/ Language: Русский / Genre:love_short, / Series: Любовный роман

Когда я тебя увижу

Люси Гордон

Красавица Делия, по природе своей добрый, отзывчивый человек, привыкла очаровывать мужчин, извлекая пользу из своей эффектной внешности. Неожиданно влюбившись в слепого Крейга, она вдруг понимает, что истинная красота человека кроется в его душе, его внутреннем мире. Но найдет ли она с ним счастье?

Гордон Люси

Когда я тебя увижу

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Делия, дорогая! — кинулся к ней с распростертыми объятьями фотограф. — Ты все хорошеешь. Я бы с удовольствием снимал тебя, а не этих, с позволения сказать, моделей!

Делия, рассмеявшись, откинула назад блестящие черные волосы.

— Дорогой Макс, ты всякий раз говоришь мне это при встрече.

— Готов биться об заклад, что не я единственный.

Делия, в самом деле, постоянно получала комплименты. Работая помощником начальника отдела рекламы фирмы «Орчид Косметикс», она имела в своем распоряжении всевозможные косметические средства, Но не это было главным.

Природа щедро наградила Делию: огромные темные глаза, тонкие черты лица, великолепная кожа, иссиня-черные волосы. У нее была точеная фигура и длинные стройные ноги, которые прекрасно смотрелись в короткой юбке. Она, ни в коей мере, не кичилась своей красотой, но привыкла к тому, что красивая внешность помогает ей общаться с людьми.

Макс поспешил к моделям, которые должны были демонстрировать новую серию фирмы «Орчид».

— Думаю, получится замечательно, — сказал он ей, уходя. — Камера отлично передаст все оттенки губной помады, румян и пудры.

— Надеюсь, что так. Всем нравится наша новая серия.

Макс понизил голос.

— Я слышал, что в рекламной кампании были допущены грубые ошибки. Видимо, вы воспользовались услугами не того рекламного агентства.

— Шшш! — прошептала она, оглядываясь. — Ты же знаешь, Макс, что я не выдаю секреты.

— Дорогуша, об этих секретах знает весь Лондон. «Ломбард» — плохое агентство, чего Брайан не желает признать, поскольку сам его выбрал. Хотя, разумеется, этого не афиширует. Он еще не пытался свалить всю вину на тебя?

Делия прижала палец к губам, но Макс говорил правду. Брайан Горхэм, начальник отдела рекламы, раньше настаивал именно на «Ломбарде», а теперь норовил уйти в тень. Делия решительно противостояла его попыткам свалить всю вину на нее. Брайан скоро должен был уйти на пенсию, и ей очень хотелось занять его место. Она понимала, конечно, что слишком молода для такой должности, но ведь кто не рискует, тот не пьет шампанское!

Наконец, съемки закончились. Модели, визажисты, парикмахеры заспешили к выходу. Макс упаковал пленки.

— Можно довезти тебя домой? — спросил он Делию.

— Нет, спасибо. Я только что купила новую машину. Это мечта всей моей жизни.

— Какая скука! Тебе разве никогда не мечталось о ком-нибудь более теплом, чем машина?

— Ты имеешь в виду мужчину? — спросила Делия, усмехнувшись. — Зачем? Машины лучше. Они никогда тебе не перечат, все можно делать, по-своему. Пока!

Съемки затянулись допоздна, и на улице было уже совсем темно. Но даже в темноте ее новая машина выглядела великолепно. Прежде чем сесть за руль, Делия восхищенным взглядом окинула изящные линии. Конечно, стоимость этой машины превышала ее финансовые возможности, зато в ее жизни появилось, ни с чем не сравнимое, чувство уверенности в себе. Впрочем, что касается мужчин, Делия в разговоре с Максом немного слукавила. Вот уже три месяца, ее возлюбленным был красавец банкир Лоуренс Девисон. Он нравился ей, но она не была влюблена в него, быть может потому, что он ценил в ней только ее внешность, не интересуясь человеческими качествами, а это заставляло ее думать, что он видит в ней лишь символ своего общественного статуса.

Она вспомнила Мэгги. У этой женщины была неброская внешность, но золотое сердце. Однажды, на правах старой дружбы, она откровенно сказала Делии:

— Знаешь, почему я иногда ощущаю превосходство над тобой? Потому что ты неблагодарная.

— Неблагодарная? — удивилась Делия. — Что ты имеешь в виду?

— А то, что, будь у меня твоя внешность, я бы знай, только Бога благодарила, а не размышляла о том, кто и за что меня любит.

Не успела Делия сесть за руль, как по мобильному телефону ей позвонил Лоуренс.

— Только что закончили, — сказала она. — Еду домой.

— Поужинаем вместе?

— Не сегодня, — с сожалением отказалась она. — Мне еще надо написать доклад.

— А тебе так уж необходимо было ехать сегодня на эту съемку? Разве нельзя было остаться дома, чтобы написать этот доклад?

— Может, и так. Но я хотела убедиться, что все пройдет как следует. Мне же нужно доказать, что я справлюсь с этой работой.

— Значит, я тебя сегодня не увижу? — капризным тоном спросил Лоуренс.

— Давай завтра.

— Я тебе позвоню, — ответил он и бросил трубку.

Ей надо было позвонить еще в несколько мест. Взяв с собой телефон, Делия закрыла машину и зашла в кафе за углом. Заказав чай, она набрала первый номер. В кафе Делия пробыла примерно полчаса. А выйдя, увидела в нескольких футах от своей машины полицейский автомобиль и здоровенного полицейского, пытавшегося успокоить шофера грузовика.

— Это ваша машина? — спросил ее полицейский.

— Да.

— У меня на вас жалоба.

— На меня?

Делия изобразила неподдельное изумление.

— Между прочим, у меня тоже есть дом, — с обидой сказал шофер грузовика. — Мне хочется поскорее разгрузиться и поехать домой, если вы не возражаете.

— О, Господи, извините ради Бога. Как я не подумала! — Она улыбнулась шоферу. — Сейчас отъеду.

Ее улыбка и сияющие глаза, как всегда, произвели неотразимое впечатление.

— Если не возражаете, мисс, — смущенно сказал шофер.

— Далеко не уезжайте, — предупредил полицейский. — Мне надо сказать вам пару слов.

Немного отъехав в сторону и освободив дорогу грузовику, Делия обернулась и еще раз извинилась перед шофером:

— Надеюсь, вы меня простите.

— Да… я немного погорячился. Не обижайтесь, мисс.

— Ну что вы.

Она склонила голову, зная, что это ей очень идет. Шофер перевел дух и чуть не проехал мимо ворот.

— Здорово у вас вышло, мисс Саммерс… — хмыкнул полицейский.

— Откуда вы знаете мое… А, привет, сержант Джонс. Теперь я вас вспомнила. Мы уже с вами встречались.

— И не раз, — подтвердил он.

— Ну, тогда не придирайтесь. Я ведь никого не задела и совершенно трезвая. Можете достать свой прибор и проверить.

— Минуту. Ваши права, пожалуйста.

Делия протянула ему права.

— Ну, так как насчет проверки трезвости? — спросила она.

— Всему свое время.

— Как подумаешь, сколько воров вы могли бы поймать за это время, а вы почему-то не хотите, чтобы я быстренько дунула в ваш прибор…

— Мисс Саммерс, — терпеливо сказал он, — не надо мне указывать. Это я должен сказать вам: «Дыхните, пожалуйста, сюда». А вы должны мне ответить: «Да, сержант!» Не ведите себя как пастух с непослушной овцой.

Она посмотрела на него широко раскрытыми от обиды глазами.

— Я, правда, себя так веду? Извините, пожалуйста.

— Вот теперь дуньте в трубку, — спокойно сказал сержант Джонс.

Она дунула, он внимательно посмотрел на кристаллы, хотя оба прекрасно знали, что результат будет отрицательным.

— Я никогда не пью за рулем, — заявила Делия совершенно искренне. — И вообще не пойму, зачем вы тратите на меня время.

Он исподлобья посмотрел на нее. Заметив в его глазах огонь, она чарующе улыбнулась. Сержант тяжело задышал.

— Я должен оштрафовать вас за создание препятствия….

— Но вы же не будете этого делать, правда?

— Уезжайте, — сказал он. — И не давайте мне больше повода.

— Спасибо!

Делия послала ему воздушный поцелуй.

— Вот этого не надо. Или я вынужден буду привлечь вас к ответственности за попытку подкупить полицейского.

Он развернулся и пошел прочь, но вдруг что-то заставило его остановиться и обернуться.

— Мисс Саммерс!

— Да, сержант?

— Один совет, осторожней со своими чарами. Когда-нибудь вам попадется мужчина, который не поддастся им.

— Таких нет, — ответила она.

— Вы обязательно наткнетесь на такого. Хотел бы я на это посмотреть.

Он приветственно махнул ей и сел в машину.

Его слова напомнили Делии о матери, она часто говорила ей то же самое, видя, как дочь, подрастая, очаровывает мужчин направо и налево — начиная с собственного отца. В семье существовала легенда о том, что Джон Саммерс не особенно хотел иметь детей, но с момента рождения дочери подпал под ее чары.

Делия помнила сияющие от обожания глаза, когда он поднимал ее на руки.

— Подожди, вот вырастешь, будешь настоящей покорительницей сердец. Ребята встанут в очередь.

Случилось именно так, как он и предсказывал. Она легко обводила Джона вокруг своего маленького пальчика, и так же легко ей удавалось это с любым мужчиной, который встречался на ее пути. А почему бы и нет?

От избалованности Делию спасло доброе сердце и хорошо развитое чувство самоиронии. Тем не менее, двадцать четыре своих года, она прожила в атмосфере всеобщего обожания.

После школы Делия закончила курсы косметологов и школу бизнеса, а потом пошла работать в отдел рекламы маленькой косметической фирмы. Она досконально изучила дело и через два года перешла в «Орчид» — фирму, которая когда-то главенствовала на косметическом рынке, но затем уступила свои позиции из-за несовременного имиджа.

Это была потрясающая работа. Фирму полностью реорганизовали, все вокруг стало ярким и современным. Помощник начальника отдела рекламы, Делия оказалась в самой гуще борьбы за место на рынке. Для подростков была создана серия «Весенняя свежесть», для более старшего возраста — «Летнее цветение» и «Румянец осени» для пожилых. Прошло три года, фирма закрепилась на рынке, но все сотрудники понимали, что останавливаться нельзя.

Делия настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как сильно превысила скорость. Внезапно осознав это, она с ужасом посмотрела на спидометр. Всего на одно мгновение отвела глаза от дороги, но этого оказалось достаточно, чтобы случилось несчастье. Она пропустила поворот, инстинктивно нажала на тормоза, судорожно вцепившись в руль. Автомобиль занесло, он вылетел на тротуар и с ужасным грохотом во что-то врезался.

Делии удалось тут же остановить машину, и она выскочила из нее, молясь на ходу.

Мужчина, стоя на коленях, протягивал руки к какой-то фигуре, лежащей перед ним. При виде этой неподвижной фигуры, у Делии упало сердце. Мужчина в отчаянии произносил какое-то имя.

— Вы ранены? — спросила Делия, опускаясь рядом с ним.

— Нет, у меня все в порядке, — быстро сказал он. — Но вот она ранена. Дженни! Дженни!

И тут Делия увидела, что это собака. Золотистый лабрадор, красивое животное с большой головой и палевой шелковой шерстью, лежало совершенно неподвижно.

— О, Господи! — прошептала Делия. — Что я наделала!

— Она умерла? — в ярости спросил мужчина. — Она умерла?

Делия приложила руку к сердцу Дженни и тут заметила, что на ней надет знак собаки-поводыря. Она испуганно перевела глаза на мужчину и поняла, что он слеп.

К счастью, Делия почувствовала под рукой биение собачьего сердца.

— Собака жива, — сказала она, пытаясь собраться с мыслями. — Если мы быстро доставим ее к ветеринару, все будет в порядке. — Она пыталась успокоить самое себя. Неподвижность Дженни пугала ее. — Оставайтесь здесь, я подгоню машину.

Она открыла перед ним заднюю дверцу. Мужчина поднялся, осторожно взял собаку на руки. Дженни слегка заскулила.

— Сюда, — Делия помогла мужчине добраться до сиденья. — Немного правее, вот так. Давайте я ее подержу, пока вы усаживаетесь.

— Нет, — решительно ответил он и объяснил: — Дженни не любит чужих.

Но Делия прекрасно поняла его. После того, что она совершила, он не хотел, чтобы она дотрагивалась до Дженни. Она закрыла за ним дверь и быстро села на свое место.

— Скажите, куда ехать.

Он назвал ей своего ветеринара и номер его телефона. Делия позвонила.

— Мы будем через десять минут, — сказала она врачу.

— А кто это? — спросили на другом конце провода.

— Как вас зовут? — обратилась она к мужчине.

— Крейг Локсли, — ответил он. — Скажите ему, что речь идет о Дженни.

— Мистер Локсли привезет Дженни.

Машину Делия вела почти автоматически. Она старалась ни о чем не думать, иначе ее замучила бы совесть. Ведь она ехала с превышением скорости, и пусть ненамеренно, но сбила собаку-поводыря. Вид Дженни, привалившейся к хозяину, перевернул ей душу. «Господи! Не дай ей умереть!» — молча, молилась она.

Подъехав к ветеринарной лечебнице, Делия с облегчением увидела, что дверь открыта. Их уже ждали. Дженни поспешно извлекли из машины и внесли внутрь. Крейг Локсли стоял возле машины в полном отчаянии.

— Разрешите я помогу вам войти туда? — предложила Делия.

— Нет, спасибо.

— Но ведь…

— Я прекрасно ориентируюсь здесь, — холодно пояснил он. — Лучшее, что вы можете для меня сделать, это уйти с дороги. А еще лучше — совсем уйти.

Она отошла в сторону, и он, осторожно ступая, подошел к двери. Он и вправду хорошо здесь ориентировался. Делия вошла вслед за ним в залитое светом помещение, посреди которого на столе лежала Дженни. Ветеринар снял с нее ошейник…

— Говорите, автомобиль? — обратился он к Крейгу Локсли. — Не знаете, с какой скоростью он ехал?

— Знаю, — вмешалась Делия и рассказала, как все произошло.

Ветеринар поджал губы.

— Плохо дело, — сказал он. — Ну да ладно. Вам обоим сейчас лучше подождать за дверью. Сделаю все, что могу.

Крейг Локсли подошел к собаке и дотронулся до нее. В этот момент она очнулась, подняла голову и лизнула хозяину руку. Любовь и доверие между ними были почти осязаемыми.

— Все в порядке, старушка, — прошептал он в золотистую шерсть. — Я рядом.

Дженни нежно облизывала его лицо и слабо шевелила хвостом. Делии пришлось отвернуться, чтобы скрыть набежавшие слезы.

— Здесь можно где-нибудь привести себя в порядок? — спросила она, и медсестра провела ее в небольшую ванную комнату.

Она вся вымазалась, когда встала на колени перед собакой. Умываясь, Делия заметила, что у нее дрожат руки. Да, она совершила ужасный проступок, но презрение в голосе слепого мужчины, когда он отверг ее помощь, усиливало ее переживания. Она не винила его, но ей необходимо было поговорить с ним, дать ему понять, что она не такая плохая, как он думает.

Она нашла его в приемной. Крейг Локсли сидел, откинувшись к стене и закрыв глаза. Он выглядел моложе, чем ей показалось на первый взгляд, ему было около тридцати, на худощавом лице застыло выражение отчаяния и скорби. Но долго его изучать ей не пришлось, заслышав ее шаги, он тут же выпрямился и напрягся.

— Я ведь просил вас уйти, — резко сказал он. — Вы здесь никому больше не нужны.

— Но… на мне лежит ответственность, мистер Локсли. По крайней мере, я должна сообщить вам свое имя и координаты.

Он повернулся к ней, и хотя она понимала, что он не видит ее, презрительное выражение его лица, заставило ее вздрогнуть.

— Ну и чем же вы можете помочь, если мой друг умрет? — почти грубо спросил он. — Оживите ее, что ли?

— Ваш друг?..

— Для вас она просто собака. Что вы можете знать о ней? Семь лет Дженни дарила мне свою любовь и беззаветную преданность. Всю свою жизнь она сдерживала свои природные инстинкты, чтобы в первую очередь помогать мне. С ней я чувствовал себя в полной безопасности. Это честное, теплое существо.

— Мне очень жаль, — запинаясь, пробормотала Делия.

— Да черт с вами! — взорвался он. — Вам жаль! Вы вылетели на поворот на бешеной скорости — да, я знал, что кто-то мчится как ненормальный, задолго до того, как вы приблизились к повороту. Я слышал это. И Дженни слышала. Она потому и не вышла на дорогу, но вы вылетели на тротуар, и у нее не было возможности спастись. Она прыгнула между мной и машиной… — Он вздрогнул и замолчал. Делия с ужасом смотрела на него. — И вот теперь она, возможно, умрет, — продолжил он чуть погодя. — А вам, видите ли, жаль!

Делия молчала. Что можно было произнести в ответ на этот всплеск отчаяния и боли?

— Ну что же, продолжайте, — фыркнул он. — Вы же должны сказать речь до конца.

— Какую речь?

— Ну, о том, что вы оплатите все счета от ветеринара. В конце концов, вы же богатая женщина. Машины с таким ходом стоят целое состояние. Значит, вы оплатите мои счета и будете думать, что сделали все возможное.

— Нет, — быстро ответила она. — Конечно, оплачу, но я не настолько бессердечна, чтобы говорить об этом сейчас. Вы сами сказали о счетах. Почему вы не хотите дать мне шанс?

— А какие шансы сейчас у Дженни?

— Она не умрет — я уверена, что она не умрет. В операционной самое современное оборудование, и вообще, ветеринарная наука так продвинулась за последнее время…

— Вы ничего в этом не смыслите, — безапелляционно заявил он. — И словами, которыми вы себя утешаете, Дженни не поможешь.

— Да, не поможешь, но мне действительно очень жаль. Я просто…

— Я знаю все, что вы хотите сказать. А теперь, пожалуйста, уходите.

— Нет, — с внезапной решимостью заявила Делия. — Все это меня тоже беспокоит. Я останусь до тех пор, пока не узнаю, как она.

— Ну, разумеется. А то, что я прошу вас уйти, для вас ровным счетом ничего не значит. Вы привыкли делать все, что вам заблагорассудится.

— Вы же ничего обо мне не знаете!

— Я бы сказал, что знаю о вас довольно много нелестного, — ответил он с горькой иронией. — Вы очень высокого мнения о себе. Вы ездите с бешеной скоростью, потому что уверены — это пройдет безнаказанно. Ваше лицо выражает нетерпение.

Волна гнева затопила Делию, но усилием воли она взяла себя в руки.

— Мистер Локсли, не хочу вас обидеть, но вы не можете знать, что выражает мое лицо, — сказала она.

— У вас нетерпение в голосе. Если оно еще не отразилось на вашем лице, то скоро отразится.

Сколько помнила себя Делия, с ней еще никто так не разговаривал. Какие бы ошибки она ни совершала, ей все прощалось. Но этот мужчина был исключением. Ее красота, этот волшебный, безотказно действующий талисман, ничего для него не значила.

— Я знаю, вы на меня сердитесь, — снова начала она. — Но ведь я прилагаю все усилия, чтобы как-то это исправить. Я привезла сюда Дженни так быстро, как только смогла.

— Да, я рад, что вы оказались не из тех водителей, которые скрываются после наезда, — холодно признал он. — Таких много. Но большинство, просто неспособны на то, что совершили вы.

Все казалось безнадежно. Она не могла пробить эту стену непримиримости. Делия поднялась и вышла из приемной, не в силах больше выносить его гнев и презрение. Уж лучше узнать о судьбе Дженни на улице.

Вечер был довольно прохладный, но Делия не чувствовала холода. Она словно получила удар под дых. Ощущение было такое, будто кто-то другой совершил этот ужасный проступок. Но это была она, и вряд ли когда-нибудь ей удастся забыть об этом.

Открылась дверь, на пороге показался мистер Локсли.

— Что вы тут делаете?

— А как вы…

— Господи! Я просто не слышал, чтобы ваша машина отъехала, хотя, когда вы вылетели из приемной, я решил, что вы уедете.

— Ничего я не вылетела, — возразила она. — Просто решила освободить вас от своего присутствия.

— Заходите внутрь и кончайте мелодраму, — буркнул он.

Пригласив ее войти, мистер Локсли снова потерял к ней всякий интерес и сидел, зажав между колен руки, уставившись невидящими глазами в пространство перед собой. Делия поймала себя на том, что смотрит на него украдкой, как будто, он зрячий. Мистер Локсли, казалось, понимал все, что происходит вокруг него, и она была уверена: если посмотреть на него в упор, он обязательно почувствует это.

Крейг Локсли был красивым мужчиной: высокий, широкоплечий, атлетического сложения. Его темные, сверкающие глаза абсолютно не казались слепыми. Лицо было худощавое, подвижное, с крупным, хорошо очерченным ртом. Губы горько сжаты. Интересно, как он выглядит, когда смеется? Или он никогда не смеется? Неужели горечь настолько оккупировала его душу, что в ней не осталось места нежности и радости?

Буквально через несколько минут, Делия получила ответ на свой вопрос — неожиданно зазвонил его мобильный телефон. Он достал трубку из кармана.

— Да? — И тут же его лицо осветила улыбка. — Привет, дорогая, — тепло сказал он. — Как у тебя дела?

Делия старалась не слушать, но в тихой приемной это было невозможно. Лицо мужчины стало совсем другим, теперь оно светилось любовью.

— Да, в это время мне пора быть дома, — говорил он, — но мы с Дженни вышли на прогулку немного позже обычного… Да, она в порядке… я тоже. Нет, конечно, не торопись домой… передавай им обоим от меня привет… Пока.

Как только он закончил разговор, его лицо снова омрачилось, видно, нелегко ему дался радостный тон. Любопытно, кто же эта «дорогая» и почему он так беспокоится о ней?

В этот момент дверь операционной открылась, и появился ветеринар.

— Вот и все, — произнес он.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Оба они застыли в ужасе — слова «вот и все» прозвучали словно похоронный колокол.

— Труднее операции мне делать не приходилось, — говорил между тем ветеринар. — Но теперь все позади, у нее очень крепкий организм, хотя она и не молодая.

Делия широко открыла глаза, не смея надеяться.

— Вы хотите сказать…

— Моя пациентка еще не пришла в себя, но худшее уже позади. Теперь надо ждать.

Крейг Локсли был очень бледен, выдержка явно давалась ему с огромным трудом.

— Спасибо, — произнес он. — Спасибо.

— Поезжайте домой, — посоветовал ему ветеринар.

— Да, пожалуй, поеду, а то Алисон позвонит домой и начнет волноваться, если меня не будет. Я сказал ей, что у нас все в порядке. Не знаю, как смогу ей объяснить, если…

— Надеюсь, вам не придется ничего объяснять, — твердо сказал ветеринар.

— Но вы не можете быть полностью уверены? — спросила Делия.

— Пока нет. Операция прошла очень тяжело. Вам вызвать такси?

— В этом нет необходимости, — сказала Делия, — Я отвезу мистера Локсли домой.

Он вышел из больницы вместе с ней. Но как только они остались одни, коротко бросил:

— Сам доберусь. Спокойной ночи.

— Пожалуйста, позвольте мне вас отвезти, — умоляюще произнесла она.

— Это совершенно лишнее, благодарю вас. Дорога домой мне очень хорошо знакома.

И Крейг Локсли отошел от нее, двигаясь так легко и непринужденно, что Делия подумала, что он действительно сможет добраться один. Но внезапно он остановился. Она увидела, как он повернулся, начал шарить руками вокруг себя, наткнулся на фонарный столб. И поняла, что он потерял направление.

Делия вышла из машины и подошла к нему.

— Мистер Локсли, извините меня за все, но я не могу бросить вас тут. Пожалуйста, сядьте в мою машину. Вам не нужно прощать меня и даже разговаривать со мной. Просто не усугубляйте то, что и так уже произошло по моей вине.

Он выпрямился, опираясь на фонарный столб. Видно было, как ему тяжело. Делия дотронулась было до него рукой, но он тут же напрягся, и она отдернула руку.

— Машина здесь, прямо перед вами задняя дверца, — сказала она, нарочито громко открывая ее. — Вам нужно просто сесть в машину.

Ей показалось, что она слышит себя со стороны, причем его ушами — нетерпеливая женщина, привыкшая отдавать приказания. Безусловно, его мнение о ней ухудшится еще больше.

Мистер Локсли долго стоял, не шевелясь, и она подумала: сейчас откажется, — но, наконец, он все же подошел к машине. Делия с горечью наблюдала, как он ощупывает дверцу, чтобы убедиться, что это действительно задняя дверца и ее рядом с ним не будет. Наконец он сел и назвал свой адрес.

— Может быть, позвонить вам домой, чтобы не волновались?

— Там никого нет.

— Вы живете один?

— Нет, я живу не один — если вы считаете, что вас это касается. Я живу вместе с дочерью, но она сейчас у дедушки с бабушкой, слава Богу.

Спустя несколько минут, Делия свернула на трехполосное шоссе и остановилась у названного дома. Здание потрясло ее. Она ожидала увидеть небольшую, опрятную квартирку, приспособленную для слепого, но оказалось, что он живет в огромном викторианском доме, расположенном в некотором отдалении от шоссе.

— Спасибо, — поблагодарил он, вылезая из машины. — Спокойной ночи.

— Подождите, — твердо ответила она. — Я хочу приготовить вам выпить чего-нибудь покрепче.

Он раздраженно вздохнул.

— Интересно, можно хоть как-то избавиться от вас?

— Да, — ответила она с вызовом. — Позвольте мне войти и убедиться, что у вас все в порядке. Попробуйте поверить, что мне действительно очень жаль. Поговорите со мной. Тогда я спокойно уеду.

В своем собственном доме, Крейг Локсли был совершенно другим человеком. Он легко поднялся на четыре ступеньки перед входной дверью, безошибочно вставил ключ в замочную скважину. По его знаку, Делия прошла в дом первой и, обернувшись, увидела, как он по привычке уступает дорогу Дженни. Но Дженни не было. Она лежала под наркозом в затемненной комнате, борясь за свою жизнь. Он тоже вспомнил это, и взгляд его померк.

— Входите, — коротко бросил он.

Потом включил свет и провел ее в большую комнату, напоминавшую библиотеку. Две стены были заняты книгами. Третья увешана постерами, четвертая представляла собой застекленный эркер. В углу комнаты, на письменном столе, стоял компьютер, посередине — большой кожаный диван и кресла, на них — огромные подушки. Вся обстановка выдержана в спокойных осенних тонах — коричневый, оранжевый и кремовый.

Он подошел к бару и налил себе порцию неразбавленного виски.

— Вам я не предлагаю, — заявил он. — Вам надо вести машину. Лучше крепкий чай или кофе. У вас ведь тоже был шок.

— Тогда лучше кофе. Вам помочь?

— Спасибо, в собственную кухню я дорогу найду.

И он вышел.

Спустя несколько минут, Делия пошла за ним. Кухня была светлая и современная, со всеми мыслимыми приспособлениями. Он двигался так легко, как будто был зрячим, быстро находя нужные предметы. Она улыбнулась при виде нескольких контейнеров, выполненных в виде причудливых зверушек, они совершенно не вязались с обликом этого сурового человека.

— Это моя дочь придумала использовать такие фигурки в качестве кухонных контейнеров, — пояснил он, услышав, как она взяла один из них в руки. — Сначала я возражал, потом понял, что так могу легко угадать, что именно я взял. Сахар у нас в медвежонке, в белочке чай, а в пингвине кофе. Вот, отнесите это в комнату.

Он передал ей поднос и сделал знак идти. У него были властные манеры, если не сказать бесцеремонные, и Делия чувствовала, что это вовсе не потому, что он расслабился у себя дома. Инстинктивно она понимала, что он такой и есть на самом деле. Она не почувствовала это раньше, поскольку на улице, он двигался не так уверенно. По натуре же он был создан командовать.

— Поставьте поднос на журнальный столик, — сказал он, — и сядьте в кресло рядом с настольной лампой.

— А какая разница, где мне сесть? — слегка раздраженно спросила она.

— Все дело в акустике, — пояснил он, усаживаясь на диван. — Оттуда почему-то лучше слышно.

— Вы хотите сказать, что для вас посадить собеседника там — все равно, что направить ему лампу в лицо?

Он усмехнулся, и улыбка преобразила его лицо.

— Совершенно верно, — сказал он. — И вы должны позволить мне, воспользоваться некоторыми моими преимуществами.

Спустя мгновение, Делия получила доказательство его необыкновенного слуха. Ее внимание привлекла фотография на столе. Она повернула ее к себе, при этом, рамка чуть скрипнула. Он тут же произнес:

— Это моя дочь Алисон. Ей десять лет.

Делия сразу почувствовала симпатию к маленькой проказнице, обнявшей за шею сияющего лабрадора.

— А эта собака с ней… — начала она.

— Да, это Дженни. Алисон обожает ее. Вот поэтому я ей ничего не сказал, когда она позвонила.

В воздухе повисло молчание.

— Какая красивая девочка! — постаралась разрядить обстановку Делия. Она покривила душой. Девочка выглядела умненькой и незаурядной, но красавицей, в общепринятом смысле, она не была, хотя с возрастом вполне могла стать ею.

— Да, красивая, — ответил он. — Но, вы-то, откуда знаете?

— Ну… я же вижу… — неуверенно произнесла она.

— Да, вы видите фотографию, но как вы можете знать? Откуда, по-вашему, об этом знаю я? Я слеп уже многие годы. И видел ее, когда она была совсем маленькой. Но я знаю, что она прекрасна. У Алисон доброе и мягкое сердце. У нее любящая душа. Она полна милосердия и сострадания.

— И вы, конечно, считаете, что эти качества мне несвойственны? — спросила Делия.

Он промолчал.

— А где ваша жена? — спросила Делия, не в силах выносить молчание.

— Я разведен.

— За вами присматривает Алисон?

— Я присматриваю за Алисон, — буркнул Крейг. — Как и любой отец.

— Извините, — пробормотала Делия, смутившись. — Я все говорю не так.

— Только потому, что вы не так смотрите на жизнь, — ответил он.

— Безусловно, не так, как вы, — сказала она. — Я ведь живу в другом мире…

— Нет, — прервал он ее. — Я живу в том же самом мире. Но ощущаю его по-другому. Пейте кофе. Я делаю прекрасный кофе.

Резкая смена разговора привела ее в замешательство. Когда она выпила действительно превосходный кофе, Крейг Локсли сказал:

— Расскажите о себе. Как вас зовут?

Он, наверное, не подозревает, что существует слово «пожалуйста», подумала Делия.

— Меня зовут Делия Саммерс, — начала она.

— По голосу вам двадцать с небольшим.

— Да.

— А эта машина принадлежит вам?

— Будет, когда я выплачу все, что должна за нее.

— Значит, вы уже успели сделать неплохую карьеру. Где вы работаете?

— Я помощник начальника отдела рекламы косметической фирмы «Орчид».

— И мечтаете о должности начальника отдела.

— Только не говорите, что это вы тоже услышали, — раздраженно заметила она.

— Ну конечно, а почему бы и нет? Амбиции легко прослушиваются в голосе человека. Вы достаточно квалифицированны, хорошо знаете то, чем занимаетесь.

— За исключением вождения, — со вздохом добавила Делия.

— Я этого не говорил. Но продолжайте рассказывать о себе. Как вы выглядите?

— Я высокая и худая. У меня очень длинные ноги, прямые черные волосы и темно-синие глаза.

Он слегка усмехнулся.

— И вы привыкли к тому, что мужчины называют вас красивой.

— Ну, это вы просто догадались!

— Вовсе нет. Вы с большой любовью перечислили свои достоинства. Вы ими гордитесь. По вашей походке я могу судить, что вы носите туфли на высоком каблуке, чтобы подчеркнуть, какие длинные у вас ноги. Наверняка, вы носите к тому же короткие юбки, чтобы все могли восхищаться ими.

— Я должна хорошо выглядеть, — сказала Делия. — Иначе не смогу быть ходячей рекламой для своей фирмы.

Произнося эти слова, она инстинктивно склонила голову набок, как проделала это в случае с шофером грузовика. Она знала, что так виднее красивая линия шеи. Впечатление она производит просто неотразимое, если к этому еще добавить легкую улыбку и взгляд сквозь полуопущенные ресницы. Так она поступала почти автоматически, когда хотела чего-нибудь добиться от мужчины. Но сейчас этот жест вызвал у нее отвращение.

Она нервно взглянула на Крейга Локсли, который, казалось, все видит своими незрячими глазами. Неужели он каким-то образом, почувствовал ее попытку очаровать его, и это еще больше усилило его презрение к ней?

— Продолжайте, — сказал он. — Почему вы остановились?

— Мне больше нечего добавить.

— Странно. Вы могли бы сообщить, замужем ли вы, есть ли у вас дети.

— Но я уверена, что вы сами уже догадались обо всем по моему голосу.

— У вас нет детей. У вас вообще нет ни перед кем никаких обязательств, только перед самой собой.

— Вот тут вы ошибаетесь. У меня много обязательств на работе.

— На работе! — нетерпеливо перебил он. — Я говорю о человеческих обязательствах — о людях. Вы никогда не рожали детей и никогда их не воспитывали. Вы никого, кроме себя, никогда не любили.

— Кто бы мог подумать, что так много можно сказать о человеке по голосу!

Делии страшно хотелось уйти от этого человека, которому она не нравилась. Но это означало бы бегство, а отступать она не хотела.

— Ваш выбор работы говорит о многом, — заключил он. — Как человек поверхностный, вы и работу себе избрали такую, для которой важна лишь внешняя, поверхностная сторона жизни.

— Ну что ж, она тоже имеет большое значение, — возразила Делия. — Не для вас, конечно, но для многих людей. Все женщины хотят быть красивыми. И разве их можно в этом винить? Уж логичнее тогда винить мужчин, которые красоту ставят превыше всего.

— Не все мужчины таковы, — резко парировал он.

— Но сколько таких, как вы?

— Да, слепых не так много, — согласился он. — Но многие зрячие согласны с Шекспиром, когда он говорит: «Красивое лицо поблекнет, но доброе сердце — как солнце или луна». Это «Генрих V», на случай, если захотите прочитать.

— Спасибо, — сердито ответила она. — Очень любезно с вашей стороны просветить меня. А теперь позвольте мне просветить вас. Чувствительные мужчины, которым важна душа человека, существуют только в вашем воображении. Большинство же смотрят только на лицо и фигуру женщины.

— Смею сказать, что вам это, наверняка, хорошо известно, — любезно ответил он. — Красота — эффективное оружие, не так ли?

— Да, — ответила она воинственным тоном.

— Скажите, а вам приходилось когда-нибудь за что-то бороться? Или за вас все делали длинные ноги и черные волосы?

— Ну, хватит с меня, — рассердилась она. — Несчастный случай произошел по моей вине, и я действительно сожалею об этом, но это не дает вам права так судить обо мне. Вы не верите в мое раскаяние, но я отдала бы все на свете, чтобы этого не произошло. О, я прекрасно знаю, что вы сейчас подумали…

— Правда?

— Да… что я просто пытаюсь обелить себя.

— Неужели я показался вам таким жестоким? — прошептал он.

Однако Делия не слышала его. До сих пор ей удавалось сдерживаться, но теперь шок и напряжение сделали свое дело. Она со стуком поставила чашку на стол, вскочила и заметалась по комнате.

— Я сама ненавижу себя за то, что случилось, — в волнении заговорила она. — Со мной никогда такого не было. Впрочем, легко говорить после всего, что произошло, не правда ли?

— По-вашему, я так думаю? — Он криво усмехнулся.

— Возможно, вы правы, и я вправду такая — глупая эгоистка, равнодушная ко всем, кроме собственной персоны. Но я не хочу быть такой. Я отдала бы все на свете, чтобы повернуть время вспять до того момента, как это произошло…

И тут у нее сдали нервы. Голос задрожал, она с трудом сдержала нахлынувшие слезы и остановилась, обхватив себя руками, пытаясь вернуть самообладание.

Крейг Локсли тоже встал, сделал два шага по направлению к Делии и взял ее за руки. Она попыталась оттолкнуть его, злясь на себя за слабость, но он держал ее крепко. Потом положил руку ей на плечо.

— Сядьте, — приказал он.

— Нет, оставьте меня… сейчас все пройдет.

— Я сказал, садитесь и не спорьте со мной. — Он усадил ее на диван рядом с собой. — Вот так-то лучше. Перестаньте, вам не о чем плакать.

— А я и не плачу, — сказала она срывающимся голосом.

— Похоже, у вас истерика.

— Ничего подобного! — яростно воскликнула Делия. — Как вы смеете говорить такое?

Сцена столкновения прокручивалась в мозгу снова и снова. Больше она ничего не смогла произнести. Ее душили неудержимые рыдания, в груди бушевал ураган горечи и боли. Однако, руки Крейга Локсли все крепче и крепче прижимали ее к себе. Его объятья не были ни нежными, ни грубыми. Он просто делал то, что в данной ситуации считал необходимым. Однако, припав к его широкой и надежной груди, Делия мало-помалу начала успокаиваться. Он, безусловно, презирал ее, но сила его рук свидетельствовала о том, что в мире все-таки может быть спокойствие и безопасность.

— У меня перед глазами все время стоит то, что случилось, — сказала она, наконец. — Я не могу отделаться от этого. Если бы вы только знали…

— Знаю. Со мной происходит то же самое. Однако уверяю вас, долго это не продлится. Вы сейчас в состоянии шока.

— Вы считаете меня пустышкой, не правда ли?

— Скажем, я думаю, что вы не привыкли к неприятностям. И потому случившееся вызвало у вас шок.

— Это неправда, — горячо возразила она.

— Неужели? Ну что ж, может быть, я и ошибаюсь.

— Но вы так не считаете? — спросила она, уязвленная его неприязненным тоном.

Он пожал плечами.

— А разве это имеет значение? Мы встретились с вами совершенно случайно и через час забудем друг друга. Почему ваше или мое мнение должно что-то значить? Вы ведь уже не плачете, не так ли? Ну, хватит, — успокаивающе проговорил Крейг Локсли и протянул ей носовой платок. Казалось, он смотрит прямо на нее. Хотя его блестящие глаза ничего не выражали, Делия не могла отделаться от впечатления, что он все видит.

Она была сбита с толку. Мужчины, обычно, с восхищением разглядывали ее лицо. Но в глазах этого мужчины восхищения не было. В них вообще ничего не было. И все же…

Неожиданно он начал осторожно ощупывать ее лицо. Она замерла, когда его пальцы нежно провели по ее глазам, носу, губам. Казалось, он находится в забытьи. Наконец, он почти неслышно вздохнул и опустил руки.

— Извините. Я не имел права делать этого без вашего разрешения. Простите меня.

— Все в порядке, — сказала она, пытаясь сохранить спокойный тон. — Надеюсь, вы убедились в том, в чем хотели убедиться.

— В общем, да. У вас замечательной формы голова и изящные, правильные черты. Начало хорошее.

— Начало?

— У вас прекрасная внешность, но долго вы ее не сохраните, если будете и дальше разрушать ее.

Переход был настолько резким, что Делия не сдержалась.

— Вы говорите ерунду. В моем распоряжении вся продукция фирмы «Орчид», и я пользуюсь всем, что помогает хорошо выглядеть.

— Ах, ну да, — иронично заметил он. — Увлажняющие кремы, тонизирующие лосьоны, питательные маски — все это вы накладываете на ночь и смываете утром. А утром пользуетесь другими средствами, которые смываете вечером. Неужели вы считаете, что я это имею в виду?

— Но послушайте…

— Нет, это вы послушайте! А что еще важнее, почувствуйте. Дотроньтесь кончиком пальца до кожи между бровями. Чувствуете маленькую морщинку? Ничто не поможет убрать ее, потому что каждый день вы сами способствуете ее углублению. Вы не умеете по-настоящему смеяться. Иногда только вежливо улыбаетесь, но не позволяете себе разражаться искренним смехом. А ведь смех требует меньшего напряжения мускулов, чем нахмуренное лицо. Знали ли вы об этом? Сойдите со своего пьедестала и войдите просто в мир людей. Тогда, возможно, эта морщинка исчезнет.

— Вы довольно бесцеремонны…

— Что такое, я посмел критиковать вас? Может быть, если бы вы чаще слышали о себе горькую правду, то мой друг не лежал бы сейчас на пороге смерти. Вы живете в мире, где все поверхностно, и часто приукрашиваете его для собственного удовольствия.

— Я вас больше не желаю слушать! — в сердцах воскликнула Делия. — Все это ваши домыслы. Вы не знаете и половины того, о чем пытаетесь рассуждать.

— Откуда вам знать, что я знаю и чего не знаю? Разве вы можете заглянуть в мою душу? Если бы смогли, думаю, очень удивились бы. Я понимаю красоту совершенно не так, как вы. Но лучше всего я понимаю внутреннюю суть.

— А вы не думали, что можете ошибаться в отношении внутренней сути людей? Вы так уверены, что знаете мою внутреннюю суть: нетерпеливая и своевольная. Разве не так вы представляете меня?

— Нетерпеливая и несчастная, — тихо ответил он.

— Чепуха! Я вовсе не несчастна.

— Я считаю, что одинокая женщина всегда несчастна.

— А одинокий мужчина?

— Не знаю. Я не одинок. У меня есть любимая дочь. А кого любите вы?

— Я никого не люблю, но зато многие любят меня, — ответила Делия почти враждебно.

— Тогда почему вы одиноки?

— Я уже сказала вам, что я не одинока.

— Тогда почему у вас такой несчастный голос?

— Вам это только кажется. Хватит, я не хочу больше продолжать этот разговор. Вы ничего обо мне не знаете. Ничего!

Она отодвинулась, от него и встала.

— Подождите! — крикнул он.

— Я оставлю свою визитную карточку рядом с компьютером. Пожалуйста, сообщите мне, сколько я должна за лечение Дженни. А теперь мне пора.

— Нет еще.

— Уже очень поздно, а дома у меня полно дел, — ответила Делия как можно более спокойным тоном.

Ей хотелось поскорее убежать из этого дома, от этого человека, чьи глаза, не видя ничего, видят все.

— Вы не можете так уйти, — сказал он, поднимаясь. — Делия!

Только потом она осознала, что впервые за весь вечер он назвал ее по имени. Но в тот момент она думала только о том, как побыстрее убежать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Мне невыносима мысль, что я могла совершить такое.

— Но, может быть, это была вовсе не твоя вина, — успокаивающе произнес Лоуренс.

— Конечно, моя. Я превысила скорость, а эта бедная собака…

— Собаки-поводыри должны оберегать своих хозяев, — холодно сказал Лоуренс, по его голосу было понятно, что все это ему уже начинает надоедать. — Наверное, она не очень хорошо несла свою службу.

— Я влетела на тротуар.

— Официант, еще бутылку вина.

— Извини, если я надоела тебе с этим.

— Скажем, мне было бы куда приятнее говорить тебе, как замечательно ты выглядишь сегодня. Конечно, ты всегда красива…

— Но что ты имеешь в виду под красотой, Лоуренс? Что у меня правильные черты лица и прямой нос? Это и есть красота?

— А что? — непонимающе спросил он.

— Скажи, разве душа человека ничего не значит?

Он поцеловал ее руку и улыбнулся.

— Кому нужна душа? Меня вполне устраивает красивая внешность.

— Наверное, он именно это имел в виду, — нахмурившись, прошептала Делия.

— Кто?

— Неважно. — Она быстро взяла себя в руки. — Я просто задумалась.

— Заметно, — сказал он со вздохом. — Последнее время ты либо переживаешь из-за этого калеки и его пса, либо принимаешься философствовать. Раньше за тобой этого не водилось.

— Я знаю. Мне кажется, я уже никогда не смогу быть такой, как раньше.

Они сидели в очень дорогом ресторане — Лоуренсу льстило показываться в обществе Делии, в престижных местах Лондона. Сегодня на ней было шелковое платье оливкового цвета, которое оставляло обнаженными точеные плечи, и рубиновое ожерелье. Как только они вошли в зал, все головы повернулись в их сторону, а мужчины посмотрели на Лоуренса с явной завистью. Раньше подобные вечера они проводили в полной гармонии. Но сегодня что-то было не так…

По существу, последний месяц все было не так. Когда Делия покидала дом Крейга, она чувствовала огромное облегчение от того, что удаляется от него, что скоро, просто, забудет о его существовании. Но когда приехала домой, ей показалось, что он там, ждет ее. Ее изящная квартира, со вкусом подобранные вещи, вдруг предстали перед нею совершенно в ином свете, как будто этот слепой человек изменил освещение в доме.

На следующий день она позвонила ветеринару и с огромным облегчением узнала, что Дженни жива. Но попытки Делии оплатить счет, были категорически отвергнуты. Администратор объяснила, что Крейг Локсли намерен оплатить сам все, до последнего пенни. Более того, он строжайше запретил брать у нее деньги.

Другого я и не ожидала, с горечью подумала Делия.

Потом она еще дважды звонила в лечебницу и узнала, что Дженни вне опасности и начала поправляться. Вот теперь, подумала она, можно вообще забыть об этой истории.

Кризис на работе требовал ее постоянного внимания. Джеральд Хедвин, управляющий фирмы, ликвидировал контракт с «Ломбардом» и дал понять Делии, что прекрасно понимает, виноват в этом Брайан.

Но Брайан нанес ответный удар на большой встрече с представителями общественности. Он прибыл туда с миловидным молодым человеком по имени Марк, которого представил, как своего племянника и «помощника в работе». Делия впервые о нем слышала. На протяжении вечера Брайан не упускал возможности привлечь внимание к Марку, и стало ясно, что именно его он прочит в свои преемники.

У Марка была весьма незаурядная внешность, такими же были высказанные им идеи. Он явно произвел впечатление на управляющего фирмой. Делии же, этот молодой человек, показался каким-то скользким и холодным.

— Рекламное агентство «Кэлловейз» проводит активную и дальновидную политику, ее последние достижения впечатляют, — заявил он. — «Норрингтон Гроссериз» недавно удвоила оборот, именно, благодаря рекламе, созданной компанией «Кэлловейз».

Он передал папку с документами мистеру Хедвину, который внимательно прочитал их, то и дело согласно кивая. Делия видела, как радостно переглянулись Брайан и Марк. Она тоже заглянула в представленные документы, убедилась, что работа действительно выполнена отлично, и испугалась тому, как легко ее отодвинули в сторону.

— Я давно уже хотел заключить контракт именно с «Кэлловейз», — сказал Брайан, — но они не стали бы сотрудничать с нами, поскольку спрос на них очень велик. Но у Марка есть связи в этой компании, и он смог похлопотать за нас.

— Очень хорошо, Марк, — с сияющим видом, похвалил его мистер Хедвин.

Делия поняла, что повышение ускользнет от нее, если она тоже что-нибудь не придумает.

— Ну, если это все… — начал мистер Хедвин.

— Нет, есть еще кое-что, — быстро произнесла Делия. — Мне, кажется, удалось найти новый подход. Надо распространить вкладыши…

Брайан снисходительно рассмеялся.

— Ну да, научить клиенток пользоваться губной помадой, румянами и пудрой. Замечательная идея, но не слишком оригинальная.

— Я имею в виду не только правильное употребление косметики, — ответила Делия. — Я говорю о внутренней красоте — истинной красоте сердца, которую не смогут заменить никакие кремы и лосьоны.

— Но если женщины задумаются о таких вещах, кому мы будем нужны? — возразил Марк.

— Будем нужны, если правильно возьмемся за дело, — ответила Делия. — К примеру, все мы знаем, что хороший цвет лица начинается с правильного питания. Если женщина ест не то, никакие кремы не помогут ее коже. Красота идет изнутри, в том числе и от душевных качеств.

— Но кому это надо? — возразил Марк. — Женщины пользуются косметикой, чтобы привлечь мужчин, прекрасно понимая, что тех волнует, прежде всего, внешность.

— Это не так. Многие мужчины согласны с Шекспиром: «Красивое лицо поблекнет, но доброе сердце — как солнце или луна». — Заметив, что Марк пришел в замешательство, она небрежным тоном добавила: — Это «Генрих V», если захотите почитать.

— Шекспир, да? — заинтересовался мистер Хедвин. — Мне нравится. Классно. Продолжайте.

— Лосьоны не помогут избавиться от морщин тому, кто постоянно хмурится, — сказала Делия, возвращаясь к любимой теме. — Знаете ли вы, что мышцы напрягаются больше, когда вы хмуритесь, чем когда улыбаетесь? Мы уже выпускали вкладыши о здоровье и диете. Теперь я хочу подготовить материал о том, как улучшить внешность, заботясь о состоянии души.

— Хорошо, — согласился мистер Хедвин, — но каким образом это может увеличить спрос?

Делия уверенно улыбнулась.

— Все будет зависеть от текста вкладыша.

— Тогда побыстрее подготовьте его и дайте мне прочитать…

И вот теперь, сидя с Лоуренсом в ресторане, Делия могла поделиться своими успехами.

— Я очень много работала над этими вкладышами, — рассказывала она Лоуренсу за кофе с ликером, — и текст всем понравился.

— Тогда в чем дело? — спросил Лоуренс, заметив в ее тоне какую-то неудовлетворенность.

— Дело в нем, — ответила она. — В Крейге Локсли. Все это исходит от него, я даже не догадывалась раньше об этом.

— Ты обсуждала с ним текст вкладышей?

— Нет, я имею в виду, что идея о внутренней красоте исходит от него. А я-то полагала, что сама дошла до этого, хотя, на самом деле, просто спопугайничала.

Она не стала говорить о том, что испытала настоящий шок, когда поняла, что не может вычеркнуть его из своей памяти. Он все это время был с ней.

— Вот так только и преуспеешь в этом мире, — довольно сказал Лоуренс. — Надо брать все, что можно, от тех, кто встречается на твоем пути. Впрочем, не мне тебя учить.

— Ты хочешь сказать, что я по природе именно такая? — спросила Делия озадаченно. — То есть беру, но не даю?

— Да ладно тебе. Я просто хотел сказать, что с такой умной и красивой головкой, как у тебя, многого можно добиться.

Делия машинально улыбнулась. Почему-то комплименты ее больше не радовали, а этот и вовсе покоробил. Вскоре она заявила, что у нее разболелась голова, и попросила Лоуренса отвезти ее домой.

Когда дверь за ним закрылась, она быстро разделась и пошла в душ, чтобы смыть с себя все, что, как ей казалось, прилипло к ней в этом ресторане. Там царила атмосфера потакания собственным прихотям, все было сосредоточено на еде, вине и бездумных удовольствиях. Атмосфера была знакомой и никогда прежде ее не раздражала. Но сегодня захотелось смыть с себя всякое напоминание о ней.

Делия опять подумала о своем недавнем успехе. Текст вкладышей она написала в порыве вдохновения. Вот что у нее получилось:

«Вы правильно сделали, что выбрали наш лосьон, но внимательно посмотрите на себя в зеркало, когда начнете втирать его в кожу. Не хмуритесь ли вы, вспоминая неприятности прошедшего дня? Забудьте о них. Ссора с мужем также только углубит морщины, от которых вы пытаетесь избавиться. Простите его за то, что он не вынес мусор. Вспомните о том хорошем, что он для вас сделал. Вы станете счастливее и поможете „Орчид“ помочь вам».

В таком духе было написано шесть вкладышей, все они подводили к мысли, что внутренняя красота служит вспомогательным средством к косметике фирмы «Орчид». Результат оказался настолько впечатляющим, что Марк стушевался, а Брайан попытался, было, приуменьшить значение вкладышей, но вовремя понял, что мистер Хедвин очень ими доволен, и вынужден был изменить тактику.

Так что Делия оказалась на коне, хотя радость была немного омрачена мыслью о том, что сказал бы Крейг Локсли, знай он, как она интерпретировала его идею.

Она не могла заставить себя забыть его лицо в тот вечер и руки, крепко обнимавшие ее. В этих объятьях не было ни нежности, ни участия. Но она, тем не менее, успокоилась тогда, ощущая исходившую от него силу. Такого чувства безопасности, она не испытывала ни с одним другим мужчиной. Только он, даже не пытаясь при этом скрыть своего презрения, дал ей понять, что именно отсутствует в ее полной блеска жизни. Он счел ее одинокой, и она, конечно, отрицала это. Но его мнение затронуло ее за живое.

Делия смутно надеялась, что он все-таки свяжется с ней, чтобы рассказать, как чувствует себя Дженни, но он не подавал никаких признаков жизни. Она исчезла из его памяти, и это доставляло ей душевную боль.

На следующее утро мистер Хедвин вызвал ее к себе.

— Мы заключили контракт с фирмой «Кэлловейз», — с триумфом объявил он.

Делия ответила то, что в таких случаях полагалось отвечать. Безусловно, совет Марка, по выбору рекламного агентства, был ей не на пользу, но этого нельзя было показывать.

— Я хочу, чтобы вы поговорили с их управляющим. Встреча назначена через час, — продолжал мистер Хедвин. — Вы обсудите с ним, что мы сделали в области рекламы в последнее время. Увидите, насколько он осведомлен о наших делах.

«Кэлловейз» располагался в престижном районе, в самом центре Лондона, на улице с элегантными каменными домами. Некоторые из них были переоборудованы под магазины, торгующие предметами антиквариата, на которых даже не было ценников, поскольку тот, кто мог позволить себе купить их, был прекрасно осведомлен об их цене. На этой улице находились также агентства по продаже недвижимости, предлагавшие квартиры, стоимость которых оценивалась в миллионы. На дверях других зданий просто красовались латунные таблички с названиями фирм.

Администратор указала ей, как пройти в кабинет управляющего. Делия широко открытыми глазами уставилась на табличку на двери. Крейг Локсли?! Этого просто не может быть! Она помешалась на нем! Он мерещится ей повсюду.

Но тут из-за неплотно закрытой двери раздался холодный голос, который она так хорошо запомнила:

— Входите, мисс Саммерс. Я вас жду.

Делия в изумлении вошла в залитый солнцем кабинет. Это казалось кошмаром наяву. Вот сидит Крейг Локсли и ждет ее. Теперь она поняла, что их встреча была неизбежна.

— Доброе утро, мистер Локсли. Я из «Орчид Косметикс» и… и… — Она утратила свою обычную уверенную манеру говорить. — Я ничего не могу понять. Как вы здесь оказались?

— У моих партнеров много блестящих идей, но мало деловой хватки. Именно для этого здесь я.

— Понятно, — медленно проговорила она.

— Ничего вам не понятно. Ваши представления о слепых соответствуют девятнадцатому веку. У меня есть компьютер, первоклассная секретарша и мозг, который помнит все.

— Все?

— Все, что я хочу помнить.

— Вы не захотели помнить, что надо позвонить мне и рассказать о Дженни.

— Я не забыл. Я просто не считал это необходимым.

— А разве ветеринар не говорил вам, что я все время звонила ему и спрашивала о ней?

Делии впервые удалось увидеть его растерянным.

— Нет, — сказал он, наконец. — Никто не говорил мне об этом.

— Я так беспокоилась о ней и была страшно рада, что у нее все в порядке. Она здесь с вами?

— Нет, она еще не до такой степени поправилась.

В кабинет заглянула секретарь Крейга.

— Джо и Питер просят передать, что будут готовы, как только вы освободитесь.

— Тогда мы сейчас и отправимся. Это мои партнеры, братья Кэлловей, — объяснил он Делии. — В основном вы будете иметь дело с ними, но для начала мне хотелось самому встретиться с вами.

— Чтобы получить удовольствие, дурача меня? — холодно спросила Делия.

— Нет. Просто я хотел удостовериться, что вы производите на меня такое же впечатление, как и в прошлый раз.

— А я разве произвожу на вас какое-то впечатление? — не могла удержаться от вопроса Делия.

— Не торопите меня. Я расскажу вам об этом позже.

— Мистер Локсли, я нахожусь здесь в силу служебной необходимости. Мы сможем добиться лучших результатов, если оставим в стороне личные мотивы и забудем о том, что когда-то встречались.

— Вы совершенно правы, мисс Саммерс. Бизнес — это главное. Пошли.

Он уверенно провел ее по коридору к огромному залитому светом офису. Там было два письменных стола, два мощных компьютера и огромное количество разбросанной повсюду бумаги. Он представил ее и сказал:

— Мне надо позвонить. Вернусь к вам позже.

Братья Кэлловей, оба лет за сорок, оказались приятны в общении. Делии они очень понравились, и вскоре она поняла, что Крейг был абсолютно прав, когда говорил, что у них творческий склад ума и что именно они — авторы блестящих идей, воплощаемых этим рекламным агентством. Они без обиняков признались, что имеют весьма смутное представление о денежных делах и именно поэтому их фирма едва сводила концы с концами до того, как Крейг буквально вытащил ее из болота. Он взыскал с должников, договорился об отсрочке платежей и сократил расходы, что заставило всех сотрудников подумать о внутренних резервах.

— Включая нас самих, — вздохнул Питер Кэлловей. — Ну, прямо надсмотрщик, да и только.

— Но он нас спас, — вмешался Джо. — И, благодаря ему, мы процветаем. Вы можете себе это представить?

— Да, — прошептала Делия. — Могу.

— Мы не можем без него обойтись. Пусть вас не сбивает с толку его слепота. Директор нашего банка просто в ужасе от него. Он говорит, что Крейг всегда ведет себя так, будто делает банку огромное одолжение.

Делия рассмеялась, но Крейг Локсли предстал перед ней еще более сильной личностью, чем раньше.

Они проговорили около двух часов. У братьев было полно идей в отношении «Орчид», и Делия, наконец, расслабилась. Они в свою очередь одобрили ее работу, особенно вкладыши.

— Очень оригинально, — сказал Питер Кэлловей. — Именно поэтому мы сказали вашему боссу, что хотим работать только с вами.

— Значит, это была ваша идея?

— На самом деле это предложил Крейг. Не знаю, откуда он узнал о ваших вкладышах, но оказалось, что он знает о них, хотя никто ему ничего не рассказывал. Кстати, он просил, чтобы вы заглянули к нему перед уходом.

Когда она вновь зашла в кабинет Крейга Локсли, он записывал деловые письма на диктофон, однако тут же прервал свое занятие.

— Я заказал ленч. — Он повел рукой в сторону сервировочного, столика. — Может быть, перекусите немного?

Делия положила на тарелку салат с курицей и тосты и села рядом с ним за письменный стол. Он вдохнул воздух, и лицо его стало каким-то напряженным.

— Что-нибудь не так? — спросила Делия слегка повышенным тоном. — Вам не нравится мой голос? Мои туфли? Скажите.

— Ваши духи. Они вам не идут.

— В самом деле? — холодно спросила она.

— Они явно из дорогих, но совершенно не подходят к вашему стилю.

— Я поставила чашку кофе рядом с вашей рукой, — сказала она.

Ни за что на свете она не доставит ему удовольствия своим вопросом о том, какой же у нее стиль.

Крейг Локсли замолчал, потом улыбка расплылась на его лице. Кажется, он посчитал ее трусихой, не принявшей вызов.

— Ведь это вы написали текст вкладышей, не так ли?

— Да, — сказала она, стараясь не выдать при этом переполнявшего ее удовлетворения.

Он сделал кислую мину.

— Вы, значит, ни слова не поняли из того, что я говорил вам тем вечером, не так ли? Для вас это все оказалось лишь зерном для косметической мельницы.

Но рассерженным он не выглядел. Скорее разочарованным, как если бы она подтвердила его самое худшее мнение о ней.

— Совсем не так, — возразила она. — Я… я совершенно не хотела поступать цинично.

— Но именно так вы и поступили.

— Мне пришлось. Вам легко сидеть тут и судить о людях….

— Я не сужу вас. Я восхищаюсь вашим умом. Вы прекрасно знаете, как надо поступать.

— Иначе со мной просто расправились бы, — защищалась Делия. — Мой босс, в самый последний момент, привел в отдел своего племянника и попытался продвинуть его в начальники.

— Что, конечно же, идет вразрез с вашими планами.

— Я несколько лет вкалывала как проклятая, чтобы получить это место. Брайан же хочет, чтобы Марк занял его безо всякого труда. Меня просто выкинут, если я позволю им провернуть это дело.

— И вы решили сами провернуть кое-какое дельце, — сказал Крейг. — Ну что ж, у вас здорово получилось. Разыграть искренность — нет ничего умнее.

Делия закусила губу. Казалось, от него ничего нельзя скрыть.

— Кстати, — добавил он, — я еще не подписал соглашение с вашим боссом. Передайте ему, что мой окончательный ответ — еще десять процентов от предложенной им суммы.

Он протянул ей листок с какими-то цифрами. Делия изумленно посмотрела на него.

— Но он никогда не согласится с этим, — наконец, сказала она.

На лице Крейга появилась усмешка пирата, захватившего корабль.

— Он согласится, когда сравнит нашу работу с тем, что делает «Ломбард».

— Посмотрим. — Делия замерла, поняв, что допустила бестактность. — Извините.

— Не извиняйтесь, — фыркнул он. — Разговаривайте со мной, как с нормальным человеком, потому что, хоть вы меня таковым не считаете, я на самом деле нормальный.

Прежде чем Делия успела ответить, в дверях раздался осуждающий голосок:

— Папа!

Девочка с фотографии вошла в комнату. У нее было умненькое личико и широкая улыбка, а глаза такие же темные и блестящие, как у отца. Но в отличие от его глаз, ее глаза вбирали в себя мир вокруг. Взгляд, которым она одарила Делию, был внимательным и одобрительным.

— Не обращайте внимания на папу, — сказала девочка, — он ведет себя как медведь, потому что совершенно растерялся без Дженни.

— Ничего я не растерялся, — нахмурился Крейг.

Алисон улыбнулась ему. Это была совершенно взрослая улыбка, снисходительная и понимающая.

— Ну конечно, нет, папочка, — мягко сказала она.

— Не надо говорить «ну конечно, нет, папочка». Нечего меня ублажать.

— Ну конечно, нет, папочка.

— Ах ты, маленькая обезьянка, — рассмеялся он.

Алисон вся засияла.

— Да, папочка.

— Мисс Саммерс, это моя дочь, Алисон. Алисон, это мисс Делия Саммерс из «Орчид Косметикс».

Глядя на вмиг заинтересовавшуюся девочку, Делия поняла, что та начинает придавать значение своей внешности и считает макияж началом новой, взрослой жизни.

— Вы модель? — потрясенно спросила девочка. — Я имею в виду, что вы рекламируете косметику фирмы «Орчид» на себе, чтобы все видели, какая она потрясающая?

— Я работаю в рекламном отделе, — объяснила Делия.

— И вам разрешают пользоваться всем, чем захотите?

— Абсолютно всем, — подтвердила Делия.

Алисон с завистью вздохнула:

— Хотела бы я быть такой красивой, как вы. Я каждый день смотрюсь в зеркало в надежде, что сегодня стала лучше, чем вчера, но этого никогда не происходит.

— Так не получится, — сказала Делия. — Никто не выглядит красивым в зеркале. Это могут заметить только другие люди.

— Я на это и не надеюсь, — уныло сказала Алисон. — У меня совершенно неправильное лицо. В нем все неправильно.

— Но оно еще не окончательно сформировалось, — возразила Делия. — Подожди, пока подрастешь, и тогда оно начнет исправляться.

— А разве нет ничего такого, что могло бы исправить его прямо сейчас? — с надеждой спросила Алисон.

Делия не смогла удержаться, чтобы не бросить на Крейга ехидный взгляд и посмотреть, как он реагирует на подобную ересь в своей семье. Но тут же с испугом отвела взгляд. Она вдруг почувствовала себя совершенно беспомощной. У нее имелся целый арсенал средств для очаровывания мужчин, но с ним все они были совершенно бесполезны.

Неужели это все, что я собой представляю? — с ужасом подумала она. Просто набор уловок и ничего внутри?

— Тебе в твоем возрасте абсолютно ничего не надо делать с лицом, — торопливо сказала она. — Вот… — И достала из сумочки маленький флакончик духов, который всегда носила с собой. — Подуши чуть-чуть за ушами.

— Духи! — потрясенно воскликнула Алисон.

— Это не духи, — поспешила уточнить Делия, поглядывая на Крейга. — Это туалетная вода. К тому же в аэрозоли.

Обрадованная своей первой в жизни косметикой, Алисон неожиданно начала брызгать туалетной водой во все стороны.

— Только не на меня! — резко воскликнул Крейг. — Ты вообще еще маленькая, чтобы этим пользоваться.

Алисон на мгновение замерла, но вместо того, чтобы, подобно большинству детей на ее месте, обидеться на отца за неожиданную резкость, спокойно сказала:

— Извини, папа.

И опять в ее тоне промелькнули снисходительность и забота.

Он вздохнул.

— Нет, это ты меня извини, — сказал он. — Не надо было накидываться на тебя. Подойди ко мне.

Он протянул руку, которую Алисон тут же схватила, и крепко обнял дочь. Было ясно, что она прекрасно справляется с проблемами отца. Прежде чем освободиться из его рук, она прошептала:

— Ты должен извиниться и перед мисс Саммерс тоже.

— За что? — воскликнул он. — И, пожалуйста, не говори, что я веду себя как медведь, потому что я самый добрый человек на свете.

На этот раз Делия и Алисон не смогли удержаться от смеха. К удивлению и удовольствию Делии, Крейг, казалось, растерялся.

— Ну, может, я сейчас просто не в настроении, — признал он.

— Папа не виноват, — объяснила Алисон. — Все дело в том, что он сейчас без Дженни, это его собака-поводырь. Поэтому мне надо быть сейчас к нему особенно внимательной. Но на следующей неделе, она уже будет дома, а я поеду в лагерь.

— Понятно, — медленно произнесла Делия, понимая, что вступает на минное поле.

Алисон кивнула с серьезным видом.

— Ее сбил какой-то дурак водитель, он ехал на большой скорости. Папа говорит, что это была женщина, которая вообще все делает быстро, не задумываясь и от которой поэтому происходит много всяких бед. Лично я просто ненавижу таких людей, а вы?

— Да, — еле выговорила Делия. — Я тоже. — И, собрав всю свою волю, добавила: — Это я была тем водителем.

Лицо Алисон из сияющего превратилось в изумленное.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, отказываясь верить своим ушам.

Очень трудно было произнести эти слова, но Делия заставила себя.

— Я была за рулем той машины. Я сбила Дженни.

Минуту назад она казалась Алисон героиней. Теперь же на лице ребенка отразился если не гнев, то шок. Делия сжала руки, страдая от реакции Алисон почти так же сильно, как и от равнодушия Крейга.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Я совершенно не хотела этого…

Господи, какие бесполезные слова!

— Конечно, вы не хотели, — вежливо сказала Алисон. — Это был несчастный случай. Папа, я, пожалуй, пойду к дяде Джо.

— Хорошо, но не мешай ему, — мягко сказал Крейг.

Алисон вежливо обратилась к Делии:

— До свидания. Было очень приятно познакомиться с вами.

Никто из детей не смог бы так контролировать свои чувства, печально подумала Делия. Было бы гораздо лучше, если бы она накричала на меня.

Когда Алисон ушла, она повернулась к Крейгу.

— Вы могли бы положить конец этому разговору и дать мне возможность уйти от всего этого, — рассерженно проговорила она.

— Пощадить вас, вы имеете в виду? — спросил он. — А почему я должен был?

— Не должны, но ребенку все это слишком тяжело.

— Не я виноват в сложившейся ситуации, — ответил он. — Я просто не понял, к чему идет разговор. Кроме того, я никак не ожидал, что вы признаетесь. Для этого надо обладать определенной храбростью.

— Думаю, мне пора, — сказала Делия. — Было очень любезно с вашей стороны предложить мне ленч, но, если я останусь, боюсь, мы будем говорить не о работе.

— Не о работе?

— До свидания, мистер Локсли. Как вы сказали, я в основном буду иметь дело с вашими партнерами, поэтому не думаю, что у нас с вами появится необходимость встречаться.

Крейг прислушивался к тому, как ее каблучки застучали по мраморному полу коридора. Его лицо не выражало никаких чувств. Спустя несколько минут вернулась Алисон, тихо подошла к нему и вложила свою руку в его. Он крепко пожал ее.

— Это правда, что она сбила Дженни? — спросила Алисон.

— Да.

— Странно. Она совсем не похожа на ту женщину, о которой ты говорил.

— Опиши мне ее, — попросил Крейг.

— Она высокая и стройная, и очень красивая, совсем не из-за косметики. Хотела бы я, чтобы у меня были такие глаза — большие, темно-синие и с черными ресницами. — Она с завистью вздохнула. — Я бы тогда могла бы быть сиреной.

— Так вот какое у тебя сегодня желание? На прошлой неделе ты хотела быть ветеринаром.

— Можно быть при этом и сиреной.

— А мисс Саммерс сирена?

— Ну-у-у… — задумалась Алисон. — Она так красиво улыбается.

— Да, — прошептал он так тихо, что она не услышала. — Я это знаю.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Эй, посмотри, какой супермен!

Делия с улыбкой оглянулась на замечание девушки из своего отдела. Но ее улыбка тут же померкла, когда она увидела, на кого обратила внимание Хелен.

Крейг Локсли только что вошел в офис вместе со своей дочерью. Делия была слишком удивлена, чтобы контролировать свои чувства, и, видимо, поэтому у нее так сильно забилось сердце.

— Разве можно говорить такие вещи, — попеняла она Хелен. — Ведь он же мог услышать тебя.

— Но он на самом деле выглядит так сексуально! — понизив голос, настаивала на своем Хелен. — Ты разве так не считаешь?

— Ты достала книги, которые я просила? Очень хорошо, отнеси их в мой кабинет, я буду через минуту.

Они стояли в коридоре. Делия вышла, чтобы посмотреть, почему так долго не возвращается Хелен, и нашла ее там, откуда лучше всего был виден вход в офис.

И тут Делия услышала, как администратор говорит Крейгу.

— Я передам мистеру Горхэму, что вы пришли.

— Я пришел немного раньше назначенного времени.

Значит, Брайан назначил ему встречу и ничего ей об этом не сказал! Делия рассердилась, но ничуть не удивилась. За те две недели, которые прошли после ее визита в «Кэлловейз», Брайан несколько раз устраивал встречи с участием Марка и ни на одну из них не пригласил Делию.

Алисон с сияющей улыбкой приветственно помахала Делии. По крайней мере, хоть ребенок простил ее за Дженни, с облегчением подумала Делия. Она поспешила им навстречу.

— Добрый вечер, мистер Локсли. Привет, Алисон, рада тебя видеть. Как Дженни?

— Она поправилась, но еще не совсем, — сказала Алисон. — Поэтому папа взял с собой меня, но при условии, что я не буду просить вас показывать мне тут все. Я ему, конечно, пообещала.

Крейг улыбнулся, и эта улыбка совершенно преобразила его.

— Надо было мне догадаться, что ты все-таки обведешь меня вокруг пальца, испорченная девчонка.

— Ну, папа, я же честно ничего не прошу. Правда ведь, мисс Саммерс?

— Конечно, нет. Ты и так прекрасно все устроила, без всяких просьб.

И все трое весело рассмеялись. Тут появился Брайан и начал шумно приветствовать мистера Локсли с дочерью.

— Пожалуйста, сюда, в мой кабинет.

Алисон тут же оказалась впереди отца, чтобы он мог опереться рукой о ее плечо. Выражение ее лица, пока она вела отца к дверям кабинета Брайана, было напряженным и даже печальным. Делия тоже пошла с ними, но в последний момент, Брайан загородил ей вход.

— Я пошлю за вами, если вы мне понадобитесь, — сказал он, сверкнув сияющей, но явно фальшивой улыбкой.

Делии ничего не оставалось делать, как отступить, но она успела заметить, что в кабинете уже сидит Марк.

— Давай тогда мы с тобой походим здесь и все посмотрим, — сказала она Алисон.

Девочка с интересом рассматривала образцы продукции. А когда Делия подарила ей комплект, очень обрадовалась.

Тут к ним, с озабоченным видом, подошла Хелен.

— Мистер Горхэм хочет, чтобы вы присутствовали на совещании.

Делия препоручила ей заботу об Алисон и поспешила в кабинет Брайана. Он улыбнулся ей, но при этом как-то раздраженно.

— Мистер Локсли считает, что вам следует принять участие в нашем совещании, поскольку именно вы встречались с ним в последний раз, хотя лично я считаю… Ну ладно, все равно вы уже здесь. Насколько я понял, вы знали о его намерении повысить цену. Могли бы и мне сказать.

Делия едва не задохнулась от возмущения.

— Но я же говорила вам, Брайан. Я сообщила вам об этом в тот же день, и вы сказали…

— Неправда. Неправда, Делия. Я бы запомнил это. А сейчас я поставлен перед фактом.

Делия сжала зубы, чтобы весьма невежливое слово не сорвалось с ее губ.

— Повышение цены будет только справедливо при нашем качестве работы, — заметил Крейг Локсли, наслаждаясь замешательством будущих партнеров.

Делия пробежала глазами документы, которые он принес с собой, и была потрясена проектом. Кэлловеи превзошли самих себя. Придуманная ими рекламная кампания, несмотря на повышение цены, несомненно, оправдает затраченные средства. Однако Брайан снова попытался торговаться.

— Может быть, договоримся о пяти процентах?

— Нет, именно десять процентов, потому что кампания стоит этих денег, — непоколебимо ответил Крейг.

Брайан повернулся к племяннику.

— Что скажешь, Марк?

— Замечательная работа, — Марк сделал вид, будто глубоко вник в суть вопроса, — но я считаю, что прибавка в пять процентов вполне достаточна. В настоящий момент отдел испытывает денежные затруднения…

— Исключительно из-за того, что вы связались с «Ломбардом», — заметил Крейг. — Они в два раза превысили смету, и вы заплатили им в надежде, что эти деньги окупятся.

— Мне кажется, что вас дезинформировали, — сказал Марк. — Мы договорились с «Ломбардом» на небольшую цену и поэтому сочли возможным несколько превысить расходы…

— В два раза, — повторил Крейг и выложил точные цифры и даты. — Это всем известно. А наша фирма может предложить вам самую лучшую рекламу, но, естественно, за хорошие деньги.

Торговля продолжалась. Брайан то и дело обращался к Марку, намеренно игнорируя Делию. Было совершенно очевидно, что на ее присутствии настоял Крейг и Брайан взбешен этим обстоятельством. Это было его ошибкой. Он выходил из себя, что давало преимущество в споре хладнокровному Крейгу. Марк же во всем послушно вторил дяде.

— А почему мы не спросим мнение вашего заместителя? — наконец, поинтересовался Крейг, делая ударение на словах «вашего заместителя». Делия заметила, что Брайан инстинктивно повернул голову в сторону Марка и только потом вспомнил, что его заместитель — Делия.

— Я считаю, что проект рекламной кампании просто великолепен, — сказала она. — Это как раз то, что нужно нашей фирме.

— Вы согласны с тем, что проект полностью соответствует тому, что вы обсуждали с Джо и Питером? — спросил ее Крейг.

— Абсолютно. Они прочитали мои мысли.

— Я передам им ваши слова. Они будут польщены, поскольку очень хотят работать с вами. Джо говорит, что редко встречал человека, который так хорошо разбирается в своем деле.

— Мы все согласны с тем, что «Кэлловейз» — лучшая фирма в области рекламы, — вставил Брайан напряженным тоном. — Именно поэтому Марк приложил все усилия, чтобы договориться с вами. Я всегда говорил, что на чутье Марка можно положиться, и рад, что вы, Делия, тоже пришли к такому же мнению.

Делия заметила легкую улыбку на губах Крейга и поняла, что он, как хороший приемник, улавливающий малейшие колебания волн, прекрасно понимает, что происходит в этом кабинете. Именно поэтому он обратился к ней и похвалил ее в присутствии Брайана и Марка.

— Ну, джентльмены, — сказал он, — заключаем мы сделку или нет? Если нет, то я, пожалуй, пойду.

— Мы дадим вам знать, — заявил Брайан.

— Вы можете дать мне знать прямо сейчас. Я больше не могу тратить время впустую.

— Но послушайте, все это так неожиданно для нас…

— Ничего подобного. Мисс Саммерс сообщила вам мои условия две недели назад. Цену вы знаете. Если до вечера от вас не поступит никаких известий, будем считать, что сделка не состоялась. До свидания, джентльмены.

Крейг поднялся и повернулся, чтобы выйти. Все произошло так быстро, что Делия не успела осознать свои действия. Крейг совершенно забыл, что Дженни нет рядом с ним. Он протянул руку, не обнаружил собаки и остановился, сбитый с толку. Делия была рядом, она потянула его за рукав в нужном направлении, и никто из присутствовавших этого не заметил. Крейг направился к двери.

— Будьте любезны, помогите мне отыскать дочь, мисс Саммерс, — попросил он.

— Конечно.

И только когда они вышли за дверь, он крепко сжал ее руку.

— Спасибо, — сказал он, не уточнив, за что именно благодарит ее, но она знала это и так.

Делия инстинктивно встала на сторону Крейга против своей фирмы, помогла ему с достоинством выйти из комнаты. Она не могла не восхищаться тем, как ему удалось поставить на место Брайана и Марка.

— У Алисон была грандиозная экскурсия, — сказала она. — Я пошлю кого-нибудь за ней. Выпьете кофе, пока будете ее ждать?

Она повела его в свой уютный кабинет и усадила на кожаный диван.

— Спасибо, — снова поблагодарил Крейг. — И не только за то, что помогли мне выйти оттуда, но и за то, что сделали это незаметно для окружающих. Я понимаю, что вы действовали в своих интересах, но, тем не менее, спасибо.

— Какие мои интересы вы имеете в виду, мистер Локсли?

— Ничего хорошего, если ваш босс заметит, что вы мне помогаете. Не правда ли?

— Я просто не хотела, чтобы ваш уход испортил все дело, — быстро ответила она. — Уж очень ловко вы расправились с ними.

Крейг ухмыльнулся с видом человека, провернувшего удачное дело. Делия вспомнила, как его охарактеризовала Хелен: «Какой супермен»! И действительно, он не производил впечатления беспомощного человека. Нет, в первую очередь вы замечали его достоинства.

— Теперь, когда я познакомился с этой парочкой, я прощаю вас за ваши памфлеты, — сказал он с налетом надменности. — Дядюшка Брайан действительно хочет вытеснить вас и отдать этот лакомый кусок, я имею в виду вашу работу, своему маленькому племяннику.

— Совершенно верно, — ответила она. — А почему я должна спокойно сидеть и смотреть, как они это делают? Если бы нашелся кто-то более подходящий для этой работы, я уступила бы безо всяких возражений и осталась его заместителем. Но Марка хотят поставить на эту должность путем интриг.

— А вас путем интриг пытаются выжить. Кстати, вы оценили то, как я заставил их пригласить вас?

— Да. Теперь моя очередь благодарить вас. — Делия усмехнулась. — Они чуть с ума не сошли от ярости, а когда вы начали рассказывать, как прошла моя встреча с Джо и Питером, я думала, они лопнут от злости.

— А как Марк выглядел в этот момент? — заинтересованно спросил Крейг.

— Как маленький мальчик, у которого верзила выхватил леденец.

Они оба рассмеялись.

— Вы должны получить эту должность, — сказал Крейг. — Вы умнее их обоих и более ответственны. И вы прислушиваетесь к дельным советам.

— Откуда вы знаете?

— Две недели назад я сказал вам, что ваши духи не соответствуют вашему стилю. Я рад, что вы учли это. Новые духи гораздо лучше. Они легче.

Делию захлестнула волна удовольствия. Она с облегчением подумала, что он не может видеть краску, залившую ее лицо. Как нелепо, подумала она. Почему этот полушутливый комплимент заставил ее смутиться, подобно школьнице?

— Мне надо было попробовать что-то новое, — как можно более безразличным тоном сказала она. — В мои обязанности входит пробовать новые изделия нашей фирмы. Вот и все, хотя, конечно, я рада, что духи вам понравились. Постараюсь, чтобы ваше мнение учли, когда будут окончательно решать судьбу этих духов.

Крейг улыбнулся.

— Интересно, можно ли будет также учесть те мысли, которые сейчас появились в моей голове?

— Может быть, вы поделитесь ими со мной? — спросила Делия.

Она произнесла эти слова легким тоном, хотя ее сердце учащенно забилось.

Ей показалось, что ответ был готов сорваться с его губ, но он сказал:

— Не сейчас. Алисон может вернуться в любой момент. Или же ваш босс пришлет сказать, что согласен на мои условия.

К своему удивлению, Делия почувствовала разочарование. Поэтому холодно сказала:

— Или же наоборот — что он их не принимает.

— Нет, этого он не сделает, — спокойно возразил Крейг. — Он не может себе этого позволить. Я прижал его в угол, и он знает об этом.

Еще минуту назад Делия была настроена благосклонно. Но сейчас самоуверенность Крейга показалась ей невыносимой.

— Вы не страдаете от скромности, не так ли, мистер Локсли?

— Разумеется, нет! А в чем дело?

— Действительно, в чем дело? — ехидно повторила она.

— Пока мы с вами все еще одни, я хочу вот что вам сказать… Собственно говоря, я хочу извиниться перед вами за некоторые слова, которые сказал вам в тот вечер, когда мы с вами встретились. Извините, если я тогда обидел вас. Мне надо было разрядиться, а вы попали под горячую руку.

— Не извиняйтесь, — сразу же откликнулась она. — На кого еще вы могли тогда обрушиться, кроме меня?

— Я был рассержен, но я не хотел вас обидеть.

— Я тоже. Обычно я спокойная и собранная. И обычно не причиняю вреда ни людям, ни собакам.

— Верю, — тихо сказал он.

— А Дженни, в самом деле, поправится? Я думала, вы ее уже забрали. — Когда он промолчал, Делия не на шутку встревожилась: — В чем дело? Она не поправилась?

— В физическом смысле поправилась. Но она пережила сильнейший шок, и должно пройти время, пока восстановится нервная система. Сейчас с ней будет работать тренер. На улице она себя чувствует нормально, но не хочет выходить на дорогу.

— Вы имеете в виду, что это может быть необратимо?

— Такое бывает. Но мы отправим ее на несколько дней в тренировочный центр, где она, возможно, восстановит свои навыки.

— А если нет? — испуганно спросила Делия. — Я никогда не думала, что так может быть. О Господи, что я наделала!

— Делия, прекратите! — твердо сказал Крейг. — Рано паниковать. Моя слепота научила меня не настраиваться на худшее. Дженни вернется домой. И, я надеюсь, скоро. Мне так не хочется зависеть от Алисон!

Внезапная мысль осенила Делию.

— А разве Алисон не должна сейчас быть в лагере?

— Должна.

— И вы не пустили ее, чтобы она помогала вам? Это просто жестоко!

— Может, прекратите судить обо всем с налету? Я не хочу от нее жертв, но не смог заставить ее уехать. Мы с ней даже поссорились. Я настаивал, приказывал — все бесполезно.

— А где же ваш родительский авторитет?

— Легко вам говорить. Мой, так называемый, родительский авторитет тут не помог.

— Какая ерунда! Ей всего десять лет. Вы могли бы убедить ее.

— Попробовали бы вы сами. Она упрямая как осел.

— Интересно, в кого это.

Он коротко рассмеялся.

— О'кей. Она в меня. Именно поэтому я так хорошо понимаю ее.

— И все же вы могли бы заставить ее поехать, если бы действительно хотели этого, — твердила свое Делия. Она понимала, что ее гнев не соответствует ситуации. Крейг это, видимо, тоже понимал — он повернул к ней голову, словно пытаясь получше уловить интонацию. — Ей пора предоставлять побольше свободы, приучать к самостоятельности, — продолжала Делия. — Разве не так?

— Безусловно, так, — холодно ответил он. — Я ей в тягость. Я знаю об этом, и не надо мне напоминать.

— Я не имела в виду…

— Вы думаете, мне легко сознавать, что моя дочь лишена радостей детства из-за меня? — спросил он с горечью. — Но я слышу ее голос. Может быть, вам удастся ее переубедить?

Алисон вбежала в комнату, неся в руке блестящую сумку с парфюмерией. По ее лицу было видно, что она прекрасно провела время. Алисон бросила на отца быстрый озабоченный взгляд.

— Мне здесь очень понравилось, — радостно сказала девочка. — Большое вам спасибо.

— Чем ты занималась, дорогая? — спросил Крейг.

— Я побывала везде. Я увидела, как они все тут делают и…

Она болтала, не останавливаясь. Немногие отцы выдержали бы такое, но Крейг явно заслужил оценку «отлично» за внимание. Он даже задал несколько вопросов по существу.

Делия налила Алисон апельсиновый сок.

— Послушай, а почему ты не в лагере? — спросила она. — Ты ведь так хотела туда поехать.

— Дженни еще не вернулась домой, — объяснила Алисон.

— Но разве это означает, что ты не можешь поехать? Твой отец прекрасно ориентируется в доме…

— А на работе у меня прекрасный секретарь, — вставил Крейг.

— Так что, как видишь, он будет в полном порядке, — сказала Делия.

— Вы не понимаете, — просто сказала Алисон. — Я не могу оставить папу одного. Просто не могу.

— Какая ерунда! — воскликнул Крейг. — Я взрослый человек и не нуждаюсь в няньке.

Алисон поймала взгляд Делии и беззвучно произнесла:

— Нуждается.

Она так же, как отец, упрямо сложила губы, и Делия еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Давая понять, что разговор на эту тему закончен, Алисон поставила свою сумку на письменный стол Делии и спокойно сказала:

— Посмотрите, какой замечательный тальк мне подарили.

Потом молниеносно схватила ручку и написала на листке бумаги: «У папы жуткое настроение, когда он остается один». Делия прочла и кивнула в знак того, что все поняла.

— Но почему именно ты должна с ним оставаться? — спросила она. — У вас есть какие-нибудь родственники?

— Мне никто не нужен, — повторил Крейг.

— Есть дедушка и бабушка, родители моей мамы, — объяснила Алисон. — Но он не может с ними оставаться, потому что бабушка вечно все переставляет на кухне, и это сводит папу с ума. А дедушка рассказывает одни и те же истории про рыбную ловлю.

— Это невыносимо даже для зрячего человека, — заметила Делия сочувственно.

— Это невыносимо даже для человека, который интересуется рыбалкой, — проворчал Крейг. — А я не интересуюсь. Сколько раз повторять, что я прекрасно справлюсь один? Алисон, ты едешь в лагерь, это приказ.

— Папа, мы уже обо всем договорились, — взрослым тоном произнесла Алисон. — Я, кажется, ясно сказала.

— Да, а теперь я так же ясно тебе говорю. Я позвоню в лагерь и предупрежу, что ты приедешь туда сегодня вечером.

На этот раз Алисон ничего не ответила, просто сидела со сложенными руками и упрямо сжатым ртом. Видимо, Крейг мог понимать даже молчание, потому что рассерженным голосом сказал:

— Нечего сидеть и смотреть на меня так.

— Как, папочка?

— Как ты. Думаешь, я не слышу выражения твоего лица?

— Да, папочка, я знаю, что слышишь. Именно поэтому я могу и не говорить тебе, что не поеду.

— Ты подрываешь мою репутацию в глазах мисс Саммерс. Она считает, что это все моя вина. Хотя теперь, надеюсь, она понимает, что к чему.

Позже Делия так и не могла взять в толк, что именно заставило ее произнести:

— Ну ладно, если есть проблема, то есть и решение.

— Ну, скажите нам, какое, — попросил Крейг.

— Я останусь с вами.

— Вы?

Удивление, прозвучавшее в его голосе, было довольно оскорбительным, но Делию это не смутило.

— Да, я. Я не буду ничего переставлять или много говорить. Я, подобно Дженни, просто буду рядом. — Она повернулась к Алисон. — Ну как?

— Это просто замечательно! — воскликнула Алисон. — Я знаю, что, могу оставить на вас папу, и со спокойной душой поеду в лагерь. О, спасибо, спасибо большое!

Крейг запротестовал было, но слова замерли у него на губах. Он не хотел портить радость Алисон. Делия прекрасно прочитала все эти чувства на его лице.

— Вам не будет со мной так уж плохо, — сказала она. — Я не стану мешаться у вас под ногами и не заговорю, пока вы сами ко мне не обратитесь.

Алисон хихикнула и прикрыла рот рукой.

— Что тут смешного? — спросил Крейг ворчливо.

— Ничего, правда, папочка, — девочка посерьезнела.

— Вы не оставляете мне выбора, — сказал он.

— Значит ли это, что ты согласен? — спросила Алисон умоляющим тоном.

— Если я скажу «да», ты поедешь в лагерь?

— Да, конечно.

— Тогда я согласен. Спасибо, мисс Саммерс.

Он сказал это вежливым тоном, но Делия чувствовала, как тяжело дались ему эти слова.

— Я отвезу ее сразу после работы, — предложила Делия, но увидела, как отчаянно замотала головой Алисон, и вопросительно подняла брови.

— Сначала заедем к нам домой, я покажу вам вашу комнату, — сказала Алисон и добавила: — И все вам объясню.

— Ты доставляешь мисс Саммерс слишком много хлопот… — начал Крейг, но Делия оборвала его:

— Да, гораздо лучше, если я сначала поеду к вам домой. А вы сейчас позвоните в лагерь и скажете, что Алисон приедет сегодня.

Пока он звонил, Алисон танцевала по комнате, напевая:

— Я еду в лагерь, я еду в лагерь.

По внутреннему телефону позвонил Брайан.

— Локсли все еще здесь? — спросил он.

— Да, он еще у меня.

— Тогда приведите его ко мне в кабинет. Мы согласны на его цену. Слишком поздно торговаться. Жаль, что вы не рассказали мне обо всем раньше.

— Я рассказала вам… — начала она, но Брайан повесил трубку.

— Не могли бы вы вернуться в кабинет мистера Горхэма? — сказала она. — Он согласен на ваши условия.

— Естественно.

— Люди всегда делают то, что хочет папа, — сказала Алисон.

— Мисс Саммерс, через несколько минут мы поедем домой собирать вещи, — объявил Крейг.

— Я буду у вас в шесть часов, — заверила его Делия.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Алисон из окна наблюдала, как к дому подъехала Делия. Через минуту она открыла ей дверь и, нетерпеливо схватив гостью за руку, повела наверх.

Делии отвели угловую комнату, солнечную и просторную. Алисон с любопытством смотрела, как Делия распаковывает вещи, охая и ахая при виде красивых туалетов.

Крейг коротко приветствовал ее и вернулся к своему компьютеру, а Алисон начала показывать кухню, напоминая еще раз, как важно ничего не сдвигать больше чем на четверть дюйма.

— Вам, собственно говоря, не придется заниматься домашним хозяйством, — объясняла она с профессорским видом. — Это делает миссис Гейдж. Она приходит убираться каждое утро, кроме выходных. Машина приезжает за папой утром и привозит его назад вечером. В течение дня ему помогает его секретарь Александра. Домой он возвращается около семи.

— И к этому времени, я должна быть здесь?

Алисон кивнула.

— Папа сам все может делать, — понизив голос, объяснила она, — но когда он остается один, то очень переживает из-за своей слепоты. Понимаете, он не всегда был слепым. Он помнит, как выглядят вещи, и он… ну, понимаете, переживает. Когда ему особенно тяжело, я видела, как он крепко обнимает Дженни за шею. Но вы не думайте, — добавила она, — вы не должны обнимать папу. Просто разговаривайте с ним, и пусть он слышит, как вы ходите по комнате.

Она протянула Делии тщательно подготовленный список, где были перечислены привычки Крейга, в частности, то, что он вставал рано, а ложился поздно и не любил разговаривать за столом. Делия внимательно прочитала его.

— О чем вы там шепчетесь? — спросил Крейг, появляясь в дверях кухни.

— Ни о чем, папочка. Я просто рассказывала мисс Саммерс, где что находится. Ах, ну и, конечно, кофе. — Она повернулась к Делии. — Папа любит очень крепкий кофе…

— Хватит, — проворчал Крейг. — Ради Бога, перестань хлопотать обо мне. Мне ничего этого не надо.

Воцарилось молчание. Глаза Алисон подозрительно заблестели. Потом она сказала:

— Пойду собирать вещи, — и выбежала из комнаты.

— Зачем вы это сделали? — воскликнула Делия. — Вы довели ее до слез. Почему нельзя было с благодарностью принять ее помощь?

— Потому что я не хочу, чтобы мне кто-нибудь помогал, — сердито ответил Крейг и отвернулся.

Алисон вошла в кухню с чемоданом в руке, уже совершенно спокойная.

— Мы уезжаем, — сказала она. — До свидания, папочка.

— А мне не позволяется поехать с тобой в машине?

— Разве ты не занят? — с сомнением спросила она.

Крейг погладил ее по щеке.

— Я никогда не занят для тебя, цыпленок. Кроме того, мне кажется, что ты напоследок должна дать мне еще кучу наставлений.

Он сел с ней на заднее сиденье и, взяв ее за руку, терпеливо выслушивал все инструкции. Делии пришлось признать, что, когда Крейг делает что-нибудь, он всегда делает это правильно. Сейчас он пытался загладить свою резкость, и это ему явно удавалось. Алисон забыла про слезы и была счастлива.

Они прибыли около восьми. Теплое солнце еще озаряло своими лучами, выкрашенные белой краской, деревянные домики в лесу. Вокруг бегали девочки, все примерно одинакового с Алисон возраста. Несколько девочек подбежали к ним и радостно встретили Алисон. Следом за ними подошла приятная женщина средних лет, представившаяся как мисс Джеффриз.

— Я очень рада, что Алисон приехала к нам, мистер Локсли, — сказала она. — Пойдемте ко мне в кабинет, выпьем чаю и уладим все формальности.

Делия ждала, что Алисон возьмет отца за руку, но девочка отступила назад и взглянула на нее. Делия поняла: Алисон хотела посмотреть, как она будет справляться со своими обязанностями, убедиться, что отец остается в надежных руках. Делия взяла Крейга за руку.

Она попыталась максимально сосредоточиться, чтобы угадать, что ему нужно, но он прекрасно умел управлять ситуацией. Когда они подошли к домику, в котором находился кабинет мисс Джеффриз, она прошептала: «Мы пришли», — и тут же почувствовала, как сжались его пальцы, которыми он держался за ее руку.

Крейг уверенно преодолел три ступеньки, ведущие в дом.

Мисс Джеффриз указала им на стулья. Делия сказала:

— Садитесь вот на этот.

И специально с шумом отодвинула стул, чтобы он смог по этому звуку сориентироваться, куда идти.

— Вы должны подписать пару бумаг о том, что доверяете Алисон нашим заботам, — объяснила мисс Джеффриз. — Кто из вас будет подписывать?

— Я, — немедленно отозвался Крейг.

Делия вложила ручку в его руку и подвела ее к бумаге. Он твердой рукой поставил свою подпись. Алисон с облегчением вздохнула.

Крейг попрощался с дочерью, а Делия проводила ее в домик.

По дороге домой, Крейг сказал:

— Спасибо, все было прекрасно.

— Алисон внимательно наблюдала за мной, — сказала ему Делия. — Один неверный шаг — и она стала бы настаивать на возвращении домой.

— Она и в самом деле хотела поехать в лагерь. Гораздо больше, чем я думал.

— Она еще маленькая девочка. Естественно, ей хочется быть со сверстниками. А лагерь просто замечательный. Я видела там теннисные корты и бассейн.

— Вы говорите так, как будто сами хотели бы пожить там, — с улыбкой заметил он.

— Ну конечно, нет. Я просто подумала, что ей там будет хорошо.

— Нет, нет, у вас прозвучало желание пожить там. — Не дождавшись ответа, он продолжил: — В чем дело? Больная тема?

— Я, наверное, вспомнила об одном путешествии, в которое не поехала, когда была маленькая, — призналась Делия.

— Именно поэтому, вы так защищали интересы Алисон?

— Наверное.

— Расскажите мне об этом.

— Господи, да тут не о чем рассказывать.

К ее облегчению, он не стал настаивать, и до конца поездки они разговаривали о разных пустяках.

Когда они подъехали к дому, Делия поняла, что было бы ошибкой поддерживать его. Он, как и прежде, легко поднялся по ступенькам и вставил ключ в замочную скважину.

— Приготовить кофе? — предложила она.

— Давайте лучше я, а потом нам надо поговорить кой о чем.

— Не волнуйтесь, я обещаю не мешать вам.

— Дело не только в этом… — Крейг замолчал, так как в этот момент зазвонил телефон, и он взял трубку на кухне. — Привет, дорогая.

Значит, это была Алисон. Делия заметила, как улыбка на лице Крейга угасла.

— Конечно, я добрался до дома целым и невредимым. Мисс Саммерс очень хорошо водит машину… да, она здесь. — Он протянул трубку Делии. — Алисон хочет поговорить с вами.

Алисон, казалось, вздохнула с облегчением, услышав голос Делии.

— Я просто хотела убедиться, что все в порядке.

— Все хорошо, — уверила ее Делия. — Отдыхай и развлекайся.

Наконец, девочка успокоилась. Делия передала трубку Крейгу и побежала спасать кофе, который чуть не убежал.

— Я правильно его приготовила? — спросила она, когда Крейг отпил из чашки. — Очень крепкий.

— Замечательно, — сказал он напряженно. — Но я хочу предупредить, что комедия окончена.

— Простите?

— Я притворился, что одобряю эту безумную идею, только чтобы Алисон поехала отдыхать. Но у меня никогда не было намерения претворять ее в жизнь. Теперь, когда она в лагере, я хочу, чтобы вы уехали.

— Но я не могу! — в гневе воскликнула Делия. — Я обещала ей…

— Мисс Саммерс, я сдерживаюсь только потому, что отдаю себе отчет в том, как много вы сделали для моей дочери, и я вам благодарен. Но если вы подумали, что мы с вами можем жить под одной крышей, то вы сошли с ума. Я хоть и слепой, но ненавижу, когда ко мне относятся как к калеке… а уж вы — тем более!

Делия резко опустила чашку на блюдце.

— Мистер Локсли, позвольте мне сказать. Я это делаю не для вас, а для Алисон, которой и так не сладко в жизни. Я лучше спрыгнула бы в пропасть, чем на минуту осталась с человеком, в котором благодарности и симпатии не больше, чем у неодушевленного предмета. Что же касается проживания с вами под одной крышей, то если бы под ней жило еще десять тысяч человек, то и тогда меня раздражали бы именно вы.

— В таком случае вам тем более следует поступить так, как я сказал, и немедленно уехать.

— А как быть с Алисон? Если она позвонит еще раз?

— Она только что позвонила, и вы были здесь. Сегодня она уж точно больше не позвонит, потому что мисс Джеффриз велит ей ложиться в постель.

— А завтра вечером?

— Я работаю допоздна и смогу позвонить ей с работы. Не беспокойтесь, я найду способ скрыть ваше отсутствие.

— По крайней мере, я могла бы заехать сюда по дороге домой…

— Нет, — резко возразил он. — Вы не понимаете? Нет!

— Если вы так ставите вопрос, то я не понимаю. Я не понимаю, как можно быть таким тупоголовым и эгоистичным, таким эмоционально слепым! Вы гордитесь тем, что своим внутренним зрением можете видеть гораздо больше нас, зрячих. Но вы никогда не пытались смотреть на вещи с точки зрения Алисон. Если бы попытались, то были бы добрее и терпеливее. Вы же судите обо всем, только с собственной точки зрения, и физическая слепота, в данном случае, не оправдание.

Делия взбежала вверх по лестнице и начала яростно упаковывать свои вещи. Она злилась не только на него, но и на себя. Она совершенно искренне хотела помочь Алисон, но, в то же время, понимала, что ей самой очень хотелось побыть в его обществе. В этой вынужденной близости, она надеялась найти то, чего искала. Она не могла сказать точно, что это, но инстинкт подсказывал ей, что ответ можно найти, у этого трудного человека. А теперь, после жестокого отказа, она казалась себе размечтавшейся школьницей.

Обычно она складывала вещи очень тщательно, но теперь побросала их, как попало, и захлопнула чемодан, желая, как можно быстрее, уехать из этого дома.

Когда она спустилась вниз, Крейг стоял в холле. Она выскочила за дверь, не сказав ему ни слова. Она боялась, что голос выдаст ее чувства. Да и что она могла сказать ему?

Когда она вернулась домой и легла спать, у ее кровати неожиданно зазвонил телефон.

Это звонил Крейг, и голос его звучал на удивление смущенно.

— Извините, если я вас разбудил.

— Я еще не спала. Что случилось?

— Несколько минут назад звонила Алисон.

Делия села в кровати.

— Но ведь уже почти одиннадцать. Вы же говорили, что не разрешают звонить так поздно.

— Вероятно, у них не принято мешать ребенку звонить домой в любое время дня и ночи. Она очень огорчилась, что вас здесь нет. Я сказал ей, что вы поехали домой, чтобы забрать кое-какие забытые вещи. Но… — казалось, он с трудом подбирает слова, — она позвонит еще раз, через час. Если вас не будет, то она завтра вернется домой. Я знаю, что вел себя непростительно, но, ради Алисон, я прошу вас вернуться.

— На сколько? Просто чтобы обмануть ее? Я не хочу участвовать в этом.

— Я сам теперь понимаю, что так не пройдет.

— Значит, как договаривались сначала?

— Да, так.

— А вы сдержите свое обещание?

Ей показалось, что Крейг сжал зубы.

— Сдержу, — наконец, выговорил он. — Вернитесь, пожалуйста.

— Ладно, вернусь. Ради Алисон нам придется смириться друг с другом.

Спустя несколько минут, одетая, с вещами в руках, Делия вышла из комнаты. Ее подруга Мэгги, которая остановилась у нее на несколько недель, позвала:

— Иди, попей со мной чаю перед отъездом.

Делия с благодарностью взяла чашку.

— Откуда ты знаешь, что я уезжаю?

— Элементарно, мой дорогой Ватсон. Я подслушивала. Он и впрямь проник к тебе в душу.

— Я это делаю ради его дочери, — объяснила Делия натянутым тоном.

— Понятное дело. — Мэгги внимательно наблюдала, как Делия кладет сахар в чашку. — Вот за что я тебя ненавижу, так это за это, — сказала она. — Ты совсем не поправляешься. И почему ты не полнеешь, как все мы?

— Сама жалею, — рассмеялась Делия. — Может быть, тогда он бы меня одобрил.

— А я думала, что тебя его мнение не интересует.

— Не интересует, — твердо ответила Делия.

Очевидно, Крейг ждал ее, потому что открыл дверь, как только она подъехала. Когда она захлопнула дверцу машины, он подошел к ней.

— Можно донести ваш чемодан?

— Спасибо, я сама.

— Делия, мои глаза бесполезны, но о руках этого сказать нельзя. Дайте мне чемодан.

Она поставила чемодан у ног Крейга, и он понес его в дом.

— Спасибо, что вернулись, — вежливо сказал он, — уверяю вас, я вам очень благодарен.

Делия с удивлением посмотрела на него.

— Не надо так со мной разговаривать.

— Как — так?

— Вот так! Это просто ужасно.

— Мне казалось, что я разговариваю с вами достаточно вежливо.

— Вот именно. Это просто невыносимо. И совершенно не похоже на вас. Предпочитаю, чтобы вы ворчали, как обычно. В конце концов, я всегда могу вам ответить тем же. Но если вы будете говорить со мной этим холодным вежливым тоном, я уеду.

Крейг натянуто улыбнулся.

— Неужели все так плохо?

— Ужасно, — откровенно сказала она. — Ну да ладно, только будьте, как прежде.

— Чувствуется, впереди у нас несколько замечательных денечков, — криво усмехнулся он.

— Уже за полночь, — сказала Делия. — Не думаю, что Алисон еще позвонит, поэтому я… Телефон!

— Быстро снимите трубку.

Она бегом спустилась вниз и схватила трубку.

— Алло!

— Правда — вы! — раздался радостный голос Алисон. — Я подумала… ну, вы знаете… что вас там нет.

— Разумеется, я здесь, — ответила Делия. — Я же тебе обещала, не так ли? — При виде входящего в комнату Крейга, она добавила: — Папа ведь тоже тебе обещал, а ты же знаешь, что он всегда выполняет свои обещания. Но почему ты до сих пор не спишь?

— Иду ложиться. Честное слово. А вы там нормально устроились?

— Очень хорошо. Ты все великолепно подготовила.

— А что вы забыли?

— Что?

— Папа сказал, что вы поехали за чем-то домой.

— А, это, — Делия лихорадочно соображала, что бы такое сказать. — Еще один чемодан с одеждой, которая мне понадобится завтра.

— Папа не знал, зачем именно вы поехали.

— Разумеется, нет. Он же мужчина. Что они в этом понимают?

Алисон засмеялась.

— Он сейчас стоит и смотрит на вас?

— Точно.

— Можно мне с ним поговорить?

Делия передала трубку Крейгу и слушала их разговор до тех пор, пока он не пожелал дочери спокойной ночи. Наконец, он повесил трубку.

— Думаю, мы убедили ее, — сказал он. — Спасибо вам. Не знаю, что бы я делал, откажись вы помочь мне.

— Я бы никогда не отказалась.

— Да, надо отдать вам должное.

— Я бы хотела выпить чаю.

— Сейчас приготовлю.

— Не надо. Вы не должны мне доказывать…

— Я ничего и не доказываю. Я не хочу, чтобы вы суетились на кухне. И потом, если вы поставите вещи не туда, я их никогда не найду.

— Алисон предупредила меня. А вы при этом ворчали на нее.

— Ладно, сдаюсь. Делайте чай.

Она постаралась заварить чай получше, тщательно поставила все на свои места. А когда закончила, он проверил все банки и удовлетворенно хмыкнул.

— Ну как, я получила «отлично»?

— Нну-у, вы отодвинули белочку на четверть дюйма.

— Я — что?

Он улыбнулся.

— Шучу. Все хорошо. Наливайте чай. Мы заказываем на дом продукты, всегда примерно одно и то же. Алисон все раскладывает по местам, поэтому вы легко все отыщете. Вы голодны?

— Да, только сейчас я поняла, что проголодалась.

Он положил два ломтика хлеба в тостер. Пока они жарились, Делия сказала:

— Может быть, вы объясните, в чем будут состоять мои обязанности?

— Значит, Алисон вам не объяснила? — улыбнулся Крейг.

— Она сказала, что по утрам за вами приезжает машина, и на ней же вы возвращаетесь вечером.

— Правильно. Так что вам не надо особенно торопиться по вечерам, лишь бы вы были здесь, когда позвонит Алисон.

— Алисон, наверняка, будет звонить и рано и попозже, чтобы убедиться, что я вас не бросила.

— Боюсь, вы правы. Для вас это будет нечто вроде тюремного заключения.

— Ничего страшного, только не слишком часто накидывайтесь на меня.

Намазывая тост маслом, он спросил:

— Скажите, а то, что вы не сможете задерживаться на работе, никак не отразится на вашей карьере? Не тешьте себя надеждой, что Марк этого не заметит и не воспользуется этим.

— О Марке я позабочусь сама. Я сказала, что буду приезжать вовремя, значит, буду.

Выражение его лица смягчилось.

— И все это вы делаете ради моей дочери?

И ради вас, подумала она. Ради того, чтобы побыть в вашем обществе, увидеть, как смягчается ваше лицо. Может быть, я вам понравлюсь когда-нибудь, и вы начнете мне улыбаться. Я знаю, что рискую, но со мной происходит что-то необыкновенное, чего раньше никогда не было. Это заставляет меня нервничать, но я не отступлю.

— В чем дело? — неожиданно спросил он. — О чем вы думаете?

— Ни о чем. Очень вкусный тост.

— Вы так не напряглись бы из-за тоста. Вы о чем-то думаете, но не хотите сказать мне.

Делия почувствовала, что краснеет. А это, интересно, он тоже может почувствовать?

— Я много о чем думаю, но не хочу вам этого рассказывать, потому что это не ваше дело, — твердо ответила она. — И я не хочу, чтобы меня допрашивали.

— Просто я опасаюсь, не задумали ли вы с Алисон что-нибудь, не предупредив меня.

Делия расслабилась — он ни о чем не догадался.

Зазвонил телефон.

— Не может быть, — сказал Крейг. — Не может быть, чтобы это снова была она. — И схватил трубку. — Да? — Потом тень набежала на его лицо. — Да, она здесь. — Он протянул ей трубку. — Вас спрашивает какой-то мужчина.

— Алло?

— Значит, вот ты где, — прозвучал знакомый голос.

— Лоуренс? Почему ты звонишь так поздно?

— Я позвонил тебе домой, а твоя подруга рассказала мне, где ты.

— Могу я просто…

— Ты сошла с ума? — прервал он ее. — Я еще понимаю, когда ты отдавала все свое время работе. А сейчас чем ты занимаешься? Разыгрываешь из себя Флоренс Найтингейл?

— Никого я не разыгрываю, Лоуренс. Я пытаюсь кое-что исправить.

— Ты просто рехнулась. Какая из тебя, к черту, сестра милосердия? У тебя сейчас появились такие возможности на работе, а ты рискуешь всем.

Совсем недавно Делия думала бы точно так же. Но сейчас ей казалось, что они говорят на разных языках. Она ничего не могла возразить. Ей очень нравился Лоуренс. Она даже думала, что со временем сможет его полюбить. Но то, что сейчас происходило в ее сердце, не имело к нему ни малейшего отношения.

— Я не могу сейчас разговаривать, — тихо сказала она. — Я позвоню тебе утром с работы.

— Я думаю только о тебе, ты знаешь об этом.

— Знаю. Но, пожалуйста, Лоуренс, не звони мне сюда.

— Хорошо, тогда до завтра. Пока.

Делия спокойно положила трубку и оглянулась в надежде, что Крейг не все слышал. К своему облегчению, она увидела, что он поднимается по лестнице.

— Спокойной ночи, — произнес он через плечо и пошел в свою комнату.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующее утро, приехала сестра Крейга — Грейс. Это была жизнерадостная, крепкая женщина с резким голосом, очень здравомыслящая.

— Да поможет вам Бог! — воскликнула она, когда они с Делией остались вдвоем. — Мне кажется, что жить в одном доме с моим братом — это все равно, что спуститься в преисподнюю. Конечно, я и сама предложила бы ему это, но мой босс, завтра, посылает меня за границу. — (Грейс занимала высокий пост в дипломатическом корпусе.) — Но есть еще одна причина, — призналась она. — Крейг терпеть не может, когда я рядом. Говорит, что тогда ему хочется крушить все вокруг.

— Не очень-то вежливо с его стороны, — заметила Делия.

— Не волнуйтесь, он точно таким же образом действует на меня, — радостно заверила ее Грейс. — А вообще-то, он никогда не бывает особо вежливым, как вы уже, наверняка, успели убедиться.

— Да уж.

— Но если говорить начистоту, до того как ослеп, Крейг был гораздо лучше. Вы делаете кофе? Хорошо. Мне покрепче. — Она поплотнее закрыла кухонную дверь и уселась за стол.

— А давно он ослеп? — спросила Делия.

— Семь лет назад. Его это ужасно подкосило, ведь до того ему в жизни всегда везло. В нашей семье считается, что если ты не добился успеха, значит, не очень старался. Он был бизнесменом, финансовым гением. При этом, он всегда занимался спортом. В тот день, когда он женился на Филиппе, казалось, он добился всего, чего только может пожелать мужчина. Он был без ума от нее, к тому же, она считалась завидной невестой. Но оказалась расчетливой интриганкой, с холодным сердцем, хотя выглядела потрясающе. Не такая красавица, как вы, но могла свести с ума кого угодно.

— А как он потерял зрение?

— Получил травму в спортзале. Упал с брусьев головой вниз. А когда очнулся, то понял, что ослеп.

— Какой ужас!

— Да. Крейг находился в глубокой депрессии. Сначала была надежда, что слепота временная, и Филиппа разыгрывала из себя верную жену. «Мы будем бороться вместе, дорогой», — и все такое. Но когда она поняла, что это навсегда, то сразу изменилась. В ее планы вовсе не входило жить со слепцом. Думаю, она вышла за брата из-за денег, а тут сразу ни денег, ни шикарной жизни. Она ушла от него с человеком по имени Фрэнк Элворд, забрав с собой Алисон. Именно это вернуло Крейга к жизни. Он знал, что за тип Элворд, какие у него криминальные связи. Крейг сказал, что не позволит своей дочери расти в такой атмосфере, и подал в суд. Конечно, Филиппа попыталась сыграть на его слепоте, уверяла, что он не справится с ребенком. Но Крейг обладал очень неприятной информацией об Элворде. И выиграл дело.

Он даже предложил Филиппе вернуться, чтобы не разлучать ее с Алисон. Но, несмотря на всю болтовню Филиппы о том, как она любит своего ребенка, она предпочла Элворда. После этого, Крейг взялся за ум. Он выучил азбуку для слепых, взял собаку-поводыря, от которой раньше отказывался. Всеми возможными способами, боролся со своей слепотой. И, в конце концов, снова завоевал мир.

— Я очень рада, что вы мне все это рассказали, — медленно произнесла Делия. — Теперь я понимаю, почему он все время с чем-то борется.

— Да. И не может победить, потому что в душе, не желает примириться с тем, что он слепой. И от этого злится и переживает.

Тут она приложила палец к губам, так как услышала шаги Крейга за дверью.

— Надеюсь, вы говорите не о том, о чем я подумал, — проворчал он, открывая дверь.

— Ты имеешь в виду себя? — прямо спросила Грейс. — Почему ты считаешь, что всем хочется говорить исключительно о тебе?

— Если ты пытаешься убедить Делию в том, что мне нет равных по тирании и неблагодарности, то можешь не стараться. Она уже знает это.

Хотя брат с сестрой, за весь день, вряд ли сказали друг другу пару теплых слов, Делия видела, как крепко обнялись они на прощание.

— До свидания, Делия, — помахала ей Грейс. — Надеюсь, вы останетесь живы к концу этого сурового испытания.

— Давай, давай, — улыбаясь, откликнулся Крейг.

Спустя несколько дней, Делия полностью приспособилась к жизни в доме Крейга. Они вежливо беседовали за завтраком, и только один раз она почувствовала напряжение, когда поставила банку с кофе не в то место. Но больше она таких ошибок не совершала.

Когда она вечером приезжала к нему домой, то обнаруживала, что он уже занят приготовлением ужина. Она подозревала, что он делал это нарочно, чтобы подчеркнуть свою независимость. Как-то он спросил, нравится ли ей то, что он приготовил, и она честно признала ужин превосходным. Он был великолепным поваром. Делия понимала, что в этом, как и во всем прочем, он стремится к совершенству.

Алисон всегда звонила сразу после ужина. Ради нее они старались говорить весело и дружелюбно. Девочка наслаждалась пребыванием в лагере, и Делия была рада, что какой-то инстинкт подсказал ей, взять на себя заботу об этом жестком человеке.

Иногда Крейг, казалось, совершенно забывал о ее присутствии. Делию, привыкшую к мужскому вниманию, это расстраивало. Если бы она знала, как тяжело давалось ему это равнодушие, ей было бы значительно легче.

То, что она постоянно была рядом, для Крейга оказалось большим испытанием. Он чувствовал ее каждой своей клеточкой. Благодаря своему сверхразвитому чутью, он ощущал малейшее ее движение. Если они находились в одной комнате, он слышал ее мягкое дыхание, мог с точностью до дюйма определить, где она находится. Ее легкие движения говорили ему о ее грациозности. Он старался не воображать себе ее точеную фигуру, чтобы не впасть в безумство. Но он не мог отключить воображение, а оно постоянно возвращалось к Делии.

Часто до него доносился запах ее духов. Обычно это были именно те, которые ему нравились. Но иногда она вообще не душилась, и это было еще хуже, потому что тогда, он мог ощущать естественный запах ее кожи — теплый, женственный, неуловимый.

Раньше он радовался, что родился зрячим и помнил, как выглядят вещи. Но теперь он хотел бы не знать женской красоты и не иметь возможности представлять ее себе. Тогда он бы меньше страдал. Но ощущать красоту совсем рядом и не иметь возможности видеть ее — это пытка. Темнота никогда еще не причиняла ему таких мук.

Чем больше она становилась для него желанной, тем острее он чувствовал свою слепоту. Именно этого он и боялся, и потому отослал ее от себя подальше. Но почувствовал облегчение, когда Алисон заставила вернуть ее. Впрочем, облегчение было недолгим. Позвонил Лоуренс. Лоуренс, ее друг. Разумеется, он существовал, и Крейг был рад, что узнал о нем с самого начала.

В его ушах до сих пор звучал ее голос: «Я не могу сейчас разговаривать… Я позвоню тебе утром с работы… Пожалуйста, Лоуренс, не звони сюда».

Жалость, думал он. Она гордится своим добрым отношением к слепому. Настоящая жизнь не здесь. А ведь когда-то…

Он не разрешал себе думать о прошлом, когда он был полноценным человеком, и мог позволить себе… Если думать об этом, можно сойти с ума.

Однажды, вернувшись с работы, Делия не застала Крейга дома. Обычно он находился на кухне и кричал оттуда, что кофе готов, а скоро будет готов и ужин. Но сегодня его не было. Она решила, что он задерживается, как вдруг услышала странные звуки: треск, стук и чье-то тяжелое дыхание. Испугавшись, что Крейг в беде, она поспешила в дальнюю комнату, где раньше никогда не бывала, и открыла дверь. Она остановилась на пороге как вкопанная, не веря своим глазам.

Это была просторная, залитая светом комната, оборудованная под спортивный зал. Здесь было все: гири, штанги, тренажеры, кони, брусья и канаты. И на брусьях занимался Крейг.

Он был почти обнажен, на нем были только блестящие плавки, которые так плотно облегали тело, что он казался голым. Все тело Крейга блестело от пота. Делия догадывалась, что он сложен атлетически, но теперь она увидела это воочию. У него были широкие, мощные плечи, мускулистые руки. В нем не было ни капли жира, начиная от гладкой груди до плоского живота и узких бедер. Все тело было сухощавым и полным силы.

Крейг был так поглощен своим занятием, что не услышал, как она вошла. Делия понимала, что ей не следует наблюдать за ним без его ведома. Но восхищение пригвоздило ее к месту. Его движения были точными и уверенными, он опирался на брусья, ритмично и плавно раскачиваясь на них.

У нее перехватило дыхание, когда Крейг, сделав сальто, спрыгнул со снаряда, а потом прыжком в обратном направлении вновь взлетел на него. По его напряженному лицу она догадалась, что он не случайно выбрал именно тот снаряд, с которого когда-то упал и получил травму. Брусья были его врагом, и теперь он хотел доказать, что властвует над ними.

Он перевернулся еще раз, сделал стойку на руках. Свет, падавший из окна, освещал каждую капельку пота на его теле, заливая его золотистым сиянием. Как он прекрасен! — подумала девушка. Не просто красив, а именно прекрасен. Линии его тела были совершенны. Он без осечки проделывал весьма опасные упражнения.

Устремив взгляд на эти широкие, мощные плечи и мускулистые бедра, Делия внезапно поймала себя на нескромных мыслях и вся вспыхнула, наблюдая за движениями мускулистого тела Крейга. До сих пор она считала себя холодной и сдержанной в отношении мужчин. Она прекрасно знала, какие чувства пробуждает в них, но ни один мужчина не возбуждал подобных чувств в ней самой. До сих пор.

Теперь она уже не контролировала свои бесстыдные мысли. Краска залила лицо, ее бросило в жар.

Движения Крейга становились все быстрее, упражнения — все рискованнее. В какой-то момент ей даже захотелось предостерегающе вскрикнуть. Но она сдержалась. Он никогда не простит, если узнает, что она наблюдала за ним. Как только он выполнил последнее сальто и спрыгнул с брусьев, Делия тихо выскользнула из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Она направилась сразу на кухню и постаралась сосредоточиться на бытовых вещах, но его образ не оставлял ее, наполняя желанием, от которого становилось трудно дышать. Она глубоко вздохнула и резко выпрямилась на стуле. У нее дрожали руки.

— Надо собраться, — твердо сказала она себе. — Ерунда какая-то. Где поваренная книга? Надо попробовать приготовить что-нибудь новенькое.

Но собраться было очень трудно. Через полчаса на кухню заглянул полностью одетый Крейг.

— Сегодня ужин за мной, — заявила она. — Хочу попробовать новый рецепт, так что готовьтесь.

— Хорошо.

Он улыбнулся ей. После тренировки он пребывал в прекрасном настроении.

— А я думала, что вас нет дома, — сказала Делия. — Вас нигде не было видно, когда я приехала. Вы были заняты?

— Я работал в своей комнате, — быстро ответил он. — У меня послезавтра большое совещание. Мне должна позвонить Алекс, мой секретарь.

Делия ответила что-то невпопад. Мысленным взором она сквозь одежду видела то обнаженное совершенство, которым любовалась в спортивном зале.

— Из какой книги вы хотите взять рецепт? — спросил он. — Нет, не говорите. Я попробую узнать сам.

Он пробежал пальцами по корешку и обложке книги.

— Похожа на одну из моих старых книг, — радостно сказал он. — Я по ней учил Алисон. Она читала, а я объяснял, что… Подождите-ка! Почему вы читаете ее вверх ногами?

— Вовсе нет, — возразила Делия.

— Да. Обложка в одном месте надорвана, вот здесь, внизу, — он улыбнулся. — Как это вы не заметили, что держите перевернутую книгу?

— Я… я размечталась, — сказала она.

— Делия! — удивленно воскликнул он. — Вы и вправду как будто спите.

У него весело заискрились глаза, и он крепко обнял ее за плечи. Это внезапное прикосновение и его лицо, оказавшееся рядом, так подействовали на нее, что она дернулась.

— В чем дело? — мягко спросил он. — Вы вся дрожите. Я вас напугал?

— Да… да, напугали, — пробормотала она.

— Как это непохоже на холодную, сдержанную мисс Саммерс.

— Я не всегда холодная и сдержанная, — возразила она. — Иногда… мои мысли… уносят меня неизвестно куда.

Наконец, он отпустил ее.

— Чувствую, что ужин обещает быть очень интересным. Может быть, стоит принять таблетку от желудка?

— Забудьте о новом блюде, — ответила она. — Будет просто ветчина с яйцами.

— Ну и хорошо.

Посмеиваясь, Крейг вышел из кухни.

Делия с трудом перевела дыхание. Услышав, как он смеется в другой комнате, она тоже улыбнулась.

За ужином он продолжал поддразнивать ее, но она уже полностью контролировала себя и легко парировала шутки. Ужин прошел на удивление весело. Даже пролив на себя кофе, Крейг только рассмеялся.

Когда он переодевался у себя наверху, раздался телефонный звонок. Делия взяла трубку, думая, что это Алисон.

— Алло?

— Будьте добры Крейга, — послышался молодой женский голос, немного высокомерный, как показалось Делии.

— Его сейчас нет здесь. Я могу вам помочь? Или передать ему, чтобы перезвонил?

— Это Александра Мейсон, его помощник. Я сейчас на севере, подготавливаю доклад для Крейга. Боюсь, это займет больше времени, чем я предполагала, так что до пятницы я не вернусь.

— А он знает, как позвонить вам? — спросила Делия.

Мисс Мейсон назвала отель, но при этом добавила, что должна уйти и он может ее не застать.

Когда появился Крейг, Делия сказала ему:

— Вам звонила ваш помощник.

— У меня нет помощника.

— Александра Мейсон.

Он улыбнулся.

— А, понятно. Алекс, моя секретарша. Но она любит называть себя помощником, ей кажется, что так значительнее. Я не обращаю на это внимания. Она очень квалифицированная, но работает со мной еще очень недолго. Что-то в ней меня настораживает. А что она хотела?

— Сказала, что вернется не раньше пятницы. Доклад занимает больше времени, чем она предполагала.

Улыбка на его лице пропала.

— Черт возьми! Я думал, что может потребоваться еще один день, но не столько же!

— У меня есть номер телефона отеля, но она сказала, что собирается уйти.

Действительно, Александры уже не было.

— Вы сможете без нее до пятницы? — спросила Делия.

— Я могу вызвать другую секретаршу, у нас есть несколько девушек. Но послезавтра у меня совещание с акционерами фирмы… — и он назвал солидную фирму, известную своим высокооплачиваемым штатом. — Я собираюсь испортить жизнь некоторым самодовольным директорам, которые хотят щедро увеличить себе зарплату. И здесь она мне просто необходима. Она знает все цифры и подоплеку всего этого дела. Простая секретарша с этим не справится.

Делия быстро обдумала ситуацию. У нее был неиспользованный отгул.

— Я сделаю это, — сказала она.

— Вы?

Удивление, прозвучавшее в этом вопросе, было довольно обидным.

— А почему бы и нет? У меня хватит на это ума, что бы вы обо мне ни думали.

— Я знаю, но взяться за такое дело в последний момент… К тому же я очень требователен…

— Правда?

Он усмехнулся.

— Вы даже не представляете, каков я на самом деле. Со мной действительно трудно. У вас не будет ни минуты передышки.

— А вы думаете, что я ленива. Спасибо.

— Делия, я не хотел вас обидеть…

— Вы сделали это против своего желания, — ответила она.

— Но это уже послезавтра. Вам придется прогулять свою работу.

— У меня есть отгул. Вы же хотите, чтобы совещание состоялось, не так ли?

— Конечно, черт возьми! Но как же Марк?

— Даже Марк вряд ли что успеет за один день. Я помогу вам. Только проинструктируйте меня.

— Хорошо. В таком случае давайте начнем прямо сейчас.

Под руководством Крейга она изучила несколько файлов на его компьютере.

— Цифры показывают, что фирма в последнее время получила огромные прибыли, — объяснил он, — но ужасной ценой. Они хищники: скупают мелкие фирмы, закрывают их и выбрасывают служащих на улицу. Тем не менее, продукцию они выпускают. Как? А вот так: ввозят дешевые товары из стран, использующих детский труд.

— Но это же мерзко! — взорвалась Делия.

— Да, мерзко. Более того, председатель совета директоров, который за все это отвечает, собирается уходить в отставку, а напоследок выписать себе премию в миллион фунтов. Он должен не в золоте купаться, а сидеть в тюрьме.

— Но могут ли акционеры положить этому конец?

— Теоретически да. На практике же, это очень сложно. Крупные держатели акций будут голосовать так же, как и члены совета директоров, потому что сами планируют то же самое. Ты мне почешешь спину, а я тебе. Мелким акционерам бороться трудно, потому что у них нет решающего права голоса.

— И вы собираетесь быть этим голосом?

— Я объяснил им все, как мог, и думаю, если их правильно направить, то они вполне могут заблокировать это предложение и вывести мошенников на чистую воду. Но все надо подготовить без сучка, без задоринки. Предположим, я попрошу у вас данные о… — Он назвал одну из разработок фирмы. — В каком файле вы будете это искать?

Подумав минуту, Делия ответила. На следующий вопрос она ответила еще быстрее. Но на третьем ошиблась.

— Нет! — раздраженно воскликнул Крейг. — Будьте внимательней! Я не хочу, чтобы вы меня выставили там идиотом! Может быть, нам лучше выбросить из головы эту затею?

— Не волнуйтесь, — твердо сказала Делия, — я справлюсь.

Они работали три часа. В конце концов, у нее разболелась голова, но настроение было прекрасным, потому что она полностью овладела данным вопросом. Даже Крейг вынужден был признать, что она справилась.

— Совсем неплохо, — сказал он. И это прозвучало высшей похвалой. — А теперь переведите эти файлы на ноутбук, замените батарейки, и мы готовы. И не смотрите на меня так.

— Я даже не спрашиваю, откуда вы знаете, как я на вас смотрю.

Он криво усмехнулся:

— Это витает в воздухе — ненавижу! ненавижу!

— Вовсе не ненавижу, — возразила она. — На самом деле мне даже понравилось, хотя вы действительно худший из тиранов.

— И это вы называете тиранией? Вы еще ничего не видели.

Она подняла кверху руки, сдаваясь.

— Верю. Верю. — Оба рассмеялись.

На следующий день она доделала все, что необходимо, на работе, проинструктировала Хелен и отпросилась у Брайана на день.

— Хорошо, — сказал он добродушно. — Вы очень хорошо поработали. Думаю, вам действительно надо передохнуть.

— Ну, передохнуть мне вряд ли удастся, — ответила Делия.

Она оказалась права. Крейг настоял на том, чтобы выйти из дому очень рано, — надо было успеть занять места, Совещание проводилось в кинотеатре.

Они приехали рано, и Делия легко смогла найти место для парковки рядом со зданием кинотеатра. Несколько минут они ждали, пока откроют двери. За ними уже выстроилась целая очередь.

— Приехало очень много народа, — сказала она.

— Хорошо. Чем больше, тем веселее. Я заставлю этих нахалов побегать за своими денежками.

Это точно, подумала она, глядя на Крейга. В его незрячих глазах горел гневный огонь. Сегодня пленных брать не будут.

Наконец, входная дверь открылась. Крейг схватил Делию за руку.

— Гладкий пол, ступенек нет, — сказала она. — Дверь в зал футах в двадцати.

Он легко прошел вперед. Но у двери в зал их ждала неприятность. Это было собрание для акционеров, у Делии же акций не было.

— Извините, журналисты не допускаются, — сказал дежурный.

— Я не журналист, — возразила Делия.

— Гмм. Откуда я знаю? Пресса на совещание не допускается, но ваша братия пойдет на что угодно.

— Она мои глаза, — сказал Крейг.

И тихим, спокойным голосом объяснил необходимость ее присутствия.

Делия подозрительно взглянула на него. Дежурный уступил. Затем он прикрепил к пиджаку Крейга идентификационную карточку и пропустил их.

— Я не верила своим ушам! Неужели вы можете так разговаривать? — прошептала Делия, когда они вошли в зал.

Он усмехнулся.

— Я умею вести себя как настоящий слепой, когда это необходимо, — без тенииронии сказал он. — Сядем как можно ближе, и не забудьте, что мне нужно место у прохода.

— Тут ступеньки, — сказала она. — Невысокие и широкие, это неудобно, потому что трудно попасть в ритм. Вот. Два шага вперед и вниз.

Он успешно преодолел ступеньки, держа ее за руку.

— Пришли. Места с краю.

— Проходите первая, а потом я. — Когда они уселись, Крейг попросил: — Посмотрите вокруг и расскажите, что видите.

— Зал быстро заполняется. Скоро останутся только стоячие места.

Наконец, все места были заняты. На сцене зажегся свет, и семеро мужчин уселись за длинным столом. Делия описала их ему.

— Мужчина посредине очень полный. У него седые волосы.

— Это председатель совета директоров Либридж. А есть там такой худой, с темными волосами и ртом как западня?

— Да, рядом с толстым.

— Это секретарь Дерхем. Он всеми заправляет. Манипулирует Либриджем, как марионеткой. Сейчас он хочет, чтобы Либридж ушел, тогда он займет его место. Вот и пытается заткнуть ему рот деньгами.

— Председатель встает, — сказала Делия. — Ну как, готовы к битве?

— Еще спрашиваете!

Делия была страшно возбуждена. Она почувствовала, что Крейг крепко схватил ее за правую руку, но, посмотрев на него, увидела, что он повернул голову к президиуму и, казалось, совершенно забыл про нее.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Вначале ничего интересного не происходило. Ораторы в своих речах хвалили в основном самих себя. Крейг со спокойным видом ждал, когда они закончат. Он насторожился, когда встал Дерхем.

Речь Дерхема была тщательно продумана, его предложение о выплате вознаграждения совету директоров полностью утонуло в словесной шелухе. Но Делия, которая внимательно наблюдала за Крейгом, была уверена, что от него ничего не укрылось.

Наконец, Дерхем сказал:

— Может быть, сразу же и проголосуем за это?

В зале послышался гул одобрения, но тут встал Крейг.

— Прежде чем мы начнем голосовать, — сказал он с расстановкой, — я полагаю, надо обсудить ряд моментов.

Дерхему удалось сдержать раздражение и даже изобразить на лице вежливую улыбку.

— Уверен, всем нам будет интересно выслушать вас, — сказал он.

— Вы предложили выплатить самим себе очень большие премии, в особенности мистеру Либриджу, — сказал Крейг. — Вы, в самом деле, считаете, что это оправдано политикой фирмы в последнее время?

— Последние сделки без сомнения заслуживают наивысшей похвалы… — начал Дерхем.

— Я говорю не о сделках, — прервал его Крейг, — я говорю о политике фирмы.

— Что вы имеете в виду? У нас никогда еще не было таких прибылей…

— Прибылей для совета директоров и акционеров — это так, но людям, выброшенным на свалку, радоваться особенно нечему.

В голосе Крейга слышалась угроза, но Дерхем пропустил ее мимо ушей.

— К сожалению, в наш индустриальный век неминуемо приходится модернизировать производственные процессы, требовать от рабочих большей отдачи…

— Но вы используете вовсе не труд рабочих, не так ли? — сказал Крейг. — Вы используете рабский труд детей в странах, где вас не призовут за это к ответу. Вы наживаете состояния за счет детей, среди которых есть и шестилетние, детей, которые живут на фабриках, голодают и работают по четырнадцать часов в сутки.

Либридж вскочил на ноги.

— Это чистой воды ложь, — вскричал он. — Фабрикации презренных писак!

В зале поднялся, было, ропот, который после столь категоричного опровержения утих. Делия на мгновение испугалась. Возможно ли, чтобы Крейг совершил ошибку?

Она посмотрела ему в лицо и, увидев вполне удовлетворенное выражение, тут же успокоилась. Полностью отрицая выдвинутое обвинение, председатель угодил в расставленную Крейгом ловушку.

— Господин председатель, — сказал он, — вы только что бессовестно солгали в присутствии двух тысяч человек. И я это докажу. Ваши собственные внутренние документы помогут мне в этом.

Он повернулся лицом к зрительному залу и начал излагать факты и цифры, невзирая на протесты и призывы замолчать со стороны президиума. Он называл места и участников встреч. Казалось, он был в курсе всего.

Делия угадывала ход его мыслей и открывала нужный файл, не дожидаясь знака с его стороны. Но ему это редко требовалось. Он все прекрасно помнил.

Молодой человек неприметной наружности, видимо, помощник председателя, вскочил с места.

— Это секретные материалы! — закричал он.

— Больше они таковыми не являются! — в ответ выкрикнул Крейг, и аудитория разразилась смехом. Крейг продолжил свое наступление, словно обрушивая на противников небесную кару. — Но им мало того, что они уже совершили, — говорил Крейг. — Они планируют закрыть еще одну фабрику и перевести производственный процесс в «более подходящее для этой страны русло». Президент этой страны живет на взятки. За определенную сумму он предоставляет землю, строения, рабскую силу, а полиция закрывает глаза на то, что дети мрут на работе. Сколько вы дали ему за этот год? Не миллион ли фунтов?

На какое-то время голос его потонул в выкриках. Но потом вновь зазвучал твердо и мощно. Люди притихли, подавленные не столько его голосом, сколько силой его личности.

— Каждый год, в течение которого компания сползала в трясину аморальности, ее директора поощряли сами себя значительными премиями и получали все, что только могли пожелать их жалкие, жадные душонки. Сейчас председатель собирается уйти, но этот уход компенсируется деньгами. Однако, боюсь, это будет не столько золотое рукопожатие, сколько золотой пинок под зад.

Либридж снова вскочил, бледный и разъяренный до такой степени, что не мог связанно говорить.

— Вы не имеете права… еще ничего не решено… обсуждения… я, быть может, не уйду…

— Я постараюсь, чтобы вы ушли, — проинформировал его Крейг под гром аплодисментов.

После этого, спор перешел в сугубо профессиональную область. Теперь Крейгу требовалась помощь Делии. Она должна была максимально сосредоточиться, чтобы быстро подбирать файлы с необходимой информацией. Президиум волновался все больше. Они хотели заставить Крейга замолчать и перейти к другим вопросам, но зал был на его стороне.

Один раз, когда он потребовал от президиума прямого ответа, председатель твердо заявил:

— Думаю, мы уже достаточно много времени уделили этому вопросу, пора переходить к следующему.

— Не так быстро! — вскричал Крейг.

— Тема закрыта, — повысил голос Либридж, обводя взглядом зал. — Есть еще вопросы? Если нет, думаю, что можем…

— У меня вопрос! — Делия вскочила со своего места.

Председатель посмотрел на нее с некоторым облегчением.

— Да, мадам, в чем дело?

— Дело вот в чем… — Она слово в слово повторила последний вопрос Крейга. Раздался смех и аплодисменты, но тут кто-то заметил, что у Делии нет на груди идентификационной карточки.

— А вы акционер? Если нет, я вас даже слушать не буду.

Поднялась пожилая женщина, на вид тщедушная и болезненная, и неожиданно твердым голосом произнесла:

— Я акционер и хочу получить внятный ответ на этот вопрос.

— И я тоже, — раздался еще чей-то голос.

Вскоре весь зал начал требовать от президиума ответа на вопрос Крейга.

Мужчина, сидящий позади Крейга, дернул его за руку. На его карточке значилось имя Селсдон и должность представителя блока акционеров — того самого блока, от которого Крейг не ожидал поддержки. И он оказался прав — Селсдон зашипел:

— Прекратите, ради Бога! Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Делия… — обратился к ней Крейг.

— Селсдон, — произнесла она, — представляет здесь… — и она назвала фирму.

Крейг кивнул в знак того, что его подозрения оправдались.

— Для кого ничего хорошего не выйдет? — спросил он Селсдона.

— Для всех нас. Кому надо раскачивать лодку?

Крейг хищно усмехнулся.

— Мне. И я собираюсь раскачивать эту лодку до тех пор, пока она не потонет. Советую вам покинуть ее, пока дело не дошло до вашей компании.

И он презрительно отвернулся от негодующего Селсдона.

Воспользовавшись шумом в зале, Крейг попросил Делию уточнить некоторые факты и цифры. Когда она немного замешкалась, он недовольно проворчал:

— Быстрее! Нас не будут ждать целый день.

— Слушаюсь, сэр!

Он сгорал от нетерпения, пока она находила нужный файл в ноутбуке. Его невнятное «спасибо» даже не обидело ее. Она была захвачена тем, что он делает, восхищена им самим.

Крейг вновь вступил в схватку. Председатель попытался состряпать какой-то ответ, запутался и решил поменять тактику.

— С вашей стороны все это весьма благородно, — обратился он к Крейгу, — но, насколько я понимаю, ваши принципы не мешают вам пользоваться прибылью в качестве нашего акционера.

— Я приобрел ваши акции для того лишь, чтобы иметь возможность принять участие в собрании, — ответил Крейг. — У меня только один дивиденд, и я отказываюсь воспользоваться им. Он находится на отдельном счете в банке, пока я найду ему достойное применение. Я подумал было отдать эти деньги на благотворительные нужды, но боюсь, когда я расскажу об их происхождении, ни одна из уважающих себя благотворительных организаций не захочет к ним притронуться из опасения испачкаться в грязи.

Его последние слова утонули в гуле одобрения.

Делия оглянулась. Большинство присутствующих составляли мелкие акционеры, которые как раз могли пострадать более всего, тем не менее, они поддержали Крейга, увлеченные силой его благородного негодования.

— Предлагаю проголосовать против этих чудовищных премий! — кричал он. — А также проголосовать за вотум недоверия нынешнему совету директоров и за тщательную проверку его деятельности.

Председатель попытался лишить Крейга слова, но тут же поднялись голоса в его защиту. Голосование началось.

— Записывайте голоса, — велел Крейг Делии. — Надо проследить за подсчетом.

За их спинами негодовал Селсдон.

— Что же, черт возьми, мне теперь делать? У меня инструкции от моего руководства. Я должен оказывать поддержку совету директоров. Но из-за вас это выглядит аморально. У моей компании хорошая репутация. И нельзя, чтобы мы были втянуты в такое дело.

— Прислушайтесь к голосу своей совести, — посоветовал ему Крейг. — Поищите, может, что-то такое у вас все же имеется.

Селсдон бросил на него испепеляющий взгляд.

В конце концов, Селсдон отказался голосовать за вотум недоверия, но в то же время выступил против премий и за то, чтобы провести проверку. В итоге так же поступило и большинство присутствовавших. Лица членов президиума были бледны и расстроены. Акционеры же ликовали. Крейг сел на свое место с выражением угрюмого удовлетворения.

Делия повернулась к нему с сияющим видом в надежде встретиться с ним глазами и обменяться радостью совместной работы и победы. Но увидела только незрячие глаза. Он не мог видеть ее восхищения, и она почувствовала неожиданную горечь не за себя, а за него. Это было так несправедливо!

Импульсивно она схватила его за руку.

— Ты победил! — воскликнула она.

Крейг не стал отвечать ей словами, но она ощутила легкое пожатие руки, на этот раз безошибочно. Потом он быстро отдернул руку.

Вскоре после этого, собрание акционеров закончилось. Но члены совета директоров не смогли уйти так быстро, как им этого хотелось.

— Не представляю, что я скажу своему руководству, — бормотал Селсдон.

Делии удалось благополучно провести Крейга сквозь толпу к выходу из здания и потом к стоянке машин. Это было нелегко сделать, поскольку все хотели поговорить с ним, похлопать по плечу. Наконец, они сели в машину.

— Домой? — спросила она.

— Нет. — Он назвал адрес одной из национальных газет и набрал номер на мобильном телефоне. — Джек? Мы едем.

В его голосе все еще слышалась радость победы.

— Жаль только, что не удалось провести вотум недоверия, — посетовала Делия.

— Это было невозможно. Я поставил этот вопрос на голосование только для того, чтобы представители компаний смогли преподнести это своему руководству как свою небольшую победу. И потому они позволили себе проголосовать за два других пункта, а именно они были важны для меня.

— У вас ум Макиавелли, — усмехнулась она.

— Спасибо.

Джек оказался дотошным журналистом, с нетерпением, ожидавшим от Крейга новостей о заседании, на которое сам он не смог попасть. Он быстро отпечатал на компьютере все изложенные Крейгом факты.

— Замечательные новости! — закончив печатать, воскликнул он. — А теперь немного о вас…

— Нет, — тут же ответил Крейг. — Эта история только о жирных котах, отъевшихся на страданиях детей…

— И о человеке, который остановил их, — возразил Джек. — Людям всегда очень интересно…

Но Крейг уже поднялся, чтобы уходить.

— Я дал тебе материал, Джек, — твердо сказал он. — Если ты посмеешь превратить меня в циркового клоуна, я вернусь и заставлю тебя пожалеть о том, что ты родился.

— Ладно, ладно. Читай завтрашний номер. — У Джека даже голос прервался. — Это просто…

— Хорошо. Прочту, — сурово сказал Крейг. — Делия, пошли!

В дороге Крейг был необычайно тих, но дома его настроение заметно улучшилось. Позже, когда Делия готовила ужин, он пришел на кухню с двумя бокалами шампанского.

— Вы заслужили это, — сказал он, передавая ей бокал. — Вам тяжело пришлось со мной?

— Ужасно, — беззлобно ответила она. И передразнила его: — «Скорее! Мы не можем ждать весь день».

Крейг усмехнулся.

— В таких случаях Алисон называет меня медведем.

— Вы даже не медведь, а лев какой-то. Вы их всех загнали в угол.

— Правда ведь? — сказал он удовлетворенно.

— Давайте выпьем за вас.

Она чокнулась с ним.

— Нет, за нас. Вы были просто великолепны. Когда вы сказали, что у вас есть вопрос, я готов был свернуть вам шею за то, что вы даете им уйти от меня. Но потом, когда понял, что вы задумали, я… ну…

Ты был готов расцеловать меня, мысленно произнесла она. Ведь ты это хотел сказать? Ее взгляд задержался на его выразительных губах, она заметила, как они вдруг сжались, словно бы он подумал то же самое, но тут же отогнал эту мысль.

— В общем, вы были великолепны, — повторил он, и легкий румянец залил его щеки.

Она поняла, что продолжения разговора на эту тему не будет. Ну что ж, возможно, в другой раз. Все равно не заставишь этого человека делать то, чего он не хочет. С другими мужчинами ей всегда легко удавалось такое, но Крейг — это новая, неизведанная территория.

— Ужин почти готов, — сказала она. — Начинаю накрывать на стол.

— Отлично! Я просто умираю с голоду.

В его голосе звучало облегчение.

Они отметили свой триумф праздничным ужином. Потом Крейг помог ей вымыть и убрать посуду.

К тому моменту, когда они вернулись в гостиную, он настолько расслабился, что начал рассказывать забавные случаи из своей жизни.

— Люди, подобные тем, с которыми мы имели сегодня дело, теряются из-за моей слепоты, а я пользуюсь этим, — признался он.

— Но вам же не нравится, когда к вам относятся как к слепому.

— Нет, не нравится. Вот поэтому я и не разрешаю Джеку использовать меня, чтобы удовлетворить «людской интерес». Но ради тех детей я воспользуюсь чем угодно.

Делия вдруг рассмеялась.

— Что тут смешного?

— Я просто вспомнила, как председатель убегал со сцены, а за ним все остальные. Они по очереди бросали на вас взгляд, полный ненависти и в то же время страха.

— Мне очень приятно это слышать, — торжествующе заявил Крейг.

Но затем вдруг свет на его лице померк, выражение лица стало печальным, он глубоко вздохнул. Делия с тревогой посмотрела на него. Она уже научилась понимать смену его настроений. Сегодня он притворился, что самым циничным образом пользуется своей слепотой, но в глубине его души царили, все те же, темнота и отчаяние. Юмор стал своеобразной защитой, но враг затаился рядом, всегда готовый наброситься на него. И вот сейчас набросился.

Она не могла дольше выносить это — к глазам подступили слезы. Делия взяла его за руку.

— Крейг, — прошептала она.

При ее прикосновении он весь напрягся и ответил глухим голосом:

— Все в порядке, Делия.

— Нет! — воскликнула она. — Зачем ты притворяешься? Ты просто не хочешь, чтобы кто-нибудь знал, как тебе больно…

— Мне не больно. — Он резко поставил бокал на стол. — Черт возьми, прекрати! Что ты о себе воображаешь?

— Но я только хочу помочь тебе…

— Ты помогла мне сегодня, когда я этого хотел. Вот такая помощь мне нужна, а не то, что ты хочешь предложить мне сейчас. Слезы и жалость… — Он весь дрожал. — Я иду спать.

Крейг быстро поднялся и прошел в холл. Но в гневе оступился и упал на ступеньки. Делия подлетела к нему, чтобы помочь подняться.

— Не трогай меня! — закричал он.

Она остановилась как вкопанная в метре от него, боясь двинуться или даже подать голос, а он тщетно пытался сориентироваться в своей кромешной темноте.

— Ради собственного блага не приближайся ко мне, — наконец, сказал он дрожащим голосом. — Слышишь? Где ты?

— Я здесь, — быстро ответила она. — Я не подойду ближе. Наоборот, я ухожу. Обещаю.

Делия отступила на несколько шагов и смотрела, как он рукой нащупал перила, встал на ноги и начал подниматься по лестнице. Она не шевелилась до тех пор, пока он не добрался до своей комнаты и не закрыл за собой дверь. Потом она бросилась на диван и, закрыв лицо руками, стала кататься по нему в невыразимом отчаянии.

В этот момент она поняла всю правду о себе, и правда эта была ужасной. За ее красивым лицом не было ничего — вакуум. Потому что, когда человеку, который затронул ее сердце, понадобилась помощь, она не смогла ее предоставить. В ней не было ничего, что могло бы позволить ему прибегнуть к ее помощи, искать в ней успокоения. В ней вообще ничего не было. Пустышка. Она и раньше подозревала это, но теперь знала наверняка.

Полночи Делия пролежала без сна, борясь с мучившими ее мыслями. Крейг заставил ее посмотреть в глаза ужасной правде, о которой она старалась не думать все эти годы. Как могла она оставаться в этом доме — доме, в котором негде было спрятаться от себя самой?

Делия резко села в кровати, прислушиваясь к шуму в коридоре. Или это воображение играет с ней такую шутку? Но тут раздался громкий стук. Делия вскочила с кровати и бросилась в комнату Крейга. Включив свет, она увидела, что на полу валяется радиоприемник, а Крейг стоит посреди комнаты и тщетно пытается нащупать рукой какую-нибудь опору. На нем только пижамные брюки.

— Крейг! — закричала она.

Он повернулся к ней. У него было мертвенно-бледное лицо.

— Где я? Где я, черт возьми?

— Успокойся.

Она взяла его за руку, и он инстинктивно сжал ее.

— Мне приснился кошмар, — с трудом произнес он. — Наверное, я встал еще во сне… никак не могу сориентироваться.

— Все нормально. Положи руку мне на плечо.

Девушка сама положила его руку себе на плечи и обняла его за талию. Крейг все еще сильно дрожал, и она, пытаясь успокоить его и унять эту дрожь, обеими руками обняла его и прижала к себе. Он схватился за нее, как утопающий за соломинку. Делия почувствовала, что растворяется в жаре его тела, и тут же осознала, что и сама полураздета. Ее ночная сорочка с глубоким вырезом была из тончайшего шелка, так что их полуобнаженные тела почти ничего не разделяло.

Он почувствовал это одновременно с ней. Сквозь тончайшую ткань она ощутила, что он все крепче сжимает ей плечи. Потом его руки заскользили по ее фигуре, по ее соблазнительным округлостям.

Казалось, время остановилось. Его фигура восхитила Делию еще там, в гимнастическом зале, но, прижавшись теперь к этому великолепному телу, она вся задрожала. И безошибочно поняла, что и он воспринимает ее как женщину.

От наплыва чувств у Делии закружилась голова. Он воспринимает ее как женщину, и она воспринимает его как мужчину. До этого момента они относились друг к другу с осторожностью, но теперь стало ясно, что только до определенного момента. Теперь этот момент наступил. Она хотела ощутить его губы на своих губах, его руки вокруг своей талии. Она хотела быть с ним в постели, чтобы он ласкал ее, она хотела любить его.

Крейг провел пальцами по ее щеке, по длинной шее. Его осторожные движения повергли ее в трепет. До сих пор, ее тело существовало для того, чтобы другие любовались и восхищались им, но теперь неожиданно оно стало принадлежать ей самой. Оно было создано для того, чтобы этот единственный мужчина мог доставить ей радость.

Он просто нежно поглаживал ее, но даже эти легкие прикосновения действовали на нее гораздо сильнее, чем чьи-то поцелуи. Неосознанно, она все сильнее прижималась к нему, ее теплое дыхание ласкало его кожу. Она слегка дотронулась до его обнаженной спины, и он тут же привлек ее к себе и поцеловал.

Но потом она увидела лицо Крейга. Увидела отчаяние, написанное на нем. То, что для нее было радостью, для него обернулось ужасной слабостью. Он хотел ее, но он не хотел хотеть. Он будет бороться со своим желанием, как с врагом, поняла Делия.

Дрожь пробежала по его телу, и он опустил руки. Битва окончена, он выиграл, оба они заплатили за это ужасную цену. Он хотел сделать вид, что ничего не произошло, и, если она даст понять, что поняла его слабость, он никогда не простит ей этого.

— Пойдем со мной, — заставила она себя сказать, — твоя постель вон там.

Она медленно подвела Крейга к кровати, он вырвал свои руки и сел, ощупывая знакомые предметы: изголовье, прикроватную тумбочку.

Делия подняла радиоприемник и, стараясь унять дрожь в голосе, произнесла:

— Ты, наверное, во сне взмахнул рукой и уронил приемник. Я слышала стук.

— А больше ты… ничего не слышала?

— Да, я слышала, как ты кричал. Наверное, это из-за кошмара.

— Ты должна извинить меня, — вежливо сказал он. — Я был груб с тобой вечером.

От этого формального тона у нее заныло сердце. Она хотела заверить его, что вовсе не возражает против грубого его поведения, но он опять мог подумать, что его жалеют.

— Да уж, — согласилась она. — Но меня это больше не бесит.

Он усмехнулся.

— Не принесешь мне чашку чая? Я сейчас вряд ли смогу сам это сделать.

Надев предварительно халат, она вернулась с подносом, на котором были две чашки. Крейг тоже надел пижамную куртку и халат и сидел в кресле. Делия налила ему чай и поставила возле него. Он поблагодарил, потом заговорил о каких-то пустяках. Она поняла, что он пытается восстановить прежние ни к чему не обязывающие отношения.

Делия огляделась вокруг, присматриваясь к поистине спартанской обстановке в его комнате. Необычно большая кровать из сосны, гардероб и туалетный столик. Но у противоположной стены она заметила нечто, от чего у нее перехватило дыхание.

— В чем дело? — тут же отреагировал Крейг.

— Ни в чем, я… просто… здесь корзина для собаки… она такая пустая… грустная…

— Да, — ответил он. — Конечно, Дженни проводит в ней не так много времени. Как правило, она спит на кровати. Собак-поводырей приучают не делать этого, но мы с Дженни решили нарушить правила. Нам нравится постоянно быть рядом. Дженни занимает столько места, сколько ей надо, а я умещаюсь на том, что осталось. Мне было трудно ютиться на самом краю, поэтому я и купил трехместную кровать.

Его лицо стало вдруг таким печальным, как будто он вспомнил об одиноких, лишенных тепла ночах.

— Но ведь она скоро вернется, не правда ли? — спросила Делия.

Прошло довольно много времени, прежде чем он ответил:

— Я не знаю. Если она не сможет преодолеть страх перед уличным движением, мне придется завести себе другую собаку. Но я не хочу другую. Я хочу ее. — Голос у него дрогнул. — Другая никогда не будет такой, как Дженни, — продолжал он. — У нас с ней были годы доверия и любви. С самого начала, мы с ней знали, что подходим друг другу. — Он грустно рассмеялся. — Наверное, это звучит довольно сентиментально.

— Вовсе нет. Странно было бы, если б ты ее не любил, ведь она так к тебе привязана. Я уверена, у нее все будет в порядке, особенно если ей дать отдохнуть и немного потренировать.

— Ей уже восемь лет. Для собаки это много. Она может не выдержать. К концу недели я собираюсь съездить в тренировочный центр — может быть, это как-то поможет. Не знаю.

— Очень хорошо, — с энтузиазмом сказала Делия. — Я страшно хочу ее повидать.

Наступило неловкое молчание. Потом Крейг сказал:

— Меня отвезет мой шофер. Тебе не надо беспокоиться.

Делия закусила губу от обиды и подумала, что никогда не сможет привыкнуть к унижению.

— Это надо понимать так, что ты не хочешь брать меня к Дженни, верно? — замирающим голосом спросила она.

— Делия, не принимай так близко к сердцу…

— А как еще я могу это принимать? Ведь я же в последний раз видела Дженни без сознания в ветеринарной лечебнице. Я не могу выбросить эту картину из головы. Но может быть, мне это удастся, если я увижу, что ей лучше. Тогда я не буду чувствовать себя таким монстром. Только тебе до этого нет дела, не так ли?

— Не будь глупой, — резко сказал он. — Я совсем не это имел в виду. Может быть, у меня вначале и были не очень приятные мысли о тебе, но это уже в прошлом. Я не думал, что ты захочешь…

— Конечно, я хочу. Я хочу… Черт!

Она резко поставила чашку и обхватила голову руками. Не надо ему это говорить. Он сочтет ее совсем глупой.

Вдруг она почувствовала легкое прикосновение к волосам.

— Делия, что с тобой?

— Ничего, — грубовато ответила она.

Ей хотелось схватить его руку, прижаться к ней щекой. Но она сдержалась.

— Неужели это, правда, для тебя так много значит?

— Больше, чем ты думаешь. Понимаешь, я хочу… я хочу попросить у Дженни прощения, — прошептала она.

— Хорошо, — спустя минуту ответил он. — В таком случае… буду рад, если ты поедешь со мной.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Джек сдержал свое слово. Статья, появившаяся в утреннем номере газеты, была написана таким образом, что и председатель, и все члены совета директоров должны были задрожать от страха. Делия прочитала статью Крейгу за завтраком.

— Ты уверена, что он не вставил там ничего такого про меня? — подозрительно спросил Крейг.

— Он даже не упомянул о том, что ты слепой, — заверила его Делия.

— Хорошо. Уверен, что мне удалось заварить неплохую кашу. Если повезет, через час их акции упадут. День начался неплохо, — усмехнулся он.

— Я тоже так думаю. — Она допила кофе и выглянула в окно. — Приехал твой шофер. Мне пора.

В офисе Хелен с нетерпением ждала ее приезда.

— Вчера Брайан устроил совещание, — сказала она. — Он искал тебя.

— Я же ему сказала, что беру отгул. А Марк был на этом совещании?

— Да, и мистер Горхэм. Брайан сказал ему, что просто не представляет, где ты можешь быть.

— Тогда мне надо с ним поговорить, — вскипела Делия и бросилась в кабинет Брайана.

Но Брайан был во всеоружии.

— Делия, извини меня, пожалуйста. Конечно, ты мне говорила, что тебя не будет, и я, помню, неохотно, но согласился.

— Вы ничего такого не говорили, — возразила она.

— Говорил, говорил. Мне кажется, я сказал, что у нас сейчас много работы и твой отгул не совсем кстати. Но неважно. Сейчас ты здесь и быстро все наверстаешь. Марк расскажет тебе о вчерашнем совещании.

Делия сдержалась и не высказала всего, что думала по этому поводу. Пользы бы это не принесло. Потом целый час ей пришлось выслушивать инструкции Марка.

Единственную радость за весь этот день принес выпуск новостей по телевидению. Скандал распространялся, и акции компании стремительно падали, как и предсказывал Крейг. Либридж, испуганный до смерти, каждые пять минут говорил о пересмотре политики компании.

В конце дня в ее кабинет заглянул Брайан.

— Прочти эти документы, — сказал он, кладя бумаги на стол. — Они очень важны, так что завтра я вызову тебя в течение дня по этому поводу.

— Но завтра суббота. Извини, Брайан, я буду занята.

— Ну да. Ну да. Надо было подумать об этом в свете… Ну ладно, раз это суббота, и, конечно, личные дела важнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Прекрасная молодая леди не хочет проводить всю жизнь на работе. Уверен, что имеется и молодой человек. У любви свои обязательства.

— Я прочту документы в воскресенье и в понедельник первым делом зайду к тебе, — сказала Делия сквозь зубы.

— Боюсь, нам придется встретиться раньше. Завтра вечером у нас деловой ужин с партнерами. Помнишь? — сказал Брайан, забирая у нее документы. — Но ты не беспокойся. Мы с Марком прекрасно справимся.

Делия посмотрела ему вслед, понимая, что собственноручно вручила им с Марком победу. Но у нее не было выбора. Завтра она едет с Крейгом к Дженни, и нет ничего важнее этого.

По дороге в тренировочный центр, Крейг рассказывал ей о Дженни.

— Мне ее дали в центре собак-поводырей. Они там обучают молодых собак в течение примерно восьми месяцев, до тех пор, пока те начинают понимать, как себя вести, то есть когда останавливаться, ждать у тротуара, идти дальше, чувствовать расстояние. Но самое трудное, конечно, — это подобрать собаку, которая бы подходила данному человеку. Там, куда мы сейчас едем, я провел около месяца. Когда я устраивался в своем номере, то вдруг услышал, как открылась и закрылась, дверь. Потом я ощутил, как что-то мохнатое трется об мою руку, а холодный нос прижимается к моей щеке. Я погладил Дженни и почувствовал, что она отчаянно завиляла хвостом. Она была прекрасна. Я сразу понял, что мы идеально подходим друг другу, она это тоже поняла. Когда мы начали с ней работать, все сразу же пошло прекрасно. Так случается далеко не всегда. Многим приходится работать вместе довольно долго, пока не получится так, как надо. А у нас получилось все сразу. И с тех пор она стала частью моей жизни, не просто моими глазами, но и моим другом. Я могу открыться ей так, как никому другому.

Крейг говорил совершенно искренне.

Наконец, они свернули на тихую улочку. Тренировочный центр состоял из нескольких низких строений. Крейг по памяти направился в нужном направлении. Войдя в дом, он заявил:

— Нам надо найти Хильду Маллинз. Может быть, я вспомню, где ее кабинет… Что это? — Из-за угла послышался лай. — Это Дженни! — радостно сказал он.

— Крейг, здесь, наверняка, не она одна, — усомнилась Делия, смеясь.

— Нет, это она. Я узнаю ее лай из миллиона. Хильда сказала, что Дженни будет ждать меня в кабинете. Пойдем на лай.

Лай становился все громче, перемежаясь с радостным повизгиванием.

— Она, наверное, услышала твой голос, — сказала Делия, сворачивая за угол.

Возбуждение передалось и ей.

Наконец, она нашла кабинет и постучала в дверь. Приятный голос ответил:

— Войдите.

Хильда оказалась женщиной средних лет с приятной улыбкой. Она поднялась со своего места, но ее приветствие утонуло в радостных воплях лабрадора. Размахивая хвостом, собака бросилась вперед и оказалась в объятиях Крейга. Ее радость отразилась на его лице, он трепал ее за шею, гладил по голове и что-то шептал ей в ухо.

Когда, наконец, они поздоровались, Крейг выпрямился и сказал Делии:

— Это Дженни.

Делия глубоко вздохнула и наклонилась к собаке. И испытала облегчение, та не отпрянула, а посмотрела на нее мягкими карими глазами. В тот вечер, когда произошло несчастье, Делия успела заметить, что собака красивая, но только сейчас увидела, насколько. У Дженни был бледно-медовый окрас, широкая голова, густая шелковая шерсть и доброжелательное выражение морды. Последний раз Делия видела ее лежащей без сознания на операционном столе. Теперь Дженни была оживлена, дружелюбна и уверена в себе. Казалось невероятным, что у нее еще не все в порядке. Делия встала на колени и с облегчением обняла ее за шею.

— Извини меня, пожалуйста, — прошептала она.

Дженни доверчиво положила ей морду на руку и взглянула немного удивленно, как бы спрашивая, за что, собственно, она извиняется? Ну конечно, она же видела только машину, а не водителя, подумала Делия. И все же она была бесконечно счастлива тем, что могло быть расценено, как прощение.

За чаем Хильда объяснила, в чем заключаются трудности с Дженни.

— Большую часть времени она в полном порядке. Может выполнять все то, к чему привыкла, включая прогулки по улице. Но иногда вдруг совершенно неожиданно впадает в панику при виде края тротуара.

— Боюсь, это моя вина, — призналась Делия. — Я была за рулем машины, которая ее сбила. — Она с трудом заставила себя продолжать: — Машина влетела на тротуар. У Дженни не было никаких шансов спастись.

Хильда задумалась, потом сказала тем же дружелюбным тоном:

— А вы сегодня на той же машине?

— Да.

— Тогда мы сможем понаблюдать, как она отреагирует на нее. Но сначала, я думаю, мистер Локсли должен немного поработать с ней, чтобы они снова привыкли друг к другу.

Когда Крейг наклонился к Дженни, чтобы надеть на нее ошейник, она подняла на него любящие глаза, как бы пытаясь сказать, что теперь все идет как надо. Потом они вышли на улицу. Дженни безукоризненно выполняла все команды.

— Теперь пусть попробует пройти между нами, — сказала Хильда Крейгу. — Делия, встаньте в дверном проеме с одной стороны, а я встану с другой, так чтобы между нами остался совсем небольшой проход. Крейг, дверь прямо перед вами. Посмотрим, сможет ли она провести вас в эту дверь.

— Вперед, — скомандовал Крейг.

Дженни немного подумала, потом села.

— Вперед, — повторил команду Крейг.

Дженни даже не пошевелилась.

— Отлично! — вскричала Хильда.

— Разве хорошо, что она не послушалась? — спросила удивленная Делия.

— Так как вы обе стояли в дверях, проход оказался слишком узким для меня, — объяснил Крейг. — Дженни точно знает ширину моих плеч, поэтому, если я не прохожу, она не сдвинется с места. Очень хорошо, моя девочка. Ты отлично помнишь это.

Потом они прошли испытания по передвижению между препятствиями, по переходу улицы, на которой помощники тренера на автомобилях имитировали уличное движение. Дженни все испытания прошла на «отлично».

— Ну что, попробуем с моей машиной? — спросила Делия.

Крейг встал с Дженни на краю тротуара. Делия села за руль и медленно поехала вперед. Когда она подъехала ближе, то увидела, как губы Крейга произносят команду «вперед». Дженни внимательно посмотрела на дорогу и не двинулась с места. Если она и узнала машину, то никак на нее не отреагировала. Крейг дотронулся до нее, и Делия проезжая мимо них, заметила, что он улыбается.

— Ну и как? — нетерпеливо спросила она, бегом вернувшись к ним.

— Отлично. Она не задрожала, не испугалась, — радостно сказал Крейг. — Дженни, мы скоро будем дома.

Он наклонился и погладил собаку, которая радостно ответила на его ласку. Делия с удовольствием наблюдала за ними.

Хильда была более сдержанна.

— Хорошо, — сказала она, — но это легкое задание. На настоящей дороге все будет гораздо сложнее.

— Я понимаю. — Крейг выпрямился. — Давайте я ее прямо сейчас туда и отведу, раз пока все складывается так хорошо.

— Может быть, мне на всякий случай пойти с вами? — предложила Хильда.

— Я тоже пойду, — тут же откликнулась Делия.

— Вы вполне можете доверить меня Делии, — сказал Крейг. — Если возникнут какие-то проблемы, она обязательно привезет меня назад. Но проблем не будет. Дженни совсем такая же, как и раньше, правда, моя девочка?

Дженни согласно гавкнула, и они поспешили к воротам. Делия держалась чуть позади, любуясь тем, как эти двое идеально подходят друг другу. У нее с души камень упал.

Как только они дошли до первого перекрестка, Крейг, обернувшись к Делии, сказал:

— Здесь светофор. Сейчас я прикажу ей перевести меня через дорогу.

Делия внимательно посмотрела на Дженни, которая вдруг повела себя странно. Шла она совершенно нормально, но опустив при этом хвост.

У края тротуара они остановились. Крейг нажал на кнопку переключения светофора и прислушался к звуку, который должен был сообщить ему, что можно переходить улицу. Наконец, этот сигнал раздался.

— Пошли, Дженни, — сказал он. — Давай покажем им. Вперед.

Но Дженни не тронулась с места.

— Вперед, — громче повторил Крейг.

Когда не последовало никакой реакции, он повернулся к Делии:

— Едет что-нибудь? Она поэтому отказывается идти?

— Все машины остановились у светофора, — ответила Делия.

Крейг наклонился, дотронулся до собаки и моментально понял, в чем дело. Дженни дрожала так сильно, что это было заметно даже Делии, которая находилась от нее в нескольких футах. Крейг побледнел.

— Ладно, — сказал он. — Назад. — Он слегка потянул за поводок, и Дженни отошла от края тротуара. — Думаю, нам лучше это отложить, — грустно проговорил Крейг.

Дженни заскулила, и он тут же погладил ее по голове.

— Ладно, ладно, девочка. Это не твоя вина.

Возвращались они молча. Хильда встретила их сочувственно. Она почти ничего не говорила, пока Крейг утешал Дженни. Собака в ответ терлась об его руку, но вид у нее был несчастный. Она не смогла выполнить работу, которой была посвящена вся ее жизнь. Кроме того, она подвела своего любимого хозяина, и от этого в ее глазах появилась тоска и печаль.

— Сдаваться еще рано, — мягко сказала Хильда. — Мы подержим ее здесь еще немного, и я надеюсь, она восстановит свои навыки.

Воцарилось молчание. Его прервала Делия:

— А если нет?

— Восстановит, — тут же ответил Крейг.

— Я тоже в этом уверена, — поддержала его Хильда. — Но если нет, тогда вам придется подбирать другую собаку.

— И бросить Дженни? — спросил Крейг сдавленным голосом.

— А что с ней тогда будет? — спросила Делия. — Ее не усыпят?

— Конечно, нет, — твердо заявила Хильда. — Мы никогда не усыпляем здоровых собак, просто отсылаем их в новые дома.

— Я не допущу, чтобы она попала к незнакомым людям, — тут же сказал Крейг. — Ей это не понравится. Она знает, что принадлежит мне.

Хильда задумалась на мгновение.

— Вы ведь живете не один, не так ли? У меня в документах указано, что у вас есть дочь и еще кто-то, кто приходит к вам каждый день.

— Да.

— И у вас довольно большой дом с садом. Вы могли бы иметь двух собак.

— Оставить Дженни просто для души? — с надеждой спросил Крейг.

— Это не идеальный вариант, но иногда такое случается.

Делия грустно прислушивалась к их разговору.

— Но что будет Дженни делать весь день? — спросила она. — Она ведь привыкла работать и все время быть с тобой. А если оставлять ее дома, она будет, как бы не нужна.

Крейг повернул к ней голову.

— Немного мелодраматично, не так ли? — сказал он.

— Возможно. Я просто представила, что она почувствует, когда ты уйдешь из дома с другой собакой, на которой будет ее ошейник.

— Мы приложим все усилия, чтобы к ней вернулись навыки, — сказала Хильда. — Но, увы, она не молода.

Пора было возвращаться. Крейг протянул руку Дженни, которая с готовностью подбежала к нему.

— До свиданья, старушка, — прошептал он. — Я скоро опять приеду. Веди себя хорошо.

Он на прощанье погладил собаку и пошел к двери. Дженни испуганно смотрела ему вслед. Потом, поняв, что Крейг оставляет ее, негромко залаяла. Следуя выработанной привычке, она не побежала за ним, а просто сидела и с несчастным видом наблюдала, как уходит ее хозяин.

Крейг молчал почти всю дорогу назад. Делия была только рада этому. Печаль овладела ею — это чувство возникло при воспоминании о Дженни, но потом разрослось еще глубже.

Она приготовила легкий ужин, но так к нему и не притронулась.

— В чем дело? — наконец, спросил Крейг. — Ты молчишь с тех пор, как мы уехали из центра. Это из-за Дженни? У нее все будет в порядке.

— Еще неизвестно, — с трудом проговорила Делия. — Это плохо, если она будет на втором плане. Ты не должен этого допустить… — Она не могла говорить от подступивших слез. — Ты не видел ее глаз, когда уходил, а я видела… О Боже! Что я наделала!

И девушка разрыдалась.

Крейг был поражен. Он однажды уже слышал, как она плачет, но то была реакция на нервное потрясение. А эти слезы, вызванные печалью о другом существе, были совсем другими.

Он нежно погладил ее волосы.

— Не плачь, Делия. Все уладится.

— А если нет? — еле выговорила она. — Как она это перенесет?

— Но ведь Дженни собака. Мы не можем знать, что она чувствует.

— Я могу. Я видела это по ее глазам, и потом… я просто знаю. Со мной случилось нечто подобное, так что я знаю.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Я… я не могу объяснить.

— Можешь. Расскажи мне.

Когда она не ответила, он крепко взял ее за руку, отвел в гостиную и усадил на диван.

— Теперь давай рассказывай, что так тебя огорчило. Посмотрим, что тут можно сделать, — настойчиво повторил он.

— Ладно, я расскажу. Я знаю, что ты презираешь меня как тщеславную пустышку, которая только и думает что о своей внешности и о том, какое впечатление производит на окружающих.

— Я тебя не презираю…

— Для меня с самого начала это было как проклятье. С того самого момента, как начала понимать слова, я слышала только о том, как я красива. Мой отец чрезвычайно гордился мной. У меня есть сестра, она на год моложе. Она умная и симпатичная, но он не обращал на нее и половины того внимания, которое уделял мне. Потому что я в семье была красавица, — с отвращением сказала Делия, и Крейг резко поднял голову, чтобы уловить малейшие оттенки ее голоса.

— Продолжай.

— Сначала это казалось здорово — быть папиной любимицей и вертеть им как хочешь. Но у него появилась навязчивая идея. Я стала моделью еще в детстве, потому что так захотел мой папа.

— А как к этому отнеслась твоя мать?

— Она была против, но отец настоял на своем. Он и пошел со мной к фотографу. Он любил внимание. Кончилось тем, что у меня не стало ни минуты свободного времени даже для того, чтобы побыть молодой.

— Именно поэтому ты так расстраивалась из-за Алисон?

— Да. У меня в детстве было столько работы, что я, вконец, вымоталась. Однажды я просто не выдержала и взорвалась прямо на съемочной площадке. С тех пор, меня больше никто не хотел снимать, и отец ужасно разозлился. После этого я перестала быть его радостью и его гордостью. Он потерял ко мне всякий интерес. У моей сестры обнаружились актерские способности. У него к тому времени было много связей, и он использовал их для того, чтобы сделать ей карьеру. И посвятил ей все свое внимание. А я часто смотрела, как они выходят вместе из дому… ты понимаешь?

— Да, — мягко ответил он. — Я понимаю.

— Я-то думала, что он действительно любит меня, а он…

Крейг вслушивался в наступившее молчание. Потом дотронулся до ее плеча, почувствовал, что она вся дрожит.

— Ты все еще плачешь? — удивленно спросил он.

— Нет… нет… просто я вспомнила то, о чем все эти годы старалась не думать.

— Твой отец действительно разлюбил тебя только из-за этого?

— Он не меня любил. Он любил мое лицо и ту жизнь, которую из-за этого лица мог получить. Какое-то время я ненавидела свою внешность. Даже старалась скрыть ее. Но потом подросла и поняла, какую выгоду можно из нее извлечь, только на этот раз для себя самой. Ведь существует столько разных способов. Это и улыбки, и поворот головы, и взгляд из-под ресниц. У мужчин начинает кружиться голова, и они забывают, что собирались выписать тебе штраф за парковку в неположенном месте, или же пускают тебя куда-то без очереди. Это легко и просто, и скоро вся твоя жизнь начинает состоять из такого рода уловок. И ничего другого в ней нет.

— Почему ты так безжалостна к себе? — мягко спросил он. — Потому что я был безжалостен к тебе?

— У тебя были все права на это. Все, что ты говорил обо мне, правда.

— Ничего из того, что я говорил о тебе в тот вечер, не было правдой. Мною управлял гнев, а тебя я совсем не знал.

— Ты знал меня лучше, чем кто бы то ни было, — с горечью ответила она. — Ты был единственным, кого я не смогла одурачить.

— Делия, не говори так. Не строй из себя монстра.

Крейг протянул руку, и Делия схватила ее, как будто в ней было ее спасение. Она рассказала ему не все, у нее не было слов выразить ту боль, какую она испытала, обнаружив, что обожаемый ею отец любил ее только за красоту, а это означало, что он не любил ее вовсе. Его безразличие к ней, потом наполнило ее страхом: а что, если другие узнают ее ужасный секрет — то, что она ничего собой не представляет как личность?

И она довела до совершенства свое лицо, чтобы никто не смог заглянуть, что там скрывается за ним. Но потом она встретила Крейга, для которого лицо ничего не значило. Он строго осудил ее, пробудив преследовавших ее всю жизнь демонов. Если бы только она могла объяснить ему все это! Но быть может, человек, чьи незрячие глаза видят так много, поймет ее без слов?

— Я рад, что ты мне все это рассказала. Теперь я знаю, почему у тебя было такое напряженное лицо, когда мы впервые встретились. Кажется, это было так давно.

— А… теперь? — спросила она, не дыша.

— Теперь оно совсем другое: мягкое и доброе, такое, каким создала его природа.

— Но откуда ты знаешь? Ты же не дотрагивался до моего лица с того вечера, когда сказал, что оно тебе не нравится.

— Я не говорил, что оно мне не нравится. Мне просто показалось, что оно испорчено внутренней твоей сущностью. Но потом я услышал нотки доброты и сострадания в твоем голосе и… кое-что другое. Я знаю, ты по-настоящему хорошая и добрая, потому что свою собственную боль превратила в заботу о моей дочери. Я знаю, что твои черты смягчились, а глаза сияют. Я уверен, что, если сейчас дотронусь до твоего лица, оно, в самом деле, окажется прекрасным в том смысле, как я понимаю красоту.

— Почему же ты не дотрагиваешься? — шепотом спросила она.

Он то ли вздохнул, то ли вздрогнул.

— Потому что захочу тебя слишком сильно.

— Ну и что в этом плохого?

— Ты же знаешь… ты не для меня.

— Для тебя, если ты хочешь этого.

Он молчал, раздираемый противоречиями. Делия взяла его пальцы и приложила к своей щеке. Дрожь пробежала по телу Крейга. Он хотел отодвинуться, но не смог. Медленно он начал ощупывать ее лицо.

У нее были большие, обрамленные густыми шелковыми ресницами глаза. Брови тоже были густыми. Он ясно представил их себе, потом провел пальцем по прямому изящному носу. Рот был резко очерченный, губы полные, он так их себе и представлял, думая о том, какое удовольствие целовать их, и сейчас эта мысль преследовала и мучила его.

Делия боялась пошевелиться, но сердце ее бешено стучало. С той самой ночи, когда он позвонил, и она приехала к нему, она мечтала о его прикосновениях.

В душе у нее жила полуосознанная надежда, что, распознав ее красоту, он тоже не избежит ее чар, и она опять окажется на знакомой территории, где правила игры ей хорошо известны.

Но, ощущая прикосновение его пальцев на своем лице, она понимала, что обманывает себя. Эти прикосновения рождали в ней что-то такое, чего она никогда не ощущала с другими мужчинами. Все внутри растворялось от теплоты и счастья. Если бы только это мгновение могло длиться вечно!..

Когда его пальцы коснулись ее губ, дрожь пробежала по всему ее телу. Не совсем отдавая себе отчет в своих действиях, она обхватила его лицо руками и притянула к себе.

Крейг застонал. Сознание подсказывало ему, что он совершает нечто такое, о чем впоследствии будет жалеть, но ничто в мире уже не могло остановить его. Он слишком долго боролся со своим желанием.

Ее губы обожгли его. Они были мягкими и зовущими. Он забыл об осторожности, он думал только о ней.

— Делия…

Его шепот был почти не слышен, а она услышала, но не смогла ответить, потому что поцелуй становился все более жадным, долго сдерживаемые желания и эмоции, наконец, нашли выход.

Вся принужденность между ними исчезла, остались только мужчина и женщина в объятьях друг друга, поскольку они были друг у друга в сердце. Делия чувствовала себя так, как будто, наконец, оказалась дома.

Но в следующий момент она ощутила, как он вдруг напрягся. Его руки уперлись ей в плечи, неохотно, но настойчиво отталкивая ее.

— Крейг… — запротестовала она мягко.

— Не делай этого, Делия. Не надо мучить меня.

— Ты что, считаешь, что я играю с тобой? Крейг, неужели ты думаешь, что я на это способна? Ты не можешь так думать!

Он застонал.

— Нет… не то. Но ты не представляешь себе, что значит быть в полной темноте. Ты не представляешь, какую муку причиняет все красивое, потому что потом, его у тебя отбирают.

— Но я не собираюсь никуда деваться от тебя, — сказала она, обнимая его за шею и снова целуя в губы. — Я сама этого хочу, Крейг, — прошептала она. — Я хочу тебя.

Он больше не сопротивлялся и заключил ее в объятья. Она с радостью отвечала ему, готовая отдать всю себя этому человеку, который завоевал ее сердце. У нее было такое впечатление, что это первый поцелуй в ее жизни, что она только теперь поняла, каким он должен быть. Нет, она никому и ничему не позволит помешать ее любви!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Звонок в дверь вернул их к действительности. Это было резкое вторжение, и они прильнули друг к другу, пытаясь убедить себя, что ослышались. Но громкий звук повторился.

— Кто бы там ни был, уходить он не собирается, — вздохнула Делия. — Пойду, посмотрю, может удастся его выпроводить.

Но звонившим оказался Лоуренс, на нем был вечерний костюм, выражение лица — раздраженное.

— Что ты тут делаешь? — изумилась Делия.

— Лучше скажи, что ты тут делаешь. Почему ты не ждешь меня дома, как мы договаривались?

— О Господи! — Делия прижала руку к губам, вспомнив. — Это!

— Да, это. Один из самых важных вечеров для тебя. А ты совсем об этом забыла, не так ли? Лоуренс прошел мимо нее в дом.

Она и в самом деле забыла о ежегодном обеде, устраиваемом Ассоциацией работников рекламы. Обед давался в лучшем отеле Вест-Энда, и на него приглашались самые выдающиеся представители этого бизнеса. Делия всегда старалась получить на него приглашение, так как понимала, что там можно завязать необходимые контакты. Но сегодня обед, напрочь, вылетел у нее из головы.

— Кто там? — крикнул Крейг.

Лоуренс уверенно направился в комнату, где сидел Крейг. Крейг поднялся с дивана. Он был бледен, но спокоен. Делия представила их друг другу. Крейг протянул гостю руку. Но Лоуренс, вместо того чтобы просто пожать ее, опустил на пол огромный чемодан, который был у него в руке, двумя руками схватил протянутую ему руку и начал трясти ее.

— Я очень, очень рад познакомиться с вами, — проговорил он медленно, как будто перед ним был умственно неполноценный, что, как догадывалась Делия, должно было разозлить Крейга. — Делия столько рассказывала мне о вас. — Он отпустил руку Крейга и добавил: — Вы не присядете?

Как будто это был его собственный дом!

Крейг проигнорировал приглашение.

— Что случилось, Делия?

— Ничего такого, о чем вам следовало бы беспокоиться, — влез Лоуренс, прежде чем Делия успела что-либо ответить. — Непредвиденные осложнения, с которыми мы с Делией легко справимся. Не тревожьтесь об этом.

— Делия! — резко повторил Крейг.

— Я забыла, что сегодня мне надо кое-куда поехать. Извини, Лоуренс, но у меня совершенно вылетело это из головы. Ты не возражаешь, если поедешь один?

— Ничего страшного, — заверил ее Лоуренс противным ласковым голосом. — Мы вполне успеем, если ты поторопишься.

— Но у меня здесь нет подходящего платья.

— Я это предусмотрел. Вот посмотри, что я выбрал у тебя в квартире.

Он открыл чемодан и вытащил красное блестящее платье.

Делия была слишком расстроена, чтобы заметить, как напрягся Крейг при упоминании о том, что Лоуренс может свободно зайти в ее квартиру и рыться в вещах.

— Мне очень жаль, что так получилось, но я действительно не могу поехать, — проговорила она.

— Ерунда. Тебе это необходимо. Подумай, каких полезных людей ты там встретишь.

— Естественно, тебе надо ехать, Делия, — спокойно произнес Крейг. — Я и слышать не хочу, чтобы ты пропустила это мероприятие. Извини, это я виноват, что ты о нем забыла.

Она взглянула на него в отчаянии. Как он может отсылать ее в тот момент, когда они были так близки? Или это для него ничего не значит?

— Давай, быстрее переодевайся, — настаивал Лоуренс, протягивая ей платье.

— Нет, только не это, — ответила Делия, с ужасом глядя на платье.

Как она могла носить такое нарочито соблазнительное, обтягивающее платье с низким вырезом и разрезами по бокам? Она купила его в те времена, когда считала свою внешность весьма полезным средством для достижения своих целей. Сейчас рядом с ней, с напряженным видом, стоял человек, который раскрыл ей глаза. Слава Богу, что он не может видеть этот вульгарный наряд, хотя, наверное, уже о чем-то догадался…

— А что в нем такого? — непонимающе спросил Лоуренс.

— Оно не… не совсем подходит, — попыталась увильнуть от ответа Делия.

Она бросила на Лоуренса яростный взгляд, пытаясь заставить его замолчать, но тот либо не заметил, либо не понял.

— Почему это платье не подходит? — продолжал он настаивать.

— Оно слишком облегающее и… и слишком большое декольте. Надо что-то более скромное.

Делия говорила почти шепотом, но острое ухо Крейга улавливало каждое слово.

Лоуренс рассмеялся.

— Скромное? Для этого сборища? Да они вообще не знают, что такое скромность. Это платье великолепно, немного низкий вырез, но тебе это идет. Я считаю, надо показывать, что у тебя есть. Раньше ты никогда не возражала против этого.

Делия почувствовала, как у нее загорелись щеки. Как будто перед ней встала сама она в недавнем прошлом.

— Я хочу надеть, что-нибудь другое, — сказала она, пытаясь говорить твердо.

— Дорогая, у тебя нет на это времени, — ответил Лоуренс с терпеливостью, которая на самом деле была нетерпением. — Если мы сейчас выйдем, то только-только успеем.

— Иди и переоденься, Делия, — тихо сказал Крейг. — Уверен, что платье на тебе будет выглядеть прелестно.

— Крейг, — обратилась она к нему, — ты же не знаешь, как оно выглядит.

— Могу себе представить, — так же тихо ответил он.

Выхватив платье из рук Лоуренса, Делия побежала наверх.

— Могу я предложить вам выпить? — спросил Крейг.

— Спасибо. Немного пива, если у вас есть. Мне надо быть осторожным, когда я везу Делию. Драгоценный груз. Понимаете, что я имею в виду?

— Абсолютно, — ответил Крейг ничего не выражающим голосом.

— Давайте я сам налью.

— Спасибо, но я знаю, где у меня бар.

Крейг потрогал бутылки, нашел нужную и наполнил стакан Лоуренса.

— Надо же, вы налили в самый раз, — восхищенно воскликнул Лоуренс. — Интересно, как это у вас получается? Здорово!

Крейг так сжал руки, что у него побелели костяшки пальцев, но голос оставался холодным и спокойным.

— Спасибо. Я много тренировался. Я даже научился есть, без помощи посторонних.

Лоуренс непонимающе уставился на него, потом до него, наконец, дошло.

— Это шутка, да? Очень удачно. Очень удачно. Значит, это здесь Делия скрывается от всего мира? Неплохое местечко, должен сказать. Совсем неплохое. Конечно же, моя Делия необыкновенно совестлива. О да. Она очень переживала случившееся. Она была готова на все, чтобы загладить свою вину. Знаете, я сомневаюсь, что она тогда понимала… ну да ладно…

— Если вы думаете, что я принуждал ее, вы сильно ошибаетесь.

— Нет, нет. Я никогда так не думал. — Лоуренс пытался успокоить собеседника, но для Крейга его голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Она очень импульсивная. Возьмите, например, сегодняшний случай. Ежегодный обед работников рекламной сферы. Это важное мероприятие для нее, и что же? Она забывает о нем, а это совсем не годится. Для нее ведь карьера и светская жизнь имеют большое значение.

— Вы к ней несправедливы. Все это только на поверхности. Внутри же настоящая Делия — мягкая, прекрасная женщина.

Лоуренс рассмеялся.

— Ну, мы все знаем, как она прекрасна. Да, кстати, вам-то откуда это известно?

— Не имеет значения, — спокойно ответил Крейг. — Известно.

Наконец, послышались ее шаги. Крейг безошибочно угадал, что она надела туфли на высоком каблуке. Ну конечно, подумал он, только такие туфли подходят к облегающему платью с низким декольте. Мысль эта была для него слишком болезненной.

— Я скоро вернусь, — сказала она Крейгу.

— Ерунда, — быстро ответил он. — Ты должна остаться там подольше и завязать как можно больше полезных связей. Не хочу даже слышать, чтобы ты упустила такой шанс.

— Все они хотят познакомиться с моей девочкой, — заявил Лоуренс.

Делии невыносимо было слышать, как он называет ее своей девочкой в присутствии Креуга. Но дальше было еще хуже.

— Надень-ка вот это, — заявил Лоуренс, открывая плоскую коробочку. — Я купил специально к твоему платью. Рубиновое ожерелье, — любезно пояснил он Крейгу.

— Я не могу принять его. Оно слишком дорогое, — возразила Делия.

— Ты достойна всех денег в мире, — ответил Лоуренс. — Естественно, я выбрал самое дорогое. — Он уже надевал ожерелье ей на шею. — Замечательно. Красивое, тяжелое. Повторяет линию декольте. Просто сногсшибательно.

Все происходящее казалось Делии кошмаром. Она выдавила из себя улыбку, а Лоуренс, приняв это за поощрение, шумно поцеловал ее.

— Ммм, кто сегодня вечером поведет под руку самую красивую женщину? — замурлыкал он ей в шею.

— Лоуренс, пожалуйста… — яростно прошептала она в ответ.

— Нечего стесняться, дорогая.

— Если вы опаздываете, вам следует поторопиться, — вмешался Крейг. По его голосу никак нельзя было определить, какие чувства он испытывает. — До свидания, Делия.

— Но ведь Алисон еще не звонила, — сделала она последнюю попытку.

— Когда она позвонит, я ей все объясню. Уверен, что она не возражала бы против того, чтобы ты повеселилась сегодня вечером.

Крейг повернулся и вышел из комнаты, оставив Делию в полной растерянности.

Через несколько минут сверкающий автомобиль Лоуренса влился в поток машин.

— Не могу поверить, что ты на самом деле забыла об этом вечере, особенно учитывая предстоящее на нем событие.

— Какое событие?

— Только не говори, что ты и об этом забыла. Вручение награды, Господи, Боже мой!

— Нет, я не забыла, — быстро ответила она.

Совершенно бесполезно было ему объяснять, как далека она сейчас от всего этого. Делию выдвинули на соискание награды за новую косметическую линию. Марк тоже был выдвинут за какие-то достижения на своей прежней работе. Так что в настоящее время они являлись соперниками. Когда-то это было чрезвычайно важно для нее.

— Мне показалось, что я не понравился твоей подруге, — говорил между тем Лоуренс. — Она, конечно, меня впустила, но очень неохотно.

— Удивительно, что Мэгги разрешила тебе рыться в моем гардеробе.

— Она и не разрешила. Я просто описал платье, которое мне было нужно, и она его достала. Я сделал удачный выбор. Ты выглядишь потрясающе, Делия… Делия!

— Извини, я отвлеклась.

— Я говорю, ты потрясающе выглядишь. Я всегда хотел, чтобы моя девушка выглядела именно так.

— Спасибо, Лоуренс. Я рада, что льщу твоему самолюбию.

Бальный зал отеля походил на дворцовый — отделанный золотом, с тяжелыми портьерами и хрустальными люстрами. Лоуренс и Делия прибыли в числе последних. В зале собралось около тысячи гостей. Нарядные люди пили, разговаривали, громко смеялись банальным остротам.

— Как раз успеем пропустить по стаканчику перед ужином, — заметил Лоуренс.

— Мне, пожалуйста, минеральной воды, — сказала Делия.

— Но ведь ты обычно…

— Просто минеральной воды, пожалуйста.

— Как хочешь. Надеюсь, ты не собираешься портить себе вечер и дуться? Ты должна быть мне благодарна за то, что я думаю о тебе.

— Конечно, Лоуренс.

— В таком случае, могла бы быть поласковее. Смотри, там не твой босс?

Джеральд Хедвин заметил ее и спешил к ним через весь зал под руку с молодой симпатичной девушкой. Он представил ее как свою дочь Нору. Во время обмена приветствиями, он внимательно и с одобрением осматривал Делию.

— Ты действительно гордость «Орчид», — сказал он с сияющим видом. — Я уже начал беспокоиться, когда вас все не было. Этот вечер может оказаться триумфальным для нас. Жаль было бы, если бы ты это пропустила.

Лоуренс победно посмотрел на нее. Делия изо всех сил старалась быть благодарной ему, хотя чувствовала себя как-то неуютно и беспокойно. Несмотря на это, она улыбалась и говорила нужные вещи. Она почти с облегчением заметила, что к ним спешит Брайан, а следом за ним — Марк. Они торопливо переводили взгляд с нее на мистера Хедвина, видимо пытаясь догадаться, о чем шла речь.

— Сегодня состоится битва титанов, — сообщил Брайан. — Делия и Марк. По слухам, награда будет вручена кому-то из вас двоих. В любом случае выиграет «Орчид».

— Должен признаться, что болею за Делию, — сказал мистер Хедвин. — Марк ведь представляет другую фирму, а она — нашу компанию.

— Да, конечно, конечно, — быстро отреагировал Брайан. — Работа Делии превосходна. Я ей так и сказал, когда она спрашивала у меня совета по некоторым вопросам…

— Разве? — ехидно спросила Делия. — Мне казалось, что вы в это время были в отпуске и вернулись, когда все было закончено.

— Ну да, но начинали-то мы вместе. Надеюсь, ты помнишь это.

Мистер Хедвин, судя по всему, получал наслаждение от их словесной дуэли. Он остановил официанта и протянул всем бокалы.

— Пусть выиграет сильнейший, — провозгласил он.

Когда они шли к своему столику, Лоуренс прошептал:

— Похоже, дело в шляпе.

— Что ты имеешь в виду?

— Он же явно пытался подмазаться к твоей победе. Разве ты не поняла?

Она не поняла, но теперь это стало совершенно ясно. Брайан полагал, что она выйдет в победители, и заявлял о своем участии в этой победе. Делия глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться. Она ведь так мечтала об этом!

На возвышении был установлен длинный стол для почетных гостей. Позади на постаменте — статуэтка, вручаемая победителю.

Зал заставили круглыми столами на шесть мест каждый. Делия была знакома со всеми своими соседями. Ужин был превосходным, разговор приятным, присутствовавшие глядели на нее с восхищением. После нескольких тостов президент ассоциации поднялся, чтобы начать церемонию.

Вручив второстепенные награды, он с сияющим видом обратился к публике:

— А теперь наступает момент, которого мы с нетерпением ожидаем весь год. Молодость — это живительная кровь нашей профессии, и, открывая новый талант, мы…

Брайан с беспокойством смотрел на Делию из-за соседнего столика. Марк барабанил пальцами по столу.

— …мы рассмотрели семь проектов, — продолжал президент, — все они превосходны…

Делия пыталась ничем не выдать свои чувства.

— …это было очень трудное решение…

Мистер Хедвин с деланным безразличием смотрел в потолок.

— …единогласно победителем была избрана мисс Делия Саммерс за рекламу косметической линии «Витал» фирмы «Орчид».

Гром аплодисментов обрушился на Делию, когда она поднималась на возвышение. Она забыла подготовить речь на всякий случай, но внезапно в голове у нее прояснилось. Она четко видела всех: вот мистер Хедвин, выкрикивающий поздравления, вот вежливо хлопающий и с трудом сдерживающий ярость Брайан, а вот и Марк, выдавивший из себя улыбку сквозь слезы…

Постепенно шум смолк.

— Леди и джентльмены, не могу передать, что это значит для меня. Я хотела бы поблагодарить…

Главное было начать, потом все пошло гладко. Пару раз Делии удалось удачно пошутить, вызвав смех аудитории. Она ловко похвалила продукцию своей фирмы, «которая так хороша, что рекламирует сама себя». Она возвращалась на место под вспышки фотоаппаратов и аплодисменты зала.

Потом вручали остальные награды. Делия сидела с внимательным видом, хлопала и выкрикивала поздравления, но все это чисто автоматически.

— Ну же, дорогая, — подзадоривал ее Лоуренс. — Ты должна плясать от радости.

Буквально несколько недель назад, так оно и было бы. Она радовалась бы не только сверкающей статуэтке, но и тому, что удалось утереть нос Брайану и Марку. А теперь это не шло ни в какое сравнение с воспоминанием о человеке, который отослал ее от себя, тогда как она мечтала только о его объятьях. Что теперь думает о ней Крейг? Что он скажет Алисон, если девочка позвонит? Пожалуйста, молила она, пусть все это поскорее кончится!

Когда церемония награждения подошла к концу, к их столику подплыла Нора Хедвин, якобы поздравить Делию, хотя ее взгляд был направлен только на красавца Лоуренса. Ее отец пригласил Делию на танец.

— Я горжусь тобой, — сказал он. — Для фирмы очень престижно иметь лауреата такой премии, и твоя речь произвела на меня большое впечатление. Между нами, Брайан сильно расстроен твоим успехом. Ты ведь знаешь, что он задумал? — продолжал мистер Хедвин, понизив голос.

— Он пытается протащить Марка на свое место, когда уйдет на пенсию.

— Правильно. Я просто хотел сказать тебе, что прекрасно знаю об их планах. И хотя Марк хороший работник, я пока что ничего еще не решил!

— Спасибо, что вы мне это все рассказали, — вежливо ответила Делия.

Что сейчас делает Крейг? — думала она. Может быть, позвонить ему?

— Но я не совсем понимаю тебя, Делия. Я всегда поражался твоей преданности делу. Работа на первом месте, все остальное потом. А в последнее время, ты при первом же удобном случае уходишь с работы, и я часто замечаю, что твои мысли витают где-то далеко.

— Но я уверена, что моя работа от этого не страдает, разве не так? — быстро спросила она. — Я ведь работаю без обеда.

— Да, но ты играешь на руку Марку, когда он на работе, а тебя нет. Но хватит об этом. Уверен, что ты все поняла. Надо развлекаться.

Делия ослепительно улыбнулась и что-то ответила. Потом ей пришлось танцевать с Брайаном и выслушивать его неискренние комплименты. Затем был Марк, и его усилия скрыть свою досаду доставили ей некоторое удовольствие.

— Я рад, что тебе перепало несколько минут славы, — сказал он.

— Но ты был бы гораздо больше рад, если бы они перепали тебе, — ласково ответила она.

— Моя дорогая девочка, я участвовал в конкурсе только для того, чтобы набралось необходимое число участников. В этой категории их было удивительно мало. Мне не хотелось бы портить тебе настроение, но этот факт, безусловно, снижает ценность победы.

— Ты совсем не испортил мне настроение, Марк, наоборот, — заверила она его. — Не надо завидовать.

Он поджал губы — видимо, сообразил, что продолжать не стоит.

Когда она вернулась за столик, Лоуренса там не было. Она увидела его танцующим с Норой. Делия не винила его. Явное восхищение в глазах девушки, наверняка, было ему как бальзам после ее собственной рассеянности. Она выпила еще чашку кофе и отклонила все приглашения на танец.

Лоуренс вернулся, извиняясь за то, что «бросил» ее, она тепло улыбнулась ему в ответ. В конце концов, она была его должницей за то, что он позаботился о ее интересах.

— Хорошо, что ты выбралась, — заключил он. — Не представляю, как ты выдерживаешь с этим калекой.

Делия окаменела.

— Что ты сказал?

— Ладно, ладно. Не надо было мне называть его калекой. Просто слепой, как летучая мышь. Но какая разница? Он присосался к тебе, как пиявка.

— Как ты смеешь говорить подобные вещи? — вспыхнула Делия. — Крейг не калека. Он посвящает свою жизнь тому, чтобы приспособиться и не зависеть от других людей…

— Да? Именно поэтому ты находишься в его доме, не так ли?

— Я нахожусь там, потому что сама так решила. Я заставила его принять меня ради его маленькой дочки. Крейг — сильный, независимый человек и… и в десять раз более мужчина, чем ты.

— Послушай, дорогая! Защищать его — это одно, но тебе не кажется, что ты зашла слишком далеко? Я бы сказал, что он воспользовался ситуацией.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты постоянно находишься при нем, потакаешь всем его капризам. Сказать по правде, я бы и сам не возражал против такой красивой горничной.

— Ты неисправимо вульгарен, Лоуренс. А что касается моей внешности — он слепой.

— Не думай, Крейг Локсли прекрасно знает, как ты выглядишь. Он мне сам сказал.

— Что? Что именно?

— Ну, какую-то ерунду.

— Что он сказал? — Делия почти кричала. — Скажи мне. Я должна знать.

— Я сказал ему, что для тебя очень важна карьера, а он в ответ — что я к тебе несправедлив. Он сказал, что ты на самом деле мягкая и прекрасная женщина, или что-то в этом духе. Я точно не помню. Эй, куда ты?

Делия быстро вскочила со своего места и схватила сумочку.

— До свиданья, Лоуренс. Спасибо, что привез меня сюда. Извини, я не могу больше здесь оставаться. И пожалуйста, забери это назад, — она расстегнула рубиновое ожерелье. — Очень мило с твоей стороны, но я не могу принять его. Нет, со мной не надо ехать. Я возьму такси.

— Но как же можно так вдруг сорваться… А с этим как быть?

Лоуренс протянул ей награду, но он разговаривал с пустым местом.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда Делия подъехала, наконец, к дому, он был погружен во мрак, если не считать фонаря над входной дверью. Слышно тоже ничего не было. Наверное, Крейг уже лег. Она почувствовала облегчение при мысли, что ей не придется сейчас разговаривать с ним, хотя было бы приятно, если бы он ждал ее.

Она поднялась по лестнице, стараясь производить как можно меньше шума, чтобы не разбудить его. Но она неминуемо должна была пройти мимо двери в его спальню, которая оказалась открытой. Услышав в комнате какой-то звук, Делия заглянула внутрь.

Шторы были раздвинуты, при слабом свете луны она увидела, сидящего на кровати, Крейга. Наклонив голову, он уткнулся лицом в шелковый шарф, который она надевала сегодня днем.

Делия остановилась как вкопанная. До сих пор она знала только одного Крейга — сильную личность. Или же он позволял ей знать только это. Теперь же, думая, что он один, он позволил себе расслабиться.

Крейг поднял голову, и она чуть не вскрикнула, увидев его опустошенное лицо. Правда, которую он скрывал ото всех, заключалась в том, что за ироничной маской скрывалась мука, сводившая его с ума. Но была ли в том повинна только его слепота, или было что-то еще? То, как судорожно его пальцы сжимали шарф, как он прикладывал его к лицу, как вдыхал аромат ее духов, предполагало еще одно объяснение, от которого у нее забилось сердце. Если только…

Но тут он неожиданно скомкал шарф и отбросил его в сторону. Потом закрыл лицо руками и испустил глубокий стон.

— Крейг, — тихо позвала она. — Крейг… не надо.

При звуке ее голоса, он резко вскинул голову.

На его лице отразился ужас. Он хотел встать, но Делия подошла к нему, опустилась перед ним на колени и взяла его лицо в обе руки. Он замер.

— Почему? — спросила она. — Почему все это?

— Это ты должна сказать, — яростно ответил он. — Черт тебя возьми! Почему ты не можешь быть честной со мной?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Я говорю о той игре, которую ты затеяла. Выглядит как доброта, а на самом деле жестокость, какой мир не видывал. Быть доброй к несчастному глупому слепому. Заставить его поверить, что он что-то значит для тебя. А потом упорхнуть от него. А может, еще хуже? Может, ты хочешь свести меня с ума? Может, тебе доставляет удовольствие знать, что я не перестаю думать о тебе днем и ночью? Я даже работать нормально уже не могу. Когда ты со мной, я все время думаю, смотришь ли ты на меня и каково твое впечатление от того, что видишь. Я уподобился тем дурачкам, которые вьются вокруг тебя! Наверное, тебе захотелось испытать свое мастерство обольщения на мне. Мне труднее подпасть под твои чары, меня труднее завоевать. Но тебе это удалось!

— Прекрати! — закричала она. — Как ты смеешь разговаривать со мной так? Чем я это заслужила? Я не хотела уезжать. Ты сам меня заставил.

— Надеюсь, ты приятно провела время, — глухо сказал он.

— Нет, я постоянно думала о тебе.

— Хочешь сказать, беспокоилась? Как Алисон?

— Крейг, что с тобой произошло? Ты был совсем другим… я чувствовала, что мы действительно становимся ближе друг другу…

— Ближе? Какая может быть между нами близость, если ты любишь другого?

— Я никого другого не люблю.

— Возможно, тебе не обязательно любить его, чтобы жить с ним. Или у вас с ним, как нынче принято, имеются ключи от квартиры друг друга? Ты должна была сказать мне об этом. Я, конечно, о чем-то догадывался, когда он позвонил тебе в первый вечер, но такого не мог предположить.

— Поверь, он никогда для меня ничего не значил. И у него никогда не было ключей от моей квартиры.

— Однако, он, каким-то образом, проник туда и достал твои вещи.

— Крейг, ты просто дурак.

Она с трудом сдерживала смех. Это был смех радости, облегчения и удивления.

— Перестань смеяться надо мной, черт тебя подери! Не смейся!

— Я не смеюсь. Клянусь тебе, я не люблю Лоуренса. Я живу одна, просто сейчас у меня гостит подруга, она-то и впустила его в квартиру.

Крейг замер в напряжении, как человек, боящийся поверить в хорошие новости.

— Но он знал, какое платье выбрать…

— Он меня в нем однажды видел. Оно вульгарное. Раньше мне было все равно, а теперь нет. Между мной и Лоуренсом все кончено. Да ничего особенного и не было никогда. Сегодня вечером он познакомился с девушкой, которая без ума от него. Крейг, пожалуйста, забудь о Лоуренсе.

— Если бы я мог, — прошептал он.

— Он не может стоять между нами. Ты единственный, кого я… люблю.

Чтобы произнести эти слова, она собрала все свое мужество.

— Не говори так, если это неправда, — хрипло сказал Крейг.

— Это правда. Я не знаю, когда это началось. Просто случилось, и все. Когда я это поняла, было уже слишком поздно. — Она пыталась понять выражение его лица, но на нем ничего не было видно, и у нее упало сердце. — Если ты не любишь меня… — начала она, запинаясь.

Но продолжать ей не пришлось. Его руки крепко обняли ее, привлекли к себе, а губы прижались к ее губам. Он целовал ее неистово, как бы стремясь найти ответ на вопрос, который не мог задать. Она дала Крейгу этот ответ всем своим сердцем. Наконец, ему удалось сломать все барьеры подозрений, и он открылся ей так, как она не могла даже надеяться.

Она поняла теперь, почему в течение стольких лет ее сердце оставалось холодным. Оно ждало встречи с тем единственным мужчиной, который сможет зажечь в нем огонь. Теперь, когда это произошло, она начинала жить заново. И она отдала ему всю себя.

Его губы настойчиво искали ее губы, руки обвились вокруг нее, лаская тело, и это ощущение воспламенило его. Облегающее платье подчеркивало все изгибы ее фигуры, подстегивая его воображение.

— Я был уверен, что ты принадлежишь ему, — шептал он. — Поэтому не разрешал себе даже думать о тебе…

— Я думала только о тебе, с самой первой нашей встречи. Я пыталась не думать. Ты мне не нравился, но выбросить тебя из головы я не могла. Крейг… Крейг…

— Ты этого хотела? — прошептал он, привлекая ее к себе еще ближе.

— Да, — ответила она тоже шепотом. — Я хочу этого…

Он горел как в лихорадке.

— Не говори так, если это неправда, — молил он.

Делия быстро расстегнула молнию на платье. Крейг услышал слабое шуршание, когда платье из-под его рук падало на пол. Теперь его руки касались только ее обнаженного тела. Он вздохнул, зарылся лицом в мягкое, желанное тепло, почувствовал бешеное биение ее сердца, и этот звук придал ему храбрости сделать следующий шаг в незнакомый, таинственный мир, который сулила ее любовь.

Она мягкими движениями сняла с него одежду. Он опасался момента, когда у нее будет преимущество перед ним, незрячим, но страх быстро прошел. Все барьеры, сдерживающие их страсть, были сметены.

Крейг нежно обнял ее, задрожав при соприкосновении ее кожи со своей. Раньше он думал, что знает, как она выглядит, но ее изящная фигура стала для него открытием. У нее были маленькие округлые груди, будто созданные для его рук. По сравнению с его мощной комплекцией, Делия казалась миниатюрной, что наполнило его желанием защитить ее от остального мира.

Он медленно опустился с ней на кровать. Делия радостно отдавалась его ласкам, но в сердце ее царил страх. Она так ждала этого момента, но он сулил неизвестность. С каждой новой лаской она уносилась туда, где забывала обо всем. Казалось, ее тело перестало существовать, остались только чувства и ощущения, причем каждое из них тут же пробуждало противоположное. К радости примешивалась горечь, надежда сменялась страхом. Вместе с желанием унестись в неизведанные области, просыпался инстинкт самосохранения.

Но она не узнавала себя. Гордая женщина, она теперь была готова покориться воле своего возлюбленного и сказать: «Веди меня».

Объятья Крейга становились все крепче. Темнота не мешала ему. Он знал, что женщина, которую так сильно желает его сердце и его плоть, так же сильно желала его. Об этом ему говорили нежные прикосновения и слова, которые она произносила шепотом.

Когда наступил момент их полного слияния, он почувствовал в своем сердце такой покой, какого не знал уже семь лет. Его окружал новый мир, где все стало возможным, потому что она любила его.

Делия почувствовала, что полностью принадлежит ему. К этому она и стремилась. Разрушилась та невидимая стена, которую он воздвиг между ними, и он так же принадлежал ей, как она ему. Он отдал ей все: свою страсть, свою боль и свои надежды. Ему была нужна не только ее любовь. Ему было нужно успокоение. Он никогда не попросил бы ее об этом. Но она поняла это по его поцелуям, по его объятьям, по тому, как он уснул у нее на груди.

Делия медленно открыла глаза. Но ее блаженная улыбка угасла, когда она увидела, что Крейг сидит на краю кровати, закрыв лицо руками.

— Крейг!

Он протянул к ней руку, но голову не поднял.

— Что такое? — с испугом спросила она. — Что случилось?

— Я не должен был идти на это, — простонал он. — Я ведь поклялся… и все же… — Он больше не мог говорить. Наступивший было покой, вновь оставил его. Этот покой надо было охранять, как новорожденного ребенка.

— Ты поклялся не любить меня? Почему?

— Потому что я не такой, как все. Какое у нас с тобой будущее?

Она обняла его.

— Такое, каким мы его создадим. Если мы любим друг друга, мы все сможем.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что люблю тебя? Хорошо, я скажу это. Я люблю тебя. Я люблю все, что связано с тобой. Люблю не только твою красоту, но и твою честность, храбрость и сострадание. Но что я могу предложить тебе? Жизнь с человеком, полным демонов и подозрений, который будет кричать на тебя, потому что… потому что сам не в состоянии справиться…

Он сжал руки.

— Ты прекрасно справляешься, — возразила она.

— Это только видимость. Внутри же…

Он остановился, не желая открывать ей то, что никогда не обсуждал ни с одной живой душой.

— Внутри у тебя только темнота, — мягко сказала она.

Он поразился, насколько точно она выразила его невысказанную мысль. Зрячему не дано понять, что у слепого темнота не только в глазах. А она поняла.

Наконец, он расслабился настолько, что смог откинуться на подушки, одну руку заложив за голову, другой притянув ее к себе.

— Жаль, что мы не встретились много лет назад, когда я был нормальным мужчиной, — сказал он.

— У меня к тебе нет никаких претензий в этом плане, — прошептала Делия, и он рассмеялся.

— Спасибо, но я не это имел в виду. Я был нормальным мужчиной, когда у меня были зрячие глаза. Я мог все. Я мог заставить мир плясать под мою дудку.

— У тебя это и сейчас неплохо получается, — заметила она. — Но мне хотелось бы знать, каким ты был тогда.

— Думаю, моя сестра рассказала тебе о нашей семье. Надо было всего добиваться. Ничего не принималось в расчет. Для детей это было слишком тяжело, и потому я никогда не предъявлял таких требований к Алисон. Но сам я благодаря этому преуспел.

— Представляю, — сказала она, устраиваясь поудобнее у него на груди и нежно целуя его. — Продолжай.

— Я чувствовал себя королем. Бизнес мой процветал, я женился на женщине, которую хотели все мужчины, у нас родился чудесный ребенок. Сбылось все, о чем я мечтал. И все было под контролем. Как вдруг… — Крейг вздрогнул. — Я понял, что этот контроль не больше, чем иллюзия. Несчастный случай — и у меня ничего нет. Я остался один в темноте — беспомощный объект для насмешек, главным образом над самим собой.

— Насмешек? — переспросила она. — Но ведь люди вряд ли…

— Некоторым удавалось это скрывать. Но вот Джиллиан, моя теща, всегда меня недолюбливала. Считала агрессивным, самоуверенным — впрочем, наверное, я и вправду был таким. Она боролась против моего опекунства над Алисон, утверждала, что «беспомощный мужчина» не имеет права растить ее внучку. К счастью, судьям любовник моей жены не понравился так же, как и мне, и, когда они узнали, что его привечают в доме Джиллиан — она ведь их и познакомила, — они предоставили опекунство мне. Но я поддерживал отношения с тещей ради Алисон, старался быть хорошим отцом и не злоупотреблять чужой помощью.

— Но это скорее ради себя, а не ради нее, — мягко заметила Делия.

— Ну, вообще-то, мне было неудобно, что Алисон нянчится со мной. И это несправедливо по отношению к Алисон.

— А справедливо отвергать ее любовь?

— Я никогда не отвергал ее любовь.

— Может быть, ты не хотел этого, но она, вероятно, воспринимала это именно так. Она ужасно любит тебя, Крейг, и ее любовь проявляется в том, что ей нравится ухаживать за тобой. А когда ты отвергаешь ее заботу, это сильно огорчает ее.

— Я пытаюсь предоставить ей свободу, которая положена детям.

— Но не надо при этом отталкивать ее. Видел бы ты выражение ее лица, когда она что-то делает для тебя!

— У нее даже голос заботливый, добрый и мудрый, как у няни.

— Ты не очень внимательно к нему прислушиваешься, поэтому не всегда замечаешь, какое счастье она испытывает, когда ты нуждаешься в ней. Заботливость, вообще, в натуре Алисон. Она, вероятно, станет врачом или адвокатом. В общем, выберет ту профессию, которая позволит ей печься о людях. Хорошо бы хоть иногда говорить ей, что ты нуждаешься в ней.

Крейг ничего не ответил, но по тому, как он крепко сжал ее руку, Делия прекрасно все поняла. Он рассматривал свою слепоту как унижение и боролся за право быть полноценным человеком, а это неизбежно привело к тому, что он культивировал в себе жесткость, чувство независимости, боясь при этом обнаружить свою способность любить и быть нежным. Даже их любовь, он воспринимал как слабость, а он так стремился не выказывать слабости!

— Но не будем об этом, — сказала она, теснее прижимаясь к нему. — Нам предстоит так много узнать друг о друге. А сегодня воскресенье. На работу не надо идти…

Этот день они провели в любви и разговорах. Крейг настоял на том, что еду будет готовить он, но вовсе не для того, чтобы доказать свою самостоятельность, ему просто хотелось поухаживать за любимой женщиной. Впервые она слышала, как он смеется от души. Оказывается, он даже умел шутить.

— Ты задала мне задачку, — сказал он ей вечером. — Что мне теперь делать с Александрой?

— Это твоя помощница, извини, секретарь?

— Ну да. Она специально задержалась на севере, чтобы на то собрание акционеров я вынужден был пойти без нее и понять, насколько она мне необходима. А потому повысить ее в должности. Поскольку я терпеть не могу шантажистов, я решил уволить ее.

— Но…

— Но ведь не подведи она меня, ты бы не пошла со мной на это собрание, и мы бы не успели, как следует узнать друг друга.

— Не успели бы?

— Ну да. Это могло оказаться слишком поздно. Линия моей обороны укреплялась с каждым днем.

— Это не имеет никакого значения, — возразила Делия. — Как бы ни крепка была твоя оборона, я бы все равно нашла в ней слабые места. Я бы сделала это больше для себя, чем для тебя. Ты мне так нужен!

— Я… нужен тебе?

— Ты единственный сумел как следует меня разглядеть.

Он не стал спрашивать, что она имеет в виду, только крепко обнял ее. А потом сказал:

— Так что я действительно обязан Александре.

— И что ты собираешься делать?

Он усмехнулся.

— Думаю, все-таки повышу ее в должности. Делия, любовь моя…

Но как только она прильнула к нему, раздался телефонный звонок.

— Алисон! — воскликнули они одновременно.

— Я обожаю свою дочь, — простонал Крейг, — но у нее совершенно нет чувства времени. — Он поднял трубку. — Алло, дорогая!

Делия ясно услышала голос Алисон, когда та задала свой первый вопрос.

— У меня все хорошо, — ответил Крейг, потом спохватившись, добавил: — Кроме того, конечно, что я соскучился по тебе.

— А разве мисс Саммерс плохо ухаживает за тобой? — с беспокойством спросила Алисон.

— Нет, нет, ухаживает… но… — Крейг отчаянно замахал рукой, призывая Делию помочь ему.

Делия зажала трубку рукой и прошептала:

— И все же совсем другое дело, когда моя девочка рядом со мной.

Крейг повторил эти слова, надеясь, что у Алисон не возникло никаких подозрений. В ответ в трубке прозвучал ее голосок, наполненный такой радостью и готовностью помочь, что у Делии навернулись слезы на глаза.

— Ты, правда, скучаешь по мне, папочка?

— Больше, чем ты думаешь, дорогая. Особенно за завтраком, когда ты обычно читаешь мне выдержки из газет. И вечерами, когда ты вбегаешь в комнату… и когда пересказываешь то, что видела по телевизору.

Делия шепотом продолжала подсказывать ему:

— …и когда ты целуешь меня на ночь, и еще много-много всего.

— Хочешь, я приеду?

— И не думай даже. Оставайся и веселись там в свое удовольствие. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я все время помню о тебе.

Делия вышла из комнаты. Крейгу нужно поговорить с дочерью наедине, рассказать ей, что у него на сердце. Может быть, в этот раз у него не получится, но начало положено.

Без нее Крейгу было трудно подбирать нужные слова, но он был тронут до глубины души, когда Алисон спросила: «Ты, правда, скучаешь по мне, папочка?» — «Больше, чем ты думаешь, дорогая», — ответил Крейг. Как много он значил для своей дочери! А он даже не догадывался об этом.

Алисон, как жаждущий в пустыне, впитывала каждое его слово. И к концу их разговора почувствовала себя счастливой. Насколько же я был занят собственными проблемами, думал Крейг, что не сумел догадаться о том, что творилось в душе моей единственной дочери!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Вечером, накануне возвращения Алисон, Крейг приехал домой раньше и занялся приготовлением ужина для Делии. Он раздобыл новый рецепт и хотел сделать ей сюрприз.

Последняя неделя была самой счастливой не только за годы слепоты, но и за всю его жизнь. Он думал, что обрел счастье, когда женился на Филиппе, но на самом деле всегда знал, что в их совместной жизни чего-то не хватает и предчувствовал, что Филиппа, в один прекрасный день, хладнокровно предаст его. Теперь же, встретив Делию, он не сомневался, что нашел идеальную для себя женщину: теплую, любящую, преданную.

Он верил, что у него безошибочное внутреннее чутье, и гордился этим. Но Делия открыла ему нечто такое, чего он в своей духовной слепоте до нее не замечал. Она увидела опасность в их отношениях с Алисон и вовремя подсказала ему, как избежать ее. И он был благодарен ей за это.

Делия предупредила его и об опасности, грозящей ему самому, о том, что он позволил горечи разъедать свой характер. В ее объятьях, он снова становился самим собой.

Крейг улыбнулся, отметив, что про себя называет Филиппу первой своей женой, это значило, что он подумывает о втором браке. Но хотя подсознательно он понимал, что хочет жениться на Делии, что-то его удерживало.

Любовь для Крейга представляла опасность, риск. Он привык к миру, где царит порядок, где все находится на своих местах. А теперь женщина, не похожая ни на кого другого, предлагала ему ступить в неизведанное. Впрочем, храбреца ждет награда.

Но храбрец ли он? Раньше он никогда в этом не сомневался. Именно храбрость позволила ему благополучно пройти сквозь ад. Теперь же он был в полной растерянности.

Он много раз твердил сам себе, что рисковать не стоит, но как может мужчина удержаться от риска, вспоминая эти руки и губы, это щедрое сердце? С каждым днем сомнения ослабевали. Может быть, именно сегодня вечером, при свете свечей…

Телефон зазвонил, как всегда, не вовремя, когда у него был ответственный момент на кухне. Крейг выругался и прикрутил газ. Потом взял трубку.

— Алло!

— Мне необходимо срочно поговорить с Делией, — раздался голос Лоуренса.

— Ее нет. Передать ей, чтобы перезвонила?

— А когда она придет? Это очень важно.

— Думаю, через полчаса, — ответил Крейг, стараясь не обращать внимания на почти грубый тон Лоуренса.

— Скажите ей, чтобы она сразу же позвонила мне. Сразу же. Вы уверены, что поняли меня?

— Совершенно уверен, — холодно ответил Крейг. — Я слеп, но пока в своем уме.

— Ну, не знаю. Вы за многое в ответе.

— Может быть, вы все-таки объясните мне, в чем дело?

— Она потеряла работу. На ее место назначен Марк Горхэм. Я говорил ей, что это произойдет, если она будет тратить столько времени на вас. Надо было бороться, а не сидеть, сложа руки. А теперь уже поздно. Можете радоваться.

— Вы закончили? — ледяным тоном спросил Крейг.

— Нет еще. Делия прекрасно понимала ситуацию, пока вы не вцепились в нее, заставив ее чувствовать себя виноватой. Почему она должна жертвовать собой из-за ваших проблем? Передайте ей, чтобы она мне позвонила.

И Лоуренс бросил трубку.

Спустя полчаса, Делия вернулась домой. Крейг сидел на кожаном диване, откинув голову назад. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, но он едва ответил на поцелуй.

— Тебе надо позвонить Лоуренсу, — сказал он.

— Лоуренсу? Но между нами все кончено, — рассмеялась Делия. — И я прекрасно знаю, что он очень быстро утешился с Норой Хедвин.

— Позвони ему, — повторил Крейг.

Лоуренс почти сразу же взял трубку.

— В чем дело, Лоуренс?

— Я предупреждал тебя, что ты потеряешь это место, если не проявишь максимум осторожности, но ты меня не послушала.

— Мистер Хедвин еще не принял окончательного решения…

— Это ты так думаешь. Марку в частной беседе уже сказали, что место за ним. Мне об этом сообщила Нора.

Делия повернулась спиной к Крейгу и понизила голос:

— А Нора точно это знает?

— Абсолютно. Тебе надо винить только себя саму, хотя настоящий виновник сама знаешь кто.

— Хватит, — тихо сказала Делия. — Спасибо за информацию.

Она повесила трубку. Это было, как удар ниже пояса. Лоуренс предупреждал ее. Крейг предупреждал ее. И вот это произошло. Делии было жутко обидно. Если бы это случилось раньше, было бы еще обиднее, но тем не менее…

Она посмотрела на Крейга, лежавшего на диване, и ее захлестнуло желание оградить его от неприятностей. Она подошла к нему с высоко поднятой головой.

— Ну? — спросил Крейг.

— Ничего особенного, — бодро сказала она. — Опять Лоуренс суетится по пустякам.

— Я бы не называл пустяком тот факт, что Марк захватил твое место.

Делия закусила губу. Она совершенно не подумала о том, что Лоуренс мог все рассказать Крейгу.

— Я хотела сказать, что это не так уж важно, — как можно беззаботнее сказала она.

— Не важно?

Она почувствовала угрожающие нотки в его голосе.

— Ну, это же не конец света. Есть и другие места, в конце концов.

— Но ты хотела именно это место. И потеряла его. И ничего не сказала мне. И я знаю, почему. Ты решила быть «добренькой». Нельзя говорить слепому, что он нанес вред, чтобы он не почувствовал себя бесполезным… или еще того хуже.

— Нет, — сердито возразила она. — Совсем не так. Что тебе сказал Лоуренс?

— Только правду. Что я лишил тебя шанса.

— Ничего подобного. Просто Марк и Брайан — опытные интриганы…

— А ты им позволила сплести эту интригу. Зачем, черт возьми, ты так рисковала?

— Потому что я люблю тебя, — страстно сказала она. — Потому что больше всего на свете я хотела быть с тобой…

— Потому что ты хотела ухаживать за мной, — прервал он ее. — Ты очень добра.

Делия вздохнула.

— Если ты не знаешь разницы между любовью и жалостью, тогда мы с тобой зря потеряли время. Все эти дни для тебя ничего не значили?

— Ты даже не представляешь, что они значили для меня. Но я жил, как дурак, в раю. Жил за счет других и разрушал их жизнь. Стараюсь этого не делать, но все равно получается именно так. Алисон, теперь ты. Я всем мешаю, больше я так не могу.

— Пожалуйста, Крейг, — воскликнула Делия, чувствуя, как только что обретенное счастье ускользает от нее, — разве ты не понимаешь, что ты сделал для меня? Ты позволил мне поверить в то, что я собой что-то представляю. Не мое лицо, а именно я сама. И это сделал ты.

— Я рад за тебя. По крайней мере, хоть чем-то смог отплатить тебе за причиненный ущерб. Но больше я тебе не позволю приносить себя в жертву ради меня.

— Мне все равно, получу я это место или нет, во всяком случае, не так это важно, как раньше…

— Но очень скоро тебе станет не все равно. Что тогда выразят твои глаза, которые я никогда не увижу? Укор, что ты потеряла все из-за бесполезного калеки?

— Нет! — вскричала она.

— Ты думаешь, я смогу вынести пытку, постоянно думая о том, что ты испытываешь ко мне, и не имея возможности прочитать это в твоих глазах?

— А как же прошлая ночь? — взорвалась она. — И другие ночи, когда мы вместе лежали в темноте — ты не видел меня, и я не видела тебя. Но тогда тебе не нужно было зрение для того, чтобы узнать, что у меня на сердце. Если ты до сих пор не понял, что я люблю тебя… если ты не любишь меня…

— Не надо спрашивать меня об этом, — сказал он. — Да, я очень люблю тебя… именно поэтому хочу избавить тебя от себя, пока моя слепота не испортила тебе жизнь.

— Нет, я не могу оставить тебя, даже не проси меня об этом! — воскликнула она. — Мы могли бы так много…

Он твердо, но мягко взял ее за руки.

— Нет, — произнес он. — Я отравлен. И преодолеть это не в силах.

— Но почему ты совсем не веришь в меня? — в отчаянии спросила она.

— Не в тебя. В себя. Ради нас обоих ты должна уйти немедленно.

— Нет. Я должна быть здесь, когда вернется Алисон.

— Это будет завтра. И лучше, если она ничего об этом не узнает.

— Значит, мы улыбнемся, пожмем друг другу руки и расстанемся «хорошими друзьями»? — в ужасе спросила она.

Его лицо исказила боль.

— А что нам еще остается? — тихо спросил он.

Дети из лагеря возвращались на автобусе. Всю дорогу до автобусной станции, Делия и Крейг молчали. Они уже все сказали друг другу.

Алисон выскочила из автобуса, подбежала к отцу и так крепко обняла его, что он чуть не задохнулся. Все трое рассмеялись, и напряжение тут же спало. По дороге домой, Алисон без умолку рассказывала о том, как чудесно провела время в лагере.

Все вещи Делии были упакованы, она хотела тут же уехать, но Алисон внесла свои коррективы в ее планы.

— Подождите, я хочу сделать вам подарок, — заявила она.

Она преподнесла Делии прелестный рисунок — полевые цветы, а отцу — сову, которую смастерила из куска дерева. Девочка провела его руками по лакированной фигурке, чтобы он мог оценить работу. Крейг улыбался и тепло поблагодарил ее. Делия смотрела на них, радуясь, что он так переменился к дочери.

Но при этом она была настолько расстроена, что не заметила быстрых взглядов, которые Алисон бросала на них с Крейгом.

Потом девочка пошла наверх распаковывать вещи, а Крейг проводил Делию до машины.

— До свидания, Делия, — тихо сказал он.

— Не могу поверить, что между нами все так закончится, — прошептала она.

— Может быть, не закончится. Когда-нибудь… а может быть, даже скоро…

Он глубоко вздохнул, как бы испугавшись своих слов.

— Что ты этим хочешь сказать, Крейг?

— Ничего. Я болтаю ерунду.

— Мне показалось, ты на что-то надеешься.

— Да нет же, говорю тебе, — сердито ответил он. — Я вообще никогда ни на что не надеюсь. Надежда губит людей. Помни об этом.

Он резко повернулся и пошел к дому. Она смотрела ему вслед, удивляясь, как можно пережить такую боль.

Делия была уверена, что плохие новости ей сообщат сразу же, как только она появится на работе, но прошел день, потом другой и ничего не произошло, кроме того, что Марк куда-то исчез. Наконец, ее вызвали в кабинет мистера Хедвина. Там же находился и Брайан, который натянуто улыбнулся ей.

— Поздравляю! — воскликнул мистер Хедвин, протягивая ей руку. — Вы назначены начальником отдела рекламы фирмы «Орчид». — И добавил с нарочитой твердостью: — Брайан тоже очень рад.

— Да, — пробормотал Брайан, взглянув на Делию каким-то тусклым взглядом.

Оказалось, что он уходит на пенсию через две недели, гораздо раньше, чем думала Делия.

— Я должен был уйти еще в прошлом году, но мистер Хедвин очень просил меня остаться, — объяснил он. — Теперь же, когда мой преемник уже назначен, я могу спокойно сложить свои полномочия.

Значит, Брайан остался, чтобы расчистить дорогу Марку, а когда это не удалось, то спешно решил покинуть корабль. Он сам косвенно подтвердил это, когда они с Делией возвращались в свои кабинеты.

— Я должен поздравить тебя, моя дорогая Делия, но никак не могу заставить себя это сделать, — сказал он.

— Прекрасно понимаю ваши чувства, Брайан.

— Сомневаюсь. Я уважаю честное соперничество, но когда лезут с черного хода — это уже слишком…

— Зачем же вы тогда пытались протащить Марка через черный ход? Или это было честное соперничество?

— Куда более бесчестно просить своих друзей хлопотать за тебя.

— Никто не хлопотал за меня, Брайан, — удивленно воскликнула Делия.

— Ради Бога, не притворяйся, что ты в полном неведении.

— Я думала, что Марк получил это место…

— Он и получил его, только потом вмешался Крейг Локсли.

У нее замерло сердце при упоминании о Крейге, но она все еще ничего не понимала.

— А какое он имеет отношение ко всему этому? Он же не сотрудник фирмы.

— Но он сейчас очень важен для «Орчид». Когда Крейг заявил Хедвину, что согласен иметь дело только с тобой, все решилось в твою пользу, как ты знаешь.

— Клянусь, я ничего не знала…

— Ради Бога, — оборвал ее Брайан. — Ненавижу игру в невинность. Наслаждайся своей победой. Надеюсь, мне не придется долго за этим наблюдать.

И он вошел в свой кабинет, хлопнув дверью.

Делия попыталась осмыслить произошедшее. Значит, Крейг вмешался, чтобы помочь ей. У нее сердце запело от радости. Он думает о ней!

Впрочем, конечно же, он это сделал из гордости. Радость ее сразу померкла. Она вспомнила, с какой горечью он воспринял известие о том, что она потеряла это место, как винил в этом себя. И теперь всего лишь исправил положение дел. Вот и все.

Несколько раз она хотела позвонить и поблагодарить Крейга, но не решалась. Когда, наконец, все же набрала его номер, секретарь ответила, что его не будет на работе несколько дней. По домашнему номеру отвечал автоответчик. Наверное, он уехал куда-нибудь с Алисон. Больше Делия ему не звонила. Он совершенно очевидно давал понять, что их уже ничто не связывает.

Единственной связующей нитью, могла быть та фирма, которая использовала детский труд на своих предприятиях. Крейг добился в этом деле всего, чего хотел. Когда акции компании упали до предельного уровня, совет директоров был вынужден изменить политику. Фабрики за рубежом были закрыты, вновь открыли английские фабрики. Либридж и Дерхем ушли в отставку «по состоянию здоровья», причем безо всяких премий.

Брайан, как мог, портил ей жизнь. Несколько раз она просила его сдать ей дела по всей форме, но, несмотря на обещания, встреча так и не состоялась. Неожиданно Брайан объявил, что состояние здоровья не позволяет ему ни дня оставаться на работе, и больше его на «Орчид» не видели. Так что Делии пришлось совершенно самостоятельно осваивать новые обязанности. Дело осложнялось тем, что Брайан, как выяснилось, очень многое скрывал от нее. Делия первой приходила на работу и уходила последней. В субботу она работала до обеда и уносила домой гору документов.

Она была даже рада, что голова ее постоянно забита мыслями о работе и это не дает ей тосковать по Крейгу. Только ночью, ничто не мешало ему вновь воцаряться в ее душе.

В одну из таких, суббот, вернувшись домой, она увидела у дверей своей квартиры Алисон. Девочка радостно бросилась в ее объятья.

— Как хорошо, что вы, наконец, вернулись! Я ждала и ждала. Боялась уже, что придется уйти, так и не повидав вас.

У Делии на языке вертелась тысяча вопросов, но с ними явно нужно было подождать. Алисон выглядела бледной и несчастной.

— В чем дело? — спросила Делия. — Что-нибудь с папой? Это он тебя послал?

— Нет, папа не знает, что я здесь. Я ему говорила, что хочу увидеться с вами, но он не разрешил.

Делия вздохнула. Как это похоже на прежнего Крейга!

— Но ты все же пришла?

— Да, потому что лучше папы знаю, что делать. — Алисон помолчала, как бы собираясь с духом, потом спросила: — Мисс Саммерс, вы с папой любите друг друга?

— Да, — просто ответила Делия.

Алисон облегченно вздохнула, как будто покончив с самым трудным.

— Я так и думала. Когда я вернулась, вы почти не разговаривали. Атмосфера была такая напряженная, — продолжала она трагическим голосом. — Так бывает, когда люди неравнодушны друг к другу.

Делия улыбнулась.

— Очень неравнодушны. По крайней мере, я. Я думала, что он тоже, но он велел мне уехать.

Алисон кивнула.

— Папа иногда бывает ужасно глупым, — подтвердила она.

— Понимаешь, он подумал, что является причиной того, что меня не повысили на работе. А меня, в конце концов, все же повысили. Причем, кажется, с его помощью.

— Я так и думала, — заметила Алисон. — Хорошо, что я приехала. Я попросила бабушку привезти меня сюда, но она отказалась, поэтому мне пришлось ей соврать. Она думает, что я в кино с подругой.

Делия провела ее на кухню и поставила чайник.

— Твоя бабушка? Она сейчас у вас?

— Да, и мне это не нравится.

— А мне казалось, ты ее любишь. Разве ты не у нее гостила?

— Я гостила у другой бабушки, папиной мамы. А это бабушка Джиллиан. Она все время злится, потому что суд отдал меня папе. И все твердит, будто он не способен ухаживать за мной, а он очень даже способен. Но мне придется с ней жить, пока он не вернется из больницы.

— Алисон, он что, болен?

— Нет. У него операция на глазах. Он никак не мог на нее решиться и вдруг неожиданно решился.

— Ты хочешь сказать… он может прозреть?

Делия с трудом выговорила эти слова.

— Вероятность около тридцати процентов, — со знанием дела ответила Алисон. — Он старается не возлагать больших надежд.

В Делии боролись два чувства: счастье и обида. У Крейга критический момент в жизни, а она не может быть рядом с ним, потому что он не желает этого. Он отослал ее от себя, потому что не хочет, чтобы она была привязана к слепому. Если к нему вернется зрение, у них появится надежда. Но он не стал просить ее о помощи в такой ответственный момент. Какая любовь выдержит эту обиду?

Она машинально расставила чашки, стараясь ни словом, ни жестом не выдать охватившие ее чувства.

— Ты хочешь поесть?

— Да, пожалуйста! — сразу же согласилась Алисон. — Бабушка занимается на курсах современного питания, а практику проходит на мне. Вчера вечером, она приготовила что-то такое, что она называет супом, но выглядел он так, будто в нем мыли посуду. Честно говоря, я ужасно скучаю по яйцам и чипсам.

— Сейчас будет сделано!

Режь картошку, приказывала себе Делия. Сосредоточься, думай только о еде. Отбрось мысли о том, что он выгнал тебя. Разогрей сковороду. Ты не нужна ему. Разбей яйца. Сосредоточься. Может быть, от этого станет легче.

— А почему он никак не мог решиться на операцию? — наконец, спросила она.

— Думаю, потому, что это его последняя надежда, — медленно ответила Алисон. — Если не получится, больше надеяться не на что. А это еще тяжелее, чем слепота.

Делия кивнула, соглашаясь с мнением ребенка. Алисон, как никто, понимала своего отца.

— Как вкусно! — воскликнула Алисон. — Как бы я хотела, чтобы со мной остались вы, а не бабушка!

— А почему не…

Делия остановилась в нерешительности.

— Мама уехала в отпуск, — ответила Алисон безо всякого выражения.

— С мистером Элвордом?

— Нет, это было уже давно. Теперь это Рой — ой, нет, Рой был в прошлом году. Теперь это Джо… или еще кто-то. Я забыла.

— Понятно, — мягко сказала Делия.

— Это неважно. У меня есть папа. — Потом Аллисон вдруг добавила: — Я бы очень хотела, чтобы вы были вместе. Это было бы так здорово!

Делия похлопала ее по плечу.

— А от Дженни есть новости? — спросила она.

— О да! — Лицо Алисон просветлело. — Дженни ведь вернулась к нам, но дорогу переходить не может, и, думаю, никогда уже не сможет. Если операция не удастся, папе придется искать себе новую собаку. А Дженни будет жить у нас просто так.

— Ей это не понравится.

— Да, пожалуй, — согласилась Алисон. — Она привыкла, что в ней нуждаются. Была всегда такая гордая, когда на нее надевали ошейник. Конечно, она будет ужасно переживать, если ее оставят дома, а ее работу доверят другой собаке. Но я буду очень ее любить, чтобы она так не переживала. Бабушка говорит, что Дженни стареет и это все равно бы произошло, но тут совсем другое дело.

— Да, то была бы почетная пенсия, — согласилась с ней Делия. — А так Дженни будет думать, что она не справилась. Ох, Алисон, мне так жаль! Это ведь моя вина.

— Правда?

— Я же ее сбила.

— Я забыла про это. Вы просто как друг теперь. Я могу разговаривать с вами, как больше ни с кем. Гораздо лучше, чем с бабушкой. Иногда даже лучше, чем с папой.

— Твой отец не простой человек.

— Нет, — с чувством сказала Алисон, и они улыбнулись друг другу, как заговорщики.

— А когда все это произошло?

— Через неделю после того, как вы уехали. Папа вел себя очень, очень тихо. А потом вдруг заговорил об операции, стал спрашивать, что я думаю по этому поводу. А потом сказал, что поговорит с доктором. Он даже попросил меня пойти вместе с ним к доктору. Раньше он никогда не брал меня с собой к нему.

— Очень хорошо, что ты пошла вместе с ним.

— Да. Он еще думал несколько дней, а потом сказал: «Ладно. Попробуем». И неделю назад лег в больницу. Операция прошла очень хорошо. — Вдруг лицо девочки исказилось, и в глазах появились слезы. — Ох, мисс Саммерс, вы должны навестить его. Вы просто должны это сделать.

— Дорогая, я бы очень хотела. Но он не хочет, чтобы я…

— Хочет. Я знаю, что хочет, но никогда не скажет этого. Ему одиноко и тоскливо, и… он боится. Он бы ужасно рассердился, что я так говорю, но я знаю. Со мной он не делится этим, потому что считает меня ребенком. Он не может взять с собой в больницу Дженни, поэтому он совершенно один в темноте…

Алисон уронила нож с вилкой и вытерла глаза. Слезы градом катились у нее по щекам.

Делия обняла ее, но девочка никак не могла сдержать рыдания.

— Я не знаю, что с ним делать. Пожалуйста, вы должны поехать и помочь ему.

Может ли она отважиться на это? Ее сердце рвалось к Крейгу, но стоило ли рисковать? Если она скажет, как сильно любит его, поймет ли он и откроет ли ей свои объятья?

— Хорошо, Алисон. Я поеду с тобой.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАЯ

Когда они шли по больничному коридору, Алисон сказала:

— Вы войдите в папину палату вместе со мной и ничего не говорите. Я сама ему скажу, а потом… посмотрим. Все будет в порядке.

Когда Алисон открыла дверь, Делия затаила дыхание, и перед ней предстала больничная палата. Она увидела спинку кровати, потом одеяло, руку, лежавшую на нем, подушку. Она закусила губу, сдерживая крик. Глаза у Крейга были забинтованы, лицо совершенно белое. Но больше всего поражала его неподвижность. Эта неподвижность говорила о страхе и отчаянии.

Понадобилось все ее самообладание, чтобы не кинуться к нему и не сжать его в объятьях. Но она знала, что вот этого, ни в коем случае, делать нельзя. Ей нет места в этой палате до тех пор, пока сам Крейг не захочет этого.

Внезапно он повернул голову.

— Кто здесь?

— Это я, папочка.

Алисон поспешила к нему, и он протянул к ней руки.

Делия остановилась у двери, чувствуя, как гулко бьется сердце. Вдруг шестое чувство подскажет ему, что она тоже здесь? Но он был поглощен дочерью.

— Я прислушивался к твоим шагам, — говорил он. — Но не услышал их. Должно быть, заснул.

— Тебе надо днем включать радио, чтобы не засыпать, — хмуро сказала Алисон. — Иначе плохо будешь спать ночью.

— Знаю. — Он дотронулся до ее лица. — Ты всегда даешь мне дельные советы.

— А ты никогда не прислушиваешься к моим советам.

— Обязательно буду.

— Обещаешь?

— Обещаю. Ну а теперь расскажи мне, чем занимаешься. Как ты ладишь с бабушкой?

Алисон бросила взгляд на Делию, которая прижала палец к губам. Не сейчас. Алисон кивнула и начала рассказывать о кухонных изысках бабушки. Крейг даже рассмеялся. Потом крепко прижал к себе девочку.

Делия старалась не шевелиться, несмотря на то, что ей страстно хотелось обнять любимого человека и сказать ему, что она никогда не бросит его. Но надо было набраться терпения.

— Что еще? — спрашивал тем временем Крейг. — Расскажи мне обо всем.

Алисон глубоко вздохнула.

— Я ездила к мисс Саммерс.

Крейг с минуту молчал, потом сказал:

— Зачем ты это сделала?

— Надо было. Я не могла поговорить с бабушкой. Она не понимает, а мисс Саммерс понимает.

Крейг, казалось, несколько расслабился.

— Если ты поехала ради себя, то ничего страшного. Ну как она? Ей нравится ее новая работа?

Он спрашивал, как о чужом человеке.

— Она очень много работает, даже по субботам.

— Хорошо, что она добилась того, чего хотела.

— Нет, не добилась, — сказала Алисон. — Она хотела быть с тобой. И ты знаешь об этом. И сам этого хочешь…

— Ну, хватит, — сурово отрезал он. — Есть вещи, о которых мы с тобой еще не можем говорить. Ты, наверное, рассказала ей об этом? — Он дотронулся рукой до бинтов. — Я бы не хотел, но, зная тебя, уверен, что рассказала.

— Да, и она хочет приехать навестить тебя.

— Ну, конечно. Она добрая, славная женщина, но я… скажем так, не считаю, что это хорошая идея. Скажи ей, что у меня все в порядке, но я не хочу, чтобы кто-нибудь навещал меня… кроме тебя. — Он снова обнял дочь. — А ты будь со мной. Ты мне нужна.

Алисон с сияющим лицом прижалась к нему. Делия грустно наблюдала за ними. Она кое-что сделала для этих двоих, которых так любила. Это с ее помощью они нашли путь к сердцу друг друга. Но для нее самой там места не было. Она тихо вышла из комнаты.

* * *

Алисон рассказывала Делии все, что происходило с Крейгом. Он уже вернулся домой из больницы, но повязки ему еще не снимали.

— Доктор не очень хотел выписывать его, но папа настоял, — рассказала Делии Алисон, забежав к ней через день после его выписки. — Так что доктор согласился при условии, что мы наймем медсестру.

— Ну и как медсестра?

— Неплохая. Зовут Вера. Сначала она не хотела пускать Дженни к его кровати, но папа объяснил, что ее место там, и Вера уступила. Бабушка завтра возвращается домой.

— Дедушка, наверное, очень обрадуется.

— Вообще-то он сказал, пусть остается, сколько надо, — засмеялась Алисон. — Думаю, ему тоже не нравятся помои.

— А как Дженни?

— Все так же. Но теперь это не имеет значения. Папа хочет, чтобы она все время была с ним. Я играю с ней в саду, а потом она сразу же бежит к нему.

— А как ты сама?

Улыбка Алисон сказала Делии все, что она хотела узнать.

— Он со мной теперь гораздо больше разговаривает, — просто ответила Алисон.

Делия тепло улыбнулась, хотя в душе ей было больно. Крейг нашел путь к сердцу дочери и в Дженни нуждался гораздо больше, чем раньше. Но вернуться к любимой женщине так и не пожелал.

День проходил за днем, а от него не было ни слова. Когда прошла неделя после его возвращения из больницы, Делия не выдержала. Вечером, около одиннадцати часов, она села в машину и подъехала к его дому. Остановив машину в некотором отдалении, она подошла к его подъезду и, выбрав место под деревьями, стала смотреть на его окна.

Ее испугал неожиданный шорох в кустах, но это оказалась Дженни, которая вышла на последнюю прогулку перед сном. Она остановилась, принюхалась и подбежала к Делии. Делия опустилась на колени и погладила собаку, которая явно обрадовалась встрече.

— Ты ведь меня помнишь, верно? — прошептала Делия, и в знак согласия собака лизнула ее шершавым языком. — Как он там? Он когда-нибудь говорит обо мне? Ты помогаешь ему? Ох, ну почему ты не можешь разговаривать?

Вдруг открылась входная дверь, и на крыльцо вышел Крейг. В тусклом свете фонаря Делия смогла разглядеть, что он в пижаме и халате, а на глазах повязка.

— Дженни! — позвал он.

Собака подбежала к нему, и он ласково потрепал ее по шее.

— Почему ты задержалась, старушка? Разве ты не знаешь, что я скучаю по тебе?

Вдруг он выпрямился и насторожился. Делия замерла, опасаясь выдать свое присутствие. А что, если выйти и окликнуть его? Обрадуется ли он?

— Здесь кто-нибудь есть? — крикнул Крейг. Дженни тихо залаяла. — В чем дело, девочка? Там есть кто-то?

Он опять прислушался. Делия молчала. Риск был слишком велик.

Но тут случилось то, что чуть не поколебало ее решимость. Он прислонился к двери, как будто вдруг лишился поддержки, и закрыл лицо руками. Дженни дотронулась до него лапой, тихо заскулила. Он выпрямился и погладил ее.

— Давай, Дженни, — мягко проговорил он. — Пойдем домой, и ляжем спать.

Алисон в халате ждала его наверху.

— Все в порядке, папочка?

— А ты что тут делаешь в такое время?

— Я вышла посмотреть, все ли в порядке.

Он, улыбаясь, дотронулся до ее плеча.

— Ты обращаешься со мной как курица с непослушным цыпленком.

— Но кто-то же должен о тебе заботиться, — мудро заметила она. — Ты выглядишь ужасно. Давай я доведу тебя до кровати.

Раньше он бы резко ответил, что не нуждается ни в чьей помощи. Но теперь его сердце понимало гораздо больше, и он ответил просто:

— Спасибо, дорогая.

Она помогла ему лечь, потом с трудом накрыла одеялом, поскольку Дженни уже улеглась на него.

— Подвинься, — приказал Крейг собаке, — это ведь и моя кровать тоже.

Дженни отодвинулась буквально на полдюйма. Крейг подождал, пока дочь поцеловала его на ночь и пошла к себе, потом обнял собаку.

— Ты почувствовала ее, правда? — прошептал он ей. — И я тоже. Но мы оба ошиблись.

Внизу, под окном, Делия увидела, как погас свет в его комнате. Она знала, что он опять остался один на один со своей темнотой, цепляясь за последнюю надежду. Но в ней он не нуждается. Делия неподвижно простояла там примерно час. Потом вернулась домой.

Два дня до снятия повязки. Один день. Накануне вечером позвонила Алисон.

— Доктор придет завтра в одиннадцать утра, — сказала она. — Папа хочет, чтобы повязку сняли дома. Я позвоню вам сразу же после этого. Или, может быть… может быть, позвонит папа.

— Может быть, — сказала Делия, стараясь поверить в это.

Она не могла сосредоточиться на работе. Мыслями она была с Крейгом, зная, что этот день принесет или исполнение его желаний или крушение последних надежд. А значит, и ее надежд.

Но разве ее надежды еще не умерли? Если даже Крейг попросит ее вернуться в его жизнь только потому, что обретет зрение, это не будет означать выполнение всех ее желаний. Она, конечно, вернется, потому что слишком сильно любит его. Но сознание того, что он предпочел пережить этот кризис без нее, останется на всю жизнь, отравляя то, что должно было быть так прекрасно. В их любви будет отсутствовать нечто очень важное. И как долго она продлится?

Она не могла не смотреть на часы. Вся жизнь сосредоточилась на приближающемся событии.

— Ты что, не собираешься вообще ложиться спать? — спросила Мэгги.

— Сейчас лягу.

— Ты говоришь это в третий раз. Нельзя же всю ночь сидеть, уставившись на часы.

Когда Мэгги легла спать, Делия взяла книгу, но буквы плясали у нее перед глазами. Что он сейчас делает? Смог ли заснуть? Или лежит без сна, прислушиваясь к тиканью часов, зная, что скоро его жизнь начнется заново… или закончится?

Внезапный звонок телефона заставил ее подскочить в кровати. Она рывком схватила трубку.

— Алло!

— Делия? — произнес голос, который она уже не надеялась когда-либо услышать.

— Крейг, — прошептала она.

Его голос звучал совсем по-другому. Казалось, он потерял уверенность в себе.

— Ничего, что я так поздно звоню?

— Нет, нет, я рада, что ты позвонил. Как ты?

— Да не очень. Тут кое-что… но я думаю, Алисон уже рассказала тебе.

— Не сердись на нее, — быстро произнесла Делия.

— Я не сержусь. Я подумал… ты будешь смеяться, но я подумал, что ты могла бы приехать ко мне.

— Я хотела, но ты ясно дал понять, что я тебе не нужна.

— Ты всегда нужна мне. Не было минуты, чтобы я не думал о тебе с тех самых пор, как ты уехала тогда. Я думал о тебе и скучал. А сейчас больше, чем когда-либо. — У него дрогнул голос. — Приезжай сейчас, Делия. Приезжай ко мне. Я больше не могу выносить это в одиночестве. Я… боюсь.

— Подожди. Я сейчас приеду, — прошептала она.

Она собралась в считанные секунды. Подъехав к его дому, она сразу увидела его в дверях. И в следующий же момент была в его объятьях.

— Я боялся, что ты не приедешь, — прошептал он ей прямо в губы. — После того, как я тогда отослал тебя, у меня не осталось никакой надежды.

— На самом деле, я никуда не делась от тебя, — ответила она. — В душе я всегда была с тобой. Поцелуй меня, моя любовь… поцелуй меня…

Он страстно поцеловал ее. Ощущение его губ, после стольких тоскливых недель, было таким сладостным, что у нее закружилась голова. Счастье и радость переполняли ее.

Он провел ее внутрь, все так же обнимая, как будто боялся, что она исчезнет.

— Ты ведь, правда, здесь? — повторял он. — И никуда не исчезнешь?

— Я буду здесь так долго, как ты захочешь.

— Тогда это навсегда. Я столько думал о том, что… вот завтра снимут повязки… и вдруг я смогу увидеть тебя… и Алисон. Жить нормальной жизнью с тобой, моей женой…

— А если зрение не вернется, ты снова выгонишь меня?

— Никогда в жизни. Я думал, что смогу жить без тебя, но я, оказывается, не такой сильный.

— Крейг, мы поженимся? Ты обещаешь жениться на мне, независимо от того, что ждет тебя, темнота или свет?

— Да, — сказал он. — В темноте ты мне еще нужнее. Но пока ты будешь со мной, темноты не будет.

Он провел ее вверх по лестнице в свою комнату. Они уже были любовниками, но в этот раз все было совсем по-другому. Они прошли сквозь огонь и поняли, что не могут друг без друга. Для него это открытие было как молния, разорвавшая тьму вокруг, осветившая его прошлое и будущее. Он знал, невзирая ни на что, в будущем они должны быть вместе.

Их любовь была полна нежности, они успокаивали и ободряли друг друга, не зная, что принесет им наступающий день, рай или ад, но вместе они готовы к тому и к другому.

Потом было тепло обнимающих ее рук, покой и сознание того, что они навсегда нашли дорогу друг к другу.

Вдруг кровать затряслась — это Дженни запрыгнула в ноги к Крейгу. Они оба начали гладить шелковую шерсть собаки. Через несколько минут все трое спокойно уснули.

Делия проснулась на рассвете. Крейг все еще сжимал ее в объятьях. Дженни похрапывала у него в ногах. Делия поцеловала его и вылезла из кровати. В туалетной комнате, она нашла легкий халатик и села у окна.

Небо посерело, с каждой минутой вид из окна становился все четче. Она подумала о грядущем дне. Если произойдет худшее, она не позволит Крейгу впасть в депрессию. Она приложит все свои силы и любовь, чтобы жизнь радовала его.

Для Алисон начнется нормальное детство, без тех забот, которые слишком рано легли на ее плечи.

Даже Дженни что-то приобретет сегодня или потеряет. Если к Крейгу вернется зрение, она останется единственной собакой в доме. Если нет — она будет страдать оттого, что отойдет на второй план.

Семь часов. Ей надо бы уйти из комнаты Крейга. Алисон скоро встанет и, несомненно, придет проведать отца. Она, правда, говорила, что хочет, чтобы Делия вернулась, но какова будет ее реакция, когда она увидит ее здесь безо всякого предупреждения?

Поздно. Когда Делия отошла от окна, дверная ручка вдруг повернулась, и в комнату просунулась маленькая взлохмаченная головка. Их глаза встретились, и лицо Алисон осветила широкая радостная улыбка. На ее лице был написан немой вопрос. Делия кивнула и улыбнулась ей в ответ. Не говоря ни слова, Алисон приложила палец к губам и закрыла дверь.

Доктор приехал без десяти одиннадцать. Крейг ждал его внизу, одетый в свитер и брюки. Он изо всех сил старался казаться бодрым. Но лицо его было необыкновенно бледным.

Алисон села рядом с ним на диван и взяла его за руку. Он пожал ее руку и улыбнулся. Даже Дженни, казалось, понимала важность происходящего и с беспокойным видом улеглась у ног хозяина.

В напряженном молчании доктор начал разматывать бинты. Это казалось бесконечным, но вот последний бинт был снят. Глаза Крейга оставались закрытыми, Делия знала, что он боится открывать их.

Она села с другой стороны и взяла его руку в свою.

— Давай, дорогой, — прошептала она. — Бери быка за рога.

Наконец, Крейг открыл глаза. Он сидел с наклоненной головой, и никто не мог видеть его лица. Неизвестно было, видит он или нет.

Потом слабая улыбка коснулась его губ. Его глаза были сфокусированы на руке Алисон, которой она держала его левую руку, и на руке Делии, в которой была его правая рука. Медленно он поднял их к своему лицу.

На какой-то момент Делия испугалась. У нее заныло сердце, так как ей показалось, что он ищет утешения. Потом он поднял голову, на лице играла широкая улыбка, которая сказала ей все.

— Крейг… — еле слышно прошептала она. — Крейг, скажи мне.

— Все в порядке, — торжественно произнес он.

Алисон издала радостный вопль и кинулась ему на шею. Дженни залаяла. Крейг похлопал дочь по спине.

— Я вижу тебя, цыпленок, — сказал он. — Дай-ка я получше рассмотрю тебя.

Девочка отодвинулась от него, чтобы он мог посмотреть ей в лицо.

— Потрясающе! — сказал он.

— А Дженни? Она разве не потрясающая?

Он посмотрел на золотистую голову, которая лежала у него на колене.

— Я такой себе ее и представлял, — сказал он.

Все это время он не выпускал руку Делии.

Один раз он бросил на нее быстрый взгляд, и она поняла его. Им так много надо было сказать друг другу, но сейчас еще не время для этого. Так же, как и для обручального кольца, которое он уже купил.

Они едва слышали, что говорил на прощание доктор. Алисон проводила его до двери, потом тактично удалилась.

Крейг взял лицо Делии в свои руки и внимательно всмотрелся в него. Ее сверкающие глаза и дрожащие губы дошли до его сердца лучше всяких слов.

— Я знал, — просто сказал он. — Я все время знал, как ты выглядишь. Я знал красоту твоих глаз, потому что знал красоту твоего сердца. И губы твои я знал… — Он мягко прижался к ним. — И еще я знал, что на твоем лице будет написана твоя любовь ко мне. И пока это так, ты всегда будешь прекрасна.

— Даже когда стану старая и седая? — спросила она.

— Да, — мягко ответил он. — И это наипрекраснейшая красота на свете.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги, Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.