/ / Language: Русский / Genre:adv_western,

Матагорда

Луис Ламур

Мужчины на Диком Западе вынуждены браться за оружие, даже если не хотят воевать. Жизнь забросила Тэппена Дюварни в Техас. С помощью своего друга Тома Киттери он собирается выгодно продать скот и разбогатеть. Но волею обстоятельств Тэппен оказывается втянутым в кровавую вражду между семействами Киттери и Мансон. В этой бойне уже погибло много хороших людей, и теперь Дюварни становится для Мансонов врагом и очередной мишенью. Ковбою остается одно — дать ответ, достойный мужчины...

MATAGORDA 1967 ru en Е. Ламанова Roland ronaton@gmail.com FB Tools 2005-05-07 3A8CD484-3B42-4EF3-B10A-87FB3A625223 1.0

Луис Ламур

Матагорда

Глава 1

Майор Тэппен Дюварни стоял на палубе, держась за поручень, и смотрел на приближающийся низкий песчаный берег. Не таким представлял он себе Техас, с которым связывал все свои надежды.

Тэппен слушал ритмичное шлепанье колес парохода и без особого оптимизма думал о будущем. За плечами у него была война между Севером и Югом и несколько лет бесконечных стычек с индейцами на границе. Ему надоело прозябать в выжженных солнцем и продуваемых всеми ветрами приграничных фортах без семьи и каких-либо перспектив продвинуться по службе, и он расстался с армией.

Перед Гражданской войной Тэппен считался в Чарльстоне весьма состоятельным и завидным женихом. Его семья владела плантацией в штате Вирджиния, а отцу принадлежало несколько торговых судов — четыре шхуны и баркентина, — которые курсировали между островами Вест-Индии, а также портами Карибского моря и Мексиканского залива.

Тэп дважды ходил в плавание матросом на баркентине. Сдав экзамены, стал третьим помощником капитана сначала на шхуне, а потом на баркентине. Отец хотел, чтобы сын до тонкостей познал флотскую службу. И парень полюбил море, ему пришлась по вкусу грубая беспутная портовая жизнь. Казалось, что он создан для нее.

Война все сломала. Семья Дюварни симпатизировала идеям свободы и равенства, поэтому никого не удивило, что Тэп оставил дом и поступил в армию Севера.

В отместку за это сторонники южан сожгли поместье его отца и угнали скот. Одна из шхун утонула во время урагана. Две другие конфисковали конфедераты, и их потопили канонерки северян. Баркентина исчезла где-то в районе таинственного треугольника к югу от Бермуд, и от нее остались одни воспоминания. Четвертая шхуна, потрепанная жестоким штормом, сгорела вместе с доком, когда бои докатились до Чарльстона. Словом, к концу войны Тэп Дюварни оказался без кола и двора да к тому же по уши в долгах. Идти ему было некуда — его родовое гнездо разорили, а отец умер. Не оставалось ничего другого, как вернуться в армию. Девять лет кочевал он по приграничным фортам от Дакоты до Аризоны, сражался с индейцами. Ему удалось сохранить свой скальп, приобрести три шрама: один — от удара ножом, два других — от пулевых ранений.

После долгих хлопот Дюварни наконец выплатили компенсацию за разрушенное поместье отца, и он уволился из армии, имея в кармане чуть больше семи тысяч долларов. Тогда-то и возник со своим предложением Том Киттери.

Капитан Уилкс, направляющийся в каюту лоцмана, остановился рядом с Тэппеном.

— Вам придется непросто в Техасе, майор. У вас здесь есть друзья?

Капитан, добрая душа, когда-то плавал на корабле его отца, теперь беспокоился о судьбе сына и искренне хотел помочь.

— Есть один… друг, насколько мне известно. Я познакомился с ним во время войны.

— И с тех пор не встречались? Девять лет — большой срок. Он ваш нынешний партнер?

Дюварни показалось, что в голосе Уилкса прозвучала тревожная нотка, но не удивился: его и самого время от времени обуревали сомнения.

— Я знаю этого парня, капитан. Кем бы он ни был, он человек чести… И к тому же очень храбр. Не раз сам убеждался.

— Продажа скота — дело очень выгодное, — продолжил разговор Уилкс. — Индианола давно уже стала крупнейшим портом в Техасе по вывозу животных. Я сам занимаюсь этим вот уже несколько лет. Может, знаю вашего партнера?

— Его фамилия Киттери. Том Киттери. Он из старой техасской семьи.

— Киттери, говорите? Как же, как же! Да, он храбр. Никто в Техасе не стал бы отрицать, что Том Киттери необыкновенно смел. Правда и то, что он честен. Но послушайте совета друга, не сходите с моего корабля. Возвращайтесь в Новый Орлеан. Вы знаете море. В Новом Орлеане найдете себе работу.

— А что случилось с Киттери?

— С Томом? С ним, слава Богу, ничего. — Уилкс взглянул на Дюварни. — Вижу, вы не знаете о кровной вражде? — Уилкс помолчал, а потом добавил: — Рискуете оказаться в самом центре жестокой бойни… Распря между семействами Мансон и Киттери. Она началась в 1840 году или около того. В ту самую минуту, когда Мансоны узнают, что вы — компаньон Киттери, они начнут за вами погоню.

— Действительно, новость! — озадаченно произнес Тэп.

— Вы сказали, что познакомились с Томом во время войны? Он, наверное, думал, что вражда между кланами улеглась, поскольку в течение нескольких предвоенных лет ни убийств, ни нападений не было.

В то время в клан Киттери входили самые крутые парни во всем Техасе, как стрелки, они не имели себе равных. Вот Мансоны и сидели тише воды, ниже травы и не высовывали носа. Когда же Киттери ушли в армию, Мансоны остались дома. И даже тогда они еще вели себя смирно. Все изменилось после того, как Бен Киттери погиб в сражении при Шило. Вражеский стан зашевелился. Тут еще Том попал в плен, — а сюда дошли слухи, что он убит, и наглецы совсем распоясались. Угнали часть стада Киттери и подожгли коровник. Старый Алек, дядя Тома, погнался за ними, но ему устроили засаду и прикончили его. Теперь уже ничто не могло остановить бойню. Мансоны расправились с двумя чернокожими работниками, служившими у Киттери с незапамятных времен, и сожгли дом в поместье — один из самых старых на побережье Техаса.

Торговля скотом становилась выгодным делом, и не получившие отпора грабители Мансоны решили разбогатеть, продав быков Киттери. Но их планы потерпели крах — однажды ночью кто-то поднял на ноги самое крупное стадо и загнал его в Большую Чащобу. Вы не слышали о Чащобе? Должен вам сказать, что искать там скот — все равно что гоняться за привидениями. Мансоны всегда чурались тяжелого труда, а выгонять скотину из зарослей, доложу я вам, — работенка не из легких. Так что бычки, коровы и телки все еще там.

— Наверное, именно это стадо я и купил, — усмехнулся Дюварни. — Ну и везет же мне!

— У вас есть оружие? — спросил Уилкс.

— Да, конечно. — У Тэпа были и пистолет и револьвер. — Судя по тому, что вы рассказали, без оружия тут не обойтись.

— Это уж точно. — Уилкс выпрямился. — Я должен идти на капитанский мостик, входим в порт, но послушайте моего совета, не сходите на берег… А если уж сойдете, то приготовьтесь к самому худшему. Мансоны устроили ловушку для Джонни Любека, и они готовили ловушку для Тома. Они ждали его, когда он прибыл сюда на пароходе… на моем пароходе.

— И что же Том?

Уилкс криво улыбнулся.

— Том совсем не дурак. Я рассказал ему о том, что случилось с Джонни, и он заранее ускользнул с корабля, когда входили в залив. В то утро был густой туман, и Том благополучно добрался на плоту до острова Матагорда. Остров вытянут в длину и такой узкий, что трудно себе представить, как можно здесь укрыться, но Том тем не менее спрятался. Он хорошо знает эти места. По крайней мере, когда мы последний раз проходили мимо острова, он был жив, и я надеюсь, что здравствует и сейчас.

— Вы упомянули Джонни, как бишь там его?

— Джонни Любек. По рождению он не Киттери, отец Тома усыновил его, когда тот осиротел, и воспитывал как родного сына. Люди говорят, что отцом Джонни был один из пиратов Жана Лафитта. Они часто скрывались на Матагорде и оставляли свои суда у его пляжей, обращенных к материку. Тем не менее Мансоны решили, раз Джонни вырос в семье Киттери, его тоже надо убить. Однажды они подкараулили его и ранили. Понадеявшись, что он умрет, отправились выпить, но Джонни собрал последние силы и уполз. Добрался до дома старого индейца на мысе Блэк-Джек, и тот выходил его. Кажется, Мансоны, к которым присоединились Харты и Джексон Хадди, могли торжествовать, что сокрушили всех своих врагов, но тут появился Том.

— Что же случилось?

— Отсидевшись на Матагорде, Том решил добраться до дому. Никто ведь не сообщил ему, что его дом сожгли. По дороге случайно нарвался на засаду Мансонов. Они услышали, как он подъезжает, и обстреляли его. Том вылетел из седла — в него попали две пули.

В засаде сидели Джим Харт и еще два парня. Увидев, что Киттери упал, они подумали, что убили его, и бросились к нему. Но Том оказался жив и прикончил одного из Мансонов и дважды ранил Харта, кое-как дополз до своей лошади, вскарабкался на нее и ускакал.

Том, наверное, подумал, что умрет, иначе бы никогда не поступил так дерзко. Он отправился прямо в поместье Мансонов и принялся стучать в дом и орать, чтобы ему открыли дверь. Никто не подозревал, что это может быть он, ведь его считали мертвым. Слухи о его возвращении еще не дошли до ранчо. Старый Тейлор Мансон, громадный как бык, подошел к двери. Том назвал ему свое имя и пристрелил, после чего исчез.

Тэп Дюварни мрачно глядел на приближающийся берег. Он заплатил все свои деньги за скот, чтобы вдвоем с Томом перегнать его в Канзас и там продать, а вовсе не за то, чтобы стать участником кровавой вражды. Ему больше не хотелось воевать.

— Шли месяцы, — продолжал Уилкс, — но никто не видел Тома и не знал, где он скрывается. Убийцы с ног сбились, разыскивая его, и, наконец, все уже были готовы поверить, что он умер. Скот вздорожал, Мансоны собрали стадо и погнали его в Канзас По дороге один из них по имени Дейл отправился в магазин, чтобы забрать почту и купить табаку, и нос к носу столкнулся с Томом.

Мансоны догадались, что Деил встретил Тома, когда лошадь с перекинутым через седло Дейлом вернулась в лагерь. В груди Дейла красовались два пулевых отверстия размером с серебряный доллар.

— Вы упомянули Джексона Хадди, кто это? — спросил Тэп.

— Профессиональный киллер. Говорят, что он приходится Мансонам родственником. Во всяком случае, действует на их стороне и после смерти старого Тейлора стал в клане чем-то вроде главаря. Да, он и вправду главарь этой банды. Когда стало ясно, что старая распря разгорелась с новой силой, Мансоны стали наносить удары отовсюду. Надо сказать, в их клане сорок, а может и больше, мужчин, способных держать в руках оружие. И они все предусмотрели. Одного из родственников избрали шерифом, другого — протащили в судьи. Еще один — депутат от города Виктория.

Уилкс отправился в каюту лоцмана, а Тэппен задержался на палубе. Его одолевали грустные мысли. «У меня нет выбора, — думал он. — Все деньги, до последнего цента, кроме тех крох, что зашиты в поясе, переданы Тому Киттери на покупку скота и наем лошадей…»

Они подружились при странных обстоятельствах. Дюварни, тогда еще скромного лейтенанта в армии северян, послали в южные штаты с секретным заданием. Выбор пал на него потому, что он родился в Вирджинии, говорил с акцентом, характерным для южанина, и хорошо знал те края. Все шло отлично, пока Тэп не наткнулся на капитана Тома Киттери и не взял его в плен. Проблема заключалась в том, что до ближайшего аванпоста северян предстояло пройти сотни миль. Он мог отпустить Тома, но тот непременно догнал бы его и, в свою очередь, взял в плен. Хладнокровно пристрелить пленного у Тэпа не поднялась рука, и он решил доставить его в расположение своих.

По дороге противники прониклись уважением друг к другу и подружились, хотя Том всячески пытался перехитрить Тэпа и сбежать. Когда они скакали бок о бок, Том рассказывал Тэпу о Техасе и торговле скотом, а в один прекрасный момент предложил ему стать его партнером, если им удастся уцелеть в этой войне. Так все началось.

Вернувшись в свою каюту, майор порылся в сундучке, сохранившемся у него с тех времен, когда он был моряком, вытащил револьвер «смит-и-вессон» сорок четвертого калибра русского производства и пристегнул старую изношенную кобуру к ремню. Поразмыслив, стоит ли брать с собой пистолет, решил, что стоит, и засунул его за пояс. Остановившись перед зеркалом, поправил галстук и оглядел себя — не заметен ли под курткой пистолет. Все было в порядке. Несколько мгновений Тэп разглядывал свое отражение.

На него смотрел худощавый человек со спокойным загорелым лицом и карими глазами. Куртка облегала его широкие плечи и грудь без единой морщинки. «Я и вправду недурен собой, как говорят люди», — подмигнул он себе и грустно улыбнулся. Ему было тридцать три года и ничего больше, кроме богатого жизненного опыта, о чем свидетельствовали шрамы на его теле. Большинство мужчин в его возрасте имели положение и надежный источник дохода. Он же пока только питал надежды.

Во время войны Дюварни быстро продвигался по службе. Мирная жизнь многих лишила шансов выдвинуться. Тэпу еще повезло, что дослужился до майора. Он знал офицеров, старше себя и сделавших не меньше, но не поднявшихся выше капитанского чина, а некоторые так и остались лейтенантами. С ранней юности Тэпом владели честолюбивые мечты. Он чувствовал, что должен совершить нечто необыкновенное, создать что-нибудь выдающееся или сделать жизнь в своей стране лучше. Эти мысли родители внушали ему с детства, и он до сих пор верил в справедливость и светлые идеалы, постоянно стараясь самосовершенствоваться.

Собрав свои пожитки, он привычным движением моряка закинул сундучок на плечо, взял саквояж и вышел на палубу. Здесь собрались уже и другие пассажиры — они смотрели, как пароход подходит к Индианоле. Многих из них Тэп видел уже не в первый раз и успел как-то изучить. Все они относились к хорошо знакомым ему типам людей, кроме двоих. Один из этих двоих был высокий жилистый мужчина в ладно сшитом хорошим портным костюме из тонкого черного сукна. Полная сарказма улыбка на его лице с ястребиным носом вполне определенно выражала отношение к такому смешному и нелепому миру. Другим исключением оказалась девушка. Молодая, светловолосая, с прекрасным цветом лица. Это была юная красавица, пышущая здоровьем, выросшая на ранчо и незнакомая со всеми теми уловками, к которым прибегают городские жеманницы, чтобы подчеркнуть свою прелесть. Однако в больших голубых глазах ее застыла такая тоска, словно возвращение в Техас оказалось самым ужасным несчастьем в ее жизни.

Несколько раз Дюварни поймал на себе ее взгляд, но в нем не читалось ничего, кроме любопытства. Он приподнял шляпу.

— Мэм, я полагаю, вы хорошо знаете жителей Индианолы?

— Да, знаю, — ответила девушка. — Я родом из Техаса.

— Прекрасное место, как я слышал. Не подскажете, как мне найти Тома Киттери?

В глазах девушки неожиданно появилась враждебность. Она бросила на Тэпа тяжелый оценивающий взгляд.

— Если вам нужен Том Киттери, то ищите его сами. Может быть, кто-нибудь и знает, где он, но только не я.

— Понимаю. Ну да Бог с ним. Я думаю, он сам меня вскорости разыщет, как только до него дойдет слух, что я приехал. Полагаю, у Тома есть враги?

— У него их… слишком много.

Какое-то время они стояли рядом, храня молчание, и Тэп с удивлением обнаружил, что попутчица заинтриговала его. Она была одета аккуратно, но довольно бедно — так обычно одеваются деревенские девушки, отправляясь в город или в гости.

— Вам понравился Новый Орлеан, мэм?

Девушка резко повернулась к нему.

— О да! Прекрасный город, там так много народа, все так великолепно одеты, какие наряды у женщин… А сколько заведений, где можно отлично развлечься, если, конечно, есть с кем пойти.

— У вас там друзья?

— У меня там тетя и дядя. Но они страшно старомодны и считают неприличным посещать самые интересные места в городе.

— По-моему, ваши родственники правы. Самые интересные места в Новом Орлеане вовсе не предназначены для благовоспитанных девушек. А я с нетерпением жду, когда мы наконец высадимся в Индианоле, — помолчав, добавил Тэп. — Мне кажется, я полюблю Техас.

— Вы собираетесь здесь жить?

— Надеюсь. Я вложил средства в одно дельце. Точнее, в скот.

Девушка взглянула на него.

— Вы не представились, мистер.

— О, простите, мэм. Меня зовут Тэппен Дюварни, я из Вирджинии.

— Так вы и есть тот самый Тэп Дюварни?

Тэп изумился.

— Откуда вам известно мое имя?

— Я Мэди Коппинген. — Она быстро огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор. — Том Киттери мой… Он мой друг. Он о вас рассказывал. С тех пор как вы решили приехать сюда, Том просто бредит вами, — с некоторым раздражением добавила она и снова посмотрела на Тэпа тяжелым взглядом. — Вы жили в Ричмонде и Чарльстоне?

— Это было так давно. Последние годы только изредка наведывался туда. Я служил в армии… на Западе.

— Как я вам завидую! Любое место на земле лучше, чем Техас. — Лицо Мэди опять стало мрачным. — Не хочу возвращаться домой! Ненавижу Техас!

— А вы часто бываете в Новом Орлеане?

— До этого — ни разу. И скорее всего, больше туда не попаду, — с горечью воскликнула она, и в глазах ее появилась тоска, — если кто-нибудь не возьмет меня с собой.

Тэп сделал вид, что не понял, куда она клонит, и принялся разглядывать берег. Пароход подошел уже так близко, что стали видны дома. Берег здесь был низкий и ровный, но вдали, за городом, в легкой дымке темнел» холмы. Два причала, как стальные мечи, вонзались в воды залива.

— Я живу на ранчо, которое принадлежит моему отцу, — продолжала Мэди, — Индианола и Виктория — вот и все мои путешествия. Нет, один раз ездила еще в Бивилль.

— А Том живет рядом?

Мэди покачала головой.

— Мистер Дюварни, поймите, за Томом охотятся. Мансоны ищут его повсюду и, если найдут, убьют. Поберегите свою жизнь, старайтесь не упоминать его имени, иначе расправятся и с вами.

— Но я должен найти Тома!

— Для этого не нужно никого расспрашивать. Наймите упряжку… или купите лошадь. — Мэди взглянула на него. — Вы умеете ездить верхом?

— Я служил в кавалерии.

— Тогда раздобудьте себе коня и не спеша отправляйтесь на юг, к реке Мишн. Если никто не остановит вас, скачите дальше, только не торопитесь. Том вас сам найдет.

— Похоже, я выбрал не очень удачное время для покупки скота, — заметил Дюварни.

— Том — человек слова и обычно доводит до конца то, что начал, — сказала Мэди. — Уж поверьте мне. Знаете, как он недавно наказал Мансонов? — Заметив его удивленный взгляд, она продолжала: — Они стали клеймить скот, на котором уже стояло клеймо Киттери «К в квадрате». Но у этих воров везде свои люди — в суде, в полиции. Том не мог ничего доказать. Так, по крайней мере, считали некоторые. Однажды утром жители Индианолы проснулись и увидели, что по городу развешаны вывернутые наизнанку шкуры только что убитых быков. И всем сразу же бросилось в глаза, что «К в квадрате» заменено на «М в круге» — клеймо Мансонов. — Мэди улыбнулась, и ее лицо неожиданно изменилось. — Мансоны стали посмешищем, и слухи об их жульничестве распространились по всему штату. Но когда Джим Харт убил человека в Бивилле, острословы прикусили языки. Однако шкуры до сих пор появляются то там, то здесь. Том вывешивал их еще в Бивилле, Виктории и даже в Браунсвилле, до которого отсюда довольно далеко. Мансонов это приводит в бешенство. Неудивительно, что они охотятся за ним.

Тэп усмехнулся.

— Представляю, как это их выводит из себя. — Он выпрямился. — Ну, а вы не боитесь? Они знают, что Том — ваш друг?

— Разумеется, знают. Но, мистер Дюварни, женщин в Техасе никто не трогает. Они могут недолюбливать меня, но руки никто не поднимет и даже слова не скажет. Кто-то, может, и пренебрег бы общественным мнением, но, причинив вред женщине, он стал бы личным врагом Джексона Хадди. А этого никто себе не пожелает.

— Но я думал, что он — член банды Мансонов.

— Верно. И у него репутация самого хладнокровного убийцы в стране. Говорят, что Хадди — самый лучший стрелок на свете. Но он уважает женщин. Женщин и церковь — и больше ничего. Остерегайтесь его.

Дюварни коснулся рукой шляпы и отошел от Мэди. Не стоит подвергать опасности эту девушку, разговаривая с ней. Тэпу не верилось, что кто-нибудь знает об их с Томом партнерстве, но все-таки лучше быть начеку. Ведь удалось же Мансонам как-то получить сведения, что Джонни Любек и Том возвращаются домой. Может, они каким-то образом проведали и о его приезде?

Тэп стоял у трапа и наблюдал, как корабль швартуется. Наконец спустили трап, и капитан Уилкс вышел из лоцманской кабины, чтобы пожелать своим пассажирам доброго пути. Он смотрел, как они, один за другим, спускаются на причал.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Дюварни принялся изучать людей, собравшихся на пристани. В основном это были обычные зеваки, пришедшие поглазеть на пароход и прибывших на нем пассажиров. Но три человека заинтересовали его. Он долго служил на границе и научился определять искателей приключений с первого взгляда. Двое из трех, несомненно, относились к этому типу. Третий был высоким широкоплечим человеком с гладко выбритым скуластым лицом и маленькими глазками. Один раз он встретился взглядом с Тэппеном, но тут же отвел глаза.

Как правило, в каждом городе есть мужчины или подростки, озабоченные желанием показать свою силу. У них руки чешутся — дай только подраться, особенно, если попадается человек, который, по их мнению, не сможет дать отпор. Обычно таким человеком оказывается незнакомец, приехавший издалека, и, если он еще хорошо одет, то тем хуже для него. Тэп не раз в своей жизни встречал таких задир и не обращал на них особого внимания — каждый мужчина должен научиться драться и набить свои шишки.

Но попадался и другой тип забияк — потенциальные убийцы, люди, склонные к садизму и не останавливающиеся ни перед чем. Трое на причале относились как раз к этому типу — Тэп не сомневался. Однако не испугался и приготовился к драке, хотя отлично знал, что говорят умные люди о таких, как он. Просто он не прочь был сразу показать себя техасцам, дать им знать, с кем они имеют дело. Но ему не хотелось выяснять отношения на причале, не успев сойти с корабля, да еще в таком месте, где у Тома Киттери полно врагов.

Когда последний пассажир ступил на трап, майор с сундучком на левом плече и саквояжем в правой руке проследовал за ним на расстоянии нескольких шагов.

В конце причала стояла одинокая четырехколесная повозка, запряженная двумя мустангами. Однако кучера рядом не оказалось, похоже, куда-то ушел. Дюварни поставил свой сундучок и саквояж около повозки. В ту же минуту услышал за спиной шаги и оглянулся. К нему приближались те парни, которых он приметил еще с парохода. Когда между ними осталось несколько метров, медленно повернулся к ним лицом. Молодые люди остановились. Тэп ждал, что они скажут, — их маневры были так хорошо ему знакомы, что даже стало противно.

— Собираетесь нанять повозку, мистер? — спросил один из них.

— Да, хочу. А где хозяин, не знаете?

— Его зовут Фостер. Этот Фостер, знаете ли, то появляется, то исчезает. Он, может, где-то и рядом, а может, и далеко. Все дело в том, есть ли у вас право быть здесь? Сдается мне, что человек, приезжающий в незнакомый город, должен иметь деньги, а если у него есть деньги, его святая обязанность угостить нас стаканчиком виски.

— Ну что ж, справедливо. Отнесите мой сундук в гостиницу, и я куплю вам по стаканчику виски.

— Отнести ваш… Да за кого вы нас принимаете, мистер? Мы что, нищие?

— Нет, — ответил Тэп. — Только я полагаю, такие парни, как вы, в силах заработать и на выпивку, и на то, чтобы помыться да побриться. Наверное, очень приятно снова стать чистым… если долго бани не видали?

Они в изумлении уставились на свою жертву. Наконец тот, что повыше, опомнился и шагнул к майору.

— Вы что, нас за дураков держите, мистер? Хотите сказать, что мы грязные?

Дюварни широко раскрыл глаза.

— У меня и в мыслях такого не было. Никогда не подчеркиваю того, что и так бросается в глаза. Просто даю шанс заработать на виски, которое вы выпрашиваете у меня.

— Мы ни у кого ничего не выпрашиваем, — заявил долговязый. — У такого ухоженного и модного господина, как вы, наверняка водятся деньжата, и блеснуть богатством в салуне, угостив мальчиков, — только удовольствие.

— Сожалею, что не оправдал ваших надежд. Если хотите меня ограбить, не надейтесь на легкую добычу.

В ту же минуту долговязый набросился на Тэпа, а он, сделав шаг назад, пнул свой саквояж под ноги его товарища. Саквояж ударил того с такой силой, что коротышка упал на четвереньки. Тэп тут же повернулся на каблуках, готовый дать отпор долговязому, который, пригнувшись, двинулся на него. Удар коленом в лицо разбил нахалу нос и губы. Схватив противника за волосы, Тэп рывком заставил его распрямиться и правой рукой со всей силы саданул в живот. Тот повалился на землю, а Дюварни крутанулся на месте, почувствовав, как второй, опомнившись, с силой схватил его за плечо, но, взглянув на него, рассмеялся. Он сделал ложный выпад, парень замолотил руками воздух и сейчас же получил левой в челюсть и три быстрых тумака по корпусу. Атака была столь стремительна, что нападавший растерялся. Тогда Тэп снова сделал ложный выпад и ударил его в солнечное сплетение. Парень согнулся, ловя ртом воздух, и немедленно получил сокрушительный удар по пояснице, отчего растянулся на земле.

Дюварни спокойно одернул куртку. Капитан Уилкс стоял на палубе парохода и наблюдал за дракой. Высокий худощавый человек, пришедший на пристань с теми двумя, что валялись теперь в пыли, смотрел на Тэпа без всякого выражения, и на лице его не отразилось ничего, кроме легкого любопытства.

— Неплохо сработано, — сказал он. — Похоже, что вам уже приходилось пускать в ход кулаки.

— Приходилось.

Незнакомец кивнул ц сторону своих приятелей, которые зашевелились и стали, постанывая, потихоньку приходить в себя.

— Но не слишком гордитесь своей победой. Эти и драться-то толком не умеют. — Он уже повернулся было, чтобы уйти, но задержался и сказал: — Ищете владельца упряжки? Посмотрите там. — Он махнул рукой в сторону штабелей хлопка. — И, если кто-нибудь спросит, за что его убили, скажите, что он выбрал себе не ту компанию.

— А по какому принципу выбирают себе компанию в вашем городе?

Незнакомец смерил Дюварни холодным безразличным взглядом.

— Выбирайте себе какую угодно, только чтобы в ней не пахло Киттери. Нам с Киттери не по пути.

— Вы их что, боитесь?

Человек окинул Тэпа жестким взглядом.

— Меня зовут Джексон Хадди, — бросил он и зашагал прочь.

Глава 2

Понаблюдав, как медленно и важно удаляется Хадди, Дюварни стал осматривать набережную. Картина не радовала глаз — облезлые, поврежденные частыми бурями каркасные дома, яркие, кричащие вывески магазинов и салунов и повсюду разбросанные коновязи. Индианола напоминала скорее ковбойский городишко где-нибудь в прериях или Скалистых горах, чем порт на берегу Мексиканского залива.

Два грубияна, решившие помериться силами с Тэпом, поднимались на ноги и отряхивались. У долговязого, чье лицо познакомилось с коленом майора, похоже, был сломан нос, а щеки распухли так, что он ничего не видел. Губы превратились в кровавое месиво.

Ни тот, ни другой не имели ни малейшего понятия, как надо драться. Что касается Дюварни, то он прошел суровую выучку, плавая матросом на корабле. А став третьим помощником, постиг вершины этого искусства. В те времена помощник капитана не мог совладать с командой, не умея драться. Матросы подчинялись, если знали, что третий помощник в одиночку справится с любым из них, а при необходимости — и с тремя.

Дюварни наблюдал за своими недавними противниками и ждал, что последует дальше. Однако, встав, они быстренько ретировались. Ни один из хулиганов, похоже, даже не вспомнил, что у него есть оружие.

Когда незадачливые драчуны убрались восвояси, майор направился к штабелям хлопка, уложенным на набережной. Возле одной из кип увидел человека, лежавшего лицом вниз. Рядом с ним на земле расплылось кровавое пятно. Перевернув его, понял, что владелец упряжки получил два удара ножом в живот, причем длинное лезвие вошло снизу вверх. Он был мертв, но тело еще не успело остыть. На кобуре стояло клеймо Киттери — «К в квадрате».

Возвратившись к повозке, Тэп расчистил сзади место для тела, перенес его и уложил, покрыв куском старого брезента, который нашел здесь же. В повозке лежали два мешка с продуктами, один с овсом и еще торба, которую привязывают к морде лошади. На мустангах было то же знакомое клеймо.

Тэп сел на место кучера и, развернув повозку, двинулся к центру города, чувствуя, что за ним следит множество глаз. Доехав до вывески «Скобяные изделия», остановился и вошел в магазин. Вокруг упряжки тут же собралась небольшая толпа, и кое-кто даже решился приподнять брезент и посмотреть на погибшего.

— В городе есть гробовщик? — спросил Дюварни хозяина магазина.

Седовласый человек за прилавком покачал головой.

— Никто не станет хоронить человека Киттери, — сказал он. — А Фостер принадлежал к этому клану. И никто не выроет для него могилу. И не прочитает заупокойную молитву.

— Ну и городишко!

Хозяин магазина пожал плечами.

— Нам здесь жить, мистер. А банда Мансонов вездесуща. Мне очень жаль, действительно жаль, что все так обернулось, но ничего не поделаешь.

— А на кладбище есть участок, принадлежащий семье Киттери?

— Два… или даже три.

— Тогда мне нужны мотыга и лопата.

— Вам понадобится не только инструмент, мистер. Возьмите винтовку.

— Хорошо, дайте винчестер и пятьсот патронов к нему.

— Пятьсот? Вы что, собираетесь воевать с целой армией?

— Можете сказать кому надо, что я хочу остаться в стороне от вражды между Киттери и Мансонами, но если они жаждут неприятностей, они их получат. Расскажите всем, что я собираюсь похоронить этого человека и не нуждаюсь ни в чьей помощи. Сам прочту молитву над его телом.

Молча и очень быстро хозяин магазина выкладывал на прилавок коробки с патронами. Когда гость расплатился, он сказал:

— Не думайте, что мы такие бесчувственные. Кровавая вражда длится без малого сорок лет. В ней погибло много хороших людей. Но никто больше не желает умирать понапрасну. Это их распря, так пусть они и уничтожают друг друга.

— Я хочу только похоронить человека.

— Вам не удастся, они не дадут.

Толпа расступилась, и Тэп положил рядом с телом мотыгу и лопату. Когда он стал укладывать в повозку коробки с патронами и винтовку, люди отошли еще дальше. Заняв место кучера, он прикрикнул на лошадей, и они понеслись по улице.

Добравшись до кладбища, Тэп проехал в ворота и закрыл их за собой. Нашел, правда не сразу, участок, принадлежавший семье Киттери, и, скинув пиджак, положил его на могильный камень позади себя. Пистолет спрятал под пиджак, а револьвер в кобуре оставил при себе. Винчестер устроил рядом с повозкой и принялся копать могилу. Первые полметра дались легко, земля оказалась мягкой. Ниже пошел твердый каменистый грунт, но Тэп — сильный, тренированный мужчина, привыкший к тяжелому труду, продолжал держать взятый темп. Однако вскоре понял: чтобы похоронить Фостера до наступления темноты, надо поторопиться. Дюварни вырыл могилу только до половины, когда заметил первых посетителей, и, расстегнув кобуру, продолжал работу.

Сначала у ограды кладбища возникли трое. Их лошади имели клеймо «М в круге». Через несколько минут подъехало еще четверо всадников, потом еще и еще. Некоторые держались поодаль от кладбища — несомненно, зеваки, — явились поглазеть на представление.

— Эй, на сколько человек копаешь могилу — на одного или на двоих? — крикнул кто-то.

Дюварни сделал вид, что не слышит, и продолжал копать. Он успел выбросить три лопаты земли, прежде чем вопрос повторили. Тэп выпрямился, облокотился на лопату и посмотрел на подъехавших. Он стоял по пояс в могиле, и на уровне его головы возвышался холмик выкинутого им грунта. От повозки его отделяли три больших могильных камня, расположенные в ряд. При случае за ними можно было укрыться от пуль.

Теперь он увидел того, кто задал вопрос. Узкоплечий мужчина с широким задом, на голове которого красовалась шляпа с узкими полями, выехал вперед очень довольный собой.

— На одного, — ответил Дюварни. — Если тебе нужна могила, выкопай ее сам.

Среди зрителей раздались смешки, но широкозадый быстро обернулся, и смех тут же смолк.

— Когда закончишь, узнаешь, для кого могила. Мы похороним в ней тебя, — зло бросил задира.

Подъехал Джексон Хадди, стал в стороне и молча слушал словесную перепалку. Дюварни вновь оперся на лопату.

— Вижу, с мозгами у вас туговато, — сказал он. — У меня хорошее прикрытие, а вы — прекрасная мишень. Прежде чем убьете меня, в чем я лично сомневаюсь, мои пули уложат трех-четырех из вас.

На какое-то время эти слова охладили горячие головы бандитов, которые поняли, что достаточно противнику упасть на колени, и он окажется для них недосягаем. Они же вертелись на виду, а с такого расстояния промахнуться трудно. Никто не решился ничего ответить, и Тэп вновь принялся копать.

Неожиданно широкозадый полез через забор.

— Шэб, — окликнул его Хадди. — А ну-ка вернись. Этот человек пришел сюда, чтобы похоронить покойника, не будем ему мешать. Он ведь, в конце концов, не из банды Киттери.

— Но он же копает могилу человеку Киттери!

— Пусть копает. Мне нравятся люди с крепкими нервами.

Никто больше не произнес ни слова, но все остались на своих местах.

Дюварни не спеша закончил работу, завернул тело в брезент, положил на дно могилы и принялся забрасывать землей. Зрители смотрели на него и ждали развития событий. Насыпав холмик, Тэп отправился к повозке и вытащил из саквояжа Библию, снял шляпу и стал читать отрывок из нее, который, по его мнению, лучше всего подходил к случаю. Окончив чтение, запел «Рок времени». У него был приятный голос, и он умел петь. Отдельные голоса присоединились к нему. Потом, собрав инструменты, майор отнес их в повозку и вернулся за курткой. С курткой в левой руке и пистолетом — в правой подошел к повозке и, поставив ногу на подножку, вытащил из укрытия винтовку и быстро вскочил на сиденье. С вожжами в левой и винчестером в правой руке подъехал к воротам и, улыбнувшись, обратился к стоящему рядом с ними человеку.

— Послушай, друг, я буду тебе очень благодарен, если ты откроешь для меня ворота.

Тот, немного поколебавшись, выполнил просьбу и, пока Тэп проезжал мимо, смотрел на него во все глаза.

— Спасибо, — сказал Дюварни. — Большое спасибо. — Кинул взгляд на Хадди, который загадочно поглядывал на него, и добавил: — И вам спасибо, мистер Хадди. Уважение к мертвым делает вам честь.

Дернув поводья, он пустил лошадей вскачь. Там, где дорога на кладбище пересекалась с главной улицей, резко повернул и помчался на юг, вон из города. За его спиной было тихо, и он ни разу не обернулся. На пустынной дороге, проходящей по равнинной местности, повозка представляла собой прекрасную мишень, хотя ее немилосердно трясло. Возница гнал не останавливаясь, стремясь как можно скорее оказаться подальше от кладбища. Он не сомневался, что бандиты пустятся за ним в погоню, а колеса его колымаги оставляли четкий след.

Миновав пару миль, Тэп наконец остановил лошадей и, криво усмехнувшись, зарядил винчестер.

— Ну и осел же я, — пробормотал он. — Такая забывчивость может стоить жизни.

Солнце уже село. С Мексиканского залива, лежащего за озером Пороховой Рог, тянул прохладный ветерок. Чтобы найти Тома, Мэди советовала ему ехать на юг. Тэп восстановил в памяти карту — опыт моряка и служба в армии научили его легко запоминать карты и схемы. Сначала он должен двигаться в глубь материка, пока не доберется до дороги, идущей на юг от Зеленого озера мимо залива Сан-Антонио. К северу простирается обширная равнина, где укрыться нет никакой возможности.

Следы колес были хорошо видны даже в темноте, и, махнув рукой, майор решил продолжать путь. Его мустанги, похоже, застоялись в городе и сейчас с удовольствием бежали резвой рысью. Время от времени он прислушивался к ночной тишине, стараясь определить, нет ли за ним погони.

Тэп не тешил себя иллюзиями в отношении Джексона Хадди. Однако, кем бы тот ни был, у него имелся свой кодекс чести, и только это предотвратило кровавое побоище на кладбище. В противном случае Хадди, не колеблясь, убил бы его… Если б, конечно, смог.

Внимательно изучив карты побережья в рубке Уилкса и четко представляя себе местность, по которой ехал, Дюварни решил рискнуть и, свернув с дороги, направился прямиком по целине к Зеленому озеру. Днем преследователи, конечно, отыщут его следы, но он надеялся к тому времени оказаться уже далеко.

Несколько раз Тэп останавливал мустангов, чтобы они немного отдохнули, но парочка казалась неутомимой и рвалась вперед. «Дай им волю, — подумал он, — и они донесут меня куда нужно».

Было уже далеко за полночь, когда Дюварни увидел, что справа от него серебрится вода. Зеленое озеро, догадался он. Его мустанги уже утомились и переходили на рысь только в тех случаях, когда дорога шла под уклон, что было довольно редко. Но они уверенно держали шаг и могли пройти еще много. Самыми утомительными оказались последние мили перед рассветом, но Тэп не останавливал лошадей, пока не показались крутые берега реки Гуадалупе.

Занималась заря, когда путник наконец свернул с дороги в лесок и, добравшись до надежно укрытой деревьями ложбинки, распряг лошадей и, напоив, отвел на ближайшую полянку, где росла сочная густая трава. А сам взял револьвер и, завернувшись в одеяло, уснул.

Проснулся Тэп поздно. Солнце стояло уже высоко. Его лучи проникали сквозь листву тополя, под которым он спал. Минуту-другую полежал абсолютно неподвижно, вслушиваясь в тишину, а потом сел. В нескольких метрах от него, подняв головы и навострив уши, замерли мустанги, глядя в ту сторону, откуда они прибыли.

Двигаясь бесшумно, словно кошка, майор засунул свой шестизарядный револьвер за пояс и потянулся за ремнем с пистолетом. Застегнув ремень, снова прислушался. Боясь, что звякнут удила и выдадут его, очень осторожно подвел лошадей к повозке и привязал. Взяв винтовку, пробрался сквозь заросли и спрятался там, где были хорошо видны оставленные им вчера следы.

Даже не видя лица, Дюварни узнал девушку. Перед ним была Мэди Коппинген. Она сидела в повозке, которой управлял дюжий негр. Вслед за ними ехали два всадника. Когда повозка оказалась рядом, Тэп разглядел, что кучер, худощавый человек с умным лицом и внимательным взглядом, больше напоминал индейца, чем негра.

Недалеко от того места, где майор свернул в лесок, кучер остановил лошадей.

— Думаю, мэм, он где-то здесь. Его лошади, пробежав такое расстояние, должны валиться от усталости. Хотите, я найду его?

— Нет… — Мэди на мгновение заколебалась, а потом повернулась к одному из всадников и спросила: — Гарри, как считаешь, Хадди погонится за ним?

— Кто? Хадди? Нет, он не погонится, а вот Шэббит может. Шэббит и ребята, которых Дюварни отделал на причале. Они не успокоятся, пока не снимут с него скальп. А Хадди подождет, чтобы Дюварни определился, на чьей он стороне.

— Тогда надо найти и предупредить его.

Тэп не пошевелился и не покинул своего укрытия. Он не знал этих мужчин, и, хотя, по всей видимости, они работали на Коппингенов, ему не хотелось рисковать. Все внимание его приковала девушка. Мэди, без всякого сомнения, была очаровательна, и фигура ее, достоинства которой подчеркивало облегающее платье, могла свести с ума любого. Но она — девушка Тома, одернул себя майор. Кроме того, у него тоже есть невеста. Или, по крайней мере, была, когда он уезжал из Вирджинии.

Заговорил смуглолицый возница:

— Мэм, лучше оставить Дюварни в покое. Я хорошо изучил его след и скажу, что он очень осторожный человек. Если мы полезем в кусты и начнем искать его, то можем получить пулю в лоб.

— Каддо прав, — поддержал его Гарри.

Каддо прикрикнул на лошадей, и они тронулись. Гарри обернулся и кинул взгляд на дерево пекан, под которым притаился Дюварни. «Неужели меня что-то выдало? — подумал Тэп. — Какая-нибудь птичка или белка? Может, движение, которое я не заметил или не почувствовал?»

Когда улеглась пыль, поднятая повозкой Мэди и лошадьми ее друзей, Тэп запряг своих мустангов и выехал из приютившей его рощицы. Оказавшись на дороге, он слез с повозки и тщательно стер следы своих колес, чтобы никто не смог определить, где он прятался. Конечно, любой апач, даже не останавливая коня, догадался бы, что след уничтожен, но тем людям, которые гонятся за ним, далеко до апачей.

Воздух был чист и свеж. Мустанги, сильные дикие животные, выросшие в бескрайних степях и только наполовину укрощенные, сытые и хорошо отдохнувшие за ночь, бежали легко и весело. Дюварни ехал, держась следа, оставленного повозкой Мэди Коппинген, изредка оглядываясь назад.

Где-нибудь на юге он найдет Тома Киттери и то, что осталось от его, Тэпа, семи тысяч долларов. Он уже решил, что заберет у Тома остатки своих денег и, списав убытки на неудачное вложение капитала, ретируется. Это же не его семья с кем-то рассорилась, и он не станет принимать участие в распре. К тому же, предложив ему купить скот, чтобы отогнать на север и продать, Том ни словом не обмолвился о столь далеко зашедшей вражде.

Не зная точно, где искать Тома, Дюварни все дальше и дальше забирался на юг, по пути обследуя местность. У него хватало продовольствия и патронов, а повозка легко катилась по зеленой равнине, покрытой ковром из густой сочной травы. Там и сям попадались рощицы, по берегам рек росли дубы и пеканы, перемежавшиеся зарослями кизила, ивняка и церциса.

Двигаясь по следу повозки Мэди, Тэп добрался до мыса Блэк-Джек, потом пустился вдоль побережья полуострова. Прошло три дня после того, как он подслушал разговор Коппингенов. Остановившись на ночлег в кустах, росших на берегу моря, Тэп развел небольшой костер из плавника и, когда кофе уже закипал, услышал за своей спиной шорох. Стащив кофейник левой рукой с огня, он правой достал револьвер, выпрямился и быстро отступил в густую тень пекана, готовый к обороне. Из-за кустов раздался смех, и у костра появился Том Киттери в сопровождении двух человек.

— Ну что, убедились? Я же вас предупреждал, — говорил Киттери смеясь. — Его врасплох не застанешь. Более осторожного человека не встречал.

Том выглядел молодцом, но совсем исхудал. Постоянная необходимость прятаться, уходить от погони, всегда быть начеку отнимала много сил и изматывала нервы. Но, когда он, раскрыв объятия, шагнул к Тэпу, в глазах его сверкали веселые искорки.

Глава 3

— Ну, дружище, да тобой нельзя не любоваться! Посмотрите на него, ребята, — это единственный человек, который смог взять меня в плен. Захватил живым, да еще верхом! А потом провез под носом у северян, которые повесили бы меня, как последнего конокрада, узнай, что я белый южанин. Подумать только, и он ведь янки!

— Здравствуй, Том, — сказал Тэп. — Давненько мы не виделись.

Киттери широко улыбнулся ему. Он искренне радовался Тэпу, и пожатие его руки было сильным и твердым.

— Я часто о тебе вспоминал. Честно!

— Так у нас с тобой есть стадо или нет?

Улыбка Киттери стала не такой широкой.

— Вроде есть. Мы поговорим еще обо всем. — Он повернулся к сопровождавшим его мужчинам. — Знакомьтесь, Тэп Дюварни — Джонни Любек. А это — Каюн… хороший человек, прибывший к нам прямо из болот Луизианы.

Любек был низкорослым, жилистым, похожим на мальчика, но мальчика с глазами старика, который уже успел познать горе. Каюн выглядел полной противоположностью ему — высокий, худой, угловатый, с желтым лицом, темными прямыми волосами и золотыми серьгами в ушах.

— Так как же все-таки дела со скотом? — повторил вопрос Тэп. — Я вложил в эту сделку все, что имел, все до последнего цента. Я поставил на тебя, Том.

— И ты ни о чем не пожалеешь, дружище. Но возникло непредвиденное осложнение. Ты, верно, уже слышал кое-что.

— Да, слышал.

— Когда мы договаривались с тобой, я считал, что кровная вражда между нашими семействами — давно в прошлом. Хотел вернуть отцовский скот, который угнали Мансоны. Тебе известно, я не богач, но полагал, что на твои деньги соберу стадо, мы перегоним его в Канзас, продадим и разбогатеем. Такие вот планы строил. Но скот украли, по крайней мере большую часть стада.

— Значит, наше путешествие в Канзас отменяется?

— Ни в коем случае! Сейчас мы как раз тем и занимаемся, что собираем новое стадо. Нам уже удалось раздобыть и надежно спрятать от глаз Мансонов несколько сотен бычков. Но это капля в море. Предстоит провести под носом у заклятых врагов стадо в три тысячи голов и постараться, чтобы они ничего не заметили!

Когда друзья вернулись к костру и сели у огня, Каюн исчез в темноте.

— Он посторожит, не беспокойся. Мимо и муха не пролетит.

— На пароходе мне встретилась Мэди Коппинген.

Том бросил на майора быстрый взгляд.

— Значит, вернулась. А мне казалось, что она останется там.

— Я думал, у вас с ней взаимопонимание.

Киттери пожал плечами.

— В каком-то смысле, да. Но Мэди сыта по горло Техасом, пылью, коровами, укротителями диких лошадей и приготовлением еды для работников на ранчо. С тех пор как она начиталась дамских романов Годи, только и делает, что изнывает от тоски по красивой жизни. Сколько раз говорил ей, что не смогу жить в городе, но упрямица и слушать не хочет. А как она выглядела?

— Замечательно. Очень красивая девушка.

Том налил две чашки горячего кофе.

— А ты уже пообщался с кем-нибудь из Мансонов в Индианоле?

Но Тэп не обратил внимания на этот вопрос и задал свой:

— Как ты узнал о моем приезде? Тебе кто-то сообщил?

— Капитан Уилкс. Когда вы проходили мимо мыса, он поднял флаг. Мы с ним обо всем заранее договорились. — Том помолчал минутку. — Ты сам правил лошадьми… А где же Фостер?

— Его убили, когда корабль подходил к причалу. Я похоронил его на участке вашей семьи.

— Что ты сделал?!

— Тебя не устраивает, что я похоронил его на вашем участке? Но у меня не было выбора!

— И Мансоны разрешили тебе похоронить Фостера? Нет, конечно же, наша семья не против того, чтобы его тело покоилось в нашей земле, и, поверь, отдали бы ему лучшее место. Но ведь в Индианоле заправляют Мансоны. Двое или трое членов клана живут в городе, а возле них постоянно ошивается еще несколько человек из банды.

Пока пили кофе, Дюварни рассказал о том, что произошло на кладбище, и о своей короткой стычке с Шэббом, или Шэббитом. Однако о драке на причале не обмолвился и словом.

— Том, — решительно произнес Тэп, — давай соберем стадо и уйдем отсюда. Кровная вражда ваших семей меня никоим образом не касается, и я не намерен принимать в ней никакого участия. Все мое богатство вложено в наше предприятие, мне жаль терять свои последние деньги.

Киттери поднял глаза на компаньона, и взгляд его неожиданно стал тяжелым.

— Да, ты прав. Вражда — не твое дело, и я не надеялся, что ты станешь помогать мне в войне с Мансонами. Но пока мы будем перегонять скот, ты волей-неволей оказываешься в эпицентре событий.

Джонни Любек воскликнул в ярости:

— И ты назвал его своим другом, Том!

Киттери ничего не ответил. Он сидел, уставившись в костер.

Дюварни посмотрел на Любека.

— Я считаю себя другом Тома, но это вовсе не означает, что я должен принять участие в борьбе между семействами, которая началась Бог знает по какой причине много лет назад. Будь я членом семьи Киттери, наверное, думал бы по-другому, но я не член этой семьи. Более того, мы с Томом заключили деловое соглашение, и, надеюсь, он не будет нарушать его условий.

— Тогда не считайте больше меня своим другом! — воскликнул Любек дрожащим от возмущения голосом. — По моему убеждению, кто не с нами, тот против нас!

Тэп повернулся к Киттери.

— Если тебе тоже неприятны мои слова, верни мне деньги и забудем о нашем соглашении.

Том весь напрягся.

— Ты же прекрасно понимаешь, что не могу возвратить деньги, черт тебя дери. Я купил скот.

— Тогда надо заниматься делом. — Майор протянул руку к костру и взял кофейник. — Завтра же утром начнем перегонять скот.

— Вам придется подождать, — ледяным тоном произнес Любек, и в голосе его послышалось торжество. — Сначала мы расплатимся с Мансонами за убийство Фостера.

Дюварни отхлебнул кофе и, не дождавшись, что скажет Киттери, предупредил:

— Я буду готов на рассвете, Том. Если потребуется, сам выгоню скот из зарослей и переправлю его в Канзас, но в таком случае, продав бычков, заберу все деньги себе.

— Только попробуй! — неожиданно взорвался Киттери. — Половина скота — моя!

Тэп улыбнулся.

— Не валяй дурака, Том. Вспомни условия сделки: я вкладываю деньги, а ты — свой опыт и знания. Если ты не намерен сам перегонять скот или, по крайней мере, подсказать мне, как это лучше сделать, тогда за что же ты собираешься получить с меня? Я выполнил свою часть обязательств — вложил определенную сумму, приехал в Техас и готов перегонять стадо. Теперь настала твоя очередь выполнять условия нашего договора. А как я понимаю, в Техасе мужчины не нарушают данного ими слова.

— Хочешь сказать, что я нарушаю?

— Ничего подобного. Я утверждаю, что распря с Мансонами — твое личное дело, и не позволю, чтобы из-за нее страдало наше предприятие.

— Ты прав, — подумав, согласился Том. — Извини меня. Я не должен втягивать тебя в свои семейные проблемы.

Джонни Любек вскочил на ноги.

— Том? Ты что, отступаешь перед этим… этим…

Дюварни посмотрел на него и спокойно сказал:

— Джонни, если ты собираешься сказать какую-нибудь гадость в мой адрес, лучше сразу достань оружие.

Любек отступил назад.

— А ну-ка вставай, черт тебя дери! Я…

— Джонни! — произнес Киттери не допускающим возражения тоном. — Прекрати! Тэп убьет тебя раньше, чем ты успеешь вытащить пушку. Я видел его в бою.

Любек заколебался. Гнев его еще не остыл, но к нему вернулась способность соображать. Том был для него непререкаемым авторитетом, и если он сказал, что этот подозрительный человек — хороший, значит, так оно и есть. Неожиданно Любек резко повернулся и скрылся в кустах.

Майор допил кофе и встал.

— Я очень устал, пойду посплю.

— Прости меня, Тэп. Ты понимаешь, Фостера так подло убили… Нервы у нас на пределе.

— Не переживай, все образуется.

Тэп забрался в кусты и расстелил постель, аккуратно сложил свою куртку, снял сапоги и пристроил их вместо подушки. Укладываясь, положил рядом с собой винчестер и ремень с кобурой. Пистолет прикрыл одеялом так, чтобы его можно было сразу схватить.

У костра появился Каюн, бесшумно поел, выпил кофе к снова исчез. Через некоторое время пришел Любек и молча залез в свою постель.

Костер потух, и Тэп уснул.

Он не знал, что разбудило его, но когда открыл глаза, то увидел склонившуюся над ним темную фигуру. От костра осталось несколько тлеющих красных угольков, а деревья на фоне усыпанного звездами неба казались темными таинственными колоннами. Человек держал в руке револьвер, но не целился в него. Это был Том.

Тэп нащупал кольт и, не вытаскивая его из-под одеяла, направил на Тома.

— Иди спать, Том. Завтра ты все увидишь в другом свете. Кроме того, от пули моего кольта у тебя будет тяжесть в желудке.

Киттери усмехнулся.

— Хитер, бродяга, чертовски хитер. Другого такого не встречал. Равного тебе нет. Ну хорошо, черт с ней, с кровной местью. Займемся скотом.

Во второй раз за эту ночь Дюварни проснулся на рассвете. Какое-то мгновение лежал совершенно неподвижно. Костер уже горел, и тонкий аромат кофе плыл в воздухе. Подняв голову, он увидел Каюна, который резал бекон и куски укладывал на сковородку. Выскользнув из-под одеяла, Тэп быстро надел сапоги, опоясал бедра ремнем и, проверив, на своем ли месте кобура, застегнул его. И сразу понял, что чувствует себя великолепно. С востока, с Мексиканского залива, расположенного всего в нескольких милях отсюда, тянуло свежим ветром. Большую часть своей жизни он провел под открытым небом и любил ранние часы, когда еще не наступила жара, — и сейчас наслаждался утренней прохладой.

Во время Гражданской войны, этой кровавой бойни, в которой схлестнулись не на жизнь, а на смерть Север и Юг, он все время находился на передовой. Его часто посылали с секретными поручениями и на разведку в тыл противника. Но только жизнь на границе довела до совершенства его тактическое мастерство и обострила до крайности все чувства, ибо он имел дело с очень искусным и опасным противником — индейцами, которые до тонкости постигли искусство слияния с природой и ведения войны в условиях Дикого Запада.

Майор подошел к костру, и Каюн поднял на него глаза. Найдя несколько веток, Тэп положил их рядом с собой, чтобы при случае подбросить в костер. Ему хотелось показать всем, что он не из тех, кого нужно обслуживать, и приехал сюда, чтобы самому нести свою ношу, какой бы тяжелой она ни оказалась.

Будущее виделось ему отнюдь не в радужных тонах. Все свои деньги он вложил в покупку скота, но кровная вражда Мансонов и Киттери и та ненависть, которую она породила, спутали все его карты. Когда разгорается такой пожар, всякий, кто хотя бы случайно окажется рядом, будет опален его жарким дыханием. Нечего сомневаться, как только Мансоны узнают, что Тэп гонит скот на север вместе с Киттери, его сразу же попытаются убить. Но клан Киттери был тоже охвачен ненавистью. Перегон скота в Канзас отложили из-за желания отомстить, и, не появись Тэп в Техасе, он вообще никогда бы не состоялся. Друзья Тома и сам Том ни о чем другом и думать не могли, как о нанесении ответного удара Мансонам, да такого, чтобы после него те долго не пришли бы в себя.

Кофе закипел. Тэп налил себе чашечку и присел на корточках у костра. Том обувался. Любека нигде не было видно.

— Вряд ли нам удастся что-нибудь сделать, — произнес Киттери. — Если мы соберем скот, то тут же потеряем его. Однажды ночью Мансоны нападут на стадо и разгонят его, потом ищи ветра в поле.

— Надо найти место, где можно охранять бычков.

— Ты хоть представляешь, в какое дело ввязался? — спросил Киттери. — Большая часть стада рассеяна по кустарникам. Выгнать оттуда животных не так-то легко.

— Но ты же держишь часть быков на острове Матагорда, правда? Мы соберем тех, что рассеяны по кустам, и отгоним их на остров. Или будем пасти их на полуострове Блэк-Джек.

Киттери взглянул на Дюварни поверх своей чашки.

— Ты говорил, что никогда раньше не бывал в Техасе.

— Не бывал. Но я хорошо читаю карты, — сухо ответил Дюварни.

Когда взошло солнце, компаньоны уже тряслись в повозке, а лошадь Тома шла за ней на привязи. Соратники Киттери следовали верхом, один — впереди, другой — сбоку.

— Мансоны охотятся за нами, — произнес Том будничным тоном. — И однажды они нас найдут. Мы надеемся только на то, что до окончательной разборки нам удастся отправить на тот свет как можно больше этих гадов.

— И сколько же человек вы намерены убрать?

— Самое большее восемь — десять. Клан Мансонов превосходит нас численностью — на каждого нашего приходится четыре-пять Мансонов.

— Да, невеселые дела.

По дороге время от времени они встречали небольшие группы пасущегося скота. Попадались и следы лошадиных копыт.

— Много лет назад команчи совершили набег на здешние места и дошли до самого залива, — сказал Том, увидев следы копыт. — Но с тех пор их больше не видели. По крайней мере, я не видел. А в 1840 году они разорили Викторию и сожгли Линвилл, где жили тогда мои родители. Никто не ожидал нападения индейцев. Когда же вооруженный отряд ворвался в город, все, кто мог, забрались на баржу и уплыли в море. Жизни свои спасли, но потеряли все, что нажили, кроме земли, конечно.

— А Индианола уже тогда была портом?

— Нет она стала портом где-то в 1844 году, если мне не изменяет память. Город основал какой-то немецкий князь и назвал его Карлшафен, наверное, в свою честь, поскольку его звали Карл Цу Золмс-Браунфельс. Он привез с собой группу немецких иммигрантов, которые осели в Техасе. В те времена иммигранты приезжали отовсюду — из Германии, Франции, Швейцарии… Они и сейчас живут здесь. Кастровилль, Д'Анис, Фредериксбург — города, основанные иностранцами. В Фредериксбурге половина населения говорит по-немецки. Индианола потихоньку разрасталась, но в 1846 году, кажется, началась эпидемия холеры. Почти все население вымерло. Мне об этом рассказывали родители. Я был тогда ребенком.

— А где ранчо Шанхая Пирса?

— Ты и о нем слышал? Впрочем, о Пирсе, наверное, все знают. Его ранчо — к северу отсюда, на ручье Трес-Паласиос. У него самое большое ранчо. — Том взглянул на Тэпа. — А вы бы с ним поладили, ведь он тоже моряк. До того как поселился в Техасе, плавал капитаном парохода. И он тоже очень хороший человек. Я пару раз встречался с ним.

Том замолчал, и несколько миль они ехали молча. Тишину нарушало только цоканье лошадиных копыт да звяканье удил. Неожиданно Джонни Любек отделился от кавалькады и скрылся в кустах. Через час с небольшим вернулся, ведя на поводу оседланную лошадку желтовато-серой масти с черными гривой и хвостом. Она выглядела неказистой, но сильной и выносливой.

— Повозку придется оставить, — сказал Том. — А ты пересядешь на лошадь.

Дюварни с сомнением поглядел на лошадку, которая, в свою очередь, скосила на него глаз, словно догадываясь, кого ей придется нести на своей спине. Тэп взялся за поводья и похлопал ее по шее.

— А что мы будем делать с лошадьми, запряженными в повозку?

— Распряжем их и выпустим на свободу. Повозка постоит в кустах, пока снова не понадобится.

Тэп забрал из повозки свои вещи, а потом показал на коробки с патронами и продукты.

— Мне это необходимо.

Только тут Киттери заметил коробки с патронами.

— Да ты, похоже, собрался воевать со всеми индейцами, что есть в Америке!

Тэп пожал плечами.

— Мне сказали, что у вас тут кровная вражда. Я не желаю участвовать в ней. Но если кто-нибудь начнет стрелять в меня, я смогу отстреливаться, сколько захочу.

Любек бросил на него оценивающий взгляд, а Каюн забрал коробки из повозки, вытащил из-под сиденья мешок с остатками овса, высыпал его на землю и заполнил патронами.

Приторочив вещи и мешки к седлам и отпустив мустангов на свободу, компаньоны двинулись в путь. Несколько раз им приходилось пробираться сквозь густые заросли опунции и дважды ехать берегом речушки, скрываясь под тополями и пеканами.

Солнце уже село, когда, с трудом пробившись сквозь лес и непроходимый кустарник, отряд вышел на небольшую полянку. Она открылась совершенно неожиданно. На ней горел костер, вокруг которого стояли трое вооруженных винтовками мужчин.

— Привет, Том! — Гигант с черной бородой и грудью, напоминающей бочонок, повернулся навстречу путникам. — Как поживаете, Джонни? У тебя все в порядке, Каюн? — Увидев Дюварни, он заулыбался. — Здравствуйте, майор. Мне не выпало счастье встретиться с вами во время войны, но пару раз мы стояли друг против друга. Я — Джо Брек.

— Капитан Джозеф Брек? Как же, как же, помню ваш отряд, сэр, и рад, что наша встреча не состоялась. У вас были отличные ребята.

Брек заулыбался.

— Двое из них по-прежнему со мной. И еще один из ваших.

— Моих? Кто же?

— Я, майор. — Высокий нескладный человек с большим кадыком вышел из-за лошади, которую чистил. — Капрал Велт Спайсер.

На губах Дюварни тоже появилась улыбка.

— Здравствуй, Спайсер. Я тебя не забыл. — Тэп оглянулся и сказал Тому: — Мы многое пережили вместе.

Киттери промолчал, бросив настороженный взгляд на Спайсера.

Укрытие, хотя и временное, было выбрано очень удачно. Оно располагалось на небольшом возвышении, со всех сторон окруженном густыми зарослями кустарника, в которых кое-где виднелись проходы, — очевидно, они пронизывали в разных направлениях всю чащобу. Скрытый нависшими ветвями, из-под земли пробивался родничок. Чуть солоноватая вода его годилась для питья.

— Что у нас по плану? — спросил Брек.

— Будем сгонять скот, — кратко ответил Киттери. — Начинаем завтра же, на рассвете. Соберем стадо и погоним его в Канзас.

Друзья Тома с некоторым удивлением посмотрели на него. Несколькими минутами позже Дюварни заметил, что Брек внимательно изучает Тома. «Несомненно, они раздражены, — мрачно подумал Тэп, — я нарушил все их планы». Устав от долгой дороги, он устроился на ночлег. Остальные мужчины продолжали сидеть вокруг костра, пить кофе и беседовать о чем-то приглушенными голосами. «Ну что ж, — подумал Тэп, — пусть все обсудят. Завтра они начнут сгонять скот».

Глава 4

Все последующие три дня ковбои работали от зари до зари — выгоняли скот из зарослей, клеймили его и направляли на большую поляну среди леса, покрытую сочной травой. Угол этого пастбища пересекал тонкий ручеек, так что проблем с водопоем не было. На некоторых бычках еще сохранилось клеймо Киттери, но большую часть скота предстояло клеймить заново — работа тяжелая и неблагодарная.

Солнце нещадно палило, и все страшно уставали, но с каждым днем скота в кустах становилось все меньше, а на лугу — все больше. Тэп Дюварни никогда прежде не имел дела со скотом, кроме нескольких случаев, когда его подразделению приходилось перегонять небольшие стада, которые шли на пропитание солдат или индейцев, состоящих на содержании у правительства. Однако, служа на границе, он часто наблюдал работу ковбоев и наслушался их баек у костра. Зная, что ковбой он никудышный, Тэп взялся отыскивать животных и выгонять их из кустов и ложбин, где они мирно паслись. На исходе четвертого дня на поляне гуляло уже стадо из четырех сотен голов, среди которых были быки, коровы и молодняк. Но лошади под всадниками валились с ног от усталости.

Тому и его товарищам не пришлось долго мотаться по лесу, чтобы найти скот, — большая его часть паслась поблизости, но многие быки и коровы жили на свободе уже несколько лет и успели одичать. Обнаружив стадо, ковбои окружали его и начинали потихоньку гнать в нужном направлении, но одичавшие старики никак не хотели слушаться. Время от времени какой-нибудь бык ухитрялся улизнуть в кусты, и выгнать его оттуда стоило больших трудов и пота.

Походной кухни отряд не имел. У каждого позади седла болтался мешочек с провизией. В полдень, если выдавалась свободная минутка, все торопливо перекусывали.

Вечером на четвертый день Киттери заявил:

— Нам нужны свежие лошади, не меньше сорока, а ближайшее ранчо отсюда принадлежит Коппингенам.

— Достанешь лошадей, а заодно увидишься с Мэди, — улыбнулся Джон Любек. — Хочешь, я поеду с тобой, чтобы охладить твой пыл после посещения подружки?

— Нет уж, на тебя нельзя рассчитывать. Всякий раз, когда мы приближаемся к бару Кортинасов, норовишь улизнуть к этим мексиканским шакалам и пристроиться поближе к стойке. Даю голову на отсечение — ты неравнодушен к крошке Кортинас. — Любек промолчал, и Киттери продолжил уже серьезно: — Хорошо. Выезжаем завтра на рассвете. Со мной — Джонни, Пит и Рой. — Том взглянул на Дюварни. — Хочешь поехать с нами, майор Тэп?

— Нет, останусь здесь.

Когда Том и его друзья отбыли, Дюварни почистил свое оружие и снаряжение и оседлал коня.

— Съезжу на разведку, — объяснил он. — Увижу стадо — пригоню сюда. Но главная моя цель — осмотреть местность.

Велт Спайсер поднялся.

— Не возражаете, если поеду с вами?

— Конечно нет.

Каюн окинул их равнодушным взглядом, а Джо Брек предупредил:

— Будьте осторожны, вокруг рыскают Мансоны. Если вас заметят, то сначала пристрелят, а потом начнут выяснять, кто вы такие.

Какое-то время разведчики молча пробирались сквозь заросли, а потом Велт заметил:

— Там, внизу, совсем близко протекает река Копано. Она впадает в бухту чуть ниже.

— В бухту Мишн?

— Нет, Копано. Мишн — крохотный заливчик в ней… Вы бывали раньше в Техасе?

— Нет, восточнее Бразоса — нигде. Но видел карты.

По узкой тропинке мог ехать только один всадник, другому пришлось следовать за ним. Ветви, нависшие над ней с двух сторон, хлестали их по лицам. Жаркий воздух был неподвижен. В тишине раздавался только приглушенный топот лошадиных копыт да жужжание насекомых. Изредка где-то в лесу вскрикивала птица. Иногда попадались следы быков, а от тропинки ответвлялись коровьи тропы, но всадники, не сворачивая, двигались вперед, обливаясь потом.

Вскоре они оказались на берегу Копано. По существу, это был узкий ручей, русло которого причудливо извивалось. Путники спешились и, напоив лошадей, прошли чуть выше по течению и напились сами. Кристальная вода имела приятный вкус.

— Сейчас отлив, — произнес Спайсер. — Во время прилива здесь пить невозможно.

Он присел на корточки и вытащил из кармана маленькую испанскую сигару.

— Приготовьтесь к тому, что вам придется сделать всю работу самому, майор.

— Зови меня просто Тэп.

— Возьмем, к примеру, Тома. Он, конечно, неплохой человек, но ведь такой же сумасшедший, как все, задействованные в этой сваре. У него на уме одно — убивать Мансонов. Все Киттери хотят стрелять, а не перегонять скот.

— А чего хочешь ты?

— Я готов тебе помочь. Думаю, можно справиться с перегоном скота в Канзас. — Спайсер сдвинул на затылок шляпу, чтобы видеть лицо Тэпа. — Но тебе потребуются люди — люди, на которых ты сможешь положиться.

Ну что ж. На войне как на войне. И в армии у него всегда были надежные солдаты, на которых он опирался при необходимости. Благодаря им Дюварни всегда выполнял то, что от него требовалось. В его функции входило принять решение и дать команду. Дальше многое зависело от сержантов, в большинстве своем ветеранов Гражданской войны или войны с индейцами. Он дружил с этими крепкими, надежными парнями. Но сейчас Тэп был один. С большим трудом ему удалось заставить Тома и его друзей заняться сбором скота и начать подготовку к его перегону в Канзас. Тэпу удалось сломить их сопротивление и сделать вид, что он не замечает их неприязни, даже ненависти, их нежелания отложить на время разборку с Мансонами. В армии все гораздо проще — там командир отдает приказ, сержанты следят, чтобы солдаты его выполняли. Здесь все иначе.

Подумав, Тэп пришел к выводу, что должен собрать стадо и подготовить его к перегону в Канзас быстрее, чем планировалось. Надо поставить Тома и его компанию перед свершившимся фактом. Когда он погонит стадо в Канзас, им ничего не останется, как присоединиться к нему, хотят они того или нет.

— Да, Спайсер, ты прав. Мне нужны люди. Но где их найти?..

— В Форт-Брауне… Или, как его еще называют, в Браунсвилле. Я случайно узнал, что там распустили кавалерийский отряд и несколько стоящих парней остались не у дел. В Браунсвилле или Матаморосе всегда можно найти надежных ребят.

— Отлично, Спайсер. Скачи туда и подбери мне десяток обстрелянных вояк. Пообещай, что жить будут на всем готовом, и, кроме того, я плачу каждому тридцать долларов в месяц. Однако предупреди, что им, возможно, придется участвовать в стычках. И еще скажи, что подчиняться им придется мне, мне — и никому другому. Ты знаешь, какие люди нужны — вроде тех, что сражались в нашем отряде.

— Мне потребуется на это не меньше недели. А может, и дней десять.

— Да хоть две недели. Только сделай все, как надо. Разыщи ребят и доставь сюда.

Расставшись с Велтом, Дюварни направился к устью Копано, решив добраться до залива. На пути ему попадались небольшие стада. Большая часть животных была неклейменой, лишь изредка встречались бычки с клеймом Киттери, другие, имели клейма, которые Тэп видел впервые, — они принадлежали неизвестным владельцам.

Наконец Дюварни добрался до небольшой бухточки, куда впадала река Копано, и остановился на берегу. Бухта Копано проливом соединялась с заливом Арканзас. Вытащив из седельной сумки карту, которую дал ему Уилкс, он принялся тщательно изучать бухту, пролив и остров, лежащий за ним. Это была низинная местность, высотой не более шести метров над уровнем моря, некоторые участки которой располагались еще ниже.

Тэп разжег костер, сварил кофе и пожевал немного вяленого мяса. Шелест волн, набегавших на песчаный пляж, и запах соленой воды убаюкали его, и он уснул. На рассвете проснулся, выпил кофе и поехал вдоль побережья залива на северо-восток.

Несколько раз Тэпу попадались разрозненные группы животных, и, как и накануне, он заставлял их двигаться по направлению к поляне, где они с Томом собирали скот. Конечно, после его отъезда быки и коровы остановятся и снова мирно начнут пастись, но ему хотелось, чтобы они все-таки были поближе к месту сбора. Форсировав на лошади маленький заливчик в устье Копано, майор свернул на юг, чтобы обследовать полуостров, отделявший бухту Копано от бухты Святого Чарльза. Там бродило большое стадо.

Когда Тэп возвратился в лагерь, Джо Брек встретил его с винтовкой в руках.

— Я уж боялся, не случилось ли с вами чего, — сказал он. — А где же Спайсер?

— Я послал его в Браунсвилл.

— Куда-куда? — Не дожидаясь ответа, Брек произнес: — Тому это не понравится.

— Понравится, — отрезал Тэп. — К востоку от нас, на полуострове, полно скота. Надо перегнать его сюда.

— Подождем, что скажет Том, — возразил Джо. — Он сам знает, что делать.

— Я тоже знаю. Начнем перегонять скот завтра же с утра.

Брек бросил на него недовольный взгляд, но Тэп не обратил на это никакого внимания и стал раскладывать свою постель.

— Я подожду, что скажет Киттери, — заявил он. — Меня нанял Том, а не вы.

— Хорошо, подожди, а потом попроси, чтобы он рассчитался с тобой, поскольку ты у нас больше не работаешь.

— Что-то вы уж слишком чисто метете, — сказал Джо.

— Брек, — отозвался Дюварни, — вы хороший человек и мне будет жаль, если вас ухлопают. Понимаю, — вы рветесь в бой с Мансонами, ради Бога, воюйте, но только в свое личное время. Мне нет никакого дела до вашей распри, я здесь, чтобы перегнать скот в Канзас. Я вложил в это мероприятие все свои деньги и не могу отвлекаться на чужие неприятности.

— Может статься, что наша распря коснется и вас.

— Только в том случае, если кто-нибудь захочет мне помешать перегнать скот в Канзас. И запомните — я погоню стадо на север и, если кому-то придет в голову встать у меня на пути, не важно кому — вам или Мансонам, клянусь, я сотру его в порошок.

Джо кинул на Тэпа тяжелый взгляд, но тот сделал вид, что ничего не заметил, разложил постель и уснул.

На рассвете Каюн разжег костер и сварил кофе. Дюварни подсел к нему.

— Когда вы спите? — спросил он.

Каюн улыбнулся, впервые на его лице, обычно совершен-но бесстрастном, майор заметил какие-то эмоции.

— Сплю урывками, — сказал он, потянулся за кофейником и наполнил чашку Тэпа. — Как думаете, откуда лучше начать?

Дюварни провел по песку неровную линию.

— Скачите на юго-восток и гоните скот на север, а потом заверните его на полуостров.

Джо Брек подошел к костру, одетый в кожаные ковбойские штаны. На сапогах сверкали шпоры. Через полчаса втроем они уже ехали на юг, где в чащобе их ждал скот.

Тэп и его товарищи носились по лесу на лошадях, подняв ужасный шум. Напуганные коровы и быки выскакивали из кустов, а ковбои направляли их на тропы, ведущие на полуостров. Некоторые животные послушно брели по дорожкам, которые сами же и проложили, но попадались и на редкость бестолковые коровы, которые норовили улизнуть. Чтобы согнать на полуостров весь скот, пасущийся в кустах, трех человек было явно недостаточно, но погонщики старались изо всех сил, хотя жара стояла невыносимая.

Останавливаясь, чтобы дать отдохнуть лошади, Дюварни всякий раз с надеждой глядел на небо. И напрасно. Лишь несколько одиноких белых облачков бороздили пронизанные солнцем пространства.

На берегу ручья, впадавшего в бухту Святого Чарльза, ковбои разбили лагерь — поели и прилегли вздремнуть. Немного передохнув, снова взялись за работу и вернулись в лагерь на закате, полумертвые от усталости.

— Мы сегодня хорошо потрудились, — заметил Брек, — собрали больше скота, чем я ожидал.

Тэп кивнул, но мысли его блуждали далеко. Он вспомнил родную Вирджинию и ту тихую ночь, когда простился с Джессикой Трескот.

Старый судья Трескот, хорошо знавший отца Тэпа — в свое время он был адвокатом Дюварни-старшего, — предложил сыну работу. Кроме него, отставного майора хотели заполучить к себе еще полдюжины работодателей, частично потому, что знали его отца, и частично потому, что он собирался жениться на дочери судьи. Но Тэп отказал всем — взял всю свою наличность и уехал в Техас, чтобы заработать свой собственный капитал.

Что заставило его броситься на Запад — стремление стать независимым или любовь к приключениям? Все, что с детства было дорого ему, осталось на берегу Атлантики, в Вирджинии, Северной и Южной Каролинах. Его предки-моряки обосновались здесь еще задолго до войны за независимость. Семья Дюварни торговала с островами Вест-Индии, пока король Георг Третий не лишил их этого права, после чего они занялись контрабандой. Во время войны за независимость Дюварни промышляли каперством note 1.

Словом, майор происходил из старинной, уважаемой всеми семьи. После войны Севера и Юга он стал знаменит, а вернувшись с далекого Запада, где шла война с индейцами, обнаружил, что стал в родных местах чуть ли не героем. Имя его окружали слава и почет, и перед ним открылись двери самых лучших домов. Но он собрал свои вещички и удрал снова на Запад, потому что его манили новые земли.

И вот он здесь, вкалывает от зари до зари, чтобы собрать стадо и перегнать его в Канзас.

В ночь расставания Джессика задержала его руки в своих и сказала:

— Тэппен, возвращайся скорее, если ты не вернешься, я поеду за тобой. Никто из друзей Трескотов не пропадал в пустыне, и я не хочу потерять тебя.

— Но женщине там нечего делать, — возразил Тэп. — Подожди меня дома. Я перегоню скот, заработаю денег, и тогда мы поговорим.

— Запомни мои слова, Тэппен Дюварни. Если ты не вернешься, я отправлюсь тебя искать.

Он тогда рассмеялся, бережно поцеловал ее и ушел. Каким же он был дураком! Такую девушку здесь не найдешь — даже Мэди Коппинген до нее далеко! А вот Том Киттери, счастливчик, наверное, сейчас гостит у Мэди.

— Кто-то приближается к нам, — тихо сказал Каюн и исчез в кустах совершенно бесшумно, как дымок от костра исчезает в воздухе.

Тэп прислушался и уловил слабые звуки. Один всадник — определил он. Лошадь шла ровным галопом — вне всякого сомнения, ею кто-то управлял. Собравшиеся у костра пересели так, чтобы их не было видно..

Всадник подъехал и остановился в глубокой тени.

— Эй, у костра! — крикнул он. — Я пришел к вам с дружескими намерениями, и в руках у меня нет оружия!

Никто не ответил. И снова раздался стук копыт — всадник приближался. Вскоре его стало видно — это был коренастый мужчина с массивными плечами и широким лицом. Он ехал на великолепной лошади чистых кровей, подняв руки вверх. Возле костра остановился и, не опуская рук, сказал:

— Я ищу майора Дюварни. Он здесь?

Тэп вышел вперед.

— Я — Тэппен Дюварни.

— А я — Дакли Фостер, брат Лайтли Фостера, которого вы похоронили в Индианоле.

— Знаю Дакли, — сказал Брек. — Хороший человек.

— Спешивайтесь и присаживайтесь к костру, у нас есть кофе, — пригласил майор, наблюдая за тем, как с непринужденным изяществом, которое говорило о том, что под домотканой одеждой скрывается сильное тренированное тело, Фостер спрыгнул с коня. — Мне жаль, что ваш брат погиб.

— Не стоит жалеть о нем, — ответил Дакли. — Лайтли честно и с достоинством прожил отмеренный ему Богом век. Лучше посочувствуйте тем, кто его убил. — Фостер, вытащив из седельной сумки жестяную кружку, подошел к костру и налил себе кофе. Устроившись на корточках, он продолжил: — Я хотел увидеть человека, который похоронил моего брата. Благодарю вас, майор. Вы сделали доброе дело.

— Я его не знал, но мне показалось, что он был достойным человеком.

— Да, вы правы. Твердая воля и необыкновенная храбрость — его главные черты. На него всегда можно было положиться. Не каждый решился бы сделать то, что сделали вы. Похоронить человека из клана Киттери на виду у Шэббита и Мансонов, да еще после того, что произошло на причале. — надо иметь мужество.

— А что там случилось? — спросил Джо.

Фостер кивнул в сторону Тэпа.

— Он задал первоклассную трепку Уилеру и Эггену Мансонам. Они, как всегда, первыми начали задираться, и майор отлупил их, да так быстро, что ребятки даже опомниться не успели. Весь город только и обсуждает это событие.

— И вы нам ничего не рассказывали! — упрекнул Брек.

— Было бы о чем рассказывать! У молокососов зубки режутся, и им захотелось их почесать, а тут я подвернулся, — усмехнулся Тэп. — Они и драться-то не умеют.

У костра воцарилось молчание. Стало слышно, как потрескивают дрова да жует траву лошадь. Прямо над головами ковбоев пролетел ночной ястреб и, взмыв вверх, скрылся из виду.

— Мне не известны ваши планы, — сказал Дакли, — но я предлагаю вам свою помощь. Стреляю не хуже других и могу управляться с лошадьми и коровами.

— Мы собираемся гнать скот в Канзас… больше ничего.

— Я иду с вами. Мне нравится ваша решимость.

Было уже далеко за полночь, когда Дюварни неожиданно проснулся. На кострище осталось только несколько тлеющих углей, да вокруг одной сухой веточки вился маленький язычок пламени. Не спал только Фостер, который сидел с другой стороны костра. Тэп мгновение вслушивался в тишину, а затем сел и достал свои сапоги. К лагерю приближались всадники. Фостер уже поднялся, и его фигура смутно маячила в тумане. Дюварни обулся и пересек поляну следом за ним.

— Наверное, Том Киттери, — ему пора вернуться.

Они подождали, пока отряд приблизился к лагерю. Когда всадники выехали на поляну, Тэп в сердцах выругался.

Рой Киттери, с изможденным, бледным как полотно лицом, еле держался на коне. Пит Ремли лежал поперек седла, привязанный к нему, чтобы не упасть. На рубашке Тома алела кровь. Один только Джонни Любек, похоже, не имел ни царапинки.

— Мансоны устроили нам засаду, — произнес Том, слезая с лошади. — Они следили за домом Коппингенов и, когда мы уезжали, напали на нас и убили Пита.

Дюварни помог Рою спуститься с лошади.

— Садись к огню, Том, — бросил он через плечо. — Я осмотрю твои раны.

Тэп обернулся, чтобы попросить Каюна встать на страже, но тот уже ушел.

— А вы кого-нибудь убили? — спросил Брек.

— Вряд ли. Мы их даже не видели. Они засели в кустах у дороги и ждали, пока подъедем. Ночь лунная, каждый как на ладони. Повезло, что всех не перестреляли.

Раны Тома и Роя не представляли опасности, но Рой потерял много крови. Бывалый солдат промыл и перевязал их, стараясь сделать все, что только можно в этих условиях. Сражаясь против индейцев, он научился обрабатывать ножевые и огнестрельные раны, которых повидал во множестве.

Наконец, когда все успокоилось, Тэп задумался, почему никто ничего не сказал о лошадях, за которыми Том и его друзья якобы ездили? Похоже, они использовали лошадей как предлог, а сами отправились, чтобы подстеречь кого-нибудь из Мансонов.

Утром за кофе разговор начал Том.

— Нас достал Хадди, — с горечью произнес он. — Никто другой не додумался бы устроить засаду в таком месте. Я понимал, что Мансоны следят за домом Мэди, поэтому не пошел туда сразу. Мы остановились у источника позади ранчо, вернее, я остановился. Ребята остались ждать в заброшенном коррале в четверти мили от ранчо Коппингенов. Мне хорошо были видны окна Мэди на третьем этаже, а она увидела мой костер… Надо сказать, что костер можно заметить только из комнаты Мэди. Словом, через полчаса Мэди поднялась ко мне по густо заросшему деревьями склону и сказала, что опасаться нечего, можно пойти к ней домой. Коппингены не принимают участия в нашей с Мансонами вражде, но я знаю, что они отдадут за меня Мэди только тогда, когда свара прекратится. Мансоны побаиваются старика Коппингена, поскольку на него работают около тридцати крутых парней, и знают: тронь кого-нибудь из Коппингенов, им не поздоровится.

Мы проболтали с Мэди весь вечер. Затем я вернулся к источнику, а оттуда — в корраль, к моим товарищам. Они ничего подозрительного не видели и не слышали. Мы сели на лошадей и поехали вниз по склону холма, намереваясь добраться до дороги на Викторию. Тут-то они нас и поджидали.

Дюварни в изумлении уставился на Тома.

— И ты считаешь, что все подстроил Хадди. Откуда он мог узнать, что вы поедете по этой дороге? — Тэп поразился наивности Тома, ведь тут и ребенку ясно, что его кто-то предал и послал на верную смерть.

— Хадди — колдун, — убежденно заявил Киттери, — он обладает какими-то сверхъестественными способностями, может предвидеть, читать мысли… Хадди — не простой человек.

По выражению лиц ковбоев майор понял, что они разделяют убеждение Тома.

— Конечно, — произнес Тэп, — я не знаю Коппингенов, но можно ли им доверять?

Том посмотрел на него с удивлением.

— Доверять Коппингенам? Конечно, можно… Я ведь все-таки жених Мэди, черт возьми. Всем известно, что мы обручились до войны.

Дюварни промолчал. Ему, чужаку, пока трудно во всем разобраться, но в сверхъестественные способности Хадди он совершенно не верил. Скорее всего, кто-то из Коппингенов дал сигнал кому надо о появлении Тома. Теперь Тэп окончательно убедился, чем раньше они отправятся в Канзас, тем лучше. Иначе эта вендетта нарушит все его планы. И к тому же, он все чаще и чаще думал о Джессике, хотя и старался гнать мысли о ней из головы.

Том посмотрел на него.

— Извини, Тэп. Нам с Роем нужно время, чтобы встать на ноги… Если ты поможешь нам…

— Помогу? Как бы не так, черт возьми! У меня своих дел под завязку! — взорвался Тэп. — Когда вы настолько окрепнете, что сможете держаться в седле, присоединитесь к нам. Я собираю стадо и отправляюсь в Канзас.

Том совсем сник.

— Ну что ж, с тобой поедут Брек и Спайсер. — Он огляделся, поскольку до него неожиданно дошло, что Спайсера нет. — Где Спайсер?

Ответил Брек:

— Дюварни послал его в Браунсвилл.

— Куда-куда? — в ярости воскликнул Том. — Какого черта ты отправил его неизвестно куда, Тэп? — Он помолчал, успокаиваясь, и снова задал вопрос: — Зачем ты послал Спайсера в Браунсвилл?

— За людьми. Мне нужны погонщики.

Лицо Киттери стало очень жестким.

— А кто будет им платить? Ты? Надеюсь, у тебя есть для этого деньги?

— Деньги есть у тебя, Том. Ты им и заплатишь из тех денег, что остались после покупки скота. У тебя же должно что-то остаться.

Джо Брек сердито набычился, ковыряя землю палкой. Джонни Любек стоял, уперев руки в бедра, и в глазах его сверкала ярость. Дюварни окинул взглядом собравшихся — все настроены против него, это ясно.

— Я считал, что деньги теперь мои. Ты заплатил за право стать моим партнером, — продолжал Том Киттери.

— Я заплатил за половину того стада, которое мы перегоним в Канзас, а совсем не за удовольствие участвовать в кровавой бойне. И нам потребуются деньги, чтобы оплатить расходы, которые возникнут по пути.

— Деньги у меня, конечно, остались, — успокоил Том, — но мне казалось, что…

— Какие бы планы ты там ни строил, — оборвал его Тэп, — эти деньги — наши общие, и предназначены они вовсе не для покупки оружия.

— Ну хорошо, хорошо! Забудем об этом! Если ты хочешь гнать скот в Канзас, погоним. Я вовсе не намерен ссориться с тобой, Тэп. Ты — настоящий друг. Пару раз спас мою шкуру, и я ни о чем не забыл.

Каждый день, когда солнце показывалось из-за горизонта, Дюварни был уже в седле. Он сгонял скот на полуостров и несколько раз во время отлива переплывал залив, чтобы проверить, много ли бычков скопилось там. С ним работали Брек или Каюн, а когда Рой Киттери поправился, он тоже стал помогать им. Любек обычно отсутствовал — он либо стоял на страже, либо разведывал пути, по которым можно незаметно перегнать скот на север.

Ровно через десять дней в лагерь вернулся Велт Спайсер. С ним приехали закаленные в боях вояки — восемь отставных солдат с оружием, а трое сохранили даже форму. Словом, лучшего пополнения нельзя было ожидать.

Галлахер, Шэннон и Лаи оказались ирландцами, родившимися в Нью-Йорке, долговязый Бил Лоутон происходил из Кентукки, а Жюль Симмс — из Орегона и мечтал вернуться туда. Худого техасца, на лице которого застыло capдоническое выражение, звали Док Белден, а Джуд Уолкер и Лон Портер представляли в этой компании Канзас. Все они служили в кавалерии и неоднократно участвовали в стычках с индейцами и мексиканскими бандитами. Каждый не по чужим байкам знал суровую, полную лишений жизнь на границе.

Том Киттери стоял рядом с Дюварни и наблюдал, как солдаты въезжают в лагерь и спешиваются.

— С таким отрядом, — заметил он, — мы бы запросто вышвырнули Мансонов за пределы Техаса.

— Забудь об этом. Я нанял их, чтобы перегнать скот в Канзас.

— Это я уже давно понял, — сухо ответил Том. — Ну что ж, выпьем по чашечке кофе и послушаем, что скажет Джонни.

Любек присел на корточки и, вытащив из костра веточку, принялся чертить план маршрута.

— Мне кажется, нам лучше сначала идти на северо-запад и к востоку от Голиада пересечь реку Сан-Антонио, а там уже повернуть на север. Передвигаться будем по лесистой местности, где всегда есть возможность спрятаться и устроить привал, где можно спокойно отдохнуть, не боясь, что кто-нибудь нас увидит. — Любек помолчал и посмотрел на Тома, потом — на Тэпа. — Имеется и второй вариант… — Он заколебался. — Отогнать скот в Индианолу и погрузить на корабль.

— В Индианолу? — Том удивленно вскинул брови. — И думать нечего.

— Подожди, — остановил его Любек, — не успеем мы собрать стадо, как Мансоны узнают о наших планах. Да и знают уже наверняка и тоже прикидывают маршрут, которым мы пойдем. Но им и в голову не придет, что мы решимся погрузить скот на корабли в Индианоле.

— А это идея! — поддержал Брек. — Вдруг сработает?

— Предлагаю сделать обманный маневр, — продолжал Любек. — Двинемся с частью стада на северо-восток, в сторону реки Сан-Антонио, делая вид, что собираемся обойти Викторию с юга. Узнав об этом, все Мансоны тут же покинут Индианолу и бросятся за нами в погоню. А наши люди спокойно погрузят скот на пароходы и оставят Мансонов в дураках.

Все примолкли, обдумывая дерзкий план. Тэп глядел на огонь, размышлял. Конечно, затея очень опасна, но, с другой стороны, она обещает быстрый возврат затраченных денег и не грозит убытками. Безусловно, на такую прибыль, какую они получили бы, продав скот в Канзасе, рассчитывать не приходится, но зато и риска меньше. Индианола находится всего в нескольких милях отсюда. А если отогнать туда скот и продать его…

Наконец Том нарушил молчание.

— Мне нравится эта идея. Можно попробовать продать скот в Индианоле. — Он повернулся к Дюварни. — А ты как считаешь?

— План может быть осуществлен только при самой жесткой конспирации. Давайте поставим такое условие: после того, как мы погоним скот, никто не имеет права отлучаться от стада, ни при каких обстоятельствах.

— Чем вызваны такие строгости? — возмущенно спросил Любек. — Вы что, нам не доверяете?

— А вы доверяете мне? — парировал Тэп. — Если все будут на месте, никто не узнает о том, куда мы гоним скот, только и всего.

Глава 5

Остров Матагорда протянулся на семьдесят миль в длину, а ширина его постоянно меняется. Во время прилива при южном ветре она составляет не более одной мили, а когда начинается отлив или дует северянин, увеличивается до пяти. Со стороны Мексиканского залива берег усеян дюнами, вдоль которых тянется сравнительно ровный пляж. Противоположный же изрезан многочисленными бухточками и заливами, в большинстве своем мелководными. Местность здесь заболоченная, но низкие холмы покрыты лесом. Ближе к центру на равнине растет сочная густая трава, на которой может прокормиться большое стадо.

Матагорда — это царство мескитовых деревьев и опунции, среди которых обитают гремучие змеи, зайцы и олени.

Тэп Дюварни приехал на остров в сопровождении Велта Спайсера, Джуда Уолкера и Дока Белдена. Они обнаружили здесь множество бычков, большая часть из которых имела клеймо Киттери. Однако среди них паслась дюжина старых коров с телятами, которые не имели никакого клейма.

— Док, — сказал Тэп, — у тебя есть приспособления для клеймения? Разожги костер и приложи их.

К полудню они отловили и заклеймили пятнадцать животных. На их шкурах появилось клеймо Тэпа — сплетенные «Т» и «Д».

— Это твое клеймо? — спросил Белден. — Если оно не зарегистрировано, то надо поскорее отправиться в правление графства и застолбить его, а то кто-нибудь сделает это раньше тебя. Здесь такие правила: кто регистрирует клеймо, тот и владеет скотом.

— Спасибо за совет, Док, отправимся завтра же.

Спайсер проводил взглядом последнюю заклейменную корову и обернулся к Дюварни.

— К чему все это? Ведь у нас же есть клеймо Киттери, зачем нам еще одно?

— Если у нас общее клеймо, то как мне доказать, что мои средства вложены в этот скот? Вот я и решил часть стада заклеймить своим клеймом. Мне необходимо иметь что-то свое.

Спайсер кивнул, все еще сомневаясь.

— Будьте осторожны, — предупредил он. — Тому это не понравится.

— А меня это мало волнует. Большая часть скота в Техасе была заклеймена точно таким же способом. А кроме того, ты не забыл, что половина стада принадлежит мне?

Проехав несколько миль, Тэп и его помощники поймали еще двух коров, заклеймили их и отправились назад, в лагерь. Теперь перегон скота стал реальностью. Они собрали три больших стада: на острове Матагорда и на полуостровах.

Пока ковбои отсутствовали, Том Киттери соорудил в зарослях кустарника загон. Подъехав к лагерю, Тэп увидел, что в нем стоит двенадцать лошадей. Судя по клейму, они принадлежали Коппингенам. Осмотрев лошадей, он принялся изучать следы на земле, его внимание привлекли следы трех лошадей с всадниками. Гости собрались вокруг большого костра. Их и увидел Тэп, подойдя к нему. Его люди устроились немного поодаль, у костра поменьше.

Два всадника, прибывшие от Коппингенов, были мексиканцами — неотесанные пастухи в пропотевшей насквозь одежде. Третьим оказался худощавый, сутулый человек, с лица которого не сходила улыбка, что совсем не вязалось с холодными глазами. К его поясу была прикреплена кобура с револьвером и длинный охотничий нож.

— Лин Стокер… Тэп Дюварни — мой партнер, — представил их Том.

— Рад вас видеть, — произнес Стокер в ответ на приветствие Дюварни, смерив его с ног до головы холодным взглядом. Он начал было что-то говорить, но Тэп уселся на корточки рядом с мексиканцами.

— Ваша грулья note 2 — хорошая лошадка, как я погляжу, — сказал он, а затем, обратившись ко второму пастуху, поменьше ростом, спросил: — Ты ею доволен?

— Доволен. Это моя собственная.

— Так я и думал. Мне она тоже понравилась. — Тэп повернулся ко второму мексиканцу: — А твоя как?

Пастух пожал плечами и усмехнулся:

— Быстро бегает, но иногда взбрыкивает.

Придя к выводу, что Стокер — скользкий человек, Дюварни решил как можно меньше с ним общаться. Троица привела лошадей с ранчо Коппингенов. Значит, знала, где их искать и что они собрались гнать скот. Во время войны Том не был таким беспечным, подумал майор. Либо он постарел, либо хотел спровоцировать нападение Мансонов… Второе вернее, поскольку Мансоны еще не знают о том, что Дюварни нанял новых людей.

Тэп почувствовал, что сложившаяся ситуация начинает все больше и больше раздражать его. Поведение Тома очень беспокоило. Их соглашение трещало по всем швам. Тэп же хотел заниматься делом — и только им, а не подставлять голову под шальные пули в дурацких семейных разборках.

— Откуда вы узнали, что на грулье приехал Педро? — вызовом спросил Стокер.

— У Педро мексиканские шпоры, с большими колесиками. В том месте, где он привязал лошадь и снял седло, остались следы.

Теперь Дюварни совсем уверился, что Стокер ненадежен, поскольку высокий сутулый ковбой повсюду совал свой нос.

Тэп подошел к Тому и уселся рядом.

— Я забираю часть своих ребят и еду в Рефьюджио, — сказал он, — затем мы заглянем в Викторию. Тебе там нужно что-нибудь?

Том достал из кармана кисет и принялся сворачивать самокрутку.

— Если хочешь держаться подальше от нашей семейной распри, — сказал он, — то веди себя поосторожней. Есть люди, которые не верят в твой нейтралитет.

— Понимаю, — спокойно ответил Дюварни. — Ты настроен втянуть меня в вашу борьбу, но мне придется снова повторить — я приехал сюда, чтобы перегнать скот и получить за это деньги. А вашу безумную ссору пора кончать. Вы с Мансонами много лет ведете войну, которую никто не может выиграть. Знаю, они сожгли твой дом и убили некоторых твоих родственников, но ты ведь тоже убил кого-то из Мансонов. Пора остановиться. Меня заботит только операция со скотом, и я буду рад, если ты вместе со мной займешься делом.

Если мы доставим стадо в Канзас или, пусть дешевле, продадим его в Индианоле, у нас появятся деньги, и мы сможем купить себе ранчо где-нибудь в Вайоминге или Монтане.

— Но я же вырос в Техасе и не могу уехать отсюда, — запротестовал Том.

— Ерунда, — отрезал Дюварни. — Половина владельцев ранчо и ковбоев в тех штатах из Техаса или из Англии. Там великолепные луга, я отлично знаю те края. Мы можем продать быков в Канзасе, а телят и коров отогнать на север, на тамошние пастбища. Ты забудешь о перестрелках, станешь хозяином ранчо, женишься на Мэди Коппинген и заживешь как счастливый человек.

— Звучит заманчиво.

— Так что же ты раздумываешь? Что лучше — жить на своем ранчо с любимой женщиной или всю жизнь носиться до Техасу, охотясь за Мансонами, пока не перестреляешь их всех или кто-нибудь не подстрелит тебя?

— Когда ты собираешься начать перегон скота?

— Ровно через неделю. Мы погоним с тобой стадо, которое успели собрать. Если все сложится удачно, попробуем пробиться в Индианолу. Если же что-нибудь помешает, сделаем бросок на север, к Красной реке. Там откормим наших бычков на индейских пастбищах, а когда цены на скот в Канзасе вырастут, отгоним их туда и продадим.

Рефьюджио, сонный ковбойский городишко, меньше всего напоминал приют для усталого путника. Вдоль глинобитных и каркасных домов тянулись дощатые тротуары, над которыми кое-где нависали галереи. Четыре всадника проехали по пыльной главной улице и спешились перед зданием суда, двери которого были открыты. Тэп пересек улицу и поднялся по ступенькам. Док Белден остался присматривать за лошадьми, а Джуд Уолкер и Велт Спайсер зашли в ближайший салун.

— «Т» сплетенное с «Д»? — Чиновник открыл книгу, где регистрировались клейма. — Не припомню такого… Так что можете взять его себе. — Он зарегистрировал клеймо и, еще раз прочитав имя, которое только что записал, — Тэппен Дюварни, — поднял на гостя глаза. — А я о вас слышал, — произнес он. — Вы — друг Тома Киттери, правда?

— Мы познакомились с ним во время войны, — ответил -Тэп.

— Он с вами? Если да, то скажите ему, что Мэди Коппинген сейчас в Виктории.

К своему удивлению, новоиспеченный скотовладелец испытал радость. С чего бы это? — осадил он себя. Видно, давно не видел женщин, или?..

Он встряхнул головой, чтобы отогнать нежданную мысль, и, надев шляпу, вышел. На мгновение задержался в дверях, внимательно оглядел улицу. Чтобы избежать беды, нужно постараться заметить ее раньше, чем она тебя настигнет.

Док Белден по-прежнему стоял возле лошадей и курил, посматривая в ту сторону, где располагался салун, который Тэп от дверей суда видеть не мог. Почти не задумываясь, машинально Тэп расстегнул куртку: за поясом у него был пистолет, в кобуре — револьвер.

Он подошел к Доку и встал рядом.

— Все в порядке?

Док лукаво взглянул на него и сказал:

— Только что мимо меня проехало полдюжины всадников. Лошади взмылены, словно неслись во весь опор, чтобы поспеть сюда.

— Садись в седло, — приказал Тэп. — Поедем к ребятам, нам нужно держаться вместе.

Возле коновязи у входа в салун действительно стояли шесть взмыленных лошадей. На всех было клеймо Мансонов. Привязав своих тут же, Тэп и Док прислушались к голосам.

— Расслабься, Белден. Похоже, эти друзья приехали за нами, но я хочу сам открыть бал, — предупредил майор и распахнул двери.

В зале царили полумрак и прохлада. Спайсер и Джуд Уолкер стояли в дальнем конце бара. Двое из клана Мансонов расположились у стойки чуть поодаль, двое других сидели за столиком позади Уолкера на расстоянии всего полутора метров. Последняя пара заняла дальний столик и тоже не сводила глаз с Уолкера и Спайсера. Все пути к отступлению были отрезаны.

Мгновенно оценив ситуацию, Тэп занял позицию у двери с одной стороны, а Док Белден — с другой.

Один из бандитов, сидевших за столиком, скосил глаза, чтобы посмотреть, кто вошел. Тэп узнал его — Шэббит.

— Как дела, ребята? — спокойно спросил майор. — Не выпить ли нам по стаканчику?

С появлением Тэпа и Дока положение в корне изменилось. Теперь в ловушке оказались уже Мансоны. Если они повернутся лицом к Уолкеру и Спайсеру, то потеряют из поля зрения Тэпа и Дока. Когда начнется пальба, им придется стрелять наугад, так как солнечный свет будет бить прямо в глаза.

Шэббит заколебался, и благоприятный момент для начала потасовки был упущен.

— К стойке, джентльмены, — приказал Тэп. — Угощаю! Бармен, обслужите их… вот здесь. — И указал пистолетом на середину стойки.

Никто не видел, как он его вытащил, казалось, с ним и появился в салуне.

Один из клана Мансонов, которого Тэп видел на кладбище, отодвинул стул и встал.

— Почему бы не выпить? — произнес он без энтузиазма. — Вы теперь дружите с Киттери?

— Том Киттери — мой деловой партнер, — спокойно ответил Тэп. — Но меня не интересует ваша вражда, я не вмешиваюсь в семейные дела и не собираюсь участвовать в здешних разборках.

За этим человеком к стойке потянулись другие. Шэббит подошел последним, ругаясь про себя. Когда все Мансоны выстроились у стойки и бармен наполнил их стаканы, Дюварни сделал знак Уолкеру и Спайсеру отойти к двери. Потом подошел и заплатил за напитки.

— Окажите мне услугу, джентльмены, — сказал он. — Не отвлекайтесь от своих стаканов. Мой палец нажмет на курок при малейшем вашем движении, а мне нужно еще по крайней мере десять минут, чтобы доделать свои дела в городе. Я не хочу убивать кого-нибудь из вас только за то, что он высунул голову в дверь.

Выйдя из салуна, Тэп и его товарищи сели на лошадей и медленно поехали по улице. Они покинули город по дороге на Викторию, но очень скоро свернули с нее и поскакали к реке Сан-Антонио, добрались до нее, когда уже стемнело и, разбив лагерь на берегу, улеглись спать. Солнце еще не взошло, когда четверка снова отправилась в путь, а к полудню уже добралась до Виктории.

Спайсер и Уолкер остались сторожить лошадей, а Дюварни и Док Белден направились вдоль улицы. Неожиданно они увидели, как по дощатому настилу с противоположной стороны идет Мэди Коппинген. Тэп пересек улицу, снял шляпу и поклонился.

— Мисс Коппинген? — сказал он. — Приятно вновь встретиться с вами.

Тэп окинул взглядом улицу от начала до конца, внимательно изучая дома и даже окна на втором этаже.

— Не понимаю вас, майор Дюварни. Что нужно такому человеку, как вы, здесь, в Техасе? Том сказал мне, что у вас есть связи в Вирджинии, что вы объездили всю страну и хорошо знаете людей.

— Мне нравится Техас.

— Вам тут нравится? Трудно в это поверить.

— Конечно, женщине жить в Техасе нелегко, охотно признаю, но и городская жизнь не такая уж привлекательная.

— Все равно, любая жизнь лучше, чем эта, — перебила его Мэди. — Как бы мне хотелось… как бы мне хотелось уехать отсюда и никогда не возвращаться. Вам, мужчинам, может, и нравятся пыль, скот и потные лошади. Но я сыта этим по горло. Хочу обосноваться там, где жизнь… сплошное удовольствие.

— Пройдет время, и такая жизнь вам тоже наскучит, — заметил Тэп. Он снова окинул взглядом улицу. — У вас есть время отобедать со мной? Здесь в ресторане. Я был бы очень рад, если бы вы приняли мое приглашение.

— С удовольствием отобедаю с вами, но только после того, как куплю все, что мне надо.

Мэди отправилась по магазинам, а Дюварни вернулся к своим парням.

— Мы задерживаемся ненадолго, — улыбнулся он. — Хочу пообедать с Мэди Коппинген.

— Ну и счастливчик же наш майор, — сказал Уолкер, ухмыляясь. — Подцепить такую красотку!

— Я вам рассказывал об этой девушке, — посерьезнел Дюварни. — Она — невеста Тома Киттери.

— Никогда бы не подумал, она смотрела на тебя такими глазами, — заметил Джуд. — Но это не мое дело. — Он с беспокойством огляделся. — Нам быть поблизости? Как бы не случилось беды!

— На окраине города есть пекановая роща. Я приеду туда… через час, а вы пройдитесь по магазинам и ждите меня там.

Велт Спайсер заколебался.

— Вы уверены, что мы не понадобимся? Я слышал, что в городе полно Мансонов.

— Уверен. Будьте в роще к моему приходу.

В маленьком ресторанчике на окнах висели белые занавески, а на столах лежали белые хрустящие скатерти и салфетки. Легкой походкой Мэди вошла в зал через минуту после прихода Тэпа, и, заметив его, засияла.

— Не поверите, — сказала она, — я всю жизнь прожила рядом с Викторией, а обедаю здесь всего второй раз.

Он задумчиво посмотрел на нее. Сегодня она была необыкновенно хороша. Мэди, наверное, из тех девушек, подумал Тэп, которые любят компанию, развлечения и поездки. Да, такой тяжело сидеть на ранчо.

— Но ваша семья часто наведывается в город, — возразил Тэп. — Где же вы обедаете?

— Мы берем еду с собой, а иногда обедаем у друзей. — Она взглянула на него, и голубые глаза ее наполнились негодованием. — Вы здесь недавно, майор, и не успели еще узнать, что с наличными деньгами в Техасе сейчас плохо. У моего отца скота больше, чем у кого-либо другого в окрестностях Виктории, а наличных денег у него почти нет. Для того чтобы съездить в Новый Орлеан, мне пришлось отказывать себе во всем и откладывать каждый цент. И это вовсе не означает, что мой отец — бедняк, просто в Техасе все так живут.

Мэди выглядела очень несчастной, и Тэп задумался, любит ли она Тома Киттери. Том, несомненно, принадлежал к тому типу мужчин, которые нравятся женщинам. Он был высок и хорошо сложен, держался уверенно, легко сходился с людьми. Его семья имела обширные владения в западном Техасе, и, если бы не кровная вражда с Мансонами, Том был бы богат, во всяком случае, не беднее Коппингенов.

Однако всего этого Мэди, казалось, мало. Она хотела жить в большом городе и предаваться всем тем удовольствиям, из которых, по ее мнению, и состоит городская жизнь. Поездка в Новый Орлеан только раздразнила аппетит, но она была настолько короткой, что девушка не успела ничего понять и по-прежнему не хотела расстаться с иллюзией, что жизнь в городе — сплошной праздник. Мэди не подходила Тому Киттери, уроженцу Дикого Запада, который по складу своего характера мог жить только здесь.

— Города совсем не такие, какими кажутся вам, — осторожно заметил Тэп. — Большинство горожан и понятия не имеют о том, что вы считаете удовольствием и развлечением. Мне кажется, что жизнь здесь гораздо интереснее, лучше, чище, чем в большом городе.

Они продолжали болтать в том же духе, и Тэп, помимо своей воли, был вовлечен в разговор о Нью-Йорке и Вашингтоне, Ричмонде и Чарльстоне. Время пролетело незаметно. Прошло больше часа, прежде чем Тэп наконец распрощался с Мэди и добрался до рощи, где уже его ждали обеспокоенные товарищи.

Из разговора с Мэди майор понял две вещи: Мэди любит Тома, но разрывается между желанием стать его женой и стремлением навсегда уехать из Техаса. Мэди не верит, что Том победит в кровавой вражде. Она одержима мечтой, чтобы он забрал ее и уехал в какой-нибудь город, где они могли бы жить спокойно и счастливо. Сама по себе вражда не очень беспокоила ее.

У Тэпа создалось впечатление, что Мэди обо всем судит с чужих слов. Кто же внушил ей мысль, что Том не сможет победить в семейной распре, — ее отец? Или кто-нибудь еще? Интересно, а знает ли Том, что Коппингены не верят в его победу над врагами? Или о том, что среди них, а может быть, и среди друзей Тома есть человек, предавший его?

Опытный военный, Тэп не сомневался, что вчера кто-то сообщил Мансонам о том, что он и его товарищи отправились в Рефьюджио и вдогонку им послали своих людей. Как иначе можно объяснить тот факт, что преследователи чуть не загнали лошадей? Только благодаря чистой случайности Мансонам не удалось убить никого из них.

Доброжелательного и в общем-то открытого Дюварни жизнь научила не слишком-то доверять людям. Только очень немногие обладают сильной волей. В основной же своей массе человек слаб. За время службы на границе, где ежечасно подвергаешься опасности, сила и слабость характера проявляются самым неожиданным образом и порой в самое неподходящее время. В условиях войны трудно скрыть недостатки характера, которые в более благоприятных условиях могут никогда и не проявиться.

«Тома Киттери предает кто-то из его ближайшего окружения, из тех, кому он безоговорочно доверяет. Попробую не спеша проехать той дорогой, по которой мы добирались сюда, и тщательно изучу следы, прежде чем делиться с кем-то своими подозрениями», — подумал Тэп.

Возвращаясь в лагерь, Дюварни старался рассчитать каждый свой шаг, пытаясь угадать, какие действия предпримет противник, и соответственно спланировать свои. «Будем делать то, чего Мансоны никак от нас не ожидают, постоянно сбивать их с толку», — решил он.

Когда майор спешился, Том Киттери, сидевший у костра, встал и подошел к нему.

— Начинаем перегонять скот в Канзас послезавтра, — сказал Тэп.

Глава 6

Присев у потухшего костра из корней мескитового дерева, от которых остались одни угольки, майор дал последние указания.

— На рассвете свертывайте лагерь и отправляйтесь на остров Матагорда. Соберите стадо и двигайтесь на юг. Начните отсюда. — Он нарисовал на земле примерный план острова. — Потом переправьте стадо через залив вот сюда.

Затем Дюварни подсел к Тому.

— Как ты смотришь на то, чтобы со своими парнями двинуться на восток севернее ручья Копано? Соберите весь скот, который сможете. Не теряйте времени, гоняясь по кустам за старыми коровами. Дакли Фостер, Шэннон, Лаи и Галлахер пойдут с полуострова Блэк-Джек на север. Главное — нигде не задерживаться. Быстрота решит все. Пусть часть скотины останется в кустах, пригодится для следующего раза, но думаю, когда мы встретимся у озера Подкова, у нас окажется вполне приличное стадо.

Киттери кивнул.

— Да, так можно. А где будешь ты?

— Я с Доком, Билом Лоутоном, Спайсером и Жюлем Симмсом отправлюсь на остров. Уолкер и Портер могут ехать с тобой.

— Слушаемся, майор! — в шутку взял под козырек Киттери. — Ты здесь начальник.

Брек и Любек ничего не сказали, они сидели, уставившись в землю, и, казалось, не замечали Тэпа. Лицо Каюна не выражало никаких эмоций. Тэп мягко произнес:

— Если мы будем работать с полной отдачей, то нам удастся собрать хорошее стадо, и мы перегоним его в Канзас без стычек с Мансонами.

Любек презрительно рассмеялся.

— Вы не знаете Мансонов, майор. — Любек намеренно подчеркнул последнее слово. — Вот увидите, они подождут, пока мы соберем все стадо, и нападут.

— Надеюсь, что тут-то вы им и покажете где раки зимуют, Джонни, — с улыбкой ответил Тэп. — Ну а теперь пойду прилягу. Я устал.

Все, кроме Любека, Брека и Киттери, стали устраиваться на ночлег.

— Майор, им не нравится, что вы взяли на себя руководство, — прошептал Спайсер.

В ночной тишине раздавалось только стрекотание сверчков. Тэп положил под голову руки и принялся глядеть в ночное небо, на котором сквозь черное кружево ветвей и листьев мерцали редкие звездочки. Он с наслаждением вдыхал запах остывающей земли и деревьев. После жаркого дня мягкий ветерок с Мексиканского залива наконец принес долгожданную прохладу.

Тэп с уверенностью говорил о том, что перегон скота в Канзас пройдет без особых осложнений, но в душе вовсе не был убежден в этом. Мало ли что может случиться во время их долгого пути, кто знает, какие неприятности подстерегают их. Да и Том оказался не тем человеком, на которого можно полностью положиться. Он был себе на уме и легко переходил от одного настроения к другому. Кроме того, предпочитал держаться с теми, кто шел с ним с самого начала вендетты. Проклятая распря наложила на него свой отпечаток: его постоянно тревожили образы погибших друзей, могилы близких. Тэп не винил его за это, но и бросить все ради того, чтобы Том победил Мансонов, тоже не мог.

От того, сумеет ли он собрать и перегнать стадо в Канзас, зависело будущее не только его, но и Джессики. Он не хотел возвращаться к ней с пустыми руками, лучше не возвращаться совсем. Гордость не позволяла ему приобрести положение в обществе только благодаря женитьбе на дочери судьи или с помощью друзей семьи Дюварни. Его дед и отец прошли по жизни с высоко поднятой головой, они сами добились и положения и богатства. Тэп пойдет по их стопам. Конечно, он может вернуться в армию, но это означало, что всю оставшуюся жизнь ему придется воевать с индейцами или прозябать в каком-нибудь заштатном приграничном городишке. Этого душа его никак не хотела принять.

Нет, ставки сделаны. Конечно, с таким количеством людей нечего и надеяться на то, чтобы собрать весь скот, но надо попытаться добыть бычков как можно больше. Если им повезет, они доберутся в Канзас без боя, что едва ли удастся. Тэп не строил воздушных замков и не питал беспочвенных иллюзий. А говорил так уверенно только для того, чтобы приободрить других, поднять дух ковбоев.

Ветер, прилетевший с безбрежных просторов океана, нес с собой какое-то смутное беспокойство, и Дюварни, знавший море не понаслышке, инстинктивно уловил его. Что-то происходило где-то далеко, в океане, но что — никто не знал. Всю ночь Тэп ворочался с боку на бок и изредка что-то бормотал во сне, а когда проснулся, то почувствовал, что сон не освежил его.

Каюн, как всегда, сидел уже у костра. Интересно, спит ли он вообще когда-нибудь? Тэп протянул кружку и тут же получил свою порцию любимого напитка.

Задумавшись, Каюн отхлебнул кофе. Взглянув на Дюварни, кивнул в сторону огромного бревна, лежащего на краю полянки. Почти полтора метра в диаметре и длиной восемнадцать метров, судя по внешнему виду, бревно находилось здесь уже давно.

— Большое дерево… выросло далеко отсюда.

Тэп осмотрел бревно. Таких больших деревьев в лесах Техаса он не встречал, хотя на севере великаны, подобные этому, попадались очень часто.

— Как оно здесь оказалось?

Каюн мотнул головой в сторону залива.

— Его выкинул на берег шторм.

Тэп снова взглянул на бревно. Но ведь до побережья залива никак не меньше пяти миль! Чтобы дерево попало сюда, волны должны были перебросить его через Матагорду и донести до этой поляны.

— А вы видели когда-нибудь, чтобы море доходило до места, где мы сидим?

— Видел однажды. Мой отец тоже когда-то видел. Когда-то сюда забросило корабль. — Каюн повернулся и показал, где лежал корабль. — Но это случилось очень давно, когда еще моего дедушки на свете не было.

Высказавшись, Каюн снова погрузился в свои раздумья. Рассвет еще не наступил, но, взглянув на часы, Дюварни удивился: было уже четыре. Допив кофе, он поймал свою лошадь и, седлая ее, все так и сяк крутил в голове план действий. Многое из того, что он наметил, ему не нравилось, но другого выхода из сложившейся ситуации пока не находилось.

Солнце не взошло, а воздух разогревался будто сам по себе, становилось душно, ночная прохлада уже не ласкала кожу. Он отвел лошадь к лагерю и привязал недалеко от костра, к которому уже выползали из своих укромных уголков ковбои, не успев стряхнуть с себя остатки сна.

Каюн протянул ему тарелку с мясом и бобами.

День обещал быть долгим и трудным.

Когда погонщики добрались до острова, Тэп остановил лошадь, сдвинул шляпу на затылок и достал из кармана маленькую сигару.

— Старый план отменяется. Сделаем по-другому, — сказал он и зажег спичку. — Дождавшись отлива, погоним скот на север, с оконечности острова через пролив на материк, и приведем нашу часть стада в Индианолу.

— Мне это подходит, — заметил Спайсер.

— Мне тоже, — согласился Док. — Так мы доберемся до города гораздо быстрее.

— Но в нашей компании, — продолжил Дюварни, — одни слишком много болтают, а другие безоговорочно доверяют своим друзьям. Чтобы осуществить наш замысел, нужна строжайшая конспирация, не вздумайте проболтаться, что мы гоним скот на север, если нам встретится кто-то на пути.

— Берега в этих местах заболоченные, — с сомнением покачал головой Жюль Симмс. — Скотина может увязнуть.

Тэп достал из седельной сумки карту, которая уже порядком истрепалась.

— Посмотрите, — показал он. — Вот проходит Старая тропа, по которой контрабандисты доставляли свой товар на берег. Ее проложили еще индейцы. Конечно, нужно следить за стадом, но если оно пойдет по тропе, то мы благополучно минуем болото.

Ковбои разделились и начали сгонять животных. Иногда им попадались особи с чужим клеймом, этих они оставляли пастись на острове.

Нет на свете животного, более противоречивого, чем обыкновенная корова. Она не такая упрямая, как мул, не такая норовистая или подлая, как верблюд, но тем не менее очень любит испытывать терпение ковбоя. Работа была тяжелой и продвигалась очень медленно. Быки и коровы не хотели уходить с пастбища и стояли, упрямо наклонив головы. Многим удалось отбиться от стада и удрать.

В зарослях кустарника стояла удушающая жара. Даже легкий бриз не прилетал с неподвижной глади моря. Тэпа одолевали мухи, и он непрестанно лупил себя по лицу, но дело потихоньку продвигалось… К полудню у них собралось уже приличное стадо, которое медленно перетекало к северной оконечности острова.

Жюль Симмс поскакал за свежими лошадьми, а все остальные, сделав привал у источника с солоноватой водой близ мыса Пантера, просто валились с ног. Киттери обещал отправить к ним лошадей, и если Симмсу повезет, он перехватит их на полдороге.

Бил Лоутон держал чашку узловатыми, изуродованными тяжелой работой пальцами.

— Ну как, ребята, проведем Мансонов? — спросил он.

— Если бы все зависело только меня, — улыбнулся майор, а затем добавил: — Но надежды на успех мало.

— В Индианолу погоним и второе стадо?

Дюварни покачал головой.

— Нет. Об этом не может быть и речи. Только наше. А другое пусть Том ведет на север. Если моя интуиция не обманывает и в стане Киттери действительно есть предатель, то Мансоны уже знают, что Том движется вдоль Копано. Новость заставит всех их покинуть Индианолу и пуститься в погоню за Томом.

В том месте, где они устроили привал, трава была сочной и густой, и скот, к счастью, не проявлял никакого желания вернуться назад. Когда Тэп погасил костер и ковбои вновь уселись на лошадей, им не составило особого труда сдвинуть стадо с места. Берег острова, обращенный к материку, был изрезан бухточками и заливами, между которыми в зарослях кустарника прятались небольшие мелкие озера. Бычки и коровы норовили укрыться от мух в чащобе, но ковбои выгоняли их оттуда и упрямо вели на север.

Выехав на узкий перешеек между двумя озерами, Тэп увидел Велта Спайсера. Тот хлопал себя ладонями по щекам и ругался.

— Здесь жарче, чем в аду, — сказал он, завидя майора. — Не сойти мне с этого места, если в ближайшие дни не разразится ураган.

— Жюль должен бы уже вернуться, — отозвался Дюварни и привстал в стременах. Однако, кроме верхушек ив, ничего не увидел. — Моя лошадь валится от усталости, — добавил он.

— Моя — тоже. Сколько нам еще тащиться? — спросил Спайсер.

— Миль двадцать.

— Значит, сегодня не дойдем, а может, и завтра.

— Нет, завтра обязательно. Еще до полудня мы пересечем залив и выйдем на материк. Дальше остров сужается, и кустов станет меньше. Возьми кого-нибудь из ребят, и держите скот на внешнем берегу острова.

Ковбои тронули лошадей, и вдруг огромный рыжий бык поднял голову и угрожающе уставился на них. Расстояние между его рогами было около двух метров, а весил он, наверное, не меньше семисот килограммов. Накинься зверь на них — от Тэпа и Велта осталось бы только мокрое место, но они решительно двинулись к нему, и бык пригнул голову и отвернул. Спайсер принялся выгонять из кустов корову с теленком. У коровы, как и у рыжего быка, на шкуре виднелось клеймо Киттери.

— Надо поместить этого несчастного теленка в загон, — крикнул Спайсер.

Десяток свежих лошадей Симмс привел, когда погонщики преодолели еще две мили. Тэп снял седло со своего измученного коня и перенес его на чалую кобылу с белыми носочками на трех ногах. Это был сильный, выносливый мустанг, но, судя по изящным линиям тела, среди его предков затесался кто-то из породистых.

Жюль Симмс наблюдал за Дюварни.

— Я случайно услышал очень интересный разговор, — наконец начал он.

— Да?

— Они хотят убить тебя. Брек и компания. Тэп взглянул на Симмса.

— А они знают, что ты их слышал?

— Я седлал лошадь. Никто не подозревал, что я рядом. Они решили убрать тебя, а после напасть на Мансонов.

— А Том с ними?

— Судя по их словам, нет. Конечно, я не могу утверждать ничего наверняка. Брек ненавидит тебя за доброе отношение к янки, а Любек считает гордецом. И все уверены, что ты подчинил себе Тома и мешаешь им расправляться с Мансонами.

— И что они задумали?

— Точно не знаю, но намерены напасть и очень скоро. Может, на озере Подкова?

— Спасибо, Жюль.

— Ты нас пригласил на службу. Ребята считают тебя своим командиром. Скажешь только слово, и мы поедем в стан Киттери и разберемся с ними.

— Ценю вашу преданность, искренне благодарен. — Тэп уселся в седло. — Но продолжим работу.

В погоне за бычками Дюварни несколько раз выезжал на вершины невысоких холмов, откуда открывался вид на Мексиканский залив. И всё С возрастающей тревогой вглядывался в мрачное и неподвижное море. Только у самой кромки ленивые волны набегали на песчаный пляж. Безбрежная водная гладь как бы застыла. И только наметанный глаз опытного моряка мог уловить в этом странном покое приметы мертвой зыби, сковавшей океан где-то вдали. Беспокойство, вызванное какими-то неуловимыми природными катаклизмами, продолжало нарастать.

Остров заметно сузился, и скот теперь двигался быстрее.

Бил Лоутон гнал небольшое стадо, в котором преобладали бычки и телки, через небольшие озерца, остававшиеся после прилива, песчаные перешейки и протоки внутреннего берега. Его выгоревшая рубашка потемнела от пота, а по лицу расползлись грязные полосы.

— Даю голову на отсечение, — весело крикнул он Тэпу, — Том Киттери поставил свое клеймо на все, что покрыто шерстью! Кажется, я пару раз видел в кустах пуму с его «К в квадрате» на спине!

— Говорят, что в Нуэсесе был ковбой, который изловил дикого кабана и заклеймил его, — ответил на шутку Симмс.

— Ну, уж это враки, — возразил Бил. — Ты когда-нибудь пытался набросить лассо на кабана? Ничего не выйдет, он держит голову слишком низко. Твой ковбой обыкновенный хвастун.

— Я слышал об одном мастере, который работал у Кинга Фишера недалеко от Ювалда. Он мог затянуть лассо вокруг чего угодно — главное бросить петлю. Однажды заарканил даже сарыча. Тот так объелся падалью, что отяжелел и не смог взлететь.

— Сколько голов в нашем стаде? — поинтересовался Симмс. — Пожалуй, никак не меньше половины того, что собрал Том.

— Здесь несколько сотен голов, — подтвердил Дюварни.

— А вы оленей считали? — спросил Бил. — Нам тут среди коров попались четыре или пять оленей.

Подъехал Велт Спайсер, гоня перед собой несколько животных, среди которых выделялся огромный рыжий бык с роскошными рогами. Он скосил глаза на всадников и мотнул головой, но затем отошел подальше.

— Есть желающие поразмяться? Попробуйте заарканить моего рыжего великана, — предложил забаву Спайсер. — Он совсем дикий.

— Знавал я когда-то одного ковбоя, — начал Бил Лоутон, сворачивая самокрутку и хитро поглядывая на друзей. — Исключительно исполнительный был человек. Дай ему только задание сделать то-то и то-то, и он рад стараться. Ну так вот, однажды посылает его босс пригнать на ранчо всю живность, что бродит к югу от горного хребта. До вечера ковбоя никто не видал, а как стало темнеть, глядь — идет и ведет с собой сто двадцать семь голов крупного рогатого скота, тридцать овец, три снежные козы, семь индюков, рыжую рысь и двух медведей… И это еще не все — он заклеймил их всех до единого!

— Что-то мне не верится насчет овец, — с невинным видом произнес Жюль Симмс. — Коровы и овцы в одном стаде не ходят.

Оглядевшись, майор увидел защищенное место между дюнами, откуда открывался вид на залив. Рядом валялся плавник, и росли кусты.

— Разобьем здесь лагерь, — предложил он. — И разожжем костер. На ночь выставим караул.

— Поедешь завтра в Индианолу, босс? — поинтересовался Спайсер.

— Ага… прямо туда. Вы будете пасти стадо в нескольких милях от города, а я попробую найти покупателя. — Тэп оглядел своих парней, снимавших сумки с провизией с лошадей. — С этого момента, ребята, ведем себя так, словно ожидаем нападения команчей. Если дело выгорит, получите свою зарплату еще до того, как мы покинем Индианолу.

— А как мы переправим скот через пролив? Там не слишком глубоко?

— Для них? — Велт Спайсер рассмеялся. — Да этой скотине все равно где жвачку жевать — в прерии или на океанском дне, дорогой мой. Они плавают, как рыбы. Шанхай Пирс называет их морскими львами, и вы скоро узнаете почему.

Жюль Симмс приготовил жаркое. Днем он подстрелил оленя, и они поужинали сочным жареным мясом с остатками омлета. И конечно, выпили кофе. Док Белден отправился к воде, и какое-то время его темная фигура маячила на фоне стальной глади залива. Вернувшись, он сказал:

— Я готов первым встать на вахту.

Костер погас, и смертельно уставшие ковбои, завернувшись в свои одеяла, мгновенно отключились. Тэп подошел к озерку с солоноватой водой и умылся. Когда вернулся к костру, все, кроме Дока, уже мирно похрапывали. Док сидел на песке, держа в руке винчестер.

— Почему тебя зовут Док? — поинтересовался Тэп.

— Длинная история. В юности хотел стать врачом. Читал книги по медицине и даже четыре года был помощником одного врача… Весьма хорошего, кстати.

— И что же помешало?

— Причина старая как мир. Девушка, которую, как мне казалось, я любил, вышла замуж за другого. Я бросил все и уехал. Теперь-то понимаю, что в глубине души мне всегда хотелось отправиться на поиски приключений. Спокойная размеренная жизнь семейного человека не для меня. Поступил в армию. Год провел в Форт-Брауне, а потом нас перевели на Запад. Сражался в Форт-Фил-Керни, когда армией командовал Карлингтон.

Док замолчал. Какое-то время они сидели, глядя на воду. В небе висел молодой месяц. Ночь была холодной, а море — спокойным, если не считать легкой зыби.

— Что-то мне не нравится море… Слишком тихо, — произнес наконец Тэп.

— Тут я профан. О море ничего не знаю.

— А я с этого начинал. Там вдали что-то происходит — видишь эту зыбь? Она идет оттуда. — Тэп встал. — Если что-нибудь случится, я сплю вон там, разбудите.

Он спустился с дюны, взял кофейник, налил воды и засыпал кофе — пусть тот, кто будет сторожить лагерь ночью, выпьет чашечку. Стадо отошло от лагеря, только несколько быков бродили рядом. Но ковбои не беспокоились — пастбище для ночевки выбрано хорошее и до рассвета скот едва ли куда-нибудь двинется.

Тэп проверил оружие, снял куртку и, сев на постель, принялся стягивать сапоги. Сколько ночей он уже спит вот так под открытым небом? А сколько таких ночей ему еще предстоит? Белдену хоть бы что: он по натуре бродяга, биваки, костры, скачки по дорогам — его стихия. «А может, я тоже бродяга? — подумал он. — Нет, все же не по мне такая жизнь. Мне нужен дом… и нужна Джессика».

Сколько проспал, Дюварни не знал, но, когда до его плеча мягко дотронулась чья-то рука, сразу открыл глаза, а пальцы сжали пистолет. Над ним наклонился Бил Лоутон, третий вахтенный. Тэп отметил это про себя и, взглянув на положение звезд на небе, понял, что до рассвета остался всего час.

— Майор, — позвал Бил шепотом. — К нам гость — приближается всадник.

Глава 7

Тэп откинул одеяло и вскочил на ноги. Какое-то мгновение вслушивался в тишину, но ничего не слышал. От костра остались лишь тлеющие угли. Ковбои спали в затененных местах, и их не было видно. Дюварни натянул сапоги, засунул пистолет за пояс. Поднял с земли ремень с кобурой и спросил Била:

— Он едет с юга?

— Да… Уже близко.

Тэп и Бил отошли подальше от лагеря, стараясь держаться в тени кустов. С юга перед ними лежал луг площадью в три акра, траву на нем объел скот. Справа, вдоль так называемого озера Подкова, которое на самом деле представляло собой замкнутый залив, тянулись высокие заросли тростника.

На чистом небе сияли звезды, но луна уже стояла низко над горизонтом. Однако море и песок отражали достаточно света, и человек, приближающийся к лагерю, не мог рассчитывать на то, что подойдет незаметно.

Тэп и Бил стояли рядом, ожидая развития событий. Через несколько секунд до них донесся шорох, будто по грубой ткани скользнула ветка. Потом тихонько звякнула шпора. Постепенно стали видны очертания фигуры.

— Я слышал совсем другие звуки, майор. Даю голову на отсечение — тут есть еще кто-то.

— Разберемся, — сказал Тэп. — Возвращайся на свое место, Бил. И смотри в оба.

Он уже догадался, кто к ним пожаловал, ему показалась даже лошадь знакомой, но, все еще сомневаясь, правильна ли его догадка, выжидал. Когда всадник подъехал поближе, заговорил:

— Рад тебя видеть, Том, надеюсь, ты без оружия.

Разглядев Дюварни, стоящего в тени, Киттери натянул поводья.

— Почему ты решил, что у меня должно быть оружие?

— Слухами земля полнится, приятель. Кое-кто из твоих парней мечтает заполучить мой скальп.

— Моих парней? Да ты с ума сошел!

— Они рвутся в бой, Том, хотят расправиться с Мансонами, а заодно убрать и меня, поскольку, по их мнению, я мешаю им продолжать борьбу.

Киттери сдвинул шляпу на затылок, заложил ногу на седло и начал сворачивать самокрутку.

— А разве не так? Не обижайся на них, Тэп. Мансоны убили их родных, как и моих. Они считают тебя чужаком, у которого нет права распоряжаться.

— Скажи им, чтоб угомонились. Скажи это Любеку, Бреку, да и всем остальным. У меня нет времени на разборки, но если тронут меня, я в долгу не останусь!

— А ты совсем не изменился, — усмехнулся Киттери. — Знаешь, что нужно делать, и стреляешь без промаха. Надо предупредить их об этом. — Том оглянулся. — Гонишь скот на север?

— Ага… Пока Мансоны поджидают тебя у озера Подкова или где-нибудь поблизости от него, продам стадо в Индианоле.

— Хитро задумано… Ты всегда был не промах. А сколько у тебя голов?

— Восемьсот-девятьсот. В стаде быки, коровы и телята.

Том докурил самокрутку.

— Мне жаль огорчать тебя, дружище, но придется вернуться. Утопишь скот в болоте.

— Не бойся. Я знаю проход. Только, когда прибудешь в свой лагерь, никому об этом не говори. — Увидев удивленный взгляд Тома, Тэп добавил: — В твоем лагере есть предатель. Кто-то из тех, кто приезжает и уезжает. Только по чистой случайности нам удалось спастись от Мансонов в Рефьюджио. Их явно предупредили, что мы едем туда.

Киттери покачал головой.

— Не верю я этому, Тэп. Мы вместе уже много лет.

— Но я-то не знаю их и не проверил в деле. Только Мансоны тогда чуть не загнали лошадей, чтобы застать нас в Рефьюджио.

Том Киттери ничего не сказал, но Тэп знал, что его слова ему не понравились. Том доверял своим друзьям, и ему было неприятно слышать о них плохое.

Тэп решил сменить тему.

— Почему ты приехал сюда ночью? У вас что-нибудь стряслось?

— Мэди удрала из дома. Ее папаша примчался в лагерь, готовый разорвать меня на кусочки. Он думал, что она убежала ко мне, но я ее в глаза не видел, поэтому и явился сюда.

— Ты надеешься найти ее здесь?

Том снова закурил.

— До меня дошли слухи, что ты обедал с ней в Виктории, — мягко сказал он. — Может, между вами что-то есть?

— Не будь дураком, Том, и не вздумай ткнуть мне в глаз окурком, когда тебе захочется достать револьвер, этот номер у тебя не пройдет.

Том снопа усмехнулся:

— Да, ты дьявольски хитер. Так значит, ее здесь нет?

— Ей здесь нечего делать, Том. Мы встретились случайно, просто как попутчики, поболтали. Только и всего. У меня есть невеста, приятель, и я собираюсь на ней жениться. Да и в любом случае никогда не позволю себе завести роман с девушкой моего друга.

— Добро, я тебе верю. Но можно ли верить Мэди? Она только и трещит о том, как хорошо жить в городе, а после вашей поездки на пароходе ты у нее с языка не сходишь.

— И тем не менее, ее здесь нет, Том. Давай забудем об этом и выпьем кофе.

Они вернулись в лагерь и достали чашки. Кофе был горячий и крепкий.

Колдуя над костром, Дюварни незаметно разглядывал своего компаньона. Он еще больше похудел, лицо заострилось и посуровело. Чувствовалось, что он на грани срыва и мог внезапно нанести сильный удар. Том всегда был непредсказуемым и очень опасным человеком.

— А теперь на боковую, досмотрим сны. — Тэп сполоснул чашку и выплеснул воду в костер. — Ложись на кровать Била.

— У меня есть своя. — Том медленно поднялся. — Если и ты не видел Мэди, ума не приложу, где ее искать.

Уже стягивая сапоги, Тэп похолодел от мысли, которая неожиданно пришла ему в голову. Бил говорил, что сначала он слышал совсем иные звуки…

Если Мэди Коппинген проникнет в лагерь и утром Том увидит ее здесь, он никогда не поверит, что Тэп говорил правду. Застыв с сапогом в руках и чувствуя, как сырой прохладный воздух забирается ему за шиворот, с тяжелым сердцем он наблюдал, как Киттери медленно разворачивал постель и укладывался. И тут за его спиной зашуршал песок — там кто-то осторожно пробирался. Тэп грубо выругался про себя. Сколько мужчин погибло из-за бестолковых баб! И чего ей не сиделось дома? Вбила себе в голову, что в городе — не жизнь, а малина. И не подозревает, что для девушки без семьи, связей и денег в городе только одна дорога — в проститутки. Он устал, устал смертельно, но если сейчас не отошлет Мэди домой, все пропало…

Легкий ветер зашуршал в кустах, будто тихий шепот за спиной. Тэп насторожился.

Может, ему только показалось?

Подавив усилием воли все свои эмоции, майор как ни в чем не бывало встал, подошел к костру и налил себе кофе. Напиток был такой крепкий, что от него волосы вставали дыбом, и такой горячий, что им можно было ошпариться. Отхлебнув глоток, он поставил чашку на землю.

Ему вовсе не хотелось погибнуть самому или убивать кого-нибудь из-за Мэди Коппинген. Если, конечно, это она звала его. А вдруг кто-то другой? Какой-нибудь раненый, который даже не в силах позвать на помощь. Прогоняя ненужные мысли, Тэп встряхнул головой и поднял чашку. Прежде всего, надо выспаться, иначе не выдержать.

Не раздеваясь, как был, в сапогах и при оружии, Дюварни забрался в постель и уснул почти мгновенно. Когда проснулся, солнце уже стояло высоко, а лагерь будто вымер. Он сел, озираясь и щурясь от яркого солнечного света. Его лошадь оседлали и привязали неподалеку. Костер потух, однако на тлеющих углях стоял кофейник. Под камнем он нашел записку, написанную торопливым почерком.

«Решили дать тебе поспать. Догоняй нас по внешнему берегу острова. К. еще здесь. Спайсер».

Достав из седельной сумки вяленое мясо и галеты, майор присел на корточки, позавтракал и с удовольствием выпил горький, как полынь, горячий кофе.

Покончив с едой, снял кофейник с углей и засыпал костер песком. Пока кофейник остывал, осмотрел место, где спал. На песке заметил какие-то подозрительные следы — похоже, кто-то подползал к его постели ночью. Но так ли это? Наверняка трудно сказать. Не подсказала ответа и дорога: коровы так истоптали песок, что прочитать что-либо на ней оказалось совершенно невозможно.

Тэп не торопился. Изредка он поглядывал на море, и оно все больше и больше беспокоило его. Вода по-прежнему неподвижно блестела, как стекло, но зыбь стала заметней. На небе появилась дымка, и горизонт почти не просматривался. На пути часто встречались заболоченные участки и, судя по следам, животные все плотнее сбивались в стадо. В некоторых местах они шли так плотно, что касались друг друга боками. Дважды ковбоям пришлось вытягивать быков из трясины. Проще, наверное, было бы гнать скот по берегу Мексиканского залива.

Наконец он догнал своих. Они устроили привал и разожгли костер.

— Смотрите, ребята, — воскликнул Симмс. — Вот и наш кофейник!

— Спасибо, друзья. Кофе — что надо!

— Я пересек пролив вон там, — указал Бил Лоутон. — Не так уж глубоко. Пожалуй, самых маленьких телят придется взять к себе, но остальные пройдут без всяких приключений.

— Отдыхайте, ребята, — сказал Тэп, — поеду осмотрю тропу.

Он пробрался через стадо и пересек пролив. Было время отлива, и его лошади пришлось плыть только в одном месте, зато в других местах уровень воды оказался ниже, чем указано на карте. Когда выехал на прибрежный галечник, в глаза ему бросились необычные следы. Лошадь, которую недавно подковали, прошла здесь ранним утром. Ее след отличался от отпечатков коня Била. На берегу пролива росло несколько кривых деревьев, Тэп направился к ним, намереваясь взглянуть оттуда на дорогу. В конце концов, карта устарела, а заболоченная местность могла измениться. Если карта врет — жди неприятностей. И тут произошло то, чего он так не хотел и боялся.

Среди деревьев стоял всадник. Обогнув небольшой кустарник, Дюварни ослабил ремень, чтобы можно было быстро выхватить кольт. Но этого не понадобилось. Когда его лошадь вскарабкалась на песчаный склон и оказалась под сенью деревьев, он узнал Мэди Коппинген.

— Тэп, — произнесла она без всяких предисловий. — Вы должны мне помочь.

— Почему вы обращаетесь ко мне? Разве Том не в состоянии позаботиться о вас?

— Нет, только вы. Я хочу выбраться отсюда, уехать в Новый Орлеан.

— Девушке без семьи и друзей там нечего делать, — твердо сказал Тэп. — На что вы собираетесь жить?

— О… о, найду на что! — В голосе Мэди звучало нетерпение. — Тэп, я больше так не могу. Представьте, здесь все укладываются спать, стоит только солнцу опуститься за горизонт. А я люблю веселье, музыку, театры, рестораны. В нашем захолустье я просто умру!

— Вы говорили Тому об этом? Он ведь собирается на вас жениться. И намерен основать ранчо, построить дом. Другой жизни он не знает.

— Какое мне дело до Тома? — Мэди вздернула подбородок. — С ним все кончено, Тэп. Слышите? Кончено! Увезите меня в Новый Орлеан, я сделаю все, что вы пожелаете.

— У вас хороший жених. — В голосе Дюварни появился металл. — А городская жизнь вовсе не такая, какой вы себе ее представляете. Если нет денег, она тосклива и безрадостна. Как я понимаю, денег у вас нет и не будет. Вот и судите сами, удастся ли вам вкусить тех прелестей городской жизни, о которых так мечтаете. Предположим, найдется мужчина и отвезет вас в Новый Орлеан. Скорее всего, он снимет для вас квартиру и будет тайно навещать, когда ему вздумается. И не станет водит вас по увеселительным заведениям.

— Тогда я уйду от него!

— И найдете себе точно такого же? Мэди, вы достаточно умны, чтобы позволить себе столь очевидную глупость. Здесь у вас есть все — хороший парень, который хочет взять вас в жены, достойное положение в обществе, семья и друзья. И вы хотите отказаться от всего ради чего? Только представьте, ведь в городе двери всех приличных домов будут навсегда закрыты для вас. Выкиньте из головы эту чушь и отправляйтесь домой.

Мэди побелела от ярости и поджала губы. С презрительной усмешкой она бросила:

— А я-то думала, что вы — настоящий мужчина! Тот, кого я всю жизнь мечтала встретить, — человек с городскими манерами и чувством стиля! Вы же оказались обыкновенным занудой. Вещаете, как проповедник! Я сыта по горло нравоучениями. Теперь сама не поеду с вами, даже если станете меня умолять!

Тэп развернулся.

— А я вас и не умоляю, Мэди, и даже не прошу ехать со мной.

Спустя десять минут он добрался до места, отмеченного на карте, как начало тропы через болото. Тропа заросла травой, но опытный взгляд сразу определил: ею недавно пользовались, скорее всего индейцы, приехавшие на рыбалку, поскольку вряд ли кто другой знал о существовании прохода через болото.

Тэп привязал к кусту платок, чтобы обозначить начало тропы, и отправился по ней, прикидывая, как лучше провести стадо. В это время года болото выглядело вполне безобидно, и через него, наверное, имелись и другие проходы. Тем не менее он не отклонялся от своего маршрута, выбрался на берег озера Пороховой Рог, где нашел укромное местечко для лагеря, скрытое от посторонних глаз густыми зарослями ивняка. Здесь товарищи подождут его, пока он найдет покупателя в Индианоле. До города отсюда — не более пяти миль, и перегнать скот в порт не составит особого труда. Однако на душе у Тэпа скребли кошки. Слишком гладко все пока шло. С помощью хитрости он надеялся выманить Мансонов из Индианолы, но полной уверенности в успехе он не испытывал.

В город Дюварни решил отправиться в сопровождении человека, который хорошо знает всех Мансонов и сразу же определит, уехали они или нет. Такой человек есть — Спайсер. Можно взять с собой еще кого-нибудь. Продать скот надо быстро, получив деньги, он отправит своих людей на помощь Тому Киттери, который гонит основное стадо.

В эту минуту на тропе появились первые животные. Тэп двинулся навстречу, чтобы перехватить их и завернуть на берег озера, где росла густая трава. Маневр удался, и вскоре головная часть стада мирно паслась. Вместе с Билом Лоутоном они следили, чтобы скот, добравшийся до озера, не разбегался далеко. Основная часть стада еще тащилась по узкому проходу, но все шло как по маслу, скот легко преодолел болото. Но Тэпа, которому в жизни ничего не доставалось даром, это только еще сильнее встревожило. Не иначе как судьба готовит им какой-то сюрприз.

— Хорошо, что мы убрались с острова, — издали крикнул Тэпу Док Белден, — море сегодня какое-то странное — по-прежнему ровное и гладкое, как стекло, а по поверхности катятся огромные волны… Такие большие, каких я никогда не видел.

— Док, — обратился к нему Дюварни, — оставляю тебя за главного. Следите за скотом, погода меняется. Старайтесь удержать стадо вместе. Со мной поедут Велт Спайсер и Бил Лоутон.

Док Белден задумчиво набивал трубку.

— Спайсер хорошо знает Мансонов. Он здесь уже давно, но все равно осторожность не помешает.

— Буду стараться сбыть скот как можно быстрее. Большую сумму не надеюсь получить, но зато у нас появятся деньги, которые мы сможем потратить на наши нужды. Учти, Док, — добавил он. — Здесь поблизости бродит Мэди Коппинген. Она — невеста Тома, но почему-то вбила себе в голову, что должна уехать в Новый Орлеан. Том ее повсюду ищет, а она готова броситься на шею любому, кто пообещает увезти ее отсюда. Не теряй бдительности. Если Том заметит ее с кем-нибудь из наших, он его убьет. Я сказал ему, что не видел ее, но тогда я действительно ее не видел. А недавно встретил Мэди около лагеря. Пытался разубедить. Но где там! Она совершенно невменяема.

— Там, где появляются женщины, жди неприятностей, — заключил Док Белден. — Как только ребята подъедут, отправляйтесь в Индианолу. Только не пропадайте там слишком долго. Мне совсем не нравится погода.

До Индианолы было рукой подать.

Глава 8

Когда все Мансоны бросились за Томом Киттери, Джексон Хадди остался в городе.

Он не любил путешествовать в такой большой компании. Его раздражали бесконечные разговоры, шум и беспечность, которые обычно царят в таких поездках. Он предпочитал полагаться на свой опыт и свой инстинкт.

Хадди вел себя как хищник — предпочитал путешествовать и охотиться в одиночку. В обществе других людей он чувствовал себя скованно, выражался высокопарным языком и держался особняком, но, очутившись ночью наедине с природой, превращался в убийцу. Хадди был нелюдим, и все, кто его знал, чувствовали себя в его обществе неуютно. Одевался он безукоризненно чисто и очень просто. Его обувь и костюм всегда выглядели с иголочки. Волосы стриг коротко и аккуратно расчесывал. Брился особенно тщательно. Никто не видел, чтобы Хадди когда-нибудь откинулся на спинку стула, стоял, опершись о стену или столб, или размахивал руками.

Мансоны даже обрадовались тому, что Хадди задержится в городе и догонит их позже. В его присутствии никто не осмеливался болтать, кроме того, все хорошо знали, что он не выносит богохульства и нецензурщины. Свои представления о жизни и моральные принципы он вынес из баптистской семьи, в которой первой добродетелью почиталась суровая дисциплина. Если бы не его ремесло убийцы, никто не сказал бы о Хадди дурного слова, но у него был один порок и такой, который ставил его вне общества, — Хадди любил убивать.

С привычными представлениями о честной игре он не считался и расправлялся со своими жертвами в любое время, в любом месте, где встречал их и когда мог. Свои силы и свинец не тратил понапрасну. И не выносил перестрелок на улице или в салунах, старался вести себя так, чтобы не выводить людей из себя, и сам никогда не показывал своих эмоций. Только его необычная походка и прямая осанка с высоко поднятыми плечами привлекали всеобщее внимание, во всем остальном он был абсолютно бесцветен.

Его мать происходила из алабамской ветви Мансонов и приходилась двоюродной сестрой главе техасского клана. Их предки пару веков назад переселились из Германии в Мексику, а несколько лет спустя перебрались в Техас. В Миссури Джексон Хадди узнал о кровной вражде между Мансонами и Киттери и приехал в Техас, чтобы помочь своим родственникам. Первым Киттери, которого он убил, был приятный молодой человек по имени Эл, ехавший из Эль-Пасо навестить своих родных. В салуне он проговорился, что его семье, похоже, не обойтись без его помощи.

Когда парень вышел на улицу, Хадди последовал за ним. Как утверждали знавшие его люди, Эл Киттери отлично стрелял, но он еще не убил в своей жизни ни одного человека. Посетители салуна услыхали два выстрела, прозвучавшие почти одновременно, и, выскочив на улицу, нашли юношу лежавшим на земле с двумя пулевыми отверстиями в области сердца. Рука его держала револьвер, который он так и не успел вытащить из-за пояса. Джексон Хадди исчез.

Теперь Хадди стоял возле гостиницы, наблюдая, как подъезжает дилижанс. Он встречал Эври Мансона, единственного члена этой семьи, с которым у него установились близкие отношения. Внешне Эв казался полной противоположностью Хадди — молодой, красивый, дерзкий, он одевался ярко и небрежно, вел себя вызывающе. Только в одном они не уступали друг другу — когда дело доходило до убийства, Эв поступал столь же хладнокровно, как и Джексон, и так же метко стрелял.

Хадди не знал, прибудет ли Эври дилижансом или верхом, но появления его ждал с минуты на минуту: Эври отличался пунктуальностью и никогда не опаздывал. Джексон Хадди решил задержаться в Индианоле еще и потому, что хотел переговорить с Эвом один на один.

Дилижанс подкатил и остановился, подняв за собой тучи пыли, которая теперь потихоньку опадала. Первым из него вышел коммивояжер, настолько толстый, что полы жилета с трудом сходились у него на брюхе и сквозь них просвечивала белая рубашка. Затем в дверях показалась девушка, и коммивояжер повернулся, чтобы подать ей руку и помочь выйти. Она оперлась на нее и грациозно спустилась со ступеньки. Все, кто наблюдал эту картину, застыли на месте от восхищения.

Джессика Трескот, происходившая из семьи Трескот, проживавшей в Вирджинии и Нью-Йорке, ступила на пыльную главную улицу Индианолы и огляделась, не выказав никакого разочарования при виде обшарпанных домишек. Помимо элегантности и обаяния, она обладала чувством собственного достоинства, и ни жара, ни пыль, ни утомительное путешествие не могли умалить его.

По улице в это время прогуливалось не меньше дюжины женщин, и все они остановились и уставились на Джессику. Некоторые, что поскромней, бросали на нее взгляды украдкой из-под зонтиков, другие, поправ всякие приличия, откровенно пялились на нее. Их поразил наряд девушки, и неудивительно — ее платье было выписано прямо из Парижа. До Индианолы мода доходила через два года, в лучшем случае — через год, а Джессика одевалась по самому последнему ее слову. На ней ладно сидело бежевое платье, отделанное по подолу черными плиссированными рюшами, и узкий, в талию, жакет. Волосы она уложила в прическу, которой шиньон придавал особую пышность, а сверху этого прелестного сооружения красовалась изящная соломенная шляпка с вышитой вуалью и маленьким бархатным бантиком.

Почти вместе с дилижансом к коновязи подъехала Мэди Коппинген и спешилась. Она обернулась и обомлела — перед ней стояла женщина, какой Мэди видела себя в мечтах, и она уставилась на незнакомку, восхищаясь ею против своей воли. А та без жеманства и кокетства мило улыбнулась:

— Здравствуйте. Меня зовут Джессика Трескот, — а потом спросила: — Гостиница, что напротив нас, хорошая? Я имею в виду, чисто ли там и приличная ли там публика?

— Да, там чисто и прилично, — ответила Мэди, а потом добавила мрачным тоном. — А я — Мэди Коппинген.

— Вы — Мэди? Ну как же! Невеста Тома Киттери? Подскажите, где я могу найти Тэппена Дюварни?

Мэди постаралась вложить в ответ все свое презрение к такого рода занятию:

— Он гонит сюда стадо, — и, подумав, добавила: — До заката будет.

— Так вы знаете Тэппена?

— Знаю. И заберите его с собой.

Джессика снова улыбнулась:

— Зачем бы я еще сюда приехала, Мэди?

— Да, трудно себе представить, — сказала Мэди, — что кому-то захочется приехать сюда ради собственного удовольствия. На свете столько мест интереснее этого.

Носильщик из гостиницы пересек улицу, чтобы взять саквояж Джессики. Вдобавок к саквояжу человек из транспортной конторы выставил из дилижанса еще три весьма объемистых чемодана.

— И это все ваши? — спросила Мэди.

— Все мои. Нельзя же девушке приезжать на Дикий Запад безоружной и беззащитной, правда? — Джессика пошла было за носильщиком, но обернулась: — Мэди, я переоденусь, а потом хочу выпить чаю или съесть что-нибудь. Откровенно говоря, умираю с голоду! Не присоединитесь ли вы ко мне?

За Джессикой в воздухе распространялся тонкий аромат духов. Мэди с завистью посмотрела ей вслед и тут нос к носу столкнулась с Эвом Мансоном. Он стоял перед ней совершенно серьезный, а его темные глаза смеялись.

— Вот это женщина, Мэди! — сказал он. — Настоящая женщина!

— Невеста Тэпа Дюварни, если хочешь знать. Они собираются пожениться.

Не спуская глаз с Мэди, Эв сострил:

— Слишком молода, чтобы стать вдовой. Как жаль, что она будет ею, не успев даже выйти замуж.

Девушка ступила на тротуар.

— А вы, Мэди, не хотите мне что-нибудь сказать?

Она заколебалась, заметив, что Джессика задержалась в дверях гостиницы. Ей не хотелось разговаривать с Эвом на глазах у нее, но, в конце концов, подумала Мэди, Джессика понятия не имеет, кто такой Эв. Зачем же таиться?

Стоя против Эва, она глядела не на него, а вслед Джессике.

— Дюварни сегодня вечером будет в Индианоле. Он гонит стадо сюда, — произнесла Мэди шепотом.

— Гонит стадо? — изумился Эв Мансон. — Вы что-то путаете, красавица. Они гонят то, что им удалось собрать, к озеру Подкова. Мы их уже видели. Наши ребята бросились в погоню.

— Думайте, что хотите, но останьтесь до вечера в городе, и вы увидите стадо, которое Дюварни пригнал с острова Матагорда.

— А сколько у него людей?

— Кажется, трое или четверо. Я никого из них не знаю, кроме Велта Спайсера.

— Никого не знаете? — В голосе Эва прозвучало разочарование. — Вы уверены?

— Эв. — Мэди впервые за время разговора взглянула на своего собеседника. — Я хочу получить деньги сейчас.

— Деньги? — спросил Эв. — Послушайте, дорогая, вы хорошо знаете…

— Я хочу получить деньги, — твердо повторила она. — Два месяца назад вы обещали заплатить мне двести долларов, если я сообщу вам, где Том и его товарищи и что они делают.

— Помню, помню, моя прелесть. Но вам придется подождать…

— Нет, ждать не могу. Деньги отдадите сегодня. Я уезжаю в Новый Орлеан.

Эв криво усмехнулся:

— А что вы сделаете, душечка, если я не дам вам денег? Расскажете обо всем Тому? Или этому Дюварни?

— Нет, Эв. — Глаза Мэди сверкнули. — Расскажу обо всем Джексону Хадди.

Лицо Эва вытянулось.

— Не вздумайте так поступить, черт возьми! Вы…

— Деньги! — отрезала Мэди. — И не позже чем завтра. Нет, — добавила она, неожиданно рассердившись, — сейчас, все до последнего цента. Ради них я совершила подлость. И, если вы отказываетесь платить, прямо отсюда иду к Джексону Хадди и все ему расскажу. Вы знаете, как он относится к тем людям, которые не выполняют своих обещаний, и как он относится к женщинам. Он вас убьет.

— Не сомневаюсь. — Эв искоса оглядел улицу. — Хотя я ведь тоже могу его убить. У меня реакция лучше, чем у него.

— Вы хотите, чтобы я передала ему и эти слова? Впрочем, быстрота вашей реакции не имеет никакого значения — он вас все равно убьет и убьет, когда ему вздумается, и вы даже не узнаете, кто вас прикончил.

Эв выругался про себя.

— Ну хорошо, я принесу деньги. Только подождите немного. Принесу их вечером в гостиницу.

Мэди ушла, а Эв стоял, глядя ей вслед, снедаемый яростью и ненавистью. Пока не появился Джексон Хадди, он был первым среди Мансонов, по крайней мере, первым стрелком. Но с приездом родственника ему пришлось переместиться на второе место, и он затаил злобу на Джексона. С другой стороны, вражда не затихала только благодаря Хадди. Добрая половина Мансонов совсем не хотела убивать Киттери. Но они знали, что Джексон готов взять на себя весь риск и своими руками убивать Киттери, и поэтому участвовали в распре.

Том Киттери был хорошим стрелком с мгновенной реакцией, но Эв его не боялся, он боялся Джексона Хадди. Джексон убивал людей из-за угла, но Эв не осмеливался убрать его, поскольку без этого матерого убийцы Мансоны разбредутся по домам и займутся своими делами — вражда заглохнет. Репутация хладнокровного убийцы и страх, который внушало имя Хадди, придавали смелость клану.

Очутившись в номере гостиницы, Джессика не стала переодеваться. Она умылась, причесалась и прикрепила к волосам шляпку. Потом открыла чемоданы и развесила в шкафу платья. «Придется подыскать женщину, которая согласилась бы стирать и гладить для меня одежду, — подумала Джессика, — а пока займусь этим сама, справлюсь, наверное».

Мысли Джессики переключились на Мэди Коппинген. Почему у нее был такой виноватый вид? Она так застеснялась, когда Джессика увидела ее с этим человеком! У нее роман с ним? Или что-то другое?

Джессика восстановила в памяти облик незнакомца: смуглый, красивый, но красота какая-то грубая, вызывающая, и к тому же страшно неряшлив, просто грязен. Воротник его заношенной рубашки лоснился чернотой. Джессику передернуло от отвращения.

Отец предупредил ее, что штат, в который она отправляется, совсем не похож на то, к чему дочь привыкла с детства. Она пыталась как можно больше узнать о нем и несколько раз беседовала с кузнецом у Корнеров, который когда-то жил в Техасе и хорошо знал тамошние порядки. Он приехал из Голиада, расположенного недалеко от Индианолы, и даже был наслышан о борьбе не на жизнь, а на смерть между семействами Киттери и Мансон.

Ну что ж, пора спуститься в ресторан. Джессика умирала с голоду. Потом она вернется в номер и сядет у окна, в надежде увидеть Тэпа. Она забыла спросить, откуда он может появиться, но из степи в Индианолу вели всего две дороги, если, I конечно, ее моряку не вздумается переплыть залив со своим стадом. Девушка улыбнулась такому предположению, поскольку от Тэппена Дюварни всего можно ожидать. Но сцена, которую она нечаянно видела перед гостиницей, не шла у нее из головы. Она опять вспомнила мужчину, с которым разговаривала Мэди… и вдруг поняла: ее новая знакомая явно не желала, чтобы их видели вдвоем. Естественно, и в Техасе, как и везде, всяких людей хватает. Это не пугало Джессику. На своем коротком веку она уже успела многое повидать. Ее отец, судья, старался, чтобы его единственная дочь познала все стороны жизни. После смерти матери они очень сблизились, и Джессика часто сопровождала отца в поездках в деревню, когда он делал запасы или участвовал в заседаниях суда где-нибудь в другом городе.

Джессика взяла кошелек и спустилась в ресторан. Через несколько минут к ней присоединилась Мэди Коппинген.

С нескрываемой завистью она посмотрела на нее и воскликнула:

— Какая вы модная! Как бы мне хотелось быть такой же!

— Это совсем не трудно, — ответила Джессика. — Только зачем же копировать меня? Вы и так очень красивы. Я уверена, что мистер Киттери без ума от вас.

— А… Том. Том — да! Он хороший человек, но совершенно лишен честолюбия. Никуда не хочет уезжать отсюда.

— Уезжать?

— Да, его вполне устраивает всю жизнь возиться с бычками, коровами… Дикий Запад — его стихия. У него в мыслях один скот. Иногда мне кажется, что он ни о чем другом знать не хочет.

— Может быть, это и так, но если он хороший человек и любит вас… И если вы любите его… А вы ведь его любите, правда?

— Наверное. Не знаю. Мне не терпится, чтобы он увез меня куда-нибудь. Я не хочу прожить всю жизнь на ранчо в Техасе. Если… он сейчас проиграет и его сделка потерпит крах, то он уедет отсюда.

Джессика медленно подняла брови.

— Вы имеете в виду сделку с Тэппеном? Думаете, она потерпит крах?

— Не знаю, все так ненадежно. Гнать скот неизвестно куда, не зная, дадут ли за него хорошую цену. А если им удастся его выгодно продать, то они потратят заработанные деньги на покупку нового стада, только побольше, и снова погонят его на продажу.

Джессика задумалась. Ей и раньше приходилось выслушивать женщин, недовольных своей судьбой, но никогда еще не попадалась доведенная до такого отчаяния. Джессика никак не могла понять, чего все-таки Мэди хотела от жизни и получить здесь не рассчитывала. Ее манил город, но при этом она смутно представляла себе городскую жизнь. А чего стоит такое заявление: если Том не увезет ее в город, она все равно уедет… куда-нибудь… как-нибудь… с кем-нибудь.

— На что же Том будет там жить? — мягко спросила Джессика.

— Том? О… о, он найдет, на что. Мужчины везде находят способ заработать на жизнь.

— Боюсь, что все не так просто, как вы себе представляете. Без специальной подготовки нелегко найти работу в городе.

Но Мэди не желала слушать никаких возражений.

— Том найдет. Беда в том, что он не хочет попробовать.

— А зачем ему пробовать? Он имеет здесь положение, люди знают и уважают его. Он владеет скотом и землей. На вашем месте я вцепилась бы в него мертвой хваткой. Это же находка.

— Том — находка? — в изумлении переспросила Мэди. — Да он примитивный ковбой — и ничего больше!

Джессика решила сменить тему. Они принялись обсуждать всякие пустяки: жизнь на Восточном побережье и о том, сколько стоят там разные вещи, хотя Джессика терпеть не могла такой болтовни. Но надеялась, что, узнав о том, как дорога и сложна жизнь в городах, Мэди задумается и испытает сильное разочарование.

Наконец Мэди ушла. Джессика вздохнула с облегчением и заказала кофе. Разговор порядком утомил ее. С того места, где она сидела, была видна улица, лошади, привязанные к коновязи, и люди, проходившие мимо гостиницы.

Внимание Джессики привлекли двое мужчин. Обоих она уже видела сегодня. Первый — тот самый, с которым секретничала Мэди. Другой — высокий, суровый, встретившись с ней взглядом на улице, приподнял шляпу. Его собеседник заметил Джессику и что-то сказал высокому, отчего тот снова повернул голову и пристально посмотрел на нее. От столь неожиданного внимания ей стало не по себе.

— Еще кофе? — спросила подошедшая официантка.

— Да, пожалуйста. Скажите, а эти мужчины на улице… ковбои?

— Эти? Нет. В основном зеваки. Есть там несколько ковбоев, торговцев скотом и моряков. Но больше — всякий сброд.

— А тот смуглый в сапогах с красным верхом — он ковбой?

— Можно назвать его и так. Он член клана Мансонов, который воюет с Киттери. Иногда они занимаются продажей скота, но в основном охотятся за Томом Киттери или пьянствуют, так что до дела у них руки не доходят.

— Мансоны? Я слышала это имя.

— Тот, что помоложе, Эв Мансон… Он у них за главного с тех пор, как Том убил старого Тейлора. Он и Джексон Хадди — тот, что повыше.

Джессика выпрямилась. Из рассказов бизнесменов и служителей закона, которые часто бывали в доме ее отца, она знала, что такое предательство и вероломство, и, естественно, заподозрила неладное. Какие дела могут быть у Мэди Коппинген, невесты Тома, с Эвом Мансоном, заклятым врагом ее жениха? Если сопоставить страстное желание Мэди уехать из Техаса и ее разговор с Эвом Мансоном, то выводы напрашиваются сами собой…

Нет, остановила она себя, не может быть. Но беспокойство не покидало ее. Просидев в ресторане до тех пор, пока он не стал заполняться посетителями, пришедшими поужинать, Джессика поднялась к себе в комнату, надела черный плащ и спустилась по лестнице.

— Мэм, — обратился к ней служащий гостиницы, пожилой, добродушный человек. — На вашем месте я бы не выходил в такую пору на улицу. Конечно, жители Индианолы — добропорядочные люди, но подонки есть и у нас.

— Я только пройдусь по тротуару и глотну свежего воздуха.

Город погружался в тишину. С Мексиканского залива тянул легкий прохладный ветерок. Ночь была ясная. На западе над морем разливалось слабое сияние.

Поначалу Джессике показалось, что она на улице одна, но, приглядевшись, заметила в полутора метрах от себя стройную высокую фигуру. Мужчина с высоко поднятыми плечами, которого она видела из окна, направлялся к ней.

Глава 9

Джексон Хадди остановился перед девушкой, почти загородив ей дорогу, и заговорил как-то странно и неуверенно.

— Мэм, — он прокашлялся, — вы не боитесь гулять по городу ночью? У нас часто дерутся… Люди здесь грубые. — И замолчал, как будто ему не хватило дыхания, а затем, словно набравшись мужества, добавил: — Иногда даже постреливают.

— Спасибо за заботу, но в комнате очень душно, — спокойно ответила девушка. — Мне хотелось подышать свежим воздухом.

— Да, в помещении действительно сегодня душновато… Я думаю… — Он снова заколебался. — Я думаю, на море сильный шторм… и погода скоро переменится. — Он поднял шляпу и представился: — Меня зовут Джексон Хадди. Гуляйте, мэм, и, если к вам кто-нибудь пристанет… то есть, я хотел сказать, если вас кто-нибудь остановит, скажите ему, что я рядом.

— Спасибо, мистер Хадди.

Он поклонился и отступил, пропуская ее. И она медленно пошла по тротуару, раздумывая над странным поведением Хадди, его сбивчивой речью… А ведь официантка в ресторане утверждала, что ее собеседник у Мансонов за главного. И тут же у нее возник вопрос: почему Джексон Хадди и Эв Мансон разгуливают по Индианоле? Не потому ли, что Тэппен Дюварни гонит сюда скот и должен появиться с минуты на минуту?

Джессика дошла до конца улицы и, приподняв юбки, чтобы не испачкать их, перешла на другую сторону. Вдалеке маячила фигура Джексона Хадди. Она постояла немного и уж почти собралась возвращаться, как до ее уха донесся приглушенный стук копыт. По темному переулку ехали всадники. Прежде чем повернуть на главную улицу, осторожно осмотрелись, и она услышала, как один сказал:

— Что-то чересчур уж тихо. Не нравится мне это, майор.

А второй спросил:

— Где гостиница, в которой остановился Брансвик? — Это был голос Тэппена.

Джессика сделала шаг навстречу всадникам и тихо, чтобы ее могли услышать только они, шепнула:

— Он остановился в той же гостинице, где и я, Тэппен.

Всадники резко обернулись, и Тэп Дюварни воскликнул:

— Джессика, это ты или я сошел с ума?

Она подошла к ним.

— Да, Тэппен. Я здесь… Будьте осторожны. Хадди и Эв Мансон остались в городе и знают, что вы гоните сюда стадо.

— Кто им, черт… — начал было Тэп, но потом поправился: — Как ты об этом узнала?

— Я встретила Мэди Коппинген, и она сказала мне. Думаю, что моя новая знакомая не сделала секрета и для них. Я видела, как она беседовала с Эвом Мансоном.

— А давно ты здесь?

— Несколько часов.

— И все уже знаешь? Даже кто такой Эв Мансон?

Джессика широко улыбнулась:

— Я даже знаю, кто такой Джексон Хадди, и, если я и дальше буду стоять и разговаривать с вами, он подойдет, чтобы узнать, в чем дело. Он посоветовал мне: если кто-нибудь начнет ко мне приставать, просто намекнуть ему, что Хадди рядом.

— Джексон Хадди? — в изумлении спросил Тэп.

— Он всегда внимателен с женщинами, — вмешался в разговор Спайсер, — преисполнен к ним уважения и даже, я бы сказал, немного побаивается их.

— Тэп, ты хочешь встретиться с мистером Брансвиком? — спросила Джессика. — В гостинице упоминали его имя. Могу договориться о вашей встрече. Когда я выходила на прогулку, он сидел в вестибюле и читал газету.

— Ты нас очень выручишь. Мы будем ждать его в коррале. Нет, — передумал Дюварни. — Попроси его подняться в номер, я зайду к нему туда. А вы, друзья, спрячьтесь где-нибудь.

— Мы подождем тебя вон там, в сарае. Будь бдителен, майор, Джексон Хадди — отъявленный негодяй, а Эв Мансон — сам дьявол во плоти. У него шестизарядный кольт. Он убил восемь или девять человек. Он их знал.

— Джессика, — предупредил девушку Тэп, — тебе тоже осторожность не повредит.

— И тебе. Я не дождусь, когда мы наконец сможем поговорить. Встретимся в гостинице.

— Если смогу. Я должен быстро договориться с Брансвиком и уехать.

Джессика не спеша пошла к гостинице. Когда она проходила мимо Хадди, тот взглянул на нее и отвел глаза.

— Спокойной ночи, мистер Хадди, — сказала девушка. — Спасибо вам.

— Да-да, мэм, — чуть ли не заикаясь, произнес он в ответ.

Боба Брансвика в вестибюле уже не оказалось. Подойдя к столу дежурного, чтобы взять свой ключ, Джессика, увидев, что тот куда-то отошел, заглянула в журнал регистрации постояльцев. Брансвик жил через три номера от нее. Поднявшись по лестнице, она открыла дверь своей комнаты и положила ключ на стол, затем прошла по коридору и тихо постучала к Брансвику.

Ей открыл крупный дородный мужчина с черными обвислыми, как у моржа, усами. Он был одет в рубашку с короткими рукавами, а на животе у него блестела массивная золотая цепочка от часов, украшенная зубом лося. Лицо Брансвика выражало крайнее изумление.

— Мистер Брансвик? Меня зовут Джессика Трескот. Мне необходимо с вами поговорить. — Легкая улыбка тронула ее губы. — Я порядочная девушка, мистер Брансвик.

Он вспыхнул:

— Вижу, вижу, мэм. Встретимся в вестибюле, хорошо?

— Нет, здесь… Сейчас… У меня очень срочное дело.

Он отступил назад и, когда она вошла, закрыл дверь. Взяв со спинки стула пиджак, надел его.

— Простите, мэм, у меня несколько накурено. Я не ожидал визита дамы. Чем могу служить?

— Мистер Брансвик, вы покупаете скот, а мой жених Тэппен Дюварни пригнал стадо, которое скоро будет в городе. Он ждет на улице, но, поскольку поблизости крутятся Джексон Хадди и Эв Мансон, не хочет рисковать. Он просит вас разрешить ему прийти к вам в номер.

— А чей скот он продает?

— Тэп работает в паре с Томом Киттери, который, как мне кажется, перегоняет другое стадо в Канзас.

— Хорошо, я подожду вашего жениха. — Брансвик вытащил сигару и закурил, но тут же потушил ее. — Мэм… мисс Трескот, на вашем месте, если любите этого человека, я посоветовал бы ему как можно скорее уходить отсюда.

Джессика улыбнулась:

— Мистер Брансвик, вы бы этого не сделали… даже если бы оказались на моем месте. Тэппен — мужчина и знает, что делает. Я не имею права мешать ему. Что касается опасности, то, как мне кажется, она всегда кому-то грозит. Тэппен — не тот человек, которого я могла бы убедить, что ему надо бежать, а если бы могла, то едва ли стала бы его невестой. Он не из тех, кого можно запугать. Майор Тэппен Дюварни, — сказала она, гордо подняв подбородок, — ветеран двух войн, сэр. Он участвовал в кампании против индейцев многих племен — кайова, апачей, сиу, шайенов и модоков. Кроме того, рядом с фортом, где служил Тэппен, был городишко с дурной репутацией, и ему поручили навести в нем порядок. Он выполнил приказ всего за три дня. А там, я думаю, обстановка была не лучше, чем здесь.

Брансвик тепло улыбнулся:

— Мэм, кем бы он ни был, этот герой достоин вас. Я подожду его. — Он открыл дверь. — И знаете что? Не стану беспокоиться за него — ни в малейшей степени.

Джессика вернулась в номер и сняла шляпку. Села в кресло-качалку, но не смогла усидеть спокойно и начала мерить комнату шагами. Тэппен здесь, и ему грозила опасность!

Любая другая женщина в такой ситуации испугалась бы. Она же совсем не испытывала страха. Ей часто приходилось присутствовать на судебных заседаниях и слушать рассказы о насилии. Но там она чувствовала себя сторонним наблюдателем, а тут оказалась в самой гуще событий. В детстве она была храбрее других девочек, и уверенность в себе никогда не покидала ее. И теперь вместо того, чтобы запаниковать, она почувствовала возбуждение. Да, конечно, беспокойство не отпускало ее, но она собралась и настроилась на борьбу.

Джессика хорошо знала, зачем приехала в Техас. В течение нескольких недель до отъезда они неоднократно обсуждали все с отцом. Тэппен Дюварни был единственным мужчиной, чьей женой она согласилась бы стать, но Тэппен — гордец и выше всего на свете ценит независимость. Если дела у него сложатся плохо, он может и не вернуться в Вирджинию, а потерять его не входило в ее планы.

— Я поеду к нему, папа, поеду в Техас, — заявила Джессика.

Другой отец, услышав такие слова, пришел бы в ярость или запретил бы ей даже думать об этом, но старый Трескот посмотрел на дочь со смешанным чувством радости и любопытства.

Судья Трескот наслаждался общением со своей дочерью дольше, чем предполагал. Он с интересом следил, как она растет и превращается в девушку с сильным характером и ярко выраженной индивидуальностью. Джессика очень походила на свою мать и на него самого, ей передались также многие черты бабушки — его родной матери. И все-таки она никого не повторила — она была сама собой.

Ему не удалось дать ей то, о чем мечтал, но он старался стать для нее другом и добрым наставником. Судья Трескот знал, что молодежь часто записывает своих родителей в разряд «старомодных» и «отставших от жизни» людей или считает их неудачниками. Позже, конечно, большинство раскаивается, осознает правоту своих близких, но вернуть уже ничего нельзя. Такого поворота в отношениях с дочерью он не мыслил и старался всегда проявлять разумный либерализм.

Джессика очень много значила для своего отца. Она заботилась о нем, восхищалась им и была ему не просто дочерью, а близкой подругой. Пока не появился майор Тэппен Дюварни, судья не видел среди ее друзей никого, кто, по его мнению, был бы достоин такой девушки. Ей он этого не говорил, просто наблюдал и делал выводы. Судья знал, что многие в их округе, как мужчины, так и женщины, осуждают его за то, что он возит свою подрастающую дочь по всей стране и разрешает ей присутствовать в зале во время судебного разбирательства. Трескот вел в основном гражданские процессы, но случалось ему судить и преступников, так что к девятнадцати годам у Джессики не осталось иллюзий насчет рода человеческого. Ей довелось повидать много различных типажей и узнать, как порой противоречивы и зыбки бывают обстоятельства.

Судье понравилось, как его дочь оценивает Тэппена Дюварни, и он согласился с тем, что тот и вправду может не вернуться, если не добьется успеха.

— Хорошо, если ты любишь его, отправляйся за ним и добейся своего. — Судья улыбнулся дочери.

Потом, когда Джессика укладывала вещи, он вошел в ее комнату, держа в руках револьвер — пятизарядный кольт сорок первого калибра.

— Положи это в свой чемодан, — сказал отец и протянул вместе с кольтом небольшой мешочек. — Здесь пятьдесят патронов к нему. Если тебе потребуется больше, тогда лучше взять винтовку.

Их глаза встретились.

— Думаешь, мне понадобится оружие, папа?

— Сомневаюсь, но лучше подстраховаться. В Техасе, я слышал, уважают женщин, но не могу ручаться, что так обстоит везде.

Вспомнив о револьвере, Джессика подошла к саквояжу и достала его. Зарядила и положила в сумочку. Конечно, сумочка стала тяжелой, но на душе — спокойнее.

Ресторан в гостинице работает до десяти часов. Через несколько минут она спустится туда, съест легкий ужин и узнает, не случилось ли чего. Джессика пыталась читать, но поймала себя на том, что прислушивается к звукам, доносящимся с улицы. Она знала, чего ждет и боится — револьверных выстрелов.

Тэппен Дюварни стоял в прогале между домами и внимательно следил за уже освещенной улицей. Вдалеке по-прежнему маячила темная высокая фигура Хадди, прогуливались любители поздних развлечений, и время от времени кто-то входил в салун или выходил оттуда. У коновязи стояло несколько лошадей, там и сям виднелись упряжки, на которых приехали посетители салунов. Однако Тэп не увидел ни одного фургона.

Выйдя из своего укрытия, он подошел к гостинице и открыл дверь. У дежурного узнал, в какой комнате остановился Брансвик, и стал подниматься по лестнице. Рассмотрев его, дежурный испуганно оглянулся на дверь. Тэппена Дюварни он представлял только по рассказам других. Этот человек, несомненно, и был уже всем известным майором.

Тэп тихонько постучал в дверь, и Брансвик тут же открыл ее. Он сразу узнал посетителя и пригласил войти.

— Вы хотите продать скот? Сколько голов?

— По приблизительным подсчетам, не менее восьмисот тридцати.

— Хорошо ли откормлен?

— Вы видели скот, пасущийся на острове Матагорда. В нашем стаде преобладают взрослые, хорошо упитанные животные. Почти половина — быки старше пяти лет.

Брансвик пожевал сигару.

— Да, скот с острова обычно выглядит отлично — там прекрасные пастбища, вода близко. Но цены на говядину сейчас упали.

— Мне нужно продать стадо как можно скорее, — спокойно сказал Тэп. — Я слышал, вы — честный человек.

Брансвик покатал сигару во рту.

— Мне придется везти скот в Новый Орлеан на корабле. При перевозке он немного отощает. — Он посмотрел на Тэпа долгим взглядом и сказал: — Я дам вам двенадцать долларов за голову прямо сейчас.

— Двенадцать долларов! Побойтесь Бога, Брансвик, в моем стаде есть экземпляры, вес которых достигает семисот килограммов.

— Разумеется, но ведь в нем не меньше полсотни бычков, чей вес не превышает и пятидесяти. Вы же сами говорили, что брали и коров с телятами.

— А шестнадцать долларов вас не устроит?

Боб Брансвик пожал плечами.

— Четырнадцать, и то я могу понести убытки.

— Согласен и отправляюсь за стадом. Выписывайте чек за восемьсот голов. Если в стаде окажется меньше, я пригоню еще, если больше, а я уверен, что их там больше, — пусть будут ваши.

Брансвик присел к столу и, выписав чек, протянул его Дюварни.

— Вот деньги, Тэп, и передайте от меня наилучшие пожелания вашей даме. Решительная девушка.

— Спасибо, передам. — Дюварни встал и, немного помедлив, произнес: — Позвольте дать вам один совет — постарайтесь как можно скорее погрузить стадо на корабль и выйти в море или, если не получится, отгоните его в глубь материка — миль на десять, не меньше.

Брансвик вытащил сигару изо рта.

— Что это значит?

— Приближается ураган. И очень сильный. Я бывший моряк и чую его.

— Спасибо… — Брансвик помолчал. — Дюварни, раз уж ваши ребята пригнали стадо, может, они отгонят его в глубь материка? В сторону Виктории в район ручья Пласедо?

Тэп задумался. Ему не терпелось поскорее убраться со своими ковбоями из города, но бросить Брансвика в беде он не мог, ведь тому вряд ли удастся найти сегодня ночью погонщиков, которые согласились бы выполнить такую работу. А если предложение Брансвика и есть наилучший выход из положения? Впрочем, он может оказаться и наихудшим.

— Я мог бы, конечно, разместить стадо и здесь, — сказал Брансвик. — Если запереть животных в загоне, они не разбегутся.

— Похоже, вы не знаете, что такое ураган. Мне приходилось ходить на острова Вест-Индии и вдоль Атлантического побережья США. Ураганы зарождаются где-то к югу от Кубы, скорее, даже у самой Бразилии, и движутся на север. Ветры в нем такой силы, что способны снести все на своем пути, хотя сам ураган движется обычно со скоростью всего двадцать семь километров в час.

— Что-то я вас не совсем понимаю.

— Ураган — это огромный круговой вихрь. Диаметр его — от восемнадцати до тридцати шести километров. Не знаю, кто его измерял, но думаю, что те два урагана, которые мне пришлось испытать на своей шкуре, были примерно таких размеров. — Тэп замолчал, а потом решил: — Я отгоню скот. Куда-нибудь в глубь прерии, к югу от Виктории.

— Придется провести стадо через Индианолу. Вам когда-нибудь приходилось видеть, как скот идет по городу?

— Животные устали, мы с ними легко справимся. Или сами попробуете?

— Ну хорошо… Вы получили деньги. Сделка заключена. Я не могу заставить вас гнать скот в прерию, все зависит только от вашего желания.

— Я уже сказал вам, что согласен. А ребятам заплатите, сколько посчитаете нужным. — Тэп убрал чек в кошелек. — Ну, мне пора.

— Перед тем как уйти, навестите свою даму, она очень беспокоится за вас.

Тэп открыл дверь и, внимательно осмотрев коридор, вышел. В эту же минуту распахнулась дверь в комнату Джессики.

— Тэп… дорогой Тэп!

Он подошел к ней и взял ее руки в свои.

— Тебе не следовало приезжать сюда, — сказал он. — Но раз уж ты здесь, то постарайся как можно скорее выбраться отсюда. Скоро начнется буря.

— Иди и делай свое дело, Тэп. Со мной все будет в порядке.

Майор рассказал Джессике о том, что они погонят скот к Виктории.

— Если буря будет очень сильной, я вернусь за тобой, но не жди меня в этой гостинице. Когда поднимется ветер, переходи в здание суда. Оно стоит на холме в центре города и довольно прочное. Если чему-нибудь и суждено уцелеть в этом городе, так только зданию суда.

— Не беспокойся. Я все сделаю, как ты сказал.

Тэп спустился по лестнице и пересек освещенный вестибюль. Выйдя на улицу, он столкнулся лицом к лицу с Джексоном Хадди.

Глава 10

В городах Запада, где трудовой день начинается с восходом солнца, люди ужинают рано, и большинство добропорядочных граждан отправляется спать в десятом часу вечера. И только на главных улицах с их салунами и притонами можно увидеть пьющую и играющую публику, которая засиживается далеко за полночь.

Жители Индианолы уже спали или готовились ко сну. Ночь была душной. В атмосфере происходило нечто, отчего животные вели себя беспокойно, а люди испытывали беспричинное раздражение. На город и близлежащие равнины опустилась зловещая тишина, в которой чувствовалась тревога. Еще никто не знал, что Индианола доживала последние часы.

Пройдет ночь — и город будет стерт с лица земли.

У двух причалов, словно длинные пальцы протянувшихся в водах залива, стояло несколько кораблей. Они не успели уйти в открытое море, и их капитаны приняли решение переждать шторм в порту. Команды, подгоняемые обеспокоенными капитанами, привязывали свои суденышки дополнительными канатами. А волны, разбивавшиеся о берега Матагорды, достигли уже гигантской высоты.

Когда Тэппен Дюварни лицом к лицу столкнулся с Джексоном Хадди, какое-то мгновение оба молчали и смотрели друг на друга. Наконец Хадди заговорил:

— Вы гоните скот с клеймом Киттери?

— Часть с клеймом Киттери, а часть — с моим личным. Я — бизнесмен, мистер Хадди, и мой бизнес — скот. Меня не интересует распря между Мансонами и Киттери.

— И долго вы собираетесь оставаться в стороне?

— Все зависит от поведения Мансонов. Если они нападут на меня или на моих людей — им придется отвечать за последствия. Если же не тронут нас, им нечего бояться.

— Мы не боимся, майор Дюварни.

— Порою страх бывает совсем не вреден, мистер Хадди, он делает людей осторожными. Я хорошо усвоил, что для победы нужна определенная доля страха и осторожности. А судя по тому, что я о вас слышал, вы — человек осторожный.

— И что же обо мне говорят? — Взгляд Хадди стал пронизывающим и испытующим, а глаза, как ни странно, казались пустыми.

— То, что вы понапрасну не рискуете, и то, что главное для вас — победить, какими средствами — не важно.

— Вам это не по душе?

Дюварни усмехнулся:

— Я зубы съел, учась воевать с апачами — лучшими партизанами в мире. Имел дело с сиу и шайенами. Их способы ведения войны оказались полезными для меня, и я их усвоил. Число способов нападения ограничено. Чтобы победить, нужно исключить те, которые совершенно нереальны, и подготовиться к тем, которые можно предугадать. Таким образом мы убили или захватили в плен многих апачей.

— Вы угрожаете?

Дюварни не стал отвечать на вопрос, но сказал:

— Мистер Хадди, вы определенно дорожите своей репутацией. Зачем рисковать ею, сражаясь с человеком, который не является вашим врагом?

Тэп неторопливо шел по улице легким и уверенным шагом, фиксируя по пути выгодные позиции для укрытия. В случае необходимости был готов нырнуть вправо или влево. Он и не подозревал, что угадал будущее, что очень скоро своими поступками будет диктовать Джексону Хадди тактику поведения. Однако Тэп специально держал речь перед главой клана, поскольку хотел предотвратить вооруженное столкновение и гибель многих хороших людей, что в конечном итоге не принесло бы пользы никому.

Когда Тэп добрался до места встречи с Доком Белденом, тот уже был там. Однако скот все продолжал прибывать. Тэп подъехал к Доку и пристроился рядом во главе стада.

— Я продал скот, — сообщил он, — и мы погоним его в глубь материка подальше от бури. Надо провести стадо прямо по главной улице Индианолы.

— Это рискованно. Если быки понесутся вскачь, то переломают все на своем пути.

— Животные устали. К тому же, я думаю, они сами рады уйти подальше от моря. Приближение катастрофы они чуют лучше нас. — Он помедлил, а затем добавил: — Скажи всем, чтобы расстегнули кобуру. Мы должны быть готовы отбиться, если понадобится.

На юго-востоке звезды уже погасли. Ночное небо заволакивали тяжелые, похожие на башни, облака, которые вздымались все выше и выше. Стадо замедлило бег и перешло на шаг, а потом вновь пустилось вскачь. Белден и Дюварни завернули животных, шедших первыми, на главную улицу города.

Глухой топот копыт разбудил жителей, в домах стали зажигаться огни и открываться двери. Люди сначала недовольно шептались, а потом заворчали вслух, но животные устали и молча двигались вперед. Лишь топот копыт по пыльной дороге да звук трущихся друг о друга тел нарушали предрассветную тишину. Изредка раздавалось клацанье столкнувшихся рогов, да ковбои время от времени подгоняли непослушных окриком: «Хоу!» Стадо плотным строем шло по улице. Люди, наблюдавшие за ним, перестали ворчать. Несколько человек вышли на тротуар, чтобы посмотреть на небо, и тут раздался первый отдаленный раскат грома. Над городом пронесся сильный порыв ветра. Он раскачивал скрипучие вывески и грохотал ставнями. Забарабанил дождь, но затем утих. Вновь наступила тишина.

Последние животные миновали улицу, и стадо исчезло из виду.

Стоявшая в темноте у окна Джессика вздохнула с облегчением. Ей с трудом верилось, что все позади. Вдруг дверь соседнего дома распахнулась, и на пороге появился Джексон — она его сразу узнала. За ним кто-то плелся расхлябанной ленивой походкой. Он оперся о столб и остался стоять, засунув большие пальцы за ремень, пока из ночной темноты не появились еще двое и не присоединились к ним.

Джессика не зажигала света в своей комнате, а шторы на ее окне не шелохнулись, но Хадди дважды посмотрел на окно, как будто чувствовал ее взгляд. Девушка не знала, что у них на уме, но теперь уже не могла ничего сделать — ей оставалось только ждать.

В эту минуту на город обрушился ураган. Первый же мощный порыв ветра заставил задрожать стены домов. Послышалась частая дробь дождя. Открыв окно, Джессика захлопнула ставни. Она слышала, как другие жильцы делают то же самое. В домах замелькали огоньки, люди выскакивали в ночных рубашках или наспех натянутых джинсах и тоже закрывали ставни, некоторые даже забивали их гвоздями.

Джессика еще не раздевалась на ночь и теперь решила, что и не будет. Старое здание скрипело под напором ветра: вдруг что-то с грохотом ударилось о стену и рухнуло на тротуар — ветер сорвал вывеску. Сквозь щели в ставнях она видела, как город погружается во мглу, в домах гасили огни, жители боялись, как бы не вспыхнули пожары.

Почти непрерывно сверкали молнии, расцвечивая небо фантастическими красками. Тяжелые, набухшие водой тучи нависали над самой землей — такое фантастическое зрелище Джессика видела впервые. Ей стало страшно, но внешне она оставалась спокойной, насколько это было возможно при сложившихся обстоятельствах.

Бурю остановить нельзя, можно только принять все возможные меры предосторожности и ждать. Джессика зажгла лампу и, уменьшив огонь, поставила ее на пол, чтобы она не упала со стола. Устроившись на кровати, раскрыла томик стихов, но через минуту отложила его в сторону. Ужасный рев ветра не давал сосредоточиться.

Неожиданно кто-то забарабанил в дверь. Спрятав револьвер в складках платья, девушка открыла дверь.

На пороге, жадно хватая ртом воздух, стояла Мэди Коппинген, промокшая насквозь и белая от страха.

— Пожалуйста, разрешите мне войти. Простите за беспокойство, но мне некуда больше идти! — Голос Мэди дрожал. — Там снаружи творится такое!

— Вам нужно сменить одежду. Сейчас дам сухое платье.

Мэди, вся дрожа, опустилась на стул. Ее обувь и ноги до колен были в грязи, а вода текла с нее ручьями. Спутанные волосы космами спадали на лицо и плечи.

Джессика ни о чем не стала расспрашивать Мэди. Она дала ей свои полотенца, а когда увидела, что их явно недостаточно, сходила в соседнюю пустую комнату и принесла еще.

Постепенно Мэди успокоилась.

— Какая странная буря, — повторяла она, словно разговаривая сама с собой.

— Нам, возможно, придется покинуть гостиницу. Тэппен сказал, что лучше переждать бурю в здании суда.

— Да, лучше пойти туда.

Мэди стала торопливо одеваться, громко восторгаясь туалетом, который ей предложила Джессика. А та прошла в кладовку и достала самые теплые вещи, привезенные с собой: макинтош и пальто. Макинтош, прорезиненный плащ, не промокал, а пальто, хотя и было тяжеловато, зато теплое. Она твердо помнила совет Тэпа, но к кому обратиться? А вдруг скажут, что она несет чепуху? Или здание суда окажется закрыто?

Шел дождь, если только этот водопад можно назвать дождем, по узкой улице несся мощный поток воды, напор которого ощущался даже через стены здания.

Джессика надела плащ и собиралась покинуть комнату, но ее мучил вопрос — как в гостинице оказалась Мэди Коппинген и что она делала на улице в такую ночь?.. И был ли ее страх лишь страхом перед бурей?

Они вышли на лестницу, чувствуя, как под натиском налетающих шквалов трясется здание, и спустились в вестибюль. Здесь уже собрались постояльцы гостиницы. Некоторые тихонько причитали, но в основном молчали, вслушиваясь в дикий вой разбушевавшейся стихии. Раскаты грома следовали почти непрерывно. Джессика пошла сквозь толпу, и люди уступали ей дорогу, сопровождая ее невидящими взглядами.

Около двери стояли служащий гостиницы, мистер Брансвик и два других солидных мужчины, видимо из тех, что занимают ведущее положение в любом обществе.

— Мистер Брансвик, — позвала Джессика. Он раздраженно обернулся, но увидев ее, снял шляпу.

— Мистер Брансвик, выпустите нас отсюда!

— Наружу! Мэм, я никого не выпущу в такую бурю. На улице почти по колено воды.

— Тэппен… майор Дюварни посоветовал мне: если буря усилится, укрыться в здании суда. Думаю, нам необходимо идти, пока это возможно.

— Хорошо, — согласился Брансвик, — попробуем. Нужно прижиматься как можно ближе к зданиям и держаться друг за друга.

Вдруг сильнейший порыв ветра сотряс гостиницу, и сквозь рев урагана раздался треск ломающегося дерева, затем рухнула стена соседнего дома. Угол этой стены с огромной силой ударил в дверь гостиницы и, прежде чем поток воды унес ее прочь, разбил одну из створок.

— Теперь мы в западне, — мрачно произнес седой джентльмен.

— Выберемся, Крейн, — ответил Брансвик. — Подождем, пока выдохнется этот шквал, и пойдем.

— Если он когда-нибудь выдохнется, — сказала Мэди.

Джессика молчала и думала о Тэппене. Он был где-то там, в этой ревущей круговерти, гнал скот подальше от урагана… Или его уже нет в живых?

Буря достигла Индианолы в десять часов вечера. Когда ветер, набрав силу, начал опустошать город, Тэп Дюварни уже успел отогнать скот на несколько миль к западу.

Над заливом непрерывно сверкали молнии, высвечивая огромные рваные массы облаков. Оттуда из ночи несся на землю Техаса ураган и доносились раскаты грома, следовавшие один за другим. Оттуда из ночи наступала стена сплошного дождя, похожая издали на стену из стали. Тучи висели так низко, что почти касались голов испуганных животных и выбивающихся из сил погонщиков.

Тэп оглянулся назад и содрогнулся, видя догоняющую их бурю, небо как бы раскололось на две части, из рваных облаков сплошной пеленой лил дождь, а наверху — огромные черные тучи, пронизанные вспышками молний, беспрерывно крутились, как в кипящем котле.

— Посмотри, Док, — сказал он, — и можешь потом говорить всем, что видел преисподнюю через открытые двери.

Сквозь рев ветра Белден спросил:

— Что будем делать?

— Попробуем удержать стадо, чтобы оно не разбежалось. Не будет же ураган продолжаться вечно.

К ним подъехал Бил Лоутон. Его лицо, освещаемое молнией, имело странный желтоватый оттенок.

— Интересно, как сейчас там, в городе. Мальчишкой я жил на Матагорде и видел, как волны перекатывались через остров. Мы с отцом пытались убежать.

— Похоже, тебе это удалось, — сказал Белден.

— Мне — да, отцу — нет.

Сгорбившись под своими накидками, ковбои видели лишь спины животных, освещаемые вспышками молний. Дождь непрерывно стучал по ним своими молоточками, и шкуры быков почти потеряли чувствительность к этой дроби.

— Нужно найти укрытие, — крикнул друзьям Тэп. — Ищите какой-нибудь обрыв, который скроет нас от ветра.

Стадо продолжало двигаться ровной рысью. В какой-то момент Тэп вспомнил о бухте Лавака, лежащей чуть восточнее, но идти туда означало двигаться навстречу буре. Он окликнул Белдена и Лоутена и поскакал вдоль стада. Равномерно оттесняя головных быков криками и щелканьем кнутов, ковбои повернули его на запад.

Животных не нужно было подгонять. Казалось, они понимали, что спасение, если оно вообще возможно, где-то во тьме впереди.

Постепенно всадники сбились в кучу. К ним присоединились Велт Спайсер и Жюль Симмс.

— Вы не видели Лона Портера? — спросил Симмс.

— Лона? Он там же, где и Фостер, — ответил Белден. — По крайней мере, должен быть.

— Однако его нет. Я его встретил, когда мы приближались к городу. Он вез сообщение для майора.

— Меня он не нашел. — Тэп повернулся к Симмсу. — Он говорил, что ему нужно?

— Он искал тебя. Они успели перегнать большую часть стада с полуострова… как будто знали, что надвигается буря. Лон сказал нам это, а потом повернул в город искать тебя.

Им удалось-таки найти ненадежное убежище в тополиной рощице и передохнуть. На какой-то момент показалось, что наступило затишье.

— У меня такое чувство, — сказал Симмс, — что у Тома что-то стряслось… Скорее всего, перестрелка.

— Почему Лон Портер не нашел меня? — гадал Тэп. — Я ведь нигде не задерживался — ни в гостинице, ни на улице.

Всю ночь Тэп и его друзья гнали стадо, охватывая его сзади полукольцом, чтобы животные не разбредались, а когда рассвет начал окрашивать исполосованное струями дождя небо в серый цвет, решили сделать привал. Найдя поляну, окруженную со всех сторон зарослями мескитового дерева и опунции, ковбои остановили скот. Усталые животные и сами не проявляли никакого желания двигаться дальше. Часть из них попыталась укрыться в кустах, но большинство легло там, где стояло. Некоторые принялись жевать траву, не обращая внимания на дождь и ветер. Высмотрев рощицу из мескитовых деревьев и дубов, в которой можно было хоть чуть-чуть спрятаться от ветра, ковбои направились туда. В самой гуще кустарника они нашли немного сухих листьев и набрали валежника. После нескольких неудачных попыток Тэпу удалось разжечь костер, для защиты которого от налетающих шквалов они насыпали земляной холмик.

Жюль Симмс принес кофейник, и скоро в нем уже кипела вода. Бил Лоутон с измятой самокруткой во рту склонился над костром и стал подкладывать в него ветки. Костер давал мало тепла, но с ним было как-то спокойнее. Ковбои сидели вокруг, сгорбившись под своими накидками, и смотрели на огонь. Все смертельно устали.

— Далеко ли мы ушли от берега? — спросил кто-то.

— Миль на двадцать, не меньше, — ответил Белден. — Двигались семь или восемь часов без перерыва и гораздо быстрее, чем в обычных условиях.

Тэп поднялся и пошел за валежником. Он нашел старый пень, который ему удалось вытянуть из земли, несколько мескитовых и дубовых веток. Все это он принес к костру и начал ломать на дрова.

— Лон был хорошим парнем, — вдруг заговорил Бил Лоутон. — Чертовски хорошим… Пару раз мы с ним переправлялись через Рио-Гранде, когда охотились за угонщиками скота.

— Ты считаешь, что он погиб? — спросил Тэп.

— Похоже на то. Найти тебя в этом вонючем городе ничего не стоило, но он так и не объявился. До Индианолы оставалось совсем немного, и Лон, уезжая, был в полном здравии. Полагаю, его подстерегли.

— Если Лона кто-то убил, он мне ответит, — спокойно произнес Симмс, — но с другой стороны, Лон мог просто промокнуть насквозь под дождем и остановиться в каком-нибудь салуне погреться и обсушиться. Нет, это маловероятно — ведь он вез важное сообщение и не стал бы задерживаться. Да и не в характере Портера останавливаться на полпути. К тому же он недавно из армии и знает, что такое долг.

— Что будем делать? — спросил Док.

— Спрячемся в кустах и переждем бурю, — ответил Тэп. — Нет смысла продолжать гонку. Мы уже поднялись достаточно высоко.

— Не намного, — перебил Бил.

— И все-таки здесь метров на десять — двенадцать выше, чем на побережье, — сказал Тэп, — и мы довольно здорово продвинулись вглубь материка. Будем держать скот здесь и следить, не появятся ли Мансоны. Пока встречаются участки леса, спрятаться от них нетрудно.

— Думаешь, они убили Лона?

— Кто знает? Согласен, найти меня было легко. Но что, если он поехал на пункт приема скота и, не увидев меня там, двинулся еще куда-то. Прежде всего, я поищу его в пунктах приема скота.

Все уставились на Тэпа.

— Ты возвращаешься назад? — воскликнул Спайсер. — Да ты с ума сошел!

— Лон работал на меня. Я хочу найти его или узнать, что с ним случилось. Мне нет дела до разборок с Мансонами, но если они убили моего человека, то мне придется этим заняться.

— Все правильно, — сказал Док Белден и поднялся. — Что ж, если ты готов, поехали.

— Я еду один.

— Ну уж дудки, — включился в разговор Спайсер. — Кому ехать — так мне. Я здесь всех знаю.

Тэп смотрел на костер и обдумывал сложившуюся ситуацию.

— Если Лон помчался за мной, — заключил он через некоторое время, — значит, случилось что-то серьезное. Вы должны быть настороже.

— Думаешь, Мансоны могут атаковать? В такую погоду?

— Что касается большинства из них, то едва ли. Они, скорее всего, отсидятся в тепле. Но есть еще Джексон Хадди. Он-то как раз может использовать бурю, чтобы нанести окончательный удар. Ему известно, что Киттери собрались вместе и гонят скот. Поэтому он сможет накрыть их всех разом в удобном для себя месте.

И все-таки Тэп медлил. Его, как и остальных, совсем не беспокоило то, что придется покинуть уют костра и отправиться навстречу буре. Он оглядел лагерь. Со всех сторон его окружали заросли. Единственный проход к нему вел с поляны, где отдыхало стадо. Стремясь укрыться от бури, ковбои нечаянно нашли такую позицию, которую в случае опасности можно было бы долго оборонять.

Поздний рассвет высветил темные облака, клубящиеся над кустами. Дождь хлестал по-прежнему, и укрываться от него стало бессмысленно. Ветер продувал кустарник насквозь, ломая жесткие ветви и пригибая к земле чахлые деревца. Казалось, что они вот-вот переломятся или будут вывернуты с корнем. В ушах стоял непрерывный рев бури. Урагана такой небывалой силы в этих краях еще не видел никто.

Тэп смахнул воду со спины коня и оседлал его. Подошел Велт Спайсер. К ружью он привязал ремень из сыромятной кожи. Некоторое время лошади сопротивлялись тому, что их заставляют идти против ветра; затем с неохотой пошли, низко пригибая головы и напрягая мускулы.

Глава 11

На рассвете небо Индианолы окрасилось в странный желтый цвет. Фасады домов стали серыми от дождя, а по улицам неслись бурные потоки воды с водоворотами, в которых кружились обломки строений и клочья пены. Одинокий бык, с единственного рога которого свешивался мох, барахтался в этом потоке, не в силах выбраться на берег. Он, очевидно, отбился от стада и теперь по воле волн несся неизвестно куда.

Где-то с грохотом рухнула стена. И снова поплыли обломки.

Джессика поднялась со старого кожаного кресла, в котором сидела, и сказала:

— Мистер Брансвик, давайте попробуем перейти в здание суда, мы должны туда добраться.

Брансвик с неохотой согласился:

— Хорошо. — Он оглядел парализованных страхом людей, собравшихся в вестибюле. — Надо взять одеяла и еду, какая найдется. Неизвестно, сколько еще нам придется ждать окончания бури.

— Майор Дюварни вернется, — сказала Джессика. — Он знает, что я здесь.

— Если сможет, — мрачно произнес Брансвик.

— О нет! — Крик Мэди был полон ужаса.

Джессика взглянула на улицу. В водовороте кружился какой-то странный предмет и потом застрял среди разбитых досок тротуара. Приглядевшись, она поняла, что перед ней труп мужчины. С первого же взгляда ей стало ясно, что погиб он не от наводнения. Его застрелили… Застрелили в голову — часть черепа снесло напрочь.

Некоторое время никто не двигался. Затем Брансвик и Крейн бросились к двери и вытащили тело на уцелевшую часть тротуара. Склонившись над трупом, они обыскали его. Когда Брансвик распрямился, у него в руке было немного денег, промокшие бумаги и ремень с кобурой.

— Деньги пригодятся его семье, — сказал скототорговец. Он разгладил бумаги, среди которых оказался конверт, адресованный Лону Портеру в гостиницу в городе Браунсвилле, штат Техас. — Не знаю такого, — пробормотал Брансвик.

— Его убили выстрелом в затылок, в упор, — твердо произнес Крейн.

— Здесь двадцать шесть долларов, — подытожил Брансвик. — Мэм, передайте их, пожалуйста, кому следует. Письмо подскажет, куда послать деньги.

— Да. — Джессика взяла деньги и письмо. Она подумала, что, возможно, это человек Тэппена. Браунсвилл… Форт-Браун… Да, так оно и есть.

Страшная догадка поразила ее. Мэди… Мэди пришла к ней в комнату насквозь промокшая и напуганная и вся в грязи, но не в той, в которой можно испачкаться на улице. Джессике показалось, что Мэди побывала в стойле или загоне для скота. А странный возглас Мэди… Был ли это испуг при виде трупа или Мэди вскрикнула, потому что узнала убитого?

Джессика взглянула на Мэди. Та отвернулась и стала пробираться через толпу, словно ей стало невыносимо смотреть на лицо мертвого. Но тут Джессика вспомнила, в каком трудном положении оказались постояльцы гостиницы

— Мистер Брансвик, тянуть больше нельзя, — решительно заявила она. — Нам надо немедленно покинуть гостиницу.

Неожиданно, не обращаясь ни к кому, заговорил Крейн:

— А в тюрьме заперты заключенные!

— И среди них — Билл Тейлор, — сообщил кто-то.

Два всадника медленно продвигались вдоль улицы. Бурлящая вода доходила до брюха их лошадям. Еще издали Джессика узнала Тэппена.

Она бросилась к двери, но Брансвик попытался удержать ее.

— Постойте! Мы возьмемся за руки! Мы образуем живую цепочку, и первый, кто доберется до здания суда, поможет остальным.

— Нам помогут! — воскликнула девушка. — Там Тэппен Дюварни!

Тэп подъехал к гостинице и развернул лошадь боком к потоку. Он увидел Джессику, хотел что-то сказать, но тут на глаза ему попалось тело Лона Портера.

Дюварни мгновенно спрыгнул на крыльцо гостиницы и наклонился над погибшим, осторожно повернул его голову, а затем посмотрел на собравшихся.

— Кто-нибудь видел, как его убили? Кто в него стрелял?

Ответа не последовало, но Джессика невольно взглянула на Мэди. Лицо Мэди побледнело и напряглось, взгляд стал вызывающим, но она не произнесла ни слова.

— Тело принесло потоком, — сказал Брансвик. — Парня, должно быть, застрелили где-нибудь к востоку от города.

— Он искал меня, — сокрушенно покачал головой Дюварни. — Кому-то не хотелось, чтобы он меня нашел. Или же его убили за то, что он перегонял скот с клеймом Киттери.

— Мы хотели попытаться дойти до здания суда, — перебил его Крейн. — А мне бы добраться до тюрьмы. Не могли бы вы…

Тэп сел на лошадь и бросил на крыльцо конец веревки, привязанной к седлу. То же самое сделал и Велт Спайсер.

— Хватайтесь за них, — приказал майор.

Люди выстроились в цепочку, уцепившись за веревки. В этот момент в конце улицы показались четыре всадника.

— Посмотри, майор! — тихо произнес Спайсер. — Мансоны.

— Пошли! — крикнул Дюварни. — Никому не останавливаться.

Крейн, тоже верхом на лошади, направился в сторону тюрьмы. Тэп мельком взглянул на него, но затем случилось непредвиденное. Его лошадь чуть было не упала на камня скользкой дороги. Тэпу с трудом удалось выправить ее, натянув поводья.

Добрую половину вцепившихся в веревки составляли пожилые люди. Те, кто оказался сообразительнее, намотали ее себе на руку. Натягиваясь, она причиняла им боль, но они не боялись упасть.

Оглянувшись, Тэп увидел, что у гостиницы остались только двое — Боб Брансвик и Джессика. Хотел остановиться, но девушка помахала ему рукой, и он поднял руку в ответ.

Мимо пронеслась сорванная с петель дверь сарая, которая чудом не ударила лошадь Тэпа по ногам. Напрягая зрение, майор вглядывался в стену дождя впереди. На углу, сливаясь, два потока образовали воронку. Где-то впереди улица шла под уклон, но где?

Четверо всадников приближались. Тэп повернулся в седле и, делая вид, что натягивает веревку, расстегнул кобуру. Его взгляд скользнул по улице, и взору предстала странная картина: рухнувшие здания, разоренные магазины, выпотрошенные ветром и размытые морской водой. Поля шляпы, удерживаемой тесемками, хлестали его по лицу, а полы плаща докучали лошади. Дюварни чувствовал, как крепчает ветер, и понимал, что он будет еще сильнее.

— Держись, парень, держись! — подбадривал он коня, с величайшим трудом передвигавшего ноги в бурлящем потоке, несущемся вдоль улицы.

Особую опасность представляли вывороченные из фундаментов и вынесенные на дорогу скользкие камни, покрытые грязью, которая уже толстым слоем устилала дно. Майор держался поближе к стенам домов, стараясь хоть как-то укрыться от ветра. Ему приходилось следить за тем, куда плывут обломки строений, обходить водовороты и использовать течение, чтобы пересечь поперечные потоки.

Предполагалось, что он будет только направлять людей, уцепившихся за веревку, но фактически ему пришлось тащить их как на буксире, поскольку многие едва держались. Они сгибались даже под тяжестью воды, пропитавшей их одежду.

Сзади раздался крик… Кто-то упал. Тэп остановился, давая коню передохнуть. Одна из женщин, выпустив из рук саквояж, закричала от отчаяния. Несомненно, там было все самое ценное, что у нее оставалось. В панике она отпустила веревку и теперь судорожно пыталась схватить ее. Бурлящий водоворот моментально сшиб ее с ног. Ей с трудом удалось подняться, но проплывавший мимо обломок стены вновь повалил ее.

Высокий небритый мужчина выскочил из укрытия и, схватив ее за рукав, вытащил на крыльцо. Увидев, что ее саквояж прижало к стене дома, пересек улицу почти по грудь в воде и, вернувшись с ним назад, помог несчастной доплестись до здания суда.

— Это — Билл Тейлор, — сказал кто-то. — Крейн выпустил заключенных из тюрьмы.

Дюварни направил лошадь к Ступенькам, ведущим в здание суда. Четверка подъехала тоже. Двоих он узнал. Они встретили его в порту в день приезда. Мансоны сидели в седлах, по стремена в воде, не делая ни малейшей попытки помочь, и наблюдали. Их улыбки не предвещали ничего хорошего.

— Давай-давай, майор! — крикнул один из них. — Заканчивай поскорее свои дела. Мы ждем.

Мансонов было четверо, а их только двое: он и Велт Спайсер. На сей раз от драки не уйти, несмотря на бурю. Тейлор тоже участвовал в распре, его посадили за убийство Саттона и Слотера на пароходе, но он был джентльменом и техасцем, а члены банды Мансонов — обыкновенными подонками. Лишь немногие из них принадлежали к известной семье. Большинство же являлось обыкновенными бандитами, которые ввязались в чужую распрю, считая, что сила на стороне Мансонов.

— Вам лучше войти внутрь, мистер! — сказал Дюварни мужчине, подошедшему поблагодарить его. — Мне нужно вернуться за Брансвиком и девушкой.

— Спасите ее, она отошла в сторону, уступив место кому-то из стариков.

Это на нее похоже. Действительно, только Джессика могла ринуться за ним сюда, бросив уютный и богатый дом. Зная ее, Тэп понимал: она ни о чем не жалеет.

Подъехал Велт.

— Ну вот, майор, пришел и наш черед драться с Мансонами, хотим мы того или нет.

— Если они убили Портера, то я хочу драться, — твердо заявил Тэп и, пришпорив коня, направился к четверке. Краем глаза он видел, что Джессика вместе с Бобом стоит у гостиницы. Чтобы подъехать к ним, ему пришлось бы подставить себя под пули негодяев. А он знал: они больше ждать не будут.

Дюварни ехал прямо на них. Его лошадь рассекала грудью воду, высоко задирая ноги. Велт держался немного сзади и справа, контролируя фланг Мансонов. Им это не понравилось.

— Кто из вас убил Лона Портера? — спокойно спросил Тэп.

— Того типа в коррале, что искал тебя? — Вопрос задал парень, с которым Тэп дрался в порту. — Жаль не видел, как его пришили. Опоздал. Знаешь, что он хотел тебе поведать? Да то, что мы расколошматили Тома Киттери, разогнали его коров и перестреляли его парней. Старина Том либо подох, либо прячется где-нибудь на болотах. А может, уже и утонул.

— Теперь твоя очередь, — подхватил другой. — Мы слышали, что наш друг Джексон пасет тебя, но сами решили получить с тебя должок за порт.

Оба Мансона держали оружие под накидками, но этим болтунам хотелось еще и поговорить. Дюварни быстро выхватил револьвер и взвел курок. Никто не успел ничего понять, как раздался выстрел. Дылда схватился за живот, все еще целясь в Тэпа, но выстрела не последовало. Видимо, пуля задела спусковой крючок и рикошетом ранила верзилу — на его одежде расплывалось алое пятно крови, которое дождь тут же смывал. Тэп стрелял, не давая противникам опомниться. Он увидел, как раненый упал с лошади, за ним последовал второй. Потом пули засвистели у него над головой, а одна впилась в седло. Он находился метрах в тридцати сзади и палил из винчестера. Во время сильного дождя, да еще на расстоянии тридцати метров человек представляет собой плохую мишень для шестизарядного револьвера навскидку. Велт хладнокровно подстрелил крайнего слева и уже собирался разобраться с последним, но тот отшвырнул револьвер и поднял руки вверх.

— Ты в порядке, Велт? — спросил Тэп.

— Конечно. А ты?

— Подержи этого на мушке, я хочу с ним поговорить. — Дюварни не торопясь пересек поток, стараясь держаться самых мелких мест, где вода доходила ему только до стремян, подъехал к крыльцу, на котором стояла Джессика. Она побледнела, а глаза ее неестественно расширились. — Успокойся, — ласково произнес Тэп, — все хорошо, но ты напрасно приехала в эти жестокие края.

Она посмотрела на него снизу вверх.

— Здесь мой мужчина, — просто ответила девушка.

Глава 12

Тэппен свесился с седла, предлагая Джессике руку, и она, приподняв юбку, поставила ногу в стремя и села в седло впереди него.

— Тэппен, вы стреляли… и убили их?

— Они упали в воду, а глубина там больше метра, и у меня нет времени их искать. Добравшись до Индианолы, я не успел сойти с корабля, как двое из них прицепились ко мне и полезли в драку просто потому, что я был прилично одет. Теперь из-за них я вынужден ввязаться в кровавую разборку, в которой не хотел принимать никакого участия. Так что, живы они или нет, меня абсолютно не волнует.

Тэп оставил Джессику на крыльце суда, вода бурлила всего в нескольких дюймах от ее ног.

— Иди в дом, — мягко настаивал Дюварни. — Боюсь, что самое худшее еще впереди.

— А куда ты едешь?

Тэп улыбнулся:

— Ну, во-первых, я приведу сюда Брансвика. А потом мы со Спайсером вернемся к стаду. Побереги себя, пожалуйста.

— Все будет в порядке, Тэп. Не забивай голову мыслями обо мне.

Он наклонился и нежно поцеловал ее.

— Я вернусь, — пообещал он.

Велт первым тронулся в путь. Дождь немного стих, но не прекращался ни на минуту. Дюварни знал, что ураган пока только набирает силу. Они еще не попали в так называемый глаз, вокруг которого со страшной скоростью крутится вихрь. После безумной круговерти наступает обманчивое затишье. Но потом, как бы поднакопив сил, буря свирепствует с ожесточением. Тэп понимал, что времени у них совсем мало, а сделать предстоит много.

Спайсер придержал коня и дождался, когда Дюварни поравнялся с ним.

— Майор, как быть с Джексоном Хадди? В покое он нас не оставит.

— Знаю.

Тэп много думал о Хадди и понимал: единственный вы. ход — немедленно найти этого человека и заставить его принять честный бой. Если дать ему время опомниться, он непременно устроит засаду и убьет его. Победить такого противника можно, если навязать ему сражение в таких условиях, которые его никак не устраивают, — один на один и на открытом пространстве. Но для этого нужно напасть на след Хадди, найти его и либо заставить принять открытый бой сразу, либо преследовать его до тех пор, пока у него не останется другого выбора.

Конечно, план хорош. Однако осуществить его почти невозможно. Об этом даже ходит анекдот. Как приготовить жаркое из медвежатины? Сначала поймать медведя.

— Эй! — воскликнул вдруг Спайсер. — Смотри, что там такое?

Слева от них, на невысоком вытянутом холме скопилось множество коров и лошадей. Вершина холма и его склоны возвышались над водой, и Тэп с Велтом разглядели людей, сгрудившихся вокруг костра.

Дюварни повернул коня в сторону костра.

— Если пастухи настроены доброжелательно, попробуем раздобыть свежих лошадей.

У костра сидели трое мужчин и долговязый подросток лет четырнадцати. Самый старший встал, поджидая, когда Тэп и Велт подъедут к ним.

— Ну и буря, — вместо приветствия произнес Тэп. — Но это только начало. Самое страшное впереди.

— Вы так думаете? А мы решили, что все уже миновало.

— К сожалению, это затишье обманчиво. Держите скот на холме. Через несколько часов здесь будет ад кромешный, в десять раз хуже того, что было.

— Спешивайтесь и пристраивайтесь у костра, — предложил хозяин, — я вижу, вы совсем вымотались.

Тэп и Велт слезли с коней и присели у огня. Ковбой с суровым квадратным лицом показал на кофейник.

— Наливайте кофе, он горячий и крепкий.

Кофе и впрямь обжигал, словно сварил его сам дьявол, но Тэп с наслаждением выпил чашку.

Дюварни взглянул на человека, который первым приветствовал их.

— Не могли бы вы продать нам лошадей? Или обменять? Нам нужны лошади, которые смогли бы вынести долгую скачку.

— Вы спасаетесь от преследования? — Старик сурово посмотрел на них.

— Нет, спешим на выручку, — ответил Спайсер. — В городе уже была перестрелка, а там, куда мы едем, она назревает.

— Вы, случайно, не Тейлор?

— Нет, но мы видели Билла Тейлора в Индианоле. Его выпустили из тюрьмы, и он рисковал своей шеей, помогая перевести женщин в здание суда. — Спайсер взглянул на слушателей поверх своей кружки. — Я думаю, Индианолу мы больше не увидим. — Все в изумлении уставились на него. — Половина ее домов плавает сейчас по улицам.

В разговор вмешался подросток:

— Вы сказали, в Индианоле была перестрелка?

— Мой друг — майор Тэппен Дюварни, — объяснил Спайсер, — партнер Тома Киттери. Мы не принимали участия в кровавой вражде двух семей, но Мансоны убили одного из наших товарищей, а когда мы помогали женщинам перейти в здание суда, они напали на нас — четверо против двоих.

— И вы уложили всех четверых? — коротышка ковбой недоверчиво посмотрел на Спайсера.

— Майор выбил из седла двоих, я прикончил одного из винчестера, а четвертый понял, что дело плохо, и унес ноги. — Велт вдруг резко повернулся к Тэпу. — Мы совсем забыли о четвертом. Ведь он удрал! — Спайсер выругался. — Я допустил промашку. Ведь ты велел не спускать с него глаз.

— Черт с ним. Что бы мы с ним теперь делали?

— Возьмите лошадей, — сказал старый ковбой. — Сколько вам нужно, две?

— Нет, шесть, — ответил Тэп. — Если, конечно, вы можете столько дать.

Поужинав с гостеприимными хозяевами кукурузными лепешками с беконом, Тэп договорился с хозяином, на каких условиях возьмет у него лошадей, заплатил деньги, и они вместе выпили кофе. Спайсеру не сиделось на месте, он ждал нападения врага и не хотел, чтобы его застали врасплох.

Равнину вокруг холма водой еще не залило, но она уже превратилась в сплошное месиво грязи. Во всех ложбинках бурлили темно-коричневые потоки.

— Майор, — обратился старик, — вы гоните стадо на север?

Дюварни рассказал ему о том, как продал стадо, но вынужден теперь отогнать его подальше от моря, чтобы оно не погибло при наводнении. Не скрыл и того, что стадо, которое собрал Киттери, разогнали Мансоны — во всяком случае, до них дошли такие слухи.

— Меня зовут Вебстер, майор, и у меня здесь около двухсот бычков и тридцать лошадей. Не хотите ли присоединить мое стадо к вашему?

Тэп задумался. Вне всякого сомнения, если их не обманули, то второе стадо надо собирать заново. И, хотя погода отнюдь не благоприятствовала перегону скота в Канзас, Тэп решил не отказываться от предложения Вебстера. Сделка в Индианоле позволила ему вернуть только часть денег, вложенных в совместное с Киттери предприятие. Если удастся собрать стадо — а скот, который предлагает ему Вебстер, пасется на возвышенности и его легко найти, — тогда он сможет отправиться в Канзас и вновь попытать счастья.

— Почему бы и нет! — принял решение Тэп. — Сделаем так, Вебстер. Когда вода спадет, гоните животных в сторону Виктории. Разбейте лагерь у первой же крупной излучины реки Гуадалупе или вблизи нее и ждите нас, я приду туда со стадом, которое продал Брансвику.

День уже клонился к вечеру, когда Тэп и Велт покинули гостеприимных хозяев и двинулись вперед, стараясь держаться возвышенных мест. Изредка попадалась скотина с клеймом Киттери, а несколько раз Тэп увидел и собственное клеймо. Быков набралось не менее тридцати. Они погнали их впереди себя. Отъехав от лагеря Вебстера всего на милю, Тэп вдруг натянул поводья и остановил лошадь. На фоне темного неба поднимался тонкий бледный дымок — впереди кто-то разбил лагерь.

Велт подъехал к Тэпу и принялся сворачивать самокрутку. Быстро темнело. Холмы окрасились серым, а низины потонули в кромешном мраке.

Облака по-прежнему низко нависали над землей. Загнав скот в кусты, они убедились, что со стороны дороги увидеть его невозможно, так как сами кусты издали представляли собой сплошное черное пятно.

— Тебе не кажется, Велт, что Джексон Хадди рыскает сейчас по всей округе в погоне за нами? А ведь он может найти наше стадо.

— Может.

— И что, по-твоему, он сделает? Представь себе на минутку, что ты — Джексон Хадди, со всеми особенностями его характера. Что бы ты предпринял в такой ситуации?

Кончик самокрутки Спайсера светился в темноте красным огоньком.

— Ну, я бы определил, где находится стадо, но не стал бы с ним связываться. В такую погоду стадо обнаружить легко — в округе не так много сухих участков. Я бы прикинул, куда ты погонишь его, когда ураган стихнет, и поехал бы вперед, надежно спрятался и стал поджидать. Ведь, в конце концов, я намерен убить только одного человека — Дюварни.

— Согласен. А где бы ты, Хадди, стал меня ждать?

Велт задумался. Все ложбинки между холмами и возвышенностями были залить водой и в сумеречном свете напоминали листочки из отполированной до блеска стали. Рощицы и кустарники сливались в большие черные пятна.

Тэп неожиданно решил:

— Мы не поедем в лагерь. Подождем до утра.

— Но лагерь совсем близко, — удивился Велт. — Так хочется поесть чего-нибудь горяченького и выпить кофе.

— Вебстер дал мне кое-чего с собой, — ответил Дюварни. — Все-таки мы переночуем здесь. Я придерживаюсь правила — никогда не подходи к противнику, когда он занял удобную позицию. Лучше зайти с другой стороны и выманить его оттуда. Если он захочет напасть, пусть побегает за нами.

Им повезло. Они быстро нашли идеальное место для стоянки — защищенное от ветра и посторонних глаз песчаным выступом. Этот выступ, образованный в результате выветривания, так круто нависал над склоном холма, что казалось, вот-вот упадет. Друзья разожгли костер так, чтобы песок, вздумай он обрушиться именно в эту ночь, не засыпал бы его. Выступ защищал их и от непрошенных гостей — любой человек, вознамерившийся приблизиться к ним сзади, непременно обрушит кромку, упадет сам и будет тут же замечен.

Вниз от костра шел пологий склон, поросший редкой растительностью, которая, однако, могла накормить их голодных коней и быков. Пасущиеся животные преградят путь тем, кто рискнет напасть с этой стороны.

Усталые путники развели совсем крошечный костер и для его защиты насыпали сбоку небольшой холмик из мокрого песка. Поджарив ветчину и сварив кофе, они с жадностью набросились на скромный ужин, но еды было так мало, что ковбои собрали со сковородки весь жир толстыми ломтями хлеба, который дал им в дорогу Вебстер.

— Спайсер, поспи немного, — посоветовал Дюварни. -. Я тебя скоро разбужу. — Видя, что Велт колеблется, хотя и валится с ног от усталости, Тэп не допускающим возражения тоном добавил: — Мне надо кое-что обдумать. Так что ты спи.

Когда Спайсер уснул, Тэп подложил в костер дров и отодвинулся от него в тень кустов. Он и сам смертельно устал, но сказал правду, ему действительно нужно было пораскинуть мозгами.

Распря между Мансонами и Киттери, да еще и ураган вдребезги разбили все его планы. Если он хочет спасти то, что осталось, нужно составить новый план действий. Брансвик уже не сможет вывезти скот морем из Индианолы, да и другие порты на побережье Мексиканского залива наверняка тоже пострадали от шторма. Остается только одно — гнать стадо в Канзас. Сделать быстрый бросок на юг, собрать весь скот с клеймом Киттери и его личным клеймом — и тут же двинуться на север. Пройдут недели, а может быть и месяцы, прежде чем этот район Техаса оправится от наводнения, и если действовать оперативно, то, может, удастся избежать кровавых столкновений с Мансонами.

Но, хотелось того или нет, сначала надо убрать с пути Джексона Хадди. Если Тэп остановит Хадди, тот попытается его убить. Ибо Дюварни больше уже не стоял в стороне от борьбы кланов, он убил Мансона.

Тэп постарался точнее рассчитать все свои действия и, когда тучи на небе вновь сгустились, разбудил Спайсера.

— Смени меня, а то засну, — попросил он.

Спайсер выбрался из постели, натянул макинтош и повесил на плечо винтовку дулом вниз. Дюварни завернулся во влажное одеяло, залез под брезент и мгновенно провалился в сон. Проснулся он внезапно. Дождевые капли мирно барабанили по брезенту, и, приподняв край навеса, он глубоко вдохнул свежий холодный воздух. Только потрескивание и шипение мокрых дров нарушало тишину. Огня не было. Дождь загнал пламя в жаркое чрево костра. Шевелиться, а тем более вылезать из теплой постели страшно не хотелось, но ведь что-то разбудило его. Шестое чувство подсказывало — опасность рядом. Он достал револьвер из кобуры и, положив палец на спуск, приготовился выстрелить в любую минуту. Превратившись в слух, ждал. Ни одного подозрительного звука. И кругом кромешная тьма. Велт сидел в тени и клевал носом. От одного взгляда Дюварни он встрепенулся и затряс головой, пытаясь прогнать сон, потом переменил положение, но вскоре голова его снова упала на грудь. Внезапный порыв ветра зашелестел в кустарнике и раздул огонь.

Постель Тэпа располагалась так, что ему хорошо был виден песчаный уступ, нависавший над лагерем. В тот момент, когда полыхнуло пламя, на кромке уступа заплясал отблеск. Что это? Отражение от ствола винтовки? Костер разгорался, света прибавилось. Его оказалось достаточно, чтобы разглядеть человека, лежавшего на уступе. Воспользовавшись тем же светом, он встал на колени и направил винтовку на Спайсера. Но положение его оказалось не очень устойчивым, и он выставил одну ногу вперед. Это движение его погубило. Песок не выдержал и обвалился. Незнакомец полетел вниз, увлекаемый лавиной. Он барахтался в песке у подножия холма, пытаясь подняться на ноги, когда Дюварни приподнялся на локте и выстрелил. Песок обрушился почти бесшумно, зато выстрел всполошил животных, а Велт вскочил на ноги.

— Осторожно! — предупредил Тэп. — Здесь могут быть и другие.

Велт тут же исчез из виду.

— Простите, майор, я, кажется, уснул, — сокрушался Спайсер.

— Ты дремал. Не расстраивайся, я не спал.

— Кто нас навестил?

— Трудно сказать. Он целился в тебя с уступа. Я решил, что он враг, и пристрелил его.

По-прежнему лежа в постели, Дюварни перезарядил ружье.

— Кажется, это разведчик, увидев тебя, решил убить. Конечно, Мансоны слышали выстрел, но они не знают, кто кого убил: он — кого-нибудь из нас или мы — его.

— Эти решат в его пользу. И конечно, будут ждать, когда он вернется. А может, они и не подозревают, что нас здесь двое? — Велт придвинулся поближе, теперь он был всего в полуметре от Тэпа.

Дюварни задумался над словами Велта, и ему пришла в голову шальная идея.

А что, если пробраться в лагерь Мансонов, подкрасться к нему в темноте, а потом встать и войти? Если уверенно, не скрываясь подойти к костру, то все подумают, что вернулся разведчик.

— Я пойду по следам парня и попробую разузнать, здесь ли Хадди.

— Я с тобой!

— Нет. Они ведь посылали одного человека. Сиди тихо и не выдавай себя.

Дюварни взял винтовку и спустился по склону. Он быстро нашел костер Мансонов. Вокруг него сидели и лежали пять парней, которые мирно болтали. Они вели себя на удивление беспечно, считая, наверное, что окончательно разделались с Томом Киттери и тот не осмелится напасть на них.

Не таясь майор шел к ним. Недалеко от костра паслись семь оседланных коней. Тэп стоял практически среди Мансонов, когда кто-то из них поднял голову и начал что-то говорить, но осекся, узнав Дюварни.

— Сидите смирно, ребята, — приказал Тэп. — Я не хочу никого убивать, но если кто-нибудь пошевелится — стреляю.

У костра оказался и тот единственный из четырех уцелевший после перестрелки в Индианоле.

— Это — сам Дюварни, — произнес он. — Не рискуйте, парни.

Неожиданно Тэп похолодел: у костра сидело пятеро, одного он убил, а лошадей — семь… Где же седьмой?

— Где Джексон Хадди? — спросил он.

— Не ищи его, он сам тебя найдет, — хмыкнул кто-то.

— Мне рассказывали, что он — вроде хищника, который охотится на людей, — сказал Тэп, — и никогда не сражается со своим противником в честном бою, лицом к лицу. Так делают только трусы — прячутся по кустам и стреляют из-за угла.

От этих слов Мансоны потеряли дар речи — никто еще не осмеливался так оскорблять Хадди. Но Тэп имел свой умысел — хотел, чтобы его слова дошли до ушей его противника, хотел взбесить его, вывести из равновесия, заставить изменить своему обычному стилю поведения. Он надеялся, что этот медлительный, дотошный аккуратист сгоряча сделает какую-нибудь ошибку.

— Эй, приятель, ты, кажется, забыл, о ком говоришь!

— Нет, прекрасно помню, — беспечно ответил. Дюварни. — Похоже, что так привык ползать на брюхе, что теперь уже не сможет стрелять стоя.

— Не было случая, чтобы Джексон Хадди не убил того, кого наметил, — медленно, с растяжкой произнес один из Мансонов. — Вы следующий.

— Добро. Передайте ему, что я заходил. Не забудьте, мое имя Дюварни, и мне не хотелось бы разминуться с ним. А еще передайте ему, если не получится встретиться с ним лицом к лицу, то я готов поиграть и в кошки-мышки.

С этими словами Тэп отступил в темноту, держа сидящих у костра на прицеле.

Вернувшись в лагерь, он коротко рассказал Велту о своем приключении и залил костер водой.

— Мне необходимо как можно быстрее выманить Хадди из кустов. Я отправлюсь на его поиски… прямо сейчас. Он бродит где-то рядом. Но для начала надо разогнать его дружков.

Ковбои сбили в кучу быков, которых подобрали вчера по дороге. И тут Тэп громко крикнул и выстрелил, отчего животные понеслись вскачь. Друзьям ничего не стоило направить их прямо к вражескому лагерю.

Заслышав неясным туманным утром нарастающий топот копыт, Мансоны бросились врассыпную. И вовремя. Под копытами быков через минуту исчез их лагерь, даже костер оказался втоптанным в землю.

Один храбрец все-таки успел схватить винтовку и пытался прицелиться в Дюварни, но Спайсер, который несся во весь опор, налетел на него и сшиб с ног прямо в грязь.

Быки мчались вверх по склону, и вдруг из кустов выскочили с винтовками в руках все, кого Дюварни оставил охранять стадо.

— Садитесь на лошадей, — крикнул майор, не останавливая коня, — и быстро за мной!

Тэп низко нагнулся в седле, объезжая темные кусты и пытаясь отыскать на земле следы человека.

Если седьмой — Хадди, он должен прятаться здесь, потому что знает — его враг обязательно вернется к своим товарищам. И он найдет такое укромное место, из которого хорошо будет виден лагерь, а самого его никто не заметит. Значит, заберется в самую гущу кустов. Но оттуда стрелять можно только в одном направлении и уж никак не по движущейся мишени.

Дважды Тэп останавливался с наветренной стороны зарослей, проверяя, нет ли где сухих листьев, которые могли бы гореть. Он не надеялся, что ему удастся поджечь все мокрые кусты, но ему нужен был дым, который выкурит Хадди из укрытия.

— Да он уже давно смылся, — сказал, подъезжая, Бил Лоутон. — Вы тут такой шум подняли, что вся банда еле ноги унесла.

Но Тэп все же ухитрился поджечь листья, и пламя, несмотря на сырость, побежало по ветвям кустов. И тут же повалил густой едкий дым.

И тем не менее все складывалось как нельзя хуже. Не было никакого сомнения, что дождь зальет хилый огонь еще до того, как он даст столько дыма, чтобы Хадди, если, конечно, он сидит в кустах, не выдержал бы и покинул свое укрытие. Вполне вероятно, что дым создаст для охотника лишь небольшое неудобство, но не более того. А они обрекли себя на ожидание, пока он выберется. Хадди же за это время найдет себе новую позицию и начнет расстреливать их по одному. Пока они тут жгут кустарник, Том Киттери ждет помощи.

В Техасе у него с самого начала все пошло наперекосяк, думал Тэп. Высадившись в Индианоле, он надеялся, что Том уже собрал стадо и они тут же двинутся в Канзас. Партнер же со своими людьми по уши увяз в кровавой драке и начисто позабыл о деле, и Тэпу пришлось нанять своих ковбоев. Они собрали скот, но буря помешала погрузить его на корабли, хотя этот скот был уже продан, а чек лежал у Тэпа в кармане. И вот теперь, совершенно против собственной воли, он оказался втянутым в бессмысленную борьбу кланов. Одного из его товарищей убили, на него самого напали, и он вынужден был убить двух Мансонов, чтобы защитить свою жизнь. А ведь нужно-то ему только одно — перегнать быков в Канзас и вернуть свои деньги.

Весь скот, конечно, собрался на возвышенных местах, подумал Тэп. Животные, напуганные бурей, будут держаться вместе — значит, их не придется опять сгонять в стадо. Поэтому, как только закончится ураган, сразу можно отправляться в Канзас.

Тэп разрывался между желанием помочь Киттери и стремлением найти Хадди, навязав ему честный бой, в котором все будет окончательно решено.

Наконец Дюварни определился. Хадди подождет. Есть дела поважнее. Тэп найдет Тома и отправит его со стадом в Канзас.

Но приняв такой вердикт — Тэп почувствовал неприятный холодок в душе. С Джексоном Хадди шутки плохи — он будет охотиться за ним, словно голодный волк, и не успокоится, пока не убьет его. Ни во сне, ни во время работы нельзя забывать об опасности — Хадди идет по следу.

Глава 13

Собрав стадо, ковбои взяли курс на запад.

Спустившись с холма, они загнали скот в воду и заставили его проплыть не меньше мили, чтобы добраться до очередной возвышенности. Но место здесь оказалось совсем не подходящим для лагеря, земля чавкала под ногами, люди и животные передвигались с трудом.

Стадо неохотно брело по непролазной грязи. Дождь перестал, но небо по-прежнему затягивали тучи, где-то вдалеке грохотал гром. Ветер крепчал.

За последние два дня ветер не прекращался ни на минуту, и погонщикам стало казаться, что он вообще не утихнет. Они позабыли о том, что когда-то в ушах у них не свистело. Им верилось, что свист сопровождает их с самого рождения. И уж совсем нереальным представлялось то, что их одежда была когда-то сухой и они не испытывали холода.

Оставив Белдена за главного, Дюварни взял с собой Спайсера и Била Лоутона и поспешил на юг.

— В такую погоду, — сетовал Бил, — мы их ни за что не найдем. Если живы, то забились в какую-нибудь нору и сидят там, не высовывая носа.

Ветер так свирепствовал, что каждое слово приходилось кричать.

— Надо попытаться, — прокричал в ответ Тэп, и они поскакали дальше.

Земля под ногами почернела и разбухла, поверхность воды в низинах отливала металлом, а темные стволы деревьев напоминали прутья тюремной решетки.

К полудню они добрались до хижины, рядом с которой располагался корраль, спрятанный в кустах. Над хижиной тонкой струйкой вился дымок, и, взяв на изготовку винтовки, ковбои постучались.

Дверь приоткрылась, в щель выглянуло худое усатое лицо. Увидев винтовки, хозяин сделал попытку ретироваться, но Дюварни помешал ему.

— Не уходите! Мы умираем с голоду!

Дверь открылась пошире.

— Хорошо, привяжите коней, милости прошу! Только не вздумайте стрелять. У меня в руке оружие.

В хижине было уютно, тепло и сухо. Хозяин не солгал… Он действительно держал дробовик, а из-за пояса у него торчал шестизарядный револьвер.

— Я никогда не отказывал голодным путникам, — сказал он. — Но у вас что-то очень много оружия.

— Мы разыскиваем своих друзей, — объяснил Дюварни. — Говорят, здесь недавно была крупная перестрелка. Вы ничего не слыхали?

— Как же… Даже кое-что видел. Я ездил с двумя вьючными мулами в Рефьюджио за припасами. Остановился недалеко от озера Подкова. Это миль восемь-девять к югу отсюда. И вдруг рядом началась бешеная пальба. Я забрался в кусты и боялся высунуть нос. Судя по всему, драка там была нешуточная.

Хозяин хижины, как все одинокие люди, живущие вдали от поселений, радовался редкой возможности поболтать, Он сновал по хижине, раскладывая по тарелкам бобы из большого горшка, доставал хлеб домашней выпечки, ставил на огонь сковородку.

— Сидите, ребятки, отдыхайте. А я сейчас вам кое-чего поджарю, — балагурил он, изучающе поглядывая на гостей. — А вы, друзья, не похожи на Мансонов. Наверное, родственники Киттери?

— Я — Тэппен Дюварни, партнер Тома Киттери.

— Мне показалось, вы родственник. Да, не повезло вам -от стада почти ничего не осталось… Мансоны разогнали скот, и теперь его сам черт не сыщет… Рой Киттери убит… Джо Брек мертв.

— А что с Томом, Любеком и Каюном? — спросил Тэп.

— Прячутся где-то, наверное. Надо думать, они подавлены тем, что Мансоны взяли над ними верх, а им не удалось убить ни одного врага.

Пока ковбои ели, старик рассказал им, где он видел несколько небольших групп скота с клеймом Киттери.

— А как у вас с лошадьми? — спросил Дюварни. — Нам бы пригодились свежие кони.

— Берите моих. — Хозяин показал рукой на корраль. -Идите, выбирайте.

Дюварни медленно поднялся, исподтишка наблюдая за хозяином, который слишком уж суетился у огня. Тэпу показалось это подозрительным. Он потянулся, зевнул и подошел к окну посмотреть на корраль. С одной стороны вдоль загородки тянулись густые кусты, над которыми возвышались дубы. В их тени животные укрывались от зноя. Тэп разглядел в сарае несколько лошадей и оглянулся на Спайсера.

Велт улыбался. В руке он держал кольт.

— Сходи посмотри на лошадей. Если я услышу выстрел, убью нашего повара.

Спина старика напряглась. Он повернулся, собираясь схватить свой дробовик, но ружье уже было в руках Била Лоутона, который тоже улыбаясь смотрел на него.

— Ну как, старина? Bee еще хочешь, чтобы майор пошел посмотреть твоих лошадей? Ты слышал — один выстрел и от тебя останутся рожки да ножки.

— Что же мне делать? — запричитал старик. — Они пригрозили, что убьют меня, если предупрежу вас. А с ними Джексон Хадди, и он сдержит свое слово. Вы же сейчас проиграете.

— Ну это бабушка надвое сказала, — сквозь зубы процедил Бил, — майор вчера пристрелил двух Мансонов — Эггена и Уилера. Велт Спайсер был с ним и убрал еще одного. Вечером один Мансон пытался пробраться к нам в лагерь и тоже лишился своих мозгов.

Старик переводил взгляд с Била на Тэпа.

— Поверьте, я не трус и сам не люблю Мансонов, но положение безвыходное. Я живу один, а когда рядом бродит Хадди…

— Скоро он уберется отсюда, — сказал Спайсер.

— Сколько их там? — спокойно спросил Дюварни.

— Трое. Они остановились у меня погреться и отдохнуть, но, увидев вас, бросились в кусты, намереваясь подкараулить и подстрелить как зайцев. Один из них — Пинто Харт, опытный стрелок.

— Они зовут его Пинто из-за красного шрама на лице, — пояснил Спайсер. — Он брат Джима Харта. Оба у них верховодят.

Тэп переходил от окна к окну, изучая округу. Потом вернулся в комнату и показал на мокасины, в которые был обут хозяин.

— У вас есть еще такие же?

— Наверное.

— Покупаю их. Доставайте.

Старик открыл ящик и вытащил несколько пар брюк, рубашки и мокасины.

— Я купил это у индейцев племени скво. Совсем новые… Ни разу не надевал.

Дюварни бросил на стол серебряный доллар.

— Такое добро, наверное, и половины не стоит, — сказал он, потом сел и, сняв сапоги, натянул мокасины. Они пришлись ему как раз впору. — Сидите тихо, — велел он товарищам. — Не спускайте глаз с хозяина. Если старичок вздумает подать какой-нибудь знак Мансонам, свяжите его.

— Что еще за разговор? — возмутился хозяин. — Я — не Мансон и не собираюсь из-за них умирать. — Он замолчал, глядя, как Дюварни привязывает к поясу длинный охотничий нож. — Вы не слыхали, что я сказал? Их там трое… а Пинто один стоит двух, а то и трех.

Но Тэп не обратил внимания на его слова и, словно привидение, выскользнул из дома.

Как и раньше, дул ветер и шел мелкий нудный дождь. Обойдя хижину, майор ползком проскользнул мимо кустов, а затем, поколебавшись мгновение, бегом добрался до ближайшего дерева и затаился. С листьев и веток на голову ему падали тяжелые капли.

Тэпу на своем веку пришлось немало повоевать с индейцами, и он научился подкрадываться к противнику так, что тот даже не подозревал о его присутствии. В мокасинах ноги чувствуют любую неровность на земле, в них нельзя невзначай наступить на сухую ветку, которая хрустнет и выдаст тебя с головой.

Двигаясь, только когда поднимался ветер, Тэп прокрался в кусты. Винтовку он не взял, в таких условиях лучше рассчитывать на револьвер и нож.

Дюварни понимал, что играет со смертью, но ему были хорошо известны правила игры. Его противники, насколько он представлял, простые ковбои, которые ловко управляются с лошадьми, но ничего другого делать не умеют. Они не знают леса так, как он. Вот если бы с ним был Каюн… Внутренний голос подсказывал ему, что Каюн — очень опасный человек.

Вдруг между деревьями Тэп увидел довольно большую полянку, полого спускающуюся к ручью. Сделав еще несколько шагов, замер на месте. Невдалеке между деревьями он разглядел свет и понял, что находится в нескольких десятках метров, а может ближе, от цели.

Тэп скрывался за кустом, сзади него, друг за другом стояли два дерева. Еще одно росло слева, на расстоянии всего нескольких сантиметров. Если бы кто-нибудь и взглянул на эти кусты и деревья, то ни за что не догадался бы, что здесь стоит человек. Тэп проверил, не качаются ли ветви и листья у него над головой. И стал ощупывать глазами лес перед собой. И тут как заправский апач он учуял запах табачного дыма. Еще несколько секунд — и в густо заросшей лощинке заметил тех, кого выслеживал. Они сидели, сбившись в кучу, и наблюдали за хижиной и корралем.

Мансоны находились ближе, чем он думал, — метрах в двадцати, не больше. В кобуре у него лежал револьвер «смит-и-вессон» сорок четвертого калибра русского производства, самый лучший револьвер на Диком Западе тех времен. С такого расстояния Тэп стрелял из него без промаха. Однако сейчас дело осложнялось тем, что противник был плохо виден — мешали кусты и деревья.

С предельной осторожностью поставив ногу на ковер из мокрых листьев, в который она тут же погрузилась, он сделал шаг вперед, потом второй. Сейчас у него было больше шансов убить кого-нибудь из противников, чем у них — убить его. Пусть они хорошие стрелки, но за его плечами годы армейской выучки и боевой опыт.

Тэп сделал третий шаг — такой же короткий, как и те два.

Скоро Мансоны повернут головы в его сторону, а именно этого он ждал. Ему не хотелось внести смятение в их ряды, неожиданно убив одного из них. Лучше всего взять над ними верх вообще без стрельбы, никого не убивая.

Стоя теперь под огромным пеканом, Дюварни рассматривал своих врагов сквозь листву. Они болтали и курили. Один из Мансонов выбил свою трубку о каблук, и звук разнесся по всему лесу… Тэп не привык иметь дело со столь беспечными людьми. Чтобы убрать трубку в задний карман брюк, Мансон повернулся вправо и увидел майора. Он застыл от изумления, не донеся трубку до кармана. Судя по выражению его лица, ковбой никак не мог поверить, что видит среди листвы человека. Тэпа ведь скрывали густые заросли.

— Пинто, — хрипло окликнул курильщик, — Пинто, посмотри туда.

Когда Пинто повернул голову, Тэп заметил шрам на его лице. Скорее всего, от взрыва пороха, подумал он. Но на таком расстоянии трудно было сказать что-либо определенное.

— Парни, вы не меня, случайно, ждете? — дружеским тоном спросил Дюварни, держа троицу под прицелом. — Не надейтесь, стрельбы не будет. Я заехал сюда вовсе не для того, чтобы сводить с вами счеты, — у меня дел по горло. А теперь быстро расстегните ремни и дайте им упасть на землю.

Мансоны в изумлении смотрели на него, не понимая, как он мог так их обойти. Они-то всегда считали себя бравыми вояками.

Сознавая, что находится под прицелом, Пинто Харт стал медленно и осторожно подниматься на ноги. Однако встав, он бросил сквозь зубы:

— Разрази меня гром, если я останусь без оружия!

— Ребятки, убедите его послушаться меня, — ласково обратился к двум другим Тэп, как к неразумным детям. — Стреляю я в общем-то без промаха, а вдруг ошибусь. На таком расстоянии, вы сидите так близко, могу задеть кого-нибудь из вас. Его убью, и кто-то из вас пострадает — это уж точно.

Один из троих держал в руках винтовку, но, чтобы пустить ее в ход, ему требовалось развернуться на девяносто градусов. Он не успел бы и пошевелиться, как майор уложил бы его на месте. Другой, тот, что собрался спрятать трубку в задний карман, так и сидел, держа ее в руках. Он понимал, что является лучшей мишенью, и от страха покрылся липким потом. Умирать не хотел никто.

— Что уж теперь лезть в бутылку? — продолжал свои увещевания Тэп. — Объясните ему. Из-за одного дурака все пропадете.

— Пинто, — заговорил человек с винтовкой, — думаю, не стоит…

Но он не договорил. Пинто вдруг отскочил назад, в надежде успеть схватить револьвер. Секунду помедлив и понаблюдав, что будут делать остальные, Дюварни выстрелил в нижний правый угол нагрудного кармана Харта. И тот грохнулся замертво.

— Ну как, убедились? Кто желает получить пулю в лоб?

Осторожно, стараясь не делать резких движений, парни расстегнули ремни и отбросили их в сторону. Туда же полетела и винтовка.

— Почему бы вам, ребята, прямо отсюда и немедленно не двинуться в Рефьюджио, а оттуда — на запад? Аризона — отличный штат. И Нью-Мексико тоже.

— Мы хотим взять своих лошадей, — сказал один из Мансонов.

— Вам не мешает пройтись, — отказал Дюварни. — Хорошая прогулка в дождливый ветреный день отлично прочищает мозги и поможет решить, как жить дальше. Я прошу, послушайте моего совета, уезжайте отсюда. Ведь если я опять где-нибудь встречу вас, то подумаю, что вы снова охотитесь за мной, и пристрелю без всяких разговоров. Но мне не хотелось бы этого делать.

Они молча повернулись и отправились прочь, каждую секунду ожидая получить пулю в спину. Дюварни шел за ними. Проходя мимо мертвого Пинто, он бросил на него быстрый взгляд. Грубый, безрассудный человек, жаждавший всегда быть первым. Тэпу стало его жалко. Пинто привык считать себя превосходным стрелком. Это его и погубило. Репутация крутого парня помогает кое-кому занять определенное положение среди друзей, но наступает момент, когда надо ее подтвердить… И те же друзья, которые превозносили тебя до небес, с презрением отвернутся от твоего трупа, увидев, что нашелся человек, превосходящий тебя в мастерстве.

Когда Дюварни вошел в хижину, старик, сидевший на кончике стула, оторвав его задние ножки от пола, с грохотом опустил их. Велт Спайсер молча ликовал, а Бил Лоутон даже потянулся от удовольствия.

— Двоих я отправил пешком в Рефьюджио, — сообщил Тэп. — Это немного охладит их пыл.

— А Пинто?

— Лежит в лесу. Похороните его. Лошадей Мансонов мы заберем с собой, они нам пригодятся.

— Вы убили Пинто Харта? — Старик никак не мог поверить его словам.

— Он сам себя убил, — сказал Дюварни. — Принял неправильное решение.

Ковбои отправились на юг, а затем повернули на восток, и через несколько миль им стали попадаться быки и коровы с клеймом Киттери.

Глава 14

Пытаясь хоть чуть-чуть согреться, Джессика Трескот закуталась в макинтош, подняла воротник и засунула руки глубоко в карманы. За стенами здания суда ревел ураган — такого рева ей еще не приходилось слышать. Внешне девушка была сдержанна и спокойна, но внутри у нее все тряслось. Ее охватил такой ужас, какого она еще никогда не испытывала.

Вокруг нее дремали люди, каждый наедине со своими страхами и тревогами. Из-за оглушительного буйства стихии разговаривать оказалось совершенно невозможно — никто никого не слышал, — и все были поглощены своими думами.

Здание суда было построено из железобетона. Его толстые стены могли противостоять натиску ветра. К тому же во славу правосудия отцы города воздвигли его на самом высоком месте, но вода, затопившая улицы, уже доходила до него.

Через проливы между островами, которые образовались там, где еще недавно лежала Матагорда, ветер гнал с моря огромные волны. Но по мере того как буря усиливалась, гигантские волны вздымались все выше, и вот наступил момент, когда они стали перекатываться через Матагорду и беспрепятственно устремляться к берегу материка, разбивая его.

Теперь над затопленным городом одна за другой катили многометровые волны, дома, уцелевшие под натиском ветра, тут же рухнули под их тяжестью.

— Мэм, вы меня слышите? — Джессика подняла глаза. Перед ней со шляпой в руках стоял Билл Тейлор. — Мэм, — повторил он. — Вы должны это видеть. Уверен, никогда в жизни вам не придется больше наблюдать такое впечатляющее зрелище. Пойдемте!

Сопровождаемая Мэди и Бобом Брансвиком, Джессика поднялась на третий этаж. Рев ветра здесь просто оглушал, казалось, что стены того гляди рухнут под его напором. Стало трудно дышать — девушке показалось, что ветер опустошает ее легкие, и она судорожно глотнула воздух ртом. Но когда подошла к окну со сломанным ставнем и выглянула из него, ее взору предстало зрелище, от которого стало жутко.

Всюду, насколько хватал глаз, клубилась вода. Огромные волны крушили уцелевшие здания, и обломки их плавали, сталкиваясь между собой с сокрушительной силой и разлетаясь на куски. Не было больше ни гавани, ни причалов, ни клочка сухой земли — только одна вода. Даже деревья, устоявшие под напором ветра, теперь почти под самую макушку уходили под воду. Тротуар, по которому они еще совсем недавно прогуливались, исчез под водой, гостиница еще держалась. Но стены ее покосились самым причудливым образом. На мгновение Джессика вспомнила о чемоданах, оставшихся там, о портретах отца и матери… О своем дневнике… Все погибло, все унесено водой.

Мэди тоже подумала о нарядах Джессики.

— Все ваши прекрасные платья пропали, — простонала она.

Джессика взглянула на нее и, криво усмехнувшись, сказала:

— Не стоит так убиваться из-за ерунды. Тэппен даже не заметит их отсутствия.

— Ах, как бы мне хотелось иметь такие платья!

— Мне жаль, что пропали вещи, которые дороги как память, да еще книги. Хотя их невозможно потерять. Хорошие книги навсегда остаются в твоей душе.

Девушка выглянула в окно. Картина ужасного опустошения потрясала. На глазах погибал город. Ее охватило острое чувство вины, но она ничего не могла с собой поделать — сейчас ее по-настоящему волновало только одно: где Тэп и жив ли он. И хуже всего было вынужденное бездействие.

Все жители, которые сумели добраться до здания суда, сидели внизу и ждали, когда закончится ураган. Многие, включая Билла Тейлора, показали себя настоящими героями, помогая старикам, женщинам и детям добраться до спасительного крова. Тейлор, взятый под стражу за участие в перестрелке и ожидавший суда, усерднее всего вытаскивал из-под обломков несчастных жителей Индианолы.

Джессика спустилась вниз и села на свое место. Вода уже заливала крыльцо, город медленно погружался в морскую пучину под объединенным натиском волн и ветра. Мужчины собирались группками и обсуждали сложившееся положение.

Через какое-то время к Джессике вновь подошел Тейлор и присел рядом на корточки.

— Ходят слухи, — сказал он, — что к югу отсюда была еще одна перестрелка. Но не волнуйтесь, пожалуйста, ваш жених — отличный стрелок. Я видел, как он расправился с Эггеном и Уилером. Он себя в обиду не даст.

Тейлор не глядел на Мэди и не разговаривал с ней. Мэди что-то спросила у него, но он демонстративно отвернулся и ничего ей не ответил, и та вспыхнула.

— Том Киттери, — продолжил он, — попал в сложную переделку. По всему видно, Мансоны точно знали, где искать его, и нашли. В город прискакал один парень… Он сейчас внизу болтает, что Пит Ремли и Джо Брек убиты. И Рой Киттери — тоже. Тома ранили, и он прячется где-то. Да, — покачал головой Тейлор, — кто-то очень хотел насолить ему.

И по его тону Джессика поняла, кто этот таинственный недоброжелатель. И люди знают, откуда этот воображала Эв Мансон узнал, где Том собрал стадо.

Краешком глаза Джессика взглянула на Мэди, лицо которой напряглось и стало смертельно бледным. Она как-то съежилась, казалась меньше ростом, сидела неподвижно, уставившись в одну точку, снедаемая раскаянием.

— Том теперь победит Мансонов, — добавил Тейлор. — Ваш жених, мэм, покажет им где раки зимуют. У него подобрались неплохие парни, но все дело в Дюварни. Он отличный стратег, предугадывает каждый шаг врага.

Тейлор ушел, и девушки остались вдвоем. Они сидели и молчали до тех пор, пока Джессика не почувствовала, что больше сдерживаться не может.

— Мэди, — спросила она. — Почему вы так поступили?

— Да как вы… Какое вы имеете право осуждать меня? Вы понятия не имеете, что значит прозябать год за годом в этой дыре! Я хотела, чтобы Том уехал отсюда. Чтобы занялся делом. Он слышать ни о чем не желает, пока не закончится эта идиотская распря. Кроме того, я не имею никакого отношения к тому, что произошло.

— Я видела, как вы разговаривали с Эври Мансоном, Мэди.

— Ну и что из того. Я его знаю с детства, и мне наплевать на их дурацкую ссору. У меня одно желание — чтобы Том увез меня отсюда.

— Вы хотите, чтобы он отказался ради вас от того, что ему дорого, к чему привык, что любит. И думаете, это умно? Ведь без Техаса Тому не жить. Он знает, как обращаться со скотом, где его пасти, как выхаживать. У него здесь друзья и родные. А кем он будет в городе — еще одним бедняком, борющимся за свое существование? Ему придется конкурировать с людьми, которые там выросли и знают городскую жизнь лучше его.

— У Тома все получится, — упрямо повторила Мэди.

— И ради этого вы его предали?

Мэди повернулась к Джессике, и та увидела, как глаза ее сверкнули гневом.

— Я его не предавала!

— Нет, предали, Мэди! Думаю, что и Лон Портер погиб из-за вас.

Мэди ничего не сказала, но, подумав, произнесла:

— Я видела, как его убили, но моей вины в том нет. Когда я подошла к загону для скота, Лон Портер привязывал своего коня и спрашивал, где найти майора Дюварни. Он сказал, что привез сообщение от Тома… Лон говорил слишком громко, и Джексон Хадди его услышал.

— Так это Джексон Хадди убил его?

— Да, он застрелил его в затылок, и я все видела. К счастью, Хадди не заметил меня. Я была в таком ужасе, что не могла сдвинуться с места! Джексон Хадди находился в десяти метрах от него, а Лон Портер и не подозревал о его присутствии. Все боятся Хадди, и никто не осмелился бы предупредить Лона.

Ветер снова усилился, и разговаривать стало невозможно. Дождь стучал по стенам, проникая в комнату через оконные переплеты. Огромные капли падали с потолка на пол. За окном уже ничего нельзя было разглядеть, да никому и не хотелось смотреть туда, поскольку подходить к окнам стало опасно.

Вода начала заливать первый этаж, и все, кто сидел там, перебрались на лестницу. Одно окно разбил ветер, и Джессика почувствовала, как медленно сходит с ума от замогильного завывания. Она скрючилась на скамье, поджав под себя ноги, втянув голову в плечи, и закрыла обеими руками уши.

Тейлор опять подошел к ней и, тронув за плечо, показал на разбитое окно. Через него в комнату потоком лилась дождевая вода. Ненадолго наступило затишье, и перед их глазами предстала панорама погибшего города… Впрочем, города уже не существовало, на его месте бесновалось море. Но тут опять хлынул дождь, и все скрылось в его пелене.

Забравшись на свою скамейку, Джессика задремала. Оставалось только одно — набраться мужества и ждать, чем все кончится.

Когда ураган налетел с новой силой, ковбои Дюварни принялись сгонять стадо и разошлись в поисках разбредшихся животных. Тридцать коров Тэп обнаружил на холме и погнал перед собой. По дороге, на склоне длинной гряды, ему попалась еще дюжина быков, лежащих в траве. Поднял и их. Пройдя несколько миль, он встретил Била Лоутона со стадом в тридцать голов. Заметив вдалеке длинную гряду, тянущуюся с юга на север, погонщики двинулись к ней, прихватывая с собой встречающихся по пути бычков, коров и телят. Вскоре их стало трое. Вместе с Велтом Спайсером они загнали животных на вершину гряды, укрыв от ветра и дождя у подножия скалистого гребня, кое-где поросшего чахлыми деревцами и кустиками. Здесь же в скалах нашли что-то вроде пещеры, в которой, судя по остаткам кострищ, изредка останавливались люди. Кто-то даже соорудил из камней грубую стену, которая защищала вход в пещеру. Когда ветер усилился, ковбои укрыли за ней своих коней.

Стало темно, словно на землю опустились сумерки, небо, затянутое тучами, разрывалось всполохами беспрерывных молний. Стоял грохот как от артиллерийской канонады. Дождь лил потоком с такой мощью, что, попадая на кожу, резал ее как лезвием ножа.

Спайсер устроился в дальнем углу пещеры и глядел на беснующийся за ее стенами ураган. Боясь, как бы молния не ударила в оружие, они сложили его подальше от места, где сидели. Вдруг Бил глянул на Тэпа.

— Кажется, кто-то кричит! — насторожился он. — Слушайте.

Все застыли. Несколько минут не доносилось ничего, кроме завывания ветра и шума дождя. Потом далекий слабый звук, похожий на крик, повторился.

— Зовут на помощь, — сказал Тэп. — Пойду посмотрю.

— Не валяй дурака, майор, — возразил Спайсер. — Во время урагана часто можно услышать такие звуки.

Однако Тэп не послушался его. Привязав покрепче шляпу и подняв воротник, Дюварни выскочил наружу. На него сразу же обрушился водопад. Он поскользнулся на покрытом грязью склоне и, с трудом удерживаясь на ногах, начал карабкаться к скалистой вершине. Но скоро понял, что ползти туда не имело смысла. При таком ветре удержаться наверху невозможно — сдует как былинку, да и увидеть ничего нельзя — так силен дождь. Росшие вокруг него деревья изогнулись под совершенно немыслимым углом. Стволы их под напором ветра вытянулись почти параллельно земле, но корни крепко цеплялись за почву и не давали упасть. Тэп, скрючившись, вцепился в какой-то куст и посмотрел вокруг.

Подножие гряды было залито водой — это вышла из берегов речка, протекавшая по ней. Повсюду бурлили водовороты. Животные сгрудились за скалистым гребнем, пытаясь хоть как-то укрыться от бури.

Слабый крик заставил майора повернуть голову, он наконец увидел человека, попавшего в беду. У подножия гряды какой-то бедолага тщетно пытался вытащить из грязи завязшую по брюхо лошадь, на спине которой лежал темный мешок. Он не звал на помощь, он просто кричал от бессилия.

Дюварни бросился на выручку, продираясь сквозь кусты. Человек, пытавшийся спасти лошадь, на его глазах упал, и ему никак не удавалось подняться. Спотыкаясь и падая, он ползал на коленях. Тэп прорывался к нему. В тот момент, когда измученный путник уже готов был рухнуть в воду, Дюварни подхватил его. В дружеских объятиях Тэпа оказался Том Киттери.

Усадив Тома на траву, Тэп схватил поводья утопавшей в грязи лошади.

— Ну давай, дружок! — закричал он. — Сейчас мы тебя вытащим!

Коню нужно было помочь самую малость, но у изможденного Тома не хватило сил даже на это. Когда лошадь оказалась на твердой почве, Тэп разглядел ее поклажу. Завернутые в макинтоши с головой и привязанные к седлу, на ней лежали тела двух мужчин.

Дюварни поставил Тома на ноги и тут увидел, как Лоутон и Спайсер со всех ног несутся к ним.

— Мы беспокоились, куда ты пропал! — кричал сквозь ветер Велт.

Бил обхватил Киттери за плечи и, поддерживая его, повел к пещере. Только укрывшись под ее неподвластными ветру скалами, ковбои осознали, что выбрались из преисподней.

Отвязав тела, Тэп узнал Каюна и Любека. К счастью, оба оказались живы, хотя и тяжело ранены. Каюн вытянулся на плаще у костра, а Любек забился в угол и, откинувшись назад, хрипло дышал. На руке у него была наложена самодельная шина.

— Что с рукой? — спросил Спайсер.

— Ее придавила лошадь, — пожаловался Любек, — когда поскользнулась на склоне и упала. — Он показал на Каюна. — А его ранили, загнали в него две пули.

Обработав раны Каюна и Любека, Тэппен улегся рядом с измученным Томом, который давно уже спал, и тоже сразу отключился. За стенами пещеры свирепствовал ураган. Раскаты грома сотрясали холмы, но ковбои ничего этого не слышали. Они спали.

Глава 15

Утро не обмануло их надежд. Ураган закончился. Небо как вымытое сияло и будто не было вчерашнего столпотворения. Легкий ветерок играл в траве. Но следы диких разрушений виднелись всюду. Вывороченные с корнями деревья громоздились друг на друга, речки, ручьи вышли из берегов и превратились в бурлящие потоки. Огромные лужи, оставленные дождем, сливались в озера.

Выйдя из пещеры, Тэп осмотрелся. Скот уже был на ногах и начал потихоньку разбредаться в поисках хорошей травы. На расстоянии полумили чернела другая гряда, склон которой потемнел от скопившегося там скота.

Из пещеры вышел Велт Спайсер, на ходу застегивая ремень с кобурой.

— Какие планы, майор?

— Погоним скот. У нас одна забота, — мрачно проговорил Дюварни. — Что за стадо там, на склоне? Если животные с клеймом Киттери, захватим их с собой.

— А что делать с ранеными?

— Каюна надо показать доктору. Если бы мы могли найти мою повозку…

— Я знаю, где она спрятана, как-то наткнулся на нее. Хотите, съезжу и пригоню ее сюда?

Дюварни взглянул на часы. Не было и пяти утра. Достав из седельной сумки бинокль, он вскарабкался на вершину гряды и стал осматривать окрестности. Как и предполагал, на всех холмах в пределах видимости скопился скот — по нескольку сотен голов. Среди бычков паслись и лошади. Наверное, это остатки стада Киттери, которое разогнали Мансоны, или те животные с клеймом Киттери, которые не попались им раньше.

Спайсер уже сварил кофе, когда Тэп вернулся. Каюн полулежал на спине, опершись на стену пещеры.

— Можно подумать, что вас ранили, — пошутил Тэп. — Неужели хватило двух пуль, что вывести из строя такого человека?

— Наверное, я постарел и стал слабее. — Каюн испытывающе посмотрел на Тэпа. — Много коров увидели, правда?

— Много. Посидите здесь, пока мы их соберем? Потом достанем повозку и отвезем вас к доктору, а сами погоним скот в Канзас.

— Я в порядке. Занимайтесь своим делом.

Том Киттери был уже на ногах.

— Готов ехать с тобой, Тэп, — тихо сказал он. — Ты был прав. Надо заниматься делом и не лезть в драку.

— А вы как? — Дюварни посмотрел на Любека.

Любек совсем не изменился.

— Я, конечно, буду сгонять коров в стадо. Но лучше отправиться на поиски Мансонов и задать им жару.

— Велт, поедете с Джонни на юг. Гоните весь скот с клеймом Киттери на северо-запад. Появятся Мансоны — скачите назад, мы встретим их вместе. Но если вам попадется Джексон Хадди, дайте мне знать немедленно.

Все удивленно взглянули на Дюварни.

— Я должен рассчитаться с ним, — спокойно объяснил Тэп. — Убив Лона, он стал моим врагом, и, кроме того, он ищет нас, чтобы помешать. Когда мы соберем стадо, вы погоните его в Канзас, а я отправлюсь на поиски Хадди.

— И кто теперь ищет приключений? — воскликнул Любек, расплывшись в улыбке.

— Разумная предосторожность, и только. Если бы Хадди не увязался за нами, я бы оставил расчеты с ним до более благоприятных времен. Но придется охотиться на охотника.

— Он вас подстережет и убьет, — обреченно произнес Любек.

— Ну, это мы еще посмотрим, — вмешался в разговор Том. — Хадди не смог поймать меня, а Тэп взял меня в плен живым. Хотя…

Бил отправился на восток. А Киттери с Дюварни двинулись на север. К полудню они согнали в стадо скот, пасшийся на соседних грядах, и, форсируя водные преграды, оставшиеся после бури, погнали его на возвышенность к северо-западу от озера Подкова.

Сбор скота прошел без особых приключений. Пережив бурю, животные без всякого сопротивления отдавались во власть человека и покорно шли туда, куда их направляли, словно понимая, что с людьми им будет безопаснее. Вскоре съехались и ковбои, не было только Лоутона. Он появился, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Поперек седла у него лежала винтовка.

— Похоже, к нам скоро пожалуют гости, — сообщил Бил.

— Сколько их?

— Один. Джексон Хадди вышел на тропу войны и едет на своей лошади-убийце. — Дюварни посмотрел на товарища с удивлением, и тот пояснил. — Мне рассказывали, что, когда Джексон собирается убить кого-нибудь, он седлает чалую лошадь с белой звездочкой на лбу. Ее трудно заметить на местности. Она очень спокойная, с устойчивой походкой и мощным задом.

— Знаю эту лошадь, — сказал Том. — Отличное животное.

— Утром я нашел несколько волосков на дереве, о которое она чесалась.

— А самого Хадди видел?

Бил покачал головой, а Киттери заметил:

— Ставлю пять против одного, что он-то за тобой наблюдал. А это означает, что Джексон ехал по твоему следу и знает теперь, где мы находимся.

— Том, — сказал Дюварни. — Я оставил Белдена и других ребят со стадом в излучине реки Гуадалупе, к западу от Виктории. В основном это скот, который я продал Бобу Брансвику еще до начала бури. — Тэп дотронулся до нагрудного кармана куртки. — Чек у меня здесь.

— Быстро же вы добрались!

— Пришлось поторопиться, подгонял ураган, а я пообещал Брансвику отогнать стадо в глубь материка. Доставь животных, которых мы сегодня собрали, туда же, к Гуадалупе.

— А ты что собираешься делать?

— Поеду в Индианолу. Там моя невеста. К тому же есть кое-какая задумка, — добавил Тэп. — Пусть Джексон Хадди погоняется за мной.

Тэп понимал: если он сам погонит скот, то руки у него будут связаны и все его товарищи окажутся под прицелом. Дать ковбоям спокойно работать — значит увести Хадди за собой, заставить его идти по следу, а уж Дюварни знал, как запутывать следы. Еще он надеялся где-нибудь по дороге встретиться с Джексоном один на один в последнем решающем бою.

Майор досконально продумал свой маршрут. Он поедет по открытой местности, чтобы его видели, но подобраться незаметно к нему не смогли.

Для Джексона Хадди не найдется на этом пути никакого укрытия. А в первом уже обнаруженном тайнике Тэп спрячется сам и будет поджидать Хадди.

— Сам суешь голову в петлю, — заметил Том. — Думаю, нам лучше держаться вместе.

— Нет, я хочу, чтобы он бросился за мной в погоню.

— Не беспокойтесь, — заявил Любек, — Джексон не упустит такого шанса.

Дюварни оставил стадо на голом холме, вокруг которого на многие километры расстилалась безлесая равнина. Он знал, что Хадди отличный стрелок, но в то же время не любит рисковать. Прежде чем убить, тщательно изучает повадки намеченной жертвы, сопровождая ее до тех пор, пока ему не удается подойти совсем близко. И тут наносит молниеносный удар. Говорили, что Хадди всегда убивает с первого выстрела и очень гордится этим.

Хитрость заключалась в том, чтобы не дать ему сделать его единственный роковой выстрел, пока Тэп сам не выберет позицию, которая позволила бы ему диктовать условия боя.

Майор взял курс на север, изучая окрестности и стараясь предугадать действия Хадди. По дороге он применил маленькие уловки, которые сбивали преследователя с толку. Для Джексона было очень важно уловить стереотип поведения жертвы, поэтому Тэп решил вести себя непредсказуемо, каждый раз загоняя Хадди в тупик. Для того чтобы победить такого твердолобого убийцу, он должен лишить его непоколебимой уверенности в себе, заставить поступать так, как ему невыгодно, вывести его из себя.

Мили полторы Дюварни не спеша ехал по совершенно открытой равнине. Добравшись до холма, скрылся за ним и, развернув лошадь, с четверть мили проследовал в обратном направлении. Встретив на своем пути ручей с песчаным дном, прошел около мили по воде и, выбравшись из ручья, углубился в заросли мескитовых деревьев, дуба и опунции. Здесь он снова повернул назад и оказался на той же дороге, по которой пустился в путь, и сразу увидал следы чужой лошади. Не останавливаясь, пересек дорогу и, спустившись в небольшую седловинку, двинулся, как изначально, на север, держась параллельно дороге, по которой теперь догонял его Хадди. Найдя длинное мелкое озерцо с мутной водой, Дюварни направил коня прямо в него и несколько сотен ярдов ехал по дну, меняя направление, а затем пересек озерцо и выбрался на сушу. Человек, которого преследуют, обычно выходит из реки на тот же берег, с которого в нее вошел. Понимая, что Хадди знает это, Дюварни сделал наоборот.

Поднявшись на небольшой холм, Тэп пересек его и, спешившись, привязал коня к кусту. Затем поднялся на вершину, где лежало несколько камней и росли небольшие кустики. Спрятавшись, стал ждать. Солнце светило ему в спину, и он мог обозревать округу в бинокль, не опасаясь быть замеченным. И наконец увидел, как вдалеке отсюда к месту, где он пересек дорогу, подъехал всадник. Улыбнувшись, он продолжал наблюдать. Чем больше размышлял над повадками своего противника, тем больше убеждался, что Джексон Хадди напрочь лишен воображения и страдает непомерным самомнением. Прежде он всегда преследовал свои жертвы и навязывал им свою волю. Теперь, выписав окружность на местности, он должен был понять, что ему незаметно сменили роль и он, Хадди, из охотника превратился в преследуемого.

Джексон постоял немного и пересек дорогу. Достигнув озерца, объехал его по берегу и нашел, где лошадь вышла из воды. От этого места было рукой подать до вершины холма, где скрывался Тэп. Майор взял винтовку, прицелился в воду прямо перед мордой коня и выстрелил. Пуля влепилась в грязь, которая разлетелась во все стороны. Лошадь в испуге взвилась на дыбы, и Хадди стоило большого труда успокоить ее. Тогда Дюварни выстрелил еще дважды, и всякий раз лошадь начинала беситься.

Тэп знал, что должен покончить с этим надменным убийцей, но расправа из-за угла шла вразрез с его правилами. И теперь ему доставило удовольствие помучить Хадди — пусть побудет в шкуре тех людей, которых он убил.

Оказавшись под прицельным огнем на открытом месте, где ему негде было спрятаться, Хадди запаниковал: вонзил шпоры в своего коня и ускакал прочь с такой поспешностью, будто кто-то подпалил ему пятки.

Тэп вскочил на коня и легким галопом помчался к Индианоле. Решив, что, пока Хадди придет в себя и отыщет его след, он успеет уйти далеко. По дороге он с тем же вниманием продолжал изучать местность и, час спустя, нашел то, что искал, — маленькую ложбинку, среди холмов, которую можно было увидеть только с одной позиции. На вершине располагавшегося рядом холма росла небольшая рощица. Идеальное место для устройства лагеря.

Тэп согнул ветку дерева, росшего у входа в ложбинку, с таким расчетом, что если кто-нибудь захочет заглянуть туда, то обязательно заденет ее. Потом срезал другую ветку, вытащил из пояса жилу и сделал лук. Приладив стрелу к луку, расположил его так, чтобы он выстрелил, если незваный гость дотронется до согнутой ветки. Стрелу Тэп заострил. Впившись в человека, она заставит его вскрикнуть, хотя и не причинит ему особого вреда. Ловушка должна помочь поколебать уверенность Хадди, заставить его сомневаться в каждом своем шаге.

Забравшись в ложбинку, Тэп развел небольшой костер, а потом набрал охапку валежника и, перевязав ее жилой, уложил у кострища. Сверху все выглядело как пристанище одинокого путника. Уж кто-кто, а Хадди непременно захочет посмотреть, чей это лагерь.

Джексон Хадди мог появиться с минуты на минуту. Дюварни убрался быстро из ложбинки, стараясь избегать мест, где его могли бы заметить и убить. Несколько часов спустя он пересек реку Блэк-Байю и устроился на ночлег в рощице к северо-востоку от озера Зеленого. Проснувшись на рассвете, он не менее получаса осматривал окрестности. Затем проделал тот же маневр, что и вчера. Проехал полмили в обратном направлении и сделал большой круг. На пути в Индианолу он никого не встретил и не увидел никаких следов.

Чем ближе он подъезжал к городу, тем страшнее были разрушения, оставленные ураганом, — вывороченные с корнями деревья, изуродованные дома, огромные пространства, покрытые непроходимой грязью. Трупы несчастных животных и всюду огромные лужи. Только по торчащему над холмом зданию суда Тэп определил, что перед ним Индианола. Там, где стоял растущий город с портом и увеселительными заведениями, лежали грязь и песок, усеянные мусором, принесенными волнами обломками зданий и разбитых кораблей. Кoe-где торчали фундаменты уничтоженных строений.

Город исчез. Его смыло море.

Среди развалин копошились люди. Кто-то разыскивал тела погибших, а кто-то копался возле бывших салунов, пытаясь найти бутылку спиртного или что-нибудь съестное.

Из трубы на крыше здания суда вился дым. Войдя туда, Тэп нос к носу столкнулся с Бобом Брансвиком.

— Не волнуйтесь, она здесь, — сказал тот. — Мы пытаемся как-нибудь накормить людей.

Дюварни рассказал Брансвику о своих планах:

— Мы собрали еще одно стадо и погоним его в Канзас. Вы не будете против, если мы отгоним туда и ваших животных? С нами отправляется семья Вебстер, так что нас будет много. А в стаде примерно полторы тысячи голов, может и больше.

— Спасибо за предложение. С радостью принимаю. Вы пойдете на Додж?

— Да, встретимся там. Если куда-нибудь отлучусь, оставлю вам записку. Похоже, в Индианоле не скоро вновь будут покупать скот.

В этот момент в дверях появилась Джессика. Она подбежала к Тэппену и бросилась в его объятия.

— Тэппен! Тэппен! — только и смогла вымолвить она.

— Мы уходим, дорогая, — сказал Тэп. — Надо выбраться отсюда как можно скорее. В любую минуту может появиться Джексон Хадди, а мне не хотелось бы устраивать здесь стрельбу.

Джессика быстро собралась, но вернулась вместе с Мэди Коппинген.

— Можно, Мэди поедет с нами? — спросила она.

— Конечно, — ответил Дюварни и добавил: — Том гонит стадо в Канзас.

— У меня здесь поблизости есть лошади. Оставьте мне гнедого мерина с тремя белыми носками, а остальных можете забирать, — предложил Боб.

Он подошел к Тэпу и тихо сказал:

— Будьте осторожны. Где-то поблизости бродит Эв Мансон. — Потом громко спросил: — Вы слышали о побеге Билла Тейлора? Вместе с парнем, с которым он сидел в одной камере, он украл лошадь шерифа и скрылся. Но я не думаю, чтобы кто-нибудь хотел их поймать, даже шериф. Билл показал себя настоящим мужчиной во время бури.

День уже клонился к вечеру, когда майору удалось раздобыть пару седел и девушки наконец смогли сесть на коней. С каждым часом беспокойство Тэпа росло — Хаддн мог ради любопытства заглянуть в Индианолу. Он поедет по той же дороге, что и они, или устроит им засаду где-нибудь западнее города.

Дюварни торопился, он ехал, положив винтовку на луку седла, и неустанно подгонял своего коня. За ними скакали шесть запасных лошадей, которые, похоже, были рады уйти оттуда, где только что бушевала буря. Путники не разговаривали. Нервы у всех были напряжены до предела. Тэп снова и снова менял направление, стараясь запутать своего преследователя, если он шел по их следу.

Берега Шоколадного залива совсем обезлюдели. Еще два дня назад там стояло несколько рыбачьих домиков, а на песке лежали лодки. Теперь кругом было пусто и дико.

Поздней ночью они разбили лагерь в дельте реки Шоколадной на песчаном пляже в излучине одного из рукавов и даже рискнули разжечь костер, сварить кофе и перекусить. Устроив девушек на берегу, Тэп забрался в заросли и улегся под защитой густого кустарника. Но спать всем пришлось мало. Рассвет застал их в седле.

Глава 16

Виктория постепенно приходила в себя после бури. Тэппен Дюварни не хотел заезжать туда, но им нужно было пополнить запасы провизии, а девушкам — раздобыть одежду.

К этому времени Джексон Хадди уже, несомненно, догадался, куда направился майор со своими спутницами, и, возможно, затаился уже где-то в городе и ждет.

По дороге путешественникам часто попадались всадники, ехавшие в глубь материка. Пережив страшные дни, люди думали только об одном — как поскорее убраться из этих опасных мест.

Виктория тоже пострадала от урагана, но даже он не смог полностью уничтожить ее непривычную, несколько старомодную красоту. Вопреки всему, возле домов и на улицах цвели розы, придавая городу редкое очарование.

Соблюдая осторожность, Тэп и его спутницы въехали на главную площадь города.

Спешившись и став позади лошади, майор внимательно оглядел улицу — окна, крыши, прохожих.

— Сходите-ка к своим родным, — посоветовал Тэп Мэди, — или купите все, что вам понадобится, и ждите нас с Джессикой здесь. Мы скоро вернемся и отвезем вас к Тому.

Мэди заколебалась, и Тэп почувствовал, что перспектива увидеть Тома ее совсем не радует. Но она сказала:

— Хорошо, — и ушла.

Дождавшись, когда Мэди скроется за углом, Тэп тихо произнес:

— Я сейчас приведу сюда запасных лошадей, они будут ждать нас позади вон того здания в конце улицы. Не говори об этом Мэди. Но если она все-таки решится ехать с нами, ждите меня там через час.

Покинув Джессику, Тэп задержался на углу улицы и вновь осмотрел ее. Потом вошел в магазин, купил новую одежду и продукты, словом, все, что было необходимо, и незаметно выбрался через черный ход. Покупки разложил по седельным сумкам и спрятал лошадей за домами.

Проделав все с большой осторожностью, Тэп заглянул в ресторан и неожиданно встретил Гарри и Каддо, тех мужчин, которые встречали Мэди у парохода в первый день его пребывания в Техасе. Тэп подошел к ним и поздоровался.

Гарри повернулся, внимательно посмотрел на него и в недоумении спросил:

— Интересно, откуда вы меня знаете?

— Я — Тэппен Дюварни. Однажды видел вас с Мэди Коппинген. Тогда на дороге.

Каддо улыбнулся:

— Так я и знал. Говорил же: он где-то рядом.

Гарри протянул руку.

— Наслышан о ваших подвигах, майор.

— Мэди Коппинген приехала вместе с моей невестой Джессикой Трескот. Может, она поедет с нами к Тому, но я не уверен в этом.

Тэп услышал, как сзади кто-то вошел в ресторан, и обернулся. Это был Лин Стокер, он тоже служил у Коппингенов, однако Дюварни не слишком обрадовался, увидев его.

— За вами охотится Джексон Хадди, — холодно сообщил Стокер, и Дюварни уловил в его словах злорадство. — Похоже, вы недолго будете радовать нас своим присутствием.

— Вы правы, я перегоняю скот в Канзас.

— Я имел в виду другое.

— Заткнись, Стокер, — бросил Гарри. — Тэп прекрасно понял, что ты хотел сказать… и я тоже.

Стокер резко повернулся и направился вон из зала. Когда он был уже у двери, майор сказал ему вслед:

— Не забудь сказать Хадди, где меня искать. Но когда он придет, чтобы убить меня, постарайся оказаться подальше от этого места.

Стокер хотел что-то ответить, но передумал и ушел.

— Большинство наших ребят симпатизируют Тому. Мы сделали ставку на вашу победу, — желая сгладить неприятное впечатление от выходки Стокера, произнес Гарри.

Неожиданно заговорил Каддо:

— Тебе нужна помощь, белый человек? Я умею обращаться с оружием.

— Нет, спасибо, я должен сам свести счеты с Хадди.

Краешком глаза Тэп видел, что Стокер пересек площадь по диагонали. Подойдя к окну, он встал так, чтобы его не было видно, и продолжал наблюдать. Тот как раз скрылся за дверями салуна, но через несколько минут вышел и двинулся по улице.

— Надеюсь, вы меня извините, — заторопился Тэп и выскочил за дверь.

Стокер поднимался на крыльцо другого салуна.

Тэп вернулся в ресторан, но, увидев, что Гарри и Каддо уже ушли, сел за столик в углу, откуда хорошо была видна улица, и заказал обед.

Тэп так увлекся наблюдением, что не заметил, как к его столу подошла Джессика.

— Не возражаете, мистер, если я присоединюсь к вам? — услышал он знакомый веселый голос.

Девушка села на стул, который ей предложил Тэп, и спросила:

— Думаешь, Мансоны нападут?

— Да.

— Для тебя лучше, если меня не будет рядом?

— Конечно. Но они подождут, пока я выйду на улицу. Где я, им известно, напасть на меня здесь — значит подставить себя под удар. К тому же они стесняются тебя, так что подождут. А я хочу их немного помучить.

Джессика испытующе посмотрела ему в лицо.

— Тебе не страшно?

Тэп пожал плечами.

— Немного. Но страх обостряет чувства человека и помогает ему собраться. Чуть-чуть страха совсем не повредит, надо только уметь держать себя в руках и не впадать в панику.

В эту минуту майор увидел, как крупный узкоплечий мужчина с широким задом пересекает площадь. Он узнал Шэббита. Тот нес в руках какой-то предмет, завернутый в плащ. Наверное, винтовка или дробовик. Учитывая характер этого вояки, решил, что дробовик. Шэббит остановился на углу — отсюда ему хорошо была видна вся площадь и вход в ресторан.

Чуть поодаль, опершись на колесо фургона и покуривая самокрутку, стоял другой человек, очень похожий на члена банды Мансонов.

Проследив за взглядом Тэпа, Джессика шепнула:

— Можно выйти через черный ход.

— И там стоит часовой, будь уверена, — спокойно ответил Тэп.

Они обедали, изредка перебрасываясь словами. Тэп не торопился — он с удовольствием представлял себе, как его заклятые враги жарятся на солнце, ожидая его.

Неожиданно дверь распахнулась, и в ресторан вошел Эв Мансон. С ним были Шэббит и Лин Стокер.

— Вы собираетесь выходить или нет? — спросил, подойдя к столу, Эв. — Я уже устал ждать.

— Вы не обойдетесь без помощи всей этой оравы?

Лицо Эва вспыхнуло от гнева.

— Мне не нужна ничья помощь. Да я вас голыми руками на тот свет отправлю и еще троих таких, как вы.

Дюварни смерил его взглядом, и на его губах появилась легкая усмешка.

— Хорошо, Мансон, давайте поговорим обо мне. Хотите сразиться со мной, прямо сейчас? — Тэп посмотрел на спутников Эва. — Но только без этого воронья.

Стокер хотел было броситься к Тэпу, но Эв остановил его.

— Разумеется, — процедил он сквозь зубы. — Отпустите юбку, за которую держитесь, и встретимся в открытом бою на улице.

Тэп встал

— Надеюсь, ты простишь меня, Джессика? — Он специально повысил голос, чтобы Мансоны могли услышать его слова. — Я не задержусь. — И шепотом добавил: — Иди в гостиницу. Здесь будет опасно.

Тэп встал, расстегнул кобуру, чтобы сразу выхватить револьвер, и подошел к двери. Ему уже давно не приходилось участвовать в перестрелке, где от быстроты реакции зависела жизнь.

Последний раз это было несколько лет назад, когда по поручению армейского командования он наводил порядок в одном захудалом городишке на Диком Западе.

Эври Мансон стоял посреди улицы, ожидая, когда выйдет Дюварни. Надеясь расправиться с врагом своими руками, Эв запретил дружкам стрелять. Но если в поединке будет убит Эв, они, конечно, тут же прикончат Тэпа, замешкайся он хоть на полсекунды.

Левой рукой Тэп повернул ручку и резким движением толкнул дверь вперед — она с грохотом распахнулась. Расчет оказался верен. Услыхав оглушительный удар, Эв Мансон, нервы которого тоже были на пределе, сделал неверное движение и промахнулся. Рванувшись вперед, Тэп выхватил револьвер. Перед ним мелькнуло наглое, с волчьей ухмылкой лицо, и он выстрелил. Из раны брызнула кровь, лицо исказил ужас. Еще одна пуля достигла цели, и Эв Мансон, шагнув вперед, упал лицом вниз.

Тут же Тэп развернулся и выстрелил в Лина Стокера, стоявшего в нескольких метрах от него. Пуля попала ему в колено, и он упал, выронив из рук револьвер. Дюварни продумал каждое свое действие в этом бою и теперь точно выполнял свой план. Он быстро отступил, захлопнул за собой дверь в ресторан и бросился вверх по лестнице.

В три прыжка пролетев коридор, схватил по дороге стул и поставил его под люком, открыв который, он подтянулся и выбрался на чердак. В мгновение ока оказался у двери, ведущей на крышу, отодвинул защелку и выглянул наружу. Убедившись, что крыша пуста, он под прикрытием ложного фронтона здания добежал до края крыши и, спрыгнув на плоскую кровлю соседнего дома, снова огляделся.

Человек, которого он заметил еще в ресторане, по-прежнему стоял рядом с фургоном, теперь уже держа в руке винтовку, в нескольких метрах от него торчал Шэббит с дробовиком. Тэп тщательно прицелился из своего «смит-и-вессона» и выстрелил. Человек у фургона выронил оружие и, резко развернувшись, осел.

Отбежав к противоположному краю крыши, Тэп прыгнул на кровлю следующего здания, а оттуда — на землю. Он оказался между двумя домами и, увидев дверь, нырнул в нее как раз в тот самый момент, когда в косяк ударила пуля, всего в нескольких сантиметрах от его головы. В лицо брызнули щепки. Дюварни пересек комнату, вылез в открытое окно и оказался в переулке. Задержавшись на месте, чтобы перевести дух, он услышал звуки ожесточенной перестрелки и неожиданно увидел Шэббита, который нырнул в тот же самый узкий переулок, где стоял он. Плечо Шэббита было в крови, а на бледном лице застыл испуг. Встретившись взглядом с Тэпом, он не успел даже поднять свой дробовик. Пуля майора вошла ему прямо в сердце.

Ломая голову над тем, кто же стреляет, Дюварни направился в ту сторону, захватив с собой дробовик Шэббита. Дойдя до площади, он остановился и осторожно выглянул.

Пальба прекратилась.

На противоположном углу высокий всадник спокойно сидел в седле, а рядом с ним стоял другой. На площадь с обеих сторон въезжали другие всадники, держа винтовки наготове. Это были Док Белден, Бил Лоутон, Велт Спайсер, — все его верные друзья собрались здесь.

Тэп вышел, и в его сторону повернулись с полдюжины стволов. Но тут же опустились.

— Представляешь, майор, — весело крикнул Бил Лоутон, во весь рот улыбаясь Тэпу, — эти Мансоны оказались паршивыми вояками: не успели мы сделать и двух выстрелов, как они бросились наутек. Все, кто мог.

Док подъехал к Тэпу.

— У вас все в порядке? — спросил он.

В эту минуту на площади появился Том Киттери.

— Вижу, вы решили лишить меня самого интересного. Я, кажется, опоздал на окончание своей собственной распри!

— Все хорошо, ребята, — ответил Дюварни. — А теперь нас ждут наши быки. Поедем-ка к ним.

Джексон Хадди стоял в своем гостиничном номере, расположенном на третьем этаже, и смотрел на происходящее на площади. Он прицелился в плечо Дюварни. Вот… сейчас. Пусть немного пододвинется…

— Мистер Хадди, можно вас на минутку?

Он резко обернулся. В трех метрах от него стояла Джессика Трескот, и дуло ее кольта, который она держала твердой рукой, было направлено прямо ему в живот.

— Мистер Хадди, я буду вам очень признательна, если вы положите свою винтовку и расстегнете пояс с кобурой, но только очень осторожно.

— Я никогда не стрелял в женщин, — произнес Хадди и нервно облизал губы. — И никогда не стану.

— Что касается меня, мистер Хадди, то дело обстоит как раз наоборот. Я никогда не стреляла в мужчин, но, поверьте, я сделаю это. К тому же я немного волнуюсь, так что если начну стрелять, то выпущу в вас всю обойму. Видите ли, мистер Хадди, я приехала на Запад, чтобы выйти замуж за Тэппена Дюварни. Я приехала сюда, потому что люблю его и хочу родить ему детей и прожить с ним всю жизнь. Так что, если вы думаете, что я позволю такому человеку, как вы, разлучить нас, убив мистера Дюварни, то глубоко ошибаетесь. Если вы не отойдете от окна, не сядете сейчас же на лошадь и не исчезнете навсегда из нашей жизни, я убью вас, мистер Хадди, убью без всяких колебаний. Мэди Коппинген говорила, что вы приехали из Алабамы. Единственный город в Алабаме, который я знаю, это Мобиль. В этом городе сейчас так хорошо. Почему бы вам не уехать сейчас туда. Я вас очень прошу.

Хадди взглянул на нее, а потом на кольт в ее руке. Он при-поднял шляпу и сказал:

— Счастливо оставаться, мэм.

А потом вышел из комнаты и спустился в вестибюль. Девушка пошла за ним и, стоя у двери, наблюдала, как он усаживается на лошадь, держась в седле очень прямо.

Когда Джессика появилась на площади, Том Киттери стоял рядом с Тэпом.

— Мэди здесь, — сказала она Тому.

— Я видел ее. Я… занял денег и дал ей. Она уезжает в Новый Орлеан. Надеюсь, что найду себе другую… по дороге в Канзас, — грустно пошутил Том.

— Вы найдете, Том, я в этом уверена. — Джессика повернулась и взглянула на Тэпа. — Пойдем, Тэппен. Скот ждет нас.

— Сначала давай отыщем священника, — сказал Тэп, — и обвенчаемся, раз уже мы оказались в этом городе.

— Да, это надо сделать, — согласилась Джессика.

— Ты забыл кое о чем, майор, — вмешался Спайсер. — Что будем делать с Джексоном Хадди?

— О, не беспокойтесь, — ответила Джессика. — Мы с ним побеседовали, и он решил вернуться к себе в Алабаму. Если вы в этом сомневаетесь, то можете подняться в его комнату на третьем этаже. Там увидите, что он оставил свою винтовку и револьвер.

Дюварни лукаво посмотрел на нее.

— Знаешь, Джессика, мне бы очень хотелось услышать рассказ о беседе с Хадди.

— Я тебе расскажу… как-нибудь в другой раз. — Девушка открыла кошелек и вытащила кольт. — Тэппен, возьми его, пожалуйста. Мне так тяжело его таскать.