/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Finding Mr. Right

Любовь плейбоя

Ли Майклс

Сюзанна, дочь состоятельных родителей, в юности любила Марка, простого рабочего. Случайная встреча через восемь лет – и она понимает: их чувство живо. Но вот беда – у Марка появились замашки отъявленного плейбоя…

1998 ruen О.Добрыгина4cb535b1-9c2d-102c-b202-edc40df1930elove_short Leigh Michaels The Playboy Assignment en Roland FB Editor v2.0 04 August 2009 OCR & SpellCheck: Larisa_F d79404b4-d270-102c-9016-83017859559f 1.0 Любовь плейбоя Радуга Москва 2001 5-05-005336-6

Ли Майклс

Любовь плейбоя

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Запах свежесваренного кофе наполнял маленькое кафе. Сюзанна помедлила в дверях, вдыхая упоительный аромат. В этом уютном местечке они собирались утром по понедельникам. Элисон, одна из трех подружек, уже ожидала ее за столиком в длинной, узкой комнатке позади зала, их обычном гнездышке. Сюзанна озорным, скользящим шагом подошла к столику и села напротив Элисон на жесткое пластмассовое сиденье.

– В следующий раз захвачу подушку или потребую от администрации сменить неудобные скамейки на мягкие стулья.

Элисон отложила газету.

– Проще носить с собой подушечку, так как, сколько я себя помню, здесь ничего не меняется. Или предпочитаешь нарываться на скандал?

– Связываться, конечно, не хочется. – Сюзи налила чашку кофе из кофейника на столе. – А вообще-то им не помешало бы сменить мебель.

– Полностью с тобой согласна. Сделать новый интерьер – и посетителей станет намного больше.

– Ну да ладно, пускай сами думают, а вот ты опоздала, – пожурила Элисон подругу, но в ее тоне не слышалось ни раздражения, ни упрека.

Автоматически Сюзи посмотрела на часы, висевшие у нее на шее на золотой цепочке.

– Да, на пять минут. Возле института студенты продавали свежую выпечку, и я покупала у них булочки и кексы.

Элисон выразила неподдельный интерес.

– В такой ранний час, в понедельник?

– Не веришь? – Сюзи достала из портфельчика бумажный пакет с выпечкой и помахала перед носом у Элисон. – Но пока не поешь – не дам, только после завтрака.

Официантка поставила перед Элисон омлет и улыбнулась Сюзанне.

– Что сегодня для вас, Сью?

– Мне свежей малины, пожалуйста. Можете особенно не торопиться.

Элисон отсалютовала официантке вилкой.

– Лучше принесите хорошо прожаренный бекон с яйцами, а то нашу Сюзи скоро ветерком станет шатать. Голодать надо не здесь и не сейчас.

– А я и не увлекаюсь голоданием, – возразила Сюзанна несколько виновато – замечание Элисон попало в точку.

Из трех подруг, занятых общим делом в «Трайэд», Элисон, более других обладающей здравым смыслом, больше подходила исполнительская работа; ну а Сюзанну просто переполняли творческие идеи, и если девять идей из десяти никуда не годились, то десятая оказывалась в высшей степени стоящей. Такова правда жизни: самой ценной идее сопутствует множество бесполезных, просто Сюзанне Миллер не всегда удавалось отделить зерна от плевел.

Вот как с Марком, например. После того случая она сказала себе: все, с нее хватит! И надо заметить, за последние восемь лет у нее не происходило подобных неприятностей. Благодаря подругам – она делилась с ними своими замыслами, прислушивалась к их советам – до крайности не доходило. Под такие мысли Сюзанна созерцала пустующее место Кит.

– Напомни-ка мне – когда Кит вернется?

– Говорила – недели через две.

– Думаешь, она сдержит слово?

– Ну, в жизни Кит это первый медовый месяц.

– Верно.

Сюзанна уже собиралась отдать должное малине, но увидела фотографию в газете, которую вертела Элисон, и позабыла обо всем на свете.

– Что делает старина Цирус в прессе? – И, отодвинув малину, протянула руку к газете. – Пирс будет просто взбешен, если он объявит в средствах массовой информации о своих намерениях и музей не сможет… – Голос ее вдруг смолк.

Холодный, безликий заголовок: «Альберт Цирус скоропостижно скончался» – бросился ей в глаза. Не будь он заключен в черную рамку, ничем не отличался бы от другого текста на странице; даже фотография двадцатилетней давности, с этим клюквообразным носом и огромными ушами, будто человек за это время ни на йоту не изменился.

– Не мог он умереть! – Сюзанна упрямо поджала губы: нет, не верит она этому сенсационному сообщению.

Элисон тоже бросила взгляд на газету.

– Ну знаешь, сомневаюсь, что «Трибюн» публикует некрологи ради шуток. А почему нет? Все-таки семьдесят восемь – вполне мог и умереть.

– Да потому, что еще не подписал договора с музеем «Диаборн», вот почему. Когда я в последний раз разговаривала с Пирсом, Цирус еще этого не сделал.

– Да, слыхала, – кивнула Элисон. – В последние месяцы ты и Пирс кругами ходили вокруг коллекции Цируса, которая оценивается не в один миллион долларов.

– Ну, я не стала бы так говорить, тем более оценивать то, чего не видела.

– Ага, так по этой веской причине ты никогда ни слова нам не говорила – ни мне, ни Кит, – кто он такой и почему музею понадобились услуги нашего агентства.

– Это не из-за того, что я вам не доверяю; просто Пирс боится – пойдут ненужные разговоры…

– Ну да, и помешают призрачному коллекционеру пожертвовать свои картины в наш музей.

– Так на самом деле эти картины, может, и не представляют… – Сюзанна осеклась – в темных глазах Элисон прыгают веселые смешинки; дернуло же ее, захотелось откусить свой язык. – Подожди, позволь, я скажу по-другому!

Элисон восторженно протянула:

– О-о-о!

– Ну ладно, некоторые – действительно новое слово в современном искусстве, – признала Сюзанна. – О других такого не скажешь, язык не поворачивается. Ценность отдельных экземпляров довольно высока, на международных аукционах за них можно получить приличный куш. На данный момент стоимость коллекции самая высокая – ничто не разрознено, и неплохо бы сохранить ее целой.

– Если еще при этом забыть о конкурентах, тоже жаждущих ее заполучить.

– Чикаго – большой город, – согласилась Сюзанна. – Есть, конечно, такая опасность – коллекция может оказаться в другом музее. Именно это сейчас главное. Если только с тех пор, как я виделась с Пирсом, не произошли какие-то изменения. У него было время заключить договор с Цирусом, но…

– Хорошо, хорошо, кажется, я знаю, что тебе пришло в голову. Свободное расписание на неделю вперед – пока не найдешь решение проблемы.

Сюзанна даже подпрыгнула на месте и моментально собрала свои вещи.

– Элисон, миллион раз спасибо! Ты истинный якорь «Трайэд», сама знаешь, – удерживаешь его на месте.

– Ладно, давай переходи с поэтического языка на обычный, – урезонила ее Элисон, – и действуй, пока я не передумала.

Сюзанна кинулась ее обнимать, не в силах усидеть на месте; та слабо отбивалась:

– Да оставь же меня, дорогая! Сюзанна так же внезапно успокоилась.

– С этого момента «Диаборн» – клиент «Трайэд», а не только мой! – И поспешила оставить место встречи, а то еще Элисон и правда возьмет свои слова назад.

В утренний час поймать в Чикаго такси практически невозможно; но сегодня Сюзанне положительно везло. Автомобиль двигался в противоположном нужному ей направлении, но, боясь упустить и этот шанс, она кинулась наперерез, вскочила в него с ходу и, запыхавшись, плюхнулась на сиденье.

– Музей «Диаборн»! Скорее!

Машина дернулась с места – Сюзанна только охнула.

– Мне развернуться в запрещенном месте или у вас есть минутка, чтобы мы могли объехать? – сухо поинтересовался водитель. – К чему такая спешка, все равно раньше десяти ничего не открывается.

– Да, знаю. – Сюзанна не собиралась вступать с ним в разговоры.

– А все из-за кино – слишком много смотрят. Тут один запрыгивает и требует: «Следуйте за той машиной!» – Водитель очень смешно передразнил кого-то писклявым голосом.

Сюзанна выдавила улыбку и отвернулась к окну. Машина выехала к озеру Мичиган с Лэйкшор-драйв. Несмотря на ранний час, несколько парусников уже скользили по голубой глади озера, подгоняемые легким утренним бризом. Далеко-далеко, у линии горизонта, застыло какое-то судно – не разобрать, то ли плывет, то ли стоит на месте.

Но такси сделало разворот – и они вновь в городе. Вокруг поднимается плотная стена небоскребов; внизу темно, холодно и мрачно, как в пещерах, куда никогда не заглядывает солнечный луч. На эти улицы солнце пробьется не раньше августа, а еще только конец весны.

Но вот такси свернуло в сторону и остановилось у тротуара перед зданием, где нашел приют музей «Диаборн», – раньше здесь помещался какой-то склад. А теперь небольшой магазин розничной торговли внизу, несколько офисов наверху, а основную часть здания отдали картинам.

В этом году дела шли успешнее, Сюзи положила для этого немало сил. Музей «Диаборн» назывался так в честь одного из близлежащих фортов, охранявших город со дня его становления. Какая-то небольшая часть публики в любое время ходит чуть не на все выставки, во все музеи – вот основание, на котором организаторы «Диаборна» попробовали бросить вызов давно существующим музеям города и создать нечто свое, новое. Наверно, именно по этой причине музей вошел в сердце Сюзанны; хотя деятельность ее не приносила пока ощутимых доходов родному агентству, она продолжала отдавать все силы и время развитию музея. Это единственное, что в здешнем мире приносило ей удовлетворение; никакие уговоры Кит и Элисон бросить «заниматься этим гиблым делом» на нее не действовали.

Вот уже три года она работала на музей – разумеется, под началом Пирса Рейнолдса. В последнее время они лелеяли проект, который обещал стать крупнейшим в истории музея. Его идея заключалась в том, чтобы уговорить Цируса, владельца миллионной коллекции, передать ее безвозмездно в фонд музея. Естественно, Сюзанна разволновалась, узнав трагическую новость о смерти владельца той самой коллекции, – проект-то еще не завершен…

Расплатившись с водителем, она обогнула дом, у черного хода нажала кнопку селектора и назвала свое имя; легкое жужжание, щелчок – и дверь открылась. Поднимаясь по узким ступеням к двери музея, подумала: в ближайшее время прибудет дорогая коллекция, придется усилить меры безопасности, конечно, при условии, что коллекция того стоит.

Пирса она застала в офисе; маленькая комнатка, когда-то неплохо отделанная, сейчас полностью соответствовала облику хозяина. С первого взгляда Сюзанна поняла – ужасная новость достигла ушей Пирса: на что он похож… Светлые волосы, всегда такие опрятные, взлохмачены, чем-то заляпаны; галстук сбился набок; воротничок рубашки болтается чуть ли не на спине.

– Ну и вид у тебя – прямо как у твоих друзей художников. – Сюзанна устроилась в шатком кресле рядом со столом. – Они тоже считают, что посмотреться утром в зеркало есть проявление крайнего нарциссизма.

Пирс автоматически стал приглаживать вихры руками.

– Сюзанна, это просто катастрофа!

– Знаю, видела объявление в газете. – И, поколебавшись, добавила: – Очевидно, тебя это повергло в шок.

– «Шок»… Не то слово – взрыв атомной бомбы! – Пирс опустился на стул и потер виски.

У Сюзанны упало сердце.

– Что, он так и не определился?

Пирс отрицательно мотнул головой.

– Мне бы посильнее на него надавить. На прошлой неделе при встрече пустился в детали, а я его не остановил. Все это можно было обсудить много позже, а сейчас у нас на руках ни одного документа, понимаешь?

– Если бы ты настаивал, мы могли бы вообще его потерять.

– Я и не предполагал, что возможен такой поворот событий; все подробности…

Но Сюзанна его уже не слушала – коллекция потеряна, это факт, и он поселил холод у нее в душе. Приз, за который боролись, фактически уплывает из-под носа, и она осознает, как он ей дорог, – смириться трудно. Весь прошлый месяц ее планы были неразрывно связаны с коллекцией Цируса, тем более что о готовящейся выставке объявили заранее. Представить только, как много недовольных посетителей будет в те дни. Конечно, надо признать, ею двигали исключительно личные мотивы. Часть славы, без сомнения, пало бы на «Трайэд», и, следовательно, на Сюзанну. А теперь… столько сил положено, нервов, а результат так и не удастся увидеть.

– Это нечестно! – вздохнул Пирс. – Всю прошлую неделю он вел себя как обычно. Я даже на минуту не заподозрил такой поворот событий.

– А что, если он уже чувствовал себя больным?

– Да нет, все выглядело так, как будто он намеревается хорошенько меня проверить и собирает доказательства, что его никто не думает обманывать.

Возможно, подумала Сюзанна; скорее всего, объяснения Пирса перескакивали с пятого на десятое, и он слишком туманно излагал перспективы, ожидавшие их в случае сотрудничества.

– Цирус – коллекционер и бизнесмен мирового масштаба, – напомнила она. – Возможно, ждал какого-то исключительного предложения в обмен на коллекцию.

– Так почему не дал понять, чего от нас хочет? Коллекцией владел он – его право назначать цену. Откуда другим знать, что он желает получить взамен.

– Может быть, – пожала плечами Сюзанна, – большее влияние в будущем на музей.

– Мы предлагали ему место в Совете директоров.

– Знаю. А вдруг он специально старался привлечь к себе как можно больше внимания? Ему, наверно, нравилось, что вокруг него все прыгают.

– Либо просто тянул время, а сам заключил договор еще с кем-то. – Пирс заметно побледнел. – Ты ничего не слышала на этот счет? А нам не говорил, чтобы не упустить и эту возможность.

Сюзанна испытывала те же сомнения, но у Пирса первого сорвалась такая догадка с языка, и она не торопилась делиться своими мыслями; при других ставках – может быть. А Пирс уже тянулся к телефону и одновременно доставал бумажник.

– Поверенный Цируса… куда я засунул его визитку? Ага, вот она!

Такой элегантной визитки Сюзанна давно не видела, как правило, по визитке можно многое сказать о человеке.

– Думаешь, он сообщит тебе что-то стоящее? Не в их правилах разглашать тайны клиентов.

– А я и не собираюсь спрашивать ни о чем таком. Просто изменил ли Цирус свое завещание. – И произнес в телефонную трубку: – Это Пирс Раймонд; пожалуйста, Джозефа Бревстера.

Голос Пирса менялся в зависимости от того, какое впечатление он хотел произвести на собеседника. Сюзанна легко разгадала его маневр, в уголке ее губ притаилась улыбка – за манипуляциями Пирса можно наблюдать бесконечно. Этот человек подвижен, как ртуть, за ним трудно угнаться, и с ним никогда не бывает скучно; видимо, поэтому они и сработались. Несмотря на мобильность Сюзанны, в их отношениях она служила уравновешивающим звеном.

Он задал свой вопрос и стал равномерно постукивать карандашом. К тому моменту, когда Пирс положил трубку, этот монотонный звук чуть не свел ее с ума. Взглянув на его мрачное лицо, она забыла о карандаше.

– Я же предупреждала – он ничего не скажет.

– Да нет, ответил. – Пирс отбросил карандаш. – Цирус не менял завещания.

– Уже хорошо. Значит, никакому другому музею картины не завещал. Ладно, Пирс, какой смысл расстраиваться, давай надеяться на лучшее – попытаемся выжать из ситуации как можно больше. – Стараясь взбодриться, она деловито добавила: – Если нам удастся заполучить коллекцию, надо подумать о средствах безопасности.

Пирс без колебания ответил:

– Ничего менять не будем.

– Давай считать твои слова неудачной шуткой. – Неужели человек совсем потерял чувство юмора? – Нельзя игнорировать этот факт.

– В каком-то смысле ты права, но о безопасности нам нужно думать в другом месте.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего особенного. – Пирс взглянул на ее смущенное лицо. – Не вижу смысла заниматься этим сейчас. Надеюсь, галерея Цируса тоже перейдет к нам.

Сюзанна никогда не видела галереи, только слышала рассказ о доме Цируса, времен королевы Анны: отделан в викторианском стиле, раскинулся на полквартала в самом старом и престижном районе Чикаго.

– Ты имеешь в виду – коллекция переместится туда? – Она встряхнула головой. – В каком-то смысле это упрощает ситуацию, а с другой стороны – наоборот.

Пирс махнул рукой, будто никакой проблемы нет.

– Цируса такое положение вещей вполне устроило бы.

В первый момент Сюзанне показалось – какая глупость, у директора ум за разум зашел! Делить шкуру неубитого медведя! Но вообще-то размыслила и признала, что идея не лишена смысла – совсем другой уровень. В настоящее время «Диаборн» – лишь один из множества музеев Чикаго, ничем не выделяется. Основная часть посетителей – семьи со средним достатком – считают своей обязанностью посещать все выставки, лекции; ну какой тут размах.

– Не вижу препятствий, – продолжал Пирс убежденно. – Семья Цируса там давно не живет. Коллекция – самая важная часть его жизни. Так что мешает картинам оставаться там, где они были при его жизни? Это создаст определенный шарм, погружение в историю; если удастся, мы от этого только выиграем.

Сюзанна вздохнула, понимая, что уступает: то ли убедил, то ли поддалась его обаянию.

– А как насчет похорон? Должны мы туда пойти? Какое-то время она не могла разобрать, что Пирс хочет от нее услышать – отказ или согласие. Он рассмеялся неожиданно резко.

– Почему бы нет – будем там в роли сердобольных шакалов или гиен…

Сюзанна кивнула на стул – она разговаривала по телефону, когда показалась голова Элисон.

Элисон присела на краешек кресла, нервно оглядываясь вокруг. Смешно, подумала Сюзанна: одна ее часть наблюдает за Элисон, другая занята разговором по телефону, а третья все происходящее анализирует. Попрощавшись, она положила трубку.

– Иногда мне кажется, придет день, когда я не сумею повесить трубку – она станет продолжением моего уха. – И с огорчением взглянула на свою юбку – помялась.

Элисон улыбнулась ей с явной симпатией.

– Рита сказала, что не смогла сегодня до тебя дозвониться.

– Бывает… Господи, когда все это кончится! – Голос Сюзанны звучал глухо. – Слава Создателю, все, что здесь происходит в последнее время, меня не сильно касается.

– Пирс говорит, кто-то еще интересуется коллекцией Цируса. О нем известно что-то определенное?

– Нет, только имя, не больше. Однако новость всполошила многих, идея заполучить коллекцию просто витает в воздухе. Все, кого это хоть как-то касается, считают коллекцию сокровищем.

– А она и вправду сокровище?

– Да брось ты! Как всегда – пустая шумиха, болтают ни о чем. – Сюзанна развела руками. – Со временем все успокоится. Надеюсь, на Пирса это никак не повлияет. Любой на его месте справился бы с такой задачей, имей при этом больше денег и, самое главное, время.

– Кстати, я как раз по поводу Пирса: Рита просила сообщить, что он ждет тебя внизу.

Сюзанна встала, поправила юбку, накинула поверх белоснежной блузки черный жакет.

– Отлично! Для похорон Цируса я, кажется, одета вполне подходяще… Все лучше, чем не слезать с телефона. – Она надела широкополую черную шляпу и взглянула на себя в зеркало, вделанное в дверь офиса.

– Знаешь, почему меня Рита послала? Чтобы не раздражать тебя телефонным звонком. – Элисон чуть помедлила в дверях. – Ты и Пирс сегодня как братья-близнецы. Только тебе не хватает его черного галстука, а ему – твоей шляпы.

Сюзанна поправила изгиб полей – вот так, чуть вбок и наверх, ей больше идет.

– Тебе не кажется, что надо еще немного вверх? Я вовсе не собираюсь выглядеть, как профессиональная плакальщица, но должна производить положительное впечатление.

– Смотрите-ка! – пробормотала Элисон. – Да, так – сногсшибательно. Что касается меня, будь я владелицей такой шикарной шляпы, все равно не носила бы.

Сюзанна улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.

– Знаешь, ею классно прикрываться, когда целуешься.

– Все равно, ни за что не рискнула бы надеть! – Элисон повернулась к лестнице, намереваясь подняться в свой офис.

– Не будь ты такой практичной, Эли, мужчины становились бы в очередь, чтобы тебя поцеловать.

Элисон, уже уходя, бросила:

– Ну да? В жизни не слышала о подобной взаимосвязи – между поцелуями и фасоном шляпы.

Сюзанна состроила гримаску за спиной у подруги и направилась к центральному лестничному маршу.

Пирс стоял в приемной офиса, заложив руки за спину, покачиваясь с носка на пятку и обратно, и разглядывал проспекты, развешанные Ритой. Похоже, в данный момент он не способен ни видеть, ни слышать что-нибудь другое… Но нет, Сюзанна ошиблась – он сразу повернулся при ее приближении.

– Так и думал, что увижу здесь что-нибудь интересное.

– Это при бюджете «Трайэд» на оформление? Ну-ну… – И окинула его оценивающим женским взглядом.

В черном костюме Пирс кажется выше ростом, но сегодня их глаза на одном уровне – на ней туфли на высоком каблуке. Насчет галстука Элисон ошиблась – не черный, а цвета угля, – но главное подметила правильно: они как от одного модельера. На Риту это произвело бы впечатление.

Пирс подогнал свой маленький спортивный автомобильчик к отделанному бутовым камнем входу в «Трайэд» и помог Сюзанне сесть.

– Вот сегодня день подходящий, – констатировала она, едва он сел за руль. – А то все никак не могла понять, почему откладывают церемонию. Наверное, из-за погоды – вчера и позавчера лил дождь.

И что это она разболталась, обычно наоборот: Пирс говорит, она слушает, и никаких трудностей в общении у них не возникает.

– Мда… похороны нарушают все мои планы.

– Ты о чем?..

– Разве я тебе не говорил, как с Цирусом встретился? По большому счету борьба за коллекцию началась больше десяти лет назад…

Она перебила его, невольно перейдя на какой-то свистящий шепот:

– И ты… так долго тянул с этим?.. – Сложная была ситуация, предполагалось, что он все свое имущество оставит названому сыну.

– Вот так та-ак! – протянула Сюзанна. – Кто бы ожидал этого от Цируса?

– Да уж, – согласился с горечью Пирс, – трудно было поверить, что такой бережливый человек, как Цирус, не побеспокоится о своем состоянии, даже на случай изменения финансовых обстоятельств. Десять лет, кто бы мог подумать… Не говоря уже о том, что так называемый сын даже не продолжит его дела: как мне стало известно, все, что от него требуется, – присутствовать на похоронах.

– Надеюсь, это не то, о чем я подумала. Что меня беспокоит – а вдруг названый сын и есть настоящий сын Цируса…

Пирс глянул на нее испуганно.

– Не-ет, не думаю…

– А я думаю… И Цирус был когда-то молодым… Но за десять-то лет все тайное могло бы стать явным…

Это была скорее не церковная служба, а просто собрание на кладбище. Машины с разными номерами припарковались вдоль всей широкой дороги, ведущей на кладбище, и даже на тропах, разбивающих его на сегменты.

Пирс припарковался в некотором отдалении. Сюзанна перевела взгляд со своих туфель на гравийную дорожку, вздохнула – и вдруг возникло давнее, забытое ощущение: прелесть ходьбы на каблуках по траве и гравию… Когда-то старое кладбище было одним из ее любимых мест – почти утраченное воспоминание. Ей так нравилось бродить по тропинкам, разглядывать красивые надгробия, эти останки человеческих судеб, следы ушедших жизней. Когда читаешь надписи на камне – имена, даты, – возникает особое настроение, невольно гадаешь: что сбылось с людьми, покоящимися здесь?.. Многие годы уже не приходилось ей испытывать этого состояния, точнее, восемь лет… Эхом раздался в голове выплывший из прошлого вопрос:

– Но как ты узнала?..

Печальный, красивый баритон донесся из той, лучшей поры жизни. Странно, она до сих пор так ясно слышит этот голос, будто все случилось вчера.

– Как можно судить по одному надгробному камню, что жизнь женщины была трудной? – спросил как-то Марк бодрящим ноябрьским днем, у нее за спиной, на старом кладбище в северном пригороде Чикаго. – Это всего лишь камень, и он безмолвен.

– Да, это так. Но посмотри: вот на этом камне – здесь похоронен мужчина – с другой стороны высечены еще три имени: его жен… Все они выходили за него в разное время, а покоятся под одним камнем…

– А как можно по-другому? Ведь у камня всего две стороны, – высказал Марк свои практические соображения.

Сюзанна так расхохоталась, что ей пришлось сесть на низкий, гладкий камень, чтобы успокоиться. Но не скоро еще удалось ей обрести дыхание, потому что Марк прижал ее к себе и поцеловал. Как это было давно… С тех самых пор она не прогуливалась по кладбищу.

– Какая несуразица! – Это уже голос сегодняшнего дня – голос Пирса. – Цирус сделал все возможное и невозможное, чтобы его собственные похороны оказались неудобоваримы.

– Тсс! – зашипела на Пирса Сюзанна.

Они приблизились почти вплотную к навесу, где уже собралась толпа народа, одними из последних. Легкий ветерок развевал полы шляпы Сюзанны, как американский флаг на флагштоке. Она и не подозревала, что на похороны Цируса придет так много людей. Впрочем, про него много чего не знали.

Через несколько минут началась служба. Сюзанна надвинула шляпу на самые брови – лицо оказалось закрытым: прекрасная возможность незаметно оглядывать присутствующих. Вот несколько смутно знакомых лиц… Пожалуй, никто здесь не подходит на роль наследника; никто не выражает сильных чувств. Возможно, Пирс ошибся, и тот, кто назначен быть наследником, здесь не появится.

Служба кончилась быстро; на расстоянии, за холмом, раздался залп прощального салюта; в глубоком молчании флаг с монограммой Цируса опустили.

Сюзанна поймала себя на том, что с интересом наблюдает за стоящим неподалеку мужчиной. Взору ее была доступна только спина, красивая голова с ухоженными волосами, белоснежный воротничок сорочки на фоне темно-серого костюма… Не черного, отметила она про себя. Этот джентльмен вроде ничем не выделяется, но почему взгляд ее возвращается к нему снова и снова? Что-то в нем отдаленно знакомое, притягивающее… Никак не удается вспомнить – где же она его раньше видела?..

– Это, скорее всего, и есть наследник, – шепнул Пирс ей на ухо, тихонько кивая в сторону человека, от которого она не отводила глаз. – Разглядеть бы его получше…

Пастор произнес заключительные слова молитвы и, окинув толпу взором, неожиданно оповестил:

– Последнее желание Цируса таково: все присутствующие на похоронах после церемонии отправляются в его дом на вечеринку.

Сюзанна не выдержала – прокомментировала:

– Какая чушь!

– Да уж! – пробормотал Пирс. – Вот использовать бы остатки денег для оборудования музея – я понимаю. А вечеринка – как вульгарно.

* * *

Пирс попытался вывернуться из кавалькады машин, следующих к дому Цируса в западном пригороде Чикаго.

– Подожди-ка минутку, – остановила его Сюзанна. – Конечно, ты не испытываешь особого желания идти на эту вечеринку, да и я тоже, – оба мы, видимо, расцениваем это как проявление дурного вкуса, но…

– Мда… оборотная сторона медали, – мрачно перебил ее Пирс. – Кто действительно проявляет плохой вкус, так это наследник – не сумел противостоять желанию старика.

Сюзанна думала об ухоженной темной голове, на которую смотрела.

– Я что-то не очень хорошо его разглядела.

– Он, наверно, ума не приложит, что делать с картинами Цируса. Может, даже не знает их настоящей ценности. Если с ним познакомиться, это шанс добиться своего малой кровью.

– Пирс, время еще не пришло.

– В конце концов, чего ты опасаешься? Мы ничего не теряем, зададим два-три вопроса. А вот если коллекция достанется кому-то другому, я буду считать себя идиотом: пошел на поводу у условностей и не высказал своей заинтересованности.

Что ж, пожалуй, Пирс прав, решила Сюзанна; в любом случае, уйти оттуда можно в любое время.

Дом Альберта Цируса был не просто времен королевы Анны. Едва перед ними раскрылись узорчатые чугунные ворота, Сюзанна сразу поняла – этот замок намного древнее. Башенки, террасы, балконы и балкончики всюду, куда ни посмотришь; запущенный сад добавлял дому своеобразной красоты.

– Из этого домика вполне можно соорудить дом с привидениями. Не хватает для полноты картины только полной луны, паутины и страшных пауков. Но я никак не могу представить здесь музей: стены слишком низкие. Ты говорил про целую галерею, что-то здесь не сходится, как ты думаешь?

Пирс недоуменно пожал плечами.

– Ну, мы могли бы построить еще одно крыльцо. Но сейчас вопрос не в этом. Буду считать подарком судьбы, если этот дом достанется нам. А там разберемся, что с ним делать.

Сюзанна помолчала некоторое время.

– Картины тоже подарок судьбы?

– Да, любой поймет, что дом предназначен к скорой продаже. Нам это только на руку. При таком раскладе ценность картин заметно снизится.

Сюзанна собиралась ответить, но они уже стояли перед дверью – пришлось отложить разговор до лучших времен. Прошли через террасу в плохо освещенный зал. Несмотря на свою шляпу, Сюзанна на мгновение ослепла от резкого перехода от света к тьме. Не успела она как следует оглядеться, как Пирс уже тащил ее куда-то за руку, пытаясь одновременно привлечь еще чье-то внимание.

– Мне жаль, что мы встретились в такой печальный день. Я был другом вашего… точнее, Цируса и, так же, как и вы, в какой-то мере интересуюсь искусством.

Сюзанна попыталась оправиться от шока, вызванного словами «в какой-то мере интересуюсь».

– В самом деле? – донесся ответный голос из темноты.

Для Сюзанны он прозвучал как выстрел. Подобно деревянной марионетке, она повернулась от Пирса в сторону говорящего, глядя из-под полей шляпы. На глаза ей прежде всего попалась монограмма на манжете рубашки – МДХ: Маркус Давид Херрингтон. Марк, самая большая ошибка в ее жизни! Медленно, боясь увидеть того, о ком подумала, Сюзанна подняла глаза…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Какое-то мгновение ей не удавалось сфокусировать взгляд на говорящем – перед глазами все плыло; но, даже увидев его ясно, она едва поверила глазам. Марк Херрингтон, которого она знала, никогда не носил галстуков, не говоря уже о костюмах; ярый приверженец «свободного стиля», он не вылезал из свитеров, джинсов и тому подобного.

То, что она видит, просто невозможно: наверно, память сыграла с ней злую шутку. Сегодня на кладбище она вспоминала о нем, и вот теперь – монограмма, тон голоса… Просто случайное совпадение – похож, конечно, на Марка, но изысканно одет, ухожен: нет, она помнит его совсем другим. Сюзанна взглянула в эти широко распахнутые карие глаза с длинными загибающимися ресницами… Такие одни на миллион; когда-то ей казалось – она тонет в них, особенно в тот день, когда он ее целовал. Тогда и поняла – жизнь ее до этого ничего не значила. Глаза Марка… Невозможно! Не слишком ли много совпадений?

– Хорошо, – сказал он кому-то.

Когда звучал этот насыщенный обертонами баритон, казалось, в одном слове – целое богатство тонких значений. От его голоса она всегда таяла… «Ну не будь такой девчонкой, не веди себя как идиотка! – вела диалог сама с собой Сюзанна. – Признайся, что давно ничего к нему не чувствуешь! Веди себя с ним естественно. Ведь столько лет прошло – пора бы уже повзрослеть!» И Сюзанна протянула ему руку с твердым намерением остаться самой собой, и произнесла спокойно:

– Марк!

Рука его была твердая, теплая и сильная; Сюзанна ответила на пожатие.

Пирс удивленно повернулся к ним, подчеркнул очевидное:

– Так вы, оказывается, знакомы? Вот здорово – наверно, старые друзья?

Сюзанна сразу представила мужчин друг другу.

– Маркус Херрингтон… – озадаченно повторил Пирс. – Кажется, никогда не слышал вашего имени.

– Неудивительно, что Сюзанна обо мне не упоминала, – мы столько лет не виделись. Она обо мне просто забыла.

Вслушиваясь в его голос, Сюзанна уловила привычные смешинки, и это ее разозлило: после такого ответа дураку ясно – между ними что-то было. Скажи он напрямую – можно отрицать, но он действует куда тоньше; достаточно взглянуть на Пирса, чтобы понять, в каком направлении работают его мысли. А как ей вести себя в этой ситуации дальше?

– Нет, кажется, я о тебе не вспоминала, – подтвердила Сюзанна холодно. – У меня было слишком много всяких важных дел.

– Ну конечно, дорогая, разве я когда-нибудь для тебя что-то значил…

«Вот этого тебе вовсе не следовало говорить! – окончательно разъярилась Сюзанна. – Представляю, о чем думает сейчас Пирс». В то же время она испытывала какую-то смесь удивления и восхищения – как легко и быстро он загнал ее в угол; в прежние времена Марк был для нее намного понятнее. Но не стоит путать того, что когда-то было, с тем, что есть. А Пирса это и вовсе не касается.

Марк повернулся к Пирсу.

– С моей стороны, конечно, невежливо ворошить прошлое. А вы интересуетесь искусством так же, как Цирус?

Неприкрытая ирония звучала в голосе Марка. Сюзанна не верила своим ушам; несмотря на показное равнодушие, ей пришлось приложить массу усилий, чтобы остаться спокойной. Первое, что приходит в голову: Марк уже слышал имя Пирса и теперь сомневается в его бескорыстном интересе. Но нет, не может быть: «Диаборн» слишком далеко, и директор его известен только в узких кругах.

Потом она догадалась проследить за пристальным взглядом Марка поверх плеч Пирса: смотрит на одну из наиболее известных в коллекции Цируса картин; вот и объяснение его иронии.

– Я не разделяю его вкуса. Неужели это кого-то может интересовать? – Марк чуть сдвинулся с места. – Что касается меня, я использовал бы эту вещь как коврик у входной двери.

Сюзанна вся подалась вперед. Сразу видно – созданию этого шедевра предшествовала долгая, упорная работа. Художник смешивал три разных розовых пигмента и только потом добавлял белый. Она разглядывала полотно внимательно, как в антикварном магазине. Пирс тоже в одно мгновение оценил значимость картины и одновременно удивился индифферентной, как ему показалось, реакции Сюзанны. Он потащил ее по галерее, посмотреть новые приобретения Цируса, на ходу – на это ушло целых полчаса – просвещая насчет художественного гения и тонкостей экспрессионистского символизма.

– Сюзанна, не надо перед ним показывать свою заинтересованность, это может сломать всю игру. Веди себя безразлично, договорились?

Однако Сюзанна будто не понимала, о чем он говорит; взгляд ее выдавал крайнюю рассеянность. К сожалению, она не видит, как отреагировал Марк на выходку Пирса. Снова вернулись к прежним картинам.

– О, смешная вещичка! – снисходительно заметил Пирс. – Цирус умел пошутить.

Сюзанна попыталась скрыть смущение. Она-то отлично помнит, какую цену Цирус заплатил за эту вещь. Понятно, Пирс пытается сойти за простачка, совсем обезумел, – какой смысл продолжать сейчас эту игру?

– К сожалению, не вся коллекция хороша, – бросил Пирс. – У Цируса всего несколько полотен, заслуживающих особого внимания.

Какой-то внутренний голос призывал Сюзанну положить этому конец, пока Пирс не предложил Марку помощь в реализации картин. Но пальцы Пирса предусмотрительно сжали ее локоть – все протесты остались невысказанными.

Пирс начал без обиняков:

– Если вы ищете кого-нибудь, кто помог бы вам с оценкой…

– Есть над чем подумать, – откликнулся Марк. – Надо разыскать Джо Бревстера, он единственный, кто всем этим управляет. – И оглянулся вокруг, с высоты своего роста выискивая взглядом в толпе нужного человека.

Имя Джо Бревстер прозвучало как гром среди ясного неба. Что, если Марк вспомнит имя Пирса? Вот именно сейчас и раскроется еще не начавшаяся махинация Пирса…

Марк, однако, не выказывал никакого смущения и продолжал вести себя как ни в чем не бывало, посмеиваясь и что-то ворча. А тем временем к ним поспешно направлялся маленького роста, плотного телосложения господин.

– Вы меня звали, Маркус?

– Джо, рад представить тебя Сюзанне… «Даже фамилии моей не помнит!» – пронеслось у нее в голове.

– Миллер, – холодно произнесла Сюзанна, хотя внутри у нее все клокотало от гнева.

– До сих пор или снова?

От этого вопроса ей стало лучше: большое искушение утереть Марку нос, – мол, она уже восемь лет как замужем, вот только недавно развелась; Пирс ей даже подыграл бы. Но что-то ее удержало.

– До сих пор.

– Вот как! – мягко отозвался Марк. – Насколько я помню, ты собиралась замуж – у тебя были для этого веские основания.

Ярость душила Сюзанну; сейчас еще наивно осведомится, что нарушило ее планы. Но Марк уже перестроился на Пирса.

– Джо, этот джентльмен предлагает свою помощь в оценке коллекции.

Поверенный протянул Пирсу руку.

– Прекрасная идея, мистер Рейнолдс, ваше мнение особенно ценно – ведь вы директор «Диаборна», если мне не изменяет память?

Пирс снова сжал локоть Сюзанны, явно предупреждая ее о чем-то.

– Да, это так. Но оценка не входит в мои обязанности, по роду службы я занимаюсь другими делами. Думаю, в этом деле более полезной окажется Сюзанна.

Она уже собиралась выразить протест, но передумала: теперь понятны знаки Пирса, он заранее все спланировал. Пирс отлично умеет переводить стрелки, этому у него можно даже поучиться. Она чувствовала пристальный взгляд Марка – пытается понять по ее выражению, насколько все правдоподобно.

– А ваша сотрудница имеет необходимый опыт? – осведомился поверенный.

Ну все, она больше не желает молчать!

– Пирс, я думаю…

– Перестань! – одернул ее Пирс и ответил: – Конечно же, у нее хватит опыта. Не стоит зарывать свой талант, Сюзи.

– А-а, ваш резе-ерв! – протянул Марк со знанием дела. – Знаешь, Джо, при других обстоятельствах я проявил бы больший интерес к коллекции Цируса.

Рука Пирса, все еще поддерживая Сюзанну под локоть, тянула ее через весь зал к столам, куда уже направилась основная часть публики, а потом он свернул куда-то в сторону; они остались вдвоем в темноте лестничного пролета.

– Кажется, все получилось очень даже неплохо! – одобрил Пирс.

Нотки самодовольства, прозвучавшие в его голосе, подействовали Сюзанне на нервы.

– Все, что я могу сказать, – не стоит гоняться за призраками. С твоей стороны лучше бы договориться купить самые интересные вещи по сходной цене.

Пирс неопределенно мотнул головой.

– Это всегда успеется. Вдруг Херрингтон согласится на что-то другое, надо попробовать.

Сюзанна пошла быстрее.

– Но Бревстер знает, что мы попытаемся занизить цену, предупредит своего клиента, и от тебя останется только пыль, а музей рискует репутацией.

– Интересное замечание! – надулся Пирс. – Ну откуда этому Марку знать про меня, – насколько помню, я ни словом не обмолвился о музее. Если бы не Бревстер… И Цирус навряд ли упоминал обо мне. Сюзанна, неужели ты думаешь, я ничего дальше своего носа не вижу? Не зря же пытался выдать себя за любителя.

– А для меня все выглядит как издевка.

– Ничего подобного! Просто мне неудобно хвастаться своим преимуществом, знаниями, возможностями. Если человек хочет получить заключение…

– Ты действительно попытаешься его убедить, что полотна Эванса Джексона ничего не стоят?

– Постараюсь быть более тактичным – апеллировать к его чувствам. Ни один музей не упустил бы такой шанс. И знаешь, благодаря тебе я видел его как раскрытую книгу. Может быть, расскажешь, откуда ты его знаешь?

– Теперь это уже неважно, все равно слишком поздно идти на попятную, – тихо обронила Сюзанна.

– Да, ты что-то здорово обескуражена, – поделился Пирс своими наблюдениями. – А что это за разговор насчет свадьбы? Ты же никогда не была замужем, насколько я помню.

– Нет, не была, – подтвердила Сюзанна – ей не понравилось внезапно проснувшееся любопытство Пирса.

– Понимаешь, я уже стал склоняться к твоему мнению о нем. Выглядит неплохо, а имя напоминает одну известную в свете аристократическую семью.

– Смешно… – пробормотала Сюзанна. – В свое время моя мать сказала почти то же самое.

– Знаешь, я видел, как он смотрел на полотна великого Эванса, и понял: мой первый порыв был верным. – Пирс пожал плечами. – А как тебе идея использовать картину в качестве коврика для пола? Надеюсь, Эванс не слышал, что он сказал о его работе.

– Радуйся, пока еще можешь! Но помни – все владельцы картинных галерей свято берегут тайны своих клиентов. – Сюзанна не удержалась от саркастической нотки в голосе. – И еще, Пирс, я хотела сказать: с моим назначением ты явно поторопился. Или ждешь моего самоотвода? Я не хочу заниматься коллекцией.

– О, да перестань же упрямиться! Неважно, какие отношения у вас были в прошлом. Главное, он уже согласился с твоей кандидатурой, тебе остается только…

– Тогда я сама открою ему, что на самом деле занимаюсь связями с общественностью, а не оценками картин, и не имею к этому ни малейшего отношения! – оборвала она его.

– Что ж, в какой-то степени это просто идеально. Учитывая твою неподготовленность…

– Я не ослышалась, по-моему, Марку ты сказал другое?

– Я же не назвал тебя экспертом. Так, если возникнут ошибки, легко объяснить…

– Ты имеешь в виду, что ждешь от меня ошибок?

– Сюзанна, дорогая, ты будешь располагать доступом ко всем информационным ресурсам музея, включая мою помощь.

– Таким образом, ты сам подталкиваешь меня делать ошибки. Никогда бы не подумала, что ты на такое способен.

– Пытаюсь подстраховаться, вот и все. Помни: если коллекция будет оценена слишком высоко, у них появится искушение переправить ее за границу и заработать на этом приличные деньги.

– Ага, а если я оценю ее слишком низко – буду выглядеть в их глазах полной идиоткой.

– Ну, в этом сомневаюсь! – легко бросил Пирс. – Ты-то не видела, как Херрингтон на тебя смотрел: давно не наблюдал таких голодных глаз – словно волк на Красную Шапочку. Думаю, если мы правильно разыграем наши карты, никаких вопросов вообще не возникнет.

В затихший «бутовый» офис «Трайэд» (его прозвали так за бутовый камень в отделке – от входа до почти любого элемента декора), неподалеку от Линкольн-парка, Пирс подбросил Сюзанну уже вечером. С тех пор, как это место стало в основном районом жилых домов, улицы наполнялись отнюдь не деловым шумом после окончания рабочего дня и школьных занятий. А тут еще неожиданный теплый день, дети разошлись вовсю – носились буквально под ногами, оглашая округу веселыми возгласами.

Сюзанна еле увернулась от двух катающихся на роликах сорванцов; понаблюдала за чем-то вроде мальчишеского рыцарского турнира; за тем, как одна девочка объясняет двум другим, младшим, правила игры в классики; и в конце концов сказала свое слово мастерам этой игры:

– Знаете, классики здесь как-то не на месте – эти квадраты, прямо у нашего офиса…

– Но, Сюзанна, мы же никому не мешаем… – стала оправдываться старшая.

– Это просто мел, пойдет дождь и все смоет, – поддержала ее другая.

– В другой раз мы нарисуем цветным мелком. Вот будет здорово! Поможешь нам? – утешила третья.

Сюзанна не выдержала, рассмеялась – и сама стала прыгать по белым квадратам, как когда-то в детстве. Вечная игра, во все времена будет жить, каждое поколение в нее играет. Но за ней, кажется, тоже наблюдают – вон покачивается штора на окне миссис Холкомб… Сюзанна почти автоматически обернулась на знакомое окно: за миссис Холкомб недаром закрепилась слава, что, не выходя из дома неделями, она в курсе всех окрестных событий. С ее стороны это, видимо, высшее проявление дружбы; на все попытки Сюзанны познакомиться поближе не последовало до сих пор никакого ответа за то время, что «Трайэд» стал ее соседом – дверь офиса рядом.

Внутри их обиталища господствовали сумерки и тишина. Последние лучи заходящего солнца скользили по поверхности предметов, почти не освещая их: едва видна мебель, непривычно тихо и безучастно стоят компьютеры, телефоны, факсы… Деловая жизнь замерла до следующего рабочего дня.

На доске объявлений ничего нового; только напротив фамилии Риты приколот листочек – что нужно сделать завтра; для мисс Миллер нет ничего, никаких сообщений. Странные выверты проделывает иногда в нашем сознании время: кажется, с того момента, как она покинула офис, чтобы ехать на похороны Цируса, прошло чуть ли не несколько лет…

Для Пирса, правда, это лишь миг единый – взвалил на нее еще одну работенку. Оценить коллекцию не такой уж простой труд – нужно перерыть гору разного материала. При других обстоятельствах она, без сомнения, ухватилась бы за такой проект – в принципе это интересно. Вот только придется иметь дело непосредственно с Марком, а она не испытывает никакого желания с ним общаться. Будь у нее побольше времени…

«Будь честной! – велела она себе. – Если бы не Марк Херрингтон, ты бы не стала придумывать отговорки».

Она поднялась по лестнице из головного офиса в свой кабинет, в торце здания. На столе ее все тот же беспорядок, будто никуда и не уходила, – бумаги, буклеты. То, чем она занималась этим утром, нужно представить клиенту завтра днем. Надо бы окончательно продумать кое-какие детали, но после всех сегодняшних событий нет сейчас для этого ни сил, ни настроения. Придется прийти завтра утром пораньше и подготовить все на свежую голову.

Сюзанна бросила свою живописную шляпу через всю комнату в сторону обитой ситцем кушетки. С тонким, зловещим свистом пролетев над пестрой кошкой, уютно свернувшейся на подушке, шляпа зацепилась за край подлокотника и почти накрыла кошку. Та недовольно зыркнула на нее желтым глазом и протестующе замяукала. Пришлось Сюзанне принести ей свои извинения, которые и были приняты. А провинившаяся ретировалась вниз, в кабинет Кит, откуда так хорошо видно улицы и Линкольн-парк.

В комнате невероятная атмосфера – кажется, сам воздух пронизан чистотой и опрятностью; такой уж порядок завела у себя Кит. И это всего через десять дней после переезда, при постоянном потоке посетителей…

– И как же это тебе удается? – В тишине голос Сюзанны прозвучал странно одиноко и громко.

Глупый вопрос, конечно, – это сущность Кит; можно побиться об заклад, что и в жизни прямолинейной, простодушной Кит господствует такая же упорядоченность. Все ее секреты на виду. Стоит ей влюбиться – и Элисон с Сюзанной уже знают, хотя она еще никому ничего не говорила.

Вот Элисон – незаменимый человек в бизнесе; всегда умеет принять нужное решение, способна контролировать самые сложные ситуации, привлечь внимание, умеет настоять на своем – не то что она. Сюзанна искренне считала, что для полного счастья в жизни ей не хватает практицизма Элисон: обладай она этим качеством, жизнь ее сложилась бы по-другому.

Даже близким подругам Сюзанна никогда не рассказывала, что же тогда, восемь лет назад, произошло. Да и, честно сказать, сама не поняла до конца. Если бы Марк составлял важную часть ее прошлой жизни, они знали бы о нем все в деталях, а так ничего серьезного; что же она разволновалась сегодня, как школьница… Нет, другие тут не помогут, это касается только ее.

Последние лучи солнца постепенно затухали, кабинет Кит погрузился в темноту, а Сюзанна так и сидела за столом, подперев голову руками и не надеясь разобраться в происходящем. Наверно, она не такая, как все: напридумывала, нафантазировала – как-то он не так на нее смотрел… Просто судьба снова свела их, и ничего в этом нет необычного. Слова его – пустой звук, нужно вести себя как обычно. И все же он нисколько не изменился, да и ее реакция на него осталась прежней.

Коллекция очень велика; с ее сноровкой и опытом работа займет несколько дней; на более тщательную оценку могут уйти месяцы; естественно, на это она не пойдет, но сталкиваться какое-то время с Марком обречена. Слава Богу, он из тех, кто постоянно чем-то занят – вот в этом-то вряд ли изменился. И задержка похорон, скорее всего, связана именно с ним, а никакой работодатель не потерпит долго отсутствия работника.

Интересно, чем он занимается. Это ей не безразлично. Какое-то время работал сварщиком на машиностроительном заводе; надо надеяться, сменил вид деятельности… По ее мнению, из него вышел бы неплохой руководитель среднего звена, ну, может быть, посредник. Однако руки у него по-прежнему мозолистые, – опять зарабатывает на жизнь физическим трудом? Не хочется в это верить.

На нем отличный костюм – таких она никогда не видела в его гардеробе; совсем не вяжется с его стилем, насколько она помнит. Ладно, пора отбросить все эти мысли! Зачем тратить время и думать о человеке из прошлого, которому нет места в будущем? Выполнит она свою работу, и разойдутся опять, как в море корабли. Разнообразна жизнь по части сюрпризов…

В конце концов, очень кстати и презентация в пятницу: на какое-то время отвлечет ее от проблем с коллекцией Цируса, – все силы надо направить на максимальную пользу для «Трайэд» от предстоящего мероприятия.

Весь следующий день Сюзанна провела в выставочном центре, уточняя и дополняя малейшие детали. Уже под вечер – все решено, подготовлено – взяла такси и поехала в офис. Путь не очень близкий, и хорошо – так устала сегодня, рада любой передышке…

Протекший день, насыщенный решением оперативных задач, которые требовали от нее напряжения всех сил, позволил абсолютно забыть о картинах Цируса. Блаженное состояние души продолжалось, пока она не полезла в сумочку, чтобы расплатиться с таксистом: пальцы нащупали твердый клочок бумаги и брелок с ключами – их у нее никогда не было… Это Рита бросила в сумку, когда утром она убегала из офиса, – для нее сообщение из службы доставки. Сюзанна в спешке не обратила на это никакого внимания; сейчас невесомый брелок казался семипудовой гирей.

Так и есть, худшие ее опасения оправдались: ключи от дома Альберта Цируса. Ну что ж, понедельник не за горами, тогда и приступит к оценке коллекции, Пирс останется доволен. Да и для нее все складывается не так уж плохо; в понедельник Марк в любом случае вернется к своей обычной жизни, а может, и уже удалился, иначе зачем Джо Бревстер прислал ей ключи. А впереди мирный уик-энд.

От этой простой мысли Сюзанна расслабилась и сразу поняла, каким тяжелым грузом давила на нее новая обязанность, – перспектива спокойно отдохнуть согревает душу. Никакой Марк Херрингтон и никто в Чикаго не лишит ее этого блага.

Такси подъехало, остановилось, она протянула руку, чтобы открыть дверцу, но кто-то опередил ее – рука скользнула в пустоту… Кто-то сильно торопится; конечно, сейчас час «пик», но можно бы проявить терпение, подождать, пока пассажир выйдет. И вдруг Сюзанна спохватилась: а если это кто-то из клиентов «Трайэд» или из соседей?.. Мгновенная ослепительная улыбка и приветливые слова:

– Рада, что ваше ожидание увенчалось успехом и такси в вашем распоряжении!

– Ага, как раз вовремя, – ответил так хорошо знакомый красивый баритон. – Сколько можно тебя ждать!

Ноги сразу как-то ослабли, и Сюзанна так и осталась сидеть на месте.

– Ну, раз ты здесь, такси мне не нужно. Позволь предложить тебе руку, Сюзанна, а то вид у тебя, будто перед тобой привидение.

Сегодня он еще привлекательнее, чем в прошлый раз: узкие бедра обтянуты светло-голубыми джинсами; широкие плечи и сильные руки не может скрыть даже свободный пуловер. Как пушинку, он извлек ее из машины и расплатился с водителем.

– Что ты тут делаешь? – Как только слова эти слетели с губ, ей захотелось откусить себе язык – хуже ничего нельзя придумать.

– А ты не считаешь, что нам есть о чем потолковать?

Что там говорил вчера Пирс насчет голодных глаз, как у волка… Ничего подобного она не видит; и голос ровный, спокойный – не за что зацепиться. Не стоит тянуть волынку, она сразу расставит все точки над «и».

– Не могу представить, о чем нам толковать. Если тебя волнует моя компетентность в вопросах искусства…

– О нет, ни о чем таком! – перебил Марк. – Зачем мне спрашивать о твоей работе? Ты выросла в аристократической семье – Миллеры из Норзбука, – и, зная их отношение к жизни, можно сказать: твоя профессия всему этому соответствует.

«В аристократической семье»… На секунду Сюзанне почудились ироничные нотки в голосе Марка. Нет, он не знает, не может знать…

Между тем он продолжал – почти нежно:

– Знаешь, я заехал к тебе в офис оставить сообщение, что хочу поговорить о прошлом. Вашему секретарю оно показалось несколько странным, но она все же приняла и обещала, что ты его получишь.

Ну и не повезло ей: еще пять минут – и они бы разминулись; всего пять минут… Вот уж не везет, так не везет!

Белая кружевная штора в фонаре окна миссис Холкомб не колышется, как обычно, когда снаружи происходит что-нибудь интересное. Но ей не привиделось – за стеклом мелькнуло лицо… А Рита или Кит случайно выглянут в окно – им тоже есть на что посмотреть. Отступление не всегда означает поражение, нужно ретироваться, и чем быстрее, тем лучше.

– Здесь недалеко за углом небольшой ресторанчик – как насчет чашечки кофе?

– Я уж думал, никогда не услышу таких слов. Давай свою сумку!

Сюзанна повернулась и пошла впереди, предпочитая не замечать предложенную ей руку. В ее распоряжении несколько минут, пока они не дошли, чтобы побыть наедине с собой и решить, какой стратегии поведения придерживаться. Всегда ли он был этаким джентльменом или это что-то новенькое? Почему тогда, раньше она не обращала внимания на его манеры? В восемнадцать лет, в разгар бурного восстания против родительских ценностей, до того ли ей было, чтобы замечать такие вещи, как куртуазность манер…

Та же официантка, что работала здесь с утра в понедельник, принесла им кофе и одарила кокетливой улыбкой Марка, когда он ее поблагодарил.

– Значит, поговорить о прошлом… – Сюзанна размешивала сливки в чашке. – Что ж, ты первый предложил, вот и рассказывай: чем занимался эти восемь лет, где теперь работаешь?

– До сих пор на заводе. – Марк сцепил пальцы.

Как часто видела она раньше этот жест – в памяти остались его длинные пальцы… Как-то он ей сказал, что специально следил за гибкостью рук – это необходимо для работы.

– Должно быть, платить стали лучше, чем раньше, если судить по костюму, в котором ты был на похоронах.

– А-а… да купил как-то, случайно почти.

– Так вот почему задержали похороны – тебе пришлось пройтись по магазинам. Какая честь для Цируса!

– Самое странное, что я в жизни не встречал этого человека.

Почему-то это не удивило, но рассыпалась ее теория, что таинственный наследник Цируса и есть его сын.

– Должна признаться, у меня возник вопрос, а не встречался ли он с твой матушкой.

– Спрошу ее при случае. А раз уж у нас речь о семье, то расскажи о своей дочери, Сюзанна.

Вопрос, который она больше всего боялась услышать, задан. Сюзанна растерялась, не зная, как отвечать. И с чего он взял, что именно дочь…

– У меня нет никакой дочери.

– В самом деле?

Казалось, ее ответ его обескуражил.

– Но я сам видел, как ты играла с девчонками в классики. Не будешь же утверждать, что это дети клиентов. Тем более твоя как раз должна быть такого возраста.

– Весьма логично, – признала Сюзанна. – Обоснованно, но в корне неверно. Просто соседские девчонки любят играть именно в этом месте.

– Значит, сын?

– Боюсь тебя разочаровать. Марк потягивал кофе.

– Не могу, конечно, представить всех тех разочарований, что причинил тебе восемь лет назад, но все же хочу знать о случившемся. Почему ты не вышла замуж? Признаюсь, был удивлен, услышав эту новость. Думал, ты, скорее, пыталась убедить всех, что твой ребенок от меня, а я… слишком легкомысленно отношусь к жизни, чтобы на тебе жениться. Ну, Сюзанна, рассказывай, как это все было, я жду!

Ложечка в ее чашке перестала описывать круги, взгляды их встретились.

Под его холодным, колючим взором у Сюзанны возникло ощущение, что он только и добивается того, чтобы увидеть ее унижение, втоптать ее в грязь. Совершенно неправильно истолковал все события и теперь пытается их логично увязать. «А не слишком ли поздно проснулось твое любопытство? Сколько лет прошло…» – думала она, а вслух произнесла:

– Знаешь, дорогой, это абсолютно не твое дело.

– А может быть, мне спросить Пирса?

– Он ни о чем не знает.

– В таком случае как насчет дружеских сплетен?

– Попытайся. Что-нибудь еще хотел бы узнать?

– Пожалуй, подумаю.

– Сомневаюсь только, что мы еще увидимся.

– Почему?

В его голосе не слышно и капли заинтересованности… Сюзанна с нарочитой беззаботностью пожала плечами.

– Просто предполагаю, что пришло время тебе вернуться к обычному ритму жизни…

– А что ты под этим понимаешь: работу, жену, детей?

Жена, дети… как-то до этого момента ей не приходило в голову, что Марк, возможно, женат. А почему бы нет – никакие объективные причины не мешали совершиться этому факту.

Сюзанна бросила молниеносный взгляд на его левую руку, спокойно лежавшую на краешке пластикового стола. Обручального кольца нет; незаметно и белой полоски кожи, свидетельствующей, что кольцо снято недавно. Марк проследил за ее взглядом, глаза его вдруг сузились, он отдернул руку, как от ожога.

– А-а… у тебя в голове еще бродят мысли об обручальных кольцах. Извини, должен разочаровать.

– Ну да, вижу. Работа с машинами безопаснее, если на руках нет ничего лишнего.

– Да, верно. Одна из причин, чтобы не носить кольцо. Я думал, ты этого не поймешь; хотя… Жена – это в принципе неплохо, но ты знаешь, как я к браку отношусь. А вот относительно детей… не думай, что тебе будет легко спрятать от меня ребенка.

Сюзанну словно молотом по голове огрели; так он и вправду думает, что у нее есть ребенок? Кажется, ей не удалось его разуверить. А Марк развивал свою мысль дальше:

– Работа – тоже хорошо, но жизнь состоит не только из работы.

– Да постой, что ты имеешь в виду?.. – попыталась она как-то прояснить ситуацию.

Но он неожиданно перевел разговор в другое русло:

– Ты что, думаешь, я приехал сюда только увидеть тебя? Не совсем так… Благодаря нашей встрече у меня на многое раскрылись глаза, я понял, что должен делать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Несмотря на все усилия убедить себя, что у Марка нет причин дольше оставаться в Чикаго, Сюзанна понимала – причины есть, и весьма существенные, например дом Цируса. Да, ей не составило особого труда представить отделку его дома, одни только лестницы из твердого орешника чего стоили; а картины? Пусть Марк абсолютно ничего не понимает в искусстве, но тут и простого здравого смысла хватит сделать вывод, что они дорогого стоят и отличаются от обычных постеров, налепленных на стены. Сюзанна еще помнила реакцию Марка на дом ее родителей, куда она привела его познакомиться с ними. Тот выходной ей никогда не суждено забыть.

Она тогда окончила колледж, была юна и наивна. Современный дом, отлитый из стекла и бетона, – воплощение успеха; Марк сразу обратил внимание на этот факт. Так что же для него должен воплощать дом Цируса, этот замок в викторианском стиле! Воплощение успеха, принадлежность к аристократическим кругам – все, о чем можно мечтать в этой жизни: деньги, положение в обществе.

Естественно, Марк останется, чтобы получить наследство, и будет здесь до тех пор, пока этот факт не свершится и все деньги не сосредоточатся в его руках. У него нет особых причин доверять Джо Бревстеру или кому-либо еще. Простой сварщик многим покажется досадной помехой.

– Конечно, – произнесла она холодно, – ты лучше всех сможешь защитить свои интересы.

– Спасибо, что поделилась своим отношением к этому.

Сюзанна собралась объяснить, что речь вовсе не о ней, но вдруг решила – словами Марка не переубедить, да и не готов он по-настоящему ее выслушать. Вряд ли вообще это время когда-нибудь наступит.

– Ты совершенно права, – обронил Марк, погруженный в свои мысли. – Буду помнить твой совет, пока не придет время. Возможно, годы… Еще чашечку кофе?

Сюзанна отрицательно покачала головой, чувствуя себя при этом так, словно голова принадлежала не ей, а какой-то ржавой машине. Годы? В чем-то он прав, говоря «годы»: заниматься имуществом Цируса можно всю оставшуюся жизнь. С другой стороны, не исключено, что она переоценила свою часть работы. Конечно, на нее требуется время, но основное она сделает в библиотеке, нечего бежать при удобном случае к Марку. Если уж ей суждено какое-то время с ним контактировать, главная ее задача сейчас – свести эти контакты к минимуму.

– Ну что ж, все ясно, – подытожил Марк.

Сюзанна сделала ошибку – взглянула на него. Какой высокий, широкоплечий, сильный… но это ее не пугает, нет, наоборот, дает какое-то особое спокойствие, защищенность, заставляет кровь быстрее бежать по жилам… Вот это-то больше всего и раздражает.

– Увидимся тогда в понедельник. Насколько я понимаю, бесполезно спрашивать, не хочешь ли ты провести со мной уик-энд.

Непроизвольная ее реакция – испуганный взгляд, сумочка, зажатая в руке; в голове звенел сигнал тревоги. Мгновенно промелькнула картинка – как они проводят выходные… В его словах заключен явный подвох, что Марк тут же и подтвердил:

– Занимаясь картинами, конечно. А ты о чем думала? Смотришь на меня, как Красная Шапочка на серого волка.

Но в этом-то она не ошиблась, совершенно точно знала, что он имел в виду: предлагал ей выходные, наполненные страстью, бездумным, умопомрачительным наслаждением жизнью. А стоило ей соответствующим образом отреагировать – он ловко вывернулся. Теперь понятно, какую игру он с ней затеял.

Как это не похоже на того Марка, которого она знала раньше, – искреннего в своих поступках и намерениях, горячего, относившегося к ней с обожанием. Тот Марк сводил ее с ума поцелуями, но ему и в голову не пришло бы так, походя, смутить ее двусмысленным предложением, да еще насмехаться при этом.

Новый Марк гораздо циничнее, грубее, отстраненнее – и потому куда более опасен. Перестать о нем думать, и все! Трудно не признаться самой себе, что с того момента, как Марк снова появился в ее жизни, все перевернулось с ног на голову. У нее уже не хватает сил спокойно размышлять о том, что станется с ней через год или два, главное – прожить вот этот день, не оступиться, не допустить его возвращения в свою жизнь… Впереди уик-энд – прекрасная возможность отдохнуть, отвлечься; зачем все портить?

И все же выходные оказались безнадежно испорченными: все время в голове крутился вопрос, что принесет понедельник, и фантазия услужливо подсказывала тысячу вариантов. В конце концов это настолько ее утомило, что даже мысль о библиотеке не приносила облегчения. Собравшись с силами, решила ждать – что будет, то будет.

День начался отвратительно – Сюзанна опоздала на завтрак с подругой, это последняя неделя, когда они завтракают вдвоем. Ну как объяснить Элисон, что, прежде чем выйти из дома, она три раза укладывала волосы и перетряхнула весь свой гардероб? Неожиданно опротивел любимый костюм – в нем обычно ходила на работу. То ей казалось, юбка слишком короткая (Марк подумает, специально для него так оделась), то – наоборот: линии слишком строгие, скучные… Наконец, измучившись, остановилась на светло-голубом костюме классического покроя, который надевала всего два раза.

Глубоко вздохнув, она решительно толкнула дверь ресторанчика и поспешила к Элисон.

– Извини за опоздание, Эли. Ты не поверишь… – И осеклась: напротив Эли сидела третья из их неразлучной троицы.

– Кити, ты вернулась?!

– А разве кто-нибудь сомневался, что я вернусь? Подумай только, Элисон, – она забыла, что я возвращаюсь на этой неделе.

– Ну, это не единственное, о чем эта девушка забыла за последнее время, – пробормотала Элисон, будто бы про себя, но так, чтобы ее слышали.

– Да уж, это точно! – подхватила Кит. – Скажи-ка, давно ли мы собираемся по пятницам у Флэнагана, чтобы обсудить дела за неделю?

– Сейчас, минутку… – Элисон подсчитывала про себя.

– Три года и шесть месяцев.

– И эта девушка никогда ничего не забывала. Почти никогда не опаздывала. А теперь с ней что-то случилось! – убежденно изрекла Кит.

– Да не забыла я, не забыла, – вздохнула Сюзанна, – просто застряла. К тому времени, как пришла бы, вас бы уже не было, вот и поехала домой.

Сюзанна сказала чистую правду – действительно просидела над полупустой чашкой кофе еще полчаса с того момента, как ушел Марк, хотя помнила, где ей нужно быть.

– Значит, застряла, – повторила Кит деловито. – Интере-есно…

– Да, и мне тоже любопытно: почему бы вдруг девушка вырядилась в этот костюмчик нежно-голубого цвета… Помнится, я видела ее в нем только раз – в тот день, когда мы юридически зарегистрировали существование нашего союза, – как бы невзначай поделилась своими наблюдениями Элисон.

– Может, хватит, а? Очнитесь! Я здесь, перестаньте вести себя так, будто меня нет.

– Да мы уж с этим фактом смирились, – коротко известила Элисон. – Вот и делаем вид, что не замечаем отсутствия в пятницу вечером нашего незаменимого источника информации.

– Так это мы девушку не замечаем? Или, наоборот, она вокруг ничего не видит? – поинтересовалась Кит.

– Стало быть, вы обе были здесь? А Флэнаганы мне почему-то ничего не сказали.

– Ну и еще мы приняли к сведению сообщение Риты, – поощряюще заметила Кэт. – А именно – что предполагаемый джентльмен на серийного убийцу не похож.

– Знаете, если бы серийный убийца в первой серии не вызывал сомнений в том, кто он, так всех последующих серий и не было бы, – не растерялась Сюзанна.

– Ладно, Сюзанна, чего уж там, – давай-ка рассказывай, кто такой Марк Херрингтон.

– У тебя едва кончился медовый месяц, а ты уже интересуешься другими мужчинами?

– Это не ответ на вопрос.

– Я надеялась, ты поймешь. – Сюзанна подозвала официантку.

– Сегодня, пожалуйста, морковный чай, Кэрол. Кит не собиралась сдаваться.

– Хорошо, ты не намерена о нем говорить, пусть так. Но со временем все изменится, мы подождем, правда, Эли?

Голос Кит звучал ласково, но Сюзанна затылком чувствовала невесть откуда взявшуюся опасность.

Кит настроена все видеть исключительно в романтическом свете, даже когда ничего похожего нет.

Массивные чугунные ворота особняка Цируса оказались закрытыми. Дом времен королевы Анны встречал куда менее дружелюбно, чем в день похорон; несмотря на позднее утро, вокруг стояла тишь.

«Может быть, мне повезет, – думала Сюзанна, открывая ворота, – и меня никто не ждет, кроме бесплотной тени почившего».

Позвонила, напряженно прислушиваясь к переливам звонка, раздававшимся где-то в глубине дома, – в ответ ни звука. Позвонила еще раз – никого нет; стала доставать ключи, посланные Джо Бревстером, потихоньку себя ругая: стоило так волноваться, нет его дома.

Зловещее попискивание сигнализации ее напугало, но, тщательно прочитав инструкцию, прилагавшуюся к ключам, она поняла, что сумеет отключить ее самостоятельно. Отыскала панель управления, ввела нужный код – бипер умолк, наступила тишина.

Эванс Джексон до сих пор висит на почетном месте; ее совсем не удивило, как Марк отозвался об этой картине. Больше поражает другое: в какую невероятную тишину погрузился дом теперь, когда отключена сигнализация, и еще – толстый слой пыли, ее, кажется, не сметали годами.

Неужели Марк уехал? Возможно, ему необходимо встретиться с домашними или с кем-то по работе. «Не будь такой глупой!» – велела она себе. Представить можно что угодно, но вот понять, как Марк стал таким, трудно. Тем более – вообразить с ним женщину, его жену, не говоря уже о детях… Сколько же у него детей, – может быть, и не один ребенок, а двое, трое… Он ведь не говорил ничего конкретного.

Пришлось, наверно, расстаться с ними на какое-то время, чтобы обеспечить их будущее – получить наследство.

Сюзанна и не заметила, как под такие мысли оказалась на втором этаже и толкнула первую попавшуюся дверь, бессознательно ожидая увидеть большой холл… Нет, она ошиблась, скорее всего, это спальня: большая кровать, два кожаных кресла у камина; огромный стол у окна залит утренним светом; да там кто-то есть…

Все, что она видела – очертания головы Марка, махровый халат, какая-то неестественная поза, а над головой, в стекле, – дырка… Торопливо сделала несколько шагов вперед, пытаясь получше рассмотреть: что за дырка, вообще в чем дело… В голове проносились самые ужасные мысли и подозрения. Неожиданно для самой себя вскрикнула от испуга – Марк пошевелился…

– Доброе утро, Сюзанна! – раздался его спокойный, приветливый голос.

Через мгновение он отложил в сторону бумаги и встал из-за стола. Сердце Сюзанны учащенно билось, она не верила своим глазам… Слава Богу, с ним все в порядке!

– А я подумала… – после пережитого шока не так-то легко совладать с голосом, – что ты…

Темное пятно, которое она приняла за дырку, отливало теперь красным, словно капелька крови, отражая цвет халата. Не удивительно, что она испугалась; все ясно: в середине окна вставлено кобальтовое стекло размером примерно с медальон; когда в нем отражалась бумага, пятнышко казалось темным, а сейчас походило на фальшивый рубин.

– А ты сюда вошла, наверно, с надеждой, что я заколот канцелярским ножиком? Какая у тебя, однако, фантазия. Если это навеяно чтением перед сном – не сменить ли тебе жанр литературы?

Счастье для него, что на столе у Цируса нет канцелярского ножика, а то как бы соблазн не оказался слишком велик… Интересно, из каких источников он почерпнул сведения о ее чтении перед сном? Сам, похоже, напитался подобной литературой – о таинственных убийствах и все такое прочее.

– И ты специально сидел здесь и ждал, какой эффект произведет на меня эта глупая сцена, – резюмировала она холодно. – Ведь слышал же, как я поднимаюсь по лестнице.

– Ну, во-первых, не слышал, во-вторых, занимался разборкой бумаг. Все утро прокопался, а в результате – одни счета из прачечной.

По мере того как успокаивалось сердцебиение, Сюзанна все больше раздражалась.

– О, конечно, вот почему ты не открыл дверь! А ведь я дважды звонила. Ну а потом, когда увидела тебя в таком положении…

– Взволновалась, да? – Глаза его насмешливо заискрились.

– Только потому, что имела для того все основания. Откуда мне было знать, почему ты не открываешь дверь!

– Я никого не ждал, – Марк беспечно пожал плечами, – и знал, что у тебя есть ключи.

– Ладно, оставим это.

Ее сердитый взгляд скользнул с его лица вниз. В халате с треугольным вырезом плечи кажутся еще шире, чем под рубашкой; ровный бронзовый загар, явно приобретенный под гавайским солнцем; длинные, мускулистые ноги, узкие бедра и ни капли жира.

Марк сделал легкое движение – халат распахнулся; Сюзанна поспешила перевести взгляд на лицо, отчаянно краснея. А увидев смешинки в его глазах, стала совершенно пунцовой. Прежний Марк не стал бы так демонстрировать свое тело. И вообще, нечего размышлять ни о прежнем Марке, ни о новом, у нее на это нет времени.

– Тебе не нравится этот вид одежды?

Марк изо всех сил сдерживал улыбку, но ему это не очень-то удавалось – его просто забавляло ее смущение; халат снова распахнулся.

– Ты, вероятно, думала, что я никогда не ношу халата. Тебе еще повезло – я зачитался бумагами Цируса. Могу представить, что с тобой было бы, если бы на твой звонок я кинулся одеваться, а ты в это время вошла в комнату и застала…

– Тебя в твоем естественном виде. – Сюзанна постаралась вложить в эти слова как можно больше сарказма. – А может, не так уж плохо, чтобы кто-то из нас смутился. Ладно, ты одевайся, а я хочу осмотреться.

– Тебе нужно обойти кругом и подняться выше. – Марк даже не пошевелился.

Когда Сюзанна поняла, что он хотел сказать, у нее невольно вырвался вопрос.

– Но как ты догадался?

– Твой босс наверняка поручил тебе узнать все о моей коллекции. И я подумал – может быть, это самое лучшее, что было у Цируса.

Так, жаль, что под рукой нет тяжелого предмета.

– Не стал бы это бросать, – заметил Марк спокойно.

Она опустила глаза – руки ее непроизвольно с силой сжимали пресс-папье… Как оно оказалось в ее руках? Он прав, пресс-папье не та штука, которой стоит швыряться, к тому же оно ей не принадлежит. Она аккуратно положила его обратно на стол, вполне овладев своими чувствами. Марк явно специально хотел вывести ее из себя, и ему это почти удалось.

– Пирс не мой босс, он мой клиент.

– Ну да, конечно. – Марк засунул руки в карманы – полы халата разошлись еще больше.

В доме невероятно тихо, кажется, она слышит его дыхание.

– Неужели у Цируса не было прислуги?

– Несколько человек, я их уволил. Осталась одна приходящая уборщица.

– Твои нервы не выдержали их присутствия?

– Просто они меня стесняли, – улыбнулся Марк.

– Почему-то я не удивляюсь. Если это те, кто обслуживал вечеринку после похорон, так им всем не больше семнадцати. Увидели бы нового хозяина вот в этом халате – сразу бросились бы завоевывать его сердце и руку.

– Ну уж, так бы и бросились…

– Ладно, я буду внизу. – Сюзанна повернулась и вышла.

Если ей чуточку повезет, несколько часов удастся поработать нормально, не опасаясь, что Марк помешает.

Марк дал ей это время: она успела сделать опись трех комнат, время от времени прислушиваясь к его передвижениям по дому. Звук его шагов абсолютно не раздражал, наоборот, вносил успокоение, – незамеченным он не подойдет. Сюзанна взглянула на него, как только он показался из-за угла, – и у нее перехватило дыхание. Она поскорее схватила папку со своими записями, чтобы смотреть куда угодно, только не на него…

В еще более потертых джинсах, чем в пятницу, с влажными волосами, в плотно облегающей футболке, босой, он выглядит таким юным, живо напоминая того Марка, который целовал ее и от чьих поцелуев у нее кружилась голова, обожал ее и в конце концов оставил. «Вот этого-то последнего ты и не забывай!» – приказала она себе, уставившись на полотно над камином, но не разбирая – портрет это или пейзаж.

Марк подошел к ней так близко, что она чувствовала движение воздуха от его дыхания, улавливала запах его мыла… Он заглянул ей через плечо и взял из рук папку.

– И это называется инвентаризацией?

Сюзанна была озадачена.

– Здесь указано все, что мне нужно: стиль исполнения, имя художника, основное описание. Что еще нужно?

– А как же размеры? Пометки с обратной стороны, рама, в конце концов?

– Вряд ли ты где-нибудь найдешь пометку о цене, которую заплатил Цирус, – съязвила Сюзанна.

– А вдруг какая-то вещь окажется подделкой?

– Ты имеешь в виду картины, состаренные современными средствами? Если бы здесь такое было возможно, Пирс был бы в курсе.

– Не сомневаюсь – сразу прибежал бы меня предупредить, – сладким голосом поддакнул Марк.

Сюзанна посмотрела на него подозрительно.

– Просто он так великолепно оценил Эванса Джексона, того, что в холле… – продолжал Марк.

Сюзанна насторожилась, – без сомнений, это промашка Пирса, а ей сейчас приходится расплачиваться.

– Ты что, фанат Эванса Джексона?

– Конечно же, нет. В своих высказываниях я был абсолютно честным.

– Тогда откуда ты знаешь, сколько стоит эта работа?

– Ну, что-то, наверно, в журнале прочитал, а может быть, посмотрел общеобразовательную передачу по телевидению.

– Да, примерно год назад об Эвансе Джексоне была опубликована статья. Но больше всего меня удивляет твой кругозор.

– Просто в тот день, когда я смотрел передачу, по телевидению не было бейсбола.

– Представляю, как ты был удивлен, увидев, что его полотна находятся в коллекции Цируса. Но должна тебе сказать, в наше время картины стоят намного дешевле.

– Скорее всего, ты права, – согласился Марк. – Но я думал, мы будем заниматься инвентаризацией, то есть все на высшем уровне – перетрясти всю пыль и составить полную опись.

Сюзанна удивленно воззрилась на него.

– Может, кофе для начала? Сейчас, если честно, только об этом и думаю – не завтракал. – И Марк направился к выходу. – Сделаю сандвичи, перекусим и примемся за настоящую работу. – С этими словами он выдернул лист из ее папки, скомкал и выбросил в урну.

– Но я уже сделала столько работы! – запротестовала Сюзанна.

– Лучше все переделать заново. Если дописывать сюда новые сведения, что-то может потеряться, не хватит, например, места на листе.

Она пошла за ним на кухню, мрачно размышляя – убежать бы отсюда куда-нибудь подальше…

На удивление современная отделка кухни как-то не вязалась с возрастом дома: удобная планировка, рациональное освещение, отличное оборудование… Марк взялся за нож, чтобы порезать хлеб, и, указывая им на стул, сказал:

– Присаживайся. Сюзанна села.

– Итак, Марк, что тебе еще известно о художниках, кроме Эванса Джексона?

Он перестал резать хлеб.

– Это называется наводящими вопросами. Таким образом ты пытаешься выяснить, что я знаю. Неужели от этого будет зависеть оценка?

– Перестань, я серьезно, мне действительно интересно.

Он попытался переключить ее внимание:

– Вот пиво, если хочешь.

– Нет, спасибо. Если не желаешь отвечать…

– В таком случае – не желаю. У Цируса тут где-то белое вино, бутылка или две в холодильнике. Да, и подай-ка мне овощи для салата, раз уж ты там.

По его указаниям она практически опустошила холодильник: ветчина, сыр, помидоры, зеленый горошек и другие составляющие для салата, а еще белое вино и свежий хлеб. Потом налила себе бокал и стала смотреть, с каким вдохновением Марк колдует над приготовлением еды. Наконец он осторожно уложил бутерброд – завершающий аккорд – на горку других и поставил перед ней блюдо – подлинное произведение искусства.

Сюзанна с подозрением смотрела на этот шедевр.

– Марк, выглядит, конечно, замечательно, но…

– О, не волнуйся, у меня большая практика по приготовлению еды себе на работу, – все очень съедобно.

В его голосе не слышалось никаких особых ноток, кроме стопроцентного знания предмета. В свое время именно эта черта больше всего привлекала ее в Марке; по сравнению с ее друзьями по колледжу он оказывался умнее, начитаннее, оставаясь при этом самим собой – простым рабочим.

Кусок не шел в горло; Сюзанна неожиданно подумала, что у нее нет больше сил играть в игру, затеянную Пирсом, и мученически уставилась на сандвич – слишком велик даже для ее рук, не то что для рта…

– Марк, мне надо кое-что тебе сказать.

Он взял свою тарелку и сел напротив; в лице его она узрела лишь легкую заинтересованность.

– Если это о неуклюжей попытке твоего босса принизить Эванса Джексона…

– Я же говорила, он не мой босс. К тому же хотела сказать совсем о другом. – Она положила сандвич на тарелку и глубоко вздохнула. – Цирус согласился передать свою коллекцию музею «Диаборн».

– Ну да? Джо Бревстер ничего не говорил об этом.

– Неужели кажется странным, что Цирус не обо всем говорил со своим поверенным?

– Но и в бумагах я не натолкнулся ни на какие упоминания о намерении Цируса.

– Правильно, – подтвердила Сюзанна. – Договор еще не успел дойти до стадии подписания. Но уверяю тебя, Цирус согласился. Я встречалась с ним пару раз, и мы с ним об этом беседовали.

– Хотя он ничего не сказал своему поверенному. Дай мне время во всем разобраться; не могу сейчас ничем оперировать, кроме твоих слов. Речь шла о всей коллекции?

– Да, он соглашался передать всю коллекцию. Я не настаиваю, чтобы ты поверил мне на слово; просто подумала, тебе интересно узнать намерения Цируса и поступить соответственно. – Сюзанна выдержала паузу. – Так, как ты считаешь нужным.

Он внимательно смотрел на нее. Трудно судить, что он увидел в ее глазах, в выражении лица, но, судя по всему, это не предвещало для нее ничего хорошего. Сюзанна почувствовала неприятный холодок между лопатками. Мгновение назад все слова казались такими важными, необходимыми, а произнесла их вслух – значимость их тут же улетучилась.

– Думаю, ты должен поступить в соответствии с его желаниями. Назначь цену…

– А почему я должен следовать его желаниям? И где доказательства, что он вообще желал что-либо в таком роде? А может, на него кто-то давил? Или… – Марк остановился, прислушиваясь к чему-то. – Погоди-ка!

Сюзанна тоже услышала легкое царапанье и поскуливание у задней двери дома.

– Не знала, что у Цируса есть собака. Он не был похож на человека, способного держать животное в доме.

– И я так думал. Сначала надеялся, что это окажется карманная собачка, но… – и он пошел открывать дверь.

В кухню вбежал огромный красно-коричневый сеттер и положил передние лапы на плечи Марка, пытаясь облизнуть его лицо влажным языком – выражение преданности. Потом немного успокоился и уселся на пол, обнюхивая ноги Сюзанны.

– Ну, вот видишь… – сказал Марк. – Он очень добрый. А меня, наверно, за Цируса принимает.

– Может, попросишь его, чтобы оставил мои ноги в покое. – Сюзанна пыталась спрятать их от собаки подальше. – Или отдай ему мой сандвич.

– Да не беспокойся, ты в полной безопасности; просто О'Лери таким образом тебя приветствует. Вижу, ты ему не доверяешь. Мне рассказывали, как героически он вел себя при пожаре.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз выслушаю эту историю до конца.

– Не хочешь – как хочешь. – Марк вернулся на свое место и взялся за сандвич. – А насчет желаний Цируса – мы все равно должны сделать перепись картин. Боссу передай, я подумаю и сообщу, как поступлю.

Сюзанна ничего не ответила – никудышный из нее игрок в азартные игры. Слышал бы Пирс этот разговор, наверняка пришел бы точно к такому же выводу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В тот вечер Сюзанна возвращалась в «Трайэд» буквально полуживая. Костюм покрыт толстым слоем пыли, ноги ноют от усталости, хоть туфли и не на таком уж высоком каблуке, но явно не предназначались для того, чтобы часами перетаскивать вещи. А с юбкой – выбрала самую длинную из своего арсенала – совсем измучилась: откровенные взгляды, которые он бросал на нее, когда она нагибалась, просто выводили из себя.

Теперь уж она наденет джинсы, кроссовки и пуловер – удобно работать. Тем более, что после ее заявления о желании Цируса Марк настроен по отношению к ней и ее экспертизе весьма критически. Но и просто так пренебречь этим желанием, пусть и не зафиксированным на бумаге, а только выраженным ее словами, не сможет. Ведь он не отверг их сразу, сказал – обдумает; надежда, пусть и маленькая, есть.

Но вот и офис; перед входной дверью – наполовину стертые классики. Сюзанна с девчоночьим энтузиазмом поскакала по клеткам, помахав рукой миссис Холкомб, наблюдавшей, как обычно, за происходящим во дворе. Так, ну хватит, надо все же достать ключи… Неожиданно дверь распахнулась и перед ней предстала Кит.

– Ну, как прошел день? – она отступила с порога, пропуская Сюзанну.

– Да как всегда, ничего нового, – откликнулась Сюзанна.

В помещении темно, компьютеры отключены – неудивительно, час поздний; да она и не рассчитывала застать здесь кого-нибудь. Спросила у Кит:

– А ты что сегодня задержалась? Та беспомощно развела руками.

– Да пыталась разобраться вот в этой горе бумаг. Ты только посмотри, во что превратился мой стол! А ведь это все самое обычное, ежедневное – о самом важном вы с Элисон позаботились.

Сюзанна взглянула на свой стол – так же завален бумагами… В голову ей пришла спасительная мысль: а не оставить ли все это до завтра?.. Кит заметила ее муки и утешила:

– Ну, не строй такую гримасу, словно ешь лимон без сахара. Рита просила передать – послания в основном от Пирса.

– О, в таком случае…

Сюзанна заулыбалась, представив, как сообщит ему последние новости: драгоценные картины, возможно, приплывут к нему в руки.

Заинтригованная ее внезапным превращением, Кит немедленно отреагировала:

– Видела бы Элисон эту твою улыбку – она ведь уверяет, что у вас с Марком ничего нет.

– И совершенно права – действительно, ничего нет. Да сама мысль об этом смехотворна, – все, что их объединяет, сводится к работе. А после похорон Цируса у Марка обнаружились новые качества, и они ей вовсе не импонируют; дружеских отношений вполне достаточно.

– Вот это-то меня больше всего и удивляет. Почему бы?.. – не унималась Кит. – Имеет смысл предположить, что дело в нем самом, в этом Марке Херрингтоне. Или ты это отрицаешь?

– Ты ошибаешься… – чересчур поспешно отозвалась Сюзанна.

Кит не оставила без внимания тон и манеру ее ответа.

– Что ты сказала, дорогая?

Но тут раздался телефонный звонок, и Сюзанна с преувеличенной деловитостью взяла трубку и проговорила:

– «Трайэд», отдел связей с общественностью.

– Сюзанна! – обрадовался Пирс. – Наконец-то! Как продвигаются дела?

– Неплохо – сделали две комнаты.

– И только-то?

– Поверь мне, это целый день работы! И еще: особенно не надейся, но, кажется, у меня недурные новости. В общем, разговаривала с Марком насчет картин, и он сказал, что скоро примет решение.

Но Пирс с неожиданной для Сюзанны рациональностью подошел к вопросу:

– Все это, конечно, прекрасно, но я не собираюсь терпеть, если он намерен крутить нами, как ему вздумается.

«Ага, и обеспечишь нас работой по горло», – подумала Сюзанна, а вслух сказала:

– Да нет, вроде не намерен. Мне нравится то, что я делала.

– Что? Да, конечно. Только не говори ему, пожалуйста, сколько все это стоит.

– Ну, я считала, окончательная оценка за тобой.

– Непременно! Ты только сильно не завирайся, но и блистать своими знаниями тоже не надо, а то поставишь меня в неудобное положение.

Вот так пожелание! А как сам отозвался о картине Эванса Джексона… По его разумению, он не завирался?

– И попытайся сыграть на его чувствах, не зацикливайся на картинах! Пошути с ним, что ли, пофлиртуй, примени личное обаяние. Воздействуй на его эго, похвали его вкус. Пусть расслабится, почувствует себя умиротворенным.

– Но нельзя же, чтобы у него сложилось мнение о музее только на основе субъективных предпосылок.

– Об этом не волнуйся, ты только пригласи его на выставку в пятницу. Там соберутся все представители музея – вот для него прекрасный шанс познакомиться с нами поближе.

– Другими словами, его будут обрабатывать всеми доступными способами все кому не лень.

Пирс засмеялся, довольный.

– Зато он увидит «Диаборн» в самом выгодном свете. А там уж ему объяснят, как здорово будет смотреться его коллекция в стенах нашего музея.

– Пирс, насколько мне известно, выставка посвящена вещам абсолютно другого стиля, чем коллекция Марка. Думаешь, он заинтересуется?

– Пожалуй, ты кое в чем права. Так что ему может понравиться?

Сюзанна собралась уже высказать свое мнение, но передумала. А Пирс развивал свои мысли дальше:

– Думаю, Рембрандт тут подойдет. Ты вот что – для начала с ним пообедай, расположи его.

– Я, между прочим…

– О расходах не беспокойся. Постарайся произвести впечатление, понимаешь? Не скупись на выпивку и вообще…

Связь на этом прервалась, а Сюзанна так и не успела высказаться. С этой стороны она совсем не знала Пирса. За все время их знакомства он ни разу не предложил оплатить расходы на угощение из представительских средств музея: по его мнению, тратить деньги на что-то, кроме самого необходимого, – форменное безобразие. Спрашивается, куда катится мир? На что готов пойти Пирс ради достижения своих целей – это ей пока неизвестно.

Во вторник, когда Сюзанна приехала в дом Цируса, Марк встретил ее уже одетый и сразу открыл дверь; рядом с ним прыгал О'Лери.

– А вчера я подумала, дальше кухни его не пускают… – Она пыталась увернуться от мокрого языка.

Марк успокоил пса, и тот покорно уселся у его ног.

– «Дальше кухни»? Да его, пока я не появился, и на порог дома не пускали. Но я ввел другие порядки. Теперь он ни на шаг от меня не отходит – куда я, туда и он.

– Ну, ты осчастливил прислугу…

– А ее тут никто не держит, – пожал плечами Марк. – Привыкли тут бездельничать…

– По-моему, это несколько бессердечно, ты как думаешь?

– Да нет, я так не думаю.

Сюзанна почувствовала, что краснеет, – совсем забыла: он ведь до сих пор считает ее неразумным ребенком…

– Кстати, ты мне напомнила – я еще не расспросил тебя о родителях. Проходи, выпьем кофе, поговорим.

– Спасибо, но мне бы хотелось поскорее приступить к работе.

– Не означает ли это, что о каких-то вещах ты не хочешь со мной говорить?

– Да нет же, нет, конечно…

В своем ответе Сюзанна не была полностью искренна. Начать об этом рассказывать, так и целого дня не хватит; нет у нее особенного желания делиться с ним всем тем, что за это время произошло с ее родителями, с ней самой.

– Понимаешь, кофе я пила. А работу мне нужно закончить как можно быстрее.

Марк смерил ее взглядом с головы до ног и, естественно, обратил внимание на другую одежду; пауза затягивалась.

– Ну, сегодня, смотрю, ты одета как раз для работы, – наконец произнес он. – Но к чему такая спешка? Думаешь, так удастся от меня побыстрее отделаться?

– Послушай, твое самомнение разрослось до размеров Нью-Джерси. А знаешь, ты не так уж и привлекателен, не придавай себе такого значения.

Он задумчиво смотрел на нее.

– Другими словами, раньше ты считала иначе. Какая жалость, что вовремя этого не оценил. Все эти годы почему-то верил, что твоя свадьба – дело решенное, а я по стечению обстоятельств оказался ближе всего к твоим родителям, когда ты объявила им эту новость.

Замечание хлесткое, как пощечина.

– Никогда не хотела, чтобы все получилось именно так. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Что ж, рад это слышать и знать, что ты ни в чем меня не обвиняешь. Значит, между нами ничего не стоит.

«Пошути с ним… пофлиртуй, примени личное обаяние», – вспомнила она вдруг совет Пирса.

– Кстати, если вернуться к началу нашего разговора: работу хочу закончить побыстрее потому, что моего внимания требуют другие, не менее важные дела.

Кажется, она его обескуражила, – видимо, такая мысль не приходила ему в голову; следующая фраза далась ей довольно легко.

– Зачем мне от тебя отделываться? Как ты смотришь на то, чтобы вместе провести вечер – скажем, в пятницу?

– Радость моего сердца, – глаза его сверкнули, – я как-то не знаю…

– В этот вечер, – холодно перебила его Сюзанна, – в «Диаборне» открывается новая выставка-коктейль, презентация… Думаю, тебе было бы интересно посмотреть музей, познакомиться с сотрудниками, встретиться с руководством.

– Мне что, отводится роль сочного куска мяса, медленно поджаривающегося на гриле? Ты мне оставляешь какой-нибудь другой выбор?

Сюзанна не вышла из себя, но не обращать внимания на его слова – это потребовало от нее больших усилий.

– Там будут художники из Чикаго и другие, разных стилей и направлений. Что-нибудь тебе, возможно, приглянется.

– Все понял. Но ты так и не сказала, будет ли на меня оказываться давление. Впрочем, ладно, я согласен.

Эта неожиданная капитуляция чуть не вывела Сюзанну из равновесия.

– Так ты пойдешь, я правильно поняла?

– Конечно, я же сказал.

– А почему ты согласился? – не удержалась она от вопроса. Ей просто жизненно необходимо выяснить, из-за чего он решил пойти. – Возможность встретиться с художниками?

– О нет! Не желаю ни видеть этого всего, ни тем более встречаться с оравой людей во главе с твоим дружком Пирсом, которые соревнуются за право вытянуть из меня коллекцию.

Ну вот, Марк упорно считает Пирса ее лучшим другом и никак не возьмет в толк, что он ее босс. Но вообще-то Марк недалек от истины – Пирс и правда своего не упустит.

– Ну, значит, решено, как провести досуг.

– Я не предполагал, что этим все ограничится, – нахмурился Марк. – Думал, заскочим в музей минут на десять, а остальное время отдохнем где-нибудь вместе.

В ответ Сюзанна состроила такую кислую физиономию, что Марк обиделся.

– Сюзанна, о чем, собственно, ты думала, когда приглашала меня? Хотела ограничиться ролью гида в картинной галерее?

* * *

Ну, теперь он должен быть доволен и наконец перестанет мешать ей работать, без конца проверяя, какие данные она заносит в компьютер. Сегодня Марк не позвал ее обедать, предоставив ей полную свободу. Ну что ж, так даже лучше – она наверстает упущенное.

Пожалуй, давно пора последовать совету Пирса и вести себя с ним более открыто. И пользы для дела больше, и у нее меньше шансов оказаться в неприятном положении. В режиме временного перемирия прошла вся неделя; когда и в пятницу Марк не появился, Сюзанна заволновалась: а вдруг забыл или решил не ходить, что тогда? Она вбивала последние данные в компьютер, думая о нем, а потом вдруг спиной ощутив его взгляд – как так работать?..

– Устала?

Сюзанна даже подпрыгнула на стуле: одно дело – доверять своим чувствам и совершенно другое – слышать их реальное подтверждение. Нет, она не испугалась, просто не ожидала. Из-за работы компьютера шагов его не слышала, – если бы не собака у ее ног, никогда не удалось бы его вычислить. В первый раз со вторника появился – тогда отправился проверять счета Цируса.

– Если нет, то, может быть, пойдем на вечеринку, про которую ты говорила?

Она взглянула на него с нескрываемым раздражением.

– Если торопишься на частную экскурсию, уверяю – Пирс в любом случае найдет несколько часов, чтобы уделить тебе внимание.

– Ну да, наверно, – подтвердил Марк без энтузиазма. – Вот что значит быть владельцем интересной коллекции – сразу столько внимания со всех сторон. Ладно, пошли.

– Но не в таком же виде…

Марк был в футболке с черно-белой фотографией какой-то знаменитости с Запада.

– Почему нет? Очень живописно.

– Это открытие выставки в музее, а не богемная тусовка, и некоторые вещи при этом неуместны.

– Правда? Ну, раз ты настаиваешь…

Не успела она и слова произнести, как Марк одним движением снял футболку и, отбросив ее в сторону, предстал перед ней обнаженный до пояса. На его великолепном теле отчетливо прорисовывался каждый мускул; в движениях чувствовалась скрытая сила, и никаких наигранных поз, так свойственных людям, занимающимся бодибилдингом.

– Не понимаю, почему я не могу идти в таком виде, – твой музей заработал бы кучу денег. – Марк подмигнул ей.

– Поверь, у меня нет ни малейшего желания шокировать руководство «Диаборна».

– Ладно уж, пойду поищу что-нибудь подходящее.

Как только Марк поднялся наверх, Сюзанна спустилась в гардеробную, чтобы заняться своим преображением. Вечерний туалет приготовлен заранее: темно-зеленое платье, с низким декольте и открытой спиной, отливает золотом при каждом движении тела; фантастические серьги таинственно мерцают из-под пышной массы светлых волос; тени для век с легким перламутровым блеском, светло-розовая помада… Вот и все, теперь можно хоть на прием к королю.

Когда Марк спустился, сопровождаемый О'Лери, Сюзанна уже ждала его внизу. Ослепленный ее видом, он только пробормотал, едва очнувшись от изумления:

– О, моя дорогая, ты в этом платье сногсшибательна!

– Ты посмотри только, как вещь, приобретенная почти случайно, годится как раз на все случаи жизни, – скаламбурила Сюзанна, делая вид, что не слышала его слов.

Марк, в том же костюме, что на похоронах, и голубой рубашке, но без монограммы, и светлом галстуке, перехватил ее взгляд.

– Если ищешь монограмму, на этой рубашке ее нет. Та – подарок от женщины, которая, видимо, решила, что я забываю свое собственное имя, и таким образом напоминала мне его.

– Твоя жена? – вырвалось у Сюзанны.

– Нет, ближе, – улыбнулся Марк.

«Какая по счету?» – подумала Сюзанна и тут же отогнала эти мысли прочь – к чему ей знать… Уже в машине она сказала:

– Хочу попросить сегодня Пирса внимательно отобрать тех из персонала музея, кто имел бы доступ в твой дом. Ты согласен?

– Да, – ответил Марк, – это и мне приходило в голову.

Она бросила на него осторожный взгляд – нет, не понять, о чем он думает; не отрывает глаз от дороги, ловко маневрируя большим черным «кадиллаком» Цируса. Но вот он заговорил:

– Как только закончишь эту работу, получишь кучу квитанций на картины – все, что мне удалось найти. Большинство, конечно, не в лучшем состоянии, но разобраться можно. И еще: имена художников идут под номерами, а не просто так.

Кажется, ее мучения скоро кончатся – надежда есть.

– Ладно, Марк, завтра и начну. Найти бы только связь, остальное само разложится по полочкам.

– Значит, я был прав, когда заставил тебя записывать все сведения о картинах! – провозгласил он с нотками самодовольства.

Сюзанна едва удержалась, чтобы не показать ему язык.

– Знаешь, я перерыл все бумаги Цируса, а он, надо заметить, не выбрасывал ни клочка бумаги, и нигде не нашел ни единого упоминания о «Диаборне».

Ее удивило уже одно то, что он искал.

– Да ты и не мог найти – я же говорила, дело не дошло даже до предварительного соглашения.

– Понимаю. Удивляет другое: ни единого намека, вообще ничего. Как такое могло получиться? – Голос Марка звучал низко, каждое слово – как-то особенно четко.

У нее мурашки поползли по телу от его тона – почти физически она чувствовала, что весь ее грандиозный план сейчас рухнет ей на голову. Господи, как она глупа, что затеяла все это; Марк просто играл, когда давал понять, что готов следовать желаниям Цируса.

Но ее здорово беспокоит еще кое-что: наверняка он проверяет, как далеко она решится зайти в стремлении добиться цели. «Нет, не дождется!» – сказала она сама себе.

– А в ежедневник ты заглядывал? – спросила она. – Уверена, он и Пирс часто встречались в последнее время, обедали вместе.

– Нет, не смотрел. Да ведь там, скорее всего, указаны время и место встречи. Говорил с Джо Бревстером: он считает, что Цирус просто вытирал ноги о твоего драгоценного Пирса и никогда не собирался передавать ни ему, ни музею свои картины.

Машина припарковалась возле музея «Диаборн». «Крепись! – приказала себе Сюзанна. – Он только и ждет, чтобы ты сорвалась. Еще две минуты – и ты увидишь Пирса. Все будет в порядке, осталось совсем немного». Она прикрыла глаза, удерживая слезы. Боже, как непрофессионально она поступила! Не хватало еще, чтобы Марк увидел ее слезы…

Служащий автостоянки уже спешил к ним. Марк обошел машину и, открыв дверцу, помог Сюзанне выйти. Она старалась на него не смотреть.

– Я предполагала, что ты придешь к таким выводам.

Он шагал за ней, отставая немного.

– Неужели ты так быстро сдаешься, Сюзанна?

От сарказма, звучавшего в его голосе, ей захотелось его ударить, – бороться с ним другими способами у нее нет сил.

– А чего ты от меня ожидал? Что я побегу подделывать письма, чтобы убедить тебя в обратном? Нет уж, не опущусь до такого.

В конце концов, даже если коллекция уплывет у нее из-под носа, жизнь на этом не кончится. И что она так расстроилась, как девочка-первоклассница из-за двойки! Стало чуточку легче.

– Чего на самом деле хотел Цирус, на сегодняшний день никто не может знать. Твое право верить или нет моим словам. Поступай, как считаешь нужным.

– Хорошо, – вдруг сказал он неожиданно мягко, – ты меня убедила.

Выставка оказалась самой большой из всех, на каких Сюзанне удалось побывать за три года работы на «Диаборн». Пришли все более или менее знаменитые художники Чикаго с друзьями и знакомыми, – создавалось впечатление огромной толпы. Пирс, наверно, обзванивал всех целую неделю, причем лично; да, внушительное зрелище…

– Все здесь выглядит, как в большой ярмарочный день, – сыронизировал Марк.

Увиденное явно не произвело впечатления – кажется, он гораздо больше, чем искусством, интересуется напитками, что предлагают официанты, одетые во все белое.

Сюзанна еду отвергла – как в такой момент вообще можно что-то есть? Марк простил ей отсутствие аппетита, когда увидел, что к ним неотвратимо приближается некая матрона, с неправдоподобно каштановыми волосами.

– Привет, Сюзанна, как дела? – задала она вопрос, но смотрела при этом исключительно на Марка. – А это, должно быть, мистер Херрингтон?

– Да, мистер Марк Херрингтон. Марк, это миссис Адамс, член Совета директоров, – пробормотала Сюзанна.

– Приятно познакомиться, мистер Херрингтон, улыбнулась миссис Адамс. – Надеюсь, вам понравится наша маленькая выставка.

Слышал бы ее сейчас Пирс – это его-то выставка «маленькая».

– О, конечно! – откликнулся Марк. – Разумеется! Но миссис Адамс рано праздновала победу, – Марк подцепил с подноса следующий бутерброд и проговорил, прежде чем откусить:

– Одну минуту… Вот что я называю великим искусством. Посмотрите, какое совершенство: тонкий ломтик хлеба, покрытый сыром, немного масла, лук и вершина бутерброда – слой икры… Никакой художник не передаст чудесного вкуса этого бутерброда. – И одним движением отправил все сооружение в рот.

Миссис Адамс холодно улыбнулась. Марк так же холодно усмехнулся, взял Сюзанну за локоть и повел по галерее.

– Это было не очень красиво, – высказала она ему свое мнение. – Что плохого сделала тебе бедная миссис Адамс?

– Собиралась продолжать в таком духе целый вечер, а у меня не было ни малейшего желания ее выслушивать и так ничего вокруг себя и не увидеть.

Сюзанна только надеялась, что он не станет особенно всматриваться в то, что висит на стенах. Марк взял у первого попавшегося официанта бокал искристого вина, протянул ей. Она взяла, хотя пить сегодня не собиралась – необходимо полностью контролировать все свои мысли и поступки.

Подошел Пирс, потирая руки и с одобрением глядя, как Марк по-хозяйски положил руку на плечо Сюзанне.

– Надеюсь, вам понравится обед, Марк.

В последнюю неделю Сюзанна мало общалась с Пирсом, у нее совсем вылетел из головы их короткий разговор о том, что намечается обед; тем более не успела предупредить Пирса о нежелании Марка здесь задерживаться. Пирс даже не смотрел на нее, все свое внимание сконцентрировал на Марке.

– Сюзанна наверняка все вам рассказала, Марк?

– О да-а… – протянул Марк. – Очень красочно. Правда, утаила сюрприз с угощением – заявила, что это самый большой секрет в Чикаго и о нем незачем знать всем кому ни попадя.

– Угу… Ну, тогда я надеюсь, вам понравится выставка. А если понадобится консультация, я весь вечер в галерее.

– Буду рад воспользоваться вашими услугами. Пирс пошел встречать следующую группу вновь прибывших.

– Это низко! – не выдержала Сюзанна.

– А что прикажешь делать? Заявить, что перспектива обеда не входит в мои планы, а только десерт?

При этих словах взгляд его выразительно скользнул по ее фигуре – вот, мол, о каком десерте речь.

Сюзанна подняла бокал, собираясь сделать глоток вина, вдохнула пузырьки – и чихнула.

– Марк, когда ты прекратишь это безобразие?

– Ладно, не буду, раз ты так хочешь.

Нотки притворной скромности в его голосе заставили ее насторожиться – она ему не поверила.

Неподалеку Пирс, окруженный группой гостей, рассказывал об истории висевшего рядом полотна. Марк посмотрел в его сторону.

– Если хочешь, подойдем и послушаем… – Сюзанна сменила гнев на милость.

– Здорово тебя вымуштровал Пирс, – пробормотал Марк. – Рискнул тайком подослать ко мне специалиста по связям с общественностью.

– Какое теперь имеет значение, что он тогда говорил. И не нужно делать замечаний насчет моей работы, я ведь молчу по поводу твоей.

– Должен с тобой согласиться, – признал Марк. – Связь с общественностью – важная часть современного мира.

– Благодарю.

– И что бы Пирс без тебя делал?

Не успела она ничего вымолвить, как к ним подлетела еще одна дама из администрации, чмокнула воздух возле щеки Сюзанны и протянула руку Марку, объявив без особых предисловий:

– Мы только что говорили о вас с друзьями!

– Какая честь! Сюзанна их познакомила.

– Мы поспорили: моя подруга утверждает, что вы имеете непосредственное отношение к Элвису Херрингтону; я лично в этом несколько сомневаюсь. Не разрешите ли наш спор?

– Боюсь, что нет, – без энтузиазма откликнулся Марк. – Элвис Херрингтон на класс меня выше, наравне с Миллерами из Норзбука, – куда мне до него.

Сюзанне пришлось сдерживаться, но, когда дама отошла, она немедленно констатировала:

– А это еще более низко!

– Зато правда. Ты же знаешь, как меня раздражают такие сравнения! Ну кому какое дело, кто мои родители.

Это не ответ, всего лишь удачная увертка; ну, сейчас она ему покажет… И тут Марк вдруг рассмеялся – усмотрел что-то забавное. Боже, как давно она не слышала его смеха – целую вечность… Сердце подпрыгнуло – рассмеяться бы вместе с ним. Боль, похороненная где-то в самом дальнем уголке памяти и так внезапно давшая о себе знать, отразилась в ее глазах. Счастье, что он на нее не смотрит… Ей удалось взять себя в руки и заставить смотреть в ту же сторону, что и Марк, – не составило труда понять, кто привлек его внимание.

– Отвернись, ты ведешь себя просто неприлично! – прошипела Сюзанна.

Марк послушался и тут же спросил:

– Кто эта леди с собачкой на руке?

– Это не собачка, а норковое боа. Только не спрашивай меня, почему она надела его в середине июня, – я все равно не знаю.

– Жа-аль… а я подумал, раз можно с собаками, так не взять ли мне в следующий раз О'Лери…

Этого еще не хватало!

– Кстати, она не относится к тем, о ком я тебе говорила. Один из директоров, с кем подписываются все главные бумаги, – тот высокий, полный джентльмен в абрикосовом галстуке.

– И сколько здесь таких?

– Около дюжины.

– Да, а я только девять насчитал.

– Не волнуйся, они своего не упустят.

Как бы в подтверждение ее слов к ним приблизился тот самый, в абрикосовом галстуке.

– Вы ценитель искусства, мистер Херрингтон?

– Несомненно, – ответила вместо него Сюзанна. – Марк признался мне на днях, что его любимая телевизионная передача «Работы мастеров», конечно, после бейсбола и, надо думать, футбола.

– А также баскетбола и хоккея, ну, может быть, еще комедий, канала новостей, прогноза погоды и еще двух-трех передач. Да, без сомнения, «Работы мастеров» – во главе моего списка. Я даже посылал деньги в редакцию передачи, чтобы приобрести их рекламный журнальчик, – надо же мне знать, о чем пойдет речь в следующий раз.

Кажется, Марк чрезвычайно доволен собой… Джентльмен нервно поправил галстук, явно шокированный.

Сюзанна замерла в благоговейном ужасе: знал бы Марк, кто перед ним – один из крупнейших спонсоров общественного телевидения!

– Ну а в последнее время, – продолжал Марк, не обращая ни на кого внимания, – у меня появились особенно веские причины интересоваться искусством – надо позаботиться о коллекции Цируса.

Двое членов Совета директоров, стоявшие неподалеку, умолкли на полуслове. В большой группе людей рядом наступила полнейшая тишина – у Сюзанны возникло впечатление, что внезапно они втроем оказались на необитаемом острове.

– Так вот, уверен, вам будет небезынтересно узнать, что я принял решение относительно того, как поступить с коллекцией.

Сюзанна чуть не зажала уши – только бы не слышать, какой приговор произнесет Марк. Еще мгновение – и свершится самое ужасное: он скажет, что отдает коллекцию в другой музей… Марк подождал, пока стихнет шепот, и громко, чтобы все слышали, объявил:

– Из-за того, что здесь Сюзанна, я решил со временем частями передавать коллекцию музею «Диаборн».

Боже, уж не почудилось ли ей? Она с изумлением смотрела на Марка. Почему он так решил, ведь она ничего не сделала, чтобы его убедить. Мысли ее путались, а он между тем поднял руку вверх, а другой обнял ее за плечи, призывая к тишине.

– Минутку внимания! Часть коллекции будет передаваться каждый раз, как Сюзанна переспит со мной.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В музее «Диаборн» настала небывалая тишина, стихли даже смешки в задних рядах, когда до всех дошло, что это не шутка.

Единственный, кто чувствует себя в этот момент свободно, – это Марк, пришло в голову Сюзанне; с удивленно поднятыми бровями оглядывает толпу: ну что такого, мол, я сказал, из-за чего все так переполошились?

Не очень-то приятно, однако, чувствовать себя экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. Грудную клетку так сдавило, что не сделаешь и вдоха, не пошевелишься, даже если земля вдруг разверзнется под ногами.

А Марк произнес невозмутимо:

– Но я, кажется, помешал открытию выставки, как безрассудно с моей стороны отвлекать внимание от художников – истинных виновников торжества. Сюзанна, пойдем, ты обещала мне все здесь показать! Или, может быть, мы…

Почти не сознавая, что происходит, не желая показать перед ним свою слабость, она схватила его за руку и потащила к ближайшей картине. Через толпу они двигались словно лайнер, рассекающий поверхность моря, – перед ними все молча расступались. Однако Марк перехватил инициативу и направился в другую сторону.

– Вот эта интересная! – и указал на полотно с вкраплением кобальта и голубого. – Как точно удалось художнику передать сексуальность форм, не находишь?

– Перестанешь ты или нет? – Голос ее прозвучал неожиданно низко и хрипло.

– Если ты предпочитаешь где-нибудь уединиться и обсудить все детали – буду счастлив.

– Мы не можем никуда уединяться! Да самый безмозглый болван подумает, что мы…

– Но я только пошел навстречу твоей просьбе. Сюзанна уставилась на него в изумлении.

– Не говорила я ничего такого, что оправдывает то, как ты меня скомпрометировал!

– Ты же велела прекратить это безобразие, вот я и прекратил.

Ловко! Как можно настолько искажать смысл ее слов! Одно бесспорно – с ним лучше молчать, чтобы потом не быть неправильно истолкованной. Дать ему больше свободы – пусть делает, что хочет, хуже не будет. И она позволила ему водить себя от картины к картине.

Постепенно равномерный шум вокруг вернул Сюзанну к нормальному состоянию, и в ней ожило чувство юмора. Конечно, он поступил так потому, что считал: любой представитель музея преследует цель узнать от него дальнейшую судьбу коллекции. В обращениях к Марку каждый давал это понять, пусть не прямо, а косвенно. Одно формальное заявление – и у администрации появляется повод открыть заранее припасенную для этого случая бутылку шампанского. Что ж, точный расчет, чтобы отвязаться от назойливого внимания.

Марку пришлось повторить дважды предложение ехать с ним, прежде чем удалось отвлечь Сюзанну от ее мыслей.

– Что? Нет, я с тобой не поеду!

– Почему? Пришли мы вместе, а твоя машина – в гараже Цируса.

– А тебе какая забота? Да не поеду я с тобой в одном автомобиле после того, что ты заявил сегодня.

– Клятвенно обещаю – хоть мне и не по нраву эта фраза, однажды употребленная твоей мамочкой, – не пользоваться своим преимуществом.

– Даже если попытаешься, придется тебе горько сожалеть. Не беспокойся, я прекрасно могу за себя постоять. И ни за что не выйду вместе с тобой из этого здания на глазах у всего честного народа! – И она бросила выразительный взгляд на входную лестницу, где толпились любопытствующие всех уровней, просто случайно оказавшиеся поблизости, и любители сенсаций. – Придется вызвать такси.

Марк не отставал от нее ни на шаг.

– Да это элементарная вежливость – отвезти девушку после свидания.

Сюзанна посмотрела на него исподлобья.

– Это не свидание, считай себя ничем не связанным.

– Ладно, – легко согласился Марк, – вызывай такси. А я возьму и расскажу всем, что ты заботишься о соблюдении приличий, а сама в позднее время встречаешься со мной в доме Цируса.

И ведь скажет же, и даже не соврет, вот что самое страшное. «Позднее время» – понятие растяжимое, а предстоящая работа и завтра, и послезавтра попадет под это определение. Доказать, что это деловая встреча, а не любовное свидание, не удастся. Все воспримут эту информацию именно так, как он ее преподнесет.

– Пойдем, Сюзанна! – В первый раз в голосе Марка ощущалась некоторая напряженность – он уже просил. – Выше голову, улыбайся! Сделай вид, что тебя все это ничуть не затрагивает. Разве не знаешь, как нужно себя вести, когда нарушаешь правила игры? Или правила Миллеров из Норзбука чем-то отличаются от тех, на которых я вырос?

– Очевидно, нет, – ответила она не совсем уверенно. – Странно, что ты находишь такое положение вещей естественным. Ладно, в любом случае ты отвозишь меня домой. Возвращаться в дом Цируса я не намерена.

– Почему? Думаешь, О'Лери не защитит твоего достоинства?

Не успела она и рта раскрыть, как Марк добавил:

– Может, это и благоразумно. Но не вижу никакого смысла в такой час пригонять твою машину обратно.

– Чего я определенно не хочу, так это провести ночь с тобой.

– А кто напрашивается? – Марк пожал плечами. – Просто утром я за тобой заеду.

– Не стоит беспокоиться. В Чикаго, знаешь ли, есть общественный транспорт. Да и такси можно вызывать круглосуточно.

Подали «кадиллак» Цируса, и ответ Марка утонул в шуме мотора. Наконец-то эта музейная толпа не колет ее своими взорами… Сюзанна назвала адрес и с облегчением откинулась на спинку сиденья.

Марк, кажется, удивился.

– Это же недалеко от Линкольн-парка.

– Поздравляю, у тебя обширные познания в географии Чикаго.

– О, это еще что! А вот на прошлой неделе я побывал в зоопарке. Могу поделиться кое-какими познаниями и в этой области.

– Неужели тебе потребовалось общение с другими животными – О'Лери уже не хватает? И не стоит иронизировать по поводу того, где я живу, – кстати, это недалеко от «Трайэд» и на работу можно ходить пешком.

– Это соседство еще туда-сюда, но рядом Лейкшорская тюрьма и металлоперерабатывающий завод. Вот здорово!

– Каждому свое. Меня мое местожительство вполне устраивает.

– Но как согласилась с этим твоя матушка!

– Ты прав – она бы не согласилась.

Квартира ее в обычном многоэтажном доме, в окружении таких же ничем не примечательных зданий. Сюзанну волновало, что они проедут мимо, а не впечатление, какое произведет ее жилище.

– Остановись вон там, напротив детской площадки. Мотор глушить не надо – дойду сама.

– Но мы не в твоей машине, – заметил Марк, – и я до конца хочу воспользоваться своим правом провожающего.

Какой невозможный человек! Она напомнила ему об условии:

– Я тебя не приглашала.

– А разве я напрашиваюсь? – вкрадчиво произнес Марк и продолжал мягким, обволакивающим голосом: – Уже поздно, ты устала. Мне долго ехать. Кофе пить в такой час просто вредно… Мне извиниться за сегодняшний вечер?

Сюзанна молчала: теперь уже все равно ничего не исправишь. Он открыл перед ней дверь, встал рядом, но не делал ни малейшей попытки зайти внутрь.

– Спокойной ночи, Сюзанна. А вот у меня вряд ли сегодня получится спокойная ночь.

– Перестань, не вижу причин, которые помешают тебе спать как младенцу. С картинами все более или менее определилось…

Марк отпустил дверь и прижал ее обеими руками к стене.

– Что ты хочешь сказать? Что коллекция скоро будет в музее?

«…каждый раз, как Сюзанна переспит со мной». Сюзанна почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо; колени непроизвольно подгибаются, ее начинает колотить мелкая дрожь…

– Конечно, я собиралась сказать другое. После твоего заявления сегодня все, кто бы они ни были, в том числе Пирс, отстанут от тебя: ты ясно дал понять, что распорядишься коллекцией, как сочтешь нужным.

– Ну, ему пришлось не по вкусу то, что он услышал. Я сделал предложение, мое право ставить условия и что…

– Я не желаю быть залогом никакой сделки. Ты не в шестнадцатом веке, и прекратим этот разговор!

Он казался, как никогда, серьезным.

– Это означает, что тебе нечего сказать?

– Ты в своем уме? Твое предложение просто абсурдно!

– Тебе все равно никуда не деться. Делай свой выбор.

Голос его не дрогнул, ни капельки не изменился. Своим спокойствием он взвинчивал ей нервы до предела, – невозможно понять, что он действительно чувствует.

– Либо «Диаборн» получает коллекцию картин, либо нет, – стоял на своем Марк. – Мне, конечно, было бы приятнее расстаться с ней, – в любом случае это интересное состязание. Естественно, я пытаюсь подтолкнуть тебя к правильному решению. – И в подтверждение своих слов он привлек ее к себе.

Прикосновение его так нежно – она с легкостью может его оттолкнуть. Но нельзя дать ему понять, что она боится его поцелуев, боится потерять контроль над собой.

На его предложение у нее один ответ – спокойный, расчетливый поцелуй; от него получаешь известное удовольствие, но он ничего не значит. Марку нет места в ее жизни! Да уж, восемь лет назад он целовался куда более страстно, – видно, на большее его уже не тянет.

Но она ошиблась: может быть, поначалу поцелуй действительно ничего не значил. На улице прохладно, и первое прикосновение губ оказалось холодным. Он покрывал поцелуями ее лицо, глаза, щеки, шею, возвращаясь снова к губам. По телу разливалось тепло; где-то глубоко внутри зарождалась сладкая боль, от которой плавились кости… Сюзанна и не заметила, как сама впилась пальцами в его плечи, притягивая его ближе, на секунду отдавшись водовороту чувств, хотя сначала клялась себе быть сдержанной.

Что он там сказал, когда она приглашала его в музей? Что это будет пытка, равносильная равномерному поджариванию на огне… Но пытка обрушилась не на него, а на нее; для него это игра, спорт. И он выиграет, если ему удастся лишить ее равновесия, а потом оставит одну. В этом он не изменился, и этого нельзя допустить. «Прекрати!» – приказала она себе и от этой отрезвляющей мысли вся замерла, как ледяное изваяние.

– О чем-то задумалась… – Марк мгновенно почувствовал в ней перемену.

Голос его вдруг стал низким, почти грубым, или, возможно… Вдруг он и голос изменил – пусть она думает, что неотразима для него, что он сгорает от страсти. Нет, не обведет он ее вокруг пальца.

Марк сделал соответствующий вывод: после того как она закрылась, ему ничего не оставалось, как просто уйти; легко вздохнув, он одобрительно потрепал ее по плечу и как ни в чем не бывало ушел – как она и ожидала. «Кадиллак» развернулся и уехал.

Сюзанна еще некоторое время стояла у двери; очнулась от холода. Вошла в квартиру, не включая света, села в глубокое кресло, накинула на себя плед – ее била дрожь от пережитого нервного напряжения.

Сюзанна не удивилась, когда на следующее утро ей никто не позвонил. Не могла только понять, радует ее эта тишина или нет.

Конечно, никто из администрации не поверил в то безобразие, которое устроил Марк. Но что оно их позабавило – несомненно. Или все так смущены, что предпочитают делать вид, будто ничего не произошло.

Даже Марк не звонит… Не то чтобы она так уж ждала его звонка, – между ними ничего не изменилось. Это раньше она верила, что поцелуй способен изменить жизнь. Что ж, посмотрим, чем все кончится. Она-то согласна ждать хоть всю жизнь. А вот у Марка вряд ли хватит времени.

Так или иначе, Сюзанна провела спокойный день в офисе, наконец-то приступив к проекту, который откладывала всю прошлую неделю. На обычную встречу с подругами к Флэнагану явилась первой.

Сидела и потягивала тоник, когда Кит и Элисон заняли свои места.

– Боже мой, это же Сюзанна Миллер! Прошла неделя, и ничего не изменилось: она снова здесь, с нами. Я уж стала сомневаться, что такое вообще возможно.

– Однако она пьет тоник – не очень хороший признак, – вставила Элисон.

– Знаешь, Кит, – может, ты обращала внимание, – когда Сюзанна отказывается от стаканчика вина, это значит, ей хочется выпить графин мартини.

– Ну да, – согласно кивнула Кит, – кажется, она придерживается правила: если хочешь напиться – лучше все же не надо.

– Перестаньте, – прервала их диалог Сюзанна. – Неделя выдалась не из легких.

– Проект музея? – Кит сделала глоток шардоне из бокала, который только что поставили перед ней. – Тебе легче, чем мне. Я не смогу отличить Эль Греко от Ван Гога.

– Проще простого, – пояснила Элисон. – Эль Греко никогда не рисовал цветов.

– Непременно позвоню тебе, Эли, если мне потребуется консультация, – пробормотала Сюзанна.

– Буду рада помочь. Получила ты мое сообщение насчет «Юнивёрсл динамикс»?

– Да, Эли, – вздохнула Сюзанна, – знаю, ты не упустишь случая подбросить мне нового клиента. Но если честно, у меня сейчас столько работы – просвета не предвидится до начала сентября. Возьми это на себя, позже сочтемся.

– Отказываешься от «Юнивёрсл динамикс»? – Кит положила ей ладошку на лоб. – Жара вроде бы нет, но…

– Знаю, был бы их проект из того разряда, чтобы принести «Трайэд» мировую известность, первая взялась бы за дело, просто сейчас у меня нет времени. Не хочу затягивать работу, нарушать сроки или делать ее плохо.

– Лучше все же заняться этим тебе, – поддержала подругу Кит.

– Премного благодарна, Кит. Бери все в свои руки; если надо, помогу советом. Ну а сама возьмусь за дело – боюсь, сойду с ума. В голове и так сплошная каша.

– Сюзанна, как это на тебя похоже, – покачала головой Эли.

– Почему все замкнулось на мне? – Сюзанна нахмурилась.

– А ты вспомни, например, как много сделала проектов по установке конвейерного оборудования.

– Кит тоже работала, – осторожно возразила Сюзанна.

– Только в самом начале, – поправила Кит. – А все встречи, переговоры – твоя заслуга. Ты им помогла сэкономить миллион долларов, не допустив судебного разбирательства.

– Но это не означает, что с ними должна работать только я. Они что, снова устанавливают конвейерное оборудование?

– Да нет, – сказала Элисон, – не думаю, но, кажется, влезли еще в какое-то запутанное дело.

– И теряют миллионы долларов ежегодно, – добавила Кит.

– Их вице-президент мне четко заявил: все детали он будет обсуждать только с тобой.

– Вернулись к тому, с чего начали. Ну почему я?

– Очевидно, кто-то из «Индастриал кэнвейер» близко знаком с руководством «Юнивёрсл динамикс» и рекомендовал тебя за чашечкой кофе.

– А может быть, и чего покрепче, – подхватила Кит.

– Так или иначе, тебя порекомендовали. Это твой клиент, ты не можешь так просто от него отмахнуться.

– Так скажи этому вице-президенту, – почти застонала Сюзанна, – что мои партнеры тоже компетентны, иначе не были бы таковыми.

– А ты сама скажи, – предложила Элисон. – Он не поверит такой информации, поступившей от меня или от Кит.

– Хорошо, в понедельник ему позвоню. Итак, кто из вас хочет работу?

– Сильно сомневаюсь, что он даст одной из нас хоть один шанс, – выразила свое мнение Кит. – Я не во всем так хорошо разбираюсь, как ты. Этот проект больше подойдет Элисон. А вообще-то обдумывать за завтраком одновременно три проблемы – это твоя способность.

– Большое спасибо. Эли, что скажешь на это?

– Ну, если ты совсем не можешь… – нахмурилась Элисон. – Могу подумать, но сейчас тоже занята, да и он настаивал, чтобы этим занималась лично ты.

Сюзанна вздохнула – ее приперли к стенке.

– Хорошо, как-нибудь выкрою время. У кого-нибудь есть аспирин?

Мгновение спустя и Кит, и Элисон протягивали ей по таблетке.

– Вот за что я больше всего вас ценю! – И Сюзанна выпила обе таблетки сразу. – Вы всегда готовы прийти на помощь.

Следующим утром на полпути в Рокфорд у Сюзанны неожиданно зазвонил телефон; она вздрогнула и чуть не потеряла управления машиной, почему и ответила не совсем ровным голосом. Звонила Кит.

– Извини, что беспокою, совсем забыла, что в этот уик-энд ты навещаешь матушку.

– Кит, если новости неприятные, перезвони вечером.

– Да нет, просто хотела извиниться за вчерашнее. Все выглядело так, словно я хотела избежать трудной работы. Ты же знаешь – я душой и телом болею за общее дело.

– Ну что ты! Никто и не думал на тебя обижаться.

– Все равно, Сюзанна, меня мучит совесть. Думаешь, я забыла, как два месяца назад ты помогла мне справиться с моими делами. Не хочу быть неблагодарной. Но знаешь, этот парень из «Юнивёрсл динамикс», по-моему, никого, кроме тебя, не пустит на порог своего офиса, о чем я вчера и говорила. Вообще, предлагаю такой вариант: смело перекладывай на меня часть другой работы, а сама занимайся этой. По крайней мере, на сегодняшний момент не вижу другого выхода.

– Понимаю твою самоотверженность, Кит. Но ведь у тебя еще медовый месяц не кончился.

– Ну, нельзя так уж надолго расслабляться, а то совсем форму потеряю, – в голосе Кит слышалась улыбка.

Сюзанну затопило чувство благодарности и уверенности в завтрашнем дне – ей есть на кого положиться, все вместе, втроем, они справятся. Если немного повезет, «Юнивёрсл динамикс» займет весь ее рабочий день и ей удастся сделать для «Трайэд» великое дело. Нельзя, конечно, сбрасывать со счетов и Марка Херрингтона, – придется постараться. Но разве не гордилась она всегда своей способностью вести несколько дел сразу?

На окраину Рокфорда, где теперь обретала Элспет Миллер, мать Сюзанны, добраться общественным транспортом практически невозможно. И Сюзанна ездила к ней раз в месяц на своей машине.

На пороге ее встретила высокая, крупного телосложения женщина, одетая как обычная служащая, – глядя на нее, никто не сказал бы, что она работает здесь сиделкой. Сюзанна знала Карен Эдгар уже больше года, и в какой-то степени они стали близкими людьми – ведь она ухаживала за ее мамой. По привычке Сюзанна сначала расспросила Карен о ее делах, о сыне и только потом – о своей матери.

– Что меня беспокоит, – стала рассказывать Карен, – физически она стала слабее: быстрее устает, легко раздражается. Такие периоды наступают все чаще и более продолжительны по времени.

– Но в промежутках она в приличном состоянии?

– Да, вполне. Но для ее нервов такие приступы разрушительны. Вся проблема в том, что никто не знает, чем они вызваны, а сама Элспет не в силах помочь нам понять причины и тем самым облегчить свое положение. Да вы, Сюзанна, и сами все прекрасно знаете, мы не раз это с вами обсуждали.

«Да, знаю, – мрачно подумала Сюзанна, – этот крест мне придется нести до конца жизни».

– И кстати, – добавила Карен, – меня она воспринимает не иначе, как домоправительницу, весь остальной персонал – как своих слуг, а швейцару выговаривает за неряшливость.

– О, нет…

– Это уже было не единожды. Просила меня его уволить.

– Может, стоит попытаться… напомнить ей, что найти хорошего работника не так-то легко. И попробовать уговорить ее дать парню еще один шанс, – горько пошутила Сюзанна. – Что ж, спасибо, что поговорили со мной, Карен.

– Мне бы только хотелось, чтобы новое в ее состоянии не оказалось для вас столь неожиданным.

– Да, вы правильно поступили. – Сюзанна пожала Карен руку.

Сюзанна миновала вестибюль и медленно пошла по больничному коридору. Сквозь стеклянные двери она видела: кто-то играет в триктрак, кто-то спит в кресле-качалке… А вот и дверь в комнату матери; на секунду она застыла, вздохнула поглубже, заставила себя улыбнуться – нельзя, чтобы мама видела ее расстроенной, – и открыла дверь.

– Привет, ма!

Элспет безучастно взглянула на нее, думая о чем-то своем.

– Сюзанна, где ты была? Ты обещала помочь мне с приглашениями на вечеринку; осталась всего неделя, надо сегодня же отправить по почте.

Сюзанна придвинула стул и села поближе.

– Мам, я на работе была.

– Молодая леди твоего социального положения не должна работать, – если, конечно, удачно вышла замуж, а не за простого работягу.

– Я не замужем за Марком. Помнишь?

На миг глаза Элспет затуманились, словно она пыталась ухватиться за эту мысль и что-то вспомнить.

– Меня это не касается. Я собираюсь устроить прием, нужно пригласить всех знакомых. Помоги мне заполнить приглашения. Начнем с Маршаллов, затем Колмэнзы… так… посмотрю-ка в записную книжку, – никого нельзя забыть…

Два часа спустя Сюзанна поцеловала мать и вышла из палаты, оставив ее планировать вечеринку, которая никогда не состоится. Зашла к сестре, передала бланки приглашений.

– Бесс, дайте ей их снова, так, чтобы она не заметила.

– Я положу ей в тумбочку, когда она будет спать, – пообещала Бесс.

Сюзанна снова прошла через весь коридор, вестибюль, через дворик к своей машине; села за руль и несколько минут сидела не шевелясь, возвращаясь к обычному состоянию. Посещение матери оставило в ее душе тягостное впечатление.

Как странно, что именно сегодня мать вспомнила про Марка – в первый раз за все годы. Уловила, наверное, ее мысли: с тех пор как Сюзанна столкнулась с ним на кладбище, не проходит и минуты, чтобы она о нем не думала.

Пирсу Сюзанна позвонила в понедельник после обеда – к телефону долго никто не подходил, и у Сюзанны было время подумать, как, должно быть, все шокированы заявлением Марка. Начальная стадия инвентаризации выполнена, у нее есть вопросы к специалистам – поговорить с Пирсом просто необходимо.

Наконец на ее звонок ответил запыхавшийся сотрудник. Пирс подходил к телефону дольше обычного – Сюзанна умудрилась просмотреть почту, пока ждала его. Когда он все же подошел, его голос источал мед:

– Сюзонночка, вот уж не ожидал тебя услышать! Как прошел уик-энд?

Что он имеет в виду – визит к матери? Вряд ли, у его вопроса другой подтекст.

– Все нормально, а почему ты спрашиваешь?

– Когда ты позвонила, – Пирс кашлянул, – я занимался полотном Эванса Джексона, которое получил сегодня утром, с наилучшими пожеланиями от Херрингтона.

«…каждый раз, как Сюзанна переспит со мной», – зазвенел в ушах голос Марка. Не трудно догадаться, о чем думают сейчас все сотрудники музея… Сюзанна положила трубку и со стоном раненого животного опустила голову на стол. Чего еще ожидать от Марка? Когда он поймет, что ему отказали и не собираются менять решения? А он с каждым часом поднимает ставки.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Сюзанна, Сюзанна! Ты куда пропала? – Голос Пирса, явно взволнованного тем, что ему никто не отвечает, вернул ее к реальности.

– Да, я здесь, слушаю.

– Сейчас, когда у нас в руках полотно Эванса Джексона, необходимо развернуть небольшую рекламную кампанию. В основе рекламы – история приобретения картины.

От дурного предчувствия у Сюзанны защемило сердце.

– Пирс, ты что, с ума сошел? Собираешься всему Чикаго объявить, что я сплю с Марком Херрингтоном?!

От одной мысли, что эта сплетня станет достоянием общественности, Сюзанне становилось физически плохо.

– Ну, давай договоримся: в рекламе не сообщаются источники поступления картины, раз ты так хочешь, – сделал уступку Пирс и добавил: – Хотя, должен сказать, Херрингтон не считает эту информацию частной и закрытой от общественного мнения.

– Отлично, зато я считаю ее частной! И кстати, к твоему сведению: я с ним не спала. В уик-энд я ездила к маме.

– Как скажешь, Сюзанна.

Пирс подозрительно легко идет на уступки. Очевидно, он не поверил ни единому ее слову: факты против нее. Ну кто в здравом уме и твердой памяти просто так, ни с того ни с сего, посылает дорогущую картину в подарок музею? Сюзанна-то прекрасно знала, кто способен на такое, и ее душила бессильная ярость. Подставив ее подобным образом, чего он хочет от нее добиться? Так не получит он этого, и точка!

– Управление Совета директоров считает, что ты проделала огромную работу.

– Тебе не удастся меня уверить, что они одобряют… – Слова не шли с языка.

– Ну, «одобряют» – это уж слишком. Некоторые женщины, я бы сказал, наоборот, резко не одобряют и при одном твоем имени делают каменное лицо. Но это их дело – как относиться к такого рода подаркам. Ну, ты и сама знаешь, сколько стоит коллекция.

– Тебе нет нужды так хамить! – Она повесила трубку.

Разговор с Пирсом стоил большого напряжения. Но главный виновник всего этого – Марк, и только он. Ну все, с нее хватит, это безобразие больше не может продолжаться! Сюзанна схватила ключи от машины, сумочку и вихрем сбежала вниз, твердо намереваясь раз и навсегда разобраться с этим Марком Херрингтоном, – кажется, он намерен и дальше портить ей жизнь.

Когда она проходила мимо приемной секретаря, дверь оказалась открытой; Рита ее окликнула:

– Сюзанна!

– Нет времени! Когда вернусь – не знаю. – И, вдруг вспомнив, заглянула в дверь. – Если будут звонки из «Кук Каунти Джейл», скажи, чтобы оплатили счет за предъявленное обвинение!

Слишком поздно она заметила, что Рита не одна: в кожаном кресле для посетителей сидит незнакомый джентльмен. Достаточно поверхностного взгляда, чтобы понять – перед ней необычный клиент: стильная стрижка, отличный костюм; как с картинки делового журнала. Пришлось бросить ему на бегу:

– Извините, вы же знаете, как это обычно бывает… – И Сюзанна поспешно ретировалась.

Остается надеяться, что ей повезло и он не запомнил ее имени, а если и запомнил, наверно, решил, что это простая служащая. Ну, а если и понял, кто она, то, может быть, умолчит перед Кит и Элисон и ее беспечное поведение не нанесет ощутимого урона репутации «Трайэд». В противном случае и без того длинный счет Марка Херрингтона увеличится.

За максимально короткое время она доехала до дома Цируса, не попав при этом в аварию, – настоящее чудо. Открыв ворота, она увидела такую картину: на свежескошенном газоне растянулся Марк; рядом валяется О'Лери, положив морду ему на руку; а ее не замечают… Сюзанна с силой захлопнула ворота, но сработала гидравлическая система – ожидаемого эффекта не получилось. Тогда она направилась прямо к Марку по газону, приминая траву, и встала над ним, загораживая солнце.

Какой он расслабленный, умиротворенный… Джинсы сравнительно новые – этих на нем еще не видела; где он их покупает и когда успевает изнашивать до такой степени? Грудь обнаженная; под смугло-оливковой кожей четко прорисовываются мышцы груди, плеч, рук; из бледно-голубой рубашки сотворена импровизированная подушка.

– Ну, я жду извинений! – запальчиво объявила Сюзанна.

Марк неохотно открыл глаза.

– По какому поводу, – может быть, просветишь?

– Конечно! Во что ты меня втягиваешь?! Какую игру затеял? Для чего тебе нужно выставлять меня на всеобщее посмешище?

– Да я… – он сел, поигрывая мускулами, – я только подстриг газон, решил вот немного расслабиться перед душем… А тут приходишь ты, топчешь мои газоны и утверждаешь, что я тебя во что-то втягиваю.

Недовольно заворчал потревоженный О'Лери.

Марк, с обнаженным торсом, со спутанными волосами и отпечатками травинок на коже… От него веет какой-то первобытной силой – настоящий самец перед охотой. Сюзанна изо всех сил старалась не показать, что ее по-прежнему тянет к нему. Все ее раздражение как-то само по себе улетучилось, и она продолжала уже в более спокойном тоне – иначе от Марка ничего не добьешься:

– А что, у Цируса некому стричь газоны?

– Конечно, есть. Просто мне тоже надо размяться.

– Заодно сэкономить пару долларов – ведь платить тогда никому не надо. Марк, не прикидывайся, будто не в курсе дела, – прекрасно знаешь, почему я приехала и что привело меня в такую ярость. Как ты посмел послать картину в музей «Диаборн»?

– А-а, ты вот о чем… – Он потянулся, поглаживая О'Лери. – Картина моя, что хочу, то с ней и делаю.

– К сожалению, Пирс и администрация музея «Диаборн» об этом как-то забыли. Зато прекрасно помнят твое дурацкое заявление и теперь думают, что…

– Что мы с тобой вместе провели уик-энд.

В голосе его слышалось самодовольство; ударить его?..

– Прости, дорогая, это уж не мои проблемы.

– Ага, и ты, конечно же, ни в чем не виноват! Администрация музея «Диаборн» без твоей помощи пришла к некому заключению. Да после твоего заявления в пятницу послать картину равносильно тому, что ты огромными буквами написал на постаменте Кеннеди: «Я сплю с Сюзанной Миллер!»

– Какая идея! Беру все свои слова обратно. Как ты думаешь, с какой стороны такая надпись будет лучше смотреться? Только представь – сколько людей увидят…

– Не шути, Марк! Ты собираешься посылать Пирсу ежедневно по картине?

– Ну, я еще не решил… – Он поднялся и стал отряхивать траву с джинсов.

Слишком невинный у него тон.

– Ежедневно не стоит. Ну, сама подумай: во-первых, ты не ждешь от меня никаких даров и сегодня здесь потому, что я выиграл – сумел застать тебя врасплох. С этой стороны ты не ожидала нападения.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– А это элементарная экономия, дорогая. Коллекция Цируса не бесконечна. Отдам ее всю взамен, не получив ничего, – в моем бюджете образуется огромная брешь. – Он поднял рубашку, надел ее и стал медленно застегивать пуговицы.

Сюзанне никогда не приходило в голову, что такие простые движения могут иметь какой-то сексуальный оттенок, – она не осталась к ним безучастной.

Марк застегнулся наполовину, оставив открытой верхнюю часть груди, и стал закатывать рукава до локтей… У нее даже во рту пересохло, но она ни за что не призналась бы самой себе, из-за чего. И вообще, не готова – ни сейчас и никогда – к тому, чтобы он вернулся в ее жизнь. Это невозможно!

– Не беспокойся, дорогая, – небрежно заговорил Марк, – из твоего плана стать знаменитой жертвой ничего не получится. А то я уже пошел бы упаковывать полотна.

– Побереги силы, ты ведь никогда ничего просто так не делаешь. Зачем ты послал Эванса Джексона?

– Я рассматриваю это как своеобразную плату.

– Мне?! – вскипела Сюзанна.

– Не совсем. Знаешь, иногда ты слишком беспечно относишься к деньгам, не заработанным тобой. Подарить картину Пирсу – это способ дать понять, что я не откажусь от своего слова.

Сюзанна не удержалась от саркастического замечания:

– И еще – что ты терпеть не можешь Эванса Джексона.

– И этот фактор нельзя сбрасывать со счетов, – согласился Марк. – Еще день – и я переехал бы в будку к О'Лери.

– Как он еще не спит в твоей кровати! – выпалила Сюзанна – и немедленно пожалела, что эти слова слетели с языка: какой простор для его словесных упражнений.

Марк многообещающе улыбнулся.

– О нет, – его голос будто гладил ее, – это место зарезервировано для тебя.

– Я не сплю с женатыми мужчинами. Минуту стояла гробовая тишина; потом Марк заговорил:

– Для этого есть более чем серьезные причины. Почему ты не вышла замуж за отца своего ребенка, предоставив эту честь мне? Он был женат?

– Тебя это не касается.

– Тогда почему делаешь такое заявление? Но ты права – мною движет простое любопытство. И кстати, твои обоснования беспочвенны.

– Что?.. – Сюзанна растерялась.

– Я не женат, – пояснил Марк. – Почему ты так решила?

Она почувствовала, как ее снова наполняет раздражение, смешанное со злостью на себя. Конечно же, нет, просто она сделала слишком поспешные выводы.

– Ты сам дал мне это понять. Вспомни – говорил насчет свадьбы, про деньги Цируса и что у тебя нет времени побывать дома.

– Ну, это гипотетически. – Голос его звучал так, будто он раскаивается. – Ты казалась такой удрученной, когда не увидела обручального кольца на моей руке, что я подумал: тебе легче считать меня несчастным. Ну а деньги Цируса приплел для правдоподобия.

– Прекрасно! Ты заставил меня поверить. А для чего тебе понадобилась инвентаризация? Или скажешь, что это тоже моя идея?

Иронии она не скрывала, но Марк ее проигнорировал.

– Дорогая моя, именно так все и было. Сюзанна чуть ли не целую минуту смотрела на него, не отрываясь. Мягкая трава газона колыхалась под ее ногами, словно озеро Мичиган под теплым летним бризом. Марк гладил О'Лери, дожидаясь, когда она обретет голос.

– И как тебе удается выворачивать все наизнанку! – Сюзанна удрученно покачала головой. Марк нисколько не изменился, именно это больше всего ее тревожило.

– Как бы ты стала бороться с ужасной болезнью, Сюзанна?

– Не вижу связи.

– Будь терпеливой. Представь, что в тебе живет вирус, на который не действуют никакие антибиотики.

– Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь. Я и есть та ужасная болезнь, в твоем понимании. И ты думаешь, что излечишься, если будешь спать со мной?

Марк, очевидно, был доволен ее догадкой.

– Ну, некоторые регулярные контакты мне бы помогли.

– Знаешь, я слышала, что для таких, как ты, в наше время уже открыли специальную клинику в Смитсоновском институте. Думаю, пора тебе зарезервировать там место.

– А я не думаю.

– Значит, мой иммунитет против твоего. Ну что ж, посмотрим. – Сюзанна развернулась и пошла к своей машине.

Все же не смогла не оглянуться: Марк, кажется, и не заметил ее ухода – как ни в чем не бывало продолжал возиться с О'Лери. Эта пара… оба они кажутся такими юными, беспечными и счастливыми, как будто все им нипочем и ничто в этом мире не способно нарушить их безмятежного спокойствия.

Вернувшись в «Трайэд», Сюзанна сразу направилась к Рите. Та выглядела несколько озабоченной, – что ж, не стоит обращать внимания.

– Надеюсь, клиент не сбежал сразу после моего ухода?

– Не-ет! – вздохнула Рита. – Хотя я думала, что он именно так и поступит.

Сюзанна почувствовала, что краснеет.

– Обещаю – в следующий раз посмотрю, есть ли клиенты, и поведу себя более осмотрительно.

– Неплохо бы… Но раз уж ты здесь… – Рита полезла в ящик стола и достала бумаги для нее.

– Подожди, вернусь через минуту – хотелось бы сначала увидеть Элисон.

– Она ждет тебя, – сухо сказала Рита, – и тоже хочет видеть.

– Да-а? – протянула Сюзанна. – Она наверху, у себя в кабинете?

– Нет, она и Кит в конференц-зале.

Сюзанна со всеми предосторожностями открыла массивную дубовую дверь, стараясь никому не помешать, и была уверена, что ее появление не сопровождалось ни единым звуком. Однако Кит и Элисон как по команде повернулись к входной двери, хотя было темно – работал кинопроектор.

– Извините, не хотела прерывать.

– Мы уже почти закончили, – утешила ее Элисон.

– В любом случае я не смогу больше сконцентрироваться на работе, раз уж она здесь! – Кит просто выскочила из кресла. – Сюзанна, что случилось на этот раз? Кто этот Пирс, Марк Херрингтон… еще кого мы не знаем? Черт побери, не пора ли тебе нам кое-что прояснить…

– Никто, так… – вздохнула Сюзанна.

– Как «так»? – не сдавалась Кит. – Попробуй ответить еще раз. Должно же быть логическое объяснение тому, что ты срываешься с места и исчезаешь в неизвестном направлении, никому ничего не сказав. Думаешь, я или Эли будем выполнять твою работу? Если есть проблемы, втроем их решим.

Сюзанна виновато вздохнула и обратилась к Элисон:

– Знаешь, мне действительно жаль. Рита сказала мне, что я напугала твоего клиента.

– Он не мой клиент, – отрицательно покачала головой Элисон. – Просто я оказалась ближе всех к месту происшествия. Целый день была занята видео.

– Значит, это твой, Кит?

– Нет, у меня на сегодня планировались другие дела.

Тут в комнате тихо появилась Рита.

– Сюзанна, я пыталась тебе сообщить, до того как ты удалилась, что этот человек приходил к тебе. Ты убежала как раз в тот момент, когда я пыталась тебе дозвониться.

Сюзанна прикрыла глаза, как от боли.

– Подождите минутку… у меня не было назначено никакой встречи. Я не могла забыть про клиента, тем более что я с ним не знакома.

– Он оставил визитку. – Рита протянула ее Сюзанне.

Сюзанна побелела, как полотно, и взяла. Некоторое время собиралась с силами, прежде чем прочитать свой приговор. Тисненая бумага визитки… в памяти всплыл образ ухоженного, стильного джентльмена.

«Амос Ричардсон, – прочитала она незнакомое имя. – Вице-президент "Юнивёрсл динамикс"». Когда до нее дошел смысл прочитанного, ноги сами по себе подогнулись и она медленно опустилась в кресло. Снова взглянула на визитку, – может, каким-то чудом изменится ее смысл… Но чуда не произошло: она снова и снова перечитывала имя, которое не так уж трудно запомнить…

Вот, оказывается, какой новый клиент заинтересован в работе именно с ней, – благодаря ему «Трайэд» вышел бы на принципиально иной уровень. Хорошая же получилась история, и все из-за Марка Херрингтона, откуда он только взялся на ее голову! С его появлением все у нее идет кувырком. И Сюзанна побрела в свой кабинет.

Через некоторое время она почувствовала – срочно нужно с кем-то поговорить по душам; решила зайти к Кит, пока та не приступила к работе.

– Можно я на минутку?

Кит откинулась на спинку кресла.

– Волнуешься из-за «Юнивёрсл динамикс»?

– Да, по правде говоря. – Сюзанна нервно хрустнула пальцами. – Сама не понимаю, как это могло получиться. Что теперь обо мне думают?

– О, Боже… А я-то откуда знаю! Хочешь, на кофейной гуще погадаем. Вообще-то сильно не расстраивайся, с каждым может случиться.

– Нет, с Элисон такого никогда не случилось бы.

– Не знаю, не знаю… Такого, может быть, и нет, а вот что-то другое запросто.

– Нет, она лучшая из нас, самая организованная, а я…

– Сюзанна, перестань предаваться самобичеванию – это не твой стиль. Вспомни, что со мной было два месяца назад: дела просто сыпались из рук.

– У тебя было объяснение – ты влюбилась.

Кит выразительно промолчала. Через некоторое время Сюзанна поняла, какие мысли бродят в голове у ее подруги.

– Стоп! Ты к каким это выводам пришла насчет меня?

– Да ладно, не волнуйся так. Я вот представляю, что будет, когда Эли влюбится….

– Этого никогда не произойдет. Она сразу же побежит заказывать табличку «Срочно нуждаюсь в помощи».

– Возможно, ты и права. Пока мы тут с тобой болтаем, время уходит. Иди звони Амосу Ричардсону и заканчивай это дело.

– Прямо сейчас? А не подождать ли пару дней?

– Зачем ждать, объясни ты мне? – набросилась на нее Кит. – Давай иди работай! И не откладывай неприятности на завтра, когда их можно разрешить сегодня. Потеряем мы этого клиента, не потеряем – сейчас это не так уж важно, но ты должна сделать все, чтобы исправить ситуацию и успокоить свою совесть.

Сюзанна встала и обняла Кит.

– Спасибо, ты умеешь наставлять на путь истинный.

Когда она вернулась в свой офис, на сердце у нее полегчало, визитка Амоса Ричардсона уже не жгла руки. Работа так работа, и не нужно думать о Марке Херрингтоне.

Сюзанна не удивилась, когда на следующий день позвонила Рита и передала ей сообщение Марка.

– Он ждет вас внизу – с ребятами в баскетбол играет. Просил вас не уходить через запасный выход, иначе нагрянет к вам домой – знает, где вы живете.

– Хорошо. Если захочет еще что-нибудь передать, скажите, что его никто не избегает, – спущусь, как только смогу.

Сюзанна переделала кучу работы – разобрала свой стол, составила план на неделю вперед – и только потом спустилась вниз. Очевидно, игра к этому времени кончилась; Марк сидел на ступеньках, ожидая ее.

– Бедненький, никак не можешь от меня отделаться.

Он посмотрел на нее выразительными, грустными карими глазами.

– Это ужасно. Вирус распространяется все сильнее, чувствую, что не могу с ним больше бороться.

– Не верю. Как-то обходился ведь без меня все эти восемь лет.

– Знаешь, – произнес Марк с ноткой раскаяния, – ты права. Но сейчас и это не помогает. Каждую женщину, что была у меня, я сравнивал с тобой, – думаю, их было не больше трех тысяч за последние восемь лет.

– Трех тысяч?!

– Ну да. Может, чуть меньше или больше.

– Но это… каждые десять дней новая женщина.

– Неужели? Мне некогда было заниматься такими подсчетами.

– Надо думать, не хватало времени, – пробормотала с мнимым сочувствием Сюзанна. – Однако это только показывает…

– Что ты можешь их всех заменить! – уверенно закончил Марк.

– Вот здесь ты ошибаешься. Если будешь спать со мной, тебе не станет легче, – наоборот, только разгорится аппетит.

Он обнял ее и положил голову ей на плечо. Сюзанне от этого простого прикосновения сразу стало как-то легче дышать, но она еще сопротивлялась.

– Давай попробуем выяснить, кто из нас прав, Сюзанна.

– О нет, я не могу дать тебе такой шанс.

Но Марк ее уже не слушал, – он как-то весь встрепенулся, приподнял пальцами ее лицо, скользя взглядом по губам. У нее не осталось ни малейшего сомнения относительно его намерений. Он впился губами в ее губы, словно умирал от жажды. Сила и страсть поцелуя удивительно сочеталась с непередаваемой нежностью. Сюзанна упивалась этим сладким поцелуем, у нее не хватило сил противостоять ему… Подняла руки, чтобы оттолкнуть Марка, но они, наоборот, безвольно притягивали его ближе, ближе… Каждой клеточкой тела ей хотелось ощущать его прикосновения, слиться с ним, стать единым целым… В том мире, где она жила в эти секунды, для нее не существовало никого, кроме Марка.

А он боялся, что она его оттолкнет; но когда почувствовал ее ответную реакцию, у него закружилась голова, и – наверно, чуть ли не в первый раз в жизни – он понял, как близок к тому, чтобы потерять над собой контроль.

Как отзвук дальнего эха, в сознание Сюзанны проник голос Кит:

– Кажется, нас не замечают… Сюзанна с усилием открыла глаза.

Кит и Элисон стояли на крылечке «Трайэд», возвышаясь над ними.

– Просим извинить, что помешали. Сейчас уходим, выйдем через черный ход, чтобы вас не беспокоить.

Тут раздался скрипучий старческий голос:

– Что здесь происходит? – И через мгновение появилась сама миссис Холкомб. – Прямо на крыльце, до чего дошли! – прокомментировала она.

– Никогда бы не подумала… – пробормотала Элисон в глубоком смущении.

Кит толкнула ее локтем в бок и громко пояснила:

– Все в порядке, миссис Холкомб.

Марк помрачнел, но встал сам, поднял на ноги Сюзанну – она совсем не могла шевелиться – и, откашлявшись, подал руку сначала Кит, потом Элисон.

– О, надо думать, вы и есть тот самый Марк Херрингтон. – Кит прошла вперед, стараясь не смотреть на Сюзанну, не смущать ее.

Элисон не сочла возможным просто так уйти и выжидательно уставилась на Сюзанну: нужна ей помощь, чтобы отделаться от назойливого кавалера, или, может, все-таки не мешать…

– Все в порядке, Эли, – успокоила ее Сюзанна. Элисон окинула Марка еще одним зорким взглядом и, кажется, поверила ей.

– До завтра, Сюзи, – и последовала за Кит.

– С интересными людьми ты работаешь. – Марк, ухмыльнувшись, снова уселся на ступеньку.

Сюзанна опустила голову на перила.

– Есть и хорошие новости. Разговаривал сегодня с Пирсом, выяснил, какую картину он хочет получить следующей. Теперь вот думаю перезвонить ему и сказать, что он получит ее завтра.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Сюзанна вскочила, как ужаленная.

– Если ты думаешь, что я еще хоть минуту буду продолжать с тобой этот разговор…

– Но, Сюзанна, дорогая, я пришел сюда специально, чтобы задать пару вопросов, а ты не даешь мне шанса.

– У тебя были шансы получить ответы на все твои вопросы, но ты их истратил попусту.

– Только пара вопросов – и я ухожу. Первый… Нет, для начала предлагаю сменить обстановку. Ты же не хочешь, чтобы нас слышали все соседи.

– С каких пор это тебя волнует, – кажется, наоборот, я должна волноваться. Нет, я не хочу менять обстановку – боюсь снова стать объектом твоих атак.

– А я ни разу не повторюсь. – Марк улыбнулся – коварно и многообещающе. – Но пойму, если ты боишься потерять голову.

Сюзанна стала уже закипать от его поддразнивающего тона. Ему хоть соседи, хоть выставка, – чем больше кругом народу, тем больше он получает удовольствия, провоцируя ее.

– Ну, так как насчет кофе? – настаивал Марк.

– А если я не соглашусь, ты отправляешь Пирсу очередную картину?

– Блестящая идея, Сюзанна.

– Ты меня искушаешь, – мягко произнесла она, пытаясь играть по его правилам. – Если у меня будет достаточно времени, коллекция и так перейдет к нам.

– Я уже говорил, коллекция Цируса не безгранична; впрочем, то, что ты видела, – малая часть. У него еще есть галерея.

– Ты шутишь!

– Нисколько. Хочешь проверить – можем отправиться туда прямо сейчас и попить кофе там. Вполне подходящая обстановка: обособленно, тихо, спокойно…

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

– Значит, завтра. И сразу приступим к инвентаризации.

Сюзанну бросило в дрожь, как только она представила галерею, полную картин.

– Нет, только не завтра. У меня с утра встреча с Пирсом насчет рекламной кампании… – Она поняла, что сболтнула лишнего, и попыталась логично перевести разговор на другую тему: – Мне нужно подготовить кое-какие документы для встречи с новым важным клиентом.

Марк не стал расспрашивать о клиенте, как надеялась Сюзанна, а уцепился за ее недомолвку.

– По твоему колебанию я понял, что речь пойдет об Эвансе Джексоне. Как-то нехорошо получается – меня-то в известность никто не поставил. Я думал, кто дарит, имеет право, чтобы об этом знали все.

Сюзанна вздохнула – именно в этом случае ей меньше всего хотелось огласки.

– Не думай, что тебя кто-то пытается обмануть. Но, видишь ли, большинство дарителей жертвуют картины музею, исходя из других побуждений, а не преследуя свои корыстные цели.

– Смеешься? Действительно все только так и поступают?

– Да, и получают удовольствие от самого факта дарения.

– Значит, других вариантов в твоей практике не было?

– Нет. И знаешь, во многих договорах указывается условие: имя дарителя не упоминать ни в какой рекламе. Особенно осторожно к этому стали подходить после одного случая в Нью-Йорке, несколько лет назад. Тогда передачу картин в музей сильно разрекламировали. А после не могли найти ни дарителя, ни картин – исчезли бесследно.

– Надо же… Ну что ж, не упоминайте моего имени, но получить льготы по уплате налогов я могу? Кстати, это один из вопросов, который я хотел задать… Так мы идем обедать или нет?

– Обедать? Речь шла о кофе.

– Чем дольше тянешь с ответом, тем выше ставки.

– Хорошо, уговорил: сварю кофе. – Сюзанна встала и пошла обратно в здание.

В офисе выделили небольшую комнату, чтобы было где перекусить. Элисон нарочно поставила там стулья с неудобными спинками, дабы перерывы на обед сильно не затягивались. Сейчас Сюзанну радовало это обстоятельство.

– Обычный или с добавками? Есть ирландские сливки и со вкусом ореха.

– Обычный. Никогда не понимал, как можно пить кофе с добавками, – теряется сам вкус кофе.

– Да я бы не сказала – мне нравится.

Марк принялся листать телефонную книгу.

– Хочу заказать что-нибудь поесть. Ты будешь? Насколько мне помнится, ты предпочитала китайскую кухню… Или сегодня тебя устроит пицца?

– Я буду… – Сюзанна на секунду задумалась, – что-нибудь из китайской кухни. Тут недалеко, в двух кварталах, отличный ресторанчик – телефон на обложке.

Сюзанна поставила кофеварку, слушая, что он заказывает: да этого хватит на целую роту голодных солдат! А Марк поудобнее уселся на стуле, поставил локти на стол.

– Итак, вернемся к налогам.

– Будем говорить о налогах?

– Ты что, уже забыла? Мне тут Джо Бревстер объяснил: ставки налогов меняются в зависимости от статуса музея – частный или государственный.

Зафыркала кофеварка, и Сюзанна налила кофе в чашки.

– По его словам, налоги могут быть намного ниже, чем те, которые предлагает «Диаборн».

– Ну, я не эксперт по налогообложению.

– А разве я утверждал…

– Да, пытаешься разговорить меня, завел умную беседу о ставках налогообложения, а потом сделаешь вывод, будто я хочу залезть к тебе в постель. Твоя обычная тактика.

– А разве это не так, радость моего сердца? Поставив чашку на стол перед Марком, она боролась с искушением перевернуть поднос ему на голову.

– Нет, не так. И тебе не удастся меня убедить, что я лучше разбираюсь в финансовых делах, чем твой поверенный.

– Тебе легче объявить Пирсу и всей администрации, – Марк нахмурился, – что они никогда не получат оставшуюся часть коллекции. – Он отпил из чашки, низко наклонясь к столу, чтобы она не разглядела выражения его лица.

– Подобное ты уже выкинул на выставке.

– Просто следовал твоим желаниям.

– Спасибо за сообразительность. Теперь я думаю: ты не подставил бы меня лучше, даже если бы планировал специально. Если только об этом ты хотел поговорить, не стоит ждать заказа – я позвоню и все отменю.

Упорное сопротивление Сюзанны сделало свое дело: Марк одним глотком допил кофе, поставил чашку на стол и встал.

– Хорошо, до встречи. Когда – не знаю, завтра ты ведь целый день занята. Дашь мне знать, когда будешь готова заняться галереей.

Не успела она опомниться, как ей уже оставалось только слушать звук удаляющихся шагов, эхом раздававшихся в пустом холле…

«Почему мне от этого не легче?» – устало подумала Сюзанна, не в состоянии пока сообразить, успел ли он задать свою «пару вопросов». Из-за чего он так неожиданно ушел? Казалось бы, радоваться надо, но как-то не получается…

Пирс занимался установкой нового экспоната, когда на следующее утро Сюзанна прибыла в «Диаборн». Две дамы из администрации наблюдали за его действиями. Пирс жестом показал Сюзанне: мол, не задерживайся здесь, не привлекай внимания служащих, поднимайся сразу ко мне в офис.

Так она и поступила. В ожидании Пирса от нечего делать стала пролистывать журналы и неожиданно для себя натолкнулась на красочную рекламу очередного проекта «Юнивёрсл динамикс». Реклама, безупречно выполненная в одном из лучших рекламных агентств Чикаго… В голове у Сюзанны будто что-то щелкнуло, – какой широкий горизонт новых возможностей откроется при взаимном сотрудничестве… Работы хватит на долгие годы.

Предстоящая встреча с Амосом Ричардсоном стала вдруг казаться очень важной; может быть, к лучшему, что она не состоялась раньше, – теперь ей есть что сказать.

Вошел Пирс, с облегчением плюхнулся на свое место, схватил первый журнал со стола – тот самый, что смотрела Сюзанна, – и принялся им обмахиваться как веером.

– Уффф, едва удалось отделаться. Как продвигаются дела с инвентаризацией?

– Медленно. Оказывается, у него еще была галерея.

– Да ну-у?! – Лицо Пирса просветлело. – Так я и думал. Он все время что-то покупал и никогда ничего не продавал. А стен в его доме не хватило бы вместить все, им приобретенное.

– Правда, я ее еще не видела.

– Ну, у тебя есть время, можешь не торопиться. Получим по частям, не страшно.

Сюзанна остудила его пыл:

– Я бы не стала на это рассчитывать.

– Почему это?

– Кажется, Марк намерен изменить свое решение. Не успела она сказать про налоги, как Пирс уже сделал вывод:

– Хочешь сказать, что у тебя не получилось удержать внимание Херрингтона дольше одного уик-энда?

Тут от двери раздался голос Марка:

– Нет, Сюзанна может удерживать мое внимание сколь угодно долго – если, конечно, постарается. – Интонация не оставляла сомнений в его чувствах.

«Мне следовало знать: он не забудет, что я сегодня здесь», – подумала Сюзанна.

– Вижу, вы изменили свое решение, мистер Херрингтон. А вчера говорили совершенно другое. – Пирс пытался разобраться в происходящем.

Марк прошел в комнату и жестом опытного любовника положил Сюзанне руки на шею, легонько ее поглаживая.

– Наверно, я нечетко выразился: разве приму хоть какое-нибудь решение, не посоветовавшись с тобой, дорогая?

– Тебе очень хорошо известно, что я не собираюсь…

Пирс откинулся на спинку кресла, наконец-то вздохнув свободно.

– Ну, ты меня и напугала… К счастью, все в порядке. Не хватало, чтобы вы принялись выяснять отношения перед телекамерой.

– Телевидение, сегодня? Я правильно тебя поняла? Пирс старался не смотреть ей в глаза.

– Я же тебе говорил.

– Разве? Когда это? Что-то не помню… Или, по-твоему, я уже умею читать твои мысли? Ты говорил, что необходимо развернуть рекламную кампанию. Думала, сегодня как раз займемся уточнением деталей, а оказывается, я вообще не в курсе, что здесь происходит.

– Может быть, поговорим об этом позже, Сюзанна?

– Когда здесь будут стоять телекамеры, ты хочешь сказать?

– В последние дни ты была так занята… – попытался оправдаться Пирс, – что я решил взять дело в свои руки.

– А что, нельзя было позвонить мне, прежде чем обращаться в средства массовой информации?

Пирс взглянул на Марка и уже не так задиристо произнес:

– Не хотелось бы обсуждать это сейчас, Сюзанна. Марк отошел от стула Сюзанны и сел на краешек стола Пирса – занял командные высоты.

– Почему же, продолжайте, это интересно. Я уже знаю, что конференция посвящена Эвансу Джексону, – недаром Сюзанна не могла уснуть всю ночь.

– Только не надо представлять это как постельный разговор! – Сюзанну раздражала способность Марка преподносить любой вопрос в нужном ему свете.

– А почему бы и нет? – И Марк со своей командирской позиции обратился к Пирсу: – Мне кажется, я имею право знать, что происходит.

Пирс, как виноватый ребенок, стал поспешно оправдываться:

– Я только вчера узнал, что в наш город приехал Эванс Джексон – буквально на несколько дней. Не упускать же такой шанс! Представьте: телеконференция с участием всех действующих лиц – грандиозное шоу; о такой рекламе можно только мечтать! Все складывается как нельзя лучше.

От этого известия Сюзанна чуть не подпрыгнула на стуле. Конечно, зря Пирс ее не предупредил, но на его месте она поступила бы точно так же – подобная возможность и впрямь представляется нечасто. И нельзя допустить, чтобы Марк нос к носу столкнулся с художником и высказал свое мнение ему в глаза, не забыв упомянуть про коврик у двери, – все это будет запечатлено на пленке. «Диаборн» ведь сразу попадет в вечерние новости… Мысль о грядущем провале такой по сути великолепной затеи обожгла Сюзанну, как огонь.

– Кстати, Сюзанна, вчера вечером я никак не мог до тебя дозвониться. Видно, ты была занята чем-то более важным.

Только глухой бы не услышал иронии в словах Пирса. Ну хорошо же, пусть только все кончится, она ему покажет… И тут Сюзанна заметила, что Марк пытается скрыть довольную улыбку. Что ж, ему тоже достанется в свое время, а сейчас надо думать о других неприятностях.

А Пирс между тем продолжал:

– Мистер Херрингтон, телевизионщики не сию минуту нагрянут сюда к нам. Если, прежде чем вы уйдете, я могу что-то сделать для вас…

– Уйду? И не мечтайте! Обещаю лишь не выяснять отношений с Сюзанной перед телекамерой.

Пирс смотрел на Марка затравленно, а тот объяснил:

– Как это волнующе – встретиться с самим Эвансом Джексоном и послушать рассказ о его необычных произведениях.

– Но вы же его не приемлете… И в договоре указано… посягательство на собственность…

– Я ему уже объяснила, Пирс, что он покушается на права музея. И подозреваю – продолжает настаивать на своем только из упрямства. Вот если повернуть ситуацию наоборот и настаивать на его появлении в рекламе – первый побежит, как черт от ладана.

– И какой из тебя специалист по связям с общественностью, Сюзанна, – занудным тоном молвил Марк, – если ты не улавливаешь возможность наиболее полно использовать эфирное время. Дай мне шанс – сама увидишь, какое внимание можно привлечь таким нехитрым способом.

По лицу Пирса Сюзанна заметила – он тоже не в восторге от идеи Марка непосредственно участвовать в предприятии, но и доводов отказать Херрингтону у него нет.

Пока не уехало телевидение, она не позволяла себе расслабиться ни на секунду – нервы все время на пределе. Дело даже не в Марке – он не сказал и не сделал ничего ужасного, вел себя сегодня, как никогда, примерно; но постоянное ожидание – вот сейчас он нечто натворит – само по себе держало в постоянном напряжении.

Раза два возникали более чем опасные моменты. Так, Марк заявил, что счастлив познакомиться с прежним владельцем картин, – развивать эту тему, к счастью, не стал; художник все принял за чистую монету.

Несмотря на то, что встреча прошла гладко, Сюзанна лично проследила за отбытием телевидения, – не хватало еще, чтобы в частной обстановке Марк поделился своими настоящими мыслями о художнике.

Пирс, окрыленный удачно прошедшей конференцией, пригласил всех отобедать. Сюзанна с сожалением посмотрела на часы: времени до встречи с Амосом Ричардсоном остается не так уж много, а ее папка с документами до сих пор лежит в ее столе в «Трайэд». Пришлось извиниться и отклонить приглашение Пирса. Любопытно, как в этом случае поступит Марк; однако выяснять это нет времени.

Припарковав машину как можно ближе к «Трайэд», она поспешила на кухню в надежде чего-нибудь перекусить – по опыту знала, как тяжело проводить встречу на голодный желудок.

На кухне она застала изумленную Кит, застывшую перед открытым холодильником.

– Что здесь такое происходило? Мы открываем китайский ресторан или намечается прием правительственной делегации из Китая?

Холодильник был завален разнокалиберными горшочками, чашечками, плошками: свинина мо шу, яйца фо юнг, цыпленок под сладким соусом, морской краб и экзотические салаты…

– Ни то ни другое, Кит. Всего лишь остатки. Вчера, когда ушел Марк, она еще долго сидела над своей чашечкой кофе и совсем забыла позвонить и отменить заказ. Вернул ее к нормальному восприятию мира дверной звонок: прибыл посыльной с едой, заказанной Марком. Безмолвно расплатившись, она запихнула всю эту благодать в холодильник и отправилась домой.

Кит переводила широко раскрытые удивленные глаза с холодильника на Сюзанну.

– Ну, если это остатки, не возражала бы присутствовать на самом пиршестве.

Сюзанна подцепила вилкой картонную коробочку с морскими крабами «рангун».

– Не переживай, здесь все самое лучшее, ты ничего не пропустила. – С этими словами она направилась к себе в офис, намереваясь просмотреть материал, подготовленный для встречи с вице-президентом «Юнивёрсл динамикс».

Через полчаса, покидая «Трайэд» вместе с крабами «рангун», чтобы перекусить по дороге, на крылечке она столкнулась с Марком – у того в руках была коробка шоколадных конфет.

Сюзанна вздохнула.

– Нет, мир положительно тесен! – Она перевела взгляд на коробку конфет. – Это мне? Надо думать, за утреннее представление?

– А что я такого сделал? По-моему, вел себя образцово, даже ни разу не рассмеялся. А что это у тебя в руках?

– Вчерашние крабы – «рангун».

– Ну, за это я ответственности не несу, ты же сказала, что позвонишь и отменишь заказ. Видно, ты забыла, потому что думала о чем-то другом?

– Так все-таки – по какому случаю?

– Ты имеешь в виду обед? Буду счастлив вернуть тебе долг. Сегодня в семь часов. Договорились, я за тобой заеду.

– Я говорила про конфеты, а не про обед.

– О! Извини, но конфеты не для тебя, а для твоей соседки – своего рода компенсация за причиненное беспокойство. Правда забыл ее имя! Ты вчера говорила, но я не запомнил, тоже о другом думал. – И с лукавством во взоре посмотрел на нее.

Для Сюзанны не составило особого труда догадаться, о чем он думал.

– Ты принес конфеты для миссис Холкомб? Так придется тебе самому лакомиться – она тебя на порог не пустит.

– Ты так думаешь?

– Тебе не помогут ни конфеты, ни твое очарование.

– Спасибо, милая. Значит, у меня есть очарование?

Сюзанна предпочла не заметить этих слов.

– Скорее всего, она вызовет полицию, когда узнает в тебе того, кого видела вчера.

– Хорошего же ты мнения о своих соседях. А мне сегодня показалось, что ты начинаешь мне немного доверять.

Сюзанна взглянула на него, как на марсианина, – как можно доверять человеку, который так смешивает игру воображения и действительность. Марк поднес руку к ее лицу и погладил по щеке.

– Поверь, не такой уж я плохой парень.

Казалось, между его пальцами и ее кожей проскальзывают легкие искры и заставляют ее расслабиться, поверить во все, что он говорит…

– Извини, мне нужно идти.

– До встречи! – Марк подошел к двери миссис Холкомб и позвонил.

Стоит, пожалуй, понаблюдать из машины, чем кончится попытка Марка наладить контакт с соседкой. Глазам ее предстала необычная картина: не прошло и двух минут, как Марк был приглашен войти в квартиру. Такой чести не удостаивался никто из трех подруг, хотя попытки завязать дружеские отношения предпринимались периодически. Марк просто невероятный человек – за минуту добился того, чего они не могли за три года.

По дороге Сюзанна размышляла – идти с ним обедать или нет, естественно приходя к мысли, чем все это кончится. Не рассказать ли ему, что случилось тогда, восемь лет назад? Нет, нельзя быть такой дурой; ни к чему пытаться его вернуть, он не для нее. Почему ей так хочется верить в счастливый конец этой истории? Все это мечты, а в реальности стоит не забывать обстоятельств, при которых они расстались. Когда он ее целует, голова не так четко работает, но все же наличие ее нельзя отрицать. Прошлого не вернуть, не изменить. А у нее не хватит сил объяснить, что же тогда произошло на самом деле..

«А мне… показалось, что ты начинаешь мне понемногу доверять…» Кажется, так он сказал.

Боже, она, наверно, до сих пор его любит. Иначе почему готова все ему простить, почему постоянно о нем думает и не может представить, что однажды он вдруг исчезнет из ее жизни?.. А другой голос в ней говорил: «Не совершай такой ошибки! Он только и ждет, когда ты начнешь ему доверять. Жила эти восемь лет без него – и ничего, не умерла…»

Да, не умерла, но жила ли – это большой вопрос, скорее существовала.

Сюзанна приехала на назначенную встречу заранее. Секретарша провела ее в кабинет Амоса Ричардсона – того самого джентльмена, которого она видела в офисе Риты, никаких сомнений.

– Вот мы наконец-то и встретились, – обратился он к ней более чем благодушно. – Лиза, принеси нам по чашечке кофе, пожалуйста.

Сюзанна уложила свой портфель на коленях так, чтобы не мешал, и заставила себя улыбнуться. От смущения у нее сжало горло.

– Я рада, что мне предоставлена еще одна возможность. Приношу извинения, за то, что наша встреча не состоялась в прошлый раз.

А вот почему он сам пришел в «Трайэд» – именно это она спросила бы, если бы решилась. Вице-президенты огромных корпораций, как правило, не наносят визиты в фирмы, с которыми намерены сотрудничать. В основном к ним приходят те, кто заинтересован добиться их внимания и участия в делах. Сейчас решается, станет ли эта встреча первой и последней или одной из многих.

Однако заговорил Амос Ричардсон не о деле, а о погоде; потом с особым интересом стал расспрашивать о ее предпочтениях в области культуры и искусства. Как относится к опере, любит ли балет?

Такого рода беседа длилась полчаса, Сюзанна уже стала злиться – все предрешено, зачем она сюда пришла? Но терять ей нечего, а приобрести что-то можно – хуже не будет. Подогреваемая необычной манерой Ричардсона, она решила высказать все, что думает: двум смертям не бывать, а одной не миновать.

– Мы все обсудили, что касается балета и прочего. Давайте перейдем к делу. Видела недавно вашу рекламу: выполнена высокопрофессионально, но опубликовали вы ее, на мой взгляд, не в том месте.

– Поясните, пожалуйста, подробней.

По его тону, по внезапному блеску в глазах Сюзанна поняла, что вступила на опасную территорию.

– Читатели этого журнала в основном интересуются культурной жизнью и поэтому наверняка уже слышали о вашем проекте. Если ваша цель – привлечь максимальное внимание, рекламу надо размещать в других журналах – общеинтересных. То есть вы не совсем верно определили сегмент рынка, где находятся ваши потенциальные потребители.

– Очень интересно. – Он посмотрел на часы. Сюзанна внутренне сжалась, – сейчас ей объявят, что ее время истекло…

Зажужжал интерком – секретарь передала: к ним идет президент компании. Ах, вот в чем дело, вот почему ее так долго мариновали, – очевидно, президент пожелал поговорить с ней лично. За спиной ее открылась дверь и раздался до боли знакомый голос:

– Амос, извини, пришлось немного задержаться. Сюзанна обернулась – и замерла…

– Сюзанна, ты знаешь, почему я задержался – из-за коробки шоколадных конфет.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Марк закрыл дверь и остался стоять. В его облике ничто не изменилось с того момента, когда она видела его сегодня у входа в «Трайэд», с коробкой в руках. Те же поношенные джинсы, рубашка с закатанными рукавами; те же потертые туфли – не блещут элегантностью, но мягкие и удобные; картину довершают растрепанные волосы.

И все же что-то новое ощущается, – быть может, едва уловимая другая манера держаться… В общем, некая особая аура, которая и должна исходить от президента крупнейшей в машиностроительной отрасли корпорации.

Да и, собственно, в сознании ее все это время фиксировались, как ей теперь ясно, неоспоримые перемены в нем. Взять хотя бы костюм, в котором она его увидела впервые после многих лет, на похоронах, эта рубашка с монограммой… Конечно, такой вид для него скорее исключение, чем правило, но почему она не задумалась и не нашла логического объяснения такому волшебному преображению, а, наоборот, постаралась забыть, выкинуть из головы? Вот объяснение метаморфоз, что произошли с ним за эти годы. Господи, где же были ее глаза?! Какое глупое положение; ждал, наверно, своего часа и теперь наслаждается победой… Вспомнить только, как он говорил о передаче «Работа мастеров», а ведь «Юнивёрсл динамикс» уже года два, если не больше, ее генеральный спонсор.

Амос Ричардсон встал:

– Разрешите представить…

Сюзанна прервала его:

– Ну, ты и сноб, Марк Херрингтон!

– Я?.. Ты с ума сошла! Это определение больше подходит тебе. Я никогда не старался казаться лучше, чем есть на самом деле.

– Разве? А по-моему, твой снобизм просто скрыт в тебе гораздо глубже. Он-то на тебя и влияет сильнее всего. Ты специально прибедняешься, а потом оказывается… Вот хотя бы насчет Эванса Джексона. А еще хочешь, чтобы я тебе доверяла!

– Это было бы совсем неплохо. Предлагаю тебе работать в моей фирме в отделе по связям с общественностью.

– Этого еще не хватало! – взвилась Сюзанна. – Да я лучше буду работать на атомном реакторе!

– Конечно, не исключено, что наши личные отношения повлияют на работу. Но у тебя есть время осмотреться и принять решение.

Он еще может стоять здесь и шутить по такому поводу… Нет, с нее хватит! Сюзанна подхватила портфель, папку с документами и направилась к двери, на прощание успев перехватить изумленный взгляд онемевшего Амоса Ричардсона. Марк догнал ее уже у машины и преградил ей дорогу.

– Сюзанна, давай поговорим.

– О чем? Как ты меня подставил?

– Да ничего такого я не делал. Мы действительно нуждаемся в специалистах твоего профиля и уровня.

– И что мне нужно сделать, чтобы получить вакантное место? Переспать с тобой? Разве я не права? – в ее голосе звучал сарказм. – Теперь я понимаю, почему ни Кит, ни Элисон тебе не подошли. Только я, – надо же, какая честь! – И сделала шаг вправо, пытаясь его обойти.

Марк повторил ее движение, и они оказались в опасной близости друг от друга.

– Перестань! Это реальная работа, реальное рабочее место. Признаю, что я использовал Амоса Ричардсона, чтобы привлечь тебя к этому делу.

– Представляю, как ты все ему расписал! Подумать только, а я ведь чуть было тебе не сказала…

– Что ты собиралась мне сказать? – Марк резко сменил тон на мягкий, даже вкрадчивый.

– Нет, не дождешься! – Сюзанна сделала шаг в сторону, пытаясь его обойти с другой стороны.

Он немного подвинулся, снова преграждая ей путь.

– Что случилось с ребенком, Сюзанна?

На секунду она заколебалась – отвечать или нет? Наконец решилась:

– Сомневаюсь, что ты мне поверишь, но я никогда не была беременна.

– Постой… сначала говоришь, что у тебя был ребенок… Но если исходить из того, что мы с тобой никогда не были близки, – ребенок не мог быть моим.

– Совершенно правильно, – подтвердила она тихо. – Как я могу отрицать очевидное?

Марк встряхнул головой, как будто этот жест помогал ему думать.

– В твоем плане содержалась только одна ошибка. Были бы мы с тобой хоть раз вместе, этот ребенок мог бы быть и моим. Тогда бы я от тебя никуда не делся.

– Очевидно, я не такая умная – не было у меня никакого плана. А раз ты не хочешь понимать простых вещей, то отойди с моего пути, иначе я вызову полицию, и скажу, что ты ко мне пристаешь! Уходи, Марк, уходи…

* * *

Сюзанна поехала домой, а не в «Трайэд», подозревая, что Кит и Элисон дожидаются ее в офисе и им не терпится узнать, чем кончилась ее встреча в «Юнивёрсл динамикс». Не сейчас, – ей нужно время, чтобы разобраться в происходящем, а потом уж объяснять подругам и коллегам одновременно, что произошло.

Марк способен на большее, чем быть простым рабочим, – это она всегда знала. Но даже в самых смелых своих фантазиях не представила бы его главой крупнейшей корпорации. Чтобы совершить такой стремительный взлет, мало одних способностей и энергии, – нужно совпадение многих обстоятельств. С его независимостью, привычкой свободно мыслить и судить обо всем, никому ни в чем не уступая, – как удалось ему выжить в этой жестокой борьбе? Поистине его судьба достойна удивления. И при этом не утратить присущего ему обаяния…

Тщетно пытаясь выкинуть подобные мысли из головы, Сюзанна решила приняться за уборку.

В последние две недели она очень редко бывала дома – кругом все заросло пылью. Звонок в дверь вернул ее к реальности; кто это может быть?.. Осторожно посмотрела в глазок: Марк! Совсем забыла, что обещала с ним пообедать…

– Сюзанна, открывай! Я знаю, что ты дома!

Ответом было молчание.

– Сюзанна, твоя машина стоит на месте. Я не уйду, пока не откроешь, и все время буду шуметь, пока твои соседи не вызовут управляющего домом!

Последняя угроза подействовала: только этих неприятностей ей и не хватало – чтобы соседи пошли на нее жаловаться. Она приоткрыла дверь на два дюйма.

– Ну, что ты так кричишь? Если они его и вызовут, так тебе же хуже. Ведь именно ты нарушаешь их покой.

Марк только улыбался.

– И почему ты решил, что я непременно дома? Машина еще ни о чем не говорит. А может, я на пешей прогулке…

– Ну да, ты на пешей прогулке, а я, полный идиот, стою под дверью и разговариваю сам с собой. Как я понимаю, обедать ты со мной никуда не пойдешь.

– Совершенно правильное заключение.

– Представь себе – предусмотрел: принес с собой пиццу. – И Марк, как официант, поднял вверх коробку.

До Сюзанны донесся вкусный аромат горячей пиццы, и только тогда она поняла, как проголодалась. Крабы «рангун» так и остались лежать в машине – совсем про них забыла. Но не имеет никакого значения, голодна она или нет.

– Нет, спасибо. Если ты сейчас же не уберешь свою ногу из дверного проема…

Улыбка его угасла, блеск в глазах потускнел, но нога осталась на месте.

– Почему ты так отчаянно сопротивляешься, Сюзанна? Не лучше ли тебе спокойно попробовать пиццу и выслушать объяснения?

– Да о чем нам говорить, как не о твоем головокружительном успехе? Признаюсь, меня это занимает.

– Расскажу, но в присутствии пиццы.

– Личные связи? – высказала догадку Сюзанна и стала развивать свою мысль дальше: – Нет, вряд ли… А может, чье-то покровительство?

– Мы что, так и будем через дверь общаться?

В ее глазах он никогда не был из тех предприимчивых молодых людей, что готовы проложить путь к успеху любыми интригами. Это так же очевидно для нее, как и то, что он не собирается сейчас никуда уходить.

– Ты же говорила, что как раз занимаешься новым клиентом. Ну а я никогда не делал секрета из своей связи с «Юнивёрсл динамикс». Вот и думал, что ты знаешь. Рано или поздно мы бы все равно столкнулись, но лучше бы – до твоей встречи с Амосом. Единственная ошибка, которую я допустил на этот раз.

– Почему же ты ее допустил? Не нашлось слов объяснить ему, почему я так стремительно покинула вашу компанию? Интересно ты закрутил – хотел убедить и меня, что это я нуждаюсь в вас, а не наоборот.

– Я не поручал Амосу звонить в «Трайэд» и настаивать на вашей встрече. Просто рассказал о фирме, которая занимается как раз тем, что нам нужно.

– Но ты назвал мое имя!

– Да, упоминал.

– А потом отошел в сторону и стал наблюдать, как будут развиваться события дальше.

– Что-то в этом роде, – признал Марк и при этом устремил на нее мягкий, темный взор – прямо-таки магнетический.

Перед его глазами, когда он вот так смотрит на нее, она бессильна… Теперь понятно, как ему удалось добиться такого невероятного успеха у миссис Холкомб – он ее загипнотизировал.

– Когда ты извиняешься, то приносишь шоколадные конфеты, – неожиданно для самой себя выпалила Сюзанна.

Довольный Марк победно заулыбался во весь рот.

– Ну нет! Не получишь никакого десерта, пока не съешь весь обед!

Сюзанна и опомниться не успела, как открыла дверь и впустила его в свое жилище. Очнулась уже, когда было поздно: он стоит и внимательно все рассматривает. Ее жалкая однокомнатная квартирка, с чем-то вроде гостиной в углу, одним окном, с видом на такие же типичные здания; потертая мебель, репродукции Дега в рамах под стеклом… Как, должно быть, убого все это по сравнению с его собственными апартаментами.

Она вся сжалась – сейчас услышит приговор; но единственное, что он спросил:

– Где тарелки?

– За последние восемь лет, – она показала на кухню, – ты стал жутко культурным. С каких это пор пиццу едят из тарелок?

Смешинки в его глазах опровергали серьезный тон.

– Да я бы не беспокоился, если бы был у себя. А в гостях я предпочитаю все же быть вежливым. – Он водрузил коробку с пиццей на стол и положил ей на тарелку увесистый кусок. Она отрицательно покачала головой. – Только не говори, что не голодна. У тебя было столько же времени на обед, что и у меня.

Но мне-то хоть удалось съесть пару рулетиков с корицей у миссис Холкомб.

– Она готовит рулетики с корицей? – задала Сюзанна праздный вопрос.

– Да, такие маленькие, но очень вкусные, не заметил даже, ел я что-нибудь или нет. Не упрямься и ешь, пока горячо.

Сюзанна присела за свой крошечный кухонный стол и отломила небольшой кусочек.

– Ты обещал рассказать, каким образом стал главой такой мощной корпорации. Кого-нибудь шантажировал?

– Звучит так, словно ты сомневаешься в моих способностях занимать этот пост.

– Нет, просто это за пределами моего понимания. Могла, правда, представить тебя руководителем среднего масштаба, но для такого размаха мне бы фантазии не хватило. Иногда мне кажется, что эту корпорацию создал сумасшедший.

– Ты не первая высказываешь эту мысль. Иной раз и сам думаю, что мне стоило бы провериться.

– Подожди минутку… Так ты сам основал…

– Да, сам. И это не мой выбор быть боссом. Вся эта бумажная волокита, отчеты – никогда у меня к этому душа не лежала. По моей части – придумывать что-то новое, а потом наблюдать, как моя идея воплощается в жизнь.

– Так, значит, «Юнивёрсл динамикс»?..

– Я основал его через несколько месяцев после знакомства с твоей семьей – как раз в то время, когда должен был появиться твой ребенок.

Сюзанна подцепила черную оливку и отодвинула ее на край тарелки.

– Начинал в машиностроительном бизнесе, но потихоньку расширяясь и постепенно охватывая все больше сфер обслуживания потребностей человека.

Сюзанна верила и не верила. Марк ненавидел любую административную работу и сам признавал это. Однако его предприятие, его задумка, работало и ежегодно приносило ему миллионы долларов.

– Знаешь, у меня такое впечатление, что для меня никто не хочет работать. Найти людей, которые легко справляются с управлением процессом производства на определенной стадии, достаточно легко. Но по-настоящему опытных, способных принести что-то свое, днем с огнем не сыщешь. Вот, если вкратце, и все.

– Понимаю, – сухо откликнулась Сюзанна, – тебе в этом плане было легче – ты сам прошел все стадии становления.

– Ладно, оставим это. – Марк положил ей еще пиццы. – Ты теперь не любишь черных оливок?

Но Сюзанне хотелось разобраться до конца.

– Чего я действительно не могу понять, так это почему ты до сих пор все время прибедняешься. Почему окончательно не обосновался в доме Цируса.

– А почему я должен там обосноваться? Знаешь, столько хлопот с этим домом, столько всяких бумаг… Я иногда в ужас прихожу. У меня до этого никогда не было своего дома. Вот я и пробую, вхожу во вкус. И потому, наверно, еще окончательно не решил, что с ним делать.

Эти слова Марка напомнили Сюзанне, что когда-то он был другим: мечтал иметь свой дом – обязательно огромный особняк или на худой конец ранчо в пригороде – лошадей, собак… Перед домом – лужайки, куча ребятишек, гоняющих на великах… Глупо, но она почему-то чувствует себя виноватой в том, что не сбылась его мечта.

– Ну, собака и газоны у тебя уже есть. А по ранчо, ты, по-моему, не должен скучать. Создай условия, и дети твоих сотрудников будут круглосуточно колесить вокруг офисов «Юнивёрсл динамикс».

Марк молчал, задумчиво жуя пиццу.

– И почему эта идея не пришла мне в голову? Чем только занимается Амос – сидит на своем месте и ничего не делает.

– Вот как ты приходишь к выводам, что люди не хотят для тебя работать.

– Можно сделать трек вокруг офиса; если это дело немного раскрутить… Вот подожди, я скажу Амосу про твою идею.

– Не стоит слишком увлекаться деталями, взгляни на это с другой стороны. У твоих сотрудников появится искушение заниматься чем-нибудь другим, а не работой.

– Кажется, и тут ты тоже права, – печально согласился Марк. – А сначала мне показалось, что это классная идея. Но уверен, это только начало. – Он откинулся на спинку стула. – Я уже говорил Амосу, что связываю с тобой большие надежды, – придется тебе налаживать с ним контакт.

– Как это?

– Меня несколько дней не будет. Завтра я надеюсь показать тебе галерею, а потом уезжаю на Гавайи.

– На Гавайи?

– Да, считал, что успел закончить все в прошлую поездку, но сейчас выяснилось, что это не совсем так, – придется туда съездить. Без меня невозможно оформить некоторые документы.

Сюзанне вдруг стало грустно – он уедет, его не будет рядом…

Марк оглянулся вокруг.

– Ты не согласишься подержать здесь собаку?

– Зачем мне собака?

– Да я вот думаю, куда пристроить О'Лери. Ему будет очень одиноко без меня.

– Верни кого-нибудь из прислуги Цируса.

– Нет, только не это.

– В чем дело? Боишься, что к тебе будут испытывать отнюдь не материнские чувства?

Марк попытался перевести разговор в другое русло.

– Это напомнило мне, что ты до сих пор не рассказала, как дела у твоих родителей. В прошлый раз я приезжал к тебе, а соседи сказали, что этот день ты проводишь с мамой.

– Мои соседи? Очевидно, они слишком хорошо информированы.

– Я предположил, что вы по магазинам ходили. Сюзанна не уловила и тени иронии в его голосе.

– Почти угадал – планировали званый обед.

– О, почему-то я не подумал об этом. Ну, чем еще могут заниматься Миллеры из Норзбука…

Какую злую шутку сыграла с ней судьба; знал бы Марк правду, вот бы, наверно, посмеялся. Но она не перенесла бы его смеха по поводу притязаний Элспет Миллер на положение в обществе.

* * *

На следующее утро Сюзанна с утра пораньше заехала в «Трайэд». Двери офиса уже открыты; Кит сидит на краешке стола Риты, с чашечкой кофе в руках; Элисон достает из почты сообщения на свое имя.

– Сегодня вы чуть свет поднялись! Что случилось?

Сюзанна чувствовала себя в какой-то степени виноватой, что не заехала вчера в офис. Они, очевидно, просидели допоздна, ожидая ее возвращения.

– Мы переживаем неприятности, – пробурчала Кит.

Сюзанна выразительно взглянула на чашку кофе у Кит в руках.

– Конечно, неприятностей не избежать, если с утра пораньше пить кофе на голодный желудок.

– Вот и я говорю то же самое! – вставила Элисон.

– От кофе у меня никогда не бывает неприятностей! – заявила Кит. – Скорее от китайской кухни.

– Надеюсь, ты не съела все, что было в холодильнике? – испугалась Сюзанна.

– Конечно же, нет. Разве я похожа на бегемота?

– Ага, со мной Кит поделилась только теорией – как хороша китайская кухня, – пожаловалась Элисон, сортируя почту. – Мне и кусочка не досталось.

«Как-то не так Эли сегодня выглядит, – отметила Сюзанна. – Всегда смугленькая, а сегодня какая-то бледная…»

– Ладно, не дразните, девочки! У меня и так сегодня все болит… – взмолилась Кит.

Сюзанна сделала балетное па.

– А теперь моя очередь рассказывать о неприятностях.

Кит наконец-то выразила заинтересованность:

– Как прошла встреча?

– Амос просто душка! Мы битый час говорили о балете. А потом я узнала, кто глава «Юнивёрсл динамикс».

– Марк Херрингтон. – Элисон с убитым видом отвела взор.

Сюзанна уставилась на нее с изумлением.

– Ты… ты знала! И ничего мне не сказала?!

– Ничего я не знала до сегодняшнего утра! Проснулась и стала думать: что меня больше всего смущает в этом деле? Ведь если б все было хорошо, ты сразу прибежала бы в офис, танцуя джигу.

– Джигу Сюзанна не умеет, – уточнила Кит. – Хотя и занималась балетом и выдает иногда вот такие па.

– Не имеет значения. Открываю «Экономический еженедельник», а там черным по белому…

– Ты читаешь «Экономический еженедельник» с утра пораньше?!

Хоть и удивленная, Сюзанна сделала Кит знак – не перебивай, мол.

– Очень полезно и помогает расслабиться, – назидательно произнесла Элисон.

– Не сомневаюсь – лучше любого успокоительного, – пробормотала Кит.

Элисон сделала вид, что не слышала.

– Не вини себя, Сюзанна, в том, что случилось.

Никто же не знал. Работали мы без них три года и дальше проживем как-нибудь.

Горячие слезы подступили к глазам – с такими деловыми партнерами не пропадешь.

– Господи, что бы я без вас делала, девочки! – проговорила растроганная Сюзанна.

Кит соскользнула со стола Риты.

– Перестань говорить глупости! Считай, что ничего не произошло. Все отлично, жизнь продолжается, как и наша деятельность.

– Ладно, все. Будем считать, что рабочий день начался, – подвела итог Элисон.

Сюзанна помахала Рите – та только что появилась, – взяла портфель и вышла. Уже на крыльце ее остановил сдавленный шепот из соседней двери:

– Мисс…

Миссис Холкомб, собственной персоной, – волосы как мочальный хвост, светлые бусинки глаз.

– Вы увидите сегодня своего молодого человека? – проскрипела старая леди.

– Что он не мой, так это точно, – осторожно возразила Сюзанна. – Но я его увижу.

– Тогда передайте ему вот это.

В руках у Сюзанны оказалось узорчатое керамическое блюдо, наполненное горячими пирожками – от них поднимался удивительный аромат. Очевидно, миссис Холкомб испекла их с утра пораньше.

– Только этого ему не хватало, – пробормотала Сюзанна. – Представляю, как это польстит его самолюбию.

К тому времени, как она доехала до дома Цируса, в ее машине прочно обосновался аромат пирожков. Марк вышел ее встретить – видел, наверно, как она подъехала к дому. Первым делом воззрился на блюдо у нее в руках.

– Пирожки! Домашние пирожки! Сюзанна, я твой должник – коробка шоколадных конфет за мной. Это в знак того, что ты просишь прощения… мне самому догадаться?

– Спасибо, но это не моя идея, – охладила его пыл Сюзанна. – Это тебе привет от миссис Холкомб. Ты ее просто очаровал.

Тут выскочил О'Лери и бросился ее приветствовать.

– Он всех так встречает?

– Нет, только тебя и меня. Я ведь дома бываю редко, а он скучает без общества.

О'Лери принюхался к пирожкам и спокойно уселся у ног хозяина, не выпуская, однако, из поля зрения блюдо.

– Сюзанна, я тут подумал… Ты в самом деле не будешь спать со мной из-за коллекции Цируса?

– Боже, долго же до тебя доходило! По-моему, я ясно и сразу высказалась по этому поводу – ясно и категорично.

– Вот я и собираюсь поднять ставки. Может быть, я должен попросить тебя выйти за меня замуж?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Пол стал медленно уплывать у нее из-под ног, спазм сдавил горло; в конце концов ей удалось только хрипло выдохнуть:

– Зачем?

Марк удивленно приподнял брови.

– Неужели эта мысль приводит в такой ужас?

Сомнений нет – ему важнее всего увидеть ее реакцию на предложение, оно не сделано по-настоящему, он просто добивался своей цели. Опять его игры, она чуть не попалась в расставленную им ловушку.

Боже, история повторяется… Восемь лет назад он уже говорил нечто похожее. Не сказал ведь: «Я прошу тебя стать моей женой», а: «Может быть, я должен…»

«Улыбайся! – приказала себе Сюзанна. – Доиграй свою роль до конца».

– Я была в ужасе, когда ты пытался затащить меня в постель. А теперь… Откуда такая сумасшедшая идея?

Марк поставил блюдо с пирожками на перила и скрестил руки на груди.

– Мне казалось, это следующий логический шаг, исходя из складывающейся ситуации в работе и моего социального статуса. Твоя фамилия может сыграть определенную положительную роль на следующем этапе развития моего бизнеса. Не очень уверен, что этот момент сыграет такую уж важную роль, но мне кажется, наш союз оправдан в любом случае.

Как серьезно он говорит… Сердце ее сжалось от его слов – он видит в их браке только экономическую выгоду.

– С твоей стороны все бесспорно. А что я-то буду с этого иметь?

– Превосходный вопрос, – пробормотал Марк. – Достойный твоей матери в лучшие ее времена. Насколько я понимаю, от состояния твоих родителей ничего не осталось. Ты получишь все, что твоей душе угодно.

– Как странно… Поверила бы тебе, если б дело касалось твоего детища, «Юнивёрсл динамикс». Но я видела, например, как ты обошелся с прислугой Цируса.

– Раз я такой жадный, как ты объяснишь – почему подарил картину Эванса Джексона, взамен не получив ничего?

– Одну картину – ту, которую терпеть не мог. И неправда, что ничего не получил, – здорово развлекся. И поставил меня в неудобное положение перед администрацией музея. И в косвенную зависимость от тебя.

– Ты меня убедила. Стал даже думать, не послать ли еще одну картину Пирсу, – и он упрямо встряхнул головой. Да, видимо, на сей раз ей не удастся уйти от главной темы. – Значит, денег недостаточно, чтобы соблазнить тебя?

– Совершенно верно.

– В таком случае, может быть, ты попытаешься получить от этого удовольствие?

– Это непросто. Не думала об этом, хотя, наверно, могла бы, – произнесла Сюзанна задумчиво – и тут же поняла, что сказала лишнее.

Глаза Марка заблестели.

– Значит, ты не совсем отказываешься со мной спать. Такое развитие событий мне больше нравится. В общем, ты подумай… – Он помолчал. – На чьей машине поедем к галерее? На твоей или на моей?

Пошли обыденные темы – тем лучше, она сразу почувствовала твердую почву под ногами.

– На моей – она уже на улице.

Марк открыл дверь, чтобы впустить О'Лери в дом. Но пес, поглощенный запахом, исходящим от блюда, совсем не замечал хозяина. Пока люди были заняты разговором, блюдо с пирожками не переставало смущать его; он потянулся к нему, столкнул носом… Марк попытался поймать блюдо, но не успел. О'Лери, не теряя времени даром, принялся жадно заглатывать пирожки.

– Ну вот, говорят, посуда бьется к счастью. Только ты уж сам объясняйся с миссис Холкомб, я не собираюсь нести ответственность за разбитое блюдо.

О'Лери покончил с пирожками, облизнулся и радостно поднял морду на хозяина.

– Не смотри на меня так, неблагодарное животное! – обратился Марк к псу. – Ты заслужил, чтобы тебя посадили на цепь. Проси прощения у Сюзанны – только она может спасти тебя.

О'Лери перевел честные собачьи глаза на Сюзанну.

– Прежде чем сажать собаку на цепь, не мешало бы ее накормить.

– Тебе повезло, дружище, – только ее заступничество, а то бы….

– Знаешь, меня волнует другое – как бы вместе с едой он не проглотил осколки…

– О, нет, только не О'Лери. Вообще-то он ест все подряд, но не до такой же степени. Пойдем, О'Лери, и оставь обувь Сюзанны в покое – она тебе уже ничем не поможет.

Сюзанна подняла осколки и сложила их вместе – кажется, все тут. О здоровье собаки можно не волноваться, а вот о миссис Холкомб… Наверняка это одно из любимых ее блюд.

Она услышала, как за ее спиной Марк закрыл дверь и включил сигнализацию. Потом подошел к ней, сложил осколки в бумажный пакет – и все молча. Наконец Сюзанна не выдержала:

– Что собираешься с этим делать? Сохранишь как сувенир? Предоставишь возможность мне самой объясняться с миссис Холкомб? А может, склеишь осколки в надежде, что она не будет приглядываться?

– Нет, ни одно твое предположение неверно. – Марк направился к машине.

Сюзанна последовала за ним.

– Сегодня, боюсь, не найду времени, но, когда вернусь, обязательно поищу такое же блюдо взамен.

– По-моему, найти нечто похожее удастся далеко не сразу.

– Почему? В любом супермаркете. Сразу как вернусь с Гавайев.

– Оно ручной работы, в супермаркете такие вещи не продаются, скорее в антикварном магазине. – И, не выдержав, спросила напрямик: – Ты что, собираешься провести целый день в галерее? Сомневаешься в моей компетентности?

– Эта мысль мне очень нравится – в галерее нет телефонов, и меня никто не будет дергать. А насчет твоей компетентности – уверен, что за последние две недели она значительно возросла.

Сюзанна промолчала, не желая напрашиваться на дальнейшие комплименты.

Галерея Цируса представляла собой одну бесконечно длинную, узкую комнату, сплошь увешанную картинами разных калибров. Тихо жужжала система климатического контроля, через определенные промежутки стояли пылеуловители. Все располагало к тому, чтобы картины сохранялись в лучшем виде.

К концу дня Сюзанна, однако, не была уже так оптимистично настроена. Несмотря ни на какие пылеуловители, пыль лежала повсюду, свет не самый лучший. Порядком уставшая, она готовилась попросить передышку у Марка, когда наконец он сам изрек:

– Кажется, на сегодня все.

– Слава Богу! – вздохнула она с облегчением. Марк нежно провел кончиками пальцев по ее волосам.

– Бедненькая! Тебе сегодня даже пообедать не удалось – всего один сандвич. Выпьем чего-нибудь?

– Ирландский кофе… – сказала Сюзанна мечтательно. – Горячий, крепкий… И булочка. – Она присела на стул, с удовольствием ощущая, как расслабляются мускулы ног после длительного напряжения.

– Звучит неплохо. Но, черт побери, эта разница во времени… совсем забыл. – Он взглянул на стенные часы.

– Все правильно, шесть часов после полудня – время пить чай.

Марк посмотрел и на ее часы – кулон на золотой цепочке у нее на шее.

– Дело в том, что до отлета самолета всего час двадцать. Вполне могу опоздать на регистрацию. И еще вот что: у меня не остается времени позаботиться об О'Лери.

– Ирландский кофе отменяется. Тебе нужно в аэропорт?

– Собирался вызвать такси, но если ты меня подбросишь…

– Разве у меня есть какой-то выбор?

– Отлично, ты меня выручаешь. Только вот О'Лери… Может быть, приглядишь за ним?

– А как насчет людей из охранной службы?

– Вряд ли… они способны приглядеть только за недвижимым имуществом, – не сдавался Марк. – И у тебя будет возможность посмотреть каталог Цируса. – Марк пустил в ход последний, самый весомый аргумент.

– Так, минутку… Ты знал, что у Цируса есть каталог на всю его коллекцию, и ничего мне не сказал?!

– Да я вчера только его нашел. Увесистый такой том непонятных иероглифов.

– Какие еще иероглифы?

– Цирус записывал сведения о картинах весьма лаконично: цена, за которую приобрел, сжатая аннотация; но выглядит весьма внушительно. Потому я совсем и не жалею, что мы провели инвентаризацию.

– Хорошо, уговорил. Обязуюсь присмотреть за собакой. Но мы с тобой еще за это сочтемся. – Сюзанна встала и направилась к выходу.

– Ладно, поехали, только разреши, я сам сяду за руль.

До дома Цируса доехали быстро – видимо, Марк знал все самые короткие маршруты в окрестностях. Легкой походкой он двинулся к дому, будто и не устал за целый день работы. Сюзанна сидела на пассажирском месте, ожидая его возвращения; грустно как-то становится – самой удивительно, – что вот он сядет в самолет и улетит на другой край земли…

Усилием воли прогнала от себя эти мысли; да он и не заставил себя долго ждать – уже торопится обратно, с небольшим чемоданчиком в руках…

До аэропорта добрались в полном молчании. Марк, занятый дорогой, не отвлекал Сюзанну от ее мыслей. Когда он вышел из машины и взял свой багаж, то остановился вдруг возле Сюзанны – она тоже выбралась, чтобы пересесть на водительское место. Какое-то время он стоял молча, внимательно вглядываясь в ее лицо темными, серьезными глазами. Будто пытался понять, хочет ли она, чтобы он ее поцеловал… Марк подвинулся к ней ближе, и сердце ее подпрыгнуло и покатилось куда-то…

Озорной свет вновь вспыхнул в его взоре.

– Ты можешь спокойно спать в моих пижамах, – произнес он нежно. Развернулся и, не оглядываясь, вошел в здание аэропорта.

Сюзанна села на место водителя, почему-то дрожали ноги… Не уедет она, пока не увидит, как поднялся в воздух его самолет. Вот Марк уже возле терминала; обернулся, помахал ей рукой – не сомневался, что она провожает его взглядом.

«Пижамы… лучше бы ты сам ими пользовался…» – подумала она сердито.

Каталог Цируса с описанием картин она нашла сразу. Марк не преувеличивал насчет размеров и веса каталога Цируса – давненько она не видела ничего подобного: огромная книга, размером с кофейный столик. Осторожно стерев пыль со всех сторон обложки, собралась с силами и решилась поднять этот фолиант – надо положить на письменный стол, так удобнее работать. Тома подобных форматов ей приходилось видеть только однажды, в фонде редкой литературы, в своем родном колледже, и вот теперь перед ней задача изучить нечто подобное.

Наугад открыв каталог где-то посередине, она перевернула несколько страниц – каждая заполнена мелким убористым почерком. Все сведения о картинах: имя художника, манера исполнения, год создания и прочее. В общем, вся та работа, что проделала она, но в более подробном виде, – без сомнения, Цирус заботился о своем имуществе.

Еще раз обведя взглядом объемистый том, лежащий перед ней на столе, Сюзанна решила: прежде, чем плотно засесть за работу, не мешало бы немного отдохнуть, и так она целый день посвятила этой галерее. Принять душ и поужинать; но сначала позаботиться о собаке.

– Как ты думаешь, О'Лери, надо нам поесть?

Пес, не отходивший от нее ни на шаг, обрадовался, что на него наконец-то обратили внимание, завилял хвостом, зарычал тихонько.

– Тише, тише! Пойдем, ты, наверно, тоже проголодался.

Сопровождаемая им, она направилась на кухню. Найти его еду и накормить не составило труда. Для себя решила ничего особенного не готовить, разогреть ужин в микроволновой печи и побыстрее заняться делом. А пока греется ужин – принять душ.

Стоя под горячими, упругими струями воды, Сюзанна чувствовала, как дневная усталость покидает тело и на ее место приходят спокойствие и умиротворенность. Хоть и одна в таком огромном доме, у нее нет ощущения, что она здесь незваный гость. Нет, скорее, заняла давно пустовавшее место: дом, кажется, только и ждал ее появления, даже собака приняла ее сразу. Но стоп, это все же фантазии; не стоит залетать так высоко – больно падать; не стоит забывать о Марке… При одной мысли о нем сердце наполняется болью. Как его забудешь здесь, где каждая вещь напоминает о нем. Пройдет это когда-нибудь или нет? Сколько об этом ни думай, все равно ничего не решишь.

Резко отключив горячую воду, она добавила холодной; контрастный душ сразу вернул к реальности. Только решительность, твердость позволят не допустить ошибок в общении с Марком… Однако что-то холодно становится; она закрыла воду и вылезла из-под душа; пока растиралась махровым полотенцем, к ней вернулось душевное равновесие. Завернувшись в белый купальный халат и тихонько напевая, она прошествовала на кухню, к разогретому ужину. Прямо как дома, но разве сравнить ее крошечную квартирку с этим домом. Здесь можно вести себя как угодно – соседи не вызовут полицию из-за того, что им на голову сыплется штукатурка; да и до самих соседей ни достучаться, ни докричаться…

Сюзанна подошла к окну: взору открылся небольшой, аккуратно подстриженный газон, за ним – заросший сад; где-то далеко светятся окна такого же большого дома, нет, скорее, дворца… Сейчас, под вечер, стал накрапывать дождик. Опять она подумала о Марке – хорошо, что успел улететь до дождя… А настроение у нее тоже как погода, с ее переменчивостью: то она радуется другой обстановке, то ей грустно, что нет рядом Марка, то представляет, как сложилось бы, если б они были вместе – сейчас и всегда, – и тут же обрывает себя…

Задернув штору, она решительно вернулась к столу, к каталогу Цируса. Работа и еще раз работа – только это спасет от назойливых мыслей, поможет обрести спокойствие. Старое, проверенное средство не раз выручало ее за эти годы, помогло выжить, не сломаться.

Усевшись перед раскрытым каталогом с намерением отдать ему все внимание, она поняла, что ничего не видит перед собой. Мысли, незваные, неожиданные, плыли в голове помимо воли: «Марк, Марк, ну зачем ты снова вернулся в мою жизнь? Ведь я не звала тебя, не ждала…» Видимо, сегодняшняя ночь будет равносильна пытке. «Марк, ты это специально подстроил – чтобы я каждый миг думала о тебе, чтобы каждая мелочь в этом доме напоминала о тебе, не давала отвлечь от тебя сознание…»

Телефон звонит… Она взяла трубку: он, Марк…

– Ну как, нашла пижаму, все нормально? – задал он вопрос без предисловий.

– Все в порядке, я отлично устроилась. А ты где, откуда звонишь?

– Не знаю, над какими-то островами летим.

– С каких это пор в бизнес-классе телефоны?

– Я звоню по сотовому; могу говорить, пока не кончится моя кредитная карта. А ты не хочешь узнать, почему я звоню?

– Ну, проверить, на месте ли я. Может, хочешь поговорить с О'Лери?

Пес мгновенно отреагировал на свое имя.

– Нет, спасибо, мне хватит тебя. У тебя есть все необходимое?

– Да, конечно, спасибо.

– А как тебе дом? Знаешь, я долго думал над нашим вчерашним разговором и полагаю…

Это просто игра, напомнила себе Сюзанна; он диктует правила – она подчиняется.

– Еще бы, отличный дом. Только мебели маловато и пыли кругом полно.

– Не возьмешься ли привести его в порядок?

– Марк, давай перестанем играть в эту дурацкую игру! – не выдержала она.

Целую минуту, а может, и больше стояла полная тишина (если не считать легкого потрескивания в трубке), она уже заволновалась – куда он пропал?

– Алло, алло! Не слышу тебя!

– А мне доставляет особое удовольствие играть в нее, – наконец проронил Марк и отключил телефон.

Некоторое время она сидела молча, уставившись в пространство. Оказалась бы вся эта игра реальностью: ждать его возвращения, заниматься домом, готовить ему ужин, родить ему детей… Но нет, это невозможно!

Так и не получилось у нее в этот вечер сесть за каталог Цируса, – после звонка Марка долго еще не могла успокоиться. В доме, где все наводит на мысли о нем, ей остается только одно – вспоминать все, с ним связанное. Молодой Марк, полный надежд и юношеского максимализма; Марк теперь, восемь лет спустя, – циничный, но не расставшийся с надеждами…

Ей так и не удалось его забыть; приходится признать: она до сих пор его любит; потому так и болит сердце, потому и не может играть в его игры. Для него это игра, забава, а ей так хочется, чтобы все было на самом деле. Так давно она не мечтала, не задумывалась над тем, что кто-то еще появится в ее жизни… Столько лет посвятила этим усилиям – пережить разрыв их отношений. В какой-то момент достигла того, что стала считать себя исправным роботом.

И вот он снова ворвался в ее жизнь, перевернул все вверх ногами – по своему обыкновению. Никто не запретит ей мечтать, как и что могло бы у них получиться. Но он никогда не простит ей ее маленькую ложь, а она ему – что он не дал ей и шанса все объяснить. Самый яркий пример в ее жизни, как очевидная глупость разрушает светлое будущее…

Уснуть в эту ночь не удалось – тени прошлого чередой проходили перед глазами.

На следующий день, в обеденное время позвонила Элисон.

– Ты только не волнуйся… – начала она.

От дурного предчувствия Сюзанна так и встрепенулась.

– Элисон, ты же никогда не впадаешь в панику. Говори – что случилось?

– Сью, мне очень жаль… Звонила сиделка твоей мамы: обострение пневмонии, ей очень плохо; хочет, чтобы ты приехала.

Дальнейшие действия Сюзанна совершала, как в тумане: написала записку Марку; взяла с собой О'Лери; направилась домой к Элисон. Та, увидев Сюзанну, разволновалась.

– Сюзанна, нельзя тебе в таком состоянии садиться за руль. К сожалению, я не могу сейчас тебя отвезти. Давай попросим Кит.

– Нет, не надо, со мной все в порядке. Что ты можешь для меня сейчас сделать – так это присмотреть за О'Лери.

Освободившись от собаки, Сюзанна села в свою машину и через два часа была уже в Рокфорде. Элспет, с высокой температурой, металась в беспамятстве, никого не узнавала; то засыпала на несколько минут, то просыпалась, вздрагивая от каждого шороха. В огромном напряжении прошла вся ночь; отказавшись от предложенной комнаты, Сюзанна вторую свою бессонную ночь сидела у постели матери.

Только теперь, в ожидании предстоящего ужаса – он сковывал каждое ее движение, наполнял липким страхом душу, – стала она осознавать, как жутко остаться на этом свете совсем одной. Пусть не всегда между ними царили мир и согласие, – но как страшно ее потерять… Другой матери никогда не будет. И Сюзанна горячо молилась: только бы выжила, все остальное сейчас неважно!..

Под утро, сморенная усталостью, она не заметила, как задремала – минут на пять, не больше. Проснулась оттого, что почувствовала перемены в состоянии больной; встрепенулась, открыла глаза – и встретилась с ясным, чистым взглядом матери.

Очевидно, болезнь отступила; Элспет стало лучше, дыхание сделалось ровным, спокойным, и – странная метаморфоза! – глаза ее, видимо из-за пережитого кризиса, глядели, как в те времена, когда она была здорова душой. Мать ласково смотрела на Сюзанну.

– Отдохни, Сю, ты так устала. А я… я, кажется, была больна?..

Голос ее тихий, такой родной и ласковый…

– Да, мама. Но сейчас тебе лучше. Не волнуйся обо мне.

– Иди отдыхай, обо мне позаботятся, я знаю. Сюзанна поднялась поправить одеяло; неожиданно мать взяла ее за руку, пробормотала:

– Тот молодой человек… Сю, ты…

– Какой молодой человек, мама?

– Ну, тот, что просил тогда твоей руки…

Эти слова глубоко взволновали Сюзанну – мать только однажды за все эти годы упоминала о Марке, что побудило ее вспомнить вновь?..

– Прости меня! – вдруг прошептала Элспет.

– За что, мама?

– За ребенка…

О, какой неожиданный удар, какое потрясение! «Нет, только не сейчас!» – кричало все в ней.

– Мы… я и твой отец… мы не хотели твоего ребенка. Сюзанна, ты ведь покажешь мне его? Ты простишь меня?.. Попытаемся все поправить… Приведи его, ладно? Я хочу… его увидеть… узнать. – Мать вдруг с неожиданной силой сжала ее ладонь.

Сюзанна смотрела матери в лицо. Измученное болезнью, с глубокими морщинами, темными кругами под глазами… Нет, она не скажет ей правду! Не сейчас, в такой момент… Спокойно погладила руку Элспет, укрыла одеялом, собралась с духом.

– Если ты от этого почувствуешь себя счастливее, то в следующий раз, мама, когда тебе станет лучше.

Больная, успокоенная, бессильно закрыла глаза.

А Сюзанна глубоко вздохнула и непроизвольно обернулась: на пороге, с цветами в руках, Марк… По его напряженному выражению, горящему взгляду она поняла – все слышал… Молча они смотрели друг на друга; потом Марк бросил цветы на пол и вышел.

Какой красноречивый жест… снова она чувствует себя втоптанной в грязь. Нет, она должна ему объяснить!.. О Господи, почему судьба так несправедлива к ней! Сколько можно платить за одну ошибку?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Машинально она спустилась по лестнице – надо все-таки найти его, еще раз попытаться довести до его сознания… Оглянулась вокруг – нигде его нет. Что ж, быть может, так даже лучше. Что бы она ему ни говорила – известно, как он ответит. Ведь она же видела его лицо… красноречивее некуда.

Но какая-то часть ее души отказывалась верить в этот непробиваемый кошмар. Желание догнать его, все прояснить упорно боролось со страхом снова быть поверженной его презрением. Почти бессознательно она выбежала на крыльцо, ни на что уже не надеясь, по инерции – и чуть не упала со ступеньки… Чьи-то руки поддержали ее.

– Марк… – только и прошептала она.

У нее хватило мужества взглянуть ему в лицо: никаких чувств на нем, оно словно высечено из камня… Сердце ее покрылось корочкой инея – таким адским холодом веяло от Марка. Глухое, безысходное отчаяние овладело всем ее существом, самообладания хватало только на то, чтобы не разрыдаться.

– Уходи! – глухо велела она. У нее нет сил еще раз пережить его презрение, холод в их отношениях. – Это лучшее, что ты можешь для меня сделать.

Мгновение ей казалось – слова ее не услышаны.

– И ты так спешила сообщить мне это, Сюзанна? Видимо, он ждал от нее объяснений и ничуть не удивился, что она бросилась за ним; а сейчас не понимает, что же ее остановило. Она и не подумала отвечать на его издевательский вопрос.

– Ты ничего не видишь вокруг, Марк. Замкнулся на самом себе и замечаешь только то, что тебе угодно.

– Так… и мое появление, очень некстати, прервало ваше общение с матерью.

Плечи ее безнадежно опустились, руки упали; худшее, что могло случиться, уже позади, теперь все равно.

– Но… как ты здесь оказался?

Она задала этот вопрос, особо не задумываясь, о чем говорит, – оттянула время, чтобы собраться с силами.

– Да я приехал сегодня домой, а там записка от Элисон, что О'Лери у нее. Еду к ней, она мне объясняет, что произошло; вот я и торопился, волновался. Думаешь, я совсем бесчувственный и мне не понять, что такое болезнь близкого, родного человека? Спешил сюда – предложить тебе помощь, руку и сердце. И вот… Смешно, правда?

– Не смешно… только невероятно.

– А я ведь не раз тебя спрашивал… И даже в какой-то момент стал верить, что у тебя никогда не было ребенка. Вдруг становлюсь невольным свидетелем твоего разговора с матерью. – Марк сделал паузу. – Ты лгала мне, Сюзанна, – подытожил он безразлично, спокойно – ни капли волнения.

История повторяется – он пошел на поводу своих мрачных догадок, как восемь лет назад, и не намерен выслушивать оправдания. Может быть, он и прав. Зачем она ему, со своими чувствами; как ему объяснить, что, не зная того, он стал самым значимым человеком в ее жизни; пытаясь удержать его, она совершила глупость и расплачивается за нее Бог весть сколько времени.

Что-то внутри у нее будто сломалось – он разбил ей сердце еще тогда, восемь лет назад; сейчас окончательно растоптал. Она посмотрела на него затравленно, потом перевела взгляд на дверь и, думая о матери, сказала чистую правду:

– Ты прав, Марк, – я лгу.

– Давай присядем, и ты расскажешь мне все о твоей дочери.

Марк желает выяснить все до конца. Сюзанна отрицательно покачала головой.

– Зачем тебе мои объяснения… Уверена, твоя фантазия нашла ответы на все вопросы, и гораздо более красочные, чем в жизни.

– Это объяснение меня не удовлетворяет.

– А другого ты не получишь. Не захотел выслушать меня восемь лет назад, а сегодня я не хочу удовлетворять твое внезапно проснувшееся любопытство, – с горечью отвечала Сюзанна. Повернулась и пошла к матери, прилагая огромные усилия, чтобы не оглянуться.

* * *

Лицо Элспет спокойное, умиротворенное, дыхание ровное, глубокое. Целую минуту Сюзанна смотрела, как спит мать. Потом подняла с пола целлофановую обертку от цветов и выбросила в урну. Белые и красные гвоздики так и остались лежать, разбросанные по полу. Сюзанна со стоном опустилась в кресло – у нее нет сил выкинуть цветы. Чувство полного опустошения овладело ею. Какое роковое стечение обстоятельств! Такого просто не может быть – как в дурном кино…

Тот холодный ноябрьский день ей никогда не суждено забыть. И сейчас он ярко стоит у нее перед глазами. Вот они бредут рука об руку по Норзбук-стрит; от поцелуев Марка она ощущает легкую слабость в коленках. Глаза Марка блестят, обещая что-то неизведанное, и от предвкушения у нее замирает сердце.

А теперь они перед входной дверью в ее квартиру; Сюзанна нажимает на звонок, а Марк, пользуясь последними секундами одиночества, притягивает ее ближе и целует… Они и не заметили, как отец Сюзанны открыл дверь; из-за его плеча выглядывала мать.

– Ба-а, это что же такое! – последовала ее незамедлительная реакция – жесткий упрек дочери за неприличное поведение. – Сюзанна, ожидала от тебя чего-то в таком роде, но чтоб под дверью собственной квартиры… Как ты могла!

При этом Элспет внимательно разглядывала Марка, пытаясь понять, что за человека перед собой видит, кого привела ее дочь, и одновременно бросая тревожные взгляды на Сюзи.

Первое время чувствовалась некоторая напряженность, сменившаяся любопытством, когда Сюзанна представила Марка. Услышав его аристократическую фамилию, Элспет Миллер сменила гнев на милость и стала вести себя как подобает леди – расспрашивать Марка о его занятиях. Тот ничего не знал про особенности ее матери и принялся чистосердечно рассказывать о своих новых достижениях в сборке машин и о придуманных им усовершенствованиях в этой области. Услышанное почти убило Элспет, но она не подала виду. Не повышая голоса – сказалась годами выработанная практика – во всеуслышание объявила: Марк ее дочери абсолютно не подходит.

Отец не сказал ни слова.

Марк спокойно выслушал все, что ему говорилось; потом заговорил сам:

– Я понял вас, миссис Миллер, но ваше мнение для меня ничего не значит. Меня интересуют чувства и мысли единственного человека в этой комнате – Сюзанны.

Она как-то до этого не задумывалась – любит его или нет. Он ей безумно нравится, от его поцелуев кружится голова – и все. А после того, как он бросил в лицо ее матери правду, для нее стало ясно, что она любит его, именно его, и знает – такого ей не найти за всю оставшуюся жизнь.

Какое-то мгновение Сюзанна смотрела на него абсолютно новыми глазами, забыв об окружающих. Тягостную паузу прервал отец; он положил руку на плечо жены и обратился к Марку:

– Прошу не воспринимать слова моей жены буквально, это просто нервы, пройдет. Если Сюзанна собирается за вас замуж, мы обязательно все обсудим.

– Ну, конечно, я собираюсь за Марка замуж, – подтвердила Сюзанна. – Иначе для чего мне приводить его домой, как вы думаете?

– И отдашь свою жизнь простаку, который никогда ничего не добьется? – бросил отец.

Тут высказалась Элспет:

– Я категорически запрещаю!

В это мгновение в голове Сюзанны и родилась самая безумная за всю ее девятнадцатилетнюю жизнь идея.

– Ты не сможешь нам помешать, мама, потому что у меня будет ребенок, и этого уже нельзя изменить.

Глаза Элспет округлились и подернулись дымкой – дочь безжалостно подписала ей приговор. Отец жутко покраснел и произнес:

– Тогда это несколько меняет дело.

– Ты можешь повторить? – попросил Марк каким-то безжизненным голосом.

Сюзанна повернулась к нему, – ну конечно же, он поймет, что это шутка, и разделит ее задор… Ледяной холод в его глазах буквально сковал ее.

Элспет упала в обморок. Чарлз бросился приводить ее в чувство, не переставая при этом выговаривать дочери. Суматоха продолжалась часа два, Сюзанна все никак не могла вырваться от родителей и подойти к Марку, чтобы объяснить это дурацкое положение вещей. В конце концов, когда ей это удалось, она застала его одетым, на пороге квартиры.

– Неплохая задумка, – одобрила она иронически.

– После всего, что мне пришлось сегодня услышать, – несомненно.

– Подожди немного, я только соберу вещи.

– А куда, собственно, ты собралась?

– Как «куда»? С тобой, конечно.

– А я тебя не приглашал.

Сюзанна посмотрела на него ошарашенно.

– Но я не могу больше здесь оставаться.

– Это не мои проблемы. Раз ты ждешь ребенка, есть и мужчина, который о тебе и о нем позаботится.

– Ты… ты говорил, что хочешь на мне жениться… – Голос ее прозвучал так тихо, что она сама его едва слышала.

– Но мне не были известны все детали.

– Марк, это не то, что ты думаешь… Выслушай… Попытайся понять…

– Да я уже все понял. Тебе не удастся выставить меня дураком. Кто этот парень – один из светских хлыщей, который не задумывается над тем, что делает?

Она будто видела его в первый раз. Боже, как ему объяснить это дурацкое недоразумение?! Он же не хочет ее слушать… Да если и удастся объяснить, какой идиоткой она будет выглядеть в его глазах. Сюзанна была совершенно убита его словами, раздавлена своей глупостью; все, что у нее осталось, – это только гордость. И с особым ожесточением она выкрикнула:

– Давай, двигай! Попутного ветра! И никогда не возвращайся. – И уже тише добавила: – Ты абсолютно безнадежен, Марк Херрингтон.

– Да, ухожу. А ты успокой родителей, что ребенок не от меня, представляю их счастливые слезы. Всего хорошего, Сюзанна. Все кончилось не так уж плохо. Прощай. – И он ушел.

Ушел из ее жизни, сопровождаемый холодным ноябрьским ветром, в никуда, оставив после себя пустоту и руины в ее сердце. Это было восемь лет назад; а теперь… она взглянула на свои руки – пальцы ее машинально гладили лепестки гвоздик – и отбросила цветы, словно в руках оказалась ядовитая змея.

Ему только казалось, что она начинает ему доверять. Снова он ушел, и ему не нужны ее объяснения. Как и восемь лет назад, между ними стоит стена лжи. Судьба подшутила на ней: она сама зарабатывает себе на жизнь, хоть и принадлежит к семье Миллеров из Норзбука. А он крупный бизнесмен, глава одной из ведущих в машиностроении фирм. Кто из них занимает сейчас более высокое положение в обществе, это надо еще разобраться. Все произошло из-за необоснованного снобизма матери, он-то в конечном счете и разрушил жизнь ее дочери.

Но есть ли у нее моральное право обижаться на мать? Нет, пожалуй. Теперь жизнь ее зависит от дочери, а то было очень давно и уже прошло. В какой-то миг она поверила, что счастье можно вернуть… Но у нее не хватает сил бороться за Марка, преодолевать упрямство. Пусть будет все как есть; она научилась принимать жизнь такой, как она складывается. Кто сказал, что жизнь обязательно должна быть легкой, простой и счастливой?..

Остаток уик-энда она провела с матерью. В воскресенье та вернулась к своему обычному состоянию, и Сюзанна решила вечером вернуться домой в Чикаго. Наутро она проснулась разбитой, усталой; у нее не хватило сил идти, как обычно, завтракать вместе с подругами, да и на работу пришла на два часа позже.

Элисон спустилась вниз, к Рите, когда увидела, как входит Сюзанна.

– Привет! Выглядишь ты не очень…

– И чувствую себя так же. Извини, что не пришла сегодня.

Элисон улыбнулась.

– Не сожалей, ты ничего не пропустила. Кит большую часть времени провела в дамской комнате. Я даже догадываюсь, из-за чего, из-за кого. – Подруга помолчала и сменила тему разговора: – Она сказала мне, что твоей матери лучше.

– Да, я разговаривала вчера с Кит. Мама вернулась к своему обычному состоянию. Ладно, что у нас там сегодня?

– Тебе два сообщения из «Юнивёрсл динамикс» от Амоса Ричардсона. Может быть, еще не все потеряно.

Сердце у Сюзанны подпрыгнуло, – скорее всего, он пока не в курсе происшедшего.

– Разберусь, конечно. Но особо не надейся, – и она поднялась в офис. На столе – сообщения; она стала искать в сумочке календарик и тут наткнулась на сверток… Совсем забыла из-за болезни матери о блюде, купленном для миссис Холкомб. Это, правда, расписано тюльпанами, а не нарциссами, но не хуже – тоже ручной работы и по насыщенности цвета не уступает предыдущему.

Выбирая его, Сюзанна все спрашивала себя: почему она так поступает, почему ей хочется, чтобы в глазах соседей Марк выглядел порядочным человеком, даже в мелочах? И пришла к выводу, что любит его. К счастью, он об этом не знает и никогда не поймет, как беззащитна она перед всеми его колкостями и обидными словами…

Однако что теперь делать с блюдом – выкинуть, сдать обратно в магазин? Да нет, отдать миссис Холкомб, она, в общем-то, ни при чем. Не сидится ей спокойно на месте; от блюда нужно избавиться, и чем скорее, тем лучше; она взяла сумочку и спустилась вниз. Пришлось звонить дважды, прежде чем дверь приоткрылась на несколько дюймов – как раз, чтобы можно было видеть глаза.

– Миссис Холкомб, так получилось, что ваше блюдо разбито. Но я принесла вам другое, тоже ручной работы, специально выбирала…

– Не стоило так беспокоиться. – Миссис Холкомб оглядела ее с ног до головы. – Вы выглядите не лучшим образом. Какие-то проблемы с вашим молодым человеком?

– Нет, никаких, – ответила Сюзанна сухо. – И он не мой. Здесь тюльпаны вместо нарциссов, я боялась… – сбивчиво попыталась она прояснить ситуацию.

– Тюльпаны – мои любимые цветы. – Миссис Холкомб прижала блюдо к груди. – Подождите минутку! – С этими словами она исчезла за дверью своей квартиры.

Сюзанна чувствовала себя крайне неловко, хотя бы потому, что Марка пригласили внутрь, а ее дальше порога не пускали. Могла бы хоть спасибо сказать… Тут она увидела чью-то тень на стене, резко обернулась – Марк… Не раздумывая, попыталась удрать, но он перегородил ей дорогу.

– Вот ты как! – сказала она. – Тебе больше нечем заняться? Извини… – И сделала шаг в сторону, пытаясь его обойти.

Марк ее не пустил.

– Сюзанна, никуда я не уйду.

– Но мы уже сказали друг другу все!

– А как насчет правды?

– Я говорила тебе правду.

– Когда?

– Выбирай – какой раз тебе больше нравится.

Он легко коснулся ее щеки.

– Я за тебя страшно волновался.

Не давать воли чувствам, хотя от его прикосновения у нее защемило сердце; сегодня он ведет себя совершенно по-другому, как будто между ними ничего не произошло.

– Точнее, волновался, как бы тебя не обидели родители. Иногда, действуя из самых лучших побуждений, они наносят своему ребенку сильнейшую травму. Знаешь, я долго анализировал наши разговоры и пришел к выводу, что все это время ты была одна. Имела возможность вернуться в колледж, конечно, при условии, что с тобой и с ребенком все в порядке. Однако ты поступила по-своему.

Она с тревогой слушала его слова – как хочется, чтобы между ними растаял лед; поверить бы, что он действительно искренне за нее волнуется… Но ведь это не так; она не имеет права быть слепой, – он не стал ее слушать в субботу. А теперь, два дня спустя, явился требовать от нее правду.

– Что ты собираешься теперь делать? Покажешь ей ребенка?

– Сначала подожду, пока наберется сил, – осторожно ответила она, предчувствуя, что Марк ее к чему-то склоняет и, может быть, сейчас от того, что она ответит, зависит ее судьба.

– А потом, надеешься, она забудет о своей просьбе. – Марк смотрел не на нее, а куда-то в стену, каким-то ничего не видящим взглядом. – Ты могла бы привести ей какую-нибудь соседскую девчонку…

– Да, ты как-то упоминал об этом, как об одном из вариантов. Но тогда я подумала, что ты имеешь в виду моего собственного ребенка.

– Так я и думал, пока ты не сказала, что лжешь. А через какое-то время понял, что ты лгала матери, а не мне. Как давно она в таком состоянии?

– Элисон поведала тебе и это?

Только Кит и Элисон знали, где ее мать и в каком состоянии.

Марк отрицательно покачал головой.

– Она не проронила ни слова. Почему-то же ты сказала в субботу, что я ничего не понимаю, и попросила меня удалиться. На самом деле я не сразу ушел тогда. Во мне что-то проснулось. Поговорил там кое с кем, и основная картина стала ясна. А вот детали рассказать можешь только ты.

– Ты меня удивляешь.

– Я знаю, твоя мать живет в своем собственном мире. Но не знаю, как давно и почему. Что с ней случилось, Сюзанна?

– И доктора не знают. – Сюзанна дала самый легкий ответ, еще надеясь избежать разговора.

– А ты?

Голос его очень тихий, но он явно не собирается сдаваться просто так.

– Думаешь, я свела ее с ума своим ребенком?

– Признайся, Сюзанна: у нее появились такие отклонения, когда стали кончаться деньги, ведь так?

Сюзанна сложила руки на груди, прикрыла глаза и выпрямилась.

– Так ты знаешь и это…

– К сожалению, узнал слишком поздно. Когда увидел, где ты и как живешь. По собственной воле ты никогда не выбрала бы ни этого места, ни убогой квартирки, ни простенькой мебели, ни посуды… Тебе пришлось бороться за свое существование, и очень серьезно.

– Думаешь, что все знаешь?

Слезы жгли ей глаза; правда оказалась слишком тяжелой, чтобы слышать ее из уст Марка.

– Я просмотрел газеты того времени и нашел несколько заметок о твоей семье. Из-за чего твой отец покончил счеты с жизнью?

Она молчала, не в силах ничего объяснять. Тогда Марк высказал свою догадку:

– Наверно, когда понял, что твоей матери уже ничто не поможет?

– Ну… не мог больше выносить двусмысленности своего положения… Он был и сильным и слабым одновременно. Когда здоровье матери пошатнулось, папа не выдержал.

– Да, нелегко тебе пришлось. А что это за приют, который ты ей нашла?

– Частный пансионат, там о ней заботятся; за ней всегда есть уход, есть все необходимое. Это лучшее, что я смогла придумать.

Сочувствие в его глазах или… жалость? Вот этого она точно не вынесет.

– Прошу тебя, Марк, хватит сыпать соль на раны! У меня отличная работа, я сама справлюсь со всеми неприятностями.

– Ну, не буду таким категоричным. Объясни мне одну вещь: зачем ты тогда, в первый раз, сказала о ребенке?

Сказать ему все?.. Но слова застряли в горле; вот он, тот момент, когда он готов ее выслушать.

– Разве это важно?

– А ты как думаешь? Я всегда волновался, вспоминая о тебе. И мне невыносима мысль, что, возможно, в твоей жизни был другой мужчина. Но ты… не похожа на женщину, способную играть двумя одновременно.

– Спасибо, – пробормотала Сюзанна. – Именно такие слова я и заслужила.

– Вот поэтому, увидев тебя снова, я был очень удивлен, что рядом нет ребенка. Терялся в догадках: то ли ты сделала аборт, то ли был выкидыш. А потом ты сказала, что вообще никогда не была беременна. Все это как-то не укладывалось у меня в голове.

– По-твоему, мне в любом случае стоило завести ребенка?

– Да я просто подумал о самом худшем – что под давлением родителей ты отказалась от него. Я ведь почти убедил себя в этом. Представляешь, что со мной было, когда я случайно услышал твой разговор с матерью…

Сюзанна сдерживала дыхание, боясь спугнуть зарождающееся в ней чувство надежды.

– И еще, знаешь, почему я стал надеяться, что ты ко мне небезразлична? Ты не забыла ни одной мелочи, связанной со мной. На такое способна только любящая женщина.

Его слова – бальзам для ее израненного сердца.

– А потом я понял: если бы твоя мать попросила привести зеленых человечков с Марса, ты пообещала бы ей. – Он подошел к ней ближе. – Как видишь, Сюзанна, через восемь лет я стал умнее и сообразительней.

– Хватит ли тебе мудрости еще и понять?.. – Она подняла руки в молитвенном жесте. – Марк, я поступила необдуманно, выбрав тебя оружием борьбы против своих родителей.

– Мне кажется, я знал это с самого начала. Ну что может быть великолепнее – подарить родителям-снобам внука от самого обыкновенного человека? Знаешь, Сюзанна, я любил тебя так сильно, что мог бы ради тебя сделать невозможное.

– И потому поверил, что я могу тебя так использовать.

– А ты… прости меня… Прости!

– Не в этом дело. – Она отрицательно покачала головой. – Мои родители были так жестоки с тобой, так кичились своим положением… Да для них сама мысль, что их дочь может связать свою судьбу с человеком более низкого происхождения, оказалась убийственной.

Марк обнял ее, и она, в кольце его рук, чувствовала себя защищенной, размягченной, – совсем не хотелось шевелиться…

– У меня появилось желание поставить их на место. Так я и сделала, но не подумала, к какому результату это может привести. Родители были просто в шоке.

– И я вместе с ними.

– Да, я поняла это, увидев твое лицо… стремилась тебе объяснить…

– Но я не стал слушать.

– Никогда не думала, что ты так серьезно воспримешь мои слова.

– Просто был ослеплен – своей гордостью, ревностью. И все принял за чистую монету. Потому и ушел. Но не было ни единого дня, когда не сожалел бы об этом своем поступке. Больше всего на свете мне хотелось увезти тебя на край света, чтобы у нас с тобой была семья. – Он наклонился к ней и поцеловал.

– А ты опа-асен… – протянула она.

– Обещаю только одно – не использовать тебя для прикрытия своих неблаговидных поступков. А что дурацкие идеи перестанут посещать мою голову – не гарантирую. Надеюсь, ты меня простишь… – И стал ее целовать.

Спустя некоторое время, отстранясь, спросил:

– Сюзанна, ты сама скажешь Пирсу, что у него теперь будет невпроворот работы, или это сделать мне?

– Честно?

– Конечно. Ведь этого хотел Цирус?

– Да. Только я думала, ты мне не веришь.

– Почему? И у тебя в доме Цируса будет полно работы.

– Премного благодарна. – Сюзанна отступила на шаг.

Марк подхватил ее на руки и закружил.

– Или тебе больше нравится «Юнивёрсл динамикс»? «Трайэд» ведь интересует этот контракт?

– Не знаю, – неопределенно откликнулась Сюзанна. – Мне как эксперту нужны гарантии свободы.

– Какие проблемы? Ты уже высказала Амосу свои соображения.

– Амос другое дело.

– Значит, ты волнуешься насчет меня? – Он опустил ее на землю и снова принялся целовать.

– Марк… если ты так будешь подтверждать эти гарантии…

– У тебя нет другого выхода, кроме как согласиться. Подписывай контракт – увидишь, как здорово мы будем работать вместе!

– Хорошо, Марк, хорошо. Только…

– Я прекрасно помню – ты не спишь с женатыми мужчинами.

– Пожалуй, ради одного я сделаю исключение. Если он, конечно, настаивает.

– Несомненно! Вскоре я собираюсь жениться – раз и навсегда!

– А я… я согласна… – пролепетала Сюзанна.

И от его поцелуя для нее перестал существовать весь мир…