/ Language: Русский / Genre:love_contemporary,

В День Святого Валентина

Ли Майклс

В нашей жизни еще случаются праздники, и они бывают очень разными. Но есть один, который объединяет всех. Это Праздник Влюбленных, или День Святого Валентина. Каждый год 14 февраля весь мир воспаряет на крыльях Любви, люди дарят друг другу «валентинки» — специально приготовленные подарки. Брак Сандры и Коннора был своего рода сделкой. Едва ли стоит говорить, что Сандре это было по душе. Но даже графиня предупреждала ее, что значимость любви сильно преувеличивают и для брака необходимо множество других составляющих, а не только безрассудный порыв чувств...

ru en С. Виноградова Black Jack FB Tools 2005-06-21 OCR romantic-books 541731D5-9B4F-47E8-AF5D-13D8DB32EBA7 1.0 Майклс Л. В День святого Валентина ОАО Издательство «Радуга» М. 2003 5-05-005703-5, 0-263-82084-X

Ли МАЙКЛС

В ДЕНЬ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА

Глава ПЕРВАЯ

Графиня при смерти…

Это известие сразило Сандру, и свой голос она узнала с трудом:

— Я была уверена, что она поправляется! Всего месяц назад, сразу же после операции, она сказала мне, что…

Собеседник на другом конце провода с трудом подбирал слова:

— Я убежден, что она просто не хотела вас огорчать, миссис Вэллес. Ведь вы только недавно потеряли отца. Доктора полагают, что это лишь вопрос времени, и весьма скорого.

Пожалуй, так оно и есть, подумала Сандра. За последние несколько месяцев в Денвере столько всего стряслось. Неудивительно, что графиня не хочет усложнять Сандре и без того нелегкую жизнь.

Но разве неожиданность способна облегчить боль утраты?

— Надеюсь, вы не скажете ей, что я вам звонил, не так ли, миссис Вэллес?

— Конечно, Хартфорд, не скажу. Я вылетаю первым же рейсом.

В усталом голосе послышалось облегчение:

— Мы распорядимся, чтобы вас и мистера Вэллеса встретили в аэропорту.

Сандра усилием воли заставила себя спокойно произнести:

— Не думаю, что у мистера Вэллеса найдется свободное время…

Последовала пауза.

— Но если вы приедете одна, то графиня заподозрит, что я вам звонил. Я полагал, что могу сказать ей, будто вы с мужем прилетите на выходные, вроде бы как на второй медовый месяц…

Второй медовый месяц! Знал бы Хартфорд, насколько смехотворно его предположение! Но, в общем-то, он, конечно, прав: графиня обожает Коннора. Если он приедет, не возникнет никаких вопросов. Иначе же Сандре придется объяснять своей умирающей крестной, что у них с Коннором никогда не будет не только второго медового месяца, но даже «бумажной» годовщины свадьбы — ведь совсем скоро они уже официально оформят развод.

Сандра закусила губу и вздохнула.

— Выясню, когда он сможет освободиться, — сказала она, — и поручу Энни позвонить вам и сообщить номер рейса.

Она положила трубку на рычаг и посмотрела на свою руку. Сандра никак не могла привыкнуть, что на пальцах нет ни бриллиантового перстня, подаренного Коннором, ни обручального кольца.

Она нажала на кнопку внутренней связи.

— Энни, забронируй, пожалуйста, два билета на первый самолет до Финикса и узнай, не ушла ли еще миссис Огден из моей квартиры. Если она там, попроси ее упаковать мне все необходимое на выходные и пошли за вещами машину. И, пожалуйста, договорись с секретарем мистера Вэллеса о немедленной встрече.

— Вы хотите, чтобы он поднялся к вам? — Энни явно колебалась.

— Разумеется, нет. Я сама спущусь в его кабинет. И еще: ты успеешь подготовить все документы, которые надо подписать до конца недели?

— Уверена, что справлюсь, миссис Вэллес.

— Спасибо, Энни.

Сандра отключила переговорное устройство и направилась в небольшую туалетную комнату, поправить макияж и прическу. Наверное, очень глупо с ее стороны, но ей все еще хотелось нравиться Коннору.

Впрочем, а почему бы и нет? Для дочери косметического магната стремление выглядеть «на все сто» в любой ситуации просто-напросто давно укоренившаяся привычка. А может, она просто старается оттянуть момент, когда войдет в кабинет Коннора с просьбой об одолжении? Но это еще глупее, ведь с тех пор, как они с Коннором решили идти каждый своим путем, у них неплохо получается ладить друг с другом. Не то чтобы их можно считать приятелями — между ними никогда не было большой дружбы, — но теперь они обсуждали деловые вопросы спокойно, лишь как партнеры. А тот ужин, на который они явились со своими адвокатами, прошел так цивилизованно, что даже доставил Сандре удовольствие. Они довольно быстро обсудили вопрос о разделе собственности и провели остаток вечера, мирно обсуждая театральные премьеры и политические вопросы.

Она поправила прическу, заколола аккуратный пучок парой шпилек в тон своим пепельно-русым волосам и подкрасила ресницы. Их фирма гарантировала, что новая тушь не потечет ни в акваланге, ни в спасательной шлюпке во время шторма. Больше Сандру ничто не задерживало, и она направилась в кабинет исполнительного директора.

Коридоры в «Шервуд косметикс» были покрыты пушистыми ярко-синими коврами. Синий — цвет торговой марки. Бархатистый ворс украшала стилизованная буква S, в точности повторяющая ту, которую Сайлас Шервуд изобразил на тюбике первой губной помады, выпущенной фирмой тридцать лет назад.

Воздвиг себе памятник, неприязненно подумала Сандра. Символ империи, построенной на тщеславии. Сайлас Шервуд делал ставку на женщин, пользующихся его продукцией, но при этом ничто не могло сравниться с его собственным тщеславием.

Директор по рекламе уже ждал перед офисом Коннора, и Сандра собиралась присесть рядом, когда секретарь пригласила ее в кабинет:

— Пожалуйста, миссис Вэллес, мистер Вэллес ждет вас. — Сандра уловила еле заметные нотки недоумения в ее голосе.

За все время, пока они вместе с мужем работали в «Шервуд косметикс», она никогда не позволяла себе забегать в кабинет Коннора без предупреждения и его на такое не поощряла. По правилам делового этикета уведомить коллегу о своем визите полагалось заранее. Она не нарушала этот кодекс, когда коллега был ее мужем; а сейчас и подавно не стала бы этого делать. Впрочем, Сандра отвечала за связи с клиентурой, и вопросы, которые она решала, редко требовали срочного вмешательства исполнительного директора.

Ничего странного, что Кэрол была удивлена просьбой Сандры о немедленной встрече, а еще пуще тем, что Коннор пригласил ее войти раньше, чем директора по рекламе.

«Мистер Вэллес ждет вас». Означало ли это, что Коннор что-то затеял? Они не виделись уже почти неделю. Да, да, с прошлой пятницы, когда случайно столкнулись в столовой. Она вежливо поздоровалась, и он откликнулся таким же вежливым эхом. Выбрали каждый себе обед и разошлись по разным углам…

Нет, ничего серьезного, иначе бы он ее разыскал. В конце концов, ведь они договорились вести себя как интеллигентные люди.

Сандра дважды постучала в дверь и вошла.

Кабинет исполнительного директора был таким огромным, что даже внушительный пухлый диван и два больших кресла заполняли лишь один его угол. Окно во всю стену открывало вид на Денвер с полосой гор вдали. Коннор сидел за большущим письменным столом из слоновой кости со стеклянной столешницей. Его профиль четко вырисовывался на фоне горного пейзажа.

Он поднял глаза на Сандру и пробормотал в трубку:

— Извини, Ник, я на минутку.

— Прошу прощения, — голос Сандры выдавал волнение, — Кэрол, должно быть, не знала, что ты еще занят.

— Ничего, это я попросил ее пригласить тебя.

Освобожусь через минуту. Присаживайся. Если хочешь, скажи Кэрол, чтобы принесла тебе кофе.

Сандра отрицательно покачала головой, но Коннор, казалось, этого не заметил. Он подкатился в кресле к окну и снова приложил трубку к уху.

Сандра выбрала кресло точно напротив Коннора и, разглаживая розовый твид юбки, присела, поглядывая на почти что уже бывшего мужа. Он словно не замечал ее присутствия, во всяком случае, оно ему не мешало. Он тут же продолжил прерванный на полуслове телефонный разговор. Что-то о химическом составе нового продукта.

Конечно, он уже не чувствует неловкости в ее присутствии, но ведь и ее он больше не волнует. Они чужие. Нет, они скорее похожи на давних знакомых, переставших быть друг другу интересными. Сандра со дня похорон своего отца так пристально не разглядывала Коннора. Тогда она заявила ему, что хочет расторгнуть с ним брак и уйти из «Шервуд косметикс».

Она удобно откинулась в кресле, закинув ногу на ногу, и уставилась на профиль Коннора, резко выделявшийся на фоне серо-голубого зимнего неба. Он не отличался красотой в обычном смысле этого слова — его лицо было слишком широким, а темные волосы слишком курчавыми. Но голубые глаза отличались выразительностью, а его длинным черным ресницам могла позавидовать любая женщина. А какая привлекательная у него улыбка! Пару дней назад Сандра случайно подслушала, как две сотрудницы компании обсуждали его улыбку — и не только улыбку — и чуть не вогнали ее в краску. Обольстительная — вот как они ее называли. И невероятно сексуальная…

Скорее всего, женщины правы, спокойно признала Сандра. И с этим приходилось мириться.

Ей вдруг стало любопытно: кто планировал его визиты к парикмахеру? Кэрол? Коннор, безусловно, теперь лучше причесан, чем до переселения в это кресло.

Следует признать, что и кабинет выглядит лучше. Перемены со времен Сайласа Шервуда были на первый взгляд малозаметны — как будто Коннор все еще находился под диктатом тестя. А может быть, отец был просто занят более важными делами, чем обихаживанием офиса?

На месте любимого Сайласом офорта Энди Уорхола висел теперь нежный акварельный пейзаж, изображающий лодку под мостом. Мягкая мебель оставалась прежней, но диван и кресла заняли другой угол, и обстановка стала казаться менее официальной. На столе ничего не было, за исключением нескольких папок, в точности как у Сайласа, но на новом кофейном столике лежали какие-то бумаги, чего Сайлас наверняка не допустил бы. Когда-то зеленые стены превратились в бежевые, а Сайлас верил, что именно зеленый цвет хорошо снимает стресс.

Коннор положил телефонную трубку и поднялся. Сандра только сейчас заметила, что на нем белый лабораторный халат. И это тоже было непривычно. Она не помнила, чтобы отец ходил в халате, хотя тот был доктором химических наук, так же как и Коннор. Молодой, подающий надежды ученый сразу понравился Сайласу Шервуду.

— В чем дело, Сандра?

Должно быть, она вздрогнула, так как брови Коннора удивленно поднялись.

— Не претендую на роль психиатра, но, когда я спросил тебя, не хочешь ли пересесть на диван, ты не слышала вопроса. К тому же ты принялась грызть ногти, как только вошла. Смотри, к обеду съешь всю руку.

Сандра отдернула руку ото рта, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она перестала грызть ногти с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать. Не стоит вспоминать, что отец говорил о рецидивах.

— Спасибо, что нашел для меня время, Коннор. Извини, я отвлекаю тебя от дел, но это ненадолго, ведь Ларри ждет в приемной.

— Ничего страшного, подождет.

Сандра осталась в кресле, абсолютно забыв о приглашении пересесть.

После минутной паузы Коннор облокотился о край стола и наклонился к ней:

— Если ты попросила о встрече, значит, случилось что-то серьезное.

В его тоне не было сарказма. Конечно же, сказала она себе, у него нет причины быть саркастичным. Он просто констатирует факт. Коннор знает, что она не станет беспокоить его по пустякам.

— Я по поводу графини, — начала она. — Мне звонил Хартфорд. Она очень плоха. Он считает, что она не протянет и недели. Я вылетаю в Финикс сегодня вечером, как только Энни достанет билет на самолет, и… — Она запнулась, голос ее от волнения стал хриплым. — Хартфорд считает, что и ты должен приехать.

— Он так считает? — Коннор, покачивая ногой, смотрел на свой ботинок. — А ты сама что думаешь?

Идиотка, подумала она. Как будто Коннор должен действовать по указке какого-то дворецкого! И, уж конечно, он не станет плясать под дудку Сандры. Но ведь она и не пытается навязать ему поездку в Финикс, напомнила она себе. Коннора просят об одолжении, вот и все!

— Я имею в виду, — продолжала она настойчиво, — он не хочет, чтобы графиня что-нибудь заподозрила, а это произойдет, если я поеду одна. И если…

Коннор опередил ее:

— Ты не хочешь говорить ей, что мы разводимся?

— Она умирает, Коннор, зачем ее тревожить?

Он не спорил.

— Почему же Хартфорд не сказал нам раньше, что графиня так серьезно больна? Или почему она сама не сказала?

— Она не хотела меня волновать.

Он выглядел несколько обескураженным.

— Ты уверена, что она ничего не знает о разводе?

— Только не от меня.

Голос Сандры прозвучал резче, чем она хотела. Ты цивилизованная женщина, напомнила она себе, нет необходимости кричать.

— Я собиралась навестить ее через пару недель и все ей рассказать.

— Ну, а я-то уж точно ничего ей не говорил. Я с ней даже не разговаривал с тех пор.

— Я тебя не обвиняю. Уверена, у крестной были причины не говорить мне о заключении врачей. Ты же знаешь, они могут и ошибаться.

— Но в данном случае, как я понимаю, диагноз был правильным.

— Возможно, она не хотела признаваться в этом, даже зная о приближении конца. Думаю, она хочет умереть достойно, так же, как и жила, и не желает, чтобы вокруг ее смертного одра собирались толпы, соболезнующих.

— А может быть… — он запнулся. — Нет-нет, продолжай…

— И, конечно, смерть моего отца всего за несколько недель до того, как она узнала свою правду…

Коннор кивнул.

— Это я могу понять. Правда, я не уверен, что она не подозревает, каковы наши отношения. Ну, как поступим?

— Хартфорд хочет сказать ей, что мы сумеем выбраться к ним на выходные, отдохнуть. Погода в Финиксе отличная, и это покажется ей убедительным.

Сандра решила не упоминать, что Хартфорд говорил о втором медовом месяце, — не имеет смысла. Коннору это замечание показалось бы еще забавнее, чем ей.

— А если мы приедем вместе, очевидно, мы должны являть собой влюбленную парочку? — По тону Коннора можно было понять, что он еще ничего не решил. — Ну ладно. Когда самолет?

— Энни занимается билетами. Я попрошу ее позвонить Кэрол и сообщить время отлета. — Сандра передвинулась на краешек кресла. — Коннор, я должна поблагодарить тебя. Ты поступаешь очень благородно.

На мгновение она подумала, что он промолчит.

— Не стоит благодарности, — ответил он, — в конце концов, я и сам хочу попрощаться с графиней.

— Надеюсь, это для тебя не очень обременительно.

Он пожал плечами.

— «Шервуд» может остаться без меня на пару дней.

— Я не совсем это имела в виду. Я подумала, что у тебя могли быть… — она запнулась на минутку, — другие планы на выходные.

— Если ты таким образом пытаешься выяснить, с кем я провожу свободное время…

— Вовсе нет! Я не против того, чтобы ты с кем-то встречался, отнюдь; мне не хотелось бы мешать твоим планам. Я ценю твое цивилизованное поведение.

— Эти слова, дорогая, самый великолепный комплимент в твоих устах.

* * *

Казалось, полет никогда не закончится. Сандра отказалась от закуски, предложенной стюардом. Потягивая белое вино из бокала, она уставилась в иллюминатор и старалась не обращать внимания на сидевшего рядом Коннора. Не то чтобы он стремился привлечь ее взгляд. Напротив, он с философским видом жевал орешки из пакетика авиакомпании, отхлебывал виски со льдом, а затем облокотился на спинку кресла и, закрыв глаза, сложил руки на широкой груди.

Сандра не знала, спит ли он, думает ли о чем-то своем или составляет сложные химические формулы, но ее это не волновало. Да и само его присутствие было ей безразлично. Просто ей казалось, будто он занял все пространство и вдохнул весь воздух в салоне. Хорошо еще, что Энни забронировала места в первом классе. Во что бы превратился полет, если бы Коннору пришлось втискивать свои шесть футов четыре дюйма в тесное сиденье второго класса? Она бы практически сидела у него на коленях.

В такой близости от Коннора ей не доводилось быть с похорон отца. Правда, в тот день она вряд ли что-нибудь заметила. Она вспомнила лишь, что он был рядом с ней, брал под руку, стараясь поддержать. Разумеется, она могла обойтись и без этого, но само сознание, что он рядом, приносило некоторое облегчение.

Когда она встретится с графиней, его присутствие тоже ей поможет. Графиня полюбила Коннора с первого взгляда, он сумеет загладить любую неловкость, если таковая возникнет, и восстановить разговор. Сандра боялась увидеть женщину, которую очень любила, в таком состоянии…

Она вздохнула.

Коннор пробормотал, не открывая глаз:

— Подожди оплакивать графиню до нашего прилета.

Сандра взглянула на него с неприязнью.

— Довольно бессердечное заявление.

Зажглось табло «Пристегнуть ремни». Коннор пожал плечами и выпрямился.

— Вовсе нет. Просто представил себе графиню, весело открывающую нам дверь со словами: «Не ожидали?»

— Графиня не позволит себе такой жестокой шутки и тем более не может это планировать заранее. Кроме того, к чему Хартфорду звонить нам с известием, что она умирает, если это не так?

Сандра вернула бокал стюарду и закрепила кресло в вертикальном положении.

— Потому что из-за этого известия мы оба прилетим к ней. И если мои опасения подтвердятся — она задумала поговорить с нами о наших отношениях и о нашем браке.

— Наш брак, то есть наш бывший брак, графини не касается!

— Попробуй объяснить ей это. Она может иметь другую точку зрения.

— Этикет был ее коньком, а не навязчивой идеей!

Глава ВТОРАЯ

Небо уже стало светлеть, когда Хартфорд постучал в дверь гостевой комнаты. Графиня ушла в сад, ведомый теперь лишь ей, где ее любимые розы никогда не увядают и не теряют своего аромата.

Сандра долго стояла у ее постели, сложив руки и глядя на застывшее спокойное лицо. Когда она наконец спустилась вниз, Коннор сидел у рояля, наигрывая одним пальцем грустный мотив. Не говоря ни слова, он пересек комнату, подошел к серебряному подносу на журнальном столике и налил ей чашку кофе.

Она взяла ее, ощущая пальцами тепло фарфора.

— Не мог бы ты позвонить в авиакомпанию? Я соберусь за час, — выдавила она наконец.

— А куда мы летим? — Коннор нахмурился.

— В Денвер, домой. Куда же еще?

— А как же похороны? — тихо спросил он.

— Графиня давно позаботилась об этом. — Сандра чуть-чуть улыбнулась, но для этого ей потребовалось собрать остатки мужества. — У графини были твердые убеждения, она считала бессердечным сваливать на кого-то такое бремя. А так как она не желала пышной погребальной церемонии, то и предпочла кремацию. После чего завещала развеять ее прах. — Голос Сандры дрожал.

Она и не ожидала, что Коннор обнимет ее или хотя бы протянет руку. Сандра напряглась при воспоминании о своем непростительном поведении прошлой ночью, о своих требованиях, мольбах…

Но Коннор не шелохнулся. Он стоял посредине изысканной гостиной графини и смотрел на Сандру.

Слава Богу, подумала она, он достаточно умен и понял, что прошлая ночь была ошибкой.

— Ты хочешь отправиться домой прямо сейчас? — спросил Коннор. — Я-то должен вернуться, но тебе нет необходимости спешить.

Сандра отрицательно покачала головой.

— О, нет! Мне станет лучше, если я буду занята.

Она слишком поздно поняла, что будет, если они полетят домой вместе. Вполне можно подождать до завтра или, на худой конец, отправиться следующим рейсом сегодня.

Он, наверное, не хочет, чтобы они летели вместе. Конечно, нет, сказала она себе, впрочем, полет настолько непродолжительный, что это вообще не имеет значения, и вскоре они оба будут свободны и погрузятся каждый в свои дела, в реальность.

— Кроме того, — продолжала она настойчиво, — Хартфордам надо отдохнуть, они не могут еще и за нами ухаживать.

— Я в этом не уверен. Может быть, им самим хочется переключиться. Мне кажется, сегодня утром я оскорбил Хартфорда в самых лучших чувствах, когда попросил не беспокоиться насчет завтрака. — Тут Коннор указал на чашку в ее руке. — Немного кофе все же пойдет тебе на пользу.

— Значит, если я не стану пить кофе, Хартфорд всерьез обидится? — Сандра послушно поднесла чашку к губам. Коннор положил, как она любила, пол чайной ложечки сахару. Она уже собралась удивиться, но подумала, что тоже прекрасно помнит — в его кофе надо добавить чуть-чуть сливок.

— Наверняка они оба чувствуют себя обделенными.

Сандра покачала головой.

— Графиня неплохо их обеспечила. Да и я уже сказала, что они могут оставаться здесь, сколько захотят.

— Значит, ты оставишь себе ее городской дом?

— Да. Я просто не могу себе представить, как мы станем делить ее вещи… — Голос Сандры снова задрожал, и ей пришлось пару раз глубоко вздохнуть, прежде чем она смогла выдавить: — Я просто хочу домой.

— Сандра… — Он помолчал. — Я позвоню в авиакомпанию.

Она поставила чашку на поднос и стала стягивать кольца с пальцев.

— Вот, возьми, — протянула она их Коннору, — чтобы не забыть.

Он медленно протянул руку.

— Ты не считаешь, что на это еще найдется время?

Она поморщилась.

— Зачем оттягивать? Хартфорды едва ли заметят. И все равно им придется когда-нибудь узнать о разводе. Теперь, когда графини нет… — Она прижала к себе локти. — Коннор, я тебе очень благодарна за… — Сандра поколебалась, — за то, что ты меня вчера утешил. Со мной все в порядке.

Он спокойно ответил:

— Уверен, ты справишься.

И посмотрел на кольца, на сверкающие в них бриллианты.

— Я всегда думал, что бриллианты подходят тебе больше всего, но не знал, почему. Теперь знаю. Они так же великолепны и так же холодны, как ты.

* * *

Сандра старалась не смотреть в окно. Декабрьская вьюга обрушилась на Денвер со всей яростью, и с двадцатого этажа одного из лучших отелей города можно было видеть лишь серо-белую пелену, затянувшую все дома. Сандра смотрела на город, пока ее желудок не стал угрожать восстанием. Ко всем прочим несчастьям, ресторан «Пиннакл» вращался, и хотя обычно ее не раздражало это постоянное движение, сегодня она чувствовала, будто ее закружило в диком карнавальном вихре.

Это был любимый ресторан ее адвоката, и когда Мореа вчера по телефону договаривалась о встрече, чтобы решить кое-что, связанное с бракоразводным процессом, Сандра приняла ее приглашение без возражений. Конечно, вчера она и не думала о снегопаде, пусть и предсказанном синоптиками.

Казалось, ветер свистит вокруг стеклянной башни.

Метрдотель неслышно приблизился к ее столику и шикарным жестом отодвинул стул напротив Сандры. Мореа Лэндон со вздохом уселась, элегантно перекинула через плечо конец красного шелкового шарфа с бахромой и, наклонившись к Сандре, взяла ее за руку.

— Дорогая, как ты? Я не видела тебя по меньшей мере две недели, — произнесла она низким, с хрипотцой, голосом.

— Мне было бы лучше, если бы снег падал сверху вниз, а не справа налево.

Мореа сочувственно улыбнулась и пробежала глазами меню, прежде чем отодвинуть его в сторону.

— Да, погодка явно испытывает нас на сопротивление морской болезни, не так ли? Разопьем-ка мы с тобой бутылочку вина!

— Спасибо, не хочется. Меня и так тошнит от этого кружения и вьюги.

— Тогда содовой. И повернись спиной к окну. Помню, отец учил меня не бояться грозы, относиться к ней как к игре, а я еще должна была говорить ему, на что похожа молния.

— Любишь составлять из облаков картинки?

— Угадала. Видишь там маленькое пузико? Напоминает Робина-Бобина, правда? — Она посерьезнела. — Мне очень жаль графиню, Сандра.

— Спасибо за записку.

— Ты ведь хотела уехать на Рождество в Европу.

Сандра мельком глянула в меню, скорее для того, чтобы взять себя в руки и уйти от этой темы, и посмотрела на официанта:

— Мне, пожалуйста, салат из морепродуктов с домашней подливкой.

— А я хочу скампи и двойную порцию чесночных гренок. — Мореа мило улыбнулась. — Вечером у меня серьезный оппонент по делу о разводе, который не так просто уладить, как твой. Думаю, коллега будет покладистее, чем обычно, стремясь поскорее удрать от адвоката, распространяющего чесночный аромат.

— Так вот чему вас учат в юридической академии?

— О нет. В юридической академии меня научили другому! — Мореа подняла свой бокал с содовой. — Наконец назначено слушание твоего дела. Ваш развод будет завершен в конце февраля, числа четырнадцатого, если быть точной. Сандра чуть не уронила свой бокал.

— Ведь это же День Святого Валентина…

— Знаю, годовщина твоей свадьбы! По крайней мере, — добавила Мореа, — ты никогда не забудешь о дне своей свободы. И сможешь пойти на бал в День Святого Валентина, ведь ты уже будешь незамужней женщиной, с абсолютно чистой совестью.

— Сомневаюсь, что я буду его отмечать, — пробормотала Сандра.

Мореа поставила свой бокал. Ее тон вдруг стал серьезным.

— Послушай, дорогая, если у тебя есть какие-то сомнения насчет развода…

— Что ты! У меня нет никаких сомнений! Это единственно правильное решение. Свадьба была большой ошибкой для нас обоих.

— Ты, наверное, в чем-то права.

— В чем-то?

— Коннор ведь не остается внакладе? Знаешь, Сандра, тебе не нужно дарить ему землю, да еще завернутую в золотую бумажку, ради того, чтобы покончить с браком. Если ты хочешь сохранить то, что тебе принадлежит…

— Все, чего я хочу, — это разойтись по-честному и прилично.

— Вот об этом я и говорю, — пробормотала Мореа, — о честной сделке.

Сандра оставила комментарий без ответа.

— У Коннора есть определенные права на «Шервуд косметикс». Отец сделал его президентом компании и полноправным партнером.

— Сайлас был глупцом. Но это не значит, что ты должна добровольно отдать остальное.

— А я и не отдаю. У меня остается хорошая доля в «Шервуде», квартира со всей обстановкой. Мореа, ты, вообще-то, на чьей стороне?

— На твоей, дорогая, на твоей, и поклялась дать тебе, моему лучшему клиенту, самый лучший совет.

— Тогда считай, что все решено. Я ведь уже все обдумала.

Официант принес ее заказ. Сандра вооружилась вилкой, но салат сейчас не выглядел аппетитным. Кусочки омара, уложенные горкой на зеленых листьях, казалось, качаются в такт движению ресторана. Совсем как живые, подумала Сандра.

Мореа с видимым наслаждением отщипнула румяную корочку чесночной гренки.

— Не могу дождаться, когда увижу физиономию Риджа Колтрейна, как только он унюхает чеснок! Самая лучшая чесночная гренка в мире! Итак. Если мы закончили обсуждать твой развод, о чем поговорим? А, знаю! Что ты делаешь на Рождество? Если не едешь в Финикс, почему бы тебе не прийти к нам?

— Я не говорила, что не поеду в Финикс, — возразила Сандра.

Мореа нахмурилась.

— Не говорила? Я могу поклясться…

Сандра смягчилась.

— Ты права, просто не еду. Но меня уже пригласили на Рождество.

О том, что она решила тихо отсидеться дома одна, отоспаться и посмотреть старые фильмы, она Мореа не сказала. Как говаривала графиня, пока человек не говорит неправды, нет необходимости сообщать всю правду по любому поводу. Во всяком случае, Сандра предпочитала сидеть одна дома, чем толкаться среди друзей Мореа, где каждый являл собой половину своей пары.

— Кто-то интересный, надеюсь? Может быть, так оно и лучше. В конце концов, вы с Коннором поступаете благородно. Если бы один из вас поднял шум, что другой с кем-то встречается, это могло бы иметь неприятные последствия…

— А что, разве Коннор с кем-то встречается? — Слова вылетели сами собой; Сандра не успела остановиться.

Мореа поводила тонким указательным пальчиком перед ее носом.

— В общем-то, мне все равно, — пробормотала Сандра.

— Конечно, конечно… Впрочем, откуда мне знать! Иногда я что-то урывками слышу, но с того совместного обеда я с Коннором не виделась. Ты же от него практически откупилась. Поверь, я не пытаюсь сейчас все переиграть, но у меня еще не было клиента, которому бы хотелось отдать свою собственность, а не постараться ее сохранить.

— Мореа…

— Ну потерпи, дорогая! Через восемь недель развод состоится, и обещаю тебе, что никогда больше об этом не заикнусь. Но если ты передумаешь, я хочу, чтобы ты знала мое мнение. Только не тяни слишком долго, договорились? — Она взялась за креветку. — Если захочешь как-нибудь потом отведать нашу индейку, то имей в виду, мы целой компанией едем после Рождества в горы. Если не хочешь кататься на горных лыжах, можешь просто сидеть на террасе и флиртовать с теми придурками, которых полно на склонах.

— Спасибо, но это моя последняя рабочая неделя, и будет много дел в офисе. Коннор все еще никого не взял на мое место…

— Он и другие дела ведет с такой же проницательностью и умением? Не удивительно, что Сайлас считал его незаменимым.

Сандра не могла удержаться от смеха.

— Не ехидничай, Мореа. Коннор не виноват в том, что должность не занята.

— Ты его еще и защищаешь!

— Моя работа — предварительные беседы с клиентами, очень ответственный этап, а я еще не нашла никого, кто мог бы меня заменить. Сегодня вечером мы с ним это обсудим.

— Ты уверена, что хочешь уйти с работы? — Мореа задала этот вопрос исключительно приличия ради.

— Да. Я работаю уже три года, и мне все уже осточертело!

— Еще бы! Кому бы это не осточертело — целый день выслушивать жалобы клиентов? Может быть, тебе просто нужна перемена? А что ты думаешь насчет места Коннора?

— Я?! Ты шутишь!

— Ничуть! В конце концов, ты же единственная из семьи Шервудов.

— Думаешь, для моего отца это много значило? Он никогда не считал, что я на что-то гожусь. — Сандра уже жалела, что дала волю эмоциям, и отрулила так быстро, как смогла: — Вот почему я не возражала против того, чтобы отдать ему контрольный пакет акций. Тогда вся ответственность будет на нем…

— Я до сих пор считаю, что это глупо с твоей стороны. У Коннора контрольный пакет очень прибыльной косметической компании. А у тебя…

— Неплохой постоянный доход, который позволит мне не работать до конца моих дней.

— И чем же ты думаешь заняться?

— Еще не решила. Может быть, стану выращивать розы.

Мореа вздохнула.

— Что ж, по крайней мере пусть они будут розовые, дорогая. Красный цвет не для тебя.

* * *

В пятнадцать часов одну минуту Сандра заняла место у дверей приемной Коннора.

— Придется немного подождать, босс очень занят, — предупредила Кэрол.

— Я подожду.

Она открыла свою папку и пролистала еще раз стопку резюме.

Через добрых десять минут дверь офиса отворилась и вышел глава исследовательского отдела. Он остановился, чтобы пожать Коннору руку, кивнул Сандре и направился в холл.

Коннор прислонился к дверному косяку и, вздохнув, сказал:

— Извини, что задержал. Заходи. Кэрол, я мог бы выпить чашечку кофе.

Сандра засунула бумаги обратно в папку.

— Проблемы с исследовательским отделом?

— Можно и так сказать. — Он закрыл за ней дверь и жестом указал на диван в углу. — Андерсон только что объявил о своем намерении уйти в конце года.

— Этого года? Несколько неожиданно — осталось всего две недели.

Приглашение сесть на диван выглядело как вручение пригласительного билета. Сандра опустилась на мягкие подушки и положила свою папку на журнальный столик.

— Надо решить, кто же займет мое место. В любом случае я не планировала уезжать на Рождество.

— Может, ты захочешь выдвинуть кого-то из старших менеджеров? Квалификация у всех высокая.

— Я знаю.

Коннор присел на край дивана.

— Похоже, ты не очень уверена.

— Не в этом дело! Просто некоторые из них проработали в компании более двадцати лет — почти как Андерсон. Может быть, немного свежих вливаний не повредит.

Коннор нахмурился и уже собрался ответить, но тут постучала Кэрол и вкатила сервировочный столик. К тому моменту, как она налила кофе и удалилась, у Сандры уже прошло желание высказывать свое мнение. Через две недели, подумала она, и я уйду из «Шервуд косметикс», после чего уже, с молчаливого согласия окружающих, не буду партнером, и потому надо привыкать держать свое мнение при себе.

Впрочем, это не так уж и трудно. Ее отец Сайлас Шервуд никогда не считался с ее мнением. Разница между Коннором и ее отцом в том, что Сайлас не утруждал себя разговором с ней и поступал, только как ему заблагорассудится.

Она размешала сахар и, наклонившись вперед, открыла папку.

— Конечно, ты босс, и тебе решать. Я принесла список наиболее вероятных претендентов.

Он нахмурился, глядя на аккуратную распечатку.

— Проблема в том, что никто из них не отвечает требованиям, — начала объяснять Сандра. — Главный кандидат очень стремился убедить меня в том, что подходит на должность, но при этом даже не выслушал, в чем суть работы. Подозреваю, что и клиентов он тоже не будет выслушивать до конца.

— Ты права. Что ты собираешься делать? Опять дать объявление?

— Нет. — Сандра глубоко вздохнула. — Может быть, тебе это покажется недальновидным…

Коннор покачал головой:

— Нет. Андерсон, который лишь за две недели предупредил, что хочет уйти, — вот это недальновидность. Я знаю тебя и не могу себе представить, чтобы ты предложила что-нибудь, не просчитав заранее все возможные последствия.

Она так и не поняла, было ли это комплиментом или же скрытым оскорблением, но решила не уточнять.

— Я хочу пригласить Энни.

— Твою секретаршу? — Брови Коннора взлетели вверх.

Его голос прозвучал так, словно перед ней был ее отец, и Сандра с трудом преодолела желание опустить голову и извиниться за то, что отняла у Коннора драгоценное время.

— Она уже хорошо знает дело.

— Довольно большое повышение, ты так не считаешь?

— Да. И я думаю, что она замечательно справится с новой работой. Но решать, конечно, тебе.

Коннор откинулся назад, длинные пальцы поглаживали сильный подбородок, он смотрел на нее задумчиво.

Сандра терпеливо ожидала отказа, гадая, какую причину он выберет. И зачем она так старается? Ведь секретарши действительно не становятся главой отдела в одночасье.

Внезапно Коннор поднялся, прошел по кабинету, приблизился к столу и нажал на кнопку телефонной связи:

— Кэрол, попроси секретаря миссис Вэллес немедленно зайти ко мне.

Сандра захлопала ресницами.

— Ты имеешь в виду…

— Давай послушаем, что Энни нам сама скажет.

Сандра кивнула и взяла свой кофе. Когда пауза слишком затянулась, она произнесла:

— Мореа мне сказала, что дело о разводе закончится примерно через восемь недель.

— В День Святого Валентина, — задумчиво произнес Коннор.

Быстро же он подсчитал, заметила Сандра. Интересно, встречается он уже с кем-нибудь или нет?

А мне все равно, даже если и встречается, подумала она. Мне просто-напросто любопытно.

Раздался нерешительный стук в дверь, и вошла Энни. Она выглядела как школьница, которую вдруг неизвестно за какую провинность вызвали в кабинет директора.

— Вы меня вызывали, мистер Вэллес? — робко спросила она.

— Присаживайтесь, Энни. Хотите кофе? Энни примостилась на краешке стула подле Сандры.

— Спасибо, мне без сливок.

Коннор протянул ей чашку. Чашка задребезжала на блюдце — Энни даже не пыталась скрыть свое волнение.

Коннор уселся в кресло.

— Миссис Вэллес недавно нашла человека, который, как она полагает, вполне может занять ее место.

— Да, сэр?

— Это вы!..

Чашка в руке бедной женщины сделала угрожающий пируэт.

— Я?.. То есть она нашла меня, сэр? Но, сэр, хотя это для меня большая честь, я не уверена, что…

— Именно вы, — поддакнул Коннор. — Но я тоже не уверен, Энни. Поэтому у меня есть предложение, если миссис Вэллес не против.

В голове Сандры прозвучал сигнал тревоги. Коннор продолжал:

— Я предлагаю вам занять должность директора по работе с клиентами с испытательным сроком до трех месяцев. В течение этого времени миссис Вэллес будет вас консультировать и оказывать всяческую помощь. — (Сандра выразительно посмотрела на него.) — По окончании испытательного срока, — продолжал Коннор невозмутимо, — мы втроем опять сядем вот так и обсудим, как обстоят наши дела. И если все получится, пригласим вас на постоянную работу.

А если нет, подумала Сандра, ясно, на чьей шее окажется этот провал.

— Вам обеим мое предложение подходит?

Сандра коротко кивнула. Коннор встал:

— В таком случае давайте пожмем друг другу руки.

Не было никакой возможности отказаться от протянутой руки, хотя Сандре этого очень хотелось. Она не прикасалась к нему с той ночи в Финиксе, когда так постыдно потеряла над собой контроль, доверив себя его объятиям. В самолете обратно в Денвер они даже сидели порознь.

Его рука была твердой и теплой, а кожа гладкой, и ей вспомнилось, как эта рука лежала на ее груди…

Ну, довольно воспоминаний, приказала она себе. Чем скорее я все забуду, тем лучше.

Она встала и направилась к выходу:

— У нас с Энни много работы, Коннор, мы пойдем.

Он улыбнулся:

— К чему спешить? У тебя впереди три месяца, так что можешь сперва допить свой кофе.

* * *

Рождество всегда проходит не так, как тебе того хочется, думала Сандра, сидя в одиночестве в своей гостиной. Праздничный ужин был сервирован на стеклянном столе, но телефон молчал. Сандра с раздражением смотрела на всю эту роскошь.

Вечно мне не везет, подумала она. На дворе Рождество, а я болею.

Сандра лениво жевала гренку, безучастно взирая на единственное праздничное украшение в своей квартире: стеклянный шар, который ей подарила Энни, предварительно раскрасив его под мрамор. Он выглядел до боли одиноко, возвышаясь на антикварной солонке посередине праздничного стола.

— Я знаю, вы в этом году не в настроении, чтобы широко праздновать, но пусть этот небольшой подарок напомнит вам о том, что я о вас не забываю. А если вы передумаете и решите все-таки прийти к нам, просто позвоните.

Хорошо, что Сандра решила никуда не ходить. У Энни двое детей, и она вряд ли захочет заразить их этим проклятым вирусом.

Смешно, однако, насколько непостоянен коварный вирус. Сандру мутило все утро, а через пару часов она уже чувствовала себя как ни в чем не бывало, бодрой и веселой, и была готова хоть сейчас отправиться на танцы.

Она взяла в руки стеклянный шар и покачала его в ладони. Это Рождество, о котором она старается не думать, останется навсегда безрадостным воспоминанием.

— Все, хватит жалеть себя! Сама решила провести Рождество в одиночестве, ну и терпи, — твердо заявила себе Сандра.

Это относилось не только к сегодняшнему вечеру. Она знала, что, eсли бы не попросила Коннора о разводе, они бы продолжали жить так, как прожили последние шесть месяцев — приятно, пристойно и… пресно. Беда в том, что Сандра и сама не знала, чего же им не хватает.

Праздники никогда не были для нее порой беззаботной радости, как у других людей. В прошлое Рождество, когда на ее безымянном пальце еще сверкало новенькое бриллиантовое кольцо, она искренно надеялась испытать это счастье и веселье. Но и тот праздник прошел так же скучно, как и все предыдущие. Они с Коннором были приглашены на обед к Сайласу. Мужчины говорили о делах, не обращая на нее ни малейшего внимания. Под конец вечера Сайлас вспомнил, что настало Рождество, и, как всегда, вручил ей конверт с внушительным чеком…

Нет, Сандра не жалела о прошлом, просто она не знала, чего же хочет взамен.

Сегодня, когда отца уже нет в живых, они с Коннором, скорее всего, поехали бы обедать в загородный клуб. Готовить праздничный стол для миссис Огден было трудно, да и проводить праздничный вечер эта хлопотливая женщина предпочитала в кругу семьи, а не с хозяевами.

Но на следующий год, решила Сандра, она обязательно поставит елку и даже запечет индейку — кому какое дело, что это будет делаться только для нее одной? По крайней мере она совершит этот шаг навстречу нормальной жизни, и у нее наконец все станет так, как у других людей, как у той же Энни.

От вида пищи ее замутило, и она отправилась прогуляться по комнатам, чтобы хоть как-то отвлечься. Квартира была огромной даже для двоих, хотя когда-то Сандра мечтала, что они заживут здесь втроем. С ребенком.

Она сама выбрала квартиру, и Сайлас подарил им ее на свадьбу. Она тогда, обставляя и украшая комнаты, радовалась как дитя, словно это был ее кукольный домик. Сандра тогда не замечала, что Коннору все это безразлично.

Нет, Коннор никогда не вел себя как молодой влюбленный. Но она и не ждала от него никакой страсти. Было очевидно, что для любого нормального мужчины «Шервуд косметикс» являлся не менее желанной целью, чем сама Сандра Шервуд. Достаточно было посмотреть на реакцию Сайласа, когда они объявили о помолвке. Отец был на седьмом небе от счастья, и не прошло недели, как он заявил, что Коннор станет его преемником и возглавит компанию.

Их брак, конечно, был своего рода сделкой, но почему бы им не стать действительно счастливыми? Даже графиня предупреждала ее, что значимость любви сильно преувеличивают и для брака необходимо множество других составляющих, а не только безрассудный порыв чувств.

— Светлая голова важнее выброса гормонов, — говаривала она.

Этот союз выгоден им обоим. Коннор таким образом выигрывал «Шервуд косметикс», Сандра — независимость, а возможно, и некоторую самостоятельную ценность в глазах Сайласа.

Вначале все было хорошо, и, если бы не смерть Сайласа, они могли бы прожить вместе многие годы. Ведь и другие супруги подолгу не разговаривают друг с другом. Ее родители тоже редко общались. Почему же у нее должно быть иначе?

Они не ссорились, и им было неплохо в постели. Она даже не всегда замечала, что Коннор, пожалуй, не слишком часто заходит в ее комнату. В конце концов, они же не герои мыльной оперы.

Но со смертью Сайласа картина стала проясняться. Сандре казалось, что она живет в радужном мыльном пузыре и все эти годы не может разглядеть реальность за мыльной радугой. А когда наконец смогла — эта реальность ей не понравилась.

Все встало на свои места несколько недель назад, когда Коннор однажды вернулся с работы и предложил поехать вместе отдохнуть.

— Люди говорят, что мы очень утомлены. Давай возьмем отпуск на недельку.

— Нет уж, — твердо заявила она, — какое нам дело до того, что говорят люди? Нам не надо больше притворяться. — Она посмотрела ему прямо в глаза и спокойно добавила: — Я решила, будет лучше, если мы прекратим этот фарс. У тебя, Коннор, есть все, чего ты так хотел, и не беспокойся: ты не потеряешь «Шервуд». Я оставлю тебе компанию. А все, чего я хочу, — это тишина и покой.

В конце концов он с ней согласился. И съехал с квартиры на следующий день.

Она знала: так будет лучше для них обоих. Она поступила честно и справедливо. Все это Сандра собиралась сказать графине.

Одно тревожило ее: она так хотела иметь семью и ребенка! Ну ничего, может быть, однажды она кого-нибудь усыновит или…

Внезапно Сандра почувствовала горечь во рту. Она посмотрела на то, что некогда было ее наманикюренным ногтем: опять обгрызла весь лак. И тут все встало на свои места. Отсутствие аппетита, головокружение, недомогание по утрам, постоянная усталость, тошнота…

Она уже знала, куда пойдет завтра утром. Перед работой надо обязательно зайти в салон красоты и сделать новый маникюр — ничего, что слегка дрожат руки.

Но раньше ей придется сделать еще кое-что. Надо зайти в ближайшую аптеку и купить тест для определения беременности.

Глава ТРЕТЬЯ

И если она беременна…

Нет, это ничего не изменит, решила Сандра. Она вполне самостоятельна и сможет вырастить ребенка. Она хорошо обеспечена, а теперь и работой не обременена. Она сможет позаботиться о ребенке. Взять на себя всю ответственность.

С таким же успехом вполне можно решиться взвалить на себя всю тяжесть земного шара.

А вдруг это все ее выдумки? Возможно, она попросту отравилась и к тому же простудилась. Вот и результат! И ничего страшного не происходит, не происходит, не происходит…

Заново наманикюренные пальцы Сандры дрожали, когда она в маленькой ванной своего рабочего кабинета вскрывала набор с тестом на беременность. Мысли разбегались, и прочитать всю инструкцию, по объему напоминавшую чье-то полное собрание сочинений, было абсолютно невозможно. Затаив дыхание, она ожидала результатов.

Полоска бумаги медленно, но неотвратимо розовела…

Сандра сидела на краю ванны, уставившись на тест и ничего не соображая. Такая маленькая полоска способна переменить всю ее жизнь!

Две жизни — eе и ребенка!

Сандру охватила паника. Одно дело — рассуждать о воспитании ребенка в одиночку, другое — действительность: кричащий, требующий внимания малыш. Энни тактично постучала в дверь ванной комнаты.

— Миссис Вэллес? У вас все в порядке?

— Да, Энни, не беспокойся, сейчас выхожу. — Ей пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем она смогла ответить.

Она впопыхах засунула сумку с тестом в шкафчик и произнесла, выходя:

— Просто отравилась. Наверное, переела вчера вечером.

И только тут заметила, что в комнате находится еще кто-то. Скрестив руки на груди, подле ее письменного стола стоял Коннор.

Как, черт возьми, она сможет все ему рассказать? И как бы отреагировала на это графиня? Уже она-то наверняка знала бы ответ.

— Извини, что вломился без предупреждения, — деловито начал Коннор, — но я уезжаю в Фарго. Там сбой на производственной линии, надо посмотреть, что можно сделать.

— Сбой? Что…

— Никто не знает, в чем дело. Просто хотел предупредить тебя, что клиенты начнут задавать вопросы, пойдут слухи. Пока я там решаю эту проблему, ты уж постарайся не давать волю их фантазиям.

Сандра кивнула:

— Я об этом позабочусь…

— Не сомневаюсь.

В его тоне не было ни тени иронии. Звучало, по крайней мере, как комплимент. Коннор собрался было уходить, но вдруг обернулся:

— С тобой все в порядке?

Ей хотелось закричать, рассказать ему всю правду, избавиться от необходимости решать трудный вопрос в одиночку. Но в комнате находилась Энни, а Коннор явно спешил. Нет, подумала Сандра, время еще не настало.

— У меня все хорошо, — спокойно ответила она, глядя ему в глаза.

Когда дверь за Коннором закрылась, Энни сочувственно посмотрела на Сандру и произнесла:

— Если вы передумаете и решите вернуться — я просто хочу, чтобы вы знали: я вас понимаю и поддерживаю.

— Не беспокойся, Энни, — Сандра без сил опустилась на стул. — Ты сможешь приступить к постоянной работе совсем скоро.

Ей не хотелось ничего говорить ему. Тоненький голосок в глубине сознания подсказывал, что в этом нет никакой необходимости. Ведь новость никак не изменит жизнь Коннора. Вся ответственность полностью лежит на ней. Она была инициатором, и ей отвечать за последствия своего поступка.

Развод, возможно, еще не состоялся, но супружеская жизнь уж точно потерпела крах, а это значит, что времена, когда можно рассчитывать на поддержку и в болезни, и в здравии, давно в прошлом.

Даже если бы она попала в аварию, вряд ли стоило бы надеяться, что Коннор помчится к ней на помощь. Ну, а эта неприятность целиком на ее совести, так зачем рассчитывать на его участие? Но ведь теперь все по-другому, устало размышляла Сандра. Она не сможет долго скрывать свою беременность.

Или сможет? Если уйти с работы и объявить, что уезжает из города… Ничто не держит ее в Денвере. После всего, что случилось в ее жизни за последний год, она собирается начать все сначала в другом месте. Вполне логично. Она сможет продать квартиру и на некоторое время переехать в Финикс и уж там решить, куда податься.

За исключением одной маленькой детали. Она обещала Энни в течение девяноста дней помощь и обучение, а такое вряд ли можно делать по телефону.

Нет, ей придется все рассказать Коннору! Так будет правильно и честно. Просто надо сделать это очень осторожно, деликатно дать ему понять, что она не ждет от него никакой поддержки.

Энни тихо постучала в дверь.

— Вам звонит мистер Вэллес. Вы можете с ним поговорить?

— Да, конечно.

Сандра взглянула на часы. Коннор, должно быть, недавно прибыл в Фарго. Она сняла мокрое полотенце со лба и выпрямилась в кресле. Голова просто раскалывалась.

Энни выглядела обеспокоенной.

— Принести еще мокрое полотенце?

— Не сейчас, спасибо.

Сандра поднялась, и ей пришлось опереться о край стола, чтобы сохранить равновесие. Она глубоко вздохнула и потянулась за телефонной трубкой.

— Коннор?

— Есть плохие новости и хорошие новости, — сообщил он. — Загрязнение имеет бактериальный характер!

И потому с ними будет особенно сложно бороться, поняла Сандра.

— Но мы полагаем, что уже обнаружили источник, и если это подтвердится, то мы сможем очистить паром всю линию и снова приступить к работе. К концу недели все опять будет в норме.

Она делала небольшие пометки.

— А на складах достаточно продукции, чтобы удовлетворить спрос, пока вы там чинитесь?

— Да. Но нам придется взять тесты из каждой серии, чтобы убедиться, что загрязнение не проникло в продукцию до того, как мы это обнаружили.

— Хорошо. Я сообщу всем, что возможна небольшая задержка в поставке груза, так как мы хотим убедиться, что угрозы для клиентов нет.

— Договорились. Я останусь здесь, пока не окончатся работы. Просто так, на всякий случай.

— Это покажется убедительным лишь нашим клиентам, но будет подозрительным для всех остальных, Коннор.

Он рассмеялся.

— Что ж, сообрази сама, кому что говорить. Сандра прикрыла глаза, задетая неподдельным весельем в его голосе. Как же давно она не слышала ничего подобного!

Голос Коннора посерьезнел:

— Тебе уже лучше?

— Немного. Коннор…

Слова вырвались у нее прежде, чем она смогла остановить себя. Сказать ему сейчас, когда он находится на расстоянии двух штатов от нее, будет трусостью с ее стороны. Ей так не хотелось говорить об этом, глядя ему в глаза! Но надо же видеть его реакцию! Только так она сможет заверить Коннора, что ни в чем не винит его и не хочет связывать по рукам и ногам их общей неосторожностью.

— Со мной все в порядке. Думаю, просто съела что-то несвежее. Сейчас все замечательно.

Она положила трубку и уронила лицо на руки: Финикс и дом графини казались теперь как никогда привлекательными.

* * *

Вечером, накануне Нового года, вся эта неурядица в Фарго закончилась, и Коннор вернулся в Денвер.

Сандра не могла решить, чего же она хочет больше: чтобы Коннор пришел к ней сегодня или чтобы они встретились после праздников. Конечно, хорошо, что производственные проблемы устранены. Большую часть недели она провела в телефонных переговорах, успокаивая нервных клиентов. Но чем ближе подходило время, когда ей придется все рассказать Коннору, тем большее беспокойство охватывало ее.

По крайней мере физически ей стало лучше. Неприятные ощущения по утрам уже не донимали и не мешали работать.

Погода в этот последний декабрьский день стояла сумрачная, почти такая же тягостная, как и настроение Сандры. Небо стало темным и давящим, и было непонятно, где кончаются облака и начинаются горы. Если ей повезет, начнется метель, как и предсказывали синоптики, рейс из Фарго отменят, и Коннор на праздники не прилетит.

Отсчитывая про себя каждый час, Сандра все глубже погружалась в тоску. Теперь она приходила на работу лишь в качестве консультанта.

Три полных года провела Сандра в стенах этого кабинета. Не так-то просто будет от всего отказаться.

В свое время ей пришлось побороться, чтобы занять это место в «Шервуде». Тогда ей легче было бы пойти работать в другую фирму, но в глубине души Сандра знала, что поверит в свои силы, только если докажет, чего стоит в семейном бизнесе. А если сможет доказать кое-что еще и своему отцу — это будет как неожиданный гран-при вместо ожидаемой первой премии.

Вот почему в день, когда Сандра окончила университет, она появилась в приемной отца, полная решимости сидеть там до тех пор, пока Сайлас не предложит ей работу у него. В конце концов отец действительно сдался и взял ее на работу. Обслуживание клиентов? Нет, эту должность сама она не выбрала бы! Она считала, что должна работать с цифрами, а не с людьми. Но торговаться не стала. Сандра подозревала, что отец сунул ее в этот отдел, полагая, что вскоре пыл дочери угаснет, а стресс и жалобы клиентов вынудят ее уволиться. Но Сайлас Шервуд плохо знал свою дочь.

В первый год было особенно тяжело, она чувствовала себя как слепец, бредущий по минному полю. Многие клиенты не хотели иметь с ней дело, убежденные, что дочка-дилетантка получила работу только благодаря своему отцу. Она работала неистово, чтобы наладить отношения с клиентами, завоевать авторитет и научиться самой решать все проблемы, понять, когда выражать сочувствие, а когда — оставаться непреклонной.

Эта жесткость не была ей свойственна. Прекрасно помня всю отчаянность своей тогдашней борьбы, она согласилась теперь помочь Энни. Где-то в глубине души Сандра осознавала собственную непригодность к работе.

Может быть, поэтому, когда Сайлас умер, все перестало иметь значение. Хотя она грустила, когда думала о своем уходе, и панически боялась будущего, но тем не менее испытывала и облегчение. Она успешно справилась со сложным заданием и больше не должна была никому ничего доказывать.

Теперь надо заняться тривиальными житейскими делами. Сандра взяла со стола фотографию матери в серебряной рамке и задумчиво посмотрела на лицо молодой красавицы Риты Шервуд. Когда девочка подросла и уже могла оценить ее красоту, она заметила, что красота эта несет явный отпечаток печали. Несчастливая жизнь погасила свет в лучистых глазах Риты и вытянула чувственные губы в тоненькую ниточку, — такой ее и запомнила Сандра.

Теперь она понимала, что и отец был так же несчастлив, как и его жена. Они могли бы расторгнуть брак, но религиозные убеждения Риты не допускали этого. Они продолжали жить вместе, — и, как призналась в тяжелый момент Рита своей подруге, сосуществование их становилось день ото дня все горше.

Только теперь Сандра поняла, что имела в виду Рита. Что ж, остается поблагодарить Господа за то, что они с Коннором оказались достаточно благоразумны. Они поняли, что их ожидает, и вышли из игры прежде, чем горе омрачило их жизнь. К тому же пока можно расстаться без скандала. По крайней мере они поступают вполне цивилизованно. Они не закидывают друг друга взаимными упреками, не ссорятся, не дерутся за каждый предмет собственности. Короче говоря, им предстоит идеальный развод.

Сандра завернула портрет матери в бумагу и потянулась за небольшой лакированной шкатулкой в русском стиле, стоящей рядом с фотографией. В офисе много ее вещей. Чтобы все упаковать, потребуется целый день. Удивительно, как много личного перекочевало из дома на ее рабочее место.

Энни отключила переговорное устройство на столе Сандры и повернулась в кресле:

— Ну, как?

— Ты просто умница, — ответила ей Сандра, пытаясь успокоить свою совесть. Маленькая ложь, чтобы Энни поверила, будто Сандра все это время слушала ее. Но если бы Энни запнулась, она бы непременно услышала.

— Спасибо. Вы не представляете, как много для меня значит — знать, что вы снова со мной. Не торопитесь собрать все сегодня. У вас будет еще много времени.

— Но в понедельник с утра это уже твой кабинет. И ты захочешь устроить тут все по-своему.

— Мне было бы приятно, если бы ваши вещи здесь остались, — Энни смущенно улыбнулась. — Тогда я смогу делать вид, будто просто использую ваш кабинет, пока Роуз временно работает в моем. — Думаете, у нее получится?

— У нее есть потенциал. Но будь осторожна и обращайся с ней как с подчиненной, а не как с подругой. Особенно пока у тебя еще маловато опыта руководства. Лучше не путать эти две вещи.

Энни вздохнула.

— Знаю. Так много еще надо запомнить, и так легко попасть впросак!..

— Ты непременно овладеешь этой премудростью. Просто нужен опыт, и еще необходимо приобрести навык думать, прежде чем начать говорить. — Сандра огляделась. — Мне казалось, здесь должна быть где-то еще одна шкатулка.

— Нет, это все. Хотя в ванной есть еще сумка. Я только сегодня утром ее заметила.

Энни вскочила и кинулась в ванную комнату. Сандра застыла от ужаса. Как могла она забыть, что надо избавиться от этой чертовой сумки с ее скандальным содержимым! С этими телефонными звонками и приступами тошноты она совсем забыла о злосчастной сумке с тестом на беременность! И, кроме того, призналась она себе, ей так хотелось сделать вид, что все это лишь страшный сон.

Энни сразу же вернулась, размахивая сумкой.

— Надо же, я думала, что она пустая, но… Она с размаху бросила сумку на письменный стол. Сандра сразу же заметила, какое впечатление произвело на Энни ее содержимое. У Энни самой было двое детей, и она, без сомнения, узнала набор для определения беременности в домашних условиях.

— О, Боже, — пробормотала Энни, — я и не знала.

Сандра сложила руки на груди. Обрадуется ли Энни? Станет поздравлять ее? Ужаснется? Не лучше ли поскорее рвануть к Коннору, пока все сплетницы компании не принялись мусолить сногсшибательную новость? Она не сомневалась в порядочности Энни — но если та обнаружила сумку, то и обслуживающий персонал мог ее видеть. Лицо Энни теперь было совершенно безучастным. Она даже не взглянула на Сандру.

— Когда я возвращалась с обеда, то заметила, что мистер Вэллес здесь.

Ее голос был таким спокойным, будто она сознательно поменяла тему разговора. Хотя, конечно, это было не так…

Сердце Сандры громко стучало. Она никак не ожидала, что Вэллес так быстро вернется.

С другой стороны, ее же никто не заставляет тут же мчаться в его кабинет. Она могла подождать еще недельку и лишь потом все ему рассказать.

Да, спокойно сказала она себе, будет проще, если я просто позвоню ему в понедельник и приглашу на обед. И за столом как ни в чем не бывало замечу, что жду ребенка.

— Если ты сможешь сама ответить на остальные звонки, я, пожалуй, пойду, мне нужно поговорить с мистером Вэллесом, — сказала Сандра. Голос ее был гораздо спокойнее, чем она сама.

Подходящего момента никогда не найдется, подумалось ей, когда она спускалась. Надо быть поосторожнее, говорить, взвешивая каждое слово, но, какова бы ни была его реакция, самое страшное уже будет позади, как только она сообщит ему.

— Мистер Вэллес очень занят, — заявила Кэрол. — И не знаю, когда освободится. Я позвоню вам, если его планы изменятся.

Должно быть, она заметила, как напряжена Сандра, потому что вдруг сочувственно добавила:

— Мне очень жаль.

— Ничего страшного, — ответила Сандра. — Я поговорю с ним попозже.

Она должна была это предвидеть. Естественно, что после недельного отсутствия у Коннора накопилось дел невпроворот. Поэтому она и взяла себе за правило обычно договариваться о встречах с ним по телефону. Сегодня она впервые его нарушила.

Она пережила стресс, но в мире ничего не изменилось.

Снова встречаться с Энни не хотелось, и она спустилась вниз в столовую для персонала, купила бутылку апельсинового сока, уселась за столик. Все официанты работали на кухне, доводя до совершенства праздничный новогодний обед. Сандра, опустошив наполовину бутылку, направилась к своему кабинету.

Когда она проходила мимо директорского офиса, дверь в кабинет Коннора приоткрылась, и она увидела его. В горле стало сухо. Что это? Или она просто боится столкнуться с Коннором лицом к лицу?

Она услышала его смех, а затем увидела стоящую рядом с ним рыжеволосую девицу, ее рука уверенно лежала на рукаве его пиджака. Стало душно.

— Поговорим позже, Ник, — сказал он, — обдумай все и сообщи мне.

Ник! Это имя эхом отдалось в голове Сандры. Откуда оно ей известно? И тут она вспомнила: телефонный разговор в тот день, когда она пришла поговорить с Коннором относительно графини. Разве он не с этой Ник разговаривал тогда? Деловой разговор, Сандра была уверена в этом и полагала, что он общается с мужчиной, но ведь на том конце провода могла быть и женщина. Поставщик, клиент, агент… любой деловой партнер.

Разве Мореа не намекнула, что Коннор с кем-то встречается? Да, что-то такое она говорила…

Возможно, подумала Сандра, я должна была уточнить, что конкретно ей известно.

С другой стороны, напомнила она себе, зачем выставлять себя на посмешище? Она ведь не имеет на Коннора никаких прав, и вообще он ее не интересует.

Но Сандра не могла не заметить, что с этой рыжеволосой девицей, так и вцепившейся в него, он выглядит куда более оживленным и уверенным, чем в последние месяцы.

Прежде чем она смогла пошевелиться, он закрыл дверь, а рыжая девица двинулась по направлению к Сандре — и тут же пристально уставилась на нее. Она меня как будто узнала, решила Сандра. Конечно, логично, что женщина, заинтересованная в Конноре, интересуется, как выглядит его жена, и хочет на нее взглянуть. Коннор мог даже описать ее. Она усмехнулась: это утешает!

Сандра окинула рыжую особу холодным, вежливым взглядом и, кивнув ей коротко — как любому незнакомцу, попавшемуся в офисе, — направилась к себе в кабинет.

Сумка пропала, но Энни аккуратно упаковала вещи в коробку. Возможно, сумка уже там.

— Только что звонила Кэрол, — сообщила она, — сказать, что мистер Вэллес сейчас свободен. Но я не знала, где вы.

— Это не важно, Энни. — Сандра сжала губы. — Это для меня теперь не имеет никакого значения. Вообще-то, полагаю, самое время отправиться домой, ведь здесь мне уже нечего делать.

Энни удивилась:

— Вы пропустите вечеринку? Но…

— Для вечеринки у меня нет настроения. Не хочется сидеть букой и мешать чужому веселью. — Сандра заставила себя улыбнуться.

— Но вы не можете… То есть я хотела сказать, что вы никому не испортите праздник и… — Энни глубоко вздохнула. — Кэрол, наверное, убьет меня за эти слова, но, видите ли, миссис Вэллес, это не просто встреча Нового года, это прощальный вечер для вас.

Сердце Сандра оборвалось. Одно дело — пропустить обычную вечеринку, другое — игнорировать вечер в ее честь. Ужасно даже подумать, какие вопросы вызовет ее отсутствие. Итак, у нее нет выбора.

— Очень мило, — она сумела изобразить на лице улыбку. Графиня оценила бы спокойствие, с которым ее крестница произнесла эти слова.

Она оставалась в офисе столько, сколько могла выдержать, а когда присоединилась к остальным, вечеринка уже была в полном разгаре. Сандра попросила у бармена ячменного пива в высоком бокале и повернулась, чтобы отойти от стойки, когда Коннор — в сопровождении рыжеволосой девицы — подошел к бару и заказал два виски со льдом.

Как удобно, подумала Сандра, если нравится один и тот же напиток. Ей пришлось прикусить язычок, чтобы не спросить Коннора, с каких это пор вечеринки в «Шервуде» стали открытыми не только для сотрудников, но и для их пассий.

— Сандра, — обратился он к ней, — познакомься с Николь Фокс. Ник помогала нам в Фарго.

Фарго. В голове у Сандры была пустота. Коннор казался таким счастливым, когда звонил из Фарго! Она вспомнила, что давно не слышала такого счастья в его голосе. Была ли причиной тому рыжая Ник?

— Вы там живете, Николь? — Сандра вежливо протянула той руку.

— Нет, я живу здесь, в Денвере. — Рука Николь была теплой, рукопожатие энергичным. — Мы с Коннором давно дружим. — Она улыбнулась ему.

Многозначительная улыбка, отметила Сандра.

— Когда он позвонил мне, чтобы посоветоваться по поводу загрязнения, я случайно оказалась свободна и прилетела туда, — продолжала Николь, не сводя глаз с Коннора.

— Ник нам очень помогла. — Коннор протянул Николь ее бокал и приветственно поднял свой. — Знаешь, я предложил Николь пост главы научно-исследовательского отдела.

Сандра была сражена.

«Обдумай все и сообщи мне», — вспомнила она его слова, сказанные пару часов назад этой рыжей девице. Очевидно, они обсуждали назначение Николь.

Ну что ж! Могло быть и хуже. Сандра усилием воли заставила себя проглотить напиток и что-то невнятно пробормотала. Брови Коннора вопросительно поползли вверх, но до того, как он мог что-то ответить, Энни пригласила Сандру, чтобы вручить ей подарок от коллег.

Не твое дело, кого он нанимает, убеждала себя Сандра на протяжении всей вечеринки. Но как бы она себя ни утешала, настроение было испорчено. Хотя Сандра больше не сотрудник «Шервуд косметикс», она все же держатель акций и чувствует себя ответственной за подчиненных своего отца. Коннор принял неправильное решение.

Может быть, высказать ему свои возражения? Примет ли он к сведению ее замечание или нет, все равно надо попробовать.

К тому времени, когда Сандра освободилась, Коннор уже исчез. Она поискала Кэрол, и та ей сказала:

— Не удивлюсь, если он решил еще немного поработать. Поищите его в кабинете.

Крыло здания, где располагались кабинеты членов правления, было безлюдно и слабо освещено. Сандра, стоя у двери его кабинета, колебалась. Что, если он там не один? Последние полчаса она не видела Николь на вечеринке, и они вполне могли удалиться вместе в его кабинет…

Она вспомнила о слухах, что диван в кабинете Сайласа раздвижной. Она слышала об этом еще в первые месяцы своей работы в «Шервуде», но все разговоры тут же прекращались, как только появлялся Сайлас, и она не могла понять, была ли в этом хоть толика правды. Сандра не удивилась бы, узнав, что у отца есть любовница, — ее поразило бы больше, если б она узнала, что на протяжении всех лет тягостного брака Сайлас оставался верен брачным клятвам. Но все-таки раздвижной диван — это уже не в характере отца. Эдакий небольшой уютный пентхаус…

Но если в офисе стоял диван, то он там и остался, Коннор не менял мебель. Из кабинета не доносилось никаких звуков.

Сандра постучала, но никто не ответил. Подумав немного, она нажала на дверную ручку двери. В офисе было темно и пусто.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но острый приступ тошноты заставил ее помчаться в ванную. Все уже прошло, когда внезапно кто-то включил в ванной свет. Она протянула руку, пытаясь защититься от слепящего света, и услышала голос Коннора:

— Надо было предупредить тебя, чтобы ты воздержалась от пирога, испеченного Кэрол. Чем обязан такой чести? Ведь эта ванная не ближе других к банкетному залу.

Сандра с трудом поднялась на ноги, не обращая внимания на его протянутую руку, и подумала, что, если начнет сейчас рубить сплеча, ничего не получится. Не стоит говорить ему о ребенке. У нее убедительная и веская причина увидеть его, и глупо отвлекаться — на что бы то ни было.

— Не подумай, что я вмешиваюсь, Коннор, но… — Она помолчала и прикоснулась к полотенцу, которым обмотала голову. — Не возражаешь, если я присяду?

— Конечно, нет! Кэрол сказала, что ты меня искала сегодня днем, но, видимо, потом передумала. Ты все же решила поговорить со мной? — Он провел ее в кабинет и включил свет.

Сандра украдкой взглянула на диван. Под этими подушками точно спрятан от посторонних глаз матрац. Но мне-то что? — напомнила она себе.

— Поверь, — произнес Коннор, — мне приятно слышать, что ты не собираешься вмешиваться в мои дела. Но о чем ты тогда хотела поговорить?

Сандра подавила вздох, услышав легкую иронию в его голосе.

— О Николь Фокс. Думаю, назначать ее главой исследовательского отдела было бы ошибкой.

— Думаешь? Но это же была твоя идея. — Коннор присел на подлокотник кресла.

— Моя? — Ее голос сорвался.

— Да. Ты же предложила привнести в компанию новую кровь.

Но это не обязательно должна быть она! Брови Коннора воспарили к потолку. Превосходно, подумала Сандра, теперь я кажусь ему просто ревнивой женой!

— Но я даже не знаю, насколько она профессиональна…

— Правильно. Ты не знаешь.

— Но это не имеет значения. Назначить ее или любую другую женщину будет большой ошибкой.

— Давай дальше, я слушаю.

Сандра перевела дыхание. У нее была одна возможность из ста, и надо было ею воспользоваться.

— Назначение женщины во главе определенно мужского отдела будет просто катастрофой. Я ничего не имею против Николь Фокс в частности.

— Я учту твое мнение, Сандра.

— Другими словами, — саркастически ответила она, — ты уже все решил!

Как долго он планировал этот шаг? Когда на прошлой неделе Андерсон сообщил о своем уходе, Коннор не говорил, что хочет предложить эту должность одному из старых сотрудников. Он уже тогда намеревался назначить Николь Фокс?

— Что еще? — спросил Коннор.

Сандра пришла в замешательство.

— Что ты имеешь в виду?

— Что еще тебя беспокоит? Ты явно чем-то расстроена, и это не из-за Ник, ведь ты о ней не знала до сегодняшней вечеринки.

Если бы не плохое самочувствие, Сандра сдержала бы свое раздражение.

— Ничего особенного, просто я беременна, — бросила она.

Он резко и коротко набрал воздух в легкие, и в комнате воцарилась оглушительная тишина. Сандра даже слышала, как неровно и глухо бьется ее сердце.

Внезапно она пожалела, что дала волю гневу. Куда девалась ее решимость быть цивилизованной, дружелюбной и сдержанной? Это никак не вязалось с таким вот грубым сообщением.

— Мне очень жаль, Коннор, — тихо начала она, — я не знала, что наша короткая встреча в Финиксе так закончится.

Он все еще стоял неподвижно, и она решила, что Коннор ее не расслышал.

— Тебе не о чем волноваться, — продолжала она, — я сама с этим справлюсь.

— Ты? Но как? Избавишься от ребенка?

Его голос был абсолютно спокойным, будто — как только шок прошел — ему было не сложно прийти к такому решению. Она была поражена. Он что, действительно полагал, что она способна прервать чью-то жизнь? Хотя и ей этот ребенок был нужен не более, чем ему… Нет. Не в этом дело! Ей была неудобна беременность, а не ребенок.

Незнакомое доныне ощущение пронизало ее тело — смесь жара и волнения овладела ею. Что это? — подумала она в ужасе. Что значит быть матерью? Всепоглощающее стремление любой ценой защитить маленькое существо, что живет в ней?

Слава Богу, решила она, Коннор не имеет к этому никакого отношения. И ей не придется убеждать его или о чем-то просить.

— Вот тебе и ответ. — В самообладании Сандра не уступала Коннору. Она заставила себя подняться. — Извини, если испортила тебе вечер, Коннор, мне, видимо, не надо было утруждать тебя. Надеюсь, наш разговор не будет стоить тебе бессонной ночи? — Она все-таки сумела добавить нотки сочувствия.

Впрочем, Сандра и не ждала ответа. Когда Коннор вновь обрел дар речи, ее уже не было в кабинете.

Сандра металась по комнате, бормоча проклятия. Как смел он подумать, что она захочет избавиться от ребенка? Только когда Сандра закончила укладывать вещи, она немного успокоилась. Конечно, такое холодное отношение к ней Коннора неприятно, но все же в этом есть и некоторые преимущества. Даже лучше, что он так отреагировал. Ее жизнь станет гораздо легче без его вмешательства. Теперь она сможет спокойно растить своего ребенка без обязательств ладить с его «отцом поневоле». Не будет никаких ссор из-за школы и методов воспитания, прав посещения или обеспечения ребенка, никаких обсуждений, купить ли ему хоккейные коньки или балетные туфли. Да, так для них, для всех троих, будет лучше!

Эти размышления окончательно успокоили ее, и она даже попыталась поставить себя на место Коннора. Он несомненно испытал сильное потрясение, когда услышал эту новость, — ведь и ей самой пришлось пройти через такое. Ей уже знакомы и эта паника, и последующее оцепенение.

Конечно, она поступила необдуманно, надо было сказать помягче, тактичнее, заверить, что действует исключительно из желания быть честной, а не из корыстных побуждений.

А вместо того она обрушила на Коннора всю правду, словно озолотила его. Не удивительно, что он пришел в ужас. Он даже мог решить, что она потребует отказаться от развода.

В тишине поворот ключа в замке входных дверей показался ей пистолетным выстрелом. Сандра заметалась и стала всматриваться в темноту, когда двойные двери распахнулись. В дверях возник Коннор. Перекинув плащ через руку, он вытащил ключ из замочной скважины и повернулся к ней.

Она совсем забыла попросить его вернуть ключ. Даже замок не поменяла с тех пор, как он уехал. Разводясь, они не собирались отбирать друг у друга собственность в стремлении отыграться за общую неудачу.

— Что ты здесь делаешь в такое время? — требовательно спросила она. Его правая бровь слегка поднялась, и она услышала ровный голос:

— Я не смог приехать раньше. Надо было кое-что уладить.

— Но я не это имела в виду.

Уверенным движением он закрыл дверь.

— Очень мило с твоей стороны, что ты ждала меня, Сандра, и теперь мы сможем продолжить разговор, который ты так грубо оборвала.

Глава ЧЕТВЕРТАЯ

— Это я была груба? А ты как себя вел?

Сообразив, что подобный тон приведет лишь к перебранке, Сандра перевела дыхание и сделала вторую попытку:

— Думаю, нам нечего обсуждать. Мне жаль, что пришлось сообщить тебе это, Коннор. Моя беременность не должна тебя волновать.

Коннор встряхнул плащ и повесил его в гардероб.

— Но тем не менее она волнует.

— Да, это осложняет твою жизнь. Да, это проблема. Но она не имеет к тебе никакого отношения, пойми наконец!

— Потому что ты хочешь избавиться от ребенка. — Это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.

— И ты переживаешь? Боишься, что я не справлюсь? — В ее голосе больше не звучала бравада. Он дрожал и прерывался. — Буду ли я делать аборт или нет — дело не твое. Вдруг я вообще все наврала? Просто хотела поиграть у тебя на нервах?

— Что ж, тебе это удалось, — сказал он сухо. — Теперь ты мне заявишь, что вовсе не беременна?

Сандра не могла больше слушать.

— Это не твой ребенок. И он не имеет никакого отношения к тому, что произошло в Финиксе. Не знаю, зачем я тебе сказала. Наверно, от отчаяния. Но…

Он улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.

— Не лги! И не пытайся теперь все отрицать.

Он шагнул к ней, и, чтобы удержать преимущество, Сандра резко отстранилась и ударилась об дверь, ведущую в гостиную. Она потерла руку и уставилась на него непонимающим взглядом.

— Если бы у .меня был повод считать, что ты жаждешь моего возвращения, я решил бы, что ты потому и выдумала всю эту историю. Но у тебя нет причины лгать мне про ребенка. Ведь ты не хочешь, чтобы я вернулся.

Он снял пиджак и повесил на спинку ближайшего стула. С таким же успехом он мог вывесить флаг победителя, с горечью подумала Сандра.

— Боюсь, что есть лишь одно логичное объяснение. — Коннор посмотрел ей в глаза. — Ты сказала правду, и это мой ребенок. А теперь давай покончим с дурацкой чепухой и перейдем к делу.

Сандра прикусила губу.

— Если хочешь, я могу повторить. Я единственная пренебрегла тогда мерами предосторожности, и мне отвечать за последствия. За все.

Тишина словно заполнила пространство между ними. Казалось, она дышит и сжимается, как живое существо. Колени Сандры дрожали, и ей пришлось прислониться к двери, чтобы не упасть.

Коннор наморщил лоб.

— Тебе не надо стоять. Ложись в постель.

Он, протянув руку, шагнул к ней.

— Я бы уже спала, если бы ты не объявился.

Сандра отодвинулась от двери и направилась было к спальне.

— Послушай, Коннор, почему бы тебе не оставить все как есть и не отправиться восвояси?

— И бросить тебя здесь одну со всей этой неразберихой?

Волна раздражения накрыла ее. Для него ребенок просто неразбериха! Небольшая неприятность, которую можно решить так же просто, как развязать туго завязанный узел. Чем меньше он будет видеть в ребенке личность, тем меньше проблем будет у нее в конечном итоге! Но почему Коннор не верит, что ей от него ничего не нужно?

— Оставь ключ на столике в холле, — приказала она, — и закрой за собой дверь.

Она медленно направилась в спальню, чувствуя на спине его взгляд, и решительно захлопнула за собой дверь.

Утром, после беспокойной ночи, Сандра поднялась с головной болью. День был хмурым, и отвратительные мысли лезли в голову. Ну разве можно так начинать новый год? Лучше зарыться с головой в подушки и остаться в постели.

Но сон не шел. Лихорадочные мысли теснились в голове, в желудке все переворачивалось. Легкий завтрак явно не повредит, решила Сандра. Есть не хотелось, но против чашечки кофе она не возражала бы.

Сандра встала и, завернувшись в халат, потащилась на кухню.

Запах кофе показался галлюцинацией. Миссис Огден взяла сегодня выходной. Воображаемый аромат вызвал в памяти первые дни их совместной жизни, когда Коннор, случалось, приносил ей кофе в постель. Пришлось напомнить себе, что ее ждут дела поинтересней, чем какие-то сентиментальные воспоминания.

Зевая, она бродила по кухне, не замечая Коннора. И вдруг увидела его. Пришлось даже дважды моргнуть, чтобы сообразить, что это не сон.

Коннор, в белоснежной рубашке, стоял у плиты, придерживая рукой раскаленную сковородку с растопленным маслом. Его движения были точными. Коннор был явно сосредоточен на том, что делает. Он лишь мельком взглянул на нее и вылил на сковороду взбитые яйца.

Она так и застыла в изумлении.

— Я ведь попросила тебя оставить ключи на столике.

— Я так и сделаю. Когда покончу с омлетом.

— Ты уже покончил. Коннор покачал головой.

— Мы так ничего и не обсудили. Кроме того, вчера ты была явно не в лучшей форме, и я подумал, что мне лучше остаться.

Забота о ней больше не входит в его обязанности! Сандра засунула руки в глубокие карманы халата.

— По крайней мере тебе известно, где что можно найти.

— Да уж, это точно. — Стрела сарказма тут же отскочила от него, даже не поранив. Он был невозмутим. — В последние месяцы я так часто ночевал в гостевой комнате, что чувствую себя там как дома.

На это ей нечего было возразить. С такой отчаянной головной болью Сандра не могла быть достойным противником. По крайней мере кофе уже не был галлюцинацией. Она потянулась за чашкой.

— В доме нет сливок, — заявила она смущенно, — я их не держу с тех пор, как ты уехал.

— Я заметил. И попросил консьержа купить нам немного.

— Отлично. Теперь всем соседям станет известно…

— Что я провел здесь ночь? А почему это должно быть кому-то интересно? И потом, мы все еще женаты. Не хочешь тостов?

Он проворно намазал два ломтика маслом и протянул ей один.

Сандра взяла. И вообще, это был ее батон. Подумаешь, дело — положить пару ломтиков в тостер!

Коннор впился зубами в хрустящий тост.

— А может, ты тут по ночам гостей развлекаешь и теперь все соседи следят, кто следующий?

— Что за чушь!

Коннор улыбнулся, и Сандра пожалела, что сказала правду, но было уже поздно. А может, убедить Коннора, что не он отец ребенка? Но это была уже только мечта.

Он уверенным движением перевернул омлет.

— Кроме того, я спросил консьержа, не встречалась ли ты здесь с кем-нибудь, и он сказал, что нет.

— Ты… — Сандра от гнева потеряла дар речи. Наконец она перевела дух и собралась с силами. — Ладно, черт подери, давай еще раз все обсудим.

Ну сколько мне повторять, что ребенок — не твоя забота?

В движениях Коннора появилась какая-то напряженность.

— Что же касается аборта… — Сандра вздохнула. Все равно он узнает правду. Лучше выяснить все сейчас же. — Я не собираюсь его делать, Коннор.

— Тогда почему ты сказала, что хочешь избавиться от ребенка?

— Я такого не говорила! Это ты предположил, что именно так я поступлю! — Сандра уселась за стол, зажав в руках чашку с кофе. — Как бы ты этого ни хотел, я такого не совершу.

— Ну, это уже кое-что.

Он разделил готовый омлет на две порции, положил половину на ее тарелку вместе с намазанным маслом тостом. Затем положил себе, налил в чашку кофе и сел за стол.

— Иначе зачем мне тебя сторожить?

— Ты же не станешь утверждать, что из-за предполагаемого аборта? Вот этого не надо. Будто я могу побежать в ближайшую аптеку в новогодние праздники… Ну хорошо, что хоть с этим мы разобрались. Теперь ты не будешь опасаться, что я причиню вред ребенку, а я снова смогу жить спокойно.

— Подожди, подожди, а что ты будешь делать?

— А разве у меня богатый выбор? Раздражение ее все росло, стремясь вырваться наружу потоком ехидных замечаний.

— И воспитывать его так, как в свое время растили тебя?

Его тон не сулил ничего хорошего.

— Что ты имеешь в виду?

— Существует несколько способов испортить ребенку жизнь. — Коннор невозмутимо расправлялся со своей порцией омлета.

— Ты намекаешь, что я не смогу стать хорошей матерью?

— Ты не виновата, что тебя так воспитывали, — заявил он, — но если будешь действовать так же, как твои родители, этот ребенок станет невротиком с самого раннего детства.

— Ты хочешь сказать, что и я такая же? — поинтересовалась Сандра ледяным тоном.

— Кто-то же должен вас уравновешивать.

— И этим «кем-то» хочешь стать ты? Конечно, это весьма благородно с твоей стороны, Коннор, но…

— Благодарю, ты безмерно льстишь моему эго. Сандра не обратила внимания на эту реплику.

— Но я тебе уже много раз твердила: у тебя перед нами нет никаких обязательств. Если ты станешь настаивать на участии в жизни ребенка, это лишь все усложнит. Такое поведение недальновидно и нечестно по отношению к нам.

— Ты, я вижу, ищешь ссоры.

— Я не хочу ссоры, Коннор, я просто хочу, чтобы ты уяснил себе правила игры с самого начала!

— Я весь внимание.

— Не волнуйся, я не стану звонить и просить тебя не опаздывать на встречу в день, установленный для свиданий с малышом. Я не жду, что мы будем вести себя как настоящая семья. И не настаиваю, чтобы ты пользовался своими родительскими правами.

— Можешь не беспокоиться. Не вижу ничего привлекательного в том, чтобы забирать ребенка на выходные или на месяц летом.

Его ровный голос насторожил Сандру: Коннор не только не реагировал на ее сарказм, но, казалось, просто не замечал его. Похоже, что у него свои планы.

— И я не намерен сидеть с ребенком, пока ты будешь с кем-то развлекаться. Так что даже не проси.

— И не собиралась тебя просить. — Сандра с трудом перевела дыхание. — Но что ты предлагаешь? Что будешь наезжать раза два в году, когда тебе удобно? Последний раз прошу тебя: оставь нас в покое и расстанемся по-хорошему, будто ничего не случилось.

Он невозмутимо смотрел на нее.

— Я не говорил, что не стану регулярно видеться с ребенком. Я только сказал, что не удовлетворюсь полагающимися мне родительскими свиданиями.

Сандра попыталась убедить себя, что гадкое ощущение, растущее в ней, не что иное, как гнев, но обмануть себя невозможно — она до смерти перетрусила.

— Чего ты хочешь?

Он впился зубами в хрустящий ломтик булки и, прожевав, сказал просто:

— Я хочу этого ребенка, Сандра. И на меньшее не согласен.

В какой-то момент ей показалось, что сердце ее съежилось и застыло, как омлет, что лежал перед ней на тарелке. Она невидящими глазами уставилась на Коннора.

Сандра даже не удивилась. Нет. Просто у нее болело все в груди. Как она не поняла раньше, куда он клонит? Она должна была предусмотреть, что Коннор не отвернется от собственного ребенка, каким бы незапланированным он ни был.

В его заявлении прозвучало и еще кое-что: будто этот ребенок был его, и только его! Сейчас Коннор как никогда походил на ее отца, Сайласа Шервуда.

Когда она наконец смогла что-то выговорить, голос ее дрожал.

— Если ты собираешься отобрать у меня ребенка…

— Я никогда не поступил бы так. Даже плохая мать лучше, чем отсутствие матери.

Искра облегчения вспыхнула в ее душе — и тут же погасла в вихре гнева. С таким же успехом он мог заявить, что для него она не что иное, как просто инкубатор!

— Ну, тогда я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Разве? — Его голос был почти нежен. — Ты просто не хочешь понять — ты ведь не глупа.

Сандра почувствовала, что сердце ее бьется теперь где-то в животе. Глухие, неровные удары, причиняющие боль.

Коннор проворно сложил в посудомоечную машину тарелки и сковороду, налил жидкость для мытья посуды и нажал пусковую кнопку. И все так, словно имел право распоряжаться в доме! В ее доме! Перекрывая шум машины, он громко произнес:

— Что бы ни случилось прошлой ночью, Сандра, я бы все равно не ушел. Потому что приехал сюда, домой, чтобы остаться. — В его глазах мелькнуло сочувствие. — А если быть более точным, — продолжал он мягко, — я вернулся навсегда.

Коннор покинул кухню, а Сандра все сидела за столом. Залив и спуск йоды в машине были синхронны пульсации ее крови, то учащающейся от гнева, то затихающей от испуга и тоски.

Домой! Мозг без устали перемалывал это слово. Коннор не просто вернулся, чтобы жить здесь, он объявил эту квартиру своим домом, как будто она когда-либо действительно была таковой.

Сандра не могла этого допустить. Первое, что она сделает, — это позвонит своему адвокату Мореа Лэндон. А та, уж конечно, не поскупится на подобающие сдова, чтобы описать его поведение.

Оставив омлет остывать на столе, Сандра направилась в спальню к телефону. Из открытой двери в ванную комнату доносилось посвистывание. На белоснежном полотенце у раковины лежали какие-то медные и резиновые детали.

Не желая того, она остановилась у двери.

— Что ты делаешь с краном? — осуждающе спросила Сандра.

— Чиню. Ведь он же протекает. Имеешь что-нибудь против?

Сандра уже дважды жаловалась управляющему домом на протечку и потому промолчала.

— Как мило с твоей стороны найти себе применение, — сладким голосом пропела она.

Коннор даже не поднял на нее глаз.

— Уверен, ты когда-нибудь поймешь, что я вообще весьма применим.

Сандра пожала плечами. Зачем тратить время на препирательство?

Улегшись на кровать, она по памяти набрала номер телефона Мореа и откинулась на подушки, ожидая ответа. С фотографии на комоде на нее смотрела графиня. На портрете, выполненном одним из выдающихся художников того времени, графиня была молодой, с неизменной ниткой жемчуга на шее, ставшей ее визитной карточкой. Этот жемчуг она подарила Сандре в день свадьбы.

Что бы графиня подумала обо всем этом?

Чувства одиночества и потери нахлынули на Сандру. Она больше никогда не сможет склонить голову к ней на колени и признаться, какой была идиоткой.

В трубке послышался щелчок, и бодрый голос Мореа на автоответчике напомнил Сандре о том, что ее адвокатесса уехала кататься на горных лыжах.

Сандра не оставила сообщения и решила позвонить Мореа завтра на работу.

Но она не может ждать до завтра, вдруг подумала Сандра. Чем дольше Коннор будет тут находиться, тем сложнее будет его выставить. Лучше предпринять что-то сейчас, прежде чем он убедит себя, что это она попросила его переехать, чтобы руководить ее жизнью.

Она нашла Коннора перед телевизором, с переключателем в руке.

— Смотришь карнавальное шествие? — поинтересовалась Сандра.

Он отрицательно покачал головой.

— Жду, когда начнется футбол.

— Ладно. Хорошо, что я тебе не помешала. — Она присела на краешек стула. — Давай поговорим еще раз.

— А что, мы еще что-то недовыяснили?

— Ты ведь понимаешь, что нельзя вот так переехать ко мне в дом и…

Его брови взлетели вверх.

— Почему нет? Я ведь уже переехал.

— Мы не рассчитывали продолжать наши отношения.

— Тут ты ошибаешься. Теперь, когда у нас есть общий ребенок, нельзя продолжать притворяться, что твоего партнера просто не существует.

— Хорошо, — согласилась Сандра, — тут ты прав. Но все же ребенок — это совсем другое, мы же не можем… ты и я… — она не могла найти подходящих слов.

— Не можем жить вместе? А почему бы и нет? — Он отложил в сторону пульт. — Мы же собирались жить вместе, когда поженились.

— Да, но теперь все в прошлом.

— С тех пор, Сандра, мало что изменилось. Мы шли к алтарю, не одурманенные страстью. Мы поступили как разумные люди — согласились стать партнерами. Мы поженились с намерением создать союз — и семью, если уж на то пошло, — на долгие годы.

Она не могла бы дать более точное определение их браку. Он был не следствием романтической любви, но партнерством. И все же оттого, что Коннор назвал вещи своими именами, по ее телу пробежал легкий холодок. Она всегда знала, что «Шервуд косметикс» привлекал его не меньше, чем она, Сандра. Но неужели сама она была настолько неинтересна для него?

— Затем ты передумала и захотела развестись, — спокойно продолжал Коннор. — И поскольку это решение затрагивало только нас двоих, я согласился.

— Вот именно! — Наконец-то, подумала Сандра, разговор начинает обретать четкие формы. — И если ты помнишь, — продолжала она, — мы договорились вести себя как цивилизованные люди, не ссориться по пустякам, и потому не вижу причин, почему бы нам и по этому поводу не договориться.

— Но ребенка пустяком назвать трудно.

Сандра перевела дух, стараясь держаться в рамках приличий.

— Я не это имела в виду. Я просто довожу до твоего сведения, что при данных обстоятельствах беру на себя всю ответственность за судьбу будущего ребенка. Поскольку это не имеет к тебе прямого отношения, не вижу причин для ссоры и дальнейших обсуждений.

— Если бы ребенок уже существовал, когда ты впервые попросила о разводе, я бы не согласился, — Коннор гнул свою линию. — Я бы напомнил тебе и о нашем уговоре, и о контракте.

— Коннор! — отчаявшись, воскликнула Сандра. — Ты не можешь заставить кого-то оставаться в браке!

В тусклом свете телевизионного экрана глаза Коннора сверкнули яростным огнем.

— А разве ты можешь сказать честно, что теперь любишь меня меньше, чем в день нашей свадьбы?

Сандра только рот открыла от изумления:

— Это непорядочно! Мы никогда не говорили о любви.

— Вот именно! А все остальное, о чем упоминается в контракте, осталось по-прежнему. Кроме того, сейчас у нас есть ребенок — и потому развод отменяется. Ты моя жена, Сандра, и ты ею останешься.

Его холодная невозмутимость действовала сильнее, чем любые размахивания руками и истошные вопли. Он был опасно нежен. На самом деле, подумала она в панике, он говорил так, будто сочувствовал ей, будто они разыгрывали бесконечную партию в шахматы и только он мог предвидеть все будущие ходы на доске.

Не было никакого смысла ни отвечать ему, ни даже спорить. Это работа Мореа, а Сандра уже сделала все, что могла.

Что же делать? В конце концов, это ее квартира! Он здесь лишний, так почему бы ей не закрыться у себя в спальне? Вместо этого Сандра перебрала стопку старых журналов и, взяв один, свернулась калачиком на диване.

В обычный день она, наверное, не удержалась бы и принесла домой портфель с бумагами, чтобы еще немного поработать. Всегда находились какие-то просьбы или жалобы клиентов, информация о новой продукции, накопившиеся проблемы — а разрывавшийся от звонков телефон в кабинете не давал сосредоточиться.

Теперь это работа Энни, а Сандре остается листать журналы мод. Рев телевизора возвестил о только что забитом голе, но по нахмуренным бровям Коннора было ясно, что выигрывает не его команда.

А может быть, он думает о чем-то другом, а вовсе не об игре? Коннора явно не привели в восторг события последних двадцати четырех часов его жизни. Нежелательное отцовство, нависшее над ним, уже создавало напряженную обстановку. А тут еще этот его переезд в ее квартиру! Представить невозможно, как они уживутся вместе, если Мореа вовремя не вмешается.

Она вспомнила, что он сказал вчера вечером, как только вошел. «Надо было кое-что уладить». Интересно, что же он улаживал? Наверное, обсуждал дела с Николь Фокс.

Одна только мысль об этом породила ощущение жалости. Бедная Николь! Ее будущее разбилось вдребезги от одного неосторожного поступка Коннора и его спонтанного решения!

Конечно, если бы у нее хватило терпения… Возможно, пришло вдруг в голову Сандре, с этой женщиной стоит поговорить?

— Ты голодна? — услышала она вопрос Коннора.

Ее мысли были так далеко, что она ответила не сразу:

— Нет.

— Нельзя же питаться одним кофе.

Сандра не могла удержаться от колкости:

— То есть это вредно для ребенка, не так ли?

Коннор лишь пожал плечами:

— Это одно и то же.

Она хмыкнула и погрузилась в чтение. Такой поворот событий вовсе ее не устраивал. Он, видимо, решил стать ее тенью на весь период беременности, чтобы всегда быть настороже и следить, не повредит ли она его ребенку…

Из самого дальнего уголка ее памяти всплыло смутное воспоминание.

Однажды зимой мама заболела… Риту Шервуд только что привезли из больницы, и Сандра, которую беспокоило отсутствие матери, как может беспокоить только четырехлетнего ребенка, улизнула потихоньку от своей гувернантки, чтобы убедиться, что с Ритой все в порядке. Она как раз проходила по коридору, когда Сайлас вышел из кабинета, и, вместо того чтобы скорее побежать в объятия мамы, девочка спряталась под лестницей. Разговор, который она подслушала, тогда для нее ничего не значил, и только спустя годы она поняла значение обрывков фраз, брошенных Сайласом. «Преступная небрежность, мой сын…»

Теперь все было слишком ясно. К тому времени Рита в глазах мужа имела ценность только потому, что могла родить ему сына, а когда и вторая беременность не принесла ему долгожданного наследника, жена для него перестала существовать.

Теперь, кажется, все возвращается на круги своя…

Мне надо молиться, чтобы это была девочка, подумала Сандра. Коннор ничего не упоминал о поле ребенка. Может быть, он для него не имеет значения, а может быть, ему, как и ее отцу, нужен только сын. Возможно, Коннор даже не допускает мысли, что появится девочка. Если она родит дочь, он наконец исчезнет из их жизни. Так же, как и Сайлас Шервуд исчез из жизни своей дочери. Все так просто, устало размышляла Сандра. Они с Коннором не хотели быть мужем и женой, и расставание было для них единственным выходом. Без злобы, взаимных обвинений и упреков. Без горечи, драк, без дележа денег и имущества. У них был бы идеальный развод.

Но теперь, когда она поддалась слабости и создала предпосылки для другой жизни, соединившей их навеки, все мечты об идеальном разводе рассыпались, как замок на песке.

Глава ПЯТАЯ

Второй день нового года начался с того, что Сандра, не вылезая из постели, позвонила Мореа Лэндон на работу.

Секретарь Мореа неуверенно объяснила:

— Она сегодня выступает в суде и может вообще не появиться в офисе. Но, если она придет, миссис Вэллес, я передам, что вы звонили.

— Скажите ей, — решительно заявила Сандра, — что дело срочное.

Сделав все, что было в ее силах, она почувствовала себя лучше. Осторожно поднявшись, обнаружила, что ставшее было привычным утреннее недомогание отступило. Сандра порылась в шкафу в поисках джинсов и свитера. Непривычная одежда для рабочего дня! Она привыкла надевать по утрам деловой костюм и туфли на высоком каблуке. Этим утром Сандра вообще бы предпочла халат и тапочки, хотя бы для того, чтобы показать Коннору, что не собирается прихорашиваться ради него. Впрочем, решила она, он вряд ли придаст этому значение.

Она не сомневалась, что Коннор все еще здесь. Она физически ощущала его присутствие, хотя он давно должен был находиться на работе.

Миссис Огден вернулась из отпуска, и когда Сандра добралась до кухни, экономка уже ставила перед ним тарелку с тостами и колбасой.

— Выглядит чрезвычайно аппетитно, — заявил Коннор, и миссис Огден вспыхнула от удовольствия.

— Не давайте ему садиться вам на голову, — пробормотала Сандра, — он и сам вполне может о себе позаботиться.

Миссис Огден возмутилась:

— Смочь-то он сможет, но в чем же тогда смысл моей работы, миссис Вэллес?.. А вы что желаете на завтрак?

— Просто кофе с фруктами. Я сама принесу. Но миссис Огден налила ей кофе и присела за стол напротив Коннора, не забыв наполнить и его чашку до краев.

— Вот так, — сказала она с широкой улыбкой. — Как приятно видеть вас снова дома, мистер Вэллес. Вы двое — такая замечательная пара!

Стоя к ним спиной, Сандра закатила глаза к потолку. Она выбирала себе грейпфрут в холодильнике, когда раздался телефонный звонок. Миссис Огден подняла трубку.

— Минутку, пожалуйста, — неодобрительно сказала она и протянула трубку Сандре. — Это мисс Лэндон.

Та нетерпеливо схватила телефон.

— Мореа, я говорю по радиотелефону, подождешь, пока я перейду в другую комнату?

— Поспеши, — ответила Мореа, — через две минуты я уезжаю в суд. Меня ждет невыносимый Ридж Колтрейн, и если бы Синди не сказала, что это срочно, ты бы меня сегодня уже не нашла.

Сандра захлопнула за собой дверь.

— Ты ела на завтрак чеснок специально из-за него?

Мореа только хмыкнула:

— Вот еще, не стоит труда. У меня в тот раз целый день было такое сердцебиение, а он даже носом не повел. А перед самым концом конференции похвалил мои духи, представляешь? А почему тебе пришлось выйти из комнаты? Миссис Огден шпионит? Что происходит?

— Просто я беременна!

В тишине часы отсчитали полных пятнадцать секунд, прежде чем Мореа откликнулась:

— Да, это и впрямь срочно! Но боюсь, не смогу ускорить развод, как хочешь этого ты. Мы связаны определенным распорядком, и я не могу вот так вот, запросто явиться к адвокату Коннора с безосновательной просьбой поторопиться…

Сандра глубоко вздохнула и перебила подругу:

— Мореа, дело вовсе не в этом!

— Разве? А я решила, что ты собралась поскорее выйти замуж за отца своего ребенка.

— Не совсем, — сухо отозвалась Сандра.

— Ты же не хочешь, чтобы я все сказала Коннору? Ему вовсе не обязательно об этом знать и…

— Я ему уже сказала. И на то была причина. Молчание было ей ответом.

— О нет, — в конце концов раздался голос Мореа, — это совсем не то, что я хочу услышать.

— Это… просто так получилось. Когда мы были в Финиксе…

Мореа вздохнула.

— Я тебе говорила, что ты самый непредсказуемый клиент, с которым я когда-либо имела дело? Нет? Тогда беру свои слова обратно. Не потому, что это неправда, а потому, что это неэтично и непрофессионально, и меня могли бы лишить лицензии, если бы ты пожаловалась в профсоюз.

— Не стану я жаловаться!

— Черт возьми, Сандра, если ты хотела создать себе проблемы, тебе это удалось. Никто другой не поверил бы тебе.

— Но ты должна мне верить. Это не моя вина.

Мореа взяла себя в руки.

— Ладно, я сейчас и правда уезжаю в суд. Давай пообедаем вместе в «Пиннакле» и все обсудим.

— Только не в «Пиннакле», — попросила Сандра, — где-нибудь, где я смогу чувствовать себя посвободней. Давай лучше в «Макси».

— Хорошо! В час дня.

— Спасибо, Мореа.

— И, прошу тебя, Сандра, не выкинь еще какой-нибудь глупости до нашей встречи, договорились?

— Что ты имеешь в виду?

— Сложно перечислить все варианты. Просто ничего не делай.

Сандра положила трубку.

— Ну, как там Мореа? — миролюбиво поинтересовался Коннор.

Сандра вскочила и выглянула в холл. Он стоял там, облокотившись о косяк.

— И давно ты тут торчишь?

— Достаточно. Но не волнуйся, ты не сказала ничего такого, что вызвало бы у меня подозрение. Я просто ждал. Хотел попрощаться как порядочный муж.

— Кончай ты с этим театром! Или возьми несколько уроков актерского мастерства, если хочешь сойти за любящего супруга! — Сандра еле сдерживалась.

— А что, отличная идея! И что же посоветовал тебе твой адвокат? — Коннор не терял самообладания.

— Думаешь, я тебе все расскажу?

— Конечно, нет. Но, может быть, перед встречей с ней ты еще раз все обдумаешь? Мы же не о тряпичной кукле говорим, а о реальном человеческом существе, которое заслуживает самого лучшего, что мы ему сможем дать.

— Ему? А может быть, ей? — умильно произнесла Сандра.

Коннор, ничего на это не ответив, продолжил:

— И я верю, что для этого ему необходимы два любящих родителя. И если ты потрудишься трезво все обдумать, то поймешь, что я прав. — С этими словами он достал плащ из шкафа.

— Два родителя? Безумно несчастные и надоевшие друг другу до смерти?

— Разумеется, нет. Мы никогда не чирикали, как птички в гнездышке. Но посмотри на все иначе: если мы смогли договориться о цивилизованном и разумном разводе, неужели мы не сможем договориться о таком же разумном браке?

— Это не одно и то же, — с жаром возразила Сандра.

Он удивленно поднял брови:

— У тебя кто-то есть?

— Чтобы хотеть развода, Коннор, мне не нужен другой мужчина.

— Я так и думал!

Сандра не знала, что ее разозлило больше: что клюнула на его приманку или что Коннор даже предположить не может, будто она способна вызвать интерес другого мужчины. Коннор же, не дожидаясь новой вспышки гнева Сандры, исчез за дверью.

Она тихо выругалась и пошла на кухню за грейпфрутом и кофе. Миссис Огден чистила кухонный стол.

— У меня прямо от сердца отлегло, когда мистер Коннор вернулся домой, — повторила она еще раз. — Понимаю, как вы жалели, что решили с ним расстаться. В последние месяцы вы слонялись по квартире с таким несчастным видом.

— Слонялась? — холодно переспросила Сандра.

— Вот именно, слонялись, — кивнула головой миссис Огден. — Когда умерла графиня, я знала, что вы передумаете насчет мистера Вэллеса. Такие утраты приводят людей в чувство, заставляют одуматься. А когда вы сказали, что оставляете работу, я сообразила, что вы наконец-то поняли, насколько муж важнее всякой работы.

Сандра в изумлении уставилась на экономку. Она знала, что миссис Огден романтик, но как можно всю жизнь не снимать розовых очков? Она что, действительно не почувствовала, в каком напряжении они с Коннором провели утро?

— Что бы такое приготовить на обед, как вы думаете? — Миссис Огден отжала полотенце и подошла к плите. — Сделаю-ка я бефстроганов, который так любит мистер Вэллес. Я оставлю его на слабом огне, и вам надо будет лишь разложить мясо по тарелкам. И не утруждайте себя уборкой. Поставить свечи на стол или вы сядете у камина?

Сандра оттолкнула чашку с кофе. Он уже остыл, да и аппетит у нее пропал окончательно.

— Как хотите. Извините, миссис Огден, мне надо переодеться.

— Но почему? Вы и так неплохо выглядите.

Сандра остановилась на пороге кухни:

— Потому что мне пора на работу, вот почему!

Челюсть у миссис Огден отвисла от изумления, и Сандра тут же пожалела о своих словах. Одно дело — злиться на Коннора, но вымещать свой гнев на бедной миссис Огден просто недопустимо. Но через минуту экономка уже улыбалась.

— Хорошо придумано, — изрекла она, — трудно не видеться с мужем целый день до самого ужина.

* * *

Мореа Лэндон уже сидела за стойкой бара в «Макси», помешивая томатный сок в стакане корешком петрушки, когда Сандра плюхнулась на соседний стул.

— Извини, что опоздала, — сказала она, запыхавшись, — клиент замучил.

— Знакомая проблема, — пробормотала Мо-реа. — А я думала, что ты покончила с клиентами. Только не говори, что Коннор все еще никого не взял на твое место.

Сандра помахала рукой:

— На самом деле уже взял, но я тебе все потом расскажу. Это из-за меня ты тут маешься с томатным соком?

— А из-за кого же? Прилетаю, бросив горнолыжный курорт, а мое единственное беспроигрышное дело рассыпается, как горох по тарелке. Сказать по правде, у меня огромное желание, чтобы этот томатный сок оказался кровью Риджа Колтрейна! Но оставим этот разговор на потом. Ну, говори, с чего это ты вдруг потеряла голову?

Сандра вздохнула.

— Я так расстроилась из-за графини… Это случилось за ночь до ее смерти… И Коннор там был, и я просто хотела…

— Ну, у меня достаточно воображения, и мне не надо пересказывать в подробностях твои сумасбродства. Но почему ты не рассказала мне все это прежде, чем пошла к Коннору?

Сандра пожала плечами:

— Просто считала, что так будет честнее.

— Я твой адвокат! Как я могу тебе что-то советовать, если…

— И он отец моего ребенка, Мореа, разве это не дает ему никаких прав? — Подруга никак не ожидала такого поворота.

Сандра продолжала, но уже мягче:

— Кроме того, ты отдыхала в горах, и я сочла, что Коннор будет вести себя разумно.

— Но он, по-видимому, решил иначе. Что же он сказал?

— Дело не в том, что он сказал, — тихо произнесла Сандра, — а в том, что он сделал. Он переехал ко мне.

Мореа бросила корешок петрушки в стакан, и брызги томатного сока украсили ее кремовый свитер. Она, казалось, этого даже не заметила.

— В твою квартиру?! И ты ему позволила?..

— Так он меня и послушался! — едко заметила Сандра. — Я и глазом не успела моргнуть, как он появился. Теперь я хотела бы знать, каким образом…

Мореа покачала головой и уставилась куда-то поверх плеча Сандры.

Все ясно. Сандра умолкла на полуслове, прикусила губу и обернулась. Метрдотель усаживал одинокого гостя за соседний столик. Ей ничего не оставалось сделать, как поздороваться:

— Какая неожиданная встреча, Коннор!

— Привет, Сандра. Здравствуй, Мореа.

Он старался изобразить удивление. Но Сандра не обманулась. Она не сомневалась, что он подслушал ее разговор с Мореа. Вопрос только в том, как он сумел так точно определить время встречи.

— Надеюсь, мое присутствие не помешает вашей беседе, — сказал Коннор. — Я мог бы пересесть за другой столик, но сегодня так много народу…

— Давай присоединяйся к нам, и сейчас обо всем поговорим, — предложила Мореа, не растерявшись.

Сандра не успела и слова сказать, как он уже сидел возле нее и заказывал официанту минеральную воду.

— Ты даже не представляешь, как я счастлив, Мореа, — сказал он проникновенно.

Сандра вздрогнула: с чего это ему быть таким счастливым?

В голосе Мореа также не слышалось энтузиазма:

— Давай объясни, откуда такое счастье?

— Вы только подумайте. На прошлой неделе подобный разговор между нами тремя был бы без моего адвоката невозможен. А теперь мы сидим здесь и мирно болтаем.

— Ответ принят, — заявила Мореа, — но мы все еще не…

— Поскольку ты пригласила меня поговорить, это должно означать, что ты больше не адвокат Сандры. — Он улыбнулся. — А так как сегодня я тоже уволил своего адвоката…

Коннор нежно,положил руку на плечо Сандры. Да, она явно недооценивала актерские таланты бывшего мужа.

— И чтобы это отпраздновать, я угощаю вас обеих обедом. Мореа, пожалуйста, пришли мне счет, и тогда мы снова станем просто друзьями.

На несколько секунд Мореа просто потеряла дар речи, а затем повернулась к Сандре.

— Прошу прощенья, — пробормотала она, — теперь я вижу, что ты имела в виду, когда сказала, что он тебя не послушался. Бороться с ним не легче, чем с гриппом.

— Прекрасно, что ты это поняла, — парировал Коннор и посмотрел на Сандру. Взгляд его выразительных глаз был тверд.

— Значит, развод отменяется? Сандра в гневе захлопнула меню.

— Ты не можешь заставить меня быть твоей женой!

— Но могу сделать для тебя развод весьма дорогим удовольствием.

Мореа нахмурилась.

— Не дороже, чем он нам уже обошелся.

— В том случае, если ты говоришь о деньгах. Но так как речь теперь не только о них…

Сердце Сандры сжалось.

— Ты же говорил, что не будешь настаивать на скандале. Какая же я была дура, что поверила тебе!

— Я сказал, что предпочту иной выход, — поправил он ее. — Но если ты меня вынудишь, я пойду на все, чтобы участвовать в жизни своего ребенка.

Он встряхнул свою салфетку и положил ее на край стойки.

— Выбор за тобой, Сандра. Сообщи мне о своем решении. Вряд ли я останусь с вами обедать.

И он ушел, оставив за собой молчание. Когда к Сандре наконец вернулся дар речи, она спросила:

— Он не может отнять у меня ребенка, правда?

Мореа ничего не ответила. Потом, вздохнув, произнесла:

— Сложно сказать. Прелесть закона в том, что у каждого вопроса есть две стороны, и никогда не знаешь, что решит судья в каждом конкретном случае. Даже если есть статья о том, что ребенок остается с матерью…

— Спасибо, что ободрила, — отозвалась Сандра с горечью.

— Извини, дорогая, но это моя работа. Если бы я могла гарантировать результаты, я бы, наверное, сошла с ума.

— Но все эти угрозы Коннора! Если мы расскажем про них судье…

— Какие угрозы? Он сказал только, что хочет участвовать в жизни своего ребенка, и любой суд утонет в рукоплесканиях после такого заявления. Кроме того, суду ничего не стоит отклонить мое свидетельство, ведь я твоя подруга и, следовательно, предубеждена против Коннора.

— Но что же мне делать? Сидеть сложа руки и смотреть, как все рассыпается?

Мореа прищурилась:

— Есть один выход.

— Я пойду на все!

— Это не панацея, но Коннор может передумать…

Сандра расхохоталась.

— Ради Бога, разве это выход? Если Коннор решит вычерпать Тихий океан половником, я не поставлю ни доллара против него.

Мореа пожала плечами.

— Это единственное, что приходит мне в голову. Развод так меняет людей. Я знаю одну пару. Они ненавидели друг друга, но так и не смогли расстаться, потому что удовольствие трепать друг другу нервы было для них ценнее мирной жизни.

— Но Коннор не из таких.

— Нет, но идея та же. Ты хочешь, чтобы он выехал из твоей квартиры, но тебе еще важнее, чтобы он отказался от ребенка, верно? Спорить с ним по любому из этих вопросов — раззадоривать его еще больше. Я видела тому немало примеров с мужчинами гораздо менее настойчивыми, чем Коннор. Но если он сам поймет, что его идея не имеет смысла, то первый захочет расторгнуть ваш брак.

Сандра задумалась над словами подруги.

— Ну и что я должна делать?

— На данный момент у нас нет более удачного решения, — пришлось признать Мореа.

* * *

Энни так обрадовалась Сандре, что той даже стало неловко.

— Как я рада, что вы вернулись! — воскликнула она. — Сегодня уже человек десять изъявили желание с вами говорить. И один из них даже…

Сандра повесила свой пиджак в шкаф.

— Это легко объяснить, — ответила она как ни в чем не бывало. — Как только они узнают, что я ушла, они будут рады отыграться на тебе.

— Вы считаете, что все, кто работает с клиентами, одинаковы? — не поверила Энни.

— Ну, возможно, не все. Тебе нужно несколько недель, чтобы проявить себя, тогда клиенты сами захотят с тобой общаться.

— Хотелось бы верить, что вы правы. Но один из них только что звонил и, когда я попыталась объяснить ему, что вы ушли из компании, заявил, что свяжется напрямую с мистером Вэллесом.

— Кто это был?

Энни не надо было заглядывать в блокнот, имя надолго отпечаталось в ее памяти.

— Его зовут Луиджи.

— Владелец сети минеральных источников?

— Да, да, у него еще явный итальянский акцент.

— Луиджи — самородок, человек, сделавший себя сам. Его настоящее имя — Гарольд Хендерсон, и он родился в Южном Бронксе, так мне однажды сказал отец. Не стоит о нем беспокоиться, Энни. Полагаю, мистер Вэллес достойно разрешит вопрос с Луиджи.

— Разве будет лучше, если он поговорит с мистером Вэллесом? Конечно, он не на вас станет жаловаться, а на меня, но все-таки…

— Я не уверена. Луиджи воспринимает любые перемены как личное оскорбление, его, вероятно, просто обидело, что я ухожу.

— А я-то волновалась, — вздохнула Энни, не испытывая никакого облегчения.

— Расслабься. Как всякий темпераментный итальянец, он мыслит стереотипами.

— Да, но при этом на его счету сумма размером в наш национальный долг, и если он позвонит мистеру Вэллесу и расскажет о том, как я с ним обошлась…

— Это не твоя вина, Энни, он просто ненавидит перемены. Он и на меня жаловался, когда я начинала здесь работать.

— Вот теперь мне действительно полегчало, — призналась Энни. — А мистер Вэллес знает о Гарольде Хендерсоне и Южном Бронксе?

— Уверена, что знает, но я ему на всякий случай напомню.

— Правда? Вы смогли бы? Я имею в виду…

— Без сомнения, — сухо ответила Сандра, — мы с Коннором время от времени обмениваемся мнениями.

— Вы все еще… несмотря на ребенка… Простите, ради Бога, я не хотела быть назойливой.

Сандра уже решила объявить, что не собирается менять планов, но услыхала свой голос, произносящий:

— Я еще не знаю, как мы поступим… Собственная мягкотелость обескуражила ее, но, надо признать честно, она действительно не знала, что будет дальше. Умом она понимала, что Мореа права. Только в том случае, если Коннор передумает насчет развода, Сандра сможет жить спокойно. Спорами мира не достигнешь. Наоборот, Коннор станет еще более настойчивым. Но и уговаривать его тоже не имеет смысла, она уже пробовала. А если она согласится на его предложение и решит продолжать этот фарс… Коннор однажды уже неплохо справился с ролью супруга, что может помешать ему снова поучаствовать в этом спектакле?

В ее сознании шевельнулась некая мысль и стала медленно обретать конкретную форму. А что, если им поменяться ролями? Что, если ей сделать вид, будто и ее устраивает их воссоединение? Может быть, тогда Коннор забеспокоится? Засуетится? Возжелает свободы?

— Подай мне, пожалуйста, телефон, — попросила она Энни.

— Вы звоните мистеру Вэллесу насчет Луиджи?

Сандра и думать забыла о Луиджи.

— А почему бы и нет? — пожала она плечами. — Уж он-то сможет придумать отговорку. Но сначала…

Коннор уже ждал ее. Дверь его кабинета была распахнута, а сам он стоял возле стола секретарши и подписывал письма. Стороннему наблюдателю показалось бы, что он в прекрасном настроении, даже Кэрол не заметила нервозности босса. Но Сандра чувствовала, как он напряжен, да и одно то, что он вышел в приемную, ожидая ее, уже выдавало Коннора с головой.

Он хочет видеть меня, подумала она, и сердце ее бешено заколотилось.

Она специально не предупредила Кэрол о цели своего визита, оставляя себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями перед встречей. Теперь, когда уже не было этой возможности, во рту ее пересохло от волнения.

Он подписал последнее письмо, отдал бумаги секретарю и выпрямился.

— Кэрол, если мне будут звонить, ответь сама, пожалуйста. Сандра…

Он жестом пригласил ее в кабинет. Она молча прошла вперед, твердя про себя, что волноваться просто глупо. Ее план либо сработает, либо нет.

И тем не менее ее била дрожь.

Коннор указал ей на кресло:

— Устраивайся поудобнее. Ты чем-то обеспокоена?

Но Сандра уселась в уголок дивана. Полы ее светлой твидовой юбки слегка разошлись, руки так и чесались ее поправить, но вместо этого она лишь слегка передвинулась. Нервным одергиванием юбки можно было все испортить: Коннор решит, что она волнуется (что было правдой, но она не желала, чтобы он так думал). С другой стороны, это могло означать, что она надеется обратить его внимание на ее коленки (что было неправдой).

— Тебе нужна моя помощь?

Она подняла на него глаза:

— Ты уже говорил с Луиджи?

Он ее не разочаровал. Удивление промелькнуло на его лице, а глаза яростно сверкнули, но его самообладанием можно было только восхищаться.

— Мы с ним давно не общались. А что случилось?

Она рассказала о стычке Энни с владельцем курортов.

— Он пригрозил сообщить обо всем тебе, и Энни боится, что ты сочтешь ее виноватой. Я ей объяснила, что ты хорошо знаешь Луиджи…

— Несомненно.

— …его биографию и что ты найдешь для него необходимые слова.

— Твоя вера в меня трогательна, Сандра. Я, конечно, постараюсь все уладить. Спасибо, что предупредила.

— Не за что.

— Что-нибудь еще?

— Думаю, нет. — Она поднялась с дивана. — Ах да, вот еще что! Мне всегда было любопытно: правда, что в диван встроена кровать?

К ее разочарованию, Коннор ничуть не растерялся.

— Если даже так, то она слишком тщательно от меня спрятана. Или ты предполагаешь, что это я велел ее встроить?

— Разумеется, не ради меня, — вежливо ответила Сандра. — Просто мне было интересно. Надеюсь, ты сегодня не задержишься?

В его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость, но он просто сказал:

— Я хотел сначала заехать в отель, взять вещи и рассчитаться.

Разве он этого еще не сделал? Значит, не был уверен в своем решении, поняла она, и эта мысль ее возмутила. Возможно, если бы она несколько дольше продержалась, а не последовала совету Мореа…

— Уверен, это займет всего пару минут, — услышала она ласковый голос Коннора.

Отступать было поздно, Сандра попалась в свою же собственную ловушку, и ей придется пройти этот путь до конца.

— На обед бефстроганов, — улыбнулась она ему. — Мы так решили с миссис Огден, раз ты его любишь.

— Тогда я поспешу… — он запнулся, — поспешу… домой.

— Хорошо. — Сандра позволила себе улыбнуться еще раз.

Его неуверенность говорила сама за себя. Все, что ей надо делать, — это быть с ним ласковой и невинно-нежной, правда, до определенного предела, и Коннор сам задохнется от ее «гостеприимства».

— У нас будет гостья, — продолжала она, — она придет к семи.

— Она? — в голосе Коннора прозвучало недоумение.

Сандра с трудом скрыла злорадство и мягко произнесла:

— Да, именно она. Коль скоро девушка собирается работать у нас в «Шервуде», я решила, что неплохо бы узнать ее получше. Думаю, ты не будешь возражать против того, чтобы провести вечер в обществе Николь Фокс?

Глава ШЕСТАЯ

Сандра вернулась домой. В квартире было душно и тихо. Серый пасмурный день уже уступил место вечеру. Миссис Огден ушла, но, верная своему обещанию, оставила мясо на плите, и его аромат проникал в комнату, как бы приветствуя Сандру. Она была рада, что миссис Огден накрыла ужин в столовой, а не возле камина. Стол был застелен белой накрахмаленной скатертью и украшен дюжиной свечей и небольшим букетом цветов.

Сандра покачала головой и добавила к двум стоявшим на столе приборам еще один. Идея пригласить Николь Фокс казалась ей все более и более удачной. Накрытый на двоих, стол выглядел определенно как свадебный, теперь же он приобретал просто праздничный вид.

Сандра нахмурилась. О чем они с Коннором пока еще не договорились, так это о спальне. Станет ли она их общей? Впрочем, он даже и не заикнется об этом! Он редко ночевал там, когда они были женаты, а теперь, приняв все это за игру, и вовсе не будет.

Она направилась в кухню, чтобы заняться мясом. Только она открыла крышку кастрюли, как раздался звонок. Ровно семь.

На пороге стояла Николь Фокс. Сандре она показалась бледной и немного усталой. Это и неудивительно. Она была так немногословна в тот вечер, когда Сандра пригласила ее на ужин.

Николь вошла в переднюю и с видимой неохотой протянула хозяйке свое пальто. Сандра проследила за ее взглядом, задаваясь тем же самым вопросом: «Где Коннор?»

Он ни за что не оставил бы ее одну развлекать Николь. Но, с другой стороны, он вовсе и не обязан являться. Она представила его рассуждающим на тему: раз он не был предупрежден о приходе гостя, на его участие нечего и рассчитывать.

Впрочем, вряд ли Коннор станет так рисковать в данных обстоятельствах. Он не знает о ее планах и наверняка не решится оставить их вдвоем.

Но в то же время он достаточно уверен в Николь и не боится оставить на нее свою жену, от которой одни лишь проблемы. Эта парочка могла бы провести и сегодняшний вечер наедине, наслаждаясь интимными мгновениями и строя планы, как приручить Сандру. Она даже представила себе их разговор:

— Что она задумала?

— Не знаю, но нам следует ей подыграть.

— Может быть, она подозревает?

Усилием воли Сандра заставила себя отвлечься от вымышленной сцены. Все становилось похоже на плохой детектив.

— Коннор еще не пришел, — сказала она, любезно провожая гостью в комнату, согретую приятным теплом электрического камина. — Думаю, задержали дела. Не хотите ли немного виски?

Рыжая девица покорно кивнула.

— Какой прекрасный вид на горы из этого окна! — вежливо воскликнула она.

На низком столике стоял поднос для коктейлей, предусмотрительно оставленный миссис Огден, с пугающей легкостью вернувшейся к прежним обязанностям, и Сандра привычно повернулась к столу за напитками. Может быть, подумала она, возвращение к былой рутине пройдет проще, чем она рассчитывала? Конечно, она этого не хочет. Но возможно также, что Коннор не так уж не прав, предполагая, что их цивилизованный брак по расчету может оказаться жизнеспособным.

Николь держала бокал в руке, но не выпила ни глотка. Сандра налила себе содовой и уселась в кресло-качалку, указывая Николь на такое же кресло напротив.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Думаю, из-за этого вида я и выбрала квартиру.

Николь послушно села, но ничего не ответила.

Около двадцати минут Сандра вела беседу, перескакивая с одной ничего не значащей темы на другую. Это была одна из самых сложных задач, когда-либо выпадавших на ее долю. Николь требовалось несколько минут, чтобы ответить на каждый вопрос.

Наконец Сандра услышала поворот ключа в замке и вздохнула с облегчением. Правда, присутствие Коннора могло не снизить напряжение, а, наоборот, сделать обстановку совсем уж невыносимой. Впрочем, это было одной из причин, по которой она придумала этот ужин.

Теперь по крайней мере ей не надо мучиться, пытаясь вытянуть хоть слово из молчаливой гостьи. А может быть, и удастся внести толику неудобства в спокойную, жизнь Коннора. Пускай усомнится в правильности намерения возобновить с ней супружеские отношения!

— Привет, дорогая, — весело сказал Коннор, входя в столовую. — Рад тебя видеть, Ник.

Он наклонился над стулом Сандры, прежде чем она сообразила, что он собирается сделать. Она вскинула голову, и его губы прошлись по ее волосам. Не похоже, будто он запланировал какой-то спектакль. Ей надо было оставаться спокойной, а не трястись, как взволнованная девственница. Он пожал руку Николь и улыбнулся.

Сандра была восхищена его самообладанием. Зрачки Николь расширились и сфокусировались на Конноре, будто она была тонущим матросом, увидавшим спасательный круг.

— Тебе смешать коктейль, дорогой? — заботливо обратилась к нему Сандра.

— Спасибо, не надо.

Начался следующий этап ее плана, и она старалась держать себя как ни в чем не бывало.

— Тогда, — сказала она, — если вы не возражаете, я вас покину. Бефстроганов требует моего внимания.

Она решила оставить их одних и посмотреть, что будет. Конечно, Сандра и не сомневалась, что эта парочка может встречаться, когда захочет. У них достаточно возможностей. Но остаться наедине с буйной женой, хлопочущей в соседней комнате, — это добавляло ситуации пикантности.

— Какой замечательный аромат у этого блюда, — услышала она голос Николь, — только подумай, Коннор: мы могли бы воссоздать его для освежителя воздуха для кухонь.

Николь явно шутила, но от тона, которым она произнесла имя Коннора, у Сандры по спине побежали мурашки.

Она убеждала себя, что все под контролем, и если бы не искала изменений в тоне Николь, скорее всего, ничего и не заметила бы.

Ей вдруг стало стыдно, что она втянула в свою игру Николь. Конечно, неразумно со стороны этой женщины путаться с мужчиной, все еще официально женатым. Но это не ее вина. Кто мог предугадать, что все так обернется?

Сандра разложила по тарелкам закуски и, когда вошла в столовую, застала Коннора и Николь за обсуждением работы научно-исследовательского отдела. Что-то в их разговоре показалось Сандре натянутым.

Коннор отодвинул стул для Николь и затем подошел поухаживать за женой, но она сделала вид, что не заметила его жеста вежливости.

— Как отреагировали наши химики? — спросила она, осторожно раскладывая салфетку на коленях.

— Многие высказывают недовольство, — ответил Коннор, — не так категорично, как мы опасались, видимо, потому, что я, помня твои советы, с самого начала заявил, что этого не потерплю.

Нотки одобрения в его голосе поразили Сандру.

— Полагаю, все успокоятся, как только Ник приступит к работе, — улыбнулся он своей рыжей, — когда они увидят, что она может сделать…

Была ли его улыбка чисто дружеской? Сандра снова спросила:

— Когда вы приступаете, Николь?

— За месяц до ухода мне надо известить моего теперешнего работодателя.

Сандра нахмурилась.

— Что-нибудь не так? — забеспокоился Кон-нор.

— Да нет, я просто считаю, что лучше не объявлять в «Шервуде» об официальном назначении, — задумчиво сказала Сандра, — а за месяц все привыкнут к этой мысли…

— А Ник и не будет им глаза мозолить. И потом, я не сомневаюсь, что она сможет держать все под контролем.

Однако по выражению лица Николь было видно, что она в этом не так уж уверена. Странно, подумала Сандра, на новогодней вечеринке девица выглядела излишне самоуверенной. Но с той поры много воды утекло, многое изменилось, в том числе и в их личной жизни.

— Да, задачка не из легких, — призналась Николь, — но тем она и интересна.

— Уверена, вы с ней справитесь, — ответила Сандра. Она сказала это из вежливости, но потом подумала, что так оно и будет. Каковы бы ни были личные отношения между Николь и Коннором, Сандра знала, что он никогда бы не назначил Николь главой отдела, если бы та не была первоклассным химиком.

Николь подняла на Сандру глаза и внезапно улыбнулась, превратившись из миловидной девушки в писаную красавицу.

— Вы же не захотите объявить эту новость в вашей газете, правда? — лукаво спросила она.

Все еще не придя в себя от магической силы чарующей улыбки Николь, Сандра медленно произнесла:

— Не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Ваше мнение, насколько мне известно, очень важно для всех сотрудников «Шервуд косметикс».

Сандра перевела взгляд на Коннора, напряженно наблюдавшего за ней поверх своего бокала.

Практически для всех, подумала она, кроме главы компании. Вслух же сказала:

— Поскольку официально я больше не состою в штате, то вряд ли мое мнение что-то значит. Но если я чем-то могу помочь…

— Конечно, можешь, — вставил Коннор, — это совсем не сложно, просто пообедаете как-нибудь вместе с Николь…

Сандра дорого бы дала за возможность во всеуслышание заявить, что не собирается становиться подругой Николь Фокс. Однако сказать это здесь и сейчас — все равно что расписаться в собственной беспомощности. И как это ему удается? Коннор с такой легкостью поменялся с ней местами, что теперь именно Сандра чувствовала себя здесь самой беззащитной.

Однако разговоры о работе сломали лед отчужденности между ними, Николь наконец расслабилась и даже стала изредка смеяться — видимо, горячий бефстроганов тоже сделал свое дело.

Сандра подозревала, что ее хотят втянуть в какую-то чужую игру, навязав официально дружественную позицию по огношению к этой девице. Однако, несмотря на стоические усилия оставаться безучастной, она постепенно проникалась симпатией к Николь Фокс. Молчаливость девушки не помешала ей выказать здоровое чувство юмора.

В конце ужина Сандра отложила свою салфетку, вышла из-за стола и принялась убирать приборы. Николь вскочила было ей помочь, но Сандра отказалась:

— Я благодарна вам, что вы не обсуждали профессиональные вопросы за обедом, но теперь, пока я варю кофе, у вас будет такая возможность.

На кухне она загрузила посудомоечную машину, сварила кофе и, уложив приборы на поднос, понесла все в столовую.

Коннор и Николь переместились в эркер с чудесным видом на вечерний парк, освещенный золотой гирляндой огней. Рука рыжей покоилась на рукаве Коннора, и они пристально смотрели друг на друга. Говорила она негромко, но Сандра без труда расслышала слова:

— Ты уверен, что хочешь пройти через это, Коннор? Заметно, что ты несчастлив, а перемен к лучшему не предвидится.

Коннор не ответил. Возможно, отражение Сандры в оконном стекле привлекло его внимание, и он, сбросив с плеча руку Николь, подбежал к жене, чтобы взять у нее поднос.

— Ты не должна таскать тяжести!

— Почему же? Поднос весит меньше, чем мой портфель.

— Тогда и портфель тебе не следует носить.

Раздражение в его голосе доставило Сандре непомерное удовольствие. Вопрос Николь вывел его из равновесия, и одно это оправдывало весь вечер.

Николь выглядела взволнованной.

— Удивительно, что у вас нет прислуги, — выдавила она в конце концов.

Ну, это замечание мы просто проигнорируем, решила Сандра, предвкушая растерянность гостьи. Ей было жаль, что вечер подходит к концу, и не только из-за искры понимания, возникшей между ней и Николь. Она боялась остаться наедине с Коннором.

Она даже предложила, чтобы он проводил Николь до машины, и вернулась на кухню для последнего сражения с посудой. Положив столовое серебро в раковину, Сандра вошла в столовую, когда вернулся Коннор.

Она не ожидала, что он придет обратно так быстро, и ей пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от излишних вопросов. Следуя ее плану, лучше было вообще ничего не замечать.

Он мягко отодвинул ее от подноса и, легко подняв его, понес в кухню.

— Тебе больше нельзя поднимать такие тяжести.

Эти слова разозлили Сандру.

— Я не ребенок и не инвалид! А если ты думаешь, что вес нескольких фарфоровых чашек повредит твоему ребенку…

— Может быть, мне позвонить в Финикс Хартфордам и попросить их приехать сюда, чтобы вести все хозяйство?

— Какая чушь!

— Тогда веди себя как положено.

Но Сандра продолжала, будто не слышала его последних слов:

— Да им и жить-то будет негде.

— Но ведь еще есть половина для прислуги.

— Половина? Спальня и крохотная ванная вряд ли покажутся им привлекательным жильем!

Она прошла вслед за ним на кухню и расчистила место для подноса.

— Ты, видимо, хочешь сказать, что тебе будет удобнее, если с нами будет кто-то постоянно жить, чтобы не оставаться наедине со мной…

Его брови возмущенно поднялись вверх.

— Так вот почему ты пригласила Ник на ужин? Ты не хочешь оставаться со мной вдвоем?

Сандра развела руками. Это было как раз в его духе — взять какую-то ее фразу и полностью извратить.

— Я ничего такого не говорила. Просто хотела узнать Николь получше. И уж совсем не подозревала, что ты против. Но уж коли у нас такой откровенный разговор, может быть, ты сообщишь мне правила игры?

— Ты что-то задумала?

— Можно сказать, да. Ты не должен отчитываться передо мной больше, чем перед своей секретаршей.

— Но мне приятно держать тебя в курсе всех моих дел, — пробормотал Коннор.

А что, если мне не хочется о них знать? — подумала Сандра. Но вслух этого не сказала.

— Ну, если тебе так нравится… — мягко уступила она, — мне, конечно, будет интересно послушать.

Она приступила к мытью серебра.

— Я думала, ты сегодня заберешь свои вещи из отеля.

— Я и забрал их. Они внизу, у консьержа, ты ведь не хотела бы, чтобы Николь увидела, как я вваливаюсь в квартиру с чемоданом. Надо позвонить и попросить принести их сюда.

Слушая Коннора, Сандра размышляла, как прошел вечер, и пришла к выводу, что в общем-то все пока идет успешно. Коннор явно не в своей тарелке и не знает, что сказать.

Может быть, возмечтала Сандра, если я начну играть ту преданно-разумную, ни во что не сующую нос, слегка ограниченную жену, о которой он так мечтает, он захочет чего-то совсем другого?..

Она закончила с серебром и потянулась за хрустальным бокалом.

Возможно, вдруг подумала она, надо пойти еще дальше? Если она окружит его своей любовью, утопит в ласке и внимании, Коннор решит спасаться бегством.

Нет, она никогда не сможет выдержать эту игру!

Коннор положил телефонную трубку.

— Джек уже несет вещи. Куда мне их девать? В комнату для гостей или в нашу спальню?

Бокал, только что вынутый Сандрой из мыльной пены, выскользнул из ее пальцев и разбился. Осколки скользнули под мыльные пузыри и осели на стальной поверхности. Сандра опустила в воду руки, чтобы найти их.

В ту же минуту Коннор оттолкнул ее от раковины:

— Перестань, бокал пропал, и ты только порежешься понапрасну!

— Это был свадебный подарок.

— Теперь это всего лишь битое стекло. Осторожнее!

Он бережно взял ее руки в свои, разглядывая каждый палец.

Его пальцы приятно холодили руки.

Словно внезапная волна прокатилась по ее телу, на секунду парализовав мозг.

— Твои руки как шелк, — произнес Коннор, поднося их к лицу так близко, словно хотел поцеловать, и нежно проводя пальцем по ее ладони.

Сандра и не предполагала, что участок кожи от основания ладони до мизинца такой чувствительный. Его прикосновение было нежное как шепот, но ритмичное движение посылало по телу чувственные токи, и они расходились по телу, словно круги по воде.

— Такая мягкая… — шептал Коннор.

Раздалась трель дверного звонка. Сандра вздрогнула. Какой ужасный звук! Резкий и неприятный. Или что-то случилось с ее слухом?

Идиотка, сказала она себе. Он просто держал ее руки в своих, боясь, что она порежется. Какое безумие позволить себе так увлечься. Она отпрянула от Коннора.

Мгновение он не шевелился. Затем, откашлявшись, деловито сказал:

— Конечно, твои руки недолго останутся мягкими, если будешь мыть посуду без резиновых перчаток.

— Предпочитаю ощущать, что я делаю.

Он остановился в коридоре и спросил совершенно бесстрастным голосом, не выдавая ни малейшим намеком своего желания:

— Так что, гостевая комната или спальня?

Сандра судорожно сплела пальцы, стараясь побороть желание ударить его. Если бы она сказала — гостевая, он не удержался бы от язвительного замечания насчет того, что они делили не только комнату, но и постель. А если бы она позволила ему вернуться в спальню — ну разве он не расценил бы это как собственную победу?

Ей пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем она изрекла:

— Гостевая.

Он помолчал.

— Как скажешь…

И это все? Сандра была потрясена. Без комментариев? Она проводила его долгим взглядом. Ее бил озноб. Температура в кухне, казалось, упала с его уходом, прохладный воздух успокаивал ее разгоряченную кожу. Пальцы больше не сжимались в нервной судороге, и желание ударить Коннора тяжелым предметом по голове прошло.

Она удивленно покачала головой и повернулась к раковине убрать осколки.

Не может быть, чтобы мне хотелось прикоснуться к нему, думала она, это безумие — думать о его объятиях, ласке, любви…

В конце концов она оставила записку миссис Огден, предупреждая об осколках в раковине, вытерла руки и направилась по коридору к спальне. Дверь в комнату для гостей была приоткрыта. На кровати лежал чемодан, а Коннор складывал рубашки в гардероб. Он, очевидно, услышал ее шаги и повернулся к двери.

Сандра, конечно, не могла просто пройти мимо. Это не вязалось с той ролью, которую она для себя выбрала и с которой собиралась покончить всего несколько минут назад, стоя посреди кухни и теряя голову лишь оттого, что он держал ее руки в своих.

Она помедлила у двери и сказала:

— Надеюсь, тебе здесь будет удобно. Спокойной ночи, Коннор.

— Сандра…

— Что?

— Я по поводу спальни. Просто скажи мне, если передумаешь.

* * *

Миссис Огден ходила все утро с поджатыми губами и едва поздоровалась. Она убрала осколки бокала и протерла раковину с раздражающей тщательностью.

Сандра допивала свой кофе в молчании, старательно избегая гневного взгляда экономки. Она все еще думала о том, как отвергла Коннора прошлой ночью. Подумать только — он хотел снова спать вместе с ней! Скорее котлы в аду остынут, чем она пригласит его в свою постель, уж она-то об этом позаботится!

Но теперь она злилась не столько на Коннора, сколько на свою реакцию на него. Что с ней случилось, черт возьми? Она вызвала в памяти прошлое и вновь переживала эти волнующие мгновения.

Миссис Огден откашлялась и справедливо заметила:

— Конечно, это меня не касается…

— Скорее всего, нет, — согласилась Сандра со вздохом. — А в чем дело?

— Просто хотела узнать, как прошел вчерашний вечер.

— Превосходно, — пробормотала Сандра, и вновь ее мысли вернулись к Коннору. Если ты будешь продолжать в том же духе, то никогда не выиграешь первый раунд, пристыдила она себя.

— А гостье понравился бефстроганов? Сандра переключилась на настоящее.

— Гостье?

— Я заметила еще одну салфетку со следами губной помады. И вы поставили серебро не так, как я обычно ставлю.

Так вот что беспокоило миссис Огден в это утро, поняла Сандра. Романтическая парочка, для которой она так старалась, не провела интимный вечер вдвоем. Ну, философски рассудила она, чем скорее экономка поймет, что ее хозяева не вполне подходят на роли Золушки и Принца, счастливо живущих всю жизнь вместе, тем будет лучше.

— Да, ей просто очень понравилось мясо, — мягко ответила она, — порции были большие, а приправы необычайно ароматны. Мы все съели.

Миссис Огден еще поворчала. Сандра даже обрадовалась телефонному звонку, пронзившему густую тишину кухни. Не обращая внимания на экономку, она помчалась к телефону.

— Доброе утро, — услышала она голос Коннора в трубке, — извини, что не смог с тобой позавтракать.

Постараюсь пережить эту неприятность, подумала Сандра, но решила, что сарказмом ничего не добьешься.

— Надеюсь, миссис Огден за тобой хорошо ухаживает. Ты так сладко спала, когда я уходил.

Он что, смотрел на нее? Она заметила про себя, что надо будет врезать замок в дверь спальни. Коннор продолжал:

— Я только что разговаривал с Хартфордом и…

— Черт возьми, Коннор, я же сказала, что он мне не нужен! Если ты привезешь его сюда, я его уволю!

— Будем считать, что я ничего не говорил.

Она замолчала, устыдившись своей вспыльчивости.

— Тогда почему ты ему звонил?

— Я и не звонил. Он сам мне позвонил. На самом деле он звонил тебе, но так как секретарша Энни не знала, что с ним делать, то соединила его со мной. — Его голос стал вдруг серьезным и печальным: — Он мне сказал, что привезли прах графини.

Сандра закусила губу, и слезы брызнули из ее глаз.

Теперь, спустя шесть недель после смерти графини, она иногда забывала о своей утрате и утешалась приятными воспоминаниями о прошлом.

Иногда она просто забывала, что графини уже нет. Она даже представляла, что стоит ей только набрать номер, и они вновь смогут поговорить, как в былые времена.

Однако всегда какая-нибудь мелочь напоминала ей о том, что она уже не сможет поделиться сокровенным с мудрой женщиной. И это возвращение к настоящему всегда было особенно болезненным. Может быть, думала Сандра, в Финиксе, среди вещей графини, в доме, где витает ее дух, она сможет вновь прийти в согласие с собой?

— Сандра, с тобой все в порядке? Она вытерла слезы и прокашлялась:

— Все прекрасно, а чего ты ожидал?

— Извини.

Его голос был взволнованным, и Сандра пожалела о своей резкости.

— Все будет хорошо, просто мне надо съездить в Финикс. Она хотела, чтобы ее прах покоился в пустыне, в месте, которое она так любила.

— Да, конечно, — согласился Коннор. — Я попрошу Кэрол взять билеты. Когда мы отправляемся?

Глава СЕДЬМАЯ

Должно быть, Коннор принял ее молчание за согласие. Сандра услышала, что он перелистывает календарь на рабочем столе.

— Пожалуй, я смогу лететь даже на этой неделе, — проговорил он наконец, — надо уточнить у Кэрол, не наметила ли она чего-нибудь.

Сандра покачала головой, стараясь собраться с мыслями.

— Коннор, — начала она осторожно, — я вовсе не ожидала…

— Что я отпущу тебя одну в такую даль? — возразил он. — Кроме того, мне бы тоже хотелось проводить графиню в последний путь. Я сочту, что нарушил какие-то этические нормы, если не приеду, и всю жизнь меня будет мучить совесть. Ведь этика была так важна для графини.

У Сандры не нашлось возражений. Что она могла ответить на такое заявление? Графиня отделалась бы шуткой, но при одном воспоминании о ней слезы навернулись на глаза, и Сандра не смогла ничего придумать.

— Я попрошу Кэрол позвонить тебе попозже и сообщить номер рейса, — деловито закончил Коннор. — Значит, увидимся вечером? Или ты зайдешь в офис?

— Да нет, я не собиралась, но…

— Ну и не надо. Помогать Энни — это одно, но, если ты будешь выручать ее каждый день, она не научится работать самостоятельно.

— Я и не выручаю ее, — раздраженно ответила Сандра, — просто пытаюсь помочь, пока она еще не освоилась. А если ты считаешь, что она не годится для этой работы, то…

— Вовсе нет, под твоим руководством у нее все прекрасно получается.

Сандра оставила замечание без ответа. Оно звучало как комплимент, однако не без скрытой подковырки.

— Извини, — виноватым голосом добавил Коннор, — я неправильно выразился.

Сандра вздохнула. Интересно, подумала она, эта раздражительность оттого, что ситуация напряженная, или от активного выброса гормонов? Ну, одну проблему она решит через несколько месяцев, а со второй — если Коннор будет по-прежнему настойчивым — будет очень нелегко справиться.

— Я тоже погорячилась, — сказала она, — прошу прощения.

Они немного помолчали, прежде чем Коннор спросил:

— Не хочешь пойти сегодня куда-нибудь поужинать?

Это приглашение прозвучало более чем неожиданно, и ответ вырвался сам собой.

— Нет! — воскликнула она резко, но тут же постаралась смягчить интонацию: — То есть я хотела сказать спасибо, но мне не хочется сегодня появляться на людях.

— Понимаю. Иногда можно встретиться с кем-нибудь, а иногда лучше побыть одной.

Жаль, что под словом «одной» Коннор имеет в виду одиночество, разделенное с ним, ведь, если бы он понимал ее, разве стал бы навязывать себя для поездки в Финикс? Как не понимал он и того, почему она не хочет идти с ним в ресторан. Ведь все дело в том, что Сандра не желает объяснять всем и каждому, что да, они снова вместе…

Она тяжело вздохнула и положила трубку. Придется найти способ, чтобы мягко и доступно объяснить Коннору за ужином, что в Финикс поедет одна. Ей так необходимы эти два дня наедине с собой. Но как объяснить ему?

«С таким же успехом можно бороться с вирусом гриппа», — всплыли в ее памяти слова Мореа.

Может, Мореа подскажет правильное решение? И Сандра позвонила в ее офис.

— Ты не очень занята? — спросила она подругу, как только их соединили. — Я не помешала?

— Тебя соединили потому, что ты в списке тех, с кем мне необходимо срочно поговорить. Я представляю клуб «Каждому — по сердцу», организованный в честь праздника Святого Валентина. Если хочешь купить билеты…

— Не то чтобы так уж…

— Очень хорошо. Знаешь, я так довольна, что ты не купила их раньше.

— Это почему же?

— Да ведь на прошлой неделе ты купила бы один билет, а сегодня уже два, а это составит кругленькую сумму. Мы собираем деньги на поддержку программы по пересадке органов.

Сандра едва слышно простонала:

— Ну ладно, пришли два билета. Только не надейся, что я там.появлюсь.

— Почему? День Святого Валентина — праздник влюбленных и…

— Тогда пришли один билет. Коннор сможет сам купить второй.

Мореа понимающе кашлянула.

— Но теперь вы ведь вместе и воркуете как два голубка…

— Кто это тебе сказал?

— Мир слухами полнится.

— С каких это пор слухи так быстро распространяются?

— Один знакомый проходил мимо Коннора, когда тот выезжал из отеля, и слышал адрес, по которому он отправил свои чемоданы. Все остальное легко было додумать. Ну как вам живется?

— Знаешь, я не стану покупать билеты!

— Ну, Сандра, будь хорошей девочкой!.. Имей сострадание. Хотя бы один…

— Ладно, но только один. Нет, давай два!

— Ты твердо решила?

— Да, пришли мне два билета! Так я смогу благополучно похоронить их в ящике для белья. Если же я куплю один, ты позвонишь Коннору, а он не только с радостью купит второй, но и захочет пойти на этот бал.

— Возможно, я все равно ему позвоню, — задумчиво произнесла Мореа, — мне нужно собрать еще как минимум тысячу.

— И потерять подругу и клиента?

— Ты уверена, что ты все еще мой клиент? Ну, в таком случае хорошо, что я не послушалась Коннора, не вычеркнула тебя из моих списков и не прислала тебе счет за услуги.

— И поступила правильно. Я стараюсь изо всех сил следовать твоему совету, Мореа…

— Ну вот, приехали, — пробормотала Мореа. Сандра продолжала, будто не слышала:

— Я теперь самая покорная и услужливая жена, так что Коннор скоро от меня устанет.

— Ну, и как все проходит?

— Я бешусь, а он ничего не замечает.

— Ты в этом уверена? А может, он старается стать самым сговорчивым и уступчивым мужем, поставив целью свести тебя с ума?

— Если его планы таковы, то он скоро достигнет своей цели, — мрачно констатировала Сандра. — И если это самый лучший твой совет…

Она услышала звонок у входной двери и шаги миссис Огден, направляющейся в холл.

— На данный момент это единственный совет, — призналась Мореа. — Вы оба новички во всем, что касается развода.

— Вот уж утешила!

— Если ты решишь покончить с этим спектаклем, то всегда можешь выставить его из своей квартиры по решению суда.

— А как это будет выглядеть в суде? — воскликнула Сандра. — Он не применил никакой силы, ничем не оскорбил меня.

— Он манипулировал тобою, жестоко играл твоими чувствами.

— Извините, миссис Вэллес, — миссис Огден стояла посреди комнаты, обнимая огромный горшок с цветами, — к вам посетитель.

— Хорошо, спасибо.

Экономка ушла в кухню, и Сандра убрала руку, прикрывающую телефонную трубку.

— Мореа, я больше не могу. Жить с ним — это просто кошмар. Если так пойдет и дальше, придется отправиться в клинику для душевнобольных. Или я стану кидаться на людей, как рассвирепевшая львица.

— В таком случае продемонстрируй свою суть, и он сам сбежит.

— Нет уж, Мореа, ты лучше давай мне юридические советы, а то твоя психологическая поддержка окончательно сведет меня с ума.

Миссис Огден хлопотала на кухне, и Сандра не могла спросить, кто к ней пришел. Заглянув в гостиную и увидев сидящую на краешке стула Николь Фокс, она оторопела.

Как только Сандра вошла, Николь тут же вскочила.

— Я не стану вам мешать, — торопливо начала Николь, — я просто принесла цветы. Хотелось поблагодарить вас за вчерашний вечер, а когда я спросила о…

— Миссис Огден затащила вас сюда, даже не спросив…

Николь кивнула.

— Так оно и было, — подтвердила та, — она забрала цветы и ушла, прежде чем я смогла… я не собиралась сюда врываться.

Сандра отметила, что Николь необычайно бледна. Симпатия, вспыхнувшая в ней, была неожиданной для нее самой. Мужественная девушка. Она ведь могла просто прислать цветы с посыльным, а не встречаться с ней лично.

Николь сделала пару шагов к дверям.

Лучше не трогаться с места и ничего не предпринимать. Через две минуты все было бы кончено! Но Сандра не могла перебороть в себе любопытства.

— Но вы ведь хотели меня видеть? — спросила она.

Может быть, Николь хотела попросить ее дать Коннору свободу? Наконец-то они могут поговорить в открытую.

— Садитесь, пожалуйста, не хотите ли кофе?

— Нет, спасибо, не беспокойтесь, надеюсь, вам понравились цветы так же, как мне — вчерашний вечер.

— Очень мило с вашей стороны… принести мне цветы.

Голос Николь дрогнул, а щеки слегка порозовели.

— Знаете, вы выглядите совсем не так, как…

— Как вы ожидали.

— Нет, Коннор мне рассказывал о вас, но я…

Сандра могла представить себе этот разговор.

Каждый муж-гуляка держит за пазухой историйку-другую о своей жене, чтобы вызвать сочувствие подруги, не так ли? Но Николь не настолько наивна, чтобы повторять это слово в слово.

Что происходит с Сандрой, что творится в ее голове? Почему она сидит тут с Николь и пытается о чем-то с ней договориться?

— Он сказал, что вас воспитывала дама, помешанная на аристократических манерах… — начала Николь.

— И вы решили, что я буду надменна и груба с любым, кто не так тонко воспитан?

Она задала этот вопрос, а сама подумала, что Коннор не стал бы столь цинично говорить с кем-то о графине. Конечно, он был к ней привязан, и, возможно, в своей печали обратился к Николь за сочувствием.

— Однако мне кажется, что Коннор переоценил серьезность ситуации. Графиню очень волновали вопросы хорошего тона, но она никогда никого не критиковала. Наоборот, она всегда говорила, что замечать чужие промахи неприлично.

Николь обдумала сказанное и улыбнулась.

— Ну, это звучит логично, не правда ли? Но Коннор никогда ничего плохого о ней не говорил. Он ее очень уважал.

Сандра пристально посмотрела на собеседницу.

— А вы, наверное, настолько увлечены им, что защищаете его передо мной?

— О да, — Николь вздохнула, — он замечательный, хотела бы я…

Слезы застилали глаза Николь, и она вряд ли видела Сандру. Голос девушки дрожал, и это говорило о ее чувствах больше, чем любые слова. В горле Сандры застрял ком.

— Вы очень счастливая женщина, — продолжала Николь хриплым голосом, — у вас прекрасный муж, а теперь будет и ребенок.

Что, подумала Сандра, ответила бы на это графиня?

— Спасибо, — ограничилась она скупым словом благодарности.

Николь поднялась.

— Ну, пора идти. Скоро на работу — сейчас мы проводим опыты, у меня вечерняя смена, мне надо успеть поработать еще и в «Шервуде». Я ведь бросаю компанию в разгар сезона. — Она помолчала. — Ну, я топчусь на месте, а вам не интересны подробности. Еще раз спасибо, что пригласили меня вчера. У меня глаза раскрылись на… — ее голос упал до шепота, и Сандре показалось, что она сама себя не слышит, — на все, что я теряю.

Она проводила гостью до порога, закрыла дверь и, опустошенная, прислонилась к косяку.

Итак, по мнению Николь, она счастливая женщина! Самая мысль об этом окончательно лишила сил. Что бы сказала Николь, если бы она заявила, что с радостью отдала бы ей Коннора, обернув цветной бумагой и завязав бантиком, если бы только могла!..

* * *

Коннор пришел домой ровно в шесть, а чуть позже Сандра собралась наконец с духом, чтобы снова заговорить о поездке в Финикс. Она весь вечер репетировала свою маленькую речь перед зеркалом и знала назубок каждое слово.

Она решила сказать ему, что крестная просила приехать ее одну. Вопрос в том, поверит ли ей Коннор. Или по крайней мере сделает вид, что верит.

Ей было непонятно, чего он добивается, неужели надеется, что она так устанет от его постоянного присутствия, что безо всяких усилий отдаст ему ребенка? Но нет, он не мог додуматься до такой изысканной мести. Мореа говорила, что для разводящихся пар играть друг у друга на нервах обычное дело, хотя бы просто для того, чтобы доказать, что они это могут.

Сандра надеялась, что ей удастся доводить Коннора, хотя бы вполовину, до такого состояния, в которое приводили ее саму его выходки.

Она поднесла к губам вилку с кусочком цыпленка, заботливо зажаренного миссис Огден, и произнесла:

— Коннор…

В тот же самый момент он сказал:

— Сегодня я говорил с Луиджи.

Тема была ей интересна, как бы она ни желала казаться равнодушной. Да и лучше отложить выяснение отношений на потом.

— Ну, ты его успокоил?

— Кажется, у меня это не совсем получилось, — покачал он головой.

— А в чем дело?

— Он убежден, что я разорю компанию, если ты не будешь проверять каждое мое решение.

— О, Господи, — голос Сандры дрожал от возмущения, — никогда не слышала ничего глупее.

Он пристально смотрел на нее. В его глазах отражался играющий огонек свечи. У Сандры было такое чувство, будто его взгляд устремлен сквозь нее. Руки ее дрожали.

— Спасибо за комплимент, — мягко ответил он.

Дрожь прошла, ей стало тепло. Она не собиралась льстить ему, просто сказала то, что думала. Но странно — слова похвалы сорвались с ее языка прежде, чем она сочла, что лучше было бы промолчать.

— В любом случае, — продолжал Коннор, — думаю, мне надо поехать и встретиться с ним.

— И как можно скорее, — согласилась Сандра. — Луиджи необходимо контролировать, пока он никому не навредил.

— Вот именно. Рад, что наши взгляды совпадают. Мы договорились о встрече на этой неделе.

Вместо поездки в Финикс. Теперь она радовалась, что не подняла вопрос о своей поездке, он дал ей козырную карту, и если ее умело разыграть…

— Понимаю, — поспешно сказала она, — интересы компании, конечно, важнее, ты должен ехать и сделать все, что возможно.

Она опустила глаза в тарелку и лишь потом подняла на него озабоченный взгляд:

— Но я все-таки собираюсь поехать в Финикс. Не хочу откладывать. Так что, если ты не возражаешь, когда уедешь к Луиджи…

— Разумеется, — ответил Коннор, — у Кэрол уже готовы билеты Денвер — Финикс на нас двоих в пятницу вечером.

— Нас? Но… — она остановилась и сделала еще один заход: — Мне кажется, тебе надо встретиться с Луиджи как можно скорее.

Коннор кивнул:

— Все складывается как нельзя лучше. Луиджи этой зимой живет под Финиксом. — Коннор отрезал себе еще кусок цыпленка. — И у меня прекрасный предлог, чтобы заехать к нему. Кроме того, ты поможешь мне убедить его в том, что «Шервуд косметикс» в надежных руках.

* * *

Дом графини не претерпел никаких изменений.

Сандра вышла из машины и немного постояла, бессмысленно уставившись на безмятежную картину. Казалось, где-то поблизости на шезлонге загорает графиня, нежась в утренних лучах солнца и поджидая их. Они все будут радоваться встрече, обнимутся, расцелуются, выпьют по чашечке превосходного кофе, попробуют изысканные закуски миссис Хартфорд, поговорят по душам…

Сандра вздохнула и безвольно опустила плечи. Коннор, который выносил чемоданы из машины, бросил на нее быстрый взгляд. Она тихо произнесла:

— Графиня всегда называла этот город колыбелью новых идей, но я и не подозревала, как сложно начинать все сначала.

Парадная дверь распахнулась, и Хартфорд выбежал им навстречу. Несмотря на протесты Коннора, он ухватил два самых больших чемодана и радостно улыбнулся Сандре:

— Добро пожаловать, миссис Вэллес.

Она закрыла глаза, стараясь справиться с болью, она не хотела думать об этом доме как о своем собственном. Расправив плечи, Сандра взяла легкую сумку.

Коннор выхватил сумку у нее из рук.

— Я же просил тебя не таскать тяжести!

— Я просто пытаюсь быть полезной, — пробормотала она.

— Это самый тяжелый момент, Сандра. Мы приехали сюда, а графини больше нет. Справься с этим, и сразу станет легче. Помнишь, как мы явились к твоему отцу на виллу сразу после его смерти?

Она кивнула.

— Я потерплю, — ответила она, с трудом переводя дыхание. — А потом станет легче.

Сейчас все было по-другому. Конечно, она оплакивала отца, когда он умер, но еще больше она горевала по такому отцу, которого никогда не имела — совсем особенного человека в жизни каждого ребенка, любящего и заботящегося о своем чаде. Но Сайлас никогда не был тем отцом, по которому она тосковала бы. Ее печаль и горе перемежались с чувством некоторого облегчения. Облегчения от того, что закончились наконец постоянные попытки убедить его в своей самодостаточности.

Воздух в доме был затхлым — специфический дух нежилых комнат. Не комнаты, а скорее, фотографии комнат. Запечатленная однажды объективом и неизменная с тех пор картинка. Подушки аккуратно уложены на диване, но выглядят так, будто в них никогда не было нужды. Подставка для нот на пианино пуста, а струны молчат. И впервые за все время, что она знала эту комнату, в ней нет цветов.

Какая безвозвратность потери! Слезы застилали глаза. Она отвернулась от Коннора, надеясь, что он ничего не заметит, но маневр не удался. Он что-то пробормотал себе под нос и направился к ней через всю комнату. Сандра напряглась, думая, что он станет ее утешать, но он даже не дотронулся до нее, только вынул носовой платок и вложил ей в руку.

— Прошу прощения, что оскорбляю тебя выражениями соболезнования, — произнес он. Она ясно почувствовала сарказм в его голосе, но сейчас ей все было безразлично.

Однако он на этом на остановился.

— Жалеть графиню — это одно, но жалеть себя — совсем другое. Кого же ты сейчас жалеешь?

Ненавижу его прагматизм и вечную правоту, подумала Сандра.

— Когда я вымещу все свои чувства на тебе, — ответила она, — мне станет гораздо легче.

Едва заметная улыбка тронула его губы.

— Не сомневаюсь. Но что тебя так взволновало сейчас?

— Это все розы. У графини всегда стояли розы.

— Не три глаза, размажешь тушь. — Коннор взял у нее носовой платок.

— Не размажу, это твоя новая устойчивая «маскара».

— Ничего нельзя гарантировать, если ты будешь так ее терзать. — Он нежно поднес уголок платка к ее опухшим глазам. — Поставить сюда розы?

Сандра немного подумала.

— Нет, это будет фальшиво.

— Тогда не надо. Чую кофе, — воскликнул он вдруг.

И правда, в комнату торопливо вошел Хартфорд, неся кофе на подносе.

— Коннор, ты сказал Хартфорду, что я теперь не пью спиртного?

— Нет, может быть, Хартфорд читает мысли?

— Телепатия? Нет, сэр, я этим не занимаюсь. Просто миссис Хартфорд испекла сегодня булочки, и мы решили, что кофе к ним больше подойдет.

— Спасибо. Да, кстати, мы сегодня обедаем в гостях, поэтому скажите миссис Хартфорд, чтобы она не беспокоилась насчет обеда.

— Мы идем к Луиджи? — спросила Сандра.

— Да, к нему на виллу, — кивнул Коннор. Он добавил сливок в свой кофе. — Вы чем-то расстроены, Хартфорд?

— Жена расстроится, она ведь надеялась порадовать вас обедом. Скучновато нам тут одним, сэр.

— А мы думали, что вы наслаждаетесь покоем и тишиной.

— Но мы чувствуем себя такими ненужными, сэр. Мы как раз хотели поговорить с вами об этом.

Коннор задумался. Тишина затянулась, и Сандра не выдержала:

— Мне очень жаль, но квартира у нас небольшая, и у нас есть уже миссис Огден. Там и комнат для вас нет, только спальня с ванной.

Тут Коннор перебил ее:

— На самом деле мы собираемся в скором времени купить дом. Нам понадобится больше места, когда родится ребенок.

— Ребенок? Какая новость! Пойду скажу миссис Хартфорд. — Улыбка сошла с лица старого слуги. — Жаль только, что графиня не дожила…

Как только он скрылся на кухне, Сандра не смогла удержаться от гневной тирады:

— Тебе обязательно было сообщать ему о ребенке?

— О ребенке? Но ведь этого долго в секрете не удержишь. А нам действительно может понадобиться больше места.

— Ну да! Давай еще используем Марс, чего зря простаивает? — Взглянув на нахмурившегося Коннора, Сандра сдержала смех. — Следовало сначала поставить меня в известность, а потом уже докладывать дворецкому.

— Ты, конечно, права, но эта идея пришла мне в голову только что. Впрочем, раз уж ты ее поддерживаешь…

Миссис Хартфорд на всех парах влетела в комнату с радостным воплем:

— Как я рада за вас! Ребенок… А еще Хартфорд мне сказал, что мы скоро переедем в Денвер.

Сандра покачала головой и принялась за кофе. Не бороться же со всеми сразу, по крайней мере не сейчас, когда она едва не валилась с ног от усталости.

— Думаю, мне надо поспать, — решила она, отодвинув чашку.

— Вам надо беречь себя, — участливо вставила миссис Хартфорд. Уходя, Сандра еще слышала, как пожилая дама восторженно восклицала: — Вы, наверно, сначала хотите мальчика, мистер Вэллес, полагаю, все мужчины хотят первым ребенком наследника.

— Вы правы, — произнес Коннор. Голос его был сонный и мечтательный.

Разумеется, подумала Сандра, первым мальчика, вторым мальчика, всегда мальчика. А что, если родится девочка, что ты тогда скажешь, Коннор?

Комната для гостей со времени их последнего приезда изменилась, две когда-то отдельные кровати приобрели вид огромного двуспального чудовища. Сандра собиралась было сказать Хартфорду, чтобы переделал все как было, но подумала, что старику это не под силу.

Кроме того, если она ляжет спать в комнате графини и оставит Коннора в комнате для гостей, то сообщит всему миру, что лодка их совместного счастья благополучно дала течь, чего она вовсе не хотела, особенно теперь, когда Хартфорды узнали о ребенке.

А в чем, собственно говоря, дело? Пару месяцев назад кровати стояли в разных углах комнаты, и это не помешало им совершить роковую ошибку.

Самую большую ошибку в ее жизни и в жизни их обоих.

Глава ВОСЬМАЯ

— А вот и дом Луиджи, — обрадованно произнесла Сандра, — скажите на милость, номер дома у тебя на этот раз записан правильно.

Машина, взятая напрокат, с трудом тащилась по подъездной дорожке и словно нехотя остановилась у гаража.

— И это ты называешь домом?

— Мягко говоря, да.

Коннор искоса взглянул на Сандру и не удержался от ядовитого замечания:

— Что? Так неискоренима философия графини?

— А ты удивлен?

— Да, от Луиджи я, конечно, не ожидал такой скромности. Виллу в античном стиле я еще мог бы себе представить, но минарет на крыше — нет, к этому я не был готов.

Сандра заглянула в записную книжку и спросила с надеждой:

— А Луиджи не мог ошибиться, давая тебе адрес?

— Нет, я пока еще и пишу, и читаю слева направо.

— Ну а меня это вовсе не удивляет. Гарольд Хендерсон вполне мог придумать такое.

— Гарольд Хендерсон — кто это?

— Луиджи. — Сандра бросила на Коннора недоверчивый взгляд. Он сидел в машине, удивленно уставившись на строение, руки безвольно лежали на руле. Неровный свет фонаря заострил черты его лица. — Мой отец тебе ничего не рассказывал о нем? Он такой же итальянец, как пицца.

— Пицца? Разве она не была придумана в Чикаго?

— А может, в Нью-Йорке. Но уж точно не в Риме. Луиджи появился на свет в Бронксе. Не верится, что мой отец тебе об этом не говорил.

— Возможно, Сайлас оберегал репутацию компании, — задумчиво ответил Коннор. — Кстати, ты заметила, что называешь Сайласа не иначе как «мой отец»?

— В самом деле? — Реплика была вежливой, но тон холодным.

— Да, это интересно. Я никогда не слышал, чтобы ты говорила «папа» или даже «отец».

Она сделала большие глаза и старательно изобразила удивление:

— Как насчет «папульки»?

— Не старайся увильнуть. Ты сама знаешь, что именно я имею в виду.

— Ты ведь знал моего отца, так что тебе не составило труда самому обо всем догадаться.

Она захлопнула блокнот и протянула ему:

— Возьми, а то наверняка где-нибудь забудешь.

— И Кэрол будет в ужасе, если ей придется начать все сначала?.. — усмехнулся он.

Его рука коснулась ее кисти, и по телу Сандры пробежала дрожь… К счастью, Коннор, кажется, ничего не заметил, только уселся поглубже в кресло и нахмурился.

— В конце концов, давай предпримем какие-то действия! — проворчал он.

— Так! Сейчас разговариваем с Луиджи. А если не получится, можно поехать в «Эмилио» пообедать.

— Что это за «Эмилио»?

— Небольшой ресторанчик вниз по побережью. Ужасное местечко, но великолепная кухня. Мы с крестной туда часто ездили.

— У графини был неплохой вкус. — В его голосе слышалось восхищение.

Сандра чуть не поперхнулась от волнения.

— И я всегда так думала. Знаешь, многие считали, что она сноб, но она была истинной дамой. Она бы и глазом не моргнула, увидев минарет Луиджи.

— А теперь нам предстоит большое испытание.

И Коннор помог Сандре выйти из машины. Луиджи встречал их в холле.

Сандра, державшая Коннора под руку, почувствовала, как напряглись его мышцы. Она была уверена, что это, не нервная дрожь, Коннор просто трясся от смеха. Надо признать, один только вид Луиджи стоил многого. Блестящие золотые обои — Сандра была уверена, что это тонкие листы золота, — отражали свет десятков ламп, сделанных в виде небольших фонарей, и придавали волосам Луиджи цвет отполированного янтаря. Его золотые одежды, достойные голливудской звезды, представляли собой нечто среднее между римской тогой и одеянием арабского шейха. Он церемонно поклонился им вместо приветствия. Взгляд черных глаз-бусинок скользнул по Коннору и с одобрением остановился на Сандре.

— Дорогая, — произнес он, — ты до неприличия хороша. Сайлас был прав, когда сказал мне однажды, что ты станешь красавицей.

— И, конечно, добавил, что это произойдет лишь благодаря постоянному употреблению косметики «Шервуд»?

— Разумеется. Наш Сайлас гордился своей продукцией. А с вами мы, кажется, еще не встречались, Коннор, не так ли? Как я рад, что вы сделали над собой усилие и выбрались сюда на недельку.

Взгляд маленьких черных глазок сделался острым, будто он подсчитывал в уме, какую прибыль принес Коннор корпорации «Шервуд». Два акционера и руководителя предприятия покинули город и приехали на все выходные, чтобы ублажать его…

Она еле заметно кивнула головой.

— Извини, что расстраиваю тебя, Луиджи, но нас привели сюда еще и семейные дела.

— Разумеется, — пробормотал он. — Ну, что же мы стоим тут, проходите, проходите.

Зал, через который они шли, казался пустым по сравнению с тем великолепием, какое ослепило их в первый момент. Стены были задрапированы тяжелым бархатом, и у них обоих создалось ощущение, что за каждой складкой кто-то стоит и подслушивает.

Сандра отказалась от странного напитка ядовитого цвета, предложенного служанкой в униформе, скорее похожей на карнавальный костюм, и попросила содовой.

Луиджи нахмурился.

— Просто содовой? Но у меня имеется все, что только пожелаете.

— Не сейчас, спасибо.

Коннор с сомнением посмотрел на стакан в руке Сандры.

— Мы ждем ребенка, и Сандре надо быть очень разборчивой в выборе напитков.

— Понимаю, — ответил Луиджи. — Теперь можно быть спокойным, что «Шервуд косметикс» попадет в надежные руки следующего поколения. Маленький умненький Сайлас?

— Мы надеемся, не так ли, дорогая? — улыбнулся Коннор.

Сандра сделала над собой усилие и кивнула.

Луиджи поддерживал разговор, пока не подали обед. Всё говорил о своих курортах, о новой косметической продукции. Сандра слушала его вполуха. Она прикидывала, из чего приготовлено предложенное ей блюдо, и гадала, каков будет результат, если отправить его на анализ в их лабораторию. Эти мысли унесли ее довольно далеко от застольной беседы, но вот Луиджи обратился к ней с вопросом:

— Могу я после обеда показать тебе кое-что?

Взгляд Сандры остановился на Конноре. Она, похоже, молила его о помощи. Оставалось надеяться, что он не проявит равнодушие. Но его лицо было абсолютно отсутствующим — или он все же подмигнул ей?

— Конечно, Луиджи, прекрасная идея, — выдавила она с трудом. — И Коннору тоже?

— Да, и Коннору, — спокойно ответил Луиджи. — Ты уже закончила с обедом? Тебе что, не понравился мой повар?

— Обед был превосходный. Но у меня теперь нет аппетита.

— Тогда пройдем в гостиную и выпьем кофе. Отдохнешь в шезлонге, так тебе будет проще выполнить свою миссию.

И он проплыл по очередному задрапированному залу, распахивая перед ними двери.

— Миссию? — Сандра не поверила своим ушам.

Коннор пожал плечами.

— Ты же согласилась.

Она глубоко вздохнула, досчитала до ста и напомнила себе, что препираться не имеет смысла, как бы ей этого ни хотелось.

Вскоре опять вошла девица в невообразимом наряде, неся на подносе некий предмет, один вид которого наводил тревогу. Луиджи перехватил взгляд Сандры и улыбнулся:

— Полагаю, это замечательнейшее изобретение — новейшая селиконовая маска-гель. Дает возможность делать массаж лица, не испортив макияжа. Ну, что вы думаете? — Он бросил на них взгляд победителя. — Давай, Сандра, откинься назад и позволь мне продемонстрировать ее на тебе…

Она с тревогой взглянула на Коннора. Но тот с завидной непринужденностью опустился на шезлонг у нее за спиной…

— Раскройте нам свою тайну чудесного преображения, Луиджи!

Миллиардер улыбнулся:

— Без этой маски результата нельзя добиться. А маску можно будет купить исключительно в салонах «Луиджи».

— Разумеется, — мягко ответил Коннор. — Но, если бы вы доверили нам производить ее для вас…

— Надо подумать. — Луиджи нанес слой геля на лицо Сандры и сказал Коннору: — Положите пальцы вот сюда, теперь мягко надавите и снимайте маску.

Прикосновение Коннора к ее лицу было едва ощутимым, но пружинящий гель усиливал эффект, словно пронзая кожу тонкими пучками энергии, исходящей от его пальцев.

— Вы уже договорились с кем-то другим? — спросил Коннор.

— Еще нет, но признаюсь, мне не нравится то, что происходит сейчас в «Шервуде». Возьмем, к примеру, загрязнение на фабрике…

— Это могло случиться где угодно… — попыталась вступить в разговор Сандра, но сразу замолчала, не в состоянии издать ни звука.

На мгновение пальцы Коннора с силой надавили на ее подбородок. Не слишком тактичный способ заставить ее помалкивать, но зато эффективный.

— Я понимаю ваше беспокойство, — продолжал Коннор, — мы действительно рисковали, когда объявили всем о перестановках в «Шервуде», но мы верим в своих клиентов. Мы знаем, что они все поймут и оценят нашу честность.

Луиджи только хмыкнул.

— Это лишь попытка признать, что вы не смогли сохранить все в тайне. При Сайласе такого не могло случиться.

— Нет, такое происходило на каждом шагу, только Сайласу удавалось держать это в секрете от клиентов. Но в одном вы правы, Луиджи, — я не Сайлас.

Пальцы Коннора все еще мягко массировали лицо Сандры. Ей было обидно, что столь важный разговор происходит за ее спиной, но она не могла противостоять нежности его прикосновений.

— Я ничего не имею против вас лично, Коннор, — продолжал между тем Луиджи, — но, когда семейный бизнес переходит в чужие руки, что-то теряется.

— Но «Шервуд» переходит не в чужие руки, — уточнил Коннор.

— Фактически нет. Но все же вы не сын Сайласа, а теперь, когда Сандра уходит из компании…

— А кто сказал, что она уходит? — в тоне Коннора не было ничего, кроме простого любопытства.

Сандра чуть не подпрыгнула, но пальцы Коннора вдавили ее обратно в мягкую ткань шезлонга.

— Она просто решила некоторое время не работать, чтобы ребенок родился здоровым, вот и все, — продолжал Коннор. — То, что она не торчит целыми днями в офисе, вовсе не означает, что ее больше не интересует компания. Наоборот, теперь ей будет легче сосредоточиться на управлении фирмой — перед ней откроется целостная картина, а не составная ее часть, по обслуживанию клиентов.

Гладко стелет, подумала Сандра. Она сама была готова поверить в эту чушь. Хотя, может быть, он правда так думает.

— Кроме того, — рассуждал Коннор, — кто знает? Может быть, когда ребенок родится, Сандра в один прекрасный день решит управлять «Шервуд косметикс» сама. А я буду сидеть дома и воспитывать сына.

— Очень смешно, — проворчал Луиджи. — Ну а пока я хочу, чтобы вы знали: я наблюдаю за всем и желаю быть в курсе дел. И если я увижу еще один признак того, что «Шервуд» отходит от стандартов Сайласа, вы потеряете возможность вот так меня уговаривать.

На минуту Сандре показалось, что в жесткой манере Луиджи вести разговор она слышит нотки бывшего обитателя.Бронкса. Но уже через минуту голос Луиджи вновь обрел обычное спокойствие и слащавость.

— Ну а если Сандра вообще решит вас уволить, я буду счастлив взять вас к себе на работу.

На мгновение ей показалось, что Коннор вот-вот вопьется ногтями в ее лицо. Его можно понять. Что Луиджи себе позволяет?

— Я бы сказал, у вас врожденный дар, — непринужденно продолжал Луиджи. — Я знаю с десяток дам, которые бы просто умерли от счастья, если бы вы делали им массаж.

Разговор длился еще долго, и они успели все обсудить, когда Сандра заявила, что неимоверно устала. Это была не просто уловка — она и вправду притомилась.

Они покинули владения Луиджи, и уже в машине, откинувшись на сиденье, она заметила:

— Хорошая работа, Коннор.

— Взаимно. Без тебя я бы не справился.

Она ему не поверила, но решила не пререкаться.

— И долго ты будешь его дурить, говоря, что я скоро вернусь на работу?

— Ты действительно можешь вернуться.

— Куда? Энни прекрасно справляется.

— Есть ведь и другие должности, — Коннор пожал плечами.

— Не думаю. — Сандра выпрямилась. — Умираю от голода. Как думаешь, миссис Хартфорд не будет возражать, если мы совершим набег на холодильник?

— Возражать? Да она скорее сама опустошит его для тебя. Но ты же сказала Луиджи, что у тебя сейчас совсем нет аппетита.

— Только в том, что касается неопознанных продуктов. Кстати, а чем он нас все-таки потчевал?

— Лучше тебе не знать.

— Тогда не говори.

Уголок его рта дернулся.

— Что это за местечко, о котором ты говорила? Отличные гамбургеры и неплохая обстановка?

— «Эмилио»?

— Да, оно самое. Давай заедем туда. Я бы сейчас не прочь закусить простым американским чизбургером.

Она не знала, как реагировать. Не было никакой причины отказываться. Единственное, что можно было бы сделать, — вернуться в дом графини и напасть на холодильник. Но рано или поздно придется удалиться в комнату, где стоит огромная двуспальная кровать.

— Ладно, едем в центр, а там я подскажу тебе, куда свернуть.

Обстановка в «Эмилио» показалась Сандре еще более скудной, чем она помнила. Но все чисто прибрано, на окнах стало больше неоновых ярких надписей. Крутилась пластинка, и на крохотной танцплощадке одиноко топталась пара. Несмотря на ранний час, пустовал всего один столик, и Сандра решительно направилась к нему. Коннор сел рядом.

— Графиня в самом деле бывала здесь?

— Не только бывала, но Эмилио даже собственноручно готовил ей гамбургеры и держал в курсе всего, что происходит с его племянниками и племянницами. После ее смерти я получила от него такое доброе письмо! Все в жирных пятнах.

Официантка положила перед каждым из них по пол-листа бумаги. Сандра взглянула на измазанную ксерокопию и воскликнула:

— Меню? Что это Эмилио надумал?

Официантка пожала плечами.

— Некоторые туристы нервничают, когда нет меню. Вам принести чего-нибудь?

— Пожалуйста, горячего чая, и мне еще средний гамбургер с любой начинкой.

— Верю тебе нa слово, — произнес Коннор, даже не взглянув в меню. — Мне, пожалуйста, то же самое и еще кофе.

Официантка вскоре вернулась, неся заказ. Сандра вертела в руках ложку, ожидая, пока чай заварится. Было очень странно сидеть с Коннором вот так, в ресторане, будто это их первое свидание.

На самом деле в их первое свидание она так не волновалась. Конечно! В тот вечер, примерно год назад, они встретились просто на деловом обеде в компании, и, когда остались впервые вдвоем, по настоянию Сайласа, она не считала это свиданием. Только потом Сандра стала замечать, что этот тихий молодой человек в белом лабораторном халате уделяет ей гораздо больше внимания, чем положено.

Она подняла на Коннора глаза и перехватила его взгляд, сосредоточенный, напряженный и задумчивый. Она увидела две едва различимые морщинки на его лбу. Раньше она их не замечала. Высокая стройная фигура, изящные руки, правильные черты лица — такое впечатление, что на все это Сандра впервые обратила внимание, будто перед ней сидел незнакомый человек.

И о чем он думает, глядя на нее так пристально?! Под ложечкой засосало. Наверное, от излишнего любопытства, подумала Сандра. Грустит и еще, должно быть, сожалеет.

Она, волнуясь, подняла руку, чтобы поправить прическу.

— Я так растерялась, что забыла спросить. Маска Луиджи действительно не уничтожила мой макияж?

Он медленно покачал головой.

— Нет, она подействовала, как он и обещал. Ты прекрасно выглядишь.

— Ты серьезно собрался принять эту маску к производству?

Он только пожал плечами.

— Надо, конечно, уточнить детали. Производство нескольких масок исключительно для курортов не принесет Луиджи дохода. — Коннор помолчал, нарисовал на столе прямоугольник и произнес: — Я знаю, ты захочешь побыть завтра утром одна, когда приступят к исполнению последней воли графини. Я уважаю твое желание и не буду тебя беспокоить. Но, может быть, ты передумаешь? Мне хотелось бы пойти с тобой. — Он взглянул ей в глаза и тихо добавил: — Видишь ли, я был подростком, когда умерла моя бабушка. Никто мне не говорил, что она болела, а потом было уже поздно. Я даже не мог приехать на похороны. Она, конечна, была совсем другая, не такая, как графиня, но обе они любили меня…

— Тебе надо проститься?

— Я бы очень хотел. Но все зависит от тебя.

Сандра поколебалась и наконец решилась:

— Ладно, пойдем вместе.

Ее слова прозвучали скорее как обещание, нежели как приглашение. Внезапно в ее мозгу промелькнуло: а почему мы и вправду не можем быть снова вместе?

Если бы она забеременела раньше, до того, как они начали дело о разводе, они попытались бы наладить отношения!

Конечно, еще была Николь. Но, возможно, в том, что она появилась, есть и вина Сандры. Когда они жили вместе, она не ревновала Коннора. Он и не давал ей повода заподозрить, что в его жизни есть другая женщина. И что с того, что «Шервуд» значил для него больше, чем она? Сандра давно с этим смирилась. Возможно, Коннор прав, и им следует попытаться. Он готов расстаться с Николь. Это ясно. Но ей самой понадобится немало времени, чтобы свыкнуться со своим новым положением жены Коннора и матери его ребенка. И, наконец, напомнила она себе, нет необходимости торопиться. Ей не следует принимать решение прямо сейчас. Время — единственное, что у нее есть в избытке.

* * *

— Ты что, скучаешь по нему? — допытывалась Мореа.

Сандра едва ее слышала. Мысли витали где-то далеко.

— Что ты говоришь? — переспросила она. Мореа разломила сухарик пополам.

— Еще недели не прошло с тех пор, как Коннор уехал, а ты уже слоняешься повсюду с грустным видом, как какой-то…

— Ради Бога! — взмолилась Сандра. — Избавь меня от сравнений!

— Ты скучаешь по нему?

Сандра не знала, что и сказать. Три недели назад, когда она старалась найти предлог, чтобы спрятаться от него в Финиксе хоть на пару дней, сама мысль о том, что она может скучать по Коннору, показалась бы ей просто смешной. Но теперь, когда он вот уже пять дней в командировке в Азии, Сандра, не находя себе места, с радостью взялась решать проблему неожиданного сбоя на упаковочной фабрике…

— Вроде того, — призналась она.

— Не вздумай сдаваться, Сандра, — погрозила ей Мореа половинкой сухарика.

— Нет, что ты, не все так безнадежно! Но Коннор прав. Мы заключили сделку, и не вижу причины, почему нам не выполнить ее. Конечно, нам обоим хотелось бы другого, но у нас теперь есть ребенок. Ведь людям приходится иногда чем-то жертвовать.

— Ладно-ладно, не надо проповедей! Извини, что еще не выбросила твое дело.

— Ты никогда ничего не выбрасываешь.

— Разумеется. Просто я уверена, что оно мне вскоре снова понадобится. — Мореа хмыкнула и добавила: — Не теряй мой номер телефона. Он еще тебе пригодится, когда твой сказочный принц доведет тебя до нервного срыва. Ну, дорогая, мне пора идти. Сегодня вечером встречаюсь с пятью клиентами.

Она убежала, а Сандра неторопливо допила свой кофе и направилась в «Шервуд косметикс». Погода для конца января была неплохая — больше похоже на весну. Замечательно, что не надо никуда спешить, в отличие от многих лет, проведенных в бешеной гонке за успехом.

Энни прекрасно справляется со своей работой, и Сандра лишь изредка помогала ей советом. Единственной причиной, по которой она отправилась в «Шервуд» сегодня, была генеральная уборка в доме, которую затеяла миссис Огден.

Но если быть честной, то это главная, но отнюдь не единственная причина. Да, она соскучилась по Коннору!

Две недели, которые они провели в Денвере после поездки в Финикс, не были самым легким временем в их жизни. Случались и напряженные моменты. Иногда она взрывалась, иногда у Коннора бывали капризы. Но затем в душе у Сандры каждый раз воцарялся мир и появлялось ощущение, что она все делает правильно. Это началось еще в пустыне, когда она развеяла прах графини в давно облюбованном ею месте. Коннор не промолвил ни слова. Именно тогда она почувствовала, что у нее нет человека ближе.

Уже в приемной в «Шервуде» она зашла в туалет подкрасить губы, когда внезапно в зеркале увидела лицо Николь. Опухшие глаза покраснели, пальцы на висках, словно она старается избавиться от невыносимой головной боли.

Сандра с симпатией относилась к Николь и не могла не злиться на Коннора. Ну как можно поручать новому человеку такую сложную работу? Она по собственному опыту знала, что нет ничего хуже, чем чувство собственной непригодности и беспомощности. Впрочем, Николь в силах справиться с возложенной на нее работой.

Сандра аккуратно подвела губы и произнесла, не глядя на девушку:

— Я могу вам чем-нибудь помочь? Николь только покачала головой.

— Нет, но все равно спасибо.

— Если у вас проблемы в отделе…

— Нет, — устало ответила Николь, — это не из-за работы. Поверьте, я бы даже хотела, чтобы это было связано с работой.

— Вы что, заболели? Кругом сплошной грипп…

— Это не грипп, — вздохнула Николь.

— Переутомились? Непросто работать в двух местах…

Голос Николь сорвался:

— Уж вам, Сандра, как никому должно быть известно, что я чувствую.

— Нет, только не это! — Сандра едва не лишилась дара речи.

— Да, да! — выкрикнула Николь. — Я тоже беременна.

Глава ДЕВЯТАЯ

Как бы отреагировала на подобное заявление графиня? — мелькнула у Сандры мысль. Может быть, это шутка? Нет, Николь сказала правду. Сандра обнаружила, что стоит в туалете, держась за раковину, почти повиснув на ней, и старается унять дрожь в коленях.

— И какой срок? — спросила она.

Глупый вопрос. Какое это имеет значение? Разве у нее есть право вмешиваться?

— Месяц, может, больше.

— Небольшой. Вы… — она запнулась.

— Конечно. Я сама проводила тест. Думала, все в порядке, и только недавно поняла всю серьезность произошедшего.

— Да, это очень серьезно, — согласилась Сандра.

Как много между ними сходства, просто ирония судьбы! Наверное, при других обстоятельствах было бы забавно. Может быть, когда-нибудь они станут вспоминать об этом со смехом, но сейчас… Сандра вспомнили, что случилось месяц назад. Ровно месяц. Он и Николь ездили в Фарго!

Коннор был таким радостным, когда звонил ей оттуда. Коннор!

Она могла бы утешиться мыслью, что тогда он еще не знал о том, что Сандра беременна, как не знал и о Николь, когда объявил, что они с Сандрой останутся верными своим супружеским клятвам. Она попыталась поставить себя на место Коннора: бедняга, какая ловушка ему уготована! Связать себя обязательствами из-за общего ребенка с нелюбимой женщиной, чтобы потом узнать, что возлюбленная тоже носит под сердцем его ребенка…

Она прониклась к нему сочувствием.

— Ты уже сказала Коннору? — спросила Сандра, со страхом ожидая ответа.

— Еще нет, я не могу. Он уже и так… — Николь покачала головой. Она запнулась, предоставив Сандре возможность гадать, что же она хотела сказать. — У него и без того сейчас трудности, — продолжала Николь, — эта командировка…

— И все остальное, — вяло добавила Сандра, — я знаю. Обо мне не беспокойся, так или иначе он должен об этом знать.

Николь согласно кивнула головой.

— Конечно. Но мне сначала надо все обдумать. Я ведь только сегодня утром в этом убедилась. — В ее взгляде промелькнул панический страх. — Ты ведь не расскажешь ему, правда? Пожалуйста, обещай, что не расскажешь! Я сама со всем справлюсь.

Сандре хотелось кричать, визжать, биться в истерике. Ну что она могла обещать этой несчастной? Что она вообще могла? Молчать? Рассказать обо всем Коннору и спровоцировать развязку? Сделать вид, что вообще никогда не встречалась с Николь и ничего не знает?

В одном она была уверена: если Коннор и услышит об этом, то не от нее. Она не имеет права вмешиваться в столь интимное дело.

— Но потом обязательно надо будет ему сказать, — только и произнесла она.

Николь облегченно вздохнула.

— Обещаю — я скажу. Мне просто нужно немного подумать.

Сандра понимала ее, как никто другой. Ей самой надо было многое обдумать, прежде чем она решилась сказать Коннору о своей беременности.

Как в страшном сне добралась Сандра до своего кабинета. Никогда прежде она так не нуждалась в покое и тишине, ей хотелось остаться одной, подальше от коридорной суеты. Закрыв за собой дверь, она без сил опустилась в кресло.

— Как он мог так поступить со мной? — прошептала она. Слова эхом отозвались в полупустой комнате и в ее мозгу. Разве ее не должна обрадовать эта новость? Разве положение Николь не на руку Сандре?

Теперь она не сомневалась, что Коннор попросит ее отпустить его. Если выбираешь между любимой женщиной и той, с которой связан лишь узами брака… выбор очевиден. Он уйдет и оставит Сандру с тем, чего она всегда хотела: с ребенком, со своей свободой и полной независимостью.

Но на самом деле она хотела не этого!

Сандра уставилась невидящим взглядом в дальний угол, а калейдоскоп в ее голове крутился и крутился, разбивая привычную картину и складываясь в новый, незнакомый ей образ. Ей не нужна эта свобода! Она хотела того, что увидела впервые в Финиксе, хотела повторить тот вечер в баре «Эмилио». Брак, пусть не по страстной любви, но спокойный и дружеский. Отношения — пусть не любовные, но партнерские. Семья. Отец, мать и ребенок.

Почему она не перестает лгать себе? Ведь ей нужен Коннор, может быть, даже больше, чем ребенок. Правда в том, что она всегда его любила и старалась скрыть это от себя самой. Ее беременность была чистой случайностью. Она не собирается рожать ребенка, чтобы он стал разменной монетой в ее споре с Коннором. Но сцена соблазнения тогда в Финиксе была не случайной. Она теперь это ясно понимала. Сандра пыталась доказать, что между ними еще что-то есть, осталась искра чувства, что Коннор все еще хочет ее, что ничего не кончено…

Она хотела вернуть Коннора, потому что в глубине души знала, что все еще любит его.

Сандра уронила голову на руки.

Она совершила главную ошибку всей своей жизни. Нет, не только своей, нескольких жизней. Коннора, Николь и двух невинных детей.

* * *

Самолет Коннора должен был приземлиться часа в четыре, и Сандра полагала, что Коннор сразу же помчится в офис. После недельного отсутствия собралось много почты. Она была уверена, что Коннор решит заняться этим в первую очередь.

Но он приехал домой.

Она почувствовала, что это Коннор, в тот же момент, когда он вставил ключ в замок.

Он дома. Ее сердце забилось сильнее. Он уже дома!

Впрочем, теперь это не его дом, хотя он, может быть, и проживет здесь несколько дней. Коннор снял пиджак и ослабил галстук. В таком виде он и вошел.

Она сидела около телефона с билетами на благотворительный бал в честь Дня Святого Валентина.

Держаться спокойно и дружелюбно — тяжкое испытание. Один только его вид заставлял ее тело трепетать. Никогда раньше не смотрела она на него так нежно.

Он выглядел уставшим. Морщинки стали глубже, и под глазами залегли темные круги. От ее внимательных глаз теперь ничего не могло укрыться. Ей хотелось обнять его, разгладить эти морщины, уложить его, чтобы он отдохнул.

— Привет, — поздоровался Коннор, — я думал, ты сегодня в «Шервуде».

— Нет. Но я там часто бывала. — Она заставила себя отвернуться и пожать плечами.

— Знаю, Кэрол мне уже сказала, что ты ей очень помогла.

Она напряглась.

— Кэрол просила помочь, и я делала, что могла. Вот и все.

— Ты сегодня какая-то нервная. Я ведь не упрекаю тебя в том, что ты вмешиваешься в мою работу. Я тебе на самом деле благодарен, ты ведь нам здорово помогла.

Сандра заставила себя расслабиться и улыбнулась:

— Ты уже был в офисе?

— Нет, просто позвонил Кэрол из аэропорта.

Он потер шею и зевнул.

— Значит, — Сандра знала, что не должна этого говорить, но слова сами вырвались наружу, — значит, ты не виделся с Николь?

— Еще нет. А почему ты спрашиваешь?

Она немного подумала и спокойно произнесла:

— В моем вопросе нет ничего, что касалось бы меня лично.

— Но у тебя должна быть причина — мне действительно любопытно, с чего это ты вдруг вспомнила о Ник. Кстати, она оставила мне очень странное сообщение.

Сердце Сандры ушло в пятки.

— Какая-то чушь насчет кризиса на ее другой работе, что она никак не сможет появиться в «Шервуде» на этой неделе. Я уж думаю, не собирается ли она уйти.

— Не делай поспешных выводов. — Сандра вертела в руках пачку пригласительных билетов.

Коннор не настаивал. Он протянул руку и взял один из кусочков красного картона.

— Это что такое?

— Пригласительные билеты на бал в День Святого Валентина.

— Тебе нужна вся дюжина?

— Конечно, нет, — язвительно ответила Сандра, — я вообще не собиралась их распространять, мы ведь едва ли можем считаться идеальной парой. Я делаю это для Мореа.

— Да-да, — ответил Коннор, — я должен был догадаться.

Ей хотелось услышать хоть намек на иронию в его голосе, но он был исключительно серьезен.

Молчание становилось все невыносимее. Она аккуратно уложила билеты в пачку и произнесла, не глядя на него:

— Как поездка?

— Просто командировка. Решил несколько проблем. Заключил контракт, а с двумя другими не получилось.

Его рука снова поднялась к шее. Сандру так и подмывало вскочить и растереть ему шею, успокоить, обнять. Но у нее больше не было на это права…

На самом деле у нее никогда не было на это права. Даже в начале их брака. Их отношения не отличались нежностью, и ей не следовало бы этого забывать. Но копаться в воспоминаниях тоже не способ. Поэтому она произнесла резким тоном:

— Тебе лучше поспать!

Коннор пожал плечами.

— Если не найдем ничего подходящего, будем просто продолжать искать. Хартфорды скоро к нам переедут, нам понадобится больше места.

Но Сандра уже не могла остановиться:

— Не нравится мне эта затея. Я имею в виду переезд Хартфордов сюда.

Коннор серьезно посмотрел на нее.

— Да что с тобой, в самом деле? Они сами хотят переехать, и это нам только на руку.

Сандра опустила ладони на колени, стараясь унять дрожь.

— Ты что, опять взялась за старое? — Его голос был скорее грустным, нежели раздраженным. — Теперь самое время напомнить, чтобы я убирался из твоей жизни, да?

Сандра горделиво подняла голову. А почему бы и нет? Лучше попросить его уйти сейчас же, чем ждать, пока он сам ее бросит. Ей казалось, что сердце ее подвешено на тоненькой ниточке, которая вот-вот оборвется. Если она попросит его уйти, их разрыв произойдет по ее инициативе, и тогда достоинство ее не пострадает.

А что, если потом он поймет, что она знала про ребенка Николь?.. Но Сандры уже не будет рядом, ей не придется видеть, как он светится от счастья, не придется слышать его извинения…

Она переплела руки так крепко, что побелели пальцы, словно в них сосредоточилась вся боль ее бедного сердца.

— На самом деле, Коннор, — начала она холодно и бесстрастно, — почему бы нам не прекратить этот маскарад прямо сейчас?

— По мне, хоть сию же минуту, — ответил он в том же тоне. — У меня тоже на этой неделе была возможность поразмыслить. Но мы ведь решаем сейчас не эту проблему. Правда такова, что у нас с тобой общий ребенок, я являюсь частью твоей жизни, и, поверь, пути назад нет. Если бы не ребенок…

Терпение Сандры лопнуло. С нее довольно того, что он относится к ней как к инкубатору для своего ребенка, но терпеть это заявление в собственном доме! Это просто хамство, и она не может его спокойно воспринимать.

— Ребенок — не разменная монета, — отрезала она. — Я сказала тебе о нем только потому, что сочла, что это будет справедливо по отношению к тебе, но не для того, чтобы терпеть…

— От такой холодной женщины, как ты, Сандра, я даже ожидать не мог столь пламенной речи. — Его ответ был спокоен и циничен.

Самолюбие ее было задето, но она не могла раскрыть истинную причину своего гнева.

— Возможно, с тобой я действительно холодна, но это не значит, что у меня вообще нет чувств!

— Сандра, — грустно ответил Коннор, — ты не знаешь, что значит быть теплым человеком.

Если бы она услышала боль и обвинение в его голосе, это только обидело бы ее. Но печаль в его словах поразила Сандру.

— Теперь я знаю, что сделала неправильный выбор, — заявила она.

— А что ты, собственно говоря, выбрала? Ты никому не облегчаешь жизнь тем, что относишься к этому ребенку как к своему смертному приговору.

— А разве ты — не мой приговор? Из этой клетки нет выхода! Ни под залог, ни за примерное поведение!

Коннор резко поднялся со стула.

— Ну, что касается выхода — об этом забудь! Теперь это для нас слишком большая роскошь.

* * *

Она понятия не имела, сколько времени миссис Огден простояла у дверей гостиной. Наконец экономка кашлянула, и пришлось обратить на нее внимание.

— В чем дело, миссис Огден?

— Просто хотела спросить, не закажете ли вы что-нибудь на обед…

— Как насчет супа из мышьяка и салата из репейника? — Сандра покачала головой. — Простите, миссис Огден, я не хотела вас обидеть, решайте сами.

Миссис Огден поцокала языком:

— Ну же, будет вам! Прекратится утренняя тошнота, и станет легче. Помню, когда носила первенького, так мужа просто ненавидела — ведь как-никак это его вина, что мне так плохо. Но когда появился ребенок…

Сандра отвернулась. Она сильно сомневалась, что Огдены когда-нибудь переживали такое. Как долго, спрашивала она себя, у Николь в руках будет дамоклов меч?! И как долго сможет выдержать она, Сандра, подобную пытку?

— Все! Больше не могу, — твердо сказала она себе.

— Что вы сказали? — спросила миссис Огден, опешив.

— Простите, просто вспомнила, что у меня есть кое-какие дела.

Она позвонила Энни в «Шервуд».

— Энни, сделай мне одолжение, пожалуйста.

— Все, что хотите, миссис Вэллес, вы же знаете, как я к вам отношусь.

— Тогда два одолжения, — решительно произнесла Сандра. — Первое. Я больше не твой начальник, так что называй меня по имени. Во-вторых, мне нужно позвонить Николь Фокс на работу, и мне не хочется узнавать номер у Кэрол.

Энни все еще была превосходным секретарем и потому даже не спросила, зачем Сандре этот телефон.

— Не вешайте трубку, — только и сказала она. Минуту спустя Сандра уже записывала нужный ей номер. Какое-то время она как зачарованная смотрела на цифры, но потом решительно потянулась к трубке.

Ей ответил нудный голос секретарши:

— Мисс Фокс вышла. Но она будет еще звонить. Вы оставите сообщение?

— Да, — Сандра глубоко вздохнула, — запишите: «Сандра Вэллес просила узнать, не будете ли вы так добры и не решите ли свою проблему окончательно?»

Озадаченный голос секретарши повторил сообщение, и Сандра повесила трубку. Теперь, когда она сделала то немногое, что могла сделать, ей стало легче. Она уже не чувствовала себя такой беспомощной.

Подошло время обеда, и появился Коннор. Он до тошноты пунктуален, отметила про себя Сандра. Она старалась проглотить кусочек мяса, заботливо приготовленного миссис Огден, и, только когда за почтенной дамой захлопнулась дверь, смогла произнести первые за весь вечер слова:

— Трудный сегодня день, не так ли?

Коннор долго молчал, и она решила, что он ей не ответит.

— Можно и так сказать. — Он взял чашку с кофе. — Сегодня звонила Ник, у нее ужасная новость.

Новость! Итак, ее послание дошло по назначению. Теперь, когда долгожданный момент объяснения настал, Сандре хотелось встать и убежать.

— Не удивительно.

Ее голос был едва слышен. Она запнулась и потянулась за бокалом с водой.

— Не удивительно — что? — Взгляд Коннора пронзил ее насквозь.

Она пожала плечами.

— Просто заметила, что ты сегодня не в настроении.

Он неторопливо потягивал кофе, наблюдая за ней.

— А я решил, что ты уже все знаешь.

Сандра постаралась выказать любопытство:

— Ну и что же она сказала?

— Она уходит с работы, вот что!

Прошло не менее минуты, прежде чем она осознала сказанное.

Коннор поставил чашку.

— Тебя это удивляет?

— Как и тебя. — Она едва себя слышала, едва понимала, что говорит. — Но ты же сам сказал, что Николь подумывает об этом.

— Я так говорил, но не думал, что это серьезно. Даже сейчас не верится. — Коннор нахмурился.

Не такой реакции ожидала Сандра. Она могла себе представить удивление, раздражение, нерешительность… но злость?.. И злился он не на нее, а на Николь. И не из-за ребенка, а из-за работы?

— Ты поэтому так рассержен? — мягко спросила она.

— А ты бы как реагировала на моем месте? Она не подписывала контракта, но у нас была устная договоренность. Я держал это место, никому не давал, а она меня так подвела!

Сандра замерла. Одно очевидно: Николь не сказала ему ни слова о ребенке.

Но почему? Что могло заставить женщину промолчать?

Что? Она пожалела Коннора! Поняла, что не хочет, чтобы он страдал!

Да, это можно понять. Сандра и сама хотела так поступить. Почему же поступила иначе? Почему не пожалела его? Нельзя скрывать от мужчины, что он будет отцом. Но ее эгоистичное желание вернуть Коннора оказалось не менее сильным.

А что, если поменяться местами? Если бы Сандра узнала о ребенке Николь до того, как выяснила, что сама беременна? Она сказала бы тогда всю правду? Нет, ответила она себе, это бы причинило Коннору только боль и лишние страдания.

Ей стало совсем плохо. Как великодушно и благородно поступила Николь! Конечно, неправильно, но как благородно!

Если бы не эти обстоятельства, они с Николь могли бы стать друзьями…

Как я рада, что Коннор проживет у меня недолго, подумала Сандра. Надеюсь, Николь не станет понапрасну тратить время.

Но тупая боль грызла ее и не желала униматься.

Спустя два часа, когда индейка у миссис Огден уже подрумянилась, Коннор вышел к ужину. Выглядел он отдохнувшим.

— Это была хорошая идея — вздремнуть, — сказал он и отодвинул стул для Сандры. — Я всегда плохо сплю в самолете. Даже в бизнес-классе нельзя расположиться удобно.

Она положила ему кусок на тарелку.

— Издержки высокого роста и длинных ног. Сейчас ты выглядишь лучше.

«Ты выглядишь прекрасно», — вторило ее сердце. Теперь, когда она знала, что любит его, ей было все равно, уставший он или отдохнувший, спит или бодрствует.

— Мне, конечно, понадобится некоторое время, чтобы разобрать завалы на работе, но все же уже пора подыскивать новый дом.

— Не думаю. — Ее пальцы нервно сжимали вилку.

— Почему?

Она уже жалела о сказанном. Было бы разумнее согласиться, чем начинать спорить.

Глава ДЕСЯТАЯ

Сандра постучалась в дверь, но за ней стояла тишина. Она уже собиралась постучать еще раз, когда дверь распахнулась.

— Ну, — сказал Коннор, складывая руки на груди, — чем обязан подобной чести?

В ее глазах стояли слезы. Она не могла смотреть на него.

— Я просто хотела сказать… — голос изменил ей, ком стоял в горле, — просто хотела попросить прощенья, за все…

Наступило томительное молчание. Казалось, оно длится вечность… или даже дольше… Когда он наконец ответит, ей придется уйти, а Сандре этого совсем не хотелось.

Слезы душили ее. Коннор все молчал.

Так, не произнося ни слова, он протянул к ней руки.

Вот сейчас он повернется и сбежит, но… она больше не принадлежала себе. Всхлипнув, Сандра робко приняла его объятия.

— Сандра, — произнес он наконец. Казалось, что и ему произнести что-либо непросто.

Ей хотелось подольше оставаться вот так, ощущая его тепло, чтобы было что вспомнить, чтобы в ее душе остался его образ, а потом… потом она отпустит его к Николь и благословит их.

Она медленно подняла голову и посмотрела Коннору в глаза, ее пальцы ласкали его шею. Когда-то он попросил ее дать ему знать, если она передумает. И сейчас она давала ему понять, что хочет его любви. Ощущение близости наполняло ее блаженством.

«Любить в последний раз, — твердила она себе, — чтобы потом всю жизнь помнить…»

Он ее обнял, погладил по голове, вытер ей слезы и, помолчав, произнес:

— Думаю, нам есть что обсудить.

Сандра отрицательно помотала головой и помрачнела.

— Не сегодня! Потом! Завтра! — прошептала она и поцеловала его еще раз.

Он продолжал обнимать ее, даже когда уснул, а она все лежала, ощущая рядом его тело, прислушиваясь к ровному дыханию. Старалась сохранить в памяти каждую черточку его лица, изгиб ресниц, ритм сердца.

Она лежала так до полуночи, а потом выскользнула из его объятий. Он только тихо пробормотал что-то и снова погрузился в сон, а она уже была в своей спальне — укладывала вещи, пыталась написать прощальную записку, но ограничилась лишь тремя лаконичными фразами:

«Так будет лучше для всех нас. Думаю, тебе надо еще раз поговорить с Николь. Свяжусь с тобой, как только смогу».

Она не знала, как подписаться, и не стала подписываться. Сложила листок, набросала его имя на оборотной стороне и прислонила листок к кофейнику, где Коннор сможет его обнаружить следующим утром.

А потом бесшумно закрыла за собой дверь. Консьерж вызвал такси, и Сандра велела везти ее в аэропорт.

В то утро она ничем не отличалась от рано вставших бедолаг, спешивших по делам в Финикс.

Графиня называла этот город колыбелью новых идей. Сандра надеялась, что и с ней произойдет что-то новое, но дни незаметно проходили, а она уже начинала сомневаться, что из пепла, в котором едва тлела жизнь, сможет когда-нибудь возродиться надежда. Возможно, думала она, когда подойдет время родов, она станет более энергичной и будет оптимистичнее смотреть в будущее. А пока что всего ее мужества хватило лишь на то, чтобы позвонить Мореа и попросить возобновить бракоразводный процесс.

Хартфорды волновались за нее. Миссис Хартфорд пичкала ее всевозможными блюдами, которые та имела несчастье когда-либо похвалить. Она бы, наверное, приходила по ночам к ней подтыкать одеяло, если бы получила на то разрешение.

После первой бессонной ночи Сандра переехала в комнату графини. И все же каждую ночь лежала без сна, ужасаясь тому, во что превратила свою жизнь. Теперь она понимала, что побудило ее просить развода. Ею руководило оскорбительное чувство неразделенной любви. Она не могла так жить: любить и не быть любимой. Она просто боялась, что однажды он бросит ее, как это сделал отец с ее матерью, и решилась сама спровоцировать разрыв. Это лучше, чем продолжать жить в неопределенности. Она понимала, почему была так щедра, когда делили имущество. Отдав Коннору контрольный пакет акций компании, Сандра тем самым давала ему свободу. Она отделила себя от компании, надеясь, что он скажет ей: «Дорогая, компания не имеет для меня значения, ты для меня так же важна, как и „Шервуд“. Даже больше…»

Но этого не случилось. Она отошла от дел, говоря всем знакомым, что хочет избежать стрессов на работе, обслуживая клиентов. Да, она хотела убежать! Но не от стресса, а от Коннора и от сознания, что никогда не будет так же необходима ему, как он ей.

До чего же глупо, подумала она, я имела все, чего только можно пожелать, но потеряла, потому что хотела большего.

У нее был Коннор, его имя, его клятва в верности. Но она хотела его любви — и отшвырнула все остальное, как будто это не имело значения.

А теперь у нее не осталось ничего.

День Святого Валентина неумолимо приближался. Это уже не день, отметила Сандра с отвращением, а целый праздничный сезон. Задолго до четырнадцатого февраля радио обрушивает на людей шквал праздничной рекламы — расхваливают цветы, конфеты и тому подобную чепуху. Целую неделю газеты пестреют объявлениями о лучших ресторанах и магазинах Финикса, и одна из телевизионных компаний каждый день передает интервью с десятью парами-долгожителями. Повсюду красные сердца и любовные песни. И дождь. Целыми днями.

— Не смей жаловаться на дождь, — раздраженно сказала Мореа, когда Сандра позвонила ей, — у нас в Денвере вообще метель. И я в гневе. Говорю тебе как друг: я на тебя сердита. Как ты смеешь оставлять такие сообщения на моем автоответчике и не перезванивать?

— Прости, Мореа, я просто устала.

— Ты согласилась помогать мне. Но даже не оставила номера телефона, не представилась моей секретарше…

— А как же ты меня нашла? Этого номера нет в телефонной книге.

— Да уж, поверь мне, это было нелегко. Пришлось звонить Коннору.

Сердце Сандры сжалось.

— Ты сказала ему, что я здесь?

— Как я могла? Я и сама не знала. Просто хотела попробовать. В любом случае, если Финикс первое, что мне пришло в голову, значит, и ему тоже именно Финикс придет в голову.

— Глупый вопрос, — призналась Сандра.

Разумеется, Коннору не составило труда догадаться, где она скрывается. А то, что он не последовал за ней, только доказывает, что ему это совсем не важно. Без нее они с Николь помирятся.

— А при чем тут развод? — Мореа вернула ее на землю своим вопросом. — Ты на этот раз действительно надумала разводиться? Если же это опять проделки влюбленных, то я…

— Совсем наоборот.

— Мне надо бы отказать тебе и не возвращаться к твоему делу больше никогда.

— Ну, Мореа, пожалуйста, мне нужен друг!

— Тебе известны все мои слабости, да? — вздохнула Мореа. — Мне кажется, что вопрос раздела имущества надо поставить первым. И также насчет алиментов.

— Нет, мне ничего не надо. Предложи Коннору тот же договор, что и раньше, и скажи, что я ничего не прошу.

— Ты что, Сандра, свихнулась от любви?

— Наоборот, думаю, что только начинаю приходить в себя.

Мореа издала невнятный стон.

— Сандра, твое имя сохранится в истории правосудия как имя одного из самых сложных клиентов, но не пытайся установить мировой рекорд. Ладно, я все организую, а ты сможешь подписать бумаги в пятницу вечером, на балу в День Святого Валентина.

— А теперь у кого крыша поехала? Если ты воображаешь, что я вернусь в Денвер на бал…

— Конечно, вернешься. Комитет постановил наградить тебя за распространение пригласительных билетов, а ты не явишься — хорошенькое дело!

Сандра бросила трубку и вышла на террасу. Дождь мельтешил перед глазами, а воздух был свежий и чистый и, пожалуй, теплый. Она с удовольствием вытянулась на шезлонге и наблюдала, как капли дождя скатываются по крыше террасы и падают в бассейн.

Хорошо, решила она наконец, я пойду на бал, раз Мореа настаивает, осчастливлю комитет, подпишу все бумаги и вернусь в Финикс. Я устрою свою жизнь. Пора перестать жалеть себя, пора подумать о ребенке.

Она не знала, с чего начать. Наверное, с приятного пустяка: прогулка, поход по магазинам, звонок подруге. Теперь в ее жизни начнется самая важная глава. И если она станет вести себя правильно, однажды к ней вновь вернется ощущение полноты жизни.

* * *

Огромный танцевальный зал отеля «Кендрик Денвер» был залит светом прожекторов и люстр. Сандра вошла через главный вход и спряталась в затемненном уголке. Отсюда, почти незаметная за драпировками, листьями плюща и букетами роз, она могла видеть весь зал.

В рассеянном свете трех огромных хрустальных люстр танцующие пары казались такими романтичными! По краям танцевальной площадки стояли длинные столы, застланные розовыми скатертями, на каждом — хрустальная ваза с одинокой розой на длинном стебле. Под потолком плавали розовые и красные воздушные шары, а со сцены доносилась чарующая мелодия любовной баллады. Отлично, решила Сандра, как она и предполагала, бал был в полном разгаре. Ее нежно-розовое платье не привлекало внимания в море белого и розового кружева и шелка. Сандра могла бы затеряться в толпе, и никто бы не подумал, что она только что пришла, а сыграв свою роль, так же незаметно исчезнуть. Она остановилась в этом же отеле, и невозможно проследить, когда она уйдет. Просто поднимется на другой этаж, будто ищет туалет, зайдет в лифт и… через пару минут окажется в своем номере.

По иронии судьбы она остановилась в том же отеле, где жил Коннор во время бракоразводного процесса. Интересно, в какой комнате он останавливался? Нравилось ли ему там жить?

А как ему живется сейчас? Может быть, сейчас он веселится с Николь в этом зале? Может быть, он, так же как и она, считает, что они могли быть уже в разводе и тогда им не пришлось бы начинать весь процесс сначала?

Перестань думать об этом, приказала она себе, и начинай искать Мореа.

Вдруг за ее спиной раздался голос:

— Поздравляю с годовщиной.

Она слишком резко повернулась. Рука Коннора поддержала ее, пока она не восстановила равновесие. Он отошел от Сандры на некоторое расстояние и оглядел ее с ног до головы.

И как на это ответить? Сказать спасибо за поздравление? Идиотская ситуация — стоять здесь с грустной и нелепой улыбкой и не знать, что делать. Но и его глаза были невеселы, а губы плотно сжаты.

И все-таки, подумала Сандра, он красив, как никогда. В этой облегающей жилетке и белоснежной сорочке Коннор выглядел до неприличия загорелым и сексуальным. Он и в самом деле вполне мог слетать на какой-нибудь пляж денька на два. Тут же явилась мысль о том, что он провел это время на курорте с Николь…

— Ты сказала, что не придешь на праздник. — Его голос был хриплым.

Сандра пожала плечами.

— Мореа настояла. Ты же знаешь, если ей надо, она кого угодно уговорит. Я тоже не думала, что ты придешь.

— Иначе ты бы предупредила меня, чтоб держался от тебя подальше? Ты просто сэкономила мне деньги на поездку в Финикс.

Она в изумлении широко открыла глаза.

— Удивлена? Мы же не закончили наш последний разговор.

Взгляд ее рассеянно бродил по залу.

— Нам вряд ли удастся поговорить здесь о личном.

— А почему бы и нет?

— Перестань, Коннор! Если ты собирался поговорить со мной, мог бы позвонить. Я ни от кого не прячусь.

— Когда Мореа сообщила мне, что возобновила бракоразводный процесс, ты уже была на пути сюда.

Она тяжело вздохнула.

— Я не собираюсь обсуждать это, Коннор.

— Никто не обращает на нас никакого внимания.

Это похоже на правду. В огромном зале они были одни с Коннором, хотя их окружала сотня-другая людей. Танцующие подчинялись музыке, зрители наблюдали за танцующими, никто не смотрел в их сторону.

— Ладно, — сдалась она, — давай выясним все раз и навсегда. А ты знаешь, почему я уехала?

— Тебе нужно было время, чтобы все обдумать. Или это просто предлог? Это была ложь, так ведь?

Обвинение было так похоже на правду, что против ее воли на щеках вспыхнул румянец.

— В любом случае, — продолжал Коннор, — поэтому я и не прыгнул за тобой в самолет. Я думал, тебе нужно время, расстояние… Если ты собираешься уйти, почему пришла ко мне той ночью? Или это просто прощальная вечеринка?

— Нет! — выкрикнула она, не в силах больше сдерживаться.

— Ну что ж! Хоть это утешает. А может, ты поняла, что я не так уж плох в постели, и решила побаловаться напоследок?

Слезы обиды хлынули из ее глаз. Он опошлил все воспоминания, что так дороги ей.

— Ради Бога, Коннор, не начинай все сначала! — Она обхватила себя руками. — Ты говорил с Николь?

— Николь? Да она меня подставила. О чем мне с ней говорить?

Его тон был резким, что так непохоже на Коннора, он говорил с такой обидой и горечью, так ядовито.

— Не будь жестоким, — попыталась образумить его Сандра. — Что ты решил на ее счет?

— А разве у меня есть выбор? Придется на это место искать кого-то другого.

Она была так ошеломлена, что слова вырвались у нее прежде, чем она успела вновь взять себя в руки.

— Разве она не сказала тебе, что ждет ребенка?

— Конечно, сказала. Поэтому она возвращается на старую работу. Но там зарплата меньше, вот почему она так долго не решалась. Зато теперь она сможет уделять больше времени ребенку.

— Разве это для тебя ничего не значит?.. — прошептала Сандра.

— А с какой стати это должно… — Его взгляд вдруг стал пронзительным. — Ты ведь не думаешь, что я имею какое-то отношение к ее ребенку?

— Разве нет? — У нее от волнения пропал голос.

— Конечно, нет! Возлюбленный Николь — никчемный тип, он даже работать не желает. Вот почему она так долго разрывалась между двумя работами.

— А как же Фарго?

— Ну и что? Она пришла мне на помощь, успокаивала меня. А сама плакала на моем плече, жалуясь на своего дружка. А я… — он запнулся.

— А ты жаловался на меня, да? — подхватила Сандра, нежно глядя на Коннора.

— Я тоже поплакал на чужом плече. Но дальше этого дело не зашло. Клянусь тебе! Бог мой, Сандра, ты меня что, за Дон Жуана принимаешь?

Она покачала головой.

— Все в порядке, Коннор. Я понимаю. Наш брак был чисто формальным, ты вправе встречаться с другой. И Николь мне сама сказала…

Но ведь Николь никогда не говорила, что у них что-то с Коннором, мелькнула вдруг у нее мысль.

«Я придумала, будто она любит его, потому что сама была влюблена в Коннора. Я решила, что ни одна женщина не может пройти мимо него, что ни одна не может предпочесть другого, если рядом Коннор. Вот почему я решила, что у Николь ребенок от него!»

Но она не могла ошибаться: Николь смотрела на Коннора, и взгляд ее был полон любви и нежности. А может быть, ее дружок не более чем просто замена тому, кого ей не суждено заполучить? А может, она любит его по-своему, как любят дорогого друга, а Сандра, чей разум затуманен ревностью, не смогла увидеть разницы?

— Я думала, что она любит тебя, потому что сама тебя любила, — призналась она.

Коннор оцепенел, услышав ее признание. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Музыка опять сменилась, но Сандра ее не слышала.

Коннор занял защитную позицию, словно боксер на ринге, и тихо переспросил:

— Любила?..

Ей пришлось мысленно вернуться к началу своих рассуждений. Ее просто трясло от напряжения. Хуже уже не будет, подумалось ей, так почему бы не признать;правду?

— Нет, — ответила Сандра, — не любила, а люблю.

Коннор глубоко вздохнул и не нашелся с ответом.

— Значит, вот почему ты убежала? — спросил он. — Потому что… потому что любишь меня?

Она не смотрела на него.

— Я не хочу, чтобы ты был несчастлив. Если ты любишь Николь… — Она остановилась, а затем спокойно продолжила: — Если ты любишь Николь, будьте счастливы вместе.

— Но мы всего лишь друзья, и ничего больше!

— В любом случае это теперь не важно. — Она отвернулась от Коннора и уставилась взглядом в противоположный угол зала.

Сандра не могла смотреть ему в глаза. Один взгляд на него — и она не сможет сказать то, что намеревается. Надо, чтобы он понял.

— Кроме того, Коннор, — решилась она наконец, — я не смогу жить так, как хочешь ты. Не смогу жить с тобой, любить и знать, что нужна тебе лишь как мать твоего наследника. А вдруг это не сын, которого ты так хочешь? Я не смогу видеть свою маленькую девочку отвергнутой, как мой отец отвергал меня.

Он не пошевелился, но она чувствовала, как в нем закипает гнев.

— К черту все, Сандра! Я не твой отец. Если бы Сайлас был все еще жив, я бы прикончил его за то, что он сделал с тобой.

По ее спине от холодной ярости, что звучала в его голосе, побежали мурашки.

— Прости, — выдавила она, — но мне всегда было ясно, что тебя интересует только «Шервуд».

— «Шервуд», — ответил он после паузы, — был действительно важен для меня.

— Тоже мне новость, — произнесла она с горечью.

— Но и ты манила меня. Ты так привлекательна, Сандра. В тебе есть нечто большее, чем красота, — в тебе какая-то тайна… твои манеры… — Он помолчал. — Но ты была так холодна, так равнодушна, твой отец хотел, чтобы…

— Ради Бога, Коннор, — умоляла она, — я не хочу знать, как вы делили меня.

Он будто не слышал ее обвинения.

— Тем вечером, когда увидел, как ты разговариваешь с рабочими на линии, упаковщиками в погрузочном цехе, я захотел узнать, что за человек скрывается за этой ледяной оболочкой.

Сандра повернулась к нему с широко раскрытыми глазами.

— Тогда я начал наблюдать за тобой и влюбился, сам не признаваясь себе в этом. Слишком больно сознавать, что влюблен в женщину, которой все равно, жив я или нет.

Влюблен? Она задержала дыхание.

— Которая вышла за меня для того, чтобы убежать от отцовской твердой руки.

— Неправда, — только и смогла прошептать она.

— Ты это тогда хорошо скрывала. Тебе было все равно, с кем спать: со мной или с плюшевой игрушкой, с той лишь разницей, что с игрушкой меньше хлопот.

Сандра почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.

— Неправда, — повторила она, — я никогда не отвергала тебя.

— Не отвергала? Ах, ну да, тебе ведь просто было все равно! В постели ты была такой светской дамой, что каждый раз, когда хотел тебя, я считал себя преступником. — Он с трудом перевел дыхание. — Единственный раз, когда я почувствовал, что ты действительно хочешь меня, был тот вечер, когда умирала графиня.

— Я была так одинока, — призналась Сандра.

— Но уже на следующее утро маска великосветской дамы вновь была на тебе. Ты ведь сказала мне «спасибо» — Бог мой, Сандра, и представить невозможно, как ты меня оскорбила! И отдала мне назад мои кольца…

— Мне противно было думать, что ты просто жалеешь меня. Чувствуешь себя обязанным за то, что мы занимались любовью. — Она приложила руку к виску. У нее кружилась голова. — Так вот почему ты переехал в гостевую комнату, когда мы еще были вместе?

— Ты называешь это «быть вместе»? Я так хотел тебя! Спать одному в таких условиях проще.

— А я думала, что не устраиваю тебя в постели, что ты от меня устал. — Ее тело сотрясалось от рыданий.

Но Коннор уже был рядом, он обнял ее и прижал к себе. Она обхватила его руками, ища утешения и ласки.

— Отец всегда учил меня, — произнесла она с горечью, — что любят только за то, что могут от тебя получить.

— А так как ты оказалась не долгожданным сыном, то не могла ему ничего дать. — Он посмотрел на нее долгим взглядом и нежно сказал: — Ну сколько можно убеждать тебя, что я не Сайлас? Мне все равно, девочка у нас будет или мальчик. Я люблю тебя, Сандра, тебя и нашего ребенка. Я буквально с ума сходил, когда видел, что моя любовь не может пробить эту стену между нами и ты остаешься такой же недосягаемой, как и раньше.

— Не надо, Коннор. — Она положила голову ему на плечо.

— Может быть, мне станет легче, если я расскажу тебе все, дорогая.

Она подумала и кивнула. Он привлек ее еще ближе к себе и прижался щекой к ее волосам. Его мягкий низкий голос ласкал слух.

— Я стал холодным и невнимательным. А в тот день, когда ты попросила развода, даже почувствовал облегчение. Все было кончено, и я мог признаться, что не сдал самый важный в моей жизни экзамен.

Она крепко обнимала его, словно стараясь убедить, что не он из них двоих в проигрыше. Но слова были ни к чему. Близость их тел, тепло объятий — вот что успокаивало и придавало им силы. Она почувствовала, как его мускулы расслабляются и уходит напряжение. Так они и стояли молча, прижимаясь друг к другу.

— Ты снова наденешь мои кольца, Сандра? — спросил он наконец.

Она вздрогнула, когда он слегка отстранился, чтобы дотянуться до внутреннего кармана пиджака.

— Я всегда носил их с собой, — признался Коннор, — иногда они просто напоминали о тебе, иногда давали надежду, что у нас еще есть шанс. Но я всегда думал о тебе.

— Знаю, — ответила она, — ты еще сказал, что бриллиант такой же холодный и твердый, как мое сердце.

— Но в нем всегда есть искра огня, — мягко парировал он, — и обещание тепла.

Глядя на кольца, она внезапно осознала всю нелепость их ошибки и еле слышно простонала:

— Если бы не ребенок, мы бы расстались, правда?

— Сам не знаю, — признался Коннор. — Думаю, я бы попробовал снова, потому что никогда не мог выбросить тебя из своей души. Не мог жить без тебя.

Он снова обнял ее. И Сандра вновь почувствовала тепло его тела. Ее тоска, боль, переживания медленно, но верно уходили в прошлое, растворяясь в силе и нежности мужа.

Хорошо, что в больших бальных залах такие вот закоулки, подумала она. Сторонний наблюдатель не сможет определить, танцуют они или обнимаются.

Прошло много времени, прежде чем их мысли вновь вернулись в привычную колею.

—А что ты предпримешь с исследовательским отделом? — спросила Сандра. — Будешь искать кого-то еще?

— Мне не хочется, — признался Коннор. — Ник слишком долго раздумывала, и теперь в отделе полный разброд.

— Так вот почему ты все время ворчал?

— И потому, что не знал, чем кончится наша с тобой история. — Он лукаво улыбнулся. — Может, я и сам выбирал, чем бы мне заняться?

— Выбирал, чем заняться?

— На самом-то деле, — решился признаться Коннор, — я бы себя самого не прочь взять на эту работу. Мне нравится исследовательская деятельность, и я скучаю по нашей лаборатории.

Сандра поморщилась.

— Разве ты сможешь справиться? Теперь, когда, если так можно выразиться, я вернула себе мужа, мне бы хотелось иногда его видеть.

— Но ты ведь не равнодушна к судьбе «Шервуда»?

— Разумеется, нет.

Он улыбнулся.

— Не обижайся, дорогая, это был комплимент. Я просто думал, что и тебе не помешают перемены. Вот если бы ты вернулась в качестве генерального директора…

— Я?! — Ее голос от неожиданности поднялся до крика.

— Ну, конечно, ты. Ты просто создана для этого! Сайлас мог не заметить, но он, сам того не желая, подготовил тебя для этой работы, что ты и доказала много раз. Ты сразу определила, что Ник для нее не годится.

— Ну, — пришлось признаться Сандре, — потому, что я ревновала.

— И все же ты поняла это раньше меня. И ты мне подсказала, как уговорить Луиджи.

— Видимо, я прекрасно разбираюсь во всем, кроме своей личной жизни.

Коннор хмыкнул.

— Ведь всем управляла ты, пока я был в Азии. Кэрол мне докладывала.

— И тогда ты решил предложить мне вернуться?

— Да, но когда я приехал и ты оказала мне ледяной прием…

Сандра прикусила губу.

— И подарила самую прекрасную ночь… Это-то и обидело меня больше всего. Думать, что ты могла меня так ласкать, любить так нежно, а потом оставить деловую записку и уйти…

В ее глазах стояли слезы.

— Я и сама считала, что не переживу нашей разлуки.

— Ну и хорошо. — Он нежно поцеловал ее и улыбнулся. — Помни об этом и никогда не пытайся снова бросить меня.

Сандра больше не могла сдерживать слезы, а он все целовал и целовал ее соленые щеки. Вдруг она рассмеялась и попыталась его оттолкнуть. Но его сильные руки сомкнулись вокруг нее неразрывным кольцом.

— В чем дело? Тебе что, щекотно?

— Нет, просто ты весь перемазался в моей туши. — Она провела пальцем по его лицу.

Коннор нахмурился.

— Это случайно не наша водоотталкивающая тушь?

— Она самая, на которую ты дал гарантию на случай грозы, купания, прыжков в воду и прочих водных забав — только не на случай слез. Ну, поскольку я теперь начальник…

Он не стал дожидаться конца фразы.

— Не можем же мы появиться на балу перепачканные твоей тушью!

— В чем проблема? Я остановилась тут в номере…

— Гениально! И знаешь, — тут губы Коннора приблизились к ее шее, — в моем кабинете в диване действительно оказался спальный матрац. Думаю, он нам пригодится…

— Мореа мне этого никогда не простит, — произнесла Сандра, погружаясь в самый сладостный поцелуй в ее жизни.

— Разумеется, простит. Кто же иначе будет продавать ее билеты на благотворительные балы?

Она рассмеялась.

— А как же наш идеальный развод? Мы сами все испортили!

— Тут ты не права, — решительно сказал Коннор, — наш развод будет самым идеальным разводом в мире!

Она отпрянула от него, широко раскрыв глаза от изумления.

Он притянул ее к себе, взял из вазы алую розу на длинном стебле, вложил в ее сплетенные руки и, поцеловав их, произнес:

— Идеальный развод, дорогая, это когда вообще не разводятся.

И разомлевшей в его объятиях Сандре пришлось согласиться.