/ Language: Русский / Genre:love_short, / Series: Братья Винстон

Неясные мечты

Лори Фостер

Самые жаркие ваши фантазии станут явью… Самые тайные ваши мечты воплотятся в жизнь… Перед вами четыре повести, написанные мастерами современного любовного романа. Четыре истории любви – и страсти, чувства – и чувственности, радости – и наслаждения. Вы полагаете, что наши дни лишены романтики? Значит, вы еще не читали эту замечательную книгу!

Лори Фостер

Неясные мечты

Глава 1

Мак Уинстон, как обычно, был занят мыслями о своих делах. Он просчитывал возможные шаги для дальнейшего развития своего бизнеса, анализировал неизбежные неудачи, но при этом беспечно посвистывал, чтобы никто не догадался о его переживаниях. Шел снег, с каждой минутой становилось все холоднее. Мак замерз, но был настолько погружен в свои раздумья, что не замечал этого.

Вскоре Уинстон оказался возле семейного бара, где за маленьким столиком уже сидели три его чертовых старших братца и жены двоих из них. У всех был заговорщический вид.

В последнее время они не отставали от Мака, пытались развеселить его, а он не хотел, чтобы им было известно, как он в этом нуждается. Ему больше была по душе роль беспечного, беззаботного брата. Она его устраивала.

Бар еще не открылся для посетителей, поэтому все пятеро подняли на него глаза, когда Мак хлопнул входной дверью. А потом они сделали очередную глупость. Женщины внезапно заулыбались, и их улыбок было достаточно для того, чтобы даже самый заторможенный человек что-то заподозрил. Но несмотря на заверения братцев, Мак не был заторможенным.

Мак перестал свистеть. Он уже хотел по-тихому смыться, но тут Зейн, который был старше на три года, закричал:

– Ага! На ловца и зверь бежит! Как ты вовремя, Мак!

Коул, старший из братьев и наиболее ответственный, покачал головой. Похоже, он был раздосадован тем, что Мак появился именно в эту минуту. Чейз, второй по старшинству и наиболее спокойный, посмотрел на Мака и фыркнул. У обеих женщин был такой вид, словно им только что удалось разрешить сложнейшую проблему. Впрочем, какой бы серьезной ни была проблема, Мак был уверен в том, что не желает оказаться объектом ее разрешения.

– Послушай, я честно пытался спасти тебя, – усмехнулся Зейн.

Коул закатил глаза.

– Ты говоришь лишнее, Зейн, и мне это не нравится, – заявил он.

Чейз снова фыркнул. Жена Эллисон погладила его по руке.

– О тебе и речи не было, дорогой, так что не переживай. Толпы женщин из Томасвилла не будут лицезреть твое изумительное тело. Ты теперь женатый мужчина, так что эта честь принадлежит лишь мне.

Софи, жена Коула, которая была на седьмом месяце беременности, подбежала к Маку и вцепилась ему в руку.

– Понимаешь, я не могла допустить, чтобы это сделал Коул, – затараторила Софи. – Не то чтобы он согласился, но все-таки… Ты же знаешь, какой он… сдержанный. К тому же это привело бы к настоящим беспорядкам! Ты можешь себе представить, как женщины отреагируют на Коула?!

Мак все еще не понимал, о чем они толкуют, но на его лице появилась неуверенная улыбка. Милая Софи вбила себе в голову, что Коул настолько безупречен, что любая женщина только и думает о том, как бы заполучить его себе в собственность.

Впрочем, Мак был вынужден согласиться с тем, что старший из братьев во многом был близок к совершенству. Коул вырастил его, когда их родители умерли. А сейчас Коул был окружен такой горячей любовью своей жены, что и не замечал других женщин.

Коул и Чейз поженились совсем недавно, и Зейн поклялся, что Мак будет следующим; Уинстоны были либо прокляты, либо благословлены, вот только два оставшихся брата-холостяка никак не могли решить, что именно покровительствует их семейству. Хотя, судя по женатым братьям, им здорово повезло, ведь жены у них были замечательные. Но Зейн говорил, что вообще никогда не женится, а Мак не хотел вступать в брак слишком рано.

Он вообще был очень осторожен с женщинами, особенно после того, как неожиданно сдался Чейз, доказав тем самым, что этот вирус очень заразителен. Впрочем, у Мака были и другие причины тянуть с женитьбой. Еще во время учебы в колледже, когда занятия отнимали почти все его время и внимание, он повстречал одну очаровательную и очень сексуальную женщину, которая ни в какую не хотела иметь с ним дела. Временами Мак мечтал о ней или о том, что встретит похожую на нее, которая влюбит его в себя. А пока…

Софи крепко удерживала его руку, Мак попытался отступить назад, но ему это не удалось. У хрупкой и маленькой Софи была цепкая хватка, и она никогда не упускала полученное.

Зейн медленно подошел к ним, его глаза искрились веселыми огоньками.

– Мне по-прежнему кажется, что стоило бы выбрать меня, – сказал он. – Но мне придется уехать из города, так что остаешься ты, мой маленький брат.

Мак непонимающе обвел родственников вопросительным взглядом.

– Да что, черт возьми, вы от меня хотите?

Софи подступила к нему еще ближе и льстиво произнесла:

– Ну… мы хотели бы, чтобы ты на время выступил в роли модели для каталога.

Брови Мака поползли вверх.

– Модели? – переспросил он.

– Да, – кивнула Софи.

– Ну хорошо. – Мак решил, что с него довольно. – Софи, пусти меня, я не убегу. Зейн, я тебя ударю, если ты не перестанешь ухмыляться. А тебе, Чейз, не стоит больше фыркать. Я уже догадался, что вы сообщите мне нечто такое, что не приведет меня в восторг.

– Ерунда! – Эллисон, которую он просто обожал, вскочила из-за стола и подбежала к Софи. У Мака было такое ощущение, что, находясь между двумя женщинами, он превратился в начинку для сандвича. Он покосился сначала на одну, потом на другую.

Вздохнув, Коул тоже встал.

– Софи пришла в голову идея продемонстрировать в своем бутике новую коллекцию мужского белья, – объяснил он.

Мужского белья! Мак заскрежетал зубами и попытался отступить, но женщины крепко держали его.

– Речь пока идет о каталоге, к тому же это не белье, Коул, – недовольно поправила Софи. С каждой неделей беременности она становилась все более раздражительной. – Это не белье, а одежда для досуга. Она сейчас очень популярна.

– Одежда для досуга? – оторопело переспросил Мак.

– Ну да, знаешь, речь идет о всяких там шелковых боксерских трусах, халатах и тому подобных…

– О ремнях, обшитых кружевами, трусах с леопардовым рисунком, – перебил ее Зейн, – о кожаном белье и…

Эллисон зажала ему рот рукой.

– Женщины очень ценят такие вещи!

Зейн, Мак и Коул вопросительно уставились на Чейза, который, покраснев и нахмурив брови, взглянул на жену.

– Ну нет! Даже и не думайте об этом, это Эллисон все выдумывает. Вы под страхом смерти не заставите меня нацепить на себя всю эту дребедень.

Мужчины, разочарованные его словами, вновь с надеждой обратили внимание на Мака. Он отрицательно покачал головой и решительно проговорил:

– Нет, черт возьми!

Софи подняла на него умоляющий взор.

– Но ведь ты еще ничего не видел и ничего толком не понял, – промурлыкала она.

– Детка, мне этого и не нужно, – отозвался Мак. – Если речь идет обо всех этих странных тряпках для досуга, как ты это называешь, то я говорю «нет!». Я не хочу принимать в этом участия.

Она прищурила глаза, словно оценивая его слова.

– Но я хочу, чтобы ты всего лишь…

– Нет!

– …позволил фотографу сделать несколько снимков, на которых ты будешь одет в эти вещи, – ничуть не смутившись, договорила Софи. – Снимки пойдут в новый каталог. Я прошу тебя потому, что у меня нет денег на модель, которой придется ехать из Нью-Йорка в Чикаго, к тому же я почему-то уверена, что ты будешь выглядеть лучше любой модели.

Неплохой комплимент, но Мак все же решительно покачал головой.

– Нет! – повторил он.

Зейн взял Эллисон за руку.

– Конечно, он был бы не так хорош, как я. Но я уже говорил, что мне надо уехать…

– Заткнись, Зейн! – в унисон произнесла троица.

Зейн лишь усмехнулся.

Софи, умоляюще глядя на Мака, продолжала его убеждать:

– Для меня это серьезные перспективы, Мак, поверь. Фотограф – мой хороший друг, она согласилась сделать снимки. К тому же работа отнимет у тебя не больше двух-трех дней… Так что ты сможешь не нарушать свои планы и…

– Черт возьми, Софи…

– …и лучше всего представить новую коллекцию в День святого Валентина, – договорила Софи, не обращая внимания на его негодование.

Мак застонал.

– Стало быть, решено! Поверь мне, Мак, я очень благодарна за твое согласие. – Она оценивающе оглядела его фигуру. – Можешь считать это платой за те занятия, которые я с тобой проводила перед экзаменами.

Это было уж слишком.

– Ты несправедлива, Софи, – пробормотал Мак.

В голубых глазах Софи светилась улыбка.

– Ты нипочем не сдал бы анатомию без меня, Мак, – заявила она.

Коул разинул рот.

– Так, значит, все вечера, когда она помогала тебе с занятиями, вы штудировали анатомию?

– Да это же просто женские штучки, – вздохнув, проговорил Мак. – Она не хотела смущать тебя и остальных.

Зейн зашелся от смеха, и на этот раз Эллисон с Чейзом присоединились к нему. Коул, по-прежнему раздраженный, властно привлек жену к себе, а Мак рухнул в кресло.

– Черт возьми! – бросил он и закатил глаза к небесам. Похоже, помощи ждать неоткуда. Мак покосился на Зейна: – А ты правда согласился бы, если бы не нужно было уезжать из города?

– Ты шутишь? Да женщины будут без ума от тебя! – ответил Зейн. – Тебе назначат так много свиданий, что времени на страх не останется.

– А я и не боюсь, – буркнул Мак.

Мак потер лоб. Он знал, что Зейн скорее всего был бы не прочь показать себя. Зейн был прирожденной моделью и привык к тому, что женщины смотрят ему вслед. А вот Мак не такой, во всяком случае, до Зейна ему далеко. К тому же он нуждался во внимании лишь одной женщины.

– Я не надену ничего нелепого, – посмотрев на Софи, заявил он.

– Если хочешь знать, я и не принесу в свой бутик ничего подобного, – возмутилась Софи. – Не беспокойся, Мак. У тебя будет богатый выбор, и вы вместе с фотографом решите, какую одежду использовать для съемок. Ты просмотришь все модели из каталога, а потом подберешь то, что тебе больше понравилось.

– Слава Богу! – Мак облегченно вздохнул.

Софи вручила ему карточку с надписью «Фотография Уэллз», на которой был указан адрес. А потом крепко обняла его и поцеловала в щеку.

– Приходи в пятницу к двум, хорошо?

Значит, у него еще есть время, чтобы привыкнуть к мысли о новой работе. Или передумать и отказаться.

***

Мак припарковал машину на небольшой стоянке под огромной деревянной вывеской «Фотография Уэллз». Перед выходом из дома он просмотрел почту, но от министерства просвещения письма так и не было. Но он же хороший учитель, черт побери! Самый лучший. Дети любят его, родители уважают. И оценки у его учеников выше, чем у других. Но директор не считает нужным давать ему рекомендации.

Руки Мака, которые он держал в карманах, непроизвольно сжались в кулаки. Он брел по стоянке опустив голову, не обращая внимания на пронизывающий ветер и на мокрый ледяной снег, который так и норовил попасть ему за шиворот. Небо над его головой было темно-серым – как раз под стать настроению. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Директор был к нему несправедлив, он не имел права отказывать в рекомендациях.

Мак поднял голову и наконец-то вернулся от размышлений о несправедливости к действительности. Фотостудия, в которую он направлялся, располагалась в старинном двухэтажном особняке из красного кирпича. Он явно нуждался в ремонте. Справа от него была пустая стоянка, а слева – почти такой же дом, в окнах которого были выставлены объявления.

Поеживаясь на холодном январском ветру, Мак поднялся по посыпанным солью бетонным ступенькам и постучал в дверь.

Ему открыла худенькая веснушчатая девчушка лет тринадцати. Увидев Мака, она улыбнулась, обнажив зубы, стянутые сверкающей металлической пластинкой. Мак улыбнулся ей в ответ.

– Привет, – поздоровался он.

– Здрасьте, – отозвалась девочка.

– Я… м-м-м… пришел к фотографу, – сообщил Мак.

Девочка понимающе кивнула.

– Вы, наверное, на двухчасовую съемку, да?

– Да-да, – подтвердил он. – Мое имя Мак Уинстон.

Девочка распахнула дверь и пропустила Мака в дом.

– Идите за мной, – пригласила она. – Мама как раз заканчивает съемку, так что вам не придется долго ждать. Из-за плохой погоды двое клиентов отменили встречу. Наша регистраторша заболела, так что я теперь вроде как на ее месте, – тараторила девочка.

Закрыв дверь, она провела Мака по небольшому коридору с деревянным полом. Справа он увидел большие стеклянные двери, наполовину прикрытые шторами, за которыми располагался, вероятно, кабинет. Мак не был совершенно в этом уверен, потому что целую стену в этой комнате занимал гигантский камин. В левой части коридора он увидел лестницу, которая вела на второй этаж. Лестница упиралась в закрытую дверь. Мак крутил головой, оглядывая помещение.

Они вошли в комнату, в которой стояли бежевая кушетка, единственный стул, заваленный журналами, стол и кофеварка. Судя по расположению окна и каким-то трубам, Мак заключил, что эта комната прежде была кухней.

Стены комнаты были увешаны десятками самых разнообразных фотографий с изображениями, казалось, людей всех возрастов и профессий, начиная от младенцев и кончая невестами и целыми семьями. Были там и снимки с животными, сделанные на дикой природе, и фотографии с огромными рождественскими елками. Младенцы в пинетках, мужчины в костюмах, дети в воскресных нарядах.

Еще одна пара стеклянных дверей, закрытых плотными занавесками, без сомнения, отделяла комнату от студии. Мак стряхнул с себя куртку, повесил ее на вешалку и уселся на стоявший в дальнем углу стул.

– Хотите кофе или еще чего-нибудь? – робко улыбнувшись, предложила девочка.

– Нет, спасибо. – Мак улыбнулся ей в ответ. – А как же ты со школой? – поинтересовался он. – Уроки прогуливаешь?

– У нас сегодня половину занятий отменили, – объяснила она.

– Повезло твоей маме, – заметил Мак. – Уверен, что она ценит твою помощь. – Он постарался как можно приветливее улыбнуться дочери фотографа. Та в ответ покраснела и заправила за ухо прядь волос.

Но не успела девочка сказать что-то в ответ, как зазвонил телефон и она бросилась снимать трубку. Мак улыбнулся ее поспешности. Он просто обожал детей и отчасти поэтому выбрал педагогику своей профессией.

Разумеется, сейчас его положению педагога не позавидуешь. При мысли об этом Мак даже поморщился; он чувствовал, что впадает в отчаяние. Господи, до чего же ему ненавистны все эти дурацкие раздумья!

К счастью, фотограф именно в этот момент открыла дверь. Мак услышал два женских голоса, его чувства сразу обострились. В одном из голосов он, похоже, узнал знакомые нотки, от чего у него по спине поползли мурашки. Голос единственной на свете женщины так действовал на него, но не могла же это в самом деле быть она! И все же Мак наклонился вперед, чтобы заглянуть за кофеварку.

Лицом к нему стояла женщина, державшая на руках плачущего ребенка, а фотограф стояла к Маку спиной, по которой до талии змеилась толстая длинная коса. Черт возьми, эта коса! Он ее знал! Мак наклонился еще ниже, сгорая от любопытства и затаив дыхание. А потом она чуть повернула голову, Мак разглядел ее профиль, и у него появилось такое ощущение, словно он получил сильный удар под ребра.

Джессика Уэллз!

Сердце Мака на мгновение замерло, а потом забилось как бешеное. Как и в последний раз, когда он видел ее, Мак почувствовал, что его мышцы дрожат, живот подвело, а все тело напряглось и разогрелось.

После окончания колледжа два года назад он не видел ее, и с тех пор ни одна женщина так не действовала на Мака. А сама Джессика даже понятия не имела о том, как он относится к ней, хотя Мак всегда старался быть с ней дружелюбным и всеми силами стремился привлечь ее внимание. Очень серьезная, она была лет на шесть – восемь старше его. Ее сдержанность и серьезность больше всего привлекали Мака.

Прекрасные глаза Джессики цвета темного шоколада напоминали ему о разных приятных вещах, например, о том, как выглядит женщина после занятий любовью. У нее был узкий, слегка вздернутый нос, высокие скулы и маленький круглый подбородок.

И еще у нее была потрясающая грудь, от которой Мак не мог оторвать глаз. При виде этой груди во рту у него пересыхало, а ладони покрывались потом. И дело было даже не в размере этой груди, а в том, что Мак тут же представлял себе, как снимает с нее свитер, бюстгальтер, любуется ее красотой, ласкает ее нежное тело, пробует на вкус темные соски…

Мак с трудом сглотнул, силясь овладеть собой, пока она не заметила его.

Этой женщиной Мак был заинтригован, потому что она очень отличалась от легкомысленных девчонок, с которыми он привык флиртовать. Он несколько раз пытался заговорить, но она лишь отворачивала от него свой носик и смотрела неодобрительно.

Что ж, на этот раз ей придется потолковать с ним. «Спасибо тебе, Софи!»

Джессика все еще разговаривала с женщиной, которая пыталась успокоить крикливого малыша в ярком костюмчике. Вот она улыбнулась, и Мак почувствовал, что все у него внутри перевернулось. За то время, что они вместе провели в классе, он ни разу не видел даже тени улыбки на ее лице. Джессика была живым воплощением серьезности, и это сводило Мака с ума. Сам он был человеком улыбчивым. Ему нравилось быть счастливым, доброжелательным и приветливым со всеми. Но пытаться заставить Джессику улыбнуться было так же невозможно, как научить рыбу петь.

Он вспомнил их первую встречу, когда Джессика пришла на занятия в фотостудию, нагруженная учебниками. Она явно нервничала и чувствовала себя дискомфортно. Мак сидел впереди, а Джессика постаралась выбрать себе место как можно дальше. Он едва шею не свернул, чтобы посмотреть на нее, но их глаза встретились лишь однажды, а потом она сидела опустив голову. Мак ходил на занятия фотографией просто из любопытства, правда, он полагал, что кому-нибудь из его учеников знания в этой области смогут и пригодиться. Так оно и оказалось. А вот для Джессики фотография, как видно, превратилась в профессию.

Взяв малыша за подбородок, она сказала:

– Я позвоню вам примерно через неделю, когда обработаю все пленки. Потом мы назначим встречу и вы выберете фотографии.

Ее клиентка благодарно вздохнула:

– Да вы просто святая – чтобы справиться с этим крикуном, нужно много терпения.

Мак подумал о том, что у малыша, запакованного в тесный костюм, немало причин быть недовольным.

Мальчик принялся брыкаться, заставляя свою мамашу поторопиться. Когда они ушли, Джессика посмотрела на часы, потерла лоб и направилась к кофеварке. И только сейчас заметила Мака.

Она резко остановилась, ее карие глаза удивленно распахнулись, но она тут же взяла себя в руки. А затем шагнула к нему, протягивая руку.

– Мистер Уинстон?

Мак едва сдержался, чтобы не фыркнуть, как Чейз. Не может быть, чтобы она его не узнала. Или может? Но какое-то впечатление он на нее произвел, в этом не было сомнений. Однако она оставалась такой спокойной, что Мак засомневался. Чуть прищурившись, он встал и тоже протянул ей руку. Вот же он, герой эротических снов, а она не обращает на него внимания!

– Совершенно верно, – произнес Мак в ответ. – Мы с вами встречались в колледже несколько лет назад.

Он почувствовал, что ее рука слегка вздрогнула, а сама Джессика немного смутилась.

– Неужели? – удивилась она.

Ну хорошо, она всегда не замечала его, всем своим видом показывая, что как мужчина он ее не интересует. И тем не менее она его, конечно же, узнала, Мак в этом не сомневался. К тому же за два года нельзя напрочь забыть человека.

Джессика хотела опустить руку, но он удержал ее и попытался изобразить на лице уверенную улыбку.

– Да-да, мы вместе учились, – подтвердил Мак. И пояснил: – Технологии фотографии. Помните?

Внезапно она улыбнулась такой радостной, но не слишком искренней улыбкой, что у Мака перехватило дух.

– Ну да, конечно, помню! – вскричала Джессика. – Мак Уинстон! Вы были настоящим Ромео, на которого поглядывали все классные глупышки. – Джессика дернула руку, и Мак вынужден был отпустить ее.

– Ромео? – с недоумением переспросил он. – Едва ли.

Джессика махнула рукой с таким видом, словно понимала, что Мак скромничает.

– Да-да, теперь я помню, – вновь заговорила она. – Все эти глупышки вертелись вокруг вас. Временами я почти не слышала преподавателя из-за их хихиканья и болтовни. Думаю, вы со всеми из них встречались. Знаете, меня всегда удивляла эта ваша мужская… удаль.

Джессика говорила очень тихо, и каждое ее слово звучало как скрытое оскорбление. А к этому Мак не привык. Он качнулся на каблуках и медленно оглядел ее с ног до головы, начиная от узких джинсов и заканчивая свободным белым свитером и аккуратно убранными волосами. Внешне Джессика совсем не изменилась. И по-прежнему удивительным образом действовала на него. Даже сейчас Мак чувствовал, как его мышцы напрягаются, а кожа начинает пылать. Он безумно хотел эту женщину, а она не нашла ничего лучшего, чем оскорбить его.

– А вы, кажется, были весьма замкнутой особой, – тщательно выбирая слова, произнес Мак. – И, пожалуй, стеснительной.

Джессика тут же помрачнела, ее глаза стали почти черными.

– Вовсе я не была стеснительной и замкнутой, – возмутилась она. – Просто я… отличалась от других, потому что пришла в колледж учиться, а не болтать без дела.

Она явно оправдывалась, а Мак думал о том, что он хотел бы знать, каковы ее губы на вкус и как стереть с ее лица это упрямое выражение.

– Может, вас это и удивляет, – продолжала Джессика, – но для меня самое интересное было в занятиях.

– В это я поверю с легкостью, – кивнул Мак. Его мозг напряженно работал, Мак уже хотел было пройтись по ее представлению о жизненных ценностях, как в комнату вбежала девочка. Заметив, что ее мать и Мак разговаривают, девочка резко остановилась.

– Ох, мам, извини, я не хотела вам мешать…

Джессика с явным облегчением отвернулась от Мака.

– Все в порядке, дорогая, – улыбнулась она дочери.

От этих слов Мак едва не рассмеялся: он сразу узнал ее манеру дистанцироваться от собеседника. Да, она явно помнит его. И может сколько угодно отрицать это, но Мак не поверит ни единому слову.

– Тогда… – Девочка крутила в пальцах прядь волос, переводя взор с матери на Мака. – Если у тебя сегодня больше не будет клиентов, то можно мне пойти к Дженне? Ее папа заберет меня. Дженна пригласила нескольких знакомых в гости.

– Каких знакомых? – полюбопытствовала Джессика. – Мальчиков или девочек?

Девочка скривила гримасу, а затем, наклонившись к матери, театральным шепотом произнесла:

– Там будет Брайан!

Мак заметил, что Джессика едва сдерживает улыбку.

– Ну разве я могу не пустить тебя? – вымолвила она. Триста – ее дочь – хотела было издать радостный вопль, но Джессика остановила ее, спросив: – Надеюсь, ее родители все время будут дома?

– Да, – кивнула Триста.

– Ну хорошо. Когда соберешься домой, позвони, я заеду за тобой.

Триста крепко обняла мать, а потом с бешеной энергией, свойственной только подросткам, бросилась прочь из комнаты.

– Славная девчушка, – улыбнулся Мак.

– Спасибо, – с гордостью ответила Джессика. Мак обратил внимание, что она впервые заговорила нормальным тоном.

– Насколько я понял, ей нравится Брайан?

Джессика едва не засмеялась.

– Моя дочь переживает первую любовь, – сказала она, – а он вообще не замечает ее.

– У детей это сложный возраст, – заметил Мак.

– И вы мне это говорите! Да она за одну ночь переметнулась от куклы Барби к серьгам! Если Триста уходит в магазин – то это на весь день. И еще она просто ненавидит скобки на зубах.

Говоря о дочери, Джессика стала до того естественной, что Мак почувствовал, что надежда вновь вспыхнула в нем. Он чуть приблизился к ней, вглядываясь в глубину ее глаз, любуясь улыбкой, заигравшей на нежных губах. Ему ужасно захотелось прикоснуться к ней, но это, конечно же, недопустимо.

– А я и не знал, что у вас есть дочь, – заметил Мак. – Да еще такая взрослая.

Джессика тут же напряглась.

– Вам ни к чему было это знать, – заявила она.

– Вы замужем?

Джессика оставила без внимания его вопрос.

– Софи говорила, что пришлет ко мне мужчину-модель, – проговорила она.

– Вот она и прислала меня. – Мак развел руки в стороны.

– Вы профессионал? – поинтересовалась Джессика.

– Только не в области моды.

Она не подцепила его наживку.

– Тогда могут возникнуть проблемы, – вымолвила она. – Принять нужную позу не так-то просто.

– Думаю, я справлюсь с этим, – заверил ее Мак. – Разумеется, с помощью ваших рекомендаций.

Джессика некоторое время молча смотрела на него, а потом покачала головой.

– Я достаточно давно знакома с Софи, знаю, что она вышла замуж, но никогда не интересовалась ее новой фамилией, – заметила она, направляясь в студию.

Мак последовал за ней. Джинсы этой женщины вытворяли потрясающие вещи с ее бедрами, разжигая его желание. Все соблазнительные изгибы фигуры были у Джессики Уэллз на месте.

– А если бы и поинтересовались, то что с того? – спросил Мак. – Вы ведь не помнили меня, не так ли?

Джессика так резко остановилась, что Мак налетел на нее, причем его руки при этом легли на ее прямые плечи. Она поспешно шагнула в сторону.

– Совершенно верно, – кивнула она. – А теперь нам пора приниматься за работу. – Джессика снова посмотрела на часы. – На сегодня у нас много дел.

Мак сложил руки на груди.

– По словам Софи, нужно сделать всего два-три снимка, – заметил он.

– Да нет, что вы, – покачала головой Джессика, – мне очень повезет, если я смогу закончить сегодня. – В ее голосе прозвучало отчаяние. Потом она резко повернулась к узкому длинному столу и взяла оттуда папку. – У меня есть каталог, нам нужно около тридцати снимков. На некоторых из них вы будете… м-м-м… – она смущенно замолчала и посмотрела на его колени, – рядом с бельем. А на остальных вы его наденете. – Джессика явно нервничала. Она хватала какие-то листки, просматривала их и перекладывала с места на место.

Мак, прислонившись к стене, с любопытством наблюдал за ней. Впервые за последнее время его мысли были заняты не проблемами с работой, а чем-то другим.

Комната, в которой они находились, была своеобразной. Во всех ее углах на полках навалом лежали папки. Одну из стен занимал огромный подвижный экран. Вся фотоаппаратура стояла в дальнем конце комнаты. Окна, занавешенные темными шторами, не пропускали дневной свет, и помещение освещали яркие лампы.

Наконец Джессика взяла себя в руки и принялась толкать к столу большой ящик. Мак бросился ей на помощь. Не обращая внимания на ее возражения, он поднял ящик с пола и спросил:

– Куда его поставить?

Джессика кивнула на стол:

– Поставьте там. Нам надо решить, какие вещи вы будете демонстрировать. У нас есть большой выбор… м-м-м… трусов, да и остального белья. – Она явно избегала его глаз.

Заподозрив неладное, Мак поднял крышку ящика. И тут же захлопнул ее, а потом посмотрел на Джессику.

– Что такое? – спросила она, потянувшись к ящику, но Мак отодвинул его подальше.

– Давайте начнем с чего-нибудь другого, – предложил Мак, откашлявшись.

На лице Джессики появилось выражение любопытства, задумчивости и решимости одновременно.

– Почему? Софи нужно восемнадцать снимков мини-трусов, для того чтобы клиенты могли хорошенько рассмотреть, что она им предлагает, – сказала Джессика.

– А нельзя ли для этой цели воспользоваться манекеном? – спросил Мак.

Щеки Джессики заполыхали темно-розовым румянцем, она избегала смотреть на Мака.

– Мне вообще-то все равно, – проговорила она, – а вот Софи это может не понравиться. Она сказала, что клиенты захотят видеть белье на живом человеке, потому что желают убедиться в том, что на мужчине все эти вещи отлично сидят.

Мак ухмыльнулся:

– На живом человеке, да? – Он пододвинул к ней коробку с вещами. – Ну хорошо. Выбирайте.

– Я?

– Конечно, – кивнул Мак. – У вас натренированный взгляд, так что вы сразу сможете определить, какие вещи будут лучше смотреться на мне. – Чувствуя легкое раздражение, Мак подступил к Джессике и, посмотрев на нее сверху вниз, выпрямился, приосанился и развел руки в стороны. – Наверное, для начала вы захотите рассмотреть мои… м-м-м… формы, не так ли? Я хочу сказать, что лишь после подобного осмотра вы сможете наверняка сказать, что будет смотреться лучше именно на мне. – Маку хотелось, чтобы Джессика увидела, что он возбужден, и поняла, как ее близость действует на него.

Задумчивость и решительность на лице Джессики сменились выражением упрямства, и она принялась рыться в коробке. После довольно продолжительных поисков Джессика выудила крохотные кожаные плавки и с вызовом бросила их Маку. Поймав трусы мизинцем, он поднял их вверх и внимательно рассмотрел. Задняя часть у плавок практически отсутствовала, и были они до того крохотными, что весили не больше носового платка.

– А размера побольше нет? – спросил он, стараясь сохранять серьезное выражение.

Сдержав смех, Джессика просмотрела свои бумаги.

– Нет, – ответила она через некоторое время. – Один размер для всех.

Мак еще раз внимательно осмотрел чудовищные плавки.

– Хм! Должно быть, у меня уникальная фигура.

Джессика вопросительно подняла тонкие брови.

– Да-а? – переспросила она саркастически. – Они вам… великоваты?

Мак засмеялся, услышав иронию в ее голосе.

– Джессика, мне кажется, вы плохо рассмотрели мою фигуру, когда я попросил вас об этом.

Она пожала плечами.

– Да нет, я смотрела на вас, но, видно, о чем-то задумалась. Дело в том, что я забыла дома очки и не смогла разглядеть чего-то важного…

На этот раз Мак не сумел сдержать смех.. Она смотрела не на его тело, а лишь на лицо, иначе, без сомнения, увидела бы нечто весьма важное.

– А ведь вы весьма опасны для мужского «я», вам это известно? – спросил Мак.

Кашлянув, Джессика покачала головой.

– Можно подумать, вашему «я» нужна помощь, – язвительно заметила она.

«Ну вот, опять она с легкостью перешла к оскорблениям». Подойдя к Джессике поближе, Мак склонился к ней, чтобы убедиться в том, что она смотрит прямо на него.

– Почему-то у меня возникло чувство, что вы что-то имеете против меня, а? – спросил он.

Он был так близко от нее, что у Джессики перехватило дыхание. Она отпрянула назад и… села. Удивившись такой реакции, Мак подал ей руку и помог подняться на ноги. Джессика тут же отдернула руку, словно прикосновение обожгло ее, и попятилась.

– Это смешно, – запротестовала она. – И давайте перейдем к делу, я же не смогу заниматься вами весь день.

Джессика была до того напугана, что Мак понял: ее показное равнодушие притворно. И ее реакция это доказывает.

Мак не понимал Джессику. Только что они шутили, как старые друзья, смеялись, и вдруг она резко переменилась, замкнулась в себе. Скрестив на груди руки, он с интересом наблюдал за ней.

– Если время подгоняет вас, то нам необходимо выяснить все недомолвки как можно быстрее, то есть сейчас же.

Отвернувшись, Джессика снова принялась рыться в коробке с вещами. Вскоре она выудила плечики с черным кимоно, отделанным красным кантом, и подходящими к нему по цвету пижамными штанами.

Протянув этот наряд Маку, она сказала:

– У меня возникла мысль получше: давайте сделаем несколько снимков, как и предполагалось.

Мак возразил:

– Поскольку вы утверждаете, что едва помните меня, а я уверен, что никогда не делал ничего такого, что могло бы оскорбить вас, то ваше поведение, ваша явная враждебность ко мне кажется весьма странной.

– Послушайте, мистер Уинстон…

Мак не верил своим ушам.

– Мистер Уинстон? – переспросил он. – Вернитесь к реальности, Джессика. Вспомните хотя бы мое чертово имя!

Наступило напряженное молчание, а потом она взорвалась. Отбросив кимоно в сторону, Джессика дерзко вздернула подбородок.

– Что ж, вынуждена признаться, что, поскольку все девушки постоянно говорили только о вас, то, конечно же, ваше имя забыть было нелегко!

Внезапный приступ ее гнева распалил Мака еще больше. Темные глаза Джессики стали неправдоподобно яркими, ее щеки запылали, подбородок заострился. От волнения она часто дышала, ее полная грудь высоко поднималась и опадала. Джессика уперла кулаки в крутые бедра.

Маку до безумия захотелось поцеловать ее, захотелось увидеть, как гнев и огорчение сменяются страстью. При одной мысли об этом он заскрежетал зубами. Ему хотелось выть, потому что эта женщина действовала на него как целый султанский гарем, но, увы, она не подпускала его к себе. Джессика почему-то намеренно оскорбляла его, делая вид, что не помнит. Все это было совершенно непонятно, но Мак, как ни странно, почувствовал себя заинтригованным.

Сдержав ярость, он покачал головой и заставил себя спокойно ответить ей:

– Я не понимаю, чем вызвана такая враждебность, и почему бы вам не объяснить, в чем дело, Джессика? В чем проблема?

Джессика пожала плечами, ее ноздри трепетали от гнева, но она все-таки сумела взять себя в руки и сказала:

– Хорошо! – Вид у нее при этом был до того серьезным, что Мак затаил дыхание. Нервно облизнув губы, Джессика заявила: – Я обижена на вас, но обида эта давняя. Я уже говорила, что едва помню вас.

Ее грудь по-прежнему высоко вздымалась, выдавая волнение, и Мак терял голову, пытаясь сосредоточиться на ее словах.

– Ну хорошо-хорошо, – примирительно кивнул он. – Так на что же вы обиделись?

– Дело в том, что я серьезно относилась к учебе в колледже, – промолвила Джессика. – Мне было нелегко учиться, ведь я была старше остальных студентов, к тому же у меня было много других обязанностей. Я одна воспитывала Тристу, и каждый раз, когда преподаватель вынужден был прерывать занятие из-за вас, или когда одна из девушек просила меня передать вам записку, или когда вы сами строили девушкам глазки…

Мак обескураженно моргал, но признание его порадовало.

– Думается, если бы вы смотрели на преподавателя, а не на меня, то не заметили бы, что я строю девушкам глазки, не так ли? – перебил он ее.

Джессика покраснела еще больше – теперь пылали уже не только ее щеки, но и все лицо. У нее была очень нежная кожа – не совсем бледная, гладкая и шелковистая. «Интересно, – спросил себя Мак, – она заливается такой же краской, когда испытывает оргазм?»

Ее ненакрашенные глаза стали почти того же оттенка, что и волосы. Ох, эти волосы… Он обратил на них внимание еще в колледже. Они были очень длинными, но он ни разу не видел ее с распущенными волосами. В колледже Мак обычно дожидался, пока Джессика сядет за стол, и лишь потом занимал место позади нее. Она и не знала, что Мак тайком с нежностью поглаживает ее роскошную косу.

Во всяком случае, ему казалось, что Джессика этого не знает – до тех пор, пока она не села среди других студентов, позаботившись о том, чтобы задняя парта была занята.

Мак наблюдал за тем, как Джессика собирается с мыслями. Небольшая прядь волос упала ей на лицо, дразня его. Маку до боли хотелось убрать прядь ей за ухо, успокоить ее, но он понимал, что вызовет этим жестом лишь бурный приступ негодования. Она на мгновение закусила нижнюю губу, а потом вздохнула.

– Конечно, вы правы. Да, я действительно пыталась не обращать на вас внимания. Но вы невероятно раздражали меня, и, думаю, поэтому я и обиделась.

Мак был просто поражен ее признаниями.

– Я ничего не понимаю, – проговорил он, подступая ближе к Джессике. – Почему?

Она рассмеялась.

– Вы, конечно, подумаете, что все это ерунда, но вы напоминаете мне моего мужа.

Этого он никак не ожидал услышать. Мак удивленно пожал плечами. Она говорила, что одна воспитывает дочь, из чего он заключил, что Джессика не была замужем. Он надеялся, что она не замужем, черт побери! Лучше ей не иметь мужа!

– Вы… овдовели? – спросил он.

Джессика отрицательно покачала головой, от чего коса упала на левую половину ее груди. Мак сглотнул и заставил себя смотреть ей в лицо.

– Нет, я развелась, и уже довольно давно. А вы, похоже, такой же везунчик, как и мой бывший муж. Для него в жизни важно было только хорошо провести время, больше его ничто не волновало. Даже когда родилась Триста, он отказался повзрослеть, стать мужем или отцом. Кстати, он был примерно вашего возраста, когда я по глупости вышла за него замуж.

– Понятно, – кивнул Мак. Ничего ему не было понятно. Правда, он еще не был ни мужем, ни отцом, но знал, что отнесся бы к этим обязанностям очень серьезно.

Джессика улыбнулась и вновь покачала головой.

– Извините. Меня вовсе не касается, если вы в жизни предпочитаете развлечения и игры. Это ваш выбор, и я не имею права осуждать вас. – Она помолчала. – Ох! Вот теперь мне стало гораздо лучше.

Ей стало лучше? Мак заскрежетал зубами, до такой степени его все это раздражало. Он-то знал, чего хочет от жизни, и никогда не отказывался от своих целей. Никто в колледже не работал больше его и серьезнее не относился к занятиям. А она наклеила на него ярлык лишь по той простой причине, что он находил время для шуток. Кстати, он и со своими учениками любил шутить, это, если угодно, был один из основополагающих принципов его преподавательской методики. Кстати, именно по этой причине директор отказывался дать ему необходимые рекомендации. Похоже, у него с Джессикой было много общего. И директор, и она были слишком уверены в своей правоте и чересчур мрачно смотрели на жизнь.

Вот только директорша не волновала его так, как Джессика.

Мак старался держать себя в руках.

– И теперь вы испытываете облегчение? – спросил он.

– Совершенно верно, – кивнула Джессика. – Вы только представьте себе женщину моего возраста, которая обижается на молодого паренька. Ужас!

– Мне двадцать четыре года, – заметил Мак.

Джессика кивнула, словно его слова подтвердили ее подозрения.

– Это смешно! Разумеется, ваши взгляды отличаются от моих, – заявила она.

– Потому что вы такая… старая?

– Да, если, конечно, считать тридцать лет старостью, – ответила Джессика, – хотя, впрочем, для человека вашего возраста это и есть старость. – Она опять улыбнулась. – Словом, вы можете забыть мое к вам отношение? Как, по-вашему, могли бы мы начать все заново и взяться наконец за съемки?

Маку хотелось бы продолжить разговор с Джессикой, узнать ее получше. Но, увы, он дал обещание Софи и был уверен, что Зейн всю жизнь будет корить его, если он позволит себе забыть о деле. Он не мог обольщаться на свой счет и утешать себя тем, что она наконец-то заметила его, ведь прежде ей просто не хотелось обращать на него внимание.

Мак задумался. Джессика вновь вздохнула.

– Я не виню вас ни в чем, – сказала она. – Но я и в самом деле не принадлежу к числу тех несчастных женщин, которые не в состоянии говорить ни о чем другом, кроме своего развода. Обещаю, что никогда больше не упомяну о нем. Кстати, я с нетерпением ждала подобной съемки. Это прекрасная возможность показать себя, ведь до сих пор я в основном делала только фотопортреты.

– Так вам нужна эта работа?

– Разумеется, – согласно кивнула Джессика.

Мак был доволен: теперь у него появилось поле деятельности.

– Хорошо, я остаюсь, – сказал он.

Джессика облегченно вздохнула, что не ускользнуло от внимания Мака.

– Отлично!

– Но у нас есть одна проблема, – заметил Мак.

– Да? Какая же?

– Вы обещали больше никогда не говорить о вашем муже и о разводе, так?

– Да-а…

Мак улыбнулся, его глаза запылали. Отлично, пусть знает, что от него так просто не отделаешься.

– Я хочу узнать о вашем муже как можно больше, – заявил он. – И о вашем разводе. Хочу услышать все подробности. Думаю, это справедливо, если уж я так напоминаю вам его. Как вы считаете?

Глава 2

Джессика изумленно уставилась на Мака Уинстона, не зная, то ли ей хочется рассмеяться, то ли ударить его. Она уже привыкла к такой реакции на чьи-то слова и к другой – сексуальной – реакции, если уж быть до конца честной с собой.

Ведь Мак так невообразимо хорош, молод, красив и сексуален. Он с легкостью учился в колледже, не думая о степенях, он вечно шутил, хорошо проводил время, а ей приходилось часами просиживать над учебниками, чтобы получить диплом.

Его беззаботность и чисто мужское очарование напомнили Джессике о бывшем муже, поэтому его привлекательность так пугала ее. Ну почему бы ей не обратить внимание на какого-нибудь состоявшегося, зрелого мужчину, с которым она будет спокойна, который сумеет защитить ее? После развода она несколько раз пыталась завязать знакомства с разными кавалерами, но, увы, подобные мужчины не обращали на нее ни малейшего внимания.

А тот, кто ей по-настоящему нравился, рядом с кем она вновь чувствовала себя молодой и жизнерадостной, принадлежал к типу мужчин, от которых она твердо решила держаться подальше.

Джессика была уверена, что после колледжа никогда не увидится с Маком. Это было большим облегчением, потому что он воплощал в себе настоящий соблазн, что причиняло ей острую боль, потому что Джессика по-прежнему часто думала о нем бессонными ночами. И вот на тебе, он перед нею во плоти и крови, за два прошедших года он стал еще привлекательнее и солиднее. Черт бы побрал Софи Уинстон!

Глубоко вздохнув и решившись еще раз улыбнуться, Джессика спросила:

– Что именно вас интересует? – Ей не хотелось, чтобы Мак догадался, как неловко она чувствует себя в его присутствии, как неудобно ей говорить на эту болезненную тему.

Мак с улыбкой подобрал с пола сексуальную пижаму.

– Что, если я переоденусь, пока мы разговариваем? В таком случае я не задержу вас слишком долго.

Джессика постаралась скрыть раздражение.

– Отлично, – кивнула она. – Вы можете переодеться за шторкой.

Мак наградил ее такой улыбкой, какая – Джессика была в этом уверена – растопила немало женских сердец. Улыбкой светилось все его лицо: темные глаза, которые всегда искрились от смеха, ямочки на впалых щеках, – она была заряжена теплом, которое исходило от него. Джессика считала, что каждая жительница Томасвилла, штат Кентукки, хоть раз в жизни, но мечтала об этом мужчине.

Но фантазировать дальше она себе не позволяла.

Пока Мак переодевался, Джессика безуспешно рылась в ящике в поисках вещей, которые не слишком оголят его тело.

– Расскажите мне, почему вы развелись с ним?

Джессика подняла глаза и увидела, что фланелевая рубашка Мака упала сверху на шторку. Она судорожно сглотнула, по ее спине побежали мурашки. За рубашкой последовала белая футболка и ремень. Воображение Джессики рисовало ей картины одна соблазнительнее другой.

– Джессика! – как бы издалека донесся до нее голос Мака.

– Я… Я говорила вам, – поспешно ответила она. – Он никак не хотел остепениться. То и дело терял работу, просаживал все деньги. Тристе не было и семи лет, когда я подала заявление на развод, и еще не исполнилось восьми, когда дело было сделано. Я решила вернуться в колледж, чтобы обучиться технике фотографии. Мне всегда нравилось этим заниматься, но сначала я должна была уговаривать Гарри учиться, потом появилась Триста, а потом… Словом, сразу у меня не получилось, а вот после развода мне необходимо было как-то зарабатывать…

– А он бывает у вас?

Линялые джинсы Мака упали на ворох одежды. Во рту у Джессики пересохло. Мак обнаженным стоит за шторкой!

– Кто? – едва слышно спросила она.

– Ваш бывший.

– Ох! Нет! Иногда, – запинаясь, ответила она. – Он сейчас живет во Флориде и, как только вспоминает о существовании Тристы, посылает ей подарок или открытку. – Джессика растерянно посмотрела на груду плавок, лежащих перед ней, пытаясь представить, какие из них скроют больше.

– И он не платит алиментов?

– Ха!

– Вы могли бы подать на него в суд, – заметил Мак.

Какую бы вещь она ни брала, та оказывалась настолько крохотной и откровенной, что было невозможно представить себе, как он наденет это. Эта тридцатилетняя женщина так много лет жила без мужчины! Нет, ее сердцу этого не выдержать.

– Но в таком случае мне пришлось бы мириться с его присутствием, – проговорила Джессика. – А пока я молчу, он не вмешивается в мою жизнь, не огорчает Тристу.

– А что вы ей сказали об отце?

Джессика все еще смотрела на гору отобранных плавок, представляя себе, как они наполняются его мужественной плотью, и ей стало не по себе.

– Только то, что мы с ним не сумели поладить, но к ней это не имеет никакого отношения, – честно ответила она. – Когда Триста спрашивает, почему папа больше не приезжает, я отвечаю, что он по-прежнему любит ее, просто некоторым людям нелегко привыкнуть к новой жизни, поэтому он и не уезжает из своего дома.

– Вы мудро поступаете, – вымолвил Мак. – Ведь часто бывает, что родители втягивают детей в свои неприятности, пусть даже и невольно. И в результате дети оказываются пострадавшей стороной.

– Я бы никогда не сказала ей, что за тип ее папаша. Надеюсь, что, когда Триста подрастет, она сама все поймет.

Тут Мак вышел из-за занавески, и Джессика потеряла дар речи. Приспущенные пижамные штаны облегали его длинные стройные ноги. Халат он перекинул через руку. Мак был босиком, его волосы взъерошены, а широкая, покрытая курчавой порослью грудь казалась необыкновенно твердой и… сексуальной. Сквозь кожу на плоском животе проступали отлично развитые мускулы, а от пупка вниз спускалась темная дорожка жестких волос. Сердце Джессики забилось с такой скоростью, что она едва не застонала.

Господи! Как же давно она не видела почти полностью обнаженного мужчину!

Мак прошел в центр комнаты, остановился и, подбоченившись, взглянул на Джессику. Он слегка прищурился и дразняще, чувственно улыбнулся ей.

Сообразив через несколько мгновений, как долго они молчат, Джессика испуганно вскочила на ноги. Множество ярких, как бабочки, пестрых плавок с шорохом упали с ее колен на пол. Джессика огляделась по сторонам и, увидев, что сексуальное белье почти полностью завалило ее, едва не застонала.

– Я… я искала подходящие для вас плавки, – растерянно проговорила она, глядя на пестрый ворох.

– Нам будет нелегко выполнить эту работу, – сказал Мак.

Джессика почувствовала, что он подошел ближе.

Как будто она этого не знала!

– Мы как-нибудь справимся. – Она откашлялась. – А теперь вы не могли бы надеть халат? – Джессика вежливо улыбнулась и заставила себя смотреть только в лицо Мака, отведя взор от его обнаженного торса. Но потом ей пришло в голову, что она могла и не беспокоиться об этом: Мак был до того хорош, что у нее перехватило дыхание.

– Халат узковат в плечах, – вымолвил он. – Я надену его, когда вы будете готовы фотографировать.

Она кивнула, еще раз растерянно оглядела его фигуру, а потом встряхнулась. Никогда она не была легкомысленной особой, пустышкой! Нет, она мать и независимая деловая женщина.

– Хорошо, – согласилась Джессика. – Я сейчас все подготовлю. – Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы установить штатив. Потом она опустила экран с изображением кухни, поставила рядом высокий табурет и кофейную чашку. – Вы сделаете вид, будто только что встали с постели, о'кей?

– Считается, что я в этом спал?

– А что?

– Я обычно сплю нагишом, – заметил Мак.

Джессика опешила, но сумела взять себя в руки и смело посмотрела на него.

– Никого не интересует, как вы обычно спите, – отозвалась она через мгновение. – Нам нужно показать эту одежду в наиболее выгодном свете.

– Джессика, ни один мужчина в здравом уме и трезвой памяти в таких шмотках спать не ляжет, – заверил ее Мак. – Вы трогали ткань? – Он поднял ногу, чтобы она могла пощупать штанину.

Джессика попятилась назад, чувствуя себя полной идиоткой и смущаясь из-за того, что ей придется прикоснуться к его твердому мускулистому бедру.

Мак лениво моргнул, всем видом давая понять, что он знает, какое впечатление производит на нее. Джессика опять залилась краской.

– Штаны скользкие, но даже не в этом дело. Ни один мужчина не будет спать в…

– Тогда притворитесь, что вы натянули их сразу после того, как встали с постели, – перебила его Джессика.

– Когда я один? – удивился Мак. – А зачем?

Джессика закрыла глаза и сосчитала до десяти, стараясь не представлять себе, как обнаженный Мак ходит по своему дому. Но эта картина прочно отпечаталась в ее сознании и отказывалась покидать его.

Джессике казалось, что внутри у нее разгорается жаркое пламя, особенно в нижней части живота, где этот сладостный огонь словно пульсировал.

– Мак, – сквозь зубы произнесла она, – я умоляю, сядьте на этот чертов табурет и отпейте глоток кофе, хорошо?

– Ладно, я сяду, если вы так этого хотите, – пожав плечами, ответил Мак, – но поза эта совершенно идиотская, так и знайте.

Джессика сдалась:

– О'кей, а как, по-вашему, надо демонстрировать этот наряд?

Мак задумался и через мгновение ответил:

– Ну, мужчина может надеть его вечером, у камина… – Он выразительно посмотрел в глаза Джессике. – В компании…

– В компании? – переспросила она.

Мак подошел ближе, свет от ярких ламп освещал его мощные плечи, грел ему кожу.

– Конечно, – кивнул Мак. – Ведь эти шмотки должны понравиться женщинам, не так ли? Так поэтому мужчина и наденет их ради женщины.

Джессике было неприятно признавать это, но, похоже, Мак был прав.

– Хорошо, – согласилась она. – Давайте попробуем так. – Она убрала экран с изображением кухни и повесила другой, на котором был сфотографирован горящий камин. С помощью Мака табурет был заменен уютным креслом, обитым велюром. А на табурет Джессика положила руку от женского манекена, держащую бокал. Руку было видно сбоку от кресла. – На снимке, – объяснила она, – будет видно только часть руки – как будто женщина предлагает своему кавалеру бокал вина.

Такой вариант пришелся Маку по душе.

А потом Джессика сделала несколько снимков, на которых Мак, лениво раскинувшись в кресле, принимал вино из руки манекена. Кимоно на нем было распахнуто, демонстрируя его плоский живот и развитую мускулатуру.

Пожалуй, Джессика сделала больше снимков, чем надо, но, признаться, Мак был так естествен, что она даже слегка приревновала его к пластиковой руке.

После этого они сделали две серии кадров, на которых Мак был запечатлен в шелковых боксерских трусах. Мак даже признал, что такие трусы ему нравятся, а Джессика к этому моменту была готова подтвердить мнение Софи о том, что скульптурная фигура Мака привлечет к нему внимание большинства женщин.

Несмотря на то что за окном шел снег, а температура неуклонно понижалась, Джессике бьшо слишком тепло. Она уже успела понять, что даже фотографирование Мака возбуждает ее, и молилась про себя о том, чтобы ее модель никогда не догадалась об этом.

– Что теперь?

– Чтение утренней газеты на террасе, – ответила Джессика. – И ради Бога, не говорите мне, что вы не выходите на террасу в нижнем белье.

– Да нет же, могу и выйти.

Джессика едва не рассмеялась – он был просто невыносим. Декорацию для этого снимка они приготовили вместе, использовав журнальный столик, стул, вазу с шелковыми цветами и экран с изображением утреннего солнца и голубого неба.

– А теперь нам надо выбрать мини-трусы, – заявила Джессика решительно.

Мак с сомнением посмотрел на кучу пестрых плавок, которые она оставила на полу.

– Уж я не знаю… – пробормотал он.

Джессика тоже задумалась. Ей вовсе не хотелось видеть его лишь в тонкой полоске шелка, сетки или винила. При одной мысли об этом у Джессики учащался пульс. Ей нелегко было смотреть на Мака, облаченного в относительно скромные боксерские трусы, а ведь они не были столь откровенными, потому что не обтягивали его бедра. А эти обтягивающие плавки…

Увы, выбора у них не было.

«А если их наденет кто-то другой, – подумала Джессика, – вид будет совсем иной».

Она посмотрела на часы, ужаснулась про себя тому, сколько времени они потратили, сделав не так уж много, а потом проговорила, стараясь придать своему голосу как можно более профессиональный тон:

– После этой съемки мы сделаем еще несколько снимков в разных плавках. На них будет виден лишь ваш пупок и верхняя часть бедер.

Мак изумленно взглянул на Джессику: ее голос звучал как кваканье полузадушенной лягушки.

– Хотите выбрать плавки сами или доверяете мне сделать это? – спросила она, шагнув вперед.

– Будьте моей гостьей, – пригласил Мак, махнув рукой на кучу плавок.

Полная решимости покончить со всем этим поскорее, Джессика схватила плавки, лежавшие сверху.

– Вот, – сказала она.

Мак нахмурился.

– Что это с ними такое? – спросил он, внимательно разглядывая плавки.

Джессика покосилась на тонкие голубые трусы и едва не ахнула.

– У них сзади шов, – объяснила она.

– Зачем?

– Он… там… то есть здесь, – запинаясь, объяснила Джессика. – Сейчас я прочитаю вам описание. – Она бросилась к столу и взяла в руки свою папку. Пролистав несколько страниц, Джессика нашла нужную. – Вот, тут написано, что шов сделан специально для того, чтобы изделие плотнее облегало…

– А вы не можете отложить эту пару, черт побери?

Джессика не решалась поднять на него глаза.

– Моя задница не нуждается в том, чтобы ее подчеркивать, так что спасибо, – съязвил Мак.

Она не могла больше спорить с ним.

– Ну хорошо, выбирайте сами, ведь именно вам придется надеть их. Но имейте в виду, что если вы выберете кожаную пару, то вам придется побриться.

– К чему это? – спросил Мак. – Вы же сами сказали, что на снимке будет видно лишь часть живота и бедра…

У Джессики было такое ощущение, словно в горле у нее застрял комок.

– Да, – кивнула она, – именно поэтому. Кожаные трусы резко выделяются на теле, поэтому вам придется сбрить с живота часть волос… Их слишком много…

– А нельзя и эти трусы отбросить? – взорвался Мак. Джессика испытала такое облегчение, что ее обуял приступ болтливости.

– Хорошо, отлично, – закивала она головой. – Я хочу сказать, все просто замечательно. Может, сделаем снимок того, как вы вешаете их на вешалку?

Мак усмехнулся с таким видом, словно это было ему более по душе, чем все остальное.

– Вы готовы? – Чем больше тянул Мак, тем нетерпеливее становилась Джессика.

– Погодите минутку, дайте мне еще подумать, – вымолвил он. – Вот что, давайте решим так: никаких кожаных и виниловых плавок, никаких отпечатков звериных лап.

Джессика уткнулась в бумаги, делая вид, что тщательно просматривает их, но при этом украдкой посматривала на Мака, а тот тем временем рылся в куче трусов, вытаскивая одни за другими, и наконец остановился на тех, которые были менее откровенными, чем остальные.

– Сейчас вернусь, – бросил он, исчезая за шторками.

Джессика перевела дыхание.

«Все это просто смешно», – пронеслось у нее в голове. Ей тридцать лет, она была замужем и развелась. Она независимая женщина. И получила отличный урок, однажды по ошибке связав свою жизнь с легкомысленным, безответственным человеком, который…

В это мгновение Мак вышел из-за шторки.

Все доводы разума, которые приходили Джессике на ум, мгновенно улетучились. Она даже зажмурила глаза. Невероятно! Господи, о чем можно говорить, когда перед ней такой мужчина! Что скрывать, она женщина, истосковавшаяся по сексу, а Мак… Он выглядел просто потрясающе. Нет, он был безупречен. Потрясающий образец идеального мужчины.

Мак нетерпеливо кашлянул, Джессика открыла глаза. Это потребовало от нее немалого усилия, она старалась принять равнодушный вид, но все ее тело болезненно реагировало на его близость.

Мак вышел на середину комнаты, и вдруг на свету его плавки стали… прозрачными. Господи!

– Джессика, вы неприлично глазеете на меня, – улыбнулся Мак.

Черные плавки смотрелись на свету как едва заметная тень. Джессика в жизни не видела более притягательного зрелища.

– Если вы не прекратите так рассматривать меня, за последствия я не отвечаю, – заявил Уинстон.

Джессика попыталась отвести взгляд, но это ей не удалось. Мак казался совершенно обнаженным. Должно быть, лишь святая решилась бы отвернуться от такого зрелища.

– Совершенно естественно, когда сексуальная женщина смотрит на сексуального мужчину с таким видом, словно она хочет его, – сказал Мак.

Эта фраза наконец-то привлекла ее внимание, и Джессика перевела взор на лицо Мака.

– Сексуальная женщина? – переспросила она.

Мак не шевельнулся, лишь слегка нахмурился.

– Я говорю о вас, – уточнил он.

– Но я не…

– Да-да, именно вы, – перебил ее Мак. В его голосе слышалось явное одобрение, его глаза зажглись неистовым огнем. – Вы очень сексуальны, так сексуальны, как только может быть женщина. – Джессика изумленно смотрела на Мака, и выражение его лица стало мягче. – Вы не знали об этом?

– Но это же… это смешно, – пролепетала Джессика.

– Боюсь, что нет.

– Но вы же никогда не обращали на меня ни малейшего внимания, – в отчаянии проговорила она.

Мак шагнул вперед, Джессика попятилась. К счастью, он вышел из светового круга и плавки на нем опять обрели черный цвет. Благодаря этому Джессика смогла овладеть собой.

– Мак, мы целых два семестра были в одной группе, и если не считать пары рассеянных улыбок, вроде бы обращенных ко мне, вы меня полностью игнорировали.

– А я все помню иначе, – возразил Уинстон. – И я готов биться об заклад, что если вы подумаете, то припомните, что все было не совсем так, как вы описываете. – Он шел вперед до тех пор, пока не оказался в каком-нибудь футе от Джессики. Мак испытующе заглянул в ее глаза, потом его взор задержался на ее губах. – Джессика, вы всегда сводили меня с ума. Чего только я не делал, чтобы привлечь ваше внимание, но вы лишь отворачивали от меня свой хорошенький носик.

Джессика пятилась назад до тех пор, пока ее спина не уперлась в столешницу. Она схватилась за край стола, чтобы удержаться на ногах, которые вдруг стали ослабевать.

– Но у вас был миллион подружек, – проговорила она. – И все такие глупые, молодые и…

– Так то были подружки, дорогая. – Мак покачал головой. – Не более того.

Джессика фыркнула – в точности как Чейз.

– И вы хотите, чтобы я в это поверила? – возмутилась она. И не успел Уинстон ответить, как добавила: – Впрочем, это не важно! Вы могли спать и с преподавателем, мне все равно.

– А мне кажется, что вам далеко не все равно, – многозначительно произнес Мак.

– Нет, вы ошибаетесь, – возразила Джессика.

– Джессика, у меня полно друзей, среди которых немало женщин. Но это вовсе не означает, что я со всеми сплю. И не на каждую из них я реагирую так, как на вас.

Сердце Джессики гулко колотилось в груди, она дрожала.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – прошептала она.

На губах Мака заиграла озорная мальчишеская улыбка.

– У меня эрекция, детка, вот в чем дело. И я не могу скрыть этого в таких нелепых трусах!

Надо ли говорить, что Джессика тут же посмотрела вниз, на что Мак и рассчитывал. Он усмехнулся.

– Именно ваш взгляд в первую очередь и вызвал такую реакцию, – заявил Мак. – И если мы хотим сегодня продолжить съемку, нам бы надо слегка охладиться.

Он хочет ее? Для Джессики это было как удар грома. Ее руки дрожали, и она сжала их в кулаки. Ее дыхание стало прерывистым, лицо запылало. Силясь овладеть собой, женщина медленно набрала полную грудь воздуха, но это не помогло.

– Ну вот, опять, – проникновенным низким голосом произнес Мак, наблюдая за тем, как Джессику охватывает возбуждение. – А вы отрицаете…

Она ощущала исходящее от него тепло, чувствовала его сексуальное напряжение. Джессика подняла взор и… пропала. Глаза Мака потемнели, он слегка прищурился. Прикоснувшись к ее подбородку, Мак слегка приподнял ее голову. А потом очень медленно, давая ей возможность отпрянуть, склонился к ее лицу.

Но Джессика не захотела удаляться от него. В ее жизни так давно не было мужчины – даже себе она не решалась признаваться в том, что временами ее тело попросту изнывало без мужской ласки. Она и не думала, что желание может быть таким сильным, охватившим каждую клеточку ее тела.

Его губы слегка коснулись ее рта, оторвались от него и снова вернулись. Поцелуй был неспешным, дразнящим. Он пробовал ее губы на вкус, ласкал губами ее подбородок, нос, щеки. Джессика млела от этого поцелуя и даже слегка привстала, чтобы быть ближе к Маку.

Он прикасался к Джессике лишь одной рукой, чтобы не спугнуть ее. И похоже, тактика Мака себя оправдала: Джессика отступила от стола и шагнула вперед, чтобы оказаться поближе к нему. Их тела соприкоснулись.

– Черт… – простонал Мак. – Сколько я мечтал об этом мгновении!

– Мак…

Пальцы Мака ласкали ее лицо, волосы, язык все настойчивее стремился проникнуть в теплую сладость ее рта, его возбужденная плоть упиралась ей в живот.

– Мак… – Задыхаясь, Джессика слегка толкнула его.

– Как замечательно слышать, что ты называешь меня по имени! – говорил он, осыпая поцелуями ее плечи и шею. – Я не слишком тороплюсь, Джессика?

В ответ она смогла лишь застонать, что Мак принял за одобрение его действий. Вновь впившись в губы Джессики, он положил ладонь ей на ягодицы и крепче прижал ее к своему естеству.

– Господи, еще немного, и я потеряю над собой контроль, – простонал Мак. – Ты такая потрясающая, сексуальная, мягкая…

Муж никогда не говорил ей такого. Правда, в начале их брака он всегда горел страстью, но предпочитал в постели поскорее сделать свое дело, не утруждая себя разговорами. А вскоре после свадьбы жена ему надоела, и он стал искать развлечений на стороне.

Вспомнив об этом, Джессика напряглась. Мак тут же заметил перемену. Взяв ее лицо в ладони, он еще раз поцеловал ее, а потом внимательно посмотрел ей в глаза.

– В чем дело, детка? Что случилось?

Мак был полон нежности к этой женщине, полон желания. Причем желания столь горячего, что Джессика даже сквозь слой одежды ощущала его, но при этом Мак проявлял заботу о ней, его интересовало ее состояние. Она внезапно почувствовала себя такой слабой и ранимой. И отвернулась в сторону, чтобы скрыть смятение. Ей не следовало поддаваться слабости.

– Это безумие, – прошептала Джессика.

Большой палец Мака скользнул по ее виску, а потом он ласково повернул к себе ее голову.

– А мне это безумием не кажется, – сказал он, заглядывая ей в глаза.

– Мак… – Схватив его за руки, Джессика отвела их от себя и отступила назад. Ноги по-прежнему почти не держали ее, и Джессика оперлась рукой о стол. – Как это может быть, ведь мы едва знаем друг друга!

– Джессика…

– Нет! Прекрати! Ты здесь всего несколько часов, а мы ведем себя как… как животные!

Мак осторожно потянул ее за косу, и Джессика, даже не глядя на него, почувствовала, что он улыбается.

– Ты говоришь таким тоном, словно в нашем поведении есть что-то неприличное.

Джессика воспламенялась все сильнее, а он дразнил ее. Да, он именно таков, каким она его себе представляла. С трудом сглотнув, она произнесла:

– Ты делаешь это для того, чтобы развлечься, да?

Мак усмехнулся:

– Черт! Даже если мы и развлекаемся, что в этом плохого?

Застонав, Джессика закрыла лицо руками.

– Джессика! – окликнул он ее интимным шепотом. – Тебе будет хорошо, дорогая, ты получишь удовольствие на все сто. Я об этом позабочусь.

Его пальцы прикоснулись к ее волосам, пробежали по косе до груди.

– Я думаю о тебе, дорогая.

Джессика знала, что близка к отступлению, особенно сейчас, когда он почти обнажен. Поэтому она решила, что не даст себя соблазнить и не будет на него смотреть. Судорожно, глубоко вздохнув, она прошептала:

– Если хочешь знать правду, я немного стесняюсь. Может, ты и привык к тому, что женщины сразу бросаются к тебе в объятия, но я не из таких.

– И это лишь доказывает, что мы неравнодушны друг к другу. Я тоже не такой, каким ты меня представляешь, – заверил ее Мак.

Господи, как же он ей нравился! Не до такой, правда, степени, чтобы поддаться на его уговоры. Наверняка все дело в богатом опыте Мака, подумала Джессика. Он знает, что и когда сказать женщине. Прикусив губу, она лихорадочно обдумывала, как правильно повести себя в сложившейся ситуации.

– Просто… просто… я так давно… – пролепетала она, – так давно… Думаю, поэтому…

– Как давно, дорогая? – Мак продолжал играть с ее косой, и это сводило ее с ума.

Джессике хотелось убежать от него, но она была не в силах сдвинуться с места. Ее тело по-прежнему пылало.

– Еще до развода…

Мак наклонился ближе к ней. Он был шокирован, ошарашен.

– Ты хочешь сказать, несколько лет?..

Джессика повернулась к Уинстону спиной. Если он хочет посмеяться над ней, она…

Мак подступил ближе, она ощутила, как он коснулся ее.

– Знаешь, может, ты и не поверишь, но я тоже давно не был с женщиной – конечно, не так давно, как ты, но тоже много времени назад… И не думал, что все так обернется. Ни один нормальный современный человек в здравом уме не решится недооценивать секс. – Джессика едва не подавилась от этого заявления, а Мак продолжил: – Знаю, что ты не слишком-то высокого мнения о моих моральных принци-. пах, но я не идиот.

– Но я не говорила…

– Ты же сама назвала меня клоуном, насмешником, не забыла?

Губы Джессики задрожали, но она решила, что скорее умрет, чем заплачет перед ним.

– Я не хотела оскорбить тебя, – прошептала она.

– А оскорбила, – заметил Уинстон. – И знаешь почему? Потому что мы тут немного развлеклись, и это тебя напугало.

– Нет!

– И еще потому, что ты хочешь меня. – Она чувствовала его горячее дыхание на своей шее, ощущала исходящее от Мака тепло. – И два года назад ты интересовалась мной так же, как и я тобой. И тебе это не нравилось – так же как и сейчас.

– Это неправда! – вскричала Джессика, поворачиваясь к нему.

Выражение его лица несколько смягчилось. Мак посмотрел ей в лицо, оглядел ее с ног до головы. Ее грудь трепетала под его взором, и Уинстон знал, что ее соски напряглись.

– Ты все еще хочешь меня, – проворчал он. – Почему бы тебе не признаться в этом и не посмотреть, что будет?

У Джессики голова шла кругом от близости Мака Уинстона, который стоял рядом с ней практически обнаженным. А ведь она уже почти забыла, что значит быть рядом с мужчиной, обонять исходящий от его тела аромат, чувствовать его тепло. А может, все дело в том, что ни один мужчина не был похож на Мака. Хоть Джессика и пыталась отрицать это, между ними всегда существовало необъяснимое притяжение, сексуальный ток, который пробегал от одного к другому, подчиняя себе все их чувства. Когда они вместе находились в аудитории, Джессика не столько видела, сколько чувствовала все передвижения Мака, каждый его жест. Пожалуй, он прав.

– Думаю, на сегодня работу стоит закончить, – проговорила она тихо.

– Я пойду, – вздохнув, кивнул Мак Уинстон. – Но обещай, что ты подумаешь о том, что я сказал, хорошо?

– Мне не о чем думать, – отозвалась Джессика.

Мак наклонился к ней и быстро поцеловал, от чего по ее коже поползли мурашки, а в коленях она опять ощутила слабость. Потом он повернулся и направился за шторку, демонстрируя ей свою роскошную мускулатуру.

Джессика вышла из студии. Эта комната, переделанная из хозяйских спальни и ванной, всегда ошарашивала ее своими огромными размерами. Однако когда в ней находился Мак, там вдруг стало тесно и Джессике понадобилось свободное пространство.

Джессика ждала в соседней комнате, стоя у окна и наблюдая за снегопадом, слушая, как ветер бьется в окно. Она испытывала одновременно неловкость и стыд – за то, что, честно говоря, ей совсем не хотелось, чтобы Мак уходил.

Через некоторое время она услышала за спиной его шаги.

– Когда мне прийти в следующий раз? – спросил он, натягивая куртку. Джессика напряглась, но Мак тут же добавил: – Я имею в виду: когда мы продолжим съемку?

Господи, она понятия не имела, когда продолжить работу! Эта съемка была ей жизненно необходима. Договариваясь с Софи, Джессика рассчитывала хорошо заработать. И если она добавит каталог со снимками эротичного белья к своему портфолио, то это, несомненно, принесет ей дивиденды, расширит ее возможности. Она покачала головой, не в силах собраться с мыслями. И в это мгновение зазвонил телефон. Джессика была до того напряжена, что едва не подскочила от громкого звонка. Мак с недоумением наблюдал за тем, как хозяйка дома, обежав вокруг него, спешит к телефону. Он молча последовал за ней.

– Алло!

– Мам, ты можешь сейчас же приехать за мной? – раздался в трубке голос Тристы.

Джессика нахмурилась.

– Триста! – отозвалась она. – Что случилось, детка?

– Ничего, просто я хочу домой, – ответила девочка.

– Хорошо, моя маленькая. Я скоро приеду за тобой.

– Спасибо, мама.

Мак вопросительно взглянул на Джессику, когда та повесила трубку на рычаг:

– Что там такое?

Джессика направилась в комнату, чтобы взять пальто и ключи, Мак опять пошел следом за ней.

– Что-то произошло, – говорила Джессика на ходу. – Голос у Тристы звучал так, словно она готова разрыдаться. Я… мне надо немедленно ехать за ней.

Мак кивнул. Он ничуть не удивился, что Джессика, не договорившись о деле, спешит на помощь дочери. Он просто все время был рядом с ней и, помогая ей надеть пальто, спросил:

– Думаешь, там что-то серьезное?

– Нет. Родители Дженны очень милые люди. Может, она поссорилась с подружкой или… Я знаю, мы не завершили дела… Но я…

– Джессика, – Мак стиснул ее плечо, – Триста твоя дочь. Если она нуждается в помощи, ты, конечно же, должна ехать к ней. – Он говорил так серьезно и искренне, что Джессика, заморгав, уставилась на него.

– Ты правда так думаешь? – спросила она.

Мак ободряюще улыбнулся ей.

– Если ты считаешь, что ее голос звучал как-то необычно, ты, безусловно, права. Если бы у меня была дочь, я поступил бы так же.

Мак не кривил душой. Хоть это и удивляло Джессику, она чувствовала, что он каким-то поразительным образом понимает все, что связано с детьми. Она с сожалением вздохнула. Может, она судила его слишком строго.

– Мой муж то и дело повторял, что я ее испортила. – Едва сказав это, Джессика поняла, что сболтнула лишнее, ведь она не собиралась рассказывать Маку о своем муже.

Уинстон прикоснулся к ее щеке и не опускал руку, будто не мог ею шевельнуть.

– Ребенка нельзя испортить избытком любви, – сказал он.

Они обошли дом и приблизились к стоянке. Подняв глаза на Мака, Джессика прошептала:

– Спасибо тебе.

– Пока меня не за что благодарить, – произнес он. – Почему-то у меня появилось чувство, что тебе понадобится моя помощь.

Джессика проследила за его взглядом и, к собственному ужасу, увидела, что ее автомобиль буквально зарос в толстом слое льда. В старом доме не было гаражей, поэтому ее машина была открыта всем ветрам. А поскольку Джессика вот уже дня два никуда не ездила, автомобиль подвергся воздействию всех возможных стихий.

Мак развел руками:

– Белый рыцарь к вашим услугам, леди! А может, стоило сказать, что к вашим услугам хороший шофер?

Мак стоял рядом, готовый прийти ей на помощь. В отличие от других мужчин, которые поспешили бы поскорее отделаться от женщины, не пожелавшей иметь с ними дела, Мак решил остаться галантным до конца. На его темных волосах уже серебрился иней, щеки покраснели. Мак Уинстон выглядел молодым, сильным и всемогущим, а ведь Джессика уже почти забыла, что такое иметь рядом мужчину, на которого можно частично переложить груз ответственности. В последнее время ей даже хотелось забыть об этом, доказать свою независимость, способность в одиночку справляться с любыми трудностями.

Но сейчас она испытывала огромное облегчение от того, что Мак был рядом.

Совершенно продрогнув на пронизывающем насквозь холодном ветру, она подняла кверху свой покрасневший, словно вишня, нос и ответила, соглашаясь:

– Отлично! Едем!

Глава 3

Ожидавший очередного приступа упрямства Мак был сражен неожиданной сговорчивостью Джессики. Но лишь на одно мгновение. Взяв под руку, он повел ее к своему грузовичку.

– Осторожнее, – предупредил ее он. – Тут очень скользко.

Грузовичок тоже был покрыт тонким слоем льда, но его оказалось нетрудно счистить, так что Мак быстро открыл дверцы. Сев в машину, Джессика, дрожа от холода, забилась в угол. Длинная коса была спрятана под пальто. Маку безумно хотелось привлечь ее к себе, поделиться теплом, но своей демонстративной позой она недвусмысленно давала понять, что думает о таком повороте дел.

Он сам виноват – нечего было так торопиться. И дело не в том, что он не мог сдержаться. Просто Мак уже так давно мечтал об этой женщине, так сильно хотел ее, что не смог избежать соблазна. А она смотрела на него своими глазами оленихи, полными страсти, и он едва не взорвался.

Вкус ее поцелуев оказался еще слаще, чем он себе представлял, да и вся она была просто потрясающей. Почти все его фантазии неожиданно превратились в реальность. Черт возьми, эта женщина сводила его с ума! Хотя она по непонятной причине явно сторонится мужчин. Но он не станет давить на нее. Он слишком сильно хочет ее, а потому постарается не спугнуть.

Мак пристегнул ремни безопасности, завел грузовичок и выехал на дорогу. Джессика молчала, и Мак чувствовал, что она погрузилась в размышления. Повернувшись к ней, Мак спросил, куда ехать, и она указала ему дорогу, а он вновь подумал о том, до чего она хороша, даже теперь, когда от мороза у нее покраснел носик и порозовели щеки.

Уже почти стемнело, на улицах был гололед, но, несмотря на это, они преодолели несколько кварталов и подъехали к дому, где ждала их Триста, всего минут за пять.

Мак остался в машине, с удовлетворением подумав о том, что термостат наконец-то обогрел машину, а Джессика вышла, чтобы забрать дочь. Триста ждала у дверей и вышла матери навстречу, с интересом поглядывая на незнакомую машину. Мак приветливо ей улыбнулся.

– Ты сможешь пристегнуться?

Триста кивнула, украдкой поглядывая то на одного, то на другого. Девочка была удивительно мрачной, и Мак улыбнулся, вспомнив о том, как остро переживают все жизненные события подростки.

– Тебе интересно, почему я здесь, верно? – спросил он.

Вместо ответа Триста осторожно покосилась на мать.

– Знаешь, мне нравится твоя мама, она заторопилась, чтобы поехать за тобой, но выяснилось, что ее автомобиль вморозился в асфальт, вот я и предложил ей свои услуги, – объяснил Мак. – Надеюсь, ты не возражаешь. Просто представь, что меня здесь нет.

Обе – и Джессика и Триста – изумленно уставились на него. Мак счел необходимым ободряюще улыбнуться.

Молчание затянулось, и, чтобы разрядить обстановку, Мак спросил:

– Думаю, твое настроение связано с этим пареньком? Как его, Брайан?

Триста насупилась.

– Знаешь, я готов тебе помочь, – проговорил Уинстон. – Я хочу сказать, что лучше понимаю мужскую психику. Подумай только, что я мог бы тебе рассказать. – Придвинувшись к Тристе, Мак доверительно шепнул ей на ухо: – Мне тоже когда-то было тринадцать лет.

– М-м-м… Мак… – пробормотала Джессика.

Он остановил ее взмахом руки.

– Думаю, мы могли бы обсудить это за чашечкой шоколада. Что скажешь на это?

Теперь, когда Мак не держал Джессику в своих объятиях, когда он был в одежде, а его тело полностью поддавалось контролю – в основном благодаря промозглой февральской погоде, – Мак мог мыслить четко. Или, точнее говоря, ему удавалось отогнать от себя соблазнительные мысли на эту тему.

Он хотел ее. Хотел заниматься с ней любовью, исследовать ее тело, особенно ее невероятные груди. Хотел попробовать на вкус каждый дюйм ее плоти и слышать, как она стонет от удовольствия. А больше всего ему хотелось видеть ее глаза, когда она кончит вместе с ним.

Но Маку также хотелось говорить с Джессикой, дразнить ее, слушать, как она ворчит, наблюдать за ее лицом, когда она заливается краской. Он хотел разделить ее любовь к дочери, помочь ей справиться с трудностями. Хотел как можно больше узнать о ее работе, разводе, узнать ее мнение обо всем на свете и вообще составить представление о ее жизни.

Несмотря на явно возникшее между ними притяжение, Джессика была готова оттолкнуть его и не торопилась познакомиться поближе. И вовсе не от недостатка обоюдной симпатии, скрывать которую больше не имело смысла. Мак все еще чувствовал, как ее твердые соски прижались к его груди, как ее пальцы впились в его плечи, каким жарким был ее поцелуй. При этих воспоминаниях он поежился.

Сейчас ему нужно было сохранять хладнокровие, не обращать внимания на ее оскорбления и выяснить, почему она сторонится мужчин в целом и его в частности. Правда, Джессика говорила Маку, что он напоминает ей мужа, но за этим явно стояло еще что-то, он уверен в этом. Она была невероятно чувственной женщиной, хотя и не имела близости с мужчиной много лет.

Да, все, что ему нужно, – это терпение. Терпение и много решимости.

Зажав ладони коленями и глядя в ветровое, окно, Триста сказала:

– Мне наплевать, как ведет себя Брайан. Он ничтожество и подонок.

Притворившись обиженным, Мак воскликнул:

– Зачем ты опережаешь ход событий? Я сам об этом догадался и как раз хотел сообщить тебе о своей догадке.

– Правда?

– Конечно, – кивнул Мак. – Ты ушла из дома с улыбкой на губах, а возвращаешься мрачная. Лишь ничтожный человек и подонок мог довести тебя до такого состояния.

Триста улыбнулась, но тут же вспомнила о необходимости сохранять мрачное выражение.

– Я не очень-то хорошо учусь по естествознанию, а скоро у нас будет большая контрольная. Я думала, что Брайан будет моим партнером, а он назвал меня тупицей и попросил Дженну.

Джессика наклонилась к дочери и схватила ее за руку.

– Дай-ка я попробую догадаться, – попросила она. – Дженна сказала «да»?

– Он ей нравится лишь потому, что нравится мне, – буркнула девочка.

Мак остановил машину на стоянке, подъехав как можно ближе к кирпичной стене в надежде, что та хоть немного защитит кузов от ледяного снега и ветра.

– Вот что, Триста, я тоже неважно учился по естествознанию, – сказал Уинстон. – Невестка помогала мне в занятиях. Иногда человеку просто необходимо помочь.

Джессика с улыбкой похлопала дочь по колену.

– Не уверена, что меня можно назвать профессором по естествознанию, которое изучают в седьмом классе, но я думаю, вдвоем мы с тобой справимся.

Мак кашлянул и в нарушение всех приличий обратился прямо к Кристе:

– Вот что, учитывая, что я вообще-то учитель, думаю, меня можно назвать профессором естествознания. Что скажешь, если я позанимаюсь с тобой немного? Нет, не для того, чтобы доказать что-то Брайану, потому что его мнение нас не интересует, не так ли?

– Да, – усмехнулась Триста.

– Зато если он позволит себе сказать еще какую-нибудь гадость, ты будешь уверена, что он ошибается.

Девочка тут же повернулась к матери.

– Мам, можно? – спросила она.

Мак понял, что рыбка попалась на крючок. И для того, чтобы не упустить ее, он добавил:

– Все равно мне придется еще несколько раз приходить к вам, поскольку работа над фотографиями для каталога еще не завершена. Мы будем работать над ними, пока Триста в школе, а потом я буду задерживаться и заниматься с ней. Как тебе это предложение?

У Джессики был такой вид, словно она с радостью влепила бы Маку затрещину, но, поскольку Триста сидела между ними, она вынуждена была сдержаться.

– Но если ты учитель, то почему не бываешь в школе? – спросила Джессика.

Это был удар ниже пояса. Маку было неприятно признаваться в том, что у него нет постоянной работы, однако другого выхода не было и он слегка приукрасил правду:

– Я жду окончательного назначения. Школьный совет должен провести еще несколько интервью, и пока работа с ними не закончена, я свободен как ветер. Если, конечно, на мое предполагаемое место не примут кого-нибудь другого, однако это маловероятно.

Триста засияла от радости.

– Так вы будете преподавать в моей школе? – с надеждой спросила она.

– Нет, детка, извини. Я практикую в другом районе. Надеюсь получить работу в Мордмонте. – Он посмотрел на Джессику: – Я в самом деле очень хороший учитель. В Мордмонте я студентом проходил практику, привязался к детям и хотел бы вернуться туда на постоянную работу.

– Ну и ну! – покачала головой Джессика. – Представляю себе, что будет, когда выяснится, что на роль модели мы пригласили школьного учителя.

Маку и не приходило в голову, что это каким-то образом может дойти до учительского совета. Пытаясь избавиться от него, они заявили, что семейный бар позорит звание учителя, но обвинение это было несправедливо, потому что семьи остальных учителей чем только не занимались. Просто большинство из них являлись представителями старой школы педагогики, которым методы Мака Уинстона были не по нраву, поэтому они и не хотели принимать его. Он бросил им вызов, и это их пугало.

Если плохое обернется в худшее, ему придется уехать из города. Однако этот вариант Мак рассматривал как маловероятный.

В грузовичке тем временем стало почти жарко, но не могли же они вечно сидеть в нем. Взглянув на Джессику, Уинстон напомнил:

– Так как насчет горячего шоколада?

Джессика посмотрела прямо ему в глаза.

– Только не сегодня, Мак. Мне жаль, но день был таким долгим. Я начала работать рано утром и провела весь день в студии, а у меня еще масса дел по хозяйству. Весь уик-энд у меня расписан, и следующая неделя тоже. В общем, сможешь ли ты прийти на съемку в следующий четверг? Зато у нас будет время подготовиться и решить, как мы продолжим работу.

Ну да, и еще у нее будет время забыть о нем. Маку необходимо было немедленно придумать хитрый дипломатический ход, прежде чем она успеет отказать ему окончательно. Впрочем, окончательного отказа он не потерпит, тут же решил Мак.

– Отлично, – улыбнулся он. – Не буду тебе мешать. – Джессика была явно разочарована его мгновенным согласием, однако Мак тут же добавил: – Но нам с Тристой твоя помощь в занятиях не нужна. В субботу я занят, а вот в воскресенье и до четверга смогу приходить каждый день – до тех пор, пока ты будешь готова работать со мной.

Джессика прищурила глаза и наверняка подумала о том, чем это Мак будет занят в субботу. «Думает, что у меня встреча с любовницей», – пришло в голову Уинстону. Эх, знала бы она, чем он вынужден будет заниматься! Его светская жизнь в последнее время ограничивалась лишь работой в семейном баре.

– В понедельник я принесу домой все, что мне нужно для подготовки к контрольной по естествознанию, – вмешалась в разговор Триста. – Я хочу, чтобы вы помогли мне.

– Буду рад, – кивнул Мак, выключив мотор. Он вышел из машины и распахнул дверь перед Джессикой. – Выходите, дамы. Я провожу вас в дом.

Триста захихикала, а Джессика – так, во всяком случае, показалось Маку – недовольно проворчала: «Но я вовсе не собиралась приглашать…»

Взяв мать и дочь под руки, Мак Уинстон повел их по покрытой гололедицей дороге к дому, невзирая на слабые протесты Джессики.

– Держись за меня крепче, – посоветовал он ей. – Тут очень скользко.

Джессика хотела было возразить, но быстро поняла, что у нее только два выхода: держаться за него или упасть.

– Ты решил, что крепче нас стоишь на ногах? – с сомнением спросила она.

– Конечно, у меня же нога больше твоей. – Джессику его заявление не удивило, а вот Триста усмехнулась.

Когда они подошли к двери, Джессика принялась рыться в сумочке в поисках ключей. Мак повернулся к Тристе.

– А учебник по естествознанию у тебя, случайно, не дома? – спросил он. – Мне было бы полезно ознакомиться с материалами.

– Учебника нет, а вот все тетрадки с записями за последнюю неделю дома, – сказала девочка.

– Может, дашь мне их? Я все просмотрю, а потом верну тебе. Тогда мы могли бы начать занятия прямо в воскресенье днем.

– Сейчас принесу! – Триста побежала в дом, и Джессика тоже хотела была улепетнуть от Мака.

Он схватил ее за руку.

– Постой! Мы могли бы перемолвиться словечком?

Джессика неохотно повернулась. Она явно была недовольна, и когда заговорила, Мак понял, чем именно.

– Мне не по душе, когда мною манипулируют, Мак.

Уинстон понимал, что, по сути, в данный момент она права, и даже огорчился, что оскорбил ее. Да и вообще Мак не привык навязывать свою компанию женщинам.

– Извини, – бросил он.

– Ты и не пытаешься возразить? – удивилась Джессика.

– А зачем? Мне хочется увидеться с тобой, и я решил, что для меня это единственный шанс. Ты ведь не думаешь, что я так просто брошу попытки завоевать тебя?

Джессика была изумлена и – если Мак научился правильно определять ее настроение – отчасти даже довольна.

– Это же смешно…

– Ты все время говоришь это, но черт меня побери, если я нахожу в этом что-то смешное.

– Я слишком стара для тебя.

Мак рассмеялся.

– Будь серьезнее!

Улыбка на его лице исчезла, но Джессика все еще видела некоторое удивление в его глазах.

– Ну хорошо, а мое предложение ты сочтешь серьезным? Если я поцелую тебя сейчас, ты будешь думать обо мне ночью? – Джессика судорожно вздохнула, и Мак попросил: – Попробуй хоть раз быть со мной честной, хорошо?

Джессика вздернула вверх подбородок.

– Ладно, – согласилась она. – Буду.

– Да? Ты будешь думать обо мне? – Уинстон был так рад, что ему захотелось схватить ее в объятия и закружить. Ему хотелось зацеловать ее, и даже холодный ветер не мог остудить его страсть.

– Да, я же пообещала, что буду. Но ты не будешь целовать меня, Мак, так что я была не совсем честна с тобой.

Мак не смог скрыть улыбку.

– Бьюсь об заклад, что ты будешь думать обо мне, даже если я не поцелую тебя.

Джессика застонала:

– Ох, ради Бога!..

– Так будешь? – Он наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. – Скажи мне, что будешь думать обо мне, потому что я, черт возьми, буду думать о тебе каждую минуту.

– Нет.

– «Нет» – ты мне не скажешь или «нет» – ты не будешь думать обо мне?

Джессика рассмеялась, прикрыв лицо руками в перчатках:

– Ты невозможен!

Мак схватил ее руки и поцеловал в замерзший нос.

– Я схожу по тебе с ума! – Джессика пошла было в дом, но Мак последовал за ней, делая вид, что ее отступление его не волнует. – Я правда буду рад помочь Тристе. Только не подумай, что я несерьезно отнесусь к этим занятиям. Я действительно хочу видеть тебя и действительно хочу помочь Тристе. Я и в самом деле хороший учитель. – Скромность не позволила Маку Уинстону быть правдивым до конца. Потому что он был выдающимся учителем.

– Мне трудно представить тебя за классной доской.

Он отвернулся.

– Да, у нашего директора те же проблемы, – пробормотал он.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Джессика, поднимая на него глаза.

От дальнейших откровений Мака спасло возвращение Тристы. Девочка смущенно протянула ему тетрадки.

– У меня не очень-то хорошие отметки, – тихо произнесла она.

Мак не раз видел подобное смущение на лицах подростков и всегда сочувствовал им. По его мнению, школа должна была обращать больше внимания на достижения учеников, чем на их плохие оценки. Аккуратно скрутив тетрадки в трубочку, он засунул их во внутренний карман куртки.

– Но ты старалась как могла?

– Да.

– Вот и умница. Так что давай не будем больше думать о плохих отметках в прошлом, а подумаем о твоих успехах в будущем, о'кей?

– Вы правда считаете, что я добьюсь успехов?

– Мы оба приложим к этому максимум усилий.

Триста улыбнулась, при этом уличный фонарь отразился на ее скобках на зубах. Маку нравилось видеть детские улыбки. Мак протянул ей руку.

– Триста, рад был познакомиться.

Девочка со смехом потрясла ему руку и попрощалась, а потом, украдкой взглянув на мать, нырнула в дом и закрыла за собой дверь. Джессика застонала.

Мак тут же придвинулся к ней, желая поделиться своим теплом. Их дыхание смешалось.

– Я понравился твоей дочери.

– Моя дочь толком тебя не знает, – возразила Джессика.

Мак уперся ладонями в каменную стену. Он ощущал возбуждение и нервозность Джессики.

– Для тебя это может прозвучать несколько странно, но ты тоже меня не знаешь, – заметил он.

– Я знаю то, что могла наблюдать в колледже, – задрав подбородок вверх, сказала она. – У нас не такая уж огромная разница в возрасте…

– Всего несколько паршивых годков, – перебил ее Уин-стон.

– …но у нас всегда были разные взгляды, – договорила Джессика.

– Потому что мне нравится развлекаться, а тебе – нет? – Мак наклонился ниже и кончиком носа пощекотал ее замерзшую щеку. От Джессики пахло морозной свежестью. Мак снова прикоснулся носом к ее щеке, наслаждаясь исходящим от нее ароматом.

– Мак… – протестующе прошептала она. Впрочем, Мак был настоящим джентльменом и хотел, чтобы она стремилась к физической близости с ним так же, как и он. Уинстон на мгновение уткнулся лбом в ее голову.

– Если передумаешь насчет выходных, позвони мне, – шепнул он.

– Я не передумаю, – ответила Джессика. Однако в ее голосе недоставало уверенности.

– У Софи есть мой телефон, – с улыбкой промолвил Уинстон.

– Я не передумаю, – повторила она.

Мак выпрямился.

– Сегодня, когда ляжешь в постель, вспомни обо мне. – В темноте его глаза казались просто огромными. Джессика молча смотрела на него. Распахнув дверь, Уинстон слегка подтолкнул ее, проговорив: – Спокойной ночи, дорогая.

Он быстро направился к машине, и вдруг в морозном воздухе прозвучали слова:

– Мак, будь осторожнее на дороге.

Уинстон изумленно оглянулся, но услышал лишь, как она поворачивает в замке ключ. Он медленно улыбнулся, а потом даже рассмеялся, правда, его смех прозвучал несколько зловеще в эту промозглую ночь.

Черт возьми, как хорошо ему стало!

А потом Мак вспомнил про проклятие Уинстонов.

***

Когда Мак вошел, Софи разговаривала по телефону с клиентом. Над дверью звякнул маленький колокольчик, и она с приветливой улыбкой подняла голову. Три женщины, находившиеся в помещении, тоже посмотрели в его сторону достаточно неприязненно, словно он без приглашения вторгся на их территорию. Мак ухмыльнулся и покосился на кружевные лифчики.

Тут из задней комнаты вышла Эллисон и тут же заметила родственника.

– Привет, Мак, – поздоровалась она. – Ну и как прошла съемка?

Интересно, почему это у Эллисон такой подозрительный вид? Мак прищурился, потом пожал плечами. Может, она ждала, что семейное проклятие уже поразило его? Не могла же Эллисон знать, что Мак решил не подчиняться судьбе. Черт, он отчасти даже ждал мгновения, когда можно будет начать ей противодействовать.

– Все прошло нормально, – ответил он. – Правда, кое-что из этого шмотья не подходило к моей фигуре.

– Ерунда!

К ним подошла Софи.

– Какого такого шмотья? – с подозрением спросила она.

– Например, кожаные плавки, – ответил он, – или прозрачные, в которых спереди вообще все видно. Или одна из тех виниловых штучек, которые…

Рассмеявшись, Софи приложила палец к губам.

– Тише, тише, – попросила она. – Все дамы подслушивают.

Эллисон посмотрела на Мака поверх своих круглых очков, – Что еще за прозрачный винил? – изумилась она.

– Да-да, есть такой. Прикупи Чейзу парочку таких трусов. – Похоже, Эллисон обо всем этом слышала впервые.

Софи взяла его под руку и отвела в противоположный конец комнаты, откуда их было не так слышно.

– Видишь ли, Мак, некоторые из этих вещей – исключительно для забавы, – промолвила она. – К ним не следует относиться серьезно.

– И я о том же, – кивнул Уинстон. – Поэтому серьезно не собираюсь сниматься в них.

– Так вот для чего ты пришел?! – вскричала Софи. – Явился сюда, чтобы сказать, что прекращаешь съемку, потому что некоторые из вещей тебе, видите ли, не подходят?

– Нет, я не собираюсь отступать, – ответил Мак.

– Погоди! Ты получил известие от школьного совета? Тебе дали место?

– Нет, я до сих пор не получал никаких известий. – Маку было неприятно, что Софи напомнила ему о школе. В последнее время его мысли бьши так заняты Джессикой, что он почти забыл о своих неприятностях. И это было к лучшему, потому что Уинстону до чертиков надоело сокрушаться по этому поводу.

Судя по виду, Софи была готова заключить его в объятия. Мак на всякий случай решил отступить в сторонку. Проснувшийся в ней материнский инстинкт временами пугал его.

– Со мной все в порядке, Софи, честное слово, – пробормотал он. – Ты не беспокойся.

– Ну да! Я же знаю, сколько ты работал, чтобы стать хорошим учителем. А что, если школьный совет увидит твои снимки в каталоге?

– Ничего страшного в этом нет, – заверил ее Мак. – Во-первых, я не надевал ничего особенно откровенного, к тому же я серьезно сомневаюсь в том, что они доберутся сюда. Ты уж не обижайся, Софи, но твой бутик известен далеко не всему штату.

– Нет, это просто милый местный магазинчик, – фыркнув, заметила Софи.

– Совершенно верно, – кивнул Мак. – К тому же школьный совет не сможет обвинить меня в моральной неустойчивости. Потому что всем известно, что один из учителей по ночам торчит в стриптиз-баре, а другого уже дважды арестовывали за драку. Больше всего на меня обижаются за то, что я не придерживаюсь старых методов преподавания, а предпочитаю собственные, современные, более эффективные, на мой взгляд.

Софи печально улыбнулась.

– Это ведь так важно для тебя, да?

Черт возьми! Как он мог допустить, чтобы она начала жалеть его?

– Да, так и есть, – признался Уинстон, стараясь не показывать, какие чувства обуревают его. – Но я пришел сюда не для того, чтобы это обсуждать. – Внезапно он обрел некоторую уверенность и, прикоснувшись к шелковому лифчику, висевшему на вешалке, сказал: – Я… м-м-м… вообще-то хотел попросить у тебя совета.

В это время к ним подкралась Эллисон. Она услышала последние слова Мака.

– Да что ты? Я обожаю давать советы, – заявила она.

– Нет! – Софи приложила руку к груди.

Эллисон строго посмотрела на нее, а потом, откашлявшись и отвернувшись от Софи, спросила:

– Так ты ее знаешь, да? Откуда?

Что-то не так, но Мак, черт возьми, никогда не понимал своих невесток и бросил попытки сделать это.

– Мы вместе учились в колледже, в одной группе, – ответил Уинстон. – Она мне всегда нравилась, но не обращала на меня ни малейшего внимания.

Софи деланно удивилась:

– Погоди-ка! Джессика не та ли самая женщина, о который ты говорил, когда я помогала тебе заниматься?

– Да, именно та самая.

Эллисон прислонилась к столу, на котором были выложены всевозможные трусики.

– Поразительное совпадение, – заметила она.

Мак, разволновавшись, принялся ходить взад-вперед.

– Да знаю я, знаю! – через мгновение сказал он. – Я уж и не чаял ее увидеть когда-нибудь. А теперь понял, что по-прежнему восторгаюсь ею, хочу ее.

Эллисон выпрямилась.

– По-моему, я еще слишком маленькая, чтобы слушать такое, – заявила она.

Софи сдержала усмешку.

– А я уже выросла, так что продолжай, Мак.

Несколько мгновений Уинстон невидящим взором смотрел на обеих женщин. А потом выпалил:

– А как по-вашему, что из этих дурацких вещиц ей бы больше всего понравилось?

Женщины переглянулись.

– То есть… м-м-м… ты хочешь, чтобы мы сказали тебе, какой из этих предметов туалета лучше всего будет… м-м-м… – Эллисон замялась.

Софи и Эллисон смотрели на Мака с таким неподдельным изумлением, что он почувствовал, как его уши краснеют. С этим надо было кончать как можно скорее, поэтому он, отбросив смущение, объяснил:

– Да, что ей больше всего на мне понравится? Как вы считаете?

Софи усмехнулась, а вот Эллисон отнеслась к словам деверя серьезно.

– Мне нравится белье из мягкого хлопка, – сказала она задумчиво. – Хлопок отлично сидит на мужчинах и так хорошо облегает мышцы. Чейзу удивительно идут хлопчатобумажные боксерские трусы. – Повернувшись к Софи, она спросила: – Кажется, у нас оставалось еще несколько пар?

Софи безуспешно попыталась скрыть улыбку.

– М-м-м-да, – выдавила она из себя. – У них еще впереди есть несколько серебряных кнопочек. – Софи махнула рукой в сторону бедер Мака.

Эллисон похлопала Мака по руке.

– Ты довольно смуглый, так что попробуй померить черные. Или зеленого цвета.

Софи отрицательно замотала головой.

– А мне кажется, что ему больше подойдут шелковые, причем белые.

– Словом, вы считаете, что если я надену их для Джессики… то есть для съемок, – поправился Мак, – то ей… понравится?

– Определенно, – заявила Софи.

– Без сомнения, – поддакнула Эллисон.

Мак с усмешкой посмотрел на невесток.

– Почему-то меня не покидает ощущение, что вы о чем-то сговорились.

– Ты вообще склонен подозревать людей, – пожав плечами, заметила Софи.

У нее был слишком невинный вид, и это не понравилось Маку.

– А где именно ты познакомилась с Джессикой? – спросил он. Мак не был уверен, что хоть раз называл Софи ее имя, правда, он много рассказывал невестке о женщине своей мечты. Черт возьми, ведь было время, когда он только о ней и думал, хотя не так уж давно решил больше не вспоминать ее, не надеясь на возможную встречу.

– Она покупает у меня белье.

Мака словно в жар бросило: сексуальное женское белье красовалось на манекенах, висело на вешалках и нежными горками лежало на витринах. Его сердце забилось быстрее. Он представил, как Джессика вытянулась на кровати, на его кровати, а ее роскошное тело едва прикрыто черным шелком или белыми кружевами.

– Она правда носит твое белье?

Эллисон с сожалением посмотрела на него.

– А что, по-твоему, она должна носить? Мешковину?

– Нет, конечно, но… Какое именно белье она предпочитает?

– Я не собираюсь рассказывать о таких вещах, – заявила Эллисон. – Ты слишком много хочешь знать.

– А ты, Софи, не скажешь мне?

Скрестив на груди руки, Софи с усмешкой смотрела на деверя.

– Эллисон права, Мак. Если хочешь узнать, какое белье носит Джессика, разузнай это сам.

Уж это он, черт возьми, сделает непременно.

Через несколько минут Мак Уинстон уже выходил из магазина, думая о том, до чего же его братьям повезло с женами. Оглянувшись, он увидел, как Эллисон и Софи, согнувшись в дверях пополам, истерично хохочут. Мак улыбнулся. Он не обижался на невесток, ведь они были откровенны и честны с ним. Бедная Джессика! У нее нет ни единого шанса отделаться от него.

Глава 4

Джессика чувствовала себя до того неловко, что не знала, как быть дальше.

Мак бывал у них в доме вот уже целую неделю, он занимался с Тристой, шутил и смеялся, его присутствие ощущалось во всем. Когда он бывал рядом, Джессика ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Она ловила себя на том, что прислушивается к его смеху, пытается хоть на минутку увидеть его. В основном они с Тристой работали в офисе, но потом девочка спросила, нельзя ли Маку подниматься с ней наверх, чтобы он помог ей готовить ленч. Наверху располагались жилые комнаты, а Джессика не хотела, чтобы Уинстон появлялся не только в ее доме, но даже в офисе, однако не смогла найти хоть сколько-нибудь существенной причины отказать дочери. Так что вскоре Триста с Маком зачастили наверх – там они пили чай, кофе, просматривали книги или работали за компьютером. Триста просто влюбилась в него, а доказательством эффективности его усилий стали ее хорошие отметки в школе.

Часто, когда рабочий день Джессики заканчивался, а Мак уже уходил домой, она обнаруживала в доме следы его недавнего визита. Заметки на листках из блокнота Тристы, забытая шапка, даже его запах… Джессика стала плохо спать – ей не давали покоя мысли о Маке, воспоминания о тех чувствах, что он в ней разбудил. Уинстон лишь поцеловал Джессику и едва прикоснулся к ней, а она испытала такое возбуждение, какого и не знавала прежде. Она хотела его близости, и со временем желание это становилось все ощутимее.

Мак почти не общался с ней после их первой встречи. Он проявил себя истинным джентльменом, который вежливо разговаривал, отлично держался и уважал ее желание побыть одной.

Джессика ни за что не призналась бы себе в этом, но временами ей было искренне жаль, что Мак Уинстон так легко сдался. Или этого не произошло? Честно говоря, она именно на это надеялась, потому что до безумия хотела узнать, каково это – быть рядом с ним. Когда Мак смотрел на нее, это действовало на Джессику сильнее, чем прикосновения. С тех пор как он впервые поцеловал ее, она была сама не своя, к тому же Джессика не видела в этом ничего предосудительного. _ В тот день он должен был прийти на съемки. Джессика не знала, чего ожидать от этого визита и как объявить о своем решении. На помощь Тристы рассчитывать не приходилось – та слишком привязалась к Маку. А сегодня Триста будет в школе, и они с Маком останутся наедине.

И опять Мак Уинстон будет в этом чертовом сексуальном белье!

При одной мысли об этом ладони Джессики покрылись потом и сердце гулко забилось. Она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что все в студии на месте. Если повезет, они закончат съемку довольно быстро и смогут остальное время заниматься любовью.

В дверь позвонили. Джессика резко обернулась, устыдившись подобных мыслей, словно кто-то мог прочесть их. Она бросилась было к дверям, но на полпути остановилась и пошла медленнее, стараясь взять себя в руки и хоть немного успокоиться. Нацепив на лицо улыбку, Джессика открыла дверь.

Мак стоял прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки, его лицо пряталось за дымкой дыхания, превращавшегося в белое облачко на холодном морозном воздухе.

– Привет, ты как раз вовремя. – Джессика распахнула дверь шире, пропуская его в дом. Только Мак не прошел мимо – он подошел прямо к ней. Взяв лицо Джессики в ладони, он, представьте себе, поцеловал ее.

– Я скучал по тебе, – прошептал он, касаясь губами ее рта.

– Ты же видел меня каждый день, – пролепетала Джессика.

– Хм! Видел, действительно, только не имел возможности прикоснуться к тебе. – Он еще раз поцеловал Джессику. Это был легкий, как ветерок, дразнящий поцелуй, и ей тут же захотелось еще. – А ты? Ты тоже скучала?

– Мак, это же…

– …смешно? – перебил он ее. Дотронувшись до кончика ее носа, Уинстон обошел Джессику и направился в офис. – А где же регистраторша?

Нервничая, Джессика мысленно напомнила себе, что ей уже тридцать лет, что она опытная Женщина, разведенная к тому же, а потому сможет справиться с любой ситуацией, если не считать, что в подобном положении они оказались впервые за много лет. Да и такого мужчины, как Мак, у нее никогда не было.

– У меня сегодня запланирована работа только с тобой, так что регистраторшу я отпустила, – ответила она наконец. – Она нужна, когда бывает много клиентов.

Мак внимательно посмотрел на нее, приподняв брови.

– Так, значит, мы одни?

Вот теперь-то он наверняка поцелует ее по-настоящему. Джессика облизнула губы, ожидая, что через мгновение опять ощутит божественный вкус его поцелуя, жар его нежных губ…

– Да, – кивнула она, Уинстон по-прежнему смотрел на нее.

– Думаю, нам стоит начать, – сказал он.

Джессика едва смогла скрыть разочарование, надеясь, что оно не отразилось на ее лице.

– Да, конечно.

Она его не понимала. Похоже, Мак все еще хочет ее, но если это так, то чего же он ждет? Джессика шла по коридору, раздумывая о своей одежде. Мягкий кремовый свитер с высоким воротом, юбка, доходящая почти до лодыжек. Во время работы она всегда надевала длинные юбки, потому что это было удобно, но сегодня Джессика выбрала именно эту, чтобы казаться в глазах Мака более женственной. Теперь это казалось ей смешным.

– Мне позвонила Софи, – откашлявшись, произнесла она, когда они вошли в студию, – и сказала, чтобы ты примерил еще несколько моделей белья.

Мак Уинстон оторопел:

– Неужели она звонила?

– Да. Софи говорила о боксерских трусах с кнопками спереди и о подходящей к ним майке – она хочет, чтобы снимки этого белья непременно были в каталоге.

Мак усмехнулся, в его глазах вспыхнул дьявольский огонек.

– Понимаю… – протянул он.

Джессика протянула ему комплект белья, и он исчез за шторкой. Пока он переодевался, Джессика проверила фотоаппарат и сменила фильтры в прожекторах, чтобы свет в студни стал более мягким и интимным. С новыми фильтрами создавалось впечатление, что в студию солнце пробивается сквозь густую листву. На искусственный газон Джессика бросила старомодное стеганое одеяло и укрепила в траве несколько столбиков, цветы и искусственный куст, чтобы придать газону более естественный вид.

Мак появился в тот момент, когда Джессика в последний раз разглаживала одеяло. Она улыбнулась, стараясь скрыть восхищение, вспыхнувшее в ее глазах. Боксерские трусы и майка не скрывали, а, напротив, подчеркивали достоинства его безупречной фигуры.

– На этом снимке, – заговорила Джессика охрипшим вдруг голосом, – ты будешь отдыхать на природе – для того чтобы показать, как удобно это белье.

– Я бы такое купил. – Мак потер живот своей большой рукой. – Мне и в самом деле очень хорошо в них.

Джессика представила себе, как она сама погладила бы… не белье, конечно, а скрытое под ним тело Мака. Вздохнув, она оглядела его с ног до головы, начиная от взъерошенных темных волос, внимательных глаз, хорошо выбритого упрямого подбородка и заканчивая широкими плечами, узкими бедрами и стройными ногами с длинными ступнями. Джессика и представить себе не могла более идеального и чувственного мужчину, чем Мак Уинстон.

Сердце грозило выскочить из груди, она едва дышала. Заметив ее состояние, Мак тихо произнес:

– Мне нравится, когда ты так на меня смотришь. Знаешь, я вспоминаю, какое у тебя лицо было в колледже. Ты сидела, не отрывая глаз от преподавателя, а я изучал твои черты. Каждый изгиб, линию носа, округлый подбородок, любовался тем, как ресницы оттеняют нежный цвет твоих щек. Я с ума сходил, глядя на твою грудь.

Джессика знала, что на ее грудь все мужчины обращают внимание в первую очередь, и это раздражало ее. Достигнув зрелости, она стала носить довольно большой размер бюстгальтера, а потому собственная грудь ничуть не радовала ее.

– У всех женщин есть бюст, – буркнула она.

– Все женщины – это не ты. – Мак подошел к ней ближе, прикоснулся рукой к ее подбородку, погладил шелковистую косу, пробежал пальцами вниз по шее, положил руку ей на плечо. А потом другой рукой взял за подбородок. Джессика дрожала в ожидании дальнейшего.

После минутного напряженного молчания Мак склонил голову набок и сказал:

– Ты невероятно на меня действуешь!

Джессика смотрела на вырез майки, из-под которого выглядывали волосы на его груди. Мак был так близко от нее, что она ощущала его запах – запах возбужденного самца.

– Как действую? – переспросила она.

– Как будто мне хочется обладать тобой. – Он провел ладонями по ее плечам, потом опустил руки ниже, развел пальцы в стороны. – Ты мне нужна, как воздух, как вода, как пища! Учеба в колледже была для меня сущей пыткой, потому что я все время думал только о тебе. А ты отталкивала меня.

Джессика покачала головой, не желая слушать то, что считала ложью.

– Да как ты мог думать обо мне, когда то и дело заигрывал с этими глупыми студентками?

Мак смотрел на ее грудь, его ладони опустились вниз, до ее талии.

– Я не…

Джессика отодвинулась, от чего стеганое одеяло смялось.

– Да нет, так все и было, – уверенно произнесла она. – Ты флиртовал со всеми напропалую, и девушкам это нравилось.

Мак внимательно посмотрел на нее.

– Я, между прочим, учился только на «отлично», – заметил он. – И заслуженно.

– Это невероятно! – воскликнула Джессика, – Тебя это удивляет? Уверен, ты считала, что я закончил колледж с самыми низкими оценками, не так ли? Ты решила, что именно поэтому я учу детей из непрестижных районов? Потому что в хорошие меня и не примут, так?

– Не знаю, – покачала головой Джессика, хотя, конечно же, думала об этом.

– Ты путаешь меня с ним, – ласково проговорил Мак. – Я не тот человек, который причинил тебе боль, который использовал тебя. – Он приподнял одно плечо, в его глазах появилось выражение печали. – Детка, развлекаться – это еще не значит быть плохим человеком. Это не превращает тебя в человека безответственного и безнравственного. Развлекаться вообще здорово – в школе, с друзьями, на работе. Здорово, – повторил он.

– Мне кажется, что одним людям развлечения даются легче, чем другим, – вымолвила она.

– Но почему? – удивился Уинстон. – Почему бы тебе немного не повеселиться?

Джессика невольно улыбнулась:

– Повеселиться? Подурачиться? С тобой?

– Да нет, не в том смысле, какой ты сейчас придала своему вопросу, – отозвался Мак. – Иногда к веселью надо относиться очень серьезно.

Джессика не знала, что и сказать на это. Уинстон смотрел прямо ей в глаза. Поежившись, она призналась:

– Да… Вообще-то мне бы хотелось…

Его глаза замерцали, Мак не улыбнулся, однако Джессика заметила, что его губы дрогнули.

– Но что? Ведь есть какое-то «но», не так ли?

– Это нелегко объяснить.

– Да будет тебе, – сказал он. – Если ты дашь мне шанс, я буду отличным слушателем.

Можно не сомневаться, что он будет хорош во всем, за что бы ни взялся. Но говорить о своих проблемах, о том, что не давало ей спокойно жить вот уже много лет, было не так-то просто. И особенно с Маком, потому что Джессика внезапно поняла, что ей небезразлично его мнение. Уинстон придвинулся ближе, сел по-турецки и выжидающе посмотрел на Джессику. Мак представлял собой живое воплощение мечты любой женщины, он был молод, красив, сексуален, обладал прекрасными физическими данными. И сейчас именно такой мужчина сидел перед ней и ждал.

Вздохнув, Джессика начала:

– Мы с мужем познакомились, когда я заканчивала школу, а он учился на втором курсе колледжа. Я всегда была этакой тихой серой мышкой, а он… Он был красавцем, любимцем всего курса, который вдруг обратил на меня внимание.

Мак провел рукой по одеялу.

– Мне трудно представить тебя серой мышкой. – Он поднял голову, глаза их встретились. – Сейчас ты чертовски сексуальна.

Джессика залилась краской.

– Мак…

– Продолжай, – попросил он.

Уинстон так смущал Джессику своими комплиментами, что ей было нелегко собраться с мыслями.

– Он был таким… весельчаком. Совершенно подчинил меня себе, очаровал, и я, как полная дура, забыла с ним обо всем на свете… И… забеременела.

– Но он же был старше тебя, а значит, опытнее, – фыркнув, заметил Мак.

Джессика пожала плечами. Ей было неловко признаваться в том, что Уинстон не ошибается.

– Я была девственницей, – прошептала она.

– Но почему же, черт возьми, он не был осторожен?! – возмутился Мак. – Любой мужчина, которому небезразлична женщина, заботится о ее защите не меньше, чем о собственной. Мой брат вбил мне это в голову еще в пятнадцатилетнем возрасте, задолго до того, как я впервые был с женщиной. – Он улыбнулся. – Думаю, что после Зейна, сущего безумца, по сути, со мной было договориться проще простого.

– А твой брат старше тебя? – поинтересовалась Джессика.

– Да, почти на пятнадцать лет, – ответил Уинстон. – Мама с папой умерли, когда я был совсем ребенком, поэтому Коулу пришлось поднимать на ноги всех нас.

– Ох, Мак! – Сердце Джессики затрепетало. Она все еще была очень близка со своими родителями, а потому даже представить себе не могла, каково это – потерять их. – Мне так жаль.

Мак улыбнулся своей неповторимой мальчишеской улыбкой.

– Все в порядке. Они умерли очень давно, и Коул позаботился о том, чтобы у нас было все необходимое. Он был и мамой, и папой, и старшим братом в одном лице.

– Сколько же всего у тебя братьев? – спросила Джессика, заинтригованная этой историей.

– Я младенец в семье. – Мак бесстыдно усмехнулся – таким смешным показалось ему собственное признание. – Потом идет Зейн – невыносимый тип, но мы прощаем его, потому что он тоже наш брат, к тому же замечательный. Есть еще Чейз – вообще-то очень спокойный человек, правда, отчасти утерявший спокойствие после женитьбы на Элли-сон. И еще Коул, женатый на Софи.

– Похоже, вы все очень близки, не так ли? – Мак утвердительно кивнул, и Джессика продолжила: – А я единственный ребенок в семье. У меня замечательные родители, но они были просто ошарашены, когда узнали о моей беременности. Они хотели помочь мне, хотели, чтобы я осталась с ними и училась в колледже, но я тогда думала, что по-настоящему полюбила Дэйва и что у нас будет хороший брак.

– Все получилось иначе?

– Да. – Джессика тяжело вздохнула. – Дэйв никогда не был ответственным человеком. Да, он женился на мне, но учиться в колледже я уже не смогла, потому что надо было платить за его образование. Дэйв говорил, что занятия отнимают у него слишком много времени, поэтому работать он не может. Вот только оценки у него были никудышные и он вылетел из колледжа в первом семестре третьего курса. Мне было стыдно признаваться кому-то в том, что вся моя жизнь пошла наперекосяк, поэтому я находила объяснения его поведению и сочиняла истории о том, какую великолепную работу он получил. Впрочем, на работе он тоже долго не удержался – прогуливал.

– Ну просто замечательный тип, – прищурившись, саркастическим тоном заметил Уинстон.

– Да уж… Но все считали его отличным парнем. Он был душой компании, этаким очаровашкой… Люди знакомились с Дэйвом, и он нравился им. Особенно женщинам. А я всегда казалась всем занудной клячей. Родственники Дэйва сочувствовали ему, говорили, что бедняга обременен женой и ребенком. По их словам, Дэйва выгнали из колледжа только за то, что он слишком много взвалил на свои плечи.

Мак ласково прикоснулся к ее щеке.

– Представляю, как тяжело тебе было, – заметил он.

– Да уж. Развлекалась я мало, можешь не сомневаться.

– Стало быть, тебе было нелегко, а он, похоже, процветал?

Джессика подтянула колени к груди, старательно прикрыв ноги длинным подолом юбки и обхватив руками, положила на них голову. Ей не хотелось видеть сочувствие в его глазах, потому что она все еще с горечью вспоминала о своей девичьей глупости.

– Ему было лучше всех. Дэйв сумел устроиться на работу на неполный рабочий день, так что у него оставалась масса свободного времени. Я целыми днями вкалывала в ресторане, а за Тристой присматривали мои родители. У Дэйва было полно друзей, которые считали меня последней стервой, которая не дает покоя такому замечательному муженьку. Потом как-то раз Триста заболела, ей срочно понадобилось лекарство. Я позвонила одному из приятелей Дэйва, где он, по его словам, должен был играть в карты с друзьями, но к телефону подошла женщина, из чего я заключила, что игра приобрела весьма широкий размах. – Джессика невесело улыбнулась. – Я сама пошла за лекарством, а по пути домой завернула к тому самому приятелю.

Мак передвинулся, сел позади Джессики, обнял ее сзади и нежно поцеловал в висок.

– Он просто издевался над тобой.

Это было утверждение, а не вопрос, поэтому Джессика не стала отвечать.

– Так вот, – продолжала она, – я зашла туда. На мне все еще была заляпанная официантская форма, а Триста стояла у меня за спиной. Вид у меня был ужасный – я же проработала весь день, – а у Тристы был сильный насморк и покрасневшие глаза. Зато Дэйв выглядел отлично. Он веселился и вообще прекрасно проводил время. Когда женщина, сидевшая у него на коленях, подняла голову, мне расхотелось признаваться в том, что Дэйв мой муж. Все молча уставились на меня, и я готова биться об заклад, что они в то мгновение сочувствовали Дэйву. Думали о том, как ему не повезло с женой. Тогда я просто повернулась и ушла.

Джессика почувствовала, как напряглось тело Мака – только на этот раз от гнева. Она резко обернулась, чтобы посмотреть на него, но он изловчился и поцеловал ее. Его язык проник в тепло ее рта, его руки лихорадочно шарили по ее телу, ласкали ее плечи, спину, живот, грудь. Его пальца нашарили ее отвердевший сосок сквозь толстую пряжу свитера и бюстгальтер, сжали его. Джессика охнула. У нее вырвался низкий стон, и она почувствовала, как затрепетало тело Мака.

Пути к отступлению были отрезаны. Она хотела его, хотела до беспамятства, и знала, что в жизни у нее не было и не будет мгновения прекраснее.

***

Мак грубо выругался, когда тело Джессики внезапно обмякло, она обвила руками его шею, ее грудь вдавилась в его ладонь.

– Господи! Я сейчас кончу…

– Мак… – Своей маленькой прохладной рукой она взяла его за подбородок.

Уинстон в жизни не испытывал такого горячего желания. Теперь, когда она так много поведала ему о своем неудачном браке, он гораздо лучше понимал ее и старался всеми силами доказать, что он не такой, как ее бывший муж. Мак наградил Джессику долгим страстным поцелуем. А потом откинулся назад, силясь взять себя в руки.

– Дорогая, нам не следует спешить… – задыхаясь, произнес он. – Мне так жаль. Это просто… Черт… Я ревную.

Огромные глаза Джессики распахнулись, зрачки расширились и стали совсем темными. Возбужденная и прекрасная, она околдовывала его, сводила с ума.

– Я не понимаю, – прошептала она.

Ну как он мог объяснить ей все, что чувствует? Ее бывший муж был сущим идиотом, однако Мак был этому рад, потому что, если бы он не вел себя так безобразно, Джессика все еще могла бы быть замужем, а Мак всем сердцем чувствовал, что она должна принадлежать только ему. Он ощущал, как ее горячее дыхание опаляет кожу, как ее тело трепещет от желания. А ведь он едва прикоснулся к ней. Страсть загорелась в нем с новой силой.

Мак осторожно уложил Джессику на стеганое одеяло. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, она протянула к нему руки.

– Ш-ш-ш… – остановил ее Уинстон. – Давай-ка сначала освободим тебя от одежды, в которую ты закутана с головы до ног.

Он потянулся к ее свитеру, но она тут же отвернулась. Мак остановился.

– Что такое, детка?

Джессика зажмурила глаза. Ему до боли хотелось обладать ею, но черт его подери, если он посмеет ее огорчить.

– Скажи мне, в чем дело, дорогая. – Он заметил, что она судорожно вздохнула, а ее руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Ты привык к красивым женщинам, – прошептала она в отчаянии.

Мак ласково погладил ее по плечу.

– Ты что же, считаешь себя некрасивой?

– Я… мне уже тридцать лет, я не двадцатилетняя красотка с длинными ногами и узкими бедрами. Я родила ребенка и…

– И ты вообразила, что, став матерью, потеряла сексуальную привлекательность?

– Я не об этом говорю, и ты прекрасно понимаешь о чем.

Он пробежал пальцами по ее персиковой щеке, убрал волосы с лица.

– Извини, моя хорошая, но ты настоящая глупышка. Я считаю тебя самой сексуальной из всех женщин, которые у меня когда-либо были. Думаешь, эрекция возникает у меня при виде любой особы женского пола?

Джессика издала странный звук – не то засмеялась, не то застонала.

– Я почти в этом уверена…

– Ты ошибаешься. – Мак взялся за подол ее юбки и медленно стал поднимать его вверх. Тело Джессики напряглось, но она ничего не сказала. Мак смотрел на ее стройные ноги, но старательно сдерживал себя. Ему хотелось, чтобы голос у него оставался ласковым и не хрипел от страсти. Но это было нелегко. На Джессике были гольфы до колен, оставлявшие ее бледные бедра голыми. Гольфы были украшены мелкими кремовыми розочками. У Мака перехватило дыхание. Он прикоснулся к ее коленям.

– Ты купила эти чулочки у Софи? – спросил он.

Джессика вздрогнула.

– Что?

– Софи сказала мне, что ты покупаешь у нее белье и что вы познакомились именно в ее бутике.

– Да, – выдохнула Джессика.

Разрозненные части мозаики постепенно складывались в целостную картину: Маку становилась понятна роль Эллисон и Софи – его невесток. Понятно, почему именно его выбрали на роль модели. Они сговорились. Мак только сейчас понял, в каком огромном долгу находится перед обеими.

Яркие прожектора фотостудии были по-прежнему направлены на одеяло, освещая двух распростертых на нем людей.

– Я так хорошо тебя вижу, все твое тело, – улыбнувшись, промолвил Мак Уинстон. – И мне это нравится.

Его пальцы пробежали по гольфам с цветочками, обнажили ее бедра и потянули подол юбки вверх, туда, где светлели ее бежевые трусики, на которых виднелось влажное пятно. Застонав, Мак совсем потерял голову и, не в силах сдержаться, поцеловал ее между ног.

Джессика едва не вскочила.

– Мак!

Он придвинулся еще ближе.

– Черт, как хорошо ты пахнешь! – Мак одним движением расстегнул застежку юбки и стянул ее с Джессики. – Пожалуй, чулки я оставлю – они сводят меня с ума.

Джессика как завороженная смотрела на него полными страсти глазами. Мак положил руку ей на живот, мягкий, нежный, шелковистый и…

– Как только ты могла подумать, что утратила сексуальность? Если бы ты только знала, как твоя близость действует на меня. – Мак закрыл глаза, его руки жадно ласкали ее нежное тело, а потом проникли под трусики. Бедра Джессики приподнялись.

– Знаешь, я снова чувствую себя подростком, который едва сдерживает себя, потому что ему хочется поскорее войти в женщину, – сказал он, приподнявшись и заглянув в лицо Джессике. – Господи, ты сводишь меня с ума! Забудь о том человеке. Сейчас у тебя есть только я. Хорошо?

Джессика посмотрела на него затуманенными глазами, а потом спросила:

– Ты снимешь майку, чтобы я смогла снова тебя увидеть?

– Да, конечно! А потом избавимся от твоего свитера. – Сорвав с себя майку, он отбросил ее в сторону. Руки Джессики мгновенно оказались у Мака на груди – она ласкала его плечи, сжала пальцами маленькие соски, от чего по телу Уинстона пробежала дрожь. Он дал ей возможность полюбоваться собой, а затем, не в силах терпеть, потянул вверх ее свитер. Он был неловок, весь дрожал, смеялся и ругался одновременно. Джессика приподнялась и подняла вверх руки, чтобы Мак смог стянуть свитер, а потом вновь улеглась на одеяло, глядя на Мака своими бархатными карими глазами и затаив дыхание.

На ней был потрясающий бюстгальтер – того же цвета, что и трусики, только обшитый кружевами. Под тонкой, полупрозрачной тканью можно было разглядеть темные круги сосков.

– Я хочу взять твою грудь в рот, чтобы ощутить ее нежность, лизать и сосать ее. – Тело Джессики выгнулось, она застонала. – Давай снимем остатки твоей одежды, детка. – Это был скорее хрип, лишь отдаленно напоминавший низкий мужской голос.

Ничего не ответив, Джессика села, позволив опытным рукам Мака расстегнуть застежку на ее бюстгальтере и стянуть бретельки вниз, обнажая ее бюст. Полные белые груди Джессики мягко опустились ей на живот. Мак никогда не выбирал женщин с большой грудью, во всяком случае, не отдавал им предпочтения, но Джессика… Увидев ее обнаженную грудь, он понял, что еще немного – и ему не выдержать.

Взяв груди в ладони, Мак закрыл глаза и прошептал:

– Так ты считала, что тебя и сравнивать нельзя с другими женщинами?

– Я… я кормила грудью, – пролепетала Джессика. – Это сразу видно – моя грудь стала не такой упругой, как раньше. Дэйв все время говорил мне, что…

– Забудь о Дэйве. – Мак посмотрел на ее груди и увидел едва заметные полосы, представил, что они наполнены молоком, которым она кормит свое дитя. – Боже мой… – Он провел по этим линиям большими пальцами, затем наклонился и взял сосок в рот.

Джессика вцепилась руками в его волосы. Через мгновение ласка досталась и другому соску. Женщина закричала от наслаждения, а Мак понял, что должен остановиться, иначе ему конец. Джессика распростерлась на одеяле, ее нежное розовое тело изнывало под его ласками, ее напряженные соски были влажными от его поцелуев.

– Дэйв не хотел заниматься со мной любовью после рождения Тристы, – проговорила она, взглянув на Уинстона. – Дело в том, что я поправилась, мое тело изменилось. Этим он объяснял свое увлечение другими женщинами…

– Да он просто идиот! – Страсть переполняла Мака. – Но я не такой, как он, дорогая. Я не разбивал твое сердце и никогда этого не сделаю. Ты так прекрасна – во всех отношениях. И припомнить не могу того времени, когда бы я не хотел тебя.

– О, Мак…

Уинстон видел, как по ее телу пробегает дрожь, как от нервного дыхания вздымается ее грудь.

– Сейчас вернусь. – Мак встал и, спотыкаясь, пошел за шторку, где оставил джинсы. Схватив их в охапку, он вернулся и встал между ног женщины. Освещенная ярким светом, она лежала перед ним, как на жертвенном алтаре. Уинстон не знал точно, что такое любовь, но решил, что, должно быть, это именно она и есть, потому что знать, что Джессика готова всю себя отдать ему, означало для Мака гораздо больше, чем он предполагал.

– Прости меня, Джессика, – с трудом проговорил он, – но я не могу больше ждать. Обычно мне это удается, но сейчас…

Джессика засмеялась:

– Не понимаю. Что тебе обычно удается?

– Тянуть время, наслаждаться нарастающим напряжением. – Уронив джинсы, он зацепил большими пальцами верх ее трусиков и стянул их с ее бедер. – Господи, ты готова… Ты хочешь меня, Джессика?

Она умоляющим взором посмотрела на него.

– Скажи мне, детка. Скажи, что хочешь меня.

– Да, Мак. Да! – неистово выкрикнула она.

Уинстон вытащил из кармана джинсов презерватив и впервые в жизни разозлился на необходимость потратить несколько секунд на то, чтобы надеть его. А потом он вошел в нее. Время перестало для них существовать, и горячая волна страсти охватила обоих.

***

Джессика хотела закрыть лицо руками, но Мак не дал ей это сделать. Она не издала ни звука, полагая, однако, что Уинстон слишком поглощен собственным наслаждением, а потому и не слышит ее. Она была не права: Мак в мгновение ока оказался рядом с ней, на его лице появилось тревожное выражение.

– Что случилось? Почему ты плачешь?

– Мак, я хочу, чтобы ты ушел. – Он должен уйти, пока она окончательно не расклеилась. Господи, как же она глупа! Надеялась, что сможет заниматься с ним любовью, наслаждаться какое-то время его близостью, а потом вернуться к своему обычному существованию. Только теперь Джессика поняла, Что это невозможно, и испытывала резкую душевную боль. Ну как она сможет жить по-прежнему, зная, что такое близость с Маком, зная, как хорошо ей может быть?

Джессика чувствовала себя такой счастливой, когда он любил ее, такой беззаботной, но теперь возвращалась к реальности и начинала понимать, чего была лишена все эти годы.

– Черт возьми! – яростно вскричал Мак. – Никуда я не пойду, пока ты не скажешь мне, что случилось!

Нет, она не могла сказать ему правду. Это будет последним ударом для нее, лишним напоминанием о том, как неудачно сложилась ее жизнь.

– Пожалуйста, прошу тебя… Ты должен уйти, Триста скоро вернется…

– Ее не будет еще часа два. К тому же мы еще не завершили съемку. – Он пригладил ей волосы тем самым ласковым жестом, от которого сердце Джессики начинало трепетать. – Я причинил тебе боль?

Джессика отрицательно покачала головой.

– Все было замечательно, – еле слышным голосом проговорила она. – И ты был великолепен.

Мак осторожно вытащил косу у нее из-под спины и принялся играть ею.

– Мне нравится прикасаться к тебе, наслаждаться мягкостью твоих волос, шелковистостью твоей кожи, – шептал он. Его большая рука властно накрыла ее грудь, пальцы сжали сосок. – Все в тебе восхищает меня. Ты так хорошо пахнешь, что нет слов описать исходящий от тебя аромат, а на вкус ты еще лучше.

Джессика слегка покраснела, вспоминая, какие именно места ее тела он пробовал на вкус.

Мак улыбнулся.

– Я люблю тебя, – вымолвил он.

– Не будь…

– …смешным? – Он медленно развязал ленту, вплетенную в ее волосы, и распустил косу. – Я знаю, что ты сейчас мне скажешь. Что мы недостаточно хорошо друг друга знаем. И эту ерунду о том, что ты старше меня. – Мак рассмеялся. – Вот какое дурное влияние на тебя оказал твой бывший муж, но когда мужчины смотрят на тебя, они видят красивую молодую женщину. Не домохозяйку. Не мать. А женщину.

– Откуда тебе известно, что думают остальные мужчины?

– Потому что я сам мужчина, самец, если хочешь. – Он глубоко вздохнул. – Я мечтал о тебе даже после того, как мы окончили колледж. И у меня было такое чувство, будто я потерял в жизни что-то очень важное. Мы мало разговаривали во время учебы, но я ни разу не упустил шанса получше тебя рассмотреть, когда у меня появлялась такая возможность. Я видел, что ты серьезна, робка, ранима, часто выглядишь огорченной. Но я также понимал, что ты до того сексуальна, что у меня зубы сводило от желания, я видел, как смотрят на тебя другие парни. Да, Джессика, я еще тогда понял, что ты – женщина моей мечты.

Слезы невольно покатились из глаз Джессики. Она не знала, что ответить на это признание, и понимала лишь, что должна быть честной с ним.

– И я тоже…

– Да-а? – Он явно был доволен. Наклонившись к ее лицу, Уинстон прошептал: – А ты когда-нибудь… трогала себя там, думая обо мне?

Ее лицо побагровело от смущения.

– Что за вопросы ты задаешь?

Уинстон пожал плечами, вид у него был озорной.

– А я трогал – когда думал о тебе. Я так чертовски сильно хотел обладать тобой, что другие женщины меня не интересовали. Не буду лгать и говорить тебе, что я и не спал с другими, но мои отношения с девушками были краткими и редкими. Думаю, именно поэтому моя семейка взялась за дело.

Джессика изумленно взглянула на него:

– О чем ты говоришь?

Его рука скользнула по ее телу.

– Софи помогала мне заниматься, и я рассказал ей о тебе, не называя, правда, твоего имени: о твоей потрясающей груди, о сексуальной косе, о прекрасных карих глазах. Софи хорошо ко мне относится, так что я мог болтать сколько угодно в перерывах между занятиями, которые мне были так ненавистны. – Взяв Джессику за руку, он поцеловал кончики ее пальцев. – Ты когда-нибудь говорила ей, в каком колледже училась?

Джессика задумалась на мгновение, а потом кивнула:

– Говорила, даже годы называла и упоминала о невыносимом молодом человеке, который мешал мне сосредоточиться на занятиях и отвлекал преподавателей. Но тогда она еще была Софи Шеридан, не Уинстон, а когда Софи вышла замуж, я как-то не задумалась над тем, что у вас одна фамилия.

Усмехнувшись, Мак слегка прикусил ее палец.

– Значит, говорила… Думаю, Софи сложила два и два – с помощью Эллисон, разумеется, моей второй милейшей невестки, а в результате появилась мысль об этом каталоге дурацкого мужского белья.

Джессика облизнула губы.

– Не думаю, что оно такое уж дурацкое, – проговорила она. – И ты в нем выглядишь сногсшибательно.

– Это правда?

Джессика утвердительно кивнула.

– Настолько сногсшибательно, что у меня есть шанс? То есть у нас? Потому что я действительно люблю тебя, Джессика. Я пожирал тебя глазами, а ты не обращала на меня внимания. А теперь, когда ты отдалась мне, я понял, как прекрасна близость с тобой и что это даже больше чем любовь. Я знаю, что больше никогда не захочу другую женщину, потому что с другой не будет так же хорошо, как с тобой.

Джессика закусила губы. Неужели это правда? Неужели он в самом деле любит ее? Мак продолжал ласкать ее тело, и она ощутила, что он вновь обретает твердость.

Мак тем временем продолжил, правда, без прежней уверенности:

– У меня еще нет места учителя, но я справлюсь, можешь не сомневаться. Пока что я работаю с братьями в баре. Коул купил его давным-давно – чтобы зарабатывать деньги и дать нам работу, когда мы подрастем. Я и работал в баре, чтобы платить за колледж. Зейн тоже. Теперь, когда у нас появилась другая работа, Коул и Чейз наняли людей. Тебе там понравится. Этот бар очень популярен, особенно у женщин, к тому же там такая приятная, семейная атмосфера.

Говорить Джессика не могла. И даже глотать. Поэтому она крепко прижалась к Уинстону.

– Мак, прости меня. Я так в тебе ошибалась.

Он перекатился на спину, увлекая Джессику за собой.

– Ох, детка, только не плачь. Прошу тебя.

– Ты такой хороший, Мак, я не заслуживаю тебя, – шепнула она.

– Отчасти ты права, – улыбнулся Мак демонически. – Скажи, что не прогонишь меня, дорогая. Мне этого не пережить.

Она поцеловала его лицо, ухо, шею. Мак застонал, а потом к его стону присоединился и ее стон, потому что целовать Мака было так замечательно, что Джессика не могла остановиться.

– Это надо понимать как согласие, Джессика? – Его голос дрожал, потому что в это мгновение она целовала его живот. – Означает ли это, что у нас впереди долгие добрые отношения? Ты не будешь считать меня безответственным бездельником?

Ее рука обхватила его восставшую плоть, ее губы приникли к его пупку.

– Да, – выдохнула Джессика.

И уже через мгновение Мак оказался сверху, осыпая ее поцелуями, возбуждая ее. Любя ее.

Эпилог

Едва Мак вошел в дом, навстречу ему выбежала Триста, размахивая табелем.

– У меня три пятерки! – закричала она радостно.

Уинстон в восторге подхватил Кристу под мышки и закружил. Он был необыкновенно горд, ведь в ее успехах есть и его заслуга. Потом они вместе прошли в дом – Триста прижималась к Маку, а он, довольный, просматривал табель.

– Ну вот, теперь у тебя только хорошие и отличные отметки. – Мак улыбнулся и обнял девочку за плечо. – Уверен, что ты гордишься собой, ведь даже по естествознанию у тебя «отлично».

Триста, сверкнув скобками на зубах, радостно засмеялась.

– За контрольную по естествознанию я получила высший балл, а у Брайана отметка хуже, – сообщила она.

Мак присоединился к ее смеху. Через мгновение Джессика вышла им навстречу. Ее волосы были распущены, их блестящая шелковистая волна закрывала ее спину, пружинилась на бедрах, так и маня Уинстона прикоснуться к ним. Именно такая прическа больше всего нравилась ему.

– Привет, детка. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и Джессика радостно ответила на его поцелуй. Господи, как же ему нравилось, когда с ним здоровались таким образом! – У тебя сейчас нет съемки?

– Нет. – Она отрицательно покачала головой. – Остаток дня я свободна.

Мак удивленно приподнял брови:

– Ого! На то была какая-то причина?

– Да, – кивнула она. – Но сначала расскажи, как у тебя прошел день.

Уинстону было приятно, что Джессика переживает за него, волнуется за то, как прошел его первый день в школе. Мак бросил на кофейный столик в приемной несколько газет, а сам уселся в кресло.

– Все было замечательно, только директриса портила мне настроение. Она совала свой нос куда можно и куда нельзя.

– Это невозможно! – улыбнулась Джессика, усаживаясь ему на колени.

– Оказывается, возможно. Похоже, несмотря на то что директриса уступила просьбам родителей вернуть меня в школу, она не очень-то рада мне. Но ко мне заходил председатель школьного совета и сказал, что совет на сто процентов поддерживает меня, так что я могу не обращать на директора внимания. Особенно сейчас, когда все родители объединились, чтобы встать на мою защиту. – Мак усмехнулся, вспомнив, что родители его учеников сами обратились в школьный совет с просьбой вернуть полюбившегося им и их детям учителя.

Триста наклонилась к Маку и, в точности копируя его, произнесла:

– Уверена, что ты гордишься собой.

– Иди сюда. – Обхватив девочку за талию, Мак усадил ее на подлокотник кресла рядом с собой. За последние недели он так сильно привязался к Тристе и полюбил ее, словно она была его родной дочерью. Да и девочка вела себя с ним так естественно, будто знала его всю жизнь.

Никогда еще Мак не был так счастлив. С тех пор как их пути с Джессикой соединились, жизнь для него превратилась в сказку. Родители его учеников обратились в школьный совет с просьбой вернуть его на работу, несмотря на протесты директора. Каталог Софи, выпущенный к Дню святого Валентина, произвел настоящий фурор. Женщины осаждали ее бутик и жадно обсуждали снимки мужчины в каталоге. Однако по настоянию Джессики лицо Мака было заретушировано, так что дамы могли видеть лишь его безупречное тело. Джессике вовсе не хотелось, чтобы женщины узнали, кто именно рекламировал откровенное мужское белье.

Зейн находил эту ситуацию весьма забавной.

– А что за хорошая новость у тебя? – Мак поигрывал длинной прядью, зная, что волосы Джессика распустила специально для него.

– Я буду делать еще один каталог – на этот раз с детской одеждой. – У Джессики был такой довольный вид, что Мак снова поцеловал ее. Триста, увидев это, захихикала. Джессика со вздохом отпрянула. – И еще сегодня звонили из церкви, – сообщила она. – Дата венчания назначена – шестое июня.

– Официально?! – Мак невероятно разволновался, хотя и пытался скрыть это. Его вездесущие невестушки, сующие свой нос куда ни попадя, настояли на том, чтобы у Джессики была настоящая пышная свадьба. Уинстон не возражал – он был готов сделать что угодно, лишь бы она была счастлива. Но каждый раз, когда он пытался назвать дату, что-то кого-то не устраивало, и Мак уже начал было думать, что дело не обходится без проклятия Уинстонов.

Джессика обняла его за шею.

– Да, любимый, все официально. На шестое июня заказан зал, цветы, платье, приглашены гости – словом, все! Ребенок у Софи родится в конце марта, а Эллисон ждет прибавления в семье только в ноябре. Есть только одна проблема – небольшая. Это Зейн.

– А Зейн какое к этому имеет отношение?

– Твой брат неустанно твердит о проклятии Уинстонов и утверждает, что, если пойдет на венчание, оно и на него распространится. Но я знаю, что ты очень хочешь увидеть его на церемонии…

Рассмеявшись, Мак крепче прижал Джессику к себе.

– Не беспокойся о моем чертовом братце. Он непременно придет, можешь не сомневаться. И я уверен, что Зейн без труда одолеет любое проклятие.

Положив голову на плечо Мака, Триста крепче прижалась к нему: разговоры о проклятии завораживали девочку.

– А ты одолел проклятие, Мак? – спросила она.

Слегка щелкнув ее по носу, Мак широко улыбнулся:

– Нет, детка, что ты. Я встретил его с распростертыми объятиями.