/ / Language: Русский / Genre:sf_space, sf_action / Series: Дилетант галактических войн

Адмирал галактической империи

Михаил Михеев

Когда дилетант второй раз выживает там, где выжить невозможно, он на многое начинает смотреть иначе, но вновь готов выполнить взятую на себя миссию… Корабли возрождаемой империи продолжают бороздить просторы космоса, поднимая свой флаг над планетами, которые были обречены сепаратистами на хаос и вымирание. Судьба галактики зависит от того, какое решение примет наш соотечественник, назвавший себя адмиралом…

Литагент «Центрполиграф»a8b439f2-3900-11e0-8c7e-ec5afce481d9 Михаил Михеев. Адмирал галактической империи Центрполиграф Москва 2012 978-5-227-03844-9

Михаил Михеев

Адмирал галактической империи

Часть первая. Осколки великой империи 

Глава 1

Ковалёв, как обычно, проснулся от боли. Точнее, как практически всегда в последние два месяца. Самое смешное, не было никакой боли – ну не может организм, только-только приведённый в порядок в регенераторе, болеть. Не может – и всё тут, это аксиома, даже микробы к нему не липнут, настолько активна иммунная система. И ведь это – правило для обычного человека, а организм супера, от природы или, скорее, от своих прапрапрародителей в лице военно-медицинских гениев Первой империи, обладающий на порядок большей устойчивостью к любому внешнему воздействию, вообще практически неуязвим. Это в теории. А в реальности этот самый организм всё помнит…

Организм помнит и обжигающую боль заживо сгорающего тела, и мутную пустоту вакуума, медленно накатывающуюся, когда раскалённый воздух уходил из разрушенного нутра корабля, окутывая его облаком ледяных кристалликов. Помнит, даже если сознание в этот момент отсутствует как понятие. Наверное, милосерднее было бы просто умереть, Ковалёв тогда, ещё только выходя со своего корабля, уже считал себя мёртвым, но – не срослось. Спасла, как ни странно, дурацкая конструкция вражеского корабля, точнее, ослабленный корпус в месте, где были расположены причалы. Ну и ещё его неожиданно эффективные зенитки, сумевшие-таки перехватить имперские торпеды.

Трудно сказать, что было причиной того, что торпеды не достигли цели, – то ли банальное везение, то ли просто запредельное количество зенитных орудий, буквально завесивших всё пространство на подходе к кораблю частой сеткой огненных трасс. А может, торпеды просто были выпущены со слишком малой дистанции и не успели задействовать системы прорыва, а потому вместо череды противозенитных манёвров пошли к цели по наикратчайшей траектории. В принципе возможно что угодно, но важен результат, а результат был нестандартным. Обе торпеды были поражены зенитным огнём, но одна из них оказалась, во-первых, не уничтожена, а лишь потеряла двигатели и отклонилась от курса, и потому умная автоматика задействовала систему самоподрыва, когда торпеда проходила на минимальном расстоянии от цели. Во-вторых, это расстояние не превышало двух километров, что по космическим меркам совсем немного.

В отличие от банальных ядерных зарядов, столь популярных на старушке Земле, начинка имперской торпеды обеспечивала многофакторное воздействие, и одним из факторов была гравитационная волна, способная взламывать практически любую броню. Такая многофакторность делала торпеду эффективной при борьбе с военными кораблями – избыточно массивными, построенными прочно и обвешанными бронёй и силовыми полями, но сейчас она сыграла чуть-чуть иначе, чем планировалось её создателями.

Гравитационный удар, опередив, как и задумывалось создателями, все остальные воздействия, отшвырнул корабль в сторону и буквально сложил его пополам – корпус не выдержал удара и переломился точно по линии, на которой располагались причалы. Всё это заняло доли секунды, и все, кто находился на корабле, погибли мгновенно – перегрузки оказались смертельны для их организмов. Всех, кроме супера, который, как ни странно, выдержал, хотя сознание вылетело из головы, как птичка из клетки, а кости, хоть и были отменно прочны, разлетелись практически в пыль. Потом корабль поглотило облако раскалённой плазмы, которое, хотя и было ослаблено расстоянием, выжгло всё, до чего смогло дотянуться, однако оказавшаяся практически в центре сыгравшего роль своеобразного щита хаотического нагромождения обломков металла и пластика каюта, в которой находился Ковалев, пострадала незначительно. Хотя как сказать – незначительно… В общем, в том обгоревшем куске протоплазмы, который спустя два часа извлекли из-под обломков, жив был только мозг, да и то лишь потому, что, как оказалось, в организме супера был и генетический механизм, при критических травмах загоняющий хозяина в жиденькое подобие анабиоза. Не очень эффективное действие, но всё равно лучше, чем ничего. Во всяком случае, это состояние позволяло не умереть сразу и давало призрачный шанс дождаться помощи. На сей раз этот шанс пригодился.

Вот так и оказался адмирал Ковалёв по гроб жизни обязан раздолбаю Синицыну, который, наплевав и на устав, и на прямой приказ, фактически угнал собственный корабль и в режиме максимальной маскировки следовал за «Мечтой» на почтительном расстоянии. А когда засёк взрыв, на всех парах ринулся к месту боя и успел вытащить адмирала, точнее, то, что от него осталось, из обломков корабля буквально за считаные минуты до того, как стало бы совсем поздно.

Регенератор на эсминце был, но слабенький – с простыми случаями вроде оторванной ноги он, может, ещё и справился бы, но тут был бессилен. К счастью, аппаратура позволила погрузить Ковалёва в искусственный анабиоз – теперь уже глубокий, с возможностью даже в таком состоянии жить как минимум несколько месяцев. Хотя месяцы не понадобились – форсируя двигатели, эсминец добрался до базы всего за несколько часов. Ну а там уж Ковалёвым занялись по полной программе. Шерр лично запихнул адмирала в регенератор линкора и сам контролировал все режимы. Впрочем, потребовался разве что только контроль – автоматика справилась даже со столь сложным случаем, – воистину создававшие её люди были гениями своего дела.

Ковалёва лечили месяц. За это время ему фактически вырастили новое тело взамен сгоревшего, восстановили нервные окончания, выдавленные гравитационным ударом глаза… И всё равно адмирал почти каждую ночь просыпался от боли, весь в поту, часто с диким криком. Редкую ночь к нему не приходил дед Кошмар. Шерр говорил, что это фантомные боли, порождённые разумом адмирала и его памятью, что это скоро пройдёт. Ковалев верил ему и согласно кивал, но пока что фантомные боли ничуть не уступали по силе реальным и превращали жизнь адмирала в сплошную пытку, от которой не спасали никакие лекарства. Ковалёв до полусмерти изматывал себя работой, жрал снотворное пачками, но всё это помогало мало. Оставалось только ждать, пока это не пройдет само собой.

Адмирал стиснул зубы и удержал вопль в лёгких. Боль медленно уходила, оставляя неприятное ноющее ощущение. Впрочем, с этим можно было мириться. Главное – не закричал.

Ковалёв скосил глаза. Дайяна спокойно спала, разметавшись во сне и тихо посапывая. Адмирал невольно улыбнулся – на сей раз он не потревожил её сон, хотя до этого в подобных ситуациях не раз и не два видел её испуганные глаза. Но сегодня повезло – пускай спит. Он невольно задержал взгляд, ему нравилось смотреть на неё спящую – в такие минуты она казалась особенно беззащитной. И не поверишь, что у девочки характер не железный – стальной.

Дайяна перебралась к нему в каюту в тот же день, как адмирала выписали из госпиталя. Никого не спросила, просто поставила всех, включая самого Ковалёва, перед фактом. Пожалуй, Ковалёв был тогда единственным, кто возмутился самоуправством, остальные восприняли такое положение вещей как должное. Даже Шерр лишь вздохнул печально, но ни слова не сказал – очевидно, считал, что право на женщину, завоёванное кровью, не оспоришь. Сам Ковалёв тогда, правда, офигел, но что поделаешь, связался с сильной женщиной – будь готов принимать все прелести её характера. Пришлось смириться.

Хотя, конечно, плюсов было больше, чем минусов – например, Дайяна смогла навести в апартаментах Ковалёва относительный порядок. Относительный потому, что самый большой бардак у Ковалёва был на его рабочем столе, а как раз к нему адмирал не допускал никого. В этом бардаке он отлично знал, где и что лежит, поэтому не хотел потерять половину документов только из-за того, что кто-то разложит бумаги аккуратными стопочками.

Наконец адмирал окончательно пришёл в себя. Ещё раз оглянулся на Дайяну и осторожно, чтобы не потревожить её, встал – спать уже совершенно не хотелось, и по печальному опыту он знал, что после приступа заснуть не сможет. С усилием выпрямился – разгоняя кровь и заставляя двигаться сведённые судорогой мышцы. Тихонько, на цыпочках, вышел из спальни, ловко (сказывался богатый опыт ещё той, прошлой жизни) подхватив левой рукой одежду, и, лишь закрыв за собой дверь, позволил себе глухо закашляться – ещё одна реакция на боль, и тоже неприятная.

Быстро ополоснувшись под душем и прогнав струями ледяной воды остатки ломки, натянув брюки и тельняшку, Ковалёв босиком, оставляя за собой мокрые следы, прошлёпал в малый кабинет. Не в тот, где принимал посетителей, а в тот, куда был закрыт доступ для всех (ну, в последнее время почти для всех) и где он любил работать, уединившись и зная, что его не побеспокоят. Плюхнулся в глубокое мягкое кресло, включил компьютер. На экране засветилась незамысловатая картинка-заставка, и адмирал в очередной раз удивился схожести человеческого мышления. Казалось бы, другая эпоха, другие люди, другая техника и программные комплексы, а точно так же, как на незабвенной винде, производитель навязчиво рекламирует себя, любимого, и теми же методами вдобавок. Ещё одно доказательство старой истины, что «у дураков мысли схожие».

Компьютер загрузился и сразу же требовательно замигал – пришла куча сообщений. Раньше компьютер ещё и популярно вслух объяснял, что пришло, – на русском, с заметным акцентом. Ковалёв, когда настроил его на русский язык, был весьма удивлён, но потом, малость поинтересовавшись вопросом, выяснил, что это совершенно нормальная ситуация – если машину сначала настраивали разговаривать на одном языке, а потом обучили и второму, то на этом втором она будет разговаривать с акцентом от первого. Вначале это забавляло, но вскоре приелось, и адмирал отключил звуковой интерфейс.

Ковалёв быстро пробежался по сообщениям – обычная волокита. Срочного ничего, в основном копии донесений, ушедших по инстанциям, – ну вот как вбили в людей порядок, что Самому Главному положено копию посылать, так они и посылают, даже не думая, что адмиралу эта информация может быть и не нужна, что есть люди, которые этими конкретными вопросами занимаются и сами способны справиться с текучкой. Вот и завалена теперь адмиральская почта всяким хламом. Впрочем, надо признать, иногда среди мусора находится и что-то стоящее, но найти его в этой куче непонятно чего бывает достаточно сложно. Быстро пробежав глазами по списку, Ковалёв сбросил практически всю информацию в архив – так, на всякий случай. Всё равно текучка… Ну и доносы ещё. Местные чиновники стучать друг на друга обожали.

Адмирал потёр виски и задумался. Поток информации всё более возрастал, пора было начинать думать о серьёзном штабе, с аналитиками и прочей полагающейся по штату братией. Его товарищи, фактически занимающиеся сейчас штабной работой, уже не справлялись – во-первых, они не имели серьёзного опыта, а во-вторых, их было слишком мало. Сейчас же поток информации вырос лавинообразно, и произошло это как раз в тот момент, когда адмирал отлёживался в уютном регенераторе.

Столь быстрый рост информационного потока имел вполне логичное и очень простое объяснение – резко выросли размеры контролируемой имперцами территории. И произошло это как раз благодаря столь плачевному состоянию Ковалёва, точнее, тому, что в его лице эскадра фактически лишилась управляющего центра, и, когда подоспел Шурманов и перехватил командование, было уже поздно – карусель закрутилась.

Всё-таки пси-блокировка очень сильно сужает мышление, даже ослабленный вариант, который применялся в последнее время. Фактически то, что произошло с командиром, вызвало у остальных вполне закономерную реакцию нападения. В результате земляне пошли в атаку, не подготовившись и даже не пытаясь обдумать последствия. Закономерно, именно на это пси-блокировка и провоцирует, но от этого не легче. А самое паршивое, что никто, ни Шерр, ни та же Дайяна, даже не пытались что-либо изменить. Результат не замедлил сказаться.

Чисто технически всё было в ажуре. Республика Белых звёзд перестала существовать менее чем за трое суток – именно столько времени потребовалось имперским кораблям, чтобы добраться до её планет. Руководство республиканцев подготовилось к обороне очень прилично, у всех планет висели орбитальные крепости, в системах располагались довольно мощные эскадры, оснащённые по последнему слову тамошней, деградировавшей со времён империи техники. Это государство было богатым и сильным, оно могло позволить себе не экономить на вооружении, но, как оказалось, всё это были пустые хлопоты.

Имперская эскадра пришла не воевать – она пришла убивать, и с этой своей задачей справилась отлично. Оставшиеся без твердой руки капитаны кораблей действовали так, как считали нужным, и больше всего это было похоже на стаю акул, атакующих жертву. Эффективность атаки была соответствующая.

Первой под раздачу попала столичная планета. Попала – это значит попала. Имперцам не было нужды аккуратно, пытаясь не зацепить обитаемый мир, вести бой с орбитальными крепостями, шкурку за шкуркой снимая слои планетарной обороны. Вместо классического штурма два линкора и монитор, даже не входя в систему, заняли позиции и просто открыли огонь главным калибром с большой дистанции. Естественно, о высокой точности говорить не приходилось, да никто и не старался целиться очень уж аккуратно. Словом, через пару часов неспешного обстрела атмосфера планеты превратилась в одно сплошное облако плазмы, и обугленный безжизненный шарик тихо поплыл дальше по своей незамысловатой орбите.

Местная пародия на флот, разумеется, попыталась вмешаться. Результат оказался вполне предсказуем – республиканские корабли расстреляли ещё на подходе, а несколько выпущенных с предельной дистанции торпед не смогли даже приблизиться к имперским линкорам. Однако в храбрости республиканским военным отказать было трудно – в бой шли до конца и бежать не пытались, даже когда всем стало ясно, сколь бессмысленна эта попытка.

А вот уйти кто-то пытался – скоростной (х-ха, расскажите ещё анекдот!) курьерский корабль рванул из системы, как заяц, у которого поджарили пятки. И ещё несколько кораблей разных классов, от яхт до грузовых судов, тоже попытались прорваться. Угу. Имперские корабли своими радарами контролировали всё пространство в системе. Корабли, пытающиеся прорваться с гибнущей планеты, расстреливали раньше, чем они успевали набрать скорость. Словом, провели тотальную зачистку.

А потом эскадра отправилась ко второй планете, к третьей…

Крейсеры и эсминцы тем временем глушили всё живое вокруг – перехватывали грузовые и пассажирские корабли, перетряхивали пассажиров и ставили к стенке граждан обречённой республики. Возможно, это было избыточно жестоко, и создавалось впечатление, что у имперцев просто сорвало крышу. Тем не менее такая тактика принесла определённый результат.

Для начала две республиканские планеты были не уничтожены, а захвачены. Благодарить их жители должны были Шурманова, который подоспел к месту событий и, с ходу перехватив командование, сумел обуздать разъярённых людей. Правда, потом он признавался, что, если бы со стороны республиканцев прозвучал хоть один выстрел, он бы не смог остановить подчинённых – тогда участь планет была бы решена. Однако страх – великое дело. Никто не осмелился даже рот открыть, не то что схватиться за оружие. В результате две планеты, сдавшиеся без боя, уцелели, хотя позже, возможно, их жители пожалели об этом.

Шурманов поступил тогда в классических традициях Византийской империи – поставил на планеты гарнизоны с территорий, жители которых не имели к местным никакого отношения. Правда, он творчески развил этот подход – солдаты этих гарнизонов были набраны с планет, пострадавших от действий иных рас. И перед тем, как их отправили в места новой дислокации, до сведения солдат довели, что те, кого они отправляются охранять, снюхались с чужими. Результат был закономерен – мало того, что солдаты жестко контролировали планеты, они ещё и безо всяких моральных терзаний исполняли при нужде функции зондеркоманд. Что же, политика «разделяй и властвуй» стара как мир и столь же эффективна. Да и за новые территории теперь можно было быть спокойными.

Однако это оказалось лишь первым этапом развития ситуации. Вторым никем не запланированным этапом стало то, что устрашённые мощью имперского флота и его решительностью соседи уничтоженной республики начали активно проситься под крыло имперцев. Вроде бы этого и хотели добиться Ковалёв с Дайяной, отправляясь на опасные переговоры, но всё же чуть-чуть иначе. Мало того, что добровольное присоединение и присоединение, основанное только на страхе, – разные вещи, так ещё и получили под боком центр сепаратизма, ибо слишком много было среди вновь присоединившихся горячих голов, не желающих иметь с империей ничего общего. Конечно, по сравнению с основной массой населения их было не столь уж и много, а с учётом планируемых реформ и вполне ожидаемым улучшением уровня жизни через поколение они должны были и вовсе уйти в историю, но пока что они были проблемой. Ничего, кстати, удивительного – реальное влияние на ход любого процесса в обществе оказывает не желание большинства, как принято считать, а действия наиболее активной части населения, пусть и ничтожно малой. Именно это одна из причин того, что терроризм, особенно с сепаратистскими корнями, в различных проявлениях был, есть и, наверное, не исчезнет никогда. И даже страны, борющиеся с террористами, когда-то проходили через его расцвет на собственной земле и зачастую поддерживали его на государственном уровне[1]. Сейчас же в возрождаемой империи разом появилось почти два десятка планет, поражённых этим вирусом, и если планеты, взятые с боем, как правило, не рисковали трепыхаться, не понаслышке зная, каково это – ощущать железную хватку имперцев на горле, то не испытавшие это вновь присоединённые миры пока ещё не осознавали, чем могут кончиться их неумные действия.

Помимо этой головной боли, оказалось, что сбываются опасения Ковалёва и неконтролируемая экспансия грозит обернуться потерей контроля. Невесёлый каламбур, как ни крути – у имперцев ещё не было подготовлено достаточного количества скоростных кораблей, способных эффективно связать все территории в единую сеть. Конечно, огромное количество трофейных кораблей спешно перестраивалось, переводилось на имперские двигатели, но их было пока мало, производственные мощности оставались слишком ограниченными. В результате сейчас размеры контролируемых территорий достигли той грани, за которой тоненькая паутинка космических трасс грозила лопнуть, и центробежная сила вновь разнесла бы с таким трудом воссоздаваемое государство на части. Рост территорий произошёл слишком быстро, а, как известно, всему своё время, каждый плод должен созреть.

Вот такое невесёлое положение дел и обнаружил Ковалёв, выйдя из госпиталя. Вот уже два месяца он пытался исправить ситуацию. Получалось плохо.

Глава 2

– Опять не спишь?

Адмирал развернулся, рука инстинктивно легла на кобуру. Что поделаешь, защитный рефлекс, выработанный нервной жизнью и не менее нервной работой, – можно забыть носовой платок, кошелёк, даже штаны, но ремень с кобурой привыкаешь носить постоянно и, не ощущая давно ставшую привычной тяжесть пистолета, чувствуешь себя голым. Вот и сейчас пистолет был на положенном месте, и Ковалёву стоило заметного усилия остановить движение руки и не выхватить его.

– Не опять, а снова. Не спится.

– Заметно. – Дайяна оттолкнулась от косяка (надо же, стояла облокотившись на него уже неизвестно сколько времени, а адмирал даже не заметил) и вошла в кабинет. – Опять хреново было?

– Да нет, всё в норме, – бодро соврал Ковалёв. – Меня ведь ломом не убьёшь – всё равно оклемаюсь.

– Ню-ню, так я тебе и поверила. – Девушка подошла к адмиралу, встала позади кресла и начала массировать адмиралу плечи.

Её руки были неожиданно сильными для столь хрупкой фигурки. Ковалёв блаженно закатил глаза.

– Правда, всё нормально. Просто задумался.

– И три часа задумавшись сидел…

– Сколько? – Ковалёв аж подскочил в кресле.

– Три часа. Ну, почти три. Сиди, не дергайся. Пока ты здесь прохлаждался, я успела приготовить завтрак, так что…

– Ну да, яичницу ты жаришь долго, – рассмеялся адмирал и тут же схлопотал подзатыльник. – Всё, молчу-молчу…

– Вот и молчи давай. Что за глобальные проблемы решал опять?

– Да всё те же.

– Ну так постарайся о них пока не думать. Сейчас поедим, а параллельно ты мне всё расскажешь. Глядишь, на сытый желудок что-то в голову и придёт.

– Ну да, тут без пол-литра не разберёшься. Хотя, конечно, ты права, одна голова – хорошо, а полторы…

И, ловко увернувшись от нового подзатыльника, адмирал вскочил, подхватил Дайяну на плечо и отправился в столовую.

Надо сказать, что Дайяна успешно развивалась как личность, кое в чём прогрессируя очень даже заметно. Во всяком случае, готовить она научилась, что не могло не радовать. Всё правильно: надо только захотеть – и всё получится, а когда появляется дополнительный стимул в лице голодного мужчины, прогресс и вовсе неостановим. Поэтому адмирал позавтракал очень неплохо, можно даже сказать – вкусно и вполне сытно.

И теперь откинулся на спинку стула, отхлёбывая из маленькой чашечки свой любимый кофе. Горячий ароматный напиток пришёлся как нельзя более кстати, и единственное, чему огорчался Ковалёв, был крошечный размер этой самой чашечки. Дайяна, обстоятельно изучив, как положено пить кофе на Земле, переняла оттуда в том числе и размер посуды, в то время как адмирал, простая душа, предпочёл бы для кофе кружку повнушительнее. Впрочем, он отнёсся к размерам чашки философски, не без основания решив, что это – не самая большая неприятность в его жизни. В конце концов, можно и вторую порцию налить, а при желании и третью.

– Ну, так что надумал? – с любопытством спросила Дайяна.

В третий раз спросила, надо сказать, но первые два раза Ковалёв её вопрос проигнорировал. Сначала потому, что ел и не хотел отвлекаться, а потом – просто из вредности, чтоб подразнить.

– Да в общем-то ничего нового. – Адмирал посмаковал кофе, оценивая его вкус, и блаженно зажмурился – кофе явно удался. – Всё хреново, если коротко. Убить кого-нибудь охота.

– Зачем?

– Да просто так, чтоб развеяться, – небрежно откликнулся Ковалев и, увидев вытянувшееся в недоумении лицо Дайяны, рассмеялся: – Да шучу я, шучу, просто я и в самом деле не представляю, что делать дальше.

– Это плохо, – чуть разочарованно откликнулась Дайяна.

– Знаю…

– Но вообще-то не всё так страшно. Я ведь, кажется, тебе уже говорила – мы форсировали производство двигателей, мобилизовали все верфи. Максимум в течение года у нас будет достаточно кораблей, чтобы стабилизировать ситуацию. Год-то уж как-нибудь продержимся.

– Я что, спорю? Это ты говорила не раз и не два, я всё помню, но как раз ситуация с окраинными планетами беспокоит меня меньше всего. Даже если вздумают отделяться – хрен с ними, потом возьмём за жабры. Время пока что терпит.

– Тогда чего ты нервничаешь?

– Нервничаю – громко сказано. Скажем так: я ощущаю некоторый дискомфорт от невозможности повлиять на ситуацию.

– В смысле?

– В прямом. Ты никогда не думала, что, кроме внутренних, да-да, теперь уже внутренних проблем, у нас есть кое-что ещё?

– Адеры?

– Молодец, умная девочка, возьми с полки пирожок. Их там два, тот, что с мясом, – посередине.

Дайяна несколько секунд сидела, надув губы, – видимо, то ли пытаясь вникнуть в дебри афоризма на великом и могучем», то ли размышляя, обидеться или нет. Впрочем, обижаться она не стала – к язвительности Ковалёва она уже привыкла и даже выработала на неё некоторый иммунитет.

– А что адеры? Пока что они всего лишь помеха, не более. Надо будет – раздавим, в исследованной части галактики пока что нет силы, сравнимой с нашей эскадрой.

– Забываешь прописную истину. Нельзя недооценивать врага. Да, они помеха, которую мы можем смести, но мы ведь даже не знаем, где расположено их государство и есть ли оно вообще. Может, они и планет-то своих не имеют, а просто бродяжничают в космосе. Где прикажешь их ловить? А ведь наши лихие товарищи не оставили нам своей эскападой ни одной зацепки. Они в очередной раз доказали всем вокруг, что, взяв в руки здоровенную дубину, можно считать себя самым крутым и тебе за это ничего не будет. Центральные планеты республиканцев они разнесли, раскатали в блин вместе со всеми, кто на них был. И что в результате? Большой пшик, вот что мы имеем. Информации у нас теперь – ноль, похоже, погибли все, кто хоть что-то знал. Кирдык носителям информации. Поверь, я тоже так умею, ничего нового ни в стратегии, ни в тактике никто не родил. Планеты, которые отошли нам после той бойни, – это их окраинные миры. Провинция, с провинциальными интересами и возможностями. Контрразведчики наши там шуршат, разумеется, но толку, я подозреваю, не будет – вряд ли там кто-то что-то знает, если и был кто замешан на адеров, то это было высшее руководство республики, причём, я подозреваю, не всё. Конечно, шанс что-то откопать всегда остаётся, но что-то больно уж хиленький этот шанс.

– Ну и что с того? Если адеры исчезнут с горизонта, то нам это тоже неплохо, а если проявятся снова, то рано или поздно мы на них выйдем.

– Выйдем. И что дальше? Доказательств-то никаких, нам даже предъявить им будет нечего.

– Дорогой, а когда империи требовались какие-то доказательства? Любая империя пользуется своим главным правом – правом сильного.

– Одно это и успокаивает. Если потребуется, повода искать не нужно, предъявим им… ну хотя бы массовую гибель гренландских тюленей в Красном море.

– Там же нет никаких тюленей, – удивилась Дайяна.

– Вот, – наставительно поднял палец Ковалёв. – А почему нет? Да потому, что адеры постарались… Ну да ладно, шутки шутками, а ситуация от этого не проясняется. Время, боюсь, играет здесь против нас, адеры развиваются, а мы пока что, извини, нет.

– Ну, фора во времени у нас лет пятьдесят.

– Не так и много, кстати. И не факт, что есть. Пойми, больше всего меня беспокоит, что адеры во многом похожи на нас самих. Такие же решительные, упорные, так же настроены на экспансию… В смелости им не откажешь, и мозги у них, надо сказать, варят. Обрати внимание, они пробуют разные варианты. Не получилось с внедрением через твоего братца… И то лишь потому, что на меня нарвались… Так вот, не получилось внедрение – полезли в силовой контакт. Схлопотали по морде – снова внедрение, но теперь уже совсем другого уровня. Для меня эти сеансы массового гипноза оказались совсем неожиданными. Что они в следующий раз выдумают? А главное, они почти не оставляют следов. У нас, считай, так и не было серьёзных пленных, а та мелочь, которую мы взяли, мрёт раньше, чем мы успеваем выкачать информацию. Ланцет уже нормальную речь с ними позабыл, только матом ругается… Подозреваю, правда, неспроста это – есть у них что-то вроде нашей пси-кодировки, не может не быть… Те трофейные корабли, которые оказались у нас в руках, дают некоторое представление об их технологическом уровне, но и только. Мы даже не знаем, это у них сверхсовременные линкоры или морально устаревшие сторожевики. Их коды на компьютерах мы до сих пор не взломали – они оказались неожиданно сложны, а у нас просто нет соответствующих специалистов. Что дальше? Да ничего мы, если подумать, о них не знаем, и это, честно говоря, меня пугает.

Наверное, для другого мужчины было бы трудно признаться в собственном страхе, особенно перед женщиной. Ковалёв не комплексовал, – в отличие от многих других людей, смелость свою ему никому не надо было доказывать. Дайяна лишь кивнула, принимая сказанное к сведению, и сердито потёрла рукой лоб.

– Ты тоже забываешь прописную истину – не стоит переоценивать врага.

– Угу. Тут главное не ошибиться, а то съедят и костей не оставят.

– Именно. Но меня, если честно, из всего вышеперечисленного больше всего волнует нюанс, который ты упустил.

– Это какой?

– Почему адеры полезли именно к нам? Вокруг куча цивилизаций и меньше, и слабее, подмять их – не проблема. Но они полезли на людей, сильнейшую расу в этих местах.

– Фиг знает, товарищ начальник. Может, остальных они в той или иной мере уже подчинили. А может, просто нас боятся и наносят превентивный удар. Что угодно может быть, мне извивы их психологии неведомы.

– А жаль. Впрочем, ты прав – данных для серьёзного анализа слишком мало.

– Именно. Я не раз думал о том, почему именно на нас они полезли, не такой уж я дурак, как тебе кажется. Просто пока что ломать голову ещё и над этим бессмысленно. Да, если нам удастся понять их мотивы, мы сможем лучше ориентироваться в проблеме, но это пока мечты.

– Ладно. – Дайяна упрямо тряхнула головой. – Не сейчас, так потом всё равно придётся решать эту проблему.

– Решим, куда деваться. Но ведь проблема-то не единственная.

– И какие ещё проблемы ты видишь?

– Многие. Тебе весь список огласить?

– Хотя бы основное.

– А основного не так уж и много. Во-первых, меня беспокоит то, что мы не одни, у кого в загашнике есть имперские корабли.

– Ты про тот линкор?

– Ну да, и он наверняка не единственный. Я тут в архивах порылся – появление одиночных кораблей имперской постройки наблюдалось неоднократно. Очевидно, где-то на периферии осталось немало имперских военных баз, имеющих на вооружении небольшое количество кораблей. Это по отдельности небольшое. А в сумме их должно быть немало, даже с учётом постепенного физического устаревания и неизбежных в дальнем космосе случайностей. Плохо, что о них мы тоже ничего не знаем. Даже меньше, чем про адеров. Помнится, посылали за тем линкором шпионов – так ни один не вернулся. В результате мы имеем абсолютно непредсказуемую величину, и это мне не нравится.

– Я-асно, – задумчиво протянула Дайяна. – А ещё что тебя волнует?

– А ещё меня волнует, что императора у нас как не было, так и нет. Тех уродов, что нам попадались до сих пор, до власти я не допущу. Да и вообще за один стол с ними не сяду… Но это – хрен с ними, придумаем что-нибудь. Не будет у нас легитимной власти – будет просто власть. Калибр орудий является зачастую лучшим доказательством законности правителя, чем генетическая экспертиза. А протесты покойников никогда живых всерьёз не волновали. Не хотелось бы так, конечно, но как аварийный вариант – пойдёт. Хотя… Может, всё же возьмёшься?

– Тысячу раз говорила и в тысяча первый повторю – нет! Реально – не потяну, а свадебным генералом – не буду.

– Жаль, – вздохнул Ковалёв. – Хотя ты, конечно, в своём праве. Так вот, меня также волнует вопрос, что нам делать дальше.

– А чего тут сложного? В принципе можно продолжать, как и сейчас, тихой сапой подминать соседей…

– Не получится. Мы на пределе – получили контроль всего-то над сравнительно небольшой провинцией, и у нас уже не хватает ни людей, ни кораблей. На какое-то время придётся остановиться, навести порядок, подготовить корабли и экипажи и, как ни крути, окончательно потерять темп. Я, если честно, до известных тебе событий всерьёз планировал ударить на столичную планету – тогда у нас в руках оказался бы ещё один символ имперской власти, а символы в глазах простых людей значат до неприличия много, да и перспективы кое-какие открывались… Но это внеплановое расширение зоны ответственности жрёт наши ресурсы, как пылесос. Вот она, настоящая беда всех империй – невозможность эффективного управления и растягивание ресурсов на второстепенные направления при превышении критических размеров… Впрочем, я могу и ошибаться.

– И что дальше делать будем?

– Ну, для начала, я думаю, надо начать решать проблемы по мере их появления…

– Ах, какие мы умные, – съязвила Дайяна.

– А то. – Адмирал скорчил шутовскую рожу и демонстративно почесал обтянутое тельняшкой пузо. – Я и при жизни такой был…

Фраза из старого анекдота[2] прозвучала из его уст весьма двусмысленно, и Дайяна предпочла не развивать тему. Вместо этого она спросила:

– Ну а если серьёзно? Ты всё так расписал, что плакать хочется.

– Нет, плакать не надо – надо думать. А вообще для начала надо организовать глубокий поиск по окраинам империи.

– Зачем?

– За шкафом. Ты умная-умная, а иногда такие вопросы детские задаешь… Ты подумай, что нам известно об имперских пограничных базах? Да опять же ничего – в компьютерах моих кораблей такой информации нет, потому как их прежним владельцам она была в тот момент не нужна. А ведь именно с них, с пограничных баз, похоже, появляются имперские корабли. Надо их найти, договориться о координации действий…

– Кто из нас ребёнок? Ты наивен, как… Ну, я даже не знаю, как кто. С чего обитателям этих мифических баз, даже если они и существуют, с нами сотрудничать? Если у них сохранилась имперская техника, им и без нас неплохо.

– Знаешь, Дайяна, история моего мира учит нас одному интересному правилу. Или, точнее, закономерности. Сильно подозреваю, что здесь может наблюдаться та же история.

– И какая?

– Да простая, в общем-то. Понимаешь, практически во всех государствах, формирующихся по имперскому принципу и претендующих если не на мировую гегемонию, то, во всяком случае, на звание державы, наблюдается один и тот же процесс. Наиболее преданы стране, наиболее надёжны как раз те, кто или пришёл с периферии, или тянет лямку вдали от столицы[3]. Те же, кто сидит у трона, чаще всего и предают. Да и реальной власти у них, если вдуматься, не так уж и много. Вроде бы чем выше чин – тем больше возможностей. Теоретически. А на практике у начальника генерального штаба, например, нет возможности непосредственно влиять на события, только через кого-то, через длинную цепочку исполнителей, от генерала до лейтенанта в самом низу… Как считаешь, велика вероятность сбоя в такой цепочке?

– Ну, здесь не поспоришь. Но к чему это?

– Да к тому, что служба вдали от штабов, от центра с его вечным контролем, поневоле заставляет человека развивать инициативу и учиться принимать решения, без этого там не проживешь – как минимум завалишь дело и получишь по шапке. Подозреваю, что там, где на момент развала империи оказались толковые командиры, всё осталось в относительном порядке и до нашего времени вполне дотянуло. И есть большая вероятность, что там мы найдём союзников.

– Как ты думаешь…

– Головой, а что?

– Блин, не сбивай. Как ты думаешь, почему они сами не сделали то, что делаем мы сейчас?

– Да потому, что даже мы сейчас тянем еле-еле, а ведь у нас под рукой одна из наиболее мощных эскадр того времени. Что мог сделать провинциальный командир, у которого в загашнике старый линкор и пара крейсеров? Ещё и с учётом того, что на тот момент технологическая деградация человеческую цивилизацию не поразила и тяжёлыми боевыми кораблями баловались все, кому не лень? Да ничего, ровным счётом ничего – в крайнем случае постараться сохранить свои корабли до лучших времён. Подозреваю, именно результат такой политики мы сейчас и наблюдаем.

– Но почему в таком случае они не вышли на контакт с нами?

– Знаешь, а ведь я на их месте тоже не рискнул бы. Чего от нас ожидать, они не знают, а вот то, что в средствах мы не слишком разборчивы, видно издали, невооружённым глазом. А разведсеть они просто не могли за это время не создать… Словом, на контакт с нами они не пойдут – нам придётся искать их самим, да ещё и убеждать, что мы белые и пушистые. Ёлки зелёные, если бы я в своё время знал, что авантюра, которую предложил Шерр, – это не компьютерная стрелялка, в которой слетал и быстренько всех завалил, а такой вот геморрой, то хрен бы я на неё подписался.

– Так, значит, будем искать? – спросила Дайяна, благополучно пропустив мимо ушей последнюю реплику адмирала.

А что поделать – привыкла уже к его перепадам настроения и приступам самобичевания.

– Будем. – Ковалёв кивнул, резко встал, растёр шею. – Вызови, пожалуйста, Шерра, Шурманова и, наверное, Синицына. Думаю, парнишке мы поиск и поручим – справится.

– Натаскиваешь? – проницательно осведомилась Дайяна.

– Да, натаскиваю, – не стал отпираться адмирал. – Готовлю дублёра, это надо делать заранее.

– Зачем?

– А на всякий случай, – безмятежно улыбнулся Ковалёв. – А то подстрелят меня опять, и что дальше? Опять всё на Семёныча вешать?

– А я уж думала, ты своего родственничка будущего подальше спровадить хочешь…

– Какого ещё родственничка? – Ковалёв мгновенно напрягся, взгляд его стал острым, колючим.

– Ну ты даёшь… Похоже, ты единственный, кто ничего не знает. Твоя Юлька, похоже, втюрилась в нашего бравого капитана без памяти, да и он тоже вроде как…

– Вроде как? – проскрипел адмирал, решительно вставая и резким движением вытирая руки кстати подвернувшейся салфеткой. – Ну, я им сейчас покажу «вроде как»… За мной!..

Шейх был красивым. Ключевое слово «был» – он был, а теперь его не было.

Тело шейха со следами ног и прикладов покачивалось в петле, сделанной из толстой верёвки. Умирал он медленно – если на обычной виселице с выбиваемым табуретом или открывающимся в помосте люком человек умирает от перелома шейных позвонков, то шейх умер от удушья. Колючую пеньковую верёвку медленно натягивали. Сначала он поднимался на носки, потом повис и ещё долго дёргал ногами, пока не задохнулся. Позорная смерть для мусульманина…

Олаф презрительно сплюнул – этот гад верещал как свинья и выдал всё и всех, как только получил пару раз по холёной смазливой роже. Его телохранители, числом почти сотня, которые пали, защищая дворец, вели себя куда более достойно и умерли, пытаясь спасти повелителя. Защищались они отчаянно и умело, но что они могли противопоставить закованному в глухие бронированные доспехи имперскому спецназу и поливающему их огнём с воздуха штурмовому боту, по невидимой силовой броне которого бессильно расплёскивались взрывы зенитных ракет? Старые как мир, хотя и мощные и надёжные калаши да несколько БТРов, оказавшихся в подземных боксах? Это даже не смешно, это печально.

Вновь созданный имперский спецназ работал в своей привычной, уже фирменной манере – грубо, стремительно и безжалостно. Фактически вся стратегия этой операции описывалась двумя словами: «валим всех»! Прижав обороняющихся огнём со штурмбота (это было и не нужно в общем-то, но здорово экономило время – останавливающее действие пуль старых автоматов было впечатляющим) и не давая им поднять головы, спецназ быстро и сноровисто выгрузился из широкого люка десантного бота, севшего прямо на крышу дворца, – точнее, зависшего в полуметре над ней: во-первых, неровная слишком, а во-вторых, было сомнительно, что крыша выдержит такую махину, – и начал зачистку, не слишком жалея боеприпасы – из обитателей дворца живой им нужен был только один, причём его местоположение было чётко локализовано, а остальные представлялись не более чем нежелательными свидетелями. Именно поэтому, когда прорвавшие оборону спецназовцы шли по коридору, они просто бросали гранаты во все двери подряд, разнося в клочья всё и всех без разбору – арсенал, каптёрку, комнаты слуг, гарем…

Шейх участь своих близких разделить не пожелал и очень шустро выскочил из постели, в которой как раз развлекался с какой-то красоткой… Ну, оно понятно – видимо, от грохота эрекция пропала. Правда, это были исключительно его проблемы. В общем, выскочил он и, даже не одеваясь, рванул прочь из дворца, воспользовавшись подземным ходом, явно прорытым как раз на такой случай. Теоретически такой манёвр был оправдан – об этом ходе, построенном ещё в те времена, когда эмират был обычной папуасией (а не папуасией богатой, как сейчас), а дворец напоминал скорее грязную хибару, знать никто не мог – тайна передавалась из поколения в поколение только наследнику. Увы, давно почившие в бозе строители не могли предположить наличия у атакующих глубинных сканеров, позволяющих заглядывать под землю на несколько километров. Сейчас спецназ был оснащён куда лучше, чем в тот раз, когда Ковалёв со товарищи штурмом брал бандитское гнездо, поэтому операция была спланирована тщательно, разведка проведена и возможные пути бегства шейха перекрыты. Короче, ждал его на выходе из подземного хода высокий улыбчивый мужчина, за полной никчёмностью противника не надевший даже штурмовой брони, и получил шейх, только успевший выскочить из своей норы и ничего не видящий в кромешной темноте южной ночи, мощнейший удар в пах. От резкой боли он согнулся, зажимая руками вдребезги разбитые гениталии, и тут же разогнулся, когда тяжёлый сапог с металлической набойкой на носке врезался ему в лицо, прямо в зубы.

Зубы остались… на земле, а потерявшего сознание шейха по тому же подземному ходу нападавший за ногу потащил обратно во дворец, не слишком заботясь о том, что тело пленного в кровь обдирается о валяющиеся на полу многочисленные острые камешки. И в той же спальне, в которой недавно развлекался её хозяин и из которой только что пинком вышвырнули его наложницу, начался допрос.

…А начиналось всё на редкость банально. В маленьком южном городе, в котором уже много лет было не слишком спокойно, случился теракт. Событие это было если не рядовое, то и не из ряда вон выходящее – три-четыре раза в год в городе находили и обезвреживали какое-нибудь взрывное устройство. А иногда не находили и не обезвреживали, и тогда раздавался громкий «БАБАХ!» – и вокруг разлетались болты, гайки, куски арматуры и прочая дрянь, которой фаршировали самодельные бомбы в качестве поражающих элементов. Как правило, кто-то погибал, кто-то бывал ранен, хотя иногда обходилось и без жертв. Короче, к моменту описываемых событий таких удавшихся терактов было шесть. Этот был седьмым…

Так уж получилось, что никто не погиб. Как говорится, и слава богу, однако был нюанс – среди раненых оказались жена и тёща одного из солдат, совсем недавно отправившегося с Ковалёвым в космический поход. То есть родственники имперского военнослужащего. А значит, граждане империи.

Такое не могло остаться безнаказанным. Олаф, командовавший силами быстрого реагирования, дислоцированными в Солнечной системе, имел на подобный случай совершенно чёткие и однозначные инструкции. Президент России тоже был предупреждён о том, что в таком случае во избежание лишних жертв лучше оказать имперцам всемерную помощь и содействие, – этот момент Ковалёв особо оговаривал с ним перед отлётом. Точнее, поставил перед фактом, что стоит помочь, а то всякое может случиться. Например, будут за террористами с крейсера охотиться, не слишком прицельно стреляя по ним из орудий главного калибра. Президент важностью ситуации проникся, так что карт-бланш Олафу был обеспечен.

Наверное, правоохранительные органы раскручивали бы ситуацию долго, многие месяцы, и без сколь либо серьёзной надежды на реальный успех. Имперцы действовали по-другому. Все въезды и выезды из города были перекрыты. Увы, это получилось сделать не сразу, и шанс, что удастся взять террористов по горячим следам, был относительно невелик, однако нужно использовать любую возможность.

Это была не милицейская проверка – всё было намного проще и жёстче. В город никого не впускали, из города никого не выпускали. Скандалистов тут же, на месте, арестовывали и отправляли в передвижные КПЗ. Олаф на полном серьёзе раздумывал, не вызвать ли на помощь приданный ему крейсер, способный накрыть город силовым полем и полностью предотвратить возможность его покинуть, однако по здравом размышлении решил этого не делать – незачем было столь уж явно демонстрировать своё присутствие. Да и местность вокруг города была голая, как стол, поэтому для контроля было вполне достаточно нескольких вертолётов, непрерывно висящих в воздухе. Ну а потом началась охота.

Не секрет, что в правоохранительных органах есть оперативная информация если не о всех, то почти о всех серьёзных преступниках. По разным причинам эта информация до суда не доходит, да и сами преступники оказываются на скамье подсудимых куда реже, чем хотелось бы. Однако всё это справедливо до тех пор, пока у тех, кто правит страной, не возникнет желания навести порядок, – тогда проблема решается практически мгновенно[4]. Правда, о всевозможных демократических правах и свободах вроде суда присяжных в такой ситуации приходится забыть. В данном случае желание разобраться возникло на ещё более высоком уровне.

Уголовников просто выдёргивали из постелей, арестовывали на улицах, брали за жабры в ресторанах. Их закидывали в специально подогнанные автобусы и увозили, сопротивляющихся избивали – сильно, но без лишней жестокости, только чтобы не рыпались, пытающимся убежать аккуратно простреливали ноги. Словом, работали быстро и эффективно, как мощный и бездушный механизм. Прошло не более двух часов, а на небольшом стадионе были, как сельди в бочке, набиты местные бандиты – и карманники, и «быки», и воры всех рангов. Нынешнее положение уравняло всех, и спокойные люди в чёрной броне с автоматами наперевес абсолютно не обращали внимания на злобные выкрики, а подчас и угрозы подконвойного элемента. Правда, вскоре кому-то из них надоело слушать матюги бандитов, и он спокойно сказал в мегафон:

– Тихо, или будем стрелять.

А когда вопли не прекратились, по ногам бандитов хлестнула очередь. Больше предупреждений не потребовалось, тем более что медицинскую помощь раненым никто из охраны оказывать не собирался.

Сбор преступников был закончен, и за них принялись следователи. Не обычные или прокурорские милиционеры, а имперские. Эти не заморачивались игрой в вопросы и ответы – они просто накрепко пристёгивали преступников к креслам, накачивали их химией и получали интересующую их информацию без изящных психологических изысков, зато быстро и качественно. Информация сразу передавалась в суды – с самого верха пришёл приказ считать её априори достоверной и законно полученной, ни в коем случае не затягивать с решением более пяти минут и выносить максимально суровые приговоры. Ну и мораторий на смертную казнь сняли до кучи. За соблюдением приказа на добровольных началах проследили всё те же имперцы. Интересно, за представителей каких спецслужб приняли их местные? Короче говоря, в течение нескольких часов преступность в городе исчезла, а по всем регионам начала распространяться информация о том, что послужило толчком к этому. В дальнейшем оказалось, что ход этот был весьма и весьма дальновидным – не раз и не два местные бандюки после нескольких повторений терактов или выпроваживали всевозможных бомбистов-стрелков из своих городов, или просто давали на них наводку властям. Но всё это было потом, пока же ситуация развивалась по сценарию, от которого в ужас пришли бы правозащитники всего мира.

Прелесть её была в том, что криминальные сообщества в России так или иначе пронизывают все сферы. Это может быть что угодно – от коррумпированного чиновника до вполне рядового, ничем не примечательного и ни в чём не замешанного человека, отсидевшего когда-то на зоне и в той или иной степени сохранившего старые знакомства. Соответственно, в этой среде фактически невозможно что-либо скрыть всерьёз. Другое дело, что и наружу выплывает немногое, но когда за дело берутся профессионалы и начинают всех подряд грубо колоть… Как ни таились заговорщики, готовившие теракт, всё-таки краем они зацепили местных не вполне законопослушных граждан, просто не могли не зацепить, ну а дальше размотать цепочку было лишь делом техники.

Из троих совершивших теракт в городе оказались двое. Прятались по квартирам родственников, но, когда тебя всерьёз ищет не ограниченная ни законами, ни техническими средствами спецслужба, такая маскировка выглядит по меньшей мере наивной. Взяли их, что называется, тёпленькими. Родичей – сразу за решётку за укрывательство к всё тем же уркам (до утра половина этих родственничков не дожила, а вторая половина пополнила ряды лагерных «Машек»), а подрывников стали колоть. Кололи жестко, используя и химию, и старые добрые щипцы для орехов, – какая разница, в каком виде окажутся эти двое? Всё равно они не доживут даже до суда – так молчаливо, но единогласно решило общественное мнение имперцев. А информация – вещь необходимая, поэтому её надо было получить немедленно.

Увы, эти двое были всего лишь шестёрками – бери больше, кидай дальше… Или, что точнее, принеси – подай – отойди, не мешай. Да, привезли, да, установили, но больше они и не знали ничего. Точнее, почти ничего – имя третьего, того, кто ими руководил, они всё же знали, да и фоторобот составили – нарисовали, погружённые в гипнотический транс. Что ж, и это было немало – процесс, что называется, пошёл, и даже понёсся, как почуявший шпоры жеребец. По фотороботу установили имя, ещё по куче малозаметных факторов – личность главаря, и охота началась. На орбиту вышли разведывательные спутники – подобно сгусткам чёрной мглы, невидимые для радаров и почти неразличимые визуально, они обшаривали район объективами мощнейших камер, разрешению которых могли позавидовать лучшие телескопы Земли, и вскоре беглец был обнаружен. Он не нашёл ничего лучше, как спрятаться в родном ауле. Редкостно предсказуемый ход, хотя, конечно, обусловленный тем, что российские спецслужбы с осторожностью относились к всевозможным операциям в горных селениях. Теоретически там действительно можно было отсидеться, но охота уже вышла на уровень, когда на средства не смотрят, у Олафа был карт-бланш на любое действие, ведущее к результату, вплоть до орбитальной бомбардировки района. Приданный силам быстрого реагирования крейсер всё же снялся с марсианской орбиты и уже лёг на курс к Земле, готовый в случае нужды поддержать их всей своей немалой мощью. Последний довод королей[5] тот, который понимают все без исключения, но только в случае, если его действительно готовы пустить в ход. Олаф был готов.

Впрочем, использовать броненосный космический монстр не потребовалось. Просто рано утром жители маленького горного аула были разбужены ударами прикладов и вышвырнуты из своих домов на улицу. А на улице их ждала совершенно неожиданная картина – несколько десятков человек в странной чёрной форме с непривычного вида оружием на изготовку.

Кто-то начал возмущаться… И один из «чёрных» достал здоровенный пистолет и, приставив ствол к его лбу, спустил курок. Пуля вышибла мозги, разбив в клочья череп и забрызгав стоящих вокруг кроваво-серой кашей. Мгновенно установилась гробовая тишина. Олаф одобрительно кивнул прячущему пистолет в кобуру сержанту – так с ними и надо, язык силы понимают все.

– Мне нужен Умар Джанкоев.

– Его здесь нет… – начал было кто-то, но тут же, охнув, согнулся от страшного удара прикладом под рёбра.

– Молчать, урод, я не спрашиваю, я говорю – ведите его сюда. А не то сейчас всем обрезание сделаю. Под самый корень.

Местные угрюмо молчали. Стоящий перед ними человек выглядел как русский и говорил как русский, но вёл себя не как русский. И окружающие его солдаты тоже русскими не выглядели – все как на подбор высокие, сильные… Породистые – иного слова не подберёшь. По сравнению с пацанами-срочниками они выглядели просто пугающе. Некоторые вдобавок были одеты в нечто напоминающее рыцарский доспех, только выглядящий невероятно совершенным. Оружие своё необычное они держали хватко и, главное, пускали его в ход не то чтобы не задумываясь, а с видимым удовольствием. И чувствовалось, что они в грош не ставят ни самих жителей деревни, ни возможных неприятностей от последствий своих действий.

Однако толпа по-прежнему молчала. Олаф пожал плечами: ну что же, он предупреждал. Небрежный кивок одному из солдат, и тот, переведя свой плазменный излучатель в режим огнемёта, повернулся к ближайшему дому. Шелестящее пламя тут же окутало постройку. Кто-то закричал, толпа качнулась было вперёд – и тут же встала. Длинная очередь из автомата прочертила в пыли перед ними пунктирную черту, заходить за которую не рекомендовалось. Намёк был понят – местные цивилизовались прямо на глазах.

– Где Джанкоев?

Солдат с огнемётом развернулся ко второму дому.

– Не надо! Не жгите! Я скажу!

Две минуты спустя Умара Джанкоева выволокли на площадь – он скрывался в подвале дома родителей своей жены. Олаф презрительно посмотрел на него и небрежно бросил:

– В машину.

Потом он, сопровождаемый двумя солдатами, подошёл к дому, поглядел на него, пожал плечами и бросил в дом плазменную гранату. Полыхнуло – и секунду спустя на месте дома осталась только груда дымящихся развалин. Потом притащили тех, кто жил в этом доме, швырнули перед Олафом на колени. Супер брезгливо скривился.

– Сейчас вам вживят чипы. Попытаетесь извлечь – взорвутся. Если через сутки вы ещё будете на русской земле – они тоже взорвутся.

– Что вы делаете! – взвыла какая-то женщина.

– А что вы хотели? – почти ласково, но в то же время брезгливо спросил Олаф. – Запомните, крысы, есть законы, и они обязательны для всех. А для тех, кто решил, что ему закон не писан, будет обязательная виселица. Пшла!

– Они не успеют убраться из страны, – заметил кто-то из спецназовцев.

– А мне-то что до того? – искренне удивился Олаф. – Ладно, пошли потрошить эту скотину. Мне адмирал голову оторвёт, если я не хлопну главного заказчика.

Заказчика своего Умар сдал почти сразу – и заслужил лёгкую смерть. Ещё через три часа тело чиновника, сидящего совсем недалеко, в областном центре, нашли в его кабинете. Причина смерти была ясна без всякой экспертизы – его затоптали ногами, обутыми в тяжёлые ботинки с необычным рисунком протектора. Умирал он тяжело и перед смертью назвал того, у кого получал деньги…

Вот так, по цепочке, которая включала ещё немало звеньев, и дошли до шейха. Шейха допросили, повесили, засняв процесс на видео, и теперь минировали дворец (в подвалах, кажется, оставался кто-то живой, но это было поправимо – взрыв всё равно разнесёт здесь всё вдребезги) и решали, что делать дальше – слишком неожиданной оказалась полученная от него информация.

– Я всегда думал, что они враги…

– Хе, ты наивен, как ребёнок, Олаф.

Джим, удобно развалившись в кресле, потягивал из высокого бокала отличное вино. Шейх, похоже, не слишком соблюдал религиозные запреты, и Джим этим бессовестно воспользовался. Полюбовавшись на икебану из висящего араба, Джим продолжил:

– Пойми, миром правят деньги. Это мы с тобой знаем, что есть и другие стимулы – честь, благодарность, дружба… Остальные этого просто не понимают.

– Не обобщай. В мире ещё немало нормальных людей. Да вот наши экипажи хотя бы…

– Да так-то оно так. Я в общем смысле говорю. Просто слишком много тех, кто меряет на деньги всё подряд. Вспомни, ваша страна рухнула как раз тогда, когда количество таких вот людей, для которых деньги заменили честь и совесть, превзошло критическую массу. И у меня в стране то же самое. Я это к чему веду? На людях эти уроды могут сколько угодно проклинать друг друга, но когда дело доходит до денег… Словом, я ничуть не удивлён, что шейх сотрудничал с разведкой Израиля. Хорошо хоть, имена назвал, гад.

– Ну, дальше придётся по официальным каналам. У Израиля хорошая контрразведка, вытащить этих ублюдков и не засветиться слишком сложно.

– Официально не получится – не отдадут. Надо бить их, причём так, чтоб «мяу» потом сказать не смели.

– Не любишь ты евреев, – с деланым неодобрением покачал головой Олаф.

– А чего мне их любить? У меня ориентация нормальная. Вот евреек – да, люблю, даже очень, а мужчин-евреев любить мне как-то не с руки, – усмехнулся Джим. – А вообще, если кроме шуток, – да, не особенно я к ним хорошо отношусь.

– Однако же, Джим, ты антисемит… Вот не ожидал от толерантного американца.

– Ты, Олаф, неприличными словами не обзывайся. Я нормальный американец, а не нынешние жвачные. Ты пойми, среди евреев масса умных, порядочных людей. Только вот попал я как-то в Израиль во время их Пасхи… Как там она называется? Не важно. Вот и нарвался на их ортодоксов. Они вели себя как абсолютные сволочи, разве что ноги об меня не вытирали. Богоизбранные, блин… В общем, с тех пор я ни евреев, ни Израиль не люблю.

– Логично. Честно говоря, я не во всём с тобой согласен, в каждом народе есть разные люди, но тебя я понимаю. Хорошо, если окажется, что они замешаны, а признаться не захотят, то испытаем на Израиле кварковую бомбу. Мне все равно её испытать хотелось.

– Понеслись над ними кварки, превратив мерзавцев в шкварки, – скаламбурил Джим.

– Не смешно. Но актуально. Поддерживаю.

И они чокнулись бокалами из тончайшего стекла, наполненными великолепным вином.

Глава 3

Совещание прошло без сучка без задоринки. В принципе идея дальнего поиска витала в воздухе, и о необходимости найти уцелевшие имперские базы задумывались все его участники, поэтому решение было принято почти сразу. Единственная заминка была связана с кандидатурой Синицына, точнее, претензии были только к его лихачеству и вольной трактовке понятия дисциплины, что, впрочем, для разведчика не всегда является отрицательной чертой, да и на совещание Синицын явился в огромных тёмных очках, которые скрывали великолепный фингал, что вызвало смешки, так как все догадывались о причине появления на лице офицера столь сомнительного украшения. Ну что же, это было ещё одним подтверждением старой истины, что ни молодость, ни подготовка, ни отличная реакция не спасут от разгневанного отца.

Впрочем, смешки смешками, а дело с мёртвой точки сдвинулось. Синицына утвердили (не хотелось Ковалёву назначать его единолично, и были на то свои причины), и тот, радостный, лихо промаршировал к дверям. Все посмотрели ему вслед, выпучив глаза, – такой формы строевого шага ещё никто из собравшихся не видел, однако, не сговариваясь, махнули рукой – в конце концов, никто ведь не заставлял Синицына этот самый строевой шаг изображать, атмосфера здесь была самая что ни на есть непростительно демократичная. Демократия – это, конечно, для армии понятие относительного качества, но и по уставу постоянно жить – загнуться можно. К тому же – все свои, можно сказать, узкий круг – сам Ковалёв, Шерр, Дайяна, Шурманов… Кого, спрашивается, стесняться? Все одно дело делают.

Закончив с назначением и кое-какой текучкой и ещё раз добродушно посмеявшись над Синициным, которого для солидности произвели в капитаны третьего ранга, приступили к делу не менее важному, хоть и не такому заметному, как бряцанье оружием, – обсуждению экономической структуры возрождаемой империи. Пожалуй, это дело было даже более важным, ибо войны рано или поздно заканчиваются, а экономика нужна всегда.

Всё дело было в том, что производственные структуры Второй империи были созданы не только и не столько с целью обеспечения максимальной эффективности, сколько для предотвращения возможного развала государства. Система, использовавшаяся в них, эффективно работала и предотвращала сепаратизм, пока империя имела полноценную государственную власть, но она же отбросила людей на столетия назад, лишь только центральная власть исчезла. И была эта система основана, как это ни парадоксально, на разделении труда.

Всё было просто, как молоток, и столь же надёжно. Ни одна планета, ни одна звёздная система не имела полного комплекта технологий, обеспечивающих возможность строительства межзвёздных кораблей. Больше того, этот самый комплект был разбит на очень-очень маленькие части, и в результате одна планета производила реакторы, вторая – топливо для них, третья – системы управления, на орбите четвёртой висели доки для сборки корпусов, но материалы опять же производились в другом месте и так далее. С одной стороны, такая система приводила к неоправданным затратам на логистику, но с другой – как только какая-нибудь звёздная система пыталась отделиться, империя просто уводила из неё имеющиеся там корабли, а потом с улыбкой наблюдала, как эта самая система скатывается в экономический и социальный коллапс, не имея возможности организовать торговлю с другими мирами. При этом не было тех проблем, которые наблюдались на Земле, когда сепаратисты в таких случаях расползались по другим регионам, – бескрайние космические просторы, невероятные пространства пустоты удерживали жителей таких планет-изгоев лучше всякой тюрьмы. Конечно, оставались ещё пираты и контрабандисты, готовые за соответствующую плату на что угодно, однако имперские патрули тоже не сидели сложа руки, а сотрудничество с сепаратистами каралось в империи всегда одинаково и без проволочек – смертная казнь через расстрел из корабельных орудий. Вместе с кораблём, на котором летишь, естественно.

Собственно, экономика империи оттого, что кто-то выпал из производственной структуры, не слишком страдала. Планет было много, каждый этап производственного цикла дублировался по нескольку раз, а с учётом того, что производственные мощности на случай большой войны всегда строились с запасом и в мирное время особой загруженностью не страдали, то проблема с вынужденным переносом заказов решалась практически мгновенно и безболезненно. После того как был внедрён принцип такого разделения труда, всевозможные проявления сепаратизма очень быстро сошли на нет – люди поняли, что в одиночку не выжить, а помогать им, когда они начнут вымирать, никто не будет. Система действовала, но ровно до тех пор, пока крепка была центральная власть. Когда же разрушился центр, началось такое…

Теоретически ничего вроде бы и не изменилось, но на практике всё звучало теперь совсем иначе. Попробуйте произвести, скажем, двигатель для звездолёта, если только для корпусов требуются три разных типа сплавов, которые на планете не производятся. Более того, нет ни одной планеты, на которой производятся все три. И более того, до ближайших планет, где производится хоть один из этих сплавов, десятки светолет. В общем, как только рухнули налаженные связи между предприятиями, рухнуло и всё производство, весь цикл, и производить новые корабли стало просто невозможно[6]. Добавьте к этому попытки увеличить своё влияние силовым путём, предпринимаемые почти всеми, и неизбежные из-за этого войны, в пламени которых сгорели почти все оставшиеся со времён империи корабли, – и получим то, что заслужили.

Конечно, люди – существа умные. Со временем более-менее развитые в научном и техническом отношении планеты вновь научились производить звездолёты, но теперь, в силу объективных причин, это были много более простые, а значит, и менее эффективные модели. По сути, это и стало причиной гибели человечества как единой цивилизации и образования кучи небольших анклавов, медленно развивающихся и непрерывно конкурирующих за ресурсы. Именно это и позволило относительно небольшой эскадре старых имперских кораблей нагибать всех подряд.

Самое интересное, что едва ли не единственным, кто имел под рукой возможности для организации производства полного цикла, был незабвенный адмирал Гасс – на его базе была реализована возможность полномасштабного автономного ремонта кораблей любого класса и строительства кораблей до лёгкого крейсера включительно. Это и понятно, почему для ничем не примечательного вроде бы адмирала сделали такое исключение, – достаточно вспомнить, каким невероятным кредитом доверия Гасс пользовался у императора и кем в будущем ему предстояло стать. Ну и ещё на некоторых военных базах, вроде тех же баз Охотников, можно было организовать мелкосерийное производство лёгких кораблей, главным образом устаревших конструкций, хотя полный цикл там обеспечить было и невозможно и часть необходимого всё равно надо было завозить. Теперь же преемникам покойного адмирала предстояло воспользоваться уникальным шансом и восстановить утраченные связи – иначе все их потуги по реанимации империи в лучшем случае грозили обернуться повторным коллапсом, может быть чуть более медленным, чем предыдущий.

Вот этот вопрос и вызвал новые споры. С одной стороны, можно было повторить имперскую систему – это было не так уж и сложно. Механизм отработан, а в нынешней ситуации нестабильности такая мера предосторожности, как возможность блокады сепаратистов, была отнюдь не лишней. Однако, если взглянуть на результат под другим углом, ущербность и уязвимость такой системы тоже была налицо. Одна ошибка – и всё рушится как карточный домик. Империя имела в своё время запас прочности за счёт многократного дублирования, но сейчас под рукой было не так много развитых планет – стало быть, дублирования не будет и уязвимость ещё более повышается.

Ещё проще было развернуть производство полного цикла на нескольких наиболее развитых планетах. Это давало многие преимущества, хотя на первых порах пришлось бы производить корабли не страшнее эсминца, но лиха беда начало. Сейчас эсминцы, а лет через десять, глядишь, и линкор на стапелях появится. Остальным подконтрольным планетам отводится роль доноров ресурсов и продовольствия – всё равно на большее пока не способны.

Радужные перспективы, но сразу возникал интересный вопрос о том, что начнёт твориться на этих планетах после того, как они наберут силу. Как-никак они долго были сами по себе, успели хлебнуть вольницы, а преимуществ имперское подданство на первых порах даст не так и много. В далёкую перспективу люди смотреть, как правило, не любят, а значит, планеты станут островами сепаратизма, тем более опасными, что сами смогут производить корабли и вооружение высокого качества. Замкнутый круг получается.

В принципе выход из этого замкнутого круга тоже был виден, что называется, невооруженным взглядом – создать сплав двух этих систем, когда возможностью производить корабли по полному циклу обладают две-три планеты с особо доверенным и проверенным населением, во всех же остальных реализуется имперский принцип. С одной планетой всё было ясно – в Солнечной системе уже начали потихоньку строить гигантскую верфь, способную служить колыбелью даже для имперских линкоров и авианосцев последнего поколения. Правда, строительство шло неспешно – почти все и без того невеликие мощности были заняты на ремонте «Инквизитора». Трофейный линкор через месяц должен был выйти на ходовые испытания, после чего строительство верфей могло быть ускорено многократно. Корабли же меньших размеров, крейсеры и тем более эсминцы, с ремонтами малой и средней сложности гонять к Земле нужды больше не было – ремонтные доки, построенные на орбитах уже двух планет, и оказавшаяся в неплохом состоянии база Охотников вполне могли обеспечить их работоспособность.

Всё это не могло не радовать, однако если кандидатура Солнечной системы сомнений не вызывала, то иные варианты были куда более шаткими. Ни Лейда (Шерр даже не обиделся), ни иные планеты не обладали ни достаточным производственным потенциалом, ни необходимой степенью лояльности населения, поэтому собравшиеся в очередной раз поспорили и поругались. Обсуждение этого вопроса велось почти каждую неделю, и Ковалёв уже всерьёз опасался, что ему придётся принимать решение единолично и ставить всех перед фактом. К этому, похоже, и шло – хотя время ещё, что называется, не поджимало, но и тянуть до бесконечности было нельзя. Самый простой способ убить какое-то дело – утопить его в болтовне, эту простую истину Ковалёв хорошо помнил[7].

Именно эту мысль он и высказал Шурманову, когда совещание закончилось и остальные разошлись по своим делам. Шурманов задумчиво возвёл очи долу и глубокомысленно заявил, что на то Ковалёв и адмирал, чтобы решения принимать, а не грузить людей проблемами. Адмирал в ответ смачно плюнул и направился прочь, но спокойный голос Шурманова остановил его на полпути.

– Вась, ты можешь ответить на один вопрос?

– Да хоть на десять. – Ковалёв повернулся, подошёл к столу, плюхнулся на первый попавшийся стул и посмотрел на Шурманова. – Спрашивай.

– Почему ты зарубил кандидатуру Акылбекова?

– Который твой протеже? Да потому, что он казах.

Шурманов удивлённо приподнял брови. Ковалёв усмехнулся:

– Видишь ли, Семёныч, я вообще против того, чтобы назначать выходцев из тех краёв офицерами. И вообще, я против того, чтобы вербовать из них кого-нибудь. Да, в своё время ты уговорил меня его взять. И с производством его в капитан-лейтенанты согласился, и старпомом на эсминец назначил. Я понимаю, что он сын твоего хорошего знакомого и что все мы тащим за собой в первую очередь своих, но это звание и эта должность – венец его карьеры.

– Почему? – Шурманов был спокоен, но видно было, что разговор становится ему неприятен.

– Семёныч, ты столкнулся в своей жизни едва ли не с единственным казахом, а я поработал в тех местах. Так вот, хочешь завалить дело – назначь начальником казаха. Исключения есть, конечно, но их не так много. Среди них есть грамотные, даже очень грамотные люди, но менталитет у них такой, что стал казах начальником – всё, вся контора будет состоять из его родственников, и плевать ему, что они откровенно не тянут, – всё, туши свет, сливай воду, понтов у него будет больше, чем мух на помойке. В результате только массу проблем огребём. Если же поставить его исполнителем, то, чувствуя палку на спине, он работать будет, но начальником, повторюсь, ему быть противопоказано. Я не хочу осложнений в дальнейшем, честно скажу, я вообще не хочу набирать ни казахов, ни таджиков, ни киргизов, ни прочих… Разве что самый минимум, в штурмовые роты. Я вообще предпочел бы мононациональные экипажи, хотя этого, конечно, не добиться. Не имею против них ничего личного, но менталитет экипажей, по моему мнению, должен быть единым.

– Некрасиво, но… логично, – подумав, кивнул Шурманов. – Хотя я бы всех под одну гребёнку не стриг.

– Я бы тоже, – пожал плечами Ковалев. – Рисковать только неохота. Один раз лопухнёшься – год разгребать придётся.

– Ладно, ты командир – тебе виднее. Ты уверен, что твой мальчик справится?

– А куда он денется? В первый поход пойду с ним сам, подстрахую малость, а потом пусть сам крутится, авторитет зарабатывает.

– На кой это тебе? Или действительно готовишь себе зятя-преемника?

– И это тоже, – вздохнул Ковалёв. – Честно тебе скажу, я бы лучше выпорол их обоих как следует, но, боюсь, не поможет. Похоже, у них и в самом деле любовь…

– Ну да, – проворчал Шурманов. – У них – любовь, а нам, родителям, только за голову хвататься и остаётся.

– Ну, маленькие детки – маленькие проблемки, большие дети – большой геморрой, – дипломатично ответил Ковалев.

Он прекрасно знал, что у самого Шурманова две дочери, обе неудачно вышли замуж и сидят с детьми на шее у отца. Шурманов к этому относился болезненно, и Ковалёв не хотел заострять внимание на семейных неурядицах.

– Ладно, – махнул рукой Шурманов. – Парнишка хоть и не из наших, но вроде неглупый. Глядишь – и выйдет толк. Только хоть убей – не пойму, почему ты так хочешь создать нового героя?

– Да потому, что нам очень желательно сейчас увеличить количество брендов.

– Чего? – Шурманов в изумлении уставился на адмирала. – Каких таких брендов?

– Да самых обычных, – пожал плечами адмирал. – Ты никогда не задумывался, что мы представляем в глазах врагов, да и в глазах своих же подчинённых? Нет? А зря. Мы сейчас не просто офицеры, мы – символы. Бренд – это ведь не только торговая марка, это и люди тоже. Ты послушай как-нибудь разговоры матросов, не отрывайся от коллектива – узнаешь много нового. Например, узнаешь, что там, где появляюсь я, – всегда победа…

– А разве не так?

– Не совсем. Где появляется мой… да и любой другой линкор – там действительно победа. Попробуй не победить, с нашими-то калибрами. Это, если честно, довольно сложно. Но вот меня теперь считают чуть ли не талисманом эскадры.

– И что в этом плохого? За тобой наши сейчас идут не раздумывая в огонь и в воду.

– Что плохого? Да то, что я сейчас оказался единственным таким брендом, и это может плохо кончиться.

– Ты что, белены объелся?

– Какой на фиг белены? Хочешь маленький исторический экскурс?

– Давай, попробуй…

– Помнишь, была такая Русско-японская война?

– Ну, была, и что с того?

– Был там такой адмирал Макаров. Может, помнишь?

– Да помню я, помню, это мы в школе ещё проходили. Ты по делу давай.

– А что по делу? Нам в те времена всегда говорили: вот, мол, прогрессивный адмирал, великий флотоводец, царское правительство зажимало… Помнишь?

– Помню.

– Так вот что интересно: зажимало, не зажимало, а безродный парнишка дорос до вице-адмирала. И должности занимал всегда неплохие. И кстати, его разработки в дело шли постоянно, а ведь не все они были удачными. Одни облегчённо-бронебойные снаряды, от которых потом только проблемы были, чего стоят. И при этом наш великий флотоводец воевал всерьёз только в молодости, с турками, на допотопных катерах с шестовыми и ещё какими-то там минами. Спору нет, герой, но реально он был теоретиком, эскадрой в бою никогда не командовал, и в принципе насколько он был бы хорош – неясно. Но в него верили, это был бренд Российского флота, причём верили не только наши, но и враги. Вспомни, когда японцы на наш флот напали, какая была реакция? А простая: вот сейчас Степан Осипович приедет – ох уж он вам, макаки узкоглазые, наподдаст. И что самое смешное, японцы этого тоже всерьёз опасались. А потом что было? Может, и наподдал бы, может – и нет, но он погиб. И всё – у наших руки опустились, в победу всерьёз уже никто не верил. Поэтому, думаю, и проиграли в итоге. Понимаешь, к чему я?

– Кажется, да. Ты хочешь сказать, что, если сейчас с тобой что-нибудь случится…

– Именно. Это, конечно, катастрофой не будет, но жизнь вам весьма осложнит именно в силу морального воздействия. Поэтому я и хочу ещё несколько таких вот брендов, пусть рангом пониже – так, на всякий случай. Сам понимаешь, случаи разные бывают.

– Сам придумал али подсказал кто?

– Можно сказать, и подсказали. Помнишь Суворова? Считай, он и подсказал. Он ведь успел не только воспитать учеников, Багратиона там, Кутузова, но и создал им имидж если не великих, то одарённых полководцев. Поэтому впоследствии было кому уделать Наполеона – и солдаты за ними шли. Топал-паша[8] был мудр…

– Короче говоря, создаёшь ты Синицыну серьёзный имидж… А почему именно ему?

– Не всё ли равно кому? Этот хотя бы не дурак, а то есть тут у нас некоторые… С лучемётами вместо мозгов, им силовая рапира соображаловку заменяет. Да и показал себя парень очень неплохо. Будет в качестве пробного шара, получится – тогда уже других натаскать будет легче.

– Ну-ну, – с сомнением пожал плечами Шурманов. – Попробуй, чего уж там. Хуже не будет.

– Не будет, – кивнул адмирал, вставая. – Ладно, Семёныч, я пошёл – работы много…

Глава 4

Банг! Банг! Ба-банг!

Ковалёв с ехидной усмешкой оглядел своих офицеров:

– Полагаю, это достаточное основание для того, чтобы не тратить время на бессмысленные переговоры. Главному калибру: огонь на поражение!

А ведь так хорошо всё начиналось…

Первый выход рейд-эскадры дальнего поиска был проведён без помпы – просто однажды три эсминца, линкор и корабль обеспечения снялись с парковочных орбит и растворились в глубинах космоса, взяв курс на район, где, если верить старым картам, располагалось сразу четыре имперские базы – две военные, пограничная и база обеспечения. Кроме того, по непроверенным данным, в том же квадрате располагался узел дальней космической связи, но точной информации об этом, к сожалению, не было даже в адмиральском сейфе. В принципе корабль обеспечения был не нужен, все цели находились в пределах радиуса действия даже эсминцев, не говоря уже об имеющем значительно большую автономность линкоре, но задачей в данном случае был не только и даже не столько поиск, сколько отработка тактики действия при проведении этого поиска. Так что транспортный корабль, нагруженный под завязку и напоминающий советский магазин «Тысяча мелочей», неспешно ковылял в составе эскадры, сильно замедляя её скорость, чем вызывал бурю негативных эмоций у её молодого командира. Остальные капитаны эсминцев, тоже молодые и не менее энергичные, молчаливо поддерживали своего облечённого властью товарища, но сделать ничего не могли – любая эскадра всегда равняется «по последнему».

Ковалёв лишь посмеивался в усы, которые он отпустил перед походом, заявив, что сбреет, только когда вернётся. Это чтобы Дайяну подразнить, а то уж совсем обнаглела – вообразила, что может мужчиной командовать, что тот делать должен, сколько пива имеет право выпить и во сколько обязан домой возвращаться. Ну и усы она тоже терпеть не могла.

Неспешностью движения Ковалёв был доволен. Он специально выбрал не самый быстрый из транспортов, чтобы затянуть дорогу, – опасался, что молодой и горячий кап-три на радостях от свалившихся на него возможностей и оказанного доверия рванёт подвиги совершать, а ведь подвиг одного – это почти всегда следствие ошибки другого. Или своей собственной, но от этого не легче. Так что незачем торопиться, пусть с Синицына по пути немножко запал сойдёт, и тогда к моменту начала операции он будет куда более собран и аккуратен. Воспитательный момент, так сказать.

Несмотря на возмущение Синицына медлительностью транспорта, в точку базовой стоянки прибыли чётко по графику. В окрестностях неприметного красного карлика не было ничего, что могло бы привлечь внимание, – его система для жизни оказалась совершенно непригодна. Три газовых гиганта, вокруг которых вертелись их спутники, представляющие собой банальные каменные глыбы-переростки, лишённые даже намёка на атмосферу, для колонизации были абсолютно бесполезны, а вот организовать там временный лагерь можно было вполне. Главное, что отсюда было удобно добираться до любой из имперских баз, а сами корабли было трудно обнаружить. Зато появление чужака, наоборот, выявлялось легко – локаторы старого линкора обшаривали систему, практически лишённую таких массивных природных образований, как астероиды, без малейших усилий.

Вообще – идеальное место для испытания тактики действия эскадры лёгких сил. По сути, эсминцы – корабли неплохие, но не слишком универсальные. Огневая мощь у них хоть и велика, но однозначного преимущества перед кораблями тех же адеров не даёт. Да и корабли человеческих псевдогосударств, собравшись толпой, могут изрядно попортить крови одиночному кораблю такого класса. Бронирование эсминцев тоже далеко от идеала. Скорость, правда, хорошая, но радиус действия не так уж велик. Словом, эскадра, состоящая из одних эсминцев, довольно уязвима – у них ведь изначально другое предназначение. Требовалось придать им что-то, что обеспечило бы соединению устойчивость.

Для этих целей Ковалёв и планировал использовать линкоры и линейные крейсера, придавая рейд-эскадре на каждый поиск какой-нибудь из кораблей этого класса. Ну а чтобы не жечь зря топливо да не расходовать непонятно на что ресурс двигателей, организовывать временные базы. То есть корабль обеспечения шёл с эскадрой, потом занимал выгодную позицию и ожидал возвращения эсминцев, линкор же (а в перспективе и авианосец) дрейфовал рядом, охраняя его и обеспечивая эсминцам пути отступления. В случае опасности эсминцы должны были отступать к базе, под защиту тяжёлых орудий линейного корабля, а дальше – по ситуации. Такая концепция – простая и теоретически эффективная. Теперь предстояло опробовать эту идею на практике, для чего Ковалёв и отправился с эскадрой.

Как и предполагалось, линкор и транспортный корабль остались в системе, расположившись на орбите самой крупной планеты, а эсминцы ушли на разведку. Первую базу, расположенную на крупной космической станции вне звёздных систем, они нашли без проблем, но ничего интересного на ней не оказалось. Очевидно, когда военные поняли, что их ожидает, они просто-напросто погрузились на корабли, аккуратно законсервировали базу и отбыли в неизвестном направлении.

Сама база, конечно, была почти в идеальном состоянии – реакторы, работающие едва на одну десятую мощности, только на поддержку механизмов самотестирования и авторемонта, практически не выработали ресурс. Даже топлива в бункерах должно было хватить ещё как минимум лет на триста. Сохранилось всё, даже продукты в огромных холодильниках были в полной пригодности. Огромный плюс расположения вне систем – базу никто не нашёл, да и, похоже, не искал.

Вот только не было на ней ничего интересного. База и база – здоровенная бочка с тщательно простерилизованным воздухом, несколькими ангарами для звездолётов, сейчас пустыми, внешними причалами и неплохим вооружением. С практической точки зрения почти что ноль, так как, даже если на неё вновь ввести гарнизон, сама по себе она не нужна, ибо для неё нет задач, которые она бы здесь решала. Раньше – да, были, хотя и неясно какие, однако империя редко делала что-то из любви к искусству, имперцы, особенно имперские военные, были людьми практичными. Перегонять её в другое место – слишком сложная операция. С точки зрения оборудования – на ней можно было делать лишь текущий ремонт кораблей классом не выше корвета, а для небольшого ремонта всякой мелочи и без этой базы других точек уже достаточно наклепали. Словом, задраили её по новой и оставили в покое – может быть, когда-нибудь пригодится.

Вторую базу, и тоже военную, нашли так же быстро – она располагалась не в открытом космосе, а в системе небольшого белого карлика, не слишком-то переполненной планетами и астероидами, на орбите одной из планет. Меры по маскировке базы были скорее формальностью. Очевидно, это её экипаж и подвело.

На записи, которую позже просмотрел Ковалёв, приближение воинствующих эсминцев представляло воистину эпическое зрелище, что уж говорить о том, как это смотрелось вживую, да ещё и с небольшого расстояния, на что взирали бывшие на мостиках офицеры базы.

Эта база, как и предыдущая, располагалась на космической станции, только по размеру была впятеро больше, вдесятеро лучше защищена и в тысячу раз более сложным сооружением. Тем уважительнее стоило отнестись к тем, кто сумел её раздолбать, – как минимум, они имели возможности, равные имперским.

Развитие боя было в принципе ясно: сначала велась артиллерийская дуэль, в которой нападавшие понесли потери. Во всяком случае, многочисленные, хотя и не поддающиеся идентификации после ударов имперских орудий обломки всё ещё вращались на своих орбитах. С учётом того, что часть из них наверняка улетела в космос, а ещё часть неизбежно должна была упасть на поверхность планеты, растворившись в покрывающих её континенты сплошных зелёных джунглях или утонув в океанах, первоначально количество обломков, а значит, и повреждённых, а скорее всего, разрушенных вражеских кораблей, было впечатляющим.

Однако, судя по всему, силовое поле станции было всё-таки пробито либо перегружено до состояния саморазрушения: когда разведчики спустились в генераторный зал, все генераторы силового поля представляли собой груды оплавленного металла. Кто бы ни атаковал станцию, совокупная мощь его орудий должна была быть очень велика – станции такого класса защищались силовыми полями, как минимум соответствующими уровню линейного корабля, а чаще всего даже более мощными.

Далее события развивались по вполне предсказуемому сценарию. Лишившаяся силовых полей станция превращалась в гигантскую неподвижную мишень. Тактика в таком случае предписывала или покинуть её и спасаться, или сдаваться на милость победителя. Спасаться, похоже, практически никто не пожелал – во всяком случае, из почти сотни спасательных капсул, находившихся в аварийных стартовых узлах, стартовали только две, остальные были на месте, причём сохранились отлично, были исправны и заправлены топливом. До поверхности планеты они своих хозяев доставить были способны.

Трудно сказать, пыталась станция сдаться или нет, а может, просто её капитуляцию не приняли, но бой продолжился. Вполне возможно, орудия базы действовали ещё какое-то время, но потом в борту станции чем-то очень мощным проделали дыру таких размеров, что все, кто это увидел, не сговариваясь, охнули.

Впрочем, гигантская пробоина была не одинока – вся внешняя полусфера станции была усеяна дырками поменьше, размерами от нескольких миллиметров до гаражных ворот. Очевидно, когда исчезло силовое поле, станцию долбили из всего подряд, а потом, окончательно подавив артиллерию, высадили штурмовые группы, которые и произвели зачистку.

Разведчики, пройдя по коридорам станции, обнаружили в её центре, бронированном ядре, следы жестокого боя и множество трупов людей в скафандрах – и тяжёлых десантных, и обычных рабочих, прошиваемых насквозь не только из лучемётов, но и просто летящим куском арматуры. Вероятно, здесь собрались все, кто уцелел после обстрела станции, и приняли последний бой, отчаянный и безнадёжный. Тела в вакууме отлично сохранились и придавали картине боя сюрреалистический и даже какой-то гротескный вид.

С базы разведчики выбрались, подавленные увиденным. Большая, хорошо вооружённая и отлично защищённая база – и вдруг уничтожена. Даже эскадре Ковалёва, собери он в кулак все четыре, а точнее, уже пять имеющихся у него линейных кораблей, сделать подобное было бы достаточно сложно. К тому же не нашли ни одного трупа нападавших – то ли их победители забрали с собой, то ли убитых просто не было. В последнее, правда, верилось с трудом, потому как при штурме укреплённого объекта со сложной конфигурацией и многочисленными коммуникациями, дающими пространство для манёвра силами, обойтись совсем без потерь, даже имея подавляющее преимущество, практически невозможно.

Людей было жалко, станцию – тоже. Такая станция как раз могла бы пригодиться – она ведь была не только космической казармой для сил быстрого реагирования, как первая, но и складом, сейчас сгоревшим, приличных размеров доком, предназначенным для ремонта кораблей всех классов, причальным комплексом, способным служить орбитальным терминалом, и ещё много чем по мелочи. Система предназначалась для колонизации, две пригодные для жизни планеты возле одной звезды – большая редкость, обычно приходилось проводить мероприятия для адаптации планет под человеческий организм, как называли это земные фантасты, терраформирование.

Чуть-чуть подсластил пилюлю полуразрушенный док – в нём обнаружился самый настоящий корабль, причём не какой-нибудь транспорт, а полноценный линейный крейсер типа «Странник». Корабль вполне приличный, одного поколения с «Громовой звездой», имеющий увеличенный радиус действия и предназначенный для дальней разведки за пределами исследованной части галактики. Ясно было и почему он оказался в доке – в борту его была дыра, и в корабле явно велись ремонтные работы, два двигателя из четырёх были извлечены. Дыра, судя по всему, тоже была от попадания чего-то очень мощного, послабее имперской торпеды, но вполне сравнимого со снарядом главного калибра имперского же линкора. Странно, что такой корабль остался в доке, когда начался бой, даже с такими повреждениями он мог натворить дел, хотя… Если атака была внезапной, то в момент начала боя он был в доке, выйти из которого – дело непростое, не на пять минут. Потом стартовать стало просто некогда, под обстрелом защитное поле снимать нельзя. А когда начался штурм станции, док был уже практически разрушен и разгерметизирован, и мёртвый корабль не привлёк внимания. Если же ещё и реакторы корабля во время ремонта были заглушены, то выбраться из дока и принять участие в бою он просто физически не мог, зато и потом, лишённый источников энергии, не был виден для сканеров в этой груде обломков.

Такой корабль, конечно, ценная находка. Можно сказать, ценнейшая. Даже если его не удастся восстановить, то на запчасти пойдёт. Однако общее впечатление от увиденного было гнетущее, и потому Синицын всерьёз задумался над тем, стоит ли продолжать поиск или лучше вызвать на помощь линкор и дальше двигаться под прикрытием его орудий. По здравом размышлении он решил продолжить поиск самостоятельно, поскольку то, что произошло здесь, явно имело место сотни лет назад, а потому сейчас опасности представлять вроде бы не могло.

На всякий случай он принял решение обследовать планеты системы – всё-таки две спасательные капсулы от базы ушли, и уйти они могли только в направлении планет. Конечно, спустя столько времени живых там наверняка уже не осталось, но, возможно, удалось бы найти документы, проливающие свет на происшедшее, – вахтенного журнала на базе так и не нашли, а электронные носители информации были разрушены буйством электромагнитных полей во время боя и самим временем.

Поиск, что логично, начали с планеты, на орбите которой располагалась база, однако капсул не обнаружили. В принципе маяки, которыми оснащалась каждая капсула, должны были проработать всё это время без ущерба для себя, запас прочности у них был огромным, поэтому предприятие совсем уж безнадёжным не выглядело. Однако сканирование планеты с кораблей результатов не принесло, и эсминцы отправились к следующей планете. И нарвались.

Навстречу им из атмосферы вырвались два десятка кораблей размером с крейсер, невиданной ранее каплевидной формы. В информатории данных о таких кораблях не было, на корабли адеров, единственных, кого имперцы реально опасались, они не были похожи, однако, когда Синицын, на всякий случай чуть изменив курс, послал им запрос на общеимперском, эти корабли немедленно открыли огонь. Первое же попадание погасило щиты на флагманском эсминце, и имперские корабли, развернувшись, со всех ног рванули прочь.

Однако неожиданный противник оставить имперские корабли в покое не пожелал. Вполне разумно, кстати, потому что, упусти одного разведчика, – сразу же следом набегут другие. Логика вполне человеческая, только от этого было не легче.

Эсминцы уходили на предельной скорости, форсируя двигатели, а преследователи не отставали – похоже, их ходовые характеристики были аналогичны возможностям имперских кораблей. Хорошо ещё, Синицын вовремя дал команду на отступление и оказался вне досягаемости их орудий, прежде чем они набрали ход, – разгонялись корабли противника всё-таки медленнее. Конечно, можно было бы попытаться покачать права на тему «кто здесь самый главный папа», но при соотношении один к семи и сравнимом вооружении сторон это смотрелось как-то несерьёзно и результаты перестрелки выглядели крайне предсказуемо. Это если не считать того, что на планете, кроме этих кораблей, могли найтись и ещё в неизвестном количестве.

В общем, имперские корабли бодро драпали, чего с эскадрой Ковалёва не случалось ещё ни разу. А противник, так и не идентифицированный, ожесточённо преследовал. Возможно, рвани Синицын в сторону густонаселённых планет, до которых было не так уж и далеко – на такой скорости не более полутора суток, преследователи и отстали бы, но не факт. Однако он упорно держал курс прочь от человеческих миров, поэтому мысли о том, что «было бы», относились скорее к разряду теоретических. А может, преследователи Синицына разбирались в спектре выхлопа двигателей земных кораблей, и на них как красная тряпка на быка действовали явные признаки их перегрева – издержки движения на форсаже. К счастью, имперские корабли вообще и их двигатели в частности строились с огромным запасом прочности, поэтому Синицын смог держать ход своих кораблей сутки. А больше ему и не требовалось.

Со стороны его манёвр в сторону необитаемой системы и последующий разворот в направлении одного из газовых гигантов смотрелся как жалкая попытка отчаявшегося человека спрятаться в этой совершенно непригодной для таких игр системе или хотя бы за счёт вынужденного для обеих сторон снижения скорости из-за внутрисистемных манёвров дать отдых перегруженным двигателям. Возможно, преследователи тоже так подумали или просто поддались азарту – сказать точно потом было уже невозможно. Однако свою ошибку они наверняка поняли как раз в тот момент, когда, обогнув планету, обнаружили линкор, который в знак приветствия дал по их кораблям салют всем бортом. В упор.

Глава 5

Надо сказать, что до самого последнего момента на мостике линкора не утихал спор о том, разносить ли непрошеных гостей на запчасти сразу, или вначале стоит впечатлить их мощью орудий флагманского корабля, а потом попытаться вступить в переговоры. Большинство офицеров было за то, чтобы попытаться, благо орудия линкора и не таких делали сговорчивыми, однако Ковалёв, ставший после своего последнего контакта с представителем другой цивилизации чертовски недоверчивым, горой стоял за то, чтобы сразу открыть огонь, а потом вдоволь поизучать обломки – спокойно, вдумчиво и без всякого риска.

Спор решили сами неизвестные корабли, открывшие огонь, как только увидели линкор. Ответ был адекватным – главным калибром на поражение. Результат оказался предсказуем – против артиллерии линкора защита кораблей противника не плясала.

Вообще-то конструкция космических кораблей весьма отличается от кораблей морских. Отличается – это мягко сказано, от «корабля» остаётся, по сути, одно название, да и то в качестве дани традиции. Это относится абсолютно ко всему, в том числе и к расположению артиллерии.

Практически вся огневая мощь боевого космического корабля ориентирована на его носовую полусферу, – последнее в классических земных морских кораблях, конечно, тоже встречается, но достаточно редко[9]. У морского линкора максимум огневой мощи приходится на бортовой залп, у космического – на фронтальный, хотя, конечно, орудий больше по борту. Только орудия эти в основном лёгкие, а главный калибр больше работает по курсу, поэтому встретить противника бортовым залпом было не самым лучшим решением. Увы, выбирать особо не приходилось – корабли, преследовавшие имперские эсминцы, в последний момент совершили поворот и вышли из-за планеты совсем не там, где их ждали. Линкор же развернуть не так-то просто – миллионы тонн брони и механизмов обладают завидной инерцией. Впрочем, бортовой залп «Громовой звезды» тоже оказался более чем внушительным.

Корабли противника шли строем «пирамида». Классический строй, его и имперские корабли применяли, и многие флоты иных цивилизаций. Пять пирамид по четыре корабля, один – на острие, остальные прикрывают и поддерживают огнём. После залпа «Громовой звезды» пирамид осталось четыре – та, которая располагалась в центре боевого ордера вражеской эскадры, просто исчезла, орудия линкора превратили четыре не самых маленьких корабля в облачка слабо светящегося газа.

Неизвестные корабли проявили похвальную манёвренность, а те, кто ими управлял, – отменную сообразительность и скорость реакции. Вместо того чтобы драться с бронированным мастодонтом, внезапно объявившимся на их пути, они, не теряя строя внутри пирамид, совершенно синхронно развернулись, причём сделали это настолько быстро, что второй залп линкора пропал даром. Однако уклониться от удара – не значило спастись, и вот тут-то они допустили ошибку, рванув назад, к материнской (или какой там ещё) планете.

Внутри системы, пользуясь своей манёвренностью и превосходством в динамике разгона, эти корабли могли бы достаточно долго уклоняться от атак могучего, но неповоротливого из-за колоссальной массы линейного корабля. Такая тактика давала шанс хоть кому-то из них спастись, пока остальные отвлекают имперские корабли, однако чужие корабли рванули в открытый космос, да ещё всей эскадрой, удерживая строй. А там линкор, хотя и не мог разгоняться так же быстро, в максимальной скорости заметно превосходил малые корабли[10]. К тому же ему не надо было бояться таких естественных преград, как пылевые и газовые облака, которыми был богат сектор. Лёгким кораблям приходилось маневрировать, уклоняясь от встреч со скоплениями космической пыли, линкор же, благодаря мощным силовым полям, продирался сквозь них, не замечая препятствия. Более крупные преграды, такие как метеорные рои или астероиды, конечно, были опаснее, но они и встречались куда реже. Во всяком случае, пока что имперцам в этом районе не попалось ни одного, хотя, естественно, наблюдение за космосом в целях обнаружения потенциально опасных объектов велось непрерывно.

Эсминцы, бросившиеся было следом за линкором, были остановлены повелительным голосом адмирала. В самом деле, уступая кораблям противника в скорости, они только связывали бы линкор, да и двигатели их требовали уже профилактики. Сутки на форсаже – это вам не кофе выпить. К тому же не следовало оставлять транспорт без охраны. В общем, два эсминца должны были подтянуться позже, благо, куда держать курс, было известно, два других – при любых раскладах охранять корабль снабжения. И имперский линкор один пошёл за улепётывающим противником.

Ситуация была прямо противоположной той, которая складывалась совсем недавно. Сейчас уже неизвестные корабли вынуждены были бежать и уже у их двигателей всё заметнее были признаки перегрева – похоже, как раньше имперские эсминцы, чужие корабли шли на форсаже. Разница была в том, что линкор мог настичь в любой момент, однако Ковалёв не торопился. Зачем? Всё равно конечная точка маршрута известна, а так – шарахнутся в стороны, разбегутся, лови их потом. Проще раздавить всех сразу, прямо на месте.

Преследуемые, похоже, тоже это поняли – отклонились от курса, пытаясь увести линкор за собой. Смело. Ковалёв на провокации не поддался, продолжая держать курс на систему, в которой произошла драка. Противник вновь лёг на прежний курс, однако ненадолго – очень скоро вражеские корабли развернулись и атаковали линкор.

Ну, с атакой они, конечно, погорячились – то, что было смертельно опасно для эсминца и вполне могло покалечить крейсер, для линкора не страшнее, чем дробь для медведя. Сосредоточенный залп шестнадцати кораблей лишь встряхнул линкор, зато ответный удар спалил ещё восемь кораблей противника – ровно половину атакующих. Остальные вновь ринулись прочь, но два корабля не успели выйти из зоны поражения и разделили судьбу своих товарищей – одного разнесло в пыль, второго задело уже на излёте, превратив в раскалённый добела слиток металла.

Похоже, опыта боя с имперскими кораблями противник не имел – отчаянно смелая атака была организована, мягко говоря, не слишком умно. Пытаться поразить корабль такого класса в лоб, там, где наибольшая концентрация огневых точек, равносильна самоубийству, которое в принципе и произошло. Линкор просто смёл пытающихся остановить его храбрецов, хотя, конечно, такая готовность к самопожертвованию не могла не вызвать уважения. Но уважение уважением, а война войной, поэтому преследование прекращать Ковалёв не собирался. Единственное, чего он опасался, так это нарваться в системе на засаду из сотни таких вот корабликов, однако по здравом размышлении решил, что шансы на такой поворот минимальны. Во-первых, будь у противника столько кораблей, они бы расстреляли имперские эсминцы сразу же, а не сидели до последнего в засаде, маскируясь атмосферой планеты, в надежде, что имперские корабли пройдут мимо. А во-вторых, они бы не пытались отвести угрозу от планеты ценой собственной жизни, если бы знали, что впереди их ждёт помощь.

Гонка продолжалась не так уж и долго – заметно меньше, чем потребовалось кораблям противника, чтобы добраться до системы, где они влетели в импровизированную, но от этого не менее эффективную засаду. Впрочем, они, по понятным причинам, торопились сейчас намного больше. Однако, как оказалось, кое-какие сюрпризы имперский линкор всё же ждали, и начались они сразу же после того, как он приблизился к планете, с которой взлетели атаковавшие эсминцы чужие корабли.

То, что навстречу линкору выдвинулись ещё два десятка кораблей того же класса, какие он только что обратил в бегство, ни Ковалёва, ни и его офицеров ничуть не удивило и уж тем более не испугало. И что бой предстоял в системе, где у противника были все преимущества в манёвренности, тоже не смертельно – силовая защита линкора была достаточно мощной, чтобы не оставить противнику реального шанса уничтожить или повредить имперский корабль. Но то, что навстречу линкору из глубины системы внушительными тёмными тенями начали выдвигаться два корабля, сравнимые с ним по массе и габаритам, заставило Ковалёва насторожиться и пересмотреть решение о немедленной и решительной атаке.

Год назад свежеиспечённый адмирал со всем задором дорвавшегося до большой дубинки дикаря, убеждённый в неуязвимости имперских кораблей и всесокрушающей мощи их орудий, скомандовал бы атаку, даже не задумываясь над тем, кого он видит перед собой. Полгода назад он бы три раза подумал, а потом всё равно бы атаковал. Сейчас Ковалёв скомандовал отступление – опыт, полученный собственными кровью и потом, привил ему чувство здоровой осторожности, поэтому бросаться очертя голову на неизвестного противника он не собирался. Он приказал замедлить ход, и вскоре его линкор лёг в дрейф неподалеку от системы – так, чтобы иметь возможность наблюдать за ней и в то же время в случае чего дать дёру.

Наблюдать-то смогли, вот только увиденное не радовало. Те две дуры, которые имперцы засекли, при ближайшем рассмотрении превратились в четыре – два других корабля, как оказалось, были до поры скрыты звездой. Все четыре, судя по их уверенным, но неспешным манёврам, представляли собой то ли не очень большие и тихоходные, но отлично защищённые линкоры, то ли мониторы-переростки. И то и другое, если вдуматься, в орбитальных боях одинаково хреново. С учётом того, что оружие каплевидных крейсеров (а корабли, с которыми пришлось иметь дело, безо всяких натяжек можно было отнести к этому классу) оказалось вполне сравнимым с имперскими аналогами, от обороняющих систему линкоров, пусть и небольших, можно было ожидать любой пакости.

Ковалёв с мрачной усмешкой оглядел собравшихся на мостике офицеров:

– Ну что, господа, какие будут идеи?

– Атаковать…

Ответ прозвучал как будто единым выдохом – редкостное единодушие. Адмирал с тоской подумал, что пси-блокировка, даже в ослабленном варианте, всё равно в некоторых аспектах тормозит человеческое мышление. В самом деле, как развивается ситуация с формальной точки зрения? Да банально! Имперские корабли, находясь на имперской же территории (то, что эту систему ни один имперский корабль не посещал уже несколько столетий, роли в данном случае не играло), были атакованы кораблями неизвестной цивилизации. Более того, эта самая цивилизация расположилась на принадлежавшей империи планете и не только не собирается её отдавать, но и при приближении имперского линкора вывела в космос тяжёлые боевые корабли. Интересно, кстати, где они до того прятали этих монстриков? Синицын о них ничего не докладывал – значит, не обнаружил. А считать командира эскадры дальнего поиска некомпетентным и неспособным обнаружить цели таких размеров было по меньшей мере глупо. В такой ситуации нормальной реакцией для человека с псикодировкой было уничтожение наглых захватчиков, что и намерены были сделать офицеры. Однако всё-таки живости мысли им сейчас явно не хватало – сунувшись в систему и ввязавшись в бой, «Громовая звезда» рисковала как минимум получить хороших плюх. Ковалёв сильно сомневался в способности одного своего линкора навалять всем подряд. И как назло, расстояние до базы было достаточно велико, чтобы не давать эффективно использовать дальнюю космическую связь, а буй-ретранслятор никто выставить не догадался. Ошибка, которая могла дорого обойтись.

Ещё Ковалева очень сильно напрягал простенький вопрос: почему, имея в загашнике такие силы, неизвестные всё же тянули до самого конца? Уничтожить корабли-разведчики было не так уж и сложно. Или, может, боялись, что на помощь пропавшим эсминцам в гости к ним заявится что-то большое и тяжёлое? Так оно и без этого в конце концов заявилось – в лице имперского линкора. Нелогично это было.

Радовало в сложившейся ситуации, пожалуй, только то, что противник явно был намерен придерживаться оборонительной тактики – похоже, там прекрасно понимали, что вряд ли сумеют догнать имперский линкор, вздумай он уйти. Да и драться с ним в открытом бою никого явно особо не тянуло – преподнесённый вражеским крейсерам урок был жесток и нагляден. Обе стороны занимали сейчас выжидательную позицию – самую, пожалуй, логичную в условиях, когда ничего не можешь изменить.

Ковалёв думал недолго. Решением, принятым единолично, было ждать. Пройдут сутки (а в том, что Синицын сумеет провести профилактику двигателей своих эсминцев в рекордно короткие сроки, адмирал не сомневался), максимум двое – и подтянутся пара эсминцев, а это корабли, которые можно использовать в качестве курьерских. Эсминцы выйдут в зону действия любого ретранслятора, свяжутся с базой, а дальше – всё, никаких проблем. Стратегическая инициатива моментально окажется в руках имперцев. Конечно, можно было и сейчас начать разносить тут всё вдребезги – пройти, например, на большой скорости, чтобы перехватить не успели, мимо системы, да и дать пару-тройку залпов – этого достаточно, чтобы расковырять вражескую планету до мантии, но уж слишком не хотелось. Куда больше Ковалёву хотелось разобраться, что произошло в этой системе во времена краха империи, кто и когда сюда пришёл, почему не пытались разграбить разрушенную базу, на которой даже сейчас, спустя века, можно было найти немало интересного. Да и трофеями кое-какими наверняка можно было разжиться – как-никак, не обмылков каких-то опускать планируется, а громить планету высокоразвитой цивилизации, это понимать надо. Грабить надо тех, у кого есть что взять…

Почти трое суток линкор висел в окрестностях системы, наблюдая за происходящим. Ковалёв уже начал нервничать, тем более что связи с эсминцами не было. Обычно на такой дистанции мощные станции имперских кораблей без проблем добивают до адресата, обеспечивая вполне устойчивую связь, однако в этом районе космос прямо-таки изобиловал гравитационными аномалиями – мелкими, ни на что особо не влияющими и из общей картины выпадающими только их избыточной концентрацией на кубический парсек. Вот эта куча аномалий и сбивала связь, из-за чего и пришлось эсминцам не так давно устраивать грандиозный драп и напрягать двигатели столько времени, вместо того чтобы просто вызвать помощь. Теперь же беспокоиться приходилось Ковалёву.

К счастью, ничего страшного не произошло – просто эсминцы слишком долго вынуждены были заниматься профилактикой двигателей. Перегрузка оказалась более чем серьёзной, двигатели были капитально перегреты, поэтому прежде, чем ими смогли заняться, прошло несколько часов, а потом понадобилось дополнительное время на устранение неполадок. Кроме того, Синицын, что вполне логично, предпочёл, пока корабль снабжения под боком, заодно уж провести бункеровку своих кораблей. Да и шёл он сюда дольше, чем мчался отсюда, – не напрягал зря двигатели. Всё верно, никто ведь теперь за ним не гнался, пытаясь поджарить.

Эсминцы пробыли с линкором совсем недолго – Ковалёв почти сразу передал Синицыну приказ двигать к базе за помощью. Молодой офицер характер проявлять не стал – прекрасно понял, что зря такой приказ не отдадут и обижаться тут не на что, поэтому эсминцы незамедлительно устремились за помощью. От системы, правда, выдвинулись крейсера – рассчитывали, очевидно, перехватить курьеров, однако шансы их изначально были ничтожными, такое действие походило, скорее, на жест отчаяния. Линкор тут же дал по ним залп поперек курса – на такой дистанции огонь его орудий вряд ли мог быть эффективен, это был просто намёк, который был понят совершенно правильно.

Через неделю нудного висения в космосе к Ковалёву подошла наконец поддержка. Шурманов на сей раз решил не мелочиться – привёл с собой все четыре имеющихся на базе корабля линейного класса, благо и броненосец как раз тоже был под рукой, Землю охраняла крейсерская эскадра. Кроме того, явились два авианосца и монитор. Через несколько часов ударный флот вошёл в изготовившуюся к обороне систему.

Глава 6

Имперские корабли входили в систему медленно, не торопясь, с осознанием своей силы. Если честно, то основным здесь была даже не демонстрация могущества, а банальная осторожность – мало ли какие сюрпризы могут попасться на пути? Однако со стороны это выглядело так, будто имперцы просто растягивают удовольствие от предстоящей бойни.

Линкоры шли строем фронта, в центре – «Империя», остальные – вокруг неё, крестом. Авианосцы остались за пределами системы, готовые в любой момент поднять штурмовики и истребители, там же остался монитор. Последний нёс сверхтяжёлые, хотя и немногочисленные орудия, по сравнению с которыми даже вооружение такого гиганта, как «Империя», было не слишком впечатляющим. Однако его задачей было не сражение в системе, а огневая поддержка своей эскадры с дальней дистанции, поэтому монитор и остался при авианосцах, прикрытый их истребителями и сам прикрывающий их своей артиллерией.

Сложно было предположить, что такое масштабное действие окажется незамеченным. Защитники системы даже не пытались сделать вид, что ничего не видят, – напротив, их корабли начали стягиваться навстречу имперской эскадре немедленно – очевидно, их системы обнаружения были как минимум не хуже имперских. Все четыре тяжёлых корабля заняли позицию между имперским флотом и своей планетой – в трусости их командиров упрекнуть было трудно. Однако было непонятно: то ли они надеются на броню своих кораблей, то ли просто не имеют опыта серьёзных боёв. Во встречном бою шансы имперских линкоров выглядели предпочтительнее, хотя, конечно, всё это было пока не более чем предположениями – реальных данных о том, какие сюрпризы могут преподнести вражеские линкоры, у Ковалёва не было.

Впрочем, противник, похоже, тоже оценивал возможности имперских кораблей весьма приблизительно. Их тяжёлые корабли также располагались строем фронта, что было, мягко говоря, весьма самонадеянно. На флангах они расположили лёгкие корабли – те, что имперцы окрестили «крейсерами», причём разместили их практически равномерно. Глупостью это было несусветной – сконцентрировав удар всех лёгких кораблей на одном линкоре, противник имел ещё шанс пробить его защиту и нанести какому-либо из имперских кораблей серьёзные повреждения, но равномерно распределённая огневая мощь в такой ситуации… Это было неумно как минимум, особенно с учётом того, что внутри планетарной системы быстро не перестроиться.

Внимательно посмотрев на строй вражеских кораблей, Ковалёв отдал приказ о начале манёвра. Эскадра сместилась чуть влево, потом чуть вправо… Противник зеркально отражал её движения, стремясь держаться между имперскими кораблями и планетой. Так… А если на этом сыграть?

Имперские корабли, продолжая хаотично смещаться относительно фокуса атаки, начали плавно, почти незаметно постороннему взгляду перестраиваться, увеличивая дистанцию между собой. Аккуратно так, по чуть-чуть. Противник начал делать то же самое, вот только кораблей у него было меньше. В принципе другого варианта у них и не было – в противном случае имперские корабли фактически могли начать охват эскадры обороняющихся с флангов и, главное, имели шанс прорваться к их планете, минуя флот её защитников. Ещё час такого маневрирования – и вместо монолитного строя перед кораблями Ковалёва образовалась дырявая сеть. Ну, вот в принципе и всё – не сделав пока что ни единого выстрела, имперская эскадра уже разорвала строй противника, и перехватить прорывающиеся к планете корабли в случае массированной атаки противник уже не успевал. Тактика обязывала теперь начинать артиллерийский обстрел из всего, что было под рукой, включая орудия прочно угнездившегося на заднем плане монитора. Ну а когда противник начнёт метаться, не понимая, что делать и за что хвататься, решительно атаковать. По предварительным прикидкам, получалось, что долго обороняющиеся не продержатся – имперские корабли как раз отлично приспособлены для охоты за такими вот мечущимися целями. Бой должен был моментально превратиться в стрельбу по движущимся мишеням.

Однако что-то Ковалёва удерживало от такой вот простой и логичной развязки. Может, то, что по нему пока что никто не стрелял, хотя он наверняка находился в пределах досягаемости вражеских орудий, как, впрочем, и они – в пределах досягаемости его артиллерии. А может, то, что корабли противника с относительно близкого, позволяющего уверенно различать детали расстояния выглядели смутно знакомыми… Ага, вот она, мысль, которая постоянно вертелась на задворках сознания.

– Группе наблюдения. Вывести изображение их кораблей на мой персональный экран. Оставить изображение номер три. Увеличить. Ещё немного. Больше не можете? Хрен с вами. – И находящемуся здесь же Сотникову: – Сергей, тебе это ничего не напоминает? Ну, напрягись, напрягись, подумай…

– Что-то знакомое. – Сотников задумчиво почесал затылок. – Совсем не похоже на те крейсера, которые гнались за нашими эсминцами. Точнее, есть какое-то отдалённое сходство, но не более. А так – не пойму…

– Смотри сюда. – Ковалёв жестом фокусника переключил режим, вывел на дисплей второе изображение, разместил оба рядом. – Теперь замечаешь сходство?

– Ну да, это же… Стоп, но как?

– А я откуда знаю? Всё страньше и страньше, как говаривала Алиса… Ой, не нравится мне всё это, не люблю я таких загадок. И долбить их в свете этого совсем не хочется.

Оба задумчиво рассматривали экран, на котором рядом висели два изображения – не идентичные, но очень похожие. Одно – корабля эскадры противостоящей империи, второе – их собственного корабля, стоящего сейчас в одном строю с их линкором, точнее, изображение «Вулкана». А если ещё точнее, то это было изображение их броненосца до модернизации, серьёзно изменившей его внешний вид, так сказать, только что сошедшего со стапелей.

Различия, конечно, были видны невооружённым глазом – корабль противника был заметно больше по размерам, массивнее. Добавились надстройки, орудийные башни имели несколько другую форму, однако при всём при том сходство было очевидным. Было ясно, что те, кто проектировал эти корабли, прошли одну и ту же конструкторскую школу, причём очень похоже, в одно и то же время.

Ковалёв быстро прошерстил базы данных. Так и есть – совпадение девяносто семь и сколько-то там после запятой процентов. Штурмовые броненосцы типа «Латник», последняя, можно сказать, переходная серия броненосцев, вершина их эволюции. Тогда только планировали начать строительство линейных кораблей нового типа, но опыта ещё не было, поэтому отдельные узлы оттачивали именно на этой серии кораблей предыдущего поколения. Получилось неплохо – этакая смесь мощной защиты монитора, зачастую превосходящей даже защиту более современных кораблей, артиллерийского вооружения линкора, правда урезанного количественно. И всё это – на базе проверенного временем корпуса броненосца, достаточно надёжного и притом дешёвого, идеально подходящего для испытаний подобных новинок, правда несколько увеличенного и усиленного для того, чтобы нести всю эту дополнительную массу брони и оружия и не развалиться при этом от увеличивающихся перегрузок. Так сказать, дешево и сердито.

На сей раз флотские генетики от железа смогли вполне удачно скрестить ежа и ужа. Конечно, гибрид родился не столь уж длинным и не настолько колючим, как хотелось бы, но всё же это был мощный и достаточно эффективный корабль. Орудий, правда, было маловато, да и дальность хода оставляла желать лучшего, но мощная броневая защита при наличии хороших силовых полей обеспечивала кораблям отменную живучесть, поэтому их не долго думая выделили в отдельный подвид штурмовых броненосцев. Манёвренностью и скоростью они тоже не блистали – старая компоновка двигателей не вполне соответствовала увеличившейся массе, – однако для корабля, задачей которого является не торопясь подойти к укреплённой планете и так же не торопясь расковырять её оборону, подобные недостатки критичными не являются.

По сути, именно из концепции, апробированной на «Латниках», и на основе полученного при их строительстве опыта впоследствии выросли и современные линкоры, и современные мониторы. А ещё «Латники» благодаря своей невероятной, можно сказать, легендарной живучести в бою были весьма опасными противниками.

Ковалёв послал запрос в информаторий. Ответ пришёл незамедлительно: из восьми построенных броненосцев этого типа к моменту развала империи уцелело всего два – один стоял в консервации где-то в этом районе, второй – прошёл модернизацию, в ходе которой ему поменяли двигатели и обновили вооружение, и был приписан к одной из вспомогательных эскадр на другом конце империи. Остальные корабли или погибли в боях, или были списаны в металлолом и упокоились на корабельных кладбищах после серьёзных повреждений. В любом случае стоило лишний раз подумать, прежде чем лезть в драку. Ковалёв отдал приказ на отход…

Два часа спустя на борту флагмана проводилось совещание по поводу дальнейших действий. Собрались, что называется, в узком кругу – сам Ковалёв, Шурманов, Сотников, а также командиры кораблей. Сидели, пили кто чай, кто кофе, а кто и чего покрепче, думали и обсуждали ситуацию, благо времени было предостаточно.

– Считаю, надо атаковать, – горячился командир монитора. – Смять их – и делу конец. «Латники» там или не «Латники», но любой из наших кораблей сильнее любых двух из них. Справимся.

– Молчи уж, – буркнул в ответ командир «Инквизитора», высокий крепкий мужик по фамилии Белоглазов. – Тебе в атаку идти не надо, будешь издали постреливать, а по нам эти дуры отработают, считай, в упор. И не факт, что не достанут, скорее наоборот.

– Спокойно, Юра, не кипятись, – одёрнул его Шурманов. – Вон, обидел человека ни за что…

Действительно, капитан монитора, поняв, что его фактически обвинили в трусости, надулся и покраснел. Вольно или невольно Белоглазов оскорбил человека – впрочем, несдержанность на язык в прошлом не раз ломала ему карьеру, поэтому ничего неожиданного в ситуации не было.

– Хорош шипеть, горячие финские парни, – фыркнул Ковалёв. – Не о том думаете.

– Извини, Валер, – глухо откликнулся Белоглазов, не поднимая глаз. – Не хотел.

– Ладно, переживу. – Капитан монитора тоже понимал, что Юрий ляпнул не подумавши, и не собирался раздувать скандал. – Так о чём мы думать-то должны?

– О том, с чем мы столкнулись. Перед нами четвёрка броненосцев, похоже, старой имперской постройки. Один удалось точно идентифицировать, мелкие отличия – это, скорее всего, результат ремонтов в походных условиях. Хотя, возможно, всё дело в том, что каждый корабль незначительно отличался от прототипа – при строительстве проект несколько раз слегка видоизменялся.

– И что с того?

– А то, что три остальных корабля также идентифицируются как броненосцы этого же типа. Степень идентичности – восемьдесят девять, восемьдесят и пятьдесят пять процентов. Откуда?

– Что откуда?

– Откуда они взялись? Их было всего два, причём один далеко, да и после модернизации выглядеть он должен был совсем иначе. Ну, один, тот, что увереннее всех идентифицируется, скорее всего, как раз корабль, стоявший в консервации. Я, кстати, так и не нашёл, где находился пункт консервации… Да и пёс с ним, не важно. Но откуда взялись остальные? Вы понимаете, их просто не должно быть в природе! Ну нету их, нету, но они есть. А раз они есть – на что ещё мы можем здесь наткнуться?

– Я бы обратил внимание ещё вот на какой момент, – вмешался Сотников, до того колдовавший с компьютером. – Взгляните…

Над столом засветились голографические изображения всех четырёх вражеских кораблей. Изображения медленно вращались, позволяя рассмотреть их во всех подробностях. Сотников взял карандаш, машинально проверил пальцем его остроту и подошёл к голограмме:

– Вот тот корабль, который мы идентифицировали первым. – Острый кончик карандаша упёрся в изображение. – Как видите, ничего особенного, банальная конструкция в стиле имперских кораблестроительной традиции двухсотлетней… Ну, сейчас уже больше, но я считаю от распада империи, так проще… Так вот, в стиле двухсотлетней давности. Эти два, – карандаш сдвинулся на соседние изображения, – тоже весьма его напоминают. Разница, – карандаш мягко обвёл изображения, задержавшись на интересных, с точки зрения Сергея, точках, – вот здесь, здесь, здесь… Башни другой формы, изменилось их количество, похоже, на этих кораблях установлены более мощные орудия… Интересно, как их смогли сюда впихнуть? Впрочем, не важно. Далее – иная форма ходовой и боевой рубок, иные радарные системы, это невооружённым глазом видно, и ещё более пятидесяти незначительных отличий в первом и около ста во втором случае. Но это не очень важно, поскольку все эти нюансы отлично вписываются и в имперские кораблестроительные традиции, и в концепцию такого корабля. Конечно, явный нестандарт, но притом ничего особенного – подобные переделки можно провести на любом корабле этого типа, используя самый обычный док, даже не такой навороченный, как наш. А теперь обратите внимание на последний броненосец.

Собравшиеся перевели взгляды на четвёртый корабль.

– И что в нём особенного? – спросил Шурманов с неподдельным интересом.

– А взгляните сюда. – Сотников вновь поколдовал над пультом, увеличив изображение корабля и убрав остальные. Потом рядом появился силуэт каплевидного крейсера противника. – Не находите ничего общего?

М-да, уел Серёга, всех уел. Если раньше это не бросалось в глаза, то теперь невооружённым глазом было видно явное сходство в дизайне носовой части. Если рядом с другими броненосцами этот корабль казался слегка странноватым, то сейчас было заметно, что это – странный гибрид имперского броненосца и неизвестного крейсера. Корма человеческая, нос – не пойми какой, и смотрелось все это довольно странно, но вместе с тем весьма органично.

Ковалёв подошёл поближе, с интересом посмотрел на получившийся результат:

– Что думаешь, Сергей?

– А ничего я не думаю. Аналогов этих крейсеров в нашем информационном центре, сам знаешь, нет. Откуда взялись лишние броненосцы – тоже неясно, построить их здесь вряд ли могли – орбитальные верфи Синицын не обнаружил, да и мы тоже… Хотя, если вдуматься, найти космическую станцию, если её расположили где-нибудь на отшибе, довольно сложно, а мы, честно говоря, всерьёз пока и не искали. А что уж там дальше делать, сами думайте – вы начальники, у вас головы большие…

Ковалёв задумчиво кивнул. Его товарищи начали активный мозговой штурм, но толку от него не предвиделось – слишком все были повёрнуты на силовом решении. Но всё же проговорили почти полчаса, правда, без всякого результата. Наконец адмирал, которому надоело бесконечно переливать из пустого в порожнее, хлопнул ладонью по столу:

– Ша, орлы, хватит ерундой заниматься. Сделаем просто: я возьму истребитель и войду в систему. Один, – отрезал он, видя, что Шурманов приподнялся, собираясь что-то то ли возразить, то ли предложить. – Попробую вступить с ними в переговоры. Получится – хорошо, нет – мы ничего не теряем, истребитель – мишень сложная, маленькая и скоростная, так что уйти я всегда успею. Если же переговоры начнутся, то через час после контакта дайте предупредительный выстрел. Помните, как у капитана Блада?[11] Вот так же примерно. Ну, а если через полчаса я не вылечу, начинайте разносить там всё, огневой мощи у вас достаточно. И без обсуждений, это – приказ. Я, если что, и так зажился на этом свете…

– Может, вначале попробуем с ними связаться?

– Пробуем, уже который день пробуем. Бесполезно – игнорируют, гады. Так что пошлём предупреждение об отправке парламентёра – и вперёд!

Примерно два часа спустя линкоры вновь вошли в систему. Противник, как и в прошлый раз, выдвинулся навстречу, но на сей раз имперцы не стали совершать никаких манёвров – просто сбросили ход, и от флагманского линкора отделился истребитель. Пятью минутами позже он пристыковался к борту ближайшего броненосца. Ему не препятствовали, а стыковочный узел оказался вполне стандартным…

Глава 7

Это было давно…

Это было ещё в те далекие, полулегендарные времена, когда существовала империя, могучее государство, охватывающее неисчислимое множество миров. Когда люди владели немалой частью галактики и когда были мир и процветание. Именно это осталось в человеческой памяти…

Империя проводила космическую экспансию – так было всегда, хотя не всегда это было необходимо. Но так уж устроен человек, что ему нужно двигаться вперёд, развиваться, а самый простой видимый путь – это захват новых территорий. Нести свой штандарт, распространяя влияние на всё новые и новые миры, – как это понятно людям, и скептики, утверждающие, что это сейчас невыгодно, всегда остаются в меньшинстве, даже если они приведут гору цифр в подтверждение своих слов и выводов. Их просто не будут слушать – простые решения людям всегда понятнее и ближе.

Бывают два вида экспансии. Один из них – огнём и мечом захватывать новые территории, но империя почти всегда шла по другому, менее затратному и более быстрому пути, применяя оружие лишь изредка. Не всегда, конечно, оправданно, люди – раса воинственная, однако чаще экспансия проходила всё же мирным путём. Корабли, везущие переселенцев, занимали пустые, не заселённые разумными расами миры и спокойно обустраивались на них. Получалось, конечно, не всегда – иной раз флора и фауна вкупе с бактериями всех сортов оказывались страшнее любого иномирянина с бластером наперевес, но в большинстве случаев люди побеждали, пусть не с первой, но со второй, а то и с третьей попытки подминая под себя непокорную планету. Люди – раса упорная, и потому частенько планета, которой предстояло стать очередной колонией человечества, не стоила затраченных усилий, но остановить стальную поступь империи не могло ничто. Монстры ползающие, бегающие, прыгающие, летающие и ещё хрен поймёшь какие рано или поздно расстреливались из лучемётов, а когда пасовали лучемёты, на помощь приходило оружие помощнее. Так, для того, чтобы вывести панцирных жевунов на одном из континентов планеты Ватеро-5, туда было срочно доставлено два десятка старых танков, что позволило решить проблему в приемлемые сроки. А на другую планету, испытывающую схожие проблемы с морскими хищниками, перебросили несколько субмарин, вооружённых торпедами… Агрессивные растения уничтожались гербицидами, против бактерий и вирусов применяли биоблокаду. Словом, люди могли и умели как создавать себе трудности, так и с честью выходить из сложных ситуаций. А ведь планет, которые представляли для человечества реальную проблему, было не так и много. Чаще всё решалось быстрее, проще и с куда меньшими жертвами – космос велик, в нём есть из чего выбирать, а разведчики успели обшарить куда большее пространство, чем было необходимо их виду для жизни. Люди – раса любопытная…

Эта система не отличалась ничем особенным, кроме разве что наличия сразу двух пригодных для жизни планет. Внутренняя – та, что была ближе к местному солнцу, получала достаточно тепла и света, могла похвастаться двумя приличными материками, целой кучей островов и весьма развитой жизнью на уровне гигантских ящеров. Разведчики, первыми посетившие её, рассказали, что такой вот добродушный индивидуум, совершенно не испугавшись грохота и рёва, который издавала та старая жестянка, что в разведке принято называть посадочным ботом, почти сразу же после посадки подошёл к ним. Обнюхал, фыркнул, попытался откусить стабилизатор, сломал два зуба и, обидевшись, одним ударом хвоста снёс антенну дальней связи. Пришлось потом на орбите едва ли не на пальцах через иллюминаторы объяснять, что они собираются делать и как будут пристыковываться… Всё это байки, конечно, на которые разведчики никогда не скупятся, но суть осталась понятной – на этой планете не было разумной жизни и была пригодная для дыхания атмосфера, поэтому колонизация её была вполне возможна.

Вторая планета оказалась ничуть не хуже, хотя и более мрачной на вид. Практически всю её закрывал толстый облачный слой, создающий парниковый эффект, в результате чего температура на поверхности планеты была весьма и весьма комфортна. Правда, отсутствие у планеты спутников и, соответственно, слабость приливно-отливных сил весьма замедлили развитие на ней жизни, и хотя моря планеты прямо кишели всевозможной и не всегда безобидной гадостью, но на суше присутствовали лишь растения, подчас весьма причудливых форм и расцветок. Пригодная для дыхания атмосфера и огромные залежи металлических руд – что ещё надо? Бери и пользуйся…

Естественно, было принято решение о колонизации системы, однако она находилась на задворках империи, на самой её окраине, поэтому процесс растянулся на долгие годы. Вначале в системе была размещена военная база – так, на всякий случай. Потом, когда вояки обжились, а заодно и обследовали ближний космос на предмет всевозможных соседей, естественно нежелательных, приступили собственно к колонизации. Несколько гигантских кораблей-автоматов с горнопроходческим оборудованием опустились на внешнюю планету, получившую название Зета-2, а корабли, несущие жилые модули и технику для аграрного комплекса, – на внутреннюю, Зета-1, соответственно. Именно Зета-1, климат которой был если не мягче, то привычнее людям, атмосфера богаче кислородом, а бесконечные тучи над головой не вызывали острых приступов депрессии даже у самых психически здоровых людей, и должна была колонизироваться первой. Зете-2 же на первых порах отводилась роль промышленного центра.

Всё рухнуло в одночасье. Тот день, когда транспортный корабль, до краёв забитый лежащими в анабиозе людьми, или «мясом», на сленге торгового флота, коснулся посадочными опорами поверхности планеты, по нелепому совпадению стал и днём краха империи. В тот день погибла императорская семья, а заселённая человечеством часть галактики погрузилась в пучину кровавой анархии.

Военные оказались людьми и мужественными, и прагматичными, и по-своему милосердными. Проще всего им было, наверное, плюнуть на всё и, собрав в кулак корабли, базирующиеся на их станцию, попытаться двинуться в сторону более обжитых мест. Однако это значило почти наверняка обречь колонию, которую они обязаны были защищать, на смерть. Случись всё неделей раньше – и автоматика корабля-колонизатора получила бы приказ отложить выведение людей из анабиоза. Ничего страшного, криокамеры были рассчитаны на много лет работы. Вообще, хорошая вещь эти криокамеры, как раз для таких вот массовых перебросок людей или войск. Человеку нужны воздух, вода, пища и какой-то минимум жизненного пространства, а «мясу» – только чтоб его не трогали до конечной точки маршрута. Удобно… Но весть о том, что произошло в столице, докатилась до окраин империи дней на десять позже, чем хотелось бы, а сюда, на самый фронтир, и того позже.

В результате оказалось, что на планете уже находится почти двадцать тысяч человек – мужчин, женщин, детей… Прокормить себя они смогут – на первое время есть запасы пищи, а на будущее – сельхозтехника, позволяющая без особых проблем обеспечить себя продуктами первой необходимости. Особых опасностей на планете нет, но самый страшный зверь, как известно, ходит на двух ногах. Практически беззащитная колония была лакомым куском и для пиратов всех мастей, и для враждебных негуманоидных цивилизаций. А уж среди них-то врагов у людей хватало – помимо вполне естественной конкуренции за жизненное пространство и ресурсы, их боялись и им завидовали. Империя, не пытающаяся скрывать настороженное и даже враждебное отношение ко всем, не относящимся к человеческой расе, не только гарантировала безопасность своим гражданам, но и периодически давала пинка зарвавшимся соседям. И если с первым получалось не всё и не всегда, то со вторым военные, оснащённые по последнему слову техники и не страдавшие комплексами гуманизма, справлялись без проблем. Соседи кряхтели и жались по углам, но ясно было, что, как только империя ослабеет, они постараются взять реванш.

Комендант военной базы, подумав, решил взять ответственность на себя. У него под началом было немного кораблей, поэтому он не без основания решил, что никаких раскладов в большой политике они не изменят. Приказа покинуть место дислокации он тоже не получал. А раз так, имело смысл остаться на месте и продолжать охранять вверенный ему сектор пространства… Во всяком случае, до тех пор, пока ситуация не прояснится.

Он оказался прав, этот немолодой уже мужчина, проведший большую часть жизни на мостике боевого корабля и поседевший на воинской службе. В первые полгода военные отбили три налёта пиратских кораблей, причём в последний раз пожаловала целая флотилия из трёх судов работорговцев. А потом ещё были корабли какой-то неизвестной расы, ранее с империей не контактировавшей. Фронтир, что поделаешь… Пришельцев разнесли в клочья, но это было последним успехом гарнизона базы.

Следующим, кто покусился на систему, оказался один из генералов-сепаратистов. К счастью, сведения о том, что колония уже основана, не успели просочиться в информационные сети, и о людях на планетах никто не подозревал. Сепаратистов интересовала база – они просто хотели обезопасить свои тылы и заодно наложить лапку на несколько кораблей, к этой базе приписанных.

Их преимущество в силах было подавляющим, но комендант базы решил обороняться. Позади него была планета, которую он был обязан защищать, а ещё у него был приказ, который никто не отменял, и присяга, которой он остался верен. Комендант пользовался достаточным уважением среди своих людей – во всяком случае, дезертиров среди них не было, и этот бой, ставший для них последним, они приняли с честью.

Гражданские спешно замаскировали свои дома, благо в джунглях сделать это было несложно, заглушили и экранировали генераторы и прочие источники энергии и ушли в горы. Жизнь на границе приучила их и к быстрому исполнению приказов, и к тому, что надеяться часто приходится на собственные силы. Это их в принципе и спасло – победители, для очистки совести наспех осмотревшие планеты, ничего не обнаружили и ушли несолоно хлебавши. А вот военные, кроме находившихся в увольнительной на планете, те страшные дни не пережили.

В систему вошли два линкора, авианосец и монитор. И плюс десяток эсминцев – куда же без них? От линкоров базе, возможно, и удалось бы отбиться – её и проектировали когда-то для противодействия атакам подобных кораблей. Авианосец тоже не слишком котировался в таком бою – во-первых, лёгкие истребители прорвать оборону базы были неспособны, во-вторых, их атаки при непрекращающемся обстреле базы с линкоров были затруднены, а в-третьих, их не так много и было. У сепаратистов был не полноценный рейд-авианосец или ударная авиаматка, а всего лишь эскортник – на таком хорошо идти в составе конвоя, прикрывая его от внезапных налётов противника, но в эскадренном бою он стоит немногого. Эсминцы в таком бою вообще практически бесполезны – задачи по штурму укреплённых объектов грамотные флотоводцы перед эскадрами лёгких сил никогда и не ставили. Если честно, у гарнизона базы был шанс отразить нападение. Они завалили несколько эсминцев, разворотили носовую часть одного из линкоров, неосторожно подставившегося под полновесный залп, а истребители, выпущенные-таки с авианосца, сбили почти все. Комендант базы всерьёз рассчитывал, что ему удастся выстоять…

Всё решил монитор. Менее быстроходный, он отстал от основных сил сепаратистов и подошёл уже в тот момент, когда бой шёл полным ходом. Возможно, знай о нём комендант базы заранее, он применил бы другую тактику – как вариант, не стал бы прятать имеющиеся у него лёгкие корабли за кажущейся несокрушимой бронёй базы, а отвёл бы их куда-нибудь подальше с приказом дождаться удобного момента и любой ценой уничтожить монитор. Однако в данном случае была как раз такая ситуация, когда незначительное опоздание одного из участников изменило весь ход сражения. Попытавшиеся перехватить монитор лёгкие корабли были сбиты ещё при взлете с базы, а единственный имеющийся у обороняющихся серьёзный боевой корабль как раз находился в ремонте и был абсолютно беспомощен.

Главный калибр монитора без помех расковырял и силовой щит базы, и её броню. Смысла в этом для атакующих уже не было – её гарнизон, лишённый боевых кораблей, никому уже не мог угрожать в принципе, а после того, как оказались разрушенными склады и взрывом был повреждён док, ценность станции как военного объекта вообще упала до нуля. Однако разъярённые потерями сепаратисты пошли на штурм. В жестоком бою гарнизон базы погиб, прихватив с собой многих нападавших. А победители, не найдя в системе ничего для себя ценного, ушли, бросив изувеченную взрывами конструкцию на орбите.

Для оставшихся на планете людей наступили чёрные времена. Они, конечно, не пострадали, запасы продовольствия и всё необходимое для его производства у них были, нашлись даже несколько небольших транспортных кораблей, которые позволили им добраться до Зеты-2 и продолжить добычу полезных ископаемых. Кое-какую промышленность они тоже смогли создать, использовав за основу всё тот же корабль-колонизатор. В принципе он и был на это рассчитан, везя в своих трюмах небольшой станочный парк и имея конструкцию, предполагающую быструю разборку на составные элементы. К тому же на других кораблях тоже было необходимое для небольшой колонии оборудование. Однако у людей теперь не было главного – защиты и уверенности в завтрашнем дне. О былом величии человеческой цивилизации напоминала лишь мёртвая военная база, по негласному решению превращенная в мемориал, памятник, на который привыкли смотреть с восхищением и уважением. Ни разу с тех пор, как смельчаки побывали на ней и увидели результат того сражения, никто не ступал на её искорёженные, покрытые инеем из замёрзших газов палубы.

Так, возможно, и продолжалось бы существование, или, скорее, прозябание, небольшого человеческого поселения, давно и прочно забытого всеми, вплоть до полного вырождения или, возможно, до встречи с кем-либо, кто решил бы наложить лапу на перспективную систему, если бы не два события, в корне изменившие ситуацию. Первое произошло через двадцать с небольшим лет после памятной людям бойни. Тогда в систему вошёл старый имперский броненосец, повреждённый и практически потерявший ход. В тот период арсеналы, оставшиеся со времен империи, уже были порядком истощены, корабли оказались в дефиците, и алчные взоры сепаратистов всех мастей устремились на ресурс, на который до того не обращали особого внимания. Проще говоря, люди начали потрошить консервационные базы, на которых подолгу, иногда веками стояли корабли, устаревшие морально, но ещё не выработавшие свой ресурс. На одной из таких баз стоял и этот броненосец.

Однако принять участие в войне под флагом новых хозяев кораблю не пришлось. Когда перегонная команда вела его вместе с десятком других таких же реликтов к базе, на которой корабли предполагалось привести в порядок и по возможности модернизировать (в последнее верилось с трудом – технологические возможности человечества падали на глазах), на караван совершила налёт эскадра конкурентов. В завязавшейся между нападающими и кораблями эскорта схватке броненосец получил торпеду и начал беспомощно дрейфовать в сторону от места боя. Команда выбросилась в спасательных капсулах, что было весьма опрометчиво – в открытом космосе у капсулы шансов не так и много, притом что на броненосце было несколько вполне исправных ботов, да и сам он пока что разваливаться не спешил. Впрочем, судьба дезертиров осталась неизвестной – приборы броненосца прекратили отслеживать их биометрию сразу после того, как эти трусы сбежали с обречённого, казалось бы, корабля.

Потерявший ход и не подающий признаков жизни корабль никто даже не пытался искать. Так он и плыл бы себе в бесконечность, если бы не одно но – броненосец этот был поставлен в консервацию почти сразу после того, как сошёл со стапелей. Появились новые, более мощные корабли, и какой-то флотский чиновник решил, что нет смысла тратить силы и средства на обслуживание морально устаревшего корыта. Может, он был и прав, а может, и нет – главное, что корабль был в полном порядке и на нём были исправны все системы, включая систему авторемонта. И вот эта самая система приступила к исправлению полученных повреждений.

Естественно, полностью привести в порядок развороченное прямым попаданием машинное отделение имеющимися в наличии средствами автоматика была неспособна, но дыру в корпусе затянуть было несложно. Из обломков четырёх маршевых двигателей был собран один, работающий вполсилы, но этого было достаточно, чтобы вместо безвольного дрейфа броненосец уверенно двинулся туда, куда ему предписывала идти заложенная в бортовой компьютер аварийная программа.

Ещё одним важным нюансом оказалось то, что, пока существовала империя, базы данных кораблей, находящихся в консервации, обновлялись регулярно. Поэтому в компьютере была информация о военной базе в системе Зета. Туда броненосец и направился, благо она была ближайшей к месту боя системой, в которой находилась имперская база и где броненосец мог получить необходимую помощь. Увы, о том, что база давно разрушена, информация отсутствовала, так же как и сведения о крахе империи.

Войдя в систему, броненосец, в точном соответствии с инструкциями, лёг в дрейф и принялся подавать сигналы бедствия. Естественно, что на базе их принять было уже некому, однако их приняли на планете… И испугались.

В общем, броненосец провисел на дальней орбите, пища маячком, больше года, прежде чем люди решились послать к нему бот. К счастью, коды доступа к системам управления броненосца нашлись – один из уцелевших военных, взявший на себя, за неимением лучшей альтернативы, обязанности главы местных сил самообороны и лично возглавивший рискованную операцию, был майором имперской технической службы, и его допуска оказалось достаточно для того, чтобы подняться на борт корабля. Вот тут-то до жителей заброшенной колонии и дошло, какое сокровище попало к ним в руки.

Броненосец очень аккуратно, с соблюдением всех возможных мер предосторожности посадили на поверхность планеты, после чего стали думать, что же с ним делать дальше. Разобрать огромную и по-своему совершенную боевую машину на запчасти ни у кого не поднялась рука, а привести её в порядок имеющимися в наличии средствами было невозможно. Подумав, броненосец вновь законсервировали до лучших времён, и, как оказалось, не напрасно.

Второе событие произошло лет через сорок после первого. К тому времени колония весьма разрослась, её население достигло почти ста тысяч человек – ещё бы, семьи, как и в любой молодой колонии, были многодетные, а остатки имперских медицинских технологий позволяли свести детскую смертность практически к нулю, да и взрослым обеспечивали вполне сносное долголетие. В то же время начала наблюдаться деградация – техника, привезённая с собой, всё чаще выходила из строя, а слабая пока что промышленность не могла производить в достаточном количестве сколь-либо высокотехнологичную продукцию. Ремонт любой сложности – да, но создавать что-то новое… только единичные экземпляры, да и то если получится. Мощности не те. Плюс ко всему неуклонно падал уровень образования – маленькая колония не могла позволить себе обучать детей десятилетиями, а мнемонические методы, распространённые в своё время в империи, были недоступны. Колония медленно, но неуклонно скатывалась если не в каменный век, то уж во всяком случае в глубокое прошлое.

В этот момент в систему вошли корабли вентов – некогда сильной и развитой, а сейчас поставленной на грань уничтожения расы. Известно о вентах было на удивление мало – напрямую с империей владения этой расы не контактировали, в конфликтах люди и венты никогда не пересекались. Вообще венты стояли примерно на одном уровне развития с империей, ну, может, чуть пониже, но при этом были достаточно миролюбивым и не слишком настроенным на экспансию народом. Такое случается, когда раса происходит от хищников, а венты как раз от хищников и происходили. Их предки были существами, отдалённо напоминавшими земных волков, и венты сохранили и характерную внешность, и характерное для многих хищников нежелание без необходимости вступать в схватку.

Увы, тех, кто не хочет участвовать в войне, война находит сама. Венты схлестнулись с мощной коалицией трёх рас и вынуждены были защищаться. Несмотря на миролюбие, они были хорошими воинами, а их флот оказался грозным противником для любого, кто вставал у него на пути. Из трёх противников вентов две расы были уничтожены полностью, а третью венты безжалостно вбомбили в каменный век и, наверное, тоже уничтожили бы, если бы в конфликт не вмешалась третья сила. Ящероподобные существа, называемые адерами и пользовавшиеся заслуженной дурной славой, навалились на предельно ослабленных войной вентов с тылу. Результат был закономерен – ещё недавно грозная и развитая цивилизация перестала существовать.

Около двухсот тысяч вентов, в основном женщины и дети, жалкие остатки былого величия, на нескольких до отказа забитых транспортах в сопровождении десятка лёгких кораблей прорвались с одной из последних уцелевших планет, чтобы бежать в никуда. Практически все мужчины, кроме экипажей тех кораблей, что эскортировали караван, остались там – сдерживать натиск адеров и прикрывать отход своих родных, бегущих в неизвестность.

Эскадра беглецов вошла в систему Зета – им в принципе и некуда было больше идти. Запасы топлива, еды, воздуха – всё это было на исходе, и беженцы в своих перегруженных кораблях, системы жизнеобеспечения которых не справлялись с таким количеством народу, были на грани смерти. Но система Зета была занята – вентов встретил тот самый броненосец, который так вовремя занесла туда судьба. И мощи этого корабля было вполне достаточно, чтобы разметать вентов по космосу.

К чести людей, они, сами бывшие ещё недавно в бедственном положении, смогли понять и принять беженцев. Вентам дали возможность поселиться на Зете-1, помогли с продовольствием и медикаментами, благо метаболизм двух рас оказался крайне близок. И венты не забыли, кто их спас, не начали, придя в себя, качать права, а постарались интегрироваться в человеческое общество. Однако любой процесс имеет свойство развиваться в обе стороны, вот и интеграция оказалась двусторонней. В результате, когда сменилось два поколения, в системе Зета оказалась довольно мощная мультирасовая цивилизация, со своей уникальной культурой и оригинальным, довольно высоким техническим уровнем.

Получив такой толчок, начала бурно развиваться промышленность, благо кораблей теперь было достаточно, и жиденький ручеёк ресурсов, идущий с Зеты-2, превратился в мощный поток. На одной из лун Зеты-1 создали хорошо укреплённую военную базу, там же разместили верфь. В первую очередь сумели привести в порядок имперский броненосец, а потом, используя его как прототип, построить ещё три, всё шире интегрируя вентские технологии в имперские конструкции. Крейсера и вовсе строили на базе вентского образца, бывшего в составе эскадры. Словом, цивилизация, устояв на грани вымирания и потому испытывавшая лёгкую паранойю, готовилась защищаться от любого внешнего врага. И тут в систему вошли корабли, как две капли воды похожие на имперские…

* * *

Президент рвал и метал. Казалось, между его кулаками вот-вот проскочит молния. Обычно в таких случаях все вокруг привычно трепетали, однако на двоих офицеров, с удобством расположившихся в мягких кожаных креслах, это не производило никакого впечатления. Лишь периодически один из них, огромного роста и бородатый, одобрительно цокал языком на особо солёные обороты речи. Всё-таки шикарно матерился президент, можно сказать, виртуозно, и не скажешь, что интеллигентный человек.

Когда оратор, выпустив немного пар, устал и приостановился, чтобы перевести дух, Олаф (а это и был цокающий бородач) спросил:

– А в чём проблема-то? Может, объясните? А то всё «бла-бла-бла», как говорят наши американские коллеги, а толку – чуть. Может, всё-таки поделитесь полезной информацией?

– Информацией? – прошипел президент. – Я вам сейчас поделюсь… У нас сегодня куча дипломатических нот на столе. Догадываетесь, о чём?

– Нет, – простодушно пожал плечами Олаф. – Мы политикой не интересуемся.

– Да? А следовало бы. Хорошо, поясняю для тупых. Почему Хайфы больше нет?

– Какого Хайфы?

– Города Хайфы. В Израиле. И не прикидывайтесь дурачком, молодой человек, вам не идёт.

Президент старался говорить с сарказмом, но голос его всё ещё дрожал от злости. На толстокожего Олафа, впрочем, не произвело впечатление ни то ни другое. Не пытаясь даже показать, что его сколь либо задело упоминание о Хайфе, он небрежно ответил:

– Ты это… Насчёт молодого-то полегче. Ты сейчас тоже не старик.

Действительно, президент, и так ещё совсем не старый, недавно попросился в регенератор – испытать на себе ему, видите ли, захотелось. Ну, не отказали, конечно – мелочь, тем более что привезли новые регенераторы, запускали их в тестовом режиме. Ну и протестировали на свою голову – теперь президента перед каждым выступлением или встречей приходилось старательно гримировать, ибо выглядел он лет на двадцать, да и по физическому состоянию примерно соответствовал. Он, естественно, был доволен, но и проблем это добавляло. Видимо, президент понял двусмысленность фразы и чуть сбавил обороты.

– Я спрашиваю, зачем вы это сотворили?

– Что? – снова прикинулся шлангом Олаф.

– То! – снова взорвался президент. – Какого хрена вы его разбомбили, спрашиваю?!

– Ничего мы не бомбили. Ни одной бомбы в Солнечной системе ни с одного нашего корабля за последний месяц сброшено не было.

– Ну, я не знаю, что вы там сбросили…

– Не знаешь – а дело шьёшь, – наставительно поднял палец Олаф. – Ты сначала реши, какие предъявы собираешься кидать, а потом уж говори.

– Да перестань валять дурака!

– Не бойся, не будем мы тебя больше валять, – ответил Олаф.

Его товарищ с готовностью заржал.

Президент, не привыкший к столь панибратскому отношению, лишь беззвучно раскрывал рот. Олаф вдруг разом согнал с себя весёлый вид:

– Так, ладно. Не обижайся, шутки у нас солдатские. Рассказывай, что там случилось, только толком говори. Меня уже две недели на планете не было, сейчас только с базы прибыл, даже домой не зашёл, так что пока не в курсе новостей.

– Да что там рассказывать! – Из президента будто выпустили воздух, он сел за стол, опустив плечи, потом, не глядя, протянул руку, плеснул в стакан минералки, залпом выпил. – Прошлой ночью кто-то сжёг израильский город Хайфа. Причём сжег так, что я сразу подумал на вас – на месте города воронка с оплавленными краями. Количество жертв всё ещё подсчитывают, но и так ясно, что оно колоссально, и – никаких следов. Ни радиации, ни сейсмических эффектов. Впечатление такое, что это было мощное тепловое воздействие, но у нас нет оружия, способного на такое.

– И что с того? – искренне удивился Олаф. – Ну, спалили город – и спалили. Не в России город, и погибли там не русские. Да по мне, пусть там хоть всех их спалят, нам с того ни тепло ни холодно. Только зверюшек жалко – заповедник там, я слыхал…

– Да мне тоже, если честно… Просто сегодня прямо с утра на меня буквально посыпались ноты протеста. И все убеждены, что из происшествия торчат наши уши.

– С чего бы?

– Да с вас.

– Стоп. О нас знаешь ты, знает твой американский коллега… Вроде всё. С какого мы тут боку?

– А помнишь, как из-за этого вашего моссадовца скандал был на всю Европу?

– Это который теракты организовывал?

– Ну да.

– И что с того?

– Ты забыл? Мы, по вашей просьбе, затребовали его выдачи. Нас послали, причём довольно невежливо.

– Да помню я это. Мы потом его изъяли – аккуратно, без шума и пыли. Там даже никто «мяу» сказать не успел.

– А из какого города?

– Из… Так ты хочешь сказать, что они считают, что это месть?

– Считают, не считают, трудно сказать. Но формально мы выглядим заинтересованными, и сейчас по уши в дерьме. Евреи не прощают, когда трогают кого-то из них.

– Да и хрен с ними. Маленькая, слабая страна. Надо будет – размажем тонким слоем по окружающим скалам.

– Не такая уж и слабая, – заметил президент.

– Всё в этом мире относительно, – отмахнулся Олаф. – Даже вашей армии на один зуб, а имперскому крейсеру – на один выстрел. Бах – и там будет впадина размером с ещё одно Средиземное море.

– Это слишком…

– Жестоко? Неполиткорректно? Слушай, я, может, и не прав, но военачальник должен быть озабочен не тем, что о нём подумают, а тем, чтобы сохранить жизни своих солдат. Если ради того, чтобы сохранить жизнь одного своего солдата, надо снести вражеский город, значит, надо его снести.

– Израиль – член НАТО.

– И что с того? Послушай, привыкай к новому статусу. Это не России надо бояться НАТО, а членам альянса мечтать о том, чтобы о них не вспомнили. Впрочем, это всё лирика. Так что там с евреями?

– Да ничего неожиданного. Доказательств у них нет, естественно, но требуют, как обычно, чтобы их пожалели, помогли и выдали тех, кто это сотворил. Ну и бабла чтоб подкинули, естественно. Вроде как в качестве компенсации за моральный и физический ущерб. Иначе угрожают международным судом.

– И что ты тогда напрягаешься? Пошли их пешим маршем в далёкое эротическое путешествие. Пойдут как миленькие, никуда не денутся, и вякнуть лишний раз не посмеют. Сам же говоришь, что доказательств у них ноль целых шиш десятых.

– Слушай, не мели чепухи, а?.. Ты отлично стреляешь и прочее, но тут дела посерьёзнее.

– У нас карт-бланш на применение любых видов оружия, – вмешался второй офицер. – Если что, решим проблему…

– Да что вы всё со своей стрельбой? Не наигрались в солдатиков? Когда вы поймёте, что не всё решается главным калибром?

– Ну да, кое для чего нужны орудия полегче, – пошутил в ответ заместитель Олафа и осёкся под бешеным взглядом собеседника, которому уже порядком надоели и этот бардак, и эти понты.

– Ты бы сначала ситуацию узнал, а потом уж пальцы гнул. – Президент с силой растёр ладонями лицо, поднял на собеседников усталые от недосыпа глаза. – Если бы дело было только в Израиле, я бы наплевал и забыл, но, кроме них, очень резкие ноты прислали Англия, Франция и ещё несколько стран поменьше.

– Ну да, типа Грузии, – саркастически усмехнулся Олаф. – Верные шестёрки на жалованье.

– Грузия как раз давно уже под нашим контролем. Впрочем, что там контролировать? Ну да, ты прав – и без Грузии хватает любителей.

– Пошли их. Как говорит один наш умник, их цифра шесть и место у параши.

– А французы с англичанами?

– Туда же.

– Не всё так просто. Понимаешь, их мнение всё-таки обосновано.

– А вообще, при чём тут они? Их, что ли, поджарили? Хочешь, мы так и сделаем? Моих полномочий достаточно, чтобы отдать приказ на уничтожение этих государств…

– Да что ты всё со своим уничтожением? Достал! У них там сильное еврейское лобби, вот они и лезут. Но вообще они банально опасаются, что с ними будет то же самое. Тем более я слышал, вы там тоже отметились.

– Ну а что было делать? Израиль оказался отнюдь не конечным в той цепочке, которую мы размотали. Ну, по тем терактам. Следы шли в Англию, а оттуда во Францию. Мы даже не пытались просить вас задействовать дипломатические каналы – всё равно бесполезно, так зачем людей напрягать? Сами работали. Думаю, результаты операции удовлетворят кого угодно. Кроме англов, естественно.

– Ну да. Голова главы МИ-6 на золотом блюде… А блюдо – на журнальном столике английской королевы… Как бабушку инфаркт не хватил, когда она проснулась?

– Не знаю. Наверное, сердце крепкое и психика здоровая. Но согласись, классика не стареет.

– Ладно, хрен с ними, с королевами. Но вздёргивать же на Эйфелевой башне его французского коллегу… Согласись, это уж слишком.

– В общем-то да. Стоило вешать их президента – он санкционировал все эти идеи с террористами. Но думаю, и без того напугали достаточно.

– Чёрта с два. Если бы достаточно, это, – президент ткнул пальцем в кипу бумаг на столе, – здесь бы не лежало.

– Может, добавить им чем-нибудь тяжёлым?

– Нет. Думать надо. Против нас сейчас такая истерия поднялась…

– А США?

– Америка как раз молчит – всё-таки их президента вы здорово напугали. Но сейчас, похоже, размах уже такой, что и без американцев всё начинает вразнос идти. Я всерьёз опасаюсь большой войны.

– Если что, мы их просто раздраконим.

– Ага, и превратите Европу в пустыню… Или в кратер. Невелика потеря, но сами подумайте, что станет с климатом, а нам ещё здесь жить.

– Слушай, ты меня извини, конечно, но мы тут действительно не при делах. Не жгли мы ничего, понимаешь? Я понятия не имею, кто такими шутками занимается. Давай смотаюсь туда, посмотрю, от этого и станцуем, лады?

– Хорошо, действуйте, только тихонько. Знали бы вы, как мне все это надоело…

Вновь они собрались на следующий день. Правда, Олаф теперь был один и был мрачен.

– Я ничего не понимаю. То, что там сделано, действительно похоже на результат удара нашего оружия. То ли высокотемпературная плазма, то ли фотонный удар, но мы этого не делали. В тот день на Земле не было ни одного нашего корабля, даже ботов не было. Впрочем, они такого оружия и не несут… И ещё. Такое впечатление, что удар был будто изнутри. Точнее сказать не могу, там всё выжжено и расплавлено на приличную глубину, но вот почему-то интуиция мне показывает, что там не всё чисто.

– Хреново. Что делать будем? На нас давят…

– Пригрози, что отключишь электричество… Боже, как всё не вовремя. Ещё несколько лет, и они были бы к нам привязаны намертво. Как не хочется воевать…

Глава 8

Ковалёв внимательно смотрел на сидящих перед ним… Людей? Что же, может быть, их стоило называть именно так, хотя с биологической точки зрения к людям относилась только половина присутствующих.

Их было восемь – четыре человека и четыре вента. Люди… ну что же, обычные люди. Высокие, заметно выше своих сородичей с более цивилизованных планет, почти равные ростом среднестатистическому русскому, широкоплечие, явно сильные физически. Двое мужчин, две женщины, причём, судя по поведению, командовала именно одна из них. Хотя формально они были равны – один из людей, высокий молодой мужчина, и один вент представляли администрацию системы, а остальные были старшими офицерами их флота, – но верховодили здесь именно военные, общество явно было милитаризировано до предела. И старшим среди этих местечковых адмиралов была как раз женщина – пожилая, высокая, сухощавая (хотя тучных Ковалёв среди присутствующих не наблюдал – смотрелись все куда лучше большинства расплывшихся российских генералов), с короткой стрижкой и рублеными чертами лица. Похоже, равноправие полов с лёгким уклоном в сторону матриархата. Не земляне, конечно, но всё же очень опасные на вид противники. Всё правильно – на окраинной планете, где достаточно опасностей, в избытке физического труда, свежего воздуха и не испоганенной пестицидами пищи, слабые имеют свойство вымирать, а сильные, наоборот, становятся сильнее. Одеты соответственно своему миру – просто, но добротно. Заметно, что особым богатством жители этой планеты не блещут, но и в полную нищету впадать не собираются. Достойная уважения позиция, и Ковалёву совершенно не хотелось уничтожать этот молодой, только что сформировавшийся народ. Такие провинциальные почти что варвары – генофонд любой империи. Ковалёв знал это совершенно точно, потому что и сам был таким. И любая империя, провинции которой приходят в упадок, обречена.

Венты были другими, хотя, надо сказать, они производили куда менее отталкивающее впечатление, чем иные встреченные Ковалёвым до этого расы. Больше всего они походили на здоровенных, под два метра, волков, вставших зачем-то на задние лапы и отрастивших вместо передних почти человеческие руки. Морды – типично волчьи, покрытые серой шерстью. Мужчины, женщины – не поймёшь… И всё это сюрреалистическое зрелище затянуто в элегантные комбинезоны со знаками различия. На задних лапах… или всё-таки ногах… не важно, словом, на задних конечностях устрашающих размеров и совершенно непривычной формы то ли сапоги, то ли ботинки. Вид вентов можно было бы, наверное, описать двумя словами: красиво и грозно. Пожалуй, если бы они встретили Ковалёва у трапа, он, возможно, вряд ли начал бы стрелять, но насторожился бы моментально, просто от неожиданности. Как-никак у него был собственный негативный опыт общения с иными расами, однако те, кто командовал флагманским броненосцем, очевидно, имели в голове кое-какие мозги. Во всяком случае, встречали адмирала люди, что уберегло очень многих, включая самого Ковалёва, от неприятностей.

Встретили его, надо признать, с почётом. Адмирал вообще заметил: чем больше флот за твоей спиной – тем больше почёт и выше уважение. Вот и сейчас – кто бы рискнул лишний раз раздражать человека, за спиной которого пять линкоров? Да никто! Самоубийц не так и много – вымирают они почему-то со страшной скоростью. Что и немудрено, кстати, если представить, сколько времени потребуется линкору, чтобы поджарить главным калибром планетку-другую… Там не то что самоубийц – нормальных людей-то не останется, доказано практикой.

И приняли его, соответственно, по высшему разряду. Заодно наконец-то решилась загадка неопознанных броненосцев – защитники системы Зета не пытались ничего скрывать, да и понять их было легко, что радовало. Язык был общеимперский, практически без акцента и искажений, что было редкостью – обычно в колониях практически сразу вырабатывался собственный диалект. А где собственный диалект – там уже и до собственного языка недалеко, а далее и до «самостийности» рукой подать. Похоже, они отлично понимали, что, как только имперская эскадра начнёт атаку, они все могут считать себя мертвыми, вот и стремились использовать любой шанс, чтобы предотвратить такое развитие событий. Не скрывая, правда, что в случае нужды будут драться до конца. Похвальная храбрость, надо признать.

Ковалёв сидел, смотрел на своих визави, и в душе поднималось глухое раздражение. Нет, ну надо же, столько сил, столько времени – и всё ради чего? Ради того, чтобы разобраться с недоразумением? Хотя, конечно, такие случаи бывали в истории не раз – так, то ли в конце девятнадцатого, то ли в начале двадцатого века, точно адмирал не помнил, американский броненосец «Мэн» в порту Гаваны взорвался при странных обстоятельствах. Впоследствии выяснилось, что у этого неудачно спроектированного и не слишком качественно построенного корабля сдетонировали погреба с боезапасом, но тогда решили, что это диверсия испанцев. В результате разразилась война, стоившая испанцам всего флота и всех колоний. Или из истории Второй империи, когда её разведывательный корабль потерпел крушение в атмосфере вновь открытой планеты. Взрыв реакторов – и многочисленные жертвы среди её населения. В результате уже через неделю ближайшие к той планете колонии империи были атакованы. Конфликт тогда удалось погасить, но крови это стоило немалой.

Резко мотнув головой, чтобы разогнать мрачные мысли, адмирал спросил:

– И что мне с вами теперь делать? Вам что, сложно было сначала определить, кто перед вами, а потом уже стрелять? Параноики… Четырнадцать крейсеров – не за понюх табаку! Какой идиот решил атаковать? Сколько народу погибло на вашей эскадре?

Вряд ли эти обвинения можно было назвать абсолютно справедливыми – Ковалёв ничуть не сомневался, что и сам на их месте вряд ли поступил бы более разумно, страх – великая вещь, однако всё же доля правды в его словах была. Во всяком случае, и люди, и венты смущённо молчали. Наконец один из мужчин, худой и бородатый, по имени Пран, хмуро ответил:

– Я командовал той эскадрой…

Чувствовалось, что ему не очень приятно говорить. Он морщил лоб, а густая чёрная борода, закрывающая практически всё лицо, не могла замаскировать недовольство.

– Сколько народу потеряли?

– Семьсот человек.

Ковалёв присвистнул. Четырнадцать крейсеров, по пятьдесят человек в экипаже, – это серьёзные потери для небольшой заштатной планеты. Более чем серьёзные, даже с учётом её немаленького флота. И всё же адмирал не удержался от некорректного вопроса:

– Людей или вентов?

– Людей, – внезапно то ли сказал, то ли пролаял один из вентов, самый крупный, не поймёшь – с белесой или седой мордой. – Все мы – люди.

И остальные сидящие за столом, и люди, и венты, синхронно кивнули, соглашаясь с ним.

«Опа, – подумал Ковалёв. – А тут ведь всё куда сложнее и интереснее, чем кажется. Похоже, эти две расы настолько переплелись между собой, что разделение на людей и вентов просто исчезло, остался один народ. Я не помню подобного в истории империи. Пожалуй, многое в будущем придётся пересмотреть». Вслух же сказал:

– Ну, люди так люди. Так почему вы полезли в драку, не разобравшись, с кем имеете дело? И зачем вообще полезли? Оставался неплохой шанс, что вас попросту не смогут обнаружить, а так вы полностью себя раскрыли, да ещё и атаковали совершенно бездарно, с невыгодной для себя позиции.

– Во-первых, мы привыкли подозревать любые корабли, которые входят в систему, во враждебных намерениях. В особенности боевые корабли, вне зависимости от их принадлежности. У нас был определённый опыт общения с пришельцами, пусть и принадлежащими к нашей расе.

М-да, трудно спорить – действительно, опыт был, и опыт печальный, достаточно вспомнить разрушенную имперскую базу.

– А во-вторых, – вновь пролаял вент, – мы не собирались атаковать. Пока ваши корабли не обнаружили бы нас, мы вообще не собирались дёргаться. Вы правы, наши города невелики и расположены так, что обнаружить их с орбиты не так-то просто, поэтому шанс, что нас не засекут, был. Мы очень сожалеем. Всё решил случай.

– Ну-ка с этого момента поподробнее.

– Когда засекли ваши корабли, крейсера приготовились к перехвату. Они должны были атаковать только по приказу, но у одного из молодых капитанов не выдержали нервы. Он атаковал, а остальные… Видите ли, у нас не принято бросать своих, даже если это приведёт к твоей собственной гибели.

– Ясно. Дать бы ему по заднице как следует.

– Это невозможно. Он… Мой сын погиб, когда эскадра встретилась с вашим линкором.

– Соболезную… – Ковалёв опустил глаза. Вот ведь как, и не виноват вроде бы мальчишка, сам нарвался, а в глаза седому венту смотреть стыдно. Хотя чего стыдиться, не мы их – так они нас в том бою бы покрошили… И всё равно как-то не по себе.

Вент, видимо, понял адмирала без слов – наклонил лобастую голову и вздохнул:

– Видят боги, я не виню вас. Щенки всегда нетерпеливы и уверены, что лучше всех знают ответы на вопросы. Он заплатил за свою ошибку достаточно высокую цену.

– Самую высокую, – кивнул Ковалёв.

– Нет. Самая высокая – это смерть твоих близких, твоего народа, твоей планеты. Твоя же жизнь принадлежит только тебе, и ты имеешь право выбирать, когда и как умереть.

Видя, как вновь синхронно склонили головы сидящие, Ковалёв прикрыл глаза. «Однако интересно. Философия воинов, защитников… Нет, уничтожать этот народ нельзя ни в коем случае. Если найдём общий язык – лучшего союзника не придумать, если нет – кто знает, может, именно они придут нам на смену. Право, это не самое худшее, что можно ожидать».

– Всё равно примите соболезнования. Я считаю наш конфликт исчерпанным. С вашего разрешения, я вас покину. Если вы захотите продолжить разговор – жду вас завтра на борту моего флагмана. Если нет – через ваши планетарные сутки моя эскадра покинет систему. Честь имею.

– Погодите, – остановила его та женщина, которая, похоже, была здесь главной. – Скажите… Вы действительно обладаете достаточными полномочиями для принятия решений относительно нас?

– Я обладаю достаточными полномочиями для принятия решения в отношении любого существа и любой планеты в пределах досягаемости, – очень спокойно ответил Ковалёв. – А что?

– Мы будем у вас ровно через половину планетарных суток.

– Жду, – улыбнулся адмирал.

На сей раз не было того то ли почётного караула, то ли конвоя. Ковалёва провожал только один человек – видимо, для того, чтобы адмирал не заблудился в мрачноватой громаде броненосца. Местные, судя по всему, были абсолютно безразличны как к роскоши, так и ко всевозможным церемониалам, поэтому не считали необходимым ни зря щёлкать каблуками, ни заниматься лишним украшательством. Их корабли, насколько мог судить Ковалёв, были максимально утилитарны. Это, конечно, создавало некоторую дополнительную психологическую нагрузку на членов экипажа, но, когда корабли базируются в системе и никуда в общем-то от неё не удаляются, подобное не влияет на людей сколь-либо заметно. Да и то сказать, когда люди не зацикливаются на своём здоровье, они часто намного меньше болеют, в том числе и психически. Похоже, сейчас был как раз такой случай. Эта догадка подтверждалась и тем, что немногочисленные люди и венты, попадавшиеся им на пути, не обращали на вражеского (а о результатах встречи на высшем уровне они пока ещё не знали) адмирала никакого внимания. Их, очевидно, мало волновал тот простой факт, что в любой момент может начаться мясорубка, в которой их шансы на выживание не столь уж и велики. Нельзя сказать, что они не боялись смерти, из разговора Ковалёв понял, что чувство страха им совсем не чуждо, просто собственная жизнь стояла у них далеко не на первом месте.

На следующий день представители Зеты прибыли с ответным визитом с завидной пунктуальностью, правда, в урезанном составе – та самая женщина, которую звали, как оказалось, Кантен Ларса («можно просто Ларса, ваше превосходительство»), и седой вент с длинным и труднопроизносимым именем. Судя по всему, местным такое положение дел заметных неудобств не доставляло, привыкли, а вент сказал, что допустимо называть его Ареном, что было крайне упрощённой транскрипцией. Ковалёв лишь кивнул, да и его товарищи (на сей раз собралась весьма представительная делегация в лице Дайяны, Шурманова, Шерра и Сотникова) восприняли это как должное.

Имперский корабль представителей Зеты не то чтобы поразил, но тем не менее его габариты могли впечатлить любого, и эта парочка не была исключением. Вот потому Ковалёв и пригласил их – чтобы своими глазами посмотрели вблизи и лишний раз убедились, что воевать против империи смерти подобно. Результат оправдал ожидания: несмотря на стоическое отношение к смерти, самоубийцами жители Зеты не были.

На переговорах имперцы сразу взяли быка за рога, поставив вопрос ребром: что желают представители Зеты? Оказаться вновь в изоляции? Так это несложно устроить, только непонятно тогда, зачем они явились. Им же было сказано, что флот уходит, оставляя их в покое. Если нет – тогда что? Ларса с Ареном тоже мяться и тень на плетень наводить не стали. Изоляции они, как оказалось, не хотели – надоело им жить в вечном опасении за свою дальнейшую судьбу. Население планеты было невелико, и практически вся её экономика работала на поддержание боеспособности флота. Сложилась неприятная ситуация – новые корабли строить было просто не на что, развивать науку, производство и всё остальное – тоже. Словом, нечто похожее на СССР начала восьмидесятых – полная милитаризация при падении уровня жизни. Опять же перед имперцами не скрывали бедственного состояния, но и предупреждали, что с независимостью расставаться не хотят. Недипломатично – но на этой планете, похоже, дипломатов тоже не было, а может, просто военные решили договориться с военными, потому как людям одной профессии часто проще найти общий язык. Они угадали.

Ковалёву совершенно не улыбалось брать на шею еще и планету с фактически рухнувшей экономикой, но вот её флот… Флот стоило прибрать к рукам, хотя, конечно, с имеющимися в распоряжении землян кораблями он не интегрировался совершенно – всё же разница в уровне технологий давала о себе знать. Поэтому после некоторого обдумывания и совместного обсуждения проблемы пришли к компромиссному варианту: система Зета сохраняет собственную администрацию и формальную независимость. Это предложил Шурманов – фанат создания на границах буферной зоны. При этом флот Зеты принимает под свою ответственность значительную часть сектора, прикрывая теперь уже не только собственную систему, но и несколько соседних, тем самым изрядно развязывая руки имперским кораблям и упрощая им жизнь. Взамен на верфях и заводах Зеты размещаются заказы с ближайших планет на ремонт и модернизацию старых и строительство новых судов, что должно было обеспечить стабильный приток финансов в казну небогатого государства. Последнее было выгодно и имперцам – собственных производственных мощностей, причём полного цикла, для строительства и обслуживания современного торгового флота не хватало катастрофически, а флот такой был весьма нужен и с экономической точки зрения, и для того, чтобы при нужде оперативно маневрировать войсками. А с учётом того, что технологии Зеты были хоть и совершеннее имеющихся у соседей, но всё же уступали имперским, то возможные неприятности от попадания их в третьи руки были невелики. Кроме того, достаточно высокотехнологичные производства Зеты могли производить многое требующееся в соседних мирах – имперцы поставили одним из главных условий сохранение производств, не желая повторения печального опыта всё того же СССР.

Кроме того, имперцы изымали с разрушенной базы обнаруженный там линейный крейсер. Узнав о том, какое сокровище в течение стольких лет было у них под боком, местные восприняли это без восторга, но достаточно спокойно, единственно, поставив условие, чтобы при его изъятии база-памятник не получила дополнительных повреждений. Всё достаточно хорошо согласовывалось с их взглядом на жизнь – негоже боевому кораблю летать, словно груде металлолома. К тому же их верфи всё равно не могли бы провести успешный ремонт такого гиганта – не рассчитаны они были на это. И последнее, о чём зашел разговор, были всё те же адеры, с которыми у вентов были старые счёты.

Увы, информация была крайне скудна. Про адеров вентам было известно на удивление немного – только то, что они всегда были настроены ко всем расам крайне враждебно, но при этом умели не показывать свою агрессивность, подминая соседей часто не столько силой оружия, сколько умелой дипломатией и эффективными спецслужбами. Попавшие в зону их влияния расы имели, как правило, очень небогатый выбор – быть уничтоженными или порабощенными, причём добычу свою адеры никогда не отпускали. Могли отступить до поры, но всегда возвращались, не останавливаясь ни перед чем. Соседей они рассматривали исключительно как животных, отказывая им в разуме, и потому не брезговали даже употреблять их в пищу. При этом нельзя было назвать их аморальными – по отношению ко всем, кроме них самих, у них просто не было морали как таковой. Этакий вариант нацизма в космических масштабах.

Правда, особыми талантами адеры не блистали – то ли не имели собственных серьёзных учёных, то ли не стремились развивать науку, предпочитая заимствовать достижения покорённых народов. Как бойцы они были неплохи, но не более, хотя храбрости и хитрости в бою им было не занимать. К моменту столкновения с вентами под их контролем было около двух десятков планет, и уровень технологий соответствовал вентским, то есть был близок к имперским. Это, правда, не слишком согласовывалось с теми данными, которые были получены в схватках с адерами имперцами, – всё-таки за столько лет технологии волей-неволей должны были продвинуться, а тут они явно уступали и имперским, и тому, о чём рассказывали венты. Впрочем, мало ли что могло случиться…

Хорошо хоть, теперь было ясно, где этих милых ящерок искать и куда, случись нужда, бить. В принципе этим и решено было заняться в ближайшее время, но пока что не было на это ни времени, ни сил, поэтому через двое планетарных суток имперская эскадра, увеличившись на один корабль, отбыла на базу, а разведывательная эскадра двинулась дальше, продолжая исследование сектора.

Глава 9

Третья имперская база оказалась базой снабжения. Впрочем, по имеющейся у Ковалёва информации, она таковой и являлась изначально, но информация была непроверенной – Гасс не обновлял базы данных довольно долго, и всё могло поменяться. К тому же в империи предпочитали строить унифицированные объекты, которые могли служить для различных нужд с минимальными переделками – от космических крепостей до всё тех же баз снабжения или вовсе космических госпиталей. Перепрофилирование тоже было в порядке вещей, и за свою службу одна и та же станция могла сменить десяток назначений. То, что база или её обломки будут, скорее всего, на месте, было ясно Ковалёву с самого начала – слишком уж тяжело отогнать куда-то такую дуру. Захватить её и вывезти всё мало-мальски ценное могли вполне, поэтому вопрос был в том, что удастся найти, и он сам не верил, что в его руки попадёт целёхонькая, совершенно не разграбленная база снабжения. В сущности, огромный космический склад всего-всего-всего.

Как-то он привык, что интенданты всех уровней, причём что военные, что гражданские, воруют со страшной силой, и считал это чем-то на уровне закона природы. Не учёл только, что некоторым интендантам воровать не требуется в принципе. Проще говоря, эта база была автоматической.

Похоже, набитая сокровищами бочка так и висела в пространстве, ожидая, когда её кто-нибудь откупорит. Вот только для того, чтобы до этих сокровищ добраться, надо было знать код доступа – пароль, отключающий системы безопасности. Трудно сказать, почему до базы ещё в первые годы после крушения империи не добрался кто-нибудь, имеющий достаточный уровень доступа, – таких наверняка хватало, но факт оставался фактом – не добрались. Те же, кто добрался, пароля не знали, и всегда страдавшие лёгкой формой паранойи имперские военные о подобном раскладе позаботились. Не называешь код доступа с трёх попыток – срабатывают системы безопасности. А безопасности своих баз империя всегда уделяла немало внимания, поэтому, кроме довольно мощных силовых полей, на станции находилась неплохая артиллерия. А так как лучшая защита – нападение, то срабатывание систем безопасности в автоматическом режиме означало немедленное открытие огня. От линкора, конечно, базе не отбиться, тут уж, если десант высадится, самоликвидатор сработает, а вот какой-нибудь кораблик полегче её батареи вполне способны или уничтожить, или отпугнуть. Судя по немногочисленным обломкам, висящим в пустоте неподалеку, как минимум один раз кто-то эту базу уже находил…

Прелесть ситуации заключалась в том, что допуск покойного Гасса, в силу его специфического положения, обладал одним из высших приоритетов. Для провинциальной базы – даже с избытком. Обнаружив базу, Синицын проявил похвальную предусмотрительность и отступил после первого же запроса, одновременно связавшись с Ковалёвым. Через двое суток флагман имперского флота завис своей внушительной тушей рядом с базой, и пароль был принят незамедлительно. Дальше оставалось лишь проникнуть на неё и уподобиться Али-Бабе в пещере у разбойников, то есть открыть рот и с восхищением смотреть на окружающие богатства.

Посмотреть, кстати, было на что – база предназначалась для годового снабжения стандартной патрульной эскадры. Полного снабжения, включая комплект запчастей для планового ремонта. А стандартная патрульная эскадра – это четыре десятка кораблей, включая линкор и авианосец. Здесь было всё – от корабельных орудий до сменных блоков регенерации унитазов. Даже истребители, аккуратно разобранные, размещались в пристыкованных внешних контейнерах. Похоже, судьба, столь долго с подозрением взиравшая на новоявленных имперцев, теперь решила повернуться к ним лицом – эта находка была куда ценнее, чем даже прихватизированный чуть раньше линейный крейсер.

– Что будем делать, командир?

Вопрос незаметно подошедшего Синицына вывел Ковалёва из ступора. Оглянувшись на молодого разведчика, адмирал хмыкнул:

– Знаешь, Саша, как раз это – очень интересный вопрос. Вот что бы ты со всем этим сделал?

– Я? Отогнал бы к Земле, конечно.

– Логично. Только вот нюанс: у Земли и так сконцентрирована львиная доля наших ресурсов. А пословицу насчёт того, что не стоит класть все яйца в одну корзину, ты и сам прекрасно знаешь. Так что к Земле мы это всё не потащим.

– А куда в таком случае? Наши союзнички у меня, честно говоря, особого доверия не вызывают.

– Ты это только Дайяне не скажи – обидится… И Шерру тоже. Но насчёт того, что располагать базу у какого-нибудь из свежеприсоединённых миров рискованно, ты прав. Не предадут – так разворуют, в этом смысле народ на всех планетах изобретательный донельзя. Поэтому поступим мы так: помнишь ту базу, которую ты первой обнаружил?

– Помню, конечно.

– Это хорошо. Так мы вот эту дуру к ней и перегоним. И будем строить резервную базу в глубоком космосе, подальше от звёздных систем. Там, во всяком случае, её и искать-то никто не станет, а нам она рано или поздно пригодится. Я думаю, это будет самый щадящий вариант.

– Логично. Вызывать буксиры?

– Зачем? Зацепим линкором, его двигателей за глаза хватит, и лишних глаз поменьше будет.

Синицын недоверчиво пожал плечами. Тащить такую махину линкором – извращение жуткое. Секретность – это, конечно, хорошо, но нельзя же доводить её до абсурда. Линкор просто не приспособлен для подобных работ, не говоря уж о том, что маневрирование таким гигантом – та ещё проблема. Так он открытым текстом и сказал. Ковалёв подумал, пожал плечами и лично полез осматривать стыковочные узлы. Час спустя он вернулся, злой и раздражённый, но правоту кап-три признал – буксиры требовались в любом случае, и даже с ними транспортировка набитой под завязку и, соответственно, избыточно массивной базы была задачей непростой. К тому же у землян не было опыта в подобных операциях, что тоже добавляло проблем.

Имперские станции изначально были мобильными конструкциями, но всё же с определённой мощностью двигателей, в задачу которых входило подправить орбиту или развернуть станцию, но никак не перемещать её из пункта «А» в пункт «Б». Не то чтобы установка более мощных двигателей была сложным инженерным решением – вовсе нет, просто смысла в них не было. Превращать космическую станцию в полноценный звездолёт ради одного-единственного, возможно, манёвра было и дорого, и нерационально. Двигатели – это ведь не только место, которое они сами занимают, это ещё и бункеры с топливом, и системы радиационной защиты, и дополнительные члены экипажа для их обслуживания, и места для этих людей, и… В общем, какой смысл?

Однако перемещать станции в точки постоянной дислокации как-то всё равно требовалось, и тут были два варианта: делать двигатели быстросъёмными и воспользоваться услугами другого корабля. Естественно, был выбран второй вариант – хотя бы потому, что космические буксиры строились давно, имелись в немалом количестве и обходились заметно дешевле. Поэтому ещё на заре строительства космических баз была продумана технология их перегона: пять буксиров – один толкающий и четыре пристыковывающиеся по бокам – оттаскивали базу в точку дислокации. Выходило просто и недорого. Ведь что такое буксир? По сути, один очень мощный двигатель, бункер с топливом и маленькая кабинка на двух-трех членов экипажа с минимумом удобств. Отсюда их дешевизна и потрясающая манёвренность, позволяющая легко стыковаться и плавно разгонять неповоротливый бронированный монстр, которым и являлась станция. А то ведь перестараешься, врубишь двигатели – и просто сомнёшь конструкцию. Масса никуда не делась, такие объекты надо разгонять крайне осторожно. А под буксиры на станциях стали делать стандартные стыковочные узлы. Естественно, линкор туда не пристыкуешь, габариты не те, поэтому Ковалёв вынужден был признать, что сморозил глупость. Конечно, можно было установить дополнительные балки и сделать какое-нибудь эрзац-крепление, но… Оно надо?

Операция по перегону станции вылилась в целую эпопею. Хорошо ещё, Шурманов с ходу въехал в ситуацию и выслал буксиры с экипажами из землян. Однако тащились до места они почти две недели, хотя и не экономили на топливе, так что экипажи разведывательных кораблей уже начали тихо сатанеть, и если на линкоре, в котором были все удобства, особых проблем не было, то в ужатых до предела консервных банках эсминцев экипажам приходилось несладко. Впрочем, командиры постарались занять экипажи делом, так что обошлось без эксцессов.

Буксиры, прибыв на место, немедленно пристыковались к станции. Надо отметить, их пилоты сделали это очень легко, не без изящества – чувствовалась большая практика, да и возможность пофорсить, утерев нос пилотам боевых кораблей, традиционно свысока посматривающих на «грузчиков», как прозвали во флоте экипажи буксиров, своё дело сделала. Однако, как оказалось, это была ещё наиболее лёгкая часть операции – самое страшное было впереди.

Перегон станции к месту дислокации во времена империи был операцией достаточно рутинной. Были пилоты буксиров, которые на подобном специализировались, и чем-то из ряда вон выходящим это не считалось – тяни да тяни большую железяку, даже скорость была отнюдь не черепашьей. Динамика разгона-торможения – да, была низкой, можно сказать, никакой, но сам перегон сложности не представлял. Был, правда, во всём этом один нюанс – станции перегоняли пустыми.

Дело тут было даже не в массе, а в практически идеальной балансировке объекта. Некоторые пилоты-виртуозы ухитрялись буксировать станции в одиночку, одним лишь кормовым буксиром, без бортовых. Нельзя сказать, что это было просто, но и сверхъестественного в таких манёврах тоже ничего не было, требовался лишь высокий профессионализм исполнителя. А вот гружёные станции старались не перегонять – как ни старайся, как ни тасуй груз – всё равно лёгкий дисбаланс остаётся, а значит, управлять всем этим становится сложнее в разы. Что уж говорить о нынешней ситуации, когда станция была набита под завязку, а её балансировкой в своё время никто заниматься и не собирался. Да и нынешние пилоты такой работой просто не занимались, что тоже задачу им не облегчало.

Трудно сказать, сколько нервов всё это стоило пилотам и сколько седых волос прибавилось у них на головах, но они сумели разогнать станцию почти идеально и после трёхнедельного перегона так же идеально доставить её к месту назначения. Однако во всём этом разведгруппа уже не участвовала – вместе с буксирами пришёл имперский броненосец, который и отконвоировал станцию во избежание всяческих эксцессов. Вот и пригодился в очередной раз старичок – для дальних рейдов он всё-таки был уже староват, но для конвойной и охранной службы его тяжёлые орудия и толстая броня ещё подходили вполне, позволяя не отвлекать на это более мощные и современные корабли.

Следующий бросок эскадра совершила в направлении базы пограничников. Правда, вначале пришлось провести бункеровку, но это не заняло много времени – первыми заправились топливом эсминцы и сразу ушли в поиск. Линкор же неторопливо и спокойно пришвартовался к кораблю обеспечения уже после них – не так уж много топлива ему требовалось, бункера флагмана ещё не исчерпались и наполовину, а спешить всё равно было некуда. По расчётам, эсминцы должны были дойти до пограничной базы не менее чем через четыре дня, и то если пойдут полным ходом. Синицын же на сей раз торопиться не стал, поэтому затратил вполовину больше времени, зато сберёг ресурс двигателей. Вообще, парень набирался опыта на глазах, не зря же считается, что война – лучший учитель. Теперь совсем недавно лихой и нетерпеливый молодой офицер превратился в свою противоположность. По прикидкам Ковалёва, через некоторое время это тоже должно было уйти, и тогда из Синицына получилось бы как раз то, что и требовалось, – в меру осторожный и в меру храбрый офицер, золотая середина и костяк любой армии. Можно сказать, эксперимент по воспитанию профессионального флотоводца из своей среды практически удался.

Честно говоря, Ковалёв рассчитывал, что ребята найдут на четвёртой базе немало ценного, причём эта надежда была ничем не обоснована. Просто раз уж начало везти – то должно везти и дальше. Увы, человек предполагает, а Бог располагает. Удача же и вовсе любит посмеяться над излишне самонадеянными людьми, и сейчас это правило вполне соблюдалось.

База пограничников была на месте, только что-либо ценное там найти было, мягко говоря, проблематично – просто потому, что она представляла собой даже не металлолом, а изрядно оплавленную металлическую глыбу. И хотя в той системе и была планета, пригодная для жизни, собственно, около неё база и располагалась, найти не удалось никого – похоже, то ли никто не пытался эвакуироваться с базы, то ли не успел этого сделать. А может, им не дали до этой планеты добраться, расстреляв ещё на подходе. Или выжившие добрались, но потом вымерли – кто знает… Правда, погранцы, похоже, не сдались без боя – на орбите висело много обломков различной степени оплавленности, и были это обломки явно не человеческой техники. Судя по количеству и размеру этих обломков, воевать пограничников учили на совесть, и держались они до конца. База их, кстати, этому способствовала – интересная была конструкция.

В отличие от стандартных военных баз, пограничники пошли своим путём. Ничего, кстати, удивительного – относились-то они совсем даже не к армии, а к имперской Службе безопасности, подтвердив ещё раз старую истину о том, что история любит повторяться[12]. Кстати, именно после осмотра этой базы в голове у Ковалёва окончательно сформировалась мысль о необходимости создания собственной спецслужбы по примеру, скажем, НКВД. Нынешние части быстрого реагирования, под командованием Олафа занимавшиеся отслеживанием ситуации на Земле, и полулюбительская работа с доставшимися в наследство от захваченных планет местными службами безопасности, на серьёзную спецслужбу явно не тянули. Да и разведка пока что оставляла желать лучшего, потому что фактически единственным удачным результатом было создание нынешней эскадры дальнего поиска, и то пока что этот эксперимент был незаконченным. Ну, не получается у дилетантов всё и сразу, какие знания им в голову ни вбивай – без серьёзного, наработанного поколениями практического опыта работать было очень сложно, и Ковалёв уже всё сильнее задумывался над тем, как бы привлечь к работе профессионалов из бывшей советской Конторы Глубокого Бурения[13].

Так вот, база пограничников не была склёпанной из стандартных запчастей стандартной же конструкцией. Тот, кто её строил, взял средних размеров железо-никелевый астероид из тех, что в изобилии летают в космосе, и оттащил его в нужное место. А там то ли выдолбил, то ли, скорее, выплавил внутри астероида ходы, полости под склады, каюты, технические помещения – словом, под всё, что было нужно для нормального существования. Получившаяся махина была, конечно, менее удобной и значительно более массивной, чем стандартные, что наверняка вызывало кучу неудобств, но зато, помимо силового поля, экипаж был защищен толстым слоем камня и металла. Это было куда надёжнее обычной, не слишком толстой брони как в плане защиты от радиации, так и в плане противодействия вражеской артиллерии. Во всяком случае, несмотря на то что базу, похоже, обрабатывали из орудий довольно большого калибра, даже после уничтожения силового поля пробили её всего в одном месте – в районе ремонтного причала, где поневоле были установлены обычные, хотя и довольно толстые бронеплиты.

Увы, всё это базу не спасло – очевидно, штурмующие обстреливали астероид из орудий до тех пор, пока поверхность его не превратилась в один сплошной каток из оплавленного металла. Судя по некоторым признакам, калибр орудий соответствовал примерно тем, которые имперцы устанавливали на крейсерах. После подавления батареи на базу, видимо, был высажен десант, который пробил проходы через выходящие на поверхность станции люки, и дальнейшая схватка развивалась уже внутри. Сколько она продолжалась, сказать трудно, но разрушено было практически всё – похоже, обороняющиеся цеплялись за каждую каюту, стремясь если не отбиться, то хотя бы нанести врагу максимальный урон. В результате некогда грозная космическая станция превратилась в выжженную изнутри глыбу, без воздуха и энергии. В вакууме неплохо сохранились тела как людей, так и тех, кто их атаковал, – судя по всему, нападающие не слишком стремились эвакуировать трупы павших. А вот дальше был большой сюрприз – и среди атакующих, и, судя по положению тел, среди обороняющихся были представители разных рас. Кроме людей, станцию обороняли ещё две расы – какие-то странные существа, больше всего похожие на прямоходящих черепах-переростков, и, как ни странно, венты, хотя, откуда они здесь взялись, было совершенно непонятно. Среди нападающих были представители как минимум десятка рас, причём не все поддавались идентификации. Но то, что адеры, как всегда, приложили к этому свою чешуйчатую лапу, было однозначно – в одной из кают нашли труп адера, чей боевой скафандр оказался в буквальном смысле слова вплавлен в стену.

Впечатления у поисковой группы от разрушенной базы были самыми удручающими. Однако делать было нечего, и сутки спустя, проведя разведку системы и установив, что людей в ней не осталось, эскадра двинулась дальше.

– Ну и зачем нас здесь собрали? – недовольно ворчал француз. Впрочем, ему простительно, французы – нация импульсивная.

Канцлер Германии, недовольно покосился на него, но никак не прокомментировал, откинулся в кресле, скрестил руки на объёмистом животе и прикрыл глаза. Он очень устал, и бурчание француза его раздражало. Итальянец, который теоретически был ещё более импульсивен и раздражителен, чем француз, на сей раз сидел очень спокойно и вполголоса разговаривал с британским премьером. Раз уж выпала незапланированная встреча, то надо было использовать подвернувшуюся оказию максимально эффективно. Японец сидел спокойно и ровно, как лом проглотил, и ни на кого не обращал внимания. На удивление спокоен был и президент США. Впрочем, ничего удивительного – в Америке в последнее время произошло очень много странного, но всё это привело в итоге к укреплению президентской власти вплоть до того, что количество сроков, на которые один и тот же человек подряд мог избираться президентом, стало неограниченным. Русского президента всё ещё не было, хотя это он их всех собрал, оторвав от дел. И попробуй откажись – в последнее время, менее чем за год, Россия совершила очередное «русское чудо», вновь буквально проломившись в число самых развитых держав и фактически застолбив за собой нишу как поставщика энергоресурсов (что неудивительно – этим русские занимались и раньше, сейчас просто расширилась номенклатура поставок), так и производителя сверхсовременной электроники. Причём аналогов в мире не производилось, и, по оценкам специалистов, разработки русских опережали весь мир на два-три поколения. Больше того, на территории России сейчас разворачивались грандиозные стройки, которых эта страна не знала, наверное, со времён расцвета СССР, и неясно было, откуда они берут на всё это средства и что собираются производить. При этом технологии русские не продавали – только готовую продукцию, а все попытки заполучить их иными путями натыкались на жёсткий, даже жестокий отпор. Русские показывали зубы и совершенно не стеснялись этого, а самое странное, что их традиционный противник, США, реагировал на всё происходящее очень вяло. Создавалось впечатление, что там что-то знают, но упорно молчат. В подобной ситуации отказываться от настоятельного приглашения было не слишком умной идеей.

Тягостное ожидание было прервано появлением русского президента. «Наконец-то», – проворчал француз и недоуменно замолк. Вслед за президентом в кабинет вошёл ещё один человек, хотя его присутствие форматом встречи на высшем уровне не предусматривалось совершенно. Француз хотел выдать возмущенную тираду – и остановился, не начав, увидев реакцию американца. Тот отнёсся к вновь прибывшему как к старому, хотя, возможно, и не очень приятному знакомому – чуть поморщился и… встал, вежливо протянув ему руку. После этого к новому гостю присмотрелись повнимательнее – огромного роста, могучей комплекции, этакая смесь русского медведя с «истинным арийцем» довоенного образца. Блондин, аккуратная бородка на загорелом лице, одет в непривычного покроя чёрный мундир, причём, судя по виду, мундир не парадный, а, скорее, повседневный. Погоны, на первый взгляд, самые обычные, хотя знаки различия и непонятны, впрочем, собравшиеся не были профессиональными военными. А вот эмблема на рукаве – четырёхконечная, похожая на розу ветров звезда на фоне восходящего зелёного солнца – бросалась в глаза сразу же.

– Господа! Позвольте представить. Капитан первого ранга Герасимов Пётр Ильич. Официальный представитель Второй империи на планете Земля.

– Очень приятно, – улыбнулся великан. – Можно просто Олаф.

– Я не понял, это что за клоун? Ради чего нас всех сюда собрали? – Как ни удивительно, выдержка изменила британцу, самому, казалось бы, уравновешенному, не считая японцев, конечно.

Впрочем, непонятный офицер обескураженным не выглядел.

– Сядь на место, дурак, и послушай, что тебе умные люди скажут, – на чистейшем, хотя и несколько книжном английском сказал он. Улыбка на его лице стала ещё лучезарней. – Перебивать и влезать в разговор, когда тебя не спрашивают, – дурной тон, который хорошо лечится розгами.

Американский и русский президенты синхронно поморщились от неприкрытого хамства, но смолчали. Остальные, поглядев на них, тоже – мало ли что, выказать своё раздражение можно будет и позже.

Олаф посмотрел на собравшихся, продолжая улыбаться, хотя на душе у него скребли кошки. Так уж получилось, что переговоры приходилось вести ему, а как раз этого он совершенно не умел. Ну что поделать – подобно практически всем суперам, он не обладал никакими иными талантами, кроме таланта воевать, и то на дистанции прямой видимости. Однако ситуация развивалась так, что он, командующий расквартированных на Земле сил быстрого реагирования, оказался фактически старшим из присутствующих в Солнечной системе офицеров. Да, он прекрасно понимал, что званием своим, равно как и моментальным, минуя промежуточные ступени, ростом по карьерной лестнице, обязан фактически занимаемой должности, но деваться было некуда. Вчера он связался с Ковалёвым. Связь была отвратительная – адмирал находился в дальнем рейде, и расстояние сказывалось, однако суть понять было можно. Адмирал дал инструкции, подтвердил его полномочия на любые решения и действия в рамках полученной задачи, а также ободрил тем, что «не боги горшки обжигают» и «опыт – хорошая замена таланту, учись, пока не поздно». То, что учиться, как обычно, приходилось в бою, становилось печальной традицией. Впрочем, в России всегда так, а с учётом того, что за спиной стояла крейсерская эскадра… Приходилось надеяться на то, что ошибки не станут совсем уж фатальными.

– Господа президенты, премьеры… Разрешите вам кое-что объяснить. И просьба не перебивать старших по званию. В противном случае возможны нежелательные эксцессы, которые могут кончиться трупами. Не вашими, разумеется, но ведь все мы не хотим большой войны, не так ли? А то некоторые из вас уже вовсю стремятся «накрутить хвосты этим русским». Просто для сведения – никто вам сейчас этого не позволит, поэтому рекомендую сидеть спокойно и воспринимать то, что вам сообщат, с максимальной серьёзностью. Итак, чуть больше двухсот лет назад по земному летосчислению в Солнечную систему вошла эскадра боевых кораблей Второй империи…

Олаф рассказывал чуточку отредактированную версию событий. Чуточку – это мягко сказано, он выдавал краткую выжимку, в которой опускал практически все цифры – от числа кораблей до количества подконтрольных планет, а также действия имперских вооружённых сил на Земле. Зачем? Умные поймут, но прицепиться им будет не к чему.

Рассказ был достаточно коротким, Олаф уложился минут в пятнадцать, после чего на несколько секунд воцарилось молчание, которое вновь прервал британец:

– Что за бред вы заставляете нас выслушать? У вас что, других дел нет?

– Это не бред, – очень спокойно ответил молчавший до того американец. – Я был на борту одного из кораблей. Они… впечатляют.

– И что с того? Если это так, они – преступники! Получить контроль над космической техникой такой мощи и утаить его, более того, стать наёмниками неизвестной и непризнанной страны, наверняка учинить массу преступлений… Или вы предлагаете нам…

– Я ничего не предлагаю, – так же спокойно прервал его Олаф. – У меня поручение командования выйти на контакт с вами во избежание возможных эксцессов. Для этого я обладаю достаточными полномочиями.

– Какими, хотелось бы знать?

– Например, выжечь вашу пародию на империю до скального основания.

– Что-о?

– Он может, – вновь кивнул американец.

– Я всегда считал англичан сволочами, но людьми неглупыми, – спокойно прокомментировал Олаф. – Удивляюсь, как они могли выбрать своим руководителем этого неврастеника. Впрочем, тем хуже для них.

Это было уже оскорблением, но присутствующие смолчали. Человек, способный так разговаривать с самыми влиятельными, пусть и номинально, людьми в мире, должен быть или сумасшедшим, или до безобразия уверенным в себе. Конечно, данный конкретный индивид был похож на сумасшедшего, но… Слова двух президентов тоже кое-чего стоили, а раз так, следовало подождать и только после этого принимать решение.

– Мы не собирались выходить на руководство ваших стран, – продолжал Олаф. – Нам достаточно контактов с руководством России и США. Более слабые и менее влиятельные на сегодняшний день игроки нас не интересуют, однако не так давно ситуация изменилась. Надеюсь, вы все знаете о недавних событиях в Израиле?

– Разумеется, – фыркнул француз. – Я так понимаю, это ваших рук дело?

– Нет, ну что вы, – снова улыбнулся Олаф. – Мы так грубо не работаем. Если бы у нас возникла необходимость нанести какой-либо вред этому… гм… образованию, мы сделали бы это намного проще и эффективнее. Скорее всего, уничтожили бы их полностью, да и дело с концом. Нет, в данном случае братья наши меньшие совершили ошибку сами и вляпались без посторонней помощи. Вот только ситуация такова, что вляпались они, а расхлёбывать, похоже, придётся нам. Нам – в смысле имперским вооружённым силам. Сейчас я доведу до вашего сведения информацию, которая не должна выйти из этих стен. Во всяком случае, пока. То, что произошло в Хайфе, – результат деятельности израильских археологов. На этой планете существовали базы Первой империи, по сути, мы их потомки. Как минимум одна из таких баз уцелела, и она занимает как раз территории нынешнего Израиля и частично Египта. Я не знаю, каким образом израильтянам удалось докопаться до неё, до чего конкретно они докопались и что сделали, – это сейчас и не важно. Важно то, что мы намерены взять объект под свой контроль, для чего через, – Олаф взглянул на часы, – четыре часа наши подразделения начнут высадку на территорию Израиля. Оружие мы применять не намерены, однако, если кто-то вздумает оказать сопротивление, мы его, естественно, подавим, и в средствах церемониться не намерены. Прикрытие наших войск будут осуществлять космические крейсеры, их капитаны имеют приказ в случае необходимости вести огонь на поражение. Степень же её каждый капитан определяет сам, и, если ошибётся и перестарается, ему никто слова не скажет. Население зоны, которую мы намерены взять под контроль, будет незамедлительно выдворено за её пределы. Со своей стороны прошу вас воздержаться от вмешательства в ситуацию – мне бы не хотелось, чтобы ваши войска попали под раздачу.

– Это произвол…

Олаф посмотрел на француза так, как смотрят на лягушку, размышляя, пнуть её или перешагнуть. Потом, поморщившись, сказал:

– Я с вами не советуюсь – я вас предупреждаю. Война с империей, а иначе действия ваших вооружённых сил рассматриваться не могут, будет оценена как предательство и, соответственно, с вашей страной поступят по законам военного времени.

– Предательства?

– Ну да, – безмятежно отозвался Олаф. – Вы, французы, как всегда, считаете себя центром вселенной, хотя это не так. Будь у вашей нации поменьше снобизма, вы бы дослушали меня до конца. Впрочем, не хотите – не надо, но не обижайтесь потом, если наши корабли зависнут над вашими городами.

– Действительно, может, мы дадим нашему… докладчику закончить? – Похоже, отповедь, данная британцу, если и не пристыдила его, то хотя бы заставила задуматься. Теперь он, хотя и сверкал глазами исподлобья, говорил вполне корректно.

– Дело в том, что мы, являясь гражданами Второй империи, которая, в свою очередь, является правопреемницей Первой империи, автоматически находимся в состоянии войны с Израилем, а также прочими странами, имеющими народообразующую нацию семитского происхождения. Напомню, что к ним относятся арабские страны.

– Поясните свою мысль. – Это уже итальянец.

Странно – ведёт себя флегматично донельзя. А ещё говорят, что макаронники – парни горячие. Врут, похоже.

– Мы – потомки тех, кто жил тогда на этой планете. Потомки граждан Первой империи. Предки семитов прибыли на планету значительно позже. Насколько нам удалось установить, они были с планеты, в своё время отделившейся от империи и воевавшей на стороне её врагов. Прибыло несколько транспортов с войсками и переселенцами, по тем временам планета была лакомым куском. Однако на тот момент вокруг Земли ещё находилось несколько уцелевших спутников космической обороны, и они запросто ссадили эти летающие калоши с орбиты. Почему никто не пришёл им на помощь, я не знаю, да это и не принципиально – главное, что они очутились на планете среди впавших в варварство людей практически без оборудования и оружия. Поэтому они всю жизнь и стремились к имперской базе, на которой, возможно, были и оружие, и корабли, но, когда всё-таки добрались, прошло несколько поколений. Те, кто знал о целях их похода, давно склеили ласты. Они даже не знали под конец, куда и зачем шли, от знаний у них остался только их культ богоизбранности. Хотя, хе-хе, этим можем похвастаться скорее мы.

– Это почему ещё? – опять влез француз.

– Да хотя бы потому, что именно нам в руки попали имперские корабли, – пожал плечами Олаф.

– Вам просто повезло.

– Ну и я о том же.

– Хорошо. Но если вы знали об этом раньше, почему вы не ударили по ним сразу?

– А зачем? Они нам не мешали, притом постоянно грызлись между собой. Нас вполне устраивало, что арабы убивают евреев, а евреи – арабов, причём чем больше – тем лучше. Логика может показаться вам людоедской, но так и есть, воевать надо чужими руками. Однако сейчас мы вынуждены вмешаться. Мы не знаем, что ещё будет найдено на тех базах и чем это нам грозит, поэтому, собственно, мы здесь сейчас и собрались.

– Это получается, что теоретически любой имеет право убить еврея и по законам империи ему за это ничего не будет? – поинтересовался молчавший до того канцлер Германии.

– Абсолютно точно, – кивнул Олаф.

Канцлер вновь замолчал, не желая развивать тему, но лёгкая ухмылка, тронувшая его губы, была весьма многозначительной. Олаф вспомнил досье – ну да, среди предков канцлера был кто-то из видных нацистов, и, похоже, кое-какие их идеи канцлер разделял. Скрывал это, разумеется, но совсем не против был претворить их в жизнь. Что ж, Бог ему судья – Олафа это как-то мало беспокоило.

– То есть вы предлагаете нам не вмешиваться… Что мы с этого будем иметь? – Англичане, похоже, всё ещё в своём репертуаре. Пусть рушится мир, но они с этого должны извлечь свою выгоду.

– Живы будете. – Олаф вновь пожал плечами. – Делиться с вами никто не собирается. Сразу могу вас предупредить – скоро прибудет командующий, будет вестись разговор об интеграции в империю. Естественно, на добровольной основе, кто не хочет – пускай живёт так, как считает нужным. Ну а кто захочет… Сразу предупреждаю – пока что право на такую интеграцию имеют Россия, США и Германия.

– Это почему ещё?

– Потому что, волей случая, именно представители этих стран воюют в составе имперской армии. Американцев и немцев, правда, очень немного, но тем не менее они наши товарищи, и мы не имеем права отказать их странам в праве быть в империи. Правда, если их руководством будет принято политическое решение, не все граждане этих стран получат имперское гражданство, но этот момент мы обговорим с их руководством отдельно. Ещё вопросы?

– А остальные?

– Ваша страна, господин президент, шансов не имеет вовсе.

– Почему?

– А я французов не люблю. Моё слово в генеральном штабе при этом кое-что значит.

Рожа у француза была перекошена так, что Олаф чуть не рассмеялся, однако сдержался и с интересом посмотрел на остальных. И тут заговорил японец, пожалуй, в первый раз за всё время:

– А почему здесь нет представителей Китая? Страна с самым большим населением и одной из самых мощных экономик никак не представлена на нашем… э-э-э… форуме.

– Потому что нам не нужны китайцы, – просто ответил Олаф. – Не нужны – в смысле не нужны ВООБЩЕ.

Когда встреча закончилась, все расходились, мягко говоря, задумчивые. Президент России подошёл к Олафу, с интересом посмотрел на него:

– Не крутовато ли взял? Не простят ведь.

– Да и хрен с ними. Они лучше всего понимают силу, проще их сразу перегнуть через колено и больше не нервничать.

– Ну-ну. И что ты будешь делать дальше?

– Как что? Возглавлю десант на Израиль, разоружу их и выгоню взашей.

– Их же арабы перережут.

– Ну и что? Я ни грамма не шутил, когда объяснял расклады. Честно говоря, первоначально мы планировали переселить и тех и других на другую планету. Есть тут неподалеку один мир, вполне приличный и, главное, незаселённый. Корабли для перевозки переселенцев в гибернаторах у нас тоже имеются. Пускай там хоть режутся, хоть братаются, нам плевать. Ну а если часть из них перережут раньше, нам будет меньше работы.

– Вы страшные люди.

– Да нет, мы хуже. Мы рационально подошли к решению проблемы.

– А Китай?

– Там так не сделать – слишком много кораблей понадобится. Думать будем. Точнее, пускай начальство думает – у него голова большая.

Олаф засмеялся своей немудрёной шутке, кивнул президенту и направился к ожидающему его боту. Спустя пару минут бот почти беззвучно оторвался от земли и серебристым росчерком устремился в небо.

Глава 10

Ну что же, бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться. Или ещё вот. Не ищите неприятностей на свою голову. Или… В общем, люди придумали много подобных поговорок, но все они сводятся к закону Мёрфи: если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдёт.

Именно это произошло сейчас с имперской эскадрой. Искали – и нашли. На свою голову. Линкор типа «Пограничник» под названием «Клинок», если, конечно, аппаратура «Громовой звезды» его правильно идентифицировала. Тот самый, похоже, с которым столкнулись в своё время, когда проводили рейд на границе сектора. И добро бы один – но нет, такие бандуры в одиночку не ходят, им группу поддержки иметь положено.

Линкор. Три крейсера. Четыре эсминца. Чуть позади разместилась пара крейсеров явно вентской постройки. Словом, сила, с которой стоило считаться.

У Ковалёва сил было теоретически несколько меньше – линкор и два эсминца. Оставалось только порадоваться, что перед последним броском корабли снова забункеровались, и транспорт снабжения в сопровождении одного из эсминцев отправился на базу. Теперь хотя бы не требовалось его прикрывать. Однако превосходство обнаруженной эскадры было только численным.

«Громовая звезда» была на два поколения моложе «Клинка» и намного лучше вооружена и защищена. К тому же, судя по внешнему виду, старый линкор не проходил нормальный доковый ремонт со дня постройки. Во всяком случае, было видно, что дыры, которые ему понаделали корабли адеров, были просто заделаны металлическими листами, без всякой попытки восстановить надстройки и орудийные башни. Словом, это был ещё не металлолом, но и уже не полноценная боевая единица. Остальные корабли мало того, что выглядели не лучше, изначально линкорам были не противники. Очень похоже, реальные боевые возможности этой эскадры заметно уступали возможностям малочисленной эскадры Ковалёва. И тем более непонятно было, почему они так вот сразу в бутылку полезли.

И ведь, что обидно, сами их искали. Правда, не конкретно их, а узел дальней связи. К сожалению, точной информации о его местонахождении у Ковалёва не было – такие станции были секретными, а для Гасса в своё время эта информация особого интереса не представляла. Так что знали, что станция существует, вернее, существовала, примерные (плюс-минус десяток светолет) координаты, да ещё тот факт, что маскировали подобные объекты очень тщательно – и больше ничего. Проще найти иголку в стоге сена…

Увы, как известно, иголку в стоге сена найти очень просто – достаточно сжечь стог. Практически то же самое произошло и сейчас – своими манёврами имперская эскадра так разворошила сектор, что любое появление имперских кораблей воспринималось, как минимум, с вниманием. Поэтому очень скоро локаторы «Громовой звезды» зафиксировали несколько кораблей, идущих со скоростью, сравнимой с возможностями кораблей имперской постройки. И всё бы ничего, но их курс пересекался в одном и том же районе, как раз там, где и предполагалось проводить поиск. Естественно, имперская эскадра туда и двинулась – с происходящим стоило разобраться.

Дальше было так. Станцию дальней связи нашли не потому, что она была плохо замаскирована, а потому, что её демаскировала расположившаяся вокруг неё эскадра, которая при приближении кораблей Ковалёва двинулась на перехват. И самое главное – с неё открытым текстом требовали лечь в дрейф, а не то они «немедленно откроют огонь». Ну что же, сбросили скорость, легли в дрейф, правда готовые в любой момент дать полную тягу. Неизвестная, хотя, судя по кораблям, явно имперская эскадра поступила так же. Теперь, похоже, предстояли длительные переговоры, хотя опасения, что кто-нибудь откроет огонь, всё равно – специально, сдуру, от нервов или просто палец на кнопке дёрнется – оставались.

Итак, обе эскадры висели в пространстве, наведя друг на друга орудия, и надо было что-то решать. Обе стороны не хотели драться, хотели бы – давно бы уже кипела перестрелка. Но обе стороны и не боялись драки.

Ковалёв, по здравом размышлении, решил оставить право первого хода своим визави – в конце концов, он не знал, кто они, каковы их цели, да и не торопился никуда. К тому же каждый час промедления усиливал его позиции – с базы уже снялся авианосец и в сопровождении пары эсминцев шёл на соединение с эскадрой Ковалёва. Всё-таки возможность в любой момент вызвать помощь – великое дело, а пока что адмирал, пользуясь случаем, разглядывал крейсеры, расположившиеся вокруг пограничного (а чей же он ещё может быть?) линкора.

Крейсеры, кстати, были интересные. Лёгкие рейдеры типа «Паладин», как услужливо доложил информаторий, в какой-то экзотической модификации, а может быть, просто модернизированные кустарным способом. Эти корабли были отнюдь не устаревшими, да и вообще «Паладины» были удачной серией – лёгкие, мощные, с отличным вооружением. Если всё это можно отнести к крейсерам, конечно.

Интересный, кстати, корабль – крейсер. Изначально эти корабли задумывались как универсальные. И как все универсальные системы, умели они всё и всё умели… ну, скажем так: посредственно, заметно уступая в каждой функции узкоспециализированным кораблям. Они могли принимать участие в космическом бою, но были хуже вооружены и защищены, чем линкор. Могли конвоировать транспорты и вести разведку, но были крупнее эсминца и, соответственно, уступали ему в манёвренности и потребляли больше топлива. Могли ходить в дальние рейды, но одиночный крейсер не смог бы в одиночку разгромить караван… Словом, крейсерам были присущи достоинства и недостатки всех универсалов, и пытливая конструкторская мысль занималась поиском баланса между ними. Иногда это даже получалось. Как в случае с присутствующими здесь «Паладинами», например. Ковалёв никогда раньше не видел таких кораблей вживую – крейсеры, которые были в составе его эскадры, заметно отличались от них. Они были больше, сильнее, грубее и заметно старше. Впрочем, и задачи перед ними изначально ставились другие. «Паладины» же были по-настоящему красивыми кораблями – изящные, хищно-стреловидные, как, впрочем, и почти все человеческие звездолёты. Крейсеры, охраняющие сейчас Землю, смотрелись бы рядом с ними как молоты рядом с саблями.

Так вот, бултыхались они друг против друга почти сутки. А потом почти одновременно произошли два события. Во-первых, вышел на связь Олаф, сообщивший о начавшихся на Земле проблемах. Ковалёв, конечно, дал ему инструкции и полномочия, но на душе скребли кошки. А во-вторых, к неизвестной эскадре подошло подкрепление – те самые два вентских крейсера. Судя по всему, это было последнее, что у них было, потому что сразу после этого с имперской эскадрой связались и предложили переговоры – явно стянули сюда все имеющиеся стволы и решили, что ждать непонятно чего дальше нет смысла. Впрочем, это было и неплохо – хотелось побыстрее разобраться с вопросом и двигать к Земле. Олаф, конечно, отличный исполнитель, но дай ему волю – такого наворотит…

Процедуру согласовали быстро – встреча командующих один на один, на равном расстоянии между эскадрами, на борту специально выделенного корабля. Вначале, кстати, Ковалёв предложил свой личный, разъездной адмиральский бот, но получил ответ, что имеется яхта, специально приспособленная для встреч на высшем уровне. Хорошо, имеется так имеется, адмирал не был против и два часа спустя уже перешёл на борт этой самой яхты, которая до поры до времени пряталась в трюме одного из крейсеров и на которой его уже ждали.

Надо сказать, Ковалёва не обманули. На встречу с ним прибыл только командующий эскадрой. Впрочем, обмануть было бы довольно сложно – не имеющий защиты пассажирский кораблик с лёгкостью поддавался зондированию, и подвох был бы обнаружен незамедлительно.

Встречающий оказался невысоким (что неудивительно, зная средние кондиции имперцев), худощавым пожилым человеком с узким, очень загорелым лицом. Впрочем, загар – это у космонавтов профессиональное, никакая броня не способна полностью защитить человека от дыхания космоса. На первый взгляд Ковалёв дал бы ему лет сорок – сорок пять, но не стал делать поспешных выводов. Кто знает, в каких условиях жил этот человек, а внешний вид, как известно, обманчив. Так или иначе, выглядел он довольно представительно, хотя вид несколько портили потёртость парадного мундира с контр-адмиральскими погонами и не менее потрёпанный временем интерьер яхты. Когда-то эта скорлупка была и впрямь шикарным кораблём представительского класса, но время берёт своё, да и отсутствие должного ухода и своевременного ремонта молодости звездолётам не продлевает.

Между тем представитель противной стороны рассматривал Ковалёва с ничуть не меньшим интересом. Адмиралу оставалось лишь порадоваться, что он предусмотрительно сходил в спортзал, где в боевом режиме согнал лишние килограммы. Теперь он выглядел куда как презентабельнее своего оппонента – мощным и поджарым, а не толстым и обрюзгшим.

По-видимому, лицезрение мордоворота, способного одним движением оторвать ему голову, вогнало принимающую сторону в лёгкий ступор. Во всяком случае, пауза явно затягивалась, и Ковалёву пришлось кашлянуть в кулак, чтобы намекнуть о том, что люди все тут занятые и просто так стоять – только терять зря время. Контр-адмирал намёк понял.

– Прошу прощения. Контр-адмирал Вартон. Командующий пограничными силами сектора.

– Адмирал Ковалёв. Командир отдельной ударной эскадры и по совместительству командующий флотом империи.

– Вот как? Интересно… А я, по чести говоря, думал, что это прислали какого-то громилу из десанта, обрядив его под командующего. Чтобы тот, значит, не рисковал лишний раз своей драгоценной жизнью.

– Ну что же, не вижу в подобном предположении ничего особенного. Тем более что в составе абордажной группы я действительно ходил не раз. Честно говоря, я тоже решил, что на встречу со мной прислали какого-то сморчка из интендантской службы, которого, случись что, не жалко.

Контр-адмирал посмотрел на Ковалёва и вдруг весело расхохотался, всплеснув руками:

– Уели, честное слово, уели.

– Да уж, обменялись любезностями, – буркнул Ковалёв.

– Признаться честно, мне предлагали послать кого-нибудь вместо себя. Говорили, что опасно…

– И почему не согласились?

– А смысл? Всё равно рано или поздно пришлось бы устраивать встречу, так что зачем тянуть? А вы? Наверняка ведь подобное предлагали и вам.

– Мне – нет. Все отлично знают, что там, где велик риск, я предпочту пойти первым, и переубедить меня не получится.

– Да? – Контр-адмирал посмотрел на Ковалёва с неподдельным интересом. – И почему же?

– А какое я буду иметь право посылать в атаку людей, если не готов идти вместе с ними? Нет уж, я предпочту, чтобы мои люди говорили не «нас послали», а «нас повели». Разный смысл и разный результат, поверьте.

– Да, знаю…

– Тогда, может, перейдём к делу? Только давайте договоримся сразу: без взаимных угроз. У нас сейчас примерно равные силы, и мне совершенно неохота терять людей и корабли из-за недоразумений.

– Согласен. Тогда, может, определимся, кто чего хочет?

– Без проблем. – Ковалёв улыбнулся. – Я хочу восстановить империю. Простая задача, не находите? Вы?

– А мы исполняли и исполняем данный нам приказ. Пока не придёт распоряжение императора, отменяющее его, или пока мы все не умрём.

– Опа! А что, этот приказ отдавал лично император?

– Трудно сказать. Мы его никогда не видели.

– Да? Может, вы ещё будете утверждать, что занимаетесь этим со времён распада империи? Ну, вы долгожители. Секретом не поделитесь?

– Не юродствуйте, адмирал, – поморщился Вартон. – Разумеется, нет. Приказ был отдан нашим предкам, а они завещали нам его исполнять. Этим мы занимаемся уже несколько поколений.

– И как, получается? То-то ваши корабли похожи на решето.

– Да! Получается! – взвился Вартон. – В отличие от вас мы сотни лет удерживаем эти границы! У нас не было практически никакой поддержки, но мы смогли выполнить свой долг. И тут непонятно откуда появляетесь вы и начинаете корчить из себя героев на том лишь основании, что у вас эскадра самая сильная! Мы следим за тем, что вы творите, с первого дня, как вы появились. Вы пинаете всех подряд, причём бездарно, и вам просто повезло, что не встретилось ни одного сильного противника.

– Голову пеплом посыпать не собираюсь, – фыркнул Ковалёв. – Как умеем – так и пинаем. Вот недавно вам помогли.

– Это точно, – буркнул Вартон, немного остывая. – Если бы не ваше вмешательство тогда, сейчас бы мы не разговаривали. А вот если бы не наши предки – вас бы размазали по стенке.

– С чего бы?

– А кто, по-вашему, вбомбил в каменный век негуманоидные цивилизации, граничащие с сектором? Да тех же адеров взять, с которыми вы схлёстываетесь регулярно, – они за эти века развились бы достаточно, чтобы растереть вас в порошок.

– Так, с этого места поподробнее, – насторожился Ковалёв. – Что вы знаете про этих чешуйчатых?

– Да уж поболе вашего. Они когда-то сколотили коалицию из нескольких цивилизаций, граничащих с империей. Сами держались в тени. На них и внимания никто особенно не обращал, поэтому и информации был минимум. Но руководили всё-таки именно они.

– Понятно… Британцы космические, словом…

– Что?

– Да нет, ничего, это я о своём. Продолжайте, пожалуйста.

– А что продолжать? Мы, точнее, наши предки, уничтожили всех, до кого дотянулись. Как оказалось, дотянулись не до всех. Когда они вновь появились, мы начали поиск их планет с целью исправить упущение, но они тогда нас переиграли. Собственно, наша первая встреча произошла как раз в тот момент, когда их эскадра перехватила ведущий поиск линкор. Честно говоря, я тогда думал, что всё, конец.

– Надеюсь, вы поделитесь с нами информацией о том, где они могут быть? У меня куда более мощная эскадра, и думаю, мы сможем раздавить этих уродов без особых проблем. Для серьёзной разведки сил у меня маловато, но нанести точечный удар их хватит с избытком.

– Поделимся… Для начала хотелось бы узнать, кто вы такие вообще? Появились неизвестно откуда, из-за границ сектора, на отличных кораблях, называете себя имперской эскадрой, действуете не слишком умело, но решительно и жестоко. По физическим кондициям превосходите всех, кого нам приходилось ранее встречать… Кто вы?

– Действительно имперская эскадра. Родом большинство из нас с одной планеты, которая считалась варварской… Сразу предупреждаю, своим лучше об этом не говорите, а то ляпнет кто-нибудь при моих земляках и башки лишится – ребята у меня безбашенные и обидчивые, и Родину свою любят.

– А как попали в имперский флот?

– Это длинная история.

– И всё же? Время у нас есть.

Пришлось Ковалёву, опуская подробности и некоторые факты, пересказать то, что с ними случилось. Когда он закончил, Вартон неодобрительно покачал головой:

– Ну что же, тогда всё становится на свои места. Наёмники. Понимаю тогда, почему вы не боитесь лишний раз запачкать руки.

– Да, можете считать нас наёмниками, – с вызовом ответил Ковалёв, глядя в глаза Вартону. – И мы не собираемся сеять здесь разумное, доброе, вечное – мы собираемся сделать то, на что подписались. Вы не смогли – мы сделаем. И естественно, постараемся не обделить при этом себя, любимых.

– Ваше право, – кивнул Вартон. – Но мы вам – не помощники.

– Переживём. А теперь я бы хотел услышать вашу историю. Так, для общего развития. Время, как вы сами сказали, есть.

– Если хотите…

И Вартон начал свой рассказ.

Глава 11

К моменту, когда начался кризис империи, пограничные силы сектора были более чем солидными. Это не афишировалось, более того, несколько эскадр пограничников, находящихся в секторе, формально имели разное подчинение, но суть от этого не менялась. На границах было неспокойно, и империя готовилась пресечь любой конфликт с иными расами в зародыше. Для этого и стягивались полностью укомплектованные по штатам военного времени и людьми, и техникой эскадры, теоретически способные уничтожить всех соседей империи в этом районе, не сильно вспотев. Стандартная тактика, не раз позволявшая решить проблемы малой кровью. Малой человеческой кровью, конечно, – количество крови чужаков никто в расчёт принимать не собирался.

Военные о концентрации пограничных сил не знали или тщательно делали вид, что не знают, – традиционное соперничество между службой безопасности и военными. Поэтому, кстати, не знал об этом и покойный Гасс, и не факт, что знал об этом император. Однако, несмотря на секретность, силы пограничники всё равно стянули более чем впечатляющие – одних только линкоров было двенадцать штук разных типов. Что уж говорить о кораблях поменьше. Словом, подготовились на совесть. Если бы пограничники нанесли превентивный удар, возможно, история повернулась бы совсем иначе. Увы, политика империи запрещала подобное, предусматривая лишь ответные действия. Правда, после таких ответных действий, как правило, оставались выжженные миры, рай для будущих археологов, но тем не менее первой империя не била уже очень давно. А зря.

Когда произошли печальные события в столице и громадное государство распалось буквально в течение нескольких дней, командовавшие эскадрами адмиралы собрались вместе очень быстро, использовав в качестве места рандеву базу, на которой располагался узел дальней связи. Он принадлежал службе безопасности, поэтому армейцы да и гражданские о нём мало знали, в отличие от пограничников. Однако узел связи не помог – связаться с командованием адмиралы не смогли. Кто знает, какие процессы происходили на тот момент в столице, однако одно можно было сказать точно – кровь лилась рекой. И всерьёз воспрепятствовать происходящему СБ не могла – как ни крути, а, за исключением всё тех же пограничников, солидных вооружённых формирований она не имела. Грозная слава организации оказалась бессильна – по сути, СБ была скальпелем, армия – топором, так что результат открытого противостояния был вполне предсказуем. Можно было с уверенностью предположить, что основные точки дислокации подчиненных СБ войск, не имевших тяжёлого вооружения, были накрыты сразу же. Пограничные же войска были слишком далеко и вмешаться не смогли. Оставшимся без командования людям надо было теперь надеяться на самих себя. С этого в принципе и начались разброд и шатание.

Четыре эскадры, четыре командующих – от контр-до вице-адмирала. Чины не самые высокие – но и не самые низкие. У всех должности, позволяющие принимать самостоятельные решения, у всех амбиции, ибо плох офицер, лишённый их напрочь. Результат оказался закономерным. Нет, передраться не передрались, конечно, но и пограничного флота больше не было – каждый занялся своими делами.

Возможно, действуй они слаженно, добиться удалось бы многого. Дюжина линкоров – это сила. Однако всё было, как в старом земном стихотворении: «А рядом случаи летают, словно пули… Одни под них подставиться рискнули, и сразу: кто в могиле, кто в почёте…» Рискнули все.

Две эскадры ушли. Одна – на столицу, отбивать её у мятежников (эх, знал бы об этом бедняга Гасс… Хотя, с другой стороны, случись это, кости Ковалёва и его товарищей, наверное, нашли бы лет через много какие-нибудь заезжие антропологи, если бы вообще нашли), и дальнейшая судьба её была тайной, покрытой мраком, другая – к одной из ближайших планет, дабы основать собственную державу. Основали ведь, что интересно, но долго не продержались, быстро поглощённые соседями. Оставшиеся две эскадры с шестью линкорами и несколькими десятками кораблей полегче занялись своими прямыми обязанностями – обороной рубежей от внешнего врага. Только вот процесс этот их командующие видели несколько по-разному, что впоследствии привело к проблемам для обеих сторон. Хоть в своих не стреляли – и то ладно.

Одна из оставшихся эскадр – один линкор и большая часть крейсеров – отошла к старой пограничной базе. Той самой, которую выдолбили в астероиде и которую впоследствии обнаружил Ковалёв. Окопавшись там, они длительное время контролировали свою зону ответственности. Именно их кораблями были спустя много лет перехвачены несколько кораблей вентов – эскадра, уцелевшая после очередного сражения с адерами, бежала в сторону владений рухнувшей человеческой империи. Венты тогда бежали в расчёте найти союзников – всё-таки с людьми, по старой памяти, соседи старались не связываться. Союзников они нашли – командующий эскадрой согласился принять их и приютить, но сил у него было немного – жалкие остатки былой роскоши… За эти годы сменилось два поколения, и основную часть личного состава эскадры составляли внуки тех, кого готовила империя. Конечно, профессиональные пограничники хорошо помнили, чему их учили, но вот как их учили… Технологии обучения были утеряны, да и корабли поизносились, так что боеспособность эскадры была заметно ниже, чем у их предков.

Вторая эскадра, намного более мощная – пять линкоров и дюжина лёгких кораблей, – отошла к самой границе сектора. Её командующий оказался достаточно умён и дальновиден, чтобы понять: как бы хороша ни была база, но долго на ней не усидишь. Запасы не бесконечны, а склады не резиновые, рано или поздно захочется жрать – и что тогда? Вариант с базой хорош, если ты уверен, что скоро все внутренние проблемы империи сами собой устаканятся и придёт помощь. Как раз в этом командующий весьма сомневался, а потому, озаботившись проблемой автономности, он попросту наложил лапку на пару только что колонизированных сельскохозяйственных планет на самой границе сектора. Увы, на них не было и намёка на сколько-нибудь развитую промышленность, то есть трактор там починить могли, даже склепать его могли из подручных материалов, но звездолёт был местным явно не по зубам. Впрочем, это имело и свои плюсы – всевозможные сепаратисты отнеслись к действиям пограничников с пониманием – ну, строят люди сами для себя отдельно взятое государство, эка невидаль. Особого интереса планеты эти ни для кого не представляли, поэтому на первых порах пограничников не трогали, а впоследствии как-то вдруг оказалось, что флоты соседей выбиты в многочисленных междоусобных войнах, а пограничная эскадра – вот она, во всей красе. Трогать пограничников не рисковали, сами они тоже ни к кому не лезли, не обладая достаточными ресурсами для расширения зоны влияния. В результате они ограничивались контролем рубежей, планеты их были на отшибе, а это с учётом стремительного регресса космических технологий и вовсе делало их практически недоступными… Словом, прошли годы, сменились поколения, и про них фактически забыли.

Две пограничные эскадры, правда, контакт друг с другом поддерживали. Скорее это было подобно меновой торговле – одни поставляли продукты, другие позволяли ремонтироваться в своём доке. Увы, возможен был только текущий ремонт, потому что ремонтные мощности пограничной базы были смехотворны, но хоть что-то. Когда были перехвачены корабли вентов, их тоже после проверки послали ко второй эскадре – не на базе же их было оставлять. На одной из планет вентам выделили целый материк – населения там было мало, а места – много, и их корабли довольно легко влились в состав пограничной эскадры. Чуть позже к двум планетам присоединилась третья. Как сказать «присоединилась» – просто появились плотные торговые контакты. Населявшие планету черепахоподобные амфибогуманоиды были довольно миролюбивы и хорошо понимали: присоединившись к кому-либо, легче выжить и экономически, и с точки зрения обороны. Однако вскоре статус-кво был жестоко нарушен.

Вслед за вентами пришли адеры. Неизвестно, преследовали они вентов или вели поиск сбежавших, прочёсывая космос, а может, лишь разведывали территорию – трудно сказать. Достоверно известно было только одно: спустя всего два года после появления вентов они нанесли удар, чётко спланированный и удачный. Мощная эскадра, в составе которой, помимо адеров, были корабли не меньше десятка различных рас, обрушилась на базу пограничников, когда на ней практически не было боевых кораблей, а вторая атаковала базировавшуюся на ней эскадру, проводившую в тот момент плановое патрулирование. Из-за большой удалённости от места пребывания второй эскадры та не успела прийти на помощь. Возможно, это было начало полномасштабной экспансии, грамотно спланированная и проведённая операция вроде тех, что когда-то немцы провели на границе СССР или японцы в Пёрл-Харборе. Возможно, адеры просто устраняли конкурентов. Но они ошиблись в одном-единственном факторе – недооценили силы второй имперской эскадры.

Дело в том, что из пяти линкоров и двадцати, включая вентские, лёгких кораблей постоянно использовалось не более трёх – линкор и два корабля сопровождения. Делалось это не просто так – люди берегли ресурс своей техники, но адеров это, похоже, ввело в заблуждение. Когда они ценой больших потерь сумели уничтожить и базу, и первую эскадру, то их поредевший флот, объединившись, двинулся к месту базирования остальных имперских кораблей. И нарвались.

Пять имперских линкоров просто раздавили адеров, чьи корабли всё же заметно уступали им технически. Союзники, а точнее, вассалы адеров оказались в ещё худшем положении – их корабли были куда слабее, и их элементарно расстреляли. А потом империя нанесла ответный удар. Этот удар был поистине страшен – у пограничников были бомбы планетарного действия, и они не разменивались на мелочи.

Цивилизации, участвовавшие в том нападении, были уничтожены – их планеты или выжигали, или взрывали, корабли расстреливались. Пограничники не жалели никого, в точном соответствии с уставом развязав войну на уничтожение. Жизнь человека неприкосновенна для представителя любой другой расы – старый имперский закон, который всегда исполнялся неукоснительно, и наказание за его нарушение было одно – смерть.

Ещё во время первого сражения было захвачено много пленных. Их допросили… Ну что же, институт палачей в империи имел длительную и славную историю. Вполне естественно, что пленные запирались не слишком долго – серьёзным пыткам противостоять не может никто. Главное, знать, как и что делать. Имперские палачи знали это очень хорошо, поэтому координаты вражеских планет стали известны почти сразу. Остальное было делом техники.

Цивилизации, рискнувшие вступить в конфликт с осколком империи, уходили в небытие одна за другой, и адеры, судя по всему бывшие идейными вдохновителями агрессии, не избежали общей участи. Однако и имперские силы потеряли слишком многое – из всей мощной эскадры остались один старый линкор, изрядно потрепанный в боях, и несколько лёгких кораблей. Однако после тех событий последовало множество мирных лет, и люди успокоились…

Увы, похоже, не всех адеров уничтожили в той бойне. Совсем недавно, буквально за несколько месяцев до появления в секторе земной эскадры, разведкой, которая у пограничников была традиционно сильна, были обнаружены эмиссары адеров, внедряющиеся во властные структуры человеческих государств. Откуда они взялись, было непонятно – похоже, некоторое количество планет уцелело, избежав внимания имперцев. Аккуратно проведённые операции по изъятию вражеских разведчиков успеха не принесли – выдернуть-то их удавалось, а вот допросить – нет. Наученные горьким опытом, адеры ставили своим разведчикам блокировку, разрушающую их мозг при попытках допроса. В то же время присутствие адеров увеличивалось, стали появляться их боевые корабли, и тогда командование приняло решение провести поисковый рейд силами оставшегося линкора с целью обнаружения вражеских планет и по возможности их уничтожения. Как оказалось, решение было запоздалым – адеры успели не только размножиться, но и построить новые боевые корабли, которые, хотя и уступали тем, что использовались ими прежде, всё же представляли немалую угрозу. Обнаружить удалось лишь одну планету, после чего линкор был перехвачен и, если бы не вмешательство случайно оказавшейся в нужное время и в нужном месте эскадры Ковалёва, без сомнения, был бы уничтожен.

Вот после той встречи и начались в руководстве дебаты – стоит ли идти на контакт с появившимися ниоткуда нахалами. До того пограничники стойко придерживались завещанной предками линии на то, что их задача – охранять внешние рубежи, а всё остальное их вроде бы и не касается. Однако стало ясно, что, во-первых, в одиночку им не устоять, а во-вторых, игнорировать эскадру Ковалёва, стремительно превращающуюся в ударный флот, фактически взявший сектор под контроль, было, мягко говоря, неразумно. Однако за годы мира командование эскадры и планетарное руководство уже давно превратились в предельно бюрократизированную организацию, в которой голос командующего был далеко не решающим. Да и среди военных не было единства… Словом, дебаты могли продолжаться не один год, если бы не поиск, предпринятый Ковалёвым. Тут уж хочешь не хочешь, а пришлось идти на контакт, хотя бы для того, чтобы он не перерос в конфликт.

– Аплодирую, – без выражения прокомментировал Ковалёв, когда Вартон закончил. – Но не знаю теперь, что с вами делать.

– То есть?

– То есть у вас сейчас минимум возможностей и при том хренова куча советчиков. Уж извините, но обуза мне не нужна, равно как и чужое мнение. Потому что мнений бывает два – моё и неправильное. А мнение тех, кто стоит за вами, и, я сильно подозреваю, ваше личное, сводится к тому, что командовать вы предпочли бы сами. На том основании, что являетесь прямыми потомками имперских пограничников, да ещё и заслуги кое-какие имеются. Я прав? – Молчание Вартона было весьма красноречивым – похоже, адмирал попал в точку. Ковалёв усмехнулся: – Предлагаю оставить всё как есть – вы держите границы, а я занимаюсь тем, чем занимался. Адеров мы уничтожим – координаты найденной вами планеты вы мне, как обещали, дадите, а дальше уж дело техники. В качестве бонуса предлагаю ремонт ваших кораблей на нашей базе в этом секторе. Согласны?

– Такие вопросы я не могу решать единолично…

– И не надо. Встретимся здесь же через два месяца.

Дальнейший разговор свёлся ко взаимному расшаркиванию и уверению в уважении друг к другу. Час спустя Ковалёв вернулся на борт своего флагмана, после чего эскадра двинулась на базу. А уж оттуда сутки спустя «Громовая звезда» направилась к Земле – Ковалёву требовалось разобраться, что же за подарок из прошлого там раскопали и что с ним делать дальше.

Часть вторая. Горе побежденным

[14]

Глава 1

Линкор вошёл в Солнечную систему не скрываясь: и скрываться-то было не от кого, здесь все свои, и равных ему всё равно не было. Ему вежливо помигал огнями патрульный крейсер, чуть позже ещё два пристроились почётным эскортом – и всё. В остальном прибытие адмирала Ковалёва на Землю внешне осталось незамеченным.

А вот в некоторых кругах оно, напротив, наделало переполоху. Ещё бы, на Земле последнее время творилось, если можно так выразиться, не пойми что. Во-первых, весь мир лихорадило от известия, что они не одни во Вселенной. Многие это давно подозревали, но одно дело гадать, а совсем другое – увидеть воочию соседей по галактике и убедиться, что они и вправду не кажутся мирными, а вовсе даже наоборот – подвесили крейсера на орбите и командуют.

Во-вторых, люди получили подтверждение не раз высказывавшимся предположениям, что они – потомки древней расы, населяющей обширное пространство галактики и ведущей перманентную войну с другими цивилизациями.

Наконец, в-третьих, сбылась мечта тех, кто считал разные народы не равными друг другу. Они утвердились в правоте древних генетиков, доказывавших, что все люди разного происхождения.

В общем, от избытка горячей информации мозги у многих вскипели, и сейчас планета бурлила, как котёл.

Неудачно, конечно, сложилось – очень уж много информации разом вылилось на головы обывателей без всякой подготовки. Первоначально Ковалёв планировал провести адаптацию человечества к изменившимся условиям плавно и аккуратно. В конце концов высшие должностные лица крупнейших государств давно в курсе – и ничего, никто не умер. Кроме тех, естественно, кому устроили несчастные случаи. Люди ещё даже не заметили, но за время, прошедшее с момента встречи Ковалёва с Шерром, на планете в разы снизилось количество терактов, да и войн никаких, даже локальных, больше не было. Плюс определился новый-старый мировой лидер. Однако всё это не сопровождалось серьёзными эксцессами, и оставалась надежда, что лет через десять, когда можно будет играть в открытую, люди поведут себя адекватно. Хотя бы потому даже, что количество людей, и без того уже тем или иным образом связанных с империей, достигнет нескольких миллионов человек. И вот тут – на тебе, угораздило археологов откопать древние артефакты. Что теперь, спрашивается, с ними делать? Повесить или всё же расстрелять?

Да ещё Олаф напортачил-таки. Теперь европейцы опять начали ощущать себя высшей расой. Оно и неплохо, конечно, только вылилось это в очень неприятные эксцессы вроде стрельбы. Некоторые умники вдобавок принялись вопить, что раз уж русские смешали свою кровь с азиатами, то… и далее по тексту. Ну, им, конечно, рты заткнули быстро, но осадочек всё равно остался.

А главное, во всём мире начались гонения на евреев, а заодно и на порядком всем надоевших арабов. То есть пошёл тот самый процесс, которого Ковалёв всеми силами старался избежать. Ведь что получается – с тех времён, когда предки и тех и других появились на Земле, прошли тысячи лет, они давно стали такими же, как и остальные люди. Если уж на то пошло, за предков мы не в ответе. И вдруг – здрасте, приплыли. Над Израилем зависли имперские боевые корабли, и почему-то все восприняли это как разрешение на погромы.

Хорошо, что Олаф сумел удержать ситуацию под контролем. По кинувшимся на радостях сводить счёты арабам громыхнули орудия крейсеров, и это поставило точку в намечавшейся резне. Правда, когда пришедшие в себя израильтяне, выстроившись стройными колоннами, попытались устроить контр-демарш, их тоже пугнули. А что делать? Ждать, когда они у солдат начнут оружие из рук вырывать? В общем, напортачили ребята, и кому теперь разбираться? Кто за всё в ответе? Правильно, адмирал Ковалёв.

Спорить с ним сейчас не рисковали, во всяком случае на высшем уровне, – все были заинтересованы в том, чтобы оказаться в империи, и на как можно более выгодных условиях. А куда деваться? Оказаться за бортом этого процесса означало потерять слишком многое. Куда больше, чем президентам, доставляли хлопот вездесущие журналюги всех мастей, способные пролезть, кажется, в любую щёлку. Ну да ничего, отбрыкались.

Сбросив подписание бумажек на Дайяну, которая в подобного рода делах была компетентнее его, Ковалёв незамедлительно занялся главным, ради чего он, собственно, в такой спешке и прибыл, – подземным комплексом Первой империи. Наверное, стоило заняться им сразу, до того, как отправляться в поход, но адмирал, честно говоря, опасался туда лезть. Мало ли какие сюрпризы могут там ждать неосторожных кладоискателей? Шерр как-то говорил, что в Первой империи были любители защищать своё добро от чужих посягательств. Хорошо, если этот подземный комплекс был, к примеру, гигантским развлекательным центром, а если там, скажем, военный завод? То, что на месте Хайфы была сейчас оплавленная воронка, косвенно подтверждало, что это предположение может оказаться недалеко от истины. Так что Ковалёв рассчитывал просто оставить всё как есть. Ну, стояло тысячелетия – и ещё постоит, вроде не кусается. Но эти хреновы гробокопатели разбудили интерес людей к тем местам, и сейчас оставалось или разобраться самим, или ждать, пока не найдётся кто-нибудь достаточно глупый, чтобы туда полезть, и достаточно изобретательный, чтобы обмануть системы охраны. И что будет в таком случае, невозможно было даже представить. Вдруг так рванет, что скинет планету с орбиты?

Когда адмирал ступил на палубу флагманского крейсера Олафа, все приготовления были уже закончены. Впрочем, заключались они в том, чтобы доставить необходимую для работы технику и выселить людей. С израильтянами прошло достаточно просто – всё же, несмотря на избыточную наглость, они дураками никогда не были и живо сообразили, когда стоит гнуть пальцы, а когда лучше и помолчать. В результате их в массовом порядке перебросили на Мадагаскар, выделив там огромную территорию и нагло поправ тем самым местный суверенитет. Однако Ковалёву не было дела до возмущающихся туземцев – тут бы самим выкрутиться, а не политесы разводить. В общем, возмущавшихся шуганули, и на том дело закончилось. Конечно, можно было обойтись и без таких накладных операций, как массовая переброска людей, для чего пришлось задействовать несколько транспортных звездолётов – так получалось быстрее всего. Куда проще было вывезти их за пределы территории предполагаемых раскопок. Результат, кстати, тоже можно было предсказать – резня, которую непременно захотят учинить местные и предотвратить которую имперцы могут и не суметь. Плюс на Мадагаскаре не требовалось обеспечивать людей кучей всевозможных бытовых мелочей – и потому, что климат там был хороший, и потому ещё, что далеко. С глаз долой – из сердца вон, как говорится.

С арабами было хуже – эти оказались совершенно неуправляемыми. Ровно до того момента, пока имперцы не применили оружие. Тогда они разбежались как тараканы – менталитет у них был такой. Всемером одного не боятся, но один на один – опасаются. Воевать же против сильнейшего противника – да упаси боже! – проверено многократно.

Всё это было сделано до прибытия высокого начальства, и Ковалёву оставалось только руководить основной операцией. Однако практической пользы от адмирала сейчас было немного, разве что вся ответственность лежала на нём, и это в определенной мере развязывало исполнителям руки. Всё это Ковалёв прекрасно понимал и поступил так, как считал оптимальным, – сел в стороне и постарался никому не мешать. В штабе, для размещения которого была выделена боевая рубка крейсера, и так было не продохнуть, тем более что сюда стянули практически весь технический персонал. Роботами всё равно управлять придётся дистанционно, зато, если что-то пойдёт не так, шансов выжить на прикрытом силовыми полями бронированном корабле намного больше, чем у находящихся непосредственно в зоне раскопок. Техникой, если что, рисковать было можно – новые роботы будут склёпаны, случись что, быстро, а вот людей подставлять никто не собирался. Сейчас техники сидели немного в стороне, в мягких креслах, и казались отрешёнными от всего происходящего. Только пальцы их периодически шевелились – моторика всё равно не отключалась полностью, хотя люди и работали с виртуальными системами управления, передающими данные непосредственно в мозг.

Вначале, правда, была идея послать роботов в автономном режиме, без контроля извне, но её, подумав, забраковали. Слишком непредсказуемым было то, на что можно было там наткнуться, и человеческий мозг, намного более гибкий, чем любой искусственный интеллект, с внезапными загадками справится лучше. Это была проверенная временем истина, и потому операторы были сейчас главными на этом празднике жизни.

Ковалёв откинулся в кресле и включил экран – виртуальные системы он не очень любил. Признавал их полезность, пользовался часто, но предпочитал всё же классику – привычка… Да и потом, как ему казалось, обычные экраны давали лучшую визуализацию. Вначале, конечно, как и все, «переболел» новинками, но сейчас это прошло. Так что кружку кофе в руку – и смотри за тем, что внизу творится, совмещай приятное, то есть выдавшийся отпуск с поездкой домой, с полезным. К тому же это позволяло ему отвлечься от мыслей о запланированном на ближайшие дни мероприятии. Как только закончится эпопея с раскопками, он собирался представить Дайяну матери. Смешно признать, но адмирал, при одном упоминании имени которого трепетали враги, при мыслях об этой встрече заметно нервничал.

Заставив себя отвлечься от левых мыслей, Ковалёв внимательно начал рассматривать не слишком понятную схему, прорисованную на экране. Подошедший Олаф начал вполголоса давать пояснения. В принципе это было не более чем изображение подземных коммуникаций древней базы, созданное на основе данных глубокого сканирования. В принципе ничего особенного, если не считать того, что некоторые участки сканированию упорно не поддавались. Первая империя технологически всё же намного опережала Вторую, раз созданные её инженерами конструкции оказались не по зубам современной технике. Ну и ладно, поздно каяться, играть всё равно приходилось с теми картами, которые были на руках.

Несмотря на то что схема была явно неполной, кое-какие закономерности прослеживались и были видны невооружённым глазом. Куча коридоров, масса помещений всевозможных размеров, утопленных на разную глубину, некоторые километров на пять. Однако вся эта паутина сходилась в итоге к пяти узлам, расположенным относительно неглубоко. Точнее, уже к четырем – пятый был как раз под Хайфой, и оплавленная воронка служила хорошим предупреждением для тех, кто желал бездумно полезть в лабиринт за сокровищами прошлого. Клубочек предстояло разматывать аккуратно, нить за нитью, а не устраивать лихой штурм.

Самое паршивое, что ни один из этих ходов не имел выхода на поверхность. Что интересно, выходы эти наверняка были, только вот сканеры их упорно не показывали. Один, правда, был известен – прямо под знаменитыми пирамидами, и то нашли его визуально. Точнее говоря, о нём было известно давно, просто никто не знал, что засыпанный щебнем проход, упирающийся в кажущуюся несокрушимой каменную плиту, которую все принимали за часть скалы, на самом деле вход в древние катакомбы. Однако же эта самая плита давала засветку, чуть-чуть отличающуюся от окружающих скал, и разведчики для очистки совести пробили её. Ну и обнаружили ход, который непонятно куда шёл. И вообще, неизвестно было, является ли почти вертикальная, идеально круглая шахта диаметром в пять метров частью древнего комплекса или не имеет к нему никакого отношения. Однако проникать решили именно через неё – других вариантов всё равно не было. Разве что пробивать толщу породы – и неизвестно, на что нарваться в результате.

– Ну, поехали, – выдохнул Олаф, взявший на себя непосредственное руководство процессом.

Это было логично и правильно, так как он был здесь с самого начала и, соответственно, знал все нюансы.

Первый робот, тяжёлая шагающая машина, двинулся вперёд. Подойдя к плите, закрывающей шахту, робот принялся неторопливо пробивать её, используя перфоратор, – как объяснил вполголоса Олаф, лазер этот материал не брал, непонятно почему рассеиваясь в каменной толще, плазма тоже, а использовать что-либо более мощное никто не рисковал. Слишком много было шансов на то, что сработает необнаруженная система безопасности. Ковалёв медленно кивнул, показывая, что принял информацию к сведению, и ещё раз посмотрел на экран. Ничего нового и интересного там не происходило, работа продвигалась медленно – очевидно, каменная плита обладала колоссальной, совсем нехарактерной для песчаника прочностью.

Минут через двадцать после начала процесса, когда плита была выдолблена по периметру будущего прохода уже практически наполовину, робот внезапно дёрнулся и замер. Пальцы управлявшего им оператора зашевелились с удвоенной частотой, но никакого видимого результата это не дало – высокотехнологичный кусок металла оставался недвижим.

– Что происходит? – Олаф нахмурил брови.

Ковалёв с интересом посмотрел на мгновенно вышедшего из своего виртуального мира и вскочившего техника.

– Не могу знать! Системный сбой, причины непонятны.

– Ты машину проверял?

– Так точно!

– Значит, так проверял, – подытожил Олаф. – Вот из-за таких козлов, как ты, Козлов, мы империю и профукали.

– Перестань. – Ковалёв поморщился. – И так все нервничают. Тут тебе не наша, которая непобедимая и легендарная, глоткой делу не поможешь. Во всяком случае, не сейчас. Продолжайте работать, лейтенант. Постарайтесь выяснить, что произошло.

Техник неловко козырнул и вновь погрузился в свой виртуальный мир, пытаясь запустить процесс, а тем временем на помощь собрату выдвинулся ещё один робот, специально предназначенный для эвакуации повреждённой техники. Сложившаяся ситуация была в принципе ожидаемой, просто никто не думал, что проблемы начнутся так быстро. Впрочем, роботов было запасено с избытком, и потеря одной машины ничего не решала.

Зацепив парализованный агрегат клешнями-манипуляторами, эвакуатор легко приподнял его над землёй и сдал назад. Через минуту на освободившееся место подкатил, точнее, пришёл третий робот, брат-близнец первого, и работа закипела с новой силой. Через полчаса плита всё же была отперфорирована, и робот, зацепив вакуумной присоской, выдернул каменный диск вначале из горловины шахты, а потом и из коридора. Первый этап операции можно было считать оконченным.

Теперь пришёл черед роботов-разведчиков. Первый из них, лёгкий, не более ста граммов весом, аппарат на антигравитационной тяге, не теряя даром времени, скользнул в шахту и плавно заскользил вниз. На экранах замелькала рябь, почти сразу же сменившаяся изображением ноздреватых каменных стен, кое-где украшенных потёками воды. Впрочем, в других местах камень был оплавлен. Аппарат, неторопливо спускаясь, делал попутно анализ породы – песчаник, обыкновенный песчаник, в отличие от крышки ничем не отличающийся от того, из которого были сложены окрестные горы. Похоже, что те, кто строил эти лабиринты, не мудрствуя лукаво проплавили этот тоннель. Как они только, интересно знать, это сделали? Крейсер бы такое сотворил разве что выстрелом из орудия, но как затащишь космическую пушку в пирамиду? Или пирамида была построена уже позже? Вопросы, вопросы и пока никаких ответов.

Внизу их ожидало очередное разочарование – дальнейший путь преграждала металлическая пробка, причём анализ показал, что металл этот так запросто не возьмёшь. Из него в Первой империи строили боевые звездолёты и создавали конструкции особой прочности. Воссоздать его учёным Второй империи удалось, но сделать доступным или хотя бы приемлемым по стоимости – нет, тогда как предки, судя по всему, не считали этот сплав излишне дорогим. Во всяком случае, применяли они его достаточно часто.

Ну что же, делать нечего. Вслед за разведчиком в шахту начал медленно спускаться робот, который незадолго до этого вскрывал люк. Процесс этот был неторопливым, и, пока шёл спуск, Ковалёв поинтересовался, выявлена ли причина поломки первого робота. Причина была выявлена – из его неплохо защищенных мозгов была стёрта абсолютно вся информация, но, как это было сделано, осталось неясным. Во всяком случае, приборы абсолютно ничего не зафиксировали.

Когда робот достиг наконец дна шахты, народ успел не только пообедать, но и заскучать. Тем не менее, как только плазменная горелка начала вскрывать металл, все встрепенулись. И почти сразу что-то пошло не так.

Выключив горелку, робот приподнялся на шести своих длинных суставчатых ногах, и башенка, в которой размещались его органы наблюдения, начала медленно и как-то нехорошо разворачиваться. Когда она упёрлась своими ничего не выражающими буркалами в висящего рядом разведчика, его оператор мгновенно вышел из транса, а кто-то из соседей выдал соответствующее месту и времени «б…». Вслед за этим экраны затопила вспышка, и связь с разведчиком оказалась потеряна.

Дальнейшее напоминало третьесортный фильм ужасов. Робот пулей, откуда только прыть взялась, выбрался из шахты, где его уже ждали с полдюжины его собратьев. Короткий обмен плазменными ударами – и со счетом один—один поединок был окончен.

– Всё! – Ковалёв хлопнул рукой по столу. – Работы свернуть до проведения дополнительной подготовки, роботов эвакуировать. Место проведения исследований накрыть силовым полем. Сколько вам потребуется времени для дополнительного экранирования техники?

– Сутки, – без малейших раздумий отрапортовал командующий техниками кап-три.

– Действуйте. И не торопитесь. Лучше мы потеряем несколько дней, чем вновь нарвёмся на что-нибудь эдакое. Ну, чего встали? Вперёд!

За сутки, естественно, не уложились, но через двое всё же приготовились. Правда, на этот раз подготовили не только роботов. Сейчас на крейсере оставалось минимум народу, а сам крейсер был под прицелом орудий «Громовой звезды». Не исключалась возможность, что тот, кто смог поставить под контроль робота, попытается проделать то же самое и с кораблём. Ковалёв, несмотря на протесты своих офицеров, вновь разместился на крейсере – глупо, конечно, но адмирал искренне считал, что не имеет права, послав людей на риск, остаться в стороне. Так что, когда дополнительно экранированные роботы вновь двинулись на штурм, на крейсере оставался он сам, Олаф и десяток человек, которые управляли техникой.

Когда силовое поле было снято и роботы двинулись в пирамиду, все настороженно замерли. Однако ничего не произошло – как и в прошлый раз, древнее строение выглядело мёртвым.

Вновь робот, сопровождаемый разведчиком, двинулся вниз. Разведчик, тоже дополнительно защищенный, заметно потяжелел, но запас мощности у него был огромным, и потому он спокойно нёс лишний груз, в то время как более крупный робот двигался заметно медленнее. Тем не менее дна шахты они достигли вполне успешно, и вновь замерцала плазма, медленно, но верно разрезая неподатливый металл.

На сей раз всё прошло куда проще, чем в первые две попытки. Едва в люке была прорезана дыра, достаточная для того, чтобы разведчик мог проникнуть внутрь, и робот зацепил металл, чтобы его убрать, как снизу раздался звонкий удар. Оператор, который управлял разведчиком, не мешкая рванул его вверх и тем самым спас от мгновенного разрушения, потому что вырезанный кусок внезапно устремился вверх, будто выбитый гигантским молотом. Робота, оказавшегося у него на пути, буквально вынесло из шахты, и следующие несколько секунд собравшиеся любовались его обломками, вмятыми в потолок. Потом эти железяки отклеились от камня и со звоном посыпались вниз. Настроения людям сей мелодичный звук, увы, не прибавил.

– И что бы это могло быть? – задал в пространство вопрос адмирал.

Ответа, разумеется, не последовало. Кто бы ни сидел за дверями, делиться секретами он не собирался.

Следующий робот вниз не пошёл – замер на краю шахты. Зачем зря рисковать машиной? А вот разведчик лихо нырнул вниз, передал хозяевам живописную картину разбросанных обломков и осторожно подлетел к краю отверстия. Увы, ничего нового там видно не было – абсолютно пустое помещение, больше всего напоминающее кабину лифта. Там даже кнопки на стенах были. Оператор секунду поколебался и направил робота вниз.

И впрямь лифт. Рифлёный металлический пол, гладкие стены, дверь… Да, лифт, причём грузовой – видны были полозья, по которым сюда явно что-то закатывали. Тяжёлый робот двинулся было к шахте, чтобы окончательно разрезать крышу, но в этот момент двери лифта разъехались в стороны…

– А-а-а-а!..

Оператор забился в конвульсиях, однако как раз такой вариант был предусмотрен. Сколько ни твердили специалисты о том, что никто не сможет обратной связью воздействовать на мозг оператора, Ковалёв с Олафом, посовещавшись, решили подстраховаться. Теперь рядом с операторами дежурили двое десантников, которые отреагировали мгновенно. Один молниеносным ударом вырубил человека, второй так же быстро отключил все системы связи. Почти сразу же сидящий у пульта оператор запустил тестирование всех систем корабля – мало ли, если неведомый противник с такой лёгкостью перехватывает контроль над роботами и вдобавок дотянулся до человека, он ведь и в главный компьютер корабля что-то может запихнуть. Вирус там какой или ещё что-нибудь не менее паршивое. Около часа все сидели как на иголках, ожидая результата, но на сей раз пронесло. В обоих, что называется, смыслах, потому что у одного из техников разыгралась медвежья болезнь. Тем не менее в корабельный компьютер ничего не проникло. Точнее, попыталось проникнуть, но защита сработала оперативно и была достаточно эффективна.

– Ну, господа, что делаем дальше?

– Пробуем ещё, – пожал широченными плечами Олаф.

– Не сегодня. Для начала давай посмотрим, что там разведчик передал, а потом и решим.

Увы, разведчик не передал ничего – только ослепительно-белый свет. Оставалось признать поражение и перейти на ручное управление, работая с изолированным от корабельной сети компьютером, – в другой раз так могло и не повезти. Оглушённый техник – не самое худшее, что могло случиться. Пирамиду вновь прикрыли силовым полем и отправились отдыхать.

Третья попытка была столь же неудачна. Правда, никто не пытался проникнуть в мозги оператора или перехватить контроль над тяжёлым роботом с ещё раз усиленным экранированием, который грубо вспорол крышу лифта. Не было белого света, зато был широкий коридор и какой-то аналог лазерной пушки, которая стояла за первым же поворотом и в два счёта превратила робота в жиденькое облачко белёсого пара. Второй робот, идущий следом за первым, тут же врезал по пушке высокотемпературной плазмой, сделав из неё груду оплавленного металла, но в ответ его самого ударило электрическим разрядом. Защита робота, рассчитанная на полмиллиона вольт, оказалась бессильна, и коридор украсился ещё одной грудой обломков.

В следующий раз роботы были обвешаны всевозможными системами защит так, что с трудом разворачивались. Увы, на них просто опустился потолок, раздавив непрошеных гостей, как прессом. Похоже, основой тактики оборонявшего базу искусственного интеллекта (а кем ещё мог быть тот, кто живёт несколько тысячелетий) было не повторяться. За прошедшие тысячелетия он проявил немалую изобретательность в создании ловушек и теперь получил наконец возможность испытать свои задумки на настоящих, живых агрессорах.

К концу второй недели продвинуться удалось на пять километров, потеряв при этом около сорока роботов всех классов. С учётом того, сколько предстояло пройти ещё, ситуация выглядела донельзя кислой, а противник по-прежнему выдумывал всё новые и новые пакости. Хорошо ещё, что на поверхность он всерьёз прорываться не пытался. Было несколько попыток, вроде выстрела по крейсеру из чего-то не особенно мощного или двух десятков роботов-термитов, превративших в труху не успевший взлететь автоматический бот, но всё это было как-то несерьёзно. У Ковалёва даже возникла мысль о том, что обороняющий забавляется. Судя по некоторым оговоркам других участников штурма, такие крамольные мысли возникли не только у адмирала. В общем, рискованное мероприятие превратилось в рутину, а там и текучка кадров началась. Одни отправлялись отдыхать, другие прилетали на их место. Ковалёв и сам через некоторое время свалил – у него и другие дела были. Линкор тоже отвели – раз уж они были здесь, то стоило воспользоваться близостью дока и устроить кораблю профилактику. Ну а исследования… Процесс грозился растянуться на неопределённое время, и адмирал не собирался уже вносить коррективы. Получится – значит, получится, нет – значит, нет. Единственно, роботов требовалась масса, причём всё новых и новых модификаций, но это было мелким неудобством. Производили их сейчас на Земле, стоили, правда, машины недёшево, но это уже начало окупаться. Такой полигон, который они сейчас имели, позволял быстро проверять возможности новой техники на практике, а ведь потом какие-то из них будут задействованы в войне, а какие-то – в хозяйстве. Словом, идёт процесс – ну и пускай его.

Тем временем политическая ситуация продолжала крутиться вокруг одной точки. В смысле все стремились поиметь от членства в империи побольше, а отдать поменьше, и Дайяна каждый вечер буквально готова была всех поубивать – на них же никаких нервов не хватит! Ковалёв, понаблюдав за этим пару дней, решил вопрос по-мужски: написал с помощью Дайяны договор, полностью устраивающий лично его, и, явившись на очередной тур переговоров, просто выложил его на стол и предложил или подписывать, или идти на хрен. Без вас, мол, обойдёмся. Пощелкали зубами, но подписали – а куда деваться? Зато теперь была возможность набирать людей вполне законно, в массовом порядке. А для того чтобы ни у кого не появилось соблазна повыделываться, все производства завязали на Россию. Всё же свои…

Одно радовало – знакомство Дайяны с его семьёй прошло успешно. Адмирал на радостях рванул в отпуск, к жаркому солнцу и тёплому морю. Увы, отдохнуть как следует ему не дали. Пришло сообщение от Шурманова, и, оставив чёткие инструкции Олафу и Джиму, Ковалёв отбыл к флоту – дел ещё хватало, но война была уже на носу.

А самое смешное и в то же время печальное, что в последний день отдыха в адмирала всадили пулю. К счастью, его не убило, а регенератор линкора с подобным ранением справлялся на раз, но всё равно было обидно. Стрелявшим был литовец – брат того самого шпиона, которого высадили на необитаемой планете и уже давно благополучно о нём забыли. Решил и за брата поквитаться, а заодно и за свою страну, которая потеряла всё по глупости своих политиков, но местные почему-то решили, как всегда, что виноваты проклятые русские вообще и адмирал Ковалёв в частности. Ну, Бог ему судья. В прямом смысле Бог, потому что людям судить потом было некого – Олаф его своей властью повесил. Ковалёв не одобрил, но и против не был. Ковалёва это волновало намного меньше, чем вражеский флот, вошедший в пространство, контролируемое империей.

Глава 2

Да уж, ситуация могла бы быть и лучше. Пока Ковалёв развлекался на Земле, на сектор обрушился довольно мощный удар извне. Похоже, старые знакомцы, адеры, решили пойти ва-банк. А куда им, в сущности, было деваться? То, что имперский флот вступил в контакт с пограничной эскадрой, вряд ли оставалось для кого-то секретом. И то, что координаты некоторых населённых ящерами планет были пограничникам известны, тоже было ясно. Следовательно, удар по ним был всего лишь делом времени – своими действиями адеры сами привели к тому, что иной вариант имперцами даже не рассматривался. Оставалось сыграть на опережение, что они и сделали. Ковалёв и сам бы так поступил.

Адеры не учли всего лишь один, но очень важный и неприятный для них момент. У воссоздаваемой империи были соседи, которые, с одной стороны, были имперцами запуганы, а с другой – успели убедиться, что дружба с ними приносит ощутимые дивиденды. В результате флот адеров столкнулся не только с расположенными поблизости от границ человеческими гарнизонами, но и с неожиданно для всех пришедшими им на помощь флотами галаннов и их соседей. Конечно, всерьёз они драться бы вряд ли стали – так, продемонстрировали свою лояльность, однако адеры-то этого не знали и терять раньше времени корабли не хотели. А огибая неожиданно оказавшееся на их пути препятствие, они потеряли главное – время. Пожалуй, им дешевле было бы потерять десяток-другой кораблей, разгоняя неожиданных союзников империи, чем заниматься манёврами. В результате, вместо того чтобы бить имперские силы по частям, они столкнулись разом со всем имперским флотом, включая старые корабли – три линкора, два линейных крейсера, один из них, правда, залатанный на скорую руку, броненосец… Подошли четыре броненосца и крейсерская группа с Зеты – там не хотели упустить возможности поквитаться со старым врагом. Пожалуй, единственными, кто не явился, были пограничники, ну да их линкор был сейчас боеспособен весьма и весьма относительно, так что особой помощи от них и не ждали. Но вот то, что все планеты прислали свои корабли, радовало. Никто не стал пытаться играть в сепаратизм, пользуясь тем, что сейчас не до них, внешняя угроза в очередной раз сплотила человечество независимо от убеждений отдельных его представителей.

В общем итоге люди собрали почти полторы сотни кораблей – внушительная сила даже по меркам давно павшей империи. Самыми большими проблемами были разношёрстный состав эскадры и неслётанность прибывших с разных планет групп. Однако Ковалёв, успевший вовремя, рассчитывал в основном на свою «великолепную шестёрку», предполагая использовать остальные корабли в основном в качестве вспомогательных, оставив их в тылу. Выделенные в отдельную группу корабли с Зеты составляли самостоятельный отряд, который должен был действовать в соответствии с изменениями оперативной обстановки.

Впрочем, адеры тоже не подкачали. Численно их флот, три с половиной сотни кораблей, был заметно крупнее, чем то, что сумел привести Ковалёв. Корабли адеров, существенно уступая имперским или кораблям с Зеты, превосходили остальные человеческие аналоги. Правда, модернизация последних, в первую очередь установка двигателей и орудий имперского образца, практически уравнивала шансы, но всё же адеров было элементарно больше. Вдобавок среди них было восемь кораблей очень знакомой «сатурновидной» формы. Они, насколько помнил адмирал, были смертельно опасны в ближнем бою. В общем, драка ожидалась страшная, и результат её был под большим вопросом.

Адеры всё это тоже прекрасно понимали. Во всяком случае, первыми лезть в драку они уже не стремились, их корабли нависали над имперским флотом, но в атаку пока не шли. Начиналась игра нервов.

Вот только Ковалёв в такие игры играть не собирался. Используя большую дальнобойность своих орудий, имперские корабли открыли огонь, выбрав в качестве мишеней наиболее опасные корабли адеров. Если конкретно, удар обрушился на два ближайших к имперцам корабля-гиганта, моментально превратив их в облако космической пыли. Ящеры отреагировали адекватно, немедленно начав атаку, чтобы поскорее сблизиться и тем самым свести на нет преимущество имперских кораблей в дальнобойности артиллерии. Строй имперских ударных кораблей тут же распался, все они, пользуясь преимуществом в скорости, шарахнулись в стороны, на фланги, и перед адерами оказался заслон из вспомогательных кораблей.

Да, их экипажи не были как следует обучены совместному маневрированию, но сейчас, когда они дрейфовали в едином, заранее сбитом строю, это не играло роли. Их строй представлял собой вогнутое зеркало, в фокусе которого каждый из головных кораблей адеров обстреливались двумя-тремя человеческими. В результате авангард ящеров был уничтожен прежде, чем смог хоть как-то повлиять на ход сражения.

Однако это был только первый этап битвы. Пользуясь численным перевесом, адеры, в свою очередь, начали перемещать основные силы на фланги, однако тяжёлые корабли имперцев, опередив их, встретили противника плотным огнём. Возможно, ящерам удалось бы смять их числом, но тут вступил в бой резерв – эскадра Зеты, ударив в тыл противнику. Этого оказалось достаточно – смешав строй, ящеры обратились в бегство, кровопролитная, но очень короткая битва закончилась.

В принципе не так уж и серьёзны оказались потери адеров. Если верить скрупулёзно ведущему подсчёт компьютеру «Громовой звезды», они потеряли не более полусотни кораблей, примерно соответствующих по классу человеческим крейсерам и эсминцам. Линкоров – всего четыре штуки, при этом сами размолотили не менее десятка вспомогательных кораблей эскадры Ковалёва, да вдобавок серьёзно повредили и без того не отремонтированный до конца приведённый от Зеты линейный крейсер имперской постройки. В общем, был у них шанс, был – навалиться всей массой, благо численный перевес всё ещё оставался на их стороне, и в ближнем бою, где преимущество имперских орудий в дальнобойности перестанет сказываться, попытаться раздавить людей. Когда бой превращается в свалку, слишком велик шанс зацепить своих, слишком много ограничений налагается на участников сражения, и в результате опытный и решительный командир способен переиграть своего более технически оснащенного визави. Опыт у адеров был наверняка огромный, решительности им тоже хватало, и меньше всего Ковалёв ожидал, что они вот так сразу и сломаются. Но что было – то было, вражеские корабли начали разворачиваться, ведя отчаянный заградительный огонь.

Ухмыльнувшись, адмирал вызвал Шурманова:

– Семёныч, как твой корабль?

– А что ему сделается? – Шурманов держал свой флаг на «Империи», и вряд ли в этих местах нашёлся бы хоть кто-то, способный причинить вред самому мощному кораблю, построенному почившим в бозе государством. – Даже краску не поцарапали. Или ты думаешь, они готовят какой-то сюрприз?

– Да нет. Давай-ка дуй за теми здоровыми лоханками, которые впереди всех улепётывают, и захвати мне хоть одну. Давно охота посмотреть на это чудо изнутри, а заодно и с его хозяевами за жизнь побеседовать. Только осторожнее, в ближнем бою их оружие сравнимо с нашим.

– Да в курсе, – отмахнулся Шурманов. Глаза его уже загорелись охотничьим азартом. – Сейчас…

– Ты аккуратней там, – забеспокоился Ковалёв. – Если что – хрен с ним, с этим корытом, расстреливай его к чёртовой бабушке.

– Не учи учёного, Вась, справлюсь. Мальчишку своего в помощь дашь? У него хорошие абордажные команды.

– Пташку? Бери.

– Ну, тогда гут, – фыркнул Шурманов и отключился.

Несколько секунд спустя его линкор в сопровождении эсминцев Синицына устремился вслед за ускользающей добычей.

Флот адеров распался на небольшие группы по пять—десять кораблей, каждая из которых спасалась самостоятельно. Ну что же, в логике ящерам было не отказать, одно дело – гнаться за компактной группой, не торопясь откусывая от неё кусочек за кусочком, и совсем другое – пытаться охотиться за всеми разом. Большая часть людских кораблей в битве один на один уступала кораблям адеров, а кораблей имперской постройки было мало, так что за всеми им было просто не угнаться. В результате, потеряв ещё три десятка своих судов, адеры вырвались из той ловушки, в которую сами же по глупости и залезли. А через семнадцать часов вернулся Шурманов.

Когда он поднялся на мостик «Громовой звезды», Ковалёв как раз заканчивал разнос старшему механику, и было за что. В разгар боя один из реакторов линкора безо всяких видимых причин перешёл в аварийный режим, и его пришлось немедленно глушить. К счастью, запас мощности у линкора был многократным, и поломка не помешала ему вести бой. Сейчас строптивый агрегат был в порядке, но косяк оставался косяком. На то и механики, чтобы все на линкоре работало исправно, и потому получающий по шее офицер лишь мрачно кивал. Можно догадываться, что за сладкую жизнь он устроит своим подчинённым, когда выберется отсюда.

Увидев Шурманова, Ковалёв сделал ему короткий жест, подожди, мол, и быстро завершил разговор. Несчастный механик покинул мостик с достоинством, но, судя по взгляду, брошенному им на Шурманова, он был весьма благодарен ему за столь своевременное появление.

– Ну что? – спросил Ковалёв, подходя к старому товарищу.

– Давай зови своего доктора, в темпе. И девчонку свою зови. Будем разговаривать, но желательно не здесь.

– Хорошо, давай ко мне, Дайяна там уже, отдыхает. Я её сейчас предупрежу.

– Нет, давайте лучше ко мне, у меня есть что показать.

– Что показать, хе-хе, есть у любого настоящего мужика. Ладно, через полчаса будем.

– Жду. – И Шурманов исчез с такой скоростью, что Ковалёву показалось, будто он испарился.

Что же такое интересное он нарыл, что теперь буквально излучает загадочность и самодовольство?

Хорошо ещё, что, когда великолепная четвёрка собралась, Шурманов не стал тянуть кота за хвост. Встретил прибывших у трапа и потащил за собой в трюм своего линкора. Там, в старательно запертом помещении, возле дверей которого замерли два десантника в полной броне, находилась клетка. Хорошая такая клетка, титановая. Прутья чуть ли не в человеческую руку толщиной. А в клетке сидел… ти'тали, в точности такой, как был изображён на картинке из корабельного информатория. Лысый, серокожий, на голову выше Ковалёва. Самое интересное, что, несмотря на его габариты, впечатление оставалось прежним – карлик с хоботом. И как это прикажете понимать?

Примерно этот же вопрос задал Шерр, только, в отличие от адмирала, вслух. Шурманов окинул товарищей орлиным взором и, убедившись, что все прониклись важностью момента и готовы с интересом его слушать, начал рассказ.

Ничего особо интересного первоначально не намечалось. Догнать и по возможности захватить образец инопланетной техники, только и всего. Подобные операции проводились едва ли не с первого похода, и неожиданностей Шурманов не предвидел. Ну, корабль побольше, чем обычно, – и что с того? Большое корыто дольше тонет? Да здесь и тонуть негде, вакуум кругом. Словом, догнать, обездвижить и взять на абордаж – задачка для первоклассника.

Вдобавок облегчало ситуацию то, что, как и все остальные, корабли-гиганты бросились врассыпную. Оставалось выбрать одного и тупо преследовать, не отвлекаясь на мелочи. Скорость у этих монстров была приличная, но не запредельная, а маневренность из-за огромной массы вообще никакая. Правда, настораживало, что при таких размерах на вражеском корабле может оказаться и соответствующий экипаж, но тут уж ничего не поделаешь, совсем без риска было не обойтись.

Шурманов настиг свою жертву через три с небольшим часа. Немного постреляли друг по другу, но это были мелочи – против защитного поля «Империи» орудия, едва не погубившие когда-то «Громовую звезду», оказались бессильны и были сравнительно легко подавлены. Заодно в бортах вражеского корабля появилось несколько вполне приличных дырок, что очень пригодилось десантникам, когда они пошли на штурм.

Адеров на этом корабле было просто немерено. А коридоры чужого корабля поражали своими циклопическими размерами, и по ним могла без проблем продвигаться даже лёгкая бронетехника. Этим и воспользовался Шурманов, перебросивший на помощь десанту всех имеющихся у него боевых роботов и десяток БТРов имперского производства, которые нашлись в кажущихся бездонными трюмах линкора, – они исключительно хорошо вписывались в местные лабиринты. В общем, штурм получился зрелищным, со стрельбой и прочими светозвуковыми эффектами, тем более что ящеры сдаваться не собирались. Имперцы же намерены были пройти вперёд, и не церемонились при этом. Так что стрельба была невероятно интенсивной, к БТРам еле успевали боезапас подвозить.

Однако справились, хотя и пришлось попотеть. Абордажные группы пяти имперских кораблей – это не хухры-мухры, и, несмотря на отчаянное сопротивление, адеров постепенно оттеснили вначале от мест прорыва, а потом и вовсе в глубь корабля.

Когда началась зачистка, произошло нечто странное. Десантники получили приказ захватывать только офицеров, и не слишком много, лишь бы хватило для серьёзного, с пристрастием разговора. А вот что делать с представителями неизвестной расы, которые обнаружились на мостике корабля, было неясно. Ти'тали, а это были именно они, сопротивления не оказали, но и разговаривать не хотели. Однако человеческий язык они понимали, и командовали тоже, очевидно, они. Во всяком случае, при приближении десантников к отсеку, где скрывались эти уродцы, адеры будто обезумели, бросаясь в самоубийственные и абсолютно бездарные атаки. Однако, когда люди взорвали ведущие на мостик люки и сержант, командовавший группой, матерно приказал всем бросить оружие, один из ти'тали бросил короткую фразу, и ящеры послушно и безропотно дали себя разоружить. На том, правда, свидетельства лингвистического образования новых пленных и закончились.

Одного, по виду самого представительного, Шурманов забрал с собой, на линкор. На вопрос Ковалёва, в чём у этого уродца заключается представительность, бывший сиделец тут же ответил, что он самый неторопливый и пузатый. Адмирал только головой в ответ покрутил. Сомнительные, конечно, признаки, но всё же эта точка зрения имеет право на существование.

Ковалёв подошел к клетке, внимательно посмотрел на пленного:

– Эй ты, скотина, тебя как зовут?

Ти'тали внешне остался абсолютно безучастным. Шурманов, стоящий позади адмирала, злобно усмехнулся:

– Думаешь, не спрашивал? Молчит, сволочь.

– Это плохо. – Ковалёв задумчиво побарабанил пальцами по металлическому пруту клетки. – Так ты говоришь, он не один такой?

– Ну да. Их корыто через пару часов сюда приволокут, там этих уродов целая толпа.

– Это радует… Ладно, не хочет говорить по-хорошему – заговорит по-плохому. Надо и Ланцету попрактиковаться, а то он уже засиделся без дела. А помрет пациент – невелика беда, у нас ещё есть. Слушай, док, подбери, пожалуйста, информацию о физиологии этих хоботных.

– Сделаю, – кивнул Шерр. – Думаешь, поможет?

– Думаю, да. Боли не любит ни одно живое существо, во всяком случае, я таких не встречал. Мазохисты не в счёт, это уже отклонение от нормы. Так что Ланцет, думаю, справится с этим индивидуумом. Если даже говорить не заставит, то уж поорать – точно. Хоть вопли услышим…

Говоря всё это, Ковалёв краем глаза наблюдал за пленником, и от него не укрылось, как дернулся ти'тали. Замечательно, клиент наполовину созрел, теперь Ланцету, скорее всего, не потребуется много усилий. Страх ломает волю порой даже лучше боли, не зря же говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти.

Через час в кают-компанию, где командиры, пока суд да дело, устроили себе лёгкий перекусон, явился Ланцет, звякая инструментами в потёртом кожаном чемоданчике, и лучезарно улыбнулся:

– Ну что, где наш пациент?

– Давай пожуй вначале. А то пёс его знает, сколько тебе работать сегодня, – ответил Ковалёв, кивнув штатному палачу эскадры на свободный стул. – Тебе чай или кофе?

– Томатный сок, – улыбнулся Ланцет.

– Тогда сам возьми. Займись давай самообслуживанием.

Ланцет кивнул, навалил себе целый поднос всякой снеди и принялся с аппетитом уплетать её, запивая похожей на кровь густой красной жидкостью. Дайяну при виде этого даже передернуло, а вот мужчинам абсолютно не мешало. В конце концов, Ковалёв вместе с Ланцетом, можно сказать, спина к спине дрались – и ничего. Ну, есть у человека садистские наклонности, хотя корабельный диагност и орёт, что нету, – так что, убивать его за это? Тем более что использует он их исключительно на пользу делу и делает что-либо только по приказу.

Закончив насыщаться, Ланцет встал, аккуратно помыл руки и снова улыбнулся. Дайяна опять вздрогнула – не любила она всё же палача. Что поделаешь, каждый из нас в чём-то остаётся чистоплюем. У Ковалёва, к примеру, Ланцет не вызывал никаких особых эмоций, кроме, наверное, уважения к профессионалу. Адмирал вообще уважал профессионалов в любой области.

Прихватив с собой планшет, в памяти которого было записано все, что было известно о расе, к которой принадлежал его клиент, Ланцет бодрым шагом проследовал в трюм. Идти за ним туда решил только Шурманов. Остальные отказались, и, как оказалось, правильно сделали – немолодой уже и много повидавший на своем веку вояка с бледным лицом рассказывал потом, что таких криков в жизни не слышал. Правда, и потребовалось всего ничего – сунуть паяльник в хобот. Главный палач эскадры даже расстроился, что не удалось как следует попрактиковаться.

Ну что же, Ланцет в очередной раз доказал, что дело своё знает отлично. Во всяком случае, буквально через пять минут общения с ним ти'тали уже вполне сносно говорил на общеимперском. Он и впрямь оказался командиром захваченного корабля, Шурманов не ошибся, и теперь был готов… нет, он прямо-таки настаивал на том, чтобы сотрудничать с победителями. И чего он, спрашивается, до этого ломался? Что, надеялся на какие-нибудь иные варианты? Вот уж действительно наивное существо. У них там что, страна непуганых идиотов?

Рассказывал он много и с такой скоростью, что казалось, боится не успеть сказать всё. И выходила в результате банальная, но неприятная история, уходящая корнями в глубокое прошлое. Привет от далеких предков, так сказать.

Глава 3

Раса ти'тали была не то чтобы древней – скорее достаточно старой. Если считать по земному исчислению, то в космос они вышли лет на полтысячи раньше людей, и к тому моменту, когда основатели Первой империи только-только приступили к созданию первой колонии, имели уже больше двух десятков планет и неплохой флот. Но в отличие от людей, которые развивались так же быстро, как и жили, ти'тали никуда не торопились. Во-первых, они жили, если переводить на земные мерки, лет по двести, а во-вторых, были флегматичны от природы, что сказалось на всём, включая и темпы развития науки, и скорость размножения, поэтому, когда интересы этих двух рас пересеклись, силы были практически равными. Но обо всём по порядку.

Выйдя в космос, ти'тали в точности повторили тот путь, которым шли до и будут идти после них многие расы. То есть изучили собственную систему, не нашли в ней ничего особо интересного и начали с пристрастием присматриваться к соседним звёздам. Закономерным результатом стали попытки их достичь, и через некоторое время, путём проб и ошибок, были созданы первые сверхсветовые звездолёты. Правда, ти'тали никогда не считали световой барьер чем-то очень уж важным и непреодолимым, к тому же ближайшая к ним звезда располагалась всего-то в полутора световых годах. Всё это дало на первом этапе очень сильный толчок развитию космической техники, и от первого орбитального полёта до межзвёздной экспедиции прошло, опять же по-земному, всего около пятидесяти лет. Правда, впоследствии развитие ти'тали стало заметно медленнее – они вообще были расой неторопливой и не склонной к экспериментам.

Дальше опять по накатанной. Сперва не очень прибыльная колония, потом сверхсветовые перелёты, вначале невероятно дорогие, а потом как-то незаметно ставшие обыденностью, исследование нескольких звёздных систем и новые колонии… Всё как обычно ровно до того момента, когда ти'тали встретились первые братья по разуму, сиречь иные расы. Вот тогда-то всё и началось.

Огромную роль в дальнейших событиях сыграло происхождение ти'тали. Дело в том, что большая часть разумных рас, как и люди, имеет в предках животных всеядных, что и неудивительно – они наиболее приспособлены к выживанию и, соответственно, имеют больше других шансов достичь вершины развития. Реже встречаются расы, произошедшие от хищников, как те же венты, галланы или произошедшие от кошкоподобных ночных хищников шиисы. Однако хищники в космосе – тоже норма, а вот травоядных там не бывает.

Ти'тали оказались тем самым исключением, которое лишь подтверждает правило. Их далекие предки, абсолютно безобидные существа, немного похожие на земных капибару, вытянули в весёлой лотерее по имени Жизнь единственный на планете счастливый билетик, дав начало разумной расе. Вначале это им здорово помогло, достаточно сказать, что за всю их писаную историю было две войны, и те – мелкие, локальные. Однако, когда они вышли в космос, ситуация изменилась с точностью до наоборот. Плюс моментально превратился в жирный минус, а виной всему – особенности травоядной психологии.

Началось всё с того, что на очередной планете, которую ти'тали собирались заселить, обнаружилась разумная форма жизни. Проще говоря, аборигены, живущие еще на уровне каменного века. Ну, бывает, причём у всех. В зависимости от ситуации и особенностей менталитета обнаруженных рас с ними поступали по-разному. Кого-то уничтожали, кого-то загоняли в резервации. Иногда, если планета не представляла большой ценности, и в покое оставляли. В общем, всякое бывало. В данном конкретном случае расклад был очень неудачным для аборигенов – во-первых, ти'тали очень захотели заселить эту планету с мягким климатом и богатыми недрами, а во-вторых, это были первые «братья по разуму», встреченные ими. И надо же такому случиться, что разведгруппу аборигены просто съели – ведь для них пришельцы были всего лишь большими кусками свежего мяса.

Как бы поступили в такой ситуации люди или те же венты? Для начала проанализировали бы причины, нашли виновных, усилили бы системы охраны разведгрупп, придали бы им по взводу десанта, а на крайняк, если уж очень хотелось душу отвести, пальнули бы по незадачливому племени с орбиты, а потом высадили бы группу зачистки и дострелили уцелевших. Всё это известно абсолютно точно хотя бы потому, что подобные казусы случались не раз. Разведка вообще связана с колоссальным риском, и потому на многие вещи, включая жизнь и смерть, там смотрят философски.

В принципе ход мыслей ти'тали был похожим. С одной только неприятной поправочкой – они испугались. Ну, испугались – значит, испугались, с кем не бывает, вот только испуг у них оказался очень заразным. Видимо, у этих существ на генном уровне был зашит страх того, что кто-нибудь выскочит ночью из кустов, чтобы начать жрать их нежное, ещё живое мясо. Века цивилизации несколько сгладили эти воспоминания, но, как оказалось, не истребили вовсе. В результате ти'тали поголовно стали ксенофобами. Но самое паршивое, что эта ксенофобия вылилась у них во вполне конкретные действия.

Ти'тали рассуждали просто и логично. Если первая же встреченная ими разумная раса оказалась столь агрессивной и опасной – значит, и остальные такие же. При этом абсолютно не учитывался тот факт, что они наткнулись на дикарей. Опасны – и всё тут, а опасность должна быть уничтожена, дабы драгоценная жизнь ти'тали не оказалась под угрозой. И с тех пор действия этой расы были донельзя просты и примитивны – уничтожить найденную цивилизацию, прежде чем она уничтожит тебя, вариант мирного сосуществования даже не рассматривался. Для этого был построен мощный военный флот, и все экспедиции стали проходить именно по военному ведомству.

Они полностью выжгли таким образом несколько цивилизаций – от находящихся в бронзовом веке до раннекосмической, дошедшей только до внутрисистемных полётов. Ну а потом удача ти'тали кончилась – на очередном этапе своей космической экспансии они столкнулись с людьми и, привыкнув к лёгким победам, без разведки, очертя голову набросились на свеженайденных конкурентов.

В отличие от ти'тали люди так сильно ксенофобией не страдали. Будучи весьма рациональны по своей природе, они не убивали только из ненависти или страха, поэтому те, кто людям не мешал, жили спокойно и могли быть уверены, что их не тронут. К тому времени человечество, хотя и развивалось заметно быстрее своих будущих противников, успев исследовать значительно больший, чем они, сектор пространства, не сталкивалось со столь значительным количеством иных рас, как хоботные. Тот район галактики, откуда пошла человеческая цивилизация, был заметно беднее и на разумную жизнь, и на пригодные для колонизации планеты. Зато среди встреченных людьми инопланетян было целых две расы, вполне сравнимых с ними по уровню развития, и с одной из них человечество успело пережить короткую, но жаркую войну. В результате люди, с одной стороны, были несколько осторожнее, с другой же – не испытывали той иррациональной ненависти ко всем подряд, которая стала отличительной чертой характера ти'тали.

Когда пропала связь с одной из колоний, люди не слишком обеспокоились – в то время аппаратура дальней космической связи была ещё крайне несовершенна, и всевозможные сбои случались с завидной регулярностью. Но когда замолчала вторая планета, расположенная в системе по соседству, военные забеспокоились и послали к обеим планетам автоматические зонды. Техника межзвёздных перелётов тогда была не менее примитивна, чем аппаратура связи, и тащиться до места назначения зондам предстояло долгие месяцы, а ситуация между тем продолжала развиваться. После исчезновения связи с третьей планетой нервничать стали уже все хоть сколько-то посвященные в происходящее, и люди принялись собирать флот – так, на всякий случай.

Ти'тали же столкнулись с проблемой. Как-никак им никогда до того не встречалась цивилизация, освоившая технику межзвёздных перелетов. Когда они обнаружили и атаковали первую человеческую колонию, она не показалась ти'тали достойной внимания, хотя бы потому, что на её орбите бултыхалось лишь несколько спутников и ни одного настоящего корабля. Так что они приняли людей за только что вышедшую в космос и начавшую осваивать околопланетное пространство цивилизацию и, соответственно, разбомбили пару находившихся на планете небольших городов без всякой опаски. При этом они даже не обратили внимания на несоответствие численности населения планеты и уровня её развития, позволяющего запускать в космос спутники.

Практически одновременно с этим вторая экспедиция ти'тали наткнулась на человеческую колонию в системе другой звезды. Колония была практически аналогична первой по уровню развития и разделила её судьбу. Вот только когда обе экспедиции вернулись в метрополию с докладами, там сложили два и два, живо сообразив, что так не бывает и что две малонаселённые, но развитые планеты у разных звёзд, на которых проживает один и тот же биологический вид, являются, скорее всего, форпостом космической цивилизации.

В тот момент ещё можно было всё изменить и заставить историю пойти по другому пути. Люди тогда, совсем недавно пережив тяжёлую и не очень удачную войну, лезть в драку снова не хотели. Правда, их недавние противники, получив по шее, жаждали воевать ещё меньше, но общую картину это не меняло. В общем, если бы ти'тали попытались свести инцидент к недоразумению, у них это почти наверняка получилось бы. Вот только хоботные упустили этот шанс – ведь они ещё не знали поражений, да и лёгкая расправа над окраинными планетами людей придавала уверенности в собственных силах. Плюс к тому они руководствовались всё той же логикой травоядных, которая упрямо утверждала – мира не будет, противник на него не пойдёт. В общем, быстро собрав сильный флот, они вторглись на территорию человечества.

Это было их роковой ошибкой. Теперь война была уже неизбежна, а на стороне людей, имевших, в отличие от ти'тали, опыт и многочисленных междоусобных конфликтов и сражений, как планетарных, так и космических, с иными расами, оказалось знание того, как воевать и как правильно использовать имеющиеся технику и ресурсы. Это было колоссальным преимуществом, очень сильно повлиявшим на ход войны, и люди сумели его использовать. Ти'тали же могли руководствоваться лишь своими теоретическими разработками, ведь они были очень мирными… убийцами.

То, что война эта не будет лёгкой прогулкой, они почувствовали сразу же. Третья колония была не только заметно больше первых двух, но и имела при этом на орбите небольшую станцию-крепость. Кроме того, на ней базировался патрульный крейсер, старый, но неплохо вооружённый. Вдобавок, несмотря на то что колония была основана уже давно, люди на ней всё ещё ощущали себя жителями фронтира, а им во все времена и у всех народов положено быть парнями резкими и готовыми за себя постоять. К тому же потеря связи с двумя соседними планетами насторожила местных жителей, заставив их задуматься о возможной внешней угрозе. Для ти'тали всё это стало неприятным сюрпризом, потому что, когда их флот, состоящий из десятка кораблей, примерно аналогичных человеческим, приблизился к планете, навстречу им, помимо крейсера, взлетело абсолютно всё, что могло принять участие в бою. Конечно, пара вооружённых транспортов и несколько тихоходных внутрисистемных каботажников погоды в космическом бою не делают, но, опираясь на орбитальную крепость и управляемые решительно настроенными людьми, они тоже не балласт. В общем, ти'тали встретили со всеми почестями, салютуя им буквально из всего, что могло стрелять, и хоботные в первый раз почувствовали на себе мощь равного противника, защищающего свой дом и готового умереть, но не сдаться.

Первая настоящая схватка тогда закончилась, разумеется, в пользу ти'тали. Слишком уж неравны были силы, и, несмотря на упорное сопротивление людей, атакующие прорвали их оборону. Однако и защитники планеты не остались в долгу, разменяв свои жизни и имеющийся в их распоряжении летающий хлам на пять крейсеров ти'тали и почти сутки времени. Как раз то время, которое потребовалось оставшимся на планете, чтобы уйти в горы и леса, скрывшись там от орбитальных бомбардировок. Возглавивший оборону капитан патрульного крейсера ещё до начала атаки расположил на безопасном расстоянии автоматические разведывательные зонды, которые бесстрастно фиксировали ход сражения и, как только оно было окончено, направились к ближайшей населённой людьми планете, неся самое ценное в такой ситуации – информацию о новом враге.

В результате людям практически одновременно стало известно и о гибели трёх планет (точнее, двух с половиной – на третьей большая часть населения спаслась, уничтожена была лишь инфраструктура), и примерные характеристики кораблей противника, которые опять же были посредственными – в отличие от людей ти'тали, не имея опыта полномасштабных космических войн, слабо представляли себе, что будет востребовано, а что бесполезно. К тому моменту, как зонды прибыли и ситуация наконец прояснилась, была уже собрана ударная эскадра, которая немедленно нанесла ответный «визит вежливости», благо примерное направление, откуда пришли агрессоры, было известно. Вычислить расположение их миров удалось практически сразу, и, недолго поблуждав, люди выскочили на одну из центральных планет ти'тали.

Вот тут логика хоботных дала серьёзный, можно сказать, непоправимый сбой. Почему-то они были свято уверены, что противник, даже если он появится, начнёт атаку с окраинных планет. Наверное, потому, что хищники на их родной планете нападали как раз на слабых, тех, которые держатся на краю стада или отстают при бегстве. Поэтому им и в голову не пришло, что кто-то нанесёт удар в самый центр, по одной из наиболее укреплённых планет. К тому же люди вместо того, чтобы переться в плоскости эклиптики, как это делали сами ти'тали, изучающие попутно систему, с которой им предстояло иметь дело, поступили намного проще. Они атаковали под прямым углом к траектории движения планеты, сумели провести атаку внезапно и, главное, не пытались воевать. Стратегия людей предусматривала молниеносный удар по планетам с их уничтожением, зачем же в таком случае тратить время и силы на бесполезную войну с флотом прикрытия и орбитальными крепостями? Когда им всем нечего будет защищать, они сами уйдут, а если уничтожить базы, то самый лучший флот быстро превратится в металлолом. Эта стратегия, опробованная уже на одном из конкурентов, стала первым гвоздём в крышку гроба ти'тали.

У людей тогда ещё не было планетарных бомб, способных раскалывать планеты как орех, но и без них получилось неплохо. Проносясь мимо планеты, корабли врезали по ней из всего, что было на борту. Ядерный удар выжег атакованный мир на сотню метров в глубину, вскипятил моря, словом, теперь её поверхность мало подходила для жизни кого бы то ни было. А главное, люди проделали всё это, не потеряв ни одного корабля. Вот теперь ти'тали стоило начинать всерьёз задумываться об изъянах своей внешней политики – в один момент они потеряли намного больше, чем их противники, хотя бы потому, что две дотационные и одна только-только вышедшая на самоокупаемость планета с общим населением меньше двух миллионов никак не равняются одному из крупнейших развитых миров. Однако вместо того, чтобы попытаться заключить мир и откупиться, ти'тали ещё больше испугались. А испугавшись, они, к собственной беде, вместо переговоров принялись лихорадочно строить новые корабли и готовить новые атаки. Последний шанс решить дело малой кровью был утерян.

Простую истину о том, что врагу нельзя давать передышки, ти'тали вновь пришлось постигать в бою. За то время, пока их эскадра, изрядно потрёпанная во время штурма планеты, вернулась, пока её усилили новыми кораблями, пока сформировали ещё пару таких же, эскадра людей нанесла ещё два удара, правда менее впечатляющих, собрала информацию, захватила пленных и благополучно смылась. Потери, конечно, были, на войне без них никак, но по сравнению с тем уроном, который эскадра нанесла противнику, это были мелочи. Размен один к миллиону устраивал людей.

Когда флот ти'тали всё же был готов к выходу, оказалось, что им надо уже не атаковать, а обороняться, потому что люди теперь не только знали координаты их планет, но и, опередив с подготовкой, всей мощью обрушились сразу на несколько ключевых узлов обороны хоботных. На этом в принципе всё и закончилось – разъярённые вероломным нападением люди не желали давать противнику ни единого шанса и не жалели бомб, которыми осыпали вражеские планеты, а единственное сражение флотов закончилось для ти'тали грандиозным разгромом. В отличие от них люди не боялись жертвовать собой во имя своего народа, а для психологии ти'тали это было неприемлемо. В результате меньший по численности, но более решительно действующий флот людей буквально разогнал противника по космосу. Цивилизация ти'тали перестала существовать, а люди, напротив, после столь впечатляющих успехов всерьёз озаботились созданием государства, на которое соседи побоялись бы не то что рот открыть – подумать не так. Именно в тот момент и началось, собственно, создание Первой империи, величайшего из когда-либо существовавших человеческих государств.

Дальше всё было неплохо. Для людей, конечно. Да и для ти'тали тоже – разве может быть плохо тем, кого уже нет? Вот только люди, решив, что уничтожили наглого и подлого врага, немного ошиблись. Дело в том, что экспансия ти'тали шла довольно быстро, и в результате две колонии, расположенные дальше всех, уцелели.

Их жителям повезло дважды. В первый раз, когда люди не узнали об их существовании – просто вначале информация о новых колониях не успела попасть в базы данных метрополии, а потом было уже не до них. А во второй раз – когда экспансия человечества прошла мимо сектора, в котором расположились планеты ти'тали. Если бы их нашли, то остатки некогда многочисленного народа были бы немедленно уничтожены – официальную политику Первой империи в отношении соседей можно было выразить одной фразой: «Ничего не забывать и никого не прощать». Однако люди прошли мимо…

Столетия ти'тали сидели тихонько, как мыши под веником. Самое смешное, что именно соседство с империей и оберегало их – другие расы боялись даже приближаться к границам человечества, поэтому ти'тали не обнаружили не только люди, но вообще никто. Ну а потом история крутанула свою бесконечную спираль, и Первая империя рухнула, не пережив чудовищной войны с объединившимися против людей соседями. Этот момент ти'тали упустить не могли.

Правда, их возможности сейчас были ничтожны. Сидя в изоляции на своих планетах и общаясь фактически только друг с другом, да ещё и будучи ограниченными в ресурсах, ти'тали не развивали космические технологии. Удивительным было уже даже то, что они смогли сохранить имевшиеся у предков. Однако на первом этапе им хватило и этого.

Так уж получилось, что прилегающий к ним сектор галактики был вычищен жестокой войной настолько тщательно, будто по нему прошлась гигантская огненная метла. Человеческие колонии были уничтожены начисто, но и люди не остались в долгу, полностью стерев с лица галактики жившие по соседству с ними расы. Это дало ти'тали, планеты которых в тот момент уже задыхались от перенаселения, жизненное пространство для развития. Однако, пока они на нём осваивались, люди тоже не теряли времени даром. На смену Первой империи пришла империя Вторая, которая, несмотря на значительную технологическую деградацию, всё равно могла справиться с ти'тали одним щелчком.

Наверное, самым лучшим было бы постараться не привлекать внимания. Эта тактика срабатывала на протяжении многих веков, так почему бы не воспользоваться ею снова? Однако, похоже, ти'тали устали от страха, он перешёл некую границу, за которой перестаёт уже восприниматься, и хоботные начали готовиться к войне.

Правда, теперь они не собирались очертя голову бросаться в авантюру. Зачем воевать своими руками, если можно без опасности для здоровья делать то же самое чужими? Примерно так рассудили ти'тали, и они были по-своему правы. Единственным минусом было то, что союзников они боялись не меньше, чем врагов. Ну и ещё, если честно, союзников найти было сложно, кто не боялся людей – тех они давно размазали в тонкий блин, а кто выжил, теперь панически боялись с людьми связываться.

Однако страх на определённом этапе оказался неплохим стимулом, и очень скоро выход был найден. Если не получается подыскать союзника, надо его создать. Можно с нуля, но это долго, так что лучше взять заготовку и обтесать её на свой вкус. С энтузиазмом, достойным лучшего применения, ти'тали взялись за дело и преуспели.

Раса теплокровных ящеров с самоназванием адеры к тому моменту только начинала своё восхождение к вершинам цивилизации. Многообещающая была раса – быстрые, сильные, с неплохим интеллектом и вдобавок проявляющимися у некоторых особей незначительными ментальными способностями. При этом яйцекладущие адеры были весьма плодовиты. В тот момент, как экспедиция ти'тали высадилась на их планету, уровень цивилизации адеров как раз достиг осмысления понятия богов. Ти'тали, спустившиеся с небес, хорошо сумели обставить первый контакт, и в результате ящеры как раз за богов их и приняли. Ну а лучемёты разведчиков живо убедили колеблющихся, что с богами лучше не спорить. Словом, ти'тали нашли на этой планете то, что им было нужно, – огромное количество рабочих и солдат, готовых сражаться ради них, а главное – вместо них.

Операция, которую ювелирно провела разведка ти'тали, растянулась на столетия, но зато в результате у хоботных появилась многочисленная и фанатично преданная им армия, состоящая из прирождённых воинов, мало уступающих людям, а кое в чём даже превосходящих их. По сути, адеры были рабами ти'тали, но их такое положение дел не смущало просто потому, что другой жизни они не знали. Из богов ти'тали превратились для них в высшую расу, тех, кому надо служить и поклоняться. У ящеров не было больше ни собственной культуры, ни собственного пути, они могли делать лишь то, что прикажут, но при этом настолько качественно и изобретательно, что порой достаточно было дать им самые общие указания, чтобы получить желаемый эффект.

Ти'тали хорошо понимали: в случае открытого конфликта с империей численность армии не будет являться основным аргументом в войне. Контроль за космическими трассами обеспечивал флот, и именно он являлся главным козырем человеческих империй, что Первой, что Второй. А вот мощью флота ти'тали похвастаться не могли – их наука отставала от человеческой на столетия.

Травоядные в очередной раз проявили себя с неожиданной стороны. Вместо того чтобы тем или иным способом повредить империи, они начали действия вдали от её границ, действуя почти исключительно руками адеров и всеми силами стараясь не пересекаться с людьми. Это им вполне удалось – разведчики приносили, конечно, в империю информацию о постоянно с кем-то конфликтующих рептилиях, но это было так далеко, что не привлекало внимания.

Между тем ти'тали и, соответственно, адеры столетиями оттачивали своё мастерство. Не только мастерство солдат, но и мастерство интриги, умения стравливать между собой соседей, создавать коалиции против кого-либо, с тем чтобы ослабить обе стороны. В общем, старая как мир политика «разделяй и властвуй», только проводимая воистину в космических масштабах. Прошло не так уж много времени, а адеры, точнее, стоящие за их спиной ти'тали, уже не только были самой многочисленной из нечеловеческих рас, но и весьма развитой – присваивать и ставить себе на службу достижения побеждённых они научились отлично.

Они дождались, казалось бы, своего часа, когда рухнула Вторая империя, однако нападать на людей немедленно показалось ти'тали слишком рискованным. У людей всё ещё оставались военные флоты, укомплектованные мощными кораблями, каждый из которых мог запросто уничтожить целую эскадру агрессоров. Впрочем, люди воевали между собой, круша друг друга с таким энтузиазмом, что, посмотрев на динамику процесса, ти'тали решили немного подождать. Когда остатки человечества ослабнут, тогда и можно будет взяться за них, а пока стоило избавиться ещё от одного конкурента.

Только ти'тали слишком долго провозились с вентами, самой сильной из встреченных ими рас после человечества. Конечно, дело того стоило – волкоподобные хищники внушали хоботным ужас немногим меньший, чем люди, к тому же, разгромив вентов, они получали доступ к высоким технологиям. Однако трофеи были не столь уж и велики – венты сражались до конца и предпочитали уничтожить всё созданное ими, чем отдать врагу. Ти'тали никак не могли сбить коалицию, чтобы разделаться с вентами. Ничего удивительного: сильная, миролюбивая, но притом не боящаяся крови раса заставила соседей себя уважать, и большинство из них не хотели с ней связываться. Когда же где подкупом, где угрозами, где откровенной ложью коалиция была всё же создана, то венты разнесли её в пух и прах. В результате пришлось задействовать флот адеров, и, хотя вентов всё же уничтожили, потери были серьёзными, и восполнять их пришлось долго.

Но они упустили время. Люди успели кое-как разобраться между собой, и хотя их боевые возможности сильно упали, но не исчезли полностью. И когда флот адеров вторгся в пределы освоенного людьми космоса, они лишь получили плюх от вовремя сориентировавшихся пограничников и отступили. Более того, пограничная эскадра, в свою очередь, нанесла контрудар, и три четверти колонизированных адерами планет было уничтожено. А главное, не особо разбираясь, кого они бьют, имперские пограничники уничтожили все планеты ти'тали, кроме двух изначальных. Смешно, но при этом они так и не поняли, что воюют не только с адерами. В общем, попытка справиться с людьми путём открытой агрессии в очередной раз с громким треском провалилась.

Однако процесс не остановился. Люди постепенно теряли знания предков, а ти'тали и адеры медленно, но неуклонно развивались. Но невезение, похоже, было у них написано на роду. Когда они предприняли новую попытку, в секторе появились Ковалёв и его корабли…

Глава 4

Ну, что скажете? – мрачно спросил адмирал, бросая на стол распухшую от бумаг папку, в которой была краткая история ти'тали, адеров, а также их взаимоотношений с другими расами, составленная на основании допросов пленных и вскрытых наконец компьютеров их корабля. Выжимка, которая давала полную ясность картины. Плод тяжкого недельного труда специалистов – и Ланцета, и штабных аналитиков, и хакеров, которые пищали от восторга, добравшись до вражеской электроники. Товарищи Ковалёва вполне разделяли его эмоции – как-никак у них были точно такие же папочки.

– А что тут говорить? – пожал плечами Шурманов. – Эти твари не оставят нас в покое. Что за скотский народ… Похоже, тут или мы, или они – третьего не дано.

– Согласен. – Шерр медленно кивнул. – Если мы хотим восстановить империю, надо обезопасить тылы. Сейчас у нас для этого есть и силы, и средства.

– Планетарные бомбы – это хорошо, – усмехнулся присутствующий здесь же Синицын.

Сотников, необычно молчаливый, лишь тоже кивнул, соглашаясь. Остальные присутствующие, а здесь были все старшие офицеры эскадры, сдержанно поддержали их. Никак не отреагировала только Дайяна. Ковалёв тяжело поднялся и подвел итог:

– Ну, тогда готовимся к походу. Кто примет участие, сообщу позднее, после составления штабом детального плана операции, но профилактику, пока есть возможность, провести всем. Давайте, что у нас там ещё на сегодня?

Когда совещание закончилось, остались узким кругом. И вот тут Дайяна внезапно спросила:

– Вы планируете их полное уничтожение?

– А ты видишь другие варианты? – удивлённо поднял брови адмирал. – Мы их не трогали, они сами начали вторжение, причём не в первый раз уже. К чему нам лишние сложности?

– Но там могут быть дети…

– Наверняка есть, – откликнулся сидящий в углу Шурманов. Он только что влил в себя две кружки чаю, и было видно, что ему теперь жарко: на свекольно-красном лице выступили мелкие бисеринки пота. – Вот поэтому и надо бить сейчас, пока они не сообразили, что к чему, и не начали эвакуацию. Накроем всех разом – и делу конец.

Дайяна хотела что-то возразить, но Ковалёв опередил её:

– Доброта к чужим детям может плохо отразиться на будущем наших. Нет уж, не мы начали эту драку, но всякой мрази атаковать наши планеты я больше не позволю.

Шерр согласно кивнул. Оставшись без поддержки, Дайяна надулась, потом фыркнула и вышла.

– Что это с ней? – удивился Шурманов.

– Женщина… – развёл руками Ковалёв. – Что с них взять?

– Да уж, где женщина, а где логика…

– Не о том думаете, – вмешался Шерр. – Вы лучше прикиньте, как мы сможем объять необъятное.

– В смысле? – Земляне повернулись к доктору. – Ты давай о высоком не очень-то, выражайся попроще, и люди к тебе потянутся.

– Да я в прямом смысле. У нас сейчас прямо как в начале пути – четыре боеспособных линейных корабля. У «Искателя» разворочен борт, «Инквизитору» повредили маршевый двигатель. Их обоих на ремонт отправлять, а не в поход.

– Ничего, – махнул рукой Шурманов. – Авианосцы и мониторы не пострадали, а при штурме планет они едва ли не важнее линкоров. Плюс с Зеты эскадра в полной готовности, их корабли только слегка поцарапало, да крейсеры-эсминцы. Справимся.

– Он прав, – задумчиво ответил Ковалёв. – У наших хоботастых друзей сейчас восемнадцать планет, а от лоханок местного производства даже после модернизации в таком походе будет проблем не меньше, чем пользы. Да и радиус действия у них маловат, придётся тащить с собой корабли обеспечения, подстраиваться под их скорость, да ещё и бункероваться по дороге. За это время там не только успеют свои корабли подлатать, но и организовать эвакуацию. Гадай потом, где и когда они снова всплывут. А без этих кораблей сил, чтобы атаковать все их планеты разом, у нас просто нет. Адеры – неплохие бойцы, в этот раз они побежали только потому, что испугались их хозяева, но если они упрутся, то нам придётся думать уже не о победе, а о том, как бы ноги унести.

Несколько секунд царила тишина, а потом Шурманов, хлопнув себя по колену, рассмеялся:

– А почему мы должны воевать?..

Четыре дня спустя на одной из окраинных планет состоялась встреча, которая впоследствии серьёзно изменила баланс сил во всём регионе. Со стороны империи в ней принимал участие адмирал Ковалёв. Его собеседниками были представитель галланов, старый знакомый Ковалёва, больше похожий на богомола. Адмирал поприветствовал его, как старого знакомого, тот в ответ деликатно сложил пилообразные конечности в жесте приветствия и уважения; шиис – высокий и мощный, похожий на разжиревшего до безобразия кота; опел – сухощавое земноводное, напоминающее адеров, только крупнее и изящнее; крастол – трёхметровое медведеподобное создание, флегматичное на вид, но готовое в любой момент взорваться стремительным действием… Держались все они крайне настороженно, не зная, что ждать от традиционно непредсказуемых людей, и, хотя внешне это было не видно, напряжение прямо витало в воздухе. Спокойнее других был старый галлан – он уже имел дело с имперцами и составил о них определённое представление. Больше всех, судя по дёргающемуся хвосту, нервничал опел, – он, наверное, опасался того, что его внешнее сходство с адерами может сыграть с ним злую шутку, вольно или невольно настроив человека против его расы.

Внимательно оглядев собравшихся, Ковалёв широко улыбнулся:

– Я рад приветствовать вас, уважаемые союзники…

Дальнейшая короткая и эмоциональная речь адмирала в двух словах могла быть сведена к простой мысли: все собравшиеся доказали верность союзническому долгу, выступив совместно с людьми против сильного врага, и потому им делается предложение, от которого отказаться, разумеется, можно, но невыгодно.

Короче говоря, Ковалёв предлагал совместный удар по планетам адеров. Причём удар незамедлительный, пока ещё эскадры собравшихся здесь не расползлись по домам, а сами адеры и их хозяева, разумеется, не успели собрать вместе и привести в порядок свои разбитые силы. Люди, конечно, справятся и сами, но им эти планеты не нужны, так что будет удар на уничтожение, после которого планеты превратятся в пепелище. А зачем пропадать добру, если им можно поделиться с верными союзниками? При этом люди не претендуют ни на что, кроме тех трофеев, что связаны с наукой и техникой противника, и готовы всё остальное передать тем, кто пойдёт непосредственно на штурм. А этого самого всего остального должно быть немало.

Никто из собравшихся лохом не был, наверняка все понимали простой как день контекст. Империя не хочет терять своих людей и предпочтет воевать не только своими, но и чужими руками. Заполучить технологии, возможно превосходящие те, что у собравшихся были на данный момент, люди никому не дадут. Однако на завоёванных планетах и впрямь можно было получить немало ценного, и в первую очередь это были сами планеты. По четыре-пять планет со вполне готовой к использованию развитой инфраструктурой – хороший кусок, ради которого стоило рискнуть. Неосвоенных планет, годных для жизни, в этом районе космоса было мало. Точнее, их вообще почти не осталось, а исследовать более далёкие звёздные системы оказывалось непростительно дорого и вдобавок опасно – неизвестно, на что там можно нарваться. Оставалось или ограничивать рождаемость, или задыхаться от перенаселения, или воевать друг с другом. Сейчас предлагалось реализовать именно последний вариант, к тому же без лишнего риска. Тем более что задача была не такой уж и сложной – объединённый флот четырёх цивилизаций если и не превосходил собранный адерами, то, во всяком случае, как минимум не уступал ему. Если же добавить ударные силы империи, превосходство становилось подавляющим.

Был один нюанс, не менее важный. Адеры всех, что называется, достали. Достали тем, что постоянно лезли в чужие дела, угрожающе нависали над соседями, ссорили всех между собой и при этом всегда извлекали выгоду. В этом смысле люди, куда более грозные, но при этом достаточно прямые и честные противники, выглядели гораздо предпочтительнее как союзники. С ними, в конце концов, можно было вести торговые сделки, не боясь, что у тебя под шумок, с помощью хитрой закорючки в контракте, отберут потом не только подштанники, но и родную планету заодно. Люди готовы были применять силу для отстаивания своих интересов, однако именно силу, а не коварство. Так что участь адеров была в тот момент решена. А ти'тали… Да кому до них дело, особенно учитывая, что фактически эти две цивилизации являлись одной.

Правда, оставался ещё один вопрос. Очень важный, абсолютно всех волнующий – сдержат ли люди своё обещание. В смысле не скажут ли они своим союзникам после того, как те намотают адеров на гусеницы: «А не пойдёте ли вы, господа, с этих планет куда подальше?» С учётом разницы в уровне технического развития и наличия у людей готовых к бою линейных кораблей имперского образца такое предположение выглядело, с их точки зрения, вполне обоснованным и, более того, весьма вероятным. Ковалёв вздохнул, сделал обиженную мину (ну мало ли, вдруг кто-то из его собеседников разбирается в человеческой мимике) и предложил галлану пояснить, чем заканчиваются союзы с империей.

Богомол не стал мяться и рассказал о том, что произошло не в таком и далёком прошлом, как его цивилизацию пытались подставить кар-таанны и чем всё закончилось. Надо сказать, это произвело на собравшихся определённое впечатление, и дальнейший разговор строился уже исключительно конструктивно. Все, кто присутствовал при разговоре, имели право говорить от лица своего народа, а значит, могли сразу сказать, согласны они или нет. Согласились все, но выдвинутые условия… Короче, они начали делить шкуру неубитого медведя с ничуть не меньшим энтузиазмом, чем это любили делать соплеменники Ковалёва. И спор вышел жарким – очень уж всем хотелось отхватить от приговорённой к уничтожению цивилизации кусок побольше да пожирнее.

Ковалёв наблюдал за громкими и жаркими, грозившими в любой момент перейти в побоище дебатами минут пять. Потом сообразил, что спорщики могут увлечённо размахивать конечностями ещё долго. Хотя, конечно, смотреть на это было интересно. Богомол в такт словам взмахивал своими пилообразными лапками так, что удивительно было, как он ещё никого не зашиб или не зарубил. Тонкий длинный хвост опела хлестал в стороны не хуже хлыста, и его собеседникам периодически приходилось уворачиваться, чтобы не получить по ногам. Кто-то и получил даже, а потом громко и заразительно ругался. Шиис выгибал (точнее, выгибала – это была женская особь) спину и шипел, как самый настоящий кот, что при его габаритах выглядело по меньшей мере смешно, а крастол периодически поднимался из кресла и поводил широченными плечами, подавляя собравшихся габаритами и остужая их пыл. В общем, спор разгорелся не на шутку.

Насколько мог понять Ковалёв, эти умники могли утопить любое дело в болтовне, просто не сойдясь по одному пункту. Послушав и понаблюдав ещё немного, он решил, что пускать этот процесс на самотёк дальше не стоит. Надо дело делать, организовываться до того, как адеры всерьёз приготовятся к обороне, а то и, поднакопив силёнок, снова перейдут в наступление. Судя же по увлечённому виду спорщиков, они готовы были продолжать процесс обсуждения до бесконечности.

Плюнув на условности, Ковалёв попытался вмешаться. Ага, щ-щас, его просто не услышали. Прошло всего несколько минут, а высокие договаривающиеся стороны уже совсем по-человечески хватали друг друга за грудки, не обращая внимания ни на разницу в росте и физических кондициях, ни на высокое положение конфликтующих. Вот он, дележ сокровищ во всей его красе, причём ещё до того, как эти сокровища добыты. Классика, можно сказать, жанра.

Пришлось плюнуть на условности вторично и с чувством врезать кулаком по столу. Вот тут их, конечно, проняло – со злости Ковалёв неосознанно перешёл в боевой режим, и в результате сверхпрочные ножки стола, которые теоретически должны были выдержать нагрузку минимум в полтонны, с треском разъехались в стороны. Тяжёлая столешница рухнула на пол, драматически зазвенев, и этот звук, похоже, разом привёл всех присутствующих в чувство. Во всяком случае, споры на повышенных тонах прекратились, и народ согласился с предложением сделать небольшой, но крайне важный перерыв. Часов этак на …дцать.

Пока новоявленные союзники остывали, Ковалёв, запершись с Дайяной в своём кабинете, лихорадочно прикидывал варианты, как всех оставить довольными и никого не спровоцировать на конфликт. Чем занимались в это время его недавние собеседники, он поинтересовался уже позже. Они, как оказалось, отправились по своим миссиям для приёма пищи, чтобы не шокировать местный провинциальный народ разницей во вкусах. Галланы, к примеру, лопали свой обед живьём, крастолы ели почти так же, как люди, только еда была приготовлена из насекомых, а у опелов приём пищи был целым ритуалом, включающим не менее полусотни столовых приборов. Некоторые из них, кстати, были настолько интересны, что у Ланцета, в своё время вычитавшего про них, даже появилась идея приспособить многое к своей профессиональной деятельности. Во всяком случае, подходили они для допроса идеально, да и выглядели соответственно. На этом фоне шиисы, лопающие банальное сырое мясо, выглядели простыми и безобидными.

Кстати, разные гастрономические пристрастия порой тоже служили поводом для конфликтов. Так, между галланами и крастолами в своё время произошла довольно серьёзная война. Причиной же для неё послужил обед в честь первого контакта, данный крастолами. Ну, им простительно, они в тот момент вообще только-только в космос вышли, а галланы, которые летали между звёзд немногим дольше их, восприняли то, что крастолы при них едят насекомых, как форму оскорбления и угрозы. Хорошо ещё, что эта война кончилась практически полным взаимным уничтожением военных флотов, которые у обеих сторон на тот момент были неприлично маленькими. В результате вояки сели за стол переговоров, но неприятный осадок ещё долго мешал отношениям соседей. Прочный мир между ними установился только после того, как они вынуждены были выступить в качестве союзников, отражая агрессию баан-ну, очень неприятной и внешне, и по образу мыслей расы гигантских разумных слизней. Сейчас от баанну остались только руины на некоторых планетах, но тогда они были весьма грозным противником, успевшим изрядно попортить кровь многим соседям. Кстати, их образ питания был отнюдь не лучше – баан-ну неторопливо и обстоятельно наползали на любую органику и медленно её переваривали, причём в пищу им годилось что угодно – от мяса до гнилой древесины. Основным условием было – чтобы пища не сопротивлялась, а мясо считалось у них за деликатес, особенно свежее. В смысле свежайшее. Поэтому в плен к ним попасть было страшнее, чем к галланам, – баанну переваривали обездвиженных пленников по нескольку суток, и жертва при этом оставалась живой практически до последней минуты.

Так что народ разбежался двигать челюстями, процесс этот затянулся, и второй раунд переговоров начался уже на следующий день. Честно говоря, Ковалёв надеялся, что за это время его собеседники успеют многое обдумать и дальнейшее обсуждение проблемы найдёт себе более конструктивное русло. Увы, его надеждам не суждено было оправдаться – разговор начался с того, на чем он закончился накануне. Разве что в драку пока никто не лез – видимо, не набрали ещё требуемого для этого градуса. Однако адмирал пятой точкой чувствовал, что это только вопрос времени. Поговорят-поговорят – и снова бодаться полезут, бараны, а дело стоять будет.

В общем, адмиралу пришлось в третий раз наплевать на приличия, напомнить всем, что он пока что ВРИО руководителя сильнейшей из держав, и рявкнуть на собравшихся так, что стёкла задрожали. Ну а потом он выложил из принесённого с собой портфеля план делёжки вражеского государства, над которым просидел полночи, и объявил, что решение окончательное, обжалованию не подлежит, обсуждению – тоже, и если кто-то не согласен, то он, адмирал Ковалёв, этому кому-то не завидует. Да и вообще, восемнадцать на три или даже на два делится лучше, чем на четыре.

Намёк, данный в форме ультиматума, был понят собравшимися правильно, и дальше разговор шёл уже о вещах ближайшей необходимости – какие силы может выделить каждый из собравшихся, куда, когда и сколько кораблей посылать да как удобнее будет организовывать между ними взаимодействие. Словом, нормальный деловой разговор, тем более что выбирать командующего не требовалось – это место, как обладатель сильнейшего флота, адмирал узурпировал за собой, и никаких возражений его решение не вызвало. А раз пошли такие расклады, то и согласования можно было свести к банальной постановке задач и сроков их выполнения. Вряд ли это нравилось союзникам, но и аргументированно возражать им было не с чего. Как следствие, второй день переговоров стал и последним – уже через несколько часов все отправились к своим флотам, чтобы двинуть их к точке рандеву.

Уже перед отлётом галлан спросил у Ковалёва, почему он выбрал для ведения дел именно их. Ведь имелись вроде бы и более сильные, и притом более лояльные соседи. Адмирал на секунду замялся, но ответил честно:

– Видите ли, в чём дело. Есть более сильные, есть более лояльные, но, когда пришла беда, на помощь поспешили именно вы. Других там не было. Может, они были слишком далеко и не успели, может, даже и не знали о происходящем. Я не хочу гадать, мне это и неинтересно, но ваша четвёрка оказалась там, где надо, и, так или иначе, помогла. У вас могли быть абсолютно корыстные мотивы, вы могли поступить так потому, что боялись нас больше, чем наших врагов, – это сейчас не важно. Важно то, что вы это сделали, а раз так, то и дело я намерен иметь с вами.

Галлан совсем по-человечески склонил голову в знак того, что понимает и принимает аргументы собеседника. Потом он развернулся и быстрым шагом направился к прибывшему за ним челноку. Глядя ему вслед, Ковалёв подумал на миг, что зря разоткровенничался, а потом плюнул и решил: что сделано – то сделано, и теперь надо просто жить дальше.

А вообще, бардачное получилось совещание. Ещё одно доказательство того, что бардак присущ не только людям и свойство это даже не межнационального, а межпланетного и межрасового масштаба. Вот первая встреча Ковалёва с кораблями ти'тали почему произошла? Да потому, что на кораблях, идущих основывать очередную базу ти'тали, на сей раз в самом центре человеческих владений, ни сном ни духом не знали, что диктатор уничтожен и заправляют в тех местах уже совсем другие люди. Те, кто отвечал за военную часть операции, знали, а те, кто базами занимался, – не знали. Ну, не сообщил им никто, забыли в суматохе. Так что бардак – он везде бардак, никуда от него не денешься. Главное, чтобы в походе его было поменьше.

Глава 5

Кто сказал, что командовать объединённым флотом сложно? Чушь! Командовать таким флотом, тем более составленным из кораблей разных рас, с разным уровнем подготовки, разными традициями и, главное, разными тактико-техническими характеристиками, практически невозможно. А когда понятие о дисциплине тоже совершенно разное, то попытки справиться с получившейся аморфной массой становятся натуральной пыткой. Сейчас таким образом пытали адмирала Ковалёва.

Хорошо ещё, что в самом походе задача была простой, как гвоздь, – пройти из точки «А» в точку «Б» с определённой скоростью. Однако даже обычная организация походного ордера вымотала Ковалёва и его штаб донельзя. Сейчас все неприличными словами проклинали Шурманова за его показавшуюся тогда столь изящной идею войны чужими руками, а заодно и Ковалёва, который сдуру эту идею поддержал, но менять что-либо было уже поздно. Оставалось терпеть и надеяться, что всё как-нибудь устаканится, на ходу решая возникающие проблемы.

В самом деле! У людей как: есть приказ – его надо выполнять. У каждого офицера, разумеется, есть свои амбиции, но при выполнении задачи они всё же отходят на второй план. Здесь же…

Маразм, иначе и не назовёшь. Вот хотят шиисы идти первыми – и всё тут. Для них это важно – идти впереди всех, демонстрировать своё геройство и лелеять самолюбие – раз они первые, то остальных ведут именно они. И не объяснишь им, что корабли, идущие в авангарде, имеют наибольший шанс нарваться на плюху, а значит, должны быть достаточно защищены, чтобы от этой плюхи не развалиться. Ну и, до кучи, быстроходны, чтобы вовремя отступить от сильного врага или преследовать слабого. И экипажи у них должны быть подготовлены соответствующе. А ещё желательно хорошо вооружены и иметь лучшие из возможных системы наблюдения, дабы первыми обнаружить противника. Шиисы всё это понимали, согласно кивали и… требовали, чтобы их поставили в авангард. Хотя у них и корабли так себе, и экипажи не блистали, однако честь идти первыми они не хотели уступать никому. Вдобавок они и между собой переругивались по поводу того, кто должен идти первым, и споры выходили порой весьма жаркими. В общем, дурдом.

Ковалёву по большому счету было плевать. Хотят шиисы доблестно погибнуть – их проблемы, только это может усложнить выполнение боевой задачи, что чревато проблемами уже для всех.

Остальные, кстати, были не лучше. Меньше всего хлопот было с галланами – они уже однажды работали вместе с людьми, поэтому представляли себе и что от них требуется, и какова будет их роль в походе. А вот опелы периодически нарушали строй – у них, оказывается, был редкостно развит индивидуализм, и каждый капитан считал себя как минимум не ниже своего собственного адмирала. Людей же за командование они и вовсе не воспринимали. Правда, как раз с ними вопросы Ковалёв решил быстро, в полном соответствии с менталитетом рептилий, обожающих выяснять, кто же из них круче.

Проще говоря, он предложил тем из них, кто считает, что он лучше имперского адмирала справится с задачей, самим выбрать командира, которому будут подчиняться все. Только вот им придётся доказать, что они лучшие. Как доказать? Да просто – справиться с адмиралом. Голыми руками, на глазах у всех, как их легендарные предки, существа, бесспорно, смелые и достойные. Или слабо?

Традиция ритуальных поединков была у опелов древней и почитаемой, поэтому предложение человека было встречено ими с энтузиазмом. Правда, товарищи Ковалёва дружно покрутили пальцами у виска, но оспаривать его решение не стали. Когда же проходил собственно поединок, огромный спортивный зал «Громовой звезды» оказался забит до отказа, причём, что интересно, за человека болели не только люди, но и представители остальных рас, кроме, разумеется, опелов, – соседи не слишком жаловали ящеров за их заносчивость.

Опелы, кстати, выбирали из своих лучших двое суток, и всё это время их корабли шли так, как положено. Ничего удивительного – у всех было занятие куда более интересное, чем гнуть пальцы друг перед другом. Они всерьёз выясняли, кто же из них будет командовать флотом, даже в мыслях не допуская, что победить может человек. Абсолютно зря – давать им реальный шанс Ковалёв не собирался.

Поединок был коротким, к полному разочарованию толпы зрителей, как сидящих в зале, так и наблюдающих трансляцию. Зал притих сразу – опел был на голову выше человека и в полтора раза тяжелее, вдобавок закованный в непроницаемую, казалось, чешую, а его хвост был не менее опасен, чем любая из конечностей. Ковалёв на его фоне терялся, но, когда прозвучал гонг, схватка закончилась почти мгновенно. Супер в боевом режиме двигался в разы быстрее ящера и, перепрыгнув через свистнувший в воздухе хвост, легко сократил дистанцию. Два удара, в челюсть и по рёбрам, – всё, поединок закончился. Опел остался лежать с многочисленными переломами, а Ковалёв в мёртвой тишине покинул ринг.

Эта победа наделала много шума. Сами по себе, в рукопашной схватке, люди никогда не считались очень сильными бойцами – естественно, ведь с суперами никто ещё дела не имел. Теперь ходили многочисленные слухи о том, что адмирал и вовсе не человек, а боевой кибер, но дальше слухов дело не шло. Оспаривать авторитет Ковалёва никто из опелов больше не пытался, да и, похоже, он их устраивал. Во всяком случае, все его приказы теперь исполнялись ими как по команде «Бегом!».

Подкинули сюрприз и спокойные, даже немного заторможенные крастолы. Для начала они на двое суток опоздали в точку сбора. Смешно, но в этом они не видели абсолютно ничего плохого, напротив, опаздывать у них считалось хорошим тоном. Ковалёв, так глубоко в азы туземной психологии не вникавший, вначале встал на уши от злости, а потом имел серьёзный разговор с командующим эскадрой крастолов. Тот кивал, соглашаясь с каждым словом адмирала, но привычку опаздывать не бросил, и теперь Ковалёв мрачно гадал – они что, и в бою такими же медленными быть рассчитывают?

Вдобавок ко всему крастолы оказались прирождёнными торгашами, постоянно стремящимися занять роль посредников в торговле между разными цивилизациями, дабы спокойно стричь купоны с перепродажи товаров. Несмотря на устрашающий вид и очевидную храбрость, они не любили воевать, зато даже на недавних переговорах пытались впихнуть торговые соглашения. Хорошо ещё, что остальные отлично понимали ситуацию и послали их куда подальше. Однако если тогда всё же был довольно узкий круг высших лиц, то сейчас ситуация была совсем иной, и капитаны кораблей крастолов беспрерывно засоряли эфир предложениями что-то купить, причём самые выгодные предложения были, разумеется, у них или, на худой конец, у их клана.

Ковалёв терпел. Ковалёв молчал. Ковалёв медленно свирепел и, наконец, не выдержал. В общем, уже через два дня осатаневший адмирал пообещал любую посудину, с которой поступит хоть одно предложение о торговых сделках, раскатать главным калибром. Крастолы послушно замолчали и, похоже, даже не обиделись. То ли обижаться на подобное было против их правил, то ли привыкли уже к такой реакции на свои предложения.

Но если с военными ещё можно было разобраться по-своему, по-мужски, то что было делать с гражданскими? Дело в том, что эскадра тащила за собой огромное количество десантных кораблей для завоёвывания союзниками планет, а это масса техники и войск, перевозку которых военные транспорты были не в состоянии обеспечить – их банально не хватало.

Поэтому привлекли гражданские корабли. Теперь эти огромные, набитые солдатами корабли неторопливо шли в общем строю, заметно его тормозя. Но это было даже не худшее, самым плохим было то, что капитаны гражданских транспортных кораблей попросту не умели ходить в строю, постоянно его нарушали, и это создавало обстановку нервозности.

Единственные, кто шёл без особых проблем, кроме, разумеется, неизбежных в дальнем походе мелких поломок, были его собственные корабли и эскадра с Зеты. Как ударная эскадра, так и полсотни лучших кораблей из модернизированных трофеев первого этапа войны, укомплектованные экипажами из землян, были, разумеется, вне конкуренции, однако и союзники не подкачали. С Зеты прислали почти всё, что у них было, очень уж хотели поквитаться с адерами. Да и понятие «союзник» для них не девальвировалось совершенно, этот странный, всё ещё удивляющий Ковалёва симбиоз двух рас оказался не только жизнеспособен, но и крайне полезен. Было в них, как и во многих молодых народах, нечто первобытное. Если вражда – то до смерти, если дружба – то навсегда. В общем, это было, пожалуй, самое ценное приобретение возрождаемой империи. После самой Земли, конечно.

Иногда Ковалёв начинал гадать, стоило ли вообще идти на эти извращения, однако каждый раз приходил к выводу, что Шурманов всё же был прав. Конечно, союзнички доставляли немало проблем, но, с другой стороны, что бы он без них делал? Собрал бы все имеющиеся силы и попёр на адеров? Ну да, именно так и пришлось бы поступить, потому что этот нарыв надо было вскрывать обязательно, причём сейчас, пока эти сволочи вновь не набрали силу, и так, чтобы и на развод не осталось. А то гадай потом, не вылезет ли через тысячу лет очередная пакость да не начнёт ли портить жизнь потомкам. Это значило, как минимум, генеральное сражение и одновременную атаку на все планеты, которых было всё же многовато, либо опять же сражение, блокаду планет и потом уничтожение их силами ударной эскадры. Либо так, либо иначе, а то вдруг успеют разбежаться, ищи их потом, а когда найдёшь, режь гнойник по новой. В общем-то второй вариант был выполним, но имел крупный недостаток – он мало того, что требовал задействовать практически весь флот, так ещё и был очень долгим.

Время, время… По самым оптимистичным прогнозам, для уничтожения адеров требовалось как минимум несколько месяцев. Всё это время флот будет занят наглухо, в лучшем случае смогут постепенно возвращаться высвобождаемые эскадры. А это, в свою очередь, означало, что собственная территория окажется на эти самые месяцы практически без защиты. Соседи же, мирно сидящие пока что под лавками и не рискующие лишний раз подать голос, наверняка этим воспользуются – им могучая страна, походя строящая конкурентов в шеренгу, совсем даже ни к чему. И то, что люди будут бить их общего врага, тем самым поступая, если вдуматься, на пользу всем, никого при этом не остановит. Людей, во всяком случае, не остановило бы точно, а считать другие расы хоть в чём-то благороднее или непрактичнее своей глупо. Иными словами, лезть в одиночку на адеров означало спровоцировать соседей на атаку собственной страны. И даже если этого не произойдёт, всё равно такое ослабление чревато – на многих планетах сильны пока что сепаратистские настроения, и вполне возможно, что найдутся харизматичные лидеры, чтобы за ними пошли и достаточно беспринципные, чтобы ради минутной выгоды ударить в спину собственной расе. Короче, при любых раскладах риск оказывался неоправданно велик.

С этой точки зрения идея привлечь союзников, выступающих фактически в качестве наёмников, выглядела достаточно разумной. Во всяком случае, даже если в самом сражении пользы от таких, с позволения сказать, союзников убегающе мало, они как минимум смогут обеспечить блокаду вражеских планет, высвободив тем самым силы людей, которые в результате останутся дома, на охране собственных границ. После уничтожения флота адеров со штурмом планет они справятся и сами. Потом ещё на годы они будут отвлечены зачисткой и освоением новых планет, которые в это время будут исправно оттягивать их ресурсы, не давая полноценно развиваться цивилизации в целом. Опять же, дрессировать союзников надо так же, как и зверей в цирке, – кнутом и пряникам. Если будет один кнут – предадут, как только появится возможность, если будет один пряник – начнут гнуть пальцы, так что всё же надо и то и другое. Кнут им уже был продемонстрирован дважды – когда били приснопамятных крабоспрутов, и во время инцидента с галланами, которых пытались подставить соседи. Теперь надо было показать им пряник, убедив, что сотрудничать с людьми выгодно. Те же галланы это и так понимают, полезный опыт у них имеется, а вот с остальными придётся рано или поздно повозиться. Так почему не сейчас, раз уж есть повод?

А ещё Ковалёву очень хотелось обезопасить собственные тылы. Он не считал себя особенно одарённым человеком, но одна из проблем обеих империй лежала буквально на поверхности. Если конкретно, это были отношения с соседями. Нет, то, что империи относились к ним жёстко, даже жестоко, у адмирала никаких нареканий не вызывало, но вот последствия… Два раза рушились империи, и дважды иные расы тут же начинали пытаться заглотить их осколки. И если во второй раз процесс шёл неторопливо и не слишком опасно, то в случае с Первой империей даже сам её развал оказался следствием войны с внешним врагом, и последствия были куда печальнее. Проще говоря, адмиралу очень не хотелось, чтобы в случае возникновения проблем (а от них, как известно, никуда не денешься) ему ударили в спину. А для этого нужно привязать к себе несколько соседей, сделать так, чтобы они его боялись, но при этом не жаждали исчезновения собственно империи. Этого можно было добиться, если в существовании империи они будут видеть для себя выгоду. Именно поэтому он намеревался повязать их кровью – пусть остальные смотрят волком ещё и на них. И тогда все эти умники будут знать, что, следуя в кильватер империи, они получат новые территории и возможности для развития, но если попытаются отделиться, то их просто сожрут за то даже, что они когда-то были в коалиции с ненавистными людьми. Если всё пойдёт так, как рассчитывал адмирал, это и вовсе заставит их впоследствии отстаивать перед соседями интересы империи, как свои собственные.

Существовала, правда, опасность, что эти умники, научившись работать в команде, станут представлять опасность для самого человечества. Однако тут уж надо было самому не плошать. Да и потом, противники, которые привыкнут воевать по правилам, предпочтительнее кучи любящих бить исподтишка мелких государств. В чём-то они могут быть опасны, но при этом остаются намного более предсказуемы.

В общем, не будучи стратегом, Ковалёв замахнулся тем не менее на стратегическое планирование. К чему это приведёт, было пока неясно, но всё же это было лучше, чем сидеть и ждать, пока всё само собой рассосётся. Слишком уж серьёзными были процессы, чтобы пустить их на самотёк. Мыслями он с остальными не делился, не будучи уверен, что его поймут и тем более одобрят, просто ввернул в свой план ещё один уровень, скрытый до поры до времени от других. А прав он или не прав, покажет время.

Между тем проблемы, которые преследовали объединённый флот с самого начала похода, постепенно уходили. Заткнулись опелы – им было наглядно продемонстрировано, что существует вожак, который имеет право отдавать приказы. Теперь корабли ящеров шли ровным строем, демонстрируя, кстати, отменную выучку. И в бою они трусами не были – это Ковалёв знал точно. Смешно, но в эру высоких технологий и космических перелётов для некоторых бицепсы остаются главным показателем…

Галланы и так вели себя пристойно, хотя их флот был и по численности, и по огневой мощи самым слабым. Их сила была в другом – большая часть транспортных кораблей с десантом принадлежала им, а значит, при штурме планет галланы будут незаменимы. Ничего, кстати, удивительного – как и большинство насекомых, плодились галланы с угрожающей скоростью.

Крастолы, после того как Ковалёв обещал дать им по мозгам, тоже были вполне дисциплинированными подчинёнными. Впрочем, как и большинство торговцев, они живо уясняли, где выгода, и как только поняли, что выполнение приказов даст в перспективе максимум, на который можно рассчитывать, стали более чем аккуратны и исполнительны.

Кстати, после того опоздания Ковалёв очень внимательно проштудировал информацию об их обрядах и обычаях. Среди них, помимо абсолютно, на его сторонний взгляд, глупых, вроде обязательных опозданий или запрета на поедание растительной пищи в определённые дни, были и весьма неприятные. К примеру, их систему управления можно было назвать кланово-демократической с выборами главы государства и прочими атрибутами, но если этот самый глава на своём посту не справлялся, то его положено было ритуально съедать. Именно так: главным блюдом на банкете по поводу инаугурации нового главы в этом случае становился его предшественник, особым образом приготовленный и нарезанный на порционные кусочки.

Привычно небрезгливого Ковалёва, когда он про это узнал, замутило. Против того, что не справившееся правительство стоит развешивать на столбах во главе с президентом, он и сам ничего не имел. Более того, как он слыхал, кое-где в Латинской Америке это было даже возведено в ранг национальных традиций и считалось совершенно нормальным. Но чтобы жрать… В общем, к каннибалам у него образовалась стойкое отвращение, и хотя адмирал и старался убедить себя, что все это не стоящие внимания эмоции, но на всякий случай приказал вести за кораблями крастолов постоянное наблюдение.

С шиисами на деле оказалось вполне реально договориться. Хотят они идти в авангарде – и хрен с ними. Пускай выделят один корабль – и будет он идти первым, а чтобы никому не обидно было, периодически его меняют. Ковалёв вполне логично рассудил, что идущий чуть позади имперский линейный крейсер всё равно будет работать локаторами намного дальше, чем корабль шиисов. А если всё же заварится каша и кошки не успеют сделать ноги – сами виноваты, если вдуматься. От потери же одного корабля боевая мощь эскадры уменьшится столь незначительно, что этим можно пренебречь.

Что интересно, шиисы всё это прекрасно понимали, и такое положение вещей их, похоже, устраивало. Странное, на взгляд адмирала, поведение – готовность умереть не ради чего-то осязаемого, вроде защиты собственного народа или как минимум добычи, а ради славы, которая, возможно, принесет один вред. Чем-то это напоминало поведение викингов, с определённой поправкой на местный колорит, хотя викинги были, кажется, малость порациональнее.

Все эти извивы инопланетной психологии ставили Ковалёва в тупик всё больше, вплоть до того, что на пятый день совместного рейда он, посоветовавшись с Шерром, связался с оставшимися на базе Дайяной и Шурмановым. Посовещавшись, они договорились, что поднимут все сохранившиеся материалы по психологии иных рас и создадут экспертную группу, задачей которой будет обеспечение оценки и предсказания поведения как союзников, так и врагов, чтобы хотя бы знать, к чему готовиться, и уметь просчитывать оптимальные ходы заранее, а не решать проблемы в пожарном порядке. Конечно, народ малость посмеялся по поводу того, что империя, как и положено настоящему государству, начинает обрастать бюрократией вообще и ненужными институтами в частности, но в целом идея была здравой. Пока же приходилось работать с тем материалом, который был в наличии.

Тем не менее с участниками похода Ковалёв постепенно справляться научился. Труднее всего было с уступающими военным и дисциплиной, и обученностью экипажами транспортных кораблей, но и они постепенно научились держать строй, особенно после того, как осознали, что их, случись проблема, может спасти только защита боевых кораблей. А что, вдруг рядом крадётся эскадра адеров, готовая перехватить отставшего? Разумеется, такая ситуация была крайне маловероятна, поскольку локаторы имперских кораблей непрерывно ощупывали пространство вокруг, и подобраться незамеченным не смог бы никакой песец, но командам транспортных кораблей знать об этом было не нужно – маленькая порция страха весьма полезна для дисциплины. В результате те старались, как могли. Страх и впрямь оказался хорошим стимулом, и, когда флот вторжения достиг границ контролируемой адерами территории, порядок в нём уже почти соответствовал норме.

– Ну, за упокой.

– За упокой…

Олаф и Джим выпили не чокаясь, синхронно занюхали чёрным хлебом и кинули в рот закуску. Олаф – порцию концентрированного холестерина под названием сало, Джим – дольку чеснока. Пить за эти годы американец научился не хуже настоящего русского, но к салу привыкнуть никак не мог. Он вообще не жаловал нормальную для русских пищу и не понимал анекдотов вроде того, что, когда у русских не хватает хлеба, они мажут масло прямо на колбасу.

Хотя они были не алкоголики и им не требовалось повода, чтобы напиться, как раз сегодня они пили по поводу. Если конкретно, то за упокой своих надежд, а заодно за упокой нескольких месяцев тяжёлой работы. Ну что тут скажешь – не повезло.

Не далее как утром, в очередной раз вышибив роботов-исследователей из подземных тоннелей, с ними соизволил наконец выйти на связь искусственный интеллект, который эти самые тоннели оборонял. И сделал он это для того, чтобы задать вполне человеческий вопрос: ребята, сколько можно? Ну, повеселились – это, разумеется, замечательно, за столько лет сидения в одиночестве будь ты хоть сто раз искусственный и идеально сбалансированный эмоционально, заскучаешь, но каждой шутке есть предел. Не кажется ли вам, что она уже затянулась? Так что давайте, вводите пароль и входите или не вводите и отвалите. Железная, кстати, логика.

Переговаривались примерно сутки. Тот факт, что Первой империи больше нет, искинт воспринял абсолютно спокойно, в меланхолию или бешенство с битьём посуды впадать не собирался – очевидно, и сам догадывался, что не просто так его здесь забыли, и пришёл к выводу о чём-то подобном. Несмотря на то что информацию искинт получил и даже каким-то неведомым людям способом проверил, допускать кого-то на объект он категорически отказался, предупредив, что если кто-то сунется, то он задействует систему самоподрыва. Правда, разговаривал он теперь много и с удовольствием, но исключительно на отвлечённые темы, не касающиеся, к примеру, древних технологий. Но самым главным было даже не это. Просто люди и сами больше не хотели спускаться в эти подземелья.

Вначале ведь как думали: под безжизненной пустыней расположилась исследовательская база или военный завод Первой империи, а может, то и другое вместе, напичканные высокими технологиями настолько плотно, что пальцем ткни – изо всех щелей полезет. При таких раскладах изучать это место, безусловно, стоило, и любые затраты были оправданы. Однако, если верить искинту (а он позволил, наконец, одному из роботов-разведчиков облететь по коридорам всю базу, что полностью подтвердило его слова), объект не был ни заводом, ни лабораторией. Он вообще не имел отношения ни к науке, ни к производству, ни даже к банальному складу. Меньше всего земляне ожидали, что перед ними окажется древний пантеон.

Да-да, именно пантеон, сиречь кладбище. Те, кто жил в Первой империи, очень серьёзно относились к вопросам смерти и своих, как они считали, наиболее достойных представителей хоронили со всеми почестями. Здесь для выдающихся жителей планеты был возведён огромный подземный комплекс и поставлен на стражу один из лучших по тем временам боевых искинтов.

Забавно, но древние египтяне правильно определили назначение пирамид. А может, просто что-то помнили. Только хоронить своих фараонов им пришлось в «предбаннике». Ну да это уже мало интересовало людей – осквернять кладбища им в любом случае совершенно не хотелось.

Вот теперь и сидели боевые товарищи, пили и закусывали. Хотя в принципе ничего страшного не произошло, всё банально осталось на своих местах. Единственно, местные очень уж сильно хотели вернуться в эти места, с Мадагаскара непрерывным потоком шёл поток жалоб. Но имперцам на них было наплевать, равно как и на вопли и истерики всевозможных правозащитников, которые ещё не поняли, что мир изменился и они оказались за бортом. Конечно, некоторые уже сообразили, с какой стороны сейчас у булки масло, вот только пристроиться к кормушке им было уже не суждено – как оказалось, соответствующие досье на всех них уже давно имеются у спецслужб, и теперь путь во власть им был закрыт, равно как и экстремистам различного толка. Этих вообще отстреливали в массовом порядке, а учитывая, что имперская техника позволяла легко устанавливать их местонахождение, процесс этот затянуться не грозил. К тому же выловить всевозможных «кротов» в собственных штабах с помощью опять же имперских методов было совсем несложно. В общем, времена терпимости и политкорректности прошли, наступила очередь превращения планеты в военный лагерь. А если не забывать, что у каждого землянина сейчас был шанс оказаться в элите возрождаемой империи, проблем с людьми было даже меньше, чем изначально можно было предположить.

В общем, невольным переселенцам предложили достаточно щедрый выбор – остаться на Мадагаскаре или переселиться на материнскую планету, с которой некогда прибыли их предки. Во втором случае о собственном государстве на Земле можно было забыть, вне зависимости от того, сколько народу решит перебираться. Был даже выделен скоростной курьер, который должен был смотаться к той планете, дабы «несчастные» евреи могли послать своих руководителей посмотреть, что им предлагают. Олаф, впрочем, и так знал, что после той войны планета сильно пострадала и разумной жизни там больше не было, но за прошедшие годы экология практически восстановилась. В общем, дар был очень щедрым, даже учитывая тот факт, что все внешние инвестиции в Израиль прекращались при любых раскладах.

При этом гнать никого не собирались. Хочешь остаться – оставайся, если ты живёшь в России, Америке или где-нибудь ещё, если приносишь пользу своей стране, то какая разница, кто были твои предки? Олаф не без основания полагал, что рванут с планеты либо останутся на острове самые упёртые или ортодоксальные.

Только арабов тоже планировали переселять на ту же планету, никого об этом, естественно, не предупреждая. Ну, арабов не спрашивали – они за последнее время, очевидно поняв, что нефтедолларам, равно как и уважению к их хозяевам, пришёл конец, устроили целую серию терактов, поэтому выбор у них был сейчас очень неприятным: или на ту планету, или на тот свет. Олаф выбрал первое, хотя это было чревато расходами – всё же массовые убийства каких-никаких, а людей ему, как и большинству русских, претили. Сами арабы вряд ли согласились бы перебираться добровольно, и это тоже могло принести определённые проблемы. Хотя, конечно, решаемые. Зря, что ли, военный флот на орбите висит?

Вот такая сложная и чреватая беспорядками ситуация сложилась на Земле, и имперцы, разворошив муравейник, сами уже не рады были, что ввязались во всё это. Создали, короче, проблем и себе, и руководству стран, которые оказались втянуты в процесс. И ещё далеко не факт, что Ковалёв их действия одобрит. Скорее наоборот, а в гневе адмирал был страшен. Вот и сидели сейчас два товарища и пытались снять стресс подручными методами.

Глава 6

Границу пересекли, даже не заметив. Да и как её заметить? Космос каким был, таким и остался, а граница между государствами – вовсе не непреодолимый барьер, она не более чем условность. Только штурманы сделали себе пометки, в очередной раз уточняя координаты эскадры, да все против воли напряглись – всё же понятие «вражеская территория» чисто психологически значит очень многое, как для людей, так и для большинства иных рас.

Сам адмирал, равно как и другие ветераны-земляне, отнёсся ко всему этому философски. За то время, которое его эскадра провела в космосе, он привык плевать на все и всяческие границы. Сильным быть приятно, а самым сильным ещё приятнее – хрен кто рискнет остановить и сказать: «Простите, сэр, вы не туда залетели». Скорее уж посмотрят на то, какими калибрами оперирует нарушитель, и предпочтут сидеть тихонечко и держать ротик на замке. Удобно, чёрт возьми!

На фоне начала вторжения известия о том, что египетские подземелья удалось, наконец, исследовать, прошли незамеченными. Голову адмирала занимали совсем другие мысли, в первую очередь его беспокоило, что он практически ничего не знает о дислокации противника. Как было бы здорово – нанести внезапный удар, расковырять вражеский флот, а потом спокойно заниматься своим делом. Увы, об этом оставалось только мечтать – по информации, полученной от пленных, флот мог равновероятно располагаться в одной из шести освоенных адерами и ти'тали систем, имеющих достаточные мощности для ремонта и обслуживания такой массы кораблей. Однако с той же вероятностью он мог рассредоточиться по всем восемнадцати планетам, а то и оказаться на какой-либо из внесистемных баз, которых у противника было понастроено великое множество. Были и другие варианты, гадать о которых даже не хотелось. В общем, та ещё задачка, которую тем не менее требовалось как-то решить.

Конечно, имелась под рукой ещё эскадра Синицына, задачей которой и была собственно разведка, но её возможности были далеко не безграничны. Тем не менее разведчики, забункеровавшись, оторвались от плетущихся со скоростью дряхлой черепахи основных сил ещё за три дня до того, как эскадра подошла к владениям адеров, и рванули вперёд изо всех своих немалых сил. Ковалёв сомневался, что они смогут быстро обнаружить вражеский флот, но попытка не пытка. В конце концов, лучше хоть какая-то информация, чем вообще никакой.

Ну а пока разведчики шуровали по тылам противника, Ковалёв с эскадрой уверенно двигался к ближайшей крупной промышленной планете адеров. Его план заключался в том, чтобы выманить флот адеров или хотя бы его часть на себя. Зачем гадать, где они его спрятали, гоняться за противником по всему космосу и без толку жечь топливо? Пусть адеры сами придут. В том, что они не просто придут, а примчатся со всевозможной скоростью, добавив, если надо, к мощи корабельных двигателей собственную реактивную тягу, Ковалёв не сомневался.

В любой современной, тем более космической войне основными являются три вещи – человеческий ресурс, наука и промышленность. Всё остальное, разумеется, тоже важно, но самый гениальный флотоводец не победит, если у него не будет кораблей, и ни один маршал ничего не сделает без солдат. Если же у одной стороны будет атомная бомба, которую не постесняется применить, а у другой – к примеру, арбалеты, результат опять же предсказуем. Именно поэтому такие ресурсы любое разумное существо будет развивать и беречь, а дураками ни адеры, ни ти'тали не были. Стало быть, при возникновении угрозы они будут драться.

На этом и был основан план адмирала – ударить по планете, которая имеет многочисленное население, сильную промышленность и массу научных центров. То, что адеры постараются эту планету защитить, практически гарантировано. Конечно, если перед ними окажется имперский флот, они могут пересмотреть свои приоритеты, срочно придумать какую-нибудь хитрость, которая позволит если не разбить людей, то хотя бы нанести им большой урон или как минимум запустить программу эвакуации – то, чего Ковалёв и старался избежать. Однако сразу выкладывать на стол все карты он не собирался. Пускай лучше противник считает, что это какой-то слабый, но наглый сосед решил воспользоваться временным ослаблением флота адеров после поражения, которое тот понёс от имперцев, и на свой страх и риск напал на их планеты. Особой тревоги это не подымет, да и силы противник задействует соответствующие угрозе. А потом уже спасательную команду ждёт неприятный сюрприз в лице объединённого флота. Простейшая ловушка, но, как считал адмирал, именно такие и срабатывают. Чем сложнее план, тем больше вероятность, что где-то что-то пойдёт не так, а запас прочности сложного плана невелик, можно и не успеть исправить положение. Вон как Гитлер в своё время со своим «Барбароссой» опрофанился, а ведь на бумаге всё выглядело идеально. Красивый был план, только запаса прочности не имел совершенно, что его создателей и подвело. Так что Ковалёв решил не уподобляться неудачливым стратегам прошлого, а сыграть просто и надёжно.

Возможно, конечно, грамотнее было бы атаковать одну из планет ти'тали, уж её-то защищать бросятся с куда большим энтузиазмом, но тогда был серьёзный шанс насторожить противника – такая атака наверняка дала бы понять, что тщательная конспирация ти'тали навернулась звонким медным тазом, и об их ответном ходе оставалось бы только догадываться. Ну и потом, откуда варварам из мелких окраинных государств вообще знать о существовании хоботоносых кукловодов? Ти'тали как минимум заподозрили бы, что из этого лихого наезда торчат уши империи, поэтому решено было пока что не рисковать.

В качестве наживки должны были выступить шиисы. Они вперёд рвались? Рвались. Ну и флаг им в руки, пускай и дальше героизм демонстрируют. По сути, и задача-то у них была простейшая – атаковать планету, обменяться парой залпов с орбитальными крепостями, а потом блокировать систему и вести перестрелку с силами обороны. Всё, пускай враг думает, что отразил атаку, и вызывает подкрепление, дабы окончательно изгнать нахалов. Ну а дальше шиисы должны «в панике» отступить, выводя преследующие их корабли противника прямо под орудия имперских линкоров.

Ага, щ-щас. Облом вышел жесточайший. В том, чтобы первыми атаковать врага, шиисы ничего плохого не видели, пускай это и грозило им серьёзными потерями. Однако отступать потом… Не-ет, вот на это они были уже несогласные. Создавалось впечатление, что понятие «тактика» в их языке то ли отсутствовало, то ли было синонимом «ввязаться в драку, а там видно будет».

Возможно, кстати, именно поэтому у храбрых, но плохо организованных и не склонных к долгим раздумьям и дисциплине шиисов за плечами было очень мало выигранных войн. Хороший адмирал разделает таких вот дуром прущих в атаку храбрецов не напрягаясь. Героев в космических войнах, конечно, уважают. Поэтому не лезут с ними в драку, а подпускают на выгодное для себя расстояние и расстреливают из орудий. Правда, и самих шиисов лишний раз старались не задевать. Знали: победить – победишь, но и кровью при этом умоешься.

Однако шиисы со своим представлением о том, как надо вести войну, Ковалёва на сей раз взбесили. Они, видите ли, считают, что чем больше славы – тем лучше, и что героически погибнуть, бросившись в безнадёжный бой, даже когда этого не требует ни стратегическая, ни тактическая необходимость, – это правильно. Короче, извращённая форма коллективного самоубийства – вот как можно всё это было назвать. Понять такое было сложно. Сам адмирал считал правильным изречение великого Бисмарка: «Ваша задача не в том, чтобы умереть за Родину, а в том, чтобы ваши враги умерли за свою Родину». Да и вообще, по его мнению, победа в сражении определялась не тем, кто кого больше поубивал или за кем осталось поле боя, а тем, на что каждый из участников остался после этого сражения способен. Вон Наполеон, помнится, взял в Москву, и Бородинское сражение считают его победой. А что потом? На что после этого была годна его армия? И кто, спрашивается, тогда победил? То-то. Или Курская дуга. Немцы выбили куда больше советских танков, чем потеряли сами, но выложились полностью и могли после той битвы лишь обороняться. Грамотно, умело, нанося русским страшные потери, но при этом отступая. А у русских даже после сражения хватило сил и средств, чтобы проводить масштабные наступательные операции, для них Курская битва оказалась всего лишь эпизодом. Важным, можно сказать, эпическим, но всё равно эпизодом. Так что, с точки зрения адмирала, важнее не поколотить адеров, а сделать так, чтобы они не были способны больше на серьёзное сопротивление и излишнее затягивание войны, – только союзники это понимать отказывались.

В общем, в первый раз с начала операции адмирал буквально взорвался. Выдал адмиралу шиисов на чистом русском всё, что думает о них самих, об их стратегии с тактикой, а заодно и по их умственным способностям прошёлся. После этого в корне поменял диспозицию, послав в качестве наживки эскадру крастолов. Те лишних вопросов не задавали, тем более что особого риска для них не было. Пошуметь с безопасной дистанции? А почему бы и нет? Если уж на то пошло, в подобных операциях гибель кораблей чаще всего была связана с ошибками их командиров в пилотировании или нарушением дисциплины, выраженном в проявлении избыточной инициативы. А как раз и с подготовкой, и с дисциплиной у крастолов всё было в порядке, и с этой стороны проблем не ожидалось. Гораздо больше беспокоил Ковалёва тот факт, что крастолы – существа рациональные, и если полезли в драку, то считают свои шансы предпочтительными. Это могло насторожить обороняющихся, однако адмирал надеялся, что в горячке боя ни адерам, ни ти'тали будет не до анализа психологии противников. Им бы отбиться, а не о побудительных мотивах думать.

Наверное, союзный флот смотрелся живописно. Решив воспользоваться свободным временем вкупе со служебным положением и удовлетворить любопытство, взяв истребитель, Ковалёв облетел строй кораблей и убедился, что так оно и есть. Составляющие костяк флота стреловидные гиганты имперской эскадры, конечно, подавляли как размерами, так и обаянием дизайна всесокрушающей машины разрушения, а эскадра с Зеты отлично вписывалась в их строй как формой, так и размерами, но зато остальные участники похода добавляли колорита.

Корабли шиисов тоже были стреловидными. Только они, в отличие от несколько угловатых имперских кораблей, больше всего напоминали те ракеты, что запускались с Байконура, – такие же тонкие, длинные, обтекаемые, можно сказать, зализанные. Кстати, они Ковалёву очень нравились, не характеристиками, а именно дизайном. Такими когда-то представляли ракеты создатели первых советских фантастических фильмов, а ведь на них Ковалёв, можно сказать, и вырос. Прямо ностальгия какая-то возникла. В общем, стремительная раса – стремительные и корабли. Сложно было сказать, насколько такие формы были практичны в бою, но в красоте им было не отказать.

У крастолов корабли были рациональной шарообразной формы. Так достигались оптимальная манёвренность и максимальный внутренний объём при минимальной площади поверхности. Другого решения от них и ожидать было трудно. Сейчас флот крастолов, готовясь к атаке, висел рядом с чётким, как на параде, строем имперских линкоров и крейсеров, больше всего напоминая гроздь стеклянных шаров на новогодней ёлке. К тому же эти корабли ещё и ртутно блестели, усиливая сходство и наводя адмирала на мысль о том, что стоило бы этот праздник провести на Земле, в кругу родных. Такие вот не совсем уместные сейчас мысли. Впрочем, и до Нового года было ещё как до Луны задним ходом.

У галланов архитектура была самая интересная – их посудины напоминали многогранники, причём разные корабли имели разное количество граней. Не очень понятно, с чего было выбрано такое интересное, но явно не самое грамотное с инженерной точки зрения решение, хотя Ковалёв подозревал, что это связано с особенностью зрения насекомых. Глаза-то у них фасеточные, и мир они видели и воспринимали совсем по-другому, чем люди. Тем не менее выглядели эти корабли, наверное, красивее всех. Не подавляли мощью, как имперские боевые звездолёты, а напоминали россыпь кристаллов, чьей-то шаловливой рукой рассыпанные по столу. Зрелище, кстати, было феерическое.

На их фоне простенькие, напоминающие сильно вытянутые параллелепипеды корабли опелов смотрелись несколько бедновато. Не ассоциировалась в адмиральской голове такая геометрия с боевым кораблём, который просто обязан внушать… хоть что-то внушать он обязан, а эти безликие серые гробы выглядели просто скучно. Да и в атмосферу на них входить наверняка мучение, хотя, это Ковалёв знал точно, опелы ухитрялись сажать свои звездолёты на планеты. Ну и ладненько, ухитрялись – значит, у них талантливые инженеры, совместившие несовместимое. Остаётся вежливо поаплодировать их мастерству и заняться своими делами.

Дел, кстати, всё ещё хватало, поэтому, когда адмиралу доложили о появлении в зоне досягаемости систем наблюдения цели, он в первую секунду даже не врубился, о чём речь. Лишь потом до него дошло, что эскадра достигла наконец своей первой цели и пора начинать штурм.

Правда, с лихими эскападами пришлось несколько повременить. Если верить полученным от пленных сведениям, дистанция, на которой работали планетарные радары противника, мало уступала возможностям техники, установленной на имперских кораблях, и значительно превосходила всё то, что имели их союзники. Исходя из этого печального обстоятельства пришлось лечь в дрейф за пределами дальности систем обнаружения противника и ждать – Ковалёв решил начинать атаку после того, как вернётся эскадра Синицына. Так, на всякий случай, мало ли что обнаружит его протеже. Очень уж не хотелось адмиралу очертя голову лезть совсем в неизвестность.

Пока ждали и командиры кораблей в тысячный уже, наверное, раз проверяли готовность техники и экипажей, Ковалёв обратил внимание на не совсем здоровую, с его точки зрения, психологическую атмосферу, которая сложилась внутри каждой расы его союзников. Как докладывали офицеры-координаторы, которых он направил на все их флагманские корабли, если старшие офицеры ещё понимали, что, почему и как, то команды, такое впечатление, были свято убеждены, что в этом походе главной является именно их раса, а остальные лишь помогают. Не то чтобы это так уж волновало Ковалёва, но всё же он предпочитал, чтобы все помнили, кто тут самый главный папа. Ведь наверняка на родине союзничков будет потом вестись пропаганда и на полном серьёзе утверждаться как раз то, что думают нижние чины – очень уж привлекательна эта мысль для простого народа, где бы он ни жил и к какой бы расе ни принадлежал.

Синицын вернулся через двое суток. Новости, которые он принёс, не радовали, но и не огорчали: никого он поблизости не обнаружил. Хорошо это или плохо? Наверное, хорошо. Во всяком случае, крастолы успеют выполнить свою задачу, не опасаясь, что их перехватят и выбьют прежде, чем они смогут отойти под защиту имперских кораблей. Правда, бравый разведчик сообщил адмиралу ещё кое-что, от чего Ковалёв в первый момент впал в ступор, а потом долго и изобретательно ругался, но это непосредственно к войне не относилось. Скорее уж, это можно было назвать делами сердечными.

Синицын поставил Ковалёва, адмирала и своего командира, в известность, что сделал его дочери предложение руки и сердца, и она, разумеется, согласилась. Ну, это было вполне ожидаемо, и Ковалёв уже заранее был морально готов к такому повороту. Да и не имел он ничего против, если честно – за таким вот бравым разведчиком его дочь была бы как за каменной стеной. Это было немаловажно, хотя кому-то и показалось бы, возможно, несколько циничным, ну да Ковалёв комплексами вроде «а что по этому люди подумают» не страдал. Вот к чему он не был готов совершенно, так это к тому, что предложение сделано только что, и Юлька, оказывается, не на далёкой и отлично защищенной базе, а вот прямо здесь, на борту флагманского эсминца будущего зятька.

Это был, конечно, сюрприз, но ещё большим сюрпризом для Ковалёва оказался тот факт, что все, оказывается, всё знали – и Дайяна, и Шурманов… Даже обе бабушки на Земле, как выяснилось, были в курсе событий. Да и экипаж эсминца наверняка – корабль маленький, а шила в мешке, как известно, не утаишь. Один он, как идиот последний, узнал о ситуации, когда решение уже принято и назад сдавать как-то нехорошо. Потрясённый таким предательством, Ковалёв лишь устало махнул рукой и, даже не засветив Синицыну в зубы, как хотел в первый момент, отправился к себе. Правда, с полдороги вернулся, потряс кулаком под носом Александра, объяснил подчинённому, что думает о ситуации вообще и о нём в частности, и приказал, чтобы «эту авантюристку» на время похода перевели на его линкор. Внутри одной из мощнейших в космосе самоходных космических крепостей она всяко будет в большей безопасности, чем на практически небронированном эсминце.

Из того, насколько охотно согласился с этой идеей Синицын, адмирал сделал вывод, что он тоже отнюдь не в восторге от необходимости таскать взбалмошную даму сердца на своём корабле. Стало быть, вряд ли идея принадлежала ему, видимо, девица сама подсуетилась и взяла дело в собственные руки. Вся в мамашу, Ковалёв еле удержался от того, чтобы не выругаться вслух, после чего пообещал Синицыну, что вспомнит это всё при первой возможности, заодно добавив положенные слова о страшной мести, если тот девчонку обижать попробует. Хотя, судя по поведению парня, кто из этой парочки кого обижать будет – это ещё большой и актуальный вопрос.

Спустя буквально полчаса Юля, злая и растрёпанная, уже высказывала любящему папочке всё, что о нём думает. Папаша, впрочем, в долгу не остался, объяснив дочурке, что она дура, что не хрен лезть, куда не просят, что здесь и убить могут и ещё много чего. В ответ получил длинную тираду по поводу того, что кто-то там уже взрослый и нечего в чужую личную жизнь лезть. Сам-то тоже хорош гусь – нашёл себе не пойми кого не пойми где. Тут уж Ковалёв не выдержал и популярно истолковал дочурке, что, во-первых, кого нужно было – того и нашёл, а во-вторых, пока ещё он – отец и вот прямо сейчас не посмотрит, что кто-то там большой и взрослый, а снимет ремень и обработает седалище так, что не то что подвигов не захочется – сидеть не сможет. Однако, когда в ответ узнал, что папаша мог вспомнить о дочурке раньше, а не объявиться хрен знает через сколько лет… Разговор на повышенных тонах, правда, шёл за плотно закрытыми дверями каюты, и наружу звуков не вылетало, но многие видели, как адмирал, красный и злой, вышел и наглухо задраил дверь, запечатав её личным браслетом. Всё, кое-кому, слишком обнаглевшему, предстояло сидеть под домашним арестом до конца рейда.

Срывать дурное настроение на подчинённых Ковалёву не хотелось, поэтому он заперся в кабинете, отвлекаясь на привычную работу – ещё раз тщательно проверяя свои предварительные выкладки. И когда адмирал через некоторое время поднялся на мостик, он был уже совершенно спокоен, во всяком случае внешне. Дав лёгкий, для порядку, втык подчинённым, он вызвал на связь союзных адмиралов и имел с ними короткий разговор. Час спустя эскадра крастолов направилась к вражеской планете. Операция началась.

Глава 7

Удача крастолов закончилась, не начавшись: они нарвались сразу – в системе оказалась не обнаруженная вовремя эскадра адеров. В общем-то, ничего удивительного, что её не обнаружили – в системе всё было забито космическим мусором, обреталась куча астероидов, на которых что-то добывали, что вносило свою лепту в помехи. Плюс планет там было аж двенадцать штук, из которых четыре – газовые гиганты с многочисленными спутниками. А дистанция для локаторов была почти предельная, вот и не обнаружили, к сожалению, ничего. Теперь же сунулись – и вот они, голубчики. Как говорится, я не подарок, я – сюрприз!

Численно обе эскадры, и крастолов, и адеров, были равны с точностью до корабля – по два десятка с той и с другой стороны. Только, к сожалению или к счастью, двадцать кораблей крастолов отнюдь не то же самое, что двадцать кораблей ящеров. У тех флот что надо, и по боевым возможностям их корабли уступали, пожалуй, только имперским, а у крастолов флот не шёл с ними ни в какое сравнение, резко проигрывая в классе. Разумеется, медведеподобные торговцы тут же рванули назад, благо конструкция их кораблей позволяла не тратить время на развороты, но адеры умели строить корабли не только хорошо вооружённые, но и быстроходные. К тому же они уже шли полным ходом, а крастолам пришлось вначале тормозить, а потом разгоняться, и по всему выходило, что их догонят и уничтожат задолго до того, как они уберутся под защиту основных сил. Словом, приманка была обречена.

Однако не всё оказалось так просто, как, наверное, вообразил себе тот, кто командовал адерами. Подобный расклад хорошо знающий слабые места имперских локаторов Ковалёв предусмотрел заранее и, соответственно, принял меры. Главное было не светить до поры до времени имперские корабли, но всякая нечеловеческая мелочь, как он надеялся, адеров насторожить была не должна. В общем, на помощь крастолам устремились опелы, благо они сейчас повиновались беспрекословно. Инстинкты – великая вещь, и раз уж эти самые инстинкты требовали идти за вожаком, то они и шли за доказавшим на это право Ковалёвым. И будут идти, пока не найдется кто-нибудь, с их точки зрения, более достойный.

Появление новых противников адеры заметили вовремя и очень шустро начали разворачиваться. Очевидно, быстро сообразили, что двадцать да тридцать – это пятьдесят, а боя с полусотней противников им не выдержать. Крастолы тоже сбросили ход и, дождавшись подмоги, включились в преследование. Теперь ситуация переменилась, но адеры, будучи не дураками, в свою очередь попытались сыграть в ту же игру, что так старательно навязывал им Ковалёв. Теперь уже они, отступая, явно заманивали корабли преследователей под огонь своих орбитальных крепостей.

Больше всего Ковалёв, расположившийся на мостике своего флагмана, надеялся, что капитаны посланных им кораблей не поддадутся азарту и не дадут раскатать себя в упор. За дисциплинированных крастолов он не очень-то боялся, но опелы, которые даром что рептилии, а парни горячие, в два счёта могли увлечься преследованием и влететь адерам под прицел. Орбитальные же батареи – противники не по их зубам, там совсем другое оружие и куда более мощная защита.

Похоже, эти мысли пришли в голову не ему одному. Во всяком случае, по мостику пронёсся лёгкий тревожный гул. Усмехнувшись, адмирал бодро (положение обязывает) прокомментировал:

– Ну всё, мужики, раздайте экипажу резинки. Сейчас мы этих поваров натягивать будем, чтоб больше кашу не заваривали.

Немудрёная и грубоватая, понятная в основном для своих шутка[15] возымела необходимый эффект. Раздались сдавленные смешки, обстановка слегка разрядилась. Такой вот казарменный юмор часто работает там, где нет толку от лишней эстетики. Ну и плевать, что грубо, главное – получилось, а то уныние тоже враг, и не самый безобидный.

Однако шутки шутками, а союзники всё же увлеклись. К счастью, нервы у адеров не выдержали чуть раньше, чем следовало, иначе последствия могли быть фатальными, но опелам, идущим первыми, и без того мало не показалось. Под сосредоточенным огнём орбитальных крепостей четыре головных корабля получили массу пробоин и, выбрасывая наружу струи воздуха и мгновенно превращающегося в кристаллики льда водяного пара, начали спешно разворачиваться. К чести их товарищей, они моментально отреагировали и своих не бросили, а открыли плотный огонь, отвлекая на себя огонь вражеских батарей. Пока шёл обмен боеприпасами, благоразумно держащиеся позади крастолы начали отход. Опелы в это время сумели накрыть одну из крепостей и даже слегка её покорёжить, но тут уж вернулись отошедшие было корабли адеров и вмешались в дуэль. Их перевес в огневой мощи стал подавляющим. Впрочем, опелы и не старались особо увлекаться дракой. Убедившись, что повреждённые корабли успели выйти из-под обстрела, они тут же легли на обратный курс, легко догнав неспешно отступающих крастолов. Преследовать их адеры не решились, отступающие же, отойдя на безопасное расстояние, легли в дрейф и занялись текущим ремонтом, пытаясь хоть немного привести в порядок свои инвалидные силы.

Одновременно часть кораблей рассредоточилась, заняв позиции вокруг системы. Адерам стало не до смеха, позиция их противников недвусмысленно указывала на их желание блокировать планету. Как только их эскадра двинулась к одному из нахалов, оставшиеся боеспособными корабли опелов и все суда крастолов двинулись им наперерез. Классический пат – одни не могут взять систему, другие не могут прорвать блокаду. Оставалось ждать, когда же адеры плюнут на условности и попросят помощи.

Пока же Ковалёв быстро проанализировал результаты первой схватки. По всему выходило, что закончилась она практически вничью – у опелов были серьёзные, но не фатальные повреждения нескольких кораблей, которые не потеряли ход. Их боеспособность, если верить потоку непрерывно идущей на флагман информации, могла быть частично восстановлена в полевых условиях. Пострадали в основном системы жизнеобеспечения и вынесенные на внешнюю обшивку локаторы – неплохо защищенная бронёй и дополнительными силовыми полями артиллерия кораблей практически не пострадала. Конечно, стоило поднапрячься с ремонтом, но это было уже дело техники и желания. Собственно, этим опелы сейчас и занимались, в пожарном порядке латая пробоины.

Кстати, струи пара, который вырывался из их кораблей, были связаны как раз с системами обеспечения. Как и все земноводные, опелы нуждались в большом количестве воды – им надо было периодически погружаться в неё для обеспечения нормального функционирования организма. Именно это, кстати, на начальном этапе заметно сдерживало их космическую экспансию – кораблям приходилось нести дополнительный груз в виде сотен кубометров жидкости, в которой их конкуренты нуждались гораздо меньше. Позже у ящеров появились не только системы очистки и регенерации, но и более мощные двигатели, позволяющие уверенно перемещать достаточную массу, но время уже было безвозвратно упущено, и, хотя опелы вышли в космос ненамного позже людей, отставание их было изрядным. В данном же конкретном случае эта вода оказалась просто бездарно вылита в космос, что не слишком повредило самим кораблям, но сделало жизнь на борту этих кораблей куда менее комфортной.

У противника, в свою очередь, была серьёзно повреждена одна из орбитальных крепостей. Привести её в порядок, тем более находясь на орбите развитой промышленной планеты, было не очень сложно, однако, судя по имеющейся информации, быстро сделать это у адеров вряд ли получится. У крепости была практически снесён один из бортов. Фактически это была пробоина площадью около десятка квадратных километров, и, чтобы залатать его, требовалось время. Время-время… Вот его-то у адеров не было. Поведение блокирующей эскадры прямо-таки вопило о том, что они чего-то ждут. Чего? Да подкрепления, конечно, и когда оно подойдёт, то кому-то придётся туго. Кому? Адерам, конечно. Ну и вывод напрашивался сам собой – раскатать блокирующую эскадру в блин как можно быстрее, так что по всему выходило, что со дня на день стоит ждать ещё одну эскадру адеров, достаточно мощную для того, чтобы совместно с теми кораблями, что уже дислоцировались в этой системе, отформатировать нахалов начисто. Что торопиться они будут, Ковалёв не сомневался. Главное, чтобы не заподозрили ловушку, хотя участие империи предусмотреть у адеров вряд ли получится. Империя никогда не сотрудничала с другими расами в военной сфере, только била при необходимости, соответственно, с чего бы ей заняться этим теперь?

Оставалось только ждать и надеяться, что всё пойдёт так, как предполагалось. Эскадра, задействовав все имеющиеся системы маскировки, висела за пределами действия вражеских локаторов, при этом непрерывно сканируя пространство вокруг себя. Противник, если верить сведениям, полученным от пленных, и тому, что техники нарыли, потроша их корабль, не мог засечь излучение имперских локаторов, и это было жирным плюсом. Увы, имперские сенсоры на дальних дистанциях точно так же не могли засечь сканеры противника, что было уже минусом. Правда, дальность действия мобильных локаторов имперских кораблей была заметно больше, и это внушало надежду, что удастся легко засечь противника на подходе. Только вот Ковалёв нервничал всё сильнее – мало ли, какие новинки, о которых никто пока не знает, могли появиться у противника.

Правда, ему приходилось сохранять положенное отцу-командиру внешнее спокойствие. Поговорку о том, что генералы не бегают, ибо в мирное время это вызывает смех, а в военное – панику, придумали отнюдь не дураки, и доля здравого смысла в ней была. В самом деле, глядя на нервничающего командира, разом начнут дёргаться и подчинённые, а это, в свою очередь, может повлиять на выполнение основной задачи, поэтому адмиралу приходилось делать морду кирпичом и демонстративно хлебать кофе, вальяжно развалившись в кресле. Знали бы остальные, сколько сил и выдержки это от него требовало!

Единственный плюс от всего этого топтания на месте был в том, что Ковалёву удалось разобраться с кучей бумажек, образовавшихся за то время, пока он туда-сюда мотался. Правда, большую часть из них уже распотрошила Дайяна, причём очень тщательно поработав и с теми, что родились на вернувшихся под безжалостную руку империи планетах, и с теми, которые появились после визита на Землю. Кстати, с последними очень даже хорошо получилось – в отличие от Ковалёва, родившегося и выросшего на Земле и некоторые тамошние реалии считающего незыблемыми на подсознательном уровне, его не связанная такими условностями невеста раздраконила безо всякой жалости. В смысле показала кучу неприличных жестов и там, где слишком прямолинейного для большой политики адмирала обязательно уболтали бы, стояла до конца, как стойкий оловянный солдатик. В общем, с каждой страной был теперь отдельно прописанный договор, и условия были выгодны для империи. Разве что русские получили больше остальных, ну да оно и понятно – раз уж костяк армии и флота составляют именно они, то и страна их может рассчитывать на большее. Да и когда руководство флотом – сплошь русские, иной вариант вообще не просматривается.

Правда, Ковалёв и сам немного приложил ко всему этому руку, ещё на Земле впихнув в договор маленький, но важный пункт. Граждане стран, с которыми подписывался договор, становились полноправными гражданами империи только после того, как России, уже полноправной имперской провинции, будут возвращены все культурные ценности, как украденные у неё во время Отечественной войны, так и просто незаконно вывезенные. Вот тут-то все и взвыли: картины, статуи, антиквариат – всё это по тридцать раз поменяло хозяев и, по законам большинства стран, возврату не подлежало. Были там хитрые лазейки вроде того, что если покупатель не знал, что вещь краденая, то и возврату она не подлежит. А где искать, к примеру, Янтарную комнату? И главное, договориться с Россией не получалось ни под каким видом, потому как её согласие простить то или иное отступление роли не играло – договор-то заключался с империей… В общем, протестов было много, но ответ адмирала был один: «Не волнует». Форма ответа была, разумеется, намного более грубой, однако сути это не меняло. Всё это не касалось тех, кто служил в имперской армии и флоте, они гражданами империи становились автоматически, но было таких солдат не так и много, погоды они не делали, да и члены их семей под эту статью не попадали. В общем, Ковалёв читал доклады и довольно почёсывал пузо – он добился того чего хотел, и наконец-то с его страной не рискнут разговаривать свысока, думая, что смогут если не надавить не русских, то как минимум их облапошить. Хрен вам, господа, кто кого нагнул и так ясно. Многого хотите – извольте и платить соответственно. И хоть на пупе извертитесь, а условия выполнять в любом случае придётся, если не хотите оказаться за бортом и потерять шанс на большое будущее.

Да ещё со святошами в хлам разругался, причём, что интересно, с отечественными. Родными, можно сказать. Самому Ковалёву до ушлых работников креста и кадила не было никакого дела. Честно сказать, несмотря на то что он мотался по космосу изрядно, нигде Бога не встретил, – не то чтобы верил в Него, но допускал Его существование, поскольку всегда может найтись что-нибудь, о чём мы не знаем. В частности, доказательств существования Бога нет, но нет и доказательства Его отсутствия, поэтому гипотезы Его наличия стоило учитывать. А вот в посредников между Богом и человеком, то есть в церковь, не верил совершенно. Организация и есть организация. Раньше действительно верующие и достаточно умные священники и впрямь были полезны, но сейчас их нишу успешно заняли в массе своей намного более квалифицированные психоаналитики. А любовь этих самых священников к деньгами и общая небрезгливость в их получении заставляли морщиться самого Ковалёва. Ну, дурите народу головы – так и дурите дальше, пока позволяют да есть люди, которым хочется, чтобы их дурили, освящайте за деньги «Мерседесы» и игорные заведения, только не зарывайтесь да в дела серьёзных людей не лезьте. Адмиралу совершенно не хотелось во всё это лезть. Но, когда во время очередной не любимой Ковалёвым публичной встречи с президентом и ещё кучей народу, проходившей в присутствии прессы, какое-то мурло в рясе начинает ему в лицо рукой тыкать… Сначала адмирал, еле сдержавшийся, чтобы рефлекторно не сломать эту грабку, опешил, а потом сообразил, что ему ЭТО целовать предлагается! В общем, он еле сдержался вторично, на сей раз чтобы в морду не дать. Просто сквозь зубы прошипел: убери, мол, конечность, папаша. Священник, церковный деятель, кстати, далеко не первого ранга, которого непонятно почему пустили на встречу с серьёзными людьми, сообразил, что повёл себя неправильно, и руку отдернул, но после этого всё равно был поставлен в неловкое положение – ну, спросили его, чего он хочет. А когда Ковалёв услышал, что священник хочет договариваться насчёт организации приходов на других планетах, то он еле сдержался, чтобы не расхохотаться, и сказал, что не имеет ничего против, если церковь частным порядком будет этой самой организацией заниматься. Но, извините, не на имперских кораблях, и плевать, что все корабли имперские. Священник не понял, что это намёк сидеть и не чирикать, и возмутился, упирая на чувства верующих, после чего был послан всерьёз и надолго, причём всё это под прицелами телекамер, в прямом эфире. В общем, Ковалёв нажил себе недоброжелателей из числа не самой умной части церковной верхушки (умные промолчали), которые его, правда, мало беспокоили.

Плюс ко всему Ковалёва теперь окончательно возненавидели представители секс-меньшинств. Даже решили провести массовые гей-парады в знак протеста против имперской политики. А всё почему? Да потому, что сам Ковалёв, а также большая часть его офицеров – нормальные мужчины с определённым образом сформированным взглядом на проблему и всех этих «существ с альтернативными задницами» терпеть не могли. Вот и запретил им адмирал своим личным произволом, умноженным на запредельные права, не только занимать в империи какие-либо должности, но и вообще гражданами этой империи становиться. Открытым текстом сказал, что генетический брак империи не нужен, а что эти, с позволения сказать, геи что-то там тоньше чувствуют и иначе видят – бред сивой кобылы. Эта политика была с его подачи общепринятой на других планетах, и Ковалёв совершенно искренне не понимал, почему для Земли надо делать исключение. Только вот сами «альтернативные» не очень понимали: как так? Они только что были модным течением общественной жизни, и вдруг раз – уже никто. В прямом смысле никто, и звать их никак, и самая высокая должность, которую они занимать могут, – дворник. Правда, можно ещё в штурмовые роты попроситься, но туда по физическим кондициям мало кто проходит. Да и то это даёт деньги, но не гражданство. Ну а отсутствие гражданства влечёт за собой и все сопутствующие ограничения в правах. Кстати, нормальные люди отнеслись к таким раскладам с пониманием, можно сказать, вполне положительно, кто-то подхихикивая в кулак, а кто-то – решив остаться выше мелкого злорадства, просто не обращая на переставших вдруг считаться людьми гомосексуалистов никакого внимания.

На других планетах подобное проходило запросто – имперские корабли в небе и имперские гвардейцы на улицах в два счёта отбивали желание протестовать. На Земле, привыкнув к вольнице, решили, что империя им не указ. Однако Ковалёв лишь пожал плечами, президент, который по традиции, да и по здравому смыслу (на месте руководить всё равно кому-то надо) в России ещё существовал, кивнул согласно, и первый же гей-парад был запрещён огнём из пулемётов на поражение. Этот язык, как оказалось, понимали все, и даже без переводчика, так что проблема была снята.

Потом ещё на какой-то пресс-конференции Ковалёв ухитрился попасть в скандальную хронику одной ну очень демократической газеты, да и в других засветился заодно. Журналистка, ничего себе, кстати, дамочка лет двадцати пяти—двадцати семи, талия присутствует, грудь четвёртого номера тоже – Дайяна потом дома ещё небольшой скандал по поводу общения с такими вот устроила, – спросила у него, как он, имперский адмирал, относится к тому, что некоторые сравнивают его со Сталиным. Ковалёв, не почувствовав ловушки, честно ответил, что это лестно, но до Сталина ему ещё расти и расти. Да и не дорастёт, скорее всего, класс не тот, а жалко. Второй вопрос закономерно прозвучал о том, как же Ковалёв представляет себе будущее человечества – с культом личности и массовыми репрессиями, что ли? Адмирал, уже сообразив, на что его разводят, тем не менее честно ответил, что культ личности подразумевает в первую очередь наличие самой личности. «А вот у ваших хозяев, девушка, личности я не наблюдаю. Не знаю, правда, как у вас самой, но надеюсь, что хоть зачатки имеются. Ах да, забыл предупредить, будете писать интервью – приводите его полностью. Диктофон у вас с собой, так что не ошибётесь. И если хоть слово переврёте – вздёрну и вас, и редактора, и хозяина газеты. К остальным это, кстати, тоже относится. И от комментариев, пожалуйста, тоже воздержитесь…» В общем, было много визгу о том, что прессу душат, но ослушаться посмели только в одной газете. Ковалёв, разумеется, свою угрозу выполнил.

Потом события понеслись вскачь, и адмиралу стало не до этих воспоминаний. На пятый день ожидания локаторы засекли вдалеке, на самом пределе дальности, появление новых действующих лиц числом не менее сорока единиц, идущих в направлении атакованной Ковалёвым системы. Ну что же, отлично. Если считать, что адеры пригоняли тогда на войну с людьми весь свой флот, то сейчас здесь собралась примерно четверть от тех кораблей, что у них остались. А раз так, значит, можно одним ударом покончить даже с самой мыслью, что ящеры смогут и дальше оказывать реальное сопротивление. У них просто кораблей на него после этого не хватит – того, что останется, слишком мало, чтобы успеть везде и перекрыть все возможные направления ударов. Похоже, на сей раз адеры купились.

Увы, человек предполагает, а провидение располагает. Через три часа, когда вражеская (а кому ещё здесь бултыхаться) эскадра приблизилась настолько, что компьютер получил достаточно информации для моделирования внешнего вида кораблей и их распознавания, все, кто смотрел в тот момент на экраны, дружно присвистнули. Кто не смотрел, те присвистнули чуть позже, уже когда посмотрели сами, и было от чего. Зрелище, открывшееся им, было как минимум неожиданным, во всяком случае, раньше такого никто из присутствующих не видел.

– Это что за хрень?

Данная высокоинтеллектуальная фраза, сказанная непонятно кем из офицеров, точно выразила мысли и настроение всех присутствующих. И ничего удивительного в подобном ходе мыслей не было, потому что, если верить показаниям приборов, быстро идущий сейчас на сближение флот адерам явно не принадлежал. Слишком уж незнакомыми были корабли, которые его составляли – не примелькавшиеся уже, по-своему совершенные и стремительные машины ящеров и не громоздкие корабли ти'тали. Судя по всему, тот, кто их строил, руководствовался совсем другими понятиями и об эстетике корабельной архитектуры, и о функциональности самих кораблей. Во всяком случае, рационалисты люди так строить никогда бы не стали. Хотя, возможно, они просто не понимали, чего хотели добиться от своих творений неведомые конструкторы.

Больше всего эти достаточно крупные, примерно одного тоннажа с кораблями адеров конструкции напоминали то ли гриб-переросток с длинной, покрытой наростами ножкой и деформированной шляпкой, то ли рыбу-молот, которую с размаху приложили по рылу гигантской кувалдой, отчего её морду не только сплющило, но и основательно перекосило. В общем, один не очень сдержанный на язык капитан-лейтенант, которому вообще-то делать на мостике было нечего, потому что был он механиком и находиться должен был в машинном отделении, но который тем не менее там отирался, потому как до вахты оставалось ещё часа два, а в каюте сидеть было элементарно скучно, выразил своё, а заодно и общее мнение единственной, но очень точной фразой:

– Ну кто так строит? Уроды, руки бы им поотрывать.

– А вдруг у них и рук нет? – хохотнул присутствующий здесь же особист и, тут же став серьёзным, спросил: – Камрады, а в самом деле, кто это может быть?

– Это ты сейчас у кого спросил? – отозвался не склонный на данный момент к шуткам Ковалёв. – Похоже, мы все этих кадров видим в первый раз. Ну-ка, связь с союзниками, быстро. И приведите этого… сло-нопотама.

Пока из отдельной некомфортабельной (специально выбрали наименее удобное для жизни помещение гауптвахты на корабле) камеры вели прихваченного с собой в поход ти'тали, Ковалёв успел переговорить с командующими союзных эскадр, но только лишний раз убедился: что не знают в империи – не знают, похоже, нигде. Правда, их локаторы не давали возможности настолько подробно рассмотреть противника, но с «Громовой звезды» им были переданы все имеющиеся данные. Увы, это ничем не помогло – таких кораблей никто и никогда не видел.

Не помог и ти'тали – он, конечно, очень нервничал, серел и трясся, издавая неприятные запахи при виде с вожделением рассматривающего его хобот Ланцета, но добавить ничего не смог. Перед имперской эскадрой было что-то новенькое, но что именно и с чем его едят, пока неясно. Поэтому, убедившись, что ничего нового узнать не получится, и приказав отконвоировать слегка побитого пленного обратно в камеру, Ковалёв задумался на миг, механически барабаня пальцами по колену, и вызвал главного энергетика корабля:

– Пал Петрович, Чубайс ты наш доморощенный, проверь своё хозяйство ещё раз на всякий случай. Похоже, нам предстоит жаркое дело. И не надо мне слюнями брызгать, что у тебя всё в порядке, ты проверь, пока время есть.

Выслушав уверения в том, что всё будет сделано, Ковалёв быстро связался с командирами остальных БЧ. Что за корабли идут и с какой целью, он пока не знал, но предпочитал готовиться к худшему. Ну и заодно подчинённым лёгкую накачку дать – а то расслабились совсем, привыкли врагов одной левой гонять. Конечно, в стране лилипутов и карлик может чувствовать себя великаном, поэтому новоявленные имперцы, имея в руках жалкий огрызок былой мощи, могли строить кого хотели и как хотели. А если попадётся действительно серьёзный противник, вроде тех же адеров? Тем более что приближалась непонятная эскадра довольно быстро, примерно с той же скоростью, с которой обычно двигались корабли ящеров, и очень скоро должна была подойти на опасную дистанцию.

Ну, должна – значит, должна. Эскадра пришла сюда не для того, чтобы шарахаться от каждой тени. Да и не факт ещё, что это были враги, поэтому Ковалёв приказал готовиться, продолжать наблюдение и ждать.

Тем временем «подсадная» эскадра начала спешно стягиваться в кулак. Капитаны и командиры кораблей плюнули на то, что надо блокировать систему, и быстренько пошли к основным силам своей группы. Ковалёв мысленно одобрил их действия. В самом деле, полсотни кораблей – в любом случае крепкий орешек, а по одному, если это и впрямь корабли противника, враз перещёлкают.

Манёвр был проделан чётко и быстро – всё-таки опелы, чьи корабли и занимались блокадой, были неплохими вояками. Как только было завершено перестроение, вся эскадра синхронно развернулась и начала уклонение – со стороны звезды к ним уже шли корабли адеров. Вот сейчас и было самое время проверить, являются те, кто сейчас приближается к месту событий, союзниками адеров, то есть врагами, или это просто любители погреть руки у чужого огня, на которых надо просто цыкнуть как следует, чтобы они разбежались.

Увы, вариант с подгузниками не проходил. Как только сводная эскадра начала смещаться, выходя из фокуса предполагаемого удара, и адеры, и неизвестные корабли синхронно легли на новый курс, который однозначно выводил их на пересечку с отступающими, и, вдобавок, прибавили ходу. Значит, всё же враг…

Ну и ладно, ну и славненько, теперь можно было хотя бы бить и тех и других, не задумываясь о том, кто перед тобой. Сначала побьём, а потом уж разберёмся. Враг есть враг, как бы он свою технику ни раскрашивал, и, на взгляд Ковалёва, малиновый камуфляж или зелёный – разница только в том, насколько твоим снайперам целиться удобно. В общем, теперь предстояла активная фаза операции, сиречь большая драка.

Глава 8

Корабли опелов и крастолов отходили неспешно, и Ковалёву оставалось только догадываться, сколько нервов сгорело у тех, кто сейчас был на мостиках этих кораблей. Вот так неспешно маневрировать на виду паровым катком надвигающейся смерти – это вам не тапочки лизать. Однако союзники вели себя выше всяких похвал – маневрировали уверенно, не пытаясь смазать пятки салом, то есть так, как и должны вести себя военные космонавты, которые видят реальную угрозу, но пока не могут осознать, насколько она велика.

Первый залп дали корабли адеров, которые раньше, чем непонятно откуда взявшаяся группа поддержки, вышли на дистанцию ведения огня. Впрочем, это не было попыткой реально поразить отступающие корабли – так, демонстрация силы для придания уверенности себе и сбивания спеси с тех, кого собираются атаковать. На такой дистанции добиться попадания было крайне проблематично, так что огонь вёлся просто в сторону противника. Ковалёв, видя это, лишь пожал плечами. Хочется кому-то выпендриться – его право.

Ни крастолы, ни опелы не отвечали – их орудия хоть и ненамного, но уступали артиллерии адеров в дальнобойности, и, зная это, они не пытались зря тратить энергию. Вместо этого они сбили строй и чуть изменили курс – теперь адеры должны были оказаться в пределах их досягаемости раньше, чем подойдёт вторая эскадра, а значит, можно было использовать своё численное преимущество на первом этапе боя. Тоже вполне логичный манёвр, дающий обеим сторонам, помимо прочего, время подумать и, возможно, разойтись миром.

Адеры отреагировали мгновенно – они немного сбросили ход, и теперь при любых раскладах обе их эскадры подходили к месту боя практически одновременно. Кроме того, вторая эскадра тоже немного сменила курс, явно намереваясь брать отступающих в клещи. Просто, надёжно… Вот только вряд ли предусматривает наличие группы поддержки. Или всё же предусматривает?

Не отрывая глаз от экрана, Ковалёв поднял левую руку, показал остальным два пальца. Команда знала этот жест: вариант два. Этих вариантов они все вместе разработали за это время, что называется, на все случаи жизни. Устроили дружно мозговой штурм, по традиции, заимствованной у англичан, начав с самого младшего. Ну, это для того, чтобы те, кто старше по званию, авторитетом не давили. Идей было много, от бредовых или кажущихся бредовыми на первый взгляд до вполне интересных, даже вроде бы лежащих на поверхности. Только вот раньше на них почему-то внимания не обращали, ну да на то и мозговой штурм. Посовещались плотно, собрали всё в кучу, творчески переработали и получили вполне детальный, удобоваримый план действий, расписанный, правда, не до мелочей. Как считал Ковалёв, при слишком большом количестве неизвестных излишняя деталировка может оказаться даже вредной, потому что вдруг что не так пойдёт – враз задёргаешься, что же дальше делать, и в результате можешь наделать ошибок. Имперцы вообще с полулегендарных времён Первой империи считали, что офицеры должны иметь максимальную степень свободы в принятии решений и не только действовать строго по уставу, но и проявлять разумную инициативу. Ковалёв был с ними в этом полностью солидарен, да и его люди тоже.

Так вот, вариант два предусматривал возможность того, что у противника в загашнике есть что-то, что может оказаться даже не фигой в кармане, а гранатомётом. А раз так, то и действовать надо осторожно, не показывая до поры основных сил и не демонстрируя всех возможностей. Проще говоря, имперские корабли пока оставались в резерве, благо их маскировочные системы позволяли рассчитывать, что их пока не обнаружат. Зато расположившиеся тут же союзники, корабли которых такой маскировкой похвастаться не могли и которых так и так должны были вот-вот обнаружить, пошли в бой.

На помощь зажимаемой эскадре двинулись оставшиеся корабли крастолов и шиисов, все боевые корабли опелов и так были уже там. Галланы, чьи корабли несколько уступали остальным, должны были остаться в охранении, прикрывать транспортные корабли: посылать их в бой было аналогично отправке на убой – скорость маловата, дальнобойность орудий тоже очень посредственная. Нет уж, тратить зря силы и класть своих союзников Ковалёв не собирался. Да и оставлять транспортные корабли, битком набитые войсками, совсем без прикрытия тоже было как-то стрёмно. Выскочит откуда-нибудь шальной эсминец и переполовинит там всех – с кем тогда штурм планет устраивать? Нет уж, о солдатах стоило позаботиться в первую очередь.

Бросок сил поддержки, разумеется, не остался адерами не замеченным. Да и как тут не заметить, если было пятьдесят кораблей, а стало почти сто двадцать. Адеры вновь оказались в изрядном меньшинстве и повели себя предсказуемо, тут же сбросив ход, а потом и вовсе сдав назад. Вторая эскадра тоже немедленно сменила курс, направляясь теперь на соединение с первой, – явно наметилась та же ситуация, что и в прошлый раз, с отступлением и заманиванием преследователей под орудия орбитальных крепостей. Только вот Ковалёву такие манёвры не понравились – они просто были нелогичными. С таким количеством атакующих даже под прикрытием стационарных батарей не справиться. Адеры, конечно, могли просто возжелать подороже продать свои шкуры, трусами они не были, однако адмирал подозревал, что у них в рукаве может оказаться ещё один сюрприз, поэтому предпочёл ждать.

Спустя час обстановка прояснилась. Адеры и впрямь оказались не только не трусами, но и совсем не дураками. Впрочем, это и без того было ясно. Где они прятали ещё четыре десятка кораблей и почему не использовали раньше… Хотя почему не использовали раньше, как раз понятно – тоже, очевидно, предполагали ловушку и потому решили дождаться помощи, а потом уж накрыть всех разом: и тех, кто выступал в качестве приманки, и основные силы. В общем, грамотно сработали. Очень может быть, что была у противника и ещё какая-то секретная фишка вроде пары кораблей ти'тали, но в это, во-первых, слабо верилось, а во-вторых, принципиально ничего уже не меняло. Союзная эскадра в любом случае превосходила их в разы.

Имперские корабли, дав ход, рывком набрали скорость и устремились к месту начинающегося побоища. Эскадра Зеты в точности повторила их манёвр, разве что шла чуть в стороне и сзади – так, чтобы не мешать и чтобы не попасть случайно под огонь своих же союзников. Всё, теперь карты были сданы и маски сброшены, наступил черёд артиллерии, и имперская эскадра в очередной раз готова была доказать, что именно в этом ей равных нет.

Наверное, адеры были в небольшом шоке. А может, и в большом, кто знает. Вот они азартно перестреливаются с незначительно превосходящим их численно и заметно уступающим в огневой мощи противником – а тут выскакивают имперские корабли, которые, как все точно знали, в два счёта могут навести здесь серьёзный беспредел. Это, похоже, было для ящеров такой неожиданностью, что они отреагировали с немалым запозданием, хотя, возможно, сыграл роль и тот факт, что атакующие продолжали задействовать все системы маскировки, пусть это и требовало дополнительных затрат энергии. В общем, какая-то движуха во вражеских рядах началась уже после того, как имперские линкоры открыли плотный огонь, сразу же поразив несколько вражеских кораблей с дистанции, о которой самим адерам оставалось только мечтать. Кстати, союзники ящеров имели корабли тоже далеко не первоклассные. Конечно, ходовые качества у них были вполне на уровне, а вот мощь и дальнобойность артиллерии соответствовала больше тому вооружению, что было у тех же шиисов или опелов, а значит, принципиально раскладов новая эскадра не меняла. Она могла увеличить потери союзников, но не более того.

Адеры, надо сказать, соображали быстро и попытались как можно плотнее сблизиться с кораблями союзников имперцев, очевидно чтобы затруднить корабельной артиллерии людей ведение огня с дальней дистанции из-за боязни задеть своих. Однако тут они сильно просчитались – уже изрядно потрёпанные и дезорганизованные их огнём, союзные корабли сумели организовать противодействие их атаке и удержать строй. К тому же с уменьшением дистанции сошло на нет изначальное преимущество артиллерии адеров, и уже через несколько минут им пришлось разворачиваться, причём делать это под убийственным огнём имперской эскадры. В общем, это не было разгромом, но адеры разом потеряли около полутора десятков кораблей, а их союзники более двадцати. Остатки сил обороняющихся начали спешно откатываться к своей системе, по пятам преследуемые союзной эскадрой.

Однако дело было ещё не сделано. В системе, вокруг планеты, которую предполагалось атаковать, висело пять орбитальных крепостей. Совместно с уцелевшими кораблями противника они в два счёта могли если и не отбиться, то изрядно осложнить действия атакующих. Сил у них было как раз достаточно для того, чтобы организовать эффективную и гибкую оборону, поэтому Ковалёв передал союзникам приказ не зарываться, а сам, чуть отклонившись от первоначального курса, повёл свою эскадру в обход.

Адмирал не планировал никаких лихих штурмов. Зачем? Лихо атаковать, обмениваться выстрелами, попадать и получать в ответ… В первое время, когда ещё были лихие эскапады и личное участие в абордажах, он, возможно, так и поступил бы, но сейчас он был не то чтобы умнее, а, скорее, опытнее. Вкус к такой вот ненужной особо лихости пропал, уступив место расчёту, и последней точкой в этом было сидение в разваливающемся на части вражеском корабле, куда он по собственной дурости полез. Нет уж, пускай другие изображают из себя героев и бегают по палубам вражеских кораблей, размахивая силовыми рапирами, а он, адмирал Ковалёв, поступит так, как подсказывает ему опыт. Проще говоря, расстреляет орбитальные крепости с дальней дистанции, даже если для этого ему и потребуется чуть больше времени.

Ну и двинул он свои корабли вперёд, браво обходя азартно перестреливающиеся эскадры. Попутно отработал по адерам, благо дистанция позволяла, и расколотил ещё четыре их корабля. А вот дальше всё пошло отнюдь не так, как он задумывал.

С крепостями-то всё было как раз более-менее нормально. Данные, полученные от пленных, позволяли с большой долей вероятности предположить, что им будет противостоять. Типовая орбитальная крепость ти'тали и, соответственно, адеров представляла собой разновидность матрёшки. Снаружи – бронированный шар, закрытый силовым полем и утыканный орудийными батареями. Под бронёй внешней обшивки вольготно располагаются каюты, склады, ангары, кают-компании, медотсеки и прочие необходимые для функционирования такой вот бандуры помещения. Ну и в самом центре находится второй шар, бронированный намного лучше первого. Там располагаются командный пункт, системы управления и питающие крепость реакторы, в нём же может при необходимости укрыться гарнизон крепости. Хорошо продуманная и логически завершённая конструкция. Что интересно, в империи когда-то строили почти такие же, это уже потом, когда начался развал, от безысходности начали пороть отсебятину, вплоть до использования в качестве орбитальных крепостей старых кораблей. Возможно, у людей ти'тали в своё время и слямзили идею, хотя, может быть, и сами додумались – ничего особенно сложного в такой схеме не было. Те крепости, что были здесь, похоже, из общего ряда не выпадали, так что и сюрпризов особых ждать не приходилось. Вооружение же у них было наверняка мощнее, чем на кораблях, но из-за разницы в дальнобойности проблемой для имперских кораблей это не являлось.

В принципе такая дура, прикрытая тяжёлой бронёй, могла испортить жизнь кому угодно. Одну, правда, сильно попортили опелы, но тут уж они просто исключительно грамотно сработали. Командовавший их эскадрой ящер посредственные шансы своих кораблей в бою против орбитальных крепостей оценил мгновенно и точно, поэтому в качестве мишени выбрал самую малую и, соответственно, наименее защищенную станцию. Остальные же крепости были целёхоньки и готовы к бою.

Однако сопротивление подразумевает возможность как минимум дать сдачи, а вот с этим у гарнизонов крепостей были проблемы. Орудия имперских кораблей били намного дальше, а стало быть, уничтожение планетарной обороны превращалось в занятие совсем не опасное, а, скорее, нудное. Пожалуй, наиболее сложным в этом процессе было не попасть в планету, а то главным калибром линкора можно, к примеру, океан вскипятить или превратить всю атмосферу в один гигантский циклон. Планета же была нужна относительно целой – союзникам обещана, так что линкоры начали спокойно и неспешно занимать позиции для обстрела вражеского флота, а мониторы – для потрошения крепостей. Крейсеры, эсминцы и авианосцы оставались в резерве, обеспечивая прикрытие от возможных любителей подраться, которые по закону всемирного свинства любят выскакивать, когда их не ждёшь, и могут при удаче изрядно побить чужой посуды. Учёные уже, плавали – знаем.

В этот момент и пошли накладки. Союзная эскадра как раз загнала адеров в систему и, идя практически точно в плоскости эклиптики, проходила мимо одного из газовых гигантов. И тут из-за него показались четыре больших корабля, тихоходных и неповоротливых. Такие корабли в принципе и до этого не раз засекали, не обращая на них особого внимания, – обычные внутрисистемные грузовые корабли, перевозящие, к примеру, руду с астероидов или сжиженный газ. Эту четвёрку за газовозы и приняли – что ещё возить с имеющей метановую атмосферу планеты массой в два Юпитера? И потому полной неожиданностью явилось то, что корабли эти открыли огонь, и мощность их залпа мало уступала имперским крейсерам.

Да, адеры не были дураками, и в изобретательности им тоже было не отказать. То, что люди приняли за безобидные грузовики, оказалось самоходными батареями, которые неплохо подловили атакующих. Их, конечно, разнесли с линкоров, но до того несколько кораблей коалиции поплыли по космосу грудой обломков. К счастью, это был последний сюрприз и последний успех адеров. Линкоры открыли стрельбу немедленно и перемололи батареи в считаные минуты, потом перенесли огонь на их корабли, и через полчаса совместных усилий вся манёвренная оборона системы была уничтожена.

Ковалёв вытер пот со лба – только сейчас он почувствовал, как ему стало жарко. Но всё же каковы адеры! Молодцы, иначе и не скажешь. Ведь если бы не имперские корабли, остальная эскадра вторжения даже не добралась бы до планеты – всех бы здесь и покрошили. Жаль, что как раз они не союзники, а, волею случая, враги. Ну да чего же теперь делать, остаётся добивать – иных вариантов нет. Жаль только, что не удалось захватить ни один из этих неизвестных кораблей – в запале боя артиллеристы малость перестарались, а по тем обломкам, которые сейчас плыли вокруг места боя, можно было определить разве что температуру, которая возникает при попадании во вражеский корабль из имперского или какого-нибудь другого орудия. Ладно, лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном, и остаётся ещё вариант допросить высших руководителей планеты – глядишь, что-то да получится узнать.

Ну а раз уж процесс пошёл, то флот принялся неторопливо и методично обрабатывать крепости. Это было не так уж и сложно, и хотя и заняло часов пять, но зато поставило крест на их существовании. Пару раз атмосферу планеты, правда, зацепили, но так, вскользь, не нанеся ей существенного урона, лишь закрутив пару торнадо. После этого оставалось только высадить десант, взяв планету под контроль, но это людей, участие солдат из которых в планетарных боях изначально не предполагалось, уже не особенно и касалось. Зря, что ли, тащили с собой столько пушечного мяса? Вот пускай и отрабатывают перелёт, а заодно и бонусы своих цивилизаций, которые они получат в результате этой операции. Людям-то эти планеты сейчас и даром не нужны, это их союзники задыхаются от перенаселения, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Вскоре подошли и корабли с десантом, и вот тут-то выяснилось, что галланы всё же отличились. Не зря их оставили охранять транспорты – всё же два корабля, из тех самых, непонятного происхождения, выскочили непонятно откуда и попытались атаковать конвой. Корабли галланов, конечно, уступали им в скорости и огневой мощи, но зато их было много, а главное, противник не ожидал на них нарваться, решив, видимо, что все боевые корабли брошены имперским адмиралом в бой. Наивные! Галланы, подпустив врага поближе, моментально взяли его за цугундер, в смысле отработали по неизвестным, но явно враждебным кораблям из всего, что имели. Одного расколошматили сразу, другой попытался сбежать, но безуспешно. Богомолы, и без того несколько обиженные тем, что все пошли в бой, а они остались, да ещё и оскорбленные, когда их боевые корабли приняли за гражданские лайбы, так просто добычу из своих цепких лап отпускать не собирались. В два счёта раскурочили очень удачно подставившемуся кораблю двигатели, после чего догнали и взяли на абордаж. Увы, пленных заполучить не удалось, сопротивлялись враги до последнего и, если ситуация становилась безвыходной, предпочитали себя подорвать, но не сдаться. Да и бойцами оказались очень неплохими, лучше даже, пожалуй, чем адеры. Однако и сам корабль, пусть и повреждённый, был ценным трофеем, который имперским инженерам ещё предстояло всерьёз исследовать – мало ли, что там можно будет нарыть. Жаль только, блоки памяти корабельного компьютера хозяева корабля успели подорвать. Они в принципе потому так и сопротивлялись, чтобы дать время на уничтожение информации. Словом, демонстрировали поведение, очень похожее на действия адеров и людей.

Кстати, интереснейшая оказалась раса. Больше всего её представители напоминали гигантских, под два метра в высоту, волосатых пауков на десяти суставчатых лапах, с могучими жвалами и россыпью мелких глаз по кругу. Шерсть, если только это и вправду была шерсть, была ядовито-зелёного цвета, каждая шерстинка в толщину достигала миллиметров пяти, а в длину примерно метра. В общем, пренеприятное на вид создание. Рассматривая на экране переданные с флагмана галланов фотографии этих тварей, Ковалёв только и мог, что ругаться – воистину, никогда не знаешь, на какую пакость нарвёшься в космосе.

Раз живыми паукообразных взять не удалось, оставалось только потрошить руководство планеты, вокруг которой сейчас ударными темпами стягивались боевые корабли и корабли с десантом. Должны, просто обязаны они знать, кто же шёл на помощь адерам. Учитывая же, насколько уверенно две эскадры взаимодействовали, они явно работали вместе не в первый раз. Пришлось отложить планы немедленно нанести удар по планетам ти'тали или по флоту адеров. Идти же в рейд, не зная практически ничего про нового врага, было чревато – риск, конечно, дело благородное, но только в том случае, если всё заранее просчитано, обдумано и взвешено. Иначе риск называется уже авантюрой, и никак иначе.

Хорошо хоть, что участие в штурме планеты свелось к неторопливому барражированию вокруг системы, чтобы не допустить появления непрошеных гостей. Штурм проводили союзники, полностью своими силами, даже истребители с авианосцев остались в своих спокойных ангарах, что несколько расстроило пилотов. Но союзникам нужна победа, пусть маленькая, но своя, без помощи могущественной империи. Так что на штурм они пошли сами, задавили немногочисленные истребители, оставшиеся у защитников планеты, и выбросили десант. При поддержке с воздуха и из космоса даже относительно небольшие, но не склонные к церемониям подразделения достаточно легко разгромили не подготовленные к подобным боям силы адеров, затратив на это не более двух суток. Население планеты оказалось не так и велико, да и сработали быстро, поэтому попытка адеров провести мобилизацию и организовать хотя бы партизанскую войну ничего не дала. И ведь что интересно, атакующие, несмотря на разницу в подготовке, вооружении, менталитетах, да и представлений о стратегии и тактике, ухитрились отлично согласовывать свои действия – воистину, близкая добыча может творить чудеса и побуждать к эпическим подвигам не только людей, но и другие разумные расы.

Хотя, надо сказать, геноцида никто творить не пытался. Конечно, тех, кто не сдавался, уничтожали быстро и безжалостно, но в основном адеров сгоняли в специально выделенную резервацию. Впрочем, Ковалёв предполагал (и будущее подтвердило правильность хода его мыслей), что союзники просто не хотят демонстрировать имперцам излишней жестокости. Когда же имперские корабли уйдут, можно будет пленных тихо и спокойно уничтожить, благо они все сейчас согнаны в большую кучу и чисто технически проблем с их утилизацией не предвидится. Адмиралу по большому счёту было всё равно – это были не его пленные, его больше интересовали действия трофейных команд, быстро набивающих трюмы имперских транспортных кораблей тем, что могло пригодиться людям, и уничтожающих то, что было не вывезти, но и союзникам оставлять не хотелось. А ещё Ковалёва интересовал пленный комендант (во всяком случае, в переводе на человеческий язык его должность звучала именно так), который и впрямь знал немало.

Глава 9

Началось всё очень давно, когда разверзлись небеса и с них на огненных колесницах спустились боги. Грозные, страшные, с необычными фигурами и чертами лиц. Вернее, тогда они казались богами… Этот начальный этап развития теплокровных рептилий адмирал уже знал из пристрастного допроса такого бога – ти'тали.

Вначале казалось, для адеров наступил золотой век. Боги принесли с собой лекарства, излечивающие любые болезни, научили выплавлять железо, писать, читать и считать. На месте глинобитных лачуг появились дома в несколько этажей и не маленькие по любым меркам и вполне благоустроенные города. Резко увеличилась численность населения, а следующие поколения, выросшие на нормальном питании и в условиях хорошей гигиены, стали не только жить почти вчетверо дольше предков, но и были теперь почти в полтора раза выше ростом и намного сильнее физически. Быстро начала развиваться промышленность, вначале примитивная, но вскоре ставшая вполне эффективной. Словом, идиллия.

Только вот как-то оказалось, что при этом у фактически нового, буквально выталкиваемого в светлое будущее народа отсутствует культура как таковая. В их языке не было таких понятий, как литература или, к примеру, поэзия, не было живописи, скульптуры… Через всё это так или иначе проходит любой народ, любая цивилизация, а вот адеры обошлись без этого. И не последней причиной такого лёгкого, но весьма показательного отклонения от нормы стало влияние богов и учителей.

А ещё боги умели карать тех, кто по той или иной причине считал, что они не правы, или хотя бы просто сомневался в их словах. Как правило, это была мгновенная вспышка, огненный вихрь – и на месте смутьяна оставалась кучка пепла. И в то же время они поощряли любое занятие военным делом и всё, что относилось к физическому развитию. Словом, шла селекция, и целью её было выведение расы солдат – сильных, быстрых, умелых и в то же время покорных воле тех, кто её создал.

Через несколько поколений, когда исчезла даже память о том, что боги были не всегда и что когда-то адеры были самостоятельным народом, ни от кого не зависящим и никаким пришельцам не поклоняющимся, начался второй этап прогрессорской миссии их хозяев. Да, теперь уже не богов и учителей, а хозяев. К тому времени численность адеров возросла уже настолько, что был накоплен достаточный ресурс живой силы для строительства индустриальной державы. Что для этого требовалось? Да ничего особенного. Просто увеличить интенсивность обучения ящеров, чтобы обеспечить себя квалифицированными кадрами, и бросить все силы на создание заводов, сняв ресурсы с хозяйственных программ. А дальше всё как обычно, выполнение плана – долг, перевыполнение – честь и так далее. Соответствующая идеологическая накачка, и адеры творили чудеса, работая до полного изнеможения и создавая заводы, шахты, верфи… Словом, тот путь, на который у других рас уходили многие тысячи лет, адеры прошли за три земных столетия.

Потом им пришлось расплачиваться за этот прогресс, и расплачиваться по полной программе. Ти'тали не были альтруистами и помогали адерам развиваться не за красивые глаза – им нужны были солдаты, чтобы покарать тех, кто некогда нанёс им жестокое поражение и выбил из занимаемого ранее сектора галактики. И адеры с энтузиазмом восприняли известие о том, что готовятся к войне с негодяями, поднявшими руку на их обожаемых хозяев.

Вначале их, естественно, стали натаскивать. Адеры громили более слабых соседей, захватывали их планеты, расширяли ареал обитания и плодились, плодились, плодились… А когда расплодились и построили мощный флот, то попробовали свои силы на изначальном враге – на людях, которых они, кстати, не волновали тогда совершенно. Вроде бы самое время было – человеческая цивилизация переживала не лучшие времена, и надо было просто воспользоваться моментом, тем более что о ти'тали давно уже помнили только фанаты от истории, а значит, ждать от них пакости было бы так же смешно, как, например, от египетских мумий.

Вот тогда адерам в первый раз и врезали. Так врезали, что было удивительным, почему вообще не уничтожили. Большая часть планет, включая материнскую, была частью выжжена, честью расколота ударами сверхмощных бомб, причём сделал это сравнительно небольшой флот людей. Правда, и сами люди понесли потери, но всё же размен был явно не в пользу нападавших.

А вот планеты ти'тали уцелели… Наверное, это и стало последней каплей, которая наполнила сосуд и заставила закрутиться новую интригу. Хотя нет, последней каплей, скорее, всё же стала подготовка к новой войне, в которой адерам по-прежнему отводилась роль пушечного мяса, а ти'тали – кукловодов, которые при любых раскладах останутся в тени и ничего не потеряют. Только вот сами адеры изменились. Верно говорят, что если хорошенько ударить по голове, то в неё могут прийти умные мысли. Ящерам люди врезали крепко.

Внутри общества адеров начало быстро вызревать недовольство. Точнее, не внутри всего общества – оно чётко делилось на уровни, отличалось жёсткой, замкнутой иерархией, и касалась эта иерархия в том числе и степени развития. Если кого-то с детства готовят как рабочего, он будет уметь выполнять своё дело грамотно и чётко, если как солдата, то солдат этот будет уметь мастерски воевать. А если его готовят из расчёта на то что он станет генералом или, к примеру, директором завода? Интеллект отобранной для этого особи должен быть выше, и думать он должен будет уметь, и иметь какие-никакие, а степени свободы… В общем, несмотря на то, что подавляющее большинство адеров такие расклады устраивали просто потому, что они и не подозревали о других, среди них появились недовольные. Полковники, которые грезят о маршальских звёздах, инженеры, которым хочется стать директорами, и прочие, в первую очередь заинтересованные в своём личном благе экземпляры. А ещё у этих экземпляров оказался достаточно развит инстинкт самосохранения. Проще говоря, им не хотелось погибать на чужой войне, а ти'тали не намерены были без этой войны обходиться. И постепенно в среде недовольных появились те, кто не только мог пошептаться о своих проблемах, оглядываясь, как бы кто не услышал да не донёс, но и готовые отстаивать своё право на жизнь и будущее. А в том, что в случае новой ошибки хозяев гореть будут опять планеты ящеров, никто из них не сомневался – пример был, что называется, перед глазами.

И вот в среде военно-промышленной верхушки медленно, но неуклонно начал вызревать заговор недовольных. Проще говоря, те, кому надоело ходить строем и подчиняться приказам ти'тали, смогли объединиться и начали думать, как жить дальше. Картина выходила, кстати, безрадостная – хоботные были явными параноиками, занимались исключительно подготовкой к новой войне, и путь этот вёл в становившийся всё более ясно видным тупик. Не так давно был шанс справиться с людьми и, наконец, вздохнуть свободно, но появилась новая имперская эскадра, которая щёлкала и корабли, что могли выдать верфи адеров, и гигантов, которые строили сами ти'тали, с завидной регулярностью. Однако процесс подготовки к смене курса адеры начали давно, задолго до появления явной угрозы в лице имперских кораблей.

Мозги у них, надо сказать, были, и сохранить своё не предусмотренное программой стремление к независимости от ти'тали в тайне заговорщики смогли. Возможно, правда, это оказалось связано ещё и с тем, что сами ти'тали считали себя непогрешимыми и были свято убеждены, что их творение просто не может выйти из-под контроля. Гораздо хуже было то, что кое в чём они были правы.

Диссиденты-интеллектуалы были группой, по меркам адеров, ничтожно малочисленной. Остальных же, как ни печально, существующие расклады устраивали как в связи с общей малограмотностью основной части населения, так и потому, что они другой жизни элементарно не знали, а склонность к критическому мышлению у них выбивали в раннем детстве. Делай так, как приказали хозяева, – и будет тебе счастье… Мысль простая и потому хорошо укладывающаяся в головы, а значит, обеспечивающая достаточную лояльность среди низших слоев населения. Государство же стоит как раз на них, и, как бы ни ругали серую массу, в итоге именно от неё зависит, будут ли работать заводы, появится ли на полях урожай и кто будет воевать за свою страну. Генералы без солдат – ничто, и в отличие от многих своих коллег в других мирах рациональные диссиденты адеров очень хорошо это понимали.

Однако они не зря имели перед глазами пример ти'тали. Главное – не торопиться, и тогда пускай не ты сам, но твои потомки смогут добиться того, чего не достичь тебе. Словом, был разработан колоссальный по масштабу, рассчитанный на многие века план, который со свойственной адерам аккуратностью и пунктуальностью начал претворяться в жизнь.

Собственно, план этот состоял из двух частей. Первая – уничтожить ти'тали, это было рациональнее, чем просто изгнать. Заговорщики понимали, что хоботные не оставят их в покое и, как минимум, отомстят. Сами того не желая, ти'тали продемонстрировали, как долго они могут помнить тех, кто их побил, как всеми силами будут стараться уничтожить обидчиков и насколько опасно давать им шанс измениться. В общем, они подписали себе приговор, пусть и растянутый во времени, – адеры хотели жить не меньше, чем любая другая раса, поэтому намерены были избавиться от подобной угрозы любой ценой. А учитывая, что ти'тали были не столь уж и многочисленны и планет у них всё ещё было только две, уничтожить их было реально.

Вторая часть плана тоже не блистала оригинальностью. Остаться у власти после того, как отделаются от ти'тали, – вот чего хотели заговорщики. Альтруистами они не были, идеалистами тоже, и намерены были получить со своей победы что-то и для себя лично – нормальная, в общем-то, ситуация. Идеалисты, при всей их заслуживающей уважения готовности к самопожертвованию, чаще всего портят дело, разрушая всё, до чего смогут дотянуться. В меру циничные реалисты с корыстным интересом и профессиональной подготовкой, наоборот, обычно достигают успеха. Заговорщики относились именно к таким.

Со второй частью как раз проблем не было – значительное количество заговорщиков составляли военные. Как и во всех мирах, генералам очень хотелось быть у власти на основании уже того, что у них есть оружие, а у остальных его нет. Исчезнут те, кто сидит на вершине пирамиды, – и дело, можно сказать, сделано, армия пойдёт за командующими просто даже благодаря железной дисциплине и привычке выполнять приказы. А вот с первым было сложнее – набрать достаточно преданных исполнителей, чтобы подготовить хотя бы пару десятков экипажей кораблей, которым, собственно, и придётся наносить удар по планетам ти'тали, в такой ситуации было затруднительно.

Однако адеры не зря столько веков были под властью хоботных. Они оказались хорошими учениками и умели в том числе плести интриги, сталкивая лбами соседей. Сейчас они решили использовать это умение, благо ти'тали были убеждены в преданности своих выкормышей. Не получается сделать что-то самим – значит, надо всего лишь найти исполнителей на стороне. Логика простая, как топор, а значит, надёжная.

В общем, адеры пошли по тому же пути, каким следовали в своё время ти'тали. Единственное отличие было в том, что они, найдя цивилизацию, с которой собрались иметь дело, не стали изображать из себя богов, а просто договорились. Да и смысл кого-то изображать? Раса делотов была на уровне, соответствующем примерно концу двадцатого века на Земле, и адерам надо было всего лишь подкинуть кое-какие технологии в обмен на союз. Ти'тали с интересом наблюдали за вознёй – их предупредили, что хотят создать новое пушечное мясо для войны с людьми, и они не препятствовали. То, что это «мясо» скоро бросят против них, до хоботных, похоже, так и не дошло.

Самым сложным было скрыть от ти'тали уровень, которого в кратчайшие сроки достигли делоты, но и это удалось сделать вполне успешно. Ещё немного, и у адеров уже был бы шанс освободиться…

Всё, как обычно, решил случай. Каким-то образом ти'тали пронюхали о начале контактов людей с остатками цивилизации вентов. Две расы, технически более продвинутые, чем ти'тали, могли, объединившись, запросто поставить крест на их планах, да и на самом существовании в общем-то тоже. Ти'тали отреагировали со свойственным им испугом, который и подвиг их на необдуманные действия – атаку человеческих миров.

Сама по себе лобовая атака сильнейшего противника была не самой удачной идеей, а неспешность, с которой проходило разворачивание и переброска сил, давала людям возможность перегруппироваться и собрать флот в кулак. Да ещё и их соседи, напуганные адерами больше, чем грозными, но при этом справедливыми империями, подтянулись, и эта ситуация вообще превращала операцию в авантюру. И в тот момент, когда ещё ничего не было решено, ти'тали побежали, что разом поставило крест на самой возможности победы над людьми. Вот тогда заговорщики и поняли, что пора действовать.

Они были осведомлены, что один из кораблей ти'тали захвачен, и прекрасно понимали – люди выжмут из хоботных всё, что те знают. Методы допроса будут, конечно, варварскими, но идёт война, а значит, не до сантиментов. Адеры и сами в такой ситуации не церемонились бы. А раз так, то совсем скоро у людей будет информация о том, сколько у адеров планет и где они расположены. Значит, как только люди соберут флот (а они его соберут обязательно, это ящеры понимали хорошо), то стоит ждать их в гости. И имперские линкоры будут громить всех подряд – адеры для них теперь враг номер один, а врагов люди щадят очень редко. Точнее, вообще не щадят – голубиной кротостью они никогда не отличались, как, впрочем, и большинство разумных рас. Все хорошо помнили, как сгорали планеты ящеров во время прошлого конфликта, когда имперские линкоры проламывали их оборону и обрушивали на адеров всю свою мощь, не щадя ни женщин, ни детей. И главное, ти'тали опять заставят своих рабов встать на защиту хозяев. В совокупности это – смертный приговор и конец истории расы адеров, поэтому единственным шансом оставалось уничтожить планеты ти'тали и постараться заключить с людьми мир. Пускай ценой территориальных уступок, пускай ценой полной демилитаризации, любой ценой – ад ерам хотелось жить!

Но люди и тут их обошли. Пока заговорщики готовились к смене власти, уверенные, что у них есть в запасе некоторое время, имперская эскадра уже появилась, причём не одна. Теперь разнообразные осколки плавали по всей системе, а имперцы тащили всё, что не успели разнести.

В том, что люди появились раньше, чем предполагали адеры, не было ничего удивительного. Всё-таки имперцы жили в несколько ином темпе по сравнению со всеми остальными и вдобавок не стали терять время на то, чтобы собирать свой флот и ремонтировать повреждённые корабли. Привлекли союзников – решение нестандартное для людей, но очень удачное. Удивил – значит, победил, и то, что имперцы оказались там, где их не ждали, и тогда, когда их не ждали, фактически поставило крест на хитромудрых планах их визави. Самое паршивое для аеров при этом было то, что имперская эскадра полностью, до последнего корабля уничтожила флот делотов. Теперь наносить удар по ти'тали было некому, а значит, война будет продолжаться. Будет борьба за каждую планету, куча трупов и море крови с обеих сторон, и других вариантов не предвиделось.

Глава 10

И что мне теперь с вами со всеми делать? – задал Ковалёв риторический вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

В самом деле, ситуация менялась в корне уже во второй раз. Сначала понесли жестокие потери союзники, мать их за ногу, и теперь их сильно потрёпанного флота не хватит для того, чтобы блокировать все вражеские планеты разом, а плюс ещё эта информация, с которой вообще непонятно, что делать.

Адер промолчал. А что он скажет? Проигравшая сторона, со всеми вытекающими. И разговорчивый ведь. Адмирал вон Ланцета пригласил, думал, придётся долго уговаривать ящера, чтобы тот поделился информацией, а он сразу же всё и вывалил. Главное, правду сказал, только правду и ничего, кроме правды. Ланцет достаточно этих ящеров потрошил, чтобы детектор лжи на них сейчас без проблем настраивать, так что, может быть, адер и недоговаривает чего-то, но не врёт – это точно.

Больше всего сейчас Ковалёву хотелось устроить здесь небольшой триллер. В смысле расстрелять кого-нибудь, желательно из корабельных орудий. Скорее всего, это желание возникло потому, что он просто устал и полученная от адера информация его добила. Не железные нервы-то. Вон до сих периодически пор ночами от кошмаров просыпается. Оставалось только мысленно плюнуть, встать и несколько минут молча ходить по комнате. Адмирал считал, что так у него мозги лучше работают, а нервы успокаиваются. Разумеется, это было всего лишь самовнушение, но ведь действовало же, так что Ковалёв прошёлся несколько раз туда-сюда, прихлёбывая на ходу любимый кофе.

Медитация сработала и сейчас. Адмирал внезапно остановился, несколько минут постоял, обдумывая пришедшую в голову мысль, а потом с интересом повернулся к адеру:

– Итак, какими планетами вы готовы поступиться?..

Два часа спустя, когда в кабинете Ковалёва расположились командующие союзными эскадрами и их заместители, адмирал довёл до них расклад: или они продолжают воевать, но теперь в состоянии жёсткого цейтнота по кораблям, или договариваются с адерами. Те готовы капитулировать и передать в распоряжение победителей до десятка своих планет в обмен на сохранение жизни. Плюс почти весь свой военный флот, точнее, его остатки. Последнее Ковалёв, разумеется, озвучивать не стал – на неплохие в общем-то корабли адеров у него были определённые виды, и делиться трофеями он не собирался. Огромный плюс – дальше можно не бояться потерь, да и вся инфраструктура останется целой, а это много значит. В обмен на это придётся нанести удар по планетам ти'тали и полностью уничтожить эту расу, ну да её и так изначально предполагалось в распыл пустить. Зато будет в результате двенадцать планет, а двенадцать шикарно делится на четыре. А если народы против… Что ж, придётся воевать дальше, только и теперь опять же надёжно блокировать все системы, даже уничтожив флот противника, не удастся, а значит, или ти'тали, или адеры, а скорее всего, и те и другие сумеют спасти часть населения. Вряд ли большую, но наверняка достаточную для того, чтобы начать всё заново, – опыт у них имеется. Впоследствии это чревато осложнениями, потому что после очередного ксеноцида эти кадры не угомонятся ни под каким соусом, пока не отомстят. Ковалёв, кстати, отлично их понимал – он на их месте и сам бы не успокоился, пока не оторвал бы обидчикам головы.

Адмиралы союзного флота выслушали его в молчании, и почти сразу, после секундной паузы, начались прения… М-да, не так уж психология иных рас, если вдуматься, отличается от человеческой. Когда-то Ковалёв слышал, что в американском сенате положено носить галстуки на резинках, и это после того, как в процессе обсуждения какого-то закона депутат-аграрий едва не задушил галстуком депутата-военного. Правда это или байка, сказать сложно, да и не особенно его этот вопрос волновал, а вот то, что солидные… существа почти сразу начали снова хватать друг друга за мундиры и размахивать кулаками, было непреложным фактом. Ковалёв даже испугался, что они поубивают друг друга, – страсти закипели нешуточные. А утихло безобразие, как ни странно, когда один из галланов хватанул своей передней, хватательной конечностью, как некогда адмирал, по столу и разрубил столешницу, как топором. Тут, очевидно, до всех дошло, что сейчас они натворят дел, – споры, во всяком случае, резко сбавили накал, а крики стали на несколько децибел тише.

Вообще же собравшиеся разделились на две группы, и это было предсказуемо. Галланы и крастолы были за мирное решение вопроса. Оно и логично. Галланы просто имеют самые слабые корабли, да и потери в десанте будут в основном у самой многочисленной расы, то есть опять же у них. Крастолы могут и умеют воевать, но отлично понимают, что торговать намного выгоднее, чем бряцать оружием. Три планеты без потерь устраивают их больше, чем четыре или даже пять, но ценой кучи трупов, в том числе своих соотечественников, и потери как минимум половины флота. К тому же они хорошо понимают, каких затрат потребует восстановление инфраструктуры планет после штурма, и получить их целыми им наверняка очень хочется. Да и потом, понятно ведь, что имперский флот скоро уйдёт отсюда и присматривать за тем, что творится, тем более защищать кого-то и следить за выполнением соглашений, не будет. У людей нет здесь каких-либо интересов, кроме мирных границ. Адеры же, пусть ослабленные войной и потерей промышленной базы, но останутся. Раз так, то можно будет переиграть ситуацию чуть позже, когда Большой Брат отвернётся и станет демонстративно смотреть в другую сторону.

Всё это на физиономии крастола было даже не написано, а большими буквами выгравировано, и для Ковалёва, научившегося уже неплохо понимать мимику союзников, ход его мыслей тайной не был. Нельзя сказать, что они ему нравились, но лучше уж такие мысли, чем никаких, а думать крастолы, похоже, умели.

Зато шиисы и опелы смотрят на мир несколько по-другому. Для кошаков отказаться от боя, даже просто отступить, когда ещё не все средства исчерпаны, просто немыслимо. При этом даже один корабль против всего вражеского флота – это для них шанс, и с их точки зрения такое соотношение сил бредом не является, и от обязанности атаковать не освобождает. Позор хуже смерти и всё такое. А что результативность подобных эскапад стремится к нулю, никого не волнует. Если победа достигнута невоенными средствами, а, скажем, за счёт грамотной политики или дипломатическим путём, это уже совсем не то и как полноценная победа ими не воспринимается.

Опелы тоже не лучше. Такое чувство, что они свихнулись на своём надувании щёк в вечной попытке доказать друг другу и всему миру, кто тут самый крутой. Потому и не создали они серьёзную державу, что большую часть времени и сил тратят на грызню между собой. Вот и сейчас для них оставить в живых почти поверженного врага – как серпом по причиндалам. И опелы упираются всеми конечностями от мирного варианта.

Ковалёв пока не вмешивался. Он, разумеется, мог бы сразу приказать на основании того, что является главкомом, но сделал вид, что ему очень важно мнение союзников, и позволил им поиграть в демократию. Это, как он считал, было вполне оправдано и грозило в итоге потерей только небольшого количества времени. Пускай лучше постараются договориться до чего-то сами и не обвиняют потом людей в навязывании своей воли. Веское мнение адмирал был намерен обозначить лишь в самом крайнем случае, хотя для себя уже всё решил. После того решил, как обозначил адеру одним из условий уничтожение делотов. Адер отказался, сказав, что это неприемлемо. Полная демилитаризация – пожалуйста, но не уничтожение, иначе адеры будут драться. Это было достойно уважения, Ковалёв и сам поступил бы так же.

Однако пока вмешиваться не требовалось. Спор продолжался, накал страстей периодически усиливался, но было видно, что галланы и крастолы передавливают своих оппонентов. Причём основной движущей силой оказались именно крастолы – торгаши умели разговаривать с любыми клиентами, а впаривать товар или точку зрения – это, по большому счёту, одно и то же. И они успешно склоняли на свою сторону остальных, действуя, помимо всего прочего, опираясь на абсолютно железную логику и внося раздор в стан оппонентов.

Убедившись, что с ходу «партию войны» не переубедишь и доводы логики проходят у них мимо ушей, крастол обрушил массированный удар своего красноречия на командующего шиисами и преуспел. Ковалёву оставалось только лишний раз с лёгким недоумением убедиться, каких результатов можно добиться всего лишь правильной расстановкой акцентов. По раскладу торговцев, их не очень успешная из-за больших потерь операция по захвату этой планеты – не более и не менее чем стратегическая победа, раз уж адеры попросили мира и готовы откупаться. Потом выяснилось, что на трусов, которыми показали себя ящеры, тратить время и силы – это уже чуть ли не бесчестие и неуважение к собственному оружию. Ну а когда оказалось, что такая лёгкая победа связана в первую очередь с безумной храбростью шиисов, устрашивших противника, Ковалёв только головой покрутил. И, судя по реакции шиисов, как минимум один из человеческих пороков был им свойствен в полной мере. Как там писал классик: «И в сердце льстец всегда отыщет уголок»? У шиисов умелая лесть аккуратно вытеснила все остальные мысли. Иначе как объяснить тот факт, что перед красноречием крастолов они капитулировали безоговорочно… Короче говоря, торговцы уболтали вояк, прежде чем те поняли, на что их подбивают. Хотя, возможно, здесь всё упиралось в тот факт, что уговорить можно того, кто хочет, чтобы его уговорили. Ещё один штришок к портрету таких воинственных, неуступчивых и совершенно не дружащих со здравым смыслом кошаков, и ещё одно подтверждение необходимости срочных исследований в области ксенопсихологии.

Справившись с шиисами, крастол перенёс огонь своего красноречия на опелов. Правда, сейчас построение разговора несколько изменилось, но суть оставалась прежней. Лесть вперемешку с лёгким, но неуклонным давлением и с упором на то, что в одиночку опелам всё равно ничего не светит. Однако же опять было интересно послушать, какие великие бойцы опелы и как их склонность к соперничеству двигает прогресс. Лично Ковалёв считал, что как раз такие вот избыточные бодания, приводящие к постоянным внутренним конфликтам, и отбрасывают опелов назад с завидной регулярностью, но вмешиваться он, разумеется, не стал, с интересом наблюдая за тем, как опелы медленно, со скрипом и демонстрацией собственной значимости, но в то же время неуклонно уговариваются. Воистину с крастолами надо держать ухо востро – сегодня их интересы совпадают с человеческими, но что будет завтра? Хорошо, что все речи записывались, и будущим специалистам по психологии иных рас будет что изучать. Ну и методы противодействия такой вот дипломатии готовить, а то мало ли…

В общем, после активных прений, которые продолжались без малого три часа, все четверо союзников смогли договориться по поводу того, что лучше трофеи и пусть непредсказуемый мир, но сейчас, чем война до победы, которая кончится серьёзными потерями и истощением сил. И только когда они смогли утрясти эти вопросы, до них вдруг резко дошло, что неизвестно ещё, как посмотрит на такие расклады имперский адмирал, о котором в пылу споров они успешно забыли. Ковалёв ещё не озвучил свою позицию, он только довёл до союзников информацию и теперь с усмешкой смотрел на синхронно повернувшиеся к нему лица собеседников. Хе-хе, а ведь он мог отменить все их договорённости большинством голосов одного себя – корабли и пушки, которыми располагали имперцы, весили при голосовании заметно больше, чем простой арифметический подсчёт участников.

Следующие полчаса внутри Ковалёва всё клокотало так, что он едва сдерживал хохот. Раньше и не сдержал бы, но теперь за спиной был опыт службы имперским адмиралом, а значит, и умение лучше владеть собой. Адмирал сидел с каменным лицом, изредка демонстративно морщась – это, помимо прочего, тоже помогало загнать обратно смех, так и лезущий наружу. Было очень интересно слушать, как крастолы буквально в лепёшку расшибаются, чтобы убедить его в том, какие адеры белые и пушистые и насколько хорошо было бы с ними помириться. Ну и репарации, естественно, стрясти, куда же без них-то.

Поток красноречия был, казалось, неиссякаем, а главное, крастол, толкающий эту речугу, периодически оборачивался к сидящим с ним за столом союзникам, и те, кто совсем недавно отчаянно сопротивлялся необходимости использования мирного варианта, сейчас с готовностью кивали, а то и сами начинали активно говорить, поддерживая торговца. Прямо редкостное, невероятное единение военных и капитала разных планет и народов. Правда, если поддерживать крастола начинали вслух, главный ушевтиратель прерывал их незамедлительно, хотя и очень мягко, – явно опасался, что человек воспримет происходящее как давление на себя, любимого. В общем, атака, проводимая по всем правилам дипломатии, и кто сказал, что дипломатия – это не война?

Ковалёв молчал. Дело было даже не в том, что ему было интересно, какие ещё аргументы приведёт крастол. Да и то сказать, уже примерно с пятой минуты аргументы пошли по второму, а затем и по третьему кругу. Другими словами, с другими интонациями, но, если отбросить словесную шелуху, всё равно те же самые. Ещё менее ему были интересны комплименты, которые буквально источал торговец. Будто патоку лил. Только адмирал хорошо помнил, что у патоки с дерьмом есть как минимум две общие черты. И то и другое – вязкая субстанция, в которой можно застрять, как в болоте, плюс на обе эти субстанции с удовольствием слетаются мухи, так что относиться к ним надо с осторожностью. В общем, Ковалёв привычно уже пропускал высокие слова и изящные обороты мимо ушей, аккуратно выдерживая паузу.

Впрочем, паузу надо не только выдержать, но и не передержать – иначе, как говаривал один умник, можно начинать кричать «Не верю!». Почувствовав, что темп напора крастола начал потихоньку ослабевать, то ли оттого, что торговец разуверился в своих силах, то ли просто потому, что у него горло устало, адмирал вздохнул и негромко, но так, что слышали все, сказал:

– Я соглашусь с мнением большинства.

Крастол, который заткнулся в самом начале фразы, выглядел одновременно опешившим и удовлетворённым, причём обе эмоции были вполне оправданы. Опешил из-за того, что, наверное, уже потерял надежду убедить имперца, упёртого и заторможенного настолько, что выгода ситуации до него уже не доходит. А удовлетворённым потому, что всё же добился своего. Ну и хрен с ним, пусть думает что хочет, с внезапным раздражением решил адмирал и тут же подумал, что, возможно, неправильно оценил эмоции оппонента. Всё же тот был не человек… Хотя какая разница? Пускай думают что хотят, главное, чтобы они считали, что не он подвёл их к решению, а они его убедили. Теперь, если что-то пойдёт не так, вина окажется в первую очередь на них, ведь это они настояли на принятии решения. Человек лишь позволил себя уговорить. Если же начнутся проблемы, то адмиралам союзников придётся просто для того, чтобы сохранить своё положение в обществе, цепляться за способного защитить их одним своим авторитетом имперца. А если всё пройдёт как надо, то пусть наслаждаются триумфом, укрепляют своё положение в обществе и вместе со своими государствами оказываются при этом ещё сильнее привязаны к империи. Ведь силы их не так уж и велики, а теперь придётся распылять их на ещё большем расстоянии. И что тогда? Или позади них будет глыбиться империя, с которой побоятся связываться те, кого не будет устраивать усиление этой четвёрки, или рано или поздно будет куча проблем. В том же, что желающие поживиться за чужой счёт найдутся, Ковалёв ни на миг не сомневался. Скачкообразный рост территории без предварительной подготовки плох тем, что его сложнее оборонять. А ведь занять планеты мало, их надо ещё удержать, для этого надо больше кораблей, которых нет, и, желательно, лучшее качество двигателей, которых тоже нет. Так что будете вы, господа, достаточно долго привязаны к империи и сами начнёте гнобить любого, кто рискнёт с этой империей задираться. Потом, разумеется, вы поднакопите сил и у вас появятся собственные интересы, но потом – это потом, а пока что будет обеспечена стабильность границ, и это было главным.

Дальше разбирались, кому какая планета достанется. С этим, правда, справились быстро. То ли на радостях, что смогли уговорить командующего, то ли опасаясь, что тот передумает, союзники всего за десять минут всё распределили. Ковалёв, честно говоря, опасался, что они снова будут трепаться, трепаться и трепаться. Это, кстати, у любой расы получается неплохо, ибо болтать – не мешки ворочать. Однако же сработали шустро. Ну и ладно, ну и замечательно, хоть геморрою с их разборками меньше. Ковалёву совсем не хотелось ещё два часа слушать ругань или снова делить за них шкуру не убитого пока медведя, неизбежно наживая себе врагов.

Вообще, похоже, союзники после совместно проведённого сражения быстро учились работать командой. Хорошо это или плохо, сказать пока что трудно – с одной стороны, проблем стало ощутимо меньше, но к чему это приведёт в будущем? Объединившись, они могут решить, что могут ставить условия империи, а это – опять война и кровь. Впрочем, при любых раскладах возможные осложнения были делом далёкого будущего, а Ковалёв предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Пока же, и это союзники отлично понимали, в случае неповиновения имперский флот в два счёта просветит их всех по вопросам нетрадиционного секса в походно-полевых условиях. И в том, что активной стороной в этом малоприятном процессе будет именно империя, сомнений тоже не было ни у кого.

После того как высокие договаривающиеся стороны пришли к согласию и отбыли на свои корабли, Ковалёв устало перевёл дух. Эта встреча вымотала его сильнее, чем какое-нибудь средней паршивости сражение. Хорошо ещё, что в последний момент вспомнил о пленных и приказал обеспечить им безопасность, а то союзники, как ему успели доложить, намерены были всех адеров на планете вырезать подчистую. Не то чтобы адмирала волновала их судьба, но если уж начали играть в мирное урегулирование, стоило делать это максимально честно. Верность слову часто в перспективе выгоднее, чем любой, самый многообещающий обман, – слишком многое в этом мире держится на доверии. И хотя сам Ковалёв после ловушки, в которой едва не погиб на пару с Дайяной, особой любви к ящерам не испытывал, но слово был намерен держать. А что было… Ну, у спецслужб, тем более при проведении такого рода акций, свои представления об этике.

Немного отдохнув, адмирал приказал привести к нему пленного адера. Исполнено это было практически мгновенно, благо держали того в достаточно комфортных условиях, выделив не камеру в трюме, а отдельную матросскую каюту, разве что заперев её и поставив охрану. После того как ящера привели, Ковалёв отпустил конвой и предложил адеру присаживаться. Человеческие стулья были не очень удобны для хвостатой рептилии, но здесь были специально для не менее хвостатых опелов принесённые табуреты, и адер разместился вполне комфортно. Вся его поза выражала внимание, ящер неотрывно глядел на Ковалёва вытянутыми жёлтыми глазами, периодически задёргивающимися, как шторкой, полупрозрачной белёсой плёнкой. И начался, собственно, деловой разговор, решающий, по сути, расклады будущего мира.

– Ну что же, – адмирал, удобно устроившись в кресле, с лёгкой усмешкой посмотрел на собеседника, – мне удалось убедить остальных в возможности мирного решения вопроса. Если окончательно договоримся с вами, то обойдёмся малой кровью.

– Благодарю. – Ящер говорил, чуть растягивая шипящие, но в остальном его речь была сколь безупречна, столь и бесцветна, лишена эмоций. – Мне необходимо будет выйти на связь со своими единомышленниками.

– Разумеется. Мы можем незамедлительно отправить вас к центру дальней связи на вашей планете. Мне доложили, что он не повреждён, охрану мы вам обеспечим.

– Я был бы весьма благодарен.

– Ну и замечательно. Теперь о деле. Вы можете отвести свой флот с нашего пути? Мы, конечно, если потребуется, пройдём сквозь него, но я, честно говоря, не хотел бы лишней драки.

– Думаю, да. Сообщим хозяевам, что вы начали движение в другом направлении, и перебросим корабли якобы на перехват. Но возле их планет будут их собственные корабли, около сорока, и столько же наших. Элитная эскадра последнего рубежа. Они просто не имеют права отойти и подчинены хозяевам напрямую.

– Понятно. Ничего страшного, этих мы раздавим без особых проблем. Кстати, давно хотел спросить, а почему у вас численность соединений постоянно кратна четырём?

– Потому что, – ящер закашлял, что, видимо, было аналогом смеха, – у нас другая по сравнению с вами система счёта. Не десятеричная.

– Да, мне стоило догадаться, – спокойно кивнул адмирал. – Итак, когда мне вас отправлять?

– Лучше всего немедленно. Позволите вопрос?

– Разумеется. – Ковалёв пожал плечами. – Не гарантирую, правда, что смогу на него ответить.

– Каковы будут наши гарантии?

– Никаких, – адмирал усмехнулся, – кроме нашей доброй воли. На данном этапе уничтожать вас просто невыгодно. Да и у вас, признаемся уж честно, другого выхода нет.

– Но не получится ли так, что ваши союзники захотят потом сами разделаться с нами? – Адера этот вопрос, похоже, очень волновал. – У нас не будет военного флота, а орбитальные крепости сами по себе не являются достаточно эффективной защитой.

– Нет. – Ковалёв резко посмотрел в глаза собеседнику. – Мы дали слово – и мы его сдержим. На ваших планетах будут размещены наши консульства и, если что-то пойдёт не так, об этом немедленно станет известно. Ну а дальше я не позавидую тому, кто захочет кинуть империю. Кстати, к вам это тоже относится.

Ящер медленно кивнул, соглашаясь. А куда ему, собственно, было деваться? Население планеты было фактически в заложниках у Ковалёва, да и остальным не поздоровится, если имперские корабли начнут разносить планеты вдребезги. А то, что планеты изначально собирались не уничтожать, а захватывать, ящеру знать было совершенно необязательно.

Глава 11

Ящер сказал правду и договориться со своими братьями по заговору тоже сумел. Во всяком случае, ни одного корабля, ни военного, ни гражданского, на всём пути следования флота не попалось. Локаторы имперских линкоров и крейсеров, разумеется, непрерывно обшаривали пространство, сканируя всё вокруг, но так никого и не засекли. Учитывая же явное преимущество имперской техники и заметно больший радиус действия систем обнаружения в том числе, отслеживать перемещение их кораблей ни адеры, ни ти'тали не смогли бы при всём желании.

Ковалёв, разумеется, тоже подстраховался. Какими зигзагами он был намерен добраться до планет ти'тали, не знал никто, в том числе и он сам. Просто выбрал из огромного числа вариантов, предложенных компьютером, один, банально закрыв глаза и ткнув пальцем в список. Вариантов, кстати, и впрямь была масса – главным было, чтобы корабли шли, держась «слепых» зон, где локаторы противника не смогли бы их обнаружить. Карту пленный им предоставил очень подробную и качественную, так что штурманы нарадоваться не могли. Флот адеров должен был сконцентрироваться у одной из их планет и носа не высовывать из системы, гражданские суда тоже оставались в портах под вполне логичным предлогом, что во время войны в космосе неспокойно и лучше пережить смутные времена возле дома. Короче, адеры намерены были выполнить свою часть договорённостей.

Была мысль разделить флот на две ударные группы, пустив имперские корабли, которые были намного быстроходнее, вперёд. Это гарантировало быстроту удара, а значит, и его неожиданность. Однако, по здравом размышлении, Ковалёв отказался от этой идеи. Да, эффект внезапности, разумеется, будет, а дальше что? Ти'тали и так не ждут удара, уверенные, что эскадра вторжения направляется в сторону одной из планет ящеров. Даже если они и в курсе, что ядро атакующих состоит из имперских кораблей, то о его численности точно не знают. И кстати, не факт, что им вообще известно об участии империи в назревающей потасовке – пленный адер клялся и божился, что передать об этом они никому не успели. Расковырять планетарную оборону и флот ти'тали имперские корабли, конечно, смогут и самостоятельно, но установить плотную блокаду будет сложно. Тут надо как можно больше кораблей, чтобы хватило на обе звёздные системы.

Ещё одним фактором, повлиявшим на решение адмирала, была откровенная слабость большинства кораблей союзников. К тому же многие из них были изрядно повреждены. Если адеры решат переиграть ситуацию и ударят по транспортам и сопровождающему их эскорту, то в результате можно запросто оказаться без пехоты. Доверять ящерам Ковалёв не собирался. Да и корабли, оставшиеся под рукой у ти'тали, со счетов было сбрасывать преждевременно. Если они пронюхают об угрожающей им опасности, то сами смогут нанести удар по слабейшей части флота. Ковалёв на их месте поступил бы именно так. В общем, серьёзно подумав, он решил пожертвовать скоростью в пользу безопасности. В конце концов никто его палками в атаку не гнал, и можно было действовать в темпе, который казался наиболее благоприятным.

Во время длившегося почти двое суток броска Ковалёв почти не показывался на мостике – просто не видел смысла. Сейчас не сражение, когда надо мгновенно реагировать на ситуацию. К тому же он считал, что, какими бы неформальными ни были отношения у него в экипаже, постоянное присутствие командующего слегка нервирует людей. Зачем? Если что-то случится, его и