/ Language: Русский / Genre:love_short, / Series: Курьезный фактор

Невеста напоказ

Лиз Филдинг

Скромная секретарша внезапно становится невестой миллиардера. Ее называют Золушкой, репортеры ходят за ней по пятам. Все заканчивается, когда она узнает, что жених жестоко посмеялся над ее чувствами…

Лиз Филдинг

Невеста напоказ

Пролог

Среда, 1 декабря

Распорядок дня мисс Люси Брайт

9:30. Салон красоты.

12:30. Обед с Мардж Хейз, редактором журнала «Селебрити».

14:30. Фотосессия для «Селебрити».

16:00. Серафина Марч, дизайнер свадеб.

20:00. Ужин в ресторане «Риц», список гостей прилагается.

Дневник Люси Брайт, 1 декабря.

Жаль, что я не попаду на сегодняшнюю пресс-конференцию, посвященную открытию сети магазинов модной одежды «Люси Б.». Но, если верить секретарю Руперта, эта информация предназначена скорее для финансовой прессы, чем для желтой. Меня поставили на место. Я даже не смогу поговорить с Рупертом, потому что он прилетит только к обеду. Как ему удалось избежать встречи с великой и ужасной Серафиной Марч? Ведь это и его свадьба.

Глупый вопрос. Он слишком занят, и у него нет времени на «женские» штучки. В прошлом месяце Руперт почти не появлялся. Если так пойдет и дальше, я рискую оказаться на венчании в одиночестве.

Сегодня состоится праздничный ужин, о чем мне постоянно напоминают. Это моя возможность погреться в лучах славы жениха. Утром я буду нежиться в салоне красоты, потом пообедаю с редактором «Селебрити», а затем встречусь со свадебным дизайнером. Она работала со знаменитостями и привыкла исполнять все их причуды. Меня зовут Люси Брайт, или Люси Б. — так будет написано на вывесках сотни магазинов, которые откроются весной. Но почему у меня такое ощущение, будто я не принимаю участие в этом шоу, а смотрю на себя со стороны?

Потирая большим пальцем обручальное кольцо, чтобы огромный бриллиант засверкал, Люси Брайт постаралась отмахнуться от мысли о том, что ее роман с Рупертом Хеншо не совсем сказка, как официально объявлено в прессе. Решив развеяться, она зашла в Твиттер, чтобы оповестить тех, кто следит за ее сообщениями, о том, что намерена сделать до конца дня.

Доброе утро, собратья! Ухожу выпрямлять локоны. Снова. Клянусь, в салоне все прячутся, когда я появляюсь! Золушка.

Люси Б., среда, 1 декабря, 08:22

В настоящий момент выпрямляю волосы. Потрясающий ланч! Полно знаменитостей. Ухожу на фотосессию. Все новости после. Золушка.

Люси Б., среда, 1 декабря, 14:16

P. S. Собратья, не пропустите на сайте начало пресс-конференции Руперта по поводу марки «Люси Б.» в 16:00. Будет очень интересно. Золушка.

Люси Б., среда, 1 декабря, 14:18

— Уже пора? — пропищала Люси.

— Мы немного опаздываем, мисс.

Шофер Руперта держал зонт над ее головой, пока она под вспышками фотоаппаратов пробиралась к автомобилю.

«Немного» — это слабо сказано. Фотограф непрестанно снимал Люси, желая получить идеальный снимок. Теперь у нее осталось менее двадцати минут на то, чтобы обсудить с организатором свадеб — извините, со свадебным дизайнером, — в каком интерьере пройдет торжество. Невеста может немного опоздать на церемонию бракосочетания, но Серафина Марч никому не позволит с такой же вольностью отнестись к назначенной встрече с ней.

— Нет времени, чтобы возвращаться домой за свадебной папкой, Гордон. Мы притормозим у офиса.

Дубликат папки хранится у Руперта на работе. Его Люси и возьмет.

Глава 1

— Лжец!

В конференц-зале слышалось только гудение включенных телевизионных и видеокамер, когда туда ворвалась невеста магната Руперта Хеншо, настоящего Принца-Очаровашки. Люси, в душе ощущающая себя Золушкой, сняла с пальца обручальное кольцо и швырнула в жениха:

— Мошенник!

Все камеры немедленно взяли крупный план: яркую каплю крови, появившуюся на щеке Хеншо, куда врезалось кольцо с огромным бриллиантом.

Собравшиеся представители прессы затаили дыхание. Их пригласили на пышную пресс-конференцию, устроенную «Хеншо корпорейшн». Что бы ни делал Руперт Хеншо, он всегда оказывался в центре внимания. Хорошо, если вы являетесь одним из акционеров его компании. Плохо, если ваша фирма была поглощена его корпорацией. По крайней мере, так было до недавнего времени.

Все только и говорили о том, как изменился Руперт. Встретив свою Золушку, он исцелился любовью. Мистер Подлость превратился в Принца-Очаровашку.

Какая скука!

— Зачем? — гневно поинтересовалась Люси, не обращая внимания на телевизионные камеры и микрофоны, окружившие ее плотным кольцом. Она не замечала ничего, кроме человека, стоящего на подиуме. — Зачем ты это сделал?

Глупый вопрос. Ответ она нашла в папке, которую ей видеть не следовало. Там все было написано черным по белому.

— Люси! Дорогая… — Голос Руперта был обманчиво мягок. Говоря в микрофон, он заглушил слова Люси. — Здесь собрались занятые люди, у них мало времени. Они пришли узнать о моих… о наших планах в отношении будущего компании. Им неинтересны семейные разборки.

Руперт нежно ей улыбнулся. Знакомая успокаивающая улыбка. Даже теперь она готова поддаться его обаянию…

— Я не знаю, что тебя расстроило, но совершенно очевидно, что ты устала. Гордон отвезет тебя домой, и мы поговорим позже, ладно?

Люси приходилось бороться с почти гипнотическим воздействием его голоса и собственной слабостью. По правде говоря, именно страстное желание оказаться в сказке изменило ее жизнь и превратило обычную девушку в знаменитость.

Фейсбук открыл страничку фан-клуба Люси Б., полмиллиона людей отслеживали каждое ее слово в Твиттере. Она являлась современной Золушкой, сменившей каменный очаг и обноски на дворец и шелковые наряды.

Но королевской свадьбе с Принцем-Очаровашкой не бывать.

— Нет! — отрезала Люси, когда кто-то услужливо сунул ей под нос микрофон, чтобы ее было так же хорошо слышно, как Руперта. — Я не желаю с тобой разговаривать, Руперт Хеншо! Я не желаю больше тебя видеть. — Она протянула ему папку, чтобы он не мог ничего отрицать. — Мне все известно!

Как только слова слетели с ее губ, она почувствовала, что настроение в зале изменилось. Теперь уже никто не смотрел на главу «Хеншо корпорейшн». В центре внимания оказалась сама Люси.

Итак, она ворвалась в шикарный отель, при этом ее голову ломило от полученной информации. Новая волнующая жизнь современной Золушки, помолвка с Рупертом, трогательные репортажи об их взаимной любви — все это было тщательно разработанным маркетинговым ходом. И вот теперь она положила конец грязной фальсификации. Фальшью оказалось все, в том числе и сообщения о том, что душа Руперта облагородилась.

Души у Руперта Хеншо не было вовсе.

Когда всеобщее внимание полностью переключилось на Люси, она запоздало подумала, что, вероятно, действовала не слишком разумно.

В течение нескольких месяцев головокружительного романа со своим боссом-миллиардером она привыкла к прессе, но на этот раз все обстояло иначе. До настоящего времени, отвечая на вопросы, девушка ощущала постоянную поддержку.

Врываясь на пресс-конференцию, она мечтала лишь об одном — бросить вызов человеку, столь бесстыдно ее использовавшему.

Теперь же, когда на нее были обращены все телевизионные камеры, Люси почувствовала себя одинокой, уязвимой. Ей захотелось сбежать, испариться, исчезнуть. Но как только она шагнула назад, пытаясь отдалиться от Руперта, то немедленно споткнулась о чьи-то ноги.

Люси выбросила вперед руку, чтобы удержать равновесие, и ухватилась за чей-то пиджак. Послышался зловещий треск разрываемой ткани. Она повернулась, собираясь извиниться, и обнаружила, что со всех сторон окружена людьми.

Мужчина, лацкан пиджака которого она разорвала, старался притянуть Люси к себе и что-то орал ей на ухо. Их толкали репортеры, пытаясь подобраться ближе, а фотографы выкрикивали ее имя, привлекая внимание.

Забыв о том, что надо бы извиниться, она выдернула руку. Кто-то попробовал вырвать у нее из рук папку. Люси отбилась от нахала этой самой папкой. Держа в руках маленькую сумочку, она прокрутилась на месте, стараясь расчистить пространство, чем спровоцировала очередное зарево вспышек фотоаппаратов.

Кто-то схватил ее за пальто. Люси снова едва не упала, но тут же совладала с собой, увидев, как два охранника Руперта идут к ней, расталкивая локтями журналистов и фотографов.

До настоящего времени у Люси не было повода сомневаться в доброте Руперта Хеншо. Она верила, что он действительно Принц-Очаровашка. Но теперь у нее в руках было доказательство того, каким безжалостным становится этот человек, желая добиться своего. И он не собирается отпускать ее просто так.

Конечно, со стороны может показаться, что охранники хотят спасти ее от толпы журналистов. Однако Люси публично обвинила Руперта в мошенничестве, а значит, теперь они находятся по разные стороны баррикад. Судя по его взгляду и улыбке, он пойдет на все, лишь бы заставить ее замолчать.

Еще раз крутанувшись на месте, Люси обнаружила в толпе небольшой проход, но кто-то схватил ее за руку. Она получила удар фотоаппаратом в висок, у нее закружилась голова, и она попятилась назад. Раздался громкий вопль, когда каблуком-шпилькой Люси наступила на что-то мягкое и податливое. Мужчина, стоящий позади нее, отшатнулся, изощренно выругавшись. Проход в толпе стал шире, и Люси, не мешкая, рванула в него.

Рождество…

Натаниэль Харт оглядел универмаг, основанный двести лет назад другим Натаниэлем Хартом. Покупатели без остановки тратили деньги.

Подобную сцену он наблюдал во всех крупных городах страны, где располагались магазины сети «Гастингс и Харт». Деньги текли рекой. Маленькие роскошные вещицы, представлявшие собой идеальные и подходящие к случаю подарки, сметались с прилавков. Духи, драгоценности, шелковые шарфы — все было разложено на первом этаже, чтобы ненавидящие ходить по магазинам мужчины могли быстро сделать выбор.

Женщины, к счастью, были готовы потратить силы и время, приобретая товар. Ими были заполнены эскалаторы, которые поднимали их в атриум, словно в небо. Архитектурная иллюзия из света, стекла и зеркал.

Натаниэль знал, что это иллюзия, ибо сам ее создал. Он также знал, что иллюзия может стать клеткой, в которую легко попасться.

Выбравшись из отеля, Люси понеслась по узким темнеющим улицам. Она понятия не имела, куда направляется. По пятам за ней следовали репортеры — каждый из них жаждал сенсации, у каждого был свой интерес. Но Люси надоело, что ее используют.

— Аааах! — завопила она от ярости, когда ее каблук застрял в канализационной решетке, и с силой дернула ногой.

Позади нее кто-то кричал, приближаясь. Люси стряхнула туфельку и бросилась вперед, тщетно отыскивая взглядом такси. Ну почему, когда вы в отчаянии, нет ни одного такси?

«Идиотка, идиотка, идиотка…»

Слова барабанили в ее голове, пока она, прихрамывая, бежала в одной туфельке по мерзлому тротуару.

Только что она совершила самую большую ошибку в жизни.

Конечно, не слишком умно называть Принца-Очаровашку лжецом и мошенником в присутствии представителей прессы. Но как еще может поступить девушка, когда ее волшебные воздушные замки превращаются в ничто?

Остановиться и подумать? Отступить, выстроить в ряд союзников, а потом нанести удар с безопасного расстояния? Вряд ли такую тактику изберет девушка, которую Руперт, по его словам, полюбил за спонтанность и страстность.

Красавица, ставшая лицом месяца «Селебрити», была способна испытывать не только радость, но и боль. Вот почему она ворвалась в конференц-зал, стуча высоченными каблуками.

Да, Люси Б. — идиотка, но она стала жертвой самого циничного, изворотливого, безжалостного мошенника в мире. Разве можно после этого мыслить здраво?

Что касается союзников, Люси не на кого было положиться. Пресса подкупила всех, кто знал ее с детства, — всех, у кого были ее фотографии и интересные воспоминания. Каждый момент ее жизни стал общественным достоянием, и то, чего репортеры знать не могли, они придумывали.

А Руперт доделал все остальное.

Что же касается матери…

Люси бежала изо всех сил. У нее подкашивались ноги, саднило в легких. Она машинально спешила в сторону искрившихся рождественских огней и толпы покупателей, чтобы затеряться.

Через мгновение преследователи могут ее настигнуть. Похолодало, а со свинцового неба начали падать огромные кружащиеся белые хлопья. По спине Люси пробежала дрожь. Завернув в поисках спасения за угол, девушка увидела воздушное асимметричное стеклянное здание-пирамиду, принадлежащее сети магазинов «Гастингс и Харт», которое казалось маяком в зимнем сумраке.

Люси была в этом магазине всего день назад, по заданию Руперта, и выбирала роскошные рождественские подарки для персонала его компании. При этом она позволила представителям желтой прессы, которые следовали за ней повсюду, фотографировать себя. Об этом в той папке имелся соответствующий документ.

План Руперта заключался в том, чтобы Люси была постоянно чем-то занята и не имела возможности подумать.

В высоком здании полно мест, где можно спрятаться. Там Люси на какое-то время окажется в безопасности. Она полетела через улицу, уклоняясь от автомобилей, и бросилась к главному входу, где остановилась, увидев швейцара.

Еще вчера он притронулся к полям своей шляпы в знак приветствия, когда Люси приехала на лимузине с шофером.

Сегодня швейцар явно не впечатлится, увидев взъерошенную и прихрамывающую Люси, хотя определенно запомнил ее. Плотнее запахнув пальто, она медленно прошла мимо швейцара, изо всех сил притворяясь, что явилась немного отовариться.

— Обувь на первом этаже, мадам, — сказал швейцар с абсолютно серьезным лицом.

Осматривая с высоты птичьего полета первый этаж магазина, Нат обратил внимание на двух здоровяков в темных костюмах, которые задержались у входа. Они осматривались, но не как сбитые с толку мужчины, которые решают, какой рождественский подарок будет самым лучшим.

Мужчины не ходят за покупками парами. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: эти двое пришли не за духами для своих любимых.

Нат достаточно часто видел подобных людей, чтобы узнать в них либо офицеров службы охраны, либо телохранителей.

Швейцар, обязанный приветствовать всех — от члена королевской семьи до поп-звезды, — предупредил бы охранников магазина о прибытии знаменитости. Из любопытства Нат на миг замешкался, желая выяснить, кто последует за двумя этими мужчинами.

Никого.

По крайней мере никого, кому потребовался бы телохранитель. Все тот же поток покупателей, взволнованных и суетящихся, обтекал парочку здоровяков и вливался в толпы у прилавков.

Хмурясь, Нат не сдвинулся с места, наблюдая, как мужчины обменялись парой слов, затем разошлись в разные стороны, явно кого-то разыскивая.

Кто же та женщина, что сумела ускользнуть от своих телохранителей?

* * *

В главном зале универмага, заполненном покупателями, отчаянно ищущими роскошные подарки к Рождеству, Люси понадеялась, что ее никто не заметит.

Однако несколько человек обернулись ей вслед, когда она попыталась — тщетно — идти не хромая. Затем эти люди снова на нее посмотрели, стараясь вспомнить, где видели прежде.

Ответ они могли получить в любую минуту.

Руперт являлся лучшим другом журнала «Селебрити». Его и ее физиономии можно было увидеть в журнале вот уже несколько недель подряд. Их роман проходил у всех на виду, фотографы отслеживали каждое движение влюбленных голубков.

Следовало убраться с первого этажа сейчас же. Вновь притворившись беспечной, Люси сняла оставшуюся туфельку и, став сантиметров на десять ниже, засунула ее в свою сумочку, где лежала папка.

Насколько она помнила, ближайший дамский туалет находился на четвертом этаже. Если ей удастся проскользнуть незамеченной, она на время затаится там, закроется в кабинке и подумает. Впрочем, подумать ей следовало перед тем, как врываться на пресс-конференцию.

Отказавшись от стеклянных лифтов и эскалаторов — ее красное пальто было слишком приметным, — Люси заторопилась к лестнице.

Это был хороший план. Единственная проблема состояла в том, что, добравшись до второго этажа, она почувствовала острую боль в боку, ноги стали как желе, а голова кружилась после удара фотоаппаратом в висок.

На миг Люси согнулась пополам, стараясь унять боль.

— С вами все в порядке?

Какая-то симпатичная дама обеспокоенно смотрела на нее.

— Все отлично, — солгала Люси. — Просто закололо в боку.

Но, как только дама исчезла из виду, Люси шмыгнула за высокую ширму с серебристыми и белыми снежинками, которая стояла в углу. Благополучно скрывшись от людских глаз, девушка опустилась на пол и свободной рукой начала массировать лодыжки, болевшие от напряжения. При виде того, в каком состоянии находится одна ступня, у нее вытянулось лицо. Колготки были порваны. Но она ничего не могла с этим поделать.

Люси прислонилась спиной к стене и перевела дыхание, разглядывая самую современную модель мобильного телефона, который очень быстро стал частью ее новой жизни, в коей теперь поселилась неуверенность.

В этом телефоне были все ее контакты и расписание встреч. Люси записывала свои мысли на встроенный диктофон. Она вела личный дневник, отмечая в нем свои восторги, неверие, случайные сомнения. Телефон связывал ее с миром, который, как казалось, был бесконечно очарован ею.

Здесь имелся доступ к ее страничке в Фейсбуке, видео в Ютьюбе, аккаунту в Твиттере.

Специалисты по связям с общественностью, работающие на Руперта, мягко говоря, не обрадовались, обнаружив, что Люси самостоятельно зарегистрировалась в Твиттере. Это было первое предупреждение о том, что ей не следует самостоятельно принимать решения.

Как только рекламщики Руперта узнали, как быстро Люси обрела популярность в Твиттере, они настоятельно посоветовали информировать людей о каждой ее мысли и каждом действии, используя ник Золушка.

Люси надлежало держать мир в курсе событий жизни Золушки, ставшей сказочной принцессой Руперта.

Люси бесхитростно продавала людям иллюзию, выполняя грязную работу за специалистов по связям с общественностью.

Сейчас ее электронный почтовый ящик был заполнен сообщениями от поклонников, которым требовалась информационная подкормка из Интернета. Вопреки всему, Люси улыбалась, читая их.

@Люси Б. Классная сумочка, Золушка! Что новенького?

Уэльская Ведьма, среда, 1 декабря, 16:08

@Люси Б. Что за дрянь с тобой происходит, милочка?

Джен, среда, 1 декабря, 16:09

@Люси Б. Дай свой телефончик. Тебе понадобится помощь.

Гуру Рекламы, среда, 1 декабря, 16:12

«Верно, — подумала Люси, посерьезнев. — Но помощь от Гуру Рекламы мне не нужна. Его интересуют только наличные». Этот человек был известен тем, что продавал мерзкие тайны мерзким газетенкам и журналам, где печатались мерзкие сплетни. Ему было наплевать, модель ты, вышедшая из больницы, политик, закрутивший роман со своей секретаршей или жертва ужасной трагедии.

Люси не знала, сколько времени проработает ее мобильный телефон, прежде чем Руперт его заблокирует, поэтому стала быстренько отправлять сообщения своим поклонникам.

Вероятно, следует обновить дневник. Так, на всякий случай, если с ней что-нибудь произойдет. Люси начала вести дневник по большей части из-за того, что кое в чем могла признаться только себе.

Обновление дневника.

Денек стал ужасным после того, как я провела фотосессию, поняла, что забыла свадебную папку, и поехала за ее копией в офис Р. Его мерзкая секретарша отправилась с ним на пресс-конференцию, посвященную запуску марки «Люси Б.», а ее помощница — в отпуске. Форт охраняла временная секретарша, иначе я никогда не получила бы ключ от его личного хранилища документов.

Я взяла то, за чем пришла, и обратила внимание на соседнюю папку. На ней была наклейка «Проект «Золушка».

Ну я конечно же ее открыла. Не надо было?

Теперь встреча с дизайнером свадеб отменена. Свадьбы не будет. Скорее всего, и ужин в «Рице» отменяется.

Пора сообщить в Твиттере приятные новости.

Спасибо за беспокойство, собратья. Сказке конец — я поцеловала принца, а он превратился в лягушку. Конец истории. Золушка.

Люси Б., среда, 1 декабря, 16:41

Телефон загорланил в тот самый момент, когда Люси нажала кнопку «Отправить», отчего ее сердце едва не выскочило из груди. Он стал напоминанием о том, что следует затаиться. Люси отключила звонок, решив не выключать телефон.

Следует найти кого-то, кому она может доверять. Но только не здесь. Нужно сбежать отсюда, пока ее кто-нибудь не заметил, но для начала надо как-то изменить внешность.

У Люси было приподнятое рождественское настроение, когда сегодня утром она надевала это ярко-красное пальто. Девушка впервые в жизни бесконечно радовалась зиме, которую прежде не считала волнующей и многообещающей.

Теперь ей хотелось избавиться от этой одежды и стать такой, какая она есть, а не вымышленной принцессой.

Легче сказать, чем сделать.

Сегодня утром у нее было все, о чем может мечтать женщина. Через несколько часов не осталось ничего, кроме того, что на ней надето, а вечером обещают мороз.

Но придется обойтись без пальто. Сняв его, Люси вывернула пальто наизнанку, чтобы была видна только черная подкладка. Стало лучше, но не помешала бы шляпа с полями — закрыть лицо.

А у нее нет даже шарфа. Прежде он не был нужен. Всего полчаса назад Люси повсюду возил шофер и, как только она ступала на тротуар, раскрывал у нее над головой зонт при малейшем намеке на то, что с неба упадет частица влаги. Избалованное сокровище…

Действительно сокровище. На нее потратили столько времени и денег! И Руперт — не принц из ее фантазий, а истинный Руперт — потребовал бы прибыли со всех своих вложений.

Ее ноги слегка дрожали, когда она накинула на плечо ремешок сумки, перебросила пальто через руку и, зажав в другой руке телефон, опасливо выглянула из-за ширмы.

Люси не увидела опасных здоровяков или преследующих ее журналистов — только озабоченных покупателей. Глубоко вздохнув, она собралась с силами и нырнула в толпу.

Нервы ее были напряжены до предела. Люси старалась подстроиться под ритм толпы и выглядеть так, словно разгуливать босиком по самому шикарному лондонскому магазину в декабре она считает абсолютно нормальным. Хотя все, чего ей хотелось, — это сорваться с места и броситься вверх по лестнице через две ступеньки — лишь бы скрыться от людских глаз.

Девушка смотрела прямо перед собой и не делала совершенно ничего, чтобы привлечь к себе внимание.

Нат вызвал начальника охраны и кратко сообщил ему о возможной нестандартной ситуации, которую следует проконтролировать. Разобравшись с этим, он продолжил обход магазина, добросовестно заглядывая в каждый отдел, а затем направился к лестнице, ведущей на следующий этаж.

Даже в самый разгар рождественских продаж следовало поддерживать репутацию «Гастингс и Харт» на высшем уровне. Пусть Натаниэлю не слишком хочется ходить по этажам, зато никто не обвинит его в том, что он позволяет снижать стандарты. И он обращал внимание на все, что шло не так, как положено.

Кстати, зачем женщина, идущая впереди, сняла пальто? В магазине слишком жарко?

У женщины были белокурые волосы, шелковистые локоны плавно колыхались, пробуждая в Натаниэле тысячи воспоминаний. Ему захотелось, чтобы все вокруг них замерло. Он позовет ее по имени, а она повернется и одарит его обезоруживающей улыбкой…

Натаниэль прогнал эту мысль.

Дама, которую он видит перед собой, нисколько не похожа на ту изящную женщину, которая жила в его воспоминаниях.

Черное кашемировое облегающее платье подчеркивало ее фигуру, которая была не совсем модельной.

Женщину, пожалуй, можно было назвать пышкой. Она не из тех, кем восхищаешься издали, но с такой хорошо проводить долгие зимние вечера, сидя у камина.

Рассматривая незнакомку, Нат заметил, что она босая. Должно быть, разулась, чтобы отдохнули ноги. Ему не впервой видеть даму, разгуливающую по магазину с туфлями в руках. Но в руках у этой женщины не было ярких пакетов с покупками. Она несла только сумочку из мягкой кожи, которую прижимала к боку. Сумочка была тяжелой, но не от покупок, ее оттягивала папка.

Но что действительно бросалось в глаза, так это ультратонкие черные колготки, порванные на одной ноге, и изящные лодыжки, забрызганные уличной слякотью.

Словно почувствовав на себе его взгляд, женщина обернулась на ходу. И будто в замедленной съемке, Нат увидел, как она оступилась, выставила перед собой руку, и стала падать.

Он поймал ее прежде, чем она свалилась с лестницы. Незнакомка обхватила рукой его шею и посмотрела на него как испуганный котенок.

Нат вдохнул будоражащий аромат теплой кожи, слегка надушенной дорогим парфюмом. Немедленно обострились все его ощущения: мягкость кашемира, изгиб спины женщины, вес ее тела, близость к полным мягким губам, которые она слегка разомкнула.

Нат слышал биение собственного сердца, чувствовал ее дыхание на своей щеке, любовался золотисто-зелеными глазами.

От незнакомки пахло летним садом, яблоками и специями. Поддерживая ее, он ощутил, как по его телу распространяется забытое тепло.

Глава 2

Люси охватили чувственные ощущения. Оказавшись в объятиях незнакомца, она утонула в его страстных глазах, наслаждаясь каждым прикосновением. Молодая женщина разомкнула губы, уже в третий раз пытаясь вдохнуть.

Что она творит?!

Ее мозг, перегруженный информацией и эмоциями, отказывался работать.

Отдаленным уголком разума Люси понимала, что должна действовать, бежать, но сейчас она могла повиноваться только примитивным ощущениям, которые охватили ее. Прикосновение, тепло, смущение…

— Кровати продаются на шестом этаже, — хихикнув, сказала проходящая мимо покупательница.

Нат скорее почувствовал, нежели увидел, что незнакомка осознала ситуацию.

Вернее, всю нелепость ситуации. Однако она не смутилась, хотя Нат пялился на нее, словно идиот.

Женщина встревоженно пискнула, вывернулась из рук Ната и принялась карабкаться по ступенькам на четвереньках. Наконец ей удалось встать на ноги.

— Нет! — Это был не приказ, а крик ограбленного человека. — Остановитесь!

Однако вопли Ната побудили незнакомку бежать быстрее. Она понеслась вверх, перемахивая через две ступеньки, подгоняемая страхом.

Натаниэль же словно прирос к месту. Мимо него проплывали покупатели. Незнакомка не выказала ни удивления, ни удовольствия, ни радости от неожиданной близости с мужчиной. В ее взгляде был только примитивный страх, пробудивший воспоминания Ната о другой женщине, вырвавшейся из его объятий.

Но Нат заметил не только страх, но и синяк на ее виске.

Кто-то высказал неодобрение по поводу того, что он блокирует проход на лестнице. Нат заставил себя шагнуть в сторону и поднял с пола туфельку, которую женщина выронила из сумки.

Он повертел ее в руках.

На туфельке с очень высоким каблуком-шпилькой был ярлык известного производителя обуви, она была забрызгана грязью. В таких туфлях не ходят по улице в дождь. В такой обуви принято разъезжать в лимузинах, шествовать по красным ковровым дорожкам. Такие туфельки носят супруги очень богатых людей, у которых имеются телохранители.

Не ее ли разыскивали двое мужчин на первом этаже магазина? Этим можно объяснить ее страх.

Нат не знал, кто эта женщина и почему ее ищут. Но она явно была напугана и бежала от него, сломя голову. Меньше всего ему хотелось привлекать к ней внимание. Никто не имеет права преследовать напуганную женщину в его магазине, даже он сам. Поэтому Нат подавил желание броситься за ней, успокоить и выяснить, кто она такая.

Если женщина ищет укромное место, то здравый смысл приведет ее в ближайшую дамскую комнату, где она сможет привести себя в порядок и немного отдохнуть.

Но почему?

Нат стиснул зубы и ускорил шаги, стараясь унять воспоминания о еще одной напуганной женщине. Он поклялся, что независимо от того, кем является незнакомка, она найдет прибежище в стенах его магазина. Старая история не повторится.

Он попросит старшего менеджера по этажу разыскать эту женщину, вернуть ей туфельку и предложить любую помощь, какую она сочтет уместной: новые колготки с поздравлениями от магазина, возможность выбраться незамеченной, автомобиль, который доставит ее туда, куда она скажет.

Однако рука у Ната дрожала, когда он снова позвонил в службу безопасности, чтобы выяснить, где сейчас находятся двое здоровяков.

Не успел Нат заговорить, как его практически сшиб с ног один из них. Он несся по лестнице, не обращая внимания на женщин и детей, расталкивая их и разбрасывая сумки и игрушки.

Сначала Нат решил погнаться за мужчиной и вышвырнуть его из магазина, но раздался детский плач. Он начал успокаивать ребенка, удостоверился, что никто не пострадал, поднял с пола покупки и приказал одному из служащих любезно проводить пострадавших покупателей в ресторан «Гарден» и угостить чаем. «Улаживай жалобы до того, как они прозвучат» — таков девиз универмага. Ни один покупатель не должен уйти из «Гастингс и Харт» недовольным.

Тем не менее Ната не переставали мучить вопросы.

Чьи это телохранители? Кто является мужем или любовником этой женщины? И самое главное — кто она? И почему так напугана?

Происходило нечто тревожное. На этот раз, двигаясь намного быстрее, Нат приказал службе безопасности найти и выдворить двух громил из магазина. Наплевать, на кого они работают или кого потеряли. Они нарушили правила приличия.

— Не уезжайте! — Люси, дрожа намного сильнее, чем раньше, проскользнула в закрывающиеся двери лифта. — Спасибо, — выдохнула она, обращаясь к тому, кто придержал их для нее, протиснулась в угол и встала спиной к дверям, чтобы ее не заметили сразу.

— Двери закрываются. Лифт идет вниз…

Люси мгновенно очнулась.

«Нет! Вверх, вверх!»

Записанный на пленку голос диспетчера перечислял названия отделов, пока отчаявшаяся Люси спускалась на первый этаж:

— Парфюмерия, аксессуары, товары из натуральной кожи, канцелярские принадлежности. Первый этаж. Двери открываются…

Когда двери открылись, Люси рискнула оглянуться и замерла, увидев одного из телохранителей Руперта, который внимательно оглядывал пассажиров, выходящих из лифта.

Она снова вжалась в угол кабины и опустила голову. Какой-то мальчик с любопытством взглянул на нее, когда лифт стал быстро заполняться. Люси стояла, затаив дыхание, до тех пор, пока двери лифта наконец не закрылись, и она поняла, что среди пассажиров нет ее преследователей.

После происшествия на пресс-конференции репортеры непременно станут ее разыскивать. Вероятно, уже ищут. Существует опасность, что в любую минуту кто-нибудь поинтересуется: «Извините, вы не Люси Б.?»

Люси заметила, что на нее продолжает пристально смотреть маленький мальчик, пока звучит голос диспетчера:

— Лифт направляется вниз… Спортивные товары, товары для сада и огорода, электротовары. И… Северный полюс…

Конец фразы потонул в восторженных возгласах.

— Ты едешь к Санте? — спросила Люси у девочки.

Похоже, Северный полюс оборудовали в подвальном этаже.

— Мы поедем к нему на санях, — доверительно сообщила малышка.

— Ну и ну… Какое удовольствие!

Люси вспоминала события последних минут. Она не поняла, что заставило ее обернуться на лестнице. У нее начало покалывать затылок…

Такое лицо, как у незнакомца, забыть невозможно.

Серые, как гранит, глаза с серебристыми искорками. Взгляд — очень мрачный, вне сомнения, он чем-то напоминает серебристо-белый декор магазина. Но кем бы ни был этот человек, он излучает властность и надменность, которые свойственны окружению Руперта и ему самому. Люси научилась распознавать подобных людей.

Тем не менее под пристальным взглядом этого мужчины она обмякла, и не из-за страха. С ней случился приступ дежавю. Люси припомнила те чувства, которые испытывала в тот день, когда Руперт взял ее к себе, отмыл и накормил. Он был само очарование. Руперт добивался ее неторопливо, был мягким, уступчивым и таким милым, что Люси поверила всей его лжи. Она считала его искренним человеком, настоящим Принцем-Очаровашкой… Однако он не пробуждал в ней таких ощущений, от которых она могла бы обмякнуть.

Сероглазый незнакомец, напротив, одним взглядом заставил ее забыть обо всем. Что это? Настоящее чувство?

Может быть.

Вздрогнув, Люси тряхнула головой. Ее затянули в паутину лжи и предательства, и она уже никогда не сможет кому-либо доверять.

Она считала, что в дамской комнате окажется в безопасности, но, закрывшись в кабинке, поняла свою ошибку. Любой, у кого имеется хотя бы половина мозговой извилины, сообразит, где прячется Люси, и в конце концов она окажется в ловушке. Это тупик.

Магазин закроется через несколько часов, но Руперт терпелив. Он будет ждать, призовет на помощь женщин, и тогда у Люси не останется ни одного шанса.

У него имеется достаточно женщин на службе. Все дамы в его офисе были замешаны в авантюре со свадьбой.

Нужно спрятаться там, где никому в голову не придет искать ее.

Все имущество Люси состояло из той одежды, которая была на ней. Она не удосужилась заглянуть в маленькую квартирку на верхнем этаже в лондонском доме Руперта и собрать вещи.

И она готова держать пари, что платиновые банковские карты, которыми Руперт в избытке одарил ее, уже заблокированы.

А может быть, и не заблокированы. Неужели он использует их для того, чтобы отслеживать ее передвижение? Или такое бывает только в триллерах?

В любом случае карты бесполезны. Люси ничего не надо от Руперта. Жалко, что она не может сорвать с себя одежду и выбросить ее в ближайшую корзину для мусора.

Но так она привлечет к себе внимание, значит, замысел неудачен.

— Как думаешь, мне найдется место в санях? — спросила маленькая девочка.

Люси пожала плечами, потом спросила:

— Ты веришь в Санта-Клауса?

— Моя старшая сестра сказала, что такого человека нет, — сообщила девочка, затем засунула большой палец в рот, явно испугавшись того, что слова сестры окажутся правдивыми.

В свое время, работая в детском саду, Люси сталкивалась с подобным много раз. Старшие сестры — еще те штучки, но сейчас она жалела о том, что у нее нет старшей сестры. По-настоящему циничной, всезнающей старшей сестры, которая содрала бы с ее носа розовые очки и разрушила бы ее наивные фантазии, заявив: «Принц-Очаровашка? Ты шутишь? Каковы шансы, что это правда?»

Однако вести себя подобным образом с маленькой девочкой Люси не собиралась.

— Просто твоя сестра считает, что, если ты не напишешь Санте, она получит больше подарков, — сказала она.

Девочка вытащила большой палец изо рта:

— Правда?

Люси не успела ответить, потому что лифт остановился и двери открылись. Прячась за спинами родителей с детьми, выходящих из лифта, она рискнула оглядеться.

Люси не увидела мрачных мужчин, ждущих ее появления. Здесь было только множество родителей с взволнованными детьми, которые держали в руках подарки от Санты и восхищались чудесными декорациями.

Волшебные сани стояли рядом со сверкающей ледяной глыбой, готовые стремительно увезти детей прочь. Ребятишки толпой бежали к саням, забирались в них, пока их матери решали более прозаические задачи, рассчитываясь с эльфом, стоящим на страже. В конце концов, путешествие на Северный полюс — недешевое мероприятие.

Люси немного помешкала.

Прямо сейчас ей не помешает небольшое волшебство, и царство Санты — последнее место, где ее будут искать.

Стоя в очереди, она проверила телефон.

Люси получила полдюжины SMS, сообщений по голосовой почте, а волнение в Твиттере, похоже, достигло критической отметки.

Где Золушка? Что вы с ней сделали?

Скажите правду, Ваше Лягушачье Высочество!

В ответ на @Люси Б. Я поцеловала принца, а он превратился в лягушку.

Уэльская Ведьма, среда, 1 декабря, 17:01

На этот крик души уже откликнулись несколько десятков пользователей. Руперт придет в ярость, но в отличие от остальных страничек в Интернете, зарегистрированных его рекламщиками, аккаунт в Твиттере принадлежит лично Люси. И Его Лягушачье Высочество ничего с этим не поделает. По крайней мере до тех пор, пока Люси не попадется ему на глаза.

То, что он сотворит с ней, когда до нее доберется, — другое дело. Люси невольно вздрогнула, продолжая просматривать переписку.

А затем мысли молодой женщины вернулись к мужчине на лестнице. Его лицо навсегда отпечаталось в ее памяти. Решительный подбородок, высокие скулы, чувственный изгиб нижней губы…

— Вам помочь?

Люси подпрыгнула от неожиданности и обнаружила, что на нее смотрит молодой эльф.

— О… Хм, один взрослый билет до Северного полюса, пожалуйста, — сказала она, закрывая телефон и доставая кошелек. Интересно, сколько будет стоить билет? Наличности у нее немного. — Один билет. Я не тороплюсь, поэтому обратно доберусь пешком.

Эльф благодарно улыбнулся, но ответил:

— Извините, на этот заезд билетов нет.

— О! — Ей и в голову не пришло, что не окажется мест. — Когда следующий заезд?

— Через сорок минут, но вам нужно предварительно забронировать билет, чтобы увидеться с Сантой, — объяснил эльф.

Сорок минут! Люси не может ждать так долго.

— Мне нужно попасть на Северный полюс, — настаивала она. — Это действительно срочно…

До Люси дошло, что ее могут счесть окончательно спятившей и выставят на улицу.

Этого не произошло. Вместо того чтобы вызвать охрану, эльф произнес:

— Ладно. Меня попросили вас найти.

Не-е-ет!

— Вы из «Гирлянд», верно? Пам сходит с ума. Она ждет вас тысячу лет.

— «Гирлянд»?..

Какого черта это означает? Отдел по изготовлению декоративных украшений? Необходимо разглаживать снежинки? Украшать елки?

Все равно.

— Вы меня нашли, — заявила она, не подтверждая его слова, но и не отрицая их. — Теперь я могу прокатиться в санях?

— Извините, — вежливо возразил эльф. — Катание на санях только для покупателей. Обслуживающий персонал обязан надеть снегоступы и прохаживаться туда-сюда. — Парень хмыкнул. — Не пугайтесь. Насчет снегоступов я пошутил.

Он посмотрел на ее ноги и потерял дар речи.

— Это долгая история, — пробормотала Люси.

— Хм, пожалуй… Ну, вам повезло. Идти недалеко. — Эльф открыл дверь, сделанную в сугробе и скрытую за огромной рождественской елкой, усыпанной леденцами в полосатых обертках, игрушками и красивыми винтажными гирляндами. — Поверните налево, спросите Пам Вуттон. Она вами займется.

— Налево… Пам… Поняла. Спасибо.

Все лучше и лучше. Среди персонала ей удастся затеряться.

Не нужна ей эта Пам. Она дождется закрытия магазина и выйдет через дверь для сотрудников. К тому моменту она, возможно, придумает, куда ей податься.

— Ее здесь нет, мистер Харт.

— Вы уверены? Она не закрылась в одной из кабинок?

— Я проверила все кабинки. Вот почему и задержалась.

— Ладно, спасибо.

Нат старался выглядеть спокойным.

— Никаких проблем. — Женщина помедлила, потом сказала: — Лифты расположены напротив. Она могла спуститься на первый этаж и уйти.

— Возможно, — согласился Нат, хотя по-прежнему сомневался в этом.

У него осталась ее туфелька, и ни один человек в такую погоду не выйдет из теплого магазина босиком на улицу. Женщина все еще где-то здесь. На девяти этажах полно мест, где она может спрятаться.

Если ситуация серьезная — а страх незнакомки наталкивает на мысль о том, что она не просто богачка, решившая прогуляться, — прежде всего ей следует изменить внешность. С этим проблем не возникнет, ибо в магазине полно одежды и аксессуаров. Но, стоя в очереди в кассу, она может привлечь внимание.

А если она настолько отчаялась, что схватит какую-нибудь вещь с вешалки и поменяет одежду в примерочной кабине? Сейчас самое напряженное время для продавцов, поэтому она без особого труда сорвет защитные ярлыки.

— Мне отдать туфельку в бюро находок? — поинтересовалась сотрудница.

— Нет! — Нат сообразил, что реагирует чрезмерно бурно. — Я сделаю это сам. Я уже отнял у вас достаточно времени. Спасибо за помощь.

— Никаких проблем, мистер Харт. Я буду посматривать по сторонам.

Наступил вечер, и обстановка в магазине стала еще более безумной. Однако Нат заметил бы в этой суете черное платье и белокурое облако волос. Волосы выдали бы ее сразу, поэтому ей следовало прикрыть их как можно скорее.

Скорее всего, незнакомка наденет шарф или шляпу. Шляпа подойдет больше, ведь она не только закроет волосы, но и бросит тень на лицо, в то время как шарф только привлечет к лицу внимание.

И она обязательно зайдет в обувной в отдел. Следует ждать ее там.

Начав спускаться по лестнице, Нат заметил вывеску, висящую немного неровно. Остановившись, чтобы ее поправить, он увидел на полу носовой платок с кружевной отделкой.

Подняв его, Нат снова уловил неповторимый аромат незнакомки.

Где она теперь?

* * *

Как только Люси открыла дверь в служебные помещения, на нее налетела раскрасневшая взволнованная женщина, на груди которой красовалась эмблема отдела кадров и имя Пам Вуттон.

— Наконец-то! В агентстве обещали, что ты появишься здесь час назад. Я уже почти потеряла надежду.

Агентство? Боже правый, эльф говорил не об отделе рождественских гирлянд, а об агентстве «Гирлянды» — поставщике элитных секретарей. Люси ходила в это агентство на собеседование, когда искала работу, но у нее не оказалось требуемого опыта.

Но она не намерена отказываться от подвернувшейся возможности.

— Мне та-ак жаль. Метро… — Больше ни слова. Это отличная отговорка. — И пошел снег, — прибавила она для ровного счета.

— Снег! О, отлично, — сказала Пам. — Мне только этого не хватало. Дорога домой сегодня превратится в кошмар.

Она прижала руку ко лбу, словно ее мучила жуткая головная боль.

— С вами все в порядке? — спросила Люси, забыв на миг о собственных проблемах.

Женщина выглядела возбужденной и не совсем здоровой.

— Спроси меня об этом в феврале, — ответила Пам, истерично рассмеявшись. — Когда закончится январская распродажа. — Взяв себя в руки, она прибавила: — Немного болит голова. Я что-нибудь приму от мигрени, когда вернусь в офис. Пошли, нельзя тратить время зря. Тебя нужно переодеть.

— Переодеть?

— В костюм, — объяснила Пам, открывая шкаф и показывая Люси ряд коротких зеленых туник. — Они тебя ни о чем не предупредили? — Она открыла свой блокнот. — Что-то я не найду твоего имени.

— Лю…

Пам подняла глаза:

— Лю? Луиза?

Люси глотнула воздух:

— Да! Луиза.

Пам по-прежнему медлила.

— Луиза… Брейтуэйт.

Это была первая фамилия, пришедшая Люси на ум.

— И у тебя есть сертификат, свидетельствующий об отсутствии криминального прошлого, Луиза? — спросила Пам, приготовившись ставить галочки в соответствующих графах.

— Сертификат?

Пам вздохнула:

— Ты не можешь работать в Пещере Санты без такого сертификата. Я же все объяснила «Гирляндам». Если у тебя его нет…

Пещера?

Все понятно.

Пам решила, что Люси будет работать эльфом.

Из сказочного огня да… хм… в полымя.

Глава 3

— Агентство тебя не предупредило? — спросила Пам.

— Была плохая связь… — Настолько плохая, что вообще отсутствовала. — Должно быть, я что-то не расслышала. Но на криминальное прошлое меня проверяли. Прежде я работала в детском саду… До недавнего времени.

Ну и ну, Люси Брайт. Как увлекательно смотреть кому-нибудь в глаза и чудовищно лгать! Его Лягушачье Высочество гордился бы ею.

Правда, насчет сертификата об отсутствии криминального прошлого Люси не соврала. Конечно, он не выписан на имя Луизы Брейтуэйт, но является подлинным. Сертификат потребовался, когда Люси стала работать днем в детском саду, учась на вечернем отделении университета. Все свободные вечера и уикэнды она трудилась официанткой в местной пиццерии, чтобы хватало денег на оплату учебы.

Подобная работа принесла Люси много пользы.

Она прошла сотню собеседований до того, как ей предложили должность секретаря в канцелярии «Хеншо корпорейшн». Люси удивилась, что на такую незначительную должность берут людей после собеседования, но оно прошло в очень неформальной обстановке. В компании были несказанно поражены тем, как упорно она трудится.

Люси до сих пор помнит потрясенное молчание, когда она закончила свою речь страстным заявлением о том, что хочет самоутвердиться. Сделать что-то для себя, стать кем-нибудь. И затем ей зааплодировали.

На следующий день, когда Люси позвонили и предложили работу, она сочла себя самой счастливой женщиной в мире…

— В «Гирляндах», конечно, знают, что делают, но я все равно должна спросить, — пробормотала Пам. — Стало так трудно с тех пор, как ввели новые законы для людей, которые работают с детьми. Обычно на Рождество мы приглашали студентов театральных вузов, но не у многих есть возможность получить сертификат об отсутствии криминального прошлого. Вот почему я обратилась в «Гирлянды».

— Они поставляют эльфов? — спросила Люси и удостоилась удивленного взгляда.

— Они поставляют нянь для временной работы.

— Я просто пошутила.

Пам уставилась на ноги Люси:

— Что случилось с твоей обувью?

— Я сломала каблук о канализационную решетку.

На этот раз она говорила правду, только правду и ничего, кроме правды…

— О, не повезло. — Секунду обе женщины погрустили, затем Пам сказала, с сомнением глядя на Люси: — Для эльфа ты немного полновата, но выбирать не приходится. Наверняка что-нибудь тебе подберем. — Она бросила Люси тунику и остальные элементы костюма. — У тебя небольшой размер ноги, вот это подойдет. — Поверх костюма она положила мягкие башмаки, затем достала маленький пластиковый мешочек. — Макияж для эльфа. Румяна для щек, карандаш для веснушек. Картинку, по которой нужно разрисоваться, найдешь в пакете. Вот средство для снятия лака с ногтей. Переодеться можешь здесь, — сказала Пам, проводив Люси по короткому лестничному пролету вниз. — Одежду положи в свободный шкафчик. Поторапливайся!

Она открыла дверь, и Люси увидела с одной стороны огромную раздевалку, которая казалась бесконечной, а с другой — помещение, где были не только туалеты и раковины, но и душевые кабины.

Она быстро засунула пальто и сумочку в свободный шкафчик, сняла платье, а порванные колготки выбросила в мусорную корзину. Времени на душ не было, поэтому Люси смыла уличную грязь с ног прямо в раковине. Она боялась, что вот-вот в раздевалку ворвется Пам с настоящей сотрудницей «Гирлянд».

Намалевав красные круги на щеках, Люси нарисовала на носу веснушки, потом сняла с ногтей дорогой лак, который наносился всего несколько часов назад. Жаль, что у эльфов не бывает ярко-красных ногтей.

Наконец Люси надела костюм, спрятала волосы под остроконечной фетровой шляпой и посмотрела на себя в зеркало.

Вид был не из лучших.

В бело-зеленых полосатых колготках ее ноги казались толстыми, а туника никоим образом не придавала очарования заднице. Но сейчас Люси было все равно.

Обновление дневника.

Неудачный день стал сюрреалистичным. Меня по ошибке приняли за эльфа. Не так уж плохо — ведь я не на улице и меня бесплатно обеспечили отличной маскировкой. Конечно, это временно, как и новое имя. То, что я стану делать, когда «Гастингс и Харт» закроется, — очередная проблема. К счастью, у меня есть три часа, чтобы спокойно разработать план. Очень надеюсь, что настоящий эльф не объявится.

Три часа на то, чтобы перевести дыхание после очень серьезного столкновения с мистером Высоким, Мрачным и Опасным.

Люси облизнулась, чтобы охладить губы, потом тряхнула головой и засунула мобильный телефон и ключ от шкафчика в небольшой кожаный мешочек на поясе.

Пам вздохнула и поправила шляпу Люси, чтобы было видно чуть больше волос.

— Ты немного переборщила с веснушками. — Она нахмурилась. — Это синяк?

— Ерунда, — бросила Люси. — Кто-то врезал мне сумкой.

— В метро становится все ужаснее… Забудь. — Пам достала из кармана небольшой фотоаппарат. — Я сделаю фотографию для твоего пропуска. Улыбайся. Отлично. Позже я внесу твои данные в компьютер и сделаю тебе электронную карту-пропуск.

— Карту-пропуск?

— Так мы отслеживаем персонал. Узнаем, кто сколько времени работает, кто выходит из помещения в конце дня. Она понадобится тебе, чтобы выйти и, если повезет, войти в магазин завтра утром.

— О, совершенно верно.

— Пошли. Я познакомлю тебя с Фрэнком Алисоном. Он помощник менеджера в отделе игрушек и главный эльф. А потом ты приступишь к работе.

Пам подвела Люси к высокому печальному мужчине средних лет, облаченному в длинную зеленую тунику.

— Луиза Брейтуэйт, — сказала Пам, и ее голос охрип. Она откашлялась. — Будь с ней поласковей. Я с трудом нашла замену. Ты ведь знаешь, что эльфы не растут на деревьях.

— Разве? Ты меня удивляешь. Похоже, у большинства из них опилки вместо мозгов. — Фрэнк одарил Люси таким взглядом, будто был уверен, что под черепом у нее древесная масса, потом повернулся к Пам: — Ты выглядишь ужасно. Уходи домой. Если ты заболеешь, от тебя не будет никакой пользы.

— Ага, разбежалась! — бросила Пам и ушла.

— Зря вы так, — произнесла Люси, не подумав, что всегда было ей свойственно.

Согласно документам, которые ей не следовало читать, эта черта ее характера считалась самой полезной.

Вот и теперь Фрэнк уставился на нее. Он, судя по всему, не привык к критике. Или, возможно, задался вопросом, где он видел Люси прежде.

— Что случилось с моей предшественницей? — спросила Люси, чтобы отвлечь его.

— Она задавала слишком много вопросов, и я скормил ее троллю, — ответил Фрэнк. — Хочешь узнать еще что-нибудь?

Люси сжала губы и помотала головой.

— Способная ученица, — удовлетворенно констатировал он. — Помни о тролле, и давай приступим.

— Отлично!

— Итак, Луиза Брейтуэйт, что ты умеешь делать?

Делать?!

Разве недостаточно просто красоваться в остроконечной шляпе и полосатых колготках?

Очевидно, недостаточно. Через небольшое окошко в кабинете Фрэнка Люси увидела армию эльфов, которые были заняты тем, что «конструировали» игрушки в мастерской Санты. Они одевали плюшевых мишек и кукол, проверяли работоспособность машинок с дистанционным управлением и приглашали детей присоединиться к ним, пока не подошла их очередь увидеться с Сантой.

— У тебя имеется какой-нибудь опыт?

— Работы эльфом? Нет, — призналась она, — но я работала с детьми. Когда они перевозбуждены, их обычно тошнит. Покажите мне, где ведро и швабра, и я справлюсь.

Фрэнк одарил женщину неким подобием улыбки:

— Ну, должен признать, ты не такая дура, как предыдущая девчонка, которую мне привела Пам. Та не видела ничего дальше своих накрашенных тушью ресниц.

Люси поборола желание похлопать ресницами, окрашенными очень дорогой тушью, а вот улыбку ей сдержать не удалось. Почему бы и нет? Здесь она в безопасности.

Без предварительно заказанного пропуска никто, даже телохранители Руперта, не смогут попасть на эту территорию. Более того, им в голову не придет, что она может находиться в служебном помещении. Пока можно расслабиться.

А как же сероглазый незнакомец?

Когда она вспоминает об этих глазах и губах, у нее кожа покрывается мурашками.

«Ради бога, Лю… Луиза Брейтуэйт, возьми себя в руки!»

Зачем сероглазому красавцу приходить в Пещеру Санты? И, кстати, почему ей есть до него дело? Меньше всего на свете она хочет его видеть.

Да и не узнает он ее в таком костюме.

Даже если под румянами и обильными веснушками кто-то найдет небольшое сходство с лицом женщины, красовавшимся на обложке журнала «Селебрити» больше дюжины раз, он отмахнется от такого предположения. С какой стати Люси Б., иначе именуемая Золушкой, будет работать эльфом в магазине?

— Можешь начать с уборки и складывания игрушек на полки. Потом займешь свободное место и будешь одевать кукол и плюшевых мишек. На перерыв пойдешь вместе со всеми, — распорядился Фрэнк.

— Хорошо. Спасибо.

Люси немного постояла на пороге, оглядываясь и знакомясь с рабочим местом, затем присоединилась к эльфам, детям и их родителям.

Ей все было в новинку. В детстве ее никогда не водили к Санте. Но даже если бы ей повезло и она встретилась с Сантой, обстановка едва ли могла бы сравниться с той, что царила здесь.

Пещера была сконструирована так, чтобы создавать у ребятишек иллюзию, будто они находятся в мастерской Санты на Северном полюсе. Люси не знала, что чувствуют дети, но на нее интерьер произвел волшебное впечатление.

Вдруг кто-то дернул ее за тунику. Люси повернулась и увидела девочку, которую встретила в лифте.

— Ты не эльф, — громко объявила та. — Я видела тебя там… в реальном мире.

В лифте Люси изо всех сил старалась восстановить веру девочки в Санту, а сейчас мгновенно ее разрушила.

Возможно, это знак свыше. Ведь волшебства не бывает. С другой стороны, если пофантазировать…

— Тс-с… — Она присела, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком. — Как тебя зовут?

— Дидо.

— Ты умеешь хранить секреты, Дидо?

Малышка, решительно засунув большой палец в рот, кивнула.

— Ну, здорово, потому что это очень большой секрет, — сказала Люси. — Ты абсолютно права. Ты в самом деле видела меня в лифте, но я появилась в реальном мире потому, что выполняла особое задание Санты.

Работая в детском саду, Люси научилась придумывать истории. Жаль, что она не смогла правильно оценить тех, кто придумывал истории для нее…

— Какое ж-жадание?

— Совершенно особенное. Самое сложное. Мне не следует об этом говорить, но дело в том, что Рудольф…

— Рудольф?

Округлив глаза, Дидо вытащила пальчик изо рта.

— Олень Рудольф, — повторила Люси. — У него закончился любимый корм. Мне пришлось превратиться в человека, чтобы пробраться в продуктовый отдел…

— Он тут?

Люси поднесла палец к губам, затем указала на потолок.

— Он наверху, на крыше, с остальными северными оленями, — прошептала она. — Как только магазин закроется в сочельник, мы загрузим сани кормом, и они уедут.

— Правда? — прошептала девочка, чьи глаза стали походить на блюдца.

— Слово эльфа, — поклялась Люси.

— Можно его увидеть?

Боже правый…

— Он отдыхает, Дидо. Набирается сил. Нелегкая это работа — развозить подарки детям по всему миру.

— Догадываюсь. — На секунду детское личико вытянулось от разочарования, потом малышка спросила: — Это морковка? Его любимый корм? Мы всегда оставляем морковку для Рудольфа.

— Ну, очевидно, морковка подойдет, — согласилась Люси, лихорадочно придумывая, чем еще можно кормить северного оленя. — Она полезна для его глаз, ведь он скачет по ночам. Морковка полезна и детям. Но по-настоящему Рудольф любит в холода съесть горстку орехов кешью, посыпанных перцем чили, чтобы согреться. — Она помолчала. — От них у него блестит нос.

— Вот это да! Правда? Так круто…

— Это самый большой секрет, — предупредила Люси. — Между тобой, мной, Рудольфом и Сантой.

— Значит, я не могу сказать Клео? Она моя старшая сестра.

— Сестра, которая считает, что Санта не существует? Я так не ду-у-умаю, — протянула молодая женщина. Девочка хихикнула. — Только очень маленькую горстку орехов. Если Рудольф съест их много, его нос перегреется…

«Прекрати сейчас же, Люси Брайт!»

— Дидо, пора идти, — сказала мать девочки, спасая Люси и одними губами произнося слова благодарности. — Попрощайся.

— До свидания, — прошептала девочка. — Передай привет Рудольфу.

— Передам. — Люси прижала палец к губам. — Счастливого Рождества!

— Счастливого Рождества!

Ладно, одна невинная душа снова уверовала в волшебство.

Но Люси хорошо усвоила уроки Руперта, поэтому в волшебство уже никогда не поверит.

Она подняла глаза, увидела, что главный эльф смотрит на нее в маленькое окошко, и принялась раскладывать игрушки на полках. Закончив с этим, молодая женщина уселась на свободный табурет и стала одевать плюшевых мишек в пиджачки и брюки. Работая машинально, она обнаружила, что думает не о своем будущем или о поисках ночлега, а о мужчине, которого встретила на лестнице.

Широкая ладонь, поддерживающая ее. Опасный и завораживающий взгляд серых глаз, смотрящих в упор, отчего она ощутила небывалый трепет. Люси по-прежнему окутывало чувственное напряжение. А ведь раньше она не понимала, почему мужчины говорят, что в такой ситуации следует принять холодный душ…

— Были проблемы с выдворением телохранителей? — поинтересовался Нат, заходя в офис службы безопасности в подвальном этаже. Бесполезно искать незнакомку по всему магазину, но можно просмотреть записи камер слежения, установленных в здании.

— Нет, хотя прежде чем уйти, они позвонили по телефону, вызывая подкрепление. Будет нелегко определить, кого пришлют взамен их.

«Женщин, — подумал Нат, глядя на экраны. — Он пришлет в магазин женщин».

Незнакомка будто сквозь землю провалилась. Или нашла укромное местечко. Или, возможно, в самом деле выскользнула на улицу. Хозяину универмага это должно было понравиться, однако Нат вместо этого ужаснулся при мысли о том, что женщина окажется одна в холоде и темноте.

— Ты видел их раньше? — спросил он. — Есть предположения о том, на кого они работают?

Брайан Мэтьюз, начальник службы безопасности, нахмурился. Его явно озадачила заинтересованность босса.

— Они ничего не сказали? Не объяснились? — настойчиво выспрашивал Нат.

— Нет, они профессионалы, из которых слова не вытянешь. Должно быть, они запаниковали, когда привлекли к себе внимание. Вы догадываетесь, кто от них сбежал?

— Может быть. Высока вероятность того, что они искали женщину, — сказал Нат и задумался. — Короткие белокурые волосы, зеленые глаза, черное вязаное платье с большим воротом. — Он посмотрел на свои ботинки. — И она босая.

— Вы ее видели?

Нат не только видел ее, но и поймал, поддерживал, а близость женщины наполняла его тело ощущениями, как родник наполняет почву влагой после засухи. Между ними возникло такое сильное физическое влечение, что, когда незнакомка убежала, Нату показалось, будто она оторвала кусок его плоти и утащила с собой.

— Я видел кое-кого, кто вызвал мое подозрение, — уклончиво ответил он. — Передай, чтобы следили за всем необычным, особенно на выходах из магазина. Женщина должна выйти отсюда по собственной воле. Если возникнут проблемы, свяжитесь со мной.

— Я передам.

Нат кивнул:

— Я буду в своем офисе.

Он еще раз взглянул на экраны, не зная, что ему чувствовать: то ли облегчение, то ли разочарование, — поскольку ничего не узнал.

«Здравомыслящий человек ощутил бы облегчение», — напомнил себе Нат, проходя через отдел электротоваров и направляясь к лифту. Но сейчас иной случай. Редкая женщина привлекала его внимание так стремительно.

Ее страх лишь обострил его ощущения, не говоря уже о том, что Нату просто понравилась привлекательная незнакомка. В тот момент у него участилось сердцебиение, он затаил дыхание. Ему было ненавистно подобное чувство, он всячески старался его избегать. И все же следует выяснить, кто эта женщина. Почему и от кого она бежала? Нату хотелось ощутить вкус ее губ, которые были так близко от его рта…

Кем бы она ни была, скорее всего, о ее исчезновении сообщат через средства массовой информации.

Не преувеличивает ли он?

Нат добрался до ближайшего телевизора и включил звук. Шел репортаж с шумной пресс-конференции:

«… Охватило полное замешательство, когда она у всех на виду объявила о расторжении помолвки с финансистом Рупертом Хеншо, обвиняя его во лжи и мошенничестве…»

На экране появилось испуганное лицо Хеншо, затем крупным планом показали струйку крови на его щеке. Потом камера быстро повернулась к зеленоглазой девушке, которая прижимала к груди папку, размахивая при этом сумкой и молотя ею по челюсти какого-то мужчины, пытавшегося ее схватить.

Затем магнат Руперт Хеншо сделал заявление:

«Я виноват. Я должен быть предвидеть, что столь резкое изменение стиля жизни приведет к нервному срыву, если человек не привык к трудностям, которые испытываешь, постоянно находясь в центре внимания…»

В кармане Ната затрезвонил телефон.

«Встреча с Люси изменила мою жизнь. Благодаря ей я по-новому стал смотреть на мир…»

Итак, ее зовут Люси.

«… Ее страстная вера в честные торговые отношения придает новый этический аспект сети наших магазинов модной одежды, которые я сегодня открываю под торговой маркой «Люси Б.» — в ее честь».

«Так вот почему она показалась мне знакомой», — понял Нат, когда Хеншо взял паузу, очевидно стараясь сдержать слезы.

Нат что-то читал о романе Руперта с девушкой, которая работала в его офисе.

— Да? — рявкнул Нат, ответив наконец на настойчивый телефонный звонок, но не отводя взгляда от телевизионного экрана.

— Пам Вуттон, Нат…

«Я понимаю, — продолжал Хеншо, — что был слишком занят воплощением в жизнь новых инициатив, встречаясь с заграничными поставщиками, вместо того чтобы оказать ей поддержку, в которой она отчаянно нуждалась. Я не замечал, как сильно она устает, теряет аппетит, принимает все больше транквилизаторов, которые ей прописали после того, как репортеры заставили ее покинуть квартиру, в которой она жила с друзьями…»

Транквилизаторы?!

Нат почувствовал, как по спине побежал холодок. История повторяется…

«Ей нужно отдохнуть и прийти в себя. Я позабочусь о ней наилучшим образом, как только ее найду. Я уверяю…»

— Нат?

Голос был настойчивым. Он осознал, что секретарша снова и снова зовет его по имени.

— Извини, Мэг, я отвлекся, — сказал Нат, по-прежнему пристально смотря на экран. Затем, когда начался новый сюжет, он заставил себя сосредоточиться. — Пам Вуттон? Что с ней такое?

— Она упала в обморок. Это произошло в Пещере, и Фрэнк Алисон вызвал скорую помощь. Я подумала, что вам нужно знать.

— Я приду.

— Что ты делаешь?

Руки Люси двигались машинально, пока в голове беспорядочно кружились мысли. Она изо всех сил старалась забыть мужчину с серыми глазами и сосредоточиться на том, куда она пойдет после того, как закроется магазин. Подняв глаза, она обнаружила рядом с собой маленького мальчика.

— Я одеваю этого плюшевого мишку в теплое пальто. Идет снег, — объяснила она, радуясь возможности отвлечься. — В санях Санты будет очень холодно.

— Я могу помочь?

— Джеймс, не мешай, — предупредила его мать.

Две девочки поменьше цеплялись за ее юбку, глядя наполовину испуганно, наполовину зачарованно.

Люси ободряюще улыбнулась:

— Он не мешает. Вы все хотите мне помочь?

Следующие несколько минут Люси находилась в окружении маленьких детей, которые одевали плюшевых мишек. Она счастливо улыбалась, помогая им справиться с рукавами и пуговицами.

Сколько прошло времени с тех пор, как Люси делала это? Не позировала перед фотокамерами с улыбкой, от которой ноют мышцы лица, а искренне и по-доброму улыбалась?

Она постоянно была занята походами по магазинам, интервью для желтой прессы, фотосессиями, и у нее не было времени перевести дыхание, не говоря уже о том, чтобы покататься на любимом аттракционе «русские горки».

Оказавшись в Пещере, она поняла, что соскучилась по работе в детском саду и по детям.

— У тебя перерыв, — предупредил один из эльфов, когда детей повели к саням, а Люси начала собирать плюшевых мишек. — Пройдешь через офис, повернешь налево. Найдешь там кофе, чай, печенье. Имеется автомат с закусками, если хочешь.

Чай оказался весьма кстати, и хотя Люси не была голодна, она взяла печенье. Кто знает, когда удастся перекусить в следующий раз? Подумав немного, она взяла в автомате шоколад и чипсы.

Вместо того чтобы вступать в разговоры с отдыхающим персоналом, Люси воспользовалась моментом и проверила свой телефон. Несколько десятков пропущенных звонков. Сотни откликов в Твиттере, и везде желание узнать, где находится Золушка.

Не разместить ли в Твиттере сообщение о том, что с ней все в порядке — по крайней мере пока? Вдруг что-то заставило ее поднять глаза. Она испытала то же ощущение, которое заставило ее обернуться на лестнице.

И по той же причине.

В трех метрах от Люси, разговаривая с Фрэнком Алисоном, стоял сероглазый мужчина. Тот самый, который поймал ее, поддерживал с такой легкостью, будто она была ребенком, и на краткий миг заставил забыть обо всем на свете…

Люси по-прежнему чувствовала на спине прикосновение его ладони, его теплое дыхание на щеке. Прикусив нижнюю губу, она поверила в то, что ощущает на языке вкус губ незнакомца.

Глава 4

Сероглазый и главный эльф стояли лицом к лицу, и Люси едва дышала от страха, наблюдая за ними. Один взгляд в ее сторону — и конец игре.

Неужели он ее разыскивает? При мысли об этом она испытала смешанное чувство ужаса и восторга. Рассудок твердил об осторожности, а тело стремилось к сероглазому мужчине, будто крича: «Смотри, я здесь!»

Люси удалось разглядеть его как следует. Широкие плечи, длинные ноги. Она также заметила табличку с именем на его груди, похожую на ту, что была у Пам. Значит, он не покупатель, случайно зашедший в служебное помещение.

Он работает в магазине, и если ищейки Руперта попросили помощи у здешнего персонала, она в большой беде, это очевидно.

Мужчина явно не относился к младшему персоналу. На нем был деловой костюм в тонкую полоску, темно-синий, на вид очень дорогой, и галстук с едва заметным рисунком. Такой галстук Люси купила здесь вчера.

Но даже без дизайнерского делового костюма в незнакомце безошибочно угадывался человек, обладающий властью.

— Смотри в оба, Фрэнк, — произнес он низким голосом.

Замершая на месте Люси наблюдала, как мужчина шагнул назад, огляделся и… уставился на нее. Молодая женщина запоздало опустила ресницы, изображая сценку «Если я не вижу вас, значит, вы не видите меня».

Сердце ее перестало биться, пока мужчина пристально на нее смотрел, но спустя мгновение стало совершенно ясно, что он в самом деле ее не видит.

Затем кто-то выглянул из-за угла:

— Мы ждем вашего приказа, сэр.

Не произнеся ни слова, сероглазый мужчина повернулся и ушел. Только после этого Люси поняла, что он что-то сжимает в руке. Туфля.

Ее туфля!

Неужели она выпала из сумки во время суматохи на лестнице?

Ну… Разве мало красных замшевых туфель с открытым мыском от известных дизайнеров продается в «Гастингс и Харт»? Разве мало чокнутых дамочек, чьи кареты только что превратились в тыквы, носится по лестницам магазина, теряя на бегу туфельки?

Разве мало существует мужчин, способных остановить взглядом женское сердце?

Хватит! Со сказками покончено.

— Кто это был? — спросила она как можно непринужденнее, когда ей наконец удалось успокоить расшалившееся сердце.

Фрэнк одарил ее утомленным взглядом, а она запоздало вспомнила, что ему не нравятся любознательные эльфы.

— Это, мисс Швабра-Ведро, — ответил он, — был Натаниэль Харт.

— Харт? — Она моргнула. — Как на… — Она ткнула пальцем вверх, имея в виду вывеску магазина.

— Как на вывеске «Гастингс и Харт», — подтвердил Фрэнк.

— Нет…

— Ты со мной споришь?

— Нет! — Люси помотала головой, чтобы выглядеть убедительно. — Я просто не знала, что мистер Харт существует на самом деле.

Вот почему он выглядит таким властным. Ведь магазин принадлежит ему.

Люси решила не уточнять, существуют ли мистер Гастингс или миссис Харт. У нее и так был плохой день.

— Это все? — Фрэнк насмешливо выгнул бровь. — Ты готова оказать нам честь и провести мастер-класс по одеванию плюшевых мишек с детьми до пяти лет?

— Извините. Я немного переборщила, — покаялась Люси, будучи уверенной, что слышит осуждение, а не похвалу. — Такого больше не произойдет.

— О, прошу тебя. Ты отлично ладишь с детьми, не говоря уже об их матерях.

Несомненно, сарказм. Люси чувствовала себя довольно виноватой после того, как несколько детей решительно отказались отпускать своих плюшевых медведей в поездку по морозу на санях и настояли на возвращении домой на такси вместе с ними. Впрочем, Фрэнка Алисона это не должно беспокоить. Ведь Натаниэль Харт получит больше прибыли, верно? Такие, как он, обожают прибыль.

Благодаря многомесячной практике улыбаться, Люси одарила Фрэнка самой лучезарной из арсенала своих улыбок.

Он был немного изумлен. Ему вряд ли слишком часто так улыбаются. Удовлетворившись произведенным эффектом, Люси вернулась на свое место, где ее не достать мистеру Натаниэлю Харту, если только он не вздумает отобрать костюм главного эльфа у Фрэнка Алисона.

Приступив к работе, Люси не переставала задаваться вопросами. Звонил ли сероглазому мужчине кто-нибудь из приспешников Руперта? Не приказал ли он организовать неприметные поиски Люси? Вероятно, Руперт и Натаниэль знакомы — миллиардеров совсем немного, — потому что он ведет поиски с явным личным интересом.

Он был расстроен, когда она запоздало пришла в себя и рванула вверх по лестнице, оставив только туфлю.

Этим можно объяснить, почему он носит туфлю с собой. Мистер Харт предположил, что в сумке у Люси находится вторая туфля, и ей понадобятся обе туфли, если она намерена выйти из магазина.

Ерунда! Ему следует думать о работе.

А вдруг?.. Даже сейчас ее сердце подпрыгнуло от воспоминаний, и она рассеянно прикусила губу.

Получив от докторов уверение в том, что Пам всего лишь подхватила грипп, эпидемия которого свирепствовала в последнее время, Нат отвез ее домой и настоял на том, чтобы она оставалась в постели, пока полностью не выздоровеет.

— Но как ты справишься? Нужно так много сделать и… — твердила расстроенная Пам.

— Не волнуйся, все будет в порядке, — настаивал Нат. — Нам меньше всего нужно, чтобы персонал перезаразился.

— Извини. Понимаю. Незаменимых нет. Петра в курсе дела. Возможно. — Пам потерла висок. — Я что-то должна была сделать… — Нат ждал, но она вздохнула и произнесла: — Нет, не помню.

— Тебе что-нибудь принести? Чай? Соки?

— Ты милый человек, Натаниэль Харт, — прохрипела она. — Ты мог бы стать отменным мужем.

В голове Ната возникло волнующее воспоминание о женщине на лестнице, ее запахе, мягком платье…

— Я просто расчетливый, — отрезал он. — Отправляйся в постель. Я приготовлю тебе горячее питье.

— Тебе следует возвращаться в Лондон, пока обстановка на дорогах не ухудшилась, — заметила Пам. Затем, когда окно осветил свет фар, она прибавила: — Муж приехал.

— Закрываемся, Лу. — Эльф, сидевший на соседней табуретке, поднялся и потянулся. — Возвращаемся в реальность.

— Я как раз заканчиваю одевать этого мишку.

— Ты слишком увлеклась. До завтра.

Люси не ответила. О завтрашнем дне она подумает позже, проблема — в сегодняшней ночи.

Она надела на плюшевого мишку полосатую пижаму и халат и вздохнула. Ее ждет встреча лицом к лицу с жестоким миром. Потому что, сколько бы Люси ни размышляла, она не нашла ответа на вопрос, куда ей идти. Определенно не в квартиру, где она жила с друзьями до встречи с Рупертом. Именно с этой квартиры могут начать ее поиски.

В кошельке у Люси было немного денег, которых хватило бы на ночлег и завтрак в дешевой гостинице. Но в вечерних новостях ее лицо будет мелькать постоянно, и кто-нибудь обязательно позвонит в один из таблоидов, чтобы заработать денег за информацию.

Она и сама может обратиться в газету и позволить позаботиться о себе. Репортеры спрячут Люси в надежном месте, чтобы до нее никто не добрался, и хорошо заплатят за рассказанную историю. Вот почему журналисты следовали за ней по пятам. Именно поэтому Руперт озабочен тем, чтобы Люси держалась от них подальше.

Однако, встав на этот путь, она не сможет вернуться назад, в реальную жизнь. Как только Люси возьмет у репортеров деньги, она превратится в их собственность и уже никогда не станет той личностью, какой была шесть месяцев назад.

Вместо этого она присоединится к толпе жалких «знаменитостей», которые обречены вечно жить за счет собственного позора, рассчитывая на то, что успех и деньги принесут самые низкопробные истории…

Наконец Люси положила плюшевого мишку на полку и пошла в офис.

Фрэнк поднял на нее глаза, сидя за столом и внося данные в компьютер:

— Ты все еще здесь?

— Да. Я ищу Пам.

— Она упала в обморок вскоре после того, как появилась ты, — отрезал он.

— О, боже правый! Мне так жаль. С ней все будет в порядке?

— Это всего лишь грипп и нежелание понять, что мы управимся без нее день или два. Мистер Харт отвез ее домой пару часов назад. Зачем она тебе нужна?

— Ну…

Собираясь объяснить, что ей нужна электронная карта-пропуск, Люси осознала, что у Пам, вероятно, не было времени заняться документами. Значит, она не внесла данные Люси в систему.

— Это может подождать. Хотя… Она не сказала, в котором часу я должна прийти завтра на работу.

Люси изо всех сил старалась говорить беспечно.

— Магазин открывается в десять. Если ты почтишь нас своим присутствием, то должна быть на месте за минуту до десяти. Понятно?

— Хм, да. Десять. Никаких проблем.

Фрэнк кивнул:

— Доброй ночи. — Когда она подошла к двери, он прибавил: — Ты хорошо поработала, Луиза. Надеюсь, завтра увидимся.

— Спасибо, — сказала она. — Я тоже надеюсь.

На обратном пути Нат включил радио. Его автомобиль ехал сквозь плотную завесу из кружащихся снежинок, которые образовывали сугробы на обочинах. Тротуары были заметены.

Он надеялся услышать новости о пропавшей невесте Хеншо — бывшей невесте, — но говорили только о погоде и ситуации на дорогах: на трассах царил настоящий хаос, жители пригородов не могли вернуться домой.

Похоже, этой женщине повезло. Но не так сильно, как Хеншо. Шокирующая история будет похоронена под завтрашними сообщениями о водителях, проведших ночь в автомобилях, об их жалобах на прогнозы погоды и недостаток песка на асфальте.

Вероятно, Хеншо и его невеста воссоединятся и на следующей неделе снова будут красоваться вместе на обложке глянцевого журнальчика. Она забудет обо всем, в чем обвиняла жениха… А Нат должен забыть о ней.

В магазин он вернулся к закрытию. На улицу выходили последние покупатели, тщательно осматривались раздевалки и примерочные. Это была хорошо отрепетированная рутинная работа, чтобы вычислить любого, кто решил заночевать в магазине.

Нат оставил автомобиль в подземном гараже, вынул из бардачка туфлю и прошел в офис службы безопасности.

— Есть что-нибудь? — спросил он.

— Ничего, — доложил Брайан. — Она, вероятно, проскользнула в толпе. Ее определенно уже нет в магазине.

— Нет…

Нат посмотрел на туфлю, которую по-прежнему держал в руке.

— Вы поедете прямо на верхний этаж?

— Я немного поработаю в офисе. Сообщи, если возникнут проблемы.

Несмотря ни на что, Нат был уверен, что Люси по-прежнему находится в магазине, хотя и понимал, что это глупо. Она, вне сомнения, воспользовалась телефоном, который держала в руке, и позвонила подруге, чтобы та принесла одежду и все необходимое.

Давно пора забыть о происшествии. Забыть о том, как повлиял на него ее взгляд, безупречная кожа, длинные ресницы, впечатавшиеся в его мозг, как фотография, в то долгое мгновение на лестнице.

Нат прошел через отдел видеотехники, но телевизионные экраны, на которых демонстрировалась фотография Люси, были выключены.

На фотографии ее волосы выглядели темнее. На лице было меньше макияжа. Единственное, что осталось неизменным, — крошечная родинка…

Нат остановился.

Родинка. Именно ее он где-то видел. Он припомнил все, что произошло за несколько часов, прошедших после встречи на лестнице.

Эльф!

Она стояла у автомата с напитками, пока Нат разговаривал с Фрэнком. У нее подходящий рост и фигура, в костюме эльфа она выглядела неуклюже. И у нее была родинка в том самом месте, что и у девушки на лестнице.

Совпадение? Возможно. Но Нат развернулся и направился в Пещеру.

Пока все бросились переодеваться, стараясь убраться прочь как можно скорее, Люси бездельничала. Раздевалка опустела за рекордно короткое время.

Раз в раздевалке нет камер слежения, в чем она была почти уверена, значит, здесь безопасно — хотя бы какое-то время. По крайней мере, Люси сможет принять душ, о котором так мечтала. Смыть с себя ужасы прошедшего дня. Смыть события прошедших месяцев.

И если кто-нибудь заглянет в раздевалку, чтобы проверить, кто остался, у нее найдется правдоподобная причина принять душ после работы. Страстное свидание, например.

Вообще-то одно у нее уже запланировано. Руперт едва ли отменил ужин в «Рице». Люси не сомневалась, что команда рекламщиков объяснила ее поведение на пресс-конференции стрессом и предсвадебной лихорадкой.

Конечно, если она появится в костюме эльфа, папарацци явно не останутся без работы сегодня ночью, и с лиц специалистов по связям с общественностью слетят самодовольные ухмылки.

На мгновение Люси поддалась соблазну, но, вспомнив подробности переполоха на пресс-конференции, решила оставить эту затею.

Нет, если ей нужен предлог, чтобы задержаться здесь в столь поздний час, она придумает другую историю. Всем нужны деньги перед Рождеством, и официантке — Люси предпочитала работать официанткой, когда требовались наличные деньги для оплаты учебы, — следует быть чистой и свежей.

Вытащив платье из шкафчика, Люси аккуратно сняла костюм и положила его на скамью. Взяв полотенце с полки, она зашла в одну из душевых кабин.

Вода была горячей, под рукой были шампунь и мыло. О персонале «Гастингс и Харт» очень хорошо заботились. Может быть, стоит пересмотреть свое отношение к карьере?

Но разве можно сделать карьеру, работая эльфом в магазине? Чем занимается Санта в оставшееся время года? И удастся ли ей снова встретиться с владельцем магазина?

«Люси, тебе нужно принять не горячий, а холодный душ!»

Она выдавила на руку немного шампуня. Мыть голову совсем не обязательно. Она провела два часа в салоне красоты, где ей сделали стрижку и укладку. Однако Люси хотелось вымыться с головы до ног, избавиться от фальши и предательства.

Затем она неторопливо протянула руку, чтобы изменить температуру воды.

* * *

В Пещере, мастерской Санты, никого не оказалось. Нат прошел в офис Фрэнка, надеясь найти там список персонала, но его сотрудник оказался слишком пунктуальным, чтобы оставлять такие данные на виду. Кроме того, Нат понимал, что может ошибаться. Должно быть, это совпадение. Люси не может работать эльфом.

Глупо. Он становится одержимым видениями.

Ему что-то слышится…

На Люси обрушился поток ледяной воды. Она завизжала так громко, что могла бы воскресить покойника. Закрыв глаза, она стала на ощупь переключать рычаг, который управлялся легким прикосновением руки, но теперь упрямо застрял на холодной воде.

Люси потянула рычаг в последний раз и оторвала ручку. Замершая, она выскочила из душа с закрытыми глазами и схватила полотенце.

Молодая женщина вытерла лицо, вздохнула, открыла глаза и обнаружила, что не одна.

Натаниэль Харт, очевидно, услышал ее вопль. Несмотря на шок, Люси на сей раз не закричала. Она открыла рот, но ничто не могло побороть огромный ком, подступивший к горлу.

Натаниэль отобрал у нее ручку, ловко установил ее на место и выключил воду, давая Люси возможность собраться с мыслями и закутаться в полотенце.

— Чувствуете себя как дома, Золушка? — спросил Нат спустя мгновение, которое показалось Люси самым долгим в жизни.

Она медленно покраснела, по телу распространился жар. Золушка. Он знает…

Целая вечность ушла у нее на то, чтобы оторвать язык от нёба и заставить губы шевелиться.

Она шагнула назад, поскользнулась на полу, залитом холодной водой, и ухватилась за дверцу душевой кабины.

Вне сомнения, испугавшись, что Люси оторвет и дверцу, Натаниэль Харт протянул руку и помог ей сохранить равновесие.

Полотенце сползло всего на дюйм, хотя и дюйма оказалось слишком много. Полотенце, которое сначала выглядело прилично, теперь казалось носовым платком.

— Это женская раздевалка, — наконец выдавила она, как будто это что-то могло изменить.

Магазин принадлежит Харту, а она его пленница. Он молча смотрел на нее, держа за руку. Люси замерзала.

— Вам не следует здесь находиться!

Она попробовала заговорить возмущенным тоном. Но идея с треском провалилась.

Люси чувствовала, что у нее перехватило дыхание. И на то была веская причина.

Она обнажена, одна и находится во власти человека, который почти наверняка не намерен с ней церемониться. Но его прикосновение было сродни электрическому разряду, и все ее инстинкты твердили о том, что следует забыть о скромности, позволить полотенцу соскользнуть на пол и позволить Харту делать все, что у него на уме.

Не-ет!

Люси заставила себя шагнуть назад, чтобы увеличить расстояние между ними и собраться с силами.

— Меня не так зовут, — сбивчиво прибавила она.

— Нет? — Он достал что-то из кармана и протянул ей. — А если туфелька будет впору?

Он по-прежнему носит ее туфлю?

— Что происходит? — Люси не обращала внимания на туфлю. — Представление? Мне надоело притворяться Золушкой, мистер Харт.

— Вам известно, кто я?

— Мне сказал мистер Алисон. Вы Натаниэль Харт, владелец магазина.

— Я им управляю, а это не одно и то же.

— О! — Люси эта новость понравилась. Миллиардеры ей осточертели. — Я просто предположила…

— Большинство так предполагает.

— Ну, если имя соответствует… — начала она и увидела, как он едва заметно улыбнулся. Может быть, ей это показалось? — Что вам нужно, мистер Харт?

— Ничего. Считайте, что я — ваша добрая фея.

Она уставилась на него, но ничего не сказала.

— Я знаю, о чем вы думаете, — продолжил он.

— Могу вас заверить, понятия не имеете.

— Вы размышляете, почему у меня нет пышной юбки и крылышек.

— Поверьте, вам это не пойдет. Последуйте моему совету и ограничьтесь палочкой в тонкую полоску, — парировала она.

— Ну, я рад, что вы так считаете.

Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, согревая, соблазняя и искушая. Улыбка вызвала в теле Люси жар, остудить который можно только очень холодным и продолжительным душем. Люси обрадовалась, что Нат не догадывается, о чем она действительно думает.

— Компания «Гастингс и Харт» очень серьезно относится к тому, чтобы у всех были равные возможности при приеме на работу, — заметил Нат.

— В наш просвещенный век мы должны принимать на работу всех добрых фей, которых сумеем найти, — согласилась Люси, решительно противясь искушению броситься в объятия Ната и побудить его вольничать со своей волшебной палочкой.

Вместо этого она сжала губы и сказала себе, что улыбка ничего не значит. Улыбаться может каждый. Это легко. Нужно просто растянуть губы…

Однако улыбка Ната была очень хороша. Улыбались не только губы, но и глаза, теплый взгляд проникал глубоко в ее душу, лишая воли.

— Я полагаю, самый главный на празднике жизни — Санта-Клаус. Вы можете взять на эту должность женщину? — спросила она с ноткой отчаяния в голосе.

В глазах мужчины вспыхнули серебристые искорки. Они не являлись отражениями огоньков на рождественских декорациях, а были присущи только ему. Все лицо Ната было вовлечено в улыбку. И хотя улыбку эту нельзя было назвать красивой, она была более чем опасной.

— Слава богу, я за это не отвечаю. Отдел кадров берет на эту работу лучшего кандидата и улаживает все вопросы, касающиеся законодательства.

Люси выразила неодобрение:

— Перекладываете ответственность на других.

— С таким именем, как у меня, я имею кое-какие преимущества, — бросил Нат. — Но раз мы заговорили о добрых феях, в данный момент я не лучший, а единственный кандидат.

— Неужели? — протянула Люси, притворяясь смелой. — Почему вы так думаете?

— Потому что, если бы существовал человек, к которому вы можете обратиться за помощью, вы не прятались бы в Пещере Санты, переодевшись в костюм эльфа. Вы позвонили бы по телефону, который носите с собой.

— Кто сказал, что я прячусь? — поинтересовалась Люси. — Что мне нужна помощь? Я просто задержалась. Мне нужно было принять душ перед другой работой.

Он с сомнением покачал головой.

— Вы не верите?

— Извините.

— О… Ну, попробовать все равно следовало. — Ей удалось пожать плечами, хотя сердце билось так сильно, словно поднялось к горлу. — Итак, что теперь будет?

— Могу поздравить вас: вы необычайно изобретательны, — усмехнулся Нат. — Может, мне стоит поинтересоваться, как вам удалось обзавестись костюмом эльфа, чтобы спрятаться в Пещере?

— Я умная.

— Вероятно. Но если вам это удалось, значит, у меня появятся вопросы к службе безопасности.

— О, послушайте, никто не виноват, — быстро возразила Люси. Она не могла позволить, чтобы кто-то пострадал. — Меня перепутали с временной сотрудницей, которую ждали, но она так и не появилась. Я не могла отказаться от такой возможности. Пам ничего не будет, верно? Она была в отчаянии. Не просто в отчаянии, она заболела, — подчеркнула молодая женщина. — Ну вы знаете, раз отвозили ее домой.

— О Пам не беспокойтесь, беспокойтесь о себе, — бросил Нат.

Его улыбка померкла.

Люси вздрогнула, но не от страха. Нат не хулиган и не применит к ней физическую силу, что было весьма вероятно на пресс-конференции. Именно поэтому она сбежала оттуда.

Однако Нат намного опаснее.

Он способен подчинить ее себе одним взглядом. Словно в доказательство, он взял сухое полотенце и набросил ей на плечи. От этого по телу Люси пробежал трепет. Она знала, что ему достаточно коснуться ее спины, и она поднимет руки, сдаваясь без боя.

К счастью, Нат об этом не знал.

— Что вы собирались делать после? — спросил он, шагнув назад.

— Одеться? — предположила она.

— А потом? — настаивал он.

— Я думала, что мне удастся устроиться на ночлег в одной из ваших палаток. Я заметила их вчера, когда была на рождественской распродаже. Я никогда не ходила в походы, — прибавила молодая женщина.

— Вы переоценили свои возможности. Сейчас середина зимы.

— Ну, не знаю. Я могла бы приготовить чай на походной плитке. Поджарить сосиски к ужину. Я оставила бы деньги на кассе в столовой. — Люси покрепче вцепилась в полотенце в области груди. — Может, спела бы что-нибудь вроде баллады с монотонным ритмом, чтобы воодушевиться, — добавила она чуть опрометчиво. — Я проработала три часа бесплатно и планировала работать завтра на тех же условиях. Кровать и завтрак — приемлемая оплата.

— Более чем приемлемая, — согласился Нат. — Какую присмотрели?

— Что, простите?

— Какую палатку? Я могу порекомендовать одноместную. Как мне сказали, она совершенно непродаваемая.

— О, верно. Ну спасибо.

— Хотя я должен вас строго предупредить насчет готовки. На этом же этаже располагается служба безопасности, а пожарные датчики чрезвычайно чувствительны.

Глава 5

Люси с трудом сглотнула. Он шутит? Это невозможно определить. Если Натаниэль Харт не улыбается, его лицо становится каменным.

— Ну спасибо за совет, — выдавила она. — У меня есть пакетик чипсов и шоколадное печенье, которое я купила в автомате. Они помогут мне выжить.

Он тряхнул головой, и на его лоб упала прядь густых темных волос.

— Так не пойдет, — сказал он, зачесывая прядь назад длинными пальцами. — Шоколадное печенье и чипсы не обеспечат вам полноценного пятиразового питания.

Пятиразовое питание? Люси уставилась на него. Невероятно! Этот человек не только позволил ей переночевать в его магазине, но и беспокоится о питании.

Не вызвал ли он Руперта, а теперь просто забавляется и ждет, когда тот приедет и увезет ее?

— Вы кто? Пищевая полиция? — сердито поинтересовалась она.

— В магазине «Гастингс и Харт» уделяют пристальное внимание благополучию персонала. Вот почему вам предоставлена роскошная возможность принять душ…

— Роскошная?!

Не слишком-то много роскоши в неожиданном потоке ледяной воды.

— … абонемент в фитнес-клуб, а также здоровое меню в столовой для персонала.

«И он отвез Пам Вуттон домой, когда та заболела», — напомнила себе Люси. Нат Харт действительно серьезно относится к благополучию персонала. Немногие люди на его месте вели бы себя так. Есть предположение, что он необычайно добрый, заботливый… Но Руперт порой поступал точно так же. А оказалось, что он ни добр, ни заботлив.

— Впечатляет, мистер Харт, но я всего лишь временный работник. Мне не положены дополнительные льготы.

Не просто временный работник, а незаконный. Возможно, Нат отличный работодатель, но у нее причин доверять ему не больше, чем у него — доверять ей.

— Кроме того, чипсы сделаны из картофеля, — продолжала Люси, стараясь выиграть время и лихорадочно соображая, что делать дальше. Очевидно, для начала нужно отодвинуться от него. — И они со вкусом сыра и лука.

В подвальном этаже нет окон, но даже здесь имеется пожарный выход. Или по приказу Руперта его заперли?

— В сыре имеется протеин, не забывайте. — Она старалась вести себя спокойно. — И еще у меня есть апельсиново-шоколадное печенье.

— Да? — спросил Нат. — Это все?

— Все, — призналась Люси, ибо у нее закончились идеи.

И оправдания тоже.

— Милая попытка…

Снова эта улыбка. В уголках его глаз появились морщинки, с губами произошло нечто волшебное, когда нижняя губа опустилась, открывая взору блеснувшие белые зубы.

Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

— Жаль, что мне придется сообщать плохие новости, — вздохнул Нат, — но картофель не считается овощем.

— Разве? — Люси изобразила удивление.

— Не в качестве полноценной пищи.

— Вы думаете, мне не стоит считать картофельные чипсы в пакетике, волнуясь, хватит их или не хватит? — спросила она, надеясь вызвать его смех. — Ну, какая жалость.

— И о приправах тоже можете забыть.

— А на завтрак я пила апельсиновый сок, — заверила его Люси.

Она валяла дурака, стараясь усыпить бдительность Ната.

— Хорошее начало. А после завтрака?

— Я ела зеленые бобы на обед, а в десерте были настоящие фрукты.

— Яблочный пирог, верно?

— Откуда вы узнали?

— По аромату корицы.

— Корица?! — Неужели он уловил исходящий от нее аромат корицы? Смущенная Люси сдержала стон. — А вы, мистер Харт?

— Нат.

— Нат?

— Сокращенно от Натаниэль. Слишком длинное имя.

— Но оно лучше, чем Нат. — Она тряхнула головой. — Впрочем, не важно. Меня зовут Люси, кстати. Люси Брайт. Но вам это уже известно.

— Я узнал ваше имя из новостей. Но там не называлась фамилия Брайт. Говорили о Люси Б.

Новости?! Еще бы.

Сеть магазинов модной одежды, в которых можно купить красивые наряды для деловых женщин. Одежду для работы и развлечений. Наряды с налетом изысканности. Торговая марка, имеющая большую историю и обеспечивающая рабочие места в Англии и странах третьего мира.

— Как поживаете, Люси Брайт?

Нат протянул ей руку.

Сжав полотенце одной рукой, она протянула ему вторую, наблюдая, как ее маленькая кисть скрывается под его длинными пальцами и широкой ладонью. Охвативший ее тело жар свидетельствовал о том, что она снова покраснела с головы до пят.

— Честно говоря, Натаниэль Харт, у меня бывали времена и получше.

— Я готов помочь. Почему бы вам не одеться? А потом мы отправимся в продовольственный отдел и посмотрим, что там есть хорошего. Я уверен, что смогу найти нечто более соблазнительное, чем чипсы и шоколад.

— Нет ничего более соблазнительного, чем чипсы и шоколад.

— И нам действительно нужно обсудить, где вы разобьете лагерь, — продолжал он, игнорируя возражения Люси. — Ибо даже если вам удастся скрыться от камер слежения, боюсь, вас заметят уборщицы.

— Они убирают в палатках?

— Вероятно, они не станут тащить пылесос так далеко, — признался Нат, — но, несомненно, обратят внимание на то, что одна из палаток закрыта изнутри. Поверьте, вы не первая, кому приходит в голову нечто подобное. Не торопитесь.

Нат отпустил ее руку. То место, где он прикасался, словно морозом прихватило. Достав телефон из кармана, он отвернулся и вышел, предоставив Люси возможность одеться.

Расписание

20:00. Ночлег в палатке «Г. и X.».

20:30. Или нет?

Нат закончил телефонный разговор, затем прислонился спиной к стене напротив раздевалки и стал ждать, закрыв глаза и пытаясь изгнать из памяти впечатавшийся туда образ.

Люси Брайт, обнаженная, пятится из душевой кабины, вода струится по ее плечам, спине, соблазнительным ягодицам…

Ее решительно вздернутый подбородок, когда она сталкивается с ним лицом к лицу, покраснев с головы до ног…

Как она старается не улыбаться, хотя улыбка, вне сомнения, ей очень идет…

Она была похожа на лебедя…

Внешне женщина была само спокойствие, в то время как мозг ее беспрестанно работал, пока она старалась придумать, как сбежать от него во второй раз. Она просчитывала свои действия.

Или, возможно, его действия.

Возникает уместный вопрос: что именно он собирается делать?

Пять минут назад Нат думал, что все просто. Он отвезет Люси к друзьям и ретируется. Сложностей не больше, чем при доставке Пам домой.

Но ситуация оказалась сложной. Простота стала иллюзией в тот момент, когда он к ней прикоснулся и посмотрел в ее золотисто-зеленые глаза. В тот момент, как он оценил ее роскошные формы.

Пока голос разума приказывал Нату вызвать такси, засунуть женщину туда и отослать прочь, его сердце — именно оно — считало иначе.

Этот глупый орган требовал, чтобы Нат подхватил Люси на руки, отнес в свою квартиру и спрятал ее там.

Было ясно, что она не доверяет ему. На ее месте он каждую минуту ожидал бы приезда полиции.

Однако необходимо держать дистанцию, несмотря на то, что у него чешутся руки и хочется обнять, защитить Люси. Но самое главное — не допустить, чтобы она сбежала.

Нат понятия не имел, чем вызвана ее ссора с Рупертом Хеншо и почему тот отправил за ней своих тяжеловесов. Но он был уверен в том, что, пока Люси находится под крышей его магазина, с ней ничего плохого не случится. А это — самое главное.

Он посмотрел на туфельку, которую по-прежнему держал в руке, надеясь, что без обуви она на сей раз дважды подумает, прежде чем пуститься наутек.

Люси поймала свое отражение в одном из зеркал и решительно сомкнула губы. На мгновение она почти поддалась своей фантазии и поверила в то, что Нат может оказаться хорошим парнем.

Возможно, на нее подействовала атмосфера Пещеры, и ей захотелось поверить в чудо, как маленькой девочке из лифта.

Заметили ли рекламщики Руперта склонность Люси к вере в волшебство, страсть к тому, что недостижимо? Ей были нужны не гламурный блеск, не роскошная одежда, а нечто более значимое. Жажда любви привела к тому, что Люси сдалась, поверив в сказку о чудовище, прирученном невинной девушкой.

Другими словами, Люси Брайт — простофиля.

Потому что только простофиля на такое поведется. Люси знала, что ничем не лучше других. Ни высокого роста, ни элегантности, ни малейшего намека на превосходство. Она не важная персона, не модель, не актриса. Она совсем не похожа на женщин, которые обычно интересуют миллиардеров.

Очарование Люси было настолько невинным, что Руперт настоял на том, чтобы до свадьбы их отношения ограничились несколькими поцелуями.

Сколько найдется на свете идиоток, которые поверят в сказку и забудут о здравомыслии?

Поскольку Руперту не составило труда побороть искушение, а Люси была вполне довольна этим и не испытывала разочарования, в ее мозгу должны были не тихо позвякивать тревожные колокольчики, а завыть оглушительная сирена.

Было совершенно очевидно, что она влюбилась в саму идею быть влюбленной, в сказку, а не в мужчину. А Руперт тем временем… Ну, его мотивы вполне ясны.

Он мог заплатить какой-нибудь знаменитости, чтобы она стала лицом сети магазинов модной одежды, но ему была нужна женщина, которой легко манипулировать. Ему была нужна простушка.

Очевидно, Люси действительно стала глотком свежего воздуха. Именно такую оценку давали ей в своих отчетах специалисты по связям с общественностью. Она не была супермоделью или звездой, а той, с кем может мгновенно сравнить себя любая женщина. В Люси должны были поверить потенциальные покупательницы.

И Люси влюбилась в Руперта, поверила ему, ибо до нее не доходило, что все это может оказаться наглым враньем. Какой смысл в подобной лжи?

Наивная девчонка!

Смысл, несомненно, в деньгах. В больших деньгах. Теперь, зная правду, она может разрушить планы Руперта. Крах обойдется ему в миллионы долларов, и он не позволит ей сделать это.

Люси вытащила телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение в Твиттере:

Ложь, ложь, ложь…

Сигнала связи не было. Ее номер заблокировали? Или это оттого, что она находится в подвале? Пару часов назад, когда она брала кофе из автомата, телефон работал…

Не важно. Что бы там ни было, сейчас она одна.

В этом ничего нового нет. Она одна почти всю жизнь. И если она дрожит, расчесывая влажные волосы, то от злости, а не от страха.

Люси была разъярена, потому что Руперт ей лгал, потому что Натаниэль Харт заставляет ее довериться ему, но самое главное — потому что она была легковерной и глупой.

Обновление дневника.

Все шло так хорошо! На одну ночь я спасена. Все, что мне пришлось сделать, — это опустить голову, держаться подальше от охранников, в результате чего я вышла сухой из воды. Ну вообще-то я вышла из нее мокрой, потому что не могла не принять душ…

«О боже мой, — подумала Люси, закрывая телефон. — В чем смысл ведения дневника?»

Она находилась в затруднительном положении и без средств. Ей некуда было идти. Как только она выберется из подвала, все пойдет прахом, а сейчас необходимо одеться и быть готовой воспользоваться малейшим преимуществом.

Люси сняла полотенце с плеч и начала энергично вытирать волосы. Меньше всего ей нужна пневмония, кстати. Закончив с волосами, она засунула костюм эльфа с башмаками и шляпой в пакет.

Башмаки явно не пригодны для снежной погоды, но в них намного лучше, чем босиком.

Чувство вины боролось с ощущением триумфа, когда Люси закончила вытираться. Ощущение триумфа победило, когда она надела белье из тончайшего кружева, которое не могло ее согреть. Застегнув бюстгальтер, Люси протянула руку к платью.

Ее рука коснулась пустой скамьи, и она оглянулась.

Платье, а также полотенце, брошенное Натаниэлем Хартом, лежали на полу.

Она схватила платье и полотенце, но они успели впитать воду. В отчаянии Люси отжала платье, затем завернула его в сухое полотенце, которое тут же промокло. Платье от этого суше не стало.

Предстояло либо надеть костюм эльфа, либо остаться ни с чем.

Люси застонала. Пусть она выглядит ужасно, но платье придавало ее фигуре такие очертания, каких ни за что не увидишь в костюме эльфа. Она не забыла, какое впечатление произвело ее платье на Натаниэля Харта. В платье у нее была возможность отвлечь его. Что касается нижнего белья, оно, вне сомнения, сорвало бы овации, но она вряд ли рискнет выбежать на улицу в паре кружевных клочков.

От платья толка не будет. Люси натянула на себя единственную сухую одежду, какая у нее была, — костюм эльфа.

Потрясающе!

По крайней мере она сможет немного накраситься. Но только не надо делать веснушки.

Пять минут спустя, с розовыми губами, едва заметными румянами на щеках и причудливо вьющимися влажными волосами, Люси одернула тунику и вздохнула.

Выглядела она совсем не привлекательно. Оставалось надеяться, что какой-нибудь настойчивый папарацци сделает снимок, когда ее будут выводить из магазина и запихивать в автомобиль Руперта.

Или она снова размечталась? Здесь имеется подземный паркинг, именно там ее схватят, не привлекая внимания. Ее увезут в автомобиле с тонированными стеклами. Или скорее швырнут на пол автомобиля, чтобы она не привлекала внимания. Нужно смотреть правде в глаза.

Люси взяла пальто и сумку. Свой испуг она твердо решила скрыть. Взявшись рукой за дверь, она остановилась. Папка по-прежнему у нее, и это дает ей преимущество. Она может добиться сделки. Достав папку из сумки, Люси засунула ее в пустой шкафчик и оглянулась, раздумывая, куда спрятать ключ.

Она еще раз одернула тунику, напоминая себе, что могло быть и хуже, — по крайней мере сейчас на ней надето больше, чем влажное полотенце. Вообще-то, если задуматься, полотенце могло и соскользнуть…

Нет. Люси приказала себе соблюдать приличия и набраться смелости. У нее более серьезные причины для беспокойства, чем внешний вид. Глубоко вздохнув, она открыла дверь.

Конечно, появление в костюме эльфа, с влажными и торчащими во все стороны волосами нельзя назвать звездным часом.

Чувствуя полный провал, она изобразила лучезарную улыбку и покрутилась на месте.

— Что скажете? — спросила она. — У меня очень большая задница в этом наряде?

Наступило долгое молчание — настолько продолжительное, что ее улыбка дрогнула. Только полной дуре придет в голову привлекать внимание к своим недостаткам.

— Что случилось с вашим платьем? — наконец спросил Нат, уклоняясь от ответа.

— Вы имеете в виду самую дорогую в мире половую тряпку? — поинтересовалась Люси.

— Разве?

— Платье какой-то идиот умудрился сбросить в ледяную лужу вместе с полотенцем. — На этот раз она не стала дожидаться ответа. — Неужели я надела бы этот наряд, будь у меня выбор?

— Вы не особенно жаловались, стащив его сегодня днем, — напомнил Нат, — хотя, должен признать, он довольно…

Она свирепо уставилась на него. Неужели он осмелится сказать, что костюм тесный?

— … зеленый. — Нат открыл дверь, ведущую в отдел электротоваров. — Он подходит к вашим глазам.

Взяв Люси за локоть, он пошел рядом с ней. Обычная вежливость, как будто джентльмен сопровождает леди на ужин. Однако Люси решила не поддаваться на его уловки и попытки быть галантным. Она не сомневалась: он ведет себя так для того, чтобы иметь возможность крепче схватить ее, если она решит удрать.

Люси так и поступит, как только появится возможность.

На мгновение, однако, она заставила себя расслабиться. Нат не должен догадаться о ее намерениях. Ей уже была знакома его молниеносная реакция, когда он подхватил ее на лестнице. В ту секунду между ними словно искра пробежала. Оба были ошеломлены. Хотя теперь Люси не ошеломлена — ну, не слишком, — поэтому, когда ее, брыкающуюся и вопящую, потащат к выходу, это будет совсем другая история.

Люси заметила, что Нат смотрит на нее.

— Что? — спросила она.

— Ничего. Я размышляю о том, что скажет Фрэнк Алисон, узнав, как вольно вы ведете себя в костюме эльфа, — мрачно заявил он, но уголок его рта приподнялся в улыбке. — Вы чуть сильнее затянули пояс, а макияж явно не соответствует образу. Где красные щеки и веснушки? Кроме того, вы неподобающе выглядите без шляпы.

Он дразнится. Вопреки всему, Люси захотелось улыбнуться. Но она напомнила себе, что в магазине работают люди Ната и они поверят всему, что он скажет. Не следует отрицать, что она находится здесь незаконно.

Нужно успокоиться и ждать подходящей возможности.

— И что? Он скормит меня троллю?

— Троллю? — переспросил Нат, усмехнувшись, отчего по телу Люси пробежала очередная волна трепета.

Скоро появятся уборщицы — так он сказал. Они войдут в здание, следовательно, потом должны будут выйти…

— Так он поступает с эльфами, которые задают слишком много вопросов, — невозмутимо ответила Люси. — Но сейчас я не на работе, а потому вам придется смириться с моим неподобающим видом, по крайней мере до тех пор, пока не высохнет платье.

— Сожалею по поводу платья. Я почему-то его не заметил. — Честно говоря, он был слишком занят, стараясь не замечать, как с ее тела сползает полотенце… — Я куплю вам другое.

— Это был эксклюзив.

— Ох! Ну, будем надеяться, что оно высохнет.

— Хорошо бы. Все, что у меня осталось, уложено в пару коробок. Вместе с моей жизнью.

С той жизнью, которую она вела до встречи с Рупертом Хеншо. Та жизнь была не слишком радостной, но реальной. Честной и правдивой.

Самый дорогой костюм из тех, что покупала Люси, был приобретен для собеседования в «Хеншо корпорейшн». Она очень хотела произвести хорошее впечатление. Костюм сделал свое дело, но, естественно, Люси Б. он не подходил.

В тех же коробках находился древний компьютер, купленный из вторых рук. Буквы на клавиатуре стерлись, но компьютер все равно помогал в работе. Еще была коробка с университетскими учебниками. Несколько вещиц, хранящих драгоценные воспоминания о детстве…

Люси пришлось отказаться от многого с тех пор, как простой поход за молоком стал сенсацией для средств массовой информации.

Чайник, радиоприемник, кастрюли и цветочные горшки. Различное барахло…

Сейчас Люси в ужасном положении. Нет работы, негде жить. Придется начинать с нуля.

Сколько осталось на ее старом банковском счете? Хватит ли этой суммы, чтобы снять комнату?

Бывали времена, когда она сидела совсем без денег.

— Я плохо подготовилась, верно? — пробормотала она, стараясь унять панику.

— Я понятия не имею, что вы сделали, Люси. Я пропустил начало репортажа, но видел, как ловко вы орудовали сумочкой.

— Этот человек схватил меня, — запротестовала молодая женщина. — Он пытался мне помешать.

— Я вас не критикую. Я бы тоже испугался, если бы на меня обрушились репортеры. Повторяю, я не видел начало сюжета. Как вам известно, Пам упала в обморок, и я отвез ее домой.

— С ней все будет в порядке? — спросила Люси.

— Сезонный грипп. Пам следовало остаться сегодня дома, но в это время года в магазине много дел.

Она мельком взглянула на него:

— Ведь вы видели меня, когда разговаривали с мистером Алисоном.

— Я видел эльфа, — возразил Нат. — А искал я девушку в очень сексуальном черном платье.

Он хотя бы не отрицает, что искал ее.

— Потом, — прибавил он, глядя на нее сверху вниз, — я вспомнил о вашей родинке и понял, что это вы.

— О чем?

— О родинке, — повторил Нат. — Здесь.

— Это не…

Люси чуть не задохнулась, когда он коснулся кончиком пальца уголка ее рта. Нат рядом, смотрит на нее темными и затуманенными глазами. На миг ей показалось, что он собирается ее поцеловать.

Сердце молодой женщины билось у горла. Она могла думать только о губах Ната, заключенных в скобки глубоких морщин. С Рупертом она не испытывала таких ощущений, когда каждая клеточка тела жаждет прикосновения, хочется почувствовать вкус мужских губ и не нужно больше ничего. Люси едва слышно и страстно ахнула.

Этого оказалось достаточно, чтобы разрушить чары. Нат поднял тяжелые веки, перевел взгляд с ее губ на глаза и опустил руку.

— Это п-просто родимое пятно, — быстро пробормотала она, шагнув назад, затем выпрямила плечи и вздернула подбородок. — Руперт хотел, чтобы я его удалила. Очевидно, я выглядела слишком просто.

— Если Хеншо считает вас простушкой, то ему следует проверить зрение.

— Да? — спросила Люси, на миг успокоившись из-за неожиданного комплимента. Но только на миг. — Конечно, последние месяцы меня начищали, полировали и вощили, — поспешно прибавила она. — Мои волосы были мелированы, ресницы — окрашены, брови — выщипаны, и я похудела.

— Понимаю. И у вас был личный тренер.

— Слава богу, нет. Я была слишком занята, чтобы перекусить между основными приемами пищи. — Она лукаво взглянула на него и провела пальцем по холеной брови. — Вы и представить себе не можете, сколько нужно времени на то, чтобы выглядеть ухоженной.

Нат долго смотрел на ее взъерошенные волосы и одежду, которая испортила бы даже модель с подиума.

— Забудьте о том, что я сказала, — в спешке добавила Люси. — Меня слишком долго лишали шоколада, что повлияло на мой мозг.

Внезапно почувствовав отчаянное желание испытать удовольствие от тающего на языке шоколада, она остановилась, заставляя Ната сделать то же самое, достала маленькое шоколадное печенье из мешочка на поясе и сняла обертку. Разломив печенье пополам, она протянула половинку Натаниэлю Харту.

Он покачал головой, не удосужившись спрятать улыбку:

— Вы голодны сильнее.

Люси не стала спорить. Проглотив печенье, она постаралась сдержать стон удовольствия.

— Лучше? — поинтересовался Нат.

— Немного. Поймите меня правильно. — Люси облизала пальцы. — Мне все нравилось: роскошная одежда, ухоженная внешность. Каждая частичка моего тела совершенствовалась настолько, насколько это позволительно без вмешательства пластического хирурга. Кому бы это не понравилось? Я бросила непрестижную работу и перестала использовать искусственный загар. — Подбоченившись, молодая женщина набрала воздуха в грудь. — Но ведь это история Золушки. Она должна измениться, чтобы быть под стать принцу. Все недостатки исчезают по взмаху волшебной палочки. Или ее современного эквивалента.

— Но в сказке принц все равно любил Золушку, хотя увидел ее в обносках и в саже от очага.

— О, перестаньте! Он даже не узнал ее. — Люси посмотрела на элегантную красную туфельку, которую Натаниэль Харт по-прежнему держал в руке, затем на него. — Не хотите приложить к моей ноге? Если туфелька не подойдет, вы меня отпустите.

— Туфелька выпала из вашей сумки, Люси.

— Вы видели, как она падала?

— Ну, нет…

— Полагаю, в юридических кругах это называется косвенной уликой.

— Нет, если я найду вторую туфельку.

— Вторая застряла в решетке канализационного люка в двух кварталах отсюда. — Не в силах более притворяться, Люси предложила: — Давайте перестанем играть в эти игры. Сколько мне осталось?

Он озадаченно нахмурился:

— Простите? Сколько вам осталось для чего?

— Не прикидывайтесь. Я знаю, что вы позвонили ему. Руперту, — прибавила она, когда Нат нахмурился сильнее. — Я видела, что вы выходили из раздевалки с телефоном.

— Единственный человек, с которым я общался в последние двадцать минут, не считая вас, — это начальник моей службы безопасности. Я предупредил его, что по-прежнему нахожусь в магазине.

Они дошли до продовольственного отдела. Нат отпустил ее локоть, взял тележку и направился к ближайшему прилавку.

Он не звонил Руперту?!

Люси решительно подавила надежду на то, что Нат не притворяется, съела еще одно печенье, чтобы успокоиться, и пошла за ним.

— Хорошая отговорка, — бросила она, — но вы погнались за мной на лестнице.

— Мы двигались в одном направлении, — объяснил он, взяв упаковку яиц. — Почему вы обернулись?

— Считаете, что у меня паранойя? Я выбежала из отеля, и на хвосте у меня висела примерно дюжина человек. Я не сомневалась, что кто-нибудь меня настигнет.

— Вы решили, что я гонюсь за вами?

— Разве нет? Я слышала, как вы приказали Фрэнку Алисону смотреть в оба… — Люси запнулась. Похоже, она действительно становится параноиком. Может, она неправильно истолковала его поступок? — Пожалуйста, предупредите меня, если я поведу себя как законченная идиотка.

Глава 6

— Люси, вы ведете себя как законченная идиотка, — любезно произнес Натаниэль, — но это не страшно. Вы напуганы. Я не знаю причины, а вы не обязаны ничего говорить. Кстати, я приказал выдворить из магазина тех, кто за вами следил.

— Да? Но как вы узнали?..

— Они не скрывались. — Нат сжал зубы. — Конечно, им на замену должны были прислать других людей, но сейчас, когда магазин закрыт, вы в безопасности. Им придется убраться отсюда. — Он продолжал изучать содержимое полки. — Думаю, в такую погоду они только обрадуются этому.

— Может быть.

— Что касается меня, то я совершал обычный обход и совершенно случайно оказался позади вас на лестнице. Какие мюсли вы предпочитаете?

— Мистер Харт…

— Нат. Вот это вам понравится, — сказал он, беря коробку с полки. — С кусочками фруктов и какими-то хлопьями.

— Натаниэль…

— Что такое хлопья?

— Они не входят в рацион полноценного питания! — рявкнула Люси, начиная терять терпение. Точнее, она его потеряла в ту минуту, когда Нат посмотрел на нее. Вот и сейчас он не отводит взгляд, а у нее пересыхает во рту. — Понятия не имею. Я никогда не покупала затейливые мюсли. Я постоянно ем кашу.

— Постоянно?

— Это дешево, сытно и полезно. Поверьте, даже если у тебя на руках платиновая банковская карта, ты с трудом расстаешься со старыми привычками.

— Но для этого потребуются кастрюля и огонь, — уточнил Нат.

— Мне вполне хватит чипсов и шоколада.

— Шоколад вы съели, — напомнил он, ставя мюсли с кусочками фруктов и хлопьями на полку. — Значит, каша.

— Нет! Я ничего не хочу.

Нат бросил в тележку красивую коробку в шотландскую клетку. Похоже на громадную упаковку овсяной крупы.

— Кстати, вы все правильно поняли, — продолжал он, осматривая на ходу полки. — Я просил Фрэнка следить за каждым, у кого появятся признаки заболевания гриппом, который свалил Пам.

— Но…

— В это время года мне меньше всего нужна эпидемия. Персонал может заразить гриппом детей, приходящих в Пещеру.

Люси подняла глаза, разглядывая его лицо. Он терпеливо выдержал пристальное изучение своей физиономии. Нат казался искренним, но так выглядели все, с кем она имела дело в последние месяцы. И все эти милые люди ей лгали. Люси больше не доверяла собственной оценке.

— Могу ли я вам верить?

— Если я позвонил Хеншо, чтобы сообщить о том, где вы находитесь, убежать вам не удастся. Если не позвонил — вы в безопасности. Только время даст правильный ответ.

— Итак, — спросила она, усмехаясь, — ответ положительный или отрицательный?

Нат взял бутылку кленового сиропа и отправил ее в тележку.

— Я жду, — настаивала Люси.

— Я найду вам теплую одежду и затем отвезу куда пожелаете.

— Зачем?

— Хотя у вас прелестный вид, думаю, вы предпочтете надеть нечто более приемлемое, чтобы не выглядеть так, словно вы сбежали из цирка. Вы боитесь, что я вас обману и передам жениху?

Нат не обиделся, что было подозрительно само по себе, и Люси покачала головой. Второй раз за полгода ее мир перевернулся с ног на голову.

— Я никому не могу доверять. Я была уверена, что знаю Руперта. Мне казалось, он заботится обо мне. Но, похоже, он заботится только о своей прибыли.

— Я не знаю Хеншо лично, но наслышан о его репутации, — заметил Нат. — Честно говоря, он не из тех, с кем я хотел бы иметь деловые отношения, однако любовь способна изменить человека.

— Чушь, и вам это известно, — заявила Люси. — Руперт Хеншо не любит меня и никогда не любил. Сегодня я узнала, что наши отношения — всего лишь рекламная кампания. Вот почему я вернула ему кольцо.

— Кстати, у вас хороший бросок. Вы когда-нибудь играли в крикет?

— Они показали это в новостях? — Люси застонала, затем вздохнула. — Завтра утром об этом будут голосить первые полосы всех газет. Новый поворот в наших отношениях, который не был тщательно продуман специалистами по связям с общественностью.

— Вам и команде специалистов по связям с общественностью повезло. Заголовки завтрашних газет будут посвящены погоде.

— По-прежнему идет снег?

— Густой, рассыпчатый и непрекращающийся, — подтвердил Нат. — Транспортный хаос царит по всей стране. Сегодняшняя ночь не для эльфа. — Он достал из кармана мобильный телефон и сунул его ей. — Если не доверяете мне, пожалуйста, позвоните в справочную и узнайте телефон такси. Хотя, предупреждаю, в такой снегопад такси вам придется ждать долго.

Люси набрала номер справочной, затем прервала соединение:

— Мы оба знаем, что, если бы мне было куда идти, я давно бы ушла.

— Трудно, когда любишь кого-то, а тебя предают, — заметил он.

— Любовь — это слово, а не эмоция, Натаниэль. Мы верим в нее с тех пор, как начинаем слушать сказки и мечтать. Песни, кино, книги… Я была влюблена в идею влюбленности, вот и все. Поверила в историю о Золушке. Разбито не мое сердце, а моя жизнь. — Собираясь вернуть ему телефон, Люси поинтересовалась: — Вы не будете возражать, если я отправлю сообщение?

— Есть кому отправлять?

Почему-то Нату стало не по себе.

— Полмиллиону человек, — ответила она. — Моим почитателям в Твиттере и Фейсбуке.

— Что собираетесь сказать им?

— Не беспокойтесь, я не стану просить об общем сборе у «Гастингс и Харт», чтобы меня спасти.

— Жаль. У «Гастингс и Харт» было бы самое лучшее Рождество за все время существования магазина.

— Не получится. Хотя мне хочется вам помочь и привлечь как можно больше клиентов, сейчас я изо всех сил стараюсь остаться вне зоны действия радара.

— Делайте что хотите. Так какое сообщение вы отправите?

— На ум приходит: «Никому не доверяйте». Или это все же паранойя?

— Совсем чуть-чуть. — Он отвернулся, притворяясь, что осматривает полку. — К слову, Хеншо заявил во всеуслышание о вашей склонности к истерии, сказал, что у вас проблемы с питанием, что вы принимаете транквилизаторы, желая снять стресс, вызванный новым стилем жизни. Поэтому такое сообщение не в ваших интересах.

— Он так сказал?!

— Он был весьма трогателен и искренен. Поверьте, встретив вас, я понял, насколько неправдоподобно его заявление. По крайней мере в отношении питания, — прибавил Нат, бросая в тележку упаковку печенья с толстым слоем шоколада и апельсиново-кремовой начинкой.

Возможно, на печенье Люси соблазнится и останется.

— Спасибо и на этом!

Люси заметила шоколадное печенье. Мистер Харт очень внимателен…

— Обращайтесь в любое время. И давайте будем правдивы: для человека, принимающего транквилизаторы, вы чересчур оживлены.

— Оживлена? — Не сдержавшись, она усмехнулась. — Оживлена… Впрочем, вы правы. Я вляпалась в эту историю из-за своего язычка. Но я знаю, как работают мозги Руперта, и меня это пугает.

Улыбка Люси померкла.

— Он обвинил прессу в том, — продолжал Нат, — что она создала проблемы, практически выгнав вас из квартиры, в которой вы жили с друзьями.

— Если вы пытаетесь меня приободрить, должна сказать, что это не помогает.

— Вы не чувствовали, что вас все время преследуют?

Нат положил в тележку крекеры, затем подошел к холодильнику и стал выгружать оттуда молоко, сок, салаты, сыр.

— Немного, — призналась Люси, идя за ним. — Я не могла пошевелиться без того, чтобы мое лицо не рассматривали в объектив. Но так как истерию целенаправленно организовали рекламщики Руперта, не стоит обвинять в этом простофиль с видеокамерами. Но теперь я точно знаю, чего ожидать, когда меня поймает Руперт.

Нат мельком взглянул на нее.

— Ради моей же пользы он упечет меня в одну из своих дорогих клиник, — вздохнула молодая женщина.

— У него имеются клиники?

— У него есть свои люди во всех сферах бизнеса, включая сеть клиник, которые предоставляют разнообразные услуги знаменитостям. Например, они проходят там курс лечения от наркомании или алкоголизма, а еще делают пластические операции. — Люси усмехнулась. — Не хотите вколоть немного ботокса после злоупотребления кокаином? Вы пришли по правильному адресу. Засунув меня в клинику, он наверняка выбросит ключ от моей палаты.

Люси попробовала беспечно рассмеяться, но у Ната возникли подозрения, что она старается убедить скорее себя, чем его, в том, что шутит.

— Может, мне стоит написать: «Я вернусь…»?

— Да? — скептически поинтересовался Нат. — Обратно?

— К Руперту? — Люси была озадачена. — Зачем?

— Потому что так поступают женщины.

— Вы считаете, что у нас всего лишь небольшая размолвка? — спросила она и, когда он не ответил, прибавила: — Что все наладится, как только я приду в себя?

— Так бывает, — протянул он.

— Не в данном случае.

Люси захлопнула телефон, не отправив ни одного сообщения, и протянула его Нату.

— Почему бы вам не оставить его себе? — предложил он. — На случай, если вы передумаете.

Она посмотрела на мужчину, по-прежнему не понимая мотивов, которые им движут, затем пожала плечами и засунула телефон в мешочек на поясе.

— Спасибо, — сдавленно поблагодарила она.

Нат отвернулся, взял пару яблок и положил их в тележку. Он дал ей возможность перевести дыхание. Возможно, Люси — женщина с характером, но никто не может равнодушно отнестись к тяжелому разрыву отношений. Особенно таких, которые развиваются под пристальным вниманием прессы. Слезы в таком случае неизбежны.

Спустя мгновение Люси взяла персик, взвесила его в руке, понюхала и положила на полку.

— Плохой? — Нат взял персик, чтобы проверить качество.

— Персики ужасно дорогие.

— Если вы действительно хотите персик, я смогу его купить. У меня дисконтная карта для персонала.

Люси улыбнулась, но покачала головой:

— Персики — это летние фрукты. Они должны быть теплыми.

Нат немедленно представил Люси, сидящей в тени, на террасе. Над головой у нее виноградная лоза, ее зубы погружаются в мякоть созревшего, согретого солнечными лучами персика, только что сорванного с дерева. Ее обнаженные золотистые плечи умилительно расслабляются… Губы Люси блестят, они сладкие от сока…

— Мне ясно, почему вы сбежали с пресс-конференции, Люси. — Нат отмахнулся от фантазий. — Но я не понимаю, почему он отчаянно ищет вас после публичного унижения.

— Мне не хотелось бы говорить вам… — Узнав правду, Нат станет соучастником. И все же он отчаянно желал, чтобы Люси ему доверилась и они были бы связаны. — У меня на него кое-что имеется. И он хочет это вернуть, — призналась молодая женщина.

Нат сразу вспомнил папку, которую заметил в ее сумке. Теперь папка отсутствовала.

— Может, вам стоит отдать ему это? — предложил он.

— Не могу.

Не успел он выяснить причину ее отказа, как вдалеке послышались голоса.

— Это уборщицы, — быстро сказал Нат, схватив Люси за запястье, поскольку она запаниковала и завертелась, высматривая убежище. — Боже правый, вы дрожите как осиновый лист. Что он, черт побери, с вами сделал? Хотите, я вызову полицию?

— Нет!

— Вы уверены? А что скажете на это? — поинтересовался Нат, осторожно проведя пальцами по внушительному синяку на ее виске.

Люси уставилась на него:

— Что? Нет! Фотограф ударил меня своим фотоаппаратом. Несчастный случай. Руперт ни при чем.

Голоса становились все отчетливее.

— Пожалуйста…

— Ладно. Здесь мы закончили.

Ната нисколько не убедил рассказ о фотографе, но сейчас не время настаивать.

— Из магазина нельзя вывозить тележку, — запротестовала она, когда открылись двери лифта.

— Желаете задержаться и сложить покупки в сумки?

Нат придержал двери ногой.

Услышав чье-то пение, Люси рванула к лифту:

— Нет, вы правы. — В кабине она повернулась к Нату. — Куда вы меня везете?

— Поверьте, на верхнем этаже вы будете в большей безопасности, чем в подвале, — произнес он. — Там нет охранников и любопытных уборщиц, которым захочется разобраться, почему ваше лицо кажется им знакомым.

Она открыла рот, закрыла его и стиснула зубы.

— Вам не удалось бы сбежать, Люси, — заметил он.

— Вы этого знать не можете, — заявила она, пристально глядя прямо перед собой. — Заодно проверили бы профессионализм своих охранников.

— Поверьте, они настоящие профессионалы. И вы бы провели ночь в полиции.

— О, но…

— Они не докладывают мне, когда ловят злоумышленников, Люси. Они просто звонят в местный полицейский участок, и на этом игра заканчивается. Если вы не сомневаетесь в том, что вас узнают уборщицы, то могу поспорить, что полисмены тоже узнают вас.

Она прислонилась к стене кабины:

— Вы, несомненно, правы. И костюм эльфа подтвердит слова Руперта.

— Да уж, — согласился он. — Но если вам действительно не терпится провести ночь в палатке, я захвачу одну и установлю на полу в спальне.

Лифт остановился на одиннадцатом этаже.

— На полу в спальне? — Молодая женщина нахмурилась. — Я думала, что кровати продаются на шестом этаже…

— Забудьте о торговле, — бросил Нат, проходя мимо отдела обслуживания клиентов и пустых офисов. — Вы никогда не слышали о том, что можно жить над магазином?

Он открыл магнитной картой дверь, которая вела во внутренний вестибюль с отдельным лифтом и двумя двойными дверями. Набрав код на панели, Нат открыл одну дверь и отошел в сторону, пропуская Люси вперед. Протестовать ей расхотелось.

Она увидела поразительную комнату. Пол, покрытый ламинатом. Два здоровенных квадратных дивана, обтянутых черной кожей. Суперсовременная мебель в черно-стальных тонах. Стены сизо-серого цвета. Ни картин, ни ярких красок — ничего, что могло бы отвлечь внимание от вида, открывающегося из окна во всю стену.

— Вот это да! — воскликнула Люси, разглядывая лежащий у ее ног расцвеченный огнями Лондон, кажущийся сказочным. Подойдя ближе, она спросила: — Вы действительно здесь живете?

Горели не только рождественские гирлянды, выигрышно освещался каждый архитектурный памятник и мосты через Темзу. Даже идущий на посадку самолет, подмигивая навигационными огнями, усиливал эффект.

И повсюду виднелись рождественские ели: большие на площадях, ряды невысоких елочек на крышах зданий, всевозможных форм и размеров — в садах, разукрашенные — в окнах домов. Разноцветные огни окрашивали большие мягкие хлопья снега, падающие на город, словно пух, и оседающие в парках, на кронах деревьев, на крышах.

Нат не ответил, и она повернулась к нему.

— Когда нахожусь в Лондоне, — произнес он. — Сеть магазинов охватывает всю страну и расположена за рубежом. Похоже, большую часть времени я провожу в отелях.

— В них нет таких апартаментов на верхнем этаже, как эти?

— Нет. Могу с уверенностью сказать, что эти апартаменты уникальны. Они достались мне от моего кузена, Кристофера Харта.

— Здесь удивительно. Могу поспорить, что вы ждете не дождетесь возвращения домой.

— Эта квартира не дом… — не сдержался Нат. Люси ждала продолжения, но он лишь бросил: — Это долгая история.

— Да? Ну давайте заключим сделку. Вы расскажете мне свою историю, а я вам — свою.

— Долгая и очень скучная. Располагайтесь…

— Как дома? — закончила она.

Ему удалось улыбнуться. Люси заметила, что Натаниэль Харт будоражит ее ощущения, словно новогодний фейерверк. Но вот взгляд Ната стал отстраненным — знак того, что он не хочет открывать ей свою душу.

— Или нет, — продолжила она, когда молчание затянулось.

— Это моя проблема, а не ваша, Люси. Осмотритесь, выберите себе комнату. Здесь полно комнат. Я буду в кухне.

Нат не стал дожидаться ответа, повернулся к тележке и исчез за дверью. По какой-то причине его слова задели Люси за живое. Ей хотелось пойти за ним, обнять и утешить поцелуями, но Нат может отвергнуть ее.

Поэтому Люси прислушалась к его совету и осмотрелась. Маленькая квартира, в которой она жила у Руперта, была элегантной и уютной, но эти апартаменты — совершенно другого уровня.

Однако здесь не было ни рождественской ели, ни украшений. Люси решила, что Нату требуется место, куда можно сбежать после целого дня работы в рождественской суете.

Он не считает эти потрясающие апартаменты домом. Где же его дом?

Она прикоснулась к гладкой и мягкой коже дивана. Подняв глаза, увидела открытую галерею, откуда открывался такой же потрясающий вид на город. В галерею вела винтовая лестница. Люси поднялась наверх и оказалась в комнате, где было достаточно места и можно было удобно устроиться в креслах из мягчайшей черной кожи.

Молодая женщина заметила две черные двери и предположила, что те ведут в спальни. Она открыла одну из них и зашла внутрь.

Сначала Люси видела только мерцающие навигационные огни пролетающего над головой самолета, затем сработали датчики и в комнате включилось освещение.

Потолок был выполнен в виде асимметричной пирамиды, которая прорезала небо словно копье.

Под пирамидой находилась самая большая спальня, какую когда-либо видела Люси. Сизо-серые стены, огромная белоснежная кровать, а из мебели только консольная плита-стол из черного мрамора, которая проходила через всю стену позади кровати.

Не удержавшись, Люси открыла дверь, которая вела в гардеробную и ванную комнату.

Несмотря на роскошные туалетные принадлежности, дизайнерские мужские костюмы, платья от кутюр, было очевидно, что одеждой никто не пользуется. И дело не в том, что вся одежда была упакована в полиэтиленовые чехлы.

В спальне не чувствовалось чье-либо присутствие. Как и в гостиной, здесь было красиво, строго, тихо и… пустынно.

Даже картина в черной раме — чертеж здания «Гастингс и Харт», — висящая над кроватью, была черно-белой.

Единственное яркое пятно — темно-красная роза в серебряной вазе, отражающейся в черном мраморе.

Люси прикоснулась к бархатистым лепесткам, считая, что роза искусственная, но цветок оказался настоящим — единственное реальное существо во всей квартире. Она вздрогнула, уставившись на чертеж, а затем на подпись под ним: Натаниэль Харт.

Нат выложил покупки на центральный стол в огромной кухне, в которой редко готовил что-нибудь, за исключением кофе. В этих апартаментах он изо всех сил старался ни к чему не прикасаться. Как будто надеялся однажды проснуться и вернуться к собственной жизни. Он ждал окончания кошмара.

Люси тихо спустилась вниз и вошла в кухню. Натаниэль стоял спиной к двери, вцепившись в кухонный стол с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Поняв, что помешала ему, Люси машинально шагнула назад, но он услышал ее шаги и повернулся к ней вполоборота.

— Я заблудилась, — быстро сказала она.

— Заблудились?

— Не столько заблудилась, сколько растерялась. Я поднялась наверх. Мне это показалось само собой разумеющимся.

Она смущенно повела плечом.

— Моя вина. — Нат выпрямился и пригладил волосы. — Мне следовало показать вам комнаты, а не бросать на произвол судьбы.

— Я нашла бы дорогу. Просто не хотелось влезть на личную территорию.

— Дело не в личной территории, а… — Нат тряхнул головой. — Пойдемте, я все покажу вам. — Схватив Люси за руку, он провел ее в широкий коридор с рядом дверей, расположенных на одной стороне.

— Чулан с постельным бельем. Спальня, спальня, спальня… — Нат открывал двери, показывая пустые спальни, в каждой из которых были все те же бледные стены, прикроватные столики из черного мрамора и белое постельное белье, как в комнате наверху. — Спальня, — повторил он, открывая последнюю дверь. Он наконец отпустил ее руку, предоставляя возможность решать, входить ли в эту комнату, отличающуюся от остальных.

— Эта комната ваша, — заявила Люси.

— Мы почти незнакомы. Я хотел, чтобы вы сами убедились, что мне нечего скрывать.

— Вы не кажетесь мне незнакомцем, — произнесла молодая женщина, идя за ним и позволяя ему взять ее за руку. Возможно, это глупо, учитывая то, как екает ее сердце всякий раз, когда Нат Харт оказывается в нескольких метрах от нее. Да, комната наверху ее напугала, но и Нату она вроде бы не нравится. Держась за руки, они словно противостоят миру вместе.

Вместе…

Естественное единение — вот что она ощутила на лестнице, пока он ее обнимал. Между ними не возник барьер — только мгновенное и взаимное понимание, а также нечто интимное, побуждающее прикасаться друг к другу и чувствовать жар тел.

Это не просто влечение с первого взгляда, а нечто большее.

Слегка опешив от направления собственных мыслей, Люси заставила себя высвободить руку, не обращая внимания на прохладную пустоту в ладони, и сосредоточилась на осмотре комнаты.

Квадратная спальня с длинными и узкими окнами была угловой.

Около кровати на мраморной консоли лежало несколько книг. Воспользовавшись его приглашением, Люси провела пальцем по их корешкам. Искусство, дизайн, менеджмент, психология, документалистика. Ничего развлекательного.

Эту комнату отличало от остальных только наличие чертежной доски и рабочего табурета в самом дальнем углу.

Ванная комната. Платяной шкаф и гардеробная были меньше, чем в спальне наверху. По крайней мере, здесь явно находилась одежда Ната. Не сдержавшись, Люси подняла рукав одной из дюжины одинаковых белых рубашек.

Она повернулась и увидела, что он за ней наблюдает.

— Свежий воздух, — заявила молодая женщина. — Она пахнет свежестью. Так пахнет белье, высушенное на улице в ветреный день.

— Вы напрасно тратите время, изображая эльфа. Вам следует заниматься рекламой стиральных порошков.

Она отпустила рукав, обошла Ната и вернулась в спальню.

— Скажите, Натаниэль, вы получили скидку за покупку оптом?

— Оптом?

— Краска для стен, мрамор. Ведь вы конструировали это здание. Я видела чертеж.

— Я конструировал магазин, — подтвердил Нат. — Но квартира была оформлена в соответствии с требованиями клиента. Идея состояла в том, чтобы ничто не отвлекало внимания от окон. Вам не нравится?

— Первое впечатление потрясающее. Виды невероятные, но… — Люси медлила, подбирая слова, чтобы объяснить свои чувства.

— Но?

— Но создается ощущение, что цвет, жизнь, движение существуют где-то в другом месте, для другого человека. Как будто вы… — она неуверенно пожала плечами, — только зритель.

Глава 7

— Люси, как долго вы здесь находитесь?

— Не знаю. Минут двадцать… — Она посмотрела на Ната. — Хотите, чтобы я ушла?

— Вы никуда не пойдете. И я не обиделся. Я лишь подсчитывал, сколько вам понадобилось времени, чтобы заметить фатальный недостаток модного дизайнерского проекта. Он был представлен в дюжине журналов.

— Кузену Кристоферу это нравилось? — спросила Люси, понимая, что Натаниэль недоволен интерьером.

— Это его одежда находится в комнате наверху, я правильно поняла?

— Я бы сказал, он восторгался. Он впустил сюда журналистов из изданий, подобных «Селебрити», желая, чтобы мир узрел гнездо хищной птицы. Однако Кристофер не предполагал, что я окажусь владельцем этого творения.

У Люси создалось впечатление, что Нат не слишком любит этого человека, хотя тот и является его родственником.

— Могу поспорить на омлет с сыром, что все обращали внимание на окна, — заявила она. — Но стены в этой прекрасной кухне можно было бы сделать желтыми.

— Смею вас заверить, — парировал Нат, — что никто еще не выглядел зеленее вас и настолько не на своем месте.

— В этой одежде? — Люси покружилась на месте. — Я везде буду не на своем месте, исключая ваш подвал.

— Верно.

— Может быть, вам следовало оставить меня там?

— Может быть, вам следует избавиться от костюма?

Под его взглядом по ее телу пробежала дрожь предвкушения. Пытаясь справиться с собой, Люси произнесла:

— Я думаю, мы придержимся плана.

План? Какой план?

Нат не ответил, и она подошла к чертежной доске, чтобы взглянуть, над чем он работает. Проект был небольшим: одноэтажный дом, вид спереди и вид сбоку.

К краю чертежной доски была прикреплена фотография: скалистый выступ, небольшая песчаная бухта. Что это? Площадка для строительства дома?

Края фотографии и чертежа слегка загибались, словно к ним давно не прикасались. Люси провела по ним рукой, пытаясь разгладить.

— Мило, — сказала она, оглядываясь на Ната. — Где это?

Он даже не взглянул на снимок:

— Корнуолл.

— Я никогда не была в Корнуолле.

— Вы должны там побывать, — произнес он с бесстрастным выражением лица. — Там мило… — Люси увидела предательские морщинки от смеха в уголках его глаз. — И там полно фей. В таком наряде вы придетесь им по вкусу.

Он ее дразнит?

— Я не фея, — произнесла Люси с притворным негодованием, маскируя удовольствие и жар, которые были готовы охватить ее. — Я эльф.

— Ладно, — прекратил пикировку Нат. — Вы уже все увидели. Выбирайте комнату, Люси, и располагайтесь как дома. Я вернусь в кухню и приготовлю омлет с сыром, который вам задолжал.

— Вы признаете, что я права? — спросила она, не желая, чтобы он уходил.

— У вас живой ум, — согласился он.

Неужели Нат ей доверяет? Ведь они почти незнакомы. Или он испытывает такое же желание?

Но и незнакомцами их не назовешь. Пусть они никогда не встречались прежде, но в тот момент, когда их взгляды встретились, они в глубине души узнали друг друга и ощутили то, чего не увидишь глазами.

Люси снова посмотрела на фотографию.

Мило.

Что за патетическое и жалкое слово для описания такого ландшафта и столь умело спроектированного дома!

Не мило, а волнующе и мощно.

* * *

Невероятно! Всего за двадцать минут Люси заметила поверхностность и пустоту его квартиры.

Нат создал свой дизайн квартиры в качестве подарка Клаудии, жене его кузена. Он намеревался наполнить апартаменты светом, цветом, жизнью, отражением городского стиля. Однако Кристофер настоял на собственном видении интерьера и лишил его естественности. Точно так же он лишил естественности женщину, которую любил.

Люси не стала заглядывать в каждую комнату, прежде чем выбрать спальню. Все они не имели души, как и та, что располагалась наверху.

Она поставила сумку на кровать и заглянула в ванную комнату. Как и в верхней спальне, эта ванная была оснащена всем необходимым, включая новую зубную щетку.

Люси посмотрелась в зеркало. Итак, она остается, поверив Нату на слово.

— Неумно поступаешь, Люси Б., — сказала она своему отражению. — Ты такая слабохарактерная! Одной улыбки достаточно, чтобы он обвел тебя вокруг пальца.

Люси достала свой телефон, который по-прежнему работал. Конечно, зачем Руперту блокировать ее номер, если это единственный способ с ней связаться?

Она проигнорировала несколько десятков сообщений на голосовой почте. Никто из позвонивших не сказал бы ей того, что она желала услышать. Однако поступило SMS и от Руперта:

Хеншо. 20:12. Нам нужно поговорить.

Кратко и по сути. Люси обратила внимание: сообщение послано после закрытия магазина, когда не осталось сомнений по поводу того, что там ее нет.

Это доказывает, что по приказу Руперта все время кто-то следил за ней. Вне сомнения, он приказал осмотреть все возможные места, где могла укрыться Люси.

Несколько сообщений поступило от друзей, с которыми она прежде снимала квартиру, от владельца детского сада, где она работала.

Руперт не принес извинений, но по крайней мере не притворялся. Смирившись с тем, что Люси каким-то образом проскользнула у него между пальцами, он был готов к переговорам.

Проблема в том, что Люси наверняка не понравится ни одно из предложений Руперта. Хотя в глубине души она надеялась, что он окажется хорошим парнем.

Люси вошла в Твиттер. Ее ждали сотни откликов и новый поклонник под ником «Поиск Люси Б.».

Люси начала записывать в дневник:

Натаниэль Харт — ангел. Мало того, что он способен взглядом восстановить мир, он не задает ненужных вопросов. Это не означает, что я не собираюсь ничего ему рассказывать. Обязательно расскажу. Но не сейчас.

В данный момент меня больше интересует его история. Этот человек — гениальный архитектор, только какого черта он управляет магазином?

И если одежда наверху, в жуткой спальне, принадлежит его кузену, где он?

— Вам помочь?

Нат, разгружавший тележку, вздрогнул и обернулся. В его кухне редко слышался чей-либо голос. Люси стояла в дверях — ее ярко-зеленый костюм контрастировал с прохладно-серым тоном мебели и мраморных поверхностей.

В его жизни появилась новая — противоречивая — нотка, лишающая его равновесия, заставляющая кровь бурлить от предвкушения.

— Мне убрать это?

Молодая женщина, не дождавшись ответа, взяла пакет с листьями салата. Нат заметил, что она сняла мягкие башмаки и полосатые колготки. Туника едва прикрывала атласные ляжки, а ногти на ногах были окрашены в ярко-красный цвет, от которого пошла бы кругом голова у всех эльфов-мальчиков. Не говоря уже об исполнительном директоре магазина.

Она открыла дверцу холодильника из нержавеющей стали и на миг замерла, обнаружив, что в нем ничего нет, кроме воды в бутылках.

— Вы не слишком часто отдыхаете дома, да?

— Обычно я перекусываю в одном из ресторанов магазина, — признался Нат. — Это помогает мне держать персонал в напряжении. Они знают, что я могу появиться в любую минуту.

— Верно.

— Всего ресторанов восемь, — произнес Нат, желая доказать, что совсем не печалится по этому поводу. — В них подается все: от итальянских до японских блюд.

— Суши на завтрак? — Люси хихикнула. — Ведь магазин открывается в десять. Не знаю, как вы, а я бы к тому времени сгрызла свои ногти.

— Вот почему я проигнорировал ваше требование положить упаковку крупы на полку. — Он взял ее за руку и погладил большим пальцем тыльную сторону тонких пальцев и ногти идеальной формы. — Жаль портить такую красоту.

— Натаниэль… — ахнула Люси.

— К счастью, столовая для персонала открывается в семь часов, — прервал он женщину и выпустил ее руку. Натаниэлю была не нужна благодарность Люси. Он не знал, чего хочет. Или знал?.. Наверное, он просто не был готов забыть прошлое. — Для того чтобы приготовить идеальные блюда для посетителей, требуется время.

Люси продолжала разбирать продукты.

— Что вы планируете делать на Рождество? Не могу представить, что в этот день магазин будет работать.

— Нет. Конечно, я могу убедить персонал в том, что это отличная идея, но мне почему-то кажется, что они не выдержат.

Насчет выдержки он зря сказал. На Люси почти совсем не было одежды. Если она намерена остаться, ей придется прикрыть красивые ножки и милые пальчики с ярко-красными ногтями.

Натаниэль нахмурился, и Люси смутилась:

— Извините. Я была очень невежлива. Вы, вероятно, заметили, что я говорю первое, что приходит на ум. Очевидно, у вас есть семья, друзья.

По крайней мере кузен имеется.

— Приглашений куча, — согласился Нат, — но, когда наступает Рождество, мне хочется только одного — откупорить жестяную банку с супом.

— Но вы можете получить много хорошего.

— Объясните, — предложил он, — что вы считаете хорошим.

— Вам не нравится Рождество?

— Повторяю, что вы считаете хорошим?

— Многое. Например, радость, с которой выбираешь подарки для тех, кого любишь.

Нат молчал. Неужели он никогда никого не любил?

— Составление праздничного меню, — продолжила она, не желая думать о красной розе в верхней спальне. — О нет. Вы же не готовите. Как насчет духового оркестра, играющего рождественские гимны под открытым небом? Ощущение предвкушения. Лица маленьких детей…

Похоже, Нату не нравилось то, за что Люси любила Рождество, поэтому она сменила тактику:

— А как насчет прибыли, Натаниэль? Напомните мне, сколько стоит поездка на санях в Пещеру Санты?

Если она надеется спровоцировать его, ее ждет разочарование.

— Вы правы, Люси. Рождество — это грабеж, ужасная коммерция, которую я запретил бы, если бы мог.

— Я этого не сказала!

— Нет? Простите меня, но именно так я подумал.

— Я пыталась найти для вас личную причину порадоваться празднику.

— И остановились на жажде прибыли? Извините, но вам придется предложить что-нибудь еще.

— Ладно. Давайте спустимся в Пещеру и выслушаем малышей, для которых волшебство по-прежнему живо.

— За определенную цену.

— Я знаю. И я хочу, чтобы это волшебство смог увидеть каждый ребенок. — Перегнувшись через стол, она взяла корзинку. — Вообще-то я и сама не прочь посмотреть. Кстати, обратите внимание, спросит ли вас кто-нибудь из них о северном олене, который стоит на крыше?

— А он там действительно стоит?

— Ну, очевидно. Ведь Санта — здесь, в Пещере.

— Точно подмечено.

— И, пожалуйста, предупредите работников бакалейного отдела, что у них, скорее всего, быстро закончатся орехи кешью, посыпанные перцем чили. Ведь вы не хотите лишиться дополнительного дохода?

— Это была бы трагедия. — Нат почувствовал, как уходит напряжение, и улыбнулся. — Пусть я возненавижу себя, но обязан спросить: почему должны закончиться орехи кешью с перцем чили?

В ответ Люси непринужденно повела плечом, и он затаил дыхание, задаваясь вопросом: чего от нее ждать дальше?

— Вышло так, что я выдала тайну. Дело в том, что Рудольф поедает их, чтобы у него был блестящий нос. Дидо обещала хранить это в секрете, но я не могу гарантировать, что она не проговорится своей сестре.

— Какой интересный день был у вас, Люси Брайт.

— С взлетами и падениями, — вздохнула она. — Но в тот момент я определенно была на подъеме.

— Почему именно орехи кешью?

— О… Ну, с арахисом могут быть проблемы. Аллергия, знаете ли…

Она не выдержала и фыркнула.

Смех разлетелся по кухне, отразился от двери, окон, множества стальных приборов, висящих над столом.

«Все проснулось», — подумал Нат, привыкая к непривычному гулу.

— У вас есть чайник? — спросила Люси, успокоившись. Затем, когда Нат протянул к нему руку, прибавила: — Мне не нужно прислуживать.

— Честное слово, я умею кипятить воду. Чай? — поинтересовался Нат. — Или вы предпочитаете кофе?

— О, думаю, чай. Ромашковый, если имеется. Для кофе поздновато.

Если только ей удастся сегодня заснуть…

Люси переложила яйца из картонной упаковки в корзину, пока Нат наливал воду в чайник и включал его.

Ее волосы высохли и теперь вились вокруг лица и шеи. Если надеть на нее белое платье и прикрепить крылья, то Люси будет уместнее находиться на верхушке рождественской ели, чем разгуливать в костюме эльфа.

Разобравшись с яйцами, она подняла корзинку с помидорами черри и внимательно осмотрела их, затем переключила свое внимание на простые фарфоровые кружки, которые Нат достал из буфета. Ее лоб прорезала едва заметная морщинка.

Люси не была красавицей с классическими чертами лица, но в ее зеленых глазах сверкали огоньки, при виде которых в душе Ната пробуждались давно забытые чувства. Он сравнивал себя с мотором, который долго стоял без дела, а теперь пробуждается к жизни. Видя улыбающиеся губы Люси, ему хотелось их целовать.

Он отвернулся от нее, только когда закипела вода в чайнике, и протянул руку к одной из блестящих черных банок с чаем.

— Ромашкового чая нет, — извинился Нат, доставая два пакетика. Он редко пил чай, однако обратил внимание, что его цвет резко контрастирует с черно-белым дизайном. — Боюсь, могу предложить только «Эрл Грей».

— Выпью с удовольствием, — согласилась Люси.

Положив пакетики в кружки, Нат залил их кипятком.

— Вы устроились? — спросил он, стараясь не мечтать о поцелуе.

Она кивнула.

— Нашли все, что вам нужно? Зубную щетку? Туалетные принадлежности?

— Да, спасибо. Все для неожиданного гостя, — заверила его Люси. — Даже банный халат. Я куплю вам новую зубную щетку.

— Не нужно.

— В любом случае мне придется покупать зубную щетку.

— Вам нужна не только зубная щетка, но и одежда, и по меньшей мере смена нижнего белья.

— Полагаю, у вас имеется стиральная машина?

— Машина имеется, — признался он, — а также другие современные приборы, известные человеку.

— Приборы подбирал ваш кузен? Человек, любящий готику?

— Готика?

— Как еще назвать стиль, в котором оформлена комната наверху? Прямо семейка Адамс. Не хватает только колокольни для летучих мышей.

— Они могут порвать линии электропередачи и влететь в квартиру во время дождя.

— Боже упаси! Вообще-то и в магазине все оформлено в черно-белых тонах, с использованием стекла и нержавеющей стали, да? — сказала Люси, в очередной раз меняя тактику. — Я не понимала раньше, но в магазине такой стиль обрамляет яркие товары. Это работает.

— Спасибо. Согласен… Если честно, я задаюсь вопросом: можно ли мне уговорить вас надеть нечто менее зеленое, чтобы не нарушать эстетическое равновесие?

— Эстетическое равновесие? — Ее чрезвычайно ухоженные брови вопросительно изогнулись и стали похожи на изящные арки. — Вы, как дизайнер, приказываете мне «сбросить обмундирование», Натаниэль Харт?

— Я не предлагаю вам раздеться здесь и сейчас.

Хотя эта идея ему весьма понравилась.

— Вы уверены? Ваши слова прозвучали именно так.

Нат пожал плечами:

— Я всего лишь напомнил, что на вас рабочая одежда. Если вы намерены работать в Пещере, утром вам понадобится свежий и чистый костюм. Таково правило компании.

— Да? — Ему показалось, что Люси действительно обиделась. Однако затем она улыбнулась. — Тогда, мистер Костюм-в-тонкую-полоску, долой пиджак, галстук и запонки!

Усмехнувшись, он согласился:

— Я переоденусь, если хотите. Идемте покупать вам одежду.

Люси покачала головой:

— У меня нет денег. А я не могу все брать у вас, Натаниэль.

Почему? Она наверняка позволяла Хеншо одевать ее.

— Будьте благоразумны, Люси. Вы не можете оставаться в этом наряде.

— В нем мне придется трудно, — согласилась она, но в ее глазах появился стальной блеск, и Нат поборол желание подарить ей целый магазин одежды.

— Подходящая работа у вас имеется, — напомнил он, — по крайней мере до Рождества. Я буду вашим начальником до конца этой недели.

— Вы действительно позволите мне здесь работать?

— Почему нет? Похоже, лучшего вы не найдете, да и эльф, установивший дружеские отношения с оленем Рудольфом, — настоящая находка. Кроме того, — уточнил Нат, — вы должница Пам.

Он играл нечестно, но был готов использовать любую возможность, чтобы удержать Люси рядом с собой.

— Пам решила бы иначе, если бы знала правду, — парировала молодая женщина, открывая пакет молока и наливая немного в кружку. — Сколько платят эльфу?

Нат назвал цифру.

— Извините… Заработная плата неплохая, но все равно я не смогу покупать по вашим ценам.

— У вас будет огромная скидка для персонала, — продолжал уговаривать Нат.

— Скидка для временного работника?

— Я тоже временный.

— Правда? — По ее лицу было ясно, что женщину мучает множество вопросов. Не дождавшись ответа, она прибавила: — Могу поспорить, что у вас более высокая почасовая оплата, чем у меня.

Вручив Нату кружку, Люси прислонилась к столу, попивая чай. Нат ощущал жар ее тела и сожалел, что не последовал совету и не снял пиджак. Ведь тогда преград между ними было бы меньше.

— Интересно, что случилось с настоящим эльфом, которого должны были прислать «Гирлянды»? — заметила молодая женщина.

— Может быть, она не захотела весь декабрь торчать в подвале без окон.

Нат пил чай и размышлял о том, что есть весьма приятный способ согреть его и ее губы. Ведь на лестнице их губы оказались на расстоянии пары дюймов.

— Может быть. Или когда пошел снег, она решила отправиться домой и слепить снеговика.

— Вы бы так поступили, Люси?

— Я? Ни в коем случае. Каждая минута моей жизни расписана. Точнее, была расписана. Сегодня после обеда у меня была назначена встреча с организатором свадеб, чтобы обсудить идеи моего сказочного свадебного торжества.

— Оно еще может состояться, — бросил Нат, мельком взглянув на нее.

— Нет. Ключевое слово — сказочный. То есть иллюзорный.

Нату хотелось выказать сочувствие, но тогда ему пришлось бы лгать, да и Люси выглядела не очень-то расстроенной. Ее зеленые глаза сверкали не от слез, а от ярости.

— А чем вы должны были заняться сегодня вечером, если бы не оказались здесь и не сорвали бы мне рабочий график?

— Сейчас? — Люси скривилась. — Я должна была бы при полном параде, как принцесса, украшать собой гала-ужин в «Рице», празднуя открытие сети магазинов «Люси Б.».

— Ну, очевидно, там было бы не очень весело, — поддразнил Нат.

— Торжественные речи, самодовольные специалисты по связям с общественностью и бесконечная фотосессия, — вздохнула Люси. — Никакого сравнения с работой эльфа.

— Итак, вы считаете, что ваш день не пропал зря?

— Нет. — Она в упор посмотрела на Ната. — Положа руку на сердце, я должна признать, что этот день не был бесполезным.

Будь на ее месте другая, он счел бы, что она притворяется, но Люси явно говорила искренне.

— Хотя жаль, что я не слепила снеговика, — добавила она. — В Лондоне редко идет такой снег. Надеюсь, исчезнувший эльф воспользовался свободным временем и вышел поиграть.

— Еще не слишком поздно, — заметил Нат.

— Для чего?

— Выйти поиграть. Слепить снеговика.

— Натаниэль! — запротестовала Люси, смеясь. Страх и неуверенность в ее взгляде уступили место ребяческому нетерпению. Словно в доказательство этого она заложила руку за голову, другой рукой уперлась в бок, выгнула бровь и покачала бедрами, будоража воображение Ната. — Отличная идея, дорогой, но мне нечего надеть.

— Дорогая, — откликнулся он, — похоже, ты забыла, что я твоя добрая фея.

Плохо соображая, что он делает, Нат схватил Люси за руку и рванул вместе с ней вверх по лестнице.

Пустота комнаты поразила его, когда он распахнул дверь и остановился. Люси была права. Это не спальня, а мавзолей. А отвратительная роза…

— Натаниэль… — тихо произнесла Люси, наполняя комнату жизнью, прогоняя тени. Она сжала его руку теплыми пальцами, словно понимала все. — Не важно. Оставь эту затею.

— Нет. Ухватим момент, — возразил он, открывая дверь в раздевалку с огромным гардеробом, заполненным вещами-привидениями в полиэтиленовых чехлах. Приглушенные цвета, никакого запаха. Ничего.

Нат принялся расстегивать чехлы, отыскивая теплую одежду. Он снял с вешалок дюжину брюк, толстый жакет на подкладке, открывал ящики, доставал рубашки, носки, свитера…

Его рука коснулась мягкой шерсти, от которой исходил едва заметный знакомый аромат. На миг Нат замер.

Когда он действовал наобум, не задумываясь о последствиях, был безответственным и эгоистичным? Возможно, когда ему исполнилось восемнадцать лет и он сказал отцу, что не желает управлять магазином, а хочет стать архитектором.

Неужели вся его сила воли ушла на то, чтобы разочаровать любимого человека и бросить ему вызов? Повторить подобное Нату не удалось ни разу.

— Натаниэль, это безумие! — крикнула из спальни Люси. — Я не могу выйти на улицу. У меня нет обуви.

Он взял свитер и остальную одежду, которая могла потребоваться, включая теплые ботинки, затем бросил все это к ее ногам, изо всех сил игнорируя то, как она поигрывает пальцами ног с ярко-красными ногтями.

— Они слишком велики, — запротестовала Люси.

— Надень две пары носков. Чего ты ждешь? Скоро наступит утро.

— Безумие!

Люси вскочила на ноги и импульсивно обняла Ната, отчего он затаил дыхание. Молодая женщина этого не заметила. Она улыбалась, стягивая тунику через голову и являя взору Ната полные груди кремового оттенка, прикрытые тончайшим черным кружевом бюстгальтера.

— Внизу через две минуты, — распорядился он и сбежал.

Глава 8

Люси надела рубашку, которая была немного тесновата ей в груди. Пояс брюк с трудом сходился на талии, а брючины были слишком длинными. Ужасная глупость. Но чрезвычайно забавная.

Она подняла пуховый свитер, на миг прижалась к нему щекой, стараясь уловить аромат женщины — стройнее и выше ее, — которая носила эту одежду. Кем она приходится Натаниэлю? Где она? Никакого запаха Люси не ощутила. Испытав облегчение, она надела свитер через голову. Он оказался достаточно мешковатым и длинным. Засунув брючины в теплые боты, женщина надела теплый жакет, шляпу и шарф.

Люси не удосужилась посмотреться в зеркало. Она и так знала, что выглядит ужасно. Взяв перчатки, она потопала вниз по лестнице в ботах на несколько размеров больше положенного.

К тому моменту, когда она накрасила губы, чтобы они не потрескались на холоде, взяла телефон и сумочку, Натаниэль уже метался по гостиной.

— Две минуты, я сказал!

Люси хотелось снова повторить, что они совершают безумие, но слова застыли у нее на губах. На Нате были джинсы и пиджак, похожий на ее жакет. Сосредоточенный, сдержанный бизнесмен уступил место тигру в клетке, почуявшему свободу.

— Да, босс, — дерзко бросила она, надевая перчатки, пока они шли к частному лифту, который должен был доставить их прямо на подземную парковку.

Усадив Люси на сиденье черного внедорожника, Нат расположился рядом.

— Пригнись-ка, — приказал он, когда они подъехали к барьеру.

— Неужели ты думаешь?..

— Вряд ли, но лучше осторожничать, чем сожалеть.

Движение на трассе не было плотным. Ни один здравомыслящий человек не выехал бы из дома в такую погоду без крайней необходимости.

— Думаю, ты слишком оптимистично настроен, если решил, что все к утру растает, — заметила она.

— Хочешь рискнуть и отложить поездку на другой день?

— Ни за что!

— Я так и думал.

Оба молчали до тех пор, пока Нат не проехал через Гайд-парк и не припарковался недалеко от моста.

— О, вот это да!

Люси всматривалась в абсолютно неподвижные, покрытые льдом воды озера. Отстегнув ремень безопасности, она открыла дверцу, впуская в салон снежный вихрь.

Они выбрались из автомобиля, взялись за руки и побежали.

Собрав пригоршню снега, Люси слепила снежок, запустила им в Натаниэля и завопила, когда он принял ответные меры — его снежок угодил ей под жакет.

«Люси была права, — думал Нат, пока они собирали снег, лепя из него ком и смеясь, как дети. — Это безумие, но самое лучшее из возможных безумий».

Они слепили огромное туловище снеговика, затем приладили к нему голову.

Водители, проезжающие через парк, одобрительно кричали. Когда Люси помахала им в ответ, Нат схватил ее за руку, боясь, что кто-нибудь остановится и тогда их уединение будет нарушено.

Конечно, ее едва ли узнают. Освещено место плохо, да и снег продолжает идти. Просто Нат, как эгоист, не хотел делить Люси ни с кем.

Она подняла сияющие глаза, снежинки садились на ее ресницы, завитки волос выбились из-под шапки. Снег падал на теплые губы и таял.

— Хватит? — спросил Нат, стараясь не поддаться желанию зацеловать Люси до беспамятства. — Он достаточно большой?

— Не он. Она. Лили.

— Снеговик-девочка?

Люси взяла две пригоршни снега и придала телу снеговика округлые очертания.

— Теперь точно она. — Молодая женщина улыбнулась Нату. — Равные возможности для всех: добрых фей, Санта-Клаусов, снеговиков. Жаль, что мы не захватили для нее одежду.

Нат снял с головы шляпу из овечьей шерсти и надел на голову Лили.

— Хорошенькая, — протянула Люси и обернула своим шарфом шею снеговика. Затем она достала телефон и сделала снимок.

— Дай его мне, — предложил Нат. — Я сфотографирую вас обеих.

Люси присела, обнимая снежную бабу, и одарила Ната самой ослепительной из улыбок. Потом она произнесла:

— Нет, подожди, ты тоже должен быть на снимке. Это напоминание о том, в какую неприятность ты ввязался, подхватив незнакомку на лестнице.

— Думаешь? — спросил Нат, устраиваясь рядом с Люси и держа телефон в вытянутой руке. — Надо ближе. — Он обнял ее, прижимая к себе так, чтобы их щеки соприкасались.

Люси захихикала:

— Должно быть, мы похожи на двух белых толстяков из рекламы автомобильных шин «Мишлен».

— Говори за себя. — Нат повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Глаза Люси сияли, губы находились в нескольких дюймах от его рта — как на лестнице.

Он постарался вести себя прилично и сделал фото.

— Как получилось? — Нат показал снимок Люси.

— Отлично, — похвалила она. — Я могу разместить это в своем дневнике?

— Как напоминание о безумии в снежную ночь?

— Как напоминание о том, что не все мужчины лживые крысы. Принцы-Очаровашки время от времени оказываются настоящими.

— Нет…

Никакой он не Принц-Очаровашка, а Чудовище, спасенное Красавицей.

Люси упала на спину, раскинув руки и поводя ими как крыльями. На снегу появились очертания, напоминающие крылья ангела.

— Давай иди сюда, — пригласила она Ната, смеясь.

Он присоединился к ней и рисовал на снегу крылья, пока их руки в перчатках не соприкоснулись. Нат посмотрел на лежащую Люси. Она рассмеялась, когда хлопья снега упали на ее лицо, и слизнула их с губ.

— Какой у них вкус? — поинтересовался Нат.

Люси ответила, не задумываясь:

— Вкус счастья. Хочешь попробовать?

Не дожидаясь ответа, Люси перевернулась и прижалась к Нату.

Ее смеющиеся губы коснулись его рта, и он почувствовал, как в душу проникает холодное, влажное, пахнущее мятой счастье.

Все вокруг замерло. Нат обхватил голову Люси, целуя ее в ответ. Когда она подняла веки, ее испуганные, как у котенка, глаза казались скорее золотистыми, нежели зелеными. Она дотронулась губами до его щеки, лизнула ее языком.

— Один из нас плачет, — заявила Люси.

Нат провел по ее щеке большим пальцем в перчатке:

— Может быть, мы оба.

— От счастья, — подхватила она.

— А может, наши глаза слезятся от холода. Мне нужно встать до того, как моя задница примерзнет к земле.

Не давая себе возможности передумать, Нат поднялся на ноги.

— Я помешала тебе представить себя снежным ангелом, — вздохнула Люси, когда он протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Все в порядке, я не ангел.

— А кто?

— Будь у меня рождественская ель, на ее верхушку я посадил бы тебя. — Нат, не сдержавшись, провел костяшками пальцев по щеке Люси и снова ее поцеловал. Всего лишь прикосновение, но очень приятное и многообещающее… — Хочешь сделать еще фото? — спросил он, заставляя себя шагнуть назад.

— Да, — сказала Люси и замялась. — Но не думаю, что у тебя найдется лист бумаги.

Он пошарил в карманах и нашел конверт:

— Подойдет?

— Отлично!

Губной помадой она написала крупными буквами: «Здесь была Люси Б.!»

Прикрепив конверт к снежной бабе, Люси достала телефон и сделала фото:

— Прекрасно. Думаю, пора войти в Твиттер.

Молодая женщина стянула перчатку зубами и замерзшими пальцами набрала сообщение:

Спасибо за добрые пожелания, собратья.

Прилагаю фото, чтобы вы знали, что я в порядке.

Люси Б., среда, 1 декабря, 22:43.

Люси оглянулась на Ната:

— Что скажешь? Будут ли они бегать за мной после этого по снегу?

— Это и есть твой план? — поинтересовался он, когда она нажала кнопку «Отправить».

— Плана у меня нет. — Люси посерьезнела. — Спасибо, Натаниэль.

— Благодарить должен я. Если бы не ты, я бы сейчас корпел в офисе и подсчитывал дневную выручку.

— Пора в дом, в тепло. — Люси отвернулась и обняла снежную бабу. — Не растай, Лили. — Она посмотрела вверх. — Снег прекратился.

— Я же тебе говорил. Завтра он растает. Все вернется на круги своя.

— Вернется?

Она не выглядела счастливой.

— Но у нас был сегодняшний вечер. Ты голодна?

Ее глаза вспыхнули.

— Просто умираю от голода.

Обновление дневника.

Веселились и шалили в парке с Натаниэлем. Я не думала, что это произойдет, и он тоже не ожидал. Следует признать, что лепка снеговика — снежной бабы — в парке, в десять часов вечера, в снежную бурю, возможно, не самое разумное, что было в моей жизни. Похоже, эта затея превзошла глупость, которую я уже совершила сегодня.

А потом он меня поцеловал. Нет, подождите, я поцеловала его. Мы поцеловали друг друга, лежа на снегу.

— Знаешь, я поняла, в чем дело. — Люси усмехнулась. Они стояли на набережной, уписывая за обе щеки хот-доги. — Мы едим хот-доги, потому что ты не хочешь возиться с яйцами и сыром на своей кухне.

— Неправда.

Нат достал телефон и сфотографировал Люси, когда она отправила в рот кольцо лука.

— Эй, так нечестно!

— Еще один снимок для твоих фанов, — заявил он, поднимая телефон так высоко, что она не смогла его выхватить. — По правде говоря, Люси Б., я не смогу приготовить омлет, даже если это должно спасти мою жизнь.

По какой-то причине его слова показались ей смешными.

Они много смеялись.

Люси смеялась над рассказом Ната о двух возмутительных инцидентах с Санта-Клаусами, произошедших в магазине в прошлом. Нат смеялся над ее историями о детском садике. Было очевидно, что Люси любила детей, с которыми работала. Судя по мимолетной тоске в ее взгляде, она по ним сильно скучала.

Пока Люси разговаривала, смеялась и расслаблялась, выражение ее лица менялось. Она становилась настоящей.

— Вообще-то это здорово. Идеальное безумие! — Она толкнула его плечом. — Спасибо.

— Всегда рад.

Нат обнял ее за талию, желая удержать рядом.

— Я надеюсь, что пропавший эльф повеселился так же, как и мы, — заметила она. — Я ее большая должница.

— Я тоже, — подхватил Нат. — Я свяжусь с отделом кадров и выясню, не приходили ли какие-нибудь сообщения. Чтобы исключить проблемы.

— Зачем? — поинтересовалась Люси, выуживая лук из хот-дога. — Зачем ты все это делаешь? — Она подняла глаза. — Что произошло тогда на лестнице, Натаниэль?

— Я не знаю, — признался он. — Зато могу объяснить, почему обратил на тебя внимание.

— Начинай.

— Из-за твоих волос… Они окружали твою голову ореолом. Я кое-кого вспомнил.

Внезапно у Люси пропал аппетит. Что она ожидала услышать? Что он сразу был очарован ею? Ей хочется, чтобы он лгал ей? Лжи в ее жизни и так хватало.

— Женщину, которой принадлежит эта одежда? — догадалась она.

— Клаудия. Ее звали Клаудия. Она была женой моего кузена.

— Ты ее любил?

— Мы оба ее любили. Я познакомился с ней в университете, мы встречались. Но потом я привез Клаудию домой, где она встретила Кристофера и с тех пор принадлежала только ему. Но Крис вбил себе в голову, что у нас был роман, пока мы вместе работали над дизайном магазина.

Люси потерла висок:

— Он был жесток.

— Вне сомнения. Клаудия отвергала любые подозрения, утверждая, что синяки у нее появляются оттого, что она постоянно натыкается на мебель. Возможно, так и было. Клаудия плохо питалась, боролась с зависимостью от транквилизаторов. Однажды я поймал ее на бегу и умолял бросить Криса. Не ради меня, а ради себя. Но Крис догнал ее, молча протянул ей руку, и она пошла за ним. Казалось, у нее нет воли. — Нат взглянул на Люси. — Это просто волосы, Люси. Ты совсем на нее не похожа.

— Нет, — согласилась молодая женщина. — Я ниже ростом, толще… — Она нахмурилась и торопливо добавила: — Ты говоришь о ней в прошедшем времени.

— Автомобильная авария. Крис всегда быстро ездил, хотя знал, что Клаудия боится высоких скоростей. Вероятно, он специально так поступал, потому что это ее пугало. Он был одержим контролем. — Нат на миг отвел взгляд. — Она умерла мгновенно. А он — в инвалидном кресле, у него парализовано все тело.

Люси вздрогнула, но не от холода. Нат обнял ее. «Так он обнимал Клаудию», — подумала она и против воли оттолкнула его.

— У меня нет причин защищать Руперта Хеншо, Натаниэль. Но он меня не контролировал.

— Разве? — Нат тряхнул головой. — Но не в этом дело. Мне не следовало возвращаться и возлагать на себя обязанности управляющего.

— Зачем ты это сделал?

— Семья. Чувство вины. Я нарушил семейную традицию, что разбило сердце моего отца. У меня появился шанс искупить вину.

— И после аварии ты стал руководить магазином?

— Я оказался единственным.

— С фамилией Харт — возможно… Кристофер обвиняет тебя в том, что с ним произошло? — спросила Люси. — Или ты винишь себя за то, что не спас Клаудию?

Нат молчал. Возможно, он не желал отвечать.

— Кто оставляет в спальне розу, Натаниэль?

— Хватит, Люси, — резко бросил он.

— Он, да? Ежедневное напоминание о том, что она любила его? Он больше не может избивать жену, пугать ее, обижать, потому что она вне досягаемости. — Люси беспечно проигнорировала предупреждение. — Поэтому теперь он оскорбляет тебя.

Наступило продолжительное молчание.

Затем Нат прикоснулся к ее щеке холодной рукой. Жест, говорящий в сотню раз больше, чем любые слова.

— Хорошее предположение, но ты не совсем права. Я сам наказываю себя за то, что мне не удалось защитить Клаудию. Но я и кузена наказываю. Он наслаждается тем, что меня втянули в семейный бизнес, лишив любимой работы, но в то же самое время он терзается, поскольку я занял его место.

— У него была Клаудия, — напомнила Люси.

— Да, у него была Клаудия. Его и, несомненно, ее трагедия заключается в том, что Крис никогда не верил, будто она может любить его сильнее, чем меня. Он всю жизнь считал себя человеком второго сорта.

— Забудь об этом, Натаниэль. Иначе воспоминания тебя погубят, и получится, что твой кузен убил вас обоих.

— Знаю. — Нат поцеловал ее в макушку. — Твоя очередь, Люси.

— Моя?

Она удивленно посмотрела на него.

— Мы заключили сделку. Я рассказываю тебе свою историю, ты мне — свою. Объясни, что произошло на лестнице.

— Я… — Она замялась. — Я не знаю. Я была озадачена… Настоящий клубок эмоций…

— Понятно, — сухо произнес Нат. — Но я должен заметить, что невнятное объяснение происшедшего клубком эмоций, тогда как в тот момент все вокруг замерло, не льстит моему самолюбию.

— Я не имела в виду…

Люси запнулась. Она была смущена. Когда Нат поймал ее, их взгляды встретились, и она мгновенно ощутила единение с ним.

Ее влечение к Натаниэлю было исключительно физическим, беспричинным.

— Я хотела, чтобы ты меня поцеловал, — пробормотала она. Затем, словно правдивость была необходима, призналась: — Я хотела тебя.

Даже в свете уличных фонарей Нат увидел, как покраснели щеки Люси. Он почувствовал ответное и совершенно примитивное желание вернуть тот момент единения. Реакция дикаря, которому не требуются слова или сложный ритуал ухаживания.

Ее честность заставила его стыдиться. Нат тоже хотел Люси, причем так сильно, что это вызвало бы шок у цивилизованного человека. Это был первобытный инстинкт, побуждающий мужчину овладеть женщиной, оплодотворить ее, а затем защищать от всего мира, ибо в ней заключено будущее. И сейчас Нат понимал, что на этот раз не отступится. Ни за что на свете.

— Я тоже хотел тебя, — задумчиво проговорил он. — Я подумал, что это одно из тех прекрасных мгновений, которые никогда не повторяются. Мне впервые показалось, что все на своих местах.

Люси усмехнулась:

— Ты так подумал? Но такие мгновения случаются в жизни.

— Ты часто встречаешься с незнакомцами и хочешь целоваться с ними? — поинтересовался Нат, почувствовав, что его дикарская натура откликнулась на близость Люси более страстно, нежели приличествует джентльмену.

— О, поцелуи ни при чем. — Она рассмеялась. — К тому же в последнее время случайных поцелуев у меня не было. Все они были тщательно отрепетированы. Ты прав насчет ощущения, что все на своих местах.

— Отрепетированные поцелуи?

Нат был поражен.

— Ты хочешь услышать мою историю? — Люси кивнула, соглашаясь. — Я предупреждаю тебя, что она длинная. Вероятно, нам захочется перекусить. Мне побольше лука.

Нат вернулся с двумя новыми хот-догами, политыми горчицей, и прислонился к стене, прижавшись плечом к плечу Люси. Он хотел, чтобы она ощущала его присутствие. Это должно прибавить ей смелости.

— Сеть магазинов модной одежды «Хеншо корпорейшн» теряла свои позиции на рынке, — начала молодая женщина. — Торговая марка больше не привлекала внимания, поэтому ей решили дать новое название и найти свежее лицо для рекламы.

Люси откусила булочку и жевала, наблюдая за полицейским катером, медленно плывущим по реке. Огни плясали на водной глади, пока она собиралась с мыслями.

Натаниэль обнял ее за плечо, жест показался ему очень уместным.

— Они обратились в рекламную фирму, — продолжала Люси, — и попросили разработать стратегию для запуска новой торговой марки. Эта кампания должна была не только максимально подробно освещаться в средствах массовой информации, но и завоевывать потребительскую аудиторию, состоящую из молодых женщин, которые читают глянцевые журналы и мечтают стать женой или по крайней мере подружкой спортивной звезды.

— Ну, или, если не повезет, кого-нибудь из членов королевской семьи, — подхватил Нат, улыбаясь.

— Верно.

— Таковы стандарты.

— Сначала был проведен интенсивный опрос по конкретной проблеме, чтобы выяснить, чего хочет эта группа женщин.

— Классная, стильная, сексуальная одежда. Приемлемая цена. Ярлык с известной торговой маркой. Не нужно никакого интенсивного опроса, чтобы это выяснить, — заметил он.

— Конечно, но они с удивлением обнаружили то, чего никак не ожидали. Дело в том, что падение уровня продаж было связано с тяжелыми условиями, в которых трудились рабочие швейных мастерских, получавшие крайне низкую зарплату. Было решено провозгласить новый девиз фирмы: «Честные торговые отношения». И тогда кто-то сказал, что было бы здорово, если бы лицом торговой марки стала простая девчонка вроде таких работниц, а не знаменитость.

— Девушка из народа.

— Несомненно, — согласилась Люси. — Специалисты по связям с общественностью ухватились за эту возможность. Все, что им требовалось, — простушка.

— Как же они нашли вас, мисс Простушка? — спросил Нат.

— Они дали объявление о вакансии секретаря.

— Интересный подход, — сухо произнес Нат.

— Я не была достаточно худой, высокой, хорошенькой или даже умной.

Обо всем этом в папке имелись соответствующие документы. Препротивное чтение.

— Им же требовалась простушка.

— Простушка в кавычках, — возразила она, изображая кавычки пальцами.

— Должно быть, ты чем-то их заинтересовала.

— Я заинтересовала их благодаря этому. — Люси махнула в сторону заснеженной дороги, по которой медленно двигались автомобили.

— Кому ты машешь?

— Моему и твоему эго, которые, взявшись за руки, привели нас сюда.

Женщина усмехнулась. Если честно, то, что она стоит здесь с Натаниэлем, кажется ей очень приятным, правильным, хотя и не таким уж простым решением.

— Вообще-то я сразу понял, что ты особенная. — Нат взял ее за руку. — Но нам обоим известно, что ты не классический вариант модели для подиума.

— Ты совершенно прав. Я знаю об этом, ты знаешь, да и весь мир тоже. Но я обладала тремя преимуществами. Кстати, рекламщики старательно записали их в свои блокноты. Во-первых, меня бросили, когда я была ребенком…

— Бросили?

— Старая история о брошенном младенце в картонной коробке — это обо мне.

Нат промолчал. Ну а что он мог сказать?

— У меня была дюжина приемных родителей, — продолжала Люси, — и плохое образование. На работу в детский сад меня взяли только потому, что я с детства занималась с ребятишками.

— Ты настоящая Золушка, — пробормотал он.

— Я действительно была ею, — подтвердила она.

Съев хот-дог, Люси принялась за кофе. Она сделала глоток. Горячо.

— Во-вторых? — напомнил он.

— У меня имелись амбиции. В детском саду я работала с половины девятого утра до шести вечера, а по вечерам трудилась официанткой, чтобы оплатить обучение на вечернем отделении университета.

— Золушка, которая не ждет появления доброй феи с волшебной палочкой.

А он проницателен…

— Золушка, делающая себя сама, — подтвердила Люси. — Но это не приносило мне пользы. Меня ни разу не приглашали на собеседование, пока я не отправила резюме в «Хеншо корпорейшн».

— Там трудно получить работу.

— А то я не знаю! Мне было очень-очень нужно это место, и когда меня спросили, почему я хочу работать в их компании, я выложила им все. За мою речь следовало дать приз, Натаниэль. Они даже аплодировали мне.

— Скорее всего, это были специалисты по связям с общественностью.

— Как ты догадался?

— Кадровики обычно не такие впечатлительные. Ты сказала, что у тебя было три преимущества.

— Мое третье преимущество заключалось в том, что какая-то женщина из команды рекламщиков оказалась достаточно проницательной и поняла, что я принадлежу именно к тому типу женщин, которые страстно желают выглядеть потрясающе. Давай посмотрим правде в глаза: если лицом торговой марки станет высокая супермодель с классическими параметрами, то обычная женщина, разглядывая себя в зеркале примерочной кабины, будет разочарована.

— Итак, поаплодировав тебе, они объяснили, в чем будет состоять твоя работа.

— Нет.

— Нет?!

— Ты кое-что упустил. Я должна была поверить в сказку, прежде чем начну продавать ее. Но это еще не все. Они додумались до такого…

Нат сжал ее руку:

— Все было подстроено?

— На следующий день после собеседования мне позвонили и сообщили, что я принята. Я начала работать со следующей недели, и, должна сказать, та неделя была самой скучной в моей жизни. В пятницу после обеда я уже на стенку лезла. Потом меня отправили на верхний этаж с кипой папок. Я налетела на торопящегося куда-то исполнительного директора компании Руперта Хеншо. Он оказался в нужном месте в нужное время. Руперт отвел меня в офис, угостил кофе из персональной кофемашины и приказал своему шоферу отвезти меня домой. Пока мы ждали машину, он расспрашивал, нравится ли мне работать в компании. Мне говорили, что Руперт очень жесток с теми, кто допускает ошибки. Но он был добр и невероятно… — она пожала плечами, — очарователен.

— Я слышал, что он ловкий делец.

— В субботу я получила цветы и записку. Руперт приглашал меня на обед за город. В понедельник в таблоидах появилась наша первая фотография.

Глава 9

— Неужели ты ни о чем не догадывалась?

— Нет, до сегодняшнего дня, — призналась Люси. — Я — дура?

— Не будь к себе так сурова. Ты видела то, что он заставлял тебя видеть.

— Я верила в то, во что хотела верить. Сегодня я торопилась на встречу с организатором свадеб, и так как у меня не было времени заехать домой и взять папку со свадебными материалами, я решила воспользоваться копией, хранящейся в офисе Руперта. Именно там я наткнулась на папку с наклейкой «Проект «Золушка».

Люси не забыла, как покалывало основание шеи, когда она увидела папку.

— Но ваш роман, помолвка…

Она поняла, что он имеет в виду:

— В сказках секса не бывает, Натаниэль. Мой Принц-Очаровашка согласился с предложенным рекламщиками планом, но с условием… что он не станет спать с девушкой.

— Он гей?

Она моргнула:

— Почему ты так решил?

Нат тряхнул головой:

— Просто размышляю вслух.

Люси уставилась на Натаниэля. Неужели она не ослышалась? Неужели мужчина отказывается спать с женщиной только в том случае, если он…

— Нет…

В ответ он выгнул выразительные брови:

— Ты могла бы задуматься, почему жених не хочет приложить немного больше усилий. Это все, что я хотел сказать.

— Да… Нет… — Она покраснела. — Но я не бросалась ему на шею.

— Нет? Почему же мне так повезло?

Натаниэль обнял Люси.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он поднял ее, улыбнулся и прокружил, а потом поцеловал, прежде чем поставить на ноги.

— Спасибо, — сказала она.

— Всегда рад, — заверил ее Нат, по-прежнему обнимая. — Но я не понимаю. Если не было бурного романа, страсти, почему ты приняла его предложение, Люси?

— Потому что купилась на сказку.

«И по-прежнему покупаюсь», — подумала она, мельком взглянув на Ната. Пора бы уже на все смотреть реально.

— Кстати, сценарий нашего расставания тоже написан, — заметила Люси и отодвинулась от него. — Я должна буду отменить свадьбу, потому что Руперт трудоголик и слишком увлечен бизнесом, чтобы уделять время мне. Что, по сути, правда. Мы оба будем сожалеть, но противиться неизбежному не станем. Помолвка должна быть расторгнута после того, так откроются магазины и торговая марка снова станет популярной.

— Сегодня днем ты явно перестаралась.

— Я сорвала представление. Вот почему не следует нанимать непрофессиональных актеров.

— Я понимаю, почему он так стремится тебя вернуть. Таблоиды будут смаковать скандал. — Нат посмотрел куда-то вдаль, поверх ее головы. — Ты можешь сделать на этом состояние.

— Да, могу. Достаточно позвонить в редакцию хотя бы одной газеты. Но мне это не нужно, Натаниэль. Я просто хочу вернуться к прежней жизни. Быть обыкновенной.

— Но ты Люси Б., — напомнил он.

— Знаю. Вот почему я не позволю ему выйти сухим из воды. Вот почему я не исчезну. История не окончена.

— Есть что-то еще?

— Руперт хочет вернуть себе папку. У этого человека моральные принципы такие же, как у коровьей лепешки. Он постоянно заявляет о честных торговых отношениях. Но это ложь. Рабочие в его мастерских по-прежнему трудятся в ужасных условиях и за мизерную плату. Эти документы тоже у меня. — Она засунула руки в карманы. — Вот почему я разозлилась и не могла мыслить здраво. Рекламная кампания была запущена, словно ракета, и принесла больше успеха, чем рассчитывали. Руперт намеревался использовать мое имя — Люси Б. — на магазинных вывесках, торговых ярлыках. Повсюду. Он собирался с моей помощью торговать ложью. Этому и была посвящена сегодняшняя пресс-конференция. Руперт хотел поведать миру о сети магазинов и рабочих местах, которые он создает в Англии и в странах третьего мира. Он желал произвести на публику впечатление своим новым, заботливо созданным имиджем, изумить акционеров прогнозами по поводу прибыли.

— Это… — поначалу Нат не мог подобрать слово. — Опасно.

Несмотря на теплый жакет, Люси дрожала.

— Ты замерзла, — сказал он. — Поехали домой, в тепло.

Обновление дневника.

Я должна признать, что, когда Натаниэль спросил меня, голодна ли я, мне и в голову не пришло, что он купит хот-дог в уличной палатке, но это была самая вкусная еда быстрого приготовления. И лука оказалось достаточно много, чтобы вызвать слезы радости на глазах у того, кто привык к царской еде. Но такой сегодня день. Сюрпризы повсюду. Ужасные и приятные. Мужчина и девушка, способные любить. Никакой сказочной влюбленности, зато все по-настоящему.

Неужели завтра все вернется в прежнее русло?

Будет ли жизнь когда-нибудь нормальной?

Что такое норма?

Натаниэль не произнес ни слова до тех пор, пока они не подъехали к магазину. Затем он коснулся рукой плеча Люси:

— Думаю, нужно спрятаться.

Она не спорила и пригнулась. Натаниэль въехал на парковку, выключил двигатель и отстегнул ремень безопасности.

— Что-нибудь заметил? — спросила она, выходя из машины

Нат покачал головой, обнял ее и быстро повел к лифту. Он сожалел о том, что поддался глупому импульсу и отправился гулять с Люси. Ее мог кто-нибудь увидеть.

Парень-продавец не забудет двух идиотов, которые играли в снежки и целую вечность разговаривали, поедая хот-доги.

— Что тебя беспокоит? — спросила она.

— Все намного серьезнее, чем я предполагал, Люси.

Набрав цифровой код, Нат открыл дверь и облегченно вздохнул, захлопнув ее. Он еще никогда не радовался тому, что пришел домой, с тех пор, как переехал в эту квартиру. Впервые она показалась ему убежищем.

— Ты меня пугаешь, — заявила она, пытаясь замерзшими руками расстегнуть молнию на жакете.

Нат остановил ее. Не расстегивая ее жакета, он обнял Люси, ибо боялся за нее. Молодая женщина дрожала не от холода.

— Натаниэль? Теперь ты и вправду меня беспокоишь!

Он отпустил ее, расстегнул жакет и помог его снять:

— Руперта Хеншо не устраивает провал фальшивого любовного романа. Я не сомневаюсь, что он понесет убытки. Но это не главное. Его «честные торговые отношения» — чистой воды мошенничество.

— Мошенничество? — переспросила Люси.

— Когда об этом станет известно, серьезно пострадает и он, и «Хеншо корпорейшн». Сеть магазинов «Люси Б.» не оправдает себя, акционеры захотят крови Руперта, и он попадет под следствие.

— Ты говоришь о тюремном сроке?

Она была шокирована.

— Прямо сейчас он, вероятно, заметает следы. Договаривается с поставщиками, чтобы они его прикрыли. Но до тех пор, пока письменное доказательство его деяний находится у тебя, он не успокоится. И я уверен, что человек, имеющий моральные принципы как у коровьей лепешки, сделает все, чтобы тебя остановить.

— Ты хочешь сказать, что я в опасности?

Не успел он ответить, как зазвонил телефон на стене.

— Харт!

— Нат, это Брайан. Извините за беспокойство, но мне только что звонили из полиции.

— И?..

— Они кое-кого ищут. Женщину, ее зовут Люси Брайт. Она подружка одного миллиардера. В последний раз ее видели входящей в наш магазин в пятом часу вечера. Затем она исчезла. Я не стал бы вас беспокоить, но время и описание женщины, которую вы видели сегодня, совпадают.

— Ты сообщил об этом полиции? — спросил Нат, протягивая руку Люси, поскольку заметил, как она побледнела.

— Нет. Ведь это может быть не она. К тому же я решил, что вы не придете в восторг, если полиция примется шарить по этажам, опрашивая персонал. Или если сюда вторгнется пресса. В любом случае сначала все нужно выяснить.

— Молодец!

— Я поискал ее имя в Интернете и собираюсь послать вам фотографию по электронной почте. А потом начну осматривать помещения, чтобы отвести от нас подозрения.

— Правильно… Ты служил в полиции, Брайан. Скажи, поиски всегда начинают так быстро?

— Зависит от того, кто пропал и зачем его ищут.

Нат слушал перечисление возможных причин, почему полиция сразу подключилась к поискам женщины. Подозрение в совершении насилия, воровство… Он не сводил взгляда с Люси, которая прижимала руку к губам и наблюдала за ним с растущим беспокойством.

— Я перезвоню, — наконец произнес он. — А пока присылай фотографию.

Люси онемела. В ту минуту, когда Натаниэль ответил на звонок, молодая женщина поняла, что происходит нечто для нее неприятное. А при упоминании полиции она решила, что игра проиграна.

— Полиция?! Они здесь? Меня ищут?

— Только позвонили. Тебя объявили в розыск, и у них есть подозрение, что в последний раз тебя видели входящей в магазин.

— Они не сдадутся, верно? Как мне жаль, что я втянула тебя в это, Натаниэль. Не могу поверить, что Руперт решился подключить полицию.

— Ты украла папку, — напомнил он. — В ней серьезная коммерческая информация.

— Я знаю, но… Ты считаешь, что он осмелится обвинить меня в воровстве?

— Неофициально.

— И что?

— Он может заявить, что твои поклонники проводят кампанию в социальных сетях, чтобы оказать на него давление. Очевидно, самый посещаемый аккаунт за последние несколько часов — «Поиск Люси Б.».

— Я не удивлюсь.

— Тебя не трогает такая преданность?

— Не слишком. Я не сомневаюсь, что этот аккаунт создан командой рекламщиков Хеншо. Зачем искать кого-то, если можно убедить полмиллиона человек сделать это за тебя? Нужно всего лишь вызвать небольшую истерию. Но я все равно ничего не понимаю. Обычно полиция не занимается пропавшими без вести, если только не найдет, скажем, кровь на ковре. Так? — настаивала она.

— Должно быть, звонок от твоей матери сделал свое дело.

Люси замерла:

— Моей матери?

— Она дала эмоциональное интервью, умоляя каждого, кто знает, где ты, позвонить ей. Должно быть, интервью по-прежнему в эфире, если хочешь посмотреть.

— Нет! Не хочу. Она мне не мать! — выкрикнула Люси. — Я же говорила тебе, что у меня нет матери.

— Люси…

— Она фальшивая, — быстро произнесла женщина, чувствуя, как исчезает спокойствие. — Очередная ложь для привлечения внимания средств массовой информации.

Наихудшая ложь. Жесточайшая…

— В сказке обязательно должна быть злая колдунья, — пробормотал Нат.

Только мать Люси не была злой. Ей было пятнадцать лет, и ее бросил приятель. Она осталась одна и испугалась…

Прежде чем Люси пошевелилась, Натаниэль обнял ее и прижал к своему мускулистому телу. Он шепотом успокаивал женщину до тех пор, пока она не перестала дрожать. Он обнимал Люси, а ее слезы капали на его футболку.

Подобным образом она сама утешала расстроенных детей, крепко обнимая их, чтобы они почувствовали себя в безопасности. Но в этом поступке Натаниэля Харта Люси уловила не только желание успокоить ее. Она медленно высвободилась из его объятий, подняла голову, распрямила плечи и собралась с духом. Она сумеет выжить.

И все же никогда еще Люси не воспринимала потерю близкого контакта так остро — пустое пространство между их телами показалось ей ледяным.

Когда Люси принялась стирать слезы ладонями, Натаниэль отвел ее руки и стал очень осторожно промокать слезы краем своей футболки.

— Извини, — быстро сказала она, отстраняясь от него, потому что боялась снова расплакаться. — Я не хотела залить тебя слезами.

В ответ Нат притворился, что выжимает футболку, превращая все в шутку. Люси почувствовала, как уголки ее губ приподнимаются в ответной улыбке. Жизнь не казалась безвозвратно испорченной, когда ей улыбался Натаниэль Харт.

Опасная ситуация. И не потому, что он пытается ее провести, а потому, что она сама опять готова заблуждаться. Она снова видит только то, что хочет видеть. Слышит исключительно то, что желает слышать.

— Ты должен позвонить в полицию, Натаниэль. Скажи им, что я здесь.

— Да? Поверь, я без проблем посмотрю полицейскому в глаза и заявлю, что в магазине тебя нет.

— Не надо лгать, — настаивала Люси. — Никто не будет лгать…

— До тех пор пока не откроется магазин, мои слова будут правдой.

— Я прожила во лжи последние шесть месяцев. Сегодня днем я солгала Пам…

— Вообще-то ты ей не лгала.

— Я не сказала правду, что одно и то же. Ты добрый, Натаниэль. Ты не Принц-Очаровашка, зато истинный рыцарь. Но ты должен думать о магазине, о своей репутации. Будет скандал, и я не хочу тебя в него вовлекать.

— Странно, Люси, но именно это я твердил себе сегодня днем, когда отправил одну из своих помощниц на твои поиски, чтобы она отдала тебе туфельку, предложила колготки и все, что потребуется, и проводила к выходу.

— Ты так поступил? — На мгновение ей показалось, что ее окутал горячий воздух, словно открыли печную дверцу. — Ну, полагаю, колготки мне понадобятся…

— Я по-прежнему так считал, когда приказал выставить из магазина головорезов Хеншо, — продолжал Нат, обхватывая ладонями ее лицо.

— … и туфли.

Люси инстинктивно закрыла глаза, и Нат легко, словно крыльями бабочки, коснулся ее век большими пальцами. Затем запустил пальцы в ее волосы:

— Я приказывал себе забыть все. Повторял, что это не моя проблема. Что я не должен вмешиваться…

— В конце концов… — Люси шагнула в сторону. — В конце концов я усмирю свою гордыню, возьму кое-какую одежду, вызову такси, отправлюсь в ближайший полицейский участок и расскажу правду.

Нат обхватил ее за плечи:

— Ладно, если ты настаиваешь, Люси Брайт, я официально заявляю, что ввязался в твою историю в тот момент, когда увидел тебя на лестнице. Твои волосы будто ореол…

— Ну, это в прошлом.

Люси, отступая, оказалась прижатой к столу. Руки Ната ласково гладили ее лицо, его тело согревало ее, взгляд стал лучистым.

— Твоя шея… — Большим пальцем он погладил ее подбородок, а рукой неторопливо провел по шее, отчего Люси затрепетала. — Тебе известно, что затылок считается весьма эротичным местом?

Она пискнула. Нат не только ласкал ее затылок, но и говорил таким низким голосом, что Люси совсем забыла о здравомыслии.

— Твое платье спустилось с одного плеча…

— Тебе показалось. — Она сделала последнюю попытку собрать волю в кулак. — Мгновение, которое никогда не повторится…

— Чем ты готова рискнуть, Люси Брайт?

Люси перестала протестовать, когда Натаниэль одарил ее таким же, как на лестнице, прожигающим взглядом, затем медленно опустил голову. Она наблюдала за ним, понимая, что сейчас он ее поцелует. Ей следует произнести всего одно слово, чтобы он остановился.

Если бы только она могла вспомнить, что нужно сказать…

Люси закрыла глаза за мгновение до того, как Натаниэль припал к ее губам, и отдалась чувственным ощущениям.

Тело ее вспыхнуло.

Нижняя губа подрагивала.

Кто-то из них простонал. Люси языком коснулась языка Натаниэля, обвела его губы. Еще одна секунда подобной пытки — и она выскользнет из его рук и рухнет на пол.

— Ты выиграл, — прошептала она.

— Не полностью, — прорычал Нат. Его рука коснулась бедра Люси, и он притянул ее к себе. Одарив женщину быстрым поцелуем, он шагнул назад, предоставляя ей томиться от желания. — Но ты все же проиграла, и я не стану вести себя как джентльмен. Я требую расплаты.

В какой-то момент ноги Люси подкосились. Нат подхватил ее.

— Эй, — сказал он, — все будет хорошо.

От волнения ей пришлось откашляться:

— Да?

— О чем ты подумала? Что я буду требовать твое тело?

— Не-ет… Полиция, — разочарованно пробормотала она, возвращаясь в реальность. — Мы должны вызвать полицию.

— Ты сдалась, Люси. Я выиграл. Помнишь? Или нам попробовать еще раз? — Нат принял ее неуверенность за нежелание близости. — Я позвоню своему адвокату. — Он поддерживал ее одной рукой, а другой достал телефон из кармана пиджака. — Он свяжется с полицией, убедит их, что ты в безопасности и готова дать показания в удобное для тебя время, если с тобой захотят поговорить.

— Ты можешь это сделать?

— Я могу это сделать.

Натаниэль так и поступил — после того как подхватил Люси на руки, внес в спальню, усадил на кровать, снял с нее ботинки и три пары носков.

Секунду Нат смотрел на ее ноги, затем открыл крышку телефона, разбудил спящего юриста и ввел его в курс дела. Адвокат должен был уладить проблему с полицией, не сообщая о местонахождении Люси, и забрать ее вещи из квартиры в доме Хеншо.

— Мне придется раскошелиться на адвоката, — вздохнула молодая женщина, когда Нат закончил телефонный разговор.

— Верно. Будешь работать до самого сочельника. Получишь две тысячи двадцать долларов.

— Хм, так много? А если я наймусь приготовить для тебя рождественский обед?

— Две тысячи пятьдесят. — Нат посерьезнел и протянул ей телефон. — Вот, возьми. Размести в Сети свои фотографии. Пусть Хеншо проведет бессонную ночь.

Люси подумала, что бессонную ночь она готова подарить Натаниэлю.

— Я найду тебе какую-нибудь пижаму, — сказал он.

— Обойдусь.

— Не сомневаюсь, но я не уверен, что мое сердце выдержит такое напряжение.

Глава 10

Обновление дневника.

Ладно, сегодня я захожу сюда в последний раз. Я только что сняла джинсы, которые довольно сильно промокли. Снег попал и за шиворот. Я не обращала на это внимания до тех пор, пока Натаниэль не ушел, а я не почувствовала себя ужасно замерзшей. Поэтому сейчас я диктую этот текст, лежа в пенящейся ванне с роскошным ароматом.

Люси услышала стук в дверь ванной комнаты.

— Кто там?

— Обслуживание номеров.

— Я не… — начала она, но дверь в ванную распахнулась, поскольку Люси ее не заперла.

— Пижама, шлепанцы и дамские принадлежности, мадам.

Она сглотнула:

— Натаниэль…

— Две тысячи пятьдесят один доллар, — невозмутимо заявил он, не желая, чтобы она сказала какую-нибудь глупость и смутила бы обоих.

— Две тысячи пятьдесят один доллар? Одежда от известного дизайнера?

— До последней пуговицы, — заверил Нат, вешая сумку с одеждой на ручку двери, чтобы случайные брызги не намочили ее, и закрыл дверь.

Люси погрузилась в ванну немного глубже, усмехаясь про себя. Она подождала минуту, затем нажала кнопку «Запись» и продолжила дневник.

Итак, где я остановилась? О, я отмокаю в ванне. Это невозможно объяснить, но я буду счастлива готовить Натаниэлю Харту рождественский обед до конца времен. Он особенный. И, как говорила знаменитая Скарлетт О'Хара, я подумаю об этом завтра.

Обновив дневник, она проверила сообщения в Твиттере. Затем вылезла из ванны, надела банный халат, почистила зубы и привела в порядок лицо.

Только после этого она позволила себе заглянуть в сумку.

Пижама была белой с ярко-розовыми сердечками. Люси не могла дождаться, когда наденет ее и застегнет пуговицы — тоже в виде сердечек.

В сумке лежали мягкие шлепанцы, шелковое белье с кружевом, а на самом дне — завернутые в бумагу красные замшевые туфли с открытыми мысками, дерзкими бантиками и очень высокими каблуками.

Туфли не были точной копией тех, что она носила, но привередничать не стоило. Нацепив широкую улыбку и держа в руках пижаму и туфли, Люси открыла дверь. Во второй раз за сегодняшний день у нее на мгновение замерло сердце, когда она увидела Натаниэля. Он лежал на ее кровати в потертых джинсах и такой старой футболке, что на ней даже не читалась надпись. Его волосы были влажными после душа, босые ноги скрещены в лодыжках.

Такому красавчику была бы рада любая женщина, принявшая душистую пенистую ванну.

Восторг немного поубавился, когда Люси заметила, что он читает документы из папки, которую она спрятала в шкафчике раздевалки.

— Я ведь могла выйти нагишом! — воскликнула Люси.

— Мужчине не может так повезти дважды за день, — возразил Нат, поднимая глаза. — Но я не против.

— Туфли красивые, — сказала Люси, когда ее сердцебиение стало нормальным и ей удалось вздохнуть. — Я очень люблю красный цвет. Он подходит к лаку на ногтях. — Она пошевелила пальчиками ног. — Я сделала педикюр сегодня утром. Пам заставила меня снять лак с ногтей на руках, но не обратила внимания на ноги.

— Как она посмела! — воскликнул он. — Ты разговаривала сама с собой в ванной комнате?

— Я вела дневник. Столько новостей.

— Люси Б. провела насыщенный событиями день.

— Хочешь услышать, что я сказала о тебе?

— Вероятно, нет.

Но Люси не собиралась молчать:

— Я сказала, что ты здорово целуешься, что ты особенный и глубоко несчастный. Похоже, я упустила твой талант взломщика.

— Мне не пришлось взламывать шкафчик. У нас имеются дубликаты ключей. Люди постоянно их теряют.

— И что? Ты решил проверить, говорила ли я правду? — Она уже давно перестала улыбаться.

— Если бы я подозревал, что ты лжешь, то изучил бы содержимое папки в своем офисе. Я просто хотел удостовериться, что у тебя имеется железное доказательство вины Хеншо.

— Оно у меня имеется?

— К счастью, да. Доказательство — в разделе об интенсивном групповом опросе по конкретной проблеме. Именно тогда кто-то поднял вопрос о честной торговле. Имеются детальные записи одного работника, которому приказали рассмотреть эту проблему и составить план, согласно которому компания выглядела бы достойно, не снижая уровня прибылей. Было множество вариантов: повышение цен, снижение курса акций, закупка более дешевых материалов. Но Хеншо принял ловкое решение. В конце страницы под своими инициалами он приписал от руки: «Выбрать четвертый вариант».

Нат показал ей документ, и она плюхнулась на край кровати:

— Значит, вот как. На сцене появляется Люси Б.

— Жалеешь, что открыла ящик Пандоры? — поинтересовался Нат.

— Боже правый, нет! Как ты мог такое подумать?

— Но ты несчастна, — протянул он.

— Как я могу быть счастливой? Людям придется разочароваться. А до Руперта мне нет дела. Мне наплевать, если он сгниет в тюрьме, — пылко заявила Люси, и Натаниэль утратил последние сомнения.

Она не соблазнится миром гламура и миллионами. Она думает только о людях, которые пострадают, когда из-за ее поступка рухнет компания.

— Ну-ка, — попросил он, — поделись со мной.

— Всегда должны платить невиновные, — начала Люси, прижимаясь к нему. — Пусть мне противно, что меня использовали, но сотни людей — простых людей — рассчитывают на «Хеншо корпорейшн», которая платит им, чтобы они кормили свои семьи.

— Верно.

— И дело не только в них. Еще есть магазины. Если торговая марка не возродится, сотни продавщиц останутся без работы. Я встречалась с некоторыми из них, они были такими восторженными, такими взволнованными…

— Даже бедняги в мастерских, которые работают за гроши, потеряют работу.

Он прикоснулся подбородком к ее голове.

— Я знаю. Но разве у меня есть выбор? — Люси сдержала зевок. — Этот человек лжец, обманщик и мошенник.

— Поставь ему свои условия, — предложил Нат. — Первое: ты пойдешь в полицию и разоришь Руперта и его компанию.

— Мне даже думать об этом жутко. Разве я смогу после этого спокойно спать?

Она зажмурилась.

— Ладно. Второе: ты можешь продать эту историю таблоидам, написать книгу и сделать состояние.

— Тот же результат, только я стану богачкой.

— Ты раздашь деньги тем, кто потерял работу.

— Они не станут от этого богаче, поэтому разницы не почувствуют.

Люси прижалась щекой к его груди.

— Вариант третий: ты исчезаешь и отставляешь Руперта в покое.

— М-м-м…

— Нет? Тогда заставь его исправиться, а взамен согласись продолжать игру. Вариант четвертый: ты действуешь по имеющемуся сценарию, но в качестве руководителя.

Она что-то пробормотала.

— Люси, мне-то ты доверяешь?

Ответа не было. Люси свернулась калачиком, прильнув к нему, словно беззащитный ребенок.

— Эй, давай в кровать, — распорядился Нат, отстраняясь от нее.

Впервые за долгое время ему хотелось просто заснуть рядом с женщиной. Хотелось закрыть глаза и знать, что она рядом, что утром, проснувшись, он сразу увидит ее.

Нат вытащил из-под Люси простыню, она перекатилась на теплое место и положила голову на подушку.

— Завтра трудный день.

— С-седня…

Люси права — уже полночь. Или она имеет в виду, что трудным был сегодняшний день? Причем не только для нее.

Нат стоял и наблюдал, как Люси расслабляется. Он оглядел комнату, которая всего несколько часов назад была стерильно-чистой и пустой. Одежда Люси валялась повсюду. Ярко-красное пальто на стуле, мятое и неопрятное, как сама жизнь…

Не существует легких решений и идеальных ответов. Вы делаете то, что должны, и идете дальше. Натаниэль был успешным архитектором, но ему пришлось заниматься магазинами. У него душа не лежала к этому бизнесу, однако он укрепил и расширил компанию. Может, стоит перестать оглядываться на прошлое и начать смотреть в будущее?

Пора кое-что предпринять — организовать встречу с доверительными собственниками «Гастингс и Харт».

— Эй, соня!

— М-м-м…

Люси глубже зарылась лицом в подушку. Сегодня ей не до развлечений, и она не торопилась начинать новый день.

Почувствовав прикосновение к своему плечу, молодая женщина сдалась, открыла глаза и увидела соблазнильный завиток пара, поднимающегося над ярко-красной кружкой, стоящей на черном мраморном столе. Натаниэль сидел у ее кровати.

— Красивая кружка, — заметила она.

— Под цвет лака на твоих ногах.

— Да. — Сегодня она намерена уйти и не хочет терять ни минуты, заглядевшись на Натаниэля. — Который час?

— Около восьми. Я не будил бы тебя, но через несколько минут у меня запланирована встреча с доверительными собственниками компании, и я не знаю, сколько она продлится.

— Мне стыдно, — сказала Люси. — Я собиралась сварить тебе кашу на завтрак.

— Отменяется.

Он хотел встать, но она схватила его за руку.

— Я останусь до тех пор, пока не наварю тебе овсяной каши на две тысячи пятьдесят один доллар.

— Предупреждаю, это может занять много времени.

Секунду оба молчали. Люси размышляла о сорока годах, в течение которых с удовольствием завтракала бы вместе с Натаниэлем.

А он, вероятно, думал о том, как от нее избавиться.

— Доверители? — спросила она.

— «Гастингс и Харт» является семейной доверительной собственностью. Большая часть прибыли идет на благотворительность.

— Это многое объясняет.

— Неужели? Кстати, я нашел твою фотографию, которую вчера сделала Пам, — сообщил Нат, — и сделал электронную карту-пропуск на имя Луизы Брейтуэйт.

— М-м-м… Да. Мне жаль, но имя Люси Брайт мне дали медсестры в больнице, поэтому оно тоже ненастоящее.

— Я собирался поговорить с тобой об этом. Прошлой ночью я искал информацию о Хеншо и видел фотографии. Ты уверена, что твоя мать — выдумка?

— Так написано в документах из папки.

— Там написано, что произойдет огромная сенсация, если они ее найдут.

— И она произошла. Все рыдают.

— Ты ее любишь? — спросил Нат. — Ведь она бросила тебя.

— Ей было пятнадцать лет. Она забеременела от парня, который, узнав об этом, ударился в бега. Она могла бы поступить хуже, Натаниэль. Но сведения о моей матери — фальшивка, очередная ложь, придуманная рекламщиками Руперта. — Отбросив одеяло, Люси села, однако Нат не сдвинулся с места. — Ладно, я люблю ее, понятно?

— Ты на нее похожа, — бросил он.

— Разве они взяли бы женщину, которая на меня не похожа?

— У тебя такие же волосы, как у нее.

— Волосы можно покрасить.

— И глаза, Люси. Посмотри на ее глаза. Цвет можно изменить с помощью контактных линз, но форму не изменишь.

— Ты не опоздаешь на совещание? — процедила Люси сквозь зубы.

— Просто посмотри, ладно? Твоя карта-пропуск на кухне. Там же карта для входа в апартаменты. Я оставил также кредитную карту на твое имя, поэтому можешь купить себе все, что понадобится. Код двери два-пять-один-два.

— Два-пять-один-два, — повторила Люси. — Рождество? Думаю, я запомню.

— Первым делом позвонил адвокат, — доложил Натаниэль. — Он поговорил с полицией и подготовил краткое заявление для прессы: пока ты улаживаешь разногласия с Хеншо, рядом с тобой находится друг.

Она погладила его по щеке:

— Очень хороший друг. Кстати, красивый галстук.

Нат надел на работу белоснежную рубашку и деловой костюм в полоску, а галстук сегодня был ярко-красным.

— Я решил, что это мой любимый цвет.

— Хороший выбор. — Нат выглядел уставшим. — Тебе удалось заснуть?

— Ненадолго, — признался он. — Мне пришлось о многом подумать.

— Извини, я перевернула твою жизнь с ног на голову. У меня есть такая дурная привычка.

— Нет, Люси. Ты вернула мою жизнь в правильное русло. Времени даром я не терял и придумал пятый вариант.

— Что?! — На этот раз Люси окончательно проснулась.

— Я могу опоздать на совещание.

Нат наклонился, поцеловал ее в щеку и направился к двери.

— Натаниэль! — Она соскочила с кровати и пошла за ним, затем остановилась, застыдившись. — Твой галстук…

Протянув руку, она поправила галстук, глядя на узел, но Нат поддел большим пальцем ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Все будет в порядке. Мне просто нужно уладить несколько дел. — Он притянул женщину к себе, сладко поцеловал и отпустил. — Возвращайся в кровать, Люси.

— Вернусь, но вместе с тобой.

— После такого ультиматума мужчине трудно уйти.

Она улыбнулась:

— Я заметила.

— Знаешь, тебе необязательно работать эльфом. Можешь остаться здесь. Домработница придет примерно в десять часов. Кроме нее, тебя никто не побеспокоит.

— Меня ждет Фрэнк. Я не могу подводить его.

— Не можешь. Он скормит тебя троллю. — Нат снова поцеловал ее. — Увидимся позже. Не совершай никаких поспешных действий, хорошо?

— Только поспешно добавлю кленовый сироп в кашу, — пообещала Люси.

Обновление дневника.

Меня разбудил Натаниэль, весь такой холеный, роскошный и готовый к трудному дню, чтобы воплощать мечты в реальность в своем дворце удовольствий. Да еще какой-то пятый вариант. Но я должна решить, что делать сегодня.

Натаниэль ошибается насчет моей матери, правда?

Совещание началось ровно в восемь.

Натаниэль согласился на все условия, которые прежде отвергал. Однако его отец и отец Кристофера не прыгали от радости и благодарности.

Нат не удивился.

Его дядя по-прежнему надеялся, что его сын когда-нибудь сумеет вернуться к управлению компанией.

Отец Натаниэля был ужасно обижен на сына за то, что тот отказался следовать по его стопам, и был уверен, что Нат выдвинет свое условие.

— Что ты хочешь взамен, Натаниэль? — спросил он.

— Ваше согласие с моим предложением.

Он достал папку и начал говорить.

* * *

Люси забрала свой костюм из верхней спальни. На кровати лежала разбросанная одежда, она оставила ее как есть. Взяв розу и вазу, Люси выбросила их в мусорную корзину под раковиной.

День начался с позитивного поступка и сытного завтрака.

Она сидела на стуле, ела овсяную кашу, подслащенную кленовым сиропом, и пила апельсиновый сок. А заодно просматривала SMS, Твиттер и Фейсбук.

Сообщений от Руперта не было.

Зато нашлась дюжина SMS от женщины, которая объявила себя ее матерью. Люси проигнорировала их и стала просматривать фотографии. Снимки были сделаны в неформальной обстановке, когда женщина не подозревала, что ее фотографируют. Больше всего Люси интересовали глаза.

Неужели Натаниэль прав?

Она вернулась к SMS и набрала текст: «Скажите правду. Кто вы на самом деле?»

Ее большой палец повис над кнопкой «Отправить».

Два часа спустя в зале остались только Нат и его отец.

— Ты влюблен в эту девушку?

Отец Натаниэля выслушал его план, высказал свое мнение и сейчас перешел прямо к сути дела.

— Я встретил ее только вчера, — признался Нат.

— Ты в нее влюблен?

— Я предлагаю отличный план.

— Я могу с ней встретиться?

— Конечно. Она работает эльфом в Пещере. — Нат пожал плечами. — Это долгая история.

— У меня весь день впереди.

* * *

Люси устроилась на полу, скрестив ноги. Вокруг нее полукругом сидели дети, полностью поглощенные песней, которую она им пела. Они принимали активное участие в представлении: рычали вместе со львом, ухали вместе с совой, крякали вместе с уткой.

Фрэнк, с улыбкой наблюдающий за ней, повернулся, заметив Ната:

— Вы только посмотрите!

— Что происходит?

— Санта свалился с гриппом, и я отослал его домой. Замена еще не прибыла. Лу отправила несколько эльфов приготовить кофе для матерей. Я не знаю, где Пам нашла эту девушку, но я хотел бы заполучить еще дюжину таких эльфов.

— Извини, Фрэнк, — сказал Нат, — но она — моя. — Повернувшись к отцу, он произнес: — Я отвечаю на твой вопрос утвердительно. — Натаниэль Харт всегда отрицал любовь с первого взгляда… Пока эта любовь не настигла его. — Я знаю, ты сочтешь меня дураком и сумасшедшим, но я люблю ее.

— Нет. Я не считаю тебя дураком. Порой такое случается. Происходит чудо. Так произошло у нас с твоей матерью. Одного взгляда оказалось достаточно. Ты привезешь ее домой на Рождество?

Нат не ответил. Дети допели и стали неохотно расходиться.

— Мы можем воспользоваться твоим офисом, Фрэнк? Нам нужно поговорить с ней, — попросил Нат.

— Вы ее не уведете?

— Я не имею на нее никакого влияния, она себе на уме.

— Проклятый феминизм, — пробормотал Фрэнк и вышел из офиса, чтобы позвать Люси.

— Натаниэль? — Она появилась в дверях. Ее шляпа была немного сдвинута набок, волосы взъерошены. Она расправляла смявшуюся сзади тунику. — Что-нибудь случилось?

— Ничего. Мой отец хочет с тобой познакомиться.

— О! — Она протянула руку. — Здравствуйте, мистер Харт.

— Здравствуйте, Люси. Я счастлив с вами познакомиться. Нат объяснит вам ситуацию. — Он сжал локоть сына. — Что бы ты ни решил насчет праздника, это твое дело.

— Праздник? — спросила Люси, когда Харт-старший ушел.

— Нас пригласили на Рождество.

— Нас?

— Нас, — повторил Нат. — Все в порядке. Они приглашают меня каждый год, но не надеются увидеть.

— Ох!

— Ты разочарована? Извини, но тебе не удастся увильнуть от приготовления рождественского ужина.

— Может, сначала проверишь, умею ли я готовить?

— Вообще-то мне все равно.

И Нат рассказал ей о пятом варианте.

Лондон, «Ивнинг пост».

Сегодня было объявлено, что фирма «Гастингс и Харт», продолжающая расширять сферу деятельности под твердым руководством Натаниэля Харта, приобрела сеть магазинов «Люси Б.» у «Хеншо корпорейшн».

Люси Брайт, являющаяся лицом торговой марки, с первого января становится директором сети «Люси Б.».

Руперт Хеншо оставил руководство «Хеншо корпорейшн», что произвело эффект разорвавшейся бомбы. Акции компании упали в цене.

Собратья, Лягушка побеждена, и Люси Б. снова в строю. Спасибо всем за поддержку.

Люси Б., 3 декабря, пятница, 10:14

Люси просмотрела список своих почитателей и обнаружила, что исчезли некоторые аккаунты. Однако «Уэльская Ведьма» по-прежнему ее подбадривала. Поддавшись импульсу, Люси отправила ей личное сообщение: «Хочешь, пообедаем вместе? Позвони мне».

Оставалось еще одно дело. Найдя нужный номер, Люси нажала кнопку вызова:

— Мам…

— Люси?

А потом обе расплакались.

Пятница, 24 декабря

Распорядок дня

09:30. Прическа.

11:00. Встреча с Марджи из «Селебрити».

12:30. Обед (с моей мамой!)

17:00. Прием для доверительных собственников в зале заседаний.

20:00. Праздничный ужин в ресторане «Гарден» по случаю приобретения компанией «Гастингс и Харт» сети магазинов «Люси Б.».

— Счастлива? — спросил Нат, когда они вернулись из ресторана после ужина в сочельник, который устроили для членов семьи и друзей. На ужине присутствовала и мать Люси. Пока Руперт Хеншо притворялся, будто разыскивает невесту, ее мать оказалась единственной, кто сделал шаг навстречу.

— Блаженно счастлива, — заверила его Люси. — А ты действительно готов отказаться от карьеры архитектора? Ведь здание изумительное. И квартира изумительная. Просто здесь не хватает душевного тепла.

— Благодаря тебе здесь появился свет, Люси. Ты — свет, прогоняющий тьму. Ты осветила мою жизнь, согрела мое сердце…

— Натаниэль…

— Пожалуй, я слишком тороплюсь. Но, поверь, это не имеет никакого отношения к твоему назначению директором «Люси Б.». Ты это заслужила.

— Я боюсь сделать что-нибудь не так.

— Я всегда буду рядом.

Нат взял ее за руку.

Она сжала его пальцы, и он почувствовал, как напряжение покидает его, как было всякий раз, когда Люси оказывалась рядом.

— Мой отец сказал, что ты справишься, а его нельзя обмануть хорошеньким личиком.

— Мне понравились твой папа и твоя мама. Они были так добры, что пригласили и мою маму.

— Они знали, что ты захочешь ее видеть, Люси, кем бы она ни была. Я тоже хочу быть с тобой, и мне не важно, кто ты.

— Я должна тебе рождественский ужин, — напомнила она, поднимая глаза. — Полагаю, он обойдется в две тысячи пятьдесят два доллара на двоих.

— Думаешь, я позволю тебе так легко от меня отделаться? — проворчал Нат. — Я люблю тебя. Я полюбил тебя сразу, как только увидел.

Он осторожно прикоснулся к ее щеке, страшась того, что Люси может исчезнуть от его прикосновения.

— Может, мне стоит «сбросить обмундирование»? — поинтересовалась она и посмотрела на него золотисто-зелеными глазами, полными тепла, радости и счастья.

Он сглотнул:

— Как хочешь. Но забудь о поисках квартиры. Ты никуда отсюда не уйдешь.

— Если я останусь, то внесу изменения, — предупредила Люси.

— Уже внесла.

Теперь по утрам из радиоприемника доносилась поп-музыка. Повсюду стояли горшки с нарциссами. Слышался смех.

— Предупреждаю, я хочу выкрасить стены в бледно-желтый цвет.

— Я тебе помогу.

— Повешу повсюду картины.

— У меня есть молоток.

— Заведу котенка.

— Только одного? — поинтересовался Нат.

— Котята действительно скучают без братьев и сестер. — В глазах Люси блеснуло лукавство. — Двоим будет лучше.

Она внезапно посерьезнела:

— Еще кое-что.

— Ты хочешь, чтобы твоя мать жила с нами?

— Ты согласен? — спросила молодая женщина, затем покачала головой: — Нет, дело не в этом. Я хочу, чтобы ты построил дом в Корнуолле.

— Для тебя…

— Нет, Натаниэль. Не для меня, а для себя.

Люси поднялась на цыпочки, обхватила Ната за шею и поцеловала. Она дарила ему свою смелость, силу и любовь.

Она дарила это ему с тех пор, как споткнулась на лестнице. В тот момент сказочная Золушка превратилась в другой персонаж — Красавицу, которая оживила поцелуем Чудовище, сделала его полноценным человеком.

— Это семейный дом, Люси. Я построю его, если ты поможешь мне его заполнить.

— Чем?

— Котятами, щенками. Пусть там живет твоя мать. И наши дети. — Казалось, в этот момент весь мир затаил дыхание. — Я люблю тебя, Люси Брайт. Ты выйдешь за меня замуж?

— Я…

— Это серьезное решение. Тебе нужно время?

— Я подумала. — Она крутила пуговицу на золотисто-зеленом шелковом жакете от «Люси Б.». — Когда же ты наконец откроешь дверь гостиной?

Открыв дверь, Натаниэль замер.

— Немного душевного тепла, — напомнила Люси, пока он рассматривал высокую рождественскую ель, увешанную игрушками, сахарными леденцами и разноцветными шарами.

Точно такая же ель стояла в Пещере. Или ее просто перенесли оттуда? Фрэнк сделает для Люси все что угодно.

— Я воспользовалась кредитной картой, — сообщила она. — Это рождественский подарок от эльфа для тебя.

Сняв жакет, Люси бросила его на пол и подняла руки:

— А это подарок от меня. От всего сердца, Натаниэль. Со всей моей любовью. Тебе нужно только развернуть его и наслаждаться.

Люси смотрела на знакомый неровный ландшафт, темно-синее море вдали. Она улыбалась.

Они ехали на большом черном внедорожнике. Впереди, на выступе, виднелся дом, который словно вырастал из скалы. Здание за прошедшие годы так вписалось в ландшафт, что, казалось, всегда стояло здесь.

Натаниэль повернулся назад:

— Ну-ка, выходите, мальчики. Надо разгрузить машину.

Двое крепких мальчишек выбрались наружу, крича от радости и с нетерпением ожидая момента, когда они доберутся до песка и моря. Нат подошел к Люси и обнял ее за располневшую талию:

— Ты в порядке?

— Абсолютно. Наша маленькая девочка и я посидим тут и насладимся видом, пока вы выгружаете вещи.

— Ты села лицом к дому, — уточнил он.

— Это мой самый любимый вид в мире.

Дом, который Натаниэль спроектировал для себя и построил для нее. Он был дороже любого дворца. Так же как Натаниэль был дороже любого Принца-Очаровашки. Ее опора, партнер, любимый муж, отец ее детей, человек с миром в душе.

— Чего ты хочешь, Люси Б.? — спросил Натаниэль, целуя ее руку.

— У меня есть все, чего я когда-либо хотела, — откликнулась она. — А у тебя?

— У меня есть ты. Все остальное — следствие этого.

Натаниэль Харт наклонился и поцеловал свою жену.