глаза, переполненные злорадством и жаждой, встретились с синими.

Объятия стали крепче, демон медленно, растягивая удовольствие, сжимал кольца. Хрустнули кости. Сиелла застонала, с кончиков ее пальцев сорвались тонкие молнии. Демон вздрогнул точно от щекотки.

Змеиная голова отклонилась чуть назад и ринулась (понеслась), ускоряясь, вперед. Клыки разорвали податливую плоть между шеей и плечом. Сиелла заорала и потеряла сознание…

Жгучий язык вылизывал ей лицо. Магесса открыла глаза. Демон вернулся к своему первому обличию и удерживал ее всеми четырьмя лапами, крыльями и хвостом. Он не убил ее сразу – похоже, забава только началась.

Демон лакал кровь магессы, пытаясь добраться до ее памяти, ее души. Сиелла равнодушно закрыла глаза и распахнула дверь, закрывающую ее сознание от внешнего мира. И выпустила темные эмоции, отброшенные воспоминания, страхи, обиды, десятками лет копившиеся в душе.

Демон жадно пил без разбора, стараясь быстрее добраться до самого вкусного.

Глоток, еще пару глотков. Сиелла открыла глаза – перед лицом морщинистая подрагивающая кожа твари. Еще один глоток ее памяти… Пора! Магесса активировала висящую на шее рубиновую подвеску-амулет.

Багровое пламя накрыло их сплетенные тела плотным колпаком. Демон взревел, завизжал, задергался, полосуя когтями тело девушки. Огонь расползался по его плоти, вгрызаясь внутрь, раздирая, пожирая…

Запах горелого мяса. Визг демона и вопли человека…

Перекатываясь по залитому кровью полу, тварь пыталась сбить с себя смертельное пламя, не выпуская из когтей жертву. Огонь не унимался. Демон швырнул человека в стену и взлетел под потолок.

Багровое пламя стало черным. Последний агонический визг, тихий стон – и обгорелая туша рухнула с высоты.

Сиелла, не делая попыток подняться, подползла до поверженного противника убедиться, что он мертв. От трупа твари веяло жаром.

Без единого ожога, но исполосованная когтями, искусанная, магистр истекала кровью, не в силах исцелить себя самостоятельно. Оставалось позвать помощь через кристалл, и пытаться удержаться на рубеже между реальностью и бредом.

В зал совещаний стекались испуганные маги. Сон слетел с них, стоило увидеть лужи крови в холле.

– Си! О боги! – Марион упал на колени рядом с мертвенно бледной магессой.

Сиелла открыла глаза и попыталась улыбнуться.

– Я уничтожила морозного демона. Но если бы не подарок Карима, демон сожрал бы мою память…

Хранитель вскрикнул, увидев, как закатываются глаза магистра. Хотел подхватить ее на руки – и не успел. Подоспевшая целительница, белая как молоко, оттолкнула его в сторону.

– Ты мне мешаешь, отойди, – прошептала магесса, возлагая руки на залитую кровью грудь магистра.

– Мейган, она выживет? – хриплым от волнения голосом спросил хранитель.

– Если ты не будешь мешать делать мою работу, я спасу ее, – руки целительницы деликатно касались ран, оставляя на них легкую дымку зеленого сияния.

Болезненно худенькая, достающая хранителю головой лишь до плеча, Мейган, тем не менее, обладала ледяной выдержкой, бездонной живительной силой и безграничным милосердием. Идеальное сочетание качеств для целителя.

Несколько страшных часов маги ордена Воды убирали трупы, лечили раненых и стирали следы кровавой оргии демона. Не верилось, что один демон мог натворить столько зла и растерзать восемь опытных боевиков.

Ужасало, что демон смог пробиться сквозь защитные заклинания стен школы. Потрясало и то, что напавший демон был из тех, с кем тяжело было справиться магам-водникам. Если бы не Сиеллин амулет, содержащий заклинание огневиков, морозный демон собрал бы более кровавый урожай…

***

За несколько часов до рассвета Марион пытался уснуть. Жизни магистра ничего не угрожало, и хранитель немного успокоился. Правда, сон все равно не шел к нему. Марион горько усмехнулся – похоже, бессонница заразна.

В дверь еле слышно постучали. Удивленный маг поспешил открыть нежданному гостю. Каково было его изумление, когда он увидел на пороге своей спальни Ханну. В алом халате, с распущенными волосами, спускающимися до ягодиц. В руках у мастера Воды матово поблескивала запыленная бутылка вина.

– Мне не спится, – промурлыкала девушка, входя в спальню хранителя, – вижу, что и тебе тоже. Думаю, у нас найдется занятие приятнее сна, успокаивающее нервы.

– Э-ээ, – несмышленым ягненком проблеял Марион.

– Я предлагаю выпить агграсского розового, – улыбаясь, пояснила Ханна.

По-хозяйски расхаживая в спальне мага, мастер Воды взяла с дубовой полки два бокала и наполнила вином.

Марион, заворожено наблюдая за покачиванием бедер всегда скромной девушки, сглотнул слюну и взял протянутый бокал. Вино слегка пузырилось и источало нежный пьянящий аромат.

– Предлагаю выпить за погибших товарищей, за мужество и силу нашего магистра. Если бы не Си, нас могло бы уже и не быть, – Ханна пригубила вино, искоса наблюдая за Марионом.

Маг согласно кивнул и большими глотками выпил вино. В богатом букете чувствовалась кислинка и едва ощутимая горечь.

– Мы выпили, можешь идти, – произнес устало маг. – Если, конечно, ты пришла только за этим.

– Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Я все еще жду твоего ответа. Знаю, ты любишь Си, что меня не смущает. И снова предлагаю тебе необременительную связь, – Ханна медленно приблизилась к мужчине и нежно провела ладонью по щеке.

Хранитель вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. Он оцепенел в растерянности: то ли сказалось нервное напряжение, то ли испугала настойчивость девушки, то ли в голову ударило вино.

Приподнявшись на цыпочки, мастер Воды одной рукой ласково притянула хранителя за плечи, другой взяла за затылок и наклонила его голову к своей.

– Соглашайся, Марион, ведь я тебе нравлюсь, – дыхание магессы у самых его губ воспламеняло кровь. – Ты ведь хочешь поцеловать меня…

– Не надо, – маг попытался сделать шаг назад – гибкие руки оплели его тело, не давая отстраниться. – Мы возненавидим друг друга…

– Марион, почему ты такой зажатый? – она, дразня, коснулась губ мага языком. – Ты не оставил мне выбора – я добавила в вино отвар, пробуждающий желание.

Хранитель вырвался из нежного плена не по-женски сильных рук.

– Да как ты посмела, Ханна! Это подло!

– Марион, сладкий мой… ты такой милый, когда сердишься, – улыбаясь, магесса снова обвилась вокруг него.

– Да ты!.. Ты ведьма! – покраснел светловолосый.

– А когда ты смущаешься, я вся покрываюсь мурашками, – Ханна целовала его отчаянно, самозабвенно.

Он попытался отойти – и не смог. В его крови шумело зелье, пробуждающее дикое желание. А почему бы и нет?.. Кто знает, сколько жизни отпустила им Судьба?..

Он перехватил инициативу в свои руки и, не прекращая поцелуя, потеснил Ханну к кровати. Повалил девушку на пушистое покрывало и подмял под себя.

Ощутив на себе тяжесть желанного тела, магесса счастливо засмеялась. Маг в ответ улыбнулся кончиками губ и проложил горячую дорожку из поцелуев на открытом участке кожи. Зубами развязал пояс и распахнул халат.

Глава 4. Без масок

Северная империя, Семиград,

26-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Боль – единственная нить, которая не дает окончательно затеряться в темноте. Незнакомые голоса. Шепот. Смутные образы. Обрывки картин прошлого…

Я металась в бескрайнем море боли и тьмы. Я тонула, зная, что никто не протянет руку. Зачем мне возвращаться? Меня никто не ждал. Оставалось сделать последний шаг, но я не успела.

– Вернись… Иди ко мне, ты нужна мне…

Боль осталась где-то в темноте. Возвращение к действительности похоже на пробуждение от кошмара. М-да, кривая улыбка на белом лице-маске – не самое приятное зрелище после сна.

Черномаг сидел на краю кровати и крепко держал мою левую руку. Легкое покалывание шло от кончиков пальцев вверх по руке к сердцу, а оттуда разливалось по всему телу. Эвгуст переливал в меня свою силу.

– Не надо… больно, – я пыталась вырваться из цепких пальцев. – Хочу умереть, пожалуйста…

– Нет, ты нужна мне, – Эвгуст медленно покачал головой, – я не могу отпустить тебя.

– Почему… – я не смогла договорить, и вновь окунулась во тьму забытья.

Но боль, изгнанная странным черномагом, ушла.

Солнечный зайчик удобно устроился на моей щеке. Пришлось перевернуться набок, чтобы от него убежать. Представшая перед глазами картина напугала до глубины души – на моей кровати снова сидел Эвгуст. Проклятый маг совсем рядом, неподвижный, как статуя.

-Что вы здесь делаете? – я подтянула одеяло повыше. – И вообще, что вам от меня нужно?

– С возвращением, принцесса, – хриплый голос почему-то звучал иронично.– После того, что между нами произошло, стесняться глупо.

– А что между нами было? – я дерзко заглянула в щели для глаз на маске. Странно, даже вблизи цвет глаз Эвгуста рассмотреть точно не удалось. – Вы поделились со мной силой, что ускорило выздоровление. И больше ничего!

– Нет, я спас тебе жизнь. И я жду, что в ответ ты поделишься своими маленькими секретами.

– У меня нет секретов.

– Жаль, что ты не можешь видеть себя в зеркало. Разве это не твоя маленькая тайна? – маг больно потянул меня за волосы и помахал ими у самих глаз.

Мои волосы золотисты, как осенние листья.

Сердце забилось быстрее, кажется, я попалась. Скорее по привычке, а не по необходимости, попыталась все исправить, восстановив облик.

– Поздно, многоликая, я несколько часов с удовольствием наблюдал за твоими частичными оборотами. Особенно очаровали глаза: то серые, то зеленые, то желто-карие… Должен признать, твоя многогранность впечатляет, – Эвгуст глухо засмеялся.

Его веселье – ложь. Он в бешенстве, ведь его обманули. Он полагал, что в его руках наследная принцесса, а оказалось, что двойник.

– Я жду, – терпеливо произнес маг. – Не стоит врать – я почувствую.

– Да, вы узнали мой ужасный секрет: будущая императрица – хэмелл, многоликая…

Эвгуст резко взмахнул рукой – острая боль обожгла все мое тело, хотя он не коснулся его и пальцем.

– Я попросил не врать!

Новая волна боли заставила корчиться и скулить.

– Хорошо! Самозванка, самозванка я! Хватит, умоляю!

Боль стихла, смененная тупой апатией. Если я все расскажу, меня убьет император. Но зная его горячий нрав, можно надеяться, что быстро.

– Спрашивайте, что хотите…

– Давно бы так. Поверь, я не люблю причинять боль без особых на то причин, – черный колдун сделал вид, что сожалеет о жестокости. Ну а я сделала вид, что верю. – Назови свое имя, многоликая, и расскажи, как получилось, что хэмелл заменила настоящую Мариэллу. Расскажи, как вышло, что ты отказалась от своего лица и собственной жизни.

Хорошо ему говорить: отказалась от собственной жизни. Да нет у меня никакой своей жизни, и не было никогда!

– У падчерицы Судьбы не может быть своей жизни – она принадлежит богине.

– Так ты сирота? – маг не мог скрыть удивления. – У хэмеллов родство ценится превыше всего. Как ты попала в храм?

– Я полукровка, жрицы нашли меня на ступенях храма и взяли на обучение. Когда мне исполнилось четырнадцать, Тристан пришел к моей покровительнице Регине и выбрал среди десятков падчериц Судьбы, узнав, что я из многоликих…

– Регине? Сестре покойной императрицы? – перебил Эвгуст.

– Да, Регина – одна из старших жриц Судьбы. Тристан сказал, что император Константин хочет обезопасить дочь, найдя двойника, который до совершеннолетия будет рисковать жизнью вместо принцессы. И на эту роль идеально подходила девушка-хэмелл, ведь ауру Мариэллы видели маги-ищущие. Я могу не только принимать чужую внешность, но и создавать ауры – обычную и магическую. Если поставить нас с Мариэллой рядом, ни один маг, даже ищущий не отличит настоящую принцессу. Мы тождественны до самой незаметной родинки, малейшего пятнышка ауры.

– Я знаю возможности многоликих. Не отвлекайся на мелочи. Ты не назвала свое имя, представься.

– Эвангелена, можно просто Эва, – я не сдержала нервный смешок, осознавая, насколько невообразима ситуация. – Шесть лет я жила чужой жизнью, с чужим лицом. В день совершеннолетия принцессы, я должна была уступить ей законное место. Ведь после первой коронации она получает некоторую защиту от Звездного венца, и покушения будут уже не так страшны. А я вернулась бы в храм, и никто не заметил бы особых перемен. Но император, не объясняя причин, продлил контракт еще на некоторое время.

– Как часто ты встречалась с принцессой, чтобы отзеркалить внешность?

– Мы не встречались. Дважды в год Регина привозила кристаллы памяти, на которых запечатлен обычный день принцессы и ее жесты, мимика. Если что-то претерпело изменения, я также менялась. Еще жрица открывала мне свои воспоминания, и оттуда я брала слепок обычной ауры принцессы, – воспоминания малоприятны, и я против воли поморщилась. – Магическую ауру я аккуратно изменяла по своему усмотрению.

– Кто еще, кроме императора и Тристана, знает, что ты двойник? – продолжил допрос маг.

Что я самозванка, знают еще трое.

– Регина и мой телохранитель, – не знаю почему, но я решила не говорить о жрице, которую храм приставил наблюдать за мной.

– Хорошо, телохранителя можно уже не брать в расчет. Регина будет молчать, раз сама заключила с императором такую сделку. Остаются Константин и маг, – колдун рассуждал вслух, совсем не обращая на меня внимания. – Поэтому ты можешь продолжать выдавать себя за принцессу, и никто не уличит тебя.

– Почему не стоит брать в расчет телохранителя? – я вдруг ясно вспомнила, как сатуриец закрыл меня собой. – Что с Грэмом?

Маг помолчал, а потом тихо произнес:

– Он умер.

Нет, мое сердце не разорвалось от боли. Грэм – всего-навсего телохранитель, шесть лет стоявший между мной и смертью. Сколько покушений я пережила благодаря его преданности? Я сбилась со счета на втором десятке. Грэм закрыл своей грудью, зная, что особой ценности я, фальшивая принцеса, не представляю. Разве кто-то делал для меня что-то подобное? Нет, для жриц и нанимателей я – не личность, я – существо, умеющее прикидываться кем-то другим. И в тоже время Грэм – сатуриец, для которого умереть с честью – благословение бога Войны, возможность, переродившись, подняться выше.

Тогда почему мне так больно? Почему хочется кричать?

Отдавшись на милость эмоций, я забыла о присутствии черномага. Он терпеливо ждал, пока я размышляла. Я подняла на него взгляд. Боги, могу поклясться, что он наблюдает за моей реакцией с интересом! Как будто ему есть дело до чужих переживаний.

У меня нет права показывать свою слабость. Грэм не хотел бы этого.

– Пусть бог Войны одарит его своей милостью, – прошептав короткую молитву, в ожидании посмотрела на Эвгуста. – Спрашивайте, риэл маг, я готова отвечать дальше.

Эвгуст вдруг подобрался как зверь перед прыжком:

– Спрошу-спрошу, и ты ответишь, но позже. В твоих интересах сделать вид, что спишь.

Наверное, меня выдрессировал Грэм – не единожды сначала выполняла приказы, а потом уже спрашивала зачем. От скорости выполнения команды часто зависела моя жизнь. Впрочем, послушалась я и потому, что распоряжение исходило от проклятого мага.

– Что с моей дочерью? – в голосе императора звучала лицемерная тревога. – Я имею право знать, что с ней.

– Поздно ты вспомнил о своих правах. Я бы тоже хотел знать, что с твоей дочерью, – молвил Эвгуст и многозначительно подчеркнул: – с настоящей дочерью.

Подсматривая из-под ресниц, я видела крупную фигуру императора, нерешительно застывшего в паре шагов от моего ложа.

– Я так полагаю, притворяться больше нет смысла?

Самообладанию Его императорского величества впору позавидовать.

– В твоих интересах признаться, где настоящая наследница. Иначе…

– Иначе? Что ты мне сделаешь, маг? – император, к моей позорной радости, насмешничал недолго – мой наниматель захрипел, когда рука Эвгуста вцепилась в его горло.

От неожиданности я, не скрываясь, уставилась на поразительную картину.

Они стояли лицом к лицу, боком ко мне. Без видимых усилий Эвгуст вытянул руку, отрывая мощное тело императора от пола. Правитель захрипел, задергался в попытке вырваться из захвата.

Не осознавая, что делаю, перешла на внутренний взор – и мир окрасился дополнительными цветами и оттенками.

Как и все маги, я вижу Силу и внешнюю ауру. Как и магам-ищущим, мне видна и аура магическая. Но иногда магия обретает звук, запах и вкус, вот прямо как сейчас. Комната переполнена озоном и ароматом жженых специй – не самое приятное сочетание для тонкого обоняния хэмелла.

Император Константин не просто дергался как червяк, он наносил Эвгусту магические удары. Я едва успевала следить, что за заклинания он использовал. Да вот беда, черномагу все нипочем.

Пока я цинично оценивала поединок-удушение, внезапная вспышка света извне (я не успела заметить, откуда именно) опалила руку Эвгуста. Проклятый вскрикнул – и выпустил свою жертву.

– Ты под защитой Звездного венца, – потрясая почерневшей кистью, поразился Эвгуст. – Императрица тебя, воистину, любила, коль разделила власть. Почему же она не дала защиту дочери, что приходиться ее прятать?

На удивление, император печально ответил:

– Не успела… Лелия умерла вскоре после рождения Мариэллы.

Эвгуст склонился над поверженным противником. Константин держался за горло и тяжело дышал. И хотя он столько раз оскорблял меня, что впору возненавидь, его жаль. Такой гордый мужчина не должен подвергаться унижениям.

– Внушению ты не поддаешься, пытки не допустит Венец, а убивать пока нельзя. Что же мне с тобой делать? – вопрос явно не требовал ответа императора. – Мне нужна Мариэлла. Обещаю, что не причиню ей вреда, наоборот, дам ей большую Силу, чем у нее сейчас есть.

Император приглушенно возразил:

– Прости, верится с трудом. В пророчестве сказано обратное: она нужна для ритуала. Ты хочешь разрушить Грань, пролив кровь потомков предтеч. Я никому не отдам мою дочь. Можешь убить меня, но ее ты не получишь.

– Далось вам пророчество! Я не собираюсь устраивать конец света! Микаэль видела будущее смутно, за что ей слава оракула?!

Забавная ситуация: проклятый маг уверяет в своей безобидности, император проявляет неожиданную самоотверженность, а Звездный венец, главный артефакт правящего рода, может подчиняться и мужчинам.

Его Императорское Величество поднялся с ковра и бросил взгляд в мою сторону. Надеюсь, он не успел заметить, как дрогнули мои веки.

– Что с ней? Она оправиться?

– Потрясающее сострадание! – умилился Эвгуст, театрально всплескивая руками. Из-под ресниц мне отлично видно, что чернота с кожи сошла, не оставив отметин. – Вспомнил о маленьком хэмелле через столько часов… я и то переживал больше.

– Так забирай ее себе, – огрызнулся Константин и решительным шагом отправился к выходу из моих апартаментов. – Однако гляди в оба, твоя протеже из лживого народа.

Вот так всегда. Хэмеллы – зло, а спрашивается, чем эта раса заслужила такую дурную славу?! Вон младшая ветвь расы стихийных демонов, низшие демоны тьмы, охотится за кровью и душами людей. Ламчерионы, когда без контроля всадника принимают крылатую ипостась, разрушают целые города. И ничего. Хэмеллы все равно страшнее. Может мне перестать возмущаться, а начинать гордиться?!

– Ты слышала императора. Его волнует исключительно дочь, а на твое благополучие ему наплевать. Он не поможет тебе, даже если появится благоприятная возможность.

Ха-ха, а я дура и ничего не понимаю! Да в первый же день во дворце я столкнулась с ненавистью такой силы, что едва не попала преждевременно за Грань.

Шелест одежды. Вкрадчивый голос прозвучал над самим моим ухом:

– Я предлагаю союз, Эва. Поможешь мне, и твои мечты обретут жизнь. Я дам все, что попросишь. Все, что попросишь, Эва, я очень щедр с преданными мне людьми. У тебя ведь есть желания?

Каждый лелеет мечты, но их исполнение в руках богов.

Маг говорил и говорил, в полной мере проявив красноречие оратора. Внимательно вслушиваясь в его предложение, я осознала, что почему-то не боюсь его. Черный плащ и ритуальная маска некроманта – такая нелепость! Разве можно бояться то, что вызывает усмешку?

Уход мага не принес облегчения. Мне нужно время, чтобы все обдумать и придти в себя. То, что предложил маг пугающе и вместе с тем заманчиво. Можно и дальше играть роль принцессы, выйти замуж за его ставленника и вскоре стать соправительницей.

Да кому я верю?! Проклятому богами колдуну! Тому, кто тысячу лет назад поднял восстание против богов, обучивших его магии. Когда он найдет настоящую Мариэллу, надобность во мне отпадет, и он от меня избавится. Сейчас я – его козырная карта в игре за трон. Но ведь и козыри сбрасывают ради победы.

Целитель разрешил фрейлинам посетить меня. Их счастливый щебет слегка развеял мрачные мысли. Все-таки хорошо, что колдун не разрешил им ухаживать за мной. Если бы они видели мой неустойчивый облик, вся симпатия сошла бы на нет.

Я – одна из немногих многоликих, уцелевших на территории Северной империи во время последних массовых гонений. Остальные или убиты, или высланы в Вискур. Нас боялись и ненавидели, что однажды и послужило причиной войны, а потом и тайной жестокой охоты. Ах, конечно же, ведь мы крадем чужую внешность! Как отвратительно! Как страшно! Но разве люди лучше хэмеллов? Они уничтожают все, чего не понимают или боятся.

И я не знаю, кем мне, полукровке, хочется быть – человеком или хэмеллом. Ни те не другие не вызывают патриотических чувств и расовой гордости…

– Ваше Высочество! Ваше Высочество, что с вами? – голос Лилианы вернул к действительности. – Мы понимаем, принцесса, вы страдаете по другу, каким был Грэм. Но не стоит так убиваться! Не для того он отдал свою жизнь!

Нет, я довольно-таки бессердечна! Мой телохранитель пожертвовал собой, а я, нормально не помолившись за него богам, думаю о своих проблемах.

Кира задумчиво накрутила рыжий локон на палец и тихо произнесла:

– Мне кажется, Грэм не хотел бы, чтобы вы грустили. Ведь у сатурийцев совсем другие взгляды на жизнь и смерть. Живи сейчас и не заглядывай за край – эти слова он мне сказал, когда умер мой муж. Молодой вдове нелегко находиться при дворе – все эти разряженные коршуны быстро слетелись на мое горе. Если бы ни Грэм, меня утопили бы в грязи.

Я смотрела на Киру – и не верила. Морщинка между ее бровей говорила о крайней степени огорчения, но в глазах не только печаль.

– Ты его любила? Я даже подумать не могла! Он ведь сатуриец… был сатурийцем. Всегда такой холодный, чопорный…

– Даже у них есть чувства, – веско заметила Далия и слегка покраснела. – Они скрывают их глубоко в душе.

Лилиана, как и я, недоуменно смотрела на девушек.

– Что и ты тоже?!

Далия кивнула и спрятала лицо в ладонях:

– Как и Кира, я нуждалась в защите, вы знаете, как относится ко мне дядя. Сначала дружба, а потом – нечто большее.

Девушка вдруг заплакала – и Кира крепко ее обняла.

– Вы все знали? – поразилась Лилиана. – И совсем не ревновали друг к другу?!

– А почему мы должны ревновать? – резко спросила Кира и презрительно сузила глаза. – Как можно собственнически относиться к сатурийцу? Ведь он никогда не будет твоим? И у Далии, и у меня нет шансов. Не забывай, невестой сатурийца может стать лишь светловолосая девушка, не обладающая магическим Даром.

Да, это так. Столетия назад бог Войны благословил общину воинов, назначив своими земными слугами, при этом дав свод законов. Главный запрет – брать в жены магичку. Ходят леденящие душу истории, что бог жестоко мстит нарушителям, не щадя ни родителей, ни детей, появившихся от неугодного союза. Чистота крови во всей своей абсурдности. Но благодаря все той же кровной чистоте, сатурийцы видят сквозь иллюзии, не поддаются внушению и ментальной магии. Им не страшны ни твари, владеющие силой подчинения, ни пожиратели душ, которые, очаровав жертву, выхолащивают ее разум, память и эмоции – все, что делает человека личностью. Вот почему сатурийцы идут впереди магов и охотников на нечисть, когда продвигается Грань. Ну а почему сатурийцы женятся на светловолосых? Да просто бог Войны испытывает слабость к этой масти. Вот так и возник полис Сатур, населенный тысячами блондинов и блондинок.

– Но как Грэм… мм-м-м… мог быть с вами обеими? – глаза Лилианы сверкали любопытством.

– Он сатуриец! – улыбнулась Кира и подмигнула, объясняя: – Сатурийцы – самая выносливая раса Межграничья. Для тех, кто не понял, скажу прямо: выносливы они не только как воины.

Даа-а-а, смерть открывает столько секретов: мой телохранитель – очень любвеобильный мужчина, а фрейлины – обыкновенные развратницы. Ох, прости, Грэм, за эту иронию. Если бы я могла все вернуть назад, то призналась бы, как ты мне дорог. Да прибудут с тобой боги, Грэм…

В день моего пробуждения мне разрешили принять еще одного посетителя.

Тристан влетел в комнату как порывистый осенний ветер и принес с собой свежесть дождя и запах мокрой листвы.

– Девочка моя, ты жива! – маг и не пытался скрыть свою радость. – Чудо, что ты жива! О, боги, как я рад!

Придворный маг бесцеремонно уселся на край кровати, схватил мою руку и крепко сжал.

– Счастлив видеть тебя живой и невредимой!

Последний раз его таким довольным я видела в день, когда сумела сотворить заклинание, которое вообще-то мне не по силам.

– Мы все испугались, когда камиец напал на тебя…

– Это был камиец? Один из демонов полиса Камия? – перебила я мага. Интересно, что-то новенькое. – Я думала, высший демон одной из стихий. Почему он на меня напал? И, главное, назвал Микаэль?

Тристан нахмурился:

– Прости, все время забываю, что тебе не довелось учиться в школе магии, и ты с трудом различаешь виды демонов.

Хм, я тоже постоянно забываю, чего лишена из-за своего родства с хэмеллами. И вообще, чего Тристан ко мне прицепился? Можно подумать, мне доведется когда-либо общаться с демонами.

– Как ты знаешь из легенды, камийцы – дети богини Любви и огненного демона. Слуга Эвгуста – тот же высший демон. Его трудно отличить от человека. Как и низшие, он может пить энергию и через кровь, и через эмоции. Но он также может поглощать ауры и души, что свойственно одним высшим демонам.

Что-то сумбурно все учитель объяснил. Или это я еще не пришла в себя? Ладно, ясно одно: демон голодным не останется в любом случае. Главное, о чем следует помнить: камийцы могут свести с ума, точно приворотное зелье. Если не ошибаюсь, в древних легендах таких существ называли инкубами и суккубами.

– Не знаю, как Эвгусту удалось подчинить себе камийца, – продолжил Тристан. – Но события в Белом зале показали, что контроль его слаб. И мне трудно верить слову Эвгуста, что его слуга не начнет охоту на дурочек-фрейлин, жаждущих любовных приключений. А почему он набросился на тебя, черномаг не знает и сам.

– Ты вот так просто называешь проклятого колдуна Эвгустом? – я недовольно прищурилась. Ладони учителя сильнее сжали мою руку.

– Ведь ты ничего не знаешь, правда? Он тебе не сказал?

– Что не сказал? О чем ты? – мое непонимание позволило Тристану расслабиться и немного улыбнуться.

– Он спас тебя. Не целители, а он. Понимаешь, важность подобного поступка?

О да, понимаю. Магический кодекс учитель заставил вызубрить еще шесть лет назад. И пятое правило таково: «Магу-недругу твоему, спасшему жизнь твою, отплати тем же или исполни сокровенное». Вот так-то, если маг намеренно спасает от смерти своего противника, тот должен вернуть долг жизни или исполнить любую просьбу. Если спасенный поднимает руку на спасителя, его карают боги, отбирая магический Дар. Для магов страшнее участи нет, поэтому ни один не нарушил закон.

– Эвгуст знает, что я двойник Мариэллы. Знает, что среди моих предков имелись хэмеллы.

– Да, он мне сказал, когда пришел выпытывать место убежища настоящей принцессы, – учитель равнодушно пожал плечами. – Я ничем не могу помочь. Где принцесса, знает ее отец, а пытать императора Эвгуст не будет. Кстати, Его Величество приказал продолжать играть роль его дочери. Он снова продлил соглашение и теперь на неопределенное время.

Я вздохнула. Ждать целых шесть лет дня свободы – и узнать, что увязла еще сильней. М-да, такого и врагу не пожелаешь.

– Как все запутанно, Тристан, и страшно. Послы принесли клятвы, что требования захватчика правомерны. Теперь, если император попытается свергнуть сорегента, все государства Межграничья объявят ему войну.

Маг встал и спокойно произнес:

– Ты не должна бояться, что империя захлебнется в крови. Это не твои заботы. Что тебе делать дальше, обсудим завтра. А сейчас отдыхай – ты еще очень слаба.

Маг покинул мои покои – и запах осени исчез вместе с ним. Сразу после его ухода на меня навалилась слабость, и я не заметила, как уснула.

***

Дождь мерно стучится в окно. Комната погружена во мрак, и только далеко в углу тлеет слабый камень-светляк. Я дышу глубоко, как и полагается спящей. Даже сердце бьется ровно.

Я знаю, что кто-то таится во мраке. Кто-то стоит рядом с моей постелью. И сжимает в руке нож.

Дыхание размеренно, а тело напряжено в готовности отразить удар. Осторожно шарю под подушкой в изголовье. Если мне посчастливится, спрятанный кинжал все еще там. Пусто.

Шорох примявшегося ворса на ковре. Стройная фигурка выступила из тени, на миг оказавшись на освещенном участке комнаты, и склонилась надо мной. Быстрый перехват запястья руки с ножом, движение ногой – и ночной посетитель перелетает через кровать. Глухой стук о стену и тихое постанывание.

– Ох, принцесса! Зачем вы так! Я не собиралась причинять вам зло.

– Лилиана?! Почему ты здесь? – бросившись к фрейлине, я все еще настороже и готова отразить нападение.

По моему приказу свет в комнате стал ярче. Девушка, приложенная о стену, терла помятые бока и даже не смотрела в сторону выпавшего ножа.

– Ну, вы и зверь, Ваше Высочество! Уроки Грэма не прошли даром.

– Будь добра, расскажи, что ты делаешь в моих покоях?

Лилиана перестала стонать и, хныкая, обхватила мои колени:

– Ваше Высочество, простите, умоляю! Простите! Не знаю, как я согласилась, демон попутал! Пощадите, Ваше Высочество, умоляю!

– Довольно, успокойся! Объясни, что происходит.

Рыдая и цепко держась за мои ноги, фрейлина поведала романтическую сказочку. Якобы магистр ордена Земли, очарованный моей персоной, уговорил Лилитану срезать прядь волос его «любимой». Не знаю, зачем Альберту мои волосы, но уж точно не на долгую память. Существует столько жутких заклятий на волосах, самое безобидное из которых – краткосрочное любовное наваждение. И против него нет контрзаклятий, поэтому несчастного запирают под замком и не выпускают пару дней. Иначе сожаления до конца жизни обеспечены.

Отругав фрейлину, я прогнала ее из спальни и легла спать. Сон не шел, мысли о странном поступке Альберта заставляли ворочаться. Что за игру затеял маг? Что ему нужно? Подкуп Лилианы – серьезный проступок, за такое Верховный рискует поссориться с императором и Тристаном. Конечно, если я расскажу им о ночном инциденте. А я буду молчать и постараюсь сделать магистра своим должником.

«А ты не так проста, как кажешься. Странно, что я не замечал на протяжении шести лет. Хорошая игра, сапфироглазая».

Голос, прозвучавший в моей голове, точно не внутренний. Когда слышишь голоса – это телепатия или душевная болезнь. Голос принадлежал умершему телохранителю. Только он величал меня сапфироглазой, чтобы не называть чужим именем. Значит… Я сошла с ума!

«Нет, пока не сошла. Успокойся, Эва. Это, действительно, я».

«Грэм?! Что ты делаешь в моей голове?! Мне сказали, что ты погиб, закрыв собой!»

«Да, умер. Но, кажется, не полностью. А что я делаю в твоей голове? Я здесь живу. Вернее существую».

«Если это точно ты, убирайся прочь, Грэм! Моя голова для одной меня!»

«Я бы с радостью, Эва, но не могу. Я пытался, честно. Что-то меня держит в твоем теле. Я хочу уйти. Неужели ты считаешь, мне нравиться находиться в твоей прелестной, но ветреной головке?»

«Откуда мне знать, что это ты, Грэм? Я могла сойти с ума после удара камийца. Или же, пока валялась без сознания, какой-то телепат сломал мою защиту и теперь вовсю развлекается. Чем докажешь?»

«Спроси меня о чем-нибудь, Эва».

«Не думаю, что ответ поможет узнать правду. Ты просто прочтешь его в моей голове. О, Судьба! За что мне все это?! Чем я прогневила богов?»

«Прекрати причитать. Я думаю».

«А почему я не слышу твои мысли? Ты можешь рыться в моей голове, а я нет! Где справедливость?!»

«О чем ты, девчонка? Определись, что тебя больше раздражает: мое присутствие или то, что моя память для тебя закрыта?! Можешь быть спокойна – не все твои мысли мне доступны, лишь четко сформированные. Если бы я мог слышать твой поток сознания, то давно сошел с ума!»

«Ну, ты и хам, Грэм! Каким был при жизни, такой и после смерти».

«Принимаю, как комплимент. Я, кстати, придумал, как доказать тебе, что я – настоящий я, а не демоническая сущность или твоя расщепленная личность».

«Как?»

«Иди в мою комнату. Я покажу тайник. Его я делал сам, ни один живой человек во дворце не знает, где он. Давай торопись, на рассвете смена караула».

«А почему я не могу воспользоваться тайной дверью?»

«На ней магические охранки, хочешь поколебать магический фон? Зачем, если есть более простой вариант?»

Собрав волосы в пучок и накинув халат, я осторожно выскользнула в полумрак коридора. Два стражника дружно сопели под пение дождевых капель.

Они всегда под утро дремали. Такая халатность в порядке вещей, ведь мой личный телохранитель спал рядом с моими покоями. Теперь это может стоить мне жизни.

В комнате Грэма никаких изменений пока не произошло. Убеждена, император скоро найдет другого сатурийца беречь тело любимой «дочери». И новый телохранитель займет место Грэма.

Тайник, до смешного ненадежный, находился под кроватью. Под мысленные шуточки Грэма я, прихватив камень-светляк, заползла в пыль и стал искать нужную мраморную плитку. Не знаю, как ее открывал Грэм, а мне пришлось приложить толику Силы, чтобы поднять тяжеленную штуковину.

«Стой! Сначала опусти вниз какой-либо предмет».

«Какой? Раньше предупреждать надо. У меня ничего нет!»

«Развяжи пояс и медленно опусти в тайник. Сделала? А теперь вынь его и повтори снова».

Маленькие металлические стрелки пробили ткань и в первый, и во второй раз. Вот тебе и ненадежный тайник!

«Стрелы отравлены? И яд наверняка быстрого действия?»

«А ты как думаешь?»

В тайнике я увидела арсенал своего телохранителя: два коротких меча, арбалет с колчаном стрел, парочку гаррот, коллекцию ножей – метательных и для ближнего боя. Здесь нашелся и широкий кожаный пояс, который Грэм надевал, когда мы покидали дворец. Я знала, что в нем он хранил сюрикэны – метательные лезвия.

«Мм-м-м, значит, ты правда в моей голове. Теперь научишь меня бросать свои звездочки?»

«Не трогай чужое! Кому сказал, убрала руки! И вообще, сколько раз повторять, не звездочки, а сюрикэны. Звездочки на небе, поняла?»

Голос в моей голове сердит. Как говорится, бешеного ламчериона не перевоспитает и наездник.

– Что вы делаете, принцесса? – хриплый голос заставил содрогнуться – я, дернувшись, больно стукнулась головой о днище кровати.

«Вылезай скорее, пока тебя не вытащили за ноги, – ехидно посоветовал Грэм, – Эвгуст на такое способен».

Чувствуя себя идиоткой, пятясь, выползла из-под кровати. Отряхнулась от пыли и виновато произнесла, не глядя на фигуру в темном балахоне:

– Я шпильку потеряла.

– Понятно, что вы не ради развлечения забрались под кровать, вкрадчиво произнес проклятый маг. – Что вы делаете здесь? Вам полагается быть в свое постельке и видеть радужные сны.

«Скажи, что испытываешь чувство вины за мою смерть. Пришла поплакаться…»

«Заткнись! Я сама знаю, что говорить!»

– Мне не спалось, я думала о телохранителе. Не могу поверить, что его нет. Вот, пришла убедиться.

– Хорошо, ответ принимается. В последний раз вы покидаете свои покои без сопровождения. Если подобное повторится, ждите наказания. Вам ясно?

– Да. Следующего раза не будет.

Маг развернулся к выходу.

– Идем, я проведу тебя. И заодно поговорю с охраной.

«Колдун такой заботливый… поздравляю! Тебя уже провожают, так и до полноценного ухаживания недалеко».

«Как ты мне надоел, Грэм! Я устала от твоего ехидства. Он заботлив, пока во мне нуждается».

«Не скромничай, Эва, никто не может устоять перед хэмеллом. Только, думаю, стоит взглянуть на него без маски. Под ней или урод, или красавец, избегающий толп поклонниц. А вдруг тебе повезет?»

«Ага, сию минуту попрошу снять его маску. И он это сделает с радостью».

«Попроси, тебе трудно отказать».

Я зашла в свои покои, а проклятый колдун остановился рядом с дремлющими стражами. Не успела я дойти до кровати, как дверь открылась, пропуская Эвгуста.

– У тебя были посетители?

– Нет, а почему вы спрашиваете?

– Ругать стражей не за что – кто-то навел на них сон, невзирая на амулеты, которыми они обвешаны, – мне показалось или в голосе мага и вправду послышалось беспокойство? – Как ты думаешь, Эва, кому выгодно и по силам такое?

– Не знаю, мечтающих о моей смерти так много, что легко ошибиться.

– Почему-то мне кажется, что вы врете принцесса, – прошипел маг и подошел ко мне на расстояние вытянутой руки. – Хорошо, я разберусь сам, и если ты соврала, мы вернемся к разговору.

Уже стоя у двери, Эвгуст задал неожиданный вопрос:

– Что такого ты сделала императору, что он тебя невзлюбил?

– Я бы сама хотела узнать причину, думаю, он просто расист.

Страх смешивается с любопытством. Ведь не прибьет он меня за маленький вопросик?

– Эвгуст, почему вы носите маску?

Маг глухо рассмеялся. Мне показалось, что он ждал подобного вопроса.

– Пустой интерес – слабость, принцесса, и она достойна сожаления.

Черномаг медленно снял маску.

Даже в полумраке я разглядела все. И не сдержав крик, отскочила от колдуна.

Эвгуст засмеялся и, надев маску, ушел.

Глава 5. «Дневник магистров»: страницы прошлого

Школа ордена Воды,

26-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Незадолго до полуночи Сиелла проснулась отдохнувшей. Мейган предписала постельный режим, и оба хранителя строго следили за его исполнением. Поэтому ей оставалось подчиниться.

Отдав свои негативные эмоции морозному демону, магистр чувствовала непривычное душевное спокойствие. С усмешкой подумала, что темная тварь исцелила душу как самая утонченная «Утопия».

Вздохнув, магесса потянулась за «Дневником магистров», лежащим на прикроватном столике. Она не любила оставлять в книге свои воспоминания, считая их слишком личными, чтобы оставлять тем, кто займет место магистра после нее. Поэтому решила пересмотреть свою самую продолжительную запись. Длинная запись для долгих часов бездействия. Воспоминания о тех безоблачных днях, когда пришествие Эвгуста слыло смешным туманным пророчеством, которым пугали детей.

Положив книгу на колени, Сиелла опустила на страницу ладонь и закрыла глаза. Ее сразу затянуло в воспоминания. За сорок шесть дней до прихода черного колдуна.

***

Поверхность зеркала бездушно отображала дорогое ей лицо. С Каримом они последний раз виделись вживую в день совместного упокоения выводка коконов. Полгода назад.

– Сиелла, я сожалею, что снова принес дурные вести. Боюсь, у тебя сложится впечатление, что я объявляюсь только, когда случается какое-то несчастье, – арбитр из Мектуба невесело улыбнулся. Даже по отражению в магическом зеркале видно, как он устал. – Считаю, что о Ронарке ты должна узнать раньше, чем остальные в Магистрате. Ведь он твой ищущий.

– И я благодарна, Карим, за чуткость. Надеюсь и на дальнейшее твое понимание. Когда мой маг придет в сознание, сообщи – я сразу же прибуду в Мектуб, – поверхность зеркала вздрогнула и покрылась рябью, скрыв друг от друга напряженные лица магов. Прикоснувшись кончиками пальцев к раме, Сиелла Синеглазая быстро урегулировала изображение.

– Замалчивая происшествие, мы выгадаем всего лишь день. Однако его мне должно хватить, – арбитр с сожалением смотрел своей собеседнице в глаза. – Чем еще я могу помочь, не нарушая законов?

– Поддержи телепорт для моего врачевателя. Знаю, ты приставил к Ронарку лучшего мектубианского целителя. Но ведь раны мага быстрее заживают под дланью собрата по стихии…

– Хорошо, но кого ты пришлешь, Си? – арбитр утомленно потер воспалившиеся глаза. – Насколько я знаю, твои целители со своими учениками в Аг-Грассе ведут борьбу с красной лихорадкой. А остальные, естественно, разбросаны по форпостам всего пограничья. Кого ты можешь послать безболезненно для школы?

На бледных скулах Сиеллы вспыхнули багряные пятна гнева. Зло прищурившись, магистр ордена Воды тихо, но твердо, словно чеканя слова, произнесла:

– Все, что касается моей школы, Карим, не должно тебя волновать. Ты – арбитр, вот и занимайся своими делами.

– Конечно, Си, ты права, я арбитр. Но также и твой друг. А это дает мне право предостерегать от возможных ошибок.

– Я не считаю помощь Ронарку ошибкой. Со школой ничего не случится, если Мейган покинет ее стены на пару дней.

Карим еле сдерживался, чтобы не расхохотаться:

– Ты хочешь послать Мейган? Ту самую девчонку, которая до смерти боится перемещаться?

– Она сильный целитель и почти переборола свой страх, – возразила Сиелла. – К тому же она сестра Ронарка. Так ты поддержишь для нее свой телепорт?

Карим, улыбаясь, согласно кивнул:

– Сиелла, я не хочу обращаться в Магистрат с просьбой, чтобы они прислали мастера для восстановления Мейсианского оазиса. Да и к тому же, честно говоря, рассчитываю на твою поддержку…

– Ох, ты не должен просить, – магистр в волнении закусила нижнюю губу. – Прости, я сама хотела предложить помощь, но за этими всеми событиями совсем забыла. Исправить причиненный Ронарком ущерб – мой долг. Вместе с Мейган мы отправим и мастера Воды.

– Воспользуюсь моментом, пока ты испытываешь чувство вины, и попрошу об одной услуге, – Карим лукаво усмехнулся и продолжил: – Свяжись с Альбертом и договорись о мастере Земли. Он, наверное, не откажет мне, но я не сумею отвертеться от его вопросов.

– Ах, Карим, я бы с радостью тебе помогла. Но магистр Земли не разговаривает со мной после последнего сбора Дюжины. Извини, мне очень жаль, – печально прошептала магесса и протянула руку к поверхности зеркала.

Арбитр со своей стороны сделал ответное движение. Их ладони соприкоснулись. Но это всего лишь иллюзия, подаренная чарами зеркала.

– Ладно, не переживай. Моя мать сможет один день обойтись своими силами.

– Да, Анна – великий мастер. Передавай ей мои извинения…

– Си, дорогая, перестань себя винить – ты не можешь быть в ответе за каждого мага ордена, – тихо произнес арбитр и улыбнулся, признаваясь: – Знаешь, мне так не хватало тебя… И, стыдно признаться, я даже рад, что твой маг разгромил мой оазис.

– Да, отличный повод, чтобы встретиться, – невесело пошутила Сиелла. Отняв руку от зеркальной поверхности, она бессознательно взъерошила свои короткие синие волосы. Как знал Карим, этот жест говорил о крайней степени растерянности магессы. – Что ж, часа через четыре жди гостей.

Арбитр поклонился и нехотя попрощался.

– До встречи, Эспинс, – прошептала Сиелла и затемнила зеркало.

Некоторое время магистр неподвижно сидела в кресле, запустив тонкие пальцы, унизанные серебряными кольцами, в окончательно распавшуюся прическу. Приняв решение, она сжала кристалл вызова в руке.

Старший наставник школы Марион вошел в ее кабинет спустя пятнадцать минут. Почему-то Сиелле вспомнилось, что он был одним из любимых учеников предыдущего магистра и одним из претендентов на его место. Но Хариус, тринадцатый магистр ордена Воды, передал свои полномочия, к большому негодованию Магистрата, девчонке еще так далекой до магической зрелости. Марион и Лидо, третий претендент на пост магистра, безропотно согласились стать хранителями ордена и, соответственно, старшими среди наставников школы. И, похоже, совсем не тяготились таким положением дел.

– Извини, Си, что так долго, – маг беспардонно плюхнулся в одно из кресел для гостей. – Мальчишки устроили бой подушками – пришлось задержаться.

– И кто победил? – спросила, ехидно усмехаясь, Сиелла. – Могу поспорить, что не ученики.

Казалось, маг обиделся и открыто выразил свой благородный гнев:

– Что за инсинуации? Ты за кого меня принимаешь, Си?!

Побушевав для вида, Марион заразительно рассмеялся:

– Зря ты так. Я, конечно, люблю подурачиться, но отнимать победу у ребят не стану. Мое время прошло, и титул чемпиона подушечных боев по праву сейчас принадлежит Корвину.

– Похоже, без участия Элевтийского теперь ни одна пакость не обойдется, – хмыкнула Сиелла. – Мальчишка совсем страх потерял, а ты непедагогично потакаешь ему вместо того, чтобы, поставив на место, перевоспитывать.

– Ну-ну, поставь его на место – и он снова начнет думать о побеге, – недовольно скривился маг. – Вспомни, что говорил Хариус, счастливый ученик – послушный ученик.

– Ага, Корвин – просто идеал послушания, – съязвила Сиелла. – По-твоему, чем бы ученик не тешился, лишь бы не поглядывал за врата?

– Точно! – притворно радостно воскликнул Марион, хлопая себя по лбу. – Ты сформулировала новый педагогический принцип! Ну, да ладно, не думаю, что ты пригласила меня для разговоров о воспитании подрастающих магов, – вздохнув, старший наставник поднялся с кресла и перешел на более серьезный тон. – Что случилось, Си? Это так ужасно, что не могло подождать до утра?

– Если вопрос о волонтерстве или, упаси нас Судьба, запечатывании Ронарка может подождать до утра, можешь идти спать, – холодно сказала Сиелла.

Волонтерство, а по-другому бесплатное оказание магической помощи населению в сельской глуши, пугало многих молодых магов. Старшие, особенно те, кто долгое время охранял границы от порождений тьмы, порой мечтали о годике-двух подобных каникул. А вот запечатывание – принудительное лишение Силы – ужасало всех без исключения.

Марион переменился в лице и снова упал в кресло.

– Рассказывай, Си, не томи!

Магистр чуть слышно вздохнула и, нервно прохаживаясь по кабинету, сообщила то, что стало известно ей самой.

– Около часа назад со мной связался арбитр Мектуба. И поделился пока еще не известной Магистрату новостью: сбесившийся маг иссушил Мейсианский оазис, смешал с песком поселение и попутно разгромил прибывший не вовремя караван. Число человеческих жертв еще точно не установлено, но, по подсчетам Карима, где-то с десяток набежит…

– Ну и каким здесь боком Ронарк? – спросил удивленно Марион и тут же испуганно прикрыл рот ладонью. – Не хочешь ли ты сказать, что отмочившие подобное маг – наш ищущий?!

– Да, сбрендивший маг – наш безобидный, ранимый душой Ронарк…

Сиелла истерично рассмеялась и, сев на подлокотник кресла Мариона, спрятала лицо в ладонях. Хранитель, видя, как едва заметно дрожат изящные пальцы магистра, сдернул ее себе на колени и крепко обнял.

Магесса, уткнувшись ему в шею, горестно зашептала:

– Я не переживу подобное снова, Марион, не переживу. Если его признают виновным, не знаю, что со мной будет…

– Ну-ну, Си, успокойся, – маг утешающее, с нежностью гладил ее по спине. – Я не верю, что Ронарк мог совершить такую мерзость, его оправдают… вот увидишь! Ну, не реви, пожалуйста, не надо…

Сиелла перестала вздрагивать, подняла голову и зло посмотрела на Мариона сухими глазами:

– Я не реву. Маги, как мне говорили, не должны плакать. Они обязаны отражать удары Судьбы и мстить своим обидчикам. Я все прекрасно понимаю, просто обидно, что наши законы в который раз отбирают у меня надежду на спокойную жизнь. И почему лишь наш орден постоянно теряет ищущих? Словно заговор какой-то…

Маг, не прекращая успокаивающих поглаживаний с незаметным вливанием толики своей силы, задумчиво-печально согласился:

– Да, слишком много совпадений. Лишь у нас такие потери за последние семь-десять лет: Эрик, Хариус, а вот сейчас и Ронарк. Притом маг, далеко не безразличный магистру… Кстати, о небезразличных магах, – вдруг оживился Марион и гаденько захихикал: – А ведь недаром ты привадила пустынного арбитра. Да, Карим еще тот фрукт! Ради твоего расположения водит за нос Магистрат!

– Не обольщайся, Марион, он просто знает Ронарка. Если он и пошел против правил, то ради справедливости, – невозмутимо объяснила Сиелла.

– А я-то грешным делом подумал, что благородный арбитр забыть не может, как вы вместе коконов гоняли, – снова захихикал маг и получил, словно невзначай, в подбородок макушкой Сиеллы.

Магесса встала с гостеприимных колен и решительно заявила, что время проливать слезы закончилось – пора действовать. И обговорила с хранителем их последующие шаги. Чтобы не просочилась важная информация и не началась паника в ордене, отправить целителя и мастера к Кариму нужно тихо.

Спальня и кабинет предыдущего магистра пустовали, и мебель покрывалась пылью. Лишь сильно разросшуюся паутину Сиелла смахивала раз в два-три месяца. Чаще заходить в покои Хариуса Громовержца ей не хватало духу. Но, а другим даже к двери подходить нежелательно.

Первой Марион привел Мейган. Когда девушке объяснили, для чего с такой осторожностью ее провели в пыльные покои, голубые глаза целительницы заблестели от восторга. Да, все знали, что кроме боязни телепортов у Мейган был еще один грешок. Неуемное, порой даже нездоровое любопытство.

– Но как я без своей сумки? – возмутилась целительница, когда Марион отказался отпустить ее за необходимыми вещами. – Там все мои инструменты и снадобья! Как я без них?! А ведь мы еще не знаем, что именно потребуется Ронарку из моего арсенала!

Сиелла приложила палец к губам, призывая не создавать много шума.

– Не беспокойся, возьмешь сумку магистра Хариуса.

У целительницы на пару минут отобрало речь. Она испуганно смотрела на своего магистра и не могла поверить своим ушам. Нервно пригладив темно-каштановые волосы, коротко остриженные из-за соображения практичности, магесса несмело подошла к столу бывшего магистра. Она давно мечтала покопаться в его сокровищах и уже не помнила, сколько раз просила дозволения у Сиеллы. Но любимая ученица тринадцатого магистра никому не позволяла рыться в личных вещах обожаемого учителя. Хариуса по истине благословили боги, наделив тремя Дарами – взором ищущего, силой целителя и мировоззрением творца. Он умел создавать артефакты и амулеты, которые никто не мог потом повторить. И вот все эти сокровища попали наконец-то в дрожащие руки одной из поклонниц его таланта.

Пока Мейган, позабыв все на свете, собирала синюю сумку с эмблемой ордена, Сиелла кратко обрисовала ситуацию мастеру Воды. Невысокая, как и целительница, Ханна выглядела крепче своей спутницы. Наверное, сказывалось постоянное пребывание на свежем воздухе и возня с растениями и водоемами школьного сада.

– Конечно, я согласна, – произнесла спокойно Ханна. – И я не боюсь гнева Магистрата. В конце концов, орден все равно должен заняться восстановительными работами в Мейсиане. Так почему не сейчас? Или нужно специальное благословение Альберта? А ведь чем дольше медлить, тем сложнее вернуть оазису первозданность.

Мастер усмехнулась и с вызовом посмотрела на Сиеллу. Магистр подавила вздох и подумала о правоте дальновидного Хариуса. Много лет назад он вступился за Ханну и, не взирая на возмущение Магистрата, не стал выгонять из школы, оставив на должности садовода и учителя. Он открыл глаза Сиелле на скандальную магессу, готовую опровергнуть любые правила, но не отступиться от своих принципов. Он сумел объяснить юной ученице важность того, что у школы есть такой человек.

И вот спустя столько лет Сиелла пожинала плоды доверия Хариуса. Мастер Воды готова нарушить закон ради истины по первой просьбе своего магистра.

– Ханна, – окликнула Сиелла мастера, – задержись на пару минут.

– Вы там поспешите, а то я умираю от желания поспать, – попросил недовольный Марион и добавил: – Мы с Мейган будем ждать возле телепорта.

Магистр сняла широкое кольцо с указательного пальца левой руки и протянула Ханне.

– Возьми, тебе пригодиться в Мейсиане. Артефакт силы сделал Хариус, и я еще ни разу не разряжала его. Кроме того, думаю, он не ограничился источником энергии и добавил еще какие-нибудь полезности.

Мастер Воды трепетно приняла предложенный дар. Серебряное кольцо, покрытое изысканной вязью, еще хранило тепло прежней владелицы. Ханна поблагодарила и одела его на безымянный палец. Узор засветился синим – и погас.

– Так и должно быть? – заинтересовано спросила Ханна, протягивая магистру руку. – Или я ему не понравилась?

– Думаю, это как-то связано со сменой владельца, – предположила Сиелла и провела острым ноготком по кольцу.

Артефакт снова вспыхнул.

– Что ж, разберемся с этим явлением после твоего возвращения…

***

Сиелла открыла глаза и сразу зажмурилась. Солнечный свет, едва проникающий сквозь тяжелые шторы, казался нестерпимым. Тяжелая голова раскалывалась, как после жесткой попойки. Хотелось пить, есть, блевать – и все это одновременно. К симптомам магического отката ей не привыкать. Но как же хотелось хоть однажды избежать этих «радостей»!

На маленьком столике, приставленном к ее кровати, магистр увидела стеклянную пиалу с облегчающим магическое похмелье желе. Рядом лежала записка от Мариона: «Пока все спокойно. Думаю, тебе нужно немного отдохнуть. Но после ужина будь готова к педсовету: Корвин «выбил» в транс трех сокурсников».

Сиелла скомкала записку и нахмурилась – не хватало еще решать такие мелкие вопросы. Да, по сравнению с судьбой Ронарка стычки желторотых магов ничто…

В дверь постучали. Магесса не стала отвечать и даже затаила дыхание. Несмелый стук снова повторился – и Сиелла спрятала голову под подушкой. Утром, кроме Лидо и Мариона, ей не хотелось кого-либо видеть. Но Лидо находился с дипломатической миссией при дворе императора в Семиграде, а Марион, обычно заходивший без стука, сейчас вел урок.

Убедив себя и совесть, что имеет законное право на отдых, Сиелла решила обезопаситься от нежеланных встреч. Наскоро ополоснувшись в бассейне, магистр надела простую светло-голубую тунику без каких-либо знаков отличия. Затем встала возле зеркала и не поленилась набросить на себя качественный морок. Синие глаза стали карими, волосы и брови сменили цвет индиго на темно-русый, нос стал чуточку тоньше, а скулы – круглее. Окинув критическим взглядом свою внешность, Сиелла изменила длину волос, «вытянув» их до пояса. С таким мороком-маской ее точно никто не узнает.

Зажав под мышкой «Дневник Магистров» и прихватив с собой желе, магесса спустилась в библиотеку. Водники по праву гордились своим многотысячным книжным фондом, где некоторые рукописи в единичном экземпляре. Неудивительно, что подобные богатства привлекали и магов с других орденов.

Быстро пройдя через зал, на треть заполненный алчущими знаний магами всех возрастов, Сиелла прошла в огромное библиотечное хранилище. Непосвященный рисковал заблудиться среди исполинских стеллажей, выстроенных, словно по принципу лабиринта. Но магистр в годы проказливого ученичества отбыла здесь достаточно часов в наказание и знала, куда ей нужно повернуть.

Хранилище свитков в десятки раз меньше главного библиотечного зала. Определенная температура, влажность и уровень освещения позволяли ценным рукописям не рассыпаться в прах от старости. И попасть сюда читатель мог лишь по специальному разрешению, подписанному магистром. Нужную рукопись выдавал библиотекарь, а один из его помощников оставался с посетителем и следил за тем, чтобы древний манускрипт умышленно или нечаянно не испортили.

Сиелла прошла под двусторонней складной стремянкой, стоящей возле стеллажа с рукописями ордена Огня. Оставив желе и книгу на дубовом столе возле кувшина с водой, вольготно расположилась в одном из глубоких кресел.

Закрыв глаза, магесса составила план действий на остаток дня, выделив на отдых лишь один час. Однако и эту короткую передышку перед сражением за свободу своего ищущего она собиралась потратить на поиск в «Дневнике магистров» аналогичного случая. Положив книгу на колени, Сиелла мысленно описала ей ситуацию с Ронарком. «Дневник» вздрогнул – и страницы, медленно перелистываясь, тихо зашуршали. Уникальная, единственная в своем роде книга. На ее бесконечных страницах магистры запечатлевали личный опыт для последующих приемников. С ее помощью их и выбирали: тот маг, который мог прочесть написанное на страницах «Дневника магистров», считался идеальным претендентом на должность.

Магистр невольно усмехнулась, увидев, где раскрылась книга. Она нисколько не сомневалась, что необходимая информация находится в разделе, написанном магистром-ищущим.

При жизни Хариус, как рассказчик, составлял достойную конкуренцию Альберту Географу, который считал писательский труд одним из главных смыслов своей жизни. Но, по мнению Сиеллы, емкий стиль ее учителя выгодно отличался от велеречивой манеры магистра ордена Земли.

Просматривая записи Хариуса, магесса не забывала и о желе. Так, совмещая приятное с полезным, она прочла пару страниц, когда ей почудился приглушенный чих. Сиелла оторвалась от книги и огляделась вокруг. Никого… Оставив ложку во рту, она перевернула еще одну страницу. Тоненький звук снова нарушил тишину.

– Будьте здоровы, – машинально произнесла магистр и резко вскочила с кресла. – Кто здесь?!

– Я. Извините, не хотел вас отвлекать, – донеслось откуда-то сверху.

Сиелла посмотрела вверх. На площадке стремянки, подобрав под себя ноги, сидел худощавый мальчишка с ярко-рыжими волосами.

– Ты что здесь делаешь? – задавая вопрос, Сиелла прекрасно знала, что ответит ей Корвин.

– Отбываю часы своего наказания, – печально произнес малолетний хулиган и, обиженно шмыгнув носом, добавил: – Незаслуженного наказания…

– Так уж и незаслуженного? – с усмешкой переспросила магесса. – Насколько я знаю, старший наставник Марион человек справедливый.

– Справедливый, – легко согласился Корвин, – но сегодня что-то не очень. Наверное, не выспался. Бедненький, он зашел в свою комнату в три утра, а вставать-то нужно к первому уроку. И где можно шляться полночи?..

Жалостливая болтовня мелкого негодника вывела Сиеллу из себя. Ей захотелось добавить пару часов к наказанию Корвина, но пришлось сдержаться, чтобы не выдавать свое инкогнито.

– А вы что здесь делаете? – вдруг спросил мальчишка и обвиняющее заявил: – Рукописи не читаете, пришли со своей книжкой… странная вы какая-то. Наверное, мне стоит позвать Черепаху… тьфу ты! Я хотел сказать магессу-библиотекаря…

Сиелла улыбнулась и пожала плечами:

– Зови, если хочешь. Конечно, правильно, что ты такой бдительный и обращаешь внимание на подозрительных читателей. Но вся твоя внимательность напрасна.

– То есть? – удивился Корвин.

Магистр вернулась в кресло и с улыбкой объяснила:

– Допустим, ты догадался, что посетитель замыслил что-то нехорошее. Ты позовешь Агнессу, которая (ведь недаром ее прозвали Черепахой) придет слишком поздно, а злоумышленник тем временем успеет скрыться.

– Не скроется, я придержу его, – серьезно пообещал одиннадцатилетний маг.

Сиелла не стала травмировать детскую психику и сумела сдержать улыбку:

– И как бы ты его придержал?

– Долбанул бы боевой «Утопией» – и всех-то дел, – гордо сообщил Корвин.

– Да ну? – иронично подняла бровь Сиелла. – А не рано ли ты хвастаешься столь сильным приемом? Ведь «Утопию» – и боевую, и лечебную – вам будут преподавать через несколько лет?

Мальчик вначале смутился, но потом, гордо вскинув голову, объяснил:

– Мне уже не будут. Я ее сам выучил. Не верите? Могу показать!

И не дожидаясь согласия от незнакомки, мальчик сделал в ее сторону быстрый пас рукой. Заклятие еще такое неумелое и неотработанное, но все же, бесспорно, боевое окутало магистра с головы до пят. На миг Сиелла увидела размытые контуры жемчужно-серого замка на изумрудном склоне, прежде чем «Утопия» рваными клочьями тумана опала на пол и исчезла. Лишь запах прелой листвы разлился по всему хранилищу.

Едва сдерживая праведный гнев, магесса взглядом подняла мальчишку со стремянки и подвесила под самым потолком.

– Ты хоть понимаешь, что творишь, щенок? – рявкнула Сиелла, держа юного мага за шкирку силой мысли. – Ты напал на незнакомого человека! Может быть, я важный гость вашего магистра! Не боишься начать новую ссору между орденами?! Впрочем, что я говорю о чужих? Ты ведь сегодня напал на своих сокурсников!

Магесса легонько встряхнула малолетнего пакостника, но он все равно клацнул зубами. Извиваясь в воздухе, как червяк, нанизанный на рыболовный крючок, Корвин некоторое время мужественно молчал, а потом, перестав дергаться, жалобно захныкал:

– Я больше не бу-у-у-у-ду!.. Риэлла магесса, отпустите меня!..

Сиелла опустила хлюпающего носом ученика в свободное кресло. Почувствовав под ногами пол, Корвин рванул к выходу. Натолкнувшегося на прозрачную, пружинящую стену мага с силой развернуло в обратную сторону. Корвин обреченно вздохнул и понуро побрел назад.

– Учтите, это насилие над ребенком. Я буду жаловаться своему магистру! – пригрозил мальчишка, усаживаясь в кресло.

Дальнейшие его запугивания стали беззвучны – магесса отобрала у него голос. Корвин, смешно открывая рот, словно рыба, беззвучно что-то произнес, по-видимому, ругательства в адрес незнакомки.

Сиелла, откровенно насмехаясь, выдержала недолгую паузу и ехидно произнесла:

– Видишь, как плохо хватать вершки знаний, игнорируя предложенный учителем материал. Как говорится, поспешишь – всех магов насмешишь. Вместо того чтобы воровать из книг запретные заклинания, вел бы себя хорошо и никогда бы не оказался в такой ситуации.

Корвин желая, видимо, оправдаться, что-то беззвучно произнес. Магесса смиловалась и вернула ему голос.

– Ничего я не воровал! Просто когда стирал пыль, нечаянно упустил книгу, а она и открылась на утопии… Я даже не заучивал слова – они сами вспомнились, стоило Барику с ребятами снова обозвать меня «дикарем»…

Мальчишка обиженно надулся и снова захлюпал носом. Еще чуть-чуть – и малолетний хулиган, доводящий сверстников до слез, мог зареветь и сам. Сиелла испытующе взглянула на Корвина и припомнила все, что знала об этом трудном ребенке.

Его путь в школу был долгим. Сначала сирота, бродяжка, попрошайка, затем вор-карманник. Он прошел все стадии уличной жизни беспризорной детворы. И не разу не попался на глаза магам, ищущих одаренных во время праздников Радужных шаров.

Обучали в начальной школе с семи лет, Корвину через пару месяцев после обнаружения исполнялось девять. Он отставал от своих сверстников на два года. Но бывший вор, закаленный улицей, поставил себе за цель догнать свою возрастную группу. И за год он сравнялся в знаниях. Пока Корвин наверстывал упущенное, а затем еще год обучался уже вместе с одногодками, он радовал всех наставников. Затем его группа перешла в старшую школу, где адептов распределили по стихийным школам согласно их магическим сущностям. Встретиться снова им предстояло лишь в высшей школе – через шесть лет. С этого момента характер Корвина и испортился. Он стал грубить наставникам, не проходило и дня без стычек с соучениками. Но, что интересно, как его не допытывались, Корвин никогда не признавался, из-за чего происходила драка.

– Они дразнили тебя «дикарем»? – переспросила Сиелла, пытливо заглядывая мальчишке в глаза.

То, чего добивался Марион несколько месяцев, она получила за полчаса. Доверие Корвина и правду.

– Вы и представить-то себе не можете, каково это, – мальчик запнулся, – быть не таким, как все. И мне постоянно напоминают, каждый день! Сирота, вор, да еще и «дикарь»… Мне не дают забыть, что я всего-навсего отребье, случайно получившее подарок от Судьбы в виде магического дара…

– Так говорят все ученики?

– Нет, что вы! Только те, у кого непростые мамочка с папочкой, ребята попроще никогда не косились на мое происхождение. Но и они понимают, что из «дикаря» ничего путного не выйдет…

– Кто тебе такое сказал?

– Учитель Вэффин, мастер Воды. Но и без него мне понятно, что раз орден нашел меня слишком поздно, я уже не стану великим магом. И никогда мне не стать воином боевой «четверки», – исповедь Корвина становилась все тише и оборвалась на трагической ноте.

Потрясенная Сиелла молчала недолго.

– Вэффин – старый дурак, нашел кого слушать! Из «дикарей» получаются полноценные маги, как и из тех детей, которые попали в школу в семь лет. Главное, не лениться, а добросовестно учиться!

Корвин с интересом смотрел, как разгневанная магесса расхаживает взад-вперед, взволнованно размахивая руками, с кончиков пальцев которых слетают искры.

– Нет, надо же такому случиться! Травля «дикарей» спустя годы возобновилась опять! И где?! В моей школе! Какая ирония!..

Корвин, наконец, решился прервать разъяренный монолог магессы и робко задал мучающий вопрос:

– Значит, я смогу попасть в боевую «четверку»?

– Да хоть в Дюжину, – отмахнулась Сиелла, – главное, учись прилежно.

– Вы меня не обманываете? Хоть я и «дикарь», я смогу стать боевым магом?

– Но я ведь стала! – словно не замечая недоверие на вытянувшейся мордашке ученика, Сиелла налила себе стакан воды и залпом ее выпила.

Немного успокоившись, магистр вернулась в кресло и благодушно посмотрела на Корвина.

– Ну, давай, не стесняйся – можешь задавать свои вопросы, – милостиво предложила магесса. – Догадываюсь, что их, по крайней мере, два.

– Вы взаправду «дикарь»? А ваша четверка – действующая? А кто вы в ней? Наверняка целитель?..

Из Корвина вопросы сыпались, точно из рога изобилия. Сиелла улыбнулась и постаралась удовлетворить его любопытство.

– Да, я была «дикарем» в полном смысле этого дурацкого слова. Меня обнаружили гораздо позже тебя, – магистр лукавила, обзывая себя «дикарем» – когда она появилась в школе, то оказалось, что ее знания глубже, чем у сверстников, ведь ее обучала мать. – Сознательно овладевать даром в таком возрасте очень тяжело. Но магистр Хариус помог мне его обуздать, всячески оказывая поддержку. Как и ты, я столкнулась с предубеждением против поздно открытых детей с магическим даром. Даже в высшей школе мне приходилось доказывать, что я не хуже других. Но, в отличие от тебя, я не использовала краденые заклинания, – Сиелла прервала свой рассказ, с удовольствием наблюдая, как Корвин смущенно опускает глаза.

– А как доказывали?

– С помощью старой доброй физической силы. Может, и банально, даже грубо для мага, но на меня смотрели с уважением. А мой дорогой учитель мог не бояться, что моя магия причинит кому-то серьезный вред… Забавно, однажды мне пришлось расквасить нос магу-огневику, который через год стал моим побратимом по «четверке», – Сиелла иронично хмыкнула и продолжила: – Как ты знаешь, боевые «четверки» – объединения магов разных стихий. Наша «четверка» – истинный квадратом, то есть мы меняемся ролями. Чаще всего мне доставались обязанности телепорта, огневик был боевиком, земляной маг – целителем, а воздушный ставил непробиваемые щиты. За четыре года практики мы стали верными друзьями…

Магесса оборвала свой рассказ и, охнув, сорвала с шеи кристалл вызова. Он приобрел ярко-зеленый цвет и ощутимо нагрелся. Посмотрев с сожалением на Корвина, Сиелла взяла кувшин со стола и резко выплеснула воду вверх. Нарушая закон земного тяготения, водный поток завис в воздухе, разделился на отдельные капли и вновь собрался в переливающийся всеми цветами радуги овал. Его поверхность на миг подернулась молочной дымкой и стала прозрачной. Но вместо книжного стеллажа «окошко» показало совсем другое. В кресле с высокой спинкой сидел золотоволосый мужчина. Его красиво очерченные губы приветливо улыбались, но серые глаза оставались холодными.

– Я приветствую тебя, Сиелла.

– Приветствую, Альберт, – магистр успела сбросить морок и теперь едва заметно приглаживала свои синие вихры.

– Итак, моя дорогая коллега, ты кое-чем забыла поделиться с остальными членами Дюжины. Не хочешь исправить упущение?..

– Понимаешь, Альберт, – начала оправдываться Сиелла и резко закончила: – Нет, не хочу. Зачем эти игры, Альберт?! Ты знаешь, что я сделала, и все остальные тоже. Но сейчас не время для оправданий… Хотя на всякий случай скажу следующие: вина исключительно на мне.

– Я запомню, Сиелла. И напомню, когда настанет время, – магистр ордена Земли, казалось, светился от счастья. – Я уполномочен сообщить, что суд над твоим ищущим состоится во дворце арбитра Мектуба. Карим проявил любезность, согласившись побыть нашим радушным хозяином на время сбора Дюжины. Так что мы с нетерпением ждем магистра и хранителей ордена Воды уже этим вечером.

– Бедный Карим – ему еще восстанавливать Мейсиан! Зачем доставлять ему такие хлопоты, если в Мектубе прекрасные гостиницы?!

– Увы, Сиелла, хоть ты и берешь на себя всю вину, избежать наказания никому не удастся…

Альберт Географ ехидно улыбнулся и, не прощаясь, прервал связь.

– Эвгустов ублюдок! – магесса в ярости грязно выругалась – и прикрыла рот ладонью.

Но ушей, которые она могла бы травмировать непотребными словами, в хранилище не было. Корвин ушел, тоже не прощаясь.

***

Как и во время воспоминаний, кристалл связи позеленел и, нагревшись до предела, обжигал кожу груди. Быстро поморгав, чтобы избавиться от видений перед глазами, Сиелла отложила «Дневник магистров» в сторону. По привычке, помянув Эвгуста, мановением руки активировала зеркало.

Зеркало показало до дрожи знакомую картинку. В кресле с высокой спинкой сидел золотоволосый мужчина. Его красиво очерченные губы приветливо улыбались, а серые глаза оставались ледяными.

Магесса нахмурилась, подумав о странном совпадении. Впрочем, сегодня физиономия Альберта бледнее, чем в тот памятный день. Да и обстановка за его спиной другая, незнакомая.

– Приветствую, магистр. Буду краток. На орден Огня совершено нападение водяных демонов. После твоего сообщения Вариор предусмотрел возможность атаки, но полноценно к ней подготовиться не успел.

– Жертвы? – Сиелла, волнуясь, сцепила пальцы в замок.

– Три боевика. Меньше, чем у вас, и все же… Пока я нахожусь в Семиграде, Вариор примет мои полномочия и отзовет с Приграничья несколько «боевых четверок». У каждого ордена должна быть надежная защита от демонов любой стихии. Хватит быть легкой мишенью!

Глава 6. Когда боги были молоды

Северная империя, Семиград,

27-й день пришествия Эвгуста Проклятого

На рассвете я проснулась, пробужденная соседом по телу. Грэм, подымавшийся с первыми лучами солнца, чтобы поупражняться с мечом или арбалетом, распространил свою привычку и на меня. Хотя мне ближе ночные посиделки с фрейлинами и балы, длившиеся далеко за полночь.

«Привыкай, теперь так будет каждый новый день», – съехидничал телохранитель.

«Если это самая большая цена за счастье иметь тебя в своей голове, то я согласна», – я тоже любила язвить.

Мысленно пререкаясь, мы пришли к выводу, что хотим чаю. Я еще хотела и в туалет, но не знала, как сказать об этом Грэму. Стеснение стеснением, а природные потребности оставались. И если нам суждено некоторое время пробыть вместе, с этим что-то придется решать.

«Перестань, Эва, мы теперь свои, ближе просто нет. Да и скромность тебе не идет. К тому же очнулся я раньше тебя и успел ознакомиться с новым телом. Так необычно – ощущать женское тело и снаружи, и изнутри».

Подначка чистой воды! Но я все равно не сдержалась.

«Как ты можешь?! Так нечестно! Ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя еще больше?»

«Нет, это не оскорбление, это факт. Стоит принять сложившуюся ситуацию: у нас одно тело на двоих. У тебя больше нет секретов от меня. Отбрось ложную стыдливость. И делай то, что требуется».

Разумно. Особенно, когда на стороне разума естественные потребности. Пока я занималась утренней гигиеной, Грэм не подавал признаки своего присутствия. Интересно, пока мы вместе, я смогу сделать хоть что-то, о чем ему не станет известно? Что-то подсказывает, что нет.

Настал черед раннего чая. Завернувшись до пят в пушистое полотенце, я перешла в зал с выходом на балкон. Кругом белые, серебристые и синие тона, четкие линии – убранство комнаты я продумала сама вплоть до мелочей. Получилось строго и в тоже время женственно. Низкие синие диваны и кресла пустовали. А на стеклянном столе, за которым иногда обедала с фрейлинами, лежала груда подарков в неоткрытых ларцах, ящичках и чехлах. Все дары принадлежали принцессе, и я не мучилась любопытством. Только пробежалась по ним взглядом, ища что-нибудь скоропортящееся, что можно употребить с чаем. Нет, я не опасалась, что в иноземных лакомствах окажется яд – подарки проверяли дворцовые маги под руководством Тристана.

Мой скучающий взгляд натолкнулся на синий пакет с печатью школы ордена Воды. Как интересно! К бечевке приколота записка: «Ваше Высочество, именно об этой книги мы говорили с Вами в башне Тристана. Магически созданная копия ответит на все Ваши вопросы. Меня радует, что молодое поколение магов продолжает изучать старые языки и стремится раскрыть тайны прошлого. Да прибудут с Вами боги! С чистосердечными пожеланиями счастливого и долгого правления, Сиелла Иллиан».

С племянницей учителя мы встречались один раз, разговор занял не больше получаса, а она помнит мой интерес. Приятно, ой, как приятно!.. Да вот вопрос: прислала бы она копию заинтриговавшей меня книги, знай, что я не принцесса, а всего лишь двойник?

«Ты можешь хотя бы на время оставить уничижительные мысли? Лучше открой книгу, мне тоже любопытно».

«Ты помнишь наш разговор с Сиеллой? – поразилась я. Грэм, как и полагается телохранителю, находился рядом, но нисколько не показал, что наш спор с магичкой ему интересен. – И что ты думаешь? Кто прав?»

«Слышала выражение – истина где-то рядом? По-своему, и ты, утверждающая, что боги покарали не тех, и Сиелла, отстаивающая честь предтеч, правы. Мы не знаем, что произошло на самом деле между богами и магами. Поэтому давай почитаем».

Развернув подарок, я углубилась в чтение предания о сотворении Межграничья.

«И создал Зиждитель миры. И устав от деяний сиих, удалился на покой, оставив присматривать за мирами детей своих. И было сие велемудро.

Восемь богов правили справедливо, разделив власть над расами, созданными Отцом. Бог Жизни творил новое, храня настоящее. Пророчествами ведала, вглядываясь в будущее, богиня Судьбы. Ее сестра, богиня Любви наделяла пылающим сердцем и соединяла равных. Бог Войны стирал неугодное, расчищая путь новому. Бог Смерти принимал ушедшее, защищая прошлое. Бог Мрака искушал ищущих истину и утешал оступившихся. Богиня Искусства открывала прекрасное, приумножая радость. Богиня Стихий одаряла Силой отмеченных искрой Зиждителя. И было сие разумно.

Когда боги были молоды, ходили они среди людей, вольнодумных и любопытных. И видели боги у младших братьев тягу к знаниям. И наградили их познаниями и Силой. И стали маги помощниками и жрецами богов. И было сие праведно.

Шли тысячелетия. Маги человеческие превознеслись в могуществе и непокорности своем. Усомнились они в силе своих покровителей и в поисках нового могущества отважились на запретную магию. И было деяние сие опрометчивым.

И вызвали сыны неразумные из небытия первозданную Силу, не злую и не добрую, приспанную Зиждителем. И начался хаос в мирах: звезды упали с небес, земля извергла темное пламя, а вода встала стеной бесконечной и покрыла сушу. И гибли звери, птицы и гады. И поднялся плач горький, и не справились маги со стихиями, и возроптали на богов. И обесчестили себя неблагодарные речами дерзкими.

Смилостивились боги над несмышлеными и перенесли праведных в мир иной, сысканный богом Жизни и богиней Судьбы. Ведать не ведали дети Зиждителя, что мир тот не любит нежданных гостей. И создали боги Стену против тварей тьмы и хаоса, Грань между миром большим и миром малым. И было сие прозорливо.

Шли столетия. Жители между Граней размножились и начали раздоры за территорию. Узрев гнев и ненависть, боги спешили дать им новую землю – и раздвинули Грани на север, юг, восток и запад. Но все имеет цену свою – истинные чада мира большого проникли сквозь истончившуюся Грань и пролили реки крови захватчиков… И скорбь охватила землю.

И решили боги дать магам возможность исправить свои ошибки. Новых учеников взяли и дали им Силу, знания и закон. Антар и Микаэль, светлые душой брат и сестра, прониклись словом и верой служили наставникам. Третий ученик, Эвгуст Кудрявый, прислушался к нашептываниям Мрака и затаил в сердце своем зерно темных желаний. И было сие началом времен смутных.

Антар и Микаэль ходили среди людей и рас иных, передавая мудрость бессмертных наставников. Эвгуст искал недовольных и учил своеволию. Мрак укрывал темные мысли его от других богов. И стало сие предательством истины.

И пробудил Эвгуст гнев против богов, и затмили речи его истины свет в сердцах Антара и Микаэль. Заручились маги поддержкой трех народов: хэмеллов, ламчерионов и демонов. И началась война. Погиб Мрак, а первые маги стали перед выбором – признать неправоту свою или разделить участь их искусителя. Мудрая Микаэль послушалась богиню Судьбы, раскаялась и достучалась до сердца брата своего. Эвгуст же, преисполнившись гордыней, отверг предложенный мир. И боги прокляли его, наказав тьмой забытья на сотни лет.

Шли годы. Множились миряне Межграничья. Антар по воле богов основал ордены стихий и магические школы, сестра его с благословения богов правила Севером. Новые маги поили Силой своей четыре Грани, отделяющие мир от тьмы и ее порождений. Каждые двести лет по желанию богов Грань продвигалась вперед, открывая свободные земли. Люди рождались и умирали, чтили божьи законы и возносили хвалу. И пожинали в награду свет, изобилие и мир.

Перед смертью своей императрица Микаэль изрекла пророчество: вернется проклятый маг и, пролив кровь предтеч, пробудит Мрак ото сна и разрушит мир меж Граней. И наступит погибель сущего».

– Ну и что здесь странного? – разочаровавшись в легенде, спросила я вслух. – Ни единой новой строчки! Классическое сказание, которое малыши в Северной заучивают наизусть!

«И ты заучивала?»

«Нет, – смутилась я. – Зачем? Падчерицы Судьбы зубрят законы богини своей… тьфу ты, привязался высокопарный слог!»

«А вот я легенду на всеобщем знаю на память. Порадую тебя – отличия есть. Например, Мрак называется богом всего один раз, с момента искушения Эвгуста его титул опускается».

«Ошибка летописца? Или намеренно подчеркнутое презрительное отношение?»

«Вряд ли. Боги выше мелкой мести. К тому же в этой легенде Эвгуста называют Кучерявым».

«Прозвище? Название рода? Как считаешь, Грэм?»

«Думаю, это кличка. На самом деле под капюшоном голова Эвгуста такая же волосатая как птичье яйцо».

Я фыркнула: «Очень смешно!»

«Кстати, а что ты жаждала найти в легенде о сотворении?»

«Сведения о хэмеллах. Ладно, пойдем пить чай, дочитаем позже».

Одна из стен комнаты полностью стеклянная и позволяет видеть, что солнце поднялось из-за горизонта почти наполовину.

Опустив амулет в стеклянный кувшин, я проверила воду на наличие яда. Затем с помощью магии вскипятила ее в глиняном чайнике и засыпала пригоршню трав. Аромат лета заполнил комнату.

С чашкой в руках я вышла на балкон и уселась в одно из трех стоявших там плетеных кресел. Сад, раскинувшийся внизу, завораживал своим величием. Здесь самые старые фруктовые деревья во всей империи. Во время занятий Тристан рассказал, что первая императрица приказала разбить сад на облюбованном участке земли еще до начала строительства дворца. Конечно, сад Микаэль давно усох, но потомки неукоснительно заботились о новых насаждениях.

В детстве мечтала объездить все Межграничье: погостить в Сатуре, Мектубе и других полисах. Еще грезила о городах магов – Акве, Терре, Игнисе и Аэре… Повзрослев, поняла, что для счастья требуется всего ничего: покой, безопасность, какие-нибудь красоты природы и чашка чая. А вот с вчерашнего дня к списку добавилось и отсутствие постороннего голоса в голове.

«Не обольщайся – я все еще с тобой. Просто пытаюсь быть вежливым гостем и не нервировать свою хозяйку».

«Вежливый гость гостит недолго. А ты – наглый захватчик, но твоя учтивость принимается к сведению».

«Надеюсь, я все-таки гость. Чем раньше мы узнаем, как разъединиться, тем лучше для нас обоих».

«Тристан найдет способ – он сильный маг. Но прошло уже много времени, твое тело в некрополе. Мне жаль, Грэм, ты не сможешь в него вернуться».

«Я знаю. Если Тристан не придумает ничего другого, я умру».

Наш диалог прервался на этой трагической ноте. В саду по тропинке шли двое. Их фигуры то скрывались за деревьями и подстриженными кустами, то мелькали вновь. Мое зрение многоликой гораздо острее человеческого. Я узнала в ранних пташках принцессу Отэмис и посла Аг-Грассы, Мальто Доминни.

Жена кузена сердито говорила, подкрепляя слова бурной жестикуляцией. Герцог сдержанно отвечал, стараясь придержать ее за руку. Не люблю наблюдать за чужими разборками. Я бы ушла с балкона, но принцесса – та самая шпионка, приставленная ко мне храмом Судьбы. Хочешь не хочешь, а знать, что происходит с твоей коллегой, приходится.

Отэмис гневно отбросила руку Доминни и ускорила шаг. Посол догнал ее, преградив путь. Хотела бы я слышать, о чем идет речь.

«Хочешь, озвучу язык их жестов? Она говорит: уходи, я больше тебя не люблю! А он ей: не разбивай мое сердце, жестокая!»

«Я и вправду подумала, что ты умеешь читать по губам. Какое разочарование!»

«Мне совсем не любопытно, о чем может говорить парочка повздоривших людей. Но ради тебя, так и быть, нарушу приватность разговора. Отэмис говорит, что она больше не играет в его игры. Что ей все равно, что бы ни рассказал он принцу. Мальто требует выполнить свою часть сделки, иначе тайна ее прошлого выплывет наружу, и Артур сможет разорвать узы брака. Теперь они стали к нам боком, не пойму о чем они. Подожди, вот опять могу видеть Мальто. Он напоминает о том, что было между ними…»

«Не знала, что они знакомы. Всегда держались так холодно на приемах. Я так понимаю, герцог знает, что Отэмис – жрица Судьбы. И пытается ее этим шантажировать».

«Судя по разговору, они близки очень, очень тесно».

«Хочешь сказать, они любовники? Не думаю, Грэм. Все детство и юность Отэмис прошли у перед моими глазами. Такая же падчерица Судьбы, она не намного старше, года на три, в храме мы сталкивались ежедневно. И она сразу переехала за мной в Семиград, чтобы шпионить для настоятельницы. У нее просто не было времени, чтобы стать любовницей Доминни».

«Что-то мне подсказывает, ты приложила руку к ее замужеству с принцем».

«И ты не ошибаешься. Если бы ты знал, Грэм, как тяжела участь жрицы Судьбы. Помогая Отэмис устроить личную жизнь, я сделала ее своей должницей. После окончания нашего общего задания, она останется женой принца – храму это выгодней, нежели отзывать ее для новых заданий. А ведь Отэмис искренне любит принца, и его ужасный характер ей не в тягость».

«Устроив судьбу коллеги, ты приобрела своего человека в окружении принца. Умно».

«Видишь? А ты постоянно сомневался в моих умственных способностях».

«Ну-ну, Эва, не дуй обижено губы, тебе не идет».

Я фыркнула и вернулась к наблюдению за Доминни и коллегой.

Посол и принцесса вновь показались на открытой местности. Но теперь к ним присоединился третий.

Его звали Фирон. Худощавый, невысокий парень с очень светлой кожей, серыми льдистыми глазами и коротко остриженными светлыми волосами. Бывший охотник за нежитью, сейчас при дворе принца он исполнял роль тайного палача. С ним, слава богам, мы виделись лишь издали.

«Блеклый требует оставить принцессу в покое и приглашает Доминни на встречу с Артуром».

«Как ты назвал Фирона?»

«Разве этот выскочка не блеклый?»

«Ну, честно признаюсь, он напоминает мне сатурийца, малость выгоревшего на солнце».

«Оскорбительное сравнение! – волна праведного негодования затопила меня изнутри. – Ни один человеческий охотник за нежитью не сравнится по силе и реакциям с сатурийцем»

«Ладно, прости, неудачная шутка!» – лучше извиниться сразу, а то он долго не успокоится.

«А я ведь все слышу, Эва! Но так и быть прощаю. Знаешь, милая, раз меня нет с тобой рядом, постарайся не оставлять подобных маньяков у себя за спиной».

«Странно, что Артур не поручал ему мое устранение».

«Блеклый не спец в тихих убийствах. Тем более, если жертву охраняет сатуриец».

Я хотела подколоть Грэма за самодовольство – и не успела.

Чашка выпала из ослабевших пальцев. Золотые в солнечных лучах брызги чая полетели на пол.

Дрожа, покрываясь испариной, я тщетно пыталась закричать. Боль, идущая от живота, обволакивала тело. Ловя воздух ртом, попыталась, пошатываясь, выбраться из своих покоев. Я шла как во сне. Каждый шаг отдавался болью. Еще чуть-чуть и смогу выйти из покоев… Еще один шаг…

Поздно. Яд добрался до мышц – и тело свело судорогой. Я упала на белоснежный ковер. Боль заставляла неуправляемо корчиться, сбивая стулья. Предметы расплывались перед глазами, теряя четкость очертаний.

Боль заглушала крики Грэма в моей голове. Вот и все. Мы умрем вместе, умереть в одиночестве страшней…

Оглохшая и ослепшая, я почувствовала, как кто-то поднимает меня с пола. Давление на живот. Горячая волна омывает тело от пальцев ног до макушки. Кто-то держит меня за талию и продолжает нажимать на живот. В глазах немного проясняется, чувство нереальности постепенно уходит.

– Теки назад! Возвращайся! – приказывал хриплый голос. – Теки!

Горячая жидкость хлынула изо рта и ноздрей.

– Теки! Теки!..

Резкое просветление перед глазами позволило увидеть бурую жидкость, мешанину чая и отравленной крови, льющуюся, на белый ковер. Колдун продолжал держать меня на весу.

Близость к колдуну вызвала отвращение, как к заразному больному, подцепившему нехороший недуг. Даже умирая, я не могла не вспоминать его лицо – красные струпья, нарывы, лохмотья облезающей кожи… боги, какое страшное лицо… Если бы я успела позавтракать, к чаю присоединилось бы кое-что еще.

– Хватит, остановись, – шелестящий шепот и горячее дыхание у самого моего уха – и кровь прекратила вытекать.

Маг опустил меня на пол и спокойно произнес:

– Ты выпила яд, поражающий органы чувств и ведущий к параличу. Кто-то тебя сильно не любит, принцесса, раз выбрал такую мучительную смерть. Ты во второй раз моя должница. Подумай, чем расплатишься со мной.

Я не могла говорить – прокушенный язык онемел и, кажется, распух, едва помещаясь во рту. Слабость разлилась по телу, заставляя цепенеть и сосредотачиваться на дыхании.

– Тебе повезло, что в моих планах тебе уготована далеко не последняя роль, самозванка. Будь все иначе, я бы с удовольствием посмотрел, как ты умираешь от редчайшего яда.

Я не могла ответить. Тысячи проклятий вертелись на языке. Мне хотелось вцепиться в маску, сдернуть ее и расцарапать его уродливое лицо. Но я не могла говорить, не могла шевелиться. Мне оставалось слушать и терпеть его прикосновения.

– Пока ты мне нужна, я буду беречь тебя как зеницу ока, – черномаг усмехнулся и засунул руку под полотенце. – И чтобы быть в курсе всего происходящего мне придется тебя пометить.

Маг по-хозяйски подвернул полотенце до коленок. Легонько ущипнул за голень и цепко обхватил рукой за щиколотку левой ноги.

– Попытаешься стереть мою метку – будешь наказана. Будет больно и сейчас, – честно предупредил он и усилил давление на ногу. Точно огненное кольцо обернулось вокруг моей лодыжки.

Наверное, я потеряла сознание. Эвгуст исчез. Я лежала в собственной блевотине и пока не могла двигаться. Он спас мне жизнь, но поставил свое клеймо, точно агграссец на своей рабыне. Ублюдок.

«Он спас жизнь нам обоим. Забудь об унижении».

«Раньше я и не думала его ненавидеть. Я даже его и не боялась. Но вот после такого появился повод».

«Не думай о мести. Ты ведь не сможешь его убить. Ты маг, не забыла? За спасение жизни маг расплачивается со своим собратом тем же. Ты должница Эвгуста, пока дважды не спасешь ему жизнь или не окажешь желанную услугу».

Я знаю и сама. И от этого паршиво на душе. Один вопрос не дает покоя: как маг оказался в нужном месте в нужное время? Я ведь не сумела позвать на помощь! Сейчас-то он меня чувствует, а как раньше смог узнать об угрожавшей мне опасности?! Интересный вопрос без ответа.

Приподнявшись, я посмотрела на клеймо. Оно почти красиво. Серый мотылек, сидящий на ветке какого-то колючего растения. Плавные четкие линии без единой лишней завитушки. Магическая татуировка слегка искрила от силы. Как унизительно быть магом, которого отметил черный колдун! Единственная радость – не все ее могут видеть.

Пошатываясь, я едва доползла до купальни и отмокала в воде до появления сморщившейся кожи. Кровь, своя или чужая, меня пугает, хочется быстрее отмыться. Нагота в компании Грэма больше не смущала. Когда стоишь в шаге от смерти, не можешь ответить на оскорбление, стыд куда-то улетучивается. Во время покушения он был со мной единым целым.

«Тьму и Свет пополам поделим ныне, кровь и плоть – теперь едины, а Любовь главнее Силы», – Грэм иронично произнес слова брачной клятвы.

«Не смешно, Грэм, с серьезными клятвами не шутят. Лучше вернемся к тому моменту, на котором нас прервали. Когда Тристан нас рассоединит, ты погибнешь и…»

«Похоже, ты испытываешь вину, Эва? Не стоит. Если телохранитель не может предотвратить смерть подопечного, он закрывает его собой. Таков кодекс телохранителя. Не готов умереть за другого человека, выбери другое призвание».

«Разве сатурийцы имеют право выбора? Я думала, это зависит от ваших врожденных способностей: воин, стратег, телохранитель. Вам с детства говорят, что ваша судьба предопределена. Разве не так?»

«Хм, а ты достаточно просвещена. Я мог стать наемным убийцей. Но мне больше нравиться спасать жизнь, нежели ее отнимать».

«Ты ведь говорил, что сатуриец совершает те поступки, о которых в дальнейшем не пожалеет? Иначе скатится на ступень ниже в духовном перерождении».

«Эва, я говорю о священных убийствах. Об устранении злодеев, моральных чудовищ. Но ты права, нечистая совесть – шаг назад в цепочке перерождений. Я знаю, что, закрыв тебя собой, не уронил чести в глазах моего бога. Следующая моя жизнь поднимется на ступень выше».

«Наверное, мне не понять. Я знаю, что мне, как магу отмерено Судьбой немало, если, конечно, меня не убьют раньше. Ну, а что после смерти? Не знаю, я не заглядываю так далеко».

«Разные народы – разные взгляды на смерть. А мне твоя позиция кажется странной. Но и живут ведь сатурийцы чуть больше, чем люди, но в два-три раза меньше магов».

Нашу философскую болтовню прервал истерический визг. Ой! Кажется, мои фрейлины пришли меня будить и обнаружили кровь.

Обмотавшись полотенцем, я поскорее выбралась из купальни. Кира, Лилиана и Далия испуганы насмерть – лица девушек красноречивее слов. Убедившись, что я цела, фрейлины, поохали, а затем все-таки помогли мне одеться.

Слушая рассказ о попытке отравить меня чаем, то, что меня спас Эвгуст, я утаила, Далия настаивала на визите к Тристану. Она не могла поверить, что со мной, действительно, все в порядке.

«Скажи Лилиане, что больше не нуждаешься в ее услугах и удаляешь ее от двора».

«Зачем, Грэм? Девочка не сможет жить не придворной жизнью – она умрет от отчаяния, если с позором вернется в дом родителей».

«Вспомни, что ее все равно собирались удалить от двора. Позора не будет, просто сообщи, что она тебе больше не нужна. Ты не можешь рисковать. Сначала корзина с отравленными цветами, потом нападение ночью с ножом. А теперь вот отравленный чай. Прямых доказательств нет, но она точно замешана во всем этом».

Грэм прав.

– Лилиана, я хочу, чтобы ты вернулась к родным.

Фрейлина, мастерившая на моей голове замысловатую прическу, упустила костяной гребень и, заикаясь, переспросила:

– Простите, принцесса, что вы сказали?

– Я не нуждаюсь больше в третьей фрейлине. Ты свободна от своей должности.

Это была моя лучшая игра в драме под названием «надменная принцесса Мариэлла». С таким талантом впору с бродячими артистами выступать. Такой холод никогда не звучал в моем голосе раньше. Видимо, лицо тоже было по-королевски каменным и заносчивым.

Остальные фрейлины молчали. Бледная девушка сжала плотно губы, подняла с пола гребень и передала Кире.

Не люблю быть сукой.

– Вы еще пожалеете, принцесса, что прогнали меня, – произнесла девушка у двери.

– Угрожаешь? – я надменно подняла бровь.

– Нет, просто я лучше всех делала вам прически.

Мой утренний туалет завершался в гробовом молчании. Далия распорядилась заменить испорченный ковер и чуть позже слуги принесли завтрак. Мой аппетит ничто не испортит. Даже кислые физиономии фрейлин.

Мм-м, как же я люблю рыбу! Сегодня из нее два блюда: легкий суп и рулет с ароматными травами. Еще шеф-повар приготовил обожаемые мною пироги с зеленью и печенью, воздушные пирожные с миндалем и фрукты в меду. Он меня баловал вот уже второй день, как я пришла в сознание после нападения демона. Сознаюсь, у нас с ним был маленький секрет: порой я делала набеги на кухню в ночное время. И ему безумно нравилось! Он постоянно говаривал, что настоящим женщинам свойственны отличный аппетит и гурманские наклонности.

«Вот значит в чем дело. Я когда-то зашел под утро проверить как ты. И чуть с ума не сошел, когда обнаружил пустую постель. Хорошо, что ты появилась до того, как я поднял на ноги стражу. Почему ты не сказала, что была на кухне?»

«А ты ведь меня и не спрашивал. Ты был убежден, что я встречалась с каким-то убогим… я хотела сказать, придворным».

«А что мне оставалось думать? Ты была такой довольной, как кошка, обожравшаяся мясом».

«Вот именно! Наевшаяся, а не нагулявшаяся!»

«Иногда это выглядит одинаково».

«Вот какого ты обо мне мнения. Обидно».

– Ваше Высочество, – испуганно позвала Кира, – мы не можем выйти из ваших апартаментов.

Далия хмурила брови. На ее лице калейдоскопом менялись самые разные чувства: растерянность, страх, любопытство.

– Как не можете?

– Вам лучше увидеть собственными глазами.

Вздохнув, я отложила пирожное, встала из-за стола и стремительно пошла к выходу из покоев. Фрейлины семенили рядом.

Дверь открылась свободно. Что им помешало выйти? Ого…

Похоже, Эвгуст всерьез обеспокоен моей безопасностью. Вместо привычных стражников, дверь охраняла парочка горгоров. Твари выжидающе смотрели на нас и лениво зевали, демонстрируя клыкастую пасть.

Девушки уже рассказывали, что дворец наводнен этим монстрами. Они охраняли территорию по периметру, свободно гуляли по саду, неожиданно выскакивали из ниш в стене. Кормили зверюшек на заднем дворе отборным мясом – повар ругался, видя, как горгоры пожирают по пять-семь свиных туш за один присест. Кстати, именно они (конечно, горгоры, а не туши) стерегут комнаты черного колдуна и его капюшоноподобных слуг. Слово капюшоноподобный, кстати, придумала Лилиана. Кроме того, горгоры сопровождают Эвгуста повсюду, как обычные сторожевые собаки.

Такой властью над этими тварями, если верить летописям, обладала лишь Микаэль. Первая императрица запрягала их в свою колесницу и носилась смерчем по всему Межграничью, навещая венценосных соседей.

Горгор, находящийся слева, сощурил змеиные глаза и придвинулся ближе.

«Не шевелись. Иначе он бросится», – предупреждение Грэма было лишним.

Я не могла сдвинуться с места от страха. Не думаю, что Эвгуст спас меня лишь затем, чтобы скормить своим «собачкам». И все же…

Горгор замер в шаге от меня. Лег на брюхо и прополз оставшееся расстояние. Его голова, утыканная шипами, оказалась прямо под рукой. Птицеящер сделал неловкое движение, точно ластившийся кот.

Машинально я погладила по сухой, грубой шкуре. Горгор вздрогнул и утробно заурчал. Ему нравились мои прикосновения! О боги Семиграда! Что за шуточки?!

Второй жуткий страж подошел к моей правой руке и потребовал свою долю ласки. Я гладила страшилищ и все ждала, когда наступит пробуждение ото сна.

«Ты еще пахнешь Эвгустом. Они считают, что ты принадлежишь их хозяину. Его продолжение или вещь. Когда запах смоется окончательно, они снова воспримут тебя как закуску».

«Спасибо, Грэм, ты знаешь, как сделать приятно девушке. Что мне делать? Я ведь не могу вечно их гладить?»

«Оттолкни. Не бойся – не укусят. Они у тебя из рук есть будут, пока обоняют на коже запах Эвгуста».

Горгоры недовольно зафыркали, когда руки вместо ласки стали раздавать тумаки. Но оттяпывать их не собирались. Пока не собирались.

Захлопнув дверь, я сползла по стене на пол. Фрейлины упали рядом и облегченно засмеялись.

– Великолепно, принцесса! Спустя столько поколений вам передался дар императрицы Микаэль, – Кира уважительно склонила голову. – Вы сумели приручить их, сумеете ими и управлять. Эвгуст отныне – не единственный их повелитель!

Фрейлины, оттаяв, шутили по поводу остальных моих нераскрытых талантов. Они не понимали, почему я прогнала Лилиану. Но приняли решение беспрекословно. В чем была заслуга и горгоров.

Жаль, что власть над ними скоро закончиться.

Мы вернулись к прерванному завтраку. И его продолжение существенно отличалось от начала! Поспешно глотая горячий чай, фрейлины, перебивая друг друга, рассказывали о последних новостях и сплетнях.

Пока я валялась без сознания, черный колдун подавил восстание в южных провинциях: главарей казнили, а рядовых членов отправили в каменоломни. Наместника одной из провинции, мага ставящего опыты над людьми, он отправил на хианитовые рудники, а его сына сделал новым правителем. Охотники получили от Эвгуста новые поисковики. Теперь с помощью этих амулетов они могут выследить любую мелкую нечисть, даже сердцеедок и коконов.

А еще каждое утро Эвгуст целый час выслушивал жалобы и просьбы представителей содружеств. И – о чудо! – не отказывался от дельных предложений Совета и даже почти не хамил послам.

Он – полная противоположность императора Константина, которого, кстати, перестают величать этим титулом. Теперь его называют вторым регентом, правда, пока за глаза. Власть вытекала сквозь пальцы моего «папочки». Уверена, он мечтает прикончить Эвгуста и вернуть свои позиции.

Кира, понизив голос, поведала слух, что император, смирив гордыню, тайно обращался за помощью к Дюжине. Но маги не ответили. Тогда Константин отправил ноты протеста каждому правителю Межграничья, требуя отказаться от клятв, данных послами. Никто из его коронованных собратьев не покаялся в содеянном. Все в один голос подтвердили правомерность действий Эвгуста.

«И теперь, открытое уничтожение Эвгуста обернется войной со всеми державами Межграничья», – Грэм не мог не поделиться своими выводами.

«Да. Ведь клятвы чтят все – клятвопреступники долго не живут».

«Единственное исключение – Эвгуст, проклятый маг, нарушивший обещание служить богам и сумевший вернуться через тысячу лет».

– Ваше Высочество, у вас посетитель, – тревога в голосе Далии прервала зарождавшуюся мысленную дискуссию.

Не вставая, я подняла голову и посмотрела на вошедшего. Помяни Эвгуста – и он тут как тут.

– Доброго утра вам, принцесса. Как себя чувствуете? Как настроение?

– И вам, Ваше Величество, доброго и светлого. Благодарю за беспокойство, я здорова, – мне пришлось опустить глаза, в них маг мог увидеть ненависть к себе.

– Не награждайте меня титулами, которыми я не владею и не хочу владеть. Вы знаете, принцесса, что сорегентство для меня – не способ захватить трон, а средство установить справедливость, – Эвгуст замолчал на мгновение и продолжил в приподнятом тоне: – Я пришел не для разговоров о политике, которая не интересна юной девушке. Я пришел пригласить прекрасную принцессу на прогулку по Семиграду. Покажете мне чудеса столицы и заодно познакомитесь с Дрейком, своим женихом.

– Герцог Риз уже здесь? – я недоверчиво посмотрела в прорези для глаз на маске Эвгуста.

Маг пожал плечами:

– Чего ждать, принцесса? Через несколько дней ежегодный смотр имперских войск, если вы не забыли. В год совершеннолетия будущей императрицы военный парад превращается в грандиозный праздник. Нельзя лишать народа зрелища. В тот день мы, возможно, объявим и о помолвке.

– Но ведь первой коронации не было! До Примерки титул мне не принадлежит!

– Коронация состоится чуть раньше, чем помолвка, – спокойно объяснил Эвгуст и, чуть наклонившись ко мне, сочувственно прошептал: – Не переживай, я сделаю так, что корона признает тебя. И никто не догадается, что ты самозванка.

Глава 7. «Дневник магистров»: тени прошлого

Школа ордена Воды,

26-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Сиелла смотрела на миниатюрный портрет Хариуса. Великий маг и хороший человек. Чистый душой, с возвышенными помыслами, он ненавидел бремя власти, но продолжал служить ордену. Ради него она переняла нелегкую ношу, хоть и не желала подобного. Если бы не просьба учителя, ее жизнь сложилась бы по-другому.

Сиелла отложила портрет и взяла со столика «Дневник магистров». Магесса к своему стыду вспомнила, что отдавая воспоминания книги, забыла почистить некоторые слишком личные моменты. Теперь стоило их найти и стереть.

Открыв запись, в которой говорилось о несправедливости по отношению к лучшему ищущему ордена, магистр положила руку между страниц. Магия книги тотчас перенесла ее в воспоминания.

***

Вода в самом большом бассейне школы была теплой, как парное молоко. Прощально помахав рукой коллегам, стоящим у края бортика, Сиелла поплыла на середину. После перемещения Мариона вода успела успокоиться, и след от прыжка успел померкнуть. Доплыв до центра (для точности место на дне обозначалось кругом из черных камней), магесса сделала глубокий вздох, нырнула и исчезла. Ни бурления воды, ни ярких вспышек, ни громких хлопков – магистр не любила показухи и всегда телепортировалась по-боевому – как можно тише и незаметнее.

Вынырнув в чужом бассейне, магесса быстро огляделась и поплыла к краю. Вода, обжигающе горячая, как в ванной, заставила ее поморщиться, и она в два быстрых взмаха достигла бортика. Марион помог ей выйти.

– Как Ронарк? Ты его видел?

– Увы, не получилось – Альберт приставил к его комнате охрану и велел пускать одних целителей. Но Мейган и Лавджой божатся, что выглядит он неплохо.

Магесса нахмурилась. Она надеялась, что Альберт не злоупотребит властью Верховного мага Дюжины. Похоже, Географ был уверен, что продержится на посту еще срок, раз так яриться.

– Кстати, ты последняя, – разорвал тишину маг. – Нам нужно поспешить, если тебе дороги остатки твоей репутации магистра. И, будь добра, высуши одежду, а то кое-кто изойдет слюной при твоем появлении

– Неужели Лидо явился раньше меня? – Сиелла, привычная к пошловатым подколкам Мариона, сосредоточилась на важной информации. Но все-таки провела рукой по подолу туники, высушивая ее. – Он уже успел поделиться с тобой новостями из Семиграда?

– Ну-ну, Лидо поделится новостями, – хмыкнул хранитель. – Ты неверно поставила вопрос, Си. Успел ли я вытянуть из него хоть что-то – вот что нужно узнавать. А Лидо только и успел, что удрать.

– Куда и с кем?

– Главный бабник нашего ордена не устоял перед просьбой Роны и Шелл и согласился их сопровождать на ночной базар в Мектуб. Лидо был уверен, что ты не будешь возражать, ведь и Вариор и Петер разрешили своим хранителям отправиться в город. Лишь Альбертовы хранители остались с ним, точно сторожевые собачки, – с ехидцей наябедничал маг.

– Ты также можешь присоединиться к коллегам, я не буду брать пример с Географа.

– Ну уж нет. Я ни за что не пропущу этот вечер. И не проси.

– Конечно, мне бы хотелось обсудить с Лидо ситуацию при дворе, – задумчиво произнесла магистр. – Но, что поделать, подожду до утра. О! Свяжись с Лидо, пожалуйста, пусть он прикупит мне коврик поворсистей для кабинета…

Сиелла мечтательно закрыла глаза. Утром блудные маги вернуться счастливые, отдохнувшие от размеренной и чуточку нудной жизни в школе. Вернуться, затаренные покупками, нужными и скупленными просто из-за их дешевизны. Известные всему Межграничью ковры, поделки из оливкового дерева, плетения из пальмового листа, одежда из верблюжьей кожи, чеканка, керамика, вышивка, серебро и эмаль, парфюмерные эссенции, специи и сладости… Невозможно устоять, когда сокровища восточного базара простираются перед тобой. Сиелла знала это по себе – Карим не раз устраивал ей подобные вылазки, и она самозабвенно торговалась за каждую монету не потому что была жадной, а потому, что это было весело.

Марион досушил одежду магистра со спины и распахнул дверь, ведущую в коридор. Тихо разговаривая о несерьезных вещах, они шли по широкому ярко освещенному (видимо, чтобы гости не заблудились) коридору. Марион провел магистра в отведенные ей покои и нерешительно остановился в дверях.

– Си, ты будешь ужинать со всеми или распорядиться, чтобы тебе принесли сюда?

– С моей стороны ужин в одиночестве воспримется как слабость. Придется пойти. Но ты свободен в своем выборе.

– Ну, нет, повторяю: пропускать такое зрелище я не собираюсь, – возмутился Марион. – Да и то разнообразие блюд, что обычно готовит мама Карима, не поместиться на подносе.

– Тогда зачем мне предлагаешь, искуситель?! Жаль, не удастся поговорить с Анной до ужина. А как там Карим? Он уже вернулся?

– Нет. Он вместе с Ханной в Мейсиане. Анна покинула оазис, чтобы распорядиться на счет ужина. Поэтому скорее переодевайся – я зайду за тобой через полчаса.

Для женщины тридцать минут на подготовку к встрече с давним недругом определенно мало. Но, увидев Сиеллу, Марион изменил свое мнение.

Белая рубашка без рукавов с высоким воротником тесно прилегала к фигуре, очерчивая высокую грудь. Синяя юбка спереди едва закрывала бедра, а сзади шелестящий материал был уложен в форме турнюра со шлейфом до пола. Кожаный пояс с серебряной пряжкой охватывал поверх рубашки тонкую талию. Черные сандалии с цепочкой у щиколотки дополняли ансамбль магессы. Растрепанные локоны органично сочетались с легким макияжем – подкрашенными синим ресницами и карминными губами.

– Как я тебе? – Сиелла кокетливо покружилась перед растерявшимся хранителем.

– Альберту кусок в рот не полезет, – честно ответил Марион.

Еще раз придирчиво осмотрев магессу, он решительно расстегнул три верхние пуговицы ее рубашки и с хитрой улыбкой объяснил:

– Если уж бить, то наверняка. И так лучше видно знак магистра.

Притаившийся в ложбинке между грудей символ ордена Воды – сапфир размером с перепелиное яйцо, ограненный в виде дождевой капли, соседствовал этим вечером всего лишь с кристаллом вызова. Остальные магические «побрякушки» магистр сняла, посчитав неуместными.

– Ты тоже сегодня ничего, – милостиво кивнула магесса, одобрив его наряд.

Уголки губ Мариона чуть приподнялись – он был одет, как всегда, в синюю рубашку свободного покроя и черные брюки. Слегка вьющиеся пепельные волосы блестели еще влагой, а лицо было чисто выбрито. Маг выглядел жизнерадостным и отдохнувшим, словно и не было последних тревожных дней.

Взявшись за руки, они двинулись в сторону террасы, куда из-за жары был перенесен стол для позднего ужина. Открытая всем ветрам, просторная, она размещалась над ниже расположенным этажом и имела крышу из вечнобагряного плюща. Вид на роскошный сад матери Карима заставлял сомневаться, что за стеной дворца раскинулась бескрайняя пустыня.

Когда они вышли на террасу, все разговоры сразу стихли. Маги уважительно поприветствовали их в ответ, и Сиелла немного прибодрилась. Значит, Марион ошибался, и ее репутация магистра – по-прежнему больше, чем остатки.

– Раз все в сборе, прошу всех к столу, – произнесла Анна, и гости поспешили к своим местам.

Сиелла заняла место по правую руку от хозяйки дворца, сидящей во главе стола. Рядом с ней присели Мейган и Марион.

Разговор за столом не клеился, да и пока никто не хотел его начинать, не утолив предварительно голод. Сиелла положила себе на тарелку рубленое мясо птицы, завернутое в конвертики из широких листьев кисло-горьких на вкус. Рядом насыпала горку из соленых и маринованных маслин.

– Будешь? – Марион предложил ей мисочку с острой пастой из красного перца и оливкового масла, приправленную чесноком и тмином.

Припомнив ощущение пожара во рту, Сиелла отрицательно покачала головой.

– Ну и зря, – обиделся оскорбленный в лучших гурманских чувствах Марион и щедро намазал кусок ягнятины. – Очень даже рекомендуется к обильной жирной пище…

– Не переживай, я не буду наедаться на ночь, – успокоила ценителя специй Сиелла.

Делая вид, что увлеченно гоняет вилкой оливку по тарелке, магистр под прикрытием длинных ресниц незаметно наблюдала за вкушающими ужин магами.

Альберт занял хозяйское кресло отсутствующего Карима и теперь с превосходством глядел на собравшихся. Серые глаза в открытую скользили по напряженным лицам. Точно споткнувшись на Сиелле, его взгляд замер. Побледневший от злости маг тихо прошипел нечто из своего скудного запаса ругательств – он терпеть не мог, когда магессы одевались нескромно. Одеяние Сиеллы было, пожалуй, даже чересчур смелым. Но обидные слова услышали лишь хранители, сидящие по правую и левую руку от него.

Вейра, хрупкая девушка с черными волосами, собранными в конский хвост на затылке, оторвалась от омлета с сыром и презрительно сморщила свой аккуратный носик. Она была одета в светло-зеленое платье, простое и скромное, и, похоже, полностью разделяла взгляды своего магистра.

Второй хранитель ордена, Лавджой, огненно-рыжий нескладный малый с очень бледной кожей, попытался урезонить магистра. Но тот махнул на него рукой. Целитель смутился и опустил глаза к столу. Будучи правой рукой Альберта и побратимом Сиеллы по «четверке», Лавджой пытался усидеть на двух стульях сразу: всем угодить и не с кем не поссориться. Но ему удавалось крайне редко.

– А, по-моему, Си выглядит просто чудесно. Согласен со мной, Вариор? – вкрадчиво произнес магистр ордена Воздуха.

Петер Воронов происходил из рода охотников, и тонкий слух был одним из многих талантов, унаследованных от предков. Вечная двухдневная щетина на скуластом лице, легкая небрежность в одежде – Петер был верен своему стилю. Но, не смотря на показное разгильдяйство, это был волевой человек, привыкший повелевать и не раз смотревший в глаза опасности. В любой ситуации он излучал уверенность и силу.

– Ты знаешь, Петер, я не разбираюсь в моде, – дожевав кусок жаркого, произнес Вариор, магистр ордена Огня. – Единственное, что могу сказать, из юбочки выглядывают поистине дивные ножки…

Анна, подавившись, закашлялась. Сиелла и Вариор, сидевшие ближе всех, одновременно постучали ей по спине и рассмеялись. Магесса с укоризной посмотрела на брата своего покойного мужа и попыталась перевести разговор в безопасное русло:

– Между прочим, шелестящий шелк, из которого сшита юбка Сиеллы, снова подорожал. Вискурцы подняли налог на вывоз материи из страны, и модницы Семиграда рвут на голове волосы.

– Я так понимаю, сестра, новостью с тобой поделился Лидо, – молвил заинтересовано Вариор.

– Да, он был так мил, что рассказал все свежие сплетни. Представьте, на императора снова накатила волна паранойи: в каждом своем придворном он видит потенциального заговорщика и отравителя. А принцесса так вообще шокирует фрейлин…

Злоречивые слухи редко привлекали Сиеллу. И она вернулась к еде, попутно украдкой разглядывая магистра ордена Огня. Вариор, бесспорно, был самым колоритным из присутствующих здесь мужчин. Как ни старалась Сиелла, она не могла привыкнуть, что магистр Огня был старшей копией Карима, своего племянника. Точно такие иссиня-черные волосы, бронзовая кожа и глаза черные, как беззвездная ночь в пустыне. Нос с горбинкой, чувственные губы, красиво очерченные брови. И при всей утонченности черт его лицо казалось высеченным из камня. Одно лишь портило его облик и чего, (слава Судьбе!) не было у Карима – рваный шрам на левой стороне лица.

Вариор перехватил ее взгляд и подмигнул. Сиелла без смущения подмигнула в ответ. Шрамы ее не отталкивали – она искренне считала их украшением для боевого мага, вступившего в неравную схватку ради спасения людей.

Окончательно расслабившись, магистр перестала следить за нитью разговора. Стол поражал разнообразием блюд – Анна была неподражаемо щедра в своем восточном гостеприимстве. Сиелла насчитала пять блюд из рыбы, два вида рагу, ассорти из морепродуктов и овощей, два слоеных пирога, пирожки из пресного теста и пирожные с миндалем и фисташками. Магистр малодушно порадовалась, что не увидела лишь одного варварского, на ее взгляд, блюда. Зажаренного целиком верблюжонка с жареным бараном внутри, в середине которого зашит заяц, начиненный рыбой, которая, в свою очередь, заполнена яйцами. Обычные вина из винограда соседствовали со сладким пальмовым вином и душистым финиковым ликером. Но к спиртному притронулись немногие: молчаливая Мейган и раздраженный Альберт.

Слуги вынесли на террасу подносы с напитками: зеленый чай, заваренный вместе с мятой, и крепкий кофе с кардамоном.

– Прошу меня простить… Вынуждена вас покинуть – мне до восхода солнца нужно быть в Мейсиане, – тихо произнесла Анна и удалилась в свои покои.

Мейган пробормотала что-то пьяно-неясное и покинула не слишком теплую компанию. На террасе остались члены Дюжины.

– Думаю, что теперь, когда все наелись под завязку, стоит поговорить о том, ради чего мы, собственно, здесь и собрались, – Петер Воронов насмешливо посмотрел на Альберта, вальяжно откинувшегося на спинку кресла.

– Присоединяюсь к твоему предложению. Ведь нехорошо как-то получается: магистр Воды вся извелась в ожидании обвинений Альберта. А наш Верховный лишь пузо чешет, вместо головы, – съязвил Вариор.

Альберт быстро убрал руки с живота, заметно увеличившегося после ужина.

– Хотите рассмотреть дело? Пожалуйста! Буду только рад, если мы раньше осудим виновного.

– Осудим виновного?! – задохнулась от гнева Сиелла. – Так ты уже вынес приговор? А может быть оправдаем оклеветанного?! Не спеши с выводами, Альберт!

– Она права, Аль, – веско произнес Вариор. – Суд не может состояться, пока Карим не закончит расследование.

Со словами магистра Огня Альберт всегда считался. Они практически равны: по возрасту, времени пребывания во главе ордена, боевому опыту и многим другим показателям. Кое в чем Вариор даже достиг большего, нежели магистр Земли.

– Хорошо, но некоторые аспекты дела мы можем рассмотреть прямо сейчас, – покладисто согласился магистр и попросил Вейру принести его заметки.

Марион прошептал Сиелле на ухо:

– Иногда завидую его трудоспособности. Прибыл на пару часов раньше нас, а уже собрал компромат на Ронарка и, в храм Судьбы не ходи, на тебя тоже…

Сиелла досадливо поморщилась:

– Молчи уже, не каркай! И без тебя тошно, оракул Эвгустов…

– Не поминай черных магов ночью, Си, – упрекнул Петер и вырисовал в воздухе ограждающий от несчастий светящийся знак.

Хранительница ордена Земли принесла нужные записи. Альберт долго их раскладывал, сортируя на две стопки. Указав на большую из них, маг, сияя, пояснил:

– Пишу новую книгу. Давно хотел рассмотреть особенность территориального распределения магической одаренности по Межграничью…

Маги для вида вежливо порадовались за коллегу.

– Все, я готов. Мне удалось собрать сведения людей-очевидцев из Мейсиана и магов, работающих над восстановлением оазиса…

– Давай, Альберт, не томи, а то спать безумно хочется, – попросил Петер.

Сверяясь со своими листочками, маг стал прояснять ситуацию:

– Итак, Ронарк, маг Воды, ищущий, четыре дня назад пребывает в Мейсиан. Причина визита пока не выяснена. Через день после появления мага в оазис приходит торговый караван при котором два было мага, их уровни силы – желтый и зеленый лучи. Принадлежность к ордену пока не установлена. Между Ронарком и магами-охранниками происходит конфликт, основания которого устанавливаются. Ссора перерастает в боевое столкновение. Хотя уровень Ронарка – выше, голубой луч, он мог и не выстоять против двух бойцов. Поэтому ищущий произвел забор силы из окружающей среды, то есть центральной долины Мейсианского оазиса. Итог сражения – гибель мага-охранника и шести человек, оказавшихся не в том месте. Мейсиану также был нанесен серьезный урон: усохла пальмовая роща, выжжена плодоносная земля и нешуточно разрушены водоносные пласты…

Альберт оторвался от записей и окинул взором собравшихся. Лица магов мрачны, Сиелла огорченно пряталась за ладонями.

– Может что-то нужно повторить? Нет? Согласно законам Антара-Микаэль, Ронарку светит и волонтерство, и запечатывание. Осталось определиться со сроками…

– Ты забываешься, Альберт, обвиняемому полагается слово в свою защиту. До этого момента и речи идти не может о виде наказания, – возразил магистр ордена Воздуха.

– Тогда давайте предоставим ищущему возможность оправдаться, – предложила немногословная Вейра.

– Не думаю, что это хорошая идея, – оспорил ее предложение Лавджой. – Он находится в шоке. Еще рано для таких вопросов.

Но магистры посчитали, что время истины пришло. Возле комнаты, предоставленной Ронарку Каримом, два мага Земли стояли в карауле. Сам подследственный, бледный, с потухшими глазами, неподвижно, точно в ступоре, лежал посередине огромной кровати, а на ее краю прикорнула целительница. Разбуженная шумной толпой, Мейган резко вскочила.

– Оставь нас, пожалуйста, – попросила Сиелла и вдруг с ужасом заметила на шее своего ищущего серебряный ошейник с напылением из мелких белых кристаллов.

– Альберт! – в гневе магистр повернулась к Верховному магу. – Зачем ты приказал надеть на него хианит? Он и так никуда не денется!

– Таковы правила, Си, – попытался успокоить магессу Вариор, – и они придуманы задолго до нашего рождения, предтечей магов – Антаром.

Марион помог Ронарку приподняться и удобно устроиться, опираясь на гору подушек.

– Вы пришли выяснить, что случилось в Мейсиане? – скривил в полуулыбке разбитые губы маг. – Вынужден вас огорчить: я и сам не могу разобраться, что произошло.

– Тогда просто расскажи все, что помнишь, – предложила Сиелла. – Постарайся восстановить все детали.

Ронарк очарованно засмотрелся в глаза своего магистра, сейчас темно-синие, как грозовое небо, от переполнявшей их печали.

– Я не знаю, как это произошло. Я просто шел по следу дара. Это как одержимость: ты не можешь нормально ни спать, ни есть до тех пор, пока не отыщешь избранного. Я чувствовал, что цель близка, но что-то мешало мне видеть ее ясно, как прежде. Дойдя до Мейсиана, я, наконец, их обнаружил – трех одаренных, пропущенных во время праздника Радужных Шаров…

– Что?! – перебил ищущего Альберт. – Невозможно! Все дети обнаружены и разосланы по школам…

На магистра зашикали, заставив замолчать, и Ронарк продолжил свой рассказ:

– Я был так рад, что не стал в тотчас сообщать Магистрату о своей находке. Мне хотелось раскрыть причину такой вопиющей халатности. Но тут пришел караван… Какие-то выскочки хотели помешать избранным попасть в школы. Мне пришлось силой доказывать их право на обучение… Дальше я ничего не помню… Очнулся от ледяного холода и понял, что вокруг нет ничего живого: ни людей, ни животных, ни растений… Иссушенная в сражении земля. Меня тошнило, все тело горело режущей болью, так, что я не мог думать… Я снова отключился и пришел в сознании во дворце Карима…

На лице ищущего отображалась гамма чувств: боль, гнев, страх, отчаяние…

– Мы услышали все, что нужно, – заявила Сиелла. – Пойдемте, пусть Ронарк отдыхает.

Маги возвратились на террасу. Зной немного спал. С севера дул охлаждающий ветерок. Запахи сада в цвету наполнили ночной воздух.

– Полный бред, – высказался первым Альберт. – Он нагло врет. Месяц назад всех детей Мейсиана проверили: одаренные отсеяны, обычные детишки заклеймены. Рождаемость избранных в оазисе за последние десять лет заметно понизилась, но винить проверяющих глупо.

– А я бы поостерегся обвинять Ронарка, он тоже может обмануться, – задумчиво произнес Вариор. – По крайней мере, дождемся Карима – он отличит правду ото лжи.

– Арбитр тоже может обмануться, – перефразировал магистр Земли.

– Не может. Арбитра, читающего правду в душах, нелегко обмануть, – вступился за племянника огневик. – И не забывайте, судить ищущих нужно осторожно, лишь скрупулезно все проверив.

– Боишься пророчества про конец света? – улыбнулся Петер и дурашливо, в напевной манере процитировал: – «И в тот час, когда искателя дара обвинят несправедливо, Эвгуст Проклятый обретет свои силы. И повергнет мир в хаос, и придут сонмы теней из-за края. И рухнут границы, смытые монаршей кровью…»

– Зря ты так, все пророчества Микаэль исполнились…

– Ну, сестра Антара была великим магом. Но даже оракулы ошибаются. Пойдемте спать, – предложил сонный Марион, и первый ушел с террасы.

Сиелла нервно расхаживала по комнате. Остатки сна прогнали тревога и ощущение какой-то неведомой опасности. Обнаженная магесса, завернутая в одну алую простыню, остановилась у зеркала и вгляделась в свое отражение. Взлохмаченные волосы, влажные глаза, бледная кожа – и не скажешь, что магистр. Просто испуганная беззащитная женщина…

Сиелла рассердилась на себя за глупые мысли, бросилась в постель и хлопком ладоней погасила свет. Несколько минут лежала в кромешной тьме, внимая едва слышным шорохам, доносящимся из коридора. Снова хлопнув в ладоши, магесса зажгла камни-светляки, льющие матово-желтый свет, и встала с постели. В недрах своей бездонной сумки она отыскала маленькую серебряную шпильку и воткнула в край постели. Погасила свет и вернулась в постель, застеленную приятно холодившим тело шелковым бельем.

Сиелла в ожидании закрыла глаза и не сразу почувствовала, как прогнулась пуховая перина под дополнительным весом. Мускулистое тело внезапно навалилось на нее сверху.

– Попалась, – прошептали у самого ее уха горячие губы, пахнущие кардамоном.

– Попался, – согласилась Сиелла и, ловко перекатившись, оказалась хозяином положения. – Думала, ты уже не придешь.

– А я думал, что ты уже не позовешь, не активируешь маячок телепорта. И чуть не умер от горя, – дразнящее произнес насмешливый, такой родной теплый голос.

Сиелла с нежностью потерлась губами о его заросший жесткой щетиной подбородок.

– Что ты обо всем этом думаешь?

– Си, давай не будем о делах, – тяжело вздохнув, попросил он. – Все мои мысли о нас. Хочется мечтать о том недалеком дне, когда мы сложим с себя ненавистные обязанности магистров. Дне, когда сможем любить друг друга в открытую, не таясь под покровом ночи. Сможем жить вместе и нарожать кучу детей…

– Только и остается, что мечтать. Семья, по закону, не для магистра… Ты хоть уже растишь себе смену, а у меня ни одного ученика на примете. Обидно, в школе сейчас учится девять «фиолетовых» магов – и не один не подходит на роль пятнадцатого магистра!

– Может, стоит их перепроверить?

– Петер, ты неисправимый оптимист…

– Ничего не могу с этим поделать…

Дальше слова им больше не нужны. Только их губы и руки говорили прикосновениями. Его пальцы неутомимо скользили по ее спине, гладили ягодицы и бедра, пробуждая желание. Она и не заметила, как снова оказалась снизу. Петер прикоснулся кончиком языка к животу, несколько раз обвел пупок, затем стал двигаться ниже. Он целовал ее так яростно-жадно, что в пору было испугаться его напора. Жидкий огонь проносился под ее кожей, гася сознание, заставляя забыть о проблемах и прислушиваться лишь к тому, что происходило сейчас…

– Стой, подожди, пожалуйста, – Сиелла сумела первой вернуться к реальности.

Тайные любовники удивленно смотрели на одновременно засветившиеся кристаллы вызова.

– Эвгуст их всех подери! Никакого покоя! – возмущалась магесса, поспешно натягивая одежду.

– Не переживай так сильно, когда все уляжется, устроим для средних классов какие-нибудь соревнования на неделю – и нагоним все упущенное сегодня, магистр ордена Воздуха успокаивающе поцеловал ее в щеку и перенесся назад в свою комнату.

Верховный маг рвал и метал. В буквальном смысле этого выражения: Альберт в гневе срывал шторы, бросал подушки и вазы в стены. И все никак не мог успокоиться.

– Как это могло произойти? Как?!

Марион в двух словах разъяснил ситуацию Сиелле:

– Ронарк сбежал.

– Но как?! Ведь на нем был хианитовый ошейник – он никак не мог призвать силу…

– С помощью телепорта, подробностей сам не знаю, – прошептал маг и, наклонившись ближе, насмешливо произнес: – Подними воротник повыше – засос у тебя на шее, конечно, распаляет воображение, но лучше его спрятать. Пока его не увидел кто-нибудь гораздо завистливее меня…

Магистр натянула халат почти до ушей.

– Не мельтеши, Альберт. Лучше расскажи, как сбежал мой маг, – попросила Сиелла.

Альберт сделал резкий разворот в ее сторону и с удивлением переспросил:

– Как сбежал твой маг? А то ты не знаешь! Или скажешь, что ты ни при чем?! Говорил же Хариусу: не оставляй бывшей любовнице такую власть! Нужно было меня слушать… Магистерская подстилка!!!

Оскорбления в адрес Сиеллы заставили магов замереть. Петер весь подобрался, готовясь заступиться за честь возлюбленной магессы, но не успел.

Волна точно направленной «сырой» силы сбила Верховного мага с ног, отправив его в обморок.

– Простите, не сдержался, – Карим быстро вошел в комнату, устало вздохнул и добавил: – Слишком велик был соблазн, да и нервы после недосыпания сдают…

Маги понимающе закивали. Приступы неуместного гнева Альберта достали всех. Лишь Вейра бросилась к магистру, чтобы привести его в чувство.

Арбитр Мектуба расспросил о последних событиях и предложил осмотреть комнату Ронарка. Пару долгих минут Карим ползал на коленях по пестрому ковру. Наконец он триумфально поднял вверх руку с обычной запонкой для рубашки.

– Посмотри, дядя, – арбитр бережно положил находку Вариору на ладонь. – Чувствуешь?

– Да, остаточная магия присутствует. Давно я не видел таких штучек. Похоже, Ронарк использовал древний артефакт переноса, позволяющий сбежать даже в хианитовых оковах…

Маги долго рассматривали использованный артефакт. К членам Дюжины примкнул сумрачно-молчаливый магистр ордена Земли.

– Абсурдная ситуация. Зачем невиновному человеку совершать такой дерзкий опасный побег? – спросил удивленно арбитр.

– Ронарк невиновен? – оживилась Сиелла.

– Да, доказательства со мной. Прежде всего, объясните мне, почему он сбежал?

Лавджой пожал плечами и не стал таить перед побратимом по «четверке» правду:

– Его побег на совести Альберта. Когда все разошлись по спальням, он потребовал, чтобы мы с Вейрой пошли вместе с ним к Ронарку. Магистр сообщил, что его участь уже решена и завтра его запечатают на пятнадцать лет…

Сиелла с ненавистью рванула к магистру Земли. Петер успел ее перехватить и крепко прижал к груди, не давая вырваться.

– Ищущий вынул из рукава запонку и бросил себе под ноги. Волна силы едва не впечатала нас в стену…

– Чего ты добивался, провоцируя моего мага? – возмутилась магесса.

– Он должен был сознаться в преступлении…

– Не было никакого преступления. Ронарк наоборот помешал негодяям делать их черное дело. Подождите, я сейчас приду.

Карим вернулся вместе с Ханной и темноволосой девочкой семи-восьми лет. Ребенок, увидев столько незнакомых людей, спрятался за вымазанную землей юбку мастера Воды.

– Знакомьтесь, это Чарити, – мягко произнес арбитр. – Чари, покажи добрым дядям и тетям свою правую ладошку.

Оказавшаяся в центре внимания девочка засмущалась еще больше.

– Не бойся, Чари, здесь никто не причинит тебе зла, – Марион присел на корточки и протянул свою широкую ладонь. – Здесь собрались самые добрые маги в мире.

Альберт, не сдержавшись, презрительно фыркнул. Но девочка доверчиво протянула руку хранителю. Маг осторожно провел большим пальцем по детской ладошке. Под кожей засветился магический символ – пустой круг.

– А теперь смотрите внимательно, – Карим, как ярмарочный фокусник, вытащил белый шар и протянул девочке.

Чарити с готовность взяла радужный шар. Он вдруг ярко вспыхнул синим – и засветился ровным белым светом.

Тишина была Кариму наградой за труды. Маг довольно улыбнулся и пояснил, опережая вопросы:

– В Мейсиане осталось еще два мальчика, как и Чари, помеченные знаком отсутствия дара. Но один принадлежит к стихии Огня, а второй – к стихии Воздуха. Обнаружить избранных мне помогла Ханна.

Мастер Воды слегка кивнула и продолжила рассказ Карима.

– Чари, заинтересовавшись моей работой, подошла ко мне и предложила свою помощь. Я разрешила ей поиграть рядом со мной в мастера Воды. И вдруг девочка поскользнулась и упала прямиком в грязь. Я помогла ей подняться и заметила, как на нее реагирует кольцо, данное мне в дорогу Сиеллой. Узор кольца светился синим. Я позвала Карима, а он сориентировался быстро.

– Получается, кто-то метил одаренных детей знаком пустышки, а потом куда-то их увозил, – подвел черту Вариор. – Ронарка клеймо не убедило, и он сцепился с теми загадочными магами… попутно вспугнув остальных заговорщиков. Да, Карим, дело темное, но наверняка концы уже спрятаны, и до истины мы теперь не докопаемся.

– И маг, без которого мы не узнали бы и этого, исчез, – грустно закончила Сиелла.

***

Вынырнув из воспоминаний, показанных «Дневником магистров», Сиелла с улыбкой вспомнила то, что не внесла в книгу.

Она сидела на подоконнике в садовой беседке и обрывала красные лепестки с бутонов вьющейся розы. Растение так сильно заплело постройку, что дверной проем напоминал вход в темный грот. Здесь Сиелла не боялась быть обнаруженной: мало кто знал об этом месте, да и на улице лил дождь. Время от времени магесса высовывалась из окна и глотала дождинки. Капли соленые, как и ее слезы.

Ронарк пропал бесследно. А для Межграничья наступили черные времена. Не проходило и дня, чтобы на границе не происходил разрыв силовой стены. Боевые «четверки» с немыслимыми усилиями сдерживали наступление тьмы. Казалось, древнее пророчество начало сбываться, и появление проклятого мага Эвгуста не за горами.

Альберт попросил у нее прощения. Магесса не стала настаивать на дуэли, ведь Альберт не проиграл ни одной за свою жизнь, а сразу приняла извинения. Члены Дюжины одобрили решение магистра, хоть многие склонялись к мысли, что прощение Верховный получил слишком легко. Магистр Хариус относился к Сиелле, как к дочери, ведь именно он спас их с дядей из плена захудалого клана степняков, где с юными магами обращались, как с рабами.

Один Карим знал, с какой болью в сердце прощала Сиелла оскорбившего. Он единственный знал ее семейную тайну, случайно забравшись в самые сокровенные уголки памяти во время одного ритуала. Тринадцатый магистр был больше, чем просто наставник.

Магистр выбросила в окно оборванные лепестки и потянулась за своим желе.

– А вы все едите и едите, – весело прозвучало за спиной магессы.

Сиелла обернулась и увидела промокшего насквозь Корвина. Немного подвинувшись, магистр помогла мальчишке забраться к ней на подоконник.

– Хочешь?

– Не-е-ет! – наморщил курносый нос мелкий пакостник. – Что это такое страшное?

– Страшное? – удивилась Сиелла и помешала желе ложкой. – По-моему, наоборот красивое. Прозрачное… зеленое и слегка дрожит…

– Фу! Все, теперь мне обед в рот не полезет, – возмутился Корвин. – Подозреваю, вы специально, чтобы сэкономить на мне харчи!

Сиелла рассмеялась. Слезы давно высохли. Рыжий негодник вызывал в ее душе десятки самых разных эмоций, но уныние в их число не входило.

– Почему ты не на уроке? – магесса придала своему голосу больше строгости.

Корвин жалобно засопел.

– Марион меня выгнал – я подбил Барику глаз…

Магистр не знала плакать ей или смеяться – Корвин, воспринявший ее советы всерьез, начал воплощать их в жизнь.

– Кстати, риэлла магистр, – оживился мальчишка, – вы в хранилище забыли свою книжку. Я не подозревал, что там есть секреты, и немного почитал. Я и не знал, что сильные эмоции мага могут влиять на природу. Вот, например, когда вы плачете, идет дождь! Но вы не бойтесь, я умею хранить секреты. Особенно чужие…

Корвин вытащил из-за пазухи «Дневник магистров» и протянул ошеломленной Сиелле.

Да, в те дни происходили не только грустные события. Она наконец-то обрела своего ученика, которому в будущем передаст пост магистра.

Глава 8. Проводник смерти

Северная империя, Семиград,

28-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Паланкин двигался медленно, и нас покачивало точно лодку на спокойных волнах. Не в силах сдержать своего ехидства я с умилением смотрела на Эвгуста. Маска скрывала выражение его лица, но вот эмоции спрятать удавалось не всегда.

– Что? Полагаешь, мне нужно было его прибить? – насмешливо произнес маг. – Избавление от этого чудика – мечта большей части обитателей дворца, но я вам не добрая колдунья из детских сказок, чтобы ее исполнять.

– Признайтесь, что боитесь обвинений в излишней жестокости, и я отстану, – увы, я не могла сдержать свой глупый язык, нарываясь на неприятности.

– Нет, не боюсь. Когда придет час, я залью все реками крови, – Эвгуст говорил полушутя-полусерьезно – и у меня пошел мороз по спине, – а сейчас слишком рано. Они меня боятся, но терпят. Когда страх перерастет в ужас, они начнут трепыхаться в тщетной попытке сбросить мое иго. Так всегда бывает с правлением тирана. Когда страх подданных достигает потолка, они идут на смерть лишь бы избавиться от монарха-монстра.

«Неплохая лекция по политологии. Слушай внимательно дядю, он научит тебя не только плохому».

«Грэм, помолчи, пожалуйста, ты мешаешь мне сосредоточиться».

«Хорошо, но не вздумай потом просить подсказать тебя невыученный урок».

– Почему вы говорите «они»? Вы не причисляете меня к числу недовольных запуганных поданных? Но ведь и я в паре шагов от обморока, стоит вам взглянуть на меня грозно?

– Ты со мной кокетничаешь, Эва? Не советую, – в голосе мага прозвучала насмешка. – Хочу, чтобы ты знала: я надеюсь найти в тебе потенциального союзника.

Я хмыкнула:

– Что-то не верю в такие союзы. Когда найдете настоящую принцессу, вы от меня избавитесь. Позвольте узнать, как продвигаются поиски?

– Никак. Будто ее и не существовало. Чего у Константина не отнять, так умения прятать концы в воду.

Я отвернулась к окну. Нас проносили по боковым ответвлениям главной улицы – самому короткому пути до храма Судьбы, нашей первой остановки. Незаметно для себя самой стала нервно теребить кончик широкого кожаного пояса, подобранного в тон к бежевому платью. Ради прогулки я оделась тепло и неброско.

– Мариэлла существует. Я видела ее, когда впервые считывала ауры и внешность, – признание далось нелегко, девушка, чьим двойником мне доводится быть, мне не безразлична. Но и не настолько дорога, чтобы упускать возможность завоевать благосклонность мага.

– Обнадеживает, но пока настоящей принцессы нет, ты исполняешь ее обязанности. Обещаю, если согласишься помочь мне добровольно, я награжу тебя по окончании нашего сотрудничества. Даю слово.

Ну-ну, слово – именно та гарантия, которая мне нужна. Чтобы я заняла чужое место, нужно больше, чем награда.

«Да? Занятно, а что тебе шесть лет назад предложил император? Ты так и не призналась, сколько ни спрашивал».

«Ох, Грэм, давай без параллельных разговоров? И так голова раскалывается. Будем одни – отвечу на любые твои вопросы».

«Только попробуй потом отказаться!»

– В знак своего расположения даю слово мага, что отпущу сразу, как найдется Мариэлла, – торжественно проговорил маг. Обещание Эвгуста подкрепило действие – магический знак золотисто зажегся над его головой.

Пораженно уставившись на колдуна, я сглотнула и прошептала:

– Теперь верю, но… мне нужно время. Чтобы разорвать соглашение с императором, нужны веские основания. Вы ведь подождете?

Черный маг промолчал. И тишина затянулась.

Тяжелые тканевые стены паланкина позволяли слышать мерные шаги несущих нас слуг и шум оживленной улицы. Горожане и гости столицы спешат по своим делам, озабоченные своими мелкими личными проблемами. И нет им дела до того, кто ими правит. Лишь бы не было войны, не повышали налоги, лишь бы жизнь протекала спокойной и безопасной. Эгоисты… как я им завидую!

Семиград – самый красивый город Межграничья. Первая императрица Микаэль строила его до самой своей смерти. Но и потом он достраивался, перестраивался много раз. Каждая императрица желала внести свой вклад в архитектуру вечного города. И теперь Семиград оправдывает свое название – город семи. Город, посвященный семи богам-покровителям. Верующий мог выбрать любого бога, пойти в любой из семи храмов или поклоняться сразу всем семи. Полная свобода выбора! Город семи архитектурных стилей. Как торт, Семиград разделен на семь равных районов-кусков, каждый из которых имеет свои особенности – неповторимое убранство и достопримечательности.

И вот эти красоты потребовал показать Эвгуст. М-да, конечно, приятней осматривать все в одиночестве, но мне не привыкать. Тем более по городу я гуляла бессчетное количество раз.

С нами поравнялся темно-синий паланкин. Из окна высунулась голова Локки. С вечной ухмылкой на раскрашенном лице он, слава богам, иногда говорил нормально, не зарифмовывая фразы. Зря я так подумала – сглазила.

– Кто-то встречи с будущим искал? Знайте, храм Судьбы – через квартал! – шут захихикал и задернул шторку.

Локки навязался в качестве моего сопровождающего, руководствуясь тем, что принцесса должна общаться с женихом лишь в присутствии двух посторонних людей. Эвгуст, запретивший брать фрейлин, не смог по-тихому избавиться от вцепившегося в сапоги визжащего шута.

Но когда я увидела герцога Риза, я улыбнулась, представив, как худощавый перепуганный подросток пытается меня соблазнить. Ради любопытства я взглянула на его ауры: мальчишка сильный маг, но неуравновешенный подростком – внешняя аура запятнана пунцовой яростью и темной злостью.

По настоянию шута приличия соблюдены: в одном паланкине ехали Локки и герцог, в другом – я и «опекун» жениха-малолетки.

– Вы дали слово, но я-то нет. Что если сбегу? – вернулась я к разговору.

– Я счел возможным такой вариант и перестраховался. Одна из особенностей твоей татуировки – моя осведомленность о твоем месте нахождения. Я найду тебя в любом уголке Межграничья.

– Звучит пугающе, однако я не буду останавливаться надолго в одном месте. Вы устанете гоняться за мной.

– Что ж, попробуй, – предложил безразлично маг. – Но сначала выберись из дворца.

– Кстати, а почему изображение серого мотылька?

– Тысячу лет назад сквозь дыру во Вратах в Межграничье пробралось безобидное насекомое. Безобидное – на первый взгляд. Оно было хуже саранчи. За одну ночь незаметный мотылек мог воссоздать несколько себе подобных особей и совместно уничтожить целое поле посевов, затем они продолжили двигаться дальше. Так и я…

«Быстро размножается?» – хохотнул Грэм в моей голове.

– … расширяю свою власть незаметно, неотвратно. И так же быстро нахожу новых союзников.

– Это те, которые под капюшонами? Кстати, почему вы в черных плащах? Чтобы позлить Братство? Ведь после войны с агграсскими некромантами этот цвет традиционно выбирают черные колдуны? – мне было действительно любопытно.

– Мне наплевать, что подумает Дюжина или окружающие. Считай, что черный – самый немаркий цвет, что немаловажно, когда имеешь дело с кровью, – голос мага прозвучал нарочито зловеще, но мне уже все равно – меня понесло.

Жажда риска у меня в крови. Какой-то жрец Жизни писал в своем трактате, что играть со смертью любят те, кто не был желанным ребенком. Меня, сироту, брошенную у храма, это оправдывает, не так ли?..

– Наверное, тяжело, когда приходится выступать против всего мира?

Мне показалось или маг и вправду напрягся?

– Эва, понимаю, что ты любопытна, как и всякая женщина, но с меня довольно. Хочешь развлечься, пригласи барда. И, если не заметила, мы приехали.

Черномаг рассердился, а я нашла ту черту, за которую переступать нельзя. Но он не повысил на меня голос и подал руку, когда я выходила из паланкина. И даже накинул мне на плечи теплую накидку.

Храм Судьбы поражал потрясающим стилем архитектуры. Его шпили терялись где-то в облаках, – магическая иллюзия, но величия строения это не умаляло. Оказываясь у его подножия, каждый раз замираю, с трудом сдерживая вздох восхищения.

Эвгуст подозвал герцога, соединил наши руки и хрипло произнес:

– Дрейк, мальчик мой, пообщайся со своей невестой. Ей одиноко, как и тебе.

Мальчишка одернул свой темный прогулочный костюм и повернулся лицом ко мне. Боги, сколько злости на этой юной мордашке!!! Его рука, горячая и крепкая, напряглась, больно сжимая мои пальцы. Он быстро пошел к храму, заставляя меня ускорить шаг.

Наверное, комичное зрелище мы собой являли. Он на полголовы ниже меня, выглядит щуплым, несформировавшимся, тогда как у меня вполне приятные округлости. Я – синеглазая брюнетка, он – шатен, с шоколадными глазами.

Пока мы поднимались по ступеням храма, Дрейк держал меня за руку. Но стоило нам войти в холодный полумрак здания, он ее отпустил. Хм, малыш, стесняется?

Храм торжественен. Кажется, время здесь не властно над входящими, время замерло по велению более могучей силы. Тишина вечности нарушается лишь успокаивающими звуками льющейся воды. Аромат благовоний, сжигаемых жрецами на алтаре богини, заставляет сдерживать каждый вдох и выдох.

Десятиметровая статуя Судьбы, высеченная из белого мрамора, возвышается над просящими точно живая. Вот-вот она сделает движение, протянет точеные руки… Я видела ее, наверное, тысячи раз. И каждый раз пугающее чувство возникает в моей душе. Я – букашка перед ликом Предвечной. Я – песчинка на ее пути. Частичка ее грандиозного непостижимого замысла, в котором моя участь предрешена еще до моего рождения…

– Ошибаешься, – хрипло прошептал Эвгуст над моим ухом. Я вздрогнула – он подкрался незаметно, напугав меня до дрожи, и словно читал мысли. – Она ничего не решает. Твоя жизнь в твоих руках. Прости за каламбур, но решать твою судьбу – не судьба Судьбы…

Слова того, кто пошел против воли богов, предав друзей. Любимый ученик богов, поднявший против своих учителей восстание. Тот, кто стал на сторону зла, тот, кто нарушил все клятвы, лишь бы доказать свои убеждения. Но что еще мог он мне сказать, вернувшись из небытия? Что он ошибался? И зря разрушил свою и чужие жизни?!

– Мне, воспитаннице жриц Судьбы, сложно поверить. Уж не обессудьте, – пожав плечами, я оставила Эвгуста у подножия статуи и подошла к остальным.

Дрейк и Локки стояли у фонтана Истины. Жрецы уверяют, что каждый, кто выпьет из него воды, познает свое предназначение. Неправда, я пила эту воду с самого детства, а моя судьба так и осталась во мраке тайн.

Шут подставил деревянный кубок под тонкие струйки, не рискуя зачерпывать в бассейне, на дне которого валяются груды монет. Какой-то паломник-остолоп первым бросил монетку – и теперь это целая традиция. Жрецы, правда, не жалуются и смиренно чистят фонтанчик каждые три дня…

Локки сделал глоток и передал кубок мне.

– Испей, красавица, до дна – откроется тогда тебе судьба!

Не выпить поднесенную воду Истины – значит смертельно обидеть. Вода холодная, чуть пузырящаяся, утоляла жажду. Следуя традиции, я передала кубок Дрейку. Мальчишка замешкался, недобро усмехнулся, глядя мне в глаза, но не решился нанести оскорбление.

Юный герцог снова наполнил кубок и понес воду магу. Локки о чем-то мне рассказывал, оживленно размахивая руками. А я не могла оторвать взгляд от удаляющегося Дрейка и продолжала следить за ним краем глаза, невпопад поддакивая шуту.

Я скорее почувствовала, догадалась, чем в действительности увидела, как мой «жених» высыпает из перстня какой-то порошок. Хотя нет, не какой-то – Дрейк бросил в кубок яд. Когда тебя с трех лет учат основам невидимого убийства, чужие попытки кажутся явными и неуклюжими.

Эвгуст обернулся к Дрейку и принял из его рук отраву. Я оцепенела. Я не понимала, чего хочу больше: закричать, предупредив об опасности, или промолчать, надеясь, что Эвгуст ничего не заметит и выпьет воду Истины.

Но магический долг! Я забыла о нем!

И я положилась на Судьбу.

Мысленное обращение к своей стихии, просьба о помощи – все заняло мгновение.

Колдун, не мешкая, спокойно осушил кубок до дна. Дрейк, не показывая своего волнения, шел назад к фонтану. Но я-то видела его глаза! Глаза полные надежды, ожидания и ненависти… Юный герцог шел к нам, напряженный, скованный предвкушением глухого стука от падения мертвого тела.

Я тоже ждала, нервно теребя висящий на поясе кошель для подаяний. Миг перерастал в вереницу секунд. Эвгуст все также, не шевелясь, стоял у статуи Судьбы. Голова приподнята, точно он ведет молчаливый разговор с мраморной богиней. И он оставался жив.

У меня получилось… Я не могу поверить. Стихия ответила – и дерево кубка впитало яд из воды! Я спасла колдуну жизнь, вернув долг жизни…

Дрейк обернулся и потрясенно уставился на мага.

Я взяла его за руку и склонилась, приблизив губы к уху:

– Яд мгновенного действия? Если да, можешь больше не смотреть, он не сработал.

– Ты меня выдашь? – прошептал мальчик, испуганно вздрагивая.

– Зачем? Я заложница, как и ты. И ненавижу его не меньше твоего. Но надеюсь, что для освобождения мне не придется убивать.

Мальчишка потрясенно взглянул на меня, а потом дружески сжал руку:

– Прости, я думал о тебе плохо. Я видел, как ты флиртуешь с ним, и думал, что новое положение тебя устраивает. Прости…

Вот это да! Я флиртую с темным магом! Хотелось рассмеяться, чудом сдержалась – нельзя поколебать доверие мальчишки – оно может пригодиться.

Храмовая музыка стала громче. Сбоку от алтаря, вырезанного из гигантского куска хрусталя, открылась потайная дверь. Жрец Судьбы, окруженный стайкой подростков лет двенадцати-пятнадцати, вплыл в зал и, не спеша, направился к нам. Молодые послушники скромно попрятались за колонами.

– Приветствую вас, дети Предвечной! Желаете помолиться за свои судьбы, судьбы родных или друзей? А может, вы хотите спросить оракула о своем предназначении?

Седые волосы жреца свободно касались плеч. Высокий и по-стариковски костлявый он выглядел внушительно. Речь его была неторопливой и неэмоциональной, ну а глаза цепко высматривали что-то известное лишь ему одному. Жрец знал, что за гости посетили храм его богини, но вел себя без суеты и страха.

– Всеблагой отец, я хочу помолиться об исполнении желания, – попросила я жреца.

Отдав распоряжение занять остальных посетителей, жрец провел меня в иной зал. Идти пришлось через хитросплетения переходов и туннелей. Локки увязался следом. Но лучше уж он, чем Эвгуст.

Зал Желаний напоминал пещеру: стены, выложенные диким камнем, низкий потолок, глинистый пол – все освещали чадящие факелы. Прямо из пола выбегал ручей и, свирепо журча, тек куда-то во тьму по узкому руслу. Человек, решившийся узнать, исполнится его желание или нет, зажигал свечу, ставил ее в маленькую лодку и опускал на воду. Если свеча терялась во тьме, Судьба благосклонна к желающему.

Я пустила свое желание за водой. Ручей закрутил в бешеном танце моего посланника к Предвечной. Еще миг – и лодочка перевернулась, туша огонек свечи. Не суждено, придется желать чего-то другого.

– Не расстраивайся, благословенная, – тихо промолвил жрец. – Ты не позабыта Госпожой. Когда придет время, она наградит своих слуг сторицей. Тебе ли не знать, юная принцесса?

– Увы, от Предвечной я получала только горькие уроки. Будь так, как вы говорите, я бы узнала первой, – отказаться от удовольствия сыронизировать я не могла.

– А твоя мать, императрица Лелия? Она молилась богине, и та ответила на ее просьбу. А ведь проклятие родной крови не просто снять даже богам.

Я уставилась на жреца. Из его бреда понятно лишь то, что в надежде что-то получить императрица истово поклонялась Предвечной. Но ее фанатизм известен и за пределами Северной.

– Принцесса не ведает, какой подвиг совершила мать. Просвети ее, пора ей узнать, – нахально потребовал Локки.

Что-то подсказывало мне, что история долгая и прелюбопытная.

Задумчиво поглаживая золотой медальон, регалии старшего жреца, старик стал неторопливо рассказывать:

– Тридцать восемь лет назад принцессу Донну казнили на Хрустальной площади за попытку свергнуть с престола старшую сестру. Перед смертью она успела воспользоваться магией крови…

– «Чрево замкну – горе сломает печати. Смерть твоя – плата за жизнь дитяти», – напевно процитировал шут, прерывая рассказ жреца.

– Да, она прокляла родную сестру двойным проклятием: бездетностью и мучительной смертью для дитя, если императрица все-таки сумеет зачать, – продолжил рассказ жрец. – Несколько тягостных лет Семиград кишел целителями со всего Межграничья. Но их усилия были напрасны, надежда передать трон дочери таяла. Лелия молилась каждому богу из Благой Семерки – одна лишь Предвечная услышала ее мольбы. Отдав богине свою силу мага, императрица понесла. Первая часть проклятия была сломлена волею Судьбы. Но проклятие крови не может пропасть бесследно. Рожая в муках долгожданное дитя, императрица молила свою покровительницу о милосердии для новорожденного. И богиня перенесла проклятие с плода на его мать. Императрица, подарив жизнь дочери, умерла, так и не взяв ее на руки. Зная правду о своем рождении, тебе ли говорить, что подарков богини не было?

Мое сердце сдавила тоска. Зачем, ну зачем он мне рассказал такое?! Как больно слушать о чужих матерях, которые ради своих детей готовы пожертвовать своей жизнью. В то время как твоя оставила тебя на пороге храма… Я никогда не завидовала Мариэлле-принцессе, но испытала это чувство к Мариэлле-дочери. Нет, настоящая принцесса тоже не получала подарков от богов, а жизнь ей подарила мать, ценой своего Дара и самого своего существования.

Отбросив эмоции, я сделала то, ради чего попросила Эвгуст включить храм Судьбы в наш прогулочный маршрут.

– У меня к вам просьба, всеблагой отец, – покосившись на шута, я вынула из карманчика плаща незапечатанное письмо и протянула старику. – Передайте, пожалуйста, старшей жрице Пустынного храма мое послание. Я давно не писала тете Регине, и наверняка в свете произошедших событий она волнуется за меня. Знаю, что даже в смутное время между храмами связь хорошо налажена, поэтому исполнить мою просьбу вам не составит труда.

– Поговорите со старшей жрицей через зеркала, – жрец спрятал руки за спиной, точно боясь обжечься о мое послание, – что проще и гораздо быстрее воздушной почты.

– Отче, вы знаете о моем положение во дворце. Мне запрещена любая связь с внешним миром. Моих птиц обязательно перехватят, а зеркало просто не ответит… Вся надежда на вас, во имя богини, не разбивайте мне сердце! – мой голос дрожал, а вредный старикан косился на письмо, как на скорпиона. – Вы можете прочесть его и убедиться, что я не замышляю ничего дурного против сорегента Эвгуста!

Старик бросил хмурый взгляд на молчаливого шута и аккуратно, двумя пальцами взял конверт.

– Ох, принцесса, ваша просьба умножает мою скорбь!

Жрец оставил нас, и Локки пришлось показывать дорогу назад.

– Прекрасно, я почти что верю – у тебя таланты лицедея! – хихикнул шут мне в лицо и повернул в новое боковое ответвление туннеля.

Плутали мы недолго и скоро вышли в зал Истины. Как оказалось вовремя.

Эвгуст и герцог Риз решили выяснить отношения. Вернее это делал мой юный жених, а маг замер холодной статуей и внимательно его слушал.

– Вы – монстр! Вы прокляты богами и людьми! Как смеете вы решать чужие судьбы, дергая людей за ниточки, точно мы марионетки?! – бескровное лицо мальчишки не уступало по белизне маске колдуна. – Вы топчите своими грязными сапогами чужие жизни, уверовав, что вы бог! Но вы всего лишь злой колдун без сердца и души, забывший, что такое честь и доброта! Я проклинаю вас, Эвгуст, идите вы за Грань!

– Все? Закончил, щенок? А теперь послушай меня, – Эвгуст схватил мальчика за воротник камзола и поднял над полом. – Что же ты целовал мои грязные сапоги, когда я вытащил тебя из подземелья с крысами, где ты оказался по милости родного дяди? Разве тебя волновали честь и доброта, когда ты смотрел на его казнь? Молчишь, герцог? Ты так справедлив, герцог! Но позволил матери уговорить отца отдать старшего сына в услужение Жизни.

Маг отбросил полузадушенного мальчишку и повернулся в мою сторону.

– Забери своего жениха, принцесса, и следи за его языком, если не хочешь получить в мужья кого-то другого, – голос колдуна звучал устало.

Мальчишка выглядел жалко: растрепанный, испуганный.

– Он прав, – прошептал юный герцог. – Я знал, что ради моего выздоровления мать пообещала отдать моего старшего брата в услужение храму. Будь брат дома, дядя не захватил бы полис…

– Кто знает? И брат мог не справиться с наемниками, вы всего лишь дети, – попытка утешить провалилась – Дрейк безразлично отвернулся.

Грустная история правителя полиса Камбэр долго занимала воображение людей. Хотя у вдовствующего арбитра был наследник, он женился вновь. Младшенький также унаследовал Дар видеть правду, но рос болезненным ребенком. Мачеха пообещала жрецам Жизни отдать в услужение пасынка, если они излечат ее ребенка. И арбитр не стал возражать. Через несколько лет правитель погиб при загадочных обстоятельствах, а его брат, во что бы то ни стало, решил возглавить полис. Мачеха обратилась в храм с просьбой отпустить из услужения пасынка. Ей отказали, объяснив, что юноша трагически погиб. И никто не смог противостоять захватчику. Осмелился один Эвгуст, который назначил себя опекуном герцога, фактически став хозяином полиса и земель его рода.

Мальчишка немного успокоился, и мы попрощались со служителями Предвечной. У дверей нас ждала охрана – два сатурийца из личного отряда императора Константина. Дюжий воин взял герцога под локоть. Второй телохранитель шел рядом со мной.

На площадке храма к нам присоединились еще четыре солдата из числа гвардии. Эвгуст и Константин как соправители сошлись в одном: они удвоили мою охрану.

Солнце стояло в зените и нещадно жарило, раскаляя стены домов и брусчатку. Осень в столице коварна своим непостоянством: утром идет промозглый дождь, а под вечер начинается парилка. Из-за жары улицы Семиграда вымирают на несколько часов. Я сняла теплую накидку и отдала ближайшему гвардейцу. Воин поморщился, но беспрекословно понес ее как заправская фрейлина.

Эвгуст все еще не выходил из храма. Прикрыв глаза ладошкой, я посмотрела на солнце. Хм, если вскоре я не зайду в тень, моя аристократическая бледность сменится неблагородным загаром. Легкий ветерок принес откуда-то аромат спелых яблок. Я подставила ему лицо и довольно зажмурилась.

– Принцесса, принцесса!..

По ступеням поднималась нищенка. Седая, морщинистая и неестественно смуглая, она медленно шла ко мне в развевающемся грязном тряпье. Облачко из роящихся мух кружило над ее головой.

– Принцесса, молю о милосердии! – старуха беспрестанно кланялась и трясла головой. – Принцесса!..

Ее отчаянный визг резал по живому – во времена правления императрицы Лелии, если верить летописцам, нищих не было.

– Что тебе, гражданка Семиграда? Я слушаю внимательно, – вонь от лохмотьев гражданки была такой силы, что мне, стоящей против ветра, приходилось нелегко.

Воины, не стесняясь, прикрыли носы руками и даже попятились назад. Ну да, общаться с народом – одна из обязанностей принцессы, м-да, моя обязанность.

– Мои дети, принцесса… мои детки не ели хлеба два дня… Прошу, принцесса, проявите милосердие! Я не хочу видеть смерть своих детей! – старуха стояла уже в трех шагах от меня и протягивала скорченную руку за милостыней.

Быстро отцепив кошель от пояса, я начала его развязывать – и, передумав, протянула его нищенке. Пусть забирает все – и скорее убирается прочь.

Старуха ловко преодолела оставшееся расстояние между нами и схватила деньги… вместе с моей рукой!

Звон рассыпавшихся монеток о мрамор. Мощный рывок – и я воткнулась лицом в зловонное тряпье на крепком плече нищенки.

– Всем стоять! Иначе я перережу ей горло! – мнимая нищенка издала грубый мужской рык – и я почувствовала, как холодное лезвие ножа вдавливается в область сонной артерии.

Смрад жег глаза, сбивал дыхание. Еще чуть-чуть и потеряю сознание.

– Принцесса не пострадает, если вы не будете дергаться! Братство справедливых не убивает женщин. Но во имя будущего нашего народа мы отступим от правил!

Я практически повисла на плече повстанца, вжатая в его тело. Его рука стискивала так сильно, что еще чуть-чуть и затрещат ребра.

– Назад, сатуриец! Мой нож быстрее тебя!

Крича на мою охрану, бунтарь медленно отступал, пятясь по ступенькам вниз. Я слышала, как лихорадочно бьется его сердце. Дыхание оставалось ровным – он был удивительно сильным и тренированным мужчиной.

«В рядах Братства много бывших воинов. Тех, кому с самого начала не понравилась политика Константина».

«Что мне делать, Грэм? Меня прирежут как куренка!»

«Пока не дергайся, еще не время…»

«Грэм! Я уже не могу! Я задохнусь, или он сломает мне ребра…»

«Да, объятия излишне крепки, как у изголодавшегося любовника… Прости, сапфироглазая! Потерпи немного! Я с тобой, малышка, я с тобой!»

Справедливый брат вдруг выронил меня, придушенную до синевы лица. Больно ударившись попой о камень, я жадно глотала свежий воздух.

– Свободу народу богов! – повстанец в лохмотьях вдруг как-то странно попятился и продолжил фанатично орать: – Смерть тиранам! Свободу северянам!

Зрачки его глаз расширены как у курильщика дурманного моха. Когда он поднял нож вверх и приставил к своему горлу, я все поняла.

Резко обернувшись к храму, я, что силы завопила:

– Нет!!! Не надо!

Я опоздала – повстанец взмахнул ножом и раскроил себе горло. Горячие брызги, блестя на солнце, полетели в лицо.

– Нет… нет, – как молитву шептала я, глядя на мертвеца, грузно осевшего к моим ногам.

Стоны и крики ужаса вывели из оцепенения. Внизу, у подножия лестницы корчились трое мужчин, также переодетых в лохмотья нищих. У двоих из них шла кровь – текла точно слезы из глаз, лилась из ртов, ноздрей и ушей. Темная кровь вытекала неудержимыми ручьями, заставляя их орать, срывая голоса. И не было уже в тех криках ничего человеческого.

Эвгуст, спускаясь к своим жертвам, прошел мимо, вскользь взглянув в мою сторону. Его плащ развевался против ветра как крылья воронья, слетающегося на мертвечину.

Я посмотрела на свои окровавленные руки – и неслышно заскулила.

Глава 9. Маги в городе

Школа ордена Воды,

28-й день пришествия Эвгуста Проклятого

– И почему мы водимся с таким проходимцем, как ты? – удивился рыжий юноша.

– Потому что я веселый? – состроив невинную мордашку, предположил мальчишка и, усмехаясь, добавил: – И единственный, кто вас различает.

– Сие умение несомненной ценности, – буркнул третий рыжик, как две капли воды, похожий на первого, – и достойно поста магистра.

– А что? Может, я, правда, фиолетовый? – задиристо спросил мальчишка. – И стану хотя бы хранителем?

– Ты – и хранителем?! – в один голос возмутились близнецы. – Сначала школу закончи!

Спор разгорелся снова.

Проснувшись рано поутру, Корвин осознал, что обязан показать своим «дикарям» Акву. Почему своим?

Ведь без него рыжие не протянут и дня, померев со скуки.

И вот спозаранку, подкупив старшекурсника на воротах обещанием принести бутылочку винца, они топают в Акву.

Лицом любого города являются архитектурные сооружения различной масштабности и размаха. У Аквы лицо было внушительно и виднелось далеко благодаря двум башням-обсерваториям. Построили их в свое время маги-астрономы, соперничающие еще со времен школы. Один доказывал теорию, что полет кометы Сельх они наблюдают последний раз, другой ученый опровергал его теорию. Веские доказательства предоставить не мог ни первый, ни второй – возможность понаблюдать за кометой появлялась раз в 500 лет. Так и спорили они безрезультатно до самой смерти, а городу достались строения, выше которых не было во всем Межграничьи.

Школа ордена Воды размешалась на вытянутом острове посреди невероятно синего озера. Идеальное место для обучения юных магов. Ближайшие жилые дома находились в черте города, покинуть остров непросто. Летом комары и мошкара благодаря заклинанию также особых хлопот не доставляли.

Близнецы не верили, что свободно пройдут по мосту мимо дежурного боевика. Корвин пренебрежительно хмыкал – подготовку к прогулке он начал еще вчера, когда попытался сорвать урок мастера Вэффина. Старый ворчун, как всегда отправил его на кухню, чистить горшки. И там-то Корвин развернулся, проявив свои таланты в зельеварении, пока помощник повара отлучился в кладовку.

Ажурный мост издали казался нереально легким, словно держался на одной магии.

Ребята затаились в кустах, наблюдая, как молодой маг в сером плаще прохаживается по бережку.

Корвин загадочно улыбался и терпеливо ждал.

– Долго еще сидеть будем? – прошептал недовольно Гай, старший брат.

– Мы пропустим завтрак из-за тебя, – вторил Дон.

– Еще и будем наказаны за побег, – добавил первый и заявил: – Еще чуть-чуть и мы идем назад. Может, нас еще не кинулись.

Корвин победно ухмыльнулся:

– Ждать больше не надо, смотрите.

Маг расстроено помянул Эвгуста и его вероятные нетрадиционные предпочтения в любви – и бросился в ближайшие кусты. Похоже, наведывался он туда часто и давно.

– Что с ним? – поинтересовался старший близнец.

– Естественная реакция на двойную дозу горечавника пушистого, – невозмутимо объяснил Корвин, – Вы, скорее всего, еще не проходили: он начинает действовать через несколько часов. Так что наш красавец, отужинав, успел выспаться… Видите, я не так жесток, как кажется на первый взгляд.

Ученики легкими птичками миновали мост и, ежеминутно оглядываясь назад, поспешили к воротам города.

Аква хоть и находилась под боком у ордена, но стены свои укрепила основательно. Неудивительно, что города магов считались самым безопасными в мире.

Правда, случались неприятности и здесь. И не всегда магический патруль успевал предотвратить их или смягчить последствия. Много лет назад последователи культа Башевиса похитили несколько молодых магов, едва закончивших обучение. В числе пропавших были дети магистров: сын Вариора Эспинса, дочь Хариуса Громовержца и внучка тогдашнего магистра ордена Воздуха.

Башевисты, поклонявшиеся демонам, пытались выторговать у Дюжины уступки. Однако, маги не пошли на переговоры. Детей искали все члены Братства. И почти всех нашли. Внучку водника выкупили на рабских торгах через год и вернули семье. К Вариору и Хариусу дети так и не вернулись…

И к законам Антара-Микаэль добавился следующий: «Магистры и хранители орденов не имеют права на семью до тех пор, пока состоят при власти».

Случалось и так, что на Площади согласия, куда приезжие приходили нанимать мага, жаждущие получить работу, обижались на более удачливого конкурента и опускались до элементарной драки. Вместо разрешенной дуэли.

А так вполне благополучный город, в котором проживали старшекурсники, маги-практиканты, их семьи и те, кто сумел доказать полезность ордену и получил право на постоянно жительство.

– Ну что, детишки, как вам дядя Корвин? Правда, мудр и хитер? – спросил победоносно рыжий негодник, когда они беспрепятственно прошли в город.

– А еще дядя Корвин чересчур задирает нос. Наверное, пора надавать ему по шее, – угрожающе протянул Гай.

– Но-но! Попрошу без угроз, а то не покажу, где продаются самые вкусные пирожные.

Так беззлобно пререкаясь и дурачась, они шагали по мостовой Аквы.

И не замечали черноволосого мужчину, следовавшего за ними с тех пор, как они вошли в город…

***

Сиелла устало откинулась в кресле. Перед глазами затухали последние отблески изображения. Зеркало подернулось молочной дымкой – и стало обычным.

Магесса устало помассировала виски – переговоры шли не один час. Семья мальчика-«дикаря» согласие на ритуал не дала, и она не представляла, где искать нового кандидата.

Проблемы нарастали снежным комом. Такое ощущение, что вскоре она окажется погребенной под ними…

Сиелла вздохнула и, встав из кресла, прошлась по комнате, размахивая руками, чтобы размять затекшие мышцы.

Магический фон натянуто звякнул – Сиелле на руки упало магическое послание. Цидулка в виде клочка помятой бумаги с тремя строчками.

Магистр внимательно прочла их и скрипнула зубами. Зря она подумала, что у нее серьезные проблемы. Они только начинались.

Чтобы убедиться, что сказанное в записке правда, Сиелла вызвала двоих: дежурного по школе наставника и мастера магической защиты.

– Магистр, что-то случилось? – старший маг выразил волнение и своего коллеги.

– Найдите мне учеников – Корвина и близнецов-«дикарей», – потребовала Си у наставника, а второму магу задала вопрос: – Кто-нибудь выходил за ворота?

Не получив никаких внятных объяснений устроенному переполоху, маги озадаченно покинули кабинет магистра и вернулись через считанные минуты.

– Их нет, – выдохнул взволнованно дежурный наставник. – Честное слово, Сиелла, я пересчитал всех за час до подъема – они мирно спали в своих кроватях.

– Иллюзия – Корвин на них мастер, – предположил маг, отвечающий за внешнюю защиту. – По словам покаявшегося практиканта, он выпустил детишек в город. Парень был уверен, что они дойдут лишь до моста, а там их завернут назад, отхлестав прутом по мягкому месту.

– Хорошо, вы свободны.

– Но магистр, а как же дети? – испугался наставник.

– Я знаю, где они. И вскоре верну обратно в школу, – произнесла Си и скомкала записку.

Она хорохорилась перед своими подчиненными и не стала срываться на виновных в происшедшем. За безалаберность они ответят потом, когда мальчишки вернутся под своды школы.

Стиль письма в записке смутно напоминал кого-то. Но кого?

Она снова перечитала сообщение: «Если тебе дороги твои рыжие ученики, двое из которых дики, словно неприрученные зверьки, приходи в «Половину северина» через полчаса. Одна. Не соблюдешь условия, попрощаешься со своими малявками».

И улыбнулась. Нехорошая шутка… пошатнула ее нервы. Однако она отлично знала шутника.

Магистр сжала кристалл вызова, представив того, с кем хотела дружески поболтать. Зеркало мгновенно потемнело – весельчак ждал ее с нетерпением.

– Здравствуй, великая!

– И тебе не болеть, правдивый, – улыбнулась натянуто Сиелла и попросила: – Успокой меня, сказав, что дурная шутка – твоих рук дело.

Смуглый мужчина с каштановыми волосами, собранными в хвостик, белозубо оскалился:

– Не так давно ты сама была не прочь жестоко пошутить над своим магистром.

– Ну-ну, Шайдер, не преувеличивай, я заставляла волноваться о себе, а не о ком-то другом.

– И тем самым добавляла Хариусу седин.

– Ладно, кто старое помянет… Что с моими учениками?

– Запер в своей комнате, которую снял в «Половине северина». Заметил твоих беспризорников, едва они успели зайти в город. Подошел, познакомился, представился летописцем и пригласил разделить со мной трапезу… Плохо учишь, Сиелла, они сразу мне поверили. А если бы у меня были дурные намерения?! Хотя… у меня они есть: хочу развести тебя на бутылку агграсского.

– Шайдер, все, что угодно!

– Осторожнее, магистр, поймаю на слове, – ухмыльнулся мужчина. – Я их приведу где-то через час, тем более, что нам надо увидится. Только у меня условие.

Сиелла приподняла бровь.

– Чего ты хочешь?

– Накажи их и накажи строго. Это не безвредная шалость: посмеялись, отшлепали и забыли. Нет, это опасный проступок. Помнишь о похищениях детей магистров?

– Еще бы мне не помнить… Будут неделю помогать на кухне.

– Нет, недостаточно. Близнецы пусть поработают две недели. А третий рыжий, наглый такой паренек, пусть походит в хианитовом ошейнике недельки три-четыре.

– Не много ли для бедняжки Корвина?

– Так-так, беспристрастная Сиелла выбрала себе любимчика? – притворно удивился летописец.

Магистр развела руками:

– А что делать? Корвин – единственный, кто прошел испытание «Дневником магистров». Вот и рощу себе смену из того, что есть.

– А надо не просто растить, но и воспитывать, – наставительно изрек темноволосый и продолжил: – Пусть прочувствует на своей шкуре. Он заводила, Си. С одной стороны хорошо, но с другой – он может завести в беду.

***

Марион нежно гладил светлые волосы. Они сидели с Ханной, прислонившись к стволу шершавой ивы. Не то чтобы они прятались от учеников, просто только в этой части сада они могли побыть вместе, не опасаясь любопытных глаз.

Ханна загадочно улыбалась. Марион молчал, но счастье красноречиво плескалось в его глазах. Он представить не мог, что чужие эмоции найдут отзыв в его сердце. Любил ли он эту женщину? Нет, столь сильное чувство не возникает так быстро. Нежность, доверие, радость, полное принятие другого – хорошая основа для отношений…

Обрывок разговора, донесенный ветром, застал их врасплох. По дорожке медленно шли Мейган и Лидо. Рука второго хранителя по-хозяйски лежала на талии целительницы.

– Такая же парочка, как и мы, – шепнул хранитель и легонько поцеловал мастера Воды в макушку.

Вторая пара, погруженная в свои мысли, влюбленных не заметила и прошла на берег озера. Они долго молчали, глядя на безмятежную гладь озера. По-настоящему близкие люди не испытывают неловкости в тишине, разговаривая друг с другом без слов.

– Милая, я в отчаянии, – хранитель, наконец, оборвал молчание и сжал крепкую ладошку Мейган. – Я рассчитывал, что к зиме передам свои обязанности ученику, и смогу назвать тебя своей женой. А тут пришествие колдуна!

– Я тоже рассчитывала совсем на другое, – прошептала девушка, – хотела, чтобы церемония состоялась в Семиграде, и в храм Жизни меня привел брат, передав с рук в руки, как того требует традиция.

– Поверь, все еще наладится, – маг поцеловал девушку в висок и добавил: – Ронарк вернется в орден. И, когда мы остановим Эвгуста, твой брат благословит наш семейный союз. Мы переедим в наш дом на берегу реки и…

Хранитель не договорил. Вытащив из-под рубашки мерцающий кристалл связи, он вздохнул и сообщил, что должен идти.

– Извини, вызывает Сиелла. Я и забыл, что сегодня всеобщий сеанс связи Дюжины. Лихорадочный ритм жизни Семиграда плохо действует на Альберта – теперь мы видим его ежедневно.

Когда Лидо проходил мимо ивняка, оттуда вылез недовольный Марион. В его волосах торчали сухие листики. Хранители внимательно осмотрели друг друга – и рассмеялись.

– Что, дружище, никакой личной жизни? – понимающе усмехнулся Лидо и бросил заинтересованный взгляд на заросли. – И кто твоя дама сердца?

– Ну, брат-маг, такой бестактности я ожидал от кого угодно, но не от тебя! – притворно рассердился Марион.

– Да, ладно тебе, можно подумать у тебя был выбор, – смеясь, Лидо ободряюще хлопнул хранителя по плечу. – Она так долго держала тебя в осаде, что твоя капитуляция закономерна. Ладно, пошли быстрее, а то Си нам уши оборвет за опоздание.

Ханна, не спеша, выплыла из ивняка и присоединилась к Мейган.

– Поздравляю, – тепло проговорила целительница. – Первая битва за тобой.

Мастер Воды нахмурилась и поинтересовалась:

– Ты думаешь это начало?

– Я уверена. Она просто так не отпустит свою игрушку, будет вертеть им просто в силу привычки. Марион бегает за ней влюбленным щенком вот уже столько лет. С самых первых дней, как Хариус притащил ее в школу. Видела бы ты ее тогда! Сущая дикарка – нелюдимая, обозленная, недоверчивая… Она нормально общалась лишь с магистром, а чуть позже – и с Марионом. Он ведь такой – с любым найдет общий язык.

– Как интересно… Тебе повезло наблюдать за таким важным событием, как развитие характера нашего магистра.

– Смешно, тогда никто и представить не мог, что синеглазая дикарка возглавит орден, – Мейган покачала головой и продолжила: – От ее дурного настроения страдали даже учителя. О боги, а что было, если она решала, будто кто-то на нее посмотрел криво! В старшей школе Карим Эспинс не раз оставался со сломанным носом, и я устала ему его исправлять…

– Они с Каримом враждовали? – удивилась мастер и с горящими глазами посмотрела на Мейган. – Как тогда они попали в одну «боевую четверку»?

– А вот так и попали. Магистры распределили, им пришлось смириться. После первого боевого крещения, они, кажется, усмиряли поднятый некромантом-самоучкой скотомогильник, вернулись в школу друзьями. Вообще это была удивительная «четверка», состоящая из лидеров, магов одинаковой силы. И все, заметь, универсалы. Они и сейчас дружат. Лавджой, родственник Карима со стороны отца. Искандер, принц Лулианский, также о друзьях не забывает. Сиелла для них троих свой брат-маг, да-да, не маг-сестра, все гораздо серьезней.

– А роман Си с Каримом? Сплетни?

Целительница загадочно улыбнулась:

– А ты как думаешь? Помнишь, как во время той трагедии с Ронарком арбитр обхаживал Си? Как по мне, ему больше ничего не светит. Между ними произошло что-то такое, что навсегда оттолкнуло магистра от огневика. Вот такая вот любовь.

Магессы помолчали каждая о своем. Ветер бросал в воду листья ивы, и они, похожие на вытянутые лодочки, кружились по сморщенной глади водоема. Заметно похолодало.

– Ронарк подал о себе весточку? – спросила Ханна и тотчас прикусила язык – многие считали, что ищущий погиб, чем и объяснялось его длительное отсутствие.

– Нет, но я провела обряд на крови. Он жив, но очень изменился. Ханна, он больше никому не верит! Он растерял все свои убеждения, все моральные ценности, для него нет ничего святого, – целительница говорила быстро, глотая окончания слов, точно боялась, что ей не дадут высказаться. И уже злым голосом проговорила: – И во всем этом виноват человек, оклеветавший моего брата, а перед этим лишивший семьи… магистр Земли, Альберт Элевтийский.

– Серьезные заявления, Мейган. Ты уверенна?

– Да! Помнишь, как сразу в трех провинциях Северной империи вспыхнула лихорадка Мульхема? Жена и ребенок брата были обычными людьми, и он волновался, что они могут умереть. Ронарк хотел перевезти семью в Акву – Альберт не позволил, приказав закрыть зараженные города. Он уверял, что местные целители справятся своими силами. Когда от них не поступили вести, телепортировали молодых целителей. Успели переправить только двоих – третьего разорвало на наших глазах. Так вышло, что в тот миг случился прорыв Грани. Семья Ронарка погибла – целители, истощенные множеством больных, не справились со своими обязанностями. Брат возненавидел магистра Земли, а я с тех пор безумно боюсь телепортов…

***

Лидо переглянулся с Марионом и задал волнующий обоих вопрос:

– Си, можно ли доверять тому, кто передал эти сведения? Или это данные от твоего загадочного человека, который боится выйти из своей тени?

Магистр солнечно улыбнулась и откинулась на высокую спинку кресла:

– Ребята, вы не поверите, но он решил открыться и вам тоже. Шадейр, можешь зайти.

Марион удивленно поднял бровь, увидев, как открывается потайная дверь за гобеленом с гербом школы. Он полагал, что знает все секреты кабинета Сиеллы.

Стройный, смуглый мужчина с каштановыми волосами, собранными в хвостик, поздоровался с хранителями кивком головы. От него разило магией, хотя одет он был как обычный путешественник – в светлую рубаху, кожаные куртку и штаны. Лишь сапоги щегольские, из кожи молодого горгора с серебряными клепками.

Дав на свой осмотр магам пару мгновений, гость чуть заметно улыбнулся и произнес:

– Пока вы не успели причислить меня к некромантам, путешествующим инкогнито, сразу оговорюсь, что черную магию не практикую. Да и вообще никогда толком не учился магии. Я – летописец. И сила моя совсем из другого источника.

Стало заметно, что именно такие страшные подозрения закрались в голову, по крайней мере, Лидо. Хранитель расслабился, морщинки на лбу разгладились.

– Давно хотел побеседовать с кем-нибудь из вашей неуловимой братии.

– Рад, что исполнил твое желание, – сухо произнес Шадейр.

Магесса поднялась с кресла и прислонилась к столу.

– Итак, как уже я вам сообщила, летописцы утверждают, что Эвгуст собирается снести Грань. Случится это в день подпитки Восточных врат, когда защитные силы Стены будут нестабильны.

– И для этой цели он использует кровь наследницы Микаэль, – добавил тихо летописец.

– Прошу меня простить, но откуда сведения? Твоему первоисточнику можно доверять? – Лидо неотрывно с любопытством смотрел в темные глаза гостя, и тот, похоже, не собирался отводить взгляд.

– У каждого свои маленькие секреты, – улыбнулся гость, – но вы ведь знаете, что мои слова правдивы.

– Да, конечно, летописцы не лгут даже ради спасения собственной жизни. Но ведь вас тоже можно обмануть, и вы разнесете по всему Межграничью ложь.

– Ложь – мнимая реальность, а иллюзии над нами не властны. Никто не сможет солгать летописцу.

Лидо иронично приподнял бровь:

– Неужели? А я думал, что лишь арбитры четко видят правду.

– Арбитры и летописцы обладают одинаковым даром. Мы служим всему человечеству, а они – лишь своему полису. Человек, не задумываясь, врет не мене двадцати раз за день. До моего появления в кабинете магистра ты соврал четырежды: первый раз твои уста произнесли ложь, когда сказал, что провел последний час в обществе адептов. Затем ты соврал на вопрос Сиеллы о целительнице Мейган. На самом деле ты ее видел, разговаривал и не только…

– Хватит, Шадейр, – засмеялась Си. – Мы тебе верим, не сомневаемся и в том, что Лидо – первостатейный лжец ордена.

– Ну, вот, то был первым бабником ордена, теперь обманщик! – возмутился Лидо. – А я, между прочим, давно остепенился, собирался жениться…

– И женишься, – Сиелла примирительно похлопала мага по руке, – разберемся с Восточными вратами, и женишься.

Лидо скептически хмыкнул. Он прекрасно знал, что даже после удачной подпитки Восточных врат его никто не отпустит из ордена. Да он и сам не сможет бросить все, когда ситуация так сложна. Новый хранитель, его преемник, не успеет войти в курс дела быстро, а ведь может начаться война с Эвгустом, или истончится грань. Нет, он не скоро назовет Мейган своей женой. Хранитель печально вздохнул и уже без раздражения посмотрел на Шадейра.

– А ты знаешь, сколько крови наследницы нужно для обряда? Вся или пара капель?

– Не думал, что когда-нибудь такое скажу: к счастью, Эвгуст должен заколоть Мариэллу на жертвеннике.

– К счастью, будет вынужден заколоть?! К счастью?! Ну ты и отмочил, мужик! – Марион грубо хохотнул, выразив всеобщее возмущение. – Что-то уж ты больно кровожаден, летописец!

– Подумайте, ведь пролить незначительное количество крови так легко, даже не понадобится присутствие принцессы. А вот если она вдруг исчезнет, колдун не сможет притащить ее к вратам и совершить жертвоприношение.

– Да, хороший выход, но как принцесса «потеряется»? Ее и раньше охраняли, как зеницу ока оракула, а теперь уж и подавно, – Лидо наморщил лоб и пытливо посмотрел на Сиеллу. – Как ты думаешь, у Альберта есть шанс выкрасть принцессу после коронации? Ведь он там, что ему стоит?

Сиелла посмотрела на часы и ответила:

– Мы спросим у него прямо сейчас. Все, ребятки, время настало.

Обернувшись к летописцу, магистр ордена Воды попросила:

– Прогуляйся, пожалуйста, по саду. Уверена, совет не затянется, и я вскоре к тебе присоединюсь. А там вскоре и ужин подоспеет.

– Конечно, о чем речь, – летописец пожал плечам и вышел из кабинета.

– Он найдет дорогу, не заплутав? – озабоченно спросил Лидо. – А то не хотелось бы с его товарищами разбираться, если он где-то затеряется в школе.

Магесса отмахнулась от язвительного хранителя и, закрыв глаза, стала плести заклинание. Казалось бы, чего боятся магам в собственном ордене? Но тайны на то и тайны, чтобы их кто-то ненароком не подслушал. Мгновение – и кабинет магистра отрезало от внешнего мира. Пока не позволит магистр, в комнату никто не войдет, и никто не сможет покинуть его стены. Все, что здесь произойдет, все, что здесь произнесут, останется между членами Дюжины.

Расставив кресла полукругом, хранители призвали зеркала. Для сегодняшнего сеанса связи с коллегами вместо трех понадобилось четыре зеркала: по одному на каждый орден и персональное для магистра Земли.

Удобно расположившись в креслах, маги в ожидании попивали холодный чай. Ни Сиелле, ни хранителям говорить не хотелось – и тревожная тишина, тяжелым покрывалом упала на плечи.

Второе зеркало слева мелодично звякнуло. Молочный туман поплыл по его поверхности и растаял, показывая собеседников. Первыми объявились маги ордена Воздуха. Петер Воронов и его хранители радостно поприветствовали собратьев.

Еще одно зеркало прояснилось, показывая Лавджоя, хранителя ордена Земли. Второго хранителя у ордена все еще не было – и груз ответственности сказывался на внешности мага: лицо его осунулось, а глаза утратили беспечный блеск.

Маги Огня вышли на связь спустя миг после целителя-землевика. Вариор Эспинс выглядел озабоченным, а его хранители не переставали тихо перегрызаться даже после установления всеобщего контакта.

Альберт запаздывал. Маги, скучая, делились незначительными новостями, перебрасывались шутками и делали ставки, как скоро Верховный маг Братства вспомнит о совете, который сам и созвал.

Последнее зеркало подернулось молочной пеленой – и показало Альберта.

– Приветствую, братья! – Верховный выглядел непривычно обеспокоенным. – Простите за опоздание. После того, как Эвгуст перебил зеркала во всем дворце в день рождения наследницы, их нелегко достать, не выходя в город.

Маги вежливо промолчали.

– Итак, с чего начнем? – Альберт опустил взгляд на исписанный листок. – Предлагаю отчитаться ордену Воздуха. Я так понял, Петер, ты намеревался лично пообщаться с затворником?

Петер прокашлялся и кивнул:

– Да, затворник даже не заговаривает с незнакомыми магами. Ну а меня ему представил когда-то отец. Я думал, сопьюсь, пока дождусь от него внятного ответа по нашей проблеме. Лишь продержав меня в напряжении и пьяном хмеле два дня, он соизволил поведать, что наше решение – единственно правильное и возможное. Конечно, он еще посоветовался наведаться в храм Забвения, и попытать ушедших магов, но кто на такое решится?

– Отрицательный результат – тоже хорошо, это развязывает нам руки, – Альберт сцепил пальцы домиком. – Да и магистр Воздуха чуть развеялся, что тоже не может нас не радовать.

– А как нас радует, что ты отдыхаешь в Семиграде, – шепот Сиеллы услышали только ее хранители.

– Раз затворник не подсказал ничего нового, будем действовать, как наметили ранее. Как продвигаются поиски «дикарей»? Ордену Земли, к счастью, искать трех фиолетовых под печатями не пришлось. Изменилась ли ситуация у вас? Вариор, что скажешь?

– Два из трех. Третьего кандидата, пятнадцатилетнюю девочку, родственники обязались привезти в школу через две недели.

– Хорошо, – одобрительно кивнул Альберт, – что у вас, Петер?

– У нас один «дикарь» и два запечатанных мага, нарушивших Кодекс. Они готовы рискнуть жизнями, если с них досрочно снимут наказание. Предлагаю проголосовать, и если большинство поддержит, мы прекратим переговоры с родителями «дикарей», не достигших шестнадцати лет.

– У вас еще есть время уговорить родителей, Петер, освобождать преступников не в наших правилах, – магистр Земли перевел взгляд на орден Воды: – Как обстоят у вас дела, Сиелла?

– Два полноценных фиолетовых «дикаря» и ни одного возможного кандидата в третью жертву, – Сиелла стойко выдержала недовольный взгляд Аля и продолжила: – Увы, даже запечатыванием орден давно никого не наказывал. Но ведь у нас, как и воздушников, предостаточно времени, ведь правда?

– Не думаю, Сиелла. В вашем случае проще запечатать фиолетового ученика подходящего возраста. Настоятельно рекомендую провести ритуал, пока не поздно.

Сиелла криво улыбнулась:

– Мы рассмотрим твои рекомендации, Верховный.

Некоторое время между собравшимися магами пролегла натянутая тишина.

– Кстати, Аль, какие настроения в столице? – полюбопытствовал Вариор. – К нам докатились слухи, что семиградцы начинают восхвалять нового регента?

– Нет, до такого, слава богам, ситуация не докатилась. Но потепление по отношению к Эвгусту заметно. Если бы не было на нем еще маски… вы сами знаете. Что безликим не доверяет ни один народ Межграничья, уж слишком силен страх перед подменышами.

– Вот заживут раны от «Пламени зари» – и Эвгуст еще откроет свое личико, – успокоил своего магистра Лавджой. Единственный хранитель Земли оживился и уже не выглядел потерянным и одиноким. – Вчера арбитры признали его своим и вручили браслет истины. Как сказал Карим, они вынуждены так сделать – Эвгуст чудесным образом прошел испытание и доказал, что видит правду не хуже остальных. Но главное, он первым заговорил о заложниках, пообещав, что отпустит наследников в день коронации принцессы.

Не удивились одни маги Огня – конечно, в первую очередь Карим поделился новостями с дядей.

– Похоже, проклятый колдун придерживается своего плана. Глядишь, и все Межграничье подгребет под себя, – высказанное Петером опасение, похоже, волновало каждого. – Нам нужно поспешить с его устранением.

– Нет, ничего предпринимать нельзя до тех пор, пока мы не закрыли Восточные врата, – поспешно возразил Альберт.

– Кстати о Вратах, – опомнилась Сиелла и слегка нахмурилась. – Летописцы утверждают, что Эвгуст намерен разрушить Грань, пролив кровь потомка Микаэль. Похищение ключей – отвлекающий маневр, наша присяга ему не нужна. Ошибаются летописцы или нет, они повторяют слова пророчества Первой императрицы, как раз ту запрещенную часть. Предлагаю предупредить такой исход, выкрав принцессу.

– Но это повод к началу войны с империей! – возмутился Альберт, взволнованно приподнявшись с кресла.

– Лучше рискнуть миром, чем отдать Межграничье тьме.

– И кто похититель, магистр? О! Не говори, что сию почетную роль ты отвела мне!

Магесса усмехнулась:

– А что, ты боишься испортить репутацию похищением девицы? Не волнуйся, это сделаем мы с Марионом. В праздничной суете выкрадем Мариэллу после коронации и доставим в Тетрарион. Уверена, что сумею убедить Тристана занять свободное место хранителя. Ведь дядя отверг твое предложение? Я права?

Магистр ордена Земли недовольно поморщился и скрестил руки на груди:

– Да, твой дядя отверг оказанную ему честь. Орден будет благодарен, если сумеешь открыть ему глаза на ошибки. Но это, увы, не в твоих силах. До коронации два дня, а телепортом пользоваться нельзя. Или ты забыла?

– Ну, что ты, Альберт, как можно? Я еще не так стара, чтобы страдать забывчивостью, – притворно обиделась Сиелла. – Зачем мне телепорт, когда на руках амулеты переноса?

Лицо у магистра вытянулось и застыло как маска изумления.

– Откуда у тебя такой раритет?!

– Да так… на днях разбирала вещи магистра Хариуса и наткнулась случайно, – Сиелла неопределенно пожала плечами и улыбнулась магу. Она понимала, что Альберт злится на нее. Магистр Земли ненавидел перелеты на пегасах, а она не предложила ему амулет.

Альберт Географ не сказал ни слова, но Сиелла знала: он еще припомнит ей это.

– Отлично, – произнес Верховный маг, – буду ждать вас в Семиграде. Итак, собратья, давайте обсудим следующий вопрос…

***

Сиелла задумчиво шла рядом с летописцем. Листья бронзового клена, опадающие с веток в первые дни осени, сухо шуршали, как будто под ногами перекатывалась галька. Шадейр, как и его спутница, молчал.

Солнце медленно опускалось за горизонт. Сумерки незаметно стелились по земле, предвещая скорый приход ночи.

Тревога запустила цепкие коготки в души и магессы, и летописца. Разговор, который между ними состоялся, натолкнул на неприятные мысли о смерти. Оба понимали, что грядут перемены. Что былого покоя не будет. Что Межграничье встряхнут судьбоносные изменения, и дай боги, чтобы они не сопровождались реками крови.

– Нэлион! Стой, негодник! – сердитые крики раздались за их спинами.

Сиелла и Шадейр развернулись и стали свидетелями любопытной сцены.

Маленький мальчик, заливаясь серебристым смехом, убегал со всех ног от сердитой немолодой женщины. Личико ребенка разрумянилось, глаза светились проказливым огнем. В белокурых вихрах запутались лучи багряного заката.

– Стой, Нэлион! – женщина почти схватила малыша за курточку, но проказник увернулся и спрятался за спиной магистра.

Внезапно Сиелла почувствовала, как маленькие хваткие ручки обхватили сзади за ноги, требуя защиты.

– Ох, магистр, простите, – запыхавшаяся женщина положила руку на бурно вздымающуюся грудь. – Мы искали мастера Ханну, но негодник решил поиграть. Простите за беспокойство! Нэлион, оставь магистра в покое!

Сердитая нянька попыталась разжать ручонки цепко удерживающие ткань Сиеллиной юбки. Мальчик захныкал.

– Подожди, Кара, – мягко произнесла Сиелла. – Нэлион, хочешь, поищем твою маму вместе? Она, наверное, сейчас в оранжерее. Пойдешь со мной?

Нэлион, размазывая по щекам слезы, кивнул и протянул магистру руки.

– Ты уже большой, Нэлион, – строго произнесла няня, – уже должен сам ходить ножками. Не обращайте на его капризы внимания, магистр.

Но Сиелла улыбнулась и подхватила мальчика на руки. Нэлион доверчиво обнял ее за шею.

– Вы уж простите нас, магистр, – попросила женщина виновато. – У меня сестра на сносях, вот-вот первенца родить должна. Мастер была так добра, что разрешила побыть с сестрой. Я и привела Нэлиона в школу.

– Можешь не объяснять, Кара, все в порядке, – сказала Сиелла и повернулась к идущему рядом летописцу. – Ты был в нашей оранжерее? Нет? Тогда ты просто обязан посмотреть, какие великолепные зимние розы выращивает мама вот этого проказника.

Шадейр кивнул, с любопытством наблюдая за магистром. Он видел, как бережно держала магистр ребенка, какая нежность светилась в ее глазах. Шепча что-то ласковое, Сиелла сумела окончательно успокоить малыша и даже вернуть ему смех.

Летописец грустно покачал головой, припоминая жесткие правила кодекса магистров: отказ от сердечных привязанностей и невозможность иметь детей. Жестоко. И правильно. Ради любимых и детей можно выполнить все, что потребует враг. Однако если таковых уязвимых мест нет, маг непобедим.

Ханна благодарно забрала сына из рук магистра, и ушла проводить няню к воротам школы.

Шадейр и Сиелла остались одни среди роскошной зелени трав и неистовства красок цветов.

– Что за боль ты скрываешь, великая? – прошептал Шадейр.

– Разве у тебя нет тайн, правдивый? – магистр виновато отвела глаза от вопрошающего взора летописца.

– Согласен, что ваш кодекс слишком строг, но так не смотрят, когда не могут получить желаемое. Это не тоска по невозможному, это боль от потери.

Сиелла без сил опустилась на скамейку.

– Я восхищаюсь своим мастером Воды. Оставшись без мужа и поддержки его родни, она сумела отстоять своего ребенка. Свекровь так хотела заполучить внука, что не постеснялась угроз, но Ханна выдержала и унижения, и давления. И ее дитя сейчас с ней.

– Сильная женщина, – согласился Шадейр. – Но не сильнее тебя.

Магистр пытливо взглянула на летописца. Тринадцатый магистр доверял этому спокойному брюнету, и как знала Сиелла, никогда не ошибался в людях. К тому же в силу своего призвания летописец был хранителем многих тайн.

– Почти тринадцать лет назад я официально согласилась сменить Хариуса на посту магистра. Ради него я сознательно отказалась от очень дорогого человека. Наверное, он до сих пор считает, что я предала его. Я оставила его в самый сложный для него момент. Не считаю это предательством, просто Судьба развела наши дороги. Он полагал, что я должна стать его спутницей жизни, и расстроился, когда отказалась находиться в его тени, – магесса иронично улыбнулась, – Вы мужчины такие гордецы…

Магистр немного помолчала и продолжила:

– Магистр, уговорив принять его бремя власти, не мог знать о моем положении – мне пришлось извернуться, чтобы не выдать свою тайну. Мой друг-целитель отдал малыша на воспитание в одну хорошую семью. Я собиралась укрепиться в должности магистра и со временем приблизить своего сына. Но тут неожиданно случился разрыв Грани, а Хариус попался в ловушку адептов Башевиса. И я потерялась в горе и сражениях… я забыла, что у меня есть сын.

Летописец успокаивающе положил ладонь на локоть магессы, хотя ее голос звучал почти равнодушно. Кажется, он понял, каким будут следующие слова магессы.

– Когда разрыв залатали, а тринадцатый магистр был отомщен, оказалось, что мне некого забирать из Элевтии. Во время эпидемии лихорадки Мульхема мой сын умер.

Летописец подавился словами утешения. Как-то странно взглянув на магистра, он тихо произнес:

– В то время я был в Элевтии. И чтобы там не утверждали слухи, болезнь вовремя остановили, не дав добраться даже до пригорода. Твой сын никак не мог умереть от лихорадки.

Глава 10. Самая страшная примерка в мире

Северная империя, Семиград,

29 – 30-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Через несколько часов я умру. И моя смерть никак не отразится на бытии мира. Его устои не разрушатся, его жители не станут рыдать от горя…

Деревья купались в красных лучах заходящего солнца и бросали на землю причудливые тени. Не до конца облетевшая листва о чем-то шепталась с ветром, и умиротворение пришло вместе с вечером. Каждый заход или восход непохож на предыдущие. Жаль, что я не художница и не смогу передать на холсте эту красоту, всю палитру закатных оттенков красного и желтого.

Теплый чай пах медом и цветами. Я смотрела то на закат, то на свои руки, казавшиеся в лучах солнца окровавленными, и жалко улыбалась словам, нашептанным Грэмом. Он говорил, какая я молодец, как смело держалась и вообще отважно орала на Эвгуста. Приятно слышать, особенно в последний раз.

Черномаг убьет меня. Там, на ступенях храма он едва сдержался. Его голос дрожал от гнева, он кричал на меня при свидетелях. Никто не заступился за меня, даже Локки назвал убийство заговорщиков благим делом. Грэм мысленно поддержал его, назвав поступок колдуна разумным. Да, повстанцы собирались хладнокровно прирезать меня, но не стоило убивать их так. Они же люди! Никто не заслужил такую смерть.

И вот теперь Эвгуст покарает за такое мнение… Ладно, я, конечно, преувеличиваю – он не убьет меня. Как он сказал, без двойника принцессы ему не обойтись. Но и просто так не оставит. Особенно, после того как я, ослушавшись его приказа сидеть в своих покоях, собиралась улизнуть в башню Тристана.

Горгоры снова ластились ко мне и выпустили из покоев. Еще бы! Проведя полдня в компании Эвгуста, я пропахла им, точно искупалась в озоне. Но, не пройдя и половины пути, я столкнулась с демоном Аташем, слугой колдуна. Он злорадствовал так искренне, когда докладывал о моем побеге хозяину, что мне стало завидно. Я не умею так ненавидеть, хотя многие люди на моем жизненном пути заслужили этого чувства.

Увлекшись самокопанием, заметила Эвгуста лишь тогда, когда он положил руку мне на плечо. Лишь немалая практика в искусстве держать лицо помогла не вздрогнуть.

– Любуешься? – маг опустилась в кресло напротив меня.

– Ага, своим последним закатом.

– Глупая, я не собираюсь тебя убивать, – произнес Эвгуст и, помолчав, добавил: – Хотя признаюсь, мне, как и Аташу, нелегко видеть перед собой живое воплощение первой императрицы. Ты так на нее похожа – те же глаза, губы, улыбка, фигура, – что становится жутко… Демон знает, что ты всего лишь двойник Микаэль, даже не родственница, но руки так и чешутся оторвать тебе голову.

– Ну, за него постарается Звездный венец, – похоже, о том, что корона северных императриц поджаривает мозги самозванок и мужиков, дерзнувших ее «примерить», не знал исключительно один Эвгуст. – Пожалуйста, не говорите, что в вашей власти договориться с венцом!

Маг хмыкнул.

– О, да, в моей. Я сказал, что ты пройдешь испытание, значит, так тому и быть. Жаркое из двойника Мариэллы не входит в ближайшее меню.

– Но почему? Откуда у вас такая уверенность? Объясните!

И он объяснил, да так, что у меня упала челюсть:

– Венец создал я.

И не вдаваясь в дальнейшее разъяснение, маг нарочно перевел разговор на другую тему. Мы даже обсудили мое платье и завтрашнюю церемонию. Он был безмятежен, точно и не было нашей стычки на ступенях храма Судьбы. И от этого мне страшней. Как можно оставаться равнодушным, когда ты с легкостью убил стольких людей? Разве их образы не предстают перед глазами каждую ночь? Мне убитые являлись. Лже-нищенка приходила в мои сны и просила милостыню. Только вот не подаяние ей нужно, а милосердная смерть…

– Ладно, тебе пора спать, принцесса, – маг поднялся с кресла и сделал шаг ко мне. – И, чтобы ты действительно спала, а не бродила по дворцу, мне придется сделать кое-что неприятное.

Он вскинул руку и неожиданно провел по моему лицу.

– Спи…

Мое тело обмякло, глаза закрылись под давлением невероятной сонливости.

И все-таки я не уснула. Тело не слушалось меня, мысли путались, и все-таки я не спала, осознавая, что происходит. Маг перенес меня в спальню и аккуратно положил на постель.

Через час я смогла пошевелить рукой. Еще через полчаса – сползти с постели и выпить воды. Временный паралич, невыносимая жажда и мелкая дрожь – вот и все, чем я отделалась от влияния колдуна. Эвгуст не властен надо мной! Я устояла! Даже сатурийцы сломались после его ментальной атаки, а я выдержала. Почему?

«Возможно, потому что ты двоедушница, – Грэм высказал догадку и посоветовал: – главное, не выдай себя утром, когда он придет будить тебя. Иначе в следующий раз прикует тебя цепями к кровати».

***

Я не могла побороть тревогу. Впервые за много лет я не могла взять себя в руки и справиться со страхом. Мне предстояло появиться перед тысячами глаз, следящих за каждым моим движением. Не люблю быть в центре внимания! Одно дело – балы и приемы, где взоры прикованы к другим более важным персонам, а я всего лишь главное украшение Семиграда. И совсем другое дело – моя первая коронация, в шутку прозванная Примеркой. Звездный венец укажет, принимает он новую императрицу или нет. В истории были такие случаи, когда венец отвергал старшую принцессу, и новой императрицей становилась ее младшая сестра. Правда, преимущество отдавалось старшей дочери, как и завещала Микаэль.

Я задыхалась, и корсет тут не причем – платье идеально подчеркивает фигуру. Широкая юбка из складок-волн плавно переходит в длиннющий шлейф. Белоснежная ткань с платиновой вышивкой – произведение искусства, уникальна по своей природе. Корсаж усыпан крупными бриллиантами, ограненными в виде капли.

Чтобы успокоиться я переключила внимание на подсчеты. Каждый камень весит чуть больше грамма, на корсаже их пара сотен, получается около двухсот граммов бриллиантов чистой воды. На метр особенной ткани уходи до пятнадцати грамм платины, на платье вместе со шлейфом ушло триста семьдесят пять грамм. Сама ткань весит около трех килограммов. Сколько же всего? Ах, да, не посчитала гарнитур из бриллиантов и белого золота. Браслеты массивные, из белого золота, усыпаны бриллиантами. Каждое украшение затягивает грамм на сто пятьдесят. Серьги, длинные с каплеобразными бриллиантами, сильно оттягивают уши. Тяжелое колье холодит шею, стесняя дыхание. Вместе с серьгами оно весит не больше ста грамм. Все вместе… ого! А еще думала: почему у меня уши большие?! М-да… Уфф, какую тяжесть иногда приходиться таскать! Не всякая девушка может выдержать в таком наряде длинную церемонию. И пусть теперь попробуют сказать, что принцессы – слабые существа! Итак, окончательные подсчеты показывают, что на мне…

«Эва, прекрати. Все хорошо. Хватит бессмысленных подсчетов, лучше поговори со мной, – голос Грэма слышался смутно, похоже, наша связь становилась слабее, когда меня одолевали сильные эмоции. – Вот-вот, тебе нельзя испытывать сильные эмоции. А то я к тебе не докричусь. Дыши глубже, Эва, дяденька черный колдун велел не бояться. Он позаботиться о тебе, точнее о нас».

«Я не верю. Звездный венец еще никто не обманывал. Его нельзя заколдовать, он беспристрастен в выборе будущей правительницы».

«Ты веришь всему, что говорят? Никто и не признается, что ему удалось обойти защиту короны. Гораздо выгодней трубить о том, что выбранная правительница – выбор неподкупного древнего артефакта».

«Нет, Звездный венец видит правду не хуже арбитров и летописцев…»

«Тогда, значит, ты умрешь! – Грэм перебил меня резко и некрасиво. – Хватит ныть! Соберись!»

Мои фрейлины, молчаливые и торжественные, испуганно зашептались, когда в спальню зашли три серебристоволосых сатурийца, похожих друг на друга, как близнецы. Вот она какая – моя новая охрана вместо погибшего телохранителя…

Ох, Грэм, каким ты был чудесным, пока не умер! В меру брюзгливый и ироничный, ты никогда не лгал мне, не скрывал своих чувств. Ты ненавидел меня, но закрыл собой…

«Я тебя ненавидел?! – возмутился сатуриец в моей голове. – Да с чего ты взяла, милая?»

«Ну, как же? Ты сразу невзлюбил меня. И неудивительно: после всех моих гадостей я бы тоже жаждала прибить подопечную».

«Каких гадостей? О чем ты, Эва? На момент нашей встречи тебе было всего четырнадцать – как я могу возненавидеть ребенка?!»

Перед моими глазами замелькали обрывки воспоминаний. Вот я стою в окружении двух десятков фрейлин, юных аристократок, ехидных и дерзких. Тристан, мой дорогой учитель магии, представляет нового телохранителя. Статный золотоволосый мужчина с холодными серыми глазами был красив и так не похож на напыщенных придворных щеголей. Тристан говорит, что Грэм Ли-э-Курт будет со мной днем и ночью – девчонки весело хихикают, слыша эти слова. Маг ушел. Фрейлины смеются и шушукаются. Телохранитель спокойно стоит, не делая никаких попыток завязать разговор. Ну, подожди, независимый красавчик… Я быстро плету любовное заклинание, я выучила его на днях, и была безумно горда собой. Я чувствую, что на нем нет ни единого защитного амулета – какая непростительная глупость при дворе! – мое заклятие пройдет без помех к своей цели.

– Иди ко мне, – приказала я намерено безразличным тоном. Мое заклинание было готово и брошено в Грэма. – Ближе, еще ближе…

Фрейлины догадались, что я не просто так зову красавчика к себе. Практически все они были магессами и чувствовали разлитую в воздухе магию.

– Подними вверх правую ногу…

Телохранитель послушно выполнил мой приказ – он был мой, весь с потрохами. Недаром я училась у лучшего мага империи!

– Подними вверх левую руку, – Грэм покорно сделал и это. Его глаза остекленели – и я самодовольно улыбнулась. – А теперь попрыгай на левой ноге и расскажи, как я прекрасна.

– Вы прекрасны, принцесса, спору нет, но прыгайте сами.

Грэм улыбнулся и опустил руку.

– Неужели ее высочество не знает, что на сатурийца не действует ментальная магия? И уж тем более не желторотой недоучке наводить на меня любовные чары…

Мои фрейлины не могли сдержать хихиканье, и веера прикрыли их злорадные мордашки. Не хотела показаться мстительной, но когда Грэм предложил отослать лишних фрейлин, я сразу согласилась. И пожалела только тогда, когда узнала, что он оставил всего лишь четверых.

«Прости, сапфироглазая, я тогда был жесток. Нельзя было издеваться над ребенком».

«Да ладно, Грэм. Я тоже не идеал подопечной. И спасибо тебе за все, если бы не твои одергивания, двор мог превратить меня в монстра».

«А так ты всего лишь маленькое чудо… вище», – телохранитель произнес так тепло и нежно, что мне захотелось закружиться в танце.

За двадцать лет моей жизни меня никто не любил. Родители предали, оставив на ступенях храма. Жрицы косились как на выродка, которого лучше придушить, пока он маленький. У меня не было друзей, не было юношеской влюбленности. Даже играя роль принцессы, мне не довелось встретить родственной души, которой можно довериться полностью… Я так думала до нынешнего момента.

Нет, я сделаю все, чтобы Грэм обрел новое тело! Я не могу потерять единственного близкого человека, не могу и не хочу!

– Принцесса, – лишенный эмоций голос Аташа вернул меня к реальности. – Пойдемте, нам пора.

Камиец явился, чтобы сопроводить к моему кортежу. Всему Межграничью известно, что Аташ пытался меня убить, и Эвгуст решил показать, что у него все под контролем. Его демон – опасная, но ручная зверушка, которая выполняет все приказы колдуна.

Аташ накинул мне на плечи плащ и предложил опору в виде своего локтя. Не могу сказать, что в обществе своего убийцы мне было комфортно, но уж лучше он, чем Эвгуст.

Торжественное шествие к месту коронации – часть древней традиции. Претендующая на корону принцесса, окруженная молодыми представителями имперской аристократии, преодолевает довольно таки приличное расстояние. Дорога до Хрустальной площади – последняя возможность совершить на меня покушение. Будет смешно, если меня убьет не примерка венца, а вполне живой человек. Жаль, посмеяться не смогу…

Я содрогнулась, когда увидела свой кортеж. Чокнутый колдун! Переходит все границы!

Когда я набралась смелости спросить, что случится с аристократами-заложниками, Эвгуст ответил, что отпустит их после коронации. Теперь мне понятно, что не все так просто. Три принца и два герцога понесут шлейф моего платья, чтобы еще раз напомнить Межграничью, кто хозяин положения.

Глаза высочеств пусты – черномаг основательно затуманил им сознания. Они послушно подняли шлейф и пошли вслед, подстраиваясь под мой шаг. Озирающиеся по сторонам сатурийцы шагали впереди, десять горгоров замыкали процессию. Аташ все еще молчал, но мне наплевать – я волновалась из-за того, что связь с Грэмом прервалась, и в моей голове царила непривычная тишина. Такое уже случалось, но я расстроилась – Грэм пропал в тот самый момент, когда нужен больше всего.

Главная улица, по которой мы добирались до места назначения, безлюдна. Одним словом, очищающий путь, дорога молчания. Согласно традиции, принцесса обязана провести в безмолвии последние минуты… нет, не жизни, минуты перед коронацией. Хотя, кто знает, может и последние минуты моей жизни. Пережив десятки покушений, не думаю, что Артур упустит последнюю возможность заполучить трон.

Уличные фонари, точно в знак солидарности с моими дурными предчувствиями, дружно погасли. Ни в одном окне не горели камни-светляки – жители Семиграда не могли пропустить такое важное событие как коронация. Поэтому дорогу освещал свет луны и звезд.

Полнолуние. Осенний холодный ветер залетает под плащ, развевает выбившиеся пряди волос из прически. Неприятный запах коснулся ноздрей, наверное, опять забило канализацию. Наши шаги звучат глухо в кромешной тишине. Неестественная тишина, не к добру она, не к добру…

– Хррр… хррр, – зарычало справа, я собиралась в шутку спросить камийца, случайно, не его ли живот урчит, как звук прозвучал и слева: – Хррр… Ау! Ауу-ууу-уу!

Я дернулась, вырываясь из рук Аташа, и сотворила световой пульсар. Если мне суждено умереть, предпочитаю сделать это не во тьме и знать от чьих клыков и когтей. Пульсар рванул вверх и размножился на сотни светящихся шариков, озаряя внушительное пространство внизу. Тьма клочками расползлась по щелям – и нашим взорам предстало отвратное зрелище.

Прижимаясь к брусчатке вздутыми животами, коконы-людоеды готовились наброситься на нас и растерзать. Боги Семиграда! Да их здесь сотни! Судя по их количеству и голодному блеску запавших глаз, нас сожрут заживо вместе с одеждой и костями. Обычно, эти твари нападают исподтишка. Человек – не только еда, но и гнездо для потомства. Молодняк, подрастая, оставляет после себя такие «гнезда» иссушенными, крошащимися, точно пустой кокон бабочка…

Издавая рычание и плаксивое ауканье, белесые твари одновременно двинулись на нас.

Аташ, принявший боевую ипостась, ударил огненной волной. Запахло горелой плотью. Сверкающие синим мечи в руках сатурийцев мелькали так быстро, что я не замечала движения лезвия, видя результат – рассеченные на две части трупы. Горгоры тоже не отставали: их когти легко полосовали плоть противника, убивая сразу или серьезно лишая маневренности.

Только я и пребывающие в трансе принцы стояли в круге наших защитников без дела. О-о! Кажется, я поспешила…

Самый ловкий кокон спланировал с ветки дерева, решив влиться в наш узкий круг. Я видела их на картинках в учебнике по типологии нежити. Неудивительно, что немного растерялась и подпустила тварь к себе слишком близко.

Когтистая лапа, пронеслась рядом с моим носом. Я завизжала, отпрыгнула назад, заваливая какого-то принца, и бросила в кокон айсболл. Тварь заморозило. Поднявшись, я ударила ледяную статую ногой – и она рассыпалась на осколки.

– Аташ! Заложники не должны пострадать, иначе начнется война!

Я быстро огляделась. Мы долго не продержимся. Коконы все прибывали и прибывали, словно стекались со всего Межграничья.

Разве такое возможно?! В столице, как нигде, полно охотников и магов! Как им удалось собраться в таком количестве незаметно?! Магия… кто-то прикрыл их магией и натравил на меня, когда пришло время.

Швыряя в монстров айсболлы, я смотрела, как самоотверженно дерутся мои защитники. Сатурийцы, вспотевшие и окровавленные, все еще бодро отражали атаку за атакой, но в таком темпе их хватит ненадолго. Демон магически выдохся и рубил коконов в ближнем бою двумя черными клинками, которые, казалось, растут прямо из кистей рук. Одно его крыло было сломано, изодрано и висело вдоль спины парусом без ветра.

На моих глазах два горгора скрылось под массой людоедов. Отвратительный хруст и жалобный вой присоединился к звону стали.

Присев на корточки, я засунула руку под подол и прикоснулась к магической татуировке. «Помоги, помоги, умоляю…» Ладонью я почувствовала всплеск тепла, серый мотылек слегка затрепетали крыльями по моей коже и замер. Мне ответили.

Коконы, вдохновленные примером собрата, прорвавшегося внутрь круга, взбирались на деревья и оттуда сыпались на защитников, как спелые плоды. И урожай был кровавым.

Две твари одновременно налетели на центрального сатурийца. Телохранитель не успел увернуться и упал под их натиском. Короткий крик – и он исчез под десятками оголодавших монстров.

Аташ, оставшиеся сатурийцы и горгоры шагнули назад, сужая круг. Лихорадочно размышляя, как нам спастись, я приготовилась рискнуть и создать портал, но осознала, что моих сил на него уже не хватит.

Когда по спине мурашки ужаса забегали табунами, я интуитивно подняла голову вверх. В эффектно развивающихся черных одеждах на фоне огромной луны парил Эвгуст. Оценив ситуацию, он приземлился прямо в гущу коконов.

Он еще не коснулся земли – от него отделился вал слепящего света. Разрастаясь и ширясь, он сметал со своего пути тварей, превращая их в пепел. Нечисть бросилась бежать, но смерть быстрее…

Серо-белый пепел еще кружился в воздухе, когда черномаг приблизился ко мне.

– Так-так, принцесса, тебя нельзя оставлять одну, – Эвгуст тяжело вздохнул и критически оглядел меня с ног до головы.

Знаю, я сейчас далеко не красавица – грязная, оборванная покрытая кровью и обрывками чужой плоти. Слава богам, что чужой.

– Коронация откладывается по не зависящим от меня причинам, ведь так? – как я не старалась, но голос выдал мою радость.

– Да, будущая императрица, конечно, не должна являться своему народу грязной оборванкой, но раз другого выхода нет…

Увидев мое вытянувшееся несчастное лицо, маг глухо засмеялся и сделал пас рукой. Лишь на миг заклинание легким прикосновением оплело меня, и я почувствовала прилив сил, будто поплавав в купальне. Я посмотрела на свои руки и низ платья. Еще пару секунд назад они были в жутком состоянии. А сейчас, как до нападения.

Впервые за время нашего знакомства я с благодарностью взглянула на колдуна. Правда, благодарность быстро потускнела, стоило вспомнить о его жестокости на ступенях храма…

– Спасибо. Было такое чувство, что Судьбой мне предопределено сегодня умереть.

– Сколько можно повторять?! Она не властна над тобой! Час твоей смерти зависит от твоей мудрости или глупости, – зря я заикнулась о фатализме – Эвгуста зацепило, и он читал мне мораль еще долго.

– А мы так и будем стоять здесь? – жалобно поинтересовалась я. – Нехорошо заставлять народ ждать.

– Мы не просто так стоим. Мы ждем, – произнес маг и продолжил читать мне нотации.

– Кого мы ждем? – я перебила его, с любопытством всматриваясь в его маску.

Фонари снова горели, и в их ярком свете маска проклятого колдуна зловеще белела.

– Мы ждем твой дополнительный эскорт – уверен, нападавшие испытают удачу еще раз. Я не могу остаться, но защиту ты получишь надежную. Слышишь их?

Хлоп-хлоп-хлоп… Слаженный топот десятков ног. Ветер принес в нашу сторону трупный смрад. Запахло так же плохо, как и от коконов.

– Не кривись, оно того стоит. Правда, они красавцы?

Я хотела уточнить, что стоит, кто красавцы, но увидела уже сама. К нам приближались сатурийцы. Мертвые сатурийцы.

Десятки погибших и похороненных в некрополе Семиграде элитных воинов слаженно шагали по мостовой. Каждое движение слажено, точно они единое существо. На каждом парадное обмундирование, в руках оружие. Серебристое напыление на доспехах и сизая сталь клинков тускло поблескивает в лунном свете.

Они шагали, отбивая четкий такт, и ничто не могло остановить их. Зомби, элитные зомби… Не уверена, что они дерутся также великолепно, как и при жизни, но тот, кто решится напасть на меня, сильно удивится.

Они приближались к нам неотвратно, как в каком-то затяжном кошмаре. В первых рядах шагали свежие трупы, без заметных следов разложения. Дальше шли те, кто уже поддался тлену. Замыкали шествие выбеленные временем скелеты, и только доспехи говорили, что это воины из полиса Сатур.

Стон в моей голове стал полной неожиданностью. Отчаяние затопило меня откуда-то из глубин моего естества. Грэм дико кричал. Кричал от отчаяния и ярости.

В первых рядах шло тело Грэма. Оно двигалось в едином ритме с остальными, но как жутко смотреть на него! Сатурийцы-мертвяки остановились в нескольких метрах от нас.

– Подойдите ближе, – Эвгуст властно протянул руку. Три мертвых воина, в их числе и Грэм, подошли к черному магу. – Вы возглавите отряд и станете моими глазами.

Воины звонко ударили наручнями в знак согласия.

– Быстрее всего трупы разлагаются на воздухе, медленнее в воде и еще дольше под землей. Хорошие экземпляры, – тихо произнес маг. – Они вернутся в могилы, как доведут тебя до Хрустальной площади.

– Вы еще и некромант, – обвиняющим тоном прошептала я, – как я сразу не догадалась?

– Да, я могу поднимать мертвых, зачем отрицать? Но некромантия – искусство, которое постичь дано не каждому. Истинный некромант – тот, кто возлюбит смерть больше, чем жизнь. Зои – прирожденный некромант, а я всего лишь подельщик.

Видимо, он говорит об одной из своей свиты, тех, что скрываются под плащами. Честно признаюсь, я пыталась хотя бы сосчитать, сколько у Эвгуста помощников. Но попробуй это сделать, если они все, кроме Аташа, в масках!..

Ладно, не время для чужих тайн… Маг не хотел, чтобы его причисляли к некромантам, и оправдывался передо мной. Вот над этим стоило бы поразмыслить.

Я все еще ощущала внутри тоску Грэма. Ярость ушла, оставив темный горький осадок в душе.

– Ничего не бойся, доиграй свою роль до конца, Эва, и я тебя награжу.

С этими словами Эвгуст поднялся в воздух и исчез.

Аташ подставил мне локоть и, усмехаясь, промолвил:

– Жаль, что ты в фаворе, и я не могу тронуть тебя, ложная принцесса. Но как только он перестанет в тебе нуждаться, я уничтожу тебя. Помни и дрожи от страха, Эва.

Утихнувшая ярость сатурийца поднялась снова и затопила меня стремительной волной.

– Ты первый нанес удар. Ты хотел меня убить. Я помню. Но и ты знай, что я не упущу момент, чтобы ответить, – мои уста шипели мысли Грэма. И я ничего не смогла с этим сделать – я не управляла собственным ртом…

– Принято к сведению, – Аташ дурашливо поклонился и снова предложил опереться на свою руку.

«Что ты себе позволяешь?! – мысленно заорала на телохранителя и добавила, чеканя слова: – Подставлять меня не в твоих интересах, сатуриец».

Грэм не отвечал, и я вздохнула. Не знаю как, но сегодня я встречусь с Тристаном и расскажу, как влипла. Боги, как же я влипла!..

Мертвые сатурийцы были бы великолепны, если бы не вонь. Конечно, ими как марионетками управлял колдун, наблюдая за нашим шествием через избранную троицу. Но слаженный марш не мог не вызвать трепет.

Тишина внешняя и тишина внутренняя напрягали. Безмолвие заставляло вздрагивать при каждом подозрительном звуке, который не создавали члены нашей процессии. Аташ, сатурийцы, принцы (интересно, как бы выкручивался Эвгуст, если бы одного заложника съели?!) и я шли окруженные поднятыми воинами. Горгоры уступили мертвякам свои позиции и передвигались по краям, принюхиваясь тревожно к воздуху.

Со свистом из темноты вылетела стрела и впилась в плечо Аташу. Если бы целились ниже, она пробила бы мне голову. С отвратительным хлюпаньем демон невозмутимо выдернуло стрелу из тела. Мертвые сатурийцы приблизились к нам вплотную и подняли щиты.

Стрелы посыпались со всех сторон. Стрелки, похоже, засели где-то на крышах. Демон гортанно отдал приказ – и горгоры, взлетев, скрылись во тьме. Еще несколько тягостных секунд под перекрестным обстрелом – и я услышала предсмертные вопли. Мои крылатые защитники начали рвать стрелков на куски.

Я не буду строить из себя святую: крики несостоявшихся убийц принесли мне утешение…

Сатурийцы не опускали щиты долго, пока огни Хрустальной площади не показались из тьмы.

Мертвое воинство ударило наручнем об наручень и зашагало на покой. Разлагающееся тело Грэма ушло со всеми. Сатуриец внутри меня беспокойно зашевелился, словно пытался вырваться и броситься вдогонку. Меня зашатало, затошнило, звуки пропали, все поплыло перед глазами… Действительность размазалась как краска под кистью художника на холсте…

Я очнулась после парочки хлестких ударов Аташа. Одной рукой он поддерживал меня, другой, довольно таки тяжелой, бил по щекам наотмашь.

– Нет… достаточно, – шатаясь, я выкрутилась из лап камийца и отскочила на безопасное расстояние. – Ты мне лицо испортил, идиот, сейчас оно распухнет!

– Ты глаза закатила, что мне оставалось делать?! – демон обеспокоенно смотрел, как я терла гудящие скулы. – Ты точно чувствуешь себя хорошо?

Внезапно его лицо удивленно вытянулось. Неожиданно оказавшись рядом, я даже не успела испугаться, Аташ крепко схватил меня за плечи. Зарывшись лицом в мои волосы, он сделал глубокий вдох.

Ненавижу, когда ко мне прикасаются! Еще несколько вдохов-выдохов… Я стояла, боясь пошевелиться, с каждым ударом сердца ожидая нападения. Он обезумел, а иначе зачем ему тыкаться в меня своей мордой? Горячий язык скользнул по шее…

– Ты другая, – обвиняющее прошептал демон, дыханием щекоча мое ухо, – пахнешь по-иному, вкус у тебя не тот, что был раньше…

Он пробовал меня на вкус?! Когда?! Возмущение стало последней каплей – я оттолкнула Аташа и вскинула перед собой руки. Ладони замерцали зеленым пламенем. Паршивая магесса, я недолго смогу противостоять ему, но лучше так, чем терпеть издевательства.

Аташ расхохотался:

– Успокойся! Ничего я с тобой не сделаю, мне просто любопытно. Пойдем, мы и так опаздываем.

Огни Хрустальной площади все ближе. Я на ходу лечила слегка опухшее лицо и больше не чувствовала страха. За шесть лет жизни двойника на меня покушались десятки раз. Смерть проходила близко-близко, касаясь своим плащом. Если я еще жива, значит это зачем-то нужно богам. Я – жрица Судьбы, я обязана принять свое предначертание.

После тьмы яркий свет немного ослеплял. Мы приближались к Поющим вратам, где нас ждут – наследница должна предстать пред народом вместе со свитой. Никак не могу привыкнуть к магии архитектурного чуда, коим является Хрустальная площадь. Высоченная, почти тридцать метров, арка врат была построенная тысячу лет назад самой первой императрицей. Естественно, она руководила, а возводили духи четырех стихий.

Хрустальная площадь, согласно летописям, была заложена некромантами, теми, что стали пленниками Великих Магов-предтеч в Первой войне пепла. Более деликатную работу сделали Микаэль и ее брат Антар: они наложили заклятие такой силы, что Хрустальная площадь и спустя тысячелетие остается прежней. Она может вместить несколько сотен тысяч зрителей, из любой точки отлично виден помост, на котором коронуют или лишают голов. Здесь невозможна магия, кроме чар, творимых носительницей Звездного венца. А еще фонтаны, хрустальные фонтаны… Очаровывающая музыка их струй – то, что заставляет путешественников возвращаться в Семиград вновь и вновь. Неудивительно, что есть люди, которые приняли подданство, плененные магией Семиграда…

Досада на лице принца Артура доставило мне кратковременное удовлетворение – похоже, он искренне верил, что последняя попытка моего устранения завершится удачей. Дорогой братец быстро совладал с негативными эмоциями, изобразил милую улыбку, и нежно поцеловал мою руку в кончики пальцев.

Мой «женишок», герцог низинных земель, и другие представители высокой знати Северной империи почтительно поклонились. Принц предложил руку, заняв место Аташа, и повел впереди кортежа.

– Я буду за тобой скучать, сестренка, – прошептал принц и, понижая голос еще больше, добавил: – Поразительно, но ты мне нравишься. До тебя я не встречал такой живучей, гибкой девушки! Ты изящно избегаешь ловушек, зализываешь любое количество ран – и идешь дальше. Жаль, действительно, жаль, что ты не из числа моих союзников.

Удивленно приподняв бровь, я также тихо ответила:

– Ох, братец, что-то поздно проснулись твои родственные чувства. Впрочем, выразить их ты сможешь еще две праздничные недели, прежде чем я отправлюсь в путешествие.

Странная улыбка – без тени теплоты или доброго чувства – тронула красивые губы принца.

– А будет ли оно, Эва, путешествие?

Я дернулась, как от удара. С ужасом развернувшись к принцу, стала ждать продолжения.

– Шш-ш-ш, милая, – принц успокаивающе похлопал по руке, – я не собираюсь трубить о твоей маленькой тайне. Зачем? Так уж вышло, что твоя смерть меня устроит, особенно, если тебя прикончит Звездный венец.

– Братец, по-моему, ты перенервничал. Вся эта праздничная суета не лучшим образом сказалась на твоем здоровье, – я говорила пренебрежительно-насмешливо, а по спине ползли мурашки страха. – Ты уже оговариваешься, называя меня чужим именем, бредишь какими-то тайнами – плохой знак!

Принц Артур издал глухой смешок.

– Как всегда ядовита и невозмутима! Мне будет не хватать твоих колкостей, думаю, и Доминни тоже. Ему не терпится с тобой попрощаться, Эва…

«К чему принц приплел агграссца?» – удивился Грэм.

«Думаешь, я знаю ответ?!»

Испуганная, растерянная, я бездумно шла, ведомая принцем. Теперь я поняла, о чем разговаривали Алисия и агграссец тогда в саду: она предала меня, рассказав, кто я. Если Мальто Доминни все известно, у меня появился еще один враг – не последний колдун Межграничья. Выбирать противником посла Аг-Грассы, страны, где некромантия поощряется законом, я стала бы в последнюю очередь.

«Но, кажется, выбор уже сделан и без твоего участия, – промолвил грустно Грэм. Подумай, коконов ведь призвал в Семиград некромант…»

Наша процессия проходила под аркой – и волшебные звуки зазвучали над Хрустальной площадью. Человеческое море заволновалось, приветственные крики заглушили музыку врат.

Мы с принцем первыми вступили в живой коридор из отборных воинов империи. Ликующие крики, веселые лица, яркие огни – все потускнело, перечеркнутое нарастающим ужасом, казалось нереальным. Если сегодня мне суждено умереть, то – боги, молю! – не от руки узнавшего правду Доминни.

«Эва, раз уж мы связаны, о какой тайне идет речь? Почему ты так боишься агграсского посла?»

«Потому что я убила его отца…»

Глава 11. Звездный венец

Северная империя, Семиград,

30-й день пришествия Эвгуста Проклятого

– А наследница-то не спешит короноваться, – чей-то злорадный шепот отвлек магистра Воды от горьких дум.

– Может она поняла, что корона императрицы слишком тяжела? – не менее колкий голосок вторил первому.

Магистр недовольно поморщилась. Она ненавидела сплетни, а ей пришлось вот уже который час их выслушивать. Словно специально, четырех приглашенных в императорскую ложу магов, рассадили далеко друг от друга. Тристан не мог уделить племяннице и минуты, Марион наслаждался вниманием придворных красавиц, которые не отводили жадных взглядов от прославленного хранителя. Ну, а Альберт холодной статуей замер в своем кресле и, казалось, полностью погрузился в наблюдение за людской массой, нетерпеливо ждущей зрелища.

Огни Хрустальной площади завораживали. Взволнованное человеческое море, разлившееся перед императорской ложей, оглушало и гипнотизировало. Магистр ордена Воды чувствовала, как тяжело удержаться в реальности и не соскользнуть в грезы наяву.

Она думала о сыне. Оставаясь наедине со своими мыслями, она постоянно думала о сыне. Он жив. Ей хотелось верить. И она верила.

Как могла произойти та чудовищная ошибка? Недоразумение, заставившее поверить, что Сандра больше нет? Как мог обмануться целить? Сиелла терялась в догадках.

В то время о зеркальных разговорах и кристаллах вызова можно было мечтать. Мысленно общались одни фиолетовые маги. Оттого новости доходили с опозданием или очень перекрученными. Маги-боевики едва справлялись с наплывом нечисти из-за Грани, а задерганные целители – со вспышками эпидемий.

Сейчас Сиелла с трудом и неверием вспоминала, как держалась на одной силе воли. Прорыв за прорывом Грани высасывал Силу, не оставляя времени пополнить запасы. Как и другие члены Дюжины, она сутками не смыкала глаз, выпивая бодрящее зелье фляжками. Дни сливались в одно сплошное серое месиво.

Нет, она не имела права винить в непредумышленной лжи своего друга. Однако разговор о предполагаемой смерти мальчика должен состояться как можно быстрее.

Кортеж принцессы вступил под арку – и завораживающие звуки зазвучали над Хрустальной площадью. Человеческое море заволновалось, приветственные крики заглушили музыку Врат.

Наследница под руку с принцем Артуром вступила в живой коридор из имперских гвардейцев.

«Марион, если не трудно, вынь глаза из выреза платья своей соседки. Всего пару слов – и можешь вернуться к созерцанию».

«Хм, ну не зажмуриваться мне – декольте перекрывает весь обзор…»

«Помнишь, Тристан говорил, что у принцессы три телохранителя-сатурийца? Почему сейчас их два?»

«Потерялся по дороге».

«Подозрительная потеря… Недавно у меня мороз пошел по коже, словно поблизости произошел мощный всплеск Силы».

«Ты хочешь проверить? Я с тобой, одну не отпущу».

«Сразу после коронации, пока след не остыл. Не говори Альберту, ладно? А то еще увяжется за нами и испортит веселье своими занудными нотациями».

Закончив мысленный разговор, Сиелла зябко укуталась в теплый плащ. Скосив глаза в сторону магистра Земли, она успела заметить, что он за ней наблюдает. Поняв, что попался, землевик криво улыбнулся и развернулся к соседке, фрейлине с высокой прической, утыканной красными блестящими перьями.

Сиелла терялась в догадках, но так и не смогла найти причину неприязни Альберта. Он вспылил, когда тринадцать лет назад магистр Хариус озвучил ее кандидатуру как своего приемника. Магесса старалась изо всех сил, но так и не смогла найти общий язык. Альберт не желал идти ей навстречу.

Магистр Воды решила почтить коллегу ответным вниманием – и нарочито тяжелым взглядом вперилась в профиль Элевтийского.

Маг сидел, замерев, не показывая, что чувствует ее взгляд. Четкий профиль резко выделялся на фоне стены освещенной магическим фонарем. Странно, сейчас магесса с удивлением заметила, что магистр повышенной носатостью может потягаться с сатурийцами императора. Такой же острый, крючковатый – так и хотелось сказать «клюв»…

Радостные крики и свист сопровождал поднимающуюся по ступенькам принцессу. Находящиеся на помосте, прозванному Кровавым (на нем и короновали, и рубали головы врагам империи), видны как на ладони. И если сплести убийственное заклинание здесь невозможно, то арбалетчик не промахнется. Чтобы первые лица не становились легкими мишенями, о безопасности заботилась тайная стража – в простонародье «сумрачные тени» империи. Несколько раз в истории страны к власти приходили те императрицы, к которым благоволил начальник этой таинственной службы.

Принцессе все известно, но лицо девушки безмятежно. Наследница величественно восседает на трон, одаряя народ искренней улыбкой.

Главнокомандующий армией и казначей становятся по обеим сторонам от трона – сегодня их место рядом с будущей властительницей.

Верховный жрец храма Судьбы восходит на помост в окружении верховных жрецов других шести храмов Семиграда и спрашивает у наследницы, отдает ли она свою жизнь в длани Предвечной. Принцесса, грациозно поднявшись, четко и спокойно дает утвердительные ответы.

Под музыку Хрустальных фонтанов жрец Судьбы подносит на черной подушке корону императриц и молит богиню дать знак. Звучат последние слова молитвы – и принцесса осторожно, вытянув руки вверх, поднимает венец над головой. Дивной красоты камни мягко блестят. Еще миг – и принцесса сама возлагает венец на голову.

Оглушительная тишина. Тысячи пар глаз неотрывно следят за венцом на черных распущенных волосах. Состоится Примерка, или артефакт отвергнет наследницу? Или вообще – не дай боги! – накажет безумием?..

Звездный венец, ожив, ослепительно сверкает, заставляя отводить глаза. Достойна! Артефакт императриц признал новую госпожу!

Принцесса вновь опускается на трон – и в тот миг многоголосый рев разорвал тягостную тишину, а залпы магического огня раскрасили ночное небо в семь цветов радуги.

Первыми поздравили будущую императрицу ее опора и помощники – главнокомандующий и казначей. Суровый воин и седовласый старик, они с благоговением и священным трепетом взирали на новую повелительницу. А будущая императрица растерянно искала кого-то глазами. И нашла. Их взгляды встретились. Ужасный человек в черном плаще и маске едва заметно кивнул.

Праздник своим размахом поражал воображение гостей и жителей столицы. И это первая коронация, позволяющая понять, достойна ли наследница властвовать над северянами… Что придумают тогда для второй?!

Между тем императорский двор покидал Хрустальную площадь. Вереница представлений и бесплатное угощение должны усладить уши, глаза и уста простых семиградцев и неродовитых гостей. Знать и магов ждет более изысканное мероприятие во дворце.

Народное ликование достигло апогея, когда из хрустальных фонтанов вместо воды забило вино…

***

– Уронишь – отдам тебе все свои уроки, – пригрозила Сиелла и полезла по хранителю вверх.

Марион крякнул от натуги – магистр ордена Воды, сама по себе не легонькая, безбожно топталась каблуками по его плечам.

Можно применить левитацию, но маги решили по возможности не возмущать магический фон.

– А могли бы сейчас дегустировать деликатесы во дворце, – жалобно протянул хранитель. – Я не ужинал в предвкушении застолья.

– Поверь, ни роскошные яства, ни фрейлина с ее не менее роскошной грудью от тебя не убегут. А вот выяснять, что случилось с сатурийцем принцессы, лучше по горячим следам.

Сиелла схватилась за тонкую ветку, подтянулась, закинула правую ногу, крутанулась – и оказалась на дереве. Магесса, игнорируя подозрительный треск, полезла вверх, до развилки веток, где блестел какой-то предмет.

Эту странную вещь, излучавшая незначительную магию, засек Марион. Они шли по маршруту принцессы от площади в сторону дворца, по все еще темной улице в надежде заметить что-то непонятное. И заметили.

– Есть! – довольно воскликнула Си. – Угадай, что?

– Ни одной умной мысли в голове. Пощади мое любопытство.

– Бляшка городского мага-цеховика. И ты не поверишь в чем она лежала… В кучке дерьма, которое обычно отрыгивает кокон.

– Ты шутишь?! – Марион пораженно поднял голову и немедля зажмурился – в глаза посыпался древесный мусор.

– Да нет, я не склонна шутить. На коре немного свежей слизи, точно след кокона, – Сиелла немного повисела, ухватившись за ветку, и спрыгнула на землю.

– Дожили – коконы разгуливают в центре Семиграда. Что себе позволяют городские маги? И куда смотрят боевые четверки? – возмущение мага подогревало разочарование: он догадывался, что во дворец они вернуться нескоро. – Координатор четверок – Пол, лучший ученик Альберта, он не мог позволить нечисти расплодиться в столице.

Магистр вытерла бляшку погибшего мага краем плаща, который успел накинуть ей на плечи Марион. Цифры и знаки указывали, что кокон закусил вполне опытным магом стихии Огня, с уровнем Силы желтого луча. Подозрительно. И наталкивает на определенные мысли.

– Мы не можем оставить все на самотек, – решительно произнесла Сиелла. – На огневика напало несколько выводков, в противном случае он бы справился. Мы должны выследить тварей и зачистить территорию, или они полакомятся пьяными семиградцами.

Марион обреченно вздохнул:

– Вызываем подмогу?

– Двух фиолетовых магов достаточно. Безопасность дворца, высоких гостей, предупреждение заварушек на площади и присмотр за Эвгустом – семиградские братья падают с ног. Естественно, что Пол не справляется.

Нарушив магическую тишину, магистр с хранителем приступили к поиску кокона, оставившего слизь на дереве. Артефакт слежения четко вел по следу твари.

Маги постепенно углублялись в старые кварталы. В районах с древней архитектурой особняки, как правило, принадлежали знати. Но не в этом квартале. Полвека назад в одной из лабораторий храма бога Жизни эксперимент вышел из-под контроля – и на тысячи шагов вокруг магическое пламя выжгло все, даже верхний слой грунта.

Образовавшийся пустырь снова застроили. Селиться желающих оказалось мало, и градоправитель отдал новостройки общине из Аг-Грассы. Практикующие черную магию и некромантию поселенцы опаснее жрецов любознательного бога, поэтому соседей не нашлось. Так и получилось, что целый квартал оказался подмят ничего не боящимися агграссцами.

– Чутье мне подсказывает, что здесь замешаны черномаги, – прошептал Марион.

Квартал агграссцев казался сейчас безжизненным, как и любой другой в празднующей столице. Однако маги говорили шепотом.

– Думаешь, у них сейчас модно выбирать в домашние любимцы коконов? – плоско пошутила Сиелла.

Маги остановились у приоткрытого входа в канализационный лабиринт. Щиток из железных прутьев, покрытый напылением серебра, сдвинут наполовину – размер дыры позволял пролезть человеку.

Марион склонился над отверстием и поцарапал блестящее напыление ногтем.

– Краска, – взволнованно пришел к выводу хранитель. – Теперь любая нечисть может свободно гулять по канализации. Явная диверсия, Си!

– Похоже на то, – согласилась магистр и вопросительно взглянула на мага. – Что думаешь? Стоит туда соваться? Или пойдем праздновать, а завтра дадим боевым четверкам разгон за плохую службу?

– А вдруг твоя теория верна, и цель диверсии – принцесса? Что если завтра все следы подчистят?

– Тогда пошли? – магесса хмурилась, жалея, что наплевав на статус гостя, подалась удовлетворять любопытство.

Маги начали осторожно спускаться. Букет разнообразнейших ароматов городской канализации ударил в нос, вызвав у Сиеллы дрожь отвращения. Вот ноги нащупали твердь – и заклинание блуждающих огней разогнало темноту, позволив разглядеть место, куда они на свою голову сунулись.

Канализационная система Семиграда по праву считается грандиозным сооружением, единственным в своем роде. Сетка сводчатых подземных туннелей тянется под городом, зеркально повторяя большие улицы столицы. Ширина туннелей достаточна, чтобы идущий по ним человек мог свободно расставить руки.

Канализация развивалась достаточно медленно, столетиями, пока ею не заинтересовались маги. Целители давно жаловались, что недостроенные туннели – источник многочисленных эпидемий, регулярно вспыхивавших летом. В переломный для развития канализации год лихорадка Мульхема выкосила треть населения Семиграда. Но не она послужила главной причиной.

Когда лихорадка отступила, и приглашенные целители массово телепортировались по своим домам, тогдашний Верховный магистр возжелал пройтись по ночному городу. И умудрился упасть в открытый сток. После такого купания едва не утонувший в фекалиях сильнейший маг Межграничья и озаботился перестройкой канализационной системы.

Часть пути маги шагали у стены туннеля, зажав носы, потом слегка привыкли, но продолжали дышать через раз. Вдоль неспешно текущего потока жидких отходов они шли в течение часа. И за это время успели проникнуться сочувствием к местным нарушителям магического кодекса.

Одним из серьезных наказаний для провинившихся столичных магов было дежурство на отстойниках. В задачи штрафников входило уничтожение отбросов и подзарядка высвободившейся магической энергией использованные артефакты. Когда молодые маги принимались возмущаться не эстетичностью подобных действий, старшие отвечали, что Сила не пахнет…

– Хмм… – нарушил тишину Марион. – Это наяву или миазмы окончательно ударили мне в голову?

– Да нет, друг мой, дуреют в одиночестве.

В стене туннеля зияла дыра. Магесса послала на разведку огонек. Разогнавший тьму «летающий светильник» открыл перед магами еще один туннель, правда, без канала с плывущими нечистотами.

– След твари ведет именно сюда, – прошептал Марион и ожидающе посмотрел на своего магистра. – Все запутанней и запутанней.

– Пойдем, – Сиелла без колебаний зашагала в ответвление туннеля.

Узкий, ведущий под уклоном вниз, с плохо отшлифованными стенами он вряд ли относился к канализации.

Пройдя несколько сотен шагов, маги остановились возле еще одного проема. Два блуждающих огонька перелетели порог и разогнали тьму. Маги шагнули вслед за ними – за спинами послышался грохот.

Ловушка! Сиелла среагировала мгновенно – ударила воздушным «Тараном» по закрывшей выход стене. Заклинание срикошетило – отшвырнув магов на десяток шагов в сторону.

Сбивающий с толку визг ударил по магам, заставив зажать уши.

Острые когти черкнули по спине сжавшегося в позу эмбриона Мариона.

– Осторожно! – Сиелла выставила щит и прыгнула на хранителя.

Щит выдержал последующий мощный удар. По волнообразным колебаниям купола магесса в ужасе поняла, что удары не только физические, но и с оттенком магии.

Сиелла почувствовала под грудью влагу. Свет бешено кружащихся огоньков позволил увидеть страшные последствия нападения. На серой ткани плаща Мариона ширилось темное пятно. Потерявший сознание хранитель истекал кровью.

Не обращая внимания на новые удары, магесса разрезала одежду ножом, который всегда носила за голенищем.

Монстр пробил тело Мариона достаточно, чтобы зацепить внутренние органы. В отчаянии Сиелла попыталась исцелить друга без предварительного изучения раны.

Сила вытекла из нее и исчезала, словно в бездне. Жизнь в Марионе едва теплилась.

Горячечные действия навредят…

Сиелла в волнении закусила губу. Единственный выход – ввести Мариона в состояние стазиса.

Оглушающий визг атакующего существа мешал сосредоточиться. Магесса сконцентрировалась, закрыла глаза и мысленно позвала Альберта.

«Аль! Аль, ты слышишь меня?! Аль!!!»

«Да, Сиелла, слышу. Я не глухой. И в отличие от некоторых всегда доступен и не закрываюсь ментальными щитами, – голос Верховного магистра звучал менторски строго. – Сколько раз просил не отгораживаться от меня? Но ты…»

«Марион умирает! – перебила магесса нравоучения Верховного. – Нам нужна помощь, Аль!»

«Где вы?»

«Канализация, в рукотворном туннеле… под кварталом агграссцев…»

«Вышли картинку – я уже спешу к вам…»

Магесса выполнила просьбу магистра Земли.

«Куда ты пропала, Сиелла?! Что с тобой?»

«Исцеление, а теперь и щит выпивают Силу. Я была почти пуста, когда спустилась в канализацию».

«Говори со мной, Сиелла, не вздумай отключаться! – настаивал Альберт. – Потеряешь сознание, щит упадет – и вас искромсают на куски».

«Хорошо, Аль».

«Что за существо на вас напало? Опиши его», – потребовал магистр.

Сиелла перевернулась на спину – и задохнулась от ужаса. Прямо на нее несся остроконечный хвост.

Щит отразил удар, осыпая каменный пол голубыми искрами. Немного привыкнув к виду мелькающих когтей, клюва и жуткого хвоста, магесса внимательно рассмотрела тварь.

Удлиненный череп с усеянными острыми зубами челюстями, когтистые мощные лапы. Но не зубы его главное оружие. Длинный подвижный хвост, как у скорпиона, заканчивался жалом, которое может пробить сталь. Кожистые крылья, как знала магесса, у взрослых особей достигающие размаха двенадцати метров, покрывал короткий мех, а тело – неуязвимая шкура. Заканчивалось крыло длинными пальцами с острыми когтями. И этим придавало существу сходство с гигантской летучей мышью.

Когда-то один жрец, увидев подобное существо, решил, что именно так выглядел конь богов – легкокрылый пегас. Но подобное прозвище ламчерионы, так себя назвали новые жители Межграничья, считали оскорблением. Откуда пришли эти удивительные создания и какова природа их силы, гадали и маги, и жрецы бога Жизни. Ламчерионы – удивительно выносливые создания, взлетали в небо с грузом в пять раз превышающий по весу собственный. Правда, они ничего не стоили в своей второй ипостаси без всадника. Ментальное управление выбранного в спутники жизни человека без Дара позволяло пегасам избежать безумия и ярости, которые затопляли их, когда они принимали второй облик…

И это существо оказалось один на один с магами в закрытой пещере.

«Этого не может быть!»

«Чего, Си? Что ты видишь?»

«На нас набросился пегас!»

«Пегас?! Гигантский ламчерион в канализации?!»

«Он меньше своих размеров… без всадника… совсем обезумевший!»

«Меньше? Какого цвета его шкура?»

«Странно… он зеленый! Разве такое возможно, Аль? Детеныши не могут принимать вторую ипостась!»

Альберт задумался. Магесса воспользовалась молчанием и наконец-то осматрелась. Они находились в огромной пещере, до потолка свет блуждающих огней не доходил, и точную ее высоту установить трудно.

Магесса перевела взгляд на метущегося пегаса. Ламчерион поднимался вверх, делал круг по пещере – и снова падал вниз, чтобы нанести удар.

«Сиелла, держись! Мы спускаемся в канализацию».

«Не могу понять, что с ним не так? Этим пегасом? Разве может ребенок принять взрослую форму?»

«Присмотрись – на нем, скорее всего, ошейник. Ты слишком молода, чтобы слышать об экспериментах рискового жреца Жизни. Он похищал детей ламчерионов и заставлял принимать боевую форму. Удерживал превратившихся с помощью хианитовых ошейников. Дюжина поймала и осудила его. Привести приговор в исполнение мы не успели – ламчерионы выкрали его из-под стражи и разорвали в клочья».

«А если снять ошейник? Он может принять мирную форму самостоятельно?»

«Может да, а может и нет… Что ты задумала, Сиелла?! Не отгораживайся от меня!..»

Помощь ждать долго. Она не хотела больше дрожать под щитом. Поблескивающий кристаллами ошейник на длинной зеленой шее манил ее расчетливый взгляд.

Глубоко вдыхая затхлый воздух подземелья, магесса настраивалась на ритм кружащегося пегаса. Вот он поднимается вверх, устало машет крыльями, совершая круг вдоль стен пещеры. Планирует вниз – и ударяет по щиту клювом. Поднимается вверх – круг вдоль стен пещеры. Планирует вниз – удар по щиту. Вверх – круг… Вниз – удар…

Поднимается вверх… Сиелла мягко просочилась сквозь свой щит. Вскинула правую руку, направляя тонкую молнию точно в ошейник. В один удар она вложила остатки Силы, не оставляя ни капли для защиты.

Единственный удар! В случае промаха – смерть…

Пегас нервно замахал крыльями и стал терять высоту. У самой земли громадная туша подернулась рябью. Визг перетек в крик. Насильственное изменение корчило тело пегаса – нет! – уже человека.

Глухой стук. Обнаженное тело подростка распласталось на полу.

На ходу снимая с себя плащ, Сиелла поспешила к мальчишке. Нескладный, худой, покрытый грязью и россыпью пота, он больше не вызывал опасений. Он пробуждал жалость.

Магесса накрыла пегаса плащом и попыталась привести его в чувство, хлопая по ввалившимся щекам.

– Эй! Ламчерион! Очнись! – девушка отвела темные пряди спутавшихся волос с лица мальчишки. – Мне хватит одного бесчувственного тела. Очнись!

Желтые, истинно ламчерионские глазища уставились на магессу с испугом.

– Кто вы? Что со мной? – прошептал мальчишка и попытался встать.

Сиелла легонько толкнула его на каменный пол:

– Не вставай, а то голова закружиться. Я – магистр ордена Воды и не причиню тебе вреда. Наоборот, хочу помочь тебе, малыш.

Ламчерион нахмурил брови.

– Я смутно помню, что здесь произошло… Ярость… я не мог контролировать свою ярость. Хотелось крушить, уничтожать… Кажется, я кого-то ранил…

Подросток бросил взгляд на Мариона – и отвел глаза.

– Мне не показалось… Простите, я не мог остановиться, – прошептал молоденький пегас и после секундного замешательства осторожно спросил: – Он жив?

– Да, он выживет, – Сиелла, хоть и опечаленная ранением друга, не гневалась на ребенка, который не владел собой.

Без всадника, ментально соединенного с его разумом, ни один пегас не умел управлять своими эмоциями. Малейший толчок – и ламчерион, пребывающий в боевой ипостаси, попадал в омут ярости.

– Откуда ты? Кто сотворил с тобой такое? Как ты оказался здесь? – магесса засыпала мальчишку вопросами.

Подросток отвечал без утайки, время от времени бросая взгляды на Мариона. Похоже, он сильно переживал, что едва не стал убийцей мага.

«Аль, вы скоро?» – спросила магесса.

Ее мысленный собеседник ответил вспышкой гневного возмущения.

«Зачем ты это сделала?! Как ты могла?! Ты однозначно сошла с ума!»

«Мне приятно, что ты волновался, – усмехнулась магесса.

«Это не шутки, Сиелла! Как ты? Тебе удалось?»

«Я разорвала ошейник «Рассекающей молнией». Пегас в порядке, хоть и сильно истощен».

«Я не ошибался – ты сумасшедшая! Ты ведь не знала, какое количество хианита в ошейнике! А вдруг было бы больше нормы?! Молнию бы срикошетило – и он размозжил бы тебе голову!»

«Но ведь не размозжил! Как скоро вы будете?»

«Мы спешим, приходиться пробиваться сквозь стаи коконов. Со мной боевая четверка Пола – мало, чтобы быстро справиться с таким скопищем нечисти».

«Мы коконов не встретили. Как рассказал мальчишка, он, кстати, из степной колонии, его купил на Призрачных торгах черномаг. Притащил в пещеру, надел ошейник и заставил выпить дурно пахнущую жидкость… Коконы наверняка тоже принадлежат магу».

«Нужно его найти, пока он не забился в какую-нибудь нору. Держись, Сиелла, мы скоро. Прости, но мне тяжело поддерживать разговор».

«Тогда до встречи».

– Помощь прибудет скоро? – полюбопытствовал пегас.

– Ты слушал? – поразилась Сиелла, хоть и знала, что пегасы – наиболее склонные к телепатии существа Межграничья.

– Нет, просто почувствовал, что вы сейчас не со мной. И если бы мог, то не стал бы. Вы спасли меня, моя благодарность будет вечной. Как я мог вас оскорбить подслушиванием?

Магесса заметила, что его бьет сильная дрожь. Удобно умостившись на полу, магистр переложила голову пегаса себе на колени.

Успокаивающе провела по жестким темным волосам и тепло произнесла:

– Конечно, ты не стал бы подслушивать. Я верю тебе, малыш. Теперь ты закроешь глаза и представишь перед собой степь. Сейчас ведь время цветения серебристой полыни?

Мальчишка послушно закрыл глаза.

– Да, дома цветет полынь.

– Ты идешь по серебристому ковру, терпкий запах приятно окутывает тебя. Теплый ветер ласково веет в лицо…

Глава 12. Бал наследницы

Северная империя, Семиград,

30 – 31-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Заяви кто-нибудь, что на балу мне доведется подпирать стену, я бы расхохоталась. Но вот сейчас происходило именно это.

Часть гостей танцевала в Изумрудном зале, остальные подкрепляли силы в саду, где слуги расставили столы с угощением. По правилам этикета, после Примерки пригласить принцессу на танец должен отец, и лишь потом – остальные. Император Константин не спешил закружить меня в танце, и я уныло сидела в кресле, изукрашенном золотой вышивкой, словно трон.

Танцы – моя стихия, моя слабость. Я готова раствориться в музыке, ведомая умелым партнером. Поддаться завлекающему ритму, ощущать движение каждого мускула, каждой мышцы. Благодаря танцу понимаешь, что живешь.

М-да, сейчас я порадуюсь и неумелому партнеру – если что, отдавленные ноги целители излечат в одно мгновение. Увы, приходится отсиживать пятую точку. И мои фрейлины скучают вместе со мной, так сказать за компанию.

Эвгуст и его капюшоноголовые слуги испарились сразу после церемонии, и атмосфера бала радовала легкостью и раскованностью. Наверное, я единственная, кто хотел его увидеть, чтобы искренне поблагодарить второго сорегента за укрощение венца. Не будь его там, Звездный венец опознал бы во мне самозванку…

Поздравлениям с удачным прохождением испытания Звездным венцом и пожеланиям долгих лет правления пришел конец, и меня оставили в относительном покое.

– Ваше Высочество, – зашептала Далия, потупив искрящиеся смехом глаза, – что вы думаете про камийцев?

– Про Аташа? – я пожала плечами. О демоне я не думала вообще, а вот его хозяин сейчас занимал центральное место в моих мыслях, даже страшно. – Высший демон, злобный, мощный, хитрый.

– И красивый, – мечтательно добавила Кира.

Сила влечения к демону такова, что защитные амулеты дохли в его присутствии на раз. Один его чарующий взгляд – и самая добродетельная девушка готова похотливо запрыгнуть ему на шею. Главный придворный маг требовал ослабить демонское обаяние. Аташ искренне возмущался, говоря, что ничего не делает. А заглянув в его честные глаза, понимаешь, что он честно врет… Маги-артефакторы тихо ругались, создавая очередную партию амулетов, и при этом бессовестно гребли северины лопатой. Мой браслет, подарок Братства на шестнадцатилетие, напор выдерживал, что радовало несказанно.

– Этот красивый смотрит на постель не так, как ты, Кира, – наставительно произнесла я. – Не забывайте, постель для высшего демона – все равно, что стол, уставленный любимой едой. Пока жертва в плену безумной страсти, он беспрепятственно пьет ее жизненную силу.

– Постель – не единственное место, где можно плениться страстью, – прозвучал глубокий голос слева. – Прискорбно, что вы такая ограниченная, принцесса.

Клянусь престолом всех богов, я ни капельки не покраснела! Видать, разучилась после Примерки, раз пикантные ситуации перестали смущать.

Спокойно посмотрев в темные продолговатые глаза Аташа, я поинтересовалась:

– Разве не прискорбней дурманить женщин? Или, скажете, что не питаетесь от своих любовниц?

– Ничто не дается просто так, Ваше Высочество. Вы поймете меня, когда подрастете.

Обиженный демон оставил нас, но гордым одиночеством наслаждался недолго. Стайка придворных красавиц, казалось, следовала за ним по пятам. Аристократки мельтешили вокруг Аташа, как бабочки вокруг сладкой приманки. О, а ведь я подметила точно: веселые, в изысканных ярких платьях, они похожи на беззаботных мотыльков. Хм, тогда демон – жрец Жизни, изучающий насекомых? Вот только не все аристократки попадут в его сачок: бдительные родственники потихоньку, с извинениями, уводили девушек от греха подальше.

Грех, с сардонической усмешкой на божественно красивом лице, принимал оправдания, забавляясь потугами отцов и братьев не нанести оскорбления слуге второго сорегента. В результате рядом с ним остались две магессы и вдова, обычная женщина, министра внешней политики. Негусто. Что понадобилось магессам от камийца, можно гадать. Защита от демонского магнетизма у них не слабее, чем у меня. Риэллы, неодобрительно косясь друг на друга, оживленно задавали Аташу вопрос за вопросом. Вдова, в принципе не старая еще тетка, сладко улыбалась, с обожанием заглядывая демону в глаза.

Вот, что нужно ей от слуги Эвгуста, я прекрасно знаю. Полис Камия – единственное место, где мирно уживаются две расы. По слухам, своим человеческим избранникам, не отмеченным магией, демоны продлевают жизнь и молодость. Наверняка вдова метит к Аташу в любовницы… Вот дура, проще и безопасней заплатить магу за омоложение!

– Принцесса, а что вы думаете о моде на камийский бальзам? – Далии явно не хотелось молчать.

– О чем? Я о таком не слышала!

– Вы знаете, что придворные дамы разделились на две группы: на тех, кто боится проснуться среди ночи и обнаружить в своей спальне камийца. И тех, кто посчитает такую ситуацию подарком Судьбы.

– Еще есть лицемерки, которые при виде Аташа падают в обморок от ужаса, а втайне исходят слюной, – добавила Кира.

– Так вот, один маг под заказ делает особый бальзам, который поможет в течение часа удерживать демона в повиновении. Его рекомендуется хранить наготове на туалетном столике возле кровати, – дойдя до этого места, Далия захихикала и, немного успокоившись, продолжила: – При появлении демона-камийца нужно окунуть пальцы в бальзам и быстро смазать ему интимные места. После чего демону можно приказать уйти или наоборот остаться. Говорят, бальзам не очень приятно пахнет, болотным орехом и диким чесноком, но дамы готовы терпеть.

«Болотный орех и чеснок? – отозвался в моей голове ошеломленный Грэм. – Это горькие специи! Наверное, больно – смазать ими интимные места…»

Я повторила размышления сатурийца вслух. Кира и Далия до неприличия громко расхохотались. В нашу сторону обернулось несколько не танцующих аристократок. О чем мы говорим, из-за музыки не слышно.

– Одно неясно: зачем ждать появления камийца в спальне? Если можно заловить его в темном коридоре? Девочки, может, поделитесь моими размышлениями с другими?

Наблюдая, как довольные фрейлины «отправились в народ», я даже немного пожалела о своем жестоком розыгрыше.

«Он тебя не пожалел, когда набросился. Нападение на будущую императрицу, как и моя смерть, сошло ему с рук. За что его жалеть?»

«Так ты одобряешь мои пакости?»

«Да разве это пакость? Вот Ириэн, подмешав в шампунь крем, удаляющий волосы, ты сделала мерзость».

«Я же не думала, что она облысеет на целых четыре дня! Да еще безостановочно икать будет… Я считала, что вылечить ее недомогание на один взмах руки целителю…»

«Давай сделаем вид, что ты не говорила подобную глупость? Магессе стыдно не помнить, что смешивание готовых зелий приводит к неожиданным последствиям».

«Грэм, ты опять занудствуешь! Хватит! Я хочу развлекаться».

«Готовься, Эва. Твое желание сейчас исполнится».

– Моя принцесса всех лучше – самая красивая на земле и суше! – шут пританцовывал, ритмично ударяя в маленький бубен, увешанный серебряными колокольчиками.

Локки пару раз прошелся вокруг кресла, наступая сатурийцам на ноги. Затем демонстративно поклонившись, словно из воздуха вынул белый цветок и бросил мне на колени.

– Храни его, богоданное дитя, и тайны все раскроешь ты, шутя! – пропел он и уселся на пол, преданно заглядывая в глаза.

Ради праздника шут приукрасил себя, выкрасив волосы с правой стороны головы в зеленый цвет.

– Как мило, спасибо, Локки. Ты появился вовремя, а то на бале в мою честь чувствую себя покинутой.

После совместной прогулки в город и неудавшегося покушения я почти его не боялась. Он, конечно, главный стервец Северной империи, но не злее остальных придворных.

– Ах, что такое честь! Многим давным-давно ее не лицезреть, – печально промолвил шут и подпер подбородок рукой. – Ведь ею так легко вертеть, пора бы вам учесть.

– С тобою могут поспорить наследники аристократических домов. И маги, ведь также они дрожат над своей честью, держа слово, данное и врагу.

– Считала бы иначе – о, принцесса! – будь рождена ты демонессой, – глубокомысленно заметил шут и, резко подорвавшись на ноги (я спиной ощутила, как напряглись сатурийцы), сделал кульбит.

Шут скользнул между танцующими парами. Лавируя, он то и дело наступал возмущающимся аристократкам на подолы платьев. Естественно, страдали наряды тех девушек, у которых не было способностей к магии. Когда-то он нарвался на магессу, у которой тоже было чувство юмора. За оторванные кружева она его «отблагодарила» стелящимся по полу длинным пушистым хвостом. Теперь шут побаивается незнакомых магичек.

Возвратившиеся фрейлины отчитались в проделанной работе. Отныне Аташу лучше не ходить по темным коридорам в одиночку…

Заиграл гимн Северной империи – окруженный свитой и телохранителями в зал торжественно прошествовал император Константин. Он не отказался от серебристо-серого облачения даже ради первой коронации дочери. Интересно, будь на моем месте настоящая принцесса, он носил бы траур?

«Скорее всего. Он любил жену».

«Уверен, Грэм? Мне казалось его единственная возлюбленная – власть. И Константин страшный ревнивец, одержимый желанием удержать ее любой ценой».

«Мой наставник – телохранитель покойной императрицы. С его рассказов, Константин едва не умер, тоскуя за женой».

«Никогда бы не подумала…»

«Интересно, что имя Константин в переводе с одного из древних языков означает постоянство».

От дальнейшего обсуждения императора нас отвлекло появление принцессы Отемис. Моя наблюдательница от храма Судьбы стояла в одиночестве возле вазона с вечноцветущей желтой лилией. В руках жрицы сверкал гранями хрустальный бокал, его ножку она поглаживала указательным пальцем. Один мимолетный взгляд из-под густых ресниц сказал о многом. Убедившись, что я готова к зрительному контакту, Отемис на языке жестов передала сообщение. Прикоснулась большим пальцем к длинной изумрудной серьге – неприятности. Изящный пальчик поправил кокетливый локон – нужно немедленно поговорить.

Запретив фрейлинам и сатурийцам следовать за собой, я с улыбкой направилась к жене кузена.

– Ваше Императорское Высочество, какая честь, – поклонилась Отемис. – Чем могу послужить высокой родственнице?

Все правильно: скрытность, скрытность и еще раз скрытность. Хоть на первый взгляд кажется, что нас игнорируют.

– Дорогая сестра, вместо услуги мне нужен от вас совета.

– Вы можете рассчитывать на меня, Ваше Высочество, – потупив взор, Отемис нервно постучал пальчиком по ножке бокала – меня раскрыли, нужно спасаться.

– У вас, сестра, потрясающий вкус в подборе украшений. Собираюсь приобрести несколько новых комплектов, какого ювелира посоветуете, Отемис?

– Вы не поверите, но между моим мужем и послом Аг-Грассы совсем недавно состоялся спор: где ювелиры лучше? В Семиграде или Грассе?

– Как? – изумление сдержать трудно. – Как могут мужчины разбираться в таких вещах? Как могло такое случиться?

– Припоминаю, что шесть лет назад в Грассе, действительно, был великолепный ювелир, специализировавшийся на черных бриллиантах, – принцесса Отемис недовольно поджала губы. – Ну а с недавних пор слава держится за мастерами Семиграда.

– Мне нравятся черные бриллианты, они большая редкость, – улыбнулась я. – Вы не знаете, тот мастер все еще в столице Аг-Грассы?

– Не думаю, Ваше Высочество, шесть лет назад находясь там проездом, я сделала заказ мастеру. Это была его последняя работа, он не смог мне отказать, хотя спешно готовился к переезду на север Боррикана.

– Жаль, Отемис.

– А мне как жаль, принцесса! – вздохнула жена Артура, поднесла бокал к губам и, не сделав глотка, добавила: – Кстати, я бы тоже не отказалась от путешествия в Боррикан, сейчас там отличная погода. Вам, Ваше Высочество, тоже не помешало бы отправиться в путешествие.

– О да, оно мне предстоит, длинной в четыре года.

– Простите, принцесса, – Отемис бросила быстрый взгляд мне за спину. – Я обещала рассказать дочери сказку, она ждеть, хоть и должна давно спать.

Жрица поклонилась и оставила меня в одиночестве.

«Просветишь?»

«Ты не смог сломать шифр, – от всего сердца обрадовалась я. – Отемис предупредила, что Артур и агграсский посол нас раскрыли. Причина кроется в моем пребывание в Грассе шесть лет назад. О том, что она там также была, я не знала, наверное, храм послал ее на замену, в случае моего провала. Герцог Доминни раскрыл ее еще тогда, а муж – в недавнем времени, и страшно зол. Отемис собирается бежать и советует делать ноги и мне».

«И ты последуешь ее совету?»

«С удовольствием, но как?»

Наш маленький диалог пришлось прервать, принц Артур решил почтить меня своим вниманием.

– Случайно не моя любимая жена заставила хмурить ваше чело, принцесса? – любезно осведомился принц. В руках у временного родича два бокала с белым вином. – О чем призадумалась, сестренка?

– Ни о чем таком, что может заинтересовать Ваше Высочество.

– Кто знает? Может, ошибаешься? И все твои мысли и тайны представляют для меня особый интерес? Например, почему Звездный венец признал тебя хозяйкой?

Принц, невесело улыбаясь, протянул бокал – я потянулась за вином, но прежде, чем сделать глоток, поинтересовалась:

– Яд? Или просто плюнул?

Артур ошарашено посмотрел в мои серьезные глаза, потом перевел взгляд на Звездный венец в волосах.

– С твоей защитой только хороший яд портить, – пожал плечами давний враг. – Как тебе удалось обмануть Венец? Или тебе помогли? Ладно, и так ясно, что без вмешательства Эвгуста не обошлось. Счет в твою пользу, сестренка. Но знай, в следующей игре я так просто не отдам победу.

Мне хотелось сказать, что я отнюдь не играю. Я живу. И если в случае проигрыша он теряет сомнительную честь быть регентом, то я – жизнь. Но принц не поверит, так зачем пытаться объяснить? Разве он может понять, что кто-то согласится подменить принцессу не ради денег, временных почестей и славы, а из-за того, что страшно? Нет, Артуру не понять.

«Ты так и не рассказала, почему согласилась стать двойником принцессы Севера», – мягко напомнил Грэм.

«Прости, не сейчас. У нас полно времени для раскрытия тайн».

Прошлое отозвалось тягучей болью внутри. Настроение бала резко отличалось от моего. Веселая музыка, беззаботный смех, яркий свет и блеск драгоценностей раздражали. Хотелось оставить беспечных гостей, удалиться в свои апартаменты и тихонько заскулить. Заскулить то ли от обиды на прошлое, то ли от облегчения, что снова осталась жива… Пора лечить нервы травкой, вот окажусь в своих покоях – сразу заварю огромную чашку успокаивающего чая…

Живое воплощение высокомерия, окутанный пряным облаком духов, император Константин соизволил приблизиться ко мне и покровительственно улыбнуться.

– Наша прекрасная дочь, я сегодня горжусь вами, как никогда ранее, – произнес император, растягивая губы в фальшивой улыбке. – Конечно, у меня не было сомнений в том, что дитя Лелии достойно взойти на трон. Но ведь всегда приятно, когда и другие видят подтверждение твоей веры?

Император протянул согнутую в локте руку, я опустила ладонь на серо-серебристый камзол. Когда мы оказались в центре Изумрудного зала, музыканты заиграли пронзительно грустную мелодию, величественную в своей скорби. Музыку, звучащую, когда прощаешься с дорогими людьми, отправляя их в путь за Последнюю Грань, когда заканчивается один этап, и впереди маячит неизвестность. Песнь Прощания и Перемен, она появилась в те времена, когда Межграничье сотрясала самая длинная война в истории – Вторая война пепла.

«Папочка» уверенно вел меня в танце. На лице застыла нежная улыбка. Но я-то знаю, как ему нелегко. Он ненавидит хэмеллов и меня заодно. Несколько десятков лет назад императрица подписала мирный договор с расой меняющих лик, но ее муж расторгнул его сразу после ее смерти. Я не знаю, за что он не любит хэмеллов, меня он возненавидел в первые же мгновения знакомства.

Шесть лет назад Тристан привел меня в покои императора, а так как тот опаздывал, я успела хорошенько оглядеться. Увидев портрет императрицы Лелии в полный рост, я замерла перед ней на долгие минуты. Она была так прекрасна и так похожа, словно близнец, на мою воспитательницу Регину. Впрочем, что тут удивляться, раз они сестры? Те самые нереально синие глаза, нежные губы, черные слегка вьющиеся волосы. Единственно у императрицы была миленька родинка на упрямом подбородке.

Ее-то я и добавила к своему облику. Я наивно посчитала, что «клиент» должен сразу видеть мое мастерство. Вот только я не ожидала того странного взгляда: удивление, восторг, неверие, понимание, горечь и наконец гнев… Чувства быстро сменяли друг друга, пока император не взорвался в крике.

Если бы не щит Тристана, оскорбленный император, довольно-таки сильный маг, испепелил бы «Огненным смерчем» малолетнюю дуру. И не пришлось бы мне мучиться шесть долгих лет, живя чужой жизнью…

Танец закончился. Мы стояли в центре освобожденного другими танцорами зала, и рука императора крепко сжимала мою. Так крепко, что впору шипеть от боли. Можно понять этого несчастного человека: я оскорбила его, приняв облик жены, а потом шесть лет мозолила глаза внешностью дочери. Могла бы понять. Если бы он понял, что я не виновата в его несчастьях: ни в смерти жены, ни в покушениях на единственную дочь.

Император обвел холодным взглядом подданных, гостей и громко сообщил:

– Завтра, когда наступит полдень, Храм всех богов откроет двери для претендентов в спутники моей дочери.

Шепот легким облачком окружил оживившихся аристократов. Такая заманчивая возможность, урвать кусочек – нет, кусище! – власти.

– Достойных сопровождать принцессу в ее четырехгодичных странствиях, как всегда, укажет жребий. В течение двенадцати дней любой желающий, невзирая на возраст, звания и происхождение, может попытать счастья. Да пребудут с нами боги!

Константин подвел меня к фрейлинам и охране, затем покинул Изумрудный зал. За регентом потянулась свита и несколько послов.

Когда заиграла веселая музыка, закружиться в танце поспешили немногие. Новость, сообщенную императором, ожидали, слишком будоражила она умы. Спутники принцессы, разделяющие тяготы и радости путешествия, ее защитники и помощники, становились ее друзьями. Ближайшими людьми, на которых обопрется во время будущего правления. Доверенными людьми, которым поручат ответственные посты в государстве.

О странствиях принцесс Севера летописцы слагают героические песни и увлекательные истории. Чудесные сказки рассказывают вечерами детям.

Попутчики последней императрицы, Лелии, как и ожидалось, заняли свои высокие места. Молодой маг по имени Тристан стал главным придворным чародеем, сын разорившегося купца – казначеем, сатуриец, едва окончивший обучение, быстро продвигался на воинском поприще, пока не стал главным военачальником. Локки, мошенник, укрывшийся от погони в Храме всех богов и внезапно вытащивший жребий, избрал для себя роль шута, а по совместительству (если верить неподтвержденным слухам) – главы «сумрачных теней», имперской разведки.

Но самое невероятное досталось на долю пятого попутчика принцессы Лели, Константина. Никому не известный, не принадлежащий к древнему роду, с мутным прошлым, молодой человек стал мужем императрицы. Интересно то, принцесса повторила судьбу своей матери, которая встретила мужа также во время путешествия. Поэтому многие мечтают повторить легендарный путь спутника, заканчивающийся на троне Северной империи.

Размышляя о том, что предпримет «папочка», чтобы не допустить моего путешествия в компании амбициозных прохиндеев, я танцевала с любым придворным или гостем, возжаждавшим меня пригласить. Как поступит император? Заменит меня своей настоящей дочерью накануне путешествия? Или побоится Эвгуста? Неужели мне придется отправиться в проклятое путешествие на целых четыре года?! Нет, такое не может, не должно случиться!

Празднование плавно перетекло за полночь. Голова гудела от громкой музыки и смеха, глаза болели от яркого света, мышцы рта устали напрягаться в милой улыбке. Я устала, так сильно, что погружалась в свои мысли на несколько минут и оставалась там до тех пор, пока не обращались непосредственно ко мне.

Тристан, Альберт Элевтийский и Пол, глава городских магов, вели необременительный разговор о необходимости увеличения количества охотников на нечисть. Тварей становилось с каждым годом больше, поэтому дополнительные отряды не помешали бы. Мы разошлись с магами в одном моменте: они считали, что школы охотников должны попасть под протекторат Братства магов. Я не соглашалась, указывая на то, что подобные перемены вызовут волну недовольства. Большинство охотников – обыкновенные люди без Дара. Они, безусловно, пользовались магическими штучками, защитными и следящими амулетами и прочими артефактами, но недолюбливали магов, считая, что могут уничтожать нечисть не хуже. И что удивительно, справлялись со своей работой.

Приводя очередной аргумент против моей позиции, Альберт Элевтийский запнулся, закрыл глаза и буквально выпал из действительности. Мне не раз доводилось видеть, как учитель общается с коллегами на расстоянии, поэтому просто развернулась к другим магам.

Альберт извинился, поцеловал руку и ушел, забрав с собой Тристана. Пол, очаровательно улыбнулся и еще раз попросился простить неожиданный уход магистра. Честно говоря, несколько минут общения с молодым магом мне показались настоящим отдыхом. Все-таки статус почти императрицы накладывал свой отпечаток. Предполагается, что будущая владычица должна знать ведущих магов державы в лицо и отлично ориентироваться в обстановке страны…

– Ваше Высочество, прошу простить меня за вмешательство, – хрипловатый голосок Ириэн привлек интерес Пола – маг с одобрением оглядел фаворитку регента. – Его Высочество император желает видеть вас в малом зале совета.

Кивком поблагодарив, я попрощалась с городским магом и покинула Изумрудный зал. Фрейлина, одарив молодого мага многообещающим взглядом, семенила за мной, сатурийцы двумя тенями следовали по попятам. Жаль, если маг попытается после праздника назначить свидание этой, хм… риэлле. Она навлечет на голову парня гнев повелителя. Или хуже – размягчит его мозги, сцедит их в свой бокал и проглотит одним глотком. Ну да ладно, взрослый мальчик, место главы столичных магов дается не за красивую улыбку.

У дверей в малый зал совета стоял церемониймейстер, значит, разговор предстоит официальный с важными политическими деятелями.

Увидев нашу процессию, слуги заблаговременно распахнули двери. А дальше произошло странное. Наверное, фаворитка императора переусердствовала с вином – Ириэн ускорила шаг, стараясь идти вровень со мной. Неужели она думает, что император простит любовнице нарушение этикета? Я не могла позволить ей прогневить «папочку» и наступила ей на подол. Получилось удачно – кружевная лента повисла отдавленным хвостом. Риэлла, поминая демонов, бросилась в сторону, спасать погубленный наряд.

И охрана, и слуги сделали вид, что ничего необычного не произошло. Довольно заблестевшие глаза церемониймейстера выдали его злорадство. И я понимала его чувства: в прошлом сезоне Ириэн ради развлечения расстроила помолвку его дочери.

Я сообщнически подмигнула седовласому мужчине и горделиво распрямила плечи.

– Ее Высочество наследная принцесса Мариэлла! – объявил польщенный слуга.

А дальше последовали пустые разговоры. В малом зале совета, кроме меня и императора находились советники и… Эвгуст. Проклятый маг наконец-то объявился, и мне почему-то стало спокойней.

О чем совещались влиятельнейшие люди империи? Обо мне, естественно, точнее о путешествии принцессы и выборе спутников. Советники предлагали императору самому находить кандидатов в мою свиту, а не вручать их выбор на милость богов. В принципе подобные предложения не слишком нарушали традиции. Однажды спутников наследной принцессе выбрали родители. Однако четырехгодичное путешествие дочери едва не закончилось трагедией – на корабль плывущей в Аг-Грассу напали пираты. И лишь вмешательство морской колонии пегасов предотвратило несчастье.

В итоге советники приняли решение, что все остается по старому…

Я с облегчением обрадовалась, что можно возвращаться на праздник, как император вежливо попросил-приказал:

– Драгоценная наша дочь, я хочу поговорить с вами наедине. Жду вас в моих покоях.

Его Величество удалился, а ко мне приблизился Эвгуст и тихо посоветовал:

– Будь осторожна, не дай его гневу вспыхнуть сильнее. И отвечай правдиво.

О чем говорил маг? Разве я сделала, что-то дурное?! Такое странное предупреждение-совет пробудило страх, и я застыла в дверях малого овального зала.

– Проходи, чего стоишь, – хмуро бросил Константин. – Садись.

Я нерешительно закрыла за собой дверь. Мелкими шажками подошла к развалившемуся в кресле императору и осторожно присела на краешек низкого диванчика. Теперь регент возвышался надо мной на две головы. Расстояние между нами недостаточно, чтобы чувствовать себя уютно: вытянув руку, можно дотронуться до собеседника кончиками пальцев.

Стараясь не смотреть на молчавшего нанимателя, я скользнула взглядом по покоям. Мы снова один на один, что случается не часто. И от этого мне не легче, ведь даже минутный разговор без свидетелей портят настроение на несколько дней вперед.

За шесть лет в монарших покоях ничего не изменилось. С немногочисленной мебелью малый овальный зал выглядел безликим. Поговаривают, некоторых после таких особых аудиенций с глазу на глаз больше не видели, якобы они переезжали в другое государство. Ну-ну, все верят в эти сказки.

– Ты снова уцелела. Прими мои поздравления, – серые глаза смотрет холодно, мой наниматель и не пытается скрыть отвращение. – Постарайся объяснить, почему Звездный венец признал тебя достойной.

– Ваше Величество, вы прекрасно знаете, что тут нет моей заслуги. Это все черномаг Эвгуст, – сложив руки на коленках, преданно смотрю поверх левого плеча императора. – Он пообещал, что я переживу Примерку, и сдержал слово. Что он сделал, ведают лишь боги.

– Что еще пообещал тебе твой новый дружок? С чего бы ему помогать, а, безликая?

Императору невозможно соврать. Он словно арбитр видит правду и ложь, как зрячий различает свет и тьму.

– Он предложил стать его союзницей, но я сразу отказалась.

– Почему? Разве тебе не понравилась жизнь принцессы?

– Нет.

– Ложь! Не лги мне, безликая.

– Я не доверяю Эвгусту. И клялась, что шесть лет буду тенью вашей дочери. Я не могу предать вас, Ваше Величество.

Император слегка улыбнулся.

– А вот это правда. Кстати, ты ничего не хочешь вернуть мне, безликая?

Я непонимающе подняла на него глаза.

– Корону, дура, – устало вздохнул император. – Ее нужно вернуть в сокровищницу.

Снимая Звездный венец с головы, я почувствовала, как что-то посыпалось мне за шиворот. Что-то холодное. Точно утренняя роса с потревоженной ветки.

Император нетерпеливо выхватил корону и внимательно ее оглядел. Я ждала с замершим сердцем. Осмотр удовлетворил его, и Константин отнес венец в другую комнату. Пока его не было, я засунула руку за шиворот в поисках выпавших из оправы камней. Ничего. Странно. Пошарив в декольте, я убедилась, что и там пусто. Нет, там конечно, не пусто, посмотреть есть на что. Но выпавших камней не было. Неужели мне показалось?!

Послышались шаги возвращающегося императора. Я сидела, как воспитанная благородная риэлла, сдвинув коленки вместе и сложив руки.

Константин мою позу не оценил – оплеуха наотмашь скинула меня с диванчика, как пылинку.

– За что?! Что я сделала не так?! – щека горела, и я не спешила подниматься с пола, ведь лежачих не бьют.

– Просто так. На будущее, – презрительно выплюнул объяснение императора. – Помни, ты работаешь на меня, хэмелл. Не хочешь повторения, меньше любезничай с Эвгустом. Малейшее подозрение, что ты перешла на его сторону, – и ты окажешься в руках палача. Ясно?

– Да, Ваше Величество.

Регент в изнеможении развалился в кресле.

– Завтра отправишься в Храм всех богов, старший жрец объяснит, что от тебя требуется, – проинструктировал император и лениво махнул рукой: – А сейчас убирайся.

Глава 13. Прошлое украдкой

Северная империя, Семиград,

31-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Грязный, пропахший канализаций, магистр ордена Земли насторожено вошел в пещеру. Одного взгляда хватило, чтобы узреть картину целиком.

Смертельно раненый хранитель пребывает в состоянии стазиса. Сиелла, закрыв глаза, опирается спиной о стену пещеры, на ее коленях лежит голова спасенного мальчишки.

Следующие за Альбертом маги-боевики приступили к исследованию пещеры, а целитель – к лечению Мариона.

– Магистр, – тихо позвал магессу землевик, настороженно вглядываясь в изможденное лицо пегаса.

Сиелла не отвечала. Альберт внутренним взором вгляделся в ее ауру. Внешняя энергетическая оболочка была цела, а за внутреннюю, которую видеть, увы, не мог, он не поручился бы. Она как всегда, пренебрегла личной безопасностью, действуя импульсивно и безмозгло. Элевтийский не переставал удивляться, что она держится на посту магистра вот уже двенадцать лет. Поистине пути богов неисповедимы!

Не то чтобы Альберт мнил, что женщина не должна занимать столь высокую должность… Нет, он считал, что быть магистром не должна именно эта женщина. Такая порывистая, безрассудная и не уважающая авторитет и мудрость старших!

Теряя силы, она ввела себя в состояние, промежуточное между полудремой и исцеляющей утопией. Хоть на это у нее хватило здравого смысла.

Испытывая приступ острого любопытства, Альберт нерешительно прикоснулся к бледной щеке девушке. Обычно, в таком состоянии маги видят картины прошлого. Он должен знать все, что касалось Сиеллы. И, наплевав на этику, маг скользнул в ее грезы…

***

Темно-сизая полынь умиротворяюще шелестит под ногами. Теплый ветер овевает лицо и заставляет травы бежать серебристыми волнами. Терпкий запах дурманящим покрывалом укутывает землю.

Степь. Бескрайняя. Дикая. Требовательная.

Над головой безмятежное небо. Хочется раскинуть руки и кружиться, кружиться до потемнения в глазах. Потом лежать на ласковой земле и наблюдать за полетом коршуна в серой выси. Или мечтать о дожде.

Девушка подавила неуместные желания и вернулась к прерванной работе. Преклонив колени на густой ковер, в который сплелись ковыль, типчак, тонконог и мятлик, она продолжила рыть землю широким ножом. Если она не принесет нужное количество клятых корешков, шаманка опять двинет палкой по спине. Мерзкая карга…

Скоро закончиться сезон, а она так ее ничему и не научила, лишь загоняла, как рабыню. За все, что она умеет, стоит благодарить покойную мать. Словно предчувствуя скорую смерть, в последние свои дни она не отпускала дочь от себя, продолжая учить и глубокой ночью, когда бодрствовали одни часовые.

Воспоминания о недавней потере отозвались ноющей болью в груди. Вытерев рукавом запыленной рубашки синие глаза, девушка снова принялась за работу.

После смерти матери она не смела мечтать о школе магии. Старший братец, новый глава рода, четко указал на ее место. Она – лишь жалкая женщина, ее удел рожать детей и слушаться мужа.

Девушка вздрогнула – по законам степи она давно вошла в возраст невест. Вот предложит братцу какой-нибудь степняк свадебные дары – и прощай свобода!

Именно страх и толкнул девушку согласиться на ученичество у колдуньи рода. Ушлая старуха хитро пообещала передать свои знания, хотя умирать, конечно, не собиралась.

– Лазурит! – окрик младшего брата оторвал от горьких дум.

Синеглазая девушка с нежностью смотрела, как единоутробный брат, родившийся на пару минут позже ее, скачет на разгоряченном жеребце. Они не были близнецами. И внешностью похожи на родителей: брат на отца, она на мать.

Тристан спешился и взволнованно заговорил:

– Ты должна вернуться на стоянку! Твоя судьба решается!

– Моя судьба? – всполошилась девушка. – Что произошло, Трис?

Парень отряхнул с ее одежды комья земли и усадил впереди себя на лошадь.

– Братец принимает посланцев рода Лисов. Похоже, они договорились о прекращении вражды и платы за пролитую кровь. И заплатят тобой, – горько объяснил он.

– С чего ты это взял?! Братец уверил, что никому не отдаст меня, я буду следующей колдуньей рода!

Жеребец несся наравне с ветром, из-под копыт летела сухая трава, а иногда выпрыгивали испуганные сурки.

– Жена прежнего главы со злорадством открыла мне решения своего сыночка, – Тристан, как и Лазурит, никогда не называли человека, сделавшего их мать наложницей, отцом.

– Зейнар зла, ей нравится тебя расстраивать.

– Ты права, Лазурит, но мы должны убедиться.

– А ты клялся, что тот раз был последним! – возмутилась девушка и соскользнула с коня.

До стана рода Кочета оставалась пара сотен шагов. Девушка быстро поднималась на пологий холм. За возвышенностью, поросшей чахлым кустарником, в продолговатой низине, разместились шатры.

Жизнь степняков подчиняется сезонам. Когда начинает дуть ветер с севера, они ведут оседлый образ жизни. Стоит принести ветру на своих крыльях нежные ароматы из пробудившейся пустыни, и род снимается с места. Главное их богатство – табуны быстроходных, выносливых лошадей. Но не брезговали мужчины и работой проводниками через пустыню, и даже разбоем.

Лазурит, спустившись с холма, ждала брата у камня похожего на заснувшего великана. Ее поспешность вознаградило зрелище драки каменисто-серых ящериц.

Стремительно наскакивая друг на друга, каждая старался схватить противника за шею или затылок, чтобы перевернуть на спину. Однако они достойны друг друга. Один из самцов раскрытой челюстью попал в пасть другого – и ящерицы исступленно покатились по траве.

Когда Тристан, стреножив жеребца, подошел к сестре, ящерицы в полном изнеможении замерли в прежней позе. Услышав шелест осыпавшихся под ногой человека камней, более слабый самец вырвался из схватки. И ящерицы дружно юркнули под камень.

Вынув из заброшенной лисьей норы глиняную миску, парень вылил в нее воду из фляги. Брат умоляюще посмотрел на сестру – и Лазурит сдалась. Девушка прошептала слова заклинания – «глаз», превращенную магией в следящее зеркало шпильку, воткнула в шатер главы она, поэтому и обращаться к нему могла только она.

Вода подернулась рябью – и застыла темной поверхностью, отражающей все, что происходило в жилище старшего брата.

С Джагаром беседовало двое: невысокий крепыш с бритой головой и серьгой в ухе и настоящий гигант, бронзовый от загара, с кривой улыбкой и холодными серыми глазами. Лазурит не понравились они оба, интуитивно она поняла, что посланцы Лисов – не последние люди в своем роде.

– Кроты объединяются с Волками, теперь они – сила. Чем мы хуже, Джагар? – горячо вопрошал невысокий Лис.

– Подумай, Джагар, хорошенько подумай. Собрав лучших воинов из двух родов, мы можем пощипывать караваны в открытую. Не нужно будет, нанимаясь проводниками, исхитряться, чтобы опоить попутчиков сонным зельем. Ты представляешь, какова вероятная добыча? – добавил вкрадчиво гигант.

Старший братец потирал подбородок, словно в задумчивости. Но его младшие брат с сестрой видели по жадно блестевшим глазам, что решение он принял. Лишь жаждет провернуть сделку с большей выгодой для племени.

– Приятны ваши речи, бесстрашные сыны Лиса, но не нравится мне запрошенная цена.

Всплеснув руками, мужчина с серьгой притворно возмутился:

– Да разве честь, оказанную моим родом твоему, ты называешь ценою? Род Лисов готов принять рожденную рабыней девчонку, как свободную жену. Мой брат оказывает милость твоему дому, Кочет!

– Так-то оно так, – хмуро протянул Джагар. – Помните, девчонка отмечена Силой? Ее слушает вода, она умеет призывать дождь, находить источники и отворять скрытые родники. И ты, и Саид, знаете, что Дар стоит многого.

Низкорослый крепыш весь подобрался, как пустынная кошка перед прыжком:

– Твои люди пролили кровь Лисов, Джагар. Ее смоет лишь кровь из-под клинка или кровь, пролитая на брачные простыни. Вот тебе моя рука, дважды предлагать не стану.

Низкорослый протянул открытую мозолистую пятерню. Джагар кисло скривился и ударил по ладони со всей дури. Ни один мускул не дрогнул на лице бритоголового.

Лазурит прикоснулась к горящим щекам. Они ударили по ладоням, не спросив ее согласия. Старший брат нарушил слово. Ее продали, как племенную кобылу!

– Тише, Лазурит, успокойся, – Тристан обнял ее за плечи и быстро зашептал, точно боясь, что их подслушают: – Мы найдем выход, сестра. Ты назовешь мужем того, кого выберешь себе сама. Мы сбежим и поступим в школу магии, как хотела мать. И в этом нам поможет чужак…

Лазурит испуганно отстранилась. То, что предлагал брат, было предательством рода. Но разве род не предал ее? Собственный брат, пусть всего лишь по отцу, но все-таки родная кровь!

– Ах, вы щенята! Дурной плод!

Старуха в черной хламиде, опираясь на корявую клюку, быстро приближалась к ним. Под свободную руку ее поддерживала кругленькая женщина в богато вышитом платье и шелковом платке.

– Колдунья, – испуганно прошептала Лазурит.

– Зейнар, – обречено добавил Тристан.

Приблизившись, старуха перетянула парня палкой по спине один раз, второй, третий… Потом взялась за его сестру, свою ученицу. Лазурит она била, можно сказать даже любя, без лишнего фанатизма. Наверное, опасалась, что синяки не понравятся ее жениху.

Зейнар, улыбаясь, наблюдала, как шаманка учит упрямых сопляков, выродков магички, плененной семнадцать лет назад. Покойный муж, воспылал желанием к строптивой красотке и сделал своей наложницей. Когда рабыня родила двойняшек, он назвал их своими перед всем родом, вручая новорожденным все права законных детей. Поэтому она готова удушить ублюдков магички. Если бы могла…

– А это что? – пораженно воскликнул Зейнар, толкнув ногой миску. – Посмотри, матушка!

Колдунья хищно зыркнула в сторону «глаза» и сипло захихикала. Смех старухи напоминал скрежет мелких камней по стеклу.

– Нехорошие детки, – погрозила скрюченным пальцем колдунья. – Мы с Зейнар хотели вас порадовать, а вы уже все знаете. Как думаешь, Лазурит, что сделает с твоим братиком совет рода, если узнает о новом проступке?

– Но ведь колдовство мое! – возмутилась девушка. – Тристан не виноват!

– Если я скажу, что колдовство – дело рук Тристана, как ты думаешь, кому поверят? Тебе? Или мне?

Девушка нахмурилась, она догадывалась, куда клонит колдунья.

– Чего ты хочешь?

– Ты должна подтвердить, что покидаешь род по доброй воле.

Юный маг горячо схватил сестру за руку:

– Нет, Лазурит, не надо! Ничего они мне не сделают, не бойся!

– Конечно, ничего, – вкрадчиво вклинилась в разговор Зейнар. – Всего лишь до конца жизни придется носить ошейник.

– Я согласна на ваши условия, – устало молвила девушка и вырвала свою руку из горячей ладони брата.

После смерти матери жизнь Тристана и Лазурит усложнилась. А после кончины их отца, главы рода, и вовсе превратилась в кошмар наяву. Дети пытались сбежать, но их вернули и наказали. Ошейник с хианитом – самая страшная кара для мага, особенного юного, и родственники об этом ведали. Старший брат определил место Тристана при табунщике, запретив колдовать. И пригрозил, что в случае ослушания носить ему ошейник до смерти. До смерти, как носила их мать…

Когда последние лучи закатного солнца поглотила тьма, Лазурит позвали в шатер главы рода. Переодетая в светлое платье до пят, с красиво заплетенной русой косой девушка покорно шла, ведомая под руку шаманкой. Старая карга не отходила от нее ни на шаг, точно чего-то боялась.

Стараясь не смотреть в недоуменные глаза подруг, девушка зло стискивала зубы. Она имела право на выбор. Еще не поздно сказать нет – и ни глава, ни совет, ни колдунья не заставят ее. Но ради брата придется отказаться от свободы.

Если бы навязанный жених ей попросту не нравился. Как говорили старейшие рода, после первой зимы в одном шатре отношения теплеют. Нет, она не видела себя женой и матерью, мечтая выучиться на магичку. Теперь о мечтах останутся лишь воспоминания…

Спокойствие, как вода сквозь пальцы, ушло, уступив место страху. Оказавшись возле шатра старшего брата, Лазурит нерешительно остановилась. По беззвездному нему плыли лохматые тучи, время от времени наползали на полную луну и продолжали свой путь дальше. Вокруг горели костры. Пахло жареным мясом и травяным настоем. Сродники мирно беседовали, готовясь ко сну.

Отведя полог, девушка обреченно вплыла в шатер и оказалась в крепких объятиях старшего брата. Колдунья засеменила следом и заняла свое место в углу.

– А вот и наша Лазурит! – нарочито весело произнес Джагар и обнял ее за плечи.

Руки старшего брата с силой вцепились в хрупкие позвонки шеи. На миг стало страшно. Если что-то пойдет иначе, не сломает же он ей шею! Или сломает?..

Мудрые глаза старейших рода внимательно следили за девушкой. Любая гримаса, малейшая эмоция не ускользнет от их подслеповатых глаз. Пять стариков, против воли которых не пойдет и глава, решали ее участь.

Одобренный влиятельными сродниками жених придирчиво рассматривал Лазурит с головы до ног, его брат с ухмылкой наблюдал за выражением ее лица.

Не по-старчески сильный голос задал страшный вопрос:

– По своей ли воле покинуть род готова ты, дитя?

– Да, – прошептали ставшие чужими губы. – По своей, отец.

– Будешь ли чтить мужа своего, как Зиждителя?

– Да, – Лазурит захлебывалась в тоске и отчаянии. Вот и все, она дала согласие, и она обречена.

Старик с серебристыми волосами-паутинками обратил свой взор на жениха.

– Саид, сын Лиса, берешь ли деву эту в свой род и дом свой?

– С радостью, – усмехнулся мужчина, поднимаясь с ковра во весь свой немаленький рост.

– Будешь ли учить ее покорности воли мужа и Зиждителя?

– Да, и буду счастлив, – с кривой улыбкой произнес жених и принял из рук колдуньи ритуальный нож из серебра.

Подойдя к невесте, жених резко схватил ее за косу. Лазурит, не вздрогнув, стерпела то, как он грубо намотал косу на кулак и приставил нож к затылку. Лезвие на несколько мгновений замерло в опасном положении, затем мягко переместилось по шее и разрезало нитку. Кулон, синий камушек, упал на ладонь Саида, символизируя расставание с девичеством.

Вот теперь точно все. Они муж и жена перед Зиждителем и людьми. Лис не нанес ей оскорбления, срезав волосы, тем самым обрекая на участь нелюбимой жены, значит не все так страшно. Возможно, она даже испытает счастье и смирится с судьбой…

Словно во сне, Лазурит шла, поддерживаемая за плечи, к загону с лошадьми. Она не помнила, о чем говорилось в шатре главы Кочетов. Когда обряд закончился, невесту оставили в покое, вспомнив лишь, когда гостям пришлось уходить.

Гости не пожелали отойти ко сну в чужих шатрах, и Джагар облегченно вздохнул. Равнодушное выражение лица младшей сестры вызывало непонятный стыд.

Лазурит смутно помнила, как ее обнимали: со слезами радости – Зейнар, подружки – с улыбками и смущенными пожеланиями счастья.

Стороживший лошадей Кочет сладко сопел, положив голову на камень. Лисы, пренебрежительно отозвавшись об умениях хозяев, отправились за своими лошадьми.

– Лазурит, – шепот прозвучал у самого уха девушки.

Из темноты выступил Тристан. Глаза парня лихорадочно блестели, руки сжимались в кулаки.

– Ты как? Они ничего тебе не сделали?

Девушка равнодушно покачала головой. Обеспокоенный ее реакцией, юный маг помахал рукой перед ее лицом и зло выдохнул:

– Негодяи! Они посмели тебя опоить! Ничего, я еще поквитаюсь с ними!

Тристан потянул сестру за руку в темноту, подальше от загона. Лисы, ведущие под узду лошадей, не обратили на них никакого внимания, продолжая незначительный разговор. Они не видели их. Ни для новоиспеченного мужа, ни для его брата Лазурит не существовало. По замыслу юного заклинателя, опомниться они должны лишь на рассвете. Плененная Кочетами магичка могла бы гордиться своим сыном – он хорошо усвоил ее уроки иллюзий и внушения.

Идти недалеко – и беглецы скоро оказались возле ямы, в которой держали пленников. Сейчас там всего один, но зато такой, что стоил дороже десяти.

– Эй, маг, – позвал Тристан – он не боялся разбудить охранника, которому предстояло спать до самого утра.

– Я слышу тебя, мой юный друг, – донеслось из темноты.

– Наш уговор остается в силе?

– Не сомневайся, одаренный, действуй.

Тристан достал из-под одежды веревку и бросил в яму. Закрепить ее не за что, и ему пришлось попросить сестру помочь. Если бы маг выбирался дольше, они не смогли бы удержать его.

– Твоя сестра? – с интересом спросил мужчина, указывая на безвольно опустившуюся на землю девушку.

Грязный, окровавленный, в одних кожаных штанах, он, тем не менее, выглядел внушительно. Возможно, из-за седых волос, достигавших плеч.

– Да, ее опоила чем-то шаманка, ты сможешь помочь?

Маг пожал плечами и прикоснулся к горлу, на котором поблескивал кристаллами хианита ошейник:

– Смогу узнать, когда сниму его.

Рядом раздался смешок. И в круг света, отбрасываемый костром, вошла колдунья. Старуха улыбалась. И ее улыбка обещала неприятности.

– Зря ты пришел к нам, ищущий. Зря не поверил, что в нашем роду одаренных нет. Зря понадеялся, что с помощью мальчишки сможешь сбежать. Зря… Теперь не только ты умрешь, но и щенок!

Четыре здоровых Кочета хмуро окружили беглецов. Тристан пытался сопротивляться, вырывался, звал сестру…

Измученный пребыванием в яме маг не оказал никакого сопротивления. Его скрутили и бросили на траву, лицом вниз. Колдунья рода увлеченно наблюдала за расправой.

– Об одном жалею… Не верил слухам, что Кочеты приняли чужую религию и приносят в жертву Танатосу магов, – прошипел маг и охнул, когда один из степняков ударил его ногой под ребра.

– Наш род восхваляет Зиждителя! Мы никогда не убивали магов до тебя, – возмутилась колдунья. – Лучше молчи, маг, ведь умереть можно по-разному!

– А наша мать? – прошептал горько Тристан. – Разве неволя и шестнадцать лет в хианитовом ошейнике – не убийство?

– Селин виновата сама. Она могла добровольно остаться с выбравшим ее главой. Но не захотела, не оставив нам выбора, – прошипела колдунья и дернула за руку Лазурит, поднимая девушку с земли.

Маг словчившись, повернул голову к старухе и, глядя в глаза, холодно произнес:

– Спасибо.

– За что? – старая женщина вдруг ощутила, как липкий страх прикасается к ее душе.

– За правду. Мне нужно было знать причину, почему мага, мою дочь, удерживали в этом гадючнике.

Сразу после этих слов на спине мужчины проявилась магическая татуировка – пылающий алый круг. С чистого звездного неба ударила молния, четко выбрав цель – шею мага. Яркая вспышка ослепила всех.

Когда Тристан смог снова видеть, маг стоял над мертвыми Кочетами, держа колдунью за горло. Ошейник валялся на земле.

– Сейчас я заберу своих внуков и уеду, – он говорил властно, словно имел право повелевать. – Я не щажу ваш род – я оставляю за собой право мести. Передай всем: я могу прийти в любой час, и найду вас в любом месте. И тогда не пощажу никого.

Маг брезгливо разжал руку и повернулся к ошарашенному Тристану.

– Осторожно! – вдруг закричал парень.

Поздно. Из палки шаманки вырвалась зеленая плеть – и ударила по магу. Синее сияние вспыхнуло вокруг мужчины, поглощая колдовство.

– Как грубо, – сказал маг и, слегка взмахнув открытой ладонью, невидимой волной отшвырнул колдунью на камень. – Мало чести биться со старухой… Хватит баловства. Я подарил тебе жизнь, цени это.

Они ехали под стремительно светлеющим небом. До восхода солнца оставалось совсем немного. По-осеннему холодно и сыро. Маг зябко кутался в куртку, снятую со спящего сторожа. Тристан болтал без умолку, благо стараться приходилось за двоих: Лазурит находилась под властью зелья.

Девушка делала все, что ей говорили, и отвечала на простые вопросы. Но глаза ее оставались пусты, с остекленелыми зрачками.

– Лазурит… что за странное имя для моей внучки выбрала моя дочь, – задумчиво проговорил маг. – Селин любила легенды погибшего мира, я был уверен, что и детей она назовет именами древних героев.

– Вы правы, так меня нарек отец, – внезапно ответила девушка. – Мама наедине называла меня Сиеллой. И я хочу, чтобы имя, данное степняками, было забыто.

– Хорошо, Сиелла, – наклонил голову в знак согласия маг. – В свою очередь попрошу не быть со мной такой официальной, ведь я твой дед.

– Как скажешь, дедушка.

– Нет, Сиелла, зови меня Хариусом. Мы должны скрыть наше родство, на то есть серьезные причины. Ты также должна звать Тристана не братом, а… скажем, дядей.

– Но…

– Тише, дети, я все объясню…

Над путниками занималась заря. Желтые, розовые, оранжевые цвета и оттенки смешивались на синем полотне неба.

***

Альберт убрал ладонь со щеки Сиеллы. Прошло не больше минуты, а такое впечатление, что пролетели часы.

Магистр Земли с первых дней подметил особое отношение магистра Хариуса к синеволосой ученице. Мог ли он догадаться, что Сиелла – его внучка? Мог. Девушка похожа на свою мать, которую долгие годы считали погибшей. Селин, Александра (сына Вариора Эспинса) и Дину, внучку тогдашнего магистра ордена Воздуха, выкрали почитатели культа Башевиса, чтобы выторговывать у Дюжины некоторые уступки. Лишь у Альберта не нашлось близких, которыми можно шантажировать.

Юных магов искали все члены Братства. Безуспешно. Похитителей нашли, а следы детей потерялись. Лишь через год Дину выкупили на рабских торгах и вернули деду. Что с остальными заложниками, девочка не знала. Вариор Эспинс искал Александра долго и со временем отчаялся, а вот Хариус продолжил поиски дочери и много лет спустя нашел уже внуков.

После того похищения к законам Антара-Микаэль добавили следующий: «Магистры и хранители орденов не имеют права на семью до тех пор, пока состоят при власти». Длительные связи и любые сильные привязанности также не приветствуются и могут подвергнуться порицанию. Была одна лазейка в законе, но ею никто еще не воспользовался.

Тяжело вздохнув, Аль с завистью подумал, что род Хариуса дает Межграничью четыре поколения магов фиолетового луча без перерыва. Чрезвычайно щедрый подарок богов. Однако и платить приходиться соответственно. Воспоминания Сиеллы еще раз подтвердили, каким все-таки талантливым артефактором был тринадцатый магистр ордена Воды. Создать заклинание-татуировку, разрезающее молнией хианитовый ошейник – немыслимо, поразительно!

Впрочем, немыслимо и то, что старый маг решил пристроить своих внуков на руководящие должности Братства. Сиеллу сделать магистром он сумел, благо повелевала девушка Водой, как и дед. А вот с Тристаном не повезло. Альберт самодовольно усмехнулся, вспоминая, сколько приложил усилий, чтобы молодой маг не стал хранителем ордена Земли. Магистр землевиков даже продвинул вперед Вейру, хоть та и не так талантлива, как брат Сиеллы. Была талантлива, мысленно поправил себя Элевтийский.

Магистр Земли почти нежно похлопал магессу по щеке.

– Наконец-то, думала, что вы никогда не объявитесь, – прошептала магистр, с трудом разлепив пересохшие губы. – Есть попить?

Альберт отцепил от пояса фляжку с бодрящим эликсиром, прозванным в шутку «живой водой». Магесса аккуратно, стараясь не разбудить мальчишку, потянулась за зельем и сделала большой глоток.

– Пол считал отпечатки нашего пакостника, – стразу к делу перешел магистр Земли.

– И? – Сиелла нетерпеливо приподняла бровь. – Куда привел след?

– К дому, где останавливается агграсский посол.

– Ну, и дела, – магистр Воды покачала головой. – И что теперь делать? Герцог Доминни еще тот фрукт, он не станет с нами сотрудничать. А допросить его без дипломатического скандала не удастся.

Альберт Элевтийский задумчиво уставился в стену пещеры.

– Мы поступим следующим образом. Ты вернешься в резиденцию, приведешь себя в порядок, позаботишься о своем хранителе и ламчерионе, – магистр Земли небрежно махнул в сторону пегаса. – Я вернусь на прием и побеседую с герцогом. Что-нибудь да выйдет.

Сиелла возражать не стала. На сегодня свою порцию героизма она получила. Обессиленная, с раненным другом и испуганным детенышем пегасов на руках, она жаждала одного, нет, двух вещей: принять ванну и уснуть.

Альберт и часть магов ушли первыми. Пол продолжал осмотр пещеры, остальные сооружали носилки из плащей для хранителя и ослабленного маленького ламчериона.

Сиелла, в меру возможностей приводившая одежду в пристойный вид, обнаружила на ней волос магистра Земли. Призвав блуждающий светлячок, она интуитивно осмотрела золотистую находку. У самого корня волосок отливал серебром. Магесса пренебрежительно усмехнулась. Красить волосы, чтобы скрыть седину? Гм, до такой степени тщеславным она Альберта не считала…

***

Тристан нетерпеливо мерил комнату шагами. На душе тревожно. Сиеллин крик о помощи застиг Альберта прямо посредине разговора с имперским магом и принцессой, и магистру пришлось рассказать дяде, что его племянница в опасности.

Маг порывался пойти вместе со спасателями, но Альберт высказался против, приведя веские доводы. И один из них – поиск пророчества Микаэль.