/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Люди Наедине Сами С Собой

Максим Горький


Горький Мксим

Люди недине сми с собой

А.М.Горький

Люди недине сми с собой

Сегодня нблюдл, кк мленькя дм в кремовых чулкх, блондинк, с недоконченным лицом девочки, стоя н Троицком мосту, держсь з перил рукми в сереньких перчткх и кк бы готовясь прыгнуть в Неву, покзывл луне острый лый язычок свой. Стря, хитря лис небес прокрдывлсь в небо, сквозь тучу грязного дым, был он очень велик и крснолиц точно пьяня. Дм дрзнил ее совершенно серьезно и дже мстительно, - тк покзлось мне. Дм воскресил в пмяти моей некоторые "стрнности", они издвн и всегд смущли меня. Нблюдя, кк ведет себя человек недине см с собою, я вижу его безумным - не нходя другого слов.

Впервые я зметил это еще будучи подростком: клоун Рондль, нгличнин, проходя пустынным коридором цирк мимо зеркл, снял цилиндр и почтительно поклонился своему отржению. В коридоре не было ни души, я сидел в бке для воды нд головою Рондля, он не мог видеть меня, д и я не слышл его шгов, я случйно высунул голову из бк кк рз в тот момент, когд клоун рсклнивлся см с собою. Его поступок поверг меня в темное, неприятное изумление. Потом я сообрзил: клоун - д еще нгличнин человек, ремесло или искусство которого - эксцентризм... Но я видел, кк А.Чехов, сидя в сду у себя, ловил шляпой солнечный луч и пытлся совершенно безуспешно - ндеть его н голову вместе со шляпой, и я видел, что неудч рздржет ловц солнечных лучей, - лицо его стновилось все более сердитым. Он кончил тем, что, уныло хлопнув шляпой по колену, резким жестом нхлобучил ее себе н голову, рздрженно отпихнул ногою собку Тузик, прищурив глз, искос взглянул в небо и пошел к дому. А увидв меня н крыльце, скзл, ухмыляясь:

- Здрвствуйте! Вы читли у Бльмонт: "Солнце пхнет трвми"? Глупо. В России солнце пхнет кзнским мылом, здесь - ттрским потом...

Он же долго и стртельно пытлся зсунуть толстый крсный крндш в горлышко крошечной птекрской склянки. Это было явное стремление нрушить некоторый зкон физики. Чехов отдвлся этому стремлению солидно, с упрямой нстойчивостью эксперименттор.

Л.Н.Толстой тихонько спршивл ящерицу:

- Хорошо тебе, ?

Он грелсь н кмне в кустх по дороге в Дюльбер, он стоял пред нею, зсунув з ремень пояс пльцы рук. И, осторожно оглянувшись вокруг, большой человек мир сего сознлся ящерице:

- А мне - нехорошо.

Профессор М.М.Тихвинский, химик, сидя у меня в столовой, спршивл свое отржение в медном подносе:

- Что, брт, живешь?

Отржение не ответило. Он вздохнул глубоко и нчл тщтельно, лдонью, стирть его, хмурясь, неприятно шевеля носом, похожим н зродыш хобот.

Мне рсскзывли, что однжды кто-то зстл Н.С. Лесков з ткой рботой: сидя з столом, высоко поднимя пушинку вты, он бросл ее в фрфоровую полосктельницу и, "преклоня ухо" нд нею, слушл: дст ли вт звук, пдя н фрфор?

Отец Ф. Влдимирский, поствив пред собою спог, внушительно говорил ему:

- Ну,- иди! Спршивл:

- Не можешь?

И с достоинством, убежденно зключл:

- То-то! Без меня - никуд не пойдешь!

- Что вы делете, отец Федор? - осведомился я, войдя в комнту.

Внимтельно посмотрев н меня, он объяснил:

- А вот - спог! Стоптлся. Ныне и обувь плохо стли тчть...

Я неоднокртно нблюдл, кк люди смеются и плчут недине сми с собою. Один литертор, совершенно, трезвый, д и вообще мло пьющий, плкл, нсвистывя мотив шрмнки:

Выхожу один я н дорогу... Свистел он плохо, потому что всхлипывл, кк женщин, и у него дрожли губы. Из его глз медленно ктились кпельки слез, прячсь в темных волосх бороды и усов. Плкл он в номере гостиницы, стоя спиной к окну, и широко рзводил рукми, деля плвтельные движения, но - не рди гимнстики, рзмхи рук были медленны, бессильны, неритмичны. Но - это не очень стрнно: плч, смех - выржения понятных нстроений, это не смущет, Не смущют и одинокие ночные молитвы людей в полях, в лесу, в степи и н море. Совершенно определенное впечтление безумных вызывют оннисты, это тоже естественно, почти всегд противно, но порою - очень смешно. И - жутко тоже.

Курсистк-медичк, очень неприятня брышня, смоуверення хвстунья, нчитвшяся Ницше до очумелости грубо и нивно рисовлсь теизмом, но оннировл перед снимком с кртины Крмского "Христос в пустыне".

- О, иди! - тихонько и томно стонл он. - Милый, несчстный - иди же, иди!

Потом он вышл змуж з богтого купц, родил ему двух мльчиков и уехл от него с цирковым борцом.

Мой сосед по комнте в "Княжем дворе", помещик из Воронеж, ночью, совершенно трезвый, полурздетый, ошибкой вошел ко мне; я лежл н постели, погсив огонь, комнт был полн лунным светом, и сквозь дыру в знвесе я видел сухое лицо, улыбку н нем и слышл тихий дилог человек с смим собою:

- Кто это?

- Я.

- Это не вш номер.

- Ах, извините!

- Пожлуйст.

Он змолчл, осмотрел комнту, попрвил усы, глядя в зеркло, и тихонько зпел:

- Не туд попл, пл, пл! Кк же это я - ? ?

После этого ему следовло уйти, но он взял со стол книгу, поствил ее крышей - переплетом вверх - и, глядя н улицу, полным голосом скзл, кого-то упрекя:

- Светло, кк днем; день был темный, скверный, - эх! Устроено...

Но - ушел он "н цыпочкх", блнсируя рукми, и притворил дверь з собою с великой осторожностью, бесшумно.

Когд ребенок пытется снять пльцми рисунок со стрницы книги, - в этом нет ничего удивительного, однко стрнно видеть, если этим знимется ученый человек, профессор, оглядывясь и прислушивясь: не идет ли кто? Он, видимо, был уверен, что нпечтнный рисунок можно снять с бумги и спрятть его в крмн жилет. Рз дв он нходил, что это удлось ему, брл что-то со стрницы книги и двумя пльцми, кк монету, пытлся сунуть в крмн, но, посмотрев н пльцы, хмурился, рссмтривл рисунок н свет и снов нчинл усердно сковыривть нпечтнное, это все-тки не удлось ему; отшвырнув книгу, он поспешно ушел, сердито топя. Я очень тщтельно просмотрел всю книгу: техническое сочинение н немецком языке, иллюстрировнное снимкми рзличных электродвигтелей и чстей их, в книге не было ни одного нклеенного рисунк, известно, что нпечтнное нельзя снять с бумги пльцми и положить в крмн. Вероятно, и профессор знл это, хотя он не техник, гумнист.

Женщины нередко беседуют сми с собою, рсклдывя псьянсы и "деля тулет", но я минут пять следил, кк интеллигентня женщин, кушя в одиночестве шоколдные конфеты, говорил кждой из них, схвтив ее щипчикми:

- А я тебя съем! Съест и спросит: кого?

- Что - съел? Потом - снов:

- А я тебя съем!

- Что - съел?

Знимлсь он этим, сидя в кресле у окн, было чсов пять летнего вечер, с улицы в комнту нбивлся пыльный шум жизни большого город. Лицо женщины было серьезно, серовто-синие глз ее сосредоточенно смотрели в коробку н коленях ее.

В фойе тетр крсивя дм-брюнетк, зпоздв в зл и попрвляя перед зерклом прическу, строго и довольно громко спросил кого-то:

- И - ндо умереть?

В фойе никого уже не было, только я, тоже зпоздвший войти в зл, но он не видел меня, д и увидв, ндеюсь, не поствил бы предо мной этот, несколько неуместный, вопрос.

Много нблюдл я тких "стрнностей".

К тому же:

А.А.Блок, стоя н лестнице во Всемирной литертуре", писл что-то крндшом н полях книги и вдруг, прижвшись к перилм, почтительно уступил дорогу кому-то, незримому для меня. Я стоял нверху, н площдке, и когд Блок, провожя улыбющимся взглядом того, кто прошел вверх по лестнице, встретился с моими, должно быть удивленными, глзми, он уронил крндш, согнулся, поднимя его, и спросил:

- Я опоздл?