/ Language: Русский / Genre:sf_space, / Series: Будущее Эл

Вердана

Майя Малиновская

Эл с друзьями вернулась домой в ХХ век. Но Галактис и тут не оставил её в покое. Капитан Торн приглашает её на службу в спасательный флот Галактиса.

Майя Игоревна Малиновская

Вердана

Глава 1. Привычка к двадцатому веку

Елену Васильевну разбудили звуки, доносившиеся из кухни. Она поднялась с постели. Тревога прогнала сон, она набросила халат и пошла, смотреть, что происходит в квартире.

Пес Байкал, овчарка-переросток, спал, растянувшись поперек прихожей. Он лениво поднял голову и сонным взглядом проследил, как Елена Васильевна перешагивает через него.

Она успокоилась, потому что Байкалушка поднял бы шум, если бы в квартире был чужой.

С кухни доносилось тихое звяканье чашек. Елена Васильевна открыла дверь и ахнула.

— Ой! — вскрикнула она и мигом запахнула халат.

За столом сидели Эл, Алик и Димка и тихо пили чай.

— Мам, прости. Мы все-таки разбудили тебя, — виноватым голосом сказала Эл. — Доброе утро.

Елена Васильевна засияла от радости. Эл вскочила и чмокнула мать в щеку. Елена Васильевна в ответ крепко обняла дочь.

— Давно прилетели? — спросила она у всех.

— Мы тут минут сорок, — ответила Эл. — Извини, что вломились в такую рань.

Елена Васильевна посмотрела на часы, было 6.15 утра, за окном уже рассвело.

— Мы пойдем, — извиняясь, сказал Алик. — Действительно, ранний гость хуже вора.

— Да. Извините, — поддержал его Димка.

— Сидите, сидите, — повторила Елена Васильевна. — В кои-то веки вижу вас всех вместе. Ух, как вымахали.

Она потрепала Димку по темным волосам.

— Пейте чай, завтракайте, а я пойду, посплю еще часа полтора. Эл, разбуди меня в половине восьмого.

Дочь проводила ее до кровати, заботливо укрыла одеялом. Елена Васильевна взяла ее руку в свою. Рука Эл крепкая, жесткая, совсем не девичья, тихонько сжала ее руку.

— Спи, мама. Я тебя разбужу, — с улыбкой сказала она. — Мы поболтаем еще полчаса и разойдемся.

— Устала? — спросила мать.

— Есть чуть-чуть, — кивнула дочь. — Ничего, у меня будет неделька, может две. Я отдохну. Спи.

Эл еще раз поцеловала мать в щеку и тихонько ушла.

Елена Васильевна повернулась на бок и задремала.

Эл вернулась к друзьям.

— Неловко вышло, — сказал Димка.

— Ладно, — махнула Эл рукой. Она села на свое место. — Хорошо возвращаться.

— Мировая у тебя мама, — вздохнул Алик, — а мне опять объясняться.

— Да, — кивнул Димка. — В пятнадцатом веке хорошо, а дома лучше. Моя бабуля будет рада.

— Поверить не могу, еще вчера кони, оружие, одежда неудобная, а сейчас многоэтажки, машина, газовая плита и утренний чай. Метаморфоза, — сказал Алик.

— А мне нравится, — беззаботно сказал Димка.

Эл улыбнулась.

— Хорошее было приключение, — согласилась она. — Том был прав, история — самая необычная наука.

— Особенно если изучать ее столь экзотическим образом. А время — самая необычная координата, — добавил Алик с улыбкой.

— А путешествия во времени невозможны, — хихикнул Димка. — Эл, все-таки, как у тебя выходит?

— Не знаю, само собой. Просто получается. Я думала, такое возможно было только в детстве, а вот уже который раз. Главное, что мы все время возвращаемся домой. Заметили, что время тут сжимается, а там расширяется, и пропорция одна и та же — один к двадцати одному. Два последних раза так было.

Алик кивнул. Димка пожал плечами, он не следил за временем. С момента их возвращения из будущего прошел уже второй год. Привыкать к двадцатому веку оказалось непросто, но для них это было только очередным испытанием, одним из неизбежных элементов жизни. Главное, что они, все-таки, вернулись домой. О будущем говорили редко, прошлое оказалось достижимым. Не прошло и месяца после их возвращения сюда, как Эл начала проявлять особое беспокойство. Она не металась, не нервничала, ее все время тянуло куда-то. Внутри засел вопрос: может ли она сделать то, что делала в детстве — пройти в другую реальность. Словом «сказка» Эл это явление уже не называла. Димка, заметив ее состояние, понял, что происходит именно то, о чем его предупреждали. Ожидание Эл передалось ему. Она не сразу поделилась с ним и Аликом своими ощущениями, но Димка заранее учуял в ней перемену. Ждал, когда сама скажет. Друзей уговаривать не нужно, неизвестность их не пугает. Обоим понятно и давно, что Эл спокойной жизнью жить не сможет.

— Надо попробовать. Только мы с тобой, — единодушно отозвались они, как только Эл поведала о своих планах.

И началось. Путешествие, из которого они только вернулись, было пятым за год. Их швыряло то туда, то сюда. Начиналось с того, что Эл видела сны, потом натыкалась на какой-нибудь предмет, статью в газете, книгу, разговор с посторонним человеком на улице, да что угодно. Понимала, будет скачек. Алик высказывал изредка опасения, что их вычислят в Службе времени, раз он имел к ней касательство, но, к счастью, ни с чем подобным они еще не столкнулись. Оба молодых человека бросились на поиски приключений с азартом юнцов, Эл же отнеслась к вновь обретенной способности с осторожностью.

— Мы ничего не знаем об этом. Пусть все идет, как есть. Уверена, объяснение найдется, если его нет сейчас, значит рано еще, — говорила она каждый раз, когда друзья пытались добиться, как у нее получается скачек.

Иногда она отмахивалась и заявляла:

— Да какая вам разница!

Димка не верил, что она так легко относится к вопросу. Она ищет ответ, но их не посвящает. Он ловил ее внимательную настороженность, то, как она вживается в новую среду. Она искала ответ. Оба друга обсудили проблему между собой и согласились, что Эл такое на самотек не пустит. Были мгновения, когда Эл останавливалась и замирала без видимых внешних причин. Оба молодых человека понимали, что у нее внутри идет некий процесс, но не вмешивались, Эл же не спешила делиться впечатлениями.

Ей, безусловно, были интересны путешествия, как шанс осознать и изучит свойства ее дара. Эл не относилась к своей способности, как к чуду. Она утверждала, что за этим, что-то стоит. Она считала, что между всеми путешествиями есть связь, но сопоставить не могла — мало опыта. Они рассудили, и заключили друг с другом пакт, что пользоваться арсеналом их знаний в новых условиях сродни нарушению законов природы и действовали сообразно возможностям того времени и окружения, в которое попадали. Эл неукоснительно и даже с излишним рвением придерживалась этого правила.

После возвращения «домой», как они называли «свое» время, Эл уединялась, становилась грустной и неразговорчивой. Так проходила неделя или больше. Потом она оживала, вела себя так, словно ничего не было. Алик относился к поведению Эл естественно, а Дмитрий тайком переживал за нее. Из редких разговоров он понял, что Эл снова тянет в будущее.

Воспоминание о том, как они сбежали из будущего, что пострадали люди, которые ей доверяли, оставило у нее в душе неприятный осадок. Она исчезла, оставив, как ей представлялось, за спиной массу нерешенных вопросов. Она не довела дело до конца.

Путешествия отводили эту заботу на второй план. Эл сосредотачивалась, главным становилось то, что сейчас. Приключения давали выход тому юношескому запалу, который горел внутри. Трудности добавляли азарта. Их тройка сплотилась еще больше. По сути, изменилось только время, а отношения от перемены не пострадали. Эл решила, что это оттого, что их дружба гораздо крепче перемен.

Когда ребята ушли по домам, Эл дождалась половины восьмого и пошла будить мать.

Елена Васильевна обстоятельно и долго собиралась на работу в институт.

— Сегодня я попробую прийти пораньше, — говорила она, поправляя перед зеркалом воротничок блузки. — Позвони Саше. Вечером устроим семейный ужин.

— Готовить, конечно, буду я? — поинтересовалась Эл.

— Ну уж, нет. Договорись с Сашкиной женой. Часам к восьми сделайте пару салатов, купите вина, торт. До сих пор не могу забыть, чем ты кормила нас в прошлый раз.

Эл вышла из своей комнаты и вопросительно посмотрела на мать.

— Тебе не нравится, как я готовлю? Все утверждали, что им понравилось.

— Это отец утверждал. Он у нас любитель остренького. Я извиняюсь, Элька, но твоя восточная кухня плохо отразилась на наших желудках, и если бы не водопровод, мы умерли бы от жажды, предварительно выпив всю воду в доме.

— Неужели все было так плохо? — не поверила ей Эл.

— Я не говорю, что невкусно. Непривычно. Остро.

— Ладно. Сделаю что-нибудь из французской кухни.

— Вас в горах, наверное, кормят одной кашей, если тебя все время тянет на кулинарные изыски.

Елена Васильевна была убеждена, что дочь — горный спасатель. Отлучки Эл из дому были нормой. Мать смирилась.

— Ну не всегда. В общем, мы не голодаем, — Эл пожала плечами.

Елена Васильевна посмотрела на Эл и улыбнулась. Потом пригляделась и заметила на скуле дочери царапину, совсем свежую.

— У-у-у. Где ты так? Я же говорила…

— Помню, помню, мам. Лицо надо беречь. Мелочь. Заживет без следа, — Эл беззаботно махнула рукой.

— Все-то у тебя просто, — заметила мать.

Елена Васильевна аккуратно и виртуозно делала макияж.

— Эл, тебе не кажется, что работа спасателя не слишком подходит для девушки?

— Ага. А работа геолога, значит, подходит для женщины? Мам, ты противоречишь сама себе.

— Да, но я теперь знаю, что нужно было уделять вам больше внимания, особенно тебе.

Елена Васильевна вздохнула и через отражение в большом зеркале посмотрела на Эл.

— А что? У тебя отличная дочь. Разве нет? — шутливо и самодовольным тоном заявила Эл.

— Только уж очень самостоятельная и скрытная. — Елена Васильевна прищурила глаза.

— Мам, я не делаю ничего такого, чтобы меня можно было назвать нечестным человеком. А что до секретов, то Санька тебе тоже не говорит, как он ловит преступников. А то, что дети у тебя необычные, так что тут плохого? Вы с папой тоже — странная парочка. Кстати, о папе, когда он вернется?

— Ой, не знаю. Ему как генерала дали, он из командировок не вылезает. Наш Павел Терентьевич весь в делах, а ты его любимая дочь — жди.

— Скучаешь? — вкрадчиво спросила Эл.

— Скучаю, — вздохнула Елена Васильевна. — Не знаю, встретимся ли до того, как уеду в экспедицию.

— Ну вот, а на нас с Сашей удивляешься. Сами такие, — многозначительно кивнула Эл. — Ты как всегда без завтрака?

— Да. Нужно поддерживать форму…Кстати, зови вечером своих мальчишек в гости.

— Какое там, — махнула Эл рукой, — Димку бабушка будет плюшками закармливать, а у Алика мать…, сама знаешь какая. Ее трясет при моем имени.

— Да, не забуду тот скандал, который она мне устроила, когда вы пропали. Ой, извини, договорились не вспоминать.

Эл кивнула, но ничего не сказала.

Елена Васильевна в очередной раз встревожилась. Что-то она не очень верила Эл. Определенно за этими исчезновениями, за командировками, стояла какая-то тайна. Сердце Елены Васильевны было не на месте. Требовать от Эл отчета или настаивать на более спокойной жизни было бесполезно. Она всегда умудрялась заводить разговор в такое русло, что все поступки Эл уже не казались необычными.

Дочь исчезла на шесть лет, а потом появилась. Добиться, где они все трое были, оказалось невозможно. А потом заявили, что хотели поступать в горные спасатели и поступили. По документам так и было, но Елена Васильевна мучась сомнениями. Радость от возвращения Элли поначалу затмила все вопросы. Обсуждение проблем отодвинулось на время, а когда эмоции остыли, Елена Васильевна решила не досаждать дочери. Отец и сын согласились с ней. Семейство Светловых было счастливо обретением прежнего состояния мира и согласия. Пока в доме была Эл, не было ни споров, ни разногласий. Она словно была залогом спокойствия. Все вопросы решались просто и быстро.

Потом опять были горы, поездки. Эл исчезала, посылала письма, но теперь возвращалась. Ее не приходилось встречать ни в аэропорту, ни на вокзале. Всегда на пороге дома и налегке.

Много раз Елена Васильевна хотела поговорить с дочерью по душам, узнать побольше. Только не знала, как бы сделать это деликатно. Когда она осторожно наблюдала за Эл, ее повадками, взглядами, понимала, что ее Элька — крепкий орешек, выудить у нее правду будет, ох, как непросто. Матери оставалось только признать, что дочь выросла не на ее глазах. Через чур собранная, соблюдавшая во всем порядок и слишком серьезная для девятнадцатилетней девушки. Иногда Эл шалила. Димка — «лисий хвост», помогал ей подшучивать над семейством. Эл удавалось выглядеть беззаботной и разряжать обстановку, когда порог вопросов в головах членов семьи превышал допустимый уровень.

Елена Васильевна вздохнула тяжело. Посмотрела еще раз на Эл. Беззаботное лицо дочери, сияло счастьем. Слишком все тихо и мирно, в такой покой Елена Васильевна не очень верила. Они попрощались, и Эл закрыла за ней дверь.

Вечером их ждал семейный ужин. Елена Васильевна не пришла пораньше, как обещала. Она вошла в квартиру с двумя сумками продуктов и, разувшись, проследовала на кухню.

Катя, жена сына, и Эл весело и громко щебетали. Еще из прихожей Елена Васильевна услышала вопрос Кати.

— А страшно на высоте? — спрашивала она.

— Смотря на какой. Это от человека зависит и от тренировки… Ты посолить забыла, — говорила Эл.

— Я вроде солила, — возразила Катя. — Давай попробую. Точно. Как ты все замечаешь?

Елена Васильевна вошла на кухню, поставила сумки прямо на пол и потянулась за фартуком.

— Вечер добрый, — приветствовала ее Катя. — Мы сами сделаем.

Катюша поцеловала свекровь в щеку и указала на букет роз в вазе.

— Это вам цветочки, — пояснила она.

— Спасибо, — поблагодарила Елена Васильевна.

— Добрый вечер, мамуля, — услышала она голос Саши, и он ласково обнял ее за плечи. — Просто семейная идиллия. Еще бы отец приехал.

Елена Васильевна посмотрела на Эл. Она изучала домочадцев с довольной улыбкой чиширского кота. Она выглядела такой же счастливой и беззаботной, как утром. Глаза Эл месяц от месяца теплели, и прежняя суровость сходила с лица. Елена Васильевна на мгновение вспомнила встречу после долгой разлуки. Эл выглядела виноватой, но взгляд был такой суровый, что мать беспокоилась за нее. Сейчас другое дело. Эл, наверное «отогрелась» в кругу родных и, дай Бог, когда-нибудь расскажет о своих скитаниях.

— Приглашаю всех к столу, — сказала Катя. — У нас еще есть новость.

Семейство расселось по местам.

— Так что за новость? — спросила Эл.

Саша открывал шампанское, когда пробка выскочила, он стал разливать напиток по бокалам, при этом молчал.

— Не томи, — отозвалась Елена Васильевна.

Саша взял бокал и провозгласил стоя:

— Ты мама станешь бабушкой, а ты Элька — тетушкой.

— Здорово! — воскликнула Эл.

— Сашка! — Елена Васильевна встала и обняла сына, потом обошла стол и крепко обняла невестку. — Катюша! Вот так радость. Кто?

— А какая разница? — спросила Эл.

Провозгласили тост, зазвенели бокалы.

— Эх, отец не знает! — громко сказала Елена Васильевна. — Надо телеграмму ему послать, только куда? Позвоню-ка я завтра ему на работу, пусть сообщат по своим каналам.

Саша ее поправил:

— Погоны — это не работа, мама, погоны — это служба. Верно, Элька?

Эл перестала жевать и неуверенно кивнула.

— Он скоро приедет, — сообщила Катя, — я чувствую.

Минут через пятнадцать раздался звонок в дверь. Байкал громко залаял, а потом перешел на визг.

— Что это с ним, он только при отце так лает, — сказала Елена Васильевна и пошла открывать.

Вскоре раздался ее возглас:

— Павел! Откуда? Мы только тебя вспоминали!

— Здравия желаю, — басил Павел Терентьевич. — Элька дома?

— Да. Сегодня приехала.

— Ну, молодчина! Где все?

Все семейство выскочило в прихожую.

— Здравия желаю! — крикнул Саша, отдавая честь отцу.

— Вольно, капитан, — скомандовал отец. — Эл, ты чего застыла, словно я тебе команду дал? Давай обнимемся, гуляка.

Эл крепко обняла отца.

— Ну и сила, как у парня, — говорил Павел Терентьевич и целовал дочь то в одну, то в другую щеку. — Спасибо тебе, за телеграмму.

Павел Терентьевич обнял по очереди всех, Катюшу особенно нежно.

— Ласточка ты моя, — сказал он невестке.

— Папа, а когда ты телеграмму получил? — спросила Эл.

— Да утром. Часов в девять передали: «Я в Москве. Приезжай. Элли». Коротко и ясно. Я еще два дня должен был командироваться. Но тебя, поди, поймай. В кои-то веки сообщила, что будешь дома. Я — самолетом, домой.

— Да, Элька. Нам-то ты телеграммы не шлешь. К генералу особое уважение, — стал упрекать ее Саша.

— Что-то вроде того. Все-таки, старший по званию, — Эл засмеялась и прильнула к плечу отца.

В форме он казался большим и солидным.

— Это в каком же ты у нас звании? — заерничал Саша.

— Как и ты — капитан. Дети в нашей семье равны, — ответила ему Эл с нахальной улыбкой.

— Тогда все вольно и к столу. Я голоден как собака, — пробасил Павел Терентьевич.

Эл взяла Байкала за уши, уткнулась своим носом в собачий. Собака замерла в нерешительности.

— Байкал, ты голоден как папа? — спросила она, глядя ему в глаза.

Вид у пса был ошарашенный, он издал тихий звук.

Раздался дружный хохот. Эл повела собаку на кухню — ужинать, а когда вернулась, все еще шумели в прихожей, ждали главу семьи, который шумно умывался в ванной.

Наконец, они двинулись обратно за стол. Саша стал задираться и попытался шлепнуть Эл по мягкому месту.

— Шагай, капитан, — сказал он с усмешкой.

Эл ловко поймала его руку, а указательным пальцем другой поводила перед его носом.

— Не-а, — сказала она. — Не пытайся.

— Ре-акция! — воскликнул Саша.

Катя взяла его под руку и повела к столу.

— Младших надо беречь и уважать, — наставляла она мужа. — Эл уже не девочка, а взрослая девушка. Брось свои солдафонские замашки.

Известие о внуке вызвало бурю восторгов у будущего деда. Эту тему обсуждали больше всех. Потом вдруг разговор переключился на Эл.

— А ты когда нас порадуешь? — спросил отец.

Он увидел, как дочь смутилась. Похоже, вопрос вызвал у Элли недоумение.

— Я еще не думала об этом, — наконец ответила она.

— Да, в твоем-то возрасте, девчонки только о парнях и думают. Вон ты, какая красавица, неужели кроме Димки с Алькой никто за тобой не приударил? — спросил Павел Терентьевич.

— Па-па, — протянула Эл, — они мои друзья.

— Смею предположить, что за ней никто не бегает, потому что ее друзья детства могу этого кого-то сильно приударить, — пошутил Саша.

— Друзья — друзьями, а в любви-то уж по разу небось объяснились, — предположил в свою очередь отец.

Эл свела брови. Тема разговора ей совсем не нравилась. В лице появилась твердость, взгляд стал цепким, она осмотрела присутствующих и произнесла тоном, не допускающим возражений:

— Эта тема не обсуждается.

Все смолкли как по команде. Эл поняла, что ведет себя жестко. Чтобы смягчить неловкость она добавила:

— Во всяком случае, не сегодня. Главное, что мы снова вместе.

— Для меня главное, что я скоро стану бабушкой. Чувствую, что это будет для меня последняя экспедиция, — сменила тему Елена Васильевна.

— А может и мне подать в отставку? — спросил генерал и засмеялся.

— И мне, — поддержал его Саша. — Капитан Эл, давай с нами за компанию. Будем вместе воспитывать нашу кроху. Всем семейством. А?

На лице Эл не отразилось никакого энтузиазма, она только усмехнулась.

— Не приставай. Она в отпуске. — Катя толкнула Сашу в бок и добавила. — Вот дослужишься до генерала, тогда и поговорим. Шутки у тебя сегодня странные.

Эл ощущала среди всего этого веселья общее напряжение и связала его с собой. Первая эйфория по поводу ее появления схлынула, и ее родные неумолимо задавались вопросами: где она была, и что происходило в ее жизни в эти годы? Шесть лет по этим меркам — срок большой. ТАМ она не особенно следила за временем. Эл решила любые нападки, если они будут, обращать в шутку и не проявлять больше командный голос.

Беседа понемногу перетекла в обычное русло. Говорили об армии, милиции, геологии и педагогике, обо всем понемногу.

— Эл, а что ты чувствуешь, когда спасаешь людей? — вдруг спросила Катя. — Как это, спасти жизнь человеку?

Взгляды присутствующих впились в нее. Эл не знала, что ответить, чтобы было понятно и без лжи.

— Я просто чувствую, что срок этого человека еще не пришел. Раз я оказалась рядом, то мое дело сделать все возможное, чтобы обеспечить его безопасность.

— А разве не Господь Бог это решает? Как это можно почувствовать? — спросил Саша, он решил, что сестренка умничает.

— Я просто делаю все, что могу, — ответила Эл серьезно.

— А если он все-таки гибнет? — спросил Саша.

— Значит, так решил Господь Бог, как ты выразился, — ответила Эл, а потом добавила, — Только такого еще не было.

— Здорово. Ну, ты даешь! — восторженно и искренне сказала Катя. — Значит, ты хороший спасатель!

— Катенька, какая ты наивная. В девятнадцать лет человек не может быть профессионалом. Ей просто не поручали трудных дел, — возразил Саша.

Саша старался задеть сестру. Эл раздумывала, как его не обидеть и вместе с тем уйти от темы.

— Ну что молчишь? — спросил отец. — Ответь достойно брату.

— Возможно, — кивнула Эл. — Но это, как ты выразился, Господь Бог решает, хотя я привыкла считать это…

Она не договорила, телефонный звонок прервал разговор. Саша ближе всех сидел к телефону, он снял трубку.

— Алло!.. Да…Элька, это тебя. Димка…

Он передал ей телефон.

— Да. Я слушаю, — отозвалась Эл.

— Эл, ты не могла бы подняться ко мне. Тут Алик. Он с матерью повздорил. Час у меня уже сидит. Да это пустяки. Тут есть кое-что еще.

— Хорошо. Уже иду. Две минуты. — Эл повесила трубку. — Я к Димке. Скоро вернусь.

— Зови всех к нам, раз у нас такой праздник, — предложил отец.

— Хорошо, — кивнула Эл.

Она обулась и моментально скрылась за дверью.

— Сорок три секунды. Пробежит два этажа, как раз две минуты будет, — прокомментировал Саша.

— Да будет тебе, что ты к ней цепляешься, — одернула его мать.

— Да что-то, как-то, чувствую я не то. Не то.

Саша пытался показать пальцами замысловатый жест.

Эл позвонила в дверь квартиры, где жил Димка, это было двумя этажами выше, точно над ними. Димка сразу открыл дверь.

— Заходи.

Аромат пирогов наполнял всю квартиру. Димка потащил Эл в свою комнату и плотно закрыл дверь. Заодно он привалился к ней. Алик сидел на диване, и настроение его нельзя было назвать хорошим. Он хмурился и теребил в руках какой-то листок. Он без объяснения протянул его Эл.

— Прочти.

Эл взяла в руки листок — это была телеграмма: «Мама. Приеду двадцать шестого августа. Дома около девяти. Алик».

Эл пробежала текст глазами.

Димка вложил ей во вторую руку такой же лист.

— Хотим узнать, не твоя ли это шутка? — спросил он.

Эл прочла: «Бабуля. Буду дома двадцать шестого августа. 7 утра. Дима».

Эл отрицательно покачала головой.

— Нет. Не я. Моему отцу пришла такая же.

Эл вернула листы обратно, потом села рядом с Аликом.

— Какие мнения? — спросила она.

Димка пожал плечами.

— Мы решили… Вернее я решил, что это патруль службы времени. Нас вычислили.

— А такое вообще существует? И с какой радости они телеграммы шлют? — спросила Эл.

— Да, такое существует. Я слышал тихий шепот на эту тему. Очень тихий, — ответил Алик.

— Или контакт, или предупреждение, — заключила Эл. — Надо решить что именно.

— Ты чувствуешь? — спросил Димка у Эл и многозначительно посмотрел.

— Нет. Ничего. Так скоро… Другое. Это другое.

Они переглянулись.

— Вот что. Собирайтесь и пошли ко мне. В гости. Дим, зови бабушку. У нас сегодня двойной праздник. Я стану теткой.

— У-у-у! Поздравляю. Тетя Элли, — захихикал Димка.

Алик вздохнул.

— Тогда я у тебя переночую, Димка. Можно?

— Конечно.

Эл посмотрела на Алика. Ему сейчас не сладко. Он один из них троих не нашел общий язык с родителями. Его мать ревностно отнеслась к его исчезновению и не простила. Эл стала семейным врагом.

Она осторожно положила свою руку на руку Алика.

— Хочешь, я завтра поговорю с твоими родителями? — предложила она. — Мне не трудно.

— Нет. Я просто туда не вернусь. Придумаю что-нибудь, а пока поживу у Димки.

— Неужели все так плохо? — спросила она.

Алик кивнул.

— Еще одно исчезновение — и я больше не сын. Я решил их опередить и сам ушел. Не позволю, чтобы меня унижали.

Эл только головой покачала. Что тут скажешь? У Альки нрав гордый, если он обижается, то всерьез и надолго. Неужели эти люди не понимают, что могут потерять сына навсегда?

— Телеграммы — не вовремя. Нам бы сейчас держаться всем вместе, но тебе надо поехать домой. Попытайся еще раз, — посоветовала Эл.

— Вот еще. Не буду я унижаться, — заявил Алик. — Они хотят, чтобы я жил по их представлениям. А я другой. Тебе хорошо. Родители тебя поняли.

— Они просто не лезли ко мне с вопросами. Но чувствую, что с завтрашнего дня начнется, — отозвалась Эл.

— И что ты решила делать? — спросил Алик.

— Попробую рассказать правду. Для начала маме, потом видно будет.

— Это может быть опасно для них. Телеграммы. Забыла, — заметил он.

— Да, верно. Решение я еще до приезда отца приняла. Утром. Ты прав. Подождем, — согласилась Эл. — Судя по реакции, в гости вы не хотите?

— Может, сходим на часок? А? — обратился Димка к Алику. — Развеешься.

Алик мрачно посмотрел на него.

Эл осторожно толкнула его своим плечом.

— Пошли.

При этом она одарила его такой улыбкой, что сердце Алика забилось чаще и отказаться он уже не смог.

Бабушку отправили с Димкой и пирогами на лифте. Алик и Эл стали спускаться. Он, похоже, не спешил, потом вдруг обогнал Эл, остановил на площадке. Она глазом не успела моргнуть, как он уже целовал ее. Эл почувствовала, как сердце уходит в пятки, и голова начинает кружиться.

— Я тебя люблю, — прошептал он, отрываясь от ее губ. — Не могу не сказать. Подозреваю, что наш отпуск скоро кончится. Я хочу, чтобы ты была рядом, всегда. Я не представляю, что было бы со мной, если бы в моей жизни не появилась ты. Я хочу это сказать теперь, потому что не знаю, что будет завтра.

Он снова поцеловал ее. Эл не ожидала признаний прямо на лестнице. Она не знала, что ему ответить и сказала только:

— Я тоже тебя люблю. Бежим, нас ждут.

Пока они спускались до двери, Эл успела подумать, что в тот момент, когда отец пристал к ней с вопросом, она не подумала сообщить об Алике. Побоялась.

Их уже встречали возгласами.

— А вот они, скитальцы и бродяги, — приветствовал Саша молодых людей.

Оба хитро улыбнулись.

За столом было тесно, но от этого никто не чувствовал себя неуютно. Ели мало, зато разговоры лились рекой. Темы пошли по новому кругу: армия, милиция, геология, педагогика. Когда дошли до воспитания, Эл шепнула ребятам:

— Сейчас начнется диспут по нашему поводу. Готовьтесь.

Димка беззаботно кивнул. Алик нахмурился, таких разговоров ему хватило утром. Он знал, что в семье Светловых любят спорить, но редко ссорятся. Все равно ему стало не по себе.

Неожиданно разговор пошел совсем в другое русло, чего трое никак не ожидали.

Павел Терентьевич встал и провозгласил:

— Хочу поднять тост за нашу молодежь, — он обвел Эл и ее друзей взглядом. — За их благородную работу. Вы — люди самостоятельные, и хотя мы не раз пытались меж собой говорить на эту тему…

— Перемывали косточки, — вставил Саша.

— Да, и такое было, — согласился отец и продолжал. — Мы единодушно пришли к выводу, что наши дети — люди честные. Пороть вас поздно, а может и не за что. Делайте то, что вам долг велит, но и родителей не забывайте. Я горжусь дочка и тобой, и твоими друзьями. Я не дифирамбы вам пою, я говорю искренне, от всего сердца. Желаю вам дальше быть полезными, и себя найти, и друг друга не потерять. За вас!

Он осушил бокал.

— Спасибо, папа, — взволнованно сказала Эл.

— Спасибо, — кивнул Димка.

— Да, — кивнул Алик.

Говорить ему было трудно. Ссора с родителями всплыла в душе, даже плакать захотелось.

Эл пожала ему руку под столом.

Заполночь гости стали уходить.

Димка шепнул Эл:

— Надо же. Ни разу не упрекнули, даже не спросили. Моя бабуля растаяла, а то с утра ворчала чуть-чуть, мол: «я старая, а ты внук единственный».

— Все будет нормально. Справимся. Смотри, чтобы Алик не раскисал. Завтра часов в восемь у нашего гаража. Телеграммы прихватите.

— Хорошо, что Алик у меня остается, — кивнул Димка. — Вдруг, аврал.

— Пусть домой позвонит.

Димка кивнул и ушел догонять бабушку. Алик одарил Эл красноречивым взглядом, если бы можно было, он поцеловал бы ее. Эл улыбнулась в ответ.

— До завтра, — сказал он.

— Да, — согласилась она.

Эл закрыла дверь. Мама и Катя гремели посудой на кухне. Отец курил на балконе. Саша собирал посуду со стола в гостиной. Эл присела на пуфик у двери и посмотрела на телефон. Она подумала, что он сейчас зазвонит, и точно так и вышло.

— Алло, — отозвалась Эл.

— Можно услышать Элли?

— Да, я слушаю.

— Я мать Алика, если вы меня не узнали.

— Здравствуйте, — сказала Эл.

— Не подскажете ли, милочка, где мой сын? — тон на другом конце был не дружелюбный.

— Он ночует у Дмитрия.

— Я звонила Дмитрию, их нет дома, никого. Только не лгите мне.

— Они только что поднялись. У нас было маленькое торжество. Они были здесь у нас, — Эл говорила ровно, но чувствовала, как сильно раздражена ее собеседница. Она стала ощущать волнение, потому что не могла подобрать нужных слов, чтобы убедить эту женщину простить сына.

— Ах, у вас праздник. Поздравляю. А я тут схожу с ума.

— Успокойтесь. Алик в порядке, только сильно расстроен, что вы поссорились. Я думаю завтра все уладиться.

— Зато, я так не думаю. Пока существуете вы — в нашей семье не будет мира.

— Это не от меня зависит, — ответила Эл.

— Что там? — спросил у Эл озабоченный брат.

Эл прикрыла трубку рукой.

— Мама Алика, — прошептала она.

— Держись. Это надолго, — сочувствующе сказал Саша и ушел.

— Вы меня вообще слушаете? — раздался вопрос в трубке.

— Извините. Меня отвлекли. Вот что: такие темы по телефону не решаются. Если хотите, мы встретимся завтра. Я постараюсь убедить Алика приехать…

Эл не успела закончить фразу, как в нее полетел град упреков.

— Спокойно! — резко сказала Эл. — Если вы не прекратите истерику, то можете сына потерять. Подумайте об этом. До завтра.

Эл повесила трубку. Алик прав, позволять себя оскорблять не стоит.

Телефон зазвонил опять. Эл схватила трубку и приготовилась отразить следующую атаку.

— Эл, — раздался в трубке мужской голос, она не сразу узнала кто это, — я внизу, у двери твоего дома. Можешь спуститься? Я послал телеграммы.

— То-ом, — выдохнула Эл.

Она повесила трубку, схватила куртку и сообщила громко:

— Я пройдусь. Проветрюсь перед сном.

Она шмыгнула за дверь, пока ее никто не остановил. Она мчалась вниз через ступеньку, забыв про лифт, выскочила на крыльцо дома и начала вглядываться в темноту. Эл сошла по ступенькам и снова огляделась. Из темноты на нее вышла темная фигура. Эл не узнала этого человека. Он так ловко схватил ее за руку, что ее даже хваленая реакция не спасла.

— Я не Том. Я воспользовался симулятором голоса. Я ничего не сделаю вам, я хочу поговорить.

— Не здесь, — Эл уверенно толкнула его в темноту. — Вы кто?

— Я служу Галактису. Вы нужны.

Эл опешила. Он отлично говорил по-русски без запинки и акцента.

— Это я послал телеграммы, но не знал, что напугаю вас, — повторил незнакомец.

— Вы следили? — спросила Эл.

— Да, простите, все время. Это ради вашей безопасности.

— Я больше не занимаюсь такими делами. Я дала понять, что ничем не обязана Галактису. Вы зря тратите время, — заявила она.

— Вы имеете конкретный опыт общения с другими культурами на Земле. Для вас есть важное сообщение. Мне сказали, что вы можете согласиться.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — Эл сказала твердо, заподозрив провокацию.

— Если вы уделите мне время, я попробую донести до вас суть.

Он использовал странный оборот. Эл задумалась.

— Я вам не очень верю. А может быть я не очень Эл, или вообще не Эл?

— Это не так, — он даже улыбнулся. — Я догадался, что вы не доверяете мне. Что может вас убедить?

Эл вздохнула.

— Изложите ваше дело, — сказала она.

— Это не так легко. Я хотел бы получить хоть какие-то гарантии, что вы согласитесь.

— Посудите сами: вы являетесь ночью, выдаете себя за посланника Галактиса, не предоставляете никаких доказательств. Я только играю по вашим правилам.

— Это вас убедит, — он протянул ей золотистую пластинку. — Это паспорт. Так вы это называете. Допуск в Галактис. Знаете, что его нельзя подделать или украсть. Это высшее доверие.

Эл взяла пластинку в руки.

— Эту вещь вы отдали Уолтеру Уолесу. Этот не действителен, но у вас будет новый, как только вы согласитесь помочь. Капитан Торн заверил, что вы надежный человек.

— Неужели во всем Галактисе или на Земле не нашлось другой кандидатуры, кроме меня? Не верю.

— А разве вы не хотите вернуться к своей работе? К полетам, к должности капитана? В разведку? Вы весьма печально начали свои исследования. Ваш скепсис понятен. Я только посланник и передаю, что вас хотят привлечь к интересной вам работе.

— К какой работе?

— В космосе.

Эл нерешительно посмотрела на него. На вид обычный человек. Одет он был самым заурядным образом. А если провокация? Эл вспомнила подозрения Алика.

— Если вы думаете о «патруле времени», то не волнуйтесь. Вы иначе преодолеваете время, они не могут вас засечь. Ваши путешествия остались незамеченными, — сказал он.

Вместо удивления она еще больше не поверила ему.

— Только не вами, судя по ситуации.

— Хорошо. Если вы не доверяете мне, то может быть встреча со знакомым человеком убедит вас. Кого вы хотели бы видеть? — спросил он.

— Капитана Торна, — сразу ответила Эл, интересно, что он скажет.

— Можно. Только не сегодня.

— Время и место.

— Я пришлю вам телеграмму. Можно?

— Нет. Слишком ненадежно, — сказала Эл. — Через три дня. В сквере, у стадиона, недалеко отсюда, — она указала ему направление.

— Я понял, — пояснил он. — Там пруд.

— Вот у пруда и встретимся. Я приду одна.

— Если хотите, позовите друзей, возьмите оружие, если вам будет легче. Я вас не обманываю. И вы это знаете. Ведь вы поняли, что я настоящий, капитан Эл.

— Через три дня, — сказала она еще раз.

— Спокойной ночи.

Он развернулся и пошел. Скрылся в темноте. Эл стояла и обдумывала произошедшее. Как на удивление все сегодня сошлось! Праздник, приезд отца, ссора Алика с родителями, как специально. Специально. Хоть завтра прощайся. Напутственная речь отца оказалась очень актуальной. Когда совпадений слишком много — это уже не совпадения. Эл стало больно.

Она вернулась. Родные расходились спать. Саша и Катя собирались уйти домой.

— Хотите, я подвезу вас? — предложила Эл. — У меня машина.

— С каких это пор? — спросил брат.

— Недавно, — сказала Эл. — Ну, соглашайтесь.

— Неудобно. Поздно. Мы лучше такси возьмем, — извинялась Катя.

— А почему тут не заночуете? — спросила Эл. — Куда на ночь глядя? Утром я отвезу вас по делам.

Саша посмотрел на сестру.

— Ладно, — согласился он. — А что за машина?

— Хорошая, — ответила Эл.

— Ты водишь? Не знал.

Эл усмехнулась.

— Она много чего умеет, — пояснила Катя. — Пойду, устрою нам лежбище. И верно, зачем идти ночью домой. Далеко.

Катя прикрыла рот рукой и зевнула.

— Спать пора, уснул бычок, — сказала Эл и сняла с Кати плащ. — Саш, займись диваном. Катю теперь надо беречь.

— Хорошо с тобой, Эл. Спокойно как-то. Душевно. Жаль, что ты часто уезжаешь, — сонно сказала Катя.

— Не так уж и часто. Но все может быть.

Саша пошел стелить постель, а Катя хитро улыбнулась и спросила:

— Это Алик?

— Что? — спросила Эл, мысли ее были далеко.

— Ну-у! Я видела, как он на тебя смотрит. Я замужняя женщина. Я чувствую. Неужели такой трудный вопрос? Он или не он?

— Только родителям не говори. Рано еще…Ну…Может быть.

— Эл. Что значит, может быть?

— Я еще не знаю. У меня не было времени подумать о таком будущем. Дел много.

— Что значит — времени не было? В таких делах время не важно. Я верю только в любовь с первого взгляда. Там сразу ясно и не важно, чем и сколько ты занимаешься.

— Если учесть, что первый взгляд у нас был в десять лет, то на нас твое правило не распространяется.

— Неужели твое сердце молчит? Или ты, как Сашка, считаешь, что любовь проверяется в битве? — Катя тихо засмеялась.

— Пожалуй, — серьезно кивнула Эл. — Все. Не болтай никому. Потом поговорим.

— Вот всегда у тебя потом. Шкатулка с секретом. — Катя надула губы.

Она сгорала от любопытства и не скрывала этого. Эл личную жизнь обсуждать не хотела, поэтому заботливо увела Катю спать. Потом она пошла на кухню. Елена Васильевна протирала цветным полотенцем последние тарелки.

— Ты сегодня с раннего утра на ногах, шла бы спать, — сказала мать.

— Я с тобой посижу, — сказала Эл. — Мам, ты хочешь, чтобы я жила дома? Как все?

— Ну, какие родители этого не хотят, — грустно сказала Елена Васильевна. — Хочу. Но ты у нас птица перелетная. Хоть плачь, а тебя все равно не удержишь.

— Я ведь знаю, что ты все время меня хочешь спросить, чем же я занимаюсь? Ты не веришь, что я спасаю других? — спросила Эл осторожно.

Начинать такой разговор было рискованно, но она не хотела недомолвок и очень хотела, чтобы ее родные не думали о ней иначе, чем она говорит.

— Иногда верю, иногда нет, — ответила мать. — Сердцем чувствую, что-то с вами не так.

— Я благодарна тебе мама, что ты пытаешься меня понять. Мне от этого становиться немножко легче. Здорово иметь дом, место, куда можно вернуться и отдохнуть, где не станут ворошить прошлое и допытываться, где меня носило. Я вам очень благодарна. Тебе. Папе. Саше. Катя — просто милейший человек.

— Элька, чтобы не случилось, тут тебя всегда ждут. Откуда угодно. Хоть из космоса, — нежно сказала Елена Васильевна и вдруг заметила, как Эл на секунду замерла, но потом лицо ее снова приобрело прежнее выражение.

— А если бы я и правда летала в космос, ты поверила бы? — спросила Эл и хитро прищурилась.

— Выдумщица ты, Элька. Сказочница, как в детстве. Маленькая в сказку сбегала, а теперь в космос — большой прогресс, — Елена Васильевна устало засмеялась. — Масштабная ты у нас личность.

— Я же знаю, что ты не поверишь, — с улыбкой сказала Эл. — А если бы я действительно была капитаном космического экипажа, чтобы ты сказала?

— Что дочь у меня — фантазерка. Спасаешь своих людей и спасай, а сказок на ночь мне не надо, не засну. Все, поздно. Марш спать, капитан, — Елена Васильевна потрепала дочь по кудрявым волосам.

— Слушаюсь, командор, — Эл шутливо отдала честь, только как-то не по военному и направилась к двери.

Елена Васильевна покачала головой.

— Какой ты еще ребенок, Элька, — сказала она.

— Какой? Какой? Космический, — пояснила дочь.

Эл ушла, а мать сказала сама себе:

— Может и так. Бог дал, Бог взял.

* * *

Как и договаривались накануне, все трое встретились у гаража, который принадлежал отцу Эл, недавно его заняла Эл со своим необычным автомобилем. Гараж был двухэтажный, по периметру шел балкончик внутри зданьица, а там и выход на крышу. Вот на этой крыше они и встретились, как в добрые старые времена их детства. Они сидели в кружок, передавали друг другу телеграммы. Эл незаметно добыла у отца из формы свой экземпляр. Эти листы были самыми обычными. Эл рассказала про встречу ночью, и ребята в один голос стали утверждать, что это провокация.

— Нужны мы Галактису, как же, — заключил Алик. — Точно, нас решили отловить. Димка, что ты думаешь?

— Я не знаю, я не имел дело со службой времени, как ты. Предложение нас не касалось. Решать будет капитан. А я пока сомневаюсь.

Димка давно не называл Эл капитаном, а тут вдруг перешел на официальный тон.

— Я пойду на встречу, тем более, что я ее сама назначила. Если это не обман, через три дня нам станет все известно. Только есть один нюанс. Без вас я не хочу никуда уходить. Если получиться, пойдете со мной?

— Мне терять нечего, я свободен, — отозвался Алик.

Димка вздохнул. Он подумал о бабушке и почувствовал сомнения.

— Если мы решимся, то это уже навсегда? Да? — спросил он.

— Не знаю, — ответила Эл. — Если честно, я уже привыкла к двадцатому веку. Без дела не останемся. Вот если бы командировка. Туда. Потом обратно. Я еще не решила, как мне поступить. А ты, Алик, зря. Все-таки надо постараться восстановить отношения с родителями.

— Нет никаких отношений, — отрезал Алик. — Что меня там ждет? Одни упреки. Ну, угомониться мать ненадолго, а потом все опять начнется по новому кругу. Я уже жалею. Я больше всех настаивал на возвращении сюда и оказалось, что я, такой как есть, никому тут не нужен.

— Ты нам нужен, — ответил Димка.

— Да, — подтвердила Эл.

Алик ждал, что она скажет больше, но Эл в присутствии Димки вела себя, как ни в чем не бывало. Алика задело за живое, и он добавил с жаром:

— Какая разница, где мы будем. Что толку, если никто не хочет тебя понять. Я один, родители мне не простят еще один уход. Лучше сразу все закончить.

— Не знаю, что тут советовать, но я чувствую свою вину. Я впутала тебя, конфликт из-за меня произошел, тут твоя мать кое в чем права. Надо поговорить. Хоть попытаться, — уговаривала Эл.

— А как ты себе представляешь? Просить разрешение на поход в будущее? У меня мать — врач, она меня за сумасшедшего примет.

— Нет. Такое говорить не стоит. Я вчера пыталась. Мама решила, что я шучу. Пусть думают как раньше. Но твоих родителей надо успокоить. Очень важно, чтобы они просто попытались понять твой образ жизни. Немного. Тебе будет легче, им тоже. Даже мне.

— Эл, а если бы нас не было? Ты приняла бы предложение? — спросил Димка.

— Ах, если бы, ох, если бы, — передразнила его Эл. — Вы есть. Без вас я не пойду. Несправедливо.

— Но обратились только к тебе. Это шанс. Неужели не скучаешь по полетам? Я истошно соскучился по катерам, скорости, даже по синтетическим завтракам. Мне, хорошему пилоту, приходиться ходить пешком. Ольга с Игорем, как они там без нас? — рассуждал Димка. — Двадцатый век — это здорово. Другое время тоже. И кони, и шпаги, и верблюды, и пески… Но мне кажется, что наш дом в будущем, а здесь, как привычка, что ли. Просто у нас на одну степень свободы больше, точнее у всех через тебя. Бабуля моя расстроиться, но я бы рискнул еще раз. Нам и тут конечно скучно не будет, но там такие возможности! А, капитан?… Соглашайся.

Эл посмотрела на него и улыбнулась. Димка рассуждал по-детски. Как у него просто получается. Это время — привычка, будущее — дом. Еще бы! На нем никакой ответственности. Она что-то вроде дверей в другую реальность. Уже не вспоминает, как тосковал по дому еще полтора года назад, как их совместная экспедиция чуть не закончилась смертью. Он забыл беды, трудности?

Димка прервал ее размышления. Догадался, о чем она подумала.

— Думаешь, я все забыл. Думаешь, что я рассуждаю, как ребенок. Нет, Эл, я очень серьезно. Что ни говори, а здесь мы все потеряем, столько лет труда — в пустую, по боку. Лучше риск и опасность, но только делать бы, что умеешь. А я по полетам скучаю.

— Так-так, — заговорил Алик, — совсем недавно ты хотел сидеть верхом до конца своих дней.

— Ага, и носить кружевные воротнички и шляпы с перьями, и чтобы тебя усыновил граф, не больше, не меньше, — поддержала Алика Эл. — Как это понимать?

— Я просто ныть не хотел, — Димка, словно не заметил издевки друзей, — думал нам туда дорога закрыта. Но они сами пришли. Значит, важно!

— Они к Эл пришли, а про нас с тобой и речи не было. У Эл — талант, погоны, слава, а мы кто? — спросил Алик.

— А вы мой экипаж, — пояснила Эл.

Алик усмехнулся. Димка посмотрел с надеждой, вдруг решилась.

— Подведем итоги, — решительно сказала Эл. — Я иду и узнаю, как обстоят дела, а потом говорю вам. Если дадут день на размышления и сборы, то скоро мы будем по другую сторону. Тогда держитесь. Хорошая, спокойная жизнь закончится. Возможно, мы там застрянем еще лет на шесть. Как вам перспектива?

— Это с тобой спокойная жизнь? — спросил Алик. — Я еще раны залечить не успел.

Эл улыбнулась.

— Угораздило же вас со мной связаться, — покачала она головой.

— А кто жалуется? — спросил Димка и посмотрел на Алика.

— Никто не жалуется, — бравурно ответил Алик.

— Тогда…идем к твоим родителям, — сказала Эл, поднялась и посмотрела на Алика.

— Что тебе от этого? — недовольно спросил он.

— Я тоже пойду. Втроем вернее, — сказал Димка.

— Ой, не миновать скандала, — покачал головой Алик и лениво поднялся. — Лучше я сам. Незачем вам ввязываться.

— Тогда мы тебя проводим, — согласилась Эл, ей было достаточно, что Алик решился. — Я выгоню машину.

Она скрылась в люке. Молодые люди переглянулись.

— Как думаешь? Какие у нас шансы? — спросил Димка у Алика.

— Что патруль? — спросил Алик.

Димка кивнул.

— Нельзя пускать ее одну. Проследим.

Они пожали друг другу руки и последовали за девушкой.

* * *

Странное было свидание. По дороге Эл решила, что это вполне в ее духе. Темное время, почти ночь, загадочная атмосфера и неопределенность.

В пустой аллее одинокая фигура ждала без сомнения ее. Голос Торна сдавленный и тихий:

— Здравствуйте, капитан Эл.

— Бывший капитан, — поправила она. — Здравствуйте.

— Предостерегаю вас от бурных проявлений чувств, это не я сам, а только моя проекция. Затея хлопотная, но ведь только меня вы позвали, как собеседника.

Эл не сразу переварила длинную фразу без интонации. Хороший русский, только звуки искусственно точные. Симулятор.

— Вы подразумеваете подмену? Ваше право. То, о чем я стану говорить, вряд ли известно тем, кого вы с опаской ожидаете, — продолжал Торн.

Эл справлялась понемногу с волнением. Прошлое, вернее будущее вдруг вернулось, и, хоть иллюзорно, стояло рядом.

— Давайте двигаться, чтобы не привлечь внимания случайных прохожих. Сделайте вид, что гуляете, — предложил Торн.

Эл двинулась вдоль аллеи, изображение плавно заскользило рядом.

— Итак, к делу, — предложила Эл, — дипломатию оставим.

— Галактис хочет предложить вам место в своем спасательном флоте. Шанс попробовать себя вновь. Ваши друзья тоже могут претендовать на места. Знаю, что без них вы откажетесь.

— В чем суть? Это что-то вроде благотворительности? Я уже спрашивала, неужели не нашлось никого лучше? Почему я? Мы?

— Отчасти, это шаг навстречу, но дело в том, что когда речь пошла о новой миссии, я, торнианцы, спасатели, что сняли вас с Уэст, вспомнили именно о вас. Мы сошлись на том, что вы обладаете подходящими качествами. Вы подозревали, капитан, что за вами проследят. Так и было. Ваши последние похождения только убедили нас, что вы подходящая кандидатура. К тому же положение изменилось, я имею в виду Землю. Вы уже в фаворе.

— О Земле потом поговорим. Или задание, что вы хотите мне дать связано с ней?

— Значит, вы согласны? — спросил Торн и замолчал.

— Почти, — кивнула Эл, — почти. Я еще размышляю над этим. Все же меня всегда волнует мотив. Просто так, по доброте душевной, едва ли кто-нибудь станет вытаскивать меня отсюда.

— Мотивы, — повторил Торн.

Опять в его тоне ни капли эмоций, только по паузам, что он делал между словами, было ясно — он подбирает более точное выражение.

— Я уже сказал о новой миссии и о новом положении на Земле. Земля изучает другие культуры в союзе с Галактисом. Мы не могли ограничить их любопытство, но стали управлять процессом. Если мыслить реальным временем — это более пяти лет с момента вашего исчезновения. Никто не знает, где вы и что с вами. Теперь о задании. Это спасательная операция особого рода. Нужен одиночка, имеющий опыт катастроф. Необязательно специалист, скорее даже новичок, быстрый, ловкий человек, обязательно землянин. Условия узкие. Не скажу, что вы единственная кандидатура, есть другие. Есть лучше, по мнению руководителей миссии, но у вас есть одно преимущество, о котором я сейчас не могу говорить. Только в случае согласия. В любом случае, это шанс вернуться к работе и заниматься тем, что является вашим призванием.

— Вам известно мое призвание? — Эл спросила и остановилась, стала всматриваться в лицо проекции, забыв, что это не живой Торн, ей даже показалось, что он издал смешок. — Я знаю только об одном своем свойстве — проходить сквозь временную границу, но ничего об этом даре и о себе. Что это?

— Поверьте, это не единственная тайна. Вспомните контакт с Уэст, то, что вас неоднократно могли убить, встреча с Маем, Тобос. Много полезных встреч. Много. Эл, вы умны, вы пытались себя изучать и, наверняка, понимаете, что в этом времени, вы ответа не найдете, а там я познакомлю вас кое с кем. Я беспокоюсь о вашей судьбе. Я говорю искренне. Я хочу, чтобы вы продолжили свой путь, который так неплохо начинался.

— Вы все время говорите только обо мне. А мои друзья? Что будут делать они?

— Сначала их надо научить некоторым принципам службы у нас. Летать и управлять кораблем — мало. Они смогут выбрать — жить им на Земле или работать в космосе. Вы будете встречаться, когда сможете. Со временем вы будете работать совместно. Позднее, когда они научаться.

— А мы сможем хоть иногда возвращаться сюда? — спросила Эл и подумала, что она многого хочет.

— Пока обещать не могу, но со временем… — он не стал договаривать, суть была ясна. — Вам достаточно двух местных недель, чтобы все обдумать, завершить дела, отдохнуть, подготовить родных? Если вы решитесь, то придете на место, которое вам укажут, если откажетесь, просто не приходите. Место и время сообщат телеграммой. К сожалению, время истекает. Поприветствуйте ваших друзей, они очень ревностно вас охраняют. Я все сказал достаточно ясно. Надеюсь на встречу.

Он просто исчез. Эл обернулась. Да, Торна рядом не было.

Она нашла скамью, села и задумалась. В любой другой момент она отправилась с Торном без размышлений. Шанс великий! Даже не верилось в подобное везение, главное все законно. Странное чувство, словно ее вытаскивают из привычной среды, где все еще не успело наскучить. А куда она попадет? В мрачную неизвестность. Мрачную — именно такое определение подходило лучше всего. Подобным предчувствиям она привыкла верить. Она до сих пор не решила дилемму — доверять Галактису или нет. В прошлый раз ее использовали. Досада еще сидела внутри. Однако, еще недавно она сожалела, что не довела до конца дело об Уэст. Ей было интересно, как развернулись события. Да, там еще существует загадочный и весьма опасный Нейбо, в этой истории — одни неизвестные. Точно, темнота непроглядная. Если она решиться и сделает этот шаг, то события обязательно развернуться так, как она меньше всего ожидает. И что значит «она в фаворе»? Уверенность никак не приходила. Из глубины души что-то кричало: «Нет! Останься! Не ходи».

Шум на дорожке предвещал появление Димки и Алика. Эл узнала их манеру двигаться и походку. Они тихо вышли из темноты и приблизились к скамье. Димка присел слева, а Алик — справа.

— Ну что? Не обман? — спросил Алик.

— Нет, — ответила Эл. — Нас позвали назад. Без подвоха. Спасательный флот Галактиса. Ни больше. Ни меньше.

Димка присвистнул.

— Щедро.

Эл кивнула.

— Вас тоже. Только придется учиться. И работать нам придется порознь. Первое время.

— Это плохо, — отреагировал Алик.

— Ничего еще не решено. Ясно одно, через две недели мы должны дать ответ, — пояснила Эл.

— Так долго? — сказал Димка. — А впрочем, подумать нужно хорошо и много. Вдруг охота отпадет. Хотя? Спасательный флот! Всю жизнь мечтал! Такой шанс раз в жизни бывает! Судьба.

— Да. Только, ребята дорогие, срок будет долгий, а может навсегда, — неуверенно сказала Эл.

— Разве мы недавно не решили, как действовать? — спросил Алик.

— Что все наши планы — детские мечты. От того, что мы решим, вся наша жизнь зависит. Потом уже не переделаешь, — сказала Эл.

В ее тоне чувствовалось такое сомнение, что оба молодых человека одновременно заглянули ей в лицо.

— Вот так номер. Капитан, ты не хочешь возвращаться? — спросил Алик.

Лицо Эл почти не было видно из темноты, только волосы. Она молчала, потом обернулась к одному, потом к другому, потом обхватила обоих за шеи и стукнула лбами.

— Вам хорошо. От вас не так много требуется. А я? Куда не сунусь — всюду беда. Вот и сейчас чувствую, что произойдет с нами что-нибудь. Конечно, я сомневаюсь.

— Ты чувствуешь? — насторожился Димка.

Алик поморщился, пользуясь тем, что его лица не видно. После возвращения с Уэст и все последнее время Димка слишком большое значение придавал предвидению Эл. Что бы она ни говорила, он покорно слушался. Он стал опекать ее, вместо старшего брата и преуспел, явно оттеснив его. Алик почувствовал ревность, как много раз прежде. Димкино поведение, его подобострастие перед Эл, привели Алика к заключению, что он тайно влюблен в нее, хотя его друг с детства хвостом вился за ней. Кличка «Лисий хвост» закрепилась так прочно, что даже на курсе в Академии Космофлота его называли — «Лис», когда он хитрил, то щурился как лис, и глаза у него становились жутко хитрые с рыжими искрами. По мнению Алика, Димка вел себя не по-мужски, беспрекословно подчиняясь Эл. Элька, все-таки, девушка, пусть и сильная. Алик больше верил в мужской характер, и что главным должен быть мужчина. В Академии Димка стал самостоятельным, проявлял на редкость упрямый нрав, спорил, даже дрался, а в присутствии Эл все менялось. После возвращения с Уэст он ни на шаг от Эл не отходил, даже с ним наедине не оставлял. Эл это не злило, она относилась к нему с теплотой и не скрывала своих чувств. К нему, к Алику, она так не относилась. То нежная, улыбается, даже целует, то смотрит строго и ведет себя, словно испытывает его. А он хотел большего.

Его бегство с Плутона — позорная ошибка. Он не раз себя корил за нее. Там произошло странное событие, Алик его старался забыть. Но голос Эл, ее присутствие рядом так сильно врезались в душу, что он решил твердо, что любит ее. Это действительно была любовь, а когда она разыскала его на Земле, то он догадался, что чувство взаимно. Димка для нее как младший братец, тут он был спокоен. Добиться от Эл искреннего признания, открыто, с чувством, он так и не смог. Одни намеки. Таково уж видно было свойство ее натуры.

Он решил, что она не забыла его поведение на Плутоне и не до конца ему доверяет. Но пройдет время, и он завоюет ее, как «даму сердца».

— Пошли домой, — прервала Эл его размышления. — Алик, позвони завтра утром, как там твои.

Алик вспомнил, как два дня назад они вымолили у его матери прощение. Алик жить дома, до первого упрека. Он по-прежнему не верил, что родители успокоились. Эл и Димка говорили с ними весьма убедительно, даже без ругани обошлось. Димка, с его ужимками и хитростью, как фильтр, сгладил конфликт, и Эл не дал в обиду, и отца смог убедить. Только, как надолго? Теперь неважно.

Эл открыла дверь квартиры. На часах в прихожей два часа ночи. Свет горел повсюду. Эл заглянула в большую комнату. Никого. Родители беседовали на кухне. Эл появилась на пороге и прервала разговор. Отец курил, выпуская дым в форточку. Мать не позволяла ему курить в квартире, но видно тема, что обсуждалась, была серьезной, и отец потянулся за сигаретой.

— Вы что это полуночничаете? — спросила Эл.

— Тебя ждали, — ответила мать. — Спать не хочется. Завтра мне на работу не нужно, а отцу дали отдых на пару дней.

— Обо мне говорили? Не отпирайтесь. Посвятите в суть? — спросила Эл и выдвинула себе табурет из-под стола.

Она села, уперлась локтями в стол, посмотрела на родителей.

— О будущем твоем говорили, — пояснил отец с неохотой.

— О будущем? — Эл кивнула многозначительно. — Что решили?

— А что мы без тебя можем решить? Ты у нас птица вольная, — заключил отец.

Елена Васильевна оказалась более конкретной.

— Спасатель — это же не навсегда. Тебе образование необходимо. Бумажка.

Эл поразилась, что тема о ее будущем буквально повисла в воздухе. Словно невидимая сила собирала на себя мысли окружающих. Так ярко вопрос о переменах еще не светил на горизонте.

— Я все понимаю. Вы волнуетесь. Я у вас, точно, не подарок, но я еще не выбрала. Дайте время.

— Верно, Павел, что торопить. Ей лет-то сколько.

— Я уже большая, — промяукала Эл и засмеялась.

— В этом-то и штука. Надо заняться основательно своим будущим, а то годы пролетят. Фьють! И не заметишь, — сказал отец. Он сильно махнул рукой, пепел сигареты полетел на пол. — А потом, глядишь, и замуж соберешься, а семья дело ответственное.

— Родители. Умоляю. Про семью не надо, — взмолилась Эл.

— Да ведь видел я, как Алька на тебя смотрит, — вырвалось у отца.

Он подумал, что зря заговорил, дочь могла обидеться, уйти от разговора. Эл только бровью повела:

— Что, так заметно?

Елена Васильевна облегченно вздохнула и улыбнулась.

— Все-таки правда? — спросила она.

Эл неопределенно покачала головой из стороны в сторону, как китайский болванчик.

— Да. С твоей стороны энтузиазма не видно, — сказала мать.

— А я его понимаю, — после очередной затяжки сообщил отец, — вон, ты какая красавица. Загадочная. Мальчишкам такое нравится, только уж очень ты серьезная. Улыбайся ему почаще, а то уведут.

— Мне тоже Алик нравится, — добавила мать, а потом вдруг засмеялась и сказала. — А Димка — сущий мальчишка, вот уж кто из вас не вырос.

Эл усмехнулась.

— Это ты зря, мам. У Димки характер покруче Алика будет. Он упрямый, как бычок. Просто он очень добрый и любит скоморошничать.

— Ты гляди, — предупредил отец, — вижу, компания у вас крепкая, и верховодишь в ней, как и раньше, ты, только поверь опыту, когда внутри начинаются всякие там шуры-муры, кончается все ссорой. Не подрались бы из-за тебя твои мальчишки.

— Подрались уже, — с неохотой сообщила Эл. — Пройденный этап.

— И кто победил? — поинтересовалась Елена Васильевна.

— Алик, — Эл потупила глаза. — Накостылял Димке по первое число.

— Эл, что это за выражение — «накостылял»? — возмутилась мать.

— Однако. Отношения у вас серьезные, — сказал Павел Терентьевич.

— Так мы уже не дети, — ответила Эл.

— А долгий ли у тебя отпуск, дитя? — поинтересовался отец.

— Недели две, потом видно будет, — ровно ответила Эл.

— А не махнуть ли тебе к деду, в Крым? Он же тебя с пеленок не видел.

— Неправда. Мне было шесть лет, мы к нему ездили. Я хорошо помню. Хорошая кстати идея. Только вас мне оставлять не хочется.

— Так ведь лето, — пояснил отец. — Устроим отпуска, и загорать.

— А получится всем вместе? — спросила Эл.

— Я то смогу, — ответила мать. — Вот как наш генерал?

— Завтра. Нет. Послезавтра звоню начальству. Я в отпуске знаешь, сколько не был? Три года. Как генерала дали.

— Вижу как сейчас, — Эл закрыла глаза и развела руками в стороны. — «Выезд генеральского семейства на воды». Картина первая и последняя. Я хоть завтра. Только через двенадцать дней я должна быть в Москве. Давайте попросим Димку проверять нашу почту? Я жду важное сообщение.

Эл поняла, что нужно оставить ребят одних. Уехать — лучше не придумаешь. Пусть сами взвесят все «за» и «против». Несмотря на сомнения, она все-таки приняла предложение Торна.

* * *

По возвращению Эл ждала обещанная телеграмма. Место выбрали необычное. Алик и Димка до хрипоты спорили, где оно находиться. Эл отобрала у них карту и прочла телеграмму.

— Я знаю, где это. Я впервые ушла оттуда в сказку. Если все будет как в прошлый раз — я сильно удивлюсь.

Эл ощутила волнение, в горле встал комок, а в солнечное сплетение словно штырь вогнали. Эл вздрогнула.

— Ты что, Эл? — забеспокоился Алик.

— Нервы сдают, — сообщила Эл.

Молодые люди посмотрели вопросительно.

— А мы думали у тебя вместо нервов… — Димка не договорил, Алик толкнул его в плечо.

— Вы думали я железная? — спросила она.

— Нет, — ответил Алик. — Тренированная.

— Да. Только дело здесь не в тренировке, а в душе. Душу не просто вытренировать.

— Ясно, — кивнул Димка. — Выкладывай, что случилось?

— Язык не поворачивается, — Эл запустила руки в свою шевелюру, губу закусила, что делала редко.

Димка засопел в ожидании. Он знал, что сейчас она начнет ходить из стороны в сторону. Эл уже сделала пару шагов, но Алик властно преградил ей дорогу, взял за плечи и сказал:

— Не оставляй на потом. Время летит быстро. Говори.

— Я семейные альбомы смотрела. Дед вдруг прошлое стал вспоминать, а фото у него и довоенные, и даже годов двадцатых. Семейных несколько. Он и то рассказывает, и это. И вдруг до меня доходит, папины предки сплошь темноволосые, все. Запала мне эта мысль, я брожу туда сюда по поселку и натыкаюсь на женщину. Как специально. Она меня спрашивает: «Светлова внучка?» Я отвечаю: «Да». Она: «Ишь, белёсая». Я спрашиваю: «Что тут такого?» А она: «Мать твоя словно чудо совершила, мол, когда брательником разродилась, роды плохо прошли, не могла она больше родить, а девку родила». Она местной акушеркой была до пенсии. Действительно, Санька в Крыму родился. Ребята, меня на изнанку вывернуло. Два дня до отъезда, а меня ноги домой не несут. Приехали, я сунулась в семейный альбом, а там только наши семейные фото. Вы же знаете, если нужно — я все найду. Стала искать. Мама фотографии предков подальше засунула, я посмотрела. Ни блондинов, ни кудрявых. Мне еще красные глаза и будет в семье натуральный альбинос.

Эл сникла, плечи опустились. Алик потянул ее к себе за плечи. Эл уткнулась головой ему в грудь, и он услышал, как она всхлипнула.

Они никогда не видели, чтобы она плакала!

— Ты что, Эл? — Димка подскочил к ним, он хотел ее обнять, но Эл уже обнял Алик. Димка застыл, не зная, что ему сделать.

— Брось. В природе чего не бывает, — старался утешить ее Алик.

— А способности? А кровь эта проклятая? Ничего никуда не делось, — всхлипнула Эл.

— А что кровь? Все же в норме было? — стал спрашивать Алик, он коснулся щекой ее волос.

— Нет. Я притворяться умею. Еще до Уэст поняла как, когда все иначе чувствовала. У меня приступ был в Крыму, нервы сдали… Опять.

Глаза Алика округлились, он беспомощно посмотрел на Димку, тот не шевелился.

— Я не человек. Не человек, — Эл выдавила это из себя.

Димка вдруг фыркнул. Потом он сделал то, что Алик никак не ожидал. Димка достаточно жестко вытащил Эл из его объятий, даже бесцеремонно. Поставил напротив себя, взял за подбородок. Эл пыталась отвести лицо, но он твердым движением заставил ее смотреть ему в глаза.

— Смотри! Смотри мне в глаза. Ты забыла кто ты? Забыла, что с тобой случилось? Смотри на меня. Забыла, что случилось на Уэст? Прекрати истерику. Какая разница кто ты? Какая ты? Ты умеешь делать то, что не умеют другие. То, что не может обычный человек. Ты можешь больше. Так какого лешего рыдать! Капитан! Терпеть не могу, когда женщины плачут. Ты во благо можешь использовать все, что умеешь. Ты столько жизней спасла, капитан! И еще спасешь! Больше! Затем тебя и зовут. Прекрати истерику! Прекрати, я сказал!

Димка рявкнул, как лев. Эл вдруг вздрогнула. Замерла. Сглотнула, вздохнула ровно и шумно.

— Вот и умница, — похвалил ее Димка, обнял и вдруг поцеловал в щеку. — Ух, сестренка, расплакалась, как маленькая. Не ожидал. Капризничай когда угодно, капитан, но не при мне.

Он повернулся к Алику лицом, хитро прищурился, а потом подмигнул.

— Мне нужно побыть одной, — ровным тоном сказала Эл.

Оба как по команде удалились.

Они стояли во дворе дома, где жили Эл и Димка.

— Значит, ты знал? — спросил Алик. — И молчал. Друг называется.

— Не знал. Только подозревал.

— А там об этом знали? В Галактисе?

— Полагаю да. Когда нас вытащили с Уэст, а потом нашлась Эл…Ее там наверняка исследовали. Это ведь нонсенс, что она выжила.

— Так! Эту подробность я не знаю, — заявил Алик, он явно требовал объяснений.

— Там катаклизм был. Ты это знаешь. По официальной версии нас спасли до того, а на самом деле, Эл там была от начала до конца. Ее потом подобрали. Я сам подобрал. Она без сознания была. Целехонькая. У нее был контакт с планетой. У нее способности. Затем она Галактису и нужна. И Эл нужно туда. Она необычная. Нужно разобраться.

Алик открыл рот.

— После Уэст, как казалось, ее аномалии просто испарились. Как выяснилось теперь — не совсем, — закончил Димка.

— У-у! Значит, вовремя нас отсюда изымают, — заключил Алик. — Они об этом знали, а мы жили себе в счастливом неведении. Теперь им Эл понадобилась со всеми ее способностями. Специалист по катастрофам. Что же это будет?

— Вот и увидим. Нельзя ее здесь оставлять.

Димка вспомнил разговор с Лио на корабле Галактиса. Его откровенно предупредили, что Эл начнет искать ответ на вопрос: кто она? Вот и началось. Сначала с семейных фотографий, а чем и где закончится — никому не ведомо. Димка еще подумал, что он единственный из троих у кого здесь останутся связи.

В эту ночь его бабушка умерла от сердечного приступа. Он так и не сообщил ей о долгой разлуке. За спиной не осталось ничего, кроме привычки к двадцатому веку.

* * *

— Так. То ли мы опоздали, то ли они опаздывают, — говорил Димка, он переминался с ноги на ногу.

— Все-таки ошиблись с местом, — предположил Алик.

— Место правильное, — спокойно сказала Эл.

— А кого мы ждем? — спросил Димка.

— Я думаю, что это будет Геликс, — ответила Эл.

— Твой корабль с длинным именем? — переспросил Алик.

— Да. Что-то я не хочу ни на чем другом летать, — пояснила Эл.

— Хо-о-лодно, — поежился Димка. — Знал бы, что ждать придется, оделся бы теплее.

Алик смотрел-смотрел в кроны деревьев, а потом вдруг спросил:

— Как думаете, вернемся еще сюда? А? Странное чувство. Опять что ли надолго. Грустно стало, в дрожь бросает. Да, Эл, я начинаю понимать твои чувства. Это время действительно ассоциируется у меня с домом. У нормальных людей дом — это стены и крыша, а для меня время.

— Тихо! — Эл замерла. — Есть! Звук.

Ребята прислушались. Действительно неясный шум нарушал тишину.

Они больше часа стояли в лесопарковой зоне, рядом с конечной остановкой автобусов. Ночь оказалась холодной — начало сентября. Полян здесь было несколько, но в телеграмме место было указано невнятно. Выбрали поляну побольше.

— О! Такси прибыло, — сообщил Димка, он прыгал с ноги на ногу. — Погрузимся побыстрее, а то братья УФОлоги сбегутся.

— Точно. Кто бы видел, принял бы нас за пришельцев, — согласился Алик.

ГЕЛИКС — личный корабль Эл, подаренный ей Галактисом и послуживший началом грандиозного скандала в Космофлоте, завис рядом с ними. Он напоминал ровненькую металлическую кляксу, с виду плоскую и небольшую — метров восемь-десять в диаметре. Зато внутреннее пространство было неадекватно внешнему.

— Ну, Эл, командуй скорее, — попросил Димка.

Эл осторожно положила руку на обшивку.

— Здравствуй, Гел.

— С возвращением на борт, капитан. Подать трап? — спросил голос.

— Да.

— Не слышу уверенности, капитан, — зычно произнес голос корабля.

— Да, — более уверенно сказала Эл.

— Что так долго? — поинтересовался Димка. — Мы думали, что опоздали.

— Я думаю, что начинать новое дело с сомнений не стоило, — сообщил Гел тоном размышления.

— А кто сомневался? — спросил Алик.

— Эл, сама все скажешь? Или мне? — спросил Гел.

— Ты уже все сказал, — пояснила Эл.

— Ой, не разбираюсь я в ваших человеческих тонкостях. Вы так любите все скрывать друг от друга, — стал оправдываться корабль.

— Мы летим, или будем болтать? — требовательным тоном спросил Димка. — Я замерз.

— Так лучше? — спросил корабль.

Димка сразу почувствовал, как ему стало тепло.

— Тут судьбоносное событие, а вы, пилот, о своих нуждах печетесь, — заметил Геликс.

— Кто ж его этому научил? — спросил Димка.

— Я, — ответила Эл.

— Попрошу не отзываться обо мне в третьем лице, — возмутился корабль.

— Дим. Давай помолчим, — попросил Алик, — а то он тебе не только про третье лицо сообщит.

Эл стояла у корабля и понимала, что ее нерешительность ничего не даст. Решение уже принято.

— Давай, Гел, принимай нас на борт, — скомандовала она и шлепнула корабль ладонью по обшивке.

Они мигом оказались внутри. Гел предложил Эл обширное капитанское кресло, раза в четыре больше, чем она, а молодым людям места поскромнее.

— Ну, куда мы теперь? — спросила Эл.

— Я опоздал потому, что в последний момент мне изменили миссию. Я должен был доставить вас в Галактис, а теперь на Землю. Командование решило, что вы захотите увидеть своих друзей.

Глава 2. Пять лет без Эл

— Посмотри. Идут! — пискнула Ольга и вцепилась в руку Игоря.

— Бежим? — предложил Игорь.

— А удобно?

Ольга посмотрела в конец длинного коридора, в конце которого недавно показались три фигуры в одинаковой одежде. Они шли небыстро, оглядывались и беседовали.

— Вы арестованы за пособничество Галактису, — раздался сзади грозный голос.

Ольга вздрогнула. Молодые люди обернулись.

— Курк?! Уф-ф, — пролепетала Ольга.

— Испугались? — хитро спросил Рассел Курк.

— Инспектор, в следующий раз кричите издали, чтобы мы успели убежать, — посоветовал Игорь.

Когда все трое обернулись, другая троица бежала к ним по коридору.

Игорь подал руку Ольге, и они со всех ног бросились навстречу. Курк остался один. Наблюдать со стороны было интереснее, чем бурно выражать свои эмоции. Пятерка друзей подняла в коридоре шум. Началась возня.

— Дикари, — заключил Курк.

Они сбились в кучу. Напрыгивали друг на друга, трепали друг друга за волосы. Так продолжалось минуты три, потом троица новоприбывших заметила Рассела Курка.

— Инспектор! — выкрикнула Эл.

Она вырвалась из объятий друзей, легко пробежала длинный коридор и бросилась Расселу на шею. Он не ожидал, что девушка так бурно выразит радость.

— Не врут ли мои глаза? — выдохнула Эл подбирая слова.

Рассел осторожно, а потом крепко обнял ее.

Эта девушка более пяти лет назад круто изменила его жизнь. За эти годы он успел собрать на себя много бед, все из-за того, что однажды встретил ее, но он ни разу не обвинил Эл в своих бедах.

Она отстранилась, шумно выдохнула. На ее лице была написана детская радость. Она чуть-чуть изменилась. Взгляд стал мягче. Нынешняя Эл казалась очень обаятельной.

К ним приближались остальные.

Эл, лик и Димон были странно одеты — черные, как смола, костюмы, просторные, подпоясанные странными ремнями из ячеек. На Земле такое не носили.

Рассел осмотрел, уже подошедших к ним, спутников Эл и сразу задался вопросом: сколько у них прошло времени? Эл по возрасту такая, словно они виделись вчера, что может быть объяснимо ее странными способностями, но Алик и Димон — просто мальчишки какими он их знал. Они, вполне, могут позволить себе еще одну махинацию с возрастом.

— Ха-ха-ха! Курк! — воскликнул Димон. — Я уже отвык от того, какой ты здоровый! Ну, давай обнимемся по старинке!

Дмитрий распахнул объятия, обнял Рассела, как старого друга, и Курку это понравилось. Когда он шел сюда, в этот уже устаревший порт, который помнил еще побег Эл, его занимал вопрос: как они, особенно она, воспримут его появление? Пока все выглядело так, словно Рассел, который был вдвое старше каждого из них, просто старый друг.

— Здравствуйте, инспектор, — поздоровался Алик.

Он единственный, кто не бросился ему в объятья, выглядел более спокойным и сдержанным. Алик оглядывал коридор время от времени, словно ждал еще кого-то.

— Ну вот, мы и вернулись, — с улыбкой сказала Эл и еще раз всех осмотрела.

— Надолго ли? — спросила Ольга, на ее личике появилось хитрое выражение, она прищурила один глаз.

— Не знаю, — ответила Эл. — На Земле мы точно долго не задержимся.

— Приглашаю всех ко мне в гости. В Шир, — предложил Курк.

— А почему не на остров? — спросила Эл.

Маленькая пауза, и она смекнула — что-то случилось.

Рассел посмотрел ей в глаза, перевел взгляд на растерянных Ольгу с Игорем. Да, отвечать ему.

За пять лет в жизни Курка все встало с ног на уши. После того, как Эл ушла из-под ареста в порту, и троица бесследно исчезла, не прошло пары месяцев, как вспыхнул еще один скандал в Космофлоте. Лувер, инспектор, который летал с экипажем Эл на Уэст, попытался добраться до истины. Результаты предыдущего исследования его смутили. Он обратил внимание на опыты по преодолению эпидемий на Уэст. Он гарантированно нашел бы правду, которую старались обойти вниманием в первый раз. Лувер решил оправдать действия Эл, как капитана, исключительно из соображений, как он выразился, элементарной справедливости. Рассел решил ему помочь, а следом вся бывшая команда Эл. Она запретила, но ее рядом не было. После нескольких словесных потасовок в Совете Космофлота и на заседаниях инспекторов, к ним неожиданно присоединился командор Ставинский. Будучи членом Совета Космофлота он пытался вернуть Эл звание, с надеждой, что и Эл со временем вернется. Мнения в Совете разделились. В этот самый момент Галактис закрыл проходы к Уэст и еще двум колониям. Протест землян не приняли. Ни одна из трех экспедиций к колониям не достигла цели, их силой заставили вернуться. Потом последовала эвакуация еще двух колоний. Тянувшееся уже полвека напряжение стало перерастать в войну.

Покопавшись в своем архиве, Курк вновь обратил внимание на интересную цепь совпадений. В день, когда Эл выбирала назначение, кто-то убрал из списка все капитанские вакансии Космофлота. Эл избрала единственное капитанское место, которое нашла. Рассел помнил их последний разговор, где Эл говорила о событиях, как о театре. Действительно, словно в спектакле, ее полет на Уэст был запланирован невидимым режиссером. Скандал по поводу гибели колонии разгорелся только тогда, когда Эл исчезла со сцены. Из всех, кто вернулся с Уэст, она одна знала всю историю целиком. Правильность поступков Эл, по версии Лувера, была на лицо, но ситуацию вскоре вывернули на изнанку, так, чтобы не признавать колонизацию ошибкой. Луверу запретили вести самостоятельное расследование, на тот момент Эл так и считали пособником Галактиса в конфликте по поводу колонии. Курк был уверен, что плохая информированность экспедиции и действия капитана Нес — тоже часть грандиозного плана. Но кто автор? Рассел был уверен, что ответ найдется.

В его поиски внезапно вмешался Том Мисс, некогда опекун Эл. Он однажды просто преградил ему путь в коридоре инспекторского корпуса и утащил в дальний угол.

— Что ты тут делаешь? — удивился Рассел.

— Рассел, прекрати копать данные об экспедиции, — резким, даже приказным, тоном сказал он. — Оставьте все эту затею. Эл этого не допустила бы. А то от вас пух и перья полетят. Сообщи всему экипажу.

— Откуда тебе известно про исследования? — насторожился Рассел.

— Известно, — кивнул Том, — и не только мне. Здесь действуют силы, могущество которых ты не представляешь. Эл исчезла, ее уже не достанут. Но ты и весь экипаж суете свои головы в адово пламя. Уже год прошел, ворошить прошлое не имеет смысла. В лучшем случае — вас отправят в тюрьму, в худшем — сотрут память. Рассел, остановись.

— Том, я тебя не понимаю. Ее вываляли в грязи, а ты предлагаешь успокоиться? Теперь ее называют предателем или пособником Галактиса. А она там чуть не погибла.

— Не погибла. Эл этого не нужно. Сейчас ей на это наплевать. Она сделала свое дело. Дай время, все встанет на свои места, — Том говорил как можно тише, но решительно. — Сейчас слишком трудное время. Земля готовится к войне с Галактисом. К Эл относятся как к врагу. Эмоции сделают свое дело, и вы все угодите под арест.

— Пока я не докопаюсь до правды, я не успокоюсь, — заявил Курк.

Том замолчал, посмотрел в глаза Расселу совсем как Эл — сурово.

— Хочешь правду. Я тебе расскажу. Жду у меня на острове, сегодня вечером. Одного.

Рассел в тот день освободился только к полуночи. Том ждал его терпеливо. Встретил сухо и провел в кабинет, где Рассел когда-то услышал странное признание Эл. Эта комната навеяла воспоминания. Том, очевидно, собрался откровенничать. Рассел устроился на диванчике. Том сел напротив, в рабочее кресло.

— Это будет честный разговор. Я надеюсь, Рассел, что у тебя хватит рассудка не выносить его с острова. Начну сначала, заодно отвечу сразу на все вопросы. Тебе не надо объяснять, что у Эл есть способности, которые она принимала и принимает за мутации. Так вот это не так. Это врожденное. Галактис проводил исследования, когда она болела после взрыва на Уэст. Эл об этом не подозревала. Ты верно предположил. На Уэст она получила назначение неслучайно. Я об этом тогда, на момент полета, не знал, но знаю теперь. Только вместо плюса ты поставил минус и счел назначение несправедливым. Но лететь должна была именно она. На назначение Эл повлиял Галактис, — Том говорил быстро, не давая Курку опомниться. Рассел умел слушать и помалкивал. — Однажды кое-кто предсказал, что на Уэст будут такие события. Этот кто-то был Роланд, если ты помнишь, Эл о нем говорила. Это называется ясновидение. Способности Эл и Роланда широко известны и применяются в Галактисе больше, чем у нас. У Эл целый букет таких фокусов, но она ими не пользуется, потому что не знает как. Катастрофу, кстати, устроила Эл. Как? Смогла.

— Не может быть. Я скорее поверю, что она рванула колонию, чем в то, что исход этой истории был известен заранее, — возразил Курк.

— Предсказан, а не известен, — поправил его Том. — У Эл получилось, и, слава Богу. Не ломай голову над разными «почему». Это нас с тобой не касается. Я не знаю ответа на вопрос: как она это сделала?

— Но в Галактисе знают, — заключил Рассел. — Ее подучили.

— Нет. Эл действительно контактировала с Галактисом. Ты знаешь об этой встрече. Но ее там не учили, как ты подозреваешь.

— Только сделали гражданином Галактиса.

— Верно, — кивнул Том.

— За то, что спасла этого принца.

Том кивнул с достоинством.

— Гражданство Галактиса не дается кому попало, тем более за лояльность. Эл его заслужила, — сказал он.

— А откуда ты все это знаешь?

— Рассел, — Том выказал крайнее удивление, — я думал ты понял.

— Ты связан с Галактисом.

Том кивнул.

— Давно?

Том опять кивнул.

— Ты себя выдал, значит, рискуешь ради важного дела?

— Верно. Я хотел вас уберечь. Рассел, тебе грозит большая опасность. Служба внешней безопасности докопалась до информации об агентах Галактиса, о наблюдателях. Я один из них. Я воспитывал Эл. Ты общался со мной и летал с ней на Уэст. Ты понимаешь меня?

— Ты намекаешь, что меня арестуют?

— Именно. И не только тебя. А если вы еще и правду будете искать, тюрьма будет — меньшее из зол. У меня есть предположение, но не уверен, что хоть кто-нибудь согласится. Я хочу вывезти вас с планеты. В Галактис.

— За кого ты меня принимаешь? Я инспектор Космофлота! Я отвечу за свои действия, — отрезал Курк.

— Сегодня твой бывший напарник Донован отправил грандиозный рапорт вашему начальству о том, как ты покрыл побег Эл с острова и о том, что произошло на Уэст в действительности, — сообщил Том.

— Как он узнал? — Рассел даже рот открыл.

— Марат. Парень про тебя знал, а про Донована — нет. Раскрутить тебя он бы не смог, ты Доновану не по зубам, Эл и Димка далеко, остался Марат. Он курсант Академии Космофлота с подачи Эл. Инспектора вцепились в него. Подоспел Донован. Вот он его и пропустил через всю вашу систему.

— Вот сволочь. Добился своего, — выругался Курк.

— Да… Мой человек Марата едва спас от промывания мозгов, а то бы еще и визуальная информация добавилась. Димон, оказывается, его предупреждал держать догадки при себе. А опыта у него — никакого. Вот и попался. Его вынудила написать официальный рапорт, на основании которого Эл обвиняют в измене.

— Что с ним? — Рассел спросил, а сам сник. Ситуация выходила прескверная.

— Ночью его вывезли. Ночью по местному времени. Так что Курк, тебе одна дорога отсюда — следом за Маратом. Либо под арест, либо бежать.

Рассел вдруг сделал неожиданный вывод. Том опешил. Курк встал и резко заявил:

— Значит, это ты втравил Эл в связь с Галактисом?! Из-за твоих так называемых… — Рассел чуть не выругался, но остановился. — Значит, по-твоему, это высокая честь отправить девятнадцатилетнюю девчонку на смерть?! На какую-то планету ради того, чтобы вытащить оттуда кучу дегенератов, у которых я был в плену, и они не стоили того, чтобы их спасали! Таково твое воспитание?! Опекун чертов! А если бы она не вернулась?! Как бы ты жил после этого?! А мальчишки?!

Том стукнул по подлокотнику кресла кулаком и рявкнул:

— Узнаю влияние Эл! Не ори, Курк! Сядь! — Рассел бросил на него злобный взгляд. — Сядь, я сказал! Видно, ты плохо меня слушал, инспектор, или кое-что забыл? Вас там не должно было быть.

Смуглое лицо Тома казалось еще темнее от гнева. Он водил глазами, белые белки двигались и, казалось, что он мечет в Рассела молнии.

— Я постою, — прорычал Курк.

Том тоже встал, он не дал Расселу отвернуться, и все время стоял к нему лицом и двигался.

— Ну-ка, давай встряхнем твою очень хорошую память, — заявил Том. — Она свалилась в воду со скалы и не погибла, ей было четырнадцать лет. Ты сам интересовался, как это получилось? Я не знаю. Она водит катер вручную не хуже мозга машины. Такое на твоей памяти делает кто-то? А? Ей было четырнадцать, когда из полутораста претендентов выбрали ее для экспедиции на Тобос. Она установила контакт с Тобосом в обход капитана корабля. Только через нее тобосцы говорили с экипажем. Кто воспринял ее слова всерьез? У нее признали расстройство психики! А она в результате выжила и Лондера с собой прихватила. А знаешь как? Со страху она сиганула через время. Она и это умеет. Она и в будущем так оказалась. Без приборов, без всего, своим ходом. И еще с друзьями. Туда и обратно, — Том сделал неопределенный жест рукой. — Будто ты не знал. Она тебе рассказала. Доверилась. Ты знал, что она необычная. Что ее тут ждало с ее способностями? Высылка! В Галактисе поняли раньше нас. Ты видишь в них врагов. Меняй мнение.

Рассел решил, что лучше уйти. Том, кажется, обработать его хотел, а Расселу хотелось арестовать Тома и притащить в инспектатуру со всей этой информацией.

— Нет, ты погоди. Дослушай. Потом меня арестуешь, — предложил Том. — Вы не поверили Эл на Плутоне, не поверили, что ее атаковали. И в карте корабля была смутная информация. А я видел, что было на самом деле. Эл разнесла на куски корабль, один из трех, которые на нее напали. А они раз в десять были мощнее ее «Дельты». И двигались быстрее, и стреляли лучше. А Эл отделалась потерей двигателя. А знаешь почему? Она приняла на борт саркофаг с очень высокопоставленной особой. Если бы корабль Эл взорвали, ему в саркофаге ничего бы не было. И спасатели Галактиса были рядом, он об этом знал, но вышел и помог ей. Любой в Галактисе скажет, что торнианец не пойдет на контакт с землянином. Она — исключение. Хочешь посмотреть?

— Хочу, — буркнул Курк.

Том поставил на стол куб, вставил кристалл и Рассел увидел своими глазами все, о чем умолчала Эл. Рассел смотрел внимательно, что называется, во все глаза. Том наблюдал, как гнев сходил с его лица, и ему на смену приходит удивление. Рассел видел бой, видел сияющий силуэт за спиной Эл, слышал, как она ругается. Когда Эл увидела гостя, в ее лице не отразилось ни капли страха, только какая-то радость, словно она встретила кого-то родного.

Том остановил запись в тот момент, когда спасатели подобрали корабль Эл.

— Это не фальшивка. Верден, механик Эл, украл эту информацию из памяти корабля, чтобы спасти ее репутацию. Потом идет откровенный контакт с членами экипажа и капитаном Галактиса. Он подменил информацию и спас Эл от трибунала. Вы с Донованом такой бы рапорт написали, что бедная Эл за свое благородство могла бы никогда больше не летать. Я за это Вердену всю жизнь буду благодарен. Эл о Галактисе сама узнала, не от меня. Что я наблюдатель, она догадалась позднее. В Галактисе она вроде героя. Про Уэст ты знаешь. Сколько раз она могла умереть? Три? Четыре? А она вернулась? Она преодолела обстоятельства, и смерть? Так что, я здесь ни при чем. Я только когда-то опекал четыре года маленькую девочку, чтобы развивалась та, что стала капитаном Эл. Мне было трудно отправлять ее на Уэст, я тогда не знал, что ей помогли туда полететь. Мои коллеги помогли. Чтобы я не помешал, меня держали в неведении. Еще труднее было отправить ее обратно, туда, откуда она явилась, и знать, что мы уже не увидимся. Так было нужно. Мы поссорились, так и не сказали друг другу добрых слов. Я жалею об этом. Она близкий мне человек, никого ближе никогда не было.

— Она не вернется? — удивился Рассел.

Том криво усмехнулся.

— Откуда мне знать. Если случиться, я первый побегу ее встречать.

Рассел наотрез отказался бежать. Его арестовали через день. Том оказался прав. Заговор шпионов Галактиса «раскрыли» через несколько дней, а скоро под арестом оказался бывший экипаж Эл, кроме Марата. Ольгу и Игоря, как бывших курсантов, осудили на три года работ на рудниках с разжалованием по полному списку. Старших членов экипажа сослали на пять лет в колонии. А Расселу досталось больше всех — пожизненные работы на Марсе. Лувера спас его авторитет, он был только уволен из инспекторов.

Следующие три года Курк провел на Марсе, привыкая к новой жизни. Его заключение прервала внезапная, но давно ожидаемая всеми война с Галактисом. Собственно войной происходившее назвать было нельзя. За две недели суда Галактиса заполнили пространство Солнечной системы. Щиты отключались сами, корабли землян отказывались взлетать, толком не работала ни одна структура. Совету Земли предложен был на редкость гуманный ультиматум: «Все действия землян в космосе контролируются Галактисом, а сама Земля становиться полноправным членом сообщества». Это нельзя было назвать ни оккупацией, ни поражением.

Самый разгар событий Курк пропустил, но как только узнал о переменах, отправил рапорт с просьбой об освобождении. Рассел не просил его помиловать и заявил, что считает себя по-прежнему невиновным. Реакция оказалась быстрой. В одно утро его вывели из тюремного корпуса, его встретил статный незнакомец и сообщил:

— Вы свободны. С вас сняты все обвинения. В течение трех дней вас восстановят в должности и принесут извинения.

— Извинения я приму, а должность мне не нужна. Я не буду больше служить инспектором, — заявил Курк.

Он вернулся на Землю и первым делом стал узнавать о судьбе товарищей по несчастью. Ольгу и Игоря он нашел первыми, их освободили за два месяца до окончания официального срока. Вернулись и другие. Экипаж праздновал победу без капитана, пилота, десантника Марата и без Тома. Расселу горько было узнать, что Том погиб через два месяца после его ареста. Он пытался улететь с планеты с маленькой группой спасаемых им людей. Их сбил катер охраны, и поврежденный корабль с разворота врезался в энергощит. Он сгорел мгновенно. Только пыль осталась. Курк переживал потерю долго, словно потерял близкого человека. Утешался он тем, что Эл об этом не узнает.

* * *

Теперь, в спокойном Шире, Курк начал менять свою жизнь.

— Эл, я потом объясню. Летим. Ты успеешь на остров.

— Летим. — Эл утвердительно кивнула и ничего не спросила.

Гостиная Рассела оказалась маловата для кучки разбушевавшихся друзей. Такого шума дом Курка не знал.

— Рассел! У тебя живет сурок?! — при этих словах Эл рассмеялась громко, по-детски. — Поверить не могу, — выдавила она, — Курк завел сурка!

Окружающие не поняли, что так развеселило Эл. Глядя на нее, Рассел тоже расхохотался.

Эл выудила сурка из вольера.

— Он меня не боится, — сказала она. — По-моему, вы с ним похожи!

Сурок новому знакомству, кажется, не был рад. Он стал пытаться высвободиться, укусить, и Эл пришлось его отпустить.

— Он никогда не видел столько людей сразу. Вы его напугали своим шумом, — сказал Курк, при этом не переставая улыбаться.

— Как его зовут? — спросила Эл.

— Его зовут Эл, — ехидно сообщил Рассел.

Эл посмотрела на Курка из-под бровей и спрятала улыбку, но через секунду улыбнулась снова.

— Надеюсь это мальчик? — поинтересовалась она.

— Да, — подтвердил Курк.

— Объясните, что тут смешного? — шумели друзья.

Эл рассказала про случай с сурком, который случился на Уэст.

— Представляете, я говорю: «Димка спит, как сурок», — объясняла Эл, — а Рассел спрашивает: «А кто это?».

Дальше объяснять было не нужно.

— Умора, — хохотал Димка.

— Ничего не поделаешь, — пожимал плечами Курк, — пробел в образовании.

— И ты завел сурка? Надо же? — хохотала Ольга.

Собрались обедать. Курк улучил момент и шепнул Игорю:

— Я сам скажу про Тома, если спросят.

— Спросят, — вздохнул Игорь. — Ладно, говорить будешь ты, Олю я предупрежу.

Когда за обедом повисла напряженная пауза, Курк понял, что момент настал и теперь будут заданы вопросы о прошлом. Эл посмотрела на Рассела, допила свой сок и сказала:

— Мы не будем ничего спрашивать. Мы все знаем.

— Откуда? — спросил Курк.

— У моего корабля была вся информация. Мы знаем о вас и Томе, обо всех. Поэтому не будем омрачать встречу воспоминаниями.

— Ну не все воспоминания мрачные, — вмешалась Ольга. — Ума мы за это время поднабрались. Точно. Не все в жизни — удовольствие. Чтобы понять важное, иногда, можно получить оплеуху.

— Только не очень сильную, — пошутил Игорь. — А вот чем вы занимались? Как у вас там?

Димка и Алик посмотрели на Эл. Они не знали, можно ли рассказывать здесь то, что было с ними.

— Мы были на Востоке, — сообщила Эл. — То, что когда-то называли «арабский восток». Только там арабов еще не было. Одним словом, мы путешествовали. Я пыталась найти одного моего знакомого, волшебника. Но детские сказки, увы, не возвращаются. Так по его следам мы побывали в пяти местах, но нашли только блеклые воспоминания. Зато, я наверняка знаю, что он натурально существовал.

— А как его звали? — спросила Ольга. — Может, мы тоже слышали о нем.

— Его зовут Махали, — ответила Эл с улыбкой, он неизвестный в истории персонаж. — Мы его не нашли, только упоминания. Говорят, его украл ветер. Мы были еще в четырех местах.

— Так рождаются легенды, — пояснил Алик.

— Как же вы искали волшебника в двадцатом веке? — удивился Игорь.

— А кто сказал, что там? — хитро спросил Димка. — Нас там не было.

При этих словах Рассел вспомнил слова Тома про способности Эл.

— Такое возможно? Вы не шутите? — спросил он, нахмурил брови и посмотрел на Эл строго. — Вы возвращались туда?

— Да, — кивнула она.

Курк замер, изобразил всем своим видом удивление.

— Как? — спросил он.

Эл не сказала ничего. Ольга просияла.

— Значит, получилось! Работает. Братцы. Возьмите меня когда-нибудь, — воскликнула она.

Эл неожиданно рассмеялась ее наивности.

— Я не экспресс, — ответила она.

— Но ты можешь, — заявила Ольга.

— Не знаю, — ответила Эл.

— Как не знаешь? А ребята? Дим, Алик, вы были с ней?

— Да, — ответил Алик. — Но в чем фокус — никто не знает. Сие неизвестное, неизученное официальной наукой явление. Нонсенс!

— Все равно интересно. Где вы были еще? — спросил Игорь. — Мы клятву дадим, что никто не узнает.

— Не нужно клятв. Вам просто никто не поверит, — усмехнулась Эл. — Мало ли в мире чудаков, которые придумывают разные истории, а сколько в них правды — это никому неизвестно. Хотя, с некоторого времени я в этом не уверена.

— Поясни, — попросил Игорь.

— У меня способность. Глупо отпираться. Но я не могу исчезнуть сейчас и встретить вас вчера или завтра. Так не выйдет. Существует какой-то закон. Все путешествия случаются не так просто, за ними стоит какая-то сила. Но не я ею управляю, скорее — она мною.

— Специфическая способность, — добавил Алик и вздохнул. — Докопаться бы до сути.

Эл тоже вздохнула.

— А где вы были еще? — спросил Курк. — И что вы там делали?

— Преимущественно, мы попадали в разные потасовки, — ответила Эл неопределенно и скромно улыбнулась. — По моей вине.

— Все весьма пристойно и романтично, — также туманно ответил Алик.

— То кинжал в ногу воткнут, то шпагой перед носом водят, а то и… — Димка не успел перечислить все достоинства — Эл сильно пнула его под столом ногой. — То в Эл влюбится настоящий король. Одним словом — красота.

Димка поморщился и хотел толкнуть Эл в ответ, но она предусмотрительно убрала ноги.

— Извините, — вдруг сказал Алик, — мы, получается, путешествовали, а вы по тюрьмам сидели.

— А при чем тут вы? — спросил Игорь. — Мы сами виноваты. Что касается нас, нам давали шанс, но мы отказались участвовать в оборонительных действиях против Галактиса. За экспедицию на Уэст нам меньше всех попало, а под трибунал мы угодили, потому что поступали в соответствии со своими убеждениями. Мы не хотели палить из орудий в тех, кто спас Эл, Марату, Расселу и Димке жизнь. Это была наша форма благодарности. Может и выглядит наивно, но от души.

— Давайте о будущем поговорим, — предложила Эл. — Мы снова ворвались в вашу жизнь.

— Летать бы вместе в одном экипаже, — вздохнула Ольга. — Эл, как ты на счет своего экипажа? Все есть: и штурман, и пилот, и врач, и инженер. Видишь, все сходится, как мы в детстве мечтали.

— Да, только у Эл такой личный транспорт, что ему экипаж не нужен, да и капитан тоже, — сказал Димка. — Эл ему такую свободу дала, что он считает себя главным. Знаете, что он мне заявил, что для хорошей реакции мне не хватает еще двух пар рук, что я, вообще, туповат для пилота, что я гожусь для того, чтобы драить палубу.

— Что? — переспросила Ольга.

— Это означает, что я гожусь в мусорщики.

Ольга рассмеялась.

— Ты его неверно понял, — Эл встала на защиту своего умного корабля. — Ты хотел научиться им управлять, у тебя не вышло. Он подобрал образное выражение, подходящее к конкретному случаю, а не к твоим способностям.

— А что значит «драить палубу»? — спросил Игорь.

— Вы что, книжек не читаете? — воскликнул Алик.

— Алька, забыл, где ты! — улыбнулась Эл. — Тут книжек в нашем понимании нет. И палубы никто не драит.

— Зря ты, Эл, мы знаем, как выглядели книги в ваше время, — сказал Игорь.

— Я могу объяснить, что такое «драить палубу», — сказал Курк. — В древности, даже во времена Эл и ребят, по морю корабли плавали. Мыть пол на корабле и означает «драить палубу».

— Браво, Курк! — воскликнула Эл.

— История с сурком пошла мне на пользу. — Курк улыбнулся и чинно поклонился Эл.

— Значит, у нас не будет экипажа? — спросила Ольга, возвращая разговор в прежнее русло.

— Экипаж будет. Дайте время, — сказала Эл уверенно и осмотрела всех. Рассел, я думаю, откажется. Он уже знает, как с нами связываться.

— С тобой, Эл, — поправил ее Курк. — Против остальных я ничего не имею против.

Эл улыбнулась в ответ.

— Давайте договоримся. Я сначала узнаю, что хочет от меня Галактис, а потом решим, что будем делать. При желании всего можно добиться. По рукам?

Эл вытянула вперед руку.

— Идет, — Игорь уверенно протянул свою.

— Согласен, — кивнул Алик.

— С удовольствием, — сказала Ольга.

Димон кивнул вместо ответа. Курк промолчал, только улыбнулся. В его глазах, они были похожи на детей, затевающих шалость.

— Тогда на борт? — предложила Эл.

— Как на борт? Где мы возьмем корабль? — спросил Димка. — Твой монстр нас всех не возьмет. Он нас с Аликом считает грузом.

— Корабль во дворе. И он так не считает, — сообщила Эл. — Придется тебе извиниться. Привыкайте, он не похож ни на один известный вам корабль, это не биомеханическая, бездушная конструкция, а живой организм. Зовут его Геликс, если кто-то не знает, и обращаться с ним прошу с уважением. Это я, как капитан, говорю.

— Мы куда-то летим? — спросила Ольга.

— Да, — сказала Эл.

— Куда? — в один голос спросили ребята.

— В Галактис, — пошутила Эл.

— Куда?!

— Экипаж, за мной, — шутливо скомандовала Эл. — Рассел, сурка прихвати, надо ему мир показать.

Полет был обычный — на орбиту и обратно. Геликс вежливо молчал при всех, только переговаривался с Эл по деловым вопросам. Они сидели в просторном зале с овальными окнами и наблюдали всю круговую панораму. Только Игорь периодически вскакивал и пытался заглянуть куда-нибудь.

— Как такое может быть! — восклицал он.

— Вы все узнаете в свое время, — сообщил ему корабль, — Сядьте в свое кресло, вы мешаете остальным любоваться видами.

— У вас хорошее чувство юмора, — сделал Игорь комплимент Геликсу.

Тот без паузы отозвался.

— Прошу обращаться на «ты». Сказав слово «вы», я использовал бесполезную форму обращения, формальность, утратившую для людей изначальный смысл. Ты — единственное число, объективно подходящее обращение при беседе между людьми. Я — не человек.

— Гел, только без лекций, — попросила Эл.

— Умолкаю, капитан, — согласился корабль.

— Почему бы нет? Пусть расскажет, — попросила Ольга.

— Это часа на два, — пояснила Эл.

— Тогда не надо, — Ольга вежливо поклонилась.

— Геликс, — обратилась Эл к кораблю, — если тебе не нужен экипаж, зачем тебя мне подарили? Ты так не ответил на мой вопрос.

— Мне сообщили, что вам придется бежать. Моя помощь и возможность изучать людей расширяет мои возможности. Остальное, капитан, вы узнаете в конфиденциальной беседе с глазу на глаз.

— Геликс, — спросил Димка, — где ты берешь разные выражения?

— Часть полезной информации я получил перед экспедицией на Землю, от моих создателей. Но я столкнулся с нерациональными явлениями в вашем общении. Обороты моей речи, которые вас приводят в состояние удивления, я нашел в памяти вашего капитана. Капитан Эл обладает большим словарным запасом, что пополнило мои языковые возможности. Со временем я сформирую для себя речь, которая будет более привычна для вас. Я изучу вашу манеру говорить и образ ваших мыслей. Общение будет проще и приятнее.

— Короче говоря, он знает все земные языки. Решил поскромничать, — добавила Эл.

— Извини. Ты копался в голове у Эл? — спросила Ольга.

— Выражение не совсем точное. Я изучал, — ответил Геликс.

— С моего разрешения, — добавила Эл.

— Ну и как? Мне как биологу и врачу интересно, — объяснила Ольга.

— Все, что я знаю, — конфиденциальная информация. Подобные вопросы я обсуждаю с Эл.

— А нас ты изучаешь? — спросила Ольга.

— Разумеется. Изучать — цель моего существования.

— Ну и как мы тебе? — спросил Игорь, который сидел спокойно и уже старался не вставать.

— Вы разрешите, капитан? — спросил корабль у Эл.

— Если никто не против, — ответила она.

Всем стало любопытно.

— Наиболее интересен пассажир Рассел Курк и его животное. Сурок, — сообщил Геликс. — Я бы посоветовал Эл и Расселу Курку побеседовать в уединенном месте. Заранее извиняюсь. Животному неуютно на борту. Привычная среда обитания ему больше подходит. Он нервничает. Что касается остальных присутствующих, то могу сообщить, что на фоне общего доверия, вы еще не достаточно знаете друг друга. При определенной работе можно будет сформировать группу — экипаж, как вам угодно. Но вы еще не готовы работать вместе. Я сообщу в Галактис то, что ты просила Эл.

— Эл, что ты просила? — задал вопрос Алик.

— Я просила Гела исследовать нас на совместимость и послать запрос в Галактис. Я набралась нахальства просить об образовании экипажа.

— Ух ты! — воскликнул Димка и перешел от волнения на русский. — Ты действительно просила за ребят? Ну, ты даешь, капитан. Надеюсь, тебя верно поймут.

— Дим, меня может и поймут, только тебя никто тут не понимает. Я серьезно говорила об экипаже.

— Ой, — смутился Димка, — что-то я… Гм… Эмоции захлестнули.

Полет закончился. Они снова стояли перед домом Курка.

— Если вы не против, я хочу поговорить с Эл? — спросил Курк. — Мне был дан совет, хочу ему последовать.

Никто не возражал. Тогда Курк повел Эл по берегу.

— Ты скрываешь напряжение.

— От тебя не скроешься.

— Ты изменилась, Эл. Я не чувствую прежней уверенности. Ты не рада возвращению?

— Мне не по душе последствия моего побега. Вы угодили в тюрьму. Том погиб. Жутко как. Я видела запись. Мы плохо расстались, я накричала на него. При ребятах я стараюсь не показывать своих чувств. Но я кругом виновата. На душе настоящий мрак. Я хотела вернуться, не стану отрицать. Только я опоздала с возвращением. Они не предложили мне выбрать время, вернули в это. Я не могла диктовать условия.

— Меня действительно мучает беспокойство, — начал говорить Рассел. — Я беспокоюсь за тебя.

— Так скоро? Рассел, я только что появилась. В чем причина беспокойства? По какому поводу? — спросила Эл.

— Я понимаю твои чувства. Это жизнь Эл, ты не можешь, не имеешь права менять ее течение. А тебе уже хочется. Поэтому я и тревожусь. Из-за твоих свойств. В порту я вспомнил разговор, который состоялся между мной и Томом. Последний разговор. И до сегодняшней встречи часто вспоминал. Я ждал, что ты вернешься. Но повод. Меня смутило, что это приглашение Галактиса. Эл, где гарантия, что тебя не начнут использовать со всеми твоими свойствами. Их цели ты знаешь? Ты мало знаешь о себе. Я не прав?

— Ничего я о себе не знаю. Малость. Я верю тем, кто меня позвал. Я уже не сержусь, что меня использовали в прошлый раз. Что толку было объяснять глупой девчонке, я была подозрительна. Я могла погибнуть. Если бы знала, погибла бы наверняка. Это бунтовала моя гордыня. Мне важно узнать, что я могу. Кроме них мне никто такой помощи не предлагал. Сделка с обоюдным интересом. Не волнуйся за меня. Я скорее умру, чем разрешу себе творить несправедливость. Даю тебе слово.

— Эл, человек — сложное существо. Он сам не знает, на что способен. Не зарекайся. Я обычный человек, и рассуждаю как обычный человек. Я имею право на подозрения.

Рассел замолчал. Он ждал, что она скажет в ответ.

— Ты рассуждаешь, как мудрый человек. Я слышу нужные слова от тебя, потому что не нашла того, кто сказал мне их впервые. Я только начинаю понимать цену этих слов, — мягко сказала Эл. Она посмотрела на горизонт. — У меня было время. Я размышляла. Мне не достаточно просто скитаться. Я хочу быть полезной. Ребята рвались сюда. Мы снова здесь. Похоже на чудо. А я уже не верю в чудеса. Выросла.

Она говорила и не смотрела на него, на губах лежала легкая улыбка, она размышляла в слух.

— Спасибо, Рассел. Спасибо за все, что ты делал… и прости, что из-за меня тебе пришлось лишиться всего. Не было мне покоя, когда я думала, что бросила вас.

— Не извиняйся. Я нашел больше, — Рассел осторожно обнял ее за плечо. — Я нашел близких людей. Я знаю, ты улетишь сегодня или завтра, но мы все равно еще увидимся. Давай не будем прощаться. Ты можешь обратиться ко мне по любому поводу. Не все ты можешь рассказывать своим мальчишкам. Пусть вырастут сначала. Сейчас мне кажется, что ты сомневаешься во всем, но это лучше чем твое прежнее упрямство и безоговорочная уверенность в себе.

— Они не мальчишки. За их спинами опыт. Да, я не все им рассказываю. У меня есть от них секреты. Трудно прятаться от друзей. Да. Ты прав на душе не спокойно. Когда я получала звание, внутри было непрошибаемое спокойствие. Уверенность. А после Уэст мир для меня изменился. Там. Дома. Я ненадолго забыла о своей странной природе. Хотела забыть. Могу сказать, что аномалии мне только на руку. Меня тоже беспокоит, во что выльются для меня и других мои способности. Я вернулась не потому, что хочу опять в космос. Я хочу исследовать. Но на этот раз себя.

— Так плохо?

— Нет. Вовсе нет. Даже если опять будут приступы, я почувствую приближение.

— У тебя есть дом. Я проверял. Том завещал остров тебе. Лондер был староват для тюрьмы, с планеты его так же не стали выселять. Предложили добровольную изоляцию, поэтому он предпочел добровольное заточение на вашем острове. Он и теперь там живет.

— Я знаю. Пусть живет. Ему, как биологу, полезно иметь еще одну лабораторию.

Они еще долго говорили. О разном. В итоге Курк решил, что опасения преувеличены. Кажется, он начал понимать, почему она вернулась, почему ее оценили в Галактисе. Дело было вовсе не в ее способностях, а в той чистоте души и благородстве, которыми Эл при всей ее юности обладала. Теперь она действительно выросла.

— А как же твой настоящий дом? Твой двадцатый век?

— Если я попала сюда, то могу и вернуться. Посмотрим. Для меня не так важно, где я нахожусь, важно, чем я занята. А двадцатый век — это прошлое, мой дом. Привычка.

Глава 3. Память

Корабль с тремя молодыми пассажирами стоял в порту, когда капитан Торн настроил созданное и переданное Геликсом изображение. Капитан хотел увидеть, как трое новичков пройдут через незнакомую им космобазу к месту встречи. Пара молодых людей еще не имела опыта длительных контактов с другими видами разума. Они знали иные формы жизни по атласам и коротким справкам, могли повести неординарно и своеобразно. Другое дело Эл, она вообще исключение, хотя не знает об этом. Торну важно было увидеть, как они будут реагировать. Капитан Торн хотел предварительно составить мнение о них.

Он был лично знаком с одной лишь Эл, имел некоторое представление о том человеке, которого они называли Димоном или Димкой, как выяснилось в последствии, его настоящее имя было Дмитрий Королев. Третий из этой компании, Алик Славин, вызывал у капитана сомнения. О нем было известно, только то, что Эл считает его близким человеком.

Эл — капитан и имела право создать свой экипаж, на это она и рассчитывает. Команда из пяти молодых землян отлично подходила для ее экипажа. Четверо кандидатов у Эл уже есть. Торну предстояло объяснить девушке, что ее земное звание тут не имеет силы. Она будет разочарована, потому что, капитанствовать ей не придется.

Он наблюдал, как они уверенно шагают через перекидной мост, отделяющий пирс с их кораблем от улиц полиса. Еще немного, и они вольются в общий поток жителей и гостей.

Геликс потрудился над костюмами. Они смотрелись солидно, но невозможно понять, кто из них кто, мешали шлемы и защита. Они вели себя естественно, не махали руками, сдержано реагировали, когда мимо проплывало, проходило, двигалось то, что им незнакомо. Они шли пешком, не сели в катер на пирсе. Расстояние было приличное, и они явно не торопились. Торн слышал их беседу. Они увлеченно спорили о перемещении Геликса в пространстве, о телепортации, о скачках во времени, о временных петлях, о встрече на Земле с друзьями. Никаких разговоров о будущем. Они словно не видели необычную архитектуру и местных обитателей.

Только Торн успел так подумать, Эл остановилась.

— Смотрите, какая красота, — сказала она, — город в космосе.

— Необычно, — подтвердил Алик. У него был певучий голос и говорил он мягко. — Словно сон. Если что-то прекрасно, то прекрасно при любом зрении. Интересно, эти купола на самом деле купола или мы их такими видим?

— Вот познакомимся с местным населением и узнаем, — среагировал Димон. — У меня из головы ольгин вопрос не выходит. Запал, крутится, крутится. На долго ли мы тут?

— Знаете, о чем я однажды подумала еще там, в двадцатом? Что, по сути, меняется в нашем отношении к жизни оттого, что мы куда-то перемещаемся? — спросила Эл.

— Ну не скажи, — возразил Алик. — Разница большая. Возможности другие. Мы видим больше, знаем больше, учимся быстрее. Наше сознание становиться шире. Мы видим то, что не видят другие. А почему ты спросила?

— Просто так, — ответила Эл.

— Я еще не задумывался над этим. Только сейчас стал понимать, где мы, — заговорил Димка. — Это не сон. А ты верно спросила. Я понял. Зачем все это? Верно? Извечное — почему так, а не иначе?

— Верно, — согласилась Эл.

— Так голову сломать недолго, — сказал Алик. — Если я думал бы все время: почему и как? — без головы бы остался или я сам, или один из вас. Тут либо размышлять, либо действовать. А потом видно будет. Я делаю то, что решил, а время потом покажет, кому больше вреда или пользы от этого.

Они, наконец, миновали мост.

— Я не согласен, — возразил Димон. — Надо думать, что делаешь, а то можно такого наворотить. Помните, как в Индии мне подарили перстень, я его на пальце стал носить, а назначения не знал. Только от этого никакой уже конспирации не было. Идешь, а на тебя все пальцем показывают. Выходило, что я — духовное лицо.

— То, как тебя называли, переводилось как «хранитель», — пояснила Эл, а пальцем на тебя показывали, когда ты один ходил, без нас.

— Ну и пример ты придумал, — засмеялся Алик. — Я о другом говорил.

— Я тоже об этом, только с другой стороны. Важно знать, где ты находишься и куда дальше идти, — стал возражать Димка.

— Так не бывает, чтобы было точно известно, — спорил Алик. — Мы сейчас куда идем? Что из этого выйдет? Никто не знает.

— Мы не знаем, но те, кто позвали нас, знают. Перестаньте. Не надо спорить. Я говорила о другом. В чем здесь смысл? — вмешалась Эл.

— Тогда почему ты согласилась вернуться? Здесь в чем смысл? — спросил у Эл Алик.

— Я хочу разобраться в себе, — сказала Эл.

— Извечное «познай себя», — заключил Димка. — А знаете, почему я пошел? Не только из-за тебя Эл. Меня сюда тянуло, словно я здесь не сделал важное дело.

— Я тоже, — кивнул Алик. — Мы еще дома решили этот вопрос, пока ты была в Крыму. Мы тебе не стали говорить, думали — обидишься. Мы хотели вернуться сюда не потому, что ты уходишь. Дело и в нас самих. Наше место — здесь.

— Я больше скажу: вы сюда хотели больше, чем я, только вежливо молчали. Я думала, что и года не пройдет, как вы попроситесь обратно. Начинается очень важное время, ребята. Поздравляю нас — мы выросли. Считайте, что это наше первое нормальное назначение.

— А Уэст? — спросил Алик.

— Уэст? — переспросила она. — А кто из нас понимал, что там происходило на самом деле? Мы пытались выжить.

— Про тебя я бы так не сказал, — вставил заключение Димка. Он увидел, как Эл насторожилась. — Ладно, забудь.

— На Уэст я впервые поняла, что я не человек, — вдруг сказала Эл.

— Опять ты за свое, — сказал Алик. — Подумаешь. Ну, происходит с тобой что-то непонятное. Может быть, все люди так могут, но только не попадали в такие истории, как ты. А Лондер? Я же знаю, у него тоже были аномалии.

Алик едва себя не привел в пример, вовремя опомнился. Эл не заметила заминки, стала говорить:

— У него были мутации, которые, кстати сказать, описаны земной медициной, имеют научное обоснование, а у меня что-то другое.

— Напоминаю: ты можешь выяснить все это здесь, — сказал Димка. — Для того и явилась. Только не увлекайся очень, ты сюда, кажется, работать прилетела. Алик прав, не поднимай панику.

— Когда это я паниковала? — спросила Эл. — Ну-ка, напомни.

Тут Эл остановилась и встала напротив молодых людей. Так Торн ее узнал.

— Иногда бывает, — сказал Димка.

— Например? — резко спросила Эл.

— Да только что. Что будет? Что будет? Кто я? — подначивал Димка.

— Да так и есть, капитан, — поддержал его Алик.

Они кажется ссорились. Эл не должна была вообще заводить этот разговор. Торн рассудил, что она не осторожна. Что это? Попытка найти у них защиту? Не вышло.

— Вы что, поросята, сговорились? — спросила она. — Я паникую?!

Она вдруг взяла и стукнула их шлемы друг об друга.

— Вот вам за это! — заявила она.

— Ну, Эл, я тебе это припомню, — сказал Алик. — Мы в гостях, а то бы я задал тебе трепку.

— Ха! — воскликнула Эл.

— Двоих ты не одолеешь. Спорим?! — вмешался Димка.

Торн рассмеялся. Давно он не наблюдал и не слышал ничего подобного. Они вели себя как дети: спорили, шутили, цепляли друг друга. Он стал забывать, что среди людей такая форма общения считается нормой, он мыслил как капитан и ждал от Эл поступков капитана. Для нее молодые люди — прежде всего, друзья, а подчиненные в последнюю очередь. Авторитет Эл в этой тройке не был обеспечен ее званием. Они называли ее капитаном вместо прозвища, из уважения. Они ведут себя вольно, словно были здесь вчера. Интересно, чем они занимались в своем времени? Что помогло им сохранить спокойствие среди произошедших перемен? Как ему, будущему капитану и наставнику Эл, вести себя?

Торн почувствовал, что ему нужен совет. Он оставил наблюдение за молодыми людьми, препоручил их помощнику.

Капитан отправился на борт своего крейсера, где среди его экипажа был тот, чьими советами он не пренебрегал. Это был Зента. Он носил имя своей планеты, его цивилизация исчезла более ста двадцати земных лет назад. После переселения с Земли в колонию и бегства из нее в Галактис, Торн занял место рядового спасателя и прошел путь до капитана. Зента достался ему от прежнего капитана в качестве вечного пассажира. Как позже понял Торн, Зенте не нравилось, что его спасли. Его нашли умирающего, почти единственного среди населения планеты и, конечно, не смогли узнать лично — хочет он жить или нет. Торн всегда признавал это ошибкой, а Зента в свою очередь ненавидел тех, кто его спас. К счастью Торн был не из их числа. Зента категорически отказался поселиться, где бы то ни было, и заявил, что он умрет на этом корабле. Не умер, а поселился навечно. Он обладал могучей силой, страшной для восприятия землянина внешностью и скверным нравом. Он был жесток с теми, кто не нравился ему.

Когда восемнадцать лет назад Торн стал капитаном судна, ему потребовалось несколько лет, чтобы привыкнуть к нраву вечного пассажира. По долгу службы он должен был общаться с Зентой время от времени. На борту все были заняты делом, о Зенте просто забыли со временем. Торн вынужден был общаться с ним. Спасателем Зента быть не собирался. Торн позволил себе вольность и поторговался с ним на счет работы или помощи экипажу, за что получил серьезный ожог. Угроза того, что Зенту выкинут за борт, не произвела на него никакого впечатления, он заявил, что раз его уже спасли, то и убить не посмеют. Все сказанное он сопроводил едкими выражениями. Однако, скандал возымел действие на пассажира, и Зента однажды предупредил Торна об опасности. С годами Торн сделал невозможное — Зента из пассажира стал чем-то вроде советника на борту, а Торн понял, что перед ним не агрессивный монстр, а мудрое, великое существо, последний с планеты Зента — одинокий и несчастный.

Торн сильно удивился, когда Зента спросил однажды:

— Что это за беловолосый звереныш, которого ты приволок на борт?

Произошло это в тот первый раз, когда Эл после схватки с пиратами, появилась на борту крейсера Торна. Тут было чему удивиться. Зента вопросов не задавал. Никогда раньше. Торну потребовалось время, чтобы понять, о ком идет речь. Эл в сознании Торна не ассоциировалась со «зверенышем». Зенту, вообще-то, мало интересовали происшествия на борту. Торн подумал, что монстр говорит о ком-то другом.

Зента уточнил, спроецировал образ. Торн сказал Зенте, что это человек с его планеты, только другого пола. Торн не закончил фразу, Зента оборвал его:

— Мне это не интересно. Звереныш на тебя совсем не похож. Убери его с борта, а то он натворит тебе несчастий.

Через сутки Эл взорвала исследовательскую камеру, при попытке исследовать ее тело. Зента оказался прав. Это была потеря ценного медицинского аппарата, а сама Эл заподозрила дурное и пришла в ярость. После этого случая Торн заинтересовался позицией Зенты, пытался еще несколько раз завести разговор об Эл, только Зента игнорировал его попытки.

Сейчас Торн в очередной раз собирался спросить Зенту о ней. Капитан оказался в апартаментах Зенты и громко испросил аудиенции. Вечный гость вырос перед ним по своему обыкновению. Торн сделал очень длинную паузу — ритуал вежливости, как обычно.

— Пришел просить совета, — буркнул Зента, он отлично говорил на всех языках корабля. Сейчас он, кажется, был в добром расположении духа.

— Да, — сказал Торн. — Она здесь.

— Она, — повторил Зента.

— Мне действительно нужен совет. Но сначала вопрос, — осторожно сказал Торн.

— Так вопрос или совет? — Зента выказал недовольство.

— Я хочу отправить ее на Фаэтон, вместо всех тех, что были отобраны раньше. Я сомневаюсь, и она еще не знает. Я хочу, чтобы вы встретились. Ты можешь ей помочь?

— Ничего не выйдет. Не собираюсь с ней иметь дел.

— Почему? Только взгляни на нее. Я не прошу тебя встречаться лично.

— Ты слишком много думаешь. Ты всегда приходишь, когда тебе нужно. Ты ведешь только те разговоры, которые тебе нравятся. Совет я тебе дам. Тебе она нужна. Как бы ты не поступил — ничего не изменится в твоей судьбе. Но ты изменишь ее и будешь за это отвечать.

— Если я думаю неверно, если наши аналитики ошиблись, она погибнет. Только взгляни на нее.

— Мне все равно, умрет кто-то или нет.

— Она не все, — настаивал Торн. — Она выжила в двух катастрофах.

— Каждый умирает в свой срок.

— Взгляни на нее.

— Ты мне надоел, — заявил Зента. — Ты потревожил меня. Иди.

Торн ушел. Больше он ничего не мог сделать. Зента сказал: «нет».

* * *

— Торн! Капитан Торн! — Эл приветствовала его по-земному, жестом принятом в Космофлоте, а потом широко улыбнулась.

Плавный жест ее руки был грациозен. Молодые люди приветствовали его скованно, со смущением. Все трое стояли в ряд. Эл без шлема была чуть ниже товарищей, но шапка ее волос слегка скрадывала разницу в росте.

— Вас не затруднит провести эту встречу стоя? — спросил Торн.

— Нисколько, — ответила Эл.

— Тогда встаньте в белую зону зала, там будет легче дышать.

Торн указал им направление куда идти, они безропотно повиновались.

— Вам понравилось путешествие сюда? — спросил Торн. — Не обязательно отвечать только Эл. Пока, вы равноправные гости.

Алик набрался смелости и ответил первым.

— От Земли сюда мы переместились слишком быстро, а прогулка по городу была увлекательной, — Алик сказал и вежливо поклонился.

— Город в космосе — это очень красиво, — добавил Димон.

Эл только кивнула.

— Этикет соблюден, — Торн улыбнулся. — Я полагаю, вас волнует истинная цель вашего путешествия. Не буду скрывать, я испытываю волнение и тревогу по поводу этой встречи. Я хотел бы не обмануть ваших надежд. Приношу свои извинения заранее, если у вас возникнут неудобства. Вам придется осваиваться на ходу. Мы остановились в этом порту только чтобы забрать грузы и встретить вас. Ваша прогулка перед отлетом была единственным развлечением. Скоро я отдам приказ, и мы покинем порт. Вы приняты на службу. Ваше прибытие я расцениваю, как согласие. Я поручу вас своим помощникам, каждого в отдельности, но скоро мы вновь увидимся для новой беседы.

— А как же Геликс? — спросила Эл.

Торн снова улыбнулся. Эл беспокоилась за корабль.

— Скоро вам двоим предстоит большая работа. Тебя, Эл, и его будут готовить к заданию. Вы будете много работать вместе. О Димоне и Алике мы поговорим позднее. Я разрешаю вам посещать любые части корабля. Смотрите знаки на стенах, гуманоидам не везде можно ходить. Димону уже известно такое правило. Это не запрет, среда в некоторых отсеках губительна для землян. Я прошу вас вести себя естественно, правила вы узнаете постепенно. Новички у нас — лучшие гости. Только помните — здесь разные формы жизни, поэтому если не знаете, как поступить — не вступайте в контакт совсем. Вас не сочтут невежливыми или глупыми. Желаю вам новых знакомств и открытий.

Рядом с ними появились трое гуманоидов, все разные. Низенький остановился напротив Эл, самый высокий достался Алику, а средний, с проникновенными синими глазами, занял место рядом с Дмитрием.

— Я вас оставляю, — поклонился Торн.

Он стал уходить, складки его просторной одежды зашуршали в такт шагам. Его проводили вежливым поклоном.

Димкин напарник назвался Миу. Выговорить «Димон» или «Дмитрий» он не мог. Для него Димка стал просто Дим. Миу и Дим двинулись в одном направлении. Эл и ее сопровождающий, Сойпит — в другую. Фиона увела Алика.

— Я слышала, вы навигатор, — сказала Фиона. — Вам интересно будет увидеть, как корабль уйдет от порта?

— Конечно, — кивнул Алик.

Он осторожно осматривал Фиону. У нее были и почти человеческие глаза, и туловище, и руки, и ноги, тело походило на человеческое. Алик решил, что их специально поручили именно гуманоидам. Близкий вид и схожий менталитет.

— Вам интересна я? — спросила Фиона.

— Да, — ответил Алик.

— Я с планеты Анцип, как называет нас ваша раса. Мы тоже недавно открыли космос и тоже воевали с Галактисом, даже более упорно, чем вы. Мы двуполые существа, но женщины у нас отличаются от мужчин. Я женщина. Мне приятно было увидеть Эл. Я хотела бы сопровождать ее, не обижайтесь, но когда увидела, что вы похожи, поняла, что значения это не имеет.

Фиона шагала рядом. Она на две головы была выше Алика и поэтому склонялась к нему, когда говорила.

— Вы хорошо говорите, — сказал Алик.

— Я специально училась. Я зык Земли не трудный. Я стараюсь говорить правильно.

— Я хотел бы выучить ваш язык.

— Мы общаемся образами, — Фиона очертила крупным пальцем контур в воздухе. — Мы стоим на такой стадии развития, когда речь утрачивается.

— Я могу попробовать? — спросил Алик.

— Вы уверены, что получится? — усомнилась Фиона. — Нужно очень точно представлять объекты.

— Можно начать с простого, — сказал Алик. — Вот, например.

Он закрыл глаза и представил Фиону. Как только видел ее.

— Я так выгляжу? — спросила Фиона.

— Не получилось? — спросил Алик.

— Главное, что вы поняли принцип, — успокоила его Фиона. — Наша раса называет землян «дети Вселенной». Вы молоды и хорошо учитесь. Потребуется много труда, чтобы освоить наш язык. Лучше поберечь силы для той работы, которую вам поручат. Здесь не учат специально, как принято на Земле. Здесь каждый учится сам, ему только дают совет и подсказывают, что нужно и что не нужно делать. Обучение длится всю жизнь.

— Дети Вселенной, — повторил Алик, словно не слушал вторую половину объяснения. — Красиво. Когда мы отчаливаем?

Фиона снисходительно склонила голову.

— Я слушал внимательно, — пояснил Алик, — только чему я буду учиться?

— Вы хотите быть спасателем? — спросила Фиона.

— Я хочу помогать. Пока. Не уверен, что сейчас я способен кого-то спасти.

Фиона приложила палец ко рту без губ.

— Люди иначе понимают, что значит — спасать. Сначала я советую вам разобраться, что такое спасатель в нашем понимании.

— Спасибо. Вот вы и дали мне первый совет, — Алик не смог сдержать улыбку.

Фиона смотрела на него как-то странно. Ее глаза изменились.

— Я сделал что-то не так? — спросил Алик.

— Вы все время беседы беспокоитесь о капитане Эл. Полагаете, здесь ей что-то угрожает? В чем причина беспокойства? — спросила Фиона.

— Как вы узнали? — спросил Алик, а потом поднял руку, чтобы она не отвечала. — Впрочем, я догадался. Люди иногда волнуются друг за друга, это нормально. Капитан Эл близкий мне человек. Я часто думаю о ней, когда ее нет рядом.

— Такие мысли могут помешать делу, — сказала Фиона.

— Я научусь думать только о деле, — сообщил Алик.

— Я слышала, что у людей такие чувства называются любовью, — Фиона очень точно передала вкрадчивую интонацию.

— Да, — сказал Алик уверенно.

Больше они не говорили. Фиона показала ему, как громада корабля мягко оттолкнулась от пирса и поплыла в космос. Никаких пояснений не последовало. Алик пронаблюдал немую сцену.

— Через час вам назначена встреча с капитаном. Час здесь исчисляется иначе, чем вы представляете. Сейчас я покажу место, где вы будете отдыхать, а потом объясню меры исчисления времени и некоторые детали, которые вам необходимо знать заранее. Не волнуйтесь, я не буду мучить вас этикетом.

Миу и Димка отправились на громадную площадь, где стояли корабли. Там Димка заметил Геликс.

— Наш корабль, — сказал он Миу.

— Ваш-ш, — подтвердил Миу, прошипев последнюю букву. — Дим-м люб-б-ит пол-л-еты, — констатировал Миу.

Димка понял это как вопрос.

— Да. Я люблю скорость, виражи, — он показал рукой дугу.

— Эти маш-шины не могут л-летать. Они пер-пер…

— Перемещаются, — закончил Димка.

— Да.

— Значит, будет больше времени на другие дела, — сказал Димка.

— А что бы вы х-хотели дел-л-лать?

— Пока — что придется. Я не знаю, куда именно меня отправят, на что я гожусь. Я умею вести наблюдение, разведку.

— Тер-р-пение — хорошо, — сказал Миу. — Не беспокойтесь сей-й-час. По-том. Нрав-в-вятся эти к-к-кат…лодки.

— Вполне. На вид красивые.

— Миу знает о Дим. Дим спа-сс много че-че-л-ловек, кри-чать на капит-ттана. Спаса-тель.

Димка не понял его.

— Когда? — спросил он.

— Давно, — сказал Миу. — Пла-н-нета. Пла-а-амя. Сильно-о-е горе. Хо-о-те-л-л умирать. Ири-и-ана знат-ть.

Димка догадался, что он знает про Уэст.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Те-ллепа-т-т —…Мыс-с-ли. Давно. Сон.

— Ты видел во сне?

— Да. Торн прис-с-с-лал меня. Я же знать Дим во сне.

— Здорово. Здесь все так умеют? — спросил Димка.

— Не вс-се. Дим не умеет.

— А остальные?

— Не вс-се. Ал-лик не умеет.

— А остальные? А Эл умеет?

— Ка-п-питан Эл умеет. Ви-д-деть Миу и ул-л-лыбать. Хо-о-рошо по-ним-мать. Миу смо-отрит, капитан Эл тож-же см-м-мотрит.

Димка ничего не понял.

— Кап-питан Эл хит-т-трый…Пря-т-т-тать себя глубо-к-ко, — продолжил Миу.

— Я не понимаю, — сказал Димка.

— Не в-ви-и-деть — и не по-н-нимать. Дума-ать — и не поним-мать. Одн-но и тоже, — объяснил Миу.

— Абра-кадабра, какая-то, — сказал Димка.

— А-б-бра… что? — переспросил Миу.

— Непонятно, — подобрал Димка нужное выражение. — Может потом будет яснее. А куда мы полетим, то есть переместимся?

— Фаэтон, — сообщил Миу. — Капитан Торн так на-а-азвал планету. Че-ло-век говорит пл-о-о-хо. Фаэ-э-тон мо-ожно говорить. Даже Миу. Я. Дим не пон-ннимает Миу. Меня.

— Пустяки, — сказал Димка. Он подумал, что Миу волнуется, решил успокоить. — Со временем научимся.

— Ма-а-ло времени, — сказал Миу. — Сразу учись. П-о-о-том летать. Перемещаться. Го-о-ворить и вс-т-тречаться — нет времени.

— Я — пилот, а Миу кто? — спросил Димка.

— Миу — это Миу, — ответил Миу.

— Должность. Работа, — пояснил Димка.

— Миу — это связь с другими существами. Пере… пере…

— Переводчик, — догадался Димка.

— Верно. Дим учится хо-ро-шо. Идем да-а-льше. Покажу, где отдыхать. Бы-ыть от других. Спать.

— Идем, — согласился Димка.

Миу привел его в многокомнатное помещение, где совсем не было дверей. Димка сразу натолкнулся на Алика.

— Я оста-авляю вас, — сообщил Миу и удалился.

Как только Миу ушел, Алик спросил у Димки:

— Ну, как?

— Интересно. Общаться туговато. Представляешь, они о нас знают, — ответил Димка.

— Я уже понял, — сказал Алик. — Интересно, куда нас теперь?

— Понятия не имею. По-моему у них тут все по-другому. Что в их понимании спасатель?

— Фиона предложила мне понаблюдать и сделать свои выводы. Знаешь, мне здесь интересно. Необычно.

— А можно нам отсюда выходить? — поинтересовался Димка.

— Давай осмотримся. Скорее всего — это наша квартира, — предложил Алик. — Ничего нет, ни мебели, ни окон. Как тут жить?

Они обошли все помещения, их оказалось семь, все одинаковые.

— Непонятно, — сказал Димка.

— Очень даже все понятно, — раздался от входа голос Эл.

Ребята вмиг оказались рядом.

— Пошли, я объясню, — сказал она.

Эл зашла в одну из комнаток, и без долгих объяснений стала нажимать и толкать стены. При этом она сообщала.

— Кровать, — из стены выехало подобие кровати. — Стол. Кресло. Окно.

Все, что она называла, выплывало и выезжало, возникало само собой.

— С нашей одеждой вопрос еще не решен. Геликс сконструирует нам то, что нужно. Я займусь.

— Как ты это делаешь? — спросил Алик.

Эл хитро улыбнулась. Она достала из поясной сумки два браслета.

— Держите, — сказала она.

Димка повертел браслет в руке: он оказался перламутровым и эластичным, словно из кожи, только прозрачный и очень мягкий. Алик надел браслет сразу.

— Ясно, — сказал он. — Чудес не бывает. Дай-ка, я так попробую.

Он скрылся в другом помещении.

Мы будем жить вместе? — спросил Димка.

— Да, — сказала она, — пока вместе.

— Здесь нет стола, — сообщил Алик издалека.

— Значит, он не нужен, — громко сказал Эл.

Димка, наконец, надел браслет. Что же он увидел? Зрение трансформировалось. Комната стала выглядеть иначе. Воздух был наполнен знаками, давно ему знакомыми. Он понял, что достаточно задеть символ и появится нужный предмет. Димка отправился через секунду в соседнюю комнату — экспериментировать.

Эл улыбнулась. Новые возможности вызывали естественное любопытство ее друзей.

Ей стало легче. Она отбросила прежние сомнения, будущее уже не казалось мрачноватым, тревога ушла, и Эл почувствовала, что готова стать частью всего этого громадного «организма». Эл твердила себе, что главное — быть нужной и полезной, а время и обстановка особой роли не играют.

Она не хотела возвращаться в земное будущее, но сюда пришла с удовольствием.

* * *

Назначенная встреча оказалась смотринами. Они стояли в круглом зале в специальной зоне, а вокруг двигались разнообразные существа. Эл стояла чуть в стороне, что позволило ей наблюдать, как исследуют друзей. Димка и Алик стояли навытяжку с каменными лицами и только водили глазами из стороны в сторону.

Очень маленькое существо вспорхнуло на плечо Алику, потом перебралось к Димке. Там оно задержалось. Димон растерялся, вращал глазами, потом повернул голову. Существо шарахнулось в сторону. Для него Димка был гигантом, а поворот его головы движение пугающее.

Эл они игнорировали. Она скрестила руки на груди и стала рассматривать каждого из присутствующих. Кроме Торна их было семеро. Один очень походил на доктора, что при первом знакомстве осматривал ее. Двое были одинаковые, представители одного народа. Они не двигались, скорее всего, им было это не нужно. Самый мелкий, которого напугал Димка, оказался самым шустрым. Его движения были похожи на метания. Эл сочла, что он, видимо, эмоционален больше остальных. Пятым был анципоид — мужчина, совершенно не похожий на Фиону, о которой Эл уже знала от Торна и Алика. Эл осмотрела его особенно внимательно, он заметил, и они встретились глазами. Он поклонился, Эл ответила ему тем же. Шестой — тенеподобный, размером больше человека, прошел сквозь Алика, словно его и не было. Димка вздрогнул, когда увидел, как он движется к нему. Эл вспоминала справочник. Это существо-тень называется стерц, земляне квалифицировали его как опасное. Димка выдержал проход сквозь него, потом выдохнул облегченно. Эл ждала своей очереди, но тень обошла ее стороной, сделала круг. Вдруг тень изменилась, вместо нее возникла точная копия Эл со скрещенными на груди руками. Эл улыбнулась и тень улыбнулась. Эл протянула руку и коснулась плотного человеческого тела — копия была не иллюзией, а самой настоящей. Эл изобразила на лице удивление. Тень приобрела прежний вид и заняла место рядом с Торном.

Там же было нечто, седьмое — медузоподобное с пупырышками, которые периодически превращались в щупальца, не меньше сотни. Оно пульсировало и напоминало морское животное.

Осмотр закончился, к тому времени на лицах двух молодых людей появилась бледность. Эл не осматривали, она догадалась, что заочно ее уже знают, в осмотре нет надобности. Эл подошла к друзьям, встала рядом. Димка покосился, Эл подмигнула ему, потом перевела взгляд на Алика, он слабо улыбнулся.

К ним подошел Торн, они образовали круг.

— Ну что же, я готов сообщить, что вы с этого момента являетесь учениками спасательного корпуса. Под моим руководством и с помощью моих помощников вы будете осваивать новое дело. Работа будет колоссальная, но не бойтесь. Главное — слушаться и добровольно выполнять то, что потребуется. Посмотрим, на что вы годитесь. Многое, что вы знали на Земле, понадобиться здесь, старый опыт, надеюсь, не забыли. Эл, ты пойдешь со мной. А вы, — он кивнул Димону и Алику, — можете быть свободны. Ваши помощники найдут вас, если потребуется. Советую осмотреть судно, здесь много интересного.

Эл последовала за Торном, бросив прощальный взгляд на друзей.

Торн стал говорить прямо в галерее, в которую они вышли из круглого зала. Торн шел не оглядываясь. Эл догоняла его, стараясь не упустить ни слова.

— Ты уже не сомневаешься в выборе? — начал он вопросом.

— Почти, — ответила Эл.

— У нас мало времени. Чрезвычайно мало. Я объясню на ходу. Мой корабль участвует в сложной операции. Однажды Галактис совершил ошибку, смешав на планете две расы. Эксперимент оказался так удачен, что это считалось едва ли не великим экспериментом. Последствия сказались спустя тысячелетия. Планете грозит катаклизм, не всей, но выживание разумных существ, там под вопросом. Мы должны эвакуировать наблюдателей. Тебе нужно будет вытащить одного из них. Мы его потеряли.

— Почему я? — последовал естественный вопрос.

Торн его ждал, и ответ был готов. Торн завел Эл в уединенное место и усадил.

— Видишь ли, девочка. События разворачиваются непредсказуемо. За последние несколько лет произошло много странного на Фаэтоне, так условно мы назвали планету. Наши наблюдатели пропадают один за другим; они не умирают, но наотрез отказываются возвращаться. За теми, кого мы еще контролируем, установлен постоянный контроль. Происходит следующее. Мы подменяем одного из случайно погибших обитателей планеты копией. Это очень старинный, хорошо отработанный трюк. Наблюдатель точно копирует свою модель и внешне и внутренне, в него поселяют личность того, кого он должен играть. Но со временем личность погибшего начинает обладать сознанием наблюдателя, и мы его теряем. Спасенных приходится долго лечить. Раньше такого никогда не случалось. На Фаэтоне все шло хорошо, но в преддверии будущей катастрофы ситуация изменилась. За последний месяц мы потеряли очень многих. Там есть и земляне. Один из них достанется тебе. Разведка не нашла его до сих пор. Все наблюдатели, и он в том числе, имеют связь, он ее утратил. Если он мертв, твоя задача упрощается. Если жив, у тебя будет три недели, чтобы спасти его. Я говорю тебе только основные моменты, детали выяснишь при подготовке. Почему ты? Дай мне слово, что не будешь впадать в отчаяние и примешь то, что я скажу, как должное?

— Вы меня пугаете, — Эл нахмурилась. — Речь идет о моих способностях?

— Да. У тебя гибкая биологическая матрица, — сказал Торн и вкрадчиво посмотрел на Эл, он ждал реакции.

Она спросила:

— Что это значит? Я не понимаю, что такое гибкая матрица?

— Это значит, что ты, при определенных условиях, можешь мутировать в любое существо, в определенных пределах, разумеется. У обычных людей матрица постоянная — это набор биологических, созданных эволюцией, качеств. Люди не меняются, а ты можешь.

Он увидел, как лицо Эл окаменело, глаза округлились, она открыла рот и замерла. Торн не ожидал шока. После некоторого ожидания он похлопал Эл ладонью по щеке. Эл шумно вздохнула и отшатнулась, а потом ее стало трясти, как в лихорадке.

Торн подвинул свое сидение ближе, взял её руки в свои и сжал.

— Кто я? — простонала Эл. — Кто я? Отвечайте… Отвечайте.

Она помрачнела, глаза стали пустыми. Торн был удивлен.

— Что это значит?.. Что это значит? — стала повторять она.

— Эл, — позвал ее Торн.

Она не отозвалась. Торн стал трясти ее за плечи, она не обращала на него внимания, только шевелила губами, словно спрашивала у самой себя.

Торн вызвал врача. Он пришел в сопровождении двоих землян. Девушка никак не отреагировала на их появление. Ее осматривали, заглядывали в глаза. Эл молчала, теперь она даже не говорила ничего.

— Что это? — спросил Торн у одного из землян.

— Сильный шок. Что произошло, капитан? — врач был удивлен не менее Торна.

— Это не шок, — поправил его маленький гуманоид. — Уходите немедленно. Все.

Двое землян моментально выполнили приказ врача, увлекая за собой Торна.

— Мне необходим хотя бы один стерц! — крикнул им в вдогонку гуманоид. — Закройте дверь защитным экраном.

* * *

Эл открыла глаза и поняла, что лежит на холодном полу лицом вниз. Она перевернулась на спину. В груди было холодно, словно туда набили льда. От холода ее стал бить озноб.

Над ней склонился маленький человечек, его тонкая шея смешно изогнулась.

— Доктор? — удивилась она.

— Узнала. Как себя чувствуешь? — спросил он не очень четко.

— Голова болит, — ответила Эл. — Гудит. Холодно.

— Понимаешь, что произошло? — последовал вопрос.

Эл закрыла глаза, напрягла память и простонала.

— Приступ, — выдохнула она.

— Да. Очень сильный. Ты имеешь характеристику выдержанного существа, — сказал доктор, — я же вижу иное.

— С некоторых пор, так и есть, — подтвердила Эл.

— Слишком неадекватно переносишь аномалии своей природы, — прокомментировал врач.

— Что? — Эл с трудом его понимала. Гул в голове не утихал и мешал ей слушать.

— Помнишь, как разрушила камеру для исследований? — спросил маленький гуманоид.

— Так это действительно вы?

Гуманоид поклонился.

— Я опять что-то испортила?

— Нет. Здесь все устроено так, что навредить ты не можешь. Только то, что было тогда, и то, что сейчас — совершенно не похоже одно на другое.

— Я не могу ничего сказать. Я ничего не знаю. Опять все изменилось? И я?

— А ничего не произошло. Ты сейчас — обычный человек, — успокоил ее доктор.

— Обычный, — Эл усмехнулась. — Я хуже бомбы.

— Не преувеличивай. Один из местных стерцов с удовольствием поживился энергией, просил передать свою благодарность. Он впитал все, что ты излучала. Пользу можно извлечь из всего.

Эл, наконец, села. Гуманоид был теперь на голову выше, она посмотрела на него.

— Вы можете мне объяснить, что происходит?

— Боюсь, что шок повторится, — ответил врач. — Прошло мало времени.

— И все же. Я прошу.

— Хм, — хмыкнул доктор и положил свою сухую трехпалую ручку Эл на плечо. Ручка оказалась очень теплой. — Ты торопишься узнать о себе, но чем больше узнаешь, тем труднее будет справляться со своими возможностями. Я не знаток человеческой природы, но скажу, что сила, которая живет, не несет в себе ничего необычного, ею пропитан весь космос. В обычных существах она гармонично течет и пульсирует, а ты накапливаешь, и не можешь ею управлять. Только в одном случае она не беспокоит, если о ней не думаешь или не знаешь. Но теперь это не так. Придется учиться владеть собой. Вы просто не практиковались. Без тренировки, не избавишься от аномалий, если только не найдешь иной способ.

Эл тяжело вздохнула, поморщилась и сдавила руками голову.

— Капитан знает? — спросила Эл.

— Разумеется, — кивнул врач. — Он сожалеет, что стал виновником приступа. Он просил передать, что миссия откладывается.

— Меня вернут обратно? — спросила Эл.

— Это не в моей компетенции, — сказал врач.

— Извините. Я хочу побыть одна, — попросила она.

— Отдыхайте. Я оставлю связь лично со мной. Попробуй найти ответ сама, но не пытайся задавать себе вопрос «кто ты?». Исследуйте что есть. Иначе, приступ повторится снова.

* * *

Чем больше Эл размышляла о случившемся, чем больше погружалась в себя, тем отчаяннее казалось ей собственное положение. Она ощущала растерянность. С минимумом знаний постичь, что с нею происходит, было невозможно, пойти и спросить не у кого, ей дали понять, что она не готова слышать правду. Пришлось вспомнить, что такое приближение приступа. Солнечное сплетение начинало вибрировать, а в пальцах появлялось напряжение, словно из них вот-вот выскочит разряд. Тогда она ложилась на пол и волевым усилием заставляла себя успокоить. Она вызывала одно воспоминание. Она мысленно представляла, как стреляет из арбалета, а в место стрел сила. Она думала о чем угодно, только не о прошлом, не о себе самой.

Эл поняла, что застряла в неизвестности. Ею овладело отчаяние. Образовалась пустота, которую нечем было заполнить. Все, что было раньше, казалось перечеркнутым. Она испытала чувство безысходности. Она не может брать на себя никакой ответственности, поскольку не сможет предвидеть результат. Опасения Рассела были весьма обоснованы. Он лучше видел ситуацию, чем она. О, Космос, как она была наивна!

Доктор оставил ей модель ее тела со всеми параметрами. Иногда, она час или больше могла простоять возле собственного изображения. Эл скрупулезно изучала свою копию, все более приходя к выводу, что ее познаний даже в земной медицине недостаточно, чтобы понять смысл аномалий.

Шли дни. Отчаяние не оставляло ее.

Однажды Эл потревожил стерц-тень. Он прошел сквозь нее. Эл ощутила неприятное чувство, словно ее разобрали на атомы, а потом собрали снова. Тень сделала то, что раньше — создала копию. Копия заговорила.

— Мы похожи, не так ли? — спросила копия.

Эл медлила с ответом. Тень ждала.

— Похожи. Очень, — последовал ответ.

— А в чем разница? — спросила тень.

— Ты можешь стать тем, чем был раньше, — ответила Эл. — А я нет.

— У тебя депрессия, — сказала тень.

— А ты знаешь, что такое депрессия? — поинтересовалась Эл и усмехнулась.

— Люди — забавные существа, — сказала тень. — Они не любят меняться. Закон гласит, что нет ничего постоянного, все в движении. Ты любишь движение, я это чувствую. «Перемены всегда хорошо…» — что значат твои слова?

— Мои слова? Ты что… знаешь мои мысли?

— Да, я знаю, что ты так говорила. Что, слова ничего не значили?

— О чем ты хочешь мне сказать?

— Догадайся. Это лучше, чем думать о самоубийстве.

— Хочешь помочь, — догадалась Эл.

— Хочу? Мое желание тут не при чем. Вот чего хочешь ты?

— Я хочу быть человеком, — сказала Эл, — обычным человеком…, — голос Эл дрогнул.

— Никогда не знать звезд, — закончила тень. — Твоя боль заразительна, как болезнь. Откуда она?.. Воспоминания.

Тень издала стон и положила руку себе на грудь.

— Не трудно — победить эту боль. Хочешь, я скажу как? — предложила тень.

— Как?

— Тебе сотрут память. Ты вернешься туда, откуда прилетела. Хочешь, я попрошу за тебя Торна? Он сам не посмеет тебе предложить. Капитан считает, что совершил ошибку, потревожив тебя. Он хочет исправить положение. Ваши намерения совпадают.

Эл посмотрела на тень. Ее точная копия повела бровью и склонила на бок голову. Лицо осталось бесстрастным.

— Когда мне удалось сквозь тебя пройти, я понял, если ты не будешь знать, это не причинит тебе боли и ничего не изменит. Не будет перемен, не будет отличия от человека. Ты не будешь помнить. Просто забудешь.

Взгляд настоящей Эл ожил.

— Пожалуй. Я смогу уйти одна? Без друзей. Я уговорю их остаться. Я уйду одна.

— Они не согласятся. Может сделать иначе. Не говорить им ничего. Пусть думают, что ты на задании, а потом, когда пройдет время, они узнают и поймут.

— Такой вопрос может разрешить только капитан Торн, — сказала Эл. — Я скажу ему.

— Лучше я сам. Проводи меня, — попросила тень. — Он придет сюда, как только узнает. Прощай.

— Забвение, — произнесла Эл, и ей стало легче.

Тень снова стала тенью и скользнула прочь. Торн появился спустя некоторое время.

— Стерц сказал о вашей беседе. У этих существ туго с моралью. Эл, ты уверена, что хочешь этого? — спросил он.

— Хочу, — уверенно сказала Эл.

— Я не в праве давать тебе совет, — сказал Торн. — Этим ты все перечеркнешь. Это порыв. Остынь.

— Речь не обо мне. Я хочу оставить здесь своих друзей. Я хочу просить за них, за их будущее. Они мечтали вернуться сюда. А я хочу уйти. Так лучше.

— Эл, они тебе не простят… Это похоже на предательство, — сказал Торн.

— Нет. Они поймут. Со временем.

— Алик кажется, любит тебя, — сообщил Торн. — Как быть с ним?

— Он любит Эл, которую знал до недавнего времени. Он любит человека, а я нечто другое. Он забудет. Пройдет время и он встретит другую девушку. Больше я не буду обсуждать эту тему. Я хочу просто узнать, могу я уйти одна?

— Можешь, — кивнул Торн. — У тебя будет два местных дня, чтобы все обдумать, а у меня, чтобы подготовить твой уход. Прости меня за то, что из моих уст ты узнала эту правду. Я сожалею, что причинил тебе боль. Я сделаю то, что ты просишь. Только подумай очень хорошо. По-моему, ты хочешь совершить глупость. Я старше, Эл, мой опыт подсказывает, что ты должна бороться. У тебя есть будущее. Я себе не прощу такой ошибки.

— Я никого не обвиняю. Если потребуется больше времени, я подожду.

— Не беспокойся об этом. Если ты захочешь увидеть друзей…

— Нет, — не дала ему договорить Эл.

Торн вдруг осознал, что если он не предпримет ничего, она уйдет.

Он подошел, схватил ее за плечи. В нем проснулся человек, его давняя память о Земле.

— Эл, опомнись. Девочка моя. Это не капитан с тобой говорит, а человек Торн. Это только страх! Прими все, как есть и иди дальше. Скоро ты будешь смеяться над этим. Впереди много трудных дел. Ты здесь нужна. Я знаю. Я уверен. Я клянусь. Это не обман. Есть то, что можешь сделать ты. Твоя часть огромной работы, а ты хочешь себя убить.

— Торн! Не мучайте меня. Я приняла решение. Идите, у вас есть более важные дела, чем я.

Торн отпустил ее, посмотрел уже строго.

— Я пришлю специалиста. Тебе придется общаться с ним. Процедура не так проста, за то гарантия абсолютная. Через два дня все будет кончено.

Эл решила, что он пытается напугать ее. Она кивнула ему.

Торн ушел. Действительно скоро явился человек, землянин.

— Я — Эйсмут — специалист по удалению памяти. Мне необходимо ваше официальное согласие на утилизацию ваших воспоминаний. Я в свою очередь гарантирую, что никто ими не воспользуется, — он говорил ровно, бесстрастно, словно каждый день произносил заученные однажды фразы.

— Это больно? — зачем-то спросила Эл.

— Нисколько. Уснете здесь, проснетесь там. Новые воспоминания быстро затмят прежние. Удаление полное. Мы совместно решим, что вы будете помнить, а что исчезнет.

Процедура оказалась непростой. Эйсмут оказался неутомим. Их беседа длилась очень долго. Он требовал точного разделения памяти, и чтобы Эл точно указывала, что уничтожить. Он задавал бесчисленное количество вопросов, измотал ее до такой степени, что Эл захотелось спать.

— Я устала, — сказала она.

— Надо потерпеть. Иначе придется начать все с начала. Это принципиальный вопрос. Выпейте чего-нибудь бодрящего, я принесу.

Он напоил ее какой-то гадостью, голова прояснилась. Эл уже забыла, что когда-то пользовалась такими препаратами. Вместе со способностью соображать появились вопросы.

— Всё слишком кардинально меняется, — заключила она. — Я могу оказаться в своем времени, но в другом месте. Даже под другим именем.

— Я узнаю, что сможет обеспечить служба времени. Вы правы, удалить придется всю вашу жизнь лет до тринадцати, даже больше.

Эл посмотрела на него внимательно.

— Всю? — переспросила она.

— Чтобы не возникло рецидивов. Всю. Проще создать другую личность, чем вычленять куски.

— А возможно синтезировать новую память? — спросила она.

— Возможно, но это запрещено нашим кодексом.

— Пусть остается, что есть. Полная амнезия меня устроит. Скажем, авария.

— Да. Так и сделаем. Вас просто найдут. За то, что будет потом, ответственность несете уже вы сами.

Эл не помнила, сколько времени он мучил ее еще. Потом она с огромным трудом добралась до постели и провалилась в сон.

Ей приснилось, что ее память исчезла. Исчезло все, о чем они условились с Эйсмутом. Она стояла посреди улицы в двадцатом веке. Было утро, и люди уже торопились по своим делам. Эл понимала, что стоит на тротуаре у огромной витрины и чего-то ждет. Джинсы и рубашка — единственные ее вещи, еще сумка на плече, достаточно большая. Эл потянула молнию и стала шарить внутри. Она добыла солнцезащитные очки и какую-то книжку. Крупными буквами на ней было написано: ПАСПОРТ. Она положила книжечку обратно. Она стояла и не могла понять, что ей делать дальше. Прохожие обходили ее стороной.

— Кто я? — задала она вопрос проходящей мимо женщине.

Та глянула на нее и с опаской отошла. Эл задала вопрос еще нескольким прохожим, реакция оказалась одинаковой.

— Пьяная, наверное, — сказал один человек другому.

Эл не могла узнать ни одного лица. Поток людей увеличился, и она была вынуждена пойти с ними. Одна улица сменила другую, еще поворот, и еще, пока она не оказалась в колодце двора. Улица шумела, а здесь было тихо. Пустые окна и никого вокруг. Она оглянулась, она стояла одна, не знала, куда ей теперь идти, кто она такая. Она испытала сначала чувство беззащитности, а потом жуткий страх. Крик вырвался из груди.

Эл в ужасе вскочила. Это был корабль, комната, где она заснула. Эл нашла воду и стала пить, чтобы успокоиться. Сердце постепенно стало биться ровнее. Эл села на кровать. Ей приснился кошмар, сопровождаемый яркими эмоциями. Эл перевела дух и стала ходить по комнате. Ей предстояло прожить еще некоторое время до решающего момента. Она опять пыталась уснуть. Ничего не получалось. Эл ворочалась с боку на бок, потом открыла глаза и уставилась перед собой.

При воспоминании об экзекуции Эйсмута Эл поежилась. Она встала и вышла из своего убежища. Короткая прогулка по галерее, которая вела в круглый зал, и обратно. Эл ходила туда обратно, не надеясь кого-нибудь встретить. В галерее неожиданно появился Торн в сопровождении Эйсмута.

— Эл, что ты здесь делаешь? — спросил капитан.

— Вышла пройтись, — ответила она.

— У тебя измученный вид, — посочувствовал ей Торн. — Работа завершена, мы как раз пришли за тобой.

Эл осмотрела обоих и кивнула.

— Скорее бы, — сказала она. — Я места себе не нахожу.

Торн обнял ее за плечи.

— Не волнуйся. Такие операции здесь не редкость. У Эйсмута большой опыт, не только с людьми. Проснешься уже дома. Дай посмотрю на тебя.

Торн отстранил Эл от себя, слабо улыбнулся.

— Иди, — сказал он.

Эйсмут сделал жест, приглашая Эл следовать за ним. Она двинулась, а потом посмотрела на Торна. Он смотрел спокойно, отстранено, он ждал, когда она уйдет. Эл кивнула ему и пошла следом за Эйсмутом.

Внутри поднималась волна смятения. «Нет. Решение принято», — сказала она самой себе, чтобы прогнать сомнение.

Эл немного отстала от Эйсмута. Его широкая спина впереди заслоняла какую-то фигуру у выхода из галереи в круглый зал. Фигура стояла, не шевелилась, и, тем не менее, Эл не могла не заметить ее. Это была женщина — землянка, одетая в форму Космофлота с неизменным дыхательным фильтром у ворота костюма. Эл разглядела ее лицо. Она была не старше сорока, выше ее ростом. Эл смутилась, увидев этот взгляд. Лицо с крупными чертами, прямым носом, пухлыми губами, выражало смесь отчаяния и нерешительности, а глаза горели от слез.

«Землянка? Здесь? И слезы», — подумала Эл.

Лицо женщины выразило боль, едва Эл поравнялась с нею.

Эйсмут обернулся как раз в этот момент.

— Эл, поторопись, время ограничено, — напомнил он ей, когда Эл остановилась в двух метрах от женщины.

— Я догоню, — сказала она.

Эйсмут тоже остановился, а потом вежливо отошел дальше.

— Вы с Земли? — спросила Эл. — Из Космофлота?

Женщина с трудом кивнула.

— Вы меня знаете? — снова спросила Эл.

— Да, — сказала женщина.

Она сделала шумный вздох. Эл поняла, что она не смущена, она боится ее. Она тихо добавила:

— Я искала вас. Я видела ваших друзей.

— И что же вам нужно? — Эл старалась выглядеть официальной.

— Ваша помощь, — пугливо прошептала женщина, слезы потекли по щекам. — Я случайно узнала, что вы участвуете в миссии на Фаэтон, — сказала она неуверенно.

— Это неверная информация. Я собираюсь покинуть этот корабль.

Эл почувствовала собственное нарастающее раздражение. Женщина встала на ее пути к осуществлению задуманного.

Она подняла на Эл глаза и щурила их, стараясь сдержать слезы, она шмыгнула носом.

Эл посмотрела на Эйсмута, он выразил недовольство ее медлительностью. Эл собралась сделать шаг, проигнорировать ощутимый укол совести.

— А я надеялась, что летите вы, — сказала женщина.

— И без меня достаточно землян. Я ведь не единственный кандидат, да и неопытный к тому же, — ответила Эл. — Извините.

Эл решила обойти женщину, но та вцепилась в ее рукав.

— Не уходите, — простонала она и заплакала. — Я знаю, я их готовила.

Эл заиграла желваками на скулах. Эйсмут бросил на обеих короткий взгляд и понял, что девушка начинает злится.

— Эл, у нас нет времени, — напомнил он. — Или придется начать процедуру сначала. Тебе не нужны новые впечатления.

— Хоть какое-то время есть? — резко спросила она.

— Я буду ждать пять минут, — сообщил Эйсмут.

До него долетели громкие и резкие слова Эл адресованные землянке:

— Быстро! Только суть!

Женщина проглотила слезы, секунду собиралась с мыслями.

— Он гениальный ученый. Историк. Он выхлопотал экспедицию на Фаэтон одним из первых, когда Земле только разрешили наблюдение. Он там пробыл четыре года. Один. Он всегда считал, что Фаэтон близкая нам культура.

— Короче, — прервала ее Эл. — Чего вы хотите?

— Что бы именно вы его нашли, — коротко и испугано сказала женщина. — Я руковожу экспедицией. Капитан Торн не ошибся, когда позвал вас.

— Вы руководите экспедицией и одновременно уговариваете меня? Вы хотите, чтобы я перешла дорогу вашим подчиненным? — удивилась Эл. — Что еще за интрига?

— Он сделал предположение, которое подтвердилось. Он знает нечто важное. Некий эволюционный закон. Об этом знают и на Земле. От меня. Я была его куратором. А потом он решил погибнуть вместе с планетой, только чтобы не возвращаться на Землю. Он не верит в перемены на Земле и считает, что люди слишком алчные, его открытие плохо скажется на ходе земной истории. Больше я ничего не знаю. Если он вернется, то всю жизнь проведет в исследовательских центрах. Он почти безумен и из него будут вытаскивать его открытие. Я знаю. Поэтому не хочу, чтобы он возвращался домой.

— Тогда пусть погибнет, — заключила Эл.

Она решительно высвободила свою руку из пальцев женщины и пошла к Эйсмуту. Он ждал развязки уже с интересом.

— Он мой брат! Я виновна перед ним! Мне неважно даже увидеть его. Главное, чтобы он остался жить! — женщина сорвалась на крик и разрыдалась. — Спасите его. Я знаю как.

Эйсмут увидел, как брови Эл сошлись еще больше. Она сказала через плечо:

— Почему я должна вам верить?

— Мы близнецы. Мы похожи. Вы без труда можете проверить мои слова.

— Эл! Время, — с нетерпением сообщил Эйсмут. — Тебе придется принять решение.

Эл стиснула зубы, насупилась так, что ее миловидное лицо стало строгим и серым.

— Мы сможем повторить процедуру? — обратилась она к Эйсмуту.

— Еще раз? — Эйсмут был удивлен. — Все сначала? Лучше воспользоваться этим шансом.

Эл посмотрела на него из под бровей, потом подняла одну.

— Чудно. Я остаюсь, — выговорила она недовольно.

Она повернулась к женщине, та бросилась Эл на шею.

— Спасибо, капитан, — она обняла Эл и плакала без стеснения.

— Я не сказала, что согласна, — заявила девушка. — Я собираюсь только разобраться. Условие! Никаких интриг и тайн. Я моментально брошу это дело, если заподозрю вас в обмане.

— Я не лгу. Я знаю то, что никто не знает. Это сильно увеличит ваши шансы, — сквозь слезы сказала женщина.

Эйсмут повернулся к ним спиной и поднял лицо к потолку; оно озарилось довольной улыбкой. Он облегченно выдохнул.

— Люблю такую работу, — сказал он тихо в потолок.

Потом он коснулся уха, включая переговорное устройство и вызов капитана. Он шепнул:

— Торн, ты не поверишь. Она осталась.

— Как? — услышал Эйсмут возглас Торна.

— Здесь кое-что случилось, чьими-то молитвами. Ручаюсь, что скоро она пойдет тебя искать.

— Это большая удача, друг мой, — услышал он довольный голос Торна. — Сотрите немедленно все, что вы приготовили, а я найду способ, чтобы она осталась на долгий срок.

Эйсмут вернулся и сказал в полный голос:

— Я должен идти и аннулировать данные, — при этом он внимательно посмотрел на Эл. — До следующего раза, капитан.

Он ушел.

— Что ж. Пошли разбираться, — сказала она. — Кстати, как ваше имя?

— Виктория, — уже твердым голосом ответила женщина. — Куда вы хотели уйти?

— Туда, откуда пришла, — сказала Эл так, что у Виктории отпало желание выяснять подробности. — Мои апартаменты рядом.

Глава 4. Непростое решение

Торну долго пришлось ждать, пока Эл начнет его искать. Эйсмут ошибся. Эл появилась более часа спустя. Капитан опасался, что Виктория перевербует Эл обратно в Космофлот. Шаткое психологическое состояние девушки беспокоило его больше, чем провал операции, который она устроила. Эйсмут оставил Эл и Викторию наедине, поэтому Торну осталось только догадываться о последствиях их беседы.

Эл вошла в рубку и остановилась в широком проеме шлюза.

— Мне нужна аудиенция, капитан. У вас найдется для меня немного времени? — обратилась она к Торну.

— Больше, чем ты думаешь, — ответил капитан, подошел, взял Эл под руку и быстро увел ее подальше от любопытных подчиненных.

Он пригласил Эл в личный кабинет, усадил, посмотрел на нее внимательно. Как изменилась. Нет больше растерянного, блуждающего взгляда.

— Может прежде тебе отдохнуть? Здесь тебя не потревожат. Торопиться некуда, — предложил Торн.

— Как раз есть куда. Я принимаю ваше предложение, — сказала Эл. — Если еще не поздно.

— Должен тебя огорчить. Время упущено. Раньше его было мало, а теперь нет совсем. Ты отдохнешь, и мы поговорим о твоем будущем.

— Я знаю свое будущее: либо я выполняю эту задачу, либо теряю память. Не так ли?

— Отнюдь. Я могу найти тебе иное назначение. Более интересное, чем рисковать.

— А если я откажусь?

— Ты не можешь диктовать мне условия. Я здесь капитан.

— Могу, — уверено заявила Эл, вид у нее был решительный. — Не ближний свет тащить меня из прошлого. Вы должны были сказать мне еще тогда, признаться в чем дело. Я чувствовала недоговоренность. Виктория объяснила то, что утаили вы. Пока я не спасатель, а союзник, следовательно, будет добровольный договор.

— Виктория, — повторил Торн. — Ловка.

— У нее есть предложение. Она не хочет, чтобы Ахши вернули на Землю, а говоря земным языком — Виктора Орсеньева, ее брата.

Торн усмехнулся.

— Вот как? — Торн посмотрел на Эл немного свысока. — Эл, у меня появилось ощущение, что ты стала центром очередной интриги. Ты позволишь пригласить сюда Викторию?

— Ваше право, — Эл вздохнула. — Так даже лучше, мне не придется оправдываться за сговор.

— А я тебя не подозреваю, — сообщил Торн.

Он вызвал Викторию и вежливо попросил прийти.

— А пока, — сказала Эл, когда он снова обратил на нее внимание, — хочу извиниться за свое малодушие.

— Мне нравиться, что ты передумала. В любом случае, ты всегда найдешь Эйсмута, он постоянный член экипажа.

Эл кивнула.

Вскоре появилась Виктория. Держалась она совсем иначе, чем с Эл — гордо. Она сдержано поприветствовала Торна.

— Я услышал о странных переменах в вашем подходе к делу и жажду объяснений, — сказал Торн.

Виктория посмотрела на Эл с удивлением, потом перевела взгляд на Торна. Эл увидела, как она ненадолго задумалась, снова посмотрела на нее.

— Ясно, — выдохнула она. — Значит, я угадала. Достойный конкурент моим людям — она? — Виктория указала пальцами на Эл.

— И на этом основании вы затеяли интригу за моей спиной. Эл здесь по моему приглашению, не удивительно, что я узнал о вашем разговоре от нее, — строго сказал Торн.

Дружелюбия между ними не было. Эл и представить не могла, что обычно великодушный и спокойный Торн так изменится в присутствии этой женщины. Он прямо и требовательно смотрел ей в глаза. Ресницы Виктории вздрагивали от напряжения. Выдержать дуэль взглядов она не могла и отвела взгляд в сторону Эл, словно прося о помощи.

— Значит, вы знаете, — сказала она, не глядя на Торна. — Тем лучше.

— Да, я узнал, что он ваш брат, — сообщил Торн, отчего Виктория вздрогнула. — Здесь Эл, человек, жизнью которого вы решили рискнуть ради собственных интересов. А как же ваше служебное положение? Люди, которые вам подчиняются и верят? Наблюдатели, которых готовили вы? Чего вы добивались?

Виктория посмотрела на Торна тем же взглядом, что смотрела на Эл в галерее.

— Главное, что я нашла лучший способ его спасти. У меня есть план, и пусть я иду против приказов, которые мне дали на Земле, я готова пожертвовать даже своей репутацией.

— Ваша репутация не пострадает, потому что Эл никуда не летит, — заявил Торн. — Это мое решение.

Глаза Виктории забегали, она выдала свое волнение. Эл решила, что она сейчас сорвется, как при их знакомстве и пришла ей на помощь.

— Черт побери! Это неправильное решение, капитан! — резко произнесла Эл. — Причем тут ваши разногласия, если речь идет о жизни человека! Вы его туда послали, я берусь его вытащить. Так в чем дело?

— Замолчи, Эл! — резко сказал Торн.

Эл впервые увидела яркую эмоцию на его лице.

— Я здесь капитан, я знаю больше. Ты даже не имеешь представления, о чем говоришь.

— Я знаю, что говорю! — заявила Эл. — Иначе вы не рискнули бы позвать меня. Я знаю законы, они везде одинаковые. Вы пригласили меня. Я не спасатель, а наемник, — она подчеркнула это слово. — У меня есть способности, которые вы обоюдно хотите использовать. Я соглашаюсь! Вы вставляете в меня новую личность, делаете то, что вам нужно, я получаю задание, корабль у меня есть… Я берусь выполнить задание.

Она повернулась к Торну лицом, подняла ладони вверх.

— А теперь откажите мне, — с вызовом сказала Эл. — Только после того, как я пройду ваши испытания; иначе, что я здесь вообще делаю?!

Торн хмыкнул.

— Значит вот как? — спросил он. — Ты не забыла, что я предлагал капитану Эл место в спасательном корпусе? Ты отказываешься?

Эл ответила практически сразу.

— Я помню эту честь, но обстоятельства изменились, — потом добавила уже спокойно, своим обычным усталым голосом: — Я хочу услышать ваше решение, капитан. Я не тороплю. Решайте сами. Разрешите мне пойти отдыхать.

— Иди, Эл, я сообщу свое решение, — кивнул Торн.

Виктория молчала и только переводила изумленный взгляд с одного капитана на другого. Она дождалась момента, когда они остались с Торном вдвоем.

— Мне показалось, или она предъявила ВАМ…ультиматум? — выговорила с паузой и опаской Виктория и замерла перед Торном с открытым ртом, потом вежливо прикрыла губы ладонью.

— Не мне, а нам, — ответил Торн. Он провел рукой по седым волосам.

— У нее действительно такой характер? — поинтересовалась Виктория. — Она ведет себя… дико. Я не предполагала, что так выйдет, когда увидела ее в галерее.

— Только не убеждайте меня, что случайно, — сказал Торн, глядя мимо нее. — Хотя вы и не представляете, как я вам благодарен, что вы ее остановили.

Виктория растерялась. Девушка посмела диктовать условия Галактису, в лице Торна?! Для нее это было немыслимо. Виктория уже знала, что даже самая тонкая дипломатия не помогала порою добиться требуемого результата от через чур щепетильных галактожителей. Поступок Эл выглядел в ее глазах как дерзость, дикость, и она стала опасаться отказа. Эл с ее горячностью, по мнению Виктории, усложнила ситуацию до невозможности.

— Благодарны? — переспросила Виктория. — Полагаю ей лучше отправиться туда, куда она собиралась уйти.

— Великий Космос, — усмехнулся Торн. — Вы и не предполагаете, куда она направлялась. Только сейчас, уже не знаю, как точно сказать, благодаря вашей выходке, нам придется объединиться. Наконец-то, за все эти полгода мы будем работать сообща. Благодарите Эл.

Торн засмеялся, а Виктория удивилась еще больше. Она полагала, что этот черствый бывший землянин вообще не обладает никаким чувством юмора.

Она изобразила подобие улыбки и спросила:

— Я не понимаю вашей логики. Так вы примете ее предложение? Я сочла его весьма неожиданным. Эта девушка вела себя, мягко сказать, нахально. Пользуется ли Галактис услугами наемников?

— Таких. Да, — подтвердил Торн, — а наемником она стала благодаря вашим стараниям. Что ж. Так тому и быть. Но не ждите удачного для вас финала. Могу сказать, что ваша цель заранее обречена на провал. Эл непростой экземпляр.

— Главное, чтобы мои подчиненные не узнали, — осторожно сообщила Виктория, — и Ахши остался жив.

— Я позабочусь, — кивнул Торн. — Сообщите мне подробности вашего сговора. Прямо сейчас.

* * *

Алик бодро шагал по галерее на мостик, когда перед ним вдруг вырос Торн.

— Капитан, — Алик сделал приветственный жест.

— Тебе дали задание? — спросил Торн.

— Да. Я ассистирую в рубке управления, — отчеканил Алик.

— Я отменяю задание, — сообщил Торн. — Отправляйся сейчас в ваши каюты. Там Эл.

Торн увидел, как озарилось лицо молодого человека. Он готов был бежать туда немедленно. Он взял Алика за плечи.

— Она сейчас спит. Осторожно, не буди ее. Задание ей досталось сложное. Пусть хорошо отдохнет. Но постарайся сделать так, чтобы, когда проснется, именно твою физиономию она увидела первой. Постарайся, чтобы ее не тревожили до моего вызова. Договорились? Надеюсь, ты не воспринимаешь это как поручение?

— Что вы, капитан! — воскликнул молодой человек.

— Отлично. Ступай, — Торн подтолкнул его.

Молодой человек не побежал только потому, что боялся показаться невоспитанным. Торн предвидел, что он завернет за угол и помчится со всех ног до первой кабины переброски.

Так и вышло. Он услышал звук частых шагов и улыбнулся.

— Что еще нужно молодому человеку? — спросил он вслух и рассмеялся.

Торн отправился навестить Зенту. На этот раз без всякой цели. Он увидел его, как только вошел.

— Как настроение? — спросил Торн с порога.

Зента неопределенно хмыкнул.

— Что это ты явился? — буркнул Зента. — Проявляешь вежливость? Тебе же ничего не нужно.

— Я пришел просто так, — сказал Торн.

— И зачем? Будто у тебя нет дел.

— Не ворчи. А то я уйду.

— Ладно, оставайся, забудешь хоть на время о суете, и о том, как больно укусил тебя сегодня твой беловолосый звереныш.

— Почему ты называешь ее зверенышем? — возмутился Торн.

— А как мне еще называть этот неуправляемый сгусток материи? Капитаном? На одном корабле не может быть двух капитанов. Так кто из вас первый?

Зента не спрашивал, он озвучивал свои мысли. Торн улыбнулся ему.

— Глупое свойство веселиться, когда не следует.

— Она тебя интересует, — заключил Торн.

— Так же как звезды на другом конце Галактики, — ответил Зента.

— Если ты не вмешаешься, она погибнет, — сообщил Торн.

— Вот еще. Мне нет дела до того, что кто-то умрет.

— Зента, ты сам подсказал мне встретиться с ней.

— Не перевирай. Я сообщил, что будет встреча.

— Ты ничего не сообщаешь так просто. Она была в другом времени, а ты сообщил, что мы встретимся.

— Мне не интересен такой разговор. Убирайся, если нечем себя больше занять. Ты мечешься из-за пустяка.

Торн понял, чего добивается Зента. Он терпеть не мог недомолвок, нужно было унизить себя до предела, чтобы он проявил хоть долю внимания.

— Да, я болван, — начал Торн. — Я приволок ее сюда, хотя ты мне не советовал. Я сделал ошибку. Сегодня она пыталась воздействовать на меня. Я испугался, что потеряю ее, и в результате пострадал мой авторитет капитана. У нее есть способности, надо только научить ее. Ты это можешь. Несколько уроков. Научи ее контролировать себя.

Зента никак не реагировал на его излияния.

— Не пойму, что меня так заинтересовало в ней? — спросил Торн у самого себя.

— Сила, — вдруг сказал Зента. — Она сильнее. Сила притягивает. Тебя. Других. События. Она вызывает в тебе чувство благоговения, будоражит твой ум. Она согласилась тебе помочь из простого сострадания к другому существу. У нее нет личных мотивов.

— На это я и рассчитывал.

— Она знает зачем она тебе нужна в действительности? Не знает звереныш, не то укусила бы еще больнее.

Торн посмотрел на Зенту. Иногда он специально говорил ему гадости, а иногда вставлял важные замечания. Сейчас Торн не совсем уловил, на что именно намекает Зента.

— Она задела гордыню Торна. Хочешь управлять ею? Найди себе домашнее животное проще и поглупее. Она без твоего участия найдет неприятностей. Зачем ты с ней связался?

Зента начал ругаться, сказал две фразы сразу, значит, настроение у него близко к хорошему.

— Оставим это. Решу сам, — сказал Торн, используя известную ему уловку, как продолжить разговор.

— Уже решено, — сказал Зента. — Твое участие мало, что изменит. Пусти ее туда, и ты не потеряешь свой авторитет. Хочешь себе и другим добра — не пытайся управлять ею. Она опасна.

— Опасна? — переспросил Торн.

Зента ничего дважды не повторял. Торн давно не слышал от него такой длинной речи. Капитан не стал просить объяснений.

— Тогда как мне себя вести? — спросил Торн.

— Оставь ее. У нее свои степени свободы.

По выражению самого Зенты, он сам обладал большими степенями свободы, что он подразумевал под этим, говоря об Эл, Торн не знал.

Кроме Торна с Зентой общался тень-стерц, секрет их общения Торну был неизвестен. Остальное, почти тысячное население крейсера либо вообще не знало о Зенте, либо обходило отсек с его апартаментами стороной.

— Ты изучал ее. Ты посмотрел, как я просил, — сказал Торн.

— Он просил…Ты повторяешь это всякий раз, когда приходишь. Зачем тебе знать, кто она?

— Потому что в своих оценках я сомневаюсь, а в твоих — нет. Я приведу ее, может быть, вы подружитесь.

Зента молчал. Торн решил хранить молчание до тех пор, пока Зента не произнесет хоть слово или не прогонит. Постепенно Торн успокоился, и тяжесть капитанских забот упала с его плеч. Рядом с Зентой он не чувствовал себя капитаном, главным.

Торн имел колоссальное самообладание, вымуштрованное десятилетиями работы над собой. В нем видели капитана — оплот благополучия и порядка на корабле, а о его тоске по Земле знал только Зента. В своей печали по покинутой планете они были похожи. За давностью лет Торн забыл даже цвет неба на Земле, думал на другом языке и даже едва вспоминал, что он землянин, при встречах с соотечественниками. Он уже не пытался поселиться на одной из планет; корабль был для него и домом, и частью жизни. Он никогда не имел семьи и жил исключительно ради экипажа. О нем ходили слухи: капитан никогда не болел, никогда не сомневался, никогда не был ранен, и был вездесущ. Свой корабль — свой мир, он знал от и до, так же, как любого члена экипажа. Будучи человеком и не обладая всеми достоинствами своих подчиненных, тем не менее, он обладал авторитетом. Торн жил и управлял кораблем согласно единственному пункту из кодекса спасателя Галактиса: «Там, где появляется спасатель, уже не может быть непредвиденного». За сорок лет работы в Галактисе Торн не провалил ни одного задания, ни будучи рядовым, ни будучи капитаном. Не существовало отдельно человека Торна и капитана, был единый — капитан Торн. Никто не мог оценить каких колоссальных трудов это стоит, сам Торн давно не думал об этом; труды и мучения, заботы и беды были частью общего процесса его жизни, каждодневного выполнения своего долга, ежедневно, ежеминутно. Так думали многие, и только Зента знал, что еще где-то глубоко существует иной Торн. Вот к нему-то Зента и обращался во время коротких аудиенций. Зента учил капитана видеть другими глазами и смотреть на происходящее с точки зрения «других масштабов», как объяснил сам Зента.

Торн не мог знать, что с появлением на борту беловолосой красавицы Эл — «звереныша», как прозвал ее Зента, многое изменилось и еще изменится. Зента видел происходящее с точки зрения «других масштабов», своих «степеней свободы». Торн и не подозревал, что Зента устраивает на борту его крейсера «маленькие шалости», благодаря которым стали возможными некоторые удачные спасательные операции Торна. Одной из последних был визит стерца к Эл. Тень осторожно подвел девушку к пониманию границы, за которую можно перейти и уже не вернуться. Этого искушения Эл не выдержала и вместо борьбы выбрала отступление. Тогда Виктория, мучимая заботой о брате, натолкнулась на Алика и Димку. В короткой беседе Виктория выведала, что они не одни, об Эл Виктория знала по скандалу в Космофлоте, пригласил Эл САМ Торн. Виктория быстро сообразила, зачем на корабле Эл и кинулась искать известного чудными выходками бывшего капитана Космофлота. Не без помощи Зенты.

Зента видел из своего уединения, что происходит на корабле. Он обладал, с точки зрения большинства здесь живущих, пугающей внешностью. Но не потому Зента не покидал своего жилища. Его таинственное одиночество имело причины глубоко в прошлом.

— Пусть придет, — снисходительно сказал он.

Губы Торна растянулись в довольной улыбке, он был рад маленькой «победе» над Зентой.

* * *

Эл открыла глаза и в сонном тумане увидела счастливую улыбку Алика.

— Алька, — сонным голосом пролепетала она, — ты мне снишься.

Алик улыбнулся еще шире.

— Почти, — тихонько сказал он.

Эл закрыла глаза снова, и голова ее безвольно повернулась на бок.

Алик сел на край ее кровати. Эл спала так долго, что он удивился такому событию. Обычно, короткий сон Эл был очень чутким, стоило пристально посмотреть на нее с минуту, она просыпалась и просила оставить ее в покое. Алик так давно дежурил у ее постели, что не смог отказать себе в удовольствии наблюдать, как она спит. Эл не проснулась, даже когда он стал внимательно рассматривать ее лицо. Алик удивился дважды. Он решил, что подготовка Эл к будущему заданию была слишком изнурительной, что-то измотало ее до такой степени, что Эл спала крепчайшим сном.

Она вздохнула и сквозь дремоту стала говорить невнятно, Алик ничего не понял. Она стала ворочаться, повернулась на бок, подложила ладонь под щеку, совсем по-детски.

— Я сейчас проснусь, — почти понятно сказала она.

Алик тихо рассмеялся и погладил ее по волосам.

— Не сплю, — сообщила Эл.

Эл повернулась на спину и стала тереть кулаками глаза. Алику показалось, что она делает это грубо, он взял ее руки в свои, отвел от глаз и потом поцеловал ее веки.

— Так лучше? — спросил он.

— Значительно, — более бодро сказала она и открыла глаза.

Алик склонился и нежно поцеловал ее губы.

— С пробуждением, — сказал он. — Я хочу сказать, что ты очень красивая, когда спишь.

— Я, случайно, не превращалась во что-нибудь, в паука, например? — спросила она.

Алик снова засмеялся и погладил пальцами ее щеку.

— Ты была похожа на спящую красавицу, только в космическом костюме, что впрочем, очень современно. Мне хотелось тебя поцеловать, но в отличие от принца из сказки, будить я тебя не хотел, сидел и мучился.

Он взял ее лицо в свои ладони и прильнул к ее губам. Она почувствовала его нежное горячее прикосновение, нетерпение и едва сдерживаемый порыв, и не смогла не ответить.

Вместо восторга сердце забилось чаще от острого чувства вины. Еще недавно она чуть не распорядилась его любовью и своей по собственному усмотрению. Чуть не уничтожила себя и свои чувства, а следом и его любовь. Она едва не предала своих друзей. Эгоистичный порыв закрыл внутри все двери, все лазейки. За то время, что она металась в неизвестности, она меньше всего думала о дружбе и любви, и их свет не проникал в ее душу заточенную ею самой. Эл почувствовала жуткий холод в груди при мысли, что легко могла все потерять.

Она крепче обняла Алика и ответила на поцелуй.

Алик с изумлением отстранился.

— Ого! — воскликнул он и вздохнул. — Осторожно, а то во мне начнут бродить разные надежды. А у тебя задание. Я умру с тоски без тебя.

Он выглядел удивленным и счастливым. Он и раньше не скрывал своих чувств, а теперь его глаза просто горели любовью.

Он приподнял ее за плечи, ей пришлось сесть, и он снова стал ее целовать, как только мог долго. Он тянул это мгновение, потому что знал, что очень скоро они расстанутся неизвестно на какой срок. Раньше Эл не позволяла ему таких поцелуев, он понял, что в ней что-то вдруг изменилось, но опасался, что «ветер быстро переменится».

Он оторвался от ее губ и тряхнул головой.

— Ваши поцелуи, мадам, крепче, чем бургундское вино, — сказал он.

Эл смущенно улыбнулась, и ее щеки стали ярко розовыми, Алик удивился, что смутил ее. Эл редко краснела. Он снова обнял ее и почувствовал в ответ такие же теплые объятия. Душа ликовала.

— Алька, я чуть не натворила такой беды, — сказала она по-особому нежно. — Прости меня. Не спрашивай за что, но прости.

— Я люблю тебя, и, кажется, безнадежно. Великий Космос! Как же я не хочу тебя отпускать! Пока ты спала, приходил Торн и просил передать, что твое предложение одобрено советом крейсера. Как только ты проснешься можно начинать подготовку к операции. Зачем я это сказал, ты сейчас сбежишь, — простонал он.

Эл только крепче обняла его.

— Побудь со мной еще хоть пять минут. Дмитрий тоже жаждал тебя созерцать. Позвать его? — спросил Алик.

— Конечно. Немедленно.

Димка выскочил из камеры переброски тяжело дыша, словно не телепортировался, а бежал большое расстояние от дальних палуб до их жилища.

— А! — он распахнул объятия. — Наконец-то. Я уже соскучился, дети мои. Дайте же обнять вас, сограждане!

— Что ты орешь! — поморщился Алик.

— Ну вот! Я с чистой душой. А ты! Капитан! — Димка изобразил хитрое лицо. — Мы на подходе к какой-то планете. Я летал туда час назад. Громадная. Не туда тебя собираются забросить?

— Не знаю, — сказала Эл.

— Как не знаешь? А задание?

— Я же не знаю та эта планета, или нет, — нашла она что ответить. — Торн знает.

Эл встала на ноги, потянулась, подошла к Димке и взяла его за шею. Он пристально посмотрел на Эл, и в его глазах появилась подозрительность.

— Что? — спросил он.

Эл сдержано улыбнулась и тихонько стукнула его лоб о свой.

— Ничего, — сказала она. — Рада тебя снова видеть, лисий хвост.

Димка громко и коротко вздохнул.

— Значит, уходишь? — спросил он и закусил нижнюю губу, потом осторожно взял руку Эл в свою. — Одна.

— Да, — кивнула Эл. — На этот раз.

Эл обернулась к Алику и встретила его внимательный и немного ревнивый взгляд.

— Попадешь в беду — кричи, — сказал Димка, — мы тебя вытащим.

— Это далеко, — сказала Эл.

— Ничего, я услышу, — шепнул Димка ей на ухо.

Эл подняла брови и посмотрела на него. Димка подмигнул.

— Хвастунишка, — сказала она.

— Не доверяешь? — хмыкнул Димка. — Ну и ладно. Когда тебя ждать обратно?

— Не раньше, чем через полтора месяца.

Димка театрально опустил плечи и закрыл лицо руками.

— Я умру с тоски, — плаксивым тоном произнес он. — Возьми меня с собой, — он сложил руки в мольбе, — ну хоть в заднем кармане. Я маленький и есть буду мало.

Он, наконец, добился своего — Эл широко ему улыбнулась, а ее глаза засияли добротой. Она кивнула несколько раз головой.

— Клоун, — сказала она и ткнула Димку пальцем в бок.

— Ой! Больно, — Димка отскочил в сторону.

Алик не смог наблюдать спокойно этот флирт, встал и подошел к ним. Эл взяла их обоих под руки.

— Надеюсь, к моему возвращению из вас воспитают сносных спасателей. И мы снова будем работать вместе, — Эл сказала так и засомневалась, не было внутри ожидаемой уверенности. Она-то — наемник. — Мне бы этого хотелось.

Алик пристально смотрел на нее, от недавней, нежной Эл и следа не осталось. Почему она прячет свои чувства при Димке? Так просто признаться.

— Вот незадача, — сказал Димка и приложил указательный палец к уху, — у меня вызов. Жаль, не могу больше остаться. Столько хотел тебе рассказать.

— Говори. У тебя есть несколько секунд, — сказала Эл.

Димка посмотрел на Алика, кашлянул.

— Отойдем в сторонку, — тоном заговорщика сказал он.

Он отвел Эл к кабине переброски, остановился в одном шаге от рабочей зоны и сказал тихо, чтобы не слышал Алик:

— Я буду переживать за тебя. Что бы там ни было, помни — ты сильная, ты можешь очень много, но для меня ты — Элька Светлова, лучший друг и близкий человек. Кроме тебя у меня больше никого нет. Так что, ты береги себя и не рискуй своей головой лишний раз. Обещания я с тебя, так и быть, не возьму. И еще. Этот гражданин, что стоит за твоей спиной и дуется, кажется, по уши влюблен в тебя. Во-о, стоит и ревнует, — Димка прищурил глаза и посмотрел на Алика и, склонившись к самому уху Эл шепнул: — Я же не слепой, дети мои. Так что, благословляю вас. Живите в радости, и хватит прятаться. Удачи тебе, капитан.

Димка громко и демонстративно чмокнул Эл в щеку, небрежно отдал честь Алику и исчез через секунду.

— Интриган, — шепнула ему вдогонку Эл. — Спасибо тебе.

Короткое признание Дмитрия заставило Эл опять пожалеть о том, что она едва не совершила великую ошибку в своей жизни. До недавнего времени Эл была всегда уверена в том, что редко ошибается, да и ошибается ли вообще. Она осознала, что была слишком высокого мнения о себе и своей способности принимать верные решения. Больно думать о недавнем случае. У нее не хватило духу признаться им, она собиралась рассказать про загадочную «гибкую матрицу», и о собственном недавнем решении стереть память, но перед заданием тревожить не хотела. Может и к лучшему, что не сказала? Потом.

Эл смотрела в пол и улыбалась. Алик отвлек ее от размышлений.

— Он же знает. Почему бы нам не признаться ему? — спросил он.

— Кому? — спросила Эл. — В чем?

— Димке. Сказать, что мы любим друг друга.

Эл не уловила точно, что шевельнулось в этот момент у нее в душе, тон Алика показался ей требовательным. Он слишком рано заявил права на нее. Эл усмехнулась и нахмурилась.

— Мы? — переспросила она. — Пока есть ты и я, и еще неизвестно, что получится из этого «мы».

— О чем ты говоришь? Может, мне показалось пять минут назад, что между нами что-то происходит?

— Алик. Чего ты хочешь?

— Просто скажи, как ты ко мне относишься? Ты любишь меня?

Эл посмотрела ему в глаза и угрожающе повела пальцем.

— Не нужно от меня ничего требовать. Не сейчас.

Она стала жесткой.

— Эл? — удивленно произнес Алик.

— Не торопи меня, — она смягчила выражение лица. — Сейчас не время.

— А когда? Ты вот-вот уйдешь, — Алик уже не пытался быть настойчивым.

— Прости, — она положила руки ему на грудь, — не обижайся, но я не уверена. Я не знаю, что будет дальше. Обещание — это всегда ответственность.

Алик смотрел вопросительно, прятал обиду.

— А Димка… — задумчиво сказала она. — Димка знает. Наш младший братец проницателен. Берегите друг друга. И не ссорьтесь. Только не из-за меня, — она погладила Алика пальцами по щеке. — И не смей ревновать.

— Не могу смотреть спокойно, как он строит тебе глазки, как он кокетничает с тобой, — вырвалось у Алика.

— Глупый, — Эл чуть не засмеялась, а потом стала вдруг серьезной. — Он просто проявляет обычные человеческие чувства. Он такой. У него, кроме нас с тобой, никого нет.

Эл тяжело вздохнула.

— Не люблю прощаться, — сказала она. — Внутри какое-то пакостное чувство, я виновата перед вами. Я обещала экипаж. Я не выполню обещания. Меня ждет другая работа. В одиночку.

— У нас будет экипаж, — уверено сказал Алик. — Выбрось все из головы и делай то, что должна. Я люблю тебя, капитан.

Он надеялся услышать ответ, но Эл сделала шаг в кабину переброски и через мгновение исчезла.

* * *

Вся команда, задействованная в преобразовании, а их было десятеро, и Торн ждали появления Эл. В отведенных ей личных каютах разместили все, что нужно.

Девушка вышла и поклонилась всем. Копия Верданы вращалась на постаменте в центре самой большой комнаты. Участники операции обступили ее, Эл заняла место в общем кругу. Торн прочел на ее лице смесь изумления и страха. Она проглотила ком и сказала на незнакомом языке:

— Боже ты мой, вот во что вы собираетесь меня… преобразовать, — Эл сказала фразу по-русски, местное наречие из-за переизбытка эмоций вылетело из головы.

— Что? — переспросил Торн.

— Вот так конструкция, — сказала Эл, переходя на понятный язык. — Мощная.

Взгляд Эл прилип к незнакомой фигуре. Торну было интересно узнать, о чем девушка думает. Он подошел и коснулся ее локтя, она не обернулась.

— И что ты о ней думаешь? — спросил Торн, при этом с интересом осмотрел окружающих. Он понял, что ответа ждут все.

Эл прищурила глаза так, словно смутная догадка посетила ее ум.

— Эта женщина — воин? — спросила она уверенно.

Торн увидел, как доктор, тоже ожидавший ответа, показал ему знак. Торн кивком головы разрешил ему говорить.

— Почему вы так решили? — спросил маленький гуманоид.

Эл долго собиралась с мыслями, делая руками неопределенные движения.

— Мне так кажется… Это догадка… Но, если попробовать… обосновать…, — Эл остановилась, она так и не отвела взгляда от фигуры. — У нее крепкий корпус. Для прямоходящего существа она хорошо сложена, но некоторые группы мышц, если это мышцы, развиты слишком хорошо для существа ведущего спокойный образ жизни. Если конечно это не хищник, — Эл улыбнулась своим мыслям. — Хотя я не уверена. Я занималась эволюционной теорией довольно давно, от случая к случаю. Я в ней не сильна. Выражение глаз и внешность могут быть обманчивы. У нее хорошее зрение, должно быть, на сколько я вижу. То что это женская особь я поняла сразу.

— А еще? — спросил Торн.

Эл вдруг оторвалась от фигуры, осмотрела всех и улыбнулась.

— А еще, вы бы не стали посылать на чужую планету существо, наблюдателя, со средними физическими данными, — добавила Эл. — И в женщину меня легче переделать. Психология.

Торн и еще двое землян засмеялись, второй был уже знакомый Эл Эйсмут.

— Хорошо, — кивнул Торн, — хватит догадок. Я оставляю тебя этой команде. Вопросы, если они возникнут, мы решим через несколько часов. А пока объявляю, что операция началась. Через десять местных суток начнем трансформацию, а пока знакомься, изучай свой новый облик. Эйсмут поможет тебе разобраться с психикой и личностью, а доктор с возможностями тела, все физиологические особенности он знает. Всем желаю успеха.

Торн покинул комнаты.

Следующие несколько часов Эл сканировали, обмеряли, брали пробы. Они не общались между собой. Эл не вникала, что происходит, ее занимала Вердана. Потребовалось время, чтобы от общего впечатления перейти к частному.

Эйсмут бросил ей короткую фразу:

— Доктор считает, что она красива, — сообщил он.

— А характер? Какой у нее характер? — спросила Эл.

— Скверный. Да и интеллектом особым она не отличалась. У нас еще будет много времени поговорить о ней. Надо собрать все тесты. Кстати, наше недавнее общение мне сильно помогло, — Эйсмут серьезно посмотрел на Эл, когда речь шла о Вердане, он улыбался, а теперь ожидал реакции девушки. — Я кое-что сохранил и использовал, так что я не буду вас мучить. Она действительно произошла от хищников, биологический прототип.

Пятеро из присутствующих, собрав то, что им нужно, удалились.

— Хотите отдохнуть? — спросил доктор, обращаясь к Эл.

— Пожалуй, — сказала она.

— Тогда я предлагаю вам несколько часов сна, Эйсмут запишет в вашу память информацию, а я установлю у вас на теле датчики, они необходимы при трансформации и для наблюдения. Я знаю, вы не любите слежки, поэтому я постараюсь сделать так, чтобы она вам не мешала.

— За мной будут следить? — спросила Эл.

— Постоянно, — сказал Эйсмут вместо доктора. — Риск. Мы не хотим и вас потерять.

— Это не есть мера недоверия, — успокоил ее доктор, — это мера безопасности.

— Я не против, — сказала Эл. — А когда я вернусь, обратный процесс займет много времени?

— Меньше, чем первичный, — сказал доктор. — Программу обратного преобразования мы сообщим кораблю. На борту вы опять станете землянкой.

— Замечательно, — сказала Эл.

* * *

Несколько дней Эл была занята исключительно изучением данных о Фаэтоне. О личности Верданы она пока так ничего и не знала. Оставалось лишь фантазировать, стоя около копии. Она была бесплотной. Эл не могла потрогать ее, увидеть, как она движется, что видит. Тем не менее, Вердана притягивала ее все сильнее и сильнее. Эл боялась утвердиться в каком-либо мнении на ее счет, потому что мнение могло быть ошибочным. Все более проникаясь этим существом, Эл начала испытывать по отношению к своему будущему обиталищу теплые чувства.

В определенный момент в ее новом жилище перестали сновать участники операции. Без них стало пусто. Эл не знала кто они, как их имена, и чем они занимаются. С ней общались только Эйсмут и доктор с непроизносимым именем. Пользуясь любой передышкой, Эл снова возвращалась к Вердане.

— Вердана. Что значит ее имя? — спросила Эл у Эйсмута.

— Вердана — родовое имя, перешедшее к ней от старейшей представительницы рода. Ее полное имя Дана Вердана, но Даной имеют право ее называть только родственники, для всех остальных она была почтенная госпожа Вердана.

— А как она к вам попала?

— Погибла, как и все, — в голосе Эйсмута не было никаких эмоций. Он говорил о ней так, словно она пресмыкающееся.

— Как погибла? — спросила Эл, требуя пояснений.

— Эл, тебе лучше заняться культурой ее народа и историей. Как наблюдателю, тебе еще многое нужно понять, а потом придет ее очередь. Ты увлекаешься.

— Ее убили, — вдруг вмешался в их разговор доктор.

Эл вместе с креслом повернулась в его сторону.

— Убили? — переспросила Эл.

— Да. Потом расчленили на части, — пояснил доктор.

Эл подняла брови.

— Варварство какое, — хмуро сказала она.

— Убийца неизвестен, — добавил Эйсмут недовольный откровением доктора.

Он увидел, как доктор подал ему знак, что означало особый способ тестирования. Доктор повернулся к Эл лицом, мигнул глазами. Эл поняла, что в отличие от Эйсмута, он согласился удовлетворить ее любопытство. Их было в комнате только трое и Эл давно хотелось узнать о Вердане больше, она была ей более интересна, чем планета или устройство государств на Фаэтоне. Он хотел знать — почему.

— Если убийца неизвестен, то где гарантия, что я его не встречу? — удивилась Эл. — Это важная информация. Если я встречусь с тем, кто меня убил?

— Не тебя, а ее, — поправил ее Эйсмут.

— Неважно, — сказала Эл через плечо. — И все-таки.

— Лучше избежать этой встречи, — сказал доктор.

— Но как? Откуда мне знать, кто он?

— Поэтому в начале мы и отказались ее использовать, — сообщил Эйсмут.

— А сейчас почему используете? — спросила Эл.

Она не подозревала, что, проявляя любопытство, даст повод ее изучить. Доктор и психолог ловко манипулировали, вытаскивая из Эл ее собственное отношение к ситуации. Эйсмута уже беспокоила увлеченность Эл своим будущим вместилищем, а доктору была интересна Эл, как молодая землянка, почувствовавшая близость с незнакомым существом. Эл, ничего не знавшая о Вердане, уже начала с ней сживаться. Она быстрее всех в их команде стала воспринимать Вердану, как нечто большее, чем «костюм» для разведки. Доктор воспользовался случаем подогреть интерес Эл.

— Появились вы, — пояснил доктор. — Вы подходите на эту роль. Вы биологически и, самое существенное, сродни в образе действий, извините, если мое сравнение оскорбляет ваши чувства цивилизованного человека.

— Ничего, переживу. Никто себя до конца не знает, а понятие — «цивилизованный человек» — вообще относительно, — ответила Эл..

— Могу я в свою очередь спросить, что вас так в ней привлекает?

Эл слегка смутилась, а потом, поразмыслив, постаралась объяснить.

— В ней есть что-то необычное. Я ничего о ней до сих пор не знаю, и у меня рождаются разные предположения. Я задаю вопросы: кто она? чем жила? какое место занимала? почему так трагически погибла? Может быть, ее история похожа на мою. И я еще жива, потому что не встретила сильного соперника, а он у меня есть.

— Ее не поделили женихи. В результате один ее убил, — пояснил Эйсмут и стал наблюдать ее реакцию. Это объяснение было много прозаичнее того, что она могла себе вообразить.

Эл задумалась и снова повернулась к Вердане.

— Вы можете упрекнуть меня в чрезмерном любопытстве, я не знаю, как оно скажется на работе, но я хочу ее понять.

— Осторожно, Эл, — строго сказал Эйсмут. — Чрезмерный интерес к модели может вызвать общий синдром сращивания личностей. Тебя может постигнуть участь уже потерянных наблюдателей. Не увлекайся. Твоя задача не изучать Вердану, а воспользоваться ею, и за три недели разыскать Ахши. Это костюм, для удобства общения. Набор движений, голос, способ выражать эмоции, муляж. Снаружи будет Вердана, а внутри ты. Арсенала памяти, который тебе предоставят, поможет вести себя так, чтобы ты не перепутала знакомых и не совершала нелепых и некультурных действий.

— У меня есть крохотный опыт в таких делах. Даже в пределах одной культуры существует много нюансов и отклонений. Любая мелочь может сильно повлиять на ход событий. Родина Верданы живет по весьма противоречивым законам. Есть два факта, которые вызывают у меня особый интерес. Первый: Вердана должна была не просто быть женщиной, воином и жителем государства, она занимала высокое положение. Наверняка. Смотрите, какая мощь. Это не рядовая особь по всем показателям. А что до ума, по их меркам она могла быть умнее многих, — рассудила Эл.

— Почему? — спросил доктор.

— Потому, что она — воин, — ответила Эл. — Чтобы ориентироваться в ситуации, нужно знать ее досконально. Она должна была знать. Ее смерть не результат схватки, а результат подлого коварства. Такое существо так просто не допустит собственную смерть.

— Эл, она погибла. Случилось это более четырех лет назад, по измерению Фаэтона, если переводить в земное лето исчисление… — говорил Эйсмут.

— Два года, три месяца, шесть дней, — сообщила Эл.

— Откуда столь точная дата? — спросил Эйсмут.

— Виктория сказала. Ровно столько времени прошло с момента исчезновения Ахши. Не так ли?

Эйсмут посмотрел на доктора. Эл скромно улыбнулась.

— А в чем состоит второй факт? — спросил доктор.

— Ахши и Вердана были знакомы. Более того, Вердана знала, кто Ахши на самом деле. Она сотрудничала с наблюдателем. Ахши был мудрецом при дворе императора, хранителем манускриптов. Золотое дно для историка. А Вердана служила императору и его семье. Я связала исчезновение наблюдателя со смертью Верданы. А может, наоборот.

— Откуда такие выводы? — спросил Эйсмут.

Эл почувствовала какое-то напряжение в его голосе.

— Я сопоставила все, что знаю. Виктория сказала достаточно.

— У Виктории своя точка зрения. Земляне иначе оценивают ситуацию. Эл, ты ничего не знаешь, — сказал Эйсмут. — Ахши и Вердана действительно знали друг друга. Ты еще не влезла в ее личность, а уже ведешь расследование. Я бы не рекомендовал этим заниматься.

— А чем? Я изучаю данные, которые устарели. Они датированы полугодом назад. С того момента, любой наблюдатель вышедший на связь пропадал, вы получаете информацию самым примитивным способом — ходите на встречи. Отрывочные сведения последнего времени говорят о переменах. Процветающая провинция Мантуп со столицей Туп, где жила Вердана, уже не является центром империи. Такая информация могла устареть.

— Семь месяцев — небольшой срок, — Эйсмут замотал головой. — Не так уж там все изменилось.

— Вы — аналитик, а я — разведчик, — Эл вдруг вспомнила Рассела. — Теория не часто совпадает с практикой, на то и теория. Нюансов будет очень много.

Доктор подал Эйсмуту знак, чтобы он прекратил дискуссию, он позвал Эл и сообщил:

— Я покину вас, мне нужно побеседовать с капитаном. Возможно, регламент работы изменится.

— Эйсмут, я бы попросила дать мне информацию об Ахши, о ней, — потребовала Эл. — Убийца — вот загвоздка.

— Эл, я достаточно много гружу в твою память.

— Можно больше. Однажды я загрузила в свою голову…

— Я знаю. Пять блоков информации. И даже знаю какой, — прервал ее Эйсмут. — Ты отделалась обмороком и не стала анализировать все сразу. Ты улетела на Уэст. Спасение было в этом, но с тех пор твоя психика стала давать сбои. Я не буду рисковать, а не то ты там прикончишь кого-нибудь или сойдешь с ума.

— Откуда такая уверенность? — воскликнула Эл.

— У тебя склонность, как у всех землян. Это наследие нашей с тобой животной природы — переходить на агрессию в случае неразрешимости ситуации. Инстинкт самосохранения. А про этот экземпляр, — Эйсмут указал на Вердану, — ты еще узнаешь. Свернуть кому-нибудь шею для нее — обычное дело. Она же, как ты выразилась — воин. Убийца.

— Я не убийцу имела в виду, когда говорила, что она воин, — пояснила Эл. — И при чем тут моя память? Я никого не убивала. Да. Я резка, но по необходимости и в меру. В моей памяти нет воспоминаний об убийстве.

— А она убивала, и много. Ты верно догадалась, она служила императору, точнее его дочери, но заняла она это место не по причине своих высоких моральных принципов, а из-за происхождения и способности быстро убить. На уровне рефлекса. Ты не замечаешь своих рефлексов, не заметишь и ее. Они могут поселиться в тебе. Механизмы взаимодействия наблюдателя и модели очень утонченный. Я подготовил семьсот наблюдателей. Мне казалось, я все учел. Но, как ты выразилась, всегда есть элемент неизвестности. Мы готовим тебя очень быстро. Слишком быстро.

— Семьсот? Только для Фаэтона?

— Нет, не только. Когда я говорю тебе, что твое путешествие — огромный риск, я не пытаюсь тебя пугать. Хочешь уцелеть, держи в голове неотступно одно — твоя задача вытащить Ахши, или выжить самой, остальное — только средства. Ты слишком молода, но я согласился с Торном в том, что ты подходишь, однако, не значит, что ты сможешь. Если ты не отыщешь Ахши, мы вытащим тебя оттуда насильно, до катастрофы. Больше минимального срока тебе там быть нельзя.

Эл хмыкнула.

— Не будем загадывать, — сказала она. — Все-таки я охотно ознакомилась бы с прошлым Верданы, каким бы оно ни было.

— У меня есть программа, я работаю согласно проверенной схеме.

— Эйсмут, вы когда-нибудь принимали участие в войне или боевых действиях? — спросила Эл.

— Нет. Я — спасатель, а не солдат, — заявил Эйсмут. — Убийство — омерзительно.

Он увидел, как Эл вдруг улыбнулась, в ее глазах появилась снисходительность.

— Я знала одного человека на Земле, он тоже считал, как и вы, что все вопросы можно решить переговорами. И он чуть не погиб из-за этого. Есть старая истина: при столкновении дикости и цивилизации, как правило, побеждает дикость. Впрочем… — Эл остановилась, перевела взгляд на Вердану, потом вытянула руку в сторону психолога, словно хотела что-то взять у него. — Дайте-ка мне список оружия, которым она владела.

— Ты собираешься взять оружие? — Эйсмут решил, что она шутит.

— Конечно. Ей по статусу положено.

— Эл, наблюдатели не пользуются оружием. Его можно носить с собой, в крайнем случае, напугать. Убивать — нельзя.

Эл кашлянула.

— Эйсмут, вы действительно говорите то, что есть на самом деле или проверяете меня?

— Спасатели не пользуются оружием, — твердо заявил Эйсмут.

Эл поставила локоть на подлокотник кресла, подперла рукой щеку и посмотрела на Эйсмута глазами полными изумления. Другой рукой она указала на информационный центр.

— Вы смотрели, что там происходит? — спросила она.

— У меня много другой работы. Моя сфера — перемещение личности, память.

— Хорошо, что я наемник, — покачала головой Эл. — Я возьму не все оружие, а только то, которое смогу освоить. Из ста трех спасателей, погибших на Фаэтоне, сорок три погибли в результате нападения. Это не психологический срыв и не сращивание личностей. Это убийства за последнее время. Если такое случиться со мной, я буду защищаться и не позволю себя убить.

Эйсмут внимательно посмотрел на Эл.

— Да, вы с Верданой действительно очень похожи, — заключил Эйсмут.

— Вы же все обо мне знаете, — улыбнулась ему Эл. — Может быть, вы считаете меня дикарем? Что ж ваше право. Я иногда даже начинаю гордиться этим.

Эйсмут услышал неприкрытую иронию в ее словах. За то время, что они работали сообща, мнение Эйсмута неоднократно менялось. В ежедневных отчетах капитану Эйсмут сообщал разные, порой противоречивые сведения. Она трудилась наравне со всеми, готовилась тщательно, но выводы, которые она подчас делала, не нравились Эйсмуту. Сегодня Эл шокировала его. В ее памяти хранилось много воспоминаний о ситуациях, где применялось оружие, но она действительно никого не убила. Однако девушка легко вступала в стычки. Эйсмут знал, что в воспоминаниях о Земле, которые он отследил у Эл, есть сцены из земной истории. Эйсмут решил, что Эл и ее двое друзей связаны с перебросками во времени, но углубляться в вопрос не стал. Хорошо, что она умеет адаптироваться. Эти путешествия имели специфический характер и не так похожи на те, с которыми Эйсмут имел дело, однако, в данной ситуации были полезны. Спросить об этом он не мог, так как его должность не позволяла ему такого любопытства, и никто не имел права знать о прошлом Эл, кроме него. В целом, его собственное мнение сводилось к тому, что личность Эл с ее воинственными замашками хорошо накладывалась на личность Верданы. Опасения он оставил при себе. Эл не была знакома с тонкостями спасательной работы, с кодексом, с обязанностями, потому так легко она относилась к особенностям будущего задания. Он надеялся, что со временем Эл оставит дикие замашки и освоиться с новыми обязанностями.

Вскоре доктор вернулся в сопровождении капитана. Торн увел Эл, а доктор занял свое место. Эйсмут прокрутил для доктора запись их беседы. Доктор склонил на бок маленькую голову, перебрал пальчиками в воздухе, посмотрел на Вердану и сказал:

— Капитан считает, что можно ускорить процесс. Мы сэкономим два дня. Он проведет личные встречи с Эл, а затем начнется завершающая стадия.

— У меня опасения, доктор. Она необычно остро воспринимает Вердану, — поделился Эйсмут своими соображениями. — Она возьмет оружие, но к чему это может привести?

— Вы зря беспокоитесь, коллега. Она очень подходит на эту роль. У нее есть то, что вы люди называете чутьем. Это не инстинкт, а интуиция. Я уверен в успехе. Она дитя иной культуры, чем вы, ее сознание видело другие реальности, оно шире и более гибкое, чем у вас. То, что вы и ваши соплеменники воспринимаете как дикость, для нее лишь градация реальности, существующий факт, вариант, способ. Вы не совсем верно воспринимаете ее слова об убийстве. Вспомните, некоторое время назад вы должны были стереть ей память. Это тоже убийство, своего рода.

— Это акт милосердия, добровольный ее выбор, — возразил Эйсмут.

— Для вас это так. Для меня — это равно убийству. Теперь прировняйте наши позиции, и вы поймете ее восприятие и мое.

— Необычное сравнение, — заключил Эйсмут.

— Вернемся к работе, — предложил доктор.

* * *

Торн привел Эл в отдаленные отсеки корабля. Здесь были цилиндрические галереи, гладкие стены, ровное освещение и абсолютная тишина.

— Это гостиница, — пояснил Торн. — Сейчас здесь пусто. Я обещал познакомить тебя кое с кем. Хочу выполнить свое обещание. Предупреждаю, наш гость — своеобразное существо. Общаться с ним могут не все. Я надеюсь, что знакомство не оставит у вас двоих дурного осадка.

Торн сомневался. Эл заметила. Поскольку ничего просто так здесь не делалось, знакомство имело какую-то цель. У нее возникло непонятное предчувствие, а потом страх. Эл была взволнована так, словно сейчас встретит НЕЧТО. Она вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться и даже подумала, что лучше бы ей туда не ходить.

— Нервничаешь? — спросил Торн.

Он шел шага на два впереди, поэтому не видел Эл. Она догадалась — он чувствует.

— Так заметно? — спросила она в свою очередь.

— Не отходи от меня, на всякий случай. Он не очень симпатичен, с точки зрения человека, но постарайся не выказать неприязни. Он может обидеться. Его зовут Зента.

Они вошли в пустые апартаменты. Торн молча прошел туда, где они всегда беседовали. Зенты не было. Выдержав нужное время, ради вежливости, Торн произнес почтительно:

— Я привел гостя, как договаривались.

Последовала длительная пауза. Эл почувствовала, что прошла вечность. Спина под костюмом покрылась холодным потом. Ожидание казалось мучительным. Торн ничего не говорил, стоял, сложив на груди руки, и ждал. Эл последовала его примеру.

Вдруг, шагах в пяти от нее, возник жуткого вида монстр, здоровый, серо-черный гигант, что-то такое невообразимое, чего даже самая смелая фантазия Эл не могла сконструировать. Она почувствовала, как перехватило дыхание, потом дышать стало вообще невозможно, руки и ноги онемели. Торн посмотрел на Эл в тот момент, когда она сильно побледнела, а глаза уже закатились. Он успел поймать ее, когда Эл повалилась на его плечо. Девушка потеряла сознание.

— Слабенький твой звереныш, — сказал Зента.

— Ты что не мог предстать в нормальном виде? Ты ее до смерти напугал.

— Положи ее на пол, — посоветовал Зента.

Торн держал Эл на руках и счел совет правильным. Он осторожно положил девушку и похлопал ее по щекам.

— Некрасиво получилось, — сказал он. — Зачем ты так? Нервы у нее и так в напряжении. Я надеялся на помощь, Зента.

— Выметайся, — заявил Зента

— Что? — переспросил Торн.

Зента фыркнул и Торн в мгновение ока оказался за дверью.

Когда Эл открыла глаза, то увидел лицо склонившегося Торна. Он выглядел озабоченно.

— С возвращением, — сказал он.

Эл вздрогнула несколько раз. Сознание отказалось воспроизвести то, что она увидела. Торн держал ее голову.

— Где он? — спросила она.

— Вышел, — ответил Торн.

Эл коснулась рукой лба.

— Простите, капитан. Я все испортила. Нервы не выдержали. У меня мало опыта в таких знакомствах.

— Достаточно. А нервы у тебя действительно измотаны.

— Он обиделся? — спросила Эл осторожно.

Торн поставил ее на ноги, но она еще держалась за его руку.

— Зента вообще не может обижаться, — ответил Торн.

— В коридоре вы говорили иначе, — сказала Эл.

— Ты еще помнишь, что было в коридоре? Мне казалось, что ты очень нервничала, — сказал Торн.

Эл отпустила его руку и, переминаясь с ноги на ногу, сказала:

— Голова кружиться. Я никогда раньше не падала в обморок, только во время приступов. Как глупо получилось. Я бы извинилась, но…

— Ничего. Он специально тебя испугал. Для него это способ понять.

— Мы не просто так пришли. Верно? — вкрадчиво сказала Эл. — Я могу еще попробовать, но не сегодня. Боюсь, что у меня будет истерика. Простите недозволенное здесь отношение, капитан, но по моим эстетическим меркам, он жутковат.

— Не приуменьшай. Он — просто чудовище и характер жуткий, — сказал Торн.

Эл коротко вздохнула.

— Быстро ты пришла в себя, — заметил Торн.

— Он согласится встретиться еще раз? — спросила Эл. — Я могу попробовать.

Торн посмотрел внимательно.

— Ты уверена, что сможешь?

Эл скрестила руки на груди и посмотрела в пол.

— Я попробую. На каком языке он говорит?

— На всех.

— Я приду завтра, — сказала она.

— Тогда придешь одна. Не страшно?

— Страшно. Я даже не думала, что могу так бояться, до животного состояния. Да-а. С каждым разом я понимаю, что была высокого о себе мнения, — Эл запустила пальцы в свои кудри и покачала головой. — Ой-ой-ой.

— Иди, — сказал Торн. — Завтра, когда сможешь оторваться от дел, приходи сюда.

— А вы?

— Я останусь, — ответил Торн.

Эл дошла до двери, и не оборачиваясь вышла.

— А звереныш не трус, — вымолвил Зента.

Эл столкнулась в коридоре с Торном и замерла в изумлении.

— Ты в порядке? — задал он вопрос.

Эл обернулась и посмотрела назад, потом снова перевела взгляд снова на Торна.

— Я? Кажется ничего, — прошептала она.

«Не болтай!» — прозвучало в голове.

— Все обошлось, — сказала она.

— Я должен извиниться, — сказал Торн, но Эл жестом остановила его.

— Я тоже, — сказала она. — Лучше нам уйти.

* * *

— Я пришла, — сообщила Эл.

Она ходила к Зенте последние пять суток.

— Вижу, — послышался ответ. — Мне выйти?

— Не стоит. Я принесла экран. Можно я его поставлю?

— Ставь. Ты хотела что-то спросить. У капитана в голове много затей.

— Честно. Я не знаю, зачем пришла. — Эл включила экран. — Теперь выходи.

— Все-таки, зачем пришла?

— Мне стало интересно. Я думала о нашей последней встрече. Мне было сложно работать.

— Зачем тебе Фаэтон? Что даст тебе этот мир?

— Там человек, ему нужно помочь.

— У Торна много помощников.

— Да, верно, но он позвал меня.

— Не смогла отказать ему.

— Не так. Я хочу это сделать. Попытаюсь. Но боюсь последствий.

— Хотела вернуться. Теперь усомнилась. Боишься.

— Я опасна. Я не могу управлять своей силой, я совсем чуть-чуть училась ею управлять. Не знаю, зачем я рассказываю тебе это?

— Тебе хочется освободить свой ум от сомнений. Ты делишься со мной.

— Зента, зачем ты меня напугал?

— Я показал возможности твоего страха. Ты не знаешь ни свей силы, ни своего зверя.

— Верно. Вчера я поняла, что…

— Помолчи. Хочешь испытать себя на Фаэтоне? Думаешь, что справишься с Верданой? Если неправильно поведешь себя, она погубит тебя. Она привлекает тебя. Ты хочешь постичь ее. Быть собой труднее, чем играть чью-то роль. Надеешься разрешить свои вопросы таким образом. Только ничего не выйдет. Ответы ни здесь, ни там.

— А где?

— Ищи.

— Легко говорить. Я запуталась. Мне нужно время, чтобы разобраться. Я поняла. Ты видишь. Ты знаешь. Скажи, что мне делать?

— Она поняла, — передразнил Зента. — Ты не знаешь значения этих слов. Меня тебе не понять. И Вердану тебе не понять. Тебя пичкают суррогатом из чужого мнения. У тебя нет своего опыта. Узнай, кто ты есть на самом деле. Только в этом и заключается главная цель.

— Одной жизни не хватит. Ты знаешь, кто ты?

— Я последний из своего народа. Я — опыт моей планеты. Я ее изгой.

— С такими возможностями нужно быть полезным. Ты, наверное, все знаешь?

— Знать все — невозможно.

— Ты не погиб, потому что должен еще что-то сделать. Я так думаю.

— Не лезь не в свое дело. И это говоришь ты. Кто хотел все забыть?

— Я испугалась.

— Чего? Себя? Потеряла сознание, когда увидела меня. Трусишь сказать правду друзьям. Страх — это иллюзия.

— Расскажи мне о себе?

— Зачем?

— Хочу тебя понять. Торн говорит обо мне и экспедиции. Друзья переживают за меня. Другие меня изучают. Ты тоже говоришь обо мне. Мне это надоело. Надоело быть центром внимания. Поговорим о тебе, если хочешь. О чем угодно, а меня оставим в стороне.

— Не хочу.

— Ты считаешь, что мне не нужно лететь на Фаэтон?

— Мое мнение тебя не остановит. Ты глупая, тобой движет порыв. Неудобно отказать Торну. Зачем он только притащил тебя сюда. Тебе не зачем лететь на Фаэтон.

— Нет. Там человек и его надо спасти. Пока ничего лучшего я для себя не решила.

— Хочешь совет?

— Хочу.

— Не позволяй Вердане собой владеть. А когда так будет, помни — зверь боится боли. Тобой движет порыв спасти другое существо. Но никто у него не спрашивал. Не слушай Торна, воля спасенного — закон. Сможешь сохранить ему жизнь — делай то, что он попросит, так будет справедливо.

— Спасибо. Не знаю, что решит Вердана.

— Не хочешь пояснений?

— Я запомню твой совет. Ты считаешь, что Вердана сильнее?

— Нет. Ты сильнее. Ее не существует. Она давно мертва. Это здесь придумали, что вы похожи. Между вами целая вечность. Ты увлечешься ею. Это естественно. Это не вредно. Изучай. Узнай себя в ней. Бери лучшее. Она давно умерла, не дай ей воскреснуть в тебе. Если ты вернешься, то уже будешь по-другому смотреть на себя. Ты же себя не узнаешь?

— Да. Я нервная. Я боюсь. Я столкнулась с тем, что не могу постичь. Вопрос: кто я? приводит меня в исступление.

Она замолчала. Эл задумалась и решила, что в глазах Зенты она выглядит червяком или безмозглой букашкой. Она как раз думала о своей ничтожности, когда Зента сказал:

— Придет время, ты узнаешь свою силу. Она будет приходить с болью.

— Зверь боится боли, — вдруг повторила Эл.

— Запомни, что суть поступка не в лучших побуждениях, а в том, куда в итоге пойдет твоя сила.

— Ты не первый, кто так говорит. Кто знает, куда она склониться?

— Не попробуешь — не узнаешь, — заключил Зента.

Эл села на пол, сложила ноги и задумалась. Безразличным движением она убрала экран. Зента вдруг перестал вызывать страх, напротив, Эл стала ощущать к нему уважение и трепет перед его скрытым могуществом.

— Знаешь, а ты мне нравишься, — сказала она, водя пальцем по полу. — Дело не в твоем виде. Важно, что ты меня понял. И ты терпишь мою глупость.

— Вот еще.

— Я знаю, друзья тебе не нужны.

— Дружба — бесполезная глупость. Каждое существо связано с другим, с целым миром. Все равно, что волосы на твоей голове. Одни дружат, а другие нет. Смешно.

Эл усмехнулась его сравнению.

— Верно, смешно.

Ей было нечего возразить. Теоретически Эл это хорошо понимала и была согласна с Зентой, но не имела еще представления, как пользоваться такой теорией.

— Можно я приду завтра? — спросила она. — Мне пора идти. Работа.

— Торн знает, что ты здесь?

— Я не говорила ему. А надо?

— Скажи. Он — капитан.

— Ладно, скажу. До завтра.

Но Эл не торопилась вставать на ноги. Внутри было чувство какой-то недосказанности.

— Что же ты не уходишь?

— Мне кажется, что я теряю что-то важное, уходя отсюда. Я бы хотела бывать здесь часто, но у меня столько дел. Мне кажется наше знакомство особенное, а я должна заниматься чем-то другим. Во всяком случае, у меня будет еще один повод остаться в живых.

— Ты хочешь извлечь пользу из нашего общения. Интересно.

— Я хочу узнать больше.

— С чего ты взяла, что я собираюсь тебя учить?

— Ладно, я пойду, — Эл встала и направилась к выходу, потом обернулась. — Может тебе нужно что-нибудь? Что-нибудь вкусное?

— Я — хищник, — сообщил Зента, — и ты начинаешь злить меня.

— Ты не можешь злиться, — сказала Эл у самой двери, — ты слишком мудрый.

— С чего ты взяла?

Эл улыбнулась и вышла. После встречи с Зентой внутри что-то перевернулось. Те дела, которые казались до этого момента такими важными, потеряли свою актуальность. Предвкушение будущего задания некогда привнесло в ее жизнь состояние, которым она жила эти дни, состояние эйфории, которая теперь испарилась. Спокойствие и отстраненность — этими двумя словами можно было описать теперешнее состояние. Этих ощущений не было с того момента, как она покинула Уэст. Эл ощущала себя так, словно ее подключили к некоему источнику, который действует в полном согласии с нею, но и вне ее. Она знала, что следом придут сверхощущения — способность чувствовать больше и видеть больше. Придут силы.

Она вернулась к работе. За несколько часов удалось сделать то, что раньше стоило усилий.

— Эл, у нас все готово к трансформации, — заключил доктор.

— Начнем завтра, во второй половине наших суток, — кивнула она. — К их утру я буду на планете.

— Тогда я приказываю тебе отдыхать, — сказал доктор, — именно приказываю. Полный покой и уединение. Никаких встреч.

— Одну, — умоляюще протянула Эл и подняла вверх палец. — Только одну.

— Недолго, — позволил доктор.

Комнаты опустели. Убрали оборудование, макеты, прототип Верданы. Стало тихо. Эл медленно бродила по пустым комнатам. В памяти поплыли события и образы последних дней. Как много поместилось в короткий отрезок времени. Она прогнала воспоминания. Ей хотелось тишины. Но не было так. Мир вокруг ожил. За пределами этих комнат кипела жизнь. Эл чувствовала ее ритм, как биение собственного сердца. Масса корабля перестала быть огромной. Раньше она не могла представить себе всего масштаба спасательного крейсера, а теперь он не казался ей большим. Не то пространство сузилось до ее размеров, то ли она увеличилась до размеров пространства. Эл улыбнулась этой аналогии. Как необычно снова чувствовать маленький островок в космосе, населенный массой разнообразных существ, кое-кто на крейсере ощутил ее и приветствовал по-своему. Такое общение было много шире и объемнее любого языка. Потом она поняла, что ее присутствие не совсем уместно в некоторых местах, пришлось умерить любопытство. Мгновение и пространство свернулось, попросту, заняло рамки привычные, ограниченные органами чувств. Эл сделала глубокий вдох. Скоро она сможет понять, что чувствует иное существо.

* * *

Она собиралась зайти к Зенте совсем ненадолго. Эл уже остановилась у знакомой двери, когда Торн окликнул ее.

— Эл! Не стоит идти туда одной.

Она вспомнила, что не сказала капитану про свои тайные визиты. Забыла.

— Добрый день, капитан, — сказала она и подняла руку для приветствия.

— Я специально тебя догнал. Стресс тебе сейчас совсем не нужен, — Торн собирался отменить свидание с Зентой.

— Вы следили за мной?

— Я просто узнал, где ты. Здесь никто ни от кого не прячется и никто ни за кем не следит специально.

— Я уже знакома с такой высокоорганизованной системой, — ответила Эл, почти усмехнувшись.

— Я не хочу, чтобы ты туда ходила. Сегодня важный день. Неизвестно, что у Зенты на уме, и в каком он настроении.

«Торн не знает о свидании», — заключила Эл. Она не хотела сознаться, что уже бывала здесь, какая-то сила удержала ее. Она не знала, что делать.

— Может попробовать, — вкрадчиво предложила она и хотела коснуться двери.

Торн перехватил ее руку.

— Ради твоей безопасности — ненужно.

— Разве он опасен?

— Для тебя — да. Помнишь, что с тобой было? Он может и больше.

— Я больше не боюсь, — сказала Эл.

— Ты так думаешь, — назидательно сказал Торн, — на деле было наоборот.

— Я должна уйти?

— Так лучше.

Эл развела руками.

— Приношу свои извинения и вам, и Зенте, — сказала она.

Торн внимательно осмотрел ее.

— Только не обижайся. Помни — от тебя теперь многое зависит.

— Конечно. Я понимаю.

Торн уловил ее странное состояние и решился, удовлетворить ее любопытство, потом отказался от этой мысли. Эл ушла, а он вошел в апартаменты Зенты один.

— Прогнал, — услышал он с порога голос Зенты.

— Уберег от неожиданности. Сейчас ей нужен покой. Равновесие, — сказал Торн.

— Ты всегда судишь о том, что и кому необходимо. Вы, люди, только и занимаетесь тем, что назначаете друг другу роли. Близко ли к реальности все, что ты о ней думаешь?

— Мне приходиться думать самому. Ты до сих пор ничего мне не сказал.

— Я сказал достаточно. Вспомни. Иди. Ты пришел сюда не за тем, чтобы говорить со мной, а чтобы остановить ее.

— Придется отложить эту встречу до того, как она вернется.

— Не вернется, — вдруг сказал Зента.

— Что это значит? — Торн глянул на Зенту с недоверием.

— То, что я сказал. Отправь ее без испытаний, как только она станет другим существом. Ты выиграешь немного времени для нее. Может быть, тебе повезет, и она вспомнит себя.

— Зента, ты пугаешь меня?

— Иди, Торн. Я устал от твоих вопросов.

— Я отменю операцию, — сказал Торн резко. — Ты только что сказал, что она не вернется.

— Я так не сказал. Ты так подумал. Глупо. У тебя есть еще кто-то кроме нее?

— Те, кого готовили раньше.

— Выбирать тебе. Уходи. Ты не в той должности, чтобы колебаться. Реши что-нибудь.

Встревоженный Торн покинул апартаменты Зенты. Беспокойство за девушку толкало его к тому, чтобы изменить решение. Зента, Зента, умеет он ободрить.

Эл уже готовили к трансформации, когда он вошел в отсек и объявил:

— Кроме Верданы на планете будут еще трое наблюдателей, которые будут искать Ахши.

— Значит, у меня будут конкуренты? — спросила Эл с улыбкой.

— Это не соревнование, Эл, — неожиданно строго сказал капитан. — У тебя будет преимущество во времени. Тестирование ты проходить не будешь.

— Но, капитан! — возмутился Эйсмут. — Что мы скажем землянам?

— Ничего не скажем. Эл — доброволец, а не спасатель. Скажем, что она так решила.

— Я согласен с вашим решением, капитан, — поддержал его доктор. — Предоставим нашим коллегам с Земли самим искать Ахши. Это справедливое решение. Они так хотели. На нас не ляжет ответственность за их ошибки. Пусть пройдут допуск и поступают как им угодно. Цивилизация планеты изменится, если не погибнет, их вмешательство не изменит историю Фаэтона.

Торн подошел к ложу, на котором уже лежала Эл, и вдруг спросил:

— Надеюсь, ты не собираешься менять историю? В твои функции не входит спасать планету.

Эл улыбнулась, точнее ухмыльнулась. Торн счел ухмылку нахальной.

— Не могу этого обещать. Я же не буду помнить обещания, — певучим голосом произнесла она.

— Довольно разговоров, — сказал капитан. — Когда решат, кто из землян отправиться на Фаэтон, ты будешь уже на планете. Удачи тебе, Эл.

— Пригодиться, капитан. — Эл вдруг подмигнула ему.

— Страшно? — спросил Торн.

— Доктор меня напоил чем-то. Я не боюсь.

Торн ушел, предоставив доктору и Эйсмуту делать свое дело.

Эл ощутила, как отключились нервные центры, тело парализовало. Еще некоторое время она чувствовала свою голову, точнее, что она вообще существует, слух и зрение исчезли последними. Не осталось ничего. Она ждала, что наступит темнота, забытье, подобие сна. Новое состояние ни с чем не шло в сравнение. Вдруг прежние чувства вернулись да с такой силой, которую она не могла представить. Она испытала жуткое страдание: все боли от порезов и ран, от ушибленных коленок до трещины в основании черепа, что она получила на Уэст, обострились до невозможности. Захотелось взвыть, умолять, чтобы мучение прекратилось. Фраза Зенты всплыла сама собой: «зверь боится боли». Сказать, что было мучительно больно, означало не сказать ничего. Никакая воля не в состоянии была контролировать эту муку. Как же хорошо быть человеком, обычным сереньким человечком из плоти и крови. Больше никаких ран, никаких разбитых локтей, даже царапин… Мгновение и ощущения пропали… Вот она долгожданная темнота и полное безволие… Ни одной мысли, ни единого шевеления. Что и где? Нигде и не в чем. Только процесс, непонятное течение и кто-то, кто постоянно вмешивается в твое ничто. Словно подглядываешь чужой сон.

* * *

Звезды вокруг. Дорога из звезд. Шаг по ней, и совсем другая реальность. И двери, двери, двери. Одно пространство. Другое, тысячное. Что же это? «Твой дар! Точнее то, что от него осталось! Бери ребенка и беги! Беги куда сможешь! Я тебя разыщу! Или ты меня! Неважно! Мы встретимся, если не с тобой, то с этим существом. В нем наше спасение. Беги. Нужно верить, что все вернется вновь».

* * *

— Вердана! Ты можешь открыть глаза… Открыла. Слышит и видит.

— И реагирует.

Два голоса. Не родной язык, но она понимает оба. Они говорят о ней.

— Зрачки в норме.

— Нервные центры?

— Все хорошо. Доктор, я такое видел впервые. Поразительно. Совсем иное существо.

— А теперь проверим вашу работу?

— Вердана, как вы себя чувствуете?

— Вы вернули мне жизнь, — ответила она.

— Нам хотелось бы понять насколько нам удалось, — говорил один голос.

— Эл, попробуй поднять тело, — попросил второй.

— Мне встать или сесть? — спросила она.

— Она реагирует на оба имени. Доктор, это ненормально.

— Может хватит говорить обо мне в третьем лице! — возмутилась она.

— Садись, потом встань.

Она сделала, что просили. Существо с мягкой кожей цвета зари посмотрело снизу вверх, другое, поменьше странных оттенков, отошло в сторону. Оно боится. Нет. Ему не хватает обзора. Все окружающее было малознакомо, однако, она понимала назначение предметов.

— Как вас теперь называть? — спросил тот, что повыше, а потом нахально усмехнулся.

Появилось желание приподнять его за шею и тряхнуть.

— Осторожно, коллега, — издало звук существо поменьше, — почтенная благородная Дана Вердана не понимает таких шуток. Я переодену ее и отведу в оружейную, а вы, Эйсмут, сообщите капитану. Корабль должен ждать на отдельном причале.

— Доктор, вы справитесь один или позвать помощь? — спросил тот, кого именовали Эйсмут.

— Мы поладим. Ступайте, — сообщил доктор.

«Откуда я знаю, что он врач? Он видит, слышит и чувствует не хуже меня, а второй хоть и больше, но примитивнее. Чему он так удивился? Он не видел меня раньше. Пусть лучше убирается, а то если разозлит меня, не посмотрю, что без оружия — сверну ему шею. По виду образованный и не простолюдин, а ведет себя как новичок при дворе императора. Кто доверил ему мое здоровье? А маленький пытается читать мои мысли. Что, малыш, плохо получается? Я умею думать мгновенно, ты не увидишь, только почувствуешь. Побыл бы ты на моем месте, научился бы думать не то, что есть на самом деле. Я им нужна из-за мудреца, наверняка, он обещал показать свой мир, а сам исчез. Поговорить бы с их главным».

— Эл, тебе предстоит выбрать оружие, — сообщил доктор.

— Сначала верните мою одежду, я не могу идти голой. Вы доктор, вам я прощу свой позор. Достаточно, что вы видели меня двое.

— Извольте, Вердана. Разрешите без титула? Мы равны по социальному положению. Я тоже дворянин.

— Тогда зовите меня Дана. Вы мне нравитесь. Я позволяю.

Доктор пошарил в стене, извлек цветное платье. Не ее одежда. Новая.

— Ваша одежда сильно пострадала, примите в дар эту. На ней символ вашего рода. Не знаю, понравиться ли вам этот оттенок, — извинился малыш.

— Вполне подойдет. Я не привередлива. В путешествиях я не ношу ярких цветов. Принимаю ваш дар с благодарностью и воздаю хвалу тому, кто его изготовил.

Она приняла аккуратно сложенную одежду, на которой не было ни единой складки. Она была тяжела для такого существа, он же не слуга, поэтому она взяла всю стопку сразу из ручек маленького человечка, заметив, что он с трудом держал одежду. Она зашла за перегородку, там была комната поменьше, она годилась для переодевания. Она с удовольствием накинула просторные одежды, перетянула поясом на бедрах и испытала благостное чувство комфорта.

— Вы учли мой вкус в этой одежде. Она легко носится и в нее можно спрятать оружие. Новая ткань из лучших мастерских Тупа, я буду завидно выглядеть, — сообщила она.

Она вышла и повернулась.

— Отлично, — сказал доктор. — Теперь займемся вашим вооружением. Не сочтите за дерзость, но у нас есть не все ваше оружие.

— Посмотрим, — гордо заявила она. — Проводите меня к вашему оружейнику.

Он провел ее в самую маленькую комнатку, а через одно движение зрачка они стояли совсем в другом месте.

— Я знавала, что вы летаете по воздуху, но такое… — немного смутилась она.

— Эл, вам предстоит выбрать то оружие, с которым вы сможете справиться. Постарайтесь найти то, что принадлежало именно вам.

То, что она увидела, не поддавалось никакому описанию. Даже у красноречивого летописца Ахши не хватило бы слов. Горы оружия. Все стены увешаны им, а пол уставлен.

«Наверное, каждый воин, гостивший здесь, оставлял здесь свое. Эти существа не пользуются здесь оружием, даже не носят его. Ахши тоже не носил. Вот бы ввести такой обычай в Тупе, каким бы счастьем и радостью наполнился бы город. Куда нам до этого. Ахши не фантазировал, что есть лучшая, свободная жизнь. Когда мы встретимся, мудрец, я поблагодарю тебя за правду».

— Вот мой клинок! — она достала из чехла свое оружие с заостренным наконечником, широким изогнутым лезвием и длиной рукояткой, которая послушно легла в кисть. Она сделала взмах, лезвие сверкнуло, характерный звук разрезал воздух. — Он очень древний и прочный, таких уже не делают.

— Здесь должны быть и другие ваши вещи, — сказал доктор.

Она потянулась за арбалетом.

— Умный механик придумал это. Умно. Клянусь, я знаю, как он действует. Могу я взять?

— Нет. Это не ваше оружие, — вежливо сказал доктор, — его владелец будет недоволен.

— Жаль. Я бы поторговалась, — с досадой сказала она.

— Эл, возьмите только то, что принадлежало Вердане.

Она взяла еще три вещи.

— А где мой жертвенный нож?! — воскликнула она. — Где он?!

— Его не было, когда вы попали сюда, — сообщил доктор и на всякий случай отошел подальше.

— Х-мм. О, всевидящие! Что вы мне предлагаете? Я не смогу совершить священное убийство! Это фамильная ценность! Скажите вашим слугам, пусть поищут!

* * *

Капитан и Эйсмут наблюдали сцену. Эйсмут всем телом подался вперед, собираясь устремиться на помощь доктору.

— Я предупреждал. Нельзя давать ей оружие.

— Не нервничайте, Эйсмут. Она ведет себя нормально. Вы все сделали великолепно. Посмотрите, в ней все настоящее, даже эмоции.

— В этом и дело. В эмоциях. Я не успокоюсь, пока она не вернется.

— Успокойтесь. Успокойтесь, — говорил капитан. — Только посмотрите, наш доктор великолепно сделал свою работу. Какая пластика тела, а динамика. Как она изящно двигается. Я видел записи с Фаэтона. Превосходная имитация. Ее матрица изменилась, а она даже не испугалась.

— Она не понимает. Что будет, когда поймет? Очередная истерика?

— Да, что с вами, Эйсмут? — строго спросил капитан.

— Плохие предчувствия.

— Не удивительно. У меня тоже. Но мы не на прогулку ее отправляем.

* * *

Тем временем доктору удалось успокоить Вердану, она даже принесла извинения за резкость.

— Здесь нам нечего больше делать, — сказала Вердана. — Хотя я прихватила бы еще вот тот меч. Но так и быть, прощу вам потерю и ничего не возьму взамен.

— Ваше великодушие велико, — поклонился доктор. — Я провожу вас к летающему аппарату, который доставит вас на родную планету.

— О! Это интересно! — воскликнула Вердана и направилась к выходу.

— Капитан, сознание Эл еще не адаптировалось. Он реагирует на свое имя. Ей нельзя гулять по кораблю, чего доброго, она начнет естественно узнавать предметы, обстановку, процесс ускорится, она может вспомнить себя. Мы все-таки торопимся.

Торн вспомнил слова Зенты, посмотрел на Эйсмута и одобрительно кивнул.

— Отправляйте. Но прежде, чем говорить с ней, возьмите себя в руки, вы нервничаете, как мальчишка, — капитан приветливо улыбнулся.

— Еще бы, я не могу угадать, чем кончиться этот эксперимент. Раньше костюм мешал слиянию наблюдателя, а теперь адаптация полная. Вы сами подчеркивали, что мы не знаем всех возможностей.

— Она действительно копия Верданы? И никаких физических признаков человека?

— Никаких. Она точная копия Верданы на момент смерти. И она не знает, что умерла. Я не зафиксировал это в ее личности, чтобы не было аномалий в психике.

— Я вам доверяю, — сказал капитан как-то сухо. — У нас достаточно времени, чтобы наблюдать. Я разделяю ваши опасения, но я еще и верю в Эл. Она справится, а нам остается молиться.

* * *

Доктор водил ее по коридорам, пока она не почувствовала странную двойственность внутри. Она их знала! Повороты! Знаки на стенах! Как знакомо!

— Доктор, вы поселили в меня чью-то душу? — спросила она

— Как вы догадались?

— Она! ОНА смотрит из меня! — почти с ужасом сказала она.

— Это наблюдатель. Она только смотрит. Вы против? Она даже даст совет, когда надо.

— Вы со всеми проделываете такие трюки?

— Что вы! Только с избранными! — воскликнул доктор и смешно пискнул при этом. — У нас есть к вам деликатная просьба. Только вы с вашим опытом и силой можете помочь.

— Излагайте! — повелительным тоном заявила Вердана.

— Речь идет о вашем знакомом Ахши. Он исчез, пока вы гостили у нас. Мы не можем установить с ним связь. Мы имеем честь, обратиться к вам с просьбой его найти.

Даже императорский советник не вел себя столь величественно, как этот малыш. Вердана в знак восхищения закрыла глаза.

— Я обещаю, — громко и с достоинством сказала она.

Далее они бродили и беседовали о тонкостях напитков и дворцовом этикете. Пока не произошел возмутительный инцидент. Двое таких же мягкотелых, как именуемый Эйсмутом, без поклона проследовали мимо. У них были светлые головы и черные тела. Одежды. Они оказались знакомы.

Все бы ничего и стерпеть дерзость было можно. Мало ли какие порядки в чужих местах! Но один из них отпустил следующее выражение:

— Вот это НЕЧТО!

Он не сказал это громко, достаточно тихо даже для слуха Верданы. Внутри вскипело возмущение. Возмездие за дерзость последовало немедленно. Вердана схватила обидчика за шиворот и тряхнула.

— Мерзкий смертный! Кто бы поучил тебя почтению к иным формам жизни!

«Мерзкий смертный» побледнел больше, чем был раньше и вращал глазами. Испугался.

«Алик. Ах ты, невежливый сукин сын. Знал бы ты, кто я, — раздалось внутри. — Чему я вас учила?»

— Вердана, умоляю, пощадите его. Мой юный друг недостаточно образован. Он недавно тут служит, — маленький доктор силился дотянуться до ноги молодого человека, поднятого высоко рукой Верданы.

Она отпустила его. Очутившись на ногах, наказанный отскочил подальше.

— Даже тысячей поклонов ты не расплатишься перед этим почтенным доктором, невежа, — заявила Вердана, и повернулась ко всем троим спиной. — Я дарю тебе жизнь.

— Поблагодари и уходи, — шепнул второй.

Вердана уже двинулась по коридору, но до ее чуткого слуха донесся обрывок их беседы.

— Ну и махина, — говорил Алик, — она чуть не свернула мне шею. Силища.

— Ты головой бы думал, прежде чем говорить, — укорял его Димка. — Она не местная. Если это вообще «она». Наверное, гость. Дипломатия, болван. Пошли отсюда, а то вляпаемся еще во что-нибудь. Стыдно.

Вердана отошла достаточно далеко, потом обратилась к доктору:

— Моих друзей не мешало бы поучить местной этике. А это отличный урок. Не волнуйтесь, я не причинила ему вреда.

— Вы его напугали, Эл? Специально? — спросил доктор. — Впрочем, я рад, что вы уже здесь. Как ваше новое тело?

— Лучше не спрашивайте.

— Вы адаптировались довольно быстро. Мне уже начало надоедать расшаркиваться перед вами.

— Простите мою грубость. Деталь моей роли. Если бы я могла, то одарила бы вас широчайшей улыбкой. Эйсмут знает, что я в себе.

— Да. Он встревожен.

— А вы?

— Я? Нет. Эксперимент. Возможно все. Не запутайтесь.

— Возможно все.

Геликс узнал ее. Эл попросила обойтись без комментариев. Высадка прошла гладко.

Глава 5. Короткий путь в столицу Туп

Приятно вновь вдохнуть родной прохладный воздух. Плоская равнина дышала предрассветными звуками. Еще не утро. Ночь угасает. Тонкая полоска света на горизонте отвоевывает у мрака пространство. Туман зеленоватый от сумерек, поднимается все выше над влажной равниной. Спокойно, далеко от суеты обжитых мест, от необычных событий, последних встреч. Знакомый мир. На столько ли знакомый? Часть ее существа воспринимала его как диковину, восторгалось этим видом. Еще бы, рассвет — это лучшее время суток в долине.

Так стоять можно было до бесконечности, но то самое, что внутри, уже оставило восторги и заставляло идти. Предстояла встреча, небольшая формальность, но каждый наблюдатель будет знать, что на этой части планеты — новичок. Сама эта мысль не приводила в доброе расположение духа. Что это за поиски, если все о них знают? Она сошла с сопки и окунулась в туман. Включались новые ощущения — острое чувство предметов и пространства.

Вердана любила состояние, когда все четко видно, тренированное сознание ловило каждый шорох, мимолетное колыхание. Тело плавно двигалось, ни одного лишнего движения, даже глаз не моргнет лишний раз. Упоительное ощущение охотника, жаждущего настичь жертву, знающего, где она прячется. Добычи не было, но чувство, возникшее внутри и доставляло ей удовольствие. Меч в чехле занял место за спиной, чтобы не цеплялся за траву и кустарник. Кинжалы были спрятаны по бокам в складки одежды. Она с сожалением вспомнила то славное оружие, что ей не дали взять с собой. Ничего, она тихонько насыпала в карманы четыре горсти наконечников, острых, как иглы… Конечно они не стоят фамильного ножа, что потеряли полубоги, но хоть какое-то утешение. Изготовить стрелу — пустяшное дело, а когда она доберется до Тупа, дома, в оружейной, сделает подобие пускателя для стрел, что видела в небесном городе.

Вердану одолела гордость. Она раньше слышала, что умерших раньше времени забирают жители небесных городов, что попасть туда можно только после смерти. Ахши говорил, что покажет ей такой город. Она думала, что он принесет ее в жертву, и они будут там вместе. Вот она там побывала и вернулась живой. Умирать не пришлось. Почему Ахши скрылся от своих же покровителей? Они вежливые и не навязывают своей воли.

Мысль о поиске Ахши вызвала внутри непонятное шевеление. Неприятное чувство, что кто-то живет внутри и смотрит твоими глазами, думает твоими мыслями. Раз уж полубоги поселили у нее внутри маленького полубога, придется смириться, видимо, оказали ей честь. Можно просто не обращать на него внимания. Там видно будет, какие советы он станет давать. Может, они заберут его обратно, когда Ахши отыщется. Поскорее бы.

Да. Задерживался обещанный встречающий. Не было его рядом.

Она прошла приличное расстояние, поднялась на еще одну сопку и стоя по колено в тумане, вновь залюбовалась равниной. Холоднее, чем обычно. В этих краях одинаково тепло круглый год, а сейчас погода поменялась, и пелена над горизонтом, где должен быть рассвет, уж очень густая. Погода меняется. Это странно.

Наконец, он появился. Мужчина средних лет, одутловатый, уставший. Путешествовал ночью. Ему бы сны сейчас смотреть. Неужели главный?

— Примите извинения за опоздание. Я получил информацию, что вы будете позже, а тут вдруг пришлось все бросить и прибыть к вам на встречу. Нам бы перемолвиться как-нибудь, поэтому приглашаю на базу. Появились некоторые сложности.

Вердана удивилась. Какой-то он невзрачный, пухлый, многословный, не похож на лицо, наделенное властью. Еще слеповат, потому что в его мыслях она была мужского пола, только сослепу нельзя было не увидеть отличий.

— Видите куда нужно, — согласилась она.

Они прошли туда, где было совсем сыро, холмов было больше, в одном из них обнаружилось тайное жилище. Странный хозяин пригласил ее внутрь, они оказались в уютном помещении с привычным местным интерьером. Он угостил ее кружкой пахучей жидкости.

— Пейте, это для иммунитета. Здесь много новой заразы. Мы делаем настои сами из местных трав. Наше руководство не успевает справляться с местными изменениями. За несколько суток температура упала на семь единиц.

Он ходил взад вперед. Нервничал. Наконец, он прибавил освещение и остолбенел при первом взгляде на нее.

— Женщина?! Они там с ума посходили!

Она отпила из кружки. Жидкость оказалась приятной на вкус, потом снисходительно посмотрела на него.

— Что-то не так? — спросила она.

— Да меня недавно убеждали, что будет мужчина. Я же посылал сообщение, чтобы никаких женщин.

Он резко махнул рукой, потом умолк, сел, осушил целиком свою кружку, мотнул лобастой головой.

— Мы все здесь подохнем, в конце концов, черт с нами, но зачем губить новичков, не пойму! — он выдал свое раздражение. — О чем они думали, когда посылали женщину?

Она посмотрела на него бесстрастно. Спокойно смотрело и что-то внутри. Она стала наблюдать, ловить жесты, сочетания слов. Он вел себя очень нервно, наконец, понес какую-то чепуху на местном наречии.

— Они не слышат нас. Мы говорим с ними. Я шлю им отчеты, рассказываю, как тут все меняется. Мир рушиться. Мы рушимся. Все падет в пламя, мы готовы к смерти…

Он говорил сначала внятно, а потом стал бормотать.

— Нет, я не пущу! Я не возьму такую ответственность на свою совесть. Надо же прислать бабу, сюда! Ха-ха! Я пошлю рапорт. Немедленно.

Он как раз проходил мимо, когда Вердана поднялась, опираясь на одну руку, а другой властно схватила его за шею. Дальше произошло то, что не ожидал главный наблюдатель.

— Зверь боится боли, — произнесла она странную фразу и ударила его головой об стол.

Удар был не сильный, она точно его рассчитала. Он ослаб и уже не сопротивлялся, когда она усадила его рядом на сидение, но шею не отпустила.

— Так лучше? — спросила она.

— Да. Спасибо, — устало выдохнул он. — Мы все здесь этим страдаем. Будете и вы. Я понял, что это костюм. Смешение произошло. Забываю, кто я.

— Я здесь долго не задержусь, — сообщила она.

Теперь Эл контролировала Вердану.

— До Тупа далековато. Мне нужно животное, а лучше переброска.

— Почему послали вас? — так же устало спросил он.

— Это не важно. Я не спасатель. Я — наемник, поэтому не стоит сообщать наблюдателям о моем присутствии. Теперь к делу.

— Как наемник? — он заметно оживился, вывернул шею, так что пришлось его отпустить, чтобы он не задушил себя. Он уставился на нее. — С каких это пор пользуются такими услугами?

— Мне нужен Ахши, — она не собиралась обсуждать свое назначение. — Что-нибудь известно о нем?

— Только, что он пропал, — он готов был усмехнуться. — Погодите-ка, я проверю данные. Может и есть что-нибудь. Вы наверняка в списке погибших.

Он встал, открыл секретную дверь и исчез в соседнем помещении. Она коснулась прибора связи.

— Геликс. Проверь быстренько, чем он занимается, — вызвала она корабль.

— У него нет данных на Ахши, капитан. Он проверяет тебя.

— Можешь блокировать?

— Конечно. Уже заблокировал. Он напуган. Он навел справки о твоей внешности, теперь он знает, кого ты играешь.

— Сама разберусь. Напуган? Это хорошо. Не будет препятствий чинить.

Она отключилась.

Ситуация! Делать нечего, надо терпеть. «Узнал бы, сколько мне лет, точно поднял бы шум», — думала она.

Вернулся он не сразу, был явно разочарован.

— О вашем прибытии ничего не сообщили. Могу я узнать, кто вы? На всякий случай. Если придется вас искать, — сказал она вежливо.

— Я Дана Вердана из Дора. Искать меня — не придется. Вы свое дело сделали. Дайте мне животное или перебросьте в Туп, — попросила она.

— Вам не нужно в Туп. Это глупо и опасно. Я ведь знаю, под кого вы работаете. Вердану в столице не ждут, и каждый знает, что она умерла. Тот, кто послал вас сюда, или плохо информирован, или просто сумасшедший. Мало того, что они отправили сюда женщину, она еще и Вердана. Все святые! Кого она ищет? Ахши! Этот сумасшедший давно мертв.

— Замолчи, недостойный. Лучше не зли меня, а то я не посмотрю и отрублю твою тупую голову, — она прошептала эти слова, рука легла на рукоятку меча.

Он отшатнулся.

— Ты кто? — вырвалось собеседника, он зашел за стол, чтобы обезопасить себя.

— Я — почтенная и благородная Дана Вердана из Дора. Разве ты не узнал меня?

— Узнал. Но Вердана — мертва, — пролепетал он. — Это что, шутка, наблюдатель?

— Твои боги воскресили меня. Я думала, ты не так глуп, — усмехнулась она.

— О, святые, да ты уже больна, — сказал он. — Очнись, это тело — костюм, и только.

— Это твое тело — жалкая пародия, а мое — настоящее, но не советую проверять. Не провожай меня.

Она решительно отправилась к двери, он был уверен, что замка она не найдет. Она без размышлений набрала код и вышла. Когда дверь почти закрылась, он услышал ее фразу:

— Посмотрим, кто плохо информирован. Желаю вам с ними договориться, — она помахала ему рукой.

Она обманула его, воспользовалась его беспомощностью и ушла. Он сел за стол и произнес:

— Да что же это? Еще один мертвец на мою совесть. А может не мертвец. Нет, быть не может. Устал. Проделать такой путь, чтобы встретить заранее ненормального наблюдателя. Куда в итоге идет эта миссия. Сообщение отправлю, пусть там решают. Все. Пропади все.

* * *

Геликс перебросил ее поближе к Тупу, чтобы по пути она изучила окрестности и освоилась Могло случиться, что этих краях знали об Ахши. Она набросала план поисков. При таких сжатых сроках действовать можно только наверняка. Самый доступный вариант — проделать весь путь Ахши от столицы шаг за шагом. Она верила в свой выбор. Северная дорога — торговый путь. Здесь много торговых людей, много информации. Не мешает узнать новые нравы.

Память Верданы обладала явно устаревшими сведениями. На северной дороге не было привычных караванов и прежнего оживления. В придорожном трактире она без труда купила отличное животное для верховой езды и упряжь с отчеканенными металлическими бляхами. Отдал хозяин совсем недорого. Посматривал хмуро. Она разбудила его в такую рань. Постояльцев у него не было, но и такой постоялец не в радость. Выглядела одинокая путешественница очень суровой, хозяин был рад, что гостья не задержалась.

Она торопилась. До столицы осталось несколько часов езды.

Яркий рассвет застал ее в пути. Сегодня он смотрелся особенно красиво: косые лучи падали на дорогу через кроны редких деревьев.

Вердана посмотрела на землю. Некогда ухоженная дорога, теперь поросла по краям сорной травой. Запустение. Когда началось? Некогда рассуждать. Она старалась ехать быстро, по пути еще одна остановка.

В следующем трактире она остановилась, чтобы поесть. Для утра, хоть и позднего, здесь было много посетителей.

Ритуал общения был не хитрый. Достаточно подозвать хозяина.

Она небрежно бросила на стол пару монет, поправила край капюшона и произнесла, как можно более безразлично:

— Что-то из еды, только не мясо, и напиток из трав.

— Этих денег много, госпожа, — шепнул хозяин.

— Остальное за молчание и информацию.

Он понял выгоду.

— Что хочет знать госпожа? — спросил он вежливо и тихо.

«Ну, совсем как в былые времена на Земле», — пронеслась явно не ее мысль.

— Я видела солдат на дороге. Это патруль или охрана? — спросила она.

— Госпожа видела солдат? Да где же?

— Не вздумай лгать.

— О! Ловят кого-то.

— В Тупе неспокойно? Я давно тут не бывала. Почему так безлюдно? — спросила она.

— Какая теперь торговля. Все боятся. Готовятся. Надо везти с собой семью, а жену или дочь могут отобрать. Вам неплохо подыскать себе спутников. Лучше мужчин. Опасно благородной Вердане ездить одной.

— Откуда знаешь? — прошипела она.

— Вам господам нет дела до малого человечка, как я, но я вас помню. Ох, не надо бы вам в Туп.

— Почему? — она изобразила подобие удивления.

— Разное болтали. Вы уж не гневитесь, и про смерть вашу говорили. Но я вижу — вранье.

— Неси мой завтрак. Может, я дам тебе еще денег, если ответишь на другие вопросы.

— Охотно. Только денег мне не надо. Жизнь на них не купишь. Замолвите лучше слово перед богами за скромного человека и его семью.

— Как твое имя?

— О, благородная госпожа, мое имя — Изеаль, — он поклонился и перечислил всех своих родных.

— У тебя только сыновья? — спросила она.

— Дочерей всех забрали замуж. Теперь у них иные имена и они сами позаботятся о своих мужьях.

Она понял, что чего-то не знает.

— Неси мой завтрак. Я запомню ваши имена.

Кто бы объяснил, в чем тут дело? В беседе с наблюдателем не был задан важный вопрос. Наблюдатель опасался, что она женщина. Почему? Вместо Верданы в ней говорила Эл, которая решила, что он ставит женщину-наблюдателя ниже мужчины. Вот и первая ошибка, а дело совсем в ином. Теперь сколько угодно ссылайся на долгое отсутствие, но незнание местных обычаев не оправдаешь. И вопроса напрямую не задашь — подозрительно, что сама Вердана не знает местных порядков.

Она стала наблюдать за посетителями. Банальная трактирная сцена — сброд, собралась в углу. Они играли в азартную игру. Кипели страсти.

Она подумала, что это задание идеально сочетается с событиями ее недавнего путешествия в земное прошлое. Эйсмут хорошо свел ее воспоминания с прошлым Верданы. Идеально.

Игроки в углу старались не шуметь, но у них это плохо получалось. Один из них держал на цепочке мальчика. Она не припоминала ничего о рабстве или невольниках, поэтому внимательней присмотрелась к этой паре. Мальчик покорно сидел на краю скамьи, безучастный к игре. Скорее всего, компания гуляла всю ночь, а он сидел это время рядом с хозяином. Мальчишка устало глядел в пол или дремал. Она не смогла бы сразу определить его возраст, потому что не разбиралась в этом.

Слева от нее сидели двое, ели без болтовни, иногда смотрели по сторонам. Безликие, серые личности, которых точно не заметишь в толпе. На всякий случай она квалифицировала их как шпионов. Покопаться бы в их мозгах, только заметят.

Она поймала откровенный взгляд одного из посетителей. Он сидел один. Пил. Одежда скрывала его так, что не было видно фигуры и лица. Мужчина. Она попыталась прикоснуться к его мыслям. Заметил. Он несколько раз откровенно посмотрел на нее, он выбрал темный угол, тень скрывала лицо. Хорошая позиция. Он ее изучает, а она не может. Вердана имела полное право возмутиться, но не сделала ни одного лишнего движения. Она лишь глянула на незнакомца так, что он мгновенно отвел глаза. После этого она оставила его в покое.

Появился трактирщик с блюдом.

— Это все, что я нашел, — сообщил он. — Господа в углу гуляли всю ночь, съели все, лучшее. Простите.

— Ты не рассказал про солдат, — напомнила она.

— Это приказ императора — выловить всех воров и бандитов, чтобы они не засоряли город, чтобы не крали женщин и ценности у честных горожан. Солдаты на дороге ловят подозрительных.

— Объясни-ка мне, старик, а то я не возьму в толк, что стало с нашей дивной стороной? Я еду много дней и не узнаю этих мест.

— Что вам мое скромное разумение, — потупился старик, — вы читаете души, а я только мыслю.

— Я оказала тебе честь, задав тебе вопрос. Отвечай же, — она чуть повысила голос и добавила в него твердости.

Ей нравилось играть Вердану. Она не отдавала себе отчета — почему. Ее манера вести себя была смесью местного благородства, высокомерия и спеси. Так Эл себя еще не ощущала.

Старик не медлил с ответом.

— Все дело в скором конце, который нас ожидает, — он запнулся, стал подбирать слова.

Она смогла различить ход его мыслей. Он думал с большой неуверенностью, что этот мир устроен неправильно, что никто не объяснит простому человеку, почему происходит именно так, а не иначе, не лучше. Он думал, что император не знает о том, что твориться за пределами города, да и собственного дворца, что его чиновники разгуливают по залам и из-за своих толстых животов ничего не видят. Мысли у него были по всем статьям крамольные, поэтому думал он с осторожностью. Но Вердана не вызывала у него опасений, напротив, в душе старика возникло чувство, что она не зря посетила это место, что она все знает. Он, кажется, испытывал подобие надежды на то, что она исправит ситуацию хоть на самую малость. Наконец, он нашел, что ответить.

— Во времена бед вся жизнь переворачивается. Не пытайте меня, госпожа, чего доброго мои слова заденут вашу гордость, и вы убьете меня.

— Ступай, — она жестом отмахнулась от него.

Ела она медленно. Вердана не чувствовала вкуса, важен был объем пищи и питательность.

Она снова ощутила на себе взгляд посетителя-одиночки. Он явно ее изучал. По всем правилам нужно было доесть свой завтрак, а потом задать трепку презренному. Что-то подсказывало, что это надо было сделать вежливо. Доев последний кусок, она поднялась.

Но в следующий момент она стала жертвой игры судьбы.

Кто-то слишком громко зашумел за столом игроков. Она отвлеклась и посмотрела туда, откуда шел шум. Один из игравших вцепился в обладателя мальчика на цепочке. Вердана смекнула суть спора.

— Возьми его, раз я проигрался, — говорил хозяин мальчика.

— На что он мне? Разве шкуру с него содрать да сшить сапоги. Давай другое, — говорил выигравший.

— Я все тебе отдал. Больше нет. Бери его, он будет служить. Ты идешь на юг, там могут дать хорошую цену. А мне он тоже ни к чему. Хотел я жену, вот его мамаша и подсунула мне спьяну дочь. А потом оказалось, что мальчишка. Теперь он сам знаешь для чего сгодиться.

— Десять тебе палок по горбу. Лучше двадцать, — заорал выигравший.

— Возьми мальчишку, — требовал, и очень настойчиво, хозяин мальчика.

— Не отдавай меня, — заверещал мальчишка.

Его тонкий голос перекрыл орущих мужчин.

— Ты еще говорить смеешь! — оскалился хозяин. — Ты ерзал, поэтому я проиграл.

Потом он ударил мальчика, да так сильно, что тот повалился с лавки на пол и там замер.

И тут внутри Верданы зашевелилась Эл. Мощное чувство — смесь ярости Верданы и возмущения Эл слилось воедино. Аристократка Вердана никогда не вступилась бы за нищего и не устроила бы разбирательство в трактире. Но не Эл.

— Эй, вы там, перестаньте орать! Вы портите мне хорошее утро! — рявкнула она.

Шум стих не сразу, только когда она двинулась с места. Мальчик на полу слегка поднял голову и в его глазах красноречиво отразился ужас.

— Это кто затыкает нам рты? — нахально спросил выигравший. — Видно из благородных. Почтенный гражданин, ступай, наслаждайся утром снаружи. Мы не при дворе императора.

Они загоготали. Приятно было узнать, что чувство юмора у них похоже на земное.

Она не раздумывала, как ей поступить. Стол, за которым она сидела, с грохотом перевернулся, она мягко перешагнула через него и через пять шагов оказалась около кучки игроков.

— Как ты меня назвал? Куда ты посоветовал мне идти? — спросила она протяжно, тоном угрозы.

Ее рослая фигура оказалась выше всех присутствующих за столом. Она откинула капюшон.

— Женщина, — шепнул один из них.

Вердана воспользовалась замешательством, вырвала цепочку из рук мужчины и дернула. Мальчик оказался на ногах.

— Когда это разрешили торговать людьми? — спросила она у владельца мальчика.

— Он мой, — переходя на визг, заявил хозяин.

— Теперь ничей, — сообщила она.

Вердана отшвырнула мальчишку в сторону с такой силой, что он клубком покатился по проходу к выходу. Уговаривать его уйти, не было нужды, он мигом скрылся за дверью.

— Он мой! — крикнул лишенный имущества.

— А сам не хочешь побыть рабом?! — это уже говорила Эл, желание проучить их возобладало над осторожностью.

Теперь ею двигал порыв. Она схватила ремень, который кто-то снял и положил на стол, как плату за проигрыш, набросила его на шею мужчины и сдавила мгновенно. Он захрипел, задыхаясь. Вердана подняла руку, и недавний обладатель мальчика повис над скамьей. Он хрипел и пытался высвободиться.

— Не много ли ты берешь на себя, почтенная. Что-то вы, господа, вольно себя чувствуете. Да уж не те времена и вы не указ. Я тебя быстро успокою. Я ведь не женат, может, еще станешь моей женушкой.

За столом раздался неуверенный смешок, но большинство отшатнулось. Меч оказался в свободной руке. Звук разрезанного воздуха, звон лезвия — и тонкая струйка жидкости засочилась из раны обидчика. Его шея украсилась свежей раной. Вердана точно рассчитала, она не задела важные нервные центры, рана была неглубока. Она еще задержала острие меча в его шее, достигнув тем самым наиболее устрашающего эффекта. Смерть — это конец, мгновение, в ней нет страха. А вот страх смерти длиться долго. Никто не смел пошевелиться, все замерли.

— Услышу еще слово — расстанешься с головой, — спокойно сказала она.

«Значит, кровь у меня синяя, как у него», — заключила она.

Меч она убрала не сразу, пока не убедилась, что всеобщего испуга достаточно. Никто не нападет на нее со спины, если она отвернется. Она решила удалиться с достоинством. Вердана ушла чинно, не заплатив за погром.

«Ну, поздравляю вас, капитан Эл, первое задание и сразу провал. Если это видел Эйсмут… У-у-у. Меня уже уволили. Но какова сцена? Театр! Браво, капитан, вы себя просто рассекретили со всеми потрохами, какие там теперь есть. Это называется — наблюдать и не вмешиваться? Мальчишка „спасибо“ вам не скажет, а вот соглядатаи и тот, странный человек, точно запомнили вас, Дана Вердана из Дора», — думала она.

* * *

— Великий Космос! Какое варварство! Капитан! — Эйсмут развел руками, и его лицо изобразило недоумение пополам с презрением. — Вы видите, что происходит? Она не в себе. Она хладнокровно ранила его!

— Она хладнокровно его напугала, — поправил Эйсмута Торн.

— Сначала наблюдатель сообщил, что она ударила его. Теперь этот случай. Она не контролирует себя.

— Одна из них непременно контролирует другую. У Эл нет подобного опыта, Вердана — воин, ее поступок предсказуем. Эл — тоже воин, она так хотела. Они обе склонны к агрессии, но по разным поводам. Теперь я начинаю понимать, как будет действовать она. Главная для нее сложность — преодолеть две страсти: свою и Верданы, — объяснил капитан.

— Вердана не станет драться на постоялом дворе — это выше ее достоинства. А вот в памяти Эл такие эпизоды были. Она действует по схеме выстроенной ее прежним образом жизни, — высказался Эйсмут.

— Вердана не станет защищать нищего, — вмешался маленький доктор.

* * *

Она не могла определить, кто из них двоих поднял меч на человека. Она пришла к одному для себя заключению — обе этого хотели.

Нужно было быстро уехать и к вечеру быть в Тупе. Она подошла к своему животному и заметила, как мальчик усердно чистит его.

— Пошел прочь, — сказала она.

Жалко было мальчишку, но вмешиваться в его судьбу она не имела права.

— Госпожа, возьмите меня с собой. У меня есть животное. Собственное. Я поеду следом, совсем не буду мешать. Возьмите, госпожа. Я готов быть вам слугой.

— Мне не нужен слуга, — сказала она.

— Я не знаю, как вас отблагодарить?

— Отойди от моего животного, оставь его в покое.

Он не отстал. Мальчишка настырно ехал за ней на стареньком животном. Когда она окончательно поняла, что он не отстанет, сбавила ход, чтобы он смог ее догнать. Он ехал чуть сзади, поэтому она не видела его. Постепенно эмоциональный всплеск Верданы прошел и она решила, что затеяв разговор с мальчиком сможет вызнать немного об обстановке в окрестностях. Дети все видят. Пока она не торопилась с расспросами. Мальчишка сильно боялся ее, и она ощущала его страх буквально физически.

Общество Фаэтона делилось на касты. Она знала, что здесь скрестились две цивилизации, результат оказался примерно следующим. Внешне жители Фаэтона были едины независимо от места жительства на планете. Фаэтон не знал рас, как на Земле. Здесь уже сформировались государства и очень крупные империи. Подданной империи Мантуп Вердане, было совершенно все равно, как устроен мир. Поэтому ее образование страдало большими пробелами в этой области, зато свои обязанности охраны императорской семьи она знала отлично. Все, что наблюдатель Эл узнала о мироустройстве Фаэтона до прихода на планету, были данные из архивов. После истории с посещением Уэст, Эл помнила, что личный опыт не заменит никакая богатая информация. Если Вердана не узнавала свой родной мир, то что было делать Эл? Когда она думала так, то задача уже не казалась ей такой простой. Она стала думать об Ахши. Его путешествие началось с бегства из императорского дворца. Причиной побега была размолвка с императором. Об этом Вердана знала со слов своего родственника. Очевидно, Ахши сбежал. Почему? Не похоже на него. Он не воин, но у него отвага воина. А главное, куда он сбежал? Еще предстояло выяснить. Память не давала ничего, что помогло бы найти зацепку по поводу того, куда направился мудрец. Вердана помнила, как уезжала из Тупа: спешно, на легке — только оружие и скудный провиант, карты и единственный комплект одежды. Куда она ехала? Пустота.

Новости о собственной смерти мало взволновали ее. Сумасшедший, которого она первым здесь встретила, нес такую чушь. Наболтать можно что угодно. Вот она сидит в седле, позади тащится никчемный спутник, реальнее этого и быть не может. Так же реально, как видеть небесный город. Возможно, она покинула столицу, чтобы оказаться в небесном городе. Они приняли ее. Но как боги потеряли Ахши? Могущество их не так велико, раз обратились к ней за помощью.

То, что сидело у нее внутри, не очень мешало. Ей даже понравилось, что оно помогло затеять стычку в трактире. Забавно было смотреть, как они испугались — грязная чернь. Но мальчишка теперь плелся по пятам и думает, что она спасла его от хозяина.

Вердана обернулась: мальчик ехал, точнее животное просто везло его. Он бросил поводья и был занят каким-то делом. Она сбавила ход своего животного, дождалась, когда он поравняется с ней. Мальчишка чертил кусочком дерева по закопченной металлической дощечке, даже покачивание в седле не мешало ему. Он чертил напряженно, усердно, не замечая ничего вокруг. Ей удалось рассмотреть, что он чертит. Это был рисунок. Она со спины. Рисунок был точен, линии плавные, длинные. Она плохо знала себя со стороны и могла судить о сходстве лишь относительно; но техника рисунка была поразительной. Мальчишка обратил на нее внимание и поспешно спрятал дощечку. Он так засуетился, что выронил ее на землю. Вердана шлепнула его клячу, отчего та затрусила вперед и маленький ездок чуть сам не оказался на пыльной дороге. Вердана же ловко нагнулась и легко подобрала табличку. Она вернулась в прежнее положение и смогла лучше рассмотреть свое изображение.

— Простите, госпожа, мою дерзость. Вы так величаво выглядите и красиво двигаетесь. Я залюбовался и решил нарисовать вас на память. Верните мне доску, если вы гневаетесь, то я немедленно все сотру, — стал лепетать ее маленький спутник, как только она догнала его.

— Льстец, — сказала она, возвращая ему доску. — Кто тебя научил этому?

— Я сам.

— Лжешь. Ты рисуешь, как взрослый.

— Я рисую уже пять лет. Каждый день. Это мое любимое занятие, хотя родные мои утверждали, что я занимаюсь бесполезным делом. Но я не сразу смог хорошо рисовать. Я был еще маленьким, когда на ночь у нас остановился один человек. У него была такая доска, и он рисовал меня. Я раньше не представлял, как можно на глади изобразить лицо. Мне очень понравилось его ремесло. Я хотел научиться и везде следовать за ним, но мать не пустила меня, когда он уходил навсегда. Я был мал. На прощание он подарил мне эту доску и показал, как готовить поверхность. С тех пор я тренируюсь каждый день. Теперь я могу рисовать что угодно.

— Как же ты попал на цепь? Не из-за своих ли каракулей?

— О, госпожа, моя история очень печальная. Моя семья очень бедная. Когда моя мать продала всех дочерей, а сестер у меня было шесть и все старшие, мы еще жили неплохо некоторое время, но потом деньги кончились, и мы стали голодать. Однажды к нам заглянул человек, он был пьян и принял меня за девочку. Тогда моя мать обманула его и продала меня. Мы уехали далеко от дому до того, как протрезвел мой хозяин. Он понял, что его обманули, но вернуться уже не смог — мы заблудились, а я не знал дороги домой. Тогда он посадил меня на цепь до тех пор, пока я не отработаю его деньги, уплаченные за меня. Он издевался надо мной, заставлял красть, а когда я отказывался, он бил меня. Я знаю, что давно вернул его деньги, но он все равно не отпустил меня. Он очень часто хотел меня продать, но кому я нужен? А убить меня он не решался. Он хотел еще добавить: «Иногда он спал со мной, как с женой», — мальчик даже вжался в седло от таких воспоминаний и не сказал.

Она пожалела, что не оторвала мерзавцу голову. Внутри у Верданы зашевелилось это существо, ему стало больно, и те же чувства отразились в Вердане.

Мальчик продолжал:

— Я не злюсь на мать, только они все равно умрут. Что-то я не верю, что моя мать отправит отца к богам. Она уже старая и глупая. Я только посмотрю столицу и вернусь домой. Хочу встретить свой конец в родных краях.

Он говорил с грустью в голосе, видно, повидал немало бед на своем веку. Страдания не породили в нем злобы. Он не выглядел наивным, а принимал все, как есть, безропотно, ехал и рассуждал, и кажется, все простил своим обидчикам. Он все говорил и говорил о том, как странствовал со своим мучителем, что повидал, но ни разу не сказал о нем плохого слова. Он увлекся рассказом и забыл, кто с ним рядом.

Для Верданы он был всего лишь жалким нищим, чей удел работать и служить господину. Согласно делению общества, такие, как этот мальчик, не обладали никакими способностями, кроме способности работать. Они не умели верно думать, «скрывать» или «читать» мысли, видеть на расстоянии, заниматься государственными делами. Они не обладали никакими способностями, кроме способности работать, таскать тяжести, собирать урожай. Они были покорны и тупы. Способность мальчика к рисованию удивила Вердану. Простой смертный был не так обычен, как все. Он не выглядел глупым, наоборот, его суждения были трезвыми для его детского возраста. Впрочем, Вердана отметила, что, общаясь с детьми знати, видала детишек поглупее этого.

— Твоя мать заслуживает страшной смерти за свой обман, — со злостью сказала Вердана.

— Ей нужны были деньги. Виноват голод. Старый наш господин еще кормил нас, а молодой оказался не таким добрым. Он говорил, что мы все равно умрем, поэтому отбирал у нас почти все, что мы собирали.

— Ты сын крестьянина?

— Да. Я приемный. Меня нашли в поле. Я не знаю, кто мои родители. Они, наверное, потеряли меня.

Вердана внимательно посмотрела на него. «Интересно, что получится, если отмыть и отчистить этого заморыша? Может и родители его не крестьяне? Жаль некогда им заниматься. Ахши вцепился бы в него как в сокровище, он любит возиться с талантливыми детьми», — думала Вердана.

— Раз ты обязан мне освобождением и еще увязался за мной, тогда будешь отвечать на мои вопросы, — приказным тоном сказала Вердана. — Я хочу развлечься беседой.

Мальчишка много видел и слышал, скитаясь по дорогам страны. Из него можно было сделать глаза и уши на улицах столицы. Еще, он мог знать то, что не знала Вердана. Главное. Почему в Мантупе такой бешенный интерес к женщинам.

— Спрашивайте, госпожа, я отвечу, если знаю.

— Ты ответишь и сразу забудешь о том, что мы беседовали с тобой, — пригрозила она.

— Забуду, госпожа, — согласился он.

— Почему это женщины стали цениться еще выше с тех пор, как я уехала путешествовать? Прошел не один год, и я в толк не возьму, что происходит. Расскажи, как знаешь.

Мальчишка сильно удивился такому вопросу. Если б спросил простой странник или чужестранец, тогда понятно, но почтенная госпожа задала столь невероятный вопрос?

— Вы действительно не знаете? Ничего необычней я еще не слыхивал, — удивился мальчик вслух.

— Отвечай, — рявкнула Вердана.

Грозного тона было довольно, чтобы мальчик смолк, справился с удивлением и сосредоточился. Он быстро спрятал доску, чтобы она не отобрала единственную его ценность, а потом стал говорить. Глядел он прямо перед собой, голос звучал неуверенно. Вердана напугала его, а Эл пожалела о поступке грубой личности.

— Женщина может препроводить мужчину к богам. Мужчина родиться снова либо на небесах, либо на новых землях, когда закончиться гнев богов. Поэтому очень важно найти себе здоровую жену до того, как мир погибнет.

— Что за бред! — вырвалось у Верданы.

Он глянул на нее так, словно она высказала великое кощунство. Мысли его заметались. В нем появились неизвестные ей еще вибрации.

— Не говорите так, госпожа, — с ужасом прошептал он.

«Так вот как выглядит благоговейный страх в твоем исполнении», — промелькнуло в голове Верданы.

Местная религия и без того была полна вымыслов и суеверий. В тонкостях культа Вердана была так же не сильна, как и в области общественного устройства. В памяти даже возникли картины, как она покидала многочасовые церемонии, тайно конечно, отправлялась заниматься своими делами или с удовольствием бродила в одиночестве по пустым залам дворца. Так она лучше всего отдыхала. В это время не было даже караула.

Наконец-то, Эл удалось запустить нужные воспоминания: картины прошлой службы пошли плотной чередой. Через отношение Верданы ко всему, что она видела, можно было составить представление о дворцовой жизни. Впечатления были яркими, образы четкими, поэтому наблюдателю было не сложно уразуметь картину «своей прежней жизни».

Род Верданы не одно поколение служил императорскому клану. Семьи в Мантупе многочисленны, семь или десять детей не считалось большим числом. У императора было четыре сына и четыре дочери. Правда одна из средних дочерей умерла, не дожив до шести лет. Дочерей осталось три. Только одна пара наследников становилась в последствии правителями. Местные мудрецы еще до рождения дитя могли предсказать, будет ли ребенок императором или императрицей. Всегда правила пара. У императора свой круг обязанностей, у императрицы свой.

Все же в Мантупе был почти матриархат. Женщины почитались выше мужчин. Они были сильнее и крупнее, к тому же более выносливы. От них зависело качество потомства.

Эл было интересно, при подготовке она с удовольствием изучала данные, но личность Верданы закрыла путь к ее собственным воспоминаниям.

Мужская половина отличалась более высоким интеллектом, потому ключевые государственные посты занимали лица мужского пола. Даже начальник стражи, ее командир, был мужчина, да такой дотошный, что Вердане под час хотелось придушить его. Кстати, прием удушения был любимым способом Верданы добиваться желанных результатов. Она знала, куда нажать и как сильно, чтобы нервные центры жертвы отключились, и она могла лишь говорить. Таким способом без крови и побоев Вердана не раз выведывала чужие секреты у слуг. Разумеется не для себя, для императрицы. Когда Вердану приставили охранять императорскую дочь, которой не суждено было стать императрицей хоть она и старшая, Вердане пришлось нелегко. Ее хотелось удушить гораздо чаще, чем кого-либо. Капризная до невозможности, склонная к истерикам принцесса ненавидела всех за то, что не ей предсказано стать императрицей. Она источала словесный яд на всех, особенно на охрану. Вердане приходилось терпеть злые выходки, хотя по социальному положению и возрасту сама Вердана была выше подопечной. Такова игра судьбы. Здесь была одна тонкость, рождение в императорской семье — невелика честь, главное — польза, которую несет гражданин страны для общества. Ценность Верданы была в том, что она считалась непобедимым воином. Так думали профаны, сама Вердана знала, что соперник ее еще не явился, а все остальные проигрывают так и не начав боя, она пугала их еще до того, как они вступали в поединок. Были те, кому Вердана проигрывала. Ее бабка, от которой в последствии ей перешло имя, была и в преклонном возрасте сильнее внучки. Силы у нее не было, но было нечто иное. Она обладала «живой мыслью». Это означало, что старая Вердана имела склонность к материализации своих намерений, она причиняла боль на расстоянии и повергала внучку в состояние непреодолимого, сковывающего страха. Она никому не передала своей тайны, потому что не нашла достойного. Вердане же она сказала:

— Дана, ты — гордость семьи. Носи мое имя, но не старайся быть похожей на меня, тебе не дана способность обладать даром. Живи так, чтобы не стыдиться перед богами, тогда и люди поклонятся тебе.

Вердана так и делала, и убедилась в правоте своего предка. Императрица приставила ее к строптивой дочери потому, что терпению Верданы, по мнению повелительницы Мантупа, не было границ. Как она ошиблась! Вердана много раз хотела убить принцессу, случая не представилось.

Кроме бабки Вердана побаивалась хранителя печати Балы. Бала был хитер и всегда говорил не то, что думал, а мыслей его не знал никто. Он носил на голове под шапкой тонкий шлем, потому нельзя было понять, что он думает. Сила Верданы не шла в сравнение с его коварством. Он изводил лучших слуг императора. Если кто оказывался талантливее Балы, его рано или поздно ждала смерть. Бала плел интриги с таким мастерством, что распутать их редко удавалось. Только догадки позволяли заключать, что источником очередного скандала был Бала. Даже мудрый Ахши побаивался его и не вступал в контакт. Кроме того, Ахши не читал мыслей — большой пробел в карьерном росте.

Кстати, про качество чтения мыслей наблюдателю Эл не сообщили совсем. Такой способностью обладала лишь каста знати, те, кому при слиянии цивилизаций досталась скромная, по сравнению с прародителями, способность. Понять, о чем думает сосед, можно было лишь на близком расстоянии, иногда, меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Сам император мог прочесть мысли с трех шагов, не более. Вердана же тщательно скрывала, что читает с более дальнего расстояния.

Ахши был третьим, кому Вердана проиграла бы бой. Он не читал мыслей, не был силен в военных искусствах, но отличался большим умом, потому он вызывал у Верданы трепет, подобный любовному. Он был так умен, как никто, кого Вердана встречала прежде! Хранитель архива и библиотеки дворца! Большой ученый! Ей казалось, он знал все. Он читал книги и свитки, изобретал разные хитрые вещи, он относился к окружающим с большим почтением, но никогда не унижался. С самой первой встречи он привлек внимание Верданы.

Для принцессы настала пора учения, предстояло выяснить, на что она сгодиться, кроме материнства. Установить таланты принцессы поручили Ахши. До этого дня Вердана только слышала о нем, как о чудаке, который из уважения к окружающим не читает их мысли. Вердане такое поведение тоже показалось чудачеством.

При первой встрече она видела его недолго, только препроводила принцессу на урок и вышла из библиотеки.

Это помещение организовал Ахши для своей работы. Вскоре дворцовые аристократы сочли нововведение удобным. Иметь такую комнату в доме стало модным. У Верданы тоже была такая, но она ею не пользовалась.

Общение с Ахши началось тогда, когда императрица приказала Вердане присутствовать на уроках принцессы. Вердана получила еще и высочайшее разрешение: наказывать принцессу по своему усмотрению без всякой пощады. Принцесса стала унижать Ахши во время занятий, он пожаловался матери, в результате — Вердана получила сладчайшую возможность безнаказанно колотить принцессу. Ах, какое это было наслаждение! Вердана придумывала изощренные короткие наказания. Например, вывесить принцессу за волосы за окно и подержать на вытянутой руке. Ахши приходил в ужас, но принцесса замолкала на все время урока. Ахши просил Вердану не делать подобных экзекуций, но она была неумолима. Вскоре Ахши стал любимым учителем принцессы, благодаря жестокости телохранителя.

Так Вердана стала не по своему желанию ученицей Ахши. Сначала его занятия казались скукой. Позже, когда Вердана научилась грамоте, стало интереснее. Она даже стала испытывать жажду познания. Особенно ее интересовали медицина, география, механика и астрономия. История и философия казались скучными, что толку говорить о мертвых и рассуждать о каких-то законах, которые не все знают и понимают. Принцесса так же не питала к этим наукам интереса, потому Ахши скоро оставил попытки обучить теперь уже двух учениц.

Однажды, мудрец выставил Вердану из библиотеки и очень долго беседовал с принцессой наедине. Подслушать разговор не было никакой возможности. Раздосадованная Вердана мерила шагами коридор и старалась понять, что же ее так злит. Чрезмерное внимание к принцессе со стороны Ахши казалось ей странным и не заслуженным. Она решила любым способом выяснить, в чем дело.

Тут воспоминания понеслись потоком.

В этот момент на нее, то ли Вердану, то ли Эл, нашло затмение. Для одной — воспоминания, для другой — догадка, а для обеих — зацепка. Вердане несколько мгновений виделось, как она сливается с тем, что внутри. Память закружила ее в водовороте. Наружу рвались картины прошлых событий. Память, как свиток, разворачивалась и скручивалась. Процесс был удивительным, ничего подобного ранее Вердана не испытывала. Из всего потока фиксировались только те фрагменты, что касались Ахши. Странно, в небесном городе и при встрече со странным руководителем, и позднее до этой минуты, она не вспоминала подобных фактов. К ней словно вернулась память, потерянная прежде. Вердана с ужасом обнаружила в ней пробелы. Она плохо помнила детство и юность. Она вообще не помнила, зачем покинула столицу, куда направлялась и где была в последствии, и как оказалась в небесном городе? За вспышками и кусками воспоминаний последовало отупение. От невозможности найти нужные ответы Вердана стала терять чувство реальности, а мир вокруг стал казаться чужим и незнакомым.

«Вердана, я, то есть Вердана, погибла. Она совершенно не помнит ничего, что связано со смертью. Удалена вся цепь событий, ни одной зацепки. Ах, Эйсмут, зря! Наверное в Тупе я наслушаюсь легенд о своей гибели, что-то в них наверняка будет правдой. Плохо это или хорошо, что память стерта, но зато я открыла способ, как контролировать ситуацию. Если Вердана окажется в тупике, ее заменит Эл. Славно. Правда, от Эл немного осталось. Теперь надо вернуться в прежнее состояние».

Пока она так думала, прошло некоторое время. Потеря памяти перестала тревожить. Чувство было таким, словно то, что внутри завладело всем ее существом. Позволить так поступать с собой Вердана не могла. Надо дать понять, что это она здесь главная. Это ее тело, ее мир, ее страна, а то, что внутри, пусть себе только наблюдает.

Вердана вспомнила вновь, как злилась у двери библиотеки. В тот момент она поняла — Ахши не безразличен ей, как мужчина. Такая новость потрясла ее. Сейчас на дороге, она вновь сделала такое же открытие.

Исчезновение Ахши. Уж не очередная интрига Балы?

Смерть наследницы. Вердана оказалась замешана в ней. Через несколько дней после таинственного разговора в библиотеке погибла наследница престола, младшая из принцесс…

— Госпожа, госпожа, — услышала она тихий голос, — что с вами?

Голос мальчика оторвал ее от мыслей, от страшного ощущения реальности и от неприятной двойственности внутри.

— Чего тебе? — переходя на грубый тон, спросила Вердана.

— Я испугался. Вы хотели задать мне вопросы, спросили один раз и словно умерли. Замерли, как идол в поле. Страшно, — вкрадчиво объяснял мальчик.

— А ты знаешь, что такое смерть? — спросила она.

— Нет еще. Но ведь скоро, — неуверенно ответил он.

— Когда и от кого ты узнал, что все умрут? — спросила Вердана, хотя ей было все равно, ей хотелось отвлечь мальчишку.

— От матери. Она ходила на сельский сход. Там посланец императора сообщил, что мудрецы рассчитали день всеобщего исхода.

— Известен и день? Воистину, я давно здесь не была! — воскликнула Вердана.

— Нет, они не сказали точно. В этот день почва под нашими ногам содрогнется, горы обрушатся на наши головы. Поднимется огненный океан. Мы все исчезнем, и останутся только избранные. Уцелеют лишь чистые, а это женщины и их младенцы.

— Так вот откуда все эти глупости про женщин, — хмыкнула Вердана. — Это кто же такое сочинил?

— Не глупости. Нет-нет, не глупости, госпожа. Я слышал однажды, что в соседнем царстве боги забрали к себе избранных, особенно женщин, которые должны выносить детей. Потом такое и у нас было, но только один раз, — стал ее убеждать мальчик.

Вердана снова оцепенела.

«Ясно откуда родились эти бредни. Кто-то у богов спасал местных жителей и отселял в безопасные районы. Поэтому тут решили, что женщина — проводник к богам», — Вердана ощутила, что мысль не ее. Откуда она знала такое? С этим нечто внутри уже трудно. «Зря я позволила посадить его туда. Солгал маленький человек. А на вид они совсем не боги, одного я чуть было не придушила. Они не боги, или боги не такие, как мы себе представляем…» — думала Вердана.

— Ты не собираешься искать себе жену? — пошутила Вердана.

— Я еще мал, — печально вздохнул мальчик. — Я не вовремя родился.

— Здесь мы свернем с дороги, — сказала Вердана.

Она направила животное к кустарнику.

— Куда же, госпожа? Дорога только одна! — воскликнул мальчик.

Вердана спешилась. Прошлась вдоль обочины, высматривая брешь среди колючих ветвей. Тут едва смог пролезть кто-нибудь, даже маленький. Вердана знала, что не одна дорога ведет к Тупу. Преступники и контрабандисты наделали себе тайных тропинок. Проход к одной из них сейчас искала Вердана. Она увидела странное дерево на дороге и припомнила, что где-то поблизости был съезд — неприметная тропа. Со временем брешь поросла молодыми кустами, и проход придется рубить снова.

Мальчишка ловко соскочил со спины своего животного в пыль и прохаживался вокруг, разминая ноги. Солнце приятно грело спину — значит, уже миновал полдень. Он потянулся с удовольствием, погладил морду своего животного и поглядел, чем занимается странная госпожа. Она все ходила вдоль обочины, мелькая ярким пятном на фоне темных деревьев. Через складки ее походного плаща выглядывала красивая добротная одежда. Именно такой он представлял себе настоящую госпожу. Эта была еще и воином! У нее был огромный меч и неустрашимый вид! При взгляде на нее била дрожь, а в груди появлялось чувство благоговения. Если бы боги гуляли по миру, они обязательно выглядели бы так. Раньше он никогда не видел близко ни одной госпожи. Его хозяин хотел жениться, но уехал в столицу и там осел совсем. Его крестьяне сами справлялись с бедами, а хозяйки так не увидели. Без хозяйки что за жизнь, ни порядка, ни хорошего урожая — плохая жизнь. Вот если бы она стала их хозяйкой, может тогда, мать не продала бы его. Странная она. Сначала вступилась за него, ничтожного, потом замерла, как изваяние, теперь ищет что-то в кустах. Наверное, она сумасшедшая, потому что про особое предназначение женщин не поверила, а сама госпожа — женщина. Она могла бы гордиться таким положением. Наконец, она вытащила меч. Уж не нападает ли кто-нибудь на нее? Потом она спустилась в придорожную канаву, и оттуда раздался треск ломающихся веток. Потом все стихло, она вновь возникла ярким пятном на обочине.

— Веди сюда животных, — позвала она.

Он немедленно исполнил приказ. Приблизившись, увидел брешь среди кустов, а за ней тропу. Они нырнули в эту щель, и госпожа тщательно замаскировала проход срубленными сучьями.

Они долго ехали по узкой, едва заметной тропе, среди густорастущих деревьев, удаляясь от дороги. Проход был очень узкий, она пригнулась, почти легла на спину животного, мальчик поступил как она.

— Зачем же мы свернули? — спросил мальчик, набравшись смелости.

— За тем, что так короче. Еще до темноты мы будем в Тупе.

— Разве есть еще дороги? Всегда говорилось, что дорога в столицу одна, и из столицы одна — это же закон.

— Не для всех, — пояснила Вердана. — Зачем ты едешь в Туп?

— Хотел посмотреть нашу прекрасную столицу. Я никогда не был там. Хочу заработать немного денег, чтобы вернуться домой. Я буду рисовать портреты.

— Кому нужны будут твои рисунки, если все скоро умрут? — язвительно спросила Вердана.

— Может, кому-нибудь сгодятся, — сказал мальчик.

— А почему ты решил, что я еду именно в столицу?

— Куда же еще может направляться благородная госпожа?

— Вернемся к нашему разговору, — напомнила она. — Имя Ахши тебе ничего не говорит?

— Нет, госпожа. Я не слышал о таком. Зато я слышал о Дане Вердане из Дора, — гордо заявил мальчик.

— Что же ты знаешь о ней?

— Она непобедимый воин, которого боги забрали к себе. Однажды я видел ее в наших краях. Я видел ее издали. Она гордо восседала в носилках хозяина, потому что гостила у нас. Кажется, она могла стать нашей хозяйкой. Только потом она исчезла, говорили, что ее убили.

— За что же? — спросила она.

— Вроде бы она помогла бежать кому-то. Враги настигли ее. Мой хозяин сражался рядом с ней. Это он принес весть, что она погибла.

Вердана снова ощутила странное оцепенение.

— Как имя твоего хозяина?

— Благородный Рада, — торжественно, как подобает, сообщил мальчик.

— Рада! — повторила Вердана.

Недоброе что-то зашевелилось внутри при звуке этого имени, и поплыли воспоминания.

Она знала Раду с детства, они вместе выросли. Он был любимцем императора и всего двора. Будущее его было предрешено — Рада будет управлять армией, как самый сильный и образованный при дворе. Рада действительно был самым сильным, но только из мужчин. Вердана знала ему цену. Пара-тройка фамильных секретов фехтования — вся его доблесть. Она помнила, как у всех уголков дворца неслось: «Рада, Рада, Рада». Рада. Ее прочили ему в жены. Еще бы. Вместе они составили бы крепкий союз. Сама императрица взялась быть сводней. Рада терпеть не мог Ахши, особенно с тех пор, как Вердана сделалась его ученицей.

Вердана поразмыслила и пришла к выводу, что ей не стоит встречаться с Радой по возвращении в Туп.

На сей раз, она не позволила воспоминаниям захлестнуть ее. Слишком яркими они были недавно, такими, что затмевали реальность и мешали ее способности владеть собой. Она сосредоточилась и отогнала картины прошлого. Нужно внимательно следить за дорогой. Тропа петлялась. Те, кто прокладывал ее, знали толк в том, как путать следы. Без знания меток и нужных поворотов, можно совсем не попасть в Туп.

— Помолчи теперь, мне надо следить за тропой, не то заблудимся, — сказала она мальчику.

Он послушно кивнул и не проронил ни слова, пока они ехали.

Вскоре вдали замелькали башни и крыши, полусферы дворца. Туп — столица страны показала им бока своих стен, светлых с розоватым отливом.

— Ничего не видел красивее! — восхитился ее маленький спутник.

— Да, Туп — самый лучший город, — согласилась с ним Вердана.

Как она скучала по родному городу. Все, что помнила, вызывало щемящее чувство ностальгии, сейчас она была счастлива видеть эти стены вдали. Трудно его покидать и так хорошо возвращаться.

Она шумно вдохнула воздух. Здесь уже пахло городом, дымом площадей, сотни запахов знакомых с детства.

— Мы въедем через главные ворота? — спросил мальчишка и тем самым разрушил ее упоительное состояние.

— Нет. Ты въедешь туда один, — раздраженно сказала Вердана. Она достала из кошелька монету. — Отдашь пошлину солдатам у входа. Мое животное возьмешь с собой, точнее сядешь на него, а свое будешь вести следом. Если спросят, откуда второе животное, говори, что одно продашь, как велел хозяин, а на старом вернешься к семье.

Она соскочила на землю. Мальчик вскрикнуть не успел, как ее мощные руки пересадили его на спину молодого животного.

— А вы, госпожа? Разве благородные господа входят в столицу через другие ворота?

— Я пойду другой дорогой. Не болтай, что ехал со мной. Ты приехал один.

— А как же? Мне продать животное?

— Нет. Приведешь его к моему дому. Выйдешь на площадь. Увидишь улицу с желтыми фонарями. Там живут только богатые люди, поэтому домов там немного. Увидишь дом с башней, он второй по величине на всей улице. Тебе откроет старый привратник с клеймом на лбу. Да. Я же даже имени твоего не знаю, — спохватилась Вердана.

— Рушала, — отозвался мальчик.

— Назовешься так, и тебя пустят в дом. Только приходи вечером, когда солнце пойдет к закату, — она сунула ему еще монету. — Вот, погуляй по городу, поешь вдоволь, полюбуйся нашей столицей. Спрячь деньги, солдаты у ворот могут отобрать. Все понял?

Мальчик утвердительно кивнул маленькой головой.

— Вы так добры ко мне, госпожа, — стал благодарить он.

«Не пойму, с чего вдруг», — подумала Вердана.

— А ведь и я не знаю, как вас зовут, госпожа. За кого мне молить богов и благодарить за спасение?

— Приедешь к дому узнаешь.

— Я хочу написать ваш портрет. Денег не возьму. Вы благородны, как Вердана.

Вердана издала гортанный звук, подобие фаэтонского хохота.

— Навязался ты на мою шею. Поезжай. Я спешу, — сказала она и скрылась за ближайшими деревьями.

Глава 6. Потерянное прошлое

— Госпожа Дана! — воскликнул слуга с клеймом на лбу.

Она перешагнула порог, отделявший улицу от двора и спешно закрыла за собой дверь.

Слуга Урсу пал на каменные плиты двора и целовал ее ноги.

— Боги вернули вас! Они услышали мои молитвы, они приняли мои жертвы! Небеса отпустили вас!

— Встань, Урсу, ты стар для того, чтобы ползать на брюхе, — приказала ему Вердана.

Слуга поднялся, но не смел взглянуть в ее сторону. Он покачивался из стороны в сторону, на лице было написано страдание.

— Ты тоже похоронил меня? — спросила Вердана мягко и вкрадчиво.

— Я не верил. Такой силы нет, чтобы одолела вас, моя госпожа, — он пропел, провыл эти слова.

— Ты же знаешь, не терплю лесть! — грозно сказала она.

Он осмелился, наконец, протянуть старческую руку, коснуться ее одежды.

— Не призрак? Не наваждение? Это вы!

Вердана отстегнула перевязь с тяжелым мечом.

— На-ка, если удержишь, — сказала она и протянула ему оружие.

Он принял меч, как подобает, с благоговением.

Вердана двинулась к дверям своего дома, оглядываясь по сторонам, замечая изменения. Подновили крышу и перестроили навес над двором. Кто-то хорошо следил за домом. У самой двери она оглянулась и сказала Урсе:

— Вечером придет мальчишка. Его имя Рушала. Пусти его. При нем будет кляча и мое животное, если его не отберут по дороге. Он переночует тут, утром найдем ему дело.

Слуга с удивлением посмотрел ей вслед. Вердану никогда не беспокоила судьба нищих. Видно мальчик не простой. «Уж не сын ли?» — с ужасом подумал Урсу.

— Вы вернулись тайно, госпожа? — спросил он.

— Если ты меня не ждал, значит, никто еще не сообщил о моем прибытии, — ответила она и гордо откинула голову. Поза ее стала величавой.

— Ваши мысли и поступки ведомы только вам и вашему небесному покровителю, — сказал Урсу с поклоном. — Но я редко покидаю дом, городские сплетни доходят до меня в последнюю очередь.

Вердана не ответила и скрылась в дверях.

Урсу замер с тяжелым большим мечом своей госпожи в руках. Он знал ее с тех времен, когда она и ножен от него поднять не могла, душа слуги пела от счастья. Госпожа его вернулась невредимой и уже, кажется, не так груба и заносчива как прежде. Путешествие изменило ее. Но как быть со смертью? Что будет, когда город узнает о ее возвращении?

Дверь второго яруса с грохотом открылась и в галерее появилась Вердана, уже без плаща и в яркой одежде цветов своего рода.

— Не пойму в чем дело, Урсу! Кто сменил обстановку в доме? Почему в комнате матери чужие вещи? Кто посмел? — говорила она очень грозно.

Ее руки вцепились в ограждение, и оно захрустело.

— Простите, госпожа. Все поверили, что вы мертвы. Прошло много времени. Ваши сестры вышли замуж. Матушка ваша была больна, когда вы покинули нас, она не снесла вашей потери. Наследник всего — ваш дядя, наш нынешний господин, он теперь управляет хозяйством. Простите, но его признали наследником. Император дал согласие.

Вердана отпустила ограждение. Хмыкнула.

— Дядя, — пренебрежительно сказала она. — Где он? Где слуги? В доме пусто.

— Сегодня праздник. Ваш дядя на приеме у императора. Слуги отпущены в город на торжество. Все вернуться только к ночи.

Вердана подумала и заключила:

— Ну что же, так даже лучше. Я голодна.

— Немедленно соберу вам ужин, госпожа, — заторопился Урсу.

— Ты не откажешься поужинать со мной? — неожиданно спросила она.

Урсу от изумления не знал, что ответить.

— Я вернулась домой, а мне даже не с кем поговорить за ужином. Хотя бы ты разделишь со мной трапезу. Расскажешь, что тут происходило, пока меня не было.

Урсу не мог справиться с изумлением. Она не то чтобы предложила странную вещь, только не бывало такого, что бы Вердана снизошла до слуги?!

— Я слуга вам, я не смею, — лепетал Урсу. — Я не смогу даже сидеть при вас.

— Значит, будешь есть стоя! — сообщила она и скрылась в доме. Оттуда раздался ее хохот. — Представляю, какая рожа будет у дяди!

«Это все же она», — заключил про себя Урсу и пошел готовить ужин госпоже.

Он действительно ел стоя. Очень смешно. Впервые в жизни она боролась с собой из-за слуги. Хотелось или встать рядом, или усадить его, расспросить. Неведомо откуда взялось внутри глубокое почтение к старому привратнику, что баловал ее в детстве, потакая ее детским жестоким шалостям. Он постарел и не выглядел крепким. Теперешнее его положение в доме наверняка ослабло. Новые хозяева не очень доверяют слугам своих предшественников. Урсу обладал покладистым нравом и преданностью. Преданностью ей. Вердана внимательно вгляделась в его несимпатичную, по местным меркам, физиономию. Урсу был из северных земель, поэтому внешне слегка отличался от жителей равнин. Семья Урсу так и жила теперь в предгорьях, которыми владел клан Верданы. То были пустынные земли, пригодные для камнерезного дела, и разве что, охоты. Бабка Верданы шутила часто: «Вот впадем в немилость у императора, будет, где спрятаться».

Урсу старался не показывать смущения, только все равно выглядел потерянным. Вердана сжалилась.

— Хорошо. Оставь еду, — приказала она. — Расскажи во всех подробностях, что было после моего отъезда. Только не упусти ничего важного.

Ей нужна была информация. Любая, скудная, какая угодно. Плохо, что с памятью что-то не в порядке. Придется компенсировать пробелы.

— Скажите, госпожа, ведь это боги вернули вас обратно? Почему они гневаются на нас? Почему мы все умрем? — жалостливо спросил старый слуга. — Вы не зря вернулись.

Сейчас ей нужен был надежный союзник. Урсу подходил для такой роли. Он знал о ней все и мог бы рассказать то, что она не помнила.

Вердана оставила еду и встала.

— Ты веришь, что меня вернули боги, значит, веришь и в мою смерть?

— Тело ведь не нашли. Как я могу верить, что вы умерли. Я знаю только слухи.

У нее созрел план. Урсу поможет ей вспомнить. Она подошла к старому слуге и посмотрела на него сверху вниз.

— Твое право верить, во что хочешь. Только я не буду вводить тебя в заблуждение. Ты всегда говорил прямо, я не буду оскорблять твой возраст ложью, — она положила ему руки на голову, как делали в знак почтения. Он задрожал и прижался головой к ее груди. — Я вернулась не случайно. У меня мало времени. Я должна разыскать Ахши до того, как начнется разрушение. Так хотят боги.

— Вы видели их? Какие они?

— Они разные, Урсу. Слабые и сильные. У них города в небесах, они называют все странными словами. Но они не так могущественны. Они не могут спасти всех.

— Им нужен Ахши, госпожа? Вы всегда называли его чудаком, а то и мудрецом. Зачем богам нужен изгнанник Ахши?

— Этого я тебе сказать не могу. Ты должен мне рассказать, что здесь происходило, вплоть до сплетен. Что было после моего ухода?

Он смотрел на нее с болью. Возвращение хозяйки так обрадовало его, но Ахши не было в столице, что означало — она покинет город очень скоро. Он испытал в один день радость и отчаяние.

— Говори же, — потребовала она, — не заставляй меня копаться в твоей памяти.

— О, госпожа! Пощадите. Я расскажу все, — согласился он.

— Сядь.

— Я не могу.

— Сядь!

Он сел на пол. Она — напротив, всем видом выказывая нетерпение. Он смирился и стал рассказывать.

— Когда вы отправились догонять Ахши, император, и свита были очень недовольны. Очень. К вашей матушке пришел доносчик из дворца. Она очень боялась за вас и подкупила одного из прислуги. Тогда я понял, что положение ваше очень плохое. Императрица пришла в ярость, когда узнала о вашем сговоре. Принцессу тут же заперли и стали подыскивать ей жениха. Долго она не задержалась во дворце, уже через полгода какой-то небогатый дворянин увез ее в дальние земли. Ваша мать вскоре скончалась, а ваш дядя стал часто навещать дом, хотя здесь и без него был порядок. Больше я ничего не знал ни о вас, ни о том, что происходило при дворе. По городу ползли слухи о том, что вы сбежали с Ахши, который убил будущую императрицу, а вы помогли ему бежать. Слухи превратились в уверенность. Все ждали возвращения благородного Рады и его отряда, только они могли принести известия о вас.

— Рада? Он поехал за мной?

— Госпожа, да что вы, не помните? Это же вы поспешили догнать его отряд. Он намеревался разыскать Ахши, покрывшего позором императорскую семью. Это вы хотели догнать Раду.

— Я? Зачем?

— Вы тоже хотели покарать Ахши.

— Я чего-то не пойму, Урсу. Сначала ты сказал, будто болтали о моем бегстве, о заговоре моем и Ахши, а выходит, я догоняла Раду?

— Уж вам виднее.

— Что было потом? Рада вернулся?

— О, да, Рада вернулся. Он принес черную весть о вашей гибели. Будто ваше тело нашли растерзанным на дороге. Кто-то жестоко убил вас. Рада объявил убийцей Ахши. Там на месте убийства нашли его вещи. Сам Ахши бесследно скрылся, его ищут до сих пор. На наш дом сошла беда. Род прервался. Только один человек не поверил в вашу смерть.

— Кто?

— Я, госпожа.

Она знала то, о чем думал слуга. Его мысли и воспоминания вызвали новую волну картин из ее собственного прошлого. Там оказалось полно нелепых тупиков, в которых Вердана тут же потерялась.

— Теперь иди, — сказала она. — Помни о мальчике. Я буду отдыхать в своих покоях. Пусть меня не тревожит никто. Даже дядя.

Она удалилась. Хорошо, что дом она помнила. Добравшись до своей спальни, она заперлась и провалилась в забытье.

* * *

Незнакомые запахи и цвета наполняли комнату. Дышать было необычно трудно управляться с таким сложным одним легким без сосредоточения и тренировки. Дышать — рефлекс для Верданы, а ей пришлось сосредоточиться, дыхание постепенно выровнялось. Она лежала на боку, тусклый вечерний свет еще освещал комнату.

«Похоже, что Вердана отключилась совсем. Совсем?! Эйсмут не говорил, что так будет! Он говорил, что спустя десяток часов начнется адаптация наблюдателя. До этого момента управлять будет Вердана, а Эл будет смотреть. Эйсмут где-то ошибся», — думала она.

Эл все запоминала и чувствовала, она даже контролировала Вердану до того момента, когда вызвала первую волну воспоминаний. Проблемы с памятью приводили Вердану в шоковое состояние, а следом Эл теряла контроль, происходило вымещение. Сейчас Верданы не было вовсе, была только Эл. Нормально это или нет, спросить было не у кого.

Нужно быстро собрать воедино все, что удалось узнать. Итак. Вердана принадлежала к влиятельному клану, одному из высших родов страны. Ее обязанностью была охрана императрицы. Она слыла искусным воином, ее боялись при дворе, но ценили. Императрица покровительствовала ей лично. Вердане поручили стеречь императорскую дочь, одну из тех, что не являлась наследницей трона. Как же ее звали? Явва. Имя то какое! Точнее следовало охранять двор от нее. Девочка оказалась коварной и жестокой. Ахши стал наставником принцессы. Так он познакомился с Верданой. Вскоре он стал учить и ее. А что оказалось? Вердана стала выделяться среди людей двора своим редким умом. Сила — силой, воинственность — воинственностью, а она оказалась еще и умна, до определенного уровня, конечно. Бабушка Верданы была незаурядной личностью, внучка могла унаследовать часть таланта. Для Ахши, как исследователя, такой тип — большая находка. Они сблизились. Можно ли было назвать их отношения дружбой? Вердана сотрудничала с Ахши? Непонятно. Как много Вердана узнала об Ахши и его деятельности? Урсу убежден, что Ахши враг императора и Вердана собиралась его покарать. Ясно, что Вердана погибла, догоняя или преследуя Ахши. Более того, Ахши считают ее убийцей! Что там было в мыслях старика в последний момент? Канитель какая. Провал.

Слуга не поверил в ее смерть, потому что Вердана рассказала ему о месте, в которое приходят боги, Урсу верил, что она находиться под их покровительством. Место, о котором вспомнил Урсу, находилось прямо во дворце. Что это могло быть?

Урсу помнил, что боги должны были забрать Вердану к себе? Так обещал Ахши — новая жизнь. Вот почему при пробуждении в лаборатории, она отреагировала без особого шока. Ее сознание было готово к встрече.

Эл стала соображать, как вернуться обратно к личности Верданы.

Она с трудом поднялась, пошатывалась, отыскивая равновесие для этого крупного тела. Попытка сделать несколько шагов оказалась глупостью с ее стороны. Тело с грохотом повалилось на пол. Скоро за дверью раздался шум. Урсу открыл секретный замок и вбежал в комнату.

— О! Госпожа! Я же догадывался, что вы больны. Я понял это, когда вы уходили.

Урсу потребовалось немало усилий, чтобы уложить свою госпожу в постель в удобное положение. Он принес настой и влил в нее терпкую пахучую жидкость. От чего Эл стала еще больше ощущать себя Эл. Теперь и комната, и предметы, и существо, которое суетилось рядом, казались незнакомыми, нереальными.

Наконец, Урсу оставил ее одну, дверь оставил открытой.

Она подняла руку и надавила на точку связи за скулой.

— Я все вижу, капитан, — раздался голос Геликса. — Я транслирую происходящее для капитана Торна и Эйсмута. Ошибку уже ищут. Терпи, капитан. Нужно время. Не отключайся.

«Легко говорить, — думала Эл, — а если очнется Вердана? Голос Геликса в голове сведет ее с ума».

Она спокойно лежала, приспосабливаясь к новым ощущениям. Тело млело. Эл не ощущала его своим, поэтому было интересно чувствовать, как оно себя ведет. Окружающий мир казался затяжной галлюцинацией.

Однажды во время очередного приключения она, Алик и Димка по неопытности сильно напились. Она вспомнила, как соображала, что ей делать, как двигать руками и ногами. Теперь положение было еще хуже, словно робот без программы. Эл размышляла, какую пользу можно из этого извлечь. Подбирая эпитеты, она согласилась с двумя: так чувствует себя парализованный человек, это раз, и человек в состоянии глубокой амнезии, два.

Оказывается, каким огромным количеством информации должно обладать тело и память, чтобы выполнять, казалось бы, элементарные операции.

Потом пришел страх, от собственной беспомощности. Эл оказалась в отчаянном положении и потому запаниковала.

«Что там, Гел?! — завопила она про себя. — Не делай вид, что не слышишь меня! Отзовись. Я приказываю».

— Я слышу. Решение пока не принято. Какие будут распоряжения? У вас особое положение, капитан, — отозвался корабль.

«Безвыходное! Вот что, дорогой мой, ты знаешь местный язык?»

— Конечно.

«Тогда грузи его прямо в мое сознание. Весь словарный запас».

— Слишком много. Может, словарь и уложение о дворцовом этикете и речи.

«Не уверена, что Вердана говорила в соответствии с этикетом. Грузи все. Я должна хоть как-нибудь изъясняться, если кто-нибудь войдет сюда. Быстрее можешь?»

— Сейчас, только займу самую подходящую позицию. Между прочим, Эйсмут утверждает, что затея неудачная. Если подключится личность Верданы, может случиться перемешивание. Капитан Торн сожалеет, что его затея принесла вам неудобства.

«К черту извинения! Грузи речь, тебе говорят! Я — наемник! Я решаю, что делать!» — вопила мысленно Эл.

Скоро она знала, как называются все предметы в комнате, и кажется, больше. Через несколько минут она поблагодарила Геликса за скорость, в дверях возник Урсу.

— Госпожа моя! Вам лучше? — он принес очередную порцию той самой жидкости, от которой горело все внутри.

— Спасибо за заботу, только я не стану это пить, — вымолвила она.

«Отлично! Я разговариваю», — мелькнуло в голове.

— Надо, — назидательно заявил Урсу.

— Ты не врач. Ты даже не знаешь, что со мной, а поишь меня этой гадостью, — запротестовала она.

В дворцовом словаре слово «гадость» явно отсутствовало.

— Тогда объясните, что же с вами? Отчего не движется ваше сильное тело? — спросил Урсу.

— Это верно, что меня чуть было не убили. Почти. Я была сильно изранена. Иногда старые раны дают о себе знать. Я не совсем здорова. Я долго лечилась, поэтому меня так долго не было, — она самозабвенно и красиво врала, самой нравилось.

— Каково же имя того всемогущего доктора? Я всегда знал, что лучшие лекари служат императору. Где это в провинции вы нашли такого врача?

— Не я, а он нашел меня. Я не помню, как он привез меня к себе. Я умирала, — со всей серьезностью сказала она и добавила, как смогла печали в голос.

— Если бы я знал, что мое искусство речи, которое я создал для тебя за считанные мгновения, пойдет на то, чтобы так бессовестно врать, то лучше тебе быть немой, капитан, — услышала она голос Геликса.

«Не мешай, Гел», — подумала она.

Ответа не последовало.

— Как же его звали, госпожа? — спрашивал снова Урсу.

— Он не назвался. Я не стану больше пить. Оставь меня, пройдет.

Урсу ушел, прикрыл дверь.

«Геликс, приготовь для меня схемы движения этого тела. Я должна ходить до того, как вернутся слуги. Мне нужна память на движения. Чтобы я делала без тебя», — мысленно говорила она Геликсу.

— Капитан, не уверен, что не будет вреда. Я могу сообщить вам, как движутся костюмы, но вы не костюм. Вы и без того нагружены информацией. Потом, когда вы вернетесь в свое тело, отпечатки старой двигательной памяти будут мешать. Опасно. Настоящее тело может испытывать дискомфорт.

«Мне придется ждать часы, может сутки. Вердана вообще может не возвратиться. Я не могу лежать здесь парализованная. Чтобы искать Ахши, мне нужно двигаться. Делай, как я говорю».

— Стоит вопрос, чтобы вас отозвать, капитан. Эйсмут подозревает, что Вердана не вернется. Он ищет механизм возврата. Подождите час.

«Я готова разозлиться, как Вердана. Эйсмут надела дыр в моей, то есть в ее памяти и желал обойтись без сбоев. Мне нужно все, что помнила Вердана. Мне нужна связь с Эйсмутом», — настаивала Эл.

— Нужно подождать.

— Хорошо. Жду, — вслух сказала она. — Урсу!

Слуга вошел в спальню.

— Я буду отдыхать. Не желаю никого видеть, даже дядю. Мальчик не появился?

— Нет, госпожа. Совсем никого не пускать?

— Совсем. Я сама выйду, когда захочу. И только сболтни кому-нибудь, что я нездорова.

Урсу, кажется, обиделся. Так показалось.

— Хорошо, госпожа, — сурово сказал он. — Я исполню вашу волю.

— Дверь прикрой!

Эл ничего не оставалось, как размышлять, как вернуть Вердану.

* * *

В это самое время далеко от Фаэтона Эйсмут ломал голову над тем, как быстро помочь Эл. Торн не отходил от него, обеспокоенный непредвиденной ситуацией.

— Я не вижу ошибки, — говорил Эйсмут. — Вердана обладает не самой тонкой организацией. Она прямолинейна, действует согласно простой и строгой логике. Я не понимаю, почему произошло отчуждение. Лучше было воспользоваться костюмом, капитан.

— Эл настаивает на недостающей ей памяти. Можно восстановить утерянное на таком расстоянии?

— Нет. На планете полно телепатов, кто в состоянии заметить наши манипуляции. Придется вернуть Эл назад, тогда повторная заброска станет бессмысленной. Мы потерям время.

Торн задумался.

— Это означает провал? — заключил он.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Эйсмут. — Жаль, капитан. У нас есть час, я поищу выход, но…

— Она чуть не стерла свою память, дорогой мой доктор, — сказал Торн, кивая головой. — Нет гарантии, что она не решиться сделать это снова после неудачи. Я уверен в том, что Эл справиться с ситуацией. Нужно ей довериться и делать, что она просит.

— Мы рискуем здоровьем, целостностью личности и жизнью человека, — твердо возразил Эйсмут.

— Эл — необычный человек. Она — открытие, новый шаг в практике наблюдения. Сколько мы готовили ее трансформацию? Вспомните. У нас получилось. Верните ей недостающую память любым возможным способом, даже путем прямого просмотра.

— Она не специалист, она абсолютный дилетант, капитан. Она не умеет работать с воспоминаниями. Мы даже не можем до конца контролировать ее. Связь постепенно ухудшается.

— Можно связаться с нею так, чтобы мы побеседовали? — спросил Торн.

— Да. Во дворце императора осталась камера связи, которую использовал Ахши, вернее Виктор. Ей нужно попасть во дворец. Как примут опального дворянина? Точнее придворную?

— Ты ознакомился с историей? — с улыбкой спросил Торн.

— Пришлось. Эксперимент стал моей головной болью. Предупреждаю. Можно подключить и двигательную, и речевую, и другую память, но мы и так многое уже втиснули в нее. Ее психика не выдержит. Если произойдет слияние личностей, одна наложится на другую — Эл пострадает. Она уже чуть не отрубила человеку голову. Что будет дальше? Я ни за что не ручаюсь.

— За час многое можно сделать. Думайте, Эйсмут. Все же вы недооцениваете ее. Просто поверьте мне, — Торн наградил Эйсмута улыбкой.

— Вы знаете больше, капитан. Речь идет о каких-нибудь особенных возможностях?

— Я верю в интуицию. — Торн улыбнулся успокаивающей, полной заботы улыбкой.

Эйсмуту пришлось смириться. Он погрузился в свою работу. Плохие предчувствия не покинули его. Он считал Эл неуравновешенной. Одного ума здесь было недостаточно. Понимает ли Торн до конца, что за человека они могут получить в результате рискованного опыта? Вердана — дикарь, но и Эл — дикарь не меньший. Двадцатый земной век может и высокая точка человеческого прогресса, но в духовном смысле — это как еще посмотреть.

Эйсмут за час сделал больше, чем просил Торн, даже больше, чем хотела Эл. Он собрал для нее целую подборку вспомогательной информации, сформировал двигательную память, весь набор памяти на ощущения и добавил личное досье Виктора Орсеньева. Всю массу информации он передал ее кораблю с большим списком инструкций.

— Ты — титан, — похвалил его Торн.

— Я — безумец, и участвую в безумстве, — скептически заметил Эйсмут.

— Отдыхай, — сказал Торн.

* * *

Эл, тем временем, составила себе список замечаний на тему: «как себя вести, что делать, а что делать не следует». Она еще раз прокрутила в голове, собранный материал о Вердане и Ахши. Картина далеко неполная. Очевидно, они вместе участвовали в рискованном заговоре. На осторожного наблюдателя не похоже. Вердана могла втянуть Ахши в авантюру, но в ее воспоминаниях не было места коварству, или Эйсмут намудрил. Единственно возможный вариант выполнить задание — узнать, жив ли Ахши вообще, где его видели последний раз? Придется побеседовать с женихом Верданы, Радой. Выдать себя за мужчину — нечего и пытаться. Вердана слишком известная и колоритная личность. А старший наблюдатель был не так уж не прав, когда предостерегал ее. Теперь отступать поздно. Эл не допускала мысли, чтобы развернуться и уйти. Она видела себя единственной надеждой наблюдателя, если не так, то хорошим шансом. Вот будет подарок, если он откажется возвратиться.

«Здесь действительно витает в воздухе некая неведомая сила. Все переворачивается внутри. У этой планеты, в этой местности уж точно, есть притягательность сродни магии. Я, беспомощная, мыслю этот мир и город своими. Часа не прошло, как я даже языка не знала, двигаться не могу, знаю, что меня забросили сюда. Я — чужак. Так разум говорит. А внутри нет противоречий, ощущение такое словно я дома, на Земле, в одном из времен. Как дома. Спокойно как!» — думала Эл.

Совсем стемнело, точки огоньков зажглись за оградой дома. Ее спальня была на самом верху, низкое окно, от пола позволяло видеть кусок города. Из темноты комнаты он мало, чем отличался от множества других городов разбросанных по всем обитаемым уголкам, где ей удалось побывать.

«Ночь сменит день, потом будет утро. А утром я должна быть на ногах», — промелькнула мысль.

— Геликс, я смогу, наконец, двигаться? — спросила она вслух.

— Я готов помочь, — отозвался корабль. — Эйсмут очень обеспокоен. Он просил передать, что лучше тебе вернуться. Он передал много информации. Капитан Торн сообщил, что тебе можно выбирать, как действовать. Возвращение только вариант. Выбрать тебе. Я склонен умолчать свое мнение, капитан. Так какой у нас план?

— Снижайся, оживи меня. Мне нужно подняться на борт. У тебя есть связь с Торном?

— Тебе нельзя уходить из дома. Если слуга не найдет тебя, возникнут подозрения. Есть иной способ. В императорском дворце есть комната связи. Нужно только пробраться туда. Ахши часто там бывал. Это интересно, капитан. Тебе придется туда идти. Комнату нужно уничтожить.

— Я попаду туда завтра.

— Нет, Эл. Ты торопишься. Чтобы полностью пользоваться телом, нужны целые сутки, даже больше.

— Можно я посплю, пока ты пишешь память. Оказывается, я устала, соображаю плохо. Вердана объявиться — сразу исчезни.

— Спокойной ночи, капитан.

По утру, прежде чем открыть глаза, она подготовила себя. Главное не испытывать шок от увиденного.

Она открыла глаза, осмотрелась. Подняла руки, села — тело двигалось. Эл с удовольствием прошлась по комнате. В окне было утро, туман обволакивал город, крыши еле просматривались сквозь влажную пелену. Вода. Здесь было меньше воды, чем на Земле, но она тоже являлась источником жизни.

Впервые Эл жила в условиях совсем иной цивилизации. Так уж и совсем? Миры действительно были похожи. Эл сопоставила местную культуру с земной. По земным меркам, какой-нибудь век до Рождества Христова, ну не дальше четвертого после. По инструкции ей, как наблюдателю, не следовало сопоставлять культуры, чтобы не замутнять восприятие штампами. «А интересно, кто-нибудь до меня влипал в подобную историю? Терял личность? Помнится, шел обратный процесс, это наблюдатели терялись в закоулках чужих душ. „Зверь боится боли“, кажется, я понимаю, что имел в виду Зента. Встречавший меня наблюдатель пришел в себя, когда я стукнула его головой об стол, точнее Вердана. Она-то как вспомнила? Нет, это я допустила, чтобы Вердана так поступила. Помогло. Очевидно, что самой Вердане от некоторых воспоминаний становилось не по себе. Воспоминания были слишком яркими. Жаль, что она отключалась именно на самых важных моментах. Так и должно быть, душевная боль выводила ее из равновесия, а еще я, мое присутствие. Она не желала вспоминать то, что причиняло ей боль. Нормальная человеческая реакция. Вердана испытывала к Ахши необычные чувства. Любовь? Ох, только любви мне не хватало! Виктория не могла об этом знать. Ахши знал? Окружающие могли заметить перемену. Интрига при дворе. Принцесса сейчас далеко. Есть еще Бала, ему Вердана присвоила титул придворного интригана и доверять ему нельзя. Если я появлюсь при дворе? Что будет? Вопросов не миновать, а я ничегошеньки не знаю. Жаль. Меня не случайно тянуло знать о Вердане все. Зря я согласилась на перемещение личности, нужно было оставаться собой и играть ее, как актрисы играют. У меня могло получиться. Поинтересоваться у Эйсмута, пробовал он технологии на себе? Если Вердана не вернется, то на практике мне придется играть ту, что устрашала жителей Тупа. Если бы у меня было право выбирать, я бы превратилась в серенькую, незаметную личность, червячка. Ты видишь, а тебя нет. А такой червяк у меня есть — Рушала. Мальчишка умный, шустрый. Его можно использовать. Урсу души не чает в своей хозяйке. Непорядочно играть чувствами старика. Он меня знает, точнее Вердану знает. Он меня разоблачит. А еще есть дядя, придворные, бывший жених… Только без нервов. Если взвесить все, Эйсмут — прав, лучше бы мне вернуться обратно на борт. С другой стороны, я чувствую в себе силы продолжить поиски. Если меня не эвакуировали вчера, значит, Торн еще верит мне. Я остаюсь. Эта тема больше не обсуждается. Как бы там сказала, Вердана: „Придушу любого, кто посмеет меня остановить“», — так размышляла Эл, всматриваясь в туман на улицах Тупа.

Она бесшумно отворила окно. Возникло желание выбраться наружу. Повинуясь импульсу, она так и сделала. Обновленное покрытие крыши выдержало ее вес. Она оказалась у края, прошлась по карнизу, спустилась по покатому навесу над двором и спрыгнула вниз на каменную кладку. Удовольствие испытанное ею сравнимо было разве что с детским. Таким образом, она часто удирала из дому, будучи подростком. Стоп! Это были не ее воспоминания! Она отошла подальше от навеса, чтобы посмотреть, какой путь проделала. Зачем она спустилась таким путем? Эл не знала. Из подсознания появилось то, что заставило совершить рискованный поступок. Вердана не исчезла! Она существовала внутри нее. Эл насторожилась, подумала и решила проделать еще один трюк. Она обошла двор в поисках «приключения», чтобы снова выманить Вердану. Ничего подходящего, что пробудило бы сходные чувства, она не нашла.

Зато, Эл наткнулась на Рушалу, который спал у ворот на старой шкуре. Мальчишку не пустили в дом. Он не проснулся, когда она приблизилась. Эл решила не пугать его, тихо отошла в глубину двора. Она обследовала двор, бесшумно перемещаясь от одного помещения к другому. Под навесом были незапертые двери в кладовые, хозяйственные и другие помещения, жилых не было. Эл нашла комнату, которая заинтересовала ее больше всех. Это была небольшая мастерская, уставленная механизмами и инструментами. При желании тут можно было лить металл, ковать оружие и заниматься механикой. Теперь, когда воспоминания Верданы отрывками существовали в памяти Эл, она догадалась, кому мастерская принадлежала. Вердану заинтересовал арбалет, она намеревалась сделать такое оружие. Эл вспомнила, что в карманах у нее наконечники для стрел. Она запустила руку в карман, достала один и рассмотрела его. Этот предмет напоминал о ее собственном прошлом, она перевела взгляд на свою узловатую, пугающего вида кисть и попробовала вспомнить, как выглядит со стороны. На ум пришел рисунок Рушалы. Он восхитился ею. Что ж, может мнение маленького художника правдиво по местным эстетическим меркам.

Ее мысли немного смешались оттого, что внешний мир знакомый ей, должен казаться необычным, существа здесь будут казаться ей на одно лицо, еще ее ждет путаница с лицами и именами. Как сработает память? Город — людное место, опасен для наблюдателя, страдающего провалами в памяти. За два дня нужно постараться собрать информацию и поскорее исчезнуть, пока она не наделала глупостей.

Эл заметила у стены несколько заготовок для мечей, они были такой же формы, как меч Верданы. Эл констатировала себе жуткий факт — она не сможет управиться с таким оружием. Она не умеет им владеть в этом теле. Ах, Эйсмут, Эйсмут! Она взяла заготовку в руки и убедилась, что не сможет даже грамотно достать его из ножен. Без оружия она чувствовала себя неуютно. Есть у нее пара кинжалов, но что они — против меча.

— Геликс, ты меня слышишь? — обратилась она к кораблю.

— Доброе утро. Я далеко. Помехи.

— Какие еще помехи? У нас телепатическая связь, — возразила она.

— Здесь многие владеют телепатией. Нас могут услышать, — пояснил корабль. — Эл, зря ты ушла из спальни. Там лучшее место для контакта.

— У меня вопрос. Всего один. Почему я не смогу пользоваться оружием?

— Эйсмут запретил. Ты затеяла разбирательство на дороге, помнишь? Придется действовать мирным путем. Тебя оградили от проявления агрессии.

— Думают, стану убивать? Мои предположения верны? — фыркнула она.

— Да.

— Эйсмут сидит себе в лаборатории и горя не знает. А я здесь даже защитить себя не смогу! Гуманист чертов! — выругалась Эл. — Вердана — воин, а что я без меча, я должна носить его с собой, ее оружие мне не подходит. А вдруг придется применить его.

— Сделай так, чтобы не пришлось.

— Геликс, я возмущена. Это неверное решение, так и передай на базу.

— Капитан, я ничего не могу сделать, мне дали распоряжение. Ты возбуждена, успокойся, ты ругаться начала. Держи над собой контроль.

Эл в ответ прорычала. Она снова осмотрела мастерскую, и нашла то, что искала. Нож для работы. Тонкое лезвие из темного металла с грубой рукояткой. Он был достаточно острым. Эл повертела его в руке и с удовлетворением сунула за пояс.

— Вот так. Мне нужен ведущий. Нужно чтобы ты постоянно был на связи.

— Местные телепаты могут обнаружить наш контакт. Они могут читать твои мысли, а ты нет.

— Их будешь читать ты.

— Ты запретила.

— Теперь разрешаю.

— Держись от собеседника на расстоянии и не прикасайся к нему. Эл, у тебя не получиться. Ты не мыслишь, как они.

— Я пробуду в городе дня два-три. Я тайно проберусь во дворец, выйду на связь. Гел, неужели нельзя связаться через тебя, что за церемонии?

— Торн разрешил тебе воспользоваться воспоминаниями Верданы напрямую. Через камеру связи ты получишь информацию. Я еще не настолько изучил тебя, чтобы передать такой объем, во-первых, а во-вторых, в тебе сидит другая личность. Она сможет пользоваться информацией. Очень опасно. Если вы обе будете помнить одно и то же, ты можешь быть захвачена Верданой, это хуже, чем-то, что было с наблюдателями раньше.

— Я могу потерять себя. — Она помолчала. — Я знаю способ, как с ней совладать.

— Неизвестно, будет ли обратим процесс, и что случиться, если тебя вернут в человеческую форму.

— Об этом нужно было думать раньше, сейчас уже бесполезно говорить, — остановила его Эл. — Давай разберемся с субординацией. Кто тобой управляет?

— Я сам.

— Кому ты подчиняешься?

— Тебе. Тем не менее, я слушаю советы с базы. Я анализирую. Я участвую в диалоге. Двойная связь требует от меня немного больше затрат. Я лучше знаю тебя, чем группа на базе, поэтому не все советы Эйсмута тебе подойдут.

— Почему они не консультировались с тобой раньше.

— Я не всю информацию могу дать. Она конфиденциальна. Ты не одобришь. Потом, у них свои планы.

— Спасибо за понимание. Гел, ответь, как защищают обычных наблюдателей от телепатии?

— В их костюмах есть устройство. Их готовят долго, и они пользуются защитой редко. Видишь ли, она мешает их связи с базой. Издержки технологии.

— Я могу заполучить такое?

— Ночью я оставлю его у твоего окна. Но тогда мы не сможем тебя слышать.

— Почему ночью?

— Иначе меня заметят.

— Ты же можешь быть невидимым.

— Эл, задай себе вопрос: почему на Фаэтоне используют такую простую форму изучения, как наблюдатели?

— Ни один прибор или искусственный интеллект живое существо не заметит, — заключила Эл.

— Неверный ответ.

— Тогда просвети, — стала ерничать Эл.

— Потому, что даже средний житель Фаэтона может распознать, что за ним следят, даже издали. Такова их способность. Межу прочим, ты тоже не терпишь слежки.

— Терплю.

— Временно, — добавил корабль. — На орбите Фаэтона — ни одного средства наблюдения, потому что есть умельцы среди местного населения, которые их чувствовали и чувствуют.

— Ух, ты!

— Ты все забыла в своем прошлом. Вспомни Уэст.

— Не хочу. Какого лешего меня тогда сюда притащили?

— Не сердись. Только не сердись.

— Попрошу, впредь, без намеков. Я не варвар.

— Мы отвлеклись от сути. Слушай дальше. Используют специальные камеры для связи, или прямой контакт лицом к лицу. Странно, что тебе это не объяснили.

— Потому, что я не должна была быть собой. Ладно. До вечера. Я не буду принимать гостей, не буду выходить из дому. Надеюсь, меня не потревожат, если конечно, весть о моем присутствии не бродит уже по городу. Посмотрим, что из этого получиться.

— Я удаляюсь, — сообщил Геликс. — Обитатели дома просыпаются. Твой слуга ищет тебя. Будь осторожна.

— Я переоденусь в простолюдина, и постараюсь порыскать по городу вечером. Можно?

— С таким здоровьем ты едва ли сойдешь за бродягу. Вердана — крупная особь.

— Особь? — повторила Эл. — Особь! Опять? Все уходи. До вечера.

Она отключила связь. Во дворе раздался голос Урсу.

— Госпожа моя! Где вы?

Она вышла из мастерской.

— Не ори. Не порти утро своими криками, — сказала она с порога.

Урсу подошел поближе, осмотрел ее.

— Я приготовил ваше домашнее платье. Принес его вам, а вас нет. Я подумал, что вы совсем ушли. Испугался. Увидел, что окно открыто. Что за детские шалости — лазать по крышам, вы уже не ребенок.

Он, кажется, журил ее!

— Ты еще учить меня будешь. Я — в своем доме. Почему мальчишка спит у ворот? Я просила позаботиться о нем.

— Когда он узнал, чей это дом, так и замер. Вы не назвали свое имя. Он сказал, что с места не сойдет, пока не попросит у вас прощения. Какие дерзости он вам наговорил?

— Он сказал, что я такая же благородная, как Дана Вердана из Дора.

— И вы не наказали его? — удивился Урсу.

— Он прав, — сказала она и постаралась засмеяться.

У нее получился неясный звук. За смешок сойдет. Эл двинулась к воротам. Мальчик все также мирно спал.

В следующий момент Урсу чуть не вскрикнул. Вердана подошла к нищему, и вдруг, аккуратно подняла его вместе со шкурой. Мальчик не проснулся, а изумленный слуга замер от недоумения.

— Найди место, где его уложить, — тихо сказала она.

Урсу стоял, как вкопанный.

— Что стоишь? Быстро. Не то он проснется и начнет верещать от испуга.

Урсу только жестом смог показать, куда ей идти. Мальчишка был уложен на пол в одном из помещений для прислуги.

«Точно сын, — со страхом подумал Урсу. — Незаконно рожденный. Ее казнят, если узнают. Пусть это окажется неправдой!»

Они снова вышли во двор. Туман почти рассеялся, стало теплее.

— Я не слышала, когда вернулся дядя, — сказала Вердана.

— А он и не возвращался. Скорее всего, остался во дворце или зашел в гости.

— Значит, о моем появлении не знают. Иначе, он прибежал бы сюда.

— Госпожа, не гневайтесь на него. Он думал, что вы умерли.

— Ничего. Он хорошо следил за домом. Я отблагодарю его.

— Боюсь, что без повеления императора вы не вернете свое хозяйство.

— Дядя посмеет выставить меня из дому? — она прибавила твердость в голос. — Хотела бы посмотреть.

Урсу почтительно отошел подальше. Случай с нищим не выходил у него из головы, поэтому он от избытка эмоций не уловил все перемены, что произошли с его госпожой.

В доме зашумели. Дворня просыпалась. Нужно было вернуться снова в свою спальню.

Вдруг в ней снова что-то словно замкнуло. Она стремительно сорвалась с места, разбежалась и прыгнула так высоко, что смогла зацепиться за край кровли. Навес немного хрустнул под тяжестью ее тела, но она ловко залезла на крышу и только тогда обернулась.

Урсу стоял на прежнем месте. Она продолжила свой путь пока не оказалась у окна. Тут она опять оглянулась. Урсу стоял и покачивался из стороны в сторону. Крайнее изумление снова овладело им.

— Хорошего утра, — пожелала она ему с крыши и скрылась в окне.

— Надо было вам выйти замуж, госпожа. Не девочка уже, чтобы лазать в окна, — сказал Урсу, зная, что хозяйка не услышит его слов.

Урсу только удивился, его не пугали и не настораживали странности госпожи. Она вернулась живехонькая, неизвестно откуда, якшается с нищими и лазает по крышам, как в детстве. Воистину, справедливость существует, если боги оставили ей жизнь, даже такую. Она сама казалась ему подобной богам.

Во времена своей славы Вердана блистала силой и знатностью, позволяла себе всевозможные поступки от невинной шалости, до самой жестокой забавы. Урсу помнил, как она развлеклась охотой на людей, на беглецов из тюрьмы. И горе было тому, кто попадался именно ей. Порой у ее ворот висело по три — четыре обезглавленных тела или добытые конечности. Все это служило ее славе и чести. Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь затевал с его госпожой спор. То было самое хорошее время, которое помнил Урсу. Тогда в доме был покой и порядок. Когда мать ее заболела, жизнь ее катилась к концу, Вердана без труда управлялась с хозяйством. Дом богател, она была завидной невестой, благородный Рада дарил ей дорогие подарки, все было славно, пока она не сделала своим другом этого мудреца, скорее чудака, — Ахши. Это он виноват, что его госпожа изменилась. Он не меньше, чем злой служитель богов и искуситель. Чем он увлек ее? Вердана всегда знала цену жизни и удовольствиям. Она была так воспитана, что не задумывалась, как ей поступить. Для детей знати лучшим учебником было «Дворцовое уложение о поведении привилегированных лиц», юные дворяне твердили листы этой книги наизусть. Их жизнь текла согласно строгому регламенту. Патроном Верданы была сама императрица, она наставляла ее. Вердана знала, как ей следует жить и поступать в каждом случае. Военное искусство переданное Вердане матерью, бабкой и еще прабабкой, которая жила дольше всех в роду и строгое дворцовое воспитание делали из Верданы идеальную придворную даму. Мать Верданы любила повторять слова императрицы, которые заслужила дочь: «Пока Дана со мной, я буду править спокойно».

Дальше мысли Урсу омрачились. Сначала в доме появилась библиотека, модное нововведение. Затея сама по себе неплохая, только зачем доверять прошлое листам с деревьев Шу, память надежнее. Вердана звала эту комнату домашним архивом. Она мало занималась им, и слава богам. Вот бабка Верданы проводила там все время. Внучкино новшество очень ей понравилось. Там она и умерла. Потом у Верданы появилось иное греховное увлечение — мастерская. Она мастерила там вещицы, все равно, что ремесленник. Мать изводилась, умоляя дочь не позорить род. Вердана была упряма, как все ее предки вместе взятые. Она насочиняла множество забавных вещиц, которые ездили сами по себе, бряцали, пищали и пугали слуг. Слуги и без того верили, что в той комнате живет демон, и шли туда убираться как на казнь. Вердану очень забавляло такое отношение домашних к ее увлечению. Она развлекалась.

Когда Урсу по утру не обнаружил госпожу в спальне, он без труда понял, где ее искать. Конечно в мастерской. Пусть собирает свои вещицы, лазает по крышам, водит компанию с нищим мальчишкой, главное — она вернулась! Все эти годы он скучал по ней. В то время, когда оплакивали в доме ее гибель, он молился, чтобы она была жива.

Дом еще не знал о том, что хозяйка вернулась. Урсу хранил молчание. Начнется большая суматоха, кто-то сбежит, но пока, пускай дом насладиться мирным утром без Верданы.

Он так и стоял посреди двора, погруженный в свои воспоминания. Он уже думал о скорой смерти, которую он встретит рядом с госпожой, как вдруг одна из дверей распахнулась с грохотом. Мальчишка-нищий растрепанный со сна, со всех ног мчался к воротам. Урсу стал следить за ним. Как испуганный зверек мальчик прижался к ограде на том месте, где оставался с вечера. В руках у него была металлическая доска, он крепко ее сжимал. Так он замер, озираясь со страхом.

Урсу подошел к нему. Оборванец сжимал доску и шумно сопел.

— Почему ты прибежал сюда? — спросил привратник. — Госпожа велела поселить тебя в доме. Возвращайся на свое место.

Урсу сделал повелительный жест рукой.

— Я останусь здесь, пока госпожа не простит меня за дерзость. Я не знал, кто она. Я виноват. Я не хочу наказания. Путь она меня простит.

— Она не сердится, — стал объяснять Урсу, хотя ему не доставляло это никакого удовольствия. — Она велела поместить тебя в дом. Она была здесь и видела тебя. Иди на свое место.

— Разве госпожа встает так рано? Она не могла меня видеть. Вы отнесли меня туда, чтобы я не мешал. Только я не сойду с этого места, — дрожа от страха, говорил Рушала.

— Ты еще будешь обвинять в том, что я не делал, оборванец! — разгневался Урсу. — Ступай сам, не то я прикажу всыпать тебе палок.

— Я не уйду, — возразил мальчик.

Урсу схватил его за ветхую одежонку, которая затрещала. В ответ мальчишка поднял крик. Слуги выбежали во двор на шум и столпились вокруг Урсу и оборванца.

Урсу чувствовал себя неловко. Как унизительно было то, что его, распорядителя дома, увидели за таким низменным занятием. Урсу уже собирался поколотить мальчишку, как вспомнил о своих подозрениях. Лучшим было бы — дать распоряжение запереть его в комнате, пока госпожа не вспомнит о нем. Урсу слышал, как шепчутся слуги.

— Да кто он?

— Откуда взялся мальчик?

— Какой оборванец.

— Зачем он Урсу?

— Может быть вор, так забить его палками, пока не сдохнет.

Урсу растерялся. От волнения он не заметил, как к толпе слуг присоединилась сама госпожа.

— Почему шум? — услышал Урсу ее голос.

Он увидел, как она стоит среди слуг. О, ужас! Они тоже не увидели ее.

Тут началась страшная суета. Те, кто никогда не должен показываться на глаза хозяйке, бросились в рассыпную, скрывая лица. Остальные отбежали на положенное расстояние и растянулись на камнях двора. Повисла тишина.

Вердана с интересом, так показалось Урсу, осмотрела слуг. Он так и стоял, держа мальчика за одежду, тот висел беспомощный и не пытался шевелиться.

— Почему шум, Урсу? — повторила она.

— Госпожа моя, он прибежал сюда. Я пытался вернуть его назад. Он не хочет уходить.

— Почему ты кричал? — обратилась она к мальчику.

— Простите! Умоляю! Простите, простите, простите меня, госпожа Вердана! Благородная, могучая, госпожа Вердана, не предавайте меня смерти! Простите мою дерзость! Я же не знал, кто вы! Не знал! Я не хотел, простите меня! — он все лепетал, лепетал торопливо, глотая слова, запинался. Он все твердил о прощении.

Она смотрела на него и хмурилась. Эл стало больно. Измученный, запуганный ребенок унижался перед ней, а она не могла даже подойти к нему и утешить, успокоить. Мир стал опять не совсем реальным. Мальчик казался маленьким уродцем. Слуга пугал своим клеймом. Она вспомнила, как самолично выжгла этот знак на лбу Урсу, за то что он…Это вновь были не ее воспоминания.

Урсу выпустил мальчика и смотрел на нее вопросительно.

Спектакль закончился тем, что Рушала упал к ее ногам. От испуга он потерял сознание. Она едва удержала себя, чтобы не подхватить ребенка на руки. Ее саму качнуло в сторону, словно некая сила заставила потерять равновесие. Перед глазами возник туман, а потом пошла череда картин.

— Госпожа, вам не нездоровиться? — тихо спросил Урсу.

— Убери отсюда мальчишку. Это крестьянин Рады, нужно вернуть его хозяину. Доску у него не отбирайте.

Она говорила четкими короткими фразами. Мелькание перед глазами исчезло. Все было как прежде, только ей снился странный сон, словно она не была собой.

Больше ей здесь делать было нечего. Вердана вернулась в дом, закрыла за собой дверь комнаты и посмотрела в открытое окно.

Туман рассеялся. Она помнила туман. Через окно в комнату проникает шум, словно шепот, город просыпается. Начинался второй день праздника в Тупе. Шум шел из окрестных дворов, но не с улиц, на улицах не будет людно до полудня.

Она решительно покинула комнату, отыскала свой плащ, достала меч из оружейной и отправилась в город. Целью Верданы была одна встреча. Гадалка Мараса знала все новости в городе. Все и обо всех. За хорошие деньги Мараса могла поведать любой секрет. Вердана шла узнать последние сплетни. Ремесло Марасы было почитаемо в Тупе, но Вердана не очень верила, что ее предсказания сбываются.

Она натянула капюшон на лицо, сгорбилась, чтобы не выдавать свой рост и так вывернула на не слишком оживленную улицу, ведущую к рынку. Людно. Зря она думала, что улицы пусты. Население в Тупе прибавилось не меньше, чем вдвое. Наверняка, очередное суеверие. Они могли думать, что город угоден богам и не будет разрушен.

Вердана не стала обдумывать свое вчерашнее и утреннее затмение. Видимо от усталости, она потеряла чувство реальности. Такое с нею уже бывало. Она решила, что обдумает все позже…

— Мараса не принимает. Сегодня праздник, — сказала ей служанка.

— Мне не нужно гадание. Мне нужно поговорить с Марасой лично, — сказала Вердана и намеревалась оттолкнуть служанку.

— Хозяйка недавно поднялась. Она не ждет гостей, — стала останавливать ее девушка.

Вердана приподняла край капюшона и зло взглянула на служанку. Юная еще девушка понятия не имела, кто такая Вердана. Угроза не произвела на нее никакого впечатления.

— Я не могу пустить. Приходите позднее, когда моя хозяйка будет принимать посетителей.

Много сил Вердане не потребовалось, чтобы отшвырнуть ее в сторону. Она вошла в дом и повернула не в приемные покои, а прямо в жилую часть дома.

— Остановитесь! Я позову охрану! Сегодня праздник. Как вы смеете?!

Вердана обернулась, небрежно откинула капюшон.

— Ты меня не знаешь? — спросила она у девушки, которая почти догнала ее.

— Нет. Я вас не знаю, — заявила служанка и гордо подняла голову.

— Твое счастье, я сегодня добрая. Пока. Я спешу. Отстань, — прорычала Вердана и пошла дальше.

— Я зову охрану, — твердо сказала девушка.

— Зови, — бросила ей через плечо Вердана, — им не придется жалование платить. Какая прибыль для Марасы.

Привлеченная шумом из ближайшей комнаты выскочила растрепанная Мараса в помятом домашнем одеянии, весьма роскошном для ее ранга, видимо с плеча какой-то знатной дамы. При взгляде на Вердану она изменилась в лице, позеленела, потом вскинула руки и заорала:

— Дух! Дух!

С криком она бросилась бежать. Вердана бегала быстрее. Она промчалась по галерее и вскоре Мараса трепыхалась в ее руках.

— Я не дух, глупая женщина! — рявкнула Вердана.

Мараса шептала молитву, закатила глаза и делала руками жесты, якобы способные отогнать духа.

Вердана обернулась и посмотрела на служанку. Девушка наблюдала сцену с интересом. В гостье она вовсе не увидела духа. Обычная женщина, только очень грубая, солдат. Чего испугалась хозяйка, девушка не поняла. Со сна чего не привидится, да и ремесло у хозяйки такое, что не мудрено спутать живого с духом. Она еще раздумывала, не позвать ли ей кого-нибудь на помощь и решила все же позвать, с тем и удалилась.

Вердана внесла Марасу в ближайшую комнату, узкое пространство оказалось чем-то вроде хранилища ценностей. Заставленная всяческими редкими вещами, комната казалась тесной.

— У-у-у! Сколько подарков тебе надарили, — сказала она оглядываясь. — Тебе пора отправиться на покой с таким богатством. Не устала еще шпионить?

— Вер-дана! — выдохнула Мараса. — Ж-живая.

— Вполне, — отозвалась Вердана и поставила Марасу на ноги. — Знаешь, зачем я пришла?

Мараса не оправилась после пережитого ужаса. Вердана читала ее мысли. Мараса старалась понять, не дух ли она, и что ей делать, если дух? За что боги послали ей такое наказание? Вердана — все равно, что послание смерти.

— Боги воскресили тебя, чтобы возвестить нам конец? Так мы знаем о нем, — пролепетала Мараса.

— Не ты ли нагадала? — пошутила Вердана.

Мараса сделала руками еще один защитный жест.

— Вот и хочу я от тебя узнать, кто наплел про мою смерть? Хочу знать некоторые тайны местной жизни. Расскажешь?

Мараса нервно поправляла на себе одежды, смешно оглядывалась.

— Я заплачу, — сказала Вердана заискивающе. — Если скажешь больше, чем знают другие — много заплачу. А еще я хотела бы узнать о том, от кого ты узнала, что Ахши грозила опасность. У меня много вопросов. Я согласна здесь говорить, а не в комнате для гостей, — Вердана обвела взглядом сокровищницу.

— Как же вы выжили? — спросила Мараса. — Знают ли в городе? Когда вы вернулись?

Мараса подвинула ей обширное очень дорогое сидение. Вердана величаво села в него, но тут в комнату ворвались двое охранников с оружием. Мараса резко повернулась и угрожающе подняла на них руки.

— Прочь! — сказала она.

Охранник постарше схватил товарища, и они оба быстро исчезли.

Старший охранник прислонился к стене у двери и шепнул:

— Вердана. Вердана явилась сюда.

— Кто это? — спросил молодой.

— Да лучше бы тебе не знать, — так же тихо сказал первый. — Ох, жди беды. Живы пока, и ладно, хвала святым. Пошли отсюда.

Мараса стояла до тех пор, пока Вердана не позволила ей сесть. Она вскоре успокоилась и даже повеселела.

— Значит, вас, наверное, только ранили? — спросила Мараса заискивающе.

— Ты мне за ответы не платишь, — напомнила Вердана. — Я ничего не добилась от своего слуги. Урсу от радости память потерял, — при этих словах она остановилась, они годились, чтобы описать и ее состояние. — Так вот. Я бы хотела узнать, во всех подробностях, что было до моего отъезда и после. Это же ты предупредила меня. Надеюсь, ты понимаешь, что я заставлю тебя говорить в любом случае, так лучше за деньги, чем в муках.

Марасу передернуло, рот ее скривился.

— Да, уж лучше за деньги и с вами говорить, чем в пытках и тому, кого я не очень уважаю. Ваша семья была добра к моей семье, и я этого не забуду. Я расскажу. Много расскажу. А там вы сами решайте, где ложь, а где правда.

Мараса остановилась, оглядела Вердану с ног до головы.

— Госпожа, можно я коснусь вас? Мне все еще страшно от вашего появления. Даже если вы воскресли, то лучше уж в теле.

Вердана снисходительно протянула ей руку. Мараса осторожно взяла ее в свои руки. Это было противозаконно — прикасаться к знатной особе, но Вердана сделала исключение. Мараса потрогала руку и еще раз вгляделась в воскресшую из мертвых Вердану. Страх не прошел. Древние предания говорили о воскрешении мертвых перед концом мира. Вот она, вернувшаяся из ниоткуда. Увидеть такое Мараса не надеялась. Хотя ее ремесло предполагало общение с тайным миром, но вот так…

Вердана не могла знать одного секрета Марасы. Гадалка читала чужие мысли не хуже ее самой. Способности свои Мараса тщательно скрывала. Но и чтение мысли для Марасы не было пределом. Держа Вердану за руку Мараса учуяла нечто необыкновенное, с чем прежде не сталкивалась в своей практике. В Вердане существовала какая-то сила, что-то от хорошо знакомой Марасе Даны из Дора соседствовало с неизвестным. Мысли спутались. Незнакомое странное чувство наполнило Марасу, словно она взглянула в глаза божеству и чуть не ослепла. Мараса сильно зажмурилась и отпустила руку Верданы.

Вердана заметила, как изменилась гадалка и насторожилась. Наказание последовало мгновенно. Вердана схватила Марасу за шею своей ставшей каменной рукой.

— Как ты посмела? — прошипела Вердана.

Мараса дышать не могла и почти теряла сознание.

Вдруг внутри Верданы возникло то самое нечто и будто крикнуло: «Не смей!» Голос так отчетливо прозвучал внутри, что Вердана не посмела ослушаться. Она отпустила Марасу и села в прежнюю позу так спокойно, словно ничего и не было.

На этот раз Мараса дольше приходила в себя. Она уже не сомневалась, что перед ней настоящая Вердана из Дора. Она стала хрипло говорить.

— Да, госпожа, я расскажу. Расскажу вам. История не такая простая и началась она давно. Запаситесь терпением, рассказ будет долгим.

Мараса отдышалась. Она не смотрела на Вердану, ей было страшно. Она не соображала с чего начать и выпалила, что первое взбрело на ум.

— У нашего императора есть еще один ребенок. Неизвестно какого пола. Не от императрицы. В таких случаях младенцев убивают, а этот остался жив. Когда подсчитали, кто из сыновей императора будет править, оказалось, что никто. Вряд ли император знает, что у него есть еще один наследник. Это был тайный сговор. Он уверен, что мальчик еще должен родиться. Правда теперь я не знаю, каким образом, императрица ведь умерла.

— Я не знала! — воскликнула Вердана. — О! Это очень печально.

— Ползли слухи, что смерть императрицы была результатом проклятия, которое будто бы вы на нее наложили. Говорили, что дух Верданы отомстил. Ее нашли в своих покоях, и шея ее была неестественно изогнута, словно сломана. Сразу вспомнили про вас. Вы владели таким приемом в совершенстве. Но лекари сказали, что скончалась она сама собой, только умолчали от чего. Но вернемся к наследнику.

— Меня не интересует наследник. Я хочу знать об Ахши.

— Потерпите, госпожа. Я хочу, чтобы вы все правильно поняли, — Мараса даже сделала убеждающий жест, хотя Вердана не любила, когда собеседник размахивает руками. — Дальше не все может быть правдой, история путается. Принцесса Явва, вроде бы, прознала о еще одном наследнике и возненавидела отца. Девчонке очень хотелось стать, если не императрицей, то императорской женой и остаться при дворе.

— Каким образом? Наследники женятся между собой.

— Вы плохо помните уложение о браках, потому что не были замужем. Совсем не обязательно императорским детям жениться друг на друге. У каждого наследника может быть своя семья. Просто много поколений подряд императорские наследники женились друг на друге.

— Чтобы не возникло двух семейств, и не было вражды, — заключила Вердана.

— О, да, госпожа, — согласилась Мараса.

— Я присутствовала на уроках принцессы. Уложением о браках она не интересовалась. Малышка была тупицей, единственное ее свойство — это полные жилы яда, который она источала на всех. Остается одно — кто-то ей это нашептал.

Мараса удивилась такой сообразительности Верданы. Она уже готовилась растолковать суть дела, но Вердана поняла все сама. Откуда у нее такой острый ум?

— Совершенно верно, госпожа. Императрица считала, что это был Ахши. Книжник так много знал. Кто кроме него мог подучить принцессу? — Марасе очень хотелось прочитать мысли Верданы, но она боялась, что та придушит ее, если догадается. Мараса продолжала. — Императрица очень ценила Ахши, он давал ей хорошие советы. Вообще-то я не считаю его чудаком. Он был умен, и на своем месте. Будь он похитрей — многого бы достиг. Именно его бескорыстие и смутило императрицу. Так не бывает, чтобы придворный ничего не желал. У Ахши даже земель не было. Он ездил по стране и не присмотрел себе угодий, остальные только этим и занимались. Подозрительно, не так ли?

— Ты думаешь, что Ахши был замешан в заговоре? — спросила Вердана, тон вопроса не предвещал Марасе ничего хорошего.

— Что вы, я не смею так судить. Вы же думаете по-другому?

— Он не виновен, — провозгласила Вердана.

— Конечно-конечно, — спешно согласилась Мараса. — Императрица тоже сомневалась, пока не погибла принцесса Изэ, будущая императрица.

— Вот теперь все подробно. Даже домыслы. Я все хочу знать! — грозным тоном приказала Вердана.

— Конечно-конечно. Кому как не вам здесь по силам разобраться. Хотите позавтракать? Еще ранний час, но я прикажу.

— Я бы выпила чего-нибудь, — согласилась Вердана.

Мараса удалилась, чтобы дать распоряжения слугам.

Вердана стала рассуждать. Память снова подводила ее. Да, о гибели Изэ она помнила, но чтобы события так истолковали? Интересно, что дальше-то будет? О, если бы Рада тогда не помчался догонять Ахши, она осталась бы при дворе и еще тогда вызнала бы правду. Рада — горячный глупец! На дорогах Мантупа полно императорских шпионов. Вызнать, где прячется Ахши не составило бы труда. Она снова вспомнила! На этот раз ей не помешало странное присутствие внутри, оно даже удержало ее от того, чтобы остро воспринять воспоминание.

Накануне побега Ахши она и Рада сильно повздорили.

— Когда же ты дашь мне согласие, Вердана? Госпожа души моей! Когда я смогу насладиться нашим супружеством? — спрашивал Рада, в тот день что-то особенно настойчиво.

У Верданы было плохое настроение, и она огрызнулась:

— Отстань, Рада! Я не стремлюсь, чтобы ты был господином моей души. Я устала от намеков императрицы и от твоих намеков. Надоело. Двор сочиняет про нас сплетни, а ты не отрицаешь. Вот возьму и откажу тебе при всех, если не отстанешь. Я сама решу, когда мне выйти замуж.

— Сплетни? Сочиняют, да только не про нас с тобой, а будто ты нежишься в объятиях своего книжника, — тон Рады стал издевательским.

Вердана не раздумывала, как поступить, даже не разозлилась. От удара Рада не устоял на ногах, а в довершение она расцарапала ему лицо — чем унизила очень сильно. Теперь, кого бы он ни встретил, каждый будет знать, кому Рада обязан этими ранами.

— Иди, обсуждай эти сплетни с дворцовыми шлюхами, а не со мной, — со смехом сказала она и, перешагнув через тело Рады удалилась.

— Самка, ты расплатишься за это, — прорычал ей в след Рада.

Она услышала угрозу, но не сочла нужным ответить. С него достаточно. Так поступил бы Ахши.

События выстраивались в ее голове в определенную последовательность. Наверное, то, что происходило с ее мышлением, называлось «логикой». Смысл этого понятия Ахши пытался ей однажды объяснить. Вердана не могла понять, что означает выстроить события друг за другом так, чтобы они оказались связаны. Вердана, наконец, поняла. Только вывод оказался печальным.

Мараса и служанка появились с кувшинами и закуской. Едва служанка удалилась, Вердана спросила:

— Значит, при дворе был заговор?

— Да, госпожа, — согласилась Мараса. — Когда принцесса Изэ упала с крыши, кто-то из прислуги видел там же Ахши, а потом и вас.

Мараса подала Вердане чашу с напитком. Вердана отпила половину. Мараса не знала, что ей делать после собственных слов. Она ждала гнева Верданы, но та промолчала.

— Мне продолжать? — спросила Мараса.

— Да, что было после?

— После того как вы уехали? Был долгий траур. Тогда же императрица заболела от горя. Заговорили о скорой кончине царства. В городе все чаще происходили беспорядки.

— Кого же сочли убийцей принцессы?

— Ахши. Сам хранитель печати Бала установил это. Он же и узнал, что принцесса Явва замешана в заговоре. Потом пришло известие о вашей гибели. Рада вернулся похожий на мертвеца, подавленный и измученный. Другой. Он сказал, что Вердана была убита. Только неизвестно кем, а тело, истерзанное на куски, кто-то похитил по пути в Туп. Ему осталась ваше растерзанная одежда. О, это была страшная весть. И опять, уж, не могу сказать кто, обвинил в вашей смерти Ахши, то ли сам Рада, а то и молва.

Мараса посмотрела на Вердану. Она сидела, бесстрастно глядя перед собой. Глаза Верданы не были пусты, они иногда двигались, словно она созерцала череду картин. Мараса поняла, что она видит собственное прошлое. Гадалка замерла и не шелохнулась. Она получила возможность безнаказанно наблюдать за Верданой.

Вердана вздрогнула так резко, что Мараса готова была закричать. Потом Вердана впилась взглядом в гадалку, словно увидела ее впервые и не узнает. Мараса испугалась больше прежнего.

— Давай соберем все воедино, — сдавленным голосом сказала Вердана странную фразу. Марасе пришлось сосредоточиться, чтобы понять смысл. — Ахши посчитали виновником гибели принцессы Изэ, а следом обвинили принцессу Явву. Наказания не было, ее только выдали замуж. Ахши бежал. Его бросился догонять Рада, а потом я.

— Верно, госпожа, — подтвердила Мараса и снова подивилась, как быстро думает Вердана..

— А я? Меня тоже считают убийцей?

— Благородный Рада не позволил порочить ваше имя. Он заявил, что его невеста была чиста. Вы вместе гнались за Ахши, но у него появились союзники и вы были вероломно…

— Довольно! Я уже слышала!

— Простите, госпожа. Кто же покушался на вашу жизнь?

— Уж точно не Ахши. Я не помню, кто он был. Не помню. Не помню. Почему же я не помню? — сдавленно твердила Вердана.

Мараса вновь вгляделась в гостью. С Верданой творилось неладное. Она схватил чашу, осушила ее и опять посмотрела на гадалку диким изучающим взглядом.

— Выйди, — шепнула Вердана.

— Вам плохо, госпожа?

— Убирайся! Я позову тебя! — рявкнула Вердана.

Марса быстро шмыгнула прочь. Страшно было оставить Вердану в комнате набитой ценностями, а остаться еще страшнее.

«Как только речь заходит о смерти, Вердана словно испаряется, — подумала Эл. — Эх, все шло неплохо, пока не пришла мысль о смерти. Мы обе не знаем историю целиком».

Она встала, оперлась на подобие стола, только очень высокого, доходившего ей до груди. Она старалась отдышаться, справиться с очередным шоком перехода. Несколько мгновений назад она опять очнулась в незнакомом месте, и нужно напрячься, чтобы припомнить прошлые мгновения, что было только что, и что еще раньше. Как после сна. Сон кажется реальнее, чем явь. Хуже всего — собственная беспомощность.

«Надо продолжать, Эл, нельзя продолжать без Геликса, без информации. Что можно сделать? Добраться до дома. А дорогу то я не помню. За что мне такое наказание?! Все равно, играю дальше. Гадалку зовут?… Мараса. Говорили?.. О прошлом Верданы. Заговор… Убийство. Еще убийство. Кто автор? Ахши? Нет. Не Вердана? Как не вовремя!»

— Мараса, вернись! — выкрикнула она и поспешно села.

Гадалка скользнула в комнату.

— Не позвать ли врача, госпожа? — спросила она.

При взгляде на Вердану, Марасе снова стало не по себе. Вердана сидела не в прежней величаво свободной позе, а напряжено, едва сохраняя равновесие. Она явно изменилась.

— Как ты думаешь, — обратилась Вердана, — кто был автором интриги?

Мараса и теперь удивилась, какой странный тон голоса, какая-то усталость, растерянность.

— Разве я могу судить, госпожа? Я только…

— Сумка с местными сплетнями, — перебила ее Вердана. — Так кто?

Вот такой тон был более естественный для госпожи.

— Я не могу так запросто обвинить кого-то, — отпиралась Мараса.

— Кто? — настаивала Вердана.

— Не наказывайте, госпожа. Я не знаю, — с этими словами Мараса распласталась на полу, хотя места там было так мало, что можно было только стоять.

Гадалка изловчилась лечь. Поза ее была смешной, сама она уродлива на вид, смешная одежда довершала комичный облик.

«Жаль, что я не могу рассмеяться, — подумала Эл. — В моей способности видеть этот мир иначе, есть немного достоинств. Если ситуация кажется мне смешной, значит, я еще не совсем растерялась. Надо превратить эту игру в удовольствие».

— Что ты будешь делать, если я захочу выпытать у тебя правду? — спросила Эл мрачным шепотом.

Она нагнулась к гадалке, словно хотела заглянуть ей в глаза. Мараса прятала лицо. Эл подняла руку, точнее ручищу Верданы, пальцы изобразили хватательный рефлекс. Она сконцентрировалась, представила, что она собирается сделать. К воображаемым действиям прибавилась сцена, в которой она деликатно стискивает пальцы на шее гадалки.

— Не делайте этого, госпожа Вердана! — заявила Мараса.

Эл мгновенно догадалась, в чем дело. Она схватила Марасу за одежду и легонько потянула вверх. Гадалка смогла только приподняться. Эл отпустила ее, и тело Марасы снова распласталось на полу.

— Читаешь мои мысли? — спросила Эл. — А я думала, что чернь так не может. Что если узнают? А? Так вот, как ты узнаешь тайны. К тебе приходят за предсказанием, а ты копаешься в чужих мыслях. Очень ловко. И никто до сих пор не догадался? Может быть, ославить тебя? Что делают с обманщиками?

Она снова приподняла Марасу, заставила ее смотреть на себя.

— Я сама придумаю тебе наказание, — сообщила Эл. — Точнее казнь.

Лицо Марасы стало похоже на утреннее лиц