/ / Language: Русский / Genre:adv_western, / Series: Хопалонг Кэссиди

Хопалонг Приходит На Помощь

Луис Ламур

Хопалонг Кэссиди приезжает навестить старого друга Пита Мелфорда и узнает, что прославленный объездчик лошадей погиб, вылетев из седла. Такая очевидная ложь насторожила опытного ковбоя, а тут еще оказалось, что на месте дома и хозяйства Мелфорда бушует многолетний лес… Хопалонгу слишком хорошо знакомы суровые законы Дикого Запада, и он понимает — за всем этим стоит хитрый и опасный враг, с которым под силу справиться только самому крутому ковбою...

1979 ru en О. Пелевина Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-08-17 Library of the Huron: gurongl@rambler.ru C1E0EBF7-954E-4ED5-BC4B-9D9E5BE94018 1.0 Хопалонг приходит на помощь Центрполиграф Москва 2001 5-227-01201-6 Louis L'Amour TROUBLE SHOOTER 1979

Луис Ламур

Хопалонг приходит на помощь

Глава 1

ТАИНСТВЕННАЯ ЗАСАДА

Тоут Браун спокойно выжидал. Человек, вооруженный винчестером и находящийся на расстоянии двухсот ярдов, явно оказывается в более выгодном положении по сравнению с тем, у кого только кольт.

Поэтому Браун и дожидался, когда этот парень подальше отойдет от лошади и винтовки в седельном чехле.

Лошадь незнакомца была привязана к ивовому кусту в ярдах пятидесяти от засады, где прятался Браун, и спешившийся всадник все больше отдалялся от лошади. Чтобы добраться до своей винтовки, ему придется бежать в сторону Тоута, и он как раз попадет на мушку винчестера.

Причины, по которой надо было убить этого малого, Тоут не ведал, да это его и не заботило. Одно ему не нравилось — он не знал, кто его нанял. Его просто направили к тайнику, где он нашел двести пятьдесят долларов и записку, составленную из слов, вырезанных из книги. Вторую половину денег он должен был получить после того, как убьет указанного человека.

Тоут Браун отер с губ табачный сок и поудобнее устроился на траве. Это задание было выгоднее, чем те, которые он получал раньше, когда ему заказывали убивать угонщиков скота. Правда, это было давно. Наверное, кое-кто из здешних помнил его по тем временам, когда он получал всего сто долларов за человека. А вот пятьсот — хорошая цена…

О нынешнем деле ему ничего не было известно, кроме того, что некий человек появится в таком-то месте в такое-то время, и если он, Тоут, откажется от задания, то ему не поздоровится. В послании, которое он вынул из дупла дерева, об этом говорилось недвусмысленно: «Дил Маккарти еще жив».

Одной из последних жертв Тоута был Маккарти, а его папаша Дил стрелял без промаха, к тому же отличался коварством и решительностью. Если бы Дил разыскал Тоута, то живо бы рассчитался за сына. Словом, Тоут решил не рисковать и взял из тайника задаток.

Он покатал во рту табачную жвачку и выплюнул ее. Парню, за которым он следил, было не больше двадцати пяти. Светловолосый, слишком хорошо одетый для ковбоя, молодой человек был явно не новичком в обращении с оружием. Но что он делал в этой безлюдной долине?

Похоже, парень что-то искал. Он посмотрел на холм, прошелся по роще, потом опять стал разглядывать долину, явно озадаченный.

Тоут Браун опять взглянул на мушку — нет, незнакомец еще не достиг нужного места. Продолжая двигаться в новом направлении, жертва скоро окажется на полянке, около тополя, опаленного молнией. Если Тоут с первого раза промахнется, то уж последующие выстрелы точно попадут в цель, так как укрыться на поляне негде. Впрочем, Тоут Браун не собирался бить мимо цели.

Дважды молодой человек наклонялся и внимательно осматривал землю. Несколько раз выдергивал траву и осматривал корни. Тоут наблюдал за ним с огромным интересом. Наконец парень подошел к толстому старому дереву и принялся изучать его ствол. Потом землю вокруг дерева. После чего отошел шагов на десять и снова осмотрелся.

Что он ищет? Золотоносных жил здесь и в помине не было. Но, может, клад? Может, клад уже откопали, а откопав, не хотели, чтобы о том узнал этот парень? Предварительно осмотрев местность, Тоут убедился, что за последние несколько дней парень не раз сюда наведывался. На земле было множество следов, оставленных лошадью. Может, в этом и крылась причина? Может, эти настойчивые поиски беспокоили того, кто желал смерти парня?

Снова и снова незнакомец возвращался к старому дереву. Тоут видел в бинокль, что молодой человек что-то бормочет себе под нос, а лицо его выражало озабоченность и беспокойство. Неожиданно он снял шляпу и пристально посмотрел в ту сторону, где прятался Тоут Браун.

Браун поднял винчестер, поудобнее уперся левым локтем в землю и взял парня на мушку. Да, дело оказалось легким, можно сказать, плевым. Парень приближался. Тоут припал щекой к прикладу, его палец потянулся к спусковому крючку.

И тут вдруг что-то ударило его по ребрам — словно обожгло огнем. Браун дернулся в сторону, дуло винчестера прыгнуло вверх, — и он непроизвольно спустил курок, послав пулю поверх верхушек тополей. Два выстрела, почти слившиеся воедино, прогремели над долиной.

Вскочив на ноги, Тоут в панике бросился в заросли, желая лишь одного — оказаться как можно дальше от засады. Подбежав к своей лошади, он вскочил в седло. Испуганное животное рванулось с места, и уже на скаку Тоут поймал ногами стремена. Проскакав примерно с милю, он начал приходить в себя, хотя сердце его по-прежнему едва не выпрыгивало из груди.

Кто-то следил за ним… Кто-то опередил его в тот самый момент, когда он был готов спустить курок.

Тоут чувствовал жгучую боль в боку, чувствовал, как одежда его пропитывается кровью. Однако пуля — ерунда по сравнению с шоком от сознания того, что его застали на месте преступления, — ведь он собирался убить человека… Попридержав лошадь, он расстегнул рубашку и взглянул на рану: пуля лишь скользнула по правому боку, ободрав кожу.

Тоут Браун бросил взгляд через плечо. Если его узнали, ему придется покинуть страну, иначе не миновать суда линча. В стране скотоводов таких, как он, не жаловали. Немного успокоившись, он уже не торопился, однако ехал, постоянно петляя, стараясь запутать следы.

Едва ли его могли узнать — во всяком случае, на сей счет он не очень беспокоился. Однако Тоута беспокоило другое: кто в него стрелял и кто этот светловолосый парень? Сначала придется разузнать, кто они такие, а уж потом он займется своим обидчиком. Он ему покажет! Тоут Браун яростно всадил шпоры в бока лошади, та понеслась галопом. Он ему покажет!

Риг Тейлор удивленно смотрел вслед бежавшему в заросли человеку. Он никак не мог понять — слышал он два выстрела или один? Но незнакомец, несомненно, выскочил оттуда, из травы…

Риг прошел еще немного, осмотрелся. Судя по примятой траве, этот человек прятался здесь, наблюдал за каждым его шагом. Но зачем?

Стук копыт заставил его быстро повернуться, положив руку на рукоять револьвера. Тейлор увидел великолепного белого коня, на котором восседал высокий статный мужчина в помятом плаще. Из-под полей темной шляпы выбивались седые волосы; голубые глаза смотрели дружелюбно.

— Вашего приятеля словно ветром сдуло, — произнес он вместо приветствия. — Почему этот парень целился в вас?

— Понятия не имею. В этих краях меня никто не знает, а там, откуда я приехал, у меня не было смертельных врагов.

— Так вы не из здешних мест? — улыбнулся незнакомец. — Что ж, и я нездешний. Приехал повидать старого друга. Мы когда-то вместе клеймили скот в Техасе.

— Насколько я понимаю, вы спасли мне жизнь, — заметил Тейлор. — Меня зовут Риг Тейлор, я из Канзаса. А приехал сюда со своей хозяйкой, чтобы отыскать ранчо. Но пока что ничего не нашел.

— Да, вам, конечно, повезло… — Хопалонг Кэссиди сдвинул на затылок шляпу и осмотрелся. — Так что у вас за ранчо?

— Да вот, посмотрите, — сказал Тейлор, поводя вокруг рукой. — Вот здесь долина Пикет-Фок. Вон там — река. Судя по описанию, которое Пит Мелфорд прислал моей хозяйке, ранчо должно находиться на том самом месте, где мы стоим, а дом якобы вон там, где растет старое дерево. Но что-то не похоже, чтобы здесь вообще когда-либо было ранчо. Мне кажется, старик Мелфорд просто выжил из ума.

— Может, я сумею вам помочь? — предложил Кэссиди. — Меня зовут Камерон. Расскажите мне о вашем деле все, что знаете.

Риг Тейлор вытащил бумагу и табак и, сворачивая самокрутку, начал рассказывать. Его хозяйка — Синди Блэр, племянница Пита Мелфорда. Пит сообщил Синди в письме, что передает ей ранчо со всем имуществом, которое на нем имеется. Он просил ее приехать к нему погостить, однако написал, что ранчо в любом случае принадлежит ей — независимо от того, приедет она или нет.

Синди владела ранчо в Канзасе. Но время шло, в округу приезжали все новые фермеры и начинали распахивать земли — пастбищ становилось все меньше. Неожиданно умер Пит Мелфорд. Синди продала свое хозяйство и вместе с бывшим управляющим отправилась на ранчо, которое ей оставил Мелфорд.

— Мы приехали в Качину недели две назад и стали наводить справки, но, похоже, здесь даже никто не слыхал о ранчо. Да и о самом Мелфорде. На этом самом месте должен стоять дом из четырех комнат, амбар, загоны для скота и колодец с питьевой водой. Но тут же не видно никаких следов построек!

— А как давно было написано письмо?

— Года три назад. Питер написал, что находится во Фриско, а оттуда собирался ехать на ранчо. Но позднее Синди Блэр получила еще одно письмо — от человека, который называл себя его другом и который сообщил о смерти Питера. По дошедшим до нас слухам Питера сбросила лошадь, и он скатился в глубокий каньон. Это случилось где-то неподалеку от Колумбии, в Калифорнии.

Выражение лица Кэссиди не изменилось; тем не менее он был удивлен: много лет назад он наблюдал, как Пит Мелфорд объезжает лошадей, а потому знал, что даже самой норовистой из них едва ли удалось бы сбросить Пита. Пит и в старости оставался прекрасным наездником, к тому же он строго придерживался правила — на незнакомую лошадь не садиться. Между прочим, и сам Кэссиди был вызван сюда письмом Мелфорда — письмом, в котором говорилось о предчувствии надвигающейся беды.

Письмо долго блуждало, так как Кэссиди постоянно находился в разъездах. Лишь много месяцев спустя оно наконец попало в руки Бака Питерса, который переправил его на ранчо Кэссиди в Неваде. Судя по штемпелю, письмо было отправлено вслед за письмом к Синди Блэр, и в нем упоминалось о Синди, а также то, что Пит передает ей ранчо.

Что же беспокоило Мелфорда? Почему солгал незнакомец, написавший о смерти Пита Мелфорда Синди? Пит погиб в пути, не добравшись до ранчо. Однако письмо, адресованное Хопалонгу Кэссиди, было отправлено из Сипапу, уже после возвращения Пита на ранчо.

— Вы знаете, где находится местечко под названием Сипапу? — обратился Хопалонг к Тейлору.

— Никогда не слышал о таком.

— Что ж, расспросим о нем в Качине. А теперь давайте как следует осмотримся.

Они прочесали всю округу, но не обнаружили никаких следов ранчо — ни столбов от ограды, ни золы от костров, ни разрушенных стен, ни бревен.

На том месте, где якобы стоял дом, росло старое дерево фута три в обхвате.

— Похоже, старик был не в своем уме, — проворчал Тейлор. — Да, жаль. Ведь Синди осталась без ранчо. Она на грани разорения.

— Вы сказали, она продала свое ранчо?

— Да. Но ей пришлось рассчитаться с долгами. И всем старым работникам она выдала наградные. Вот и осталась ни с чем.

Хопалонг направил своего коня по кличке Топпер в тень старого дерева.

— Гляньте-ка! — воскликнул Тейлор. — К нам гости!

К ним рысью приближались четверо вооруженных всадников. Когда незнакомцы остановились, один из них, сухопарый мужчина с квадратной челюстью, громко закричал:

— Эй! Вы что здесь ищете?

— Мы ищем хозяйство Питера Мелфорда, — ответил Тейлор. — Оно должно быть где-то здесь.

— Питера Мелфорда? — Всадник покачал головой и подозрительно уставился на Кэссиди и Тейлора. — Нет, никогда не слышал о таком. Насколько я знаю, здесь сроду такого не бывало. Ты никогда не слыхал о Пите Мелфорде? — обратился он к одному из своих спутников.

— Кажется, нет, — ответил тот.

— Нет, так нет, — кивнул сухопарый. — А теперь вот что… Убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову. У нас тут скот стал пропадать, поэтому местные жители не любят, когда в округе появляются чужаки.

— Но мы-то скот не угоняли, — возразил Хопалонг, смахивая огромную муху с шеи Топпера. — И вообще, это что, твоя земля?

Глаза незнакомца сузились:

— Да, мы управляем этой территорией! И хотя не ищем неприятностей, но справимся с любым, кто перейдет нам дорогу. Так что проваливай отсюда!

Риг Тейлор двинулся с места, подъехав чуть поближе. Он не собирался пасовать перед этой четверкой; одна его рука сжимала поводья, другая лежала на бедре. Хопалонг с любопытством взглянул на молодого управляющего — каким бы ни был этот Тейлор, одно можно было сказать с уверенностью: он умел владеть собою.

— Может, вы, парни, и в самом деле не хотите неприятностей, — проговорил Тейлор. — Впрочем, как и мы, — добавил он, секунду помолчав. — Так вот, может, вы и не хотите неприятностей, но в нас кто-то стрелял. Хотя нам наплевать на это. Главное — мы ищем ранчо и будем искать его до тех пор, пока не найдем.

— Только не здесь! — Человек с квадратной челюстью положил руку на рукоять револьвера. — Этот участок называется «Бокс Т», он тянется на двадцать миль на север и на пять миль на юг, восток и запад. Так что убирайтесь отсюда!

— Неужели? У нас имеется письмо, где описано…

— Тейлор, — неожиданно вмешался Хопалонг, — позвольте мне задать несколько вопросов джентльмену, пока мы не перестреляли друг друга.

На лице Тейлора промелькнуло удивление. Однако он уступил:

— Спрашивайте.

— Вы управляете «Бокс Т»? — вежливо осведомился Хопалонг.

— Не угадали! Здесь управляющий Билл Сакс, а я объездчик. Меня зовут Вин Картер!

— А кто владелец?

— Полковник Жюстин Тредвей.

— Благодарю вас, — оказал Кэссиди. — Должен заметить, что для человека, который не ищет неприятностей, вы слишком раздражительны. А где можно разыскать этого Тредвея?

— Если он не здесь, значит, ищите его в «Большом Доме», в Качине, — проворчал Картер. — Однако советую быть с ним повежливее. Терпеть не может наглецов! Поезжайте в ту сторону.

Риг Тейлор и Хопалонг поскакали в указанном направлении. Четверо всадников смотрели им вслед.

— Я, возможно, ошибаюсь, — сказал Тейлор, гневно сверкнув глазами, — но мне кажется, вы должны были поддержать меня.

— Вы в этом уверены? — Хопалонг улыбнулся. — Зачем же напрасно лезть под пулю? Мертвый или раненый, вы уже ничем не сможете помочь мисс Блэр. Неужели вы не поняли, что они провоцировали нас? Слишком уж вызывающе они себя вели — не похожи эти парни на местных работников. По пути сюда я видел настоящих работников: те убирали в поле хлопок и табак, а эти типы ищут повода для драки.

У Хопалонга возникли подозрения, когда он увидел, как быстро «эти типы» завелись. Пит Мелфорд всегда отличался дотошностью, когда речь шла об ориентирах. И если хозяева «Бокс Т» прибрали к рукам ранчо Мелфорда, что было вполне возможно, то этим и объяснялась враждебность молодчиков из «Бокс Т».

— Вы думаете, это они в меня стреляли? — неожиданно спросил Риг.

— Не уверен. Могли, конечно, и они, но скорее всего кто-то другой. — Хопалонг направил Топпера в объезд оврага, пролегавшего у них на пути. — Вы давно осматриваете эти места?

— Да уже с неделю. Все-таки странно… Ведь горы, реки — все приметы совпадают. Нет только ранчо.

— Может, поэтому они и хотели вас убить. Вы слишком часто наведывались сюда, вот они и забеспокоились.

— Логично. Хотя хотелось бы узнать — кто именно в меня стрелял?

Хопалонг задумчиво покачал головой.

— По-моему, ваш враг очень хитер. Сомневаюсь; что этим типам из «Бокс Т» что-нибудь о нем известно.

— Может, вы и правы. — Тейлор указал на высокий тополь. — Одно ясно: дом здесь никогда не стоял. Такое дерево за три года не вырастет! Но как я сообщу Синди о том, что у нее нет ранчо?

От того места, где, по описаниям Мелфорда, находилось ранчо, до городка Качина было миль десять, и всадники проехали их молча. Первые пять миль дорога пролегала через пастбища и перелески. Около полумили они ехали вдоль глубокого каньона. А выбравшись на дорогу, ведущую к городу, поскакали по прерии — уже гораздо быстрее.

— Я слыхал, эту дорогу проложили перевозчики, — нарушил молчание Тейлор.

Хопалонг попридержал коня и, кивнув в сторону узкой извилистой дороги, которой явно уже давно не пользовались, — дорога сначала шла через заросли, а затем петляла вверх по холму — задумчиво проговорил:

— Интересно, куда она ведет?

— Я кое-что слышал о ней, — заметил Тейлор. — Она ведет к заброшенному лагерю шахтеров, через каньон Чимни-Крик. Но туда сейчас не доберешься, потому что мост через каньон обрушился. А за лагерем — плоскогорье, его называют Вавилонское плоскогорье. Или Вавилонские пастбища. Говорят, там обитают привидения.

— Привидения?

— Да. Там поселилось какое-то религиозное братство. Жители Качины боятся их. Несколько лет назад кто-то отправился туда — тогда еще был мост через каньон — и наткнулся на покойников, неизвестно от чего умерших. Трое или четверо из них были шахтерами, а один — из тех братьев, что живут на плоскогорье. На нем была коричневая ряса, какие прежде носили священники. Так вот эти мертвецы… Никаких следов насилия… Ну, этот парень и рванул оттуда во все лопатки.

— Значит, говорят, там привидения?

— Да. А иногда видны какие-то странные огни… И еще говорят, там пастбища какие-то особенные.

Мысли Хопалонга вновь вернулись к Питу Мелфорду и его загадочному письму. Очевидно, старика что-то насторожило, заставило почувствовать приближение несчастья. Возможно, он опасался, что племянница может остаться ни с чем, и потому обратился к нему за помощью. Но письмо пришло слишком поздно — Питеру уже ничем нельзя помочь. Возможно, даже слишком поздно, чтобы помочь Синди Блэр. Хотя, может, еще не все потеряно…

Почему он вдруг решил, что случилась беда? Какие у него доказательства? Лучшее доказательство — сам Пит, человек практичный и несклонный к фантазиям. Если он сказал, что владеет ранчо, значит, так оно и было. Никто из знавших старика не усомнился бы в его словах. А относительно того, что Пита сбросила лошадь — такое, конечно, с каждым может случиться. Правда, трудно поверить, что именно с ним. Пит был чрезвычайно осторожен. Он объездил столько лошадей — да каких норовистых, — но ни разу не заработал даже ссадины. А его собственные лошади всегда были вышколены и спокойны.

Согласно сведениям, которыми Хопалонг располагал, Пит вернулся на свое ранчо живым и невредимым, что подтверждало и его письмо. А значит, автор второго письма к Синди писал заведомую ложь. Хотя возможно, и его ввели в заблуждение…

— Послушайте, — предложил Хопалонг, — поезжайте в «Большой Дом», покрутитесь в баре и внимательно послушайте, о чем там говорят. Нам может пригодиться любая информация. А если удастся, разыщите этого полковника Тредвея. Не вступайте с ним в разговор, просто понаблюдайте за ним и постарайтесь выяснить, кто его друзья. Если он — один из владельцев этой земли, то с него и начнем. А я тем временем тоже попытаюсь кое-что узнать. У меня возникло несколько предположений. Надо бы их проверить.

Оставив Топпера в платной конюшне, Хопалонг вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Затем принялся осматривать город.

Городок Качина раскинулся на краю равнины, которую окружали пологие холмы, покрытые густыми зарослями кустарника. Население городка — двести человек. Большая часть зданий была построена недавно. Очевидно, городок стал таковым лишь в последние годы. Хотя были здесь и старые постройки, в их числе и платная конюшня. Позади конюшни, находившейся на северной стороне улицы, располагались загоны для скота. Слева от конюшни был узкий проход, за ним — магазин, юридическая контора и резиденция одного из местных медиков. Дальше стояли два жилых дома, затем еще один магазин, «Большой Дом», а за ним — транспортная контора экспресс-услуг.

На южной стороне улицы, как раз напротив «Большого Дома», находился салун «Элк Хорн», а к востоку от него шли здания с ложными фасадами, одно из которых пустовало; затем какая-то контора, мастерская по ремонту упряжи и обуви, кузница, салун «Раундап», а напротив платной конюшни находился ресторан «Чак Вэгон». Позади ресторана виднелся длинный глинобитный дом, приспособленный под дешевую гостиницу, где останавливались путешественники, которые либо не могли позволить— себе относительную роскошь «Большого Дома», либо хотели сохранить свое инкогнито.

Худощавый, сутулый старик с выступающими скулами чистил в конюшне лошадей. Покончив с работой, он вышел на улицу и закурил трубку.

— Небольшой городишко, — заметил Хопалонг. — Давно живете здесь?

Старик покачал головой:

— Здесь никто не живет долго. Город совсем новый… Вырос благодаря полковнику Тредвею. Он занимался перевозками. Здесь неподалеку проходит угольная жила, возле каньона Чимни-Крик. Вот и построили дорогу. И начались перевозки. Но дело с добычей угля лопнуло, и тот город пришел в упадок. Но Тредвей уже обделывал свои делишки где-то в другом месте, потому и основал город на новом месте, вот здесь. Он построил «Большой Дом» и еще несколько зданий. — Старик неопределенно повел рукой вокруг. — Я приехал сюда, когда «Дом» уже открыли. Люди поговаривали, что в ручье, который течет примерно в полумиле отсюда, было золото. Многие из нас ринулись туда. Мы намыли всего ничего. Но у меня была пара лошадей, и я стал давать их напрокат. В то время перевозили много грузов в другие поселения, и на этом делали неплохие деньги.

Хопалонг окинул взглядом конюшни.

— Но это строение выглядит довольно старым, — заметил он.

Старик кивнул.

— Конюшня уже была тут, когда начали строить город. Говорят, что в округе ошивалось много бандитов, но сам не видел. Когда я приехал сюда, здесь стояли только два-три покинутых Дома.

— Может, слышали что-нибудь о человеке по имени Пит Мелфорд? Или о ранчо «ПМ»?

— Мелфорд? Кажется, нет. — Старик задумался. — В Качине не было человека с таким именем. Да и среди тех, кто останавливался здесь, тоже не было.

— А может, знаете что-нибудь о Сипапу?

— Так это и есть та жила, о которой я говорил. Там раньше был город, даже останавливались дилижансы, чтобы забрать почту. Но со временем мост пришел в негодность, и они стали проезжать мимо.

Хопалонг смотрел, как сгущаются тени с подветренной стороны холмов и с восточной стороны зданий. Вечер был прохладный, приятный. Землю покрывал ровный травяной ковер. Не удивительно, что Питу здесь понравилось и он обосновался в этих местах. Ведь старик был практичным человеком и опытным скотоводом. Где-то здесь наверняка остались его следы… Хопалонг знал все его привычки и обычаи, поскольку они с Питом были старыми друзьями. Пит был чрезвычайно аккуратен, даже в мелочах. Но в то же время он обладал даром предвидения. Возможно, он предвидел и это…

Вдруг Хопалонгу пришла в голову мысль. Он спросил:

— А что ты знаешь о Вавилонских пастбищах?

— Ничего не знаю! — неожиданно резко, даже грубо ответил старик. — Не знаю и знать не хочу! Это место не годится ни для человека, ни для животного, так что лучше не спрашивай о нем.

— Да нет. Я просто полюбопытствовал, — сказал Хопалонг, не ожидавший такой реакции. — Говорят, там хорошие пастбища…

— Хорошие? — Старик пристально на него посмотрел. — Может, и хорошие. Так говорят, по крайней мере. Да, там были высокие травы, может, и сейчас такие же, но это плохое место, рынок, очень плохое. И не стоит бродить там. Если ты добрый христианин, то поверь старику на слово и держись подальше от тех пастбищ!

Хопалонг подхватил свой армейский вещевой мешок и направился к «Большому Дому». Он все же кое-что узнал, хотя это и не было напрямую связано с Питом Мелфордом. Однако в письме Пит даже не упоминал Качину, и вполне возможно, что здесь его никто не знал.

«Большой Дом» представлял собой прямоугольное здание, нижний этаж которого был выложен из камня, а верхний сколочен из досок.

В одной половине дома размещалась гостиница, в другой — салун, но обоими заведениями управлял один человек. Хопалонг поднялся на крыльцо, где сидели несколько мужчин, непонятно чего ожидавших. Они взглянули на него и тут же отвернулись — он явно не вызвал у них интереса.

Холл гостиницы был довольно просторным, и в нем царил полумрак. Хопалонг разглядел несколько стульев, обитых кожей, и небольшой кожаный диван черного цвета. Со стен на него смотрели две оленьих головы и одна медвежья. За стойкой виднелась доска с крючками, на которых висело несколько ключей. На стойке лежала открытая регистрационная книга.

Хопалонг взял ручку и вписал имя — Скот Камерон — прямо под строчкой, где значилось Синди Блэр. Она остановилась в четырнадцатом номере, и ее ключа на доске не было. Значит, скорее всего Синди находилась в своей комнате.

У черноглазого клерка было болезненно бледное лицо и лукавый взгляд. Табличка на стойке гласила «К. Эвенас, Управляющий». Он поднялся, заглянул в книгу и протянул Хопалонгу ключ от восемнадцатого номера.

— С вас два доллара, — проговорил он с ухмылкой. — Плата вперед.

Хопалонг Кэссиди протянул ему два доллара и спросил:

— А как насчет кормежки? Там ниже по улице — это единственное место?

Клерк кивнул.

— Да, но кормят там неплохо. А в двенадцать часов, когда звонят в треугольник [1], туда полгорода съезжается. Это главное событие дня.

— Да, неплохое у вас тут местечко, — заметил Хопалонг. — А кто владелец этого дома?

— Тредвей, — ответил клерк угрюмо. — Почти все в округе принадлежит ему.

— Но послушай, — продолжал Хопалонг, — здесь же прекрасные земли. Почему до него ими никто не завладел?

Клерк взглянул на него, хитровато прищурившись.

— Теперь это не так-то просто, поверьте мне. Тредвей прибрал к рукам почти все. И это делает ему честь, — добавил он неохотно. — Его ничто не остановит.

— Но некоторые все же пробиваются? — Хопалонг Кэссиди немного помолчал, ожидая ответа. Не дождавшись, добавил: — Может, и другим удастся проложить свой путь…

Клерк выпрямился, взгляд его стал жестким.

— Про вас не знаю, а я свой путь уже нашел!

Клерк больше не проронил ни слова. Немного помедлив, Хопалонг подхватил свой армейский мешок и начал подниматься по лестнице. Оглянувшись, увидел, что клерк стоит на коленях в углу за стойкой. Что он там делал? Может, что-то уронил?

Хопалонг умывался и брился, обдумывая сложившуюся ситуацию. Хотя узнал он немного, но все же кое-что узнал… Во всяком случае, одно было несомненно: этот Город принадлежал Тредвею.

С Ригом Тейлором он расстался при въезде в городок, с тех пор они не виделись.

…Ранчо Пита Мелфорда — куда же оно запропастилось?

Необходимо было разузнать, когда Тредвей прибыл в Качину и чем он здесь занимается. Неплохо также выяснить, откуда он приехал. Конечно, на Западе подобные вопросы в лоб не задают, но Хопалонг и не собирался этого делать. Все можно было разузнать иначе.

В Качине он — чужак, и у него вроде бы нет причин, чтобы здесь задерживаться. Но если ему удастся наняться на работу объездчиком, то он сможет многое узнать. Объездчиком на ранчо «Бокс Т», принадлежавшее Тредвею. Он невольно усмехнулся. А почему бы и нет? Тогда он наверняка что-нибудь да разузнает.

А в это время в противоположном конце гостиницы полковник Тредвей открывал дверь своей комнаты, чтобы впустить своего управляющего.

Билл Сакс был крупным мужчиной, мускулистым и плотным. В округе его знали как превосходного стрелка. Человек заносчивый, грубый и хитрый, он не знал ни чувства жалости, ни угрызений совести. В руках Тредвея он был подобен острому кинжалу. Кроме того, эти двое понимали друг друга с полуслова. Сакс был единственным в городе человеком, представлявшим полный масштаб деятельности Тредвея. Но даже Сакс не знал, как все начиналось, даже он не имел ни малейшего понятия о мотивах, побуждавших Жюстина Тредвея к тем или иным поступкам.

— Сегодня Картер и его парни наткнулись на двух типов, которые рыскали в Пикет-Фок.

Тредвей промолчал. Он уже узнал о приезде в город Синди Блэр с Ригом Тейлором и ожидал ее визита.

— Один из них был Тейлор, верно? А кто второй? — спросил он наконец.

— Пока не знаю. Какой-то чужак на белой лошади. Картер утверждает, что лучше этой лошади и в жизни не видел. Риг Тейлор чуть не ввязался в драку, но тот второй остановил его. Тейлор сказал, что в него кто-то стрелял.

— В него стреляли? Может, он сам нарвался на неприятности? Кто мог в него стрелять?

Сакс исподлобья взглянул на босса.

— Я и сам удивляюсь… И меня это сильно беспокоит. Хотел бы я знать, что происходит.

— Я тоже, — нахмурился Тредвей. — Разузнай как можно больше об этом приезжем. Но мне нужны точные сведения. И пока что оставьте Тейлора в покое. Если он сам нарвется, тогда другое дело. Но я хочу, чтобы инициатива исходила от него, понятно?

Сакс кивнул.

— Понял, передам Картеру. — Он на секунду замялся. — Прошлой ночью… Экерман прошлой ночью опять видел свет над Браши-Кнолл, Хотелось бы мне туда прогуляться. Я все думаю — не там ли Вавилонские пастбища?

— Сакс! — Управляющий, крупный и сильный мужчина, мгновенно отпрянул, испуганный бледностью, внезапно разлившейся по лицу Тредвея. — Сакс, держись подальше от этого места! Ты понял?

— Конечно, босс.

Билл Сакс вышел за дверь и свернул самокрутку. Вавилонские пастбища… Почему упоминание о них так напугало старика? Ведь он явно был испуган. Биллу ни разу не доводилось видеть Тредвея в таком смятении.

Так что же это за Вавилонские пастбища?

Глава 2

ХОПАЛОНГ ИДЕТ НА СДЕЛКУ

Поднявшись рано утром, Хопалонг Кэссиди неспешно позавтракал. Рига Тейлора он не видел, зато побеседовал с другими людьми; причем каждый раз как-то получалось, что в основном говорили они, предоставляя Хопалонгу роль благодарного слушателя.

Прежде в Качине частенько останавливались фургоны колонистов, но во время войны между Севером и Югом этот поток иссяк. Перевозки грузов по дороге, пролегавшей через Качину, дали новый импульс развитию города и близлежащих шахт. Снабжение этих шахт товарами и стало тем трамплином, благодаря которому Тредвей развернул свой бизнес.

Город обслуживал шахты и одно из месторождений серебра, а также снабжал товарами «Бокс Т» и несколько небольших ранчо. Словом, Качина выросла благодаря торговым операциям Тредвея. Однако жители редко задерживались в городе более трех лет.

Несмотря на все уловки, Хопалонгу так и не удалось получить сведения о ранчо, которые были здесь до основания «Бокс Т», и никто из его собеседников не упоминал Пита Медфорда. Но ведь должна же найтись какая-то зацепка… Ведь среди живущих здесь людей кто-то помнил Пита Мелфорда и его ранчо «ПМ».

Немного постояв на крыльце «Большого Дома», Хопалонг присел на ступеньки. Делая вид, что дремлет, он наблюдал, как открывались магазины, наблюдал за людьми, занятыми повседневными делами. С особым вниманием он присматривался к пожилым горожанам, старался запомнить каждого из них: в будущем это может пригодиться.

Хопалонг все еще сидел на ступеньках, когда услыхал за спиной шаги, а затем и голос:

— Передай Вину, что я хочу повидать его. Он найдет меня в «Элк Хорн». Скажи ему, что это очень важно.

— Обязательно, босс. Да, вот что… Ты Экермана случайно не встречал?

— Встречал, а что?

— Прошлой ночью он был у Браши-Кнолл и увидел там такое… до сих пор никак не опомнится.

— Он как баба! — Голос был резкий, раздраженный. — В следующий раз он испугается мышонка!

— Очень может быть. Хотя я бы не хотел оказаться на Вавилонских пастбищах. Может, там ничего такого и нет, но ведь дыма без огня не бывает…

— Забудь об этом, Прес. Никто и не просит тебя к ним приближаться. Просто старик не хочет, чтобы мы околачивались в той части леса. Впрочем, он и сам боится тех мест.

— Полковник? А мне казалось, он и дьявола не испугается.

— Ладно, отправляйся к Вину. Да не забудь сказать, что я хочу его видеть.

— Хорошо, Билл, иду.

Хопалонг смотрел вслед удалявшемуся мужчине по имени Прес, заметно прихрамывающему, с завитками светлых волос поверх ворота поношенной рубашки. Однако свою амуницию он содержал в образцовом порядке: кобура и ремень были тщательно смазаны жиром.

Кэссиди ждал, когда стоявший за спиной мужчина как-то обнаружит свое присутствие, но тот молчал, не двигаясь с места. Хопалонг догадался, что незнакомец его разглядывает, и сделал резкое движение, как будто пробудился ото сна. Потом, позевывая, поднялся на ноги. Медленно повернувшись, Хопалонг увидел перед собой крупного мускулистого мужчину с огромными ручищами и кобурами на каждом боку.

— Приезжий? — осведомился Билл Сакс, уставившись на Хопалонга своими холодными серыми глазами.

— Да, — улыбнулся тот в ответ. — Меня зовут Камерон. А ты с какого ранчо?

Сакс с минуту пристально разглядывал его, затем наконец ответил:

— С «Бокс Т».

— А работник вам не требуется?

Сакс изучал его еще какое-то время. Потом медленно проговорил:

— Хороший работник, может, и нужен.

— Я работал объездчиком на «Шанхай-Риверс», «Джон Слотер», «ХИТ»…

— Хорошие хозяйства, — сказал Сакс с улыбкой. — Кого-нибудь знаете в этих местах?

— Одного парня. Встретил его, подъезжая к городу, хотя он, кажется, тоже здесь чужак. Его зовут Риг Тейлор.

Сакс насторожился.

— Так значит… Так это ты вчера заехал в чужие владения? Наслышан о тебе.

— Те четверо — твои парни? — пожал плечами Хопалонг. — Я понятия не имел, кто они такие, но мне они показались слишком уж нервными, а дело было так… Я еду себе спокойно и вдруг слышу стук копыт. Вижу — какой-то парень прячется в траве и целится в Тейлора. Я пальнул в парня, чтобы спугнуть его.

Сакс задумчиво смотрел на противоположную сторону улицы. Так, значит, кто-то действительно пытался убить Тейлора! Но кто? И почему? Сакс нахмурился.

— Ты, Камерон, правильно сделал, что спугнул его, но это не означает, что тебе дозволено совать нос в дела, которые тебя не касаются. Когда-нибудь выгонял скот из зарослей?

— Конечно. Я ведь вырос в местечке Биг-Бенд… Так у вас есть работа объездчика?

— Да. Работы достаточно. По зарослям разбрелись одичавшие коровы.

— Нелегкая работа. Но если я вам подхожу, то я в вашем распоряжении. — Немного подумав, Хопалонг спросил: — Плата за каждую голову? Вся работа — только моя?

Билл Сакс колебался. Это могло бы оказаться наилучшим выходом из положения. Он сам уже бродил по зарослям, однако результаты его трудов оказались неудовлетворительными. Продираться сквозь кустарник в поисках скота — работа не из легких, и если этот парень хочет получать плату с головы, то ему придется изрядно попотеть.

— Я пока что не могу дать окончательный ответ, — сказал он наконец. — Поговорю сначала с полковником Тредвеем. А ты, Камерон, подожди где-нибудь поблизости. Думаю, мы договоримся.

Сакс удалился. Хопалонг задумался… Не важно, где бродит одичавший скот. Несомненно одно: это стадо состоит из самых разных животных. И вполне возможно, в зарослях могут обнаружиться и бычки с «ПМ». Хопалонг знал по опыту: животные, отбившиеся от стада, могли годами бродить по округе, если достаточно воды и травы. Кроме того, разыскивая скот, он сможет обследовать местность, не привлекая к себе внимания.

И тут его осенило: он вспомнил, что на окраине города видел крытую повозку и около нее собаку.

Кэссиди сбежал по ступенькам и быстрым шагом направился к окраине города. Спустившись по откосу к речушке, на берегах которой раскинулись луга, поросшие сочной травой, он увидел повозку и несколько быков. На деревьях сушилось белье, горел костер, над которым висел котелок.

Большая черно-белая пастушья собака бросилась на него с яростным лаем.

— Привет, дружище, — сказал он, обращаясь к собаке. — Ты что на меня разлаялась? Разве не видишь, что я твой друг?

Собака затихла, уставившись на него недоверчиво. Потом, тявкнув еще разок-другой, подошла поближе и потянулась к руке Хопалонга.

Женщина с мягкими чертами лица склонилась над кипящим котелком. Когда Хопалонг подошел ближе, она выпрямилась и, упершись рукой в поясницу, кивнула ему:

— Доброе утро. Вы пришли к моему мужу?

Из-за фургона показался широкоплечий мужчина, также кивнувший в знак приветствия. Он окинул гостя оценивающим взглядом.

— Чем могу помочь, дружище?

— Да я так, просто мимо шел, — с самым беззаботным видом ответил Хопалонг.

У мужчины был вид хитрого торговца, И Кэссиди не хотелось, чтобы тот догадался о цели его визита.

— Приехали с Востока? — спросил Хопалонг.

— Из Миссури, — ответил мужчина. — Мы останавливались в Санта-Фе, а затем двинулись на север, в Орегон.

— Я бывал в Санта-Фе. — Хопалонг сел и оглядел лагерь — лагерь бывалых путешественников. И действительно: мужчина производил впечатление опытного человека, как, впрочем, и его жена. Скот, повозка, домашний скарб — все было толково подобрано и находилось в отличном состоянии. — Чтобы путешествовать, нужны деньги, — заметил Хопалонг.

В глазах женщины промелькнула тревога.

— Конечно, — подтвердил мужчина. — Мы их зарабатываем. Да и сейчас, — добавил он, задумчиво глядя на собеседника. — И сейчас я бы не прочь немного подработать.

— А ваша собака может работать со скотом?

— Шеп? — Мужчина рассмеялся. — Мистер, это лучшая из собак-пастухов, каких я когда-либо видел. Я не преувеличиваю. Она работала и с овцами, и с коровами, и с лошадьми. Но лучше всего она знает коров.

— Не хотите ли ее продать? — закинул удочку Хопалонг.

— Нет, — немного поколебавшись, ответил мужчина. — Я ни за что не продам ее, она член нашей семьи. И к тому же хорошо разбирается в людях. — Мужчина достал трубку и набил ее табаком. — Может, вы меня наймете, — предложил он. — Получите помощника. Да еще и с собакой…

Хопалонг с минуту обдумывал предложение. Если Тредвей согласится платить за каждую голову, он сможет нанять этого человека. Вместе они наверняка отловят весь скот — Хопалонг в этом не сомневался, ведь ему уже приходилось работать с собакой.

И тут его осенило.

— А вы когда-нибудь бывали в этих местах? — спросил он как бы между прочим.

Мужчина поднял голову и осторожно заглянул в глаза Кэссиди.

— Нет, — ответил он наконец. — Я никогда раньше не бывал здесь.

Хопалонг утвердительно кивнул, хотя что-то в поведении незнакомца заставило его усомниться в правдивости ответа. В то же время ему нравился этот человек — бывалый путешественник и, судя по всему, парень с хорошей хваткой, да и жена его, похоже, женщина с характером.

Хопалонг поднялся.

— Меня зовут Камерон, и я думаю, мы договоримся, а завтра утром я дам вам ответ. Идет?

Мужчина кивнул.

— Меня зовут Пайк Тауне. Обязательно дайте нам ответ. Мы работаем честно. К тому же я непьющий, — добавил он.

Идя по улице, Хопалонг заметил, что многие заворачивают к ресторану. И только тут он понял, что проголодался — у речки пришлось задержаться. Направившись к ресторану, Хопалонг увидел Рига Тейлора. Рядом с ним шла девушка в костюме наездницы и в плоской шляпке, завязанной под подбородком. У нее были рыжеватые волосы с золотом, светло-карие глаза и чуть припухлые губы. Девушка была опрятной и ухоженной.

Увидев Кэссиди, Риг тотчас остановился.

— Мисс Блэр, — обратился он к своей спутнице. — Это Камерон, джентльмен, о котором я вам вчера рассказывал.

Хопалонг улыбнулся.

— Здравствуйте, мэм. Приятно встретить здесь настоящую леди. На Западе их не так-то много…

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Здравствуйте. Риг рассказал мне, как вы вчера удержали его от драки. Спасибо вам. Сейчас мы меньше всего нуждаемся в скандалах.

Кэссиди кивнул.

— Поверьте мне, мисс Блэр, в вашем деле вам помогут только выдержка и здравый смысл.

— Вам не кажется, что Пит Мелфорд написал мне неправду? Может, ранчо это просто его фантазии? Вы думаете, у него и в самом деле было ранчо?

— Я уверен в этом. Но на вашем месте я бы пока оставил поиски. Сначала освойтесь, заведите знакомства… Однако будьте осмотрительны. Поверьте мне, со временем вы многое узнаете. Большинство местных жителей, — продолжал он, — приехали сюда уже после смерти вашего дяди. Но, возможно, в городе еще остался кто-нибудь из тех, кто помнит его, например люди, которые приехали сюда до того, как появился город Качина, — старые охотники, торговцы… Если мы найдем такого человека, то это будет неплохим началом.

Она кивнула.

— Спасибо. Мы вам очень обязаны.

Хопалонг уже собрался было последовать за ними в «Чак Вэгон», но задержался. На углу дома, внимательно наблюдая за Ригом и его спутницей, стоял худощавый сутулый мужчина, на боку у которого висел огромный кольт старого образца. В его взгляде было что-то хищное, волчье…

Хопалонг Кэссиди нахмурился — ему сразу же не понравился этот человек, хотя он и не знал, что перед ним Тоут Браун.

Сделав шаг назад, Хопалонг снял шляпу и принялся отряхивать ею пыль с одежды. При этом он краем глаза наблюдал за незнакомцем. Тоут проследил, как Риг и мисс Блэр вошли в ресторан, а затем направился к дверям салуна «Элк Хорн». Двигался он несколько неестественно, — словно был ранен в правый бок. Завернув за угол дома, Хопалонг увидел стоявшую на привязи лошадь мышастой масти, поджарую, с клеймом «Стар Б».

Он внимательно осмотрел лошадь и уже собрался уходить, но в последнюю секунду передумал и, протянув руку к винтовке, вытащил ее наполовину из седельного чехла. То, что он увидел, заставило его задуматься. Засунув винтовку обратно, Хопалонг прошел вдоль по улице и устроился в тени навеса, откуда мог беспрепятственно наблюдать за входом в «Элк Хорн».

Неожиданно двери салуна распахнулись, и на улицу вышел Вин Картер. Тотчас заметив Хопалонга, он угрожающе уставился на него. Затем неторопливо пошел через улицу. Картер был пьян и весьма воинственно настроен.

Остановившись перед Хопалонгом, он вперился в него своими злющими глазками.

— Все еще состоишь нянькой при этом сосунке?

— Ты имеешь в виду Тейлора? Он и сам может постоять за себя.

Картер усмехнулся.

— Он уже пытался это сделать, и, если бы ты не вмешался, он был бы уже на том свете.

— Значит, ты должен меня благодарить, — заметил Хопалонг. — Ведь мог же угодить за решетку…

— Я? За решетку? — Картер расхохотался. — Да, сразу видно, что ты не местный. Здесь никто не посмеет тронуть полковника Тредвея и его людей, а с такими, как ты, у нас разговор короткий. Так что лучше держись подальше от «Бокс Т». И передай это своему сосунку, не то вам обоим не поздоровится.

— Убирайся.

Голос был негромкий, спокойный, но от него веяло таким ледяным холодом, что у Хопалонга по спине побежали мурашки.

— Убирайся, — повторил тот же ледяной голос. — Немедленно возвращайся на ранчо. И если ты не можешь обойтись без скандалов, то в городе лучше не появляйся. Ну, живо!

Вин Картер, испуганно заморгав, отступил на шаг.

— Да, да, конечно, босс! Я ухожу! — Он повернулся и торопливо направился к своей лошади.

Хопалонг поднялся на ноги. Перед ним стоял сухощавый мужчина на полголовы выше его. Он был не лишен своеобразной элегантности — седина, черные усы… А взгляд жесткий, цепкий — взгляд человека волевого и властного. На нем был опрятный серый костюм. Оружия Кэссиди не приметил.

— Я полковник Жюстин Тредвей. Прошу извинить моего человека. Он прекрасный работник, но когда выпьет, нарывается на неприятности. Простите, как вас зовут?

— Камерон.

— Ах вот оно что… Так это о вас мне говорил Сакс. — Холодные глаза смотрели на Кэссиди, как бы оценивая заново. — Значит, хотите наняться ко мне в работники? Тогда послушайте, что я вам скажу. Стадо разбежалось по площади более шестидесяти квадратных миль. Дальше лежит пустынная, каменистая, бесплодная земля. Эта территория покрыта кустарником и зарослями дикой груши, а мескитовые деревья и кактусы настолько высоки, что могут скрыть всадника. В некоторых местах это непроходимые чащобы. Словом, сущий ад… Да… — Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями. — Но там бродит скот… Сколько голов — точно не знаю. Полагаю, не меньше тысячи. Посреди этой территории есть обширные луга, но где именно — опять-таки не знаю. Да, пожалуй, этого не знает никто в округе, разве что индейцы… Так вот я плачу вам доллар за голову. Хорошие деньги. Но мне нужна выполненная работа. То есть вы должны выгнать из зарослей весь скот. Весь, вы поняли?

Хопалонг кивнул. Доллар за голову — и в самом деле хорошие деньги. Только надо взять в помощники Пайка Тауне с собакой.

— Хорошо, договорились. Так мы завтра и начнем.

— Мы?

Хопалонг утвердительно кивнул.

— У меня тут есть один знакомый. Мы договорились, что он мне поможет. А где находится эта территория? Может, нужно было сначала посмотреть, может, я свалял дурака, что сразу согласился…

— Это уж ваши трудности, сэр. Кустарники — на восток от города. Можете проехать прямо через «Бокс Т» в направлении— Пикет-Фок. Там увидите высокую скалу, ее называют Чимни-Батт. Так вот и держите курс на нее. Когда увидите высокий, крутой холм, поросший зеленью, сворачивайте к нему. Это Браши-Кнолл. Вброд перейдете Пикет-Фок и окажетесь у чапарели [2].

— А дальше?

— Основной массив расположен между Пикет-Фок и каньоном Чимни-Крик. Но если вы поедете на северо-восток, то там заросли раздваиваются, в виде буквы У. Так что, вы взялись за трудную работу, мой друг. И вам придется отработать каждый цент.

Тредвей вынул из внутреннего кармана бумажник.

— Вот вам сорок долларов. Купите все, что нужно, и за дело. Контракт составим прямо сейчас. Мой помощник Сакс время от времени будет навещать вас. — Полковник закурил манильскую сигару и, немного подумав, добавил: — И учтите, если сбежите до того, как отловите пятьсот голов, не получите ни цента.

Тредвей повернулся и ушел. Хопалонг задумался… Поначалу он хотел наняться на работу в «Бокс Т», надеясь собрать нужные сведения. Однако эта новая работа нравилась ему больше — ведь если ему удастся собрать скот, он не только прилично заработает, но и, имея свободу передвижения, возможно, сумеет что-нибудь узнать о ранчо «ПМ».

Кэссиди подошел к лагерю и почти сразу же увидел Пайка Тауне, поднимавшегося от реки.

— Все в порядке, — сказал он Пайку, — я даю тебе сорок долларов в месяц или же сорок процентов от общей суммы, если выполним всю работу. Нам платят по доллару за голову.

— Неплохие условия. Я бы предпочел сорок процентов, но если мы не выполним всю работу, то, боюсь, не получим ни шиша. — Он взглянул на Кэссиди. — Ты когда-нибудь работал в грушевых зарослях? Сущий ад…

— Согласен. Но нам неплохо заплатят. А твоя собака — прекрасный помощник. Кстати, Тредвею я о ней не говорил. — Затем он сообщил Пайку о дополнительном условии: первая выплата — лишь после того, как будет найдено минимум пятьсот голов.

Тауне пожал плечами.

— А он не дурак. Наверняка начнет ставить нам палки в колеса.

— Да, конечно.

Пайк Тауне ухмыльнулся, хитровато прищурившись.

— Сдается мне, мистер Камерон, что вы не новичок в таких делах. Меня ведь тоже не проведешь. Мы преподадим полковнику Тредвею кой-какой урок, но пусть пока это останется между нами.

— Но надо быть начеку, — предупредил Хопалонг.

— Да, надо, — кивнул Тауне. — Между прочим, полковник Тредвей — хитрая бестия. Ведь «Бокс Т» он получил не в качестве дара Божьего. Мы с вами умеет стрелять, а он нет. Зато на «Бокс Т» есть люди, которые делают это за него. Например, Билл Сакс.

— Я уже оценил его по достоинству.

— И правильно сделал, — кивнул Тауне. — Билл Сакс заслуживает этого. Он не уступит Вэсу Хардину, а может, даже и Хопалонгу Кэссиди.

Хопалонгу показалось, что перед последним из названных имен Пайк сделал небольшую паузу. Но почему? Впрочем, реагировать не стоило. Если его напарник догадался, кто он на самом деле, — ничего страшного, а если он просто закинул удочку, то ничего он из него не вытянет.

Мужчины закупили все необходимое и обсудили маршрут. Потом Тауне направился к реке, чтобы загрузить свой фургон. Хопалонг смотрел ему вслед. Ему определенно нравился этот человек — с таким можно было идти в одной упряжке.

В «Элк Хорн» царил полумрак. Остановившись у стола, Хопалонг окинул взглядом салун — сплошь незнакомые лица.

За стойкой бара, негромко переговариваясь, стояли двое. Один из них — бородатый человек лет шестидесяти с узловатыми пальцами и седой шевелюрой. На старике были шахтерские ботинки.

— Да, сэр! — радостно закивал он. — Прямо вот тут! Много раз я стрелял по ланям с того самого места, где мы сейчас стоим! А один раз уложил лань прямо на улице. Только тогда здесь стояли всего три лачуги, да и те года два пустовали.

Хопалонг напряженно прислушивался.

— В то время здесь орудовала шайка Бена Харди, — продолжал старик. — Бен одно время жил тут, даже помогал строить конюшню. Он торговал с индейцами и грабил караваны. Неплохо на этом нажился. Потом вернулся на Миссури, а там его засадили в тюрьму. В его шайке было человек пять головорезов — среди них Черный Джон, его настоящее имя Диего. Было двое лихих парней — одного звали Пурди, а другого Фэн Харлан. В то время здесь начали провозить грузы, тогда и появилось название Качина… А до этого был просто поселок без названия.

Хопалонг, сидя за столом, лениво перетасовывал карточную колоду, при этом напряженно прислушиваясь, стараясь не упустить ни слова. Этот старик, очевидно, был старателем с холмов, и значит, его-то и следовало расспросить в первую очередь.

— Эй, старина, я угощаю, — сказал Кэссиди, повернувшись к стойке.

— Благодарю, не откажусь. — Старик подошел к его столу со стаканом в руке.

— Тут, наверное, осталось не так уж много старожилов, — продолжал Хопалонг. — А меня интересует история этих мест.

Старик опустился на стул.

— В таком случае я именно тот, кто вам нужен, хотя лучше всего эти края знал Ден Крофт. Он знал всех, кто жил здесь с самого начала, даже парней из банды Харди. Но Дена уже нет на этом свете. Его убили.

— Убили?

— Да! Пристрелили как собаку! Никто так и не узнал, чьих рук это дело.

— Но и вы, похоже, знаете немало… Наверное, знали и первых переселенцев.

— Конечно знал. Ведь я был здесь одним из первых, занимался старательством. Я появился здесь раньше, чем этот парень, которого все зовут Тредвеем. Тредвей! У меня на его счет свои соображения!

— Насколько я знаю, он был первым в округе владельцем ранчо, — подсказал Хопалонг.

— Первым владельцем? — Старик саркастически усмехнулся. — Черта с два! Сначала он занимался извозом, а уж потом купил ранчо! До него было еще трое! Он купил ранчо у Джима Тренера, когда Джим решил вернуться на Восток.

Хопалонг медлил с вопросом.

— А вы когда-нибудь слыхали о Пите Мелфорде? — спросил он наконец.

— Мелфорде? — Старик нахмурился. — Да, кажется, я припоминаю это имя. Он из Техаса, верно?

— Да, верно. А где было его ранчо, не знаете?

— Оно… — Старик неожиданно замолчал и уставился на дверь, точно увидел привидение.

Хопалонг резко повернулся. В дверях стоял полковник Тредвей, лицо которого словно окаменело; в глазах был все тот Же холод и одновременно ярость, но только ли ярость?.. Неужели и страх?

— Пивей? — резко произнес Тредвей. — Я как раз хотел повидаться с тобой. Один парень сказал мне на прошлой неделе, что тебя хотят убить.

— Убить меня? За что? — искренне удивился старик. — Я никому ничего плохого не сделал…

— Пошли со мной, — сказал Тредвей, — я объясню тебе, в чем дело. — Он взглянул на Хопалонга. — Вы уж извините нас, Камерон…

Оба исчезли за дверью черного хода. Хопалонг нахмурился. Тредвей явно нервничал. Может, кто-то донес ему, что Пивей предается воспоминаниям? Может, он и сам слыхал что-нибудь из сказанного Пивеем?

Выходит, старик все-таки знал Медфорда, хотя память уже начала изменять ему. Если бы Тредвей вошел несколькими минутами позднее, то Пивей бы, возможно, что-нибудь о нем припомнил.

Хопалонг вышел на улицу. Когда он увидел Синди Блэр у «Большого Дома», ноги сами понесли его к ней навстречу. Заметив Хопалонга, она после некоторого колебания спросила:

— Вы не знаете, где Риг? — В ее голосе звучала тревога. — Я не видела его уже несколько часов, и его лошади в конюшне нет.

— Нет, я не встречал Рига. Может, он разъезжает но округе, пытается что-нибудь разузнать?

— Этого я и боюсь. Риг все принимает очень близко к сердцу. Ему кажется, что он подвел меня и что кто-то старается выжить нас из этих мест. Кроме того, он опасается, что я могу отступить. Боюсь, как бы он не наделал глупостей.

— Не стоит волноваться, мисс, — успокоил Кэссиди. — По-моему, Тейлор весьма благоразумен. — Но несмотря на свой уверенный тон, он и сам забеспокоился, вспомнив, как Риг накануне чуть было не ввязался в драку. — Ведь он же внял моим предостережениям. Я надеюсь, он понял, что сделает гораздо больше, если не станет ввязываться в потасовки.

Губы девушки плотно сжались, глаза гневно сверкнули.

— Риг никого не обидел!

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул Хопалонг, — но взгляните на дело с их стороны: эти четверо наткнулись на двоих незнакомцев, которые разыскивали лучшее ранчо, заявляя, что оно принадлежит им. Как бы вы поступили на их месте?

— Лучшее ранчо?

— Конечно! «ПМ», если только оно действительно здесь было, находилось между «Бокс Т» и Пикет-Фок. Тут сколько угодно воды, хотя год выдался засушливый. Скажу вам больше, мисс Блэр: «Бокс Т» без этого ранчо — грош цена. — Он на несколько секунд задумался, потом сказал: — Я собираюсь поработать на него.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— На кого? На полковника Тредвея?

— Я подрядился выгонять скот из зарослей. Мой помощник уже на пути туда, и думаю, что уже до завершения работы я буду знать о полковнике гораздо больше, чем ему хотелось бы.

Девушка молча обдумывала его слова. Можно ли доверять этому человеку? Ведь они о нем, в сущности, ничего не знают. Да и с какой стати он должен им помогать?

— Конечно, — ответила она. — Вы делаете то, что считаете нужным. Вы действительно сумеете нам помочь. — Но в ее голосе не было надежды.

Поверила ли она ему? Хопалонг Кэссиди посмотрел на нее и покачал головой:

— Выкиньте из головы ваши страхи. Поверьте, я взялся за эту работу, чтобы помочь вам. Хотя, конечно, я не прочь подзаработать. На всякий случай… Вы нас сможете найти… Наш лагерь на севере отсюда, у дороги на Чимни-Батт.

Они попрощались, и Хопалонг пошел к платной конюшне, чтобы проведать Топпера. Услышав шаги, конюх поднял голову.

— Ваша лошадь, мистер, великолепное животное.

— Да, Топпер прекрасный конь, — кивнул Хопалонг. — Лучшего я не встречал.

— И полковник сказал то же самое. Он только что был здесь.

— Один? — насторожился Хопалонг.

— Да, один. С ним все в порядке, но он был сильно не в духе.

Что с Пивеем? Хопалонг резко повернулся и вышел из конюшни. Беглого взгляда в приоткрытую дверь «Элк Хорн» было достаточно, чтобы удостовериться, что старателя в салуне нет. Не оказалось его и в «Большом Доме», и в магазине.

— Не видел его, — ответил один из лесорубов в «Большом Доме». — Может, он пошел в контору «Уэллс Фарго». У него есть немного золотишка.

Но в конторе «Уэллс Фарго» его не видели со вчерашнего дня.

Уже всерьез обеспокоенный, Хопалонг стремительно шагал по улице, когда увидел толпу, собравшуюся у гостиницы. Увернувшись от проезжавшей мимо повозки, Хопалонг перебежал дорогу и остановился.

Пивей навзничь лежал на земле. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться — старик мертв.

— Выпал, — сказал кто-то в толпе. — Сам видел. Я обтесывал бревно, когда Пивей подошел к окну. Он перегнулся через подоконник, потерял равновесие и выпал. Должно быть, шею свернул.

Хопалонг опустился возле старика на колени. На голове у Пивея виднелась рубленая рана. Хопалонг раздвинул седые волосы — кровь уже запеклась.

Рассказчик, тот, что обтесывал бревно, снова нарушил молчание.

— Я же говорю, что сам видел, как он выпал, — упрямо твердил он, словно кто-то возражал ему.

Хопалонг, не проронив ни слова, поднялся на ноги. Человек, который мог бы ему многое рассказать, был мертв.

Глава 3

ГРУШЕВЫЙ ЛЕС

С наступлением утра небо порозовело, и по нему поплыли облака, края которых позолотило восходящее солнце. Горы, еще по-предрассветному лиловые, отбрасывали на землю густую тень. Хопалонг пустил лошадь легким галопом. Мощные мышцы Топпера ритмично двигались.

Вокруг простирались пастбища, почти полностью выжженные солнцем. Повсюду виднелись отпечатки копыт скота, тщетно пытавшегося найти здесь корм. И ему вспомнился стих из Евангелия: «Трава была пожухлой и выжженной, и зелени вокруг не было».

Однако старое ранчо «ПМ» было почти сплошь покрыто зелеными лугами, протянувшимися вдоль Пикет-Фок. Вполне понятно, что каждый стремился заполучить такую землю. Пит Мелфорд бесследно исчез. Что же до Пивея, то Хопалонг не сомневался: в смерти старика виновен Тредвей. У человека, выпавшего из окна, не должно быть такой раны. Видимо, Пивея сначала ударили по голове, а уж потом столкнули вниз.

Топпер шарахнулся от темного куста. Хопалонг ласково потрепал его по шее.

— Успокойся, малыш. Перестань дурачиться.

Конь замотал головой и натянул поводья. Хопалонг окинул взглядом расстилавшиеся перед ним пастбища и заметил вдалеке крыши построек на ранчо «Бокс Т». К этому времени Пайк Тауне уже должен был проехать ранчо Тредвея и приближаться к Пикет-Фок.

Но Хопалонг еще раз внимательно оглядел пастбище, уже изрядно вытоптанное скотом. Очевидно, животных перегнали дальше на север, где прежде, возможно, находилось ранчо «ПМ». Работники ранчо предпочитали пасти скот на свободе, а не перегонять стадо с одного огороженного участка на другой.

Въехав в пределы «Бокс Т», он увидел дом, фасад которого смотрел на дорогу. Это была длинная, приземистая постройка с большой верандой. Справа прилепился барак, слева — конюшни, кузница и навес, где хранились инструменты. Позади построек находился загон для лошадей. На ступеньках барака сидел, покуривая, какой-то мужчина. Услышав стук копыт, он резко повернулся и, увидев Хопалонга, быстро вскочил на ноги. Повернувшись к открытой двери, он что-то прокричал и отступил в сторону. Секунду спустя на пороге появился Вин Картер.

Картер с минуту постоял в дверях, затем обежал вниз по ступенькам.

— Ищешь неприятностей? — спросил он угрожающе. — Я же предупреждал тебя: держись отсюда подальше!

— А твой хозяин думает иначе, — возразил Хопалонг. — Теперь я работаю на него.

Глаза Картера сверкнули.

— Ах, вот как… Значит, будешь трудиться под моим началом!

Хопалонг, лукаво улыбнувшись, сдвинул на затылок шляпу. Ситуация его забавляла.

— Ты уж, Картер, не обессудь, но я не подчиняюсь твоим приказам. Я работаю по контракту. Мне надо выгнать скот из зарослей.

Картер ошалело уставился на него, потом разразился смехом.

— Ну и болван же ты! Никому еще не удавалось собрать этих проклятых тварей! Ты когда-нибудь брался за лассо в густом кустарнике, там, где и сам с трудом продираешься? Ты когда-нибудь имел дело с лонгхорном весом шестнадцать сотен футов? Сколько с тобой человек?

— Еще один, — ответил Хопалонг. — Мы справимся.

Картер презрительно фыркнул и сплюнул.

— А я-то позарился на твой скальп… Хорош бы я был, если б потратил пулю на такую пустую башку! Ну работенку нашел! Да ты и недели не продержишься. — Он засмеялся. — Ну, поезжай, поезжай. Если отловишь хоть сотню голов, обещаю сожрать свою рубашку. Да и твою в придачу.

Хопалонг ухмыльнулся.

— Мне надо выгнать как минимум пятьсот, или я не получу ни цента.

У Вина Картера глаза на лоб полезли.

— Пятьсот?! Хотел бы я на них взглянуть!

— Взглянешь непременно! — бодро ответил Хопалонг. Он повернул на север и поскакал вдоль широкой колеи, оставленной колесами фургона. При каждом шаге Топпера из-под копыт его вздымалась туча пыли. Было совершенно очевидно: «Бокс Т» уже давно пребывал в запущенном состоянии.

Слова Картера лишний раз подтвердили его предположения: работники «Бокс Т» не хотели заниматься коровами, бродившими в колючих зарослях. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Хопалонг, знавший эту местность, прекрасно их понимал.

Солнце уже стояло высоко. Хопалонг то и дело останавливался, отирая пот со лба. Горы с каждой минутой приближались, и сейчас он отчетливо видел устремленный в небо палец Чимни-Батт. Скоро покажется и Браши-Кнолл. Хопалонг взглянул на восток, туда, где простирались таинственные Вавилонские пастбища. Если он правильно понял, мост, ведущий туда, пришел в негодность. А нет ли другого пути к этому загадочному месту? Может, есть дорога, ведущая в окрестности Браши-Кнолл, где иногда видны странные огни? Что же это за огни, испугавшие даже такого человека, как Тредвей?

Местность постепенно начала меняться: трава сначала стала сероватой, а потом — бледно-зеленой. Он приближался к Пикет-Фок, хотя до нее было еще не близко. И все же чувствовалось присутствие реки. Местность постепенно оживала. Кое-где уже виднелись островки высокой сочной травы. Наконец он увидел и стадо, правда, очень малочисленное.

Хопалонг продолжал свой путь и только далеко за полдень приблизился к Пикет-Фок. Остановившись на длинном мосту и привстав на стременах, он принялся разглядывать берега реки.

Заметив тонкую струйку дыма, он тронулся с места. Увидев подъезжающего к лагерю Хопалонга, Пайк Тауне тотчас вскочил на ноги. Его жена, повернув голову, приветливо улыбнулась.

— Рад видеть тебя, Камерон! — сказал Тауне. — А я боялся, что в городе ты нарвался на неприятности.

— Все в порядке, — успокоил его Хопалонг. — Но неприятности не исключаются, если я в ближайшие дни столкнусь с Вином Картером.

Тауне кивнул с серьезным видом.

— Да, это отъявленный сукин сын. Его как будто все время что-то гложет. — Он протянул Хопалонгу тарелку. — И еще кое-кто слоняется в этих местах… Я приметил его накануне в городе. Зовут Тоут Браун. Сутулый парень, вечно небритый и всегда с пушкой наготове. Такие норовят выстрелить в спину. На севере, — продолжил он, немного помолчав, — скотоводы нанимали его для расправы с теми, кто ворует скот и птицу. Платят ему за каждого покойника. И никто не знает, скольких он застрелил. Но не думаю, что здесь его знают.

Хопалонг внимательно слушал, мысленно возвращаясь к тому эпизоду, когда незнакомец целился из засады в Рига Тейлора. Он видел его всего мгновение. Но, возможно, это и был Браун. И не исключено, что именно он привязал свою лошадь за углом ресторана «Чак Вэгон». Винчестер Брауна был снабжен прекрасным прицелом.

— Мне кажется, я видел его, — сказал Хопалонг. — Спасибо за предупреждение.

Тауне кивнул и, подцепив большой кусок мяса, стал накладывать на тарелку бобы.

— Эти места, — продолжал он, выразительно взглянув на Хопалонга, — они не для путешественников. Здесь, если хочешь остаться жив, гляди в оба. По округе шатается много людей, которым есть что скрывать, и если им кажется, что кто-то излишне любопытен, они стреляют не задумываясь.

— Уже побывал там? — Хопалонг кивнул в направлении территории, простиравшейся за Пикет-Фок.

— Я решил подождать тебя. Да и дел было по горло, заготавливал дрова, таскал камни, чтобы сложить очаг… Но даже отсюда те места выглядят не очень привлекательно.

Бобы были великолепны, да и мясо поджарено на славу — ломти толстые и сочные. Хопалонг ел с отменным аппетитом, одновременно прислушиваясь к разговору Пайка с женой. Было совершенно очевидно, что они любили друг друга.

Шеп подошел к Хопалонгу и, тщательно обнюхав его рукав, улегся рядом, положив морду на лапы. Пайк взглянул на него и улыбнулся.

— Похоже, Шеп признал тебя, — заметил он. — Обычно с незнакомыми он ведет себя настороженно.

— Немного попозже мы обследуем эти места, — сказал Хопалонг. — Ты поедешь одной дорогой, а я другой. Попытайся подсчитать, сколько голов скота тебе встретится. Но самое главное — постарайся найти открытое пространство в дальнем конце леса. Я хочу найти такое место, где нас трудно будет отыскать. И чтобы там была трава и желательно — вода.

Тауне взглянул на него с любопытством.

— Что ж, мне кажется, мы найдем такое местечко. Я слышал, что вон там, — он кивнул, — есть свободное пространство в несколько сот акров. Если мы найдем его, что дальше?

— Здесь, где сидим, надо поставить большой загон, — сказал Хопалонг. — Но там, в глубине, мы устроим еще один загон. Нам надо найти такое место, которое и огораживать особенно не надо.

Тауне усмехнулся.

— Я понял. Ты хочешь припрятать побольше скотины в дальнем уголке, чтобы никто не знал, сколько голов на самом деле нам удалось отловить. Так?

Кэссиди кивнул.

— Я думаю, нам позволят выгнать голов четыреста, может, чуть больше. А потом стадо разгонят. Потому я и не хочу, чтобы кто-нибудь знал, как у нас идут дела.

— Отличная идея, — кивнул Тауне. Поднявшись, он вытер руки о пучок травы. — Я поеду к Чимни-Батт. Мне кажется, это место стоит посмотреть.

— Договорились, — сказал Хопалонг. — Тогда я поеду дальше на восток.

Хопалонг поднялся и с улыбкой повернулся к Саре:

— Благодарю за угощение. Давно я так вкусно не ел. Пайк нашел прекрасную жену, не только красавицу, но и хорошую стряпуху.

Сара залилась румянцем.

— Пайк любит вкусно поесть, — сказала она. — И мне это по душе. Что за удовольствие готовить мужчине, которому все равно чем набить желудок.

Хопалонг оседлал Топпера.

— Что, Топпер, давненько не бывал в зарослях? — Он потрепал коня по шее. — Что же, я тебе доставлю такое удовольствие.

Хопалонг спустился вниз по косогору и перебрался на противоположный берег Пикет-Фок, ширина которой в этом месте достигала десяти футов. Проехав между деревьев, он оказался перед непроходимыми зарослями. Продвигаясь вдоль зарослей в поисках прогала, он приглядывался к растительности. Вдоль его пути тянулась глухая стена — тут была и черная чапарель, и мескитовые деревья, росшие так близко друг к другу, что их ветви переплелись, и высокие колючие грушевые деревья, и низкорослый кустарник «кошачьи лапы», ощетинившийся шипами, впивавшимися в копыта животных.

А внизу, под густыми ветвями, копошилось множество живых существ — в том числе гремучие змеи. И заросли напоминали лабиринт-ловушку, заблудившись в котором человек мог спастись только чудом. Даже в прохладную погоду, когда дул легкий бриз, здесь, в зарослях чапарели, воздух был горячим и влажным, и пот ручьями струился по телам путников, пропитывая одежду. Колючки царапали и раздирали кожу. Путник освобождался от одной колючки — и тут же в него впивалась другая. В этой чащобе спасала только одежда из грубой кожи.

Медленно продвигаясь вдоль ощетинившегося шипами и колючками неприступного бастиона, Хопалонг настойчиво искал прогал, в который можно было бы прорваться. Дважды ему казалось, что он нашел то, что искал, но оба раза оказывалось, что перед ним просто изгиб все той же непроходимой стены, а вовсе не проход в глубь чащобы.

Продвигаясь вдоль зарослей чапарели, он размышлял над проблемой, которую ему предстояло решить. Стадо, блуждающее в зарослях, постепенно дичало, и Хопалонгу были известны случаи, когда скотина, выгнанная из своих укрытий, просто ложилась на землю и подыхала, отказываясь двигаться дальше, несмотря на понукания и побои. Эти животные, совершенно одичавшие, сокрушали все на своем пути. Их повадки нисколько не походили на повадки домашней скотины.

Теперь зеленая стена выдавалась вперед, и, объезжая ее, Хопалонг заметил выступ скалы. Приблизившись, он увидел широкий разлом в каменистой почве, из которого торчал гранитный уступ. Под скалой почти не было кустарника, и этот лаз, казалось, зазывал одинокого путника. Топпер двинулся вперед; его уши стояли торчком от любопытства; шагая по проходу, он ловко уворачивался от шипов «кошачьих лап». Обогнув скалу, Хопалонг увидел тропинку, испещренную отпечатками коровьих копыт. Некоторые из них были на удивление большие.

Он осторожно продвигался вперед. Тяжелые испарения чапарели окутывали его жаркой оболочкой. Пот градом катился по шее, по спине, по груди. Пыль, поднятая копытами, оседала на одежде. Шипы грушевых деревьев цеплялись за рукава.

Однако тропинка не прерывалась. Увидев следы на земле, Хопалонг понял, что нашел путь в самую глубь зарослей. Откуда-то издалека до него донеслось мычание быка — приглушенный, жалобный звук. Он упорно продвигался вперед. Чапарель росла так густо, что поднятая случайно рука тут же натыкалась на колючки. Задрав голову, можно было разглядеть узкую полоску неба цвета меди. Он остановился, давая Топперу немного передохнуть. Как ни странно, продвигаться стало легче. Вскоре они оказались на небольшой поляне площадью около полуакра. Здесь постояли подольше. Вся поляна была покрыта отпечатками копыт, и отсюда в разные стороны, в глубь зарослей, вели еще более узкие тропинки.

Чимни-Батт мог находиться в тысяче миль от этого места — ведь его из зарослей не разглядеть… И тут он увидел крупного быка с огромными рогами. Бык поднял голову и уставился на Хопалонга, однако агрессивность не проявлял.

Тропинка то и дело поворачивала. Несколько раз Хопалонгу приходилось возвращаться назад и двигаться по другой тропинке. В этих случаях ориентиром служили следы. Скалистый уступ остался уже далеко за спиной. Теперь ему чаще стали попадаться открытые пространства, небольшие, но поросшие прекрасной зеленой травой. Тут почва была сплошь пронизана корнями, и под копытами Топпера хлюпала никогда не уходившая в землю дождевая вода. Однако таких открытых мест постепенно становилось все меньше, и наконец они совсем перестали попадаться. А вот заросли кустарника стали еще гуще — они, словно огромный спрут, поглощали все живое.

Неожиданно он выехал на открытое пространство, простиравшееся на полмили в длину и на четверть мили в ширину. Здесь паслось десятка три коров. Увидев всадника, они насторожились. Навстречу пришельцу направился огромный бык, издававший глухое мычание. ОН шел, опустив голову и яростно вращая глазами. Бока животного были покрыты шрамами — следами прошлых битв.

Объехав быка по широкому кругу, Хопалонг утер пот со лба и принялся осматривать противоположный край поляны в поисках пути, ведущего дальше в глубь зарослей. И он нашел этот путь. Вскоре он нашел еще несколько полян, на которых пасся одичавший скот. Когда он пустился в обратный путь, солнце уже клонилось к закату.

Хопалонг насчитал по крайней мере сотню животных, однако доносившееся со всех сторон мычание свидетельствовало о том, что их в зарослях гораздо больше.

Было уже темно, когда Хопалонг, усталый и разгоряченный, подъехал к костру, Пайк сидел на поваленном дереве с кружкой кофе в руках.

— Ты, как я вижу, пробрался вглубь. Ну и много коров нашел? — спросил Пайк с широкой улыбкой.

Кэссиди рассказал о своем путешествии по зарослям. Внимательно выслушав его, Пайк снова улыбнулся:

— Должен сообщить тебе, что я видел не меньше. Скота здесь тьма, и, судя по всему, его не очень беспокоили. Приметил животных с другими клеймами?

— Нет, ни одного, — ответил Хопалонг. — Многие животные вообще не клейменные. А как у тебя?

— То же самое. Чужих клейм нет. — Потянувшись за кружкой, Пайк сказал как бы между прочим: — Кстати, я нашел место, где можно держать наших коров. Это старый загон. Ограда вся заросла кустарником, но сработана на славу. Кусты обвили все столбы и перекладины, так что ограждение стало еще прочнее. Загон достаточно большой, туда можно загнать и тысячу голов. Мне кажется, его поставили несколько лет назад и делали все так, как ты говорил, — изгородь стоит только в тех местах, где кустарник не настолько густой, чтобы удержать животных.

— А вода?

— Есть. Похоже, когда-то там было пристанище тех, кто промышлял воровством скота.

Хопалонг кивнул.

— Да, возможно, — обронил он, не глядя на Пайка. — И значит, нам надо проверить, нет ли отсюда другой дороги.

Тауне внезапно изменился в лице. Глянув на Хопалонга, он поставил кружку на камень.

— Может, ты сам хочешь угнать этот скот?

— Да нет… Зачем мне угонять его? — удивился Хопалонг.

— Я так и думал, что ты не из угонщиков, но все же мне хотелось, чтобы ты знал: я не участвую в темных делишках и не собираюсь нарушать закон.

— Я тоже, — заверил его Хопалонг. — Но иметь запасной выход всегда удобно.

— Там есть одна тропа, — в раздумье проговорил Пайк, — к востоку отсюда. Ты, должно быть, видел ее. Она ответвляется от дороги, ведущей к «Бокс Т», примерно в десяти милях от Качины, и идет на северо-восток. Эта тропа проходит где-то неподалеку от излучины Пикет-Фок. Наверное, там мы и могли бы найти запасной выход.

— Возможно, — кивнул Хопалонг.

Его все больше и больше интересовал этот человек — Пайк Тауне. Хопалонг был почти уверен, что Пайк, если захочет, без труда отыщет именно такую поляну, какая им требовалась. Или он, Хопалонг, полнейший идиот, или этот человек когда-то жил в этих местах. Возможно, он был вне закона — Кэссиди трудно было об этом судить. Но одно он знал наверняка: Пайк что-то скрывает.

Где-то в ночи взвыл койот, невдалеке проухала сова.

На небе появились звезды, крупные и яркие. Казалось, они висели прямо над головой — встань во весь рост и сбивай их палкой.

Хопалонг молча доел свой ужин. К нему подошел Шеп и улегся у ног. Пайк закурил трубку. Они погрузились в раздумья. И тут вдруг тишину нарушили — нарушили самым неожиданным образом…

Хопалонг вскочил, едва не выронив кружку. Пайк побледнел; его жена, взглянув на мужа, тоже побледнела.

Ветер донес до них высокие и чистые голоса, далекие и в то же время близкие. И следом — протяжный, приглушенный крик. Затем после короткой паузы зазвучало сразу несколько голосов. Звук становился все глуше, постепенно затихая, а потом опять нарастал. Хотя голоса были искажены расстоянием, в этих звуках все же ясно присутствовал низкий ритм — ритмичность слов и фраз.

Таинственные песнопения разносились в ночи — и вдруг оборвались. И тотчас же раздался странный крик, полный безысходной тоски и ужаса. Все трое замерли, глядя в ту сторону, откуда донесся крик, — он еще долго звучал у них в ушах.

— Что это было? — спросил Хопалонг.

Ответа не последовало — он на него и не рассчитывал. Минуту спустя крик повторился, затем снова и снова, — звук долгий и чистый, в котором было что-то нездешнее, неземное. Звук этот доносился откуда-то издалека, возможно с расстояния в несколько миль.

Несколько минут они сидели в полном молчании. Затем Хопалонг взглянул на Пайка. Вид у того был отрешенный, он погрузился в воспоминания. Наконец губы его разомкнулись, и с них вот-вот должны были слететь какие-то слова, но в последнее мгновение он передумал, словно испугался чего-то. Затрещал костер, завалилось полено, и в небо вместе с облаком дыма взметнулся столб искр. Минуту спустя послышался тоскливый вой койота, эхом разносившийся по равнине. Затем снова наступила тишина.

— Ты когда-нибудь слышал такой крик? — спросил Хопалонг.

Тауне плотно сжал губы, в глазах его застыл холод. Прошло несколько минут, прежде чем он ответил — Ответил на вопрос вопросом:

— А почему ты спрашиваешь? Почему ты решил, что я когда-нибудь мог слышать такой звук?

— Так, Интуиция…

Пайк внимательно смотрел на Кэссиди; Сара же переводила взгляд с одного мужчины на другого, и в глазах ее были одновременно и тревога, и надежда. Топпер, стоявший в высокой траве, перебирал копытами, время от времени удовлетворенно пофыркивая. Отсветы костра играли на его лоснящихся боках и вспыхивали яркими бликами на блестящей шкуре лошадей более темной масти.

— Что ты здесь ищешь? — спросил Пайк бесцветным голосом.

— Я хочу знать, кто убил Пита Мелфорда.

— Я ничего об этом не знаю. У меня тут свои дела… — Веки Пайка чуть дрогнули. — Хотя, возможно, Камерон, наши интересы в чем-то совпадают…

Хопалонг пристально взглянул на Пайка; при этом в уголках его губ промелькнула улыбка.

— Мне кажется, ты просто готовишься к путешествию в Орегон.

— Да, верно, — отозвался Пайк, мельком взглянув на Сару. — Но я должен быть уверен, что с моим прошлым покончено. Иначе я не смогу начать новую жизнь. — Он поднялся и посмотрел на Кэссиди. — У нас много работы, босс. Давай займемся делом.

Хопалонг встречал таких людей и знал, что лучшего напарника ему не найти. Пожав плечами, он тоже поднялся на ноги.

— Отлично. Только скажи вот что: как в том кромешном аду отыскать воду?

— Утром, — ответил Пайк.

— И еще одно. Где находится Сипапу?

Тауне не торопился отвечать, и Хопалонг уже решил, что ответа ему так и не дождаться, но когда Тауне наконец заговорил, голос его звучал ровно и спокойно.

— К востоку отсюда. Это город-призрак на пути в никуда. Он вырос быстро, жил недолго и погиб в муках — под залпы оружейной стрельбы. Это еще одно место — одно из многих, — где идея виджиланте [3] не оправдала себя. Сначала вешали мошенников и проходимцев, потом принялись друг за друга… В общем, кончилось дело всеобщей стрельбой. Город умер.

Лицо его исказилось от горестных воспоминаний.

— Ни за что на свете, Камерон, я не согласился бы снова увидеть это место. Как и не хотел бы встретить человека, видевшего ненависть, как видел я ее на улицах Сипапу. Ненависть и страх…

— Ты сказал, что к востоку отсюда… А где именно?

— Знаешь дорогу, о которой я тебе говорил? Ту, что ответвляется от дороги к «Бокс Т» и ведет на север? Эта самая дорога и вела туда. Но больше не ведет, потому что мост через каньон рухнул. Думаю, оно и к лучшему. Там, должно быть, давно уже никто не бывал.

— Спасибо тебе, Пайк, за помощь. У меня здесь одно дело… Пит Мелфорд, который владел этой землей до того, как появился Тредвей, был моим другом.

Пайк пристально взглянул на Хопалонга:

— Думаю, мы оба найдем то, что ищем. У меня есть основания полагать, что полковник Тредвей не тот человек, за которого себя выдает. И конечно же, — добавил он с лукавой улыбкой, — у меня есть основания думать то же самое и о тебе. — Пайк Тауне повернулся и направился к повозке, где его ждала жена.

Хопалонг подбросил в костер еще немного хвороста и сгреб его в кучу, чтобы к утру образовались угли. Он чуть отодвинулся от пламени, затем поднялся и пошел к краю леса. Ночь была очень тихая. Вода почти бесшумно плескалась среди камышей, растущих вдоль берега; ветер легонько шевелил их, а из чапарели доносилось шуршание — то вышли на охоту ночные обитатели зарослей.

Хопалонг был мрачен и озабочен. Его не покидало чувство, что кто-то, невидимый, постоянно наблюдает за ним. И Хопалонгу это не нравилось. Совсем не нравилось.

В этих местах происходили события, которых он не мог понять. Пайк Тауне уже бывал здесь и, возможно, находился вне закона. Не исключено, что он знал очень много. Хотя, может быть, не так уж много…

Хопалонг все дальше уходил от лагеря. Пламя костра у него за спиной все уменьшалось, пока наконец не превратилось в одну из звездочек, множество которых мерцало в ночи.

Вскоре он остановился у невысокого холмика у речки. Ночь по-прежнему была тиха. И вдруг глаза его приметили какое-то движение. Он осмотрелся. Далеко впереди, над зарослями чапарели, возвышался далекий перст Чимни-Батт, указывающий на звезды, а сзади и к востоку от него простирался Браши-Кнолл, огромная, зловещая, темная масса, закрывающая горизонт. И все же он заметил там какое-то движение… Вот и опять… Он видел их даже с такого расстояния — огни, медленно двигавшиеся по склону горы!

Кэссиди прищурился, вглядываясь в ночь. Если бы через заросли пролегала дорога, он бы немедля оседлал лошадь. Но дороги там не было… Ему оставалось лишь стоять и наблюдать за цепочкой огней, поднимавшихся все выше и выше. Наконец, — как ему показалось, по прошествии довольно большого промежутка времени, — огни достигли вершины холма и соединились, образовав плотную группу. Они мерцали, прыгали, плясали… Он не мог оторвать от них взгляда. Прошло довольно много времени, прежде чем огни начали медленно гаснуть, исчезать. Хопалонг побрел обратно к костру. Взглянув на часы, он с удивлением обнаружил, что отсутствовал около двух часов.

Он тихо улегся, глубоко вздохнул и тут же заснул.

А далеко от лагеря, на Браши-Кнолл, вновь загорелись огни; они начали медленный спуск; затем исчезли за грушевым лесом. Ветер зашуршал листвой; Топпер насторожился, с любопытством вглядываясь в темноту. К тлеющему костру, жадно принюхиваясь, все ближе подбиралась голодная крыса.

Через некоторое время в фургоне завозились, и послышался шепот. Но даже шепот разбудил Хопалонга. Он лежал, не шевелясь, напряженно прислушиваясь. Сначала он ничего не мог понять, но затем смысл слов стал доходить до него.

— Не знаю, что мы найдем там, в глубине. Боюсь я этого… Но мне непременно надо там побывать.

Потом заговорила Сара:

— Ты волнуешься, Пайк?

— Конечно. Но что мне делать? Что я еще могу сделать?

— А вдруг он узнает? Что тогда?

Они долго молчали, потом послышался голос Пайка, усталый и одновременно взволнованный:

— Я не знаю… Да и кто может знать? Возможно, он убьет меня или, по крайней мере, попытается убить. Беда в том, что его никто не подозревает. Никто, кроме меня.

— Но ведь ты не скажешь ему?

— Скажу ему? Ничего я ему не скажу! Пусть сам узнает! Конечно же, — добавил он обреченно, — он все узнает. Такой он человек.

Несколько минут супруги молчали. Потом снова зашептали. Хопалонг прислушивался еще некоторое время. Наконец они уснули, а он стал обдумывать услышанное. О ком они говорили? Может, они говорили о Жюстине Тредвее? В таком случае что именно тот может узнать? Почему их присутствие здесь представляет угрозу для Тредвея? А может, Пайк имел в виду его, Хопалонга?

С этими вопросами Кэссиди и уснул.

Глава 4

ПРОШЛЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Огромный пятнистый бык пятился, опустив голову, когда Хопалонг направил Топпера прямо на него и бросил лассо. Петля туго захлестнула рога животного, бык успел отступить еще на шаг и застыл как вкопанный. И вдруг снова рванулся — на сей раз в сторону. Веревка затянулась еще крепче. Бык остановился, яростно упираясь ногами в землю, его глаза налились кровью.

Топпер сделал шаг назад, натягивая веревку. Бык упирался и мотал головой. Тем временем Пайк зашел с другой стороны и хлестнул быка плетью. Животное рванулось вперед, и Топпер потащил его дальше. Быка тянули за рога и подхлестывали сзади — ему приходилось пусть нехотя, но идти вперед. У ворот загона бык заупрямился, но, увидев там коров, двинулся вперед. Хопалонг резко остановил его, ослабил лассо и снял петлю с рогов.

Получив свободу, бык бросился к коровам, мирно щипавшим травку в дальнем углу загона. Хопалонг вытер пот со лба и с улыбкой взглянул на Пайка:

— Это первый. Итак, начало положено!

Пайк кивнул, сворачивая сигарету.

— Да, но те шесть, что там пасутся, пробили брешь в ограждении. Похоже, они привыкли пастись здесь с тех пор, как этот загон перестали использовать.

Они развернули лошадей и снова направились в заросли.

Пайк какое-то время ехал молча, потом вдруг сказал:

— Этот Тредвей жесткий делец. Ему явно не хочется платить нам. Но сдается мне, что он скоро раскошелится на две тысячи долларов. Мы еще не задействовали Шепа. Я решил его поберечь, пока мы не добрались до самой глухой чащобы.

— Да, там Шеп нам очень пригодится. Когда начинаешь выгонять коров, они забираются еще глубже в чашу. Туда уже на лошади не проберешься. Я думаю, Тредвею и в голову не пришло, что у нас есть собака.

— Если бы он знал об этом, — сказал Пайк, — то он ни за что бы нас не нанял.

Дальше мужчины ехали молча, пока не выбрались на поляну. Здесь паслись четыре быка и одна корова. Все животные без клейма. Кивнув в их сторону, Хопалонг спросил:

— Пайк, тебе не кажется странным, что они не клейменые?

— Да, странновато. — Пайк сделал глубокую затяжку. — Ты ехал сюда по дороге, как и мы?

— Да, я выехал сразу после вас, — ответил Хопалонг, пытаясь сообразить, что у Пайка на уме.

— Эти места очень засушливые, и животных на пастбищах «Бокс Т» не так уж много. Ты заметил?

— Да, конечно, — кивнул Хопалонг. — И знаешь, у меня уже возникают сомнения — так ли уж этот тип богат, как говорят? Его пастбище никуда не годится. И перевозками он последнее время не занимался. Похоже, у полковника туго с деньгами. А значит, этот скот ему сейчас нужен как никогда.

— Поэтому ты и не хочешь сразу их клеймить?

— Да, поэтому, — ответил Хопалонг. — Послушай, Пайк. Мы оба опасаемся, что Тредвей турнет Нас отсюда до того, как мы выгоним пятьсот голов. Чтобы не платить нам вовсе.

— Согласен. Мы оба этого боимся. И вообще… Во всем этом есть что-то подозрительное… Мне кажется, скот не клеймен потому, что кто-то не очень уверен в своем праве на него. И еще мне кажется, что этот кто-то выжидал, и довольно долго… Теперь ему понадобились деньги. Добрая половина стала не его, это ясно. А тут еще в город приехала девушка со своим управляющим — пытается разыскать старое ранчо «ПМ». Но оно исчезло бесследно — и дом, и скот, и сам хозяин. Поэтому мне кажется, нам надо подождать и посмотреть, что будет дальше. Во внешний загон мы поместим клейменых животных, но не очень много.

Работа была тяжелой. Они трудились без перерыва до полудня, но отловить удалось только шесть животных — скотина, почуяв опасность, уходила в глубь зарослей.

После полудня ковбои принялись ставить новый загон у лагеря. В ближайшие дни едва ли можно было ждать посетителей, а за это время им удастся перегнать сюда наиболее смирных молодых животных и несколько старых клейменых быков. Чтобы легче было гнать скот, они огородили дорогу к новому загону столбами. К концу дня часть ограды была почти готова. Кусты и деревья, росшие вдоль дороги, также служили ограждением. Все было сделано на скорую руку, но поскольку эти сооружения нужны были только на время, то и они сгодились.

Уже наступил вечер, когда, собрав инструменты, Пайк и Хопалонг направились к лагерю. Они страшно устали. Пайк с усмешкой сказал:

— Никогда бы не подумал, что ты способен на такую работу. Я-то решил, что ты объездчик.

— Я был им, — сказал Хопалонг. — Но на ранчо приходилось справляться с любой работой.

От долгого стояния у костра лицо Сары раскраснелось. Увидев мужчин, она улыбнулась.

— А у нас были гости, — сказала она. — Сейчас их нет, но они вернутся. Они хотели бы остаться здесь на ночь.

Мужчины молчали, ожидая дальнейших объяснений.

— Здесь была симпатичная девушка, по имени Синди Блэр, в сопровождении Рига Тейлора. Он ее управляющий. Помнишь, Пайк, мы встречали их в Качине.

Кэссиди облегченно вздохнул. Он уже подумал, что это пожаловали Тредвей с Саксом. Эти бы уж постарались что-нибудь разнюхать. Хопалонг хотел собрать больше пятисот голов скота в дальнем загоне, в зарослях. О таком Тредвей и не мечтал. Только так можно заставить его раскошелиться. Но пока что они были заняты обустройством загонов и мелким ремонтом. Правда, им удалось сделать больше, чем они предполагали, но скотины-то было отловлено совсем немного.

Едва они сели за ужин, как услыхали стук копыт и увидели Синди и Рига. Синди тут же направилась к костру, а Риг принялся расседлывать и привязывать лошадей. Синди взглянула на Хопалонга и улыбнулась.

— Рада вас видеть, — проговорила она. — Если в прошлый раз я была с вами слишком резкой, то прошу прощения. Это я сгоряча, узнав, что вы работаете на Тредвея…

— Забудьте об этом. — Хопалонг подвинулся и освободил ей место на бревне. — Что происходит в городе?

— Да ничего особенного. Там все еще пытаются выяснить причину смерти старика-старателя, но, видимо, признают это несчастным случаем. Но весь город говорит об этом. И о вас тоже.

— Обо мне? — Хопалонг внимательно посмотрел на нее. — А что именно говорят?

— Говорят, вас видели вместе. Незадолго до его смерти…

— Мы говорили о прошлых временах, — сказал Хопалонг и поспешил сменить тему.

Уже несколько минут спустя они весело болтали. Синди оказалась не только необычно привлекательной девушкой, но и весьма здравомыслящей. К тому же она неплохо разбиралась в ведении хозяйства на ранчо. Хопалонг принялся рассказывать о жизни в Техасе; Синди и Риг с интересом слушали. Неожиданно он замолчал, словно вспомнил что-то важное.

— Пивей… Он ведь знал Пита Мелфорда.

— Что? — Синди удивленно посмотрела на Хопалонга. — А, это тот старик, который разбился?

— Да. Я говорил с ним, но успел узнать совсем немного. Он знал, что у Пита Мелфорда было здесь ранчо. Но что он знал еще, мне так и не удалось выяснить. В салун вошел Тредвей и прервал наш разговор. Старик уставился на него, точно увидел привидение. Тредвей выманил Пивея на улицу, сказал, что кто-то хочет его убить. Вот такой вышел у нас разговор. А потом старик выпал из окна.

— Вы думаете, Тредвей убил Пита?

— Может, убил, а может, и нет, но держу пари, что он знал его и сильно недолюбливал.

— Значит, Тредвей видел вас вместе? — вступил в разговор Пайк. — Не очень-то это хорошо, дружище.

Хопалонг пожал плечами.

— Мне тоже так кажется. Если Тредвей по каким-то причинам хочет сохранить в тайне память о Мелфорде, то ему не понравится мое присутствие в этих краях. — Чуть понизив голос, он добавил: — Ваше — тем более. — И кивнул в сторону Синди и Рига. — Помнишь, Тейлор, того типа, которого я спугнул, когда он целился в тебя. Он ведь не случайно там оказался. Кто-то навел его на твой след.

А в это время в большом доме на ранчо «Бокс Т» сидел за столом Билл Сакс. Напротив него расположился босс. Во взгляде Билла сквозило любопытство. Вот уже три года он работал надсмотрщиком у Жюстина Тредвея, а до этого он, по приказу Тредвея, жестоко расправился с бандой головорезов. Так что Сакс неплохо знал сидевшего перед ним человека. Тредвей был умен, жесток, хладнокровен, беспощаден к тем, кто переходил ему дорогу. Сакс знал, что это опасный человек. Знал он и другое: если возникнет необходимость. Тредвей не колеблясь выстрелит в спину. Билл Сакс многое знал о Тредвее. Но он никогда не подводил и не подведет хозяина — такое он дал себе слово.

— Полковник, парни недовольны. Они требуют денег, говорят, ты им задолжал за четыре месяца.

— Они получат свои деньги. Пусть не волнуются, — отрезал Тредвей. — Камерон и его человек уже работают. Они выгонят это стадо или часть его. У меня уже есть покупатель, он дает по двадцать долларов за голову. Так что я сполна расплачусь с парнями.

— Но они не очень-то верят в это, — возразил Сакс. — Помнишь, что получилось, когда мы попытались выгнать этих бестий из зарослей.

— Камерон уже работает в зарослях. Ведь он — ковбой, как я понял. Он выгонит стадо.

Сакс заерзал на стуле.

— Да, может, и выгонит. Но у наших парней другая идея. Твой долг — это само собой. Но им нужны деньги, большие деньги.

— Что за идея?

Сакс колебался, зная, как опасно предлагать что-либо такому человеку, как Тредвей. Ведь у полковника имелись свои идеи, И он был очень хитер.

— Жалованье рабочих в шахте Таггарт… — проговорил Билл Сакс.

Тредвей подобрался, к лицу его прилила кровь.

Жалованье, о котором говорил Сакс, составляло более тридцати тысяч долларов, и он, как, впрочем, и все остальные, прекрасно знал срок выплаты этих денег.

Тридцать тысяч! Если поделить их на шесть частей, то и тогда каждому достанется по пять тысяч, а он, как организатор, может потребовать большей доли. Тредвей молчал, обдумывая предложение. Да, это был выход, прекрасный выход.

— Идея неплохая, — проговорил он задумчиво. — Если, конечно, обстряпать это дело аккуратно.

Сакс немного успокоился. Однако подозрение, которое прежде дремало в его сознании, вновь возникло после слов Тредвея — полковник слишком легко согласился на новое преступление.

— Парни считают, там будет тысяч двадцать, — сказал Сакс.

Тредвей колебался. Он прекрасно понимал, что надо произвести на Билла впечатление своей осведомленностью, показать, что он знает гораздо больше своих работников.

— Тридцать тысяч, — невозмутимо проговорил он. — Я в курсе.

Тредвей быстро соображал, просчитывая, прокручивая в голове все возможные комбинации.

— Что ж, если все предусмотреть, то может получиться. Только уверены ли твои парни, что их план ограбления сработает?

— Какой? — Сакс уставился на Тредвея. Неужели босс и здесь их опередил? Неужели он исподволь навел их на эту мысль?

— Ущелье Мертвая Лошадь, — усмехнувшись, ответил Тредвей. — Но каждый раз, когда дилижанс проезжает это место, старый Том Бернсайд устраивается на скале над ущельем с винчестером в руках независимо от времени года.

Билл Сакс облизал пересохшие губы. Ведь это же их план: напасть на дилижанс в ущелье Мертвая Лошадь. Выходит, все они — просто сосунки по сравнению с этим матерым волком.

В этом ущелье было одно-единственное укрытие, но и оно не спасало от пули стрелка, засевшего на скале.

Однако кто мог предположить, что эту скалу облюбовал Бернсайд?

— А зачем ему там торчать? — спросил Сакс. — Что-то не пойму я…

— Том Бернсайд — свекор Паттерсона, — сказал Тредвей. — Когда Том ушел в отставку с поста помощника шерифа в округе Кочайз, Паттерсон пригласил его жить в свой дом. Том не соглашался. Тогда Пат предложил ему работу — охранять ущелье. Хоть какое-то занятие для отставника… Но старикан спит и видит налет на дилижанс в этом месте — вот тогда бы он смог всем доказать, на что способен. Старик изучил там каждый дюйм и знает, где лучше засесть, чтобы держать под прицелом все ущелье.

Билл Сакс вроде бы уже совсем успокоился, а тут этот проклятый старикашка. Если парни узнают о Бернсайде, то они пошлют все к черту. Он уважительно взглянул на Тредвея.

— Босс, но если не в ущелье, то где?

— Сразу за перелеском, у Пикет-Фок. Дорога пересекает речку и дальше идет лесом. Сразу за речкой, справа от дороги, есть старая балка. Ее почти всю замело песком. А если пройти от дороги ярдов на шестьдесят, то там, у берега, в глубоком овраге можно спрятать лошадей. Все залягут в траве, все, кроме одного.

— А что же он, этот один?

— Он пойдет по дороге навстречу дилижансу. Когда подойдет поближе, покажет письмо, — мол, надо отправить. Дилижанс остановится, чтобы взять письмо, вот тогда-то наши парни и окружат его. Это прекрасная возможность сделать все без единого выстрела.

Сакс восхищенно взглянул на полковника. Да, босс человек с головой, вне всякого сомнения… Кучер может ждать нападения где угодно — в ущелье, в лесу, но только не на открытом месте. Причем все будет выглядеть очень естественно — люди часто останавливают дилижанс, чтобы попросить кучера привезти на обратном пути кое-что из провизии или отправить письмо. Короче, верное дело.

— Отличный план. — Сакс открыл банку с табаком и принялся сворачивать самокрутку, одновременно обдумывая предложенный Тредвеем план. Шахтерские деньги можно было получить гораздо быстрее, чем деньги за коров, выловленных в зарослях. И дело не только в этом. Сумма, вырученная за стадо, — ничто по сравнению с тем кушем, который они могут отхватить.

— Полковник, а как будем делить?

Тредвей положил руки на стол.

— Делить? Треть мне, остальное парням,

— Треть?! — воскликнул Сакс. — Босс, да ты с ума сошел! Ведь ты в этом не принимаешь никакого участия… Парни не согласятся!

— Тогда забудь об этом разговоре, и делайте все сами. Но имей в виду: я не сказал тебе всего, что знаю, и если вы будете действовать самостоятельно, то либо попадете под пулю, либо угодите за решетку. Или одна треть, или я выхожу из игры — вот мои условия.

Сакс, нахмурившись, откинулся на спинку стула.

— Я должен переговорить с ребятами. Они рассчитывали на твое участие и твою помощь, но думали, что все деньги мы поделим поровну.

— Они исходили из суммы в двадцать тысяч? Но ведь так и получится. Я прошу только те десять тысяч сверх двадцати, о которых вы знали. Если окажется меньше десяти, я соглашусь и на это. А будет больше — поделим поровну.

— Вообще-то справедливо… — размышлял Сакс. Осведомленность Тредвея спасла их от пули Тома Бернсайда; к тому же неизвестно, о чем полковник умолчал… Тредвей был в хороших отношениях со— всеми заметными людьми в округе. Например, он часто обедал у Паттерсона, управляющего шахты.

— Я поговорю с ними, — пробормотал Сакс. — Думаю, они согласятся. — У двери он остановился. — А как насчет Камерона, босс? Подозрительный тип. Тебе не кажется, что он хитрит?

— Понятия не имею, что у него на уме, — признался Тредвей. — Этот парень для меня загадка.

— А как там у них идут дела?

— Не мешай им еще дня три-четыре. А потом поезжай и посмотри, что Камерону удалось сделать. Какое-то время они будут заняты, и это хорошо. Потому что я не хочу, чтобы Камерон разгуливал по городу. Он, похоже, что-то вынюхивает.

— А кто убил старика Пивея, как ты думаешь? Уж не Камерон ли?

— Сомневаюсь. — Тредвей в упор взглянул на Сакса. — Кто тебе подбросил эту мысль?

— Люди поговаривают. Их видели вместе. Правда, никто не придает этому особого значения.

Тредвей кивнул:

— Да, сомнительно, что это его рук дело.

Билл Сакс вышел за дверь. Жюстин Тредвей в задумчивости откинулся на спинку стула. Так-то оно лучше… Он не собирается лезть под пули. Он будет руководить. Руководить, и тщательно продумывать каждый свой шаг.

Тредвей уже принял решение относительно Камерона и его помощника с женой. Мысль работала ясно и четко. Они сделают свою работу и никогда не выйдут из зарослей. Сам-то он уже давно не бывал в этой чащобе, но зато знал кое-что важное… Нет лучшего места, чтобы спрятать труп. Уж кому об этом знать, как не ему?

В течение следующих нескольких дней Хопалонг с Пайком работали не покладая рук. Это была тяжкая, изнурительная работа, и они выполняли ее, несмотря на жару, пыль и колючки зарослей. Ветки хлестали их по лицу, шипы рвали на них одежду и оставляли ссадины на щеках. Хопалонг, наведавшись в город, купил еще две лошади для работы в зарослях. К концу пятого дня в загоне у лагеря было тридцать животных с клеймами «Бокс Т», а в дальнем загоне паслись шестьдесят две коровы — все без клейм. Начало — неплохое, но они знали: дальше станет еще труднее.

В середине шестого дня Хопалонг и Пайк остановились на краю небольшой поляны, где пасся всего лишь один бык, огромный, черной масти, весивший около тонны. Он лишь изредка наклонялся к траве, внимательно наблюдая за ними, и в каждом его движении чувствовались сила и мощь.

— Воинственный парень, — заметил Пайк, ухмыляясь.

Тяжелая работа сблизила двух мужчин. Они понимали друг друга с полуслова, так могут понимать друг друга только люди, съевшие вместе не один пуд соли.

— Что ты думаешь об этом месте? — спросил Кэссиди. — Тебе не кажется, что здесь был загон Бена Харди?

Пайк покачал головой.

— Нет, но могу поклясться, что он знал о нем. Говорят, что он знал эти заросли лучше всех в округе за исключением одного человека из его шайки.

— Кто же он?

— Фэн Харлан. Он стрелял без промаха и вообще был лихим малым. В последний раз о нем слышали, когда шайка, Харди перехватила груз с золотом к востоку от Лонгхорна. Харди ранили, но ему удалось скрыться. Черного Джона убили. С тех пор никто не видел ни Харлана, ни Пурди, ни Диего.

— А сколько было денег?

— Шестьдесят тысяч золотом. Приличная сумма…

Пайк свернул сигарету и в раздумье посмотрел на черного быка.

— Время от времени в этих местах появлялось много скотокрадов. И время от времени они, вероятно, использовали этот загон.

Хопалонг взял лассо и кивнул на черного быка.

— Ты займешься им? Или я?

Пайк Тауне ухмыльнулся:

— Лучше ты, я уже не так молод, как раньше.

Топпер, наклонив голову, двинулся прямо на быка. Тот угрожающе замотал головой, увенчанной мощными рогами, и ударил копытом о землю, вздымая тучу пыли. Затем отступил на шаг и вдруг ринулся вперед. Но Топпер встретил его ударом копыта, заставив обратиться в бегство. Хопалонг молниеносно метнул лассо, веревка, обвившая бычьи рога, натянулась. Бык рванул в сторону и рухнул наземь.

Животное поднялось лишь через минуту, утратив весь свой воинственный пыл. Хопалонг повернул Топпера в сторону узкой тропинки, ведущей с поляны, и, когда веревка натянулась, бык неохотно последовал за победителем.

Но пройдя примерно половину тропинки, бык, очевидно, решил, что подобное обращение ему не по душе. Хопалонг, поглядывавший на него через плечо, заметил, что бык готовится к атаке. Маневрировать на узкой тропке он не мог, поэтому пришлось Подстегнуть Топпера — лошадь помчалась вперед, бык за ней. Но вот тропинка резко ушла в сторону; Топпер повернул, бык же врезался в кусты, но, поднявшись, опять рванул вдогонку. Однако подоспевший Пайк набросил на его рога второе лассо и потащил животное в другую сторону. Бык ошалел. Ничего подобного с ним раньше не случалось… Около получаса ушло на то, чтобы доставить этого быка в загон.

Когда они вернулись, Риг Тейлор слонялся по лагерю. Взглянув на Хопалонга, он широко улыбнулся:

— Вам не нужен еще один помощник? Доброволец… Хочется проверить: не разучился ли я кидать лассо? Мисс Блэр решила покататься по окрестностям. Хотя мне кажется, я ей просто надоел.

— Помощники всегда Нужны! — ответил Хопалонг. — Но, Риг, тяжелая работа…

— Сегодня к нам приезжали, — сообщил Риг, — всадник не приблизился, а проехал по склону холма, осматривая все вокруг.

— Я ждал этого, — кивнул Хопалонг. Он взял ковш и набрал воды. Пока он мылся, его мысли вращались вокруг незнакомца. Кто это — человек с «Бокс Т» или тот парень, что стрелял в Рига?

Оставив Рига Тейлора работать в более Просторной северной части чапарели, Хопалонг поехал по петляющей тропинке на восток. Пайк и Риг найдут общий язык, а он будет действовать в одиночку. Неожиданно он увидел Шепа. Пес прыгал, радостно вилял хвостом, словно умоляя взять его с собой.

— Хорошо, Шеп, давай работать вместе. Но сначала поглядим, куда ведет эта тропинка. Видишь, сколько здесь следов?

Кустарник становился все гуще, и Шеп повизгивал, когда натыкался на колючку. В некоторых местах грушевые деревья образовывали сплошную стену с ощетинившимися шипами.

Резко повернув, Хопалонг увидел быка мышастой масти, стоявшего менее чем в десяти ярдах от него. Неожиданное появление всадника застало быка врасплох; он поднял голову и бросился наутек.

Понимая, что бык в любой момент может остановиться и вступить в бой, Хопалонг мгновенно составил план действий: он заставит быка бежать не останавливаясь! Топпер, видевший перед собой только бегущее животное, прекрасно знал, что его задача — преследовать быка. Ветка, к счастью то оказалась ветка мескитового дерева, хлестнула Кэссиди по лицу. Затем на крутом повороте бык не удержался и наткнулся на зеленую стену.

Как ни удивительно, но бык продрался сквозь кусты. Топпер знал свое дело. Круто развернувшись, он бросился вслед за быком. Они неслись сквозь заросли, ветки яростно хлестали их. Хопалонг почувствовал, как что-то впилось в его руку. Наконец они выбрались из чащи и оказались на открытом пространстве, кое-где поросшем чапарелью.

Топпер резко взял в сторону, обогнув кактус. Бык же несся к противоположному краю поляны. Он, видимо, хорошо знал, куда бежал. Прорвавшись сквозь кусты, бык выбежал на еще большую поляну. Шеп рванулся вперед, стараясь обогнать животное. Но что это?! Там, впереди бегущего быка? Похоже, хижина… Хижина или, возможно, навес.

Натянув поводья, чтобы попридержать разгоряченного коня, Хопалонг поднялся в стременах. Он находился на поляне, уже начавшей зарастать чапарелью. Бык убегал все дальше. Хопалонг, подозвав к себе Шепа, осторожно двинулся вперед. Его рука уверенно легла на кобуру. Несколько раз он останавливался, прислушиваясь. Кругом — тишина, только легкий ветерок чуть шевелил ветви кустарника.

Бревенчатая хижина была крыта соломой. Стены укреплены большими камнями. Где-то тихо журчала вода.

Хопалонг вдруг замер…

За полусгнившей, развалившейся изгородью, там, где когда-то была калитка, белел человеческий череп!

Подъехав ближе, Хопалонг увидел и скелет, рядом лежало ружье, так и не успевшее выстрелить. Дыра в черепе все объясняла.

Спрыгнув на землю, Хопалонг наклонился и рассмотрел кожаные ножны, высохшие от времени. Ножа в ножнах не было. В покойника стреляли сзади, что подтверждало пулевое отверстие в затылочной части черепа и раздробленная лобовая кость. На пластинах, прикрепленных к прикладу шестидюймовой «пушки», была вырезана буква «Д».

Хопалонг медленно двинулся к дому. Входная дверь, прежде державшаяся на кожаных петлях, валялась на земле. Очевидно, ее оставили раскрытой настежь.

Заглянув в хижину, Хопалонг замер, пораженный открывшимся ему зрелищем — у дальней стены лежал еще один скелет!

Он чиркнул спичкой и увидел стол, на котором стояла бутылка со вставленным в горлышко огарком свечи.

Хопалонг поднес спичку к фитилю, и свеча вспыхнула.

Он осмотрелся. Обстановку комнаты составляли выложенный из камней камин, две грубо сколоченные скамьи и две двухъярусные кровати. Скелет лежал спиной ко входу, рядом — ржавое ружье. Из левого бока покойного, из-под пятого ребра торчала рукоять длинного ножа.

Около часа Хопалонг осматривал хижину и все, что в ней находилось. Картина происходившего в общих чертах была ясна. В углу лежал джутовый мешок, в котором вероятно, находились золотые слитки. Трое грабителей из шайки Бена Харди пришли сюда с добычей, и здесь жадность их и погубила — вернее, двоих из них.

Нетрудно догадаться, что каждый из троицы жаждал завладеть всем золотом. Черного Джека убили при ограблении. Вероятно, и Бен Харди тоже умер, так как его видели тяжело раненным. Таким образом, оставалось шестьдесят тысяч на троих. Но, без сомнения, каждый думал — а почему бы не на одного?

На ноже, торчавшем из-под ребра покойника, было выбито имя «Диего», и этот нож принадлежал человеку, скелет которого лежал снаружи. Вероятно, Диего ждал удобного момента. Как только его дружок повернулся спиной, метко брошенный нож сделал свое дело. Затем Диего отправился за лошадью к загону; там его и настигла пуля. А победитель ускакал с золотом.

В комнате, рядом со скелетом, лежал прогрызенный крысой жесткий кожаный кошель. Начало вырезанного на коже имени было стерто, вторая же часть сохранилась — Пурди.

Значит, с золотом сбежал Фэн Харлан! Сбежал, убив своих приятелей!

Хопалонг вышел из хижины и огляделся. Топпер радостно заржал, склонившись над озерцом. Шеп, довольный, полеживал на травке.

Хопалонг подошел к озерцу, которое подпитывалось водой, струившейся из расщелины в скале. Воды здесь было вполне достаточно, судя по следам, коровы часто сюда наведывались. Видны были и следы ланей, а также след горного льва.

Хопалонг измерил веткой глубину озерца — около пяти футов. Но, вероятно, сюда на водопой приходила лишь часть одичавшего стада, и, следовательно, где-то имелся другой источник воды, более доступный, а может, И больший по размеру.

Вокруг царили тишина, нарушаемая лишь журчанием воды да тяжелым дыханием собаки. Вернувшись к дому, Кэссиди снова осмотрелся. Скорее всего убийца никогда сюда не возвращался.

Вероятно, он давно уже убрался из этих мест. А если нет? Может, он все это время оставался в округе? Или, может, недавно сюда вернулся? -

И тут он услышал голоса!

Отступив в тень старого кряжистого дуба, Хопалонг внимательно наблюдал за прогалом в кустах, через который сам сюда проник. Шеп, виляя хвостом, бросился к зарослям.

Снова раздались голоса. А несколько секунд спустя над кустами чапарели появились головы двух всадников.

Это были Риг Тейлор и Пайк Тауне. Тауне подозвал пса, и всадники стали продираться сквозь кустарник. Хопалонг вышел им навстречу. Ему было очень любопытно, как отреагирует Пайк, когда увидит скелеты и хижину.

И тут Риг Тейлор, указывая на скелет Диего, воскликнул:

— Черт побери! Вы видите?!

Пайк покинул седло и осмотрел останки. Затем быстро направился к дому. На его лице застыла гримаса.

— Можешь не заглядывать, Пайк, я сам тебе все расскажу. В живых остался Фэн Харлан.

Потрясенный, с перекошенным лицом, Тауне уставился на Хопалонга.

— Откуда?.. Откуда ты знаешь?

— Вычислил. После налета они собрались здесь. Диего метнул нож в Пурди, скелет которого так и лежит в хижине. Когда он вышел из дома, Фэн Харлан выстрелил ему в голову. Взгляни на череп.

— Да, верно, — проговорил Пайк Тауне. — Да, ты правильно вычислил. Я… все мы считали, что этих троих наказали по закону. Или что они сбежали.

Риг Тейлор переводил взгляд с Пайка на Хопалонга с выражением недоумения и любопытства на лице.

— Я что-то не пойму, — пробормотал он, — кто эти парни?

— Это бандиты, Риг, — ответил Кэссиди. — Мы с Пайком уже однажды говорили о них. Банда Бена Харди… Они отбили груз с золотом. Все погибли, кроме этих троих. А теперь мы знаем, что и они убиты… по крайней мере, двое из них.

— Значит, спасся только Фэн Харлан?

— Не только он. Бена Харди, тяжело раненного, посадили за решетку, — как бы между прочим обронил Хопалонг. — Но что с ним стало потом — никто не знает.

Глава 5

ДОРОГА В ГОРОД ПРИЗРАКОВ

На обратном пути к лагерю разговаривали мало — каждый был занят собственными мыслями. Хопалонг понятия не имел, о чем думают его спутники. Сам же он размышлял о судьбе двух оставшихся в живых бандитов. Один из них сбежал с шестьюдесятью тысячами долларов, другой, выживший после тяжелого ранения, мог жить где-то поблизости.

Подъезжая к лагерю, Хопалонг увидел Билла Сакса. Тот был в темно-синей рубашке, черных джинсах и без шляпы. Кэссиди сразу же признал его по копне русых волос. Рядом с Саксом стоял Картер.

— Нет. — Сакс разговаривал с Синди, стоявшей по другую сторону костра. — Нет, вы на ложном пути. В этом округе никогда не бывало Пита Meлфорда. Ваш старик небось что-то напутал.

— А… у нас гости, — произнес Хопалонг негромко, но так, чтобы все услышали.

— Почему вы думаете, что Мелфорд напутал? — допытывалась Синди. — Ведь вы появились здесь уже после смерти моего дяди. Или я ошибаюсь?

— Дело в том, — вмешался Хопалонг, — что Сакс уже был здесь, когда убили Мелфорда.

Сакс резко повернулся и пристально посмотрел на Хопалонга. Затем обвел взглядом всех остальных. Было совершенно очевидно, что никто из присутствующих не вызывал у него особой симпатии.

— Правда, в то время Сакс еще не был управляющим на «Бокс Т», — невозмутимо продолжал Хопалонг. — Он сопровождал партии товаров для Тредвея. Полковник взял к себе Сакса, когда занялся покупкой ранчо.

— А ты, оказывается, всезнайка, — ухмыльнулся Сакс.

— Просто я умею слушать, — парировал Хопалонг.

В глазах Сакса горела ненависть.

— А какое тебе до всего этого дело? — спросил он. — И что ты здесь вынюхиваешь?

— Я здесь для того, чтобы помочь мисс Синди Блэр. А Пит Мелфорд был моим другом.

Синди испытующе посмотрела на Кэссиди; Риг насторожился; Пайк Тауне загадочно улыбался. Сакс же был явно удивлен услышанным. Он нахмурился, что-то соображая.

— Мне и в голову не приходило, что ты раньше здесь бывал.

— Я никогда тут не был, — ответил Кэссиди, принимая чашку из рук Сары. — Я знал Пита по Техасу. Он написал мне письмо с просьбой приехать, но письмо надолго задержалось в пути. И оказалось, что я немного опоздал со своей помощью. Но еще не поздно помочь мисс Блэр.

— Почему же вы нам сразу всего не рассказали? — возмутился Риг.

— В этом не было необходимости, — ответил Хопалонг. — Я решил, что достаточно находиться рядом с вами.

— Эй, послушайте! — рявкнул Сакс. — Вы зря теряете время! В этих местах сроду не бывало никакого Пита Мелфорда! Уж я-то знаю.

Хопалонг снисходительно улыбнулся, и это окончательно вывело Сакса из себя. Он, прищурившись, взглянул на Кэссиди:

— Так ты хочешь неприятностей?

— Я? — Хопалонг удивленно вскинул брови. — Зачем мне неприятности, я — человек миролюбивый. Но, — он сделал небольшой глоток из кружки с кофе, — я обязательно найду ранчо Медфорда. И уеду отсюда лишь после того, как мисс Синди Блэр станет его владелицей.

Пайк Тауне сходил к фургону и уже возвращался обратно с двумя ружьями. Хопалонг сообразил: Пайк готов встать на его сторону; Это поняли и парни с «Бокс Т». Все молчали. Картер с ненавистью в глазах уставился на Хопалонга.

Билл Сакс, видимо, решил, что пора отваливать. Он должен был немедленно сообщить обо всем Тредвею. Однако ему хотелось сначала самому как следует все обмозговать. На сей раз он не желал действовать по указке босса. И он, натянуто улыбнувшись, проговорил:

— Что ж, желаю удачи. Нелегкая у вас работенка.

— Боже, какая отвратительная личность! — воскликнула Синди, глядя вслед удалявшемуся Саксу. — Они вели себя так странно! А этот Картер, он все здесь осматривал. И проверяли клейма на животных…

— Похоже, Сакс подумал, что вы собрали не так уж много скотины, — сказала Сара. — Попробовал бы сам!

Пайк хитровато улыбнулся:

— Или сам бы заглянул в кусты.

— Я и не знал, что вы были другом Пита Мелфорда, — заметил Риг. — Мне даже в голову не приходило, что вы могли его знать.

Пайк, подцепив вилкой кусок мяса, внимательно прислушивался к разговору.

— Он просто проявлял осторожность, — сказала Синди.

— Проявлял осторожность? — переспросил Тейлор.

— Дядя Пит часто рассказывал нам о своих соседях в Техасе. — Синди с улыбкой посмотрела на Хопалонга. — Любой, кто хоть раз слышал его рассказы, знает, кто такой мистер Камерон. — Она взглянула на Рига, желая убедиться, что тот ее понял. — Все эти истории были в основном об одном ранчо — «Тире 20».

— «Тире 20»? — Риг Тейлор уставился на Хопалонга. — Значит… значит, вы Хопалонг Кэссиди!

Пайк усмехнулся:

— Ну конечно же! Я сразу об этом догадался!

Из высокой травы под тополями вынырнула темная фигура и мгновенно переместилась в густую тень. Тоут Браун, целившийся в Рига Тейлора, в последний момент сообразил, что получил важную информацию, которая наверняка заинтересует того, кто его нанял.

Пустив галопом свою лошадь, Тоут лихорадочно соображал. Предположим, его догадки правильны и тайные приказы исходили от Тредвея… Кому еще могла быть выгодна смерть Тейлора? Или любого из этих?

Что ж, он попробует. Это прекрасный шанс. Тредвей должен как можно быстрее узнать о том, что Кэссиди находится здесь. Если его наниматель Тредвей, тогда все в порядке. А если нет — ничего страшного. В любом случае его ждет жирный куш.

Жюстин Тредвей в своем кабинете внимательно изучал карту. Если бы Билл Сакс увидел эту карту, у него бы глаза на лоб полезли. На карту до мельчайших деталей была нанесена территория от ущелья Мертвой Лошади до балки к востоку от дороги, по которой курсировал почтовый дилижанс. Здесь был помечен каждый холмик, каждый камень, каждое дерево. Тредвей напряженно размышлял.

Человек с устоявшимся укладом жизни редко меняет свои привычки. Это в полной мере относилось и к полковнику Жюстину Тредвею. С юности он отличался жестокостью и думал лишь о собственном благополучии. При этом был безмерно горд своим умом и изворотливостью.

Уже много времени прошло с тех пор, как он спустился с Чимни-Батт. Путь был долгим, и, вернувшись, он обнаружил, что поселенцы покинули старые дома. Открылись новые шахты, и возникала острая необходимость в товарах. Тредвей решил эту проблему. Более того: он построил перевалочную станцию для грузов и для почтовых дилижансов и назвал ее Качина — здесь и вырос город. Он открыл большой магазин и снабжал шахты и окрестные ранчо всем необходимым. На его собственных землях было много скота и в течение многих лет полковник благоденствовал.

Но с недавних пор его начали преследовать несчастья. Тяжело груженный дилижанс сорвался с утеса — погибли люди, груз утонул в реке, и он был в ответе за это. Суровая зима застала большую часть его стада на верхних пастбищах, и из-за сильного снегопада животных невозможно было перегнать вниз. Много коров пало от холода, и Тредвей, проводивший зиму в Сан-Антонио, по возвращении понял, что почти разорен.

Холодная зима сменилась жарким засушливым летом, пастбища выгорели, и снова погибло много скота.

Денег в банке почти не осталось, а тут, как назло, подходил срок оплаты счетов. Вот тогда-то Тредвею и пришла в голову мысль — выгнать скот из чапарели. Идея Сакса перехватить деньги, предназначавшиеся для шахтеров Таггарта, тоже оказалась весьма кстати. Он узнал о шахтерских деньгах задолго до того, как Сакс обратился к нему с этим предложением, и сам уже не раз обдумывал план ограбления.

Полковнику нечем было расплатиться с Камероном, но он и не собирался платить ему. Камерон — чужак в этих краях, и ему не удастся завести друзей, пока он бродит по зарослям.

А вот Синди Блэр — куда более серьезная проблема. На Западе к женщинам отношение особое. Синди — изящная, стройная и привлекательная, быстро приобрела здесь друзей. Ее приветливость и жизнерадостность, а также умение скакать на лошади по любой местности импонировали местным мужчинам. Даже Билл Сакс как-то заметил, что Синди «прехорошенькая».

По сведениям Тредвея, Синди Блэр и Риг Тейлор в данное время находились в лагере у Пикет-Фок. Он нахмурился. Может, эта идея — выгнать скот из зарослей с самого начала была глупостью?..

Тредвей снова склонился над картой, обдумывая план операции. Наконец он, прищурившись, откинулся на спинку стула.

Да, все должно закончиться благополучно, это дело верное. Надо только тщательнее подготовиться…

В этот момент в открытое окно влетел камешек, ударился о столешницу, покатился и упал на колени Тредвею.

Полковник мгновенно выскочил из-за стола и, схватив ружье, отбежал в глубь комнаты.

Он простоял минуту-другую, напряженно прислушиваясь. Его чуткое ухо уловило стук копыт вдалеке. Затем наступила тишина. Заинтригованный, полковник вернулся к столу и взял в руки камешек, к которому был привязан клочок коричневой оберточной бумаги. Отвязав бумажку, он развернул ее. Послание было написано неуклюжими, но вполне разборчивыми печатными буквами:

КАМЕРОН — ЭТО ХОПАЛОНГ КЭССИДИ, ДРУГ ПМ.

Несколько долгих минут Тредвей стоял не шелохнувшись. Вернувшись наконец в реальность, он услышал необычайно громкое, как ему показалось, тиканье часов.

Он тряхнул головой и еще раз взглянул на клочок коричневой бумаги.

Хопалонг Кэссиди.

Хопалонг Кэссиди здесь, в Качине. Более того: он работает на «Бокс Т». Немыслимо, невероятно, но между тем это факт, в котором Тредвей не сомневался. Мелфорд долгое время жил на ранчо «Тире 20» в Техасе, где управляющим был Билл по прозвищу Хопалонг Кэссиди.

Но как Кэссиди попал сюда? Зачем он приехал?

Тредвей прекрасно понимал: придется теперь пересмотреть все свои планы — ведь Кэссиди всегда на стороне закона, к тому же он очень неглуп и превосходно владеет оружием.

Внезапно по спине полковника пробежали мурашки. Вдруг… а вдруг Кэссиди обнаружил то, что в течение многих лет скрывала чапаредь? Тредвей заставил себя сесть и спокойно все обдумать. Предположим, обнаружил? Никто в городе об этом не знал. Правда, Кэссиди беседовал с Пивеем, но Пивей мертв и предан земле. Да и знал он маловато. Будет ли Кэссиди искать улики? Этого Тредвей не знал.

Но предположим, только предположим, что, покидая место преступления, парни наткнутся на Хопалонга? Предположим, Билл Сакс, или Вин Картер, или кто-либо другой, скрываясь после налета на дилижанс, повстречает Хопалонга? Картер, не колеблясь, попытается убить его, да и остальные поступят так же. Пятеро против Кэссиди, причем один из пятерки — Билл Сакс… Тредвей улыбнулся.

Конечно, все можно устроить, но это означает, что он, Тредвей, должен первым забрать эти деньги, иначе затея теряет смысл. Если добыча останется в руках налетчиков, он может лишиться ее, так как парни преспокойно удерут с деньгами куда-нибудь подальше.

Но если дойдет до стрельбы, размышлял Тредвей, то вполне вероятно, что кто-нибудь из них погибнет. А нельзя ли сделать так, чтобы ни один не выжил? Чем дольше он думал, тем больше эта мысль ему нравилась. Тридцать тысяч больше, чем десять. Что, если залечь с ружьем поблизости от места ограбления?

Ружье было излюбленным оружием полковника; с мальчишеских лет он метко стрелял. Во время стычки никто не поймет, откуда посланы пули. Но если кто-нибудь выживет… Нет, выживших не будет.

Тредвей сжег записку и вернулся к карте. Просидев над ней минут двадцать, он вдруг вскочил, пораженный новой мыслью.

А кто подбросил записку? Кто знал, что ему будет интересно узнать настоящее имя Камерона?

Может, записку подбросил сам Кэссиди? Нет, едва ли… Какой смысл? Тогда кто же?

В сильном беспокойстве он начал расхаживать по комнате. Скоро должны вернуться его люди. Может, это тот человек, который работает с Кэссиди? Тредвей никогда не встречал его, говорят, он женат, прибыл в эти места на фургоне.

Синди Блэр? Нет, мало вероятно. Девушка достаточно умна. Умна и опасна, так как у нее уже появились друзья.

Тоут Браун? Тредвей долго размышлял над такой возможностью, но решил, что и это мало вероятно. Да и не важно, кто подбросил записку, главное — разработать план и осуществить его там, где ему никто не помешает.

Сипапу… Тредвей вспомнил о городе призраков. Это был самый логичный вариант. Отбросив мысли о записке, он принялся обдумывать план действии, Итак, Сипапу станет местом схватки Кэссиди и Сакса.

Выбор был действительно удачным, учитывая, что после налета Сакс с парнями будет уходить именно той дорогой. Нужно заманить туда Кэссиди анонимной запиской.

А Вин Картер люто ненавидит Кэссиди, к тому же всегда держит палец на спусковом крючке — таков уж его характер. Стрельба казалась неизбежной, и Тредвей уже выбрал для себя местечко, откуда можно без помех расстреливать тех, кто уцелеет.

На следующий день Синди Блэр оседлала лошадь, намереваясь самостоятельно поискать ранчо «ПМ». Хопалонгу предстояло работать в зарослях вместе с Ригом и Пайком, так что мужчины не могли ей помешать. Этот момент представлялся удобным, и она решила им воспользоваться.

Риг подробно рассказал ей о своей первой встрече с Хопалонгом Кэссиди. Они встретились как раз в том месте, где по предположениям Рига находилось ранчо «ПМ». Поэтому Синди и поскакала в этом направлении. Вскоре она уже спускалась по тому склону, по которому ехал Хопалонг после выстрела в Тоута Брауна.

Долина была зеленой и цветущей, и это несмотря на засушливый год. Тому причиной, очевидно, воды Пикет-Фок. К тому же здесь протекало несколько ручьев, которые брали начало из родников, расположенных в скалах, за деревьями. Синди достала письмо Пита Мелфорда и, остановившись, осмотрелась. В письме был набросок местности. Некоторые ориентиры совпадали. Браши-Кнолл и Чимни-Батт располагались так, как было нарисовано в письме. И Пикет-Фок пересекала ранчо в месте, указанном на карте.

Она снова взглянула на рисунок.

Слева от нее стояло дерево, в которое ударила молния, — место, также помеченное на карте. Но на этом совпадения оканчивались. Там, где должно было находиться ранчо, росли высокие тополя, а на месте амбаров раскинулась сосновая рощица.

Соснам было лет восемь-девять. Озадаченная, она подъехала к тополю и спустилась с лошади. Затем, осмотревшись, пошла в том направлении, где должны были находиться загоны.

Подняв с земли длинную палку, Синди ткнула ею в землю — раз, другой… Если бы здесь был загон, то ветка легко уходила бы в землю. Она работала упорно, но без намека на успех. И вдруг палка легко ушла в рыхлую почву. Синди, вскрикнув, опустилась на колени. И принялась выгребать землю из круглой ямки. Наконец-то она нашла выбоину — первый ключик к разгадке!

Для работы в зарослях нужно быть не только прекрасным наездником, но и безупречно владеть лассо, иначе ничего не получится. Часто в зарослях не было прогалов, и тогда приходилось продираться сквозь кустарник. Колючки и шипы раздирали одежду, царапали лицо и руки… Адская работа, требующая умения держаться в седле и несгибаемой воли.

— Давай пустим Шепа, — предложил Хопалонг. — Нам надо поскорее закончить. И помни: я ищу коров с клеймом «ПМ».

Хопалонг видел, как Синди уезжала из лагеря, и беспокоился за нее. Он знал, что она прекрасная наездница и к тому же здравомыслящая девушка. Но никакой здравый ум не в силах остановить пулю. Уж он-то прекрасно понимал, с кем они имеют дело. Хопалонг был уверен, что и Сакс, и Тредвей хорошо знали Пита Мелфорда. А Рига пытались убить из-за того, что его присутствие кому-то мешало.

Хопалонг продирался сквозь густые кусты, подгоняя быков к поляне, чтобы накинуть на них лассо. Некоторых животных невозможно было заставить идти в нужном направлении, тогда их крепко привязывали на пару с бизоном Пайка. Спокойный и мудрый, этот мощный бизон хорошо знал, что от него требуется.

Бизон тащил одичавшего быка в загон, и быку, несмотря на бешеное сопротивление, ничего не оставалось делать, как следовать за ним. Дикие быки могли биться насмерть, но бизон был тяжелее, упрямей и к тому же прекрасно понимал, что он делает. В результате бизон почти всегда брал верх.

Благодаря собаке и бизону работать стало легче. Теперь можно было заняться «охотой» и на молодых животных. К вечеру они отловили более шестидесяти голов. И, как обычно, клейменый скот отправили во внешний загон, а неклейменый оставили в дальнем.

На следующий день ковбои забрались далеко на север, и несколько раз Хопалонг оказывался на краю каньона Чимни-Крик, откуда были видны Вавилонские пастбища, раскинувшиеся на высоте шестисот футов.

Каньон был глубокий, дикий и пустынный, и нигде ни намека на тропинку, по которой можно спуститься вниз. Эта непроходимая преграда мешала их продвижению на север. Охваченный внезапным зудом первопроходца, Хопалонг выехал из кустарника и направился по краю каньона на восток.

Проехав несколько миль, он остановился, давая Топперу передышку. Повернувшись в седле, оглянулся и увидел яркую вспышку. Кто-то со склона Браши-Кнолл подавал сигналы при помощи зеркала, сигналы, предназначавшиеся тому, кто находился впереди Хопалонга.

Хопалонг направился к тому месту, где раньше был мост через каньон. Когда он добрался туда, день уже клонился к вечеру, солнце медленно опускалось за горы. Он стоял под прикрытием деревьев, рассматривая на противоположной стороне узкого каньона руины Сипапу.

В городке осталось всего пять неразрушенных построек, скорее всего магазины; правда, один из домов походил на гостиницу. Какое-то время Хопалонг пристально разглядывал вымерший город. Затем, убедившись, что там действительно никого нет, спрыгнул на землю и привязал Топпера у края небольшой поляны, поросшей густой травой.

Кэссиди никогда не расставался с калифорнийским лассо. Во время работы в зарослях он использовал веревку длиной в тридцать пять футов, а лассо было длиной семьдесят пять футов — такими пользовались опытные ковбои. Хопалонг, прихватив лассо, отправился к краю каньона. На противоположной стороне он приметил оставшийся от моста столб, на вид достаточно крепкий. Накинув на него петлю, он затянул ее, а конец веревки привязал к дереву.

Пристегнул ремешки на кобурах с кольтами, чтобы не вывалились. Затем вытянул одну ногу вдоль веревки — так, чтобы она проходила по внутренней стороне ноги, а затем обхватывала внешнюю часть ступни. Вторая нога спускалась вниз для поддержания равновесия. Перебирая руками веревку, Хопалонг перебрался на другую сторону — простейший способ, к которому он прибегал уже не раз.

Хопалонг медленно направился к тропинке. И тут вдруг приметил какое-то движение… Присмотрелся и увидел человека, бесшумно перебегавшего от дерева к дереву. Бородатый, длинноволосый мужчина был облачен в странный наряд из домотканого коричневого полотна; полы его одежд ниспадали до земли подобно мантии. Довершал его костюм широкий сыромятный ремень, сплетенный из множества тонких полосок.

Мужчина молча смотрел на Хопалонга. Палка и нож, висевшие на поясе, были единственным его оружием.

— Вы приезжий? — заговорил наконец бородач.

— Да, — ответил Хопалонг, сразу догадавшийся, что перед ним — один из членов секты, что живет за Вавилонскими пастбищами. — А вы с Вавилонских пастбищ?

— Верно. Значит, вы отлавливаете скот в зарослях? Кто вас нанял?

Хопалонг с любопытством разглядывал сектанта.

— Я работаю по контракту, — ответил он. — А скот принадлежит полковнику Тредвею.

— Собираетесь работать к северу от каньона?

— Еще не думали об этом, — признался Хопалонг. — Пока просто осматриваюсь.

— Мы уже здесь видели одного человека. Он тоже бродил вокруг Сипапу. Мы подумали, что он один из ваших. Нам не нравится, когда люди перебираются на северную сторону каньона. Уже много лет мы живем в полной изоляции, и нам такая жизнь по душе. Наша вера не похожа на другие, и поэтому лучше, если нас оставят в покое.

Хопалонг кивнул.

— Ваша вера меня не касается. Каждый волен делать то, что ему хочется, если только он при этом не покушается на свободу, жизнь и имущество других людей.

— Нам, знаете ли, очень любопытно, — сказал бородач. — В последние дни здесь наблюдается непонятное оживление… И нам приходится быть настороже, — добавил он. — Особенно много суеты у дороги, где проезжает почтовый дилижанс. Оттуда в Сипапу проскакали два человека. Один из них гнал лошадь так, как будто его преследовали. Это-то и странно, ведь погони за ним не было.

Хопалонг насторожился. Сначала человек, обследующий Сипапу, затем еще двое, причем один из них зачем-то гнал лошадь… Уж не замышляется ли налет на дилижанс? Иначе зачем же гнать лошадь от дороги в сторону этого дикого и безлюдного уголка? Возможно, для того, чтобы проверить, сколько времени займет такой путь…

— Всадник пересек Пикет-Фок по главному мосту, — вновь заговорил бородач. — Затем поскакал по дороге к старой балке, а оттуда уже повернул к Сипапу.

— Если вы не возражаете, — сказал Хопалонг, — я поброжу немного по Сипапу. Кстати, а как называется ваша секта?

— У нее нет названия, — ответил бородач, — а друг друга мы называем Братья. Раньше, давным-давно, мы принадлежали к Францисканскому ордену, но потом разошлись с ними во взглядах и вместе со своим пророком Логаном вышли из ордена и основали свою колонию. — Он с сомнением взглянул на Хопалонга. Затем все же спросил: — Вы слыхали о католическом ордене кающихся грешников? Так мы сродни им. — Он едва заметно улыбнулся. — Правда, Братьям не понравилось бы подобное определение, но суть именно такова. Наша вера проста, мы никому не мешаем, обрабатываем свои поля, выращиваем баранов. Живем просто, но в достатке.

— У вас отличная сигнальная система, — с улыбкой заметил Хопалонг.

Бородатый засмеялся.

— А вы наблюдательны. Да, нам приходится пользоваться сигнальной системой. Сначала у нас возникали нелады с индейцами, потом появились бандиты. А теперь мы и вовсе избегаем контактов с внешним миром, поэтому внимательно следим за передвижениями в окрестностях.

Их беседа длилась около часа. В итоге Хопалонг узнал, что в прошлом секта была более открыта внешнему миру. Но когда Братья поняли, что люди в этих местах, особенно те, кто исповедовал другую веру, считали их секту вредной, они покинули Сипапу. Братья вернулись на свои пастбища и прервали связь с внешним миром. Но они знали Пита Мелфорда. Этот старый техасец относился к сектантам дружелюбно и, пожалуй, он был единственным, кто их посещал.

Наконец Брат решил, что ему пора идти.

— Приятно поговорить с человеком, который нас не чурается, — сказал он на прощание. — Таких встретишь не часто. — И таинственный отшельник исчез в кустах у подножия холма.

Хопалонг же направился к руинам Сипапу. Он увидел два каменных дома и один глинобитный; остальные были деревянными. Дерево растрескалось от времени, ставни болтались на ржавых петлях. Три года назад Пит Мелфорд послал отсюда свое письмо. Правда, Сипапу уже тогда почти опустел.

На Вавилонских пастбищах сгущались тени, а Хопалонг все бродил по городу, рассматривая дома. В одном из них на полу валялись обрывки старых газет, разбитый стакан, несколько бутылок и сломанный стул. Потолок частично обвалился.

Зашел он и в салун, где над стойкой бара висело зеркало, как ни странно, без единой трещины. На самой же стойке валялось множество бутылок и были разбросаны пожелтевшие игральные карты. В комнате стояли столы и несколько стульев; неплохо сохранилась печка; рядом даже лежали дрова для растопки.

Шаги Хопалонга гулко разносились по дому. Мельком взглянув на пустой стакан, стоявший на стойке бара, Хопалонг уже двинулся к выходу, как вдруг замер, пораженный увиденным…

Из стакана пили! Причем пили совсем недавно — не прошло и часа! На донышке оставалось немного жидкости!

Им овладели тревожные предчувствия; стоя посередине комнаты, он озирался и прислушивался. Ни единого звука… Он сделал шаг, другой… Под ногами поскрипывали половицы. По безлюдной улице пронесся порыв жаркого ветра: заколыхалась высокая трава, зашелестели листья.

В комнате сгущался мрак. Хопалонг подошел к двери и выглянул наружу. Солнце уже закатилось; вдоль улицы залегли тени. Послышались голоса, распевающие псалмы — голоса с горы. Крыса перебежала улицу. Между поваленных, столбов старого загона проскочил кролик. По Сипапу бродили тени, тени людей, которые когда-то ходили по этим узким улочкам, которые заходили в этот салун, чтобы выпить. Но кто же пил из стакана, оставленного на стойке?

Сумерки все гуще окутывали комнату. И вдруг на гранях стакана блеснул слабый свет, на мгновение выхватив его из полумрака. Рука Кэссиди непроизвольно потянулась к рукоятке кольта. Минуту спустя он вышел на пустынную улицу; он чувствовал: за ним следят. Или, может, ему это только показалось?

Хопалонг медленно вошел в другой дом. И снова — тишина. Но откуда ощущение, что за ним наблюдают? Может, это кто-то из Братьев с Вавилонских пастбищ? Или таинственный всадник, вернувшийся в город мертвых?

Хопалонг шагнул к порогу — и вдруг что-то ударило в дверной косяк прямо над его плечом. И тотчас же в тишине прогремел выстрел. Отпрянув назад, он затаился, ожидая следующего шага противника. Сердце его бешено колотилось. Вокруг опять воцарилась тишина. Он чуть шевельнулся, и тут же прозвучал второй выстрел. А затем третий, четвертый, пятый…

Хопалонг бросился на пол. И тут начался прицельный огонь; его вели с небольшими перерывами.

В поисках укрытия Хопалонг пробрался к дальней стене комнаты. Но пули свистели во всех направлениях, дом простреливался насквозь.

И тут он заметил пролом в полу. С десяток половиц были оторваны, так что можно спрятаться под полом. Хопалонг осторожно спустился. Теперь он находился в относительной безопасности, правда, не мог вести ответный огонь.

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась, но в дом, похоже, никто не собирался заходить. Выждав еще некоторое время, Хопалонг выбрался наверх и прокрался к двери. Теперь уже совсем стемнело, и призрачная луна изливала свой белый свет на город.

В Сипапу тоже царила тишина. Правда, поскрипывали под ногами половицы, но более — ни звука. Хопалонг вышел из дома и направился к мосту, затем повернул к лесу. Он шел окольными путями к тому столбу, где оставил лассо, К счастью, веревка оказалась на месте.

Облизав пересохшие губы, он наклонился и взялся за лассо. Затем, перебирая веревку руками, начал продвигаться над пропастью. Он не проделал еще и полпути, как вдруг услышал за спиной легкие шаги.

Глава 6

БЕН ХАРДИ ВЫХОДИТ СУХИМ ИЗ ВОДЫ

Сердце Хопалонга на мгновение остановилось. Под ним была пропасть глубиной триста футов. Острые камни устилали берега мелкой речушки, протекавшей по дну каньона.

Хопалонг снова услышал шаги и громкий злорадный смех. Он продолжал, осторожно перебирая руками веревку, продвигаться вперед.

Чья-то рука чуть подергала веревку. Хопалонг в отчаянии еще крепче вцепился в лассо. И тут наконец услышал голос:

— Не самая приятная смерть, Кэссиди, верно? Вот уж не думал, что застукаю тебя в такой момент.

Этот человек его знал. Но кто же он? Кто-то из местных? Непохоже… Впрочем, из-за шума воды, эхом разносившегося по каньону, ему не удалось как следует расслышать голос.

Опасаясь, что веревку вот-вот перережут, Хопалонг стал быстрее перебирать руками. Ответ последовал незамедлительно: он тотчас же почувствовал, как веревка дернулась, когда по ней ударили ножом, а затем было падение… И все же в последнее мгновение Хопалонг успел намотать веревку на кулак. Потом в ушах засвистел воздух, и он ударился об отвесную скалу. В голове у него загудело, к горлу подступила тошнота. Зашуршали посыпавшиеся вниз камни.

Хопалонг с такой силой ухватился за веревку, что она впилась ему в руку, и теперь он не мог подняться вверх ни на дюйм.

Сзади опять послышался шум. И тот же голос, на сей раз гораздо громче, произнес:

— Похоже, ты еще жив, Кэссиди. Так что, пожалуй, я не буду рисковать!

Прогремел выстрел, пуля ударилась рядом с ним о скалу; в лицо брызнула каменная крошка. Затем раздался еще один выстрел и еще один… Стрелявший, похоже, не видел его во тьме. Но Хопалонг знал, что рано или поздно пуля обязательно попадет в него.

Хопалонг никак не мог собраться с силами, чтобы подтянуться. Но даже если бы ему это удалось, то стрелок по шуму определил бы его местонахождение. Он осторожно правой ногой попытался нащупать хоть какой-нибудь выступ. Напрасно… Затем попробовал сделать то же левой ногой — вроде бы успешней. Под градом пуль, разбивавшихся о скалу и осыпавших его каменным дождем, он попытался повернуться, чтобы опереться ногой о выступ. И вдруг одна из пуль точно огнем обожгла его бок. И тотчас же другая ударилась в скалу совсем рядом с его пальцами. Поставив наконец ногу на выступ, он перевел дух.

И тут стрельба прекратилась. Его враг, должно быть, прислушивался. Кэссиди тоже напряженно вслушивался в тишину. Но что это?.. Похоже, треск сухих веток. Но зачем он их ломает?

Чтобы сделать факел!

Хопалонг похолодел. Ведь при свете факела незнакомец сразу увидит его… И тогда все решит последний выстрел!

Он лихорадочно ощупывал руками «скалу, не выпуская при этом веревку. Необходимо найти выступ, чтобы вскарабкаться наверх. Преодолеть нужно было не более пятнадцати футов, но как? Дело осложнялось тем, что край скалы, как ему припомнилось, немного нависал над пропастью.

И тут Хопалонг вспомнил: под ним находилась опора моста! Сам мост давно развалился, но остались деревянные опоры арки, весьма основательно заделанные в скалу и еще достаточно прочные, как показалось Хопалонгу, когда он рассматривал их сверху. Но далеко ли до них? Он лихорадочно соображал, пытаясь представить себе размер арки и определить расстояние до нее.

Если его расчеты были верны, то опоры арки находились прямо под ним. Он с величайшей осторожностью пошарил по стене носком сапога… И в этот момент вспыхнула спичка. Незнакомец поднес ее к пучку сухой травы — и Хопалонг увидел под собой толстые бревна, сделал глубокий вдох и отпустил веревку!

Он укрылся за толстым бревном, ухватившись за него обеими руками, и очень вовремя — в следующее мгновение в каньон полетела горящая ветка. На несколько секунд стало светло как днем. Отчетливо видна была даже веревка, болтавшаяся вдоль отвесной стены.

Незнакомец, явно неудовлетворенный увиденным, зажег вторую ветку и, наклонившись, бросил ее вниз. Но, очевидно, и на сей раз ничего не разглядел. Хопалонг потянулся к кобуре своего шестизарядного кольта. Может, все-таки стрелять не стоит?.. Ведь, промахнувшись, он выдаст себя.

Кэссиди выжидал, решив, что воспользуется оружием только в том случае, если будет обнаружен. Таинственный незнакомец, однако, не собирался уходить. Вниз полетела еще одна горящая ветка. Некоторое время спустя этот человек, видимо, решил, что Хопалонг мертв. Во всяком случае, огня больше не было.

Хопалонг ждал. Вскоре он услышал стук копыт, эхом разносившийся по каньону. Незнакомец удалился. А потом наступила тишина. Наконец звезды начали бледнеть, а отяжелевшие веки Хопалонга сомкнулись. Он задремал. Проснулся он словно от толчка, почувствовав, как его руки заскользили по дереву. Хопалонг крепче ухватился за бревно. Уже скоро, совсем скоро! Только бы не заснуть…

Но вот наконец небо посветлело, и в каньон спустилась прохлада. Внизу журчала вода. С трудом повернув онемевшую шею, Хопалонг глянул вниз — под ним пробегал серебристый поток; камни же по-прежнему скрывала густая тень.

Он задрал голову и посмотрел вверх. В двадцати футах над ним навис край скалы. Слева от него висела веревка, но дотянуться до нее было невозможно.

Стена у него над головой была совершенно гладкая — да и внизу примерно такая же. Спасаясь от врага, он сам себя загнал в ловушку и теперь был обречен на медленную смерть от жажды и голода.

Хопалонг снова начал осматривать поверхность стены. Он изучал ее дюйм за дюймом, пытаясь обнаружить хоть какую-нибудь трещину или выступ. На левой ладони у него был глубокий порез — так при падении впилась веревка. На правой руке он ободрал кожу, когда цеплялся за бревно. При этом он твердо знал: необходимо выбраться отсюда как можно быстрее.

Братья, по крайней мере, один из них, могут прийти сюда, чтобы посмотреть, из-за чего вышла стрельба. Но могут ведь и не прийти… А значит, надо рассчитывать только на самого себя. И побыстрее выбраться отсюда — иначе смерть. К тому же Топпер — ведь он привязан…

И тут Хопалонга осенило. Собравшись с силами, он прислонился спиной к стене, набрал в легкие побольше воздуха и позвал Топпера. Может, конь его услышит.

Хопалонг крикнул снова, и еще раз, и еще…

Он услыхал удары копыт о землю. Только бы Топпер сумел выдернуть кол, к которому привязан. Только бы подошел к краю каньона!

Хопалонг снова позвал коня. И вдруг услышал пофыркивание и стук копыт. Над пропастью склонилась голова Топпера.

— Мальчик мой, я попал в беду, — обратился Хопалонг к коню. — Ты должен помочь мне.

Топпер фыркнул — ему не нравилось стоять на краю пропасти. Хопалонг видел, что за жеребцом тянется веревка, но как заставить Топпера перебросить ее через край каньона? Ухватившись за веревку, он бы выбрался отсюда. Скорее всего конь бы сам его вытащил. Главное — добраться до веревки.

— Топпер! — позвал Хопалонг. — Покажи, как ты умеешь здороваться! Ну же, Топпер!

Конь, казалось, колебался. Затем закивал. Этому трюку, шутки ради, Топпера научил Ред Коннорс. В результате таких кивков веревка скользнула к краю пропасти. Однако дотянуться до нее Хопалонг все же не мог. Вот если бы она упала вниз…

Топпер снова склонился над пропастью, с любопытством глядя на хозяина. При этом веревка чуть провисла, но этого было недостаточно. Если бы чем-то подцепить ее…

Хопалонг осмотрелся, пытаясь найти что-нибудь подходящее. Но рядом с ним рос лишь покрытый пылью серый куст, толку от которого было мало.

Снова и снова он оглядывал чахлый, серый куст, росший прямо из скалы. Наконец все же полез в карман за перочинным ножом.

Осторожно присев на корточки, он срезал три ветки. Древесина оказалась твердая, что характерно для горной и пустынной растительности. Хопалонг вынул из пояса несколько бечевок, которые всегда были при нем, и связал ими ветки — получилась одна длинная, футов в девять, к самому концу которой он привязал еще и раздвоенную веточку.

Шест получился хлипкий, но все же стоит попробовать. Медленно, с предельной осторожностью Хопалонг потянулся вверх, вытянув руку с веткой. Конь отпрянул. Он ласково с ним заговорил:

— Спокойно, мальчик! Стой спокойно, Топпер!

Конь, казалось, понял замысел хозяина; он снова склонился над пропастью. Ветка покачивалась, приближаясь все ближе к веревке. Наконец Хопалонг зацепил веревку и попытался высвободить ее конец. Ему это удалось. Дальше было проще. Схватив веревку, Хопалонг пропустил ее под мышками и завязал спереди узлом. Затем опять обратился к Топперу:

— Все в порядке, Топпер, теперь иди назад. Назад! Спокойно, спокойно! Назад!

Конь шаг за шагом отступал, пока наконец его хозяин не ухватился за край скалы и не вскарабкался наверх. Когда Хопалонг поднялся на ноги, его покачивало.

— Ты спас мне жизнь, Топпер! — воскликнул он, массируя затекшую шею. — И ведь уже не в первый раз! Ладно, в путь!

Свернув лассо, Хопалонг вскочил в седло и отправился в обратный путь, к лагерю. Он не видел своих друзей с прошлого утра.

Топпер, закусив удила, несся все быстрее и быстрее. Вынырнув из-за кустов, Хопалонг услышал радостный возглас Пайка Тауне, который приветствовал его, размахивая ружьем. Пайк подошел поближе и, увидев, что Хопалонг в крови, вопросительно вскинул брови:

— Что случилось?

— Это длинная история. А где остальные?

— Сара здесь. У нее готов горячий завтрак. Синди отправилась в город, а Риг уехал куда-то рано утром, когда я еще спал.

— Что ж, подкрепиться я сейчас не прочь, — сказал Хопалонг. — А выпил бы море. Расскажу все за едой.

За завтраком он поведал о том, что с ним произошло. Упомянул о встрече с Братом и о том, что тот ему рассказал. Хопалонг заметил, что лицо Пайка все больше мрачнеет. Наконец тот вскочил на ноги и нервно заходил возле костра.

— Слушай, Хоппи, — воскликнул он, — в этом замешан Фэн Харлан! Только он сумел бы все устроить! И я уверен: это он гнал лошадь в сторону Синапу!

Пристально глядя на него, Хопалонг кивнул:

— Да, похоже на то.

— Харлан обычно все и планировал, — продолжал Пайк. — Рассчитывал все по минутам. Дело в том, что Харлан… — Он осекся, быстро взглянув на Хопалонга. Сара переводила глаза с Пайка на Хопалонга; лицо ее побледнело.

Хопалонг поднялся и потянулся.

— А теперь я бы с удовольствием вздремнул, — сказал он. — Хотя бы часок-другой. — Он взял свою шляпу. — А как работается с Шепом?

— Мы отловили вдвое больше скота, чем в прошлый раз. — Пайк озадаченно смотрел на Хопалонга. — Но послушай, я…

— Погоди, — задумчиво проговорил Хопалонг. — Недавно мы узнали, что Фэн Харлан жив. Вполне вероятно, что ты прав, и он действительно в шайке Тредвея. — Пайк хотел что-то сказать, но Хопалонг продолжал: — Нам повезло, что ты знаешь его. Я полагал, что единственный, кто знал Фэна Харлана, мертв. Ведь я слыхал, что Бена Харди прикончили индейцы. Но даже если он не умер, он мог измениться, а если человек изменился, я воспринимаю его таким, каким он стал. И все же я не советовал бы этому человеку раскрывать свое имя.

Хопалонг пристально взглянул на Пайка, затем повернулся и принялся раскатывать свою постель. Тауне шумно выдохнул. Потом заговорил.

— Так вот, — голос его дрогнул, — Фэн Харлан и Жюстин Тредвей — одно лицо.

Кэссиди внимательно посмотрел на напарника.

— Ты уверен в этом?

— Да, я встретил его в Санта-Фе, несколько месяцев назад. Я подумал… Я подумал, что мне это привиделось, но нет, то был он. Люди сказали мне, что он — уважаемый бизнесмен, отставной армейский офицер. — Пайк снял шляпу и дрожащей рукой провел по волосам. — Харлан всегда любил придумывать разные истории и… мне кажется, он нисколько не изменился.

— Так, значит, ты приехал сюда из-за него? — спросил Хопалонг.

— Мне пришлось долго уговаривать Сару. Но я должен был узнать, как все произошло. Я должен был узнать, что случилось с Диего и с Пурди… и с деньгами. — Пайк на секунду отвернулся. — Сейчас мы по уши завязли в этом деле, я не отступлюсь.

Хопалонг Кэссиди задумчиво смотрел на стоявшего перед ним бывшего бандита. Затем покачал головой и похлопал его по плечу.

— Я рад, что ты все рассказал мне. А теперь мне надо поспать. Разбуди меня через два часа. Надеюсь, — добавил он, — что Риг не поехал разбираться с парнями из «Бокс Т»!

Хопалонг улегся и тотчас же уснул.

Пайк Тауне взглянул на жену. Их глаза встретились.

— На этого человека можно положиться! — сказал он наконец.

Едва лишь Пайк дотронулся до его плеча, Хопалонг открыл глаза и вскочил на ноги. Затем быстро натянул сапоги.

— Тейлор не появлялся? — отрывисто спросил он.

Пайк, сидевший у костра, ответил:

— Нет. Но нам подбросили вот это. Неизвестно, кто это сделал, но ясно одно: он не хотел с нами встречаться.

К камню был привязан клочок коричневой оберточной бумаги и со следующим посланием:

«Планируется налет на дилижанс с деньгами для шахтеров Таггарта. Налетчики спрячутся сегодня ночью в Сипапу. Должны быть там около пяти сегодня вечером. Их четверо. Если вы приедете в течение ближайших двух часов, то их можно остановить. Ожидается награда».

Подписи не было. Хопалонг внимательно рассматривал бумагу, затем сложил ее и сунул в карман.

— Что ты об этом думаешь? — спросил он, повернувшись к Пайку.

Тауне поежился. Затем, прищурившись, проворчал:

— Мы могли бы попробовать. Если повезет, то можно захватить этих парней…

Кэссиди кивнул.

— Верно. Но кое-что мне не нравится. Тот, кто написал эту записку, мог бы послать такую же и директору шахты, а обещанное вознаграждение забрать себе. Мог бы и сам подстеречь этих типов и расправиться с ними. Но он хочет, чтобы это сделали мы.

Глаза Пайка сверкнули.

— Но мы ведь знаем, что эти парни просто так не сдадутся.

— И кого-то обязательно убьют. Может, и нас обоих, — кивнул Кэссиди, щелкая затворами. — А вдруг один из членов шайки знает о том, что мы появимся? И предположим, он отстанет? Тогда, если остальных убьют, все деньги останутся у него…

Пайк вскочил на ноги.

— Ты хочешь сказать, что Фэн Харлан все это подстроил? Так?

Хопалонг пожал плечами.

— Откуда нам знать? Но вспомни: во время последнего налета перебили всю шайку, а он преспокойно скрылся, прихватив деньги. Почему бы не попробовать еще раз?

— Эта крыса. Эта вонючая крыса… — Пайк с отвращением сплюнул. — Неужели же мы это допустим?

Хопалонг улыбнулся:

— Пайк, мы не допустим этого. Правда, мы уже не в силах предотвратить ограбление. И вступать с бандитами в перестрелку, я думаю, не стоит… Вероятно, Харлан затеял все это с целью прикарманить деньги. Бьюсь об заклад: он собирается перехватить деньги по дороге и переправиться через Пикет-Фок по главному мосту.

— Что же нам делать? — спросил Пайк.

Хопалонг поднялся и направился к Топперу.

— Решим по дороге, — бросил он на ходу. — Нужно поторапливаться, иначе не успеем.

Старый вояка, Том Бернсайд, несший караул над ущельем Мертвой Лошади, относился к своей службе с чрезвычайной добросовестностью. Ежедневно он появлялся на посту, забираясь на платформу, сооруженную на дереве, — появлялся задолго до установленного часа. Со своего насеста он обозревал окрестности, используя старенький полевой бинокль.

Об этой платформе знал только он, — прикрытая листвой дерева, она была замаскирована на славу. В те дни, когда дилижанс не вез ничего ценного, Том объезжал местность на лошади. Кстати, он, как и Тредвей, прекрасно знал о существовании старой балки и понимал, что это — весьма удобное место для засады.

Тредвей и Билл Сакс не раз сюда приезжали, и Том видел их следы, хотя и не знал, кому они принадлежат. В одном он был уверен — это неспроста, поэтому и держал балку под неусыпным наблюдением. Примерно за час до налета он увидел всадников, скакавших от Пикет-Фок в направлении Чимни-Крик.

Спустившись с дерева, Том поскакал к ущелью, а затем по дороге, по которой должен быть проехать дилижанс, в направлении к мосту. Вскоре он был у балки. Сюда направлялись и пятеро всадников. Бернсайд медлил, обдумывая свой следующий шаг.

Спускаться в балку — безрассудство. Обращаться за помощью — поздно. И кроме того, он не имел права применять оружие, пока бандиты не предпримут преступных действий. Вот если эти люди будут в масках, то он получит право открыть огонь. Том принял единственно правильное решение в этой ситуации — он поехал к мосту через Чимни-Крик, провел по нему свою лошадь, стараясь поменьше шуметь, и нашел себе укромное местечко в перелеске — оттуда было удобно вести огонь. Устроившись у развилки дерева, он разложил на траве несколько обойм для своего длинноствольного десантного карабина «Шарпс-50». Затем закурил трубку и стал ждать. Том чувствовал себя прекрасно, лучше, чем во все последние месяцы. Теперь-то он докажет руководству Таггарта, что не зря получает деньги!

Тем временем в голове у Хопалонга созрел план. Не имея возможности помешать налету, он решил, что сама по себе банда не представляет особого интереса. Ему нужен главарь. И еще Хопалонг знал: главарь не собирается участвовать в перестрелке.

Пайк Тауне должен был немедленно отправиться в город призраков Сипапу. А когда там появятся бандиты, он станет следить за всем происходящим. Тем временем Кэссиди попытается перерезать бандитам пути к отступлению.

Дилижанс катил в направлении балки, и тут неожиданно на дороге появились всадники. Прозвучал выстрел — курьер упал на землю. На его место забрался кучер и по команде человека в маске натянул вожжи и остановил разгоряченных лошадей.

— Кидай ящик! — донеслось до Тома Бернсайда, выжидавшего с потухшей трубкой в зубах.

Старик поднял свой «шарпс», установил ствол в развилке дерева и спустил курок.

Пуля, выпущенная из карабина 50-го калибра, угодила одному из бандитов прямо под карман на рубашке; тот свалился замертво. Бернсайд перезарядил свой карабин и снова спустил курок. На землю рухнул еще один бандит. Третья пуля попала в лошадь. Налетчики в панике бросились наутек.

Бандиты забыли даже о ящике с золотом. Ими владела одна только мысль: как можно быстрее скрыться. Кто-то уронил в пыль увесистую пачку банкнотов, но Сакс в последний момент все же успел сунуть ее в седельный мешок. Понукая лошадей, они мчались в сторону от дороги; потом, сделав круг, направились к Сипапу.

Вин Картер побледнел, точно покойник, однако глаза его сверкали.

— Их предупредили! — завопил он, обращаясь к Саксу. — Предупредили, понимаешь?!

— Предупредили? — прорычал в ответ Сакс. — Да это проклятый старикан со своим десантным карабином. Бернсайд — отставной помощник шерифа!

— Прикончим его! — заорал Прес.

Сакс смерил его свирепым взглядом:

— Говоришь, прикончим? Вот ты и приканчивай. Этот лысый старик отстрелит тебе уши! Видел, как он стреляет? Три выстрела — два человека, одна лошадь. А если бы твоя лошадь не вскинула голову, то быть бы и тебе сейчас покойником. Считай, тебе повезло — ты взял эту гнедую!

Они продолжали путь. Тем временем Том Бернсайд вскочил на лошадь и поскакал к дороге. Он помог снова погрузить в дилижанс ящик с золотом и снял маски с двух убитых — это были люди с ранчо «Бокс Т».

Том взглянул на кучера.

— Вы поезжайте, — сказал он. — А я поймаю убежавшую лошадь и отвезу этих джентльменов в Качину.

— Но грабители могут вернуться! — возразил кучер.

Бернсайд прищурился:

— Сомневаюсь. Ну, поезжайте!

Еще некоторое время Билл Сакс погонял лошадь, потом наконец остановился.

— Лучше поберечь лошадей, — сказал он. — Погони не будет. А вот там нас действительно ждут большие неприятности.

— Что скажет босс? — произнес Прес.

Билла Сакса мучил тот же вопрос.

— Да наплевать мне, что он скажет! — вспылил он. — Дек и Винди лежат там, мертвые!

— Я убью этого Бернсайда, — поклялся Вин Картер, — даже если это станет моим последним делом в жизни!

— Оставь его в покое, — предостерег Сакс. — Он шутить не любит. Старый хрыч побывал в таких переделках, какие тебе и не снились. Единственное, чего ты добьешься, — получишь пулю в живот.

Билл Сакс, ошеломленный неожиданным нападением, пока не знал, что предпринять. Сейчас он хотел лишь одного: оказаться подальше от дороги. Они застрелили курьера, и, если их поймают, им грозит виселица.

В этот миг из-за кустов появился Тредвей. Полковник холодно взглянул на управляющего.

— Что случилось? — потребовал он объяснений.

— А как ты сам думаешь? — вызывающе ответил Сакс. — Старикашка Бернсайд спрятался за деревом. Его или предупредили, или он сам выследил нас. Двоих ребят он продырявил. Сбивал Их, точно кегли. Задержись мы там на несколько минут, все до единого бы стали покойниками!

— Где золото? — сурово сдвинул брови Тредвей. Впрочем, от его острого взгляда не укрылся раздувшийся седельный мешок Сакса. — Что там? — кивнул он на мешок.

Сакс неохотно показал упаковку, из разорванного угла которой торчали новенькие зеленые банкноты.

— Правда, не знаю сколько, — сказал он. — Некогда было считать.

— Дальше все пойдет по плану, — заявил Тредвей. — Вы, ребята, поезжайте в Сипапу, как будто ловите там заплутавшего быка. Скот иногда убегает туда. Все знают, что я дал задание выгнать свое стадо из зарослей, поэтому никто и не удивится.

Но Биллу Саксу такой план пришелся не по душе.

— Предположим, в Сипапу кто-то живет… как Тогда убедить людей, что мы все время там находились?

— Никто там не живет! — раздраженно проговорил Тредвей. — Никого там нет! А если кого встретите, то вас не надо учить, что делать.

— А эти деньги? — с сомнением в голосе спросил Сакс.

— Я позабочусь о них, — ответил Тредвей. — Завтра заеду сначала в город, а потом проведаю вас.

Вин Картер уставился на пачку денег.

— Мне это не нравится! — проворчал он. — Раз мы добыли деньги, пусть они и останутся у нас!

Лицо Тредвея окаменело; он пристально взглянул на Картера, потом с усмешкой сказал:

— А если вас поймают с деньгами? Что тогда?

Картер не знал, что на это ответить. Тредвей продолжал:

— Как видите, все банкноты новые и вполне вероятно, что их номера переписаны. Но я могу разменять их на Востоке, я знаю, как это делается. А номера будут сверять только в нашей округе. Здесь вы этими деньгами воспользоваться не сможете, а если их найдут у вас, то это — виселица.

Прес кивнул.

— А ведь верно, Вин, верно…

— Хорошо, — сказал Сакс, передавая деньги Тредвею. — Но ты должен появиться не позднее завтрашнего утра. Если же нет, мы все равно придем за тобой. Мы вернемся.

— Если не получите от меня известий, — парировал Тредвей, — то непременно возвращайтесь в «Бокс Т». Вы же не думаете, что я брошу свое хозяйство?

Даже Вину подобный вариант показался убедительным. Хмурые, угрюмые, они смотрели вслед Тредвею, который тут же исчез в лесу. Перебравшись по бревнам через пропасть, Тредвей сбросил их в каньон. Теперь если парни вдруг передумают, то уже не смогут его догнать. Тредвей уже решил: нет смысла нападать на них из засады в Сипапу. Лучше использовать Кэссиди в качестве своего орудия и списать всех мертвецов на его счет. А сейчас надо возвращаться на ранчо. Если кто-нибудь заявится к нему, то он скажет, что понятия не имеет о налете.

Тредвей перебрался через Пикет-Фок, все время погоняя лошадь. Он уже приближался к дороге на Качину, когда что-то заставило его остановиться.

Далеко впереди он увидел всадника на белом коне! Это мог быть только Хопалонг Кэссиди!

Всадник срезал угол, чтобы побыстрее добраться до «Бокс Т», и он непременно должен был заметить Тредвея, тем самым лишив его алиби!

Тредвей по-прежнему находился среди холмов; они служили ему укрытием. Да, у него оставался единственный выход — скакать в Качину. Он въедет в город с запада и скажет, что недавно покинул ранчо, чтобы обследовать пастбища к востоку от города. Такое объяснение примут.

Тредвей повернул лошадь в сторону Качины, но тут его охватили дурные предчувствия — ведь это было отступление от плана. Его план полетел к чертям! И виновник всего — Хопалонг Кэссиди.

Глава 7

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ХОПАЛОНГ КЭССИДИ!

Уже наступили сумерки, когда Тредвей въехал на главную улицу Качины.

— А пастбища на запад похуже, чем у моего ранчо, — заговорил он с хозяином конюшни. — Не хочется перегонять скот к Пикет-Фок, но, видимо, придется.

— Животные могут забрести в заросли, — предостерег хозяин. — Правда, я слышал, вы наняли людей, чтобы выгнать оттуда свой скот…

— Да, — подтвердил Тредвей, закуривая, — я нанял людей, бродяг. — Он собрался уходить, но в последнюю секунду задержался. — Я бы нанял еще двоих. Ты не знаешь подходящих парней? Мне двоих придется уволить. Оказались бездельниками.

— Погодите… — Хозяин подумал с минуту. — Нет, не знаю, — покачал он головой.

— Они работали неплохо, — продолжал Тредвей, — пока не появился парень, называющий себя Камероном. Я заключил с ним контракт. Но он да еще один бродяга, который должен с ним работать, не внушают мне доверия. Они больше слоняются по округе. Надо мне отделаться от этого Камерона.

Довольный тем, что ему удалось подбросить эту идею, Тредвей повернулся и пошел к гостинице. Хозяин конюшни взял щетку и повернулся к лошади полковника Тредвея. «Интересно, зачем ему понадобилось говорить мне, что он был на западе от города?» — подумал он. Красная глина, что налипла на копыта его лошади, встречается только в одном месте — Пикет-Фок. Он вычистил лошадь и задал ей овса, затем вошел в свою каморку и растянулся на старом диванчике. Когда появился Том Бернсайд с тремя трупами поперек его лошади, конюх сладко спал. Он не проснулся даже тогда, когда на улице послышались громкие взволнованные голоса.

За всем происходящим на улице Тредвей наблюдал из-за занавески своей комнаты на втором этаже; света он не зажигал. Том стащил трупы на землю. Шум усилился, когда в бандитах узнали людей с «Бокс Т». Тредвей оставался в комнате, но отдельные слова, доносившиеся до него, позволяли ему быть в курсе происшедшего.

Он по-прежнему стоял у окна, когда всадник на белом коне въехал в город.

Хопалонг Кэссиди сам позаботился о Топпере. Он тщательно обтер его, почистил скребком, насыпал овса в кормушку. Только после этого он направился в ресторан. Хопалонг молча слушал разговоры горожан. То, что двое убитых были с «Бокс Т», подтверждало его подозрения.

Очевидно, оставшиеся в живых трое бандитов затаились в Сипапу, но на следующий день они непременно попытаются вернуться в «Бокс Т». Но Пайк не простак; он их не упустит.

Почувствовав смертельную усталость, Хопалонг направился в свой номер в гостинице и улёгся спать, не ведая, что ждет его утром.

Хозяин конюшни наконец проснулся. Красная глина на копытах полковничьей лошади показалась ему фактом малозначительным, а вот рассказ Тредвея об увольнении двух работников ему запомнился. Новости быстро распространялись по бурлившему городу, и к полудню обоснованное подозрение пало на Камерона и его помощника. Пятым считали Рига Тейлора. Судебный исполнитель в сопровождении трех добровольцев-депутатов отправился арестовывать Хопалонга прямо в гостинице, но там они его не застали.

Когда судебный исполнитель и депутаты проходили под окнами Хопалонга, направляясь ко входу в гостиницу, он как раз причесывался. До него донеслись слова: «Арестовать этого типа прямо сейчас! Потом отправимся за другими. Камерон сглупил, вернувшись в город после налета!»

Номер Хопалонга Кэссиди находился на первом этаже. Прихватив шляпу и винтовку, он осторожно поднял раму и, выскользнув на улицу, водворил раму на место. Обогнув дом, он вышел к загонам. В этот момент его увидела женщина, выливавшая воду после стирки; она подозрительно взглянула на него. Кэссиди перелез через ограждение загона, пересек его, прошел через калитку и вышел к задней двери конюшни. Никого поблизости не было.

Хопалонг быстро оседлал Топпера, потуже подтянул подпруги и тут, у противоположной стены конюшни, увидел коня светлой масти. Он завел его в стойло, где только что стоял Топпер. Затем вывел Топпера через заднюю дверь и, перемахнув через изгородь, ускакал в поле. Он направлялся к Пикет-Фок.

Когда Кэссиди приблизился к фургону, Синди Блэр вышла ему навстречу. Солнце уже палило вовсю, хотя было только начало одиннадцатого. Он спрыгнул на землю.

— О, Хопалонг! — Синди бросилась к нему. — Мы все так волновались! Пайк еще не вернулся, а Риг только что приехал, и мы не знаем, что случилось!

— Много чего, — пробормотал Хопалонг. — А где Риг?

В этот момент появился Тейлор.

— Что случилось? — спросил он с тревогой в голосе. — Вчера я ездил в «Бокс Т», чтобы разоблачить их, но там никого не оказалось.

— Никого? — Хопалонг пристально посмотрел на Рига. — А сколько времени ты там пробыл?

— Сколько? Да я провел там почти целый день! Так никого и не увидел, кроме повара-китайца. Все работники исчезли вместе с Тредвеем. Я долго ждал.

Хопалонг Кэссиди коротко рассказал о случившемся — о нападении на дилижанс у старой балки, об убитых и о том, что Пайк, вероятно, следит сейчас за оставшимися в живых бандитами, которые скрылись в Сипапу. Затем рассказал о событиях прошлого вечера и о своем побеге из города.

— Но это же глупость! — возмутился Риг. — С какой стати тебя арестовывать?

— Здесь чувствуется рука Тредвея! И его никто не подозревает. Ведь он самый видный человек в городе. Тредвей быстро сообразил, что ему придется как-то объяснить участие его людей в нападении. И как же он поступит? Я уверен, он заявит, что они вступили с нами в сговор!

— С нами?

— Конечно! Понимаете, чего добивается Тредвей? Он хочет отделаться от нас. Обвинит нас в нападении и заберет весь скот, который мы отловили. Правда, он не знает, сколько мы поймали на самом деле.

— А что дальше? — спросил Риг. — Ведь за тобой, наверное, гонится целая толпа.

— Вполне вероятно, — кивнул Хопалонг. — Но сначала они заглянут в конюшню. И увидев светлого коня, возможно, примут его за Топпера. Поэтому подумают, что я все еще в городе, — они ведь не знают, когда я покинул комнату в гостинице. Но все равно они скоро будут здесь.

— Что же нам делать?

— Грузите вещи, — распорядился Хопалонг. — И отправляйтесь в Качину. Женщинам безопаснее в городе, к тому же они смогут рассказать там, что произошло на самом деле. Но не стоит ехать мимо «Бокс Т», лучше поезжайте на восток, по старой дороге на Сипапу. Она и приведет вас в Качину. — Он бросил быстрый взгляд на Синди. — У вас хватит денег, чтобы продержаться несколько дней?

Она кивнула, пристально глядя на него.

— Конечно. А что потом?

— У нас будет время порыскать по округе. Может, у Пайка найдется что-нибудь интересное. Я повидаюсь с ним. Кроме того, у меня появилась еще одна идея.

— Какая идея? — спросил Риг Тейлор.

— Как по-твоему, сколько времени мы протянем в местной тюрьме, в городе, где правит Тредвей? А идея вот какая: хочу поговорить с Бернсайдом. Он явно не глуп и, поверь мне, прекрасно знает повадки этих проходимцев. Если я расскажу ему то, что знаю, он с удовольствием займется расследованием.

Не прошло и часа, как фургон уже катил по дороге. Кэссиди и Риг, сопровождавшие повозку, скрывались за кустами чапарели. Хопалонг не питал иллюзий относительно дальнейшего развития событий. Женщины, перебравшись в город, будут там в безопасности — на Западе к порядочным женщинам всегда относились с уважением, или, точнее, почти всегда. Но это не распространялось на Хопалонга и его друзей.

Фургон был уже недалеко от дороги Качина — Сипапу, когда Риг неожиданно схватил Хопалонга за руку:

— Смотри! Едут!

Группа всадников неслась следом за фургоном. Минуту спустя они окружили его. Хопалонг поднес к глазам свой мощный бинокль. Он прекрасно всех видел. Ни Тредвея, ни Тома Бернсайда среди всадников не было.

Зато был Бак Льюис, начальник городской полиции, а с ним еще с десяток мужчин. Синди Блэр стояла в фургоне и, очевидно, что-то им объясняла. Хопалонг передал бинокль Ригу.

— Думаю, они выпутаются, — заметил Кэссиди. — А эти люди поскачут к Пикет-Фок, чтобы отыскать наши следы.

Риг кивнул. Потом спросил:

— Может, довести их до Сипапу? Вдруг они столкнутся с Биллом Саксом?

Хопалонг неожиданно улыбнулся:

— Слушай, парень, у тебя голова что надо! Так и сделаем! Твоя лошадь в порядке?

— Да она и койота догонит, — улыбнулся Риг. — Вперед!

Хопалонг повернул к краю чапарели и взглянул на всадников, окружавших повозку. Затем поднял вверх руку и пронзительно свистнул. Всадники резко обернулись. Он снова засвистел и тотчас же пустил Топпера галопом.

Вскоре они уже были у переправы через Пикет-Фок в месте ее пересечения с дорогой Качина — Сипапу. Они пронеслись по реке, оставляя за собой фонтаны брызг, и направились к каньону Чимни-Крик, увлекая группу всадников поближе к Сипапу и, возможно, наводя на след бандитов.

Так, бок о бок, эти двое подъехали к каньону и свернули направо, в чапарель. Хопалонг ехал впереди, следуя всем изгибам тропинки. Затем направил Топпера прямо на стену кустов. Под их натиском кусты расступились и, продираясь сквозь них, они углубились в заросли.

Вскоре Хопалонг заметил следы лошадиных копыт, ведущие от Чимни-Крик. Он тотчас догадался: это были следы Тредвея, который навещал бандитов после налета. Следы вывели их к узкой части каньона, на краю которого они заметили остатки древесной коры — вероятно, через пропасть были перекинуты бревна, которые теперь лежали на дне каньона.

Быстро осмотревшись, всадники снова скрылись в чапарели. Они слышали шум погони, но преследователи скорее всего потеряли их из виду, так как крики раздавались далеко в стороне.

Отыскав низкий берег Пикет-Фок, Хопалонг и Риг переправились на другую сторону. Теперь они оказались среди пологих холмов, перемежавшихся оврагами, на каменистых склонах которых виднелись одинокие кедры. Время от времени они останавливались и прислушивались, но шум погони был уже далеко позади.

Риг вытащил бумагу и табак и принялся сворачивать самокрутку, время от времени с любопытством поглядывая на Хопалонга, который, наклонившись, внимательно осматривал землю.

— Что ты задумал? — спросил он наконец.

— Бернсайд, — коротко ответил Хопалонг. — Нанесем ему визит.

— Чтобы нарваться на пулю? — язвительно спросил Тейлор. — С этим старым чудаком шутки плохи.

Хопалонг оглядел расстилавшиеся перед ним холмы. Из-за деревьев, далеко впереди, поднимался вверх тонкий дымок. Там находилось жилище Тома Бернсайда. Но дома ли хозяин, Хопалонг не знал. Старый страж закона всегда был начеку, а сейчас, вероятно, тем более, ведь бандиты могли попытаться отомстить за своих приятелей.

Чем ближе они подъезжали к дому Тома Бернсайда, тем неуютнее чувствовал себя Риг. Хопалонг, ехавший впереди, внимательно разглядывал каждое дерево, каждый пригорок. Наконец он остановился.

— Отсюда пойдем пешком. Уже недалеко.

Они спешились и, привязав к дереву лошадей, медленно пошли вдоль дороги. Хопалонг решил не прятаться, так как знал: если Бернсайд заметит, что они крадутся к его дому, он сначала выстрелит, а уж потом будет задавать вопросы, — промахивался же старик редко.

Завернув за угол амбара, они остановились. В десяти шагах от них стоял Том Бернсайд с карабином в руках.

— Погоди, Том, — поспешно произнес Хопалонг, — м~ы друзья.

— Поэтому и подкрадываетесь? — Бернсайд смерил их ледяным взглядом.

— Мы не были уверены, что не встретим здесь своих врагов, — ответил Хопалонг.

— Кого именно, если не секрет?

— Тредвея, судебного исполнителя, да и многих других. Они приписывают нам этот налет.

Том Бернсайд с минуту молчал, хитровато прищурившись, и, видимо, о чем-то размышлял. Стоявший перед ним седовласый человек определенно кого-то ему напоминал… И тут он сообразил.

— Вы Хопалонг Кэссиди, стрелок с «Тире 20», верно?

— Верно. Здесь меня знают, как Камерона. — И Хопалонг вкратце рассказал обо всех обстоятельствах, о том, как он приехал навестить своего старого друга Пита Мелфорда, и как встретил Синди и Тейлора, и о всех последующих событиях. Бернсайд наконец опустил свой карабин.

— Пойдем в дом, — бросил он. — Расскажете поподробнее.

Выслушав Кэссиди, старик молча набил трубку, затем встал, поставил на огонь кофейник и, вернувшись к своему месту, спросил:

— А почему вы пришли именно ко мне?

— Потому что, — напрямик ответил Хопалонг, — у вас светлая голова и вы не задираете нос. Кроме того, вы были блюстителем закона. И мне кажется, что, располагая сведениями, которые мы только что вам сообщили, сможете узнать гораздо больше.

— Согласен, — кивнул старик. — Да и вы сами многое знаете. Только одно вы выпускаете из виду: когда я был на страже закона, они мне покоя не давали. Я говорю о шайке Бена Харди.

Хопалонг, взглянув на Рига, спросил:

— Том, а что бы вы сказали, если бы один из этих бандитов остался в живых, — как я уже говорил, Фэн Харлан прикончил не всех, — и ведет теперь честную жизнь?

Бернсайд поднялся на ноги, подошел к двери и закурил.

— Трудный вопрос, — проговорил он задумчиво. — Но я считаю, что каждый человек должен иметь шанс начать новую жизнь. Если он действительно живет честно, я не трону его. Это вы хотели услышать?

— Этот человек работает, у него жена, и он окончательно порвал со своим прошлым. Я говорю о Бене Харди.

В глазах старика вспыхнул огонек.

— Харди? Сам Харди? — Он усмехнулся. — Почему же вы сразу об этом не сказали? У него однажды была возможность меня прикончить. Пуля попала в голову моей лошади, и она повалилась, придавив меня к земле. При падении ружье выпало у меня из рук. И я лежал, придавленный лошадью, совершенно беспомощный… Бен Харди подъехал ко мне и остановился. В руках у него было ружье. Надо сказать, что я давно за ним гонялся. Так вот, сидя на лошади, он взглянул на меня и сказал: «Черт побери, ты в ловушке?» И вместо того чтобы прикончить меня, накинул лассо на голову мертвой лошади и оттащил ее в сторону, затем, свернув веревку, ускакал с веселым смехом. — Бернсайд вздохнул. — Да, он был не таким уж отпетым, этот Харди. Мне повезло, что тогда на его месте не оказался Харлан!

Они с минуту молчали, обдумывая ситуацию. Бернсайд вынул изо рта трубку.

— Если Тредвей хитер, то у него наверняка найдется алиби. Он скажет, что находился в это время у себя на ранчо, и кто сможет утверждать обратное?

— Я, — сказал Риг. — Я пробыл на ранчо весь день.

— Отлично! — Бернсайд грохнул кулаком по столу, так что чашки подскочили. — Но кто может это подтвердить?

— Повар-китаец. Только он был на ранчо.

— Да, это уже кое-что. Он, возможно, не захочет давать показания против хозяина, но вполне может подтвердить, что вы там были. Жаль, но мы не можем доказать, что Тредвей забрал у Сакса деньги. Если бы нам это удалось, мы упрятали бы их за решетку.

— Мы попытаемся разузнать что-нибудь еще, — сказал Хопалонг. — Кое-что надо проверить. Надо получить описание внешности Фэна Харлана. Если нам удастся доказать, что Харлан и Тредвей — одно и то же лицо, то ему можно предъявить множество обвинений.

— Да, неплохо бы, — прищурившись, заметил Бернсайд.

Удаляясь от жилища Бернсайда, Хопалонг и Риг старались держаться под прикрытием кустов и деревьев. Принимая все меры предосторожности, они тщательно заметали следы.

Хопалонг очень беспокоился за Синди, хотя и не говорил об этом открыто. Девушка была слишком самоуверенной, слишком бесстрашной. К тому же она нисколько не сомневалась, что Тредвей завладел ее собственностью. Наконец всадники свернули с дороги и поехали через заросли.

Хопалонг ехал впереди, прокладывая путь. Они все более углублялись в заросли грушевых деревьев. И в этом лабиринте Хопалонг отыскивал тропинки, которые вели их в нужном направлении. Риг Тейлор то и дело оборачивался. Время от времени они останавливались и прислушивались — нет ли погони? Наконец Хопалонг направил Топпера к просвету, который вывел их к заброшенной хижине.

— Хочешь остановиться здесь? — усмехнулся Риг, глядя на скелет, лежавший у изгороди.

— Только на ночь, — ответил Хопалонг. — Здесь есть вода, и лошадям нужен отдых. Не уверен, что в ближайшие дни удастся отдохнуть.

— А потом что будем делать?

— Двинемся на север. И прихватим Пайка. Я разговаривал со многими, но все избегают говорить об окрестностях Браши-Кнолл и Чимни-Батт. Но я знаю: здесь проходит старая дорога. Хотелось бы посмотреть, куда она ведет.

Риг пожал плечами.

— Но понравится ли это Братьям? Насколько я понял, они считают эти места своей территорией.

— Даже если им это не понравится, у нас нет другого выхода.

Хопалонг соскочил на землю и снял с коня седло. Затем наскоро обтер его пучком сухой травы, привязал и пошел собирать хворост для костра. Он быстро набрал веток, и вскоре — на пылающем костре уже закипал кофе.

Хопалонг отошел в сторону и долго прислушивался к ночным звукам. Но не уловил ничего особенного, ничего подозрительного. Они оказались словно на другой планете.

Странные истории рассказывали об этих кающихся грешниках, об их таинственных ритуалах, о людях, распинаемых на кресте подобно Христу, о людях, которых секли до тех пор, пока кожа на их спинах не превращалась в лоскутья. Говорят, такая же секта существовала в штате Нью-Мексико, но здешние были еще более фанатичны. Трудно себе представить, что происходило на Вавилонских пастбищах во время полнолуния…

Хопалонг вернулся к костру с охапкой хвороста, и они молча сели за ужин.

— Будем дежурить? — спросил наконец Риг. — Я смертельно устал.

— Топпер подежурит за нас. Если кто-нибудь приблизится, он почует это раньше нас.

Завернувшись в одеяло, Хопалонг смотрел на звезды, ярко сверкавшие над ним, и слушал далекий крик ночной птицы и мелодичное журчание воды. Он сам не заметил, как уснул.

Через некоторое время в кустах раздался шорох. Топпер поднял морду, раздувая ноздри. Конь прислушивался, поводя ушами. Однако он не заметил темную фигуру, скользнувшую вдоль чапарели.

Лицо Тредвея было непроницаемо. Однако в душе его росло беспокойство — по всему городу уже разнеслась весть о бандитах с «Бокс Т». Впрочем, у всех на устах был и рассказ Тредвея о том, что ему пришлось уволить двух работников, которые вступили в сговор с Камероном и Пайком.

Исчезновение Хопалонга и Пайка усилило подозрения. Некоторые полагали, что и Риг в этом замешан. Но Тредвей не был удовлетворен. Он хотел, чтобы Кэссиди стал центром внимания, и он уже знал, как добиться своего. Тауне исчез, но деньги ведь можно было подбросить и Саре, которая жила вместе с Синди Блэр в фургоне.

Тредвей встречал Синди в городе и чувствовал, что она сильно недолюбливает его. Как от нее избавиться? Только одним способом — распустить слух, что она также замешана в ограблении. Впервые после смерти Пита Мелфорда ему стало не по себе. Его тщательно разработанный план провалился, а деньги нужны были позарез.

Интересно, кто же подкинул ему записку относительно Кэссиди? Перебирая в уме все возможные варианты, он пришел к выводу, что это скорее всего Тоут Браун. И следовательно, Браун догадался, кто его нанял, что, конечно, само по себе очень скверно, и в то же время это кое что упрощало.

Тредвей по-прежнему был погружен в мрачные раздумья. Он много повидал в молодости, когда лихо скакал на лошади, уверенный в своем превосходстве над любым противником. В те годы он гордился репутацией убийцы. Когда ему исполнилось девятнадцать, на его счету уже было семь человек, убитых в перестрелках. И еще нескольких он убил из-за денег. А одного, когда тот спал, — из-за пустячной ссоры.

Но все это было в прошлом. А сейчас его ранчо, его благополучие находились под угрозой, и вся злоба, до сих пор дремавшая в его душе, ожила вновь. Кэссиди, Тейлор и Синди Блэр представляли реальную угрозу. Из окна гостиницы он видел, как девушка скачет по улице. В нем нарастала ненависть к Синди — бесили ее уравновешенность, гордая осанка и наконец ее претензии на ранчо.

Но и мысли Синди были не из приятных. Она почувствовала некоторую натянутость в отношениях с людьми, хотя в основном ее воспринимали так, как она того хотела. Даже женщины в городе относились к ним с Сарой вполне дружелюбно, хотя и не так, как мужчины. Синди Блэр вела себя как настоящая леди, и этого горожанам было достаточно.

Но где Хопалонг? Она выглядела внешне спокойной, но ее терзала тревога. Где Пайк и, конечно, Риг, к которому она, как оказалось, испытывала более глубокие чувства, чем ей прежде казалось. В этот момент они, возможно, находились на волосок от смерти или умирали где-нибудь в зарослях грушевого леса. Она ничем не могла им помочь, не могла даже их предупредить. Совсем недавно она видела, как Тоут Браун покидал город, а из разговоров в лагере ей стало понятно, кто такой Тоут и что о нем думает Пайк.

Бак Льюис вместе со своей группой возвратился в город. Они гурьбой приближались к ресторану. Бак перехватил взгляд Синди, обрадовавшейся, что они возвращаются ни с чем.

— Нашли их?

В ответ на этот вопрос кого-то из горожан Бак злобно прохрипел:

— Где, в зарослях? Они отправили женщин в город, а сами смылись. Даже следов не оставили — вроде апачей. Искать их — все равно что ловить койотов в прерии, знаешь, что они здесь, а не видишь.

В лагерь у ключа наконец-то пришел день. Хопалонг поднялся и принялся разводить костер, чтобы приготовить завтрак до того, как проснется Риг,

— Ты чертовски энергичный парень, — прокомментировал его действия Риг. — Я считал себя ранней пташкой, но ты меня переплюнул.

— Сегодня нам предстоит перебраться на другую сторону каньона, — сказал Хопалонг. — Побродим немного по Сипапу, поглазеем. Но главное — необходимо узнать, что находится в конце дороги, ведущей на Чимни-Батт.

Милях в шести выше Сипапу они нашли место, где через каньон можно было перебросить мостки. С помощью топора, который они захватили из лагеря, им удалось срубить самые толстые из деревьев, что росли по краю каньона. Стволы перебросили через пропасть.

— Поедем в Сипапу, — сказал Хопалонг. — Я хочу переговорить с Биллом Саксом.

Они повернули лошадей на заросшую травой дорогу и поскакали к городу. Подъехав ближе, заметили тонкую струйку дыма, выходившую из трубы бывшей гостиницы. Туда они и направились. Трое мужчин, расположившихся у входа в дом, онемели от изумления.

Картер потянулся за ружьем, но Сакс положил руку ему на локоть.

— Приветствую, — обратился к Хопалонгу светловолосый гигант. — Говорят, вы там что-то натворили?

— Вот как? А я слыхал, что это ваша работа?

Сакс хмуро уставился на Кэссиди; ему определенно не нравился этот человек. Затем он перевел взгляд на Рига Тейлора и, наконец, на Пайка Тауне, в этот момент появившегося из кустов. Поравнявшись с Хопалонгом, Пайк прошептал:

— Посетителей не было, но они явно ждали.

— А что вам тут надо? — спросил Сакс угрожающим тоном.

— Нам? — Хопалонг пожал плечами, изображая удивление. — Мы разыскиваем скот для «Бокс Т». Ты же недавно был у нас в лагере.

— Я спрашиваю не об этом! — рявкнул Сакс. — Что вы делаете на этой стороне каньона?

— Обследуем ее, — вмешался Пайк. — Мы увидели огни на том пастбище…

— Огни? — переспросил Прес. Он глянул через плечо. — Там огни?

— Да, как раз над этим городом. Больше всего их у Браши-Кнолл. Думаешь, это привидения? — спросил Пайк, с серьезным видом глядя на Преса.

Тот беспокойно заерзал и взглянул на Вина Картера, который, сплюнув, проговорил:

— Не видел я никаких привидений. — Затем добавил с усмешкой: — Наверняка это Братья… монахи.

— А как ты думаешь, что они там делают?

— Не знаю и знать не хочу. Мне на них наплевать!

Кэссиди спрыгнул на землю и подошел ближе.

— Как насчет кофе? — спросил он весело. — Кстати, я слыхал, что судебный исполнитель вас разыскивает.

— Разыскивает нас? — Картер злобно уставился на Хопалонга. — Зачем ему нас разыскивать? За нами ничего не числится!

Билл Сакс, прищурившись, взглянул на Кэссиди. Вид у того был беззаботнейший. Если человека преследуют власти, может ли он так себя вести? — размышлял Билл. А вдруг их действительно разыскивали, а Тредвей, зная об этом, не обмолвился ни словом. Только бы спасти свою шкуру…

— Может, он просто хочет задать вам несколько вопросов, — с невиннейшим видом предположил Хопалонг. — Может, он просто хочет уточнить, где вы находились во время нападения на дилижанс!

— К твоему сведению, — прорычал Сакс, — мы весь день были на ранчо «Бокс Т», в доме. А уехали оттуда вчера вечером.

Седло под Ригом Тейлором скрипнуло. Опасаясь, что парень может возмутиться, Хопалонг поспешно заметил:

— Ну, тогда у вас алиби. А где был в то время ваш босс?

Глаза Сакса сверкнули.

— Не много ли вопросов! — рявкнул он. — Если у вас тут нет никаких дел, лучше убирайтесь отсюда!

В глазах Хопалонга вспыхнул озорной огонек.

— Много вопросов или мало — можно поспорить, — проговорил он, — но пока что не буду.

Кэссиди резко повернулся и направился к Топперу. Тут вперед выехал Пайк и, глядя прямо в глаза Саксу, проговорил:

— Спроси как-нибудь у Тредвея, что случилось с Беном Харди? И послушай, что он ответит.

Когда Хопалонг вскочил на коня, на губах его играла улыбка.

— Позаботьтесь, чтобы вас не сцапал судебный исполнитель, — сказал он. — Или привидения.

Билл Сакс хмуро смотрел вслед трем всадникам. К нему подошел Вин Картер.

— Пристрелю его! — прорычал он.

— Когда подумаешь сделать это, — сухо заметил Сакс, — будь осторожнее. Он недурно стреляет. Да и те двое не хуже! Беспокоят меня эти типы, — добавил он задумчиво. — Что у них на уме?

— Испугался? — усмехнулся Картер.

Сакс резко повернулся: лицо его было невозмутимо, но в глазах таилась угроза.

— Когда задаешь такие вопросы, — проговорил он, — лучше держи руку на пушке!

Картер отпрянул.

— Да ты не сердись, — проворчал он, — просто мне осточертело торчать тут без дела.

— Будет тебе дело. Но не пытайся припереть этих ребят к стенке, если только не решишься идти до конца. Мы с ними еще встретимся, но после этой встречи кое-кто из нас станет покойником, учти… А пока что, — добавил он с улыбкой, — разыграем карту из колоды Тредвея, и разыграем ее с умом.

— А что, у тебя есть идея? — И Картер искоса взглянул на него.

— Да, — ответил Сакс. — Я кое-что придумал. Надо разъединить эту троицу и разобраться с каждым из них поодиночке. Я беру на себя Камерона.

С полмили Хопалонг погонял Топпера, затем придержал коня, прислушался — погони не было. Они поскакали дальше и вскоре оказались в густом лесу. Высоко над ними раскинулись пастбища; впереди находился Браши-Кнолл. Вокруг царили тишина и покой — ни дуновения ветерка, ни звука. Воздух был напоен ароматом сосновых иголок, листвы и нагретой жарким солнцем земли. Хопалонг смахнул с лица пот и вытер ладонь об одежду. Его голубые глаза настороженно оглядывали окружавший их лес и дорогу впереди. Странные истории, которые рассказывали об этих местах, — истории о якобы гуляющих здесь привидениях, не оставили его равнодушным.

— Хоппи, — вполголоса проговорил Риг, — мне здесь не нравится. Чертовски тихо…

— Да, ни звука, — кивнул Пайк.

Риг взглянул на пастбища, на окружавшие их деревья. Затем вытер ладонь о штаны и машинально потянулся к кольту.

Две пары глаз следили за их продвижением. Одна пара находилась высоко, на Браши-Кнолл, за пастбищем; другая — в чапарели, примерно в трехстах ярдах от них. Человек, сидевший в чапарели, держал в руках винтовку. Полковнику Жюстину Тредвею удалось связаться с Тоутом Брауном, и Браун готов был выполнить свою работу.

Глава 8

ВАВИЛОНСКИЕ ПАСТБИЩА

Лицо Сары Тауне было болезненно бледным. Перед ней, положив руки на прилавок магазина, стоял лавочник Айра Арнольд. Судебный исполнитель Бак Льюис рассматривал новенькую хрустящую двадцатидолларовую банкноту.

— Пожалуй, ты прав, Айра, — с сомнением в голосе говорил Льюис, — конечно же, это неподписанная банкнота, а значит — незаконная. Но, похоже, миссис Тауне не знала об этом, иначе она бы не пыталась разменять ее.

Айра Арнольд никогда не отличался любезностью.

— Так я ей и поверил, — раздраженно проговорил он. — Люди пускаются на разные хитрости, сами знаете.

Сара Тауне подняла голову — вид у нее был усталый. Она нашла эти деньги в брючном кармане Пайка — неужели он связан с грабителями? Эта мысль испугала ее, хотя она и отказывалась в это поверить.

— За все, что я покупаю, я всегда плачу честно, — твердо заявила она. — И я вам ничего не должна, не так ли?

— Вроде бы ничего! — презрительно фыркнул Арнольд. — Но я знаю таких, как вы! Мотаются по стране да высматривают, чем бы поживиться!

— Если бы мой Пайк был здесь, вы бы так со мной не разговаривали! — вскипела Сара Тауне.

— Айра, надо бы повежливее, — спокойно заметил Льюис. — Никто из нас здесь не родился, и за многие годы тут перебывало множество людей. Это относится и к тебе, Айра. Я ведь знавал твоего отца в Сент-Луисе. Да и тебя тоже. В те дни вы были почти нищие.

Арнольд, разозлившись, метнул на Льюиса яростный взгляд. Льюис повернулся к Саре.

— А где вы взяли эту банкноту, мэм? Только не пугайтесь. Здесь, в Качине, не принято обижать женщин.

Не обращая внимание на презрительное фырканье Айры Арнольда, он повторил свой вопрос:

— Откуда у вас эта банкнота?

— Я нашла ее в старых брюках Пайка! — выпалила Сара. — И откуда бы они ни появились, это честные деньги!

— Послушайте, но ведь на банкноте нет подписи, — ухмыльнулся Арнольд. — Честные деньги! Все знают, что это одна из тех банкнот, что были украдены во время налета на дилижанс.

Бак Льюис взглянул на лавочника с плохо скрытой враждебностью.

Льюис был избран на эту должность при поддержке полдюжины горожан, одним из которых был и Айра Арнольд. Тем не менее ему очень не нравился этот лавочник; но он восхищался выдержкой и мужеством этой женщины с натруженными руками и в поношенной одежде. Она обладала чистой душой, он видел это и оценил ее по достоинству.

— Можно я взгляну на банкноту? — Льюис обернулся на звук этого голоса. Он тут же узнал его и почувствовал облегчение. Авторитет полковника Тредвея был высок, и уж, конечно, он перевесит мнение Айры Арнольда.

Льюис протянул полковнику банкноту. Тредвей взглянул на нее, перевернул.

— Да, она не подписана, — сказал он. — Имеется ли описание банкнот, украденных из дилижанса? Иначе каким же еще образом подобная банкнота появилась в обращении?

— Ну, что я говорил?! — воскликнул Арнольд. — Мужа той женщины сейчас разыскивают. Его и еще этого Камерона — или как там его зовут. Жаль, что их всех не перестреляли!

— Я ничего не знаю об этом, — проговорил Тредвей. — Но эта женщина, конечно же, не сделала ничего дурного. Мне кажется, Льюис, вам следует обратиться в почтовую компанию и выяснить, какие деньги перевозил тот дилижанс. Если там были неподписанные банкноты, что вполне логично, то это может оказаться очень важным ключом. Разумеется, эта женщина ни в чем не виновата. Но если она нашла деньги в брюках мужа, то, без сомнения, наши подозрения верны и ее муж — один из тех бандитов, которых разыскивают.

— Хорошо, проверю, — кивнул Льюис, — и немедленно.

Сара Тауне взглянула на кучку денег, но тотчас отвернулась от прилавка. Что-то здесь было не так! Пайк обещал ей, он не мог… Или все же смог? Нет, она решительно отбросила эту мысль. Пайк умел держать свое слово, и кроме того — он слишком ее любил. И ничто не поколеблет ее веру в него.

Полковник Тредвей выглядел мрачным, но в душе ликовал. Все вышло как нельзя лучше! Никому и в голову не придет, что банкноту подложил он сам. Это был еще один шаг к цели — уничтожению ненавистной троицы Кзссиди — Тейлор — Тауне.

То, что банкноты не подписаны, он обнаружил сразу, как только вскрыл пачку. Но это не смутило его, так как помимо всего прочего он был еще и искусным каллиграфом и при случае мог великолепно подделать любую надпись.

Сара Тауне подошла к повозке и увидела Синди Блэр, которая только что вернулась с прогулки. Сара вкратце рассказала ей о случившемся.

— Но это невозможно! — вспыхнула Синди. — Что-то здесь не так! Они не могли участвовать в этом ограблении, даже если бы и захотели. Я иду к Льюису!

Однако, поразмыслив, она передумала. Не стоило идти к нему — это просто-напросто бесполезно. Надо было иметь на руках доказательства…

— Если у них нет этих денег, — а мы точно знаем, что нет, — то откуда взялась эта банкнота? — размышляла она вслух. — Возможен только один ответ — кто-то подложил ее!

Синди заглянула в повозку.

— Сара, покажи мне, где висели эти брюки.

Сара указала на деревянный крючок, прибитый так, что до него легко было дотянуться, стоя позади повозки. Синди принялась внимательно осматривать землю вокруг. Их следы были видны повсюду, но ничего подозрительного. Склонившись еще ниже, она немного отошла от повозки, и тут ее взгляд уперся в пару сапог. Глянув вверх, она увидела вопрошающие серые глаза на загорелом лице, изрезанном морщинами. Мужчина был в годах, но еще крепкий и сильный, с седыми прокуренными усами.

— Что-нибудь ищете, мэм?

Она замялась, не зная, что ответить. Однако этот пожилой мужчина произвел на нее приятное впечатление.

— Я ищу следы, — ответила она, затем рассказала о происшествии в лавке.

Старик внимательно слушал, временами поглядывая на Сару Тауне.

— Меня зовут Том Бернсайд, — представился он несколько минут спустя. — Я немного разбираюсь в следах. Может, доверите мне эту работу?

И он принялся осматривать землю, медленно продвигаясь концентрическими кругами все дальше от повозки. Вдруг он присел и стал разглядывать какой-то след — довольно четкий отпечаток нового сапога с носком, обращенным к повозке. Часть следа терялась в траве, однако общая картина была Тому ясна.

И действительно: два часа изысканий привели его к камням на берегу небольшой речушки, которая протекала неподалеку от города. Камни не хранили следов, поэтому любой мог прийти и уйти отсюда незамеченным. И все же сомнений быть не могло: кто-то кружил здесь, подкрадываясь к повозке. Этот кто-то, вероятно, и подбросил банкноту. Том решил пойти к Баку Льюису.

На дороге, ведущей к Браши-Кнолл, Тоут Браун неожиданно увидел Хопалонга Кэссиди. Ему не хотелось стрелять в него — Кэссиди был не один; но Браун получил четкие указания, цена на сей раз оказалась выше обычной. Он спустил курок.

Трудно переоценить роль случайностей в цепи событий. В данной ситуации случайностью оказался огромный слепень, прожужжавший над ухом Топпера — конь резко отпрянул в сторону. В следующее мгновение что-то обожгло Хопалонгу ухо и послышался грохот выстрела, усиленный эхом.

Погнав коня галопом под прикрытие деревьев, Хопалонг на скаку приложил руку к уху — рука была в крови. Он, повернувшись к Ригу, проворчал:

— Едва полголовы не снесло…

Оценив ситуацию, все трое затаились, выжидая. Вокруг была тишина.

— Кто же стрелял? Кто-то из Братьев? — спросил наконец Тейлор.

Кэссиди покачал головой.

— Помнишь, Риг, в тебя кто-то целился? Возможно, это тот парень.

— А какое ему до нас дело? — недоумевал Тейлор. — Что-то не пойму я…

— Если мои догадки верны, то он действует по заданию Тредвея. Возможно, тогда он пытался остановить тебя, чтобы ты не докопался, где находится ранчо Пита Мелфорда. А сейчас он охотится за всеми нами. Есть желающие поискать его в зарослях? — Хопалонг, приложив руку к уху, с улыбкой взглянул на друзей. — Вот и мне не хочется. Давайте-ка лучше выбираться отсюда, и поскорее.

Тоут Браун перебрался в другое укрытие. Все-таки он задел Кэссиди. Во всяком случае ранил. Он хорошо это видел. Укрытие надежное, а если они попытаются найти его, то им придется оставить лошадей и взбираться сюда пешком. Он наверняка уложит одного из них, а может, и всех.

Тоут терпеливо ждал, но, похоже, напрасно. Может, они залегли ниже? Теперь он не решался приблизиться к дороге, надо либо ждать, либо уходить. Тоут негромко выругался. Он поднялся на ноги, и тут вдруг у него возникло странное ощущение — он чувствовал, что за ним наблюдают. Положив палец на курок, Тоут осмотрелся, затем стал осторожно спускаться вниз по склону, к тому месту, где была привязана его лошадь.

Внезапно он услышал шуршание в кустах, замер, прислушиваясь… Позади хрустнула ветка. Браун вглядывался в листву деревьев, кустарников, так ничего и не увидел, хотя явно ощущал на себе чей-то взгляд. Переведя дух, он сделал шаг вперед и вдруг почувствовал вокруг себя какое-то движение, невидимое, но ощутимое… Вот тень, промелькнувшая слева, шепот справа, в кустах, позади… Покрывало? Или человек в широком плаще с капюшоном? Там, под деревьями…

Тоут Браун не был суеверен, ему не раз приходилось слышать истории о привидениях, которые якобы бродят в окрестностях Сипапу, но он только посмеивался над этими россказнями. Слышал и рассказы о странных обитателях Вавилонских пастбищ, но не верил ни одному из них. Но сейчас он словно прирос к земле; он в испуге озирался, пытаясь понять, что же вокруг него происходит. И вдруг все стихло; снова наступила та же абсолютная, зловещая тишина.

Браун двинулся вперед, ступая как можно мягче, опасливо озираясь… Может, он сходит с ума? Что же с ним происходит? Приближаясь к тому месту, где он оставил лошадь, Тоут прибавил шагу. Последний выступ скалы и кусты он огибал уже почти бегом. И вдруг остановился, глядя перед собой широко раскрытыми глазами, — лошадь исчезла!

Значит, она выдернула кол, к которому была привязана? Тоут осмотрел землю. Можно проследить… Но следов лошади он не обнаружил. Словно ее и не было вовсе…

Да, это скверное место! Тоут торопливо осматривал соседние кусты, но поиски Оказались безуспешными. Тяжело дыша, он остановился, утирая пот со лба. Ушла! Или это они увели его лошадь? Но кто — они? Что за люди?

Его мучила жажда. Какой же он идиот — оставить флягу в седле! Обдумав сложившуюся ситуацию, Тоут понял, что дальнейшие поиски ни к чему не приведут. Он пойдет в сторону Чимни-Крик. Если повернуться спиной к скале и идти вперед, то выйдешь прямо к реке — она где-то недалеко. Но отправившись в обратный путь, он мысленно представил себе каньон. Он обследовал его по всей протяженности, но нигде не вспомнил места, пригодного для спуска.

Неужели он не найдет такое место?

И тут его осенило. Он пойдет в Сипапу! Как он сразу не додумался? Там должен быть Билл Сакс со своими людьми, и им можно что-нибудь наплести — например, его сбросила лошадь… Так что ничего страшного. И Браун прибавил шагу. До Сипапу было от силы миль пять.

Местность между каньоном Чимни-Крик и пастбищами была покрыта не густыми зарослями, а небольшими рощицами, в основном осиновыми. Браун шел быстро, но вскоре почувствовал усталость. Ружье показалось слишком тяжелым. Он сделал петлю из сыромятного ремня и закинул его за спину. Идти стало легче, но время от времени ремень больно впивался в плечо, поэтому приходилось то и дело поправлять ружье.

Было очень жарко. Во рту пересохло, лицо пылало; Браун шел, огибая рощи, изредка останавливаясь и корректируя курс. Вскоре замедлил шаг, чтобы поберечь силы. Уже сгущались сумерки, когда наконец показались руины. С трудом сдерживаясь, чтобы не побежать, он ускорил шаг, направляясь прямиком к лагерю Сакса.

Но там царила тишина, и вокруг ни души. Пепел костра уже остыл. Они ушли, ушли!

Но здесь ведь была вода! Здесь должна быть вода! Однако лихорадочные поиски ничего не дали. Колодец, из которого раньше брали воду, был засыпан. Он вышел к каньону и увидел воду — речку, протекавшую по дну пропасти. Но как туда спуститься?.. Ведь скала — почти отвесная…

В каком месте можно было спуститься к реке, Тоут не знал. Как и не знал, в каком направлении идти. И он сделал, как ему казалось, самый правильный выбор — пошел вниз по течению. Тоут больше не вспоминал о лошади. Сейчас главная забота — раздобыть воды.

Он шел, облизывая пересохшие губы, то и дело спотыкаясь. Внезапно пронзила ужасная мысль — ведь он может и не выбраться отсюда живым… Надо передохнуть, надо поберечь силы…

Хопалонг Кэссиди ехал молча, погруженный в свои мысли. Он пришел к выводу, что именно сейчас необходимо поговорить с Братьями. Возможно, они что-то знают, что-то очень для него важное… Он не раз слыхал о том, что недалеко от Браши-Кнолл проходит дорога, которая ведет вверх к пастбищам.

— Знаешь, — неожиданно сказал Пайк, — я очень беспокоюсь за Сару. Может, мне поехать в город? Я хочу убедиться, что с ними все в порядке.

Хопалонг остановился.

— Что ж, поезжай. И вообще мне лучше ехать к Братьям одному. Риг, ты тоже отправляйся в город. Пайку может понадобиться помощь, а мне нет.

— Ты уверен? — спросил Риг. — Мне бы, конечно, хотелось взглянуть на эти пастбища, но я тоже волнуюсь. Неизвестно, что может случиться с женщинами. Ведь они там совсем одни…

— Ладно, увидимся! — кивнул на прощанье Хопалонг. — Оружие применяйте только в крайнем случае. И берегитесь Сакса, это страшный человек.

Расставшись с друзьями, Хопалонг поехал по старой дороге, которой явно давно не пользовались. Он видел на ней лишь следы оленей и прочих животных. Уже начинало темнеть. Время от времени он с любопытством поглядывал на Браши-Кнолл, темную, зловещую, молчаливую.

Вскоре он выехал к развилке. Спешившись, внимательно осмотрел пыльную землю: на ней были видны следы сандалий, ведущие от Браши-Кнолл в сторону пастбищ. Он глянул вверх.

Тропка петляла по крутому склону, уже почти неразличимая во тьме.

— Ну, Топпер, давай попробуем, — прошептал он. — Ты ведь не раз ходил по горам.

Топпер послушно свернул на тропинку. Их окружала абсолютная тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием кожаного седла да мягкой поступью конских копыт по пыльной земле. Длинные сумеречные тени, отбрасываемые деревьями, росшими по обеим сторонам, ложились поперек тропинки. В какой-то момент Хопалонгу показалось, что он заметил какое-то движение в кустарнике, но в тот же миг видение исчезло.

Наконец они добрались до места, откуда тропинка резко уходила вверх. Теперь под копытами Топпера был лишь голый камень, а тропка становилась все круче и круче. Они медленно поднимались в гору. Внизу под ними простирались обширные заросли чапарели и грушевых деревьев — простирались во всех направлениях от подножия Вавилонских пастбищ.

Но вот наконец они поднялись на пастбища. Воздух здесь был прохладный и чистый. Прямо перед ними лежало поросшее травой плато, на котором паслось несколько коров. Животные, словно удивленные их появлением, разом подняли головы.

Хопалонг направился в сторону соснового леса, который виднелся за пастбищем!

На небе зажглись звезды; яркие, огромные, они, казалось, висели над головой. Тропинка углубилась в лес, затем через минуту-другую резко повернула, и перед Хопалонгом предстал человек с фонарем в руке — крупный бородатый мужчина. Он молча пошел впереди Топпера. Выехав из леса, Хопалонг увидел темные поля, а вскоре и огоньки, светившиеся в окнах низких глинобитных хижин. Женский голос выводил какую-то мелодию.

В воздухе пахло сырой землей; на одном из полей он заметил воду, бежавшую по бороздам. Значит, Братья орошали свои поля. Значит, тут имелись источники воды, хотя трудно было в это поверить, глядя с равнины на эти скалистые горы.

Проводник с фонарем остановился у открытой двери. Его окружили несколько мужчин, один из которых подошел к Хопалонгу и сказал:

— Можете слезать.

Хопалонг соскочил на землю, стянул перчатки и засунул их за пояс. В воздухе разносился сладковатый аромат жимолости. Они вошли в дом и оказались в комнате; в дальнем ее конце сидели за столом трое мужчин. А на скамьях вдоль стен сидело еще человек двадцать. Большинство из них — бородатые. На всех были рясы из грубого домотканого полотна.

Мужчина, сидевший во главе стола, был седобород, но еще довольно крепок и силен. Взглянув на Хопалонга, он спросил:

— Зачем ты пришел сюда?

Хопалонг вкратце рассказал обо всем — о цели своего приезда в эти края, о том, как Тоут Браун целился в Тейлора, о том, что Синди Блэр и Тейлор приехали сюда, чтобы предъявить свои права на ранчо. Затем объяснил цель своего визита к ним.

— Я слыхал, вы многое видите, наблюдая за окрестностями, — сказал Хопалонг. — Если вы действительно что-то знаете об ограблении, вы могли бы нам помочь. Кто-нибудь из вас мог бы выступить в суде.

Старейшина отрицательно покачал головой.

— Это невозможно. Мы посвятили себя лучшей жизни и не участвуем в спорах и перепалках тех, кто живет там, внизу. Мы действительно наблюдаем за всем происходящим, но с единственной целью — охранить свою общину. Здесь, — он очертил рукой круг, — у нас есть все, что нужно для жизни. Мы на собственном опыте убедились, что живем сейчас лучше, чем люди на ранчо, внизу. У нас есть овцы, козы, коровы. Мы выращиваем овощи, зерно, фрукты — все, что нам необходимо. У нас есть запасы зерна на случай неурожая. Мы от вас не зависим.

— Но вы же справедливые люди, — заметил Хопалонг, — неужели вы будете спокойно взирать на то, как обворовывают родственницу Пита Медфорда? Ведь она никому не причинила вреда…

— Разумеется, мы знаем, что ранчо «ПМ» принадлежало Мелфорду. Но не знаем, что произошло после смерти Пита Мелфорда. А если бы даже и подозревали о чем-то… преступном, то все равно нас это не касается. Мы живем своей жизнью и вершим свое собственное правосудие.

— Человек, известный в городе под именем полковника Жюстина Тредвея, — продолжал Хопалонг, — появился здесь после разгрома шайки Бена Харди. Сейчас мы знаем, что двое из этой шайки были убиты в чапарели. Бену Харди удалось скрыться. А убил тех двоих Фэн Харлан. И мы установили, что Фэн Харлан и Жюстин Тредвей — один и тот же человек.

Старейшина резко вскинул голову, и по комнате прокатился сдержанный гул. Трое, сидевшие за столом, склонив друг к другу головы, о чем-то вполголоса совещались. Остальные шепотом переговаривались.

— Объясни, пожалуйста, на чем основываются твои подозрения? — спросил наконец седобородый.

Хопалонг повторил часть своего рассказа, добавив при этом то, что ему удалось узнать от Пайка и Бернсайда. Настроение Братьев явно изменилось. Они попросили подробнее рассказать о хижине в зарослях, где Хопалонг обнаружил скелеты бандитов, а также обо всем, связанном с «Бокс Т». Они расспрашивали о Саксе и Тредвее, заинтересовались личностью Тоута Брауна.

Наконец Хопалонг поднялся, собираясь уходить. Наклонившись над столом, старейшина сказал:

— Мы можем помочь тебе. Мы пришлем человека, который подтвердит, что ранчо «ПМ» принадлежало Питу Мелфорду. Но большего не проси.

Опять появился человек с фонарем, который проводил Хопалонга до самого низа.

— Меня просили передать вам, — сказал проводник на прощанье, — чтобы вы никому не рассказывали о том, что видели. Мы не любим гостей.

Отъехав на несколько миль от тропинки, Хопалонг остановился передохнуть. Он был сильно озадачен — почему Братья так заинтересовались Тредвеем? В своих расспросах они неизменно возвращались к этому человеку.

Несколько раз за ночь он просыпался и каждый раз видел огни на Браши-Кнолл — огни, которые могли быть только сигналами… Но кому?

Эвенас наблюдал, как последний из гостей поднимается в свой номер. Он уже принял решение — дальше откладывать нельзя. Когда-то он заявил Хопалонгу, что непременно разбогатеет, и притом в самое ближайшее время. Это время пришло.

Оглядевшись, Эвенас опустился на колени возле тайника, однако медлил. Нет, не стоит… А впрочем… Он снял зеленое защитное стекло и положил его на стол позади прилавка; затем вынул из ящика двухствольный крупнокалиберный револьвер и опустил его в карман пальто.

Эвенас вышел на улицу и, обогнув гостиницу, направился к конюшне. Едва он вскочил на лошадь, как его охватили сомнения. Полковник обладает железной волей, и доказательство тому — вся его жизнь; кто ему не подчинится, того ждут большие неприятности. Но неужели Тредвей решится? Ведь сейчас здесь Кэссиди и Синди Блэр. Эвенас прекрасно понимал, что полковник куда лучше его владеет оружием, поэтому пошел на хитрость. В вестибюле гостиницы он подобрал старую Газету, свернул ее трубочкой и проделал в нужном месте отверстие для пальца. Развернув газету, он вложил в нее револьвер и снова свернул. Теперь он спокойно мог нести этот вполне невинный газетный сверток, держа при этом палец на спусковом крючке.

Но несмотря на тщательные приготовления, уверенность начала покидать его. Эвенас вспоминал лицо полковника — волевой подбородок, холодные глаза… Сам же он далеко не смельчак — на этот счет он не питал иллюзий.

Дорога в этот час была пустынной; он не встретил ни одной живой души.

Вот появились огни «Бокс Т»; приглядываясь к ним, Эвенас придерживал одной рукой шляпу. В бараке, где жили работники, тоже горел свет. А он-то надеялся, что работников на ранчо не будет. Из амбара вышел человек, вскочил на лошадь и умчался прочь. Облизывая пересохшие губы, Эвенас смотрел на освещенные окна. Наконец-то пришел долгожданный миг. Он ждал его больше года. А после — привольная жизнь! Ко ему понадобится все его мужество, чтобы встретиться с Тредвеем лицом к лицу. Стиснув зубы, Эвенас двинулся вперед, сжимая правой рукой револьвер в газете и держа палец на спусковом крючке. Он дал себе слово, что разбогатеет, и он его сдержит. Направив лошадь вниз, по склону холма, он не сводил глаз с дома. Ему было страшно. Соскочив с лошади, Эвенас привязал ее к перилам, подошел к двери. С минуту постоял, пытаясь унять волнение, и поднял руку — постучать. В освещенном окне он видел Тредвея; тот сидел за столом и что-то писал. Эвенас осторожно подергал ручку двери. Дверь легко поддалась, открылась.

Его сапоги неслышно ступали по великолепному индейскому ковру; Эвенас пересек прихожую, направляясь к кабинету. У двери он остановился, собираясь с духом. Тредвей вздрогнул, поднял голову, ощутив чье-то присутствие.

Дверь открылась, и полковник увидел своего клерка, болезненно бледного, взволнованного.

— Чего тебе? Кто тебя впустил?

— Я… просто вошел. — Эвенас уставился на Тредвея, спокойного и самоуверенного. В душе у Эвенаса вспыхнула ненависть — ненависть к надменному жестокому хозяину. Тредвей — вор и убийца, а какое спокойствие, какая самоуверенность!

Но он нарушит это спокойствие. Теперь он, Эвенас, будет боссом. Эта мысль наполнила его душу торжеством. Он сделал шаг вперед — сверток в правой руке — и произнес:

— Тредвей, мне нужно пять тысяч долларов сейчас и двадцать тысяч к концу недели.

Глаза Тредвея сузились. С того мгновения, как он увидел этого позднего визитера, он задавал себе вопрос: «Что ему надо?» Этот человек — мелкий воришка, и если не следить за ним, то вполне мог стянуть несколько монет из кассы или какую-нибудь мелочевку из номера гостиницы. Но шантаж, угрозы — для этого он слишком мелок. На губах Тредвея заиграла улыбка, ироничная улыбка, так как Тредвей вдруг вспомнил, что, помимо краденых неподписанных банкнотов, у него в доме найдется долларов триста — не более.

Эта улыбка привела Эвенаса в замешательство, вызвав новую вспышку гнева. Он поднял руку с газетным свертком, и Тредвей впервые обратил на него внимание. И тотчас понял, что ему грозит. Понял — и усмехнулся. Эвенас напоминал ему подрастающего котенка, который задирает старого кота.

— Я не шучу! — Злость придала Эвенасу смелости. Он сделал еще несколько шагов вперед. — Мне нужны пять тысяч долларов. И немедленно!

— Но ты забыл сообщить мне, — спокойно произнес Тредвей, не отрывая ледяного взгляда от лица Эвенаса, — что я получу взамен этих пяти тысяч? И почему я должен их тебе дать? Ведь это вымогательство, не так ли?

— Называй как хочешь. — Эвенас ухмыльнулся. — Я знаю, кто ты. Я знаю и про Мелфорда и про «ПМ». Этого будет достаточно для того, чтобы тебя повесили. Меня не интересуют твои дела. Мне нужны деньги.

— Понятно, — усмехнулся Тредвей. Неужели этот придурок вообразил, что у него получится? Но сам факт, что кто-то вздумал шантажировать его, Тредвея… — И что я получу взамен? — Он снова усмехнулся.

Эвенас пожал плечами.

— Я не скажу Льюису то, что знаю. И Хопалонгу Кэссиди не скажу.

При упоминании Кэссиди глаза Тредвея сверкнули.

— Так ты и его знаешь?

— Весь город знает, кто он. Но только я знаю, кто такой Пайк Тауне.

— Пайк Тауне? — Тредвей впервые слышал это имя. На лице его появилось озадаченное выражение.

— Пайк Тауне помогает Кэссиди в зарослях. И еще с ними Риг Тейлор.

— Ты сказал, что знаешь, кто он. Ну и что? Он меня не интересует. — Тредвей не сводил взгляда с Эвенаса. Он решил, что убьет клерка, хотя и не сразу. Ему хотелось, чтобы тот понял все безрассудство своего поступка и пожалел о том, что надумал явиться сюда. А потом его можно пристрелить.

— Не интересует? Так я и поверил, — усмехнулся Эвенас. — Пайк Тауне — это Бен Харди.

— Что? — Глаза Тредвея округлились. — Да ты сошел с ума! Бен Харди был убит… — И тут он понял, что выдал себя. Он откинулся на спинку стула, рука его легла на рукоять кольта в кобуре, висевшей с внутренней стороны стола.

— Нет, его не убили. — Эвенас навалился на стол. — Он жив. Бен Харди жив, и он знает, кто ты. Как ты думаешь, о чем он с тобой хочет потолковать?

Лицо Тредвея оставалось непроницаемым, однако мозг его лихорадочно работал. Неужели и в самом деле Харди? И вдруг сомнения его развеялись. Ну да, конечно, Бен! А с ним шутки плохи… Уж если он вернулся сюда, то не без причины. И он работает с Кэссиди! Что бы это могло значить?

— Живей, полковник! — крикнул Эвенас. — Мне нужны деньги. Улики против тебя я припрятал в надежном месте, они очень пригодятся Кэссиди и Льюису, Не говоря уже о Харди.

Теперь уже уверенный в успехе своего предприятия, Эвенас все же трусил. Почему он так боится этого человека? Впрочем, чего его бояться? Ведь он припер его к стенке…

— Ладно, — кивнул Тредвей. — Но пяти тысяч у меня здесь нет. Ты разве не допускаешь такого?

Эвенас действительно об этом не подумал. И сейчас ругал себя последними словами — свалять такого дурака! Он был уверен, что, когда приедет к Тредвею, ему никто не помешает. Но что у Тредвея не окажется денег…

— Мне надо съездить в город за деньгами, — невозмутимо продолжал Тредвей. — Пять тысяч — немалая сумма. Я обычно держу при себе не более пятисот долларов.

Эвенасу меньше всего хотелось ехать в город, в сопровождении этого человека. Тредвей может улизнуть от него в темноте. А если это произойдет, то одному Богу известно, чего потом от него ждать. Нет, не такой уж он, Эвенас, дурак!

— Ладно, давай те пятьсот, что есть, и чек на остальную сумму. А в банке скажешь, что я делаю для тебя покупки. Да напиши на мое имя доверенность, чтобы не возникло заминки.

— Хорошо, — согласился Тредвей. Он стал медленно подниматься, опираясь рукой о стол. Выпрямившись во весь рост, он неожиданно схватил керосиновую лампу и бросил ее в Эвенаса. Ударившись об угол книжной полки, лампа разбилась, залив руки и одежду Эвенаса керосином: осколки попали ему в лицо. Выронив сверток с револьвером, клерк отпрянул, яростно протирая глаза. Одежда его вспыхнула. Он отчаянно закричал. Тем временем Тредвей зашел Эвенасу за спину и ударил его по голове рукояткой револьвера. Клерк упал. Тредвей схватил со стула индейский коврик и погасил огонь. Затем сходил в соседнюю комнату за другой лампой и поставил ее на стол. Положив револьвер в свой карман, Тредвей обыскал карманы Эвенаса. Потом схватил его за ворот и выволок из дома.

Когда Тредвей оседлал лошадь и вернулся к крыльцу, Эвенас зашевелился. Тредвей ткнул его сапогом под ребра.

— Ты, идиот слюнявый! — проговорил он презрительно. — Додумался — шантажировать меня…

Эвенас застонал, с трудом поднимаясь на ноги. Тредвей встряхнул его за шиворот.

— Садись на лошадь, придурок! — приказал он. — Поторапливайся!

— Я не могу, — со слезами на глазах простонал Эвенас. — Руки… и лицо… Мне нужен доктор.

Тредвей подтолкнул его.

— Садись в седло или пристрелю! Мне нужны эти бумаги. Немедленно! Не будет тебе никакого врача, пока не отдашь бумаги!

Полуослепший Эвенас вскарабкался в седло. Лицо его горело, словно обожженное раскаленным железом. О деньгах он уже думать забыл. Только бы скорей унять эту адскую боль!

Глава 9

ТАЙНИК ШАНТАЖИСТА

Хопалонг Кэссиди приближался к их бывшему лагерю Пикет-Фок. Его поразила стоявшая вокруг тишина. Подъехав к загону, он понял, в чем дело. Загон был пуст!

Спрыгнув с коня, Хопалонг принялся осматривать землю. У ворот и около забора он обнаружил следы сапог. Вскочив в седло, он поехал по следу, оставленному копытами животных, и вскоре установил, что скот гнали, по крайней мере, четверо всадников. Следы вели прямиком к «Бокс Т».

Да, Тредвей не терял времени даром… А может, он каким-то образом обнаружил и то стадо, что спрятано в чапарели? Впрочем, сейчас не до того. Сейчас нужно идти по этим следам и убедиться, что стадо действительно погнали в «Бокс Т». А после ехать в Качину. Пора выложить свои козыри.

Топпер пребывал в прекрасном настроении; он любил путешествовать и сейчас бил копытами, сгорая от нетерпения, — скорее в путь!

Хопалонг вынул из черного седельного чехла свои ружья, тщательно протер их и проверил затворы. Затем осмотрелся. Горизонт был чист, пыль давно улеглась. Значит, скот перегнали еще накануне. Что ж, придется сначала поехать в Качину. Хопалонг не строил никаких иллюзий относительно того, что его там ждет. Тредвей — крепкий орешек, Кэссиди прекрасно это понимал.

Уже в миле от города он выезжал из-за деревьев, росших вдоль дороги, как вдруг увидел, что ему навстречу скачет Синди Блэр.

— Хопалонг, в город нельзя, вас там арестуют!

— За что? — спросил Хопалонг, осадив Топпера. — За ограбление дилижанса?

— Нет, за убийство! Они уже схватили Рига и Пайка! Пайк арестован за хранение ворованных денег, а Риг — за убийство Эвенаса!

Хопалонг не сразу понял, кто такой Эвенас. Затем вспомнил табличку на гостиничной конторке.

— Клерк из гостиницы?

Девушка кивнула.

— Никто не знает, как это случилось. Его нашли сегодня утром на дороге. Лицо, руки и одежда обгорели, а убит он был тремя выстрелами в затылок.

— Эвенас… — Хопалонг нахмурился. — А какое он ко всему этому имеет отношение?

— Я не знаю, Риг бродил по городу, и от кого-то услышал, что наше стадо угнали. А потом Рига увидели у того места, где нашли труп.

— Вы говорили с ним?

— Нет, он в тюрьме. Я узнала об этом от людей. Пайк через Сару передал мне, чтобы я предупредила вас, иначе и вас постигнет та же участь.

Затем она рассказала об истории с неподписанными банкнотами и о скандале в магазине.

— Мы все рассказали Тому Бернсайду, — закончила она свой рассказ, — вернее, я рассказала.

— Вы не могли поступить разумнее, — кивнул Хопалонг. Он обдумывал сложившуюся ситуацию. Тредвей угнал скот, но он не может выразить протест, не оказавшись после этого за решеткой. А если и его арестуют, Тредвей наверняка предъявит достаточное количество улик, чтобы всех троих осудили. Он хитер и, кроме того, хорошо знает эти края и обладает здесь большим влиянием. Да, надо действовать решительно. Возможно, и Бернсайд что-то раскопает.

— Возвращайтесь в город, — решил он наконец. — И подайте жалобу по поводу угона стада. Постарайтесь уговорить Бака Льюиса, чтобы он наложил запрет на продажу скота, пока дело не будет закрыто.

— Думаю, мне удастся его уговорить, — сказала Синди. — А что потом? Ведь Риг и Пайк в тюрьме…

— У меня появились кое-какие подозрения, — задумчиво проговорил Хопалонг. — Сначала надо их проверить. — Тут он вдруг вспомнил свой разговор с Эвенсом. Вспомнил слова клерка о том, что его богатство у него под рукой. Конечно» это могло быть пустым бахвальством. Но почему после его ухода этот человек опустился на колени? А вдруг он у себя за конторкой что-то прятал? Возможно, улики против Тредвея! Он, наверное, шантажировал его… А значит, располагает какой-то информацией о Тредвее. Удалось ли Тредвею выведать у Эвенаса, где находится его тайник? Если, конечно, такой тайник существовал…

На окраине города Хопалонг спешился и привязал Топпера в небольшой рощице. Рядом паслось еще несколько лошадей. Трава здесь была высокая и сочная. Хопалонг осмотрелся. Затем проскользнул в заброшенный дом и оттуда стал наблюдать за улицей.

Из «Элк Хорна» вышел Бак Льюис и направился к себе в контору. По дороге он остановился у «Большого Дома» и переговорил с человеком, сидящим на крыльце. Минуту спустя из «Большого Дома» вышел Тредвей и двинулся в направлении «Элк Хорна».

Затем появилась Синди Блэр. Она вошла в контору Льюиса. Через некоторое время они вышли вместе и столкнулись с Тредвеем. Все трое стояли совсем рядом с домом, где прятался Хопалонг, и он слышал каждое произнесенное ими слово.

— Полковник, — начал разговор Льюис, — мисс Блэр требует, чтобы я запретил вам продавать коров, которых вы пригнали с Пикет-Фок.

— Но это же просто смешно! — воскликнул Тредвей. — Скот-то мой. И кроме того, вы не располагаете подобными полномочиями.

— Почему же, располагаю, — медленно, обдумывая свои слова, говорил Льюис. — Я имею право изъять стадо в качестве улики.

— Что?! — Тредвей был взбешен. Ему позарез нужны были деньги. — Льюис, не будьте идиотом! Это мое стадо, и я продам его!

— Полковник, вы не продадите ни одной коровы. А если продадите, мне придется арестовать вас.

Тредвей взглянул на Синди, потом опять на Льюиса.

— Любопытно, чьи интересы вы защищаете? Интересы проходимцев или жителей города?

— Я блюду закон, — сурово ответил Льюис, — и никому не позволю его нарушать. И вообще, Тредвей, улик против этих людей слишком мало. Я держу их под арестом, а сам занимаюсь дополнительным расследованием. Вполне возможно, что они тут ни при чем.

— Вы не располагаете вескими уликами, — вмешалась Синди. — Я убеждена, что вы, полковник Тредвей, незаконно присвоили мое ранчо, и мне кажется, что вы замешаны также и в ограблении дилижанса.

— Вы меня обвиняете? — злобно уставился на девушку Тредвей.

— Да, обвиняю. И когда дело передадут в суд, я думаю, у нас найдутся против вас улики.

Лицо Тредвея побагровело от ярости; затем побледнело. Бак Льюис внимательно наблюдал за ним. Потом взглянул на Синди.

— Это серьезное обвинение, мисс, — предупредил он. — У вас есть доказательства?

— Свидетелем преступления, — проговорила она, — является один из Братьев с Вавилонских пастбищ.

Лицо Тредвея окаменело. Он смотрел на Синди, и на его мертвенно-бледном лице жили одни только глаза.

— Женщина, ты несешь чушь! С меня довольно! А Льюис будет глупцом, если послушает сумасшедших.

Тут вмешался Бак Льюис.

— Приказ остается в силе, полковник. Вы не имеете права продать скот, пока дело не будет закончено.

— Но Камерону, Кэссиди, или как его там, — ему не удалось собрать пятьсот голов. Значит, стадо по контракту принадлежит мне.

— У нас есть эти пятьсот голов, — невозмутимо проговорила Синди. — И вы должны заплатить Хопалонгу обещанную сумму. Несколько сот голов находится в другом загоне. Так что соблюдайте контракт!

— Контракт с преступниками?! — негодовал Тредвей.

— В данном случае закон на их стороне, — дружелюбно заметил Льюис. — Если они собрали нужное количество годов, вы обязаны заплатить.

Тредвей с минуту молчал. Потом вдруг улыбнулся.

— Возможно, я наговорил лишнего. Просто мне не нравится, как эти люди ведут себя. Что ж, если они набрали нужное количество голов, тогда я им, конечно, заплачу. Прошу прощения, Льюис. Простите, мисс Блэр. — Он резко повернулся и пошел к дому.

Они смотрели ему вслед. Льюис покачал головой.

— И что же вы обо всем этом думаете? — спросил он. — Сейчас он кипит от гнева, а через минуту милейший человек…

После их ухода Хопалонг еще некоторое время сидел в заброшенном доме, обдумывая услышанное. Тредвей наверняка перегонит скот в другое место и откажется платить.

Хопалонг ждал. Время тянулось медленно. Но вот наконец начали сгущаться сумерки. Он прикидывал — сколько ему понадобится времени, чтобы добраться до дальнего загона? Тредвей приблизительно знал, где находится это место, но в любом случае на поиски у них уйдет довольно много времени.

Хопалонг задремал. Через некоторое время он вздрогнул во сне и проснулся. Было уже совсем темно. В гостинице не горело ни одно окно, и во всех домах, кроме дальней хижины, огни уже потухли. Правда, горел еще фонарь над дверью конюшни. Хопалонг поднялся, отстегнул ремни на кобуре и направился к двери. Петли скрипнули. Он стоял в тени дверного проема.

Улица была пустынна. Перед «Элк Хорном» он заметил какое-то темное пятно, — возможно, спящая собака. Однако ничего подозрительного. Некоторое время он разглядывал фасады строений, вглядывался в густые тени, в окна и двери. Но везде было тихо. Глупо, если его сейчас обнаружат и арестуют. В тюрьме он будет бессилен. Наконец Хопалонг вышел из тени и пересек улицу.

Он не бежал, прекрасно понимая, что бегущая фигура привлекает к себе внимание. Очутившись под козырьком гостиницы, он остановился. В вестибюле было пусто и темно. Над конторкой горела лампа, освещавшая колокольчик на столе.

Хопалонг скользнул за стойку и присел, внимательно разглядывая пол, на котором стояла лишь корзина для мусора. Он чиркнул спичкой. Половицы были ровные и гладкие; в щели между ними забилась пыль. Сунув руку под стол, он провел по столешнице. Нет, ничего подозрительного. И тут он заметил в плинтусе трещину.

Опустившись на колени, Хопалонг вставил в трещину острие ножа. Плинтус легко отошел, за ним было углубление, из которого торчала веревочка. Потянув за нее, Хопалонг вытащил несколько конвертов из оберточной бумаги. Он быстро сунул их под рубашку. Затем вышел из-за стойки и столкнулся лицом к лицу с Биллом Саксом.

Белокурый верзила подозрительно уставился на Хопалонга.

— Что ты там делал? — спросил он.

— Проверял регистрационный журнал, — невозмутимо ответил Хопалонг.

— Да? — Сакс упер руки в бока. — Интересно, а что подумает об этом Льюис? Ведь он разыскивает тебя.

Кэссиди не сводил глаз с Сакса. Тот явно нарывался на скандал.

— Чтобы ты там ни прятал, — произнес верзила, — давай сюда!

Хопалонг улыбнулся в ответ.

— Странная просьба… Если я даже что-то нашел, находка принадлежит мне, разве не так?

Рука Сакса мгновенно сжалась в кулак, и он нанес удар.

Однако Хопалонг опередил его: молниеносный выпад левой пришелся в челюсть Сакса. Тот попятился. Хопалонг выскочил из-за конторки и нанес удар правой — под ребра. Сакс зашатался и рухнул на ступеньки, ведущие на второй этаж. Но тут же вскочил и стремительно нанес боковой удар. Хопалонг ударил правой, и тут они вцепились друг в друга. Схватив противника одной рукой выше локтя, Хопалонг ударил его сапогом по ногам и повалил на пол. Взбешенный, Сакс вскочил на ноги и бросился на Хопалонга, но тот встретил его сокрушительным ударом левой.

Стоя в полутьме лицом к лицу, они осыпали друг друга ударами. Хопалонг был легче своего противника, зато проворнее: его молниеносные удары изрядно беспокоили Сакса. В очередной раз уклонившись от мощного удара правой, Хопалонг ударил сначала левой в челюсть, а затем правой — в солнечное сплетение. Сакс согнулся пополам. Хопалонг сцепил руки замком и ударил его по затылку. Тот наклонился еще ниже, но, мгновенно выпрямившись, нанес Кэссиди сокрушительный удар в ухо. У Хопалонга все поплыло перед глазами. Он чувствовал, что падает… Но он знал — надо подняться, подняться во что бы то ни стало, иначе этот громила затопчет его своими сапожищами. Хопалонг перекатился и сделал это очень вовремя — огромный сапог Сакса едва не попал ему в голову. Не имея возможности быстро подняться, Хопалонг прогнулся и, поддерживая себя обеими руками за бедра, с силой выбросил вперед ноги. Одна из его шпор угодила Саксу в лицо, другая — разорвала рубашку и зацепила руку; из ран брызнула кровь. Сакс отпрянул, завывая от боли. Хопалонг наконец поднялся на ноги. Сакс снова двинулся вперед, но был встречен точным ударом Кэссиди, выбившим ему несколько зубов.

Неожиданно весь дом ожил, отовсюду слышались крики, Хопалонг был в отчаянии. Если его сейчас увидят, то непременно арестуют. А Сакс снова на него напирал. Хопалонг отклонился — кулак попал в плечо; сам же он ответил коротким, точным и сильным ударом в челюсть. Сакс, покачнувшись, замотал головой и уже замахнулся, но Хопалонг нанес ему еще несколько ударов в челюсть. Сакс попятился. Хопалонг сделал шаг вперед и нанес решающий удар. На ступеньках послышался топот сапог. Хопалонг бросил последний взгляд на поверженного противника и выскочил в дверь.

Сбежав по ступенькам, он бросился на противоположную сторону улицы. Он жадно хватал ртом воздух, и каждый вздох причинял ужасную боль. Позади слышались крики преследователей. Хопалонг бежал все медленнее. Сердце бешено колотилось; грудь вздымалась; заливающий лицо пот разъедал глаза. Он оглянулся и, не увидев погони, побежал еще медленнее.

Через несколько минут Хопалонг был уже рядом с Топпером, а еще через секунду — в седле. Он скакал между деревьев, избегая открытых пространств. А вскоре пересек хребет и спустился в долину.

И тут на него вдруг навалилась смертельная усталость. Он расслабился и продолжал путь, мерно покачиваясь в седле.

Был уже почти полдень, когда Хопалонг подъехал к лагерю у Пикет-Фок.

Почти сразу же он заметил людей с «Бокс Т». Они, оказывается, нашли припрятанное Хопалонгом стадо, и гнали его с берега Пикет-Фок. Руководил людьми Вин Картер. Им помогали несколько мексиканцев.

Когда Хопалонг выехал из леса, Вин Картер исчез в кустах, видимо, для того, чтобы подогнать отставших животных. Первым Кэссиди заметил Прес, ковбой с «Бокс Т» по имени Краг тоже обернулся. Оба поджидали Хопалонга.

— Куда это вы гоните скот? — спросил Хопалонг.

— Перегоняем на «Бокс Т», — ответил Прес. — А тебе какое дело?

— Но вы не имеете права трогать стадо, — сказал Хопалонг. — Мы его собрали, мы его и перегоним,

Прес нагло ухмыльнулся:

— У тебя своя работа, у меня своя. Мне приказано перегнать стадо. Если ты против, обратись к Вину. Он все тебе растолкует. — Он снова ухмыльнулся.

Хопалонг соскочил на землю. Одного взгляда на мексиканцев было достаточно, чтобы понять: они не желают ввязываться в ссору. Наездники наблюдали за происходящим с интересом, но не более того.

— Если вы все же перегоняете стадо, — сказал Хопалонг, — то я хотел бы пересчитать животных.

Прес пожал плечами.

— Считай на здоровье.

— Да, посчитаю, — кивнул Хопалонг. Он заложил большие пальцы за пояс. — Я бы на вашем месте серьезно призадумался. С Тредвеем покончено. Он вам уже больше не защитник.

— Что? — Прес уставился на Хопалонга. — С чего ты взял, что мне нужна защита?

— Я просто так говорю, для вашего сведения. — Хопалонг пожал плечами. — Бернсайд не остановился на том, что укокошил двух ваших парней. Он уже напал на след налетчиков, У него хороший нюх. И вообще, Прес, ты связался не с той компанией.

Вин Картер выехал из чапарели. Заметив Кэссиди, он прищурился, как бы прикидывая расстояние, соскочил с лошади и стал к нему подбираться. Взгляд Вина был прикован к широким плечам Хопалонга. А в это время в кустах стоял отбившийся от стада черный бык, уже причинивший Хопалонгу массу неприятностей. Животное злобно уставилось своими налитыми кровью глазищами на человека, пробиравшегося сквозь кусты. Бык наклонил голову и принялся бить копытом землю.

Подобравшись к Кэссиди ярдов на пятьдесят, Картер вскинул ружье и прицелился. И тут, услыхав позади себя какой-то шорох, оглянулся.

Вин Картер был ковбоем, и притом неплохим. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, какая опасность ему угрожает. И все же он медлил — в нем кипела ненависть к Хопалонгу. Это промедление и оказалось для него роковым.

Черный бык весил более двух тысяч фунтов — гора из мышц и костей. Животное находилось уже ярдах в десяти от Вина Картера, когда тот повернулся. И в этот миг бык опустил к земле рога и бросился вперед.

Вскрикнув, Картер выстрелил В упор. Но даже если пуля и попала в быка, уже ничто не могло остановить разъяренное животное, вложившее в этот бросок всю свою мощь и ненависть к людям, обмотавшим его веревкой и заставившим пастись в загоне. Вин выстрелил второй раз. В следующее мгновение бык ударил его рогами.

Вин описал в воздухе дугу и грохнулся о дерево. Бык, наклонив голову, вновь его атаковал. Картер дико заорал, когда в бок ему вонзился рог.

Этот крик и выстрел прозвучали почти одновременно. Резко обернувшись, Хопалонг увидел быка, бодающего человека. Он шагнул в сторону и поднял винчестер. Бык снова бросился на Вина — и тут раздался выстрел.

Животное споткнулось и повалилось на колени. Хопалонг выстрелил еще раз. На сей раз пуля попала быку в глаз; он завалился на бок, дергая ногами в предсмертных судорогах.

Прес и Краг бросились вперед, мексиканцы — следом за ними. Хопалонг опустился около Вина на колени. Было очевидным, что тот замышлял, — лежавшее рядом ружье говорило само за себя. Картер распростерся на палой листве. Он был еще жив, но смерть уже подбиралась к нему.

— Как же это я… — хрипел он, задыхаясь. — Он уже напал на меня… — Голос его оборвался.

Мексиканцы переглянулись и перекрестились. Один из них с любопытством поднял ружье. Затем обратил вопросительный взгляд на Хопалонга. Никто не проронил ни слова.

Хопалонг нахмурился.

— Картер сам накликал свою смерть, — тихо проговорил он.

Прес отвернулся. Краг переминался с ноги на ногу. Смерть Вина Картера и быстрая реакция Кэссиди произвели на них впечатление. Ведь точно так же Хопалонг мог навести свой винчестер на любого из них. Эта мысль отрезвила их. Оба были не робкого десятка, но одно дело — смертельная опасность, и совсем другое — верная смерть. И Прес вдруг понял, что в Качине нет ничего такого, ради чего стоило бы умирать.

— Что будем делать? — неожиданно спросил Краг, пристально глядя на Кэссиди. — Ты сказал, что с Тредвеем покончено. Это правда?

— Да. Прошедшей ночью, — тихо проговорил Хопалонг, — я раздобыл неопровержимые улики против него и передал их в руки надежного человека. Тредвей, возможно, уже в тюрьме.

— А где Сакс?

Хопалонг пожал плечами.

— Откуда мне знать? Я встретился с ним этой ночью в «Большом Доме»… Пришлось проучить его.

Прес мрачно взглянул на Кэссиди.

— Ты избил Сакса? — спросил он недоверчиво. — Этого быть не может.

— Это так, — вновь пожал плечами Хопалонг. — И думаю, он тоже за решеткой. Что будет с вами, меня не касается. Но на вашем месте я вернул бы скот в этот загон, а потом сдался властям или побыстрее убрался отсюда. Я ничего против вас не имею, ребята, — добавил он. — Мне нужен Тредвей.

Прес взглянул на Крага. Мексиканцы отошли в сторону и о чем-то переговаривались. Вернувшись к лошади, Хопалонг вскочил в седло и поскакал в направлении Качины.

Том Бернсайд расхаживал по земляному полу конюшни. Заметив Хопалонга, бросился к дверям…

— Рад вас видеть! — воскликнул он. — А у нас здесь происходит что-то странное!

— Что вы имеете в виду?

— Несколько человек утверждают, что видели ночью привидение. И люди-то вроде здравомыслящие… Они говорят, видели, как что-то белое летало за «Большим Домом». Когда Тредвей узнал об этом, он очень взволновался. Другие заявили, что встретили трех Братьев в балахонах, когда те переходили дорогу возле ущелья Мертвой Лошади. А в городе видели каких-то незнакомцев — нескольких парней с огромными бородами.

Хопалонг кивнул.

— Все ясно. Это Братья с Вавилонских пастбищ.

— А что им здесь надо?

— Трудно сказать, — ответил Хопалонг. — Вы посмотрели эти бумаги? В них есть что-нибудь интересное?

— Что-нибудь?! — засмеялся Бернсайд. — Я бы сказал, много чего! Некоторые бумаги принадлежали Питу Мелфорду. Среди них есть плакат, на котором изображен Джон Фэн Харлан, а внизу написано, что он разыскивается за убийство и ограбление. Да, Эвенас имел достаточно улик против Тредвея. Одно не могу взять в толк: почему Тредвей не забрал эти бумаги у Эвенаса, прежде чем убить его?

— Думаю, он так и хотел, но по пути в город за бумагами Эвенас попытался сбежать от Тредвея, и тот застрелил его.

— Похоже, что так и было, — кивнул Бернсайд. — А вот и Бак Льюис. Пойдемте поговорим с Тредвеем.

Льюис вопросительно взглянул на Хопалонга. Затем взял бумаги, протянутые ему Бернсайдом. Просматривая их, он время от времени качал головой. Наконец поднял глаза.

— Насколько я понимаю, этого достаточно. А тот след у фургона, что ты показал мне, — его действительно оставил Тредвей. Сапог точно подходит. Ты был прав, Том, когда предположил, что Тредвей подложил эти деньги Тауне.

— А если еще покопаться, — добавил Хопалонг, — то наверняка можно доказать, что Тредвей убил старика Пивея, чтобы тот не проговорился. Мне думается, его убили в гостинице, а затем выбросили из окна.

Бак Льюис кивнул.

— Да, это похоже на правду. Знаете, парни, пожалуй, впервые в жизни я арестовываю человека с таким удовольствием. Я не кровожаден, но Тредвей — ужасный человек. Пошли!

Когда они подошли к двери «Большого Дома», то бородач, сидевший на другой стороне улицы, поднялся на ноги и вошел следом за ними в вестибюль гостиницы.

Льюис постучал в дверь, и все трое вошли в комнату. Тредвей переводил взгляд с одного на другого; лицо его помрачнело.

— Так, в чем дело? — спросил он.

— Я пришел, чтобы арестовать тебя, Тредвей. Арестовать за убийство, ограбление и еще по нескольким обвинениям.

Тредвей откинулся на спинку стула.

— Что за ерунду ты плетешь? У тебя нет доказательств.

Бак Льюис перечислил имеющиеся у него бумаги. Лицо Тредвея стало серым, глаза злыми. Как попали к Эвенасу эти бумаги, думал он. Часть из них клерк, наверное, стащил из его кабинета. За другими, например за письменными показаниями, ему, видимо, пришлось проехать не одну милю. Несмотря на свою глупость, Эвенас неплохо подготовился…

— Кроме того, — продолжал Льюис, — мы опознали твои следы у фургона Тауне. Мы знаем, что это ты подложил неподписанные банкноты им в повозку. Ты также подозреваешься в убийстве старика Пивея. Возможно, мы докажем это, а возможно, нет. Но мы сумеем доказать, что убийство Эвенаса — твоих рук дело. Так что считай, что ты приговорен.

Несколько минут Тредвей сидел молча, потом поднял глаза и уставился на Кэссиди.

— И за все это я должен благодарить тебя, — процедил он сквозь зубы. — Мне надо было сразу тебя пристрелить.

Затем Тредвей перевел взгляд на Льюиса.

— Со мной еще не покончено, — проговорил он тихо. — Последнее слово будет за мной. Я еще развешу ваши шкуры на заборе.

— Тебе повезло, — заметил Хопалонг, — что именно мы тебя арестовали. За тобой еще кое-кто охотится.

В глазах Тредвея промелькнул страх. Он облизнул губы и уже собрался было подняться, но вдруг снова опустился на стул. Он взглянул на Льюиса.

— Что ж, — проговорил он с горечью в голосе, — сажайте меня за решетку. Только долго я там не задержусь!

Когда Тредвей в сопровождении Бернсайда и Льюиса выходил из комнаты, Хопалонг сказал им вслед:

— Когда выпустите Пайка и Рига, пожалуйста, передайте им, что я буду ждать их напротив.

Он направился в «Чак Вэгон», где заказал чашку кофе. Вслед за ним в ресторан вошли еще несколько мужчин. Затем появились Пайк и Том Бернсайд.

— Они схватили его, Хопалонг!

Кэссиди поднялся.

— Кто кого схватил?

— Братья. Они схватили Тредвея.

— Что?!

Все взоры обратились к Пайку Тауне.

— Льюис открыл дверь камеры, в которой я сидел, и уже подталкивал туда Тредвея… И тут вдруг из-за спины Льюиса появились двое с ручными пулеметами. А потом еще один. Все трое были в балахонах с капюшонами. Один из них посмотрел на Льюиса и сказал: «У нас свои счеты с этим человеком. Мы разыскивали его за убийство и ограбление. К сожалению, раньше он был один из нас, а мы сами вершим свой суд». Бак посмотрел на них, вернее на их «артиллерию»… В общем, он решил, что лучше не рисковать.

Пайк опустился на скамью.

— А на улице стояли еще несколько таких же людей, — продолжал он. — Тредвея вывели на улицу. Посмотрел бы ты на него… Лицо белое, как у покойника… И вдруг он стал умолять Бака, чтобы тот не отдавал его, а Бак просто сплюнул и сказал: «Иди, Тредвей» — и добавил: «Ты должен держать ответ. Может, по закону я обязан отбить тебя, но мне не хочется, чтобы эти люди взяли на душу грех из-за такого, как ты». Он подошел ко мне и к Ригу. А Братья ускакали.

— Как ты думаешь, что они с ним сделают? — спросил Риг.

Том Бернсайд посмотрел на него.

— Знаешь, парень, — проговорил он, — одному Господу известно, что они с ним сделают. Но одно я знаю твердо: я бы не хотел оказаться на его месте.

Том внезапно повернулся к Кэссиди.

— Хопалонг, будь осторожен. Сегодня утром Билл Сакс едва весь город не разнес. Он поклялся, что сдерет с тебя шкуру.

Глава 10

БЕГСТВО ФЭНА ХАРЛАНА

Синди Блэр и Сара Тауне стояли в вестибюле, когда появились Хопалонг, Пайк и Риг Тейлор. Хопалонг улыбнулся и снял шляпу.

— Похоже на то, что вы все-таки получите свое ранчо. Среди бумаг, найденных в тайнике Эвенаса, есть и те, что подтверждают ваши права.

— Спасибо вам, Хопалонг.

— Не мне. — Он покачал головой. — Вы должны благодарить Рига и Пайка. Знаете, — добавил он, — пастбища-то на старом ранчо «ПМ» прекрасные, но у вас ведь нет денег…

— Немного есть, — ответила она, — и мы можем предъявить права на скот, который вы отловили, и продать его. Часть денег мы отдадим вам, а остальных хватит для начала. Как-нибудь выкрутимся.

— Меня беспокоит только одно, — проговорил Риг Тейлор. — Что с Биллом Саксом и Тоутом Брауном?

Хопалонг не забыл об этих двоих. Все утро у него не выходил из головы верзила-управляющий. Сакс не смирится с поражением. А вот что с Тоутом Брауном? Возможно, это Тоут стрелял в него, когда он ехал на Вавилонские пастбища. Кэссиди нахмурился, вспомнив о том, что Бак Льюис один Поехал на ранчо.

— Я, пожалуй, съезжу на «Бокс Т», — сказал он.

Женщины разом повернулись к нему.

— Вы думаете, Льюис может встретить Сакса? — спросила Синди. — Сомневаюсь. Хотя осторожность все-таки не помешает, если имеешь дело с Саксом. Если у него хватит ума, то он уберется отсюда подальше, как Краг и Прес.

— А вы уверены, что они убрались отсюда? — Бернсайд усмехнулся. — Сакс может уговорить их остаться. Попомните мои слова.

— А как вы думаете, что Братья сделают с Тредвеем? — спросил Риг.

— Я хочу повидаться с Льюисом, а потом съездить на пастбища, — ответил Хопалонг. — Постараюсь узнать, что они собираются с ним сделать.

— А может, поехать с тобой? — предложил Пайк.

— Нет, нет! — поспешно возразил Кэссиди. — Для тебя все закончилось, Пайк. У тебя — Сара… Ты должен оберегать ее.

Хопалонг прошел вдоль дома и вскочил в седло.

— Да, конечно, — задумчиво проговорил Пайк, — никто лучше его с этим не справится… Но все-таки жаль, что я с ним не поехал.

Топпер понесся быстрым галопом в направлении «Бокс Т». Тишина нарушалась лишь поскрипыванием седла. Взлетев на холм, Хопалонг увидел впереди строения, а во дворе ранчо оседланную лошадь с брошенными на землю поводьями. Им овладело необъяснимое беспокойство. Он что-то прошептал Топперу на ухо, и тот помчался еще быстрее. Стрелой спустившись с холма, Хопалонг спешился и побежал к открытой двери.

Бак Льюис лежал на полу. Одна его нога была в крови. Рядом валялось ружье. Опустившись на колени, Хопалонг перевернул его на спину. Глаза Бака медленно открылись.

Узнав Хопалонга, он попытался улыбнуться.

— Вот… — проговорил Бак с трудом. — Я столкнулся с этим… Саксом. Он поджидал меня. Несколько раз выстрелил в меня и помчался за холмы…

— Раны не очень серьезные, — заметил Хопалонг, быстро осмотрев их. — Только тебе надо побыстрее добраться до города.

— Думаю, доберусь. А ты поскачешь за ним? Что ж, может, так и следует… Но знаешь, Сакс просто обезумел. Он поклялся, что убьет вас всех. Но больше всего он взъярился на тебя.

Хопалонг тщательно осмотрел револьверы и направился к Топперу.

— Увидимся, Бак! — Он помахал рукой и ускакал.

Хопалонг Кэссиди прекрасно понимал, какая перед ним стоит задача. Билл Сакс — отличный стрелок и очень опасный противник. А теперь он еще и взбешен своим поражением и тем, что все планы его рухнули. Если он встретит Крага и Преса, то у них останется всего лишь два выхода — присоединиться к нему или драться с ним. Значит, преследуя Сакса, он должен быть готов к встрече со всей троицей. Хопалонг полагал, что Сакс направится в грушевый лес. Или, возможно, поедет по старой дороге мимо Браши-Кнолл, чтобы затаиться где-нибудь в тамошней глуши. На другом берегу у Сакса не будет недостатка в мясе и воде, и он сможет совершать оттуда набеги на своих врагов. Без сомнения, он найдет себе в Качине подручных, которые станут помогать ему либо из страха, либо в надежде поживиться.

Загон, где Хапалонг держал скот, опустел, а на месте костра остался лишь пепел да закопченные камни.

Отстегнув ремни на кобурах, Хопалонг въехал в грушевый лес. Нервы его были напряжены до предела. Он ехал медленно, до боли в глазах вглядываясь в густые заросли, прислушиваясь к каждому шороху. Возможно, пройдет еще не один день прежде, чем он найдет бывшего управляющего, который прекрасно ориентировался в лесу, как впрочем, и в горах, и на равнинах. Топпер ступал неторопливо, осторожно. Уши его стояли торчком, чуть подрагивая. Ничто не нарушало глубокой тишины. Жара становилась все тягостнее, казалось, зной заполняет все свободное пространство. Хопалонг то и дело останавливался, напряженно прислушиваясь, — из чащи не доносилось ни единого звука. Однако он постоянно встречал следы — следы Сакса.

Синди Блэр поднималась вверх по тропинке, когда увидела лошадь. Лошадь стояла на дороге, а на спине у нее возвышалось нечто вроде тюка. Взволнованная и озадаченная, она поскакала к этой странной лошади. Приблизившись, вздрогнула от неожиданности — на лошади сидел человек!

Он сидел, наклонившись вперед. Бок лошади был в крови. Девушка подъехала еще ближе — и тут вдруг всадник покачнулся, соскользнул с лошади и свалился на землю. Синди спешилась и подбежала к лежавшему на дороге человеку. Сейчас она наконец поняла, в чем дело. На раненом был балахон с капюшоном, который на груди и животе пропитался кровью. Синди осторожно приподняла голову человека и сняла капюшон.

Это был светловолосый молодой человек, по лицу его разливалась смертельная бледность. Он медленно открыл глаза, и его пересохшие губы прошептали:

— Харлан… — Он пытался еще что-то сказать и наконец прохрипел: — Сбежал!

Синди в отчаянии смотрела на молодого человека.

Собравшись с духом, она, как сумела, промыла его раны водой из фляжки и перевязала их куском материи, который оторвала от подола своей юбки.

Устроив раненого поудобнее на обочине дороги, Синди достала из седельного чехла свое ружье и трижды выстрелила в воздух. Немного подождав, выстрелила еще три раза. Затем торопливо перезарядила ружье, но тут услышала стук копыт на дороге.

Первым скакал Риг Тейлор, за ним следом Пайк Тауне, Том Бернсайд и еще несколько человек. Синди вкратце рассказала им о случившемся. Когда она замолчала, раненый, с трудом ворочая языком, рассказал некоторые подробности.

Братья уже подъезжали к Вавилонским пастбищам. Несколько человек ехали впереди вместе с узником. Молодой человек и еще один из Братьев замыкали группу. Вдруг впереди послышался какой-то шум, оба бросились вперед и попали под ружейный огонь. Его спутника сразило наповал. Он же, понимая, что в таком состоянии ему не забраться вверх по тропинке, повернул лошадь обратно к городу. Пятеро из сопровождавших Тредвея были убиты. Повернула ли обратно передовая группа, он не знал. Им владела одна только мысль: добраться до города за подмогой, чтобы помешать убийцам скрыться.

— Сколько их было? — спросил Пайк.

— Не знаю, человека три-четыре…

Пайк задумался.

— Трое или четверо, — проговорил он, нахмурившись. — Это означает, что Билл Сакс перехватил Крага и Преса. Теперь Тредвей с ними. Они перехитрили всех и будут мстить.

— Надо ехать, — проворчал Риг. — Отвезем раненого в город, а потом поедем искать бандитов.

Синди Блэр смотрела им вслед. Мужчины поскакали в город за повозкой для раненого. Она отвела свою кобылу в тень и только тут вспомнила о Хопалонге.

Ведь он в одиночку разыскивал Билла Сакса… А ему придется встретиться с несколькими противниками. И один из них — Тредвей. Она вскочила в седло. Раненый поднял голову и взглянул на нее.

— С вами все будет в порядке, — проговорила она. — За вами скоро приедут. А вот Хопалонг Кэссиди — он будет один против всей банды. Они убьют его!

У Синди была прекрасная лошадь; она вихрем неслась по дороге. Только бы успеть предупредить его… Ведь Хопалонг не знает, что Тредвей на свободе.

Синди была уверена, что он поехал к их старому лагерю. Сакс наверняка будет избегать открытых пространств и скорее всего поедет в чапарель. А Хопалонг, конечно же, зная это, последует за ним. Но он не знал, что Сакс, который прекрасно ориентировался в зарослях, уже выбрался из чапарели, чтобы освободить Тредвея.

Синди перебралась через Пикет-Фок и въехала в заросли кустарника. Здесь не было тропок, но Синди видела, как Хопалонг с разбега пробивал стену кустарника, и сделала так же. Заросли становились все гуще. Колючки царапали руки и лицо, рвали блузку, цеплялись за волосы. Она упрямо пробивалась вперед. Неожиданно перед ней открылась поляна. Ее лошадь скакала слишком быстро и, не успев остановиться, едва не врезалась в группу всадников. Чья-то рука схватила поводья ее лошади, и Синди оказалась лицом к лицу с Биллом Саксом. Он ухмылялся.

— Кто бы мог подумать? — сказал он, одновременно подмигивая Тредвею. — Какая встреча! Куда это вы так торопитесь, мэм?

Синди охватил страх. Она оказалась в руках бандитов, в руках убийц и вряд ли могла рассчитывать на пощаду. Одним убийством больше, одним меньше — какая им разница?

— Отпустите меня, — тихо проговорила она. — Отпустите поводья!

Сакс усмехнулся:

— Отпустить? Детка, я уже давно хотел познакомиться с тобой поближе.

Тредвей резко повернулся в их сторону.

— Бери ее с собой и поехали. Ну, быстрее!

— Взять ее с собой? — снова усмехнулся Сакс. — Что ж, прекрасная подбирается компания! Она будет отличной приманкой для Кэссиди.

Тредвей кивнул.

— Там, куда я вас веду, мы будем в безопасности. И там мы встретим Кэссиди, когда сами того пожелаем.

Прес вытащил из седельного чехла Синди ружье, затем крепко связал ремнем ее запястья, а другой конец ремня передал Саксу. Они тронулись в путь.

Наступили сумерки, а Хопалонг по-прежнему пробирался сквозь заросли. Он потерял след Сакса — его затоптали животные — и уже больше часа тщетно пытался его отыскать.

Днем ему показалось, что он слышал отдаленные выстрелы, но в окружавшей его тишине выстрелы разносятся на многие мили, а стрелять могли и в койота. Он продолжал свой путь, даже когда на небе зажглись звезды. Топпер явно устал, да и сам Хопалонг едва сидел в седле — сказывалась накопившаяся за последние дни усталость.

Въехав на большую поляну, он остановился и прислушался. Потом спешился и наконец устроился на ночлег у родничка на противоположной стороне поляны. Проснулся он рано, окруженный предрассветными тенями. Однако Топпер был уже свеж и бодр. Вскочив в седло, Хопалонг продолжал поиски.

Не проехав и мили, он резко остановился — на земле были отчетливо видны следы лошади Билла Сакса и еще четырех лошадей. Очевидно, здесь проехали накануне вечером. Спрыгнув на землю, Хопалонг сдвинул шляпу на затылок и стал внимательно рассматривать отпечатки копыт.

Несколько минут он стоял в глубокой задумчивости. Затем пошел по следам, ведя за собой Топпера. Время от времени он останавливался, разглядывая следы. Вскоре все стало ясно — Прес снова с Саксом. Отпечатки копыт его лошади нетрудно распознать. А значит, одним из всадников был Краг. Узнал он и следы лошади Синди Блэр. И наконец, еще один след — принадлежавший лошади, на которой Тредвей выехал из Качины!

Итак, Тредвей на свободе.

Тредвей на свободе, и он захватил Синди Блэр… Мало вероятно, что они выкрали ее. Однако Синди была с бандитами — Хопалонг окончательно в этом убедился, когда во время короткой остановки обнаружил след ее ботинка. Может, она наткнулась на них случайно? И как Тредвею удалось освободиться? Очевидно, его вызволили Сакс и двое его дружков.

Хопалонг понимал, в каком опасном положении он оказался. Сакс и Тредвей — каждый из них даже в одиночку являлся достойным противником, а объединившись, да еще при поддержке Преса и Крага, они были настолько грозной силой, что вступить с ними в бой — по меньшей мере безрассудно. Но он не мог повернуть назад. Нельзя было оставлять девушку в руках бандитов. Поэтому он упорно продвигался вперед.

День уже был в разгаре, когда Хопалонг снова потерял следы. Он проехал вдоль каньона Чимни-Крик около мили и вдруг сообразил, что не видит перед собой отпечатков копыт. Спрыгнув на землю, он стал внимательно осматривать покрытую пылью тропинку.

Хопалонг шел вдоль дороги, пока наконец не обнаружил белую отметину на плоском камне, оставленную подковой лошади. Озадаченный, он осмотрелся, однако не заметил больше ничего подозрительного. Он подошел к краю каньона и глянул вниз, и в пыли, среди камней, был ясно виден отпечаток копыта. Хопалонг сходил за Топпером и уже собирался спуститься вниз, когда порыв ветра донес до него звук выстрела!

Нырнув в кусты, Хопалонг услышал второй выстрел. Он стал пробираться сквозь кустарник, затем внезапно остановился. Стреляли на этой стороне каньона, где-то совсем рядом. Потянувшись к седельному чехлу, он вытащил винтовку. И тотчас раздался еще один выстрел, сбивший листву прямо у него над головой. Хопалонг мгновенно припал к земле.

Итак, кто-то следил за ним. Хопалонг лежал, не шелохнувшись. Если стрелявший не перебрался на другое место, то, сейчас, вероятно, находился ярдах в пятидесяти от него и прятался где-то среди нагромождения камней у края каньона. Хопалонг бросился вперед, перебегая с места на место.

Затем поднял с земли камень и бросил в сторону стрелка — ответа не последовало.

Кэссиди внимательно оглядел открытое пространство между кустами, заросшее высокой травой. Затем осмотрел свою одежду — он был весь в пыли и, значит, не будет сильно выделяться на фоне камней. И кроме того, его противник, по-видимому, не контролировал аллею, образованную кустами. Хопалонг решил рискнуть — проскочить открытое пространство. Вполне вероятно, что его враг следит за кустами и не догадается, что Хопалонг уже находится там, где и спрятаться-то негде.

Он ползком пробирался к камням у края каньона. В какой-то момент он остановился, обливаясь холодным потом. Если противник все же заметит его, смерть неминуема. Хуже всего, что этот человек, возможно, уже обнаружил его и просто подпускает поближе, чтобы выстрелить наверняка.

Но Хопалонг упорно продвигался вперед, сантиметр за сантиметром преодолевая расстояние, отделявшее его от камней. Он полз медленно, опустив голову, стараясь не выдать себя резким движением.

Кем бы ни был этот человек, его наверняка оставили здесь для того, чтобы помешать Хопалонгу следовать за бандитами, а значит, их укрытие находилось где-то рядом, возможно, на дне каньона. Хопалонг сознавал, что торопливость в подобной ситуации равносильна смерти. Добравшись до места, где трава была чуть выше, он поднял голову. Он находился на открытом пространстве, рядом не было ни единого кустика, а камни громоздились прямо перед ним.

Он опустил голову и снова пополз, направляясь к одинокому кусту, росшему неподалеку от камней. Наконец добрался до него и затаился, переводя дух. Каменные глыбы возвышались перед ним точно башня, ему удалось обогнуть их почти наполовину.

Хопалонг прополз еще немного и наконец решил, что пора воспользоваться моментом. Упершись ногами в землю, он поднялся и, низко пригнувшись, бросился вперед, в тень камней. Если противник и заметил его, то ничем этого не выдал.

И все же Хопалонг был твердо уверен: стрелок где-то поблизости. Пробираясь к краю каньона, он услышал легкий шорох, замер, положив палец на спусковой крючок. Снова послышался тот же шорох. И вдруг Хопалонг улыбнулся… Обогнув огромный камень, он увидел небольшую лужайку, на которой, пощипывая траву, стояла серая в яблоках лошадь. Она подняла голову и с любопытством посмотрела на него. Затем опять принялась пощипывать травку. Хопалонг разглядывал расщелину в скале, И тут, случайно глянув вверх, он увидел человека — тот спрыгнул с расщелины и стал спускаться вниз.

Хопалонг ждал. Минуту спустя Краг выбрался из расщелины и быстро направился к лошади. Хопалонг крикнул:

— Краг, отстегни ремень с оружием!

Тот сразу сник, словно ожидая удара. Затем медленно повернулся. Взглянув на Хопалонга, он пробормотал:

— Какой же я дурак. Надо было смываться, пока была возможность…

— Конечно, дурак, — кивнул Хопалонг. — А теперь бросай оружие.

Краг медленно отстегнул пояс, сделал шаг назад.

— Хочешь верь, хочешь нет, — проговорил он, — но я собирался уходить вниз. Я поджидал тебя и думал… А когда приметил тебя, решил все-таки выстрелить. Но потом понял, что лучше уйти. Я хотел убраться отсюда.

— Жаль, что не убрался раньше, — сурово сказал Хопалонг. — А ведь у тебя был шанс…

Развернув Крага спиной к себе, Хопалонг связал ему руки, затем повалил на землю, связал ноги и откатил в тень камня.

— А если ты не вернешься? — взмолился тот. — А вдруг они убьют тебя?

Однако Кэссиди был настроен весьма решительно.

— Если не вернусь, считай, тебе не повезло. — Он присел на корточки. — Где они? Ты ведь тоже будешь привлечен за это ограбление. Но если ответишь мне, я замолвлю за тебя словечко. Ну так как?

Краг энергично закивал.

— Они схватили эту девчонку, Блэр… Она неожиданно на нас наткнулась. Но я к этому не причастен. А перечить Саксу и Тредвею бесполезно. — Он немного помолчал. — Я никогда раньше не был здесь. Но знаю, что в сторону от Чимни-Крик есть еще один каньон. Здесь почти нет воды, но в нескольких милях отсюда прекрасный родник и много укромных мест в скалах. Думаю, они спрячутся где-нибудь там.

Час спустя Хопалонг спустился на дно каньона Чимни-Крик. Глубина в этом месте была не более двухсот футов. Он медленно продвигался вперед, иногда встречая следы бандитов.

Через некоторое время Хопалонг остановился, обождав, пока Топпер напьется из небольшого озерца, образовавшегося у склона каньона. Дальше надо было продвигаться с предельной осторожностью, ведь люди, которых он преследовал, могли поджидать его за любым камнем, за любым поворотом узкого прохода. Сдвинув шляпу на затылок, он вытащил платок и утер пот со лба. Затем глянул вверх и увидел нечто странное…

Сапог.

Сапог свешивался с края большого камня примерно в тридцати футах впереди; причем положение каблука указывало на то, что в сапоге была человеческая нота.

Хопалонг соскочил с коня и отстегнул ремни на кобурах. Но рядом — ни одного укрытия! А человек, лежавший в засаде, находился совсем близко. Хопалонг раздумывал — как лучше поступить? Затем глубоко вздохнул, вынул из чехла одну из винтовок и сказал негромко:

— Ладно, Топпер, двигаемся дальше.

Затем, развернувшись, выстрелил в сторону склона и рванулся вперед. Он карабкался вверх, одной рукой держа винтовку, другой же цеплялся за камни и кусты. Подобравшись к камню, взвел курок… И тут вдруг сообразил, что едва не выстрелил в покойника. Этот человек был уже давно мертв! Вырванные с корнем кусты и борозда на склоне свидетельствовали о том, что он упал вниз, пытаясь спуститься в каньон. Голова его была неестественно повернута набок, вероятно, он свернул себе шею, ударившись об уступ. Хопалонг убрал винтовку и, перевернув покойника лицом вверх, тотчас узнал его. Он видел этого человека в Качине; Пайк называл его Тоутом Брауном. На скуле Брауна запеклась кровь, значит, он был мертв уже много часов, если не дней.

Хопалонг присел на край камня и глянул вниз, на Топпера. Какое-то время он сидел, погрузившись в раздумья. Затем спустился вниз, к озерцу, вскочил на коня и двинулся дальше по узкому каньону.

Он услышал их раньше, чем увидел. До него доносились голоса и треск сучьев. Оглядевшись, он заметил проход в скале у северной стороны. Направив туда Топпера, он обнаружил пространство шириной в несколько футов, хорошо защищенное, кое-где поросшее травой. Спешившись, Хопалонг снял сапоги и надел мокасины, которые всегда возил с собой. Затем взял винтовку, фляжку и, выскользнув из укрытия, стал взбираться вверх по склону.

Увидев лагерь бандитов, он понял, что место это — практически неприступное. Местность над каньоном — дикая и пустынная; кругом беспорядочно громоздились огромные валуны и кое-где попадались кустики можжевельника. Очевидно, он находился к западу от Браши-Кнолл. Вавилонские пастбища высились позади него и спускались к северу.

Каньон в этом месте становился глубже и уже. Он находился сейчас прямо над лагерем бандитов. До него доносился запах дыма; слышались мужские голоса, однако людей он не видел. Внизу журчала вода, и оттуда веяло прохладой.

Хопалонг обдумывал план действий. Идти в открытую против таких противников бессмысленно — это равносильно смерти. Ни Тредвей, ни Сакс не упустят своего шанса. Кроме того, там был еще и Прес.

Он подобрался ближе и прислушался — голоса зазвучали отчетливее.

Синди Блэр была девушкой смелой, но, хорошо зная жизнь на Западе, она прекрасно понимала, в какой ситуации оказалась и чего ждать от этих людей. Если и можно было на кого-то рассчитывать, так это на Преса, но он — слишком слабохарактерный, так что едва ли решится ей помочь, даже если и захочет.

Тем временем бандиты спорили, встревоженные звуками выстрелов.

— Да нет же, он попал в него! — говорил Сакс Тредвею. — Наверняка прикончил.

Лицо Тредвея осунулось, что делало его хищные черты еще более резкими. В глазах светилось что-то дикое и зловещее.

— Тогда где же он? Достаточно было одного выстрела! — прошипел он, злобно глядя на Сакса. — Надо было мне самому там остаться!

Прес переводил взгляд с одного на другого.

— А почему надо прятаться и от Братьев? — спросил он.

Тредвей подошел к нему, гневно сверкая глазами.

— Почему?! А как ты думаешь, что они могут с нами сделать? Они повыползали из своих нор, точно скорпионы! И заруби себе да носу, если они найдут нас, то не поздоровится всем нам.

— А что им от тебя надо? — спросил Сакс.

— Не твоего ума дело! — набросился на него Тредвей. — И вообще… Когда я захочу с тобой посоветоваться, то скажу тебе об этом!

Билл Сакс смерил его ледяным взглядом.

— Не стоит так со мной говорить, — заметил он. — Мы все повязаны одним делом. Не нравится мне такой разговор. Я вызволил тебя из лап Братьев не для того, чтобы ты мною помыкал.

Они посмотрели друг другу в глаза. Что-то во взгляде Тредвея беспокоило Сакса. Тут вмешался Прес:

— Да будет вам! Не хватало только, чтобы мы тут передрались. У нас и так полно неприятностей!

Тредвей пожал плечами:

— Ладно, Билл, не сердись.

Сакс озадаченно наблюдал за Тредвеем. Он знал, каким метким стрелком был его босс. И мог поклясться, что тот — убийца. Но почему он так странно держится — эта повисшая правая рука, левая… До Сакса вдруг дошло. Он уже видел один раз такую позу. Так стоял тот человек, который…

Синди Блэр тоже обратила внимание на эту позу. И тоже узнала ее. Она слышала рассказы о банде Бена Харди и теперь смотрела на Тредвея по-новому.

Тредвей отошел футов на пятьдесят от костра и внимательно осматривал каньон. Синди прошептала, повернувшись к Биллу:

— Будь осторожен, он убил с десяток человек.

— Откуда ты знаешь? — прохрипел Сакс. — Ты знаешь о моем боссе больше, чем я?

— Видимо, так. Хопалонг Кэссиди рассказывал мне о нем. Тредвей был в банде Харди.

Глаза Сакса сузились, превратившись в узкие щелочки. Он переваривал услышанное.

Тредвей вернулся к костру.

— А теперь — за еду! — сказал он. — Крага не видно. Но с ним, должно быть, все в порядке. Кэссиди не мог до него добраться, ведь Краг прятался среди камней.

Время тянулось медленно; беспокойство Тредвея росло. Билл Сакс внимательно наблюдал за ним, даже во время еды. Прес тоже беспокоился. Он то и дело оглядывал каньон и курил одну сигарету за другой, нервно расхаживая взад-вперед.

Наконец Сакс улегся и вскоре заснул. Спал он недолго, а когда проснулся, была уже глубокая ночь; на небе горели звезды. Прес, нахмурившись, о чем-то размышлял. Тредвея у костра не было.

Сакс резко поднялся и спросил:

— Где он?

Прес кивнул вниз, в глубину каньона.

— Пошел прогуляться, У него что-то на уме. Его не столько беспокоит Кэссиди, сколько эти Братья. Он сказал, что среди них есть такие следопыты, которые могут выследить апачей во время пыльной бури.

Сакс взглянул на Синди. Она выглядела усталой, но все же причесалась и немного привела себя в порядок.

— Почему ты мне сказала о нем?

— Потому что ты способен внять голосу рассудка. А с Тредвеем сейчас просто невозможно разговаривать. Он сошел с ума.

— Сошел с ума?

— Ты разве не заметил, какие у него глаза? Мне кажется, это связано с Братьями. Они упорно разыскивали его… Он что-то совершил много лет назад и боится их… ужасно боится. Он сейчас в таком состоянии, что может кого-нибудь из нас убить.

— Я не боюсь его. Если ему и охота подраться, пусть начинает. Мне надоело, что он все время помыкает мной, — проворчал Сакс. — Но все равно спасибо за предупреждение. Я этого не забуду.

— Он убьет меня. — Синди знала, что говорит правду. — Он подлый. Чувствует, что попал в ловушку, поэтому готов нанести удар любому, кто рядом с ним.

— В ловушку? — переспросил Сакс. — Что ты мелешь? Какая ловушка?

— А разве нет? Вы не сможете спуститься вниз по каньону. Братья разыскивают вас, да и Бак Льюис снарядил погоню. А провизии у вас всего на несколько дней. Один-двое еще как-нибудь продержались бы, но не четверо. Если вы хотите скрыться, вы должны отпустить меня.

Сакс усмехнулся:

— Ты умна, не так ли? — Он задумчиво смотрел на нее. — И отделаться еще от одного, да? Ты это имела в виду? И кто же он? — Сакс взглянул на хмурого Преса. — Этот ковбой или Тредвей?

— Это либо ты, либо Тредвей. И ты сам это знаешь. С Пресом можно поладить, он человек незлобный. Но ни один из вас не ладит с Тредвеем.

Сакс заговорил, но тут же и замер с открытым ртом — прямо напротив них стоял Жюстин Тредвей. Он пристально смотрел на Билла Сакса.

— Хотите избавиться от меня? Вы это имели в виду? Я ведь сумасшедший, не так ли? — Он улыбнулся, или, скорее, оскалился. — Вы еще об этом пожалеете, мисс Блэр! — Слово «мисс» он произнес с явной издевкой.

Сакс не сводил взгляда с Тредвея. Его бывший хозяин пожал плечами и отвернулся. Но едва он отвернулся, как тут же прогремел выстрел; Билл Сакс дернулся и завалился на бок. По его рубахе расплывалось кровавое пятно.

Тредвей взглянул на Сакса; в руке его дымился револьвер.

— Мне кажется, так будет лучше, — проговорил он. — К чему рисковать?

Прес, не в силах вымолвить ни слова, по-прежнему сидел на камне. Он смотрел на револьвер в руках Тредвея, не смея пошевельнуться, зная, что любое движение означает для него смерть. Тредвей перевел взгляд на Синди. Пытаясь как-то отвлечь его, она заговорила:

— Ведь это вы незаконно присвоили мое ранчо «ПМ»?

Тредвей нахмурился. Затем с губ его сорвался короткий смешок:

— Ну, конечно! Старый осел Мелфорд мешал мне. Я знал, что рано или поздно кто-то обязательно предъявит права на ранчо, поэтому по частям перевез в фургонах все строения на «Бокс Т». В то время у меня служили извозчики и имелись фургоны из Вирджинии. Так что устроить это было нетрудно. Затем я приказал вырыть огромный тополь и пересадить его на то место, где раньше стоял дом, а все ямы из-под столбов зарыть, ликвидировать все признаки жилья. Я даже привез дерн, чтобы прикрыть плешины. Но с деревом пришлось повозиться — поливать его, подрезать ветки…

— Да, ловко, — сухо заметила Синди. — Так, значит, вы убили моего дядю?

— Он мешал мне.

Тредвей повернулся к Цресу и с минуту смотрел на него, видимо, о чем-то размышляя. Прес сидел, затаив дыхание, положив руки на колени.

— Приготовь лошадей, — сказал наконец Тредвей. — Мы уезжаем.

Прес медленно поднялся и направился к лошадям.

Тредвей усмехнулся, взглянув на труп Сакса.

— Ты поедешь со мной, — сказал он Синди. — Ты мне нужна. И не надейся на Кэссиди. Хотя он где-то поблизости, на краю каньона. Но он не сможет последовать за нами, я отвязал его коня.

— И вы думаете, это его остановит? — Синди с презрением посмотрела на Тредвея. — Вы всегда недооценивали людей. В этом ваша беда. Вы считаете себя умнее других… и всегда поступаете подло.

Тредвей резко повернулся. В его глазах горела ненависть.

— Заткнись! — заорал он в бешенстве.

— Да, подло. Как вы убили Билла Сакса? Вы побоялись встретиться с ним в открытую. Побоялись!

Подскочив к ней, он занес руку для удара. И в тот же миг послышался стук копыт и затем крик:

— Прощай, Тредвей!

Крик эхом прокатился по каньону и затих.

Тредвей тотчас же забыл о Синди. Он бросился прочь от костра и исчез во тьме. Но тут же вернулся.

— Он сбежал! — рявкнул Тредвей. — Сбежал, бросил меня, ублюдок!

— Нет, не ублюдок, — отозвалась Синди, — просто сообразительный. Он понял, что вам конец. Кэссиди доберется до вас, а если не он, то Братья.

Едва она произнесла последнее слово, как он грубо схватил ее за руку и потащил к лошадям. Пока он седлал их, Синди стояла рядом. Она искоса поглядывала на Сакса — ружья остались при нем. Если бы только добраться до одного из них…

Но Тредвей был начеку и, видимо, перехватил один из ее взглядов. Оседлав лошадей, он приказал ей садиться.

— Вам бы лучше отпустить меня, — сказала она как можно спокойнее. — Я ведь буду только мешать…

— Нет, — отрезал Тредвей. Он вскочил в седло и осмотрелся. Однако ничего не увидел, кроме мерцающего во тьме пламени костра.

У Хопалонга Кэссиди были свои трудности. Ему не удалось отыскать подходящий спуск в каньон, и он решил вернуться на уступ, чтобы еще раз взглянуть на лагерь Тредвея. Но сначала навестил связанного Крага и дал ему напиться. Вернувшись в каньон, он вдруг услышал звук выстрела. Быстро вскарабкавшись на уступ, он взглянул на лагерь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что произошло. Билл Сакс лежал на земле. Его застрелил Тредвей. Во время разговора Синди с Тредвеем Хопалонг лежал у края каньона. Он прекрасно все видел, но не мог разобрать ни слова. Незадолго до этого Хопалонг едва не столкнулся с Тредвеем — только он отошел от Топпера, как бандит тут же подкрался к коню, отвязал его и принялся кидать ему вслед камни.

Теперь же, когда Тредвей седлал лошадей, Хопалонг раздумывал: может, рискнуть, может, выстрелить? Но Тредвей двигался слишком быстро, да и Синди стояла совсем близко от него.

Спустившись с уступа, Хопалонг бросился к тому месту, где оставил Топпера. Несколько секунд он колебался, затем свистнул, прислушался, но в ответ — ни звука.

Теперь, когда Тредвей уехал, можно было беспрепятственно подойти к лагерю. Хопалонг приблизился к костру, но вдруг резко остановился. Что-то не так! Он внимательно огляделся и наконец сообразил — труп Билла Сакса исчез!

— Не меня ли ты ищешь, Кэссиди?

Хопалонг поднял глаза и увидел Сакса; тот стоял, пошатываясь, в полумраке под нависшей скалой. Рубаха у него была в крови, скула — сильно ободрана.

— Ему удалось ранить меня, — прохрипел Сакс, — всего лишь ранить. И теперь я сначала пристрелю тебя, Кэссиди, а потом догоню этого ублюдка и разделаюсь с ним. — Он мрачно посмотрел на Хопалонга. — Если тебе будет приятно это узнать, я освобожу девчонку. Она предупредила меня насчет Тредвея. Сказала, кто он такой.

— Значит, ты знаешь?

— Да. Но это не влияет на наши с тобой отношения, Кэссиди. Обид я не прощаю. Никому!

Он сделал шаг вперед и пристально взглянул на Хопалонга.

— Говорят, ты быстр. Что ж, посмотрим!

В следующую секунду прозвучал выстрел, но выстрелил не Сакс.

Хопалонг выхватил свой кольт так, как умел только он, — молниеносно. Его выстрел прозвучал на долю секунды раньше выстрела противника. Пуля попала Саксу в предплечье, отбросив его в сторону. Выстрел Сакса не попал в цель.

Сакс злобно выругался, бешено сверкая глазами. И снова выстрелил; и пуля просвистела в сантиметре от щеки Кэссиди. В следующее мгновение посланная из кольта пуля попала в цель.

Бандит покачнулся, пытаясь переложить револьвер в другую руку. Но тотчас же прогремел другой выстрел, теперь уже последний. Сакс лежал на каменистой земле, широко раскинув руки.

Кэссиди перезарядил свой кольт и сунул его в кобуру. Еще один лихой парень нашел свою смерть…

Он отвернулся и двинулся вниз по каньону, подзывая Топпера. Через несколько минут остановился, прислушался — кругом тишина. Уже почти потеряв надежду найти коня, он решил взобраться вверх по склону и взять лошадь Крага, которая так и осталась стоять у тропинки, ведущей к каньону. И тут в кустах послышался шорох, а в следующую секунду он увидел Топпера.

— Иди сюда, иди сюда, мой мальчик! — Конь подошел к нему; уши его стояли торчком. — Вот и ты, мой дружок, моя хорошая лошадка. — Хопалонг ласково погладил коня, затем вскочил в седло, пора было покидать каньон.

Вскоре рассвело, и он обнаружил следы двух лошадей, ведущие в самые дикие и безлюдные места.

Растительности на скалах почти не было, все горячее становились камни, пышущие жаром под лучами солнца. Травы и деревья вскоре и вовсе исчезли. Над каменистой землей висело лишь палящее солнце. Облизывая растрескавшиеся губы, Хопалонг упорно продвигался вперед, вглядываясь в жаркое марево.

Его рубашка потемнела от пота, щетина на щеках покрылась пылью, но глаза по-прежнему смотрели вдаль. Время от времени он останавливался, чтобы смочить губы водой из фляжки. Пыль, взметавшаяся над безжизненной пустыней, обозначала путь двух всадников. И вдруг с севера появилась группа верховых, которые, казалось, преследовали тех двоих. Хопалонг вглядывался вдаль и вскоре заметил еще одного всадника, присоединившегося к группе с севера, затем еще одного — с юга. Хопалонг продолжал свой путь; он потерял счет времени; оставались лишь жара и жажда.

А потом он услыхал далекий выстрел и крик, после чего выстрелы последовали один за другим. Вскоре он увидел, что навстречу ему скачет всадник, очертания которого расплывались в потоках горячего воздуха. Всадник отчаянно погонял взмыленную лошадь; он мчался с такой невероятной скоростью, словно за ним гнались все демоны ада. Впрочем, возможно, так оно и было…

Его преследовали десять наездников, одетых в рясы, развевавшиеся у них за спинами. Беглец, заметив Хопалонга, сделал широкий поворот в сторону скал, но в последний миг его лошадь споткнулась и упала. Братья скакали ему наперерез, а одинокий беглец, который был не кем иным, как Тредвеем, освободился от стремян и бросился к скалам, спотыкаясь на бегу.

Но, видимо, сообразив, что не добежит, развернулся и поднял руку с револьвером. Но выстрелить не успел, — Братья окружили Тредвея; двое схватили его за руки. Он отчаянно вырывался. И грянули выстрелы; безжизненное тело повалилось на землю. Всадники закружили вокруг Тредвея, всаживая в него пулю за пулей. Хопалонг подъехал поближе, но они, казалось, не замечали его. Наконец Братья развернулись и ускакали, растворившись в жарком мареве.

Хопалонг долго смотрел на изодранную грязную одежду, покрывавшую безжизненную плоть, которая всего лишь несколько минут назад была живым человеком. А когда он наконец поднял глаза, то увидел ехавшую к нему Синди Блэр. Одежда на ней была порвана, щеки исцарапаны.

— Вы в порядке? — спросил он.

Девушка кивнула. Затем взглянула на труп, прикрытый ворохом тряпья, и отвернулась.

— Они… Братья… Это они сделали?

Хопалонг кивнул.

— Поехали домой, Синди. Риг, наверное, очень волнуется.

Прошел почти час, прежде чем она снова заговорила.

— Должно быть у них были причины…

— Да, были.

— Он рассказал мне о «ПМ». Он пересадил дерево, траву, перевез строения.

— Знаю. Но я понял это слишком поздно. Эти обрезанные ветки на тополе, из которых выросли молодые побеги… Я должен был догадаться, что дерево пересажено.

— Хопалонг, его звали Фэн Харлан, ведь так?

— Да. Он никогда не уезжал из этих мест надолго. Нужно быть сумасшедшим, чтобы вернуться сюда, зная, что Братья его ищут. Но он решил испытать судьбу, и к тому же был уверен, что Братья никогда не покинут свои пастбища.

Они вернулись к тропинке, ведущей к каньону, чтобы освободить Крага. Но бандит исчез. Очевидно, ему удалось развязать веревки, и он скрылся.

— Ладно, пускай, — сказал Хопалонг. — Он получил хороший урок.

Въехав на улицы Качины, они увидели множество всадников, которые собирались отправиться им на помощь. Риг сказал, что их уже искали, но, потеряв следы, вернулись за свежими лошадьми. Хопалонг рассказывал о последних событиях. Вдруг Синди схватила его за руку и прошептала:

— Посмотрите! Посмотрите туда!

Десять всадников, одетых в балахоны с капюшонами, ехали по улице по три человека в ряд. Перед салуном они остановились, и один из них соскочил с лошади, подошел к стене и прикрепил к ней большой лист бумаги. Затем Братья развернулись и неторопливо покинули город. Пока они не скрылись из виду, все стояли не шелохнувшись.

Подъехав к салуну, Хопалонг Кэссиди наклонился и, не слезая с коня, принялся читать вслух:

— «ВНИМАНИЕ! ЖИТЕЛИ ГОРОДА КАЧИНА!

Знайте: человек, называвший себя Жюстином Тредвеем, перед законом носил имя Фэн Харлан. В детстве его бросили родители, а Братья усыновили его.

Покидая Орден, он украл Казну и хладнокровно убил двух старейшин.

Он навлек бесчестие на наши головы своим последующим поведением; он, по нашим сведениям, участвовал в ограблении четырех поездов, семнадцати дилижансов, убил одиннадцать мужчин и одну женщину.

На тайном совещании Братья осудили и приговорили к смерти человека по имени Джон Вулрич, он же Фэн Харлан, он же Жюстин Тредвей.

Приговор над Джоном Вулричем был приведен в исполнение сегодня в три часа пятнадцать минут пополудни».

Риг Тейлор подъехал к Синди и взял ее за руку. Хопалонг Кэссиди, развернув коня, отъехал в сторону и увидел опрятно одетого молодого человека, сидевшего на ступеньках салуна; под его серой рубашкой перекатывались мощные мускулы; на мужественном лице сияла улыбка.

— Меските Дженкинс! — воскликнул Хопалонг. — Что ты здесь делаешь?

— Я получил ссуду в семнадцать тысяч долларов и хочу обзавестись ранчо в Голубых горах. Я думал, ты поможешь мне.

Над Вавилонскими пастбищами собирались тучи. В воздухе все явственнее ощущалась духота, предвещавшая грозу.

— Идет. — Хопалонг повернулся к своим друзьям. — Похоже, что мне пора ехать. — Он спешился и пожал руку Ригу.

Подошла Синди.

— Спасибо вам, Хопалонг, — сказала она и поцеловала его в щеку.

Сара Тауне взяла его за руку и подвела к Пайку.

— Мы хотим начать новую жизнь. Через несколько дней отправляемся в Орегон.

— Очень рад за вас, — улыбнулся Хопалонг, пожимая Пайку руку.

И тут Пайк заключил его в свои медвежьи объятия и приподнял над землей. Оба засмеялись.

— Если я когда-либо понадоблюсь тебе, — проговорил человек, которого когда-то звали Беном Харди, — ты только дай знать, я не медля приеду.

Хопалонг Кэссиди вскочил в седло и последовал за Меските. Послышались отдаленные раскаты грома. Сквозь грозовые тучи временами пробивались лучи полуденного солнца. На дорогу упали первые тяжелые капли.

— Там меня должен встретить Ред Коннорс, — сказал Меските, когда они покинули город. — А если узнаем, где Джонни, то пошлем за ним. И все будет, как в добрые старые времена.

— Тогда поехали быстрее, — улыбнулся Хопалонг Кэссиди. Он надвинул на глаза шляпу. — Люблю путешествовать под дождем.

Пайк Тауне еще долго стоял на главной улице Качины, хотя все уже попрятались от дождя в гостинице. Теплый дождик барабанил по полям его шляпы. Он смотрел вслед двум всадникам, которые то появлялись, то исчезали в складках холмов. Внезапно облака раздвинулись и далекий холм озарился льющимися с неба золотыми потоками. Один из всадников остановился на вершине холма; казалось, он оглядывается на город. Пайку Тауне показалось, что всадник поднял руку и помахал ею на прощанье, прежде чем скрыться за гребнем холма.