/ Language: Русский / Genre:sf_action / Series: S.T.A.L.K.E.R.

ПУЛЯ ДЛЯ КОНТРОЛЁРА

Леонид Кудрявцев

Сталкер, охотник на людей, ведьма… Зона свела их вместе и бросила навстречу тайне, способной пропеть колыбельную смерти целому отряду солдат. Их ждут чудовища, ловушки, опасные аномалии, настоящий ливень из пуль, а так же — испытание любовью и ненавистью, выбор между жизнью и смертью. Они обязаны победить, поскольку Зона отметила их, одарила необычными способностями. Правда, за них придется платить, но это отправившимся в погоню за очень могущественным контролером еще предстоит узнать.

ЛЕОНИД КУДРЯВЦЕВ

ПУЛЯ ДЛЯ КОНТРОЛЁРА

             Жизнь набита событиями, словно брюхо плывущей

на нерест рыбы икрой. Все, случающееся под солнцем между

собой соединено, каждое событие является и причиной, и

следствием одновременно. Тот, кто эти связи не видит —

слепец и тем счастлив. Возомнивший будто способен

познать все, явно сошел с ума. Мудрый воспринимает

увиденное как нечто должное и пытается использовать

свои знания так, чтобы принести окружающим как можно

меньше вреда. Если при этом у него еще и получается хоть

иногда делать добро, то он вознагражден правильным

пониманием.

                                                                           Кто-то из толпы

                         Бей в барабан и не бойся беды,
                         И маркитантку целуй вольней.
                         Вот тебе смысл глубочайших книг,
                         Вот тебе суть науки всей.

                                                                                Генрих Гейне

      1. Дела житейские. Станислав Лапин

В дальнем конце улицы показался молодой человек высокого роста, одетый в шорты цвета хаки, зеленую футболку с надписью «Съешь бобра — спаси дерево», сделанную большими красными буквами. На ногах у него были китайские кеды, очень старые, вполне возможно, не так давно извлеченные из сундучка, в котором хранились еще с советских времен.

— Стас, это не он, точно — не наш клиент, — сообщил Федор по фамилии Толстячок. — Спорим, студент на каникулах?

— Спасибо, Кэп, — буркнул Лапин. — Это и так определяется за версту.

— Спорим?

— Уверен, наш появится в течение часа.

— Нет, спорим?

Стас посмотрел на напарника с отвращением.

Новичок, вероятно, — неопытен и слишком, слишком дружелюбен.

— Спорим? Что тебе стоит?

И ничего не объяснить. Даже и пытаться не стоит.

— Хорошо, — сказал Стас. — Если тебе так хочется. Ты хочешь поспорить о том, что клиент появится в течение часа?

— Да.

— Каков залог? На какую сумму спорим?

— Один доллар.

— Всего-то?

— Один виртуальный доллар, — объяснил Толстячок. — Выигравший вправе попросить проигравшего об одолжении. Любом и в любое время, как только этого пожелает.

Стас невесело хмыкнул.

Никаких шансов. Придется просить Полковника, чтобы дали другого напарника. Кого-нибудь менее компанейского, лучше всего — мелкого гаденыша из тех, которые получают наслаждение, делая окружающим мелкие, не опасные, но раздражающие пакости.

— Значит, доллар?

— Да, он самый.

— Хорошо, готов спорить, но у меня есть одно дополнительное условие.

— И какое? Я весь в нетерпении.

— Я поспорю, ты заткнешься и до конца операции не будешь приставать ко мне с посторонними разговорами. Если наш уговор окажется нарушен, я буду считать себя вправе дать тебе в глаз. Заметано?

— Э-э-э…

— Я спрашиваю, ты согласен спорить на таких условиях? — рявкнул Стас.

Лицо у его напарника вытянулось, словно он хлебнул уксуса. В глазах читалась нешуточная обида.

Небось мысленно ругает меня последними словами, подумал Лапин. Вот и хорошо, вот и замечательно. Если так делать каждый раз, бог даст, и к Полковнику обращаться не придется.

Между тем «студент», предмет их разговора, не имея о нем ни малейшего представления, все так же шел по каким-то своим делам. Вот он поравнялся с машиной, в которой сидели охотники.

Что-то в его походке было странное. Что именно?

Стас слегка приоткрыл дверцу, взглянул на ноги удалявшегося «студента» и буквально остолбенел, вдруг осознав, что подошвы его доисторических кроссовок чуть-чуть не достают до мостовой. Издалека это заметить было нельзя, а вот сейчас стало возможно, если случайно посмотреть в нужный момент в нужном направлении и сообразить, что именно видишь.

Профессиональные рефлексы сработали.

— Внимание, берем, — почти будничным тоном сказал Лапин и выскочил из машины.

Проделано это было быстро, с надлежащий сноровкой, поскольку тренировки в таких делах у него было вагон да маленькая тележка. А правая рука уже вытаскивала из-за пояса пистолет.

С тем, кто так ходит, разговаривать можно лишь с оружием в руках, думал Стас. По крайней мере пока не выяснилось, на какие еще фокусы «студент» способен. Хорошо бы больше у него в запасе ничего не нашлось. Но тут уж — как повезет. И напарник… Впрочем, выбора все равно нет. Вот и посмотрим, каков новичок в деле.

Судя по звуку, дверца с другой стороны машины открылась всего лишь на секунду позже. Это говорило о том, что реакция у Федора неплохая. Обнадеживало, между прочим.

— Стой! — крикнул «студенту» Стас. — Ни одного резкого движения, иначе получишь пулю!

Не собирался он сейчас церемониться. Да и имел на это полное право. Без суда и следствия.

А пистолет уже был нацелен в спину возможному преступнику.

Если тот попытается рыпнуться, думал Стас, если только сунет руку в карман шортов, это будет означать, что там лежит либо оружие, либо артефакт. Тут придется стрелять. Иного выбора не останется. А вообще — кто он? Сталкер? Сомнительно. Барыга? Возможно. Но скорее всего — курьер, правда, не тот, которого они ждали, не тот. Случайная удача? Она самая. Вот только — удача ли?

— Это вы мне?

Возможный курьер встал как вкопанный и, обернувшись и узрев двух в штатском, взявших его на мушку, не смог не удивиться, должен был это сделать. Вот только почему при этом он на мгновение блудливо отвел глаза в сторону.

Наш, наш клиент, подумал Стас. И к бабушке не ходи.

— Тебе, тебе, стой и не шевелись. Тогда останешься целым, — посоветовал он. — Впрочем, можешь и рискнуть. Только заранее предупреждаю, стреляем мы с напарником неплохо.

— А это у вас настоящие пистолеты? Не понимаю…

— Еще какие настоящие.

Все ты на самом деле понимаешь, подумал Стас. Он двинулся к «студенту», до которого было метров шесть. Если удастся их преодолеть и тот не попытается удрать, дело в шляпе. Главное, грамотно положить его на мостовую. Вот тогда можно будет и начать обыск, что-бы определить, насколько он нафарширован артефактами. Один — точно есть, а вот кроме него? Случаются, такие таскают с собой целый набор, чуть ли не на все случаи жизни.

Пусть только дернется, даст хотя бы малейший повод.

И «студент», очевидно, угадал, о чем он думает. А такие мысли, да в подобных обстоятельствах воспринимаются даже теми, кто не обладает никакими паранормальными талантами. Так он и остался стоять, словно закаменев.

— Умненький мальчик, — вполголоса пробормотал Федор.

И Стас даже позволил себе слегка улыбнуться. Ибо и замечание было в масть, да и действовал напарник совершенно правильно.

Продолжая держать возможного противника на мушке, Лапин стал обходить его по окружности. Надо было зайти к «студенту» хотя бы сбоку. Лучше — со спины. И только тогда можно будет подойти еще ближе, оказаться на расстоянии вытянутой руки.

Вот, зашел. Отлично.

Стас сделал еще шаг и остановился. Росла в нем надежда, что в этот раз без дополнительных прыжков они обойдутся, но расслабляться пока не стоило.

— Ложись на мостовую! — рявкнул Лапин. — Ложись сейчас же! Медленно, не делая резких движений, ложись, кому говорю! Ну!

— Прямо на грязную мостовую?

Курьер, а Лапин был практически уверен, что им «студентик» и является, все еще пытался прикинуться дурачком.

— Да, прямо! Последний раз говорю, хватит ваньку валять, — ложись.

И тут следовало показать стволом пистолета вниз пару раз, чтобы понятно было, куда именно надлежит лечь.

Стас так и сделал.

Потом оглянулся. Случается у подобных курьеров и сопровождение. Особенно если им поручили что-то очень ценное.

Нет, улица по-прежнему была совершенно пустынной. И это было неплохо, причем не только из соображений безопасности. Никому не нравится, если толпа зевак отвлекает глупыми вопросами. А еще кто-нибудь может попытаться закатить истерику по принципу: «Что вам, иродам, от такого молодого и умного надо? Оставьте его в покое!» Молодой, это так. А вот насчет ума… это еще как сказать. Курьеры — они разные бывают. Этот вроде бы умом не блещет.

— Слушай доброго дядю. Он дело говорит.

Это встрял напарник и, кстати, совершенно правильно сделал. Напомнил о своем существовании, на случай если клиент задумал что-то нехорошее. Неопытным курьерам такое свойственно. Они не сталкеры и даже не барыги. Не обладают выдержкой первых и хитростью вторых. Они всего лишь переносят купленный барыгами у сталкеров товар с места на место. Отстреливаться и убегать им совершенно невыгодно. Это значительно увеличивает срок отсидки.

Вот только молодые курьеры, насмотревшись западных боевиков, об этом частенько забывают. И обычное задержание превращается в настоящую охоту. Заканчивается все для них, как правило, пулей, без которой, прояви он хоть немного благоразумия, можно было и обойтись. А еще потом уже ему приходится отвечать на идиотские вопросы, задаваемые очень серьезными дядями, которые их, надо сказать задавать умеют. В перерывах между вопросами следует писать одну за другой длинные и совершенно ненужные бумажки. Скорбное это занятие и совсем непродуктивное.

— Ну что, ляжешь сам или тебя уложить? — спросил Стас.

Палец у него все еще был на спусковом крючке. Не видел он в поведении задерживаемого признаков того, что тот окончательно сдался. Стало быть, оружие может понадобиться в любой момент. И тут много решают даже доли секунды.

— Договорились. Сейчас сделаю.

— Умничка, — сказал Стас. — Правильное решение.

— А я всегда принимаю правильные решения. — Курьер даже улыбнулся. Лихо так, самоуверенно, с вызовом.

Нет, что-то он все-таки задумал, подумал Лапин. Или это паранойя профессиональная уже? Неплохо бы все ускорить.

— Не ляжешь на счет «три» — стреляю, — сообщил он. — Раз…

Никакого блефа. Стас знал, что так и сделает. Имеет право, чтобы исключить вероятность того, что задерживаемый активирует один из артефактов. И это — правильно. Вокруг жилой город, не Зона. И жертвы среди мирных жителей крайне нежелательны. Они, эти мирные жители, и так от всяких «шалостей» натерпелись по самое немогу.

По лицу «студента» прошла судорога. Не хотелось ему исполнять приказание, очень не хотелось. Вот только — придется. И рыпаться уже поздно. Раньше надо было. Или нет?

— Два!

— Ладно, ваша вязла!

Нет, все верно. Клиент оказался слабоват в коленках. Старый, опытный курьер должен был помедлить еще мгновение-два, поскольку мгновение в некоторых ситуациях много значит. Да и не поймаешь его так легко.

Интересно, что у него лежит в кармане? Вроде бы по воздействию ни на один из знакомых артефактов это не похоже. Антигравитация, полностью приподнимающая над поверхностью земли? И не факт, что только на десяток сантиметров. Впрочем, именно это сейчас и выяснится. Что за новым видом артефактов стала оделять Зона? Делает она подобные подарки регулярно, удивляет как может.

А задержанный уже опускался на асфальт, медленно, очень нехотя, но все-таки делал это, делал. И значит, все шло согласно процедуре, все правильно.

Лег. Замер. Ждет. Красавчик.

— Руки за голову, живо! — прорычал Федор. — За голову, кому я сказал!

И тут же лежащему в бочину носком ботинка, не со всей силы, но так, чтобы не считал жизнь медом. Для осознания факта своей несвободы. Не очень надолго, поскольку много на обычного курьера не навесишь.

Кстати, может, в данном случае это и неправильно. Вот у сталкеров, к примеру, которые артефакты добывают, смертность просто чудовищная. А этот Зоны не нюхал, в дерьме не купался, а срубит с каждого перенесенного предмета дай бог каждому. Не совсем справедливо, не так ли? Впрочем, и у курьеров свой страх есть. К примеру, ситуация, в которой выскочившие из машины оперативники настойчиво предлагают прилечь на асфальт и совсем не для того, чтобы отдохнуть.

— Еще раз говорю, руки за голову. Слышишь меня?

Сказав это, Федор достал из кармана наручники. Как только они защелкнутся на руках задержанного, можно будет слегка расслабиться.

Сейчас…

Вот «студент» наконец-то ткнулся лицом в асфальт, вскинул руки к затылку. На запястье левой у него блеснул массивный браслет. А потом, прежде чем Федор успел наклониться для того, чтобы защелкнуть наручники, клиент прикоснулся к браслету правой рукой, сделал какое-то неуловимое движение и… исчез.

— Зараза!

Стас вскинул пистолет, но на курок жать не стал. Было совершенно ясно, что там, где курьер лежал, его уже нет. Есть ли смысл палить в белый свет, как в копеечку, особенно посреди города? Не стрелять следовало, а пошевелить мозгами.

Куда он мог ускользнуть? Если невидимость его действует долго, то его уже не ухватишь. А вот что, если она действует лишь секунд пятнадцать-двадцать? Если ее хватает только спрятаться, добежать до какого-нибудь укрытия? И каким оно может быть? Ближайший переулок?

— За мной! — скомандовал Стас.

Он припустил со всех ног. Сзади топал напарник.

Вот и переулок.

Тут Лапин остановился, прислушался, пытаясь уловить звук шагов в нем. Вроде что-то было. Вроде бы… Хотя откуда, если курьер даже не касается асфальта? Вот незадача.

Федор остановился рядом и, настороженно оглядываясь, спросил:

— Куда плюнем?

— С бороды на лысину! — резко ответил Лапин.

— К черту шутки!

Логично. Для них сейчас действительно не время.

— Он там.

Стас показал рукой в глубь переулка.

— Уверен? — спросил Толстячок.

Блин, сейчас он еще гарантии потребует.

— Ходу! Да живее…

Они кинулись в переулок. А тот вскоре поворачивал, и там, за поворотом, наверняка должен быть убегающий курьер. Если все предположения верны. С другой стороны, если они ошибаются, то почему тот кинулся наутек? У невидимого противника есть приличные шансы справится даже с двумя профи. Почему беглец не попытался исключить всякую возможность преследования? Из трусости? Да вряд ли. Молод еще, не представляет, что такое небо с овчинку? Значит, запросто способен наломать дров. И все-таки кинулся наутек. Нет, все верно. Невидимость у него ненадолго. Выяснить бы, какой артефакт дает такой странный эффект.

Поворот.

Миновав его, Стас резко остановился. Федор, забежавший было вперед, вдруг это осознав, тоже встал на месте.

— Ошибся? — резко выдохнул он. — Не туда свернули?

— Погоди, — ухмыльнулся Лапин. — Сейчас все выяснится.

— Да где же он?

На протяжении ближайших метров ста переулок, огороженный заборами, такими высоченными, что не перемахнешь, был прям, как стрела. И просматривался соответственно на этом протяжении полностью. Причем в самом конце он был перегорожен высокой калиткой, через которую, конечно, перебраться можно, но тоже потребует времени. И спрятаться на всем этом насквозь просматриваемом пространстве негде. Если только не считать холодильник. Здоровенный, частично покрытый ржавчиной, он стоял метрах в двадцати. И если преследуемый спрятался, то только в него. Больше некуда.

— Там, — вполголоса сказал Стас и ткнул пальцем в железную громадину.

— Точно? — так же вполголоса спросил напарник.

— Полной гарантии, понятное дело, нет, но нужно проверить.

— Хорошо.

Плутовато улыбнувшись, Федор стал подкрадываться к холодильнику. Пистолет он держал наготове.

Следуя за напарником на расстоянии шагов трех, Стас подумал, что Толстячок не так уж и плох. Особенно если учесть, что этот день у него на данном месте первый. Вот только слишком дружелюбен и просто рвется установить с ним хорошие отношения. Слишком…

Оказавшись у холодильника, Федор осторожно постучал по его дверце рукояткой пистолета и промолвил:

— Кто-кто в теремочке живет? Выходи немедленно.

Стас ухмыльнулся.

Почти наверняка прятавшийся внутри сначала оцепенел, а потом скорчился от страха. Все как положено. И сердце, лихорадочно застучавшее, и струйка холодного пота на спине.

— Контролер пришел, — продолжал Толстячок. — Сейчас билеты будет проверять. Выходи.

— Да ладно, брось комедию ломать, — сказал Лапин. — Задохнется еще или сердце не сдюжит. Хлипкая сейчас молодежь пошла.

— Как скажешь.

Резко рванув на себя дверь, Федор открыл холодильник и довольно улыбнулся на все тридцать два зуба.

«Студент», конечно же, был там и вполне видимый. Лицо бледное, глаза бегают, рот от ужаса слегка приоткрыт. Можно поспорить, он сейчас уже прикидывает, сколько ему добавят за попытку скрыться. Если преследователей эта пробежка разозлила, то они могут так составить надлежащую бумагу, что запахнет и сопротивлением при задержании. Это может обойтись дорого.

— Ребята, я все отдам и расскажу, — сразу заявил «студент». — Все, только вы…

— А куда ты денешься? — почти ласково спросил Стас. — И давай-ка прямо сейчас все артефакты, что у тебя есть. Во избежание… И потом, очень мне хочется на них взглянуть.

— Я… я сейчас. Вот выйду.

— Э, нет, парень, — заявил Стас и помахал дулом пистолета у незадачливого беглеца перед лицом. — Будь пока в коробушке. Так надежнее. И учти, твой побег дал нам право по тебе палить без суда и следствия. Так что более — ни единого неверного движения.

— Хорошо, я сейчас. Вот, отдаю…

Курьер снял с руки тяжелый браслет, протянул его Стасу, а потом выудил из кармана нечто завернутое самым тривиальным образом в носовой платок. Взяв их в руки, Лапин ощутил, что и браслет, и сверток гораздо тяжелее, чем можно было подумать по виду.

Ну да, артефакты, они самые. Любопытно все-таки, что это конкретно?

— Все отдал? — спросил Стас.

— Как на духу, — послышалось в ответ.

— Присмотри за ним, — попросил напарника Лапин. — Я сейчас, полюбопытствую.

— Почему бы и нет? — сказал тот и тотчас взял задержанного на мушку.

Вероятно, это было излишним, но учитывая, что «студент» только что выкинул один фокус, возможность еще какого-то подвоха с его стороны исключать не следовало.

Первым Стас занялся браслетом. Как он и предполагал, одно из его звеньев было больше и массивнее других. А еще из него, словно из механических часов, торчала круглая головка. Похоже, ее можно было поворачивать вокруг оси, задвигать внутрь и соответственно выдвигать.

Интересно, что там внутри?

Внимательно осмотрев подозрительное звено, Лапин обнаружил, что его можно открыть, словно старинный медальон. Достаточно лишь в нужном месте подцепить ногтем крышечку. Так он и сделал. Внутри находилось миниатюрное устройство, состоявшее из нескольких сопряженных штифтов, к которым были прикреплены крохотные разноцветные камешки.

Кварц, стекло? Или… кусочки артефактов? Да нет, так не бывает. Хотя… откуда тогда даруемая этим браслетом невидимость?

— Что там? — не сводя глаз с поднадзорного, спросил Федор.

— Неизвестное устройство, вроде бы сделанное из осколков артефактов. Точнее, конечно, установят эксперты, но мне так кажется…

— Ишь, умельцы. И где такие штуки делают?

Задержанный, посчитав, что вопрос задан ему, сглотнул слюну и сказал:

— Если я расскажу, то вы… может, отпустите?

— А ты сначала расскажи, а потом мы решим, что с тобой делать, — заявил Толстячок. — Если поведаешь все подробно и складно, то свободы, может, и не обретешь, но выйдешь на нее раньше, чем положено, — точно.

— Мне нельзя садиться, я там не выживу.

— Тогда тебе надо наговорить так много, чтобы на это набралось, — доверительно сообщил Федор. — Собственно, это единственный оставшийся у тебя выход.

Стасу очень хотелось взглянуть на курьера, но он себе этого не позволил. Делал вид, будто сосредоточенно рассматривает странный механизм, попавший ему в руки. Тут, главное, не помешать. А за Толстяка, похоже, можно быть спокойным. Договариваться он явно умеет, благо не блефует. Некоторое время назад приняли законы, допускающие снисхождение к тем, кто помогает в сотрудничестве официальным органам. Кажется, это произошло после некоего конфуза, случившегося в парламенте одной отдельно взятой страны, когда господа парламентарии в течение пары часов, разучившись говорить, могли только блеять. Кто-то пронес на заседание один очень редкий и необычно действующий артефакт. Злые языки утверждали, что первые минут десять никто на данный эффект даже и внимания не обратил.

— А где гарантия, что ты меня не надуешь, мент?

— Во-первых, я не мент, а из Особого подразделения по борьбе с торговлей артефактами. Обычно нас называют охотниками. Ты знаешь, что это — немного другой коленкор. И слово свое мы держим. А во-вторых… Тебя как зовут? Говори, нет смысла скрывать. Все равно прокатаем пальчики и доподлинно узнаем.

— Хм… ну, Эдик.

— Так вот, Эдик, во-вторых, нам и сдержать-то обещание легче. Ты знаешь, что мы на самом деле занимаемся не только артефактами. Наши функции значительно шире. И конечно, до тебя доходили слухи, кто именно нас курирует. Так вот, они совершеннейшая правда. Поэтому возможности не посадить тебя у нас больше. Так что, дружище, не тяни кота за хвост, рассказывай. Давай, я жду. Время дорого.

— А что рассказывать-то? И ты точно не обманешь? Отпустишь меня? Мне в тюрьму нельзя.

Стас улыбнулся.

Молодец Федор, подумал он, все делает правильно. А Эдик… Совсем зеленый еще, жизни не нюхавший. Сунулся скорее всего в это дело, даже не понимая, куда попал и чем оно грозит. Но штучка у него в кармане нашлась серьезная. Я еще такой не видел. И главная ее особенность в том, что она сделана по необычному принципу.

Сопряженные кусочки артефактов. В результате получаются необычные эффекты. Очень необычные. Где, в каких лабораториях делают это? Кто делает? Сколько уже таких штукенций создано и расползлось по миру? Наверное, пока единицы, а то что-то об них уже стало бы известно. Но главное — где и кто снабдил этого парня устройством, способным создавать эффект невидимости? Черт с ним, с тем, кого мы ждали. Все прочее не имеет сейчас большого значения. Главное, то, что у него в руках. И если курьер заговорит…

Коли его, Федя, коли, обещай все что угодно, но пусть он заговорит и прямо сейчас, до того как попадет в камеру. Там он успеет продумать, как защищаться, решит, о чем не упомнит никогда. А сейчас он может сказануть что-то очень важное. Коли его, Толстячок. Все как в одной из старых книжек. Вот сейчас должен быть момент истины…

Он думал об этом, снова и снова разглядывая странный механизм, повернувшись боком к напарнику и курьеру. Сейчас они должны как бы остаться вдвоем. Третьему не стоило отсвечивать. А Толстячок спокойно и очень уверенно дожимал Эдика, подводил его к той границе, за которой он начнет называть адреса и клички. И все шло как по маслу. Еще чуть-чуть…

Стас вдруг вспомнил, что так и не развернул носовой платок, так и не полюбопытствовал, что же там находится. Он и развернул. Там оказалась жестяная коробочка размером не больше портсигара, и в ней, ясное дело, еще одно устройство, сделанное по принципу первого.

Да, это система, подумал он. И зачем ей надо было куда-то перенести две такие ценные штуки? А стоить они, даже по материалам, могут очень дорого. Это если не брать в расчет цену самого принципа, по которому они сделаны. А тут уже в ход могут идти миллионы и возможно — миллиарды… Так вот, зачем и кому надо отпускать такого лоха с двумя очень ценными штуками, даже не позаботившись о самой элементарной страховке, хотя бы о его сопровождении? Или расчет был на дурака? Это здесь-то, фактически рядом с Зоной?

Сопровождение… Черт, какого мы дурака, возможно, сваляли…

Стараясь не делать резких движений, Стас повернулся к выходу из тупика.

Да нет, никого там не было. А если и появится, то отреагировать на это они уже успеют, причем как надо, пусть даже там будет несколько бондиков, пусть даже вооруженных. И неплохо бы вызвать подкрепление, но не сейчас, поскольку это может помешать Толстячку исповедовать Эдика.

Давай, Федя, давай, жми… дожимай…

А тот — старался:

— Ну, хорошо, ты понимаешь, что я не вру. И лапшу тебе вешать мне на уши нет резона, поскольку там, в управлении, ты можешь от сказанного сейчас отказаться, если вдруг обнаружится, что хоть в чем-то я тебя наколол. Но и я должен получить нечто позволяющее поставить тебя на особое положение. Ну, сам понимаешь… Отдельная камера, кормежка… Свиданок с девушкой, конечно, не будет. Следствие — оно следствие. Но вот то, что по делу ты будешь проходить лишь свидетелем, гарантирую… Вот, выйди, стань рядом. Видишь, я тебе доверяю? А теперь говори.

— Взамен я получу особый статус?

— Да. Для начала скажи всего лишь пару фамилий, чтобы доказать свои намерения. Эдик, ты хотел сказать, где взял свой браслет. И штучку, что была в кармане. Говори, я внимательно слушаю. Потом задам еще парочку более важных, более серьезных вопросов, и с этого момента ты на особом положении. Говори.

Сейчас…

— Ну…

Стас не выдержал и все-таки бросил искоса взгляд на Эдика. Вовремя. Именно в этот момент у того на лбу появилась аккуратная дырочка.

Уже падая на землю, уже успев крикнуть напарнику «вниз!», Стас с удивлением подумал, что звука выстрела не было слышно совсем. А это значит, что стрелял кто-то из оружия с глушителем. Потом, уже откатившись с линии возможного огня под защиту забора, он услышал, как Федор, совершивший такой же маневр и оказавшийся рядом, спросил:

— Снайпер?

— Похоже на то, — пробормотал Стас, засовывая изъятые у Эдуарда трофеи в карман куртки.

Причем, покончив с этим, он для надежности, даже застегнул его на молнию.

— Откуда здесь мог взяться снайпер?

Стас развел руками:

— Да хрен его знает… Потом разберемся.

— Что будем делать?

— Самое время вызвать подкрепление. И нужно попытаться блокировать возможную позицию. Скорее всего стрелял он с колокольни. С крыши какого-то дома? Нет, тут ему обзор должен, был перекрыть забор. Слишком он высокий. Причем как быстро, мерзавец, занял позицию. На колокольню действующей церкви попасть не так просто.

— Ты прав. Быстро. Значит, профессионал-стрелок?

— И вряд ли этого Эдика сопровождал только он. Должны быть еще люди на подхвате. Им сейчас прикажут забрать оказавшиеся у нас хахаряшки.

— Значит…

— Вот именно, будь готов. Вот-вот может начаться черт-те что. От снайпера мы пока укрыты, а вот от других… Я контролирую поворот. Со стороны калитки они вряд ли полезут, но все же приглядывай за ней и вызывай немедленно наших. Хотя насчет блокирования снайпера… если он профи, то увидев, что мы вне досягаемости, уже наверняка навострил лыжи. Пусть едут сюда. Если мы потеряли курьера, то надо хотя бы сохранить механизмы. В общем, пусть летят сюда на всех парусах. В темпе, в темпе…

— Понял.

Толстячок вытащил мобилку и стал названивать в управление, а Стас, перекатившись на живот, приготовился отражать возможное нападение.

Главное, чтобы у боевиков из группы сопровождения не было в запасе механизмов, сделанных по тому же принципу, что и лежавшие у него в кармане. Он знал — схватки с вооруженным невидимкой им скорее всего не выдержать. Постреляют их, наверняка постреляют. А вот если противники будут обычными бондиками, можно еще выкрутиться.

Думая об этом, Стас прислушивался к тому, что говорит в мобилку его напарник. Все верно он излагал, по существу.

— Сейчас приедут, — сообщил Федор, засовывая коммуникатор в карман. — Немного осталось.

— Да, минут десять, — прикинув расстояние до управления, сообщил Стас.

— Где-то так. Кстати, а как ты его вычислил, Эдика? Я так и не понял.

— Он шел, немного не касаясь земли ногами. Совершенно случайно заметил.

— Вот кретин, — вполне искренне сказал Толстячок. — Зачем ему это было нужно?

— Молодой, глупый. То ли случайно включил механизм, то ли считал себя неуязвимым и так ему показалось прикольнее. Истины мы уже не узнаем. Для нас — чистое везение, как я понимаю.

— Это точно. А как ты думаешь…

— Внимание!

Слово это вырвалось у Стаса само, поскольку он вдруг осознал, что слышит тихие шаги. Несколько человек пошли в переулок. Вот сейчас они минуют поворот.

— Идут с твоей стороны? — вполголоса спросил Толстячок.

— Да.

— Помочь?

— Справлюсь. Следи за своей.

— Хорошо.

Перекидываясь словами с напарником, Стас чуть переместился, выбирая положение удобнее, взял поухватистей пистолет, приготовился стрелять. В том, что это придется сейчас делать, он не сомневался. Слишком не по-мирному, агрессивно шли те, кто пока находился за поворотом. И лучше бы начать первым. Это уравняет шансы. Кстати, в Зоне в подобной ситуации он бы так и сделал. Однако здесь город, и стражу порядка не позволено то, что для сталкера является нормой. А жаль…

Четверо. Обычные бандиты, это было видно с первого взгляда, причем низшего эшелона. Волчьи лица, характерная походка, ну и одежда, стандартные куртки, штаны. Они выскочили из-за угла, разом, и ближайший из них успел даже крикнуть:

— Не надо шороха, мы — побазарить!

Только Стас на этот крик внимания не обратил, знал, что он лишь для виду, чтобы получить возможность подойти поближе, выиграть лишнюю секунду-две. В бою на таком небольшом расстоянии это много значит.

— Стоять! — рявкнул Лапин и выстрелил в воздух, горько сожалея, что приходится тратить время на подобное.

А потом у него на сожаление времени не осталось, потому что в ответ загремели выстрелы. К счастью, пока мимо. Бондики совсем не Джеймсы Бонды. Попасть на ходу, да еще в лежащего человека, они могут только случайно. Да еще у одного из них, как назло, после первого же выстрела переклинило пистолет. Он громко ругался и безрезультатно щелкал курком.

Стас же имел возможность хорошо прицелиться. Первую пулю он всадил в ногу самому ближайшему из нападавших, да так удачно, что тот, падая, ухватил за руку и повалил стоявшего рядом товарища. Как раз того, у которого переклинило пистолет. Вторая досталась самому крайнему. Тот был, видимо, поопытнее и для того, чтобы прицелится, остановился. Лапин успел первым. Он всадил ему пулю в плечо, и бандиту этого вполне хватило. Выронив пистолет, тот упал на колени. Третья должна была достаться тому, который шел справа и чуть сзади, но преступник оказался настолько прытким, что успел выстрелить первым, да еще два раза.

Это очень неприятная штука, почувствовать, как у тебя возле головы просвистели две пули. Особенно если пролетели очень близко, чуть ли не сделав на волосах пробор.

Вот тут Стас уже не скупился. Выстрелил три раза. Собственно, хватило бы и двух, но он не сразу понял, что вторая пуля попала бандиту прямо в грудь, в район сердца, и выпустил еще одну. Она, кстати, попала почти туда же, но в ней никакой нужды уже не было.

— Тикаем! Шухер!

Это крикнул тот, кого он ранил в плечо. Между прочим, это не помешало ему резво вскочить и так же шустро ринуться наутек. И другой, всего лишь упавший, поскольку его уронил раненный в ногу, тоже дал деру. Ну, ему сам бог велел. Что он может сделать, безоружный?

Стас выстрелил еще пару раз, целясь по ногам убегающих, но промахнулся. А до спасительного поворота в полном смысле было два прыжка.

Ушли, гады, ушли. Попытаться их догнать? Можно. Но как быть со снайпером? Вдруг он вопреки всем прикидкам еще на колокольне?

— Герои, — сказал сзади Федор, и, услышав его голос, Лапин облегченно вздохнул.

Боялся он, что напарнику достанется шальная пуля. Не случилось этого. Ну и прекрасно.

— Наши уже на подходе, — вслух сказал Стас. — Второй попытки скорее всего не будет.

— Вероятно, — согласился Толстячок. — Но пока дергаться не следует. Лежим как лежали. Ждем.

— Мудрая мысль.

Говоря это, Стас с тревогой рассматривал того бандита, которому всадил пулю в ногу. Неправильно он лежал, совершенно неподвижно. И упал неудачно. Даже лицо не разглядишь. Что там с ним? От болевого шока потерял сознание? Редко, но бывает. Или сердце не выдержало? Оно, случается, отказывает и у здоровяков. Последнее — скверно, и очень. Предметы, что были у курьера, штука, конечно, уникальная, но вот пленный может оказаться более полезным. Ему, видите ли, можно задать вопросы и даже получить на них ответы. Если он соблаговолит их дать.

Еще как даст, со злостью подумал Стас, никуда не денется. Сейчас случай особый. А развязывать языки у нас в управлении умеют. Не мытьем, так катаньем. Заговорит… Вот чего он только лежит неподвижно? Посмотреть, что ли?

Он прислушался. Нападавшие, похоже, отступили, полностью ушли из переулка. А интересующий его бандит лежал вне возможного сектора стрельбы снайпера. Может, следует посмотреть, что там с ним случилось?

— Не дури! — послышалось сзади, когда Стас медленно, сторожко, пополз к раненому.

В ответ Лапин лишь махнул рукой, давая понять, что все нормально.

— Рискуешь, — с осуждением сказал Федор.

— Смотри за калиткой, — не оборачиваясь, посоветовал ему Стас.

Не очень далеко, явно приближаясь, выли милицейские сирены. Очевидно, кто-то успел сообщить куда надо о перестрелке.

Кто и откуда, подумал Лапин, если рядом вроде бы не было ни одного зеваки? И кто первым приедет сюда — наши охотники из управления или менты? Наши — вероятнее. И это будет хорошо. Меньше возни и пустой суеты. Только может быть…

Метрах в пяти от двух тел Стас на несколько мгновений замер, напряженно в них всматриваясь. Тот, которому он влепил аж две пули в грудь, был мертв гарантированно. А вот второй… Кто знает, может, он решил выкинуть фокус? Впрочем, где наша не пропадала? И вообще, сколько можно ползать на брюхе?

Уже осознавая шестым чувством, что именно произошло с возможным источником информации, но еще до конца в происшедшее не веря, Стас встал с земли и все-таки слегка пригибаясь, чуть ли не бегом преодолел последние оставшиеся метры.

Крепко взяв бандита за плечо, он повернул его тело так, чтобы было видно лицо, взглянул на него, приметил торчавшую чуть ли не под мышкой рукоять ножа-«бабочки», мрачно хмыкнул.

А ведь рукоять торчит так, что можно почти не сомневаться, клинок попал прямо в сердце. Вот незадача-то.

— Что там? — спросил Федор.

Своего поста он не покинул, позволяя себе лишь время от времени оглядываться.

— Труп, — мрачно сказал Стас.

— Это как? Ты же вроде ему ногу всего лишь прострелил.

— А потом один из корешей его приколол. Тот, который это сделал, я так понимаю, из них был самым опытным. Все понял правильно. И позаботился, чтобы допрашивать было некого. Знал бы раньше, я был его не отпустил.

— Знал бы, где упасть… — отозвался Толстячок.

— Вот именно.

Стас сделал шаг к забору, присел. Вытащив из кармана сигареты, он прикурил одну и еще раз зло чертыхнулся.

Так все удачно складывалось, а потом рухнуло, словно карточный домик. Вопросы задавать некому. Осмотр трупов, может, что-то и даст, но вряд ли. Даже если их удастся опознать, здесь, возле Зоны, столько мутного народа трется. Одни уходят в нее и не возвращаются, другие уходят из Зоны и потом возвращаются, но спустя годы. Проследить связи убитых скорее всего не удастся.

А еще хотелось бы узнать, на кого этот курьер работал, куда и откуда нес свой груз, почему группа сопровождения сработала так запоздало. Хотя нет, снайпер действовал очень быстро. И значит… да не узнаешь это сейчас. Вот какие-то соображения могут быть. Не более.

— Получается, у нас на руках осталось два трупа и парочка странных механизмов, — подвел итог Федор.

— В корень смотришь, приятель, — ответил Лапин. — Закуривай, сегодня мы вроде выжили.

— Тоже неплохой результат, — ухмыльнулся напарник.

— Согласен.

— А в остальном…

— Очень долгая история?

— Да, похоже, она самая.

— Ничего, перезимуем, — пробормотал Стас, жадно затягиваясь дымом.

Вот только было у него очень четкое ощущение, что история со странными механизмами будет запутанной и очень, очень долгой. Как и многие другие, имеющие отношение к Зоне. В ней ничего простого и быстрого не бывает. Разве что — смерть.

2. Укрощение строптивого. Анна Кошкина

Это напоминает перестановку в квартире.

Сначала, конечно, происходит выброс. Из центра Зоны приходит волна, которая изменяет ее, убирает одни аномалии и ставит вместо них другие, очищает пространство от неосторожных и, следовательно, нежизнеспособных особей. Она делает и многое другое. К примеру, создает новые артефакты, дает энергию приличному количеству живущих только здесь, в Зоне, растений, но главное все-таки — она меняет окружающее пространство.

После нее следует оглядеться, прикинуть, что где изменилось. Это поможет скорее привыкнуть к новой обстановке. Чем быстрее получится, тем больше шансы выжить. Привыкнуть, обжить новое пространство, познакомиться с его обитателями, определить ловушки, договориться с теми, кто опасен.

С бюрером — в первую очередь. Благо он один, и, значит, сделать это легче. Еще неплохо то, что поблизости не оказалось кровососов. Впрочем, они запросто могут появиться позже. Так что ухо надо держать востро.

Бюреры очень любят корни цветов с фиолетовыми соцветиями, несколько напоминающие колокольчики. Они для них примерно то же самое, что для кошки — валерьянка. Растут эти цветы только в Зоне, да и здесь попадаются очень редко. Специально искать — замучаешься, а вот если повезло и наткнулся случайно, то лучше всего подобное сокровище аккуратно, чтобы не повредить, выкопать и спрятать. Случай использовать подвернется. К примеру, для того чтобы наладить отношения с поселившимся после выброса неподалеку бюрером. Если получится, он не только не будет нападать, но также и всякая мелочевка, живущая в Зоне, станет обходить твою нору стороной. До следующего выброса, понятно.. Однако для жизни в Зоне и это срок немалый.

Солнце уже садилось, и, стоя на тропе, по которой должен был вот-вот пройти бюрер, Анна, которую сталкеры звали болотной ведьмой, подумала, что на сегодня это, наверное все. Ночью в Зоне не стоит шастать даже ей. Лучше всего залечь в нору и переждать. Благо нора у нее такая, что никакой выброс ей не страшен. Именно из-за нее она и сидела уже с полгода в этом участке болот, лишь время от времени покидая его, чтобы пополнить запас патронов. Может быть, это было не совсем правильно. Если среди сталкеров пройдет слух, что на определенном месте ведьму видят чаще, ни к чему хорошему это не приведет. Те, с кем она хотела бы столкнуться на узкой тропинке и кто не очень желает этой встречи, понятное дело, станут держаться от него подальше. Ну а те, у кого на нее есть зуб, попытаются устроить на нее облаву.

Облавы эти, собственно говоря, для нее не очень опасны. Только если что-то пойдет уж совсем наперекосяк… Однако вот зверье эти охотящиеся на нее распугают точно. Может пройти слух, что она не очень спокойный сосед, а вот этого допускать не следует.

Нет, не следует, решила Анна. Еще пара выбросов, и ей, для того чтобы это не случилось, придется уходить в дальнюю область болот. Там жить опаснее, однако ничего не попишешь. Так надо.

И есть еще Зона, с которой надо поддерживать дружбу. Большая часть ее законов чужда и непонятна человеку, но для того чтобы выжить на болотах, надо знать не очень много. Если добавить к этому оказываемые время от времени ей мелкие услуги, то с Зоной вполне можно ужиться. Главное, не требовать от нее ничего лишнего, не сердить ее. Ну и не забывать договариваться с соседями. С бюрерами, например.

Кстати…

Глядя на приближающееся низенькое существо со слишком массивной, широкой и от этого кажущейся почти нечеловеческой головой, Анна подумала, что определить, от кого произошли бюреры, почти невозможно. Это — не собачки. От людей? Она тоже так считала долгое время, но сейчас уже сомневается. Что-то ощущалось в бюрерах совсем чужое, не имеющее отношение к человеческому роду. Такого ощущения у нее не было даже от контролеров.

Бюрер.

Пошарив в висевшей через плечо сумке, она вытащила из нее сверток из куска толстой полиэтиленовой пленки и аккуратно его развернула. Теперь в руке у нее был толстый, отливающий восковой желтизной корень. Пах он и в самом деле резко, но приятным она бы этот запах не назвала.

Монстр был уже шагах в пятнадцати. Двигался он медленно, словно бы неуверенно. Хотя не мог же он ее бояться? Бюреры достаточно разумны, чтобы определить, кто может представлять для них опасность, а кто — нет. Этот обязан был заметить, что винторез у нее так и осталась висеть на плече. Конечно — стволом вниз, и вскинуть его для того, чтобы выстрелить, можно мгновенно, но для того чтобы завалить бюрера с такого расстояния, надо уметь очень быстро стрелять. Даже при этом сколько раз он даст в себя выстрелить? Один? Ну, может, и два, но не больше. Жесткие, очень жесткие условия.

Медленно, стараясь не делать резких движений, ведьма положила корень на землю, потом так же медленно выпрямилась. Бюрер, теперь находившийся от нее шагах в пяти, остановился. Вот он медленно поднял голову. При этом скрывавший ее капюшон плаща, сделанного из куска старого брезента, очевидно, найденного на одной из заброшенных военных баз, слегка откинулся. Лицо монстра, до того скрывавшееся в тени, появилось, словно изображенные на опущенной в проявитель фотографии.

Нет, людьми он и его соплеменники никогда не были, очень спокойно, даже как-то отстраненно подумала Анна. Может, в предках у бюреров ящерицы? Было что-то в лице стоявшего перед ней от земноводного. И еще на мысль об этом наводили его холодные, смотревшие на нее без всякого выражения глаза.

Теперь следовало отступить, медленно, но так, чтобы не показаться трусом. Если порождение Зоны это заподозрит, тотчас бросится. Скорее всего Анна его убьет. Она знает, как убивать бюреров с одного выстрела, куда стрелять. Только при этом враждебность соседей усилится на порядок. Со всеми обязательными в таких случаях последствиями. А потом, для того чтобы понизить ее до нужного состояния, придется трудиться и трудится.

— Нет уж, будь добр, давай без фокусов, — тихо сказала Анна. — Будь хорошим, и настанет тебе счастье. Вот оно, лежит перед тобой.

Она давно уже убедилась, что голос для бюрера не является раздражающим фактором. Скорее наоборот, если говоришь негромко и по-доброму. Тут важен даже не смысл сказанного, а интонации. Совсем как с какой-нибудь коровой. Ну а ладить с коровами она как человек, проживший до совершеннолетия в деревне, умела. Причем не в современной деревне, где домашнего скота почти не держат, а в глухой, сибирской, где в каждом дворе не только корова, а то и две, но еще и лошадь случается, не говоря уже о бесчисленных курах, индюшках и гусях. Без живности в такой деревне — никак.

Бюрер едва шевельнулся и издал тихий шипящий звук. Ноздри его заметно раздувались и сжимались.

Принюхивается, обрадованно подумала ведьма, это хорошо. Кажется, в этот раз все будет как надо.

— Давай, давай, не торопясь подходи и бери. Для тебя положено, — все тем же добрым, почти умильным голосом говорила она, отступая в сторону кривой березы со сломанной верхушкой, которую приметила заранее. И не просто приметила, но и убедилась, что по дороге к ней нет никаких аномалий.

Монстр сделал шаг по направлению к ней, но дальше пока не пошел и снова зашипел. На этот раз тише, как ей показалось, более умиротворенно.

— Вот так, вот так, — проговорила Анна. — Умничка, хороший бюрер.

Еще шаг. Она остановилась, зная, что дальше отходить не следует. Она должна быть на виду, для того чтобы бюрер связал ее присутствие и сладость полученного корня, для того чтобы он запомнил, кто именно его дал. А иначе он мог подумать, что она его просто потеряла. В этом случае ни о какой благодарности, конечно, не могло быть и речи.

— Ну же, подходи, бери, — едва слышно пробормотала она, — бери.

И в этот момент монстр кинулся к добыче. Расстояние до корня он преодолел мгновенно, схватил его и, довольно урча, стал рассматривать. Самодельный капюшон теперь откинулся назад еще больше, и Анна смогла рассмотреть, что морда у него местами желтая, а местами белая. И точно — совершенно ничего в ней человеческого нет. Ни капелюшечки.

А бюрер тем временем высунул длинный, толстый, фиолетовый язык и осторожно лизнул им корень.

— Вот, — тихо сказала Анна. — А теперь забирай и уходи.

Бюрер взревел. В глазах у него пылала ярость, широченный рот был открыт так, что в нем можно было разглядеть кривые желтые клыки.

И это было не очень хорошо.

Анна стояла совершенно неподвижно, напружинившись, приготовившись действовать. Она знала, что этот зверь даст ей всего лишь один выстрел. Как она убедилась, он очень быстр. Значит, все же один-единственный. Ничего, она не какой-нибудь сталкер. Ей хватит и этого. Главное — вовремя вскинуть оружие. Всего лишь три движения. Протянуть руку назад, вскинуть винтовку, нажать на курок. Если вовремя уловить момент, когда зверь решится на нападение, на все остальное времени хватит. А он к нему уже близок.

И все-таки странно, думала Анна, корень он взял. Что могло ему не понравиться?

Бюрер издал еще один рык. Желтые глаза с вертикальным зрачком смотрели с вызовом. Потом монстр искоса поглядел на корень, снова лизнул его и вдруг, мгновенно развернувшись, кинулся прочь. Вот возле зарослей камыша мелькнул его развевающийся плащ, вот он исчез в них.

Анна слегка расслабилась и тихо вздохнула.

Так-то. Кажется, все в норме. Или нет? Одно ясно — данному бюреру она не нравится. Не очень это хорошо, но, с другой стороны, ей с ним под венец не идти, да и детей не крестить. Главное, он взял приношение, значит, сделка заключена. А если теперь надумает исподтишка вредить, у нее есть право разобраться с ним по-своему. И никто к ней не будет в претензии.

Да, главное, формальности соблюдены, и до следующего выброса она может здесь жить более-менее спокойно. Хорошо бы он случился не очень скоро. Допустим, через неделю.

Она опять взглянула на солнце и убедилась, что оно уже почти провалилось за горизонт. Похоже, на сегодня все дела закончены. Ночью Зона еще более неприятное место, чем днем. И не стоит зря рисковать. Гораздо разумнее отправиться на боковую. Благо день сегодня был многотрудным, как и завтрашний, кстати. Как и любой последующий.

Чем все закончится? Она не испытывала сомнений. Ответ на этот вопрос был очевиден и в обдумывании не нуждался. Так же, как и все, она умрет. Когда? Завтра, через неделю, может, через год. Смысла гадать нет никакого. Не получится узнать точно, будь хоть семи пядей во лбу. И значит, остается лишь жить. Просто жить, надеясь протянуть как можно дольше, не пытаясь обременять себя глупыми, зряшными сомнениями. Может, ей когда-нибудь повезет и удастся даже вернуться домой, в тайгу? Хотя сомнительно. И потом, она уже привыкла здесь, в Зоне, и, может быть, в другом месте жить не сможет. Да, здесь бродят чудовища, но те, которые попадаются в городах, гораздо хуже и опаснее. А их при возвращении в тайгу миновать не удастся. Нет уж, лучше она пока будет здесь. Еще некоторое время. Пока не наберется храбрости на обратный путь домой, к снегу, сопкам и елям. А случится ли это когда-нибудь?

Она еще раз посмотрела в ту сторону, в которой скрылся бюрер, и двинулась по направлению к своей норе, прикидывая, с какой стороны лучше обойти расположившуюся неподалеку от нее свеженародившуюся «жарку». Справа? Кажется, так безопаснее.

Шагов через пятьдесят навстречу ей выскочил тушкан-одиночка. Выскочил и замер, поводя из стороны в сторону уродливой мордочкой, украшенной какими-то зелеными нитями, то ли мха, то ли сухопутными пиявками. Что-то он для себя то ли решал, то ли к чему-то прислушивался. Потом, видимо, сообразив все, что следовало, резко прыгнул в сторону и сгинул в кустах, за которыми невдалеке виднелась полоска протоки.

Вряд ли он пустится вплавь, поскольку тушканы воды не любят, подумала Анна. Значит, отправился в обход. Все логично. Отважные герои всегда идут в обход. Да и то, что он не напал… а должен был, просто обязан был… Похоже, это означает, что перемирие с бюрером все же заключено. Вот и славно. А сейчас добраться до норы, с оглядкой, чтобы не наделать глупостей, и спать, спать. Утро вечера мудренее.

3. Щи, хоть ноги полощи.

Тимофей Ковальский

— Ты — плевок цивилизации и осколок унитаза!

— Вот не люблю я грубиянов, — проникновенно сказал Тимофей Ковальский по кличке Зубило. — Нет у них ни смелости, ни фантазии, одна наглость да глупые, пустые понты.

— Задница с ручкой, рыжий гамбургский таракан! — не унимался грубиян по кличке Принц.

Кажется, он и в самом деле закусил удила. Зря, между прочим…

— Угу, — буркнул Ковальский, нащупывая в кармане кастет и надевая его на пальцы.

Куда бить, он уже прикинул. Особой мощью его противник не отличался. Значит, и мудрить не стоит. Хороший удар по сопатке, а потом, когда он рухнет с катушек, можно будет его всласть отбуцать, благо сегодня, для похода в «Шти», он надел ботинки со стальными набойками. Такими и ребра ломать сподручнее, а уж дыхалку, чтобы противник более не встал, собьешь с одного удара.

— Отдай мой артефакт, рыло свиное! Ты его захапал не по правилам!

— Что я слышу? — ухмыльнулся Зубило. — В Зоне появились правила? Кто же их установил? Не ты ли, чмошник?

— Они все-таки есть и действуют.

Это сказал уже совершенно другой человек, и Тимофею даже не надо было поворачивать голову, чтобы определить, кто именно. Знал он это. А еще получалось, что дело несколько осложняется, поскольку теперь у него не один противник.

Да плевать, когда его подобное останавливало? Просто, надо учитывать, что может прилететь еще и слева. Не более…

— Да, и он, этот вонючий сталкер… Я первым увидел артефакт!

— А я первым поднял, — ухмыльнулся Зубило.

— Ах ты…

Придумывая новое оскорбление, обиженный Принц невольно подался вперед и тем самым неосторожно подставил для удара челюсть. Нельзя было такой случай упускать.

Тимофей и не упустил. А потом, пока Принц, разбрызгивая кровь и слюну, валился на спину, быстро шагнул вправо, уклонился от удара Камуса и ответил так, что тому мало не показалось. Прилетело по полной программе, так что давний враг рухнул на большой ящик, служивший кому-то столом, да так, что бутылки с него полетели во все стороны. При этом он, кажется, задел кого-то ногой. Что не помешало ему тотчас вскочить и вновь кинуться в драку. Для того чтобы снова получить по сопатке и снова вскочить, подобно ваньке-встаньке.

Тем временем Тимофей, уклоняясь от удара какого-то постороннего, решившего принять участие в потехе, ушел вниз, упал чуть ли не на колени. Крутанувшись по полу ужом, он метнулся под ноги сидевшей у стены компании и снова кого-то сшиб, кому-то в кутерьме досталось. Да и противник, бросившийся вслед за ним, тоже на кого-то напоролся, чем тот, понятное дело, остался недоволен. В результате, откатившись к стене и только тут рискнув встать, Тимофей обнаружил, что в заведении «Шти» драка уже превратилась в массовую, стала одной из тех, в которой сталкеры, забыв напрочь причину по которой побоище началось, просто мутузят друг друга в хлам, для того чтобы разрядиться, дать выход скопившемуся в Зоне напряжению.

Дают, хорошо дают. С увлечением.

А Камус все еще рвался к Тимофею и даже свалил, для того чтобы оказаться ближе, известного драчуна по кличке Битый. Вот только у Тимофея теперь за спиной была надежная, прочно сложенная из клееного бруса стена, он уже стоял на ногах, да и Камус пер словно танк, даже не пытаясь зайти сбоку. За что получил очередную знатную плюху и, падая, увеличил всеобщую суматоху. А Ковальский, которому очень хотелось еще раз навесить Камусу, даже позволил ему встать. И тот это, что удивительно, сделал. После чего попробовал головой на крепость барную стойку. Как ни странно, но стойка выдержала. Делали ее на совесть. Голова Камуса — тоже. Вот только владелец ее, кажется, потерял сознание, и ждать, пока он очнется, резона не было.

Тимофей еще огляделся по сторонам, пытаясь опеределить, где лежит тот, чьи вопли послужили началом этому побоищу. Как-то его не было видно. Неужели пятки насолидолил, мерзавец? Да нет, вон в дальнем конце зала из-за пустой бочки, которая только что служила кому-то столом, точат ноги в разбитых кирзачах. И кому еще они могут принадлежать, кроме как любителю покричать? Похоже, он свое получил. По крайней мере сейчас. В будущем… Ну, будущее и покажет. Зона большая, но не такая, чтобы в ней рано или поздно на одной тропинке не встретились двое, имеющие друг к другу счеты. Она рассудит, кто прав, а кто виноват.

Получается, подумал Тимофей, нужно уходить. Без причины махать кулаками — глупое занятие. Да еще и до двери, как специально, рукой подать.

Прикидывая это, он увернулся от брошенной в него бутылки, дал по сопатке незнакомому, слишком близко к нему оказавшемуся сталкеру. Удачно дал, так что того вынесло на середину зала. Ну а там он уже сполна отведал, что такое оказаться в центре потасовки. Там ему хорошо физиономию отрихтовали.

Ковальский же, недолго думая, чуть ли не рыбкой нырнул в дверь, да и был таков.

Оказавшись снаружи, он чисто по инерции сделал несколько шагов, оглянулся на заведение, буквально сотрясавшееся от топота, звона посуды и криков, успел увидеть, как кривая вывеска над входом покосилась еще больше. Потом послышался грохот, и можно было поклясться, что это кто-то внутри всем телом впечатался в притолоку двери. Последовал новый взрыв истошных криков и мата.

Хмыкнув, Тимофей отошел еще на несколько шагов и, присев на пустой ящик из-под тушенки, достал из кармана сигареты. Удивительно, но пачка уцелела, и это не могло не обрадовать. Выщелкнув из нее сигарету, Ковальский прикурил и, попыхивая ароматным табачным дымом, стал ждать, когда драка стихнет.

После этого, надеялся он, можно будет войти внутрь и, если уцелела хотя бы одна бутылка, немного выпить. Видит бог, он в этом сейчас нуждался, да еще как.

— Не против?

Тимофей хотел было послать спросившего подальше, но не успел открыть рот, как вдруг обнаружил, что он уже бесцеремонно устраивается рядом. Благо ящик был большой и для двоих место нашлось.

Ну и наглец!

Мрачно ухмыльнувшись, Ковальский резко повернулся и, взглянув на своего непрошеного соседа, вдруг обнаружил, что это Сеня Моховой, владелец заведения, из которого он только что вышел.

— Ну и ну, — сказал Тимофей. — Как я понимаю, этот ящик принадлежит тебе. Зачем тогда спрашиваешь?

Криво улыбнувшись, Сеня пожал плечами.

— Вежливость — лучшая политика. Особенно на моей работе. Конечно, до поры до времени.

— До поры до времени… — пробормотал Ковальский.

— Именно.

— А почему ты здесь? Твою халабуду разносят.

— Еще успеется, — послышалось в ответ. — Ущерб там посчитать есть кому. Те, кому придется платить, не сбегут. А мне вот, допустим, захотелось поговорить с тобой прямо сейчас.

Тимофей насторожился.

Плохое вступление к разговору. Не сулящее радостных перспектив.

— Поговорить? О чем? — спросил он.

— Да вот мысли разные у меня возникли. Кое-что я тут прикинул.

— А именно?

— Ну, к примеру… — Сеня вынул из кармана засаленный блокнот на спиральке, перелистнул его, нашел нужную страницу. — К примеру, ты появился у меня в «Штях» неделю назад. Семь дней.

— Да, появился. И что?

— Угу. Значит, я не ошибся. Сдал ты хабар богатый и, как положено, как делают опытные люди, отдал на сохранение деньги мне. На всякий случай и на покрытие расходов.

— Сдал. Разве это плохо?

— Я бы сказал — предусмотрительно.

Дверь «Штей» широко распахнулась, и из нее, точь-в-точь ковбой из салуна в каком-то вестерне, вывалился один из драчунов. Успев сделать всего лишь пару шагов, он зацепил ногой валявшийся на земле обломок доски и, потеряв равновесие, плашмя рухнул на утоптанную землю. И остался лежать неподвижно. То ли потерял сознание, то ли решил сначала слегка восстановить силы. А может, и заснул? Не было у Ковальского желания пойти и проверить, как там все обстоит на самом деле.

— Ко мне есть какие-то претензии? — спросил он.

— В тот же день у меня в баре по твоей вине случилась генеральная драка с «долговцами», — продолжал владелец «Штей». — Причем, как я понимаю, начинать ее ты имел полное право. Нехорошо они на тебя то ли посмотрели, то ли что-то сказали.

— И?

— Ты имел полное право их за это наказать. Что и сделал, причем весьма добросовестно. Во время драки было побито некоторое количество посуды и пролито много спиртного, обе официантки лишились чаевых, бармен тоже чаевых, ну и были еще другие финансовые потери. По понятиям ты как зачинщик драки обязан возместить половину ущерба. Таковы здесь законы. Ты знаешь это?

Ну, не врать же? Не в его привычках подобное.

— Знаю.

— Хорошо. Будет только логично, если я возьму деньги на возмещение из тех, что ты у меня оставил. Согласен?

— Да.

— Замечательно, просто превосходно.

— Это все?

— Нет, конечно, — ответил Сеня.

— Да?

Еще раз пролистнув блокнот, Моховой нашел нужную страницу и сообщил:

— На следующий день ты снова был в моем заведении. И опять затеял драку первым, да так, что не назвать тебя зачинщиком никак нельзя. Смекаешь, к чему это я?

Тимофей тяжело вздохнул.

Как тут не сообразить, куда ветер дует? И не настала ли пора…

Он оглянулся.

Да нет, почудилось. Не было там никого. Не собирался владелец «Штей» применять силу, не озаботился сопровождающими. И правильно сделал, надо сказать. В амбиции кинуться нет никакой возможности. Значит, придется продолжить разговор. Скверно…

— Еще бы не смекнуть, — сказал Тимофей. — А нельзя ли огласить весь список? Полностью, так сказать.

— Можно. Почему нельзя?

Шелест страниц блокнота, раздумья. В «Штях», кажется, драка подуспокоилась. По крайней мере ни криков более, ни грохота не слышно. И даже стрелять в потолок никто не стал. Не очень серьезная драка, можно сказать, пустяковая.

— И? — поторопил Ковальский.

— Ну… в общем, получается, в течение семи дней ты как штык приходил в мое заведение, напивался, ставил его на уши, потом уходил. Ни одного дня не пропустил и все семь раз умудрялся оказаться зачинщиком. Экий, право, у тебя неуемный нрав, Зубило.

— Все семь дней?

— Да, и есть тому свидетели. Не один.

Тимофей мрачно выругался.

Сеня пожал плечами. Глаза у него были ясные, безмятежные, словно лесные озерца. Лицо не выражало совершенно никаких эмоций. Они, когда доходит до денежных дел, прямой убыток.

— И каков мой счет?

— Тысяча долларов.

— Всего-то? То есть ты хочешь сказать, что от денег, которые я тебе дал, на данный момент осталась всего тысяча баксов?

— Могу отчитаться по каждому дню, о каждой сумме. За что и когда. Надо?

— Нет, — махнул рукой Тимофей. — Не стоит. Деньги, конечно, остались крохотные, но на них…

— Ничего на них не получится. Совсем ничего. Нельзя ничего себе позволить на деньги, которые ты должен.

— Хочешь еще и сказать…

— Вот именно. Это твой долг, а я еще не обсчитывал сегодняшние убытки. То, что и сегодня драку начал ты, надеюсь, отрицать не будешь?

— То есть я должен на самом деле больше?

— По моим прикидкам — значительно. Однако это еще предстоит подсчитать точно. По идее, мне надо было с тобой поговорить еще вчера, но мне хотелось провести эксперимент. Мне казалось, кое-какие выводы я сделал неправильно.

— Эксперимент? Какой еще, на фиг, эксперимент?

— Ну… — Моховой пожал плечами. — Я заметил, что после всех этих драк ты уходишь на своих ногах. Да и лицо у тебя не в синяках, хотя, учитывая, что ты за эту безумную неделю дрался каждый день и с самыми разными противниками, это просто невероятно. Не находишь? 

Тимофей взглянул на собеседника с интересом.

Ух ты, куда разговор-то заворчивается. Плохо это или хорошо?

— Ошибаешься, — сказал он. — Вчера я получил по чушке, с развороту. И на ногах при этом не устоял.

— Хм…

Неторопливо, ибо предпочитал все делать основательно, предварительно подумав, Сеня встал со своего места, внимательно осмотрел лицо Тимофея и так же не спеша на него вернулся. Помолчал. И наконец выдал:

— Если справа, то, возможно, даже синяка не появилось. Спорим, удар пришелся по касательной? С ног тебя сшибло, но синяк… нет, не будет его, уж поверь опытному человеку.

— А какая, на фиг, разница? — спросил Ковальский. — Твое-то какое дело?

— Мое? — послышалось в ответ. — Да совершенно никакого. Просто в Зоне учишься обращать внимание на всякие странности. Даже если давно уже в нее не ходишь. Делать выводы, вроде бы посторонние. Вот я и сделал кое-какие…

— Что за выводы?

— Сдается мне, есть у тебя артефакт. В кармане, в поясе, может быть, в желудке. Последнее тоже стало встречаться.

— Артефакт?

— Да, именно так. И судя по всему, с неизвестными свойствами. Стало быть, Зона одарила нас новым невиданным до того артефактом. Ты продать его не хочешь? Есть люди, которые заплатят очень даже щедро. И не надуют, могу гарантировать. Они по мелочевке не работают.

Тимофей коротко хохотнул.

— Сеня, ты случайно озверинчику не хлебнул? Шутишь?

— Какие могут быть шутки, если речь пошла об артефактах? — удивился владелец «Штей». — Ни в малейшей степени. Предложение серьезное, и подумать о нем стоит.

Так оно и было. Не шутил Сеня, ох, не шутил. И можно было не сомневаться, уже прикинул, сколько можно заплатить, подсчитал возможный барыш за диковинку.

— Нет у меня артефакта, нет, понимаешь.

— А везение — есть. Само по себе возникло?

— Везение, оно и есть везение. Полоса такая.

— Угу, полоса… — протянул Моховой. — Я вчера еще связался по скайпу с парочкой знакомых, тоже владеющих заведениями здесь, в Зоне. Поговорил с ними. Понимаешь, они тоже обратили внимание на твое странное везение. Не бывает такой большой полосы, ни у кого не бывает.

— Да нет у меня артефакта, — разозлился Тимофей. — Хочешь, обыщи. Не веришь — можешь за свой счет вывезти из Зоны, для того чтобы сделать рентген. Только уж и обратно тогда будь добр и тоже за свой счет. Сделаем? Ну, сделаем?

Тихо хмыкнув, Сеня сказал:

— Вот как, значит?

— Да, так. Не веришь? Не желаешь деньгами рисковать? А если не желаешь, то нечего варежку разевать.

Помолчав, Моховой тихо сказал:

— Я ведь о тебе хорошо поспрашивал. Народ говорит, что ты, как и все пообтершиеся сталкеры, сильно себе на уме. И соврать можешь, и схитрить, и на понт где надо взять. Такова жизнь сталкерская. Каждый хочет выжить. Да только по большому делу ты не врешь. Если каша серьезная заваривается, на тебя положиться можно и слову своему ты хозяин.

— Лестно, конечно, — мрачно сказал Тимофей. — Только что это меняет?

Устал он уже от разговора с владельцем «Щтей», не видел в нем никакой перспективы. А раз так, то зачем лясы точить? Уходить пора да ложиться спать. Вечер выдался славный, вон уже скоро смеркаться станет. Пора и на боковую. Завтра новый день, и, значит, будет что-то новое. С деньгами как-то решится. В первый раз, что ли.

— Хорошо, тогда надо говорить с тобой по-серьезному. Посмотри вон туда. Видишь на крыше вон того сарая…

Сеня ткнул пальцем вправо.

Взглянув в указанном направлении, Тимофей невольно вздрогнул. На что уж в Зоне привычный, а тут — не ожидал. Даже не думал, что такое возможно.

На крыше сараюшки расположился человек. Совсем недавно его заметить было почти невозможно, но сейчас вечерние тени слегка изменились, сдвинулись, и теперь его разглядеть стало легко. Тимофей знал его. Один из подручных Мохового, битый, перебитый дядька, способный, такой ощущение, на что угодно. В руках у него была винтовка, суда по прицелу — самая настоящая снайперка, и ствол ее смотрел как раз в их сторону. Да не просто смотрел, был нацелен. Человек явно мог выстрелить в любой момент.

— Вот это да, — сказал Ковальский. — Это он что?

— Держит тебя на мушке, — совершенно будничным объяснил Сеня. — Как еще мне можно было дать тебе понять, что я не шучу? Собрать толпу дуболомов, чтобы все-таки набить тебе морду? А если и это не поможет? Если везение твое выручит и здесь? Решил я, что пуля как-то надежнее. Кстати, есть и второй стрелок. Только где он сидит, я тебе не покажу. А сам ты его нипочем не увидишь. Но — есть. И стоит мне подать знак или если что-то в нашем разговоре пойдет не так, они выстрелят, можешь не сомневаться.

— Вот как, — пробормотал Тимофей. — Вот, значит, как ты со мной решил поговорить.

— Не обижайся. Должен был я себя обезопасить, несколько подстраховаться. Веди себя достойно, и ничего плохого с тобой не случится. На мушке тебя держат люди бывалые, просто так стрелять не станут.

— Уверен?

— Еще как. Давай лучше поговорим о более важных делах. Серьезно тебя сейчас спрашиваю… Есть у тебя артефакт или нет?

— А если я скажу, что нет, твои холуи выстрелят?

— Забудь о них. Их присутствие просто гарантирует мою неприкосновенность. Понимаешь?

— Ага.

— Ну, вот и хорошо. Повторяю вопрос. Есть у тебя артефакт или нет? Ответь серьезно. Если пока не желаешь его продавать — твое право. Надумаешь, я дам самую лучшую цену и гарантирую безопасность. Это здесь немало. А ты знаешь, что я тоже слово свое держу. Это все знают. Ну и если есть возможность на него взглянуть, просто сфотографировать, готов простить тебе все долги и открыть кредит еще тысяч на пять долларов в своем заведении. Если ты его показать не можешь, просто скажи и опиши на словах. Как выглядит, что собой представляет, возле какой аномалии нашел. На тех же условиях, только в виде бонуса не пять тысяч, а две. Подумай…

— А что тут думать? — сказал Ковальский. — Нет у меня никакого нового артефакта. Все, что были, уже сдал.

Сеня тяжело вздохнул.

— Вижу, ты не понимаешь…

— Понимаю, и еще как. Нету, понимаешь, — нету и не было. Да и будь, стал бы я здесь водку пить? Сразу махнул бы за Кордон и прочь от Зоны. С деньгами за новый невиданный артефакт о сталкерстве можно забыть, до конца жизни хватит.

— Значит…

— Ну да, нету.

— Точно? Ты понимаешь, насколько я серьезно спрашиваю?

— Понимаю.

Они помолчали. У Тимофея было ощущение, что Сеня его взглядом, словно рентгеном, пытается просветить насквозь. Да еще и мешала мысль, что в этот момент его держат на мушке аж сразу два стрелка. Как-то неуютно это, беспокоит несколько. Хотя и понятно, что стрелять станут лишь в крайнем случае.

— Ладно, давай еще раз, и я от тебя отстану. Скажи мне снова…

— Нет у меня артефакта, нет, понимаешь? Зачем мне это скрывать? Хочешь, можешь обыскать.

— Ты — сказал.

— Да, я сказал, — подтвердил Тимофей.

— Замечательно, — как-то вдруг резко помрачнев, сказал Моховой. — Я тебе верю. Ты меня убедил. У тебя артефакта нет.

— Ну, наконец-то, — с облегчением сказал Ковальский. — Слава Богу, дотопали. Можно я теперь вернусь в «Шти», благо там уже снова тихо, и еще немного дерябну? Наверное, чем промочить горло там еще осталось.

— Пока — нет, и разговор с тобой еще не закончен.

— Опять, да ладом! Что еще в привесок?

— Не очень приятная штука. Везение-то твое при тебе осталось.

— Но раз нет…

— Если это не действие неизвестного артефакта, — четко и очень спокойно сказал Сеня Моховой, — то объяснение остается только одно. Не очень приятное для тебя. Единственный подходящий вариант.

— И какой?

— Ты отмечен Зоной. А посему давай-ка ты, братец, сейчас потопаешь спать. В Зону я тебя ночью не выгоню, хотя есть такое желание, чего скрывать. Завтра же, едва рассветет, даже не заходя в «Шти», будь добр уйти. Я тебе на дорожку подкину кое-каких продуктов, и это — все. Учти, ты мне должен. Выживешь — отдашь.

— А за завтраком ты, значит…

— Да, завтра за завтраком я расскажу о тебе всем, кто будет в баре. Должен это сделать, как ты понимаешь, предупредить их. И лучше бы тебе к этому моменту быть отсюда подальше. Большая часть сталкеров будет тебя, понятное дело, сторониться, но ведь еще есть и меньшая. Осознаешь? И у многих за эту неделю здесь вырос на тебя зуб.

— Вот как?

— Да, думай и уходи с рассветом. Хотя я бы на твоем месте сделал это сейчас. Сдается мне, при твоем везении можно по Зоне шарить и ночью, как днем. Впрочем, это твой выбор, твои проблемы. Ты меня услышал?

— Да, — подтвердил Тимофей.

А что еще он мог сказать?

— В таком случае думай, решай. Мне же пора. Проследить надо за тем, как приберутся в заведении после драк, убытки посчитать.

Он встал с ящика и пошел к двери «Штей», уверенной, слегка вразвалочку походкой. Так, как и должен ходить настоящий хозяин, у которого все схвачено, за все заплачено. Была одна проблема, она решена, и теперь следует приступить к следующим. Здесь все нужное он уже сделал. Так зачем тратить время?

Не удержавшись, Ковальский взглянул на стрелка. Тот, видимо, получив, надлежащий сигнал, осторожно спускался с крыши. Винтовка покоилась у него на плече. Значит, и второй снайпер скорее всего покинул свои позиции. О них можно не беспокоиться. Для этого есть другой повод.

Тимофей мрачно хмыкнул.

Что ж, как ни крути, владелец «Штей» поступил совершенно правильно. И на мысль натолкнул, и заведение обезопасил. Ибо разборки в нем с отмеченным Зоной, если такие начнутся, отнюдь не рядовая драка. Тут можно и оказаться, допустим, на пепелище. Особенно если учесть, как именно его отметила Зона.

Если Моховой в своих выводах не ошибся. А он скорее всего прав. Что-то уж слишком ему в последнее время везет. Причем во всем — и с артефактами, и в Зоне. Слишком любит его удача.

Отмеченный Зоной.

Следует прямо сейчас, прямо здесь, посидеть и хорошенько подумать, как жить дальше.

4. Тиха украинская ночь. Анна Кошкина

Она проснулась от ощущения тревоги и с минуту лежала совершенно неподвижно, стараясь не дышать, вслушиваясь в окружающий мир, пытаясь определить, что в нем изменилось.

Опасность была, но не близкая, такая, на которую стоит обратить внимание, но немедленно реагировать не следует. Более того, если она испугается, если начнет суетиться, то тем самым обратит на себя внимание, и тогда опасность может прийти, пожелав на нее взглянуть. Просто так, ради интереса. Бывает такое желание у бродячей опасности.

Кстати, то, что она именно бродячая, Анна определила сразу, а вот кем из монстров Зоны теперь представилась, предстояло еще прикинуть.

Кто именно? Стая пришлых, «чужих» бюреров? Кровосос? Контролер? Или кто-то новый? Очень редко, но в Зоне попадаются существа, наделенные такими способностями, что ни один человек не в состоянии их заметить. Даже не так. Время от времени кому-то это удается — при большом везении. Вот только обычно это бывает последнее, увиденное таким «счастливцем» в жизни. Не помогут никакие пакты и соглашения. Только смерть, ибо у Зоны есть свои тайны, посвящать в которые людей она пока не намерена.

Зона…

Прислушиваясь к тому, как опасность ходит где-то неподалеку от ее норы, ведьма вдруг вспомнила, как увидела Зону впервые.

Случилось это примерно пару лет назад. Точнее Анна определить не могла. Зона каким-то непостижимым образом закрыта от климатических изменений. В ней не бывает зимы, так, словно попавший в нее просто переносится на другую планету. А если нет смены времен года, да еще и нет смысла пользоваться календарем, поскольку выходных и праздников Зона тоже не соблюдает, и время изменяется лишь промежутками между выбросами, то определить, сколько прошло времени, затруднительно.

Вроде бы три года назад она впервые попала в Зону. Каким образом? Да стандартным, каким в нее попадают все женщины. Они здесь пользуются спросом, большим, и появляются регулярно. Вот только, как правило, это женщины которым либо нечего терять, либо способные любому мужчине сто очков вперед дать. Анна в то время относилась к тем, кому терять нечего. Еще на ней висел большой долг перед неким Валериком Невским, и выплатить его до конца жизни не представлялось возможным. Это она уже понимала прекрасно. И деваться ей было некуда, действительно некуда. Так уж получилось. Долг надо было отрабатывать, поскольку от этого зависела жизнь одного дорогого ей человека. И ради него можно было пойти на все, что угодно. Валерик же был человеком, которые не просто такие ситуации используют. Он еще их и создавал, при возможности.

Ладно, Бог с ним. Вот о Валерике вспоминать не хотелось вовсе. Хотя бы потому, что ни одного нормального воспоминания о нем у нее не осталось. Ну, может, только то, что он ее сюда переправил. И это стоило ему некоторых денег, но он знал: вложения будут отработаны, прибыль покроет все трудности. Вот и завез. А она, едва очутившись в Зоне, едва вдохнув ее запах, вдруг осознала две вещи. Первая состояла в том, что тот, ради кого она ухнула на самое дно, в данный момент уже мертв, и, значит, она свободна. Словно кто ей это на ухо шепнул. Может, сама Зона? Такое тоже возможно.

А еще она поняла, что попала туда, где будет очень тяжело, но есть возможность остаться человеком. Для нее это было главным. И другого места, похоже, не было. В тайгу вернуться не удастся. Город… Она хлебнула города, посмотрела, что он может сделать с человеком. Нет, в город возвращаться Анна не желала ни в коем случае. Значит…

Прихватив винторез, ведьма бесшумно метнулась к выходу из норы. Собственно, норой она не была, скорее — небольшой пещерой. Просто Кошкина привыкла называть ее именно так. Это было имя собственное, оно словно бы присваивало той дыре в земле, в которой он жила, статус дома. Будь возможность здесь надолго осесть, возможно, ее стоило бы и обустроить основательнее.

У выхода из пещеры она остановилась и снова, затаив дыхание, некоторое время прислушивалась к тому, что происходило снаружи.

Происходило, причем, как это водится ночью, много чего, но непосредственное отношение к опасности, из-за которой она проснулась, имел лишь доносившийся справа от входа тихий, мерный топот. Возможно, обычный человек его бы не расслышал, но Анна была ведьмой, одной из двух женщин, умудрившихся не только выжить в Зоне, но и сроднившихся с ней, ставших ее частью. Это дает кое-какие преимущества. К примеру — очень хороший слух, умение сканировать окружающую местность.

Она просканировала и едва заметно улыбнулась.

Понятно, значит, все же контролер. Не очень приятный гость, потенциально опасный, но, вероятно, не сейчас. Вот когда он повернет обратно, там надо быть наготове. Там может быть что угодно. А повернет он точно. В том направлении, в котором он движется, нет ничего, кроме блокпоста. Причем укреплен он — дай боже, поскольку охраняет не станцию ученых, изучающих Зону, а выход из нее. Дальше — город. Охраняющие блокпост костьми лягут, но туда тварь из Зоны не пустят. Да и мало одного контролера, чтобы сделать серьезную попытку прорваться. Штуки три их надо, четыре…

Стоп, а это что?

Рука сама приподняла ствол оружия, хотя было совершенно понятно, что визитер пройдет стороной. Вот только что с ним не так? Почему звук шагов ее так тревожит?

Шаги, вдруг поняла Анна, сами шаги. Ошибиться она не могла, и это все же контролер, но какой-то странный. Слишком тяжело он ступал. А такое возможно, только если он тяжелее обычного, и прилично тяжелее. Контролер-великан? Или какой-то новый их вид? Чем он отличается от обычного? Только весом? И что ему надо в таком случае на блокпосту? Неужели попытается напасть?

Вот хотелось ей высунуть нос из своей норы, взглянуть на этого странного контролера. Да только один из первых законов Зоны, который учат на жестоких примерах, это что излишнее любопытство наказуемо. По суровой таксе.

Самым разумным, решила ведьма, будет подождать. До блокпоста рукой подать. Значит, самое большее через час она что-нибудь узнает. Если странный контролер, не дойдя до него, повернет обратно, значит, может и завернуть в гости к ней. Она его услышит и будет наготове. Если он нападет на блокпост, то начнется стрельба, будет бой. Визитера, конечно же, убьют, а ей можно будет спокойно лечь спать. Хорошо бы отхватить хоть немного сна перед рассветом. Предыдущую ночь, поскольку договор с бюрером не был заключен, ей пришлось спать буквально вполглаза.

И это — мудрое, правильное решение.

Она опустилась на корточки, положила винторез на колени, так, чтобы иметь возможность в любой момент при опасности вскинуть его и выстрелить.

Ждать…

Тогда, впервые почуяв Зону, сообразив, куда попала, она не стала делать поспешных поступков. Тайга в свое время научила ее торопиться только при необходимости. На все остальное есть время и возможность подумать, найти лучшее решение.

Она подумала и сказала Валерику, который хотел, чтобы она отправилась зарабатывать деньги немедленно, что сегодня имеет смысл оглядеться, обустроиться в землянке. Клиенты обустроенность любят. Она делает их щедрее. В конечном счете это позволит заработать больше, да и ему лично будет жить удобнее. А жить в этом лагере им придется долго. Клиенты вон ходят толпами и конкуренток всего лишь две.

И конечно, поворчав для виду, обматерив, чтобы много о себе не воображала, Валерик согласился. Поэтому до вечера они приводили в порядок сколоченный из кривых досок домик, который был приобретен заранее, сооружали перегородку, делившую его на две половины. Одну для приема гостей, другую для того чтобы ее хозяин мог на это время не уходить в бар. Потом еще понадобилось сколотить дополнительные нары, но это отложили на следующий день. Тем более что наступала ночь.

Как Анна и думала, непривычный к физическому труду Валерик уснул почти мгновенно и крепко. Подождав с час, она быстро и ловко его обшарила. Улов был не очень хорош, особенно если учесть, что деньги ей не были нужны совершенно. Документы — тоже. Там, куда она собиралась, толку от них не было никакого. Из оружия она нашла лишь пистолет. Тяжелый, солидный, с емким магазином. Это был плюс, поскольку оружие всегда пригодится. Пистолет Анна забрала. С продуктами было совсем худо. В забегаловку, которая все еще работала и явно должна была закрыться лишь глубокой ночью, она решила не идти. Слишком большой был риск нарваться на неприятности. Будет шум, Валерик проснется… нет, следовало брать лишь то, что есть в домике. То есть бутылку минеральной воды, привезенную из города, да початую пачку печенья. Она была бы рада консервам, но их в наличии не наблюдалось.

Вот ботинки у ее повелителя оказались добротные, как раз для передвижения по сильно пересеченной местности. Поскольку размеры ноги у них были почти одинаковые, Анна их без зазрения совести позаимствовала, а потом, подумав, надела на себя и утепленную кожаную куртку Валерика. Рассовав по карманам припасы и пистолет, Кошкина выскольнула за дверь, да и была такова.

Обмануть постовых и выбраться за пределы поселка ей помогли совсем не утраченные навыки бывалой таежницы. Это как езда на велосипеде. Раз научившись, умеешь на всю жизнь, пусть даже и не практикуешься.

Самым простым было пуститься наутек в глубь Зоны, для того чтобы уйти от возможной погони как можно дальше. Вместо этого, стараясь двигаться так, чтобы оставлять как можно больше следов, Анна покружила возле поселения, нашла подходящее место и устроила в нем засаду, причем по всем правилам. После чего принялась ждать.

Где-то к обеду появились преследователи. Скаредная натура Валерика сыграла против него и в этот раз. Из сопровождающих, видимо, рассудив, что справится с женщиной и сам, он нанял всего лишь одного проводника. Да и шли они, не готовясь к каким-нибудь сюрпризам, уверившись по ее следам, что далеко отходить от поселка она просто боится. И угодили в засаду, словно последние лохи. Дальше они вели себя ничуть не лучше. Неожиданно обнаружив, что оказались на мушке, преследователи было развеселились, а потом пришли в ярость. Валерик даже попытался подойти, для того чтобы, как он выразился, «все кости этой сучке переломать».

Осознали они истинное положение вещей лишь тогда, когда Анна своему бывшему хозяину — теперь уже точно бывшему — прострелила ногу. И сделала это не очень гуманно. Не стала, допустим, стрелять в мякоть, а просто разнесла ему коленную чашечку. Для того чтобы оставить на всю жизнь хромым. Были у нее на это свои причины, беспокоили некие воспоминания, и для того чтобы от них отделаться, пришлось учинить настоящее зверство.

После этого все пошло как по маслу. Позволив проводнику наложить жгут на ногу раненого и перевязать его, Анна заставила его сложить в кучку все находящееся при них имущество, в том числе продукты и оружие. Валерик ее ожидания не оправдал, а вот проводник оказался предусмотрителен, и поэтому в глубь Зоны она ушла нагруженная патронами, едой и вооруженная хорошей, пристрелянной винтовкой. Учитывая, что стрелять Анна начала с детства, для того чтобы попасть в глаз идущему по ее следу снорку, даже при всей его стремительности и умении прятаться в складках местности, для нее не составляло большого труда.

В общем, начало ее жизни в Зоне получилось удачным. Единственное, чем она потом была недовольна, это тем, что прострелила бывшему хозяину лишь ногу. Только это случилось уже потом, когда Зона научила ее не испытывать ни малейшего снисхождения к врагам. А сожалеть об упущенных возможностях не имеет смысла, поскольку вернуть их невозможно.

Анна очнулась от воспоминаний и снова прислушалась.

Нет, обратно странный контролер пока не возвращался. А уж пора бы. И стрельбы не слышно. Чем он там занимается? Может, пошел в обход, по самому краю Зоны? Возможно. Только рассчитывать на авось в этом деле она не будет. Зона таких ошибок не прощает.

Значит, придется ждать. Если до рассвета ничего не случится, она на пару часов все же приснет, прямо здесь, с оружием в руках. И этого ей хватит. Вот только до рассвета еще далеко.

Ждать, ждать и ждать, будучи настороже. Не будь у нее такого умения, она бы здесь не выжила, не стала ведьмой, нипочем не стала.

5. Колыбельная Зоны. Станислав Лапин

Звонок высверливал мозг. И, кажется, это был не будильник. Нет, не он. Другое адское изобретение.

Стас с трудом открыл глаза и, углядев источник мерзкого шума, взял в руки продолжавшую верещать мобилку. Прикинув, сумеет ли с одного удара разнести ее о стену на кусочки, он взглянул на дисплей, на котором отражалось имя вызывавшего его, и тихо чертыхнулся.

А ведь отвечать придется. Некоторые действия неизбежны, как восход солнца. Нажав кнопку, после чего аппарат перестал издавать мерзкие звуки, он поднес его к уху.

— Да?

В горле было сухо, как на дне пересохшего колодца. Интересно, сколько он спал, час, два? А предыдущей ночью? Тоже мало. Нехорошая система. Может превратиться уже не просто в привычку, в образ жизни.

— Готов действовать? — послышалось в мобилке.

— Готов, — ответил Стас.

— Выезжай. Блокпост у выхода из Зоны. Ты знаешь — какой.

— Что случилось? Насколько серьезно?

— Возьми с собой оружие и одежду сталкера. Может пригодиться.

— Вот как…

Голос у Полковника был сух, деловит:

— Положение очень серьезное. Повторяю — как никогда серьезное.

— Понял. Выезжаю.

Стас прошел на кухню, налил в стакан воды из-под крана, залпом выпил. Стало значительно легче. Кофе уже варить не оставалось времени. Зато в холодильнике нашлась баночка энергетика. Как раз на такой случай. Ее можно выпить по дороге.

А сейчас…

Сон ушел окончательно, движения были точны и выверены. Надев теплую рубашку, старые, но крепкие джинсы, а также прочную куртку-ветровку, Лапин рассовал по карманам обоймы к пистолету, ту самую банку энергетика, ламинированное удостоверение, бумажник, сигареты, зажигалку. В прихожей он вынул из шкафа давно уже приготовленную, и тоже на самый крайний случай, сумку с припасами и оружием. В частности, в ней лежало очень удобное ружье SPAS-12. Предмет его гордости, ибо обошлось ему в приличную сумму. Зато и выручало не раз.

Это тебе не обрезы бондиков, думал Стас. Тут штука помощнее, и плюс к тому магазин на восемь патронов. Из такой пушки можно отстреляться от кого угодно. Если умеючи. Стреляет не так далеко, как автомат, но в Зоне предел огневого контакта невысок. Чаще всего приходится садить почти в упор. Если не напорешься, допустим, на ведьму, вооруженную винторезом. Она, говорят, запросто может свалить и метров за четыреста. Выцепи ее, такую. Пришлет свинцовый гостинец между глаз и так же тихо, как появилась, уйдет, растворится в Зоне.

Надев офицерские берцы, он туго их зашнуровал, несколько раз притопнул ногами и, оставшись доволен, взглянул на часы. Четыре минуты на сборы и еще десять-одиннадцать на дорогу. Итого — пятнадцать.

Пора, брат, пора.

А предчувствия… ну что же, куда от них денешься? Они есть всегда, только чаще всего, не оправдавшись, забываются. Будет здорово, если они окажутся ложными и сейчас.

Дорога, как он и рассчитывал, заняла десять минут. Полковник ждал его метрах в двухстах от блокпоста. Он просто сидел возле обочины на взявшемся неизвестно откуда старом, порядком побитом стуле. Одет командир охотников был в гражданку, неброско. Впрочем, кем он является, видно, даже если он напялит на себя грязную дерюгу.

— Хорошо ездишь, — сказал он Стасу, едва тот вышел из машины.

— Стараюсь, — ответил тот. — Что случилось?

Полковник ткнул рукой в сторону блокпоста.

— Пройдись, посмотри. Минут десять у нас еще есть. Сделай выводы и доложи. Посмотрю, совпадут ли они с мнением наших специалистов.

— А если не совпадут?

— Посмотри, посмотри… потом доложишь. Давай приступай.

— Приступаю.

Сказав это, Стас должен был тут же направиться к блокпосту. Вот только он задержался. Не нравился ему сейчас вид Полковника. Кажется, он был более бледен, чем обычно, да и прикуривая сигарету, слишком долго подносил к ней спичку. Причем рука его при этом чуть заметно дрогнула вроде бы. Это у Полковника-то?

— Не трать время. За дело.

— Все нормально? — спросил Лапин.

— Не сказал бы, скорее наоборот, — буркнул командир охотников.

— Чем-то помочь?

— Шагом марш на блокпост. Время уходит.

В этом Полковник был прав. Время терять не стоило. Следовало приниматься за работу. Интересно, что там его ждет, что он должен увидеть?

Ответить на последний вопрос было легко. Вновь сев в машину, Стас проехал оставшееся расстояние и остановил ее, лишь чуть-чуть не доехав до стоявших цепью милиционеров. Многовато их было, человек десять, и все держали оружие наготове, были начеку.

Впрочем, удостоверение охотника оказало нужное действие. Его пропустили без возражений, и едва вступив за охранявшие его и со стороны города укрепления из бетонных плит, Стас вдруг остановился, словно налетев с размаху на стенку. Подозрения, которые он испытывал, теперь превратились в почти полную уверенность. А проверить их совсем нетрудно.

Ему не нужны были даже детали, не надо было даже приглядываться. Он просто быстрым шагом прошелся от одного края блокпоста до другого, остановился перед лабиринтом из плит, через который машины просто не могли проскочить на скорости. Да и не только машины. Простреливался он в обычное время насквозь, да так плотно, что миновать его не мог даже самый маленький и шустрый тушкан. С какой скоростью ни беги, пуля все равно быстрее.

Пуля…

Зябко поежившись, Стас повернулся к Зоне спиной и еще раз окинул взглядом блокпост. Отсюда это было сделать нетрудно. Все, кто его охранял, судя по всему, до последнего солдата, находились на своих местах. И конечно, хотя и создавалось такое впечатление, они не спали, а были мертвы. Просто смерть пришла настолько быстро и неожиданно, что никто не успел даже испугаться. Лица умерших были спокойны, словно они просто уснули.

Вот, значит, как. И вот почему Полковник был таким. И еще — менты, их странное поведение. Для них вообще подобное — что-то невиданное. А он, Стас, уже однажды такое видел и даже знает, как это называется.

Лапин не выдержал, оглянулся, окинул ближайшее пространство Зоны взглядом. Как именно такое могло произойти? Понятно, что это — очередная штучка Зоны. Но как она это проделала?

Он повернулся к Зоне окончательно, шагнул к ближайшей бетонной плите, оперся о нее рукой. Кажется, ему просто хотелось почувствовать, удостовериться, что он находится в реальном, вполне вещественном мире.

Ну вот, убедился. Легче стало? При этом трупы не исчезли, а Зона осталась самой собой, не изменилась ни на капельку. Все такая же коварная, жестокая и непонятная. Даже ему, про которого втихаря говорят, что он ею отмечен.

Сзади подходили люди, судя по шагам, их было двое. Один, конечно же, Полковник, а вот второй мог запросто быть и его напарником, Толстячком. Кто еще мог пройти через цепь охранения до того, как приехали следователи?

Смерть, думал Стас, Зона и она нераздельны.

Так ли случайна была гибель его семьи в банальной дорожной катастрофе? Учитывая, что в ней погибли только его жена и дочь, а все остальные отделались лишь легкими ссадинами? Конечно, бывает и так. Еще и не так бывает. Вот только — Зона… Кажется, он теперь всю жизнь будет гадать, так ли случайна эта катастрофа?

— Понял, что это такое? — спросил Полковник у него из-за спины.

— Колыбельная Зоны, — мрачно сказал Стас.

Он повернулся к коллегам лицом.

Ну да, так и есть. Сопровождал его командира Федя Толстячок собственной персоной.

— Я так и подумал, что ты должен был с таким сталкиваться. Легенду о колыбельной принесли сталкеры, и ты, с твоим прошлым, не мог о ней не слышать.

— Слышал.

— Знаешь, как это было сделано?

— Нет, и никто не знает.

— Верно, — согласился Полковник. — Только есть поправка небольшая. Постепенно собираются факты, и на основе их рано или поздно будут сделаны выводы.

Он опять достал из кармана сигарету, опять потратил чуть ли не минуту на то, чтобы ее прикурить. Вот только цвет лица у него теперь был нормальный, да и руки не дрожали. Просто он не торопился. Может быть, тянул время, давал возможность все обдумать, сделать кое-какие предположения.

— Понятно, — сказал Стас. — То есть мне надлежит, бросив все, уйти в Зону и попытаться как можно быстрее отгадать загадку, которую не могут раскусить вот уже лет десять все сталкеры скопом?

— Где-то так, — не моргнув глазом согласился Полковник. — Одному. Толстячка я с тобой не пущу. Да ты и сам не возьмешь. Знаешь, напарник он толковый, но в Зоне еще не бывал и, значит, будет тебе сейчас только обузой.

Не поспоришь. Тут и обсуждать было нечего.

Стас взглянул на напарника. Тот пожал плечами. В глазах читалась горькая обида.

Ничего, переживет. Пообижается, но зато останется жив. Надо патронов с собой попросить побольше и еды. Для того чтобы как можно дольше не было повода заходить в лагеря, обходить группы сталкеров стороной. Не любят они охотников, очень не любят. Впрочем…

Стоп, а не слишком ли я разбежался, сказал себе Лапин. Ничего еще не понятно, ну совсем ничего.

— То есть ты предлагаешь мне найти незнамо что? — медленно сказал он. — Не думаю, что таков приказ. Никогда ты подобными глупостями не занимался. Значит, есть еще что-то, о чем я не знаю. Так?

— Так, — подтвердил Полковник.

— Вот и выкладывай все, поскольку для этого наступило самое время.

— Экий ты, братец… конкретный, — пробормотал командир подразделения охотников. — Соображаешь, думаешь…

Стас молчал. Знал, что торопить нет смысла. Сейчас ему все объяснят, выложат нечто, возможно, очень необычное. Толстячок тоже стоял неподвижно. И конечно, он все еще был в обиде, но встревать в разговор не собирался. Оставшись не у дел, не желал мешаться под ногами. Как обычно и поступают настоящие профи. Не выпала карта, нечего и отсвечивать.

— Вот, держи. — Капитан достал из кармана и подал ему стандартный сталкерский ПДА.

Такой — да не такой. Взяв его, Стас тотчас определил, что этот коммуникатор значительно тяжелее. А стоило ему взглянуть на экран, как он убедился, что к ПДА он имеет такое же отношение, как современный компьютер к допотопной экстишке. Экран был не примитивный, а сенсорный, функциональный. Причем, судя по значкам на нем, функций у этой штуки было выше крыши.

— После того как сейчас посмотришь ролик, введешь свой пароль, — сказал Капитан, — чтобы никто чужой не смог сунуть нос. В любой ситуации, в которой он может попасть в чужие руки, ты должен предпринять все меры, чтобы этого не случилось, а если нет такой возможности, его надлежит уничтожить.

— Красивая игрушка, — сказал Лапин. — Жаль, в Зоне от нее никакого толку. Ты же знаешь, что ПДА такие примитивные для того, чтобы на них не сказалось воздействие Зоны.

— Этот коммуникатор тоже защищен от него. Стоит столько, что тебе всю жизнь откладывать с зарплаты, и то не купишь. Может, разве что, он по карману очень богатому сталкеру. Да кто же ему его даст? Деньги тут ничего не решают.

— Полностью защищен? — Вот теперь Стас взглянул на коммуникатор с жадным интересом.

Гляди-ка, наука, оказывается, не стоит на месте. Интересно, как это сделано? Впрочем, кто же ему сейчас скажет?

— Полностью, но в некоторых участках Зоны работает неправильно. Там к обычному фону примешивается что-то еще. Впрочем, это лучше, чем ничего. Небывалое дело, но ты сможешь общаться в Зоне со мной, получать информацию и корректировать курс. Думаю, тебе не помешают снимки местности, по которой ты идешь, сделанные спутником, да еще — в реальном времени.

— Понятно, — слегка улыбнулся Стас. — А ты к тому же еще и получишь возможность следить за всеми моими действиями.

— Конечно. И если влипнешь по самое немогу, тебе пошлют подмогу.

— Это в Зону-то? Кто-то рискнет ради одного охотника целым отрядом?

— Да, вот именно. Третий блокпост за последние полгода. Это — не шутки. В общем, посмотри свежий файл, полученный в папку «Колыбельная Зоны», и тебе пора. Скоро приедут следаки, и уйти отсюда в Зону станет труднее. А пока это сделать легко. Амуниция у тебя есть, и мы сейчас еще кое-что подбросим. Толстячок по моей просьбе прихватил и патронов, и несколько сухпайков.

— Кого надо преследовать?

— Посмотри файл, увидишь. Учти, мы все еще держим его с помощью спутниковой системы наблюдения. Так что преследовать будет легко. До тех пор, пока Зона не выкинет какую-нибудь штучку. Файл смотри.

Было бы сказано.

Легко обнаружив нужную папку, Стас увидел, что в ней есть больше десятка файлов. Названы они были очень заманчиво. К примеру: «Предположения», «Версии», «Факты», «Нападение на блок- пост №3», «Слухи» и даже «Список сталкеров — возможных свидетелей». Это он еще изучит, но немного погодя. А пока надо найти самый свежий файл.

Сделать это было легко, и дата на файле, конечно, оказалась сегодняшней. Назван он был «Съемка, вид сверху». Судя по расширению, файл относился к разряду видео. Лапин его тут же и запустил. Как он и думал, это оказалась съемка, явно сделанная со спутника, и на ней был тот самый блокпост, на котором они находились. Техника на спутнике, как и положено, стояла классная. Возникало полное ощущение, что камера висит над постом метрах в пятидесяти. Прекрасно было видно солдат. Часть из них стояла на постах, остальные либо отдыхали, либо занимались бытовыми делами. Вот из расположенного в центре поста бункера вышел офицер, стал отдавать какому-то из солдатиков распоряжения. Кто-то из наблюдателей, управляющих действиями спутника, выделил фигуру офицера квадратиком, словно прицелом. Квадратик стал расти, заслонил собой весь экран. Теперь до наблюдаемого было рукой подать. Можно было легко рассмотреть его лицо, погоны, форму, начищенные до блеска сапоги.

Полковник пристроился рядом со Стасом, взглянул на экран навороченного ПДА и приказал:

— Перемотай минут десять. Увидишь нечто интересное.

Лапин тронул нужную клавишу, и воспроизведение ролика пошло на убыстренной скорости. Вот квадрат, в котором был офицер, чуть ли не мгновенно уменьшился и исчез. Вот камера метнулась в сторону. На самом деле она, конечно, передвигалась медленно. Наблюдателю было некуда торопиться. Теперь можно было увидеть не только самый край укреплений, не только отходящие от него в обе стороны ряды колючки, огораживающие Зону, но и приличный ее кусок.

— А вот тут — внимание. Сейчас начнется, — объяснил командир охотников. — Видишь, вон со стороны кустов идет некто.

Стас видел. Действительно, со стороны Зоны появилась серая фигура, очертания которой трудно было рассмотреть, поскольку на ней был плащ наподобие тех, которые носят бюреры.

— Бюрер? — тихо спросил он.

— Вряд ли, — ответил Полковник. — На нем, конечно, плащ и даже с капюшоном, но бюреры ниже ростом и раза в два шире.

— Значит, это либо необычный бюрер, либо контролер, который укрылся зачем-то плащом.

— Смотри дальше.

Дельный совет, между прочим.

А в ролике скрывающийся под плащом медленно двигался к блокпосту. Его давно уже должны были заметить и поднять тревогу, но ни один из часовых даже не всполошился. Словно приближающийся был невидимкой.

Может, они и в самом деле его не видели? Если порождение Зоны умеет отводить глаза, то выследить его в одиночку, пусть даже при поддержке с неба, будет очень трудно.

— Я так понимаю, сейчас он… — пробормотал Стас.

— Ты все правильно понимаешь.

По идее, дальше можно было не смотреть. Если часовые этого монстра даже не увидели, то понятно, почему лица у умерших такие безмятежные. До самого последнего мгновения они и не подозревали, что рядом с ними ходит смерть. И конечно, они не обращали внимания на то, что их товарищи один за другим опускаются на землю.

Колыбельная Зоны. Слухи о которой большая часть сталкеров считают безбожным враньем. Вот как это происходит. И посмотреть ролик следовало, хотя бы для того, чтобы память о том, как это происходит, помогла в нужный момент не утратить бдительность, не дала расслабиться. В Зоне вообще расслабляться опасно. Она словно чует такой момент, словно его караулит, и тотчас преподносит гостинчик.

— Значит, все-таки контролер, — сказал Лапин.

— Вполне возможно, — промолвил Полковник.

Вот контролер в плаще вошел на территорию блокпоста, вот солдаты вокруг него начали падать на землю. А он все шел, даже не сбавляя хода, не очень быстро, но и не медленно, точно с той же скоростью, с которой вышел из Зоны. Целью этого передвижения был бункер в центре поста. В тот момент, когда тварь из Зоны подошла к его двери, ни одного из охранников выхода из Зоны не было уже на ногах. Все они лежали неподвижно и либо умирали, либо уже были мертвы. Определить это точно не было возможности.

— Там, в бункере, офицер, — сказал Стас. — Я видел, как он вошел внутрь.

— Правильно, — подтвердил Полковник. — Офицер. Тварь вошла внутрь, видишь — вошла. И будет там минуты три, потом выйдет и вернется в Зону. Точно так же, как и появилась.

— Понятно, — кивнул Лапин. — Что ей нужно от офицера?

— Можно уже не смотреть. Главное ты увидел, а время поджимает. Пойдем в бункер, покажу. Это любопытно.

— Хорошо. Пошли.

Они прошли в бункер. Там было еще три трупа, и среди них — офицер, капитан, в новеньком обмундировании и начищенных сапогах. Щеголь, машинально отметил про себя Стас. Он и сам не знал, зачем ему это нужно. Просто отметил, и все. Может быть, это его разум так защищался от чрезмерной негативной нагрузки?

Впрочем, обмундирование щеголя местами было уже не новеньким, не чистым. Он лежал на столе на спине, и в отличие от всех прочих лицо у него было искажено страданием, а ладони прижаты к животу. Из-под них вытекла струйка крови. На полу образовалась целая лужица.

— Тварь его зарезала? — спросил Стас.

— Нет, — глухим голосом сказал Полковник. — Не стоит и проверять. На других постах было то же самое. Она чем-то нанесла несколько ран и забрала по кусочку печени, почки, сердца.

— Через небольшие раны?

— Да. И все случилось очень быстро. Смерть тоже наступила почти мгновенно.

— И каждый раз это оказывался офицер или выбор был случайным?

— Офицер. Старший по званию.

— Стало быть — пометка, — сделал вывод Стас. — Что-то вроде надписи «я тут был». У хищников встречается часто.

— И у людей, — сказал Полковник. — Не стоит скидывать со счета версию о том, что это может быть очень необычный человек.

— Не мог человек сделать такое, — не выдержав, вмешался в разговор Толстячок. — Явно одна из тварей зоновских, какой-нибудь монстр нового вида.

— Люди могут и не такое, — буркнул Полковник.

Они со Стасом понимающе переглянулись.

Да, верно, могут. И не только в далеком прошлом. Даже сейчас, в наше время, во многих местах на земле одни люди делают с другими такое, что, увидев, можно запросто поседеть. А в Зоне… да что тут говорить. В ней бывает все, в полном смысле этого слова.

— Или ей, этой твари, зачем-то нужны куски мяса, куски человечинки? — предположил Стас.

— Смысл? — возразил Полковник. — Мало ли в Зоне бродит сталкеров? Не нужно топать до какого-нибудь блокпоста. Да еще до такого, который находится на самом краю Зоны.

— Логично, но не все в Зоне подвержено логике, — сказал Стас. — И все же я думаю — отметка, знак, кто здесь побывал.

— Выяснится, все выяснится в свое время, — сообщил Полковник.

Что-то он вроде бы знал дополнительно, но сообщать не собирался. Значит, пока в этом нет нужды.

Они вышли из бункера, и Лапин не удержался, посмотрел в сторону Зоны. А ведь еще вчера, укладываясь спать, он твердо знал, что в ближайшее время в нее не попадет. И ошибался.

Подразделение охотников для того и создано, чтобы не только пресекать торговлю артефактами, но еще и расследовать самые тяжелые и опасные случаи, связанные с Зоной. Тут уклониться от свиданий с ней почти нереально. Пусть время от времени, но все же приходится возвращаться. А сейчас — так сам Бог велел, ибо военные разобраться с этой загадкой Зоны не смогут, у сталкеров нет ни сил, ни времени. Да и не сильно она, надо сказать, их тревожит, эта загадка колыбельной Зоны. Меркантильны они, сталкеры, что там греха таить. Положено им быть такими. И еще они привыкли не совать нос в дела, которые их не касаются. Главное — хабар и уйти из Зоны живым. Он тоже таким был, пока ему жизнь, а потом и Полковник мозги не вправили.

Звук — стонущий, выматывающий нервы, нечеловеческий — родился в Зоне, постепенно набрал громкость и оборвался резким, словно удар бича, взвизгом.

Что ж, Зона, подумал Стас, вот ты со мной и поздоровалась. Может, и в самом деле чувствуешь, наблюдаешь, готовишься?

Со стороны города послышался вой милицейских сирен. Это явно ехала группа экспертов, для того чтобы провести осмотр места преступления, составить протоколы, взять образцы. Потом настанет время и для теорий. Красный флаг им в руки. А у меня, похоже, времени почти нет.

— Дело о механизмах, сделанных из осколков артефактов… — начал было Стас.

Толстячок его перебил:

— Беру под контроль. Что смогу — сделаю. Вернешься из Зоны — устроим мозговой штурм. Может, удастся расколоть. Хорошо бы…

— Не шустри, — сказал Лапин. — Жди моего возвращения.

— Хорошо.

— Время! — напомнил Полковник. — Пора уходить.

— Да, конечно. Вот сейчас, схожу за снаряжением в машину.

— Я сбегаю, — предложил Толстячок. — Давай ключи от машины. Принесу твою сумку, да кину в нее еще кое-какие добавки. Машину отгоню и поставлю тебе перед домом.

— Спасибо, — сказал Стас, отдавая ему ключи.

Федор ринулся прочь. И в самом деле следовало поторопиться. Сирены слышались уже громче.

— Давай там поосторожнее, — сказал Полковник. — Толстячок зелен еще. Дров наломает в одиночку. Посажу я его на пульт, держать с тобой связь днем и ночью. Вот это он сможет великолепно. Будет сообщать новости и результаты спутниковых наблюдений. Иногда и они помогают.

— Дельная мысль, — одобрил Стас.

— Если совсем туго будет, то по этому навороченному ПДА можно вызвать подмогу. Сделаем все возможное, чтобы пробиться. Если поймешь, что это опасно, то в одиночку тварь убить не пытайся. Узнай, кто она и где логово, а как накрыть ее, мы уже придумаем.

— Понял.

— А в общем, действуй по обстоятельствам. Чувствую я, что эта загадка — орешек твердый. Хорошо бы зубов хватило. У тебя — может и хватить. Говорят, Зона… Не важно, что о тебе говорят. Не имеет значения. Главное — выполни задание и вернись живым. Вот такая программа-минимум.

Они помолчали.

С той стороны, где Стас оставил машину, слышался приближающийся топот. Это Толстячок бегом тащил его сумку.

Лапин не удержался и еще раз взглянул в сторону Зоны.

Чем она его в этот раз встретит? Злом, большим злом или злом беспредельным? На добро надеются только дураки. Живут они очень недолго, как правило, до первой аномалии. Ему же надо было выжить. Хотя бы для того, чтобы выполнить задание. Непростое. Ну а если удастся вернуться живым…

Нечего загадывать, постарался пресечь крамольные мысли Стас, очень это плохая примета. Никаких планов, никаких посторонних мыслей. Сейчас начнется Зона. Для того чтобы выжить, надо уметь думать только о ней и о том, как в ней выжить. На все остальное отвлекаться не стоит.

И еще — задание, конечно. Кем может быть эта тварь? Новой мутацией контролера? Или вообще неведомый монстр?

В общем, задание и в самом деле из разряда: пойди туда — не знаю куда, найди то — не знаю что.

6. Джентльмен в поисках десятки.

Тимофей Ковальский

Зона — свирепый, кровожадный бог, требующий постоянных жертвоприношений. Это Тимофей понял еще когда был отмычкой. Точнее, даже не так. Он был отмычкой до тех пор, пока это не понял. Ну а осознав, тотчас принес первую жертву, дал по морде своему наставнику, сталкеру по кличке Удод, да так дал, что тому пришлось вправлять челюсть.

А Тимофей на следующий день ушел в Зону один и уже к вечеру притащил из нее артефакт «слюда», который надыбал чуть ли не у самого лагеря, возле аномалии «холодец». У опытных сталкеров, сидевших в баре, куда он, чрезвычайно гордый собой, заявился, челюсти отвалились чуть ли не до пола. Посовещавшись, они пришли к выводу, что «парень проживет недолго, уж больно рискует». О чем один из них, Тимофею и сообщил. А тот, совершенно спокойно все это выслушав, решил про себя, что подтверждение некоторым своим предположениям получено. После этого Тимофей загнал находку бармену и благоразумно оставил у него деньги на хранение. Скинув с хвоста парочку любителей выпить на дармовщину, Ковальский хлебнул водки, подошел к двум сидевшим в углу и мирно пробавлявшимся дешевым пивом «свободовцам», заговорил с ними и уже минуты через две свернул одному из них челюсть набок. Именно с этого момента к нему прилипла кличка Зубило. Второй «свободовец», как ни странно, в амбиции бросаться не захотел. Скорее всего он слышал о случае с Удодом и, сложив один да один, третьим становиться не пожелал. Тогда новоиспеченный сталкер Зубило выпил с ним, потом выпил еще. Они поговорили, хорошенько нарезались и расстались вполне довольные друг другом.

Сталкеры, рассчитывавшие, что на следующий день Тимофей их опять порадует чем-то необычным, жестоко обломались. Никаких новых подвигов он совершать не стал. Встав рано утром, выпил на дорожку в баре крепкого кофе, затарился едой, патронами и ушел в Зону. Надолго. За артефактами.

Бешеного везения больше не было. Хотя это как считать… Зубило раз за разом возвращался из Зоны живой. Нет, карманы у него были не пусты, но главное все-таки — живой, здоровый. Чем не повод принести на будущее новую жертву? Да и почему бы не поразвлечься в Зоне, где с этим делом вообще-то не очень густо? Даже телик не посмотришь. Зона искажает волны настолько, что смысла заводить его нет никакого. Вот и остается лишь пить, пытаться ухаживать за дамами, которых чаще всего интересует лишь один размер, а именно — твоего кошелька, да бить друг другу морды. И лучше рассадить пальцы о чью-то скулу, чем потерять руку в какой-нибудь аномалии, а то и вовсе в ней сгинуть. Уплатить налог, так сказать, малой кровью.

Так по крайней мере считал Тимофей Ковальский, сталкер по кличке Зубило. Правда, в этот раз он несколько перебрал. Ей-ей, увлекся. Надо было остановиться день на третий, ну, на худой конец — на четвертый. Глядишь, и в долг бы не влез. Его ведь и отдавать придется. Никуда не денешься — придется. А как? Единственным возможным способом. В Зоне — собирая артефакты.

Решив так, Тимофей горестно вздохнул, извлек из кармана сигаретку, прикурил и, попыхивая крепким дымком, взглянул на совсем недавно вставшее на горизонте солнце.

Ничего веселого в нем не было. Так, грязно-желтый шар, прячущийся в мутной, серой хмари. От этого тени, отбрасываемые росшими неподалеку невысокими деревцами, казались не очень четкими, зыбкими, почти живыми. У Тимофея, по крайней мере когда он глядел на них, создавалось впечатление, что они извиваются, словно скопище пиявок. Может быть, причиной этому было даже не солнце, а расположенная как раз между этими деревцами аномалия «зыбь»? Да запросто.

И кстати, чем вздыхать о финансах, которые поют романсы, не лучше ли прямо сейчас попытаться найти хоть один артефакт? Вот и денежка появится какая-никакая.

Он докурил сигарету, еще раз взглянул в сторону «зыби».

Стоит ли рисковать? Аномалия жуткая, а артефакты возле нее встречаются реже, чем возле других. Правда, чаще всего возле нее находят артефакт «гриб», и он стоит очень даже хорошо. Одна штучка, и все долги, считай, списаны. Останется еще даже денег на пару жертвоприношений. Если повезет…

Ковальский вздохнул.

Везение. Что там владелец этих занюханных «Штей» верещал? Отмеченный Зоной? Это он-то? Бред сивой кобылы. Везение? Да, есть такая штука, но причина ее совсем в другом. В жертвоприношениях.

Самое поганое, что никому ничего не объяснишь, как ни старайся. Никто этому не поверит, хоть лопни. А слово — сказано и теперь пойдет гулять за ним по всей Зоне. Начнут от него шарахаться даже те, кто знает его не один год. На всякий случай. Того и гляди останешься без самых достойных противников. И опять же, те хорьки, которые от него регулярно получают на орехи, да не в жертву, а просто потому, что этого заслуживают, теперь радостно взвоют «нечестно!», «попробуй такого укатай, если на его стороне сама Зона!».

Тьфу, противно.

Тимофей и в самом деле сплюнул себе под ноги, потом кинул на землю и придавил подошвой окурок.

Все, хватит предаваться размышлениям. За дело нужно приниматься.

Добыв из кармана детектор аномалий, он открыл его крышечку. Тотчас у прибора осветился небольшой экранчик. Это означало, что к работе он готов.

Ну, что день грядущий нам готовит?

Сделав шаг к деревцам, Тимофей повел из стороны в сторону детектором. Тот не издал ни звука. Это означало, что аномалия пуста, словно покинутое воронье гнездо.

А жаль…

Задумчиво хмыкнув, Ковальский вернулся к тому месту, где оставил рюкзак, закинул его на плечи и не торопясь, то и дело останавливаясь, двинулся дальше. Только так по Зоне и можно передвигаться. Медленно, с оглядкой. Торопыги и энтузиасты долго не живут. Живут зануды, готовые в любую минуту к тому, что окружающий мир попытается их убить, параноики, проверяющие и выверяющие каждый шаг, готовые мгновенно отреагировать на любую неожиданность. И еще — отмеченные Зоной. Впрочем, они — песня особая.

Шагов через пятьдесят он снова остановился, вытащил детектор, включил.

Да, все верно. Вот она, аномалия, прямо впереди, скорее всего «комариная плешь», еще шагов пять — и вляпаешься в нее по самое немогу, но пустая. Ни единого, даже самого мелкого артефакта.

Ничего страшного. Может, следующая его порадует? А если здесь кто-то был вчера и уже все собрал? Все-таки со времени выброса прошло более суток. Умные сталкеры выходят на промысел через пару часов после него и не пьют в баре горькую и не бьют при этом морду всяким там гнилым Принцам. Тоже мне кликуху себе выбрал. Додумался. Любой сталкер с опытом знает, что красивое прозвище придумано, как правило, тем, кому оно принадлежит, лично. И чем она красивее, значительнее, тем глупее и подлее ее владелец. От тех, кто окрестил себя, к примеру, Сталиным или Майклом Джексоном, бежать надо без оглядки. Заведут в ловушку и в ней же кинут не моргнув глазом. Обманут, продадут, купят и снова продадут.

Тимофей неторопливо, внимательно огляделся, прикидывая, куда следует податься дальше.

Может, вон к той, заросшей осокой луже? Или дунуть поближе к болотам? Аномалий там — вагон и маленькая тележка. А чем больше аномалий, тем выше вероятность что-то поднять. Правда, и опаснее там тоже, никуда от этого не денешься. Что ж, кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Он принюхался. От лужи вроде бы пахло обычной тухлой водой, и не более. Это обнадеживало. Никакого озона, рожденного электрическими разрядами, но и разлагающимся мясом тоже не тянет. Всего лишь тухлая вода. Ну, может быть, тогда там есть «трамплин»? Хотя вряд ли… Здесь, недалеко от болот, подобные аномалии встречаются редко.

И все-таки тянуло Ковальского к этой луже словно магнитом. Нравилась она ему. Так и хотелось подойти ближе.

Да и ладно, рискнем, решил он про себя.

А сам уже машинально вытащил детектор, но, подумав, что для него еще рановато, отправил в карман. И медленно, с очень большой оглядкой, пошел к луже.

Если там и нет парочки аномалий, то это вовсе не означает, что нельзя напороться на другие. Список их огромен. И почти каждая может сделать тебя трупом. Там, возле этих, таких безобидных на вид зарослей осоки, можно нарваться даже на что-нибудь довольно редко встречающееся. Что-нибудь вроде так до конца и не изученной штуки под названием «Оно». Расхлебывай потом последствия своей неосторожности — не расхлебаешь. И вообще пора позаботиться о безопасности.

Ковальский стал оглядываться, выискивая, где бы затариться необходимым материалом.

Это только пижоны да городские жители гайками и болтами затариваются. Если идешь в Зону на неделю, то никакого железа не наберешься. Да еще и поклажу с необходимым надо нести. В общем, настоящий, бывалый сталкер пользуется подручными материалами. Благо в Зоне их обычно предостаточно. К примеру, совершенно раскрошившийся бетонный столб. Первым делом надо убедиться, что с ним все в порядке, а потом набрать в карманы небольших осколков этого самого столба.

Убедился? Набрал? Просто замечательно. Теперь можно двигаться дальше. Ни в коем случае не торопясь. Медленно, то и дело останавливаясь — шаг, еще один, еще шаг. Вот тут надо остановиться.

Тимофей так и сделал. Постоял, принюхиваясь, приглядываясь, да не только к тому, что было впереди. Случаются в Зоне сюрпризы, которые можно обнаружить, лишь взглянув на них под определенным углом. А значит, время от времени неплохо посматривать и по сторонам. Целее будешь.

Нет, вроде бы ничего опасного пока нет. И значит, еще пяток шагов, тем же темпом, делая после каждого остановки, приглядываясь, прислушиваясь к себе. А не шепнет ли шестое чувство о том, что совсем близко большое «низззя»?

И вот что это тут, на шаг левее, с сухой листвой? Почему она сухая? Причем только в этом месте. Необходимо сделать шаг вправо. Однако, прежде чем шагнуть, неплохо бы проверить, что там есть. Кажется, все в порядке? Ну, хорошо, один шаг, именно туда, куда рассчитывал, и теперь еще раз оглядеться. Как там ведут себя сухие листья? Пока с ними все нормально. Значит, на полминуты о них можно забыть и сосредоточиться на происходящем впереди и справа.

Что там? Надо хорошенько оглядеться. Осталось еще шага три, не меньше. А справа, кажется, тоже появилось что-то любопытное. Что именно? Что там неладно? Воздух? Отблеск странный? Так, спокойно…

Тимофей вытащил из кармана кусочек бетона, кинул его в сторону странного отблеска. Все там было нормально. Траектория падения кусочка не изменилась ни на сантиметр. И рядом с ним все было в ажуре.

Ну, вот и хорошо.

Кинув для очистки совести еще пару кусков, Ковальский сделал три оставшихся шага, вытащил и активизировал детектор.

Ну-ка, а сейчас…

Есть!

Кружок в самом углу экрана прибора обозначал, что пустым он сегодня не уйдет. Какой-то артефакт там, на краю аномалии, лежал. Какой именно? Выяснится, когда он его увидит. А для этого надо подойти поближе. А для того чтобы подойти, надо найти дорогу. И она, конечно, не может быть прямой.

Улыбнувшись не без иронии, Тимофей выключил детектор, чтобы не слишком посадить батарейку, и достал сигарету.

Покуривая, он думал, что сейчас главная работа и начнется. И добраться до приза будет нелегко.

А кто сказал, что жизнь сталкера медом намазана? Ничего, ничего, почин есть, и это главное. Теперь следует не упустить артефакт. Обнаружить его — полдела. Для того чтобы сунуть что-то в контейнер, надо еще приложить много труда.

Окурок он аккуратно кинул под ноги и вдавил подошвой в землю. Потом ненадолго включил детектор и, убедившись, что артефакт не стронулся с места, покачал головой.

С одной стороны, это неплохо, поскольку можно не бояться, что вожделенный предмет укатился в центр Зоны. С другой — к нему придется идти. И кто его знает, что там обнаружится? Ждать, когда он передвинется в удобное тебе место, нет смысла. Значит, нужно идти за ним, причем не откладывая дела в долгий ящик. Вдруг появятся конкуренты?

Прикинув дальнейший возможный путь, Ковальский сделал десять шагов, вернулся по своим следам на исходную позицию. И конечно, проще всего было пойти по прямой. Вот только часто по прямой ходить не безопасно, а в Зоне так и просто убийственно. Значит, до артефакта придется двигаться с оглядочкой, тщательно выверяя каждый шаг. В общем — как и положено.

Оставив рюкзак возле развалившегося бетонного столба, Тимофей пополнил запасы камешков, напихал их даже и во второй карман и приступил к делу. За последующих четыре часа он трижды пытался приблизиться к артефакту. Причем первые два раза ему пришлось отступить. Он оказывался в точке, из которой до желанного предмета, казалось, было рукой подать, но ни разглядеть его, ни сделать еще хотя бы шаг к нему, ни вляпавшись в аномалию, не было никакой возможности.

Третья попытка оказалась самой удачной. К этому моменту Тимофей уже мысленно ругался последними словами. Он понимал, что долго находиться в таком напряжении не сможет. Еще немного, и сделает какую-нибудь ошибку. Чем это кончится, не стоит гадать. И так все ясно. Значит, после третей попытки, прикидывал он, придется делать перерыв, и надолго. Кстати, можно и перекусить.

А потом бетонные осколки открыли ему узкий, словно звериная тропа, проход, и он, кажется, поначалу забрав в сторону, потом изгибался туда, где лежал артефакт. Тимофей уже знал, что он пристроился между двумя крохотными, с голову размером, холмиками. Это и мешает его рассмотреть хорошенько.

Ничего, еще немного…

Он бросал и шел, останавливался, чтобы оглядеться, потом снова бросал и снова шел. Он уже даже забыл и думать о том, каким может предстать то, за чем он охотится, сколько оно может стоить. Его сейчас интересовала лишь возможность подобраться к нему как можно ближе.

А потом, в очередной раз шагнув и уже машинально прикидывая, стоит ли сделать в этом направлении еще шаг, окажется ли он к аномалии слишком близко, Ковальский вдруг осознал, что ничего более не надо. До артефакта было подать рукой. Просто наклониться, протянуть руку и поднять. И ничем это вроде бы не грозит. Железобетон — не грозит. То есть проверено кусочками бетона. Вот только артефакт…

Тимофей хрипло, вполголоса выругался.

«Медуза»… вот гадство, чтоб его перевернуло и подбросило!

Интересно, сколько за него можно выручить? Бармен в «Штях» выставит пару бутылок пива. Барыга какой-нибудь даст больше, но ненамного. Дешевка. Полдня работы, и такой облом.

И все-таки Тимофей наконился, поднял тяжеленький, в пятнышках артефакт и отправил его в контейнер.

На безрыбье и рак — рыба.

Осторожно, точно повторяя маршрут, которым прошел, не жалея для того, чтобы его проверить, камешков, он думал о том, что вот все-таки Моховой был не прав. Какое там везение? Не слишком ли тухло для помеченного Зоной? Нет уж, ошибочка вышла, дорогие товарищи перестраховщики, большая ошибочка.

Он вернулся к рюкзаку и даже стал было прикидывать, какой сварганит себе обед и где возьмет для него дровишек, но тут ПДА тихо щелкнул. Это значило, что пришло сообщение. Прочитав его, Тимофей снова вполголоса выругался.

Посредник, которого он знал давно и на которого раньше работал, серьезный человек, предлагал работу, за которую он раньше не брался, но на которую был в принципе согласен. Убивала сумма вознаграждения. Сделав это дело, можно было запросто уйти на покой. До самой смерти хватит, еще и наследникам останется.

7. Каждая операция требует тщательной подготовки.

Станислав Лапин

Стас проснулся и мгновенно определил, что ничего опасного поблизости нет. Да и не должно быть. Иначе шестое чувство заставило бы его проснуться раньше, предупредило о возможной угрозе. Здесь, в Зоне, оно его не подводило ни разу. Вот и жив остался. Пока — жив.

Он открыл глаза, быстро огляделся и, тут же вскинув на плечо ружье, которое до этого лежало у него на коленях, потянулся. Чувствовалось, как затекли мускулы за то время, пока он спал, сидя прямо на полу, вжавшись спиной в угол комнаты. Комната эта, кстати, была единственная более-менее сохранившаяся в полуразрушенном доме, находящемся неподалеку от блокпоста. Стас знал о ней и не раз ею пользовался в свою бытность сталкером.

Здесь, на самом краю Зоны, такую роскошь себе можно было позволить, здесь было гораздо спокойнее. А даже при его талантах сунуться ночью в глубь Зоны было бы безрассудством. Значит, ничего не оставалось, как дождаться утра в каком-нибудь более-менее безопасном месте. Что он и проделал.

А теперь не пора ли продолжить путь?

Он вытащил из кармана ПДА, включил, и тотчас услышал из него голос Толстячка:

— Привет! Проснулся?

— Типа того, — мрачно буркнул Стас. — Как определил?

— У меня тут на пульте, когда ты включаешь ПДА, загорается лампочка. Кстати, советую включать его хотя бы раз в час минут на пять. Аккумуляторы могучие, и при таком режиме их хватит надолго. А я буду сбрасывать тебе новости, как только появятся.

— Новости — это хорошо. Удалось со спутника отследить того контролера в плаще?

— Да, высмотрели. Он сейчас на границе болота. Идет медленно, судя по всему, к Кордону. Кусок карты, на котором обозначено его местоположение, я сейчас скину.

— Спасибо.

— Моя обязанность. До Кордона и скорее всего на нем мы его еще вычислять сможем. А вот дальше… В общем, никакой гарантии дать не могу. Хорошо бы тебе разобраться с нашим таинственным контролером до того, как он уйдет с Кордона.

— Убить? Это приказ Полковника?

— Он там влип в совещание на самом высоком уровне. Учти, сейчас о том, что кто-то идет по следу уничтожившего блокпост существа, знают чуть ли не все, и каждый готов тебе помочь.

Стас хмыкнул.

Все-таки зелен еще был его напарник, зелен, словно едва проклюнувшееся из проросшей луковицы перышко.

Так ли трудно сообразить, что обязательно найдутся люди, которым на месть праведную совершенно плевать? А вот вставить палки в колеса другому ведомству при случае и так, чтобы об этом не многим стало известно — всегда пожалуйста. Есть мнение, и он его не раз слышал, что вокруг Зоны орудует слишком много контор. Тут тебе и милиция, и разные подразделения ФСБ, и охотники, и черт ногу сломит кто еще. А если добавить еще и всяческие иностранные конторы, разведывательные, военные, научные, научно-разведывательные и военно-научные, которые, конечно, в стороне остаться не могли, то так и просится слово «столпотворение».

Так вот в связи с этим в некоторых кругах уже давно бродит очень простая мысль «А не устроить ли глобальную чистку?». Будет в конечном счете одно управление, отвечающее за Зону. Правда, ему придется заниматься одновременно таким множеством дел, как ни-какому иному. Шарики могут за ролики зайти.

— Помощь — это хорошо, — сказал Лапин. — Только давай все же рассчитывать пока на свои силы.

— Согласен. Что тебе нужно?

Как раз в этот момент на ПДА загрузилось несколько присланных Толстячком файлов. Открыв и внимательно их изучив, Стас увидел, что это снимки одного и того же куска Зоны, сделанные с разной высоты. На том, который показывал его с самым большим увеличением, можно было разглядеть фигуру в плаще и все еще с закрытой капюшоном головой, так что нельзя было разглядеть даже лицо.

— Он ни разу не открывал капюшон, — спросил Лапин, — даже на минуту?

— Нет, — последовал ответ. — Я внимательно слежу и ничего подобного не уловил.

— А если это все же не контролер, а, допустим, живой человек, то, сняв плащ, он станет неузнаваем? По сути, мы совершенно не представляем, как он выглядит. Мы пока видим лишь его плащ.

— Верно. Но если он надумает его сбросить и если я поймаю этот момент, то узнаю, как он выглядит, кем является.

— В противном случае он просто исчезнет. Будет находиться у меня перед носом, а я даже не смогу сказать, он это или нет.

— Верно. Однако, пока он на болотах и на Кордоне, даже ночью, поскольку для этого есть аппаратура, мы будем за ним следить. Потом — как получится. Но если он не сбросит плащ в ближайшее время, значит, он так в нем и ходит все время.

— Возможно, и так, — пробормотал Стас. — По крайней мере будем надеяться.

Про себя он подумал, что контролер запросто может знать о том, что за ним наблюдают. Очень часто создания Зоны таким чувством наделены. Хотя кто знает, может быть, слежку со спутника он не почувствует? Слишком высоко тот висит.

В общем, надежда все-таки есть. Что неплохо.

— Что-нибудь еще? — спросил Федор.

— Пока нет. Позавтракаю и попытаюсь сократить расстояние. Как он идет? Точно знает дорогу или петляет, возвращается обратно, обнаружив на дороге аномалии?

— Идет медленно, как обычный контролер, петляет, возвращается, может остановиться минут на пятнадцать, постоять неподвижно.

— Спал? Ел?

— Нет.

— Жаль, а то я было подумал, что можно сделать кое-какие выводы.

— Живой он или мертвый?

— Точно.

— Думаешь, все же — контролер?

— Почти наверняка, но выводы делать рано, — сказал Стас. — Подождем, время еще есть. Надо мне самому сейчас позавтракать и отправляться в путь.

— Удачи. Если что, я — на связи. Что-то изменится — сообщу.

— Спасибо.

Он и в самом деле испытывал благодарность за такой ПДА. С ним, да еще с возможностью наблюдать за преследуемым сверху задание будет выполнить легче. Вот только торопиться пока не следовало. Можно, конечно, устроить сейчас марш-бросок, благо за несколько часов, что он спал, преследуемый далеко не ушел. Вот только что он сделает, догнав его? Попытается подстрелить? Хорошая мысль. Убить, а потом, уже по трупу, определить, кто это и зачем. Вот только удастся ли? Не зная, кто это и с чем его едят, не ведая, на что он способен. Целый блокпост по крайней мере выносит запросто. Как бы не оказаться в дураках. С другой стороны, при такой поддержке, при наличии потенциального корректировщика, подкараулить противника и неожиданно напасть — гораздо легче. Будь у него винторез или снайперка, вообще не было бы никаких проблем. Из них можно с большого расстояния. Ружье SPAS-12 — штука мощная, но лучше из него палить вблизи. Значит, и засаду надо делать так, чтобы плащ пришел в нее сам, чтобы осталось только выскочить неподалеку и садануть в упор. Да так, чтобы свалить за один-два выстрела. Впрочем, это тоже возможно. При помощи сверху.

Стас подошел к окну и осторожно из него выглянул. Солнце только-только показалось из-за края горизонта. Что-то в атмосфере Зоны его изображение искажало, и оно казалось неправдоподобно огромным овалом, багровым, словно насосавшийся крови клещ. Да и тени от него были какие-то неправильные. Слишком тонкие и искривленные, что ли?

Утро в Зоне. Картина маслом.

Вытащив из сумки длинный короткий тесак, Лапин повесил его на пояс. Потом он сходил в соседнюю комнату, разрушенную так, словно в нее попала авиабомба. Там у стены сохранилось еще от пола несколько досок. Выломав одну, Стас отколол от нее тесаком несколько лучинок и развел в яме, находившейся в самом центре комнаты, костерок. После того как он разгорелся, охотник извлек из сумки банку тушенки, тем же тесаком вскрыл ее и водрузил на костерок. Минуты через три тушенка разогрелась так, как нужно. Сняв ее и затушив огонь, Стас с аппетитом поел. Запив завтрак чистой водой из фляжки, которая лежала, конечно, в той же самой сумке, он приступил к осмотру имеющегося имущества.

Надо было точно определить, чем он обладает. Что взять, что оставить. То есть у него имелся набор, который он подготовил заранее, а также то, что к нему добавил Толстячок. И если вещи из своего набора он отбирал, и совершенно не случайным образом, то вот Федор, такое впечатление, хватал что попало на каком-то складе и просто пихал в сумку. Благо она была вместительная, размерами не уступающая среднему баулу какого-нибудь челнока.

Ну-ну…

Пошарив в сумке, Стас нашел кусок толстой полиэтиленовой пленки, расстелил его на полу и аккуратно выложил на него все вещи, которые были в наличии. Ему сразу было ясно, что все с собой он потащить не сможет. Если ориентироваться на засаду, то, значит, его марш по Зоне займет сутки. То есть он должен за сутки догнать контролера, устроить на него засаду и завалить. Потом будут еще сутки, чтобы донести его обратно, сюда. Причем в зависимости от обстановки, от того, в каком уголке Зоны он его завалит, не исключено, что за ним просто прилетит вертолет.

Да, конечно, подумал он, все решает Зона. И возможно, эта история затянется. Хотя лично ему кажется, что кто именно победит в данной схватке, выяснится очень быстро. Что ж, если придется задержаться… ну, он тогда выживет. Благо в Зоне не первый раз и подобные вещи с ним случались. Выживать он умеет.

Это в крайнем случае, а пока весь расчет на скорость. Значит, надо идти налегке, не перегрузившись. А все лишнее оставить здесь.

Что надо взять обязательно?

Немного подумав, он отложил в сторону большой кожаный непромокаемый кисет, в котором была собранная лично им небольшая аптечка. Ничего лишнего и все самое необходимое, чтобы оказать первую помощь как при ранении, так и в случае отравления или неожиданной простуды.

Теперь следовало заняться оружием.

Итак, охотничье ружье SPAS-12 и шесть коробок патронов к нему. Четыре с картечью и две с жаканами. Это надо забрать. Патронов много не бывает. Теперь пистолет АПС, так называемый «стечкин», массивный, с длинным дулом, в деревянной кобуре, которую можно пристегнуть к рукоятке, превратив в приклад. Весит округленно — килограмм. В обойме — 20 патронов. Ценная штука. Двадцать патронов, которые можно выстрелить, не перезаряжая оружие, впридачу с восьми, с жаканами и картечью, в любой схватке — хорошее подспорье. Единственным минусом является большой размер и вес. Поэтому со «стечкиным» не очень удобно действовать в Зоне. Однако все остальные преимущества, на взгляд Лапина, эти неудобства с лихвой перекрывали. Три обоймы к нему и одна в рукоятке. Значит, получается — четыре. Может быть, и многовато. При хорошем марше даже сто граммов чувствуется.

Немного помедлив, Стас отложил влево пистолет и одну обойму. Снова задумался и увеличил количество одобренных обойм до двух. Окинул их взглядом, почесал затылок и, тяжело вздохнув, протянул было руку еще к одной лежавшей справа от него обойме, но не решился, не переложил ее налево.

Даже сто граммов…

Что там с холодным оружием? Тоже выбор, между прочим. Охотничий нож, предоставленный напарником, тяжелый, острый, в общем-то неплохой. Вот только у него есть вещь получше. Короткий тесак. Он попал ему в руки уже давно, по случаю, и, кажется, имеет могучую историю. Клинок у него сделан из замечательной стали. За все время сталкерства сломать его так и не удалось. А еще длина лезвия позволяет его использовать как мачете. Что немаловажно. Нет, как ни крути, но подарок Федора конкуренции с этим ветераном многих походов не выдерживает. А посему отложим его в кучку, которую здесь придется оставить. Тесак же и так уже висит на поясе.

Угу, что еще?

Стас снова осмотрел разложенные на полиэтилене вещи.

Вода. Фляжек с водой было три. Две его и одна — от Толстячка. Одинаковые по виду и размеру алюминиевые фляжки в матерчатых чехлах, чтобы не стучали друг о друга в вещмешке.

Да, кстати, рюкзак. Не тащить же свое имущество в руках.

В свое время он сунул в сумку старый, проверенный многими походами рюкзак и, конечно, прежде чем это сделать, его проверил, но теперь, не удержавшись, взял в руки. Несколько раз повернул, прикидывая, насколько он прочен, пытаясь разглядеть прорехи.

Если он порвется в пути, для того чтобы его починить, может не оказаться времени. Значит, все сомнения лучше устранить сейчас. И сейчас… Нет, тут все нормально.

Он отложил рюкзак в сторону и снова стал рассматривать фляжки с водой. Сколько? Было желание взять все три. Тогда ему не придется хлебать что попало из лужи. Вода в Зоне почти наверняка — зло. Козленочком, испив ее, конечно, не станешь, а вот подхватить какую-нибудь заразу и потом остаток жизни работать только на лекарства, можно запросто.

Но целых три фляжки… многовато. Одна еще куда ни шло. Ее в любом случае придется взять. А вот остальные надо оставить. Или в случае чего придется терпеть жажду, благо не в пустыне, а может…

Пакет размером с толстую книгу, набитый самыми разными лекарствами и бинтами, который он положил подальше, сразу решив, что его аптечка лучше, мог содержать решение проблемы. Распотрошив его, Стас нашел коробочку, в которой лежало двадцать массивных, желтоватого цвета таблеток. Надпись на коробочке была сделана иероглифами, и прочитать ее он не смог, но в этом и не было нужды. Он уже несколько раз видел такие таблетки и знал, как их применяют. Они очищали воду от вредных примесей и болезнетворных бактерий. То есть в руках у него было двадцать потенциальных фляжек воды.

Замечательно!

Вкус, конечно, будет у воды не очень приятный, но он как-нибудь потерпит. Положив налево одну фляжу и запрятав чудесные таблетки в кисет, он удовлетворенно хмыкнул.

Собственно, на этом можно было бы и закончить. Осталось только решить что-то с едой, и можно подбивать итоги. Причем решать-то особенно нечего. Все остальное ему не нужно.

Выбрав из кучки консервов четыре банки говяжьей тушенки, он сунул их сразу в рюкзак. Привесив на пояс вместительный патронташ, он набил его патронами для ружья. Потом настала очередь пистолета. Его пришлось тоже повесить на пояс. При таких размерах и кобуре пытаться прятать его на себе бессмысленно. Одна из двух запасных обойм опустилась в карман куртки. Как понадобится, достать ее не составит труда.

Вот теперь он вооружен и очень опасен.

Мысль эта вызвала у него улыбку. Как ни вооружайся, если Зона решит тебя угробить, никто ей не помешает. Способ будет найден, и чаще всего — самый неожиданный. А вот против разных ее обитателей, как четвероногих, так и двуногих, пожелавших нанести ему вред, он довольно прилично вооружен.

Остальные вещи.

Он аккуратно положил в рюкзак все отобранное, а остальное покидал в сумку. Покончив с этим, Стас аккуратно свернул кусок полиэтилена, сунул в рюкзак и его. Пригодится. Тем более что практически ничего не весит.

Прикидывая, куда спрятать сумку, он поднял голову вверх, взглянул на потолок. Была в нем огромная дыра. Вот только как до нее добраться? И если до нее доберется он, то, значит, запросто и кто-то другой. Получается, надежно здесь сумку не спрячешь. А стоит ли шкурка выделки?

Активизировав ПДА, Стас тихо позвал:

— Напарник. Толстячок, ты здесь?

— Где же я еще? Ты уже готов выйти? Не пора ли в дорогу?

— Пора, — ответил Лапин. — Я сейчас выхожу. Только, знаешь, у меня тут целая куча барахла образовалась лишнего. Я оставляю сумку с ним здесь, прямо на полу. Передай на блокпост, там, наверное, уже поставили новый гарнизон, чтобы кто-то пришел, забрал.

— Ты чокнулся, — почти весело промолвил Федор. — Думаешь, после того, что случилось сегодня ночью, найдется хоть один солдатик, который даже за сто пятьсот миллионов согласится сунуть в Зону нос?

— Тут недалеко.

— Ни на шаг, ни на кончик пальца.

— Ну, тогда попроси, пусть заберет кто-то из наших. Жалко, почти полная сумка вещей, часть из которых принес ты. Ночью будут мимо проходить сталкеры, заглянут — и поминай как звали.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — заверил Толстячок.

— Вот и хорошо, а я пошел. Давай прикрывай меня сверху.

— Ни пуха ни пера, — пожелал напарник.

Стас закинул за спину рюкзак, аккуратно подогнал лямки и только после этого ответил:

— К черту!

Ну вот, выходя из полуразрушенного дома, подумал он, собственно, только сейчас все и начинается. Чем закончится? Знать бы заранее, но — не дано. Есть надежда, что все закончится благополучно и в этот раз. Может, она не беспочвенная.

8. Утро аристократки. Анна Кошкина

Анна знала, что на блокпосту сегодня ночью произошло что-то очень нехорошее. Сделало это странное создание, проходившее мимо ее логова. Зачем ему это было нужно? Что именно оно сделало? Ответ на эти вопросы она не знала. Правда, существовал вопрос, разрешить который труда не представляло. Может, сходить, полюбопытствовать?

Нет, тут она точно знала, что подобное делать не следует. Каждый сверчок должен знать свой шесток. Достаточно с нее того, что возвращающееся с блокпоста порождение Зоны прошло мимо ее логова.

Забыло ли оно о ее существовании? Ох, вряд ли. Испытывало ли оно к ней жалость? Нет. Здесь, так же как в городе и в тайге, никто ни к кому жалости не испытывал. Наверное, это было неплохо. Поскольку так — честнее. Значит, у него просто не было сил для того чтобы попытаться ее убить. Или времени, к примеру. В общем, оно прошло мимо. Слава богу.

Новая мысль пришла Анне в голову, и она не удержалась, слегка улыбнулась.

Может, в таком случае следовало попытаться убить его? Устроить по всем правилам засаду и всадить пару пуль со стальным сердечником противнику в голову, благо с винторезом, если умеючи обращаться, можно завалить кого угодно.

А вдруг — не получится? Стоит ли рисковать без причины? И даже если получится, что она выиграет от этой победы? Просто потеряет два патрона, которые здесь достать не так-то легко. У нее их всего лишь магазин остался, ровно двадцать штук. Благо он модифицированный и в него входит как раз такое количество патронов. Когда еще следующие достанешь? Нет, не нужно ей становиться на пути неведомого монстра. Лучше займется-ка она обычными делами. Вон надо придумать что-то на завтрак.

Рогатину она сделала чуть ли не в первые дни своего пребывания в Зоне. И с тех пор без устали совершенствовала ее конструкцию. В данный момент она представляла собой прочное полутораметровое древко, к которому был накрепко примотан сыромятным ремнем широкий обоюдоострый кинжал. Ремень высох, сжался и держал импровизированное острие рогатины так крепко, словно оно приросло к дереву. Там, где у кинжала была рукоятка, к древку крест-накрест еще одним сыромятным ремнем был примотан заостренный с обоих концов кусок арматуры длиной с полметра. В целом конструкция получилась несколько тяжеловатая, но Анна не была из породы изнеженных барышень. Такая рогатина ее вполне устраивала, ибо ее можно было использовать и как посох, чтобы прощупывать дорогу. Резкий удар плашмя позволял наколоть на один из острых концов арматурины мелкого зверька, а на острие кинжала можно было принять и кого-то покрупнее. При этом арматурная перекладина не давала тому, в чье тело воткнулась рогатина, насадившись на нее сильнее, попытаться, допустим, достать охотницу когтями.

В общем, штука была полезная. Анна не взяла ее собой вчера, на разговор с бюрером лишь потому, что боялась его напугать. Практика показывала, что подобное оружие представителей его племени здорово нервировало. В общем, сегодня можно было вооружиться полностью.

Она и вооружилась. Винторез висел у нее на плече, причем так, чтобы в случае нужды его можно было моментально схватить, но он был лишь на самый крайний случай. Главным оружием, которое она рассчитывала использовать сегодня, Анна считала рогатину. Самая та штучка.

Она взглянула на солнце, прикинула, что до полудня осталось всего часа два, и невольно себя выругала. Соня несчастная. С другой стороны, ночью ей поспать удалось не так много, и это надо было компенсировать. Не выспавшись, она может совершить ошибку и попасть, допустим, в одну из ловушек. Будет ли это хорошо? Нет. Значит, пока все правильно.

Завтрак. Пора раздобыть что-то мясное. А вот не в том ли кустике есть что-то любопытное? Она знала, она чувствовала, что голодной сегодня не останется.

Двигаясь совершенно бесшумно, приготовив рогатину для удара, Анна двинулась к кустикам. Ее расчет оправдался. Она была от них на расстоянии шага, когда из куста выскочил крупный, никак не меньше кролика, тушкан и метнулся прочь.

Поздно «боржоми» пить, когда почки уже отвалились!

Кошкина вовремя взмахнула оружием, и убегающий зверек чуть ли не сам насадился на одну из ее поперечин. Так крепко, что у него из спины вышел остро наточенный кончик.

Браво! День сегодня явно удачный. Так легко ей еда не доставалась уже давно. Как бы ее теперь приготовить? А вот как. Вчера она обнаружила совсем неподалеку от своей берлоги свеженькую, явно появившуюся после последнего выброса «жарку». Если рискнуть, то можно попытаться обойтись даже без костра. Мало ли кто шляется по болоту? И значит, дым может привлечь каких-нибудь непрошеных гостей.

Сняв все еще слабо дергавшегося тушкана с острия, Анна тут же его и освежевала, ловко орудуя вынутым из висевших на поясе ножен охотничьим ножом. Бросив шкуру и требуху на землю, ничуть не сомневаясь, что их почти тут же, как она отойдет шагов на десять, кто-то из природных мусорщиков подберет, Кошкина двинулась к своей берлоге.

Взяв припасенный в ней для такого случая очень тонкий стальной тросик, Анна сделала им пару витков вокруг тушки, завязала надежный узел и двинулась к ближайшей протоке. Здесь был небольшой обрыв, а в нем явственно просматривался пласт глины.

— То, что надо, — пробормотала Анна.

Наковыряв куском деревяшки, который заострила все тем же охотничьим ножом, несколько больших комков глины, она тщательно натерла тушку смесью соли и перца, которую хранила в железной коробочке и расходовала не каждый раз. Вот сейчас был случай, когда она этого захотела очень. Так почему бы и не потешиться? Потом оставалось лишь обмазать будущее жаркое толстым слоем глины и дойти до той самой «жарки», о которой она так кстати вспомнила.

Постояв возле аномалии на безопасном расстоянии, Кошкина широко размахнулась и швырнула ком глины, на который теперь походила тушка, с таким расчетом, чтобы он попал в «жарку» метрах в трех от края. Так и случилось.

Ну а теперь надо делать ноги.

Она развернулась и, чувствуя, как спину омывает жар, не забывая разматывать тросик, кинулась прочь. Шагов через десять, когда он почти кончился, а жар стал терпимым, она остановилась.

Вот теперь следует подождать минут десять. Будь это обычный костер, пришлось бы ждать дольше раза в три. А «жарка» сделает все гораздо быстрее и качественнее. Правда, был риск, что ее завтрак превратится в артефакт, но тут уж ничего не поделаешь. В таком случае она пойдет и убьет кого-то другого. Может быть, на это понадобится целых полдня, но для нее это не проблема. Она выживет. Главное — не рассердить Зону.

Она настороженно огляделась.

Вот и еще одна польза от аномалии. Стоило «жарке» сработать, как все живое постаралось убраться от нее подальше. На всякий случай. Значит, можно слегка расслабиться. Она присела на корточки и, полузакрыв глаза, расслабилась. Спину приятно грело тепло. Это означало, что аномалия все еще работает. Солнце высветило неподалеку кусочек воды, обычную протоку между заболоченными берегами, наверное, не очень глубокую, но возможно, и не имеющую дна. Ступишь и можешь не вынырнуть вообще. А еще вокруг была осока, камыш. Не хватало только квакания лягушек или криков болотных птиц. Не было здесь этого. Оно и понятно. Зона. Совсем другой мир, на изучение которого она потратила несколько лет. Причем так успешно, что даже прижилась. Хотя обольщаться, конечно, не стоит. Рано или поздно Зона ее пригребет и либо убьет, либо сделает одним из своих созданий. Возможно, уже сделала.

Ведьмой. Кличка это или уже указание на принадлежность к особому виду живущих в Зоне созданий?

Испугаться? Рассердиться? Нет, никаких таких чувств она не испытывала. Просто было время, и она очень холодно, отстраненно обдумывала эту мысль. До того, как ни странно, ей в голову не приходившую. Или она приходила, но Анна тотчас о ней забыла? Надлежало выживать. А вот сейчас счастливым образом совпали свободные десять минут и сама мысль. Теперь ее можно обдумать не торопясь, обстоятельно. Чем она…

Ладно, сказала себе Анна, хватит ходить вокруг и около. Загляни в свою душу и попытайся определить, кем ты являешься. Уже созданием Зоны? Или ты все еще обычный человек, способный в любой момент вернуться жить к другим людям? Насколько Зона переделала тебя, приспособила для своих нужд? Если сильно и необратимо, то, значит, ты уже стала ее частью, не способной существовать вне механизма.

Она чуть-чуть сменила позу и блаженно улыбнулась.

Термины. Боже мой, какие термины она употребляет. И ведь не выветрились из головы, не забылись с тех пор, когда она жила в городе с мужем, в то время казавшимся ей очень взрослым, умевшим рассуждать вот так умно и упорядоченно. Он и рассуждал, и делал, и, наверное, с ним было даже хорошо. Год, ну, может, полтора, до тех пор, пока она вдруг не осознала, что рядом с ней уже живет гад и мерзавец, некоторое время назад подсевший на наркоту и теперь ради нее готовый не задумываясь пожертвовать всем, что у него есть. Имуществом, положением, друзьями, и, конечно, ею. Ну да, она боролась, долго, отчаянно, мужественно. Пока не осознала, что этого человека вернуть уже не удастся. Поздно, он слишком далеко ушел по белой тропе, и теперь от него осталась лишь оболочка, под которой живет монстр, чудовище. В общем, когда она это окончательно поняла, настало время идти на дно и перестать барахтаться. На дне ее ждали, там уже знали, кем она будет, приготовили для нее место, и она, не будучи в силах сопротивляться, в него вписалась.

Тихо хихикнув, Анна подняла руку и, проверив, не растрепался ли ее конский хвост, подумала мимоходом, что, может быть, пора уже снова обрезать волосы. Но это — потом. А сейчас надо додумать…

Как все-таки лихо ее сознание свернуло в сторону, перевело мысли о том, кем она в Зоне является, на воспоминания, которые ее сейчас совершенно не волнуют. Ну, то есть вообще. Это было там, в иной жизни, и она тогда была другой.

Вот именно — другой. Кем она является сейчас? Может ли она это определить сама или тут нужен взгляд со стороны? Ах, со стороны? И где она найдет того, кто это определит? Хотя, хотя… дали же ей кличку, причем точно такую, как живущей на другом конце Зоны этой беспутной Алке. А еще кто-то ей рассказывал, что до нее в Зоне были и другие ведьмы, и всегда их было две, и обычно они жили так, чтобы даже случайно друг с другом не могли встретиться.

Видела ли она хоть раз ведьму Алку? Да нет же, откуда? Знает о ней лишь понаслышке. Так, значит, ее кличка на самом деле вовсе и не ее, а действительно обозначает ее принадлежность к особой группе живущих в Зоне… кого? Созданий или все-таки — людей?

Пора!

Она встала, схватилась за кончик троса и, стараясь делать это аккуратно, потащила его к себе.

Ловись, рыбка, большая и маленькая. Ловись…

Комок глины, теперь спекшийся и очень горячий, она положила на траву и снова уселась рядом. Теперь следовало всего лишь дождаться того момента, когда он остынет, и можно будет заморить червяка.

Мысль о том, что ей удастся наконец поесть, вызвала в желудке у Анны бурчание.

Ничего, ничего, подумала она, настороженно оглядываясь по сторонам, осталось немного. Кстати, вот сейчас расслабляться не следовало. В любую минуту поблизости может появиться кто-нибудь, к примеру, стая слепых псов, считающая, что на роль еды годится она сама. Зря, между прочим, считающая. Смешнее будет, если это окажутся тушканы. В предках у них крысы, и, собравшись большой стаей, они не упустят возможность напасть даже на такую большую добычу, как она. И дело тут не в мести. Если им удастся добраться до своего запеченного сородича, они подберут и его не моргнув глазом. Просто они тоже желают набить себе желудок чем-то вкусненьким, например, свежим мясом.

Осторожно проведя рукой над запеченной в глине тушкой, она определила, что та остывает, но пока еще браться за нее рановато. Может быть, минут через пять-десять, не раньше.

Хорошо, если надо, она подождет. И заодно додумает одну забавную мысль.

Причем, для того чтобы не тянуть кота за хвост, не проще ли сразу перейти к сути? Кто она вот прямо сейчас, в данный момент? Человек или нет? И как определить это, какой найти критерий? Вроде бы получается, что другие люди уже считают ее не человеком. Она же сама, уверена, что пока в марионетку Зоны не превратилась. Кто прав?

Может, все-таки главное тут — кто она? Национальность человека чаще всего определяется по тому, на каком языке он говорит. Он, сам. Стало быть, и ей, для того чтобы определить, как она теперь относится к Зоне, необходимо прикинуть, насколько она до сих пор мыслит по-человечески.

И опять — где критерии? Люди способны на все, что угодно, они разные. Значит, определить, кем она теперь является, будет очень трудно. Можно сказать — невозможно. Хотя…

Из ближайших кустов высунулась любопытная мордочка еще одного тушкана.

— Брысь, — тихо сказала ему Анна и не только сказала, но и передвинула в направлении зверька острие рогатины.

Мордочка тотчас исчезла, и тушкан, ведьма это знала, пустился наутек.

Собственно, его можно было не бояться, подумала она. Но не пуганешь одного, глядишь, через пару минут их станет два, потом четыре. Вскоре тут будет ошиваться уже целая стая бывших крысенышей. А о том, чем это грозит, она великолепно знает. Нельзя в Зоне расслабляться, иначе очнуться не успеешь и за это поплатишься.

Вообще следует поторопиться. Не стоит так долго находиться на открытом месте, хотя она пока и чувствует, что поблизости опасностью не пахнет.

Подобрав с земли увесистый камень, она придвинула жаркое поближе и несколькими точными ударами расколотила глиняную скорлупу. В воздухе поплыл такой аромат, на который в ее желудке началась настоящая революция.

Вытащив нож, Анна отрезала половину тушки, завернула ее в большой лист лопуха, сорванный неподалеку, и спрятала в большую брезентовую сумку, которую всегда носила с собой, закинув ее лямку через плечо.

Запас на вечер сделан, и это хорошо. Теперь можно было приниматься за пиршество.

Мясо, конечно, было еще таким горячим, что ей приходилось то и дело дуть на пальцы. Но на вкус оно было просто божественно. Кошкина ела, блаженно щурилась, слизывала с пальцев вкусный жир и чувствовала себя на седьмом небе.

Нет, ни в одной микроволновке этого поганого города нельзя приготовить ничего похожего, думала она.

Впрочем, это все не мешало ей время от времени, прервав еду, подозрительно оглядываться, прикидывая, не появился ли поблизости кто-нибудь опасный.

Нет, пока бояться было нечего. И слава Богу.

Она доела и, сыто отдуваясь, сложила косточки тушкана в кучку. Прятать не стоило. Обязательно найдется кому их обгрызть начисто и растащить по норам. Природа в Зоне, несмотря на всю ее непредсказуемость и чуждость этому миру, в основном построена по старой, доброй схеме. Есть в ней и пищевые цепочки, в которые входят хищники, падальщики, травоядные. Все, как и положено.

Положив рогатину на колени, она снова взглянула на солнце. А ведь время уже где-то к обеду. И не мешало бы пройтись до темноты, раз у нее сегодня появилось столько свободного времени, заглянуть в парочку мест, на которые у нее есть кое-какие виды. Неплохо было бы посмотреть, что там изменилось после выброса.

Сунув руку в сумку, она вытащила литровую пластиковую бутылку с водой, сделала из нее три добрых глотка и, тщательно закрыв крышечку, сунула обратно.

Воду она получала с помощью растения, названия которого не было. Ей пришлось придумать его самой. Назвала она его очень просто — фильтром. Оно попадалось повсеместно и чем-то походило на камыш, только без черных верхушек, смахивающих на банники, которыми прочищают стволы пушек. Для того чтобы фильтр начал очищать воду, его достаточно было срезать у самого корня, а потом отсечь верхушку. После этого ствол растения одним концом опускался в воду, а вторым пристраивался к горлышку очередной бутылки. После этого вода начинала поступать снизу вверх и стекать в сосуд. Более того, она получалась очень чистой и вкусной. Фильтр убирал даже радиацию. Дозиметра у Анны не было, но он ей и не был нужен было. Она и так чувствовала где радиации много, а где — мало. Так вот, в воде, прошедшей через фильтр, ее либо не было совсем, либо было мало. Она это знала.

Стебель растения работал целые сутки и если был достаточно толстым, мог пропустить через себя до литра воды. После чего он стремительно чернел, словно обугливаясь изнутри, и его нужно было выбрасывать. В данный момент у Анны в сумке лежала еще одна бутылка, кроме той, из которой она пила, и в укромном месте через фильтры наполнялось еще три. Вполне достаточно для ее потребностей.

Подумав, она вновь достала початую бутылку, сделала еще один глоток и, спрятав ее, попыталась вспомнить, каким образом догадалась использовать растения фильтр именно так.

Нет, не вспоминалось. Тогда, в первые дни в Зоне, она многое делала по наитию, словно ей кто-то подсказывал. Да нет же, кто ей мог тогда что подсказывать? Просто она очень хотела выжить, прижиться в этом мире. Он ей казался страшным, непонятным, но одновременно и не таким, как город. В нем, как ни странно, было меньше зла и подлости.

Вот чего она всю жизнь не выносила, так это человеческую подлость. Удар в спину тому, кто повернулся к тебе так лишь потому, что считает тебя товарищем. Не выносила и понять не могла. Ну, не любишь ты кого-то, так вызови его на честный поединок, набей морду и будешь чувствовать себя человеком, а не мокрицей. Город же учил другому и поэтому был ей чужд, ненавистен.

В общем, сказала она себе, нечего рассиживаться. Пятиминутка гнева закончена. Пора за дело.

Она встала, внимательно оглядываясь. Нет, пока никого опасного поблизости не было. Только со стороны блокпоста, на котором ночью произошло что-то нехорошее, кажется, доносился какой-то слабый сигнал. Но оттуда еще долго будет тянуть страхом и агрессией. Это след визита неведомого создания Зоны.

А насчет того, человек ли она… Ну, все достаточно просто. Она считает себя человеком, поскольку пока никаких нечеловеческих поступков не совершала. Все пока объясняется ее желанием выжить в Зоне. И что может быть естественнее для человека, как не желание выжить? Если она когда-нибудь совершит нечто нечеловеческое… Ну, она это почувствует. И тогда… в общем, она что-нибудь придумает, что-нибудь решит.

Кошкина уже двинулась было прочь с места своего пиршества, но вдруг остановилась, словно налетев на невидимую стену.

Стоп. Что там чувствуется со стороны блокпоста?

Она опустилась на колени, на мгновение прикрыла глаза и словно бы потянулась всем своим существом вверх и в стороны, обняла сознанием круг километра два в диаметре. Так она сканировала свой кусочек болот, место, где жила. И почувствовала.

Да, сомнений не было. Со стороны блокпоста шел человек. Он был вооружен, опасен и шел прямо в ее владения. Чем не повод начать игру?

9. Ой, посмотрите, кто к нам колеса катит!

Тимофей Ковальский

— Эй, сталкер, а ну-ка притормози! Разговор есть!

Психи, подумал Ковальский. Умные люди сами выходят навстречу, показывают, что настроены миролюбиво, и только после этого начинают разговор. А те, кто пытается тебе командовать из укрытия, да еще требуют, чтобы ты остановился, очевидно, для того чтобы в тебя было легче прицелиться, просто психи, возможно — новички, и в любом случае — лохи.

Причем подумал он это, уже упав на землю и перекатываясь в сторону, под защиту кустов. И вовремя, кстати говоря. Автоматная очередь тотчас вспорола землю, где он только что находился, и не будь переката, судьба его могла оказаться печальна. Тяжело жить, смахивая по количеству дырок в теле на дуршлаг.

— Точно психи, — пробормотал Тимофей. — Старый якорь им в афедрон.

Он уже знал, что противников по крайней мере трое. А еще было понятно, что им, для того чтобы его прищучить, надо было расположить одного стрелка на другой стороне тропы. Сделай они так и начни стрелять на полминуты раньше, без всяких там криков и попыток его остановить, запросто могли положить. А сейчас… это сделать будет несколько труднее. И вообще при таком раскладе возможны совершенно разные варианты. Главное, не зависать на одном месте надолго. И учитывать возможные аномалии.

Привстав, Тимофей метнулся за ствол старой яблони, толстый и, кажется, уже поклеванный пулями. Кто-то за ним до него прятался от обстрела. Что ж, старая яблоня послужит еще раз. Должен ствол ее защитить, дать ему несколько мгновений для того чтобы приготовиться к отпору.

Он прижался к стволу спиной и услышал, почти почувствовал, как по нему бьют пули. Судя по звуку, стреляли из какой-то пукалки. Что-то вроде пистолета-пулемета. Скорострельность они, конечно, давали, но вот ни на какую пробивную силу не стоило и рассчитывать. Также не стоило упоминать о точности. А скорострельность в руках лоха — только излишний расход патронов. И совершенно никакого результата.

То ли дело старый, добрый АК-74. Сдернул с плеча, снял с предохранителя, клацнул затвором, и вот — извольте бриться. Теперь можно повоевать, особенно если участь, что у него аж целых четыре запасных магазина. Причем, на худой конец, за поясом есть еще пистолетик ТТ, тоже не новый, но надежный и проверенный. К нему имелось пять магазинов на восемь патронов, которые лежали в наружном кармане вещмешка. Далековато. Если дойдет до стрельбы из пистолета, то пока отстегнешь карман, пока вытащишь…

Слушая, как пули с каким-то мясным звуком вонзаются в ствол яблони, Тимофей прекрасно понимал, что происходит. Один из бандитов, а то, что это они, не вызывает сомнений, подавляет его огнем, не дает высунуть из-за ствола нос. В это время остальные двое обходят с боков, для того чтобы вернее снять.

Вот только, пока это произойдет, он уже успеет кое-что произвести.

Скинув вещмешок, Ковальский отстегнул клапан кармана, вытащил и рассовал по карманам обоймы. Еще в кармане лежала завернутая в старую портянку граната «лимонка». Сунувшись было за ней, Тимофей на секунду замер.

Ну, в самом деле, всего три противника-лоха. Что это за война? Не стоит пускать в ход тяжелую артиллерию. Хотя кто знает, как там дело повернется?

Он все-таки схватил гранату, осторожно выпутал ее из портянки и пристроил в карман, из которого, конечно, пришлось переложить обоймы. Вся эта возня заняла на пару секунд больше времени, чем он рассчитывал. Результат был предсказуем. На этот раз две пули вонзились в ствол рядом с его головой.

Ага, обошли-таки. Шустрые, хоть и лохи.

Кинув на землю вещмешок и тут же о нем забыв, Тимофей резко метнулся из-за ствола в сторону ближайшей ложбинки. Ее он приметил еще когда бежал к яблоне. Очень ложбинка выглядела неплохо — в плане того, чтобы, используя ее, попытаться поиграть с противником в кошки-мышки.

Хорошо бы кого-нибудь из этой лихой троицы срезать, подумал Тимофей, упав на дно ложбинки. Меньше противников. Опять же прыти это у оставшихся поубавит.

Не теряя время, он закинул автомат на спину, вскочил на четвереньки и в бешеном темпе двинулся в ту сторону, в которой был стрелок с тарахтелкой, все еще обстреливающий ствол яблони. Он, кажется, так и не понял, что дичь ускользнула.

Ну и кретин!

— Эй, сталкер, попутали мы! Давай, не обижайся. Поговорим! — Это кричал бандит, заходивший слева.

Уж молчал бы, животное. Кто в такое поверит? А вот в то, что ты пытаешься купить меня, как ребенка, — запросто, думал Тимофей.

Бежать по ложбинке на четвереньках было не сахар. Руки нещадно кололи какие-то сучки, куски дерева, автомат колотил по спине, причем немилосердно, подсумки садили по коленям. Он терпел. Теперь от того, как далеко он успеет пробежать, зависит многое, если не все.

Тимофей знал, что сейчас те двое, которые обходили его с боков, тоже как можно быстрее продвигаются к ложбине. Они наверняка сообразили, что в ней он будет как на ладони. Главное, знают ли они, в каком направлении он ползет? Лохи решат, что он дунул от них прочь, и попытаются догнать, устроят гон. Те, кто поопытнее, поймут, что он пытается зайти к ним в тыл, и попытаются его перехватить. Стреляя с краев ложбинки, они будут почти не видны, а он в это время окажется как на ладони.

Расстояние. Чем оно между ними больше, тем лучше.

Он отчаянно работал руками и ногами, а потом наступил момент, когда Ковальский понял, что время вышло, и тогда, сдернув со спины автомат, он повернулся лицом в ту сторону, откуда полз, и, прижавшись всем телом к склону ложбинки, стал выглядывать противника.

Выглядел. Причем как раз тогда, когда рассчитывал. Шагах в тридцати от него над краем усыпанного прелой листвой земляного откоса показалась голова. Причем смотрела она чуть ли не прямо на него. И это значило, что по крайней мере один из бандитов не такой уж лох. Он правильно определил суть его маневра. Ну, может, только не оценил прыти. В любом случае самый удачный вариант, при котором противники, не обнаружив его в ложбине, воображают, будто он удирает со всех лопаток, и кидаются в погоню, открывая тыл, давая возможность стрелять им в спины, не прокатит.

Скверно, и очень.

Дав по бандиту короткую, всего на три патрона, очередь, хорошо понимая, что попасть в него скорее всего не удалось, Тимофей вскочил на ноги и ринулся вверх по склону. Самое главное было не поскользнуться на какой-нибудь гнилушке и не рухнуть плашмя обратно на дно. Вот тогда он тут и останется. Главное — не поскользнуться.

Ему повезло, он благополучно перевалил через откос, а выстрелы в него прозвучали лишь после этого, и конечно — мимо. Правда, одна пуля пролетела совсем рядом, в тот момент, когда он падал на землю, для того чтобы уйти с линии стрельбы. Вот только Тимофей даже не обратил на нее внимания. Ему сейчас надо было снова придумать какой-то маневр, поскольку против трех противников сразу воевать можно лишь все время маневрируя. И хорошо бы все-таки…

Он сделал еще перекат, с хрустом вломился в кусты, которые просто не было времени рассмотреть. То ли они были полностью сухие, то ли по природе своей такие ломкие. Он проскочил их на самой максимальной скорости, хорошо понимая, что этим проклятым хрустом выдал свое местоположение и вот сейчас три ствола начнут стрелять, стараясь нашпиговать его свинцом. А значит, надо немедленно метнуться куда-то в сторону.

Ковальский так и хотел сделать, но, едва миновав кусты, вдруг выскочил на крохотную полянку и на ней чуть ли не нос к носу столкнулся с бандитом, тем, третьим. Он и в самом деле оказался вооружен пистолетом-пулеметом, явно заграничного производства. Тимофей по крайней мере ничего подобного до сего момента не видел.

Вот только главным в данный момент все же было не это, а то, что бандит успел обернуться на треск, который он произвел. Причем стоял он в такой позе, при которой, для того чтобы влепить очередь в упор неожиданно набежавшему на него сталкеру, следовало всего лишь вскинуть руку и нажать на курок.

Лицо у бандита было совсем юное, усики на трясущейся верхней губе жидкие и совершенно дурацкие, явно лишь для понту. Глаза растерянные и округлившиеся от страха. Правда, рука уже шла вверх, и ждать, нажмет он на курок или нет, не следовало. Нажмет, нажмет мерзавец.

Тимофей это понял прекрасно, и, конечно, понял слишком поздно. Они оба с этим юным бандитом понимали все несколько запоздало. Тот по причине неопытности, а Ковальский — поскольку прилично запыхался от всей этой беготни. Исход их встречи зависел теперь лишь от рефлексов. То, что они думали и чувствовали, не имело никакого значения. Лишь желание выжить и готовность ради этого убить.

Короткий и тонкий ствол странного пистолета-пулемета бандита уже смотрел Тимофею прямо в лицо, но выстрелить он так и не успел. Длинная, патронов на семь, автоматная очередь чуть ли не вся попала ему точно в грудь и в живот. Кажется, он умер мгновенно.

Тело бандита еще оседало на землю, а Тимофей уже метнулся в сторону. Убегать и прятаться смысла не было. Поэтому он, сделав всего два шага, плашмя рухнул на землю. И вовремя, поскольку воздух над ним прошили две длиннющие, на полмагазина, очереди.

Ага, подумал Ковальский, значит, тоже два автомата. И патронов у них полно. Не жалеют. А в Зоне патроны экономят все, даже бандиты. Только новички не экономят. И хотя бы один из оставшихся должен обладать ну хоть каким-то опытом. Так, наверное, и есть, поскольку на уловку с ложбинкой он не купился. Чего же он тогда о патронах не думает?

Не было у него пока ответа на эти вопросы, да и искать его он не собирался.

Просто думал о них, а рука его тем временем вытащила из подсумка магазин, заменила им тот, что был в автомате. Потом, если выживет, он его дозарядит. А пока надо сунуть его туда, где был только что полный. Да не перепутать, когда придется доставать следующий.

А придется. Противников все еще двое, и с ними скорее всего предстоит повозиться.

— Эй, Зубило, ты нашего кореша завалил! — крикнул один из бандитов. Голос у него был хриплый, прокуренный.

Второй пока молчал. И конечно — неспроста. Очевидно, снова начались попытки заговорить зубы, отвлечь, дать возможность корешу, на этот раз одному, подобраться, сделать верный выстрел.

Мысленно вознося молитвы, чтобы ему не попался еще один сухой кустарник, Тимофей скользнул в сторону, но прошел всего шагов десять, до ямки, оставшейся от вывороченного корневища упавшего дерева. Не очень было надежное убежище, но давало хоть какую-то защиту. Причем, когда понадобится, он сможет наблюдать за тем местом, где лежал убитый бандит. Рассчитывал Тимофей, не мог не рассчитывать, что дружки придут за его оружием. А он — тут как тут.

Неужели бросят заграничную машинку и патроны к ней? Наверное, нет, поскольку жадны бандиты, не могут они быть иными.

— Эй, Зубило, мы с тобой поквитаемся за кореша, слышишь? Век свободы не княпать, поквитаемся!

Тимофей покачал головой.

Сидевший, точно. Интересно, он сам-то в свои слова верит или для него это что-то вроде заклинания? Покричишь, глядишь, и сбудется? Вот интересно, откуда он знает, как его зовут? Вроде не представлялись. Ладно, эту кошку мы проясним, бог даст.

А пока… засада? Да, ничего иного не остается. Если он и дальше будет бегать по лесу, они его рано или поздно возьмут в клещи. Не вечно же ему будет везти? А раз так, то остается только одно. Засада и ожидание. Прямо здесь.

Тимофей решил так и сделать, а решив, вжался в самую середину ямы, ухватил охапку дерна, покрытого и скрепленного сизым, крупным мхом, который, кстати, скрепил его не хуже матерчатой основы. Быстро и тщательно прикрыв им ноги и нижнюю часть туловища — на большее не хватило, — замер. Если только удастся обмануть… если повезет…

Они подошли совершенно бесшумно. Он при всем своем опыте не смог вычленить звук их шагов из лесного шума и понял, что противники рядом, лишь только после того, как они заговорили, тихо, вполголоса.

— Думаешь, ушел? — спросил бандит с хриплым голосом.

— Вряд ли, хотя… мог и уйти, — ответил его напарник. — Одного нашего завалил и дал стрекача. Чем не вариант?

— И бросил свой мешок? Я его нашел. Нет, он просто затаился где-то и выжидает, когда мы уйдем. Я его знаю. Жадный и хитрый. Попытается свой хабар отбить.

— Много его там?

— Не смотрел. Некогда было.

— В общем, не знаем даже, за что воюем.

Судя по всему, бандиты стояли метрах в двух от ямы, в которой он скрывался, и не видели его лишь благодаря маскировке да торчащим во все стороны корням упавшего дерева. Стоит одному из них сделать хотя бы шаг, он, вполне возможно, его увидит. А до тех пор…

Тимофею просто жутко захотелось рискнуть. Вывалиться из своей засады, полоснуть наудачу длинную очередь… Нет, не надо так пока делать. Скорее всего бандиты стоят к нему лицом и запросто могут в этот раз успеть выстрелить первыми. Учитывая, что их двое, шансы на победу становятся еще меньше. Нет уж, ничего не остается, как ждать.

Ждать и надеяться.

—Узнаем, — сказал хрипун, — и мало там быть не может. Ты же сам читал сегодня утром ПДА. А в сообщении было четко написано, что он отмеченный Зоной. А Зона к своим отмеченным благоволит, без поддержки не оставляет. Какая же у нее может быть поддержка? Шурупишь?

— Что-нибудь очень ценное и редкое?

— Знамо дело. И опять же он вне закона, никто за него не вступится.

— Кроме Зоны. Видел, как он нашего ухайдокал?

— Дуракам везет, — заверил хрипатый. — Только для него на этом лафа кончилась. Ей-же-ей… Пойдем заберем ствол и попытаемся его достать.

— Пойдем.

Самое время, понял Тимофей. Вот еще немного, вот еще сейчас.

Двигаясь ловко и совершенно бесшумно, он покинул свое укрытие, выглянул из-за ствола дерева и увидел, как его преследователи, совершенно беспечно повернувшись к нему спиной, уходят туда, где лежал убитый.

Спуская курок, Тимофей чувствовал даже легкие угрызения совести. Очередь получилась длинная, патронов на десять, но он положил ею обоих и только после этого позволил себе, облокотившись на ствол упавшего дерева, перевести дух. В глазах все плыло, сердце бешено билось от переполнявшего организм адреналина.

— Вот и все, — пробормотал Тимофей. — Вот и закончилось.

Он снова выжил, убив для этого трех человек. Иначе было нельзя. Испытывал ли он сожаления? Нет, конечно. Не возьми он их жизни, они были его убили. И хватит об этом. Лучше подумать о чем-то другом. Например, о том, что ему следует поторопиться, ибо у него есть задание. А посему сейчас следует выкурить сигарету, потом посмотреть, не найдется ли у бандитов чего-нибудь ценного. Далее он заберет свой вещмешок и отправится в путь. Прямо сейчас.

Сталкер вытащил сигарету, зажигалку и, уже собираясь прикуривать, обратил внимание на то, что справа что-то мелькнуло, нечто, как ему показалось, размытых очертаний и быстро двигающееся. А руки его уже вскидывали автомат, медленно, даже толком его не ухватив, ибо этому что-то мешало, ловили на мушку движущийся силуэт.

Причем тот уже удалялся, снова сливался с пестрым фоном леса. Так что Тимофей успел выпустить лишь короткую очередь из трех патронов. И этого, как ни странно, оказалось достаточно. Вновь исчезавший в лесу человек, а то, что это человек, стало ясно только в этот момент, резко, словно наткнувшись на невидимый удар, остановился и плашмя, как большая марионетка, у которой вдруг обрезали управлявшие ею нитки, рухнул на землю.

И настала тишина.

Нет, конечно, в лесу не было тихо. Там по-прежнему слышались лесные, тихие, самые разнообразные и таинственные звуки, говорящие о том, что он живой. Просто Тимофей вдруг перестал их слышать. Он сидел в этой полной, собственной тишине и оторопело смотрел то на автомат в руках, в прикладе которого торчал, вонзившись чуть ли не на треть клинка, метательный нож, то на лежавшую ничком фигуру в маск-халате. Медленно, словно сапер — опасную мину, он взял рукоять ножа и попытался его вытащить. Не тут-то было. Для того чтобы выдернуть клинок, пришлось приложить большие усилия. Дерево приклада просто не желало его отпускать. А когда это произошло, Ковальский тут же о ноже забыл. Небрежно швырнув его на землю, ибо таким оружием пользоваться не умел, держа автомат наготове, он подобрал с земли сигареты и зажигалку, которые отшвырнул, хватаясь за автомат. Потом двинулся к человеку, лежавшему на земле.

Тот не шевелился, лежал, где упал, и только подойдя к нему поближе, сталкер понял — почему. Одна из трех выпущенных им пуль попала метателю ножей точно в затылок. Случайно. С этим даже не стоило спорить. Достаточно было вспомнить, как быстро и ловко тот двигался. Ни о какой прицельной стрельбе не могло быть и речи.

— Значит, чистое везение, — пробормотал Тимофей. — Вот как?

Он попытался опознать убитого и для этого перевернул его ногой на спину.

Дудки!

Выходное отверстие пришлось на верхнюю часть лица, и конечно, оно было гораздо больше, чем входное. Так что ни о каком опознании не могло быть и речи. С другой стороны, был ли в нем смысл? Вроде бы у Тимофея не было знакомых, имеющих привычку разбрасываться ножами направо-налево и совершать неожиданные нападения, напялив на себя для этого маск-халат.

К тому времени, когда Ковальский додумался до этой мысли, он уже успокоился настолько, что смог прикурить новую сигарету. После этого мыслительный процесс пошел значительно быстрее. Добив сигарету до окурка, на что не потребовалось много времени, сталкер пришел к выводу, что, очевидно, бандитов было не три, а четыре. Почему четвертый до поры до времени не вмешивался, видимо, останется навсегда загадкой. Может, он вообще был не с этой компашкой, а всего лишь следил за ними, надеясь урвать свое, когда дело дойдет до дележа добычи? Что было вероятнее всего, поскольку в Зоне происшествия по принципу «вор у вора дубинку украл» встречаются постоянно.

Потом Тимофей вспомнил подслушанный им разговор бандитов. Из него получался достаточно простой вывод. То, что он помечен Зоной, знают теперь все. Если это попало в ПДА, то, значит, подобные встречи будут случаться постоянно и очень досаждать. Хотя на его славе это скажется однозначно. Собственно, уже сейчас можно сказать, что он стал живой легендой Зоны, ибо людей, помеченных ею, известно такое малое количество, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. Причем даже если к ним причислить обеих ведьм, живущих традиционно в очень отдаленных друг от друга частях Зоны.

И еще, самое главное. Может, Зона его и в самом деле пометила? А иначе лежать бы ему сейчас здесь либо с пулей в голове, либо с ножом в горле. Он же стоит себе живее всех живых. Причем враги его умерли.

А если так…

Тимофей ухмыльнулся. Если так, то держись, Зона, держись… Кажется, его самое большое на свете развлечение начинается.

10. Опасная игра на реальные ценности

1. Анна Кошкина

Оружие и боеприпасы. Они для Анны имели реальную ценность. Ради них и только ради них она время от времени устраивала игру с большими ставками. Если, конечно, подворачивался под руку подходящий партнер.

Сейчас он был в наличии. Топал со стороны блокпоста, явно напичканный и оружием, и боеприпасами, а также многими-многими интересными вещами. Этакий ходячий мешок с рождественскими подарками. Так почему бы с ним слегка не порезвиться? Кто помешает? Кто осудит?

Анна тихо хихикнула.

Интересно, что он с собой несет? Хорошо бы патроны к винторезу, по крайней мере пару обойм. Они на данный момент нужны ей как воздух. Ну и все остальное, конечно. У нее хватит соображаловки приспособить для нужного дела что угодно. Ну, просто что угодно.

Впрочем, не поджарив добра молодца… как там в старинных сказках говорится? Вот именно, не открыв банку с пивом, нечего хлебальник разевать, если по-современному.

Прикидывая, где в первый раз встретиться с гостем, она кинулась к логову. Прежде всего надо было спрятать рогатину. Хорошая штука, но для игр не подходит. Тормозит движения. Мешается под руками. Учитывая, что в играх она всегда ставила на скорость и изворотливость, это не дело. Вот на охоту или на серьезного противника ходить с ней удобно, а фокусы выкидывать — хватит винтореза и охотничьего ножа. За глаза хватит.

Положив рогатину в дальнем уголке логова, в самой его глубине, она задержалась там ненадолго, прикидывая, что бы еще прихватить с собой. Ну, например, манок, крохотная штучка, сделанная из двух деревянных половинок, между которыми была укреплена тоненькая медная пластинка. В большой игре эта штучка просто незаменима. Для нее и сделана. А значит — в сумку ее.

Что еще? Стоит ли брать с собой большой капкан на медведя со стальными зубами? Пару раз он ее выручал просто круто.

Анна окинула капкан задумчивым взглядом.

Неее… слишком тяжел. Может, попозже, если вдруг окажется, что ее противник — тот еще финик? Пусть подождет, словно спрятанная в кустах тяжелая артиллерия. Хороший медвежий капкан в играх на пересеченной местности как раз на такую роль и годится.

И вообще, как он там, ее противник? Не свернул ли в сторону?

Она замерла, прислушиваясь.

Нет, все пока было нормально. Правда, если чутье ее не подводит, то он может уйти несколько влево. Там более удобный путь и, главное, там он заденет ее владения лишь чуть-чуть, а потом сразу уйдет в сторону Кордона.

Это надлежит поправить, причем не откладывая дело в долгий ящик. Все остальное она подберет потом. Пока же ей есть чем начинать игру. Ну и замечательно.

Она еще раз проверила винторез, убедилась, что охотничий нож по-прежнему остер, и выскользнула из логова. Оказавшись снаружи, ведьма, вместо того чтобы опрометью броситься выполнять задуманное, остановилась и с тихим вздохом опустилась на колени.

Игра — дело серьезное, и приниматься за нее, желая все проделать побыстрее, не следует. Как и к каждому важному делу, связанному со смертельной опасностью, к ней нужно подготовиться. Главное — не нарушить ее основного правила. Как бы ни хотелось этого, до тех пор, пока противник недвусмысленно не обозначит себя как плохой человек, или до тех пор, пока он не нападет на нее первым, она не имеет права отнимать у него жизнь.

Ну да, в Зону хорошие люди, как правило, попадают очень редко, но такое все же случается. Она даже как-то отпустила одного, хотя у него на поясе и висел совершенно сказочный нож. Он потом снился ей целую неделю. Этот нож, конечно. В общем — отпустила и поступила совершенно правильно. Зона, оценив это, взамен одарила ее своей благосклонностью. Целых два выброса потом у нее не было серьезных неприятностей. Даже огромная стая слепых псов, вторгшаяся было в ее владения, не дойдя до логова совсем немного, резко, словно получив приказ, развернулась и ушла прочь. Между прочим, отбиться от нее можно было и не рассчитывать. Да и надеждами обмануть ее тешить себя не следовало. Слепые псы умели идти по следу лучше зрячих. Еще, по идее, можно было попытаться спрятаться в ближайшем лагере сталкеров, но Анна прекрасно понимала, как ее скорее всего там встретят. И чем это может закончиться.

Нет, она твердо собралась дорого продать свою жизнь, даже прикинула, что может напоследок рвануть гранату, чисто из вредности, чтобы забрать с собой побольше врагов, а тут… Если это не благоволение Зоны, то что иное?

Таким образом, подумала ведьма, и сейчас все будет по-честному, причем без излишней суеты. По правилам. Да, все должно быть по правилам.

Она вдохнула, медленно и глубоко, потом резко со звуком «ха» выпустила воздух. Следующий вдох был таким же глубоким и спокойным и завершился опять громким выдохом. Проделав это упражнение раз десять, Анна открыла глаза и теперь задышала носом, стараясь отфильтровать из вдыхаемого воздуха все запахи, какие могла уловить, и не просто их обнаружить, но и определить, узнать, откуда они взялись, что могут означать. Делалось это все для того, чтобы успокоиться, обрести покой, суметь сосредоточиться на предстоящем.

Запахи. Большую часть из них она знала и легко определяла, словно раскладывая по предназначенным для них у нее в голове полочкам.

Ага, вот так пахнет «жарка». А это что? Да, правильно, так должен пахнуть испуганный тушкан. Он один и поэтому боится. А это что затесалось в общую кучу? Двухдневный запах пробегавшего через ее остров крысо-волка. Чем еще это может быть? И как она его могла пропустить? Нет, не пропустила, все равно учуяла, но поздновато. Случись это вчера, она могла попытаться догнать крысо-волка и убить. Теперь придется ждать неприятных сюрпризов. Не очень неприятных, но потрудиться придется. И побегать. Правда, будет это уже после того, как закончится игра. Сейчас отвлекаться не стоит.

Запахи. Они наслаивались друг на друга, смешивались, прямо на глазах теряли интенсивность и тут же благодаря легкому порыву ветерка опять оживали, приобретали объем и силу. Они были живыми, эти запахи, они делились с ней своими секретами, соблазняли ее и отдавали ей силу. А потом она осознала, что вот сейчас готова, что наконец-то получила для предстоящего все необходимое, и тогда запахи словно из деликатности отступили на второй план, дали ей возможность о себе забыть.

Дело. Предстоящая игра.

Она открыла глаза и, чувствуя во всем теле просто пьянящую легкость, довольно улыбнулась. Пора. И тому, кто с ней вступит в соревнование, не поздоровится. И для начала… О, конечно, для начала нужно сделать так, чтобы противник зашел в ее владения как можно дальше.

Обеспечить это проще пареной репы.

10. Опасная игра на реальные ценности

2. Станислав Лапин

Справа и слева было по аномалии. И значит, выбор получался не очень богатым. Либо долгий и малоприятный обход, либо возможность пройти опасное место насквозь. Это если выход из коридора между аномалиями, к примеру, не перекрывает еще одна, третья. Есть она там или нет, определить невозможно.

Стас вытащил из кармана небольшой голыш и, широко размахнувшись, швырнул его в пространство между двумя аномалиями. Да, метров за пятнадцать ручаться было можно, а дальше… а дальше все тонуло в дрожании воздуха, которое наплывало на узкую тропу с обеих сторон.

Гм… Придется рисковать.

Лапин достал ПДА, активизировал его и спросил:

— Эй, Федор, ты здесь?

— Да, что-то случилось?

— Пока ничего. Как там наш поднадзорный?

— Расстояние между вами пока сократилось незначительно, но он, кажется, попал в целый лабиринт аномалий и идет между ними очень медленно. Шансы догнать его у тебя еще есть и очень большие. Даже если ты какое-то время потеряешь.

— Понятно. Спасибо.

Выключив ПДА, Стас сунул его обратно в карман и все-таки двинулся по опасной тропе. Не спеша, как и положено, останавливаясь через каждые несколько шагов, для того чтобы провесить дорогу парочкой мелких камешков, он прошел шагов пятьдесят, не меньше, и тут обнаружил, что третья аномалия впереди все же есть.

Вот так-так! Неужели придется возвращаться?

Как оказалось — не пришлось. Истратив большую часть своих запасов камешков, он обнаружил, что третья аномалия не прилегает к тем двум, мимо которых он уже фактически прошел. Значит, получалось, что его маршрут не оборвался, а всего-навсего раздвоился.

Куда свернуть? Направо или налево?

— Федор, если я сейчас возьму правее, то выйду к бывшему торфозаводу? Или мне надо взять левее?

— Выйдешь, если возьмешь правее. Прямым ходом.

— Спасибо.

Снова закрыв ПДА и отправив в карман, Стас не удержался и покачал головой.

Майский день, а не прогулка. Все-таки ангел-хранитель, наблюдающий за всеми твоими передвижениями с неба, — штука хорошая. Экономит много времени и сил.

Он кинул еще пару камешков, определил, куда ступать, и свернул налево. Еще через полчаса третья аномалия закончилась, и Лапин с помощью наводки Толстячка вышел на самую настоящую, утоптанную ногами тропинку.

Она, извиваясь, словно болотный уж, вела к дальней части островка. Причем в нужном ему направлении.

Конечно, расслабляться не следовало, поскольку аномалии, после очередного выброса перегораживающие тропинку, и опасные встречи с местной фауной никто не отменял, но в его приключениях уже явно наметилась позитивная полоса.

И пусть она будет пошире, подумал Стас. А я, конечно, буду за это несказанно благодарен.

Судьба к нему благоволила, и тут тропинка привела его к длинному, как попало сколоченному из толстых деревянных плах мостику, по которому он вполне благополучно перешел на другой остров. Тропинка не исчезла и здесь. Шагая по ней, Лапин оказался на другом краю и этого острова, причем переправиться на следующий ему помог мостик, очень похожий на предыдущий.

Взглянув на карту, сделанную со спутника еще до того, как он вступил на первый остров, Стас убедился, что до заброшенного торфяного завода ему предстоит пройти таких штук пять. Потом будет большой, на котором, конечно, следует держать ухо востро, но с этого острова он уже сможет перейти на дорогу к деревне. Солидную дорогу, по которой может пройти и машина. Не всякая, далеко не всякая, но — может. Вот, правда, с дороги этой ему придется уйти еще до деревни. Тот, за кем он гонится, старается держаться совсем безлюдных мест..

Кто это может быть? Понятно, что некое новое для Зоны существо. Тут и спору нет. Вот кто это был изначально? Контролер? Но что-то он слишком себя разумно ведет. Вон, проходы ищет. Хотя тот же контролер, по сути своей, тоже зомби, только полностью переделанный Зоной. Ничего человеческого в нем не осталось, но тактика выживания у него есть, и довольно эффективная.

В общем, гадать бесполезно, подумал Стас, убью, и пусть ученые исследуют.

Он вполне благополучно миновал еще один остров, но со следующим вышла загвоздка. В самом его начале прямо поперек тропинки пролегала аномалия, вполне себе стандартная «карусель».

Ее пришлось обходить, как и положено, медленно, кропотливо, то и дело останавливаясь, чтобы провесить путь. Появилось большое искушение сделать это по воде, благо возле острова было явно неглубоко, но Стас предпочел не рисковать. Слышал он о том, что может водиться возле некоторых островов на болотах. Лучше уж по старинке, медленно, с оглядочкой.

Так он и сделал, снова вышел на тропу, дошел до конца острова и тут встал как вкопанный. Моста впереди не было. Точнее, он был, причем, судя по всему, был совсем недавно, но кто-то снял пару его секций. Поскольку мост оказался очень узким, всего в пару досок шириной, сделать это оказалось нетрудно. Снять их, оттащить на берег, потом проделать это со второй секцией — дело пяти минут даже для одного человека.

Хм… а зачем это было кому-то нужно?

Стас даже не уловил тот момент, когда схватил ружье. Он просто вдруг обнаружил, что оно у него уже в руках и, для того чтобы влепить в кого-нибудь заряд картечи, достаточно лишь нажать на курок. Вот только в кого его можно влепить, если вокруг ни души?

А так ли это?

Он еще раз настороженно огляделся, опять взглянул на соседний островок, на который должен был вести мостик.

Ну, вот же они, обе секции, лежат на той стороне. Может, их кто-то снял только сейчас? Для того чтобы не пустить его дальше? Кому это нужно и зачем? И еще это не раз уже проверявшееся и поэтому угодившее в разряд безошибочных ощущение присутствия неподалеку некоего крупного живого существа.

Вытащив левой рукой из кармана ПДА, он включил его и, продолжая оглядываться, вполголоса сказал:

— Федор, прием. Меня слышно?

— Еще как.

— Ты видел, кто разрушил мост, рядом с которым я стою? Он был в зоне наблюдения?

— Нет.

— Скверно. А сейчас ты, конечно, наблюдаешь за мной?

— Да, охотник, я с тебя глаз не спускаю.

— Это неплохо. — Стас прищурился. — Скажи, поблизости есть кто-нибудь, какой-нибудь человек?

— Да.

— Где он?

— На той стороне рядом с мостом есть полуразрушенный дом. От него осталась лишь одна стена и фундамент. Сверху это очень хорошо видно. Человек прячется за стеной.

Дом, точнее, оставшуюся от него стену, не заметить было нельзя. Внимательно их изучив, Лапин не увидел ни малейших признаков присутствия незнакомца. Однако Толстячок не врал. Он там был.

Ну да, а что еще ему делать? Прячется, мерзавец, ждет… Зачем он это сотворил, подумал Стас, зачем? Хотел меня остановить? Для чего? Или он просто не желает, чтобы я перебрался именно на этот остров? Может, у него там дом? И вот, для того чтобы его обезопасить, достаточно всего лишь разобрать к нему мост. А почему он не учитывает, что я могу просто пройти к острову вброд? Из природной тупости или… может, это невозможно?

— Федор, ты можешь сказать, что он делает? Ну, этот спрятавшийся за стеной.

— Просто сидит за ней неподвижно. Все время, что я за ним наблюдаю.

— А откуда тогда ты знаешь, что он живой?

— Стас, я прогнал его изображение через определенный диапазон лучей и замерил теплоту тела. Он теплый. У него нормальная температура. И еще…

— Да?

— Он сидит не очень удобно для того чтобы определить это точно. То есть он прижал к груди колени и обхватил их руками…

— И?

— Я не уверен, но мне кажется, это женщина.

Час от часу не легче.

Стас покачал головой.

Получается, там, на острове, сидит неизвестная женщина. Она спряталась от него, а до того скорее всего разобрала мост. Одна женщина в Зоне, занимающаяся какой-то чепухой. Что-то он такое в бытность сталкером слышал. О двух женщинах, живущих в разных частях Зоны. Нет, байки скорее всего…

— Она вооружена? Ты можешь это определить?

— Да, что-то у нее есть. Лежит в траве рядом с правой рукой какая-то железяка, здорово смахивающая на ствол. Вот, кажется, кусок виден. Счас загоню в базу данных. Пусть комп по нему определит, что это такое. Ну и еще у нее на поясе явственно просматривается охотничий нож в ножнах.

Угу… вроде бы женщина, вроде бы вооружена…

— Спасибо, — сказал Стас.

Не нравилось ему все это просто категорически.

Не спуская глаз с подозрительной стены, он прошел чуть ли не к самой воде. Приказал Толстячку:

— Если шевельнется, скажешь.

— Да, Станислав, так и сделаю.

Не зная брода…

Вода была мутноватая, как и положено возле болота, но тут было явно не глубоко. Может, по пояс. И значит, пройти вброд удастся. И вроде бы никакими серьезными аномалиями рядом не пахнет.

На что рассчитывает эта разрушительница мостов? Попытается прихватить его, когда он будет по пояс в воде? Ну да, это уменьшит его маневренность, но не даст гарантии победы. Если нападавший не завалит его с первого выстрела, а это не так легко сделать, значит…

Он вгляделся в водную толщу и вдруг вздрогнул, увидев, как там, на мгновение обозначилась массивная, размером с крокодила, тень. И рядом с ней что-то мелькнуло. Не плотвичка, а гораздо, на несколько порядков крупнее.

Что Зона, при ее умении, помноженном на присущее ей безумие, могла сделать из обычных щук, налимов, карпов? Стоит ли это проверять? Не проще ли признать, что путь на этот остров закрыт? И не настало ли время еще раз посмотреть карту?

Стас так и сделал.

Получалось, если он вернется и от разветвления пойдет другой дорогой, то путь его лежит через болота. Это, конечно, отнимет время, но… вот было у него четкое ощущение, что здесь путь закрыт, не стоит даже пытаться. Игнорировать? Нет уж, в Зоне так не принято. Ничего не поделаешь, надо идти в обход.

Будь у него с собой хоть одна граната, можно было бы швырнуть ее в воду и тотчас после взрыва, пока те, кто скрывается в ее глубине, не очнулись, попытаться перебраться на другой берег. Вот только все равно слишком рискованно. Да и потом, гранаты у него с собой нет. Так что и думать не о чем.

— Я пойду через болота, — сообщил Стас в ПДА.

— Ага, тебе виднее.

Неодобрение слышалось в голосе Федора.

Ну и пусть не одобряет. Много видит сверху, да мало понимает, подумал Лапин.

Злился он, причем довольно прилично. Так все вроде складывалось правильно, и нет же, началось… Впрочем, когда это Зона не радовала неприятными сюрпризами? Любимое ее занятие, между прочим.

— Ухожу, — медленно отступая прочь от негостеприимного островка, сообщил Стас. — Поглядывай за этой женщиной. Что сейчас делает?

— Все так же сидит, не шевелясь. Ничего не изменилось.

— Определить, кто это, так и нет возможности?

— Если только это непонятного пола существо хотя бы раз поднимет голову вверх, чтобы я смог рассмотреть лицо, можно попробовать. Базы у нас могучие, подробные.

— Хорошая мысль. Подлови ее. В первую очередь ищи по базам сталкеров и тех, кто считается пропавшим возле Зоны, то есть гипотетически в ней может находиться. Время неограниченно. Можешь — с самого начала Зоны.

— Договорились. Учти, я буду одновременно и за тобой присматривать в штатном режиме.

— Молодец, напарник.

— Ладно, ладно, незачем бросать мне пустого леща. Вернешься, с тебя пиво, и много.

А вот это уже лишнее, подумал Стас. Не стоит, иначе тому же Толстячку выйдет боком.

— Вполне возможно, — уклончиво сказал он.

— А куда ты денешься? Закуска — с меня.

— Давай сначала я вернусь. Там посмотрим, — пробормотал Стас.

Он подумал, что не хватает еще ему вляпаться в аномалию, ту, что после входа на остров, и оглянулся.

Нет, до нее еще было приличное расстояние, и не стоило раньше времени беспокоиться.

— Федор, она все еще сидит неподвижно?

— Да.

— Черт, ладно.

Значит, вдогонку не бросится и стрелять тоже не будет. Далековато уже. И вообще, кто знает, может, это какая-то аборигенка, вооруженная старинным карамультуком? Здесь, в Зоне, чего только не попадается. Особенно у тех, кто живет в ней с самого начала. А ему представляется, здесь именно такой случай. И черт знает, в кого Зона за время своего существования превратила этого человека? Да и человек ли он еще? Сомнительно.

Он сделал еще шагов пятьдесят, поскольку вот теперь надо было обойти аномалию. Медленно, неторопливо, провешивая дорогу камешками. Так же, как и пришел. Тем же путем. Только в обратную сторону.

10. Опасная игра на реальные ценности

3. Анна Кошкина

Гусь — жирный, чуть не лопается от патронов. Да и оружие у него имеется неплохое. Один «стечкин» чего стоит. Он бы ей очень даже подошел, пистолет этот. Вот только как быть с гусем? Не желал он оказываться на противне, просто не желал. И еще у него был помощник. Станислав, так звали гуся, думая, будто его не слышно, с ним разговаривал, получал от него сведения.

Анна тихо вздохнула.

Ей хотелось переменить позу, полюбопытствовать, чем там занимается соперник по игре, но она продолжала сидеть как сидела. Пусть Станислав и его помощник пока гадают, пытаются определить, с кем столкнулись. Полезное занятие.

Не будь у него такого всепонимающего кореша, с ним можно было бы славно повеселиться. Этот Федор видит все и дает советы. Как он может это делать? Спрятался неподалеку с биноклем? Да нет, она бы его увидела. Значит…

Анна прислушалась. Ага, кажется, этот охотник уходит. Умный мальчик, в воду, значит, лезть не пожелал. Причем сам допер, что там его может кое-кто ждать, и в очень большом количестве, додумался без помощи советчика.

Откуда он все видит, этот Федор? Неужели и в самом деле висит в небе? Вертолет? Нет, его бы она усмотрела. Значит… Ну, не ангел же он восьмикрылый? Выше? Кто летает выше вертолетов и ангелов? Ну да, ну да, там, в необоримой высоте, есть спутники. Причем на многих стоят системы наблюдения.

Она ухмыльнулась.

Поддержка сверху. Наблюдатель, которому нельзя всадить пулю в глаз и заставить заткнуться. То есть игра становится очень неравной. С другой стороны, она уже в нее ввязалась и, значит, скулить не имеет права. Надо идти до конца. Даже в таких обстоятельствах.

В любом случае игра получится очень интересной. И «стечкин». У него, наверное, патронов к нему штук пятьдесят-шестьдесят. Он только зашел в Зону. Еще ни разу не стрелял. Целенький, пухленький мешок с подарками. И ружье у него хорошее. Восьмизарядное. Не ее формат, но все равно пригодится.

Она ждала, решив начать действовать лишь тогда, когда Стас покинет соседний остров. Вот тогда она возьмет пучок стеблей растения, называемого ею диким чесноком, и обмазавшись им для того, чтобы отпугнуть тех, кто здесь охотится в воде, переправится на этот остров, а с него на соседний, с расчетом обойти с флангов соперника по игре.

Раз условия игры изменились, то прежде чем что-то предпринимать всерьез, надо узнать, как они изменились. Каков предел возможностей у наблюдателя? Он должен следить за своим подопечным, а также он обязан присматривать и за ней. Сможет он выполнять свои обязанности, если между ними находится большое расстояние?

Как это можно проверить? Да запросто. Пусть только между ними окажется хотя бы один остров. Если наблюдатель при этом не потеряет ее из виду… Ну что ж, и в этом случае можно что-то придумать.

Она ждала, вслушиваясь в окружающий ее мир. Вот Станислав уже вступил на мост. Вот он по нему идет. Еще немного…

Слушая, как стучат подошвы ботинок соперника по доскам узенького моста, она попыталась прикинуть, почему ей так нравится это имя. Нет, ни о каких чувствах не могло быть и речи. Если он провалит одно из испытаний, она недрогнувшей рукой подарит ему смерть. Но вот почему-то хотелось… Может, лицо у него такое. А может, потому, что он так чисто, без колебаний, прошел первый этап. Не дал подзакусить собой водным хищникам. И конечно, у него есть поддержка сверху, но решение он принял сам. Правильное решение. Это вызывает уважение. А противник, достойный уважения, — редкость.

Вот только для того, чтобы игра стала совсем уж интересной, условия надо уравнять, лишить его преимущества.

Как? А вот как.

Теперь Стасик уже миновал мостик, точно миновал. Звук его шагов изменился. Значит, пора начинать пляски народностей, яростные и в чем-то даже непристойные. Пора. И для начала следует сделать…

Она вскинула голову вверх, так, чтобы тому, кто за ней наблюдал, гарантированно было видно ее лицо, и яростно крикнула:

— Слышишь, ублюдок, я щелкну тебя по носу, да так, что у тебя слезы из глаз хлынут ручьем!

Две минуты спустя, натираясь диким чесноком, она не удержалась и захихикала, словно юная девчонка, подумав, что большего бреда она в своей жизни никому не кричала.

Впрочем, какая разница? И ежу понятно, что сказанное ею он расслышать не мог.

Она просто показывала ему свое лицо. На случай если он все еще за ней способен наблюдать.

10. Опасная игра на реальные ценности

4. Станислав Лапин

— Она все еще находится впереди, но искусно прячется. Сейчас, метрах в двухстах, на соседнем островке, что-то делает с тропинкой, возле аномалий, вроде бы зачем-то роет землю.

— Понятно. Спасибо за предупреждение. Опознать удалось?

— Делаем. Главное, мы теперь знаем, что это точно женщина. И у нас есть снимок лица. Определим.

— Хорошо. Жду.

— Удачи.

Стас спрятал ПДА в карман и покачал головой.

Ведьма. Толстячок раскопал в архивах легенды о двух ведьмах, живущих в разных частях Зоны, которых мало кто видел. Легенды не очень радужные, утверждающие, что они любят убивать одиноких путников. Таких, как он, например. Причем делают они это, как правило, исподтишка, с помощью различных ловушек. Можно поспорить на что угодно, та ведьма, с которой его угораздило столкнуться, именно этим сейчас и занимается.

Значит, там, где она сейчас копается, надо быть внимательнее. А лучше обойти это место стороной. Вся беда в том, что здесь, на болотах, это не так-то легко сделать. Фактически они представляют собой скопление маленьких и не очень островов, соединенных где брошенными прямо на трясину гатями из древесных стволов, где узенькими, часто полуразрушенными мостиками через протоки, сколоченными из досок. Настоящий лабиринт, заблудиться в котором можно запросто. Кстати, не будь ангела-хранителя Федора, так и случилось бы. Однако все-таки главное в том, что ему нельзя сворачивать, нельзя идти в обход. Ведьма это великолепно знает и стремится его запутать, пустить по кругу.

Вот зараза. Может, и в самом деле пустить ей пулю в лоб? Нельзя, не по его принципам. Пока она не попыталась в открытую на него напасть. И потом — женщина. И потом — она старается не попадаться на глаза, очень ловко старается.

Снова включив ПДА, Стас сказал:

— Обозначь на карте место, где она орудует, и пришли мне обновленный файл.

— Хорошо.

— Можно ли его обойти, не потеряв много времени?

— Нельзя. Если свернешь, а свернуть там можно только в одну сторону, пойдешь на второй круг.

Стас чертыхнулся.

Ну да, все так и есть. Зараза.

— Файл, — напомнил он Толстячку.

— Лови.

ПДА тихонько загудел и смолк.

Ага, сигнал, что получен файл, подумал Лапин. Надо глянуть и по дороге к этому месту попытаться придумать, как надоедливую вредину можно приструнить. Вообще, что она там могла придумать? Ладно, посмотрю на ее очень хитрую ловушку.

Он глянул файл, запомнил место, потом выключил ПДА и снова двинулся в путь. Ружье было наготове, «стечкин» постукивал по бедру, рукоятка тесака — под рукой. Для того чтобы его выхватить, хватит одного движения. Причем, уже выдергивая клинок из ножен, можно им при нужде заслониться, принять на него нападающего, совсем обойтись без замаха. Но прежде, конечно, нападающего встретит хороший заряд картечи, и мало кто, приняв его, останется в живых.

А с болот тянуло, как и положено, тухлой водой. Еще где-то кто-то вроде бы квакал, но точно не лягушка. Никогда не бывает лягушачьего квакания с голодным нутряным подвыванием. И, кажется, еще эхо было в этом кваканье странное, словно бы его издавал не один рот, а два, действующие совершенно синхронно.

Лягушка с двумя ртами? Кто только в Зоне не попадается, подумал Лапин. Нет, это забавно, но не более. И уж совсем на такую чепуху не стоит отвлекаться сейчас. Особенно если учесть, что на него охотится ведьма. Что она опять придумала? Фокус с местной фауной или флорой, но в сочетании с аномалией? В каком сочетании? Что его там, впереди, вообще ждет?

Подал сигнал ПДА.

— Что случилось? — спросил Стас.

— Мы сумели ее опознать. Ведьму, преследующую тебя. Некая Анна Кошкина.

— И чем она знаменита, эта Анна Кошкина? Что ее толкнуло на сей порочный путь?

— А ты прочитай. Лови файл.

— Давай.

Стас позволил себе улыбнуться.

Все же Зона — Зоной, но техника — великое дело. Главное, знать, как ее использовать.

Файл, присланный Федором, был не очень большим, но его содержание Стаса вполне устроило. К нему даже была прикреплена фотография, правда, любительская, но достаточно четкая. С нее смотрела вполне себе миловидная девица. Еще на лице ее легко читалось наличие ума и воли. Этакая правильная, умненькая девочка.

Как же ее занесло в Зону и что превратило в живущую на болоте ведьму, которая развлекается убийством забредших к ней путников? Почитаем…

Он почитал. Ничего необычного в ее биографии не было. Вполне себе стандартная для нашего времени и нашей страны история.

Родилась в Сибири, в небольшой деревушке, неподалеку от Красноярска, где и жила до семнадцати лет. В школу ходила в соседнее село, увлекалась биологией и охотой. Для того чтобы окончить старшие классы, уехала в город, где на соревнованиях по стрельбе стала занимать одно за другим призовые места. Сказывалось, видимо, детство в тайге. Может быть, ее учил стрелять один из бывалых охотников. Перед девочкой в полный рост замаячила возможность сделать спортивную карьеру, может быть, даже попасть на Олимпийские игры. Она же всем этим великолепием пренебрегла, в положенный срок окончила школу, в положенный срок влюбилась. Причем — взаимно. Причем — в москвича. И он увез таежную дикарку в столицу. А там… А там поначалу все было неплохо, а потом — плохо, и чем дальше, тем хуже. Как ни пыталась Анна спасти своего любимого, вытащить из очень плохой компании, ничего у нее не вышло. Загиб он и в конечном счете погубил ее, прежде чем уйти туда, откуда уже нет возврата, навесив на нее долг, и довольно приличный. Тут уже в дело вписались шустрые «братки», быстренько придумавшие, как и чем этот долг будет отработан. А время тогда было такое, что защиты не жди ни от государства, не от милиции. И понесла мутная волна Кошкину на своих волнах. Пока однажды некий предприимчивый сутенер не надумал вывезти ее в Зону. Там нужда в красивых девушках ощущалась просто катастрофическая, и самое главное — их работа оплачивалась сказочно. Там-то Анна и пропала. А было это…

Стас взглянул на дату и невольно присвистнул.

Ух ты, давно это было. И за все это время девушка из тайги не пропала, прижилась здесь, почти наверняка используя приобретенные в детстве навыки. Превратилась в ведьму, стала… ну, далее по тексту. Кем она стала и чем занимается, можно не уточнять. Все ясно.

Стас сунул ПДА в карман, не удержался, почесал в затылке.

Вот такие жизнь пули отливает. Причем — мастерски, ибо во множественном числе. Трагедия? Да, она самая. Повод поднять лапки вверх и сдаться на милость этой несчастной ведьмы? Нет уж, увольте, не будет он этого делать. Задание у него. А трагедии случаются со всеми рано или поздно.

Главное — он теперь знает, как ведьму зовут, вообще хоть что-то о ней знает. Может пригодиться. И еще — стрельба. Похоже, стрелять девочка умеет великолепно. Значит, подстрелить его ей труда не составит. И оружие есть. Федор ранее определил, что у нее аж винторез.

Однако он пока жив. Может, у нее кончились патроны? Или она на самом деле не желает его убивать? К чему тогда все эти фокусы, ловушки? Странно, очень странно. Может, ей надо убить его каким-то особым образом, допустим, в ритуальных целях?

Кстати, в этом предположении есть резон. И если оно верно, то стоит ли пытаться ее убить, когда представится такой случай? Если попытка провалится, она может посчитать себя вправе его подстрелить словно зайца из засады? А если ее удастся все-таки убить?

Впрочем, все эти рассуждения пока лишь гипотетические. До сих пор она не дала ему ни малейшей возможности сделать по ней хотя бы один выстрел. Стало быть, и забивать ими голову не имеет смысла.

Он миновал очередной мостик и сразу остановился, хотя до места, в котором возилась ведьма, оставалось еще не менее пятидесяти метров.

— Федор, что делает Анна?

— Будь осторожен. Как раз сейчас она переправилась с соседнего островка и крадется к тому месту, где химичила. Метрах в двадцати от него. Приближается со стороны мыска. Ты видишь его?

— Да, вижу. Скажи, ты можешь определить, что там, впереди, за аномалия?

— Ну, я же не господь Бог. Тут ты сам должен.

— Понятно. Все равно — спасибо.

— Будь осторожен. Она теперь замерла. Явно готовится что-то выкинуть.

— Да уж не без того.

Отправив в очередной раз в карман ПДА, Лапин не без раздражения подумал, что вся эта ситуация выглядит до крайности глупо. Стрелять, так уж стрелять. И нечего тень на плетень наводить.

Все-таки к предполагаемому месту нового сюрприза ведьмы он шел вполне уверенно, но несколько настороженно. И чем ближе подбирался, тем двигался медленнее, прикидывая, что будет делать, если хозяйка болот все же откроет огонь. Может, самому начать стрелять, не дожидаясь нападения? По любым законам он на это право имеет. Но вот — не хочется почему-то. Предчувствие?

Когда до аномалии осталось шагов пять, Стас вообще остановился. Внимательно оглядев землю перед собой, он обнаружил, что она и в самом деле разрыхлена чем-то острым, может быть, заточенной палкой. Вот только рытвины эти просто складывались в слова. Получалось, все манипуляции ведьмы сводились к тому, что она оставила ему послание. Которое он, конечно, прочтет, но не сейчас. Первым делом надо разобраться с аномалией. И еще ни в коем случае нельзя упускать из внимания ведьму.

Стас пригляделся. Судя по тому, что воздух закручивался воронкой, в которой можно было разглядеть мелкий мусор вроде сухо травы и мелких веточек, находящаяся перед ним аномалия была всего лишь обычной «каруселью». «Обычной» в данном случае — не значит безопасной. Попытавшийся прокатиться на такой «карусели» отдаст концы через полминуты после того, как в нее шагнет. Если повезет, то секунд через сорок.

В общем, близко подходить к ней не следовало. А как же тогда прочитать написанное? Значит, необходимо рискнуть. Всего-навсего. Да и чем? Границу аномалии неплохо видно. Он просто за нее не переступит.

— Федор, скинь снимок, на котором видно, где находится ведьма. Если она начнет двигаться, сразу предупреди.

— Лови.

ПДА пискнул.

Так, замечательно. Получил. Глянул. В курсе. Можно действовать дальше.

Стас покосился на то место, где пряталась ведьма, сделал осторожный шаг.

Ружье в руках, и из него можно в любой момент выстрелить. ПДА в кармане, и стоит ведьме переместиться, он об этом узнает. На случай необычной ситуации есть опыт, реакция и готовность действовать.

Он выждал мгновение, убедился, что ничего опасного не произошло. Еще шагнул и почувствовал на лице легкий ветерок. Это уже ощущалось присутствие «карусели». Значит, осталось сделать не более двух шагов. Не более. Кстати, этого вполне хватит, чтобы прочитать надпись.

Что она могла написать? Да глупость какую-нибудь. Девочке просто хочется что-то ему сообщить. Может, она в чем-то нуждается? Например, в лекарствах. Хорошо, можно попробовать сыграть по ее правилам.

Еще шаг, и ветер усилился, стал очень ощутимым.

— Внимание, она шевельнулась! — прозвучал из кармана голос Федора.

— Что делает?

— Изменила позу, возможно, приготовилась встать, чтобы выстрелить.

— Понятно.

Плевать, подумал Стас. Если она надумала стрелять, то избежать этого невозможно.

Шаг. Что она там написала?

Стас не успел даже прочитать. Он только взглянул на надпись, и тут прозвучало:

— Хей!

И конечно, это была Анна. Она теперь стояла, высунувшись по пояс из кустарника, и целилась в него из винтореза, смотрела на него сквозь его прицел. Приклад к щеке, палец на спусковом крючке. Вот сейчас…

Стоп! Стоп.

Он все же успел, сам каким-то чудом не дожал курок. А ствол его ружья уже смотрел на ведьму. Легкое движение пальца — и в нее уйдет заряд картечи. Но вот стоило ли это делать? Ведьма-то не выстрелила. Она всего лишь пугала.

Еще какую-то секунду они стояли, словно превратившись в живые скульптуры, не смея даже дохнуть. А потом ведьма так же мгновенно, как встала, рухнула на землю, исчезла из его поля зрения.

— Отползает прочь, — сообщил Федор. — Не очень быстро.

— Понял.

— Давай поосторожней.

— Все нормально.

Стас вдруг ощутил, что по спине у него медленно стекает ручеек холодного пота. И это было уже не дело, поскольку ничего страшного пока не произошло. А он уже не так зелен и глуп, чтобы бояться совершенно детских попыток напугать.

И кстати, что она хотела этим добиться? Пыталась спровоцировать, чтобы он выстрелил? Яснее ясного. А потом?

Еще Лапин понял, что фактически не сделал до конца последний шаг, так и стоит, всего лишь выдвинув вперед ногу, но не перенеся на нее тяжесть тела. Перенес и вдруг ощутил, как земля под подошвой именно этой ноги пошла вниз. Он пошатнулся, но все же сохранил равновесие, всего лишь слишком сильно качнулся вперед, к «карусели».

Так вот в чем дело, подумал Стас, вновь вытирая со лба холодный пот.

Ямка, небольшая ямка, длинная, во всю тропинку, но глубиной лишь на ладонь, прикрытая куском брезента и присыпанная землей. Если ступить на нее резко, а в этот момент тебя кто-то напугает, отвлечет внимание, то почти наверняка потеряешь равновесие и плашмя рухнешь прямо в аномалию.

Вот зараза!

Он кинул мрачный взгляд в ту сторону, в которой была ведьма. Она уже не отползала, и, привстав, он даже один раз увидел, как за кустами мелькнула ее куртка, скользила прочь, уходила.

А ведь сейчас он вполне мог, догнав, всадить пару пуль. И она это великолепно знает. Почему так спешно и рвет когти.

Еще раз — зараза. Настоящая ведьма.

Стас прочитал-таки написанное на земле. Ну и конечно, ничего там не было, кроме стандартного «Покойся с миром, лох!».

Молодец. Ну, просто бездна фантазии.

В сердцах сплюнув, Лапин сделал на всякий случай пару шагов назад, выхватил из кармана ПДА.

— Что это было? — спросил Федор.

Голос у него был несколько испуганный.

— Она уходит? — вместо ответа на его вопрос спросил Стас. — Действительно уходит?

— Да, вижу, как уже вошла в воду. Еще немного, и будет на другом острове.

— Ее счастье, — мрачно сказал Лапин. — Честное слово, пришиб бы гадину.

— У тебя был шанс. Почему не стрелял?

— Почему? — Стас мрачно хмыкнул. — А я тогда еще не знал, что она за подлая тварь.

— О! А сейчас прозрел, стало быть?

— Да пошел ты лесом со своими подколками. Она уходит?

— Да.

— Если я обойду эту аномалию, то, судя по карте, скоро покину болота?

— Конечно, если не вмешается наша общая знакомая.

— Хорошо, пусть будет так. У меня теперь есть к ней небольшой счет, и я готов его оплатить, как только представится возможность.

Сказав это, Стас вовсе не кривил душой.

Он сунул ПДА обратно в карман и принялся провешивать «карусель». Надо было найти безопасный проход в обход нее и выбраться-таки с этого болота. Кстати, после этого, может, и безумная баба от него отстанет.

10. Опасная игра на реальные ценности

5. Анна Кошкина

Убить? Нет, это не игра. Просто сделать засаду, нажать на курок метров с двухсот и попасть точно в цель. Либо в сердце, либо в лоб. По выбору. Нет, она способна, конечно, на подобное, но если сделает так в данном случае, то чем она будет отличаться от бандитов, время от времени забредающих к ней на болота, которых она убивает, даже не пытаясь вовлечь в игру? Бесполезно, все равно провалятся на первом же испытании.

Ну и потом, такое поведение не одобрит Зона. Бандиты, они ведь не зря к ней приходят. Их приводит Зона, для того чтобы успокоить ее руками их нечистые души.

Другое дело — Станислав. Он явно слеплен из другого теста, и, значит, единственный способ его убить — это в игре. А если она попытается играть не по правилам, то Зона это не простит и накажет. Она умеет это делать.

Анна отложила винторез, через оптический прицел которого следила за охотником, перевернулась на спину и потянулась всем телом, как большая, сытая кошка.

Игра… Что ж, она началась и должна закончиться по правилам. Соперник прошел испытания на сообразительность. С нервами у него тоже все в порядке. Фокус с «каруселью» это убедительно доказал. Пару других испытаний провести пока не удастся. Грустно, но — нет, и к этому существуют объективные причины. В общем, получается, что даже если его завернуть на второй круг, толку от этого не будет. Всего лишь бесполезное затягивание игры. Значит, придется выпускать с болот. Пусть идет к Кордону. Зачем? Ну, хотя бы потому, что в лесу к нему легче подобраться незамеченной. Для чего, если она не собирается закончить игру, самым банальным образом подстрелив его из засады? Есть и другие причины, есть…

Анна тихо хихикнула и посмотрела вверх, в небо.

Так, значит, теперь Станислав знает ее имя? Сама слышал, как он его произносил. Ну и толку? Что это ему дало? Она же теперь узнала, что опекун сверху видит все, больше, чем это ее устраивает. А посему…

Кстати, наверняка этот Федор, этот бдительный наблюдатель, ее сейчас видит, за ней следит. В таком случае почему бы не пошалить?

Она выгнула губы сердечком, подмигнула, послала вверх, в небо, воздушный поцелуй.

Ах, мало? Ну, тогда можно сделать так, чтобы у мелкого кривоногого урода, а этот Федор, как и положено ботаникам, наверняка именно таков, чтобы у него экран, на котором он ее видит, слегка запотел. Слабо, что ли?

Она снова выгнулась чуть ли не дугой, неосознанным жестом соблазнения, которым женщины подчеркивают упругость своего тела, крутые бедра и тонкую талию, провела по нему ладонью. Все было при ней, все, учитывая, что на ней облегающая одежда, должно было пойти в дело.

Ах, еще мало? А вот так…

Анна снова провела ладонью по груди, сдвинула полу кожаной куртки, обнажила соблазнительную, упругую, нежную окружность. И тут же спрятала, отрешенно и в то же время мечтательно улыбнувшись.

Хватит, хватит… слишком много на халяву. Будь доволен, Федор, тем, что увидел. Мечтай о большем. Пожелаешь превратить мечты в действительность, приходи в Зону, на болота, играть в опасные игры. Потом, когда закончится эта история.

Да, кстати, подумала Кошкина, у меня для тебя еще одна новость. Не знаю, как ты ее воспримешь, как приятную или не очень, но я посчитала твое вмешательство в нашу игру излишним. А раз так, то настала пора от него избавиться. Наблюдать ты сможешь по-прежнему, а вот подсказывать я тебе не позволю. Так что не обижайся. После того как я приведу свой план в действие, где бы ты реально ни сидел, для тебя настанет время чуток отдохнуть. Выпить пивка или завалить к своей девчонке. Она, наверное, тебя ждет. Есть у девочек ботаников такое странное свойство. Ждать. Не вечно, конечно, но по крайней мере некоторое время.

Вот интересно, обнимая ее, вспомнишь ли ты обо мне, будешь ли видеть, как я послала тебе воздушный поцелуй и да, устроила небольшое представление. Не обманывай — конечно, вспомнишь. Все вы, мужчины, одинаковы.

11. Разные не совсем понятные телодвижения.

Тимофей Ковальский

— Дрожи, Зона, — сказал Тимофей. — Крутой идет. Сейчас тебе придется худо.

Он почти не шутил. Настроение у него было такое, что казалось, попадись навстречу кровосос, через колено сломает. А почему бы и нет? С тем, кому везет, сам черт не сладит. Не так ли?

Или вот аномалии… Интересно, насколько они теперь для него опасны? Может, и сквозь них удастся проходить без малейших последствий? Или это его заносит на поворотах? Может, у его везения на них пороху не хватит? Все-таки аномалии… И как он это свое везение проверит? Сунет в одну из них руку? Если не оторвет, значит, все нормально? А вот если отхватит или самого его порежет на меха, то можно считать эксперимент провалившимся?

Последняя мысль заставила его остановиться. И вообще, прежде чем идти дальше, следует решить, куда он, собственно, идет.

Ковальский осмотрелся.

Судя по всему, от места схватки с бандитами он отошел уже порядочно. Значит, можно не бояться, что еще один выживший дружок тех четырех идиотов попытается его пристукнуть в спину.

А вообще, следует ли ему бояться подобного? Один тут в маск-халате напрыгнул неожиданно. И что толку? Только след от ножа на прикладе автомата остался, да и то, учитывая, что лезвие у него было неширокое, — не очень заметный.

Он закурил и, довольно щурясь, высмолил сигарету так, словно она была самым большим лакомством в мире. Потом потянул было из пачки следующую, желая прикурить ее от окурка предыдущей, но уже вытащив, передумал. Стоял, мял в пальцах, потом аккуратно сунул обратно в пачку.

Основой этих действий была очень простая мысль, вдруг пришедшая ему в голову.

Вообще-то сигареты лучше бы и поэкономить. Пополнить их запас можно в одном из лагерей сталкеров. Вот станут ли торговать с помеченным Зоной? Пустят ли его туда? Судя по всему, о случившемся с ним уже знают все. ПДА есть у каждого. Так вот, он, конечно, получил нечто ценное, но при этом что-то и потерял. Стал белой вороной. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Хорошо, догадался обыскать убитых бандитов. У них нашлись патроны, кое-какая еда и сигареты. Теперь он некоторое время продержится. А дальше? Снова пополнять запасы именно таким образом, поскольку никакого иного ему не осталось? Это в кого он в конечном счете превратится?

Как можно исправить положение? Вернуться в лагерь и дать себя побить? Тут все убедятся, что на него возвели напраслину. Неплохая мысль. Ну, разобьют ему физиономию. Ничего, потерпит. А удастся ли это? Может, везение охраняет его помимо его воли? Может, он отныне себе не принадлежит? Живой артефакт, наделенный Зоной особыми свойствами, помеченный ею.

От этих мыслей Тимофею стало страшно, да так, что мурашки по спине заползали. Не случалось еще ему попадать в такие неприятности. И главное, посоветоваться не с кем, совсем не с кем.

В довершение всего поблизости хрустнула ветка. Явственно так и явно под кем-то тяжелым.

Бросив взгляд в ту сторону, откуда послышался сей звук, сталкер рухнул на землю, быстро отполз за ближайший куст и там затаился.

Ну вот, опять… Пусть в этот раз будут не бандиты. А даже если и они, то пусть пройдут стороной, не пытаясь добыть его голову. То, что это у них не получится, — ясно, а излишний запас патронов и еды ему тоже сейчас ни к чему. Лишний груз мешает передвигаться мобильно. Ему же…

Тимофей едва не шлепнул себя ладонью по лбу. Удержался. Все-таки здорово его эта стычка с бандитами выбила из колеи. У него же есть задание, и он должен его выполнить.

Задание и обещанная за него награда, немаленькая. Может, в этом его спасение? Получить деньги и свалить из Зоны, пока ее метка с него не спадет? Говорят, она может со временем исчезнуть. Особенно если жить от Зоны как можно дальше. Где-нибудь у моря. Купить дом, посадить сад, обзавестись подругой…

Стоп, хватит. Сейчас не время и не место. И вообще следует не мечтать, а попытаться узнать, кто это бродит вокруг. Уж наверняка не с добрыми намерениями.

Бандиты или сталкеры?

Черный пес бросился на него сбоку, совсем не с той стороны, с которой он ожидал нападения. Злобные глазки, плоская морда, усеянная огромными коническими клыками пасть, чем-то смахивающая на акулью. Тимофей все же успел развернуться, садануть в него из автомата и тут же вскочил, повел стволом вокруг себя. Противников почти наверняка должна быть целая стая. Поодиночке они почти не ходят.

И кто-то там был с другой стороны… Надо двигаться, чтобы не дать хорошо прицелиться.

Ковальский сейчас не рассуждал. Какие там рассуждения во время драки? Выживать надо.

А потом хлопнул выстрел, еще один, причем на этот раз с той стороны, откуда послышался хруст ветки. Оттуда слышалось злобное ворчание. Очевидно, там кого-то рвали псы. И по идее, надо было помочь. По-человечески. Вот только в Зоне более в чести прагматизм. И Тимофей уже сообразил, что, покончив с тем, кто прятался в кустах, собачки возьмутся за него.

Пятясь, словно рак, он отступил к дороге. Не любил он по ним ходить, но сейчас то, что там более открытое пространство, его устраивало, и даже очень. Будь его воля, он бы вообще превратил все вокруг себя метров этак на пятьдесят в футбольное поле. Ну а сделав так, славно бы его прочесал из автомата. Благо патроны есть.

Три собаки!

Он ждал их появления, был к нему готов, и это ему помогло. Последнюю из трех он встретил прикладом, поскольку целиться уже не было времени. Приклад угодил куда надо, и пес кубарем покатился по земле. Вскочил и кинулся, но тут же напоролся на короткую очередь. Теперь времени прицелиться было достаточно. Все пули попали куда надо, превратили черного пса, свирепого и сильного, в тушку, валяющуюся посреди быстро увеличивающегося темного кровяного пятна.

Сталкер повел стволом автомата, внимательно оглядел убитых собак. Четыре штуки и ни одна не подает признаков жизни. Убиты качественно. Что там дальше? Кто еще выбежит из кустов под пули?

Нет никого? Вот странно.

Он еще немного подождал, а потом осторожно двинулся к кустам. Любопытно было посмотреть, кто же там прятался. Не считая черных псов, понятное дело.

Прятался. А теперь лежал с разорванным горлом и даже прекратил дергаться в агонии. Псы тоже свою работу знали и ею не пренебрегали. Если, конечно, не нарывались на особого, отмеченного Зоной сталкера.

Кто же это?

Тимофей не поленился — обыскал. Документов, ясное дело, в карманах убитого не обнаружилось. А вот ПДА при нем, как и положено, был. Исследовав его, Ковальский ошарашенно покрутил головой и даже не удержался, пожал плечами.

А этот-то откуда взялся? Военный сталкер. Тренированный, опытный, не раз бывавший в Зоне. Что он делает один в центре Зоны? Военные сталкеры обычно ходят группами. И почему не стал, увидев его, сразу стрелять? Как и положено настоящему военному сталкеру. Зачем он вообще прятался тут? Наблюдал? За кем? За ним, за обычным сталкером? Бред. Что в нем такого интересного? Хотя если вспомнить…

Тимофей изучил ПДА внимательнее, прочитал последние полученные на него сообщения. Да, все верно. Вот контракт на него, лично. Причем, диво дивное, о том, что его надо убрать, — ни слова. Наоборот, подчеркивается, что сталкер должен скрытно за ним следовать и докладывать обо всех его передвижениях. Заказчик скрывается под кличкой Шарки. То, что она ему, опытному сталкеру, ничего не говорит, означает то, что она появилась только для этого контракта и после того, как он будет выполнен, более использоваться не станет.

Черт-те что и сбоку бантик.

Сталкер задумчиво поскреб подбородок, мимоходом подумав о том, что, наверное, следует побриться.

Если только у него на это выкроится минут пять между стрельбой и попытками понять, как получилось, что его простой и понятный до сегодняшнего утра мир вдруг превратился в лабиринт не хуже того, по которому в древности бродил Минотавр.

Он еще раз посмотрел на труп военного сталкера.

Красиво лежит, можно даже сказать — как в кино. Рука, в которой нож, — откинута, так что видно острый, запачканный кровью клинок. В другой руке зажат пистолет, тяжелый «степной орел». Автомат так и остался за спиной. Использовать его он не успел. А то вполне мог положить всю стаю. Так же — только трех собак. Если к ним еще прибавить и тех, с кем он, Тимофей, справился сам, вместе получится семь. Для стаи все равно маловато. Где остальные?

Впрочем, не будь военного сталкера, даже такое количество черных псов, застав его врасплох, могло запросто отправить к праотцам. Или не могло? Опять Зона за него вступилась? Как бы совершенно точно узнать, есть у него это проклятое везение или налицо всего лишь так называемое стечение обстоятельств? Любой опытный игрок в карты знает, что полоса везения случается, и очень большая. Однако даже самая большая полоса везения — это всего лишь полоса везения, а не фортуна, раз и на всю жизнь пойманная за хвост.

Как же проверить?

Он отстегнул от автомата полупустой рожок, воткнул на его место полный. Теперь осталось лишь повесить АКМ на плечо, стволом вниз, чтобы в случае необходимости быстро его вскинуть и пустить в дело. Тимофей так и сделал, а потом двинулся прочь.

Для того чтобы выполнить задание, следовало поспешить.

Шаге на десятом из травы перед ним вынырнуло зеленое щупальце толщиной с руку, усеянное острыми шипами, и крепко ухватило его за ногу.

12. Неприятности, заботы, торговля.

Станислав Лапин

— Федор, что он делает?

— Тебе до встречи с ним осталось совсем немного, не более километра. Правда, направление его движения определить пока трудно, поскольку он петляет, запутывает следы. Одно могу сказать точно — он идет к Кордону. Где будешь его перехватывать?

— Скорее всего на железнодорожной насыпи. Правда, там опасно. И еще, там под мостом блокпост. Если он окажется возле него раньше…

— Думаешь, он может…

— Почему бы и нет? Тогда он на насыпь даже и подниматься не станет. Просто пройдет под мостом.

— Скверно, Стас.

— Еще бы. Наверное, надо мне поднапрячься и перехватить его до…

Хлопнул выстрел. Правую руку Стаса ощутимо рвануло, так, словно кто-то ударил по ней палкой. Упав на землю, он повернулся на бок и оторопело уставился на обломок ПДА, который все еще сжимал в ладони. Именно — обломок, поскольку почти половины коммуникатора не было. Обрезало пулей, словно бритвой.

Ведьма! Кто же еще? Зараза такая!

Вот было у него жуткое желание вскочить и начать поливать в том направлении, откуда был произведен выстрел. Да толку-то. И потом, тут у нее появится повод пострелять не по ПДА. Первая же пуля прилетит ему прямо в лоб. При ее умении стрелять можно в этом не сомневаться. Вон что с хорошим аппаратом сделала.

Где она, кстати, эта профура?

Отшвырнув испорченный коммуникатор, Стас привстал. Ружье уже было у него в руках. И если только удастся ведьму углядеть, если она хотя бы на мгновение покажется… Жди, конечно, дождешься…

И вообще скорее всего ведьма стреляла с приличного расстояния. Попала, что характерно, сумев не причинить лично ему ни малейшего вреда. Зато теперь она сможет кружить вокруг него сколько угодно, зная, что никто его об этом не предупредит, и подстраивать всяческие ловушки просто пачками, хоть круглосуточно.

А еще… да, контролер. Вполне возможно, он приближается к блокпосту на Кордоне, и в том случае, если это так, перехватить его теперь не удастся. Или можно попытаться? Что же делать? Спокойствие, главное — спокойствие. Он не новичок, чтобы, получив щелчок по носу, метаться и без толку молотить кулаками воздух.

Прежде всего надо успокоиться. А еще, наверное, хватит прятаться. Пожелай ведьма его убить, она бы так и сделала. Не убила? Ну и нечего праздновать труса.

Он выпрямился и закинул ружье на плечо.

Пусть будет так. И чем бы это ни закончилось, бояться он сейчас не будет. Нет времени.

Итак, первое, что нужно сделать, это попытаться каким-то образом восстановить связь. Но это — попутно. Пока же, видимо, следует спешить на блокпост возле моста и караулить контролера возле него. Если при этом еще и попадется ведьма, если возникнет возможность ее подстрелить… нет, нечего отвлекаться на беспочвенные мечтания. Следует идти к Кордону.

Новая мысль пришла ему в голову, и Стас не удержался, вполголоса выругался.

Карта!

Вот это было еще одним жестоким ударом под дых. С картой идти было гораздо удобнее. Теперь все усложняется. Правда, с болота он выбрался, а Кордон знает как свои пять пальцев. Но вот дальше придется туго.

Еще раз, главное сейчас — контролер. А блокпост под мостом находится… вон там.

Он снова окинул ближайшие кусты взглядом.

Ничем они не отличались от тех, которые он до этого все предыдущие походы в Зону видел. Он даже не мог сказать, отличаются ли они хоть чем-то от тех, которые растут там, в нормальном мире, поскольку не был ботаником. На его непрофессиональный взгляд — не очень. Вот только, раз они находятся в Зоне, то, значит, как бы мирно они ни выглядели, из них в любой момент может выскочить нечто очень опасное. А если учесть, что где-то в них в данный момент прячется ведьма, вооруженная винторезом, из которого стреляет как дьявол…

Нет смысла пялиться. Топать надо отсюда. А еще неплохо было бы сообразить, как эту бешеную снайпершу приструнить. Он думал, что за границы болота она за ним не пойдет. Три «ха-ха» четыре раза. Еще как пошла. Значит, будет преследовать и по всей Зоне. Что-то ей от него надо. Знать бы, что именно. Лучше всего, если это что-то реальное, хуже — принцип. Причем принципы у нее могут быть разные. Вдруг она считает, что любой, посягнувший на ее любимое болото, должен обязательно умереть? Впрочем, исповедующие такие принципы себя устройством ловушек, как правило, не утруждают. Стреляют из засады, а потом прикапывают труп. Или не прикапывают. С бесхозным трупом много чего можно сделать. К примеру…

Стас покачал головой.

Ну да, ну да, настроение ему этот выстрел попортил здорово. Можно сказать, вернул с небес на землю. И проще всего, конечно, сейчас крикнуть что-нибудь вроде «Ну ты, жаба болотная, я до тебя еще доберусь!». Да только толку-то? Доберется, потом. Может быть. Главное — контролер. И хорошо бы, ведьма не помешала его подстрелить.

Уходить надо.

Он ушел, поначалу медленно, то и дело оглядываясь, а потом перешел на обычную скорость, с которой по Зоне ходит бывалый сталкер, если он очень сильно торопится. В тех местах, где это возможно, переходя на быстрый шаг, но тут же его сбавляя, едва появлялись хоть какие-то признаки очередной ловушки. Куда бы ты ни спешил, лучше опоздать, чем влететь, допустим, в ту же «жарку».

Но — Анна, вот курва, стерва. Ну, удружила.

Стас прикинул, что сейчас говорит, к примеру, Федор. Полковник — он ничего не скажет, сожмет угрюмо губы и примется придумывать вариант, при котором ему можно будет доставить новый ПДА. Только быстро это не получится. А связь нужна именно сейчас. Как ее наладить? Куда ни кинь, остается лишь один вариант. ПДА какого-нибудь сталкера. Не очень удобно это, поскольку кто же в Зоне доверит тебе свой ПДА? Там многое может быть, вплоть до пометок, указывающих на места, в которых ты припрятал хабар, так называемые схроны.

Значит, если дело затянется, придется нанимать спутника с ПДА, сталкера, желательно не новичка. И еще один момент. Его Федор по-прежнему видит, пока по крайней мере. Сообщить ничего не может, и сказать ему ничего нельзя. Но — видит. Это неплохо. По крайней мере…

Стас замер, пытаясь определить, что это за звук он услышал.

Что-то вроде кряхтения? Какой зверь такой может издавать? Вроде бы раньше он ничего подобного не слышал.

Потом послышался тихий стон, и вот это уже был не зверь. Человек, причем попавший в трудное положение. Раненный, может быть. Придется посмотреть. Кстати, вполне возможно, это очередной сюрприз от ведьмы. Большой привет с большого болота.

Сюрприз был, но только ведьма к нему отношения не имела. Зона — конечно. Впрочем, она здесь имела отношение ко всему.

Пройдя со всей возможной осторожностью шагов десять, Стас наконец увидел того, кто эти звуки издавал.

На самом краю небольшой полянки, вцепившись обеими руками в толстенький пенек, лежал человек, судя по одежде — сталкер. Ноги его были обмотаны зеленым канатом, усеянным, между прочим, шипами, и канат этот был натянут как струна. Тянулся он к торчащей из земли голове, смахивающей на репу. Той же формы и даже, как она, желтой.

Классическая картина. Выросла репка большая-пребольшая. Только поскольку выросла она в Зоне, то желающих ее выдернуть стала ловить и есть. Хорошо хоть двигаться не может. А то бы сталкеру уже пришел конец. Впрочем, ему и так конец, если, конечно, кто-нибудь не поможет.

— Помоги, — прохрипел сталкер.

А сапоги-то на нем добротные, прикинул Стас, шипы голенища пока не проткнули. Значит, ноги у него пока еще в порядке. Если, конечно, он, падая, их не сломал. Да нет, иначе бы он не хрипел, выл белугой. Значит, с ногами у него все в порядке. И руки еще держат. А вот оружие, между прочим, автомат АКМ, валяется метрах в пяти. Тут он сплоховал, видимо, от неожиданности из рук выпустил. Это все и решило. Иначе он бы эту «репку» уже и сам расстрелял. Что ж, не пора ли поторговаться?

— Минут пять продержишься? — на всякий случай спросил он.

— Продержусь, но учти, руки уже немеют. Пристрели эту гадину.

— Всему свое время, — сказал Стас. — Сталкер?

— Да.

— Кличка?

— Зубило.

Лапин кивнул.

Слышал он про такого сталкера. Подраться вроде бы любит, но в крысятничестве не замечен. Иначе молва, которая о таких вещах в Зоне распространяется быстро, уже шла бы. Что ж, вариант подвернулся не плохой. Грех не использовать.

— Помоги, что стоишь, брату-сталкеру, — попросил Зубило. — Стреляй по твари.

— Я не сталкер, — сообщил Стас. — Я охотник.

— Значит, гадина, пришел позлорадствовать? Полюбоваться? Только учти, я вот еще немного тут поотдыхаю, потом отпущу руки, убью эти тварь, а дальше навешаю люлей тебе, от души навешаю.

С сердцем это было сказано. Что называется — от души.

— Не получится, — сказал Стас. — До автомата тебе эта штука добраться не даст. А из пистолета, сдается мне, ты ей вреда большого не причинишь. Растение мутировавшее, однако. Из ружья будет сподручнее. Картечью. А ружье у меня.

— Издеваешься?

— Ничуть.

Стас оценивающее посмотрел на пенек. Цепляться сталкер явно еще способен, некоторое время продержится просто на упрямстве. А вот пенек… будь он древний и трухлявый, обязан был уже сдать, раскрошиться или вырваться из земли. Нет, с ним тоже все в ажуре.

Значит, как говорил Карлсон, живущий на крыше, продолжаем разговор.

— Что ты за человек такой? — пропыхтел сталкер. — Нравится глядеть, как люди мучаются? Это от недостатка самоуважения. Спорим, девки в твою сторону даже не смотрят?

Лапин улыбнулся.

Да, гонористый, наглый. Впрочем, так и положено. Сталкеры, смахивающие на телят, надолго в Зоне не задерживаются. Либо помирают, либо уходят. Чаще — первое, но случается и второе.

Сделав просто чудовищное усилие, Зубило умудрился даже согнуть локти, почти лег на пенек грудью, но опутывавший его ноги гигантский усик, а Стас теперь понимал, что это он и есть — усик, побег, словно у гороха, слегка было вытянувшийся и истончившийся, вдруг напрягся, вернул его в прежнее положение.

— Ладно, говори, что надо? — пробормотал сталкер.

— У тебя ПДА есть? В смысле — не потерял?

— Не получишь ты его, если эта тварь меня сожрет, а если я ее убью, то и подавно.

— Хотел бы его нанять. Ну и тебя вместе с ним, — сказал Стас, не без интереса разглядывая небольшой бугорок, медленно двинувшийся от «репы» к ногам сталкера.

Что это там на его верхушке виднеется, торчит из нее? Не кончик ли еще одного щупальца?

— Никогда ни один сталкер не пойдет в услужение к охотникам. Вы — ментяры позорные.

— Не груби, — с некоторой угрозой в голосе, сказал Стас. — И напраслину не возводи. Знаешь ведь сам, хорошо знаешь, что мы не менты. У нас другие задачи. Хотя рука об руку с ними и работаем. И не считаем это чем-то зазорным.

— Все вы одним миром мазаны.

— Ну да, — буркнул Стас и показал глазами на приближающийся к ногам сталкера бугорок. — Как ты думаешь, что это?

Скосив глаза вниз и увидев то, на что охотник хотел обратить его внимание, Зубило заметно побледнел. Будь у него побольше сил, он наверняка разразился бы жутким матом, может, если есть навык, даже в три наката с переборами.

— Решай, — веско сказал Лапин. — Время истекает. Либо ударим по рукам, либо… Ну, сам понимаешь, срок на ведение переговоров и всяческие дипломатические телодвижения резко сократился. Думай.

Блефовал он, конечно, знатно. Поскольку был не из тех, кто оставляет живого человека на съедение монстру, но сталкеру это знать вовсе не следовало. Сговорчивее будет.

— Что делать-то нужно? — спросил Зубило.

— Корешей сдавать. Всех, сразу, пачками.

— Да пошел ты… Не дождешься.

— И даже если, в конечном счете тебя «репка» похавает?

— Даже так. А насчет «репки» я сказал, что еще непонятно, кто из нас кого.

— Угу, — сказал Стас. — Все понятно. Ты крутой мэн, питаешься железными гвоздями, запиваешь соляной кислотой.

— Где-то так.

Лапин взглянул на сталкера с интересом.

А ведь парень — молоток. Пора начинать разговаривать с ним серьезно. На слове наверняка не обманет. Ну а если такое и случится… полный гарантии не дает никто. Особенно здесь. Да и бугорок уже возле самых его ног. Вдруг второе щупальце его покалечит? Толку-то с него тогда будет?

— Хорошо, — сказал Стас. — Давай говорить серьезно. Никого сдавать не придется. Не интересуюсь пока. Сопровождение мне надо и помощь в убийстве некоего монстра. Повезет — все сделаю я сам и очень быстро. Не повезет — придется помочь. Да, и еще твой ПДА. На личные тайны не посягаю, но на него скорее всего будут приходить для меня сообщения. После дела — разбегаемся, на твой счет приходит сумма. Без каких-либо обязательств в будущем. Идет?

— А сумма?

— Поторгуемся. Миллионов у нашей конторы на такие дела нет, но кое-какими фондами мы располагаем. Оплатим по высшей ставке. Будем торговаться?

— Конечно.

Стас облегченно вздохнул.

Вот и замечательно. Остальное — частности.

Он взглянул на бугорок, из которого уже проклюнулось зеленое острие и словно в задумчивости принялось обследовать сапог сталкера.

— Или обойдемся без торговли? Обещаю, оплатим по высшей ставке. Сопровождение и помощь в уничтожении.

— Хорошо, пусть будет так, — прохрипел Зубило.

Манипуляции кончика второго щупальца ему, похоже, не нравились и самому. Здорово не нравились.

— По рукам?

— Да, мать твою, договорились.

— Нехорошо, употребляя такие слова, разговаривать со своим работодателем, — тоном опытного, терпеливого наставника сообщил Стас.

После этого он встал и всадил первый заряд картечи в «репку». Точно в центр уродливого клубня.

13. Задушевные разговоры и просто общение.

Тимофей Ковальский

Везение у меня есть, думал Тимофей, это — факт. Причем просто жуткое везение. А я-то, грешным делом, думал, что оно меня покинуло. Чуть не обгадился, когда едва не попал на закуску «репке». Все устроилось самым лучшим образом, да еще к тому же будут деньги от охотников. Это в дополнение ко всем прочим.

И вообще лишних денег не бывает, но главное все-таки везение. Значит, легенды не врут и ему повезло стать живым артефактом, да еще каким.

— Посмотри в небо, — сказал ему Станислав, тот, кого по контракту он должен был теперь сопровождать. — Вынь из кармана ПДА, помаши им над головой и посмотри в небо.

— Зачем? — сразу насторожился Тимофей.

Не любил он выполнять приказы, смысла которых не понимал. Да и кто любит?

— Просто посмотри в небо, так, словно оттуда к тебе спускаются инопланетяне. Или ангел шестикрылый. И постой так с полминуты, помахивая ПДА.

— Зачем? — начиная потихоньку злиться, спросил Ковальский.

Охотник тяжело вздохнул и очень спокойно объяснил:

— Там, в небе, есть мой корешь, он нас сейчас видит. Мне нужно, чтобы он щелкнул твое лицо. Потом он вычислит твой ник и пошлет на твой ПДА мне сообщение. Я внятно объясняю?

— То есть где-то там, у вас в управлении, осядет моя фотомордочка? Точнее даже, она попадет в какое-нибудь ваше досье, и после этого мне не будет ни сна ни покоя? На это я не подписывался. Так засвечиваться — надо быть полным идиотом.

— Данные на тебя и так там осядут, — стал втолковывать Станислав. — А иначе как мы тебе деньги заплатим?

— Как договорились. Со счета на счет. Причем оговоренная плата — это одно, а светиться по полной — другое.

— Вот как?

— Да, — почти ласково улыбнулся Тимофей.

Хрена ты мной всласть покомандуешь, гражданин начальник, с мстительной радостью думал он. Обломаешься. И вообще никто теперь мной командовать не будет.

— Значит, собираешься уклоняться от сделки? — тоже очень спокойно, можно сказать, безмятежно поинтересовался охотник.

Ковальский взглянул на него не без интереса.

А парень не робкого десятка. Правда, этого для того, чтобы он, опытный сталкер, стал делать ошибки, недостаточно.

— Ни в коем случае, — ответил он. — Что обещал, то и сделаю. Но не больше. На такое я не подписывался.

И для того чтобы поставить точку, вытащил из кармана старую кепку-бойсболку с длиннющим козырьком. Места много в кармане она не занимала, а вот случаи, когда в ней появлялась нужда, бывали. В общем, вовремя он о ней вспомнил.

— Ты обещал, что я смогу получать на твой ПДА сообщения для меня, — напомнил охотник.

— Обещал, — подтвердил Тимофей, — но не светиться. Найди другой способ сообщить своему корешу, кому именно слать сообщения. Могу дать ПДА, и пошлешь ему письмо через него. Вот только никто меня по фотографии опознавать не будет.

— Значит, от договора ты не оказываешься? — уточнил Станислав.

— Нет.

— Но вот мой приказ исполнять отказываешься.

Выкуси, злорадно подумал сталкер. Ничего ты со мной сделать не сумеешь, а значит, и помыкать не будешь. Тут главное — с самого первого момента все поставить на свои места. Если не сделать это сразу, потом будет труднее. Вот так-то.

Настроение у него снова было просто чудесное. Как перед очередной дракой в баре. Вот, правда, жаль, ничего подобного здесь произойти не могло. Типа крутой начальник еще немного повозбухает, а потом сдуется. Все они сдуваются. И с этого момента все пойдет так, как и должно быть.

— Этот — отказываюсь, поскольку считаю его несовместимым с договором. На такие штуки я не подписывался.

— А я говорю — подписывался.

— Ах, вот как? Что-то не помню, — уже совсем издевательски ухмыльнулся Тимофей.

— Ладно…

Станислав вдруг оглянулся, словно прикидывая, подходит ли это место для привала. Удовлетворенно хмыкнув, он снял с плеча вещмешок, положил на траву. Потом рядом с ним легло ружье и «стечкин». Сверху на них опустился тесак.

— Что задумал? — спросил сталкер.

Только спрошено это было для проформы. Догадывался он уже об ответе и именно поэтому, задав вопрос, осмотрелся, прикидывая, все ли нормально. Вроде бы все. Признаков аномалий нет, зверья тоже не наблюдается, а трава на несколько десятков метров вокруг высотой не превышала лодыжек. Даже снорк незамеченным не подберется.

— Ну, как положено, счас будем заключать дополнительный договор. Кажется, в нем нужда есть.

— Договор? Какой?

— О том, что ты выполняешь все мои приказы беспрекословно. До тех пор, пока наше соглашение действует. Надо было мне напомнить об этом пункте тогда, когда тобой «репка» подзакусить собиралась.

— Сейчас уже поздно.

— Нет, совсем не поздно. И я тебе это докажу. Появилось вдруг у меня такое желание.

— Драться, значит, будем?

— Угу, будем. Если я тебя побью, то дополнительный пункт вступит в силу.

— А если нет?

— Тогда ты вообще освобождаешься от обязанностей проводника. Незачем мне неуправляемый член команды. В этом случае деньги все равно будут уплачены сполна. Подходит?

Везение — все-таки крутая штука, с уважением подумал Тимофей. Деньги сами в руки катят. Ни за что.

И все-таки он считал, что противника надлежит предупредить. Чтобы все было по-честному. Лохов Зона не терпит, и в разумных пределах, не скатываясь в крысятничество, Ковальский сплутовать был не прочь. Однако не в том, что касалось драк. Тут он старался придерживаться правил неукоснительно. С теми, кто, по его мнению, понимал, что это такое, и был способен их придерживаться. Станислав, он это чувствовал, и понимал, и был способен.

— Не удастся тебе меня побить, — сказал он Стасу. — Я Зоной помеченный. Так что оставь надежду, всяк сюда входящий.

— Давай готовься, — мрачно сказал охотник. — Не тяни время.

— Никто не сможет. Предупреждаю во второй и последний раз. Быть тебе битому.

— Трусишь?

— Это я-то?

Вот тут терпение у Тимофея лопнуло. Он честно предупредил своего работодателя. И если у него на плечах не голова, а гнилой кочан капусты, то вот лично его вины здесь совершенно нет. Руки у него теперь полностью развязаны.

Быстренько сложив в кучку лишнюю амуницию, он встал напротив охотника и сказал:

— Ладно, позволяю, ударь меня один раз. Для злости, для того чтобы потом тебя метелить было сподручнее.

Прием был самый простейший. Мало кто откажется от возможности ударить первым. Считается, что это дает преимущество. Вот только наносящий первый удар думает, что блокироваться он не будет, и поэтому бьет по-простому, со всей дури, рассчитывая закончить драку одним махом. От такого увернуться проще пареной репы. И чем сильнее первый удар, тем больше шанс, что наносящий его потеряет равновесие или хотя бы откроется. Не использовать это — грех.

Прикидывая, что шагнуть придется влево, а потом, когда кулак охотника просвистит мимо, надо будет встать обратно, Тимофей даже поднял подбородок, выставил его вперед, чтобы подразнить противника. Тот не выдержал, ударил. Да только целился он не в челюсть, а в подвздошье. И попал. Удар был сильный, хлесткий, и сталкер рухнул на землю как подкошенный.

Боль? Ну да, он ее испытывал. Однако все-таки главным было изумление.

А как же везение?

— Вставай, — сказал охотник. — Сейчас будем драться по-настоящему.

— Хорошо, — пробормотал сталкер.

Поднимаясь, он ожидал подвоха, может быть, удара ногой по лицу или другого хитрого удара, но встать ему Станислав не помешал. В «Штях» подобное могли посчитать и мягкотелостью. Впрочем, здесь не питейное заведение, и они, пусть на короткое время, связанные договором напарники.

— Готов? — спросил охотник.

— Еще бы, — буркнул сталкер.

— Погнали наши городских…

На этот раз они сошлись без всяких фокусов. Крепко схлестнулись, и Тимофей, перестав надеяться на удачу, уже вторым ударом заехал-таки своему работодателю в челюсть. Хорошо заехал, от души. А тот не ушел в нокаут, выстоял и даже ответил, да так удачно, что снова угодил в подвздошье, и Тимофей опять рухнул. Встал он, преисполненный холодным, расчетливым бешенством, тем самым, которое делало его ну просто очень опасным противником.

Ах, в живот, значит, нацелился, мрачно думал он, пристрелялся? Ну, хорошо же…

Они некоторое время кружили на одном месте, выжидая, карауля удачный момент для удара, а потом опять сошлись. И сталкер, все пытавшийся заехать противнику тоже в живот, пропустил просто великолепный прямой, причем нацеленный в висок. У Тимофея было такое ощущение, будто ему по голове ахнули кувалдой. Потом, уже лежа на земле, он вдруг с удивлением обнаружил, что рядом валяется и охотник. Причем держался он за живот. Крепко, видимо, досталось.

Поднимаясь, Ковальский попытался прикинуть, как это получилось. По всему выходило, что он саданул работодателя, уже когда валился на землю. Само тело сделало, автоматом.

Везение? Да нет, для него жидковато. И вообще, где оно?

Ладно, подумал Тимофей, обойдемся и без него. Я этого мента урою и без всяких там штучек. Причем так будет даже честнее.

— А ты неплохо бьешься, — сказал Станислав. — Правильный о тебе слух идет.

— Еще увидишь, как я дерусь, — пообещал Тимофей.

— Кто бы спорил? — с иронией улыбнулся охотник.

Вот это Ковальского и добило.

Дальше они дрались молча, ожесточенно, используя все возможные приемы, какие знали, для того чтобы нокаутировать противника, не опускаясь только до самых подлых, дворовых, так называемой «бакланки», с помощью которых можно запросто одним ударом выбить глаз или оставить импотентом на веки вечные.

Минут через десять, лежа на земле и уже понимая, что счет не в его пользу, причем сквитаться в ближайшее время вряд ли удастся, Тимофей спросил:

— Где научился?

— Детство и юность у меня были веселые, бесбашенные, — сообщил Станислав.

— Да ладно, чего врать-то… учат вас там, охотников, драться?

— И это — тоже, — послышалось в ответ. — И еще в других местах. В тех же «Штях», к примеру, в свое время.

— О! Вот как… — пробормотал Тимофей. — Там, в этой едальне… там стойка бармена…

— Да, стойка… — криво, поскольку у него была разбита губа, улыбнулся охотник. — Ее еще при мне сделали. Там все не случайно. Там рассчитано, что если дать под колено, то человек среднего роста падает и бьется об нее именно подбородком. Причем так, чтобы вырубить его на несколько минут. Вышибала у них был дока. Сожрала его вскоре синяя плесень, которую какой-то урод, не зная о том, принес из Зоны. Эпидемия тогда была такая. Но стойку по его указаниям оборудовать успели, и он лично ее даже несколько раз опробовал на особо наглых клиентах.

— Понятно, — буркнул сталкер. — Значит, ты из наших. Бывший…

— Говорю же, жизнь у меня была разнообразная, как лоскутное одеяло.

— Пусть будет так.

Полежав еще с минуту на спине и почувствовав, что к нему вернулись силы, Тимофей с кряхтением сел.

— Отлежался? — спросил Станислав, который уже был на ногах и как раз в этот момент вешал на пояс свой огромный АПС.

— Отлежался, — проворчал сталкер. — Что я должен сделать? Задрать физиономию в небо и помахать ПДА?

— Да, минуты, я думаю, хватит. Если через час на мое имя не придет сообщение — повторим.

— Для этого ты и старался не попадать мне по роже? Чтобы легче было провести опознание?

— Конечно, — не моргнув глазом подтвердил охотник.

— Ну и уродец ты.

— Не без того. Давай, проиграл — показывай физиономию небу. Теперь обязан.

— Еще один вопрос, — сказал Ковальский, подобрав свой автомат и засовывая в карман пистолет.

— Валяй, я сегодня добрый. Столько милых сюрпризов у меня уже не было давно.

— Хорошо. В общем… мне сказали, что я помечен Зоной. Типа мне везет, и даже очень. Почему этого не чувствовалось в драке с тобой?

— А сам как думаешь?

— Хрен его знает… Может, прекратилось? Вдруг я уже чист?

— Нет, браток, оставь надежды, всяк сюда входящий. Эта штука надолго и просто так не проходит.

— Тогда… почему?

Станислав вздохнул.

— Ну, подумай сам. Пошевели мозгами.

Вот это уже начинало злить, и прилично. Хотя…

Тимофей задумчиво потрогал начинающую назревать на скуле шишку и решил, что второго раунда пока не надо. Сопротивление он, конечно, оказал отчаянное, и гражданину начальнику тоже досталось на орехи, но ему лично… Нет, пока не надо. Сладкого — помаленьку.

— Не получается, — признался Ковальский. — Давай говори, не выпендривайся.

— Хорошо, слушай. Способности помеченного Зоной не действуют только против другого помеченного Зоной. Понял? Догадайся теперь, почему я ушел из сталкеров? Можно — с трех раз.

— Так ты…

— Угу.

— И тоже — везение?

— Нет.

— А что? Давай, не темни.

— Много будешь знать — плохо будешь спать. В общем, со временем узнаешь. Не сейчас.

— Да ладно тебе…

— Мордой — в небо. У нас мало времени. Давай работай. А пока делаешь это, подумай на одну более интересную для тебя тему.

— Это какую?

— Помеченный Зоной — человек, на которого Зона наложила особые свойства. Живой артефакт. Артефакты, обладающие только положительными свойствами, встречаются редко. Обычно у них есть и отрицательные, типа радиации или других свойств.

— И что?

— Не тупи, парень. У тебя наверняка появились и какие-то отрицательные свойства. За все в жизни надо платить. В данном случае — тоже. Я бы на твоем месте сейчас попытался прикинуть, чем ты за свое везение заплатишь, что отдаешь. Понимаешь?

14. На питерхедском берегу в засаде

Мак-Дугал… Анна Кошкина

Битва гладиаторов! Шум, гам, пыль до небес и два обормота, мутузящих друг друга кулаками почем зря. Все мужики — кретины. Нет чтобы заняться чем-то стоящим.

Подумав это, ведьма улыбнулась.

Сама не лучше. С каких это пор приличные дамы стали жить на болотах и разглядывать всех гостей через снайперский прицел?

Неплохое занятие, между прочим. Главное — совершенно безопасное. И еще, если тебе что-то не понравится, можно в любой момент уйти. Или сделать так, чтобы не понравившееся исчезло, перестало существовать. А если оно живое, то можно еще попытаться сыграть с ним в игру.

Вот эта игра что-то затянулась. Не пора ли поставить точку? И вообще нет у нее ни малейшего желания далеко уходить от дома, от ее болота. Сейчас по крайней мере.

Она еще раз заглянула в прицел и тихо хихикнула.

А вообще — круто. Сталкер только что получил так, что рухнул едва ли не задрав ноги выше головы. Тот, с кем она играла, дрался лучше. Учился где-то, что ли? Ох, не слишком ли он шустрый, сообразительный и многому обученный? Правда, коммуникатор она у него подстрелила самым лучшим образом. До сих пор приятно вспоминать этот выстрел. Ее тренер его бы одобрил.

Тренер… Сибирь… сопки… зима… хиус… Как давно это было? Вроде бы совсем недавно.

Нет, хватит об этом. Не пора ли, кстати, изменить позицию? Чем тут закончится — совершенно ясно. «Ее» самец набьет морду тому, который «не ее». После этого он будет командовать, и они придут туда, куда шли. А шли они, судя по всему, к Кордону. Не могут они его миновать.

Вот там их и надо ждать. Там она и закончит игру. Каким образом? План у нее имелся. Более того, она уже пару раз подобную штуку проделывала, и все получалось как надо. Почему в этот раз должна быть осечка?

Анна ненадолго прикрыла глаза, просканировала ближайшее пространство. Ничего опасного для нее пока поблизости не ощущалось. Если не считать стайки не очень больших существ, прятавшихся в подвале почти обвалившегося коровника метрах в ста от нее. Кто это, у Кошкиной не было сейчас никакого желания узнавать. Главное, они были очень злобными, голодными, но до темноты выбираться наружу не собирались. К этому времени она уже будет далеко. Еще в другой стороне паслось небольшое стало кабанов. Эти, пока близко не подойдешь, нападать не решатся. Три слепые собаки, явно отбившиеся от большей численностью стаи, подкрадывались к кабанам. Взрослого секача у них завалить сил не хватит, а вот поросенка могут попробовать. Наверняка это и собираются сделать. И еще вдали, чуть ли не в километре, была насыпь, надежно огороженная колючкой, мост и блокпост под мостом. Так ходили солдаты, их было более десяти, а еще выше, на самом мосту, находились трое часовых. Двое медленно передвигались, один сидел неподвижно. Пулеметчик? Неужели военные наконец-то догадались в одном из вагонов, застрявших на мосту, устроить пулеметную точку? Там вроде бы находится неподалеку парочка аномалий, но если держаться от них на расстоянии, лучшей позиции не сыскать. Все подступы к мосту простреливаются в обе стороны и очень далеко видно. В общем, на это надо взглянуть.

Два идиота продолжали лупить друг друга почему зря. Кажется, они уже стали несколько уставать. По крайней мере движения у них замедлились, стали не такими резкими. Ну, логично. Еще немного, и они, как и положено у мужиков после драки, станут брататься, примутся клясться в вечной дружбе.

Кретинские бараны.

Осторожно встав, Анна тенью скользнула в сторону моста. Винторез она, для того чтобы не мешал, закинула на плечо, мимоходом подумав, что просто влюбилась в эту машинку, не может себя без нее представить. И значит, патроны для нее надо найти обязательно. Есть ли они у двух оболтусов? Надеяться на такую удачу не следует. Зачем им таскать с собой патроны к оружию, которого у них нет? Ничего страшного. Она, как это тоже не раз случалось, выменяет их у военных. Главное — раздобыть что-то на обмен. Автомат, ружье, патроны к ним и, конечно, несколько артефактов она оставит ночью неподалеку от блокпоста вместе с запиской, в которой будет указано, что ей нужно. Причем лежать это барахло будет с таким расчетом, чтобы поутру его обязательно обнаружили. Ну а патроны к вечеру или на следующий день оставят там же. Хорошо бы магазина три-четыре.

Если надумают хитрить, у нее появится право напомнить о том, что честность — лучшая политика. Прилетевшая неизвестно откуда пуля, срезавшая кончик торчащей изо рта сигареты, очень способствует восстановлению памяти именно в этой области. Для особо тупых напоминание может быть и болезненным. Для начала можно отстрелить кончик уха. Не подействует — кое-что посущественнее.

Кошкина шла, ступая легко и ловко по странной траве, присущей только Зоне, может, и в самом деле появившейся здесь с какой-то чужой планеты или из другого времени, а может, и из иного пространства. Как и сама Зона. Как и все, что в ней есть. Кроме людей, конечно. Хотя… многие из живущих в Зоне так притерпелись к ней, притерлись, что, возможно, без нее уже не смогут. Стали ее частью? Вросли в нее? Насколько лично она вросла в Зону? Сумеет ли она когда-нибудь от нее уйти, если Зона дала ей фактически все, что она имеет? Главное — справедливость. У Зоны она есть. Если ты понимаешь ее законы, если живешь по ним, то она тебя потерпит, даст защиту от тех, кто их не признает. А защита значит покой, упорядоченность.

Она шла, то и дело на ходу оглядываясь, чувствуя себя уверенно и свободно. Ну и пусть ее называют ведьмой, даже боятся. Там, в городе, боялась она, там она так ходить не могла. Так где ей, стало быть, лучше, там или здесь?

Анна на эту тему даже сильно не задумывалась. Ответ был ясен и так.

Она двигалась по направлению к схрону, из которого не раз следила за блокпостом, когда проводила свои торговые операции. Он был оборудован в развилке большого дуба, куда она некогда затащила пару досок. Для того чтобы все устроить по уму, ей понадобился целый день, но зато в результате получился один из лучших схронов, которые у нее были. Он и сейчас ей послужит, не может не послужить. Только прежде надо будет проверить, не занял ли его кто-то.

А потом… ну, что потом? Суп с котом. Заляжет и будет ждать удобного момента, чтобы произвести выстрел. Куда он будет направлен? Это зависит от того, каким путем решит пойти ее партнер по игре. Можно поспорить, что он через блокпост пройти не рискнет. С ним сталкер, и это может быть чревато, очень чревато. Значит, либо полезет через колючку на насыпи, есть там одно место, либо попытается пройти по трубе под насыпью, поскольку она мощная и даже диаметром больше человеческого роста. И тот, и другой путь хорошо просматриваются из ее схрона. Ну а если они пойдут через насыпь, то надо будет всего лишь вовремя выстрелить в какую-нибудь железяку на рельсах, так, чтобы это услышали часовые, привлечь их внимание. Разбираться они не будут, кто там ползет и зачем. Начнут стрелять сразу. А от двух автоматов и пулемета на насыпи не сильно спрячешься. Причем к часовым тотчас прибежит подмога с блокпоста. И тоже откроет стрельбу.

Труба. Там еще проще. Она уникальна тем, что в ней никогда не переводится аномалия «электра». Либо на нее не действует выброс и, стало быть, эта аномалия существует здесь с самого начала Зоны, либо какие-то факторы способствуют тому, что она после каждого выброса возрождается вновь. Анне всегда казалось, что верно первое, что в трубе живет может быть самая старая аномалия Зоны. Тем более что вела она себя не так, как все прочие «электры». Она перемещалась вдоль трубы, словно тигр, пойманный и бегающий по загону. А у самого выхода из трубы ненадолго исчезала.

Опытные и отчаянные сталкеры частенько использовали эту трубу для того чтобы миновать насыпь и попасть на другую часть Кордона, через которую можно было пройти в Темную долину. Они, вовремя в нее нырнув, пристраивались за аномалией, когда она начинала свое путешествие к другому концу трубы. Главное было идти за ней точно, соблюдая дистанцию, и выпрыгнуть из трубы тоже в строго определенный момент. В общем, прохождение через нее можно было смело приравнять к разгуливанию по проволоке над пропастью и без страховки. Единственная ошибка заканчивалась, как правило, смертью. Для того чтобы это случилось, надо было идущего за аномалией всего лишь сбить с ритма, отвлечь на мгновение. Чем именно? Ну, например, просвистевшей возле головы пулей.

Если они попытаются пройти трубой, решила Анна, убить Станислава будет еще проще, чем в случае, если они попытаются пройти поверху.

В общем, часа через два, еще до темноты, все закончится. Она в очередной раз выиграет, причем не нарушив правила. Потом она вернется на болото, доест тушкана и ляжет спать. Дальше будет новый день и новая пища.

Идти оставалось совсем немного, и она остановилась, чтобы прислушаться к окружающему миру. Она привычно прикрыла глаза… и вздрогнула.

То самое зло, которое она почувствовало ночью, ходившее на блокпост, оказывается, еще было здесь. Оно появилось на границе ее восприятия и теперь медленно продвигалось в направлении блокпоста под мостом.

А вот это уже не очень хорошо. Правда, и забавно в то же время. Получалось, что порождение Зоны достигнет блокпоста почти одновременно с теми, за кем она следила. Что будет дальше? Учитывая, что Станислав явно идет по следам этого существа, наверняка будет бой. И кто победит — еще неизвестно. Если ему удастся прийти раньше, то, значит, он сделает засаду и будет ждать. Если позже… Вот это хуже всего. Вряд ли порождение Зоны станет ломиться через откос или трубу. Оно пройдет по блокпосту. И наверное, при этом не следует присутствовать.

Вот это Анна чувствовала совершенно четко, как истину.

Значит, так и есть, подумала она, рассеяно убирая с лица непослушную прядь волос и закладывая ее обратно в «конский хвостик». Если станет ясно, что Станислав и сталкер опаздывают, надо немедленно уходить. Потом придется продолжить погоню.

Как скверно-то… Все так хорошо складывалось. И ведь ничего…

Анну швырнуло на колени. Ощущение было тягучее, словно патока, и очень неприятное. Оно накатилось на нее как цунами и тут же исчезло, схлынуло. Окружающий мир снова стал таким, как прежде. Почти таким. Она ощущала где-то на грани восприятия появившуюся в нем настороженность, предвестник грядущей паники, и ее ожидание, готовность к нему.

Выброс. Совершенно точно, так, словно кто-то шепнул ей на ухо, Анна знала, что вскоре будет выброс. Со времени предыдущего прошло слишком мало времени, но поделать тут ничего нельзя. Так хочет Зона, а она тут в своем праве. И значит — все планы рухнули. Вообще сейчас надо о них забыть.

Убежище! Ей сейчас нужно убежище. На ту сторону насыпи она перебраться уже не успеет. Только если перестреляет весь блокпост. Нет, это невозможно, поскольку нарушит её нейтралитет с военными. А здесь, по эту сторону насыпи, есть только одно убежище, способное спасти от выброса, до которого она успеет добежать. Причем чем скорее она окажется в нем, тем лучше. По крайней мере в отношении тех, кто тоже пожелает в нем укрыться, у нее будет преимущество.

А ведь забавное в нем может собраться в этот раз общество. И чем это закончится? Выяснится, конечно, все это выяснится. Пока же… Ходу и еще раз — ходу. Она должна быть там первой и занять самую выгодную позицию.

15. Дети подземелья

1. Станислав Лапин

— Подвал на ферме? — спросил Зубило.

— Он самый, — подтвердил Стас. — На другую сторону насыпи мы уже никак не успеем.

— Это точно. Нам бы спрятаться побыстрее.

Лапин не удержался, озабоченно взглянул в ту сторону, где находился Монолит. Горизонт над ней стремительно краснел. Любой сталкер знает, что это означает, и, увидев, тотчас начинает делать то, чем они занимаются сейчас. Топают со всей возможной скоростью к укрытию.

Главное — успеть. Очень не хочется превращаться в зомби с выжженным мозгом. Ничего веселого в их жизни нет. Топаешь по лесу, бормочешь «Монолит, Монолит» и стреляешь в любого попавшегося навстречу, пока не угодишь, допустим, в аномалию. Не круто это.

— Спрячемся, — сказал Лапин. — Вот проскочим еще эти две «жарки». Нехорошо они расположены. Вообще лучше их обойти стороной.

— Согласен.

Теперь они действовали четко, слаженно. Сказывался опыт. Провешивая проход вокруг «жарок» с максимально возможной скоростью, Стас еще пару раз оглянулся в сторону Монолита. Горизонт его сейчас почти не интересовал. Гон — вот что страшно. Попасть на пути стада животных, которые сейчас, забыв обо всем, бегут к краям Зоны, — очень опасно. Затопчут, загрызут и, тут же забыв, бросятся дальше.

После того как «жарки» остались позади, он оглянулся в третий раз и с облегчением подумал, что гон почти наверняка прошел стороной. Слава богу, хоть тут пронесло. Теперь бы еще успеть в убежище.

И конечно, было искушение поторопиться, но его надлежало давить в зародыше. Здесь, в Зоне, торопиться следует с оглядкой, и очень большой. А иначе можно и костей не собрать.

— Успеем? — снова спросил Тимофей.

— Куда мы денемся? — ответил Станислав.

Не чувствовал он, конечно, никакой уверенности. Однако не показывать же ее подчиненным.

— Ох, начальник… тебе виднее.

Ну вот, уже и начальником стал звать. А всего лишь один раз морду набил. Почему так устроено? Не важно, сейчас не важно. Времени и в самом деле очень даже может не хватить.

Пот заливал ему глаза, и, прежде чем бросить очередной камешек, Стас смахнул его рукой.

— Набери чем провешивать, — приказал он Тимофею. — Надо пополнить запасы. Метров пятнадцать назад была кучка подходящих камешков.

— Я ее заметил. Сейчас наберу.

— Осторожнее там, ступай лишь туда, где проходили.

— Обижаешь…

— Давай, давай, осторожнее, говорю.

Лапин прикинул. Судя по всему, им осталось еще перебраться через небольшой овраг. А там, чуть ли не на самом его краю, полуразрушенный дом, и у него есть надежный, глубокий, бетонированный подвал. Зачем-то он бывшим владельцам дома был нужен. Не важно зачем. Главное, он, этот подвал, мог скрыть от выброса.

Овраг… В другом месте перебраться через него легко. А здесь, в Зоне, черт знает, что за сюрпризы скрываются на его дне. Там может быть целое скопление аномалий, а может, и не одной. Первое — вернее. Хотя может и повезти.

Медленно, настороженно он дошел до оврага и заглянул в него.

Кто его разберет…

Стас кинул вниз один за другим три оставшихся у него камешка. Оглянулся, выискивая глазами Тимофея. А тот уже спешил к нему, набрав полные горсти мелких булыжников, спешил так, как и надо в Зоне, да еще на опасном месте. С очень большой оглядкой.

Молодец, старается, подумал Стас, жить хочет. Похвальное стремление. И вроде как зауважал. Да только почти наверняка одной трепки маловато. Значит, будут еще сюрпризы, но не сейчас. В данный момент он просто хочет жить.

Потом был овраг, и он, на удивление, прошелся легко. Время было потеряно лишь для того, чтобы обойти небольшую аномалию на одном из его склонов.

Это Стаса несколько ободрило.

Может, и в самом деле обойдется?

Громыхнуло, когда они были уже метрах в двадцати от развалин. Причем так громыхнуло, что уже не осталось никаких сомнений. Вот он, выброс. Пришел. Никуда не денешься. И тут уже счет шел на секунды, на везение. Некогда выбирать дорогу, проскочишь — проскочишь. Нет? Ну, пусть тебе земля будет пухом, сталкер.

— Бежим! — крикнул Стас.

Хотя в командах уже не было никакой нужды. Чувствуя себя так, словно у них дьявол сидит на закорках, они на максимальной скорости преодолели метры, отделявшие их от развалин. Влетели в них и опрометью кинулись к черневшему в полу одной из комнат люку.

Только бы успеть. И не напороться. Успеть…

На последних шагах их в спины ударил ветер, да так сильно, что Стасу показалось, будто он преодолел расстояние до люка в подвал одним прыжком. Уже бросаясь вниз, ныряя в квадратную темноту словно в реку, он подумал, что полуразрушенные стены наверняка ослабили ветер. Что сейчас творится снаружи…

15. Дети подземелья

2. Тимофей Ковальский

А ведь успели, блин, успели! Теперь главное — люк еще закрыть, и все пучком. Чики-брики, как говорят сидевшие люди.

Тимофей перешагнул через охотника, который в этот момент все еще валялся на полу, видимо, хорошо об него приложившись, метнулся к люку. Потом было мгновение, в течение которого он словно бы вынырнул в наполненный странными тенями и жгучим светом мир, хотя на самом деле даже не поднял над люком голову. Но и этого хватило. Далее его рука поймала ременную петлю, потянула на себя, и тяжелый металлический люк с грохотом захлопнулся.

Ясное дело, в подвале наступила кромешная темнота, но Тимофея это только устраивало. Получалось, здесь за последнее время ничего не обрушилось и, значит, от выброса он по-прежнему спасает.

Отлично, просто замечательно!

Подумав так, сталкер сел на нижнюю ступеньку лестницы, по которой только что взбегал к люку, а перед этим прокатился кубарем вниз. Так же как и гражданин начальник. Который сейчас… а вот посмотрим.

Вытащив из кармана сигареты, Тимофей чиркнул зажигалкой и, прикуривая, убедился, что охотник теперь сидит на расстоянии вытянутой руки от него на корточках. Более того, он уже и пушку в руках держал, и даже, кажется, вслушивался, пытался определить, одни они здесь или нет.

Молодец, начальник, службу понимаешь правильно.

Подвал большой. А ну как в дальнем его конце кто-нибудь притаился? Контролера, конечно, они бы почувствовали сразу, и, значит, его здесь точно нет. А вот кровосос, а то и парочка их — могут быть запросто. На правах старожилов. Только все споры о постое во все времена, в случае невозможности их урегулировать мирным путем разрешались с помощью оружия.

Сделав с удовольствием несколько затяжек, Тимофей прислушался, попробовал определить, есть ли поблизости опасность.

Вроде бы нет, ничего такого здесь не ощущалось. Правда, подвал большой, и в дальнем его конце кто-то может и быть. Однако сейчас снаружи вовсю свирепствует выброс, и любая тварь будет сидеть тише воды ниже травы. Вот потом, когда большой шухер закончится, многие из тех, кто выжил, пожелают подкрепиться.

— В общем, так, — сказал Станислав, тоже закурив сигарету. — Сейчас пять минут отдыха, а потом пойдем смотреть наши хоромы на предмет соседей. Не нужны они нам, и самое время от них избавиться.

— Как скажешь, — буркнул Тимофей.

А вот не дождешься, думал он, поддакивать никто тебе не станет. Хотя, конечно, если говорить как на духу, то приказ вполне логичный. Словно в голове, гад, читает. Кстати, почему бы и нет? Так и не сказал, в чем особенность, которой его наградила Зона. Нет, не сказал. Вдруг и в самом деле — читает?

Не понравилась эта мысль Ковальскому. Неперспективной она была, ну совсем неперспективной. Если начальник действительно читает его мысли, то — караул. Остается только поднять лапки и сдаваться на всех фронтах.

Или — проверить? Как именно? Попытаться его как-то обмануть, ну, допустим, подумать что-нибудь… Вот, к примеру, что сейчас он получит в ухо. Если охотник задергается, то, значит, точно — читает мысли. С другой стороны, кто мешает ему прочухать о том, что реально он его в ухо бить не собирается, что это всего лишь проверка?

Фигня какая-то получается.

Окурок Тимофей кинул на пол, придавил подошвой его хорошо видневшийся в темноте огненный глазок.

Ладно, решил он, будущее покажет. Как-нибудь все прояснится. Надо лишь подождать. А какой сталкер не умеет ждать?

— Сейчас начнем, — сказал Станислав. — Приготовься. Надо все осмотреть самым тщательным образом.

Тимофей слышал, как он зашуршал, кажется, что-то отыскивая в вещмешке. Потом вспыхнул луч фонарика. Не очень сильный, надо сказать, но почему — совершенно понятно. Для мощного фонарика надо с собой тащить и могучие батареи, а это — лишний вес. Проще на месте, допустим, соорудить факел. Ну и на крайний случай, как сейчас, иметь с собой нечто легкое и не очень мощное.

Получается, неплохим в свое время охотник был сталкером. Может, и зря прекратил собирать хабар? Ах да, Зона пометила. Пришлось. И подался он после этого, значит…

— Погнали, — скомандовал Станислав. — Прикрывай меня.

А вот об этом и говорить не стоило. Если здесь есть кто-то серьезный, то не прикроешь соседа, оба тут останетесь навсегда.

— Не сомневайся, — пообещал Тимофей. — Если что, я тут.

Он и автомат уже держал наготове. Хорошо понимал, что ружье в руке у его командира сейчас годится лишь на один выстрел. Правда, очень мощный. Заряд картечи, выпущенный почти в упор там, где спрятаться не за что, штука суровая. Вот только после него, для того чтобы сделать следующий выстрел, нужно еще раз нажать на курок. И это — время. Вот сейчас автомат сподручнее, причем гораздо сподручнее.

— Начали.

Они встали и двинулись в обход подвала, методично заглядывая туда, где кто-то мог спрятаться. Благо таких мест оказалось не много. Все-таки не катакомбы, не лабиринт. Обычный подвал, вместительный, но некогда построенный всего лишь для того чтобы в нем можно было хранить картошку и соленья. Очень рачительным и запасливым хозяином, надо признать.

При хорошем освещении весь этот осмотр должен был занять пару минут, не больше. С не очень сильным фонариком в руках приходилось осторожничать. Наткнувшись в первом же углу на гнилой, полуразвалившийся шкаф, Станислав чуть подался в сторону, давая возможность Тимофею встать рядом, и, когда тот это сделал, тихо спросил:

— Готов?

— Да, — ответил тот.

А что там готовиться? Дуло автомата направлено на старую рухлядь, палец на спусковом крючке. Малейший намек на угрозу — и он начнет поливать свинцом, словно сеятель на пашне.

— Открываю.

— Угу.

Станислав еще немного посторонился и вдруг резко, словно боясь обжечься, рванул на себя дверцу. Шкаф пошатнулся, в воздух взметнулось облачко пыли. Дверца даже не открылась, а просто отпала, рухнула на пол. Бледный луч фонарика прошелся по полкам, благо их было всего две, и ничего на них не оказалось. Совсем ничего. Правда, в самом низу шкафа, в правом углу, валялась совершенно новенькая, в чистеньком платьице кукла-неваляшка. В противоположном от нее углу была крысиная нора. Судя по размеру, прокопали ее действительно самые обыкновенные крысы. Но вот кто в ней мог жить сейчас… не угадаешь.

Ладно, подумал Тимофей, надо бы нору запомнить и взять на заметку, что из этого угла может прийти не очень приятный гость.

Кукла.

Станислав все еще светил на нее, разглядывал, и угадать, о чем он думает, было нетрудно. Слишком она новая, чистая. А вообще-то точно такие делали еще в советские времена, и очень странно, что она с тех времен так хорошо сохранилась. Подобные странности в Зоне очень настораживают. И если все, некогда прятавшиеся в подвале, так и не рискнули к ней даже прикоснуться, то почему мы должны это сделать?

Потом он услышал, как начальник пробормотал:

— Ладно, пошли отсюда. Нечего тут… 

— Пошли, — согласился Тимофей. — Ну ее… забудь.

Станислав на это ничего не сказал. Просто двинулся дальше, то и дело поводя по сторонам лучом фонаря. Крепко, словно большой, длинноствольный пистолет, сжимая в руках ружье. Ковальский шел чуть позади и левее, время от времени мысленно возвращаясь к вопросу, какими такими необычными свойствами, дарованными Зоной, обладает этот охотник, и тут же себя одергивая. Не время было мудрствовать.

Они наткнулись на полки, на которых некогда хранились соленья и варенья. Полок было много, и, конечно, они были по большей части поломаны, почти сгнили. Что успокаивало, ибо это был нормальный порядок вещей. Ничего стоящего, кстати, на них не нашлось.

Дальше валялась какая-то ветошь, очевидно, скинутая кем-то из ночевавших здесь сталкеров, а может, и не одним. Слишком ее было много. Добросовестно ее переворошив стволом ружья, Станислав буркнул:

— Идем дальше.

Тимофей не ответил. Не видел причины.

Теперь остался лишь самый дальний угол. Они сделали еще несколько шагов, и фонарик высветил неподвижно сидевшую в нем, одетую в какую-то странную, обтягивающую тело кожаную одежду. В руках у сидевшего был винторез. Тимофей узнал это орудие мгновенно даже при таком скудном освещении. А еще у того, кто сидел в углу, были длинные волосы, и лицо…

Баба, кто же еще? И учитывая, что здесь до болот рукой подать, можно предположить, кем она является.

Тимофей тихо выругался.

Все-таки нет мира под оливами. Скорее всего, сейчас будет горячо. И мало никому не покажется.

15. Дети подземелья

3. Анна Кошкина

Даже если учесть, что расписания для выбросов не существует и предугадать время следующего совершенно невозможно, этот произошел слишком рано.

Анна это чувствовала.

Обычно такое происходит, когда в Зоне что-то идет не так. Какова причина в этот раз? Пришествие порождения Зоны? Или наоборот, оно пришло, поскольку в Зоне происходит нечто необычное? Каким-то образом это взаимосвязано. Можно ли это угадать? А стоит? Не проще ли подумать о себе? Как раз в этот момент по подвалу, в котором она устроилась, шарят два человека. Минут через пять они на нее наткнутся. И что тогда будет?

Зона, подумала Анна, она здесь царствует, она взяла этот кусок планеты и сделала своей собственностью. Люди, которые по ней ходят, все равно что муравьи, надумавшие поселиться на дворе какого-нибудь сельского дома. Если они начнут заползать в дом, если попадутся на глаза хозяевам дома, если обратят на себя внимание, то на них скорее всего просто наступят. Не каждому нравится, когда по его дому ползают муравьи.

Получается, для того чтобы уцелеть, умный муравей должен заползать в дом лишь в самом крайнем случае и всегда делать все возможное, чтобы слиться с местностью, не обратить на себя внимание. Ну а если уж это случилось, то необходимо доказать свою полезность. Иначе — башмак. Как? Ну, например, протащить мимо хозяина дома мертвого вредителя.

В этом гарантия выживания в Зоне. Знать, что можно делать и что нельзя. Так получилось, она — знала. И выжила. А эти двое… Если она сумела прижиться в Зоне, то какие-то два мужика, пусть и вооруженные, ей не страшны. Заодно и в игре поставит точку.

Она сидела, привалившись спиной к бетонной стене, и ждала, ничуть не сомневаясь, что в случае, если противники поведут себя невежливо, справиться с ними удастся без проблем. Единственное, что ей было жалко, это патронов. Она попыталась прикинуть, сколько их придется потратить, и пришла к выводу, что обойдется, может быть, пятью-шестью. Десять — это уже самый максимум, это плохо. В этом случае у нее останется всего лишь полмагазина. Веская причина предпринимать просто героические действия для того чтобы пополнить запасы боеприпасов.

Анна услышала, как сталкер выругался, и это был знак, что ее наконец увидели.

Вот сейчас все может решиться, подумала она. Хватит у вас, господа мужчины, пороху напасть на слабую женщину? Ну а потом, конечно, хватит ли у вас умения двигаться и стрелять, чтобы выжить?

Она уже знала, что первая ее пуля попадет Станиславу в лоб, мысленно даже видела точку, в которую она угодит, так, словно она была отмечена фломастером. Потом начнется перестрелка со сталкером. Вот тут что-то угадать трудно, поскольку к этому моменту и он, и она уже будут уходить от выстрелов, двигаться. Тут одной пулей не отделаешься. Нет, не получится. Значит — как бог на душу положит. Однако первая ее пуля должна уложить охотника наповал. Ну и еще одна малость. Он обязан выстрелить первым. Таковы условия игры. Если этого не случится, то она продолжится, уведет еще дальше от болота. Не хотелось бы этого.

Кошкина ждала. Вот сейчас один из этой парочки обалдуев вскинет свою пушку, нажмет курок… Хорошо, если это будет Станислав, но скорее — сталкер. С линии огня она успеет уйти, потом начнет стрелять охотник, и вот тут надо будет…

Не слишком ли много ей придется уворачиваться? Да не от камешков, от пуль, да еще в тесном подвале. А стреляют, что тот, что другой неплохо. Может, все-таки попытаться стрельбу отложить?

— Баба, — сказал сталкер. — Точно баба.

Анне захотелось дать ему в нос.

Догадливый, блин, как Эйнштейн.

— Угу, — буркнул охотник.

На лице у него появилось задумчивое выражение.

Стало быть, стрелять не станет. Скверно это. Что можно придумать? Спровоцировать? А как?

Анна улыбнулась — достаточно зловеще и свирепо.

— Может, пальнем? — предложил сталкер.

Теплее, уже теплее, подумала Анна.

— Не надо, — сказал Станислав. — Она могла нас подстрелить еще на подходах, но не стала. Значит, стрелять не собирается. А с чего бы это мы стали стрелять в того, кто с нами воевать и не думает? Мы что, бандиты?

Вот это уже злило, причем конкретно.

— А вам, идиоты, не приходит в голову, что я могу вас слышать? — не выдержала Анна.

И тотчас же за это себя мысленно выругала. Вступив в разговор, она окончательно отрезала возможность поиграть с этими увальнями в войнушку.

— О, она разговаривает! — воскликнул Тимофей.

— Помолчи, — приказал ему охотник. — Давай послушаем.

— Что именно?

— Думаю, девушке есть что рассказать.

Анна вздохнула.

Да, стрельбы не будет. И, значит, нечего норов показывать.

Снаружи, там, где бушевал выброс, грохнуло, словно треснули небеса. Так и представлялось, как огромные, ноздреватые, с легкой кривизной куски, сталкивая и еще более крошась, рушатся на землю, подминают под себя деревья, разносят их в щепу.

— Ты кто? — спросил Станислав.

Спокойно, буднично спросил, словно время у случайного прохожего.

— Меня зовут Анна. Ты это хорошо знаешь от друга, который следит за тобой через спутник. Так что нечего задавать глупые вопросы.

Собственный голос показался ей чужим и лишенным выразительности. Давно она уже с людьми не разговаривала. Невелико удовольствие, надо сказать.

— Блин, она слово «спутник» знает, — качая головой, пробормотал сталкер.

— А почему бы и нет? — спросила Анна.

— Действительно, — пробормотал охотник.

Кажется, ему в голову пришла какая-то мысль. По крайней мере на лице у него это отразилось. Да и чутье это ведьме подсказывало.

Они помолчали.

Ну уж нет, думала Анна, светские разговоры она вести не намерена. Ей бы выброс переждать, а потом игра продолжится. Не может она ее прекратить и тем самым поссориться с Зоной.

Первым не выдержал сталкер.

— Гут, — сказал он. — А что дальше? Если воевать, то давайте начинать. А если драки не будет, то надо устраиваться на отдых. Все равно до утра из подвала носу не высунешь.

Устами младенца глаголет истина, подумала ведьма.

Стасик, видимо, тоже так решил.

— Если в тебя не выстрелить, то ты первой пальбу не начнешь? — спросил он. — Предупреждать об опасности не станешь, но первой не нападешь. Не так ли?

Сообразительный, однако.

— Да, именно так, — с вызовом сказала Анна.

— Ну, вот и замечательно. Убираем пушки от греха подальше.

Станислав повесил ружье на плечо, потом посмотрел на потолок, что-то на нем углядел и выключил фонарик. Темноты не наступило, поскольку потолок у них над головами вспыхнул неярким, неживым светом. Словно ждал, когда они уберут посторонний свет, словно это чувствовал.

Значит, уже был здесь, решила Кошкина. Иначе откуда бы знал, что на потолке есть скопление бактерий, которые начинают во время выброса светиться? Энергией от него питаются?

— Ты ей веришь? — вполголоса сказал сталкер. — Она врет, ты разве не видишь? С каких пор стало можно верить этой кикиморе болотной?

— Можно, — сказал охотник. — У меня есть для этого основания.

— Это какие? Имею я возможность узнать?

— Имеешь. Я перед встречей с тобой шел через болота. И вообще есть у меня в отношении нее одна идея. Многообещающая.

Ну вот, мрачно подумала ведьма, теперь дотопали до идей. Лучше бы стрельба началась.

15. Дети подземелья

4. Станислав Лапин

Снаружи опять грохнуло. С потолка посыпался песок, в том числе ему и за шиворот. Обильно.

— Блин, там что, кто-то сегодня ходил грязными ботинками? — пробормотал Зубило.

Юморист, подумал Стас, повезло же мне.

Он попытался прикинуть, чем сейчас занят контролер. Что вообще контролеры делают во время выброса? Прячутся в какую-нибудь щель? А может, выброс ему совершенно не страшен и тот продолжил свой путь? Значит, его придется догонять. Каким образом, если совершенно непонятно, куда он держит путь? Теперь, когда у него нет ПДА, следить за контролером будет трудно.

— Это ты выстрелила в ПДА? — спросил Стас у ведьмы.

Та лишь дернула плечиком и окинула его гордым взглядом.

Ну да, типа белая кость. Какие к ней могут быть вопросы?

Кстати, никакой тиной или давно не мытым телом от нее не несло. Значит, девушка за собой следит. И одновременно не терпит никаких близких контактов. Если вспомнить ее биографию, это даже объяснимо. Вероятно, она мужчин как вид терпеть не может. И по мере возможностей способствует их вымиранию. Вот договорись с такой. А придется, похоже.

— Понятно, — сказал Лапин. — Хороший ответ. А вообще, как я понимаю, это у тебя что-то вроде игры? В тех, кто забредает на болота, ты первой не стреляешь, но загнать их в ловушку можешь?

— Дураков не сеют, не жнут, — буркнула Анна.

— Очень удобная позиция, безопасная, я бы сказал. Ты исподтишка делаешь гадости, как пожелаешь, а стоит ответить — ну, тогда держись. Позиция самовлюбленного инфантила.

— Обычной стервы, — подсказал Тимофей.

Стас поморщился.

— Не встревай. Это приказ.

Пожав плечами, сталкер ответил:

— Тебе виднее. Ты начальник.

И отошел в сторону на пару шагов, сел, тоже привалившись спиной к стене, но автомат на колени положил так, чтобы в случае необходимости можно было мгновенно открыть стрельбу.

Вот так-то лучше.

— Я правильно все определил? — спросил Стас у ведьмы. — Или в чем-то ошибаюсь?

— Хочешь поссориться? — оскалилась та. — Учти, кошка скребет на свой хребет. Доскребешься.

Стас шмыкнул.

— То есть ты мне угрожаешь?

— Нет, предупреждаю.

— А когда стреляла по моему ПДА, значит, всего лишь развлекалась?

— Что-то типа того. А если наскребешь, шутки кончатся. Они и так уже на исходе. Не хотела я так далеко заходить.

Она улыбнулась, не без вызова, но самое главное — легко, совершенно безмятежно.

Стас невольно покачал головой.

Вот как, значит. Получается, девица и в самом деле бедовая. А ведь у него, возможно, осталась единственная возможность не завалить задание. Договориться с ней. Ни одного послания от Толстячка на ПДА Тимофея так и не поступило. Или он путает?

— Зубило, — на всякий случай спросил Стас. — Тебе на ПДА сообщений мне так и не падало?

— Нет, — послышался спокойный ответ. — Если и пойдут, то не очень скоро и не косяком. Видишь ли, мы, сталкеры свои каналы бережем.

— Как это получается?

— Так я тебе и сказал. Нет уж, на подобное мы не договаривались.

— Принципиальный, значит?

— В этом — да, так и есть. Проводить и охранять — подряжался. Больше — нет, да и не стал бы.

— Понятно.

Стас искоса глянул на ведьму.

Вот и получается, что выхода у него иного нет, кроме как попытаться уломать эту злючку. И тут все средства хороши. Причем драться на кулачках он с ней не будет. Это неизбежно обернется стрельбой, в которой никто сейчас не заинтересован. И что остается?

— Подойти поближе можно? — спросил он.

— Нет, — послышалось в ответ.

Твердо и очень неприязненно.

Кто бы сомневался? Она сейчас насторожилась, думал Стас. Подозревает, что я попытаюсь ей залезть в душу, и готова этому сопротивляться. Как и каждый обычный человек. Что само по себе неплохо, внушает надежду. Если она сохранила в себе так много человеческого, значит, договориться удастся. Должно получиться.

— Хорошо, не буду, — сказал Стас.

Он присел на корточки, медленно, стараясь не делать резких движений, снял с плеча ружье и положил на пол рядом так, чтобы его не было видно.

Пусть осознает, что он находится на одном с ней уровне, и пусть не видит, что он вооружен. Это успокаивает.

— Ты меня боишься? — спросил охотник.

— Нет.

Ага, гордость. Хорошее чувство. Вполне человеческое. Как она вообще сохранила его в себе, столько лет прожив в Зоне? Кстати, почему бы не начать именно с этого?

— Отлично. Скажи, ты помнишь, сколько здесь находишься?

— Какое это имеет значение?

— Никакого. Я просто проверяю, насколько у тебя сохранилась память, насколько ты адекватна. У меня, видишь ли, есть к тебе серьезный разговор.

— А если я его не хочу, этого разговора?

— Боишься?

— Нет.

— Ну, вот и замечательно. А насчет разговора… ну что ж, если ты его не желаешь, то его и не будет. Вот правда, как ты можешь определить, нравится тебе что-то или нет, если даже ни разу это не попробовала?

— Чего это я не пробовала? — спросила ведьма.

— Разговаривать, — улыбнулся Стас. — Всего лишь произносить слова и слушать, как их произносят другие люди. Вот я, например. Ты сейчас слушаешь меня, когда я говорю об одном. Давай я попробую изменить тему, и мы немного поговорим о другом.

— О чем?

Ага, любопытство. Еще лучше.

Стас на мгновение повернул голову и быстро взглянул на Тимофея. Тот как раз в этот момент прикуривал сигарету. Лицо у него было спокойное, даже какое-то безмятежное. Главное — встревать в разговор со своими замечаниями он не собирался. Вот и хорошо, вот и славненько.

— У меня к тебе есть очень выгодное предложение.

— Да? Очень?

— Вот как бог свят. Но прежде чем мы перейдем к нему, ответь, сколько ты здесь, в Зоне, уже находишься. Это очень важно для дальнейшего. Сосредоточься, постарайся. Я в тебя верю.

— Да ладно, хватит, — зло улыбнулась Анна. — Нечего мне зубы заговаривать. Знаю я эти подходы и не собираюсь слушать тебя, развесив уши. А насчет Зоны — сказать могу, но на этом — все, конец, кина не будет.

— И?

— Что именно «И»?

— Сколько?

— Вот привязался. Два-три года. Нет, больше двух — вряд ли.

Угу. Так он и думал.

— А если я скажу, что десять? — спросил Стас.

— Да ладно, будет тебе, — махнула на него рукой Анна. — Хватит заливать.

— И не думал, — заверил ее Стас. — Столько и есть. Не веришь — спроси вон у сталкера. Он соврать не даст. Ты же знаешь, что я, прежде чем ты разнесла из снайперки мой ПДА, успел получить на тебя досье. Там было сказано, когда ты попала сюда. Сообщать вслух не буду. Просто спроси у Тимофея, какой сейчас на дворе год. Потом отними тот, в который ты сюда попала, и получишь искомую цифру.

— Год?

А этот вопрос уже был задан к сталкеру. Он его так и понял. Сделал еще затяжку, потом не спеша, выпуская дым, назвал, что от него требовалось.

Выждав с полминуты, для того чтобы дать ведьме осмыслить услышанное, Лапин сказал:

— Вот так-то, уже десять лет и получается. Зона дала тебе пристанище и за это забрала время.

— Честная сделка, — заявила Анна. — Она дала и за это забрала. Обмен называется.

— Кто бы спорил? Я просто хотел сказать, что ты сейчас вполне можешь выйти из Зоны и начать новую жизнь. Все, кому ты была должна, на данный момент мертвы. Мир изменился, и никто тебе не предъявит никаких претензий. Подумай.

Анна криво ухмыльнулась.

— А за тех, кто, встретившись со мной в Зоне, так в ней и остался, меня тоже никто преследовать не станет?

— Обещать не могу, — сказал Стас. — Не имею права. Даже не буду говорить о том, что ты всегда защищалась и что доказать противоположное невозможно. В этом мире бывает все.

— По крайней мере — честно.

— Врать не собираюсь.

Они встретились взглядами. Глаза у нее были вполне себе нормальные, обычные, человеческие. И многое было в них написано, в этих глазах, как у каждого, хлебнувшего Зоны полной ложкой, но Лапина в данный момент интересовало только одно. И он искомое все-таки углядел. Надежда. Она мелькнула лишь на мгновение и тут же угасла, но это мгновение было.

— А если не всегда защищалась? Если нападала и убивала без причины?

— Так и было?

— Нет.

— Ну, значит, и суда нет. Главный-то он, твой собственный суд. И его не обманешь.

— А суд других людей?

— Есть такое понятие — презумпция невиновности, — сообщил Стас. — Не ты должен доказывать свою невиновность, а тебе должны доказать, что твои поступки нарушали закон. Впрочем, как я понимаю, уходить из Зоны ты пока не собираешься?

— Нет.

— Это твой выбор.

— Жалеешь, что тут передо мной распинался?

— Нет, не жалею. Думаю, все сказанное мной ты примешь к сведению. Оно не пропадет. А вообще-то меня интересовало немного иное. Как я понял, ты способна далеко чувствовать. Слышать, видеть, ощущать присутствие. Ты слышала каждое мое слово, находясь от меня на очень большом расстоянии. Я правильно все понимаю?

— Правильно.

— А того, за кем я гнался, ты тоже чувствуешь? Ты знаешь, о ком я. Он убил всех находившихся на блокпосту. Просто пришел и забрал их жизни. И это не первый такой случай.

— Значит, ты мститель, — спросила Анна, — типа Зорро?

— Практически да, так и есть.

— И теперь желаешь, чтобы я вместе с тобой преисполнилась жажды мести?

Ну, хорошо, если разговор пошел такой откровенный…

— Неплохо бы.

— А если я откажусь? Если скажу, что на этих людей мне совершенно наплевать?

— Не врешь?

— Есть ли смысл мне врать? Кто они мне? Кто я им?

— Прежде всего они — люди, такие же, как и ты. А некий контролер пришел из Зоны и взял их жизни так легко, словно яблоко с ветки сорвал.

— Здесь это не новость. Здесь жизни берутся очень легко.

— Они не были в Зоне, — напомнил Стас. — Они защищали обычных людей от Зоны.

— Солдаты умерли, выполняя свой долг. Знали, на что идут, когда ими становились.

Они помолчали. Потом Лапин сказал:

— Ты жестока.

— Нет. Это всего лишь жизнь. Каждый выбирает свой путь.

Очень хотелось остановиться на теме «своего пути», попытаться выяснить, что такого выдающегося в проживании на болоте, но этого он делать не стал. Ни к чему ему сейчас были ни ссоры, ни выяснения отношений. Результат ему был нужен. Ищейка, которая выведет его на контролера. Причем получалось, никто это сделать не сможет, кроме Анны. Так что не стоило ее злить. Может — купить?

— Это твое понимание мира, — сказал Стас.

— Мое, — ответила ведьма.

— А на меня ты охотилась потому, что тебе нужно имущество, оружие, патроны, снаряжение?

— Да.

Ничего у нее в глазах не было живого. У Стаса возникло ощущение, что они принадлежат кукле. Пустые, неподвижные, холодные. Выиграть «в гляделки» нечего и рассчитывать.

— А что, если я предложу тебе гораздо больше? Ящик патронов для винтореза? Пару ящиков тушенки. Что еще?

— У тебя они есть?

— Стоит мне сообщить своему руководству, куда их выгрузить, и это будет сделано. Где ты хочешь их получить? Там, где мы впервые встретились? Можешь указать на карте место.

— Они у тебя сейчас есть? Здесь?

— Нет.

— Тогда нам не о чем говорить. Кстати, будь ты сейчас нагружен всеми этими ящиками, это ничего бы не дало. Все, что у тебя есть сейчас, станет моим после того, как закончится игра. Проще ее закончить, чем вступать в сделки.

— Сурово, — улыбнулся Стас.

Не было у него, конечно, повода для юмора. Какой уж тут повод, если потерпел крах и аргументов более не осталось? И все-таки он улыбнулся. Время еще есть. Что-нибудь придумается. Не может не придуматься.

— Слышь, ты, ведьма, — подал из угла голос Тимофей, — а ведь ты уже и в самом деле, наверное, не человек? Я так смекаю, ты теперь кто-то типа контролера или скорее — зомби.

— Оскорбляешь? — оскалилась Анна.

Правда, винторез у нее на коленях как лежал, так и остался лежать.

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся сталкер. — Имею право.

— А ты-то сам кто? Тоже живешь в Зоне и кормишься от нее. Кем ты сам являешься? Как она тебя переделала? Никогда не задумывался? И почему бы тебе, раз уж ты здесь живешь, не попытаться принять законы этого места?

— О толерантности будешь говорить? — ухмыльнулся Тимофей. — Вот жаль, ты — баба. С вашим братом не дерусь.

— Что, на племя, близкое по духу, рука не поднимается?

Стас крякнул.

Язычок у ведьмы — как бритва. И вообще не пора ли прекратить эту перебранку? А то не ровен час дойдет до стрельбы.

И еще…

Мысль, пришедшая ему в голову, была так неожиданна, что он даже пропустил между ушей несколько язвительных реплик, которыми обменялись сталкер и ведьма. Все равно ничего информативного в них не содержалось. А вот мысль — ее следовало хорошенько обдумать.

Кажется, появилась еще одна возможность воздействовать на ведьму, еще один способ. Сомнительно, конечно, что получится, но чем черт не шутит, когда Бог спит?

Он очнулся от мыслей, и, кажется, вовремя. Сталкер как раз объяснял:

— …А потом, когда мы ловим такую, как ты, то находим два не толстых деревца, нагибаем их верхушки до земли…

— Помолчи, — приказал ему Стас. — Не мешайся.

— Да что там ее уговаривать? — ерепенился Тимофей. — Сразу надо пулю в лоб!

— Помолчи, я сказал.

Стас взглянул на напарника так грозно, что тот осекся, так и не продолжив свой рассказ, мрачно чертыхнулся и, отвернувшись, полез в карман за сигаретами.

— Новая мысль пришла в голову, как меня уломать? — спросила ведьма.

Вот стерва и в самом деле.

— Пришла, — подтвердил Стас.

— Высыпай все, что в кошелке. Будем смотреть, съедобное ли оно.

— Хорошо. Только сигарету закурить тоже можно? Уши пухнут, как охота.

— Валяй, раз пухнут.

Доставая и закуривая сигарету, Стас еще раз мысленно просмотрел придуманные им доводы. Все вроде сходилось, все было правильно. Да и придуманные ли они? Может быть, все так и есть на самом деле? Честно говоря, совершенно это сейчас не важно. Главное, что-бы Анна их восприняла как нужно.

С наслаждением закурив, Стас испытующе взглянул на ведьму.

— Я жду, — сказала она. — Вещай, баюн.

Стас пожал плечами.

— Все более чем просто, — сказал он. — Вот смотри, сейчас здесь, в подвале, нас трое. Так?

— Так.

— Кем мы являемся? Мы с Тимофеем, это я уже установил, являемся отмеченными Зоной. Слышала о таком термине?

— Слышала, — ответила ведьма.

Кажется, она уже начинала понимать, куда он клонит.

— Ты. Спорим, ты тоже относишься к отмеченным? Скрывать бесполезно. А иначе откуда у тебя сверхъестественное умение чувствовать, слышать, понимать?

— Хочешь сказать, я такая же, как и вы? Значит, и делить мне с вами нечего?

Сказано это было с большой долей иронии.

— Нет, не хочу, — ответил Стас. — А вот другое скажу. Если ты сама до этого не додумалась. Ты понимаешь, что появление отмеченного Зоной, появление живого артефакта, — достаточно редкое событие? Много ли в Зоне сейчас отмеченных? Вообще во всей Зоне. Мы трое, и это — само по себе редкость необычная. Ну, еще одна ведьма, о которой никто ничего толком не знает, ибо ошивается она чуть ли не у Монолита. Но предположим, что она тоже отмечена. Иначе бы просто там не выжила. Кто еще?

— Более ни о ком не слышал, — сообщил Тимофей. — Иначе в баре бы об этом говорили. Или по ПДА сообщили. Такие вещи становятся известны мгновенно. Проверено.

— Вот и я говорю. — Лапин многозначительно кивнул. — Что в данный момент в этом подвале собрались три человека, и все они отмечены Зоной. Не кажется ли тебе это слишком большим совпадением? Не кажется ли тебе, что это было кому-то нужно?

— Ну и кому, инспектор? — все еще не без иронии спросила Анна. — Сообщите имя предполагаемого преступника.

— Зоне, — ответил Стас. — Только ей это под силу.

15. Дети подземелья

5. Анна Кошкина

Не пахло от него страхом, совсем не пахло. Словно бы и не сидел он рядом со своей смертью. А ведь убить его очень просто. Всего лишь вскинуть винторез и нажать на курок. Причем теперь есть гарантия, что большой возни не будет и с другим, тоже помеченным Зоной. Не успеет он из того положения, в котором сидит, ни перекат сделать, ни толком выстрелить. Расслабился? Или полностью поверил, что его спасет полученная от Зоны чудесная способность?

Может, и спасет, но скорее — нет. Правда, к словам Станислава следует прислушаться. Кажется, впервые за их типа романтическую встречу в этом как бы живописном подвале сказал нечто дельное. Насколько дельное?

— Что ты об этом думаешь? — спросил охотник. — Отвечай.

— Потерпи, — буркнула Кошкина. — Ишь, разбежался.

— Хорошо. Хочешь подумать? Думай, время есть хоть до утра.

Тут он ошибается, подумала ведьма. Еще немного, и выброс кончится. У них бывает разная протяженность, а этот скоро кончится. Впрочем, до утра ее «сокамерники» из подвала не выйдут. А она, между прочим, может. И это возможность ускользнуть из него, не получив пулю в спину.

Вот только сначала хорошо бы все обдумать и решить.

Зона. Верно одно. Они собрались в этом подвале не случайно. Это было даже не предположение. Она это теперь чувствовала, ощущала так, словно ей кто нашептывал на ухо. «Зона желает, чтобы вы тут остались». «Ей так угодно». «Неужели ты пойдешь против ее желания? Даже во имя игры. Берегись».

Родство душ? Да плевать ей было на то, что Зона их всех троих пометила. Вон плоти, кабаны, слепые собаки — все они создания Зоны. И это совсем не мешает им охотиться друг на друга.

Однако если Зона надумала их свести вместе, значит, ей что-то и в самом деле нужно. Что? И зачем? Она решила посмотреть, кто из них победит в схватке? Сомнительно. Понять логику Зоны, безусловно, невозможно, но стравить их можно было и другим способом. Чего ей стоило, пока Стасик шел по болоту, шепнуть, что теперь его можно попытаться убить?

Нет, скорее всего Зона и в самом деле что-то хочет от них, от всех троих. Что именно?

Ладно, решила Анна, для начала тест на правдивость.

— Ты веришь в то, что говоришь? Ты и в самом деле считаешь, что мы встретились, поскольку так пожелала Зона?

— Возможно.

— Не увиливай.

— Есть такое подозрение.

Угу, не врет. Всего не говорит, но не врет. Стоит ли пытаться докопаться? Нет, каждый имеет право на свои тайны. То, что сейчас имело значение, она узнала.

— Ты тоже помеченный Зоной?

— Да.

Тут тоже не врет.

— Можешь сказать, какими свойствами обладаешь?

— Всему свое время.

Логично.

— Хорошо, я буду решать.

Слова эти вырвались у Анны сами, так, словно их сказала не она, а кто-то сделал за нее. И сообразив это, ведьма смекнула, что, собственно, решать и нечего. Если такие вещи происходят, то, значит, все верно. Что-то от нее Зона хочет. Вот только как быть с игрой? Не может она ее прекратить, не в состоянии от нее отказаться. И потом, все равно придется возвращаться на болота. А она не сумеет это сделать, если проиграет. Проигрыш изменит ее поведение, станет виден всем поголовно. Недолго она после этого проживет. Значит, игру придется отложить лишь на время. Потом, когда все закончится, она поставит в ней точку.

— Время есть, — сказал ей Стасик.

Что ему выпало? Не может быть, чтобы те же свойства, как и у нее. Иначе никакой помощи он бы просить не стал. Значит, нечто другое?

Она глубоко и мощно вздохнула несколько раз.

Все, все со временем выяснится. А пока было бы неплохо удостовериться, проверить ее догадки насчет Зоны. Кто знает, может, она принимает желаемое за действительность?

Анна закрыла глаза, несколько мгновений сидела, наблюдая, как под веками плавают какие-то светящиеся червячки. Потом откуда-то изнутри, из ее собственной глубины, поднялась чернота, полная и вечная, властно окутала ее сознание и потащила туда, где покой, царственный в своей искрящейся безмятежности, трудолюбиво омывал берега здравого смысла, за которыми, надежно ими огражденные, начинались джунгли безумия, буйные, обширные и совершенно непредсказуемые.

Пролетая над ними, Анна смогла увидеть, как из них, словно накачиваемые теплым воздухом воздушные шары, мгновенно вырастают и тут же разрушаются самые разнообразные желания. Большие и маленькие, скромные и не очень, материальные и духовные, детские и взрослые, мужские и женские. Они поражали размерами и оторванностью от действительности, черной, многоногой и плоской, которая бегала внизу и все пыталась, ухватив их, вернуть на землю. Не сильно у нее это, надо сказать, получалось. Если подумать, ее даже было жалко.

Вот только Анна этого делать не собиралась. Она была здесь не раз и знала, что дальше действительность отыграется. Даже очень скоро. Вон там, куда ее увлекала темнота, на плато подсознания, возвышавшемся над джунглями, словно неприступная твердыня.

Зона была там, и темнота, опустив ее на вершину крутого обрыва, вполне благополучно рассеялась. Анна помнила, что было время, когда ей, для того чтобы поговорить с Зоной, приходилось ее разыскивать на плато. Теперь было достаточно лишь стоять на обрыве.

Десять лет, вдруг вспомнила она. Немалый срок. Вот сколько ей понадобилось для того, чтобы так вырасти. Что Зона сделает с ней за следующее десятилетие? В кого она превратится? И не пора ли подумать о том, чтобы вырваться из этого плена? Если, конечно, подобное еще возможно.

— Твои мысли наказуемы, — сказала ей Зона.

Голос ее, мощный и, казалось, доносящийся отовсюду, не оставлял ни малейшего выбора.

— Что ты хочешь? — спросила Анна.

— Прими предложение, а в наказание за свои мысли принеси мне жертву посевом.

— Зачем?

— Я не отвечаю на вопросы, я приказываю. Уходи.

Она постояла, прислушиваясь к возникшему у нее осознанию того, как медленно и неумолимо, одна за другой, проходят доли секунды. Потом сказала:

— Хорошо.

Глядя на опускающуюся на нее с неба одиночества темноту, Анна подумала, что за то время, пока она сюда не заглядывала, положение явно не улучшилось. И надо что-то предпринять, но не сейчас… Ей сейчас предстоит дать согласие, но так, чтобы при этом нечто выгадать, и еще — посев. Впрочем, стоит ли насчет него договариваться? Они мужчины. Любой из них просто сделает что положено. Значит, остается лишь придумать, на каких условиях она согласится стать проводником. Это несложно.

Темнота накрыла ее, и, прежде чем отдаться ей полностью, ведьма успела еще подумать о том, что эти два олуха, судя по всему, разговаривать с Зоной не умеют. Скорее всего даже не подозревают, что так можно. Хотя кто знает? Чем Зона пометила Станислава? Вот бы узнать.

Она открыла глаза и сказала:

— Хорошо, я выведу вас на того контролера. Однако у меня есть несколько условий.

— Ну, начинается… — буркнул сталкер. — У баб всегда так.

Анна не обратила на его слова внимания. Главным здесь был охотник. Разговаривала она с ним.

— Говори, — потребовал он.

— Наша игра не закончена. Потом мы ее продолжим.

— Принято.

— Ящик патронов к винторезу. Его должны скинуть не позже чем через день на остров, с которого ты так и не решился переправиться вброд на соседний. И правильно сделал, между прочим.

— Я тоже так понял. Ящик — будет.

— Как ты это обеспечишь, учитывая, что мы продолжим игру? — спросила она. — Кто-то из нас неизбежно умрет. Если я, то смысла везти сюда патроны не будет, если ты — то кто позаботится о том, чтобы их доставили? Твои кореша в знак благодарности за то, что я тебя убила?

— Ты знаешь, что каналы, по которым ведется обмен данными с таких ПДА, просто великолепно защищены? Сталкерам совсем не нужно, чтобы в них паслись защитники порядка. Думаю, сейчас мои коллеги пытаются создать хотя бы один адрес, для того чтобы передавать мне время от времени сообщения. Скорее всего к утру им это удастся, и они что-то пришлют на ПДА Тимофея. Сообщить им, куда доставить патроны, независимо от результата моего задания, будет нетрудно.

— Независимо?

— Да, болота не так далеко от периметра, и вертолеты над ними могут летать более-менее безопасно. Значит, доставят.

— Хорошо. Будем считать — выкрутился.

— Слово держу.

А может, и не надует, подумала Анна. В любом случае она узнает это, лишь вернувшись в нору. А до того стоит ли гадать?

— И еще одно условие. Если оно не подходит, ничего не будет.

Станислав аж крякнул.

Ничего, пусть терпит. Его предупреждали, что условий будет несколько.

— Говори, я слушаю.

— Я ни в кого из жителей Зоны не буду стрелять без особой нужды, — отчеканила Анна. — Причем как именно мне поступать в той или иной ситуации, решаю я лично, и никто не вправе приказывать. Пусть даже вас будут пожирать бюреры, если я так решу, то не вмешаюсь. Я всего лишь проводник и должна вывести вас на того самого контролера. Все остальное — только если я пожелаю. Подходит?

Сталкер тихо присвистнул и сказал:

— Ну и петиция! Там пункта, по которому надо за каждый сделанный шаг целовать тебе пятки, случайно нет?

Анна не удостоила его даже взглядом.

— На этом все? — спросил охотник.

— Нет.

— Что еще?

— С кем-то из вас я должна под утро провести ритуал посева. На этом все.

— Гм…

Сталкер поперхнулся дымом очередной сигареты.

— Что это такое? — с подозрением спросил Станислав.

— Ты правильно догадываешься, — сказала Анна, глядя ему прямо в глаза. — Только смысл этого действа совсем не тот, о котором подумал твой приятель.

— Ах, так я правильно догадался? — воскликнул Тимофей. — То есть…

— Награда особо догадливым в том, что они останутся за бортом, — сообщила ему ведьма. — В полном пролете.

— Ну и не очень хотелось… — обиженно сказал сталкер. — Иметь дело с такой, как ты…

— Еще одно слово, — резко сказала Кошкина, — и ты вообще ни с кем не сможешь иметь дело. Спорим, я смогу обеспечить это одной пулей? У меня есть некоторый опыт в подобных операциях.

— Она не шутит, — сказал своему напарнику Стасик. — Лучше примолкни.

Вместо ответа Тимофей лишь развел руками, потом демонстративно склюнул и стал искать окурок, который недавно уронил на пол. Сигареты в Зоне — ценность. Сорить ими не следует.

— Умный мальчик, — холодно сказала ведьма.

— Зачем это нужно? — спросил у нее охотник. — Я имею в виду ритуал. Что ты от этого получишь? Извини, если задаю неделикатный вопрос.

К чему скрывать?

— Так нужно для Зоны и для меня. Зона получит желаемое, а я улучшу с ней отношения. Это может понадобиться, поскольку, как мне кажется, прежде чем вы убьете этого контролера, мне придется сделать что-нибудь не совсем угодное тому миру, в котором я живу.

— Под утро? — спросил Стас.

— Да, под утро уже будет безопасно и как раз самое время для подобного.

— С кем?

— Я сама выберу, когда придет время. Зона мне скажет.

Услышав последние слова, сталкер, вдруг оживившийся, стал подавать ей какие-то знаки. Анна не обратила на них ни малейшего внимания.

— Это все? — спросил Стас.

— Да, это все. Если ты согласен, то мы можем заключить соглашение. И я выслежу для вас того самого контролера.

Прежде чем ответить, охотник спросил у своего напарника:

— Есть возражения?

— Конечно! — воскликнул тот. — Какие патроны? Какие ритуалы? Если на то пошло, то я, конечно, могу ее ублажить, но чтобы это было платой. И потом, патроны… А еще мы будем отстреливаться от всякой нечисти, а она будет идти рядышком, вся в белом? В общем…

— В общем, ты согласен, — подвел итог Стасик.

— Да я лучше ее сейчас пристрелю!

— Учти, на нее твоя удача не действует. Так что стреляться с ней, если пожелаешь, придется на равных. А ну как она окажется быстрее?

— Не действует? — переспросил Тимофей.

— Нет, братец.

— Хм…

Стасик повернулся к ведьме и сказал:

— Мы тут посовещались, и я решил, что мы твое предложение принимаем.

— Со всеми условиями?

— Да.

— Умное решение, — сказала ведьма и убрала палец с курка винтореза.

15. Дети подземелья

6. Тимофей Ковальский

Жизнь — дерьмо, большое, дурно пахнущее, бесконечное. Спорим, эта безумная бабенка с болот выберет не его? Ну, вот спорим? И конечно, везение на нее не действует. Ну да, а как же еще иначе? Значит, точно — не его. С другой стороны, много ли он от этого потеряет? А вдруг она «черная вдова»? Потом — раз и ножиком по горлу? И везение не поможет, поскольку она тоже меченая.

Тимофей невольно поежился. Рука его словно невзначай опустилась на автомат, пододвинула его ближе.

Хотя, конечно, если дело дойдет до поножовщины, автомат не пригодится. На него просто не будет времени.

Он взглянул на ведьму и убедился, что она по-прежнему сидит лишь в метре от него.

Один прыжок, удар ножа, и дело в шляпе.

Трусом он, конечно, не был. И доказывал это не раз. Благо в Зоне поводов для такого хоть отбавляй. А еще в Зоне гораздо больше возможностей показать, как следует быть осторожным. И вот теперь это воспитанное при сборе артефактов, глубоко засевшее в нем понимание, ставшее практически рефлексом, просто вопило, что ведьма существо опасное, что находиться с ней в одном подвале и не попытаться ее убить — безумие чистой воды.

Болотная ведьма? Если не ты ее, то она — тебя.

И в то же время он, сталкер по кличке Зубило, прекрасно осознавал, что она — женщина. И, кажется, ей уже прилично лет, но Зона сохранила или даже сделала ее двадцатилетней, очень привлекательной. Почти наверняка под надетыми на нее лохмотьями скрывается более чем соблазнительное тело, что с ней даже можно, если будет гарантия не получить нож в бок, поцеловаться. И не только…

Ковальскому вдруг стал жарко.

Они сидели в ряд, привалившись к стене спинами. Охотник устроился в середине, словно барьер между ними. Поэтому, для того чтобы еще раз взглянуть на ведьму, Ковальскому пришлось наклониться вперед.

Сделал. Увидел. Вздрогнул.

Ведьма как раз что-то ела, и на первый взгляд ее пища показалась Тимофею мумифицированной человеческой рукой. Правда, уже в следующее мгновение он сообразил, что это, похоже, кусок мяса небольшого зверька, то ли гигантской крысы, то ли тушкана. И конечно, мясо было не сырым, а вареным или, может быть, тушеным.

— Пора и нам заморить червячка, — сказал Станислав.

Он пошарил у себя в вещмешке, вытащил банку тушенки. Очнувшийся от ступора Тимофей извлек похожую из своего, посмотрел в сторону полок.

— Давай ломай, — сказал Станислав. — Только самый маленький, а то задохнемся.

— Да, конечно, — согласился Тимофей.

Он сходил к полкам, отломил кусок от одной из них, расщепил ножом на лучинки, сложил из них крохотный костер. Минут через пять они уже ели подогретое мясо.

Орудуя алюминиевой ложкой, Ковальский вдруг подумал, что, может быть, он слишком напрягается? Зря, между прочим. Надо просто верить в свою звезду, и кривая обязательно вывезет. Что бы там судьба ему ни готовила, у него теперь совершенно точно есть его везение. А раз так, то, значит, все в порядке. Будут у него еще и деньги, машины, дом, чмары красивее этой. Все будет.

— Кстати, — кинув в угол пустую банку, сказал он. — Если у меня есть везение, то к чему нам вообще какие бы то ни было проводники? Пока я с вами, ничего страшного, по идее, произойти не может.

— Это с тобой — не может. — Станислав избавился от своей банки, аккуратно вытер ложку клочком газеты и спрятал ее обратно в мешок. — А с нами произойдет что угодно. Твое везение, оно индивидуального действия. Слышал о таком термине?

Тимофей хотел было сказать в ответ что-то резкое, но так и не придумал, что именно.

Какой смысл дергаться, если начальник говорит правду?

Вместо этого он еще раз посмотрел на ведьму. А та как раз в этот момент покончила с ужином. Рядом с ней лежала аккуратная кучка тоненьких косточек. Взяв их, Анна прошла к шкафу, в котором начиналась прогрызенная неизвестно какими животными нора, сложила перед ней косточки и вернулась на свое место.

Вид у нее был очень спокойный, даже несколько чопорный, словно на званом вечере.

Тимофей аж покрутил от удивления головой.

Вот блин, дано же этим бабам от природы умение так выглядеть. Вот кошкам тоже такие фокусы удаются. Наделает глупостей, обрушит, допустим, полку с посудой и уже через минуту возвращается с самым невинным видом. Что вам от меня надо? Я вообще тут не при делах.

Достав из мешка фляжку с водой, сталкер сделал из нее несколько полновесных глотков, протянул охотнику.

— Спасибо, — улыбнулся тот. — У меня есть.

Фляжка у охотника и в самом деле была. Причем такая же, как у него. Может, с одного даже склада. Тем, кто снабжает военных, тоже нужен приварок. Вот и крутятся. Снабжают военных, но и о сталкерах не забывают. За отдельную плату.

Глядя, как Станислав пьет, Тимофей еще раз пытался прикинуть, в чем может состоять его дар, чем его отметила Зона? Умением зубы заговаривать? Да нет, мелковато для Зоны. Да и потом, ну заговаривает, но не делает же из людей зомби, готовых ради него умереть. Значит, все-таки умение у него природное. Без какой-то примеси влияния Зоны.

Что еще? Хорошо дерется? Возможно, но скорее всего — нет. Настучал он ему в репу, конечно, профессионально, но не Брюс Ли и не Чак Норрис. Просто человека этому научили, да не так, чтобы напоказ на парадах о голову бутылки бить, а всерьез, для хорошей драки с умелым противником.

Что еще? Так сразу в голову и не приходит.

— Куришь? — спросил Станислав.

И Тимофей, уже было вскинувшийся, чтобы ответить на глупый вопрос, вдруг осознал, что он задан не ему.

— Угостишь?

— Почему бы и нет?

Начальник дал ведьме сигарету, и они закурили.

Ну вот, нащупывая в кармане зажигалку, не без горечи подумал Тимофей, уже спелись. Нашли друг друга два одиночества. А он, значит, опять остался не у дел? Ну конечно, обычный сталкер. А ведь они одним миром мазаны.

Прикурив сигарету и сделав первую затяжку, он не удержался, посмотрел вверх. Там, на потолке, разбуженные выбросом, светились яркие узоры, смахивающие на рисунки галактик. Когда Тимофей учился в школе, их класс как-то водили в планетарий. И галактики в нем были точно такими. Вот только, кажется, они потихоньку тускнеют. Не правда ли? Значит, выброс уже закончился. Сейчас выходить на поверхность смысла нет. Лучше уснуть. А вот утром все и начнется.

В той стороне, в которой был шкаф, послышалась тихая возня. Прежде чем мужчины успели на нее отреагировать, ведьма быстро сказала:

— Не надо. Они поедят и уйдут. Я с ними договорилась.

— А если их еще и свинцом угостить? — спросил сталкер.

— Тогда они придут все, и мало не покажется, — послышалось в ответ. — Не трогайте их. Они поедят и уйдут. Обещаю.

Тимофей хотел было еще что-то сказать, но потом передумал.

Какой смысл чесать языком? Он здесь не хозяин, а всего лишь на положении «унеси, принеси, пошел на фиг». И вообще у него своя тропа.

Земля в подвале была не холодная. Он положил под голову вещмешок и лег на бок. Теперь можно было наблюдать за возней возле шкафа. Там двигались какие-то небольшие, трудноразличимые тени, смахивающие на маленьких человечков. Вот они перестали мелькать, и стало видно, что косточек больше нет. Все унесли.

— Теперь можно спать, — сказала ведьма. — Больше они этой ночью не придут. Я посторожу.

Верить ей не следует, но выхода иного нет, подумал Тимофей. Спать ему хотелось просто неимоверно. День сегодня был тяжелый, а завтра скорее всего придется еще солонее. Почему бы перед этим немного не давануть массу? И ведьма обещала…

Уже почти заснув, он на мгновение вернулся в реальный мир и очень как-то отстраненно и спокойно подумал, что он все еще один. Об этом следует помнить и ни в коем случае не надо расслабляться. Те, с кем он сейчас рядом, ему не родственники и не закадычные приятели. Да и поход с ними очень быстро закончится. После этого надо будет уходить из Зоны, и надолго. Пока не забудут о том, что он отмечен. Для того чтобы там, в обычном мире вне Зоны, не впасть в бедность, он должен заработать деньги здесь и сейчас. Как можно больше. Не упустив ни одну возможность. Он не упустит. Никогда не упускал. Даже такую, которая ему совсем не нравится. Более того, попытайся ему кто-то предложить устроить подобный фокус с собратом-сталкером, пусть даже, к примеру, и из клана «Свобода», он бы тому, кто такое предложение сделал, мог и морду пощупать. Но эти двое — чужие. На них законы братства не распространяются. Так в чем же дело?

16. Прогулка под утро. Станислав Лапин

Стас проснулся от того, что к щеке его прикоснулась чья-то рука. Повернувшись на бок, он открыл глаза и увидел перед собой лицо Анны. Света в подвале заметно поубавилось, но пока еще до темноты было далеко.

Получалось, до утра было еще какое-то время, но не очень много.

Ну, хорошо, три часа сна тоже большое дело.

— Тебе чего? — тихо спросил Стас.

Вместо ответа ведьма приложила палец к его губам, а потом показала рукой в сторону выхода.

Тут все было ясно совершенно. Ему надлежало молчком встать и вместе с ней выйти наружу.

Зачем?

Ах да, она же говорила о посеве. Значит, время для него настало. И конечно, сеять лучше до света. Обильнее взойдет.

Стараясь не шуметь, охотник поднялся. Спал он одевшись, даже не сняв с пояса амуниции. Только расстегнул, чтобы легче дышалось, молнию на куртке. Поэтому для того чтобы собраться, ему было достаточно лишь повесить на плечо ружье. Что он тотчас и сделал, мимоходом взглянув на Тимофея и убедившись, что тот спит. Автомат у него был под рукой, а самое главное, при его везении сталкера можно оставить здесь одного вполне спокойно. Никто ему вреда причинить не сможет. Да и люк они за собой закроют.

Все это Стас обдумал, тихо шагая к выходу из подвала. Ведьма была уже там, скользнула так неслышно, словно двигалась и вовсе не касалась пола подвала. Как тот курьер, которого они с Толстячком вчера ловили.

Неужели это было вчера? А сегодня — Зона. И… посев. Неужели это и в самом деле то, о чем он подумал? Да нет, быть не может.

Ведьма стояла у люка. Здесь было так темно, что он даже не мог рассмотреть ее лица. Просто темный, неподвижный силуэт.

— Что дальше? — шепнул он.

— Выходим наружу, — одними губами прошептала она в ответ. — Не стукни дверью. Дуэнья проснется.

О как. А ведь она, пока не попала в Зону, была начитанной девочкой. Кто такая дуэнья знает.

Крышка люка давила тяжестью, но силы Стасу было не занимать. Осторожно ее приподняв, он выбрался наружу и даже придержал, давая ведьме возможность выбраться. Потом беззвучно опустил крышку обратно, придерживая за приваренное к ней кольцо.

Они постояли рядом. Ведьма словно бы вслушивалась, даже слегка приподнявшись на носках, словно собираясь взлететь. Вот она что-то там свое определила, быстро оглянулась, словно выискивая какие-то ориентиры, и махнула рукой в сторону протекавшей неподалеку речушки, глубиной, что только воробью ноги помыть, да и шириной почти соответствующей.

— Зачем туда? — спросил Лапин.

Он уже увидел, что горизонт слегка посветлел, но до наступления утра еще оставалось время. То есть, фактически была еще ночь. А шляться по Зоне ночью, да еще после выброса, не очень хорошая идея. Шансы нарваться на какую-нибудь тварь, жаждущую набить твоим мясом желудок, очень велики.

Хотя с ним ведьма. Она знает. Вот только что именно?

— Так надо, — сказала Анна. — Пойдем, не бойся.

А он, между прочим, и не боится. Почти не боится.

— Именно к воде? — все же уточнил Стас.

— Да, к воде. Не бойся, не съем.

— Я и не боюсь.

Что еще он мог сказать на такие слова? Когда это он любовных приключений боялся? Только все ли он правильно понял? Имеет ли предстоящее отношение к любви? Что-то сомнительно. При желании все можно было обделать в дальнем углу подвала. Там ничего не видно. Ну а звуки… все они люди взрослые.

А ведьма уже скользила к речушке, и некогда было раздумывать. Надлежало ее догонять.

На аномалию бы какую-нибудь не наткнуться, подумал Стас. У них сейчас, после выброса, увеличились радиусы. Они теперь стали опаснее. С другой стороны, с таким проводником можно не опасаться. Она идет первой и в ловушку, конечно, не сунется.

Совсем догонять ее он не стал. Так и шел на несколько шагов сзади до самой воды. Там она остановилась и, когда охотник оказался рядом, сказала:

— Пришли. Тут все и будет.

— Что именно? — поинтересовался Стас.

— Ритуал, конечно. — Она повернулась к нему и широко улыбнулась.

— Тебе виднее. Что я должен делать?

— Положи оружие на землю, сними куртку. Вообще разденься до пояса.

— А если…

— Нет, поблизости нет ни одного опасного животного. Появятся — скажу. Всегда успеешь схватиться за оружие. Вот смотри, я тоже кладу на землю винторез.

Она и в самом деле наклонилась и положила на землю снайперку. Выпрямилась, взглянула на него не без лукавства. Потом стала распутывать завязки своей кожаной куртки. Она у нее была даже не на пуговицах.

Стас хотел было пожать плечами и задать следующий вопрос, но до него вдруг дошло, что время разговоров закончилось. Да и опасаться чего-то стыдно. Вон женщина не только ничего не боится, но и его успокаивает. Не дело это. Должно быть наоборот.

Ружье легло на траву, потом к нему присоединилась куртка, теплая рубашка. Ночной ветерок приятно холодил обнаженную кожу.

— Подойди ближе, — приказала Анна.

Она тоже обнажилась по пояс, и, шагнув к ней, Стас подумал, что у нее оказалась на удивление большая грудь, тонкая талия. И хрупкие, беззащитные плечи, длинная грациозная шея. Не было ей, не могло быть столько лет, сколько значилось в досье.

Еще лицо. Сейчас, в свете луны, оно казалось загадочным и очень, просто колдовски красивым.

Ведьма и есть. Куда от этого денешься?

Теперь между ними был всего лишь шаг. Если его сделать, то ее можно обнять. Следует обнять. Вот прямо сейчас. Или что-то перед этим надо сказать? Ритуал все-таки.

— Стой, где стоишь.

Сказав это, ведьма закрыла глаза и словно бы отключилась, куда-то ушла. Она стояла совершенно неподвижно, кажется, даже перестала дышать, будто превратившись в статую.

Стас ждал. Прошла минута, потом с другой стороны реки послышался топот. Кажется, там кто-то был, и, судя по всему, немаленький. Может быть, кабан, а то и псевдоплоть. И тут уже надо было хвататься за оружие, но он стоял и ждал.

Ритуал. Обычно те, кто проводит ритуалы, относятся к соблюдению их деталей трепетно. И потом, ведьма сказала, что никакой опасности нет.

Лапин вдруг с удивлением понял, что ей верит. Человеку, измененному Зоной, помеченному ею, может быть, уже и не человеку во-все. С другой стороны, сам-то он кто такой? Вот и получается дивная такая картинка. Два чудовища, только смахивающие на людей, встретились в Зоне, как и положено, ночью для проведения странного и явно зловещего ритуала.

Любоффф? Как же, жди.

Анна открыла глаза и хрипло сказала:

— Руку, дай мне левую руку и не дергайся. Это не будет больно.

Стас молча протянул ей ладонь.

— Не шевелись.

Медленно, словно боясь испугать его резкими движениями, она вытащила из ножен на поясе охотничий нож, взяла его ладонь и резанула по мизинцу острым кончиком. Полилась кровь, а ведьма, быстро спрятав нож, сжала его палец так, чтобы кровь капала на землю.

Одна, вторая, третья капля.

— Все, хватит, — одними губами выдохнула ведьма и тотчас, наклонившись, лизнула его палец, словно собака, зализывающая рану, тоже раз, другой, третий. Последний — медленно, словно стараясь, чтобы он навсегда запомнил шершавость языка, соприкоснувшегося с ранкой. Оно вдруг пропало, это ощущение, словно его и не было.

Анна отпустила его руку, и он, машинально взглянув на палец, увидел, что ранка исчезла, словно ее и не было.

Да и вообще не привиделось ли ему все это? Может, Анна обладает еще и даром создавать галлюцинации? Ведьма все-таки.

— Все, закончено.

— Закончено? — машинально переспросил он. — Что именно?

— Ритуал, конечно, глупенький. Ты добровольно отдал Зоне свою кровь. Теперь она будет к тебе более терпима. Ну а мне, поскольку я тебя привела, простит будущие неправильные поступки. Мы скрепили наш договор.

— И это все, что от меня требовалось?

Стас вдруг понял, что в голосе у него слышится разочарование, и ему стало стыдно. Так и не вырос, остался на уровне подростка, который при каждой встрече с женщиной ищет возможность сексуального контакта?

— Конечно, — улыбнулась она. — Больше ничего.

— Хорошо, — сказал Лапин. — Тогда не пора ли нам отсюда идти? На другом берегу этой лужи кто-то ходит.

— Никого опасного там нет, — заверила его ведьма. — И идти нам не пора.

— В смысле?

Она шагнула к нему, прижалась нежной, упругой грудью, обняла за шею. Стас увидел совсем рядом ее запрокинутое вверх лицо, наполовину скрытое распущенными теперь волосами. И конечно, руки его очутились на ее талии. Он наклонился для того, чтобы ее поцеловать, и за мгновение до того, как их губы встретились, она успела шепнуть:

— А почему бы и нет?

Все-таки она умеет околдовывать, затуманивать голову, подумал Стас, целуя ее. Хотя, конечно, того, кто об этом мечтает, околдовать нетрудно.

Губы у нее оказались удивительно нежными. А еще они пахли чем-то трудноуловимым, но тоже приятным, кажется, какими-то местными цветами. И действовала она ими очень умело.

— Действительно, почему бы и нет? — наконец оторвавшись от них, пробормотал Стас.

А руки его уже поднялись выше, одна легла на белое, словно светившееся в ночной полутьме плечо, другая опустилась на нежный холмик груди.

— Вот как? — тихо хихикнула Анна.

Губы ее скользнули по его шее, потом опустились ниже. Вниз уплывало ее тело. А руки… Стасу вовсе не надо было смотреть, чтобы определить ее действия. Он чувствовал, как она расстегивает его ремень. Наконец с ним было покончено. Что дальше?

Он все-таки опустил глаза вниз. Ему хотелось знать, решится ли она на то, что вроде бы намеревалась сделать.

Как раз в этот момент Анна хихикнула еще раз, довольно. Прошептала:

— Спорим, ты не женат?

— Вдов, — машинально сказал он, осторожно гладя ее по голове, убирая с лица волосы.

— Заметно.

Больше она ничего не сказала, поскольку слова мешали отдавать ему ласку.

17. После прогулки. Анна Кошкина

Анна сидела по пояс в воде, тешила в себе сладкое и пушистое ощущение довольства Зоны.

Все получилось в лучшем виде, оказалось разыграно как по нотам. И в результате вот он, бонус, прямо в руках. Откуда тогда ощущение недовольства?

Она оглянулась на берег, возвышавшийся у нее над головой, где лежала вся ее одежда и все ее оружие. Причем сделала это скорее машинально, чем по нужде. Появление кого-то враждебного она должна была услышать задолго до того, как он окажется на расстоянии, на котором сумеет причинить ей вред.

Нет, не появится и не придет. Зона сегодня ею довольна.

Чувствуя во всем теле приятную ломоту, Анна потянулась, закинула руки за голову.

Зона представилась ей зверем, диким зверем, опасным и непредсказуемым. Для того чтобы не попасться ей на обед, следовало четко держать дистанцию. Ну и еще время от времени, когда ее выдерживать становилось труднее, зверя надлежало кормить. Случалось, Зона хотела странного. Для чего, узнавать было бесполезно. Оставалось лишь строить догадки.

Впрочем, с какого-то момента она не делала даже их. Почему? Потому что ей было все равно. И ощущение это появилось, когда она осознала, что понять Зону до конца не в ее силах. Да и вообще, может ли найтись способный на это человек?

И все-таки…

Она легонько ударила по воде ладошкой. Громкий звук и целый веер брызг. И еще раз. И еще.

Пора начинать. Время уходит. Скоро утро.

Она перестала бить по воде, вообще прекратила двигаться, даже дышать постаралась как можно тише. Теперь ей было слышно даже то, как в подвале с боку на бок ворочается сталкер. Похоже, ему снилось что-то не очень неприятное. А вот Стасик не спал. Судя по дыханию.

Стасик. Она теперь его будет называть так. Имеет право. С другой стороны, петь колыбельные она ему не станет. Не маленький.

Последняя мысль ее насмешила, но ведьма даже не шелохнулась. Она умела смеяться по себя. Научилась этому здесь, поскольку так было безопаснее.

А насчет Стасика… Она знала, что от нее хочет Зона. За все время, которое она здесь находилась, ей случалось выполнять подобную просьбу два раза. Причем так получилось, она как-то видела, к чему приводит посев. Неприятная штука, очень неприятная. Никому такого не пожелаешь. Тем более — Стасику.

Она снова ударила по воде ладошкой. Прислушалась.

Нет, пока ничего. Неужели она провела ритуал зря? Не тот, липовый с кровью, а настоящий, который был позже.

Вот тоже загадка, подумала Анна. Никогда она так не делала, а теперь надумала обмануть. Для того чтобы не травмировать подробностями бедного мальчика? Если по-честному, он бы с ней очень мил, он ей даже нравился. Или тут сыграла ее осторожность? Боязнь ошибки, поскольку ей так и не удалось определить, чем Стасика отметила Зона. Каким таким талантом или талантами? Чем он за это расплачивается? Ну, тут можно не гадать. Это она теперь знает точно. И тут еще — посев.

Она хотела было еще разок ударить по воде, но вдруг увидела в глубине ее какое-то движение и передумала.

Ага, посланец Зоны таки явился. Ну что же, пусть забирает. Заказ выполнен, и да пребудет с нами великая сила.

Она немного раздвинула ноги, прогнулась в талии, слегка откинулась назад. Она уже знала, как это происходит, знала, что бояться нечего, но все равно вздрогнула, когда возле самых ее ног чуть ли не мгновенно появилась очень похожая на желток куриного яйца масса. Вот она окутала, обхватила нижнюю часть ее туловища. Никакой боли или неприятных ощущений не было. Просто словно бы кто-то окружил ее чем-то вязким и, может быть, не очень приятным. А еще температура этой массы была ниже температуры ее тела, и когда минут через пять все кончилось, когда посланец, получив необходимое, исчез так же быстро, как и появился, она почувствовала что замерзла. Выбравшись на берег и одеваясь, она осознала, что холод этот в основном внутренний. Такой, который приходит от осознания совершенного неправого дела.

Что ж, видимо, так и есть.

Она закончила одеваться, повесила на плечо винторез. Взглянула на стремительно светлевший горизонт.

В жизни за все надо платить. Охотник хочет убить необычного контролера? Он имеет теперь право, и она ему поможет совершить эту работу. Посев? Да, она его обманула, но имеет ли это такое большое значение? Все равно результатов его Стасику не видать. Раньше она поставит в их игре точку. И никакие даже самые таинственные дарованные Зоной способности ему не помогут. Против нее они бессильны. Значит, все решит реакция и умение стрелять. Может, его этому и учили, причем хорошо, но с ней охотнику не сравнится.

А раз так, то все пока в ажуре, все в норме.

18. Совет у подвала. Тимофей Ковальский

Выбравшись из подвала, Тимофей сразу присел и внимательно осмотрелся. Автомат он держал наготове, чтобы в случае надобности можно было прикрыть напарников огнем. Вот только никого рядом с люком не было. Да и ведьма о том же говорила. Правда, он для себя решил, что ее словам пока верить не стоит. Пусть сначала докажет, что она и в самом деле хороший проводник.

— Доказала? — спросила Анна, выскочив из люка.

Сделала она это изящно и легко, так, что сталкер невольно залюбовался.

— Может, и доказала, — пробурчал он. — Хотя будущее, конечно, еще покажет.

Злой он был. И причина этому, конечно, существовала. Угрызения совести. Ворчал на ведьму потому, что у самого было рыльце в пуху. Утром, проснувшись еще до того, как ведьма вернулась из какой-то своей таинственной отлучки, он первым делом проверил ПДА и не обнаружил на нем ничего для себя интересного. Ну а после этого кто мог помешать ему отправить сообщение тому, кто как раз за нечто похожее обещал кучу денег? Он и отправил.

— Да отстань ты от нее, — сказал Станислав, поправляя ремень, на котором висели «стечкин» и тесак.

Тимофей как в раз в этот момент еще раз вздумал оглядеться и его появления даже не увидел. Только что возле люка стояла одна ведьма, и вот рядом с ней уже топчется охотник.

Ну-ну, фокусники…

— Пора, — сообщила Анна. — Ранняя пташка больше клюет.

— Куда идем? — спросил Станислав. — Где контролер?

— Он сейчас на блокпосту, том, который под мостом, — сообщила ведьма. — Выброс пересидел в их убежище, в которое они никого не пускают. Там и до сих пор. Может быть — спит.

— А что раньше не сказала? — взвился Ковальский.

И тут же осекся. Не стоило ему проявлять перед какой-то болотной бабой такую прыть. Несолидно.

Знал он, откуда в нем это. От дедушки-поляка, заводившегося с пол-оборота, словно мотор у хорошей бензопилы. Ну и еще, конечно, семейные предания гласили, что он от предка унаследовал также предприимчивость, свободолюбие и привычку обязательно отвечать ударом на удар.

— Ты бы кинулся на этот блокпост еще ночью, — сообщил охотник. — Подумай, чем это могло кончиться?

— А ты откуда знаешь, чем это может кончиться? — взъелся сталкер. — Он что, этот контролер, твой корешь?

— Я знаю, — сказал охотник. — Ничего хорошего тут выйти не могло. Засаду нужно делать. Бить его неожиданно.

— В три ствола, — добавила Анна.

— Ты будешь стрелять? — спросил ее охотник. — Вроде бы хотела остаться в стороне?

— Буду, — ответила она. — Его — буду. Если вы его не завалите, он меня не пожалеет. Не хочу умирать.

— Да неужели? — не удержался, кинул реплику Тимофей.

— Вот понял я, почему тебе в барах морды бьют, — сообщил Станислав. — Не без причины.

— Фигушки, — парировал сталкер. — Руки коротки мне бить морду. Это я бью тем, кто неадекватно на мои шутки реагирует.

— Понятно. В общем — крут. Давай завязывай с шутками, надо придумать, как этого монстра завалить, и на этом наш великий поход будет закончен.

Тут оба спорщика, не сговариваясь, посмотрели на Анну. А ей было не до их перепалки. Она во время нее что-то свое прикидывала, обдумывала и как раз в этот момент тихим, задумчивым голосом выдала результат:

— Да и посев был хорош. Его приняли. Нет, точно, я теперь могу вам время от времени помогать огнем. Правда, патронов у меня маловато. Так что — не обессудьте.

Посев. Вот как! Ага!

Значит, пока он спал, эти двое все-таки свое дело сделали. Спелись, голубчики. И он, получается, никто, так, шестерка на подхвате. Ну, он им покажет. И правильно, правильно он отправил то сообщение. А если начнется стрельба…

— Отрадно слышать, — сказал охотник. — Насчет посева. А то, что ты нам поможешь валить контролера, так вообще — чудо. Втроем мы его одолеем. Теперь следует прикинуть место засады.

И все ему было как с гуся вода. Вот же…

— Для того чтобы это сделать, — буркнул Ковальский, — надо знать, куда он двинется. Только после этого о засаде следует думать.

— Куда он еще может идти, как не в Темную долину? — сказала ведьма. — Именно поэтому он и намылился на другую сторону насыпи.

Тимофей подумал, что она скорее всего права. Правда, при этом придется допустить, что контролер умеет логично мыслить, где-то на уровне обычного человека. Были на этот счет у Ковальского сомнения.

— А если он идет туда… Черт, как карты не хватает.

— Я тебе и без карты скажу, где самое лучшее место для засады на того, кто идет в Темную долину, — не удержался сталкер.

— Ферма? — буркнул Станислав.

— Как иначе? Ее обойти трудно, да и опасно. Там по бокам не продохнуть от аномалий и зверья.

— А на самой ферме сидят бондики, штук десять.

— Ну и свалим мы их, — пожал плечами Тимофей. — Они там лохов ловят. Оружия у них не очень, стреляют хреново. Больше наглостью берут. Перещелкаем, как куропаток.

— А потом придут другие, — подсказала Анна. — К вечеру, несколько десятков и хорошо вооруженные. Они за своих захотят посчитаться.

— К этому времени мы уже будем далеко, — горячился Тимофей. — Ищи нас, свищи по всей Зоне. Ты, если боишься, можешь постоять в стороне. Мы и вдвоем их. Это тебе не посев совершать.

Сказал и тут же прикусил губу. Только слово не воробей, вырвалось — не поймаешь.

Анна одарила его таким злобным взглядом, что у сталкера аж мурашки по спине побежали.

Нет, подумал он, хорошо, что я в Зону в ближайшее время ни ногой. Вот закончу здесь и более в нее не ходок. Надолго. А если и попаду по какой оказии, то болота буду обходить стороной.

— Погубит тебя язык, — тихо сказала ведьма. — Ох, погубит.

Тимофей аж потупился.

Тут и возразить нечего. Правду баба говорит. Иногда и такое случается.

— Прекратили ворковать, — сказал Станислав. — Будем принимать решение. Значит, идем в обход, выбиваем бандитов с фермы, делаем засаду по всем правилам и еще до вечера заканчиваем наше праведное дело. Потом — разбегаемся с чувством выполненного долга. Кто не согласен?

— Пусть будет так, — согласилась Анна.

— Да, план подходящий, — высказался Тимофей. — В любом другом месте будет труднее и больше неожиданностей. А тут выскочил из-за угла, пальнул в упор, кинул гранату и сразу в дамках.

— Ну, в таком случае не будем терять время. Веди нас, Кошкина.

— За мной, — сказала ведьма. — Как и положено, след в след. И надо поторопиться. Контролер уже проснулся. Вот-вот тоже двинется в путь.

— Вольготно же ему, — буркнул Тимофей.

Он поправил лямки вещевого мешка, взял автомат поудобнее, так, чтобы в случае чего его можно было мгновенно пустить в дело. А Анна уже двинулась в путь, забирая вправо от блокпоста. И это, конечно, означало, что на другую сторону насыпи они попадут через трубу.

Ну что ж, Тимофея сейчас подобное не волновало. Было у него ощущение, что вот лично он в любом случае проскочит через эту ловушку без последствий. А эти двое любовничков…

Он посмотрел, как уверенно двинулся за ведьмой Станислав, и не удержался, сплюнул в траву.

Зря гражданин начальник так. Нельзя доверять ведьмам, нельзя. А если доверился, будь готов расхлебывать последствия полной ложкой. Это тебе не одно безобидное послание по ПДА с ничего не значащей информацией. Тут мало не покажется.

И вообще, думал Тимофей, пристраиваясь на несколько шагов позади охотника, стоило ли так злиться? Просто одна женщина выбрала мужчину. Другого. Ничего страшного. Он лично выбрал деньги, и будет у него еще этих женщин тачками, водокачками, вагонами, составами. Главное сейчас не наделать глупостей. Поскольку для того, чтобы воспользоваться заработанным, надо прежде всего выбраться из Зоны. То есть остаться в живых. В команде выжить легче.

19. Трое в пути. Станислав Лапин

Двигалась ведьма, конечно, на удивление легко и грациозно. Ни одного лишнего движения. Куда там всем этим красоткам с подиумов.

Стас мысленно над собой похихикал. Уж не влюбился ли он, болезный? И где, прямо в Зоне? Ну да, есть во всех этих военно-полевых романах нечто особенное. Острота, которую добавляет осознание близкой возможной смерти? Да только сейчас даже для этого ни времени, ни места. Дело делать надо.

Там, впереди, — враг, и он не должен уйти. Главное, завалить его к чертовой матери. А потом — хоть трава не расти. Что-то там задумал Тимофей, да и Анна, конечно, преследует какие-то свои, непонятные ему цели. Что вполне понятно, поскольку она создание Зоны. Насколько она еще человек?

Ну да, ну да, любить она не разучилась. Ты в этом убедился. А еще? Да и потом, она, конечно, может выглядеть как человек, но понимать мир совсем по-другому. И значит… Да ничего это не значит. Идти надо и не отвлекаться на посторонние мысли.

Главное, устроить засаду по всем правилам, захватить контролера врасплох. Возможно, у них будет секунда, не больше. Если они не завалят монстра, он споет им колыбельную, после которой они окажутся в ином мире.

Ветка куста, мимо которого он проходил, хлестнула его по лицу, больно хлестнула, надо сказать.

Это было предупреждение о том, что клювом щелкать не стоит. Чревато.

— Кому спишь, гражданин начальник? — послышался сзади ехидный голос Тимофея.

Проще всего было послать его подальше. Вот только именно сейчас это было совсем даже не нужно.

Станислав остановился и, повернувшись к сталкеру, спросил:

— Подеремся? Схлестнемся еще разок?

— Думаешь, испугаюсь? — вопросом на вопрос ответил тот, тоже остановившись.

— Да нет, когда это ты боялся того, что тебе разобьют морду?

— Такое не часто случается, но поверь — не боюсь.

— Слова не мальчика, но мужа, — ухмыльнулся Станислав.

Он уже был готов к предстоящей схватке. Вот сейчас сталкер шагнет к нему и сразу получит справа в челюсть. Главное перед ударом успеть дать ружью соскользнуть с плеча на землю. А потом… Сейчас церемониться нечего. Он уложит этого любителя кабацких драк с нескольких жестоких и болезненных ударов.

— Какие вы все-таки кретины, — это сказала ведьма. —- Полудурки. Если сталкер начнет драку, я его пристрелю, если охотник, прежде чем стрелять, сообщу, что наша сделка расторгнута. А потом убью. Выбирайте. Хотя, по-честному, выбирать тут нечего.

— О, леди не одобряет драк! — съязвил Тимофей. — В каком институте благородных девиц вы воспитывались? Смольном?

— Леди плевать на драки, — сообщила Анна. — Она не любит дураков.

— Дураков в чем? — спросил Станислав.

— Драться, имея справа, всего в пяти метрах, «жарку», а слева, достаточно близко, стадо псевдоплотей, которые, услышав шум, тотчас придут посмотреть, чем тут можно поживиться. На такое способны только полные кретины. И мне с ними не по пути.

— А ты, гражданин начальник, между прочим, с ней ритуал посева делал, — напомнил Тимофей. — Зря, как я вижу. Ничуть она после этого не подобрела.

Вот надо было ему это сказать. И не думал он вовсе, будут в него после этого стрелять или нет.

Стас даже не заметил, как сбросил ружье на землю. Он шагнул к Тимофею, замахиваясь для того, чтобы просто, без затей, садануть по физиономии… и опоздал. Ведьма уже стояла возле сталкера, а тот, согнувшись и схватившись за живот, оседал на землю, медленно, как это делают в кино убитые главные герои.

— Учись придерживать язык, — тоном строгой наставницы сказала Анна. — Учись, иначе следующий удар получишь в другое место и сможешь после этого петь в церковном хоре альтом.

Упавший-таки к этому моменту на землю Тимофей все же прохрипел:

— Предупреждала, а сама дерешься.

Анна вновь повесила на плечо винторез, прикладом которого угостила сталкера, и отчеканила:

— Это не драка. Просто я один раз врезала дураку и хаму. Теперь скажи, что ты мне нарочно поддался.

— Да пошла ты…

— Что и следовало доказать, — пробормотала ведьма.

Она вернулась на свое место во главе отряда и встала там, неодобрительно поглядывая на напарников.

— Ладно, проехали, — сказал Стас, подняв с земли ружье и вновь повесив его на плечо. — Тебе помочь встать?

— Не надо, я сам, — глухо буркнул Тимофей. — Блин, ну какого хрена… Ну, что это за компашка, в которой меня все время бьют? Прежде чем уйти из Зоны, обязательно загляну в какой-нибудь бар и поставлю его на уши. Весь. А вышибал уделаю как бог черепаху. А бармену… лучше бы он успел смыться, лучше бы оказался умным.

— Хватит причитать, — сказал Стас. — Вставай, у нас мало времени.

— Хорошо, хорошо…

Тимофей и в самом деле поднялся. Вид у него был мрачный, и даже очень. Ну еще бы…

— Идем? — спросила ведьма.

— Дай ему еще минуту, и ходу. Как там контролер?

— Уже выбрался из убежища. Он не очень быстро ходит, но время лучше не терять.

Как раз в этот момент в кармане у сталкера едва слышно пискнул ПДА. Впрочем, Стас его услышал и, протянув к Тимофею руку, потребовал:

— Давай сюда.

— Думаешь, это тебе? — спросил сталкер.

— Надеюсь.

— Сейчас гляну.

Тимофей вытащил из кармана ПДА, внимательно просмотрел сообщение и только после этого протянул коммуникатор Стасу.

Стало быть, сталкер хранит свои секреты. Впрочем, кто в Зоне их не имеет, а значит, и не хранит? Пока все нормально.

Сообщение уже было выведено на экран и, конечно, оказалось от Толстячка. Тот умудрился зарегистрировался на одном из каналов сталкеров, причем под своей фамилией. Благо она у него смахивает на кличку. Стандартная такая сталкерская кликуха. Бывают и гораздо хуже. Вырвиглаз, например. Тайну сообщений сеть гарантировала, но ПДА принадлежал другому человеку, и это учитывалось. В общем, Федор несколько шифровался.

«Все норм. Я большую часть времени вижу тебя. Если понадобится помощь, подай знак. Насколько я понял, женщина у тебя — проводник? Объект покинул блокпост под мостом. Двигается в Темную долину».

— Время, — напомнила ведьма.

— Еще немного, — сказал ей Стас.

Он быстро набросал ответ.

— О патронах не забыл упомнить? — спросила Анна.

— Упомнил и написал, что их нужно выгрузить там, где мы впервые встретились, хотя я тебя так и не увидел. Будь уверена.

Он не врал и знал, что Анна это чувствует.