/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Семья Рейни

Золотая Сеть

Мэри Бэлоу

Обнаружить в собственной спальне незнакомую красавицу — ситуация, необычная даже для легкомысленного повесы графа Эмберли! А уж узнать, что эта особа — глубоко порядочная девушка из хорошей семьи, ставшая невинной жертвой чужой интриги, совсем странно. Честь Александры Парнелл надо спасти — пусть даже ценой фиктивного обручения! Однако постепенно граф понимает, что, пытаясь совершить благородный поступок, ВЛЮБИЛСЯ ВСЕРЬЕЗ. Влюбился нежно, страстно, до безумия…

1989 ru en Н. В. Кузьминова Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-10-06 http://lib.aldebaran.ru OCR Roland; SpellCheck Miledi 0E1EDB97-D555-4F0D-934A-30AD525503B6 1.0 Золотая сеть АСТ, АСТ Москва Москва 2006 5-17-035544-0, 5-9713-1528-5, 985-13-6028-7 Mary Balogh Gilded Web 1989

Мэри Бэлоу

Золотая сеть

ВЕЧНОСТЬ

Если радость ты в клетке железной запрешь —

Задохнется она в неволе.

Если ж выпустишь на свободу —

Будешь счастлив с ней вместе на воле.

Уильям Блейк

Глава 1

Вечер выдался на редкость холодным для мая. Дождь еще не начался, но все небо было затянуто тяжелыми свинцовыми облаками, и пронизывающий ветер безжалостно набросился на легко одетую юную леди, которая в полном одиночестве шагнула в его ледяные объятия. Как ни старалась она закутаться в тонюсенький темный плащик, накинутый поверх еще более тонкого вечернего платья, защитить от непогоды он не мог. Одной рукой девушка тщетно пыталась запахнуть полы плаща, другой ухватилась за трепещущие на ветру края капюшона.

Александра Парнелл задрожала и склонила голову, но возвращаться обратно на бал к веселым, разодетым в пух и прах гостям ей совершенно не хотелось. Даже несмотря на то что сквозь высокие окна зал призывно манил ее сотнями сверкающих свечей, безудержным весельем и теплом — честно говоря, там было не просто тепло, а душно, поскольку выходящие в сад французские окна держали из-за непогоды закрытыми.

Может, это и глупо, но Александра предпочла балу одинокую прогулку по холодному саду, по крайней мере на время. Более того, она даже радовалась непогоде. Будь на улице чуть теплее или ветер потише, гости наверняка бродили бы здесь целыми толпами и уединиться ей вряд ли бы удалось.

Она повернула голову и бросила взгляд через плечо. Никого. И все же она инстинктивно отошла подальше от ярко освещенного особняка к темной, ведущей к конюшням аллее. Похоже, над обитателями Лондона какой-то рок висит: их конюшни располагаются либо слишком далеко от дома, либо чуть ли не у них на головах.

Александра снова вздрогнула, уткнулась носом в руку, крепко сжимавшую капюшон плаща, и подула в ладошку. Глупо было убегать вот так. Туфельки наверняка испачкались. И гладкие, собранные в пучок волосы растрепались под капюшоном — как Нэнни Рей ни настаивала, девушка не захотела сделать праздничную прическу. К тому же убежать навсегда ей все равно не удастся. Вскоре придется снова вернуться в зал.

Ей уже двадцать один. За последние недели у Александры вошло в привычку вести внутренний монолог. Это был ее первый и, вероятно, последний по-настоящему активный сезон в Лондоне, когда ей приходилось принимать участие во всех развлечениях бомонда. Папа ни с того ни с сего решил, что ей следует поближе познакомиться с высшим светом, прежде чем официально объявить о долгожданной помолвке с герцогом Петерлеем. Они всем семейством переехали в дом на Керзон-стрит — папа, мама, ее брат Джеймс и она. И с тех пор вот уже месяц упорно встречались с нужными людьми и посещали все надлежащие мероприятия.

Она должна быть на седьмом небе от счастья. Многие девушки умерли бы от радости, окажись они на ее месте. Но подобная развеселая и фривольная столичная жизнь явно не для нее. Она была просто-напросто не готова к ней. Только теперь Александра начала понимать, в какой строгости воспитывали их с братом Джеймсом в Данстейбл-Холле. Любые развлечения и забавы неизменно вызывали неудовольствие отца. Каждая мысль, каждое слово и действие взвешивались на весах церковных истин, Священного Писания и непреклонных представлений отца о благопристойности, добродетели и морали. В отличие от Джеймса она даже в школу не ходила, а потому почти ничего не знала об окружающем ее мире.

Сколько Александра себя помнила, она была предназначена герцогу Петерлею, который был на двадцать лет старше ее. Она видела его всего несколько раз, да и то мельком и в строго официальной обстановке. Герцог нечасто появлялся в своем поместье, которое граничило с их владениями. Он служил в правительстве и потому большую часть времени проводил в Лондоне.

Александра никогда не задавалась вопросом, почему должна выйти именно за этого человека. Должна, и все тут. Она и теперь не подвергала этот факт никакому сомнению. По прибытии в Лондон она несколько раз встречалась с ним и не нашла никаких изъянов. Во многом он сильно походил на ее отца — строгий, непреклонный, но в то же время честный и искренний. К несчастью, он, как человек слишком занятой, не имел возможности присутствовать на всех увеселительных мероприятиях, которые ей надлежало посещать.

А потому чувствовала она себя немного неловко. Ничего общего с окружающими ее светскими завсегдатаями .Александра не имела; ни мужа, ни поклонника, как другие девицы, себе не подыскивала. Отец не позволял ей одеваться по последней моде, да и сама она не могла пересилить себя и хотя бы сделать укладку поинтереснее.

Кроме того, имелось еще одно весьма неприятное обстоятельство: куда бы она ни направлялась, ей постоянно приходилось отражать нападки Хардинг-Смитов. Тетушка Дидра, родная сестра отца, пришла к выводу, что бедняжке не хватает развлечений, а потому из кожи вон лезла, чтобы рассеять мнимую тоску племянницы. Вполне вероятно, она делала это от чистого сердца, но Александра не разделяла ее взглядов на развлечения. Кузина Кэролайн глупо улыбалась и все время липла к ней, но скорее из-за желания понравиться Джеймсу, чем испытывая теплые чувства к самой Александре. А кузен Альберт, похоже, вознамерился во что бы то ни стало защитить наивную деревенскую родственницу от всех соблазнов Лондона. Его заносчиво-снисходительное обращение было просто невыносимо и выводило девушку из себя.

Александра снова подула в ладошку. Не слишком ли грубо она обошлась сегодня с Кэролайн и тетей Дидрой? Не стоит ли ей извиниться перед ними? Дамы хотели, чтобы она переночевала в их особняке, а с утра отправилась с ними за покупками на Бонд-стрит. Они даже испросили разрешения у ее матери и договорились о том, что горничная привезет ей все необходимые вещи, и только после этого обратились к самой Александре. Но та отклонила их предложение. Причем ответила в довольно резкой форме, не подумав смягчить отказ правдоподобной отговоркой. Ее всю жизнь учили, что нужно всегда говорить правду и лжи во благо просто не бывает.

Почти сразу после этого родственники удалились с бала у тети Дидры голова разболелась. Именно тогда Александра взяла плащ и улизнула на улицу, не в силах противостоять искушению воспользоваться удобным моментом, тем более что Альберт ухмылялся ей издалека и она прекрасно понимала, что он собирается подойти к ней. Молодой человек наверняка решил снизойти до того, чтобы пригласить кузину на танец, поскольку на этот раз она осталась без партнера. Мама, наверное, до сих пор думает, что она уехала с тетей Дидрой. Пора возвращаться. Кто-то записался к ней в карточку на контрданс. Не может же она разочаровать своего неизвестного кавалера и не появиться к началу танца. Кроме того, мама наверняка начнет выговаривать за то, что ее так долго не было, и может быть, даже сообщит об этом отцу. Тогда неприятностей точно не избежать.

Однако судьба распорядилась иначе, и в тот вечер Александре не суждено было вернуться в танцевальный зал. Девушка уже собралась повернуть обратно к дому, но тут заметила запряженную четверкой лошадей закрытую карету, которая показалась неподалеку, на ведущей к конюшням аллее.

И тут начался настоящий кошмар.

Девушка спиной почувствовала приближение другого человека, а через долю секунды чья-то ладонь уже зажала ей рот. Ужас накрыл ее с головой, она вцепилась в руку нападающего и ударила его обутой в бальную туфельку ногой.

Руки девушки скрутили за спиной. Плащ распахнулся, и ветер тут же с неистовой силой накинулся на нее и принялся трепать тоненькое платьице из нежно-голубого шелка. Она попыталась мотнуть головой, наклониться вперед, высвободиться из цепких объятий, но безуспешно. Капюшон натянули ей на лицо до самого носа, и теперь она даже видеть не могла.

— Попалась! — победоносно прозвучал позади нее голос запыхавшегося человека. Похитителя явно забавляли ее тщетные усилия. — Хватит брыкаться, юная леди, это бесполезно. Сегодня вы далеко не уедете. Надо было танцевать остаться. Какого черта ты там копаешься, Клем? Связал ей руки или нет?

— Да она как сто тысяч диких кошек дерется, — ответил второй нападающий. — Вот так. Готово. Теперь никуда не денется.

— Тогда давай ей рот шарфом завязывай, — велел первый. — Думаешь, у нас вся ночь впереди? Представляешь, что с нами будет, если она крик поднимет? Как бы на виселице не оказаться!

— Скажешь тоже, на виселице! — возмутился второй голос. — Да я просто одолжение другу делаю. У меня нет привычки дамочек воровать.

Болтая со своим другом, второй неизвестный плотно зажал Александре рот шарфом и крепко завязал узел. Капюшон по-прежнему был натянут ей на нос, казалось, ее посадили в мешок. До смерти напуганная девушка принялась с новой силой лягаться и попыталась освободить руки.

—  — Хватай ее за ноги, Клем, пока она мне новых синяков наставить не успела! — отдал распоряжение первый.

Александру подняли и без дальнейших церемоний запихнули в экипаж, который она совсем недавно заметила на аллее.

— Дружба дружбой, но всему есть границы, — проворчал первый, захлопнув дверь и оставив Александру одну в темной карете. — Если в следующий раз Идену придет в голову очередной дикий проект, пусть сам его и проворачивает!

Карета двинулась в путь, и Александра поняла, что лежит на сиденье, которое в обычных условиях посчитала бы очень удобным. Но чья же это карета? Кто ее похитил, куда ее везут? И что они собираются с ней сделать? Потребовать за нее выкуп? Неужели похитители считают, что отец сказочно богат? Убить ее? Она покрутила запястьями и обнаружила, что освободиться от пут невозможно. Рот заткнут кляпом, капюшон натянут на лицо до самого носа. Она даже дышать нормально не могла. Она точно умрет. Задохнется раньше, чем похитители соберутся ее убить.

Может, они решили изнасиловать ее? О Господи, лучше умереть! Александра снова попыталась высвободиться, но свалилась с сиденья и неловко приземлилась на пол.

Путешествие было недолгим. Вскоре карета притормозила, дверь распахнулась, и кошмар продолжился. Если бы у нее хотя бы глаза не были закрыты! Ей было бы не так страшно, если бы она могла по крайней мере увидеть, что ее похитители обыкновенные люди.

— О Боже, она с сиденья свалилась! — воскликнул первый. — Иден нас в порошок сотрет, если у нее синяки обнаружатся.

Александра лежала головой к открытой двери, и шанса побороться за свою свободу ей больше не представилось. Один из похитителей ухватил ее за руки, вытянул из кареты, и уже через секунду она оказалась на плече другого, который мигом взбежал по ступенькам в ярко освещенный холл. Через щель в капюшоне Александре удалось разглядеть только пол, вымощенный черно-белой плиткой.

— Хорошо, я покажу вам дорогу в ее комнату, — раздался третий голос. — Но мне это не нравится, господа. Раньше его светлость ничего подобного себе не позволял. Она ведь связана. Нехорошо это как-то.

— Просто отведи нас туда, Палмер, — тяжело дышал первый. — Она не перышко!

Александру понесли вверх по лестнице, которая показалась ей бесконечной, на секунду поставили на ноги, потом легонько толкнули, и девушка упала на мягкую кровать.

— Отлично. — Похититель пошарил под ней, нащупывая путы на руках. — Оставлять вас так ни в коем случае нельзя. Но связать все равно как-то надо, и кляп я тоже вынимать не буду. Не то вы начнете визжать и весь дом на ноги поднимете. И освободить я вас не могу, а то вы возьмете и опять сбежите, тогда все мои усилия пойдут псу под хвост. Привяжу-ка я, пожалуй, вас за руки к прикроватному столбику. Не обижайтесь. Иден скоро придет. Он с вами разберется.

Сопротивление Александры ослабло. Ярость покинула ее, она была близка к отчаянию. Даже если ей удастся сбежать от этого человека, придется сильно постараться, чтобы прорваться к выходу через битком набитый врагами дом. Пока похититель привязывал ее руки к столбику кровати, она исступленно мотала головой, но ей так и не удалось скинуть капюшон и рассмотреть своего похитителя и комнату.

Наконец дверь захлопнулась, отрезав ее от всего остального мира, и она осталась одна в тишине темной спальни. Одна в борьбе за свою практически недостижимую свободу. Одна, наедине со своим воображением. Одна в ожидании своего настоящего похитителя. Иден. Он скоро придет. Скоро она все узнает.

Александра упорно пыталась освободиться.

Доминик Рейн, лорд Иден, вздохнул с облегчением, вернувшись из сада и увидев свою сестру-близняшку Мадлен в компании ее задушевных подружек мисс Викхилл и леди Памелы Пейсли. Вся троица заливалась смехом, слушая рассказ лорда Крейна.

Слава Богу, она здесь! Он и так уже успел за прошедший час выставить себя на посмешище. Так ему и надо, впредь не будет делать слишком поспешные выводы. Но все могло бы обернуться хуже, гораздо хуже. Ему бы ни в жизнь не удалось загладить свою вину, если бы его план удался и Фейбер с Джонсом связали бы Мадлен и доставили в дом Эдмунда. Ее ярость смела бы все на своем пути. Не говоря уже о гневе Эдмунда.

Но все обошлось. Если, конечно, эта парочка идиотов не попытается похитить ее прямо из танцзала. С них станется. Чем труднее план, тем больше вероятности, что они пойдут на риск. И положа руку на сердце он сам не лучше. На их месте он тоже не позволил бы себе отступиться. Надо их найти. Предупредить, что все отменяется.

Хотя для начала лучше, наверное, предупредить саму Мадлен. Преподнести ей всю эту историю как шутку. Он потрогал шейный платок, проверяя, не съехал ли набок, и направился к сестре. Она одарила его улыбкой и закончила историю, которую рассказывала своим знакомым. Последние слова были встречены взрывом хохота.

Мадлен с улыбкой повернулась к брату, в глазах ее плясали веселые искорки.

— Я думала, ты ушел играть в карты, Дом. Хотела было уже врача тебе завтра вызвать. Пропускать танцы — это на тебя не похоже.

— Ходил свежего воздуха глотнуть, — с поклоном ответил лорд Иден. — Такое чувство, что на дворе декабрь. Могу я пригласить тебя на вальс, Мэд?

Он заметил, что мисс Викхилл сдавленно хихикнула — это бывало всякий раз, когда он забывался и называл сестру так, как привык звать в детстве, что, по правде говоря, случалось довольно часто.

— Поверить не могу! — Мадлен взяла его под руку. — Неужели я удостоилась чести потанцевать с самым красивым джентльменом столицы? Обычно ты слишком занят, красоток развлекаешь.

— И ты — одна из них, моя дорогая, — заметил он с улыбкой. — Я уже говорил тебе, что мне нравится твоя новая прическа? Должен признаться, я пришел в неописуемый ужас, когда мама сказала мне, что ты подстриглась, но тебе очень идут короткие кудряшки, Мэд.

— Как бы мне хотелось, чтобы они были темнее, или светлее, или рыжие; одним словом, какого-нибудь более определенного цвета. — Мадлен пожала плечами и положила руку на плечо брата, ожидая, когда заиграет музыка. — Скажи лучше, чем обязана такой чести, Дом? У тебя такой вид, будто ты только что с привидением встретился.

— Ну, не совсем с привидением. — Он робко заглянул ей в глаза. — Я видел сэра Хедли Фэрхейвена.

— И что же? — выжидательно поглядела на него Мадлен.

— В дальнем конце сада, — продолжил он. — У фаэтона.

Оркестр заиграл вальс.

— Это что, загадка такая? — нахмурилась Мадлен. — И я должна ее отгадать, да? Фаэтон новый был? Или без колеса? Или запряжен четверкой коней, за которых ты убить готов? У них в гривы розовые ленточки вплетены? У сэра Хедли кольцо в носу болталось?

— Он ждал леди, с которой собирался сбежать. — Они как раз оказались в углу зала, и он резко развернул ее.

— Неужели?! — Глаза Мадлен заискрились. — Ты уверен, Дом? Какой скандал! И с кем? Скажи мне! Ты ведь не вызвал его на дуэль, чтобы защитить честь женщины? Это, случайно, не одна из твоих подружек?

Брат пробормотал что-то в ответ.

— Что? — переспросила она.

— Я думал, это ты, — буркнул лорд Иден.

— Я?! — Мадлен резко остановилась. — Ты думал, я собираюсь сбежать с сэром Хедли Фэрхейвеном? Ты что, совсем спятил? Если бы мы были не на балу, Доминик Рейн, ты бы ответил за свои слова. Я бы тебе оба глаза подбила!

— Тише, Мэд! — Лорд Иден вспыхнул и поспешно оглянулся вокруг. — На нас смотрят. Ты сама виновата. Последний месяц ты по всему Лондону с этим Фэрхейвеном таскалась, а на прошлой неделе сказала мне, что выйдешь за него, если захочешь, и чтобы я не совал свой нос в твои дела.

— Как же плохо ты меня знаешь, если думаешь, что я способна совершить такую… глупость! — Мадлен сделала над собой усилие и снова начала вальсировать, на ходу машинально одаривая своих друзей и знакомых отсутствующей улыбкой. — Как ты мог, Дом! Надо же, выйти за сэра Хедли! Да еще и сбежать с ним!

— Но ведь ты однажды чуть не сбежала, Мэд, — напомнил ей лорд Иден. — Откуда мне было знать, что ты не попробуешь снова?

— О! Мне тогда было всего восемнадцать, — фыркнула она, — и я влюбилась в военного. Как можно напоминать об этой юношеской выходке, Дом! Можно подумать, я за четыре года совсем не выросла и не поумнела. Кстати, с чего ты взял, что я собиралась сбежать с сэром Хедли именно сегодня?

— Я его подслушал, — признался брат. — Сидел с мисс Поуп в одном из альковов, а он — по ту сторону занавеса. Полагаю, он не знал, что там кто-то есть, потому что мы… ну, мы с ней не разговаривали.

— Представить себе не могу, чем это вы таким с мисс Поуп занимались, если не разговаривали, — язвительно хмыкнула Мадлен. — Ну да ладно. С кем он говорил и что сказал?

— Его собеседника я не знаю, — ответил лорд Иден. — Но в полночь Фэрхейвен собирался сбежать с некой дамой и объяснял своему другу, что делать утром, когда все откроется.

— И ты решил, что я — та самая дама, которая собирается сбежать с ним?

— Боюсь, что так, — признал брат, одарив сестру обезоруживающей улыбкой.

— И зачем ты мне все это рассказываешь, Дом? — подозрительно прищурилась Мадлен. — Не для того ведь, чтобы я посмеялась над твоей глупостью.

— Нет, конечно. — Он виновато улыбнулся ей. — Просто в тот момент мне хотелось одного: чтобы Фэрхейвен отведал моих кулаков. Я уговорил Фейбера и Джонса отвезти тебя к Эдмунду, чтобы точно знать — ты в полной безопасности. А после разговора с Фэрхейвеном я их в саду не нашел. Скорее всего они ушли, не обнаружив тебя там. Но я решил, что все равно лучше будет предупредить тебя.

— Ты уговорил этих двоих… похитить меня? — взвизгнула Мадлен. — Полагаю, они должны были связать меня по рукам и ногам, сунуть кляп в рот и мешок на голову натянуть?

Ее брат явно чувствовал себя не в своей тарелке.

—  — Не думаю, чтобы до этого дошло. Но ты ведь сама понимаешь, Мэд, поехать добровольно ты бы не согласилась. Мне пришлось поторопиться, чтобы все устроить, времени-то у меня было от силы час. И я действительно велел им… ну, настоять на том, чтобы ты уехала с ними.

— Господи, Дом! — Мадлен одарила ослепительной улыбкой одного из своих поклонников, который ловил каждое ее движение. — Повезло тебе, братец мой. Я бы положила твою голову на тарелку и подала ее к завтраку, если бы они хоть пальцем ко мне прикоснулись.

— Ну да, я подумал, что будет лучше предупредить тебя, Мэд, на случай, если эти двое все же появятся. Между прочим, я мог бы и не говорить тебе ничего. Положение и без того не из приятных, сама понимаешь.

— Памела думала, что ты собираешься пригласить ее на вальс, — сменила тему Мадлен. — Она все время краснеет, стоит тебе появиться. И надеется, что ты заметишь ее наконец. Она определенно питает к тебе нежные чувства. Пригласишь ее на следующий танец?

— Это мое наказание? — кисло улыбнулся брат.

— Памела — моя подруга, — ответила Мадлен. — Я не считаю, что танец с ней — наказание для кого бы то ни было, Дом. Она от тебя без ума. Ты ведь у нас красавчик. Я вижу, как на тебя девчонки смотрят. И многие из них гораздо младше нас с тобой.

— Скоро нам придется объявить тебя старой девой, — усмехнулся лорд Иден. — Ты впадаешь в старческий маразм, Мэд. И не надо на меня так смотреть. Следующий тур — для твоей леди Памелы, обещаю. Видишь? Я раскаиваюсь.

Лорд Иден действительно подарил танец подруге сестры и, сам того не ведая, еще больше увлек несчастную в сети любви своим неотразимым очарованием. После этого танца уже ничто не удерживало его на балу. В мисс Поуп он разочаровался, может быть, отчасти из-за того, что во время поцелуев подслушивал разговор за занавесом. А мисс Карстарз вообще сегодня вечером не появилась, сославшись на простуду, подхваченную в Воксхолл-Гарденз несколько дней назад. А поскольку в настоящий момент он был влюблен, ее отсутствие превращало самое веселое светское мероприятие в тоскливое сборище.

Кроме того, лорд Иден до сих пор чувствовал себя неуютно после нелепого происшествия с Фэрхейвеном. Он выскочил к карете, горя праведным гневом, готовый бросить этому человеку вызов и предложить встретиться на рассвете на окутанной туманом вересковой пустоши с пистолетами в руках и в присутствии секундантов. Ему еще повезло, что Фэрхейвен сам не вызвал его на дуэль, но, похоже, его голова была забита совсем иным — неподалеку от них в тени скрывалась хрупкая леди, вне всякого сомнения ожидающая, когда удалится собеседник ее любовника.

Лорд Иден отправился после бала в один из своих излюбленных клубов в надежде отвлечься от faux pas[1] этого вечера. Если повезет, там он может встретиться с Фейбером и Джонсом и уговорить их молчать о том, что случилось, или, точнее, чуть не случилось.

Вряд ли мисс Поуп начнет болтать языком и распускать сплетни. Даже если она что-то и поняла, имя Мадлен все равно не упоминалось. Но вряд ли она вообще слышала скандальный разговор за занавеской алькова. Обратившись в слух сам, он тем не менее целовал ее с таким рвением, что она наверняка ничего вокруг не замечала. По крайней мере, когда он отпустил Мадлен, взгляд ее затуманила страсть. Может, поэтому он в ней и разочаровался. Куда приятнее целовать даму, когда не знаешь точно, позволит ли она твоей руке опуститься туда, где ей не следует быть, или пощечину даст.

Вообще-то нет ничего удивительного в том, что он пришел к столь поспешным выводам насчет Мадлен и Фэрхейвена. Однажды его сестра действительно пыталась сбежать с нищим офицером, спустя неделю после своего восемнадцатого дня рождения. Совсем недавно она заявила брату, что выйдет за Фэрхейвена, если захочет. И она вполне могла бы так поступить просто ему назло. Сестра никак не может простить ему, что он появился на свет на целых полчаса раньше ее. Хотя надо отдать ей должное, она никогда не проявляла недовольства по поводу того, что родилась женщиной, а потому не стала наследником титула.

Как же ему сегодня повезло! Это просто чудо какое-то. Лорд Иден протянул шляпу и трость лакею клуба «Будлз» и решил хорошенько поразвлечься остаток ночи.

Джеймс Парнелл смотрел на танцующих. Несколько минут назад он вернулся из игорного зала, где больше наблюдал, чем участвовал в карточных сражениях. До этого он танцевал со своей кузиной Кэролайн и еще двумя девушками, которые стояли у стены и улыбались так, как будто им было все равно, что к началу очередного тура они остались без партнера.

На душе у него было неспокойно — обычное состояние в последнее время. Молодой человек с радостью покинул загородный особняк, где он давно уже не чувствовал себя дома, где его напряженные отношения с отцом были у всех на виду и где ему никогда не дозволялось принимать участие в управлении поместьем. Но Лондон с его бесконечными раутами тоже не радовал. Он должен был сопровождать мать с сестрой почти на все светские мероприятия. Затащить отца на тихий званый ужин или музыкальный вечер еще можно, но балы, рауты и театры только для женщин, которые желают покрасоваться перед важными людьми. А лорд Бекворт предпочитал посвятить вечер книгам и молитвам.

Парнелл проводил задумчивым взглядом высокую стройную девушку в голубом. Она была немного старше других незамужних барышень, но свежесть юности еще не покинула ее. Он встречался с ней везде, куда бы ни пошел, хотя не был представлен ей и не просил об этом. Это леди Мадлен Рейн. Нельзя сказать, что она красивее всех в этом зале. Нет ничего особенного ни в ее коротко подстриженных светлых кудряшках, ни в глазах — то ли голубых, то ли зеленых, ему не представилось случая подойти поближе и рассмотреть, какого они цвета. Фигурка у нее складная, но тоже ничем не примечательная.

Джеймс и сам не знал, почему его взгляд останавливался на ней. Может, его привлекал светский лоск, которого лишены женщины его семейства?

Парнелл пожал плечами, отвернулся и начал разглядывать толпу в поисках матери и сестры. Вскоре он увидел мать: она сидела в дальнем углу зала и вела беседу с бесцветным созданием, вне всякого сомнения, чьей-то дуэньей.

Он подошел к дамам и поклонился.

— Добрый вечер, мэм, — поздоровался он с этой серой мышкой, отчего на ее щеках заиграло жалкое подобие румянца, а на губах появилась удивленная улыбка. — Вы не видели Алекс, мама? Я послал за каретой.

— Она уехала с Дидрой и Кэролайн, Джеймс, — ответила леди Бекворт. — Они так настойчиво просили отпустить ее, что я согласилась. Отцу это наверняка не понравится, но в этом ведь ничего страшного нет, правда? В конце концов, Дидра — его сестра.

— Мне кажется, Алекс сама может решать подобные вопросы, — нахмурился Джеймс. — Она уже достаточно взрослая. Позвольте предложить вам руку.

Молодой человек снова отвесил поклон бесцветной дуэнье и, пока мать прощалась со своими знакомыми, неожиданно понял, что уже в который раз оглядывает танцующие парочки. Леди Мадлен Рейн по-прежнему кружилась в вальсе со своим братом-близнецом.

Глава 2

Эдмунд Рейн, граф Эмберли, возвращался домой на рассвете. Большую часть ночи он провел у своей любовницы, миссис Юнис Борден. У него уже вошло в привычку навещать ее на ночь глядя. С ней ему было уютно. Граф уже оделся и приготовился было шагнуть в объятия холодной ночи, когда уже в который раз поймал себя на мысли: а не предложить ли ей выйти за него?

Объяснить себе, почему ему было с ней хорошо, он не мог, а уж зачем ему нужен этот брак — и подавно. Юнис далеко не красавица. Даже привлекательной ее не назовешь. Невысокая, плотного сложения, грубые черты лица, короткие черные волосы завиваются мелкими колечками. Флирт не для нее. Она привыкла говорить напрямую, без обиняков, не заботясь о том, как бы не обидеть собеседника, но зато своих истинных чувств она тоже не скрывала. За ней прочно и вполне заслуженно закрепилась репутация хозяйки лучшего литературного салона, открытого почти каждый вечер.

Тридцати двух лет от роду, вдова с шестилетним стажем, она была старше его на три года. И никогда не пыталась скрыть свой возраст.

Лорд Эмберли обернулся и улыбнулся лежащей в кровати Юнис: руки ее спокойно сложены на животе поверх натянутого до самой шеи одеяла, ноги вытянуты.

— Спасибо, Юнис, — как обычно перед уходом, поблагодарил он ее. — Ты очень добра ко мне, дорогая.

— Я рада, что ты пришел, Эмберли. — Она никогда не называла его иначе. — С тобой всегда интересно поговорить. Думаешь, мистер Денни серьезный поэт? Его манеры начали меня раздражать. Похоже, он страшно гордится тем, что способен рифмовать строчки.

— Видно, это общий недостаток всех стихотворцев, тебе так не кажется? — спросил граф.

Юнис задумалась на мгновение.

— Да, ты прав. Человеку можно простить эксцентричность, если он и в самом деле гений. Но в случае с мистером Денни гениальностью, мне кажется, и не пахнет. Вряд ли я приглашу его снова. Не желаю, чтобы мой салон прослыл сборищем бездарей.

Этого можно не опасаться. — Лорд Эмберли сел в кресло и принялся натягивать ботфорты. — Не хочешь выйти за меня, Юнис?

На лице ее не отразилось ни удивления, ни каких бы то ни было других эмоций.

— Не думаю, что это мудрое решение, Эмберли, — бесстрастно ответила она. — Я слишком стара, чтобы подарить тебе наследников. Тебе нужна жена помоложе.

— А что, если меня не слишком интересуют наследники? — На губах его заиграла легкая улыбка. — Что, если мне хочется иметь жену опытную и рассудительную?

— Значит, ты дурак! — отрезала миссис Борден. — Произвести на свет детей — твой долг, Эмберли. Личные пристрастия не идут ни в какое сравнение с интересами рода. Тебе надо передать кому-то графский титул.

— Ты мне отказываешь? Или у меня еще есть надежда уговорить тебя?

—  — Не думаю, что мне хочется расстаться со своей свободой. — Она пожала плечами. — Меня вполне устраивает положение твоей любовницы, Эмберли, и я буду оставаться ею, пока ты этого хочешь. Но твоей женой? Нет, не стоит. Вряд ли нам будет так же уютно друг с другом в браке. Начнутся ссоры, пререкания, помяни мое слово.

Лорд Эмберли не стал спорить с ней. Он склонился и коснулся губами щеки своей любовницы — в губы он ее никогда не целовал — и удалился.

Небо уже едва заметно посерело, по улицам потихонечку крался рассвет. Граф был рад, что накануне вечером надел пальто, несмотря на то что на дворе стоял май.

Возможно, Юнис права. Лучше им жить раздельно. Смешнее всего то, что он не мог вспомнить, как началась их связь. Что впервые подтолкнуло их в объятия друг друга, как они оказались в постели? Это напрочь вылетело у него из головы. Он никогда не считал ее привлекательной. Ему нравилось посещать ее салон и вести с ней долгие беседы. Постепенно у него вошло в привычку засиживаться допоздна, пока все гости не разойдутся, а потом задерживаться еще немного. Но когда их беседа впервые уступила место физической близости? Он ни разу не поцеловал ее в губы. Никакой романтической прелюдии у них тоже не было, он просто начал спать с ней, и все. С того момента прошло уже больше года.

С тех пор у него не было другой женщины, что само по себе факт удивительный. Каждый год граф на несколько месяцев уезжал в свое поместье и вел жизнь отшельника. Но в Лондоне у него постоянно имелось несколько подружек. Однако этой весной он возобновил отношения с Юнис, как только вернулся в столицу из Эмберли-Корт, и оставался верен ей.

Страсти в их отношениях не было. Более того, он был уверен, что Юнис абсолютно никакого удовольствия от их соитий не получала. Активности в постели она не проявляла, просто принимала его ласки как должное, без излишнего ханжества и жеманства давая ему то, что он хотел. Граф часто задавался вопросом, зачем вообще ей эта связь. Но вероятно, именно такое ее отношение и привлекало его, давало ему необъяснимое удовлетворение. Он постоянно был в ответе за счастье окружающих его людей, а потому мысль о том, что кто-то готов подарить ему себя, не требуя ничего взамен, согревала душу.

Граф думал, что она с радостью согласится выйти за него. Желание стать графиней Эмберли, вести спокойную и обеспеченную жизнь в качестве его жены вполне могло бы объяснить ее необычное поведение. И все же ее отказ нисколько не удивил его. Юнис не из тех, кто гоняется за положением в обществе и обеспеченностью. Она рано вышла за мистера Бордена и через восемь лет получила и деньги, и независимость. Похоже, статус вдовы ее совершенно не тяготил.

Лорд Эмберли открыл дверь своего дома собственным ключом. Он неизменно настаивал на том, чтобы слуги ложились спать ровно в полночь, невзирая на то, дома они с Домиником или нет. Зачем несчастному лакею всю ночь болтаться по дому в ожидании, когда его хозяин насладится объятиями любовницы и явится наконец спать?

Граф поднялся по лестнице и направился по коридору к своей спальне, зевая на ходу. Может, ему удастся поспать часок-другой, если птицы за окном не разбудят его своим дружным предрассветным пением.

Внезапно лорд Эмберли остановился и прислушался. Неужто Мадлен приехала? Сестра не часто ночевала здесь. Четыре года назад он купил матери дом в городе, решив, что так ей будет удобнее, и, само собой разумеется, дочь перебралась к ней. Но временами Мадлен наведывалась сюда, когда мать была занята. Насколько он помнил, вчера вечером сестра хотела пойти на бал к леди Истон. Доминик тоже собирался туда заглянуть. Мадлен вполне могла вернуться вместе с ним.

Должно быть, она еще не легла. Из ее комнаты доносились какие-то невнятные звуки. Может, она чем-то расстроена? Хотя вряд ли. Мадлен такая жизнерадостная — надо сильно постараться, чтобы расстроить ее. Лорд Эмберли пожал плечами и пошел дальше.

И все же пятнадцать минут спустя, стоя в халате у окна своей спальни со стаканом воды и наблюдая, как разгорается новый день, он снова вернулся мыслями к своей младшей сестре. Что она здесь делает? Мама не говорила, что она собирается навестить его. А вдруг они поссорились? Лорд Эмберли нахмурился и бросил взгляд на дверь. Может, ему все же следует проверить, спит она или нет? Будет ли она рада его визиту? Не побеспокоит ли он ее?

Все равно надо сходить, решил он. Ему становилось не по себе при мысли, что Мадлен чем-то расстроена. Или заболела. Надо узнать, не нужна ли ей помощь.

Граф распахнул дверь, вышел в коридор, остановился у спальни своей сестры и прислушался. Она определенно не спала, из-за двери доносились стоны и беспокойная возня. Ей приснился кошмар? Он тихонечко постучал.

На мгновение все стихло, затем звуки усилились. Лорд Эмберли повернул ручку — дверь оказалась не заперта.

Шторы на окне не были задернуты, полог вокруг кровати — тоже. Граф застыл на месте, разглядывая женскую фигуру на постели, наполовину сползшую на пол.

Руки привязаны к столбику кровати, голова обмотана плащом. Незнакомка была в легком голубом платье, но оно скрутилось и задралось, обнажив длинные стройные ножки.

— Что за дела? — Граф подошел к кровати и поставил стакан с водой на прикроватный столик, чтобы освободить девушку.

Пленница. Ох уж эти близнецы! Неужели они никогда не повзрослеют? В груди лорда Эмберли закипела ярость.

— Спокойно! — приказал он. — Сейчас я тебя освобожу, подожди минуточку.

Девушка затихла, но ему понадобилась не одна минута, чтобы справиться с узлами, которые еще сильнее затянулись от ее рывков.

— Вот так, — сказал граф, ожидая, что пленница вот-вот разразится злобной тирадой в адрес Доминика. Он наклонился и попытался поправить платье, но безуспешно — оно слишком туго замоталась вокруг талии и бедер. Тогда он решил освободить ее от плаща. Она попыталась ухватить его за руки, но пальцы были холодны как лед и не слушались хозяйку.

Граф расправил полы плаща, но и тогда пленница не получила свободы. Ее голову и лицо практически полностью скрывал капюшон, и лорд Эмберли стянул его. Она подняла на него широко раскрытые испуганные глаза.

Карие глаза.

О Господи!

— Поверните голову, — произнес он. — Я развяжу кляп.

Наконец ему удалось справиться и с этим узлом. Граф просунул руку ей под голову, чтобы вытащить шарф и снять капюшон. Вместе с капюшоном ему на предплечье рухнул каскад густых черных волос. На мгновение он растерялся, не в силах двинуться с места.

Девушка тихо лежала, опустив голову ему на руку, настороженно всматриваясь в его лицо. Наверное, не понимает, что ноги ее выставлены напоказ.

— Кто вы? — задал граф идиотский вопрос, убирая руку из-под ее головы, и встал во весь рост.

Она открыла рот, попыталась облизать запекшиеся губы и прохрипела что-то невнятное.

— Вот, выпейте. — Он взял стакан с водой. — Я не причиню вам вреда.

Он усадил девушку и поднес стакан к ее губам.

Она сделала несколько глотков и отвернулась, длинные растрепанные волосы скрыли от него ее лицо.

— Вы Иден? — закашлялась она. — Что вам от меня надо? Вам меня не запугать. Можете убить меня, если хотите, но я не стану умолять отца заплатить за меня выкуп. И изнасиловать себя без борьбы тоже не дам.

— Иден? — Лорд Эмберли выпрямился и замер у края кровати. — Мой брат привез вас сюда?

Ее бледное милое личико внезапно залилось краской стыда, и девушка поправила свое платье. Для этого ей пришлось немного приподняться и освободить юбки. Граф не сводил с нее глаз. Девушка резко села.

— Это возмутительно! — бросила она ему в лицо, голос ее немного дрожал. — Я требую, чтобы меня освободили.

— Целиком и полностью согласен с вами, мэм, — спокойно промолвил граф и потянул за шелковый шнурок колокольчика. — Могу ли я узнать, кто вы такая, чтобы иметь возможность связаться с вашими родными? Они наверняка с ума от беспокойства сходят.

— Мой отец — лорд Бекворт, — заявила пленница. — Мы живем на Керзон-стрит.

— Я знаком с этим господином, — нахмурился лорд Эмберли. — Можно узнать, как вы сюда попали, мисс?..

— Меня похитили двое мужчин, — ответила она. — Я была на балу у леди Истон. Они сказали мне, что Иден скоро придет, но с тех пор уже прошло несколько часов.

— Лорд Иден — мой младший брат, — пояснил Эмберли. — А! Входите, миссис Хэвиленд. Эта леди попала к нам по вине лорда Идена. Не могли бы вы побыть тут с ней, устроить ее поудобнее и принести чего-нибудь выпить, пока я пошлю за ее отцом? Она несколько часов провела связанной и с кляпом во рту. Думаю, стоит помассировать ей руки.

Лорд Эмберли развернулся и направился к выходу.

— О, прошу вас, — остановила его темноволосая красавица, — не надо звать отца. Не могли бы вы послать за моим братом? Его зовут Джеймс Парнелл. Он обязательно приедет.

Лорд Эмберли, коротко кивнув, поклонился ей, а экономка бросилась к кровати и, цокая языком, принялась растирать затекшую кисть девушки. Граф вышел и потихонечку прикрыл за собой дверь. Наверное, будет лучше сначала набросать записку ее брату. Может быть, к тому времени как он закончит ее, бушующая в груди слепая ярость немного поуляжется, он сумеет справиться с собой и не придушит любимого братца.

Может, и так. Только вот сомнительно что-то. У близнецов, похоже, дар терроризировать свою родню всякими розыгрышами. Но на этот раз они зашли слишком далеко. Молоденькой девушке нанесли серьезное оскорбление, напугали так, что и представить трудно, репутация ее погибла, и скорее всего безнадежно.

Нет, это уже не шалость. На этот раз головы с плеч полетят.

Непереносимое покалывание иголочек в онемевших руках наконец-то прошло. Пальцы ее распухли и плохо слушались, но уже начали потихоньку сгибаться. Во рту пересохло, даже две чашки чаю не помогли. Александра сидела в гардеробной, примыкающей к спальне, в которой ее держали пленницей. Экономка графа Эмберли послала горничную за чаем, помассировала девушке руки, сменила мятый плащ на мягкую шаль и теперь не отходила от нее ни на шаг, по-прежнему цокая языком и сокрушенно качая головой. Александра уже поняла, кто явился ей на выручку, а также то, что лорд Иден приходился графу Эмберли родным братом, но больше ей практически ничего разузнать не удалось.

Александра, конечно же, и не думала задавать вопросы. Объясняться по поводу злоключений прошедшей ночи этим людям все равно придется, но не перед ней. Докопаться до правды — дело Джеймса. По крайней мере она надеялась на то, что это будет именно Джеймс. Оставалось только молить Бога, чтобы папины слуги позволили посыльному передать записку брату. Отец, конечно, в любом случае все узнает, но не сейчас, не сразу. Ей нужно время, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя.

Джеймс все сделает как надо. В данных обстоятельствах ее радовало только одно — лорд Эмберли нашел ее до возвращения лорда Идена. Джеймс непременно все выяснит. Он узнает, с чего это джентльмен, который даже не знаком с ней, решил украсть ее и продержал пленницей целую ночь.

Александра ждала, безграничному терпению ее научили годы жизни с отцом. Внутренне она сгорала от желания как можно скорее покинуть эти стены и больше никогда не видеть ни этого дома, ни его хозяина. Стоило ей начать думать о том, какое зрелище предстало перед глазами графа Эмберли, когда он вошел в спальню и увидел ее на кровати, ей становилось плохо. Какой стыд! Достаточно того, что она вообще находилась в одной спальне с мужчиной, так еще и лежала перед ним чуть ли не в нижнем белье!

Внезапно в комнате появилась Нэнни Рей, и экономка графа поднялась ей навстречу. Милая, добрая Нэнни, такая домашняя, ее до боли знакомая крохотная фигурка, красный заостренный носик, очки в золотой оправе, которые, казалось, вот-вот соскользнут с кончика носа. Александра не могла позволить себе кинуться к ней на грудь и разрыдаться. Вместо этого девушка сложила руки на коленях и грустно улыбнулась.

— Боюсь, что я рановато вытащила тебя сегодня из постели, Нэнни.

— Слава Богу, у мастера Джеймса хватило ума разбудить меня. — Нэнни Рей поглядела на свою воспитанницу поверх очков. На самом деле она редко когда смотрела в линзы. — Ты не пострадала, душа моя? — Она бросила на экономку испепеляющий взгляд, как будто бедная женщина была виновата во всех несчастьях, свалившихся на голову Александры.

— Ничего страшного не произошло, то есть ничего, что нельзя поправить, — ответила Александра. — Джеймс здесь, Нэнни? Нам уже можно уехать?

— И чем быстрее, тем лучше, — сказала няня. — В карете подождем, хоть его светлость и сказал, что ты можешь посидеть здесь, пока он с мастером Джеймсом говорить будет, да и мастер Джеймс велел нам тут его дожидаться. Надень плащик, милая, и капюшон накинь. Май там на дворе, нет ли, утро сегодня на редкость холодное выдалось. Благодарю вас, мэм. — Она сдержанно кивнула хранившей гробовое молчание миссис Хэвиленд. — Передайте мистеру Парнеллу, что мы его снаружи дожидаемся.

Нэнни Рей потащила ее к выходу, и по пути Александра с интересом разглядывала огромную дубовую лестницу, ведущую в холл, вымощенный черно-белой плиткой, которую она заметила накануне. Стены отделаны дубовыми панелями, повсюду видны огромные картины, с куполообразного потолка свисает шикарная люстра со свечами. События этой ночи отступили и начали казаться какими-то нереальными.

Никогда еще ее так не радовал вид папиной кареты, дожидающейся у входа. Кучер помог ей забраться внутрь. На долю секунды внимание Александры привлек довольно приятный молодой человек, который с любопытством посмотрел на нее, отдал честь и одним махом одолел ступеньки крыльца. Одет он был в вечернее платье.

Нэнни Рей смерила его взглядом и последовала в карету за своей хозяйкой. Кучер захлопнул дверь, и Нэнни задернула бархатные шторы на окошках.

Тем временем в библиотеке, расположенной на первом этаже его городского особняка, лорд Эмберли вел разговор с Джеймсом Парнеллом. Он ожидал драматического появления разъяренного, пылающего праведным гневом брата, который станет требовать от него удовлетворения, а может, даже вызовет на дуэль. Неприятно, конечно, но он был готов к этому и собирался противопоставить вполне справедливому негодованию безукоризненные манеры и попробовать призвать Джеймса Парнелла к здравому смыслу.

Но чего он не ожидал, так это увидеть прекрасно владеющего собой немногословного молодого человека, в глазах которого полыхал не только гнев. Взгляд этих черных глаз прожигал собеседника насквозь и проникал в самую душу. Лорд Эмберли пришел к выводу, что этого человека вокруг пальца не обвести.

— Боюсь, вчера вечером мисс Парнелл стала жертвой малопонятной выходки, — осторожно начал он. — И судя по всему, в ответе за это мой брат.

— В таком случае я буду говорить с ним! — отрезал Джеймс. Он стоял у самой двери, на плечи накинут плащ, в руке шляпа. И раздеться, и сесть наотрез отказался. — Это лорд Иден, насколько я понимаю?

— Боюсь, его нет дома, — ответил лорд Эмберли, — а в его отсутствие я не в состоянии объяснить вам, что произошло, поскольку я посчитал неприличным расспрашивать об этом вашу сестру. Но мисс Парнелл заточили в комнате моей сестры, где я и обнаружил ее. Я могу только предполагать, что по какой-то неизвестной нам причине мой брат принял ее за свою сестру-близнеца. За этими двумя и не такие шутки водились.

— Моя сестра совершенно не похожа на леди Мадлен Рейн, — заявил Джеймс Парнелл.

— Согласен, — кивнул лорд Эмберли. — Только ростом и телосложением. Я могу предложить вам только одно — доставьте как можно скорее вашу сестру домой и возвращайтесь обратно. Вы вправе потребовать у моего брата разъяснений и сатисфакции.

— Я так и поступлю, — холодно сказал Парнелл.

— Надеюсь, события этой ночи не станут достоянием общественности, — продолжил лорд Эмберли. — Не вижу причин бросать тень на честное имя вашей сестры. Я хотел бы сегодня после обеда заглянуть к лорду Бекворту и испросить его позволения предложить мисс Парнелл руку.

Джеймс Парнелл сверкнул в его сторону глазами. Прядь темных прямых волос упала ему на лоб.

— Честно говоря, Эмберли, я думаю, что моей сестре не стоит связываться с вашей семейкой. Но я постараюсь устроить вам эту встречу. Я поставлю отца в известность о ваших намерениях.

Лорд Эмберли поклонился.

— Должно быть, уже почти шесть часов. Вы наверняка желаете отвезти мисс Парнелл домой.

Парнелл не двинулся с места, внимательно вглядываясь в лицо хозяина дома.

— Ее не тронули? — тихо спросил он.

— Нет. — Лорд Эмберли внезапно заметил, что его правая рука сжимается в кулак и снова разжимается, и остановил эти судорожные движения. — Когда я нашел ее, она была связна и с кляпом во рту, но я уверен, что вреда ей не причинили.

— Вы должны понимать, что я стану требовать у лорда Идена совершенно иной сатисфакции, если вы окажетесь не правы, — процедил сквозь зубы Парнелл.

Лорд Эмберли снова поклонился и вздохнул с облегчением, когда его гость пошел к выходу. Но не успел он коснуться ручки, как снаружи послышался стук и дверь распахнулась.

Лорд Иден сунул голову внутрь.

— Эдмунд, кто это у тебя?.. О, прошу прощения. Я не хотел вас прерывать. — Он бодро улыбнулся и собрался исчезнуть.

— Тебе лучше войти, — сказал лорд Эмберли. — Это касается тебя, Дом.

— Звучит интригующе! — Улыбка снова озарила лицо Идена. Он прошел в библиотеку, бросил шляпу на стоящий сбоку столик и добродушно кивнул посетителю.

— Дом, не мог бы ты объяснить, как мисс Александра Парнелл оказалась сегодня ночью в комнате Мадлен? — спросил лорд Эмберли.

У лорда Идена от удивления глаза на лоб полезли. Он непонимающе уставился на своего брата, потом на Джеймса Парнелла.

— Кто это?

— Это мистер Парнелл, — начал закипать лорд Эмберли. — Час назад я нашел его сестру в комнате Мадлен. Она была привязана к кровати, и кляп имелся. Похоже, она считает, что виноват в этом ты.

— Что еще за… — возмутился лорд Иден, но тут же осекся и сделался белым как мел. — О Господи! — Он провел рукой по глазам.

— Что случилось, Дом? — Внешне лорд Эмберли был само спокойствие, но в голосе его явно звучали властные нотки.

— Эти два болвана, должно быть, спутали ее с Мадлен. — Лорд Иден убрал руку от лица, заглянул в горящие глаза Джеймса Парнелла, затем перевел взгляд на брата. — Я попросил их привезти Мадлен сюда, к тебе. Думал, она собирается… В общем, это совсем другая история. Одним словом, произошла ошибка. Когда я увидел, что Мэд по-прежнему на балу, я решил, что все обошлось. Мне следовало догадаться, что Джонс и Фейбер не стали бы исчезать, ни слова не сказав. О Господи!

— Моя сестра ведет уединенный образ жизни, — сказал Джеймс Парнелл. — Она воспитана в очень строгих правилах.

— О Боже! — Лорд Иден крепко зажмурился. — Она, должно быть, до смерти перепугалась. Но я ничего не понимаю. И Джонс, и Фейбер прекрасно знают Мадлен. Или мисс Парнелл так на нее похожа? Послушай, Эдмунд, это ведь не она сейчас садилась в карету?

— По всей видимости она. — Лорд Эмберли остановил брата жестом. — Сейчас не время нестись сломя голову с извинениями, Дом. Мисс Парнелл следует без дальнейшего промедления доставить домой. Предлагаю вам, сэр, — обратился он к гостю, — вернуться чуть позже, если вы желаете получить сатисфакцию у лорда Идена. Это ваше святое право. А я приеду на Керзон-стрит после обеда.

Джеймс Парнелл смерил обоих братьев взглядом, коротко кивнул и, ни слова не говоря, вышел.

— О Господи! — застонал лорд Иден, как только дверь библиотеки захлопнулась. — Какая нелепость!

— Не думай, что я начну сочувствовать тебе, Дом. — Граф тяжело опустился в стоящее за письменным столом огромное кресло. — Даже если бы на месте этой несчастной я обнаружил Мадлен, тебе все равно было бы несдобровать. Она была привязана к столбику балдахина, рот кляпом заткнут. Руки ее совсем онемели, она слова выговорить не могла, пока я ей воды не дал. И ты хотел, чтобы двое твоих друзей надругались подобным образом над нашей сестрой? Это уже ни в какие ворота не лезет, Дом. Я сам тебя так отделаю, что мистеру Парнеллу не у кого будет требовать сатисфакции.

— Я думал, что она собирается сбежать с этим Фэрхейвеном, — пустился в объяснения лорд Иден. — Мне пришлось пойти за ним, Эдмунд. И попросить своих друзей приглядеть за Мэд.

— Неужели ты не мог просто сказать ей, что игра окончена, и попросить мать не спускать с нее глаз? — устало вздохнул лорд Эмберли. Но ты легких путей не ищешь, так ведь, Дом? Понятия не имею, как вытащить тебя из этой передряги. Тебе еще повезет, если ты не получишь пулю в лоб. Самому-то тебе придется мимо стрелять, если до дуэли дойдет.

— Это самое малое, что я заслужил, — сокрушенно промолвил лорд Иден. — Бедная девочка! Ты ее знаешь? Что-то я никак ее вспомнить не могу. Она молоденькая?

— Похоже, у нее крепкие нервы, — ответил лорд Эмберли. — Она ничем не выдала свой страх. И заявила, что скорее умрет, чем будет просить кого бы то ни было заплатить за нее выкуп.

— Мне придется жениться на ней, да? — горько вздохнул лорд Иден. — Последние несколько минут я старался отогнать от себя эту мысль. Ничего другого мне не остается, так ведь? Если, конечно, Парнелл не пристрелит меня раньше.

— Я уже позаботился об этом, — спокойно проговорил брат.

— Хочешь сказать, ты уже посватал ее для меня? — удивленно приподнял брови лорд Иден. Потом прищурился и внимательно поглядел на брата. — О нет, Эдмунд, только не это! Ты же не сделал этой девушке предложение, правда? Ты не можешь так поступить, старина. К тебе это не имеет никакого отношения.

— Напротив, — возразил лорд Эмберли. — Мисс Парнелл провела ночь в моем доме. Я нашел ее и несколько минут провел наедине с ней в спальне Мадлен. Я сам сделаю ей предложение.

— Но послушай! — вспыхнул лорд Иден, подойдя поближе к столу. — Я не могу допустить этого! Ты не можешь вечно взваливать на свои плечи мои проблемы, Эдмунд. Вся вина лежит на мне, поэтому жениться на ней должен я.

— После обеда я собираюсь навестить лорда Бекворта, — сказал лорд Эмберли, — невзирая на твои планы, Дом. А теперь, если позволишь, я поднимусь к себе, побреюсь и приведу себя в порядок. Мне пришлось одеваться в спешке.

— Лорд Бекворт! — воскликнул лорд Иден. — Она ведь не дочь Бекворта, нет? Господь вседержитель, не хотелось бы мне встретиться с ним на узкой тропинке. И если уж на то пошло, скрестить шпаги с ее братом я тоже желанием не горю. А она красивая?

— Полагаю, довольно мила, когда одета надлежащим образом, — бросил лорд Эмберли и вышел из комнаты.

Глава 3

— Ничего глупее я за всю свою жизнь не слышала, — сказала Александра. — У меня же скоро помолвка с его светлостью, Джеймс. Почему ты не сообщил об этом графу? Как он вообще додумался до того, чтобы предлагать мне руку? Ты должен был сказать ему, что этот вопрос даже обсуждению не подлежит.

— Он поступает так, как велит честь, Алекс, — возразил ей Джеймс. — Вчера ночью тебя скомпрометировали, и хотя я от всей души надеюсь, что тебе удастся избежать брака с ним, я не могу не уважать его желание поступить согласно кодексу чести.

— Но отец не позволит ему побеседовать со мной, так ведь? Да я со стыда сгорю, если мне придется еще раз столкнуться с ним лицом к лицу. Я так надеялась, что этого никогда не случится!

— В подобных обстоятельствах твой отец не сможет отказать ему. — В голосе леди Бекворт звучала тревога. — И зачем ты только отправилась бродить по саду, Александра! Отец непременно рассердится на тебя, да и на меня тоже, за то, что я не сумела приглядеть за тобой как следует.

— Ты ни в чем не виновата, мама. — Александра поднялась и подошла к окну маминой гостиной.

Не успело семейство отобедать, как прибыл граф Эмберли, и отцу пришлось принять его. Именно тогда Александра впервые услышала, что граф собирается сделать ей предложение. Все утро она провела в своей постели, куда ее спешно уложила Нэнни Рей сразу после возвращения домой.

— Ты же сказал, что это просто ошибка, Джеймс, — обратилась к брату Александра. Тот стоял у двери, заложив руки за спину. — Лорд Иден собирался украсть свою сестру. Я понятия не имею, зачем ему это понадобилось, но это их дело. Мне он никакого вреда причинить не хотел. И не причинил, если не считать довольно неуютной и тревожной ночи. Разве не достаточно простого извинения? Причем извиниться должен лорд Иден, а не граф. Как ты думаешь, мама?

— Надо было вовремя сообщить мне, что ты не собираешься ехать с Дидрой, Александра, вот что я думаю, — вздохнула леди Бекворт. — Тогда я могла бы отправить Джеймса на поиски.

Раздался стук в дверь, и лакей сообщил, что отец просит дочь спуститься к нему в салон.

— Я не хочу встречаться с лордом Эмберли, — взмолилась Александра.

— Мне очень жаль, — посочувствовал ей брат. — Думаю, выхода у тебя нет. Эта встреча должна состояться. Просто помни, что ты не сделала ничего плохого и тебе нечего стыдиться. Пусть он сам выкручивается.

— Не заставляй отца ждать, — начала нервничать леди Бекворт. — Ты же знаешь, Александра, если он зовет — надо сразу идти.

Поддавшись внезапному импульсу, Джеймс Парнелл подошел к сестре и взял ее за руку.

— Я провожу тебя, — серьезно промолвил он. — Черт бы побрал этого графа Эмберли вместе с его братом! Прости за такие слова, мама. Насквозь прогнившие аристократы! И сестренка их не лучше, кичится своей неземной красотой и флиртует направо и налево. Откажи ему, Алекс. К черту графа с его понятиями о чести. — За последние слова Джеймс не стал извиняться, поскольку леди Бекворт их уже не слышала.

Не успела мисс Парнелл переступить порог салона, как лорд Эмберли понял, что ошибся. Девушка вовсе не так красива, как ему показалось вначале. Он видел ее на кровати, длинные стройные ножки выставлены на обозрение, лицо, горит, темные глаза превратились в два огромных блюдца от непонимания, смущения и тщательно скрываемого страха. Шикарные волосы распустились, черными волнами обрамляя лицо и плечи. Тогда она показалась ему невероятно красивой, но, видимо, виной всему весьма необычные обстоятельства их знакомства.

Теперь она стояла у двери и не сводила взгляда с отца: высокая стройная женщина, прямая словно струна. На ней было простое коричневое платье, хорошо скроенное и явно дорогое, но уродливого фасона и убийственной расцветки. Волосы гладко зачесаны назад и собраны в пучок. Над черными глазами с длинными темными ресницами — изгибы черных бровей, носик прямой, губы сжаты так, что превратились в тонкую линию. Подбородок упрямо вздернут.

— Позволь мне представить тебе графа Эмберли, Александра, — произнес лорд Бекворт нравоучительным тоном.

Вечно он говорит так, словно проповедь читает, подумал граф, склонившись перед мисс Парнелл. Что за лживый фарс представлять их друг другу официально, как будто они не встречались при довольно скандальных обстоятельствах всего несколько часов назад! Девушка присела в реверансе, на лице — все то же напряженное выражение. Она ни слова не проронила.

— Я дал его светлости разрешение переговорить с тобой наедине, — продолжил тем временем лорд Бекворт. — У него есть десять минут. Советую тебе, Александра, хорошенько подумать, как следует поступить, чтобы не запятнать свою честь и честь семьи. После этой встречи оставайся здесь, мне тоже есть что сказать тебе.

Лорд Эмберли заметил, что мисс Парнелл впервые за все время опустила глаза, но тут же подняла взгляд и с вызовом посмотрела на отца.

— Да, папа, — прозвучали ее первые слова. Лорд Бекворт удалился, но девушка не двинулась с места. И лорд Эмберли тоже. Он так и стоял спиной к высоким окнам, заложив руки за спину. Мисс Парнелл спокойно и уверенно смотрела на него.

— Могу ли я справиться о вашем здоровье, мэм? — спросил наконец граф. — Не стану выражать надежду, что вы уже оправились от выпавших на вашу долю тяжких испытаний. Я уверен, что это не так. Но не был ли нанесен вам какой-нибудь непоправимый урон?

— Со мной все в порядке, благодарю вас, милорд.

Граф отметил про себя, что голос у нее довольно низкий, ровный. Утром с ее пересохших губ слетали совсем не такие звуки.

— Я также не стану просить у вас прощения за ужасные неприятности, которые вам пришлось пережить по вине нашего семейства. Будучи настоящей леди, вы наверняка сочтете необходимым даровать свое прощение, но вы не обязаны делать этого. Такие вещи не прощают.

— Позволю не согласиться с вами, милорд, — ответила она. — В мире нет ничего, что нельзя было бы простить, к тому же, насколько я понимаю, я пострадала из-за простого недоразумения, никто не желал мне зла. Я готова простить лорда Идена. И мне бы не хотелось, чтобы вы перекладывали бремя вины на свои плечи.

— Вы стали пленницей в моем доме, мэм, — возразил граф. — И вина лежит на мне. Страданий ваших мне ничем не искупить, но в моих силах предложить вам то единственное, что я могу вам дать, — мое имя. Вы сделаете мне честь, приняв мое предложение. И снимете груз с моей души. Я постараюсь, по крайней мере отчасти, возместить нанесенный вам ущерб.

— Вы придаете слишком большое значение всему случившемуся, милорд. Вы ничем мне не обязаны. Спасибо вам за предложение, но мне придется отклонить его. Может, вы не в курсе, но вскоре должна состояться моя помолвка с герцогом Петерлеем. Я удивлена, что мой отец не упомянул об этом.

Лорд Эмберли внимательно посмотрел на девушку. Она стояла перед ним, гордо подняв подбородок.

— Я знаю, — ответил он ей. — Ваш отец поставил меня в известность. Герцог Петерлей — человек выдающийся и достойный уважения. Я прекрасно понимаю, что и вы, и ваша семья гордитесь этой помолвкой. И если вы собираетесь отклонить мое предложение, мисс Парнелл, я всем сердцем желаю вам счастья. Мне остается только надеяться, что никто не узнает, что случилось этой ночью. В таком случае вашему счастью действительно ничто не угрожает и вы вполне сможете обойтись без меня и моего предложения.

— Откуда люди могут узнать об этой путанице? Да и какое им вообще до этого дело? — Ее брови удивленно взлетели вверх, выражение лица внезапно переменилось, и на какое-то мгновение она стала похожа на обиженного ребенка. — В конце концов, произошла ошибка, и вины моей тут нет. Как, впрочем, и вашей, милорд.

Мисс Парнелл еще выше подняла подбородок и снова надела на себя маску неприступной гордости.

— Похоже, вы совсем недавно живете в Лондоне, мисс Парнелл, — невесело улыбнулся он. — Я прав?

Она молча кивнула.

— Полагаю, мои десять минут подходят к концу. Позвольте мне еще раз настоятельно предложить вам свою руку. Выйдете ли вы за меня?

— Нет, милорд, — спокойно и решительно возразила она. — Не выйду. Но все равно огромное вам спасибо. Вы очень добры.

Он поклонился.

— Могу ли я попросить вас кое о чем, прежде чем уйти, мэм? Если слухи об этом несчастном случае все же просочатся и жизнь ваша станет невыносимой, примете ли вы меня снова? Дадите ли вы мне еще один шанс защитить вашу честь?

— Нет, милорд, полагаю, в этом не будет никакой надобности. У меня есть отец и брат, и в случае необходимости они встанут на мою защиту, не говоря уже о его сиятельстве Петерлее.

Он подошел поближе и протянул ей руку.

— Что ж, тогда желаю вам всего наилучшего, мэм, — сказал он. — Не смею более утомлять вас своим присутствием.

На миг ему показалось, что она отклонит его предложение дружбы. Девушка как-то странно поглядела на протянутую руку, прежде чем вложить в нее свою ладонь. Он заглянул ей в глаза и поднес ее руку к своим губам. Она даже бровью не повела, лишь краска бросилась ей в лицо.

— Всего хорошего, милорд, — спокойно прозвучал ее приятный грудной голос.

Лорд Эмберли вышел, но Александра еще несколько секунд была не в силах сдвинуться с места. Затем судорожно вдохнула и подошла к окну.

Какая ужасная встреча! И главное, никому не нужная. С чего это граф вдруг решил, что обязан прийти к ней и предложить свою руку из-за ошибки брата? И почему отец позволил ему сделать это, когда она всю свою сознательную жизнь негласно обручена с герцогом Петерлеем? Странные у мужчин понятия о чести.

Александра была уверена, что не узнает графа Эмберли при встрече с ним на улице. Тогда, ранним утром, она только мельком взглянула на него, к тому же он был в халате. Александра понятия не имела, как выглядит граф, какого цвета у него волосы, высокий он или нет; да она даже возраст назвать не смогла бы.

То, что он оказался импозантным и представительным джентльменом, явилось для нее неожиданностью. К тому же молодым. Он наверняка младше его сиятельства герцога и, по всей видимости, ненамного старше Джеймса. Волосы у него густые, темные — хотя и не совсем черные, как у нее, — глаза голубые, добрые. Взгляд прямой, открытый, искренняя улыбка. Губы тоже готовы в любой момент улыбнуться. Высоким его не назовешь, но когда он подошел поближе, ей пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Телосложения он был плотного, в движениях чувствовалась сила. Совершенно не похож на прогнившего аристократа, как обозвал его Джеймс.

Внешний вид графа смутил девушку. Даже если бы он оказался престарелым господином, ей все равно было бы неловко вспоминать то утро. Но при мысли о том, что этот симпатичный молодой человек видел ее в постели — волосы распущены, юбка задралась и почти полностью обнажила ноги, — ей хотелось сквозь землю провалиться. Ее так и подмывало развернуться, удрать в свою комнату и накрыться с головой одеялом. Но вместо этого пришлось приложить все усилия, чтобы остаться на месте, смотреть ему в глаза и слушать его речи. И даже отвечать. Ей с трудом удалось скрыть смущение и замешательство.

Одним словом, встреча эта вывела девушку из состояния душевного равновесия. Она слишком мало общалась с мужчинами по приезде в Лондон, а до этого и вовсе подобных знакомств не водила. В столицу они переехали всего месяц назад, а до этого вели замкнутую жизнь. Долгие годы Александра мечтала о браке, собственном доме и Лондоне, ей хотелось обрести наконец свободу, хотя она прекрасно понимала, что, повенчавшись с герцогом Петерлеем, лишь сменит одного сурового хозяина на другого. Но жена все же не дочь, жене полагается больше независимости. К тому же они будут жить в Лондоне!

Однако Лондон разочаровал девушку. Она вдруг обнаружила, что совершенно не готова общаться с равными ей по положению представителями высшего света. Бедняжка буквально разрывалась на части — ей страстно хотелось с головой окунуться в веселье нынешнего сезона, и в то же время она беспрерывно напоминала себе о дисциплине и приличиях. Александра частенько мечтала сбежать, спрятаться ото всех, что и сделала на балу у леди Истон.

Девушка имела слабое представление о том, как вести беседу и вообще общаться с мужчинами. Она даже не знала — святая простота! — пристойно ли поступила, подав графу Эмберли руку. И не позволил ли он себе лишнего, поцеловав ее. Ничего подобного в ее жизни раньше не случалось. А ведь ей уже двадцать один год!

Александру бросило в жар, стоило его губам коснуться ее руки. Жест этот показался ей слишком интимным, у нее возникло такое чувство, будто поцелуй залил всю ее руку до самого плеча. Ей стало стыдно за себя. Как можно утратить самообладание из-за подобного пустяка! Но пустяк ли это? Она не знала ответа на этот вопрос.

Парадная дверь дома распахнулась, и на пороге появился предмет ее размышлений. Александра отпрянула от окна, увидев, как грум подводит к лорду Эмберли великолепного черного скакуна. Не дай Бог, он посмотрит вверх и увидит, что она подглядывает за ним в окно. Но он не поднял головы — просто прыгнул в седло, протянул груму монетку и поскакал к воротам.

Несмотря на то, что Александра провела в Лондоне уже целый месяц, с графом Эмберли они до нынешнего утра, по всей видимости, не встречались. И она от всей души надеялась, что никогда больше не встретятся. И еще рассчитывала на то, что граф не пришлет лорда Идена с извинениями. Ей хотелось как можно скорее забыть весь этот кошмар. Пусть жизнь побыстрее вернется в прежнее русло. Сегодня вечером его сиятельство будет сопровождать их в театр, а завтра — на званый вечер к леди Шарп.

Дверь салона открылась и захлопнулась, Александра расправила плечи и неохотно обернулась к отцу. Глаза его холодно поблескивали, губы были сердито поджаты. У Александры упало сердце.

— Значит, ты нашла нужным ответить на благородное предложение графа Эмберли отказом, Александра?

— Да, папа, я отказала ему, — ответила Александра. — В предложении его не было никакой необходимости. К тому же осенью у меня должна состояться помолвка с его сиятельством.

— Кто знает, может быть, его сиятельство не пожелает связывать себя с распутницей! — отрезал лорд Бекворт. — И что тогда, будешь всю оставшуюся жизнь висеть у меня на шее?

— С распутницей?! — вытаращила глаза Александра, не в силах поверить своим собственным ушам.

— А как еще это называется? — возразил отец. — Я потратился и, невзирая на трудности, привез тебя в Лондон, чтобы представить свету. Герцогу нужна изысканная невеста. Вчера вечером тебя вместе с матерью и братом отправили на бал, дабы ты доказала всем свою респектабельность. А ты что сделала? Обвела мать вокруг пальца, подослав тетю с кузиной заверить ее, что ты едешь с ними, а сама улучила момент и улизнула в сад одна, без сопровождения. Кто он, Александра? Говори! Я все равно докопаюсь до правды!

— Я не подсылала тетю Дидру, папа! — возмутилась дочь. — И кого вы имеете в виду? Я вас не понимаю.

— Ты воспитывалась в порядочном доме, — резко оборвал ее барон, — но что с того? Ты все равно выросла порочной и испорченной, Александра. Я желаю услышать имя любовника, с которым ты собиралась встретиться тайком.

— Я вышла в сад, чтобы немного побыть одной, — горячо заверила Александра отца. — Мне неуютно в толпе, папа. Иногда мне так хочется поскорее уехать, очутиться в тишине нашего дома. Я ушла всего на несколько минут. И не собиралась ни с кем встречаться. Я понятия не имела, что маму ввели в заблуждение. Я знаю, что поступила дурно, и молю вас простить меня. У мамы я уже попросила прощения. Нельзя было бродить по саду одной, без сопровождающих, не этому вы учили меня. И я понесла заслуженное наказание.

— Я перестал бить тебя, когда тебе стукнуло шестнадцать, — ответил лорд Бекворт. — Бог свидетель, я усердно исполнял свой отцовский долг, стараясь вколотить в тебя принципы добродетели. Выходит, нельзя было отказываться от розог, когда ты вышла из школьного возраста. Но я и без того часто бил тебя, Александра, да все без толку. Видно, ты от природы капризна и упряма.

Александра по привычке уставилась в пол. Спорить с отцом бесполезно. Лицо ее ничего не выражало.

— Прошу прощения, папа, — проговорила она.

— Нам еще крупно повезет, если ты не бросила на нашу семью несмываемое пятно позора, — продолжал лорд Бекворт. — Придется положиться на благородство графа Эмберли и лорда Идена. Может, никто и не узнает о твоем скандальном приключении. Остаток дня проведешь в своей комнате. Будешь читать Библию. Разговаривать тебе запрещено. На обед получишь хлеб с водой. И не пытайся завести беседу со слугой, который доставит тебе еду. Понятно?

— Да, папа, — ответила Александра недрогнувшим голосом.

— И благодари Господа за то, что наказание твое продлится всего один день, а не неделю, — добавил лорд Бекворт. — Было бы неплохо, если бы ты несколько часов уделила молитве, Александра. Быть может, Господь не столь снисходителен в своих суждениях, как я.

— Да, папа.

Александра высоко подняла голову, развернула плечи и гордо прошествовала мимо него. Распутница? Любовник? Капризна? О нет, это просто невыносимо! На первой площадке лестницы она повстречалась с Джеймсом. Брат явно дожидался ее. Сестра многозначительно взглянула на него, покачала головой и направилась на следующий этаж.

— Я понимаю, Алекс, — сказал Джеймс ей вслед. — Всего на один день?

Она коротко кивнула, не повернувшись и не замедлив шага.

— Ты отказала графу Эмберли? — спросил брат. Девушка снова кивнула.

— Умница, — улыбнулся он. — Умница, Алекс. Завтра скоро наступит.

Александра обернулась и посмотрела на брата. Она не смела ослушаться приказа отца — и, между прочим, никогда в жизни не позволяла себе этого, — но едва заметная улыбка тронула ее губы, улыбка, понятная только им, брату и сестре.

— Нет, правда, друзья мои, — возмущался лорд Иден, — не вижу ничего смешного! Нас бы всех вздернули за незаконное похищение, пожелай того ее семья. Еще неизвестно — может, мне придется заглянуть в дуло пистолета, господа. Видели бы вы ее братца, жуть берет! Очень опасный тип, из тех, которых лучше не злить. Я уж не говорю о том, что из-за вашего чудовищного головотяпства либо я, либо Эмберли вполне можем очутиться перед алтарем.

— А она, между прочим, соблазнительная штучка, — осклабился Клемент Джонс. — Дралась как тысяча чертей. Придется тебе связать ее, прежде чем тащить на брачное ложе, Иден.

Двое друзей Идена разразились хохотом.

— Хватит! — начал выходить из себя лорд Иден. Троица как раз совершала утренний променад по Гайд-парку. — Между нами говоря, мы и так уже скомпрометировали девушку. Прекратите паясничать и высмеивать бедняжку. Вы обязаны поклясться, что нигде и ни при каких обстоятельствах не обмолвитесь ни словом о вчерашнем происшествии. Даже если изрядно переберете. Фейбер! Джонс! Даете слово чести?

— Вот что я называю несмываемым позором, — ответил Фейбер, справившись наконец с приступом хохота. — Отличная вышла бы история, Иден. А нельзя ли вставить ее в разговор, если поменять имена?

— Только попробуй, друг мой, — врожденное чувство юмора на минуту изменило лорду Идену, — тут же получишь пулю в лоб. Я сам спущу курок! А теперь клянитесь, оба!

— Даю слово, Иден, — сказал мистер Джонс. — Хотя, заметь, не вижу в этом никакой необходимости. Ты ведь прекрасно знаешь, что мы и так не стали бы распускать слухи и напрасно дискредитировать леди. Кстати, какая она? Миленькая?

— Эмберли говорит, что да, — насупился Иден. — Господи, какой кошмар! Предлагать руку девушке, которую я даже в глаза не видел.

— Бедная мисс Карстарз! — подмигнул Фейберу Джонс.

— Не упоминайте при мне ее имя! — простонал лорд Иден. — Придется вычеркнуть ее из памяти. Послушайте, друзья мои, может, нам стоит взглянуть на это дело с другой стороны, вдруг еще не все потеряно? Как насчет самой мисс Парнелл? Может статься, она тоже не желает этого брака? Говорят, она помолвлена с Петерлеем.

— О Господи, — закатил глаза Фейбер, — тогда она будет полной дурочкой, если не ухватится за возможность выйти за тебя, Иден. Или за Эмберли. Петерлей! Да он будет лупить бедняжку дважды в неделю, просто так, для профилактики.

— Мне пора, надо матушку навестить, — вздохнул лорд Иден, — и Мадлен придушить. Это она во всем виновата. Я просто хотел сначала заручиться вашим словом. Тут главное — не навредить репутации леди.

Лорд Иден погрузился в мрачные размышления, направляя своего коня к Гросвенор-Гейт и оттуда к дому своей матери. Мисс Карстарз. Надо же было этому идиоту упомянуть ее имя! Он уже целых три недели влюблен в эту девушку, и на этот раз чувство настоящее. За последние несколько лет он частенько влюблялся, но тогда каждое увлечение оказывалось недолговечным.

Но мисс Карстарз! В ней воплотилось все, что ему нравилось в женщинах. Маленькая, хрупкая, со светлыми локонами и доверчивыми голубыми глазами. Как же ему хотелось попробовать на вкус ее пухлые розовые губки, обнять ее осиную талию, которую можно двумя ладонями обхватить. А ее немного картавый говорок — песня!

Мисс Карстарз только-только начала обращать на него внимание. Три дня назад Иден чуть не умер от счастья, когда она появилась вечером с букетиком, который он послал ей утром, и застенчиво улыбнулась ему, уткнувшись носом в цветы. В тот же вечер ее мать удостоила его кивком головы.

И вот теперь ему придется забыть о ней. Он должен сделать предложение леди, которую видел всего один раз, и то мельком, — высокой худой брюнетке совершенно не в его вкусе. Конечно, если Эдмунд еще не успел заручиться ее согласием. Но он наверняка передумает, поразмыслив хорошенько. Хотя нет, не передумает. Эдмунд — эталон чести, он всегда готов взвалить на свои плечи все проблемы семьи. Но ведь отец с дочерью должны понять, что его брат не имеет к этому никакого отношения и поэтому не обязан брать на себя ответственность. Эдмунду наверняка дадут от ворот поворот.

После визита к матери и Мадлен он сам собирался навестить лорда Бекворта. При мысли об этом никакого удовольствия он, честно говоря, не испытывал. При подобных обстоятельствах предстать перед отцом любой девушки не очень приятно, а уж перед Беквортом и подавно! Этот человек совсем недавно в городе, но уже успел заслужить репутацию сурового брюзги с высоко-моральными принципами.

Однажды лорд Иден имел честь присутствовать на его выступлении в правительстве. Бекворт излагал свои общественные теории. Каждого праздного мужчину или мальчика надлежит сослать в деревню, где для них найдется работа на земле, а каждую проститутку следует раздеть и выпороть на площади, а потом тоже отправить в деревню. Англия — место для богобоязненных мужчин и женщин, которые готовы исполнять свой христианский долг и честно работать. За исключением людей богатых, само собой разумеется. Лорд Иден почувствовал приступ гнева. Молодой человек подозревал, что лорд Бекворт — один из тех, кто станет с удовольствием наблюдать за телесными наказаниями, особенно за тем, как будут раздевать проституток.

И перед этим человеком ему надлежало предстать после того, как его дочь похитили, привязали к столбику кровати и вынудили всю оставшуюся ночь провести в доме холостяка!

Лорд Иден с облегчением вздохнул, переступив порог дома матери. Наконец-то ему удастся хоть на время выбросить эти мрачные мысли из головы.

— Дом! — Мадлен вскочила на ноги, услышав, что дворецкий объявил о приезде брата. — Я не хотела с тобой больше разговаривать, но как тут устоять! Бедняжка! Мы только что узнали. Вчера я каких только наказаний для тебя не придумывала, но чтоб такое! — Она подошла к брату и взяла его за руку.

— Добрый день, мама. — Лорд Иден потрепал сестру по руке и поцеловал в щеку сидящую в кресле мать. — Эдмунд уже успел навестить вас? Да уж, скверная история. Но хуже всех пришлось бедной девочке, вот кого стоит пожалеть. Ты с ней знакома, Мэд?

— Что-то не припоминаю, — ответила сестра. — Хэтти Темпл говорит, что она высокая и темненькая. Но таких девушек пруд пруди, ты со мной согласен? Тебе ведь не придется драться на дуэли, Дом? Мы с мамой чуть со страху не умерли. Говорят, брат мисс Парнелл метал громы и молнии, когда приезжал за ней.

— Эдмунд приезжал к вам, да, мама? — спросил лорд Иден. — Вы ведь от него все узнали?

— Нет, — покачала головой мать. — Перед обедом Мадлен ходила погулять в парк с мисс Викхилл и ее горничной. Там они встретили мисс Темпл, она и рассказала им. Я в ужасе, Доминик. Как ты мог пойти на такое? Бедная девушка! Я ей от всего сердца сочувствую.

Лорд Иден тяжело опустился в кресло.

— Откуда мисс Темпл узнала?

— От маминой портнихи, та — от кухарки, кухарка — от молочника, а он от… перечислять дальше, Дом? — спросила Мадлен. — Неужели ты думал, что такое можно будет скрыть? Полагаю, ты пытался заткнуть рот всем, кто был к этому причастен, и совершенно упустил из виду одну вещь — плохие вести не стоят на месте. Скандал словно пожар, и переносит его прислуга. Боюсь, весь город уже в курсе.

Лорд Иден закрыл лицо руками.

— О Господи! — простонал он. — Хуже не придумаешь. Бедная мисс Парнелл! Невинная христианка в пасти льва. Мне надо срочно на Керзон-стрит.

— Ты собираешься сделать ей предложение, Доминик? — поинтересовалась мать. — Я знала, что мой сын поступит согласно правилам чести. Мне так жаль тебя, милый, хотя следует признать, что ты сам во всем виноват. Насколько я понимаю, мисс Парнелл стала невинной жертвой плана, рассчитанного на Мадлен? Она мне все рассказала. Как тебе только в голову пришло обойтись подобным образом со своей сестрой? Я таких методов не одобряю, даже если твои мотивы действительно были благородны, Доминик. Повзрослеешь ли ты когда-нибудь?

— Он уже повзрослел, — тут же бросилась на его защиту Мадлен. Сестра не выносила, когда кто-нибудь начинал критиковать брата. Она подошла к нему, присела на подлокотник кресла и взяла его руку в свою. — Он собирается жениться на мисс Парнелл и добровольно отречься от мисс Карстарз. Так, Дом? А она ведь тебе ужасно нравится. Сочувствую тебе. Какая она, эта мисс Парнелл?

— Не знаю, — буркнул лорд Иден. — Я ее только мельком видел. Эдмунд говорит, она красивая. Это он ее обнаружил. И уже понесся делать ей предложение. Думаю, лорд Бекворт вряд ли воспримет его визит всерьез. Эдмунд ни в чем не виноват.

— Как это на него похоже, всегда все проблемы на себя взваливает, — вздохнула леди Эмберли. — Надеюсь, отец девушки откажет ему. Эдмунд не создан для брака по расчету. Надеюсь, он выберет себе девушку особенную.

— А как же я, мама? Мне, значит, любая сгодится? — возмутился лорд Иден.

— Вопрос твой совершенно неуместен, Доминик. Ты ухитрился скомпрометировать девушку. И должен жениться на ней. Любой здравомыслящий человек в состоянии понять это. Будем надеяться, что мисс Парнелл тоже окажется девушкой особенной.

— Дом! — Мадлен прижала его руку к своей щеке и заглянула в бледное лицо брата. — Мне так жаль, милый. В том, что случилось, есть и моя вина. Если бы я не дразнила тебя этим Хедли Фэрхейвеном, ты бы не допустил подобной ошибки, и мисс Парнелл никто бы не похитил. Как бы мне хотелось что-нибудь для тебя сделать!

— Выйди за мисс Парнелл, — горько хмыкнул брат. Мадлен закусила губу.

— И вышла бы, если б могла!

Он пожал ей руку и вскочил на ноги.

— Я знаю, Мэд. Но твоей вины в этом нет, прекрати терзать себя. Ну-ка улыбнись мне! Я не хочу уходить от вас с тяжелым сердцем. Не хватает еще, чтобы ты чувствовала себя несчастной! Ну хватит, глупышка! Это ведь не конец света. Я собираюсь стать женихом, а не покойником.

— Лучше бы уж это была я, — кисло улыбнулась сестра. — Хочу сказать, лучше бы меня привязали к кровати. Вот бы я тогда с тобой поборолась — и руками, и ногами, и зубы в ход пустила бы! Наставила бы тебе синяков и царапин, еще месяц ходил бы мучился. И развлеклась бы заодно. А теперь какое развлечение, один позор.

— Хм-м… — протянул лорд Иден. — До свидания, мама. Мне жаль, что я постоянно доставляю тебе проблемы и огорчения. Может, однажды мне удастся сделать так, чтобы ты мной гордилась. Не переживай ты так, Мэд. Это не конец света.

— Надо же, какая жалостливая речь! — бросила ему вслед леди Эмберли. — Ты мой сын, Доминик, и я горжусь тобой. Тебе не надо лезть из кожи вон, чтобы заслужить мою любовь. Не представляю, что ты должен такого натворить, чтобы я перестала любить тебя. Но временами ты действительно совершаешь глупости. Иди и постарайся все уладить.

Она улыбнулась ему вслед, а Мадлен достала из кармашка носовой платок и громко высморкалась.

Глава 4

Александра сидела тихо и неподвижно, пока Нэнни Рей собирала ей волосы в пучок. Она надеялась, что ее заключение закончится сегодня утром, но, похоже, ошиблась. Отец снова вызвал ее к себе в кабинет. Вероятно, решил, что одного дня и вечера наедине с Библией недостаточно. Раньше наказание никогда не длилось меньше трех дней. Отец наверняка пришел к выводу, что подобный проступок заслуживает куда более серьезной кары и он слишком мягко обошелся с непокорной дочерью.

— Готово. — Нэнни Рей погладила девушку по плечам. — Не стоит заставлять его светлость ждать, любовь моя. Особенно после вчерашнего. Кстати, почему ты не выпила шоколад, который я прислала тебе вечером?

Александра посмотрела в зеркало, встретилась взглядом с няней и улыбнулась:

— Ты же сама прекрасно знала, что я не стану его пить, Нэнни. И даже наверняка ужаснулась бы, увидев пустой бокал. Ты прислала его в знак любви, и я ценю это, можешь не сомневаться. Но ты ведь понимаешь — я не смею ослушаться отца.

— Тогда беги, — хлопнула в ладоши Нэнни. — Ты же не хочешь провести еще один день на хлебе и воде, душа моя.

Лакей открыл перед Александрой дверь кабинета, она переступила порог и словно в прошлое шагнула. Как и днем раньше, отец ее стоял у камина, а гость — у окна, руки за спину. Только на этот раз гость был другой — моложе, выше, гораздо стройнее и волосы светлее. Но изысканностью он ничуть не уступал своему брату. И в глазах — те же смешинки. Фамильное сходство слишком велико, чтобы не понять — это родной брат графа Эмберли.

Александра сложила руки перед собой, высоко подняла голову и перевела взгляд на отца.

— Позволь мне представить тебе лорда Идена, Александра, — произнес лорд Бекворт.

Она поглядела на гостя и кивнула головой.

— Мисс Парнелл, — поклонился он в ответ.

— Лорд Иден просит разрешения переговорить с тобой наедине, Александра, — продолжил отец. — У него есть десять минут. Надеюсь, ты внимательно выслушаешь его и примешь верное решение. Через десять минут удалишься в гостиную своей матери.

— Да, папа, — ответила она.

Но не успел отец закрыть за собой дверь, как Александра поняла — это вовсе не повторение вчерашнего дня. Лорд Иден в отличие от своего брата не остался стоять у окна, заложив руки за спину. Он поспешил к ней, на лице — живое участие и тревога.

— Представляю, как вы ненавидите меня, мисс Парнелл! — горячо воскликнул он. — Должно быть, сгораете от желания пустить мне пулю в лоб. Я ужасно виноват перед вами и понятия не имею, с чего начать, как вымолить у вас прощение. Сказать, что я сожалею, конечно же, недостаточно, но никаких других подходящих слов мне просто в голову не приходит.

Александра заглянула в его по-мальчишески искреннее лицо. Он вряд ли старше ее самой, этот монстр — воплощение греха и порока, которого она нарисовала себе за ночь пережитого ужаса и следующую — тоскливого заключения.

— Вам не стоит больше волноваться об этом, милорд, — сказала она. — Я уже простила вас. Разве лорд Эмберли не передал вам?

— Он действительно сказал, что вы повели себя на удивление благородно, учитывая все произошедшее. Но я поверить не могу, что вы в состоянии извинить меня, мисс Парнелл. Вряд ли можно придумать нечто более непростительное.

— Мы все нуждаемся в прощении, — заметила Александра. — Как мы можем надеяться получить его, если сами не готовы простить?

— Вы слишком добры ко мне. Я этого не заслуживаю. Я пришел все уладить, если это возможно. Знаю, вы вряд ли захотите выйти за меня. Наверняка желаете увидеть меня на дне самого глубокого океана. Я слышал о вашей предстоящей помолвке с герцогом Петерлеем и понимаю, что не могу соперничать с ним. Но в одном вы можете быть абсолютно уверены — став вашим мужем, я всю оставшуюся жизнь положу на то, чтобы искупить свою вину.

Александра удивленно распахнула глаза.

— О! Вы тоже пришли сделать мне предложение? В этом нет никакой необходимости, милорд, я еще вчера сказала об этом лорду Эмберли. Я благодарна вам за ваши извинения, хотя я уже простила вас.

— Но вы должны выйти за меня! — по-детски простодушно заявил он. — Я же скомпрометировал вас! Мне ужасно жаль, что у вас не осталось выбора, но это действительно так.

— Людям не обязательно знать о том, что произошло, — пожала плечами Александра. — К тому же это просто нелепая ошибка, не более того. Я искренне верю, что она заставит вас задуматься, милорд.

Лорд Иден потянулся к ней и схватил за руку. Александра смущенно уставилась на их сомкнутые ладони, не представляя, надо ли вырвать свою руку или можно оставить все как есть. Похоже, посетитель не отдает себе отчета в своих действиях.

— Все уже в курсе, — известил он ее. — Разве вы этого не знали? А я и не подозревал. Похоже, зря мы понадеялись на благоразумие слуг, не настолько они честны, как нам казалось. Эмберли уже уволил не в меру говорливого лакея, но дело-то сделано, ничего не поправить. Боюсь, ваша репутация сильно пострадала.

— Какая нелепица! — Александра отвернулась от него и, воспользовавшись этим, осторожно высвободила свою руку. — Моей вины в этом нет. Это любой поймет. А вы просто-напросто допустили ошибку. Это тоже каждому понятно. Люди наверняка сочтут происшествие забавной шуткой и от души посмеются, только и всего. Конечно, дня два-три мне будет неприятно появляться на публике, но смех еще никому не повредил. Хуже мне от этого не станет.

Лорд Иден провел рукой по волосам, взъерошив прическу.

— Не в моих правилах спорить с женщиной, но хорошо ли вы знакомы с нравами нашего общества, мэм?

— Всю жизнь я провела в поместье своего отца, — сказала она, — но уверяю вас, лорд Иден, мое воспитание позволяет мне судить о том, что хорошо и что плохо. И я полагаю, любой, кто претендует называться леди или джентльменом, тоже понимает разницу. Вряд ли эти люди обделены здравым смыслом.

— О Господи! — вырвалось у Идена.

— Стало быть, сами видите, — вынесла Александра окончательный вердикт, — вам не о чем тревожиться, милорд. Но все равно спасибо за визит и за предложение. А теперь позвольте пожелать вам всего хорошего. Отец отвел на разговор десять минут, а он не терпит непослушания.

— Мисс Парнелл! — Иден снова протянул ей руки, стиснул ее маленькие ладошки. — Я умоляю вас передумать! Вы даже не представляете, с чем вам придется столкнуться, когда вы переступите порог своего дома. И виной всему я! Выходите за меня. Обещаю вам, я не буду суровым мужем. Я стану относиться к вам со всем уважением и любовью. Прощу вас, выходите за меня! Разрешите мне взять вас под свою защиту!

Его слова тронули Александру до глубины души.

— Спасибо, — произнесла она. — От всего сердца благодарю вас. Но я должна выйти за его сиятельство герцога Петерлея. Договоренность эта заключена меж нами давно, я тогда еще была совсем ребенком. А теперь мне пора, милорд. Отец будет сердиться, если я ослушаюсь.

Сама того не замечая, она пожала в ответ его пальцы и выскочила из комнаты, не дав ему шанса продолжить свои настоятельные просьбы. Девушка побежала наверх, в гостиную своей матери, благодаря Бога за то, что этот унизительный инцидент наконец-то исчерпан.

Лорд Эмберли сидел в покоях миссис Борден и слушал ее. Или, лучше сказать, делал вид, что слушает. Она рассказывала ему о сборнике стихов, который ее последняя протеже презентовала накануне вечером. Он улыбался, кивал головой, не сводил с нее глаз, но в то же время никак не мог сосредоточиться на ее словах.

— Как странно, что ты пришел ко мне днем, Эмберли, — неожиданно сказала она, прервав свой рассказ на полуслове.

— Что? — переспросил он. — О да, наверное. Ты против, Юнис? Я отрываю тебя от какого-нибудь важного дела?

— Вовсе нет, — заверила она его. — Я хотела почитать, но с удовольствием заменю книгу разговором с тобой. Что-то случилось?

Лорд Эмберли покачал головой и улыбнулся:

— Нет, ничего не случилось, просто мне захотелось побеседовать со здравомыслящим человеком.

Миссис Борден внимательно посмотрела на него.

— Если хочешь, мы можем перебраться в спальню. День не слишком подходящее время для подобного рода занятий, но это не имеет особого значения, если тебе это действительно нужно.

— Тебе будет неловко заниматься любовью при свете дня, Юнис? — спросил он, усердно растягивая губы в улыбке.

— Думаю, да, — откровенно призналась она. — Хотя в конце концов какая разница, когда это происходит, днем ли, в темноте ли. Глупо стесняться. Пошли, Эмберли, я вижу, тебе этого хочется.

Он поднялся на ноги и виновато взглянул на нее.

— Ты очень добра ко мне, Юнис. Читаешь меня словно открытую книгу, так ведь?

— Я прекрасно вижу: тебя что-то беспокоит, и я нужна тебе. Может, потом мы сможем обсудить это. Но если только ты захочешь. Я не собираюсь совать нос в твои дела.

Вскоре Лорд Эмберли убедился, что на деле она оказалась так же хороша, как и на словах. Если Юнис и было неловко, она ничем не выдала своего стеснения, позволив ему насладиться постельными утехами гораздо дольше обычного, а затем провалиться в благословенное небытие. Проснувшись, он увидел, что она лежит в привычной позе — на спине, ноги сомкнуты и вытянуты, руки сложены на одеяле, глаза открыты. На мгновение он ощутил укол раскаяния за то, что не мог дать ей наслаждения. Но похоже, она не искала услады, и когда однажды он попытался приласкать ее, открыто заявила, что в этом нет никакой необходимости.

Он высвободил руку и провел согнутым пальцем по ее щеке.

— Спасибо, Юнис.

— Я всегда рада доставить тебе удовольствие.

— Ты слышала о скандале?

— Нет. Я редко встречаюсь с людьми за пределами своего салона, Эмберли, и, честно говоря, не слишком интересуюсь досужими сплетнями. В любом случае по большей части это всего лишь пустая болтовня.

— Боюсь, на этот раз дело обстоит иначе, — вздохнул лорд Эмберли. — Два дня назад Доминик вбил себе в голову, что должен похитить Мадлен с бала, чтобы не дать ей тайно сбежать с любовником. Она, кстати, давно его этим дразнила. Доминик уговорил парочку своих дружков привезти ее ко мне домой, привязать к столбику кровати, чтобы она никуда не сбежала, и заткнуть рот кляпом, чтобы слуг не перебудила. План их удался на славу за исключением одной маленькой детали — этот фокус они проделали вовсе не с Мадлен.

— Обо всем остальном нетрудно догадаться, — остановила его Юнис. — Репутация девушки погибла безвозвратно, и теперь на ней надо жениться. Лорд Иден слишком молод, чтобы взвалить на себя такую ответственность, так что остаешься только ты. Ничего другого я от тебя и не ждала, Эмберли. Какие-то проблемы с девушкой?

— Она отвергла меня. И Доминика тоже.

— Значит, она плохо знает Лондон и высший свет, — сказала миссис Борден, — или очень сильна духом. Она еще не поняла, что с ней случится?

— Скоро поймет. Скандал разразился только вчера, один из моих новых лакеев проболтался.

— В таком случае тебе нужно вернуться к ней и повторить свое предложение, — твердо промолвила Юнис.

Лорд Эмберли перекатился на бок и приподнялся на локте.

— Боюсь, что так, Юнис.

— Принять решение — дело трудное, Эмберли. Но когда оно принято, становится гораздо легче. Ты сделал правильный выбор. Хочешь, чтобы я поддержала тебя? Ты ведь для этого пришел? Ты прав. Даже не сомневайся.

— О да, я и сам это знаю, Юнис. — На губах его снова появилась натянутая улыбка. — Но я хотел жениться на тебе, дорогая.

— Тебе это только кажется, Эмберли. Просто тебе уютно со мной и мы хорошие друзья. Но одной дружбы для брака недостаточно. По крайней мере для тебя. Тебе нужно намного больше. Тебе нужна страсть, а со мной ты ее не получишь. Я могу дать лишь уют и дружбу. Мы друг для друга всего-навсего эпизод, не более того. Рано или поздно наши отношения все равно исчерпали бы себя и подошли к концу. Это даже хорошо, что мы расстаемся сейчас, на пике нашей взаимной симпатии.

— Я буду скучать по тебе. Насколько я понимаю, ты считаешь, что наша связь должна завершиться, если я решу жениться на мисс Парнелл.

— Конечно, — без тени сомнения произнесла Юнис. — Я слишком хорошо знаю тебя, Эмберли, — ты не станешь изменять своей жене. И ты слишком хорошо изучил меня, чтобы уяснить — я не буду принимать у себя чужого мужа. Терзаться чувством вины по поводу сегодняшнего дня не стоит. Ты пока еще не помолвлен, да и я не знала о твоих обязательствах. Но теперь все, конец. Тебе не стоит больше сюда возвращаться.

— Не стоит. — Лорд Эмберли криво усмехнулся.

— Скажи мне кое-что… Ты сможешь создать нормальную семью, Эмберли? Найдешь ли ты в мисс Парнелл желанную страсть?

— Это вряд ли. Но семью я создать постараюсь, Юнис. Я в долгу перед этой девушкой. Ее не в чем упрекнуть. Она — невинная жертва. Придется стать ей хорошим мужем. Она собиралась замуж за Петерлея.

— В таком случае ей очень повезло, — усмехнулась миссис Борден. — Петерлей — лишенный чувства юмора эгоист. Ни одна женщина не может стать счастливой рядом с ним. Я бы сказала, что этот скандал разразился очень кстати.

— Спасибо тебе, Юнис. — Лорд Эмберли искренне улыбнулся. — Мне пора одеваться и уходить. Нужно найти мисс Парнелл сегодня же вечером. Если у нее хватит духу или глупости выйти в свет, она скорее всего отправится к леди Шарп или на раут к Хиггинсам. Если же она прислушается к голосу разума, то непременно останется дома, и тогда я навещу ее завтра.

Лорд Эмберли наклонился над Юнис и поцеловал ее в щеку, не в силах понять, расстроена ли она его уходом или, наоборот, вздохнула с облегчением, поскольку теперь ей не нужно будет оказывать ему услугу, которой она сама не способна насладиться.

Леди Мадлен Рейн от всей души развлекалась на званом ужине у леди Шарп. Она с удивлением обнаружила, что быть двадцати двух лет от роду и при этом не помолвленной и не замужем — просто здорово. Она боялась, что в этом году ее сочтут слишком старой и ей не удастся ни обзавестись подружками, ни привлечь к себе воздыхателей, в которых у нее никогда не было недостатка. Девушка всерьез опасалась, как бы к ней не прилип ярлык старой девы.

Но опасалась напрасно. Молоденькие девчонки постоянно вертелись вокруг нее и копировали ее наряды, а джентльмены находили ее не менее привлекательной, несмотря на годы. Даже больше, они непрестанно соперничали друг с другом из-за нее. Вот и теперь трое молодых людей вертелись вокруг нее и леди Памелы Пейсли.

Один из них — сэр Дерек Пейнтон, шикарный блондин огромного роста, с которым, как ни странно, Мадлен раньше никогда не встречалась, хотя он был примерно одного возраста с Эдмундом. В настоящий момент Дерек безраздельно владел сердцем Мадлен. Она дважды танцевала с ним на балу у леди Истон, а вчера днем позволила вывезти себя на прогулку в парк. Нынешним утром она повстречала его на Бонд-стрит, он дотронулся рукой до шляпы и поклонился ей, и она соизволила кивнуть ему в ответ и одарила счастливчика своей неподражаемой улыбкой.

Девушка надеялась, что к ней наконец-то пришла настоящая любовь. Поэтому-то она и решила совсем неплохо провести пять сезонов кряду, не будучи связанной никакими обязательствами, в то время как девушки, с которыми она начинала выезжать в свет, превратились в матрон, а некоторые из них уже успели обзавестись детьми. И все же ее снедала извечная тоска женщины по сильному мужскому плечу. Ей хотелось замуж.

Проблема состояла в том, что она также мечтала о большой и светлой любви. Но она постоянно влюблялась не в тех мужчин, а когда начинала было верить, что ее посетила пламенная страсть, тут же разочаровывалась в своем избраннике. В начале сезона она была влюблена в сэра Хедли Фэрхейвена, а теперь сама не понимала, как такое вообще могло случиться. Человек этот явно принадлежал к разряду охотников за богатыми невестами. Наверное, она выдумала эту любовь, лишь бы отстоять свою независимость в глазах Доминика, который хмурился всякий раз, стоило ей пойти потанцевать с сэром Хедли.

Слава Богу, у Эдмунда хватало ума не вмешиваться в ее дела, по крайней мере открыто. Он давно уже заявил, что она сама вольна выбирать себе мужа, если, конечно, выбор будет достойным. Эта оговорка на деле оказалась гораздо важнее, чем представлялось на первый взгляд. Мадлен обвинила брата в том, что он пошел на попятную в своих обещаниях, когда тот обнаружил записку от лейтенанта Харриса с подробными разъяснениями плана их предстоящего побега, и заявил, что у нее ничего не выйдет и он ни за что на свете не допустит этого брака, даже если ему придется запереть ее на год в спальне.

Но Мадлен уже давным-давно поняла, что в тот раз брат оказался прав. Вряд ли она была бы счастлива, всю жизнь таскаясь за барабаном, да и вечная любовь к известному игроку в карты с сомнительной репутацией человека, который может перепить любого из своих товарищей, вскоре наверняка растаяла бы словно дым. Ее привлекала в нем лишь военная форма да еще бесшабашная храбрость.

Но назвать сэра Дерека неподходящей партией не смогли бы ни Эдмунд, ни Доминик, которому вообще трудно угодить в том, что касается ее кавалеров. Сэр Дерек элегантен, богат, очарователен и до безумия хорош собой. Ей ужасно хотелось полюбить его. Она всей душой желала выйти замуж и устроить свою жизнь, а заполучить такого мужа, как он, — предел мечтаний.

Мадлен пробежала глазами по лицам собравшихся, довольная тем, как складывается этот вечер. Она болтала со всеми подряд, улыбалась своим собеседникам и в то же время обменивалась особыми взглядами с сэром Дереком — девушка была убеждена, что он тоже неравнодушен к ней.

И еще ее не покидала одна мысль: интересно, здесь ли мисс Парнелл, а если нет, то собирается ли она появиться? Трудно отыскать в толпе человека, которого ни разу не видела. И спросить о ней она тоже никого не могла. Любой сразу же догадается о причине ее любопытства. Скорее всего мисс Парнелл не появится. Даже если она и собиралась на этот вечер, разразившийся скандал наверняка изменит ее планы.

Но отчего-то Мадлен не переставала надеяться на то, что мисс Парнелл приедет и ей удастся выделить девушку из толпы. И надежды ее были не такими уж иллюзорными. Если девушка отважится появиться в свете, она узнает ее по реакции окружающих. Мадлен ужасно хотелось посмотреть на нее и убедиться своими собственными глазами, какой участи чудом избежали ее братья Доминик и Эдмунд.

Мадлен до сих пор не могла поверить, что мисс Парнелл отказала обоим. В сложившихся обстоятельствах ей не оставалось ничего, кроме как выбрать одного из них. И вообще — сказать «нет» обоим ее братьям!.. Самым элегантным и привлекательным мужчинам столицы! Поначалу Мадлен была благодарна мисс Парнелл за то, что та освободила их от обязательств, девушка даже начинала ей нравиться. И только позже она вдруг поняла, что братьям ее дали от ворот поворот, и обиделась: ведь они поступили благородно и были готовы пожертвовать собственным счастьем ради того, чтобы спасти доброе имя мисс Парнелл.

Мадлен стояла все в том же кругу, но переместилась поближе к сэру Дереку Пейнтону и вела с ним приватный разговор, когда к ним присоединилась Мейзи Бейнз.

— Добрый вечер, леди Мадлен, леди Памела, — поздоровалась она и помахала веером в сторону мужчин. — Вот уж не подумала бы, что у нее хватит наглости!

Мистер Шелдон заглянул через плечо Мадлен и поднес к глазам монокль.

— Никто не думал, что у нее достанет храбрости, — сказал он таким тоном, что щеки мисс Бейнз тут же вспыхнули.

— Бабуля в игорном зале, — заявила она. — Но я уверена, что она непременно велела бы мне перейти в музыкальную комнату. Нужно смотреть, с кем дружбу водишь, так она говорит.

Мадлен повернула голову, стараясь рассмотреть вновь прибывших.

— А мне жаль эту мисс Парнелл, — пожала плечами леди Памела. — Какое несчастье, что она пошла прогуляться в одиночку!

— Бабуля говорит — сама виновата, — гнула свое мисс Бейнз.

Мадлен отметила про себя, что мисс Парнелл — девушка высокая и держится чересчур надменно. Подбородок чуть ли не к небу вознесся. Лицо бесстрастное, в жестах читается хладнокровие. И волосы очень темные, даже черные. Совсем не красавица. «Хороша собой» — вот как можно было бы описать ее, если бы не излишняя суровость и сдержанность. Одета она в простое, без изысков зеленое платье. Украшений нет. В волосах — ни ленточки, ни плюмажа, скромный пучок.

Мисс Парнелл шла под руку с очень похожим на нее молодым человеком. Он был чуть выше своей спутницы, может, не слишком высок, но силен и подвижен. С виду не скажешь, что он принадлежит к высшему свету Лондона. Яркое солнце явно потрудилось над его кожей. Прямые темные волосы не по моде длинны. Одна прядь выбилась и упала ему на лоб. На лице та же суровая маска, что и у сестры, — это наверняка и есть тот самый брат, который приезжал забрать ее из дома Эдмунда, — губы поджаты, тяжелый взгляд внимательно всматривается в окружающих. Похоже, до сегодняшнего дня Мадлен действительно ни разу не видела ни девушку, ни ее брата.

Она невзлюбила мисс Парнелл с первого взгляда. Слишком уж эта девица горда и высокомерна. Мадлен от души порадовалась, что она отказала Эдмунду и Доминику. Не хотелось бы ей получить такую невестку.

— Не желаете, чтобы я проводил вас в музыкальную комнату, леди Мадлен? — заботливо проворковал сэр Дерек.

— Нет, благодарю вас. — Она затаила дыхание. Как близко от нее его серые глаза! И эти широкие плечи.

— Тогда, может быть, отвести вас к леди Эмберли?

— Мама играет в карты с сэром Седриком Харви. Не думаю, что ей понравится, если я побеспокою ее сейчас, еще слишком рано, сэр.

Сэр Дерек молча поклонился ей.

Мистер и мисс Парнелл пересекли зал и присоединились к Альберту Хардинг-Смиту. Этот молодой человек постоянно напускал на себя важный вид, хотя на самом деле ничего собой не представлял.

В прошлом году она потанцевала с ним один раз, и ей пришлось трижды выслушать его подобострастные извинения и липкие взгляды, когда его фрак случайно задевал ее грудь. С тех самых пор ее передергивало даже от одного его вида.

— Несчастный мистер Хардинг-Смит приходится ей кузеном, — услышала она голос мисс Бейнз. — Какая неловкая ситуация! Не может ведь он просто взять и отвернуться от своих родственников. Она не должна была ставить его перед таким нелегким выбором.

Но похоже, мистер Хардинг-Смит уже давно сделал для себя выбор. Он спокойно подождал, пока брат с сестрой подойдут поближе, демонстративно повернулся к ним спиной и залился смехом над несуществующей шуткой своего соседа. Мисс Парнелл еще выше подняла голову. Мистер Парнелл принял угрожающий вид. Глаза его яростно поблескивали из-под выбившейся пряди волос. Он развернулся, взял с подноса проходящего мимо лакея два стакана и протянул один сестре.

— Не следовало ей появляться. — Мистер Шелдон опустил монокль. — Мы живем в жестоком мире.

Мадлен бросила взгляд в сторону леди Шарп и маркиза Блейза. Почему хозяйка не подошла поприветствовать прибывших гостей? Мало того, она явно злилась и метала в сторону Парнеллов испепеляющие взгляды. Леди Шарп прошептала что-то на ушко маркизу, тот удивленно приподнял бровь, поджал губы и смерил мисс Парнелл презрительным взглядом. В огромном переполненном зале два человека потягивали из стаканов напитки и вели разговор между собой, а вокруг них — пустота. Мадлен заметила, что рука мисс Парнелл даже не дрогнула.

— Простите меня, мэм, — сказал ей на ушко сэр Дерек, — но я действительно полагаю, что ваша мама хотела бы, чтобы вы присоединились к ней.

— Уверена, что бабуля придет в ужас, когда узнает, какое унижение мне пришлось пережить, — проворковала мисс Бейнз.

Мадлен резко развернулась и взглянула на нее в упор.

— Тогда почему бы вам не удалиться? Не отправиться под крылышко к вашей ненаглядной бабулечке? — съязвила она. — К чему все эти пустые разговоры? Уверена, сэр Дерек с радостью согласится проводить вас.

Мадлен подобрала подол своего платья, чтобы ненароком не задеть мисс Бейнз, покинула своих собеседников и с улыбкой подошла к скандальной паре.

— Иногда бывает весьма досадно опоздать, вы со мной согласны? — весело защебетала она. — Все уже разбились на группки и так заняты разговорами, что не замечают никого и ничего.

Мистер Парнелл кивнул, но промолчал. Мадлен опрометчиво заглянула в его глаза и увидела в них тщательно скрываемую ярость. У нее снова перехватило дыхание, как и несколько минут назад, когда они встретились взглядами с сэром Дереком, только на этот раз по иной причине.

— Я понимаю — в свете не принято знакомиться вот так, запросто, — обратилась она к Александре. — Мы ведь не представлены друг другу. Но Доминик рассказал мне о своем чудовищном проступке, и я чувствую, что вина отчасти лежит на мне, поскольку вас перепутали со мной. Я Мадлен Рейн. Лорд Иден приходится мне родным братом. Точнее, близнецом. Мне кажется, между близнецами существует особая связь. С Эдмундом я никогда столько не дралась — с лордом Эмберли, я хотела сказать. Но и такой близости, как с Домиником, меж нами тоже нет. Хотя я, конечно же, очень люблю Эдмунда.

Мадлен каждой клеточкой своего тела ощущала окружавшую их пустоту, косые взгляды и недовольный шепоток остальных гостей. Девушка раскрыла веер и принялась энергично им обмахиваться.

— Здравствуйте, леди Мадлен, — произнесла мисс Парнелл. Голос у нее был грудной, мелодичный. Казалось, она абсолютно спокойна и даже не подозревает об окружавшем их кольце враждебности. — Рада с вами познакомиться. Не стоит вам беспокоиться по поводу недавнего происшествия. Это досадное недоразумение, о котором лучше поскорее забыть, — без тени улыбки проговорила она.

Улыбка Мадлен стала натянутой. Она сложила веер и посмотрела на молчаливого брата. И поняла, какую ужасную ошибку совершила. Он не оценил ее благородство и не принял его. В глазах его горела неприязнь, рот превратился в тонкую линию. Внезапно она ощутила приступ страха, пока не вспомнила, где находится — в самом центре гостиной леди Шарп, в окружении огромного количества представителей высшего света.

— Как вам нынешний сезон? — попыталась она завести разговор. — Мне кажется, я вас раньше не видела. Правда ведь здорово предаваться веселью и радости несколько недель кряду и ни о чем другом больше не заботиться?

— Может, и так, если человеку больше нечем заняться, — бросил мистер Парнелл. — Этот способ прожигать жизнь ничуть не хуже всех остальных.

Говорил он спокойно, и, к безмерному удивлению Мадлен, голос у него оказался гораздо приятнее, чем она ожидала. До нее даже не сразу дошел смысл его слов. Но стоило ей сообразить, о чем он говорит, девушка тут же залилась краской.

— Новый опыт никогда не помешает, — неодобрительно сказала мисс Парнелл, — и не важно, серьезный он или забавный, милый сердцу или неприятный. Человек растет вместе с опытом.

Ее голос словно стер с лица брата злость, и он задумчиво поглядел на сестру.

И тут Мадлен увидела в дверях Эдмунда. Он стоял, заложив руки за спину, и кого-то искал глазами в толпе. У нее сразу же отлегло от сердца, хотя ситуация по-прежнему оставалась напряженной. Мистер и мисс Парнелл явно не оценили ее внимания. Как же ей теперь выкрутиться и оставить их?

Мадлен с братом понимающе переглянулись.

Глава 5

Граф Эмберли стоял в дверях гостиной леди Шарп и осматривался. Ему очень не хотелось приходить сюда, хотя он весь день внушал себе, что это необходимо и что мисс Парнелл вряд ли появится сегодня на людях. Девушка наверняка предпочтет несколько дней провести дома, по крайней мере пока эта история у всех на устах. Но все равно оставался призрачный шанс встретиться с ней либо здесь, у леди Шарп, либо на рауте у Хиггинса. И граф внутренне приготовился к этой встрече. Конечно же, на подобном мероприятии спокойно побеседовать с ней с глазу на глаз вряд ли удастся, но он обязательно должен поговорить с ней, подготовить почву для завтрашнего визита к лорду Бекворту.

И все же у него было тяжело на сердце. Он всегда планировал жениться годам к тридцати или чуть позже, но никогда не думал, что ему придется сочетаться браком не по собственной воле. У него титул и земли, он человек богатый. Кроме того, довольно привлекательный. Он много лет рисовал в мечтах свою избранницу. Ему не были важны ни особая красота, ни молодость, ни тем более деньги. Больше всего его привлекало душевное родство и дружеское общение. Он частенько чувствовал себя одиноко, несмотря на большое любящее семейство. Жена его должна быть умной, рассудительной и достаточно образованной.

Но он также искал в браке любви и страсти. Хотел найти женщину, с которой можно было бы поделиться самым сокровенным. Любовь! Он мечтал любить свою жену. И это не обязательно должна быть физическая страсть — он полагал, что Юнис ошибалась на этот счет. Он вовсе не жаждал быть влюбленным и постоянно витать в облаках. Он хотел жениться на женщине, которая стала бы ему дороже жизни. Одним словом, лорд Эмберли был настоящим мечтателем.

Ему было вполне достаточно Юнис. Она, конечно, не разжигала в его крови кипучую страсть, хотя и нравилась ему в постели, но зато Юнис — женщина, с которой ему уютно как дома. С Юнис он чувствовал себя так же, как с любым из своих друзей в клубе, плюс к этому она была готова в любой момент удовлетворить его плотские желания.

И вот теперь ему придется жениться на юной леди, которая совершенно не привлекала его в физическом плане, к тому же он не знал ни ее характера, ни интеллектуального уровня. При этом он должен отдаться ей целиком и полностью, а не просто дать ей свое имя. Он, без сомнения, предложил бы то же самое любой женщине, будь она его женой. Он не из тех, кто стал бы жениться только по соображениям выгоды и удобства. Но в данных обстоятельствах ему придется работать над созданием идеального брака гораздо усерднее, чем в обычных условиях. Мисс Парнелл вовсе не горела желанием выйти за него, она уже отказала ему однажды. Он должен попытаться сделать ее жизнь сносной, ведь она ничем не заслужила подобной участи.

Лорд Эмберли сразу же уловил напряженность в гостиной леди Шарп. Не заметить мисс Парнелл и ее брата было невозможно — они стояли в самом центре зала практически в полном одиночестве. Гости располагались группками вокруг них, в комнате стоял гул голосов, раздавался смех. Мало кто смотрел прямо на них. Но несмотря на все это, только слепой не увидел бы, что каждый из гостей кожей ощущает присутствие брата и сестры и мечтает только об одном — чтобы эта парочка оказалась как можно дальше отсюда.

Мисс Парнелл была так же собранна и хладнокровна, как и днем раньше, когда он приходил делать ей предложение, хотя не почувствовать враждебный настрой окружающих она не могла. Его восхитила выдержка этой девушки.

Но еще более его восхитило поведение Мадлен. Несмотря на свою молодость, его сестра решила, что обязана принять на себя ответственность за поступок брата. Ее выходки частенько раздражали его, так же как и ее невероятное непостоянство в чувствах — не успевала она влюбиться в кого-то, как через неделю уже и думать о своем избраннике забывала. Иногда он начинал сомневаться, повзрослеет ли Мадлен когда-нибудь и выйдет ли вообще замуж. И теперь горько сожалел о том, что предоставил ей полную свободу выбора.

Но Мадлен прекрасно разбиралась в том, что хорошо и что плохо, в ней всегда было сильно чувство справедливости. Он и раньше гордился ее смелостью, а теперь особенно. Она стояла рядом с Парнеллами, болтала и улыбалась так, словно ничего особенного не происходило. Надо срочно прийти к ней на выручку. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

Но не успел он двинуться с места, как на пороге появилось новое действующее лицо, и лорд Эмберли остался на месте. Прибыл герцог Петерлей собственной персоной.

Петерлей — раздутый от важности худосочный лысеющий мужчина лет за сорок, заслуживший в палате лордов репутацию непримиримого оппозиционера. Для него богатство и положение в обществе являлись символами добродетели, а бедность и низкое социальное происхождение — порока. «Бедные заслужили свои страдания», — частенько во всеуслышание провозглашал он. Его нетерпимость простиралась и на женщин. Он был страстным сторонником теории, что здравый смысл и послушание можно воспитать в женщине одним способом — вбить тяжелой мужской рукой или кнутом. Лорд Эмберли терпеть его не мог. И прекрасно понимал, почему лорд Бекворт выбрал его в супруги своей дочери.

Герцог поднес к глазу монокль, окинул взглядом присутствующих и направился через зал. Лорд Эмберли заметил, что мисс Парнелл явно вздохнула с облегчением. Плечи ее немного расслабились. Она несмело улыбнулась своему предполагаемому избраннику, ее темные глаза заблестели. Но тот прошел мимо и присоединился к группе гостей в дальнем конце зала. Лорд Эмберли не сводил с мисс Парнелл взгляда. На какое-то мгновение на лице ее отразилось изумление, но лишь на мгновение. Девушка снова расправила плечи и гордо подняла голову. На лице — застывшая маска.

Лорд Эмберли изобразил улыбку и пошел прямиком к ней.

— О, мисс Парнелл, я надеялся застать вас здесь! Чудесно выглядите. — Он тепло улыбнулся ей, заглянул в глаза, взял девушку за руку и дотронулся губами до ее пальцев. И после этого не отпустил ее, а положил ее руку себе на рукав.

— Добрый вечер, милорд, — спокойно ответила она. Эдмунд снова улыбнулся ей и повернулся к брату.

Он ничуть не удивился, заметив, что тот мечет громы и молнии.

— Парнелл! — по-дружески кивнул он ему. — Рад снова видеть вас. Мадлен, развлекаешься? А мама в карты играет, да?

— Да, Эдмунд, — расплылась Мадлен в улыбке. — С сэром Седриком. А я вот решила познакомиться с мисс Парнелл и ее братом. Тут сегодня яблоку негде упасть, теснота необыкновенная, ты не находишь?

Лорд Эмберли окинул взглядом мисс Парнелл. Девушка не отняла руки, хотя, вполне возможно, даже не заметила, что держит его под руку. Вне всякого сомнения, она сосредоточилась на том, чтобы сохранить хладнокровие.

— Я должен отдать должное хозяйке дома, — заявил он. — Вы уже поздоровались с ней, мисс Парнелл? Не будете ли вы так любезны сопровождать меня?

На самом деле вопрос этот был риторическим. Лорд Эмберли не дал ей времени опомниться и принять решение, просто накрыл свободной рукой ее пальчики, с улыбкой заглянул в глаза и повел в дальний конец зала, где леди Шарп и маркиз Блейз развлекали своих гостей.

— Добрый вечер, мэм. — Лорд Эмберли отвесил поклон хозяйке дома и снова накрыл ладонью руку мисс Парнелл, которая по-прежнему покоилась на его локте. — Миссис Прингл? Блейз? Мерридью? Как поживаете? Прошу прощения за опоздание, мэм. Но как вижу, ваш салон нисколько не пострадал от этого. Вы сумели собрать у себя цвет нашего общества этого сезона.

Лорд Эмберли обезоруживающе улыбался хозяйке, раздумывая по ходу дела, может ли человек лопнуть от негодования. Если так, то леди Шарп угрожала смертельная опасность. Ее улыбка больше походила на оскал дикой кошки, у которой вырвали из лап добычу. Эмберли не стал дожидаться ее ответа.

— Вы, должно быть, уже успели поздороваться с мисс Парнелл, она ведь раньше меня приехала, — продолжил он. — Но, как видите, я не смог устоять и не провести ее с собой по залу. Я не оставляю надежду, что она согласится наконец стать моей супругой, но пока сердце ее не смягчилось и она заставляет меня терзаться сомнениями. Боюсь, делая на людях подобные заявления, я поступаю нечестно и пытаюсь надавить на нее. — Лорд Эмберли тепло улыбнулся своей спутнице, со всей силы сжимая ее хрупкие пальчики.

Она вспыхнула и гордо подняла голову — он уже успел заметить этот ее характерный жест. Девушка посмотрела на него, но взгляд ее оставался абсолютно непроницаемым.

Леди Шарп открыла от изумления рот. Миссис Прингл прижала руки к груди и заявила, что еще не слышала эту новость. Маркиз Блейз соизволил отвесить поклон и заметил, что лорду Эмберли несказанно повезло. Мистер Мерридью поклонился мисс Парнелл и достал из кармана украшенную драгоценными каменьями табакерку. Граф Эмберли улыбнулся и застыл в ожидании. Пальцы под его ладонью немного напряглись.

— Идите поздоровайтесь с леди Фендер. — Леди Шарп одарила улыбкой одновременно лорда Эмберли и его спутницу. — Она будет рада услышать эти новости. И не беспокойтесь вы так, мой милый лорд Эмберли. Любая достойная юная леди будет строить из себя неприступную крепость, но ни одна женщина в здравом уме не станет всерьез отказывать вам. — Она захихикала. — Я права, мисс Парнелл? Вам так идет зеленый цвет, моя дорогая. Я как раз говорила об этом маркизу.

— Что же мне делать, Джеймс? Я до смерти устала от всего этого. — Александра с утра заглянула к брату и теперь сидела в его гардеробной, положив руку на спинку стула и опершись подбородком о кулачок, и наблюдала, как он натягивает высокие сапоги с отворотами.

— Мне неприятно думать, что ты выйдешь за этого Эмберли или его братца, — ответил Джеймс Парнелл. — Ты не будешь с ним счастлива, Алекс. Как это возможно, да еще с человеком, чей брат не задумываясь втянул тебя в скандал, а потом с такой же легкостью предложил вытащить тебя из него? Что есть для подобных людей брак? Или честь? Игра, не более того. Сначала скомпрометировать девушку, а если что пойдет не так, взять да жениться на ней. Все легко и просто. Ненавижу наш продвинутый век! И общество с его извращенной моралью тоже.

— Мне кажется, ты немного преувеличиваешь, — сказала сестра таким тоном, будто это он, а не она, нуждался в утешении. — В конце концов, нельзя винить лорда Эмберли за прегрешения его брата. В данных обстоятельствах он поступил очень благородно. Но все равно вчерашнее его поведение я нахожу непростительным. Я же отказала ему и тем самым освободила его от всех обязательств. А теперь благодаря его стараниям я оказалась в куда более худшем положении, чем раньше.

— Лорд Эмберли вел себя отвратительно, — поспешил согласиться с ней брат. Прядь черных волос, которую он с таким старанием зачесал назад всего каких-то пятнадцать минут назад, снова упала ему на глаза. — Это тоже своего рода похищение, ничуть не лучше того, на которое осмелился Иден. Как он мог взять тебя за руку у всех на виду? Как будто ты какая-нибудь там доступная женщина, Алекс. А потом потащил тебя за собой и заявил леди Шарп и всем остальным, что вскоре у вас состоится помолвка. Мне подобные выходки не нравятся. И этот человек тоже.

— И все же положа руку на сердце надо сказать, что в тот момент я была благодарна ему. — Александра уперлась невидящим взглядом в пол. — Мне должно быть стыдно, да, Джеймс? Когда он подошел и поцеловал мою руку, меня так и подмывало окинуть взглядом толпу и усмехнуться. Какой ужас! Ничего подобного я никогда в жизни не испытывала. Мне хотелось рассмеяться прямо в лицо леди Шарп, леди Фендер иже с ними, когда они поняли, что я могу сохранить репутацию респектабельной дамы. Мне даже самой себе противно в этом признаваться, но это так.

— Тогда выходи за него. — Парнелл натянул второй сапог поверх панталон и посмотрел на сестру. Черты его лица на мгновение смягчились. — Если тебе все это нравится, Алекс, выходи за него.

— Но вчера вечером я и без того неплохо справлялась, — сверкнула она глазами. — Я могла бы вынести всеобщее презрение с твоей помощью, Джеймс. Допила бы вино и ушла, не подав виду, что заметила что-то неладное. Я не нуждалась ни в чьей помощи. И зачем только граф вмешался в самый неподходящий момент! Поступок его сиятельства поставил меня в тупик и безмерно смутил. Что он хотел доказать мне, прошествовав мимо так, словно я — пустое место, Джеймс? Нет, не отвечай. Я не настолько глупа и наивна, чтобы не понимать, что это значит. Он хотел унизить меня. Хотел показать, что я извалялась в грязи и не стою его внимания и что никакой помолвки и свадьбы не будет.

— И как ты себя почувствовала, Алекс? — Брат подошел к ней и остановился у ее стула. — Твой мир рухнул?

— Думаю, что так. — Александра по-прежнему смотрела в пол. — Не могу сказать, что мысль о браке с его сиятельством особо вдохновляла меня. По правде говоря, я вообще никаких эмоций по этому поводу не испытывала, ни положительных, ни отрицательных, мне просто хотелось получить чуть больше свободы. Мне всю жизнь внушали, что когда-нибудь я непременно стану его женой. И вот в будущем моем появилась пустота. И это немного пугает.

— Понимаю. — Джеймс протянул руку и потрепал ее по плечу. — Я уже давно живу с этой пустотой в душе и до сих пор не знаю, чем ее заполнить. И сумею ли я вообще ее заполнить… Но твоя жизнь должна быть иной, Алекс, счастливой и безопасной. Господь свидетель, ты заслужила это, ведь до сих пор на твою долю выпадало слишком мало счастливых минут.

— Ты имеешь в виду отца? Он живет так, как считает нужным, Джеймс. И хочет нам добра. Жаль, что ты так ненавидишь его.

— Он возомнил себя Богом, — горячо заявил брат, сжав ее плечо. — Я был бы безмерно благодарен, если бы он перестал мнить себя Всевышним.

— Скоро он пошлет за мной, — вздохнула Александра. — Лорд Эмберли сказал, что приедет сегодня утром. А я все никак не могу решить, что мне делать. О, Джеймс, ужаснее вчерашнего вечера в моей жизни еще не было. Сначала все эти ухмылочки. Лорд Иден предупреждал меня, и ты тоже, но все равно это просто ужас какой-то. А потом герцог. И в довершение всего — лорд Эмберли. Я чувствовала себя вещью. Конечно, я никогда не пользовалась свободой, но вчера была полностью во власти других людей. Омерзительное чувство. Мне хотелось визжать и брыкаться.

Парнелл присел на корточки и заглянул сестре в лицо. Глаза его горели.

— Как бы мне хотелось защитить тебя от всех тягот жизни, Алекс. Господи, как бы мне этого хотелось! Я прекрасно знаю, что жизнь бывает жестока, но мне хочется, чтобы беды обошли тебя стороной. Ты — единственная в этом мире, кто мне дорог.

— Джеймс! — Александра наклонилась вперед и обхватила лицо руками. — В тебе слишком много горечи, дорогой, и ненависти. Я мечтаю, чтобы ты избавился от них! Неужели ты не можешь забыть все плохое? Ведь прошлого не исправить! Неужели ты не можешь заглянуть в будущее с легким сердцем? Кроме того, мы с тобой совсем забыли, что во мгле вчерашнего вечера сверкнул-таки один лучик солнца — сестра графа. Я и раньше ее замечала и всегда восхищалась ее красотой и жизнерадостностью. Она была так добра, подошла к нам и завела разговор.

— Добра! — воскликнул Джеймс. — Девчонке просто нравится эпатировать окружающих. Увидела шанс проявить свой героизм, вот и все. И не упустила его. На не сколько минут она стала центром внимания собравшихся.

— Мне кажется, ты несправедлив к ней, — мягко упрекнула его Александра. — Она рисковала своей репутацией. Вполне вероятно, остальным не слишком понравилось ее поведение и ее тоже начнут избегать.

— Она рисковала? — расхохотался Парнелл. — Светские выскочки, такие, как она, ни шагу не сделают, не просчитав все заранее, Алекс. Она прекрасно знала, что ее брат собирается снова сделать тебе предложение. И стала героиней на час.

— Она мне понравилась, — пожала плечами Александра.

— Тогда продолжай в том же духе! — отрезал брат. — Похоже, она скоро станет твоей золовкой. Только не жди в ответ особой любви и преданности, Алекс.

В дверь постучали, и брат пошел открывать. Александра нервно улыбнулась ему, поднялась и поправила простенькое утреннее платьице, не дожидаясь, когда слуга передаст ей распоряжение отца.

Девушка очень удивилась, застав отца одного. Она ожидала увидеть в кабинете графа. Отец стоял у окна и смотрел на улицу.

— Входи, Александра. — Он даже не повернул головы. — Встань перед столом.

Отец очень редко предлагал дочери сесть в его присутствии.

— Доброе утро, папа.

— Не вижу в нем ничего доброго! — отрезал лорд Бекворт, развернулся и уставился на нее. — Хотя и считаю, что мы должны извлечь все возможное из данной ситуации. Я уже успел принять двух посетителей, и оба визита касались тебя.

Она вопросительно взглянула на отца, но тут же потупилась, наткнувшись на колючие льдинки его глаз.

— Похоже, мы уже недостаточно хороши для герцога Петерлея, — продолжал он. — Он дал мне об этом знать, прислал записку со своим секретарем.

Александра промолчала.

— Даже сам не пришел! — Лорд Бекворт с такой яростью стукнул кулаком по столу, что Александра вздрогнула. — Теперь с лордом Беквортом только через секретаря общаться можно! Ты хоть понимаешь, какой позор ты навлекла на нашу семью, дочь моя?

Александра подняла на него бесстрастный взгляд. Годы тренировки не прошли даром.

— Может, это герцог Петерлей не достоин нас, папа? Что же он за кавалер такой, если отказался встать со мной рядом, хотя я всего лишь невинная жертва глупой выходки!

— Замолчи, девчонка! — взревел лорд Бекворт, и Александра расправила плечи и снова уперлась взглядом в пол. — Обвела мать с братом вокруг пальца, чтобы незаметно улизнуть с бала и побродить в саду! И после этого называешь себя невинной жертвой? Да там одни проститутки гуляют, выставляют напоказ свои прелести. Неужели ты не видела их у театров и домов оперы? Ты так и напрашивалась на неприятности, а теперь пытаешься свалить свою вину на лорда Идена! Да ты сама не лучше любой шлюхи!

— Папа! — резко вскинула голову Александра. — Как вы можете такое говорить! Вы ведь знаете, что это неправда. Может, я поступила глупо, но ни в чем не виновата. Никакого греха я не совершила.

— Ты совершаешь непростительный грех. Ты отрицаешь свою вину, пытаешься убедить себя, что не согрешила. Тебя ждет пламя ада, девочка моя. Сегодня все мои молитвы будут только о тебе. Я буду просить, чтобы сердце твое оттаяло и ты начала умолять о снисхождении. Следующие несколько часов ты проведешь на коленях. А когда приедет граф Эмберли, ты примешь его смиренно и с благодарностью и согласишься выйти за него. Поняла меня?

— Нельзя ли мне просто вернуться домой, папа? — взмолилась Александра. — Пожалуйста!

— Домой? Отныне дом твой с мужчиной, который готов смыть с тебя пятно позора, Александра. Отцовская любовь и мягкость помешали мне исполнить свой христианский долг и воспитать в тебе добродетель. Я потерпел неудачу со своим сыном, и вот теперь ты, моя дочь. Остается надеяться, что твоему мужу удастся спасти твою бессмертную душу. Сегодня утром я посоветовал ему держать тебя в строгости с самого первого дня. Пусть рука его не дрогнет, когда он станет бить тебя, призывая к послушанию.

Алекс изо всех сил сжала руки.

— Я пыталась быть послушной дочерью, папа, — проговорила она. — Всю свою жизнь я старалась вести себя так, чтобы вы с мамой могли гордиться мной. Если я оступилась, то не нарочно, и мой провал не ваша вина.

Внезапно лорд Бекворт устало опустился в кресло и провел рукой по лысой голове.

— Человек изо всех сил старается, — произнес он. — У него есть семья, и он хочет для своих близких только хорошего. Хочет, чтобы дети знали Святое Писание и росли в соответствии с христианскими принципами добродетели. И человек этот из кожи вон лезет, пытаясь исполнить свой долг, даже розгами не пренебрегает, не позволяет глупой жалости встать у него на пути. И каков финал? Сначала Джеймс, теперь ты. Ты должна выйти за Эмберли, Александра. Большего я для тебя сделать не могу.

Александра молча стояла у стола. Уж лучше приступ гнева, чем эти самоуничижительные речи. Подобные припадки чаще всего заканчивались одинаково — отец с удвоенной силой принимался вбивать в свое семейство принципы высокой морали и добродетели. Она всегда думала, что стоит ей вырасти — достигнуть восемнадцати, двадцати, двадцати одного года, — и она освободится от его тирании. Но по достижении установленного ею самой рубежа она внезапно понимала, что это не так-то просто. Она обязана целиком и полностью подчиняться мужчине, хотя бы ради того, чтобы выжить.

— Иди в свою комнату, — велел лорд Бекворт, — и стой на коленях, пока миссис Рей не придет готовить тебя к визиту графа. Звонок на обед — не для тебя.

— Да, папа. — Александра развернулась к выходу.

— И еще, — бросил он ей вдогонку. Девушка остановилась, но поворачиваться не стала. — Если ты откажешь графу, я сочту это знаком Всевышнего, указующим на то, что я снова должен взять на себя всю ответственность за твою душу. Может, от этого мне будет даже горше, чем тебе, но я буду вынужден возобновить наказания, чтобы побороть твое безмерное упрямство. Похоже, иного обращения ты не заслуживаешь.

Александра ушла к себе в комнату, встала на колени и провела в таком положении почти три часа, пока Нэнни Рей не пришла освободить ее. Она молилась о том, чтобы чувства ее никогда не остыли и на их место не пришли горечь, цинизм и ненависть, как это случилось с братом. Она молилась о Джеймсе, о том, чтобы ее любовь сумела поддержать в его душе слабую искру надежды, которая чуть было не погасла пять лет назад.

Лорд Иден провел утро на «Таттерсоллз». Лошадей он, правда, покупать не собирался. Он был вполне доволен теми, которые у него имелись. Но его друг Фейбер подыскивал себе упряжку гнедых и попросил его поехать с ним и высказать свое мнение. Заняться все равно было нечем, и лорд Иден согласился.

На душе у него было неспокойно. Обычно не проходило и месяца, как услады светского сезона начинали надоедать ему. Но теперь дело обстояло хуже прежнего. В прошлые годы он до самого конца хранил преданность объекту своего обожания, всякий раз питая надежду, что нашел наконец истинную любовь. Но стоило сезону закончиться, он уезжал в деревню и уже через несколько недель вдруг понимал, что за это время ни разу не вспомнил о своей возлюбленной.

И вот теперь, когда он почувствовал, что влюбился по-настоящему, отношения подошли к финалу еще до окончания сезона. Вчера днем мисс Карстарз отказалась выехать с ним, а вечером повернулась к нему спиной, когда он заглянул в ее ложу в опере. Ее мать с каменным лицом взирала на оркестровую яму, и ему ничего не оставалось, как вести никому не нужный разговор с тремя оставшимися зрителями. Одним словом, ему ясно дали понять, что он впал в немилость и больше не является завидным кавалером.

Перспектива еще несколько недель шататься по балам и прочим мероприятиям, не имея даже надежды удостоиться хотя бы взгляда или улыбки мисс Карстарз, совершенно не радовала. Хуже того, вскоре она наверняка обратит свой взор в другую сторону, вот тогда ему действительно придется несладко. Ни для кого не секрет, что старый Карстарз вознамерился еще до окончания сезона подыскать дочурке богатого мужа, для чего, собственно говоря, и привез ее в Лондон.

Лорд Иден горел желанием найти себе занятие помимо ежедневных развлечений. Каждое лето он ненадолго выбирался в свое поместье в Вилтшир, но не позволял себе прирастать душой к этому месту. Имением руководил старый, но на удивление толковый управляющий, который вступил в должность еще до рождения лорда Идена. Поскольку его присутствия там не требовалось, он предпочитал проводить время в поместье Эдмунда в Гэмпшире, где вырос и где ему было знакомо каждое дерево. Но там ему тоже было нечем заняться.

С шестнадцати лет лорд Иден мечтал о карьере военного, и капитан местного полка поддерживал его в этом. Ему ужасно хотелось попасть в Испанию, сразиться со стариной Бонн, бросить вызов опасностям. Но стоило заговорить об этом, мать непременно расстраивалась. Война отняла у нее двух братьев, и теперь она боялась потерять сына. Мадлен тоже переживала, когда он пытался поделиться с ней своими планами. Это была единственная тема, на которую он не мог побеседовать с ней по душам. Эдмунд отмалчивался. Лорд Иден был уверен, что, если его попросить, брат непременно окажет поддержку. Но ему не хотелось ставить его перед нелегким выбором — мать с сестрой с одной стороны, единственный брат — с другой. Вот и приходилось изнывать от скуки.

Во дворе «Таттерсоллз» было многолюдно. Одни с нетерпением ожидали начала аукциона, другие просто приехали поболтать с друзьями и посплетничать вдали от дамских ушей. Лорд Иден заметил, что стоит рядом с группой джентльменов, собравшихся вокруг Альберта Хардинг-Смита, и нахмурился. Он на дух не переносил этого человека, и товарищи его ничем не лучше. Но отойти в сторону не мог. Фейбер оживленно обсуждал со своим приятелем лошадей, и оторвать его от беседы не представлялось никакой возможности.

—  — До сих пор нам приходилось мириться с ними, они ведь родственники матери, — донеслись до него слова Хардинг-Смита. — От них за версту деревенщиной несет. Понятия не имеют, как следует вести себя в благородном обществе.

— Неплохо ты вчера эту крошку проучил! — хохотнул его приятель. — Отличная работа! Она прямо в лице изменилась, а братец алыми пятнами пошел.

— Ну да, — тяжко вздохнул Хардинг-Смит, — и кузенам иногда надо дать понять, что есть пределы благотворительности. Крошка питает ко мне нежные чувства. Мне чуть ли не тростью пришлось от нее отбиваться, когда она в город явилась.

— Надеюсь, не той, что с золотым набалдашником? — деланно ужаснулся приятель. — А то как бы такую драгоценную вещь не повредить!

Компания загоготала во весь голос.

— Неплохо мы повеселились вчера вечером, — вставил третий. — Но оказывается, этот Эмберли жениться на ней собрался. Надо же ей было приехать раньше его и поставить нас в такое дурацкое положение. Никто даже не подозревал об этой помолвке. Должен признаться, я полным идиотом себя почувствовал. Обществу нужно точно знать, с кем обращаться учтиво, а кого следует изгнать из своих рядов.

Лорд Иден замер.

— Неизвестно еще, не вынужденное ли это благородство, — высказал предположение Хардинг-Смит. — Возможно, мой милый кузен Парнелл до смерти запугал Эмберли и заставил его сделать это предложение. Если его разозлить, он самого дьявола переплюнет. Нас, конечно, такими штучками не запугаешь, мы таких типов как облупленных знаем, но Эмберли слишком порядочный. Меня, например, не так-то легко заставить покрывать грешки какой-то шлюхи. В конце концов, еще неизвестно, зачем она вышла в тот вечер в сад. Скажу вам по опыту, в одиночку только определенного рода дамочки гуляют, и ищут они сами знаете чего.

Его товарищи загоготали во все горло.

— Я бы и сам не прочь прогуляться по саду, — сказал один из них. — Уж я бы придумал что-нибудь поинтереснее, чем просто привязать ее к кровати и бросить в одиночестве.

— Интересно, Эмберли сразу ее развязал или… ну… помедлил немного? — сказал его товарищ в тот самый момент, когда третий обернулся и встретился взглядом с лордом Иденом.

Повисло неловкое молчание. Лорд Иден подошел к разудалой компании.

— Что-то я давненько не встречал вас на боксерских боях у Джексона, Хардинг-Смит, — одарил он добродушной улыбкой достопочтенного господина. — Наверное, вы по чистой случайности появлялись там в мое отсутствие. Помню, в прошлом году Джексон говорил, что вам непременно удалось бы добиться немалых успехов, если бы вы меньше пили, больше тренировались и не пугались кулаков противника. Видно, в этом году вы достигли определенных успехов, раз вас не страшит такой здоровяк, как мистер Джеймс Парнелл. Может быть, вы окажете мне честь встретиться со мной в дружеском бою завтра утром?

— Я давно не тренировался, — ответил Хардинг-Смит, бросая косые взгляды на своих приятелей, которые навострили уши и смотрели на них во все глаза. — Кроме того, у меня утром есть дела, Иден. Я человек занятой.

— А-а! — понимающе протянул лорд Иден. — Мне никоим образом не хотелось бы отрывать вас от ваших дел, мой драгоценный друг. Позвольте просто сказать вам, что буду там завтра, и если вы не явитесь, я сочту вас трусом и подлецом. — Он широко улыбнулся его приятелям: — Желаю вам всего хорошего, господа.

Глава 6

У графа было полное ощущение дежа-вю. Он уже проходил через все это: разговор с лордом Беквортом, салон в передней части дома, он стоит спиной к окну — сесть ему не предложили, появление мисс Парнелл, ее строгий вид — выглядела она так же, ее горделивая осанка и сдержанность, спокойный непроницаемый взгляд. И снова их оставили одних. Она стоит у двери, он — у окна.

— Ну, мисс Парнелл, — сделал граф глубокий вдох, — вот мы и вернулись к исходной позиции.

— Да, милорд. — Она даже не улыбнулась ему. Не то чтобы была настроена враждебно, просто холодна и бесчувственна, как ему показалось.

— Боюсь, вчера вечером я поставил вас в весьма неловкое положение, — продолжал он. — Я не собирался силой добиваться вашей руки. Но ничего лучшего мне попросту в голову не пришло.

— В тот момент я была благодарна вам.

— В тот момент?

— Не слишком приятное ощущение, — стоять в самом центре зала в окружении враждебно настроенных людей, которые смотрят на тебя исподтишка и перешептываются за твоей спиной. И еще более неприятно, когда от тебя отворачивается человек, которого с самого детства прочили тебе в мужья, причем отворачивается сознательно, на глазах у всех.

— Петерлей не стоит того, чтобы из-за него расстраиваться. — Лорд Эмберли сделал несколько шагов в ее сторону. — Настоящий джентльмен не покинет свою даму, даже если она действительно виновата. Простите, если мои слова покажутся вам неприятными, но вам сильно повезло, что вы избавились от подобного человека.

Мисс Парнелл высоко подняла голову.

— Мне вчера все стали отвратительны, — торопливо проговорила она. — Общество строго осудило меня ни за что ни про что. Этого вполне достаточно, чтобы на всю жизнь пропало желание общаться с так называемым высшим светом. Но еще неприятнее было видеть, как все переменились, едва вы намекнули, что у нас может вскоре состояться помолвка. Если прошлый вечер — иллюстрация к понятию «знатное происхождение», то мне стыдно называться леди.

— Вы совершенно правы, — мягко проговорил лорд Эмберли. — К несчастью, мисс Парнелл, на этой планете не найти ни идеального человека, ни идеального общества. Наш высший свет пытается защитить себя, установив строгие правила поведения. И эти самые правила привели, с одной стороны, к коррупции и продажности, а с другой — к своего рода лицемерию, с которым вам и пришлось столкнуться. Но опять же не стоит падать в крайности. В нашем мире есть если не идеальные, то вполне достойные люди. И наше высшее общество не такое уж и плохое.

— В таком случае я вынуждена признать, что, оставаясь незамужней, я стану парией, а в качестве вашей жены — респектабельной дамой. Это так? — Она снова заглянула ему прямо в глаза.

— Умеете вы подобрать слова, мисс Парнелл, — улыбнулся он. — Ответ на ваш вопрос очевиден — нет. В нашем мире существует не только черное и белое, как вы полагаете. Жизнь гораздо сложнее. И общество тоже. И мы не можем изменить ни то ни другое. Или, лучше сказать, мы вынуждены принять то, что не в силах изменить, и должны постараться изменить то, что можно.

— Я не способна на подобные компромиссы, — заявила мисс Парнелл. — Я провела в городе целый месяц, милорд, и мне не понравилось то, что я здесь увидела. Мне бы очень хотелось вернуться домой и забыть, что я вообще сюда приезжала.

— Но возможно ли это? Обсуждали ли вы это с вашим отцом? Согласен ли он, чтобы вы вернулись домой и провели там всю оставшуюся жизнь.

Она промолчала.

— Мне очень неприятно говорить это, мисс Парнелл, но, похоже, у вас нет выбора. Вы должны выйти за меня.

Граф ждал, что девушка начнет спорить с ним. Она упрямо подняла подбородок и поджала губы. Он подошел еще ближе и остановился в нескольких шагах от нее. Теперь ей нужно было поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Мисс Парнелл, я не так уж и плох. Человек я не злой, и в жестокосердии меня тоже никто еще не упрекал. Никакими особыми пороками не страдаю. Я сумел ужиться под одной крышей с братом и сестрой, чьи выходки порой переходят все мыслимые и немыслимые границы. Я могу предложить вам высокое положение в обществе, достаток и дом, которым безмерно горжусь. Согласны ли вы выйти за меня?

Она не отвела своих черных блестящих глаз.

— Я выйду за вас.

— Но не по доброй воле? — печально улыбнулся граф.

Мисс Парнелл снова промолчала.

— Отчего вы даете свое согласие с такой неохотой? — спросил он.

Девушка словно воды в рот набрала. Лорд Эмберли взял ее за руки. Какие они холодные!

— Вас смущают обстоятельства, из-за которых вы вынуждены вступить в брак? Вы наверняка полагаете, что фортуна отвернулась от вас. Но вы под моей защитой. Разве этого не достаточно?

— Я уже приняла ваше предложение, — проговорила она.

— Но вы не хотите выходить за меня?

— Нет.

Граф выпустил ее руки, отошел к окну и вздохнул.

— Мне совершенно не хочется принуждать вас к браку, мисс Парнелл. Я не желаю навязываться. Мне даже думать об этом противно.

— Как вы правильно заметили, милорд, у нас нет иного выбора. Вы вынуждены сделать это предложение, а я обязана принять его. Сегодня все остальное уже не имеет значения.

— Мне ужасно горько видеть ваши страдания, — вздохнул лорд Эмберли. — Но вряд ли стоило ожидать, что вы запрыгаете от восторга, обручившись с незнакомцем. Надеюсь, со временем мне удастся изменить ваше мнение обо мне. Я всю жизнь буду вашим покорным слугой, мэм.

Она опустила глаза.

— Ваш отец посоветовал мне держать вас на коротком поводке и не задумываясь поднимать на вас руку, если потребуется, — спокойно проговорил граф. — Что за жестокие рекомендации?

— Я частенько разочаровываю его… Я легкомысленна и слишком упряма.

— Он плохо с вами обращается?

— Он мой отец. И имеет право воспитывать меня так, как считает нужным.

— Он бьет вас?

— Нет, не бьет. С шестнадцати лет.

— Понятно. И чем он заменил телесные наказания?

— Это не наказания, — с вызовом ответила она. — Когда я забываю об опасности, которая грозит моей бессмертной душе, мне надлежит молиться и читать Святое Писание.

— Ясно, — сказал лорд Эмберли, хотя на самом деле ничего ему было не ясно. Он никак не мог разобраться в ее отношении к этим методам воспитания. Что сквозило в ее словах? Горечь или цинизм? Его охватила паника — он собирается объявить о помолвке с женщиной, с которой он, может статься, никогда не сумеет найти общего языка. — Насколько я понял, откажи вы мне сейчас, остаток дней вам придется провести на коленях перед Библией, так?

Он хотел всего-навсего пошутить, но она не улыбнулась в ответ. Просто молча сложила руки перед собой и подняла подбородок.

Лорд Эмберли снова подошел к ней и взял за руки.

— Послушайте меня, мисс Парнелл. Мы оба прекрасно знаем, что помолвки не избежать. Мне бы очень хотелось, чтобы все сложилось иначе — ради вас. Но мы обязаны сделать это объявление. Нужно ублажить и вашего отца, и высший свет. А потом вы уедете отсюда, я позабочусь об этом. Я приглашу вашу семью в Эмберли-Корт. Там, вдали от любопытных глаз, вы проведете нынешнее лето, получше узнаете и меня, и дом, который скоро станет вашим. Я от всей души надеюсь, что в конце концов этот брак перестанет казаться вам таким уж неприятным. Я стану заботиться о вас, мисс Парнелл. Сниму груз, который моя безалаберная семейка взвалила на ваши плечи. И ни в коем случае не буду настаивать на том, чтобы свадьба состоялась как можно раньше. Вы сами назначите дату, если, конечно, захотите. Согласны?

— Да. — Взгляд ее был непроницаем.

— Отлично! Теперь я счастлив, мисс Парнелл. — Граф поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь. Девушка залилась краской смущения. — Я принял приглашение вашего отца отобедать с вами сегодня вечером. В том случае, если вы примете мое предложение, конечно. Вы не против пойти со мной сегодня в театр? Ваша семья тоже будет присутствовать, само собой разумеется. Если не хотите, я не стану повторять своего приглашения при всех.

— Это же необходимо, не так ли? — В голосе ее зазвенели горькие нотки. — Надо показать обществу, что меня можно снова принять в свои ряды.

— Да, это необходимо.

— Хорошо. Уверена, что мама и Джеймс будут рады.

Лорд Эмберли невесело усмехнулся. Мама и Джеймс, а про себя — ни слова.

— Кроме того, я собираюсь устроить нечто вроде празднования нашей помолвки в своем городском особняке. И вы, мисс Парнелл, предстанете перед светом в качестве моей будущей невесты. А теперь я вынужден покинуть вас.

Граф поднес к губам ее левую руку и поцеловал ледяные пальчики. Потом развернулся и направился к выходу, но у дверей остановился и снова поглядел на нее.

— Хочу, чтобы вы знали, мисс Парнелл, — сказал он напоследок. — Можете быть уверены: когда вы станете моей женой, я ни при каких обстоятельствах не подниму руку ни на вас, ни на наших детей. И не стану заставлять ни вас, ни их молиться или читать Библию в наказание за проступки. Слово Божье не должно вызывать страх. Оно несет людям любовь. Я вообще не собираюсь наказывать вас. И хотя у алтаря вы поклянетесь повиноваться мне, я не стану принуждать вас исполнять эту клятву. Послушание — для слуг, которые получают за свою работу деньги, но не для жены — друга и любовницы мужа.

Мисс Парнелл не двинулась с места и не повернула головы, пока за ним не захлопнулась дверь.

— Господи, мама, скажи, что это неправда! — Посреди гостиной лорд Иден казался еще выше. Молодой человек не находил себе места.

— Боюсь, что правда, Доминик. — Леди Эмберли оторвалась от своей вышивки и посмотрела на младшего сына. — Сядь, дорогой, умоляю тебя. У меня от твоего беспрестанного хождения голова кругом идет. Мадлен вернется домой с минуты на минуту — наверняка в приподнятом настроении после прогулки с сэром Дереком Пейнтоном. Это ее очередная настоящая любовь. Мои нервы не выдержат, если вы приметесь мельтешить у меня перед глазами.

Лорд Иден сел.

— Эдмунд женится на мисс Парнелл! — Он никак не мог прийти в себя. — Но она ведь отказала ему за день до того, как я сам сделал ей предложение!

— Похоже, Эдмунд решил, что ставить на этом точку было бы безответственно. — Леди Эмберли снова взялась за свое рукоделие. — Видишь, Доминик, как все обернулось. История до смешного нелепая и отвратительная. И бедняжка оказалась в самом центре скандала. Неудивительно, что Эдмунд решил повторить свое предложение. По крайней мере, насколько мне известно, официально он собирается сделать это именно сегодня. А вчера вечером ясно дал понять, что так оно и будет. В этом он весь, ничего другого от него ожидать и не следовало. Если уж Эдмунд решил, что несет за кого-то ответственность, то сделает все возможное, чтобы человеку было хорошо. В этом на него можно положиться. Сядь, дорогой.

Лорд Иден вскочил было на ноги, но снова опустился в кресло, подчинившись спокойной просьбе матери.

— А на меня, значит, положиться нельзя? — взвился он. — На его месте должен был оказаться я, разве не так? Именно я должен был сообразить, что надо вернуться и заставить ее передумать. Не следовало мне успокаиваться и вздыхать с облегчением, когда она мне отказала. Эдмунд не должен был делать этого, мама, это неправильно. Это должен был сделать я. Я, а не он!

— Мне так не кажется, Доминик. — Леди Эмберли спокойно продела иголку на другую сторону узора и протянула нитку. — Ты совершил необдуманный поступок и тем самым разрушил репутацию бедной девушки, это правда. И я рада, что ты признал свою ошибку, принес мисс Парнелл свои извинения и предложил ей руку. Но правда также заключается в том, что ты еще слишком молод, мой милый. Двадцатидвухлетнему мужчине рано жениться. К несчастью, мужчины взрослеют гораздо позже женщин. Если вообще взрослеют. Стоит взглянуть на твоего брата, и сразу становится понятно, что характер мужчины окончательно формируется только годам к тридцати. А ты еще слишком молод для брака, Доминик. Если ты женишься на мисс Парнелл, от этого ни тебе, ни ей лучше не станет. Эдмунд, должно быть, понял это.

Лорд Иден снова вскочил на ноги.

— Какая чушь, мама! — воскликнул он и залился краской, когда она оторвалась от рукоделия и удивленно приподняла брови. — Прости меня. Я не хотел нагрубить. Но я же мужчина! Просто я твой младший сын и ты до сих пор видишь во мне маленького мальчика. Именно ты настояла на том, чтобы огородить меня от всего, что помогло бы мне поскорее повзрослеть.

— Армия, — устало вздохнула мать.

— Я прирожденный военный, мама! — с жаром проговорил сын. — Разве ты этого не видишь? Ничто другое в этой жизни меня не привлекает и не радует. Мне нужны активные действия и ответственность. Уж второе мне было бы точно обеспечено, обзаведись я женой. Мисс Парнелл — моя забота, и я собираюсь сказать об этом Эдмунду.

— Мисс Парнелл вам не вещь, чтобы передавать ее с рук на руки, — мягко, но твердо возразила леди Эмберли, сворачивая рукоделие и откладывая его в сторону. — Она человек, дорогой мой, причем человек несчастный и потрясенный до глубины души. Последние несколько дней кардинально изменили все ее планы на будущее.

— И планы Эдмунда тоже, — вставил лорд Иден. — Я ни разу не слышал от него, что он собирается жениться, мама, и, похоже, он был вполне счастлив с миссис Б… Ну в общем, он был вполне счастлив. И вот теперь вынужден жениться. Это несправедливо! Мисс Парнелл далеко не красавица, к тому же слишком строга и серьезна.

— Миссис Борден тоже ему не подходит, — спокойно возразила леди Эмберли. — Я даже рада, что ему придется оставить ее. Эдмунд не будет… он не из тех, кто обзаводится и женой, и любовницей. Я ужасно боялась, что эта его связь затянется надолго, а то и плавно перерастет в брак. Хотя я совсем не уверена, что мисс Парнелл — подходящая партия. К несчастью, я даже не знакома с этой девушкой. Но Эдмунд сделает все возможное, чтобы она была счастлива, в этом можно не сомневаться. Если девушка мила и привлекательна, он подарит ей свою любовь и добьется ответной любви.

Лорд Иден молчал, удрученно свесив руки между коленями.

— Ради Эдмунда мы все обязаны принять мисс Парнелл так, словно в этой помолвке нет ничего необычного, — продолжала леди Эмберли. — Я очень горжусь Мадлен и ее вчерашним поступком. Все остальные повели себя как настоящие снобы, шарахались от бедняжки, словно она прокаженная. А Мадлен не побоялась подойти и заговорить с ней, невзирая на косые взгляды окружающих. Жаль, что я в тот момент играла в карты. Я бы непременно взяла девушку под руку и провела ее по всему залу. И никому бы не позволила фыркать на нее.

Ответить лорд Иден не успел. Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась сестра как была — в пальто и соломенной шляпке. Щеки ее горели, глаза сияли.

— Мне сказали, что ты здесь, Дом, — затараторила она, — вот я и прибежала. Думала, что опоздаю к чаю, мама. Вы просто душки, что подождали меня. Фаэтон сэра Дерека — самый роскошный во всем парке!

Лорд Иден поднялся и лукаво улыбнулся сестре.

— Интересно, показался бы он тебе столь же роскошным с кем-то другим?

Мадлен склонила голову набок, делая вид, что раздумывает над его вопросом.

— Ну, если только с тобой, Дом. Да ладно, ты ведь сам на комплимент напрашивался. Теперь доволен?

— Неужели мы слышим свадебные колокола… в очередной раз? — усмехнулся брат.

— С сэром Дереком? — Мадлен стянула с себя шляпку, покрутила ее за ленточки и бросила на кресло. — Откуда мне знать, Дом? Он мне пока ничего не предлагал. Но он такой красавчик! Даже мама это признала.

— Прескотт тоже был не хуже, и Митчелл, и Роберте, и Как-его-там из Дорсета, и еще парочка других, — хохотнул лорд Иден.

— Не тебе меня дразнить. — Пальто Мадлен полетело вслед за шляпкой на кресло. — Ты и сам частенько влюбляешься, Дом, и я всегда сочувствую тебе, когда девушка в конце концов тебя разочаровывает. Слышал про Эдмунда?

— Конечно, слышал, — помрачнел лорд Иден. — Ужасная новость. Как считаешь, она согласится?

— Боюсь, ей больше ничего не остается, — ответила Мадлен. — Ты представить себе не можешь, что ей пришлось пережить вчера вечером, Дом. Как подумаю, что это мы с тобой виноваты, так у меня волосы на голове шевелятся. Но Эдмунд — он был просто великолепен. Видел бы ты, как он обратил все свое знаменитое обаяние на мисс Парнелл. Даже я бы не устояла. А как он утер нос леди Шарп и всем этим выскочкам!

— Эдмунд не должен был делать этого! — отрезал лорд Иден, усаживаясь в кресло. Сестра уже устроилась рядом с матерью на оттоманке. — Она не годится ему в жены, Мэд.

— Я бы не стала этого утверждать, — возразила сестра. — Вчера она была достойна восхищения, Дом. Одно слово — великолепна. Все воротят от нее нос, а она ведет себя как настоящая королева. Я бы на ее месте завыла от горя и унижения, правду тебе говорю! А она и бровью не повела — даже когда этот ужасный герцог Петерлей отвернулся от нее у всех на глазах. А когда Эдмунд повел ее по залу, она смотрела на своих обидчиков так, словно они грязь под ее ногами, а она сама царица Савская. Думаю, мисс Парнелл мне понравится.

— Мы все должны постараться полюбить ее. — Леди Эмберли повернулась к лакею, который принес чай, и приняла у него поднос. — Скоро она станет частью нашей семьи — женой Эдмунда. Я постараюсь полюбить ее.

— Надеюсь, нам не придется слишком часто видеться с ее братом, — содрогнулась Мадлен. — У меня от него мурашки по спине бегают. Он такой мрачный и настроен враждебно. А этот взгляд! Прямо насквозь пронзает, как будто он бабочку на булавке разглядывает. И хоть бы разок улыбнулся!

— Некоторые люди вообще никогда не улыбаются, — сказала мать. — Это вовсе не значит, что они невежливы и нелюбезны.

— Я ему решительно не нравлюсь, — заявила Мадлен. — Он считает меня глупой легкомысленной пустышкой. Но ужаснее всего то, что в его присутствии я действительно становлюсь такой. Он мне тоже не нравится. Сегодня он проехал мимо нашего фаэтона, я улыбнулась ему и помахала рукой. А он только кивнул мне в ответ. И как кивнул! Я еле заметила. И ни улыбки не добавил, ни словечка.

— Может быть, он будет избегать всех нас, — пожал плечами лорд Иден. — Не думаю, что в настоящий момент он пылает ко мне нежными чувствами, Мэд. Вполне возможно, он и Эдмунда ненавидит за то, что тот принудил его сестру к браку. Может, в душе он уже считал себя шурином герцога. Для него граф — шаг назад.

— Ты брызжешь ядом, Доминик. — Графиня передала чашку чаю Мадлен. — Нельзя опрометчиво судить о незнакомом человеке. Не ожидала я такого от своих собственных детей.

— Прошу прощения, мама.

Мадлен поставила перед братом на столик чашку, а лорд Иден воспользовался моментом и состроил сестре гримасу.

После ухода графа Эмберли Александре так и не удалось побыть одной. Она обещала рассказать матери, как прошла встреча. Но девушка от всего сердца надеялась, что беседа не затянется и она сумеет быстренько улизнуть в свою комнату. Жизнь ее круто изменилась, и она чувствовала, что ей просто необходимо привести свои мысли и чувства в порядок. Но не успела Александра выйти из салона, как один из лакеев с поклоном передал ей, что леди Бекворт ожидает ее в гостиной. У девушки упало сердце. У мамы гости!

Причем хуже гостей не бывает, подумала она, увидев, кто к ним пожаловал. В гостиной находились тетушка Дидра, Кэролайн и Альберт. Со времени скандала на балу они держались от своих незадачливых родственников на расстоянии пушечного выстрела. Вчера вечером она, конечно, заметила, как Альберт демонстративно проигнорировал ее. Александра переглянулась с братом.

— Александра, милая моя девочка! — заворковала тетушка, поднимаясь с дивана и направляясь в ее сторону с распростертыми объятиями. — Какие замечательные новости! Как же я расстроилась, когда услышала о постигшем тебя несчастье! Спроси у Кэролайн, она скажет. У меня так мигрень разыгралась, что я даже не смогла с кровати подняться и приехать утешить тебя. А сегодня утром Альберт принес радостную весть — скоро твоя помолвка с графом Эмберли. Я в восторге! Такой порядочный молодой человек этот граф. Вот я и поспешила к вам — хотела удостовериться, правда ли это. Вообрази, как я удивилась, когда узнала, что ты как раз с ним беседуешь. Это правда? Ты приняла его предложение?

— Да, тетя, — спокойно произнесла Александра. — И спасибо вам за заботу.

— Я так и знала, что ты снова восстановишь свою репутацию, кузина! — радостно выпалила Кэролайн. — А я что тебе говорила, мама? Какое счастье!

— Благодарю. — Александра высвободилась из тетушкиных объятий и присела рядом с матерью.

— Конечно, стать графиней, а не герцогиней не так приятно, но не стоит огорчаться, Александра, — продолжала ворковать миссис Хардинг-Смит. — Помни, что в данных обстоятельствах тебе вообще повезло, что ты выходишь замуж.

Александра так взглянула на нее, что леди заерзала и принялась расправлять на коленях шелковое платье.

— Как хорошо, что ты приняла графа! — Леди Бекворт наклонилась и потрепала дочь по руке. — Ты правильно поступила, Александра. Отец будет доволен.

Александра снова переглянулась с братом, стоявшим у камина. Она улыбнулась, увидев, что непокорная прядь свесилась ему на лоб, и, как всегда, ужасно захотелось подойти к нему и поправить волосы.

— Тебе и правда повезло, кузина, — подхватил Альберт. — И как только ты вчера осмелилась появиться в обществе? Я ничем не мог помочь тебе. Дождись ты Эмберли, все было бы по-другому. Гости сразу догадались бы, в чем тут дело, и встретили бы тебя с распростертыми объятиями. Но к несчастью, ты понятия не имеешь обо всех тонкостях благородного поведения.

— Тут ты абсолютно прав, Альберт, — спокойно произнес Парнелл. У кузена глаза на лоб от удивления полезли: обычно двоюродный брат демонстративно игнорировал его. — Мы неотесанные болваны, деревенские простофили. Нам следует почаще обращаться к вам за советом. В нашем медвежьем уголке «вести себя благородно» означает относиться к людям учтиво и уважать их чувства.

— Уверен, что все гости леди Шарп посочувствовали тебе, Джеймс, — ответил ему Альберт, — и оценили твой поступок. Ведь Александра — твоя сестра.

Надеюсь, ты сам скоро поймешь, что никто не собирается упрекать тебя за такую лояльность. Парнелл склонил голову.

— Буду вечно признателен за это нашему благородному обществу.

Альберт заподозрил, что кузен попросту издевается над ним, и повернулся к дамам.

— Ты будешь счастлива узнать, что свет снова принял тебя, Александра. Это подсластит горькую пилюлю твоего неудачного брака.

Александра гордо подняла голову.

— Неудачного? — удивленно переспросила леди Бекворт.

— Да, у Эмберли, конечно же, есть и деньги, и положение, — пояснил Альберт, — если вас только это заботит, тетя. Но я знаю, что дядя придерживается строгих моральных принципов и добродетель для него не пустое слово, и, должен заметить, уважаю его за это. Вряд ли ему будет приятно породниться с таким человеком, как Эмберли.

— Что-то я не слышала, чтобы о Рейнах плохо отзывались, Альберт, — нахмурилась его мать, — если не считать, что леди Мадлен флиртует направо и налево, когда ей пора уже колпак старой девы примерять. За четыре года ей так и не удалось найти себе мужа, несмотря на богатство и легкомысленное поведение.

— Говорят, она собиралась сбежать с Фэрхейвеном, — поддержал ее Альберт. — Именно поэтому Иден решил связать ее и силой привезти домой. К несчастью, вместо нее похитили Александру. Но сам Иден еще хуже своей сестренки. Постоянно дерется, нарывается на ссоры. Похоже, ни одна леди не может чувствовать себя с ним в полной безопасности. Он считает себя неотразимым.

— Это все потому, что старый граф слишком рано умер. Десять лет уже прошло, — покачала головой миссис Хардинг-Смит. — Нынешний граф слишком молод, чтобы взвалить на свои плечи прилагающуюся к титулу ответственность, вот и не справился с воспитанием двух не в меру шаловливых близнецов. Бедняжка графиня — женщина тихая и снисходительная. Она не в состоянии справиться с ними. И граф весь в нее пошел. Слабохарактерный тип. Не то что Бекворты.

— Я выхожу замуж за лорда Эмберли, а не за его брата, сестру или мать, — процедила сквозь зубы Александра. — Уверена, что папа не дал бы своего согласия на этот брак, если бы считал графа неподходящей партией.

— Конечно же, нет, — поспешно заверила ее тетя.

— Скорее всего дядя не знает, что у Эмберли есть любовница, — ввернул Альберт. — Он уже больше года ее навещает, хоть я и не понимаю, что он вообще в ней нашел. На мой вкус, миссис Борден слишком уж мужеподобна, и по виду, и по поведению. Но может, именно это Эмберли в ней и прельщает. Дядя, конечно, слишком мало вращается в свете и наверняка ничего об этом не слышал. Хотя в данном случае это не имеет особого значения. Главное, что ты помолвлена, Александра. Я счастлив за тебя.

— Вот еще одно слово, — заметил Джеймс Парнелл. — «Счастлив». В деревне оно означает — рад, доволен. А что оно значит в городе, Альберт? Нет, погоди, не отвечай. Я хочу чтобы ты рассказал мне об этом поподробнее. Может, оставим дам пить чай, а сами пойдем поглядим на твоих коней? Ты всегда уверял меня, что у тебя глаз наметан на хороших животных. Мне хотелось бы поучиться у тебя.

Альберт заглянул в черные глаза кузена, и ему не слишком понравилось то, что он в них увидел. Молодой человек поднялся, но разницу в росте не скроешь — он был ниже Джеймса почти на четыре дюйма. Парнелл указал в сторону двери, Альберт, отвесив поклон дамам, вышел вслед за кузеном.

— Приятно видеть, что Джеймс хочет поучиться у Альберта, — расплылась в улыбке миссис Хардинг-Смит. — Поверьте, Альберт будет только рад поделиться с ним опытом. А теперь, Александра, душа моя, расскажи нам о встрече с Эмберли.

Кэролайн захихикала.

— Он вставал перед тобой на колени, Александра? Я бы ужасно расстроилась, если бы мой будущий муж не сделал этого.

Александра взглянула на тетю.

— Его светлость сказал все, что полагается, — произнесла она. — И я приняла его предложение.

Глава 7

— Стой спокойно, душа моя. Я почти закончила. — Нэнни Рей поправила черные кудри Александры.

— Но я не могу пойти вот так, няня, — Александра разглядывала в зеркало закрывающие щеки локоны, — хоть ты и очень старалась. Выглядит, конечно, потрясающе, но как-то все это нехорошо.

— У тебя такие волосы красивые, а вьются как! — прищелкнула языком Нэнни Рей. — Я таких ни у одной здешней мисс не видела. А они, между прочим, все ходят в кудряшках д. завитушках и еще бог знает в чем. Ни одна волосы гладко не зачесывает.

— Ну, не знаю, — с сомнением протянула Александра. — Папа всегда говорил, что до шестнадцати волосы у девочки должны вниз спадать, а потом их надо вверх подбирать. Он говорит, что только тщеславие заставляет леди выставлять напоказ свои волосы. Я за всю жизнь всего раза два или три видела, как мама причесывается.

Нэнни Рей поджала губы и посмотрела поверх оправы очков на свою воспитанницу.

— Отец привез тебя в город, чтобы ты научилась жить, как полагается благородным леди, — добавила няня. — Здесь дамы стараются выглядеть очаровательно, а не лезут из кожи вон, чтобы скрыть свою красоту.

— О Господи! — воскликнула Александра. — Неужели я так поступаю, нянюшка? Но мне и скрывать-то особо нечего, разве нет?

— Ну нет! — фыркнула Нэнни Рей. — Ты могла бы стать самой популярной юной леди сезона, если б захотела.

— Да ладно тебе! — от всей души расхохоталась Александра. — Признайся, ты любишь меня, вот и считаешь красавицей. Хотя мне нравится, когда ты так говоришь. Я правильно поступаю, Нэнни? Хотя какая разница, правильно это или нет, если ничего другого все равно не остается. Но так странно быть помолвленной с совершенно незнакомым человеком. У меня такое чувство, что все в моей жизни пошло кувырком.

— Лучше и не скажешь. — Миссис Рей достала из выдвижного ящика туалетного столика коробочку, порылась в ней и вытащила нитку жемчуга. — Я не знакома с его светлостью. Кто знает, может, ты попала из огня да в полымя, хотя я особой разницы не вижу. Ты ведь знаешь, как я к герцогу относилась.

— Знаю. — Александра наклонила голову, и няня застегнула на ее шее ожерелье. — Похоже, ты всегда права. Его вчерашнее поведение вывело меня из себя. Полагаю, все остальные считают, что он повел себя в полном соответствии с правилами хорошего тона, но только не я. Не нравятся мне городские порядки, Нэнни.

— Вот так. — Няня погладила Александру по плечу. — Может статься, этот граф женится на тебе и увезет отсюда, душа моя. И покажет, что такое настоящая жизнь. И моя девочка в конце концов найдет свое счастье.

Александра улыбнулась няне.

— Ты все время повторяешь, как я несчастна, нянюшка. Но это ведь не так. Я никогда не чувствовала себя несчастной. Мне только хотелось начать свою собственную взрослую жизнь.

Александра встала перед большим зеркалом и окинула себя взглядом с ног до головы. На ней было изящное ярко-синее платье с высокой талией элегантного покроя — только вырез немного глубже, чем она привыкла, и плечи более открыты. Завитые локоны по обеим сторонам лица доходили до плеч.

— Отцу это не понравится, — вздохнула она. — Наверняка скажет, что я похожа на кокетку.

— Ты похожа на хорошенькую юную леди, которая собирается на обед со своим женихом, а потом в театр, — возразила ей Нэнни Рей.

— Платье очень красивое, но до сегодняшнего вечера мне было страшно надевать его. — Александра снова посмотрелась в зеркало. — А вот насчет волос я сомневаюсь. Ну ладно, Нэнни, может, новую жизнь нужно начинать с новой прической.

— Ты уже готова спуститься, дитя мое? — спросила миссис Рей. — Если нет, то я должна покинуть тебя. Дела не ждут.

Александра с улыбкой обернулась к няне:

— Я побуду здесь еще немного. А ты иди, Нэнни. Не хватало мне еще отрывать кого-то от дел.

Ей страшно спускаться вниз, призналась Александра самой себе, как только осталась одна. Ей было страшно ступать в неизведанный мир, а именно это ей и придется сделать, стоит переступить порог своей комнаты и направиться в гостиную, где ее ожидают родители и граф Эмберли. Жизнь ее изменится раз и навсегда. Стремительный водоворот событий привел девушку в неописуемое смятение.

Раньше она была вполне довольна своей жизнью. Но не счастлива. В этом Нэнни Рей оказалась права. Много лет она страдала от царивших в ее доме не в меру строгих правил. Она мечтала о свободе, которую должна была обрести, выйдя из школьного возраста, — свободе думать, говорить и делать то, что хочется и что она считает правильным. Отцовские методы воспитания — лорд Эмберли совершенно справедливо назвал их наказаниями, — противостоять которым она никоим образом не могла, становились день ото дня все унизительнее.

И все же Александра была вполне довольна — и этой строго расписанной жизнью, где свобода выдавалась порциями, по расписанию, и ее единственным другом — братом, который часто уезжал из дома, оставляя ее наедине со своими мыслями, но ей не было скучно.

Александра могла часами играть на фортепиано, если ей не приходилось заниматься чем-то другим и если ее не запирали в спальне, как это частенько случалось.

Когда в музыкальной комнате появлялась мама, она музицировала по нотам. В общем-то ей нравилась любая музыка, но когда Александра оставалась одна, она закрывала глаза, забывала обо всем на свете и играла то, что подсказывало ей сердце. Джеймс частенько говорил сестре, что ей нужно записывать эти произведения. Но как можно записать свои чувства и мимолетные эмоции? Если бабочку поймать и выставить на всеобщее обозрение, она умрет. Бабочка должна летать свободно. И музыка тоже.

Она делала зарисовки и писала красками, иногда на природе, хотя ей редко дозволялось уходить далеко от особняка, но чаще дома. Ей нравилось рисовать портреты. Но большинство тех, кто ей позировал — слуги, Джеймс, один раз даже мама, — оставались не слишком довольны конечным результатом. Девушка рисовала не только то, что видел глаз. Она старалась передать свои ощущения, раскрыть внутренний мир сидящего перед ней человека, его характер. А потому частенько цвета и линии бывали далеки от действительности.

На последнем портрете — она написала его примерно год назад — Джеймс стоял, запрокинув голову, волосы развеваются на ветру, лицо озарено улыбкой. Смешно, право слово, сказала ей тогда мать. Джеймс никогда таким не бывает, к тому же он гораздо старше изображенного на портрете мальчишки. Сам Джеймс никак не прокомментировал работу сестры. Только до боли сжал ей плечо и забрал портрет с собой. Она даже не знает, уничтожил он его или до сих пор хранит где-нибудь.

И еще она постоянно писала рассказы, вела дневник, сочиняла стихи. Все свои мысли и чувства, которые обычные девушки доверяют матери, сестре или задушевной подруге, она изливала на бумагу. Особое пристрастие она питала к поэзии. Стихотворный размер и рифма помогали ей разобраться в своих собственных мыслях и успокоиться. Никто и никогда не читал ее произведений, она их никому не показывала. Только Нэнни Рей и Джеймс знали об их существовании.

Одним словом, Александра была не так уж несчастна, как полагали нянюшка и брат. Правда, чем старше она становилась, тем больше раздражали ее строгие правила и отсутствие свободы. Но душу ей грела мысль о том, что когда-нибудь она непременно выйдет замуж за герцога Петерлея. Она практически ничего не знала о нем, встречалась с ним раз в год, а то и реже, и непременно в официальной обстановке. У нее мурашки начинали по коже бегать, стоило ей вспомнить о его довольно солидном возрасте и чрезмерной надменности. Но в этих случаях она всегда напоминала себе, что станет герцогиней и будет жить в Лондоне.

За месяц, проведенный в столице, встреч с герцогом состоялось гораздо больше, чем за все предыдущие годы. И ей все время приходилось подавлять свое беспокойство. Герцог оказался вовсе не таким милым и очаровательным человеком, каким она его представляла. И вид у него был далеко не цветущий. У нее все сжималось внутри при мысли о том, что она станет принадлежать этому мужчине. Но с другой стороны, у этого брака имелись свои плюсы, которые перевешивали недостатки. Когда она выйдет замуж, детство наконец останется позади. Не будет ведь герцог контролировать каждый ее шаг, как это делал отец.

И вот теперь все изменилось. Александра присела на краешек высокой кровати и обхватила руками резной столбик балдахина. Она должна выйти за графа Эмберли. И стать графиней Эмберли. Она никак не могла до конца осознать всего, что случилось за последние несколько дней. Ее судьба, да и вся дальнейшая жизнь, совершенно не зависела от нее самой. Надо признать, что так было всегда, но раньше Александра не задумывалась над этим.

Поначалу она гордилась собой. Если не брать во внимание ужас, который ей пришлось пережить в ту ночь в доме графа, и невероятное смущение, которое она испытала, когда он нашел ее в совершенно неподобающем виде, Александра чувствовала, что держится безукоризненно. Она не впала ни в истерику, ни в депрессию. И еще была довольна тем, что вежливо, но твердо отказала и лорду Эмберли, и лорду Идену. Ей впервые выпал случай самостоятельно принять жизненно важное решение, и она приняла его в соответствии со своими ощущениями и желаниями. Впервые в жизни она почувствовала себя взрослой.

Даже вчера вечером на приеме у леди Шарп именно гордость помогла ей с честью выстоять в кругу враждебности и отчуждения. Александра могла бы забиться в уголок или сбежать вместе с Джеймсом, как только поняла, что произошло. Но не сделала этого. Она твердо стояла на ногах и продержалась бы еще минут пять — десять, прежде чем удалиться с достоинством. Правда, она не ожидала, что герцог отвернется от нее.

Поступок леди Мадлен Рейн тронул и немного смутил Александру. Она отдала должное и смелости Мадлен, и доброму сердцу. Джеймс посчитал, что девушкой двигал чистый расчет, но в этом Александра не могла с ним согласиться.

А как насчет лорда Эмберли? Он галантно пришел ей на выручку, и в тот момент Александра действительно была благодарна ему. У триумфа сладкий вкус. Она с удовольствием наблюдала за тем, как написанное на лицах окружающих холодное презрение словно по мановению волшебной палочки превращается в теплое участие.

Однако когда она поняла, что же на самом деле произошло, было слишком поздно. Прежде всего пришлось принять его предложение. Другого выбора просто не осталось. Даже если бы не настойчивость отца, у нее своя голова на плечах имелась. Александра позволила сливкам высшего общества верить в то, что она вот-вот обручится с графом Эмберли. И это после разразившегося скандала. Отказать ему сегодня днем она просто-напросто не могла.

Но было во всем этом еще кое-что. Александра снова потеряла свою независимость, полностью утратила контроль над своей жизнью, контроль, которым она даже не успела как следует насладиться. Отец постоянно контролировал ее. И вчера вечером эстафету принял граф Эмберли. Он увидел, что Александра попала в затруднительное положение, и с присущим всем мужчинам высокомерием пришел к выводу, что без него ей не выпутаться. Она снова превратилась в беспомощную женщину в руках нового, совершенно незнакомого владельца.

Александра старалась подавить свою ненависть к графу. Вообще-то она не питала к нему особой ненависти. Он многим поступился ради ее спасения — принес в жертву и свою собственную свободу, и свое будущее. При этом надо учесть, что на самом деле лорд Эмберли вовсе не обязан был этого делать. Скомпрометировал ее совсем другой мужчина. И еще он, похоже, человек добрый. На это указывали и его вчерашнее поведение, и сегодняшние слова. Он изо всех сил старался уверить ее, что жизнь с ним не станет для нее невыносимой.

И еще эти сказанные им на прощание слова. Граф заверил ее, что никогда не поднимет на нее руку и не будет наказывать. И даже не станет требовать послушания. Но Александра не знала, можно ли доверять его словам, и если можно, то в какой степени. Как это мужчина может никогда не требовать повиновения от своей собственной супруги? Что, если она будет постоянно игнорировать его? Но все равно слова эти были словно бальзам на раны, и перед ее внутренним взором забрезжил рай небесный.

Жена — друг и любовница, сказал он. Какие странные, необычные слова! Александра практически ничего не знала о любви за исключением той привязанности, которую питала к брату. Но слово «любовники» таило в себе гораздо больше, чем «любовь». Она снова припомнила то чувство, которое охватило ее предыдущим вечером, когда она держала его под руку, а он накрыл ее пальцы своей ладонью. А сегодня днем испытала настоящий шок, стоило его губам коснуться ее ладони.

Граф Эмберли пугал ее. Несмотря на всю его доброту и обходительность, от него веяло неприкрытой мужественностью, с которой ей никогда в жизни не приходилось сталкиваться и о существовании которой она даже не подозревала. Александра понятия не имела, как вести себя с таким человеком. Мысль о том, что она будет принадлежать этому мужчине, приводила ее в ужас. Скоро придется позволить графу исполнять супружеские обязанности, и это не просто пугало. Стоило подумать об этом, как ее охватывал ужас.

Подобные размышления и страхи выводили Александру из равновесия. Она совершенно беззащитна перед графом! Как же ненавистна эта мысль! И хотя в глубине души Александра понимала, что лорд Эмберли тоже стал жертвой обстоятельств, причем не меньше ее самой, она все равно испытывала неприязнь. После свадьбы она превратится в его собственность и граф будет делать с ней все, что пожелает. Александра содрогнулась. Нет, он не завладеет ею целиком и полностью, она не позволит ему этого!

У лорда Эмберли есть любовница — так Альберт сказал. Граф в любом случае не будет слишком сильно нуждаться в ней. Этот брак не повернет его жизнь на сто восемьдесят градусов, как это случится с ее жизнью. У него останется любовница. К тому же он мужчина, а значит, по-прежнему будет свободен.

Стук в дверь оторвал Александру от тягостных раздумий. Джеймс просунул голову внутрь.

— Он приехал, Алекс. Знаешь, я подумал, тебе не помешают крепкое плечо и твердая рука, когда ты будешь спускаться вниз.

— Правильно ли я поступила? — спросила сестра. — Был ли у меня выбор? О, Джеймс, мне так страшно!

— Пусть это будет нашей тайной. — Он ободряюще улыбнулся. — Расправь плечи и выше голову, Алекс. Вот теперь узнаю свою девочку. Хотелось бы мне знать, правильно ли ты поступаешь, нет ли. В том, что касается тебя, я всегда ощущал себя абсолютно беспомощным. Больше всего на свете мне хочется, чтобы ты была счастлива. Мне не нравится ни Эмберли, ни Иден, ни Мадлен, но кто я такой, чтобы судить их? Может, это именно то, что тебе нужно. Альтернативы я все равно не вижу. Если ты вернешься домой, отец окончательно сломает твою волю. Удивительно, что ему до сих пор не удалось сделать этого.

— О, Джеймс! — Александра взяла брата за руки. — Все не так уж и плохо. Папа всегда желал мне только добра.

— Он хотел превратить тебя в рабыню! — В голосе брата послышалось негодование. Непослушный локон упал на лоб.

— Джеймс! — с нежностью произнесла она, поправляя его волосы. Неожиданно выражение ее лица изменилось. — Это правда, что у лорда Эмберли есть любовница? — спросила Александра и залилась краской.

— Чертов Альберт! — помрачнел брат. — Откуда мне знать, правда это или нет? Но это не имеет никакого значения, Алекс. У девяти из десяти окружающих тебя мужчин имеется дамочка на стороне. Даже у Петерлея, хочешь — верь, хочешь — нет. У этого образчика добродетели двое детей от нее народилось. Тебе вовсе не обязательно знать об этом. Будет лучше, если ты останешься в полном неведении.

— Но я уже знаю. Знаю, Джеймс. Как я могу уважать лорда Эмберли после этого?

— Не стоит заставлять его ждать. — Брат предложил сестре руку. — Иначе отец посадит тебя на хлеб и воду и заставит весь завтрашний день провести на коленях… Вот и умница, Алекс. Ты прямо как настоящая королева. Так держать! Не показывай им своего страха, спрячь свою боль и смущение. Лучше им не знать о твоих чувствах. Люди не будут стараться сделать тебе больно, если поймут, что это им все равно не удастся.

— Джеймс, мой милый Джеймс! Как бы мне хотелось умерить боль, которая снедает тебя изнутри.

Он накрыл ее руку своей ладонью и улыбнулся так, как никому другому не улыбался. Брат с сестрой вышли из комнаты.

— Если бы ты только могла вырваться из этой сети, Алекс! — сказал ей Джеймс. — Тогда я был бы безмерно счастлив. Мне уже слишком поздно что-то менять. Но не тебе. Для тебя еще есть надежда. Смотри не упусти свой шанс. Я от всей души надеюсь, что ошибся в Эмберли.

У гостиной Джеймс снова надел на себя обычную маску безразличия, Александра выпрямила спину, расправила плечи и подняла подбородок.

Лакей распахнул перед ними двойные двери.

Лорд Эмберли с облегчением заметил, что их прибытие в театр прошло без особых эксцессов. По пути они не встретились ни с кем из важных особ, но стоило им войти в свою ложу, он скорее кожей почувствовал, чем увидел, что все глаза, лорнеты и монокли направились в их сторону. Он был слишком занят, усаживая свою невесту так, чтобы ей было удобно и хорошо видно сцену.

К тому времени как граф занял свое место, всеобщее любопытство уже улеглось и казалось, что их прибытия вообще никто не заметил. Он был готов дать публике отпор и в ответ на высокомерные взгляды тоже воспользоваться своим моноклем. Но подобной необходимости не возникло.

Эмберли с восхищением смотрел на сидящую рядом женщину. Плечи расправлены, голова высоко поднята, на лице написано спокойствие. Такая не испугается и не забьется в угол, даже если публика освищет ее. Что и говорить, крепкий орешек, характера ей не занимать.

И хотя буря прошла стороной, вечер, к несчастью, выдался не из приятных. Леди Бекворт держалась снисходительно, но была чересчур мрачна. Заводить разговор она даже и не думала, но поддерживала его, если кто-то начинал первым. Джеймс Парнелл угрюмо помалкивал. За все время ни слова не произнес. Мисс Парнелл была спокойна, сохраняла дистанцию и по большей части тоже молчала. Лорд Бекворт отказался сопровождать свое семейство, пояснив, что он не одобряет театр, поскольку считает пьесы своего рода ложью, так же как, впрочем, и литературные романы. Он позволял своим родным посещать подобные мероприятия только потому, что это принято в свете.

Одним словом, к концу первого акта граф Эмберли чувствовал себя не в своей тарелке. И до начала представления, и потом он несколько раз пытался завести разговор со своей невестой. Александра была так мила в этом платье, не в пример модном по сравнению со всеми виденными им ранее нарядами девушки, и новая прическа очень ей шла. Но прямая спина и вздернутый подбородок озадачивали его. Эта поза защищала ее от презрительных взглядов, которые могли послать ей окружающие, но в то же время именно из-за этого она казалась ему далекой и неприступной.

— Мои мать с сестрой расположились в ложе напротив, — сказал граф. — Могу ли я иметь честь препроводить вас туда, мисс Парнелл, и представить им? Моя мать горит желанием познакомиться с вами.

Мисс Парнелл уставилась на него своими черными глазищами, приводившими его в смущение. Ее взгляд не блуждал по его лицу и шейному платку, как у большинства других дамочек. Александра либо намеренно смотрела в сторону, либо прямо в глаза, и тогда он еле сдерживался, чтобы не отпрянуть: казалось, она заглядывает в самую душу.

— Благодарю вас, — ответила она. — С удовольствием.

Александра — девушка высокая. Он, конечно же, успел заметить это. У нее хорошая фигура. Правда, этот факт постоянно ускользал от людей, поскольку ее горделивая осанка как бы скрадывала плавные линии и лишала их женственности. Но глубокий вырез вечернего платья приоткрывал полушария ее прелестных полных грудей и ложбинку между ними. Он уже имел случай убедиться, что ноги у нее длинные, красивые. Ее темные волосы, по-прежнему собранные в пучок с несколькими выпущенными и завитыми по случаю торжества локонами, блестели в свете свечей. Неужели они действительно настолько роскошны в распущенном виде, или его память снова сыграла с ним шутку?

Странная женщина. Она явно была способна излучать такое очарование, от которого перехватывало дыхание, но шла рядом с ним, соблюдая безопасное расстояние, и ее пальцы еле касались его согнутой в локте руки.

Граф тронул ее пальцы своими и улыбнулся:

— У меня не было возможности сказать вам, как вы хороши сегодня, моя дорогая. Мне очень нравится ваша прическа.

— Благодарю вас, — сказала Александра и вспыхнула, когда он притянул ее к себе, пропуская другую пару. Она заметно напряглась и, как только представилась возможность, снова отстранилась.

— Извините, — пробормотал лорд Эмберли, прежде чем постучать в дверь ложи своей матери и пропустить невесту вперед. Он мрачно поглядел ей в спину. Не фригидна ли она? Только этого ему не хватало! Он понятия не имел, как решаются такого рода проблемы.

Мадлен тут же вскочила на ноги, оставив двух своих кавалеров, хотя одним из них был сэр Дерек Пейнтон, протянула Александре руки и весело улыбнулась.

— Как хорошо, что вы пришли! — затараторила она. — Я как раз собиралась уговорить сэра Дерека проводить меня в вашу ложу, но увидела, что вас там уже нет. Привет, Эдмунд. Я просто счастлива, что вы скоро станете моей сестрой, мисс Парнелл.

Александра ответила ей улыбкой. Лорд Эмберли с интересом наблюдал за этой сценкой. Он впервые видел ее улыбку. Зубы у его избранницы белые, ровные.

Леди Эмберли повела себя более сдержанно. Она прервала разговор с сэром Седриком Харви и указала на пустое кресло рядом с собой.

— Рада с вами познакомиться, мисс Парнелл, — произнесла она. — Присаживайтесь, прошу вас. Да-да, Эдмунд, я и так поняла, что это мисс Парнелл, так что мы вполне сможем обойтись без формальностей. Дайте мне посмотреть на вас, моя дорогая, и рассмотрите меня как следует. Давайте без ложной скромности удовлетворим свое любопытство.

Александра села в кресло. Похоже, откровенность графини нисколько не смутила ее. Лорд Эмберли встал позади кресла невесты и огляделся вокруг, поигрывая ленточкой монокля. Публика из соседних лож с интересом и откровенным любопытством поглядывала в их сторону.

— Мой сын ужасно обошелся с вами, хоть и не со зла, — донесся до него голос матери. — Мне так стыдно, моя дорогая. Не представляете, какое я испытала облегчение, когда сегодня днем Эдмунд зашел ко мне сообщить, что вы оказали ему честь и приняли его предложение. Вы наверняка полны опасений, мисс Парнелл, и сомневаетесь, правильно ли поступили. Можете поверить мне на слово — во всей Англии не найдется более достойного человека, чем Эдмунд. Я, конечно, говорю как мать. — Леди Эмберли улыбнулась, наклонилась вперед и пожала Александре руку чуть выше запястья.

— Благодарю вас, мэм, — ответила Александра. — Это граф оказал мне честь, уверяю вас. Я постараюсь стать лорду Эмберли добропорядочной и послушной женой.

— Господи помилуй, дитя мое! — удивленно уставилась на нее леди Эмберли. — Ни в коем случае не делайте этого! Не то ваша покорность ударит ему в голову, и он начнет требовать того же самого от всех окружающих его женщин.

Лорд Эмберли заметил, как напряглись плечи невесты, но девушка промолчала.

— Позвольте представить вам сэра Седрика Харви, — продолжала графиня. — Он близкий друг нашей семьи, вы будете часто встречаться с ним, когда станете женой Эдмунда.

Александра кивнула, а сэр Седрик, в свою очередь, поднялся и на старинный манер отвесил ей поклон.

— Сэр Седрик — очень важный для меня человек, мисс Парнелл, — улыбнулся лорд Эмберли. — Когда в девятнадцать лет на мои плечи неожиданно свалился этот титул, именно он не позволил мне пасть духом от непомерного груза ответственности.

Сэр Седрик рассмеялся от души.

— Даже в столь юном возрасте ты уже мыслил вполне разумно. Ты бы и без моей помощи не пропал.

Лорд Эмберли легко коснулся плеча суженой и почувствовал, как она снова напряглась. На какое-то мгновение он ощутил досаду и раздражение.

— Думаю, нам пора возвращаться, — сказал он. — Скоро начнется вторая часть.

Александра встала.

— Эдмунд обязан привезти вас к нам как-нибудь, мисс Парнелл, — предложила леди Эмберли. — Сегодня он сказал мне, что собирается устроить вечеринку в саду своего особняка, хочет представить вас высшему обществу в качестве будущей графини. Я очень довольна. Нам надо получше узнать друг друга, моя дорогая, прежде чем мы отправимся в деревню и будем целыми днями мелькать друг у друга перед глазами.

На пороге ложи сэра Седрика лорд Эмберли и Александра в буквальном смысле слова столкнулись с лордом Иденом.

— Вы что, уже уходите? — спросил он. — Я увидел вас снизу и поспешил сюда засвидетельствовать свое почтение. Как поживаете, мисс Парнелл? — Иден заметно покраснел и отвесил девушке поклон.

— Хорошо, милорд, спасибо, — присела в реверансе Александра.

— Вы… Это правда? — Лорд Иден вопросительно поглядел на своего брата. — По-моему, я должен поздравить вас?

— Надеюсь, что так, — улыбнулся лорд Эмберли. — Мисс Парнелл согласилась принять мое предложение и стать моей женой, Дом.

Лорд Иден снова перевел взгляд на девушку и сделался пунцовым.

— Могу ли я пожелать вам счастья, мэм? — выдавил он. — То есть я хотел сказать…

Лорд Эмберли с удивлением увидел, как его невеста протянула руку и тронула его брата за рукав.

— Благодарю вас, — улыбнулась она, и на короткий миг улыбка коснулась ее темных как ночь глаз.

— Счастливчик наш Эдмунд, повезло ему, — заметил лорд Иден, удивив своего старшего брата подобным высказыванием. — Вам, наверное, уже пора возвращаться в свою ложу. Похоже, антракт заканчивается. Увидимся позже, Эдмунд?

Лорд Эмберли удивленно приподнял брови. Обычно к возвращению брата он уже видел десятый сон за исключением тех ночей, когда проводил время с Юнис. Однако все это теперь в прошлом.

— Ладно, увидимся, — согласился он.

Через несколько часов лорд Эмберли сидел в своей библиотеке, удобно устроившись в кожаном кресле со стаканом бренди в руке. «Ждать Доминика или нет?» — с тоской подумал он и зевнул.

Граф скучал по Юнис. Сейчас бы он все на свете отдал, лишь бы снова оказаться в ее гостиной и просто говорить, говорить. Интересно, почему самые мудрые идеи неизменно приходят в голову за поздними посиделками? Юнис всегда стимулировала его мыслительный процесс. Она самая умная женщина из всех, кого ему приходилось встречать. Ему бы совсем не помешало немного ее здравомыслия.

Графу хотелось отгородиться от действительности и забыть о той незавидной ситуации, в которую он так нелепо угодил. И хуже всего, что уже ничего не изменить. Особенно теперь, когда он сделал ей предложение во второй раз и получил согласие. Мысль о том, что ему придется жениться на мисс Парнелл, совершенно не грела сердце, особенно после сегодняшнего вечера. Ничего общего между ними не было, их разделяла непреодолимая пропасть.

Нельзя сказать, что мисс Парнелл не хороша собой. Даже наоборот. Положа руку на сердце стоит признать, что она очень мила. Тело ее могло быть роскошным, а лицо — по-настоящему красивым. Тогда, в их первую встречу в комнате Мадлен, ему так и показалось. Но она не была ни роскошна, ни красива. Девушка совершенно его не привлекала.

Он и сам не понимал отчего. Может, все дело в ее характере? Но мисс Парнелл безупречно воспитана. Ее самообладание, смелость и выдержка достойны восхищения. Но она казалась такой далекой и неприступной. В театре во время спектакля граф тайком взглянул на нее. Он разглядывал ее красивые губы и старался представить, как целует их и пробует на вкус языком. Но так и не смог. Скользнул глазами по ее телу и попытался представить ее в кровати, распростертую под ним — ведь это непременно произойдет, когда они поженятся. Но и этого не получилось. Он был не в состоянии вообразить эту девушку в роли законной супруги.

И все же она должна стать его женой!

Конечно же, подобные странности ее характера наверняка лежат на совести Бекворта. Из того, что успел услышать, лорд Эмберли сделал однозначный вывод: девушка воспитывалась в непомерной строгости и безграничном повиновении. Проникло ли это воспитание в самые затаенные уголки ее души? Или есть надежда достучаться до нее, сделать ее более человечной, если можно так выразиться? Правда, терпения и участия это тоже потребует огромного.

Он должен научиться относиться к ней терпеливо, должен начать уважать ее, почитать и даже любить. Он не сможет соблюсти приличия и жениться на ней, если все его обязательства на том и кончатся. Сделать ее респектабельной дамой не значит просто произнести несколько слов у алтаря, чтобы девушка смогла получить его имя. Это означает сделать ее своей женой и частью своей жизни до конца дней. Надо сказать, задача не из легких.

Лорд Эмберли тяжело вздохнул и поднес к губам стакан. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился брат. Лорд Эмберли немного расслабился и отвлекся от своих мрачных мыслей.

— А, ты еще не спишь, Эдмунд. — Лорд Иден бросил пальто и шляпу в ближайшее к двери кресло. — Я думал, ты уже лег. Я хотел прийти пораньше, но, видишь ли, сегодня день рождения Бейтса, и я был у него. Полагал, что праздник будет в конце дня, то есть завтра вечером, но не могли же мы не выпить за него бокал-другой, как только часы пробили полночь.

— А я вот решил пропустить стаканчик бренди, — сказал лорд Эмберли. — Ты будешь, Дом?

— Нет, — отказался брат. — С меня на сегодня довольно. Послушай, Эдмунд, мне надо с тобой поговорить о мисс Парнелл. Так не пойдет, знаешь ли. Это я должен на ней жениться.

— Слишком поздно, Дом, — ухмыльнулся лорд Эмберли. — Она предпочла меня.

— Чушь собачья! — Лорд Иден вскочил с кресла и принялся расхаживать взад-вперед. — Просто бедняжка испытала на своей шкуре жестокость нашего общества, только и всего. Я уже слышал, что произошло у леди Шарп. Это я должен был поехать туда. А сегодня днем снова отправиться на Керзон-стрит. Я женюсь на ней. Завтра же поеду и все объясню.

— Ничего подобного. — Лорд Эмберли зевнул. — Никуда ты не поедешь. Все решено, Дом. Пошли спать.

— Ничего не решено! — горячился лорд Иден. — Мисс Парнелл — девушка разумная. Я объяснюсь с ней, и она непременно поймет, почему мы должны поменяться с тобой ролями. Даже больше, она будет только рада выйти за меня. Я не хуже тебя, Эдмунд, и тоже могу заступиться за нее.

Лорд Эмберли поставил практически пустой стакан на небольшой столик и поднялся.

— Хватит, Дом! — отрезал он. Я помолвлен с мисс Парнелл. И обязан защищать ее так, словно она уже моя жена. Даже от тебя. Я не позволю тебе беспокоить ее. Только попробуй — и будешь иметь дело со мной. — Он уставился прямо в глаза брату.

Однако лорд Иден и не думал отступать, лицо его горело.

— Но ведь не хочешь же ты в самом деле жениться на ней, Эдмунд! Она словно мраморная статуя.

— Мисс Парнелл будет моей женой, — спокойно проговорил лорд Эмберли. — Так что советую тебе следить за своими словами, Доминик. Я не потерплю даже намеков на оскорбление.

Лорд Иден провел рукой по волосам.

— Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду. По словам мамы, ты собираешься привезти ее к нам в деревню. Я тоже еду, Эдмунд, если только ты не запретишь мне навещать отчий дом. И постараюсь увести ее у тебя. Она сама предпочтет меня. Я не позволю тебе идти на такие жертвы. Ты ведь и впрямь готов на все ради меня. Не хочешь, чтобы я загубил свою жизнь. Уж лучше свою загубишь.

Лорд Эмберли внезапно улыбнулся, разрушив возникшее было между ними напряжение.

— Может, пошлем за пистолетами и устроим дуэль? Прямо сейчас. Но думаю, не стоит. А то как бы стены с книгами не попортить, не говоря уже друг о друге. Да еще слуг перебудим. Оставь все как есть, Дом. Ты романтик, брат мой. Живи ты несколько сотен лет назад, наверняка отправился бы в крестовый поход. К несчастью, тебе довелось родиться в наш прозаический девятнадцатый век. Пошли спать. — Граф добродушно обнял брата за плечи и взял канделябр. Молодые люди направились к выходу.

— Я все равно сделаю это, — не желал сдаваться лорд Иден. — Я уже далеко не мальчик, Эдмунд. Пойми ты это наконец. Это моя, и только моя, проблема, и твоя защита мне не требуется.

Глава 8

Лорд Иден подумал, что чувствует себя не в меру радостно и беззаботно, особенно если принять во внимание тот факт, что он собирался приложить все усилия и собственноручно повесить на себя пожизненное ярмо. Но солнышко слишком ярко светило на небосклоне, ни лорда Бекворта, ни устрашающего мистера Парнелла на Керзон-стрит он не застал, а леди Бекворт была столь любезна, что сочла его идею вывезти ее дочь в парк просто превосходной. Сама мисс Парнелл тоже не выразила никаких протестов.

Молодой человек с облегчением обнаружил, что мисс Парнелл вовсе не страшненькая. Бледно-желтое платье ей очень шло, и в нем она выглядела намного моложе, чем в своих прежних нарядах. Накинутое поверх него пальто в тон и соломенная шляпка делали ее похожей на солнечный лучик. Он и сам не знал, отчего после первой встречи у него сложилось ощущение, будто она худосочная, плоская и несимпатичная. Иден вынужден был признать, что накануне вечером, в театре, выглядела она превосходно.

Он помог Александре забраться в экипаж и сел рядом. Девушка явно занервничала, но это ему даже польстило. Он всегда переживал по поводу своего возраста — слишком уж он молод для настоящего мужчины. Он привык к тому, что старшие никогда не относились к нему серьезно. Определенный успех он имел только у девушек, да и то если они моложе двадцати. Но мисс Парнелл далеко не девчонка. Вполне возможно, она даже старше его самого. Ему, безусловно, было приятно, что спутница смутилась в его присутствии — видно, она действительно приняла его всерьез.

— Вам удобно? — решил подбодрить он ее улыбкой. — Некоторые дамы опасаются высоких сидений, но вы можете не беспокоиться. Я никогда не гоню лошадей, особенно если в моих руках безопасность столь милой леди. Даже Эдмунд это признает.

— Мне ничуть не страшно, благодарю вас, — ответила мисс Парнелл. — Я целиком и полностью доверяю вам, сэр.

Как серьезно она это сказала! Большинство его знакомых женщин произнесли бы те же самые слова с восторгом и обожанием.

Лорд Иден взялся за вожжи и пустил коней вскачь. Руки его до сих пор чертовски ломило. А он-то полагал, что находится в превосходной физической форме! Правда, сегодняшний бой был не совсем обычным. Он улыбнулся. Кстати, вот еще одна причина для хорошего настроения.

— Вам понравилась вчерашняя постановка? — спросил он, и по дороге в Гайд-парк они немного поболтали о театре.

Сегодня утром Хардинг-Смит соизволил-таки явиться к Джексону. Пятеро знакомых лорда Идена держали пари, придет он или нет. Трое из них ставили на то, что перспектива встретиться со знаменитыми кулаками Идена отпугнет его. Двое были убеждены, что, поскольку вызов был брошен публично, Хардинг-Смит не сможет уклониться, не потеряв при этом лицо.

Устроить настоящую драку у Джексона и отходить партнера как следует было весьма проблематично. Джентльмен Джексон не зря получил свое прозвище. В его заведении действовали строгие правила, никому не позволялось терять над собой контроль, серьезных повреждений не допускалось. Наказание Хардинг-Смита нужно было заранее обдумать и тщательно спланировать.

Фейбер и еще двое приятелей Идена согласились отвлечь внимание Джексона. Эта троица не собиралась вызывать непобедимого борца нынешнего сезона на бой, они просто обступили человека, который сделал это, и когда непродолжительный раунд подошел к концу, засыпали Джексона профессиональными вопросами. Один из самых верных друзей даже предложил продемонстрировать на себе приемы.

Одним словом, им удалось отвлечь внимание Джексона. Когда хозяин заметил собравшуюся вокруг ринга толпу зевак, с любопытством глазевших на лорда Идена и Хардинг-Смита, этот увалень уже бестолково кружил по полю, не представляя, где он, что делает и с какой стороны ожидать очередного удара карающего кулака Доминика. Хардинг-Смит дважды падал на пол, но лорд Иден неизменно нависал над ним и всякий раз находил подходящие слова, чтобы противник снова вскочил на ноги и кинулся в драку.

Теперь этой боксерской груше несколько дней отходить придется. Впредь укоротит свой язык. Чтобы Эдмунд попользовался мисс Парнелл, пока она лежала связанная в кровати Мадлен? Надо же такое ляпнуть, в самом деле! Ясно, что ни он, ни его друзья представления не имеют, каков лорд Эмберли в жизни.

Так что боль в руках — сущий пустяк, думал лорд Иден, аккуратно заворачивая в ворота парка и замечая, что яркое солнышко выгнало на прогулку и пешеходов, и всадников, и пассажиров конных экипажей. Дело того стоило. Да и наказание, которое публично определил ему невоздержанный на язык Джексон, тоже ерунда — недельное отлучение от заведения за неблагородное поведение. Доминик с радостью проделал бы то же самое снова, представься ему такая возможность.

Стоило им въехать в парк, как мисс Парнелл тут же гордо подняла подбородок, с интересом отметил про себя лорд Иден. Теперь она вновь стала похожа на ту надменную строгую леди, которая отвергла его предложение несколько дней назад. Но украшенная желтенькими и голубенькими цветочками соломенная шляпка практически сводила этот эффект на нет. Она была решительно хороша собой.

— Жаль, что меня не было у леди Шарп два дня назад, — неожиданно вырвалось у него. — Уж я бы нашел что им сказать. Я бы никому вас в обиду не дал, мисс Парнелл.

— А меня никто и не обижал, — ответила она. — Просто было такое чувство, что я попала в ледяной дворец. Я понятия не имела, что люди способны на такое из-за какого-то пустяка.

— Как вы, должно быть, ненавидели меня в тот момент! — воскликнул Иден. — Это просто чудо, что вы сидите здесь, рядом со мной, мэм, и так снисходительны ко мне. Понятия не имею, что на меня нашло. Теперь-то я понимаю, что имелась сотня других способов справиться с проблемой. Прежде всего я мог бы наброситься на Фэрхейвена, как только услышал от него о предстоящем побеге, и тут же надавать ему по шее. Затеять драку на балу тоже не слишком приятно, но зато пострадал бы только я и больше никто. И он, конечно. Он это заслужил. Фэрхейвен ведь сбежал-таки с мисс Тернер, вот скандал был!

— Мы все крепки задним умом, — пожала плечами Александра.

— И все равно жаль, что меня не было у леди Шарп. Если бы я там оказался, то понял бы, что вы нуждаетесь в моей защите. Именно я провел бы вас по кругу и представил вас публике в качестве своей будущей невесты. И был бы теперь счастлив. Добрый день, мэм.

Он поднял шляпу и поприветствовал леди Фендер, а та, в свою очередь, приказала притормозить ландо у его экипажа.

— А, мисс Парнелл, — сказала она, милостиво кивнув лорду Идену, — мои поздравления, дорогая. Похоже, Эмберли все же уговорил вас принять его предложение. Желаю вам счастья. Соединиться с семейством Рейн — о лучшем и мечтать нельзя.

— Благодарю вас, мэм, — без тени улыбки ответила Александра. — Я прекрасно понимаю, какая честь мне оказана.

— Она была у леди Шарп? — поинтересовался лорд Иден, когда они снова пустились в путь.

— Была.

— Старая перечница! — бросил Доминик. — Как поживаете, милорд, миледи? — поклонился он проезжавшей мимо паре. Оба с улыбками покивали Александре.

Мисс Парнелл коротко кивнула в ответ. Но улыбаться не стала, с удовлетворением отметил про себя лорд Иден. Ни им, ни другим встретившимся на пути знакомым.

— Я хочу, чтобы вы передумали, мисс Парнелл, — внезапно сказал он, как только они отъехали на безопасное расстояние от представителей высшего общества.

— Милорд? — непонимающе уставилась на него Александра.

— Я хочу, чтобы вы вышли за меня, — пояснил Доминик. — Так будет гораздо лучше. Это я скомпрометировал вас. Кроме того, я больше подхожу вам по возрасту, я смогу сопровождать вас на всякие увеселительные мероприятия. Эдмунду подобные вещи не по душе. Он настоящий сухарь, — несправедливо обвинил брата лорд Иден и тут же зарделся.

— Но это не подлежит обсуждению, — проговорила она. — Я приняла предложение лорда Эмберли, милорд. О нашей помолвке уже всему свету известно, вы только что сами имели случай в этом убедиться.

— Все еще можно изменить, — возразил он. — Помолвка не свадьба. Она ни к чему не обязывает. Кроме того, на носу лето. Мы можем уехать из города. Если хотите, мы можем пожениться немедленно и отбыть в мое поместье в Вилтшире. У людей короткая память. На следующий год мы сможем вернуться сюда или отправимся путешествовать. Вам не придется скучать, мисс Парнелл, это я вам обещаю. И еще клянусь стать вам хорошим и преданным мужем.

— Зачем вы это делаете? — спокойно поинтересовалась она. — Вы же прекрасно знаете, что в этом нет никакой необходимости. Моя репутация восстановлена, сами видите. Публика вполне удовлетворена моей помолвкой с вашим братом. Зачем вам потребовался еще один скандал?

— Я хочу жениться на вас, — ответил он. — Я чрезвычайно к вам расположен. Я люблю вас. — Он смутился и поглядел на нее. Слишком уж наигранно прозвучали его слова, в них не слышалось искренности. Он свернул с главной дорожки на тихую затененную аллею. Свет и тень пятнами ложились на личико Александры, на яркое пальто и платье, на милую соломенную шляпку, и внезапно она действительно превратилась в привлекательную девушку. Огромные черные глаза делали ее настоящей красавицей.

— Это все из-за вашего брата, так ведь? Вы очень любите его. Я уже успела заметить, какая дружная у вас семья. Это я могу понять. Мне брат тоже очень дорог. Я бы многим пожертвовала ради его счастья. А вы готовы даже своим будущим пожертвовать ради брата, милорд?

— Вот болван! — вырвалось у лорда Идена. — Плохой из меня актер получился, да? Но я говорил совершенно серьезно, мисс Парнелл. Я действительно расположен к вам. Я, конечно, плохо вас знаю, но вполне достаточно, чтобы сказать, что восхищен вами. Немногие дамы способны пройти через подобные испытания с высоко поднятой головой. Похоже, у вас есть характер. Я был бы счастлив встать на защиту вашего доброго имени.

— Думаю, вы мне тоже понравитесь, когда мы познакомимся с вами поближе, — сказала Александра. — Вы совершили необдуманный поступок и готовы ответить за последствия и жениться на мне. Я ваше наказание. Не слишком приятная роль, милорд, уверяю вас, но меня убедили в том, что лучше мне согласиться выйти за вашего брата. Придется с этим смириться. Многие, включая, впрочем, и меня саму, придут в замешательство, если я изменю свое мнение так скоро. Благодарю вас, но я вынуждена попросить вас не продолжать этот разговор.

— Я так легко не сдамся. Можете быть уверены.

— Неужели женитьба на мне — настоящая катастрофа для вашего брата? — неожиданно спросила мисс Парнелл.

Лорд Иден окончательно смутился. Его план казался таким хорошим, прямо-таки идеальным, пока он не начал претворять его в жизнь. Он будет само обаяние, она — робка и женственна. Что же пошло не так?

— Я оскорбил вас, вот чего я добился в итоге, — с несчастным видом промолвил он. — Словно вы бремя, которое либо я, либо Эдмунд вынуждены принять на себя. Но уверяю вас, это не так. Я действительно хочу жениться на вас, мисс Парнелл. И чем дальше, тем больше мне эта идея нравится.

— А вашему брату — нет? Иден снова покраснел.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Мы с Эдмундом не обсуждаем такие вещи. Но одно я знаю точно, мисс Парнелл, вам будет лучше со мной. Эдмунд — человек замкнутый. Не слишком любит общаться с другими людьми. Мне кажется, он предпочитает свое собственное общество. Может, он бы не… Может, он не тот человек, который… — Лорд Иден вздохнул. — Я не могу говорить за Эдмунда. Это было бы нечестно. Я могу говорить только за себя. Да и это у меня не слишком хорошо получается, правда?

И вдруг Александра залилась веселым смехом.

— Так и есть. Заставить меня принять ваше предложение у вас и вправду не получилось. Зато получилось другое — пробудить во мне теплые чувства к вам. Вы честный человек и преданный брат, милорд, и вы нравитесь мне. Очень рада, что вы предложили мне немного проехаться. Признаюсь, я была очень расстроена, мне ужасно не хотелось снова встречаться с этими людьми. А вы вернули мне веру в человечество.

— Ну хоть что-то, — буркнул он, разглаживая шейный платок. — Но я надеялся, что вы воспримете меня более серьезно в качестве вашего кавалера. Я не из тех, кто легко сдается, помяните мое слово.

— Вам придется сдаться. — Александра потянулась к нему и легонько погладила его руку. — Но я действительно очень благодарна вам за то, что дали мне почувствовать себя нужной, и за проявленную заботу о брате тоже. Может быть, мне удастся облегчить вашу совесть. Я приняла лорда Эмберли вовсе не из-за вашего неумышленного похищения. Вовсе нет. Виной всему тот вечер у леди Шарп. Слишком уж неудачный способ он выбрал для моего спасения. Как видите, у вас нет причин винить себя за этот вынужденный брак.

— Не представляю, отчего вы так добры ко мне, мисс Парнелл, — улыбнулся Иден. — Вам бы надо возненавидеть меня. Но успокоить мою совесть не так-то просто. Не стану отрицать, счастье Эдмунда очень волнует меня. Но и ваше — не меньше. Вышло так, что я разрушил его. Я уже наслышан о том, как Петерлей повел себя у леди Шарп, и с радостью бросил бы ему вызов, только вот мне отчего-то кажется, что он посмотрит на меня так, словно я ничтожный червяк, путающийся у него под ногами, или того хуже — младенец, который еще из пеленок не вылез, и откажется принять мой вызов всерьез. Но если хотите, я брошу ему в лицо перчатку.

— Думаю, лучше вообще не обращать никакого внимания на герцога Петерлея, — заявила Александра. — Но все равно спасибо. Мы снова поедем по этой дорожке, милорд? Вы уже пятый раз сюда сворачиваете.

— Господь всемогущий, правда?! А я-то только что поздравил себя с тем, что нашел новый проезд, которого никогда до этого не видел!

Они оба рассмеялись.

— На следующей неделе Эдмунд устраивает вечеринку в саду, — сообщил лорд Иден. — Мама боится, что немногие смогут прийти, ведь времени-то совсем мало осталось, но я могу поклясться, что гостей соберется предостаточно.

— О Боже! — вздохнула Александра. — На балу у леди Истон я именно от толпы на улицу сбежала.

Лорд Иден оказался прав в отношении вечеринки. Гостей и вправду уведомили о предстоящем приеме за слишком короткий срок — менее чем за неделю, и это в то время, когда каждый день проводилась масса увеселительных мероприятий. Публике было из чего выбирать. Но мало кто сумел устоять перед искушением посетить вечеринку в честь столь необычной помолвки. Лорд Эмберли считался одним из самых завидных холостяков столицы, вот уже несколько лет кряду многие мамаши строили на его счет грандиозные планы.

И конечно, всем было любопытно посмотреть на Александру. Несмотря на то что история с лордом Иденом была в общем и целом понятна, многие не могли поверить в неумышленное похищение. Неужели лорд Иден и в самом деле собирался силой увезти сестру с бала? Ладно, пусть даже так, но тогда почему жениться на ней собрался старший брат, а не сам лорд Иден? Какая интрига! Неисчерпаемая тема для бесконечных пересудов.

Словом, в один прекрасный солнечный день, наступивший после трех суток холода и непогоды, в саду городского особняка лорда Эмберли собрались практически все приглашенные на прием особы, а некоторые даже явились без приглашения. Те, кто еще не видел будущих жениха и невесту вместе, пришли лично удостовериться, по расчету этот брак или нет. Другие от всей души надеялись, что лорд Иден тоже будет присутствовать, и хотели понаблюдать, будут ли они с мисс Парнелл обмениваться виноватыми взглядами и станут ли вообще смотреть друг на друга.

Александре была не по душе эта вечеринка. Ее никогда не приводили в восторг светские сборища, и, как она уже сказала лорду Идену, именно желание сбежать от сутолоки и побыть одной послужило причиной всех ее несчастий. Но быть центром внимания этой толпы — хуже и придумать нельзя. Кроме того, ей не хотелось заявлять об этой помолвке во всеуслышание. Зачем потакать ожиданиям презираемого ею высшего света?

Однако лорд Эмберли считал необходимым сделать этот широкий жест — представить бомонду свою невесту и тем самым соблюсти светские приличия и публично объявить о восстановлении ее репутации. На этот вечер хозяйкой дома стала графиня Эмберли, мать Эдмунда. Граф желал показать невесту высшему свету, как он объяснил Александре через два дня после посещения театра, заглянув к ним на Керзон-стрит.

— Пусть все посмотрят на вас, мисс Парнелл, — сказал он ей. — Пусть узнают, как мне повезло.

Александра не стала возражать. Какой в этом смысл? Она ведь дала согласие выйти за него. Теперь придется отвечать за свои слова. И все же она остро ощущала фальшь всего происходящего.

Лорд Бекворт тоже полагал, что помолвку необходимо так или иначе отпраздновать.

— Твое скандальное поведение накликало позор на наши головы, Александра, — заявил он дочери. — Свет и так уже решил, что мы теперь недостаточно хороши для герцога Петерлея. И если теперь ты тайком выйдешь за лорда Эмберли и тут же удалишься с ним в его загородное поместье, откуда люди узнают, что для этого брака не было веских оснований? Откуда свет узнает, что ты не ждешь ребенка?

Александра задохнулась от возмущения, сделалась пунцовой и опустила взгляд, сдержав дерзкие слова, которые чуть было не сорвались с ее губ. Мать беспокойно заерзала в кресле и кашлянула в кулачок. Джеймса в комнате не было.

— Мы все отправимся на эту вечеринку, Александра, и ты будешь держаться гордо и благопристойно, — продолжил отец. — Целый день накануне и все следующее утро ты проведешь у себя, одна, будешь готовиться морально.

Так что на самом деле выбора у нее не оставалось, размышляла Александра, принимая прибывающих гостей. По одну сторону от нее стоял лорд Эмберли, по другую — его мать. Александре уже исполнился двадцать один год, она была помолвлена и теперь оказалась в довольно незавидном положении — она должна повиноваться сразу двум мужчинам. Лорд Эмберли говорил, что не станет требовать от нее повиновения. И все же если он что-то решил — как, например, в данном случае, — Александра не могла противиться ему. Хотя вполне возможно, она несправедлива к лорду Эмберли. Если бы она объяснила ему, что не желает этой вечеринки, может, он и не настаивал бы. Вдруг он понятия не имеет, насколько ей противно выставлять себя напоказ?

— Полагаю, мы уже достаточно здесь простояли, — сказал наконец лорд Эмберли и посмотрел на нее сверху вниз добрыми глазами, от взгляда которых ей всегда становилось не по себе. — Могу я предложить вам свою руку, моя дорогая? Пойдемте к гостям.

Она никак не могла привыкнуть к его манере накрывать ее руку своей ладонью и гладить пальцы. Александра не думала, что он позволяет себе лишнее, более того, она полагала, что он делает это неосознанно и даже не замечает этого жеста. И все же ей это не нравилось. По руке ее начинали пробегать горячие волны, плавно перетекавшие в грудь, и она никак не могла отвлечься от ощущения его физической близости. У нее перехватывало дыхание, она была не в состоянии расслабиться и сосредоточить свое внимание на окружающих. Одним словом, Александра совершенно теряла над собой контроль.

— Хотите поговорить с моими тетей и дядей? — предложил лорд Эмберли. — Мы с ними близкие соседи по Эмберли.

— С удовольствием, милорд, — ответила Александра. Его родственники, соседи, люди, с которыми ей придется часто встречаться в деревне. Ее будущее начинало обретать реальные черты. Какой кошмар! — Я с ними не знакома.

В течение последующего получаса она так и не поняла, успокоило ли ее дружеское расположение тети Виолы и дяди Уильяма Каррингтон или, напротив, еще больше расстроило.

— Эдмунду давно пора остепениться, — говорил дядюшка Уильям Александре, и в глазах его прыгали веселые чертики. — Следующей весной нашему Уолтеру уже двадцать стукнет, да и Доминик далеко не ребенок. Но как юные леди могут относиться к ним серьезно, когда главный приз еще не разыгран? Вы оказали нашей семье большую услугу, мисс Парнелл.

— Господи помилуй, Уильям! — накинулась на него супруга. — Послушай тебя, так можно решить, что Уолтеру с Домиником грозит холостяцкое будущее. Они же совсем еще дети!

— Для матери сыновья всегда остаются мальчишками, — улыбнулся мистер Каррингтон Александре. — Значит, Эдмунд собирается отвезти вас на лето в деревню, дорогая? Вам понравится Эмберли-Корт. Осмелюсь сказать, это одно из самых прелестных поместий Англии. Моя сестра знала, что выбирает, когда выходила за Эмберли. За отца Эдмунда то есть. —: Мистер Каррингтон от души рассмеялся.

— Уильям! — одернула его жена. — Ты же сам прекрасно знаешь, что они поженились по любви, и только по любви. Не обращайте на него внимания, мисс Парнелл. Его хлебом не корми, дай кого-нибудь подразнить. Никогда не угадаешь, всерьез он говорит или шутит. Мы взяли с собой Анну, Эдмунд. Надеюсь, ты не будешь против. Ей всего пятнадцать, рановато, конечно, посещать подобные мероприятия, но она так просила, что Уильям сдался и разрешил ей поехать с нами. Он просто не способен отказать любимой дочурке.

— Я рад повидаться с ней снова, — успокоил тетушку лорд Эмберли. — Похоже, она уже завладела Домиником.

— Я велела сделать перед ним реверанс и оставить его в покое. — Тетя огляделась в поисках дочери и лорда Идена и пристально уставилась на парочку. — Да что толку?

— Анна с десяти лет влюблена в Доминика, — улыбнулся Александре лорд Эмберли. — Клянется, что когда-нибудь обязательно выйдет за него.

— Я уже предупредил его, что не позволю утащить свою маленькую дочку в Вилтшир, — рассмеялся мистер Каррингтон. — Анне придется выбрать одного из сыновей Кортни.

— Уильям! — в очередной раз попыталась усмирить его жена. — Что за глупые Иден! Надо же, одного из сыновей Кортни! Анна не может выйти за Доминика, мисс Парнелл. Это совершенно исключено. Они двоюродные брат с сестрой. Девчонка создала себе кумира и теперь сама же и поклоняется ему, вот и все. Вы наверняка решите, что у нас вся семейка чокнутая.

— Напротив, — спокойно возразила ей Александра. — Я только что поняла, как это, должно быть, здорово, когда родственники живут рядом. Я всю жизнь общалась лишь с мамой, папой и братом Джеймсом.

—  — Вот поживете с годик с Эдмундом, по-другому запоете, мисс Парнелл, — вставил дядюшка Уильям. — Наверняка захотите, чтобы рядом снова никого, кроме мамы, папы да братишки, не было. Анна, Уолтер, Мадлен и Доминик всю душу из вас вытрясут. Не говоря уж о семейке Кортни.

— И не говоря уж о тебе, Уильям! — подхватила жена. — Не обращайте на него внимания, мисс Парнелл. Уверена, вы будете счастливы с Эдмундом, дорогая, а мы, в свою очередь, будем рады видеть в Эмберли молодую графиню.

Александра наверняка улыбнулась бы в ответ, если бы в этот самый момент лорд Эмберли не накрыл ее руку своей ладонью и она не заглянула бы в его улыбчивые голубые глаза.

— У меня еще не было сегодня шанса поговорить с лордом и леди Бекворт, — сказал он. — Пойдемте поищем их, дорогая.

— Да, — согласилась Александра. — Они где-то тут, с вашей матерью и сэром Седриком Харви.

Она тепло улыбнулась мистеру и миссис Каррингтон. Эти двое очень понравились ей, хотя пришли из чужого, незнакомого ей мира, так сильно отличавшегося от ее собственного.

— Дядя и тетя самые душевные люди из всех, кого я знаю, — пояснил лорд Эмберли, когда они двинулись вперед. — Вы хорошо себя чувствуете, мисс Парнелл? Я знаю, прийти сюда сегодня вам было нелегко. От вас потребовалось немало мужества. Но я рад, что вы сделали это, и горжусь тем, что все эти люди увидели нас вместе.

Он снова сжал ее пальцы. На этот раз непривычная горячая волна зародилась в ее горле и плавно опустилась в живот.

— Ты правда отвезешь меня завтра в Тауэр, Доминик? — говорила худенькая девчушка, цепляясь за руку лорда Идена. — Обещаешь?

— Я уже говорил, что сделаю это. — Доминик поглядел на нее с обожанием. — Ты выросла, Анна. Если так дальше дело пойдет, не успеем мы глазом моргнуть, как ты мне до плеча достанешь.

— Я совсем не против, если этого никогда не случится, Доминик, — кокетливо улыбнулась девочка. — Ты такой высокий! Я тоже все вверх да вверх расту, а мне бы хотелось походить на Мадлен. Или на мисс Парнелл.

— Так и будет, Анна, — заверил ее кузен. — Когда придет твое время появиться в свете, ты произведешь настоящий фурор.

— Ты правда так считаешь? Правда, Доминик? А ты там будешь? Мне бы хотелось, чтобы именно ты повел меня на мой самый первый танец на самом первом моем балу.

— К тому времени я стану слишком старым и дряхлым для тебя, — усмехнулся Доминик. — Тебе захочется кого-нибудь помоложе, Анна.

— Ничего подобного, — возразила она. — Не захочется. Как ты считаешь, Доминик, мисс Парнелл красивая? Я думаю, да, а Уолтер говорит, что она слишком серьезная.

— Я согласен с тобой. И она не всегда такая серьезная. Просто сегодня она очень нервничает. А кто бы не занервничал на своей собственной помолвке? Думаю, она тебе понравится, когда ты познакомишься с ней поближе.

— Наверное, — легко согласилась девочка. — Я рада, что она выходит за Эдмунда. Эдмунд мне нравится, хоть он и не такой красавчик, как ты, Доминик. И не такой высокий.

— Пора вернуть тебя матери, — улыбнулся Иден. — Я должен пойти поздороваться со своими друзьями.

— И ты не хочешь, чтобы они видели тебя в компании пятнадцатилетней девчонки, — горько вздохнула она. — Ладно уж, Доминик. Но я обязательно вырасту, обещаю тебе.

Доминик рассмеялся. На вечеринке собралось больше народу, чем он предполагал. Его начали терзать мрачные мысли, и ему нужно было срочно пообщаться с друзьями, чтобы хоть немного поднять себе настроение. Помолвка Эдмунда и мисс Парнелл стала достоянием общественности. Теперь ему не удастся разорвать ее без скандала.

Лорд Иден отвернулся от Анны, тети и дяди, пожал плечами и направился через лужайку к компании своих знакомых. Впереди целое лето в деревне, там будет видно, что делать.

Глава 9

Мадлен сидела в оранжерее Эмберли-Корта, поглаживая бархатистый листочек розовой герани, и угрюмо взирала сквозь огромные окна на залитый дождем лужок. Рядом стоял ее не менее мрачный брат-близнец.

— Дело вовсе не в дожде, — проговорила Мадлен. — На самом деле иногда даже здорово побродить в дождик по краю утеса или сбегать на пляж. Ветер в лицо бьет, холодные струи хлещут, весело! Думаю, виной всему то, что мы снова вернулись домой после месяца развеселой жизни, когда и минутки свободной нет, чтобы сесть и подумать. Смена ритма жизни, вот что удручает.

— Хорошо там, где нас нет, — буркнул лорд Иден. — Ты понимаешь, о чем я, Мэд? Когда я приезжаю в Вилтшир, мне кажется, что я попал в никуда, и мне хочется сюда. Когда я здесь, мне не хватает общественных сборищ, и я всей душой рвусь в Лондон. Но стоит попасть туда, как я практически сразу же устаю от пустой суеты, начинаю скучать и стремлюсь куда-нибудь еще. Может, со мной что-то не так?

— Не могу сказать, что мне не хочется бывать здесь, — неопределенно пожала плечами Мадлен. — Я всегда счастлива за городом. Если бы я никогда не выезжала отсюда, возможно, никогда не ощутила бы этого неудовлетворения. Но светский сезон так манит, перед его соблазнами невозможно устоять. Дом, почему я до сих пор не нашла себе мужа? Я легкомысленная?

— Я так не думаю, — обернулся он к ней. — Я даже считаю, что временами ты проявляешь немало здравого смысла, Мэд. На мой вкус, все джентльмены, которые увивались за тобой в последние четыре года, — настоящие болваны. Во всяком случае, большинство. Ты молодец, что не выскочила ни за кого из них.

— О, Дом! — воскликнула Мадлен, оживившись впервые за последний час. — Что ты такое говоришь!

Из твоих слов выходит, что я недостаточно хороша, чтобы привлечь достойного кавалера.

— Я думал, ты очарована Пейнтоном, — сказал ей брат. — Что произошло? Или чего не произошло?

— Он поцеловал меня на вечеринке у Эдмунда, — призналась Мадлен. — Это так неприлично, Дом! Завел меня в кусты за летний домик. Не спорю, я знала, что он собирается сделать, и должна сказать, что не слишком сопротивлялась. Он такой красавчик, ты ведь сам понимаешь. А потом он пробубнил что-то насчет того, что поговорит с Эдмундом и все устроит.

— Устроит? — переспросил лорд Иден. — И ни слова о бессмертной любви, Мэд? Даже предложения не сделал?

— Нет, ничего, — вздохнула Мадлен. — Наверное, нисколько не сомневался, что я соглашусь выйти за него. И у него были на то причины. Я тоже так полагала.

— Ну и?.. — Лорд Иден нетерпеливо уставился на сестру.

— Я сказала «нет». — Мадлен подняла глаза на брата. — Я и вправду считаю, что это не очень хорошо. Мне совсем не хотелось выходить за него. Даже не знаю, что со мной дальше будет, Дом. Это лучшее предложение из всех, которые я когда-либо получала. И мне действительно казалось, что я люблю его. Мне уже двадцать два, скоро я совсем состарюсь. По всей вероятности, в следующий сезон я уже не смогу появиться на людях.

— Пейнтон — само очарование, но только с виду, — успокоил ее брат. — Невелика потеря, Мэд. Однажды тебе встретится подходящий молодой человек, и вы с ним будете жить долго и счастливо. Кстати, почему ты потеряла к Пейнтону интерес? Он что, плохо целуется?

— Нет, даже слишком хорошо, — ответила Мадлен. — Не думаю, что он имеет право целовать подобным образом леди. Меня прямо в жар бросило. Но покоя не давало одно воспоминание — как он пекся о моей репутации у леди Шарп, хотел увести меня к матери, чтобы я не осквернила себя пребыванием в одном помещении с мисс Парнелл. А после того как я подошла поболтать с ней, он меня весь оставшийся вечер избегал. На следующий день со мной уже снова можно было общаться, ведь мисс Парнелл вновь стала респектабельной леди, приняв предложение Эдмунда.

Лорд Иден присел рядом с сестрой на скамейку.

— Она должна скоро приехать, — сказал он, — если только дождь не помешает. Как бы они не застряли в дороге. Ты поможешь мне, Мэд?

Мадлен посмотрела на брата.

— Думаю, мне не стоит делать этого, честное слово, Дом. Лучше оставить все как есть. Эдмунд уже помолвлен с ней, и что-то не заметно, чтобы он сильно убивался по этому поводу. Он сумеет сделать ее счастливой. Эдмунд всегда так добр к окружающим его людям. Он обязательно понравится мисс Парнелл, и она непременно станет его уважать.

— Но это несправедливо! — возмутился лорд Иден. — Неужели ты этого не понимаешь, Мэд? Эдмунд всегда такой заботливый, такой добрый, такой правильный. Ему всего девятнадцать было, когда папа умер. На три года меньше, чем сейчас нам с тобой! И с тех пор все семейные проблемы ложатся на его плечи, он постоянно вытаскивает нас из всевозможных передряг, печется о том, чтобы нам жилось хорошо и беззаботно. А мы забываем, что Эдмунд тоже человек. У него тоже есть чувства, мечты и надежды, как и у всех нас.

— Это совсем другое дело, — возразила Мадлен. — Эдмунд не такой неугомонный, как мы с тобой. Он счастлив, Дом, его все устраивает. И ему уже почти тридцать. Пришло время обзавестись семьей. Мисс Парнелл — вполне подходящая невеста. Она, правда, немного странная, но мне нравится. Гордости и самообладания ей не занимать. Я намерена подружиться с ней.

— Иногда мне хочется взять и встряхнуть тебя. — Лорд Иден снова встал. — Мэд, Эдмунду придется против воли жениться на довольно странной девице, как ты сама только что заметила. Он не заслужил этого. Эдмунд заслужил невесту, которая будет любить и ценить его. Он заслужил немного счастья за то, что постоянно дарит его всем окружающим. И между прочим, он был вполне счастлив с миссис Борден. Ты знала о миссис Борден?

— Насколько я понимаю, это его любовница? — вспыхнула Мадлен. — Я видела ее однажды, Дом. Ходячий ужас! Не понимаю, что Эдмунд нашел в ней!

— Сам не знаю, — согласился с ней лорд Иден, — но она ему нравилась, Мэд. Однако теперь он будет вынужден оставить ее, в этом я нисколько не сомневаюсь. Это несправедливо. Ты должна помочь мне убедить мисс Парнелл, что я ее судьба.

— Совсем недавно ты был без ума от мисс Карстарз, — поддела его Мадлен, — хотя, по-моему, она слишком глупа для тебя, Дом, совсем еще ребенок. Неужели ты успел забыть ее?

— Что за дурацкие вопросы, Мэд? Я думал, ты гораздо умнее и к тому же понимаешь меня. Ты ведь прекрасно знаешь, что мои чувства к мисс Карстарз не имеют к этому делу никакого отношения. Проблема в том, что кто-то должен жениться на мисс Парнелл. И кто же, если не я? Только не Эдмунд. Неужели ты не понимаешь?

— Понимаю, Дом. Просто мне не хочется видеть, как ты загоняешь себя в ловушку, вот и все. Ведь брак — это на всю жизнь. Мое сердце этого не выдержит. Но ты прав. Смотреть на страдания Эдмунда тоже тяжело. Просто я никогда не узнала бы, что Эдмунд несчастен, потому что он не привык выставлять свои чувства напоказ. Хотя нет, я, наверное, все равно узнала бы. Но решила бы, что это всего лишь Эдмунд и его чувства не так сильны, как твои или мои. Неужели я всю жизнь о нем так думала, Дом? Какой ужас!

Лорд Иден улыбнулся:

— Ну так что, поможешь?

— Понятия не имею, чем тебе помочь, — вздохнула Мадлен. — Эдмунд спустит с меня шкуру, если поймает. Ты ведь сам прекрасно знаешь, для него помолвка все равно, что свадьба. Кроме того, о ней было публично объявлено в Лондоне, и вечеринка состоялась.

— Тебе не придется ничего делать, — заверил ее брат. — Только прикроешь меня, когда я приглашу ее прогуляться пешком или проехаться верхом. Скажешь, что поедешь с нами. И возьмешь на себя Парнелла. Устрой так, чтобы я мог поговорить с ней наедине, без лишних ушей.

— Ага, здорово придумал! — вспылила Мадлен. — У меня от этого мистера Парнелла мурашки по спине бегут. Никогда не знаешь, что он думает. И слава Богу, не слишком-то и хотелось. А эти глаза! Брр!

— Представь, что это вызов судьбы, Мэд, — сказал брат. — Поговори с ним — у тебя это хорошо получается. И поболтай с мисс Парнелл, если сможешь. Ничего особенного. Здесь словечко, там намек. Все, что в голову придет, только смотри не перестарайся. Я собираюсь отбить ее, а когда я решаю завоевать леди, мне это обычно удается.

— От скромности ты не умрешь, — усмехнулась Мадлен. — Кто знает, может статься, следующие несколько недель мы проведем не хуже, чем в Лондоне. По крайней мере так же весело. Если бы только тебе не пришлось в конце этого веселья жениться на мисс Парнелл, Дом! Думаю, она мне понравится, но тебе она совершенно не подходит. А на мою долю, значит, мистер Парнелл выпал, да? Весьма заманчиво, ничего не скажешь.

— Вдруг тебе удастся заманить его в сети? — ухмыльнулся лорд Иден. — Тогда мы могли бы справить двойную свадьбу, Мэд.

— Упаси Бог! — вздрогнула девушка. — Да я лучше старой девой останусь! Отныне и вовеки веков. Закрою глаза и заткну уши, чтобы, не дай Бог, не начать флиртовать с мистером Парнеллом. Лучше уж с крокодилом кокетничать! Не карета ли едет, Дом?

Оба прислушались. Затем лорд Иден подошел к окну.

— Ничего не вижу, только дождь да деревья, — сказал он. — Но я определенно слышу цокот копыт. Пошли, Мэд, мы должны вместе с Эдмундом поприветствовать наших гостей.

— Как думаешь, может, все же сумеешь пересилить себя и начать называть меня на людях Мадлен? — спросила сестра. — Мэд — слишком уничижительно звучит, Дом.

Александра задумчиво смотрела в окно кареты. Слава Богу, мать наконец-то угомонилась. Всю дорогу от Лондона леди Бекворт не переставая ворчала. Налоги на заставах она считала непомерными, ведь в карете едут только двое, запрещала Александре открывать окно, когда дочери хотелось подышать свежим воздухом или перекинуться словом с Джеймсом, который ехал верхом, обслуживание в трактирах, где они останавливались поесть, казалось матери до безобразия неприличным — слуги не посмели бы вести себя подобным образом при лорде Бекворте, простыни на постоялом дворе, где им пришлось переночевать, были плохо проветрены и пахли плесенью, надо было остаться там еще на день, в дождь ехать слишком рискованно.

Весь день леди Бекворт до смерти боялась, что они могут перевернуться в грязь. Несколько раз карету и впрямь сильно заносило. Но Джеймс считал, что дорога вполне безопасна, а Александра привыкла доверять его мнению. И вот теперь, когда они проехали через внушительные железные ворота Эмберли-Корта, мимо каменной сторожки и приветливо кивнувшего им привратника, мать наконец притихла, ожидая с минуты на минуту увидеть особняк. Карета ехала по обсаженной деревьями петляющей дороге. Они словно попали в зачарованный мир. Джеймс поехал вперед — дорога оказалась слишком узка для кареты и сопровождающего ее всадника.

Сердце Александры пустилось вскачь. Ей вдруг ужасно захотелось оказаться подальше отсюда, в совершенно другом месте. Несмотря на торжественное объявление об их помолвке, девушка никак не могла свыкнуться с мыслью, что теперь она невеста графа Эмберли. Может, это и странно, но Александра, которая никогда в жизни не знала свободы и даже не мечтала ее получить — если только совсем немного, в качестве жены, а не дочери, — успела одним глазком взглянуть на эту самую свободу и теперь тосковала по ней.

Но и этот промелькнувший миг свободы казался ей иллюзорным. Разве могла она действительно освободиться? Если бы лорд Эмберли не повторил своего предложения после того, как его сиятельство отвернулся от нее, стала бы она свободна от власти мужчины? Нет, она по-прежнему принадлежала бы своему отцу, причем всю оставшуюся жизнь — никто и никогда не предложил бы ей больше руку и сердце. Одним словом, участь ее ждала незавидная.

Тогда почему она никак не может смириться с мыслью о браке с графом Эмберли? Назвать его человеком неприятным ни у кого бы язык не повернулся. По правде говоря, похоже, он будет куда более добрым и снисходительным мужем, чем герцог Петерлей. Он намного моложе прежнего кандидата в мужья и однозначно красивее. За те несколько раз, что они виделись до его отъезда в деревню — а отбыл он более недели назад, — граф относился к ней с большим уважением. Особенно на вечеринке в честь их помолвки, когда он изо всех сил старался показать собравшимся, что действительно гордится оказанной ему честью называться ее женихом.

Ну почему же тогда не выйти за него по доброй воле? Или виной всему треклятая гордость? Как можно выйти за человека, когда точно знаешь: он сделал предложение только потому, что чувствовал себя обязанным? А на самом деле скорее всего вовсе не хотел жениться. Граф — мужчина красивый, представительный, настоящий светский лев. Она — женщина невзрачная и совершенно несветская, понятия не имеет, как вести себя в высшем обществе. В Лондоне ей неуютно. До приезда в город Александра и не подозревала, насколько ее жизнь отличается от жизни других девушек ее круга. Она не умела не то что развлекаться, но даже смеяться. Не знала, как выразить свои чувства и ощущения. Всю жизнь ей внушали, что сдержанность — одна из самых главных добродетелей.

Выходит, Александра вряд ли сможет понравиться графу Эмберли. Именно по этой причине она, в свою очередь, не сможет выйти за него по доброй воле. Лучше уж жить дома, с отцом. Эта жизнь ей по крайней мере знакома.

«Нравится ли мне лорд Эмберли?» — спрашивала она себя, глядя на мелькающие за окном кареты деревья. Но откуда ей знать? В Лондоне у них не было шанса познакомиться поближе. Граф вел себя как подобает настоящему джентльмену, обращался с ней по-доброму и подчеркнуто вежливо. Одним словом, идеальный мужчина. Но идеальный мужчина — это гипотетический образ. А лорд Эмберли — живой человек. Но она так и не поняла, какой он. Граф остался для нее незнакомцем. Причем незнакомцем, на которого она, несмотря ни на что, до сих пор держала обиду.

Он приводил ее в смятение. Глупо, конечно, отзываться так о легком в общении господине с добрыми голубыми глазами. Но приходится признать, что это правда. Александра каждой клеточкой своего тела ощущала его присутствие. Никогда еще она не боялась смотреть человеку прямо в глаза. Но боялась заглянуть в глаза лорда Эмберли, боялась… Чего? Утонуть в них? Другого слова она подобрать не могла.

И ничьих рук она в жизни не боялась. Если только рук отца — огромных, грубых, способных причинять человеку боль. Но рук, которые даже и не думали наносить ей удары? Руки у лорда Эмберли ухоженные, но, несмотря на это, в них таится скрытая сила. Прикосновение этих рук приводило ее в ужас. Они пробуждали внутри ее ощущения, с которыми Александра была не в силах справиться и которые ей не хотелось испытывать. Они пробуждали в ней женщину.

Она чувствовала, что лорд Эмберли способен сделать ее такой, какой она видела себя только в мечтах, но страшилась стать наяву.

Плюс к тому у него есть любовница. Он привык к ее телу, привык касаться ее. Разве Александра сможет когда-нибудь сравниться с опытной дамой? Какой стыд! По сравнению с ней она — ничто, пустое место. Не то чтобы Александра высоко себя ценила, вовсе нет, но она мечтала стать герцогиней, важной дамой. Ну ладно, станет графиней, тоже неплохо. И все же она попалась в сеть, ей придется выйти замуж за человека, которому она совершенно ни к чему и который все свое внимание будет дарить любовнице.

Сидящая рядом с Александрой мать вскрикнула и оторвала дочку от этих мрачных мыслей. Девушка резко обернулась и увидела, что деревья исчезли, и сквозь ливень ей удалось разглядеть открывающуюся роскошную панораму. Карета въехала на холм, у подножия которого раскинулась широкая долина с деревьями, лугами, искусственными лужайками, фонтанами и декоративными садами. Среди всего этого великолепия струилась величавая река, над ней выгнулся дугой каменный мост. На противоположном холме расположился величественный особняк такой неземной красоты, что у девушки перехватило дыхание.

— О-о! — беззвучно выдохнула Алекс.

— Нам ни за что на свете не спуститься вниз по такой грязи! — запричитала леди Бекворт, извлекая из сумочки носовой платочек. — Мы непременно перевернемся и скатимся кубарем в долину. И убьемся насмерть. Постучи кучеру, Александра, пусть остановится.

Но не успела Александра исполнить просьбу матери, как у окна появился Парнелл. В тот же самый момент карета стала. Александра опустила стекло.

— Все нормально, вы в полной безопасности. — Джеймс наклонился вперед, и с полей его шляпы хлынул поток воды. — Дорога вымощена камнем. Да и склон не настолько крутой, как вам могло показаться. Вы в порядке, мама?

— Ваш папа никогда бы этого не позволил, — слабо пискнула леди Бекворт, прикрывшись платочком. — Он бы отвез нас обратно, на ближайший постоялый двор.

— Я бы не стал зря рисковать вашей жизнью, мама, — возразил Джеймс, — и жизнью Алекс тоже. Задерни шторки, Алекс. Маме будет не так страшно.

Брат с сестрой улыбнулись друг другу. Джеймс слегка пожал руку Александры и поехал вперед. Александра почувствовала себя намного лучше. Она прекрасно понимала, что брат хотел подбодрить ее, но его жест не имел никакого отношения ни к грязной дороге, ни к крутому спуску вниз.

Она не стала задергивать шторы. Маме было некогда смотреть в окно — леди Бекворт демонстративно взяла с противоположного сиденья Библию, водрузила ее себе на колени и погрузилась в чтение. Губы ее беззвучно возносили молитву Господу. Александра не могла отвести восхищенного взгляда от раскинувшихся в долине садов и величественного особняка. Ее охватил трепет.

Лорд Эмберли сразу же заметил две кареты и всадника. Граф сидел в галерее, выходящей окнами на восток, и наблюдал за главной подъездной дорогой к дому, сбегавшей вниз с холма. Он практически не сомневался, что гости отложат свой приезд до завтрашнего дня. Мало кто отваживался пускаться в путь по дорогам Англии в такую непогоду. Но он все равно сидел и ждал, не в силах занять себя ничем другим.

Сейчас его невеста стала казаться ему куда более близкой, чем когда он встречался с ней в Лондоне. Там, в столице, он сначала изо всех сил пытался уберечь мисс Парнелл от незаслуженного позора, затем сосредоточился на том, чтобы ее вновь приняли те, кто уже приготовился освистать ее, и все время был настолько занят, что у него не оставалось времени остановиться и подумать — а чем, собственно говоря, эта помолвка обернется лично для него?

Очутившись дома, граф с головой окунулся в хозяйственные дела, которые в его отсутствие целиком и полностью ложились на плечи управляющего. До приезда мисс Парнелл оставалась еще целая неделя. И только вчера и сегодня он окончательно осознал, что его невеста уже на пути к его родному гнездышку. Это вам не простой гость, которого надо немного развлечь, а через некоторое время можно со спокойной душой помахать ему вслед платочком. Это его невеста. Его будущая жена. Жена, которая будет до конца дней делить с ним дом.

Как бы ни было странно, нелепо и неправдоподобно, он не мог вспомнить лица мисс Парнелл. Перед его внутренним взором вставала высокая, величавая, гордая женщина. Он видел собранные в строгий пучок черные волосы. Но вместо лица — белое пятно. Граф помнил, что девушка умело скрывала свои эмоции, и поэтому чаще всего лицо ее абсолютно ничего не выражало. Бесстрастное и холодное. И глаза, черные как ночь. Но представить себе это лицо он все равно не мог. Вместо этого в его мозгу постоянно всплывала одна и та же картина: широко распахнутые черные глазищи, горящие щеки, пересохшие губки, спадавшие шикарной волной черные волосы, длинные стройные ножки и разобранная кровать.

Но граф знал, что это не мисс Парнелл. Разгоряченное воображение сыграло с ним шутку. Тогда, в первый раз, она показалась ему красавицей. Когда он увидел ее снова, перед ним предстала совершенно другая женщина. Мисс Парнелл не была ни красива, ни привлекательна. Из этой девушки слова не вытянешь, держится слишком прямо, словно палку проглотила, и настолько отстраненно, будто она не из плоти и крови. К тому же старательно избегает его прикосновений.

А ведь именно на этой женщине ему придется жениться. Именно с этой женщиной он должен разделить и дом, и постель, и даже самого себя. Его хозяйка. Его самый близкий друг. Его любовница. Мать его детей.

Не слишком заманчивая перспектива.

Лорд Эмберли наблюдал, как кареты медленно и осторожно спускаются в долину. Никакая опасность им не грозила. Покрывавшие дорогу камни даже в самую отвратительную погоду не дадут поскользнуться ни лошадям, ни экипажам, но, само собой разумеется, гостям это невдомек, и они до смерти боятся перевернуться.

Всадник на коне, должно быть, Джеймс Парнелл, догадался граф. Мисс Парнелл и ее мать едут в первой карете. Вторая, поменьше и попроще, наверняка багажная. Вполне возможно, Парнелл везет с собой камердинера, а леди Бекворт и мисс Парнелл — горничную, хоть в этом и нет никакой необходимости. Он уже выделил им обслугу.

Когда кареты спустились вниз и подъехали к каменному мосту, чтобы подняться к парадной лестнице особняка, лорд Эмберли вышел из галереи и направился в огромный мраморный холл. Какова бы ни была погода, он непременно выйдет встречать своих гостей на крыльцо. Он сделал бы это ради любого посетителя, а уж для своей будущей невесты и подавно. Даже ледяная метель не удержала бы его дома.

Джеймс Парнелл спрыгнул с лошади, и граф поприветствовал его. Лакей опустил ступеньки кареты и помог леди Бекворт выбраться из экипажа.

— Добрый день, мэм. — Лорд Эмберли склонился над ее рукой. — Не представляете, как я рад, что вы удачно добрались. Добро пожаловать в Эмберли-Корт.

Парнелл предложил матери руку, и они поспешили укрыться от дождя. Лорд Эмберли отослал лакея прочь и сам подал мисс Парнелл руку. Она нерешительно вложила в его ладонь свои пальчики.

— Добро пожаловать, дорогая, — с улыбкой промолвил граф, заглянув ей в глаза. — Добро пожаловать в ваш будущий дом.

Ступеньки кареты успели намокнуть и стали скользкими от дождя. Граф отпустил руку невесты, обнял ее за талию, приподнял и поставил на землю.

— У нас не всегда дождь льет, поверьте, — мягко заметил он. От его внимания не ускользнуло, как поспешно Александра высвободилась из его рук. — Назавтра я заказал солнце, специально для вас. Пойдемте в дом. Вы наверняка замерзли и не откажетесь от чашечки чаю.

Лорд Эмберли предложил ей руку и повел вверх по лестнице. Интересно, она хоть понимает, что до сих пор ни одного слова не произнесла? При входе он снова взглянул на нее. Да, вот, оказывается, какое у нее лицо: каждая черточка на своем месте. Словно из мрамора высечено. Лицо статуи. Оно могло быть и простеньким, и очень красивым, все зависело от того, какой огонь освещает его изнутри. Но пока он вообще никакого огня не видел. Если не считать той первой ночи, когда они познакомились.

Какая у нее тонюсенькая талия! К его удивлению, девушка была легкой словно перышко. Граф имел возможность убедиться в этом всего несколько мгновений назад.

Лорд Эмберли обратил свое внимание на остальных гостей. Вокруг них начался настоящий переполох. Его мать, сэр Седрик Харви, Доминик и Мадлен словно по мановению волшебной палочки явились поприветствовать прибывших.

К вечеру дождь перестал, небо практически очистилось и над западными холмами выглянуло тусклое солнышко. Трава еще не просохла, но лорд Эмберли предложил невесте прогуляться после обеда по саду.

— Дорожки там посыпаны гравием, — пояснил он, — так что ваше платье в полной безопасности, не промокнет.

Леди Эмберли тоже с радостью подышала бы свежим воздухом, но ей пришлось остаться дома с леди Бекворт, которая призналась, что поездка вымотала ее. Сэр Седрик Харви составил дамам компанию. Лорд Иден понял, что его присутствие нежелательно, и тоже не пошел, чем заслужил убийственный взгляд сестры, которая уже приговорила себя к прогулке. Теперь ей придется составить пару Джеймсу Парнеллу.

Александра все время куталась в шаль и касалась руки лорда Эмберли, только когда этого требовали правила приличия. Он был ненамного выше ее самой и гораздо ниже Джеймса и отца. Может, поэтому она чувствует себя с ним неуютно, размышляла Александра по пути от выложенной камнем террасы к простиравшимся к востоку от дома садам. Она даже не могла спрятаться у него за плечом.

— Как жаль, что вы приехали в дождь, — завел разговор граф. — Мне бы хотелось, чтобы вы увидели дом и сады во всей красе. Видите ли, я очень горжусь ими.

— Они даже в дождь восхитительны, милорд, — сказала Александра. — Я понятия не имела, что Эмберли-Корт так прекрасен.

— Все благодаря нашему дальнему предку или, быть может, политической ситуации того времени. Первый дом был возведен в этой долине во времена королевы Елизаветы для оборонительных целей. Отсюда до моря всего пара миль. Любое здание, построенное на возвышенности, было бы видно с моря. Не говоря уже о том, что такое расположение куда менее привлекательно.

— Джеймс сразу догадался, что море рядом, — кивнула она. — Но это ведь не первое здание, милорд?

— Нет. Старинный особняк сгорел дотла восемьдесят лет назад. Такая трагедия! Многие семейные реликвии погибли в огне. Как бы то ни было, мои дедушка с бабушкой отличались отменным вкусом. Они построили этот дом, а бабушка разбила сады. Их геометрическую точность можно оценить с вершины холма. Я непременно отведу вас туда, когда погода наладится, и вы сами все увидите.

— Вам повезло, что вы здесь живете милорд. Хоть я и провела всю жизнь в Йоркшире, на мой вкус, этот район слишком бесцветен.

— Вам не придется прозябать там другую половину жизни, — заверил ее граф. — Вы забываете, что, как только мы поженимся, все это станет вашим.

Лорд Эмберли улыбнулся, заглянул ей прямо в глаза и коснулся кончиками пальцев ее руки. Александра напряглась и поспешно обернулась в поисках Джеймса и леди Мадлен. Они брели по другой дорожке.

— Мне хотелось бы думать, что наша помолвка по-настоящему начинается сегодня, — продолжал граф. — Вы для меня не простая гостья. Как вы думаете, сможете ли вы называть меня по имени — Эдмунд? И могу ли я звать вас Александрой?

— Если вам так хочется, милорд, — с сомнением промолвила она. Ей всю жизнь внушали, что называть по имени можно только братьев, сестер и слуг.

— Но вам это не слишком удобно? — Лорд Эмберли остановился и повернулся к ней. Как близко он стоит, аж дыхание перехватывает!

— Да, — призналась Александра. — В моей семье это не принято. Мама и папа не называют друг друга по именам. Но пусть будет так, если вы того желаете.

— Совсем не обязательно. Вы согласились со мной только потому, что я мужчина? Но это же неправильно. Вспомните, что говорила вам моя мать в театре — она несомненно права. Вы не должны уступать мне лишь потому, что я ваш жених или муж. Уступайте только тогда, когда вы согласны со мной. Иначе не соглашайтесь, спорьте, даже бейтесь за то, чтобы отстоять свою точку зрения, если понадобится. — Граф улыбнулся ей, в его голубых глазах плясали веселые искорки.

Но Александра не разделяла его веселья.

— Как такое возможно? — В голосе ее зазвучали горькие нотки. — Все наше общество и религия основаны на подчинении женщин отцам и мужьям. Разве может быть иначе?

— Думаю, да. Я не согласен с вашим взглядом на Святое Писание, если вы именно из него почерпнули свои идеи. Мне кажется, женщина была создана равной мужчине. Адам умирал от скуки, пока не появилась Ева, разве нет? И вовсе не потому, что ему некем было повелевать. Вокруг него был целый мир самых разнообразных созданий, которыми он мог бы командовать. Но ему была нужна подруга, кто-то, с кем он мог побеседовать и отточить свой ум, с кем он мог поспорить, побороться, посмеяться. Кого он мог любить, наконец. С чего это меня вдруг потянуло на проповедь, а?

— И все же, — спокойно возразила Александра, — когда мужчины решают, что женщина должна выйти замуж, у нее фактически не остается выбора. Когда мужчины решают, что честь диктует определенные правила поведения, эта самая честь ставится выше желаний женщины.

— Вы о себе говорите? — спросил граф, сразу став серьезным. — Полагаю, вы действительно были вынуждены согласиться на эту помолвку. Но вынудили вас главным образом обстоятельства, а не мужчины. Ваш отец давил на вас? Вы сказали «мужчины», а не «мужчина». Я — второй из них? Или Доминик? Может, в ваших словах есть доля правды. Да, несомненно, есть. Надо признать, мы слабые создания. Иногда очень трудно, практически невозможно, решить, что хорошо, а что плохо. В этом и состоит проблема.

В ответ Александра лишь гордо подняла подбородок.

— Однако с чего это мы с вами полезли в такие дебри? — вернулся он к первоначальной теме. — По-моему, весь вопрос заключается в том, будем ли мы по-прежнему называть друг друга «милорд» и «мисс Парнелл» Или нам уже можно перейти на «Эдмунд» и «Александра». Пока мы можем обойтись формальным обращением, потому что таково, похоже, ваше желание. Но только не после свадьбы. То есть я хочу сказать, что буду настаивать на обратном. Даже представить себе не могу, что я называю свою жену «леди Эмберли» или «миледи».

— Зовите меня Алекс! — выпалила Александра. — Так меня Джеймс называет. Мне это имя больше нравится.

— Тогда пусть будет Алекс, — улыбнулся лорд Эмберли, взяв ее под руку. — Спасибо. Это большая честь для меня, раз, кроме вашего брата, вас никто так не называет. Вы любите его, да?

— Он самый дорогой для меня человек во всем белом свете. Многие недолюбливают его, потому что он слишком серьезен, замкнут, молчалив и частенько бывает циничным. Видите ли, он потерял веру в людей — это самое ужасное, что может случиться с человеком. Но я знаю, какой он на самом деле. И каким был.

Лорд Эмберли помолчал немного. Они стояли и смотрели на радугу в брызгах мраморного фонтана, расположенного на самом краю сада.

— Я успел заметить, что он тоже обожает вас, — проговорил граф. — Я очень рад этому. Думаю, приятно пробудить в вашей душе любовь и доверие, Алекс.

Она вздрогнула, услышав свое имя, слетевшее с его губ. Словно он поцеловал ее.

— Боюсь, у меня слишком мало друзей, — вздохнула Александра. — Джеймс был для меня всем. Я изливала на него всю свою любовь, Эдмунд.

Его имя вырвалось у нее в самом конце фразы, девушка смутилась, высвободила свою руку, подошла к фонтану и подставила ладонь под веселые струи воды.

— Завтра я покажу вам дом, — раздалось у нее за спиной. — Надеюсь, вы полюбите его так, как люблю его я.

В голосе графа слышалась грусть.

Глава 10

У Мадлен было такое чувство, что улыбка приклеилась к ее лицу. Она не сумела бы избавиться от нее, даже если бы захотела. Девушка упрямо болтала, несмотря на односложные ответы своего спутника. О чем еще можно с ним поговорить? Она припомнить не могла, чтобы у нее когда-нибудь кончились темы для беседы. Обычно речь лилась непрерывным потоком из нее и вокруг нее. Но с другой стороны, ей никогда еще не доводилось встречать такого собеседника, как мистер Парнелл: молчаливого, хмурого и волнующе красивого.

— Вы любите море? — проворковала Мадлен и повела молодого человека другой тропинкой, в сторону от его сестры и Эдмунда. Она очень боялась, что они подслушают их разговор, точнее, его полное отсутствие, и сочтут ее непроходимой тупицей. — Оно здесь совсем рядом. Всего в двух милях.

— Нравится, — бросил мистер Парнелл. — Оно воплощение грез о побеге с этого острова.

Мадлен удивленно уставилась на него, и уже в который раз за эту прогулку ей захотелось протянуть руку и поправить его непослушный локон. Но она снова устояла перед искушением.

— Вам хочется убежать? — спросила она. Он коротко кивнул.

— Меня на этих берегах только одно удерживает.

— Вот как? — Мадлен не сумела справиться с любопытством. — И что же именно?

Она не думала, что он вообще ответит ей. Мистер Парнелл посмотрел на нее сверху вниз, на лице — бесстрастная маска.

— Сестра! — отрезал он.

— Мисс Парнелл? — удивилась Мадлен, сворачивая на дорожку, которая уводила их еще дальше от второй пары. — Но она прекрасно устроена, сэр. Она помолвлена с моим братом.

Он ничего не ответил на это. Мадлен бросила на него взгляд, но разобраться в выражении его лица не смогла. Что на нем написано? Презрение? Но нет, этого просто не может быть, она выдумывает.

— Любая леди была бы безумно счастлива заполучить Эдмунда в мужья, — с излишней горячностью бросилась она на защиту брата. — Он добрый и надежный. Вам не стоит пережинать за свою сестру.

— Как скажете, — коротко кивнул Парнелл.

Его молчаливость уже начинала раздражать ее, а теперь к этому раздражению примешивалась еще и злость.

— Если мисс Парнелл хотя бы наполовину столь же добра и надежна, то они непременно будут счастливы вместе, — огрызнулась она.

Мадлен подумала, что он снова промолчит в ответ. Мистер Парнелл резко остановился у фонтана — точной копии того, другого, который располагался в противоположном конце сада — и опустил руку в воду.

— Алекс — девушка необычная, — спокойно произнес он. — Ее воспитывали не так, как других. Она добра, мила, у нее масса положительных качеств. Но они спрятаны глубоко внутри. Не знаю, найдется ли на всем белом свете мужчина или женщина, у которых хватит ума и терпения помочь ей раскрыться.

Это была сама длинная речь, которую Мадлен слышала из уст своего спутника. Ее так и подмывало утешить его, погладить по рукаву. Девушка убрала руки за спину и сомкнула пальцы в замок.

— Она станет моей сестрой. И я намерена подружиться с ней. И мама тоже. И Доминик. А куда бы вам хотелось отправиться, мистер Парнелл?

— Куда? — недоуменно переспросил он, стряхивая с руки воду и возвращаясь к Мадлен.

— Если бы вы покинули Англию, — пояснила она, — куда бы вы направились?

— Да все равно, — пожал он плечами. — Лишь бы подальше отсюда. Подальше от Англии. Только это имеет значение.

— Подальше от самого себя? — бросила Мадлен пробный шар. — Вы от себя бежать хотите, сэр? Но это невозможно. Куда бы вы ни отправились, вам везде придется быть с самим собой.

Девушка сразу же пожалела о сказанном. Слишком уж самонадеянно, если не сказать нагло, прозвучали ее слова, даже если в них действительно имелась доля правды. Острый взгляд черных глаз пронзил ее насквозь, и лицо его снова превратилось в бесстрастную маску.

— А вы философ, — не остался в долгу мистер Парнелл. — Я-то считал вас всего-навсего милой и глупой великосветской барышней.

Мадлен вздрогнула. Что ж, теперь они квиты, обменялись любезностями, если можно так выразиться. Хотя она не собиралась обижать его. Относиться к мистеру Парнеллу с теплотой нелегко. Он и сам себе, наверное, только по большим праздникам нравится. Если бы он научился любить себя, может, другие тоже смогли бы подарить ему немножко душевного тепла и он обрел бы свое счастье. И его перестало бы тянуть в чужие края.

— Мы частенько берем лошадей и отправляемся к морю, — сказала она. — Там такие отвесные скалы и широкий песчаный берег. Вам понравится. Насколько я поняла, Доминик планирует пригласить мисс Парнелл прокатиться туда верхом. Вы оба поедете?

Он коротко кивнул.

Вот и весь ответ, вздохнула про себя Мадлен. Разговор на эту тему исчерпан. Что дальше? Погода? Воспоминания о Лондоне? Особняк и его красоты? Его предстоящее путешествие? Его дом? Какую тему выбрать?

— Доминик хочет пойти в армию, — в который раз попыталась Мадлен завести беседу. — Но мы с мамой категорически против. Видите ли, мама потеряла на войне двух своих братьев, она не переживет, если что-то случится с Домиником. Даже подумать об этом страшно. А я не могу позволить ему уехать. Мы с ним близнецы, между нами особая связь. Да мне ни минуты покоя не будет, если он отправится в Испанию. Говорят, жара, дожди и грязь хуже всяких атак противника, хоть мне в это с трудом верится. Не могут ведь люди в самом деле сотнями погибать от дождя и грязи, правда? Но я слышала, что солдаты действительно умирают на жаре из-за длительных переходов с тяжелой амуницией, без воды и других необходимых вещей.

«Болтаю, болтаю», — думала она, слушая свой собственный голос. Прямо дурочка какая-то, в этом он прав.

Ну почему она постоянно чувствует себя с ним глупышкой? Другие мужчины всегда дают ей понять, что она умна и с ней очень интересно.

Но Мадлен зря волновалась. Идущий рядом с ней Джеймс Парнелл пробегал глазами тщательно взращенную самшитовую изгородь, ухоженные цветники и аккуратно посыпанные гравием дорожки и слушал ее вполуха. Что заставило его рассказать ей о своем желании сбежать? Он никогда и никому на свете не доверял эту свою тайну, хотя Алекс, наверное, подозревала о ее существовании. И вот теперь он неожиданно открыл свою душу перед девушкой, презирая себя за то, что она ему нравится. Много лет назад он поклялся себе никогда больше не пускать посторонних людей в свою душу. Ни у кого теперь не будет шанса причинить ему боль.

— Солдаты всегда рискуют жизнью. Это их долг, — сказал Джеймс. — Но с другой стороны, мы все рискуем в той или иной степени. Жизнь — это риск.

Однако человек может свести этот риск на нет, если облачится в доспехи и никогда не снимет их, подумал он про себя.

На следующее утро Александра спустилась к завтраку в приподнятом настроении. На улице вовсю светило солнце, и вид из окна преобразился настолько, что у нее перехватило дыхание. Скоро она поедет на прогулку с лордом Иденом, леди Мадлен и Джеймсом. Лорда Эмберли с утра ждут хозяйственные дела, а днем он собирается показать им особняк.

Александра обожала ездить верхом. Это было ее любимое занятие вне стен дома. Или лучше сказать, чуть ли не единственное дозволенное занятие на открытом воздухе. Она обожала выезжать на поросшие вереском пустоши и любоваться красотой дикой природы. Ей никогда не разрешалось ездить одной и строго-настрого запрещалось скакать галопом — подобные выходки не к лицу настоящей леди, считал ее отец. Но это был единственный запрет, который она отваживалась нарушать, причем довольно часто. Когда она выезжала в компании Джеймса, они нередко скакали наперегонки. Удивительно, как никто из них шею себе не свернул!

Александра вышла на террасу. Впереди ее ждет приятное утро. Лорд Иден обещал, что они поедут к морю. Она никогда не видела моря.

Ее спутники уже ждали ее, все трое верхом. К ним присоединились Анна и Уолтер Каррингтон. Лорд Эмберли держал под уздцы темную кобылу с дамским седлом. Александра с первого взгляда влюбилась в это животное.

Не успела Александра появиться на ступеньках, как Анна тронула лошадь и подъехала поближе. Лицо ее светилось.

— Мисс Парнелл! Мы с Уолтером приехали узнать, хорошо ли вы добрались. Мама строго-настрого приказала не беспокоить вас после такого утомительного путешествия. А вы к морю собрались! Можно и нам тоже? Доминик говорит, что можно, если вы не станете возражать. Пожалуйста!

— Привет, Анна! — улыбнулась Александра. — Какие могут быть возражения? Но вы, наверное, уже немалый путь сегодня проделали?

— Всего три мили. — Анна махнула рукой в сторону расположенного за особняком холма. — Скоро вы сами наш дом увидите. Мама собирается пригласить вас, хотя на самом деле никакого приглашения не требуется. Доминик или Мадлен привезут вас к нам, как только пожелаете. Приезжайте, хорошо? Я покажу вам своего жеребенка и собаку. У моей собачки недавно щенки появились, целых четыре штуки. Такие милые!

— Анна! — рассмеялся лорд Эмберли. — Может, остановишься на минутку и воздуха в легкие наберешь? Нельзя ли мне привезти мисс Парнелл посмотреть твоего жеребенка и щенков? Кстати, почему я ничего про них не слышал? Нет, не отвечай. Похоже, все уже готовы отправиться в путь.

— Можно мне с тобой, Доминик? — Анна подъехала к лорду Идену.

Лорд Эмберли обернулся к Александре:

— Как бы мне хотелось поехать с вами! К несчастью, у меня свидание с бухгалтерскими книгами. Перспектива не слишком заманчивая, куда приятнее верхом прокатиться. Но я утешаю себя тем, что проведу в вашем обществе весь оставшийся после обеда день. Скорее бы пришло время показать вам дом. Предупреждаю, я до безумия горжусь им. — Лицо его осветила по-мальчишески задорная улыбка.

Александра поставила ногу на сомкнутые в замок руки лорда Эмберли и забралась в седло. Девушка решительно чувствовала себя виноватой. Она дождаться не могла, когда наконец уедет подальше от него. Она задыхалась в его присутствии, каждой клеточкой своего тела ощущая близость его широких плеч, густых темных волос, невыносимо голубых глаз, и не могла сосредоточиться ни на чем другом. Ей хотелось скакать свободно, побыть наедине со своими чувствами, как это обычно бывало дома. Она не умела справляться со столь непривычными физическими ощущениями и не знала, как научиться этому.

— Увидимся в обед, Алекс. — Граф отступил на шаг назад, пропуская ее вперед, к Мадлен.

— Да, — кивнула Александра. У нее снова перехватило дыхание, когда он назвал ее по имени. Сама она была не в состоянии пересилить себя и произнести его имя. Александра попыталась улыбнуться ему. Отчего в его присутствии ее лицо словно каменело, и, чтобы сменить выражение, нужно было приложить воистину титанические усилия?

— Уолтер утверждает, что прилив закончился, — заметила Мадлен. — Я рада. Во время отлива пляж гораздо шире. Можно полюбоваться на него во всей красе. Пять миль восхитительного золотого песка, мисс Парнелл, и целая миля от скал до края моря. В прилив вода подходит к самым скалам и покрывает почти весь песок.

— Я не видела моря, — ответила ей Александра. — Но дикую природу обожаю. Я люблю вересковые пустоши, что рядом с нашим домом, хоть там слишком безлюдно, а в плохую погоду даже тоскливо.

— Море никогда тоскливым не бывает, — заверила ее Мадлен. — Оно всегда разное. Мама говорит, что море — самое великое разочарование ее жизни. Ей нравится рисовать его, но она не в состоянии воспроизвести то, что у нее перед глазами, это она так говорит. Что до меня, я даже и не пытаюсь. Я предпочитаю рисовать вещи, которые не движутся и не меняются. А как вы относитесь к живописи?

— Это одно из самых моих любимых занятий, — призналась Александра, — хотя особого таланта у меня нет. Но я понимаю леди Эмберли. Я тоже не могу в полной мере воспроизвести то, что вижу и чувствую. Может, именно это и притягивает? Возможно ли получить удовольствие от того, в чем уже достиг совершенства? А где же вызов?

Мадлен расхохоталась.

— Вы непременно поладите с мамой. Кстати, не пора ли нам перейти на имена? Мне неловко называть вас «мисс Парнелл». Как будто передо мной не молодая девушка, а древняя старуха. За завтраком я заметила, что вы назвали меня «леди Мадлен». Какой ужас! К чему все эти формальности, раз мы с вами все равно скоро станем сестрами, вы со мной согласны?

Александра улыбнулась. Похоже, в семействе Рейн принято обращаться друг к другу без особых церемоний. Хоть и не слишком привычно, но девушка не могла сказать, что ей это не нравится.

— Хорошо, — согласилась она. — Прекрасная идея, Мадлен.

Непринужденный разговор шел словно сам собой. Александра внимательно присмотрелась к своей спутнице. Она завидовала ей. Как здорово, должно быть, открыто выражать свою любовь к жизни! Мадлен нельзя назвать красавицей в обычном смысле этого слова. У нее правильные черты лица и невзрачного цвета волосы. Ростом и строением тела она походила на саму Александру. Единственной выразительной чертой были ее темно-зеленые глаза. И все же она казалась настоящей красавицей. В каждой черточке ее живого лица, в каждом энергичном и грациозном движении тела проступала ее жизнерадостность.

— Скоро море увидим, еще минутку осталось подождать, — сказала ей Мадлен. — Такое странное чувство человека охватывает, когда он впервые к воде подъезжает, да, Дом? — Она повысила голос, желая подключить к разговору всех остальных. — Даже страшно становится. Вдруг море хлынет в долину и проглотит тебя? В детстве ты все время смеялся надо мной, помнишь, Дом?

Лорд Иден обернулся и с улыбкой поглядел на девушек.

— Я постоянно рассказывал тебе всякие страшные истории.

— А потом я гналась за тобой и колотила, — хохотнула Мадлен.

— Если догоняла, — со смехом добавил лорд Иден.

— Братья — просто ужас, правда ведь, Александра? — обратилась за поддержкой к своей спутнице Мадлен.

Александра переглянулась с братом и улыбнулась. Они с Джеймсом ни разу за всю жизнь не поругались, и она не могла припомнить случая, чтобы один из них дразнил другого. Ей всегда казалось, что это нормальные отношения между братом и сестрой. Неужели они даже в этом отличаются от всех остальных? Но ей было все равно. Она не хотела ничего менять.

— Завтра Кортни устраивают танцы, — сказала Анна. — Все соберутся. Кроме меня, конечно. Как я ни просила, ничего не вышло. Мне ведь уже пятнадцать, между прочим. Но мама сказала — нет, а папа только и делает, что подшучивает надо мной. Говорит, я до колен ноги сотру, если начну так рано на танцы бегать, не на чем будет в свет выходить, когда время придет. Разве это не смешно, Доминик?

— Трудно быть почти взрослой, — снисходительно улыбнулся ей кузен. — Знаешь, что я тебе скажу, Анна: когда ты начнешь посещать балы, ты будешь такой хорошенькой, что кавалеры всю ночь не дадут тебе присесть. Будешь танцевать, сколько твоей душе угодно.

— Ты правда так считаешь? — засияла девочка.

— Сейчас это, конечно, не слишком большое утешение, да? Как-нибудь попросим Эдмунда сыграть на фортепиано, и я станцую с тобой в музыкальной комнате. Только ты и я и вальс. Согласна? — подмигнул он ей.

— Правда, Доминик? Обещаешь? — с обожанием уставилась на него Анна.

Долина стала шире, река искрящимся голубым рукавом втекала в море. Трава поредела, перед ними простиралась сияющая равнина золотого песка.

— Смотри, Джеймс! — воскликнула она. — Какое чудо!

Лорд Иден подъехал поближе к Александре. — Восхитительно, правда? К несчастью, когда человек вырастает в подобном месте, он принимает эту красоту как нечто само собой разумеющееся. Я осознал всю неповторимость этого места, только когда окончательно понял, что на самом деле это дом Эдмунда, а не мой. Мы всегда считали, что это самый чудесный пляж в Европе, хоть нам и не с чем было сравнивать.

Александра полной грудью вдохнула соленый морской воздух.

— Пляж — идеальное место для скачек наперегонки, — сказал лорд Иден. — Мы часто устраивали здесь состязания.

Александра повернулась к нему, глаза ее горели.

— Правда? О да, вы, несомненно, правы. Можно нам тоже посоревноваться?

— Сейчас? — с сомнением пожал он плечами. — Вы уверены, что хотите этого, мисс Парнелл? Эдмунд выбрал для вас не самую резвую лошадь, но медлительной ее тоже не назовешь.

— Она меня слушается, — заверила его Александра. — Ну пожалуйста, я вас прошу.

Он окинул ее оценивающим взглядом.

— Ладно, если вы настаиваете. Видите вон тот черный камень? Кажется, что он вот-вот с обрыва рухнет. — Доминик показал на огромный кусок скалы примерно в миле от них.

— Вижу. — Александра прикрыла глаза рукой, заслоняясь от солнца.

— Это финиш. — Иден с хохотом пришпорил коня и, прежде чем Александра смогла догадаться о его намерениях, понесся вперед.

Но девушку не так-то легко было смутить. Остальные с удивлением наблюдали, как она бросилась вдогонку за лордом Иденом. Скакать по песку было очень непривычно, но как только Александра поняла, что никакой опасности тут нет, она пригнулась к гриве лошади. Каждой клеточкой своего тела она ощущала топот копыт и соленый ветер. Иден слишком сильно оторвался от нее, его уже не догнать, понимала она.

Александра со смехом остановила лошадь у черного камня. Лорд Иден уже стоял на земле и теперь с улыбкой протягивал к ней руки, предлагая помочь спешиться.

— Так нечестно! — воскликнула Александра, — Я требую сатисфакции, сэр. Повторные скачки, и непременно со стартовым пистолетом.

— Это не поможет, — заверил он ее. — Ладно вам, мисс Парнелл, вы просто обязаны признать, что встретились с величайшим наездником в мире. Даже если бы я дал вам фору, все равно поджидал бы вас на финише, чтобы подать руку и помочь спуститься на землю.

— В один прекрасный день вам придется взять свои слова обратно. — Она обернулась и поглядела назад, на простиравшуюся за ними равнину песка. Остальные сильно отстали. Внезапно ей стало не по себе. Нельзя было уезжать с лордом Иденом вот так, без сопровождения. У мамы наверняка припадок случится, если она узнает.

Он понял, о чем она думает, и весело улыбнулся ей.

— Остальные тоже сюда направляются. Мы вполне можем присесть и подождать их здесь.

Он подкрепил слова действиями и сел на плоский край черного камня. После секундного колебания Александра последовала его примеру. Она не находила в этом ничего страшного. Что плохого, если они немного побудут наедине? Лорд Иден нравится ей. Он никогда не унывает, как и его сестра, он красив и по-мальчишески очарователен. И при этом не пугает ее. С ним она чувствует себя так же хорошо и уютно, как с Джеймсом.

Александра думала, что начнет испытывать к нему антипатию или по крайней мере станет злиться на него. Именно он первопричина всех ее несчастий. Если бы не он, она не попала бы в капкан вынужденной помолвки и не была бы сейчас в Эмберли-Корте. Но она была просто не в состоянии сердиться. Александра догадывалась, как развивались события, как лорду Идену пришла в голову шальная идея спасти сестру от опрометчивого шага и он очертя голову бросился претворять в жизнь свой запутанный и рискованный план. Если бы все прошло успешно, Мадлен была бы вне себя от ярости. Дело, без сомнения, дошло бы до рукоприкладства. Александра улыбнулась, представив себе шумную потасовку между братом и сестрой. Ничего подобного в ее жизни не случалось и случиться не могло. И все же эта парочка ей нравилась.

Лорд Иден, в свою очередь, был безмерно поражен произошедшими с мисс Парнелл переменами. Словно по мановению волшебной палочки его спутница вдруг превратилась в ослепительную красавицу. Щеки ее горели от ветра, в глазах плясали смешинки, волосы выбились из-под зеленой шляпки для верховой езды, на губах играла улыбка. Он внезапно осознал, что она может быть живой и удивительно милой.

Он повез ее на прогулку в надежде улучить момент и перекинуться с ней словечком. Он хотел очаровать ее, заставить влюбиться в него. При этом он отдавал себе отчет в том, что это задачка не из легких. Мисс Парнелл сильно отличалась от тех милых девушек, на которых он испытывал свои чары. У нее, несомненно, имелся характер, и она была куда более серьезна. Да, задачка трудная, но в мире нет ничего невозможного.

Он должен спасти Эдмунда. Не то чтобы мисс Парнелл не понравилась ему, когда он повстречался с ней в Лондоне. Напротив, во время их прогулки по Гайд-парку он с удивлением обнаружил, что она довольно мила и располагает к себе. И все же, по его мнению, она была не в меру строга. Эдмунду не такая невеста нужна. Эдмунд и сам слишком тих и серьезен. Ему нужна женщина, которая наполнит дом радостью и весельем. Мисс Парнелл никогда не стать такой. Если они сойдутся, эта парочка совсем заплесневеет.

Так он думал раньше. Но теперь уже не был уверен в своей правоте. Возможно, мисс Парнелл совсем не такая, какой кажется на первый взгляд. Идея жениться на ней самому становилась все более и более привлекательной. Но может статься, с Эдмундом происходит то же самое. Воспылает ли он благодарностью за свое спасение? Кроме того, объявить сейчас, после всего случившегося, что мисс Парнелл в конце концов выйдет за него, Доминика, было бы чертовски неудобно.

Лорд Иден уставился на линию прилива. Он терпеть не мог решать щекотливые проблемы. Смелый и безрассудный подвиг — это для него, он даже не дрогнет от страха. Но стоило ему столкнуться с интеллектуальной задачкой, мозг его впадал в оцепенение. Прямо как сейчас. Он тряхнул головой, прогоняя от себя эти мысли, и снова обратился к своей спутнице:

— Вы, наверное, много ездили верхом? Должен признать, вы превосходная всадница. Чуть не обошли меня в гонке. — Доминик расплылся в улыбке.

Александра напустила на себя притворно сердитый вид.

— На пустошах целые мили открытого пространства. Могу поклясться, что там я непременно обогнала бы вас. Мне даже пришлось бы возвращаться обратно, чтобы перевязать вашу сломанную руку или ногу. Вы бы непременно попали в лисью или кроличью нору, нисколько не сомневаюсь в этом!

Лорд Иден залился звонким смехом.

— Мне нравятся любые занятия на свежем воздухе, — признался он. — Охота, рыбалка, крикет. Все, что угодно. Иногда мне кажется, что на свете слишком мало занятий, чтобы растратить всю мою неисчерпаемую энергию. Может, когда-нибудь мы устроим соревнования на ваших любимых пустошах.

— Мне не разрешали выходить из дому, — с сожалением вздохнула Александра.

— Вилтшир — тоже красивое местечко. Там у меня особняк, хотя я никак не избавлюсь от мысли, что мой настоящий дом — здесь. Мое поместье расположено недалеко от Стоунхенджа. Надеюсь, в один прекрасный день мне удастся показать его вам. Вам нравится путешествовать?

— Не знаю, — улыбнулась девушка. — Я только в своем воображении в других землях бываю. Мне бы очень хотелось увидеть Париж, и Флоренцию, и Венецию, и сотни других мест. Но кто знает, вдруг неудобства способны омрачить даже самые заманчивые ожидания?

— Возможно, однажды, когда кончится война, мы вместе увидим эти места, мисс Парнелл. Может быть, я даже покатаю вас на гондоле по Венеции. При свете луны.

— И сами споете мне серенаду? — засмеялась Александра. — Или наймете кого-нибудь вместо себя?

Он искоса глянул на ее улыбающееся личико.

— Надо подумать.

Они замолчали и несколько минут провели в приятной тишине. Четверо всадников уже были на подходе. «Стоит ли затевать разговор? — размышлял про себя лорд Иден. — Стоит ли еще раз предложить ей сменить жениха?» Черт побери, как глупо это звучит! Словно он предлагает сменить шляпку или перчатки.

— Завтра у Кортни танцы, — сказал он наконец, решив не поднимать волнующую его тему. — Держу пари, это в вашу честь, мисс Парнелл. Я должен выпросить у вас один танец. Позволите?

— С превеликим удовольствием, сэр. Может, стоит записать ваше имя в карточку прямо сейчас, пока в ней есть пустое место?

— Непременно! Видите, Уолтер и ваш брат уже скачут сюда, чтобы зарезервировать себе местечко.

Оба с хохотом встретили отставших всадников.

Как здорово возвращаться обратно вдоль пляжа, когда с одной стороны Анна, а с другой — Мадлен, думала Александра. Как здорово чувствовать себя беззаботной, окруженной друзьями! Ничего подобного она припомнить не могла. Сколько же она упустила в своей жизни! Ну почему она не приняла тогда предложение лорда Идена? С ним она могла полностью расслабиться. Ей было приятно находиться в его обществе. Как счастлива могла бы она быть здесь, если бы приехала сюда в качестве его невесты!

Хотя как посмотреть. Может, она чувствовала бы себя с ним совсем иначе, будь они помолвлены. Быть простой знакомой и другом совсем не то, что быть невестой. Вполне возможно, легкость в общении исчезла бы без следа, если бы она знала, что скоро должна стать его женой и ей придется разделить с ним все интимные стороны брака.

Вскоре ее беззаботному настроению пришел конец. Не успели они свернуть в долину, как она увидела скачущего им навстречу лорда Эмберли.

— Я, должно быть, сошел с ума. — Он подъехал к ней поближе, поприветствовав остальных. — Могло же мне прийти в голову, что я в состоянии в такое утро сосредоточиться на бухгалтерских книгах. Я все сидел и сидел и тупо взирал на колонки цифр, но они никак не желали проникать в мое сознание. Только зря время потерял.

— Мы целую милю по берегу проехали, — сказала Александра. — Я решила посоревноваться с лордом Иденом, но он меня обогнал. Правда, нечестно обогнал — пустился вскачь раньше меня, без предупреждения.

— В этом он весь. Ему повезло, что он с вами соревновался, а не с Мадлен. Насколько я понимаю, вы повели себя как настоящая леди, когда добрались до него. Мадлен наверняка накинулась бы на брата с кулаками.

Повисло неловкое молчание. Но на этот раз оно не было теплым и уютным, как с лордом Иденом. Александра поймала себя на том, что лихорадочно ищет тему для разговора. Она почувствовала, что снова напряглась и опять стала скучной и неинтересной. Она была настолько поглощена его близостью, что совершенно забыла о существовании скачущих чуть позади пятерых всадников.

— Значит, вы опытная наездница? — нашелся наконец лорд Эмберли. — Я не знал, насколько хорошо вы держитесь в седле, когда подбирал вам лошадь. Надо было спросить вас за завтраком. А что еще вы любите, Алекс? Я так мало о вас знаю.

— Музыку люблю, — ответила она, — и живопись. — Ей совсем не хотелось раскрываться перед ним. Ни к чему этому человеку знать о том, что творится в ее душе. Ей хотелось отгородиться от него.

— Музыку? — переспросил граф. — Вы играете? Или поете? Или предпочитаете слушать?

— Я играю на фортепиано, хотя особыми талантами не блистаю. Так, для себя играю.

Он улыбнулся:

— Я тоже играю. И с радостью покажу вам сегодня музыкальную комнату, Алекс. Мне так хочется услышать вашу игру. Но если вы хоть немного похожи на меня, то наверняка предпочтете играть без публики. Приходите туда, когда пожелаете.

— Благодарю вас. — Девушка заглянула ему в лицо. Неужели он понимает ее? И тоже любит побыть один? Она не вынесет, если он будет постоянно просить ее сыграть для него. Она просто не смогла бы сделать этого, и точка. Возненавидела бы музыку.

— А что вы любите рисовать? — не отставал он. — Боюсь, что кисти и краски не для меня. Мама обожает рисовать, хоть я и не понимаю почему. Похоже, ее попытки не столько доставляют ей удовольствие, сколько расстраивают.

— Я ее понимаю. Похоже, она настоящий художник, а не просто любитель. Если принимать искусство всерьез, удовольствия в чистом виде никогда достичь не удастся.

Граф внимательно на нее посмотрел:

— Вот как! У меня есть библиотека, моя гордость. Вы любите читать?

— Отец не разрешал мне пользоваться своей библиотекой. Боюсь, что я ничего, кроме Библии, проповедей да стихов, не читала.

— А Вордсворт? — поинтересовался он. — Вы знакомы с его стихами?

— Нет.

— Я дам вам его «Лирические баллады». Может, они вам и не понравятся. Его произведения сильно отличаются от всего, что было написано в прошлом веке. Но если вы любите природу, — я хочу сказать, дикую природу, — вы по крайней мере сможете понять, что он пытался выразить в своих стихах. Он смотрит на окружающий мир не глазами, а сердцем, и описывает свои чувства. — Лорд Эмберли рассмеялся. — Вы понимаете, о чем я?

Глаза ее широко распахнулись, на мгновение она забыла о своей стеснительности в его присутствии.

— О да!

Впереди, за зеленой долиной, показался дом из серого камня — восточный фронтон с колоннами и южное крыло с высокими арочными окнами. Какая красота, аж дух захватывает! У Александры даже в груди закололо. Это великолепное творение рук человеческих идеально вписывалось в окружающий пейзаж.

— Всякий раз, когда я вижу это, — раздался рядом с ней голос лорда Эмберли, — у меня ком подкатывает к горлу. Я поверить не могу, что все это мое. Почему я? Только подумайте, на свете живут тысячи, миллионы людей, и дом этот мог бы принадлежать любому из них! Я молю Господа, чтобы он никогда не дал мне привыкнуть к нему и начать принимать этот дар как должное. По дороге из Лондона я непременно останавливаюсь на холме, с которого вы вчера спускались, и думаю — как я вообще решился уехать отсюда? Боюсь, что к старости я превращусь в настоящего отшельника.

Граф снова улыбнулся ей, и Александра отвела взгляд, не в силах смотреть ему прямо в глаза.

— Мило, — произнесла она, и эхо этого совершенно неподходящего слова еще долго звучало у нее в ушах. Разве можно выразить словами все те чувства, которые охватили ее несколько мгновений назад, когда она увидела это чудо из чудес?

—  — Я оставил свою мать вместе с вашей в саду. — В голосе его зазвучали резкие нотки. — Надеюсь, мы сумеем должным образом развлечь леди Бекворт и ей не придется скучать у нас.

— Мама любит сидеть дома за рукоделием, — успокоила его Александра. — Не думаю, что ее придется особо развлекать.

— Ну, моя мать уже запланировала несколько визитов. Вы пользуетесь большим спросом, Алекс. Все горят желанием познакомиться с будущей графиней. Вы — местная сенсация. Надеюсь, это не покажется вам слишком утомительным. Я постараюсь устроить так, что у вас будет достаточно свободного времени. Вы ведь любите побыть одна, я прав? В этом мы с вами похожи.

Александра удивленно уставилась на него. Она даже представить себе не могла, что у них могут найтись точки соприкосновения. И к тому же его слова обеспокоили ее. Она и без того считала приезд в Эмберли-Корт тяжким испытанием. Перспектива провести несколько недель в обществе жениха и его семейства пугала ее. Еще в Лондоне ее предупредили, что ей придется познакомиться поближе и поддерживать отношения с его тетей и дядей. Неужели она должна и с другими соседями встречаться? Ей следовало и самой об этом догадаться. За полтора месяца в Лондоне она уже поняла, что их семья ведет не в меру замкнутый образ жизни. Они практически не ходили в гости и никого у себя не принимали. Так в обществе не принято.

— Я буду рада познакомиться с вашими соседями, милорд, — сказала Александра. Он улыбнулся. — Эдмунд, — смущенно поправилась она.

Глава 11

Лорд Эмберли был рад, что его мать решила присоединиться к экскурсии по дому. Так было намного удобнее: она могла выслушивать комментарии леди Бекворт и отвечать на ее вопросы, а он сам получил возможность сосредоточить все свое внимание на невесте и ее брате. К своему удивлению, он вдруг обнаружил, что нервничает. Обычно он обожал показывать гостям дом со всеми его сокровищами, а потому с нетерпением ждал полудня. Но когда настало время приступать к делу, граф неожиданно осознал: мнение Алекс настолько для него важно, что он не в силах расслабиться.

Она станет его женой. Большую часть времени они будут проводить вместе в стенах этого дома. Такого дорогого его сердцу дома. Он очень расстроится, если она не сумеет полюбить его так же, как любит его он сам.

Но тут лорд Эмберли столкнулся с одной проблемой. Понять, что думает и чувствует Алекс, практически невозможно. За несколько недель их знакомства он уже успел заметить, что она научилась сдерживать себя так, как никто другой из его окружения. Горделивая осанка, высоко поднятая голова и бесстрастное выражение лица — всего лишь маска, за которой скрывалась настоящая женщина. Ему предстояло заставить ее навсегда отказаться от этой маски и стать самой собой.

Да, задача не из легких. Ведь он даже понятия не имеет, что представляет собой настоящая Александра Парнелл. Он мог лишь предполагать, кто скрывается под этой маской, и эти его предположения строились на незначительных деталях и намеках. Временами ее истинное «я» прорывалось сквозь окутывавшую ее пелену, как, например, сегодня утром, когда он поддался внезапному порыву и поехал в долину навстречу ей и всем остальным. Лорд Эмберли был очарован представшим перед ним зрелищем. Лицо ее ожило, щеки горели, в глазах светился огонь. Неужели она гонялась по берегу наперегонки с Домиником? Трудно представить, что эта девушка способна на подобные порывы.

Что она почувствовала, когда увидела появившийся впереди дом? Похоже, она позабыла и о нем, и обо всех остальных спутниках, вихрем промчавшихся мимо. Но когда она заговорила, похвала ее прозвучала настолько вяло и равнодушно, что ему показалось, будто его по липу ударили.

Для начала лорд Эмберли провел своих гостей по парадным залам, через главную столовую, салон и бальную комнату. Вокруг висели и стояли настоящие произведения искусства: картины и скульптуры, которые собирали в этом-доме целый век, сначала дед, потом его отец во время своего путешествия по странам Европы. Этими залами мало пользовались, но раз в год — обязательно, во время летнего бала, который его бабушка с дедушкой сделали традицией.

— Зеркальную стену придумала бабушка, — пояснил хозяин, когда они очутились в бальной комнате. — Скорее всего она ужасно боялась, что здесь, в деревне, соберется слишком мало народу, чтобы устроить настоящее празднество. С тех пор каждый год количество гостей и свечей у нас удваивается.

Лорд Эмберли заметил, что после утренней прогулки Алекс снова превратилась в безупречную ледяную леди. И держалась на расстоянии. Не то чтобы она была настроена враждебно или вообще никак не реагировала, но словно прозрачной стеной отгородилась. Совершенно невозможно определить, нравится ли ей то, что она видит, или нет.

Граф провел гостей по парадной спальне с разрисованными позолоченными потолками и витиевато украшенной кроватью с балдахином и золотыми драпировками и выслушал восхищенные комментарии леди Бекворт. Мама объяснила ей, что в этой спальне никогда не гостили особы королевской крови, а вот в старом доме, по общепринятому мнению, останавливалась сама королева Елизавета во время одного из своих путешествий по стране.

Надо было поцеловать Алекс сегодня утром, размышлял тем временем лорд Эмберли. И шанс у него имелся, когда они вернулись в конюшню. К тому времени все остальные уже ушли домой. Он думал об этом, когда помогал ей сойти с лошади. Какая она была миленькая! Он поставил перед собой цель сблизиться с ней и в плане физическом, и в духовном. Он не хотел жениться на женщине, которую только за руку успел подержать. Ему не нужен был брак, где все физические контакты ограничивались ночными совокуплениями с целью завести детей.

Алекс казалась такой недотрогой, что граф понятия не имел, как она отреагирует на его поцелуй. Кроме того, она не из тех женщин, которых так и хочется сжать в объятиях. Одним словом, утром, в конюшне, он упустил свой шанс.

Дальше на очереди стояла библиотека, одна из его самых любимых комнат. Три стены этого просторного помещения были заставлены шкафами с книгами, собранными его дедом и отцом. Сам он тоже пополнил эту коллекцию.

— Как видите, я устроил тут небольшую гостиную, — указал он на изысканную мебель у мраморного камина. — И провожу здесь довольно много времени.

— Что за картина над камином? — Парнелл подошел поближе и принялся пристально разглядывать Аполлона с лирой.

Лорд Эмберли бросил взгляд на Александру, которая рассматривала книги на полках, и присоединился к Парнеллу. Через несколько минут он подошел к невесте, и она тут же развернулась к нему.

— Никогда не видела столько книг! Здесь можно целую вечность провести и не заскучать.

Глаза ее расширились и потемнели, и на секунду она скинула свою броню.

— Вас бы устроил пожизненный доступ в эту комнату? — улыбнулся ей граф.

— У вас есть та книга стихов, о которой вы мне рассказывали? — ответила Александра вопросом на вопрос. — О природе?

Она последовала за ним к другому шкафу, и он снял с полки томик в потертом кожаном переплете. Похоже, его частенько открывали.

— Здесь стихи двух поэтов, — пояснил лорд Эмберли. — Может, Кольридж вам тоже понравится. Чудесный полет фантазии. Лично мне нравится второй поэт, его поэмы мне гораздо ближе. Почитайте стихотворение про Тинтерн Эбби. Описанный в нем пейзаж чем-то напоминает мне Эмберли.

Александра забрала у него книгу и прижала к груди.

— Можно взять ее с собой?

— Конечно, можно. — Лорд Эмберли снова улыбнулся. — Все, что принадлежит мне, и ваше тоже, Алекс.

Она вспыхнула и уставилась на книгу.

— Музыкальная комната рядом, — сказал он. — Пойдемте, я хочу показать вам фортепиано.

Как здесь красиво, думала Александра. Просто потрясающе! Невооруженным глазом видно, что лорд Эмберли души в своем доме не чает. Это было понятно не только по интонациям его голоса и по тому, с какой любовью он показывал им каждое помещение и обращал внимание на таившиеся в нем сокровища, но и по мельчайшим деталям убранства. Похоже, главной комнатой в доме была библиотека. Это не просто часть экспозиции. Ею постоянно пользовались. А в музыкальном зале ей до боли захотелось сесть за инструмент. Комната оказалась просторной и практически пустой. Главным и единственным крупным предметом было фортепиано, само по себе подлинное произведение искусства. И прекрасно настроенное, поняла Александра, пробежав рукой по клавишам.

Любой, кто не был истинным ценителем музыки, заставил бы эту комнату всевозможной мебелью. Судя по всему, музыка много значила для лорда Эмберли. Ей вдруг захотелось послушать, как он играет. Но она ни за что не станет просить его, ведь ей не нравится, когда просят ее.

— Александра прекрасно владеет фортепиано, — заявила ее мать.

— Правда? — расплылась в улыбке леди Эмберли. — И Эдмунд тоже, и Мадлен, но у нее немного хуже получается. Практики маловато. Вы сыграете для нас, Александра?

— Не сейчас, — попыталась отвертеться она. — Я давно не практиковалась.

— Может, в другой раз, — вмешался лорд Эмберли. — Приходите сюда когда пожелаете, Алекс, к инструменту надо привыкнуть. Они все разные.

Она была благодарна ему за то, как он сгладил этот неловкий момент. И в то же время поражена. Разве может она стать графиней, хозяйкой этого шикарного дома? По мере того как летели дни, ее положение обретало реальные черты. Она пробежала рукой по гладкой сверкающей поверхности фортепиано. Мама и леди Эмберли вышли в холл. Джеймс уже давно был там — разглядывал выставленные вдоль стен мраморные бюсты.

— Алекс, — прозвучал у нее за спиной голос лорда Эмберли, — вас угнетает то, что вы моя невеста, да?

— Да.

Она развернулась к нему, судорожно прижав книгу к груди.

— Не стоит мучиться этим. Я постараюсь не обременять вас ненужными просьбами. Я люблю прийти сюда и побыть немного наедине с самим собой. Библиотека тоже мое убежище. Вы вольны поступать так же. Мне хотелось бы, чтобы вы потихоньку начали привыкать к этому дому, считать его своим. Понимаю, что это нелегко. Я все пытаюсь представить, как это — покинуть отчий дом, в котором женщина всю жизнь прожила со своими родными, и переехать к мужу.

— Благодарю вас. — Александра попыталась улыбнуться. — Дом очень милый.

Лорд Эмберли повел своих гостей в Зеленый салон в южной части дома и пояснил, что эта комната была устроена и обставлена специально для бабушки, которой не нравилась главная приемная.

— Ей не пришелся по душе ярко-алый цвет стен и мебели и вычурные кресла с позолотой. Дедушка не стал там ничего менять, поскольку понимал — яркий контраст с мраморным холлом произведет на посетителей неизгладимое впечатление. Вот он и придумал для бабушки эту комнату, прямо через стену от приемной.

— Они постоянно спорили, — припомнила со смехом леди Эмберли. — Но ни у кого не возникало сомнений в том, что они любят друг друга. Они всегда умели найти компромисс, как бы ни отличались их взгляды по многим вопросам.

— Что-то не верится, что графиня осмеливалась не согласиться со вкусами мужа, — с сомнением протянула леди Бекворт.

Александру очаровала это отделанная золотом белоснежная комната с зеленым ковром на полу. Такое чувство, будто ты в саду. Она подошла к длинному окну, выходившему на беседку из роз.

— Дедушка специально поместил ее здесь, — подошла к ней леди Эмберли. — Складывается впечатление, что она — продолжение этой комнаты, вы со мной согласны? Или наоборот, комната — продолжение беседки.

—  — Думаю, ваша бабушка была здесь счастлива, — проговорила Александра. — Эта комната как будто создана для счастья. — В душе у нее заныло, но она так и не смогла определить причину этой тоски.

Леди Эмберли повела Парнелла и леди Бекворт в галерею.

— Она, бывало, сидела здесь по утрам со своим рукоделием, — сказал лорд Эмберли Александре, — хотя комната не предназначалась для этого. А я временами ухитрялся улизнуть сюда сначала от няни, потом, когда стал постарше, от своего домашнего учителя. Когда я был совсем маленьким, то стоял в кресле у нее за спиной — она всегда держалась прямо, спинки не касалась. Мне нравилось наблюдать за тем, как на ткани появляются замысловатые узоры. А она заставляла меня снимать обувь, но никогда не ругалась и не гнала обратно в детскую. В итоге няня, разумеется, находила меня здесь, но бабушка всегда лгала ей, говорила, что она сама пригласила меня навестить ее.

Александра посмотрела на него. Боль в груди стала непереносимой.

— Как это, должно быть, хорошо иметь кого-то — хотя бы одного человека! — — который не указывает тебе постоянно на твои недостатки. И который защитит тебя, несмотря на то, что вы оба знаете — ты поступил нехорошо. Вы, наверное, очень горевали, когда она умерла. Сколько вам тогда было?

— Тринадцать. Я действительно сильно горевал, как и все мы. Бабушка была женщиной необыкновенной. Но она не единственная, кто вставал на мою защиту. В нашей семье правит любовь.

— Любовь? — Александра заглянула в его смеющиеся голубые глаза и еще крепче прижала к себе книгу. — Разве этого достаточно? А как же воспитание и дисциплина?

— О, я вдосталь получил и того и другого. Я всегда знал, что сделал нечто неподобающее, и иногда знание это доставалось мне весьма болезненным путем. Но любви вполне достаточно, Алекс. Дисциплина и даже наказания — ее производные. Я никогда не сомневался в том, что меня любят просто так, безоговорочно.

В горле у нее так запершило, что ей пришлось сглотнуть, чтобы не потерять над собой контроль. К своему величайшему удивлению, Александра вдруг поняла, что вот-вот расплачется. Любили ли ее родители? Девушка не была уверена в этом. Она всегда надеялась на это, хотя и понимала, что их любовь еще надо заслужить. И как бы она ни старалась, временами она не могла оправдать их ожидании. О какой безоговорочной любви может идти речь?

Граф протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее щеки.

— Вы станете частью этой семьи, Алекс. И сами все поймете.

Это прикосновение успокоило ее, умерило боль в душе.

И потом она закрыла глаза, почувствовав, что он склонился над ней и подарил поцелуй, теплый, нежный. Губы его раскрылись, и она ощутила их вкус. Он словно стал частичкой любви и покоя, которую его бабушка привнесла в эту уютную комнату и оставила здесь навеки.

И тут она очнулась и с пылающим лицом уперлась книгой ему в грудь, оттолкнула от себя, не в силах поверить в случившееся. Краска бросилась ей в лицо.

— Как вы посмели!

— Простите меня. — Граф не двинулся с места. Его голубые глаза с нежностью заглядывали ей в лицо. — Я не хотел ни обидеть вас, Алекс, ни напугать. Просто хотел выразить вам свою симпатию. Вы же станете моей женой.

Она попятилась к окну. Ей казалось, что она вот-вот задохнется или утонет в голубых озерах его глаз.

— Симпатию? Но мы еще не женаты, милорд. Вы позволяете себе вольности, на которые не имеете никакого права!

Лорд Эмберли отступил на шаг назад.

— Я поторопился, — попытался оправдаться он. — Простите меня, Алекс, пожалуйста. Я не хотел расстроить вас.

И все же он расстроил ее. В душе у нее царил настоящий хаос. Этот момент близости напугал ее. Но ведь это всего лишь поцелуй! Он наверняка сочтет ее наивной недотрогой. И не без причины. В данном случае было бы лучше вообще обойтись без комментариев. Что сделано, то сделано. К тому же она, сама того не осознавая, спровоцировала его на этот поцелуй.

— Пойдемте, — предложил ей руку лорд Эмберли. — Присоединимся к остальным, хорошо? Они в длинной галерее, я просто обожаю ее.

Александра попыталась прийти в себя и восстановить контроль над своими эмоциями. Надо же быть такой дурочкой! Поступок лорда Эмберли полностью вывел ее из равновесия. Девушка выпрямила спину, расправила плечи, подняла подбородок и взяла его под руку.

Но не успели они дойти до дверей, как перед ними возник лакей.

— Мистер и мисс Кортни ожидают в гостиной, милорд.

— Как вовремя! — сказал лорд Эмберли Александре, отправив лакея в галерею сообщить эту новость леди Эмберли. — Уверен, что все уже не против выпить по чашке чаю. Боюсь, порой я слишком увлекаюсь и совсем забываю о времени, когда показываю свой ненаглядный дом. Часовню и галерею оставим на другой раз. Если вам, конечно, хочется взглянуть на них.

— Да, разумеется.

— Мистер Кортни — один из моих самых преуспевающих арендаторов, — поведал ей лорд Эмберли. — Я рассчитывал, что вам не придется принимать посетителей, пока вы не отдохнете хотя бы денек-другой и не восстановите свои силы после долгого путешествия. Но утром к нам нагрянули Анна с Уолтером, а теперь еще и мистер и миссис Кортни. Надеюсь, вы не против?

— Нет.

Они поднимались по мраморной лестнице в приемную. Он молча посмотрел на нее, она же не смела заглянуть в его до боли синие глаза. Слишком уж они близко. Александра изо всех сил старалась справиться со своими эмоциями.

— Скажите, что прощаете меня, Алекс, — попросил граф, когда они очутились перед двойными дверями приемной. — Я передать не могу, как мне жаль, что расстроил вас.

— Вы не расстроили меня. — Александра уставилась в спину лакея, приготовившегося распахнуть для них двери. — Мне нечего прощать вам, милорд.

— Милорд? — усмехнулся он.

— Эдмунд, — поправилась она.

Мистер Уилфред Кортни был человеком необычайных габаритов и, несмотря на тесный корсет, все равно со скрипом вмещал свое необъятное тело в кресло. Из густо накрахмаленного высокого воротничка торчала бычья шея, на которой покоилась лысая голова. Лицо красное, добродушное. Одним словом, это был яркий образчик преуспевающего фермера. О таких говорят — он пьет соки земли.

Его хрупкая дочка настолько отличалась от своего отца, что с трудом верилось в их родство. Золотисто-каштановые кудряшки, огромные карие глаза, жадно взирающие на мир, выразительные брови и густые ресницы — она знала, как можно воспользоваться всем этим. Сьюзен Кортни — любимица своего папочки, сестра четверых старших братьев, гордость матери, которая сама особой красотой не отличалась, — всегда воспитывалась в твердой уверенности, что жизнь может предложить ей куда больше, чем деревенский дом какого-нибудь фермера.

Девушка поднялась и сделала реверанс лорду Эмберли и Александре, потом двум дамам и Джеймсу Парнеллу, которые вошли следом. Она застенчиво заглянула в лицо его светлости, когда тот представлял ей Александру, и перевела любопытный взгляд на его невесту. Затем поглядела сквозь опущенные ресницы на Парнелла и мило покраснела.

Мистер Кортни схватил лорда Эмберли за руку и громогласно поздравил его.

— Я вот тут говорил миссис Кортни, — провозгласил он, — и она согласилась со мной, ваша светлость, впрочем, как и все мои сыновья и крошка Сьюзен, что вы не могли сделать для всех нас более приятного сюрприза, чем представить нам новую графиню. Без обид, мэм. — Он отвесил поклон в сторону леди Эмберли, скрипнув корсетом.

— Присаживайтесь, сэр, прошу вас. — Леди Эмберли указала леди Бекворт на кресло и села сама. — Полностью согласна с вами, мы все с нетерпением ждем часа, когда сможем принять мисс Парнелл в свою семью. Она оказала нам великую честь. Присаживайтесь, мисс Кортни. Вы просто чудо как хороши, моя дорогая. Господи, а ведь в прошлом году вы были совсем ребенком!

Девушка рассмеялась.

— Мне уже семнадцать, ваша милость. Мне уже целый год разрешают танцевать и сидеть за одним столом с гостями. У папы после Рождества даже просили моей руки, но предложение было не из самых заманчивых. Он поинтересовался моим мнением, но я упросила его отказать кавалеру. То есть мистеру Уотсону.

Мистер Кортни расцвел, глядя на дочку.

— Мы не обязаны продавать нашу крошку первому встречному-поперечному, — хохотнул он. — Ничего, найдется претендент получше, чем Уотсон. Уверен, что вы согласитесь со мной, миледи.

— И все же Уотсон — один из моих самых честных и надежных арендаторов, — возразил лорд Эмберли. — Как бы ни было, вам наверняка польстило это предложение, мисс Кортни.

— О да, милорд, вы абсолютно правы. — Она вновь бросила взгляд на Джеймса Парнелла и залилась краской. — Но он ведь в два раза старше меня. Я бы предпочла кого-нибудь помоложе и посимпатичнее.

Все это время леди Бекворт не сводила с Сьюзен Кортни неодобрительного взгляда.

— Возраст и внешность не самые главные критерии при выборе мужа, — не выдержала она. — Я удивлена, что ваш отец вообще позволяет вам высказывать свое мнение по данному вопросу. Он наверняка сумеет сделать более мудрый выбор, чем вы. — Леди Бекворт повернулась к мистеру Кортни: — Семнадцатилетнее дитя не может знать, что для нее хорошо, а что плохо, сэр.

Мистер Кортни даже и не подумал обидеться на эти слова.

—  — Я всегда придерживался такого мнения, миледи, — от души расхохотался он. — Это ведь нашей малышке Сьюзен придется жить со своим мужем следующие сорок-пятьдесят лет, а не мне. Ее по меньшей мере не должно тошнить от одного его вида.

— В ваших словах есть смысл. — Леди Эмберли и ее сын обменялись задорными взглядами. — А вот и Доминик с Мадлен. И сэр Седрик.

Мисс Кортни снова вскочила на ноги, ее отец тоже выбрался из кресла.

— А, милорд, миледи! — поприветствовал он вновь прибывших. — Всегда приятно посмотреть на молодых да красивых. Добрый день, сэр.

Сьюзен тем временем присела перед Мадлен, бросая любопытные взгляды на ее модное муслиновое платье и короткие светлые кудряшки, сделала реверанс лорду Идену и покраснела.

— Кого мы видим! Сьюзен! — Он подошел поближе и взял девушку за руку. — Мы уже года два не встречались. Тогда ты была совсем малышкой.

— Прошлое лето я провела у тети Хеншоу, милорд. А теперь мне уже семнадцать.

— Совсем взрослая стала, — не отпускал он ее руку. — И кстати, раньше ты звала меня Доминик, Сьюзен.

— О! — судорожно вздохнула она. — Теперь это уже не годится, милорд.

— Присаживайся. Можно мне рядышком примоститься? Расскажи, тебе до сих пор нравится играть с котятками?

— У нас их целых двадцать три котенка, если верить последним подсчетам, — хохотнул мистер Кортни. — Ховард топит их, когда может, но стоит нашей мисс прознать про это, она так рыдает, так рыдает, что мы все готовы вместе с ней разреветься.

— Они такие милые и беспомощные создания, милорд. — Сьюзен поглядела невинными глазами на лорда Идена. — Не понимаю, как кому-то может прийти в голову убить их. Это так жестоко! — Она перевела взгляд на Джеймса Парнелла, который тоже сидел неподалеку и смотрел на нее.

— Едите ли вы говядину, свинину, баранину и цыплят, мэм? — задал он совершенно неожиданный вопрос.

— Ну да! — вспыхнула девушка. — У нас частенько бывает по два мясных блюда каждый день. И даже больше, если мы ждем гостей, а они часто приходят.

— И вам не жаль коров, поросят, овечек и цыплят? — продолжал гнуть свое мистер Парнелл.

— Конечно, никому не нравится убивать их, — ответила она. — Но мы ведь должны что-то есть, сэр. Хотя я бы ни за что на бойню не пошла. Уверена, что не вынесу подобного зрелища, просто-напросто лишусь чувств. Мне даже от одной капли крови дурно делается. — Сьюзен снова стрельнула глазами в сторону лорда Идена.

— Да, милыми их никак не назовешь, не повезло им, — хмыкнул Парнелл.

—  — В самую точку, сэр! — загоготал мистер Кортни. — Иначе нам бы их девать было некуда, зверей этих. Кстати, о гостях, милорд, — обернулся он к лорду Эмберли. Мисс Кортни прислала меня со срочным сообщением. Она приглашает всех присутствующих завтра к нам на обед. Без всяких там церемоний, сами понимаете. Всего четыре-пять блюд. Потом еще несколько человек подъедут. Наша мисс настояла на том, чтобы потанцевать немного в гостиной. Кому подобные страдания не по душе, могут в картишки в столовой перекинуться, когда скатерть со стола уберут.

Лорд Эмберли улыбнулся сидящей рядом с ним в кресле Александре и взял ее за руку.

— Мы с удовольствием примем ваше приглашение. Я как раз говорил мисс Парнелл, что сгораю от нетерпения представить ее всем своим соседям.

— Ничего удивительного, — ответил мистер Кортни. — Такая милая леди. Мы с миссис Кортни очень переживаем, как бы вы не надумали в каком другом месте пожениться. Если решите в Лондоне свадьбу сыграть, к вам, конечно, знатные особы дюжинами сбегутся, но здесь вы среди друзей, милорд. И смею заметить, среди доброжелательно настроенных друзей. А это тоже немаловажно.

Лорд Эмберли снова одарил Александру улыбкой.

— Мы пока еще этот вопрос не обсуждали. Но примем ваше предложение к сведению, так ведь, моя дорогая?

— Да. — Александра уперлась взглядом в их сомкнутые руки, не решаясь заглянуть в голубые глаза графа. — Я полагаю, это один из лучших районов Англии, милорд, — обратилась она к мистеру Кортни. — Нет ничего важнее друзей.

— Прямо в точку, мисс! — радостно подхватил он. — Мы с моей крошкой собрались было домой ехать, но вижу, поднос с чаем уже на подходе, а я не имею привычки от чашечки чаю отказываться. — Мистер Кортни погладил свой необъятный живот и расхохотался. — Хотя иногда не помешало бы.

— Завтра вечером к нам двое офицеров из нашего полка прибудут, — говорила Сьюзен лорду Идену. — В прошлый понедельник они приезжали на чай к девицам Стэнхоуп и проявили себя с самой лучшей стороны. Они приняли приглашения сэра Перегрина Лэмпмана и миссис Картрайт, и наше тоже.

— В самом деле? — удивился он. — Даже и не знаю, радоваться мне или горевать, Сьюзен. Неужели мне придется соперничать с военными?

— О-ля-ля! — Она уставилась на него своими огромными карими глазами. — Вам не нужна униформа, милорд, вы и без нее настоящий красавец.

— Принимаю это как комплимент, Сьюзен, — улыбнулся Иден. — Скажи, вальс завтра будут играть?

— Мама сначала отказывалась, — ответила девушка. — Но капитан Форбес нарочно спросил ее об этом у Стэнхоуп, а он такой элегантный мужчина, что мама не смогла сказать «нет». Кроме того, Ховард напомнил ей, что наши гости из Эмберли-Корта наверняка знакомы с этим танцем, они ведь только что из Лондона вернулись. Маме пришлось уступить и разрешить нам несколько вальсов.

— Отлично! — воскликнул лорд Иден. — Оставишь первый для меня, Сьюзен?

— Не думаю, что я составлю достойную пару такому изысканному джентльмену, — зарделась девушка.

— Чепуха! Если ты чего-то не знаешь, я с радостью научу. — Он посмотрел на ее густые черные ресницы-веера на фоне розовых щечек и перевел взгляд на нежную округлость грудей под тоненьким муслиновым платьем.

Леди Эмберли взяла серебряный чайничек и принялась разливать чай по чашечкам из китайского фарфора, Мадлен поднялась помочь ей раздать чашки гостям.

После отъезда гостей Мадлен с Александрой пошли прогуляться по розарию. День выдался теплый и солнечный. Воздух был напоен густым ароматом цветов, мерное гудение пчел навевало дрему.

— Мы выросли рядом с соседями, — рассказывала Мадлен. — Нам никогда не внушали, что мы — особая каста только потому, что родом из Эмберли и имеем титулы.

— В таком случае у вас, должно быть, в детстве было много друзей, — отозвалась Александра. — Это, наверное, прекрасно.

— И врагов, — с улыбкой добавила Мадлен. — Я никогда не пользовалась особой популярностью у мальчишек, потому что не желала отставать от Дома. А он, надо сказать, частенько нарушал запреты или занимался чем-нибудь совершенно неподходящим для девочек. Мы с Домиником постоянно ссорились из-за этого дома, но на людях он меня никогда не критиковал.

— Но вам ведь в любом случае не разрешали играть с мальчишками, не так ли? — удивилась Александра.

Мадлен с улыбкой поглядела на свою будущую сестру.

— Конечно, разрешали. Никаких особых правил на этот счет не существовало. Только те, которые устанавливали мы, дети, для самих себя и для тех, кто слабее. Все дети такие шалуны.

— Мне никогда не дозволялось ни с кем играть, — вздохнула Александра-. — Может, дети пастора годились бы, но у него были одни мальчики.

— У вас не было ни одной подружки? — поразилась Мадлен. — Какой же несчастной девочкой вы росли ! Не сомневаюсь, что вы были безмерно счастливы, когда пошли в школу.

— Меня держали дома, — ответила Александра, — с гувернанткой. Папа не смог найти достойной школы, чтобы она соответствовала его строгим правилам и моральным принципам.

Глаза Мадлен распахнулись от ужаса.

— У вас вообще никогда друзей не было? Какой кошмар!

— Чего никогда не имел, о том не станешь горевать, — возразила ей Александра. — И у меня всегда был Джеймс.

— Ваш брат тоже сидел дома? — спросила Мадлен.

— Нет. — Александра взяла в ладони темно-красный бутон розы и вдохнула его аромат. — Он ходил в школу и два года в университет. Но не закончил его. Не смог вернуться после… Ну, одним словом, кое-что произошло, и он туда больше не вернулся. Он всегда был моим самым близким другом.

Мадлен не знала, что и сказать. Она даже представить себе не могла, чтобы кто-то избрал мрачного, молчаливого мистера Парнелла себе в задушевные друзья. Но уж лучше такой, чем вообще никакого.

— Вы отличная наездница. — Мадлен решила перевести разговор в другое русло. — Сегодня утром мне даже показалось, что вы вот-вот нагоните Доминика. А лучше его в нашей семье с лошадьми никто не управляется.

— Верховая езда — одно из моих самых любимых занятий, — улыбнулась Александра. — Как здорово было сегодня пуститься вскачь, хотя я и не должна была этого делать! У нас дома это запрещено.

— Я вижу, Доминику нравится ваше общество, — осторожно начала Мадлен. — Может, мне и не следовало бы этого говорить, но он был очень разочарован, когда вы отказали ему там, в Лондоне, и совсем покоя лишился, когда услышал, что вы приняли предложение Эдмунда. Мне кажется, он все еще расстраивается по поводу вашей помолвки.

— Ситуация была не из самых приятных, — ответила Александра после минутного колебания. — Оба ваших брата попали в весьма затруднительное положение. Выбора в данных обстоятельствах у меня просто не было.

— Мне кажется, Доминик питает к вам нежные чувства, — солгала Мадлен и тут же покраснела. — Как ни странно, но Эдмунд никогда не заводил разговоров о женитьбе. Может статься, со временем он превратился бы в одного из тех мужчин, которые целиком и полностью посвящают себя делам и дому и обходятся без жены. — И зачем она только завела этот глупый разговор? Мадлен уже начала жалеть об этом. — Вероятно, мы должны быть рады, что он все же решил жениться.

Александра ничего не ответила, но прибавила шагу. Девушка направилась прямиком к дому, абсолютно потеряв интерес к цветам. Мадлен закусила губу и поспешила следом. Интриганка из нее никудышная. Она хотела сделать пару прозрачных намеков, а вместо этого обидела девушку. Мадлен фактически сказала Александре, что она не нужна Эдмунду. А ведь помолвлена-то она именно с Эдмундом.

«Черт бы побрал Доминика!» — подумала Мадлен, употребив про себя совсем не женское выражение. Пусть теперь сам сватается и врет тоже сам. Все равно его брак с Александрой — чистой воды нелепица.

Глава 12

— Не так, нянюшка! — Александра нахмурилась, почувствовав, как перо шляпки для верховой езды щекочет ей шею. — Ее нужно носить на макушке.

— Вовсе нет, душа моя, — возразила Нэнни Рей, поглядывая на свою воспитанницу поверх очков. — Шляпы положено носить на голове, но никто никогда не говорил, что их обязательно надо крепить по центру. Дамские шляпки должны добавлять соблазна. Эта выглядит соблазнительной именно под таким углом. Чуть легкомысленным.

Александра не смогла удержаться и рассмеялась:

— Но мне вовсе не хочется выглядеть соблазнительной или легкомысленной. Я хочу выглядеть как должно, Нэнни.

— Как должно! — Няня фыркнула и сдвинула шляпку еще на дюйм. — С таким-то красавцем лордом, как ваш? И добрым, душа моя. Пора уже подумать кое о чем другом, а не только о том, чтобы выглядеть как должно.

Накануне лорд Эмберли остановил Нэнни у лестницы для слуг. Он поинтересовался, удобно ли ей в Эмберли-Корте и не может ли он сделать для нее что-нибудь, чтобы она чувствовала себя как дома. Нэнни ответила положительно на первый вопрос и отрицательно на второй, присела в реверансе и улизнула. Однако с тех самых пор она прониклась к хозяину поместья самой искренней симпатией.

Нэнни Рей ушла, и Александра направилась к окну своей спальни. Наглухо застегнув свой бархатный жакет для верховой езды, она взглянула на ясное голубое небо и вздохнула. «Пора уже подумать кое о чем другом», — сказала Нэнни. Если бы только нянюшка знала, сколько всего она передумала за последние два дня!

Ей предстояло отправиться с лордом Эмберли через долину к северу от дома. Вдвоем, только она и он. Девушка с большой неохотой приняла это предложение, поскольку знала, что Джеймс договорился с сэром Седриком поехать на западные холмы посмотреть на долину с верхушки утеса, лорд Иден и Мадлен уходят в гости, а леди Эмберли и мама собрались в деревню Абботсфорд к местному пастору. У нее не было никакого желания ехать вдвоем с его светлостью, но когда она обратилась за поддержкой к Джеймсу, брат не проявил обычного сочувствия. Он сказал, что ей пора привыкать к компании мужчины, которого она выбрала себе в мужья. И даже мама не нашла ничего предосудительного в том, чтобы прокатиться вдвоем с женихом по его собственной земле.

Итак, она должна ехать. Однако эта перспектива, мягко говоря, не сильно радовала девушку. К тому же в тот вечер их ожидало еще одно событие — прием у Кортни. Ей предстояло встретиться со знакомыми и соседями лорда Эмберли. Помолвка и будущая свадьба внезапно стали пугающе реальными. У Александры было такое чувство, что она попала в сеть и эта сеть все сильнее стягивается вокруг нее. В голову ей уже не раз приходила одна и та же мысль — ей не стоило приезжать сюда. Куда угодно, только не к нему домой. Даже сознание того, что мысль эта абсурдна, не доставляло ей радости. Ведь рано или поздно ей все равно пришлось бы приехать в этот дом.

Правда, до приезда в Эмберли-Корт она понятия не имела, что значит для Эдмунда его поместье. Для нее дом всегда представлял собой здание, где она жила в относительной изоляции в соответствии со строго предписанными правилами. Это было ее временное пристанище, место, где ее готовили к настоящей жизни — жизни в качестве герцогини Петерлей.

Эмберли-Корт не такое место. Совсем не такое. Даже после месяца, проведенного в Лондоне, Александра так до конца и не осознала, насколько уклад их семьи отличался от остальных. И вот теперь она начала понимать это. В Эмберли-Корте царит счастье, здесь каждый волен говорить и делать то, что захочется. Это место неописуемой красоты. Здесь превыше всего ставилась любовь. Причем вовсе не та любовь в привычном для нее понимании, а любовь нежная. Осуждение и порицание играли весьма незначительную роль.

В Эмберли собираются верные друзья, а хозяина поместья могут запросто пригласить на обед к простому арендатору, и он с радостью примет приглашение. И никому даже в голову не придет бесноваться от ярости или опускаться до величайшего снисхождения. Здесь ребенок прямо из классной комнаты может отправиться верхом вместе со взрослыми и участвовать в их разговорах. Детям разрешается играть с детьми независимо от их происхождения, а девочки запросто общаются с мальчиками. Девочек посылают в школу и не трясутся от страха перед дурными привычками. И уж совсем здесь не принято судачить друг о друге.

Вчера вечером сэр Седрик уговорил Александру пойти в музыкальную комнату и сыграть на фортепиано. Не для того чтобы дать сольный концерт перед строгой и молчаливой аудиторией, а чтобы просто подыграть ему.

— Не сделаете ли вы мне одолжение, мисс Парнелл? — попросил он, когда все остальные еще сидели в гостиной за послеобеденным чаем. — Мне сказали, что вы играете на фортепиано, а я люблю петь. Как знать, может, это мой единственный шанс заполучить вас в аккомпаниаторы. Может, в будущем вы станете выдумывать всяческие предлоги, лишь бы избежать этого сомнительного удовольствия.

— Ты несправедлив к себе, Седрик, — рассмеялась леди Эмберли. — Ты же прекрасно знаешь, что я всегда с удовольствием слушаю тебя. У него превосходный баритон, Александра, скоро сами услышите. Я тоже иду. Не желаете присоединиться к нам, леди Бекворт? Закончилось все всеобщим паломничеством в музыкальную комнату. Исключение составили лорд Иден и Джеймс — молодые люди решили прогуляться по холмам. Вечер удался на славу, каждый с радостью пел и садился за инструмент, наличие или отсутствие таланта не принималось в расчет.

В тот самый вечер она узнала, что у лорда Эмберли несомненный талант. Он так замечательно сыграл коротенькую фугу Баха, что она замерла от изумления и восторга.

И еще в Эмберли люди открыто выражали друг другу свою симпатию.

Александра потрогала перо шляпки, игриво свернувшееся вокруг уха. Она до сих пор стояла у окна, уставившись невидящим взглядом на окрестности. И совсем забыла, что лорд Эмберли уже, должно быть, ждет ее внизу. Да, странная она, в самом деле. Совсем в этот мир не вписывается. И при этом никак не может понять, хочет ли в него вписаться или сознательно держится в сторонке.

Интересно, как это — вырасти в подобном месте, иметь родителей, бабушку и дедушку, которые любят тебя просто так, безоговорочно, как выразился лорд Эмберли? Родителей, которые не внушают тебе день за днем, что их любовь и любовь Бога нужно еще заслужить, а потерять ее легче легкого, стоит только сделать один эгоистичный или необдуманный шаг. Как это — иметь друзей, с которыми можно поиграть и поделиться самыми сокровенными мыслями? Ей еще повезло, что у нее есть Джеймс. Она очень любила его и долгие годы уверяла себя, что других друзей ей не надо. Но Джеймс на пять лет старше. И он так часто отсутствует.

Как это — свободно болтать в обществе старших, свободно выражать свое мнение в присутствии мужчин? Улыбаться когда захочется, делать прически какие захочется, одеваться так, чтобы добиться восхищенных взглядов окружающих? Дотрагиваться до других и позволять дотрагиваться до себя? Свободно выражать свои симпатии, даже целоваться, если душе угодно?

Нельзя сказать, чтобы ей запрещалось все на свете. Ей двадцать один год, и она помолвлена с мужчиной, которому хочется, чтобы она вела себя так, как его сестра или мисс Кортни. Скоро она станет свободна от мира отца и вступит в мир мужа.

Хотя свобода — понятие весьма относительное, с горечью подумала Александра, резко отвернувшись от окошка. Девушка вдруг осознала, что слишком долго грезила наяву. Можно ли обрести свободу в браке, который навязан чуть ли не силой? И способна ли она вообще принять свободу так, как принимает ее Мадлен, например? Или Анна? У нее нет опыта в подобных вещах, и к жизни она относится совершенно иначе. Так уж ее воспитали.

Они развернули лошадей и поехали в долину, в сторону, противоположную морю. Вскоре и лужайки, и фруктовый сад, и маленькое пастбище для овец остались позади, внизу. И вот над их головами сомкнулись кроны деревьев, которые густо покрывали склоны холмов и спускались к самой реке, привнося в это место мир и покой, — за это лорд Эмберли и ценил свое поместье. Эта часть долины всегда нравилась ему куда больше, чем открытые пространства и даже море. Он любил проехаться тут верхом, посидеть, подумать, почитать книгу или просто погулять и насладиться красотами природы. Здесь он мог побыть наедине с самим собой. И быть может, наедине с Богом.

Граф специально выбрал этот маршрут для первой совместной поездки с Александрой. Вокруг дома было много мест, куда можно было бы отправиться, даже если ему не хотелось повторять вчерашний маршрут. Он мог бы поехать вместе с ней в гости к дяде с тетей или к своим соседям, мог бы показать ей вид с утеса или деревню. Да мало ли что еще.

Но он решил привезти ее сюда, ведь этот заповедный уголок его поместья значил для него почти столько же, сколько и сам дом. Его так и подмывало отгородиться от нее, держать девушку на расстоянии вытянутой руки, не допускать в свою частную жизнь, сохранить эти дорогие его сердцу уголки в тайне. Соблазн был слишком велик, особенно после всех его бесплодных попыток сблизиться с невестой. Не то чтобы Александра не нравилась ему. Просто она держала его на расстоянии, он не мог разобраться в своих чувствах. Она оставалась для графа тайной за семью печатями. И его постоянно посещала одна и та же мысль — не оставить ли все как есть и тоже держаться от нее подальше?

Но он не может позволить себе этого. Они скоро поженятся. Должны пожениться. И он обязан приложить все возможные усилия и сделать так, чтобы она вошла в его сердце. Вчера он уже попытался сблизиться с ней, но так и не сумел разобраться, как она отнеслась к его дому. За исключением библиотеки. И бабушкиной гостиной. Похоже, эти две комнаты произвели на нее неизгладимое впечатление. Но он все испортил, поторопившись поцеловать ее, — она пока к этому не готова. Если вообще когда-нибудь будет готова. Его начали терзать сомнения по этому поводу.

Но он просто обязан повторить свою попытку. Для начала надо подружиться с ней. Он должен научиться доверять ей настолько, чтобы открыть перед ней свою душу.

— Это любимый участок моих земель, — сказал он ей. — Я частенько тут бываю.

— Здесь тихо. И очень мило.

— Хорошо, когда у человека есть свой собственный тихий уголок, куда можно сбежать ненадолго, вы со мной согласны? — улыбнулся граф. — У вас было нечто подобное дома?

— Только пустошь, — ответила Александра, — да и то если Джеймс был дома. Мне никогда не дозволялось ездить верхом и гулять одной, а когда берешь с собой горничную или лакея, это уже совсем не то.

— Быть женщиной нелегко, да? Здесь у вас будет гораздо больше свободы, Алекс. На моей земле полно укромных местечек, где вы сможете бывать одна. Даже слуг с собой не обязательно брать. И меня тоже. Есть одно место, куда вам наверняка захочется вернуться. Я покажу вам его чуть позже.

Лорд Эмберли вздрогнул. Зачем он это сказал? Ведь он не собирался спешить — просто хотел открыть ей свою жизнь. Неужели он и душу готов перед ней наизнанку вывернуть? Никто, кроме него, даже не подозревал о существовании того места.

— Чем бы вы занимались, если бы вам не пришлось жениться на мне? — Александра внезапно развернулась и взглянула на него своими черными глазищами.

Граф с улыбкой пожал плечами:

— Жил бы как жилось, наверное. Плыл бы по течению.

— И долго? Всю жизнь? Или несколько лет? Женились бы вы когда-нибудь? Стали бы продолжать свою дружбу с миссис Борден? Хотя, возможно, вы ее и не прерывали. Простите меня. Я веду себя как невоспитанная девица. Не обращайте внимания на мои вопросы, милорд, прошу вас.

— Напротив, у вас есть полное право задать их. И потребовать ответа. Мне очень жаль, что вам стало известно о Юнис Борден. Вам неприятно?

— Глупо было бы расстраиваться из-за этого. Женам положено игнорировать подобные вещи, не так ли? Делать вид, что они ничего не знают.

— Я очень бы удивился, если моя жена не вышла бы из себя и не начала рвать и метать, и, напротив, ничуть бы не удивился, кинься она на меня с кулаками, — возразил он. — Но к счастью, у нее не будет для этого причин. Никогда, Алекс. Юнис — часть моего прошлого. Но не настоящего и не будущего. Она поистине респектабельная леди, которая оказала мне честь быть моей любовницей в течение года. С вашей точки зрения, женщина наверняка не может быть одновременно и любовницей, и респектабельной дамой, но поверьте мне, такое вполне возможно. Я очень уважаю эту женщину. И все же наши отношения остались в прошлом, и не только по моему собственному выбору, но также по ее настоянию.

Александра судорожно сглотнула и покраснела, глядя прямо перед собой. Совершенно невозможно понять, удовлетворил ее подобный ответ или нет. Может, при ее понятиях о морали узнать о том, что жених больше года спал с другой женщиной, — настоящий шок.

— Не хотите спешиться и прогуляться немного? — спросил граф. — Уверен, лошади будут нам благодарны и попасутся вволю, а мы тем временем сможем подняться повыше. Отсюда такой восхитительный вид на долину!

— Это было бы очень мило, — согласилась она. Снимая ее с седла, лорд Эмберли снова отметил про себя, что она намного легче и стройнее, чем кажется на первый взгляд. Строгая осанка и точно выверенные движения скрывают от посторонних глаз женственные формы ее тела. Он постарался держать девушку подальше от себя и отпустил ее стройную талию, как только ноги ее коснулись земли.

—  — Тепло сегодня, — заметил он. — Не хотите снять жакет и шляпку? Так было бы гораздо удобнее. — Он заметил, что Александра напряглась и покраснела, и тут же добавил, словно извиняясь: — Я надеялся, что вы согласитесь, и тогда я тоже мог бы раздеться.

Ее реакция была совершенно непредсказуемой. В душе ее явно шло сражение между желанием последовать его совету — день действительно выдался на редкость жарким — и строгими правилами воспитания.

— Да, — произнесла она наконец. — Сегодня очень тепло.

— А здесь еще теплее, чем в долине, тут ветра нет. — Лорд Эмберли расстегнул сюртук, скинул его со вздохом облегчения и повесил на ветку дерева. Свежий воздух тут же проник сквозь широкие рукава его льняной рубашки.

Под темно-зеленой бархатной курточкой Александры обнаружилась бледно-зеленая шелковая блузка. Довольно широкая, с высоким воротником и длинными рукавами, она тем не менее подчеркивала все ее округлости, причем куда выгоднее и откровеннее, чем открытые платья, которые девушка носила дома. Какая у нее тугая полная грудь! Александра никак не могла выудить шпильки, удерживающие на голове шляпку.

— Можно помочь? — предложил граф.

— Вот эта никак не поддается, — раздраженно бросила она, наклонив голову вперед и подняв руки над собой.

— Давайте я попробую. — Перед его внутренним взором сразу же предстала другая картина: он вспомнил о том; как обхватил ее голову, когда освобождал от кляпа.

Упрямую шпильку удалось извлечь, и Александра рывком сдернула с головы шляпку с перьями. Но похоже, вместе со шляпной булавкой он случайно выудил несколько шпилек из ее прически. Волосы с одной стороны каскадом упали ей на плечи и тяжелой волной легли на грудь. Она залилась краской и в ужасе уставилась на своего спутника.

Лорд Эмберли поспешно отступил на шаг. Да она настоящая красавица! Ему вдруг до боли захотелось се.

— Простите меня, умоляю вас, — с трудом промолвил он. — Боюсь, горничная из меня получилась неважная.

— Когда Нэнни Рей пришпиливает шляпку, — смущенно пробормотала Александра, собирая длинные волосы в пучок, — она не думает, что ее станут снимать. — Она наклонилась и подняла с травы пару шпилек.

Через минуту прическа ее стала еще более строгой, чем раньше, хотя и не такой гладкой. Плечи распрямились, подбородок взлетел вверх. Повесив ее жакет на дерево рядом со своим сюртуком и пристраивая туда же шляпку, лорд Эмберли размышлял — не привиделась ли ему эта роскошная женщина? Александра Парнелл полностью обрела над собой контроль и снова стала далекой и отстраненной.

Некоторое время они шли вдоль реки, которая беззвучно текла мимо них узкой ленточкой. На деревьях пели птицы. В воздухе по-летнему пахло травой. Александра нарочно сохраняла осанку и держала голову высоко поднятой, стараясь успокоиться и слиться с окружающей ее благодатью.

Теплый воздух окутывал мягкой волной ее тоненькую шелковую блузку и нежно касался волос. Вот если бы она гуляла одна, или с Джеймсом, или, на худой конец, с лордом Иденом, тогда она была бы безмерно счастлива. Какая вокруг красота! Подобных мест на земле не так уж и много. Но она была не одна. Она находилась в компании своего жениха, который с самого первого дня их знакомства относился к ней с вежливой теплотой. И не более. Именно он заманил ее в эту ловушку. Она оказалась с ним один на один, но при этом понятия не имела, как себя вести.

Несколько минут назад она чуть со стыда не сгорела. Даже от предложения снять жакет ей стало не по себе. Она не могла ни понять, ни объяснить этого чувства. Дома она носила куда более тонкие и открытые наряды, чем эта блузка. Может, ее страшил сам факт, что придется снимать с себя что-то в его присутствии? Она вдруг вспомнила, насколько неподобающим образом была одета в их первую встречу. Но этого, видно, мало, ему еще пришлось помогать ей с упрямой булавкой. Его руки были так близко от ее лица, пальцы коснулись ее волос, а ее лоб фактически уперся в складки его шейного платка. Девушке внезапно показалось, что она вот-вот упадет в обморок.

И в довершение всего прическа растрепалась. Женщина обязана собирать волосы на затылке или на макушке — таково непреклонное правило ее отца. Она носит такую прическу с шестнадцати лет и с тех пор лишь однажды появилась перед отцом с распущенными волосами. Они ездили с Джеймсом кататься верхом и попали под ливень. Александра приехала домой, собрала мокрые волосы в хвост и в таком виде спустилась к чаю. Отец накинулся на нее перед всеми, включая дворецкого и лакея, который принес поднос, отчитал дочь и отослал ее обратно без чая. Остаток дня она провела у себя в комнате, и весь следующий день тоже. Тогда ей было семнадцать лет.

И вот теперь лорд Эмберли увидел ее с распущенными волосами. Ей было так стыдно, будто она вместе с жакетом стянула с себя блузку и осталась стоять перед ним голой и беззащитной. Она заметила, как он смущенно попятился назад, хоть и взял всю вину на себя. Дань благородству, только и всего.

— Не хотите подняться повыше? — послышался рядом голос лорда Эмберли. — Сверху открывается потрясающий вид на дом и равнину.

— Да. — Александра взглянула на поросший деревьями склон по правую руку от нее. Вроде бы не слишком крутой подъем. Ее так и подмывало подобрать длинную бархатную юбку и взбежать по холму.

— Позвольте предложить вам свою помощь, — сказал граф.

Никакой нужды в этом не было. Деревья стояли вовсе не так близко друг к другу, как казалось снизу, почва твердая. Но он все равно взял ее за руку и сплел свои сильные пальцы с ее тоненькими пальчиками. Эти длинные чувственные пальцы волновали ей кровь.

— Неплохая проверка физической подготовки, да? — с улыбкой обернулся он к ней через несколько минут. Дыхание его немного участилось. — Вы в порядке, Алекс?

— Да, — кивнула она, тяжело дыша. Надо признать, его помощь пришлась как нельзя кстати.

— Ага, вот мы и пришли, — подбодрил он ее. — Здесь можно будет присесть и отдохнуть немного.

Деревья расступились, и перед ними раскинулась небольшая, заросшая травой полянка. Они поднялись чуть выше.

— Надо было взять сюртук и постелить его на землю. Почему я не подумал об этом! — посетовал лорд Эмберли. — Сначала взгляните вниз, Алекс, потом сядем. Ну как?

Он отпустил ее руку, легонько коснулся ее плеч, повернул лицом к долине.

У девушки аж дух перехватило. О да, это самое чудесное место на земле! Александра и не думала, что они поднялись так высоко. Долина превратилась в зеленый ковер с вышитой на нем голубой ленточкой реки, серыми квадратиками домов и дворовых построек и дальними садами. Синий туман на горизонте, должно быть, море.

— Как мило! — сказала она.

Граф на мгновение сжал ее плечи и опустил руки.

— Не испортите ли вы свою юбку, если присядете на несколько минут?

Александра оглянулась на него. Ей хотелось еще постоять и посмотреть вниз.

— Думаю, что нет, милорд. — Она покорно присела на траву и обхватила руками колени. Лорд Эмберли сел рядом. Усадебный дом все еще виднелся вдали, но река совсем исчезла из виду.

Они помолчали немного, потом граф сказал:

— Алекс, нам надо получше узнать друг друга. Вы согласны со мной? Мы скоро поженимся, а я вас совсем не знаю. Вчера утром я ехал рядом с вами, и вы сказали, что дом очень милый. Днем я показывал вам комнаты, и вы сказали, что они милые. Мы ехали по долине, и вы сказали, что там мило. Я привел вас сюда, и вы сказали, что вид очень милый. Это все равно что головой о стену биться. Кто такая на самом деле Александра Парнелл?

Девушка еще крепче сжала руками колени.

— Простите меня. Я понятия не имела, что обижаю вас. Я не хотела. Просто мне действительно все это казалось очень милым. Я это сердцем чувствовала. И не понимала, что слово не слишком подходящее.

— Теперь я вас обидел, — прошептал он.

— Я здесь чужая. — В голосе ее зазвучали злые нотки. — В вашей семье привыкли открыто выражать свои чувства. Я так не умею. Мне слов не хватает. Меня учили, что чувства надо держать при себе. Я не могу измениться только потому, что обстоятельства вдруг переменились. Я не могу по мановению волшебной палочки превратиться в леди Мадлен или леди Эмберли. Или в Анну. Если я говорю, что это мило, значит, я чувствую это. Я не умею выражать свой восторг. Подобные слова мне неведомы.

— Простите меня, — мягко проговорил граф. — Я допустил непростительную ошибку, думал, что только я испытываю некоторое разочарование по поводу наших отношений. Но вижу, что у вас дела обстоят не лучше, если не хуже. Вы должны стать моей женой, а значит, научиться жить в моем мире и попытаться приспособиться к нему. Но мир этот слишком отличается от того, в котором вы жили раньше. Это несправедливо, так ведь?

— Так! — бросила она и вскочила на ноги. Девушка не сводила глаз с долины. Она набрала полную грудь теплого благоуханного воздуха, пытаясь успокоиться и совладать с собой. — Я прочитала то стихотворение. Про Тинтерн Эбби. Я читала и читала его. Там описаны все чувства, которые только может испытать человек. У меня бы так никогда не получилось. Никогда. Но по крайней мере всегда остается возможность выразить себя на бумаге. В разговоре слов почему-то не находится.

— Вы пишете? — удивился лорд Эмберли.

— Только чтобы выпустить на волю свои чувства. Чтобы излить мысли, которыми не с кем поделиться. Мне и в голову не приходило называть свои опусы литературными произведениями.

— Простите, что накинулся на вас, Алекс, — извинился лорд Эмберли. — Я постоянно прошу у вас прощения, вы заметили? Мне так трудно понять вас. И чем дольше я общаюсь с вами, тем больше это осознаю. Простите меня.

Александра пожала плечами и отвернулась.

— У меня мало знаний. А опыта общения с другими людьми и вовсе нет.

— Знаю. Желаете вернуться обратно? Или пойдем посмотрим на то место, о котором я вам рассказывал? Простите меня, Алекс, прошу вас. Я не хотел вас расстроить. И вчера днем тоже. Я надеялся, что сегодня нам удастся немного сблизиться, может быть, даже подружиться.

Она неохотно оторвалась от завораживающего пейзажа.

— Мне бы очень хотелось взглянуть на то место. Это близко? Там так же мило, как здесь? — Александра пожала плечами и улыбнулась, заметив, что снова употребила свое любимое словечко.

— Да, это рядом. Но то место совсем не похоже на это. В склоне холма была высечена каменная хижина, построенная неизвестно когда, неизвестно для кого.

— Раньше я думал, что это домик лесничего, — рассказывал граф. — Но почему так высоко? Может, здесь обитал отшельник во времена строительства первого дома или когда еще был цел монастырь по ту сторону долины? Мне нравится верить в это, но никто не может сказать ничего определенного. Более того, когда я еще мальчишкой впервые обнаружил это место, ни одна живая душа не подозревала о его существовании. А теперь все снова забыли о нем. Может, постороннему человеку это покажется странным, но на здешней земле для меня нет ничего дороже этого уголка.

Место действительно сильно отличалось от полянки, с которой они только что ушли. Высокие кроны деревьев полностью скрывали от глаз долину. Кругом только верхушки деревьев — впереди, позади, спускаются вниз, взбираются по склону противоположного холма. И еще кусочек чистого неба над головой. Но Александра сразу поняла, что он имел в виду. В этом укромном уголке царили настоящий мир и покой.

Она хотела было сказать, что тут мило, но прикусила язык.

— Пойдем. — Граф открыл тяжелую деревянную дверь каменной хижины и шагнул за порог. К тому времени как Александра оказалась внутри, он уже успел зажечь свечу.

Девушка окинула взглядом нехитрое убранство единственной комнатки: грубый стол со скамьей, у стены кровать с соломенным тюфяком, на ней — сложенное одеяло. У другой стены стояла еще одна скамейка, заваленная книгами, бумагами, перьями и чернильницами.

— Это мое убежище. — Лорд Эмберли нерешительно посмотрел на нее и робко улыбнулся. — Иногда я сбегаю сюда на часок-другой. Временами даже провожу здесь ночь. Приходится придумывать какую-нибудь историю о срочных делах вне дома.

— Кто-нибудь знает о нем? — спросила она.

— Нет. Я никому, кроме тебя, не рассказывал.

Александра развернулась и вышла обратно на освещенную солнцем площадку. Зачем он рассказал ей об этом месте? Зачем привел сюда и показал эту хижину? Неужели ему так важно подружиться с ней? И все же он не хочет жениться на ней. Его сестра сказала ей об этом накануне, но она и без нее это знала. Он не ответил на ее вопрос, собирался ли он вообще когда-нибудь жениться или нет. И с какой теплотой отзывался он о любовнице, которую ему пришлось бросить из-за нее! Он только что признался, что скрытность Александры ставит его в тупик.

Но он многим пожертвовал ради нее. Обязана ли она дать ему хоть что-то взамен? Да, она должна ему нечто такое, чем можно залечить его раны.

— Вам, наверное, уже чаю выпить хочется, — сердито вздохнул у нее за спиной граф.

Александра резко обернулась.

— Благодарю вас, — сказала она и тут же поправилась: — Спасибо, Эдмунд. — Но в ее словах прозвучала злость, как будто она попалась в сеть обязательств, которую он сплел для нее, и теперь не видит способа выбраться на свободу. Но ей вовсе не хотелось отвечать ему в подобном тоне.

По-видимому, лорд Эмберли понял ее. Он улыбнулся, в глазах его снова появились насмешливые искорки.

— Вы будете моей женой, Алекс. А у мужа и жены не должно быть друг от друга секретов. Таково мое мнение.

— Я никогда не вернусь сюда! — выпалила она. — Это ваше убежище. Таковым оно и останется. Я не хочу быть незваным гостем.

Граф продолжал улыбаться.

— Не надо давать обещаний. Для честных людей обещания словно оковы. Все мое станет вашим, дорогая, и это место не исключение, если оно когда-нибудь вам потребуется.

Александра смотрела на его густые темные волосы, смеющиеся голубые глаза, широкие плечи и грудь, которые так хорошо видны сквозь рубашку. Дыхание ее участилось, и ей вдруг показалось, что она вот-вот лишится чувств. Но она обязана ответить ему хоть чем-то.

— Поцелуйте меня! — вырвалось у нее. Глаза ее распахнулись еще больше, сердце было готово вырваться из груди.

Граф положил руки ей на плечи и склонился к ее лицу. Голубые озера испытующе заглянули ей в глаза. Она зажмурилась.

Его полураскрытые губы легонько коснулись ее губ, прямо как вчера днем. Александра стояла не шелохнувшись и ждала, пока он отпустит ее и она опять обретет свободу.

Но когда через несколько мгновений она снова заглянула в его глаза и увидела в них немой вопрос, то поняла, что этого оказалось недостаточно. Она позволила поцеловать себя, но ничего не дала взамен. А ей хотелось дать ему что-то. Сопротивляться этому желанию у нее не было сил.

Александра подняла руки и ухватилась за теплую ткань его рубашки. Потом приподнялась на носочках, потянулась к нему, и он снова склонился над ней. Ее груди коснулись стальных мускулов его груди, бедра их слились воедино. Она решительно сбросила маску неприступности, которой словно забором отгораживалась от других людей.

И вот через некоторое время — сколько, интересно, прошло? — в венах ее загорелся огонь. Вот она позволила его языку раздвинуть ее губы и открыла рот, пропуская его внутрь. Вот она разрешила его пальцам вытащить шпильки, и волосы ее каскадом упали вниз и рассыпались по плечам. Вот те же самые руки вытащили блузку из юбки, проникли под нее и двинулись по тоненькому шелку ее сорочки.

И вот через некоторое время она почувствовала меж своих пальцев его густые волосы, ощутила под ладонями крепкие мускулы его плеч, выпустила его рубашку, сгорая от желания коснуться его спины.

И когда он снова поднял голову, она знала — поняла по тому, как он прижимался к ней всем телом, поняла, хоть никто и никогда не учил ее этому, — она желанна. Она могла прочесть это по его лицу, по затуманенному взгляду, по голубым глазам, которые проникали прямо ей в душу.

Наступил момент выбора, момент, когда она стояла на краю события, способного навсегда изменить ее, навсегда перевернуть всю ее жизнь. Момент, когда ей до боли хотелось переступить эту грань, отдаться ему, потеряться, закончить недавно начатую борьбу в защиту своих прав. Но это был всего лишь один-единственный миг.

Александру охватила паника.

Она пришла в себя уже практически у подножия холма, деревья поредели, впереди показалась голубая ленточка реки. Лорд Эмберли спускался за ней, она знала это, хотя он только однажды позвал ее, как только она вырвалась из его объятий и понеслась сломя голову вниз по склону.

У подножия холма Александра замедлила шаг и направилась к тому месту, где они оставили лошадей. Трясущимися руками девушка заправила блузку в пояс юбки.

— Алекс! — снова окликнул ее лорд Эмберли. Он не сказал больше ни слова, лишь испытующе посмотрел на нее.

— Это я виновата, не вы. — Она отвернулась от него. — Так дело не пойдет. Вы не хотите жениться на мне, а я — выходить за вас замуж. Мы оба попались в эту ловушку, и оба безмерно страдаем. Если я выйду за вас, мне придется навеки остаться в мире, в котором мне никогда не обрести покоя и уюта. А если вы женитесь на мне, то станете несчастным человеком. Я не могу подарить вам любовь, симпатию и искренность, которых вы ждете от меня. Измениться не в моих силах. Да я и не хочу меняться. Я должна уехать отсюда. Я не могу выйти за вас.

— Алекс. — Он легонько коснулся ее плеча, но тут же отдернул руку. — Ты немного взвинчена. Не знаю, стоит ли мне извиниться перед тобой или нет. Мы оба потеряли голову, но я не должен был допускать этого. У меня больше опыта в подобных делах, чем у тебя. Я должен был догадаться, что это тебя напугает. Я не хотел, чтобы дело зашло так далеко.

Александра пыталась собрать волосы в пучок, но без шпилек это оказалось не так-то легко.

— Вот, — протянул он ей несколько шпилек. — Я подобрал их. Алекс, прошу тебя, не принимай поспешных решений. Успокойся немного. Дай себе пару дней. Если мы разорвем помолвку, это больно ударит в первую очередь по тебе самой. Кроме того, ты ведь понимаешь, что ничего страшного не случилось. Ты расстроена, поскольку раньше с тобой ничего подобного не происходило. Но страсть между мужчиной и женщиной вовсе не безобразна. А между мужем и женой даже желанна, разве не так?

— С вами это наверняка миллион раз случалось. — Александра приколола последнюю шпильку и потянулась за шляпкой. — А я — просто еще одна жертва соблазна.

— Это несправедливо, — спокойно возразил ей граф. — Ты ведь знаешь, что о соблазне и речи не шло, Алекс. И вот еще что: я никогда не сталкивался со страстью. Она не обязательно сопровождает интимные отношения — знаешь ли ты это?

— Нет, не знаю. — Она развернулась к нему — лицо пылает, волосы растрепаны. — И знать не желаю!

— Я не желаю иметь с вами ничего общего, милорд. Вообще ничего. Я хочу остаться самой собой. Я не могу выйти за вас.

— И ты считаешь, что не в состоянии быть одновременно и моей женой, и самой собой?

— Да, считаю, — бросила она. — Я должна уехать. Я поговорю об этом с мамой и Джеймсом.

— Алекс, не торопись, прошу тебя. Не надо спешить. Мне жаль, что так вышло. Это можно было предвидеть. Но я нужен тебе. Сейчас ты считаешь, что любая жизнь лучше, чем брак со мной, и я прекрасно понимаю тебя. Но дай себе время, чтобы убедиться в этом. Взвесь все как следует. Я знаю, ты никогда не выбрала бы меня по доброй воле. Но тебе нужна моя защита. И я с радостью дам ее тебе, Алекс. И предоставлю тебе свободу, чтобы ты могла привыкнуть к этой непонятной новой жизни. Не поддавайся своему порыву ни сегодня, ни завтра. Пообещай, что подождешь по меньшей мере несколько дней.

В глазах ее полыхала ярость.

— О да! Я обещаю. Мы оба прекрасно знаем, что я не могу расторгнуть эту помолвку. И мы оба знаем, что я обошлась с вами ужасно несправедливо. И знаем, что вы нужны мне, что без вас я не смогу стать полноценным членом нашего общества. Я даю вам слово, Эдмунд.

Граф прикрыл на минутку глаза, и она увидела, как он судорожно втянул воздух.

— Мне жаль, что ты так огорчилась, Алекс. Позволь помочь тебе сесть в седло. Поедем домой.

Она ехала обратно к дому, высоко подняв подбородок и выбросив все произошедшее из головы. Она должна успокоиться. Остается только надеяться, что никто не встретит ее в таком растрепанном виде. Она постаралась забыть о том, что лорд Эмберли тихо едет чуть позади.

Глава 13

— Ля-ля-ля, ля-ля-ля, — напевала Мадлен, обхватив брата за талию и пытаясь закружить в танце. — Сегодня мы снова будем вальсировать, Дом. Разве жизнь не прекрасна?

— Ты что, хочешь меня с лестницы столкнуть? — Брат стряхнул с себя Мадлен и вернулся к своему занятию — он как раз поправлял кружевные манжеты рубашки. — Сейчас не место и не время шалить, Мэд. Как по-твоему, можно ли будет считать мое появление в холле достойным, если я кубарем скачусь по мраморной лестнице?

— Ага, особенно если я с визгом кинусь вслед за тобой, — захихикала Мадлен. — Идем, Дом. Раз уж мы одновременно вышли из своих комнат, позволь мне взять тебя под руку, и мы спустимся вниз, словно пара степенных старцев.

Но не успели они ступить на лестницу, Мадлен снова завела свое «ля-ля-ля», и к тому времени как они оказались в холле, девушка уже была готова закружиться в вальсе под собственный, не слишком мелодичный, аккомпанемент.

— Что это ты так развеселилась? — поинтересовался лорд Иден, бесцеремонно схватив сестру за руку. — Неужто тебя радует перспектива потанцевать в крошечной гостиной Кортни? Или предвкушаешь, как с Ховардом Кортни в пляс пустишься?

— Ховард такой честный и такой преданный! — залилась смехом Мадлен. — Какое уж тут веселье! Ну потанцую с ним разок, не больше, сам увидишь. Но эти офицеры, Дом! Мы их сегодня только издалека видели, но они такие красавчики, просто чудо! Почему перед джентльменом в военной форме невозможно устоять?

— Представь его без формы, лет эдак через двадцать, когда все войны закончатся, — не проявил никакого сочувствия брат. — Если ты выйдешь замуж, Мэд, тебе придется жить с человеком, а не с его формой.

— Какой ты неромантичный! — притворно вздохнула сестра.

— Кроме того, если тебе так нравится военная форма, почему ты едва не лишаешься чувств, стоит мне упомянуть о том, что я собираюсь надеть ее?

— Господи, только не начинай сейчас! — взмолилась Мадлен. — Я отказываюсь говорить о чем-то серьезном, по крайней мере следующие двенадцать часов точно. И я не замуж за этих офицеров собралась, дурачок. Только потанцевать. Ну может быть, пофлиртовать немного, совсем чуть-чуть, — хихикнула она.

— И к следующему утру по уши втрескаться по крайней мере в одного из них, — подтрунивал брат. — Погляди-ка, мы с тобой не первые спустились, Мэд.

Сэр Седрик, Джеймс Парнелл и лорд Эмберли вели между собой разговор. Александра беседовала с леди Эмберли. И только леди Бекворт не было видно.

— Кареты готовы, — объявил лорд Эмберли. — Доминик, ты можешь отправляться в путь вместе с Мадлен, Алекс и мистером Парнеллом. Мы скоро последуем за вами.

Мадлен улыбнулась и взяла Александру под руку.

— Мы с вами воспользуемся женскими правами и сядем по ходу движения, Александра. Не слишком справедливо, да? Но у мужчин и без того много привилегий, которые нам и не снились, так что мы просто обязаны пользоваться теми, которые у нас имеются.

Мадлен все еще чувствовала себя неловко из-за вчерашней неуклюжей попытки претворить в жизнь план своего брата по спасению Эдмунда от брака с Александрой и уже успела сказать Доминику, чтобы он больше на нее не рассчитывал. Она постарается подружиться с Александрой, какой бы брат в итоге на ней ни женился.

Мадлен тараторила всю дорогу. На Доминика тоже можно было в этом смысле положиться, он никогда не станет сидеть букой, к тому же она совершенно неожиданно для себя обнаружила, что Александру довольно легко разговорить, как только они остаются одни. Но от мистера Парнелла ее по-прежнему в дрожь бросало. В доме они довольно часто оказывались с ним наедине. Но он прямо-таки излучал неодобрение. Он частенько смотрел на нее своими жуткими черными глазищами, взгляд напряженный, враждебный. Мадлен с облегчением ждала предстоящего вечера, возможности поговорить с другими молодыми людьми, потанцевать с ними. Отчасти это и являлось причиной ее приподнятого настроения. Эти молодые люди, может быть, даже станут восхищаться ею. Мадлен привыкла к восторженным взглядам, хотя надо признать, что ей уже двадцать два и вскоре восхищение потихонечку пойдет на убыль. Но ничего, скоро она встретит мужчину, которого по-настоящему полюбит и с которым будет счастлива в браке.

Назвать основательное здание из красного кирпича, которое мистер Кортни отстроил лет двадцать назад, фермерским домиком было бы несправедливо. Перед ними предстал настоящий особняк. Конечно, он потерялся бы на фоне Эмберли-Корта, и все же это было внушительное строение, с лихвой покрывавшее потребности семьи из семи человек. Мистер Кортни — фермер-арендатор, но фермер процветающий, гораздо успешнее многих землевладельцев. Они с женой обожали принимать у себя гостей. Если среди них оказывался кто-то из членов высшего общества, тем лучше. На этот раз, когда за столом сидело аж целых восемь представителей высшего класса, радости их не было предела. Не стоит даже упоминать, что вся наготовленная еда вряд ли поместилась бы на тарелках гостей.

Гостиную здесь никогда не называли салоном. Хотя могли бы, поскольку комната была довольно просторной и без труда могла превратиться в танцевальный зал, что и бывало неоднократно. Но мистер Кортни всегда знал свое место на социальной лестнице. Он от души наслаждался своим богатством, но строить из себя достопочтенного джентльмена даже и не думал. Он по-прежнему называл себя фермером, свой особняк — фермерским домиком, а главный зал — гостиной. Единственное, ради чего он мог поступиться своими принципами, — это замужество дочери. Ему не хотелось, чтобы такая красота сгинула в каком-нибудь захолустном коттедже.

За столом мисс Кортни усадили рядом с мистером Парнеллом, и весь обед девушка краснела и болтала, хотя не получала в ответ ничего, кроме вежливых ответов. К концу трапезы ей каким-то неведомым образом удалось заполучить его в кавалеры на первый танец. Поскольку вторым танцем был вальс, а лорд Иден зарезервировал его для себя, Анна находилась на седьмом небе от счастья.

Мадлен продолжала веселиться, несмотря на то что за обедом ей пришлось сидеть рядом с мистером Ховардом Кортни. Нельзя сказать, чтобы Ховард не нравился ей. Она бы с радостью и посидела с ним, и поболтала, и потанцевала, если бы он не смотрел на нее как на богиню. Четыре года назад она уже сказала Ховарду, что видит в нем только друга детства, и с тех пор несколько раз повторяла это. Но ее слова ничего не меняли. Его присутствие наверняка начало бы злить ее, если бы он не был настолько мил. Ховард очень походил на своего отца. При каждой их встрече она отмечала, что молодой человек явно растет вширь. Добродушие он тоже, вне всякого сомнения, унаследовал от батюшки, но был лишен его буйного безудержного веселья.

Но Мадлен не собиралась сдаваться. Вскоре все ближайшие соседи должны пожаловать на танцы, включая сэра Перегрина Лэмпмана, который никогда не скупился на комплименты, пока два года назад не женился на женщине на десять лет старше его. С тех пор он держался в сторонке. Она подозревала, что леди Грейс Лэмпман оказалась настоящим тираном. Был еще мистер Уотсон, местный фермер-поэт, довольно красивый мужчина, но его Мадлен считала слишком старым для себя. И конечно же, дядя с тетей и Уолтером пожалуют. И офицеры из расположенного близ Абботсфорда полка. Наверняка по крайней мере один из них настоящий красавчик, если не оба. Нельзя быть офицером и при этом не быть красавчиком. Это строго-настрого запрещено!

Младшая мисс Стэнхоуп будет играть на фортепиано, а третий сын Кортни на скрипке. Вот и весь оркестр. Не слишком впечатляет, особенно тех, кто привык к лондонским балам, как заметила во время обеда миссис Кортни, всплеснув руками и извиняясь перед гостями. Но танцы есть танцы, подумала Мадлен, воспрянув духом, когда в гостиную вошли два офицера при полном параде и мистер Кортни повел их знакомиться с гостями. Один из военных, тот, что повыше, был настоящим красавчиком, второй тоже вполне ничего. Капитан Форбес — тот самый красавчик — тут же записался к ней на первый вальс, а лейтенант Дженнингс — на второй.

Джеймс Парнелл танцевал с мисс Кортни. Обожающие ее родители и старшие братья сделали из девчонки безобидную пустоголовую малышку, которая мечтала выйти замуж за джентльмена. И мечта ее вполне могла стать реальностью. Она была достаточно хороша собой. И вообще, кто он такой, чтобы утверждать, что она не составит прекрасную партию какому-нибудь дворянину? Она наверняка переняла у матери все премудрости ведения домашнего хозяйства. Было время, когда он и сам мог увлечься ею. Его всегда притягивали бойкие симпатичные девушки.

Но те дни давно канули в Лету. С тех пор он узнал, что практически все люди, да и вся жизнь, насквозь пропитаны ложью и лицемерием. И знание это далось ему дорогой ценой. Похоже, каждый только в себя самого влюблен. Нельзя никому доверять. Таких вещей, как невинность, бескорыстие и честь, просто не существует.

Или почти не существует. Есть, конечно, Алекс. Его двадцатидвухлетняя сестра, которой не дали ни одного шанса жить полной жизнью. Потеряв веру в человечество и возможность стать счастливым, он целиком и полностью посвятил себя Александре. Он жил только ради нее. Она обязана обрести счастье. Она была хорошей, доброй девушкой и обладала незаурядным характером, скрытым от посторонних глаз под маской женской добродетели. Маска эта появилась благодаря их не в меру суровому отцу и годам строгой дисциплины. Но Джеймс подозревал, что глубоко в душе Алекс скрыта страсть к жизни, о существовании которой никто не имеет понятия, и в первую очередь она сама.

После первого танца Парнелл стоял у стены и смотрел на танцующих. К счастью, в отличие от лондонских балов джентльменов здесь было гораздо больше, чем дам. Сегодня никому не приходилось спасать от унижения бедную девушку, которую никто не соизволил пригласить. Если бы только он мог быть уверен, что лорд Эмберли сумеет пробудить Алекс к жизни! Но просто пробудить ее к жизни, конечно же, недостаточно. Она должна жить в достойном ее мире, а опыт подсказывал ему, что такого мира просто-напросто не существует.

Вот если бы найти такой мир! Если бы только Алекс обрела свое счастье, тогда бы он смог оторваться от нее и отправиться на поиски… он сам не знал, чего именно. Сумеет ли он когда-нибудь постичь смысл жизни? Сумеет ли он забыть? С годами он превратился в человека замкнутого, стал с трудом сходиться с другими людьми. Сможет ли он переломить себя? Да и захочет ли? Ничего, кроме горькой ненависти к миру своего детства и ценностям отца, он не испытывал. Но нашел ли он мир и ценности, которыми их можно заменить? Может, он ищет невозможное? Может, леди Мадлен была права, когда спросила, не пытается ли он убежать от себя самого?

Джеймс поймал себя на том, что опять, как это уже не раз случалось, наблюдает за леди Мадлен Рейн. Она олицетворяла для него все то, чего он так жаждал и что в то же время всей душой презирал. Она была богата, красива и из благородной семьи. И светилась от счастья. Свойство ли это ее натуры, или просто жизнь никогда не испытывала ее на прочность? Сломается ли она, если на ее долю выпадут страдания, которые столько лет переносила Алекс?

Сейчас леди Мадлен кружилась в вальсе с одним из офицеров расположенного поблизости полка, зеленые глаза смеялись, короткие светлые кудряшки сияли в мерцающем свете свечей. Девушка флиртовала с ним, и весьма успешно. Эти двое — прекрасная пара, хорошо смотрятся вместе.

Ну почему она так ему не нравится? Девчонка совершенно безобидна. Более того, она из кожи вон лезет, чтобы подружиться с Алекс, и даже постоянно старается поддержать с ним разговор. Она такая жизнерадостная. Разве ее вина, что у нее всю жизнь было то, чего он так страстно желал для своей сестры? Может, он ненавидел ее за то, что рядом с ней чувствовал свою ущербность? Хотелось бы ему стать таким же офицером, улыбаться как он, болтать так же легко и непринужденно, флиртовать с девушками? Хотелось бы ему пробудить в ней какие-то чувства взамен неловкости и дискомфорта, которые она явно испытывала в его обществе?

Нет, Джеймс не желал иметь ничего общего с такими, как леди Мадлен Рейн. Однажды похожая на нее слабая и легкомысленная женщина разбила его сердце. Если когда-нибудь он решит снова найти себе женщину, он выберет совсем другую. Женщину, которая целиком и полностью посвятит себя ему и не станет ничего просить взамен. Глупость несусветная, в самом деле! Такая женщина ему не нужна. Неужели он хочет стать похожим на отца?

Джеймс резко отвел взгляд от Мадлен и обнаружил, что старший сын Кортни тоже смотрит на нее, на лице чуть ли не комичное обожание. Господи, неужто он, Джеймс, так же глупо выглядел? Но нет, он ни грамма любви к этой женщине не питает. Просто ему хочется затащить ее в постель, не более того, — навалиться на нее, показать ей, что физическая близость между мужчиной и женщиной куда реальнее и неприятнее, чем тот романтический бред и легкий флирт, которого она, по всей видимости, ожидает от отношений с противоположным полом.

«Господь всемогущий, да мне хочется сделать ей больно!» — ужаснулся Джеймс своим собственным мыслям.

— Можно ли прогуляться по саду и подышать свежим воздухом? — обратился он к Ховарду Кортни.

— Я готов присоединиться к вам, если позволите, — расплылся в улыбке Ховард. — Не желаете взглянуть на наших кабанчиков? На прошлой неделе наш боров выиграл приз на ярмарке.

— Я бы с радостью взглянул на них, — усмехнулся мистер Парнелл, — если только потом от нас загоном пахнуть не будет.

Лорд Иден вальсировал со Сьюзен и с наслаждением касался ее маленького стройного тела. Он, конечно же, держал ее на некотором расстоянии, как того требовали правила приличия, но гостиная Кортни была не слишком просторной, а танцующих пар насчитывалось аж целых двенадцать, не говоря уже о тех, кто стоял и сидел вокруг площадки, которую освободили специально для танцев. В подобных обстоятельствах ему не раз выпадала возможность прижаться к ней.

— Поверить не могу, Сьюзен, — улыбнулся он, заглядывая в милое светящееся радостью личико. — Куда подевалась маленькая девочка, которую я знал всего два года назад?

— Она подросла, милорд, — застенчиво посмотрела на него Сьюзен сквозь ресницы. — Вы огорчены?

— Да, ужасно огорчен, — ответил Доминик, добившись реакции, на которую надеялся: огромные карие глаза удивленно уставились прямо на него. — Та маленькая девочка, бывало, называла меня Домиником.

— Теперь это непозволительно, — мило покраснела она. — Я стала девушкой.

— О, это я уже заметил, Сьюзен. Но мне бы хотелось снова услышать из твоих уст мое имя.

— Зачем вы требуете этого от меня? Это несправедливо. — В глазах ее блеснули слезы. — Похоже, джентльмены считают, что имеют право дразнить меня, потому что я женщина и не могу им ответить.

— Что ты, Сьюзен! — искренне удивился он. — Я и не думал дразнить тебя. Обещаю не предъявлять больше никаких требований. Зови меня так, как считаешь нужным. Улыбнись и скажи, что ты простила меня.

— Конечно же, простила! — Она воспрянула духом. — Здесь так жарко! — Девушка с мольбой поглядела на него.

— Давай я отведу тебя туда, где прохладнее, — на улицу.

— Мне не следует делать этого. Если только прямо у порога постоять немножко.

Площадка «прямо у порога» на поверку оказалась темной лужайкой на противоположной от всех хозяйственных построек стороне дома. Лорд Иден шел добрых десять минут — хрупкая девичья ручка держится за него, ее голосок раздается прямо у его уха. Все это время он не находил себе места, его так и подмывало поцеловать ее. Проблема заключалась в том, что она была в его вкусе, перед такими девушками он никогда не мог устоять. Рядом с ней он чувствовал себя большим и сильным и гораздо старше своих лет.

Но она и так чуть не расплакалась, когда он предложил ей называть его по имени. Девушка либо впадет в истерику, либо даст ему пощечину, попытайся он сорвать с ее губ поцелуй. Кроме того, он не может позволить себе флиртовать со Сьюзен Кортни, как, впрочем, и с любой другой девушкой, независимо от того, нравится она ему или нет. Ведь он вбил себе в голову, что обязан жениться на невесте своего брата. Откладывать это в долгий ящик нельзя, иначе эти двое сыграют свадьбу и Эдмунд будет обречен на пожизненное заключение.

— Может, вернемся назад? — предложил Доминик, на секунду покрепче прижав ее руку к себе. — Я не перенесу, если ты простудишься.

— Вернемся, — с тоской согласилась Сьюзен. — Здесь так хорошо. Я бы с удовольствием пару часов погуляла.

— Думаю, твоя мама будет недовольна, если я задержу тебя дольше положенного, — мягко проговорил Иден.

Сьюзен подняла голову, ее карие глаза сверкнули в темноте.

—  — Люди любят посплетничать, — согласилась она. — Да, давайте вернемся, милорд. Я знаю, что вы настоящий джентльмен и не позволите себе ничего такого, но остальные могут этого и не знать.

Лорд Иден сжал ее ладошку и еле сдержался, не то она непременно изменила бы свое мнение о нем.

Неожиданно для себя самой Александра, невеста лорда Эмберли, стала центром внимания окружающих. Все ее танцы были расписаны, ничего подобного с ней раньше не случалось. Родственники и соседи ее жениха относились к ней с дружеской теплотой, и она смогла по-настоящему расслабиться в их компании.

Какое облегчение, что они отправились на обед и на танцы! Она не представляла себе, как провела бы этот вечер дома. Как она смогла бы говорить со своим женихом, смотреть на него. Но здесь, в толпе, ей с легкостью удавалось избежать и того и другого. Похоже, он тоже старается держаться от нее в стороне, за чаем сидел рядом с сэром Седриком, вел беседу об овцах и урожае, пока его мать переключилась на нее, послал ее с Кортни вперед, а сам поехал в другой карете, вел к столу миссис Кортни, танцевал со всеми, кроме нее. Нельзя сказать, что она с нетерпением ждала вальса, который придется станцевать с ним чуть позже.

Александра была убеждена, что повела себя с ним просто отвратительно, и от этого испытывала неловкость. Она решила открыться лорду Эмберли и сама попросила поцеловать ее. Но потом обвинила его в том, что он якобы попытался соблазнить ее. Лорд Эмберли прав, это ужасно несправедливо.

И еще она сказала, что не выйдет замуж. Александра сгорала со стыда, впору разорвать помолвку и сломя голову кинуться вон из Эмберли-Корта. И куда же мчаться? Обратно к отцу? К счастью, лорд Эмберли оказался человеком не столь вспыльчивым и заставил ее дать обещание отложить решение на пару-тройку дней. И ей, конечно же, придется отступить и пережить очередное унижение от сознания того, что он оказался гораздо разумнее ее.

Но даже если бы и не это, ей все равно становилось не по себе, когда она вспоминала, что послужило причиной ее истерики. Она ждала такого поцелуя, как вчера. И она его получила. Все бы на том и кончилось, если бы она сама, по доброй воле, не захотела продолжения.

То, что случилось потом, не поддается никакому описанию. Жизнь ее текла медленно и плавно, никаких бурных плотских утех в ней и в помине не было. Тайные скачки с Джеймсом по пустошам — вот и все ее физические наслаждения. Ей не с чем было сравнить объятия лорда Эмберли. Девушка закружилась в вихре чувств, и разум ее как будто отказал на несколько мгновений. Каждая клеточка ее тела изнывала от тоски по прикосновению, от желания коснуться его, почувствовать на себе его руки и даже… отдаться ему. Ей хотелось слиться с ним воедино. Судя по всему, ей хотелось того, что происходит на брачном ложе. Но раньше она даже не догадывалась, что там может царить страсть.

Но и теперь Александра гнала от себя эту мысль. Ей было противно вспоминать о пережитых чувствах. Весь вечер она бросала косые взгляды на графа, припоминая, что именно с ним она проделала все эти штуки. Это его обнаженного тела касались ее руки, это его ладони забрались к ней под блузку и даже сорочку, это его язык и губы исследовали ее уста, его тело с такой силой прижималось к ней.

Этого просто не может быть! В своем вечернем костюме он казался таким далеким, таким отстраненным и таким прекрасным. Сама элегантность. Александра содрогнулась и почувствовала, что вот-вот задохнется в этой душной гостиной.

— Не окажете ли мне честь, мэм? — Сногсшибательный капитан Форбес поклонился ей и протянул руку. Мисс Стэнхоуп извлекла из фортепиано незамысловатые мотивы, Колин Кортни снова взялся за скрипку. Начинался контрданс.

Александра с улыбкой вложила свою ладонь в руку капитана.

К концу контрданса лорд Иден дышал словно загнанный конь. Он растратил свое драгоценное дыхание, заливаясь смехом над старшей мисс Стэнхоуп. Когда он предложил ей составить ему пару, дама заявила, что уже лет десять не танцевала, но все равно согласна, и доказала всем, кто имел желание поглядеть, что она нисколько не уступает молодым. Но как же она смущалась и забавно взвизгивала, когда он кружил ее в конце каждого тура! И с каждым разом лорд Иден нарочно вращал ее все быстрее и быстрее.

— Завтра обязательно не упущу случая похвастаться перед пастором, что танцевала с самым красивым джентльменом графства, — погладила она его по рукаву, когда он повел ее обратно к креслу. — На целый месяц воспоминаний хватит! Если, конечно, я переживу этот вечер. — Обычно строгая мисс Стэнхоуп хихикала словно девчонка. Шляпка ее немного съехала набок, кудряшки рассыпались.

Лорд Иден ответил ей подобающим образом и огляделся вокруг в поисках Александры. Она танцевала с капитаном Форбесом и выглядела очень мило: щечки горят, один локон выбился из пучка и спадает на плечико.

— Не пойти ли нам чего-нибудь выпить, мисс Парнелл? — предложил Доминик, подходя к ней. — Насколько я знаю, в столовой стоит чаша с пуншем и лимонад имеется.

— Лимонаду, пожалуйста, — с благодарностью заглянула она ему в глаза.

Он предложил ей руку.

— Я все боялся, как бы пальцы мисс Летиции Стэнхоуп не оторвались от рук и не улетели — они так ловко по клавишам порхали. А бедняга Колин Кортни, похоже, вовсю старается перепилить струны своей скрипки.

Девушка искренне расхохоталась над его шутками.

— Не судите их строго. Между прочим, этот вечер понравился мне гораздо больше, чем все гранд-балы Лондона.

— Вот слова прирожденной селянки, мисс, — усмехнулся Доминик. — У вас хороший вкус. Доброжелательная атмосфера таких вечеринок дорогого стоит, не так ли?

— Мне все здесь в новинку, — ответила Александра.

— Не желаете прогуляться немного? Это вполне соответствует приличиям. Садик маленький, и мне кажется, многие уже вышли на улицу.

— Я бы с удовольствием подышала свежим воздухом, — призналась она.

Иден забрал у нее пустой стакан и вернул его на поднос. Александра взяла своего кавалера под руку.

Он не ошибся, несколько человек и в самом деле бродили по лужайке, по которой он совсем недавно гулял со Сьюзен.

— Вам правда нравятся наши места, мисс Парнелл? — Они направились мимо небольших клумбочек на соседнюю лужайку.

— Очень нравятся. Здесь все такие добрые.

— Вы с Эдмундом спускались сегодня в долину? Он обожает там бывать. Эдмунд — волк-одиночка. Он приветливый человек, великодушный и серьезно относится к своим обязанностям. Но мне кажется, что по-настоящему он счастлив лишь среди своих книг да деревьев, наедине со своими мыслями.

Александра ничего не ответила. Они подошли к мостку, ведущему на двор фермы.

— Если хотите, завтра я могу показать вам вид с утеса, — сказал лорд Иден. — Такое чувство, что ты оказался среди первобытной природы, наверху постоянно ветер дует. В таком месте понимаешь, как огромен наш мир и сколько он таит в себе возможностей для волнующих приключений.

— Вы об этом мечтаете, да? — Александра заглянула в его горящие глаза. — Джеймс такой же. Хочет отправиться в дальние страны, хотя я сильно подозреваю, что он сам не знает, чем займется, когда доберется туда.

— А я знаю, — с жаром произнес лорд Иден, — но вряд ли мне удастся когда-нибудь воплотить свои мечты в жизнь. Мне хотелось бы сразиться с французами. Я желаю поехать в Испанию.

—  — Вы хотите служить своей стране? Это очень благородно, милорд, хоть и опасно. И почему же ваша мечта кажется вам несбыточной?

— У меня два дяди погибли, — объяснил он, — оба в одной и той же военной кампании. Оба приходились моей матери родными братьями. Мать моя — женщина разумная и спокойная, но стоит мне намекнуть, что я тоже хотел бы стать военным, она, словно моллюск, забирается в раковину и захлопывает створки. У меня никогда не хватало духу заставить ее обсудить со мной этот вопрос.

— Противостоять родителям очень трудно, — согласилась с ним Александра. — Нас всегда воспитывали в духе уважения к их мудрости и знаниям. Но мужчине, наверное, еще труднее подчиняться старшим. По крайней мере Джеймс с трудом перебарывал себя.

— Правда? Как я его понимаю! Моя мать, конечно, не станет удерживать меня, если я скажу ей, что желаю этого больше всего на свете. Наверняка постарается не проронить ни слезинки, когда я уеду. Но способен ли я сделать это? Вот в чем вопрос. Способен ли я поступить так с ней, прекрасно понимая, что могу не вернуться обратно? Как вы думаете, мисс Парнелл?

— Вам надо все взвесить, — ответила она. — Любовь и долг перед матерью. Преданность своей стране. Ваше собственное желание посвятить себя этому делу. А что говорит ваш брат?

— Ничего не говорит, — улыбнулся Доминик. — Эдмунд твердо верит, что каждый сам волен выбирать, как строить свою жизнь, но я знаю, что он поддержит любое мое решение. Однако его дозволения мне не требуется, хоть он и глава семьи. Я взрослый человек, и у меня имеется свой доход.

— Тогда вы должны поступить так, как считаете правильным, — подвела она итог. — Но решение это все равно будет нелегким, потому что подчас так трудно понять, что в этом мире правильно, а что нет. Вы должны помолиться об этом, посоветоваться с Богом и обрести веру в правильность своего выбора.

Иден с улыбкой протянул руку и накрыл ладонью ее пальчики.

— Я восхищаюсь вами, мисс Парнелл. Вы способны посоветовать мне обратиться к Богу, глядя прямо в глаза. Держу пари, вы даже не покраснели при этом. Большинство из нас преданно посещают по воскресеньям церковь и все же стесняются говорить о религии за ее стенами. Странно это, вы не находите?

— Да, — согласилась Александра. — Религия всегда была частью моей жизни; я даже не представляла, что мои слова могут смутить вас, настолько я срослась с ней. Я не такая, как вы все, — немного странная, наверное. Я поняла это за последние несколько недель.

— Вовсе нет, — искренне возразил Доминик, — просто вы другая. И вы нравитесь мне, мисс Парнелл. Вы не такая глупая и фривольная кокетка, как прочие.

— О Господи! — Губ ее коснулась мимолетная улыбка. — Я вовсе не уверена, что это комплимент.

Иден поднял ее руку и поднес к своим губам.

— Комплимент, — заверил он ее. — Выходите за меня, мисс Парнелл. Я куплю патент на офицерский чин и буду сражаться за вас и за Англию. Вы станете моей путеводной звездой, вы сможете, вы ведь сильная личность. Я буду с удвоенной силой бороться с врагом, зная, что вы ждете меня дома. Согласны? Прошу вас, скажите мне «да».

Он с нетерпением заглянул в ее темные глаза.

— Я обручена с вашим братом, — спокойно проговорила Александра.

— Но вы не будете счастливы с ним, — бросился он убеждать ее. — С ним вы никогда не сможете быть уверены, что брак ваш не дань общественному мнению. Вас ведь уже терзают сомнения, так? Со мной у вас все будет иначе. Я буду гордиться тем, что вы согласились стать моей женой.

— Я не верю, что вы и впредь будете считать так же, — возразила Александра, и в голосе ее зазвучали взволнованные нотки, — хотя сейчас вы, вероятно, и сами верите в то, что говорите. Но если бы вы только знали, как велико искушение! Если бы вы только знали, как я устала от этого груза, как не уверена в себе самой…

Но она не успела закончить свою мысль. Оба услышали доносившиеся с той стороны мостков голоса. Джеймс Парнелл и Ховард Кортни незаметно подошли к ним со стороны скотного двора.

Лорд Иден отпустил руку Александры и обернулся, с удивлением отметив про себя, что Парнелл хохочет и добродушно болтает со своим спутником. По крайней мере болтал, пока не увидел, что они не одни.

— Дайте-ка угадаю! — повысил голос лорд Иден. — Ты показывал мистеру Парнеллу вашего борова-призера, Кортни. А ведь вам обоим полагается быть в гостиной, развлекать дам танцами.

Ховард Кортни поднялся на мостик, улыбаясь во весь рот.

— Прямо в точку, ваша светлость. Кстати, сегодня все равно дам гораздо меньше, чем кавалеров. Мама и Сьюзен убеждены, что это залог успешного танцевального вечера.

— Мистер Кортни постелил на пол свежей соломы, Алекс. И не позволил мне ни до одного животного дотронуться, — непривычно весело проговорил Джеймс Парнелл. — Если повезет, никто даже не догадается, что я посетил амбар и свинарник. — Лорд Иден с интересом подметил, что брат с сестрой обменялись улыбками. — Вальс еще будет? Потанцуешь со мной?

— Мой следующий вальс принадлежит лорду Эмберли, — вздохнула Александра и снова обратилась к лорду Идену: — Спасибо, что вывели меня подышать свежим воздухом, милорд. Может, пора вернуться обратно?

Мистер Парнелл и Ховард Кортни отправились вперед. Лорд Иден предложил Александре руку и наклонился к ее уху:

— Завтра я отвезу вас на утес. Там и поговорим.

Глава 14

Лорд Эмберли был рад, что соседи и знакомые хорошо приняли его будущую невесту. Впрочем, он нисколько не сомневался в этом, но знать — одно, а убедиться воочию — совсем другое, и хорошо, что это случилось именно сегодня. Все дамы с удовольствием болтали с Александрой. Большинство джентльменов танцевали с ней, а те, кто еще не успел сделать этого, записались в ее карточку на следующие туры или просто выразили ей свое восхищение.

Он надеялся, что она осталась довольна. По крайней мере снова обрела уверенность в себе. Такая девушка, как Александра, конечно же, не стала бы переживать на людях, но он все равно понял бы, будь она до сих пор расстроена. Он успел заметить, что в таких случаях она всегда слишком прямо держала спину, слишком высоко поднимала подбородок, казалась надменной и отстраненной. А она улыбалась и непринужденно болтала. И выглядела очень мило в голубом.

Пришло время его вальса. Граф не знал, стоит ли приглашать ее. Она наверняка была рада держаться подальше от него весь остаток этого дня. Но это их первый совместный выход. Их должны видеть вместе.

Граф поклонился леди Грейс Лэмпман и улыбнулся Александре, с которой та как раз вела беседу.

— Это мой вальс, дорогая. Как вам вечер, леди Лэмпман?

— О, великолепно! — ответила та, пробегая глазами комнату в поисках своего мужа. — Теперь, когда вы вернулись в Эмберли, милорд, наша компания снова в сборе.

Лорд Эмберли кивнул ей, принимая комплимент, и протянул Александре руку.

— Мисс Стэнхоуп и Колин готовы начать, сказал он. — Они такие молодцы, подарили нам прекрасный вечер. По-моему, нам стоит пойти поблагодарить их после этого танца, как вы считаете, Алекс?

— Да, — без особого энтузиазма согласилась Александра. Граф заметил, что девушка ни разу не взглянула ему в лицо.

Некоторое время они танцевали молча под звуки фортепиано и скрипки, радостные голоса и смех молодежи и разговоры людей постарше.

Рука лорда Эмберли касалась тоненькой талии партнерши. Ее гладко зачесанные волосы сверкали, густые ресницы темными веерами лежали на щеках. У него сердце замирало, когда он вспоминал о той страсти, которую он неожиданно для себя открыл в ней сегодня днем и которая, похоже, всегда таилась в этом теле.

Если бы он хотя бы подозревал о ее существовании, может статься, он не допустил бы того, что произошло. Как бы то ни было, сначала он поцеловал ее куда сдержаннее, чем накануне, и заметил, что она не вздрогнула и не отпрянула от него. Но ему хотелось большего. Он жаждал сжать ее в своих объятиях и подарить ей настоящий поцелуй. Он попросил ее об этом глазами. И она дала согласие.

А потом он точно голову потерял. Ему было стыдно вспомнить, как одно прикосновение этого стройного тела разожгло в его венах огонь, как он воспользовался своим опытом, чтобы раскрыть ее губки и проникнуть в ее рот, залезть к ней под кофточку. Он не коснулся ее груди по одной-единственной причине — она слишком прижималась к нему и он попросту не смог добраться до нее.

Он вел себя словно безусый юнец в объятиях своей первой женщины. За считанные минуты он позволил желанию взять над ним верх, и в голове его крутилась только одна мысль: уложить ее, задрать юбку и обрести блаженство. Но тут она испугалась.

Он вел себя как настоящий эгоист. Правда, она тоже горела в его руках и была готова сблизиться с ним, пока страх не сковал ее. Но он ведь знал, что она невинна, что его поцелуй днем раньше был ее первым поцелуем. Он не должен был допускать столь жарких объятий, даже если она сама хотела этого. Она не знала, куда это может их завести. А он знал.

Ему было стыдно за себя. И он нисколько не винил ее за те слова, которые она бросила ему в лицо несколько минут спустя. Ему оставалось лишь надеяться, что она не расторгнет помолвку. Ради ее же блага.

— Должен сказать, что вы королева бала, Алекс, — промолвил граф. — Хорошо, что я оставил этот танец для себя еще в начале вечера.

— Мне нравятся ваши соседи, — ответила Александра. — Такие милые люди.

— Да, мне сильно с ними повезло. Мне бы хотелось познакомить вас и с другими жителями нашей округи, Алекс. Представить вас некоторым из своих рабочих.

Они по большей части живут в деревне и будут счастливы познакомиться с вами и поговорить. Я всегда поддерживал с ними хорошие отношения.

— Буду рада познакомиться.

— Так завтра утром?

— Завтра я обещала лорду Идену поехать с ним на утес, — покачала головой Александра.

— Вот как? — разочарованно протянул граф. — Вам там понравится, Алекс. Вы поймете, что я имею в виду, когда окажетесь там. Что ж, завтра придется навестить своих людей одному. После возвращения из Лондона у меня еще не было случая съездить к ним. Может быть, вы сможете присоединиться ко мне в другой день.

— Может быть.

Откуда это разочарование? В делах своего поместья он никогда не искал ничьей компании, хотя и брат, и Мадлен частенько наведывались к его рабочим, особенно если их дома посещало горе или, наоборот, какая-нибудь радость, например рождение ребенка. Но ему вдруг захотелось взять с собой Алекс. Ему захотелось, чтобы она проявила интерес к его жизни.

Граф неуверенно поглядел на нее, не в силах решить, стоит ли упоминать сегодняшнее происшествие или нет.

— Вам лучше? — негромко промолвил он наконец. — Вы оправились, Алекс?

— Я сама виновата. — Она мельком взглянула на него и тут же отвела глаза. — Вы сделали то, о чем я вас попросила. Я глупо вела себя. Вы, должно быть, сочли меня непроходимой тупицей.

— Нет, — возразил он, — значит, я прощен?

— Мне не за что вас прощать. — Последовала короткая пауза. Александра снова бросила на него робкий взгляд. — Давайте лучше забудем об этом. Притворимся, что ничего такого не было. Прошу вас.

— Уже забыто. — Он склонился к ней. — Ваше счастье и ваше душевное спокойствие — единственное, что заботит меня, Алекс. Отныне и навсегда.

Они не заметили, как закончилась музыка. Неожиданно мистер Кортни хлопнул лорда Эмберли по плечу.

— Я тут как раз говорил миссис Кортни, как приятно видеть молодых влюбленных, милорд, простите меня за эту фамильярность, — громогласно заявил хозяин бала. — Так друг другом заняты, что даже сигнала к ужину не услышали. — Его добродушный смех поддержали оставшиеся в гостиной.

Лорд Эмберли с сожалением вздохнул и улыбнулся Александре.

— Подойдем к мисс Стэнхоуп и Колину? — предложил он.

— Да, — натянуто улыбнулась она в ответ.

На следующее утро лорд Эмберли в ожидании Александры вел за завтраком разговор с сэром Седриком. Он надеялся успеть показать ей галерею и, быть может, даже часовню до того, как она отправится с Мадлен и Домиником на утес. Вчера вечером Мадлен решила присоединиться к этой поездке, и Джеймс Парнелл последовал ее примеру.

Вот уже много лет подряд сэр Седрик проводил один из летних месяцев в Эмберли-Корте. Он был ближайшим другом покойного графа и до сих пор поддерживал приятельские отношения с его вдовой. Светский сезон они вместе проводили в Лондоне.

Лорд Эмберли частенько задавался вопросом, почему эти двое не поженятся. Его матери не было и пятидесяти, и она до сих пор была удивительно хороша собой. Сэр Седрик всего лишь на пару лет старше ее. Он вдовец: жена его умерла от туберкулеза через три года после свадьбы. Сэр Седрик — мужчина импозантный, несмотря на то что ранняя седина немного старит его.

Но эти двое даже и не думали о свадьбе, да и о романтических отношениях тоже. Но оба, несомненно, питали друг к другу искреннюю симпатию и были связаны крепкими узами дружбы. Его мать очень любила своего мужа и после его смерти целый год, если не больше, не могла оправиться от горя. Сэр Седрик повсюду носил с собой миниатюру жены, которую потерял, когда ему было всего каких-то двадцать лет. Наверное, так любить можно только раз в жизни, пришел к выводу лорд Эмберли.

— Не обращайте на меня внимания, если вам надо ехать по делам, — сказал сэр Седрик, заметив, что его сосед по столу давно закончил завтракать. — Я подожду вашу мать и леди Бекворт, я обещал дамам сопроводить их сегодня утром в Абботсфорд. Ох уж эта беззаботная жизнь, Эдмунд!

— Вы меня не задерживаете, — возразил лорд Эмберли. — Я жду Алекс. Надеюсь, мы успеем посмотреть галерею до того, как она поедет кататься верхом.

— Но мисс Парнелл уже давно в музыкальной комнате, — сообщил сэр Седрик. — Я услышал, как кто-то играет там, когда возвращался с прогулки; заглянул, а это она. Сидит за инструментом, никого вокруг не замечает, ну я и поспешил прочь. Всегда видно, когда человек хочет побыть один. А она даже не пригласила меня остаться и спеть для нее!

Лорд Эмберли рассмеялся и встал из-за стола.

— В таком случае я покину вас, если не возражаете. Может быть, она еще там.

Она действительно была там. В холле раздавались приглушенные звуки музыки. Граф в нерешительности постоял у дверей, развернулся и пошел в библиотеку. Видно, ей действительно надо побыть одной, и ему не хотелось беспокоить ее. Он и не думал подслушивать, но завораживающие звуки словно магнитом тянули его к дверям. Он стоял и слушал, не в силах припомнить эту мелодию.

Замысловатый мотив проникал в самую душу. Что бы это ни было, ничего подобного лорд Эмберли раньше не слышал. Что за композитор это написал?

Когда музыка подошла к концу, граф постучал в дверь и открыл ее. Александра уже поднялась и теперь стояла у инструмента.

— Прошу прощения! — вспыхнула она. — Я вас побеспокоила?

— Что это было? — ответил он вопросом на вопрос. — Я только конец слышал, Алекс. Как красиво! Но я не смог угадать, что это за произведение.

— О, так, ничего особенного, — смущенно пожала она плечами. — Я просто так играла, хотелось выразить свои чувства.

— Хотите сказать, что это ваша собственная композиция?! — удивился лорд Эмберли.

— Да. Так, ничего особенного.

— Эта мелодия потрясла меня. У вас и другие произведения имеются?

—  — Я играю для себя, когда остаюсь одна. Сама не знаю что.

— То есть вы никогда не пытались записать их?

— Нет, я не могу. Слова — и то очень трудны. Я иногда пытаюсь излить свои чувства на бумаге, выразить в письменной речи, но с музыкой не получается.

Девушка явно чувствовала себя не в своей тарелке. Щеки ее горели, она уставилась на его шейный платок.

— Простите меня. — Лорд Эмберли попытался сгладить неловкость. — Я говорил вам, что вы можете приходить сюда, когда захотите, вас тут никто не потревожит. Не думайте, что я специально подслушивал. Я просто пришел спросить, не желаете ли вы посмотреть перед прогулкой галерею, и ждал, пока вы закончите.

— А время есть? Он улыбнулся:

— Вряд ли Мадлен вскочит спозаранку после вчерашнего вечера. Думаю, времени у нас предостаточно.

— В таком случае с удовольствием. Вы вроде бы говорили, что это ваша любимая комната? — припомнила Александра,

— В каком-то смысле да. Там собраны все семейные портреты. Нам повезло, что в старом доме не было большой галереи. Именно по этой причине семейные портреты хранились в городском особняке и избежали пожара.

Александра взяла его под руку, и лорд Эмберли с любопытством взглянул на нее. Что еще ему предстоит узнать о своей невесте? Рядом с ним шла строгая, серьезная, бесстрастная женщина. Мало кому удавалось заглянуть под эту маску. Вначале он и сам решил, что это и есть настоящая Александра, а то, что он увидел при первой их встрече, не более чем мираж, игра воображения. Но с тех пор многое открылось ему — ее красота, полнота чувств, любовь ко всему прекрасному, музыкальный талант, страстность. Но все же графу казалось, что он совершенно не знает Александру.

Граф все еще чувствовал себя неловко в ее обществе, как, впрочем, и она рядом с ним. Но несмотря ни на что, он все более и более убеждался, что эта задачка стоит того, чтобы решить ее, и что ему по чистой случайности достался бесценный приз.

Когда брат спустился в столовую, Мадлен в полном одиночестве восседала за столом.

— Ну, спящая красавица! Небось видела во сне своих прекрасных офицеров в алой униформе, да так увлеклась, что не смогла вовремя проснуться. А нам, между прочим, давно ехать пора.

— Не надо дразнить меня в такую рань, Дом, — взмолилась сестра. — Ты ведь знаешь, моя голова раньше чем через час после пробуждения работать не начинает. Мне обязательно ехать на эту кошмарную прогулку?

— Кошмарную прогулку?! — воскликнул Иден. — Мэд, тебе же всегда нравился утес!

— Мне не утес, а компания не нравится, — заныла сестра. — Это несправедливо, Дом. Всякий раз, когда ты решаешь отправиться куда-нибудь с Александрой, я обязана сопровождать вас с этим жутким мистером Парнеллом.

— Но, Мэд, если мне придется развлекать их обоих, мне никогда не удастся поговорить с мисс Парнелл, — резонно возразил лорд Иден. — А тебе все равно делать нечего.

— Откуда ты знаешь? Капитан Форбес и лейтенант Дженнингс сказали, что могут заглянуть к нам сегодня.

— Ага, понятно, — улыбнулся Доминик. — Мог бы и сам догадаться. И в кого из них ты влюблена, Мэд? Или в обоих сразу?

— Какой ты противный! — поморщилась Мадлен. — А как насчет тебя, Дом? Ты вчера так и вился вокруг крошки Сьюзен. Неужто она сумела занять в твоем сердце место мисс Карстарз?

Его улыбку словно ветром сдуло.

— Можешь ты быть серьезной или нет? Я собираюсь жениться на мисс Парнелл, Мэд. Вчера я сделал ей предложение, и мне кажется, на этот раз она мне не откажет. Просто нас прервали. В самый ответственный момент появились Ховард и ее брат.

— О, Дом! — Кофейная чашечка Мадлен со стуком опустилась на блюдце. — Я думала, ты уже выкинул из головы этот бредовый план. По-моему, это неправильно. Несколько дней назад мне тоже казалось, что план твой неплох, до приезда мисс Парнелл. Но теперь все изменилось, неужели ты этого не видишь? Она официально обручена с Эдмундом. И все об этом знают. Вчера вечером ее представили всей округе в качестве его будущей невесты. Ты хоть понимаешь, что будет, если ты уведешь ее у него? Эдмунд превратится во всеобщее посмешище, да и ты сам попадешь в опалу. Скандал вокруг Александры выйдет на новый виток. Не думаю, что Эдмунд захочет и дальше общаться с тобой и принимать тебя в своем доме. И кроме всего прочего, ты будешь несчастен с Александрой, Дом. Тебе не такая жена нужна.

— Вот тут ты как раз ошибаешься, — уперся лорд Иден. — Она женщина неглупая и понимающая, Мэд. И не такая замкнутая, как это может показаться на первый взгляд. Мне кажется, что со временем я смогу полюбить ее.

— О, Дом!

— Я заметил, что ты вчера два раза с Парнеллом вальсировала, — хитро ухмыльнулся брат. — Может, нам все же удастся сыграть двойную свадьбу, Мэд?

— Что за дикие мысли! — взвилась Мадлен. — Мне пришлось танцевать с ним второй раз только потому, что перед этим мистер Кортни взял меня за руку, вложил мою ладонь в руку мистера Парнелла и заявил, что он просто обязан еще раз увидеть, как мы с ним танцуем. Иногда у меня от его бестактности чуть припадок не случается. Насколько я успела заметить, мистер Парнелл не больше моего обрадовался. Он за все время ни словом не обмолвился.

— Что ж, сегодня тебе придется постараться разговорить его, — заявил Доминик. — Ну как, Мэд? Справишься? Мне надо хоть немного побыть наедине с мисс Парнелл.

Из груди Мадлен вырвался тяжкий вздох.

— О чем с ним разговаривать? У тебя есть Иден, Дом? Лорд Иден поднялся.

— Ты скоро? Полчаса хватит на то, чтобы прическу сделать и все такое?

— Двадцать минут, — пообещала сестра. — Уходи, Дом. Ты скверно влияешь на мое пищеварение.

Тосты сегодня действительно были на вкус как кусок деревяшки, но виной тому вовсе не Доминик, со вздохом подумала Мадлен, когда брат вышел из столовой. Виной всему эта поездка с мистером Парнеллом. Не слишком приятная перспектива.

Он поразил ее накануне, когда пригласил на вальс. Она думала, что они оба вздохнут с облегчением, поскольку им можно наконец хоть на время избавиться друг от друга. Она приняла его приглашение, но не позволила ему испортить себе вечер. По крайней мере попыталась не позволить. Весь вальс Мадлен улыбалась ему так же ослепительно, как если бы она кружилась с красавцем офицером.

Но через несколько минут улыбка ее стала натянутой. Он даже не подумал улыбнуться ей в ответ, лишь смотрел на нее сверху вниз своими черными непроницаемыми глазами, хоть и сделал неуклюжую попытку завести вежливую беседу.

Она каждой клеточкой своего тела ощущала его присутствие, близость его прекрасно сложенного тела, взгляд его черных глаз, непослушный локон его темных волос, который всегда находил способ выбиться и упасть на лоб, как бы часто и тщательно он ни поправлял его. Обычно Мадлен нравилось чувствовать своего партнера по танцам, нравилось испытывать это притяжение тел. В руках красивого мужчины она ощущала себя настоящей женщиной. И еще ей нравилось целоваться, несколько раз она позволила своим фаворитам попробовать на вкус ее губы. Но тогда охватывающее ее возбуждение было воздушным, радостным — легкий флирт, и ничего более.

А вот с Джеймсом Парнеллом ничего подобного она не испытывала. Он бесспорно был очень привлекательным мужчиной, может, гораздо привлекательнее всех, кого она знала. Ее тянуло к нему, но притяжение это было каким-то неприятным. Оно не возбуждало и не радовало. Она даже представить себе не могла, что целуется с ним так же легко и невинно, как целовалась с другими кавалерами, улучив минутку в скрытом от посторонних глаз уголке сада.

Более того, при мысли о поцелуе с Джеймсом Парнеллом у Мадлен начинали дрожать колени и холодело в животе. Но не от приятного ожидания, нет. Чутье подсказывало ей, что он не станет нежничать с женщиной. И одного легкого флирта ему будет явно недостаточно, он не остановится на этом. Подпустить его к себе — все равно что затеять опасную игру с диким зверем. И мысль эта никоим образом не возбуждала ее. А если и возбуждала, то ничуть не радовала.

Мадлен боялась мистера Парнелла. Она знала, что не сможет легко держать его под контролем, как всех остальных мужчин, с которыми встречалась последние несколько лет.

— Как вам этот вечер? Нравится? — спросила она его вчера. — Мне кажется, танцы — просто прелесть, несмотря на то что комнатка такая маленькая, а вместо оркестра у нас лишь фортепиано да скрипка.

— Вы забыли про многочисленных воздыхателей, — бросил он.

Мадлен рассмеялась.

— Многочисленных? Вы мне льстите.

— Вы без ума от этого, так ведь? Прямо цветете вся. Вам нравится покорять и терзать мужские сердца.

— А потом разбивать и выкидывать их прочь! — весело рассмеялась Мадлен.

— Может, однажды кто-нибудь проделает с вами тот же фокус, — сурово произнес мистер Парнелл.

С улыбкой взглянув на него, Мадлен поняла, что он не шутит. В тот самый миг она и осознала, что боится его. И не просто боится, а содрогается от ужаса.

— Вы серьезно? — Улыбка ее стала натянутой. — Вы считаете меня бессердечной? Неужели вы и впрямь думаете, что я разбиваю сердца? — В глубине души Мадлен зарождалась волна гнева. — Назовите хотя бы одно, сэр. Чье сердце я разбила?

— Ховарда Кортни, — не раздумывая ответил он.

— Ховарда? — удивилась Мадлен. — Ховард — мой друг детства. Он прекрасно знает, что я никогда не приму его ухаживаний. Разве я виновата, что он до сих пор вздыхает по мне?

— Вы относитесь к нему как к забавной игрушке и ведете себя соответственно. Неужели он не заслуживает большего всего лишь потому, что он простой арендатор у вашего старшего брата и один из ваших отвергнутых воздыхателей?

Мадлен от злости лишилась дара речи. Ей хотелось защитить себя, но музыка кончилась и она не смогла сделать этого. К тому времени как их снова чуть ли не насильно поставили в пару на следующий вальс, возможность была упущена. Мистер Парнелл скрыл свое презрение под маской обычной неразговорчивости; она сама словно онемела от злости. Они так и не сказали друг другу ни слова. Смотрели ли на нее эти черные ненавистные глаза, нет ли, Мадлен понятия не имела. Она одаривала взглядом всех окружающих и улыбалась всем, кроме своего партнера.

И вот теперь она должна ехать с ним на прогулку. Болтать с ним. Держать его в стороне от Доминика и Александры. Как она сделает это? Какие слова найдет? Сможет ли вообще соблюсти элементарную вежливость? Мадлен вздохнула и отодвинула стул. Что толку оттягивать неприятный момент, если он все равно наступит?

Александра сразу поняла, что галерея — любимая комната лорда Эмберли. Она была необычайно красива. Помещение занимало почти все южное крыло здания, одна стена представляла собой ряд высоких сводчатых окон. Потолок и фриз украшены филигранным золотым узором. Но в то же время ничто не отвлекало внимания от самих портретов.

Именно портреты привлекали внимание в этой комнате. На них было представлено все семейство лорда Эмберли, а семья для него — главное в жизни. Александра чувствовала себя незваной гостьей, слушая, с какой любовью и гордостью рассказывает он ей о взирающих на нее с картин незнакомцах.

Ей предстоит стать частью этого семейства, слиться с ним воедино. А ведь некоторым, как ни странно, кажется, что помолвка — это дело одного мужчины и одной женщины. Но стоит этой самой помолвке состояться, как обнаруживается, что в ней замешано огромное количество других людей: ближайшие родственники, тети и дяди, соседи. И даже покойники. Стоит ей произнести перед алтарем «да», и она станет частью этой семьи. Частью этого роскошного семейного древа.

Как случилось, что она ни разу в жизни не задумалась о своем семейном древе? Ее родители никогда не говорили о своих предках. Она не знала никого из своих родственников, за исключением тети Дидры, Альберта и Кэролайн. Семейные узы, традиции, прошлое не имели у них дома никакой ценности. Только Библия да нравственные законы. Поступай так, как должно, избегай плохого — вот и вся жизнь.

— А это мои бабушка и дедушка. — Лорд Эмберли остановился перед двумя портретами в полный рост. — Они здесь очень похожи, хотя во времена моего детства выглядели гораздо старше.

Бабушка, которая любила его ребенком, помогала ему и не ругала, когда он сбегал из детской! Александра с любопытством разглядывала строгую красивую леди в высоком напудренном парике и бальном платье с турнюром.

Вот если бы и у нее была такая бабушка! Позволил бы ей отец заступиться за внучку, если бы Александра решила вдруг нарушить домашние правила? Она не знала своих бабушек и дедушек. Родители матери проживали в Беркшире и никогда не приезжали в Данстейбл-Холл.

— Подойдите к окнам, — раздался у нее за спиной голос лорда Эмберли. — Вероятно, мой рассказ о незнакомых людях утомил вас, Алекс. Но вид отсюда открывается действительно потрясающий.

И только тогда Александра вдруг поняла, что за время экскурсии не проронила ни слова. Она с головой ушла в свои печальные мысли и не заметила этого. Она все еще пребывала в мире музыки, пока лорд Эмберли не смутил ее своими вопросами, ненароком подслушав,

— Я молчала вовсе не потому, что мне скучно, — возразила Александра. — Мне понравилась эта комната, Эдмунд. Меня так и подмывает сказать, что она милая. — Она улыбнулась и покраснела. — И портреты очень понравились. Меня всегда завораживают работы других людей.

Они подошли к окнам.

— Отсюда видно то место, куда вы ездили два дня назад, — улыбнулся граф. — Не сам берег моря, а долину. Мне нравится смотреть отсюда на холмы. Словно в вечность заглядываешь. Хорошее место для семейной галереи.

— Это часовня? — Александра показала на небольшое здание неподалеку от дома, на склоне холма.

— Да. Сейчас мы туда уже не успеем сходить, Алекс, но мне очень хотелось бы, чтобы вы взглянули на нее. Она маленькая, и в ней царят мир и покой. Разве неудивительно, как в некоторых зданиях ощущается присутствие Бога?

— Ею пользуются?

— Во времена моего деда и отца ее открывали каждое утро, — ответил лорд Эмберли. — При звуках колокола слугам надлежало бросить все свои дела и собраться на молитву. Я отменил это правило через два года после вступления в титул.

— Почему? Неужели вы не чувствуете ответственности за духовное воспитание ваших подданных?

— Нет, — последовал ошеломляющий ответ. — Духовное воспитание — личное дело каждого. Я могу заставить своих слуг ходить в часовню и возносить молитвы Всевышнему. Но станут ли они от этого ближе к Богу? Сильно сомневаюсь. Я дал понять, что каждый в этом доме, начиная с меня самого и до последней посудомойки, может приходить в часовню в любое время дня и ночи. И надо сказать, что время от времени я встречаю там своих слуг.

— Отец вряд ли согласился бы с вами, — сказала Александра.

— А вы?

— Не знаю. Несмотря на то что в нашем доме, где все были религиозны, молитвы продолжались часами, я не стала чувствовать себя ближе к Богу. Да и не слишком стремлюсь к этому. Я никогда не буду достойна Бога.

— Конечно, нет. Да он и не ждет от нас этого. Вы должны сходить в часовню, Алекс. Сходить одна, без посторонних. Если за окном день, вы увидите, что находитесь среди холмов. Если ночь, тогда вы можете напомнить себе, что они окружают вас. И вы почувствуете близость Бога. И поймете, что это не Бог порицания и мести. Этими качествами его по ошибке наделяют люди, которые видят в окружающих одни недостатки. Бог — это любовь. И ничего более. Все очень просто.

— Не получится. Одной любви недостаточно. В мире воцарится хаос.

— Да, было распятие на кресте, триумф хаоса. Таков был конец мессии. Но ведь было и воскрешение. Триумф любви.

Какая милая, соблазнительно-сладкая теория! Слишком простенькая для непреложной истины. Александра печально улыбнулась и отвернулась от окна.

— Мадлен, лорд Иден и Джеймс, должно быть, уже ждут меня, — заметила она.

— Конечно. Я не должен задерживать вас. Сегодня выдалось солнечное утро, в такую погоду открывается прекрасный вид с утеса.

Граф проводил ее в мраморный холл, где Александру уже и в самом деле ждали трое всадников, а с ними — Ховард Кортни и его сестра.

Ховард поклонился и смутился, увидев графа.

— Ховард приехал по делам к Спиллеру, Эдмунд, — сказал лорд Иден. — Миссис Кортни послала с ним Сьюзен разузнать, как чувствуют себя дамы после вчерашнего вечера. Мы уговорили ее поехать с нами. Я послал в конюшню, велел оседлать еще одну лошадь. Не завидуешь нам с Парнеллом? У нас на двоих целых три дамы. Вот что я называю справедливостью. — Он улыбнулся, весьма довольный собой.

— Я не могу позволить вам насладиться подобным преимуществом, Дом, — расхохотался брат. — Дайте мне десять минут, и я стану шестым. Деревня никуда не денется, если я отложу свой визит на день, а может, всего лишь на полдня. — Граф улыбнулся Александре.

— Я даже представить себе не могла подобной прогулки, — прощебетала Сьюзен, поглядев на лорда Идена своими огромными карими глазами и бросив взгляд из-под ресниц на Джеймса Парнелла. — Я думала, что все еще спят. Думала, попью чаю с экономкой, пока Ховард решит свои дела с управляющим.

— Как же я рад, что мы еще не уехали! — одарил ее ослепительной улыбкой лорд Иден. — Я бы не пережил, если бы миссис Оутс завладела твоим вниманием на целый час. Ховард, ты можешь спокойно возвращаться домой, когда решишь все свои дела. Я позабочусь о том, чтобы вернуть Сьюзен матери целой и невредимой.

Глава 15

Если лорд Иден и злился на то, что его планы были нарушены и ему не удастся побеседовать с Александрой наедине, то он быстро выкинул это из головы. Стоял прекрасный летний денек, рядом с ним ехала прелестная девушка, которая постоянно краснела, поскольку считала, что ей не стоило соглашаться на эту прогулку, ведь она не одета соответствующим образом. Лорду Идену удалось убедить Сьюзен, что она прекрасно смотрится в седле в своем легком муслиновом платье и соломенной шляпке. Впрочем, это целиком и полностью соответствовало истине. Нечего горевать, у него еще много времени в запасе, можно поговорить с мисс Парнелл в другой раз.

На петляющей меж деревьев дороге они со Сьюзен немного отстали от остальных.

— Ну, Сьюзен, — начал Доминик, — вчера у тебя от кавалеров отбоя не было. Мне даже не удалось потанцевать с тобой во второй раз. Я так расстроился!

— Все мужчины оказались такими любезными, — снова вспыхнула та.

— И ты еще будешь говорить, что мне не придется соревноваться с военной формой? — задорно улыбнулся Иден. — Думаю, капитан Форбес и лейтенант Дженнингс чуть не подрались, решая, кто из них поведет тебя на последний танец.

— Лейтенант приходится родным братом барону Ренфрю, — сказала Сьюзен. — Вы знакомы с ним, милорд?

— Никогда о таком не слышал.

— Он сказал, что я танцую лучше всех дам в «Олмаксе», — потупилась девушка. — Но я думаю, он просто хотел польстить мне.

— Я не имел чести танцевать со всеми дамами в «Олмаксе», но вот что я тебе скажу, Сьюзен. Я видел всех дам в «Олмаксе» и смею тебя заверить — ни одна из них не сможет сравниться с тобой. Ты самая красивая.

— О! — Сьюзен бросила на него кокетливый взгляд. — Вы смеетесь надо мной. Я не знатная леди. Платья мои не такие модные, как у леди Мадлен, и прическа тоже. Я всего лишь дочь простого фермера.

— Знаешь что, Сьюзен, — возразил он ей, — никакое воспитание, ни один портной или парикмахер в мире не могут сделать из девушки красавицу. Это только природа может дать. И я бы сказал, что природа хорошо о тебе позаботилась.

— И все же как здорово, наверное, иметь возможность посещать «Олмакс» и другие ассамблеи, куда ходят по-настоящему важные персоны.

— Слава об этих мероприятиях сильно преувеличена, уверяю тебя, — сказал Иден. — Вчерашний вечер прошел куда веселее, чем все балы, на которых я побывал в этом сезоне.

— О! — снова вырвалось у нее. — Я уверена, что вы говорите это только из вежливости, милорд.

— Вовсе нет, — покачал головой Доминик. — Видишь ли, Сьюзен, на тех балах тебя не было, а на вчерашнем ты была.

Они добрались до вершины холма. Впереди простиралась открытая соленым морским ветрам площадка, только трава да камни покрывали землю. Внизу, на сколько хватало глаз, зеленели луга, на которых паслись овцы. Лорд Иден улыбнулся, заметив, что его спутница пришпорила лошадь, чтобы догнать остальных.

Как же ему хотелось пофлиртовать со Сьюзен! Она сама красота и женственность. Ее так легко вогнать в краску нехитрыми комплиментами. Просто удивительно, как может измениться девчонка за каких-то два года! Из маленькой девочки, на которую он, бывало, смотрел снисходительно, она вдруг превратилась в юную леди, и с ней ему уже хотелось обращаться совершенно иначе. Ему хотелось прижать ее к себе и ощутить все изгибы ее стройного тела. И поцеловать — он просто сгорал от желания поцеловать ее.

Но он не может позволить себе ничего, кроме легкой шутливой лести. За последние несколько дней он три раза встречался с ней и старался вести себя именно так. Прежде всего быть аристократом значит не только иметь определенные привилегии, это положение в определенном смысле также ограничивало свободу его действий. Когда ему исполнилось восемнадцать, брат отвел его в сторонку и дал наставления насчет женского пола. Мужчина должен знать, с кем можно флиртовать, а с кем нет, говорил он. Нельзя сеять в сердцах надежду, если намерения твои несерьезны, это жестоко и недостойно джентльмена. Совращать целомудренную девушку вообще немыслимо, даже если она самого низкого происхождения. Не стоит думать, что он имеет право на любую понравившуюся ему девушку только потому, что он дворянин и у него есть деньги.

Лорд Иден всегда следовал совету брата. А потому такие девушки, как Сьюзен, были не для него. Когда ему требовалась женщина, он всегда обращался к таким, которые готовы добровольно сделать ему одолжение и не питают на его счет никаких иллюзий. И он щедро платил им за услуги. Но любовницу себе никогда не заводил. Его голова была постоянно занята мыслями о последней возлюбленной и мечтами о браке с ней.

Так что про Сьюзен придется забыть. Доминик прекрасно понимал, что соблазнить ее не составило бы никакого труда. Но имелась еще одна причина, по которой он не мог позволить себе сделать этого. Он посмотрел вперед, на мисс Парнелл, которая ехала рядом с его братом, такая элегантная, если не сказать ослепительная, в коричневой амазонке и шляпке с желтым пером.

К своему удивлению, Иден внезапно понял, что теперь уже мысль о том, чтобы освободить Эдмунда от ответственности за спасение ее репутации, не кажется ему столь непритягательной, как это было поначалу. Мисс Парнелл начинала нравиться ему. Правда, она была слишком далека от его представления о женском идеале. Обычно его привлекали девушки маленькие, застенчивые и милые, рядом с которыми он чувствовал себя настоящим героем и защитником. Но мисс Парнелл вовсе не безобразна. Даже наоборот. Если хорошенько к ней присмотреться, любой сочтет ее красивой. Если бы она захотела, могла бы стать настоящей красавицей.

Конечно, она далеко не нежное беззащитное создание, к которым его так тянуло. Она величественна и хладнокровна. И все же он не мог сказать, что она не привлекала его. Ему не хотелось взять ее под свое крылышко, и все же она словно бросала вызов его мужественности. Лорд Иден никогда не думал о том, что можно совместить армию и брак, или, вернее сказать, не думал об этом до прошлого вечера. Если бы он женился на любой другой девушке, ему пришлось бы остаться дома, заботиться о своей маленькой женушке. Он не стал бы смущать ее душевный покой и заставлять переживать за него, пока он рискует жизнью в бою,

Но вчера вечером мысль о браке с мисс Парнелл неожиданно засверкала новыми красками. Можно купить патент на офицерский чин, уплыть в Испанию и сражаться за победу в