/ Language: Русский / Genre:love_contemporary, / Series: Любовный роман (Центрполиграф)

Стать королевой

Люси Кинг

Лаура Маккензи, тяжело пережив неудачу в любви, уезжает в английскую деревушку изучать старую архитектуру. Она поклялась, что отныне не позволит мужчинам разбить ее сердце. Но именно здесь, в захолустье, она встречает того, кто, возможно, станет главным человеком в ее жизни…

Люси Кинг

Стать королевой

Глава 1

Лаура сжала в руках бинокль:

— О боже!

От того, что она увидела, у нее перехватило дыхание, сердце замерло, а по телу разлился жар.

Потому что там, в одном из уголков обширного поместья, в двухстах ярдах от Лауры, за каменной оградой стоял мужчина.

Вот он наклонился и, подняв тяжелое полено, поместил его на чурбак. На мужчине не было ничего — кроме джинсов, грубых рабочих ботинок и впечатляющего загара.

Этот высокий, широкоплечий брюнет обладал хорошей физической формой. Он колол беззащитные маленькие поленца с такой силой и таким умением, что в Лауре все затрепетало.

А когда он обошел чурбак с другой стороны и занес топор над головой, трепет внутри ее перерос в полноценное желание. Это было великолепнейшее тело — во всяком случае, лучшее из всех, какие она когда-либо видела. Загорелое, стройное, с сужающейся на подтянутом животе дорожкой темных волос, которая дразняще исчезала под джинсами…

Не слушая внутреннего голоса, Лаура увеличила изображение в бинокле и закусила губу.

Она могла различить каждое движение мышц, каждый изгиб его фигуры. Ей непреодолимо захотелось ощутить под пальцами это великолепное тело.

Что он почувствует при ее прикосновениях? Что она почувствует, если эти сила и умение окажутся на ней? Или под ней? Внутри ее?..

Волна желания поднялась глубоко внутри и обрушилась на Лауру. Ей стало жарко. Дыхание прерывалось. В животе пробудилось странное ощущение. Чтобы не выпасть из окна, Лаура вцепилась в штору. «Боже мой», — в изумлении думала она. Голова у нее кружилась. Она фантазировала. Вожделела. Практически пускала слюнки. С каких пор она так себя ведет? Лаура слабо вздохнула: «Надо же, может, я и правда лишилась рассудка?»

Оставив бинокль болтаться на шее, она прижалась к стене и заставила дыхание и сердце успокоиться. Она находилась в паре дюймов от окна и в десятке футов над землей, — не самое удачное время падать в обморок. Вот почему она должна выпутаться из штор и взять себя в руки.

Кроме того, у нее просто не было права хотеть мужчин, какими горячими бы они ни казались. Да и подглядывать — это не по ней! Это подло.

Но так захватывающе! Ради всего святого! Эта дрожь, пробирающая все ее тело, так не вовремя!

Лауре был интересен дом, ничего больше. Все шесть недель, которые она провела здесь, за городом, в том особняке было тихо, как в могиле. Разочарование от невозможности осмотреть его изнутри было настолько велико, что, не будь Лаура законопослушным гражданином, она уже давно бы самостоятельно проникла в дом. Поэтому, услышав рано утром стук топора со стороны того особняка, она едва могла поверить своей удаче. Схватив бинокль, Лаура бросилась наверх. Она не знала, что увидит, но такого заманчивого зрелища явно не ожидала.

Как только возбуждение вернулось, еще более сладкое и настойчивое, Лаура замерла, так и не выпутавшись из шторы, и, покусывая губу, нахмурилась. Она всегда была восприимчива к красоте, всегда восхищалась композицией. Вот почему она стала архитектором. Впервые за долгое время перед ней был идеальный живой пример и того и другого. А учитывая печальные обстоятельства ее личной жизни, второй такой случай вряд ли представится.

Сердце глухо стучало в запретном возбуждении. Лаура плотнее замоталась в штору и вытащила бинокль из-под тяжелой ткани.

Мэтт поднял топор над головой и замер. Ну вот, снова! Вспышка. Один раз, два — словно мигающая лампочка. Или маяк. Или солнечные блики от стекол бинокля.

Черт!

Он с такой силой опустил топор на полено, что лезвие прошло через него, словно раскаленный нож через брусок масла, и застряло в чурбаке.

Неужели они не могут оставить его одного хотя бы на секунду?

Не замечая боли в мышцах и пота, струящегося по спине, он наклонился за расколотым поленом и откинул его к остальным. Последние спокойные выходные. Это все, чего он хотел. Выходные в уединении, прежде чем он возьмет на себя обязанности, к которым не совсем готов. И вся его жизнь перевернется с ног на голову.

Мэтт поднял из травы бутылку и выплеснул содержимое на голову, вздрогнув от прикосновения ледяной воды к разгоряченной коже.

Неужели он рассказал прессе мало историй? Они охотятся за ним неделями, с тех пор как его провозгласили долгое время отсутствовавшим наследником недавно восстановленного престола Сассании. Журналисты разбили лагерь перед его домом в Лондоне и преследовали повсюду, при первой возможности пихая ему в лицо камеры и диктофоны и требуя ответов на вопросы, на которые он никогда не будет отвечать.

В целом он свои функции выполнил. Давал интервью, позировал перед камерами и переносил это все с поразительным спокойствием. Но, последовав за ним сюда, в особняк в Котсуолдсе, репортеры явно перешли черту. Раздражение переросло в гнев. Мэтт провел рукой по волосам и надел футболку. Хорошего понемножку! Он не будет сидеть сложа руки, пока на него глазеет какой-то жалкий репортеришка.

«Вот досада», — кусала губы Лаура, пока великолепный торс исчезал под темно-синей тканью футболки. Если бы она управляла миром, жизнь таких мужчин, как этот, состояла бы только из колки дров в полуобнаженном виде. И если бы она управляла миром, отмотала бы время назад и остановила его в момент, когда незнакомец принимал импровизированный маленький душ.

Лаура задрожала, как только перед глазами предстала эта картина. Как зачарованная, она следила за струйками воды, стекавшими по его груди, не в силах сдержать страстного желания. Мощный бинокль позволял разглядеть каждую капельку, блестевшую на его теле.

Даже теперь, когда он был полностью одет и быстрым шагом, словно за ним гнался Цербер, направлялся к дому, Лауре казалось: она объята огнем. Маленькие язычки пламени скакали по ее венам, кожа горела, внутри все переворачивалось.

Он исчез внутри, и Лаура, закрыв глаза, ощутила острую боль потери. Такая сильная реакция удивила ее и привела в чувство. Она моргнула, протерла глаза и пришла в себя.

Больше никаких замирающих сердец и полуобморочных состояний! Никакой дрожи и неровного дыхания! И уж точно никаких фантазий! Положив блокнот и карандаш в задний карман шортов, повесив на шею фотоаппарат, Лаура стала спускаться вниз. Если она собирается добиться приглашения внутрь этого чудесного образца архитектуры начала семнадцатого века, ей следует быть очаровательной и решительной. И конечно же держать свои желания в узде.

Взойдя на трон Сассании, Мэтт хотел дать свободу прессе и предоставить журналистам больший доступ к информации. Сейчас, направляясь к владельцу бинокля, он был уже не так уверен в своей правоте. Скорее он бы уничтожил всех репортеров!

— Доброе утро.

Мэтт поскользнулся и поднял голову. Его взгляд остановился на женщине с ослепительной улыбкой, преградившей ему путь, и его разум помутился. Все мысли о журналистах, королевстве в Средиземноморье — все испарилось. Спроси, как его зовут, Мэтт бы не знал, что ответить.

Оглядев ее, он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. В ушах шумело, огонь растекался по венам. В груди все сжалось, и на одно ужасное мгновение Мэтт решил: это сердечный приступ. Но все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Земля перестала крениться, в голове прояснилось, дыхание возобновилось, сердце застучало в обычном ритме. Скрыв необычную реакцию за маской невозмутимости, которая помогла ему заработать миллиарды, Мэтт провел рукой по волосам. Ясно, что его бурная реакция вызвана неожиданным появлением незнакомки. Ход его мыслей был внезапно прерван, вот и все. Невозможно, чтобы причиной послужили копна белокурых волос, василькового цвета глаза и широкая улыбка. К тому же обладательница этого смертельного оружия была одета в откровенные шортики и самую обтягивающую футболку в мире. Женщины, какими бы красивыми они ни были и какими бы формами ни обладали, не могли его смутить. И сейчас он тоже не намеревался уступать. Напомнив себе, зачем он шел, Мэтт быстро кивнул:

— Доброе утро! — Он холодно улыбнулся и шагнул вправо.

Лаура повторила его движение.

Мэтт нахмурился. Пробормотав извинения, он шагнул влево.

И она тоже шагнула в ту же сторону.

Он потер подбородок. Один раз мог быть случайным. А два — уже нет.

Мэтт сдержал недовольное ворчание. Именно поэтому он предпочитал жить в пентхаусе в элитном районе в центре Лондона — там соседи не знали друг друга и предпочитали не тратить время на пустую болтовню. Все держались особняком и жили собственной жизнью. Здесь же, за городом, все обстоит не так. Кем бы ни была эта красотка, ей явно хотелось поболтать. А ему нет. Думая, а не взять ли ее просто за талию и отодвинуть в сторону, Мэтт взглянул на узкую полоску тела, видневшуюся между ее футболкой и шортами.

Интересно, какая она? Гладкая. Шелковистая. Теплая, несомненно. А какая на вкус? От мысли, что он спускается губами по ее животу все ниже и ниже, во рту у него пересохло, а пульс участился.

— Вы в порядке? — Она озабоченно нахмурила брови.

Он тряхнул головой:

— Да. А что такое?

— Вы очень побледнели.

— Просто вы… испугали меня.

Она улыбнулась еще шире, и его бросило в жар.

— Прошу прощения, — ответила она. — Я решила, что будет безопаснее предупредить вас о моем присутствии до того, как вы в меня врежетесь.

При мысли о столкновении с этим нежным теплым телом вспышка желания обожгла Мэтта. В голове пронеслось видение: вот они падают в траву, их тела переплетаются, его руки ласкают ее…

Сердце Мэтта чуть не выпрыгнуло из груди. Он сжал челюсти.

— Я задумался, — ответил он, призвав на помощь все железное самообладание.

Она склонила голову:

— Это точно. И, судя по всему, о чем-то плохом.

— Верно.

— Жаль.

— Разве?

Она прикусила губу и кивнула:

— Думаю, да. Особенно в такой день, как сегодня.

— Что же в нем особенного? — Ему казалось, он сходит с ума.

— Ну, для начала, солнце светит, а в английский майский денек это уже повод для радости. К тому же цветы прекрасны и воздух божественный.

Цветы? Воздух? Это она красива. Она божественно пахнет.

— Правда? — пробормотал он, стараясь не думать, на что будет похоже соприкосновение их губ.

— В такой день нужно валяться на траве, читать газеты, пить розовое вино. — Женщина одарила его еще одной улыбкой. — Но точно не шагать, сердито уставившись себе под ноги.

После своевременного напоминания, где он был и куда собирался идти, Мэтт пришел в себя. Как нелепо. Если бы граждане Сассании видели его сейчас, они дважды подумали бы, прежде чем восстанавливать монархию.

— К сожалению, у меня нет времени пить вино и читать газеты, — резко ответил он. — Если вы меня извините…

Она протянула ему руку:

— Лаура Маккензи.

Мэтт почти уже скрежетал зубами:

— Мэтт Сэксон. — От прикосновения его словно ударило током. — Я могу вам чем-то помочь?

— Надеюсь, да. — Голос ее прозвучал сипло. Лаура подбоченилась и откашлялась.

Мэтт нахмурился:

— Если вы ищете дорогу, боюсь, от меня вряд ли будет толк.

Он так редко здесь бывал, что пришлось запрограммировать навигатор, чтобы сюда добраться.

— Нет, не дорогу. — Она снова улыбнулась ему, и у него внутри все сжалось. — Вообще-то мне нужны вы.

Секунду Мэтт не понимал, о чем она говорит.

— Я?!

Женщина кивнула, и, будто солнце скрылось за облаками, холодок пробежал по его спине.

«Зачем я ей нужен? Откуда она знает, кто я? Разве что это она наблюдала за мной?» — промелькнуло у него в голове. Он еще раз оглядел Лауру, не задерживаясь теперь на ее фигуре и одежде. На этот раз он отметил висевший на шее фотоаппарат. Из кармана выглядывал уголок блокнота и ручка.

Теперь уже мороз пробежал по его коже.

О черт! Это была она!

Мэтт всмотрелся в ее лицо, пытаясь распознать в ней одного из многочисленных журналистов, которых он видел в последние месяцы, и потерпел неудачу. «На кого бы эта особа ни работала, — мрачно подумал он, — она явно новенькая». Подавив чувство, подозрительно напоминающее разочарование, Мэтт заставил себя не думать об этом. Почему он удивлен? Почему разочарован?

— Я рада, что мы с вами встретились.

Он был в этом более чем уверен.

— Почему?

Ее глаза расширились, и она нерешительно улыбнулась:

— Я собиралась повидать вас. Вы же из того особняка?

— Да. — Мэтт сунул руки в карманы.

— Милое местечко!

— Спасибо, — холодно ответил он.

— Изумительный фронтон!

— Точно.

— Конечно! И красивый… м-м-м… парк.

— Безусловно.

— Вы садовник?

— Я владелец, — нахмурился Мэтт.

Как будто она этого не знает!

— О. — Широко распахнув глаза, девушка улыбнулась. — Что ж, так даже лучше.

— Что вы хотели?

Улыбка Лауры поблекла.

— Если это не будет проблематично… Могу ли я прийти и сделать несколько фотографий вашего дома?

Мэтт стиснул зубы. Какая наглость с ее стороны!

— Буквально на секунду, — добавила она. — Знаете, несколько снимков. Если вы не против…

И тут его терпение лопнуло.

— Нет, я против! И нет, вы не можете!

Улыбка исчезла с ее лица. Лаура отскочила от Мэтта, будто он ее ударил. Мгновение она стояла, ошарашенно глядя на него. Увидев огорчение в ее глазах, Мэтт тут же почувствовал вину, но в следующую секунду приказал себе не быть слабохарактерным идиотом. Чего вообще она ожидала? Что он встретит ее в своем доме с распростертыми объятиями? Что он хочет фотографироваться, развалившись на диване в гостиной? Что он передумает и предложит ей взять интервью у нового правителя Сассании на целый разворот?

— О, конечно, — беспомощно проговорила Лаура. — Извините за беспокойство. Приятных выходных. — Она рассеянно кивнула ему и повернулась, чтобы уйти, и тут Мэтт схватил ее за плечо:

— Не так быстро.

Глава 2

Лаура почувствовала, как пальцы Мэтта вцепились в руку мертвой хваткой. Ее охватила тревога. Ну, кроме тревоги было еще много чего… Потому что у мужчины были глаза цвета шоколада, густые темные волосы, в которые ей так хотелось запустить пальцы… А его голос навевал мысли о меде и теплых ночах у огня. И он обладал телом, которое ей так хотелось ласкать…

Но этот мужчина явно был психопатом.

Всего-то немножко посмотреть и сделать какие-то ничтожные снимки. Лаура неделями пускала слюнки на этот особняк, но совершенно не была готова к тому, что его владелец окажется таким несговорчивым.

Лаура подняла глаза, и от его свирепого взгляда ей стало нехорошо. Какие бы проблемы у этого типа ни были, — а у него их явно множество, — не разбираться же с ними. Ей хватало и своих собственных. Например, того, как предательски ее тело реагировало на него. Когда он пожимал ей руку, Лаура чуть не подпрыгнула, его прикосновение показалось ей ударом тока. А когда он так внимательно ее рассматривал, каждый дюйм ее тела загорался под его взглядом. Такая реакция не соответствовала его откровенной враждебности по отношению к ней. Что в его всепроникающем взгляде вывело ее из равновесия? Почему все внутри дрожало и трепетало? А главное, почему она не воспользовалась возможностью и не убежала так быстро, как только могла?

Так поступила бы прежняя Лаура, избегавшая конфликтов и не умеющая сказать «нет». И, несмотря на недавно пройденный курс по самоутверждению, в ней оставалось достаточно прежней Лауры, желавшей поскорей сбежать и спрятаться. Но сбежать от проблемы — не самое лучшее решение, правда?

Лаура собралась с духом. Да. Сейчас она решит проблему. По крайней мере, попытается. До этого момента у нее не было возможности попрактиковаться. Вспомнив из курса все, что могла, Лаура высвободилась, глубоко вдохнула и гордо вскинула подбородок:

— Что вы теперь хотите?

— На кого вы работаете? — резко спросил он.

Лаура рассвирепела:

— Кто вы такой, чтобы хватать меня и требовать рассказать, на кого я работаю? — Она наклонила голову и вызывающе посмотрела на него. Ее наставница была бы довольна. — Знаете, ваши манеры оставляют желать лучшего!

Мэтт скривился:

— Меня не интересуют светские беседы. Вы работаете на журнал «Селебрити» или на другое издание?

Лаура нахмурилась. О чем это он?

— Конечно нет. Сейчас я вообще не работаю.

— Фрилансер?

— В творческом отпуске, — пробормотала Лаура.

— Конечно, — протянул он. — Поэтому вы наблюдали за мной?

Ой-ой! Лаура открыла рот и тут же закрыла. И, к своему ужасу, ощутила, как горят ее щеки.

— С чего вы решили, что кто-то за вами подсматривает? — ответила она.

— Дайте подумать… А как же бликующий на солнце бинокль, направленный точно в мою сторону?

Ох, черт! Сердце Лауры рухнуло куда-то вниз. А она-то считала себя осмотрительной! В голове проносились варианты ответа, и, к сожалению, лучшим было признание.

Она поправила волосы и выпрямилась:

— Ну ладно. Ну, на самом деле я не…

— Я спрашиваю вас еще раз. — Его глаза сузились. — На какую грязную газетенку вы работаете?

Руки Лауры опустились, и она непонимающе моргнула. О чем он вообще говорит? Наверное, пока он трудился, солнце напекло ему голову?

— Я не работаю на газеты, грязные или какие-то еще. Я архитектор!

На его лице промелькнуло удивление.

— Такого я еще не слышал.

Лаура вспыхнула:

— Я не шучу. С чего вы взяли, что я журналист?

— Да я в этом уверен!

— Вы ненормальный!

— Тогда объясните: зачем бинокль?

Она подбоченилась и взглянула на него:

— Я как раз собиралась объяснить, когда вы меня перебили.

Лаура кипела от негодования: «Зачем я так мучаюсь? Ах да, особняк…» Она сосредоточилась на манерах и вежливо произнесла:

— Я собиралась сказать, что смотрела не на вас. — В основном… — Я разглядывала ваш особняк.

— Мой особняк?! — Мэтт в недоумении уставился на нее. — Зачем?

— Затем, что это лучший образец архитектуры семнадцатого века, который я когда-либо видела.

— Ну, это всем известно, — протянул Мэтт.

Его скепсис выводил Лауру из себя.

— Несомненно, — процедила она. — Я специализируюсь на сохранении старинных зданий, и мне очень хочется изучить ваш дом.

— Это правда? — Мэтт скрестил руки на груди и уставился на нее.

— Конечно, — ответила она.

— Если вы и вправду архитектор, — он подался вперед и понизил голос, — тогда докажите это.

— Что? — тряхнув волосами, спросила она.

Возможно, она была так увлечена созерцанием мускулистых рук Мэтта, что ослышалась? А может, у него извращенное чувство юмора, и это шутка?

— Если вы хотите, чтобы я поверил, будто вы архитектор, и хотите лишь осмотреть мой дом, докажите это!

Ее разумная часть, кипевшая от негодования, считала, что пора прекращать этот дурацкий разговор. Стояло прекрасное утро. У нее масса дел. Таких, как поиск работы или решение проблем в личной жизни. Ей совершенно не нужна еще одна головная боль. И никакой особняк не стоит стольких трудностей!

А вот профессиональная ее часть, которую недавно так откровенно отвергли, безжалостно уволив из компании, где Лаура работала, требовала самоутверждения.

Меньше секунды стороны боролись, но увольнение еще не забылось, и раны были свежими, так что ей непременно надо было победить!

Лаура расправила плечи и вскинула голову. Он хочет доказательств? Он их получит. Даже больше, чем может вынести не столь восхищенный архитектурой человек.

— Без проблем, — ответила она, достав свой блокнот и пролистывая записи последних шести недель. — По моим первым наблюдениям, дом был построен примерно на рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков. Основное здание состоит из двух этажей и, как мне кажется, мансарды. — Возможно, с живущим там безумным родственником в компанию к уже имеющемуся. — Здание построено из известняка, а крыша выложена ракушечником. Раньше здание было четырехугольным, а теперь имеет форму буквы «Ч». Два крыла отходят от парадного входа, украшенного фронтоном. Правое крыло сзади было полностью перестроено. Я думаю, где-то в середине девятнадцатого века.

Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и взглянула на Мэтта, чье красивое лицо выражало легкое потрясение. Теперь будет знать, как скептически ухмыляться. А ведь она еще не рассказала об окнах.

— Мне продолжать?

Мэтт нахмурился:

— Нет, достаточно.

Лаура положила блокнот обратно в карман и включила фотоаппарат.

— Может, теперь вы хотите посмотреть фотографии? У меня сто тридцать снимков архитектурных памятников эпохи Регентства. Я могу показать каждый из них. Во всех подробностях. Я очень дотошная. И, если честно, могу говорить об архитектуре часами.

Его растерянность усилилась.

— Возможно, в другой раз… Вы меня убедили.

— Я очень рада. — Лаура убрала камеру и холодно взглянула на него. — Так почему вы решили, что я журналист?

— Из-за бинокля.

— Вы действительно стоите такого внимания?

На лице появилась кривая улыбка.

— В общем, да.

— Кто вы?

— Не читаете газет?

— Редко. Они слишком пессимистичны. Разве что о вас писали в «Архитектуре завтра».

— Забавно… — Мэтт замолчал.

Лаура уже начала проклинать себя: «Неужели я зашла так далеко? Неужели слишком настойчива, чтобы выиграть?»

Но тут на его губах заиграла улыбка.

— Кажется, мне следует извиниться.

Уф! Слава богу. Она не проиграла!

— Вам только кажется?

Он пожал плечами:

— Придется вам смириться. Я несколько… грубоват.

Это еще мягко сказано!

— Извинения — это хорошо, — начала Лаура, решив сыграть на его неловкости и добиться максимума, — но получить приглашение осмотреть ваш дом было бы лучше.

Пригласить ее осмотреть дом? Это даже не обсуждается!

Нахмурившись, Мэтт размышлял. Он всегда был сдержан. Аккуратен в своих решениях. Он никогда, что называется, «не слетал с катушек». Никогда не делал ошибок. Так почему теперь?.. Возможно, воспоминания, навеваемые этим домом, были слишком тревожными? Возможно, сказывался стресс последних шести месяцев? Может, он просто сдает позиции? Иначе с чего он сделал неверные выводы и взбесился? Почему воспринял все так остро и буквально набросился на эту архитекторшу? И почему ему кажется таким сложным не касаться ее?

Румянец на ее щеках, блеск глаз, то, как вздымалась ее грудь, будили в нем первобытные инстинкты. Даже думая, что она журналист, и пылая от гнева, Мэтт все равно хотел, как дикарь, перекинуть Лауру через плечо и утащить в спальню.

Но этого никогда не произойдет. Даже если бы он хотел убедиться в силе влечения, которое возникло между ними, у него не было времени и желания усложнять себе жизнь.

Сожаление пронзило его грудь, но Мэтт взял себя в руки. В конце концов, он не размазня, и у него еще было время проверить это. Вежливо улыбнувшись Лауре, он ответил:

— Боюсь, что это совершенно невозможно.

* * *

Лаура сникла. Разочарование нахлынуло на нее. Черт возьми, она могла поклясться, что он был почти согласен! Но, взглянув на его неподвижное лицо и неприступную позу, Лаура поняла: Мэтт уже все решил и никакие ее слова не заставят его передумать. Он выглядел суровым и твердым, как гранит.

Ну хорошо! Она устала. Она старалась изо всех сил, но была повержена. Он сделал свой выбор, и она уважала его. Есть еще множество великолепных домов, которые она может посетить, если ей захочется.

Лаура развернулась, чтобы уйти, но что-то остановило ее.

«Подожди-ка минутку! — В голове застучало, и она замерла. — Ты правда собираешься вот так просто сдаться? После всего, что преодолела? Кто ты? Борец или нет?» Решимость росла внутри ее, и Лаура укрепилась в своем намерении.

Мэтт мог стоять тут как Эверест, но он был всего лишь мужчиной, из плоти и крови, как и все.

«Может, не совсем, как все, — думала она, оглядывая его и чувствуя, как ей опять становится жарко, — но и у него тоже есть слабое место. Осталось только его найти».

Она получит то, за чем пришла. Чего бы ей это ни стоило.

Почему она не уходит?

Мэтт видел, как на лице Лауры одна эмоция сменяет другую, и его недовольство росло. Он дал ясно понять: его ответ — «нет»! Так почему она все еще здесь?

— Ой. — Закусив нижнюю губу, Лаура подняла голову и широко распахнула глаза.

«О нет», — простонал про себя Мэтт, пытаясь подавить просыпающееся чувство вины. Он не собирался поддаваться разочарованию, которое плескалось в блеске ее васильковых глаз. Или соблазняться ее влажными губами… Эта женщина зря старается! Чувство вины и желание пусть идут к черту!

— Пожалуйста! — взглянула она из-под опущенных ресниц, и недовольство сменилось улыбкой.

Не контролируя себя, Мэтт уже глядел на эти губы, и его сознание заполнила картинка: вот розовые губы женщины блуждают по его телу, ее волосы растрепались и щекочут кожу, пока она спускается еще ниже. Желание было таким сильным, что у Мэтта пересохло во рту и начала кружиться голова.

И хоть убей, он не мог вспомнить, почему пустить Лауру в дом было плохой идеей.

— Хорошо, — услышал он свои слова. — Конечно. Почему бы и нет?

— Чудесно! — Разочарование тут же ушло из ее взгляда. — Ведите!

Боже. Он точно размазня. Желая надавать себе оплеух, Мэтт буркнул:

— Идите за мной.

Глава 3

Впервые пользуясь столь хитрой тактикой, Лаура и не предполагала, что, надув губки и похлопав ресницами, она добьется своего. И пока она потрясенно раздумывала над этим, Мэтт, судя по стремительному шагу, явно кипел от злости.

Когда они оказались у его особняка, Лаура была вся запыхавшаяся, раскрасневшаяся. Если быть совсем откровенной, запыхалась она не только из-за неожиданной прогулки. Она шагала за ним, глядя, словно загипнотизированная, на гибкое, мускулистое тело. Его легкие движения, целеустремленная походка вызывали у нее мысли о других вещах, которые он, возможно, делает так же легко и целеустремленно… Голова Лауры пошла кругом.

— С чего бы вы хотели начать? — бросил Мэтт, кинув ключи на узкий столик, и посмотрел на непрошеную гостью.

«В идеале — с раздевания», — думала Лаура. Сначала она запустит руки под футболку и стянет ее с него. После этого пробежит пальцами по мощному торсу и расстегнет его ремень. Затем займется молнией на джинсах и приспустит их с его бедер. Потом опустится на колени и…

— Лаура?

Лаура моргнула и вернулась в реальность.

Жар, пробежавший внутри ее, зажег щеки еще более сильным румянцем.

— Да, извините. — Она сглотнула, приводя мысли в порядок. Особняк. Конечно. — С мансарды, я думаю.

— Я провожу вас. — Он направился к лестнице.

Что? Он собирается ее сопровождать? При этой мысли Лаура вздрогнула.

— Нет! — выпалила она.

Мэтт остановился, развернулся и удивленно уставился на нее.

— Я хочу сказать, все в порядке, — быстро улыбнулась она. — У вас наверняка есть чем заняться, и я смогу сама найти мансарду. Наверху, да?

— Где же еще?

Он смотрел на нее прищурившись, будто пытаясь понять, можно ли ей доверять. Учитывая несколько необычный способ ее проникновения в дом, она не могла его винить.

— Да, действительно. — Лаура сглотнула и спрятала прядь волос за ухо. — Мэтт, — сказала она, пытаясь улыбнуться как можно более обнадеживающе. — Мне правда лучше работается одной. И я обещаю не сбегать со столовым серебром.

Мэтт нахмурился, но, пожав плечами, ответил:

— Хорошо. Если что-то понадобится, я буду в библиотеке.

«О, ради всего святого», — думал Мэтт, сердито глядя на отчет по рыболовным квотам в Сассании. Как можно так долго делать пару снимков? Лаура уже как минимум час провела наверху. Не могла же она найти архитектуру этого здания настолько интересной?

Что-то загрохотало прямо у него над головой, и Мэтт вздрогнул. Возможно, она и нашла. Судя по звукам отодвигаемой мебели и стуку по стенам в разных частях дома, Лаура решила там все разобрать.

Пока одна часть Мэтта неохотно признавала ее решительность и скрупулезность, другая, более настойчивая, последний час раздумывала: не затрагивает ли ее энтузиазм и страсть другие области жизни? Например, секс.

Он представлял, как она лежит в его постели: обнаженная, с разметавшимися по подушке волосами, ее загорелое тело опутано простынями, взгляд томный и зовущий… Мэтт провел рукой по волосам и стиснул зубы от разочарования. Это просто смешно! Ему тридцать три, и он слыл разумным человеком, а не одолеваемым игрой гормонов подростком. Тогда почему так сложно сосредоточиться? Почему он уже десять минут читает одну и ту же страницу отчета и так и не понял, о чем он?

Он попытался вспомнить, когда же последний раз встречался с женщиной. Полгода назад? Год? Вряд ли прошло больше времени. Даже если так, то незачем паниковать. Он был занят. И он не так уж и нуждался в сексе.

На лестнице раздались шаги. Кровь прилила к голове, и Мэтт поднялся из-за стола. Ему действительно нужно на воздух, пока он не совершил глупость и не затащил ее обратно наверх, потребовав показать ему архитектурные особенности его спальни. Он будет колоть дрова. После месяца, проведенного в духоте собраний, помог физический труд. Поможет и сейчас. Если закончатся дрова, он возьмется за газонокосилку. Лаура сможет сама покинуть дом. Надо просто сообщить ей, что он уходит, и тогда им не нужно будет больше видеть друг друга. В результате уйдут его напряжение и боль, и он получит хоть какое-то равновесие. Хорошо. Отлично. Это великолепный план.

С каждым шагом Мэтт чувствовал, как проясняется голова и возвращается рассудок. Пока он не дошел до дверей, где остановился как вкопанный.

Как оказалось, Лаура была в гостиной. Чего он не разрешал, так это чтобы она изучала камин. Спиной к нему, стоя на коленях, чуть приподняв попку и разведя ноги.

* * *

Лаура почувствовала присутствие Мэтта за долю секунды, как услышала его. Шея заныла, сердце бешено застучало. Она услышала резкий выдох и тихое проклятие и с ужасом осознала, какая картина представляется Мэтту.

Буквально минуту назад Лаура прошла в гостиную и тут же обнаружила покрытую орнаментом заднюю стенку камина. В итоге сейчас она стояла на четвереньках лицом к камину, выставив на обозрение свой зад.

О господи! Отчаянно пытаясь собрать остатки гордости, Лаура поднялась настолько быстро и изящно, как только могла. И все было бы замечательно, если бы она не была внутри камина высотой всего в четыре фута. Осознание пришло слишком поздно. Как и предупреждение Мэтта. С глухим стуком ее голова встретилась с четырехвековой каменной кладкой. Мгновение она ничего не чувствовала. Из глаз посыпались искры, и все почернело. Когда темнота развеялась, мучительная боль пронзила ее и разлилась по всему телу. В животе все перевернулось, и к горлу подкатила тошнота. Колени подкосились, и она начала падать. Зажмурившись, Лаура приготовилась к еще более невообразимой боли. Но ее не было.

Сбитая с толку, Лаура просто повисла, поддерживаемая двумя стальными канатами, которые взялись бог знает откуда и обвили ее талию. К чему ее прижало? И почему тело словно пронзило электричеством?

Сердце забилось быстрее. Лаура осторожно открыла глаза. И уставилась прямо на Мэтта. Поймав Лауру, он, очевидно, прижал ее к себе. Она чувствовала напряжение в его мышцах. Она чувствовала биение его сердца под своей ладонью. Его пьянящий запах обволакивал ее, проникал в нее и кружил голову. Мэтт был так близко, что она могла разглядеть карие с золотыми искорками глаза. Пульс участился, губы задрожали. Ей достаточно слегка поднять голову, чтобы положить конец этой провокации и наконец ощутить, каков он на вкус. Может, она сошлется на сотрясение, потому что, бог мой, это так заманчиво… «Но так не может продолжаться», — напомнила себе Лаура. По сердитому лицу можно было сказать: необходимость спасать ее не вызвала в нем восторга. Ее поцелуй также не придется Мэтту по вкусу, как ей — новомодные пластиковые окна. Без сомнений.

Но, к сожалению, это не смогло задержать глубокий вздох желания на ее губах.

И тут Мэтт еще крепче сжал ее. А затем она ощутила другую часть его тела, и внутри ее все перевернулось.

О господи!

Он тоже это чувствовал. Ее сердце глухо стучало. Судя по впечатляющей особенности, упирающейся в ее бедро, Мэтта так же влекло к ней, как и ее — к нему. Его взгляд потемнел, пока он рассматривал ее лицо. На секунду восторг окутал Лауру, но вдруг в ее груди зародилась паника. Что, если Мэтт не хочет ее так же сильно, как она? Тогда ей нужно уйти. И чем скорее, тем лучше. Потому что, если он ее поцелует, она не сможет устоять. Одно повлечет за собой другое, а потом еще и еще, и она окажется там же, с чего начинала… Но если он не поцелует ее, будет еще хуже. В любом случае произойдет глобальная катастрофа. Так почему же она не отталкивает его? Почему позволила приближаться к ней?

Казалось, время остановилось. Лаура не могла пошевелиться. Боже, кому какое дело, если она не устоит? Взгляд Лауры нашел его губы. Отчаянное желание попробовать его разрывало ее изнутри, и она закусила губу, чтобы не застонать.

— Кажется, швы не придется накладывать, — пробормотал он, — но у тебя теперь большая шишка.

Что?..

Лаура замерла. Стон застрял у нее в горле. Мгновение в ее голове царил беспорядок. Но затем она все поняла, и ее обдало жаром.

Что, в конце концов, произошло? Как она могла так ошибиться? Хорошо, что Мэтт отпрянул прежде, чем она потеряла бы терпение и перехватила инициативу. Она могла так опозориться! Щеки Лауры загорелись от стыда. Господи, неужели у нее нет никаких шансов? Лаура резко оттолкнула от себя Мэтта. Когда его объятия ослабли, она отступила и чуть было не упала опять.

— Спокойно. — Он придержал ее за плечи.

— Слушайте, — сказала Лаура, — спасибо за то, что поймали меня и все прочее, но вы, должно быть, заняты, а я тут и так долго пробыла. Мне пора идти.

Десять минут назад Мэтт бы полностью с этим согласился. Но сейчас голова его кружилась от неистово нахлынувшего вожделения, и он уже не был так уверен, стоит ли Лауре уходить… Она все еще находилась в его руках. Мэтт чувствовал ее запах, легкий, с нотками жасмина. Воспоминания о гладкой коже под своей ладонью, о шелковистых волосах, струящихся между его пальцами, будили в нем желание прикоснуться к ней вновь. Ее удивительные глаза смотрели на него, губы раскрылись — все призывало воспользоваться ее беспомощностью и поцеловать. Мэтт едва сдерживался, не говоря уже о том, что он решил держать себя в руках, — Лаура только что ударилась головой. У нее могло быть сотрясение мозга… Мэтт стиснул зубы и подавил в себе желание сжать ее в объятиях. Может, это у него сотрясение мозга?

Желание клокотало внутри, и он начал терять контроль.

— Мэтт? — прошептала Лаура с таким сексуальным придыханием, что он представил, как еще она может произнести его имя.

От этих картинок в голове остатки самообладания испарились, и Мэтт сдался. Он хотел ее. Она хотела его. Почему бы им не поддаться порыву, не думая о последствиях? Беспощадно игнорируя внутренний голос, Мэтт наклонил голову и медленно улыбнулся:

— Я считаю, вы должны остаться.

Глава 4

Лаура и не думала, что ее сердце может стучать быстрее, чем когда она была в объятиях Мэтта. Она ошибалась. Сейчас оно колотилось с такой скоростью, что было готово выпрыгнуть из груди. Воздух накалился. Что-то в том, как Мэтт держал себя, заставляло дрожать каждый волосок на ее теле. Его глубокий взгляд, легкая улыбка… Смертельно привлекательное сочетание, переворачивающее все ее нутро. Надо быть осторожнее, иначе у нее будут проблемы.

— Зачем?

Мэтт пожал плечами, но его взгляд горел желанием.

— На обед. На день. Да что угодно…

Обед она осилит. День, возможно, тоже. Больше всего ее волновало это «что угодно».

— Я не могу. — Ее голос звучал хрипло, и она откашлялась.

— Почему нет?

— У меня были планы.

Звучит неплохо.

— Отмените их.

— Нет.

Отлично. Твердо и бескомпромиссно. То, что надо.

— Почему?

— У меня отпуск.

— И от обеда тоже?

— От всего.

— Почему?

Вряд ли стоило вдаваться в подробности ее несчастной жизни.

— У меня есть на то причины.

Взгляд Мэтта потемнел.

— Я не предлагаю вообще отказаться от отпуска. Лишь сделать маленький перерыв.

Он окинул Лауру взглядом, и ее тело тут же ответило на него жаром. Ее грудь набухла, соски отвердели, тепло расплывалось внизу живота. Желание подстегивало, и она еле сдерживала дрожь.

Отношения на одну ночь. Это он предлагает, не так ли? Как недостойно. И как сладко и заманчиво…

— Это возмутительно, — выдохнула она.

— Почему?

— Мы едва ли знаем друг друга.

— И?..

— Я не хочу так делать.

— Я тоже.

— Тогда почему я? Почему сейчас?

— Потому, — с силой выдохнул он, преодолев короткое расстояние между ними и прижавшись к ее губам.

У Лауры не было времени возразить. Не было времени сопротивляться. Пламя растекалось по телу. Она застонала и обвила руками его шею. Когда он проник в ее рот, у нее подкосились ноги и, если бы Мэтт не обнимал Лауру, она бы упала. Руки Мэтта скользнули по талии, поднялись выше, нашли грудь. Лаура вздрогнула и выгнулась, когда его пальцы коснулись ее напрягшихся сосков. Утопая в удовольствии, она полностью отдалась поцелую. Ничего подобного с ней никто никогда не делал. Никто не заставлял ее тело плавиться только от поцелуя и ласки. Мэтт целовал ее так, будто это была миссия всей его жизни. Их губы, казалось, были созданы друг для друга. Она идеально подходила ему. А он идеально подходил ей. Волна страстного желания захлестнула Лауру, и она не удержалась — прижавшись, потерлась о его напряженное тело бедрами.

Когда Мэтт наконец поднял голову, Лаура едва дышала. Отпустив ее, он шагнул назад. Его глаза блестели, дыхание прерывалось. Оказавшись вдруг без его поддержки и тепла, Лаура задрожала и покачнулась.

— Вот почему, — переводя дыхание, сказал он, проводя рукой по волосам.

Лаура прижала дрожащие пальцы к губам.

— Почему что?

— Почему ты? — Его темные бездонные глаза светились. — Почему сейчас? У меня впереди целые выходные.

— Понимаю, — неуверенно ответила она.

— Знаешь, — сказал Мэтт, плотоядно глядя на нее, — я думаю, тебе действительно стоит отменить свои планы.

Сгорая под его голодным взглядом, Лаура даже не могла вспомнить, почему она сказала именно о несуществующих планах.

Ее сердце замерло.

Она же не рассматривала его предложение серьезно? Это будет безумием с ее стороны. Она едва его знает. Это абсурд. Отношения на одну ночь не для нее! Лаура никогда такого не хотела. Сначала надо какое-то время просто встречаться, узнавать друг друга, а потом уже прыгать в постель. Но куда ее завел этот разумный и осторожный подход? Ее бросили. Отношения развалились. Отношения прежней Лауры. Почему бы новой не попробовать секса без обязательств? К тому же быть желанной кем-то столь сильно, столь неистово после того, как кто-то, с кем она была столько лет, бросил ее…

Устав от анализа и размышлений, Лаура решилась:

— Ты здесь надолго?

— Я уезжаю завтра.

— А ты сюда еще вернешься в ближайшее время?

— Нет.

Это все решало. Никаких проблем. Никакой угрозы завязать новые отношения. Только обещание жаркого секса и, может быть, совместного обеда.

— Тогда ладно.

* * *

Мэтт двигался удивительно быстро.

Несмотря на то что Лаура была к этому готова, она совсем не ожидала такого мощного потока желания, нахлынувшего на нее от прикосновений его рук и губ. Пол под ногами покачнулся. Ощущения переполняли ее. Теперь, когда она приняла решение, внутри ее словно прорвало плотину. Все запреты исчезли. Его руки гладили ее голую спину, и заряд тока, пронизывающий ее тело, возбуждал все нервные окончания.

Она еще сильнее прижалась к Мэтту.

Пока он исследовал ее рот языком, Лаура запустила руки под его футболку и пробежала пальцами по мускулистой спине. Она чувствовала, как он напрягся и прервал на миг поцелуй, чтобы стянуть футболку и бросить ее на пол. Затем его руки нашли ее топик, и он тоже был вскоре снят.

Где-то глубоко внутри Лаура понимала, что должна была стесняться раздеваться перед незнакомым мужчиной. Но когда его губы скользили по ее лицу, шее и дальше вниз по выпуклостям грудей, Лаура испытывала лишь охватившее ее бездумное удовольствие.

Поддерживая ее за бедра, Мэтт поднял Лауру, и она обвила его ногами, пока он нес гостью к ближайшей доступной горизонтальной поверхности. Усадив Лауру на край стола, он наклонил ее.

У Лауры зашумело в ушах, но тут она что-то заметила краем глаза и остановилась:

— Подожди.

Мэтт недовольно посмотрел на нее:

— Что?

— Мы не можем это сделать.

Кровь отлила от его лица, и оно помрачнело.

— Ты серьезно?

— Чрезвычайно. — Она прикусила губу. — По крайней мере, мы не можем делать это здесь.

— Почему нет?

Лаура кинула взгляд туда, где сидела, и опять на Мэтта. Бедный, он был готов взорваться от разочарования.

— Это стол красного дерева эпохи Регентства. Он должен стоить тысячи.

Мэтт резко выдохнул и расслабился.

— Тогда он должен выдержать, — сказал он, уперев руки в стол по обеим сторонам от Лауры и целуя ее шею.

— Это столик для завтрака, — она оттолкнула его, — а не для дикого, безудержного секса.

Он поднял голову:

— Дикий, безудержный секс?

— Ты обещал.

— Да?

— Ну, не так многословно, но твои поцелуи могут много чего предложить. А если мы останемся здесь, я не смогу сконцентрироваться.

— Тогда ты права, — пробормотал он. — А как насчет дивана?

Обвив его шею руками, Лаура кивнула.

Мэтт расстегнул ее бюстгальтер, и через мгновение он полетел на пол, за ним последовали трусики.

— Я хочу, чтобы ты жаждала этого так же, как и я, — ответил Мэтт, сорвав с себя оставшуюся одежду и опрокинув Лауру на диван.

Боже, его тело было именно таким потрясающим, как она и воображала. Мускулистое, сильное, стройное и загорелое. И в любую минуту это великолепие могло оказаться на ней. Взгляд скользнул по его возбужденной плоти, и Лаура ощутила легкое головокружение.

— О, я действительно хочу. — Она закусила губу. — Более чем.

Сладостное ожидание разлилось по ее телу. «Боже, — удовлетворенно думала Лаура. — Как это великолепно — добиваться своего!» Подняв руки над головой, она выгнулась и, опустив ресницы, улыбнулась.

— Знаешь, чего бы мне хотелось?

— Чего?

Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Мне бы хотелось, чтобы ты оказался во мне. Прямо сейчас.

Лаура чувствовала удары его сердца. Видела, как сжались его челюсти. Ощутила, как напряглось его тело. Она побеждает!

— Правда? — пробормотал он, глядя на нее, но так и не шевельнулся.

— Да, — мягко сказала она.

— Я учту это.

Ох, это не тот результат, которого она ждала!

— Пожалуйста, — выдохнула Лаура, взмахнув ресницами, и улыбнулась.

Его плоть напряглась. Внутренне ликуя, она прижалась к нему бедрами и сладострастно вздохнула.

Мэтт зарычал.

— Ты неотразима!

— Я знаю, — сказала она самодовольно и задохнулась, когда его губы встретились с ее ртом.

Это была жаркая и требовательная атака. Его язык проник в рот Лауры, переплетаясь с ее языком, лишая мыслей. Он держал ее руки, а затем скользнул пальцами по телу, заставляя ее всю гореть. Затем Мэтт оторвался от ее губ, покрывая теперь обжигающими поцелуями подбородок и шею. Она запрокинула голову и застонала. Его рот опускался все ниже и ниже, пока не добрался до набухшего соска, и она чуть не спрыгнула с дивана. Но он прижимал ее всем своим весом, и единственное, что она могла сделать, это поддаться.

Собственно, почему она должна хотеть чего-то другого? Одной рукой сжав подушку, а другой прижимая к себе его голову, Лаура ощутила, что сейчас взорвется. Волны удовольствия накатывали на нее, желание полностью овладело ею. Лауре до боли захотелось, чтобы он вошел в нее.

— Пожалуйста, Мэтт! — вздохнула она, уже не осознавая, что говорит. — Я больше не могу.

Не отрываясь от ее груди, Мэтт провел рукой по ее бедрам, треугольнику волос внизу живота. Лаура застонала. Она хотела Мэтта всего целиком, всю его мощь, пульсирующую внутри ее. Она хотела, чтобы он так же потерял контроль над собой, как и она.

— Хочешь, чтобы я тебя умоляла?

— А ты будешь?

— Если придется. Но потом я возненавижу тебя!

Мэтт резко выдохнул и промурлыкал:

— Мне бы этого не хотелось.

— Тогда помоги мне, — отчаянно проговорила она, смутно осознавая, что он наклонился и ищет что-то на полу.

Она едва отметила звук разрываемой упаковки и надеваемого презерватива. Все ее тело ныло от отчаянного желания. Закусив губу, Лаура почувствовала, как он раздвинул ей колени и, немного помедлив, проник в нее глубоко-глубоко.

Лаура ахнула. Мэтт остановился, давая ей секунду прийти в себя. Он вышел из нее и снова пронзил. Всхлип от испытываемого наслаждения вырвался из ее полуоткрытого рта. Лаура обвила Мэтта руками и ногами, покрывая его поцелуями с яростным желанием, которое испытывала.

Она вцепилась в его спину. Его тело напряглось — Мэтт старался сдержать себя. Но Лаура не хотела сдерживаться, ей хотелось разрядки. Приподняв бедра, она выдохнула ему на ухо:

— Еще!

Мэтт замер. А потом начал двигаться. Сильнее, быстрее, глубже, унося Лауру все выше и выше к наслаждению, заставляя ее сжиматься все больше и больше. Еще одно движение — и ее подняло на вершину удовольствия, осыпавшее Лауру искрами блаженства.

Долго еще ее тело дрожало от волн наслаждения, набегавших одна за другой. Сердце гулко стучало в груди, кровь шумела в ушах. Она почувствовала, как тело Мэтта напряглось, услышала его стон и ощутила, как он пульсирует внутри ее.

У Лауры перехватило дыхание.

Спустя несколько минут ее дыхание восстановилось и она пришла в себя. Если бы она знала, что обычный секс может быть таким жарким!

Одно только нежное слово — и стальная выдержка Мэтта сдала. Заключенная в его объятия, она почти мурлыкала от удовольствия. Она учтет это на будущее. И тут Лаура замерла. Будущее? Это звучало не очень хорошо. Так, словно ей хотелось все повторить. На самом деле, повторить много раз. И это выходило за рамки одного дня.

К ее ужасу, все тело горело, уже готовое к большему.

— Лаура? — Голос Мэтта прорезал туман в ее голове.

— М-м-м? — Она была не готова к разговорам. И не только потому, что Мэтт прижимал ее всей своей тяжестью.

Он поднял голову, и его бездонные глаза взглянули на нее.

— Ты в порядке?

— Да, — ответила она.

Боже, какая же она идиотка! Она правда надеялась, что сможет так просто отвязаться от прежней себя? Что двухнедельный курс разрушит привычки тридцати лет жизни? Ну и дура! Если она сейчас же не уберется отсюда, ее затянут ощущения великолепного оргазма, который Мэтт смог ей подарить, и она захочет еще. А она так не договаривалась — ни с собой, ни с Мэттом.

Лаура заставила себя улыбнуться:

— Лучше не бывает.

— Ты уверена? — Мэтт нахмурился.

— Абсолютно. — Лаура кивнула, пытаясь приподнять Мэтта. — Ты не против?

— Думаю, что против, — решительно ответил Мэтт, перекатившись на спину так, что Лаура теперь оказалась на нем.

Лаура вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся ее спины.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Его руки опустились, и она встала. Зная, что он внимательно следит за каждым ее движением, Лаура начала собирать одежду. Она подняла белье и футболку и натянула их, стараясь не замечать, как они царапают и без того слишком чувствительную кожу. А вот ее шорты были под Мэттом. Лаура прикусила губу. Путь домой без них вызовет массу пересудов и слухов.

— Подвинься, — сказала она, пытаясь выдернуть шорты.

Мэтт не шевелился. Только его рука вдруг схватила ее за запястье.

— Лаура, что происходит?

— Происходит? — Она взглянула на него. — Ничего не происходит.

— Тогда зачем торопишься?

— Мне нужно идти.

— Слишком дико и безудержно, да?

Она подавила смущение, которое зародилось внутри ее.

— Вовсе нет. — Лаура пыталась говорить безразлично, вопреки своим чувствам. — Мне правда надо идти. Как я уже сказала, у меня есть дела.

Мэтт отпустил ее, поднялся с дивана и быстро надел джинсы.

— Хорошо. — Его голос был холодным и лишенным эмоций. — Я так понимаю, ты не останешься на обед.

Глядя на него, одетого в одни лишь джинсы, такого великолепного, Лаура думала лишь о том, как сильно ей хотелось обеда. С Мэттом в роли главного блюда.

— Как-нибудь в другой раз, — пробормотала она.

Глава 5

Спустя три недели Лаура собралась-таки выкинуть Мэтта и тот волшебный день из головы, но это оказалось сложнее, чем все, что она когда-либо делала.

Эти дни Лаура витала в облаках, не уверенная в том, случилось все на самом деле или ей пригрезилось. Это было настолько восхитительно, настолько нереально, настолько совпадало с тем, что она и представляла… Беспощадно блокируя все мысли о том, как именно они расстались, а скорее, как она удрала, Лаура упивалась воспоминаниями о произошедшем. Если бы не звонок агента по найму, она так бы и бродила по дому с мечтательной улыбкой, ставя молоко в шкафчик в ванной, а зубную пасту запихивая в холодильник.

Нельзя было и думать о том, чтобы пропустить шанс всей своей жизни только потому, что она потонула в фантазиях.

Лаура похолодела и содрогнулась. Не стоят ее воспоминания таких размышлений! Так же как и сам Мэтт. Хватит! Теперь она должна сосредоточиться на карьере. Ее сбережения не вечны, а мечты не приносят заработка. И эта работа не только поможет оплатить счета, но вернет ее жизнь в прежнее русло.

Возможность возглавить реставрационный проект на острове Сассания стала воплощением ее мечты. Много лет эта страна была закрыта для внешнего мира. Но в результате государственного переворота диктатуру свергли, железный занавес упал. А между тем на острове находились одни из лучших образцов барочной архитектуры. Дворцы и памятники, о которых она до этого могла только читать в специальных изданиях, находившиеся в жутком состоянии и нуждающиеся в восстановлении. В идеале — с ее помощью.

Лаура отправила агенту резюме почти сразу, как положила трубку, и, к ее восторгу, на следующий день получила приглашение на собеседование.

Вот почему сейчас она была в Лондоне, сидела в ресторане с лучшей подругой.

— Ну, как деревенская жизнь? — спросила Кейт, доставая зонтик из своего бокала с коктейлем и делая долгий глоток.

Мысленно выдернув себя из пыльных замков в маленьком средиземноморском королевстве и вернувшись обратно в модный лондонский ресторан, Лаура взяла из тарелки сочную оливку и ответила:

— Тихо.

— Могу себе представить!

Нет, не можешь! Но Лауре совершенно не хотелось развивать эту тему.

— А как дела в мире корпоративного права?

Кейт вздохнула:

— Как обычно. Куча проблем и клиенты с раздутым самомнением. Не знаю, почему я этим занимаюсь.

— Потому что ты это любишь.

Кейт ухмыльнулась:

— Думаю, да. — Она наклонила голову. — Не скучаешь по всему этому?

Лаура оглядела место, где Кейт предложила поужинать. Абсолютно новый лондонский ресторан, который занял первое место среди ультрамодных мест сразу же после открытия.

На покрытых красным шелком стенах висели холсты какого-то начинающего художника. Над каждым столиком — маленькие светильники. Привлекательные официантки носились мимо со столь красивыми блюдами, что у Лауры потекли слюнки. Не так давно Лаура проводила очень много вечеров и выходных в подобных местах. Сейчас же она чувствовала себя здесь чужой.

— Не очень, — пробормотала она, пораженная этим.

— Не представляю, как ты там живешь, — передернувшись, сказала Кейт. — Никаких магазинов, баров, и вся эта зелень вокруг. — Она поморщилась. — Все как-то неестественно.

Подавив ироничную улыбку, Лаура пожала плечами:

— Я справляюсь.

— По моему мнению, — сказала Кейт, — тебе не обязательно жить одной. Я, конечно, понимаю: все пошло немного не так, но зачем тебе надо было сбегать из города?

— Что ж, если в твоей жизни вдруг происходит грандиозный взрыв, как в моей, то можно и совершать такие нехарактерные поступки.

— Ты могла бы остановиться у меня.

Кейт была немного обижена, и Лаура улыбнулась:

— Я знаю. И очень признательна тебе за предложение, но мне надо было разобраться во всем самой.

К тому же Кейт надавала бы ей массу советов, которым обязательно надо было следовать, а Лаура слишком устала, чтобы спорить.

Но не теперь. Больше никаких легких путей! Хватит подчиняться мнению других людей. Если встреча с Мэттом и научила ее чему-то, так это тому, что следование своим желаниям может привести к весьма впечатляющим результатам.

Лаура взяла меню. Ресторан был наполнен действительно красивыми людьми. Удивительно, как ее сюда впустили. И, если честно, она боялась суммы в счете. Лаура подавила желание ударить себя по лбу этим меню. Она опять сделала это. Задушила в себе панику, когда Кейт предложила встретиться именно здесь, и согласилась.

Что мешало ей быть чуть тверже и предложить Кейт маленький итальянский ресторанчик недалеко от ее квартиры?

Ощутив накатывающее уныние, Лаура пробежалась взглядом по залу. Она была больше чем уверена: тут не найдется столь же слабохарактерного человека, как она. Нет. Все вокруг — решительные люди, ответственные за свои поступки. Они не позволяют другим решать за них все.

И тут взгляд Лауры выхватил широкую спину и темные волосы, и ее сердце почти остановилось. О господи! Почти как Мэтт. На секунду Лаура растерялась. Затем ее сердце понеслось вскачь, и по всему телу разлился жар. Что он здесь делает? Заметит ли он ее? Подойдет ли? И что она ему скажет? Что сделает, если он не подойдет?

В груди все сжалось. Во рту пересохло.

Боже! Если он подойдет, то придется иметь дело не только с ним, но и с Кейт, чье сверхострое чутье сразу же уловит ситуацию, после чего, выудив все малейшие подробности, она завалит Лауру градом упреков: «О чем же ты думала?» и «Это же так на тебя не похоже».

Лаура глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Все будет в порядке. Она зрелый, разумный человек, который прошел и через кое-что похуже. Она будет сильной! Тем не менее, когда этот высокий мужчина поднялся, Лаура замерла, затаив дыхание. Кровь отлила от ее лица.

Мужчина обернулся, и она увидела его лицо.

Разочарование взорвалось внутри ее.

Это был не Мэтт.

* * *

Выдохнув, чтобы не потерять сознание, Лаура вернулась к меню. «Конечно, это не мог быть Мэтт», — мрачно говорила она себе. Это было бы слишком большое совпадение, а она не верила в совпадения.

Нахмурившись, Лаура разглядывала меню. Наполнявшее ее странное ощущение не было разочарованием. Это было облегчение. И все.

— Тихо, — сказала Кейт. — Ха! Я так и знала. Кто он?

Лаура застыла и взглянула на нее.

— Кто? — переспросила она, намеренно не уточняя.

— Мужчина, который так странно посмотрел на тебя.

Лаура напряглась:

— Я обозналась. Это все из-за освещения. — Она покосилась на меню. — Я с трудом могу прочитать. Наверное, мне нужны очки.

Она подняла меню к красивому, но совершенно бесполезному светильнику над их столиком.

— Ерунда!

— Мне точно нужен словарь.

— Ты выглядишь так, будто наткнулась на что-то ужасное.

— Да нет! — Разве что на цены. — Что бы ни думала, ты ошибаешься.

— Не ошибаюсь. Я юрист, известный своей цепкостью и умением замечать мелочи.

Что не относилось к официанту, который подходил к их столику, чтобы принять заказ.

Лаура взглянула на него и одарила своего спасителя широкой улыбкой:

— Я хотела бы знать, что такое rouget?

— Барабулька обыкновенная, мадам.

— Спасибо. A poelee de chataignes?

— Соте из каштанов.

Там было целых две страницы блюд. Не надеясь, что подруга дойдет до конца списка, Кейт решила сама сделать заказ.

«Хм. А может, Кейт и не ошибается», — подумала Лаура, когда та вырвала меню из ее рук и лучезарно улыбнулась официанту:

— Я буду ягненка, а она — окуня.

Лаура дождалась, пока молодой человек удалится, и сердито уставилась на подругу.

— Что такое? — подняв брови, спросила Кейт.

— Я вполне могу сделать заказ сама.

— Конечно, но мне кажется, у тебя есть что рассказать, а у нас не так много времени. К тому же ты всегда заказываешь окуня.

Лаура вся подобралась:

— Может, на этот раз я собиралась заказать что-то новенькое?

Кейт недоверчиво фыркнула:

— Когда ты вообще пробовала что-нибудь новенькое?

Лаура рассердилась. Неужели она настолько предсказуема?

— Это нечестно! Я пробую новые вещи.

— Например? — Кейт пристально изучала ее.

Например, прыганье в постель к безумно горячему соседу. Но приводить это в пример Лаура не собиралась.

— Ну да. — Она пожала плечами. — Я не пробую. Скучная и предсказуемая. Это про меня.

— Я думаю, ты врешь. — Голубые глаза Кейт пронизывали насквозь.

— Думай что хочешь.

— Ну же. — Кейт уже угодливо улыбалась. — Я знаю, что-то произошло, и это что-то называется «мужчина». Я не отстану, пока ты не расскажешь мне все.

Не впервые Лаура отмечала, почему Кейт стала такой успешной в своем деле. Подавив вздох, взвесила свои возможности. Все отрицать и сражаться с чудовищным упорством Кейт, что займет весь вечер, или вынести всего час допроса, но подробного, после которого она наконец сможет насладиться своим окунем.

Хм. Если она хочет завтра быть в форме, то особого выбора у нее нет.

— Что ж, — Лаура собралась с духом, — ты права.

— Ага. — Кейт торжествующе ухмыльнулась. — Я так и знала. — Она подала знак принести им еще напитков и откинулась назад. — Тебе лучше все мне рассказать.

Спустя десять минут, после пары выпитых коктейлей, закончив свою короткую историю, Лаура изумленно взглянула на подругу. Она никогда раньше не видела такой картины: Кейт не знала, что сказать. Она сидела, широко распахнув глаза и с почти открытым ртом от удивления. Даже когда принесли их заказ.

Лаура оставила ее в покое и начала есть. Положив кусочек рыбы в рот, она вздохнула от удовольствия.

— Что ж, — сказала Кейт, взяв себя в руки и обретя дар речи.

— Твой ягненок остывает, — намекнула Лаура.

— К черту ягненка! — Кейт выглядела все еще жутко потрясенной. — Дай мне уточнить. Ты пожирала его глазами. Ты влезла в спор. Отстояла свою позицию. И потом занялась сексом с мужчиной, которого только встретила?!

— Да. — Лаура взяла еще кусочек.

Как бы за городом ни было здорово, там не готовили такой вкусной еды.

Рот Кейт открылся и закрылся вновь.

— Если честно, я даже не знаю, чем больше удивлена.

— Я подумала, мне пора что-то менять.

Ха! Кто теперь предсказуем?

— Ты виделась с ним с тех пор?

— Нет.

Лаура знала: он был там все выходные, но занимался своими делами. Не то чтобы она следила за ним, но…

— А собираешься?

— Конечно нет. Это было на одну ночь, хм, один день. Никаких повторных встреч — это условие.

Кейт переваривала информацию.

— Кто ты такая? И что ты сделала с моей осторожной и предсказуемой подругой?

— Ха-ха! Очень смешно!

— Я знала, тебе опасно было ехать в деревню, — проворчала Кейт, набрасываясь на ягненка. — Ты свихнулась.

— Если так, — мрачно ответила Лаура, и ей вспомнилось, как ее бывший парень развлекался со своей секретаршей, — то дело не в географии.

Кейт сочувствующе посмотрела на подругу:

— Кажется, я знаю, почему тебе нужно было повысить свою самооценку. Лживый ублюдок!

Лаура не могла не улыбнуться отвращению в голосе Кейт:

— Ага!

— Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что он так поступил именно по отношению к тебе. — Кейт озадаченно покачала головой. — Я имею в виду: ты самая добродушная из всех, кого я знаю.

— Оказалось, слишком добродушная.

— Что?..

— Пол сказал, что я тоже виновата в его измене.

— Нахал! — возмутилась Кейт. — Почему он сделал такой вывод?

— Он сказал, я слишком уступчива. Что, если бы я больше отстаивала свое мнение, была настойчивее, он бы дважды подумал перед тем, как переспать с секретаршей.

— Мерзкий тип!

Лаура, закусив губу, нахмурилась:

— Возможно, он прав. Он называл меня крошкой, и я ни разу не сказала ему, что ненавижу это слово.

— Меня всегда передергивало, когда он называл тебя так…

— Меня тоже. — Лаура скорчила гримасу. — Знаешь, я была такой простушкой…

— Да ерунда!

— Ну тогда с чего бы я подвозила всех старичков в деревне, куда бы им ни понадобилось?

— Потому что ты добрый человек.

— Нет. — Лаура насупилась. — Потому что я бесхребетная! Что ж, все изменилось.

— У тебя появился план?

— Я уже ему следую.

— Заметно, — усмехнулась Кейт.

— Нет, ты не знаешь! — Лаура смутилась. — Переехав в деревню, я пошла на курсы по самоутверждению.

— Ух ты! — Брови Кейт поползли вверх.

— Ну да. — Лаура кивнула. — На курсах мы учились вступать в конфронтацию, уверенно говорить «нет» и добиваться того, чего хочешь.

— И ты вступила в конфронтацию и осталась на «день горячего секса», которого хотела?

— Именно.

Кейт усмехнулась:

— Я не уверена насчет остального, но это отличный путь избавиться от воспоминаний о своем вшивом бывшем.

— Я тоже так подумала.

Кейт посмотрела на Лауру с восторгом:

— Опрометчиво! Совершенно не в твоем духе. Мне нравится!

По спине Лауры пробежал холодок.

— Мне тоже.

Она нахмурилась: ей действительно все нравилось, но до того момента, как, запаниковав, она и сбежала. Это было неправильно…

— Я так тебе завидую, — вздохнула Кейт. — Напомни еще раз, почему ты не собираешься с ним больше видеться?

Лаура пожала плечами:

— Это не совсем так. Подкупало то, что приключение было всего на день. — Ну, частично… — И мы не обменялись телефонами.

— Я уверена, он есть в справочнике. Ты искала его в Интернете?

— Конечно нет.

Она не поддалась этому импульсу и не собиралась впредь.

— Почему?

— Я не хочу его видеть!

— Что за чепуха? Великолепный секс — это не то, от чего так легко отказываются.

— Это ничего не меняет, — твердо ответила Лаура. Только бы не начать соглашаться с Кейт и тем самым попрощаться со всеми своими хорошими начинаниями! — Я пока сторонюсь мужчин. И новые отношения мне не нужны.

— Но ты постоянно была с кем-то. — Кейт нахмурилась.

— Точно. И смотри, что вышло. Я задохнулась. Потеряла саму себя и позволила паршиво с собой обращаться. Позволила сделать себе больно. С меня хватит! — Она пожала плечами.

— Думаю, ты действительно сошла с ума, — фыркнула Кейт.

Лаура улыбнулась:

— Я никогда в жизни не чувствовала себя более разумной, чем сейчас. Что весьма хорошо, если я собираюсь получить ту работу. А теперь давай есть десерт.

Глава 6

Мэтт взглянул на часы и в который раз угрюмо подумал: «Я был прав насчет этих чертовых шортиков».

До встречи с министром финансов, с которым они будут обсуждать, насколько глубоко развилась в стране коррупция, осталось пять минут. Но эти дурацкие шорты преследовали его во сне. Так же как и их хозяйка… Ужасно, но факт: именно она побывала в его постели — с рассыпавшимися по подушке волосами, сверкающим от желания взглядом… А это ее «пожалуйста» и «еще»…

И вот результат — теперь он каждое утро просыпается, содрогаясь, пульсируя и изнывая от желания. Но что его действительно раздражало, так это абсолютно неконтролируемые мысли. Возмутительница его спокойствия появлялась и в них, и в памяти возникала картина: вот Лаура дрожит и наконец взрывается в его объятиях. И его тело неминуемо реагировало на это. Как и теперь.

Чувствуя неприятный жар и болезненную твердость, Мэтт угрюмо встал и подошел к окну. Ну почему Лаура занимает так много его мыслей? Ведь это был всего лишь случайный секс, ни к чему не обязывающий.

Конечно, то, как она потом сбежала, вряд ли ему льстило, но он и не собирался ее снова видеть. У нее свои дела, и это его уже не касается. И да, секс был великолепен, но все произошло три недели назад. Пора и прекратить вспоминать тот день.

Мэтт открыл окно и глубоко вдохнул. Ему бы хотелось ощутить веяние ледяного воздуха, остужающего его жар. Но, к сожалению, Сассания находилась в Средиземном, а не в Балтийском море, и ранним летом в окно тихо дул лишь мягкий, теплый бриз. Подавив недовольное рычание, он расстегнул воротник рубашки. Надо отправить кого-то узнать насчет кондиционеров. Тогда он сможет контролировать хотя бы температуру воздуха.

Мэтт уже собрался взять ноутбук и отправиться на собрание, когда услышал стук каблуков по камню и краем глаза уловил внизу движение. Что-то, он не знал что именно, заставило его остановиться. Он вгляделся в женщину, пересекавшую патио. Почему-то его дыхание стало неровным. Пол пошатнулся под ногами. Пульс подскочил. Он не видел ее лица, но выглядела она точно как Лаура.

Мэтт моргнул и тряхнул головой. Нет! Чушь какая-то. Это не может быть Лаура. Что она делает в его дворце на его острове? Это все возбужденное воображение. И ужасная жара.

Тем не менее что-то в походке женщины заставило его приглядеться. Может, это изящное покачивание ее бедер? Или то, как она заправляла за ухо выбившуюся прядь?

Когда она остановилась, чтобы сказать что-то охраннику, сопровождавшему ее, Мэтт мельком увидел лицо незнакомки, и все сомнения развеялись. В голове поплыло. Сердце колотилось как бешеное.

Дьявол! Это была Лаура.

Он провел рукой по лицу. Протер глаза и сжал переносицу. Нахмурился. Что она тут делает? Пришла извиниться? Или решила, что ей хочется продолжения истории? Или пришла узнать, какую выгоду может извлечь из их короткой связи?

«Что ж, в таком случае она будет не первой», — думал Мэтт, цинично улыбаясь. Он засунул руки в карманы и продолжал наблюдать, как Лаура разглядывает колонны и арки колоннады, окружавшей патио.

Некоторые женщины, которых Мэтт знал раньше, были бы не прочь занять место рядом с ним и стать королевой. И с радостью родили бы ему принцев-наследников. Но Мэтт знал: эти женщины тратят время впустую. Свадьба и дети не входили в его планы. Однажды он уже был обручен, и это привело к трагедии. Нет! Он даже не заводит новых отношений, не говоря уже об остальном, так что все надеющиеся дамы могут подумать дважды.

Но если хоть какие-то его подозрения насчет Лауры были правдой, то почему она не попросила провести ее прямо к нему? Почему сейчас она пожимала руку министру культуры?

Нахмурившись, Мэтт задумался. Потом ему вспомнился разговор с Джузеппе Рагацци об ужасном состоянии общественных зданий, о необходимости реставрации, и его осенило.

О черт! Его сердце ухнуло вниз. Лаура оказалась здесь по работе! Он сам подтвердил запрос на поиск архитектора, даже не раздумывая над этим. Теперь надо быть внимательнее. Как минимум создавать некоторые условия. Например, не пользоваться услугами некой Лауры Маккензи. Ей ни в коем случае нельзя давать это место! Если она его получит, то останется здесь. Во дворце. Все время. Отвлекая его и дуря ему голову.

А учитывая обстоятельства, таких сложностей ему совсем не нужно.

Лаура задержала дыхание. Она сделала все, что могла. Она ответила на все вопросы уверенно и правильно. Обрисовала свое видение зданий Сассании. С чувством рассказала о работе, которую любит и в которой разбирается. Объяснила и причины своего сокращения. Сейчас же она в тревоге ожидала, пока синьор Рагацци с мучительной для нее тщательностью просматривал ее портфолио.

Если она получит этот проект, все встанет на свои места. Ее профессиональная гордость будет отомщена. Более того, она достигнет пика карьеры. Ее бывшие работодатели прочитают серию сенсационных заметок, которые она напишет для «Архитектуры завтра», и пожалеют о своей глупости.

Но если нет…

Все тревоги, которые Лаура отгоняла, прокрались в ее голову. Что, если синьору Рагацци не понравятся ее работы? Что, если она не соответствует требованиям? Что, если…

Господи, помоги! Успокаивая дыхание, Лаура мысленно встряхнулась. Какой смысл себя доводить? Каким бы ни было решение, она примет его достойно и с пониманием. Последствия она оценит позже. Тем не менее, когда синьор Рагацци закрыл портфолио и посмотрел на нее, она убрала руки за спину, чтобы не закрыть ими лицо. Что оказалось правильно, иначе бы Лаура не увидела его широкой улыбки.

Надежда пронеслась в голове, в ушах загудело. Конечно, он бы так не улыбался, если бы собирался сказать: «Спасибо, но вы не подходите».

— Синьорина Маккензи, — начал он, и она затаила дыхание. — Я рад сообщить вам, что вы получили это место.

Осознание длилось несколько секунд, а затем Лаура готова была закричать «ура!». Будет слишком неуместно, если она перепрыгнет через стол, вскочит к нему на колени и крепко поцелует?

Хм. Пожалуй. Совсем немножко.

Вместо этого она улыбнулась:

— Правда?

Он улыбнулся и кивнул:

— Правда.

— Это великолепно, — сказала она.

Министр культуры открыл ящик и достал бумаги.

— Мы тоже так думаем. Если честно, вы единственная, кого мы пригласили на собеседование, поэтому нисколько не сомневались в результате. Единственным препятствием, которое мы предвидели, была ваша прежняя работа.

Он передал через стол документы. Взглянув в них, Лаура была потрясена:

— Ох!

— Я видел ваши работы прежде. Церковь Святой Девы Марии?

Она кивнула.

— Мне определенно нравится ваше чувство равновесия.

«Надо же! Я никогда в жизни не чувствовала себя менее уравновешенной».

— Я так рада!

— Мы хотели бы начать с дворца.

— Конечно!

От волнения внутри все сжалось. Заочно Лаура уже изучила каждый дюйм дворца. Подробно изучила все фотографии и отчеты. Истекла слюной по контрфорсным аркам и разрушающимся горгульям. Молилась на каждое из шести тысяч окон. Но никакие книги и статьи не могли передать духа дворца, энергии камня и теплого ветерка, который обвевал Лауру, когда она стояла за воротами. Того самого бриза, что ласкал эти стены веками. Стены, которые сейчас осыпались и рушились…

— Когда вы сможете начать?

Прямо сейчас было бы отлично! Не будет ли это слишком? Она взяла с собой только паспорт и зубную щетку, а ей нужно гораздо больше.

— Через неделю?

— Отлично. — Он улыбнулся. — Я закажу для вас форму. Распишитесь здесь.

Он протянул ей ручку, и Лаура ощутила нервную дрожь.

Она это сделала! Она действительно сделала это. «Конечно, сделала», — сказала себе Лаура, возвращаясь к реальности и просматривая контракт. Пусть ее личная жизнь — сплошная катастрофа, зато она всегда была на высоте в своем деле!

— Вы меня извините? — Синьор Рагацци прервал ее размышления и поднял трубку телефона.

«Пусть хоть голым на столе танцует, если ему хочется», — думала Лаура, дочитав контракт и подписывая документ. Она раздумывала, с чего бы лучше начать. Без сомнения, с залов. Потом личные апартаменты. Сады… Ох, возможности бесконечны, и она затерялась в них.

И в этот момент она уловила в речи синьора Рагацци свое имя:

— Да, сэр, синьорина Маккензи только что получила место.

Сердце Лауры преисполнилось гордости. Это будет лучшая работа в ее жизни. Результат, о котором будут говорить годами, даже когда ее не станет. Спустя несколько столетий упадка дворец наконец получит то, что заслужил. После всего, что она пережила, она тоже заслужила эту работу.

— О…

От его голоса все в ней почему-то напряглось.

— Боюсь, я не могу отменить предложение. — Его голос упал. — Синьорина Маккензи только что подписала договор.

Лаура вскинула голову и посмотрела на него. Кто-то хотел отменить предложение? Нет, это невозможно!

Синьор Рагацци молчал, потом покраснел и отвернулся от нее на своем кресле, так чтобы она не могла видеть его лица.

— И я не могу порвать его, — добавил он тихим голосом.

Порвать? Что за черт там на другом конце провода и почему он хочет лишить ее работы?

— Нет, сир… Да, сир… Я сейчас же об этом позабочусь.

Лаура сцепила пальцы на коленях.

— Какие-то проблемы? — спросила она, готовя себя к тому, что он ответит «да», рассмеется и скажет: мол, это была такая забавная шутка.

— Нет-нет, — ответил он, забирая подписанный ею контракт и пытаясь не глядеть ей в глаза. — Лишь еще одна маленькая формальность.

— Ох!

— Если вы не против, пройдите со мной…

— Конечно.

Ее сердце глухо стучало, сбиваясь с ритма. Что вообще происходит?

Пока она шла за синьором Рагацци, беспокойство не проходило. Наоборот, оно настолько усилилось, что Лаура даже не замечала скульптур по обеим сторонам коридора. Или работ старых мастеров на стенах. В ее голове стучала лишь одна мысль — что-то не так…

Синьор Рагацци остановился перед огромными позолоченными дверями и постучал. От ужаса Лаура замерла.

— Войдите.

От этого голоса, идущего изнутри, волоски у нее на шее встали дыбом, внутри все сжалось. Если бы это не было совершенно невозможно, Лаура могла бы поклясться, что слышала голос Мэтта.

«Но это не может быть он, это же безумие. Что ему тут делать? Нет», — сказала сама себе Лаура, расправляя плечи и входя в комнату, когда синьор Рагацци распахнул перед ней двери.

Сначала она думала, что увидела его в том лондонском ресторане. Теперь вообразила, что он здесь? Ха-ха. Именно поэтому она запретила себе все отношения с мужчинами. Ей больше по душе трудиться над осыпающимся карнизом или обломанными рельефами, украшавшими эту комнату.

Ух ты! Ее тревога тут же исчезла, когда она взглянула на потолок. Явно нуждающаяся в реставрации, комната все же выглядела величественно. И, как заметила Лаура, обведя помещение взглядом, пустой. Она не заметила, как синьор Рагацци исчез. Возможно, ей показалось, что их пригласили войти?

А потом она услышала:

— Здравствуй, Лаура.

Глубокий, тягучий голос заставил ее подпрыгнуть на месте. Сердце дрогнуло. Она обернулась. При виде мужчины, прислонившегося к столу и разглядывающего ее, дыхание Лауры сорвалось. Она не могла в это поверить.

О господи! Это был Мэтт.

В голове царила неразбериха. Голова закружилась, она побледнела, в глазах все помутилось. Боясь упасть, Лаура протянула руку в поисках опоры. Ближе всего оказался Мэтт. Секунду она держалась за него, но его мускулы под ее пальцами тут же вызвали в памяти тот день, и ей опять стало нехорошо…

Подавшись назад, Лаура глубоко вдохнула и пересилила головокружение.

Никакой паники! Должно же быть какое-то объяснение тому, что Мэтт здесь. На данный момент она с трудом могла придумать хоть что-то, но она это выяснит. Как только ее сердце успокоится и восстановится дыхание. И это случилось бы гораздо раньше, если бы он не выглядел так потрясающе.

В светло-голубой рубашке с закатанными рукавами, коричневых хлопковых брюках, Мэтт казался чрезвычайно сексуальным и каким-то домашним, что ли… Его лицо еще больше загорело, морщинки вокруг глаз и рта стали глубже, но они делали его еще более привлекательным.

Жар начал разливаться по ее телу. Погасив его так решительно, как и не ожидала, Лаура поправила юбку и улыбнулась.

— Мэтт, — спокойно произнесла она, не зная, что сказать дальше. — Как приятно снова тебя видеть!

— Точно! — Но по его виду утверждать это было бы весьма сомнительно. — Как твоя шишка?

Лаура постаралась не думать о том, что предшествовало тому удару и какими были последствия…

— Хорошо. Как прошли оставшиеся выходные?

— Приятно и без происшествий.

О, значит, он явно не витал в облаках, как она!

— А что ты здесь делаешь?

— Я здесь живу.

Точно! Лаура глотнула воздуха. Она не знала, с чего начать. Он тоже здесь работал?

— Особняк за городом слегка маловат?

Его губы изогнулись в улыбке, и Лауре стало неприятно, что он знает все, а она ничего.

— Он достался мне вместе с работой.

— Что же ты делаешь здесь?

— Обычно?

Сколько же у него профессий?

— Да.

— Я покупаю загнивающий бизнес, раскручиваю его и продаю по высокой цене.

Понятнее не стало.

— Поэтому ты… здесь?

— В некотором смысле.

Лаура нахмурилась:

— Но к тебе обращались «сир».

— Да. Не хочешь присесть?

— Нет, спасибо.

— Думаю, тебе лучше сесть. Ты что-то побледнела.

Лаура поспешила сесть в кожаное кресло, пока ее ноги не подкосились. Сказать, что она была озадачена, было бы слишком мягко.

— Откуда ты знаешь, что я здесь?

— Я увидел тебя в окно.

— И все-таки мне непонятно, — сказала Лаура, сдвинув брови. — Я только что подписала договор по реставрации дворца. При чем тут ты?

Мэтт повернулся, чтобы присесть на край стола:

— Это мой дворец.

Наверное, государство вынуждено было сдать Мэтту в аренду дворец в качестве платы за что-то? Лаура моргнула, но легче от этого не стало.

— Я думала, дворец должен принадлежать королю, — осторожно предположила она.

— Так и есть, — кивнул Мэтт.

Но о чем он говорит? Какая-то чепуха… Если дворец принадлежит королю и в то же время — Мэтту, то значит, Мэтт и есть король?! А если он король, что он делал в Литтл Сомерфорде? Что он делал, срывая с нее одежду и доводя до немыслимого блаженства?

— Кто ты такой? — спросила она.

— Ты знаешь, кто я.

— Я думала, что да. Я думала, ты Мэтт Сэксон. — Она пожала плечами, будто это ее совсем не волновало. — Но, кажется, я ошибалась.

— Ты права. Я Мэтт Сэксон. А заодно — король Сассании.

Лаура сглотнула, совершенно не в состоянии распутать клубок эмоций внутри.

— И… давно?..

— Три недели.

— До или после того, как мы… — Она запнулась и покраснела. — Ну, ты понял…

— Коронация состоялась в понедельник после тех выходных, когда мы… м-м-м… встретились.

Он насмешливо посмотрел на нее, и ее щеки залились краской.

Как он смеет над ней смеяться?! Конечно, ему хорошо, он теперь король, такой надменный!

— И ты решил об этом не говорить?

— А я должен был?

Черт! И правда…

Мэтт наклонил голову набок и в недоумении посмотрел на нее:

— Ты правда не знала, кто я?

Лаура сердито посмотрела на него:

— Нет.

— Нет… Что ж, — он поднялся, собираясь сесть за стол, — сомневаюсь, что о коронации писали в «Архитектуре завтра». Но все же я предлагал тебе пообедать. Если бы ты не убежала так быстро, наверное, я бы рассказал об этом.

Лаура сощурилась.

— Хотелось бы верить, но что-то не получается…

Мэтт усмехнулся:

— Теперь мы уже не узнаем.

К сожалению, нет…

— А что ты делал в Литтл Сомерфорде?

— Прятался от журналистов.

Понятно, почему его так трясло, когда он думал, что она репортер.

— А нашел меня…

— Ненадолго. — Улыбка увяла.

Хм. Лаура подавила желание оправдаться. Да и все намерения извиниться исчезли под смущением, негодованием и чем-то похожим на боль.

— Ты как будто обижен?

— Ну, твой побег вряд ли можно назвать приятным.

Сквозь чувство возмущения, что она испытывала, просочилась капелька вины. Лаура пожала плечами, стараясь не замечать ее.

— Это был всего лишь быстрый секс. Ерунда…

Его глаза сверкнули.

— Если так, почему же ты сбежала?

— Я уже говорила. У меня были дела.

— Ну да!

Его взгляд невозможно было вынести, и Лаура поежилась. Ей есть над чем подумать, чтобы выиграть в этой ситуации. Мэтт получит грозного соперника.

— Ну ладно. — Она раздраженно вскинула руки. — Думаю, я запаниковала.

— Почему?

— Я не уверена. — Лаура старалась смотреть ему в глаза. — Слишком сильные эмоции. По крайней мере, для меня. Не знаю… Может, у тебя всегда так?

— Не всегда, — пробормотал он, несколько взволнованный ее признанием.

Увидев его неловкость, Лаура расслабилась:

— Было здорово, правда?

— Хм…

Мэтт задумчиво смотрел на нее, и Лаура закусила губу. Он не виноват в ее испуге. Он ничего не знал о ее внутренней борьбе. А теперь судьба распорядилась так, что они будут работать вместе.

Напряжение в воздухе нарастало, и Лаура решила разрядить обстановку:

— Мне жаль, что я убежала.

Он пожал плечами:

— Все в порядке. Я уже давно выкинул это из головы.

— А. — Она старалась задушить разочарование оттого, что он смог так быстро все забыть. — Это хорошо, учитывая, что мы будем вместе работать.

Мэтт поймал ее взгляд, и его брови поднялись.

— Ты же не думаешь, что можешь остаться?

Лаура замолчала и побледнела.

— Что ты имеешь в виду?

Он подался вперед, положив руки на стол:

— Я понимаю, ты получила работу, и знаю, что теперь ничего не могу сделать. Но, в свете нашей истории, не кажется ли тебе: было бы мудро отказаться от места?

Что? Отказаться?! Он хочет, чтобы она отказалась от работы, которую так жаждала получить? Только через ее труп!

Гордо вскинув подбородок, Лаура решительно ответила:

— Нет!

На миг воцарилась тишина. Мэтт выглядел так, будто она его ударила. Ему явно никто никогда не отказывал. Это было жестко, думала Лаура, положив ногу на ногу и скрестив руки. Но времена, когда она делала людям приятное и постоянно уступала, прошли.

— Нет?

— Абсолютно, — добавила она, глядя прямо ему в глаза — на случай, если он еще не понял. — Я никуда не уйду!

Мэтт провел рукой по волосам:

— Конфликт интересов.

— Тогда уходи ты!

— Не говори ерунды.

— Я не одна, кто говорит ерунду, — холодно сказала она. — Да, я согласна, что ситуация далека от идеальной, но я хочу эту работу. А тебе нужен архитектор.

Его лицо ожесточилось.

— Я не смешиваю государственные дела и удовольствие.

— Как и я. Поверь мне, последнее, чего бы мне хотелось, так это повторить тот день.

— Мне тоже.

— Тогда не вижу причин для беспокойства.

— Правда? — Он скользнул взглядом по ее фигуре.

Ее кожу словно обожгло. Проснулось желание, но Лаура задушила его. Сейчас ее карьера была важнее всего на свете.

Она не упустит этот шанс. Ни за что!

— Я, — заявила Лаура, — отлично справляюсь с разделением работы и удовольствия. И смогу себя контролировать. Кроме того, ты ничего не можешь сделать, чтобы я ушла.

Взгляд Мэтта остановился на ее губах. Его лицо потемнело и стало злым.

Лаура сглотнула. Комок подкатил к горлу. Что ж, несмотря на все ее слова, если Мэтт выскочит из-за стола, сожмет ее в объятиях и поцелует, она в секунду окажется за дверью. Но после столь надменного заявления о грани между государственными делами и наслаждением она надеялась: Мэтт не станет устраивать ей такое испытание. Но почему он так отчаянно хочет избавиться от нее? К чему эта враждебность? Вряд ли он настолько обижен ее внезапным побегом.

— Слушай, у тебя много дел, и дворец огромен. Наши пути не пересекутся.

Мэтт вздохнул, поднялся и еще раз сердито посмотрел на нее, прежде чем взять свой ноутбук:

— Только постарайся не попадаться мне на глаза!

Слава богу! Лаура перевела дух.

Глава 7

Стараясь не отвлекаться от слов советника, Мэтт размышлял, как же все-таки это нелепо. Они обсуждали бреши в бюджете страны, но он мог думать только о том, чем же занята Лаура.

С момента, как она здесь оказалась, он не видел ее две недели. Конечно, Мэтт особо ее и не искал. Нет. У него и так слишком много дел. Но это было странно. Дворец, конечно, большой, но не настолько же! Непонятным образом ее отсутствие еще больше говорило о том, что Лаура здесь. И это было уж совсем глупо.

Он должен перед ней извиниться. Грубить Лауре, чтобы она держалась от него подальше, как и вообще грубить кому-либо, в принципе было ему несвойственно. Но с тех пор, как они встретились, очень многое в его поведении стало для Мэтта несвойственным. Что в этой женщине доводило его до крайности? Почему его преследовало ощущение, что она является для него чем-то вроде угрозы? Угрозы чему именно? В его жизни угрозу представляли конкуренты на торгах, желающие купить ту же компанию, что и он, или деспотичные бывшие президенты, ограбившие страну. Но не белокурые, синеглазые архитекторы.

Мэтт провел рукой по волосам. Что бы ни происходило, так не может продолжаться! Сначала он извинится. И чем быстрее он это сделает, тем лучше. А потом постарается разузнать о ней побольше.

То, как она говорила о своем творческом отпуске, как она отводила глаза, упоминая о нем, терзало Мэтта. Что бы там ни было, Лаура работает на него, и ему нужно узнать всю подноготную.

Тут Мэтта осенила еще одна мысль. В его компанию устраивались десятки людей, и он всегда находил возможность познакомиться с каждым из них. Теперь Лаура была у него на жалованье, а он о ней ничего не знал. Конечно, не учитывая того, какая она страстная…

Несоблюдение формальностей.

— Сир?

Он обернулся к своему секретарю, сидящему справа от него.

— Да? — Мэтт улыбнулся, чтобы смягчить резкость интонации.

— Извините, что я спрашиваю, но с вами все в порядке?

— Конечно. Что синьорина Маккензи делает во время обеда?

Антонио Капелли дважды моргнул, ничем больше не выдав удивления от вопроса об обеде посреди разговора о коррупции.

— Думаю, ест сэндвич в розовом саду.

Сэндвич? На сэндвичах долго не проживешь.

— Когда?

— Думаю, около часу. Хотите, чтобы я уточнил?

— Нет, все отлично. Где этот сад?

— За огородом. Перед озером. Там есть калитка в живой изгороди.

— Спасибо.

Мэтт собрался встать, но Антонио наклонился и сказал:

— Советники ждут ваших комментариев.

На что? Ах да! Решив проблему с Лаурой, Мэтт с легкостью переключил внимание на обсуждение:

— Какой суммы не хватает?

— Приблизительно пятидесяти миллионов, — ответил один из советников по финансам.

Отодвинув стул, Мэтт встал:

— Проследите, куда уходят государственные деньги. Думаю, надо начать со Швейцарии. Когда найдете виновных, арестуйте их.

Лаура доела последний сэндвич с сыром и стряхнула крошки с юбки. Дышать воздухом, напоенным ароматом роз, — что может быть лучше? Она вздохнула. На это райское местечко Лаура наткнулась, когда приехала сюда работать. Уверенная, что ни Мэтт, ни кто-либо другой не придет сюда, она взяла за привычку проводить обеденный перерыв именно здесь — перекусывать, а потом загорать, прежде чем вернуться к работе.

Лаура встала, расстегнула рабочий халат и спустила его до талии. Потом легла в траву и, закрыв глаза, стала наслаждаться солнечным теплом.

Вот это жизнь…

Она как раз мечтала о том, как получает награду Королевского института британских архитекторов за свою работу по реставрации дворца, как услышала скрип калитки. Сердце испуганно подпрыгнуло. В ушах стрельнуло. И снова раздался скрип, сопровождаемый резким вдохом и ругательством.

Лаура согнулась, схватила халат и прижала его к груди. А затем, обернувшись, чуть не упала в обморок. В проеме стены как вкопанный стоял Мэтт. Его лицо ничего не выражало, но глаза, смотревшие на нее, сверкали.

Лаура почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Слишком поздно надеяться, что он не видел ее полураздетой. Хорошо хоть, на ней был бюстгальтер, — отдельное ему спасибо, — но, судя по выражению лица и напряженной позе Мэтта, он увидел более чем достаточно.

— Ты меня до чертиков напугал. — Стараясь контролировать себя, Лаура направила весь свой стыд в обвинение.

— В следующий раз я постучу, — хрипло ответил он, отворачиваясь и давая ей возможность одеться.

— По крайней мере, сейчас я не рискую удариться головой, — ответила она, засовывая руки в рукава и застегивая халат.

Хорошо бы у Мэтта не вошло в привычку так подкрадываться.

Вскакивая на ноги, Лаура заставила себя успокоиться:

— Теперь можешь повернуться. Я в порядке.

Более чем. Ее соски, должно быть, так же тверды, как камешки, но, слава богу, бесформенная одежда скрывала реакцию ее тела на Мэтта.

Теперь все, что она должна была сделать, — это выскользнуть отсюда, погрузиться в работу и найти другое место для обеда, потому что, судя по корзинке в руках Мэтта, он тоже облюбовал это местечко.

Но, имея в распоряжении массу других божественных мест, Лаура и не собиралась спорить.

— Ладно. Я… э-э-э… уже ухожу.

— Не надо.

Мэтт улыбнулся, и внутри ее все перевернулось. Осознание пронеслось сквозь Лауру, пока она, не сдержавшись, оглядывала его, начиная с темных волос, скользя взглядом по футболке, джинсам и заканчивая шлепанцами.

Лаура замерла, не уверенная, что правильно его расслышала:

— Что?

— Я здесь не просто так.

— Тебе что-то надо? — Лаура нахмурилась.

— Я пришел узнать, не хочешь ли ты чего-то на обед?

Он подошел к ней и поставил корзинку на садовый деревянный столик.

— Я уже поела.

— Съешь еще чего-нибудь.

— Я не голодна.

— Хорошо, тогда составь мне компанию, — сказал он, садясь за противоположный конец стола на скамейку и жестом предлагая ей присоединиться.

— Мне нужно вернуться к работе.

— Позже. — Он улыбнулся ей. — Доставь мне удовольствие.

Ее желудок сжался.

— А у меня есть выбор?

— В целом нет. — Его глаза весело блестели. — Как свидетельствуют древние манускрипты, за неподчинение королю когда-то сажали в подземелье.

— Как это мило…

— Думаешь? — Мэтт радостно продолжая: — Там сыро и полно паразитов. Тебе понравится.

Действительно. Хотя она была уверена: сейчас ей будет там легче, чем сидеть в компании Мэтта, когда ее мозг самовольно ушел в отлучку.

— Впечатляет, — сказала Лаура, приподняв брови и сложив руки на груди. — Абсолютная власть и шантаж. Чудесное сочетание.

— Мне тоже так кажется.

— Вроде бы я должна была не попадаться тебе на глаза?

Он смотрел на нее пару секунд, затем усмехнулся:

— Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Он хочет с ней поговорить?

Лаура прищурилась:

— Тебе больше нечего делать? Например, править страной?

— Даже королю нужно когда-то есть. И я подумал, что мы могли бы немножко поговорить…

Тогда, лежа обнаженными, они явно были слишком заняты, чтобы «немножко поговорить»…

Внутри скрутился клубок желания и недовольства. Ну почему она все время отставала на шаг от этого мужчины? Что в нем такого, что оставляло ее недоумевать? И самое главное: почему две недели, что она его не видела, никак не снизили его возбуждающего эффекта на нее?

Лаура закусила губу. Может, разговор окажется шагом вперед? Если она заставит Мэтта немного открыться, возможно, он окажется ужасно высокомерным, раздражающе снисходительным, а может, и безумно занудным. Если ей повезет, у него окажется парочка дурных привычек. Например, перебивать ее. Или отмахиваться от ее мнения, словно от мухи. Как любил делать ее бывший парень. Вот это точно оттолкнет Лауру от него.

Она села и прохладно улыбнулась ему:

— О чем бы ты хотел поговорить?

Мэтт нагнулся и вытащил из корзинки бутылку и пару бокалов.

— Мне кажется, у меня поднакопились извинения, которые я так и не принес.

«Вот черт! Не ужасно высокомерный».

— Правда?

Он вынул пробку, наполнил бокалы и подвинул один к ней.

— Для начала, я ни разу не извинился за то, что принял тебя за журналиста.

«Он сделал это другим способом», — подумала Лаура, пододвигая бокал к себе. Покраснев, она пожалела о своих мыслях.

— И потом, когда ты приехала, я слишком разошелся.

Она глотнула вина и почувствовала, как алкоголь разлился по ней.

— Почему?

— Я не уверен, что знаю, почему.

Неужели? Никогда не видела человека более уверенного в себе, чем Мэтт.

— Дай-ка я угадаю. — И в ней вспыхнуло понимание. — Ты думал, что я приехала из-за тебя. — Он напрягся, и Лаура ощутила легкое торжество. — Уверена, ты предположил худшее.

— Возможно…

— Тебе надо что-то делать со своей подозрительностью.

— Может быть.

— И много ли непонятных личностей появляется около тебя сейчас, когда ты стал королем?

Его лицо ожесточилось.

— Бывает.

— Ну, я не знаю, с какими людьми ты обычно водишься, но тебе надо задуматься над тем, чтобы завести новых друзей.

— Ты права. — Мэтт вздохнул и отпрянул назад. — И как я справляюсь?

— Не очень.

— Не очень?

— Ну, ты пока так и не извинился!

— Хорошее замечание. — Он нахмурился и заерзал на скамейке. — Извини.

Лаура усмехнулась, видя его неловкость:

— Ты не мастер извинений, а?

— У меня не было возможности практиковаться. — Мэтт состроил гримасу.

«Везунчик! Зато у меня были годы практики. Годы извинений за то, в чем не было моей вины. Боже, как я была жалка!» — печально размышляла Лаура.

— Позволю заметить, тебе лучше этому научиться.

Он вздрогнул:

— Не собираюсь этого делать!

— Ну что ж… Может, ты и прав. Сомневаюсь, что королям обычно есть за что извиняться.

Она так считает на самом деле?

Мэтт почувствовал: еще немного, и он будет готов извиняться перед ней за что угодно.

Потому что, несмотря на бесформенный рабочий халат, в котором была Лаура, образ ее, загорающей в траве в одном лишь белье, стоял перед его глазами, как будто она была обнаженной. Каждый раз, когда Лаура поправляла волосы или подносила к губам бокал, плотная ткань шуршала, напоминая о том, что под ней скрывается.

В голове все поплыло, и он сжал кулаки.

«О господи! Мне надо работать над самообладанием», — решил Мэтт.

Так. Разговор. Это был его план. Поесть тоже было неплохой идеей. Мэтт достал пару тарелок, приборы и несколько пластиковых коробочек. Он предложил тарелку Лауре, но она покачала головой. Затем Мэтт открыл коробочки и выложил содержимое на тарелки.

— Как тебе твое жилье?

Выходит, он мог вести беседу.

— Очень удобное, спасибо. Кто будет жаловаться на кровать с пологом и мраморную ванну?

В мысли Мэтта тут же ворвалась Лаура, принимающая душ, горячая и мокрая, и желание разлилось по его телу, а во рту пересохло. Наверное, впредь стоит избегать вопросов о жилье.

— А работа?

— Великолепно. — Ее яркая улыбка почти ослепила его.

— Ты очень предана архитектуре.

Министр культуры и секретарь не переставая нахваливали Лауру Маккензи. И это доводило его до бешенства.

— Я люблю ее.

— Тогда почему творческий отпуск?

Ее бокал замер на полпути к губам, и Лаура аккуратно поставила его на стол.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она.

— Ты хороший специалист и любишь свою работу. Тогда почему ушла в отпуск?

— Ох, ну, знаешь… — Лаура пожала плечами и закусила губу, что, по его наблюдениям, означало: она нервничает. Отлично! — Мне нужен был перерыв. Стресс. Скука. Что-то вроде того…

Мэтт не поверил этому. Все ее поведение тут же изменилось. Он видел, что Лаура увиливала от ответа.

— Ты не похожа на человека, страдающего от скуки или стресса.

— Значит, все-таки и меня достало.

Хм. Пойдем дальше. Он скоро доберется до правды.

— Как долго ты жила в Литтл Сомерфорде?

Видно было, что она расслабилась.

— Пару месяцев.

— А до этого?

— В Лондоне. С самого рождения.

— Скучаешь?

— Капельку.

— По ком?

— По театрам, по друзьям.

Мэтт склонил голову:

— Тебе, должно быть, почти тридцать?

— Тридцать с хвостиком, — сдержанно ответила она, прищурившись.

— И ты оставляешь яркий Лондон и хорошую работу, чтобы поселиться в деревне. Почему?

Лаура поднялась из-за стола:

— Мне захотелось сменить обстановку.

— Во время отпуска?

— Именно.

— А ты не слишком молода для подобного отпуска?

Она вскинула голову, и ее глаза загорелись.

— Что ты прицепился к моему отпуску?

Мэтт пожал плечами и улыбнулся:

— Просто интересно.

— Тебе нужно познакомиться с моей подругой Кейт.

— Зачем?

— Вы оба чрезвычайно настойчивы, — мрачно ответила она. — Быстро подружитесь.

— В моей работе настойчивость весьма полезна. — Мэтт усмехнулся.

— Я бы назвала это чрезмерным любопытством.

— Это тоже нужно. Хотя немного рискованно… Я говорю про отпуск на таком раннем этапе карьеры.

Сердито вздохнув, Лаура подняла руки, будто сдаваясь.

— Хорошо. — Она уставилась на него. — Это не мой выбор. Меня сократили.

— А… — Рот Мэтта изогнулся в торжествующей улыбке.

— Финансирование сократили. Проекты урезали. Людей уволили. В том числе и меня.

— Досадно.

Кто бы ни уволил ее, он был идиотом. Их потеря — его выгода. Или скорее выгода для его страны. Он быстро исправился.

Лаура смотрела на него, потом моргнула:

— Ну да, хотя сейчас уже не так досадно, как было раньше. — Она улыбнулась. — Вообще, оценивая произошедшее, я должна отправить им в благодарность букет цветов.

— Зачем?

Мэтту хотелось, чтобы она перестала моргать. Из-за этого он терял мысль. Цвет ее глаз был таким глубоким и ярким, что, когда эта синева исчезала, ему становилось очень жаль. А когда она появлялась вновь, в его голове все затуманивалось и он хотел, чтобы Лаура закрыла глаза.

— Если бы меня не уволили, я бы не смогла принять это предложение. — Она рукой показала в сторону дворца. — Некоторые мои бывшие коллеги многое бы отдали, чтобы оказаться здесь.

Мэтт хмыкнул. Он сомневался, что кто-либо из них был так же предан и увлечен, как Лаура.

— Это объясняет твой отпуск, но зачем уезжать из Лондона?

Она почти незаметно дрогнула, и что-то кольнуло у него в груди.

— Через какое-то время в Лондоне становится скучно, тебе не кажется?

— Нет.

— О. — Она нахмурилась и пожала плечами. — Каждому свое.

Лауре хотелось, чтобы он оставил эту тему. Но Мэтт был настойчивым.

— Я не куплюсь на это, — сказал он нарочито мягко.

— Сурово.

Мэтт подался вперед:

— Расскажи мне.

— Нет! — Но она уже колебалась.

— Может, я смогу помочь?

— Ты уже помог, — ответила Лаура и сильно покраснела.

— Каким образом?

— Не важно.

— Если это касается меня, то важно.

— Допустим, мы встретились в тот момент, когда моя самооценка была не слишком высока.

— И я ее поднял?

— Вроде того, — пробормотала она.

— Ты меня использовала. — Мэтт откинулся назад, гадая, удивлен он или уязвлен.

Она поймала его взгляд:

— Нет, конечно нет!

Да, она была никудышной лгуньей. Мэтт молча смотрел на нее, пока ее щеки не покраснели еще сильнее.

— Ну, может, немножко… — Лаура отвела глаза, не желая видеть его реакцию.

— Очаровательно, — мягко сказал он, сложив руки на груди и усмехаясь. — Я разорен.

Сначала она удивленно посмотрела на него, но затем усмехнулась в ответ:

— Я вижу.

— Тем не менее думаю, ты должна мне все объяснить.

— Не вижу причин. А ты можешь сказать, что не использовал меня?

— Это не про меня.

Лаура кивнула и глубоко вздохнула:

— Ладно. В тот день, когда меня сократили, я пришла домой раньше и застала моего парня с секретаршей. В нашей постели.

— А-а-а…

— Пошло, да? Их роман длился уже три месяца, а я — не поверишь — ничего не подозревала! Квартиру, где мы вместе жили, снимала я, и, поскольку третий оказался явно лишним, мне там делать стало нечего. Поэтому, просмотрев массу сайтов, я нашла коттедж в Литтл Сомерфорде и переехала.

— Какой болван! — Мэтта накрыло желание найти этого парня и выбить из него дух, что удивило его самого.

Она моргнула:

— Да, но, я думаю, в этом была не только его вина.

— Мне кажется, что подобное поведение нельзя извинить, — сказал он, поражаясь, откуда в нем такая кровожадность.

Она закусила губу:

— Верно, но я была слишком добродушна, слишком слабохарактерна. Боялась конфликтов. Я ему слишком многое позволяла. Позволила так поступить со мной. — Лаура пожала плечами.

Добродушная? Боящаяся конфликтов? Мэтт чуть не упал от удивления. Это не похоже на ту Лауру, которую он знал. С момента, как он увидел ее, Лаура была уверена в себе, настойчива и бесстрашна.

Перед глазами замелькали картинки.

Вот Лаура стоит перед ним, хлопая глазами и надув губки. Вот Л аура изгибается на его диване, взглядом маня к себе. Вот Лаура сидит у него в офисе, руки скрещены, подбородок поднят, когда она сообщает ему, что не уйдет.

Внутри все смешалось: желание, восхищение и даже что-то, напоминающее ревность…

— Вот тебе моя история. Как бы ни было больно признавать, об меня просто вытерли ноги.

Мэтт сосредоточился на беседе.

— Ты меня разыгрываешь. — Его голос не выдал беспорядка, царящего в его голове.

Лаура усмехнулась:

— После двойной потери — работы и парня — я пошла на курсы по самоутверждению.

— Звучит опасно.

— Так и есть. Очень опасно. Первый модуль назывался «Как справиться с конфликтом». Второй модуль учил отвечать «нет». А третий рассказывал о том, как добиваться желаемого.

— Ты, должно быть, быстро учишься.

— Молниеносно. — Лаура кивнула.

— Для человека, боящегося конфликтов, ты неплохо справляешься.

Она улыбнулась:

— Это дает чувство свободы. Так же как добиваться, чего хочешь, и отказывать.

Иногда отказ — это не совсем то, что нужно. Иногда единственное, что хотят услышать мужчины, — это «да». Особенно с легким придыханием, как Лаура и сделала в тот день.

— В любом случае перемены всегда к лучшему, согласен?

— Смотря что за перемены. — Мэтт пытался соединить в уме ту Лауру, которую он знал, и ту, которую она описала. — И откуда это в тебе?

— Мои родители развелись, когда мне было тринадцать. Думаю, отсюда.

— Тяжело.

— Очень.

— Мирно?

— Отвратительно.

— Мне жаль.

Лаура пожала плечами:

— Много лет все было плохо, хотя на тот момент все казалось так неожиданно. Наверное, я старалась не ошибиться, по-детски надеясь, что если я буду хорошей, то они останутся вместе. Что, конечно, ерунда. Я знаю, дела было не во мне, и родители гораздо счастливее, живя врозь. Но, предполагаю, от старых привычек трудно избавиться.

— Если вообще возможно.

Лаура покачала головой:

— А тут ты не прав. Дни, когда я угождала всем, наконец-то прошли.

Какая жалость! Мысль о том, как она угодила к нему, обрушилась на Мэтта и засияла неоновым светом.

— А вообще, с чего вдруг такой интерес? — спросила Лаура.

Мэтт пожал плечами:

— Я интересуюсь всеми своими подчиненными.

На минуту воцарилась тишина. Лаура побледнела, и Мэтт ощутил пробежавший по спине холодок, будто солнце скрылось за облаками.

Она закусила губу. Медленно кивнула.

— Конечно, — мягко произнесла Лаура, поднимаясь. — Верно. — Она снова кивнула. Пробежавшись руками по бедрам, расправив плечи, она слишком широко ему улыбнулась. — Ну, как один из твоих подчиненных, тем более новенький, я должна вернуться к своим обязанностям. Спасибо за вино.

Не успел Мэтт спросить, в чем дело, как Лаура повернулась и стремительно пошла к калитке.

Мэтт проводил ее взглядом в полном недоумении. Что за чертовщина? Он думал, их разговор шел как по маслу. Он выяснил все о ее отпуске и только начал понимать, чем она живет. И, более чем поразительно, ее общество было ему приятно.

Так что случилось? Что он такого сказал? Или сделал?

И тут он понял. Он был известен своей решительностью, интуицией, сообразительностью и определенной жестокостью, которые позволили ему стать миллиардером к тридцати годам. Он организовал многомиллионный бизнес из ничего. Он заключал сложнейшие сделки и спасал компании от краха. Сейчас же он управлял страной со всеми ее проблемами.

Однако Мэтт никогда не понимал женщин. Они были для него абсолютно непостижимы.

Даже Алисию, искреннюю и честную, он в итоге перестал понимать. Лицо Мэтта напряглось при воспоминании о бывшей невесте. Ее бесхитростность была одной из причин, почему он сделал ей предложение. Она не вела с ним сложной эмоциональной игры. Их отношения были легкими, простыми и веселыми.

Пока его бизнес полностью не поглотил его. Дело расширялось, и Мэтт вынужден был тратить все больше и больше времени на работу.

Сначала Алисия отнеслась к этому с удивительным мужеством, поддерживала его, но даже у такой понимающей невесты лопнуло терпение.

Мэтт разрывался, и, хотя отношения еще какое-то время тянулись, оба не выдержали. Разрыв был болезненным и тяжелым. Постоянно сыпались обвинения. Вина и упреки копились и копились, пока все не взорвалось. Только работа и помогала держаться на плаву, пока их отношения шли ко дну.

Теперь он избегал близких отношений, как чумы. Они озадачивали, были непредсказуемыми и слишком эмоциональными, и ему совершенно не хотелось проходить через это снова.

Мэтт стал складывать все обратно в корзинку. Лаура была непонятной, непредсказуемой и, он подозревал, весьма эмоциональной.

«Поэтому я не буду больше ее искать, — думал он, поднимаясь и направляясь во дворец. — Никаких обедов. Никаких разговоров. И никаких желаний заняться с ней любовью».

Если они встретятся, он будет холоден и сдержан. Потому что ему гораздо лучше быть одному. Так было всегда, и так всегда будет.

«Подчиненные, — думала Лаура в сотый раз за этот день. — Ха!»

Разочарование и боль вновь прокручивались внутри ее, и она даже опустила резец, чтобы не изуродовать фриз, над которым работала.

Боже, как она могла быть такой глупой? Если бы у нее были стальные башмаки, она бы дала себе пинка. Потому что она так и осталась идиоткой!

Она закрыла глаза и раскраснелась, вспоминая, что произошло в саду. Как она млела от вина и от горящего взгляда Мэтта. Странно, но ей понравилось говорить с ним, хотя они обсуждали неприятные для нее вещи. Лаура будто освободилась, рассказывая о себе прежней, и обнаружила, что ей все больше нравится та женщина, которой она становится.

К сожалению, в Мэтте не было и намека на высокомерие. И хотя он весьма настойчиво расспрашивал ее, он ни разу не перебил ее и не пропустил ни одного слова. A то, как напряглось его тело и как сверкали глаза, когда она рассказывала о своем бывшем приятеле, заронило в ее душе какое-то сомнение.

Лаура открыла глаза. Эти мысли мучили ее и выводили из себя вот уже два часа. И при этом она понимала: ей не из-за чего так страдать.

Мэтт был прав. Она всего лишь работает на него.

Так что же она так переживает?

Лаура уселась на пол и закусила губу. Может, потому, что он выудил из нее столько личной информации, а она даже не знала, сколько ему лет?

Или потому, что весь разговор она почти горела, а Мэтт был холоден, спокоен и равнодушен?

Жар и желание, которые никуда не исчезали, вновь охватили Лауру. «Ну что ж, это все проясняет», — думала она, уткнувшись лицом в ладони.

Она перестала отрицать очевидное. По крайней мере, это можно понять.

Но, несмотря на все принятые ею решения, несмотря на самоанализ, на все диалоги с самой собой, было трудно вспомнить, почему она не кинулась в объятия Мэтта и не затащила его в постель. Тогда как он, напротив, казалось, совершенно забыл о том страстном деньке в его доме.

Лаура задумалась. Она столько раз теряла контроль над собой, в то время как Мэтт оставался образцом хладнокровия. Может, настало время восстановить баланс? Интересно, сможет ли она, в свою очередь, встряхнуть его и заставить ошибиться?

Ее сердце заколотилось от прилива адреналина. Почему нет? Сегодня Мэтт, как она слышала, организует вечер, и это будет отличным поводом.

Ее не пригласили. Он не ожидает увидеть Лауру там. А у нее есть сногсшибательное платье, которое заставляет чувствовать себя на миллион долларов.

Что может быть лучше?

Глава 8

Мэтт организовал этот вечер, чтобы встретиться с предпринимателями страны и в неформальной обстановке определить существующие преграды развитию бизнеса. Он разослал приглашения пяти сотням ведущих бизнесменов, и теперь зал дворца гудел от разговоров.

До сих пор все шло великолепно. Мэтт провел несколько важных бесед и получил точную картину того, как стимулировать рост экономики страны.

После всех политических проблем, с которыми он недавно столкнулся, не говоря о беспокойстве, которое вызывала в нем Лаура, этот приятный вечер явно свидетельствовал о перемене к лучшему.

После ухода Лауры Мэтт вернулся в офис, приказал себе собраться и перестать чувствовать что-либо. Так все и шло. Когда Лаура возникала в его мыслях, он ничего не ощущал. Ни всплеска желания. Ни бешеного сердцебиения. Ни единого движения в теле.

Ее внезапный уход? Теперь его это ни капли не волнует!

Лаура, образно говоря, осталась в прошлом, и он наконец-то почувствовал себя легко.

Поднимаясь на подиум и регулируя микрофон, Мэтт ощутил полное спокойствие. О да! Он снова пришел в себя, и все теперь было под контролем. И ничто, абсолютно ничто не сможет его ослабить.

Лаура остановилась у огромных дверей, ведущих в зал. Разглядев мужчину, обращающегося с подиума к толпе, она замерла.

Мэтт выглядел великолепно. Костюм сидел на нем идеально, белоснежная рубашка подчеркивала загар. Его привлекательность и обаяние завораживали гостей.

Боже, она только пришла и даже не слышала его речи, но уже была очарована! Ее глаза следили за ним, и кровь в ней начала кипеть. О чем он говорит? Его легкая улыбка и то, как он приподнимал одну бровь при разговоре, не давали Лауре сосредоточиться. Все его тело будто обращалось к ней, и в какой-то момент она уже готова была отбросить свои намерения быть с ним надменной и независимой.

Женщина справа от нее слегка вздохнула, и Лауре захотелось сочувственно погладить ее по руке. А потом убрать всех со своего пути и предъявить права на Мэтта.

Совершенно необоснованные права, как она потом себе напомнила, прикусив язык и заставив себя сосредоточиться.

— Мелкий бизнес — основа любой экономики, — обращался Мэтт к публике, охватывая всех взглядом, — и я планирую увидеть, как принятые меры…

Тут их глаза встретились, и на миг время замерло. Мэтт замолчал. Его лицо напряглось, глаза засверкали — и сердце Лауры бешено заколотилось. Во рту пересохло. Она застыла.

Мэтт продолжил оглядывать гостей, как будто ничего не случилось, и время снова пошло.

— …будут стимулировать его развитие. Спасибо.

Когда Мэтт спустился с подиума, зал разразился аплодисментами, но она едва это понимала. Лаура с трудом дышала.

«Боже, — думала она, пытаясь не упасть. — Прийти сюда — ужасная идея. Мэтт не рад моему приходу. Он явно взбешен».

Сердце глухо стучало. Как она могла предположить, что сможет получить преимущество перед таким мужчиной, как он? Господи, он же король! Прирожденный лидер.

О чем она вообще думала? Откуда в ней взялось нахальство просто предположить, что она сможет его встряхнуть? И если подумать, зачем ей это вообще понадобилось? Если она расшевелит Мэтта, то с таким же успехом ей можно злить львов в открытой клетке. Она совсем сошла с ума?

Лаура занервничала. Ей нужно уйти. Притвориться, что она никогда и не приходила. Сейчас же.

Но когда Антонио Капелли с теплой улыбкой направился к ней и взял ее под руку, стало слишком поздно сбегать.

«О черт! — выругался Мэтт, беря бокал шампанского у проходящего мимо официанта и стараясь не сразу его выпить. — Что здесь делает Лаура? Я не приглашал ее. Наверное, в прошлой жизни я сделал что-то кошмарное, чем и заслужил подобную пытку», — думал он, сжимая бокал и пытаясь отвечать на вопросы, которые сыпались на него со всех сторон.

Когда его взгляд наткнулся на Лауру, сердце ухнуло вниз и на секунду в его голове стало пусто. Он забыл, где находится, что делает и, самое ужасное, что должен говорить.

Ему пришлось собрать все силы, чтобы оторвать взгляд от нее и продолжить рассматривать зал. Весь охваченный огнем, Мэтт мечтал лишь об одном: спрыгнуть с подиума, растолкать всех, схватить Лауру и уединиться с ней…

Но это было чересчур. Мэтту оставалось лишь надеяться, что никто не заметил в его речи запинок.

Мэтт увидел, как Лауру подхватил его секретарь, и ему в мысли закралось подозрение. Если Антонио причастен к ее появлению на вечере, к утру он может искать для себя новую работу.

«Не важно», — сказал он себе, как только те затеяли оживленный разговор. Здесь присутствовало около пятисот человек, и у него не было никаких причин подходить к Лауре, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ней.

Все, что нужно было сделать, — так это забыть о том, что она здесь. И тогда все будет отлично!

«Забыть о ее присутствии сложнее, чем казалось», — думал Мэтт спустя час мучений.

Пусть не было необходимости подходить к Лауре, но это не мешало Мэтту осознавать каждое ее движение. Не мешало двигаться по направлению к ней, хотя он этого и не замечал. И самое ужасное — ничто не гасило его желания оказаться рядом с Лаурой, отогнать всех мужчин, которые обступили ее и которым она обворожительно улыбалась. А их было немало.

Поправив воротник рубашки, Мэтт ощутил неприятный жар и дикое напряжение. Мышцы почти болели от его усиленных попыток оставаться на месте, а голова разрывалась от попыток сосредоточиться на деловых разговорах.

Не в силах противиться своему желанию, Мэтт глядел на нее, смеющуюся и болтающую. Ее глаза сверкали, а щеки покрывал румянец. Вот он поймал ее взгляд. Она удивленно подняла брови, будто знала, что Мэтт избегает ее, и что-то внутри его щелкнуло.

Как глупо! У него не получалось игнорировать Лауру. Тогда почему бы не подойти и просто не поздороваться? Это же не убьет его!

Стиснув зубы, Мэтт извинился перед собеседниками и стал пробираться к Лауре.

Это оказалось не так просто. Она была всего в нескольких ярдах от него, но словно в другой стране. К его жуткому раздражению, рядом с ним оказывались бизнесмены, словно ракеты с системой самонаведения. Преграждая королю путь, они хотели перекинуться с ним парой слов.

Когда Мэтт наконец-то добрался до нее, он успел согласиться с массой вещей, которые не должен был принимать в расчет. Его терпение готово было вот-вот лопнуть.

Ему не стало легче, когда Лаура встретила его с гордо вскинутой головой и надменной улыбкой. А ее синее, в тон глазам, облегающее платье без лямочек оставляло слишком мало места для воображения…

На всякий случай Мэтт засунул руки в карманы.

— Добрый вечер. — Его голос звучал резче, чем ему бы хотелось.

— Ваше величество. — Она присела в изящном реверансе.

Что за черт? Мэтт стиснул зубы:

— Не делай так.

Она поднялась и улыбнулась, отчего его сердце бешено заколотилось.

— Я что-то делаю не так?

— Нет.

Она сделала все слишком хорошо. Присела так низко, что он мог заглянуть в лиф ее платья.

— Но больше не делай так. Только не ты.

Лаура театрально вздохнула и капризно надула губки:

— А я так долго репетировала!

Мэтт моргнул, стараясь держать себя в руках и не смотреть на ложбинку между ее грудей.

— Что ты здесь делаешь?

— Я подумала, будет полезно посмотреть, как здесь все работает. С точки зрения дальнейшей реставрации.

— Явилась без приглашения?

— Не совсем, — прохладно ответила Лаура. — Я поделилась своей идеей с синьором Капелли, и он добавил меня в список гостей.

Ха! Как он и думал. Надо обязательно поговорить с секретарем.

— Милое платье. — Его голос прозвучал неожиданно сипло, и Мэтт откашлялся.

— Спасибо, а у тебя милый костюм.

— Спасибо.

Она склонила голову, чтобы отпить шампанского, и взгляд Мэтта упал на ее шею. Мягкая кремовая кожа, абсолютно незащищенная. Он засунул руки поглубже в карманы, чтобы не схватить Лауру, не прижать к себе и не прильнуть губами к пульсирующей жилке на ее шее…

Лаура опустила бокал и мельком взглянула на него, одарив легкой улыбкой, которая тут же зажгла его изнутри.

— Ты в порядке, Мэтт?

Он сосредоточился:

— Да, а что?

— Тебе некомфортно?

— Тогда почему ты такой сердитый? Это же вечеринка. Ты не должен сердиться.

— Это моя вечеринка. И я могу делать что захочу.

Ее улыбка стала еще шире — с легким намеком на понимание. Кто-нибудь заметит, если он украдет ее и они продолжат вечер наедине?

— Что ж, наверное, ты очень занят. — Голос ее прозвучал необычно хрипло. — Не смею тебя задерживать.

— Ты не задерживаешь.

— Отличная речь.

Правда? Он не помнил. В ее взгляде было что-то непонятное, что заставляло его буквально пульсировать от желания.

В голове все поплыло.

Что с Лаурой сегодня такое? Откуда эта страстная надменность? И что ему с этим делать?

— Красивый зал, — сказала она, взглянув на потолок и снова демонстрируя ему свою голую шею.

— Я не хочу говорить об архитектуре, — проскрежетал он.

Если она и удивилась его тону, то виду не подала. К тому же в ее глазах засверкало что-то, подозрительно напоминающее триумф. Это задело его еще больше.

— Тогда о чем тебе хочется поговорить?

Ему вообще не хотелось говорить.

— Почему ты тогда так резко ушла? — спросил Мэтт первое, что пришло на ум.

Лаура пожала плечами:

— Были дела.

Он прищурился:

— Кажется, у тебя входит в привычку сбегать от меня.

— Нет. Просто ты напомнил мне, где мое место. Вот и все.

Мэтт нахмурился. Что это вообще значит? Ее место было в его объятиях. Под ним. На нем. Как угодно, но рядом с ним!

Он сжал челюсти от прилива еще более жаркого и настойчивого желания.

С него хватит! Хватит этих взлетающих ресниц и маленьких призывных улыбок. Хватит этого желания, которое не давало ему спать ночью и постоянно отвлекало днем. Хватит пытаться сопротивляться Лауре!

Почему-то сегодня у Лауры был непонятный настрой. Несмотря на все упорство, самообладание ускользало от Мэтта, как песок сквозь пальцы. Он никогда не чувствовал такой острой необходимости, сжигающей его изнутри. Никогда не ощущал такого отчаяния. И никогда у него не было так мало желания разговаривать с гостями.

К черту предпринимателей! Он столько всего сделал, чтобы облегчить их положение. Теперь его очередь получать от жизни необходимое.

Шагнув вперед, Мэтт взял Лауру под руку и прижал к себе.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, проговорила она.

— Мы уходим. — Он ощутил ее аромат, который стер в его голове последнюю разумную мысль.

— Мы не можем!

— Можем. И уходим!

Она взглянула на него, ее брови слегка нахмурились.

— Что-то не так?

— Даже слишком.

— И что же это?

Краем глаза Мэтт заметил движение и фигуру, направляющуюся к нему.

О нет! Не выйдет.

— Ты уже видела голубой зал? — громко спросил он, уводя Лауру в противоположном направлении, не дав ей ответить. — Красивейший сводчатый потолок. Жутко нуждается в любви и заботе.

Как и он сам…

«Хватит надменности», — думала Лаура, ковыляя за Мэттом на высоченных шпильках.

Все шло так хорошо! Она была холодна и собранна. Она наслаждалась вечеринкой. Настолько, насколько это возможно, сгорая от желания.

Весь вечер она чувствовала на себе взгляд Мэтта, ее сердце прыгало в странном предвкушении, а тело трепетало. Чудо, что она смогла вести более-менее осмысленную беседу. В какой-то момент Лаура даже тихо застонала, но тут же подавила стон кашлем.

В общем и целом она контролировала себя.

Но когда Мэтт направился к ней, ее самообладание начало ускользать, словно шелк сквозь пальцы.

Чем больше он приближался, тем сложнее приходилось Лауре. Она словно вросла в пол. Потеряла нить разговора. Все, что она осознавала, — это приближающийся к ней Мэтт и его лицо, которое мрачнело, стоило кому-то заговорить с ним. И вот наконец он возник прямо перед ней.

Лаура могла теперь лишь гадать: кто кого в итоге хотел расшевелить?

* * *

Мэтт провел Лауру через холл. Открыв противоположные двери, он почти втолкнул ее внутрь и, последовав за ней, закрыл двери. После шума вечеринки внезапная тишина утроила ее беспокойство. Сердце гулко стучало, внутри сжимался комок нервов.

— Ты правда привел меня сюда, чтобы смотреть на потолок? — Ее голос, хриплый и глубокий, показался незнакомым даже ей.

— Что скажешь? — Глаза Мэтта сверкнули, когда он обошел Лауру и включил настольную лампу.

Мягкий золотой свет наполнил комнату, и Лаура взглянула наверх:

— Скажу, что это не сводчатый потолок и ему совершенно не нужна реставрация.

Улыбка мелькнула на его губах.

— Я соврал.

— Ай-ай-ай.

Мэтт обернулся, засунув руки в карманы, и уставился на нее, пока она не начала таять.

— Ты хотела знать, что не так?

Разве? И когда же? Ах да! Как раз тогда, когда воцарилось безумие.

— Точно. — Лаура надеялась, что он не начнет критиковать ее работу.

— Это «не так» из-за тебя.

Голова ее закружилась.

— Из-за меня?

Это очень плохо.

— Да.

— Почему?

— Ты сводишь меня с ума.

Лаура почувствовала уже сильное головокружение, настолько неистовым было желание. А затем ее осенило: каким-то образом она попалась в свою же ловушку! На миг комната вокруг завертелась. А затем по всему телу разлилось облегчение, и вдруг все встало на свои места.

Она изо всех сил отрицала свое влечение к Мэтту и устала от этого. Устала быть на взводе.

Она так хотела Мэтта! Очень. И, как ей казалось, он тоже хотел ее.

Эта мысль была настолько сильной, что Лаура не могла ей противостоять. Под горячим взглядом Мэтта все внутренние барьеры, которые она возвела, чтобы защитить себя, рушились. Она может навредить сама себе еще раз…

— Что ж, взаимно… — честно сказала Лаура.

— Неужели? — Его взгляд остановился на ее губах.

— О да.

Мэтт склонился к ней:

— И что ты собираешься с этим делать?

Лаура отлично знала, что хочет сделать, но вдруг в голове всплыло воспоминание о том первом дне.

— А что думаешь ты?

— Я считаю, надо выбросить все из головы. — Мэтт шагнул к ней, глаза его сверкнули.

Отличная идея!

— Как?

— Ты отлично знаешь как.

Сердце ее пустилось в галоп.

— Я думала, ты не мешаешь государственные дела с удовольствием.

— Я и не мешаю.

— Тогда как это назвать?

— Не я нанимал тебя, а страна.

Спасибо Господу за это!

— Хорошая позиция. И когда мы должны начать выкидывать все из головы?

— Почему бы не сейчас?

Возбуждение пронзило ее.

— Там же сотни людей в зале, — с легким придыханием ответила Лаура.

— Я закрыл дверь. — Он сделал еще шаг к ней.

— Тебя не будут искать?

— Сомневаюсь. — Глаза Мэтта заблестели, когда он посмотрел на нее. — А вот я очень скучал по этому.

Он заключил Лауру в объятия и поцеловал в шею. Она вздрогнула, как будто он обжег ей кожу.

— Боже! — Ее колени подогнулись, и остатки сопротивления угасли.

Когда Мэтт заскользил губами вверх по шее, Лаура почувствовала, что тает, и вцепилась в его плечи.

— Ты выглядишь восхитительно. И чувствовать тебя — восхитительно! — выдохнул он.

Так же как и чувствовать Мэтта.

Дрожь пробежала по ее телу.

— Это безумие, — пробормотала Лаура.

— Я знаю.

Их губы встретились. Поцелуй словно обжег ее. Лаура тихо застонала. Запустив пальцы в волосы, она прижалась к Мэтту еще сильнее. Она чувствовала, как его руки плавно скользят по ее телу…

Мэтт вдруг остановился и мягко выругался.

— Что? — Разочарование разлилось по ее телу.

Не передумал же он? Только не сейчас!

— На тебе нет белья.

Разочарование было смыто потоком облегчения.

— Слишком обтягивающее платье, — объяснила Лаура.

И дальше она уже не смогла бы сказать ни слова, даже если бы и хотела, потому что Мэтт накрыл ее рот губами. А затем прижал Лауру к стене. Его руки блуждали по ее волосам и груди.

Охваченная любовным безумием, Лаура забралась под его пиджак и вытащила рубашку из брюк. Пальцами она пробежалась по спине Мэтта и ощутила пронзившую его дрожь. Не в силах остановиться, она прижалась к напрягшейся плоти.

Мэтт что-то прохрипел и задрал ее платье.

Лаура вся тряслась от желания, воюя с молнией на его брюках. Но вот наконец она расстегнула брюки… Мэтт издал дикий рык, но отвел ее руку.

— Не надо. — Его голос выдавал еле сдерживаемое желание.

— Почему?

— Потому что, если мы продолжим, нужно будет подняться наверх, в мою комнату, а я уже не смогу ходить.

— Зачем идти наверх? — В голосе Лауры слышалось отчаяние. — Мне не нужна постель. Стена мне даже очень нравится.

— И незапланированная беременность тоже? — Мэтт обжигал ее взглядом, отступая назад.

— Ой. — Лаура закусила губу и поправила платье. Беременности ей совсем не хотелось. Но… — Боже, жаль, что я не бесплодна.

— И мне. — Он поправлял костюм. — Но, к счастью, в спальне есть презервативы.

Взяв ее за руку, Мэтт пересек голубой зал, отпер дверь, распахнул ее и… столкнулся с синьором Капелли, который как раз собирался стучать.

Сердце Лауры упало вниз. Мэтт выпустил ее руку, как будто она обожгла его, и отстранился. Его лицо словно окаменело. Потом она взглянула на синьора Капелли, который старался не смотреть на нее, и от мысли, во что превратилась ее прическа, Лаура стала свекольно-красной.

— Да?! — прорычал Мэтт.

— Прошу прощения, что отвлекаю вас, — невозмутимо сказал синьор Капелли, будто он постоянно попадал в такие ситуации, — но вы необходимы в большом зале.

Мэтт провел рукой по волосам и вздохнул. Он повернулся к Лауре, его глаза блестели.

— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

Но когда он пришел, Лауры уже не было.

Глава 9

Лаура проклинала Мэтта и изо всех сил лупила подушку. Но в какой-то момент она поняла, что в комнате не одна. Лаура резко обернулась и чуть не потеряла сознание.

В дверях, сверкая глазами, стоял Мэтт. Его галстук-бабочка был развязан, а ворот рубашки расстегнут. Он выглядел растрепанным, измученным, но при этом ужасно привлекательным.

— Я просил тебя подождать, — грубо сказал он.

Что его так раздосадовало? Лаура вся сжималась от обиды и разочарования.

Это ее оставили там одну! Ждать… Слушать тяжелое тиканье напольных часов и медленно сходить с ума!

— Ты никогда не стучишься?

— Нет.

— А не мешало бы. Это невежливо.

— Я просил тебя остаться. Ты ушла. Не тебе читать мне лекции по вежливости. — Его глаза блестели. — Что случилось? Ты передумала?

Если бы…

Она прижала подушку к груди, как будто таким образом могла устоять против его мощного притяжения.

— Я ждала, — ответила она. — Больше часа.

Повисла тишина. Мэтт нахмурился:

— Не могло пройти столько времени.

— Могло.

Естественно, гости в зале захватили его, и он абсолютно забыл о Лауре. Как она и предполагала.

— О, — пробормотал он, потирая лицо. — Извини, я завертелся.

— Несомненно, — ядовито ответила Лаура, ей все еще было больно. — Так что тебе нужно?

Его взгляд упал на ее грудь. Отбросив подушку, она скрестила на груди руки.

— А как ты думаешь? — Его глаза потемнели, когда он вошел в комнату. — У нас было одно незаконченное дело.

Лаура взглянула на его брюки, и у нее во рту пересохло при виде внушительной выпуклости.

Она мысленно встряхнулась и подняла голову.

— Нет, не было. — Приподняв бровь, она улыбнулась. — По крайней мере, у меня.

После бесплодного ожидания Лаура вернулась к себе, разделась, пошла в ванную и приняла горячий душ. Пар и аромат роз все еще наполняли комнату. Ее щеки розовели…

Через секунду Мэтт понял, что она имела в виду, и его брови поползли вверх.

— О, — мягко сказал он, улыбнувшись. — Извини, я не учел этого.

— Мне тоже жаль…

— Значит, нам нужно начать все заново. Взгляни, что у меня есть.

Он прошел по мраморному полу и, остановившись в футе от нее, кинул на кровать коробку с презервативами. Лаура посмотрела на них, потом на Мэтта, и ее пульс участился.

— Ох…

— Точно. — Он нахмурился. — Ты не передумала?

Его голос звучал удивительно неуверенно, и вся ее обида испарилась.

— Конечно нет. — Она улыбнулась, надеясь, что он не заметит ее облегчения. — Но мне надоело ждать.

— Хорошо. — Мэтт обнял ее. — Где мы остановились? — Он посмотрел на нее и лукаво улыбнулся. — Ах да, я помню.

Его руки скользнули по ее телу, добрались до края ткани и потянули вверх. Лаура подняла руки, и ее грудь прижалась к его груди, когда он снял с нее ночную рубашку. Мэтт резко выдохнул и легко подтолкнул ее, так что Лаура упала на кровать.

Мэтт начал раздеваться. Он швырнул галстук на пол, затем к нему присоединились пиджак и рубашка, брюки, белье.

Его тело было воистину восхитительным. Когда они первый раз были вместе, у Лауры совсем не было времени насладиться и изучить его. И тогда, у стены, у нее едва была возможность еще раз познакомиться с его телом.

«Сейчас все пойдет по-другому», — пообещала она себе.

Голова кружилась, пока она разглядывала Мэтта: его широкую грудь, плоский живот, стройные сильные бедра.

Лаура вздрогнула от взрыва вожделения. В этот раз все будет медленно. Касаться, пробовать, растягивать и замедлять каждый момент наслаждения.

— Пожираешь меня глазами? — промурлыкал Мэтт, и Лаура поняла: он уже давно так стоит и смотрит, как она разглядывает его.

— Именно, — ответила она, закусив губу, чтобы не застонать.

Он взглянул на нее, и его глаза засверкали.

— Ты решил помедлить? — выдохнула она, немного удивленная, что он не набрасывается на нее.

— Нет, просто отвечаю на комплимент.

В Лауре все загорелось, дыхание сбилось.

— О, хорошо…

— Конечно, — задумчиво ответил он, ложась рядом. Его пальцы прошлись по ее щеке, шее, ключицам и остановились на груди. — Было бы лучше, если бы у меня был бинокль.

Лаура вздрогнула:

— Почему?

— Тогда я смог бы пожирать тебя взглядом из-за штор так же, как и ты.

— Я не пожирала тебя глазами, — слабо ответила она, стараясь не утонуть в удовольствии, которое наполняло ее.

— Ты смотрела на меня по меньшей мере полчаса, — промурлыкал он.

— Пять минут, самое большее!

— Пятнадцать, как минимум.

Лаура вздохнула, закрыла глаза и сдалась:

— Ну а чего ты хотел, разгуливая без рубашки?

— Я был у себя в саду, — прошептал он ей на ухо. — У меня есть полное право ходить там без рубашки. Или вообще без ничего, если мне захочется, — сказал он, покрывая ее подбородок поцелуями.

— Это верно, — Желание уже вовсю пульсировало в ней.

— Никогда бы не подумал, что ты любительница подглядывать. — Его поцелуи спускались по шее к груди. — Кто бы знал?

— Ну, так арестуй меня!

Она вздохнула, когда его губы сомкнулись на ее соске. Наслаждение пронеслось по ее телу, и на секунду Лаура потеряла нить разговора.

Мэтт поднял голову.

— Так и сделал бы, если бы помнил, где мои наручники, — сказал он и переключился на другую грудь.

Тело Лауры завибрировало, и вожделение взорвалось с новой силой. О, она забыла про «медленно и чувственно». Она лишь хотела, чтобы он ворвался в нее. Прямо сейчас!

Закинув ногу ему на бедро, Лаура подтянула его к себе, обвила шею руками и горячо поцеловала. Она прижалась к нему бедрами, отчаянно желая разрядки.

У Мэтта тем не менее были другие мысли. Тяжело дыша, он поднял голову:

— Что за спешка?

Что за спешка?

Лаура закусила губу. Она готова была взорваться! Но тут стыд смешался с мучившим ее желанием, и она заставила себя успокоиться.

— Никакой спешки, — сипло ответила она. — Я лишь подумала: ну, тебе может быть неудобно, больно или не знаю…

— Какая забота!

— В этом вся я. Всегда думаю о других.

— Надеюсь, что нет. — Мэтт поднял бровь. — Я не хочу, чтобы ты думала о ком-то, кроме меня.

— Ах, все зависит от тебя.

Глаза Мэтта загорелись.

— Это вызов?

— Возможно.

— Я люблю испытания.

— Отлично. — Лаура охнула от восторга, когда он развел ее ноги и устроился между бедер. От прикосновения его губ Лаура чуть не застонала.

О боже! Перестать думать о чем-либо еще. Перестать думать вообще…

От нарастающего наслаждения ее голова очистилась от всяких мыслей. Теперь каждая толика ее сознания сосредоточилась на его губах, его языке и на том, что они с ней делали.

Сердце в груди грохотало. Руки цеплялись за простыни, а потом за его волосы. Она приподняла бедра и выгнулась, когда наслаждение усилилось, пронзило самое ее нутро и взорвалось.

Лаура закричала. Мэтт, сжав бедра, продолжил ласкать Лауру, пока ее тело сотрясалось от наслаждения.

Мэтт поднялся, накрыв собой ее дрожащее тело.

— Все еще думаешь о других? — Его глаза сверлили ее.

Лаура не могла говорить и лишь мотнула головой.

— Хорошо. — Безумные искорки мелькнули в его глазах. — Пожалуй, мне стоит проверить еще раз, на всякий случай.

О господи! Сможет ли она вынести еще раз? Это невозможно. Правда же, что телу необходим перерыв?

Но Лаура уже расслаблялась, и в ней разгорался новый огонь желания.

— Мудро. — Она наконец-то обрела дар речи.

— Я восхищен тем, что ты согласна.

Он нашел ее губы и поцеловал.

Лаура вздохнула и прижалась к нему:

— Невероятно…

— Потрясающе…

Не в силах сопротивляться, Лаура приподняла бедра и прижалась к Мэтту. Ее дыхание сбивалось, ускорялось. Напряжение внутри ее усиливалось.

Она почувствовала, что Мэтт куда-то потянулся, услышала шелест фольги, и он оказался на ней и, разведя ее бедра еще шире, ворвался в нее.

Лаура застонала. Она обвила его ногами, направляя его все глубже, а пальцы запустила в волосы.

С каждым рывком тела, с каждым обжигающим поцелуем он поднимал ее все выше. Обезумев от страсти, Лаура приподняла бедра, чтобы он оказался еще глубже. Она чувствовала его напряжение, когда он двигался все быстрее и сильнее.

И когда она подумала, что не сможет больше выносить терзавшего ее желания, он вышел из нее и ворвался снова так глубоко, как никогда прежде.

Волны чистого наслаждения обрушились на нее. Секунду спустя Мэтт глухо простонал и упал на Лауру.

Придя в себя, Лаура почувствовала, как колотится его сердце, как резко и быстро дышит Мэтт. В груди у нее что-то сжалось.

Пока она пыталась понять, что же это, Мэтт приподнялся на локтях и подарил Лауре долгий, тягучий, изнуряющий поцелуй, и ее мысли улетучились.

— Как я и говорил, — пробормотал он, глядя на нее с улыбкой, — невероятно!

Лаура не могла сдержать довольную улыбку. Мэтт осторожно откатился на спину. Затем уложил ее на себя и натянул на них обоих простыню.

— Знаешь, я до этого никогда не спала с королем, — сказала она, разглядывая его лицо.

— Я надеюсь, — сухо ответил Мэтт. — Большинству из них за шестьдесят.

Его руки блуждали по ее спине, и Лаура чувствовала, как покалывает кожу. Она положила руки ему на грудь и уперлась в них подбородком.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать три.

— Ты достаточно молод, чтобы стать королем.

— Пожалуй.

— Как это все произошло?

Он нахмурился, и его руки замерли у нее на спине.

— Нам обязательно обсуждать это сейчас?

— Почему бы и нет?

— Потому что мы можем заняться массой других дел.

И правда, думала она, скользя по границе желания, которое вновь просыпалось в ней. Так просто поддаться страсти! Особенно когда руки Мэтта опускались все ниже и теперь ласкали ее бедра.

Но ей хотелось что-нибудь о нем знать. Хотелось все эти недели, и все без толку. Мэтт был так же разговорчив, как моллюск. Даже Торквемаде было бы сложно его разговорить, а она, видит бог, не Торквемада. Но сейчас, когда он лежал под ней, расслабленный, покорный и, может, готовый ослабить свой контроль, возможно, у нее появился шанс? И кто знает, может, он будет единственным?

Жестоко подавив желание, бьющееся внутри, Лаура призвала ранее спящую силу воли и, найдя руки Мэтта, отвела их от себя.

— Не сейчас, — сказала она, заводя его руки за голову и удерживая их там. — Ты знаешь почти все, что можно обо мне знать. Однако я почти ничего не знаю о тебе.

Мэтт нахмурился. Это неправда. Она знала…

Хм. Конечно, он несколько замкнут. А как таким не стать, если журналисты преследуют его по пятам?

— Почитай газеты.

— Но у меня прямо здесь есть надежный источник, — ответила она, глядя на него из-под опущенных ресниц, и соблазнительно улыбнулась.

Если бы у него оставалась хоть толика разума, он бы поднялся и отправился в свою комнату, потому что Мэтт никогда не разговаривал после секса. И вообще не рассказывал о себе.

Тем не менее его тело хотело Лауру. Еще больше, чем прежде. Гораздо больше. Он хотел смотреть, как она взрывается у него в руках. Хотел сам наслаждаться в ее руках…

Наверное, он может поделиться парой фактов о себе, а затем направить все свои таланты на то, чтобы убедить Лауру найти лучшее применение ее ротику.

— Хорошо, — ответил он. — Мой любимый цвет — синий. — «Васильковый», — подумал он, глядя в ее глаза и моментально теряя ход мысли. — Мое любимое блюдо — чили. И у меня нет времени на хобби. Что-то еще?

Ее брови взлетели вверх.

— Ты издеваешься? — мягко спросила она.

— Что ты хочешь знать? Спроси о чем-нибудь.

А вот на что он ответит — это уже другой вопрос.

Лаура склонила голову ему на грудь.

— Хорошо, — протянула она. — Видя, что ты новичок в таких делах, мы начнем с моего первого вопроса. Как ты стал королем?

Мэтт расслабился. Это был простой вопрос.

— Шесть месяцев назад в мой офис приехал представитель Сассании и предложил мне работу.

— Вот так запросто?

— Да.

Это не было так просто. Сначала он чуть не вызвал охранников, чтобы выдворить безумца. Но когда делегат убедил выслушать его, Мэтт сразу же согласился. Его бизнес был хорошо организован и настолько успешен, что дело шло само собой. Если честно, Мэтту было немного беспокойно. Визит посланца Сассании оказался очень своевременным.

— Ты знал, что наследуешь трон?

— Конечно, но моя семья была выслана из страны так давно, что мы уже забыли об этом.

— Так что произошло?

— Случился переворот.

— Скверно.

Пальцы Мэтта переплелись с ее, и он почувствовал, как они дрожат.

— На самом деле не так скверно, как могло быть. Никакого кровопролития. Думаю, страна подошла к завершению пути, и все это понимали. Она годами шла к упадку. Социально, финансово, морально страна была банкротом. Была распространена коррупция. Да и сейчас тоже. Общественные услуги практически не существовали.

— И тебе нужно все это уладить?

— Решать проблемы — это моя работа.

— Удобно. — Она улыбнулась.

— Не очень. Сказали, что я был главной причиной, по которой народ проголосовал за восстановление монархии.

Ее глаза расширились.

— Как это сильно! А тебя не могли просто нанять в качестве консультанта?

— Они не смогли бы со мной расплатиться. А так я им достался бесплатно.

— Как цинично!

— Скорее, реалистично. — В ее глазах Мэтт заметил тень обиды за него, и он немного смягчился. — Если от этого тебе станет легче, — сказал он, слегка удивляясь своим ощущениям, — я думаю, все посчитали, что номинальный глава сможет объединить страну и восстановить стабильность.

— Значит, никакого давления?

— К счастью, я процветаю под давлением.

— И каков твой дальнейший план?

— Я отрежу отмершие ветви и реструктурирую финансовую систему.

— Звучит так, будто все это легко сделать.

Мэтт подумал о тех проблемах, с которыми столкнулся за короткое время, что он пребывал здесь в качестве короля.

— Но это не так.

— Как продвигаются дела?

— Медленно.

— А как это ощущается?

— Что ощущается?

Лаура кивнула. Она увидела, как он нахмурился, и почувствовала его напряжение. Мэтт слишком спокойно обо всем говорил. Что ж, это жестоко, но Лаура была поглощена тем, насколько он сможет открыться перед ней. Она не сдастся!

— То, что ты король.

— Никак.

Лицо Мэтта окаменело, но Лаура храбро продолжила.

— Это должно вызывать какие-то эмоции, — начала она вкрадчиво. — Не знаю: веселье, раздражение, чувство собственной важности… Может быть, легкий страх?

Мэтт задумчиво смотрел на нее, анализируя каждое из названных ощущений.

— Думаю, это похоже на… испытание.

— Испытание? И все?

— И все.

— Ох…

— Не надо разочарования, — сказал он, и улыбка коснулась его губ. — Ты же знаешь, как я люблю испытания.

— О да, — ответила Лаура. Ее глаза потемнели, а дыхание на секунду стало неровным, но она вспомнила, что собиралась делать, и мысленно встряхнулась. — А что ты сделал со своим бизнесом?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, предполагается, что ты не можешь управлять делом и страной одновременно?

— Бизнес до сих пор мой. Я просто немного отстранился.

— Пока не решишь, что будешь с ним делать?

— Да, — уклончиво ответил он.

— А что ты сделаешь со своим домом?

— С которым?

— Сколько их у тебя?

— Несколько.

Действительно…

— Я про тот, что в Литтл Сомерфорде.

— Ничего не сделаю.

— Ох. — Она нахмурилась.

— Что?

— Ну, я знаю, это твой дом… Я зря лезу в твои дела, но мне жаль, что такое милое местечко остается пустым и заброшенным.

Она почувствовала удары его сердца.

— Он не заброшен. Дважды в неделю приходит садовник, и я нанял смотрителя на неполный день.

— Хорошо. — Лаура закусила губу, игнорируя мысль, что Мэтта нужно расспрашивать осторожно. — Возможно, я неверно выразилась… Скорее, нелюбимый дом.

— Нелюбимый? Это просто дом. Его не надо любить.

Она вздохнула и улыбнулась:

— Все здания заслуживают любви. Как давно он у тебя?

— Восемь лет.

— И сколько времени ты там провел?

— Не очень много.

— Это объясняет эмоциональное отторжение.

Его лицо напряглось.

— Я слишком занят.

— Это не объяснение. — Лаура фыркнула. — Спорю, ни один свой бизнес ты бы не забросил.

— Верно. Но я не собираюсь получать прибыль от дома.

— Тем лучше. Знаешь, — задумчиво произнесла она, — если бы у меня был такой дом, я бы не смогла быть где-то еще.

— К сожалению, я не могу позволить себе такую роскошь.

— Мое сердце разрывается от знания, что такой дом приходит в негодность. Если ты не собираешься поддерживать его и почти не бываешь там, то зачем он тебе?

Мэтт поднял глаза:

— Мне нравится, что он у меня есть.

— Вроде определенного символа твоего статуса? — Она распахнула глаза.

Он жестко на нее посмотрел, и сердце Лауры сжалось.

— Если хочешь…

— О, бедный домик, — пробормотала она. — Неудивительно, что ему одиноко.

— Одиноко? — Его голос звучал так, будто она сказала чепуху.

— Да, одиноко. Такой дом должен быть живым. Наполненным смехом, жизнью, семьей. По нему должны бегать детишки…

Он напрягся, и Лаура почувствовала, как вновь вокруг него вырастает барьер.

— Возможно.

— У тебя вообще есть семья?

— Небольшая. Я единственный сын. Отец умер от рака, когда мне было шестнадцать, а мать живет в Лондоне.

— А тебе не бывает одиноко?

Мэтт застыл.

— Нет, — резко ответил он. — Мне лучше, когда я один.

В груди все сжалось от его жесткого взгляда.

— Как грустно, — мягко сказала она.

Тут он перекатился, оказавшись сверху, и сердце Лауры вновь бешено заколотилось, дыхание стало чаще.

— Так давай прогоним грусть, — тихо сказал он, опуская голову и накрывая ее губы поцелуем.

Мэтт наблюдал за спящей Лаурой. Смотрел, как лунный свет превратил ее волосы в серебро, слушал ее дыхание на своей груди.

Ее грудь поднималась и опускалась, и с каждым вздохом слабела еще одна часть его так тщательно контролируемой жизни.

Как он мог быть так невнимателен? Что такого было в Лауре, что он ослабил защиту и рассказал ей столь много о себе?

Он ничего не чувствует. Не чувствовал годами. Ему не нужно, чтобы она спрашивала его о решениях, принятых много лет назад.

Так почему же?..

Почему она заставила его сомневаться в своей роли короля Сассании? Почему поколебала его уверенность в преимуществе одиночества? И что это за ерунда: его дом нуждается в любви?

Скрепя сердце Мэтт велел себе не быть смешным.

Его роль в стране очевидна. Ему нравилось быть одному. И то, что он не навещал дом, который был куплен для жизни с женой и детьми, ничего не значило.

Лаура и ее псевдотерапия могут идти куда-нибудь подальше! Ему это не нужно. Ему хорошо так, как есть.

Так почему же он рассказал ей больше, чем считал нужным?

Сердце Мэтта тяжело билось. Чувствуя беспокойство, он тихонько освободился из ее объятий, спустил ноги с кровати и встал. Быстро оделся, провел рукой по волосам.

Взглянув на ее рот, который слегка подергивался во сне, он подавил желание сбросить одежду и вернуться к ней в постель.

Такие мысли ведут к безумию.

Ему нужно было время, чтобы собраться. Призвать остатки контроля и решить, что с этим всем делать.

«Выходом будет работа», — думал он, направляясь к двери. Работа всегда была выходом. И если ни Лаура, ни его влечение к ней и не собираются исчезать, то, возможно, физическая дистанция — не такая уж плохая мысль.

Наверняка где-то в мире должна состояться конференция по обсуждению чего-нибудь.

Лаура почувствовала лучи солнца на лице, осторожно открыла глаза, улыбнулась и потянулась.

Какая ночь! Каждый мускул ее тела пребывал в приятном бессилии. Знакомясь с каждой клеточкой тела Мэтта, она потеряла счет вершинам любви, которых достигала вместе с ним.

Но, кроме впечатляющего секса, еще большее тепло этим утром давал ей факт, что Мэтт наконец раскрылся. Просто раскололся, и гораздо сильнее, чем она могла ожидать.

Что ж, она задавала вопросы, и он не особенно радовался необходимости отвечать. Но, если честно, Лаура и не предполагала, что Мэтт вообще решится что-либо рассказать о себе. Но он сделал это, и равновесие в их отношениях сместилось в ее сторону. Явный прогресс.

Лаура застыла, потянувшись, и ее сердце замерло.

Погодите секунду. Прогресс? Это о чем? С каких пор прогресс имел для нее значение? И с каких пор у них с Мэттом отношения? Это последнее, чего ей хотелось. У нее с Мэттом в планах не было никаких отношений и тем более прогресса. Нет! Между ними был только секс.

Пожалуй, стоит ему об этом сейчас напомнить.

Сгорая от желания, Лаура перекатилась в сторону, уверенная, что уткнется в теплую голую грудь, но взамен встретила лишь прохладный воздух.

Ой! Желание исчезло, как только она увидела, что подушка все еще смята. Холодная. Хм. Многовато для вступления в потрясающие отношения. Отсутствие Мэтта не обещало долгого и неспешного начала дня.

Так же как и записка, которую Лаура внезапно обнаружила на прикроватном столике. Схватив простыню и сжимая ее в руках, она взяла записку и упала обратно на подушки. «Улетел в Афины. Не хотел тебя будить».

Лаура перечитала записку дважды. Не то чтобы ей было непонятно, что там написано, но сначала она восхищалась его почерком, вспоминая ощущение его рук на ее теле. А когда прочитала записку второй раз, разочарование нахлынуло на нее и внутри все оборвалось.

Улетел в Афины? Лаура не знала, что и думать. Мэтт ничего не говорил о поездке, тогда что он делает в Афинах? Особенно тогда, когда они назначили встречу на сегодняшний день, где должны были обсудить бюджет, выделяемый на реставрационные работы дворца.

И почему он не стал ее будить? Она была бы не против. Наверняка ему не надо было так внезапно уходить. Разве не было времени, чтобы быстро попрощаться? В конце концов, она заслуживала больше, чем семь слов и две точки.

После того, что между ними было, она заслуживала как минимум поцелуя…

В горле встал комок, и Лаура уронила записку на кровать. Это было нечестно. Ее нельзя забыть. Ею нельзя пренебрегать.

И она не позволит еще одному мужчине так с собой обращаться!

Глава 10

«Хватит надеяться, что принцип «С глаз долой — из сердца вон» может сработать», — угрюмо думал Мэтт, шагая по коридору к своим комнатам.

С этой точки зрения поездка на конференцию в Афины была абсолютно никчемной тратой времени.

А вот с профессиональной точки зрения все сложилось как нельзя лучше. Он включился в дела, проводил беседы и заключал договоры.

Люди поздравляли его с вступлением на трон, и он мог ответить на вопросы о дальнейших планах в стране, впервые чувствуя себя уверенно в том, о чем они разговаривали.

Но за все это время Мэтт так и не смог выкинуть Лауру из головы, и это сводило его с ума. Еще немного этого напряжения, боли и режущего изнутри желания, и он сломается. Он начнет ошибаться, и жители Сассании будут удивляться: почему они назначили именно его восстанавливать их разрушенную страну?

Может, лучше сдаться и предложить Лауре просто секс. Это же не означает отношений? Это означает лишь огромное количество сводящего с ума секса, которого ему не хватает, и почти никаких разговоров.

Мэтт вошел в гардеробную, на ходу снимая галстук и расстегивая рубашку. Он повесил пиджак на спинку стула, скинул туфли. Холодный душ — вот что ему нужно. А потом он найдет ее, выскажет свое предложение и узнает ее мнение.

Расстегнув рубашку, он выправил ее из брюк и прошел в спальню.

И остановился как вкопанный.

У стеклянных дверей, ведущих на террасу, стояла Лаура. Солнце светило за ее спиной, создавая вокруг нее светящийся ореол.

На секунду Мэтту показалось, что он галлюцинирует. Это его воспаленное сознание сыграло с ним шутку.

Но тут она вздрогнула, ее взгляд впился в его грудь, и она тихо вздохнула. И сквозь жар, пронзивший его, Мэтт понял: это не галлюцинации.

Что, если подумать, было замечательно! Он был так напряжен, что испытывал боль. Зачем бы она ни явилась в его спальню, это идеальный момент.

— Поездка удалась? — Лед ее голоса прервал ход его мыслей.

Мэтт замер. Возможно, предлагать подобные отношения прямо сейчас не очень хорошая идея. От Лауры исходила такая враждебность, что он мог запросто получить пощечину.

— Отлично, — сказал он, удивляясь, почему в ней столько холодности.

— Я очень рада.

— Что ты делаешь в моей спальне?

— Жду тебя. Я слышала, ты вернулся.

— Да, и собирался принять душ.

Он снял рубашку и заметил, как ее маленькие зубки закусили губу.

— Почему ты уехал, не попрощавшись?

Так вот отчего эта враждебность!

Мэтт потер подбородок. Он не попрощался, так как не был уверен, что вновь не попадется в ее сети, которыми она его опутывала. Он сделал все правильно, но боль в ее голосе заставила его почувствовать укол вины.

— Ты не прочитала моей записки?

— Прочитала.

Мэтт отмахнулся от вины:

— В ней все объясняется.

— Семь слов, Мэтт. Семь слов. После ночи, которую мы провели вместе, ты правда думаешь, что они могли все объяснить?

Ну да, он так думал. Для него тут не было ничего сложного.

— Я не хотел тебя будить.

— Я была бы не против.

Зато он был!

— Хочешь знать, что я думаю? — Лаура склонила голову набок и бросила в его сторону пронизывающий взгляд.

Не очень. Он не собирался обсуждать причины его побега в Афины.

— Что? — спросил он, потому что она бы рассказала ему и так.

— Я думаю, ты меня избегал.

Воздух в комнате сгустился, стал тяжелее, жарче.

Мэтт прищурился. Как она это узнала?

— Вздор, — произнес он.

— Неужели?

— Почему я должен тебя избегать?

— Этого я так и не смогла выяснить.

Мэтт пожал плечами:

— Тут нечего выяснять. Возможность посетить конференцию по обсуждению альтернативных энергетических ресурсов возникла в последнюю минуту, и все.

— То же самое сказал Антонио. Видимо, в самую последнюю минуту.

— Это действительно было важно.

— Важнее, чем наше обсуждение стоимости моей работы?

Мэтт замер. Сложный выбор. Если он согласится, то огорчит ее, а это помешает ей заниматься с ним сексом просто так. А если будет отрицать, то она явно удивится, почему же он уехал.

— Ты права, — сказал он, решив, что лучше будет сосредоточиться на ее предыдущих вопросах. К тому же это успокоит его совесть. — Я действительно должен был попрощаться. Извини, что этого не произошло.

Лаура нахмурилась:

— Просыпаться одной не так уж и приятно. Сразу все, что было между нами, кажется грязным.

Боже! Это было каким угодно, но только не грязным!

— Прости. Если я могу как-то исправить ситуацию, скажи мне.

Лаура кивнула и закусила губу:

— Ты можешь кое-что сделать.

— Что же?

Она наклонила голову и медленно ему улыбнулась, отчего ему тут же стало легче, а сердце заколотилось.

— Подари мне прощальный поцелуй.

Тело Мэтта напряглось от предвкушения и страсти.

— Я мог бы это сделать. Но хочу предупредить: этим все не ограничится.

Искорки в ее глазах достигли цели.

— Я немножко рассчитывала на это…

— О чем ты думала?

Он знал, о чем думал он.

— О сексе. Недозволенном сексе. Много-много раз. Без каких-либо обязательств.

Пульс Мэтта участился.

— Ты уверена?

Лаура не была похожа на таких женщин.

— Я никогда не была увереннее, чем сейчас. С моей историей отношений, мне не хочется каких-либо обязательств и сложностей. Отношения — последнее, чего бы мне сейчас хотелось. Я считаю их удушающими и подавляющими, а я только научилась дышать. Все, что я от тебя хочу, это множество оргазмов. Что скажешь?

Что сказать?

Его голова гудела, и он с трудом мог думать.

Боже, она идеальна!

— Скажу, что это отличная идея, — прохрипел Мэтт.

— Хорошо. — Она маняще улыбнулась, и в нем закипело желание. — Ты что-то говорил про душ…

* * *

Хорошо, что Лаура не собиралась договаривать, потому что Мэтт, вдруг прыгнув на нее, сжал в объятиях, и воздух вылетел из ее легких, от желания пропал дар речи.

Это была рискованная игра. Она предложила ему себя просто ради секса. Так безрассудно. И так ей несвойственно. Но Лауре надоело быть разумной. В этом качестве она уже была, и в итоге — брошена, уволена и несчастна.

И что плохого в сексе без обязательств? Всю неделю, что Мэтта не было, она раздумывала. Взвешивала все за и против, сходя с ума от бесконечного анализа. В конце концов Лаура решила: какого черта? Горячий секс, и всего лишь на время. А главное, для этого не нужно отношений!

И теперь, слава богу, казалось, ее игра стоила свеч. Очень даже.

Обвив шею Мэтта руками, Лаура изо всех сил держалась, пока он нес ее в ванную. Она чувствовала, как бьется его сердце, как напрягаются его мышцы. Глядя на загорелую кожу в такой близости от нее, она не удержалась, чтобы не запечатлеть на его шее горячий, влажный поцелуй.

Мэтт тихо выругался, и его руки сжались вокруг нее. Она вздрогнула. Лаура чувствовала, как отвечает его тело, и поцеловала Мэтта еще раз.

Мэтт толкнул дверь в ванную и опустил Лауру на ноги. Одной рукой прижимая ее за талию, другой он уже открывал кран.

Целуя Лауру, он расстегнул ее платье, спустил с плеч лямки, и оно соскользнуло на пол. Лаура оттолкнула его и взялась за брюки Мэтта. Он расстегнул ее бюстгальтер, который тут же упал на пол, за ним последовали трусики. В конце концов он подтолкнул ее спиной к душу.

Лаура охнула, когда острые струйки воды полились на нее, заставляя и так чувствительную кожу дрожать.

Он дотянулся до бутылочки с гелем, но она отобрала ее и улыбнулась:

— Дай мне. Это путешествие, должно быть, очень утомило тебя.

— Это не путешествие.

— Ты же не проделал весь путь в Афины только ради обсуждения альтернативных энергетических ресурсов, не так ли?

— Нет.

Она оказалась права. Он действительно избегал ее.

Изумление мелькнуло в его глазах.

— Я также обсуждал возможности финансирования с помощью выдачи государственных облигаций.

— О…

Если он решил так притвориться, то ее все устраивало.

Лаура усмехнулась:

— Повернись.

Изумление померкло.

— Только глупец повернется спиной к такой опасной улыбке.

— У меня в руках лишь гель для душа. Вряд ли я могу быть опасна.

— Ты думаешь? — промурлыкал он.

Маленькая складочка пролегла у него между бровей, и она подняла руку, чтобы разгладить ее.

— Я обещаю быть нежной. Повернись.

Глаза Мэтта сверкнули, но он сделал, как она просила, и оперся руками о стену.

Перед ней оказалась самая соблазнительная спина в мире, и Лаура сглотнула. Она выдавила немного геля и положила руки ему на плечи. Потирая и сжимая, она разминала его плечи, а затем и спину, изучая дюйм за дюймом каждый его изгиб.

Она ощутила, как натягивалась кожа и напрягались мышцы, когда ее руки двигались по его спине. Вода стекала с Мэтта, мыльные брызги летели на пол. Когда вся спина была изучена, она коснулась его рук и придвинулась к нему, так что ее губы могли проделать тот же путь.

Ее грудь коснулась его спины, и она услышала глубокий вдох. Лаура чувствовала, как он сдерживал себя. Когда желание начало чересчур сильно пронизывать ее, Лаура скользнула одной рукой по бедру Мэтта и, обняв его, другой обхватила его напрягшуюся плоть.

Мэтт дрогнул в ее руках и, как только она начала двигать рукой по всей длине его достоинства, застонал. Его тело сотрясалось от ее прикосновений. Она чувствовала, как он дрожит, каким неровным стало дыхание.

Убрав руку, она встала на цыпочки и шепнула ему на ухо:

— Повернись.

— Тогда я не отвечаю за последствия.

— Я возьму всю ответственность на себя, — хрипло сказала она, отодвигаясь, чтобы освободить ему место.

А потом все пространство исчезло. Прижав его к стеклянной стенке душа, Лаура покрыла поцелуями путь к низу живота. Его кожа подергивалась под ее губами. А когда она встала на колени, Мэтт тихо застонал.

— Боже, Лаура. — Его голос был совсем низким.

Она гладила его бедра, а Мэтт запустил пальцы в ее волосы. Она ощутила, как он вздрогнул, оказавшись еще глубже в ней. Она слышала его стон, проклятия, чувствовала борьбу, происходящую в нем, его попытки сдерживаться.

Она хотела, чтобы он потерял контроль. Она хотела того же безрассудства, на которое могла пойти для него. Но тут он ее оттолкнул, поднял на ноги и обнял.

— Достаточно. — Его глаза сверкали, разжигая в ней желание, которое все росло и заполняло ее.

— И близко нет. — Лаура обвила его шею руками и глубоко поцеловала, пока он выключал воду и брал ее на руки.

Но когда будет достаточно?

Эта мысль стучала в голове Мэтта, пока он нес свернувшуюся у него на руках Лауру к постели. Сейчас, когда желание пульсировало по всему телу, в голове стучало, он даже не думал, что когда-нибудь будет достаточно.

Он опустил Лауру на простыни и смотрел на нее пару секунд. Ее губы покраснели и опухли от поцелуев. Глаза блестели, а от улыбки в груди у него что-то сжималось.

Кровь прилила к его голове, и Мэтт лег рядом с ней. Но как только он оказался на Лауре, она обвила его ногами и перекатилась обратно, так что теперь она была сверху.

— Забудь о путешествии. — Она застенчиво улыбнулась ему. — Нести меня явно было ужасно утомительно.

— Ты не тяжелая.

Она пожала плечами:

— Доставь мне удовольствие. У меня была масса возможностей вступать в спор и отвечать «нет». Но, я думаю, мое умение добиваться того, чего я хочу, требует практики. И сейчас я хочу, чтобы ты просто лежал и позволил осуществить мой хулиганский план.

— Ну что ж, в таком случае с моей стороны будет очень грубо прерывать твое самоизучение.

— Вот именно.

— Вообще ты можешь отрабатывать на мне все, что захочешь.

— Как мило с твоей стороны, — сказала она, наклонив голову и коснувшись его губ так мучительно быстро, что сердце Мэтта почти остановилось.

— Не мило, — проговорил он, — а абсолютно эгоистично.

Она наклонилась, накрыла его губы своими, и ее язык проник ему в рот, отчего его кровь закипела. Мэтт запустил пальцы в ее влажные волосы, а другой рукой прижал Лауру еще ближе к себе.

На миг она замерла, застонала и начала двигаться. Он чувствовал, как твердеет настолько, что становится больно. Мэтт вздрогнул от дикой боли, которая охватила его.

— Ты в порядке? — прошептала Лаура, касаясь его губ.

— Не уверен.

— Где тебе больно?

Что она собралась делать? Мучить его и дальше?

— Может, я могу поцеловать тебя туда.

О да, она определенно хотела мучить его.

— Ради бога, Лаура, — простонал он. — Я же не каменный.

— Я вижу.

Он прижал ее к себе и поцеловал так самозабвенно, так сильно, что мысли исчезли из его головы.

— Презервативы, — охнула она.

Слава богу, хоть кто-то из них еще мог думать.

— В ящике.

Она отстранилась и несколько неумело надела один на него. Почти отключаясь от попыток не взорваться в сию же минуту, Мэтт стиснул зубы и опустил Лауру на себя.

Лаура застонала, закусив губу, и Мэтт сжал кулаки, сдерживаясь. Закрыв глаза, Лаура вращала бедрами, тяжело дыша.

В голове Мэтта все поплыло. Он глубоко проник в нее. Ее дыхание становилось быстрее, короче, все больше сбиваясь, движения стали резче и почти не контролировались, и он больше не мог сдерживаться.

В ярости Мэтт прижал ее к себе и перевернулся. Проглотив ее удивленный вздох, он завел ее ноги себе за спину и ворвался в нее.

Шок мелькнул в ее глазах, но тут же сменился наслаждением. Лаура впилась ногтями в его спину. Он ловил губами ее стоны, а затем прервал поцелуи, чтобы изучить губами ее мягкую шею.

С трудом сдерживаясь и теряя голову, Мэтт вышел из нее и ворвался вновь, не в силах остановиться, вонзаясь в нее все глубже и глубже.

Он услышал, как Лаура выкрикивает его имя, содрогаясь. Она дрожала, затягивая его еще глубже, еще сильнее. Теряя контроль, Мэтт последний раз вошел в нее и потерял чувство реальности.

* * *

Только через несколько минут его сердце перестало колотиться как бешеное, дыхание успокоилось. Комната, которая до этого будто поднялась в воздух, теперь вернулась обратно. Но что-то уже было по-другому. Почти так же, но не совсем.

Довольная улыбка появилась на ее лице, и его пульс начал вновь ускоряться.

— О, я знала, что это хорошая идея!

Мэтт не был так уверен. Что-то внутри заставило его подумать: связь с Лаурой была очень плохой идеей. Какой бы свободной она ни была.

— Ты, — сказала она, взмахивая ресницами, — необыкновенный.

И она. Абсолютно неотразима. Самая потрясающая из всех, но об этом он не хотел думать.

— Мне действительно надо идти, — сказал Мэтт, поднимая с пола наручные часы.

— Сейчас?

— Да.

— Ну что ж, конечно, — легко сказала она, натягивая на себя простыню и приминая ее руками. — Может, мы пообедаем?

Мэтт покачал головой и поднялся:

— У меня встреча.

Обед или любая встреча, не включающая в себя раздевания и постели.

Ее лицо погрустнело, и в глазах мелькнуло разочарование.

— Конечно, — сказала Лаура с улыбкой, которая, как ему показалось, была немного натянутой. — Хорошо. Думаю, мы еще увидимся.

Это тоже не то, что он имел в виду. Чувствуя себя подлецом, Мэтт подарил ей долгий поцелуй.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — Он отпрянул, пока не решил отменить встречу и провести остаток дня в постели с Лаурой.

— Ничего.

На ее лице отразилось облегчение, и что-то вызвало в нем странную тревогу.

— Увидимся, — сказал Мэтт, уговаривая себя не быть посмешищем.

Обычный секс с Лаурой не должен тревожить его.

— Отлично.

Конечно, не все было настолько отлично, думала Лаура, сидя в библиотеке и лениво листая книгу со старыми фотографиями и перебирая планы на следующие две недели.

Сначала она была просто счастлива от сложившейся ситуации. В конце концов, это ее идея! И поскольку с тех пор они виделись с Мэттом каждую ночь, ей не на что жаловаться. Ее горизонты были значительно расширены, и секс становился все лучше и лучше. А в качестве бонуса ее тело, прежде не получавшее такой нагрузки, теперь находилось в отличной форме.

Ее роман с Мэттом был именно тем, чего ей хотелось. Горячее, легкодоступное развлечение.

Тогда почему это ее все меньше устраивает?

Лаура захлопнула книгу, отодвинула папки с планами и задумалась.

Почему ей больно оттого, что Мэтт не хочет встретиться с ней за обедом? Или за ужином, или по любым другим поводам, которые она предлагала? Почему ее так ранит, что он не просил у нее ничего, кроме как распластаться на ближайшей доступной плоскости?

Когда горячего секса стало ей недостаточно?

Внезапно почувствовав духоту, Лаура поднялась и вышла на террасу. Бриз ласкал ее кожу. Подойдя к краю террасы, она облокотилась на балюстраду, оглядывая сады.

Может, несмотря на все ее попытки убедить себя в обратном, она не создана для подобных связей? Может, Кейт была права: Лаура была фанатиком обязательств больше, чем предполагала?

«И если это так, — думала она, провожая взглядом бабочку, перелетавшую с одного экзотического цветка на другой, — куда это меня приведет? И означает ли это, что я действительно хотела отношений с Мэттом?»

Ее сердце ухнуло вниз. Лауре оставалось надеяться, что нет. Иначе произойдет катастрофа. Она все еще могла вспомнить лицо Мэтта, когда сама предложила ему секс без обязательств. Он явно почувствовал облегчение, когда она сказала: ей не нужно ничего, кроме умопомрачительного секса.

Серьезные отношения с Мэттом не принесут ничего, кроме боли. И она будет идиоткой, если захочет чего-то большего, чем просто постели.

Но чем больше она думала об этом, тем яснее все становилось. И чем яснее становилось, тем сильнее начинало биться ее сердце.

Ой-ой… Кого она пытается одурачить?

Ей хотелось большего, чем безумный секс. Ей хотелось знать, о чем думает Мэтт. Что он чувствует. Она хотела знать, что сделало его таким, каков он сейчас. Знать, о чем он мечтал? Что чувствовал, когда умер его отец?

Она хотела разделить с ним свою жизнь и свои мечты.

Она хотела всего.

Что не обсуждалось в их уговоре.

Лаура потерла переносицу и вздохнула. Мэтт никогда не согласится на такие отношения. Та ночь, когда он столько рассказал о себе, больше не повторится. И, пожалев об этом, он с первыми же лучами солнца исчез на другом конце Европы.

С тех пор Мэтт больше ничего не рассказывал ей. Меньше всего ему бы хотелось, чтобы она влезала в его душу.

Лаура выпрямилась и положила руки на балюстраду. Она слишком многого хотела. Надо прекратить эти фантазии. Такие мысли приведут к разбитому сердцу. Потому что Мэтт вовсе не мечтает разделить с ней свои устремления и не гадает, чего же хочет она.

Но ее мысли не останавливались. Лаура гадала: а вдруг он тоже думает об этом? Гадала, что же тогда будет.

Лаура стиснула зубы. Что бы у него ни было на уме, о чем бы он ни думал, ей больше не хотелось одного лишь секса. И сил скрывать это у нее не было…

Таким образом, у нее два пути. Она может сесть на ближайший самолет или же набраться смелости, рискнуть и спросить Мэтта, что он обо всем этом думает.

Глава 11

Мэтт откинулся назад и почувствовал тепло удовлетворения, растекающееся по телу.

— Как прошел твой день?

Его сегодняшний день оказался хуже остальных. Ему пришлось санкционировать арест нескольких правительственных чиновников. Обнаружились проблемы с финансированием новой больницы. Единственное, что держало его на плаву, — это мысль о том, что потом он погрузится в тепло Лауры.

И все было так же восхитительно, как он и представлял.

— Хорошо, — сказал он, потирая глаза и прижимая Лауру к себе.

— Вряд ли каждый день все может быть хорошо.

Мэтт вздохнул, и по его телу разлилась усталость.

— Что ты хочешь, чтобы я ответил, Лаура? — пробормотал он, уткнувшись в ее волосы. — Ты правда хочешь в то время, что мы вместе, обсуждать запутанную политику Сассании?

Она отстранилась от него и приподнялась на локте:

— Ну почему нет?

— Потому что, если честно, мне этого хватает в течение дня.

— Тогда давай поговорим о чем-нибудь еще.

— Зачем нам вообще надо говорить?

— Потому что мы никогда не разговариваем, — тихо сказала она, — и я не думаю, что это нормально.

Несмотря на жар, задержавшийся в теле, кровь застыла в жилах Мэтта от эха наполненных болью обвинений Алисии. И, как и восемь лет назад, в его голове воцарилось равнодушие и знакомое инстинктивное желание сбежать.

— У меня нет на это времени, — ответил он, откинув простыни и встав с постели.

Он хотел дотянуться до джинсов, но Лаура оказалась более ловкой. Она схватила их и закинула подальше.

— И кто теперь убегает?

Мэтт замер. Он не убегал. Или? Опять?!

Осознание ударило его в лицо. Боже, опять! Как тогда он уехал в Афины только потому, что Лаура вытянула из него немного информации, так и теперь в отчаянии хотел сбежать в свою комнату просто потому, что она хотела поговорить.

И что такого опасного в этих разговорах? Люди беседуют постоянно.

— Хорошо, — сказал он, бросая одежду и ложась обратно в постель. — О чем ты хочешь поговорить?

Он услышал ее глубокий вдох, и все его тело напряглось от нагрянувшего беспокойства.

— О нас.

Мэтт нахмурился:

— А что с нами?

Насколько он помнил, никакого «мы» не существовало.

— Как думаешь, куда это приведет? — спросила Лаура.

— Почему это куда-нибудь должно нас привести? — раздраженно отозвался Мэтт.

Повисла долгая тишина.

— Я так понимаю, что никуда, верно? — Она вся подобралась.

— Чем тебя не устраивает то, что есть?

— Тебе не надоело?

— Нет. — И тут ужасная мысль пронзила его. Может, ей уже надоело? — А тебе? — От мысли, что она может ответить «да», в его груди заныло.

— В принципе нет.

Мэтт с облегчением перевел дух:

— Что это значит?

— Ну, секс хорош, — протянула она.

— Хорош?

Ее лицо на мгновение осветила улыбка.

— Ладно, гораздо больше, чем просто хорош. — При этих словах ее улыбка угасла, и внутри его все сжалось. — Но мы всегда только этим и занимаемся.

— И что тут плохого? Разве не об этом мы и договаривались? И это то, чего ты хотела.

— Договаривались. И я хотела. — Лаура вздохнула.

— Но?..

Он повернул голову, чтобы взглянуть ей в глаза, и увидел в них то, чего не хотел видеть.

— Я хочу большего, — заявила Лаура.

В тишине комнаты сердце Мэтта билось тяжело, глухо. Он должен был знать, что секс без обязательств с Лаурой слишком хорош, чтобы быть правдой. И, несмотря на ее протест, не закрадывалось ли у него подозрение, что она так же подходит для подобной связи, как он — для полноценных отношений? Закрадывалось. Лаура была женщиной не для случайного секса. Она создана для любви.

Но разве он послушался собственных мыслей? Нет. Потому что так было проще. И теперь ему приходится пожинать плоды минутной слабости.

Он должен все прояснить. Понятными словами, потому что огонек надежды в ее глазах все в нем словно переворачивал. Мэтт не собирался разрушать стен самосохранения, воздвигавшихся им в течение восьми лет. Не собирался ломать защиту от кого бы то ни было.

— Я думал, ты не заинтересована в большем.

— И я тоже так считала. — Лаура пожала плечами. — Но ошибалась.

— Что ж, я не могу дать тебе большего.

От его невозмутимого выражения лица и безликого голоса сердце Лауры сжалось.

Ей надо было выбрать первый вариант действий и улететь первым же самолетом, потому что этот разговор ни к чему не приведет. Она была уверена: все закончится болью. Ее болью. Но все же ей хотелось знать: почему он не мог дать ей большего?

— Не можешь или не хочешь?

Челюсти Мэтта напряглись.

— И то и другое.

— Почему?

— Это нечестно по отношению к гражданам страны.

— А при чем тут они?

— Если я вступлю в любовные отношения, все тут же начнут говорить о королеве и наследниках, а я не хочу, чтобы они так думали. Я не собираюсь оставаться на троне.

Что? Это было его объяснением? Слухи? Она никогда не слышала большей ерунды. И только спустя минуту, осознав его последние слова, Лаура почти открыла рот от удивления:

— Ты не собираешься оставаться королем?

— Нет, — ответил он, сердито глядя на нее, будто злясь, что позволил себе такую ошибку.

Любопытство охватило Лауру, подстегивая желание выяснить, почему ему так не хочется быть главой государства.

— Но почему?..

— У меня огромный бизнес. Мой генеральный управляющий не сможет вести его вечно. В какой-то момент мне нужно будет вернуться.

— А как же Сассания? И ее жители?

— Все будет в порядке. — Его лицо напряглось. — Я оставлю все в лучшем виде. Я хорошо делаю свою работу.

— Не сомневаюсь. Но это страна. Не бизнес.

— Те же принципы. Исполнительный директор… Король… Это всего лишь названия.

Лаура нахмурилась:

— Это гораздо больше.

— Вряд ли.

— А как же люди? Ты не чувствуешь ответственности перед ними? Какой-то преданности?

Мэтт фыркнул:

— Я здесь, чтобы работать. Ни больше ни меньше.

— Просто работать?

Мэтт взглянул на нее:

— А что еще? Сто лет назад они изгнали моего прапрадеда из страны и выслали мою семью. Я здесь никогда не был. С чего я должен быть им предан?

— Я не знаю, — растерялась Лаура. — Я лишь предположила, что ты мог быть… Иначе почему ты прикладываешь столько усилий?

— Я перфекционист. У этой страны население меньше, чем работников в компаниях, с которыми я имел дело, и очень маленький бюджет. Это не проблема. Когда страна встанет на ноги, люди решат, чего они хотят и кто ими будет управлять.

— И они знают о твоей позиции?

— Я не скрывал того, что собираюсь вернуться в свою компанию. Я потратил годы, чтобы построить ее. Годы жертв и тяжелой работы. И теперь не хочу отказываться от этого только из-за наследства, на которое я никак не могу повлиять.

— Я думаю, это ужасно…

Мэтт напрягся:

— Меня не волнует, что ты думаешь, и мне не нужно, чтобы обсуждали мои решения.

— А не мешало бы!

Брови Мэтта взлетели вверх.

— Что?!

— Ты хороший король. Я слышала, что люди говорят о тебе. Они надеются на тебя. И если ты покинешь их, то оставишь страну в худшем состоянии, чем любой тиран. Ты говоришь, тебя не волнуют обязанности, и преданность, и люди в стране? Но это не так! Иначе зачем ты тратил так много времени на все эти дела в последние полмесяца?

— Чтобы избежать подобных разговоров с тобой! — резко ответил Мэтт.

Лауру будто ударили в солнечное сплетение. Ее дыхание сорвалось, и голова закружилась.

Мэтт специально загружал себя работой, чтобы не проводить время с ней, узнавая о ее жизни? Лауру начало трясти. Он действительно думал, что все, на что она способна, это лишь забавы в постели?

Как она могла так ошибаться?! Не надеялась ли она втайне, что все ее мечты окажутся не только мечтами? Что Мэтт выслушает, задумчиво посмотрит на нее, как он всегда делал, когда что-то обдумывал, и согласится? Что он наклонится к ней, скажет, что она права, поцелует и предложит… попробовать?

Ей стало больно. Какая же она дурочка!

— О, — сказала она в конце концов, — теперь все понятно.

Мэтт нахмурился:

— Неужели я дал тебе повод думать, будто мне нужно что-то еще?

— Нет.

Он действительно не давал никаких поводов, не внушал надежд. Это ее ошибка. Полная дура! Как она вообще осмелилась завести этот разговор? Почему бы ей не радоваться до тех пор, пока их приключение не окончится? Почему она вообще ходила на эти курсы по самоутверждению?

— Так почему ты не можешь дать мне большего?

Мэтт потер лицо и ущипнул себя за переносицу:

— Я просто не могу.

Он дрожал от напряжения, и Лаура почувствовала, будто она идет по хрупкому льду вдалеке от берега. Но она должна знать!

— Это не ответ на вопрос, Мэтт. Если ты правда думаешь, будто уходишь, — сказала она, — то обманываешь сам себя.

— Честно, мне все равно, что ты думаешь.

Ох, а вот это ранит! От боли Лаура чуть не потеряла сознание.

— Ты подлец! — выдохнула она.

Мэтт дернулся, будто она ударила его.

— Хорошо, — его глаза засверкали, — ты хочешь знать настоящую причину, почему я не хочу длительных и крепких отношений? Потому что отношения — это неприятно. Они забирают твои силы, время, лишают рассудительности.

Горечь в его голосе резанула ее, и сердце сжалось при виде его ничего не выражающего лица.

— Что случилось?

— Я не хочу об этом говорить.

— Я знаю. Но тебе придется, потому что я прошла третий модуль, и без джинсов ты не уйдешь.

Тень улыбки показалась на его лице и исчезла. Мэтт закрыл лицо руками и тяжело вздохнул:

— Мои последние отношения с невестой закончились не очень хорошо.

В тишине, последовавшей за его словами, можно было услышать, как пролетит муха.

Мэтт был обручен?

В голове закрутились вопросы: «С кем? Когда? Как? Что пошло не так? Боже, я не знаю о нем ничего!»

— Ты был обручен? — спросила Лаура.

— Да.

— Когда?

— Восемь лет назад.

— И что случилось?

Мэтт пожал плечами, как будто его это не волновало, но черты лица напряглись, и легкое смятение пронеслось в его взгляде.

— Ничего особенного. Мы были молоды. Постепенно становились чужими друг другу и, в итоге, разошлись.

— Если ничего особенного не произошло, то почему с тех пор у тебя не было отношений?

— У меня не нашлось на это времени.

Она не верила этому ни секунды.

— Как ее звали?

— Алисия.

— Ты ее любил?

— Я сделал ей предложение.

— Это не ответ.

Его глаза сверкнули.

— Да, любил.

Лаура заглушила ревность, уколовшую ее в самое сердце.

— Тогда что произошло?

— Ты когда-нибудь сдаешься?

Лаура слегка улыбнулась:

— Уже нет.

— Все из-за работы. Мой бизнес был в не очень хорошем положении. Почти на грани. Я должен был посвящать ему все время.

— И Алисии это не понравилось?

— Нет. В общем-то мы перестали общаться. Я перестал с ней общаться.

— Подумать только, — пробормотала Лаура.

— Чем меньше мы общались, тем больше ругались. Конец был неотвратим.

— Тебе до сих пор больно?

— Нет. — Его лицо напряглось.

— Тогда зачем так противиться отношениям? Ведь не все отношения рушатся.

— Я отлично это знаю, — сухо ответил он.

Лаура вдохнула и вложила свою жизнь в руки Мэтта.

— Тогда почему бы нам не попробовать?

— Что именно?

— Мне и тебе.

— Нет!

— Но почему?

— У меня по-прежнему нет времени.

— Это отговорка.

— Что?..

— Отговорка. Ты можешь найти время. Знаешь что? Я думаю, глубоко внутри ты просто боишься.

— Ерунда!

— Разве? Думаю, ты боишься позволить себе близкие отношения, потому что они могут ранить.

— Если ты так думаешь, пожалуйста!

Почему он так упорствует? Неужели он ее никогда не примет? Неужели не даст им шанса?

А разве имеет значение, сделает ли он это?

Неизбежная истина ударила Лауре в лицо, и ее сердце замерло. И потом снова заколотилось.

Нет. Это невозможно. Она не…

Она думала об этом, а сейчас он заставил ее и почувствовать. Мечтательное предвкушение, с которым она ждала их ночей. Восхищение и уважение, с которыми относилась к его работе, к тому, кем он был.

Она думала о том, чтобы уйти и никогда больше не видеть Мэтта, никогда больше не прикасаться к нему. Но ее охватила агония, какой она не знала.

Она…

Она была влюблена в Мэтта. По уши влюблена в мужчину, которого интересовал только секс.

И она ничего не могла с этим сделать.

Лауру начало трясти от этой муки.

— Я думаю, мне стоит уйти.

Мэтт нахмурился:

— Тебе не надо уходить!

— О, надо!

Даже если ей так хотелось остаться…

— Почему?

— У тебя не монополия на самосохранение, Мэтт, — сказала она, слабо улыбнувшись. — Мы хотим разных вещей, и это никогда не изменится, не правда ли?

Его лицо ничего не выражало, и это разбивало ей сердце.

— Хорошо. Иди.

— Я пришлю список людей, которых бы рекомендовала для продолжения реставрации.

— Договорились.

— Это все, что ты можешь сказать?

Мэтт провел рукой по волосам:

— А что еще?

Значит, все. Ей не должно быть так больно. Но эта боль… Мучительная боль…

Лаура поднялась, хотя ноги ее не держали. Каким-то образом она собрала вещи, но ее пальцы дрожали и не слушались ее, так что она не смогла застегнуть пуговицы.

— Я знаю, ты считаешь, тебе лучше быть одному, Мэтт, — начала она, прижимая к себе блузку, будто надеясь хотя бы таким образом остановить пронизывающий ее холод, — но это ошибка. Никому не лучше. Работа не будет согревать тебя по ночам. Работа не спасет тебя, когда тебе будет плохо, когда ты постареешь и ослабеешь. А я бы пришла.

Мэтт пожал плечами, и ей захотелось встряхнуть его. Ударить. Сделать ему так же больно, как он делал ей. Потому что он должен был знать, что она чувствует.

— Я не хотел, чтобы все так закончилось, Лаура, — ровно произнес он.

Сердце Лауры раскололось на части, острое чувство отчаяния пронзило ее.

— Я тоже.

Глава 12

Казалось, уже в тысячный раз за эту неделю Мэтт твердил: «И к лучшему, что с Лаурой все закончилось».

Он ни капли не скучал по тому, как она с любопытством копалась в его душе, непрерывно задавая вопросы. Он также не скучал по тому, как она смотрела на него, будто пытаясь увидеть насквозь. И он вообще не скучал по ней! Мэтту не хватало секса, и все. Но и с этим рано или поздно он справится.

Да. Он был рад, что Лаура ушла. Безумно рад. Счастливее он быть просто не мог. Разговор ночью накануне ее ухода укрепил в нем идею, почему именно он не хочет отношений. И он был прав, что дал ей уйти.

Так почему же он так отвратительно себя чувствует? Почему ему кажется, что дни тянутся словно патока и он с трудом их проживает? Почему он не может сосредоточиться? И почему дела, в которые он погрузился, не освобождают от напряжения его тело?

«Несомненно, это из-за того, как внезапно прервалась наша связь», — решил Мэтт, пробегая по дорожке вдоль озера.

Лаура закончила все до того, как он был готов отпустить ее, и это бесило его больше всего. Ему нужно было быть убедительнее, чтобы она осталась. Он должен был выбить этот разговор из ее головы, заставить ее любить его до потери пульса.

«Если бы я вообще о чем-нибудь думал, — размышлял Мэтт, — то понял бы: надо было избегать Лауру с самого начала. Это бы оградило меня от целого ряда проблем».

Не важно. Рано или поздно он снова сможет спокойно спать по ночам. Рано или поздно он вновь окунется в процесс восстановления страны. И в конце концов найдет кого-то, чтобы продолжить реставрацию архитектурных памятников. А если никто из тех, кого посоветовала Лаура, не подойдет?

Это всего лишь вопрос времени.

А если нет?

Мысль ошеломила его, и Мэтт споткнулся. Что, если он никогда не перестанет терзаться и мечтать о ней? Что, если он уже ни на чем не сможет сосредоточиться? Что, если Лаура незаменима?

Нет. Это абсурд. Он сможет! Он обязан. И незаменимых людей не бывает. Особенно таких, кто во всем ошибается.

Или же нет?

Голова пошла кругом. Мэтт остановился и согнулся, уперся руками в бедра, его сердце бешено колотилось.

Лаура не ошибалась!

Эта мысль пронизала его, и все тело ослабло.

Он хотел остаться в Сассании, и ему до ужаса надоело быть одному.

И если Лаура оказалась права в этом, то в чем еще?

Было ли ему страшно? Нет, он не боялся ничего.

Разве что глубины своих чувств к Лауре.

Мэтт застыл, изнемогая. Защита, которую он выстроил вокруг своего сердца, внезапно рухнула, и все эмоции, все его мысли, которые он прятал в себе, обрушились на него.

Неудивительно, что он был в таком состоянии. Неудивительно, что он не мог спать по ночам и нормально думать. Ему хотелось гораздо большего от Лауры, чем просто занятие сексом. Ему хотелось всего.

Потому что он полюбил ее. Окончательно и бесповоротно.

Его начало трясти.

Черт. Когда это случилось? Когда идея вернуться к прежней жизни перестала привлекать его?

А что чувствует к нему Лаура? Может ли он надеяться, что она любит его? Он вспомнил, как она смотрела на него тем пугающим взглядом перед тем, как покинуть.

Она любила его! Его сердце воспарило и тут же ухнуло вниз. По крайней мере, тогда любила…

В груди все сжалось от ужаса. Лаура — лучшее, что у него было в жизни, и он позволил ей уйти. Как он мог так поступить?! Потому что боялся провалиться? Вложить все в эти отношения, которые могли потом рухнуть?

Но с Лаурой этого не произойдет, правда? То, что было у них с Алисией, не могло продолжаться вечно. Они оба были слишком молоды и хотели от жизни совершенно разного. В конечном счете, Мэтт разорвал помолвку, потому что предпочел работу. В конце концов, он не так сильно ее любил.

Но Лаура… Он так ее любит!

Почему же тогда он повел себя настолько отвратительно?

Эти открытия одно за другим врывались в его голову. Какой смысл в его жизни, если внезапно она показалась ему пустой и одинокой? Зачем ему возвращаться в свою компанию, когда ему хочется жить в Сассании? И зачем ему нужен тот большой старый дом в Литтл Сомерфорде, если он был пуст и заброшен?

По сути, без Лауры ничего не имело смысла.

Мэтт обуздал эмоции, нахлынувшие на него, и побежал обратно к дворцу. Он вел себя как полный идиот! Сейчас было самое время все исправить. Оставалось только надеяться, что еще не поздно.

Глава 13

Лаура бездумно щелкала пультом от телевизора.

— Пицца, китайская или индийская кухня? — спросила Кейт, сидя рядом с Лаурой на диване со стопкой меню.

— Мне все равно, — вяло ответила та. — Выбери сама. Я не хочу есть.

Кейт мягко отобрала пульт у Лауры, встала с дивана и села на пол, загородив собой экран.

— Лаура, ты должна есть.

— Я ем.

Немножко. Насколько она помнила. Но если честно, у нее пропал аппетит. Как и многие другие желания. Например, утром ей не хотелось просыпаться. Ей не нужен был свежий воздух. Даже дышать не хотелось. Все теперь казалось бессмысленным…

— Больше чем пару тостов в день, — назидательно Сказала Кейт.

Лаура вздохнула:

— Я знаю. И буду. Просто сейчас чувствую себя так… так… — она не смогла закончить фразу. Не могла выразить словами все, что накопилось внутри ее. Боль, пустоту, тоску и много всего еще, — пусто, — в итоге сказала Лаура, стараясь скрыть выступившие слезы.

— Тогда пицца, — сказала Кейт, отбрасывая в сторону другие меню и размахивая оставшимся перед Лаурой. — Пицца всегда хороша в минуты отчаяния. Как и вино.

Лаура слабо улыбнулась:

— Спасибо тебе. И спасибо, что позволила мне остаться.

— Без проблем.

— Извини: из меня получается не лучшая компания.

— Не волнуйся. Это понятно. Так чего бы тебе хотелось?

Лаура икнула от удивления. Кейт действительно спрашивала ее мнение вместо того, чтобы навязывать свое? Может, изменилась не только она? Жаль только, что Мэтт не изменился и не изменится.

— Как обычно, — сказала она, слишком изумленная и запутавшаяся, чтобы пробовать что-то новое.

— Хорошо. — Кейт взяла трубку и набрала номер. — Здравствуйте! Да. Я бы хотела сделать заказ…

Лаура слушала, как Кейт перечисляет ингредиенты к пицце, и испытывала глубокую благодарность к подруге. Даже через неделю после того, как ее самолет приземлился и закончилась ее несчастная поездка, она все делала машинально.

Не в силах вынести возвращение в деревню, где особняк напоминал бы ей о Мэтте, — и без напоминаний Мэтт прочно поселился в ее мыслях, — она отправилась сразу в Лондон и явилась к Кейт, сотрясаясь от слез.

Она выложила свою грустную историю, после чего Кейт обняла подругу, впустила внутрь и до сих пор окружала сочувствием и отпаивала вином.

Кейт положила трубку, наполнила вином бокалы и предложила один Лауре:

— Они привезут пиццу через полчаса. С тобой все будет в порядке?

Лаура сделала глоток и почувствовала, как по ней разливается тепло. А у нее был выбор? Ей нужно быть в порядке, если она собирается хоть как-то жить дальше. Мэтт никогда не изменится, и будет глупо надеяться на обратное.

— Думаю, да. В конце концов.

— Мэтт — идиот. Но он мужчина, так чего еще от него ожидать?

Язвительный тон Кейт вызвал у Лауры улыбку, но ненадолго. Потому что Мэтт не был идиотом. Он был великолепным, сексуальным, не верящим в любовь, упрямым до бешенства мужчиной.

— Так что ты собираешься делать?

Лаура уставилась на камин, такой же пустой и холодный, как и ее сердце.

— Не знаю точно. Наверное, буду искать новую работу. И место, где жить.

— Ты можешь оставаться здесь, сколько хочешь.

— Спасибо, — Она опустила бокал и неуверенно улыбнулась.

Так заманчиво остаться в теплом коконе квартиры Кейт, но рано или поздно Лауре придется прийти в себя.

Она вернулась неделю назад и все это время купалась в жалости к себе. Она совершенно запустила себя. Последний раз увидев себя в зеркале, Лаура ужаснулась. Ее волосы безжизненно висели, кожа посерела, глаза потускнели. Но ужаснулась не настолько, чтобы это изменить.

Зато теперь она была готова! Хватит, значит, хватит! Ей надоел весь этот негатив. Самое время сконцентрироваться на позитивных эмоциях.

— Знаешь, может, и хорошо, что мы с Мэттом расстались.

Кейт с сомнением посмотрела на нее:

— В каком смысле?

— Я только начала понимать, кто я есть и чего хочу. Я определенно добилась результатов. И меньше всего мне хотелось завязать с кем-то отношения. Тем более с представителем королевской семьи. — Лаура попробовала рассмеяться, но получился лишь сдавленный вздох, и она откашлялась. — Я имею в виду: если с простым мужчиной я начинала задыхаться, то что было бы с королем?

— Хм. Я поняла твою точку зрения.

— К тому же, — решительно продолжила Лаура, чувствуя, как алкоголь действует на нее, — я хочу быть больше похожа на тебя.

— Меня? — Брови Кейт взлетели вверх. — Правда? Ну надо же! Я бы не рискнула. Я трудоголик, никогда не думающий о крепкой любви, о семье.

— Точно. Зато никто не дурит тебе голову. Ты одна. И ты счастлива, ведь правда?

— Ну да, но…

— Никаких но! Я уже решила. Никаких мужчин! Никогда. И теперь уже точно. — Она осушила свой бокал. — Знаешь, мне стало лучше.

— Я не удивляюсь, — ответила Кейт, подняв брови и глядя на пустой бокал.

«Да, это решение», — думала Лаура, вскакивая, чтобы выловить из сумки звонящий телефон.

Она не может и дальше все время хандрить. Ей надо взять себя в руки. Принять целибат. Никакой любви и серьезных отношений. Вот что она попробует. У монашек же получается, не так ли?

Завтра же она отправится домой. Она не может все время жить у Кейт. Если сильно постараться, то однажды утром она сможет проснуться без мыслей о Мэтте. Возможно, когда-нибудь можно будет и заснуть, не думая о нем. И может быть, — но только может быть, — она сможет прожить хотя бы пять минут, не вспоминая про Мэтта.

И тогда ее сердце потихоньку начнет заживать…

— Вот увидишь, — решительно сказала Лаура, открывая крышку телефона и проверяя почту, которая только что пришла. — Я… ох…

— Что?

Прочитав письмо, Лаура почувствовала, как заныло ее сердце.

— Письмо от Мэтта.

Кейт подскочила к Лауре:

— Что он пишет?

— Он дарит мне дом.

— Он… что?!

— Он дарит мне дом, — повторила Лаура. — Я так думаю, — добавила она, не веря своим глазам.

— Что значит — ты так думаешь?

— Я не уверена. Честно говоря, я ничего не соображаю. Прочитай сама.

Лаура протянула ей телефон, рухнула на диван, пытаясь разобраться во всем этом. Зачем Мэтту дарить ей особняк в Сомерфорде? Это какой-то знак? Может, таким образом он сообщал, что никогда не переменится и ей надо найти кого-то другого?

И как могло такое быть, что от одной мысли о Мэтте в голове все закручивалось?

— Право собственности на недвижимость — не моя область, — в конце концов сказала Кейт, — но все кажется достаточно ясным. Он определенно дарит тебе этот дом.

Лаура проглотила комок в горле:

— Это законно?

— Похоже на то. Он также передает тебе шестизначную сумму на его реставрацию.

— Ох!

— Как бы этот король ни ошибался, нельзя сказать, что он скуп.

— Только не тогда, когда надо, — сказала Лаура, и ее сердце вновь заболело.

— Вот только зачем ему дарить тебе особняк?

— Не знаю…

— Может, он избавляется от имущества здесь?

— Вряд ли. — В ушах все еще стояло замечание Мэтта, что он не планирует оставаться в Сассании. — Скорее всего, избавляется от лишних налогов или еще что-нибудь…

— Или он знал, что тебе дом нравится, и захотел его подарить?

Лауре было плохо. Как же ей хотелось в это верить! Не надеялась ли она втайне, что Мэтт осознает свою ошибку, потеряв все, что у них было? Но он-то не считал, что ошибся, поэтому она может погасить маленький всплеск надежды.

— Еще менее вероятно.

— Ну, зато это решает проблему с твоим жильем!

Чтобы она потерялась в воспоминаниях о Мэтте и том, что между ними было? Ни за что!

— Я не смогла бы там жить.

— Тогда что ты будешь делать? Продашь его?

Почему-то этот вариант тоже не подходил.

— Скажу ему, что не хочу этот дом.

— Не хочешь дом?

— Нет, если к дому не прилагается он сам. А так и есть, правда?

Кейт покачала головой:

— Дарение оформлено лишь на твое имя, так что вряд ли. Мне жаль.

Лаура разочарованно пожала плечами.

— Не важно. — Она взяла телефон и удалила письмо. — Вот и все. — Ее голос слегка дрожал. — Сделано. Кризис миновал.

«Мне надо есть, — уныло думала она, когда прозвенел дверной звонок, — вот и пицца прибыла».

Глава 14

Полчаса назад Лаура вернулась домой. Ее новое жилище показалось ей таким же незнакомым, как и тогда, когда она въехала в него. «Неужели прошло всего несколько недель?» — задумалась она, ставя чайник. Столько всего произошло, столько изменилось.

Она изменилась…

Но кое-что осталось прежним. Она приехала сюда, опустошенная и измученная после разрыва отношений, и теперь все повторялось.

Лаура могла сколько угодно убеждать себя, что готова идти дальше, но на самом деле это было не так. Как двигаться вперед, если каждый уголок ее сердца тосковал, а тело болело?

Когда это закончится? Когда она сможет двигаться вперед?

Позвонили в дверь, и Лаура поморщилась. «Если это кто-то из соседей с просьбой подбросить куда-нибудь, — думала она по дороге к двери, — они могут забыть об этом».

Открыв дверь и увидев человека на крыльце, Лаура застыла. Кровь отлила к ногам, в ушах зашумело. Она начала судорожно глотать воздух и даже подумала, может ли сейчас упасть в обморок? И решила, что это было бы не так плохо.

Потому что, хотя это и был ее сосед, он пришел явно не с просьбой подвезти его.

Мэтт выглядел так, будто не спал неделями. Его лицо осунулось, и черты казались еще острее. Ее сердце сжалось от желания и надежды, но Лаура заставила себя успокоиться, потому что не хотела никогда больше оказываться на этой дорожке. Прогнав тошноту, она расправила плечи, сжала кулаки, сдерживая желание выбежать к нему, обнять и зацеловать до смерти.

Как бы она ни боролась с собой, она все еще скучала по нему. Боже, как же она скучала!

— Что ты здесь делаешь, Мэтт?

— Ищу тебя.

— Откуда ты знаешь, что я здесь?

— Я ждал тебя.

— Надеюсь, не очень долго.

— Немного.

— Я была в Лондоне.

— А-а-а.

Он прислонился к дверному косяку. По его лицу ничего нельзя было понять, и Лаура ощутила, как начинает паниковать.

— Что тебе нужно?

— Я хотел бы войти.

Сердце Лауры глухо билось в груди. Пустить Мэтта внутрь — не очень хорошая идея, но, если оставить его на пороге, он сразу поймет: она все еще неравнодушна к нему. Так Лаура опять останется в проигравших.

— Конечно, пожалуйста, — сказала она, изображая видимость улыбки. — Проходи. Кофе?

Он переступил порог, и ей показалось — весь воздух в коридоре исчез.

— Нет, спасибо.

Мэтт прошел в гостиную и встал спиной к камину — большой, мрачный и прекрасный.

— Ну, — сказала она, желая нарушить эту тишину, — как работа?

— Жутко.

Хорошо. Ха! Бывает же на свете справедливость!

— Мне жаль это слышать, — сказала она, чувствуя что угодно, но только не жалость.

— И правильно. — Улыбка скользнула на его губах, пронзив Лауру. — Виновата в этом ты.

— Как это я виновата?

— Я не мог выбросить тебя из головы. Не мог сосредоточиться. Я вообще ничего не мог делать как следует.

Ее дыхание стало неровным, и сердце застучало от внезапной вспышки надежды, которую она так пыталась задушить в себе.

— Это не мои проблемы.

— Разве? — Мэтт вздохнул и потер лицо. — Ты отказалась от особняка.

Она закусила губу.

— Я не поняла, зачем ты мне его подарил.

— Неужели?

— Нет. Я думала и думала, но так и не смогла понять.

— Как? Все просто.

Просто? Ничего не могло быть просто, когда речь шла о ней и Мэтте.

Мэтт пожал плечами:

— Я подарил его тебе, потому что он тебе нравился.

Лаура молчала. Боль пронзила ее, и она вздохнула. Какой же дурочкой она была! Не надеялась ли она, что этот подарок — знак того, что Мэтт передумал?

— Что ж, я не хочу его.

Мэтт вздрогнул и, наклонив голову, спросил:

— А меня? Меня ты хочешь?

Сердце Лауры запнулось. Что за вопрос? Она хотела его каждой клеточкой своего тела, каждую секунду своей жизни. И он это знал. Тогда зачем он это делал? Чтобы помучить?

— Нет. Абсолютно! — Лаура призвала все силы, глядя, как его загорелое лицо побледнело. Ее сердце сжалось. — Надеюсь, ты приехал не для того, чтобы просить меня вернуться в Сассанию? Потому что ничто на свете не заставит меня этого сделать. Ты был прав насчет нас. — Необходимость уберечь себя от Мэтта придавала силы и жара словам Лауры. — Ты знаешь, хорошо, что наш роман прервался, потому что я решила: больше не нуждаюсь в новых отношениях.

Мэтт молчал, и все его тело напряглось.

— Ты правда так думаешь?

Лаура кивнула:

— Безусловно.

Он нахмурился. Шагнул назад, задел камин, споткнулся. Он выглядел потрясенным. Н, самое удивительное, неуверенным.

— Тогда, кажется, я зря приехал. Забудь про дом. Это было глупо с моей стороны. Извини, что помешал тебе.

Лаура видела, как он нахмурился, засунул руки в карманы.

Сердце ее не выдержало.

— Ты приехал, чтобы просить меня вернуться на остров, так?

Его взгляд встретился с ее глазами, но они ничего не выражали.

— Не волнуйся. Пожалуй, я справлюсь с этим.

— Нет, погоди!

Мэтт замер:

— Что?

Не замечая, как внутри все сжимается от надежды и сомнений, как нервы скручиваются узлом, Лаура набрала воздуха и спросила:

— Зачем ты приехал, Мэтт?

— Предложить тебе все, от чего ты только что отказалась.

От пустоты в его голосе к горлу Лауры подкатил комок.

— Но я думала, ты не любитель отношений.

— И я так думал, — невесело усмехнувшись, сказал он. — Но все оказалось иначе. Я избавился от многого…

— Например?

— Я продал свой бизнес.

— Ох!

— И квартиру.

— Зачем?

— Я собираюсь остаться в Сассании.

— Это хорошо, — одобрила Лаура.

— Думаю, да. — Мэтт вздохнул и провел рукой по волосам. — Ты была права. Это не только работа. Это моя обязанность и предназначение, и, кроме того, мне там нравится. Там хорошие люди, и мне хочется все наладить в стране.

— Ты справишься.

— Наверное. Кто знает? — Мэтт пожал плечами. — В любом случае мне действительно надо уходить.

Он уходит? Сейчас? Когда все становится так интересно? Ни за что!

— Когда-то ты хотел предложить мне все то, отчего я отказалась. Что это было?

Мэтт застыл:

— Забудь об этом.

Лаура закусила губу.

— Нет! — Она непременно выяснит, что он пытался сказать. И, учитывая его нелюбовь к разговорам, это может оказаться правдой. — Я не хочу забывать. Расскажи мне, что ты имел в виду.

— Хорошо, — кивнул Мэтт. — Я люблю тебя. И хочу на тебе жениться. Я хочу забрать тебя обратно в Сассанию. Хочу, чтобы ты родила мне много-много детишек. Хочу, чтобы ты восстановила свой дом, и мы могли бы проводить в нем лето. Я не буду давить на тебя. Ты сможешь делать что захочешь. Быть кем захочешь. Ты никогда не отойдешь на задний план. Это просто невозможно. — Он остановился. — Моя жизнь без тебя пуста и бездушна, Лаура. Мне жаль, что ты уехала вот так. Мне жаль, что я был таким идиотом. И мне жаль, что у меня заняло столько времени, чтобы это понять. Но я люблю тебя. Больше, чем это возможно.

Ее голова закружилась от его быстрой речи.

— Ой!

Повисло молчание. Мэтт нахмурился.

— Ой? Это все, что ты можешь сказать?

— Нет-нет, — неуверенно ответила она. — Но ты так много сказал. Я не думала, что ты можешь быть таким… хм… разговорчивым.

— Я тренировался. Тебе надо было слышать, как это звучало сначала. Ты же знаешь, как я люблю говорить о чувствах.

— Да.

— Ну, теперь я все сказал. — Мэтт помрачнел. — Что думаешь?

Что она думает? Она думает: если счастье, нарастающее в ней, станет еще больше, то она взорвется.

— Я думаю, ты идеально поработал над собой.

Мэтт выдохнул:

— В таком случае можешь ли ты вытянуть меня из этого уныния и сказать, что ты чувствуешь ко мне?

Лаура улыбнулась:

— Я люблю тебя. Но ты уже знаешь об этом, не так ли?

Он подошел к ней и крепко прижал к себе:

— Я надеялся. Боже, как я надеялся! Но когда я получил письмо с отказом от дома… — Его губы скривились.

Она погладила его щеку и провела большим пальцем по его губам, пока он не улыбнулся.

— Я не знала, зачем это. Думала, это налоговые льготы…

Мэтт удивился:

— Льготы? Я не настолько сложен.

Не сложен? Кто кого дурачит?

— Или знак того, что я должна найти кого-то другого.

— Даже не думай об этом! Если ты выйдешь за меня замуж, целью моей жизни станет дать тебе все, чего пожелаешь.

— Если это так, то как я могу отказаться?

Он накрыл ее губы поцелуем. Лаура обвила его руками, и их губы слились так неистово, их сердца бились так близко, что она уже не знала, где она, а где он.

Когда Мэтт остановился, в ней пульсировало желание, все тело ослабело.

— Отношения? — сказала Лаура, глядя на него, когда ее дыхание восстановилось.

— Да, — промурлыкал Мэтт, его темные глаза были полны любви. — И не только отношения. Семья. Кто бы мог подумать?

— Больше не боишься?

— Я в ужасе.

— Я тоже. Мы с тобой не специалисты в этом деле.

— Думаю, вдвоем как-нибудь справимся.

Лаура улыбнулась и потянула его за футболку:

— Звучит заманчиво.

Эпилог

Год спустя

Обнимая Лауру и привлекая ее к себе, Мэтт сказал:

— Он наконец-то готов.

Лаура откинулась ему на плечо и уютно устроилась в его объятиях. Она чувствовала на своем лице последние лучи заходящего солнца и думала, что никогда раньше не была так счастлива.

В общем, оглянувшись на прошедший год, она поняла, что они с Мэттом справились очень даже хорошо. Мэтт преодолел свою нелюбовь к разговорам о чувствах с удивительным рвением, а Лаура начала понимать его. В большинстве случаев.

Их свадьба полгода назад подняла дух страны, которая была на пути к восстановлению. Конечно, Лаура не могла продолжать работу над дворцом, но ее разочарование быстро угасло, так как все силы она направила на реставрацию их особняка в Англии.

— Да. Как тебе?

— Я думаю, ты восхитительна, — сказал он.

Лаура усмехнулась:

— Я про дом.

— Он замечательный. Ты проделала огромную работу.

— Спасибо.

— Знаешь, — сказал Мэтт, лаская жену, — все, что остается, это позаботиться о толпах ребятишек, которые, как ты говорила, должны наполнить это замечательное произведение архитектуры.

Лаура взяла его руки, положила их на свой живот и изогнулась, чтобы улыбнуться мужу:

— Забавно, что ты упомянул об этом…