/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Магия фэнтези

Маг Эдвин

Майя Зинченко

Существованию городка Рамедии угрожает нашествие армии мертвецов и скелетов. Казалось бы, спасения ждать неоткуда – король демонов и вся его рать прорвали оборону и грозят захватить всю Землю. Одно за другим следуют загадочное убийство, появление в нашем мире кинжала короля демонов, вынужденный спуск в Подземный мир… Спираль событий закручивается все туже и туже. И вот финальная битва с демонами, где адскому воинству противостоит одинокий, но могущественный Прозрачный маг Эдвин!

2007 ru Zavalery Book Designer 5.0, FB Writer v1.1 22.07.2007 http://www.fenzin.org 51abfd21-c923-102a-94d5-07de47c81719 1.0 Зинченко М. А. Маг Эдвин АРМАДА: «Издательство Альфа-книга» М. 2007 5-93556-879-9

Майя Зинченко

Маг Эдвин

Нет, не люблю я вставать рано утром!

Никогда не любил, предпочитая, чтобы для меня это самое утро начиналось никак не раньше полудня. Ах, как жаль, что моя жена Мелл не разделяет эту точку зрения. Когда дело заходит об утреннем подъеме, для нее нет ничего святого.

– Эдвин! Эдвин! Просыпайся скорее! Посмотри, какое сегодня красивое небо. А какие облака! – доносится со двора.

Слышите? Это она меня зовет. Ее не волнует, что я вчера допоздна работал, корпя над книгами, терзал свой измученный разум, пытаясь разобраться в том, что какие-то умники, прах которых давно развеян по ветру, написали за сотни лет до моего рождения. Ее не волнует, что я, в конце концов, самый могущественный маг в этих землях и нужно хоть немного потакать моим желаниям. Ну хоть немножко…

Впрочем, сам виноват. Незачем было жениться на молоденькой девушке, пусть даже имея такую уважительную причину, как обоюдная любовь. Она еще никого от проблем, вызванных совместным проживанием, не спасала. Слишком уж большая между Мелл и мною разница в возрасте и соответственно во взглядах. Одно поколение редко понимает другое.

– Эдвин! Если ты сейчас же не встанешь, то я оставлю тебя без завтрака! И не буду с тобой разговаривать. Целый день.

Ну вот опять! Кошмар! Никакого почтения к великому магу.

Угроза возымела свое воздействие, и, зевнув, я с ворчанием вылез из-под толстого одеяла, под которым предпочитал спать не только зимой, но и летом. Открыв дверцу платяного шкафа, я выбрал подходящий под свое нынешнее настроение наряд – черную, расшитую по краям серебряными черепами мантию и скептически глянул на свое отражение в большом зеркале.

Ну и что она во мне нашла? Внешность вполне заурядная: немолодой, коротко постриженный худощавый шатен с хмурым выражением лица, под глазами у которого пролегли темные круги, вызванные хроническим недосыпанием.

– Настоящий красавец, – прошептал я, пытаясь причесаться и таким образом хоть немного улучшить свой внешний вид.

– Дорогой! Сколько можно копаться перед зеркалом? Твой отвар остывает.

И как ей только это удается? Она всегда знает, где я и что делаю, независимо от разделяющего нас расстояния. А я, несмотря на все свое могущество, так не могу. Наверное, это и есть одно из проявлений знаменитой женской интуиции. Во всяком случае, иного объяснения у меня нет.

Спустившись вниз, я первым делом заглянул на кухню. Мелл любит готовить, но получается это у нее из рук вон плохо. И, к сожалению, нанять кухарку она наотрез отказывается, аргументируя это тем, что самая лучшая пища – это та, которая была приготовлена руками любящего человека. Поэтому мне всякий раз с замиранием сердца приходится только догадываться, какое новое блюдо доведется опустить в свой измученный желудок. Я – жертва ее кулинарных экспериментов.

На кухне приятно пахло яичницей с чем-то мясным, и это внушало небольшую надежду. По крайней мере, это не будет черепаховый суп или салат из устриц, которыми я полгода назад отравился и три дня провел в постели, проклиная весь белый свет. Ох уж эти несвежие устрицы…

Мелл, одетая в облегающее темно-зеленое платье, подчеркивающее ее великолепную фигуру, откинула со лба золотистую прядь и, увидев меня, радостно улыбнулась:

– Доброе утро, Эдвин.

– Ммм… – промычал я что-то невразумительное в ответ, нежно целуя жену. Я всегда питал слабость к натуральным блондинкам. Своей красотой Мелл меня навсегда приворожила.

– Ты не согласен с тем, что оно доброе? – Она приподняла левую бровь. – Иначе с чего бы ты надел эту ужасную черную мантию? Скрытый протест против того, что я тебя разбудила?

– Что-то вроде этого, – кивнул я, усаживаясь за стол. – Кстати, который час?

– Половина восьмого.

Я страдальчески закатил глаза и уронил голову на руки. Рань несусветная!

– Ничего страшного, – сказала Мелл, накладывая завтрак на тарелку. – Ты только посмотри, какая сегодня стоит прекрасная погода. Это преступление – валяться в постели в такое замечательное утро. К тому же, – добавила она, – сегодня, как всегда, на десять у тебя назначена встреча с градоправителем Джором Басом, а к ней лучше подготовиться заранее.

После этих слов мне оставалось только жалобно застонать и приняться за еду. Отломив кусок хлеба, я с опаской ознакомился с содержимым своей тарелки. На завтрак действительно была яичница с колбасой, которую можно есть, и тушеные овощи, которые есть было нельзя ни в коем случае.

Не то чтобы я не любил принимать у себя людей – в моем скромном кабинете за долгие годы успели побывать и короли, и нищие, но Джор Бас… Этот недалекий чванливый болван всерьез считал, что книги годятся только для того, чтобы топить ими камин, а амулеты у меня на груди – это дешевые побрякушки. И как только подобные ему люди приходят к власти? Бас уже пятнадцать лет занимал пост градоправителя города Рамедия и, похоже, еще долго не собирался с ним расставаться. Каждые три месяца он заезжал ко мне, как к главному волшебнику края, и портил настроение на целый день, досаждая глупыми россказнями и задавая идиотские вопросы. Джор Бас опасался магов, но не уважал их. Он вообще никого не уважал, кроме самого себя и собственной мамочки, произведшей его на свет.

Может, быстро придумать себе какое-нибудь неотложное дело и уехать, предусмотрительно забрав Мелл с собой? Да, это хорошая, но неосуществимая идея. Бас славился своим упрямством, и если он решил встретиться с Эдвином – Прозрачным магом, обладателем венца Сумерек, то он своего добьется. От судьбы, то есть от Баса, не убежишь.

– О чем ты думаешь? – спросила Мелл. – Неужели пересолила яичницу?

– Нет, с едой все в порядке, – отмахнулся я и грустно покачал головой. – Меня больше волнует приход Баса. Пытаюсь вспомнить, нет ли у меня неотложных дел где-нибудь далеко-далеко.

– Ты же знаешь, что таких дел нет. – Мелл поджала губы. – Не понимаю, почему ты всегда так болезненно реагируешь на его приезд?

– Джор Бас – это сущее наказание. Кара небесная, отпущенная человечеству за его грехи. Только страдать за всех почему-то должен скромный волшебник по имени Эдвин, – ответил я с набитым ртом.

Мелл беззаботно рассмеялась и одарила меня одной из своих самых восхитительных улыбок.

– Не преувеличивай свои муки. Он пробудет у нас всего несколько часов, как всегда. Заодно ты узнаешь новости, которые не почерпнуть из твоего хрустального шара.

Ее улыбка – очень грозное оружие, поэтому я сдался, пообещав, что больше не буду изображать из себя страдальца и попытаюсь быть с Басом как можно приветливее.

Погода действительно была отличная, поэтому я перенес поднос с завтраком на веранду. Отсюда открывался прекрасный вид на лес, Неприступные горы и на крутой каменный мостик через речку Бурную. Речка, как и многое в нашей Вселенной, не оправдывала свое название. Трудно быть бурной, когда ты шириной в три человеческих шага, а глубиной чаще всего бываешь по щиколотку и лишь в весеннее полноводье по колено.

Решив больше не затрагивать тему приезда градоправителя, мы мило поболтали о разных пустяках, попили чаю, вернее, чай пила Мелл, а я ромашковый отвар. Время пролетело незаметно, и было уже около девяти, когда мы закончили завтрак.

Из напольных часов, что стояли в гостиной, выглянула говорящая сова Йо и хрипло сообщила, что уже двенадцать минут десятого. Сова – подарок моего друга Макинтона, тоже мага, который жил за морем, – всегда сообщала время только тогда, когда ей этого хотелось. Йо была очень своенравной птицей.

Я прочитал заклинание над грязной посудой, освободив жену от этой неприятной домашней работы. Мелл с нескрываемым одобрением следила за моими действиями, а в конце сказала:

– Ты как-то спрашивал, почему я согласилась стать твоей женой. Пожалуй, теперь я знаю ответ.

– Неужели только из-за этого? – По моему щелчку тарелки сами собой принялись укладываться в шкаф.

– Нет, не только. Еще ты очень умный. – Она подмигнула и принялась собираться.

– Куда ты? – Я с удивлением смотрел, как она быстро складывает в сумку продукты.

– Навещу тетю Женевию. Я не была у нее сто лет. Обед на плите, тебе нужно только разогреть его.

– Бросаешь одного? В такой день? – обиженно вырвалось у меня.

– Ненадолго оставляю, – поправила Мелл. – Я возьму кочан шиповатой капусты, ты не против? Тетя ее обожает.

Я был не против. В отличие от ее тетки, я никогда не питал пристрастия ни к каким растительным культурам, всем им, вместе взятым, предпочитая хорошо прожаренный кусок мяса. Пускай даже речь идет о шиповатой капусте – об этом гениальном чуде селекции с привкусом грибов и маринованной трески одновременно.

– Будь осторожна, в лесу появились волки.

– Они не нападают днем, – возразила Мелл. – Это всем известно.

– Ага, только вот волки об этом не знают, – проворчал я. – Подожди немного, я принесу тебе оберег от диких животных.

– Эдвин, ты делаешь из мухи слона.

– Пусть так, но без оберега ты из дома не выйдешь. – Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно тверже.

Оставив Мелл, я поднялся в свой кабинет, расположенный на втором этаже в западной части дома. Здесь стоял такой спертый воздух, что пришлось немедленно распахнуть окно, чтобы не задохнуться. Ворвавшийся ветер принес в комнату пьянящий аромат сирени, что в изобилии росла прямо под окном.

Из шкафа с реактивами донеслось мерное шипение, которое мне совсем не понравилось. Аккуратно приоткрыв дверцу, я осторожно заглянул внутрь. Одна из колб с живыми сумеречными саламандрами была разбита, а сами саламандры, вцепившись друг другу в глотки, лежали рядом, не подавая никаких признаков жизни. Похоже, что под утро здесь разыгралась нешуточная битва. Я всю ночь просидел в кабинете, читая книги, и обязательно бы услышал, начни они при мне буянить.

И чего они не поделили? Эта колба, наполненная сероводородом, была для них родным домом, и они прекрасно уживались друг с другом. Никогда раньше не замечал за ними признаков агрессии. Да и во всех справочниках черным по белому написано, что их лучше держать парами. Я с грустью приподнял одну за другой саламандру пинцетом за хвост и убрал их в ящик для мусора. Туда же отправились и остатки стекла.

Хорошо еще, что саламандры занялись друг другом, а не принялись крушить содержимое шкафа. Они могли нанести мне немалые убытки. Бегло осмотрев остальные колбы – к счастью, все они были целы, – я направился к столу, в нижнем ящике которого лежала моя коллекция оберегов.

Кто-то коллекционирует древние манускрипты, кто-то сорта роз, кто-то рецепты пирожных, ну а я – обереги. Это маленькие, очень изящные волшебные вещицы, которые принято носить на шее, продев сквозь ушко кожаный шнурок. Обереги бывают из дерева, кости, металла – преимущественно золота или серебра, кожи или камня. Обереги делятся по своим свойствам на несколько категорий, но их первоочередная задача – защита владельца от всевозможных напастей. Они охраняют как тело, так и душу. Коллекционирование оберегов – очень полезное увлечение, особенно для волшебника, которому постоянно приходится сталкиваться с недружелюбно настроенными монстрами.

С трудом выдвинув ящик, доверху набитый оберегами, я принялся искать среди них фигурку животного, вырезанного из белой кости. Как и следовало ожидать, она лежала на самом дне. Фигурка была двухголовой: с одной стороны оскаленная волчья пасть, а с другой – медвежья.

Оберег выглядел устрашающе, но работал исправно. За Мелл можно будет не беспокоиться, ни один хищник ее не тронет. Оставалось только убедить ее повесить эту штуковину себе на шею. А это будет нелегко, она испытывает необъяснимую антипатию к магическим предметам. К счастью или к сожалению, но ее любовь ко мне не распространяется на магию, и Мелл предпочитает держаться от нее подальше.

С оберегом наперевес я отправился на поиски жены. Мелл уже успела переодеться в дорожный костюм для длительных прогулок и теперь натягивала высокие сапоги. Увидев, что именно я ей принес, она покачала головой:

– Я не удивлена, что животных отпугивает эта вещь. Она кого угодно отпугнет. Меня, например.

– Когда тебя ждать обратно?

– Я вернусь вечером.

– Если испортится погода, то останься ночевать у Женевии. Я не хочу, чтобы гроза застала тебя в лесу. Помнишь, что приключилось с дровосеками из Белкасса?

– Их до самого дома преследовала шаровая молния. Хотя, по мнению самих дровосеков, это был демон, явившийся с того света, чтобы забрать их души.

– Зачем демону души? – фыркнул я. – Это была именно молния.

– Ты что-то чувствуешь? – Мелл подошла к окну, за которым не было видно ни облачка. – С чего это ты вдруг вспомнил о погоде?

– Может, чувствую, – уклончиво ответил я, – а может, и нет.

Предсказание никогда не было моей сильной стороной, но иногда у меня случались прозрения. С погодой трудно быть уверенным на все сто процентов.

Пронзительно зазвенел колокольчик. Раз, потом еще раз, словно кто-то собирался напрочь оторвать его.

– Это Бас, – заметила Мелл.

– А я точно не могу пойти с тобой? Признаться, я сильно соскучился по твоей тете.

– Никогда не поверю, – она усмехнулась. – Впусти его, пока он не стал колотить по двери кулаком и не разбил ее.

– Он не посмеет, – проворчал я, – особенно после того случая.

Несколько лет назад Джор Бас имел неосторожность отнестись к моей двери без должного неуважения. Расплата последовала после первого же удара. Откуда ему было знать, что незадолго до его прихода я наложил на дверь заклятие окаменения? Он больше суток простоял в саду, словно статуя, пока его слуга Фред убеждал меня, что Бас сможет принести обществу больше пользы, если ему вернуть человеческий облик. Облик ему я вернул, но меня до сих пор не покидают сомнения в правильности этого решения.

Колокольчик звенел не переставая. Досадливо поморщившись, я распахнул дверь. На пороге действительно стоял Бас – тучный, пышно разодетый толстяк, лицо которого уже успело покраснеть от возмущения. Из-за него с виноватым видом выглядывал неизменный Фред, навьюченный, словно верблюд для дальнего перехода. А еще дальше за ним виднелась понурая морда ослика Кича, который пытался найти в клумбе что-нибудь съедобное. Кич уже два года возил на своей спине Баса, поэтому его грустному виду не стоит удивляться. Для градоправителя не к лицу ездить на осле, но ни на одну лошадь Бас просто не мог забраться.

– Вы ко мне? – с невинным видом осведомился я.

– Вот дела! А к кому же еще? В округе больше нет ни одной живой души! – пропыхтел Джор. – Все лес да лес…

В этот момент мимо нас протиснулась Мелл. Она поцеловала меня на прощание, демонстративно постучала пальцем по оберегу, висевшему на шее, и бодрым шагом зашагала по дорожке. Я прочитал ей вслед заклинание, чтобы облегчить сумку. Мелл тотчас обернулась и, не сбавляя шага, погрозила пальцем. Это означало, что я должен прекратить свои фокусы. Фокусы это или нет, но вид тем не менее у нее был довольный.

– Хм, на улице очень жарко, – напомнил Бас и выразительно посмотрел на меня.

– Проходите, – вздохнул я и сдал свою крепость без единого выстрела.

Бас, точно ураган, пронесся мимо, сметая на своем пути предметы мебели. Его внимание привлекло глубокое кресло, в котором он не преминул устроиться без приглашения. Попутно он чуть было не разбил вазу с цветами и уронил на ковер канделябр. Наблюдая все это безобразие, я только пожал плечами и закрыл дверь. Меня одолевали различные чувства, и среди них не было ни одного, хоть отдаленно сходного с человеколюбием. Досчитав до пяти, я мысленно приказал самому себе успокоиться и взял рвущиеся наружу эмоции под контроль. Мага опасно выводить из равновесия, в таком состоянии он может натворить немало глупостей.

Фред отверг предложенный стул и скромно уселся прямо на полу. Ему было не привыкать.

– А вы выглядите не очень хорошо, – «обрадовал» меня градоправитель. – Отощали. Может, заболели чем? – Он с надеждой уставился на меня своими маленькими колючими глазками. Похоже, что Бас до сих пор не простил мне своего превращения в статую.

– Нет, просто не выспался, – хмуро ответил я. – Какие новости?

– Комары лютуют, чуть было не съели меня по дороге. Они уже размером с собаку. Вы бы приняли меры, а то скоро за нас возьмутся всерьез.

– Я имел в виду в Рамедии.

– Да, новостей куча… – Он воровато оглянулся по сторонам. – У меня к вам есть дело. Кому-то придется много поработать, – сказал он, намекая, по всей видимости, на вашего покорного слугу.

В этот момент из часов показалась Йо и громко сообщила, что уже наступила двадцать одна минута одиннадцатого.

Джор с подозрением уставился на птицу:

– Ей можно доверять?

– Вполне. А что случилось?

– Страшное дело. Убийство. – Он покачал головой. – Не на почве ревности, не в пьяной драке, не ради ограбления. Это самое настоящее заказное убийство.

– В Рамедии? – удивленно вырвалось у меня.

Городок это небольшой, все друг друга знают. Откуда в нем взяться профессиональному убийце? Эти профессионалы высшего класса предпочитают работать в столице.

– И кто был убит? – негромко спросил я.

– Когда вы лично в последний раз были в моем городе? – вопросом на вопрос ответил Бас.

Я напряг память. Ни в этом году, ни в прошлом, ни в позапрошлом… В конце концов выяснилось, что я приезжал в город, когда еще был учеником, то есть двадцать один год назад.

– Так я и думал, – проворчал Бас. – Это означает, что вы никого не…

– Я маг, и мне необязательно, в отличие от других, отрывать свой зад от кресла, чтобы побывать в каком-нибудь месте, – я нахмурился. – Я понятно выражаюсь?

– В таком случае, почему вы ничего не знаете об убийстве? – торжествующе спросил градоправитель.

– Потому что убийства меня не интересуют, – соврал я.

– Маг Эдвин! Это был Перен, хозяин кожевенной лавки. Его нашли мертвым у себя в спальне, – не выдержал Фред наших препирательств.

– Спасибо, Фред, – поблагодарил его я. – Сочувствую родственникам убитого.

Фред с философским видом пожал плечами, словно говоря: мне бы ваши проблемы. Я его понимал. У него была жена, восемь детей, тридцать кур, коза, огромная собака, дырявая крыша и вредный хозяин. Вот уж действительно, не позавидуешь человеку.

– Так что с этим Переном?

– Темное дело. Спальня, где его нашли, была закрыта изнутри. – Бас бросил хмурый взгляд на слугу.

– А он точно был убит? Это не самоубийство?

– Говорят, что он лежал возле постели на полу с ножом, воткнутым в сердце по самую рукоятку. В комнате все было перевернуто вверх дном. Если это и самоубийство, то очень оригинальное.

– Хм… говорят?

– Конечно, я же не стал осматривать убитого сам! – Джор фыркнул. – От покойников портится аппетит и болит желудок.

Судя по внушительной фигуре градоправителя, ни первое, ни второе ему не грозило.

– Это было убийство, и точка. Ужасное, вероломное, кровавое.

– Хорошо-хорошо. Пусть будет так. Но при чем тут я? Пускай им занимаются стражники. Это не мой профиль. Вот если бы на город напала саранча или много дней не было дождя, тогда другое дело.

– Но это пре… – Бас остановился на полуслове.

Его лоб покрылся десятком морщин, в то время как мысли напряженно ворочались. Мне даже показалось, что я слышу их скрип. Градоправитель напряженно думал. Поняв, что это задача не на одну минуту, я отвернулся и стал смотреть в окно.

По моим расчетам, Мелл уже должна была миновать одинокую сосну, и теперь по левую сторону от нее начинался гигантский овраг. Я представлял, как Мелл идет, прислушиваясь к пению птиц и останавливаясь, чтобы понюхать какой-нибудь цветок. Беззаботность, возведенная в энную степень. Только бы с ней все было в порядке… Мелл так молода и неосторожна. Она считает, что мир похож на сказку с хорошим концом. И в этом, наверное, есть и моя вина. Я пытался оградить ее от всего дурного, от всего, что могло ее огорчить. Может, я не самый лучший муж на свете, известно, что с магами трудно ужиться, но в старательности мне не откажешь.

Если бы я мог, я бы вообще никогда не отпускал ее одну, но она слишком ценит свою свободу и независимость, а я ценю ее чувства. Поэтому мне пришлось довольствоваться тем, что я накрыл наш дом и землю вокруг него специальным невидимым колпаком. Никто из людей не сможет проникнуть сюда с дурными намерениями так, чтобы я об этом не узнал.

А животные, спросите вы, ведь у них тоже могут быть злые намерения? Животных я не боюсь. Обереги, резные деревянные столбики, вкопанные в землю, надежно защитят от хищников, а с травоядными вроде зайцев Мелл и сама прекрасно справится.

Тем временем мыслительный процесс Джора пришел к логическому завершению. Он наконец-то вспомнил, почему мое имя и имя хозяина кожевенной лавки тесно переплелись у него в мозгу.

– Кинжал, – сказал он и натужно засопел. – Вот в чем дело. Священник говорит, что он в точности похож на тот, что нарисован в книге. Магической книге.

– Священник Норман?

– Да, он, – кивнул градоправитель.

– Интересно, – протянул я.

Священник, насколько мне известно, был человеком здравомыслящим, и к его словам стоило прислушаться. Мы с ним встречались несколько раз, дискутировали на разные философские темы за чашкой чая, и, признаться, я неплохо провел время в его обществе. Можно даже сказать, что между нами завязалось что-то вроде дружбы, и я был рад принимать его в своем доме.

– Я могу увидеть этот кинжал?

– Он под замком у Грея, капитана стражи. Но мы взяли с собой его изображение, – сказал Бас и бросил повелительный взгляд на Фреда.

Слуга вскочил и принялся рыться в сумке. Через мгновенье передо мной лежал помятый лист бумаги, неровный край которого свидетельствовал о том, что его откуда-то вырвали. Я взял листок в руки, разгладил его и задохнулся от возмущения. Варвары! Это была страница из атласа по демонологии. И у них поднялась на него рука!

– Ну что?

– Я надеюсь, что лист будет вклеен на свое прежнее место.

– А рисунок?

– Как вам сказать… Если Норман не ошибается, то кинжал, который вы нашли, – это Уал, личное оружие короля демонов. Смотрите сами – костяная рукоять с навершием в виде черепа, лезвие длинное, тусклое; на одной из сторон выгравировано несколько строчек из Столпа Демонов на языке мертвых, в зеркальном отображении. – Я помахал перед его носом рисунком.

Джор Бас поперхнулся и закашлялся, выдавая свое волнение. Признаться, я тоже не остался равнодушным. Уал сам по себе очень опасная вещь, а его истинный владелец еще опаснее. Но если это действительно он, то что этот кинжал, столь тесно связанный с демоническим миром, делал в теле Перена?

– Я не верю, – покачал головой градоправитель, но быстро спохватился и исправился: – Я не хотел сказать, что не верю именно вам. Наверное, это Норман все-таки ошибся. Мне не нужны неприятности. – Он беспокойно заерзал в кресле.

– Если это Уал, то они будут, – честно ответил я.

Говоря о саранче и засухе, я сильно преуменьшал собственные знания и способности в силу природной скромности. За долгие годы магической практики мне пришлось столкнуться с разными вредителями, и насекомые среди них были самыми безобидными. Неуспокоенные души убийц, пьющие жизненные силы и доводящие людей до сумасшествия; черные колдуны, продавшие свою душу и тело чудовищам с изнанки мира и ставшие в их руках послушными марионетками; вурдалаки, разрывающие могилы и пожирающие свежие трупы; невероятные твари, просочившиеся из щелей между мирами, – всего и не перечесть.

И каждый раз на их пути оказывался я. Пока что дела шли хорошо, и счет был в мою пользу, но настырное предчувствие твердило, что когда-нибудь их окажется слишком много и тогда моя беспокойная душа покинет тело, чтобы присоединиться к большинству. Я всегда знал, что Смерть рядом, стоит где-то за левым плечом, но у меня никогда не возникало желания оборачиваться. Для этого не было веских причин. А теперь я еще и женат. Неудобно как-то оставлять Мелл вдовой, всего-то после года совместной жизни. Она сильно расстроится.

Все эти мысли пронеслись у меня в один миг, пока я в задумчивости изучал листок с рисунком.

– Маг Эдвин, вы должны поехать с нами, – сказал Джор.

Он выглядел достаточно уверенно, когда произносил эти слова. По-моему, градоправитель твердо решил спихнуть возможные неприятности на меня, и это добавило ему оптимизма.

– Ехать в Рамедию? Сейчас?

Признаться, я не разделял его уверенности. Это убийство, случившееся так некстати, обещало мне проблемы, которых вполне можно было избежать.

– Это ваш долг, – напомнил Бас с видом оскорбленной невинности.

– Именно с ним в данный момент я и борюсь. Уал, Уал… Откуда ему взяться в вашем захудалом городке?

В какой-то момент мне показалось, что своими словами я убил его. Джор Бас покраснел, потом обмяк, стал задыхаться и потерял сознание. Фред вскочил и заметался по гостиной, пытаясь привести хозяина в чувство. Он вытащил из сумки лекарство и веер, которым замахал с энергией, достойной применения в другом месте. Тут она явно пропадала зря.

– Ладно, ладно… – смилостивился я, чтобы не доводить градоправителя до апоплексического удара. – Он не захудалый. Просто чуть меньше столицы.

Басу стразу стало легче.

– Насколько меньше? – спросил он, отирая пот.

– На пару кварталов. – Я готов был сказать что угодно, лишь бы не пришлось тащиться в Рамедию.

– Буду говорить откровенно, – Бас шумно вздохнул. – Меня не слишком волнует участь Перена, но по городу поползли слухи. Хотя мы и старались сохранить эту историю в секрете, но такое утаить невозможно. Убитый не был бездомным бродягой, а постоянно жил и работал в моем городе. Запертая спальня, кинжал… Я не хочу, чтобы люди стали паниковать.

Я по-новому взглянул на Баса. Может, он не такой уж и плохой градоправитель? За столько лет можно же было чему-то научиться.

– Паника, – продолжал Бас, – означает неуплату налогов, бунт и прочую ерунду. А когда люди бунтуют, то в город присылают отряд имперских войск, они разбираются с бунтовщиками и начинают искать виновного. – Он облизал губы и выразительно посмотрел на меня.

– Боитесь, что примутся за вас? – прямо спросил я.

– Я чист! Чист как слеза девственницы! Мне нечего бояться! – пронзительно взвизгнул градоправитель, а это означало, что имперская казна регулярно недосчитывается части налогов.

Не досчитывается, и ладно. Это не мое дело. Магов моего уровня деньги уже не интересуют. Мы можем их делать, что называется, из воздуха. Я задумчиво посмотрел на рисунок. Если Норман не ошибся, то жителям Рамедии грозит большая опасность. Вряд ли тот, кто совершил это убийство, остановится на достигнутом. Но зачем было убивать Перена? Кому это нужно? В моем распоряжении почти не было фактов, чтобы делать какие-либо выводы.

В голове крутилась мелкая, но назойливая мысль, которая мешала думать.

– Какая все-таки глупость… – поморщился я.

Бас сразу насторожился. Он, как и остальные недалекие люди, каждое слово воспринимал только на свой счет.

– О чем речь?

– Не сходятся некоторые вещи. Воспользоваться Уалом мог только сведущий в колдовских делах человек, я не верю, что король демонов лично явился свести счеты с лавочником. Но любой мало-мальски образованный волшебник знает, что этот кинжал совсем не обязательно втыкать в сердце. Сила его такова, что для того, чтобы убить человека, хватит и легкого прикосновения. Поэтому получается, что это работа дилетанта… Но вы настаиваете именно на заказном убийстве?

– Я ни на чем не настаиваю, – осторожно ответил градоправитель. – Это только предположение. Вам, магам, – последнее слово он произнес с легким оттенком презрения, – и надлежит разбираться в подобных тонкостях.

Мне захотелось задушить градоправителя или устроить его работать уборщиком в каком-нибудь огромном и очень грязном трактире. Но я сдержался и не стал брать грех на душу. У меня еще оставалась слабая надежда, что на том свете он получит по заслугам, где ему припомнят все злодеяния.

– Кстати, а в чем хранится кинжал? Надеюсь, к нему никто не прикасался?

– Не знаю, – буркнул Джор.

– В шкатулке, единственный ключ от которой висит у капитана Грея на шее, – сказал Фред.

Слуга был лучше осведомлен, чем хозяин. Вот кому нужно было стать градоправителем Рамедии!

– А сама шкатулка? – Я никогда не доверял ключам, зная, что к любому, даже очень сложному замку можно подобрать отмычку.

– Или дома, – Фред задумался, – или в караульной.

– Хорошо, еду! – решился я. – Вот только возьму некоторые вещи, и мы отправимся в город. Если двигаться в темпе, то до наступления ночи я еще успею опросить нескольких свидетелей.

– Как? Пешком? А разве вы не перенесете нас мгновенно за городские стены одной лишь силою мысли?

Я внимательно посмотрел на Баса, пытаясь понять, издевается он или говорит серьезно. Я и собственное бренное тело обычным способом не могу телепортировать – для этого потребуется потратить слишком много сил, а он хочет, чтобы я вдобавок перенес еще его, Фреда и ослика.

Наглые нынче пошли градоправители.

– Нет, не перенесу, но я могу вызвать духа, и он это сделает с радостью. Но вот то, что конечный пункт назначения будет именно Рамедия, гарантировать не смогу.

– Нет, дух – это лишнее, – поспешно ответил Бас. – Мы и сами доберемся.

– Вот и отлично, – зашуршав мантией, я поднялся. – Ждите меня здесь.

Первым делом я написал записку Мелл. Зная, как она относится к возникающим из ниоткуда огненным буквам и подозрительным замогильным голосам, я решил обойтись на этот раз без обычных магических штучек. Взяв лист бумаги поплотнее, я черкнул на нем несколько строк. Листок, после некоторых раздумий, я оставил на кухонном столе, придавив для верности сахарницей. Когда она вернется от Женевии, то найдет записку и не станет за меня волноваться.

В глубине души я лелеял робкую надежду, что она также не станет плясать от радости, оттого что ее мужа не будет несколько дней.

Затем, поднявшись наверх и покопавшись в шкафу, я отыскал свою походную сумку. У каждого уважающего мага есть такая. Туда при желании можно поместить целую империю и вдобавок несколько королевств. Фактически сумка была безразмерна.

Являться в Рамедию в черном и с черепами не хотелось – родственники убитого могли меня неправильно понять, поэтому наряд пришлось сменить на более нейтральный – коричневую мантию с капюшоном, сверху из-под которой выглядывал воротник зеленой рубашки, а снизу простые походные сапоги.

Заглянув в кабинет, я в нерешительности остановился перед стеклянным шкафом, в котором не было ничего, кроме тоненького головного обруча из серебра. Ободок обруча тускло поблескивал. Передо мной лежал знаменитый легендарный венец Сумерек. Во мне всколыхнулась волна гордости. Приятно быть единственным обладателем столь ценной вещи. Невзрачный на первый взгляд обруч на самом деле являлся королевским венцом, который сняли с головы повелителя призраков или повелителя вампиров – за давностью лет уже неизвестно. Сняли, естественно, вместе с головой.

Так или иначе, но венец уже давно служит волшебникам, и его счастливый обладатель становится объектом пристального внимания. Каждому магу хочется заполучить этот замечательный венец, но он может принадлежать только одному. Так вышло, что сейчас он принадлежит мне. То есть я и есть этот счастливый обладатель.

Венец Сумерек обладает полезными свойствами, многие из которых, как водится, до сих пор не раскрыты. Но даже то, что известно, уже внушает уважение. Маг, на голове которого надет этот венец, становится вхож в мир мертвых и в мир демонов. Они принимают его там за своего, а не разрывают на мелкие кусочки. Кроме того, он может при желании перемещаться по всем трем мирам – хоть это и очень вредно для здоровья, и видеть особым зрением вещи, невидимые для глаз простых смертных. Например, линии Судьбы, недалекое будущее или сокровища, спрятанные за толстыми стенами и тройным кольцом охранных заклинаний. Но эта вещь, кроме бесспорных преимуществ, которые она дает своему обладателю, таит в себе немало опасностей. Она постоянно преподносит неприятные сюрпризы, но с ними приходится мириться.

Убийство Перена было окутано густым туманом, а венец Сумерек блестел так заманчиво… и я все-таки положил его в сумку. Пригодится. В крайнем случае, учиню допрос какому-нибудь мелкому демону – пока на мне венец, он будет обязан отвечать.

В сумку полетели несколько томов по демонологии (вдруг потребуется освежить познания в этом вопросе?), десяток оберегов, стандартный ритуальный набор: нож, свечи, кусок мела, веревка и белый балахон до самых пяток, а также записная книжка, куда я собирался заносить наиболее важные сведения.

Ни один нормальный маг на собственную память не надеется. Она слишком часто причудливо перевирает хранящуюся в ней информацию. Нередко выходит, что ты целый день работал до седьмого пота, а на следующее утро вдруг выясняется, что в твоей голове образовался страшный кавардак и ты помнишь лишь какие-то обрывки, и весь твой труд обратился в ничто.

– Пойдемте! – Я спустился вниз в гостиную и кивнул Басу.

– Как? Уже? – огорченно спросил градоправитель. – Но я ведь еще не успел отдохнуть как следует.

– Отдохнете в дороге.

Я выпроводил их на улицу и закрыл входную дверь. Надеюсь, непрошеные гости обойдут мою скромную обитель стороной. Несмотря на то что на много километров вокруг все люди осведомлены, чей это дом, всегда может найтись какой-нибудь ненормальный, который этого не знает.

Ключ я, как всегда, спрятал под одним из камней, которыми была огорожена клумба. Это наше с Мелл условное место. Кинув прощальный взгляд на дом, я решительно развернулся и зашагал по дороге, предоставив Басу самому решать, идет он со мной или нет.

Градоправитель, поддерживаемый Фредом, с проклятьями залез на ослика, и спустя мгновенье за моей спиной раздалось мерное цоканье копыт.

Я шел не оборачиваясь. Передо мной лежала желтая песчаная дорожка, окруженная высокими деревьями. Лес, на опушке которого стоял мой дом, был очень старый. В нем росли вековые дубы. Может, это и чудачество – поселиться в подобном месте, но здесь было так спокойно, и мне это нравилось. Я бы никогда не смог подолгу жить в шумном городе. Постоянно спешащие по своим делам люди только раздражают, мешая нормально работать.

Магия не любит суеты.

Поднялся сильный ветер. Верхушки деревьев затрещали, и на наши головы посыпался мусор – кусочки коры, веточки, листья, пыль. Прищурившись, я посмотрел вверх. В просвете между деревьями было видно небо. Судя по его насыщенному свинцовому цвету, грозы было не миновать. Только бы Мелл успела дойти до дома Женевии. Я представил, что скажет ее тетка, если Мелл все-таки попадет под ливень: "И зачем было выходить замуж за мага, если он не может даже от дождя тебя защитить? Все эти волшебники – пустозвоны и фокусники. Все до одного. И твой дорогой Эдвин не является исключением, нечего его защищать".

На землю упали первые тяжелые капли, а мы ведь только начали спуск с холма. До Рамедии было еще три часа ходу. Капли застучали чаще, и сзади раздался негодующий вопль Баса. Не сбавляя шага, я накинул на голову капюшон. Ярко блеснула молния, осветив собою полнеба.

– Эй, постойте! Маг Эдвин! – раздался негодующий крик градоправителя. – Сделайте что-нибудь!

– Что? – Мой голос был заглушён громовым раскатом. Испуганно закричал осел. Снова на небе блеснула яркая вспышка.

– В меня сейчас ударит молния, помогите! – закричал Бас.

– Помочь молнии? – проворчал я, накладывая заклятие. Все-таки я всегда любил животных, да и Фреда было жалко.

С тихим звоном нас накрыло прозрачным куполом, непроницаемым для ветра и дождя. Действия заклинания должно было хватить минут на двадцать, но к тому времени, по моим расчетам, гроза должна была уже утихнуть.

Как показала практика, маги тоже могут ошибаться. Прошел час, второй, а вокруг нас продолжала бушевать стихия. Мне пришлось несколько раз обновлять заклинание. Природа словно взбесилась. И если купол худо-бедно защищал наши головы сверху, то ноги были в плачевном состоянии. Они утопали по щиколотку в грязи, и приходилось прилагать много усилий, чтобы не упасть и не быть смытым с дороги очередным грязевым потоком, что преграждали нам путь.

Когда за пеленой дождя показались городские стены Рамедии, даже я вздохнул с облегчением.

А уж как обрадовался Джор Бас! По-моему, он всерьез решил, что я специально вызвал бурю, чтобы испортить ему возвращение в родные пенаты.

Как водится, стоило нам подойти к главным воротам, которые, кстати, были наглухо закрыты, как дождь прекратился. Фред постучал кулаком по створке ворот. Из караульной башни выглянул стражник и увидел перед собой троих изрядно потрепанных путников, мокрых и жалких.

– Чего стоишь столбом! Неужели не видишь, кто перед тобой! – громыхнул Бас, и стражник бросился вниз открывать ворота.

– А почему вы закрылись так рано? – удивился я. – Еще только половина седьмого вечера.

– Приказ градоправителя. После шести часов ворота закрываются. Никто не может ни войти, ни выйти.

– Что за бред! Я не отдавал таких приказаний! – возмутился Бас. – Как это понимать?

– Ну капитан Грей Рыжий отдал приказ, сказав, что это ваше прямое распоряжение, – принялся оправдываться стражник. – Это было как раз сегодня во время обеденного перерыва.

– Надо будет поговорить с этим Греем. Мне это не нравится, – проворчал я.

– А кто вы, собственно, такой? – нахмурился стражник.

– Мое имя Эдвин, – сказал я, откидывая капюшон и благожелательно улыбаясь.

– А… – Мужчина вопросительно посмотрел на Фреда.

Слуга пояснил:

– Это тот самый Эдвин – Прозрачный маг.

– О! – Глаза стражника округлились, и он почтительно поклонился.

Это было приятно. Выходит, мое имя для простых людей еще что-то значит. При виде поклона Бас скривился, но ничего не сказал.

Оказавшись в городе, я первым делом направился к капитану стражи. Мне не терпелось посмотреть на кинжал. Джора Баса пришлось захватить с собой в качестве сопроводительного лица, перед которым раскрывались все двери. В городе в лицо меня никто, кроме священника, не знал, поэтому градоправитель должен был пригодиться.

Грей Рыжий был образцовым стражем правопорядка. Он допоздна оставался на своем рабочем месте в окружении бутылок со спиртным и девочками из увеселительного заведения напротив.

Правда, в этот раз девочек не было, зато был мертвый стражник. Худенький бледный парень, еще мальчишка. Рядом с ним валялась раскрытая шкатулка. Мне хватило двух секунд, чтобы понять, что здесь произошло. Несомненно, именно в этой шкатулке лежал Уал, и теперь он похищен.

На стуле рядом с трупом сидел высокий статный мужчина, обладатель внушительных усов и шевелюры огненного цвета. Это и был капитан Грей.

– Капитан, вы меня слышите? – Я осторожно тронул его за плечо.

Он посмотрел на меня мутными глазами и тихонько замычал.

– У него шок. – Я повернулся к Басу. – Его нужно отправить домой и оказать первую помощь. Я позже поговорю с ним. У него есть семья?

– Да, он женат.

– Отлично, пусть жена присмотрит за ним. Фред, найди священника Нормана и приведи его сюда. Это срочно. С этого момента я официально берусь за это дело.

– А он тоже умер? – громким шепотом спросил сбитый с толку градоправитель, указывая на неподвижного парня.

– Нет, прилег отдохнуть, – съязвил я.

– Он именно так и выглядит.

На это я и сам уже обратил внимание. На теле убитого не было видно внешних повреждений, никаких ран, ссадин. Я наклонился к его лицу и втянул носом воздух. Нет, если бы стражник умер от яда, я бы уловил характерный запах. Значит, это был не яд. Что же происходит? Там, где произошло два убийства, не за горами и третье.

– Мне нужно на свежий воздух! – крикнул Бас и выбежал из кабинета.

Так было даже лучше, теперь ничто не мешало мне думать. Я с сожалением посмотрел на парня. Жаль, что он не может уже ничего рассказать о случившемся. Конечно, можно было бы попробовать оживить труп и заработать зловещую репутацию некроманта, но что толку? Живые мертвецы все равно ничегошеньки не помнят о своей прежней жизни. У них полностью стерта память.

На всякий случай я проверил карманы убитого, но в них ничего примечательного, кроме нескольких монет и ключей, не оказалось. Несколько минут я просидел в глубокой задумчивости, из которой меня вывел громкий хлопок дверью.

В комнату вбежал Норман. Священник тяжело дышал. Я знаком отпустил Фреда и протянул Норману руку:

– Здравствуй.

– Эдвин! Это и вправду ты?

– А кто еще? Почему ты так удивлен? Разве Фред ничего тебе не сказал?

– Нет, ничего, кроме того, что нашли еще одного убитого. – Священник склонился над стражником. – Я знаю его. Это Литс. Он всего полгода работает в страже. Работал, – поправил он сам себя. – Какой ужас!

Норман вздохнул и, сокрушенно качая головой, отряхнул с рясы грязь.

– Пока мы бежали, я упал прямо в канаву, – сказал он, оправдываясь.

Высокий худой священник всегда был немного неуклюжим.

– Ничего страшного, на твоей серой рясе грязь почти не видна, – успокоил я его. – Бас посвятил меня, если можно так выразиться, в некоторые подробности убийства Перена. – Я достал из-за пазухи листок. – Ведь я пришел сюда из-за него. Тот кинжал, которым он был заколот, действительно выглядел именно так?

– Я не могу давать стопроцентную гарантию, – засомневался Норман, – но он был очень похож. Именно поэтому я настоял на том, чтобы Бас показал тебе рисунок. Меня одолевало беспокойство. Я был прав? Что это за кинжал?

– Уал, принадлежащий королю демонов.

– Вот как… – Ошеломленный Норман выдохнул и опустился на свободный стул. – Но как он оказался у нас в Рамедии?

– Не смотри на меня так, словно я сейчас достану убийцу прямо из рукава и отвечу на все твои вопросы. Я маг, а не всемогущий Создатель. Я приехал выяснить обстоятельства убийства Перена, а вместо этого натыкаюсь на еще один труп. Уал украден, капитан стражи в полубессознательном состоянии и еще не скоро сможет быть нам полезен. – Я нахмурился. – И вместо того, чтобы наслаждаться прелестями семейной жизни, я должен торчать здесь.

– А от чего умер Литс?

– Подозреваю, что от прикосновения к лезвию Уала. Оно убивает мгновенно.

– Какой кошмар! А я ведь тоже прикасался к нему!

– Что?

– Да-да, вот этими вот руками. – Священник вытянул вперед руки и испуганно посмотрел на меня.

– Странно, значит это не настоящий Уал, а искусная подделка.

– Слава богу! – облегчённо выдохнул Норман.

– А может, и нет… ты касался рукояти или лезвия?

– Не помню.

– Вот видишь… Мне не нравится, что кинжал попробовал крови. Это часто ведет к нежелательным последствиям.

– Эдвин, не пугай меня.

– Я не пугаю, а рассуждаю вслух. Больше так не делай, хорошо? Ни к чему в этом мире нельзя прикасаться без перчаток.

– Что ты собираешься предпринять?

– Надо все-таки выяснить, куда пропал этот злополучный кинжал.

Кто его унес?

– Это будет тяжело, – сказал Норман. – Не надейся, что местные станут тебе помогать.

– Я рассчитываю на помощь бездельников, которые крутятся на улицах. Здесь же полно нищих. Они должны были что-нибудь видеть. Я согласен заплатить за ценные сведения.

– Да, но не в такую грозу.

– Я уже и забыл про нее, – с досадой пробормотал я. – Точно, непогода их всех наверняка разогнала.

– Эдвин, – тихо прошептал священник, – а ты взял с собой свой знаменитый венец?

– Почему ты спрашиваешь?

– Если дело нечисто, то он тебе пригодится.

– Здесь мне больше нечего делать. – Я обвел комнату взглядом. – Кто у вас в городе занимается трупами?

– Э… родственники умерших. Ну и я в самом конце, если покойник был верующим.

– Понятно. А в Рамедии есть врач?

– Да, но мы уже третью неделю не можем вывести его из запоя.

– Отлично, – проворчал я. – Замечательный городок. Норман, я вынужден просить тебя сопровождать меня, пока я буду допраш… говорить с возможными свидетелями.

– Конечно, ты можешь рассчитывать на меня.

– Тогда проводи меня к дому Перена.

У входа в кабинет уже толпились зеваки. Два дюжих стражника безуспешно прогоняли любопытных. Баса нигде не было видно. Наверное, у него нашлась масса других более интересных дел, чем общение со мной. Вот и отлично, хоть одна хорошая новость на сегодня.

Стоило мне появиться в дверях, как в толпе тотчас начались разговоры.

– Мое имя – Эдвин. Слышали, наверное? Среди вас есть желающие превратиться в крысу? – мрачно спросил я, делая вид, что закатываю рукава. – Могу устроить.

Желающих не нашлось, и толпа любопытных стала редеть. Стражники посмотрели на меня с благодарностью.

Дорога к дому Перена занимала полчаса. Нам пришлось идти в обход, потому что короткий путь напрямик после грозы был совершенно непроходим.

Быстро темнело, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Норман предложил заночевать у него в церкви, и я с радостью согласился. Священник был единственным человеком, кому в Рамедии я хоть немного доверял, потому что полностью я не доверяю никому. Даже себе.

Чего стоит только одна выходка, которую я никогда себе не прощу. Однажды я выпил лишнего – подогретого вина с корицей – и натворил такого… Охотники пришли в ужас, когда посреди зимы увидели в лесу ярко-зеленых зайцев и гигантских белок с дубинами наперевес. Когда через два дня я протрезвел и окончательно пришел в себя, я сразу же вернул животным их изначальный облик. Скандал удалось замять, но неприятный осадок у меня на душе остался. С тех самых пор я даже пива не пью.

Лавка, над которой красовалась грубо нарисованная вывеска, изображающая шкуру теленка и сапоги, была закрыта, но на втором этаже горел свет. Я с силой постучал по двери и принялся ждать. В соседнем дворе залаяли собаки. Естественно, нам никто так и не открыл.

– Я не спросил, у Перена большая семья? Или только престарелая прабабушка, глухая на оба уха?

– Жена, два взрослых сына. Они помогали ему в лавке, – ответил Норман.

– Почему тогда нам никто не открывает? Ладно, попробуем по-другому.

Я прошептал несколько слов, и дверь открылась сама. Норман выпучил глаза.

– Но это незаконно.

– Я так не считаю. У нас чрезвычайная ситуация, и мне дорога каждая минута. Некогда ждать, когда они соизволят выйти к нам сами!

В лавке было темно. Пахло краской и свежевыделанной кожей. На полках ровными рядами стояла обувь, на вешалках висели камзолы и жилеты. Их темные силуэты вкупе с тремя деревянными манекенами производили странное впечатление. Словно мы попали в мастерскую по производству людей. Норман сделал пару шагов и задел один из манекенов, который с грохотом упал на пол, разлетевшись на части. Наверху тотчас раздались шаги и зажегся свет.

– Кто здесь?

– Это я, Патрик, – сказал священник. – И, по-моему, я сломал вашего деревянного человека.

Молодой мужчина, длинные волосы которого были перевязаны тонким ремешком, поднял светильник и, приглядевшись, опустил палку.

– Как вы вошли? – Патрик спустился и недоверчиво посмотрел в мою сторону. – Я же лично запер дверь.

– Со мною маг Эдвин, – пояснил священник, – мы вошли с его помощью.

– Здравствуй Патрик, – мягко сказал я, не забывая, что передо мной неутешный сын покойного, хотя таковым он не выглядел. – Я здесь для того, чтобы найти убийцу твоего отца.

– А, понятно, – протянул Патрик. – Но я ничего об этом не знаю.

– Я бы хотел поговорить со всеми членами семьи, если это возможно, конечно. Кстати, вы слышали, как мы стучали?

– Да, – он беззаботно кивнул, – но мы решили не открывать. Нас уже два дня без конца донимают любопытные. Все хотят посмотреть на покойника. Поэтому мы и закрылись.

– Вы уже похоронили Перена?

– Да, сегодня утром.

– А почему меня не позвали? – возмутился Норман.

– Зачем? – Патрик пожал плечами. – У моего отца не было Бога, он никому не принадлежал. Идите вперед и направо, а я пока закрою дверь в лавку.

Я послушно пошел в указанном направлении. Коридор на втором этаже был освещен, но слабо, половицы, прикрытые тоненькой, давно не стиранной ковровой дорожкой, тихонько поскрипывали. Из-за поворота вынырнула бледная тень, заставившая меня вспомнить о призраках. Но тень заговорила вполне человеческим голосом:

– Норман, что ты здесь делаешь? Где Патрик?

– Здесь, мама, здесь. Не волнуйся.

Я внимательно посмотрел на мать семейства – это была невысокая худенькая женщина, ее длинные с проседью волосы были заплетены в две косы. Женщина носила сложное имя Элеонора-Гретенс, которое совершенно не вязалось с ее обликом. Она была одета в платье мышиного цвета с аккуратно нашитыми на него заплатами. Ее руки были узловатыми, жилистыми и очень сильными. Обладательнице этих рук пришлось много работать в своей жизни.

Я тихонько вздохнул. Физический труд, в отличие от умственного, всегда меня не радовал. Наверное, именно поэтому я подался в маги. Если, конечно, не принимать в расчет врожденные магические способности…

Представившись и кратко изложив суть моего визита, я приступил к делу. После некоторых уговоров меня впустили в спальню, где было совершено убийство. Она находилась в самом начале коридора, и оба ее окна выходили во двор. В комнате уже успели навести порядок, все было убрано и лежало на своих местах. Мебели в спальне было немного: кровать, тумбочка, стол с отломанной ножкой и пара хлипких на вид стульев.

– Я слышал, что в комнате был кавардак, это правда?

– Да, – кивнул Джис, старший брат Патрика. – Стол был сломан и валялся возле окна, перевернутый вверх дном. Видите, у него ножка сломана.

– Да, вижу. А что кровать? Постель была нетронута?

– С ней все было в порядке. Зато оба стула были там, – он показал в угол, – словно их туда специально швырнули. И тумбочка лежала на боку. У нее теперь не закрывается нормально дверца, она тоже сломана.

– В этот момент кто-нибудь находился в доме?

– Я был в лавке целый день, – признался Патрик.

– И спальня, если я правильно понял, находится прямо над приемной?

– Да.

– И ты ничего не слышал? – Я легонько толкнул один из стульев. Раздался грохот. – Это упал один-единственный стул. Представляете, какой шум должен был подняться, если перевернуть всю мебель?

– Я действительно ничего не слышал, иначе обязательно бы поднялся посмотреть, что происходит.

– Патрик, ты же в три всегда уходишь обедать к Ким, – сказал Джис. – В этот момент здесь, кроме отца, никого не было.

– Кто такая Ким?

– Это моя невеста. – Патрик кашлянул и залился краской. – Ее семья держит пекарню напротив.

– Понятно. А где лежал ваш отец?

– Вот здесь. – Патрик встал в центр комнаты и топнул ногой. – Следов крови не ищите, ее не было.

При упоминании о крови Элеонора побледнела и сказала, что ей нехорошо. Норман тотчас подскочил к ней, предлагая свою помощь. На его бесхитростном лице было написано сочувствие. Я без возражений отпустил женщину, считая, что получу интересующую информацию и от Патрика с Джисом. Судя по всему, они искренне желали помочь мне. По крайней мере, из них не приходилось вытягивать клещами каждое слово.

Меня заинтересовала дверь. Памятуя слова Баса о том, что спальня была закрыта изнутри, я решил уделить ей особое внимание. Замок был цел, и у меня возникли новые вопросы.

– Расскажите мне все по порядку, с самого начала. Кто первым нашел Перена?

Братья наморщили лбы, вспоминая подробности.

– Столько всего случилось, такая суматоха была… – оправдывался Джис, явно испытывая уважение к моей, пусть скромной дорожной, но все же мантии мага. – Я уже и не помню всего. А разве это важно?

– Если бы было неважно, я бы не стал спрашивать.

– Отец не пришел на ужин. Хотя уже была половина восьмого. Мы всегда ужинаем в семь часов, и отец еще никогда не опаздывал. Поэтому я решил пойти поискать его. – Джис почесал затылок. – Я посмотрел во дворе, но там его не было, и поэтому я поднялся в спальню. Я позвал его, но мне никто не ответил. А в замке торчал ключ.

– Как же ты попал в спальню?

– Ну, – Джис усмехнулся, – мы с братом частенько закрывали друг друга в детстве. Поэтому я вытолкнул ключ из замка и открыл его гвоздем. Замок дрянной, сами видите. Если постараться, его любой откроет.

– И что ты увидел?

– Отец лежал на спине, а из груди у него торчал кинжал. Честное слово, кинжал был воткнут по самую рукоятку. Я, понятное дело, не стал ничего трогать.

Я оценил его эмоциональное состояние – Джис выглядел немного взволнованным и только, – признал его удовлетворительным и задал следующий вопрос:

– Что за выражение было на его лице?

– Сложно сказать. Я бы назвал это крайним испугом и недоверием. Словно он сильно удивился, а потом ужаснулся.

– Было чему удивиться, – Патрик усмехнулся, – жил, жил, а потом раз – и умер.

– Похоже, вы не очень огорчены его смертью, – заметил я. – Почему?

– Он был наш отец, и точка, – покачал головой Джис. – Больше мне нечего добавить.

Похоже, он был не склонен продолжать разговор на тему родственных отношений. Ну что же, это его дело.

– Мне нужно немного побыть здесь одному. – Я раскрыл сумку.

– Ну если вы обещаете ничего не трогать… – сказал Патрик, в то время как Джис, будучи старше и умнее, уже подталкивал брата к выходу.

Правильно, магам не ставят условий и с ними не спорят. Это плохо сказывается на здоровье и продолжительности жизни.

Когда за братьями закрылась дверь, я с облегчением вздохнул. Разговоры разговорами, но это не главное. Для меня было намного важнее то, что я здесь увижу, оставшись наедине с безмолвными свидетелями убийства. Вещи могут многое рассказать нам, нужно только уметь их слушать и задавать правильные вопросы. Или иметь венец Сумерек.

Для начала я еще раз прошелся по комнате, прислушиваясь к своим ощущениям. Кто бы ни убил Перена, он должен был оставить здесь свой след. То, что это было именно убийство и что оно произошло именно здесь, я уже не сомневался. Воздух был наполнен вязким липким страхом и болью. И еще отчаянием. Эмоции недавнего прошлого перехлестывали через край.

Перен умирал тяжело, он хотел жить, он боролся за свою жизнь, но он не мог противостоять безжалостной смерти. Я закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь абстрагироваться и изучить окружающую обстановку при помощи внутреннего зрения. Кроме Перена и убийцы в комнате побывал еще кто-то. Этот кто-то изменил комнату и все вещи, находящиеся в ней. Я всего лишь краем сознания прикоснулся к завесе, что разделяет пространства, и она слегка обожгла меня. Нет, так действовать было нельзя. Это становилось опасным.

Все-таки без венца Сумерек не обойтись. Его потенциал послужит мне надежной защитой.

С тяжелым вздохом я достал венец и, немного помедлив, надел его. Я обещал Мелл лишний раз не пользоваться им, но сегодня без него было не обойтись. Мне не хотелось лишний раз надевать венец, потому что помимо положительных качеств у него была одна небольшая, но очень неприятная особенность. Всякий раз он пытался подчинить меня своей воле и заставить делать то, что хочется ему, а не то, что необходимо мне. Венец Сумерек, как и многие волшебные артефакты подобного уровня, был с характером.

– Вздорный кусок металла! – пробормотал я, надевая его на голову. – Только попробуй взяться за старое!

Обруч приятно холодил кожу и никак не проявлял своих намерений.

Несколько секунд я абсолютно ничего не видел, но потом вспыхнул яркий красный свет, и реальность изменилась. Комната стала больше, потолок исчез в темных густых облаках. Мимо меня в багровых тонах проплывали блеклые тени, постепенно приобретая очертания. Это были воспоминания, которые хранили окружающие стены, и теперь они стремились поделиться ими со мной. Кроме безобидных воспоминаний в комнате были и иные обитатели.

Спальня не была пуста, она кишела различными существами, которые, по сути, и не подозревали о моем существовании. Их мир с миром людей никак не соприкасался. Я посмотрел на свои руки – под моим взглядом они стали прозрачными. Слой за слоем испарялась кожа, и я видел кровеносные сосуды, кости, сухожилия. Оторвавшись от этого не слишком привлекательного зрелища, я сделал несколько шагов в сторону того места, где нашли тело Перена. В этом мире смежных реальностей мне приходилось не идти, а плыть над досками пола, словно привидение. Непосредственно на месте убийства можно будет попытаться узнать последние мысли убитого. Я надеялся, что среди мыслей промелькнет имя убийцы. Если Перен его знал, конечно.

Венец вдруг показал, на что он способен, и немилосердно поразил мое сознание целой серией ударов. Несмотря на то что я был готов к подобным неожиданностям, я поморщился, как от острой зубной боли. Последовали новые удары – сводящие с ума вспышки отрицательных эмоций. Пришлось остановиться и заново сосредоточиться. Атака венца сразу прекратилась. Я нахмурился. Что-то было не так.

Похоже, венец просто не хочет, чтобы я приближался к тому месту, где был убит Перен. Почему? Что же такого важного я проглядел?

Не дойдя до нужного места всего полметра, я опустился на колени и стал пристально осматривать каждый сантиметр пола. Из него взвивались маленькие серые вихри, но это было в порядке вещей. Неожиданно в нескольких сантиметрах от моего лица в полу образовалась дыра, и оттуда вынырнула огромная мускулистая рука, пальцы которой были усыпаны перстнями. Это рука не принадлежала человеку – она была красной, шестипалой и с длинными острыми когтями. Из дыры вырвались тоненькие струйки черного и алого пара. Рука принялась энергично шарить вокруг себя, едва не задев меня. Я испуганно отпрянул.

Инстинкт самосохранения оказался сильнее служебного долга, поэтому я быстро отполз на безопасное расстояние в дальний угол комнаты и уже оттуда стал наблюдать за рукой. Я всегда считал, что живой маг принесет обществу намного больше пользы, чем мертвый, поэтому не торопился перейти из одной категории в другую. До сего дня я никогда еще не сталкивался с руками, вылезающими из пола, поэтому венец венцом, но лишь на одну его защиту надеяться не стоило.

Тем временем рука, высунувшись из дыры уже до предплечья, продолжала шарить вокруг себя. От запястья до локтя она была покрыта татуировкой. Рисунок был сложный – несколько лоз с внушительными шипами, переплетаясь между собой, образовывали буквы, которые складывались в слова таким образом, что строчки по спирали несколько раз оплетали руку. Я, затаив дыханье, ожидал дальнейшего развития событий. Только бы владелец этой конечности не вздумал вылезти в наш мир полностью! Не найдя ничего путного, хозяин руки взвыл от ярости, и дыра исчезла так же внезапно, как и появилась.

Решив, что с меня на сегодня хватит, я снял венец с головы.

– Спасибо за предупреждение, – прошептал я ему, – эта рука могла меня легко покалечить, вздумай я оказаться на ее пути.

Сопоставив все вместе – размеры, красноту кожи, перстни и татуировку, а также обстоятельства появления, – я пришел к выводу, что только что имел честь видеть руку самого короля демонов. Это означало, что Уал был настоящим. Кинжал попробовал первой крови, об этом сразу же узнал его хозяин, и теперь король демонов горит желанием вернуть себе законную собственность. И проникнуть в наш мир во главе своего воинства… А это очень-очень плохо.

Отбросив на какое-то время навязчивые мысли о растерзанных легионами демонов людях, я присел на краешек кровати и принялся перебирать в памяти все, что я знал о Уале и его хозяине.

Как Норману удалось коснуться кинжала и остаться живым? Может, священник все-таки не трогал лезвия? А если трогал? Если это все-таки Уал, но он Нормана не убил, то что это значит? Нормана защитила его святость? Может ли она защитить от личного оружия короля демонов? Нет, не может. И праведники, и закоренелые грешники умирают одинаково быстро и неотвратимо. Тогда выходит, что кинжал нестабилен. Я наблюдал руку короля демонов, будучи в венце Сумерек, но если события будут развиваться так же стремительно и Литс далеко не последняя жертва на пути кинжала, то скоро короля демонов можно будет увидеть наяву. Не дай бог мне придется с ним встретиться лично!

А что произошло с капитаном Греем? Что же такое страшное он увидел, что повредило его рассудок?

Кроме того, меня сильно интересовало, как Уал оказался в Рамедии. Вряд ли кинжал хранился у Перена под подушкой, значит, его с собой принес убийца. Воображение тут же нарисовало мрачную сутулую фигуру стареющего искателя приключений, по совместительству подрабатывающего убийцей. В его арсенале экзотические яды, раритетные кинжалы и полный набор начинающего душителя. Бред какой-то!

Несомненно, Перен знал убийцу, он сам впустил его в спальню. Потом они повздорили, боролись и… Уал забрал душу Перена. Теперь понятно, почему в этой комнате стоит такая гнетущая атмосфера безысходности. Настоящий Уал, шутка ли! Убийца бросил Перена умирать, а сам, чтобы выиграть время, сделал так, что хозяина дома хватились только к ужину. Закрыть дверь изнутри для знающего человека не составляет никакого труда. У столичных воров, например, есть специальные приспособления, позволяющие им проделывать с замками все что угодно. Их так и называют – повелители замков.

В воздухе запахло крупными неприятностями и тяжелой работой. Подобный коктейль кого угодно повергнет в уныние. Я достал из кармана платок и вытер потный лоб. Мне стало жарко. По всей видимости, это был жар из мира демонов, и он частично проник в нашу реальность. Я пренебрег приличиями и на время снял мантию, оставшись в одной рубашке и брюках. Мне срочно был нужен глоток свежего воздуха.

Из спальни во двор выходили два маленьких окна, и я подошел к одному из них. К сожалению, оно оказалось наглухо заколочено. Зато со вторым мне повезло больше. Приподняв раму, я выглянул во двор. Уже наступила ночь. Кругом была такая непроницаемая темнота, что я не видел дальше собственного носа. В воздухе стоял запах дождя и прелых листьев. Из-за облаков выглянула луна и оказала мне услугу, осветив двор кожевника – хозяйственные постройки, ветхий сарайчик, будку и крепко спящую в ней собаку.

Я уже собирался снова заняться комнатой, как вдруг заметил кусок материи, зацепившийся за гвоздь, что вонзился в дерево со стороны улицы. Я аккуратно снял его и закрыл окно. Это был обрывок ткани, когда-то зеленой, но теперь такой грязной, что с трудом можно было разобрать его начальный цвет. Торчащие во все стороны нитки свидетельствовали о том, что этот кусок был вырван откуда-то с большим усилием. По толщине и плетению нитей обрывок больше всего походил на часть плаща или куртки.

Я с подозрением посмотрел на дверь. Выходит, что все было намного проще? Убийца закрыл ее на ключ, а сам скрылся через окно? Но это невозможно. Окно настолько маленькое, что в него не пролезет взрослый человек. Мои плечи, например, не пролезали. Выходит, что убийца – хрупкая женщина или ребенок? Но тогда возникает вопрос, почему Перен – крупный, еще не старый мужчина – не сумел с ним или с ней справиться? Ладно, пока оставим это… Удирая, убийца зацепился за раму и оставил здесь кусок своей одежды. Если бы не прошедшая гроза, можно было бы поискать следы, но дождь все конечно же смыл.

Я снова надел мантию и еще раз внимательно осмотрел спальню на тот случай, если что-то упустил. К сожалению, узнать, о чем думал Перен в последние минуты своей жизни, теперь не представлялось возможным. Проникновение руки демона в подмирье разрушило тонкую структуру мыслей покойного.

Меня очень беспокоила эта рука. Где рука, там и все тело, а обладатель этого тела никогда не питал особой любви к людям.

Я потушил свет и вышел в пустой коридор, плотно прикрыв за собою дверь. Снизу доносились приглушенные голоса жильцов. Я спустился на первый этаж. За стойкой на высоких табуретах уютно устроились братья с матерью, рядом с ними примостился и Норман. Они пили чай.

– Эдвин, ты уже закончил? – Священник отставил в сторону чашку. – Тебя не было целый час, я уже начал беспокоиться.

– Был занят.

– А мы решили чаю попить. С пирогом.

– Вижу, – пробормотал я, окинув взглядом остатки домашней выпечки, лежащей на подносе. – Норман, уже поздно, и нам пора идти.

– Да-да, – засуетился священник.

– Вы что-нибудь выяснили? – спросил Патрик.

– Если вы имеете в виду личность убийцы, то мне о нем ничего не известно. Или почти ничего.

– Но… – Элеонора несмело подняла руку, – мы же имеем право знать. Все-таки Перен был моим мужем.

– Вы узнаете правду, но не сейчас.

Мне не хотелось обговаривать с ними детали моего маленького расследования. Маг должен быть последним глупцом, чтобы посвящать обычных людей в свои дела. Только ученики рассказывают все до конца. Впрочем, если ученик глуп, ему никогда не стать настоящим магом. Его съест первая же вызванная им тень или убьет простенькое проклятье.

– Кстати, что вы собирались делать со спальней?

Мой простой вопрос поставил братьев в тупик. Они переглянулись и пожали плечами.

– Мы еще не решили.

– Я настойчиво советую вам не заходить в нее какое-то время.

– Почему? Неужели теперь в ней обитает призрак Перена? – Элеонора испуганно прикрыла рот рукой.

– Нет, не в этом дело. Просто, – я помедлил с ответом, – сделайте так, как я сказал.

– А долго? Мы хотели найти постояльца. Лишние деньги не помешают.

– Дней тридцать – сорок. Не больше. – Я на прощание кивнул Элеоноре и потянул друга к выходу.

Когда мы с Норманом оказались на улице, священник заговорщицки наклонился ко мне и, понизив голос, спросил:

– Что ты выяснил?

– Ничего хорошего, – ответил я и замолчал.

– Ты мне не доверяешь? – огорчился священник. – Я никому не скажу, честное слово. Я умею хранить тайны.

– Норман, есть вещи, которые знать вредно.

– Моя вера защитит меня от всего. Главное – это верить с открытым сердцем.

– Король демонов. Он являлся мне. Не в нашем мире.

– Ты был прав, я не хочу об этом ничего знать. – Норман нервно посмотрел по сторонам. – Нас ожидают неприятности?

– Почему ожидают? Неприятности уже здесь и движутся полным ходом. – Я вздохнул, обнаружив, что наступил на коровью лепешку. – Меня беспокоит состояние здоровья капитана стражи. Надо будет обязательно навестить его завтра утром. А пока мне необходимо отдохнуть. Где твоя церковь?

– Мы как раз к ней направляемся.

Узкая грязная улочка с покосившимися домами неожиданно закончилась, и впереди показалась маленькая каменная церквушка. Ее причудливый силуэт чернел на фоне темно-серого неба, затянутого облаками. В церкви, в маленьком окошке под самой крышей, призывно горел желтый огонек, словно призывая путников поторопиться.

– Ну как она тебе?

– Твоя церковь стоит почти возле самой городской стены, – заметил я.

– Да, мы на окраине Рамедии, – подтвердил священник, гася бронзовый фонарь, который не столько давал света, сколь манил насекомых.

– А что за церковью?

– Кладбище. К сожалению, разделенное на две половины. Левая половина – та, что ближе к церкви, – для тех, кто верил в Создателя, а правая – для тех, на кого Создатель давным-давно махнул рукой. Если, конечно, согласиться со спорным утверждением, что наш Бог имеет тело.

Норман достал ключ с затейливой бородкой и отпер тяжелую, обитую железом дверь. Заметив мой удивленный взгляд, он сказал:

– Хотя в церкви нечего красть, в городе найдутся люди, которые пожелают этот факт проверить. Они не побрезгуют ничем. Утащат последние деревянные ложки или старенькое банное полотенце.

– Именно поэтому я отдаю предпочтение жизни в лесу, – сказал я. – Никаких грабителей и убийц, только волки и медведи. К тому же там воздух намного чище.

– Тебе-то чего бояться? Кто посмеет тронуть Эдвина – Прозрачного мага?

– Ну… – Я сделал вид, что задумался. – Самоубийцы или пришлые бродяги, которые не знают, на чей дом они набрели.

– Надеюсь, тебе у меня понравится, – сказал священник.

Он пропустил меня вперед и закрыл дверь на засов.

Внутри церкви размещался крохотный зал с кафедрой, стояли несколько скамеек для прихожан и алтарь, перед которым кто-то поставил вазу, полную цветов. Зал был погружен в полумрак, горели только несколько оплывших свечей на алтаре. Я не заметил на полу дорожки и едва не упал, зацепивший ногой за ее неровный край. Еще чуть-чуть, и я бы мог разбить голову об угол скамейки. Что сказала бы Мелл, увидев меня в таком виде?

Громко и пространно выругавшись, я обнаружил, что лицо священника стало очень печальным.

– Прости, эта дорожка…

– Давай хотя бы не здесь, ладно? Это же церковь. И не при ребенке.

– При каком еще ребенке?

– Разве ты его не заметил? У меня есть помощник. Правда, он очень тихий и сторонится людей. – Норман повысил голос. – Эрик, выйди, не бойся. Этот человек – мой друг. Его зовут Эдвин.

Наверху шевельнулась тень, и я увидел мальчика лет пяти, одиноко стоящего на лестнице. Поняв, что я обнаружил его, он вздрогнул и прижался к перилам, не спуская с меня настороженного взгляда.

– Ты не говорил, что у тебя есть сын.

– Что ты! – Норман всплеснул руками. – Я не могу иметь детей! Ты же знаешь, что я дал обет безбрачия.

– Одно другому не мешает.

– Хорошего же ты обо мне мнения, – проворчал священник. – Если я могу стать кому-нибудь отцом, то только духовным. Эрик, спускайся к нам.

Мальчик сделал несколько шагов в нашу сторону и остановился. Теперь я мог как следует его разглядеть. Худое тело, облаченное в большие не по размеру серые штаны и в такую же куртку. На локтях кожаные заплаты. Темные пряди волос падали на бледный лоб мальчика, из-под густых бровей смотрели пронзительные черные глаза.

– Норман, ты его не кормишь, – я сочувственно покачал головой. – Он похож на привидение.

– Неправда, – возмутился священник. – Ты вечернее молоко выпил? – спросил он ребенка.

Тот кивнул и снова замер.

– Привет, Эрик!.. – Я помахал ему рукой.

Он с подозрением посмотрел на мою руку и, громыхая ботинками, убежал вверх по лестнице. Странное дело: подходил он к нам совершенно бесшумно.

– Почему он убежал? Неужели я такой страшный?

– Эрик необычный ребенок. У него наблюдаются определенные трудности с общением. Он никогда не разговаривает.

– Вообще никогда? Значит он, кроме того, что худой и бледный, еще и немой? Я же говорил – настоящее привидение.

Священник только тяжело вздохнул и покачал головой.

– Его нужно отвезти в крупный город и найти там нормального врача, – сказал я негромко. – Сейчас это лечат.

– Мне кажется, он может говорить, но не хочет, – сказал Норман. – По-моему, причина кроется в травме, которую он пережил в раннем детстве. Эрик живет у меня всего полгода, так что я еще многого о нем не знаю. Этот мальчишка – сирота, его оставили возле караульного поста бродяги. Пару лет он слонялся по разным дворам, а теперь вот живет у меня, помогает по хозяйству.

– Ты сделал доброе дело.

– Я надеюсь, что так оно и есть. Разделишь со мной скромную трапезу? – спросил он, увлекая меня за собой в дальний угол зала.

Там, за ширмой, спряталась обычная деревянная дверь, выкрашенная в белый цвет, которая вела на кухню.

– Это зависит от того, чем питаются скромные городские священники, – уклончиво ответил я.

– Хлеб и вареные овощи, – констатировал Норман, приподнимая салфетку, прикрывающую поднос. – Выбор небогат, поэтому, когда добрые люди меня угощают, я не спешу отказываться.

– Пожалуй, я слишком устал, чтобы есть твою недоваренную морковь.

– Почему недоваренную? – обиделся Норман. – Она в полном порядке. Но если ты так негативно настроен, то я оставлю ее на завтрак.

– Замечательно, – мрачно пробормотал я, – мало меня Мелл пичкает этой ерундой дома, так еще и в гостях от нее нет спасенья…

– Я постелю тебе в моей комнате, а сам лягу на кушетке в библиотеке.

– А библиотека большая? Если да, то я согласен поменяться с тобой местами. Почитаю перед сном.

– Не очень. Всего лишь несколько сотен рукописей, свитков, в основном по истории города.

– Хм, а в Рамедии, кроме твоей, имеется городская библиотека?

– Нет, конечно. Все, что есть, находится здесь, у меня. Это же захолустье.

– Ты что! Представляешь, что будет, если тебя услышит Джор Бас! У него же случится сильнейший разлив желчи. – Я замолчал, уставившись в потолок.

– О чем ты задумался?

– Хотел тебя расспросить… Ты можешь рассказать, каким человеком был Перен? Мне показалось, что его семья только рада была от него избавиться. С его смертью у них появился еще один шанс. Можно сказать, что они вздохнули с облегчением.

– Ты прав. Конечно, нельзя так говорить, да простит меня Бог, но Перен был не слишком хорошим человеком.

– В чем конкретно это проявлялось?

– Он был безжалостным, – Норман покачал головой, – черствым. Для торговли это и хорошо, излишняя доброта в ней только вредит, поэтому дела в лавке шли успешно. Но человеческая душа не должна быть подобием этого сухаря. – Он постучал по столу засохшим куском хлеба.

– Понятно… – задумчиво протянул я.

– Неужели ты кого-то из них подозреваешь? – Священник встревожился и попытался заглянуть мне в глаза. – Они на такое не способны.

– Чепуха! Каждый человек при определенных обстоятельствах способен на убийство. И не мне тебе об этом рассказывать. Но я не думаю, что это дело рук его близких. Заколоть убитого Уалом в собственной спальне, чтобы потом закрыть ее изнутри, – все это выглядит слишком неправдоподобно. К чему излишние сложности? Да и где бы они смогли достать Уал? Вот если бы Перена отравили, свернули ему шею или закололи кухонным ножом, тогда бы подозрение действительно упало в первую очередь на ближайших родственников, тем более что сыновья, как я понял, унаследуют лавку.

– Зачем же ты спрашиваешь меня о Перене?

– Составляю психологический портрет убитого. Потом он может пригодиться.

– Я бы никогда не смог убить человека, – заверил меня Норман, сложив свои худые руки в молитвенном жесте.

– Откуда такая уверенность? – усмехнулся я. – А если бы он бросился на тебя с ножом? Не думаю, что ты бы смог безропотно подставить ему горло. Взыграли бы природные инстинкты, и ты в один миг забыл бы о том, что ты священник.

– Я борюсь с инстинктами, – уверенно ответил он. – Бог мне в этом помогает.

Мы вернулись в главный зал и поднялись оттуда на второй этаж. Вторая и шестая ступеньки лестницы немилосердно скрипели. Я, побоявшись, что это хлипкое творение рук человеческих развалится прямо подо мной, тайком от Нормана наложил на нее укрепляющее заклинание. Теперь несколько дней можно было не опасаться за свою жизнь.

Хваленая библиотека моего друга своими размерами больше всего напоминала чулан, поэтому кушетка расположилась в ней с трудом. Конец кушетки, а вместе с ней и мои ноги не поместились в библиотеке и остались в коридоре. Но я не жаловался, мне приходилось ночевать в местах и похуже. По крайней мере, вода с потолка не капала и крысы размером с кошку по мне не бегали. А это уже хорошо.

Читать я, вопреки своему первоначальному желанию, не стал. История славного города Рамедии могла вызвать только сон, а уж никак не интерес.

Норман пожелал мне спокойной ночи и ушел к себе. Я зашвырнул в угол сумку, снял порядком надоевшую мантию и с удовольствием зевнул. Спрятав сапоги под кушетку – эта была очень сложная деревянно-металлическая конструкция, придуманная самим Норманом, я забрался под одеяло. Его толщина не сравнится с толщиной того, что осталось у меня в спальне, но Норман действительно старался устроить меня с наибольшими удобствами. Он даже надел на подушку новую наволочку.

В голове царил сумбур, вызванный обилием информации и впечатлений. С этой семейной жизнью я совсем обленился, неделями не покидая дома, только изредка гуляя по окрестностям. На первом месте у меня была Мелл, на втором книги, потом тушеное мясо в горшочке, и уже затем, в самом конце, спасение жизней и вытаскивание совершенно незнакомых мне людей из неприятностей. Выходит, теперь приоритеты поменялись местами.

Хочу я этого или нет, но мне придется провести в Рамедии столько времени, сколько потребуется, чтобы довести это дело до конца. Больше им заниматься все равно некому. Я главный и, к сожалению, единственный волшебник этого края. Выписать себе из столицы заместителя, что ли?

Ко мне приедет какой-нибудь чванливый всезнающий выскочка, который демона и в глаза не видел… Какой с него прок? Эх, дохлая сейчас пошла молодежь… Вот как можно нынешнего молодого мага пустить в Подземелье, как это случилось однажды со мной? Правда, я оказался там по собственной инициативе – искал Часовую Тропу, но ведь и выбрался из Подземелья тоже самостоятельно. Живой, здоровый и в своем уме. И никто меня не съел, хотя многие пытались.

Подземелье, Подземелье… Сколько о тебе ходит историй, но ни один из их рассказчиков не знает всей правды. Наш привычный солнечный мир отделяют от Подземелья несколько десятков или сотен метров земли, где как. Подземелье простирается везде, оно всегда рядом, тут, под нашими ногами. Оно имеет много уровней и населено разнообразнее и гуще, чем подлунный мир. Тамошние жители находятся в постоянных войнах друг с другом и очень не любят чужаков. Как назло, Подземелье невероятно богато золотом, драгоценными камнями и прочей ерундой, до которой так охочи обычные люди. Соблазн легкой наживы заставляет их одного за другим спускаться в Подземелье, но находят они там, как правило, только свою смерть.

Однако в том краю существует кое-что лучше, чем драгоценности, – это Часовая Тропа. Путь, проложенный мистиками – древним исчезнувшим народом. Суть Часовой Тропы заключается в том, что идущий по ней человек потратит всего час своего времени на перемещение из одной точки в другую, независимо от того, как далеко они расположены друг от друга. Если нет желания провести несколько лет жизни, путешествуя с одного края мира на другой, то Часовая Тропа – это наилучший выход из положения. Найти эту Тропу сложно, но вполне реально. Для мага, разумеется. Легенды говорят, что однажды весь народ мистиков стал на Тропу и ушел по ней, чтобы больше никогда не вернуться. Возможно, они отправились в другой мир в поисках лучшей судьбы для себя и своих детей.

В Подземелье ведет несколько известных входов, усиленно охраняемых с обеих сторон, и масса неизвестных, которые могут оказаться в совершенно неожиданных местах. Например, за моим домом есть старый высохший колодец. Но он только на первый взгляд колодец, а на самом деле вход в Подземелье. Или выход, поэтому я, как только узнал о его существовании, для пущей верности приказал забросать колодец камнями.

Раздался тихий шорох, заставивший меня насторожиться. Я продолжал лежать, не двигаясь, но теперь мои чувства были обострены до предела. Лучше бы в церкви водились крысы, потому что повторное явление короля демонов будет очень некстати. Я ведь все еще надеялся хорошо выспаться.

Тихонько скрипнула половица. Нет, под крысами половицы определенно не скрипят, для этого нужен кто-то более тяжелый. Не выдержав, я высунул голову из-под одеяла и приподнялся, опираясь на локоть. В коридоре, присев на корточки, сидел Эрик. Мальчик заметил, что я его обнаружил и бросился бежать.

– Постой!

Он резко остановился.

– Иди сюда и объясни, почему ты не спишь. Мальчики в твоем нежном возрасте уже давно десятый сон видят. Норман наверняка рассердится, если узнает о твоих ночных прогулках.

Эрик равнодушно пожал плечами и, немного помедлив, подошел и сел на самый краешек кушетки. Он был босиком и заметно дрожал от холода.

– Почему ты на меня так смотрел? – ворчливо спросил я Эрика, накидывая ему на плечи одеяло.

Откровенно говоря, я не надеялся на ответ, поэтому был немало удивлен, когда он прошептал:

– Ты другой.

– Так значит, ты все-таки умеешь разговаривать?

Он несмело кивнул в ответ.

– Отлично. А что значит "другой"?

– Ты первый живой другой, – сказал мальчик и испуганно вздрогнул, когда на крыше что-то со стуком упало. – Они есть везде, но они неживые. Об этом лучше молчать.

Эрик говорил с трудом, тщательно выговаривая слова. Сразу было видно, что ему не часто удается поупражняться в беседе.

Меня заинтересовал этот мальчик. Он не походил на обычного юного выдумщика. То, о чем он говорил, для него было очень важно. Эрик был серьезен. Вполне вероятно, что я – единственный человек, с которым он мог поделиться своей тайной.

– Кто они?

– Они. – Мальчик показал пальцем вверх. – Одно из них сейчас на крыше. Охраняет церковь.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую, как они дышат. Ты ведь тоже чувствуешь? – Эрик посмотрел на меня с надеждой.

В его словах было что-то такое, что заставило меня потянуться за сумкой. Я запустил туда руку и нащупал венец Сумерек.

– А это мы сейчас узнаем, – пробормотал я, надевая венец.

Мир вокруг меня сразу преобразился. Обстановка поблекла, словно кто-то лишил ее всех красок, и предметы потеряли четкие очертания. Я посмотрел на Эрика – от него исходило слабое синеватое свечение, а это означало, что у мальчика были все задатки сильнейшего медиума. Надо же! Найти подобное сокровище в этом захолустье. Должно быть, он был незаконнорожденным сыном какого-нибудь волшебника, поэтому от него поспешили избавиться. Дети простых крестьян никогда не рождаются с подобным даром.

Я поднял голову и посмотрел на потолок. Вернее, это только так казалось со стороны. На самом же деле для владельца венца Сумерек не существует препятствий. Он видит сквозь предметы.

На крыше церкви, ухватившись за шпиль, сидела горгулья. Ее немигающие глаза с вертикальными зрачками неотрывно смотрели на луну. Маленькие бесполезные крылья аккуратно сложены на спине. Венец показал мне ее вблизи, и я отчетливо видел, как горгулья изредка шевелила ушами, ловя малейшие звуки. Невидимая для обычных людей и столь непохожая на свои каменные копии, она охраняла церковь.

Наш мир не так прост, как кажется. Кругом множество злых, с точки зрения человека, тварей, мечтающих разрушить порядок и вернуть мир к хаосу, который был их родным домом. Я понимал этих тварей. Обидно и неприятно вернуться из далекого путешествия и увидеть, что твой старый дом лежит в руинах, а из его камней непрошеные гости сооружают себе новый особнячок. Но так уж получилось – или мы, или они. Уже давно между нами в нескольких измерениях, часто пересекаясь друг с другом, идет война. Обычных людей спасает только их неведенье. Они не знают, и никогда не узнают, что происходит.

Но горгулья была на нашей стороне. Твари сюда не пройдут.

Горгульи с незапамятных времен охраняют человеческие строения, поселяясь, как правило, в церквях, башнях, замках или мостах. Их привлекают величественные каменные сооружения. Я своими глазами видел, как два десятка горгулий, незримые для остальных, облюбовали императорский мост. Они сидели на широких перилах по обе стороны, щурясь от яркого солнца, и зорко следили за прохожими. Это были устрашающие создания двухметрового роста, с огромными крыльями, на их головах красовались блестящие рога, а острые клыки опускались до самого подбородка. Стоило какой-нибудь твари – бесформенному комку серого тумана – появиться на мосту, как они тут же разрывали его на части.

С наступлением дня горгульи становятся видимыми для прошедших посвящение магов, поэтому венец мне в тот раз был не нужен. Иногда я задавался вопросом: а как выглядим для них мы – жалкие создания из плоти, слепые и беспомощные? И что будет, когда твари хаоса перестанут проникать в наш мир или горгульи поменяют объект охоты? Пока они входят в многочисленные ряды Невидимых Помощников, их можно не бояться, но если горгульи когда-нибудь вздумают перейти на другую сторону, на сторону врага, то они станут грозными противниками всего рода человеческого. И усилий магов всего мира не хватит, чтобы с ними справиться.

Я снял венец и спрятал его обратно в сумку. Эрик смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

– Вы ведь видели, да?

– Да, видел.

– Я так и знал, – прошептал он, подвигаясь ко мне ближе. – Странные существа…

– Ты с кем-нибудь еще говорил об этих созданиях?

– Говорил. Давно, еще раньше. Теперь не говорю.

– Правильно, – кивнул я. – Остальным незачем знать, что ты видишь. Так безопаснее.

– Да, я это уже понял.

– А откуда ты узнал, что со мной можно об этом поговорить? Я чем-то отличаюсь?

– Ты такой же, как они, как те, что живут рядом. Только ты живой. Ты должен был меня понять.

– Я маг, Эрик. Когда ты вырастешь, то сможешь тоже стать магом.

– У тебя из головы идут бесцветные лучи, – доверительно сообщил он.

– Вот как? – я усмехнулся. – Никогда бы не подумал.

– Нельзя говорить громко, – мальчик приложил палец к губам, – иначе за нами придут. Те, кто живут в темноте, ждут, когда мы заговорим и обнаружим себя.

– Они не причинят тебе вреда. Ты можешь их больше не бояться.

Я покопался в сумке и вытащил оберег ментальной защиты, который лично изготовил. Это была гладкая белая деревянная палочка, вырезанная из ясеня. Замечательное дерево – ясень. Его древесина прекрасно подходит для изготовления подобных оберегов.

– Держи. – Я протянул оберег мальчику. – Это подарок. Лучше всего надень его на шею, так, чтобы оберег всегда касался кожи.

– Ой, он теплый!

– Еще бы! Я три часа потратил, накладывая на него заклинания. Ну может не три, а два с половиной, но это все равно очень много.

– И теперь мне можно ничего не бояться?

– Да, странных существ больше не бойся. Остаются только люди. К сожалению, на них сила оберега не распространяется.

– …Эдвин, что случилось?

Священник стоял в дверном проеме в одной ночной рубашке, держа в руке свечу. Я и не заметил, что мы сидели почти в полной темноте.

– Ничего. С Эриком о жизни беседуем.

– Беседуете? Как это понимать? – Норман строго посмотрел на мальчика, который замер, пытаясь скрыться в тени.

– Он умеет разговаривать. Не так уж плохо для своего возраста.

– Правда? Это же замечательно! – Норман обрадованно всплеснул руками, едва не выронив свечу. – Но почему он никогда не говорил со мной?

– Не радуйся раньше времени, – проворчал я. – Мальчик – первоклассный медиум широкого спектра. Ты у него, мягко говоря, доверия не вызываешь.

– Да? – огорчился священник. – Вот тебе и благодарность.

– Ты не понял, – мягко сказал я, – ему легко общаться только с себе подобными. Он видит и слышит то, что недоступно обычным людям.

– Эрик – волшебник?

– Нет, пока еще нет. Но у него есть все шансы им стать. Ему нужно начать обучение, пока видения других измерений не свели его с ума.

– Ну вот, а я так рассчитывал на него. Думал – воспитаю себе помощника и опору в старости.

– Когда я разберусь с этим делом, то пошлю запрос в столицу. Пусть примут его к себе. Эрик, ты хочешь поступить в магическое сообщество?

Мальчик внимательно посмотрел на Нормана и медленно перевел взгляд на меня:

– Зачем?

– Там тебе расскажут о тех тварях, которых ты видишь, и научат многим интересным вещам. Благодаря своим способностям ты сможешь принести пользу людям.

– А я буду носить такую же мантию, как у тебя? – задумчиво спросил Эрик.

– Да, – ответил я улыбаясь. – Такую или еще лучше. Все зависит от того, насколько ты будешь внимателен во время обучения.

– Тогда я согласен.

– Бесхитростная душа, – проворчал священник. – Продался ради тряпок. Но я очень рад, что он заговорил.

– Если рядом не будет Эдвина, я говорить не смогу, – признался мальчик.

– Что за фокусы?

– Не кипятись, Норман. У него небольшие психологические проблемы. К твоему сведенью, очень нелегко быть врожденным медиумом.

– Откуда ты знаешь? Ты что, был таким же?

– Еще хуже. Я родился Прозрачным магом, а это намного неприятнее.

– Никогда не понимал до конца, что это значит, – признался Норман.

– Долго объяснять, – отмахнулся я, – это ни на что не похоже. Если вкратце – то это левитация, проникновение куда угодно, во что угодно и невидимость. Но если тебе нужно более подробно, возьми толковый словарь и сам прочитай.

С этого момента, как потом мне признался Норман, в Эрике стали происходить разительные перемены. Он то принимался разговаривать как взрослый человек, обращаясь ко всем на вы и используя большой словарный запас, то словно возвращался в прежнее задумчивое состояние, с трудом связывая между собой десяток слов. Или полностью замыкался в себе, совершенно отказываясь общаться. Но, несмотря на это, прогресс был налицо. В его случае дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

Я снова пожелал всем спокойной ночи и уже уткнулся в подушку, как снизу послышался шум. Кто-то с силой барабанил в дверь и что-то громко, но нечленораздельно кричал. Священник вернулся:

– Кого это сюда нелегкая принесла в такое время? Я никого не жду.

– Ох, боюсь, что мне не удастся выспаться этой ночью, – сказал я, нутром чуя, что пришли по мою душу.

Когда людям срочно требуется помощь мага, они всегда ломятся в двери и орут благим матом. Хоть бы раз зашли и культурно попросили.

– Норман, лучше открой им. Пока от церкви хоть что-то осталось.

– Чем они так колотят? Тараном? – проворчал он, спускаясь по лестнице. – Кто там?!

– Это Маус Бланк! Мне нужен маг Эдвин! Срочно!

Ну что я говорил?

Я натянул мантию, обулся и, зевая, двинулся по направлению к выходу. Эрик увязался следом за мной, двигаясь бесшумно, словно тень. Норман, кряхтя, отодвинул засов и распахнул дверь. На пороге показался основательно перепуганный крупный бородатый мужчина. Он бы сошел за обычного горожанина, если бы не кольчуга и тяжелые рукавицы с металлическими заклепками, которые выдавали его с головой.

– Вы Эдвин? – спросил он меня, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Да. Что случилось?

– Пойдемте скорее! С Греем, нашим капитаном, творится что-то неладное.

– А кто вы такой?

– Я его помощник, но это неважно! Нужно поторопиться, я говорю серьезно.

– Где Грей?

– У себя дома. Где же еще ему быть?

– Норман, если что случится, ты знаешь, где меня искать, – кивнул я священнику.

– Я тоже приду, как только оденусь, – ответил он.

Больше нам поговорить не дали. Мужчина фактически силой вытащил меня на улицу. Видимо, дело и впрямь было нешуточное.

Уже на улице, перепрыгивая через многочисленные лужи, я поинтересовался у своего проводника:

– А что, собственно, случилось? Почему такая спешка?

– Это самый настоящий кошмар. Ужас, никогда такого не видел! Спаси, боже, мою душу! Я закончил дежурство, когда ко мне прибежал Лео и попросил прийти. Вероника заподозрила неладное и заволновалась.

– Вероника – это жена Грея?

– Да-да. А Лео – их слуга. Когда я его увидел, у него от страха зуб на зуб не попадал. Поэтому я в чем был, в том и побежал. Даже кольчугу не успел скинуть.

– Значит, не только мне сегодня не дали поспать…

– Когда я пришел, с Вероникой уже была истерика. У Грея ведь из головы начали расти рога. Такие длинные, острые. А сам он мечется в кровати, несет всякую абракадабру, а вокруг вещи летают. Он их об стенку разбивает.

– Лично он или они сами бьются?

– Сами, – пробормотал Маус. – Только он ими руководит. Запустил мне в голову вазу и рассмеялся. Никогда не ожидал такого от Грея.

– Боюсь, что это уже не Грей Рыжий. Тело вашего капитана кто-то занял.

– Кто же? – ошеломленно спросил мужчина.

– Некто с рогами. Я посмотрю, можно ли ему еще помочь.

– Лео вспомнил, что вы здесь, и мы с Вероникой решили послать его за вами. Но тут Грей запустил в Лео табакеркой, разбил ему голову в кровь, и идти пришлось мне.

– Веселая у вас жизнь… Долго еще? Я никогда не был хорошим бегуном.

– Самую малость. Вон видите, зеленый фонарик светит? Грей живет в соседнем доме, – пропыхтел помощник капитана стражи.

Судя по тому, что мы оказались в зажиточном квартале, хозяин этого дома не бедствовал. Должность начальника стражи во все времена была прибыльной. Даже в таком небольшом городе, как Рамедия.

Входная дверь была не заперта, поэтому мы без задержек поднялись наверх, в спальню Грея. На лестнице я столкнулся с красивой рыжеволосой женщиной, которая с рыданиями повисла у меня на шее. Несомненно, это была Вероника. Капитан подобрал жену себе под стать. Представляю, какие огненные будут у них дети. Мысленно возблагодарив богов за то, что поблизости не было Мелл, а то скандала было бы не избежать, я мягко отстранил женщину.

Предоставив Маусу Бланку успокаивать жену капитана, я осторожно вошел в комнату. Прямо в центре стояла большая двуспальная кровать, на которой лежало Нечто. Признаюсь, я не узнал Грея Рыжего. Это существо лишь отдаленно напоминало человека: из головы у него торчало несколько рогов, четыре больших ярко-желтых глаза смотрели с нескрываемой ненавистью, длинный раздвоенный язык высовывался на манер змеиного. Все тело, включая гибкий хвост, было покрыто матовыми пластинами размером с ладонь.

Стоило мне оказаться в комнате, как в меня тотчас полетел осколок ночного горшка. В спальне больше не осталось целых вещей, за исключением кровати, поэтому твари приходилось довольствоваться осколками. Она целилась мне в висок, но я был начеку. Осколок замер, не долетев до цели всего несколько сантиметров, и упал на пол. Я – маг с большим стажем, поэтому заранее повесил на шею ворох охранных амулетов на все случаи жизни и поставил перед собой магический щит.

Магический щит – это первое заклинание, которому обучают магов. Юноши, едва начавшие отличать собственные галлюцинации от настоящих видений, усердно корпят над книгами, заучивая наизусть его длинную формулу. В силу своего непростого призвания нам часто приходится бывать в таких местах, куда нормальным людям вход противопоказан, поэтому «щит» самое востребованное заклинание. Никогда не знаешь, что на тебя выскочит из-за угла с намерением съесть или просто поглумиться.

Тварь, занявшая место Грея, разочарованно взвыла, когда увидела, что ее старания не увенчались успехом, и для проверки бросила в меня еще несколько обломков. Они тоже не достигли цели.

– Сиди смирно, и тогда мне не придется делать тебе больно, – пригрозил я.

Тварь сидеть смирно не желала. Открыв пасть, из которой повалили едкие струи дыма, она плюнула в меня кислотой. Вовремя увернувшись (щит – прекрасное средство, но надеяться только на него все же не стоило), я выпустил в чудовище целую серию ослабляющих молний. Монстр обессиленно опрокинулся на спину. Я подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть тварь. Она вяло попыталась укусить мою руку, но тело ее уже не слушалось. Молнии сделали свое дело.

Итак, передо мной был демон, пытавшийся занять тело капитана Грея и почти преуспевший в этом. Судя по размерам – это был демон второго класса. С ним можно было справиться, не прибегая к чужой помощи. Я начертил в воздух знак «Мээр», троекратно увеличивавший мою силу и, скривившись от омерзения, коснулся его лба. Монстр замер, бешено вращая глазами. Теперь он был целиком в моей власти. Осталось отправить его обратно в свой мир и вернуть Грея. Однако это было не так-то просто сделать.

Я снова прибегнул к помощи венца Сумерек, уже третий раз за сегодняшние сутки. В облике демона добавились новые детали, скрытые от человеческого взгляда, и его наружность стала еще кошмарнее. Этому существу не было места в нашем мире.

Для верности я заключил монстра в закрытое поле, а сам пошел искать Веронику и Мауса. Они сидели на нижних ступеньках лестницы, бледные от волнения и страха. Маус ловил каждый звук, доносящийся из спальни, и моментально обернулся, когда подо мною скрипнула доска. В его правой руке блеснул кинжал. Похвально, да только против демонов обычное оружие совершенно бесполезно.

– Маг Эдвин! Что происходит?

– Да, расскажите, что с моим мужем? – Вероника подняла на меня глаза, полные слез. Она теребила мокрый носовой платок, изо всех сил стараясь снова не разреветься.

Я тихонько произнес в ее сторону Слово Покоя, чтобы она перестала себя изводить. Не выношу, когда женщины плачут. Слово моментально возымело свое воздействие, и Вероника успокоилась.

– Грею еще можно помочь, но для этого мне нужно большое зеркало. В полный рост. У вас есть такое?

– Нет, но есть у соседей, у Фарманов. Старинное зеркало в бронзовой оправе. Подойдет?

– Да, в самый раз.

– Маус, прошу тебя…

– Да-да, я мигом, – кивнул мужчина и убежал.

– Где ваш слуга? – спросил я, вспомнив о том, что рассказал мне помощник капитана.

– Он лежит у себя в каморке под лестницей, но вы не ответили мне, что происходит?

– В вашего мужа вселился демон.

– Демон! Какой ужас! Но почему?

– Бывает, – ответил я философски, пожал плечами и пошел навестить слугу.

Лео, молодой темноволосый мужчина, лежал на соломенном тюфяке без движения. По всем признакам у него было сильнейшее сотрясение мозга. Я склонился над ним. Пока врач находится в глубоком запое, обязанности лекаря придется исполнять мне. Погрузив Лео в глубокий сон, я направил его боль в одну из точек ухода, размещенных на его теле. В венце Сумерек сделать это не составляло никакого труда. Точки маленькими черными искрами сверкали на его шее, ладони, предплечье. Боль, а вместе с ней и болезнь постепенно уйдет, и через несколько часов парень снова будет здоров.

– Почему вы занимаетесь им, а не Греем? – нетерпеливо спросила Вероника. – Вы должны вернуть моего мужа в нормальное состояние!

– Обязательно. Но в данный момент вашему мужу я больше ничем помочь не могу. Мне нужно зеркало.

– А вы точно сможете? Правда?

Видимо, мой внешний вид ее не впечатлял, и с моей славной биографией Вероника тоже не была знакома. Иначе с чего ей задавать такие глупые вопросы?

– Сами увидите, – проворчал я, оставляя в покое Лео. – После того как он придет в себя, пусть несколько дней ничего не делает. Чем больше отдыха, тем лучше.

Нужно было вернуться обратно в спальню Грея. Демона лучше надолго не оставлять без присмотра.

– А что у вас на голове? – спросила женщина, с любопытством рассматривая венец и улыбаясь.

Меня стали одолевать смутные сомнения: а не переборщил ли я с силой Слова Покоя? Вероника вела себя немного странно. Помимо страха и растерянности от нее исходили волны положительных эмоций, что в данной ситуации было неуместно. Надо будет понаблюдать за ней.

Заглянув в комнату, я с облегчением обнаружил, что демон лежал в том же положении, что и раньше.

– И зачем тебе только понадобилось тело этого бедняги? – вздохнул я. – В нем тебе наверняка неуютно. Испытываешь немалый дискомфорт.

В ответ демон с ненавистью посмотрел на меня и щелкнул зубами. О, как сильно он меня ненавидел! Если бы он только мог добраться до моего горла, до моего сердца… Но я не дам ему такого шанса.

– Пока на мне венец, ты не можешь мне ничего сделать.

Демон снова щелкнул зубами. Что с него взять? Темное, необразованное существо.

Тем временем этот самый венец потихоньку высасывал мои силы. За все нужно платить, и за пользование столь могущественным артефактом тоже. Я устало вздохнул и поправил завернувшийся рукав мантии. Который сейчас час? Около двух?

– Тридцать две минуты второго, – прошипел демон на языке горгонов и сам удивился.

Тьфу ты! Видимо, последние слова я произнес вслух, а демон решил, что мой вопрос адресован ему. Конечно, он обязан был ответить – если не мне, то венцу. Я довольно сносно понимал язык горгонов, поэтому решил учинить незваному гостю небольшой допрос:

– Как твое имя? Отвечай мне!

– Муахалл!!! – прорычал демон сквозь зубы, все еще не понимая, что заставляет его говорить.

– Отлично! Вот и познакомились. Муахалл, как ты сумел преодолеть Барьер?

– Это тайна! Ты – враг!

– Обещаю, что никому не скажу, – заговорщицки подмигнул я негодующей твари и выставил вперед руку, складывая пальцы в фигуру боли. – Давай, рассказывай!

– Уал! – взвыло существо. – Уал открывает ворота!

– Как это происходит?

В знак протеста в мою сторону полетела ножка от стула. Я усилил захват. Не люблю делать больно, но иного языка некоторые создания просто не понимают. Демон для порядка еще пошипел и сдался:

– Через прикосновение, через кровь.

– Кровь – это ключ?

– Да-а-а!

Мои опасения подтвердились. Кто бы ни убил Перена, он оказал городу очень плохую услугу, заколов его именно этим кинжалом.

– Как ты проник в тело Грея?

– На теле маленькая рана, вызванная Уалом… – Демон, казалось, задумался.

– Порез? – подсказал я.

– Порез, – согласился он, опасливо посматривая на мою левую руку.

Он боялся, что я снова начну его мучить. Желтая дымка страха окутывала его голову все сильнее.

Внизу раздался грохот и чертыханья. Это вернулся Маус Бланк с помощниками. Только бы эти криворукие недотепы не разбили зеркало! Я не собирался вместо него служить дверью в другой мир.

Через десять минут зеркало было поставлено напротив кровати. Мужчины, которых привел с собой Маус, поспешно ретировались, как только увидели демона.

– Маг Эдвин, вам еще нужна моя помощь? – вежливо поинтересовался Бланк, весь серый, словно дождливое ноябрьское небо.

– Спасибо за благое намерение, но лучше я обойдусь без вашей помощи.

Маус не стал настаивать. Он бросил взгляд в сторону хрипящей, бьющейся в конвульсиях твари и стрелой вылетел из спальни. Я занялся зеркалом. К моей несказанной радости, оно идеально подходило для того, что я собирался проделать. Редкая удача!

Поверхность зеркала, несмотря на его почтенный двухсотлетний возраст, была чистой, без царапин и темных пятен.

– Что это? – неожиданно тоненько пропищал демон, испуганно уставившись на меня.

– Дверь обратно. Все честно – ты возвращаешься туда, а Грей сюда. Справедливый обмен.

– Я не хочу!!! – взвыл демон.

– Тебя никто не спрашивает, – пробормотал я, отделяя его жизненные нити от немногих, оставшихся от Грея, и активируя поверхность зеркала.

– Пожалуйста! Не надо!

Невероятно! Я остолбенел и удивленно посмотрел на него. Еще бы, впервые слышу, чтобы демон снизошел до таких слов.

– Тебя там не ждут?

– Ждут, – проскрипел Муахалл.

– Тогда почему ты против возвращения? – спросил я и тут же предположил: – Ты отступник?

Демон задергался, пытаясь освободиться от заклятий, но тщетно. Каждое движение причиняло ему сильнейшую боль, и он быстро бросил свою затею.

– Ты отступник? – спросил я на этот раз уже громче.

Он подтвердил мою догадку легким кивком. Что ж, теперь становилось понятным, почему он так быстро занял тело Грея, в то время как оно еще не было к этому готово. Демоны-отступники ищут любую возможность, чтобы ускользнуть из своего мира, где их ждет неминуемая кара. Меня разобрало любопытство, что же такого он там успел натворить, чтобы получить это почетное звание?

– Неповиновение?

– Да! – Он яростно завыл. – Ради свободы и истины!

Ну что ж, мне достался свободолюбивый демон, поборник справедливости. Редкость, конечно, но это не помешает мне отправить его обратно.

Тут в моей голове возник один любопытный вопрос:

– А зачем ты отдал приказ никого не выпускать из города?

Муахалл, казалось, сильно удивился. Демон моргнул поочередно верхними и нижними парами глаз.

– Какой приказ? Я не контактировал ни с кем из вашего мира.

– Хм, а тело Грея кто-нибудь занимал до тебя?

– Отвечу, если не станешь возвращать меня обратно. – Взгляд демона был прикован к зеркалу, поверхность которого начала затягиваться туманом.

– И так ответишь, у тебя нет выбора, – я покачал головой.

– Существа этого мира славятся пониманием.

– Неужели? Нашел момент, когда об этом напомнить. Что за наказание тебе грозит?

– Светлые! Меня отдадут к светлым!!!

Я тихонько присвистнул. Для демона страшнее кары сложно придумать. Светлые, или, как мы их называем, ангелы, были их извечными противниками, так что ожидать пощады от них демону не приходилось. Учитывая немалую продолжительность жизни подобных существ, перспективы у Муахалла были далеко не радужными.

– Ладно, – проворчал я, не будучи, по сути, жестоким человеком, – посмотрю, что можно для тебя сделать. Сопредельный мир подойдет? Какая-нибудь фантазия?

– Да-да! – Он был согласен на все, что угодно.

– Тогда ответь на мой вопрос.

– Ты же не станешь меня обманывать? – поинтересовался у меня демон. – До меня в теле был верховный эмиссар.

– Готовится вторжение?

– Да, уже скоро.

– Замечательно, – сказал я, хотя ничего хорошего тут не было. – Когда нам ждать гостей? Каковы планы?

– Скоро. Как только Уал наберет достаточно тел.

– Зачем было отдавать этот глупый приказ насчет закрытия ворот? Или он не такой уж и глупый?

– Сила Уала возрастает ночью.

– Да, знаю. Но это все равно бессмысленно, – я покачал головой, – ему не подчинить себе сразу целый город. Хотя я не могу знать наверняка…

– Выбери мир получше. Чтобы там были живые существа, и холод, много холода, – попросил демон.

– Допустим, я его уже выбрал.

– Эгекунн.

Приятно иметь дело с отступниками. С ними всегда можно договориться. Итак, одно-единственное слово сообщило мне очень многое. Речь шла о применении магической силы самого короля демонов. Эгекунн растопит границы между тонкими мирами и накроет этот город колпаком. После того как цепь замкнется, демоны получат возможность завладеть телом человека напрямую, не прибегая к Уалу. Захватив Рамедию, они победоносным маршем двинутся дальше, поглощая местные поселения и тем самым увеличивая свою армию. А там и до столицы рукой подать.

Хм, похоже, что вторжение на этот раз готовится весьма серьезное. Это не какой-то мелкий прорыв, который заметят лишь жители ближайшей деревни и нейтрализует местный ведун. Это настоящая катастрофа.

Оставив Муахалла тихо страдать, глядя в зеркало, я стремглав выскочил из спальни. И чуть было не получил дубиной по голове от какого-то не в меру ретивого парня. Видимо, он подумал, что из комнаты вышел демон, и решил, что слава охотника на демонов ему не помешает. Отменная природная реакция спасла мою голову, зато парню повезло намного меньше. Исключительно по привычке, а не по злому умыслу я обездвижил его, превратив в камень. Тяжелая каменная статуя, проломив деревянные перекрытия лестницы, рухнула вниз.

– Извини, – пробормотал я, – надеюсь, ты не разбился. Когда будет время, я приведу тебя в порядок.

Маус и остальные пятеро мужчин, стоявшие рядом, посмотрели на меня как на чудовище, но не без некоторой доли благоговения.

– Необходимо срочно открыть городские ворота и ни в коем случае не закрывать их. А еще даже лучше сломать, чтобы было наверняка.

– Зачем? – спросил один из мужчин, в котором по выправке и стойкому винному перегару легко угадывался стражник.

– Чтобы не дать родственникам этого парня, который сейчас мучается от безделья в спальне вашего капитана, захватить весь мир. Я понятно объясняю?

– А если случится нападение банды разбойников?

– Я им не завидую. Вы должны сломать ворота до рассвета – это очень важно. Так что отправляйтесь немедленно.

Магу лучше не перечить, поэтому мужчины покорно затопали вперед. Когда Маус поравнялся со мной, я сказал:

– И еще кое-что. Вы никого не должны выпускать из города. Нельзя, чтобы эта зараза ускользнула от нас под видом какого-нибудь торговца или путешественника. Назначь несколько охранников из числа людей, которым ты доверяешь, пусть они несут круглосуточное дежурство.

– А впускать в город можно?

– Можно, но не желательно. Ведь выйти отсюда люди пока не смогут. Маус, никому не доверяй и никого не слушай. Только меня. Даже если придет сам Джор Бас и прикажет тебе выпустить его из города, ты не сделаешь этого. Тех, кто вздумает возмущаться, припугни моим именем. Я бы и сам занялся этими злополучными воротами, но у меня нет времени. Нужно спасать Грея.

– Маг Эдвин?

– Да?

– А как долго это продлится? – спросил он шепотом. – У многих моих знакомых есть семьи, дети. Их можно как-нибудь обезопасить от демонов?

– Сделаю все, что будет в моих силах, – честно пообещал я. – Пока ворота открыты, вам нечего боятся. Если, конечно, вы не будете брать в руки Уал с риском обрезать об него пальцы…

– Это тот самый проклятый кинжал, что хранился у капитана? – понимающе кивнул Маус. – Мы будем осторожны.

– Следи за всеми. Если чье-то поведение покажется тебе странным, пошли ко мне посыльного с запиской. Отныне главный в этом городе – я. В Рамедии объявлено чрезвычайное положение.

– Официально?

– Официально, но негласно. Незачем поднимать панику.

Мужчина понимающе кивнул и присоединился к остальным. Я слышал, как он хорошо поставленным голосом отдавал первые приказы. Ну что же, выходит, что я не ошибся в помощнике. Судя по тому, как рьяно он взялся за дело, от ворот скоро не останется ни кусочка.

– Можно к Грею? – Вероника бесшумно подкралась сзади.

– Еще рано, – ответил я, мягко отстраняя женщину от двери. – Я вас сам позову.

Снизу до нас донесся кашель и ругательства. Это пришел Норман. Вид у священника был усталый. Его одежда была грязная и порвана в нескольких местах.

– Почему ты так долго? На тебя напали?

– Нет. Сначала Эрик хотел пойти со мной. И мы бурно поспорили с ним на эту тему. Он снова не разговаривает, объясняется знаками. Упертый мальчишка! Но я все равно оставил его в церкви.

– Правильно, так безопаснее. Нечего юному медиуму гулять ночью по городу.

– Потом за мной погнались бродячие собаки. Еле отбился. Выдернул палку из частокола. Укусов нет, но страху натерпелся изрядно, – он перевел дух.

– Пошли, поможешь мне. Будешь держать зеркало.

Норман непонимающе посмотрел на меня, но ничего не сказал, безмолвно соглашаясь, что мне виднее, что делать.

– Фу, какая гадость! – вырвалось у него, когда он увидел существо, лежащее на кровати.

– Ну и что? Поверь, по его меркам мы тоже не красавцы.

– Все равно – мерзость. Давай сожжем его на священном костре, а?

В ответ на его слова Муахалл, до этого лежащий недвижимо, возмущенно зашипел. Норман вздрогнул и отступил на пару шагов.

– Так оно живое?

– Естественно. Я думал, священники хорошо разбираются в демонологии.

– Я теоретик, а не практик, – сказал Норман, заметно нервничая.

– Добро пожаловать в мой мир, – сказал я, настраивая зеркало. – В мир практики и приключений.

Если уж я обещал Муахаллу тихое местечко, то он его получит. Не гарантирую, что это будет курорт, но все же лучше, чем застенки у светлых. Через венец я подключился к вселенскому информационному полю и внес корректировки в настройки. Пускай Муахалл попадет в чей-то сон о ледяных глыбах, метелях и огромном океане. Раз есть океан, то живых существ в нем будет предостаточно.

– Норман, крепко держи зеркало за оправу. Когда его начнет трясти, постарайся, чтобы оно не разбилось. От этого зависит жизнь капитана Грея.

Священник с некоторой опаской стал сзади и ухватился за оправу.

– Ну Муахалл, готов к путешествию?

– Только не к себе, – напомнил демон. – Я сообщил тебе важную информацию. Твой долг выполнить обещание.

Я мысленно начертил над ним фигуру Одорага Симожского. Ту самую, которая открывает таким, как я, проходы в иные миры. Поверхность зеркала покрылась рябью и разделилась на две половины: синюю и красную. Одна вела в мир демонов, другая в мир льдов. Теперь мне было необходимо осуществить непростую операцию. Заменить Грея Муахаллом, а последнего сразу же отправить в мир холода.

Как я не люблю такие моменты! Приходится брать на себя ответственность за чужие жизни, вместо того чтобы, ни о чем не заботясь, заниматься любимым делом.

Жизненные нити Грея стали совсем тонкими, без венца я бы их вряд ли заметил. Они были нежно-зеленого цвета, в то время как у демона преобладал красный.

Как только я приступил к перемещению, Муахалл взвыл от боли. Что поделать, я и не обещал, что эта процедура пройдет безболезненно. За все нужно платить. Периодически демон грязно ругался, что свидетельствовало о том, что ему не так уж и плохо. С каждым новым выкриком чувствительный Норман бледнел все больше и больше. Того и гляди упадет в обморок. Определенно мой друг священник не годился для участия в делах такого рода!

Муахалл становился все больше похож на человека. Его демонические черты понемногу стирались, и сквозь них проступал облик капитана Грея. Я видел, как через зеркальную поверхность происходит обмен сущностями. По моим расчетам, прошло не больше часа, когда обмен окончательно завершился. Грей Рыжий лежал без сознания на кровати, а в зеркале мерцала фигурка Муахалла. Он был целиком в моей власти. Уже сейчас я мог бы закрыть проход, но я не стал этого делать. Мне не было от этого никакой корысти, к тому же я не желал портить свою репутацию неблаговидным поступком.

Помахав демону на прощанье, я снова прибегнул к фигуре Одорага, открыл дверь и подтолкнул своего подопечного в мир льдов. Муахалл тут же исчез, и зеркало, не выдержав напряжения, разбилось на сотни кусков. Норман с ошеломленным видом остался стоять, держа в руках пустую оправу.

– Надо же! Разбилось все-таки. Я надеялся, что оно выдержит. Норман, с тобой все в порядке?

– Да, я в порядке. Но лучше бы ты меня предупредил о том, что здесь будет происходить.

– Ты бы вряд ли тогда стал помогать мне. Обычно мало желающих изгонять демона.

– Что с капитаном Греем?

– Выясняю, – проворчал я, склоняясь над мужчиной. – Его физическое состояние удовлетворительное, но меня волнует не это. – Я приподнял руку мужчины и отпустил. Она мягко упала на изорванное демоном покрывало. – Гораздо важнее, что у него тут и тут. – Я постучал по голове и груди капитана.

– Эдвин, ты думаешь, он перестал быть одним из нас?

– Трудно провести столько времени у них, – я кивнул в сторону пустой оправы, – и не измениться. Если его разум помутнен, то не останется ничего иного, кроме…

– Кроме чего? – обеспокоенно спросил священник.

– Ликвидация. – Я пожал плечами. – Но это крайняя мера. К ней прибегают редко.

– Я давно знаю Грея, он не самый плохой человек. Каждую неделю ходит в церковь, вносит пожертвования. Может, его поведение и не пример для подражания, но остальные горожане ведут себя еще хуже. Мне будет жаль, если его придется ликвидировать.

– Погоди его хоронить заранее, – я устало протер глаза.

У меня начинался очередной приступ так называемой "болезни магов" – жуткой головной боли, когда кажется, что твоя голова разрывается на миллиарды микроскопических кусочков, и каждый из них продолжает терзать боль. И с этой болью фактически ничего нельзя поделать. Собственное волшебство не может исцелить мага.

– Пора снимать венец, – пробормотал я сквозь зубы, бегло осматривая Грея.

Его душа выделялась на общем фоне светлым пятном, значит, с ней все было в порядке. А разум? Легкие покраснения на висках и на лбу, небольшая синева вокруг губ – все это можно списать на последствия шока.

– Он чист.

– Слава богу! – радостно выдохнул священник.

– Слава мне! – отрезал я, с наслаждением освобождая голову из тисков волшебного артефакта. – Бог тут совершенно ни при чем. Это не его рук дело.

– Я по привычке сказал, – принялся оправдываться Норман. – В конце концов, не забывай, что я священник.

– Я помню. Позови, пожалуйста, Веронику.

Норман ненадолго вышел и вернулся уже в сопровождении жены капитана. Первым делом Вероника бросилась к кровати. Она с опаской дотронулась до руки мужа.

– Грей?

– Он погружен в глубокий сон, и демоны ему больше не грозят. Когда ваш муж проснется, ему нужно будет давать обильное теплое питье. Ясно?

– Да. Вы… Вы великий волшебник! Как мне отблагодарить вас? – Вероника подошла ко мне вплотную и многообещающе улыбнулась, надув пухлые губки.

Боги! Что за нравы в этом городе? Не будь я женат, передо мной открылось бы столько соблазнов… Но я очень люблю Мелл, и вообще я на работе.

– Норман тоже оказал неоценимую помощь. Наградите лучше его, – сказал я и поспешно ретировался, оставив Веронику в обществе сконфуженного священника.

Видимо, мой друг ее нисколько не интересовал, потому что Норман вскоре ко мне присоединился.

– Предатель, – прошипел он мне на ухо, пытаясь выровнять сбившееся от волнения дыхание. – Зачем было подставлять меня под удар?

– Она твоя прихожанка, я думал, ты найдешь с ней общий язык.

– Какой может быть общий язык? Она угроза для моральных устоев общества. Вероника до замужества работала танцовщицей в таверне.

– Серьезно?

– Да. Собственно, там Грей с ней и познакомился.

– Я не об этом. С каких это пор в тавернах Рамедии танцуют, а не заливают глаза сивухой?

– У нас широкая культурная программа, – обиделся священник. – Особенно в "Дорожном свистке".

– А ты откуда знаешь? Тоже день и ночь пропадаешь в этом заведении? А как же молитвы?

– Эдвин, какая муха тебя укусила?

– Извини, мне просто нужно поспать. Я еще вчера не выспался, Мелл утром подняла меня в страшную рань, затем пришлось идти к вам, была гроза, а тут демоны беспрестанно крутятся под ногами…

– Пойдем обратно ко мне, – смягчился священник. – Поспишь хотя бы немного.

– Часов тридцать, – мечтательно протянул я и вздохнул. – Нет, не выйдет. Я обязан посмотреть, как Маус выполнил мое указание. Сколько осталось до рассвета?

– Уже рассвет, – ответил Норман и показал на ставни, сквозь которые пробивался серый свет.

– Уже поздно что-либо предпринимать, – радостно выдохнул я. – Пусть весь мир проваливается в Подземелье или в другое измерение. Мне все равно. Идем скорее обратно.

Я не помню, как добрался до церкви Нормана. Воспоминания об этом словно покрыты густым слоем непроницаемого тумана. Единственное, что я помню, это огромная лужа, которую я заморозил, потому что мне было лень ее обходить. Обычно маги такими глупостями не занимаются, но в тот момент меня можно было понять. Меня уже ничего не волновало. Я всегда любил хорошо поспать, но тогда мне казалось, что я могу уснуть даже стоя или лежа на раскаленных углях. Это перемещение демона из одного мира в другой вкупе с венцом Сумерек вымотали меня. Я лег на кушетку, опустил голову на подушку и отключился.

Кто считает, что сны непредсказуемы и в них может произойти все, что угодно, ошибаются. Сны тоже подчиняются законам, правда, своим собственным, несколько отличным от тех, что нам диктует реальность. Но законы эти существуют.

– Он что, умер? – спросил хриплый мужской голос. – Холодный как ледышка и совсем не дышит.

Этого определенно не должно было быть в моем сне. Мой сон был про зеленый луг, на котором цвели травы, обдавая меня дурманящим ароматом. Милое приятное виденье.

Я собрал все свою волю и приоткрыл один глаз. Надо мной склонились какие-то темные фигуры. Подозрительные личности… Что им от меня надо?

– Эй, смотри! Он пошевелился.

Ну это уже слишком! С каких это пор я стал экспонатом на выставке?

– Чего надо? – не слишком дружелюбно поинтересовался я у фигур.

– Он заговорил! – В голосе послышались удивление и восторг.

Я вздохнул, протер глаза и с мучительным стоном сел. У меня было такое чувство, будто бы на мне все ночь возили воду или мельничные жернова. Все мышцы болели, поясница затекла, кроме всего прочего я сильно застудил шею.

Где я? Над головой какие-то балки, паутина. Пол усыпал опилками. Под ногами раскидана разная утварь: поломанные метлы, старое одеяло, мешки. И рядом со мной двое незнакомых мужчин.

– Кто вы?

– Я – Бен Вимп, а это мой брат Том. Мы каретных дел мастера, – с гордостью добавил он.

– Понятно… – протянул я, выяснив их личность. – И что это за место?

– Наш чердак. Милое местечко, но все же не настолько, чтобы здесь спать.

– Да, нам бы очень хотелось знать, как вы здесь оказались. Дверь-то была заперта. Вы лежали на мешке с тряпками и были словно мертвец. Бледный, холодный. Я уже и не знал, что и думать… звать стражу или ветеринара?

– Ветеринара?

– Ага. Врач-то в запой ушел. Одна надежда на Ленна, нашего спасителя.

– Да, он стольких лошадок поднял на ноги, а в прошлом году остановил мор среди свиней.

– Ужас… – пробормотал я, представив, что было бы, попади я в руки ветеринара. – Скажите, хоть в каком городе находится ваш чердак?

Братья переглянулись и посмотрели на меня как на умалишенного.

– В Рамедии, а где же еще?

– Хоть это радует. – Я схватился за голову. – А ведь могло занести куда угодно.

– Так кто вы такой и что здесь делаете? Может, вы вор? Тогда мы быстро приведем вас в порядок. – Он кашлянул и демонстративно принялся закатывать рукав.

– Нет, не вор. Я маг. Мое имя Эдвин.

– Правда? – недоверчиво спросил Бен. – Если вы маг, то где же ваша мантия?

Это был хороший вопрос. Потому что на мне были только нательная рубашка и штаны.

– Дайте подумать… – Я попытался восстановить в памяти события последнего вечера.

Это было нелегко, так как голова у меня серьезно побаливала. После пяти минут упорных размышлений я решил, что мое неожиданное появление на чердаке братьев Вимпов – это не что иное, как неконтролируемое проявление одной любопытной особенности моего организма. Именно из-за нее меня называют Прозрачным магом.

Еще, будучи маленьким мальчиком, мне случалось ходить во сне. Проявление сомнамбулизма у детей не такая уж большая редкость, но только никто из них не умудряется летать и проходить сквозь стены. А у меня это получалось с легкостью. Меня постоянно заносило то в одно место, то в другое. Однажды я двое суток просидел в заброшенном колодце, прежде чем проходящие мимо люди услышали мои крики. Трудность моего спасения заключалась в том, что этот колодец издавна пользовался дурной славой. Считалось, что в нем обитают злые духи. Мне понадобилось употребить все свое ораторское искусство плюс два часа времени, чтобы убедить невежественных крестьян, что я не дух, а всего лишь мальчик, попавший в ловушку. Но колодец – это пустяки. Самая большая опасность заключалась для меня – ребенка, не прошедшего обучения, – в том, чтобы не застрять где-нибудь в кирпичной кладке. Львиная доля еще не состоявшихся Прозрачных магов погибает именно так. Но боги – или кто там еще – хранили меня от этого.

Однако с детством давным-давно покончено. С какой стати меня занесло на этот злосчастный чердак? Наверное, вчера я переусердствовал с венцом Сумерек и слишком устал, чтобы контролировать в полной мере свой сложный организм.

– Который час? – спросил я.

– Около полудня.

– С ума сойти! Сколько времени потеряно впустую.

– Да, но вы так и не сказали нам…

– Тихо, – я произнес им прямо в лицо Слово Безмятежности, и братья с довольными улыбками повалились друг на друга.

Пусть поспят с часок. Хороший сон еще никому не вредил. Мне же было некогда с ними обсуждать подробности своих ночных похождений.

Я отряхнул с одежды соломинки и осторожно спустился по лестнице, тихонько прошмыгнув мимо дородной пожилой женщины, занятой приготовлением обеда. Сотворив парочку пристойных иллюзий, которые могли временно сойти за костюм, я направился на поиски церкви. Прежде чем приступать к дальнейшему расследованию и розыскам Уала, мне нужны были мои вещи.

Судя по тому, что в городе было относительно спокойно, я заключил, что Рамедия еще не подверглась нашествию демонов. Вторжение ненадолго откладывалось. Я питал слабую надежду, что не последнюю роль в этом сыграл ваш покорный слуга.

Церковь в Рамедии не пользовалась популярностью. Шестеро из семи человек, к которым я обратился за помощью, не имели понятия, где она находится. Только седьмая – благообразная старушка, вяжущая длинные полосатые носки на крылечке, показала мне, как попасть на нужную улицу.

Через полчаса я предстал перед обеспокоенным Норманом. Священник, заламывая руки, с причитаниями выбежал из церкви, едва завидев меня в окно. Когда иллюзии, более не поддерживаемые заклинаниями, сдуло ветром, он запричитал еще больше.

– Эдвин, где ты был? Мы тебя везде обыскались! Думали, что тебя унесли демоны. И ты ужасно выглядишь, – добавил он.

– Спасибо, – буркнул я, – нашел, чем порадовать. А кто это мы?

– Я и Эрик. Он тоже волновался. Так что случилось?

– Ничего, – ответил я, отмахиваясь от Нормана и проходя в церковь. – Где можно умыться и побриться?

– Сейчас, сейчас… – Норман торопливо провел меня в ванную комнату, спрятанную в укромном уголке, – кстати, я был возле центральных ворот. Надеялся, что найду тебя там.

– Как ворота?

– Разобраны и частично распилены.

– Маус перестарался. Совсем необязательно было их пилить.

– Над городом видели зеленого дракона.

– Что? – удивленно спросил я, едва не выронив из руки бритву.

– Да-да, самого настоящего дракона! Странно, правда? Их пятьсот лет уже никто не видел в наших краях. Может, из Подземелья вылез? Говорят, они умеют впадать в спячку.

– Хм, и ты тоже его видел? – спросил я, догадываясь об истинной природе этого дракона.

– Я – нет, но люди говорят…

– Люди говорят глупости. Одному что-то в пьяном виде привидится, и скоро весь город об этом начнет болтать.

– Но они говорят одно и то же, – сказал священник. – Большой зеленый дракон не меньше получаса летал над городом. Это было рано утром.

– Я бы этому дракону все руки за такое безобразие поотбивал…

– Что?

– Да так, мысли вслух, – пробормотал я, пытаясь причесаться.

Зеркало в ванной было такое маленькое, что я видел в нем только свои заспанные глаза и одно ухо. Больше ничего не помещалось.

– Норман, у тебя есть почтовые голуби?

– Да, есть десяток. А зачем тебе?

– Хочу отправить письмо в столицу. Нужно поставить в известность магический Совет насчет того, что происходит в Рамедии. Пусть будут готовы ко всему. Несмотря на то что маги разъехались на каникулы, кто-то должен был остаться.

– Дежурный?

– Да. Если будет надо, он всех подымет на ноги.

– Ты вернулся? – негромко спросил Эрик, дергая меня за штанину.

У этого мальчика был талант незаметно подкрадываться.

– Как видишь.

– Ты ходил во сне. Прямо сквозь стену. Я видел.

– Интересно, и где берутся такие глазастые дети? – поразился я. – И когда ты спишь?

– Днем, на проповедях, – ответила эта бесхитростная душа.

Норман сердито насупился. Для него это был удар в спину. Подмигнув мальчику – я разделял его мнение о предназначении проповедей, – я попросил Нормана накормить страждущего мага и дать ему парочку резвых голубей.

– А зачем тебе пара? – с подозрением осведомился священник, раскладывая на столе нехитрые съестные припасы: хлеб, сыр и вареные овощи.

– Для страховки. Вдруг один не долетит? Я, конечно, позабочусь, чтобы они стали самыми везучими голубями на этом свете, но всего же не предусмотришь. Опять морковь? Нет, я отказываюсь потреблять ее в пищу. Норман, у тебя есть мясо?

– Только на мне, но ты же не станешь заниматься каннибализмом?

– Я подумаю, – мрачно пообещал я, давясь слабо просоленными жареными кабачками. – Но не гарантирую, что решение будет в твою пользу.

Священник только плечами пожал. Я закончил обедать и попросил его принести мне несколько чистых листов и перо бумаги. Норман ненадолго ушел, оставив меня в обществе Эрика, который сосредоточенно и упорно терзал кусок сыра, а когда вернулся, то принес не только бумагу, но и клетку с розовыми голубями.

– Выбирай, какие тебе больше нравятся.

– Вот этот, с черной полосой на хвосте, и тот, что сидит в самом углу. Но подожди, пока не доставай их. Сначала я должен написать письма.

Я положил перед собой чистый, словно заснеженное поле, лист и задумался. Это была не такая уж простая задача – написать в магический Совет. Я не хотел поднимать панику, но и преуменьшать ситуацию было опасно. Испортив два листа подряд, я остановился на следующем варианте послания:

"Эдвин – Прозрачный маг, приветствует магический Совет. Спешу сообщить всем вам, что в подотчетном мне городе Рамедия был найден след Уала. В настоящее время Уал уже попробовал крови и исчез. Веду поиски. Вероятность вторжения демонов – восемьдесят два процента. Примите, если считаете нужным, меры".

– Не слишком пугающе? – спросил я Нормана, проставляя дату, подпись и скрепляя письмо личной печатью, на которой был изображен мой герб. – Некоторые маги, входящие в Совет, достигли очень преклонного возраста. Не хотелось бы, чтобы мое письмо послужило причиной их смерти.

– На мой взгляд – в самый раз. Точно и по существу.

– А разве маги умирают? – спросил Эрик. – Неправда, – он с серьезным видом покачал головой, – они только становятся другими. Как те, что охраняют дома.

– Как мило, – сказал я, – выходит, после смерти я превращусь в примитивную горгулью.

На самом деле мальчик мог быть не так уж далек от истины. Бытовало расхожее мнение, что души умерших действительно могут воплощаться в иных, отличных от человека существ и помогать ему в своем новом облике. Это могли быть горгульи, домовые, водяные, лешие или феи. У этой теории было немало сторонников, но кто узнает, правда ли это, до того как умрет?

Лично мне не нравилась перспектива очутиться в теле какого-нибудь домового. Уж слишком много им приходится работать.

– Давая сюда своих красавцев, – проворчал я, посматривая на клетку.

Норман осторожно вынул птиц и посадил их на стол. Голуби были совсем ручными, поэтому особых проблем с ними не было. Я прикрепил письма к лапкам и немножко поколдовал, чтобы голуби запомнили нужное направление. Во время чтения заклинания Норман то и дело менялся в лице и нервно покусывал губы. Похоже, что эти птички были его любимцами.

– А почему ты не хочешь воспользоваться мгновенным средством связи? – недовольно спросил он. – Зачем накладывать на моих голубей такую ответственность?

– Если ты имеешь в виду хрустальный шар, то от него сейчас не будет никакого проку. Всю эту и последующую неделю в него нельзя будет смотреть из-за помех. Магическая буря набирает силы.

– Правда? – испуганно спросил священник. – Опять, как шесть лет тому назад, будет дождь из лягушек и порхающие глаза без тел?

– Нет, – успокоил я Нормана, – эпицентр бури находится дальше на севере. Она лишь немного заденет нас, но этого хватит, чтобы нарушилась связь. К тому же я все равно оставил шар дома.

Взяв в каждую руку по голубю, я вышел из церкви. Вокруг не было ничего примечательного, если не считать одного необычного сборища. Невидимые Помощники в возбуждении толпились в тени ограды. Они стояли полукругом и о чем-то оживленно переговаривались. Когда они заметили меня, дебаты среди них закипели с удвоенной силой. Я посмотрел на крышу церкви: горгулья была все еще там. Но теперь ее голова была повернута в сторону кладбища. Мне все это очень не понравилось. В атмосфере чувствовалось что-то враждебное.

Подбросив в небо крылатых почтальонов, я стал наблюдать за Помощниками. Должно быть, для проходящих мимо горожан это было занятное зрелище. Солидный (смею надеяться) мужчина неподвижно стоит и таращится на пустое место. Впрочем, мне было наплевать на то, что обо мне подумают жители Рамедии. Я – маг, и мне можно делать все, что заблагорассудится.

Между тем Помощники, которых я насчитал семеро, принялись бурно выяснять отношения. Дело едва не дошло до драки. Наконец от их компании отделился домовой, больше похожий на поросший мхом пень с множеством косичек, чем на живое существо. Он, кряхтя и переваливаясь с боку на бок, явно направлялся в мою сторону. Я решил облегчить ему задачу и подошел сам. Домовой уставился на меня с подозрением, словно проверяя, действительно ли я его вижу.

– У тебя ко мне какое-то дело? – спросил я, присев на корточки. Домовой едва доходил мне до колена.

– Да. – Быстрый умный взгляд из-под густых бровей свидетельствовал о том, что его владелец не так прост, как могло показаться. – Дело очень важное.

– Это о нем вы только что спорили?

Домовой чуть заметно кивнул.

– Пойдем в тень. Тебе вредно находиться на открытом солнце.

– Ты хороший волшебник, – с одобрением сказал домовой и пошел со мной под навес.

Остальные Невидимые Помощники настороженно наблюдали за нашими перемещениями.

– О чем идет речь? – Я не спрашивал у домового имя, зная, что тот его все равно не скажет. Они очень скрытные существа.

– Тела оживают.

– То есть… какие тела?

Домовой махнул рукой в направлении кладбища.

– Человеческие тела. Рогатые заразили землю.

Он имел в виду демонов.

– Пойдем, я покажу. – Домовой потянул меня за край мантии. – Медлить нельзя. Город в опасности.

– Как всегда… – вздохнул я. – Ну пошли.

Мы двинулись в обход церкви. Невидимые Помощники в некотором отдалении следовали за нами. Меня слегка нервировала эта слежка. Особенно неприятно было чувствовать изучающий взгляд обсидиановой горгульи. Ее красные зрачки, казалось, буравили меня насквозь.

– О чем вы так долго спорили? – спросил я своего проводника.

– Было сложно решить, говорить тебе или подождать, пока ты сам заметишь.

– Ох, у меня и так был не самый легкий день… Я бы не скоро заметил.

– Мы стараемся лишний раз не пересекаться с людьми. Вы сами по себе, мы сами по себе. Если бы ты не был магом, мы бы не стали с тобой разговаривать.

– А вас все равно никто, кроме магов, и не видит, – возразил я. – Вы вообще в курсе, что многие люди даже не верят в ваше существование?

– Мальчик видит, – насупился домовой.

– Он такой один на тысячу, настоящий самородок. Ладно, не об этом сейчас речь. Чувствую, что нас впереди ждут тяжелые времена, поэтому предлагаю объединить усилия и совместно разгромить полчища демонов, если они сюда сунутся.

При слове «полчища» домовой заметно вздрогнул и засеменил по дорожке с удвоенной скоростью. Я еле поспевал за ним. Это только на первый взгляд домовые неповоротливые существа. На самом деле они могут развивать очень большую скорость, и вы их никогда не догоните, если они сами того не захотят.

Мы все дальше отдалялись от церкви. Это была так называемая правая половина кладбища, где хоронили безбожников. Миновав несколько рядов старых могил, которые были покрыты замшелыми каменными плитами, мы очутились на новом участке, где хоронили сравнительно недавно. Справа и слева от меня виднелись свеженасыпанные холмики.

Мое внимание привлекла крайняя могила, вернее то, что раньше было могилой, а теперь пустой ямой. Вокруг ямы была разбросана земля, и виднелись многочисленные следы ног и, как ни странно, рук. Четкие отпечатки человеческих ладоней.

– Вот, – домовой насупился, – это то самое место, о котором я говорил.

– Да, я вижу. В Рамедии завелось умертвие. Покойник выбрался на поверхность, и теперь примется охотиться на живых. Пить их кровь, высасывать мозг и делать прочие мерзости.

– Это случилось прошлой ночью.

– Как раз тогда, когда я занимался капитаном Греем. Что за мир! Ни минуты покоя.

Я подошел к яме поближе. Под ногами что-то хрустнуло. Раскидав сапогом землю, я обнаружил деревянную табличку с именем.

– Этого следовало ожидать, – сказал я, прочитав надпись на табличке.

– Что там написано? – поинтересовался домовой.

– "Здесь покоится Перен, проживший неполных пятьдесят восемь лет и владевший кожевенной лавкой". Я должен был раньше догадаться.

– Я знал Перена. – Домовой пригладил бороду. – Он был плохой человек. В его доме никто из наших не жил.

– Почему?

– Он не наливал нам молока, – обиженно сказал домовой. – Никогда.

– Настоящий негодяй, – согласился я. – Но все-таки жаль, что вы не жили в его доме. Иначе вы могли бы увидеть убийцу, проникшего в дом Перена. Меня очень интересует и сам убийца, и его оружие.

– Ну – домовой оглянулся назад, – я-то как раз кое-что знаю об этом.

– Ты знаешь, как он умер?

– Заколот кинжалом рогатых. Этот кинжал принес с собой маленький человек. Бродяга, он не из здешних мест.

– Очень интересно. И как он выглядит?

Домовой замялся.

– Это важно. Этот человек забрал с собой Уал, поэтому возможны новые жертвы.

– Я не знаю, что собой представляет его внешность, но он маленький и жалкий. Совсем худой. На нем серый плащ. Больше мне нечего сказать.

– Спасибо и на этом, – вздохнул я. – Остается один вопрос. Нет, два. Куда пошел Перен, и насколько поражена земля вокруг его могилы? Что скажешь?

– Рогатые контролируют территорию отсюда и до самой церкви.

Я невольно поперхнулся.

– Как?! Все кладбище?

– Да. Только некоторые могилы хороших людей не будут затронуты.

Я пропустил мимо ушей его слова о хороших людях. Таких в Рамедии были считаные единицы. Это означало, что через два дня здесь будет армия оживших мертвецов!

– Бросить бы все, забрать Мелл и уехать куда-нибудь. Например, в горы к гномам, – уныло пробормотал я.

– Не советую, – сказал домовой, – у них в самом разгаре война.

– Вот и отлично. Маг со стажем им не помешает. Примкну к какому-нибудь клану и буду творить чудеса направо и налево.

– Мне нужно идти, – напомнил домовой.

– Спасибо тебе и всем остальным. Обещаю, что в моем доме молоко никогда не переведется.

– Хорошо бы, – кивнул он и скрылся в густой траве, окружавшей кладбище. Остальные Невидимые Помощники тоже разбрелись кто куда.

Итак, я остался один на один с многочисленными проблемами. К убийству Перена, смерти Литса, вторжению демонов еще добавились умертвия. Много-много умертвий. И времени у меня, как всегда, нет. Уже этой ночью Перен примется убивать. Убитые, в свою очередь, тоже через пару часов станут умертвиями. Рамедия превратится в настоящий рассадник зла.

Я во всех подробностях представил себе, что сделаю с тем умником, который имел неосторожность прибегнуть к Уалу. Лучше бы он задушил Перена или заколол обыкновенным ножом, честное слово. Меня бы здесь не было, а убийством занимался Грей Рыжий.

Сколько работы мне добавил этот неизвестный в сером плаще! Ух, только попадись! Будешь у меня в болоте квакать! Лет двести-триста, не меньше.

Солнце немилосердно припекало и вынудило меня искать укромное местечко в тени. Мне приглянулась старая липа, росшая неподалеку. Я сел прямо на землю, опершись спиной на ствол, и устало закрыл глаза.

О боги! Дайте мне всего пять минут отдыха, чтобы собраться с мыслями. Нельзя принимать поспешных решений, ведь спешка всегда приводит к ошибкам. Нужно расслабиться, очистить свой мозг от лишних дум, а потом заново рассмотреть все имеющиеся факты.

Тихий ветерок нежно обдувал меня, липа давала желанную прохладу, приятно пахло свежей травой. Больше всего на свете мне захотелось окончательно закрыть глаза и позволить себе выспаться под деревом пару часов. Но это было невозможно.

– Надо было идти в лесники, – сказал я самому себе. – Живешь тихо, уединенно. Никаких кладбищ.

Я чувствовал, что за мной не перестают наблюдать Невидимые Помощники. Конечно, маг в этих местах большая редкость. Они ждут моей реакции на происходящее. Буду ли я метать молнии в умертвий и в одиночку сражаться с самим королем демонов?

Нет, не буду. Не дождетесь вы от меня таких глупостей. Я еще из ума не выжил. Одному мне управиться со столь разношерстной компанией не под силу, значит, придется искать себе помощника.

Мне срочно нужна была помощь Вольта, моего старого друга. Откровенно говоря, на магический Совет все равно не было никакой надежды. Они слишком медленно соображают. И подоспеют в самый последний момент, когда вся нечисть уже будет повержена и останется только раздать награды героям. Тут Совет всегда был и будет впереди всех.

Вольт был некромантом, – не просто со зловещей репутацией, а с очень зловещей, потому что ему, в отличие от остальных, нравилась его работа.

К ожившим мертвецам он относился как к милым домашним животным и, как правило, держал у себя в услужении парочку зомби, периодически их меняя, потому что хрупкие тела мертвых быстро приходили в негодность и разрушались. Смерть для него была игрушкой, которая скрашивала часы досуга. Его называли ненормальным, сторонились, но Вольту было наплевать на чужое мнение. Для друзей он был готов пойти на многое. Несмотря на некоторые странности, он все же был приятным человеком.

За двадцать лет нашего знакомства мы попеременно оказывали друг другу услуги магического характера, и я был уверен, что Вольт не откажет мне в помощи. Главная же трудность заключалось в том, что, по моим данным, некромант в настоящий момент находился на другом конце материка. Он возглавлял научно-исследовательскую экспедицию. Ходили упорные слухи, что в горах Умарта обитает несколько племен скелетов, и Вольт решил твердо выяснить, правда ли это. Он уехал еще в прошлом году, взяв с собой десяток таких же, как он, энтузиастов. Что же делать?

Я скептически посмотрел на крохотный одинокий одуванчик, наверное, последний в этом году. Он был беззащитен, любой мог сорвать цветок безжалостной рукой, растоптать или съесть. Я ощутил симпатию к этому растению. Он, как и я, был один против целого мира.

Впрочем, в моем случае это был даже не один мир, а несколько.

Как связаться с Вольтом, принимая во внимание разделяющее нас расстояние? Хрустальным шаром воспользоваться нельзя. Может, прибегнуть к мысленному призыву? Впрочем, даже многократно усиленный заклинаниями призыв не достигнет некроманта. Горы Умарта слишком далеко отсюда.

Почувствовав, что мои ноги начинают затекать, я встал и отряхнул мантию. Нужно вернуться в церковь и покопаться в книгах, которые я с собой захватил. Те несколько часов, что остались до вечера, нужно использовать в полной мере.

Возле разрытой могилы, принадлежавшей Перену, я остановился и потянул носом воздух. Пахло старыми тряпками. Невдалеке от могилы лежал грязный разорванный саван, один конец которого тянулся к кустам. Вот, значит, куда отправилось умертвие. Неплохо было бы проследить его маршрут.

Конечно, я не надеялся, что найду Перена, лежащего где-нибудь в укромном местечке и терпеливо ожидающего, что я с ним разделаюсь. Но попытаться все же стоило.

Я подошел к кустам поближе: несколько веток были сломаны. На влажной земле сохранились четкие следы мертвеца, которые привели меня сначала к небольшому оврагу, а затем к мостовой. Здесь мое расследование, едва начавшись, благополучно завершилось.

Вернувшись в церковь, я с удивлением обнаружил, что попал на проповедь. Тихонько прокравшись внутрь и усевшись на свободное место, я приготовился послушать Нормана. Священник был в ударе. Мне никогда раньше не приходилось видеть его на службе, и я был приятно удивлен тем, с каким пылом мой друг читает проповедь перед двумя десятками горожан. Тихий нескладный священник преобразился. Его глаза горели непримиримым огнем, голос гремел, словно труба. Он яростно размахивал руками, призывая очиститься от скверны и выступить сообща против армии зла. Жители Рамедии – в основном седовласые старики и старушки – сидели притихшие и согласно кивали головами.

Да, похоже, Норман не терял времени даром. Жаль, он еще не знает про Перена и мертвецов. Его проповедь оказалась бы насыщена новыми подробностями, а численность армий зла сразу бы возросла.

Заметив меня, Норман изменился в лице, запнулся и с растерянным видом обвел глазами молчаливую аудиторию. Огонь в глазах угас, голос потерял крепость. Он снова стал прежним Норманом. Священник деликатно кашлянул в кулак и, решив, что на сегодня тема себя исчерпала, поинтересовался:

– Вам все понятно из того, что я сказал? Может, кто-нибудь хочет задать вопрос?

Поднял руку старик, сидящий в первом ряду:

– А в армию добра всех берут, или я уже не подхожу по возрасту? У меня и меч есть.

– Всех, конечно всех, – успокоил его Норман. – Возраст – это не главное.

– Тогда где записываться? – старик покрутил головой. – Я хочу записаться в эту армию. Армия добра не сравнится с речным флотом, где я служил, но все же лучше, чем ничего.

– А об этом, – Норман тяжело вздохнул, – и многом другом вы узнаете в следующий раз. Еще вопросы есть?

– Я видела дракона, – сказала полная женщина в темно-красном платье с белыми оборками. – Это хороший знак? Он за кого: за нас или за них?

– Драконы мудрые создания, они никогда не становились на сторону похитителей душ. Это добрый знак.

– Тогда я спокойна, – кивнула женщина. И задумчиво добавила: – Главное, чтобы в этом году капуста уродила. А с остальными проблемами дракон разберется сам, без нашей помощи.

Я с удивлением уставился на спину этой догадливой женщины. Так и есть, мне придется разбираться во всем самому. Во всяком случае, на помощь рамедийцев я надеялся в последнюю очередь. У меня оставалась лишь слабая надежда, что они не станут поднимать панику и путаться у меня под ногами в самый ответственный момент схватки с демонами.

Тем временем Норман решил, что на сегодня достаточно, и в один миг разогнал своих подопечных. Добился он этого очень просто: взял в руки пустую кружку для пожертвований и призывно помахал ею перед лицами горожан. Прошла минута, и я услышал звон лишь двух-трех монет, брошенных в кружку. Остальные слушатели позорно ретировались, посчитав, что благотворительность пагубно скажется на их семейном бюджете.

Норман с несчастным видом подошел ко мне.

– Ну как? Ты слышал мою речь?

– Да, очень и очень недурно, – сказал я, думая о своем.

Священник деликатно кашлянул:

– Эдвин, все в порядке?

– А ты как считаешь? Если ты интересуешься судьбой своих голубей, то они улетели в известном тебе направлении. Но у нас возникла новая проблема.

– Какая?

Из-за кафедры показался Эрик, усиленно прислушивающийся к нашим словам. В его руках были оплывшие огарки свечей, которые он собирал. Эрик был напряжен, и из-за этого выглядел значительно старше своего возраста. Теперь бы я ему дал лет десять.

– Живые мертвецы, – ответил я. – Один из Невидимых Помощников предупредил меня. Скоро Рамедия станет похожа на оживший могильник. Уал заразил Перена, а от него зараза, в свою очередь, распространилась дальше по всему кладбищу.

– Как же такое возможно? – испуганно спросил Норман. – И почему именно мы?

– Поблагодари того типа, который принес сюда Уал. Это он всему виной.

– Сколько у нас времени?

– Умертвия начнут подниматься сегодня ночью. Перен уже гуляет по городу.

– Что же делать? – священник тяжело вздохнул. – Со своей стороны я могу освятить воду, и мы их ею обрызгаем.

– Думаешь, повышенная влажность отпугнет умертвия? – я грустно усмехнулся.

– Ты сможешь их остановить?

– Выходит, я похож на Бога? Что ж, Мелл будет довольна. Быть законной женой Бога – это очень почетно. – При упоминании о Мелл мое сердце тоскливо заныло. Я уже начинал скучать по ней. Кругом одна работа, и никакой личной жизни. – Честно тебе признаюсь, на самом деле положение катастрофическое. Я один со всем не справлюсь. Трупы – не моя специализация. Во всяком случае, в таком количестве, в котором они ожидаются. Мне срочно нужна помощь моего старого друга-некроманта, но я ума не приложу, как с ним связаться и доставить его сюда. Хотя, – мой задумчивый взгляд остановился на Эрике, – возможно, выход существует.

– Ты так спокойно говоришь, что я не знаю, что и думать. То ли ты преувеличиваешь опасность, то ли тебе просто все равно, что с нами будет.

– Скорее второе, чем первое, – ворчливо отозвался я. – В конце концов, Рамедия – это не мой родной город. И чем больше я в нем нахожусь, тем все меньше и меньше он мне нравится.

– Почему капитан Грей не стал живым мертвецом, как Перен?

– Как это почему? Потому что Грей не умер. Для того чтобы вселиться в человека, демону нужно живое тело. Умертвия, которых мы скоро увидим, для этого не подходят. Они что-то вроде вспомогательного состава, который будет сеять неразбериху и ужас среди жителей.

– Похоже, что тебе нужно послать еще голубей с донесением, – заметил Норман.

– Ага, целую стаю. С Совета хватит и тех, что я отослал. Все равно на них не стоит надеяться.

– На голубей или на Совет?

– Ты меня прекрасно понял.

– Я останусь в церкви и забаррикадирую дверь. Здесь толстые крепкие стены, они сюда не прорвутся.

– А что ты будешь есть и пить? Долгую осаду тебе не выдержать. Кстати, эти умертвия не рассыпаются в прах под солнечными лучами, если ты на это рассчитываешь. Осада будет круглосуточной. Эрик, подойди поближе, пожалуйста. Оставь в покое эти огарки, они тебе сейчас не понадобятся.

В моей голове созрел план. Как и положено, он был достаточно нереальным, чтобы удастся. Если воспользоваться способностями Эрика для связи с Вольтом… Мальчик превосходный медиум, с моей помощью он наверняка найдет некроманта, и между ними установится связь. Таким образом, Вольт через Эрика сможет со мной поговорить.

– Эрик, – вкрадчиво прошептал я, наклоняясь к мальчику, – ты хочешь спасти мир?

– Зачем? – спросил он. – Мне и так хорошо.

Да, этот мальчик определенно далеко пойдет. У него есть все задатки первоклассного мага, не только способности, но и хорошо развитое самомнение.

– Тогда поставим вопрос по-другому. А себя и Нормана?

– Это другой разговор, – важно кивнул Эрик, немилосердно картавя, – тогда хочу.

– Давно бы так. Мы сейчас с тобой немножко поколдуем.

– Не позволю. – Норман решительно загородил собой мальчика. – Это опасно и может пагубно отразиться на его здоровье.

– Ты ведь даже не знаешь, о чем идет речь.

– Неважно. Любое колдовство пагубно отражается на здоровье.

– Норман, как ты не понимаешь? Магия живет в нем, он с ней родился. Она не может ему повредить. И потом, ты считаешь, что если он станет умертвием или рабом демона, это будет более благоприятно для его здоровья?

Пока священник думал над этим сложным вопросом, я отвел Эрика в сторону, и мы сели с ним в уголке на скамью. В церковном зале была не слишком подходящая обстановка, я бы больше предпочел уютный кабинет с мягкими креслами, но выбирать не приходилось.

– Тебе удобно сидеть?

– Да, – кивнул мальчик.

– Хорошо. Ты должен полностью расслабиться. Сейчас я погружу тебя в транс.

– А что это такое?

– Не бойся, это совсем не больно. Ты ничего не почувствуешь, просто заснешь, и все. Закрой глаза.

Эрик тихонько вздохнул и послушно смежил веки. Насупленный Норман принялся ходить взад-вперед с хмурым видом, не спуская с нас глаз.

– Будь добр, успокойся и перестань мешать мне, – сказал я ему. – Ты знаешь, чем может обернуться ошибка волшебника?

– Эдвин, мне не нравится то, что ты делаешь.

– Ерунда, – отмахнулся я, осторожно прикасаясь ко лбу мальчика. – Все пройдет отлично.

Я чувствовал повышенную активность его мозга. Он был еще не готов. А тут еще Норман со своим пессимизмом. Будто бы и без него не хватает проблем.

– Эрик, я досчитаю до десяти, и ты заснешь. Раз, два…

На счет «десять» тело мальчика расслабилось, дыхание выровнялось. Я взял его за руку и настроился на сознание Эрика, осторожно коснувшись ментальной оболочки. Мне нужно было полностью подчинить его себе, чтобы управлять способностями медиума. Не слишком этично использовать мальчика в качестве бездумного инструмента, но выбора у меня не было. Подождав некоторое время, я принялся тихим монотонным голосом читать заклинание поиска. Признаюсь, я не слишком хорошо его помнил, и потом в самый неподходящий момент Норман чихнул, в результате чего я сбился, и заклинание пришлось читать дважды.

– Маг Эдвин вызывает некроманта Вольта! – Мой голос проник в высшие сферы и, тысячекратно усиленный, понесся во все стороны.

"Некроманта Вольта, некроманта Вольта, некроманта Вольта…" – прошелестел воздух вокруг нас.

В этот миг в темном сумраке далеких гор высокий худой человек вздрогнул и, резко выпрямившись, ударился головой о каменный выступ.

– Что за ерунда?! – проворчал он, потирая ушибленное место. – Это похоже… – Он задумался. – Неужели Эдвин?

– Господин Вольт? – удивленно спросил один из его помощников. – Вы что-то нашли?

– Нет, похоже, что кто-то нашел меня, – буркнул некромант. – Продолжайте работу, не обращайте внимания на мои выходки.

Вольт ушел к себе в маленькую пещеру, служившую ему временным пристанищем. Чтобы никто ему не помешал, он задвинул за собой ширму. Для его подчиненных это было знаком, что некроманта лучше не беспокоить. Сев на хрупкий раскладной стульчик, Вольт достал из сумки две плоские металлические пластины, покрытые замысловатой гравировкой, и положил их на стол. Пластины тускло блестели в свете горного фонаря. Некромант протянул руки и прижал ладони к холодному металлу.

– Я слушаю, – сказал он, хотя его губы оставались закрыты.

Губы же Эрика шевельнулись, и он повторил сказанное низким хриплым голосом, который совсем не сочетался с обликом мальчика. Контакт был установлен.

– Вольт, это я – Эдвин. Здравствуй.

– Эдвин? – с недоверием произнес Эрик голосом Вольта. – Чем докажешь? Может, ты злобный дух?

– Однажды ты подарил мне забальзамированную ящерицу, а она ожила и укусила меня. Как тебе такая подробность?

– Да, – хохотнул Вольт, – милая шутка.

– Очень, – проворчал я. – Мой мизинец оценил ее сполна. У тебя есть свободное время? У меня тут проблемы с умертвиями.

– Для тебя я всегда найду время. Ты лучше скажи, где ты достал медиума?

– Долгая история. Он еще неопытный мальчик, поэтому сеанс не будет долгим. У тебя в твоих горах все в порядке? Нашел скелетов? Или это очередной миф?

– Этот миф уже несколько раз атаковал наших разведчиков. И основную группу тоже.

– Есть потери?

– Глупости, какие могут быть потери, пока я возглавляю это сборище бездельников? – возмутился Вольт. – Откачал, разумеется. Так что у тебя за проблема?

– В Рамедии произошло убийство с применением Уала.

– Вот те раз! – воскликнул некромант. – Дальше можешь не объяснять. Я интересуюсь оружием из других миров, ты же знаешь. Демоны уже у вас?

– Приятно поговорить со знающим человеком. Нет, демонов еще нет, но они уже на пороге. В Междумирье я видел руку их короля.

– Ты пользуешься венцом?

– Конечно.

– Прибегай к нему как можно реже. Его сила – это, конечно, хорошо, но ты на их территории. Одной головной болью не отделаешься. Демоны не могут ему противостоять, но вот их король… Ему под силу изменить свойства венца Сумерек.

– Спасибо, я учту. Но что мне делать с умертвиями?

– Убитого похоронили, и он заразил все кладбище?

– Ты читаешь мои мысли.

– Дождись полнолуния и проведи обряд возвращения.

– Полнолуние через четыре дня. Я не могу ждать так долго.

Эрик, которым управлял Вольт, задумчиво почесал затылок и вздохнул.

– Ты хочешь уничтожить их одним махом?

– Да, мне некогда с ними возится. Мне еще нужно отыскать Уал.

– Так ты его еще не нашел?

– Пока нет. Его украли, несмотря на то, что он был оставлен на хранение капитану стражи. Кстати, капитан порезался Уалом, и в него чуть было не вселился демон. Но он оказался отступником, и я достаточно легко нашел с ним общий язык.

– Куда ты его отправил?

– В какой-то мир холода. Он сам попросил меня об этом.

– Захотелось прохлады? Оригинально, – Эрик покачал головой. – Как я ни ломаю голову, получается, что я должен лично принять участие в твоем празднике мертвых.

– Невеселый получится праздник. Но что ты имеешь в виду – телепорт?

– Нет, я не об этом. Буду руководить празднеством через твоего медиума. Мне в нем довольно комфортно.

– Ты сохраняешь все свои способности? – с ноткой недоверия в голосе поинтересовался я.

– Предоставь мне чье-нибудь мертвое тело, и я покажу тебе, на что способен.

Эрик встал и, с важным видом заложив руки за спину, прошел мимо меня.

– Ты хорошо видишь? Помех нет?

– Да, картинка очень четкая. Расстояние от пола меня, конечно, смущает. – Эрик посмотрел вниз. – Ты же знаешь, какого я роста в действительности. Но ничего, постепенно привыкаешь. Где мы? Неужели в церкви?

– Угадал.

– Некромант в церкви – какое редкое зрелище.

– Если ты согласен мне помочь, то я снова пошлю тебе вызов, непосредственно перед работой. Не хочу лишний раз утомлять мальчика.

– Да, я понял. Знаешь что? Собери как можно больше умертвий в одном месте, и только тогда вызови меня. Я ими займусь. В этой дыре, где ты сейчас находишься, есть площадь?

Я вопросительно посмотрел на Нормана. Тот утвердительно кивнул.

– Есть.

– Вот и отлично. Собери их на площади.

– Как же я это сделаю? За ручку приведу, что ли?

– Зачем? Воспользуйся приманкой. У умертвий нет мозгов, но они издалека чуют магов и девственниц, и стараются добраться до них любой ценой. Кстати, если не хочешь быть окруженным толпой назойливых тел, то не побрезгуй камнем иллюзий.

– Он уже на мне. Я вставил его в оберег Абсолютного Образа.

– Мудрое решение. Впрочем, ты не хуже меня знаешь способы защиты от мертвецов. Решение проблемы найдено, почему же ты такой невеселый?

– Задал ты мне задачу….

– Ерунда! Найди нескольких девственниц, пусть они побегают по улицам и соберут всю теплую компанию на площади, а дальше мы с ними устроим урок вечерних танцев.

– Чего?

– Это шутка такая, не волнуйся.

– От тебя можно ожидать чего угодно. И необязательно хорошего.

– Я же некромант.

– А если серьезно, что ты собираешься с ними делать?

– Увидишь. Не люблю раскрывать секреты.

– Я бы хотел обойтись без жертв среди мирного населения.

– Не переживай ты так за население. Оно же за тебя не переживает, верно? Люди не пострадают, и твоя кристально чистая репутация не будет запятнана, – рассмеялся Эрик тяжелым смехом Вольта. – Но мне нужно идти. Твой медиум выдохся.

– Да, для первого раза вполне достаточно. Рад был услышать тебя.

– Взаимно. До встречи.

Эрик замер, его глаза стали пусты, и он обессиленно опустился на пол. Я и Норман одновременно подбежали и склонились над мальчиком.

– Вот видишь, что ты наделал! – нахмурился священник.

– С ним все в порядке, – успокоил его я, прикоснувшись средним и указательным пальцами ко лбу ребенка. – Он устал, вот и все. У него упадок сил.

– У меня болит язык, – сказал Эрик, делая попытку подняться. У него была нарушена координация движений, тело плохо слушалось.

– Конечно, ведь тебе пришлось долго говорить.

– Я хочу спать. – Мальчик широко зевнул.

Я выразительно посмотрел на Нормана. Священник кивнул и, взяв ребенка на руки, понес его наверх. Я со вздохом опустился на скамью, пытаясь сообразить, где мне найти десяток девственниц для борьбы с умертвиями. Ну или хотя бы полдесятка…

Или в Рамедии не найдется и столь малого количества?

Нужно поговорить с Джором Басом по этому вопросу. Раз он градоправитель, то пусть принимает активное участие в спасении города. Нечего отсиживаться за моей спиной!

Наверху скрипнула ступенька – это Норман на цыпочках, подобрав полы своей рясы, спускался с лестницы. Выглядело это очень комично. Подавив смешок, все-таки священник был моим другом, я подождал, пока он спустится, и изложил план будущих действий.

– Мне нужно осмотреть тело Литса. Его ведь еще не успели похоронить?

– Сомневаюсь, для этого еще слишком рано. Ты же сам был на кладбище.

– Кстати, а оно у вас одно? Или есть еще?

– Одно, но разделенное на две половины. Я же тебе рассказывал.

– Это хорошо. Тяжело было бы бороться на два фронта. После осмотра тела Литса мне нужно будет попасть к городским воротам и немного поколдовать над ними, а потом зайти к Басу.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Потому что ты пойдешь со мной.

– Я хотел начать забивать ставни…

– Потом. Если я окажусь негодным волшебником, то заколоченные ставни тебя не спасут. Демоны сожгут этот город дотла.

– Оптимистичный прогноз. Может, будет лучше, если я соберу вещи и скроюсь из города?

– Тебя не выпустят без моего разрешения.

– Но ты же его дашь?

– Норман, какая тебе разница, когда ты умрешь? Ты же священник.

– Предпочитаю откладывать это событие.

– Если демоны начнут триумфальное шествие по этому миру, то от них нигде нельзя будет скрыться. Разве что в Подземелье. Тамошние твари и короля демонов сожрут – не подавятся.

– Лучше сначала пойти к воротам, а потом к Литсу, потому что его семья живет далеко отсюда.

– Рамедия всего несколько километров в поперечнике, – отмахнулся я.

– В городе очень извилистые улицы.

– Тут ты прав. Не только извилистые, но и грязные. Канавы, заполненные отбросами, не просыхают ни зимой, ни летом. – Говоря это, я начал подниматься по лестнице. Норман поспешно загородил мне дорогу.

– Ты куда?

– За своей сумкой. – Я недоуменно всмотрелся в строгое лицо священника.

– Я лучше сам ее принесу. Ты будешь громыхать сапогами и разбудишь мальчика. – Он проворно поднялся наверх. – Вечно ты ее оставляешь где попало…

– Когда это я громыхал сапогами? – ворчливо произнес я ему вдогонку.

Как только он принес мне сумку и я удостоверился, что венец Сумерек все еще в ней, а не отправился гулять по параллельным реальностям, мы вышли на улицу.

Вечерело. Жара уже спала, на улицу высыпали горожане, погруженные в свои мелкие жизненные проблемы. Все выглядело так мирно: грязные улочки, женщины, развешивающие белье на веревках, собаки, с лаем гоняющиеся за чумазыми детьми, не слишком пьяные мужчины, с шумом выясняющие отношения в трактирах. Те, кто был слишком пьян, лежали в лужах рядом со свиньями.

Действительно, мирная картина, но я хорошо знал, что в минуту опасности все эти люди превращаются в неуправляемую, гонимую страхом толпу, которая, не разбирая, сносит все на своем пути.

У главных ворот уже стояла кучка недовольных. Маус, в начищенных до блеска латах, вместе с пятью дюжими стражниками не выпускал людей из города. Ворот действительно не было. Их роль временно выполняли сколоченные вкривь и вкось доски, которые предприимчивые стражники выломали из чьего-то забора.

Заметив меня, недовольные принялись роптать громче, подбадривая друг друга.

– Ну как дела? – поинтересовался я у Мауса.

– Маг Эдвин, как вы и сказали: всех впускаем и никого не выпускаем.

– Я сказал, что впускать в город можно, но нежелательно.

– Ой! Наверное, я не так вас понял. Но они все местные, возвращались домой. Как их было не впустить?

– Ладно, сколько человек успело пройти?

– Всего шестеро.

– Что здесь происходит? – Ко мне подскочил маленький толстый человек в бобровой шапке. Сразу видно – торговец. – Мне нужно ехать, у меня весь день расписан по часам. У меня график! Вы здесь главный?

– Угадали, – сказал я, важно кивая.

Интересно, этот болван ослеп и в упор не видит мантии мага, или у него совершенно отсутствует инстинкт самосохранения? Или у него много, по местным меркам, денег, и они придают ему важности? Так ведь это можно легко исправить…

– Я требую, чтобы меня выпустили!

– Маг Эдвин, – взмолился один из стражников, – сделайте с ним что-нибудь! Он нам с самого утра досаждает.

– Это мое право! – взвизгнул торговец, до которого, похоже, постепенно начало доходить, кто я такой.

– В городе чрезвычайная ситуация, поэтому все права временно отменяются. Это ваши товары? – Я кивнул в сторону двух тяжело нагруженных возов и, не дожидаясь его ответа, продолжил: – Советую вам поехать пристроить их на каком-нибудь постоялом дворе. Из города вам сейчас не выехать.

– И как долго мне сидеть в этом болоте? – со злостью спросил торговец, чем вызвал негодование со стороны рамедийцев. – Прошу прощения, в городе?

– Не больше пяти – семи дней, не волнуйтесь.

– Но это… это… – Он не находил слов, только возмущенно разводил руками. – Произвол!

– Тсс… – Я приложил палец к губам. – Вы же не хотите меня рассердить? Забирайте свои вещи, и чтобы я вас больше не видел.

– А как быть нам? – Рядом с торговцем возник пузатый мужчина, постоянно вытирающий лоб платком. – Мы на свадьбу едем. Двоюродный брат женится, мы этого события целую вечность ждали.

– Это ваша семья? – кивнул я в сторону дородной матроны с длинным острым носом и обступивших ее детей.

Мужчина с несчастным видом оглянулся, словно надеялся увидеть там вместо полной жены юную деву неземной красоты, и вздохнул:

– Угу, моя.

– Не могу пропустить.

– А может, – он понизил голос и воровато оглянулся на жену, – хотя бы только меня? Я быстро, туда и обратно. Мой брат живет недалеко, в часе ходьбы. Он пасечник, держит пчел… А я вам медку свежего, а? Липового, гречишного. Какого захотите. Без обмана.

Предложение звучало заманчиво. Я очень любил мед, но выпустить этого человека означало создать прецедент. Остальные бы тоже захотели, чтобы их выпустили из города.

– Может, возьмете мед? – прошептал сзади Маус. – Я его брата знаю. Не прогадаете.

Чувство долга и любовь к меду боролись между собой, и чувство долга, к сожалению, победило. Должно быть, потому, что ему помогал здравый смысл.

– Нет, не могу. Свадьба откладывается.

– Досадно, – мужчина нахмурился, – значит, выпить сегодня не получится. И братец разозлится.

– Эдвин, преврати их в кроликов, и они от тебя сразу отстанут, – посоветовал Норман.

– О боги! Что я слышу из уст священника? – деланно удивился я. – Нет, в кроликов – это негуманно. Их сразу же съедят собаки. Лучше в ежей. Это полезные животные. – Я звонко щелкнул пальцами.

Толпа возмущенных стала быстро редеть. Люблю этот прием. На простых обывателей он всегда действует безотказно. Им и невдомек, что магам строжайше запрещено превращать людей в кого бы то ни было без постановления суда. Правда, среди нашего брата частенько попадаются сумасшедшие, которые вносят неразбериху в умы горожан. В своем ли маг уме, ты не узнаешь до самого последнего момента, а потом будет поздно, поэтому жители предпочитали не рисковать. Но ведь я не похож на ненормального, верно?

Похоже, что последнюю фразу я произнес вслух, потому что Маус и Норман энергично закрутили головами. Приятно чувствовать дружескую поддержку в наше непростое время.

– Ну что, Норман, поколдуем? А вам лучше отойти, – сказал я стражникам, охраняющим проход. Они не заставили себя долго ждать. – Да, и это недоразумение из досок тоже унесите.

Какое заклинание применить? Я перебрал в уме десяток возможных вариантов и остановился на самом простом, но от этого не менее действенном. Отобрав у одного из стражников пику, я древком провел по земле черту в том месте, где раньше проходили ворота.

– Унес доми нору пассет виар, – прошептал я себе в кулак и разжал руку.

Над чертой поползла туманная дымка, в которой угадывались фигуры диковинных животных и растений. Заклинание принадлежало к классу матери-природы и должно было поддерживаться не моими силами, а силами земли, значительно облегчая мне задачу. Когда мое заклинание соприкоснулось с эгекунном короля демонов, мои пальцы на правой руке обжег огонь. Я с криком отдернул руку и выругался.

Вот гадость! Кусается… Сетка эгекунна вспыхнула в небе над городом, ее тонкие блестящие нити, словно стальные, были густо переплетены на манер паутины. Я задрал голову – эгекунн горел так ярко, что ослеплял, скрывая от меня синеву неба. Норман проследил мой взгляд и недоуменно покачал головой. Конечно, ведь он ничего не видел.

– Получилось?

– Да, вполне. Теперь ваша помощь больше не нужна, – обратился я к стражникам. – Расходитесь по домам. Спасибо за содействие.

Стражники переглянулись между собой. Маус кашлянул и поправил меч.

– Маг Эдвин… мы еще можем быть полезны.

– Предпочитаете находиться в курсе событий?

Маус покраснел.

– После того что вы сделали для нашего капитана… мы в долгу перед вами.

– Чего же ты хочешь?

– Я могу узнать, что происходит?

– Скоро будет жарко. Вот и все. И солнце тут совершенно ни при чем. Когда Рамедия превратится в огненный котел, постарайся не пополнить армию демонов.

Маус подумал над моими словами и послушно кивнул.

– Теперь мы заперты? – Норман с грустью посмотрел на дорогу. – Ловушка захлопнулась, а мы в ней.

– Это не совсем ловушка. Войти в город все еще можно, а выйти – уже нет, – негромко сказал я.

– Мне вдруг захотелось на волю. Свободу мне, свободу… – Священник почесал затылок.

– Здесь больше нечего делать. Пойдем.

– К дому Литса? Я знаю короткую дорогу.

Мы уже отошли от ворот на приличное расстояние, когда я услышал знакомый голос:

– Эдвин! Эдвин! Постой!

Я не поверил своим ушам и стремительно обернулся. Нет, только не это! По дороге, ведущей в город, бежала Мелл. Все ближе и ближе… Она была одета в облегающее платье голубого цвета и невесомую, почти прозрачную накидку. Через плечо у нее была переброшена дорожная сумка, расшитая разноцветным бисером. Что она здесь делает? Ее нужно немедленно остановить!

– Нет, не иди сюда! – крикнул я и замахал руками. – Стой!

Но было уже поздно. Она пересекла роковую черту. Мелл с радостным визгом бросилась ко мне на шею и с жаром поцеловала. Кто-то из стражников одобрительно присвистнул. Послышались тихие хлопки. Неужели аплодисменты? Ну да, моя жена очаровательна и многие хотели бы оказаться на моем месте.

– Дорогой, как я рада тебя видеть!

– Мелл, перестань, Мелл… Что ты здесь делаешь? – Я тяжело дышал, пытаясь восстановить сбившееся после ее поцелуя дыхание.

– Я вернулась сегодня утром от Женевии, прочла твою записку и решила сделать тебе сюрприз.

– Восхитительно… – произнес я с выражением бескрайнего страдания на лице.

– Ты не рад? – Брови Мелл угрожающе нахмурились.

– Рад, но ты выбрала не самое удачное время. Я очень занят, кроме того, здесь опасно. Демоны…

– Чепуха, – она с пренебрежением отмахнулась от моих слов, – я замужем за самым могущественным человеком в мире. Ты защитишь меня от всего.

– Спасибо за моральную поддержку, но ты не осознаешь всю серьезность ситуации…

– У тебя красивые глаза. Такие грозные… Люблю, когда ты сердишься. Да, кстати, я тебе рубашку на смену принесла. Решила, раз ты здесь задержишься, то чистая рубашка не помешает.

И как с ней разговаривать после этого?

– Мелл, Мелл… – Я тяжело вздохнул.

– У тебя очень усталый вид. – Она бережно погладила меня по виску. – Может, бросишь все, и пойдем домой? Я кабачков нажарю со сметаной.

– Кабачки? – Мне оставалось только внутренне содрогнуться. – Я бы и рад, но не могу. И ты тоже теперь не сможешь покинуть город.

– Почему?

– Я уже прочел заклинание. Оно превратило Рамедию в закрытое место.

– Случилось что-то серьезное? В твоей записке на этот счет ничего не сказано…

– Я тебе все объясню позже, а сейчас пойдем. Кстати, это Норман, мой друг.

– Мы же знакомы, – с укором сказала она, переводя взгляд на священника.

– Да, прости… Я стал немного рассеян. Мои мысли заняты совсем другим. Например, что делать с твоим появлением? У меня не будет свободного времени, чтобы за тобой присматривать.

– Мелл может пока остановиться у меня, – предложил Норман. – Удобства минимальные, зато чисто.

– Жить в церкви? Забавно. – Моя жена улыбнулась.

– Мне нужно тебе многое рассказать. – Я крепко взял жену за руку и повел ее подальше от ворот.

Горожане провожали нас с Мелл внимательными взглядами. А кое-кто из мужчин и завистливыми.

– Какой мрачный городок…

– Ты не была в Рамедии?

– Была, конечно. Это ты у нас домосед. Но раньше он казался мне более привлекательным. А теперь здесь даже зелень какая-то… не зеленая.

– У тебя всегда был острый глаз. Ты абсолютно права. И это только цветочки… Ах, Мелл, и зачем ты только… – я вздохнул и, расстегнув воротник рубашки, снял с шеи обереги. – Вот возьми. Надень.

– Зачем мне столько?

– Для пущей безопасности.

– Эдвин прав, – кивнул Норман, – лишняя защита не помешает.

Мелл поняла, что спорить бесполезно и безропотно повесила обереги себе на шею. Она даже не рассматривала, что конкретно я ей дал. Какая подозрительная покорность…

Мне не хотелось брать ее с собой в дом Литса, но иного выхода не было.

– Обещаешь, что не отойдешь от меня ни на шаг? – строгим голосом спросил я ее.

Мелл поспешно кивнула с таким невинным видом, что меня стали мучить угрызения совести. Как я мог заподозрить ее в каких-либо каверзах?

– Объясни мне, наконец, что ты здесь делаешь?

Я объяснил. Дорога к дому Литса заняла пятнадцать минут, так что время у меня было. По мере объяснения лицо Мелл все больше грустнело. Она больше не улыбалась и, кроме того, принялась теребить платочек, что держала у себя в руке. Это было признаком сильного волнения.

– Я расстроил тебя?

– Наш мир на волоске от гибели и тебе, как всегда, одному придется выполнять самую грязную работу, – проворчала она.

– Мне обещал помочь Вольт. Я связывался с ним через медиума.

– Этот ненормальный? Да он просто опасен. Для него живые люди – все равно, что мыльные пузыри. Если мы все лопнем, он будет только рад. Твой Вольт мечтает о царстве скелетов, где он будет их бессменным правителем.

– Не преувеличивай. Вольт хороший чело… некромант.

– Ох уж эта мужская дружба! – вздохнула Мелл. – Зачастую она идет вразрез со здравым смыслом. Чем он обещал помочь? Советом?

– Нет, кое-чем более существенным. Я должен буду вызвать его, и он в теле медиума сам разберется со всеми мертвецами, которых я соберу на площади.

– А как же ты их соберешь? – недоуменно спросила Мелл. – Ты же маг, а не некромант, они же тебе не подчиняются.

Беда в том, что моя жена, несмотря на свою молодость, уже успела получить всестороннее образование и разбиралась в некоторых направлениях магии. А еще она любила докапываться до самой сути, поэтому я мысленно попросил у богов защиты и сказал:

– Я прикажу нескольким девственницам предпринять пробежку по городу, и мертвецы последуют за ними.

– За девственницами? – Мелл закашлялась. – Это как единороги, что ли? Бывает же… – Тут в ее глазах зажглись огоньки, которых я боялся больше всего. Это были огоньки ревности. – Интересная у тебя работа… Девственницы, которым ты будешь приказывать, а вдобавок ты еще не хотел, чтобы я здесь оказалась…

– О, нет! Мелл, только не делай поспешных выводов. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я самый любящий муж на свете. Ну хочешь, наденем на меня пояс верности?

Норман, несмотря на наше непростое положение, прыснул от смеха. Видимо, он представил, как я буду выглядеть в этом поясе. Весело ему, ничего не скажешь… Он же не знает, на что способны милые любящие жены, когда они подозревают мужей в нечистых помыслах. Совершенно напрасно, заметьте, подозревают.

– Мы пришли. Литс жил здесь. – Норман спас положение, остановившись перед деревянным крыльцом старого двухэтажного дома.

– Да, не шикарный особняк, – поспешно сказал я, окинув здание взглядом. – Сколько же платят страже?

– Он был еще слишком молод, чтобы получать взятки, – ответил священник. – И поэтому просто выполнял свою работу.

– С кем он делил эту скромную обитель? Его родители живут с ним?

– Не имею ни малейшего понятия. Мне было известно только, где проживал сам Литс.

– Значит, выясним это на месте. – Я взошел на крыльцо и только протянул руку к кольцу, чтобы постучать, как дверь распахнулась.

– Что нужно? – Всклокоченный заспанный мужчина, от которого ощутимо несло перегаром, хмуро посмотрел на меня.

– Это дом Литса?

– Это мой дом, – отрезал мужчина, – а Литс снимал здесь комнату. Он и его тетка. Вы пришли помочь с похоронами? Деньги давайте прямо мне. – Он загородил собой проход и протянул руку.

Я без дальнейших разговоров достал серебряную монету и вложил ее в раскрытую ладонь. Этот нехитрый пропуск позволил нам беспрепятственно пройти внутрь. Простенький гроб с телом Литса, покрытый кисеей, стоял тут же в прихожей. Возле него суетилась какая-то низенькая женщина, то и дело прикладывавшая платок к глазам и качавшая головой.

– Мелл, – прошептал я, – постой здесь, не подходи близко. Я не хочу, чтобы ты его видела. Вдруг тебе станет дурно?

Тем временем Норман, вспомнивший о своем долге священника, приблизился к скорбящей женщине и, шепча слова утешения, опустил ей руку на плечо.

– Он всегда будет с нами… – донеслось до меня.

– Уже нет, – покачала головой женщина, – слишком поздно. А ведь он был так молод.

– Вы воспользуетесь моими услугами или будете хоронить по своим обычаям?

– По своим. Церковь и мой дорогой мальчик плохо сочетались друг с другом.

Я осторожно откинул край марли с лица умершего и приподнял ему веко. Больше всего я боялся увидеть вертикальные зрачки зараженного, но этого не случилось. Паренек был совершенно нормальным, он выглядел так умиротворенно, словно просто уснул.

– Что вы делаете? – возмутилась женщина.

– Он маг, – ответил за меня Норман.

– Я вижу, ну и что? Это не дает ему никакого права прикасаться к моему племяннику.

– Примите это от нас, – я протянул ей кошель, набитый монетами, – как бескорыстную помощь.

Взгляд женщины сразу потеплел, горе ее уже не угнетало с прежней силой. Кошель исчез в мгновенье ока. Уже на улице Мелл, наклонившись ко мне, прошептала:

– Я, конечно, не жадная, но ты отдал ей целое состояние.

– За хорошую новость можно было отдать и больше.

– Какую новость?

– Этот молодой человек не станет умертвием. Прикосновение к Уалу убило его, но на большее кинжал оказался неспособен.

– Но если его положить к остальным умертвиям на кладбище, то он превратится в одно из них, – заметил Норман.

– Но он не станет источником заразы, как Перен, – я покачал головой. – Норман, мне необходимо встретиться с Басом. Мелл, можешь не отворачиваться, я же вижу, что ты смеешься.

– Просто это так неожиданно… Ты же его не переносишь.

– Обстоятельства сильнее меня. Но мое личное отношение к Джору Басу осталось прежним.

– Резиденция Баса находится возле городского управления. Его роскошный дом не узнать невозможно.

– Тогда я пошел к нему, а ты отведи Мелл в церковь. Обещай, что будешь оберегать мое непутевое сокровище от всех и вся.

– Эдвин, но я хочу пойти с тобой! – возмутилось "непутевое сокровище". – Ты всегда меня отсылаешь, когда начинается самое интересное.

Вместо ответа я открыл свою сумку и погрузился в ее необъятные недра. Моя рука уже опустилась в нее по самое плечо, а я все никак не мог найти нужную вещь.

– Где же они? Неужели я их выложил?

– Что ты ищешь? – Мелл тотчас забыла про свое недовольство и теперь с любопытством заглядывала мне в глаза, словно собиралась прочесть в них ответ на вопрос.

– Иглы карликового пещерыла. Они замечательно помогают против мертвецов.

– О, я слышал о них. Но ведь иглы так тяжело достать… – Норман покачал головой.

– Согласен, нелегко. Потому что их надо выдернуть из мертвого пещерыла, а он имеет привычку отчаянно сопротивляться перед своей смертью, – проворчал я, вытаскивая из сумки пакетик с иглами.

Это были тонкие пятисантиметровые иглы, зловеще отливающие синевой. Ранее они принадлежали жуткой твари, которая роет ходы и устраивает кладовые в Подземелье. Представьте себе гигантского слепого червя с огромными челюстями. Его ядовитое дыхание убивает все живое, а толстая шкура, покрытая этими самыми иглами, служит отличной защитой. Пещерылы очень живучи и способны почти мгновенно регенерировать поврежденные ткани, что делает их грозным противником. У них отличное обоняние и слух, и в темноте проходов Подземелья они являются главными хищниками, наводящими ужас на всех теплокровных. Пещерылы очень прожорливы, питаются мясом, а кроме того, любят запасать его впрок. Если черви обнаружат неохраняемое селение, то остается только посочувствовать его жителям. Впрочем, что я говорю… Неохраняемое селение в Подземелье – это миф.

Иглы пещерылов обладают замечательным свойством убивать живых мертвецов. Нужно только воткнуть иглу как можно глубже в тело или кость. Почему так происходит – неизвестно. Вольт давно грозится изучить эту странную взаимосвязь, но он некромант действия и не привык просиживать часами в лаборатории. К сожалению, иглы одноразовые. Убивая умертвие, они рассыпаются в прах вместе с ним.

В пакетике я насчитал всего девять игл. Немного, особенно если учитывать, что нам придется бороться с обитателями целого кладбища.

– Увидите нечто дурно пахнущее и желающее сделать вам больно – смело втыкайте, – сказал я и вручил пакет Мелл и Норману.

– А как же ты? – встревоженно спросила жена.

– В крайнем случае, обойдусь волшебным щитом, – отмахнулся я. – Забаррикадируйтесь в церкви и ждите моего возвращения. Норман, не позволяй Эрику ничего, что могло бы его утомить. Он нужен мне отдохнувшим. Ясно?

Священник кивнул в ответ.

Я быстро коснулся виска Мелл губами и, не оборачиваясь, пошел вперед. Времени у меня было немного, поэтому пора было заняться конкретным делом. А разговор с Басом, я чувствовал, предстоял не из легких.

Ориентироваться в городе мне помогал высокий шпиль, увенчанный флюгером. Это была так называемая башня ветров и сообщений. Она есть в каждом хоть сколько-нибудь крупном человеческом поселении и служит защитой от дурного глаза крылатых змей – обитателей неба. По крайней мере, так считают местные жители. На самом деле эти башни – наблюдательная вышка для Невидимых Помощников и приют для почтовых голубей. Вот и сейчас серая горгулья, обхватив лапой железное основание флюгера, расправив крылья, нависала над нами. Косые солнечные лучи освещали ее мускулистое тело с острым красным гребнем, идущим по позвоночнику. Горгулья, застыв, словно каменное изваяние, высматривала добычу.

Башня ветров и сообщений – достаточно популярное место. Невидимые Помощники нередко собираются в ней, чтобы сообщить друг другу последние новости, поделиться сплетнями и пожаловаться на тупость рода человеческого. Когда я проходил мимо башни, мне даже показалось, что я слышу их сварливый шепот.

Попав на площадь, я сделал глубокий вздох и огляделся вокруг. Городское управление и дом Баса находились на противоположной стороне.

Остановившись возле осевого столба, я прижал ладонь к мягкому влажному мху, покрывающему камни. Столб был старым, от него веяло теплом, спокойствием. Он словно говорил мне: "Ни о чем не беспокойся. Все, что ты видишь вокруг, – все пройдет. Луна сменяет солнце, солнце – луну. Зачем спешить, если под небом не происходит ничего нового, а значит, не происходит ничего? Только я, как и раньше, буду стоять здесь".

Мне было приятно чувствовать это тепло, оно согревало меня изнутри и поднимало настроение. Осевой столб напрямую связан с землей, и посредством него маги вроде меня могут восстанавливать свою силу. В ближайшем будущем мне придется много колдовать, поэтому пренебрегать таким подарком судьбы не стоило. Столбы ставят не везде, а в определенных точках, где открыты каналы энергии. Такие места раньше почитали святыми, и построить храм на подобной земле было большой удачей.

Зарядившись необходимой мне магической силой и уже собираясь отнять руку, я почувствовал нечто странное. Холод, пустоту… Под осевым столбом было что-то еще. Но что? Неужели проход в Подземелье? Проход, о котором я ничего не знаю! Столб нужно было обязательно проверить.

Не обращая внимания на изумленные взгляды проходящих мимо горожан, я обошел вокруг столба, внимательно осматривая каждую трещинку, каждый стык. Меня мучили страшные подозрения. Осевой столб был два метра в поперечнике, поэтому в нем вполне могла оказаться потайная дверь. После третьего круга мои поиски увенчались успехом, и я обнаружил два камня, на которых был вырезан знак воды – постепенно расширяющаяся спираль. Камни были на уровне колена, что свидетельствовало о том, что столб за прошедшие годы основательно врос в землю. Саму же дверь я не мог рассмотреть, как ни старался.

Знак воды был ключом, подсказкой. Кто бы ни сделал эту дверь, он постарался сделать так, чтобы ею не воспользовались простые люди. Обычный крестьянин подобную дверь никогда не откроет. Он неграмотен, и какие-то закорючки на камнях для него ничего не значат. Знак магический, значит, дверь должна открываться при помощи определенного водного заклинания. Знаков два, значит, заклинание парное или… Нет, оно, скорее всего, просто повторяется два раза. Заклинание должно быть коротким, запоминающимся. Ничего вычурного, вроде семичасового призыва короля тритонов.

Оно не должно иметь никаких побочных эффектов. Что-то маленькое, простое, компактное…

– Онум марэ. Онум марэ, – произнес я заклинание тумана.

Туман сразу же осел капельками воды на холодных камнях. Как только это произошло, часть кладки пропала. Она словно в один миг стала прозрачной. Если бы я не был магом с большим стажем, я бы удивился, насколько внезапно это получилось.

Значит, это действительно проход в Подземелье. Посветив себе блуждающим огоньком, я обнаружил, что внутри столба есть винтовая лестница. Я спустился вниз и попал в небольшую комнату. Тут на стене было развешено различное снаряжение – старинные лампы, несколько бухт нестирающейся веревки, спасательные пояса, заговоренное оружие – кинжалы, мечи, щиты, пики, сети, наборы первой помощи и многое другое. В центре комнаты был наглухо закрытый бронзовый люк с тремя печатями, по ободу которого была выгравирована строчка, написанная на языке мистиков: "Остановись и живи. Войди и умрешь". Собственно, именно отсюда начинался спуск.

– Реалисты, – пробормотал я, повторно читая надпись. – Но кто все это построил? Зачем Рамедии… Хотя при чем здесь Рамедия?

Я посмотрел на пол. От самой лестницы за мной тянулась четкая цепочка следов. Чтобы успело скопиться столько пыли, должно было пройти очень много времени. Тогда еще Рамедии или вовсе не существовало, или она была населена всего десятком жителей. Внезапно от стены отделилась тень и с радостным визгом бросилась ко мне. От неожиданности я едва не выпустил в нее огненный шар и не спалил неизвестное мне волосатое существо.

– Человек… – залепетала тень: – Настоящий человек… Не уходи, дай мне свободу.

– Что ты здесь делаешь? – осторожно спросил я, пытаясь разглядеть, кто это так рад моему появлению.

– Маг, ты же маг? Ты видишь меня? – с ликованием подпрыгнуло существо и едва не упало, пошатнувшись на тонких ножках.

Это был маленький человечек с остроконечными ушами, рыжей бородой и огромными светящимися зелеными глазами. Насколько я мог судить, он находился в крайней степени истощения. Он не представлял для меня никакой опасности, поэтому я взял его на руки и понес к выходу.

Увидев солнечный свет, человечек счастливо зажмурился и прошептал:

– Теперь я могу спокойно умереть.

– А по-моему, тебе еще рановато. Ты ведь бентел, верно?

– Да. Я принадлежу к этому народу. Ты меня узнал. Мне повезло, что ты оказался магом.

– Обычный человек сюда бы не вошел. Дверь открывается только при помощи заклинания. Почему тебя заперли?

– Это получилось случайно. – Человечек вздохнул полной грудью и закашлялся. – Я вошел вместе со всеми, но в Подземелье я не имел права спускаться. Я ждал, когда они вернутся, но они так и не вернулись.

– Печально. Их участь не вызывает сомнений. А кто они и сколько их было?

– Трое. Маги, как и ты. Искали в Подземелье редкости. Они уже не первый раз спускались туда, но в тот раз они ушли и больше не возвращались. Проходило время, а я их все ждал, ждал… Но на поверхность не было другого выхода. Я чуть с ума не сошел от одиночества.

Бентелы – маленькие подвижные человечки, дальние родственники домовых, живут в небольших пещерах, лесах, покидая свои дома преимущественно рано утром и в сумерках. Маги тоже относят их к Невидимым Помощникам, хотя сами бентелы этот факт отвергают. Это свободолюбивый, гордый народ. Они малочисленны, но в лесу или в горах всегда можно найти несколько семей бентелов. Если знать, где искать, конечно.

Бентелы часто помогают тем, кто заблудился, привлекая их внимание, так что человеку кажется, будто бы он сам нашел правильную дорогу. Обычный человек не может ни увидеть, ни услышать бентела, но маленькие человечки мастерски создают любые иллюзии. Когда отчаявшийся путник в непролазных дебрях встречает молчаливого лесника или торговца, который рукой показывает нужное направление, он может не сомневаться, что где-то неподалеку притаился бентел.

– Зачем ты связался с этими магами? – спросил я его.

– Они были такие забавные. Постоянно рассказывали смешные истории. Шутили… – Он погрустнел.

– Ты говорил, что они искали в Подземелье редкости. Они нашли что-нибудь?

– Я не знаю. Но, наверное, нет. Обратно они возвращались недовольные.

– Как тебя зовут?

– Манк, – ответил бентел. В отличие от остальных Невидимых Помощников, бентелы не видят смысла в том, чтобы скрывать свои имена.

– Слушай, Манк… – я поставил его на землю. – Скоро в этом городе будет множество демонов, так что лучше поскорее найди своих и уходи отсюда. Я знаю, вы сумеете это сделать.

– В городе? – Манк растерянно обернулся. – Здесь не было никакого города. А теперь кругом камень, дома… Сколько же лет я был заперт?

– Много, – я сочувственно покачал головой. – Ты себя нормально чувствуешь?

– Мне уже лучше. Солнце дает нам силы. – Манк расправил плечи и поправил измятую курточку. – В какой стороне лес?

Я с готовностью показал.

– Спасибо тебе, маг…

– Эдвин.

– Если тебе понадобится когда-нибудь моя помощь, – он щелкнул пальцами, – только позови.

И пропал. Даже запертые несколько сот лет в каменном мешке, бентелы все равно двигаются быстрее, чем в состоянии уследить человеческий глаз. Это странные существа. На них не действуют заклинания, наложенные человеком, но прочно удерживают каменные стены.

Больше мне нечего было здесь делать. Я прочитал заклинание тумана наоборот и закрыл дверь. Осевой столб стал таким же, как раньше. Позже его надо будет осмотреть более внимательно, но не сейчас.

Дом Джора Баса был построен из белого камня и крыт новенькой красной черепицей. Сразу было видно, что его владелец привык жить на широкую ногу. Городское управление было тут же – маленькое серое одноэтажное здание, не блиставшее чистотой. Проходя мимо, я заглянул в раскрытое окно. В приемной сидела скучающая девушка-секретарь, пила что-то из большой чашки, расписанной цветами, и ела булочку. Больше никого не было: ни Баса, ни посетителей. Я человек независтливый, но если бы мои магические силы вдруг иссякли, я бы хотел получить такую же должность, как у Баса.

Деньги, власть, никакой ответственности и вложенного труда… Что может быть лучше?

Входная дверь градоправителя была массивной, с несколькими замками и железным львом-колотушкой. На колотушку было наложено заклинание охраны, поэтому лев открыл глаза и настороженно посмотрел на меня. Его глаза следили за каждым моим движением.

– Кто ты? – пробасил лев. Он говорил невнятно, потому что ему мешало кольцо, которое он держал во рту.

– Эдвин. Я маг, и мне надо срочно увидеть владельца этого дома. Впусти меня.

– Он никого не принимает. И вообще, его нет дома.

– Это очень важно.

– В таком случае я должен сначала доложить хозяину.

– Значит, Бас у себя?

Лев прищурил один глаз:

– Не скажу, тебе знать не положено.

– Не хочу применять грубую силу, но если ты сейчас же меня не впустишь, то станешь куском расплавленного металла. – Я с грозным видом поднял руку. – Прожжешь в двери дыру и будешь с грустным стуком капать на пол.

– Ну ладно, ладно… – проворчал лев, – только и слышу одни угрозы.

Дверь со скрипом отворилась.

– Проходи. Но я уступил тебе не по доброй воле. Ты меня заставил, угрожая ужасными пытками. Кстати, хозяин на первом этаже. Кушает.

– Как здорово… – пробормотал я, – в таком случае я составлю ему компанию.

В целях экономии Джор Бас не держал много прислуги – только экономку, повара и охранника, поэтому я беспрепятственно прошел вглубь дома. Ну и конечно же был еще незаменимый Фред, его личный слуга. Охранник, пожилой усатый старик с непременным мечом в руках, безмятежно дремал на стуле в прихожей.

Бесшумно ступая по мягкому ковру, я заглянул в столовую. За огромным столом, заставленным всевозможной снедью, сидел Бас и с аппетитом ел грибной супчик. Столько еды… Нет, градоправителю определенно нужна была моя помощь.

– Приятного аппетита, – вежливо сказал я, беря стул и присаживаясь.

– А?.. – Бас уронил ложку в суп и обрызгал белоснежную кружевную салфетку.

– Не волнуйтесь. Я решил присоединиться к вашей скромной трапезе. У вас же есть мясо? О, копченая грудинка… – Я, не церемонясь, придвинул к себе тарелку.

– Как вы здесь оказались? – В его взгляде смешалось удивление с возмущением.

– Если вы думаете, я прошел сквозь стену, то это не так. Для этого есть двери. У меня к вам дело. Положение в городе очень серьезное, поэтому вы, как градоправитель, должны помочь мне.

– Я? При чем здесь я? – Он отставил суп в сторону и занялся жареной рыбой. – Вы еще не нашли убийцу?

– Нет, я не только не нашел убийцу, но еще и узнал нечто такое, что вам не понравится.

– Я не хочу ничего знать! – Бас торопливо запихал в рот булку и потянулся за новой салфеткой.

– Король демонов намерен осчастливить этот город своим присутствием. Кроме того, – безжалостно продолжал я, – в ближайшем будущем ожидается появление живых мертвецов.

Лицо Баса посерело от страха.

– Каких еще мертвецов?! Разберитесь с ними! Вы же маг!

– Именно поэтому я, по крайней мере, знаю, что здесь происходит.

– Этого мало. Делайте что хотите, но чтобы ни мертвецов, ни демонов не было. И убийств тоже.

– Отлично, в таком случае предоставьте мне к сегодняшнему вечеру десять девственниц.

– Что-о?

– Да-да, вы не ослышались. Мне нужны именно девственницы. Они послужат приманкой для умертвий. И тогда я гарантирую, что эта проблема будет решена.

– Но где я их найду?

– А это меня не волнует. Я маг, моя работа думать и отдавать распоряжения. Ваша работа – их исполнять. Хотите, чтобы Рамедия и дальше продолжала значиться на картах? Значит, вам придется постараться.

– Это бред какой-то…

– Уже сегодня первые мертвецы начнут вылезать из могил. Обычным оружием их убить нельзя. Действовать нужно немедленно! Кстати, до заката осталось всего два часа. Советую поторопиться. – Я прожевал последний кусочек грудинки и сделал вид, что собираюсь уходить.

На Джора Баса нельзя было смотреть без жалости. Он уже не казался таким противным.

– Стойте! Не уходите! – Градоправитель сделал попытку вскочить из-за стола, но, не рассчитав силы, упал назад вместе со стулом.

Я спокойно подождал, пока он отдышится и встанет на ноги.

– Скажите, что мне делать? – Он замялся, но, переборов себя, процедил сквозь зубы. – Посоветуйте, пожалуйста.

– Я понимаю, что сегодня вам их уже не собрать. Но завтра, как только встанет солнце, объявите о награде через глашатая…

– О награде? – переспросил Бас и быстро добавил: – Ничего не получится. Глашатай сорвал голос.

– Найдите другого, – отмахнулся я, прекрасно понимая истинную причину таинственной болезни глашатая. – Что вам дороже: родной город или деньги?

– Трудный вопрос, – честно признался Бас. – А им хватит маленького вознаграждения?

– Сколько стоит годовалая свинья на рынке?

– Ммм… пять золотых.

– В таком случае назначьте награду в десять. И, – я мысленно вздохнул, – не выходите ночью на улицу. Там опасно.

– Я слышал, что с капитаном Греем приключилась беда… Он не может больше возглавлять стражу.

– У капитана есть помощник по имени Маус Бланк. Он достаточно толковый и заменит Грея Рыжего, пока тот окончательно не поправится. Но не возлагайте слишком больших надежд на стражу. В ней служат простые люди. Бороться с демонами и умертвиями они не смогут. Вся надежда только на меня.

– На вас? – сказал Бас таким тоном, что я готов был его придушить. Откуда в его голосе столько презрения и недоверия?

– Приятного вечера, – буркнул я и взял со стола жирный ломоть ветчины. – Чтобы девственницы были завтра к обеду. Мертвецы ждать не будут. Кстати, – я решил напоследок его немного припугнуть, – они очень любят полных. Кушать.

Пока градоправитель с ужасом смотрел на свой внушительный живот, я покинул столовую. Охранник все так же спал, не меняя позы. Что он принимает для бодрости? Неужели снотворное?

Вечер вступал в свои права. На улицах зажглись фонари. Те трактиры, дела которых шли лучше, чем у остальных, могли позволить себе светящуюся вывеску.

Ветчина, которую я съел, оказалась очень соленой и теперь меня мучила жажда. Я не мог больше ни о чем думать, кроме воды. Пришлось дать волю ногам и, проклиная все на свете, заглянуть в первый попавшийся трактир.

Когда нужно, я могу быть очень незаметным, поэтому на меня никто не обратил внимания. Заказав трактирщику бокал холодного пива, я пристроился в темном уголке. Преимущество Прозрачного мага перед остальными в том, что, когда ты хочешь, тебя никто не видит. Ты словно перестаешь существовать для остальных людей. Вот и сейчас даже трактирщик, разливавший напитки, уже забыл о моем существовании.

Между тем компания в трактире под названием "Зеленое яблоко" подобралась занятная. Просто классическая иллюстрация к рассказу о разбойничьем притоне.

Здесь были и хмурые, давно немытые личности с черными платками на головах, играющие в кости. И карманник, бесконечно цедящий свое разбавленное вино, напряженным взглядом провожающий проходящих мимо него людей с кошельками. И двое пьяных мужиков, валяющихся под столом. Официантка, разносящая заказы, всякий раз аккуратно переступала через ноги одного из них. А вот веселые, ярко накрашенные девицы, сидящие на коленях у какого-то слишком уж уверенного в себе мужика. Наверное, он возглавляет местную банду. На столах и полу валяются объедки, кое-где разлиты вонючие лужи спиртного. На стойке дремлет облезлый кот. Слышны хриплый смех, раскатистая отрыжка и сальные шуточки. Игроки за соседним столом то и дело хватаются за ножи, но продолжают играть. Драка будет, но не сейчас. В общем, мрачная картина, в которую скромный маг и примерный семьянин вроде меня совершенно не вписывается. Хорошо хоть пиво здесь подают отличное.

Я уже успел осушить половину бокала, как мое внимание привлекла маленькая тощая фигура в залатанном сером балахоне. Чем она меня заинтересовала? Уж не своей красотой, это точно. Это был абсолютно лысый мужчина с длинными тонкими руками. Несмотря на тщедушность, в его движениях угадывалась немалая сила. Я не знал, чем объяснить этот внезапный интерес, и предпочел довериться интуиции. Очень часто самые правильные поступки – это поступки, совершаемые по наитию.

Я наблюдал, как человек в сером балахоне пытался обчистить карманы какого-то мертвецки пьяного крестьянина. Сноровки ему не хватало, но ее недостаток он восполнял недюжинным упорством. Я осторожно, чтобы не спугнуть, подошел к нему сзади и постучал по плечу. У меня наготове было замедляющее заклинание, и я не боялся пустить его в ход.

– Тебе на выпивку не хватает, да? – спросил я его.

Человек стремительно обернулся и застыл, глядя на мою мантию мага.

– Много пить – вредно и опасно. Видишь, что с ним сделало спиртное?

Он не стал вступать со мной в дискуссию. Вместо этого человек швырнул в меня стулом и бросился бежать. Я предвидел такой поворот событий и пустил ему вдогонку свое заклинание. И тут случилась невозможная вещь: я промахнулся. А ведь я всегда был очень меток. Мои предыдущие промахи можно пересчитать по пальцам, но и они были вызваны не зависящими от меня причинами.

Заклинание прошло мимо и угодило в пару угрюмых мужчин, прирожденных убийц по внешнему виду. Они в один миг окаменели, словно были не живыми людьми, а рисунком художника. Заклинание быстротечное, через пять минут они отойдут, поэтому я не стал ими заниматься, а бросился вдогонку за человеком в сером. В мантии, полы которой цепляются за все выступающие углы, это было сделать не так-то просто.

Когда я выскочил на улицу, то человек уже был довольно далеко. В наступающей темноте его голые белые ноги так и мелькали. Маги все-таки обычные люди, и ничто человеческое им ни чуждо. Так приятно почувствовать себя охотником… Во мне проснулся инстинкт гончей, и я, словно мальчишка, погнался за ним.

Я не стал кричать человеку «стой» или что-нибудь в этом роде, в подобной ситуации нет ничего глупее этого, а просто молча ускорил свой бег. Если бы я знал город, мне было бы легче его преследовать, но, похоже, мужчина тоже не ориентировался в этих узких запутанных улицах. Он был чужак. И то, что мы скоро оказались в тупике, только подтверждало мою догадку.

– Оставь меня, маг! – прошипел он со злобой. Его круглые водянистые глаза горели ненавистью. – Мне терять нечего!

– Мне тоже, – парировал я, – потому что я с собой ничего не ношу.

– Уйди! – бросил он мне, не прекращая ощупывать стену позади себя.

Бесполезно – это был не хлипкий деревянный забор, а столетняя каменная кладка, которую так просто не одолеть. Он в ловушке.

– Уйду, как только ты объяснишь мне причину бегства. Я ведь только хотел поговорить. Например, узнать, как твое имя.

– Я не хотел этого, но, похоже, у меня нет иного выхода, – сказал он угрожающе.

На всякий случай я выставил перед собой щит. Кто знает, что на уме у этого человека? Вряд ли сюрприз, который он собирается мне преподнести, будет приятным.

– Ты поплатишься за настойчивость!.. – Человек достал из-за пазухи кинжал, проворно вынув его из мягких ножен, которые ой тут же отбросил в сторону.

– И что ты собрался им делать? Резать капусту? Спрячь свою железку, пока я не рассердился.

Мужчина злорадно осклабился и сделал выпад. Лезвие кинжала легко пробило магический щит, пройдя сквозь него, словно раскаленное железо сквозь масло. Дальше дело решали секунды. Магия магией, но мое тело – это тело физически хорошо подготовленного человека, уже не молодого, но еще не старого, поэтому я увернулся от повторного выпада и, нанеся увесистый удар носком сапога в живот, повалил его на землю и скрутил за спиной руки. Он взвыл от боли, но я, не обращая на его вой никакого внимания, продолжал выворачивать кисть до тех пор, пока кинжал не упал на землю.

– Вот так уже лучше! – сказал я, заставляя его опуститься на колени. Хорошо, что Мелл не видит, чем я тут занимаюсь… Она бы очень удивилась. Она считает меня образцом респектабельности.

– Ты мне так руку сломаешь! – испуганно закричала моя жертва.

– Ну и что? У тебя останется еще одна. И еще две ноги. Это я тебя не пугаю, а просто напоминаю на всякий случай.

Веревки у меня с собой не было, поэтому связать его было нечем. Но маг я или не маг? Конечно, это заклинание запрещено применять без непосредственного риска для жизни, но всегда бывают исключения из правил… Тем более что здесь не было свидетелей.

– Баре номур, – прошептал я.

– Что ты делаешь, мерзавец! У меня онемело все тело!

– Не все тело, а только конечности. Теперь они подчиняются мне. Я же должен быть уверен, что ты не выкинешь какой-нибудь новый фокус!

– Ты не имеешь права…

– Тихо! – шикнул я на него. – Иди вперед и помалкивай. Что тут у нас?

Я наклонился, чтобы подобрать кинжал. Глаза черепа на его рукоятке блеснули, и мою руку обожгло огнем. Это было очень больно. Я выругался и подул на пальцы.

Передо мной прямо в уличной грязи лежал Уал. Ошибиться было невозможно, второго такого кинжала не существует. Это означало, что я только что нашел того, кто убил Перена и выкрал из шкатулки оружие короля демонов. Теперь ясно, почему я зашел именно в этот трактир. Меня позвал Уал. Видимо, он, как и многие другие волшебные предметы, любит часто менять хозяев.

– Какая удача, – пробормотал я. – Вот уж не думал, что это будет так просто.

Чтобы взять кинжал без риска быть еще раз обоженным, мне пришлось накинуть на него тряпку и завязать, потому что ножны я так и не нашел.

– Сейчас мы с тобой пойдем в одно место и побеседуем. Хочешь, отправимся на кладбище? Если там сейчас и слишком людно, то это только по твоей вине.

– Никуда я не пойду, – ответил человек, но его ноги, повинуясь моему приказу, решили иначе.

– Ты – настоящий идиот! Разве можно обращаться с Уалом как с простым ножом для резки мяса?

– С чем? – переспросил человек, поминутно спотыкаясь.

Он действительно не знает, с чем связался или притворяется в надежде потянуть время? Ни на какое кладбище я его, естественно, не повел. Не ровен час, действительно натолкнемся на первых умертвий. Пришлось ограничиться задворками двора неподалеку. Пустующий сарай мне показался подходящим местом для допроса, поэтому я втащил мужчину внутрь и усадил его прямо на пол, устланный соломой. Мысленно начертив вокруг него магический круг, я запер в нем убийцу Перена. Так мне было намного спокойнее.

В помещении не было стульев, поэтому мне пришлось довольствоваться перевернутой корзиной. Несколько блуждающих огней служили мне вместо лампы, давая неровное, но достаточно яркое освещение. Надеюсь, хозяева не станут интересоваться, что это так загадочно светится в их сарае?

– Твое имя? – спросил я пленника.

Мужчина промолчал, гордо отвернувшись в сторону.

– Это бесполезно, у меня есть приемы, которые заставят тебя говорить. К тому же я и так знаю о тебе многое. Об этом мне рассказал кинжал. Мне только непонятно, зачем ты убил Перена? Расскажи все, облегчи душу.

Он продолжал молчать.

– Уал очень интересное оружие… – пробормотал я, доставая его из сумки. – Я бы сказал – многофункциональное. Мало того, что оно убивает, так еще и делает со своей жертвой страшные вещи. Если кинжал попробует крови человека и тот не умрет, то его тело заберет себе демон, а если умрет, то станет умертвием. Бездушным куском разлагающейся плоти, которая, как говорят некоторые, очень страдает. Ты что больше предпочитаешь?

– Ты не посмеешь.

– А кто меня остановит? – Я обернулся. – Здесь, кроме нас, никого нет. Мыши не в счет. Так что выбирай, какая участь тебе предпочтительнее. Только поспеши, у меня немного времени.

– Фамил.

– Что?

– Меня зовут Фамил, – нехотя сказал человек.

– Уже лучше, – сказал я, пряча кинжал. – Надеюсь, ты говоришь правду. Ну рассказывай, где ты достал Уал и зачем убил Перена.

– Он заслужил смерть.

– Неужели? – Я скептически приподнял бровь. – Чем?

– Он негодяй.

– Если убивать всякого, кто заслуживает этого имени, то население мира сильно поредеет. Я согласен, Перен не был душой общества, но за это не убивают.

– Смерть за смерть. Он сам был убийцей.

– И кого же он убил? – Меня снова начала мучить жажда, ведь я так и не успел допить пиво.

– Меня.

– Хм, ты меня заинтриговал. Продолжай.

– Он думал, что убил меня, а это одно и то же. У меня до сих пор на затылке есть шрам, оставшийся от его удара. – Он мотнул головой.

– Где ты взял Уал?

– Он хранился у Перена, – твердо сказал Фамил таким тоном, что я сразу ему поверил.

Интересно, сколько еще владельцев кожевенных лавок прячут у себя оружие из других миров?

– Рассказывай все по порядку.

– Если я сделаю то, что ты требуешь, ты отпустишь меня?

– Об этом не может быть и речи. Ты убийца, по твоей вине заражено кладбище, и опять же из-за тебя к нам спешит король демонов во главе своей армии. Ты открыл им дверь.

– Я не знал…

– Какая разница? Теперь не только будущее Рамедии под угрозой, но и будущее всего человечества. Поверь, у меня есть причины быть недовольным тобой.

– Что же меня ждет?

– Нет, ну что за человек? – возмутился я. – Ему рассказываешь о возможной гибели человечества, а он волнуется только о своей жалкой шкуре! Но если тебе так интересно, то тебя будут судить. По всем правилам. И зачем тебе жизнь? Ты же не получаешь от нее никакого удовольствия. Ходишь ободранный, грязный, в лохмотьях…

– Всему этому виной Перен! Если бы не его предательство, я был бы сейчас богатым, у меня была бы семья, друзья и личный столик в трактире!

Впервые вижу, чтобы человек так четко очертил предел своих мечтаний. Я шумно вздохнул и многозначительно посмотрел на Фамила, призывая его продолжать.

– Это долгая история. Долгая и давняя. Перен – этот мерзавец – когда-то был моим другом. Это было лет тридцать тому назад. Тогда мы еще были молодыми парнями. Оба выходцы из одной деревни.

– Ее название?

– Не важно, – покачал головой Фамил, – ее уже нет. Ни деревни, ни названия. Так что это несущественно.

Я не настаивал.

– Мы оба мечтали о славе и подвигах, лезли в каждую щель в надежде отыскать там если не дракона, то его сокровища. Наша деревня стояла у самых гор, так что пещер в округе было предостаточно. И Перен и я работали пастухами. У нас было много свободного времени, и мы часто оставляли свои стада и отправлялись на вылазки. Это было интересно… – Он покачал головой. – Однажды наши поиски увенчались успехом. Мы забрели в незнакомый район и увидели необычный черный провал треугольной формы. Рядом, полускрытые деревьями, валялись разломанные створки каменных ворот. Нам стало понятно, что на этот раз мы нашли что-то стоящее. Я решил осмотреть провал, попросив Перена подождать меня наверху, но он отказался, и мы пошли вместе, – Фамил умолк и посмотрел на меня исподлобья.

– Очень интересно.

– Знал бы я тогда, чем это кончится, то ни за что бы туда не пошел! Это проклятое место.

– Так ты говоришь, провал был в виде треугольника? А на камнях где-нибудь были вырезаны вот такие продолговатые ромбики? – Я показал, какие именно. – Один за другим они могли составлять орнамент.

Фамил задумался.

– Ну сейчас сложно припомнить, – он наморщил лоб, – я тогда совсем не о том думал. Ромбики… Что-то такое на стенах было, определенно. Только не в виде орнамента, нет. Их было много: и на потолке, и на полу… но все они были не соединены между собой.

– Морессы, – прошептал я. – Точно они, больше некому.

– Что?

– Люди-змеи. Они раньше жили в Подземелье, но, не выдержав натиска соседей, полезли на поверхность. Это была большая ошибка. Влиятельные лорды и волшебники на какое-то время забыли свои распри, объединились и уничтожили морессов. Оставшиеся люди-змеи до сих пор скрываются в темных закоулках Подземелья. Правда, это довольно старые сведения, так что возможно, что сейчас их не осталось совсем. То, что вы нашли, был вход в один из их городов.

– Нет, ничего подобного. – Фамил отрицательно покачал головой. – Это не был город, эта была сокровищница. – Он мечтательно прикрыл глаза. – Золото, драгоценные камни лежали грудами, словно стекляшки. Они просто лежали, сваленные в огромные кучи. В той пещере драгоценные камни и оружие светились сами по себе, да так ярко, что все было видно как днем.

– Голубоватое свечение?

– Да.

– Первый признак самостоятельной магии у вещи. Вам нужно было уносить оттуда ноги.

– Твой совет опоздал на тридцать лет, – проворчал Фамил. – Как только мы вошли в сокровищницу, то потеряли дар речи. Мы были простыми пастухами, но золото есть золото, и его ценность знает каждый. Ни я, ни Перен не могли поверить в такое счастье. В один миг каждый из нас стал богаче любого короля. Это было невероятно…

– Верю, но описывать бурную радость не нужно. Мне и так понятно. Что было дальше?

– Пока мы стояли, ничего не трогая, все было нормально, но потом Перен кинулся к огромному яркому синему камню и, как только он взял его в руки, так прямо из золота… – он запнулся, – я не могу объяснить. Прямо из золота повалил едкий зеленоватый дым. Это случилось так быстро… Дым сгустился в одном месте и принял очертания чудовищного зверя. Наверное, зверь веками охранял эти сокровища, и прикосновение к камню разбудило его.

– Еще бы! Вам в детстве легенд не рассказывали, что ли?

– Чудовище бросилось к нам. И я понял, что его прикосновение несет смерть. А запах… От него несло тленом. Зверя больше интересовал Перен, наверное потому, что он первый тронул камень. Чтобы отвлечь его от Перена, я принялся кидать в чудовище разные предметы, но они не причиняли ему вреда. Мы уже и рады были убраться из пещеры, но он загораживал нам выход, не пуская обратно. Затем он прыгнул на нас обоих, но мы бросились в разные стороны, и чудовище упало на камни. Я уже не помню, как мы очутились снаружи…

– Страх придает силы.

– Верно. Так быстро я еще никогда не бегал. Все не мог остановиться, думал, что чудовище все еще гонится за нами.

– Охранники редко покидают свою территорию.

– Мы этого не знали, поэтому остановились, только когда очутились по другую сторону горной гряды. Это место пользовалось дурной славой, но мы оба были совсем без сил, поэтому решили больше никуда не идти. Неподалеку протекал ручей, и я с Переном остановились перевести дух. Тогда я и заметил, что держу в руке тот самый кинжал. Когда мне довелось кидать в зверя вещи, я хватал их не глядя. Кинжал был последним из того, что попало ко мне в руки.

Рассказ Фамила дал мне еще больше прав считать, что Уал попросту залежался в сокровищнице морессов и решил поменять свое месторасположение. Чтобы он вот так вот случайно попался под руку? Никогда в это не поверю. Ведь Фамил не выбросил его во время бегства в расщелину или еще куда-нибудь, где кинжал мог снова пролежать не одну тысячу лет, а взял с собой.

– Время шло, вокруг было тихо, никто не хотел нашей смерти, поэтому мы решили, что опасность миновала. – Губы Фамила скривились в горькой усмешке. – После посещения пещеры у нас остались две вещи – тот самый синий камень – сапфир, наверное, и кинжал. Кинжал не был из золота, поэтому я решил, что выручить за него много не получится, зато камень должен был сделать нас богачами. Он был очень большой, а внутри него пересекались лучи, складываясь в звезду.

– А какой он был формы? – спросил я, перебирая в уме различные драгоценности, за которыми тянулся длинный кровавый шлейф историй.

– Разве это важно? Камня-то у меня все равно нет…

– Я хочу знать, каких мне еще ожидать сюрпризов. Уал уже показал себя во всей красе.

– Он был продолговатый, размером с два мужских кулака. И цвета летнего неба в жаркий солнечный день.

– Если я не ошибаюсь, то вы были счастливыми обладателями сапфира под названием "Душа Бога". Кроме того что он невероятно ценный, более сапфир ничем не знаменит. Он безобиден. Просто очень большая и красивая драгоценность.

– Да? "Душа Бога"… А это точно он?

– Сомневаюсь, чтобы в мире был второй камень, подходящий под такое описание.

– И сколько он стоит?

Я развел руками:

– Его ценность трудно оценить. Но, несомненно, она велика.

– В тот вечер мы решили спуститься с гор, продать камень и честно разделить деньги поровну. Перен согласился с этим спокойно, и я, ничего не подозревая, лег спать. Откуда мне было знать, что он замыслил? Ведь Перен был моим другом, – Фамил вздохнул. – Мне трудно об этом говорить, но я скажу… Перен подождал, пока я крепко заснул, и размозжил мне голову камнем. Первый удар получился неудачным, он задел меня по касательной, и я сумел развернуться, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были такие жестокие и холодные… Перен ударил меня снова, и больше я ничего не помню. Но он был уверен, что убил меня.

– Хладнокровное убийство?

– Да, ради денег этот человек был готов пойти на все.

– Мир очень жесток. Не верю, что даже среди пастухов еще остались идеалисты, которые не знают об этом.

– Я балансировал на грани жизни и смерти, но остался жить, к сожалению. Меня подобрали ватсу.

– Ватсу? Не может этого быть.

– Они выходили меня, чтобы сделать своим рабом. Я двадцать лет провел в их плену, – он замолчал, прикрыв глаза.

Ватсу, еще их называют бансу, – это народ, промышляющий исключительно разбоем. О них известно немного, потому что обычно ватсу не оставляют в живых свидетелей своего разбоя. Они появились в горах около шестисот лет тому назад. Внешне ватсу выглядели не как люди, а скорее как гигантские крысы, но обладали всеми человеческими пороками. Они были покрыты мехом и достигали взрослому человеку до пояса. Ватсу предпочитали оставаться загадкой для остальных, поэтому всякого чужака, попавшего на их территорию, ждала неминуемая смерть.

– Что им от тебя было нужно? Разве ватсу держат рабов?

– О да! – Фамил горько усмехнулся. – Держат. Им всегда нужен какой-нибудь чистокровный человек, чтобы добывать для них грибы, которые растут в шахтах. Наверное, тот, чье место я занял, неожиданно умер, и им проще было несколько дней провозиться со мной, чем тратить время для поиска подходящего кандидата. Шляпки грибов эти грязные животные сушат, измельчают в порошок и добавляют в мази, которые делают их невидимыми.

Я никогда не слышал о грибах с подобными свойствами, но в этом мире наверняка есть еще много чего, о чем я не имею ни малейшего понятия.

– Что не так с этими грибами? Они растут в Подземелье?

– Скорее где-то посередине. Испарения этих грибов ядовиты, и ватсу они убивают наповал. Человек может к ним привыкнуть, но бесследно для него это не проходит. Ты видишь, как я выгляжу? А ведь я не всегда был таким уродом. Но постепенно, год за годом я менялся, пока не стал жалкой копией прежнего себя.

– Сочувствую.

– Я спускался в шахты и дышал этой гадостью. А когда не выполнял положенную норму, меня били палками так, что на следующее утро я не мог подняться. На мне живого места не оставалось. Тогда мне давали выпить какую-то горькую настойку, которая давала прилив сил. Но это была лишь иллюзия.

– Это был наркотик?

– Да, и от его употребления у меня развились галлюцинации. Я слышал голоса, странные звуки, видел тварей, крадущихся ко мне… Я жил в постоянном страхе. И все по вине Перена. Странное дело, но, несмотря ни на что, я оказался очень живучим. В рабстве у ватсу никто не живет больше десяти лет, а я прожил целых двадцать.

– Чем же это объяснить?

– Жажда мести давала мне силы. Как только я думал, что Перен продал камень и теперь спокойно наслаждается богатством, как во мне закипала ярость. Я должен был выжить. За те двадцать лет, что я провел у ватсу, они ко мне так привыкли, что утратили былую бдительность, и мне удалось бежать. Это был самый счастливый день в моей жизни. Я наконец-то спустился с гор, вернулся к людям. Это было замечательно, несмотря на то, что мне никто не верил. В лучшем случае меня считали обманщиком, в худшем – сумасшедшим. Ты тоже считаешь, что я все выдумал?

– Уал – это очень весомый аргумент в пользу того, что ты говоришь правду.

– Замечательно. Хоть кто-то мне верит. Моя жизнь была несладкой последние десять лет, но, по сравнению с той жизнью, которую я вел у ватсу, первое время она казалось мне раем. Я стал бродягой, ходил из города в город в надежде отыскать Перена, ведь я получил долгожданную возможность с ним рассчитаться. Но я нигде не находил его следов. Прошло слишком много времени. Однако я ни на минуту не забывал о мести.

– Да-да, это я уже понял. Ты очень мстительный тип.

– Я пришел в Рамедию неделю назад. Обычно я промышляю мелким воровством, срезаю кошельки у пьяных в таверне. Ничего особенного, но на хлеб хватает. Ни дома, ни семьи у меня нет, и никогда не будет, а один может довольствоваться самым малым. У моих старых сапог отвалились подошвы, и я решил купить себе новые. Я спросил, где находиться кожевенная лавка, и пошел туда. Ирония судьбы: ее владельцем оказался мой ненавистный враг. Как странно… Я никак не ожидал, что он станет простым лавочником, думал, что он, по меньшей мере, купец или даже влиятельный лорд. Ведь за деньги можно купить земли, а с ними и титул.

– Перен узнал тебя?

– Откуда? Раньше я был высоким крепким брюнетом, с бронзовой от загара кожей. Ничего общего с моим нынешним обликом. Тем более что он был уверен в моей смерти. Нет, Перен меня не узнал, – Фамил покачал головой. – Зато я его узнал сразу. Признаюсь, на какой-то миг я опешил, я не знал, что мне делать. Понятно, что Перен должен был умереть от моих рук, но как, когда? – Он закашлялся от волнения.

– Как ты попал в его спальню?

– О, это было очень просто… Дело в том, что я не смог придумать ничего другого, как назвать свое имя.

– Глупо, – не выдержал я.

– Так уж получилось… Сначала Перен мне не поверил, но после того, как я рассказал ему некоторые детали нашего общего приключения, у него не оставалось иного выбора. Вначале я вел себя миролюбиво, чтобы его не спугнуть. Я сделал вид, что не помню подробностей той ночи и просто пришел за своей половиной камня. Это было очень предусмотрительно, ты не находишь? Ведь если бы я убил его сразу, то никогда бы не узнал, где камень или деньги. Перен не захотел говорить о сапфире в лавке, опасаясь, что нас могут услышать, и сам проводил меня в спальню. На всякий случай он запер дверь на ключ.

– И тогда вы поругались.

– Да, когда я понял, что Перен не собирается говорить правду. Он рассказал мне сказочку о том, что его ограбили разбойники и отобрали камень, а на лавку он заработал тяжким трудом. Чушь! Перен всегда был лентяем. Даже когда мы в детстве…

– Это не важно, – поспешно прервал я его. – Ближе к делу. Откуда взялся Уал?

– Перен попробовал откупиться от меня кинжалом, сказав, что это все, что у него осталось от нашего приключения. Он достал его из-под матраса, завернутым в бумажный пакет, и отдал мне. Это была вторая самая большая ошибка в его жизни.

– А первая? – вырвалось у меня.

– Он не нанес удар, который добил бы меня, – Фамил усмехнулся. – Как только кинжал оказался в моих руках, я отбросил притворство и прыгнул на Перена. Он сумел увернуться и принялся швырять в меня вещи. Чтобы не дать ему уйти, я стал между ним и дверью, – Фамил рассказывал с явным удовольствием. – Наша игра длилась недолго. Я видел его глаза. В них поселился животный страх, он знал свою участь. Я всадил кинжал в его сердце, он вошел в него так легко, я даже не ожидал. Моя месть свершилась.

– Угрызения совести не мучили?

– С чего бы это? – удивится Фамил. – Это справедливо. Жизнь за жизнь.

– Принцип талиона… – тихо пробормотал я. – Зачем ты бросил кинжал?

– Мне было не до него. Я услышал шум внизу. В спальню был протянут шнурок, и всякий раз, когда дверь в лавке открывалась, звенел колокольчик. Перен еще хрипел, когда в лавке послышались мужские голоса. Я запаниковал, поняв, что оказался в ловушке. Меня в любой момент могли обнаружить. Я быстро обыскал комнату, но ни сапфира, ни других ценных вещей не обнаружил. Голоса раздавались все громче. Мне нужно было исчезнуть, и я воспользовался окном. При падении мой плащ зацепился за что-то острое, и я едва не повис на нем, словно ярмарочная кукла на ниточках. Но и старая ткань может сослужить хорошую службу. Плащ разорвался, и я благополучно скрылся, уйдя дворами. Вот, собственно, и все.

– Нет, не все. Как кинжал снова оказался у тебя?

– Ну мне стало жаль, что я его оставил этому негодяю… Нет, не так. В этом негодяе. Все-таки, посмотрев мир, я понял, что и за него можно было бы выручить неплохие денежки, если продать кому-нибудь из гильдии убийц или заезжему некроманту. Они любят вещи с подобной мрачной символикой. Когда в таверне смаковали подробности убийства, мне пришла в голову мысль, что кинжал неплохо было бы вернуть законному владельцу. То есть мне.

Услышав слова "законный владелец", я невольно усмехнулся. Хорошо, что король демонов не присутствует при разговоре.

– Это получилось случайно, – Фамил пожал плечами. – Я знал, что пока не найдут убийцу, оружие будет храниться у капитана стражи. Я все время крутился вокруг, выжидая удобный момент, и он настал.

– Зачем ты убил Литса?

– Я никого не убивал. – Мой пленник не на шутку рассердился. – Нечего на меня вешать все преступления. Стражник – тот молодой парень – уже был мертвым, когда я нашел его, а капитан был не в себе. Он ничего не видел и не слышал. В руках парня был мой кинжал, а рядом лежала раскрытая шкатулка. Я схватил кинжал и был таков. Остаток времени я провел то в одной таверне, то в другой, слушая новые сплетни о Перене и о чудовище, поселившемся в теле капитана.

– Обо мне что-нибудь говорили?

– Да, болтали о каком-то полоумном маге. Это о тебе?

Да, нечего было напрашиваться на комплименты… Я их еще не заслужил. Интересно, а кто это считает меня полоумным? Превратить бы этих умников в крысу…

– Больше мне нечего добавить, – буркнул мужчина и демонстративно закрыл глаза.

Я задумчиво посмотрел на него. Фамил говорил правду, его рассказ во многом подтверждал мои собственные догадки. Это означало, что дальнейший допрос этого бедолаги не имел никакого смысла. Во всяком случае, сейчас. Потом пусть им занимаются судьи, маги и дотошно выясняют все до мельчайших подробностей, а мне нет до них никакого дела. Зная, как в нашем мире вершится дознание, я искренне желал Фамилу не дожить до настоящего допроса. Он был обычный преступник, ничего не знал о силе Уала и не заслужил такого жестокого наказания.

– Отпусти меня, – попросил Фамил, угадав мое настроение, – я ведь не настоящий убийца, а всего лишь мелкий карманник. За это строго не наказывают. А смерть Перена – это была обычная месть.

– Я бы отпустил, но кто-то же должен за все это отвечать? Или ты считаешь, что когда все лорды и маги слетятся сюда, то здешний градоправитель посыплет голову пеплом и возьмет всю вину за происходящее на себя?

– Не думаю, – с сомнением отозвался Фамил. – Я его видел вместе с капитаном стражи. Это не тот человек.

– Расскажешь суду все как есть, и тогда, быть может, они отнесутся к тебе со снисхождением, – сказал я, зевая. – Приговорят к быстрой смерти.

– Куда ты уходишь? – заволновался Фамил.

– Ну не всю же ночь мне составлять тебе компанию. Меня ждут другие, не менее важные дела. Например, несколько часов сна.

– Ты оставляешь меня здесь? Но я не могу шевелиться!

– А значит, и убежать. Завтра я за тобой приду.

– А если сюда раньше тебя заглянут хозяева?

– Расскажешь им какую-нибудь небылицу.

Мною овладело редкое равнодушие, вызванное сильной усталостью. Я поднялся с корзины и отряхнул мантию от колючек и соломы. Если Мелл увидит, в каком я виде разгуливаю по городу, то мне не поздоровится. Демоны и умертвия по сравнению с ее нотациями покажутся сущей ерундой.

– А если придут мертвецы? – спросил Фамил со страхом. – Это правда, что они поедают плоть еще живого человека?

– Нет, неправда. Так делают вурдалаки. Но их здесь в ближайшее время не предвидится, так что спи спокойно. Я тебе даже один огонек оставлю, чтобы не было так страшно. И дверь сарая закрою. Умертвия глупые, поэтому дверь им ни за что не открыть.

– Спасибо, – вполне искренне поблагодарил меня Фамил.

Я кивнул и вышел наружу. Дверь сарая, как и обещал, я закрыл. От полученной информации, а может, и от свежего воздуха, у меня закружилась голова. Уже наступила ночь, в небе светили красивейшие звезды, но в этот раз мне некогда было любоваться звездным небом. Мелл уже наверняка начала волноваться. Я знал, что она не ляжет спать, пока я не вернусь. Будет сидеть возле окна и смотреть на пустую улицу.

Спросив у несущего дежурство стражника дорогу к церкви, я уверенным шагом пошел по ней. Стражник, с которым я говорил, сидел на бочке возле трактира, и от него ощутимо несло пивом. Я уже давно заметил, что охрана Рамедии избегает плохо освещенных, малолюдных мест. В стражниках очень силен инстинкт самосохранения.

Дорога, по которой мне приходилось идти, побила все рекорды по количеству поворотов, петлей и тупиков. Создавалось впечатление, что она была проложена безмозглым гигантским червем, а не людьми. Теряя попусту время, я начал злится. А тут еще на меня попробовали напасть местные бандиты, но я запустил в них огненным шаром. Как только стихли крики, меня уже ждала новая, на этот раз более серьезная неприятность.

Из-за угла, размахивая руками, вывалилось умертвие. Передо мной стоял частично разложившийся труп с горящими глазами, который тянулся ко мне и еще пытался причмокнуть несуществующими губами. Я невольно отшатнулся, содрогаясь от омерзения.

Началось! Наверное, этот человек был похоронен совсем недавно и лежал неподалеку от Перена. Умертвий влечет магия, и теперь мертвец так просто от меня не отстанет.

Магический щит был поставлен автоматически, но будет ли от него толк?

Умертвие, радостно ухмыляясь и хрипя, приближалось. Тут появилось еще одно.

– Да сколько же вас там?! – пробормотал я и, заглянув за угол, ахнул.

По дороге, пошатываясь, брели не меньше десятка умертвий. Это была первая волна.

И все они направлялись ко мне.

Мертвеца нельзя убить оружием или заклинанием. Даже если его разорвать на кусочки, каждый кусочек будет продолжать жить своей собственной жизнью и вершить зло. Для усмирения мертвецов необходим некромант, а некромантом, несмотря на все свои недюжинные магические способности, я все-таки не являлся. Поэтому нет ничего зазорного в том, что я не стал героически сражаться с мертвецами – умертвия, в отличие от мага, не знают усталости, – а, прикрыв себя со всех сторон щитом, пронесся мимо них, словно метеор. Двоих, стоявших у меня на дороге, я отбросил рукой (и откуда только силы взялись?), а одного заморозил ледяной молнией.

До церкви оставалось совсем немного, поэтому через две минуты я уже барабанил в ее дверь.

– Норман! Это Эдвин! Открывай скорее!

Возня за дверью показалась мне вечностью. В темноте я видел, как загораются все новые и новые точки – это горели глаза умертвий. Точки развернулись в мою сторону. Умертвия мечтали познакомиться со мной поближе.

– Норман!!! Ситуация критическая!

Точки все ближе и ближе… У меня по спине поползли мурашки. Может, стоит надеть венец Сумерек? Но от него есть польза, только когда речь идет о нормальных мертвых, а не об этих существах. Да, демоны постарались на славу. Испортили мне все лето.

Тут дверь распахнулась, я юркнул внутрь и тут же захлопнул ее за собой.

– Почему вы так долго?! – возмутился я. – Там за мной половина кладбища гонится.

– Ты же сам сказал, чтобы мы забаррикадировались, – возразила Мелл, – мы так и сделали.

Она была бледная от волнения, но голос ее звучал твердо.

– Правильно сделали, но открывать, когда я кричу, надо быстрее.

– Что там такое? – спросил Норман.

– У нас гости. – Я бросил взгляд на стол и шкаф, которыми мой друг подпирал двери. – Но думаю, что сюда им не войти… Иглы у вас?

– Да.

– Отлично, не прячьте их слишком далеко. Пусть всегда будут под рукой. Где Эрик?

– Наверху, – ответил Норман. – Он все еще спит. Это нормально?

– Вполне. Не забывай, что жизнь медиума нелегка.

– Где ты был так долго?

– Мне нужно столько всего вам рассказать, – пробормотал я, доставая из сумки завернутый в тряпицу Уал. – Глядите-ка, что у меня есть.

Священник посмотрел и охнул от неожиданности. Определенно, он узнал этот кинжал.

– Откуда он у тебя?

– Стыдно признаться, но на его владельца я наткнулся совершенно случайно. Я договорился с Басом насчет девственниц и уже собирался обратно, как, мучимый жаждой, решил заглянуть в трактир…

Я в подробностях рассказал, как было дело. И Мелл, и Норман слушали меня, затаив дыхание. Люблю работать перед благодарной аудиторией. Несмотря на подробности, рассказ получился на удивление сжатый и не занял много времени.

– Я оставил Фамила в сарае. Завтра я приду за ним.

– Дорогой, а разве не опасно хранить Уал у себя? – спросила Мелл, не сводя глаз с кинжала.

Я на секунду представил, как в разрыве между измерениями появляется рука хозяина Уала и вместо кинжала находит меня. Душераздирающее зрелище!

– Опасно, но я не могу его оставить без присмотра. Лезвие кинжала несет смерть. Достаточно всего одного прикосновения.

С улицы по двери прокатилась серия глухих ударов. Мелл вздрогнула и прижалась ко мне, ища защиты.

– Это умертвия? – шепотом спросила она.

– Больше некому. Ладно, пусть стучат. Потом им все равно надоест.

– Им никогда не надоест, – проворчал Норман. – В том-то вся и проблема!

– С рассветом мертвецы уйдут. Они еще слишком слабы, чтобы бесчинствовать при свете дня. Зато послезавтра солнечный свет перестанет быть для них препятствием.

– Но ты же не допустишь этого?

Я промолчал. Не хотелось давать ему напрасную надежду.

– Нам всем нужно выспаться, пока есть такая возможность. Завтра и вздохнуть будет некогда.

– Как можно спать, когда рядом эти существа? – Мелл прислушалась. – Что они теперь делают, скребутся?

– Не обращай на них внимания. Норман, где ты нас разместишь?

– Мелл я постелил в библиотеке.

– Как это? Рядом со мной? – удивленно спросил я, вспомнив микроскопические размеры помещения.

– Я отдал ей твою кушетку. А ты можешь лечь на мое место.

– А сам ты?

– Ну – священник запнулся, обводя глазами церковный зал, – лавки достаточно широкие…

– Нет, нет, так не пойдет. В конце концов, это твоя церковь. Я сам найду себе место. Тем более что мне еще нужно почитать. Заодно и дверь посторожу.

Я взял свечу и демонстративно устроился на жестком деревянном сиденье. Нашарив в сумке книгу по демонологии, я вынул ее и принялся неспешно листать страницы. Мелл проявила похвальное благоразумие, решив мне не мешать. Она подтолкнула Нормана по направлению к лестнице. Хорошо, что Норман избрал призвание священника и дал обет безбрачия, а то бы я не допустил их столь близкого общения. Спят рядом, спальни открытые… И Норман еще совсем не стар.

Что это? Неужели ревность? Нашел о чем думать! Тут мертвецы кругом, демоны спешат завладеть человеческими телами; в общем, ситуация катастрофическая, а я позволяю себе размышления на подобную тему.

Я сам удивился своим мыслям. Мелл никогда не давала мне повода для ревности. Она слишком сильно любила меня. Наверное, мой мозг просто пытается таким странным образом отвлечься от насущных проблем. Э нет, братец… Умертвия, и еще раз умертвия! Никакой ревности.

Демонология – сложная наука. Такая сложная, что если бы демоны не пытались постоянно покорить наш мир, то ею бы никто не занимался, за исключением пары сумасшедших энтузиастов. Последним ведь все равно, что изучать – демонов, диалекты исчезнувших племен или волоски на теле зеленых гусениц.

Открыв книгу на нужной странице, я прочитал забавную статейку о том, что их король, лишившийся своего оружия и таким образом запятнав себя позором, должен постоянно доказывать свое право на трон. У демонов с этим просто – кто сильнее, тот и прав. Если ты убил предыдущего короля, значит, имеешь полное право занять его место. Проигравшего ждет быстрая смерть на поле боя или медленная – под пытками. Пытки в их мире предпочтительнее, потому что боль и страдание питают их Дерево Боли – стержень, на котором держится вселенная демонов. Пока существует дерево, существуют и ее обитатели. Кто-то может сказать, что это глупости, но я своими глазами видел этот стержень. Правда, тогда на мне был венец Сумерек, но это не имеет никакого значения. Стержень черного цвета, и он уходит вверх настолько высоко, насколько хватает воображения и вбирает в себя свет. Вместо листьев у него воронки, которые ловят малейшие эмоции. Если дереву недостаточно боли, то мир содрогается, селения рушатся, и, в конце концов, ненасытное растение получает то, что хочет.

Выходит, пока Уал находится здесь, нынешнему королю приходится несладко. Сколько же лет кинжал провел у нас? Он мог столетиями покоиться в сокровищнице морессов. И все это время его хозяин ждал возможности вернуть кинжал. Эти демоны все, как один, долгожители. Стоп, а как он вообще оказался в нашем мире? Я напряг воображение, но ничего стоящего в голову не приходило.

Уал ни в коем случае не должен попасть в руки законного владельца, потому что тогда нашествие демонов уже не остановить. Наши миры будут связаны если не навсегда, то очень надолго.

Меня вдруг посетила странная мысль – обидно все-таки, что это они, а не мы являемся захватчиками. В чем причина такой ущербности человеческого рода? Если где-то случается какая-то проблема, в ней обязательно замешаны люди, и обязательно в качестве пострадавшей стороны. А неплохо было бы ринуться в мир демонов и спилить их пресловутое дерево. То-то все бы удивились! Людей бы сразу стали бояться. Ненавидеть, правда, тоже, но нас и так никто не любит, так что ничего особенного мы бы не утратили.

Раз Уал послужил ключом к открытию дверей, то и закрыть эти двери можно было только при помощи Уала. Для этого нужна была хотя бы капля той жидкости, которая зовется у них кровью. Нужна была кровь самого короля. Но как это осуществить, если Уал никогда не причинит вреда своему хозяину без согласия последнего? Устроить, что ли, встречу с королем (а я ведь даже не знаю его имени) и попросить, чтобы он сам себя порезал и отменил захват нашего мира?

С какой стороны ни посмотри, а идея получалась бредовая. По-моему, я переутомился.

В церковную дверь, не переставая, стучались и скреблись умертвия. Вот настырные создания! Жителям Рамедии в эту ночь придется несладко. Наверняка часть мертвецов ушла дальше в город, не всем же им меня здесь караулить, верно? Там они примутся убивать, постепенно пополняя стройные ряды своей армии новыми солдатами. Одна надежда на Вольта и его умения. И на Эрика. Хоть бы мальчик не подвел нас всех! Все-таки он очень молод для таких экспериментов.

Строчки статьи двоились перед глазами. Читать было бесполезно.

С шумом захлопнув книгу, я положил сумку под голову и вытянулся на лавке. Моя последняя мысль была о том, что в таких условиях я наверняка не усну. И тут же тьма в один миг окутала мое утомленное сознание, не давая свету ни единого шанса.

Проснулся я от истошного крика. Это кричала Мелл. Голос своей любимой жены я узнаю всегда и при любых обстоятельствах. Не успев еще сообразить, что происходит, я в мгновение ока вскочил и бросился к ней.

– Что? Что случилось?

Не переставая визжать, Мелл показала на пол. Часть досок пола была закрыта от нас мутным сиреневым туманом. Сквозь щель между измерением протиснулась знакомая шестипалая рука с остро заточенными когтями, которая принялась шарить по сторонам в надежде нащупать Уал. Кинжал, кстати, был от нее всего в каких-то двух метрах. Ведь я так и не спрятал его.

– Ах ты! – выругался я и выпустил в демона ледяную молнию.

Рука была в нашем мире, поэтому ощутить последствия молнии демон должен был наверняка. Молния попала точно в цель. Послышался возмущенный вой, и рука сразу же исчезла. На этом месте теперь была дымящаяся воронка. Видимо, я немного перестарался с силой заклинания.

– Эдвин! Я так испугалась! – произнесла Мелл, крепко обняв меня за плечи.

– Ничего страшного. – Я нежно поцеловал ее в висок.

– Оно ушло? – Из-за перил выглянул Норман.

Никогда не видел у него таких круглых глаз.

– Ушло, но я испортил тебе пол. – Я сконфуженно указал на опаленные доски.

– Ерунда, плотник починит. Но что это было?

– Разве не понятно? – проворчал я, поспешно пряча кинжал обратно в сумку. – Забудьте о том, что видели. Вот и все.

– Меня теперь будут преследовать кошмары, – пожаловался Норман.

– Не знал, что ты такай впечатлительный.

– Теперь у меня есть на то причины.

– Который сейчас час? – спросил я.

Вчера добросовестный священник наглухо забил небольшие церковные окошки досками, и теперь сквозь них с одинаковым успехом не могли проникнуть ни мертвецы, ни лучи солнца.

Норман сверился со своими часами на цепочке.

– Половина шестого. Уже утро.

– Окна можно открыть. Они слишком узкие и не представляют опасности.

– Как скажешь, – пожал плечами священник, в руках которого моментально оказался ломик. У меня закралось подозрение, что все это время он носил его с собой.

Тут ко мне, как всегда неслышно, подошел Эрик. Мальчик, в отличие от всех нас, выглядел выспавшимся и довольным жизнью.

– Ты испугался?

– Нет, – он покачал головой. – Я ничего не видел. Я проснулся только что. От крика.

При этих словах Мелл смущенно покраснела.

– У нас тесно, – заметил Эрик под хруст срываемых Норманом досок.

– В каком смысле? – спросил я, но тут первый солнечный луч проник в зал и я понял, что он имеет в виду.

Церковь была наполнена Невидимыми Помощниками самых различных видов. Они деликатно стояли в сторонке или сидели на дальних лавках, чтобы не мешать нам. Их тут было не меньше ста. Маленькая горгулья размером с мышь сидела на кафедре и сжалась в комок, как только оказалась под моим взглядом.

– Ну и что вы все здесь делаете? – строго спросил я незваных гостей.

Ответом мне было дружное молчание. Мелл настороженно посмотрела на меня:

– С кем ты разговариваешь?

– С Помощниками, – вздохнул я. – И их много.

– Ой, Эдвин, а я на них случайно не наступлю? – Она принялась испуганно озираться.

– Не беспокойся, они этого не допустят. – Я подошел к молодому домовому, стоявшему прямо в луче света. – Я вас вижу, поэтому снизойдите до разговора.

– Нам стыдно, вот и все, – ответил домовой, и Дух пшеничного поля согласно закивал, подтверждая его слова.

– Вы прячетесь в этом здании от умертвий?

– Не только, – домовой замялся. – Есть еще кое-что.

– Эгекунн, – пророкотала обсидиановая горгулья. – Он портит нам жизнь.

– Но я же сломал городские ворота…

– Все равно портит. Он нас давит, душит. Не хватает сил с этим бороться. А здесь нам свободнее.

– А где остальные ваши собратья?

– Остались в городе. Им легче сопротивляться эгекунну, – пискнул меховой клубок на тоненьких ножках. Эти странные существа присматривали за домашними животными.

Я обратил внимание на то, что все Помощники, собравшиеся в церковном зале, отличались малым ростом и неуверенностью в собственных силах.

– И что дальше? Так и будете здесь сидеть?

– Вы нас прогоняете?

– Нет, просто интересуюсь, – мягко ответил я. – Положение в городе очень сложное, сами знаете.

– Переждем напасть и займемся своими делами, – ответил за всех Дух кухни.

– Если мне понадобится ваша помощь, я могу на вас рассчитывать?

– Воины из нас плохие.

– Сам знаю, но не об этом речь. – Я присел на лавку и заглянул в желтые глаза сидящей рядом горгульи. – Вы можете по своим каналам передать сообщение в столицу и ближайшие города? Другим Невидимым Помощникам?

Послышалось шушуканье, по залу замелькали тени.

– У нас мало времени, решайте быстрее, пожалуйста.

– Можем, – ответила наконец горгулья, – какое сообщение?

– Ну – тут я задумался, – вот такое: "Король демонов готовит вторжение. Помогите! Маг Эдвин. Рамедия". Его должен получить каждый, кто имеет хоть какое-то отношение к волшебству. Нам понадобится любая помощь. Это очень важно.

И почему я раньше не додумался до такой простой вещи? Голубей посылал, глупый болван…

– Думаешь, кто-нибудь откликнется? – спросил Норман.

– На этот раз у них не получится отсидеться за моей спиной. Сегодня Рамедия, завтра – весь мир. Отступать некуда.

– Но ведь и раньше случались прорывы, – возразила Мелл, – и их успешно ликвидировали.

Я только тяжело вздохнул. Что мне оставалось делать? Она ведь не знала всех подробностей ликвидации подобных прорывов. Оно и немудрено – подробности были строжайше засекречены. Последний раз прорыв демонов был остановлен принесением в жертву тринадцати магов. Это были стоящие специалисты, которые могли сделать еще много хорошего, если бы их судьба сложилась иначе. Но так вышло, что они были сожжены на огромном костре, и освободившаяся с их смертью магическая энергия закрыла дверь между нашими мирами. С оставшимися демонами, которые лишились поддержки из своего мира, разобрались довольно быстро.

Может, я и эгоист, но мне бы не хотелось попасть в число новых «счастливчиков». Мелл тогда останется вдовой, а ей так не идет черный цвет. Зеленый или красный смотрятся на ней намного лучше.

– Ну так что? – обратился я Помощникам. – Когда будет доставлено сообщение?

– Уже доставлено, – ответил домовой. – Было бы о чем говорить.

– Отлично.

– Что-нибудь еще? – поинтересовался домовой.

– Нет, вы мне пока не нужны. Люди, давайте приниматься за работу.

– Мы готовы! Руководи. – Норман засучил рукава.

– Это означает, что работать буду я, а остальные не будут путаться у меня под ногами. А конкретно ты, – мой строгий взгляд обратился в сторону Мелл, – сидишь в церкви и никуда из нее не выходишь. Понятно?

К моему удивлению, она послушно кивнула. Наверное, ситуация, действительно, была из ряда вон выходящая, раз уж даже моя жена оставила свою обычную строптивость.

Вдвоем с Норманом мы быстро разобрали баррикады. Я в нерешительности остановился перед дверью. Мне не хотелось выходить наружу, так как я хорошо знал, что представляет собой город после нападения живых мертвецов. Если вкратце, то по улицам носятся толпы перепуганных людей, желая найти того, кто ответит за все это безобразие и спасет их жалкие жизни. То есть меня.

Наблюдая мое замешательство, Невидимые Помощники все, как один, смотрели на мою скромную персону с немым укором. Они, видимо, считали всех магов бесстрашными созданиями. Особенно печально глядела маленькая зеленая горгулья, которую Эрик взял к себе на руки. Я мог бы поклясться, что ее глаза наполнились слезами, если бы не знал, что горгульи не умеют плакать.

Укоры сделали свое черное дело: дверь протяжно скрипнула, и я оказался на улице. Перед моим взором предстала печальная картина – поломанные заборы, разбитые окна, чья-то рука без тела, валяющаяся в грязи. При полном отсутствии ума умертвия обладали огромной силой. С ними нелегко справиться. По улице ходили немногочисленные жители, вооруженные до зубов, и стража с мечами, вытащенными из ножен. Я не стал дожидаться, пока они заметят меня, и сам подошел к стражникам.

– Нервная у вас работа, – заметил я как можно более дружелюбно.

– Такого еще никому не приходилось видеть, – пробормотал один из них, согласно кивая.

– Много людей погибло?

– Не знаю, – он пожал плечами.

– Мы все умрем, верно? – спросил самый молодой из них. Его доспехи был в нескольких местах прокусаны. – Эти твари ужасны! – Его лицо скривилось, губы мелко задрожали.

– Успокойся, – хлопнул его по плечу другой. – Мы пережили эту ночь – это главное.

– Вы же наш маг, помогите нам!

Ну вот, то, чего я опасался, все-таки началось. Сейчас начнут меня упрашивать. Или угрожать – это как получится.

– Именно поэтому я здесь и нахожусь, – успокоил я их.

– Многие люди хотели сбежать из города, но их не пускает невидимая преграда. Это катастрофа! – продолжал упавшим голосом юноша. – Конец света, а ведь я хотел жениться. Через месяц. Даже домик себе присмотрел, где с женой можно было бы поселиться.

– На счет преграды не беспокойтесь. Это дело моих рук.

Почему-то мои слова стражников не успокоили, а только заставили крепче взяться за оружие.

– Это по какому такому праву?.. – зловеще спросил стражник.

– Если я скажу вам, вы обещаете не болтать об этом гражданскому населению?

Заинтригованная стража согласно закивала. В глубине души они считали простых обывателей, не умеющих как следует держаться в седле и махать мечом, существами низшего порядка.

– Демоны хотят занять тела людей. Умертвия – это их вестники. Вся Рамедия попала под влияние демонов. Поэтому никого нельзя выпускать из города. Я вот даже свою жену не выпускаю.

– Понятно, – пробормотал чернобородый стражник, давая знак остальным опустить мечи остриями вниз. – А как мы узнаем, кто сейчас перед нами – человек или проклятый демон?

– Никак, – я пожал плечами, – до тех пор, пока они не станут превращаться и не проявят свою истинную сущность. А что вы все здесь делаете?

– Мертвецов ищем.

– Зачем? Разве вы не знаете, что обычное оружие против них бессильно? Лучше вернитесь в казарму, отдохните, я же вижу, что вы еле стоите на ногах. У вас есть время, пока солнце не зашло за горизонт.

– Значит, есть время до наступления сумерек. И какой же прогноз на будущее?

– Этим вечером встанет все кладбище.

Стражники грязно выругались.

– Мне кажется, я узнал моего дедушку, – печально сказал юноша. – Его похоронили с серебряной цепочкой на шее. Такой милый был старик, а сегодня ночью он чуть не перегрыз мне горло.

– Но ведь не перегрыз же. Оставьте в покое этих мертвых, все равно им не помочь! А если не хотите отдыхать, то лучше успокойте остальных рамедийцев. Если начнется паника, то количество жертв только увеличится.

– Поздно, – кашлянул стражник. – Они уже паникуют. Когда мертвецы пытаются ворваться к тебе в дом или съесть твою печень, то трудно оставаться спокойным.

На это утверждение мне было нечего возразить, поэтому я решил завершить нашу содержательную беседу. Я пожелал стражникам всего хорошего и пошел искать Фамила. Я плохо помнил, где находится сарай, в котором я его запер. Ночью все кажется другим, тем более что город сильно изменился. Мои бывшие ориентиры – заборы – теперь лежали разломанные на земле.

Поплутав по улицам минут двадцать, я наконец взял нужное направление. Меня то и дело останавливали испуганные жители и требовали объяснить им, что происходит. Я проклинал свою мантию, которая только привлекала ненужное внимание. Можно было одолжить какой-нибудь костюм у Нормана, но какой? Не рясу же?

Сарай был цел и невредим, значит, он не подвергся нападению умертвий. Замок тоже был в полном порядке. Но, несмотря на это, меня не покидало нехорошее предчувствие. Предчувствие не подвело, Фамила в сарае не оказалось. Он исчез, и только тусклый магический огонек сиротливо летал над тем местом, где я его оставил. В противоположной стене сарая была проломлена дыра, достаточная, чтобы он мог через нее уйти. Фамил сбежал, сумев побороть силу моих заклинаний. Но это же невозможно! Это был обычный человек, в нем не ощущалось ничего магического. Правда, существовал шанс, что его сопротивляемость магии была повышена благодаря тем неизвестным грибам, которые он собирал в шахтах для ватсу.

Ну что ж, ему же хуже. Если его вчера не съели мертвецы, то сегодня у них будет такой шанс. Сам по себе Фамил – без Уала – не представлял для меня интереса. И без него дел немало.

Преодолев соблазн пуститься по его свежему следу и, догнав, хорошенько наказать беглеца, я приказал себе отправиться на площадь к дому Баса. Именно приказал, потому что мои ноги упорно отказывались идти в ту сторону. Должно быть, мои ноги дальновиднее меня самого, потому что, когда я добрался до площади, Джора Баса как раз собирались сжечь на огромном костре, наспех сооруженном из поломанной мебели. Если бы я опоздал на десять минут, с градоправителем Рамедии можно было бы навсегда распрощаться. А тут волей-неволей придется вмешаться. Тем более что Бас первый увидел меня и радостно заголосил что есть мочи:

– Маг Эдвин! Остановите их!

Я спешно прочитал заклинание воды третьей степени, и на Баса обрушились потоки воды. Это было сделано на всякий случай. Люди удивленно посмотрели на чистое голубое небо, а потом на меня. У одного из поджигателей от удивления даже факел выпал. Он упал в лужу и с шипением погас.

– О, как вы вовремя… – простонал Бас. Похоже, градоправитель нисколько не обиделся на меня за вынужденную ванну. – Они все сошли с ума!

– Сейчас разберемся! – грозно пообещал я.

Толпа безмолвно расступалась передо мной. Отшвырнув прочь деревяшки, я достал нож и перерезал веревки, опутывающие тело Баса.

– Вы же сами его выбрали, – сказал я, обращаясь к толпе, – зачем же его теперь сжигать? Раньше надо было думать.

– Это он во всем виноват! – завопил, брызжа слюной, оборванный старик, явно ненормальный. – За его проступки нас карает Создатель! Сжечь его! Сжечь отступника!

– Пока я здесь, никто никого сжигать не будет! Тихо!

– Сжечь колдуна! Он с ним заодно! Сжечь негодяев!!!

Старик не унимался, поэтому мне пришлось на некоторое время лишить его речи. Этим приемом я еще в школе баловался. Желая сорвать особо ненавистный урок или контрольную работу, я делал так, что учитель не мог произнести ни слова. Безобидное заклинание, но какой оно давало эффект! После долгих разбирательств и получения заслуженного наказания я целую неделю очень аккуратно садился.

– За что вы здесь оказались? – громким шепотом спросил я Баса, пока люди наблюдали за ужимками сумасшедшего.

– По вашей милости. После того как заикнулся о девственницах, эти болваны решили, что я возглавляю всех этих мертвецов и девушки мне нужны для того, чтобы принести их в жертву. Моя репутация безнадежно испорчена.

– Будьте оптимистом – вы только что избежали страшной смерти!

– Да, а вы видели, во что они превратили мой дом? Это из моей мебели они соорудили этот костер. Как мне теперь жить?

Я ободряюще похлопал Баса по плечу, прокашлялся и для пущего эффекта воздел руки к небу:

– Глупцы! – прогремело над площадью. – Вы заняты не тем делом!

– А ты кто такой, чтобы нам указывать?

– Я – маг Эдвин, и мой долг охранять вас, но я ничего не смогу сделать, если вы будете вести себя подобно стаду баранов. Вам всем известно, что в конечном счете ожидает каждого барана?

– Известно, – дружно ответили горожане. – О великий маг Эдвин, просвети нас! Что нам делать?

На какое-то мгновение мне показалось, что они издеваются, но, глядя на их бесхитростные лица, обращенные ко мне, я отбросил всякие подозрения.

– Перед лицом опасности люди объединяют свои силы, поэтому я прошу помочь мне. Нужно найти несколько девственниц, которые будут добровольно следовать моим указаниям. Сразу оговорюсь, – поспешно добавил я, – что вред им причинен не будет.

Нужно было добавить, что у девушек должны быть крепкие нервы и награды за бег на длинные дистанции с препятствиями, но, по понятным причинам, я не стал этого делать.

– Их прямо живыми принесут в жертву? – ужаснулась толстая баба в цветастом платке.

– Далось вам это слово! Нет, конечно! Им нужно будет только пробежать по улицам города в определенный момент. И за эту простую работу они получат целых десять золотых.

Люди сразу же зашумели. Я давно заметил, что упоминание о деньгах любую, даже самую кровожадную толпу настраивает на деловой лад.

– Кхм, – кашлянул в кулак серенький неприметный старичок, – у меня есть внучка. Думаю, что она согласится.

– А она точно?.. – я сделал выразительную паузу.

– Ручаюсь. Мы ее строго воспитывали.

– Хорошо. Все, кто согласен помочь спасти родной город и хорошенько на этом заработать, собираетесь на этом самом месте через три часа. Уже с девушками.

Кое-кто, подсчитав, куда он потратит десять золотых, согласно закивал, но большая часть толпы осталась стоять с хмурым видом.

– А можно узнать подробности? – спросил один из таких мрачных горожан.

– Зачем? Все подробности предстоящей работы я буду обсуждать непосредственно с девушками, – тут я решил схитрить, – так как это тайна магического характера.

– Но ведь это наши дочки, наши кровинушки! – возмутился какой-то высокий усач в грязном, насквозь промасленном переднике. – Это самоуправство! Родную кровь подвергать опасности. А ведь это наши доченьки-красавицы, наша будущая опора… В конце концов, десять золотых – это слишком малая сумма.

– Разве? – деланно удивился я, зная, что они обязательно попробуют торговаться. – Сколько же вы хотите?

– Двенадцать, нет – пятнадцать золотых. – Глаза усача алчно загорелись.

Я вопросительно посмотрел на Баса, но градоправитель, надо отдать ему должное, только крепче сжал губы и категорически покачал головой. Даже возможная смерть на костре не смогла сломить его дух.

– Десять – это последняя цена. Соглашайтесь.

– Четырнадцать.

– Десять.

– Тринадцать с половиной.

– Десять.

– Тринадцать и две серебряные монеты.

– Десять.

– Двенадцать, шкура овцы и новые сапоги.

– Десять, и вы приводите в порядок дом Джора Баса.

Услышав это, мужчина остолбенел от моей наглости. Круглыми глазами уставился на меня и несмело продолжил:

– Двенадцать с четвертинкой серебра и шкура бобра.

– Десять, и вы ремонтируете дом градоправителя и подметаете площадь.

– Чего? – он непонимающе моргнул и оглянулся на остальных.

– Торгуемся дальше? – с надеждой спросил я.

– Одиннадцать, – пробормотал усач с несчастным видом.

– Десять, и ко всему вышесказанному вы обязуетесь посадить по одному дереву. Озеленение территорий – полезная вещь.

– По рукам! – поспешно согласился мой оппонент, опасаясь, как бы я не прибавил к этому полное переустройство города, постройку оборонительного вала и чего-нибудь еще.

– Ну вы довольны торгами? – спросил я градоправителя.

– Ушам своим не верю, – уважительно ответил тот. – Никогда бы не подумал, что вы на такое способны. Должен признать, что у вас есть все задатки хорошего торгаша.

Мне осталось только со скромным видом согласиться. Народ на площади понимал, что его одурачили, но, словно завороженный, не мог вымолвить ни слова против.

Люди только переводили взгляд друг на друга и недоуменно пожимали плечами.

– Итак, через три часа. А пока что расходитесь по домам.

Горожане разбились на небольшие группки по четыре-пять человек и последовали моему совету. Бас отошел подальше от костра и, придирчиво осмотрев порванный рукав, недовольно надул губы.

– Они мне за это заплатят… – проворчал он негромко.

– Если будет кому. Мертвецы еще вернутся.

– Демоны вас раздери, вы собираетесь хоть что-нибудь делать! – градоправитель решил отыграться за перенесенные страдания на мне. – Только языком болтаете! Каркаете, словно ворон.

Я смерил его с ног до головы своим фирменным взглядом, от которого женщины падали в обморок, цветы вяли, трава жухла, и Джор Бас заметно присмирел.

– Я вам не подчиняюсь, так что оставьте этот тон.

– Да-да… Конечно. Просто сами понимаете… Что вы намерены делать?

– Ждать прихода девушек. Больше ничего не остается. Кстати, вы знаете место, где можно перекусить?

– Как вы можете думать о еде в такое время? – ужаснулся Бас. – Даже я о ней не думаю.

– А что тут странного? Во время занятий магией расходуется много сил, и чтобы их пополнить, нужно хорошо питаться.

Градоправитель задумался и погладил себя рукой по внушительному животу.

– Иногда мне приносят еду из ресторана "Дикий шмель". Он находится здесь, на площади.

– Спасибо, я сейчас же пойду туда. Надеюсь, умертвия не разгромили это заведение.

– Могу я задать вопрос? – Глаза градоправителя воровато забегали.

Я кивнул.

– Если город все равно нельзя покинуть, то можно я хотя бы не буду принимать непосредственное участие в предстоящем кошмаре? – он с опаской скосил глаза на заготовленные для костра дополнительные доски.

– В вашем доме есть вместительный комфортабельный подвал со всеми удобствами и запасом пищи на месяц? – догадался я.

– Если быть точным – на три месяца, – подтвердил Бас. – Я приступлю к своим обязанностям, как только город станет свободен.

Я представил, как Джор Бас в полном рыцарском облачении, выкрикивая проклятия, лезет на баррикады, освещая остальным воинам дорогу факелом, и содрогнулся. Рамедия еще может выдержать и живых мертвецов, и демонов, но подобного она точно не выдержит.

– Хорошо, я не против. Но вы должны будете взять вместе с собой еще кого-нибудь. Убежище нужно использовать с максимальной пользой.

Градоправитель сделал над собой усилие и кивнул:

– Я возьму с собой слуг и их родственников.

– Хорошо, в таком случае можете идти, а то, если вас не сожгут, то утопят или повесят.

Напутствуемый этими жизнеутверждающими словами, градоправитель в мгновенье ока скрылся из виду, а я отправился на поиски "Дикого шмеля", мечтая съесть отбивную или жаркое.

Над входом в ресторан висела яркая вывеска, изображающая некое мохнатое чудовище размером с подсолнух и такой же расцветки. По представлению неизвестного художника, именно так выглядит дикий шмель. Внешне ресторан не имел видимых повреждений, поэтому я стал надеяться на лучшее. Возле самой двери сидел, вывалив язык, огромный рыжий пес. Я не боюсь собак, но животные подобного размера заставляют меня нервничать. Никогда не знаешь, что у них на уме.

Стараясь не делать резких движений, я осторожно обошел собаку и, схватившись за дверную ручку, открыл дверь и нырнул внутрь помещения. Быть может, это было сделано слишком поспешно, но мне уже немало лет, и до такого возраста я дожил именно потому, что соблюдал известную осторожность. Статистика показывает, что в основном маги гибнут не от чар, клыков диковинных тварей или пространственных сдвигов порталов, а от глупых случайностей. Вероятность того, что ты насмерть разобьешься, поскользнувшись на скользком полу в собственной ванне, намного выше, чем если тебя ужалит гигантская оса-убийца или обезглавит черный маг. Поэтому не стоит недооценивать собак, смирно сидящих у дверей ресторана.

"Дикий шмель" оказался рестораном для состоятельных людей, о чем красноречиво свидетельствовали белоснежные скатерти, да и, собственно, рекомендации Джора Баса. Вряд ли градоправитель стал бы питаться в скромной забегаловке, обслуживающей нужды простого населения.

В ресторане, кроме меня, никого не было, поэтому я присел за крайний столик, позвонил в колокольчик и стал дожидаться официанта. Через минуту бодрой пружинящей походкой ко мне вышел молодой человек. Он был коротко подстрижен и носил маленькие усики. В левой руке у него было меню, а через правую руку перекинуто полотенце. Официант держался с таким достоинством, что можно было подумать, что он прошел выучку в имперской академии кулинарных искусств, которая готовит обслуживающий персонал для дворца. И как заведение подобного класса могло оказаться в Рамедии?

– Чего изволите? – официант услужливо поклонился.

– Вы работаете сегодня?

– "Дикий шмель" работает и будет работать, даже несмотря на то, что ночью кое-кто, не к обеду будь сказано, разгромил нашу кухню.

– Сочувствую.

– В связи с этим количество блюд несколько меньше обычного, но все оставшиеся неизменно высшего качества и отменны на вкус, – он смерил взглядом мою мантию и продолжил, – могу порекомендовать магический морковный суп. А также колдовскую запеканку, чудодейственные куриные котлеты и волшебный десерт из фруктов и сливок.

– Как мило… Спасибо, но морковный суп меня не впечатляет. Меня больше интересуют мясные блюда.

– О, – лицо официанта погрустнело, – в таком случае вам придется выбирать всего из пяти наименований: бифштекс, котлеты, копченый окорок под грибным соусом, шашлык, свиные ножки с тушеной капустой.

– Принесите мне порцию копченого окорока, – с воодушевлением сказал я, – и что-нибудь на десерт. На ваш выбор.

Официант снова послушно поклонился и исчез, скрывшись в глубине зала за тяжелыми бархатными портьерами. Я со вздохом облегчения откинулся на мягкую спинку кресла. Похоже, что жизнь начинала потихоньку налаживаться. У меня нет привычки смотреть на мир через розовый витраж, но ведь черная полоса не должна длиться вечно?

Когда мне принесли ароматный, еще дымящийся кусок мяса, я сглотнул слюну и схватился за приборы. Сколько стоит подобное удовольствие, меня ничуть не волновало. Если случится чудо и Рамедия выстоит в предстоящей заварушке, то оплата счета ляжет на плечи градоправителя, ну, а если не выстоит… Жаль, что Мелл сейчас нет рядом со мной. Наверняка она бы по достоинству оценила этот кулинарный шедевр.

Знаком я остановил официанта, который собирался уйти.

– Постойте, мне нужно вас кое о чем спросить. Посетителей больше нет, поэтому, смею надеяться, вы не загружены работой.

– Да?

– Присаживайтесь. – Я кивнул на соседний стул. – Как ваше имя?

– Деррак.

– Редкое имя. Кажется, так звали родоначальника одного из северных кланов.

– Да, мои предки пришли с гор.

– Скажите, Деррак, кто владелец этого замечательного заведения? Или это тайна?

– Отнюдь. Это Энио Черный хвост. Он выходец из зверолюдей.

– Черный хвост… – Я напряг память, вспоминая. – Человек-бобер?

– Именно так. Но если вы хотели поговорить с хозяином, то его сейчас нет. Он уехал еще на прошлой неделе и вернется не скоро. О нуждах ресторана заботится управляющий.

Зверолюди появились восемьсот лет назад в результате плачевного эксперимента в одном магическом исследовательском центре. Лисы, пантеры, кролики, бобры и мыши высотой в человеческий рост, с развитым интеллектом неожиданно для их невольных создателей вышли из своих клеток и стали настаивать на том, чтобы их признали полноправными гражданами. Дело получило широкую огласку, поэтому все права зверолюдям после долгих разбирательств пришлось все-таки дать. Именно после этого случая магам официально запрещено проводить опыты над животными.

У зверолюдей оказалась отличная деловая хватка, и они без особых проблем нашли себе занятие по вкусу и растворились среди людей. В нашем мире достаточно странных существ, поэтому гигантской говорящей пантерой уже никого не удивишь. Если владельцем "Дикого шмеля" был бобер, то неудивительно, что ресторан был безукоризнен. Бобры всегда много внимания уделяли мелочам.

– Вы хотите переговорить с управляющим?

– Нет, Деррак, в этом нет никакой необходимости. – Я положил в рот еще кусочек окорока. – Но вы же знаете, что происходит в городе? Как представитель официальных властей, советую вам и всему обслуживающему персоналу вместе с запасом пищи скрыться в подвале. Здесь же есть подвал?

– Конечно, мы в нем храним бочки с вином и мясо.

– Ну вот, и выпивка и закуска сразу. Последуйте моему совету – переждите неспокойное время в подвале. Будет жалко, если Рамедия потеряет таких профессионалов, как вы.

– Спасибо, сэр. – Деррак просиял. – Вам понравилось? – Увидев мой утвердительный кивок, он вскочил со стула. – Тогда я за десертом!

Официант забрал грязную посуду и через некоторое время вернулся с чашкой, полной охлажденной земляники и взбитых сливок. Я смотрел на это маленькое чудо и понимал, что на самом деле волшебник далеко не я, а тот, кто сумел раздобыть свежую землянику в это время года. Деррак, ожидая дальнейших распоряжений, с умилением смотрел, как я уплетаю ягоды. Что поделать, земляника всегда была моей слабостью. За земляничный пирог, которым меня изредка балует Мелл, я готов на все, что угодно.

"Дикий шмель" – заведение очень приличное, поэтому я удержался от соблазна и не стал вылизывать чашку. Перед Дерраком было как-то неудобно.

– Скажите, а что это за огромный пес сидел у входа в ресторан, когда я вошел?

– А, вы, наверное, имеете в виду Лютика, – понимающе улыбнулся официант. – Не волнуйтесь, он совершенно безобиден. Он пришел к нам еще щенком, и с тех пор мы его подкармливаем. Обычно он спит на заднем дворе, но иногда позволяет себе улечься возле главного входа.

– А посетителей он не отпугивает?

– Лютик совсем ручной, люди знают об этом и не боятся. Но почему вы спрашиваете? Неужели он повел себя с вами враждебно? – заволновался официант. – Я слышал, что некоторые животные не выносят запаха магов.

– Это про кошек. Нет, ничего не случилось, просто мне стало любопытно.

– Благодаря Лютику мертвецы не смогли проникнуть дальше в здание. Наш ночной охранник говорит, что он отогнал их своим лаем.

– Выходит, что и от собак есть польза.

Тут в ресторан вошла пожилая, хорошо одетая семейная пара, и Деррак, извинившись, вынужден был прервать наш разговор. Мне не оставалось ничего другого, как снова вернуться на площадь. Проходя мимо официанта, я шепнул ему, чтобы он записал обед на счет Баса. К моей глубокой радости, Деррак без возражений кивнул и продолжил обслуживать посетителей.

После того как я покинул "Дикого шмеля", мне сразу же пришлось удостовериться в том, что жизнь продолжает течь в своем привычном русле – то есть у меня снова были неприятности. Пока я обедал, над городом высоко в небе образовалась черная воронка, из которой выползал густой дым и сыпались красные искры. Искр становилось все больше, и теперь ясно угадывалось, что они летают по воздуху не хаотично, а в определенном порядке. Искры складывались в огненно-красные пылающие буквы, а те в слова. Передо мной было послание от самого короля демонов. Если бы в этот момент я вынул из сумки Уал, возможно, его владелец не устоял бы перед искушением и попробовал им снова завладеть. Перед моими глазами промелькнуло видение когтистой шестипалой лапы, тянущейся к кинжалу, и я покрепче ухватился за ремень сумки.

Я стал в сторонке, дожидаясь, пока послание оформится до конца, не обращая внимания на насмерть перепуганных людей, которые с ужасом взирали на огненные буквы.

– Окрир шептушерн наракхар. Брикрн вегхрнара, – прошептал я, читая с неба как с обычного листа.

В переводе с языка демонов это означало примерно следующее: "Сопротивление бесполезно. Готовьтесь к смерти". Интересно, какой смысл этого послания? Нагнать на людей еще большего страху? Глядя на мечущихся рамедийцев, я решил, что последнее сделать уже просто невозможно. Куда уж больше? И так известно, что будет с каждым из оставшихся в живых, если в городе станут заправлять демоны.

Слова повисели в небе несколько минут, а затем сгорели. Воронка тоже исчезла. Сверху еще несколько минут летели густые хлопья пепла.

Я поспешно надел венец Сумерек и уже в нем, задрав голову, обвел глазами небосвод. Надо мной были только нити эгекунна. Они опустились еще ниже, и, если дальше будет продолжаться в том же духе, то скоро они сомкнутся в одной точке, подчинив своей власти всех людей, через которых пройдет эта колдовская сеть. В том месте, где эгекунн сомкнётся полностью, и появится король демонов. А за ним его многочисленная армия.

Если они сумеют это сделать до того, как подоспеют остальные волшебники, то, убив меня и рассеяв мои заклинания, демоны вырвутся на свободу и начнут свое триумфальное шествие по миру. Возможно, король демонов использует Уал для создания постоянного прохода между мирами, а может, сделает это каким-нибудь иным способом.

Трудность противостояния демонам заключалось еще в том, что они были непредсказуемы и с каждым новым вторжением придумывали что-нибудь новое. Они не повторяли старых ошибок, в отличие от наших правителей.

Венец ничем особенным мне не помог. Мои заклинания, молитвы и мысли людей витали в воздухе и были похожи на разноцветную дымку. Страхи людей были подобны черным теням, которые, несмотря на яркий солнечный день, быстро скользили по камням. И теней становилось все больше.

Граница между нашими мирами истончилась. Я видел, как она колеблется. До прорыва осталось совсем немного. Мне казалось, что за тонкой пленкой, разделяющей наши реальности, я уже могу различить громадные фигуры демонов, ждущих своего часа, но это было, конечно, неправдой. Пораженный участок на небе был невелик, но я знал, что он будет расти и шириться.

Я мотнул головой, поспешно снял венец и крепко зажмурился. Не хотелось ни о чем думать – ни о возможной опасности, ни о смерти, ни о возложенной на меня ответственности. Зато очень хотелось очутиться как можно дальше от этого места. Пусть другие принимают решения и рискуют жизнью, а мне больше по нраву тихая жизнь с Мелл в маленьком домике на опушке леса.

Представив лес, горную речку и заросли папоротника возле самого порога, я немного успокоился. Когда я открыл глаза, мир снова приобрел свой привычный вид. Право, в этом мире я чувствовал себя намного уютнее.

– Маг Эдвин! Маг Эдвин! – Ко мне со всех ног спешил Маус Бланк.