/ / Language: Русский / Genre:nonf_publicism,

Литературная Газета 6296 № 41 2010

Литературка ЛитературнаяГазета

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

И под серпом, и под орлом

Первая полоса

И под серпом, и под орлом

Россия на перепутье. Как и почти 400 лет назад, когда именно в эти осенние дни решалось, быть или не быть государству Российскому как самостоятельному самобытному материку в мировом цивилизационном пространстве.

Сегодня мы всячески пытаемся откреститься от советского прошлого. Самый революционный праздник, 7 ноября, был путём плавного смещения трансформирован в День народного единства. И, наверное, в таком превращении не было бы ничего предосудительного, если бы не проглядывала за ним попытка снова разорвать историю страны на «плохие» и «хорошие» периоды, в очередной раз бросить нас в крайность. Теперь – в антисоветскую.

Вспоминаются строки Георгия Иванова, написанные в 1945 году:

Но – русский человек устал…

Устал страдать, устал гордиться,

Валя куда-то напролом.

Пора забвеньем насладиться,

А может быть – пора на слом…

Да, надо было обладать мощным пророческим поэтическим даром, чтобы в эмиграции предвидеть то, что для других станет очевидным десятилетия спустя.

Русский человек действительно устал. В немалой степени и от борьбы с ветряными мельницами и ложными кумирами, к которой нас и ныне всячески пытаются подтолкнуть.

Мы бурно дискутируем, стоит ли переименовывать милицию в полицию, переносить памятник Петру Первому, менять кремлёвские звёзды на орлов, забывая о том, что сегодня перед нами как никогда остро стоит проблема физического выживания народа и сохранения государственности. Веками кормившие нас поля зарастают лесом, на ржавеющих станках не то что нанопродукт не произведёшь, но и обыкновенный гаечный ключ, восточные окраины России тихо и настойчиво прибирают к рукам выходцы из Поднебесной...

Думается, что объединяться нам сегодня надо, для того чтобы рожать и растить здоровых детей, строить дома и дороги, выметать мусор из подъездов уже построенных домов. С этим вот мусором, глядишь, удастся нам вымести и мусор из своих голов, который набили туда разномастные – как советские, так и либеральные – швондеры. И тогда, только тогда мы сможем вздохнуть с облегчением, что не сбылось предостережение поэта:

...И ничему не возродиться

Ни под серпом, ни под орлом!

Может быть, разгадка поэтического провидения именно в том и состоит, что не надо рвать с кровью и ненавистью одно от другого и возрождение возможно, лишь когда мы сумеем объединиться и под серпом, и под орлом?

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии: 03.11.2010 08:28:57 - Олег Павлович Брянский пишет:

съезд, революция, оценка

7-8 ноября (25-26 октября) 1917 г. был 2-й Всероссийский съезд Советов, провозгласивший РСФСР, косвенно - СССР и РСФСР 1922-1991 годов. Нынешняя РФ - это другое название той РСФСР, которая возникла в 1922 г. Не отмечать провозглашение РСФСР 1917-1922 годов хотя бы торжественным заседанием, не называя это событие ни революцией, ни праздником, и пользоваться символами и терминами империи- это всё равно что провозглашать, что нынешняя РФ - это прямое продолжение Российской империи (минуя Республику, проозглашенную Временным правительством). Но Российская империя с гитлеровской Германией не воевала. Тогда победу какого государства мы празднуем 9 мая ?

Право и Правда

Первая полоса

Право и Правда

ДОКУМЕНТ

Избранные места из манифеста просвещённого консерватора Никиты Михалкова

Никита МИХАЛКОВ

Предлагаем вниманию читателей «ЛГ» основные положения манифеста Никиты Михалкова, сразу вызвавшего ожесточённую полемику в обществе.

Из этой острой реакции, несомненно, следует одно – российское общество уже не может существовать, не зная, куда и ради чего идёт. Пора всем задуматься над этим…

Введение

Мы убеждены – перестав делить прошлое, мы обретаем настоящее и гарантируем будущее. Исторически Государство Российское развивалось, следуя тысячелетнему пути: от «Святой Руси» к «Великой России».

Киев! Владимир! Москва! Петербург-Петроград! Москва!

Вот пять этапов жизни Отечества нашего, судьбы Родины нашей.

«Святая Русь» расцвела во Владимире попечением и подвигами великого князя Андрея Боголюбского и, окрепнув в череде столетий, стала сердцем Московского Царства.

В ту пору вера органично входила в быт, а быт в веру. Государственная идеология была неотделима от православного миросозерцания, от симфонии Царства и Священства. Вся жизнь в Церкви – вот аксиома Москвы, исторический корень того мироощущения, которое принято называть церковно-консервативным.

Петровские реформы выводят гражданскую и государственную жизнь России за церковную ограду. «Великая Россия» знаменовала собой Россию Имперскую. Миру был явлен Петербург, девизом которого станут слова наказа Екатерининского: «Россия есть государство европейское». На место Патриарха заступил Синод. Симфония властей преобразилась. Вся жизнь в государстве – вот аксиома Петербурга, исток того российского миросозерцания, которое принято называть государственно-консервативным.

Российская Империя повторяла путь Империи Византийской. Волей императоров всё больше становилась она «Великой Россией» и всё меньше оставалось в ней «Святой Руси».

В начале XX века революционная общественность подняла на щит лозунг «Вся жизнь в гражданском обществе» и вывела людей на улицы Петрограда. Это стало началом мировоззрения, которое принято называть либерально-демократическим.

Пережив Гражданскую войну и эмиграцию, императорская Россия превратилась в Советский Союз – «Великую Россию без Святой Руси».

С середины 1920-х годов страна стала работать и жить «на пределе возможностей». Советские люди постоянно ощущали себя окружёнными внутренними и внешними врагами. Основанный на страхе политический режим сопровождался массовым энтузиазмом и личной жертвенностью.

В конце 1960-х годов, достигнув максимума от того, чего можно было достичь при советской форме государственного устройства и социалистическом режиме, «советский народ», на плечи которого выпали неимоверные тяготы мобилизационной работы, – надорвался. Пафос коммунистической идеологии и потенциал советской государственности были исчерпаны.

В 1991 году Советского Союза не стало. Казавшаяся незыблемой власть рухнула в три августовских дня…

В то время мы не отдавали себе отчёта в том, что принимаем участие в событиях, имеющих всемирное значение. В событиях, в результате которых будет осуществлено не только переустройство отдельно взятой страны – Советского Союза, но будет совершен политический и экономический передел мира. Это была геополитическая революция.

В итоге мы вступили в XXI век, проживая уже не в «Святой Руси» и не в «Великой России», а на территории Российской Федерации. От Советского Союза мы, граждане Российской Федерации, унаследовали 75% территории и 51% населения. Более 20 миллионов наших соотечественников оказались за границами России и, в сущности, стали эмигрантами.

Такова цена, заплаченная русским народом за обретённую в конце XX века государственную независимость и личную свободу…

Что делать?

Современный общественный строй, представляющий собой гремучую смесь из догоняющей Запад либеральной модернизации, произвола «местных начальников», всепроникающей коррупции, не устраивает большинство россиян.

Люди устали выслушивать декларации о политической независимости, внимать призывам к индивидуальной свободе и верить сказкам о чудесах рыночной экономики.

Эйфория либеральной демократии закончилась! Пришла пора – делать дело!

Первое, что нам необходимо, – это установление и поддержание законности и правопорядка в стране. Второе – обеспечение культурной и национальной безопасности. Третье – рост «благосостояния для всех». Четвёртое – восстановление чувства гордости и ответственности за свою страну. Пятое – гарантирование социальной справедливости и социальной защиты граждан, а также отстаивание прав и свобод наших соотечественников, проживающих в ближнем и дальнем зарубежье.

Чтобы добиться этого, прежде всего мы должны поверить в нашу Россию, укрепить дух нашей нации, восстановить позитивный образ нашей страны во всём мире.

Мы убеждены, что только справедливая форма сочетания свободы и власти, основанная на соединении заповедей и идеалов ПРАВДЫ с принципами и нормами ПРАВА, может и должна обеспечить всем нам «нормальную человеческую жизнь в нормальной человеческой логике – без революций и контрреволюций».

Рост и стабильность – это устойчивое развитие страны, взаимосвязь государственных реформ и общественных перемен, которые, с одной стороны, опираются на национальную культурную традицию, а с другой – отвечают на глобальные цивилизационные вызовы.

Логика роста и стабильности порождает новую организационно-правовую форму деятельности – общественно-государственную. Она требует реформы управления, появления нового поколения руководителей на всех уровнях власти, рождения новой генерации специалистов в коммерческом и некоммерческом секторе. То же следует сказать и о нашей общественности. О партийном и профсоюзном строительстве страны. И безусловно – об организации и возрождении городского и земского самоуправления.

Для того, чтобы увидеть материальный мир и человека через ПРАВО И ПРАВДУ, необходимо новое мировоззрение, способное одновременно воспринимать как всеобщие тенденции глобального развития человечества, так и локальные особенности развития наций, народов и личностей.

И такое универсальное мировоззрение есть, мы называем его просвещённо-консервативным.

Просвещённый консерватизм – это позитивное умение осмыслить прошлый и будущий мир вещей, свойств и отношений в должной и верной мере, а также способность эффективно действовать в современном мире, не разрушая его.

Просвещённый консерватизм и просвещённые консерваторы – кто они?

Русский мыслитель Николай Александрович Бердяев дал яркую и точную характеристику основных начал просвещённого консерватизма:

«Консерватизм поддерживает связь времён, не допускает окончательного разрыва этой связи, соединяет будущее с прошлым. Консерватизм имеет духовную глубину, он обращён к истокам жизни, связывает себя с корнями. Истинный консерватизм есть борьба вечности со временем, сопротивление нетленности тлению. В нём живёт энергия не сохраняющая только, но преображающая».

В России, как и в Западной Европе, историческими предшественниками истинного, или просвещённого, консерватизма были свободомыслящие аристократы-государственники.

Александра Сергеевича Пушкина князь Пётр Андреевич Вяземский величал «либеральным, или свободным, консерватором». Николай Васильевич Гоголь на страницах книги «Выбранные места из переписки с друзьями» предстаёт перед нами как просвещённый российский консерватор.

Митрополит Филарет (Дроздов), автор Манифеста 1861 года, освободившего крестьянство России от многовековой крепостной зависимости, является ярким примером церковного деятеля просвещённо-консервативного направления.

Весомый вклад в разработку теоретических основ «просвещённого консерватизма» во второй половине XIX и в первой половине XX века внесли русские мыслители К.Н. Леонтьев, Б.Н. Чичерин, П.Б. Струве, С.Л. Франк, И.А. Ильин и Н.Н. Алексеев.

Просвещённо-консервативных взглядов в политической и государственной деятельности придерживался величайший реформатор начала XX века – Пётр Аркадьевич Столыпин.

Мировая и отечественная история учит: все важнейшие реформы, направленные на модернизацию, успешно осуществлялись только в том случае, если они проводились государственными, общественными и церковными деятелями России центристской, просвещённо-консервативной ориентации.

А «разруху в стране и головах», принёсшую и приносящую России тяготы, невзгоды и испытания, творили и творят проповедники радикального прогресса и неистовые вожди либеральных буржуазно-демократических и пролетарских революций.

Наши избиратели

За консерваторов в цивилизованных странах голосовали и голосуют лица с техническим и естественнонаучным образованием – инженеры и техники, учителя и врачи. Классные специалисты и квалифицированные рабочие, обладающие собственным жильём, небольшими накоплениями  и живущие трудом своих рук, также предпочитают голосовать за консерваторов. Большинство военных и сотрудников силовых структур, как правило, отдают свои голоса консерваторам.

Люди, предпочитающие консерваторов, опираются на закон и порядок; им свойственно чувство гордости за свою страну; они требуют уважения к своему человеческому достоинству.

Электоральная основа партии российских консерваторов – это вся здоровая часть нашего общества, сердцевиной которого должен стать зарождающийся в России средний класс. Это слой необязательно состоятельных, но добропорядочных и ответственных, предприимчивых и законопослушных граждан.

Большинство наших избирателей проживает не столько в центре, сколько в регионах. Просвещённый консерватизм, в хорошем смысле слова, провинциален. У него действительно общенациональный, всероссийский масштаб.

Основные идеи, принципы и ценности просвещённого консерватизма

Современный российский консерватизм – это новационный учёт государственных, общественных и национальных традиций «Святой Руси» и «Великой России», сложившихся в течение нашей тысячелетней истории.

Идеология просвещённого консерватизма впитала в себя:

– фундаментальные духовные основы православия и традиционных для России религий;

– имперские нормы, принципы и механизмы государственного строительства;

– принципы, нормы и обычаи российского и международного публичного и частного права;

– предреволюционный опыт российской парламентской практики и партийного строительства;

– традиционные для России формы земского и городского самоуправления.

Просвещённый консерватизм – это консерватизм без предрассудков.

Он не противится личной свободе и не отрицает социальной справедливости, но возражает против односторонней абсолютизации, которую получили эти общечеловеческие начала в либерализме и социал-демократии.

Идеология и мировоззрение просвещённого консерватизма базируются на определённых принципах и ценностных установках.

Главные из них:

– верная мера везде и во всём, следование справедливому закону и божественному порядку, заповеданному в ПРАВДЕ;

– развитая и сбалансированная система публичного и частного ПРАВА;

– симфония духовного и материального производства в жизни нации;

– укрепление вертикали власти и расширение горизонтали культуры и жизни гражданского общества;

– гармоничное согласование внутренней и внешней политики и экономики;

– регулируемая рыночная экономика или гибкое сочетание «рынка и плана»;

– развитая культура правосознания, воспитанная на привычке соблюдения и уважения всеобщих идеалов, принципов и норм континентального права и особенных правовых обычаев народов;

– лояльность к власти, умение достойно подчиняться авторитетной силе;

– персонификация власти и предпочтение личной ответственности перед коллективной безответственностью;

– признание греховности человеческой природы и неразрывной связи человека с окружающим его материальным миром;

– обретение и сохранение собственного достоинства и свободы, уважение и признание чужого достоинства и свободы;

– соблюдение чести, признание долга, почитание ранга;

– бережное хранение традиций и творческое восприятие новаций;

– любовь к родине и служение отечеству;

– память и поминание предков, забота о потомках, попечение о детях и родителях;

– предпочтение эволюции перед революцией, осторожность перемен;

– следование прагматической логике жизненных обстоятельств и здравому смыслу;

– любовь к своему народу, нации и культуре наряду с уважением и интересом к многообразию жизни других народов, наций и культур;

– неприятие радикализма, односторонности и чрезмерности обобщений, недоверие к уравниловке и жёсткому централизованному планированию.

Идеалы, ценности и интересы просвещённого консерватизма последовательно раскрываются в четырёх базовых для российского общества областях: Культуре, Нации, Личности и Государстве.

Культура

Оценка личности, нации, общества и государства через «духовный кристалл» культуры является условием их просвещённо-консервативного понимания.

Физически уничтожить человека легко, а сохранить его духовно – трудно.

Поэтому просвещённый консерватизм уделяет громадное внимание вопросам культуры и науки, образования и воспитания.

Быть консерватором – значит быть человеком:

– который любит Бога и ближнего своего;

– который помнит о предках и заботится о потомках;

– который бережно относится к окружающему миру и думает о нём как о живом существе;

– который сохраняет, развивает и приумножает культуру, науку и образование.

Сегодня мы столкнулись с экспансией ложной культуры. С культурой, представляемой как вещь и потребляемой как товар. Мы должны противостоять ложной культуре и противопоставить ей культуру истинную.

Истинную культуру нельзя пассивно «усвоить, перенять, унаследовать». К ней можно приобщиться только творческим личным трудом.

Продолжает культурное преемство тот, кто его творчески развивает, кто традицию преображает в новацию, кто предание рассматривает как задание.

Традиция

Человек с устойчивой психикой и здравым рассудком, как правило, консервативен. Он хочет жить и умирать так, как жили и умирали его отцы и деды.

Консервативную традицию от радикальной новации любого толка отличает то, что она не рационалистична, а мистична. Она опирается не на внешнюю систему логических правил и рассудочных представлений, а на внутренний духовный строй личности, психологию нации, обычаи, ритуалы и обряды племён и народов.

Традиция – это волна, текущее духовно-материальное единство бывших, настоящих и будущих поколений.

Революция как принцип и способ решения политических, экономических, культурных и социальных проблем нами отвергается. Мы отрицаем её не только в прямой форме – как кровавый бунт и тотальное насилие – но и в скрытом виде – как ползучее государственное разложение, хроническую общественную болезнь и духовное обнищание человека.

Пришло время сказать: революции закончены – забудьте!

История

Любовь к Отечеству воспитывается не патриотическими выкриками, а глубоким чувством и знанием родной истории. В том числе «близкой истории»: истории области, города, района, улицы, дома.

Любовь к Отечеству требует от каждого из нас ежедневного ученичества, личного труда познания нашей Родины.

История понимается нами как единство прошлого, настоящего и будущего времени.

Мы убеждены, что утверждение нового не должно превращаться в кровавый разрыв со старым. Истребление древних святынь не должно оправдываться строительством новых храмов.

Нация

По Божьей Воле сложившийся в России тысячелетний союз многочисленных народов и племён представляет собой уникальную русскую нацию.

Нам свойственно особое сверхнациональное, имперское сознание, которое определяет российское бытие в системе особенных – евразийских – координат. Ритм нашего развития и территория нашей ответственности измеряются континентальными масштабами.

Россия-Евразия – это не Европа и не Азия, и не механическое сочетание последних. Это самостоятельный культурно-исторический материк, органическое, национальное единство, геополитический и сакральный центр мира.

Родина и Отечество

Александр Сергеевич Пушкин в своём письме к Петру Яковлевичу Чаадаеву выразил это чувство просто и ясно:

«Я ДАЛЕКО НЕ ВОСТОРГАЮСЬ ТЕМ, ЧТО ВИЖУ ВОКРУГ СЕБЯ, НО КЛЯНУСЬ ЧЕСТЬЮ, ЧТО НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ Я НЕ ХОТЕЛ БЫ ПЕРЕМЕНИТЬ ОТЕЧЕСТВО, ИЛИ ИМЕТЬ ДРУГУЮ ИСТОРИЮ, КРОМЕ ИСТОРИИ НАШИХ ПРЕДКОВ, ТАКОЙ, КАК НАМ БОГ ЕЁ ДАЛ».

Примечательно и то, что написал Пушкин эти слова по-французски…

Истинный просвещённый патриотизм является нормой, принципиальной мужественной позицией, показателем душевного здоровья и зрелости человека и гражданина, для которого любовь к своей земле не означает неприязни к загранице, ведь патриотизм – это общность любви, а не ненависти.

Национальный вопрос

Здоровый просвещённый национализм – национализм полиэтнический и поликультурный. Это свободный, творческий, в настоящем смысле слова созидательный национализм. В нём нет комплекса инородства. Он не боится соперничества и поглощения чужеродными элементами. Напротив, он способен впитывать и творчески перерабатывать их в себе. Именно такой тип национализма создавал в мировой истории великие империи с позитивной миссией, которые были свойственны византийской, англосаксонской и российской государственности.

Личность

Однако, говоря о высоком статусе и выдающейся роли личности в истории, мы имеем в виду именно личность, а не оторванных друг от друга индивидов, существующих вне общества и государства. Для нас человеческая личность – органическое единство Я, ТЫ и МЫ. Она рассматривается нами в свете Промысла Божьего и через призму общественных отношений.

Семья

Социальная политика российских консерваторов прежде всего ориентирована на разработку целостной системы государственных и негосударственных мер по поддержанию здоровья и благополучия российской семьи.

Мы убеждены: спасём и сохраним от бед, невзгод и напастей российскую семью – спасём и сохраним Россию и русского человека.

Мы будем делать всё для того, чтобы возродить и поддержать в современном мире традицию большой, многодетной, целостной семьи, в которой присутствуют три поколения: родители, дети и внуки.

Свобода

Наш идеал – социальное братство – союз свободных людей, равномощных в обретении гражданских прав и несении гражданских обязанностей.

Внутренняя свобода, или ПРАВДА, – дар Божий. Она сопряжена с нравственной ответственностью и требует от человека жизни «по совести».

Мы тщательно оберегаем сокровенность и подчёркиваем исключительность тех областей, в которых у человека должна быть полная и не стеснённая свобода действий. Вера, любовь, дружба, семья, воспитание детей, частная собственность образуют «магическое кольцо свободы», куда человек волен допускать или не допускать окружающих его посторонних людей.

Наша личная свобода не должна нарушать прав и свобод сограждан, она не может покушаться на крушение основ конституционного строя, вести к нарушению закона, служить бунту, революции и государственной измене.

Государство

Подобно нации и личности, государство базируется не только на материальных (политических и экономических) измерениях, но и несёт в себе духовный, нравственный смысл.

Государство как государственность и нация – есть духовное единство народов и граждан, сознающих и признающих братскую солидарность, охраняющих и поддерживающих её любовью и жертвенным служением.

Государство как государственный аппарат – есть волевая сила, которая может и должна регламентировать действия граждан и неправительственных организаций, устранять общественный и индивидуальный произвол, бороться с терроризмом и препятствовать развитию национальной розни. Государство может и должно делать это постольку, поскольку делает это во благо каждого конкретного человека и всего общества в целом.

Основное задание современной России состоит в том, чтобы найти и сохранить такую форму государства, «при которой дух гражданской корпорации насытил бы форму государственного учреждения».

Такой формой государства является гарантийное государство или государство с положительной миссией.

Гарантийное государство обеспечивает проведение в жизнь стабилизирующей социально политической программы, способствующей экономическому росту страны. Отличительной особенностью этой программы является то, что она положительно воспринимается государством, гражданским обществом и частными лицами, придерживающимися различных политических взглядов и убеждений.

Это в настоящем и полном смысле слова общенациональная социально-политическая программа.

Её главная цель состоит в утверждении национального идеала – единства ПРАВА и ПРАВДЫ как основы политической мощи, экономического процветания России и роста личного благополучия российских граждан.

Её главные задачи заключаются в реализации идей:

– симфонии государства и гражданского общества;

– союза личности, нации и государства;

– гармонии труда, земли и капитала;

– равномощности «прав и свобод народов» и «прав и свобод человека».

Правовое выражение и юридическое оформление идея гарантийного государства должна найти в Основном Законе государства – Конституции России.

Гарантийное государство – это новый государственно общественный тип организации власти. В нём государственный аппарат, гражданское общество и граждане действуют солидарно с целью достижения единых общенациональных целей. Государство, гражданское общество и личность несут при этом в гарантийном государстве субсидиарную ответственность.

Политика

Просвещённый консерватизм опровергает расхожее мнение о том, что политика – грязное дело плутов и казнокрадов. Мы считаем, что политикой могут и должны заниматься лучшие люди страны, честные, порядочные и образованные граждане, ставящие интересы общества и государства выше личной выгоды и корысти.

Нам как воздух необходима политическая гвардия, главным смыслом существования которой являются любовь к своей Родине и служение своему Отечеству.

Следует изгнать из современной российской политики карьеристов и проходимцев, закрыть в неё доступ демагогам и аферистам, искоренить из неё преступников и коррупционеров.

Политика – это трудная, ежедневная, непрерывная работа, направленная на возрождение государственной мощи, достижение общественного согласия и роста благосостояния граждан России.

Чтобы добиться нового качества политической и правовой работы в стране, следует не только укреплять внутрипартийную дисциплину, но и стремиться к сокращению общего числа политических партий.

В будущем в России должны остаться три политические партии, могущие реально бороться за власть: консервативная, либеральная и социалистическая.

Внешняя политика России должна стать логическим продолжением её внутренней политики в глобальном масштабе. Российским государственным деятелям и дипломатам пора начать мыслить не масштабами района, города, области или страны, а материками и континентами.

Геополитика в России должна получить приоритет над политикой, геоэкономика над экономикой, а геокультура над культурой.

Довольно смотреть на себя и мир, стоя на коленях. Пришла пора вернуть достоинство, обрести уверенность, встать на ноги – и спокойно, с ровным дыханием отстаивать собственные национальные интересы.

Армия

За перестроечное десятилетие военная профессия усилиями псевдодемократов стала считаться в обществе чуть ли не презренной, а солдаты и офицеры заняли в обществе положение изгоев и париев.

Армия – это культура в форме службы Отечеству.

Военная профессия должна вновь стать престижной и желанной, а звание солдата, защитника Отечества – гордым и высоким.

Армия должна получить всё, что нужно для эффективной обороны страны, будь это обычное или высокоточное оружие, новейшее стратегическое вооружение или всё то, что необходимо для информационных и сетевых войн.

Мы убеждены, что важнейшей государственной и общественной задачей является военно-патриотическое воспитание молодых россиян, будущих защитников Родины и Отечества.

Власть

Россия – государство великое и огромное; перед ней всегда стояли, стоят и будут стоять грандиозные цели и долговременные задачи.

Изменить всё быстро, получить всё сразу в России хотели и хотят давно, ещё со времён Петра Великого. Реформы и войны веками теснили одна другую. За ними шли бунты и революции.

Надо, наконец, понять и раз и навсегда усвоить, что Россия – континентальная Империя, а не национальное государство. У России другой масштаб, другая мера, другой темп и ритм бытия.

Мы убеждены – тот, кто ратовал и ратует в России за скорые реформы, тот не понимает природы российской государственности и подрывает корневое бытие нации, личности и государства. Российская государственная власть должна быть мудрой, сильной и терпеливой или её не будет вовсе.

Мы считаем, что верховную власть в России следует мыслить как единую и единственную, правовую и правдивую власть. Прототип такой власти исторически нам близок и понятен. В настоящее время он конституционно закреплён и представлен в должности Президента России.

Верховная власть всегда имела в России исключительное значение. У нас от главы Верховной власти, от его личных нравственных качеств зависело многое, если не всё.

Ограничение свободы человека властью возможно. Но возможно тогда и только тогда, когда это ограничение принимается им добровольно, свободно и доверительно. Русский человек подчиняется другому человеку, миру и государству не самим по себе, а из чувства любви к Богу, Родине и Отечеству.

Информация и коммуникация

Создание атмосферы власти, её режиссура, производство и распространение виртуальных мифов, образов, типов и моделей поведения человека в обществе через СМИ и ИНТЕРНЕТ обеспечивают идентичность нации, личности и государства.

В современном мире благодаря стремительному росту информационных технологий, созданию глобальной коммуникационной сети, распространению спутниковой и мобильной телефонной связи роль и значение идеологии и пропаганды не уменьшается, а возрастает; однако они становятся качественно иными.

Сеть свободного информационного и коммуникационного общения покрывает собой сегодня весь мир. От того, каковы форма и содержание этого общения, на каком языке, в пространстве и времени какой культуры оно будет вестись, зависит жизнь и судьба людей и народов в современном мире.

Мы считаем, что виртуальное общение, массовая коммуникация и информационный обмен может и должен происходить на двух уровнях:

– на первом, региональном, уровне общение должно носить поликультурный характер и быть многоязычным;

– на втором, глобальном, уровне, оставаясь многополярным, общение в ИНТЕРНЕТЕ должно вестись на русском и английском языках.

Для того чтобы это произошло, России необходимо духовно и материально возродиться.

Собственность и финансы

Мы против абсолютизации любой формы собственности. Мы считаем, что собственность в любой форме должна служить человеку, обществу и государству.

В России в сфере собственности существовал и должен существовать исторически обусловленный баланс в отношении между её формами. Частная собственность должна сосуществовать наряду с государственной, общественной и иными формами собственности.

Основой нынешней частной собственности, возникшей в результате приватизации, во многом являются производственные, добывающие и энергетические мощности, созданные в советское время при государственной плановой экономике.

Передав вчера государственную собственность в частные руки, мы сегодня должны найти верный путь для её общественного признания и легитимации.

Современный цивилизованный путь к легитимации частной собственности лежит через демонстрацию её общественной эффективности и социальной ответственности, что должно выразиться в подъёме экономики страны, улучшении жизни народа, увеличении благосостояния каждой российской семьи.

С точки зрения реальностей российского рынка, а также экономической выгоды для государства, общества и личности, сегодня более прогрессивной формой является не приватизация или национализация, а аренда государственной, общественной и частной собственности на тот или иной срок с выплатой собственнику срочных договорных арендных платежей.

Экономика и финансы

Мы выступаем за экономику с «человеческим лицом». Нам необходим не скачкообразный, а динамичный экономический рост. Хватит ждать очередного финансово-экономического чуда. Пора заниматься реальным производством, каждодневным трудом, рутинной работой.

И найти, наконец, органичное для нашей экономики сочетание «рынка» и «плана», которое может и должно быть определено и установлено тем государством, в котором экономика существует для человека, а не человек для экономики.

Погрузившись в стихию рынка, нам следует серьёзно задуматься не столько о стимулировании количественного роста производства и потребления товаров и услуг, сколько об их качественной и экологической составляющих, а также о формировании реальной, здоровой человеческой меры их производства и потребления.

Мы трезво оцениваем издержки глобализации. Мы осознаём реальные опасности, которые несут миру диктат транснациональных корпораций и спекуляции международных финансовых групп.

Мы против слепого поклонения золотому тельцу. «Деньги, делающие деньги», не знают меры, ведут к росту инфляции и мировому финансовому кризису.

Наша цель – свободный человек, который ни при каких обстоятельствах не должен превращаться в раба, в том числе и раба денег. Поэтому важнейшими задачами для российского государства и гражданского общества являются «де-демонизация» спекулятивного финансового капитала и поддержка реальной экономики.

Мы являемся сторонниками социальной рыночной экономики, предполагающей, что в определённое время, в определённом месте и при определённых обстоятельствах возможна и необходима координирующая, регулирующая и гарантирующая роль государства, особенно в тех секторах экономики, которые играют решающую роль для пополнения государственного бюджета, обеспечения общественного мира и согласия, сохранения целостности и суверенитета Российской Федерации.

Мы – за протекционистские меры государства, защищающие отечественного производителя.

Мы за прогрессивное налогообложение. Богатые должны делиться с бедными. Однако это не значит, что успешный предприниматель, добросовестно платящий налоги труженик и социальное государство должны плодить и содержать профессиональных дармоедов.

Заключение

ЗАНИМАЯСЬ ВОПРОСАМИ ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА И ОБЩЕСТВЕННОГО ОБУСТРОЙСТВА РОССИИ, МЫ, РОССИЙСКИЕ КОНСЕРВАТОРЫ, ДЕЛАЕМ СТАВКУ НА ФОРМИРОВАНИЕ НОВОЙ, ПОДЛИННОЙ ОБЩЕСТВЕННО ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЭЛИТЫ, ВОЗНИКНОВЕНИЕ КРЕПКОГО, ХОЗЯЙСТВЕННОГО, КОРНЕВОГО СРЕДНЕГО КЛАССА, СТАНОВЛЕНИЕ СВОБОДНОЙ И ОТВЕТСТВЕННОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ.

И ДА ПОМОЖЕТ НАМ БОГ!

От редакции

Мысли и взгляды, которые составляют идеологию, называемую «Просвещённым консерватизмом», давно уже обсуждаются и разрабатываются на страницах «Литературной газеты». Среди авторов, писавших в газете на эту тему, довольно назвать выдающихся мыслителей – Солженицына, Панарина и Зиновьева, историка Нарочницкую, калининградского специалиста по русскому консерватизму XIX века Шульгина и многих других.

Мысль эта – о просвещённом консерватизме – имеет немало ярких и талантливых сторонников. Хотя стоять на его позициях – занятие непростое и зачастую неблагодарное. Потому как зачастую думающим так попросту не дают слово в наших СМИ. К тому же обществу навязана традиция самим словом «консерватизм» практически обзывать, видеть за ним нечто ветхозаветное, косное, застылое, не способное к развитию. Хотя на самом деле, как писал один из русских мыслителей, суть его «состоит в примирении начала свободы с началом власти и закона». Вообще для наших мыслителей, начиная с Карамзина, свобода всегда была сопряжена не только с правом, но и с нравственностью. Законы, по их убеждению, не работают в обществе, если у людей нет совести. Достаточно оглядеться вокруг, чтобы понять, насколько эти убеждения справедливы.

К сожалению, здравые и глубокие идеи классиков русского консерватизма пока ещё не оказали должного влияния на общественное сознание России, хотя подсознательно они близки большинству. Однако сегодня, после всех горестных утрат и трагических заблуждений, эти идеи должны быть востребованы. «Литературная газета» намерена и впредь широко и последовательно освещать их.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии:

Фотоглас Евгения Федоровского

Первая полоса

Фотоглас Евгения Федоровского

Нашему товарищу и коллеге, бильд-редактору «ЛГ» Жене Федоровскому – 60. Поэтому и постоянная фоторубрика второй страницы газеты ныне впервые персональная. Внимательные читатели, конечно, давно уже заметили, что в выходных данных значится Евгений Федоровский, а большинство снимков на полосах принадлежат Фёдору Евгеньеву. Юбилей – самый удобный повод объяснить: на самом деле – это один человек. И в достижение им пенсионного возраста верить категорически не хочется! Наш Женя энергичен, мобилен, всегда готов, по его собственному признанию, «удрать в командировку, чтобы сделать свою тему».

В «Литгазете» он 13 лет. Впервые к нам пришёл в начале перестройки из «Известий», в лихие 90-е ушёл в «Коммерсантъ». Четыре года назад вернулся в родные пенаты. Чему мы рады. И поздравляя Евгения Ивановича с круглой датой, с радостью приглашаем наших московских читателей побывать до 13 ноября на его персональной выставке в зале Союза фотохудожников России (Покровка, 5).

У нас ещё в запасе 14 минут:

Валентина Терешкова и Алексей Леонов

на открытии Мемориального музея космонавтики. Москва. 2009 год

Фронтовые фотокорреспонденты Великой Отечественной на встрече, посвящённой 40-летию Победы, в редакции журнала «Советское фото».

Все они остались только на фотографии.

Москва. 1985 год

Вышивание по-шахтёрски.

Многострадальные шахтёры Прокопьевска тогда и сейчас были и остаются заложниками катастрофической ситуации, сложившейся в угольной промышленности. Кемеровская область. 1992 год

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Взрослые болезни левизны

События и мнения

Взрослые болезни левизны

ОЧЕВИДЕЦ

Дмитрий КАРАЛИС

Одно время вошла в моду такая дурь: ничто социалистическое великим не может быть по определению – ни революция, ни индустриализация, ни полёты в космос, ни ядерный щит. Не может – и всё! А почему? По кочану!

«Великий ядерный щит первого в мире социалистического государства»? Смех на палке! Забудьте. Вертолётоносцы «Мистраль», израильские беспилотники, солдатская форма от кутюрье Юдашкина – вот что достойно быть великим и прекрасным. По той же логике Российскую армию надо не только «десталинизировать и реформировать», чем и занимается, если верить прессе, наш министр обороны, но и признать наши Вооружённые силы сводной конно-пулемётной бригадой НАТО. Расклад, сказывают, может быть такой: мы им – пожизненно углеводороды, они нам до конца существования нашей страны – большой ядерный зонтик с эмблемой НАТО от Бреста до Курил. И всё замечательно – дружим в лучших традициях старшего и младшего брата: российский солдат-контрактник пьёт пиво с немецкими сосисками, чистит коня и участвует в международных парадах, гарцуя в изящной опереточной форме вокруг ракет Североатлантического альянса. Вот такое нас ждёт единство против «общих вызовов» с Юга и Востока!

Вам нравится подобная перспектива? Мне нет. Хотя, уверен, желающих ухватиться за подобный сценарий есть немало. Некоторые уже ухватились. Но прочитал новую книгу Сергея Миронова «Линия горизонта» и комментарии к ней в Сети и убедился: от социализма, как я и догадывался, шарахаются далеко не все.

«Мы на пороге больших перемен. Какими они будут? Это зависит от Вас, дорогой читатель», – такими словами заканчивает свою книгу лидер «Справедливой России». Что позволяет автору, а он – председатель Совета Федерации, сделать вывод о грядущих переменах? Почему от нас – толпы, народа, граждан, электората (нужное подчеркнуть) – вдруг может что-то зависеть, если на протяжении двух последних десятилетий не зависело? Разве интересовались нашим мнением, когда раздавали предприятия, целые отрасли и почти все природные ресурсы, кроме воды и воздуха, в частные руки? Нет. Реставрацию капитализма с народом обсуждали? Нет. Подобных «нет» любой из нас наберёт целое лукошко.

Так вот о книге и переменах. «Линия горизонта» – книга «левая», социалистическая. Названия разделов и главок – «История без вырванных страниц», «Война за звание человека», «Пирог с казённой начинкой», «Оскорблённые несправедливостью», «И жёсткий отпор, и «мягкая сила», «Ешь ананасы, рябчиков жуй…», «Социализм XXI века – шанс для каждого», «Кто дискредитирует социалистический идеал?» – говорят сами за себя.

Это именно те темы, при обсуждении которых в Рунете трещат копья и чубы. Миронов, хотя и занимая третий по ранжиру пост в государстве, критикует абсурдные стороны нашей жизни и призывает: «Пора начинать игру по честным и справедливым правилам. Если публичные дискуссии станут обычной нормой, политическая конкуренция выйдет на совершенно иной уровень. И только тогда мы сможем провести по-настоящему содержательную, глубокую дискуссию о прошлом, настоящем и будущем России». Он уверенно заявляет: «Главным вопросом этой дискуссии будет вопрос о социализме». Это объясняет вступление партии «Справедливая Россия» в Социнтерн.

А председатель другой левой партии Геннадий Зюганов, давнишний статусный оппозиционер нынешней власти, в своей тоже недавно вышедшей книге «На переломе» пишет: «Мы должны отдавать себе отчёт в том, что общественные силы, способные отстранить от власти нынешнюю правящую группировку, пока находятся в становлении».

Возникает естественный вопрос: что же мешает становлению этих самых общественных сил, которые могли бы конституционным путём отодвинуть от кормушки тех, о ком днём и ночью говорят по всем каналам радио и телевидения, – коррупционеров, прохиндеев-чиновников, заевшийся олигархат?

Казалось бы, нет особых противоречий между двумя партиями – обе за социализм, обе левые, но поневоле вспоминается скандальное деление на большевиков и меньшевиков в начале прошлого века. Приверженцам левой идеи по большому счёту всё равно, кто поведёт их из капиталистического тупика. Лишь бы уйти от диктатуры однопартийности, стать реальной политической силой, добиться социальных гарантий для народа не на словах, а на деле. Но от путаного «большевизма-меньшевизма», от каверзных вопросов: «Ты за папу или за маму?» – одна лишь растерянность в левых рядах. И раздражение на лидеров.

Вот Зюганов справедливо пишет: «У трудящихся в значительной мере утрачено классовое сознание, они являются объектом информационно-пропагандистского террора». Схожую мысль высказывает и Миронов, ратующий за создание общественных советов на российском ТВ. Обе партии называют себя партиями трудящихся, но действуют-то порознь. Да, они считаются стратегическими партнёрами, но что или кто мешает двум партиям сесть в одну лодку? Пусть даже катамаран – у него остойчивость выше. Но возможен ли такой альянс при ревнивом присмотре из Кремля? Мне всё-таки кажется, не исключён! И не только мне так кажется.

В социальной сети «Соратники», где в ходу разговоры и реплики самые резкие, но от души, зреет проект народного объединения левых сил. Его инициаторы пишут: «Эффект от объединения может превзойти результат простого сложения голосов. Вполне реальна прогрессия, поскольку у людей вновь появится надежда и возрастёт активность. Текущий момент диктует нам предпринять шаги по сближению СР с левыми партиями, и прежде всего с КПРФ. Шаг первый: предложить руководству СР выделить полномочных представителей и поручить им инициировать начало переговоров с представителями КПРФ на постоянной основе».

И далее инициативная группа прогнозирует: «По достижении новой Народной партией (название условное) хотя бы сорока процентов «Единая Россия» дрогнет, а снежный ком уже нельзя будет остановить. Просим уважаемых соратников высказать своё мнение по предложенной теме».

Под соратниками на «Соратниках» подразумеваются все, кому дороги интересы России, а таких на наших просторах в миллионы раз больше, чем покажет любая перепись населения. Потому что за каждым из нас деды, прадеды, предки. Они с нами во все времена – и в тяжёлые, и в светлые. А в переломные моменты, кажется, и вовсе рядом – смотрят: сдадим великую страну или выстоим?

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Единение противоположностей

События и мнения

Единение противоположностей

ОПРОС

День народного единства в новейшей истории России отмечается с 2005 года. Можно ли сказать, что праздник уже прижился, что всем понятен его смысл?

Олег БОГОМОЛОВ, академик РАН:

– Наше общество, по существу, расколото. Одна часть выступает за радикальные, ультралиберальные реформы. Другая – уверена, что это тупиковый путь развития. У народа нет общих целей, единства задач. В таких условиях введение новых праздников сверху малоэффективно. Те, кто задумывал перенос праздника с 7 ноября на 4-е, не захотели считаться с инерцией общественного сознания. А ведь люди среднего и старшего поколения воспитаны в традициях советского времени. Идеологические установки, которые тогда существовали, отпечатались в их сознании. Это относится ко всем новым праздникам. Их идеологическое наполнение оставляет одних равнодушными, у других вызывает неприятие.

Валерий ХОМЯКОВ, генеральный директор Совета по национальной стратегии:

– Новый праздник не прибавил, увы, единства нашему обществу. Для большинства россиян по-прежнему первые дни ноября окрашены в «революционные тона». Раздел между «белыми и красными», между просвещёнными, как с недавнего времени стали они себя называть, консерваторами и либералами по-прежнему велик. Сегодня нам очень не хватает единства в понимании того, в какую сторону должна развиваться страна. Единомыслия в плане реализации идей быть не должно, но цели должны быть понятны и приемлемы большинством. Этого нет, но это вина не общества, а властей, которые сами не до конца осознают, куда вести свой народ.

Игумен Сергий РЫБКО, настоятель храма Сошествия Святаго Духа на Лазаревском кладбище в Москве:

– 4 ноября праздновали в России на протяжении столетий. Всё, что связано с возрождением традиционной культуры, способствует единению нашего народа, и поэтому я всецело за его возвращение.

А то, что в этот день происходят выступления радикально настроенных политических сил, неприятно, хотя и объяснимо. Города наши заполнены нелегальными мигрантами. Государство не принимает меры для того, чтобы коренные жители могли спокойно жить в своих городах. Что ж удивляться такому агрессивному поведению части молодёжи?! Я думаю, что это, как только государство начнёт исполнять свои функции, всё наносное, связанное с Днём народного единства, уйдёт в прошлое.

Но и сегодня нельзя сказать, что это плохой праздник. 4 ноября традиционно праздновалось в России как день иконы Казанской Божьей Матери. Вообще же у праздника этого глубокий и не только православный смысл. За ним стоят события, в ходе которых Россия выбирала свой путь – стать ли частью Запада или сохранить свою самобытностью. Мы победили в те дни силы, которые пришли с Запада и пытались нам навязать свои идеалы.

Я считаю, что правительство сделало правильно, не отменив одним махом 7 ноября, а как бы перенеся его на 4-е. В первые века христианства освящались языческие капища, и на их месте строились храмы. И ничего предосудительного в этом не было.

Андрей ФУРСОВ, историк, социолог:

– День народного единства, на мой взгляд, так и не стал общенациональным праздником. Это была искусственная попытка «заретушировать» 7 ноября в народном сознании. Тот факт, что в этом году праздничные дни продлены до 7 ноября, на мой взгляд, косвенно подтверждает, что власть таким образом признала: 4 ноября так и не принято пока народом.

И сегодня в нашем обществе, конечно, нет единства. Можно сказать, что у нас ситуация, когда приходится говорить о двух нациях. Разрыв между богатыми и бедными по-прежнему растёт, и эти две социальные группы всё меньше понимают друг друга.

Господствующие группы, сформировавшиеся в 90-е годы, к «низам» относятся на социал-дарвинистский манер. При сохранении существующего положения вещей, растущего экономического и социального неравенства никаких перспектив сближения и единения нашего народа я не вижу. Дай бог, чтобы не произошло бы худшего – распада России.

Александр ШАТИЛОВ, заместитель директора Центра политической конъюнктуры:

– Старый праздник 7 ноября постепенно отходит в прошлое. Хотя бы по геронтологическим причинам. Те, кто его празднует, в большинстве своём  люди преклонного возраста, бóльшая часть жизни которых прошла в советское время. А таких становится всё меньше. Новые поколения уже по-другому оценивают Октябрьскую революцию и связанные с ней события. Для них этот праздник неактуален. С другой стороны, и 4 ноября пока ещё не успел прижиться. Он ещё только раскручивается.

Проблема в том, что он несколько абстрактен. В какой-то мере он отдан на откуп различным политическим силам. Поэтому каждый празднует его по-своему. И зачастую он превращается в день некоего «сегментированного единения». Либералы, державники, власть – все понимают его исходя из своих представлений и интересов. А это в итоге приводит к тому, что смысл праздника становится противоположным тому, который в него закладывался. Нужно выработать и объяснить его единую идею. Мне кажется, должно быть усилено патриотическое, наднациональное наполнение смысла праздника.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии: 03.11.2010 12:43:49 - Людмила Константиновна Сливка пишет:

Кого объединять и зачем?

Цитата "Нужно выработать и объяснить его единую идею. Мне кажется, должно быть усилено патриотическое, наднациональное наполнение смысла праздника". Значит все материальные накопления народа отнимем, разделим, раздадим "отдельным прогрессивным личностям" для покупок яхт и клубов и кормления детей в Англии, а оставшийся нагишом народ будем объединять, чтоб никто из стада не высовывался и как один, стояли на коленях, ну и разумеется, молились. Властям и церкви в этом мире вершки, а народу в могиле корешки. Объединение народа на таких условиях очень важно для власти, все должны быть серыми, послушными и кланяться и благодарить, кланяться и благодарить .....

И стар, и млад на баррикадах

События и мнения

И стар, и млад на баррикадах

ПЛАНЕТАРИЙ

Почему бастуют французы всех возрастов?

«Столько лет здесь живёшь и всё ещё не понял, что такое Франция, – с укором отреагировал один знакомый француз на мой страстный монолог по поводу очередного забастовочного бунта. – Франция – это устрицы, сыры, красные вина, очаровательные женщины, куртуазные мужчины. И забастовки нон-стоп».

Гипербола? Безусловно. И однако же не более, чем констатация факта. Если даже не углубляться в слишком давние времена, то на протяжении последних десятилетий забастовки во Франции – по самым разным поводам – перетекали одна в другую, давая лишь изредка короткий роздых. В основном – каникулярный: летний, осенний, зимний, весенний. Вот уж на него никто не осмелится посягнуть, даже всесильные профсоюзы, руководителям которых тоже не чуждо ничто человеческое: пляж и лыжи важнее всего…

Суть нынешних требований манифестантов хорошо известна: ни у кого нет желания вкалывать до 62 лет вместо 60, как сейчас. Простейший довод: жизнь кардинально изменилась, её продолжительность во Франции увеличилась более чем на 10 лет, нельзя, не работая, жить припеваючи, этот довод не действует. Ни он, ни любой другой. Ведь пенсионерам обеспечено до 80 процентов их совсем не маленькой зарплаты, есть ли смысл работать, когда получаешь почти те же деньги, ничем не утруждая себя? При отлаженной системе медицинского обслуживания и социальной защиты, которая есть во Франции, подавляющее большинство людей к 60 годам ещё полно нерастраченных сил. Реформа может принципиально изменить и нынешний психологический климат: попробуйте найти работу, если вам перевалило за пятьдесят! Да и в сорок пять уже впору скрывать свой возраст: «бесперспективный» кадр!

Число пенсионеров растёт с неслыханной быстротой, рождаемость столь же стремительно падает, уже и сегодня огромная масса молодых работает лишь для того, чтобы содержать стариков. Ещё немного – только на них и будет работать вся страна. Пенсионный фонд скудеет, он уже не может выдержать таких трат. Значит, выход один: повышать и без того очень высокие налоги, одни из самых высоких в Европе. Чтобы хоть как-то притормозить рост налогового бремени (а ведь это вызовет ещё большую волну протеста), и родилась идея повышения, притом постепенного, возрастной пенсионной планки. Но профсоюзы, похоже, не хотят и думать об этом. В свою очередь, студенты и лицеисты, поддерживая бастующих, страшатся нехватки рабочих мест, которые дольше, чем сейчас, останутся за «стариками». Стар и млад объединились, движимые прямо противоположными целями.

По разным подсчётам, государственная казна каждый забастовочный день теряет от 300 до 700 миллионов евро. Эти потери не могут не сказаться на уровне жизни. Потихоньку, вроде бы не слишком заметно, ползут вверх цены на хлеб и другие основные продукты питания, на транспорт, прежде всего городской, на коммунальные услуги. Жестокий режим экономии вынуждает резко сократить городское освещение (и это в Париже, который всегда ослепительно блистал в вечерние часы!), свести к минимуму отопление жилых помещений (такой, мягко говоря, холодрыги в квартире я не упомню). Бензоколонки, очереди к которым тянутся порой на сотни метров, отпускают до 20 литров «в одни руки». Но президент и парламентское большинство непреклонны: пенсионной реформе быть!

Семьдесят процентов населения, казалось бы, прежде всего страдающего от забастовочных «неудобств» (не подберу более корректного слова), по уверениям социологов, поддерживает забастовщиков. Так ли это? Честно говоря, не уверен, хотя и не ставлю под сомнение объективность социологических опросов. Никакого парадокса здесь нет. Вглядитесь в цифры: личный рейтинг Саркози упал до 29 процентов! Семьдесят процентов – это как раз те, кто, поддерживая вроде бы бастующих, выражает этим недовольство внутренней политикой президента. Именно внутренней, это надо подчеркнуть, ибо россияне куда больше осведомлены о его деятельности на международной арене, чем о проблемах, которые прежде всего волнуют любого француза. Много обязательств, которые Саркози взял на себя, будучи кандидатом в президенты, так и остались нереализованными. Не всегда по его вине. Но это уже отдельная тема.

Аркадий ВАКСБЕРГ, собкор «ЛГ», ПАРИЖ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Чувство рода

Новейшая история

Чувство рода

ПОЛИТГРАМОТА

Очерк приближения к России

Алексей ПОЛУБОТА

«На рассвете меня будили журавли». Так начинается один из моих любимых рассказов Евгения Носова. На рассвете этого дня меня тоже разбудили они. А может быть, грустно-скрипичные звуки издавала только одна птица. Едва любопытство победило сонную лень и я высунул голову из палатки, звуки прекратились. Спугнул, так и не увидев первый раз в жизни журавля вблизи.

Только и осталось слушать предосенний шёпот ветра да смотреть на тихие покачивания молодых ёлочек и берёз над высоким обрывом реки Пижмы.

Второй раз в это утро мы проснулись совсем от других звуков.

«Туристы тут… Гнать их надо! …С обрыва, вниз!».

Крики перемежались со злорадным блеянием овец и бодрыми помыкиваниями коров. Мы с товарищем ошалело вынырнули из своих спальников. Предупреждали ведь умные люди, что деревенские не любят городских, ищут любой повод придраться! Поэтому лучше не становиться на ночлег рядом с деревней. А мы вчера, похоже, облюбовали окраину поля, которое служит местом выпаса скота из соседней деревни Лесниково. Сейчас нас будут учить жизни. Главное – не показать страха…

Выскочив из палатки, вижу, как направляемое щёлканьем кнута и напористым матом пастуха стадо толпится на размытой дождями дороге, ведущей вниз к берегу извилистой Пижмы. Добродушная бабуля, за спиной которой переливается перламутрово-нежными красками рассвет, улыбается в нашу сторону: «Ну что, разбудили вас?! Ничего, снова заснёте. Работа у нас такая, ранняя».

Мы с Русланом смущённо посмеиваемся, глядя друг на друга. Пере­пугались, да ещё и о людях деревенских плохо подумали. А они вон какую тактичность проявили: увели стадо подальше от нашей палатки и машины.

Третий день путешествуем мы с кировским поэтом Русланом Кошкиным по Вятской земле.

Теперь наша цель – село на границе Кировской и Нижегородской областей. Оттуда мои предки по материнской линии. Там и по сию пору живут родные. Сказать по правде, мне несколько неудобно перед Русланом. Позвал его, почти как в сказке, «не знаю куда». Я был в этой, тогда вполне благополучной советской деревне совсем ещё ребёнком. А что там сейчас? Пьянство, воровство? Ведь как переламывались за последние десятилетия судьбы людей! А может быть, мы будем там нежеланными гостями? Как-то в Интернете наткнулся я на упоминание, что деревня эта – старообрядческая. Телефон родных, раздобытый окольными путями, не отвечает.

Дорога, то и дело рвущийся асфальтовый клубок, тем не менее всё влечёт и влечёт нас за собой.

Яранск

В Яранске, старинном купеческом городке, делаем остановку. Это уже почти родовые вотчины. До Вязовки чуть более 80 километров.

Здесь училась и вышла замуж моя бабушка, здесь в детстве жила мама.

Я брожу по тихим улочкам Яранска с особенным чувством. Я бы назвал его узнаванием. Да, узнаванием того, что не видел собственными глазами, но что живёт в тебе, когда-то увиденное глазами предков. Выщербленные временем, но всё ещё крепкие купеческие дома. На некоторых из них нет-нет да встретится вывеска словно бы из прошлой советской жизни. Глухие переулки с редкими прохожими. Увидев возле деревянного домика колоритного мальца в потёртом пальтишке, навожу на него свой фотоаппарат. Испуганный моим вниманием ребёнок вприпрыжку мчится во двор. «Санька, вот я тебя сейчас выпорю, зачем на улицу гулять пошёл!» – уже несётся навстречу ему голос матери. В единственной городской столовой, которая по вечерам превращается в бар, поминки. Старушка с каким-то картофельным лицом говорит речь и вдруг затягивает протяжную песню, какую пели, наверное, провожая усопших, и сто, и двести лет назад.

Бедность глядит здесь отовсюду. И всё же чувства безысходности, какое охватывает порой в провинциальных городах, я не испытываю. Может, от того, что нет его в глазах встречных людей. А может, ещё и от того, что не раз на пути нашей прогулки встречаются праздничные ухоженные церкви. Если жители небогатого городка нашли силы и средства спасти от запустения свои святыни, значит, есть надежда, что «не быть сему месту пусту».

Я вспоминаю свою набожную бабушку. Думаю, как обрадуется она, услышав, что город её юности украшают небесно-голубые Успенский и Троицкий храмы. Что просиял здесь в годы советской власти святой Матфей Яранский, поклониться которому едут со всей России.

А ещё, наверное, я расскажу ей, как возле самого древнего на Вятской земле каменного храма Благовещения, возведённого в 1652 году, мы случайно разговорились с невысоким смуглым рабочим. Как позже объяснил Руслан, марийцем по национальности. Рабочий что-то копал рядом с недостроенной деревянной звонницей. Не выпуская лопату из рук, он без малого полчаса рассказывал нам, как много городской красоты и святости было порушено в последнее столетие и как трудно, по крупицам восстанавливаются они сейчас.

А я думаю, как причудливы переплетения русской истории. Ведь Яранск основали как крепость для усмирения черемисов. Так раньше называли марийцев. Те упорно сопротивлялись политике принудительного обращения в христианство, которую проводил тогда в отношении их народа Борис Годунов. А теперь вот потомки непримиримых язычников едва ли не более ревностно, чем иные русские, заботятся о возрождении православия.

Вязовка

Кажется, Михаил Тарковский сказал, что жизнь в большом городе неприемлема для него уже потому, что встреча человека с человеком обесценивается, перестаёт быть событием.

Здесь же, в тихой и пасмурной после набежавшего дождя Вязовке, и наш приезд, и сами мы – события. И хотя никто не выражает громкой радости родственнику, которого не видели десятки лет, это чувствуется во всём. И в том, что уже дожидается нас натопленная банька (на выезде из Яранска мне удалось-таки дозвониться до родных), и в том, как внимательно прислушиваются к нашим «городским» речам, и как стесняется двоюродная бабушка Нюра своего покосившегося, хоть и крепкого ещё дома. «Вот умру я, и дом мой – вместе со мной», – смущённо улыбается она. О чём бы ни говорила она, – о том, что осталась «нонешний год без капусты», о том, как в послевоенные годы ели мох, слегка присыпанный мукой, о том, что трудно уже нянчиться с резвым двухгодовалым правнуком, – в глубине её глаз живёт какая-то неистребимо добрая улыбка.

А в глазах её сына, моего дяди Михаила, – иное. Какая-то тоскливая маета. Едва ли не с первых минут встречи я слышу от него то, что неоднократно слышал и читал о многих русских деревнях: молодёжь уезжает, колхоз еле дышит, считай уже каждый десятый дом из полутысячи пустует.

С детства осталось у меня ощущение широты и добротности здешней жизни. Огромный сеновал, тёплая выбеленная печь, могучие бревенчатые стены. Всё это есть и сейчас. От старого, прадедом Митрофаном рубленого дома ещё веет какой-то доброй успокаивающей силой. Словно бы предчувствуя неладные времена, с запасом прочности строил его предок. Но, как и многие дома в округе, накренился он, словно немой знак вопроса: что дальше? И сеновал, и даже сено в нём тоже есть. Правда, сеновал перестраивали несколько лет назад. Каких-то там брёвен нужной длины не хватило, и вышел он далеко не таким внушительным, как прежний. Сено – прошлогоднее. Кормить им некого. Разве что одинокую овечку в хлеву, которую осенью собираются прирезать на мясо. От коровы отказались года два назад. «Намучились с ней», – неопределённо махнул рукой дядя Михаил. А потемневшую печку в прошлую зиму уже не топили – дымит. Перебивались буржуйкой.

Лень, безалаберность? Нет, тут другое. Вон на стороне, по большим городам, вкалывает же мой дядя с бригадами земляков, строя дома для состоятельных москвичей, кировчан, нижегородцев. Недоброй памятью тех строек сидит в его ноге штифтовая железка. Во время строительства многоэтажки в Люберцах обрушилась строительная плита. Хорошо ещё, что «обошлось» переломом ноги.

Конечно, как и большинство, не по-русски говоря гастарбайтеров, он работал без всяких прав и документов. За то, что «не выдал хозяев», сказал врачам из «скорой», что «на стройке оказался случайно», строительная компания одарила его 20 тысячами рублей на лечение.

И таким вот образом, в отрыве от семьи, от нормальных бытовых условий, мыкаются по стране, зарабатывая на хлеб, многие жители Вязовки. Выжатая предыдущим столетием, ветшающая деревня продолжает оставаться поставщиком дешёвой рабочей силы для города.

– А почему не собраться вашим толковым мужикам, не организовать своё дело здесь, на своей земле? – задаю я «наивный» вопрос.

– Мало здесь толковых осталось. Многие с советского времени привыкли работать по указке, особенно не задумываясь. А для своего дела гибкость мозгов нужна, настойчивость. Одни только бумажки оформлять, чтоб от чиновников отвязаться, – замучаешься, – отвечает Илья, муж моей троюродной сестры Евгении.

Какая-то неприкаянность чудится во всём вязовском миропорядке. Деревня, словно корабль, который штормом выбросило на берег. Матросы сами починить и спустить на воду его не в состоянии. Хотя бы потому, что за время шторма немало самых энергичных оказалось выброшено за борт. А в гены большинства уцелевших въелись усталость и неверие в свои силы. Кто-то разбредается, отчаявшись дождаться помощи. А кто-то всё равно продолжает держаться около корабля, надеясь, что рано или поздно, может быть, и основательно перестроенный, он снова окажется на плаву.

Сын дяди Михаила, мой троюродный брат Руслан, уехал в Нижний Новгород, работает там участковым, снимает с семьёй квартиру и не собирается возвращаться. А дочь – Евгения, преподаёт в музыкальной школе близлежащего райцентра, и все свои жизненные планы связывает с родными местами. Как и муж её, тоже учитель. Благо что и государство вроде как идёт навстречу этим планам. По программе поддержки молодых специалистов на селе им достраивают дом; оформили право пользования новым жигулёнком. За эти блага должны они отрабатывать 15 лет в деревне, получая на сегодняшний день зарплату около пяти тысяч рублей.

Но ни разу не слышал я от этих, можно сказать, представителей молодого поколения сельской интеллигенции жалоб на бедность. Мало того, в планах у них – и второй, и третий ребёнок.

Всё это я узнаю во время скромного праздничного ужина в нашу честь. На столе почти нет алкоголя. Разве что привезённый нами коньяк да бутыль пива. Да и это пьют по чуть-чуть, вроде как стесняясь чего-то. Особенно бабушка Нюра. Вот тебе и деревенское пьянство. Правда, тут, может быть, сказывается староверская закваска. Деревня и вправду была основана старообрядцами.

По сей день жители деревни поделены на «христиан» и «мирских». Только «христианам», которых выбирают из наиболее достойных, овдовевших или безбрачных стариков, позволено заходить в молельный дом, заменяющий церковь. У них своя посуда, из которой нельзя есть «мирским». Бабушка Нюра недавно попала в разряд «христиан» и внимательно следит за тем, чтобы никто не перепутал её тарелки или чашки.

Впрочем, здесь, кажется, уже не видят в «никонианах» еретиков и «поганых». «Какая разница, Бог-то один», – улыбается бабушка.

А моя троюродная сестра покрестила первенца в православие, как советовала свекровь.

Тем не менее отсвет старообрядческой строгости и чистоты нравов проглядывает в современной жизни деревни. Например, как я успел заметить, здесь мало кто держит собак. Мне объяснили это тем, что воровства в Вязовке практически нет.

Когда живёшь в Москве, читаешь множество хитроумно-пустопорожних или действительно проницательных статей и комментариев, начинаешь думать-мнить, что лучше других понимаешь происходящее в стране. Поэтому-то я поначалу со скрытым неодобрением посматривал на Руслана, который, вдруг оживившись, начал что-то вещать по поводу общественно-политической ситуации в России слишком уж «высоким штилем». «Попроще бы надо с деревенскими жителями. Да и интересно ли им всё это?» – сомневался я. Однако, заметив, как внимательно слушают моего друга, как с толком отвечают ему, как кивает головой бабушка Нюра, понял, что был неправ.

Мало того, для тех, кто живёт здесь, на земле, всё лицемерие, ложное бодрячество того официоза, который ежедневно льётся на нас через иные СМИ, куда нагляднее. Вот нам рассказывают о том, как занижены были официальные данные о погибших во время бушевавших в Нижегородской области лесных пожаров. Сами спасатели проговаривались местным жителям, что люди тогда погибали целыми деревнями. Пожары брали отдалённые поселения в кольцо. Даже на вертолётах пробиться на помощь сквозь дымную пелену было невозможно. В результате селяне погибали даже не от огня, а от удушья. Однако в прессе об этом – молчок.

А вот дядя Михаил смеётся над горделивым сообщением в местной газете о том, что вязовский колхоз первым в районе закончил уборку: «Забыли только написать, что пахотной земли осталось в колхозе всего 70 гектар, и это – против прежних тысяч!»

Зашёл разговор и о злободневном демографическом вопросе.

– В районном детсаде, куда мы недавно ребёнка отдали, дети – сплошь марийцы, – говорит Илья.

– Богобоязненны, абортов не делают, в семьях по пять, по семь детей, – улыбаясь, кивает бабушка Нюра.

Вот и ключевое слово-средство от вымирания русского, как, впрочем, и всякого народа прозвучало. Будем радеть о спасении души, спасёмся и как народ. Всё так просто.

Кстати, не раз ещё упоминали мои родные марийцев и соседнюю Марийскую Республику чуть ли не как образец для подражания. Тут бы и опечалиться: докатились, мол. Прежде мы, русские, были примером, старшими братьями для инородцев. А теперь… Но с другой стороны, не настала ли пора действительно поучиться нам у народов, в своё время перенявших у нас немало хорошего? Того хорошего, которое теперь стало для нас самих нехорошо забытым старым?

С первых минут встречи, с того момента, как расцеловала меня бабушка Нюра, как пожал мою руку дядя Михаил, почувствовал я себя так, словно вернулся из далёкого трудного странствия к людям, для которых, сколько бы лет ни прошло, я останусь своим. Может быть, впервые в жизни ощутил я то, что можно назвать чувством рода. Как не хватает в городах этого осознания, что не только самые близкие, но и двоюродные, троюродные и не живущие ныне, десятками поколений противостоявшие твоему небытию родные, – все они с тобой, за тебя!

Всё время пребывания в Вязовке я снова и снова чувствовал себя частью родовой цепочки. И на кладбище, вглядываясь в одухотворённые лица прадеда и прабабушки, и у скромного деревенского мемориала, где среди прочих имён не вернувшихся с Великой Отечественной селян значится имя моего двоюродного деда Климента Митрофановича, воевавшего под той самой Москвой, в которой живу теперь я, и когда показали мне добротный каменный дом в центре деревни. Дом этот был построен моими предками больше ста лет назад из собственноручно слепленного и обожжённого кирпича. Не раз я слышал о нём из рассказов бабушки Евдокии Митрофановны как о каком-то потерянном крестьянском рае. Дом отняли во время коллективизации. Долгое время его использовали под колхозные нужды. А когда налетела новая волна раздрая на русскую деревню, был он, оказывается, за бесценок продан колхозом в «частные руки».

Да, немного радостного и утешающего услышал и увидел я за неполные двое суток в Вязовке. И под конец, честно сказать, даже томился в ней. Потому, наверное, что долго жить одним прошлым нельзя. А будущего, по крайней мере для себя, я не почувствовал здесь.

Хотя это очень самонадеянное утверждение, что мы сами определяем своё будущее. Главное, что в наших человеческих силах, – стараться не изменять тому, из чего за века до рождения по кирпичику складывалась наша душа.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Чьи жизни дороже?

Новейшая история

Чьи жизни дороже?

КНИЖНЫЙ РЯД

По-прежнему и у нас, и в Польше тема расстрела польских офицеров под Катынью волнует многих. По крайней мере если смотреть непредвзято, то вопросы остаются. Как уже сообщала «ЛГ» (№ 27, 2010 г.), в Государственной Думе состоялся круглый стол на тему «Катынская трагедия: правовые и политические аспекты». Недавно тиражом 10 000 экземпляров вышел сборник «Тайны Катынской трагедии», составленный на основе выступлений участников встречи в авторской редакции. Они дополнены различными историческими материалами и документами (разведдонесения времён войны, протоколы допросов свидетелей, технико-криминалистические исследования, письма в адрес сегодняшних руководителей страны и др.), архивными фотодокументами, рецензией на Заключение комиссии экспертов Главной военной прокуратуры по уголовному делу № 159. Иными словами, можно не только почитать мнения специалистов, но и увидеть реальные документы и образцы фальсификаций реальных документов по Катынскому делу.

Кстати говоря, на круглый стол приглашались сторонники различных точек зрения: и польской версии, согласно которой «цвет польской нации» был расстрелян сотрудниками НКВД, и те, кто отрицает или сомневается в этом или не убеждён в точности цифры уничтоженных польских военных – более 21 тысячи человек.

Помимо ведущего круглого стола депутата Госдумы, заслуженного юриста РФ Виктора Илюхина в нём принимали, в частности, участие ведущий научный сотрудник Института истории РАН, доктор исторических наук Юрий Жуков, писатель, главный редактор журнала «Наш современник» Станислав Куняев, генерал-майор юстиции, в 1992–1999 годах помощник заместителя главного военного прокурора РФ Виктор Крук, политолог, писатель Юрий Мухин и его коллега Владислав Швед, доктор исторических наук Валентин Сахаров, историк, координатор международного проекта «Правда о Катыни» Сергей Стрыгин и другие специалисты.

В короткой рецензии, да и с учётом сложности темы, невозможно выделить какие-либо выступления. Хотелось бы лишь сказать, что после выхода сборника организаторы круглого стола отправили его для ознакомления в администрацию президента и в аппарат правительства РФ, высшие юридические надзирающие органы страны. Я решил поинтересоваться у Виктора Илюхина, а была ли какая-то реакция на сборник. Вот что он сказал мне:

– Да, реакция была. И не только устная. Мы получили также письменные ответы. Например, заместитель Генерального прокурора РФ – главный военный прокурор Сергей Фридинский сообщил, что в прокуратуре проработана представленная в сборнике рецензия на Заключение комиссии экспертов от 2 августа 1993 года по материалам уголовного дела № 159 о расстреле польских граждан в 1940 году. Вывод рецензии о несоответствии Заключения требованиям уголовно-процессуального законодательства, отмечает Фридинский далее, является обоснованным. Но в итоге им делается парадоксальный вывод: принимая во внимание, что исчерпаны все возможности для собирания иных доказательств, оснований для отмены постановления о прекращении уголовного дела не имеется. Мол, да, не всё так уж гладко на бумаге, но не надо возвращаться к пройденному. Тут даже и комментировать нечего.

Есть ещё один ответ. Он основан на вопросах, звучавших на круглом столе по поводу судеб красноармейцев, попавших в польский плен в 1919–1920 годах и содержавшихся в спецлагерях на территории Польши. Ответ подписан заместителем министра иностранных дел России В. Титовым. Он сообщает, что вопрос «уже несколько лет находится на постоянном контроле в МИД РФ». Признаёт, что с высокой долей вероятности можно говорить о нахождении в польском плену в период с февраля 1919 года по октябрь 1920-го не менее 157 тысяч красноармейцев. И отмечает, что согласно российским источникам в плену погибло 45–80 тысяч наших. Поляки же настаивают на цифре 16–18 тысяч. Высокая смертность, говорится в письме замминистра, была следствием тяжелейших условий содержания в лагерях. Кроме того, не отрицает он, в ходе советско-польской войны была распространена практика расстрелов и оставления поляками на поле боя раненых красноармейцев без оказания им медпомощи, что являлось грубейшим нарушением принципа гуманного отношения к пленным. Соглашается он и с мнением российских исследователей о безусловной ответственности польского руководства того времени за создание и поддержание в польских лагерях невыносимых условий, которые привели к массовой гибели пленных красноармейцев. Важен и вывод в концовке письма В. Титова о том, что было бы правильно создать место мартирологии погибших советских военнопленных в 1919–1920 годах с выделением из госбюджета достойного финансирования на эти цели.

Так что, как видите, реакция есть. Однако практических-то шагов не видно. Вернее, они есть. Очередные 20 томов по катынской истории переданы администрацией президента России полякам. Видимо, скоро не останется вовсе никаких возможностей для сбора каких-то доказательств.

Да, нам, похоже, надо учиться у поляков, как защищать своих людей, свои интересы и свою позицию, если она даже заведомо не правильная. Но у нас-то правильная! И чем жизни одних людей ценнее жизни других?

Владимир СУХОМЛИНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Не будем заблуждаться

Новейшая история

Не будем заблуждаться

КНИЖНЫЙ РЯД

Авдеев В. История английской расологии : Критическое исследование. – М.: Белые альвы, 2010. – 592 с., 2000 экз. – (Серия «Библиотека расовой мысли»).

Известный британский фантаст Герберт Уэллс прославился не только «Машиной времени» и «Человеком-невидимкой». Его основной, кажется, заботой была «Война миров», которую он всеми силами старался не допустить. И если в борьбе с марсианами он не мог воздействовать непосредственно на противника, то земные неурядицы он прямо сводил к расовому вопросу, решить который предлагал свирепо. Писатель был непримиримым противником расизма, национализма и патриотизма. Можно даже сказать, что он – почти крёстный отец толерантности, громко призывавший к преследованию патриотов и к запрету самого явления. Запрету насильственному.

Однако даже он исходил из понятия расы, отчего удивительным выглядит то, что в наши времена тотальной политкорректности и принудительной толерантности сам разговор о расах вдруг оказался в ряду запретных.

Тем не менее он ведётся. В том числе и на родине демократии в Англии. Далеко не всегда в унисон Уэллсу, но с той же самой английской обстоятельностью и пренебрежением к чужому мнению. Доказательство тому – настоящая книга об «английской расологии», благополучно существующей на Британских островах.

Из приведённых там отрывков и цитат следует, что англичанин тому, кого считает равным, во благо своей родины отделит голову от туловища со всеми подобающими воинскими почестями и будет считать, что поступил просто спортивно. Тогда как туземца будет без затей жечь напалмом и допускать по отношению к нему любую подлость. Не верите? Читайте книгу – и вы поймёте, что нюрнбергские расовые законы Третьего рейха – детская считалочка рядом со взглядом англичан на расу.

Надо понимать, что сегодня происходит в мире. Английские расологи понимают так. Разваливается Россия, завершается «белый» проект «Соединённые Штаты Америки», демократизируется, то есть погибает как потенциальная сверхдержава Китай. Ирак под контролем, Афганистан в руинах. Британцы остаются верны принципу, согласно которому «низшие расы» не должны контролировать свою территорию и распоряжаться ископаемыми. Ибо такой контроль со стороны «недочеловеков» тормозит сырьевые потребности развития цивилизации. Здесь все методы хороши.

Британская империя – наш исторический противник, которого необходимо уважать, но понимать при этом, что не все английские рекомендации даются для нашей пользы.

Нам есть что делить с подданными Её Величества. При этом нам необходимо знать правила, по которым они играют.

И это тоже вывод из чтения обозреваемой «Истории». Мартин Хайдеггер писал о науке как о языке, на котором мы формулируем вопросы природе. И о том, что природа отвечает на том же наречии, на котором задан вопрос. Если может. Так и мы должны получить внятное разъяснение наших претензий к англичанам, осознавая, что они владеют только своим языком. Давайте научимся понимать их.

Английские расологи ничуть не сентиментальны. Они – уверенные биологисты. Учёные, ни грана не заблуждающиеся относительно своих недостатков. Но – чудо: глядя в зеркало, они находят свои слабости привлекательными и превращают их в силу.

Английский язык – не «язык приказов», но «язык-приказ». Экономный, формальный, точный. Не будем наивными: так англичанин говорит со всем миром.

Однако нам нужно не забывать о том, что в русском языке повествовательное предложение всего лишь единственной интонацией превращается в императив.

Пусть англичане сами читают свою фантастику. Мы же станем забывать о том, что Британия, являясь мультинациональной страной, отнюдь не стала от этого мультикультурной. Как и то, что Уэллс пользуется там гораздо меньшими симпатиями, нежели Киплинг. Но главное – нам не следует быть наивными: британец одинаково рационально использует все достижения своей расы. При этом Уэллса он предлагает для внешнего потребления, Киплинга – оставляет для внутреннего.

Е.М.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Александрийские лишенцы

Литература

Александрийские лишенцы

РАКУРС С ДИСКУРСОМ

Александрийские лишенцы, или Сбитая шкала русской поэзии

Мне давно не дают покоя ранние строки Марины КУДИМОВОЙ: «Спите, мои дорогие товарищи! Мы не бездарны, мы обездаривши». Это – о поколении. Поколении Ивана Жданова, Александра Ерёменко, Марины Кудимовой. «Перечень причин» (так называется её первая книга) можно продолжать: Алексей Парщиков, Евгений Блажеевский, Борис Викторов… Те, кто уже не проснётся. Мне вспоминаются даже фотографии, где они засняты вместе. Это поколение резко заявило о себе в середине 80-х. Тем, что «не бездарно». Но на переломе 90-х и перевале нулевых не менее резко сошло в тень, уступив место другим. Где новые книги Ерёменко, Жданова, Кудимовой? Перестали творить? Или – публиковаться? «Область» – последняя поэтическая книга Марины – издана в 1990-м. Это напоминает затвор, обет молчания. Нет, публицистика и эссеистика продолжают её в некотором роде кормить. Однако, думаю, не окормлять. Никогда не слышал, будучи в одних поездах и гостиницах, чтобы она читала собственные стихи. Чужие – сколько угодно. В том числе шестидесятников. Между тем шестидесятники, коих, правда, осталось мало, существовали всегда – и в 60-х, и в 90-х. Да и сейчас. Казалось бы, две близкие генерации. Но какое несхожее отношение к неприкосновенному запасу Вечности!

– Марина, отчего такая поведенческая разница между двумя поколениями? Чем она продиктована?

– Много лет я об этом думала. И пришла к мысли, что моё поколение стало жертвой монокультурной политики. Как известно, когда-то плодороднейшая Вахшская долина в Узбекистане, которая могла бы давать четыре урожая в год, – это лучшие в мире персики, дыни, виноград – была засеяна совершенно неконкурентоспособным хлопком. А в это время в нищей Индии произрастал хлопок, славившийся на весь мир. У нас в культуре произошло примерно то же самое. У покойной поэтессы Ольги Гречко есть такая строка: «Не убили. Не дали имён…» Моё поколение попало в зазор между литературой преподносимой и тем, что я называю «литературой в отсутствии». Когда сгорела Александрийская библиотека, Гутенберг ещё не изобрёл свой станок. Хотя, возможно, все мы – жертвы того пожара. Потому что упустили в культуре, может, нечто такое, без чего в духовном смысле не вполне состоятельны. А наша российская ситуация была ещё круче. Вся так называемая запрещённая литература выразилась в книжном дефиците. И, как выяснилось потом, – в отсутствии базовой поэтической культуры, которую, конечно, составлял Серебряный век. И, разумеется, все мы – его духовные дети. Но мы были лишены этих книг, а вместо них лицезрели долины, засеянные хлопком. Правда, в отличие от узбекского хлопком конкурентоспособным. Я имею в виду шестидесятников. В тех долинах можно было собирать по четыре урожая в год. Посему все силы были брошены на этот хлопок. И когда пришло новое поколение, тоже способное давать четыре урожая, но уже не на хлопковых плантациях, его элементарно проигнорировали. Хлопок, и только хлопок.

– То есть принципиальное различие этих поколений в том, что одно сразу вышло в свет и к его ослепительности быстро привыкли, а другое изначально формировалось во тьме? «Обузданная, обуздавшая, я к представленью опоздавшая». Это твои же слова. Но ни тебя, ни твоих поэтических соратников тьма не пугала в отличие от тех, кто внутренне паниковал уже при малейшем отсутствии света? А для вас тьма – мать родна.

– Ну да. В своё время Андрей Вознесенский – анаграмматически и визуально – обыграл «тьматьматьтьмать…». Но у меня напрашивается сравнение: если тьма – анаграмма матери, то всё-таки не трагедия, что ребёнок в материнской утробе не знает, что такое свет, и пребывает в воде. Это его органичная среда. Однако трагедия, если он не родится и из этой тьмы не выйдет. Это уже глубокая дисфункция и аномалия. Значит, он должен родиться.

– Тогда в чём мотив ухода поколения в тень?

– Я думаю, что тот стыд, в ампутации которого подозревал своё поколение Андрей Вознесенский («Нам, как аппендицит, поудалили стыд»), опять нарос. Как раз к моменту созревания моего поколения. Потому что говорить в вату бессмысленно, но говорить то, чего от тебя ждут и хотят слышать по закону шоу-бизнеса?.. Может быть, это что-то подсознательное – отстраниться. Хотя у меня, например, осознанное. Насколько я знаю, у покойного Лёши Парщикова тоже был абсолютно осознанный выбор: не говорить того, чего от тебя ждут. И таким образом сохранять элемент элитарной культуры, некоего гумуса, тончайшего плодородного слоя, без которого никакая культура не живёт.

– В таком случае, может, миссия поэта не в том, чтобы неукоснительно питаться отзвуком? Неслучайно ведь Волошин обмолвился: «Тёмен жребий русского поэта»…

– Я думаю, что всё-таки миссия поэта глубоко футурологична. Настоящий поэт работает на будущее. А шестидесятники выбрали путь отнюдь не лёгкий. Даже страшно тяжёлый. Его можно определить двумя словами: «Здесь и сейчас». Это труд, который и вознаграждается «здесь и сейчас».

– И, возможно, на этом заканчивается?

– Более того, судьбы ранее ушедших это подтверждают. Сегодня никто не читает Роберта Рождественского. И трудно себе представить, что мы начнём его читать. Но культурное разнообразие прежде всего предполагает и культуру молчания. Молчание поэта иногда бывает таинственнее и значительнее, чем непрерывное стихоговорение. В этом моё поколение могло убедиться. Потому что сегодня поэзия, совершив полный круг, пришла к своего рода шестидесятничеству – переместилась в фестивали и тусовки, которые то же самое, что и поэзия большой спортивной арены, как я называю поэзию эстрадную. Только – на более локальном и более пародийном пространстве. Нынче стихи читают друг для друга те, кто их пишет. А шестидесятники читали для огромной аудитории. Но если говорить уже о другой функции поэта – просветительской и педагогической (она была всегда), то воспитывает, как выяснилось, книжная поэзия. Поэзия, звучащая, когда вся страна превращается в гигантский Политехнический, в той же огромной степени пролетает мимо ушей. Потому что чтение на Руси, книжная культура – это же традиция монастырей. Это – исконное. Когда ты с книгой, то вольно или невольно в каком-то глубоком, почти молитвенном состоянии. Вот чего, собственно, мы лишились. Как известно, в истории всё движется от трагедии к фарсу. Поэтому сегодняшняя фестивально-тусовочная поэзия – это, конечно, фарс. Ни у кого из её адептов нет ни такой харизмы, ни такой аудитории, ни такого потенциала, как у шестидесятников.

– «Ах, до чего не алконостное, не сиринное правит племя!» – написала ты. А я вспоминаю свой недавний телефонный разговор с поэтом Сергеем Строканем, одним из тех, кто знает цену слову и за которым – отечественная и мировая традиция. Строкань поведал мне о неком поэтическом турнире, в который ввергся он со товарищи. Противную же сторону представлял планктон, зародившийся в Интернете. Судьи и публика, очевидно, тоже были из того же планктона…

– А! Это верлибристы и силлаботоники? Меня на этот турнир звали. Я, слава богу, в нём не участвовала.

– В результате победили не те, кто «знает цену слову», а планктонисты. «Такого быть не может!» – едва ли не в ужасе воскликнул Серёжа. И спросил: «А что если это смерть литературы?!»

– Ну, смерть. Значит, будем хоронить литературу. Хотя трагедии здесь я как раз не вижу. Если речь о литературе, то смерть есть прежде всего смена языка.

– Выходит, для нашего общества язык планктона предпочтительнее?

– Нет, не предпочтительнее. Потому что мы опять говорим о звучащей поэзии. В мире посткультурном предпочтительнее потскультурное пространство. Это пространство не родившейся новой культуры. А планктон будет слушать планктон. Когда-то мы потешались над американскими студентами, полагавшими, что Микеланджело – это имя знаменитого футболиста, а Бетховен – имя собаки из популярной кинокомедии. Ну вот – досмеялись. Сегодня мне пожаловался преподаватель одного из московских вузов, что ни один студент в его аудитории не знает, кто такой Герцен. Я не думаю, что в России ситуация лучше. Потому что книжная культура разменена и девальвирована. Никто своевременно не подумал об этой опасности. Но здесь мне хочется спросить: о чём величайший роман Гюго «Собор Парижской богоматери»? О преступной страсти аббата к цыганке? Отнюдь нет. Студент говорит аббату Фроло, что пришла новая эпоха. Вот станок. Сейчас его запустят – и вылетят сто тысяч книг. И все научатся читать, будет совершенно невероятный взлёт культуры и грамотности. А аббат Фроло – человек средневековый, это человек камня, архитектуры. И для него смена языка – то, о чём с таким восторгом говорит студент, – страшная трагедия. Сегодня происходит то же самое. Но гораздо мягче. Потому что переход на язык информационных технологий не так болезнен, как переход от камня к бумаге. Бумага – самый непрочный материал. Спичку поднеси – и книги нет. Живущая в Нижнем Новгороде Марина Кулакова когда-то написала замечательный рэп: «Человек, никогда не читавший книг, к моему окну молчаливо приник». Вот он и приник к окну, этот человек. Понятно, что у меня волосы на голове шевелятся, когда я погружаюсь в Интернет. И тем не менее я вижу там какие-то поиски. Вопрос в том, кто с кем встречается на рубеже культуры? И кто с кем прощается?

– Потому я Строканю сказал: «Надо выбирать, с кем встречаться!»

– Вот-вот-вот! Мы с тобой помним, как в Советском Союзе процветало самодеятельное творчество. Что это было? Всего-навсего некое робкое подражание шестидесятникам. Все хотели выступать на сцене Политехнического. А артист старой школы, великолепный Борис Ливанов, когда ему предложили встретиться с какими-то самодеятельными артистами, у дамы, его приглашавшей, спросил: «Скажите, а вы бы пошли к самодеятельному гинекологу?» Вопрос в том, что эпоха самоучек, которая началась где-то на рубеже 50-х годов прошлого века, по идее должна была плавно перерасти в эпоху профессионалов. Потому что только из профессионалов вызревает культурная элита. Но момент был упущен, и общество опять встретилось с теми же самоучками. Так чего же хотят люди, получившие профессиональную закалку в молчании, в затворе? Чего хотел бы, скажем, Кюхля, выйдя из Шлиссельбургской крепости? Чтобы к нему побежали дамы с цветами? Или – чтобы все гимназисты России бросились переписывать его стихи? Его просто забыли. Кюхля – поэт небольшого дара, но я не об этом. О герметизации. Мы – как раз то поколение, которому большими усилиями удалось срастись с традицией Серебряного века, потому что ситуация «литературы в отсутствии» диктовала поиск этих самых книг. Я ждала дня получения стипендии, чтобы в мёрзлом автобусе за сто километров трястись в какой-то райцентр, где по наводке, может быть, мне удастся купить томик Пастернака. Знание, добытое усилием, имеет другую цену. Поэтому русская наука поднялась на усилиях сыновей сельских попов. Тот же Иван Владимирович Цветаев – это сейчас он отец Марины Цветаевой. А было время, когда она была его дочерью. Он на медные деньги учился, выбираясь из нищеты. Знание, пропорциональное усилию, оно и вознаграждалось. Сегодня знание безусильно, поэтому поверхностно.

– Тогда, может, Россия достойна тех, кто ей ныне суждён? Если во «властителях дум» – Лариса Рубальская? А когда-то Марина Кудимова обмолвилась: «Где лишь суждён России большой поэт Рубцов…» И я понимал, что её не устраивала и эта суждённость, хотя в свете нынешней «суждённости» она выглядит просто желаемой.

– Это, несомненно, так. И что оно доказывает? Что культура – организм развивающийся и очень не линейный. Как у любого ребёнка. Он вроде растёт всё время в высоту и не понижается, но у него же бывают колоссальные периоды регресса. Когда вчерашний отличник вдруг становится полным балбесом. Точно так же и в культуре бывают всяческие откаты и временные предпочтения. Если говорить о Рубцове, это совершенно удивительный по интонации поэт, которому, на мой взгляд, не хватило судьбы, чтобы доразвиться, как и очень многим русским поэтам, умершим молодыми. Для культуры это – лишний вопросительный знак. И оно ведь зашкаливает, количество лишних вопросительных знаков. Поэтому невозможно говорить объективно, кто России суждён, а кто не суждён. На мой взгляд, шкала русской поэзии сбита. Не могу сказать, что безнадёжно. В конце концов даже усилия людей, которые создают бесконечные антологии русской поэзии, так или иначе нацелены на то, чтобы попытаться выправить ситуацию. И ты сам принимаешь в этом огромное участие, публикуя тех же «дикоросов» в Интернете и «Литературной газете». Это попытка создать как бы полный «перечень причин», заполнить зияния и пустоты. И я очень надеюсь, что когда-нибудь этот список всё-таки будет создан. И, если уместна эта аналогия, состоятся выборы – всеобщие, равные (подчёркиваю) и прямые. Тогда посмотрим. Это же будет не подтасовка, как в передаче «Имя России», когда голосуют за одного, а получается за другого. Вопрос здесь в том, кто придёт голосовать? Какое поколение воспитают те, от кого сегодня в ужасе бежит Строкань? Речь теперь уже об этом. Они ведь тоже далеко не дети.

– Есть такое словосочетание – «выход стиля наружу». Вот был осознанный затвор, избранное молчание. Но с какого-то времени вновь стали появляться твои стихотворные подборки – в «Новом мире», «Континенте», «Детях Ра». Что изменилось?

– Ничего, кроме того, что пошли отклики на мои стихи в Живом Журнале. Я даю ссылки – и люди читают. Потому что на самом деле «толстых» журналов никто не видит. Именно они сейчас виртуальны. А в Интернете всё-таки – живая жизнь. Я впервые за много лет услышала отклик.

– Названия публикуемых тобой циклов на слух, отягчённый «изячным искусством», далеко не поэтичны: «Утюг», «Талды-Кустанай», «Матчасть». Будто сказалось пребывание автора в некой подвально-скобяной темнотище. Отчего такая тяга к «чугунным» словам?

– Поэт слов не выбирает. В том смысле, что они в нём живут, как книги в библиотеке. Если он знает свою библиотеку, он просто в нужный момент протягивает руку, находя необходимое. А сегодня, в эпоху адаптированного русского языка, на мой взгляд, задача поэта заключается в том, чтобы, ко всему прочему, восстанавливать языковую полноту и единство. Вот почему Солженицын всю жизнь пополнял «чугунными» словечками свой «Словарь языкового расширения». Это то, чего, наверное, не смог бы сделать датчанин Даль, который просто любовался акустикой чужого для себя языка. И то, что он там не записал, может быть, это главное, что осталось в живом великорусском? А то, что записывал Солженицын, возможно, то самое тяжёлое и чугунное. Плюс к этому я, кажется, до сих пор не пережила юношеского обожания Андрея Платонова и всех его слов. Для него слово «паровоз» было исполнено такой поэзии!

– Тогда спрошу с прямотой паровоза: ты – поэт или поэтесса? Допустим, Юрий Влодов говорил про Цветаеву: «Она – барабанщица, маяковка». А его тёзка Юрий Кузнецов – про Ахматову: мол, это рукоделие. В чём, на твой взгляд, отличие между мужскими и женскими стихами?

– Да ни в чём, кроме родовых окончаний. Мужик пишет «дал», баба – «дала». Я, много лет слушая славословия мужского шовинизма, всё время глубоко задумывалась: в чём же разница-то? Разумеется, какие-то элементы женской судьбы не могут не проявиться. Извини, но я написала «Родильный цикл». Потому что рожала. Однако Лев Толстой описал роды ничуть не хуже.

– Но я не раз слышал: «Кудимова пишет не бабские, а нормальные мужские стихи».

– Так это комплимент! Но как комплимент он меня не устраивает. Это идёт оттого, что литература и поэзия до сих пор считаются привилегией мужчин. Хотя ХХ век уже доказал, что это полная ерунда. Но точно так же не ругательство для меня и «рукоделие». Я, например, написала: «А душа взойдёт из праха – куда денется? Белошвейка, тонкопряха, рукоделица…» Поэзия – это колоссальная работа души и, может быть, самое полное доказательство наличия души в человеке и её способности к развитию. А женщина вообще существо душевное, если ты замечал…

– Поэтому как человек замечающий обратил внимание, что в концовке своей поэмы «Утюг» – так кличут её главного героя – ты обронила: «Я предам любовей много, А героя не найду». И хотя я понимаю, что здесь речь о личном, но не кажется ли тебе, что и Россия так и не найдёт своего героя? Может быть, русская жизнь и русская литература обречены больше уже никогда не дотянуть до древнегреческих мифов, о которых красноярский поэт-«дикорос» Сергей Кузнечихин воскликнул: «Вот где разврат! Божественный разврат!»?

– Нет, я так не думаю. Я полагаю, что миф творится на наших глазах, но миф – это явление не пространственное, а временное. Мы не в состоянии осознавать мифологию, которую сами творим. Тот же самый Кузнечихин, несмотря на всю свою «дикороскую» колоссальность. В философии ХХ века есть путь, который определён. Это путь, вбирающий триаду «миф–архетип–миф», как «товар–деньги–товар». Мне кажется, мы живём сейчас в эпоху архетипов, которые накапливаются, и они обязательно перерастут в миф, в том числе и в литературе. Что касается героя, произошла такая поразительная вещь. Два последних героя в России были поэты. Это Владимир Высоцкий и Виктор Цой.

– Но и Цой, и Высоцкий на каком-то витке из героев превратились в кумиров и где-то даже в идолов?..

– Конечно. Это другой вопрос. Это проблема массовой культуры, в которой они оба работали. А там по-другому и невозможно. Под этим лежат огромные деньги. Их надо отрабатывать. Но всё-таки я говорю о человеческом – о сознании огромных масс людей, для которых они герои. Высоцкий – это герой, условно говоря, эпохи застоя. А Цой – провозвестник новой России. Потрясающе, что это два поэта! Как ты к ним ни относись и куда ты их ни поставь. Согласись, два поэта – всё-таки лучше, чем два диктатора. И это говорит о том, что на самом деле мифологическая основа в России находится в движении. И «поэт в России больше, чем поэт», сколько бы над этим не смеялись.

Беседу вёл Юрий БЕЛИКОВ, собкор «ЛГ», ПЕРЕДЕЛКИНО–ПЕРМЬ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Цена свободы

Литература

Цена свободы

СЕТЕРАТУРА

Значение Интернета для современного общества трудно переоценить. Сегодня многие люди с трудом могут представить себе жизнь без ежедневного доступа к колоссальному хранилищу сетевой информации. Новая среда неизбежно корректирует сложившуюся систему обмена данными. Это вынужденное обновление далеко не всегда проходит безболезненно. Пожалуй, самой острой проблемой, сопутствующей развитию Интернета, стали скандалы, связанные с нарушением авторских прав.

Не избежала потрясений и «восетевленная» литература. Камнем преткновения в данном случае стали электронные библиотеки. Внушительные хранилища оцифрованных текстов на разных языках.

Первая электронная библиотека «Проект Гутенберг» появилась в США в 1971 году. С тех пор количество подобных ресурсов постоянно растёт. Старейшей в Рунете считается библиотека Мошкова. Этот же архив стал первой мишенью для претензий копирайтеров. В 2004–2006 годах владельцы интернет-портала, занимающегося платным распространением электронных книг, активно способствовали судебному преследованию Максима Мошкова за нарушение авторских прав. Это разбирательство дало старт целой серии дел, связанных с электронными библиотеками. Владельцы платных литературных порталов, в свою очередь, подверглись резкой критике со стороны защитников свободного Интернета.

Ещё один яркий пример столкновения интересов читателей и правообладателей – протокол Bittorrent. Система распределения информации, связавшая огромное количество пользователей в международную структуру по распространению контрафактной продукции. В том числе и нелегального литературного контента. Преследование учредителей торрент-сервисов со стороны представителей закона в Европе и Америке продолжается не один год. Наиболее значительным из судебных прецедентов стал процесс над главами сайта The Pirate Bay (2009 г.). Шведские пираты были приговорены к тюремному заключению сроком на один год и штрафу размером в 3,6 миллиона долларов. После этого к Пиратской партии в Швеции примкнули тысячи людей. «Викингам из бухты» даже удалось протащить в Европарламент своего человека.

Февральская кампания российских правоохранительных органов по закрытию сайта Torrents.ru показала, что и в нашей стране власти склонны наступать на те же грабли, что и шведские коллеги. Действия милиции вызвали волну негодования интернет-общественности и в очередной раз продемонстрировали низкую эффективность силовых методов решения проблемы. Как и в случае с библиотекой Мошкова, преследованию подвергся самый безобидный и законопослушный из ресурсов, занимающихся накоплением и распространением информации. Показательная порка впрок не пошла. Вместо того чтобы снизить уровень скачивания и пересылки данных, сайт продолжил стабильно расти. Причём, если на сайте Torrents.ru имелся жёсткий запрет на копирование ряда программ, прокатных фильмов, документов и книг, то на менее легальных ресурсах, куда устремились обездоленные «качалы», указанные файлы имелись в свободном доступе. В соответствии с данными социологического опроса, проведённого в январе 2009 года на нескольких крупных сайтах, было выявлено, что не менее семидесяти процентов опрашиваемых скачивает медиапродукцию из Интернета.

Однако сторонники репрессивных мер останавливаться не собираются. В августе 2010 года на сайте «Русской газеты» появилась заметка о том, что депутаты Мосгордумы обсуждают возможность введения штрафов за скачивание незаконного контента из Интернета. Каким образом московские думцы собираются контролировать глобальную сеть, пока неясно.

Жёсткую и неконструктивную позицию отдельных правообладателей уравновешивают анархистские круги поборников неограниченной сетевой свободы. Они не просто читают книги, а воюют с системой, выкладывая в свободном доступе свежие тексты. Иногда этим «цифровым Робин Гудам» удаётся перехватывать и вовсе не опубликованные на бумаге материалы. В результате компании, поставляющие литературную продукцию на рынок, терпят убытки. Это, в свою очередь, не может не сказаться на доходах авторов, а значит, и на художественном уровне их работ. Утверждать, что качество и стабильное поступление литературных произведений на рынок вовсе не зависит от благосостояния писателей – глупо. Любой труд должен быть оплачен.

В то же время нельзя судить только и исключительно потребителя. Высокий и зачастую неоправданно высокий уровень цен на литературную продукцию заставляет читателя искать иные способы получения желаемого текста. Математика здесь простая. Сегодня средняя цена за новую книгу в России колеблется между двумястами и тремястами рублями. Средний показатель абонентской платы за пользование безлимитным Интернетом колеблется от пятисот рублей. Вот такие цифры. И это только в том, что касается литературы.

Как бы то ни было, новых конфликтов, связанных с использованием незаконного контента, вряд ли удастся избежать. Во всяком случае, в ближайшем будущем. Чтобы прийти к согласию, участникам противостояния необходимо понять, что радикального решения проблемы не существует. Улучшить ситуацию может только комплекс мер, состоящих из взаимных уступок как со стороны читателей, так и со стороны поставщиков книжной продукции. Определённые шаги в этом направлении уже делаются. Сегодня почти никто не спорит, что классика мировой литературы, а также произведения, долгое время пребывающие на рынке, должны быть общедоступными и бесплатными. Что касается новых книг, то они покупаются, как и любой товар. Сетевые публикации стоят дешевле, однако чтение с экрана никогда не доставит такого удовольствия, какое можно получить от настоящей бумажной книги.

Николай КАЛИНИЧЕНКО

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ» - рейтинг

Литература

«ЛГ» - рейтинг

Михаил Кубеев. Сто великих побед России . – М.: Вече, 2010. – 256 с.: ил. – (Иллюстрированная коллекция). – 5000 экз.

Самая известная фраза из древнейшего летописного свода начала XII века «Повести временных лет» гласит: «Вещий Олег прибил свой щит на вратах Царьграда». Сие произошло в 907 году. Становление Российской монархии сопровождалось многими викториями: разгромом половцев, Куликовской битвой, Азовскими походами Петра, Полтавской баталией. А затем уже и империя повела отсчёт своим победам: при Кунерсдорфе, при Ларге и Кагуле, у мыса Калиакрия, у Бородина и Малоярославца. Первая мировая – Брусиловский прорыв. Великая Отечественная… Тут уже не станем перечислять. А просто порекомендуем эту прекрасно иллюстрированную книгу известного автора серий «Сто великих…», ярко представляющую читателю в хронологическом порядке победы не только наших славных полков и полководцев, но и дипломатов. Так создавалась и крепла Россия.

Проблемы научной биографии С.А. Есенина: Сб. трудов по материалам Международной научной конференции, посвящённой 114-летию со дня рождения С.А. Есенина. – Рязань: Пресса. – 546 с. – 500 экз.

Сборник включает материалы Есенинской конференции, состоявшейся в прошлом году в Институте мировой литературы РАН (Москва), Рязанском госуниверситете и Музее-заповеднике в Константинове. В книге четыре раздела. В первом речь идёт об основных темах и сюжетах биографии поэта, приводятся факты, выявленные в последние годы во время работы над «Летописью жизни и творчества С.А. Есенина». Кстати, о некоторых из них сообщалось в «ЛГ». Второй раздел включает статьи, связанные с проблемами творчества великого лирика, такими особенностями его поэтики, как использование диалектной лексики, разного рода неологизмов… В следующем разделе говорится о перекличках Есенина с современниками и последователями – Николаем Клюевым, Александром Ширяевцем, Андреем Белым, Максимом Горьким, Алексеем Толстым, Михаилом Пришвиным, Анатолием Мариенгофом, Николаем Рубцовым… Статьи, которые вводят в научный оборот новые материалы о жизни и творчестве поэта, его родных и современников, составили финальный раздел сборника.

Сергей Есин. Ленин. Смерть титана : Роман. – М.: Книжный клуб «Книговек», 2010. – 512 с. – (Венценосцы). – Тираж не указан.

«Какую чепуху, какие немыслимые архиглупости напишут обо мне после моей смерти!.. Как изгадят мою личную жизнь, возьмутся за моих родственников, засахарят или измажут дёгтем моих друзей или близких…» Этот монолог принадлежит Владимиру Ильичу Ульянову (Ленину). Или всё-таки известному писателю Сергею Николаевичу Есину, взявшемуся в романной форме и от первого лица рассказать о том, кто же такой Ленин и каким он видел своё окружение? Сколь вознесён был Ильич при Советской власти, столь же втоптан в грязь ныне, зачастую служа многим ниспровергателям лишь средством для конкретных карьерных достижений. Справедливо полагая, что «фигура В.И. Ленина – это, конечно, фигура XXI века» и разобраться с ней на уровне площадной публицистики невозможно, автор книги берёт на себя смелую попытку показать масштабность и противоречивость «вождя мировой революции».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

От Блока до наших дней

Литература

От Блока до наших дней

ЮБИЛЯЦИЯ

В Государственном музее В.В. Маяковского состоялась презентация альманаха «Словесность-2010» – своеобразной хроники 20-летней творческой жизни Союза литераторов России. Это сообщество пишущих людей ведёт своё начало от Всероссийского союза поэтов, членами которого были Валерий Брюсов, Александр Блок, Николай Гумилёв и другие видные фигуры отечественной словесности первой трети ХХ века Альманах включает в себя разделы: «Противостояние», «Пространство общения», «Имена и символы эпох», «Memoria» и «Антологию одного стихотворения».

В «Противостоянии» дана краткая история литературной организации на фоне перестроечных процессов в России. Здесь собраны эссе и воспоминания Натальи Шмельковой, Юрия Мамлеева, Дмитрия Цесельчука, Владимира Глянца, Нины Давыдовой о неформальных литорганизациях советского периода: «СМОГе», «Спектре», «Магистрали», представлены не публиковавшиеся ранее стихи Леонида Губанова, а также поэтические подборки авторов, отстаивавших право свободы творчества, – Ильи Бокштейна, Лии Владимировой, Анатолия Жигалова, Аркадия Агапкина, Вячеслава Куприянова и других.

В разделе «Пространство общения» говорится о необходимости существования разных творческих объединений: «Сейчас немало союзов, – пишет Игорь Харичев, – которые объединяют пишущих людей. И это вполне обоснованно. Если нет единственно верной идеологии, если исчез диктат коммунистической партии, нельзя согнать всех авторов в одну единственно верную организацию». На страницах альманаха члены Союза литераторов – поэты, прозаики, публицисты, издатели, не считая себя представителями «единственно верной организации», беседуют, спорят о литературе и о том, каков он – современный писатель.

Участники встречи вспоминали о письмах, написанных в разные годы во всевозможные инстанции и опубликованные в альманахе: о помещении, отнятом у Союза литераторов в середине 90-х, о борьбе за дачу Муромцева в Царицыне; о сохранении культурного наследия столицы.

Поэт Арсен Мелитонян напомнил, что в этом году отмечается 130 лет со дня рождения Александра Блока, и Союз литераторов обратился к властям Санкт-Петербурга с предложением установить на фасаде дома номер 9 по Малой Монетной улице, где проживал поэт с 1910 по 1912 гг., памятную доску.

Председатель секции поэзии Наталья Рожкова и сопредседатель Союза литераторов Дмитрий Цесельчук представили авторов, некогда входивших в известные литературные объединения «СМОГ», «Магистраль», «Спектр», а также поэтов, состоящих ныне в Союзе литераторов. На вечере выступили победители международного поэтического конкурса Наталья Ванханен и Дмитрий Курилов, составитель альманахов «День поэзии» и «Московский год поэзии» Анна Гедымин. Были представлены газеты «МОЛ», «Литературные известия», выходящие в издательстве «Вест-Консалтинг», возглавляемом секретарём правления Союза литераторов Евгением Степановым. Он сообщил, что с этого года все перечисленные издания входят в престижный интернет-проект «Читальный зал».

С выходом юбилейного издания собравшихся поздравила и директор Музея В.В. Маяковского, почётный член Союза литераторов Светлана Стрижнёва. Прозвучали и музыкальные поздравления – от Международного благотворительного фонда Владимира Спивакова на вечере выступили юные музыканты.

Максим ЖУКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Десятый за«БЕГ»

Литература

Десятый за«БЕГ»

СЕВЕРНАЯ СТОЛИЦА

Вышел в свет десятый выпуск нового санкт-петербургского журнала «БЕГ». Пусть о короткой, но уже истории издания рассказывает его главный редактор Владимир ХОХЛЕВ.

К настоящему времени в свет вышли и первые, пилотные номера двух литературных приложений к журналу – «Автограф» и «Русский писатель». В этих изданиях опубликованы произведения почти шестиста российских и зарубежных авторов. А в «БЕГе» печатались стихи и проза таких известных петербургских писателей, как Глеб Горбовский, Галина Гампер, Олег Юрков, Евгений Раевский, Андрей Романов, Валентина Рыбакова, Борис Орлов, Евгений Лукин, и многих других.

Журнал публикует авторов со всей страны. Хочу отметить талантливых поэтов Игоря Иванченко (Юрга, Кемеровская область) и Александра Паксиваткина (Екатеринбург), москвичей Андрея Шацкова, Ирину Негину, автора неожиданной версии убийства Марины Цветаевой Татьяну Костандогло.

Нам нравится открывать миру и новые литературные имена. Недавно уехала в Израиль замечательная петербургская поэтесса, лично знакомая с Иосифом Бродским и Сергеем Довлатовым, входившая в знаменитый литературный круг 60-х годов, но ни разу не печатавшая свои стихи, Долорес Ходор. Её первая публикация – именно в 10-м номере.

Очень дорожим мы и нашими зарубежными контактами. «БЕГ» печатал произведения ушедших от нас Яна Торчинского (США) и Александра Файнберга (Ташкент). Наши авторы живут в Америке – прозаик Семён Каминский (Чикаго); в Канаде – писатель Михаил Блехман (Монреаль); в Англии – Норма Трена Браун (Ковентри); в Германии – Ирина Кандаурова (Оберталь); в Швеции – Изабелла Валлин (Стокгольм).

В ноябре этого года пройдёт большая презентация журнала в Монреале, а прошедшей весной «БЕГ» был представлен членам Русского общества Оксфорда в колледже Оксфордского университета St John`s College.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Дорога бесконечно нам эта могила…»

Литература

«Дорога бесконечно нам эта могила…»

ГОДОВЩИНА

В октябре прошлого года ушёл от нас патриарх русской поэзии Виктор Фёдорович Боков. К этой дате на кладбище в Переделкине был установлен памятник с простой, но выразительной надписью: «Я жил. Я творил. Я ушёл – Помните!» И поклонники самобытного творца действительно помнят его. Бюро пропаганды литературы, возглавляемое Аллой Панковой, провело вечер, посвящённый Бокову, собравший более тысячи слушателей! Кто сказал, что традиционная, истинно народная поэзия сегодня никому не нужна? Издательство «Импульс» успело напечатать к вечеру часть тиража книги воспоминаний о Бокове – её расхватывали, как самое долгожданное чтение.

К годовщине ухода поэта была образована комиссия по творческому наследию Виктора Бокова, которую возглавила Лариса Васильева. Есть у сына деревни Язвицы, где создан Музей Бокова,  пронзительное стихотворение о журавлях, прощающихся с родными:

А журавли летят, летят

То прямо, то слегка правее.

Они, наверно, не хотят

Расстаться с родиной своею.

Вот и он никогда не расстанется с Родиной – и малой, и огромной.

Александр БОБРОВ, зам. председателя комиссии по наследию В.Ф. Бокова

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вестник Серебряного века

Литература

Вестник Серебряного века

ЭПОХА

Моя короткая, к сожалению, дружба с Варламом Тихоновичем Шаламовым началась с удивления.

Дело в том, что приход Варлама Шаламова – поэта (прозаика мы долго ещё не знали) был по-своему неправдоподобен. Совершим некоторое историко-литературное отступление.

Представьте, допустим, что мы только сейчас открыли Евгения Боратынского, а раньше мы бы ничего подобного не знали, не читали. Расслышали ли б мы «последнего поэта», оценили бы? Не знаю… Временной разрыв трудно одолевается. У нас совсем другой язык, иной образ мысли и слова, а главное – звук и слух…

Даже «Столбцы» Николая Заболоцкого, явись они не в двадцатые годы ХХ века, а в шестидесятые, были бы встречены, я думаю, с некоторым изумлением. А поздняя лирика Заболоцкого, идущая и от Тютчева, и от Хлебникова, рождённая драматическими потрясениями времени, оказалась созвучна шестидесятникам.

Историко-литературные десятилетия не вполне совпадают с хронологическими. В русской поэзии середины ХХ века определённым рубежом стал первый альманах «День поэзии» 1956 года. Едва ли не впервые многие в России прочитали тогда стихи Марины Цветаевой!

Это была эпоха возвращений – ценностей, имён и явлений, несправедливо забытых, отторгнутых, перечёркнутых волею жестоких исторических судеб. Возвращались к жизни и люди, которым довелось одолеть невзгоды, испытания Архипелага ГУЛАГ.

Вернулся Александр Солженицын, вернулся Варлам Шаламов… Мы вчитывались, вглядывались, вдумывались в новые страницы русской прозы и русской поэзии. В июле 1968 года «Литературная газета» обратилась к критикам с вопросом, какие стихи, опубликованные недавно в журналах, показались наиболее примечательными. Я выбрал Варлама Шаламова и попытался передать своё удивление новым поэтическим «звуком»: «Меня вновь остановили стихи, явно суховатые, потаённо-загадочные, как переклик звуков в имени их автора: Варлам Шаламов. Три журнала (№ 3 и № 5 «Знамени» и «Юность») вышли предвестьем будущей книги поэта, чей канон строг:

Стиха невозмутима мера –

Она

Для гончара и для Гомера

Одна.

Тем чувствительнее дрожь, изнутри бьющая в эту разумность. «Грозная память» давно бы разорвала пределы, если бы не оковы краткости.

И, ставя обе лыжи стоймя

К венцу избы,

Я постучу в окно спокойно

Рукой судьбы.

За чётко очерченным кругом размышлений – тёплая тайна жизни. «И чтоб мягкий и нестрашный тихо зверь дышал домашний из домашней темноты».

Какие-то гулы отдалённо колеблют «невозмутимую меру» Варлама Шаламова. А начало его стиха всё-таки там, «где взмахнула Ока рукавом». («Литературная газета», 1968, 10 июля).

Варлам Тихонович позвонил мне, и мы встретились. Сухонький, словно былинка, поэт излучал необычайную музыкальную ноту. В наше массовое «бесстилье» он входил с культурой Серебряного века, а тогда даже это имя целой поэтической эпохи ещё не произносилось. Варлам Шаламов стал для нас вестником художественной Атлантиды.

В ответ на моё письмо я получил от Варлама Шаламова сжатое, но бесценное размышление о судьбах русской поэзии ХХ века:

«Дорогой Станислав.

Спасибо за Ваше сердечное письмо. Вместе с Вами я радуюсь, что прошёл этот проклятый високосный год, год активного солнца, никакие талисманы, никакие алые ленточки на шее не удержат и не могли удержать ни событий, ни судеб.

Я рад, что удалось напечатать в «Дне поэзии» эти стихи. (Такой маятник в сторону ухудшения не один раз.) Рад из-за «Северянина», «Ястреба». Да – «Таруса» (безглагольный стишок в подражании Фету) – написание стихотворения.

Но всё это зря, зря. Стихи – это тонкая, точная работа, остаётся вне зрения читателя.

В статьях этого «Дня поэзии–1968» – опубликовано письмо А. Яшина, предсмертное завещание. Яшин хороший человек, и завещание его продиктовано самым лучшим чувством.

Но ведь всё, что там изложено, его позиция, – это как раз то, из-за чего погибает русский стих. Если всё равно, как писать, тогда не надо браться за стихи. Стихи всегда символичный и многозначный, поэтический текст, допускающий много толкований, – технически страницы стиха могут восхищать.

Яшинский стих – это образец достижения всей русской лирики ХХ века, и, если уж Яшин святой, я предпочту гореть в аду вместе с Анненским и Белым, мои стихи не могли быть написаны без Белого, без Пастернака, без Анненского. Я думаю, что ещё вернусь к моим стихам.

«Я – северянин…» уплотнено до предела – более русская грамотность вытерпеть не может.

С глубокой симпатией

Ваш В. Шаламов.

Декабрь 1968 г.»

…Прошли годы, и сегодня ясно, что без Фета, Анненского, Белого, Пастернака, без плеяды поэтов Серебряного века (кстати, этот титул в отношении русской поэзии есть уже в статье Владимира Соловьёва о Константине Случевском) нет Русской Музы. Варлам Шаламов пришёл к нам с этим знанием, пониманием, а главное – слухом, который был дан поэту свыше как Дар.

Станислав ЛЕСНЕВСКИЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Из страны сфинксов

Литература

Из страны сфинксов

ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ

Открылся новый сезон в Московском пресс-клубе ЦДРИ. На этот раз писатели и журналисты встретились с дипломатами, чья судьба так или иначе оказалась связана с Египтом – «страной сфинксов и пирамид».

Во встрече приняли участие Чрезвычайный и Полномочный посол Египта в Москве доктор Алаа аль-Хадиди, российские послы Павел Акопов – ныне председатель совета Ассоциации российских дипломатов, Владимир Гудев – заместитель председателя совета ассоциации, Александр Белоногов, работавший после Каира заместителем министра иностранных дел, а позже – представителем нашей страны в ООН. Речь шла о том, что Египет известен нам и дорог не только курортами Красного моря, но и историческим величием, пирамидами Гизы и Луксора, Долиной царей и Асуаном, тем, что наши соотечественники оставили в этой стране добрый след. Только на Ниле нами были возведены гигантская плотина и завод по производству алюминия Наг-Хаммади, а также насколько сотен других приметных объектов.

С концертом на встрече выступила пианистка, заслуженная артистка России Наталья Гаврилова.

Вели встречу посол Олег Пересыпкин и прозаик Валерий Поволяев.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Литинформбюро

Литература

Литинформбюро

ЛИТЮБИЛЕИ

Президент России Дмитрий Медведев поздравил с 85-летием писателя, сценариста, кинодраматурга Владимира Железникова, автора повести «Чучело» и сценария к одноимённому фильму.

В эти дни отмечают знаменательные даты своей жизни Леонид Словин (80 лет), Игорь Виноградов (80), Лариса Румарчук, Лидия Медведникова.

В ноябре Тамбовской писательской организации исполнится 50 лет. Этой дате целиком посвящён 10-й номер «Тамбовского альманаха». Открывается он историческим очерком организации за полвека её существования и поимённым списком всех её настоящих и бывших членов.

ЛИТВСТРЕЧИ

Завершился совместный культурологический проект СП Санкт-Петербурга, Комитета по культуре Санкт-Петербурга, Библиотеки им. М.Ю. Лермонтова «Осенний литературный марафон по пригородам Санкт-Петербурга» в рамках программы правительства города «Толерантность». За два месяца проведено более 250 встреч с читателями, переданы в подарок две тысячи книг для поселковых и школьных библиотек.

IV Форум переводчиков и издателей стран СНГ и Балтии «Рычаги финансирования и продвижения переводной литературы» прошёл в Ереване с участием 130 гостей из 12 стран.

Государственное учреждение культуры города Москвы «Московский государственный музей С.А. Есенина» провело презентацию трёхтомного издания С.А. Есенина «Золотые, далёкие дали!» на русском, английском и французском языках.

В Ярославской областной библиотеке имени Н.А. Некрасова прошла XIII выставка-ярмарка «Книжная культура Ярославского края». Было представлено около 650 изданий, выпущенных 160 издательствами и издающими организациями в 2009 году. Состоялась презентация нового «Ярославского альманаха», включившего в себя лучшие произведения местных авторов, созданные за последний год.

С 3 по 7 ноября пройдёт IV Красноярская ярмарка книжной культуры (КРЯКК), которая традиционно объединит выставку-продажу продукции издательств и книжный фестиваль. В этом году форум будет посвящён «Образу Сибири в европейском сознании», а в качестве участников заявлено более 160 издательских, книготорговых и библиотечных организаций из различных городов России.

ЛИТПАМЯТЬ

В г. Вытегра (Вологодская обл.) в рамках традиционного ежегодного литературного праздника, посвящённого дню рождения Николая Клюева, состоялись 26-е международные Клюевские чтения, на которых учёные России, Украины и США обсудили проблемы изучения творчества поэта. Были представлены книги, вышедшие к его 125-летнему юбилею.

Фотовыставка «Иосиф Бродский. Мгновенья прожитой жизни» открылась в пермском театре «Сцена-Молот». Экспозиция собрана и подготовлена другом поэта – искусствоведом, архитектором-реставратором Михаилом Мильчиком.

В Нью-Йорке прошёл международный симпозиум «Толстой в XXI веке», организованный университетом «Новая школа» и при участии философов, политологов, литературоведов, писателей и журналистов из России, США, Канады, Англии, Израиля и других стран.

Мемуары Софьи Андреевны Толстой (1844–1919), супруги Льва Толстого, вышли в свет на английском языке в издательстве Оттавского университета. 1200-страничный том редактировал известный литературовед, профессор Оттавского университета Андрей Донсков. Издание выходит параллельно с российским изданием мемуаров С. Толстой «Моя жизнь».

В Луганске презентовали книгу о поэте-песеннике, лауреате Государственной премии СССР Михаиле Матусовском «Вернулся я на родину: Михаил Матусовский и Луганск». Автор – Татьяна Журавлёва. Книга вышла к 95-летию со дня рождения поэта.

В эти дни исполнилось бы 75 лет известному писателю Еремею Парнову.

ЛИТНАГРАДЫ

Губернатор Курганской области Олег Богомолов на заседании правительства региона вручил писателю Виктору Потанину медаль Российской академии наук «Шедевры русской литературы XX века».

Гейдельбергская премия эмигрантской литературы имени Хильды Домин за 2010 год вручена живущему в Германии петербургскому писателю Олегу Юрьеву.

Берлинскому писателю Райнхарду Йирглю присуждена премия имени Георга Бюхнера, самая престижная литературная награда Германии, денежный эквивалент которой составляет 40 тысяч евро.

ЛИТКУРЬЁЗ

Рэппер Наум Блик выпустил альбом под названием «Re: Поэты», в который вошли песни на стихи Пушкина, Маяковского, Гумилёва, Бродского и других классиков отечественной словесности.

ЛИТФАКТЫ

Специально для школьной программы издана версия «Архипелага ГУЛАГ» Александра Солженицына, сокращённая более чем в четыре раза. Издание подготовлено вдовой писателя Натальей Дмитриевной.

Американское издательство Random House планирует издать мемуары знаменитого писателя Салмана Рушди одновременно в полутора десятках стран. Писатель предполагает завершить работу над мемуарами к концу следующего года.

ЛИТУТРАТЫ

В Санкт-Петербурге на 72-м году жизни после тяжёлой болезни скончался Владимир Николаевич Зайцев – генеральный директор Российской национальной библиотеки, президент Российской библиотечной ассоциации.

Екатеринбургские литераторы проводили в последний путь поэта Николая Яковлевича Мережникова, скончавшегося на 81-м году жизни.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Место встречи

Литература

Место встречи

МОСКВА

Центральный Дом литераторов

Большой зал

11 ноября – творческий вечер Надежды Кондаковой «Надежда и её друзья», презентация новых книг стихов «Выбор» (Пловдив: Жанет, 2010), «Московские письма» (М.: Молодая гвардия, 2009). Участвуют  писатели Ренэ Герра (Франция), Юрий Поляков, Лев Аннинский, Евгений Рейн. Ведущий – народный артист России Валерий Золотухин, начало в 19 часов.

Малый зал

6 ноября – литературное объединение «Крылатские холмы» при Библиотеке им. Анны Ахматовой, начало в 15 часов;

творческий вечер Алексея Дельнова, представление книг, ведущая – Марина Замотина, начало в 18 часов;

7 ноября – «Серебряный ветер», литературно-музыкальный вечер из цикла «Поэты и барды», ведущая – Наталья Сидорина, начало в 16 часов;

8 ноября – презентация книги Алексея Анастасьева «Истории с географией», вступительное слово Даниила Дондурея, начало в 18.30;

9 ноября – юбилейный вечер Владимира Муругова «Я от стихов не отрекусь...», начало в 18.30;

10 ноября – творческий вечер членов Рязанского регионального отделения СРП, начало в 18.30;

11 ноября – из цикла «На перекрёстках миров»: «Когда в одно сольются все наречья...», к 85-летию Евгения Винокурова (1925–1993), ведущие – Ирина Ковалёва и Иван Белокрылов, начало в 18.30.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме

Литейный пр., 53

3 ноября – вечер, посвящённый книге «Судьбы людей. «Ленинградское дело», начало в 18 часов;

5 ноября – представление альманаха «Русский мiръ. Пространство и время русской культуры» и книги Олега Охапкина «Лампада», вечер ведёт главный редактор альманаха Дмитрий Ивашинцов, начало в 18 часов;

6 ноября – презентация книги Елизаветы Полонской «Стихотворения и поэмы», начало в 18 часов;

10 ноября – «Повода для ареста не давал»: тюремная биография Льва Гумилёва, вечер ведёт старший научный сотрудник Музея Л.Н. Гумилёва М.Г. Козырева, начало в 18 часов;

11 ноября – творческий вечер Ильи Фонякова, начало в 18 часов.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Эпитафии

Литература

Эпитафии

Владимирский писатель Аркадий ПАСТЕРНАК , отмечая свой 50-летний юбилей, в мае провёл творческий вечер. А в октябре тяжёлая болезнь оборвала его планы навсегда. Он как-то сказал: «Если б начать сначала, многое бы исправил, но есть судьба – не беги от неё». Большой, нескладный, громогласный, вечно что-то сочинявший и находившийся как бы в ином, нереальном мире, он был неординарным явлением во Владимире. Возможно, чуя приближение финала, хотел полностью сосредоточиться на литературе. Даже дом задумывал продать, чтобы денежные проблемы не мешали писательству. Аркадий успел много – издано шесть книг стихов и прозы. Печатался в «Новом мире», «Юности», «Октябре», «Москве» и других журналах. Про него писатель Анатолий Гаврилов сказал: «На небольшом пятачке маленького рассказа он может развернуть целую мистерию чувств и идей». И он успел написать мало, ибо замыслов было громадьё…

Литераторы Владимирской области

На 75-м году жизни скончался один из старейших писателей Тулы, поэт, прозаик, публицист, член Союза писателей СССР с 1971 года Александр Тихонович ХАРЧИКОВ . Родился он 29 февраля 1936 года в деревне Харчиково Орловской области. Первое произведение, роман «Лицом к огню», написал, когда работал на Косогорском металлургическом заводе. Окончил Литературный институт. Широко публиковался в журналах «Новый мир», «Октябрь», «Подъём» и других. Он не раз выступал в «ЛГ» на самые актуальные темы.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не в коня корм

Литература

Не в коня корм

ПОЭЗИЯ                                                                                                                                                                                         

Владимир ЗАХАРОВ

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

Ещё Господь и не творил Земли,

А уж война кипела там, вдали.

Не чуждые сражались племена,

Нет, то была гражданская война.

Войной был полон безграничный край,

Но вот Господь построил тесный Рай.

И узкие поставил Он врата,

Чтобы смутилась злобных суета.

Потом Он далеко раздвинул сад,

Так далеко, что не достанет взгляд.

И меньше стали смертные враги,

Чем колкие корпускулы пурги.

Но та пурга, желанью вопреки,

Звенит над сединой моей щеки,

И голос слышен мне из дальних сфер:

«Ты кто? Ты комиссар иль офицер?»

НЕРОН

Во время кризиса июня 68 года Нерон не понимал, что он пользуется широкой народной поддержкой. Если бы он проявил тогда твёрдость, всё для него кончилось бы хорошо.

 Крис Скарре.

«Хроника римских императоров

Нерон бежит в траве по пояс,

Забросив арфу и венок,

Нерон помчал свой бронепоезд

В пустой надежде на восток.

Увы, глядит в окно вагона

Его последняя заря,

А ведь народ любил Нерона!

Нерон, ты испугался зря!

Преторианцы мутят воду,

Сенат – чудовище и вор,

Но, обратись Нерон к народу,

Другой бы вышел разговор.

Тираны! Как вы нелюдимы!

Мечась меж пиром и постом,

Народом часто вы любимы,

Но вы не знаете о том.

КУКУШОНОК

Я кукушонок в утреннем гнезде,

Кругом галдят, как в иностранной школе,

Я поднял клюв к тоскующей звезде,

Я голоден. Я полон сил и воли.

Где мой отец, где мудрость не из книг?

Где матери надёжные объятья?

А сёстры где? Где щебетанье их?

Где шумные доверчивые братья?

Тоскует молча белая звезда,

Чуть видная сквозь облачные дымы,

В мученьях бьётся красная звезда,

Страдания её неисследимы.

Я – кукушонок. Скверную игру

Вы, ближние, играете со мною.

Ни на одном дворе не ко двору,

Я жду – пусть встанет солнце ледяное.

***

Не в коня корм,

Качаются фонари,

Не в коня корм,

Ты за окно посмотри

Какой там осенний шторм,

Сказано ведь – не в коня корм!

Это продолжается от зари до зари,

Были цари, где же они, цари?

Хлещет вода сверх всяких норм,

Потому что – не в коня корм.

«Тиммео данаос», – я тихо шепчу,

Бойтесь данайцев, не гасите свечу,

Не берите расписанное ими яйцо,

В зеркало посмотрите на собственное лицо,

Небытие имеет множество форм,

Ибо давно сказано – не в коня корм!

ЛЕТА

Будет сонным дождливое лето

В бесконечно родной стороне,

Когда нас деликатная Лета

На своём убаюкает дне.

Не тревожат нас криком вороны,

Всюду слышные в той стороне,

Мы на лик поглядели Горгоны

И спокойны на илистом дне,

Пусть там бродит растерянный Голем,

Пусть гремит восхищённо о том

Сонм вороний над  брошенным полем,

Зарастающим чахлым кустом.

ПОЗОР

Ну никак невозможно, ну,

Жить рядом с позором.

Не украсить гнилую стену

Вологодским узором,

Как прекрасна была она,

Как ты ею гордился,

Но ежели позорит – жена,

Уходи, в чём родился!

Ты тупишь смущённо взор,

Знать сладка была ночка,

Но ежели муж твой – позор, –

Разводись, и точка!

Словом, не бойся войны,

Садись не в свои сани,

Ежели вы с позором дружны –

Виноваты сами.

***

Куда деваться нам от новостей –

Ненужных размалёванных гостей?

Они придут и дико замяучат,

Высокие когда нас мысли мучат.

Ах, это тянут к нам дурные дни

Свои копыта, рыла, пятерни

И, грохоча, как горные обвалы,

Твердят, что все на свете духом малы.

Простак ли тут натягивает лук?

Давно уж корифеи всех наук

Узнали то, что горько разумею:

Мы – скрипки, и из нас покорный звук

Дано извлечь успешному злодею.

МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

На той стороне дождя

Литература

На той стороне дождя

МНОГОЯЗЫКАЯ ЛИРА РОССИИ                                                                                                                                   

Наиль ИШМУХАМЕТОВ

SILENTIUM

Не сделать ни шага навстречу,

Скулить на заточку Луны,

Фаланги отрубленной речи

Подбросить мышам тишины,

Молиться Евтерпиной тени,

По-рыбьи, по-птичьи всю ночь,

Бежать неизбежности терний,

Когда примириться невмочь.

Ни шага, ни звука, ни вдоха,

Прикинуться жухлой листвой –

Борзыми стихами эпоха

Карман переполнила свой.

***

Ты на той стороне дождя,

Я – на этой,

Бросим, полем чудес бредя,

По монете.

Здесь родятся тоска и хмарь,

Боль за болью…

Всходит солнца алтын, эхма,

Над тобою.

Значит, время ломать зонты,

Горизонты.

Жить, не ведая высоты,

Есть резон-то?

Только, знаешь, забыть дожди,

равно – Бога…

Я приду, только ты не жди,

Смерть-дотрога…

***                                                                                                                             

Вот и вышли плуги ветра на круг,

Вот и конь мой зубы-годы догрыз,

Звон бубенчиков и струны подпруг

Снятся в стойле, полном страха и крыс.

Помнят тапочки копыт о стерне,

Помнит грива, как горела огнём,

Конь игреневый тоскует по мне,

Вот и я нет-нет да вспомню о нём.

Пашет осень поперёк борозды,

Умирания вокруг благодать.

А седины, не найдя бороды,

Убелили… в общем, вам не видать.

Жжётся поздняя любовь кипятком,

Бес форсировал щербатый редут…

Вскипяти-ка мне, жена, молоко,

Буду дуть я на него, буду дуть.

***

Всё зудит цикада смысла жизни,

Смысла смерти всё свербит сверчок…

На судьбу взглянуть без укоризны,

Лобызнуть осаленный шесток.

Льёт тоску над ледяным покоем

Лысый одуванчик фонаря.

Жизнь моя – ну что же ты такое?

Где ты бродишь, смерть моя, зазря?

Радости – по ложечке столовой,

А печали – вёдра да бадьи.

В бабочке раздавленного слова

Жизнь и смерть навыворот мои.

***

Прошу – покинь, покинь меня,

Душа болезна,

Я весь – колючая стерня

И тьма железна.

Молю – храни, храни меня,

Душа крылата,

От медных труб, воды, огня,

От звона злата,

И от серебряных висков,

И от колтунных,

Храни от бронзовых оков

И от латунных.

Даруй в последние деньки

Кусочек неба.

Не надо зрелищ никаких,

Не надо хлеба.

Изыди, призрачная,

Тать, змеюка скользка!

Доколе выдюжишь пытать?

Терпеть мне сколько?

ЧЁРНЫМ ПО БЕЛОМУ

До беспамятства – один угарный вдох.

До безумия – один нетвёрдый шаг.

Отказавшихся усталостью дышать

Отпоёт расстрига-поп за гроши вдов.

До прозрения – один больнючий спазм.

До пророчества – зуб, выпавший во сне.

Слово «Вечность» – ледяной колючий пазл –

Соберёшь и позабудешь о весне.

До презрения – единственный стежок

Чёрной завистью по белым парусам.

До бессмертия – единственный стишок,

Оживив который, умираешь сам…

 ***

На севере дни идут за три,

На юге – ночи.

Что наша жизнь? – Замри-отомри,

Игра, короче –

Прятки с болью, она – везде,

Ты – вечный во’да…

Ступай по звёздам, гадай на звезде

И дуй на воду…

КАЗАНЬ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Словарь любви карманного формата

Литература

Словарь любви карманного формата

ВПЕРВЫЕ В «ЛГ»                                                                                                                        

Лия КИРГЕТОВА

Поэт, прозаик. Родилась в Вологде.

Публиковалась как в местной, так и в столичной прессе. Автор романов «Ничья» (2006), «L» (2008), сборников стихов «Lilit» (2006), «mac» (2009).

***

ну а как ты хочешь, а как иначе?

на – тетрадку, ручку, простой задачник,

ты сначала ночь проживи, не плача,

что не прожит день.

напиши о главном хоть три абзаца.

не умеешь быть, то умей – казаться.

и неважно: ангелом иль мерзавцем –

всё равно ты – тень.

всё равно тираж твой не больше сотни.

всё равно целуешься в подворотнях.

и тебе к лицу не сюртук, а бродни,

и другим не стать.

а ты всё бежишь за своим составом,

и тебя так мало, и всё устало,

и сдаются кости, трещат суставы,

и пора бы спать.

из таких вот юношеских амбиций –

тяжело в ежовые рукавицы,

а ты ищешь в мордах родные лица

и отводишь взгляд.

ты беги, беги, всё равно недолго,

от тебя нигде никакого толку.

вот луна, вот поле, попробуй – волком

на минорный лад.

на табло – на лбу твоём – тем не менее:

счёт ноль-тридцать, кажется, в пользу времени.

и пора признаться, что ты – растение,

одуванчик ты.

и на жёлтом поле никто не знает

в этом свежем праздничном ярком мае,

как красиво летом в грозу летают

на ветру цветы...

***

не хочет упрямый воздух

делиться на твой и мой.

и кто-то, считая звёзды.

спокойно идёт домой.

такой непривычно тихий

кружится вокруг июнь...

и мы – городские психи –

на нас уже только дунь –

и как одуванчик белый

рассыплемся в прах и пух…

торчали из сердца стрелы…

сломаю одну из двух.

НА КОЛЬЦЕВОЙ

на кольцевой рассеянно листаю

словарь любви карманного формата.

вороной белой выбилась из стаи.

я – никуда, а прочие – куда-то.

который круг – без цели и без толку.

забыла город, адрес, номер дома…

и колет мысль пугающей иголкой –

мы вроде бы ещё и не знакомы.

и ни один кружок на карте белой

подсказки не нашёптывает тихо.

ну где же он? – как я забыть посмела

единственный и самый верный выход?

круги банальны: встретиться – расстаться.

уже бессильны памяти уловки.

мне ни к чему именованья станций.

мне нужно – Имя – имя остановки.

уже почти неразличимы лица.

уже почти не хочется домой.

ты где-то спишь. Но пусть тебе приснится –

я – всё ещё – кружусь на кольцевой.

***

их экспонатами взял бы любой музей

после ночных отелей, квартир друзей,

им от рассвета нечего защищать...

мир разорился утром и обнищал

им же никто друг друга не обещал

значит теперь им не с кого и спросить...

вон до того, до крайнего, довези,

ты посмотри, как в воздухе моросит...

просто им нужно что-то в себе носить,

чтоб не звенели гвозди и прочий хлам

в ёмкостях душ, расколотых пополам...

НЕ ХОДИ ТУДА

а мне думалось – подожду, и пойду туда...

но я всё стою, и в сердце течёт вода.

и сама – вода, и всё, что вокруг – вода.

не ходи туда, шепчу себе, не ходи...

это тает лёд, ступни мои – горячи.

а я всё стою, и в сердце летят лучи.

и сама – лучи, и всё, что вокруг, – лучи.

ведь большое солнце село в моей груди.

не ходи туда, шепчу себе, не ходи...

позабудь о нём, ты дышишь едва-едва...

но я всё стою, а в сердце растёт трава,

и сама – трава и всё, что вокруг, – трава.

может, кто-то должен – так – постоять один?

ведь большое солнце село в моей груди.

не ходи туда, шепчу себе, не ходи...

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Новый ничевок

Литература

Новый ничевок

ЛИТПРОЗЕКТОР

Новый ничевок,  или «Неканонический классик»

Быть бы мне убийцей

Иль вовсе кем-нибудь

Кем-нибудь с крылами

С огненным мечом

А так вымою посуду –

И снова ничего.

Д.А. Пригов

В день посуду помою я трижды

Пол помою-протру повсеместно

Мира смысл и структуру я зиждю

На пустом вот казалось бы месте.

Д.А. Пригов

Одна знакомая домохозяйка на вопрос, чем она занимается в жизни, отвечала: «Интересуюсь искусством».

Дмитрий Александрович Пригов (1940–2007) многим в жизни из области искусства поинтересовался. Сия книга в аннотации своей рекомендует его как «поэта, прозаика, художника, актёра, теоретика искусства». И не какого-нибудь там дилетанта, а классика этих дел.

Классик – тот, кто собрал в себе как в фокусе пучок интенций и тенденций времени. Так что в каком-то смысле верно.

Время такое. «Мы живём в век туфты». Это не Ханна Арендт сказала и не Сьюзен Зонтаг. А наша простая, почти советская Таня Друбич, актриса

Я устал уже на первой строчке

Первого четверостишья.

Вот дотащился до третьей строчки,

А вот до четвёртой дотащился.

Таких четверостиший было запланировано творцом чуть ли не двадцать тысяч. Или ещё больше. Так сказать, где остановит он копыта? По десять строк в день – или по сто, не помню. Сизифова работа. Думаете, тоже туфта? Ну это с точки зрения вашего здравого, то бишь профанного, смысла. А человек знающий, квалифицированный, доктор наук, увидел здесь «гиперсакрализацию абсурдного и тавтологического» (Марк Липовецкий).

Их дюжины две слетелось в сборнике, таких квалифицированных. Воздухом нынче бойко торгуют – ходкий товар.

Двадцатый век среди прочего породил целую армию эстетиков, которых Сергей Булгаков, помнится, в «Тихих думах» своих окрестил «адвокатами» дьявола. Сейчас вот их целые толпы со всей Европы регулярно съезжаются (слетаются на метле?) в Кассель, чтобы втюрить зомбированному обывателю залежалый товар под видом «актуального искусства». Ржавые консервные банки, потёртые шины, разбитые графины, куски арматуры. Мало ли хлама, который можно выдать за шедевры в традиции шутника-шута Уорхола!.. Называется торжище Agenda, «опись», значит, инвентаризация. Главная звезда всякий раз – не какой-нибудь, с позволения сказать, художник, а куратор выставки-продажи. Тот, кто вырабатывает «концепт». О нём загодя голосят все западные газеты, интересующиеся искусством. Ясное дело, раз доверили втюривать, значит, пахан, значит, гений.

Обыватель-то пуглив, как серна, знай накрывай его сетью мудрёных словечек. А хоцца бедолаге тоже на уровне быть – «актуальным».

Иные наши – былые «подпольные» – тоже встроились в этот Рынок куда как успешно. Хороший, добротный пример: Илья Кабаков. Тот, что выстроил как-то посреди Вены, близ Хофбурга, на пару недель барак-вагон советско-сталинского (стало быть, гулаговского) времени: облупленный рукомойник, стол с клеёнкой, табуретка, мусорное и «ночное» вёдра, репродуктор, по которому раз в сеанс включают песни про Сталина. Называется «Жизнь советская» или что-то в сём роде. Народ венский валом валил, как у нас в своё время на Глазунова. «Неудобно не пойти», – говорили мне заслуженные профессора и писатели. Мол, засмеют коллеги, назовут игнорантом – невеждой, по-нашему. Сила внушения, психоз-гипноз невдалеке от квартиры-музея Зигмунда Фрейда.

Другой венец, гениальный прозаик Герман Брох, написал когда-то об этом психозе роман под названием «Искуситель». И ещё немало было не менее убедительных описаний сей завлекательной, наподобие рулетки, игры в бисер. В одной только Германии поучаствовали Томас Манн, Герман Гессе, Ханс-Хенни Янн, Эрнст Юнгер, Арно Шмидт, Герман Казак (отец прославителя наших письменников Вольфганга). Писали, старались, предупреждали – мол, бойтесь безумия, а не то выродится род человеческий. А может, он и рад выродиться? Назад, в пещеры?

Пригов усовершенствовал метод Кабакова – редуцируя и «сакрализуя». Как-то в Мюнстере он повёл нас, участников поэтологической конференции, на свою выставку. Главный шедевр в левом углу зала, на месте иконы, выглядел так: вверху топор, с него по обе стороны спускается рушник, внизу тазик с кровью – пардон, красной краской. Тоже про нашу советскую жизнь. Немцы внимали символу и велеречивым авторским пояснениям с важным сочувствием. И уж вовсе с полным восторгом, когда автор завыл вечером выпью на сцене, закудахтал, забился в трансе камлания. А там, где у многостаночника забрезжил смысл, ещё пуще раздались овации одобрения. Смысл-то был тонко провокационный, слегка русофобский:

Конечно, русские опрятнее,

Зато татары поприятнее.

Из поэмы «Куликовская битва». Поклонники таких рафинесс найдутся всегда. Все сюда! Вот вам концептуализм, почтеннейшая публика, на соцреализм пародия. Вы ведь любите Галкина. Правда, пародия предполагает хоть какое-то остроумие, а тут одно уныние, монотонность и скука. Не просверк карикатуры, а слегка замутнённое зеркало того же самого производственного процесса. «Друг друга отражают зеркала, взаимно искажая отраженья…» (Георгий Иванов).

С Приговым, кстати, я пересекался не раз – и всегда в Германии. Счастливая страна для тех, кто вышел на ловитву недалёких славистов. Ведь у «ищущих» немцев много прелестных качеств, потому как провинциальны. То есть одержимы вечной боязнью: как бы им не отстать. Чтоб не сказала чего княгиня Марья Алексевна и прочие французы. Для шаромыжников рай. Кафедры славистов, знававшие во время оно Степуна и Чижевского, на рубеже новых веков на руках готовы были носить наших надувал от Айги до того же Пригова. Ребята, не раз им говорил: вы что, ошалели (Spinnen Sie wohl, Freundchen), у вас своих, что ли, не было дадаистов? Тоже ведь выли выпью, кукарекали аки Швиттерс, заикались и каркали в «аудиостихах» своих вместе с Яндлем. Нешто не помните, напоминал, что самый умный, самый талантливый из них, Хуго Балль, собственно, и воздвигший их знамя на кафе «Вольтер» в Цюрихе, позабавился хеппенингами пару лет да покинул своё сразу осиротевшее войско, бросив им на прощание что-то вроде «Пошутили – и будя»? И приступил к написанию серьёзных книг, оставшихся в итоге на золотой немецкой полке, – одна о друге своём Германе Гессе, другая и вовсе герменевтический трактат о византийских православных святых. Кто с царём в голове, тот уж непременно прошагает от Ал. Кручёных до Флоренского Павла. А кто без оного – до сих пор воет выпью.

Так же остались Прецедентом Кандинский, Клее, Малевич – хоть и тупиком оказалось, но впервые было свежо, любопытно. Но в мильонный-то раз тиражировать что за охота? Эксплуатировать забывчивость человеков – что за доблесть? Наскакивать с плевочками на кумиров – что за страсть?

…Стояли мы в том же Мюнстере с Гройсом и Приговым в буфете. И попытался я, ехидный, съязвить: «Похоже, для вас, – говорю, – Пушкин прям хуже Сталина». Ух, как дружно и резво повернулись ко мне их головы, как грозно сверкнули очи: «И премного хуже!» Мол, не замай, не отдадим добычу. «Мне сына содержать, он у меня учится в престижном западном университете!» – откровенно признался мне вечером за коньячком Дима Пригов (не сподобился я назвать его Дмитрием Александровичем, как он всё велел). Снова сверкнув стекловидным оком. Намекнувшим: нелёгкая это работа – участвовать в группе захвата материальных западных ценностей. А тем более возглавлять эту группу, расставлять повсюду нужных людей. «Мимо Пригова мы всё равно не проскочим», – сказали мне устроители мюнстерского фестиваля.

И ведь преуспел в намерениях своих, как видим. Продвинутый менеджер Ирина Прохорова собрала под крылом своим две дюжины экспертов с именами и степенями, дабы прославить его окончательно и бесповоротно. Кои толкуют-токуют, шагая по проволоке модных терминов и понятий, давно утверждённых обязательными коанами в их среде. Кто о «высоком пародизме» (М. Ямпольский), кто об «эстетике системной растраты» (М. Липовецкий), кто об «инсталляции словесных объектов» (Л. Зубова), кто о «мясе пространства» у Пригова (Е. Дёготь), кто о державинских корнях пииты, усмотренных в «прижизненной канонизации» (М. Майофис). И так далее и так далее, и несть им числа.

Ведают ли, что творят? Это вопрос. Ответы гадательны. У них, игроков в бисер, свои правила-фишки, намерений не распознаешь. Всё одно что гадать, чего больше в устроителях роковых реформ двадцатилетней давности – глупости или цинизма. Народ, по слухам, склонен думать, что Гайдар был более глуп, а Чубайс, скорее, подл. Но ведь народ не раз ошибался (и с партией, и без неё).

Владимир Новиков, человек сторонний и знающий, полагает, что тут дело в цинизме. Так и пишет: «Репутация Пригова, его «литературная личность» – продукт коллективного бессознательного цинизма филологической тусовки, отечественной и зарубежной. Дескать, сделаем себе поэта из ничего». Похоже, прав автор «Романа с литературой».

«Позорно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех…»

Ну что Вы, Борис Леонидович, экий Вы человек старомодный. Не позорно, а прибыльно. В наше-то время. В век туфты.

Юрий АРХИПОВ

Неканонический классик : Дмитрий Александрович Пригов (1940–2007) / Сборник статей и материалов. – М.: Новое литературное обозрение, 2010. – 2000 экз.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Три тома и десять тысяч картинок

Библиоман. Книжная дюжина

Три тома и десять тысяч картинок

ШЕСТЬ ВОПРОСОВ ИЗДАТЕЛЮ

Издательство «Китони» выпускает детские книги, документальную и художественную литературу. Сегодня у нас в гостях генеральный директор Александра ДМИТРИЕВА.

– Издательство «Китони» существует два с половиной года. У нас работает небольшой, но опытный коллектив профессионалов, сделавших немало интересных проектов, выпущенных в России и на Западе. Часть этого коллектива имеет давнюю и интересную историю, начавшуюся ещё в 90-е годы под брендом «Энциклопедия для детей Аванта+».

Какие книги и для какой аудитории вы выпускаете?

– У нас есть два основных направления: детская художественная литература современных российских авторов и иллюстрированные научно-популярные издания. Можно выделить так называемые дизайнерские проекты, например, книги в жанре «графической новеллы», иногда относимом к комиксам, но, по сути, комиксом не являющемся. Чтобы превратить в графические новеллы все рассказы Конан Дойля о Шерлоке Холмсе, художнику Леониду Козлову потребовалось более десяти лет. Его работы были представлены на многих международных выставках. Мы подготовили трёхтомное издание «Шерлок Холмс. 10 000 рисунков» и в этом году представили первый том и провели выставку в ЦДРИ. В своё время нашему художнику удалось показать рисунки дочери писателя, Джейн Дойл, и получить её одобрение. Это единственное в мире издание рассказов о Шерлоке Холмсе, превращённых в графические новеллы.

Что касается других иллюстрированных изданий, то можно выделить серию «Все краски мира», включённую в этом году в шорт-лист премии «Книга года» в номинации «Отпечатано в России», а также книги о путешествиях (травелоги).

А подробнее?

– «Все краски мира» – серия из пяти книг, каждая из которых посвящена одному цвету. Они рассказывают о сущности цвета, его качествах и способностях влиять на организм, о «магии» цвета и о том, какие события были связаны с ним в истории и культуре, а также о цвете в искусстве и о взаимоотношении цвета и личности: психологическое восприятие цвета, «цветные» периоды в жизни и многое другое.

В качестве примера травелога можно назвать книгу профессионального путешественника, географа Семёна Павлюка, посвящённую Ближнему Востоку: Турции, Северному Кипру, Ирану и Сирии, по которым наш учёный автор странствовал с рюкзаком.

Художественную литературу вы издаёте?

– Да. Из того, что можно сейчас увидеть в книжных магазинах, например, «Сказки ПРО» Светланы Сологуб. Это маленькие истории, написанные в жанре эссе, где вымысел сочетается с реальностью. Для себя мы называем такие книги «женской прозой», потому что события в них не «препарируются» с точки зрения жестокой действительности, а образно прочувствуются автором, передающим эмоциональные тонкости переживаемых героями реалий. Безусловно, к общепринятому понятию «женская проза» эта книга не относится: она не про олигархов, не про то, как стать стервой, и т.д. Она про мечты, надежды, разочарования, страхи и, конечно, про любовь.

Если говорить о детской литературе, то достойна внимания книга Юлии Лавряшиной «Улитка в тарелке», которая в этом году стала лауреатом премии Крапивина, – удивительная, серьёзная и завораживающая история о детях, которым никогда не суждено стать взрослыми. Я не буду раскрывать тайны и перипетии сюжета, поскольку книга только увидит свет в начале следующего года. Скажу только, что это очень серьёзное произведение, которое может вызвать у читателя настоящее потрясение. Но не откровенностью и пошлостью, которая «потрясает» наших детей в современном медийном пространстве, а глубиной идеи и бескомпромиссностью финала.

Кто кого находит – вы авторов или авторы вас?

– Работа происходит в обоих направлениях. Есть серии, в которых мы являемся инициаторами и идеологами, есть промежуточный вариант, когда мы адаптируем идеи и материалы авторов, но также и не отказываемся от предложений – рукописей, иллюстраций и даже готовых макетов. Однако последний вариант нежелателен, поскольку каждый всё-таки должен заниматься своим делом. И пусть авторы на нас не обижаются, но всё-таки нам лучше знать, в каком формате и с какими иллюстрациями следует воплотить тот или иной проект. Причём опираемся мы не только на многолетний опыт, но и на издательскую интуицию, имеющую в нашем деле большое значение.

Что, по вашим наблюдениям, происходит на российском книжном рынке, какие тенденции заметны?

– Кризис не обошёл издательское дело стороной, и его последствия будут ещё долгими. Также нельзя упускать из виду развитие новых технологий: появления новых носителей для чтения, а также электронных книг. Правда, пока по ряду причин конкуренцию они нам вряд ли составят. Что касается жанрового разнообразия книг, то очевидно, что «на плаву» останется детская литература (возможно только, что рынок потребует более качественного её содержания и исполнения), подарочные издания (в том числе и очень дорогие) как предметы искусства и коллекционирования. А вот справочная, энциклопедическая литература, возможно, постепенно будет уходить в Интернет. Думаю, что классика в дешёвом исполнении будет также терять свои позиции (я не говорю о хорошо сделанных собраниях сочинений для домашних библиотек), поскольку школьники и студенты будут читать её, скорее, на электронных носителях. Также надеюсь, что в связи с кризисом вообще значительная часть рынка, которую составляют некачественные издания (как по содержанию, так и по полиграфии), окажется невостребованной. Читатель перестанет собирать макулатуру с книжных полок, станет более разборчив в выборе товара, на который он без сожаления может потратить свои деньги.

Проблемы с распространением книг у вас существуют?

– Проблемы те же, что и у многих издателей, – инертность книготорговых организаций, устаревшие методы и способы работы, непрофессионализм менеджеров, не умеющих работать с ассортиментом; несоответствие наценок дилеров и услуг, которые они предоставляют. А также длинные цепочки посредников на пути от производителя к потребителю, в том числе и к розничным магазинам (особенно в регионах), которые часто не имеют ни малейшего представления о реальном «прайсе» и ассортименте издателя. При том, что сами они в основном не хотят работать с издателем напрямую, видимо, не желая усложнять себе жизнь переговорами и договорами. Отсюда большая дебиторская задолженность реализаторов перед производителями, длиннющие сроки реализации, слабый оборот и рентабельность и соответственно высокие цены в магазинах.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Эволюция сознания

Библиоман. Книжная дюжина

Эволюция сознания

Ирина Левонтина. Русский со словарём . – М.: Издательский центр «Азбуковник», 2010. – 335 с. – 1000 экз.

Книга лингвиста Ирины Левонтиной посвящена новым явлениям в русском языке, речи представителей разных поколений и социальных слоёв, забавным случаям, связанным с проговорками политиков, «перлам» языка рекламы, – словом, живой жизни современного русского языка. Ключевое слово – «живой»: автор не морализирует, наставляя читателя в том, как надо говорить, а анализирует современную речь. Заимствования из иностранных языков, по мнению Ирины Левонтиной, появляются тогда, когда принятые прежде слова перестают соответствовать ситуации и точно описывать какое-либо явление. То есть бессмысленно пытаться ради сохранения чистоты русского языка заменить «горизонт» на «небозём» или «атмосферу» на «мироколицу». Надо понять, что изменилось в нашем сознании, заставив пользоваться новым словом. Причём употреблять новые слова, будь то заимствования или жаргонизмы, следует правильно и к месту, которое этими самыми вышеупомянутыми изменениями и определяется. «Из слов Тургенева о русском языке все помнят, что язык наш «великий и могучий», но иногда забывают, что он ещё и «правдивый и свободный». Об этом правдивом и свободном современном русском языке написана книга Ирины Левонтиной – известного учёного-лингвиста, автора словарей и блестящих научных статей. Её весёлые и яркие эссе… складываются как отдельные фрагменты мозаики в единую картину, наглядно демонстрирующую эволюцию языкового сознания современных россиян», – характеризует эту книгу завотделом культуры русской речи Института русского языка РАН А.Д. Шмелёв.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Как всё начиналось…

Библиоман. Книжная дюжина

Как всё начиналось…

Меир Шалев. Впервые в Библии / Пер. с иврита Р. Нудельмана, А. Фурман. – М.: Текст, 2010. – 413 (3) с. – 5000 экз .

Здесь рассматриваются события, которые происходили «в начале» – то есть впервые описаны в Библии. Первая смерть, первая любовь, первое предательство, первое ремесло и первый царь. «Эти «первые разы» могут порой озадачить, – пишет в предисловии автор. – Например, первая смерть в Библии – не естественная. Первый плач – не плач новорождённого, и не слёзы родителя, потерявшего сына, и не рыдания обманутого влюблённого; первый в Библии сон приснился второстепенному филистимскому царьку, а не какому-нибудь памятному историческому деятелю; первыми поцеловались не двое влюблённых, а сын с отцом, и поцелуй этот был не выражением любви, а знаком подозрения и способом проверки. И даже первое появление в Библии слова «любовь» связано не с любовью мужчины к женщине, или женщины к мужчине, или ребёнка к матери, или матери к ребёнку, – нет, первой была любовь отца к сыну».

В книге анализируются чувства людей, которые впервые соприкоснулись с неведомым. Библейские персонажи живут в сложном и увлекательном мире, судьбы их глубоко индивидуальны и вместе с тем тесно переплетены, характеры многогранны и противоречивы. Порой автор высказывает необычные предположения: «Почему змей обратился именно к женщине?.. Змей соблазнял женщину, потому что хотел занять её место. Он сам хотел стать «помощником противу» человека, и у него были для этого основания: он обладал незаурядным умом…, а также даром речи – чисто человеческой способностью».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

За спиной власти

Библиоман. Книжная дюжина

За спиной власти

Дэвид Барретт. Тайные общества: от тамплиеров до якудза / Пер. с англ. Р.А. Цфасмана. – М.: Издательство «Ниола-Пресс», 2010. – (Сквозь призму времени). – 4000 экз.

В истории человечества существовало множество тайных обществ, ставивших перед собой различные цели. История не сохранила ни названия большинства из них, ни имена их создателей. Но почему некоторые из этих объединений не только дожили до наших дней, но и обрели «вторую жизнь» в голливудских блокбастерах, а то и в произведениях классиков мировой литературы и философии? В тексте приводятся фрагменты различных исторических документов, в том числе связанных с принятием в общества. Так, в уставе ордена тамплиеров среди прочих правил было следующее: «Каждый верующий, задержавший свой взор на женщине, подвергает себя опасности. И по этой причине никто из вас не должен целовать женщину – будь то она вдова, молодая девушка, ваша мать, сестра… Рыцари Храма обязаны держаться вдали от женщин…» В издании рассказывается о загадочном явлении розенкрейцеров народу, злоключениях первых европейских иллюминатов и всевозможных интригах и заговорах, которые уже столетия приписывают мировому масонству и его многоликим ложам. Автор приводит неоспоримые доказательства иллюзорности многих теорий тайного заговора.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«Сила скифова, мужество греково…»

Библиоман. Книжная дюжина

«Сила скифова, мужество греково…»

Александр Переверзин. Документальное кино . – М.: Воймега, 2009. – 48 с. – (Серия «Приближение). –  500 экз.

Поэзия помимо иных неисчислимых достоинств ещё тем хороша, что лаконична. Истории трёх приятелей, когда-то на заре туманной юности добывавших металлолом в цехах заброшенного завода, могло бы вполне хватить на приличных размеров роман. Поэту хватает считаных строф на всё – и на мёртвые цеха, и на трагические судьбы вчерашних мальчишек:

…Теперь, застрявший

меж мирами,

я говорю с таких высот,

с которых видно,

что же с нами

за десять лет произойдёт.

А кое-что не меняется тысячелетиями. Без любви даже ангельский голос будет лишь «медью звенящей и кимвалом звучащим», как сказано в Библии. Века идут, но этот ужас носит прежнее обличье:

влетает ворон нелюбви

распахивает ад

железом бей огнём трави

не улетит назад

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Тропа, река, путь

Библиоман. Книжная дюжина

Тропа, река, путь

Юрий Корчевский. Ушкуйник . – СПб.: Ленин-градское издательство, 2010. – 368 с. – 7050 экз.

Исторический роман. В XV веке в отечественной провинции жилось нелегко – по-прежнему на Русь совершали набеги татары, по тропам и водным гладям пёхом, на конях и лодках шастали разбойники. Многих из них на стезю злодейства подвигнула горькая нужда. В романе описываются истории простого паренька Мишки, живущего впроголодь со своими бабкой и дедом. Мишка становится помощником местного купца и вскоре отправляется в первый торговый вояж. Ушкуй (судно) спустилось по Вятке до впадения Пижмы, по ней поднялось до самых её верховьев, а потом – волоком до Ваи, из неё – в Усту, дальше – Ветлуга, а уж из неё – в Волгу. По дороге Михаил выкупил из полона невольницу, но сколько ещё русских парней и девушек осталось в татарском плену, у поганых?.. Прошло время, купец умер, и продолживший его дело Михаил перебрался в город, где пришлось приноравливаться к здешнему укладу. Вскоре по просьбе одного из друзей, спасшего Михаилу в схватке жизнь, молодой купец отправляется торговать в столицу Орды – Сарай, чтобы выведать слабые места крепости.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Старинные кружева

Библиоман. Книжная дюжина

Старинные кружева

Русские предания / Автор-сост. И.Н. Кузнецов. – М.: Вече, 2010. – 400 с. – (Тайны земли Русской). – 5000 экз.

«Древнейшая вера наших предков похожа на клочки старинных кружев, забытый узор которых можно установить по обрывкам. Полной картины не установил ещё никто. До XIX века русские мифы никогда не служили материалом для литературных произведений, в отличие, например, от античной мифологии. Христианские писатели не считали нужным обращаться к языческой мифологии, поскольку их целью было обращение в христианскую веру язычников, тех, кого они считали своей аудиторией. Многие приведённые в книге материалы взяты из редких изданий, опубликованных в XIX – начале XX века и с тех пор не переиздававшихся. В сборник включены все наиболее значимые темы, отражавшие не только повседневную жизнь, но и верования наших предков: воззрения на природу, зверей, птиц и других жителей Земли, праздники и поверья, предания о чуди, старина московская.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Что расскажет миф

Библиоман. Книжная дюжина

Что расскажет миф

Власть и образ. Очерки потестарной имагологии / Отв. ред. М.А. Бойцов, Ф.Б. Успенский. – СПб.: Алетейя, 2010. – 384 с. – (Историческая книга). – 1000 экз.

Имагология – новая отрасль исторического знания, изучающая, какие системы образов участвуют в установлении отношений господства и подчинения, в приобретении и удержании власти, в выстраивании связей между различными группами элит, с одной стороны, и между господствующими и подвластными слоями общества, с другой. В этот сборник включены исследования, выполненные сотрудниками ряда академических институтов и ведущих университетов. Авторы сборника прослеживают возникновение и судьбу целого ряда потестарных образов (представленных чаще всего в мифе, тексте, архитектурной конструкции, изображении и ритуале) в культурах прошлого – от античности до эпохи Великой французской революции. Конкретные примеры, разбираемые в отдельных статьях, относятся к истории России, а также Древнего Рима, Византии, ряда стран Западной Европы и Америки. Книга адресована историкам, культурологам, политологам, а также всем, кому интересно, что за новая разновидность исторической науки появилась сейчас и какие толкования нашего прошлого она может предложить.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Когда Москва горела

Библиоман. Книжная дюжина

Когда Москва горела

Татьяна Бессонова. В лето 1812… Калуга: Золотая аллея, 2010. – 176 с.: ил. – (Серия «Отечество»). – 1000 экз.

В книге рассказ и две повести. Все произведения связаны темой Отечественной войны 1812 года. Повесть «Камень под соснами» начинается со встречи двух приятелей, которые подружились ещё мальчишками, а когда подросли – подались в археологи-любители. Впрочем, только для одного из них, от чьего имени ведётся рассказ, это и впрямь бескорыстное и даже благородное занятие: «…занимались мы поиском и погребением наших бойцов, погибших в Великую Отечественную». Для другого – можно сказать, профессия, и о благородстве тут говорить затруднительно: «Он и его «чёрные» коллеги копают захоронения немцев, итальянцев, венгров, поляков – то есть наших противников, – оставшиеся в русской земле после Второй мировой, вскрывают курганы и могилы в надежде найти что-нибудь ценное и продать подороже». Но вот они едут в экспедицию вместе – одному просто интересно, другой рассчитывает, что в заброшенном склепе возле вымершей деревушки может найтись то самое «ценное». Но это всего лишь предисловие к постепенно раскрывающейся драматической истории дворянской семьи… Любителям слегка и в лучшем смысле слова старомодной исторической прозы книга, несомненно, придётся по вкусу.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Цветы и пустоцветы

Библиоман. Книжная дюжина

Цветы и пустоцветы

Елена Пустовойтова. Эвкалипты под снегом . – М.: АСТ, Астрель; Владимир: ВКТ, 2010. – 349 с. – 3000 экз.

Душевная проза. Такая душевная, что даже на обложку вынесены слова «Эта книга не взорвёт ваш мозг. Не снесёт башню». Для нынешнего дня удивительно, посколько без рекламы вроде бы и никуда, а для неё годятся только звонкие фразы и броские образы. Нет, всё правда, слова честные – не взрывает, не сносит. И наряду с захватывающими историями, которые не всегда так плохи, как можно подумать, судя по особо раскрученным образчикам, эти прочитать просто необходимо. Чтобы помнить незаметные истины, на которых держится мир. «У меня четыре сына, так я на девчат свой особый взгляд имею… печальный… – говорит одна из героинь, сельская учительница. – А если бы в школе не работала и не знала наверняка, что не перевелись ещё у нас хорошие девочки, то встретив очередную голопузую курильщицу, считала бы, что вот и настал конец света, при котором ни семьи, ни верности не жди». А без тех истин, без любви и верности жизнь становится иссушенной пустыней, мёртвой имитацией, декорацией, картонной безделушкой. И нигде, даже на другом конце земли, не скроешься от этой пустоты. Одно спасение – искать и лелеять крошечный оазис в собственной душе, если там ещё что-то уцелело.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Крошки сахара

Библиоман. Книжная дюжина

Крошки сахара

Мюриель Барбери. Лакомство / Пер. с франц. Нины Хотинской. – М.: Иностранка, 2010. – 160 с. – 12 000 экз.

Парадоксальный, насмешливый, глубоко серьёзный и одновременно пародийный роман. Все мы слышали затёртое выражение «литературный гурман», а французская писательница решила понаблюдать, что получится, если понять эти слова буквально. А получился роман, который, по словам самой писательницы, «…вписывается в пространство между тремя мирами, тремя разновидностями наслаждения: мир детства и смесь печали и радости, которую я испытываю, вспоминая о тех давно утраченных временах; мир кулинарии, дегустаций и обжорства; мир слов и литературного языка, возвращающий к жизни события и образы прошлого, а также давно забытые удовольствия. Все эти три мира я свела в один, когда взялась нарисовать портрет стареющего кулинарного критика, заблудившегося в воспоминаниях детства и поисках утраченных вкусовых ощущений». Герой книги на пороге смерти пытается вспомнить какой-то давний и дивный вкус, который ему хочется ощутить в последний раз. Вспоминает долго, каскадом сыплются не только осколки детского счастья от припрятанного печенья – появляются призраки былых отношений… давно ушедшие люди… громадный кот, чуть не укравший целую курицу с праздничного стола. Конечно, рекомендовать такую книгу можно только литературным гурманам. Они порадуются.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Обязательное возвращение

Библиоман. Книжная дюжина

Обязательное возвращение

Ирина Кисельгоф. Необязательные отношения : Роман. – М.: Эксмо, 2010. – 320 с. – 10 000 экз.

Героиня романа Наталья прозвала своего знакомого Минотавром – за неизменно бесстрастное, неподвижное, будто маска, лицо. Такое, в котором ничего не смог бы разглядеть даже художник, объяснявший Наталье свои творческие принципы так: «Я тогда перестал писать лица. Дело не в зрачках, не в рисунке или перспективе, не в светотени или палитре, композиции или форме, а совсем в другом… Можно писать глаза без зрачков и добиться выразительности образа. Надо только ухватить суть модели как вещи в себе. Постичь непознаваемое, душу, характер…» Но постепенно выясняется, что угрюмый Минотавр не чужд привязанностей, пусть и тщательно скрывает эту слабость. Его малолетний сын вырос без матери и отчаянно нуждается в заботе и душевном тепле. Суровый отец обрёк мальчика на одиночество, и теперь ребёнок боится, что начавшая заботиться о нём Наталья, у которой не может быть собственных детей, когда-нибудь тоже исчезнет…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не сказки Востока

Библиоман. Книжная дюжина

Не сказки Востока

Шилпа Агарвал. Призрак Бомбея / Пер. с англ. В. Нугатова. – М.: Фантом Пресс, 2010. – 512 с. – 4000 экз.

В отличие от множества слезоточивых романов, повествующих о потерянных и найденных дочерях махараджей, правдолюбивых полицейских инспекторах и прочих стандартных персонажах, роман достоверно описывает современную индийскую действительность, жизнь различных слоёв общества и… предрассудки, царящие в них. Мистические знамения и тысячелетние запреты не только воспринимаются как стопроцентная реальность, но и способны, скажем, обречь людей на пожизненное несчастье. Ради соблюдения традиций индийские родители могут повести себя безжалостно по отношению к своим подрастающим детям. «Романтическая любовь – она ведь только в кино, а в приличной индуистской семье для неё нет места. Так же, как предки, он должен жениться на той, чей гороскоп соответствует его натальной карте… имя твоей будущей жены начертано на небесах». К семейным стереотипам, обостряя драматизм до предела, добавляются последствия социальных потрясений. В книге описывается долгое эхо событий 1947 года – раздела англичанами единой страны на Индию и Пакистан, и последующая страшная резня, унёсшая миллионы жизней и ещё миллионы людей оставившая без крова.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

С первым снегом

Искусство

С первым снегом

СЕМЬ НОТ

Юрий ДАНИЛИН

С первым снегом пришли хорошие новости из Польши и, несомненно, украсили московскую осень: победителями шопеновского конкурса стали молодые пианисты, воспитанники Гнесинки и Московской консерватории Юлиана Авдеева, Лукас Генюшас и Александр Трифонов. Жаль, что концертные залы столицы оказались глухи к этим обнадёживающим новостям и не устроили столичным меломанам праздника – концерта лауреатов. У нас всегда так. А жаль, молодые способные люди не так часто появляются на сценах престижных концертных залов Москвы. Конкурс, конечно, не индульгенция на всю оставшуюся творческую жизнь, но примета важная. В России, к счастью, ещё много талантливых музыкантов, а вот талантливых музыкальных менеджеров нет вовсе. В какой-то газетке прочёл, что репутацию предстоящего конкурса Чайковского доверили спасать господину Радзинскому. А почему не Галкину? Веселее бы было. Не от большого ума затея. На мой взгляд, репутация любого конкурса зависит только от профессиональной состоятельности конкурсантов и членов жюри. Вот о них и стоит позаботиться. При чём здесь Радзинский? Унылые забавы унылых чиновников от музыки.

Своеобразный юбилей отметил филармонический цикл «Классика – это классно!» – двадцать пятый вечер в зале Чайковского. Мне никогда не нравилось название цикла. Но дело не в нём. А в том, с какой находчивостью, фантазией, блеском представляет каждую программу дирижёр заслуженный артист России Евгений Бушков. В этот раз – «Красную Шапочку» Пола Паттерсона. Авторскую версию текста по сказке Роальда Даля создал другой остроумный и талантливый человек – народный артист России Вениамин Смехов. Бушков, что с дирижёрами бывает редко, с большой охотой и удивительной самоотдачей «погружается» во всякие сказочные авантюры. Опытный, великолепно подготовленный музыкант обнаруживает незаурядные способности в детской психологии и педагогике. Сам того не подозревая, он вместе с Московской филармонией заново «прорубает окно в Европу», где о музыкальном образовании детей и юношества, не в пример России, заботятся весьма активно. Вечера цикла вполне заслуживают материальной поддержки и какой-нибудь существенной премии за оригинальность замысла и самоотверженность в его осуществлении. «Классика – это классно» – один из лучших циклов Московской государственной филармонии. Сам же Евгений Бушков теперь – главный дирижёр и художественный руководитель Камерного оркестра Республики Беларусь. Только что в Минске в рамках Фестиваля Юрия Башмета осуществил давнюю свою мечту – сыграл до-минорный концерт Моцарта с замечательным Паулем Бадура-Скодой. И кроме всего прочего, украсил собственную жизнь беседами с талантливейшим пианистом нашего времени.

В Москве продолжались выступления французских музыкантов в связи с Годом Франции в России. В зале Чайковского играл органист парижской церкви Мадлен Франсуа-Анри Убар. Я слушал его не раз непосредственно «на рабочем месте». Спортивного вида человек, редкого обаяния музыкант. Погрузил слушателей в гармоничные баховские времена. Фуга соль минор Рейнкена напомнила замечание знаменитого органиста церкви Святой Катарины молодому Баху: «Я думал, что это искусство умерло, но оно живёт в Вас». И живёт по сию пору благодаря умениям таких редких музыкантов, как месье Убар. Вообще предложенная французским органистом программа была невольным путешествием по жизни Баха. Вот Прелюдия и фуга фа минор Букстехуде. Ну, как тут не вспомнить знаменитого похода юного Иоганна Себастьяна (200 миль пешком) в Любек, чтобы только услышать мэтра. А тот, негодник, не преминул намекнуть, что любекский орган может перейти в руки молодого музыканта, правда при одном важном условии: если он женится на его дочери. Вечный московский сюжет!

Франсуа-Анри продемонстрировал все «умения» своего инструмента-мамонта. Как чудесно звучал у него Моцарт! Исполнялось анданте фа минор. Пастушья свирель на лугу. Самым же значительным из предложенных программой органиста произведений стал Сезар Франк, хорал № 3 ля минор. Великолепно сыгранный роман.

В зале Чайковского он, конечно, звучит совсем иначе, чем у себя в Мадлен. Там присутствует вечность. А в лучшем нашем концертном зале её нет. Администрация, правда, пытается что-то наверстать в этом направлении: стены фойе к юбилею зала украшены портретами родных знаменитостей, когда-либо игравших на этой сцене. Если некоторое время погулять рядом с портретами слева направо, придёшь к неожиданному выводу: заметна деградация высоких музыкальных искусств. Вывод, на который устроители выставки явно не рассчитывали. Задорный вид пианиста Мацуева в хвосте этого фоторяда свидетельствует: до вечности ещё очень-очень далеко…

Самым заметным фортепианным событием октября стало выступление Филиппа Копачевского с Государственным академическим симфоническим оркестром России им. Е.Ф. Светланова. Играл он в одной программе с ровесником, кларнетистом лауреатом международных конкурсов Валентином Урюпиным. Назывались оба в программе «молодыми талантами». Что справедливо. Урюпин играл концерт Моцарта для кларнета с оркестром. Дирижировал Александр Слуцкий. Урюпин большой и добродушный. И, мастерски владея своим кларнетом, иногда снисходительно посматривал в зал: там уж точно так играть на кларнете не умел никто. Моцарт получился уютным и домашним.

Копачевский напротив – весь из углов. Играл концерт Брамса № 2. Оркестр, государственный и академический, напрасно отнёсся к этому выступлению как к дежурному. И вызывал не всегда сочувственные отклики. Пианист Копачевский переживает счастливое время, в котором нет дежурных выступлений. Все – по полной выкладке. У него с роялем какое-то высокое смысловое единение. Это сразу чувствуешь.

Всеми этими своими углами он весьма ловко управляет и втягивает в сочинение слушателей как в аэродинамическую трубу – выбраться невозможно, пока его пальцы мечутся над клавиатурой. Да, признаться, выбираться и не хочется – так интересно в этих новых ощущениях. Он искренен и открыт. И уже весьма уверенно присутствует в музыке.

С чем всех нас можно поздравить.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Записки резидента

Искусство

Записки резидента

ГЛАВНАЯ ТЕМА

«Мы», «они» и религиозный диспут в Государственной Третьяковской галерее

Нужда привела меня в Третьяковку в этот день октября. Обязанность знать, до сих пор ли мы, население России, представляем один народ или нет. Повод был значимый: круглый стол по вопросам взаимоотношений Церкви, музея и такого виртуального института, как «современное искусство». С участием всех сторон.

Что же, это интересно. И я занял место в последнем ряду с твёрдым убеждением не встревать в разговор. Став резидентом (дословно, сидящим сзади), я увидел то, что невозможно было разглядеть из президиума. Но до того мне пришлось ознакомиться с экспонатами выставки, которая сподвигла организаторов «спецпроекта» созвать данный стол.

Гор Чахал сделал серию работ, объединённых заголовком «Хлеб Неба» и посвящённых Благой Вести. В своих фотографиях художник попытался воспроизвести обратную перспективу русских икон, а тема всех его листов оказалась связанной с рыбой и рыбами, хлебами и хлебом, вином и гроздием, Книгой, Словом, Солнцем, Духом и Золотом. Здесь нашлось место: рыбе как символу Христа и рыбам, которыми накормил Иисус толпу; хлебу как Телу Господню и хлебам, вкушаемым с упомянутыми рыбами; воде как «приготовительной» стихии для «вина мужества» и воде как объекту трансмутации в чуде Каны Галилейской; вину как Крови Спасителя и винограду как символу умирающего и воскресающего Бога. С Книгой же и без объяснений всё ясно: кажется, возьми лупу – и ты сможешь прочесть слова апостолов. Сложнее с золотом, но не намного. Солнце Правды и есть Золото как христиан, так и алхимиков. Равно как Философский камень и Святой Грааль.

Кажется, всё предельно ясно. Ещё яснее стало после выступления Гора Чахала. Художник чётко разнёс церковное и религиозное искусство, не претендуя на храмовую богослужебную ценность своих фотоэкспериментов.

Казалось бы, где здесь предмет для спора? Особенно если вспомнить, что круглый стол посвящён был не столько Гору, скольку музею и Церкви. О, не скажите: вот здесь и началось самое интересное.

Меня ничуть не удивило то, что позицию русского православия озвучили сразу как «неграбительскую». Ведь Святейший разъяснил, что музейные иконы будут оставаться в музеях. Меня, к примеру, это ничуть не удивляет и не смущает: я знаю степень пренебрежения Церкви к материальному. Которое не отвергается как «нечистое», но и не абсолютизируется. В общем, мироточить может и бумажная икона, вырезанная из журнала. Факт. Хотя «Троицу», признаюсь, я хотел бы созерцать в кругу единоверцев и единомышленников, а не врагов или в лучшем случае людей насмешливо-равнодушных. Итак, меня лично лишили Рублёва, но я знаю, что если помолюсь правильно, Господь сотворит для меня любое чудо. Даже вернёт «Троицу» в храм.

Не знаю, удалось ли мне очертить интерьер, в котором разворачивалось действие круглого стола, превратившегося в настоящий религиозный диспут, не уверен. Поэтому добавлю специально: в дискуссии приняли участие два протоиерея, музейные работники, художники, искусствоведы и арт-критики.

Запомним, антагонизма по линии музей – Церковь не было. Конфликт возник на рубеже взаимодействия современное искусство – религия. Что это значит? А не более чем осознание того, что институционально Церковь и музей состоят из одного народа, готового к диалогу в духе любви.

Иное наблюдается с арт-тусовкой. Если я скажу, что круглый стол ничего не изменил в мировоззрении пришедших, то не ошибусь. Но разве его проведение не принесло пользу? Принесло: мы увидели, с кем нам стоит объединяться, а с кем союз невозможен, и отнюдь не по нашей вине.

Сидя сзади, я был свидетелем того, как вели себя люди, гордящиеся своей интеллигентностью. Дама почти пожилого возраста демонстративно смеялась и один раз, кажется, даже свистнула. Пусть негромко, но. Она в голос обвиняла «ваших христиан», которые «уничтожали шедевры античности». На просьбу посовеститься в обвинениях я услышал, что это – научный факт, и она, дама в возрасте, не собирается извиняться.

Ладно, это факт. Однако не все факты озвучивают, когда хотят вести полезный разговор. Например, артикуляция в нашей беседе того эмпирически наблюдаемого бесспорного и очевидного явления, что мы с упомянутой дамой – особы, к сожалению, немолодые и некрасивые, привела бы к вражде.

Вывод. Люди, кричащие с галёрки «Идиот!» в адрес выступающих (слышал), люди, пришедшие с намерением оскорбить присутствующих, люди, допускающие хулиганство в отношении оппонента, взывают к насилию. При этом они требуют, чтобы к ним относились бережно. Они настаивают на своей неподсудности. И это интересно. С этим стоит разобраться.

Современное искусство делает не художник, но критик, куратор и галерист. От качеств их глоток и зависит успех «совр. артиста». «Теоретики» навязывают своё, но не идут на диалог. Они считают, что по отношению к нам, их мнений не разделяющим, возможна любая подлость. Именно подлость, в самом что ни на есть общеупотребимом смысле слова. Нас могут публично назвать «фашиствующей сволочью»; упомянутая дама, обсуждая выступление православного батюшки, может резвиться: «А это не тот ли, кто натравливает сумасшедших православных на наши выставки?»; аукционист может призвать к расправе над неугодным критиком, требуя плевать ему в лицо ничуть не фигурально, призывая прямо «утопить его в харкотине».

Пикантность в том, что следом обязательно появится «некто в белом», кто скажет, что мы – «мракобесы и реакционеры» – наклеиваем ярлыки, позволяем себе непочтительно отзываться о противниках. Что «мы» – если по-простому: гадость и дрянь, невежды и глупцы, с которыми и говорить-то не стоит. Нет, про гадость и дрянь они прямо не скажут, но их выдаст бегающий взгляд: они ускользают от словесного боя, но боятся, что к ним применят прямое действие.

И не пытайтесь переубедить того, кто и так знает, насколько подлы их «свои». Ибо в его глазах это чаще всего вовсе не подлость. Поймите, «они» давно знают, что не принадлежат к одному биологическому типу с «нами». Наивно думать, что мы – друзья. Наивно думать, что мы – враги. С врагом «мы» можем говорить в общих понятиях европейского кодекса войны и чести. С «ними» – нет. Им неведомы воинские доблести. С ними должна разговаривать Церковь, желательно – в лице инквизиции, когда «они» касаются религии. Их должен вразумлять участковый, когда они пытаются гадить на общей улице.

Они оскорбляют художника: «Эти батоны и рыбки – реклама гастронома!»; они оскорбляют священника, который говорит «да» Гору Чахалу: «Да вы знаете, откуда этот поп и кем он был при Советах?»; они оскорбляют здравый смысл, произнося сомнительные сентенции и затыкая рот оппоненту в стиле: «У нас нет времени разбирать очевидное», тогда как очевидность утверждаемого проблематична.

Простеца спасает одно: батюшка сказал, что искусство Гора Чахала не вредно, значит, так оно и есть. Батюшка в вопросах веры разбирается, да и не обманет: мы с ним – точно один народ!

Евгений МАЛИКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Уголь и карандаш против железного века

Искусство

Уголь и карандаш против железного века

ИЗО-ЛЕНТА

Выставка довоенной графики Бориса Смирнова в «Галеев-галерее» и выставка графики Меера Аксельрода, тоже 20–30-х годов, в галерее «Проун» на Винзаводе открылись почти одновременно. Мне кажется симптоматичным, что галеристов (и искушённых зрителей) начинает привлекать в работе ушедших художников прошлого столетия уже не всё творчество в целом, а какие-то его отдельные и на поверку необычайно интересные проявления, которые по разным причинам были забыты, оставались безвестными и ждали своего часа.

Борис Смирнов славен вовсе не этой графикой. В послевоенные годы он сделал себе имя как мастер художественного стекла и керамики.

Выставленные на экспозиции «Другие» рисунки Меера Аксельрода при жизни мастера почти не выставлялись, да и впоследствии им не очень везло. Но вот мы, кажется, дозрели до выставок утончённых, эстетских, пленительно-камерных, предназначенных для встречи этих негромких работ с каждым отдельным посетителем, для вдумчивого тайного разговора зрителя с автором, для медленного погружения в стихию авторского труда.

Признаюсь, неведомый мне прежде Борис Смирнов (стеклом я не увлекаюсь) сумел меня поразить – и не только графикой, но какими-то невероятными зигзагами своего творческого пути. Тут, я думаю, виновато не только жёсткое время, но и сам художник – человек необыкновенной многогранности. По образованию архитектор (учился в Петроградской академии художеств), он любил (и изучал) точные науки, а ещё играл на виолончели. Он многое умел и, приспосабливаясь ко времени, не сгибался, а отбегал в сторону. Благо было куда. Его острый и необычный архитектурный проект, выполненный совместно с ещё двумя Борисами, Крейцером и Пятуниным, в 1936 году был подвергнут ожесточённой критике. Крейцер попал в лагерь. Пятунина сломала депрессия. А Смирнов устоял. Нашёл другое художественное пространство – промышленный дизайн, фотографию, иллюстрирование…

Но глядя на его графику 20–30-х годов, я думала, что мы, возможно, лишились замечательного художника. Его «ню», сделанные в совсем ещё юном возрасте в мастерской Николая Тырсы, поражают дерзостью и задором. Мощные и динамичные рисунки углём на оливковой бумаге говорят не только о «конструктивистском» мышлении, но и о необычайной восприимчивости к «живому» в его сложных и противоречивых проявлениях. В женских фигурах есть «африканская» брутальная дикость (вспоминаются Пикассо и Матисс), но и плавность контура, нежность, загадочность, драматизм. Это вовсе не академические «правильные» и «усмирённые» штудии. Так мощно, запальчиво, так живо обычно начинает большой мастер, привносящий в искусство свои формы и свои человеческие смыслы. Смирнов вовсе не был тут смирным. На нескольких замечательных фотографиях начала 30-х годов – вместе со своими соавторами в Ленинградском Доме архитектора или восседающим в кресле по собственному проекту – мы видим его доброе и благодушное лицо эстета и немного «рохли» (вариант Обломова) в состоянии какого-то необычайного творческого подъёма, полноты бытия. Но в каталоге есть фотографии этого же периода, где на этом добрейшем лице запечатлелось выражение крайней безнадёжности, почти отчаяния. По-видимому, художник был подвержен резким эмоциональным колебаниям, чему способствовала очень нестабильная обстановка 30-х годов, критика и проработки за «формализм» и «трюкачество». И вот Смирнов стал отступать в сферы, где «игра с формой» уже не была столь предосудительной, где человеческие смыслы во многом утрачивались, уходили человеческая боль, сила, страсть – всё, что так выразительно читалось в его обнажённых! Смирновские обложки и товарные знаки я посмотрела тоже не без удовольствия – точность, лаконизм, красота строго выверенного решения – всё осталось при мастере и всё радовало глаз… Только… Только словно бы от каких-то важных вещей художник заставил себя отказаться, погрузившись не в лирическую, а в «механическую поэзию», если воспользоваться выражением И. Галеева из содержательной каталожной статьи. Словно виолончель с её «человеческим» голосом он окончательно сменил на изобретательные «промышленные» штудии. Вспомнилась мне и Маврина, которая от своих замечательных обнажённых ушла после войны в детскую иллюстрацию. Тоже великолепную, но…

Словом, экспозиция Бориса Смирнова заставила не только испытать эстетические эмоции, но и поразмышлять о непростой его жизни и судьбе. Важно, что в галерее – это не «эпизодический» интерес, а некая долгосрочная программа. Одна из прежних экспозиций была посвящена Смирнову-фотографу – ещё некая грань художественной реализации мастера.

Выставка «Другие» тоже поразила необычностью и яркостью. Вроде бы чего ждать от рисунков, в основном монохромных? Но, во-первых, сам художник проявил чудеса творческой изобретательности, работая карандашом, тушью, белилами, акварелью, в результате чего возникает ощущение графического разнообразия и объёмности. А во-вторых, кураторы экспозиции – Марина Лошак и художник Михаил Яхилевич (внук Аксельрода) – окружили эти «местечковые» рисунки реалиями уже тогда исчезающей жизни еврейских местечек на Украине и в Белоруссии. Фотографии из старых семейных альбомов, старинная мебель, изображения древних еврейских надгробий, звучащие в зале песнопения, а также возникающие на экранах эпизоды современной жизни в тех местах, где родился и жил художник, – всё создаёт необходимую, насыщенную флюидами воспоминаний атмосферу.

Где она, эта культура рисунка, которую продемонстрировали в 20-х годах выпускник Петроградской академии Смирнов и выученик московского Вхутемаса Аксельрод? Неужели мы её утратили? Как удаётся Аксельроду с помощью чёрной туши и белил создать ощущение многокрасочной и живой жизни, проходящей перед нашими глазами? В листе «Переселенец с козой» (1926) все персонажи: женщина с козой, её важный муж, мужчина, энергично высунувшийся из окна, – повернулись влево и что-то там высматривают. Словно именно там, куда едет мелкая лошадка с седоком и идут толпою люди, находится что-то очень важное и интересное. Возникает некая метафора нетерпеливого ожидания и постоянной надежды на чудо, что так пленяет в работах Марка Шагала. Только там это чудо явлено в зримых образах, а тут всё строже, аскетичнее, реальнее, суровее, но не менее чудесно. Потому что чуда ждут и взрослые («У печки», «Семья», 1926), и удивительные аксельродовские дети. Дети местечка, которым предстоит пройти (или не пройти) через всю кровавую историю ХХ века. Но Аксельрод не об этом. Не только об этом.

У его дочери, поэтессы Елены Аксельрод, есть стихи, где она призывает детей быть непослушными: «Прошу вас, дети. Будьте непослушны!» Дети в рисунках её тогда совсем ещё молодого отца, не то чтобы явно «непослушны» – они как-то очень далеки от расхожего штампа изображения детей – весёлых, наивных, счастливых, задиристых. Изображённые карандашом словно бы на едином дыхании, когда все линии аукаются, а «разрез глаз соответствует рисунку уха» (категорическое требование художника), – они пребывают в каком-то состоянии углублённого раздумья, серьёзной и напряжённой сосредоточенности, делающей их лица почти угрюмыми («Угрюмый мальчик»,1924). Тем не менее в выразительных движениях их рук, в склонённых головах, в никуда смотрящих глазах есть некая недетская твёрдость внутренней духовной установки. Эти дети внутренне «непослушны» – они недовольны реальным положением вещей и надеются на чудо преображения. Таков решительный и задумчивый «Минский мальчик» (1928), боком сидящий на венском стуле, босоногий «Мальчик на венском стуле» (1925), грустно облокотившийся о стол и подперевший рукой щёку (точнейший и скупой рисунок руки, туловища, головы!), «Мальчик у стола» (1928). Тут метафизика детства с его «неразрешимыми вопросами», протестом, мечтами слилась с метафизикой еврейской жизни на переломе эпох, когда надежды сменяются отчаянием и отчаяние – надеждой.

Художник запечатлел этих детей местечек и детей революции, вложив в рисунки какую-то пронзительную личную ноту внешней суровости и внутреннего ожидания радости. Такой детской! Такой редкой! Его собственный «взрослый» карандашный автопортрет со склонённым на руку задумчиво-сосредоточенным лицом, в сущности, даёт образ взрослого, оставшегося ребёнком (1921). Строгим ребёнком, готовым к радости и чуду. Однажды увиденные, эти рисунки не забываются. Проверила на себе. Впрочем, как я писала, едва ли не половина рисунков показана впервые.

Две необыкновенные выставки графики, две разных творческих судьбы, но общая головокружительная авторская талантливость в каждом движении карандаша, угля, пера – талантливость и независимость, с которыми ничего не смогли поделать доставшиеся художникам в удел времена. Впрочем, возможно, времена не только «мешали», вызывая сопротивление, но и добавляли пассионарного огня. Уж больно крутым был замах эпохи!

Вера ЧАЙКОВСКАЯ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Только линия, только пятно

Искусство

Только линия, только пятно

Секция графики МОСХ доказывает, что она вопреки арт-моде по-прежнему умеет рисовать in corpore

Художник должен уметь рисовать. Это аксиома. Если считать от наскальных изображений, то рисунок как жанр существует тысячелетия. И привилось отношение к рисунку почтительное с тех самых пор. По сути, каждый человек, берущий в руки бумагу и карандаш, как художник наиболее зримо проявляется именно здесь. В каком бы стиле и направлении, вплоть до пресловутой инсталляции, он ни работал в дальнейшем, если рисовать не может, то он уже не художник. Это суждение о рисунке – приговор мастеров всех времён.

Между тем зрителя больше привлекают живопись и графика в станковой подаче. К рисункам, в особенности наброскам, интерес вторичный, ибо, как считает зритель, это подготовительный материал для более серьёзных работ. Что, конечно же, заблуждение.

Развеяло его руководство секции графиков Московского союза художников, организовав примечательную выставку «Искусство рисунка – 2010» в залах на Кузнецком Мосту. Разумеется, был риск – насколько оправдан этот шаг. Многие художники поначалу отнеслись скептически к брошенному кличу – приносить или нет на Кузнецкий Мост свои листы? Дело-то хлопотное и дорогое: подобрать рисунки, разложенные по альбомам в мастерской, оформить – и не хуже, чем серьёзную станковую работу! Но «разогрелись», и – перед комиссией выстроилась очередь.

Наблюдать за отбором работ, за суждениями экспертов – зрелище захватывающее и поучительное. Здесь не смотрят на ранги и степени, здесь оценивают рисунок. И по тому, как живо перебрасываются репликами члены комиссии, ощущаешь их волнение, передающееся окружающим.

Состояние волнения, однако, атрибут не одного отбора, когда гадание «попал – не попал» невольно создаёт напряжение. Нет, волнение сопровождает зрителя постоянно, если он берёт за труд чуть пристальнее, чем мельком, вглядеться в экспонаты. В замкнутом объёме пространства и времени, сокровенных мыслей и чув ств художника зритель обязательно услышит пульс современной жизни, даже если автор обращается к истории. Зритель полюбит то, что любит художник.

Он обязательно попадёт в «тональность нежности» милой каждому сердцу Москвы. Которая дышит, шумит и гулко ропщет, взывая к преданности и бережному отношению к себе. Он, словно в лесных тропинках, заплутает в листах, исполненных ласковым светом деревни, потеряется на трамвайных путях заброшенных провинциальных городов России, будет изумляться полузабытым лицам на портретах и тепло отзываться на жанровые сценки из потаённого детства.

Казалось бы, авторы экспозиции далеки друг от друга по степени мастерства, по взглядам на искусство, но именно здесь, на Кузнецком Мосту, листами, отмеченными «Б., кар.», «уголь» или «фломастер», ими создан удивительный по силе эффект. То, что считается для художника интимным занятием, что редко воплощается во что-то фундаментальное, что часто не выходит за рамки мастерской, на Кузнецком стало откровенным. И в чём-то откровением для каждого из рисовальщиков.

Для нас же – радостным открытием. Важным открытием того, что весь наш трепет перед миром, вся наша ласковая боль за человека – всего лишь гармония линий и пятен. Если, конечно, суметь ими верно распорядиться.

Сергей ЛУКОНИН

Выставка «Борис Смирнов: архитектор, график, художник» в «Галеев-галерее» продлится до 1 декабря; выставка работ Меера Аксельрода «Другие» в галерее «Проун» открыта по 7 ноября; экспозиция графики в залах МСХ на Кузнецком Мосту, 11, завершит свою работу 6 ноября.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вышли из моды

Театральная площадь

Вышли из моды

АВАНСЦЕНА

Анна КУЗНЕЦОВА

Как известно, мода переменчива… Именно в непостоянстве – её своеобразие и прелесть. Рождаясь как предвидение, предвосхищение в созданиях самых проницательных и талантливых художников, она достигает пика популярности, а потом исчезает, уступая место другим таким же провидчески соотнесённым с вызовами своего времени произведениям искусства.

Бывает мода на сезон, на год, иная задерживается на более длительный срок. Женские костюмы Коко Шанель, так же как маленькое чёрное платье, даже в одежде оказываются на века. Классика! Появляясь как модные премьеры, принадлежащие перу безвестного переписчика ролей Вильяма Шекспира на окраине Лондона XVII века или на ресторанных счетах нищего завсегдатая парижских кафе художника Модильяни в начале ХХ века, произведения помимо намерений авторов без всяких специальных усилий с их стороны вдруг переживали своих создателей и оказывались на все времена. Как картины импрессионистов, как романы Александра Дюма или детективы Конан Дойля. Вне моды, вне своего времени становились классикой. Наверное, это удел одиночек, божьих избранников. Такое заранее не спланируешь. Их отберут поколения, человеческая память. А мода всегда дитя дня, зависимая от событий, умонастроений, атмосферы жизни современников.

Если сравнивать, казалось бы, несравнимое, моду на одежду, гораздо более распространённую, со штучными изделиями изысканных коллег от театра, музыки, других видов высокого искусства, то в массовом масштабе их путь примерно одинаков.

В прежние времена великим также изрядно доставалось от их современников за излишнее, на их взгляд, увлечение модными театральными поветриями. Этот шарж художника Andre`a, опубликованный в 1913 году в журнале «Рампа и жизнь» в связи с премьерой «Мнимого больного» в МХТ, сопровождён такой подписью: «Южин (Станиславскому): Ты болен потому, что расстроил своё здоровье символическими клистирами!..» Считается, что мода на мини-юбки родилась и к ней возвращаются в тревожные, неспокойные годы. Ещё одна реакция на социальные катаклизмы – нынешний «весёлый», «роскошный» театр. И это не только потребность «нуворишей», новых русских.

Чем труднее живём, тем более хочется забыть о сложностях и проблемах, отвлечься, развлечься. Очевидно, в этой тяге к другой жизни – природа успеха советских послевоенных фильмов «Кубанские казаки», «Свадьба с приданым», спектакля «Давным-давно».

Гламур нынче – в тряпках ли или в портретах Александра Шилова (всё ещё модного? Или вышедшего из моды?), так же как в кричащей китчевой безвкусице творений Зураба Церетели, а ещё в эпатажных, любой ценой настаивающих на внимании к себе сценических творениях, образчики которых распространяются из столиц. Кстати, их авторы ближе всех сидели к президенту, когда тот пригласил избранных для встречи в Горках, чтобы посоветоваться о судьбах театра. Мода хоть и неслучайна, но привязчива и агрессивна.

Переодели далёких исторических персонажей в современные платья… Или обнажили мужские торсы. А ещё длинные до полу плащи. Вот они – обязательные приметы будто бы современного спектакля. У всех один фасон. Нижнее посконное бельё на действующих лицах, будь то хозяйское на господах Головлёвых или на их дворовых, одинаковое и, конечно же, на фоне обязательных сортиров, в данном случае – на когда-то освящённой поколениями предшественников мхатовской сцене, многими теперь принимается чуть ли не за образец и как расхожий штамп «гуляет» по стране. А как же?! Периферия боится отстать от столицы, стать немодной… Но мода давно превратилась в сплошной повтор, в «ремеслуху».

Хорошо помню, как в конце прошлого века вместе с освобождением от цензурных пут, от жёсткого государственного контроля на разных сценах стали появляться обязательные постели. Под атласным покрывалом даже в Ленкоме закопошились сплетённые тела Клавдия с Гертрудой в «Гамлете», но и калмыцкий ТЮЗ из Элисты не мог от них отстать, и их дядя Ваня на глазах у изумлённой публики на столе пытался «управиться» с Еленой Андреевной. Идут десятилетия, а одинаково «смелые» мизансцены переходят из спектакля в спектакль, будь то тот же дядя Ваня теперь в Вахтанговском театре в спектакле Римаса Туминаса, нет, он это делает с героиней на диване, на столе действует доктор Астров… Режиссёры уныло цитируют себя, друг друга, повторяя одно и то же и не стесняясь всё ещё доказывать затёртую истину, что вот-де секса у нас не было, а теперь извольте, пожалуйста!

Надо не надо – и не очень молодая Раневская в «Вишнёвом саде» Марка Захарова… чуть не насилует юного Лопахина. А сексологи почему-то тревожатся, что падают рождаемость и мужская половая активность. Взгляните на театральные сцены от Калининграда до Сахалина и Камчатки, театры упрямо донашивают давно вышедшие из моды… мини-юбки, койки, примитивный сценический секс…

Хотя, впрочем, «развиваемся»… Пошли в новаторстве дальше. Зачем скрывать под покрывалами то, что так нравится иным режиссёрам? Раздевание актёров догола, половой акт с подробностями тоже теперь с завидной устойчивостью выдаётся за «новое слово». А ещё – мат! Ладно в современных пьесах, где по модным пристрастиям нынешних театральных деятелей действие происходит в ночлежках, на помойках, в грязи, в убожестве, среди алкоголиков, наркоманов, извращенцев, но ведь и в классику вдруг вставить «бля», «блин», «ёпрст», а то и чего похлеще – одно удовольствие!

К старым штампам прибавляются новые. Никто не знает, кто первый придумал, но вдруг одновременно на многих сценах герои, хоть Подколесин, хоть Чацкий с Молчалиным, хоть доктор Астров, стали ездить на велосипедах, кататься на коньках, поднимать гири, упражняться на гимнастических снарядах, прямо по государственной программе «Физкультуру в массы!». Кокетничают со светом, любят темноту, дым для разных пьес всех времён и народов.

В «Ромео и Джульетте», в чеховском спектакле, в любой современной пьесе обязательно вода, опять же возможность раздеть актёров.

Стало повсеместно модно переиначивать пьесы, играть не то, что писали классики, а собственные сценические версии, спектакль по мотивам… вставлять, не церемонясь, и в Шекспира, и в Чехова свои фразы. Ну нет теперь в живых Товстоногова, который бы напомнил о том, как он вчитывался в пьесу, стараясь её понять, дойти до глубины смысла, угадать особенности авторского стиля, как искал он концепцию спектакля в зрительном зале. По сегодняшним меркам, это стало не нужно. Спектакль складывается из готовых модулей, блочно-панельное строительство! Выходят из моды, меняются длина юбок, формы плеч и лацканов пиджаков, а театральные штампы – навечно.

Кутюрье одежды каждый сезон стараются обновлять коллекции. Театральные кутюрье, то бишь – режиссёры, гораздо ленивее, наоборот, их задача набрать, накопить удобные приёмчики из всех «луёв», использовать готовенькое. Недавно в интервью на канале «Культура» режиссёр из модных Дмитрий Черняков как новое слово преподносил свою оперную премьеру «Дон Жуан», одновременно поставленную в четырёх европейских театрах. То есть узаконенный современной практикой поток, конвейер, и естественно, что ни разу он не назвал спектакль спектаклем, только – продукт! Уж и терминология художника соединяется с чиновничьей. Не искусство, не спектакль, а производство и бизнес.

Принято считать начало XX века временем первооткрывателей, гениев: Станиславский, Мейерхольд в России, Гордон Крэг на Западе – рождением режиссуры как самостоятельной профессии отметился ушедший век.

За первопроходцами всегда рождается поколение систематизаторов, исследователей, совершенствующих открытия предшественников. Россия, даже несмотря на нелёгкие советские времена режиссура, дала плеяду тоже по-своему великих людей, где Завадский, Товстоногов, Равенских, Гончаров, Ефремов, Любимов, Эфрос… А сейчас – что же?! Время эпигонов, ремесленников… Горько с этим соглашаться. Но наблюдения – упрямы. Поют и пляшут все… Состязаются в роскоши костюмов… В решениях, постановочных приёмах беззастенчиво, однообразно повторяют друг друга.

И уж предпочтительно исключают из моды простоту, а часто и смыслы. Боятся серьёзности, что чуть ли не по определению стало синонимом скучного.

Сужается круг пьес, попадающих в репертуар, их тематика и жанры. Китч, предполагающий безвкусицу, стал жанром самым любимым. Вслед за телевидением, признанным лидером в оболванивании людей, потянулся и театр. Какое там человековедение?! Познание человеческой психологии, глубины души, что всегда было первой задачей отечественной сцены, очевидно, в последние годы отступают под натиском пошлости. Остановитесь! Классика для театра – человек и его внутренний мир.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Такие изящные «Влюблённые»

Театральная площадь

Такие изящные «Влюблённые»

ПРЕМЬЕРА

Малый театр открыл доселе не известную нам пьесу Гольдони

За свою жизнь Карло Гольдони написал около двухсот пьес. Но на русской сцене с завидной регулярностью появляются только «Хозяйка гостиницы» да «Слуга двух господ». И вот, точно решившись исправить это досадное недоразумение, Малый театр приглашает зрителей на премьеру спектакля по совершенно забытой комедии «Влюблённые».

В истории с постановкой этого спектакля много красивого, театрального. Режиссёр, приглашённый из Милана, Стефано де Лука – ученик легенды итальянского и мирового театра Джорджо Стрелера, ныне – один из режиссёров Piccollo Teatro di Milano. В прошлом сезоне московский зритель видел его чрезвычайно милый и лихо придуманный спектакль «Дарвин в облаках». И вот – премьера на старейших столичных подмостках.

Де Лука радует прежде всего невероятным (и редким по нынешним временам!) чувством стиля. Его спектакль, изысканный и утончённый, напоминает живопись эпохи рококо, с её тонкой чувствительностью к силуэту, позе, игре света и тени. Вместе с художником Лейлой Фтейтой и художником по свету Клаудио де Паче режиссёр создаёт максимально насыщенное воздухом пространство, словно укутанное цветами пастельных тонов, изредка взрывающееся то выпавшими из корзины апельсинами, то осколками разбитого вдребезги стекла. В классическом театральном павильоне, изображающем дом купца Фабрицио, нет ни стульев, ни столов, ни прочей мебели. Это имеет смысл как чисто сюжетный (купец давно разорился и заложил уже всё, что можно), так и чисто театральный – на пустых покатых подмостках актёры обретают максимальную графическую чёткость, красоту позы, в их фигурах возникает неподдельное аристократическое благородство, отточенность движений, а любая мизансцена оказывается чуть ли не завершённой картиной.

На сцене – едва ли не самые молодые актёры труппы. Для многих из них это первые серьёзные роли на сцене Малого театра. Имена некоторых из них уже стоит запомнить. Вот Ольга Абрамова (Эуджения) открылась, заблистала в этом спектакле совершенно новыми гранями, играет мощно, серьёзно, открывая в себе близкий итальянскому темперамент. Вот Александр Дривень (граф Роберто), оказавшийся превосходным комиком, – ярко накрашенные глаза на выбеленном лице, удивительно точно найденная пластика человека на шарнирах. Актёр играет максимально заострённо по форме, гротескно, местами почти приближаясь к балагану, но оставаясь в конечном счёте в русле академических традиций. Вот из более старшего поколения Виктор Низовой – непременный герой подобных комедий – дядюшка-ворчун и, разумеется, самодур. Комичный грим, уморительный парик, прихрамывающая походочка – что, казалось бы, сложного? Но согрет, освещён каким-то внутренним теплом даже этот сумасброд – и становится из домашнего деспота милым, хлопотливым отцом семейства.

Вообще внутреннего света и тепла в спектакле много, его хватает на всех. Режиссёр с доброй улыбкой рассказывает зрителю историю пары влюблённых, которым оказывается достаточно малейшего пустяка, чтобы поссориться, кажется, на всю жизнь! Но проходит несколько минут – и свершается примирение, столь же неожиданное, спонтанное, каковой была и ссора. Исследуя природу чувства, режиссёр подробен и досконален. Развитие любовных отношений Эуджении и Фульдженцио (его играет Олег Доброван, и это самая большая удача актёра за последние годы) он решает средствами самого серьёзного психологического театра. Каждая эмоция, каждый оттенок переживания продуман, прочувствован, сформулирован и тщательнейшим образом отыгран. Медленно, шаг за шагом, герои – и актёры вместе с ними, – освобождаясь от мелких, несущественных обстоятельств, идут к осознанию, приятию большого чувства. Здесь режиссёр неумолимо серьёзен. Его форма, хоть и выдвигает на первый план исполнителей, продумана и просчитана до мелочей. Но вдруг появляются в спектакле и моменты чистой, красивой театральности, игровой стихии, заставляющей вспомнить об итальянском карнавале. Слуги – верные и неизменные спутники своих хозяев и, честно говоря, по-актёрски гораздо более привлекательные образы – играют легко, импровизационно, ловко. Вот Лизетта – очаровательная Ольга Жевакина строит глазки красавчику Тоньино (Сергей Потапов) и, присев с ним на краешек авансцены при свете канделябров, размышляет о любви. А вот тот же Сергей Потапов, надев седой парик, сгорбившись, выпучив глаза и надув щёки, играет старого повара Суччилио – играет лихо, свободно, с неподдельной радостью от этой игры.

Во «Влюблённых» вообще много откровенного театра – но не наглого, а красивого, изящного, ласкающего глаз. Как живёт, например, почти самостоятельной жизнью полупрозрачный занавес в глубине сцены, за которым любой персонаж становится тенью. На этих тенях де Лука поставит сцену обеда, который на протяжении всего действия готовил Фабрицио – усевшись за стол, герои вдруг окажутся лишь собственными отражениями, масками, красивой театральной игрой. Важно, как работает в этом спектакле воздух (он, кажется, ощущаем в зале – от малейшего дуновения до шквалистого порыва). Как чудно поставлен свет – весь первый акт надвигается гроза, вот-вот собираясь разразиться, – и зритель почти видит, как собираются тучи, как хмурится небо, как готовы пролиться первые капли дождя.

Стефано де Лука показал нам непривычного Гольдони – не яркого и праздничного, каким мы навсегда запомнили его по гениальному спектаклю Стрелера «Арлекин», но сумрачного и странного, приближающегося к почти реалистической драме. Итальянский режиссёр открывает великого комедиографа ключом принципиально другого стиля, другой эстетики – его решение парадоксально и немного непривычно, но оттого не менее интересно. Но кроме нового Гольдони он открывает нам и новых актёров – молодых актёров Малого. Он открывает нам современную итальянскую режиссуру, которую мы знали только по гастролям и вот, наконец, заполучили хотя бы один спектакль в постоянный репертуар. Он в конце концов просто ставит хороший спектакль. Что, в общем-то, самое главное.

Вячеслав УВАРОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Молодость столетней выдержки

Театральная площадь

Молодость столетней выдержки

ФЕСТИВАЛЬ

В Калуге завершился четвёртый фестиваль старейших русских театров

Уже первый конкурсный день фестиваля «Старейшие театры России в Калуге» показал, что русский театр выскальзывает из назначенных ему традиционалистами рамок. Кто, например, ждал от Ярославского театра им. Ф. Волкова такого крена в жёсткую, подчас на грани фола эстетику? Режиссёр Сергей Пускепалис на правах сотворца Чехова создал заново пространство и время пьесы «Три сестры», заселив его не совсем ожидаемыми персонажами. Офицеры, от которых ждёшь хороших манер, проговаривают чеховский текст с энергетикой мата, задирают юбки женщинам, отвешивают зуботычины подчинённым. Наверное, этот мир походит больше на современную «жесть», а не на привычную чеховскую «пастораль». Но это – тоже Чехов. По крайней мере ощущение близящегося мирового краха передано удивительно точно.

Абсолютно иную новизну мы наблюдаем в «Короле Лире» Владимирского театра. Режиссёр Линас Зайкаускас увлёкся эстетикой этнофутуризма с его архетипами – камень, вода, металл. Восприятие раздваивается: закроешь глаза – слышишь интонации классического русского театра, глянешь на сцену – понимаешь, что режиссёр имеет в виду нечто иное. Игры с архетипами складываются в параллельное метафоричное действо, напоминающее пантомиму: своего рода сурдоперевод для культурологов и филологов.

Значительно успешнее реализованы мифологемы гостями из Саратова. Режиссёр Антон Коваленко извлёк из «Женитьбы» Гоголя такие четры народной культуры, как нечистая сила и лёгкое святотатство. Главный герой истории Кочкарёв (Валерий Малинин) – трикстер, а может быть, даже и сам чёрт. Визитная карточка спектакля – скоморохи: то ли какая-то анархическая хулиганская сила, то ли оркестр, ловко управляемый дирижёром-чёртом. Хватает в спектакле и провокаций. К примеру, Подколесин (Игорь Баголей) и Агафья Тихоновна (Татьяна Родионова) «идут под венец», и зрительный зал начинает аплодировать, забыв на миг, что это очередные дьявольские штучки.

Превосходный «дорогой» «Вишнёвый сад» привёз в Калугу Белгородский академический театр. Спектакль Бориса Морозова отмечен великолепной работой художника Иосифа Сумбаташвили и вполне чётко очерченными «чеховскими» персонажами. Приз за лучшую мужскую роль получил от молодого жюри исполнитель роли Пети Андрей Манохин. «Обыкновенная история» Тульского театра запомнилась, если не брать в расчёт гениальный текст Гончарова, прямой отсылкой к балету Владимира Васильева «Анюта», откуда взяты музыка, частично образ Петербурга и некий наплыв хореографии. Показанные Тамбовским театром «Последние» М. Горького также поразили музыкой. Драматизм, чувственность Шопена и Бетховена были созвучны горьковским персонажам с их оголёнными нервами. Но режиссёр Мавлет Тулпаров ограничился лишь передачей сюжетной линии. В итоге получилась история гибели дворянского семейства с неплохо выстроенными деталями, но без чётко выраженной авторской позиции.

Театры из Костромы и Великого Новгорода попытались найти компромисс между эстетикой классицизма и романтизма, с одной стороны, и современным взглядом на театр – с другой. Костромичам (режиссёр Сергей Кузьмич) удалось пленить зрителя волшебной Венецией в сценографии Елены Сафоновой. Кроме того, сам «слуга двух господ» Труффальдино (Александр Кирпичев) изрядно развеселил большую часть публики. Зажечь зрителя шиллеровской романтикой попытался режиссёр Сергей Морозов, поставив «Коварство и любовь» в Новгородском театре им. Достоевского. Решающим фактором в этом нелёгком деле должно было стать наличие медийных лиц. Однако, несмотря на явную ставку на Илью Носкова (киношного Фандорина), настоящей находкой спектакля стал Даниил Донченко, исполнивший роль гофмаршала Кальба – утончённого, многомерного придворного интригана (правда, жюри почему-то отметило лишь актёрскую работу Елизаветы Назаркиной – Луизы). Кроме того, спектакль получил награду «За возрождение традиций романтического театра».

«Плоды просвещения» Калужского театра стали искромётным итогом фестиваля, явив отличный пример современного преломления классики. Дело не только в непредвзятом прочтении текста и актуальности толстовского сюжета.

Во-первых, из произведения самого серьёзного русского писателя удалось высвободить дремавший в нём мощный заряд живого, искрящего юмора. Во-вторых, режиссёр Александр Плетнёв, взяв пьесу, где значится около тридцати персонажей, подобрал к каждому особый ключ и сделал образы удивительно узнаваемыми. К примеру, Леонид Звездинцев (Евгений Сумин) – вроде бы полусумасшедший мистик, существование духов он доказывает бодрым тоном учёного-позитивиста. Или слуга Григорий (Захар Машненков), с порога игнорирующий любое приказание хозяина, оставаясь, по сути, слугой до мозга костей.

Так, в атмосфере парадоксов и нестандартных прочтений завершился фестиваль старейших российских театров. Ведь современный театр – это живая ткань, требующая новых прочтений, образов, сюжетов.

Роберт КИТАНОВ

От редакции. Нам представляется, что значение и конкретный вклад этого важного фестиваля в современную российскую театральную ситуацию могли бы быть ещё более значительными в том случае, если приезжающие на него коллективы сопровождали бы (возможно, в обязательном порядке) ответственные руководители, отвечающие в своих регионах за состояние культуры. Ибо то, в каком идеальном состоянии находится сегодня Калужский драматический театр, без сомнения, должно изучаться, пропагандироваться, опыт этот должен передаваться. Так по крайней мере видится это положение вещей отделу искусства «ЛГ», чей корреспондент недавно по случаю оказался в Калуге и был совершенно поражён тем, как выглядит, даже чисто внешне (хотя внешний лоск для театрального здания – отнюдь немаловажен), и как современно функционирует здесь под руководством директора Александра Кривовичева одно из старейших в нашей стране театральных хозяйств.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Модернизация и хунвейбины

ТелевЕдение

Модернизация и хунвейбины

ЛИТЕРАТУРА В ЯЩИКЕ

Вячеслав ЛЮТЫЙ, ВОРОНЕЖ

Не прошло и двадцати лет с тех пор, как была отринута социалистическая идеология и ушёл в небытие советский строй, а новая буржуазная Россия, кажется, стала остро нуждаться в собственном идеологическом обосновании. И речь идёт не об идеологии либеральных реформ и прочей словесной шелухе, призванной оправдать в глазах обездоленного населения эпоху Большого Хапка. Нет, логические построения, которые могут убедить нашего гражданина в том, что он сегодня счастлив, свободен и полон гордости за свою страну, – в них настоятельная нужда! Причём важно, чтобы гражданин этим словам поверил и в будущем вёл себя примерно, то есть законопослушно. Но вот беда: пристрастие ко всему советскому не желает уходить с российского «капиталистического двора».

Уже не в первый раз собираются спорщики в программе Архангельского «Тем временем», дабы поговорить о советской эпохе. Теперь они задаются «свежим» вопросом: возможна ли история как наука в отрыве от идеологии? Писатель Константин Азадовский полагает, что оценка нашего прошлого с точки зрения судеб конкретных людей куда драматичнее, чем взгляд с позиций того или иного мировоззрения. Уйдёт поколение, отношение к давним годам станет спокойнее.

Историк Владлен Логинов категорически не согласен: дело не в поколениях, а в политической ангажированности, в очернении истории России ХХ века. Существует статистика, но вновь и вновь вбрасывается провокационный тезис «полстраны сидело, полстраны охраняло сидельцев». История – это изучение эпохи, а не истерика. Не надо путать сферу морали и этики со сферой науки, потому что нельзя получить представление о смысле событий, исходя только из дефиниций морального толка. Интеллигенция всегда перестраивалась в соответствии с «учуянной» ею линией власти, и сегодня во множестве расплодились своего рода историки-конструкторы, которые вновь и вновь погружают советскую эпоху в небытие.

Осмысление советской истории – это освобождение от мифов, будто читая передовицу либеральной газеты, настаивает Азадовский. И лукаво избегает мысли, что воспитание «нового россиянина» со стерильной памятью есть непременное условие успеха завтрашних пропагандистских моделей. Тем более что «у людей сейчас нет этической навигации, ныне – эпоха рыночного тоталитаризма», как очень точно заметила культуролог Людмила Булавка в предыдущем выпуске передачи Архангельского, посвящённом погрому советского кино.

Любопытно, что сегодня расчистка идеологической площадки от обломков советского прошлого ведётся даже с бо’льшим усердием, нежели собственно построение или хотя бы заготовка деталей новой идеологии. Скрежет зубовный не прекращается вокруг творений Шолохова. Стоило члену Общественной палаты Елене Зелинской в упомянутом выпуске сослаться на правдивость и документальность «Поднятой целины», дабы подчеркнуть широту собственных либеральных взглядов, как кинокритик Юрий Богомолов немедленно добавил: «Документ, местами написанный бухгалтером».

Эти бы слова да в уши Николаю Александрову, автору и ведущему передачи о «поэте-концептуалисте» Льве Рубинштейне в цикле «Новая антология. Российские писатели». Однако у либералов левая рука не знает, что делает правая. Или знает, но держит в секрете от простодушных зрителей и читателей.

Упомянутый цикл содержит все прежние изъяны передач Александрова: произвольность подхода к теме, книге, персоне; акцент на личном и частном – в ущерб художественному и духовно значимому.

Например, зритель узнаёт, как в детстве заболевшего Рубинштейна потчевали кошерной курочкой. Илья Бояшов, лауреат премии «Национальный бестселлер», оказывается, до сих пор трогательно любит английскую группу «Uriah Heep» начала 1970-х. А передача о Павле Крусанове, который выстраивает свои романы в жанре альтернативной истории, почти целиком посвящена его пребыванию в молодые и бурные годы в питерском рок-клубе. Несмотря на увлекательную интеллектуальную интригу крусановских произведений, мы узнаём о них только по цитатам, вывешенным в верху телеэкрана, – очень похоже на «жанр картотеки» Рубинштейна.

Намеренная отрывочность информации, отсутствие мало-мальски объективного анализа «антологической» литературы больше дезориентируют читателя, практически разрушая изначальное представление о передаче как о книжном лоцмане. Вспоминается байка советских времён о народном артисте, который мог выйти на сцену, сесть в кресло и заснуть вполне реально – а зритель-то думал, что перед ним чрезвычайно глубокое погружение в образ. Так и здесь: любая чушь, всякий произвольный набор имён и сочинений, безапелляционная сентенция и нелепое сближение явлений – всё позволено ведущему. Потому что перед нами – фигура литературного «чистильщика», который оболванивает зрителя и одновременно внушает ему иллюзию творческой осведомлённости.

Другой мастер «подрывного телевизионного дела» Виктор Ерофеев посвящает очередной выпуск «Апокрифа» представлению о писателе как о «совести нации». На центральных стульях расположились главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов и кинорежиссёр Марлен Хуциев.

Венедиктову нравится отрицательный герой русских народных сказок Кощей Бессмертный: и богатый, и долгожитель, разве плохо? А молодые журналисты «Эха…», приводит он показательный пример, вообще не поняли словосочетания «совесть нации».

Добавим, что и по отдельности названные слова, скорее всего, вызывают у них семантические затруднения. Тут по пословице: каков поп, таков и приход. В детстве, признаётся Венедиктов, он хотел стать продавцом мороженого. Однако впоследствии превратился, судя по эфиру, в продавца «жареного». Впрочем, в передаче присутствует и «поджарка» в лице юного поэта Владимира Жбанкова, который видит черты «совести нации» в образе милиционера из опусов Пригова.

На этом шабаше Марлен Хуциев выглядит одиноко и старомодно, как седой профессор в обществе хунвейбинов: «Сейчас совесть заменена корыстью. Совестью нации должна быть культура в сумме своей, если она не подменяется плясками, размахиванием рук и разговорами о жратве. Сострадание – вот что очень близко этому понятию».

Режиссёру с безупречной репутацией противостоит аудитория новых гуманитариев – будто накурившись «травы забвенья», она отрицает главные свойства, которые делают человека существом нравственным, с чувством долга и памятью.

Как бы сложно мы ни относились к коммунистическому периоду в истории России, кажется, что нынешние адепты новой идеологии в этом непростом советском прошлом были бы доносчиками и вертухаями, следователями и членами Особых троек и партийными пропагандистами. По одной простой причине: им незнакомы и чужды понятия совести и родной земли, память рода и затаённость гонимой веры – то, что малыми частицами рассыпано по всему нашему великому и злосчастному народу. Народу, который, по словам либерального кликуши-идеолога, есть главное препятствие модернизации.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии: 03.11.2010 13:28:47 - Людмила Константиновна Сливка пишет:

"адепты новой идеологии в этом непростом советском прошлом были бы доносчиками и вертухаями, следователями и членами Особых троек и партийными пропагандистами" - но ведь именно такими они и были. Достаточно прочитать труды многочисленных нынешних "историков и политологов", как они воспевали и обосновывали социалистические ценности, ибо их хорошо кормила КПСС, а теперь поливают все грязью, потому что теперь кормят другие. Наши нынешние идеологи и либералы - музыканты. Кто платит, тот и музыку заказывает.

03.11.2010 13:24:02 - Людмила Константиновна Сливка пишет:

Такими они и были

Сергей Кургинян: «Страна не хочет умирать»

ТелевЕдение

Сергей Кургинян: «Страна не хочет умирать»

ТЕЛЕИНТЕРВЬЮ

Эмоциональные интеллектуалы – редкая порода людей. Может быть, потому, что очень сложно вдаваться в детали, когда тебя несёт, быть страстным и апеллировать к фактам. Однако в России сочетание именно этих качеств позволяет делать открытия…

Сергей Ервандович, в передаче «Суд времени» по результатам зрительского голосования вы каждый раз безоговорочно побеждаете – не угрожает ли это обстоятельство передаче и вообще Пятому каналу?

– Каналу угрожает грандиозный передел рынка. Есть ли угроза прямого запрета «Суда времени» по причинам идеологического характера? Есть. Но, как мы видим, вопреки этой угрозе передача идёт уже четыре месяца.

Когда начиналась работа над проектом, вы ожидали таких результатов?

– С одной стороны, я понимал, что общество просыпается. А с другой… Незнакомые продюсеры, либеральный канал, отсутствие прямого эфира. Меня могли подставить и даже должны были подставить. Друзья говорили: «Не поддавайся на провокацию». Но я почему-то поверил продюсерам.

Я увидел людей, разбирающихся в своём деле и, что очень важно, с неразрушенной моральной сферой (на телевидении такое встретишь нечасто). То есть людей, которые не будут подличать (подкручивать счётчик, осуществлять двусмысленный монтаж и так далее). Людей, стремящихся сделать нечто, чего до сих пор не было.

И я положился на этих людей. Вот и всё. Давая им согласие, я не думал, что это во что-то выльется. Было трудно поверить, что кто-то решится пять раз в неделю «кургинизировать» эфир. Но отказать им – значило расписаться в том, что ты перестаёшь играть по-крупному.

Ведь, помимо прямого политического содержания проекта (а оно для меня в том, чтобы дать отпор перестройке-2), в данное начинание заложены и другие нетривиальные смыслы.

Начну с идеи продюсеров использовать подлинность в телевизионном шоу. Они сказали прямо, объясняя, зачем я им нужен: «Нет подлинности – не будет ничего!» Меня заинтересовал такой подход. Что он означает с философской точки зрения? «Нет подлинности – нет шоу»? Но шоу – это постмодернизм. А постмодернизм отрицает подлинность! «Так кто же кого съест, – задал я себе вопрос, – подлинность съест шоу или шоу съест подлинность?» Для меня это главный вопрос нашего столетия. А ответ на него можно было получить, только осуществив проект.

Но к этому всё не сводилось. В чём социально-политическая суть последнего двадцатилетия? Какая макрогруппа осуществляет власть, как она строит свои отношения с обществом? Я имею в виду не политику в узком смысле слова, а то, что раньше называли расстановкой классовых сил. Проклятия в адрес либералов, ведущих общество на заклание, содержат в себе и историческую правду, и глубокое заблуждение. Суть этого заблуждения в том, что силы, и впрямь ведущие общество на заклание, не имеют никакого отношения к настоящему либерализму. Они антилиберальны по своей сути.

Мы имеем дело с антисоветской тоталитарной сектой, отрицающей все принципы либерализма – объективные доказательства, безусловное уважение к большинству, к чужой позиции. В этой связи такую идеологию, скорее, следует называть либероидной. Тоталитарная антисоветская секта, одержимая этой идеологией, – она-то и ведёт общество на заклание.

В ядре этой секты – ну, скажем, тысяча особо привилегированных либероидов. К ним примыкает сотня тысяч просто привилегированных либероидов. А ещё есть 900 тысяч непривилегированных, но очень упорных либероидов. Это меньшинство, которое не превышает миллиона человек, хочет властвовать над остальными – перепись ещё не прошла – ну, скажем так, 145 миллионами. Возникает два вопроса: о легитимности и о технологиях властвования.

Начнём с легитимности. Меньшинство апеллирует к философии прогрессорства. Мол, историческую необходимость поначалу улавливают наиболее продвинутые, просвещённые, модернизированные. Они сначала – в меньшинстве. Коперник был в меньшинстве, и что? Потом-то все признали, что он прав.

Но на самом-то деле данное меньшинство уже было однажды поддержано большинством! С этим «однажды» (оно же – горбачёвская перестройка, переходящая в ельцинский капиталистический «штурм унд дранг») как раз и связана потеря легитимности. Большинство говорит меньшинству: «Вы нам нечто обещали, мы вам поверили, вы эти обещания не выполнили. Вы нас обманули грубейшим образом. Мы вам больше не верим – подите вон!»

А меньшинство отвечает: «Это вы подите вон!»

Большинство спрашивает: «А почему это мы должны пойти вон, если вы нас обманули, и у нас демократия?»

Меньшинство отвечает: «Потому что мы у власти. И мы её не отдадим. Вольно ж вам было нам верить!»

Тогда большинство недоумённо спрашивает: «А при чём тут демократия?»

Меньшинство отвечает: «Вот это и называется «демократия». Когда мы вами рулим и называем вас лохами, упырями, охлосом».

Как говорится, всё это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Обычно, между прочим, власть меньшинства над большинством называется не демократией, а автократией. Автократия, теряя легитимность, так или иначе связанную с поддержкой большинства, начинает опираться на репрессивный аппарат («на штыки»). Но наше меньшинство репрессивного аппарата боится не меньше, чем народа. Оно уже как минимум дважды хваталось за этот аппарат с неприятными для себя последствиями.

Как же тогда оно собирается властвовать над большинством? Ликвидируя это большинство – вот как. Населяя общественное сознание разного рода тараканами (социокультурными вирусами), растлевая большинство, спекулируя на его самых низменных чувствах, препятствуя любым формам его самоорганизации, разговаривая с большинством на языке апартеида, способствуя всем формам деградации этого самого большинства, заигрывая с маргиналами, люмпенами… Мало ли ещё способов, если ты готов ради власти над объектом уничтожать этот объект. В такой ситуации очень важно, чтобы большинство могло осознать себя в качестве большинства, сформировать свою позицию… Это называется точкой роста, точкой кристаллизации, точкой отсчёта, если хотите.

И точкой отсчёта, определившей позицию большинства, стала программа «Суд времени».

– Повторяю – это произошло почти случайно, в силу идеологически неангажированного профессионализма продюсеров. Они «просто» не стали подкручивать счётчики…

Главный социально-политический результат заключается не в том, как аудитория относится к прошлому, а в оценке настоящего – люди страшно разочарованы произошедшим за последние двадцать лет… Вообще-то что такое 20 лет? Прибавим 20 лет к 29-му году, в котором началась коллективизация, – получим 49-й. Сколько всего случилось за те 20 лет! А за последние 20 лет произошло что-то масштабное и позитивное? Говорят, люди не погибли. Но так называемый русский крест – это 23 млн. человек, которых недосчиталась страна из-за падения рождаемости и роста смертности. А есть ведь и другие жертвы. И при этом достижений нет вообще – никаких. Нам начинают кричать о полных прилавках или мобильных телефонах, что, конечно, трогательный аргумент… Но ведь есть люди за пределами Садового кольца, есть те, кого – по телевизору! – называют замкадышами, охлосом… Время доверия большинства к меньшинству кончилось. Вот что показала передача. И это очень важный социально-политический результат.

Есть ещё один результат, который мне лично представляется весьма существенным. В позднесоветские времена общество наше перестало быть традиционным. Оно уже не готово было защищать свои ценности так, как их защищают в традиционном обществе: мол, это для меня свято (сакрально), а если ты на это посягаешь, то «изыди, сатана».

Для защиты ценностей в конце 80-х нужны были не сакральные советские мифологемы, а нечто совсем другое – то, что именуется дискурсом. Дискурс – совокупность рациональных обоснований и представлений, опирающихся на факты.

Тем, кто разрушал страну, было важно, чтобы борьба шла между ними как обладателями дискурса и их противниками, которые могут апеллировать только к мифу. Тогда можно было сказать: «У вас – мифы, а у нас – факты. У нас, и только у нас!»

При этом разрушители искажали факты, произвольным образом их интерпретировали, осуществляли тенденциозный монтаж, скрещивали «по-мичурински» факты с мифами. По сути, это было поведением оккупационной армии, использующей против чужого, враждебного ей народа методы агрессивной, шоковой пропаганды.

В конце 80-х годов невозможно было противопоставить разрушительному псевдодискурсу полноценный созидательный дискурс. Этому мешала власть, осуществляющая перестройку. И, как ни странно, – предшествующая традиция, которую перестройщики демонтировали. В советское время, например, нельзя было сказать, что по мюнхенскому сговору Польша вместе с Венгрией входила на территорию Чехословакии. Это означало сеять раздор между странами – участницами Варшавского договора.

Нам тогда не позволили дать отпор разрушителям по принципу «дискурс на дискурс». И все 20 лет подобный формат диспута был на телевидении в принципе невозможен. А сейчас он оказался возможен. Причём впервые – в программе «Суд времени». Когда в очередной раз стал воспроизводиться антисоветский дискурс, то ему был противопоставлен не миф, а дискурс. За 20 лет многое изменилось! Кроме учёных – носителей традиционного советского взгляда на историографию – появились и молодые историки, оперирующие фактами, доказательствами, цифрами.

Как только мы начали давать такой отпор, то противоположная сторона срочно стала уходить либо в сферу мифа, либо в сферу постмодернизма, то есть произвольных построений. Самый яркий пример, когда в передаче о Петре I некий философ, доктор наук, начал вещать, что, «как известно, Пётр разрушил российский военный флот»… Тут поднимается наш эксперт, имеющий инженерное образование, доктор исторических наук, всю жизнь занимающийся кораблями Петра Великого, и приводит конкретные цифры построенного, сообщает тактико-технические характеристики… Модерн против постмодерна, наука против фэнтези. Методологически было очень важно дать такой бой. Именно такой!

Итак, передача ответила на метафизический вопрос: возможна ли подлинность в современном мире; выявила социально-политический тренд, потенциалы «нового большинства» и предложила метод, в рамках которого не советский миф борется против антисоветского дискурса, а дискурс борется с дискурсом (что, повторяю, заставило наших оппонентов уходить в сторону мифотворчества и постмодерна).

В связи с голосованием можно сказать, что аудитория поддерживает не только определённые исторические концепции, но и вас персонально. Участие в программе позволило приобрести дополнительный ресурс. Вы бы хотели конвертировать его во что-то иное, предположим, в политической сфере?

– Стране нужна национально мыслящая интеллигенция. Никакого агрессивного смысла я в слово «национальное» не вкладываю. Я использую это слово в том смысле, в каком его использовали во всех странах мира – от Франции до Китая, от США до Индии и Латинской Америки. Без подобной интеллигенции никакая национальная политика невозможна. А уж национально-освободительная политика – тем более. Я вижу свою задачу в том, чтобы собирать такую интеллигенцию, помогать ей осознавать себя, предоставить ей хотя бы минимальные возможности для выражения своей позиции. Это моё поле боя, и с него я ни за что не уйду.

У нас возникают зачатки национальной исторической школы. Не хочу называть её консервативной, хотя к этому есть какие-то основания. И, повторяю, использую слово «национальная» в том смысле, который абсолютно респектабелен во всём мире. Но такой же школы в социальных науках, политических науках и экономике пока нет. Отдельные исследователи есть, а школы нет. Да и в исторической науке пока можно говорить, скорее, о национальном тренде, чем о национальной школе.

Нам нужно работать над воссозданием своей интеллигенции. Или, если хотите, «интеллосферой». Работать терпеливо, корректно и скромно. У нас очень мало возможностей для этого. Но нельзя сказать, что возможностей вообще нет. Есть интернет-пространство, есть немногочисленные газеты нужной ориентации. Но всё это не собрано в единый кулак. Что касается телевидения, то крохотные телевизионные возможности впервые были предоставлены систематически в «Суде времени».

И нельзя было отказаться от их использования. Нельзя было фыркать, ссылаться на непреодолимые обстоятельства. Мне намного приятнее вести работу в сфере фундаментальной проблематики ХХI века, чем, вооружившись интеллектуальным пинцетом, выкорябывать одного за другим тех «тараканов», которыми заселили общественное сознание наши либероиды. Но в таких ситуациях не ты выбираешь, а тебя выбирает… ну, я не знаю… случай… стечение обстоятельств… И отказываться нельзя. Я мучительно подбираю документы, разбираюсь, сколько танков и самолётов было перед началом Великой Отечественной войны, кто какие наносил контрудары… Я сын достаточно известного историка, дочь моя историк… Но сам я не историк и никогда не думал, что буду заниматься историей. Жизнь моя перекосилась из-за этой программы. Я и так привык работать по четырнадцать часов в день без выходных. А теперь приходится чуть ли не по восемнадцать.

Давайте пофантазируем. Находясь по другую сторону баррикад, какими бы средствами вы разрушали Россию?

– Давайте вспомним лозунг, казавшийся нам всем тогда заскорузлым: «Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза – вдохновитель и организатор всех наших побед!» И давайте признаем, что в нём есть актуальный смысл. Ибо очень чётко названы две основные функции настоящей политики – «вдохновление» и «организация».

Те, кто хочет двигать народ вперёд, – вдохновляют и организуют. Те, кто хочет двигать его назад, – подавляют и дезорганизуют. Чтобы подавить и дезорганизовать, следует разбудить чувство исторической вины, исторической неполноценности, желательно на каждой исторической развилке. Здесь, в начале войны, вы идиоты, потому что позорно воевали. Почему позорно? Для ответа на этот вопрос подойдут любые фальшивки. Здесь вы идиоты, потому что плохо брали Берлин. А здесь Александр Невский предался Батыю, а здесь Пётр I – монстр. В итоге – вы абсолютные идиоты, вы неполноценная нация… Это называется подавить, вместо того чтобы вдохновить, а дальше нужно разгромить все точки консолидации. Если разорвать организационные связи, то любое сообщество людей превращается в слизь, и с этой слизью можно делать что угодно.

Я всегда считал, что мне дано вдохновлять, именно это функция интеллигенции. А организация – функция политических партий. Но я с растерянностью оглядываюсь вокруг и вижу: нет партий, нет информационной инфраструктуры как единого целого, нет точного понимания интеллигенцией своих национально-освободительных задач. Вместо этого, как говорят постмодернисты, – симулякры, маргинализированное, усталое общество, война всех против всех.

Да, это прискорбно. Но есть и что-то обнадёживающее. Страна не хочет умирать – совсем не хочет, уже не хочет. Она хочет жить. И если мы ей в этом не поможем, всеми силами, которые у нас ещё есть, то будем прокляты.

Вопросы задавал Олег ПУХНАВЦЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии:

Женское счастье, что это такое?

ТелевЕдение

Женское счастье, что это такое?

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Признаки перестройки-2 появляются на телевидении всё чаще. Реинкарнация «Музыкального ринга» в теле НТВ – один из них. Гламурнее, богаче, но всё-таки с явным отсылом в прошлое. Дебют программы, подарившей современному зрителю редкую возможность услышать живой звук, представил зрителям Пенкина и Лолиту. Кто бы сомневался, что у них есть голос… Однако именно его наличие, казалось бы необходимое всякому певцу, настолько поражает зрителя, что рейтинг программе обеспечен. Дебютное шоу явило аудитории торжество декаданса, доказало, что процессу гниения, процессу распада личности сопутствует мощный выброс энергии. Возможно, когда-нибудь это явление позволит согревать батареи.

В последнем выпуске Валерия боролась с самой собой – образца девяностых. Сложный экзистенциальный опыт оказался по плечу хрупкой и, несомненно, талантливой певице – обошлось без истерик, хотя большинство женщин, оглядываясь назад и примеряя прошлое на себя сегодняшнюю, возможно, захныкали бы. Критики были к Валерии благосклонны, и даже самые радикальные комментарии не смогли вывести её из равновесия. Потому что острые вопросы на канале НТВ – всегда, по разным поводам и во всех программах – всего лишь дань форме, режиссёрский приём, это усвоили все по обе стороны экрана. А если содержательного значения критика не имеет, то чего на неё, собственно, обижаться…

Однако главным примечательным моментом последнего «Ринга» стало голосование. По существу, зрителям предложили ответить на сложнейший историософский вопрос. Что важнее: личное счастье или творческая самореализация? Что лучше: быть битой мужем выдающейся певицей или счастливой по-женски музыкальной посредственностью?

Поначалу зрители голосовали за приоритет творческого начала, какое-то время обгоняя на два корпуса. Но потом, как будто одумавшись, поразмыслив, приглядевшись к новому мужу, передумали. И трудно в этом со зрителями не согласиться. В конце концов эгоистические интересы публики, потерявшей что-то для себя важное, несоизмеримы со счастьем одного конкретного человека.

Вадим ПОПОВ

televed@mail.ru 1

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Ау, «Капитал.РУ»

ТелевЕдение

Ау, «Капитал.РУ»

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Эта мощно анонсированная передача на канале НТВ, долженствовавшая, по всей видимости, представляя «акул капитализма», создавать положительный образ нашего современника, чего-то больше не выходит. Не увидели мы анонсированных господ Мордашова и Усманова. Почему? Скорее всего, потому, что положительный образ как-то не складывается. Особенно это проявилось в выпуске, где героем был Владимир Потанин. Он давал интервью на строительной площадке в Сочи, в городе, который для некоторых олигархов стал как будто местом для исправительных работ. Всё, что касалось строительства спортивных сооружений, было интересно и познавательно, так же как и рассказы героя о его детях, их успехах и образовании, о дружбе и «разводе» с Михаилом Прохоровым, конфликте с Олегом Дерипаской, но когда капиталист коснулся истории своих капиталов, то всё пошло насмарку. На борту собственного авиалайнера Владимир Потанин с энтузиазмом вспомнил благословенные 90-е, когда он был вице-премьером в правительстве Черномырдина и в борьбе с красными директорами родил идею залоговых аукционов, которую вроде бы извратили (кто и в чьих интересах, он не сказал), но тем не менее герой стал-таки владельцем созданного в советские годы легендарного комбината в Норильске. И в законности-справедливости операции с Норникелем он ничуть не сомневался. И, конечно, не каялся. Напротив, очень огорчался из-за того, что олигархов народ чего-то недолюбливает, и это несмотря на всю их кипучую деятельность на ниве благотворительности. Плохой народ, страшно далеко ушли от него благородные трудолюбивые предприниматели, никак не получается создать у растяп-совков их положительный образ. И с рейтингом у передачи, судя по всему, беда.

Жанна ОНОПРИЕНКО

televed@mail.ru 1

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

Вести с мест: единая ли Россия?

ТелевЕдение

Вести с мест: единая ли Россия?

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

Репортажи новостей на каналах «Россия» (1 и 24) доносили вести и колоритные зарисовки с мест о ходе закончившейся всероссийской переписи населения.

Порадовало, когда ТВ заглянуло к соседям по региону, коренным (ещё до Ермака!) жителям Сибири, шорцам (по переписи 2002 г. их было 15 000). Горная Шория – поистине сибирская Швейцария. Переворачивающая душу красота не затурканной ещё «шоп-турным» туризмом природы. Несуетливое, спокойное и мягкое местное население, живущее охотой, рыбалкой и бортничеством. Кто пожил на постое в их немудрящих избах и побродил по тамошним красотам, век не забудет дивных пейзажей с чистыми речками.

Ныне президент ставит задачу экономии энергозатрат. Аборигены Сибири в этом – на самом пике прогресса, ибо в их домах электричества не было как до прихода Ермака, так и теперь. Они очень поддержат экономику: живут при крайне экономичных керосиновых лампах. Без радио, ТВ. Перепись отразит, что удобства у шорцев во дворе, воду они берут из речки, тепло из печки, а модернизация выражается в этих краях одним на всю деревню спутниковым таксофоном…

В других новостях промелькнуло: жена одного из основателей партии, крепящей единение России, ещё задолго до его опалы инвестировала в горную Австрию. Слышно, на очереди у неё Англия. А Горная Шория?! Аа-у-у!.. Телехроника доносит: Россия, к счастью для всех нас, может, всё ещё и неделимая. Но вот единая ли?

Любовь ГЕРАСИМОВА, НОВОСИБИРСК

televed@mail.ru 1

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

В ожидании чуда

Гуманитарий

В ожидании чуда

К ДОСКЕ!

Имя года – Учитель

Профессиональный конкурс требует от педагогов новых подходов при старых критериях

Вероника МААНДИ, МАГНИТОГОРСК–МОСКВА

– Так всё-таки метапредметность или компетентностный подход? – пожалуй, конкурс «Учитель года России – 2010» запомнится участникам и гостям прежде всего именно этим вопросом, поставившим в тупик министра образования РФ А.А. Фурсенко. Впрочем, Андрей Александрович быстро сориентировался и, поддержав интригу предположением, что сам он, похоже, не вошёл бы не только в пятёрку победителей, но и в «пятнашку» лауреатов, всё же ответил учителю обществознания Краснодарской школы № 71 Андрею Владимировичу Шевченко:

– Министерство не должно заниматься анализом конкретных методик и определением, какая из них лучше. Но если вы хотите знать моё личное мнение, то я считаю, что метапредметный подход оптимален для воспитания человека ищущего, свободного в своих взглядах, того, кто будет создавать новое знание. Компетентностный ориентирован на людей ведомых, тех, кто будет грамотно и эффективно работать в уже известных и отлаженных областях экономики и сферах жизни. Нам нужны и те, и другие. Главное – определить, к чему склонен ребёнок, которого вы учите, и, исходя из этого, применять в работе с ним тот или иной подход.

Этот разговор министра с педагогами состоялся под занавес восьмидневного марафона, стоически пройденного участниками последнего, федерального этапа конкурса «Учитель года России – 2010». Модернизация сельских школ и возможные альтернативы ЕГЭ, увеличение квот на образовательные гранты и стратегия в области естественно-научных дисциплин, соотношение точных и гуманитарных предметов в учебном плане школы и целесообразность включения высшей математики в общеобразовательный курс, необходимость возвращения письменного экзамена по литературе и статус освобождённого воспитателя, оценка последних образовательных реформ с точки зрения «разумного, доброго, вечного» и роль телевидения в падении престижа учительской профессии – вот неполный список проблем, которые волнуют сегодня лучших представителей образовательного сообщества нашей страны.

Историческая справка: Всероссийский конкурс «Учитель года России» проводится с 1990 года, так что нынешний – уже 21-й по счёту. Учредители: Министерство образования и науки РФ, профсоюз работников народного образования и науки РФ, «Учительская газета». В течение года в стране на муниципальном, а затем региональном уровнях проходили отборочные этапы, победители которых, числом 74, были приглашены в конце сентября в Магнитогорск. Почему именно в Магнитогорск? Финал конкурса проводится на родине абсолютного победителя. А в прошлом году обладательницей «Большого хрустального пеликана» стала Наталья Сергеевна Никифорова, учитель математики Магнитогорской школы № 5.

Кстати, надо отдельно сказать, что педагоги Южного Урала уже далеко не в первый раз становятся лауреатами конкурса. На церемонии открытия министр образования и науки Челябинской области А.И. Кузнецов вспомнил всех поимённо: Вячеслава Рябинина (1990), Олега Зацепилина (2003), Наталью Каменкову (2008), абсолютных победителей Виктора Шилова (1999) и Ивана Иоголевича (2005). Забегая вперёд, скажу, что и на этот раз пятёрка победителей не осталась без представителя Челябинской области – обладательницей «Малого хрустального пеликана» стала учитель русского языка и литературы гимназии № 10 г. Челябинска Гульнара Сабиржаловна Сабитова.

Ну а пока учителей ждут испытания первого тура – традиционно самые сложные для участников. И самые показательные – для всех остальных. Показательные не только в том смысле, что определяют лидеров. Они наглядно демонстрируют, какой учитель сегодня более всего востребован в обществе.

МОДЕЛЬ И СПОСОБ

Задания первого тура из года в год одни – провести «Учебное занятие», рассказать о своём педагогическом опыте на «Методическом объединении», показать себя в «Разговоре с учащимися» и в «Беседе с родителями». Критерии оценки тоже вполне привычны и традиционны. К примеру, конкурс «Учебное занятие» жюри судило по таким показателям, как глубина раскрытия темы, оригинальность методических приёмов, умение организовать взаимодействие учащихся, поддерживать у них высокий уровень мотивации, побуждать к использованию разных источников знаний.

Новым и необычным было то, что в ткань любого урока, будь то физика или физкультура, обществознание или ОБЖ, педагогам в соответствии с требованиями нового образовательного стандарта следовало «вплести» одну из семи следующих метапредметных тем: «Определение и понятие», «Рисунок и схема», «Знание и информация», «Цель и задача», «Роль и позиция», «Модель и способ», «Содержание и форма». Общий список тем был известен заранее, но какую из них нужно будет применить на занятии, определялось жребием за 15 минут до урока. А теперь попробуйте, скажем, при объяснении в 11-м классе теоремы о сумме углов сферического треугольника поговорить с ребятами ещё и о том, чем отличается информация от знания, объяснить, что из их действий является получением первой, а что – применением второго, и главное – научить превращать первое во второе… Останется ли у вас после этого время на чистую геометрию?

Виртуозно справился с этой задачей учитель математики московской школы № 1060 Михаил Ильич Случ. Начав с «простого» вопроса, есть ли в мире треугольник, все углы которого – прямые (ответ – на сфере), он сумел за 30 минут позаниматься со своими учениками «трогательной гео-метрией» в буквальном смысле (измерить расстояние на глобусе при помощи нитки), поговорить о Евклиде и Лобачевском, поразмышлять над изречением философа Мераба Мамардашвили: «Если человек отправляется от точки, в которой знание не помогает, он идёт в направлении смысла», и, наконец, доказать ту самую теорему о том, что у сферического треугольника α + β + γ всегда меньше 3π и больше π. После этого… интеллектуального шоу (назвать его уроком – язык не поворачивается) даже я, бесконечно далёкая от математики, не только на всю оставшуюся жизнь запомнила, чем отличается плоский треугольник (и плоское мышление) от трёхмерного, но и пополнила свой словарный запас новым изречением. Теперь, чтобы выразить восторг, вместо банальных возгласов вроде «восхитительно», «потрясающе», «непостижимо» я говорю: «Это было просто три пи пополам!»

Однако о шоу… Учебное занятие Михаила Ильича стало примером удачного сочетания традиционного урока и захватывающего спектакля. Примером, надо сказать, довольно редким. К сожалению, очень много конкурсантов, стремясь соответствовать некой традиции, сложившейся в последнее время на соревновании «Учитель года», акцентировали внимание аудитории на своих актёрских данных в ущерб педагогическим целям урока. «Пару лет назад большинство мастер-классов, которые мы оценивали, были, скорее, не занятиями, а представлениями, – отметил в своём выступлении на подведении итогов конкурса ректор МГУ Виктор Садовничий, возглавляющий жюри на протяжении многих лет. – Радует то, что в этом году перед нами наконец опять профессионалы, и прежде всего в своём главном деле – педагогике». Впрочем, совсем не поддаться манипуляциям и натренированному обаянию учителей-шоуменов жюри, как и публике, всё же не удалось.

Довольно спорным, на мой взгляд, является и включение в программу конкурса таких заданий, как самоанализ урока и презентация своих методических наработок. Побывав на множестве занятий, я заметила, что те педагоги, которые давали наиболее интересные, нетривиальные уроки, слабее всех выглядели на метод­объединении, рассказывая о своём опыте. И наоборот: крепкие методисты демонстрировали такие же крепкие, грамотные, безупречно выверенные мастер-классы, но без искры, без изюминки.

Зачем заставлять творца быть аналитиком и, тужась, объяснять зрителю, что он хотел сказать тем или иным своим произведением, какую цель преследовал данным художественным приёмом? Далеко не всегда, а как раз крайне редко выдающиеся живописцы, композиторы или поэты показывают столь же высокий уровень рефлексии своей деятельности. Как правило, они не только не могут объяснить, но и сами не понимают, как это всё у них получается.

То же с педагогами: пусть талантливый учитель творит, а методист объясняет его опыт. Изучает, описывает, систематизирует, решает, можно ли сделать его методикой или успех достигается только благодаря харизме преподавателя. Если же повторение опыта возможно – вписывает его в учебники по педагогике, чтобы другие могли применить его у себя.

Конкурс «Учитель года» – не аттестация. Смыслом его, на мой взгляд, должно быть не выявление тех, кто дисциплинированнее других следует всем законам, стандартам и методикам, а тех, кто прорывается сквозь них, раздвигает горизонты, совершает открытия. В Магнитогорск я ехала в ожидании именно такого чуда – встретить учителя-самородка, непредсказуемого, непослушного, неординарного, возможно странного, но обязательно заражающего своей одарённостью. Одним словом, не-нормального (то есть в изначальном смысле – не вписывающегося в норму).

Мне повезло, я встретила даже несколько таких людей. Один – Евгений Пляскин – оказался прирождённым этнографом, настолько влюблённым в свой край, что после его урока (почему-то немецкого языка) захотелось тут же бросить всё, уехать в Туву и заняться изучением хоомей. Другая – Татьяна Голубева, учитель истории из Тверской области, – покорила талантом психолога, искренностью, неподдельным интересом и глубоким уважением к личности окружающих, детей и взрослых. Кстати, девиз, с которым она выступала на конкурсе, многое в ней объясняет: «Быть разной. Быть собой. Быть рядом». Ну а Андрей Шевченко (с его вопроса, напомню, начиналась эта статья) и есть, на мой взгляд, тот самый учитель будущего, которого так ждёт российская школа, – человек науки, исследователь, видящий в учениках не школьников, а скорее, студентов или даже коллег, соратников; свободно владеющий современными информационными и коммуникационными технологиями, терминологией, новейшими приёмами организации социальных и политических акций. Одну из таких – флеш-моб на тему «Зависит ли будущее от меня?» – он блестяще провёл на конкурсе вместо традиционного классного часа.

Однако во второй тур конкурса никто из упомянутой тройки не вышел…

CОЦИАЛЬНЫЙ ЛИФТ

Здесь самое время рассказать о том, как формируется жюри и строится его работа.

В первом туре из всех участников соревнования необходимо выбрать 15 финалистов, так называемую «пятнашку». При этом каждый из 74 человек должен показать себя в четырёх испытаниях. Соревнования проходят в восьми группах, сформированных по жребию. Сколько же нужно членов жюри, чтобы справиться с таким объёмом работы? Оказывается, примерно столько же, сколько и конкурсантов, – 64. В основной состав судей приглашаются представители широкого слоя образовательной общественности: ведущие специалисты региональных образовательных министерств, представители департаментов образования, деканы и преподаватели педагогических институтов, главные редакторы образовательных изданий, директора школ, а также – и их большинство – педагоги – призёры конкурса «Учитель года» прошлых лет.

Второй и третий тур судит так называемое Большое жюри. Оно значительно малочисленнее по составу – не более 20 человек, но влиятельнее по положению – министры образования республик и областей, начальники управлений, лидеры профсоюзных организаций работников образования, ректоры ведущих вузов, известные артисты или телеведущие.

По итогам выступления во втором туре из «пятнашки» лауреатов выбирают пятёрку победителей, которая принимает участие в единственном задании третьего тура – «Круглом столе образовательных политиков». Абсолютный чемпион становится известен только во время церемонии закрытия конкурса, традиционно в День учителя, в Москве.

Базовой особенностью конкурса является то, что Большое жюри работает только с «пятнашкой», остальных участников оно при всём желании выдвинуть в победители уже не может. Так что собирательный портрет лучшего российского педагога (а соответственно и социальный заказ на подобных ему) определяется основным жюри и именно в первом туре.

Конечно, при всей свойственной школе консервативности за годы существования конкурса этот портрет претерпел существенные изменения. «Отличительной особенностью победителей первых лет, – отметил министр образования Челябинской области А.И. Кузнецов, – было то, что они и после конкурса оставались учителями, продолжали работать в школе. Для лауреатов последних лет конкурс – это некая ступень в административной карьере, своеобразный социальный лифт. Многие становятся завучами, директорами, заместителями руководителей управлений образования». Кстати, самый ошеломительный рывок сделала победительница регионального этапа конкурса «Учитель года – 2006» Екатерина Владимировна Уба – из учителя русского языка и литературы ульяновской гимназии № 33 сразу в министры образования области.

Как к этому относиться? «Как к чему-то логичному и, наверное, естественному, – предложил Александр Игоревич. – Ведь по большому счёту учитель – тот же управленец, только управляет он пока не таким большим количеством людей. А то, что руководителями становятся победители конкурса, не может не радовать, поскольку руководитель задаёт планку всему коллективу, формирует сообщество из близких по духу людей».

Итак, 5 октября в Государственном Кремлёвском дворце на торжественном концерте, посвящённом Международному дню учителя, президент России Дмитрий Медведев вручил главную награду конкурса. «Большого хрустального пеликана» получили… двое – уже упомянутый в этой статье Михаил Ильич Случ, учитель математики из Москвы, и 24-летний (!) учитель биологии и химии Волхонщинской средней школы посёлка Красная Нива Тульской области Андрей Рузильевич Гарифзянов. Педагогический стаж последнего – всего четыре года. Но цели и планы… «Распространение передового опыта учителей-новаторов. Повышение престижа учительской профессии. Донесение мнения педагогической общественности до правящих кругов» – вот в чём Андрей Рузильевич видит миссию победителя конкурса, а теперь – свою собственную миссию. Прав министр образования Челябинской области – лучшие учителя России начинают задумываться об управлении государством.

А государство начинает прислушиваться к учителям. Лучшим подтверждением тому стала встреча лауреатов 2010 года с президентом, во время которой Дмитрий Медведев, выслушав учителей, сразу сделал несколько важных распоряжений: проверить слухи о сокращении в школах уроков музыки, обдумать предложение об отмене ЕГЭ для лучших учеников, проработать вопрос о медицинском страховании учителей от профессиональных заболеваний, подготовить изменения в трудовое законодательство, которые позволят педагогам учитывать в качестве стажа время командировок и переподготовки, и, наконец, подумать о проведении общественного обсуждения закона об образовании.

Загадывать пока рано. Но очень хочется верить в то, что, говоря словами президента, российская школа сохранит статус одной из самых передовых в мире. А также в то, что ещё немного, и конкурс «Учитель года» станет таким мощным социальным лифтом, что он сможет поднять на новый качественный уровень не только лично того или иного победителя, но и всю российскую систему образования целиком. И тогда всё будет просто… три пи пополам!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Резонанс

Гуманитарий

Резонанс

Эй, там, наверху

Какими будут дети – такой будет страна. Эта мысль незримой нитью проходит через всю статью Наталии Левинтовой «Идеальные школяры» («ЛГ», № 37), и опасения уважаемого автора в успехе реформы обоснованы. Основные тезисы новых образовательных стандартов действительно впечатляют и заставляют верить, что есть ещё в отечестве толковые люди и что «там, наверху» осознают всю важность проблемы. Программа великолепна: нравственно совершенствоваться, поступать согласно своей совести… Я зачитался – ведь это просто поэма, да что поэма – ода! А вот как её воплотить в жизнь…

Вот получивший начальные представления о нравственности ученик приходит домой, садится перед ящиком – этим мощнейшим инструментом перековки сознания, и обретённое в школе улетучивается в дым. Нововведения – и срочно! – нужно прежде всего вводить на телевидении. Начинать именно с него! И отчего же столько разговоров на эту тему, а результата никакого? Отчего же это власть – решительная весьма в других вопросах – как раз в этом такая стеснительная? Не решается нарушить демократию? Но ведь в демократических странах как раз и нет такого беспредела на государственных каналах!

Борис СОКОЛОВ, литератор и бывший выпускник сельской школы 1955 года

Не ко двору пришлись

Полностью согласна со всеми положениями в статье Николая Ивеншева «Выкидыши» («ЛГ», № 39). Я сама работаю в вечерней школе восьмой год, и удивление непониманием проблем вечёрки не покидает меня. Раньше, в советские времена, обязательно осуществлялась связь вечерней школы с администрацией и профсоюзными комитетами заводов и фабрик, на предприятиях существовали советы по работе с молодёжью. Работодатель был ответственен, пусть и в небольшой мере, за образование своего работника. Но, увы…

Всё прошло. Сегодня возрастной состав учащихся нашей школы от 16 до 38 лет. Многие работают либо на частных предприятиях, либо на муниципальных. Но за получением ими образования никто не следит или, как сказано в вашей статье, если кто «засветится», действительно объявляют молодому человеку, девушке: не ко двору, мол, пришлись…

Инна ЧЕРНЫШЁВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Читают, но что?

Гуманитарий

Читают, но что?

ДНЕВНИК УЧИТЕЛЯ

Инна КАБЫШ

Общим местом в наши дни стало мнение о том, что современные дети ничего не читают: я с этим категорически не согласна и, честно говоря, давно хотела об этом написать, тем более что ответ на вопрос «читают – не читают» не столь однозначен. Не написала же до сих пор потому, что дети, о которых пошла бы речь, были моими, а стало быть, говоря об их читательских пристрастиях, я бы так или иначе оценивала свою работу.

Но мои дети выросли и ушли из школы. Я ушла вместе с ними и была уверена, что этот сюжет для меня исчерпан. Но меня позвали в другую школу, и я согласилась. Желая прояснить круг чтения учеников, дала им сочинение «Моя любимая книга». И когда работы – а их оказалось около ста – были проверены, поняла, что тут есть о чём подумать.

Во-первых, хочу оговориться, что сочинение писали ученики 8-х и 10-х классов, то есть тринадцатилетние подростки и шестнадцатилетние юноши и девушки.

Начну с первых. Вот круг читаемых ими (в 13 лет) авторов: Пушкин, Тургенев, О. Генри, А. Линдгрен, А. Кронин, Д. Лондон, О. Уайльд, Р. Брэдбери, Ж. Верн, Ильф и Петров, Стругацкие, В. Железников. «Лидером продаж» стал А. Дюма: «Три мушкетёра», «Королева Марго», «Граф Монте-Кристо». Согласитесь, и круг широкий, и авторы достойные, настораживает одно… но об этом ниже.

Дети очень эмоционально написали о любимых книгах. Вот несколько цитат.

«Этот рассказ («Дары волхвов». – И.К.) одновременно романтичен и трагичен, но всё равно это «светлый рассказ», ведь два человека жертвуют самым дорогим, что у них есть, ради любви».

«Роман «Граф Монте-Кристо» мне очень понравился, потому что он полон интриг, тайн и приключений».

«Меня поразила их (Смока Беллью и Малыша. – И.К.) дружба. Сейчас не так-то легко найти настоящего друга, который всегда придёт тебе на помощь».

И фраза, заставившая меня вздрогнуть: «Книга («Город» Клиффорда Саймака) очень интересна, и, может быть, читая её, вы поймёте, какое страшное существо – человек…»

Что касается шестнадцатилетних, то и тут круг авторов, что называется, неслабый: Толстой, Достоевский, Гончаров (это, как вы понимаете, книги из обязательного списка на лето), М. Митчелл, С. Кинг, опять-таки Ильф и Петров, Булгаков, Акунин, а также множество авторов фэнтези и фанфикшн.

А вот и цитаты.

«Обломов» понравился мне потому, что мне, как и главному герою, не повезло в любви…»

«Преступление и наказание» – первая книга из классики, которая пришлась мне по душе…»

«Прочитав «Войну и мир», я даже зауважал себя: такую громадину осилил…»

Согласитесь: хорошие книги – умные отзывы. Чего бы, казалось, ещё?

А вот чего: и в том, и в другом списке есть, на мой взгляд, два существенных пробела, две terra incognita: поэзия и современная литература.

Если уж и говорить о том, что наши дети чего-то не читают, так это поэзия. Может, они потому такие прагматичные, что не читают поэзию, а может, наоборот: не читают, потому что прагматичные.

Приведу один пример. В сказке Экзюпери есть такой персонаж – торговец пилюлями. Он говорит Маленькому принцу, что торгует пилюлями, благодаря которым человек не испытывает жажды в течение недели и таким образом экономит 53 минуты. На что Маленький принц замечает: «Будь у меня 53 минуты свободных, я бы пошёл к роднику…» Спрашиваю у восьмиклассников: «А будь 53 минуты свободных у вас, что сделали бы вы?» Десять спрошенных ответили, что сделали бы уроки на послезавтра. А один – что поспал бы.

Обидно не за поэзию, а за тех, кто её не читает.

За тех же, кто не читает современную прозу, просто тревожно.

Посмотрите: в обоих списках она представлена лишь именами В. Железникова («Чучело») и Б. Акунина. А где же хотя бы те, кто, как говорится, на слуху: А. Иванов, Ф. Искандер, В. Маканин, В. Пелевин, Т. Толстая, Ю. Поляков, Д. Рубина, А. Петрушевская, Л. Улицкая?

Вы скажете: это дело вкуса. А мне видится здесь нечто иное: установка на нежелание «грузиться» сегодняшними проблемами (ведь современная литература, как правило, говорит именно о них).

И установку эту дают родители. Увидев в предложенном мною списке для внеклассного чтения книгу П. Санаева «Похороните меня за плинтусом», родители резко запротестовали (дело было на родительском собрании): книга, мол, травмирует детскую (я предлагала эту книгу 10-му классу!) психику (на мой вопрос: «А как насчёт Раскольникова?» – мне ответили: «Это классика. По ней сочинение писать»), к тому же в ней много неприличных слов и стоит она 400 рублей.

Действительно, за книгами современных авторов нужно куда-то идти, за них нужно платить, а сочинения по ним не будет: так где же смысл? (Поневоле задумаешься, кто сегодня прагматичнее: дети или взрослые?) Что касается травмирования психики, то разве книга, как завещал классик, не должна «глаголом жечь сердца»?

А что до «неприличных слов»… Да, современной прозе свойственна, скажем так, лексическая пестрота. Но ведь и герои её – студенты, журналисты, военные, бомжи – не могут (и не должны) изъясняться на литературном языке. В этом была бы неправда.

Хочу быть понятой правильно.

Я не за то, чтобы не уроках читать книги с матом, я против брезгливого отношения к современной литературе и – шире – жизни. Почему мы жалеем «Мальчика у Христа на ёлке» и отворачиваемся от героя Павла Санаева? Разве последний не такой же маленький человек? Или всё дело в том, что санаевский мальчик для нас «жизнь», мальчик же Достоевского – «литература», а, как говорит герой одного из моих любимых современных романов Географ: «Легко любить литературу, а тех, кого ты встречаешь на обоих берегах реки, любить трудно».

Я за то, чтобы – через современную литературу – дети пристальнее вглядывались в то, что рядом, чтобы они научились жалеть и любить ближнее, а значит, ближнего.

Правда, герой другого моего любимого романа говорит брату Алёше: «Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве лишь дальних».

Но хочется верить, что не «невозможно» – просто нужно учиться.

А где же и учиться, как не в школе?

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 03.11.2010 13:54:25 - Людмила Константиновна Сливка пишет:

Дети - они умные

К сожалению, современная проза не о маленьких людях, а, в основном, проза маленьких людей. В ней нет идеи, нет ничего высокого, благородного, нет идеалов, и дети это чувствуют нутром. Ведь дети - масималисты и мечтатели, а где в современной литературе высокая яркая мечта? И родители вряд-ли могут их приобщить к современной литературе - она примитивна и скучна в сути своей, не в литературной форме, а именно в сути. Да и жизнь "народных масс" такова, как литература - без веры в будущее. Надежды, конечно, есть, а веры в будущее, обоснованной, подкрепленной реальностью - нет. Вот это литература современная и отражает. Детям в ней читать нечего.

«На измене»

Человек

«На измене»

ПРАВО

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ , автор книги «Сны золотые. Исповеди наркоманов», вышедшей 18 изданиями в 11 городах России

Что касается истории с Бычковым. Конечно, вынесенный ему приговор трудно назвать справедливым. Ведь двигали-то Егором благие побуждения. Но…

Несколько лет назад, во время очередного всплеска борьбы с алкоголизмом, ряд специалистов и политиков предложили вернуться к опыту советских времён. Лечить наркоманов и алкоголиков принудительно и социализировать затем в ЛТП, где они бы и к труду приобщались, и деньги для семей зарабатывали. Какой невероятный шум подняли тогда наши правозащитники! В чём только не обвиняли инициаторов возврата к прошлому! Сейчас, не верь ушам своим, эти же радетели за гражданские права с таким же пылом оправдывают принудительное лечение, предпринятое общественной организацией. То есть государственным учреждениям, медикам лечить принудительно нельзя, а лицам без специальных знаний можно?..

Взрыв общественного негодования – так можно оценить реакцию на приговор (3,5 года строгого режима за похищение человека и насильственное его удержание) Егору Бычкову, директору Нижнетагильского отделения екатеринбургского фонда «Город без наркотиков».

В порыве возмущения объединились самые разные силы: депутаты, музыканты, священники, журналисты…

«Егор Бычков осуждён за то, что боролся с наркоторговлей. За то, что выполнял функции, которые не выполняло в этом городе государство…»

«Уральской мафии не потребовалось тратиться ни на киллеров, ни на продажных адвокатов. В 2008 году Егором Бычковым занялась нижнетагильская прокуратура».

«Приговор Бычкову – праздник для наркомафии».

«Это вызов всем нам, обществу, государству, Церкви».

Природу народного гнева точно сформулировал глава Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) генерал Виктор Иванов: «Это произвольная или непроизвольная реакция общества на проблему наркомании».

Милицию, суд, прокуратуру, медицину сегодня можно обвинить в чём угодно – и массы поддержат. Однако в этом конкретном случае попробуем «разобраться», как сказал президент Медведев, узнав о ситуации в Нижнем Тагиле и дав поручение Генеральной прокуратуре.

Итак, Егор Бычков – «борец с наркомафией». Главный борец. Не сходит с экранов ТВ. Как он боролся? Громил притоны, отстреливал «барыг», взяв на себя карательные функции государства? Или он – крутой опер, гений угрозыска? Да нет, просто молодой человек, в 18–20 лет, с 2006 по 2008 год, возглавлявший отделение фонда. Какую угрозу он представлял для наркомафии, что она объявила ему и двум его товарищам войну и посадила их в колонию «руками прокуратуры и суда»?

Никто не даёт внятного ответа. Просто говорят: «борец с наркомафией». Верьте, люди.

И почему в борьбе с наркомафией участвовали (если участвовали) гражданские лица, не имеющие государственных полномочий? На каком основании? Что это за фонд? Откуда он взялся, кто за ним стоит? Может, завтра он захочет подменить ФСБ? Такими вопросами журналисты и представители общественности не задаются.

Далее пресса сообщает: Егор Бычков не только боролся с мафией, но и ЛЕЧИЛ наркоманов, возглавлял одновременно реабилитационный центр. Результаты ошеломительные. Газеты, интернет-издания и ТВ, начиная с Первого канала, известили страну: «Излечиваемость – 70 процентов!»

Хочется закрыть глаза и требовать немедленной Нобелевской премии для Егора Бычкова и его товарищей. Никакого сарказма: за такие результаты Нобелевской премии – мало. Золотые памятники надо ставить во всех городах мира. Но вначале определим, на что хочется закрыть глаза. Во-первых, на то, что никакой реабилитационный центр, никакая организация, кроме государственных клиник, не имеет прав заниматься лечением наркомании. А Бычков и его товарищи, прикрываясь вывеской реабилитационного центра, ЛЕЧИЛИ.

Во-вторых, закроем глаза на то, КАК там лечили. Приковывали на 20 суток наручниками к кроватям. На языке наркоманов это называется «обломаться всухую». То есть снять ломки, абстинентный синдром без помощи лекарств. Самое страшное, что может быть в их жизни. Мы не можем представить, что там творилось. А если б у кого-то сердце не выдержало – кто бы ответил за смерть?

В-третьих, закроем глаза (как сделали почти вся пресса, депутаты, общественность) на то, что лечение было принудительным. Договоры с родителями не считаются – все наркоманы были совершеннолетними, и никто не имеет права увозить человека из дома, приковывать наручниками.

Частные реабилитационные центры разрешены государством. Туда приходят больные после того, как их вывели из ломок медикаментозными средствами, сняли физиологическую зависимость. Но остаётся зависимость психологическая, от которой НЕТ лечения, кроме воли и желания больного. А мозг, душа, всё существо требуют наркотиков. Не зря же в том мире говорят: «Бывших наркоманов не бывает», «Героин умеет ждать».

Реабилитация – процесс сложный, психологический. Так что закроем глаза и на то, что Егор Бычков и его товарищи – не врачи-наркологи, не психологи, а простые нижнетагильские парни. Закроем глаза, и без того ослеплённые цифрой – 70 процентов излечиваемости!

В лучших клиниках Западной Европы – 10 процентов от силы. Считается за счастье и большой успех. А тут – 70! Психологическая наркозависимость – задача, над которой безуспешно бьётся мировая медицина. А в Нижнем Тагиле решили её на 70 процентов. При помощи наручников.

Правда, сильно смущает то, что реабилитационный центр работал всего полгода. А при таком сроке НЕВОЗМОЖНО говорить о результатах. Больной на реабилитации (ремиссии) наблюдается ГОДАМИ, и только по истечении НЕСКОЛЬКИХ ЛЕТ можно говорить об излечиваемости. Точнее, по терминологии врачей – об устойчивой ремиссии. Что означает: да, человек преодолевает себя, несколько лет уже не колется, но кто знает, что будет дальше: героин умеет ждать…

А поскольку страна знает со слов Бычкова, газет и ТВ, что излечиваемость – 70 процентов, то негодование масс понятно: народного героя, борца с наркомафией и великого целителя бросили в тюрьму гады-менты и гады-прокуроры с судьями.

И ещё момент. Возмущённое общественное мнение перепутало разгул наркомании с ЛЕЧЕНИЕМ наркомании. Граждане во всех телевизионных ток-шоу кричат: «Но ведь государство не лечит, не справляется!» И как не кричать, когда известный музыкант Владимир Шахрин (именно он в личной беседе с президентом попросил его обратить внимание на «несправедливость» в деле Бычкова) сказал, а пресса растиражировала: «Давайте будем справедливы в оценках результатов. Не у всех есть деньги на дорогую клинику, где ломки снимают красиво и изящно. А это самый дешёвый, простой, но очень болезненный способ не дать человеку сорваться».

Давайте будем справедливы. В реабилитационном центре Бычкова с родителей брали по 25 тысяч рублей за «курс». А в государственных клиниках лечат БЕСПЛАТНО. Там БЕСПЛАТНО «ломки снимают красиво и изящно». А дальше всё зависит от воли и желания больного. Места есть во всех клиниках. Позвоните в любую, начиная со знаменитого Московского научно-практического центра наркологии. Заявление, паспорт, справку на ВИЧ-СПИД – и примут любого тотчас же. Места есть. Но почему-то об этом мало пишут, мало рассказывают несчастным родителям наркоманов, которые мечутся, думая, что у нас всё только за большие деньги.

Осмысляя феноме