/ / Language: Русский / Genre:poetry, / Series: Поэмы

Новогоднее

Марина Цветаева

Марина Ивановна Цветаева (1892 – 1941) – великая русская поэтесса, творчеству которой присущи интонационно-ритмическая экспрессивность, пародоксальная метафоричность.

Марина Цветаева. Собрание сочинений в 7 томах. Том 3. Книга 1. Поэмы. Поэмы – сказки Терра, «Книжная Лавка – РТР» Москва 1997 5-300-01389-7, 5-300-01284-X

Марина Цветаева

Новогоднее

<поэма>

С Новым годом – светом – краем – кровом!

Первое письмо тебе на новом

– Недоразумение, что злачном —

(Злачном – жвачном) месте зычном, месте звучном

Как Эолова пустая башня.

Первое письмо тебе с вчерашней,

На которой без тебя изноюсь,

Родины, теперь уже с одной из

Звезд... Закон отхода и отбоя,

По которому любимая любою

И небывшею из небывалой.

Рассказать, как про твою узнала?

Не землетрясенье, не лавина.

Человек вошел – любой – (любимый —

Ты). – Прискорбнейшее из событий.

– В Новостях и в Днях. – Статью дадите?

– Где? – В горах. (Окно в еловых ветках.

Простыня.) – Не видите газет ведь?

Так статью? – Нет. – Но... – Прошу избавить.

Вслух: трудна. Внутрь: не христопродавец.

– В санатории. (В раю наемном.)

– День? – Вчера, позавчера, не помню.

В Альказаре будете? – Не буду.

Вслух: семья. Внутрь: всё, но не Иуда.

С наступающим! (Рождался завтра!) —

Рассказать, что сделала, узнав про..?

Тсс... Оговорилась. По привычке.

Жизнь и смерть давно беру в кавычки,

Как заведомо-пустые сплёты.

Ничего не сделала, но что-то

Сделалось, без тени и без эха

Делающее!

Теперь – как ехал?

Как рвалось и не разорвалось как —

Сердце? Как на рысаках орловских,

От орлов, сказал, не отстающих,

Дух захватывало – или пуще?

Слаще? Ни высот тому, ни спусков

На орлах летал заправских русских —

Кто. Связь кровная у нас с тем светом:

На Руси бывал – тoт свет на этом

Зрел. Налаженная перебежка!

Жизнь и смерть произношу с усмешкой,

Скрытою – своей ее коснешься!

Жизнь и смерть произношу со сноской,

Звездочкою (ночь, которой чаю:

Вместо мозгового полушарья —

Звездное!)

Не позабыть бы, друг мой,

Следующего: что если буквы

Русские пошли взамен немецких —

То не потому, что нынче, дескать,

Всё сойдет, что мертвый (нищий) все съест —

Не сморгнет! – а потому что тот свет,

Наш, – тринадцати, в Новодевичьем

Поняла: не без– а все-язычен.

Вот и спрашиваю не без грусти:

Уж не спрашиваешь, как по-русски

Nest?[1] Единственная, и все гнезда

Покрывающая рифма: звезды.

Отвлекаюсь? Но такой и вещи

Не найдется – от тебя отвлечься.

Каждый помысел, любой, Du Lieber[2],

Слог в тебя ведет – о чем бы ни был

Толк (пусть русского родней немецкий

Мне, всех ангельский родней!) – как места

Несть, где нет тебя, нет есть: могила.

Всё как не было и всё как было,

– Неужели обо мне ничуть не? —

Окруженье, Райнер, самочувствье?

Настоятельно, всенепременно —

Первое видение вселенной

(Подразумевается, поэта

В оной) и последнее – планеты,

Раз только тебе и данной – в целом!

Не поэта с прахом, духа с телом,

(Обособить – оскорбить обоих)

А тебя с тобой, тебя с тобою ж,

– Быть Зевесовым не значит лучшим —

Кастора – тебя с тобой – Поллуксом,

Мрамора – тебя с тобою, травкой,

Не разлуку и не встречу – ставку

Очную: и встречу и разлуку

Первую.

На собственную руку

Как глядел (на след – на ней – чернильный)

Со своей столько-то (сколько?) мильной

Бесконечной ибо безначальной

Высоты над уровнем хрустальным

Средиземного – и прочих блюдец.

Всё как не было и всё как будет

И со мною за концом предместья.

Всё как не было и всё как есть уж

– Что списавшемуся до недельки

Лишней! – и куда ж еще глядеть-то,

Приоблокотясь на обод ложи,

С этого – как не на тот, с того же —

Как не на многострадальный этот.

В Беллевю живу. Из гнезд и веток

Городок. Переглянувшись с гидом:

Беллевю. Острог с прекрасным видом

На Париж – чертог химеры галльской —

На Париж – и на немножко дальше...

Приоблокотясь на алый обод,

Как тебе смешны (кому) “должно быть”,

(Мне ж) должны быть, с высоты без меры,

Наши Беллевю и Бельведеры!

Перебрасываюсь. Частность. Срочность.

Новый Год в дверях. За что, с кем чокнусь

Через стол? Чем? Вместо пены – ваты

Клок. Зачем? Ну, бьет – а при чем я тут?

Что мне делать в новогоднем шуме

С этой внутреннею рифмой: Райнер – умер.

Если ты, такое око смерклось,

Значит, жизнь не жизнь есть, смерть не смерть есть.

Значит – тмится, допойму при встрече! —

Нет ни жизни, нет ни смерти, – третье,

Новое. И за него (соломой

Застелив седьмой – двадцать шестому

Отходящему – какое счастье

Тобой кончиться, тобой начаться!)

Через стол, необозримый оком,

Буду чокаться с тобою тихим чоком

Сткла о сткло? Нет – не кабацким ихним:

Я о ты, слиясь дающих рифму:

Третье.

Через стол гляжу на крест твой.

Сколько мест – зaгородных, и места

Зaгородом! и кому же машет

Как не нам – куст? Мест – именно наших

И ничьих других! Весь лист! Вся хвоя!

Мест твоих со мной (твоих с тобою).

(Что с тобою бы и на массовку —

Говорить?) что – мест! а месяцов-то!

А недель! А дождевых предместий

Без людей! А утр! А всего вместе

И не нaчатого соловьями!

Верно, плохо вижу, ибо в яме,

Верно, лучше видишь, ибо свыше:

Ничего у нас с тобой не вышло.

До того, так чисто и так просто

Ничего, так по плечу и росту

Нам – что и перечислять не надо.

Ничего, кроме – не жди из ряду

Выходящего (неправ из такта

Выходящий!) – а в какой бы, как бы

Ряд вошедшего б?

Припев извечный:

Ничего хоть чем-нибудь на нечто

Что-нибудь – хоть издали бы – тень хоть

Тени! Ничего, что: час тот, день тот,

Дом тот – даже смертнику в колодках

Памятью дарованное: рот тот!

Или слишком разбирались в средствах?

Из всего того один лишь свет тот

Наш был, как мы сами только отсвет

Нас, – взамен всего сего – весь тот свет!

С незастроеннейшей из окраин —

С новым местом, Райнер, светом, Райнер!

С доказуемости мысом крайним —

С новым оком, Райнер, слухом, Райнер!

Всё тебе помехой

Было: страсть и друг.

С новым звуком, Эхо!

С новым эхом, Звук!

Сколько раз на школьном табурете:

Что за горы там? Какие реки?

Хороши ландшафты без туристов?

Не ошиблась, Райнер – рай – гористый,

Грозовой? Не притязаний вдовьих —

Не один ведь рай, над ним другой ведь

Рай? Террасами? Сужу по Татрам —

Рай не может не амфитеатром

Быть. (А занавес над кем-то спущен...)

Не ошиблась, Райнер, Бог – растущий

Баобаб? Не Золотой Людовик —

Не один ведь Бог? Над ним другой ведь

Бог?

Как пишется на новом месте?

Впрочем есть ты – есть стих: сам и есть ты —

Стих! Как пишется в хорошей жисти

Без стола для локтя, лба для кисти

(Горсти)?

– Весточку, привычным шифром!

Райнер, радуешься новым рифмам?

Ибо правильно толкуя слово

Рифма– что– как не – целый ряд новых

Рифм – Смерть?

Не куда: язык изучен.

Целый ряд значений и созвучий

Новых.

– До свиданья! До знакомства!

Свидимся – не знаю, но – споемся.

С мне-самой неведомой землею —

С целым морем, Райнер, с целой мною!

Не разъехаться – черкни заране.

С новым звуконачертаньем, Райнер!

В небе лестница, по ней с Дарами...

С новым рукоположеньем, Райнер!

– Чтоб не за лили, держу ладонью. —

Поверх Роны и поверх Rarogn’a

Поверх явной и сплошной разлуки

Райнеру – Мария – Рильке – в руки.

Bellevue, 7 февраля 1927