/ Language: Русский / Genre:sf_action, sf_fantasy / Series: Слезы Феникса

Надежда

Макс Каменски

Пока люди плетут новые интриги, в Подземном Царстве бушует война на выживание – гордый народ эльфов держит оборону от неизвестного врага, силы которого неисчислимы. Стражи Последнего Часа как никогда близки к своей последней вахте… Хватит ли сил и знаний мессиру Даратасу, чтобы спасти подземных воителей и найти ответы на свои вопросы? В это же время на другом конце мира, в пылу очередного военного конфликта, отряд смелых разведчиков движется сквозь джунгли к Шестнадцатому Валу: что произошло там неизвестно, полученные сведения противоречивы, а командование требует срочных известий. Но на пути ветеранов и двух магов-недоучек возникают сложности, которые при помощи честной стали и привычной магии решить невозможно… Но всё это мелочи по сравнению с путём того, кто сделал свой выбор в сторону Тьмы и Хаоса. Он прошёл через Портал и вступил на мёртвую землю погибшего материка. Его зовет Нечто. Сопротивляться невозможно. Вера умерла, надежда бессмысленна…

Макс Каменски

Слёзы Феникса. Книга 2. Надежда

Надежда

Часть 4

Лицо человека в костюме было определённо знакомо Даратасу. Короткая стрижка, приглаженная набок чёлка, шикарные усы, поддёрнутые кверху, большие глаза, заключённые в круглые линзы позолоченных очков. Настоящий интеллигент высшего общества века этак девятнадцатого, в родном мире Даратаса. Однако кто же он на самом деле?

– А вы не обделены вкусом, – проговорил маг, оставаясь стоять на месте. Нужно выиграть немного времени на анализ ситуации.

Неизвестный ехидно ухмыльнулся, и, сделав ещё один глоток, спросил:

– Виски? – у очкарика были иссиня-чёрные глаза.

– Нет, я, пожалуй, откажусь, – ответил Даратас, сто раз проверяя готовность своих щитов и заклинаний.

– Жаль. Очень хороший шотландский виски. Тридцать два года выдержки, однако, – проговорил франт и медленно встал. – Присаживайтесь, Александр.

– Нет, спасибо.

– А я настаиваю, – бесстрастно произнёс незнакомец, и Даратас глазом не успел моргнуть, как очертания комнаты сместились, а сам он оказался в мягком красном кресле напротив чародея. Кожу на лице Даратаса стянули сократившиеся мышцы. Он почувствовал, как кровь отлила от тканей. – Так всё-таки что насчёт виски?

Даратас не успел ответить, а в его руке уже лежал прохладный стакан с выпивкой, в котором болтались кусочки льда. Маг поднёс к носу напиток, вдохнул сильный аромат, но пить не стал. Незнакомец улыбнулся.

– Вы боитесь отравиться? Не думал, что столь сильный маг может бояться яда.

– Есть разные виды ядов, – деловито заявил Даратас.

– Ах, ну да, ну да. – кивнул незнакомец. – Кстати, совсем забыл о манерах! Меня зовут Сильвестор. Ударение на последний слог – приподнявшись, сказал чародей. – Руки подавать не вижу смысла, ибо с недавних пор мы злостные враги, не так ли, Александр Данилович?

– Кто вы? – спросил Даратас.

– Наверное, Бог, – последовал ответ, после которого магу стало совсем не по себе. Этот Сильвестор просто издевался!

– Попрошу без сарказма, – заявил Даратас и сверкнул глазами.

– Правда? – ухмыльнулся незнакомец, и в следующую секунду подался вперёд, и его лицо исказилось в яростной гримасе, беспрестанно хохотавшей в течение двух минут. Даратас был настолько ошарашен, что не знал, что предпринять.

Миг – и незнакомец стал спокоен, как и прежде. В костюме, с виски и умным видом.

– Зачем вы пришли, мистер Даратас? – спросил он, не отрывая глаз от мага.

– Этот вопрос я хотел бы задать и вам.

Франт чмокнул губами, и, выставив палец, указал на карман робы мага.

– Эти штуки – Семена Судьбы. Вы знаете, что это?

– Нет, – честно признался маг.

– Ну и не стоит, – проговорил Сильвестор и залпом опрокинул остатки напитка. В тот же миг стакан наполнился вновь. – Их роль в нашем мероприятии весьма посредственна.

– Что за мероприятие, Сильвестор? – прищурив глаза, спросил Даратас. Сколько он ни пытался, почувствовать и капли чужой силы не мог. Как ни в этом франте, так и нигде поблизости.

– Мы на своём языке называем это стиранием. Или форматированием. Как угодно.

– Форматирование? И кого вы решили форматировать?

– Вас, – ответил Сильвестор и дико расхохотался. – А точнее, весь ваш драненький мирок с его никудышным населением. А вы всё же виски попробуйте. Хороший виски.

Даратасу захотелось вылить напиток наглецу в лицо, но он сдержался, поставив стакан на стол.

– Зря, – равнодушно отметил чародей.

– Я пришёл сюда остановить войну, – сказал Даратас.

– Войну? – Сильвестор сделал крайне удивлённый вид. – Тогда убейте меня, – пожал плечами он.

– А я сделаю это, если потребуется, – стальным голосом молвил маг.

– Не сомневаюсь. Ни капли, – пробормотал франт и поднял глаза к потолку.

Даратас продолжал внимательно изучать очкарика всеми заклятиями поиска, но, как и в случае с Семенами, никаких эманаций силы не обнаружил. Вообще никаких.

– Вы часто думали о том, что такое судьба, мистер Даратас?

– Да. А к чему это?

– Ммм, а нашли ли ответ? – не обратив внимания на встречный вопрос мага, спросил Сильвестор.

– Нет. К чему эти глупые расспросы?

Франт резко мотнул шеей и уставился магу в глаза.

– А что, если я – ваша судьба, мистер Даратас? Да, и ничего, что я кличу вас мистером, а не пафосным словечком мессир?

Идиотизм происходящего выводил мага из себя, но он держался.

– Я не могу тратить время на пустые разговоры! – заявил маг.

– Не волнуйтесь. Ваши братья-зверушки никуда не денутся. Время здесь не подвержено никаким законам. Могу гарантировать.

– Я вам не верю! – воскликнул Даратас и вскочил с места, отойдя на два шага от стола.

– Думаете, в расстоянии дело? – склонив голову набок, спросил Сильвестор, и тут же пространство сместилось, разведя чародея и Даратаса на добрую сотню метров, а затем на тысячу, отчего помещение, где сидел Сильвестор, стало маленькой точкой в океане тьмы. Затем реальность вновь сместилась, и Даратас снова оказался в кресле напротив чародея. – Или во времени? – окружающее на несколько секунд будто утопло в вязкой жидкости. Веки Сильвестора, казалось, двигались целую вечность. Затем всё снова стало на места. – От судьбы не убежишь, не спрячешься, Саша. Она всегда рядом.

– Плевал я на ваши размышления. Меня ждёт народ эльфов. Если всё дело в вас, то защищайтесь!

– Ваша победа не решит ровным счётом ничего.

– Это мы посмотрим! – кипятился Даратас, вцепившись в подлокотники.

Сильвестор, почесав подбородок, внимательно посмотрел в глаза Даратасу, и затем медленно и холодно сказал:

– Пойми, Даратас, всё в мире состоит из множества тех или иных реальностей, которые существуют только в нашей голове. Всё зависит от выбранной точки отсчёта. В той или иной плоскости нужны свои измерения, которые тоже частенько лишь каракули на бумаге, и не более того. Судьба, Даратас, есть что-то высшее и непознаваемое. что подчинено всем законам сразу, и в то же время ни одному из них. Творец создавал сущее, но кто создал Творца? Может ли ничто создать нечто? Может ли безмолвие породить звук? Разные умы пытаются найти ответы, но все они всегда будут искать лишь в той плоскости, которая доступна их знанию, и весьма, весьма посредственному сознанию. Так и ты, цепляешься за то, что смог постичь, за сомнительный промежуток времени, и думаешь, что твои действия верны и непогрешимы. Что ты, великий, стремишься к столь же великимделам, а на самом деле чем больше брыкаешься, тем сильнее запутываешься в давно расставленную сеть. Впрочем, я позвал тебя сюда, чтобы сказать лишь одну немаловажную для тебя вещь. Пускай набросок будущего ясен, но детали, в отличие от задуманной идеи, можно слегка подкорректировать. – на этом чародей сделал паузу, но, не дав Даратасу возможности привести какие-нибудь контрдоводы, продолжил: – Семена подскажут время, а ты действуй по обстоятельствам. Не сочти сказанное мной как помощь. Ты же не знаешь, кто я. Да и вряд ли когда-нибудь узнаешь. Другое дело, как именно ты используешь данную информацию. Хотя, если ты умрёшь, всё станет бесполезно, – развёл руками чародей. – А теперь пора заканчивать переговоры. На двенадцатый удар вон тех часов, – Сильвестор показал на большие настенные часы, выполненные в форме деревянной тарелки, украшенной резьбой, – я атакую тебя. Будь готов. Я не хочу лёгкой победы.

Сильвестор замолчал, и тут же раздался первый оглушительный часовой бой. Стрелка стала медленно двигаться к отметке двенадцать. Что-то давно забытое из родного мира всплыло в памяти.

Проклятый чародей спокойно сидел в кресле и медленно потягивал виски. Прошло уже четыре удара, а он не предпринимал никаких попыток подготовиться. Словно сам был силой! Страх обуял сознание Даратаса, мешал сосредоточиться, выбрать нужный канал и приготовиться к атаке. В этом месте удивительно свободно проходили все потоки, без каких-либо проблем. Маг удерживал колоссальную мощь без всяких неудобств. Словно ничего и не было.

Прошёл шестой удар часового механизма, и молниеносная догадка поразила сознание!

Ну, конечно! Проклятый Сильвестор построил отличную иллюзию, использовав сам канал силы! Скрыв его, он тем самым лишил соперника, то есть его, Даратаса, возможности почувствовать момент удара и построить защиту.

Сильвестор поднял стакан вверх, и, ехидно улыбнувшись Даратасу, опрокинул его залпом.

Раздался девятый удар.

Оставалось надеяться, что догадка была верной. Посмотрим, кто кого!

* * *

Нанося удар, Мильгард делал дополнительное движение корпусом для резкого разворота, и в какой-то миг наносил второй, срубая очередную тварь. Легкие, как пёрышки, клинки послушно летали в руках, делая немыслимые пируэты. Скольких он уничтожил? Тысячи?

Несмышлёные тупые твари лезли напролом, стремясь задавить стойко сопротивлявшихся эльфов числом – несмотря на отвагу и умение маленьких воителей, это у них неплохо получалось. Вынужденные отступать, эльфы были загнаны в угол. Оставшиеся в живых бойцы некогда могучей армии, окружив группку изнурённых бойней Жриц, решили стоять до конца, ибо враг отрезал все пути к отступлению. Тысяч шесть-семь от силы, против неисчислимого неприятеля, смело держали брошенный вызов, распевая боевые песни. Какой-то чересчур ловкий музыкант, умудрившийся выжить в этой свалке, что было сил драл глотку и молотил по барабанам, выбирая самые дорогие любому эльфу ритмы. Все, кто в горячке сражения слышал эти звуки, подхватывали слова. Такого единения своего народа Мильгард не видел никогда. Даже в дни ужасных поражений от менад! Все эльфы, как одно целое, крошили врага, действуя словно исполинский меч и щит! Но, как бы храбры ни были их сердца, враг не убывал.

Вражеские магики были отвлечены серьёзным боем с кем-то из высших магов. Усталые жрицы более не могли вести полноценную поддержку, и, валясь с ног, кое-как отбивали натиски несущихся во весь опор гигантов, ибо если они пройдут, то дело станет совсем худо.

Слава Тире, верховный маг не терял сил, и с тем же рвением, что и вначале, рвал на куски наступающую армию. Но этого было недостаточно. Неужели план Даратаса провалился? Нет, определённо не может быть! Видно, ещё не время!

– Держимся, братья! – воскликнул Мильгард, резким ударом подрубив ноги двум тварям. – Ещё немного! Тира знает, что мы честно и храбро бьёмся! Она не забудет нас! Она верит в нас.

Но верят ли сами эльфы? Большой вопрос. Скорее всего, их сердца теплит лишь надежда.

– Даратас. Прошу, поспеши, – прошептал Мильгард, теряя веру в победу.

* * *

Когда раздался оглушительный финальный бой часов, отразившийся многократно от стен, Даратасу показалось, что время завязло в трясине, двигаясь так медленно, что пыль застыла в воздухе. То ли Сильвестор неудачно применил уловку, то ли сами условия междумирья сыграли неясную роль, но Даратас успел нанести удар раньше, нарушив равновесие реальности. Повреждённые каналы силы затрепетали, колеблясь и разрушая сущность. Хрупкий мир, состоящий из комнаты, разлетелся на куски, рассыпавшись затем в прах, разнесенный силой магического ветра. Однако сам Даратас и его соперник остались. Они зависли в омуте бесконечной тьмы, лишённой очертаний и каких-либо объектов. Даратаса охватило удушье, и он сотворил заклятие, помогавшее дышать в безвоздушном пространстве. Маг почувствовал холод. Посмотрев на себя, он обнаружил, что стоит без одежды… Лишь с посохом в одной руке и мешочком с Семенами и Рогом в другой.

– Неплохо, – прогремел голос Сильвестора в сознании чародея. Проклятый магик также нагим завис чуть выше Даратаса. Несмотря на полную мглу, их тела отчётливо прорисовывались на тёмном фоне, словно в подсветке. – Но то был лишь маскарад. Теперь же будет праздник.

Чародей не договорив, атаковал. Схлестнувшись, оба мага стали крушить щиты друг друга чудовищными заклятиями, которые некогда разрушили природу на севере материка Гиперион. Однако здесь, в безжизненном пространстве, в полную свободу заговорила Сама Сила, и нечему было гибнуть под натиском безумной энергии, кроме самих бьющихся насмерть противников.

Даратас черпал безмерную мощь из волшебного Рога, применяя все известные ему разрушительные заклятия. Но затем, осознав бесполезность той или иной формы магических заклятий, маг стал сыпать неприятеля аморфной силой, направляя так или иначе потоки и плетения. Враг делал то же самое. Он вообще предугадывал любую атаку Даратаса, умело ставя нужный щит. Однако маг отвечал тем же. Такая битва могла длиться вечно! Пока кто-то не совершит ошибку. И Даратас допускал любой исход.

– Так мы будем долго сражаться. Ты меня разочаровываешь! Я думал, у тебя в запасе найдётся нечто посильнее, – беззвучно молвил чародей – голос звучал в голове Даратаса. – Хотя, по правде сказать, это невозможно!

Сильвестор удвоил усилия, и, поймав Даратаса на неожиданной промашке, нанёс мощнейший удар в обход щита, после которого вены на руках и груди Даратаса лопнули. Кровь брызнула во все стороны, на ходу превращаясь в маленькие шарики. Маг издал вопль, но лишь в сознании. Крик застыл в горле. Он почувствовал, что потерял равновесие и падает. Падает в непроглядную Тьму.

– Ну вот и всё, Даратас, – донеслись слова Сильвестора. – Вот и всё.

Глаза мага стали двигаться медленно. Удары сердца гулко отражались в висках, словно кто-то работал молотом в голове мага. Тьма рвалась навстречу. Но. Маг слегка приоткрыл ладонь, и в глаза ему ударило яркое алое свечение одного из Семян. Жизнь.

Повернувшись в воздухе, Даратас нашёл глазами врага, победоносно взирающего на него сверху.

– От судьбы не уйти, – прошептал маг, увидев, как расширились, от ужаса глаза Сильвестора.

Последнее, что увидел Даратас, был прекрасный и величественный Феникс, взмывший ввысь на огненных крыльях, а затем блеснувшие огнём обезумевшие глаза так и не узнанного чародея. Вспышка – и темнота заполнила пустоту вечности.

* * *

Враги сжимали кольцом оставшиеся силы эльфов, не ослабляя натиска ни на секунду. Вся каменная земля была полностью забросана трупами тварей, по которым их живые товарищи, не стесняясь, рвались вперёд. Эльфы отчаянно сражались, но, увы, с одной целью: храбро умереть и мужеством искупить перед Тирой своё поражение. Прорываться сквозь несметную толпу усталым солдатам не представлялось возможным. Многие просто выпускали из изнеможённых рук красты, валясь под удар неминуемой судьбы. Поначалу кое-как действовала тактика двух линий, который менялись для того, чтобы совсем не выбиться из сил, но проклятый неприятель нещадно продолжал наступать, стремясь затопить меленький островок эльфийской доблести кровью своего безрассудства, и вскоре вынудил каждого солдата погибающей эльфийской армии держать дырявый строй, окружающий отбивающихся Жриц и пару сотен метких лучников.

Мильгард, в который раз прокляв ту секунду, когда доверился человеку, старался кое-как подбадривать воинов, убеждая, что благословение Тиры с ними, но его мало кто слушал. Вселявший последние капли боевого духа музыкант погиб, а почти лишённые сил солдаты уже ни во что не верили. Для них существовали только их руки и добрый меч или краста, пока спасающие им жизнь, и ничто иное не могло помочь. Кто его знает, может, враг всё же кончится?

Принц не мог смотреть на ужасную картину. Ему хотелось рыдать. Рыдать от безысходности! Нет! Нельзя! Вперёд! Только вперёд! А там уж пускай нас рассудит Тьма!

Сделав резкий выпад, Мильгард заколол насмерть одну тварь, затем крутанув веером клинки, срубил двух других атаковавших с флангов существ, и, что было мочи воскликнув «Тира!», рванул в атаку.

– Ольвен, брат! Вперёд! – прокричал принц, увлекая за собой остатки эльфов. – Что мы, как крысы помрём? Нет! Пускай в честной схватке, чем от тесноты и духоты! Вперёд!

И более не раздумывая, Мильгард понёсся сквозь толпу врагов, кося одну за другой неповоротливую тварь. Будь что будет! Выбора более не осталось! Вперёд!

И неприятель замялся. Натиск ослаб.

Рыча не хуже вылезших из глубин тьмы демонов, эльфы из последних сил рвались напролом, опрокидывая неумелого противника. Вперёд!

И случилось чудо. Враг развернулся и побежал прочь! Ничего не понимая, Мильгард замер в изумлении. Неужели силы противника иссякли? Или умелый тактический ход? Или. Даратас выполнил обещанное?!

На пути бегущей толпы тварей неожиданно возник непроходимый экран, закрывший доступ к спасительному выходу на третий ярус.

А эльфы не могли остановиться.

И был кровавый пир в то день! И гибли твари десятками, не оказывая сопротивления. Получившие от неожиданной удачи силы эльфийские бойцы, не щадя ни одного гада, рубили направо и налево. Жрицы вместе с одним из высших магов жгли врага сотнями.

– Победа! – рвалось из глоток воинов. – Победа!

– Действительно. победа, – пробормотал запыхавшийся Мильгард, припадая от усталости на колено.

– Но какой ценой. – пробормотал подошедший сбоку Ольвен. Его лицо было покрыто сажей и засохшей кровью.

Рыки погибавших врагов, отражаясь от стен, неслись высоко вверх, где исчезали в непроглядной тьме. Тира принимала жатву. В её честь!

– Помогите! – донёсся откуда-то женский крик.

Мильгард, развернувшись, увидел Дариану, согнувшуюся под тяжестью чьего-то окровавленного тела.

Даратас!

* * *

Огонь костра весело потрескивал сухими дровами, заставляя тени на темных стенах плясать в сумасшедших танцах. Никто из бойцов Гвоздя не мог скрыть удовольствия от неожиданной передышки в сухом и безопасном месте: по счастливой случайности отряд набрёл в джунглях на сложенный из камней грот. Возможно, грубоватая каменная постройка в прошлом служила храмом древнему народу диких, или усыпальницей одному из их родовитых предков. Но нынче здесь покоилась только пыль времени и тишина – последнее особенно требовалось для отдыха телу и нервам.

– Похоже на эльфийские руны, – пробормотал Бочонок, рассматривая странные надписи на камнях. Любимая трубка торчала в зубах.

– Нет, – быстро кинул Мердзингер, подтягивая тетиву лука.

– Как так? – удивился Медведь. – Письмена точно не людей.

– Но и не эльфов, – вновь пробормотал Мердзингер и, отложив в сторону лук, потрогал вырезанные в камне руны пальцами. – Ромунд, есть догадки?

Юноша, доселе лежавший в полудрёме, медленно приоткрыл глаза и посмотрел на эльфа.

– Я думаю, гоншонов, – проговорил Ромунд и отвернулся к стене, завернувшись в тёплые походные одеяла. В прошедшем магическом поединке он потерял много сил и ему требовался отдых. Альма занималась этим ещё с утра.

Эльф загадочно улыбнулся, и, склонившись над луком, продолжил занятие.

Ромунд отлично знал, что Мердзингер неспроста перевёл вопрос на него. Проклятый получеловек с самой первой встречи как-то непонятно и подозрительно поглядывает на него, иной раз задаёт странные вопросы, вроде: «Ты что-нибудь знаешь о Диоре?», «Почему варвары сошли с ума?» или «Какие мысли по поводу тьмы в Сенате?». Одно дело, если б только зыркал – можно спихнуть на всякие странности вояк. Но расспросы выводили Ромунда из себя. Ну, в самом деле, будто сам Мердзингер меньше знает, чем он? Будто память крови его отца не даёт о себе знать?! В отличие от людей, эльфийское племя передаёт знания не только через бумагу.

– Это что за твари такие? – спустя пару минут спросил Бочонок. Его тугому военному уму приходилось долго обрабатывать отвлечённую информацию.

– Потом как-нибудь байку поведаю, – пробормотал эльф. – А может, в морду тебе дам, один чёрт.

Бочонок хмыкнул, оценив сугубо воинский юмор.

– Ложился бы ты спать, – сказал Медведь, тихо ворочаясь в углу. – А то и я тебе рожу набью. Скоро близнецы вернутся, и нам с тобой в дозор. Не болтай попусту. Дай поспать.

– Да, это точно, – согласился Мердзингер, вставая и закидывая лук на плечо. – Я выйду в ближние кусты, – сказал он и быстро поднялся. Проваливаясь в сон, Ромунд слышал, как эльф покинул грот.

Во сне ему чудились всякие неприятные вещи, одна страшней другой: горящий родительский дом. руины Умрада. Пару раз явились сцены из двух пережитых недавно схваток, отчего юноша резко дёргался, и, просыпаясь на пару секунд, вновь окунался в Мир Грёз. Пустынный пляж, дремучий лес. Скала, окружённая бурным морем, ревущий вулкан. А затем тихая гладь какого-то лесного озера, окаймлённого сочной зеленью, похожего на то, что он видел в детстве во время путешествия с отцом на север Республики! Так славно, так мило. Но затем налетел сухой обжигающий ветер и этого не стало. Точно так же, как когда-нибудь не станет нас.

– Ромунд! – резкий крик вырвал его из сна и заставил приподняться на локтях.

Продрав заспанные глаза, юноша увидел перед собой сильно нахмурившееся рябое лицо Гвоздя. Вояка, схватив его за грудки, нещадно тряс и приказывал очнуться.

– Да всё, проснулся, проснулся! Хорош! – пробурчал Ромунд.

– Отлично. Пять минут прийти в себя. Вот фляга. Там немного огненной водицы, – сказал командир и стремительно вышел из грота.

Присев, Ромунд огляделся. Костер давно погас, оставив после себя тускло догорающие угольки. В гроте было тепло и. уютно. В том углу, где недавно спал Медведь, примостились Белка да Стрелка, повернувшись друг к другу спиной и положив клинки у изголовья. Бочонок и силач Медведь ушли на посты. Альма, как и несколько часов назад, пребывала в небытии мира снов.

Хмыкнув, Ромунд сделал пару затяжных глотков крепкого воинского, что встряхнуло его сознание.

Не прошло и пары мгновений, как Гвоздь вернулся в сопровождении Мердзингера. Пока Ромунд кривлялся и отходил от принятого на грудь, эльф опустил перед ним небольшую керамическую чашу, на дне которой пересыпалось чуть-чуть порошка.

– Ты знаешь, что делать.

Конечно, Ромунд знал, для этого его и определили в разведотряд.

– Да, да. – пробурчал юноша. Сон после напитка как рукой сняло. – Только не здесь. Нужно узнать направление ветра. Лучше с какой-нибудь возвышенности.

– Может, ещё пару девок и хорошее вино? – вполне серьёзно осведомился Гвоздь.

– Не помешало бы, – улыбнулся Ромунд, но поддержки на лице командира не увидел. – Но на улицу точно надо. Прикройте меня. Я буду слишком сосредоточен, и не смогу защититься.

– Ясно. Следуй за мной, – быстро ответил Гвоздь.

Ромунд, взяв чашу в руки, с кряхтением поднялся и медленно поплёлся за командиром. Сзади шёл Мердзингер: юноша чувствовал его жгучий взгляд на затылке.

Свежий ночной воздух резко пахнул в лицо, заставив Ромунда скривиться от недовольства. Как же противно снаружи! И зачем, спрашивается, выгоняли из тепла? Проклятые вояки. Магу в какой-то миг захотелось пнуть навязчивого эльфа ногой в живот и пойти доспать законный сон. Но. Мечты!

Вход в грот со всех сторон обступили густые джунгли. Изощрённое волшебство заставляло растительность бурно цвести и развиваться, поэтому даже обычный папоротник мог стать препятствием на дороге… К сожалению, до ближайших гор было километров двадцать пять, поэтому Ромунд, повертев головой в поиске приемлемого места, решил расположиться перед входом в грот.

– Постарайтесь не издавать лишних звуков. И не делать лишних движений, – сказал юноша, и, не дожидаясь ответа, приступил к делу.

В первую очередь Ромунд высыпал порошок себе на ладонь, брезгливо проверил содержимое (в нём обязательно должны содержаться маленькие гранулы бирюзы) и положил всю необходимую субстанцию внутрь принесённой Мердзингером чаши. – Целебро Фастима. – начал он читать заклинание. Магическое зелье стало постепенно разогреваться и набирать свет. Через пару минут Ромунд, возвысив голос, произнёс последнюю фразу-активацию: – Умеберто Далатос!  – порошок плавно взвился в воздух, и, некоторое время покружив на месте, рванул по ветру.

И сразу Ромунду показалось, что его тело само по себе удлинилось, словно каждая частичка расщепилась на мелкие составляющие, и полетело за магическим порошком.

До этого Ромунд несколько раз «слушал» ветер, но каждый раз был особенным.

Сегодня молодой маг впервые почувствовал колорит природной жизни джунглей, пропуская через себя огромные потоки информации. Запахи, вкусы, звуки, куски ночных пейзажей вырисовывались в его голове отражением потоков о контуры объектов. Он мог слышать и шуршание муравьёв в гнёздах, и редкие переклички птиц, шелест листьев под нежными дуновениями ночного ветра и всплески воды в сотнях ручьев. Он мог чувствовать аромат каждого цветка и в то же время вонь гнилого дерева или болота. Но всё было не то. Совсем не то. Можно часами наслаждаться гармонией естества, но задача была совсем иная, и, увы, куда более приземлённая.

Пролетая сквозь пространство, Ромунд приступил к самому сложному – обработке получаемых данных и выборке необходимого. В первую очередь его интересовало людское присутствие, обычно определяющееся по речи. Несмотря на большой объём получаемых звуковых фрагментов, установить источники и выцедить из общей массы человеческий разговор было проще всего, нацелив внимание на взаимосвязанные звуковые сигналы, не имеющие периодичной цикличности. Однако такое невозможно проделать с запахом: человеческий мозг чересчур туго анализирует ароматы. Опираться на силовые импульсы, отскакивающие от тех или иных объектов наподобие сонара тоже не стоило, можно и цианоса с человеком перепутать. Короче говоря, вычисление признаков человеческого общения в радиусе пятнадцати километров (а более не требовалось в данной ситуации, хотя юноша при должной выдержке мог узнать и то, что творилось на другом материке) заняло у него не более пяти минут. Ведь он был одним из лучших в Академии в данной области умений.

На западе и юге никого из человеческих субъектов выявлено не было. Импульсное же исследование показало наличие животных да пары представителей местных племён. Однако на востоке бродил десяток неизвестных людей. К большому сожалению, многословием они не страдали, и выяснить, что к чему, у Ромунда не вышло. Но к северу, точнее, к северо-западу, творилось что-то неясное. Оттуда никаких данных не пришло. Ромунд мысленно пытался прорваться туда и хотя бы ментально узреть что-нибудь, но тщетно. Стена. Как раз там, где проходил Шестнадцатый вал, в трёх километрах от места остановки отряда, образовался информационный провал. В теории подобные случаи связывались с чужим противодействием, но вот загвоздка: посторонней магии не чувствовалось. Попробовав ещё несколько раз, Ромунд прекратил бесплодные попытки, и, прошептав заклятие, вернулся в тело, рухнув от усталости на землю. Казавшееся простым волшебство сожгло много сил.

К нему подскочил стоявший неподалёку Мердзингер и помог подняться на ноги.

– Докладывай, солдат, – сухо приказал Гвоздь, сложив руки на груди. Он не шибко жаловал молодого мага. Вот непруха-то! То странный эльф, то суровый командир.

Ромунд, немного запинаясь из-за боли в голове, постарался пересказать всё, что успел выудить из «ветра». Гвоздь выслушал юношу с отстранённым каменным лицом, а когда тот закончил, то, немного потерев подбородок в раздумьях, спросил:

– Ты уверен? Может, умения не хватило. Может…

– Вы думаете, Альма сильнее меня? – улыбнулся Ромунд. – В деле воздушной магии на курсе мне не было равных. И я говорю не из гордости. Альма не узнает больше моего, даже если очень сильно захочет. Тут дело не в магии.

– А в чём же? – удивился командир.

– Это было бы неплохо выяснить. Во всяком случае, путь информационного провала чист, – пожав плечами, сказал Ромунд. – Хотя стоит помнить: данная магия далеко не совершенна, и обойти её действие достаточно просто, например, не общаясь. Отражение же от тел даст очень мутные картины.

– Что-то сомневаюсь, что дело в этом. – усомнился Мердзингер.

– Ладно. – пробормотал Гвоздь. – Мерд, зови Медведя и Боча, я подниму остальных. Пока неприятель нас не ожидает, нужно действовать как можно скорей. А ты, Ромунд, более не трать силы, и приди в кондицию. Мне нужен сильный и крепкий маг.

Молодой человек криво усмехнулся.

* * *

Данила очнулся от резкого толчка чьих-то грубых рук. Приподнявшись на локтях, вояка увидел перед собой облачённого в полный боевой доспех Яра. Откуда-то неслись неразборчивые крики и лязги стали.

– Ну, старичок, спать долго будешь? Враг у ворот, – улыбнувшись, сказал молодой воин.

– Как так? – пробормотал Данила.

– А вот так. Видно, дозоры прозевали. М-да.

– И что, много их там?

– А то. Рены, Бреган Дэрт, Реньюн. Тысяча точно наберётся, – проговорил Яр и вышел из палатки.

Даниле долго собираться не требовалось. По многолетней привычке он спал в доспехах. Даже когда хотел отдохнуть, снимал разве что сапоги.

Через пару минут охотник бежал бок о бок с Яром к переднему краю редутов.

Повсюду носились солдаты, спеша поднести припасы к арбалетным гнёздам и длинные пики для собирающихся на построение тяжёлых ратников. Весь лагерь пришёл в движение. Такого ещё никогда не было. Никто из врагов не пробирался так далеко вглубь территории Глефы. Поразительно!

– Я в гнездо, – бросил охотник Яру. По привычке сухо и без лишних сантиментов. Хотя, может, нужно было сказать юнцу пару напутственных слов.

Юноша кивнул и поспешил к строю пехотинцев.

Внутри арбалетной позиции разместилось двое стрелков, не совсем известных Даниле. Впрочем, ребята радушно приняли бывалого охотника, и похлопали того по плечу, признав в нём командира их гнезда. В клане было правило: командиров не назначают, их признают. Многие члены Глефы прославились на весь Север отвагой и мужеством, поэтому каждый знал, кто поистине достоин взять на себя командование, а кто просто болтун и салага.

Данила выглянул в приготовленное для стрельбы оконце. Несмотря на заросли, с позиций защитников враг был виден, как на ладони. Медленно наступающая плотная линия бойцов двигалась в сторону укреплений Глефы. Два отряда поменьше обходили редуты с боков, заставляя Глефу разжать кулак и оборонять сразу и фронт, и фланги.

– А с тылу-то есть кто? – осведомился Данила.

– Ага, отряд Ромула, – отозвался стрелок. – Строганов ночью их туда отослал. Десятков пять точно там. Чувствовал неладное, небось.

Данила скрипнул зубами. Если с тыла зайдёт пускай не тысяча, но сотни две-три, Ромулу не выстоять.

В это время в гнездо запрыгнул ещё один стрелок. Данила узнал в нём старого приятеля, Сашку Тощего. Маленький худой вояка своим умением не раз доказывал врагам, что размеры особенного значения не имеют.

– О, брат, – проговорил Сашка, поправляя съехавший на лоб шлем.

– Да, здорово, здорово! Ну что, заварушка, а? – улыбнулся Данила.

– Ага, ещё какая! Только не как в старые добрые времена. – пробурчал тот и посмотрел в сторону надвигающегося противника. – Теперь бьёмся на своей земле. Проклятье. Кто-то крыса, Данила. С западного направления сдали обходные маршруты.

Данила нахмурился, и хотел что-то сказать, как неожиданно влетевший в оконце укрепления болт чуть не лишил его жизни, скользнув в паре сантиметров от горла и застряв в земляной куче.

– Началось.

Слушай мою команду, бойцы, – раздались в голове каждого вояки слова Строгонова по каналам трансферанса. – Бьём по врагу с минимальной задержкой. Болты должны в прямом смысле заставить их залечь в траву. Не опасайтесь Большого огня. Маги будут сдерживать наступление противника так долго, как смогут. Ратникам до момента вступления неприятеля в зону вашего поражения сидеть под защитой земляного вала и деревьев, затем вступить в схватку и исполнить требующееся от вас. Да хранят вас боги! За честь и отвагу!

– Ура! – разнеслось по позициям Глефы. Теперь главное не сплошать.

Во всём лагере набралось от силы сотни четыре с половиной бойцов. Остальные пять сотен были разбросаны в различных деревнях для выполнения обговорённых услуг по защите сельчан, а также некоторая часть – в другие дозоры по принадлежащей Глефе территории. Как же врагу удалось пройти таким числом? Неясно. Быть может, во всех постах они применили какое-то новое оружие, последствия коего Данила и Яр имели неприятность лицезреть.

– Так, бьём по очереди, сменяясь, – сказал Данила, пока стрелки высчитывали последние шаги для начала ведения сокрушительного огня. – Старайтесь целиться, но не задерживайтесь в проёме – шальной болт может вот так, – охотник указал на торчавший из земляной кучи снаряд, – с вами быстро покончить.

Стрелки кивнули, и тут же уши заложило грохотом взрывов, шарахнувших по полю вокруг рощи. Противник пытался сразить их магией, но в рядах Глефы были свои умельцы.

– Пли! – заревел Данила, когда неприятельские бойцы бросились в атаку, разорвав строй. Биться в плотной линии среди деревьев да кустов было просто невозможно.

Заработали стрелки всех трёх краёв обороны. Арбалеты щелкали в ритм рвущихся Больших огней. Массированный обстрел болтами немилосердно смял наступательный порыв неприятеля, скосив не менее двух десятков в их рядах и заставив закрыться щитами от неумолимого потока снарядов.

– А, скоты, не нравится? – рычал Сашка, разгорячённый боем. – На, получи!

Закрывшиеся щитами вояки не были полностью защищены от мастерского выстрела. Данила двух или трёх подстрелил в неожиданно открывшиеся места, вроде вылезшей ступни или плеча, в результате попытки продвинуться вперёд. Затем склонившегося от боли солдата добивал следующий стрелок.

– Бей, бей гадов! – орали сидевшие за редутами пехотинцы. – Бей проклятых!

Однако и неприятель отстреливался, угрожая шальным манером зацепить кого-нибудь из Глефы. Несмотря на всю мощь ведущегося огня, враг медленно, но верно продвигался. Но если бы фланги не были увлечены боем, наступавшие во фронт давно слегли бы в мокрую от утренней травы росу. Но сейчас осталось ещё метров сорок до первых зарослей, и тогда эффективность обстрела сведётся к минимуму, и начнётся рукопашная. Вот тут-то и появится реальная опасность не устоять под напором превосходящего числа.

– Во храбрецы! Вот сволочи, а! – бормотал Сашка. – Ну, точно рены на нас. Псы брегоновские давно смылись бы! Да стреляй ты точнее! Чёрт, моя бабушка лучше стреляет, чем ты! – ругал он одного из арбалетчиков.

– Я не… – хотел возразить тот, но шальной болт взвизгнул, зацепив край проёма, и вошёл арбалетчику в горло.

– Динс! – пробормотал подхвативший раненого другой стрелок. – Проклятье, Динс!

– Отставить, солдат! Будет время для разговоров с мёртвыми, – бросил Данила, пристрелив какого-то чересчур прыткого бойца ренов. – Стреляй, если не хочешь присоединиться к товарищу!

И тот стрелял. И все они делали то, что от них требовалось, но враг в тот день был настроен решительно. Когда заросли оказались совсем близко, воины Ренессанса, повинуясь чётко отданному приказу, раскрыли щиты и со всех ног рванули внутрь чащи, неся огромные потери. Один за другим первые две линии наступающих сложили свою храбрость в землю навсегда, но вскоре маги противника, прорвав отчаянное, судя по грохотавшим со всех сторон взрывам Большого Огня, сопротивление, нанесли массированную атаку на передние позиции Глефы, и защитники захлебнулись в пыли, крови и огне. Данила запомнил лишь, как затрещали деревянные укрытия, сгорая в магическом пламени, и нестерпимую боль в горле, полного забившейся земли и пепла, оставшегося от чьего-то сгоревшего тела. Если бы не Сашка, он завалился бы там и остался ждать, пока враги не заняли укрепления. Но старый и неказистый с виду вояка подхватил сильной рукой его обмякшее тело и поволок за собой в безопасное укрытие ко второй линии обороны, где засели воины. Почему он не сгорел в огне? Хороший вопрос. Возможно, угол взрыва был не тот, а возможно, заклятие применил слабенький маг, и защита колдунов Глефы смягчила удар. Во всяком случае, несильно контуженый Данила некоторое время полежал на земле близ нового арбалетного гнезда, приходя в чувство и вскоре, проверив арбалет, был готов к новой схватке, которая была в самом разгаре.

Завладев первой линией укреплений, рены не стали задерживаться на вновь приобретённой территории, а рванули дальше, к своему большому несчастью напарываясь на множество ловушек, расставленных то тут, то там в кустах. Самострелы с ядовитыми дротиками, волчьи ямы, торчащие острые колья… Все эти прелести унесли жизни не менее двух десятков охваченных безумием сражения ребят, но не смогли сдержать их боевой пыл. Две сотни с лишним бойцов обрушились на позиции ратников, неожиданно быстро сломив частокол длинных пик.

Данила расстрелял весь боезапас прежде, чем ему пришлось взяться за два коротких кинжала. Конечно, при таком превосходстве неприятеля трудно рассчитывать на лёгкий бой, и главной задачей было морально выдержать натиск наступающих, В конце концов, получив две раны на руке и ноге, он вышел из первой линии, и, позаимствовав сумку с болтами у мёртвого арбалетчика, взялся за привычное дело.

План врага удался. Взяв отряды Глефы в клещи с фронта и флангов (тыл, к счастью, оставался спокойным) неприятель теснил их, медленно сдвигая к центру Лагеря и заготавливая котёл для последующего уничтожения. В принципе, схема вполне понятная: несущей колоссальные потери Глефе ничего не оставалось, как медленно подчиняться задуманному плану соперника. Но проблемой для ренов стала яростная и несокрушимая стойкость, с которой сражались забитые в угол бойцы вольного клана. Не сдавая и шага без ожесточённой схватки, воины Глефы в плотном строю всё больше и больше стали колебать решимость ренов, умытых кровью. Но вот в какой-то миг каждый солдат Глефы ощутил, как ослабли мышцы и в глазах всё стало расплываться. Магия. Изощрённая магия! Не имея возможности нанести удар Большим Огнём, проклятые чародеи решили вопрос по-иному.

На дрожащих ногах Данила простоял недолго, схватившись за саднящие виски, он рухнул в ближайший куст, проклиная весь белый свет. Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба битвы, не обнаружь охотник в кустах своего. напарника Яра, склонившегося над какой-то книгой и быстро шепчущего слова заклятия.

– Ты какого делаешь? – пробурчал Данила, и ужаснулся, когда юноша обернулся к нему, сверкнув налитыми кровью глазами. Охотник почувствовал, как ослабло давление чужой воли, когда он отвлёк Яра. – Неужели ты?

–  Венде…  – хотел выкрикнуть Яр, подбросив порошок, но движение опытных рук Данилы опередили его, вогнав маленький кинжал в тело. Проклятый предатель успел сделать лёгкое движение, подставив плечо.

Взвыв и схватившись за кровоточащую рану, Яр лягнул Данилу ногой в лицо и затем выпрыгнул из кустов.

Освобождённый от давления чар, охотник в радости не заметил расквасившего нос удара и выскочил за Яром, но тот куда-то скрылся, оставив свою чёрную книгу. Сунув на всякий случай её в торбу, Данила поспешил на помощь к товарищам, которые с ещё большей силой взялись крушить врага, начав теснить его, и вскоре откинув за вторую линию обороны.

И тут раздался гром рога, возвестив о приходе подкреплений. к Глефе. Данила чуть не запрыгал на месте, когда увидел, как в чащу врывается полк наездников на мамонтах, ломая деревья и попутно сминая ряды неприятеля. Доселе не сражавшийся вместе с воинами Строгонов, блистая в лучах утреннего солнца золотыми наплечниками, вёл в победоносное наступление секретный отряд, ставший полной неожиданностью для врага. Ошеломлённые и раздавленные во всех смыслах рены со своими союзниками, после недолгого сопротивления обратились в бегство, но в большинстве были настигнуты, и либо перебиты, либо взяты в плен.

Часом позже, когда пленников привели в Лагерь, а вояки, достав бочки с вином, принялись праздновать победу, Строганов подозвал к себе Данилу, и в присутствии пяти оставшихся в живых сенешалей произвёл старого охотника в соответствующий ранг командующего состава.

– Мой сеньор, я не достоин. – начал было Данила.

– Ой, ну не пой уж мне эту песню, – отмахнулся Строганов, сделав богатырский глоток вина из серебряного кубка. Огромный в росте и плечах лидер Глефы чем-то напоминал медведя. Даже волосы его большой головы были чем-то похожи на мех животного. Правда, лицо у Строгонова было добродушное, как у любого храброго воина из старых сказок.

– Нет, сеньор. Особенно в сфере последних событий, – сказал Данила и замялся на полуслове. – Мой напарник – предатель. Я его спугнул, когда он решил ослабить наших воинов. Вот какая-то книга, в которой он читал заклинания.

– Неужели? – удивился Строганов, и, нахмурившись, выслушал описание происшедшего. – Ну! Товарищ мой дорогой! В таком случае ты более других заслуживаешь сего звания. Давай сюда книгу. Ага. Ну, я мало что в этом помаю, – положив её в походную сумку, пробормотал Строганов. – Дадим магам разбираться. А теперь выпьем же!

– Сеньор! Мой Сеньор! – прокричал кто-то, подбегая к Строганову.

– Что стряслось? – нахмурился сеньор. Его вновь прервали в попытке испить вина.

– Мастер Фолио. – задыхаясь, пробормотал рыжебородый боец с кровоточащим предплечьем, – убит. Жутко. А Патранакс. Он словно тот, что принесли. А самого больного нет. Только следы.

– И? – нетерпеливо пробормотал Строганов.

– Словно тварь какая-то прошла. неизвестная.

* * *

Гвоздь поднял всех разом, заставив в кратчайшие сроки приготовится к выступлению. Несчастную Альму расталкивали всем отрядом, влив в неё мамонтову долю настойки целуфатоса вперемешку с огненной водой. Последнее произвело на неё достойное впечатление, кашлем выбив последние остатки сладкого Мира Грёз.

– Давай собирайся! – прикрикивал Бочонок. – И так спала целый день!

Альма залилась краской. Как она впоследствии призналась, использованная ею у ручья магия далась ей впервые в жизни. До этого все попытки координировать действия перемещаемых объектов оказывались провальными. Узнав сие «приятное» обстоятельство, Гвоздь в командной, не терпящей возражений и оговорок форме, объяснил, что дальнейшие эксперименты стоит «засунуть в самые дальние концы академических аудиторий», или себе в место, предназначенное для опоры.

Когда солнце только-только выглянуло из-за горизонта, лизнув хмурое небо, бойцы славной Республики с каждой минутой приближались к заветной цели миссии – Шестнадцатому Валу. Несмотря на сообщение о неизвестности происходящего впереди, бывалые вояки ни в коем разе не выказывали озабоченности по поводу предстоящего. Теперь, когда отряд двигался в полном составе, полностью доверив разведку Ромунду, ежеминутно получавшему информацию о происходящем в трёх-четырёх километрах вокруг (юноша неплохо управлялся с поисковыми заклинаниями), люди почувствовали большую лёгкость. Белка и Стрелка перманентно острили в сторону Бочонка, который, умело парируя плоские, и, на взгляд Ромунда, неумелые выпады, сам давал жару шутникам, иной раз заставляя покраснеть Альму, а Медведь, шедший рядом с юношей, комментировал словесную дуэль, порой ненароком принимая ту или иную сторону удачно вставленной фразой. Гвоздь с эльфом хранили достойное молчание, соответственно возглавляя и прикрывая двигавшийся отряд. Наверное, командир предчувствовал, что ожидать что-то хорошее от предстоящей разведки Шестнадцатого Вала не представлялось возможным, поэтому давал некоторую свободу солдатам, дабы те немного развеялись и сняли лишнее напряжение, возникшее после того, как Ромунд сдуру разболтал о полученных сведениях.

Приложившись юноше кулаком по животу, Гвоздь дал понять, что вся информация идёт исключительно к командирам, но никак не к рядовым бойцам. Поэтому на все дальнейшие расспросы сотоварищей по оружию Ромунд отвечал односложным отказом, чем немало позабавил Белку и Стрелку.

Двигаться вперёд оказалось не так просто. Во-первых, в густых чащах обитало множество всевозможных тварей, с которыми лучше не встречаться и не терять время на бессмысленное растранжиривание ценных сил, а во-вторых, покрытая утренней росой земля превратилась в месиво, которое порой трудно отличить от зыбучих песков. Несмотря на все старания Ромунда, немного неповоротливый Бочонок умудрился попасть в одну из таких природных ловушек. Пришлось вытаскивать и очищать незадачливого вояку. Опасаясь всевозможных препятствий, отряд двигался крайне медленно, делая достаточно долгие обходные манёвры. Однако всё было бы хорошо и благополучно, если б не кое-какие обстоятельства. Примерно через полтора часа после выступления магия Ромунда начала давать сбои. Первым, что подало тревожный знак, была стычка с несколькими хмурыми цианосами, устроившими привал под большой ветвистой пальмой. Никаких данных заклятие поиска не предоставило, и отряд вышел на существ совершенно неожиданно для них и для себя. Первым опомнился Мердзингер, уложив двоих противников молниеносной стрельбой из лука. Ещё двое пали от одновременно пущенных огненных стрел Ромунда и Альмы. Первородные племена не шибко церемонились с людьми, ненавидя их всем сердцем, поэтому действовать по отношению к ним, к сожалению, приходилось соответственно.

После такого происшествия Гвоздь повторно сделал внушение в живот молодому магу, не получив, однако, конкретного объяснения. Начавший сомневаться в способностях Ромунда Гвоздь был сильно озадачен заявлением Альмы о своём полном бессилии вести разведку. Она даже не смогла определить передвижение бабочки в нескольких метрах от себя. Причины были ей неизвестны. Ромунд же кое-что улавливал в эманациях заклятия, хотя повторное «слушание ветра» ничего не принесло. Слегка проникшись попытками Ромунда теоретически объяснить происходящее, Гвоздь выслал Белку и Стрелку на ближайший осмотр местности, чем немало угадал, когда наступило второе и самое тревожное обстоятельство: полный отказ магии поиска. Как только Ромунд почувствовал, что более не получает никаких данных, он поспешил заявить об этом командиру, но в тот же момент из густых зарослей вынырнули два ловких близнеца, и с бледными озабоченными лицами посоветовали сделать крюк, обойдя лагерь гоблинов у Вертских холмов, за которыми в паре сотнях метров начинались первые укрепления. Теперь, потеряв всякую весёлость, члены разведотряда смотрели в оба, ожидая в любой момент встретить врага.

– Придётся выйти на заброшенную дорогу и по ней до Полуденного тракта. Шариться в этих кустах мы можем хоть сутки! – заявил Медведь, когда Гвоздь решил сделать короткий привал для оценки ситуации.

Не согласиться с ним было просто невозможно. Отряд и так потерял три с половиной часа на расстояние, которое мог преодолеть максимум за час или полтора.

– Нельзя на дорогу, – коротко бросил эльф. – Только вдоль неё, под прикрытием зарослей.

– Ага, точно, а то будем как на ладони, – кивнул Бочонок. – Чикай из лука потихоньку, и всё.

Гвоздь, обведя всех взглядом, вновь выслал вперёд братьев-близнецов, приняв решение о необходимости как можно скорее донести сведения командованию о произведённой разведке, и повёл отряд в сторону заброшенной дороги.

Некогда тракт забирал слегка южнее, чем шёл сейчас, заглядывая по пути в довольно крупную деревню: туда стекались потоки хозяйственных продуктов от фермеров приграничной зоны. Местечко было достаточно известное и прибыльное, но однажды деревня просто исчезла. Официально Сенат заявил о вылазке войск Таргоса, но по свидетельствам приходивших позднее с фронта ребят, никакого проникновения противника зафиксировано не было. Шестнадцатый Вал не пропустил бы ни одного бойца, не говоря о таком количестве солдат, что способны стереть деревню с лица земли. Все в отряде знали о загадочных обстоятельствах гибели населённого пункта, но молчали, сделавшись угрюмыми и озабоченными.

Конечно, выходить из-под сени спасительных зарослей никто не собирался. Поросшая высокой травой грунтовая дорога узкой лентой пролегала сквозь джунгли, и по её бокам кусты и деревья позволяли спрятаться целой армии. Отослав на ту сторону Белку, а на этой пустив вперёд Стрелку, отряд медленно и максимально тихо двигался по дуге старой дороги. Ощущение чего-то унылого и печального резко навалилось на сердце. Ромунда била крупная дрожь, но он старался не показывать этого. Да ещё и Альма, бледная как смерть, жалась всё ближе к нему, чуть не наступая на ноги. Он пытался всячески успокоить испуганную девушку, но ничего не получалось. Ей было ещё страшнее, ведь она особым женским чутьём лучше ощущала приближавшуюся опасность. В воздухе витали тошнотворные запахи смерти.

В какой-то момент с той стороны дороги, где шёл Белка, донёсся предупреждающий свист. Отряд тут же остановился и залёг в разросшийся папоротник, напряжённо вслушиваясь в тишину.

По прошествии нескольких минут раздался шум и треск, затем душераздирающий вопль и в секунду всё стихло. Сердце Ромунда ушло в пятки. Бойцы бездействовали. Гвоздь поднятым вверх сжатым кулаком приказал всем оставаться на месте. Но тут в метрах десяти из кустов на дорогу выскочил Стрелка, и, выкрикивая самые черные ругательства в адрес неизвестного, с мечами наголо рванул на ту сторону, нырнув в зелень зарослей. Через пару минут донеслось его ауканье и призывы откликнуться, обращённые к Белке. Гвоздь отдал приказ Бочонку, Медведю и эльфу двинуть на подмогу.

Целый час отряд обыскивал округу в поисках пропавшего воина, но безуспешно. Ничего, кроме одинокой сабли Белки с окровавленным эфесом, валявшейся в кустах далеко от дороги, обнаружить не удалось. Стрелка побродил вокруг да около, но с понуренной головой согласился с необходимостью продолжить путь. Они на войне.

На этот раз в разведку отправился эльф. Оставшийся в живых брат-близнец шёл позади остальных бойцов, погрузившись в себя.

Ромунд что было сил корил себя за происшедшее, но никак не мог взять в толк: как у него не вышла самая простая магия? Или, точнее, почему она не возымела должного эффекта? Он не мог определить. Один из самых лучших адептов магии воздуха оставался бессильным в том, чтобы выявить источник проблем, тогда как это азы магического искусства!

Один раз, не выдержав, юноша всердцах бросил на землю походную торбу, вытащил чашу, и, игнорируя ругань сотоварищей, решил снова попробовать слушать ветер. Но ничего. Ровным счётом ничего. Словно вокруг безвоздушное пространство.

– Проклятье! – рявкнул Ромунд, и хотел швырнуть ни в чём не повинную чашу в ближайшую пальму, но цепкая рука возникшего откуда-то эльфа сдержала его.

– Не стоит, – тихо молвил он.

Ромунд, высвободив кисть, кинул негодный инструмент, но только на землю, и сжал кулаки от злости. Отряд молчаливо и надменно наблюдал за потугами юноши.

– Не понимаю. Как же так? – взмолился юноша, поглядев на серое небо, еле проглядывавшее из-за густых крон.

– Что ты не понимаешь?! – раздражённо кинул Гвоздь и угрожающе двинулся на юношу. – Не понимаешь, почему ты не способен справляться со своими обязанностями? – подошедший вплотную командир попытался провести удар правой, но Ромунд был готов, и спокойно отбил атаку, приняв боевую стойку. Глаза Гвоздя налились кровью, и он хотел броситься на дерзкого мальца и раздавить, как котёнка, но между обоими противниками возник тонкий силуэт Мердзингера.

– Успокойся, командир, юноша здесь ни при чём. – тихо проговорил он.

– Как? Что? – захлебнулся желчью Гвоздь. – Из-за этого урода пропал мой боец! – примечательно, но брат Белки оставался безучастным к конфликту.

– Он ни при чём. – повторил полуэльф.

Гвоздь издал что-то вроде стона отчаяния, и, повернувшись, сплюнул в землю.

– А кто тогда? – рявкнул он.

– Думаю, стоит дать магу высказаться, – подал голос Медведь, искоса поглядывая на застывшего Ромунда.

Юноша опустил руки, и, поглядывая в землю, запинаясь стал объяснять, что к чему. Однако его пояснения не действовали на командира. Привыкший полагаться на свои руки и добрый меч, вояка никак не мог взять в толк, что есть вещи, не зависящие от человека.

– Ты же маг, чёрт тебя подери! – утверждал он. – Ты зачем пять лет учился? А? Небось, деньги государственные с бабьём просаживал!

– Да нет же!

– Заткнись! – зарычал командир.

– Послушайте! – вдруг вступила Альма. – Если другой чародей будет использовать магию, то это почувствует даже второкурсник, только-только приступивший к изучению защитных заклинаний! Да и как вы смеете нести такую чушь на Ромунда, когда именно он уничтожил вражеских магов, там, у реки, где весь легион попал в засаду? Именно он безошибочно определил место ведущегося огня! Именно он пробил их защиту и спас не один десяток таких вояк, как вы! Всё, что вам оставалось делать без него, это забиться в кусты и ждать, пока вас поджарят! – на последнем слове Альма осеклась, заметив, как расширились от гнева глаза командира, но он промолчал.

– Действительно, скрыть воздействие магии нереально, – развёл руками Ромунд.

– Нет, есть один способ, – сказал Мердзингер. – Если направить воздействие на сами потоки силы.

– Но это неподвластно человеку! – запротестовал юноша.

– А кто сказал, что мы имеем дело с людьми? – резко бросил эльф. При этих словах все уставились на него.

– То есть как? – пробурчал Бочонок.

– Это лишь догадки, – поднял вверх руки эльф, словно защищаясь.

– И на чём же они основаны? – спросил смягчившийся Гвоздь.

– Ну, первое, на моём личном чутье. Уж поверьте, папка оставил мне некоторые. способности, – сказал Мердзингер, сверкнув глазами. – Ну и по тому, что мы увидели на месте гиб… исчезновения Белки.

– Что же? – встрепенулся Стрелка.

– Отсутствие каких-либо следов. А шуму и треска было предостаточно. Нечто тащило Белку, сломав его телом пару кустов, но потом исчезло.

Повисло молчание. Альма в страхе зажала рот руками, переводя испуганные взгляды с одного бойца на другого. Медведь, ухмыляясь, водил большим пальцем по своему страшному оружию, Бочонок вновь раскурил трубку, а Стрелка с Гвоздём напряжённо сверлили взглядом землю.

– Как бы то ни было, нужно продолжать двигаться дальше, – проговорил Гвоздь. – Примерно через сотню метров деревня, за ней шагах в ста Пыльные сопки – а это тыл Шестнадцатого вала. Посмотрим, что к чему и уходим.

– А что смотреть-то? – хмыкнул Бочонок. – Мы не наткнулись ни на один патруль, чёрт возьми!

– Заткнись, Боч, – посоветовал Медведь. – Пойдём и узнаем, понял?

– Да я-то что. Я так. – забормотал воин.

– Мерд, двигайся вперёд. Всем остальным укрыться под сенью зарослей, дабы не смогли обстрелять нас с той стороны, – приказал Гвоздь, и, ткнув пальцем в сторону Ромунда, бросил: – Ты! Во главу колонны!

Юноша, кивнув, подчинился. Да и как иначе? Он и так проявил изрядную долю противления воинскому насилию, за которую ему придётся ответить в будущем. Он не сомневался: система наказывает.

Окружавшая тишина давила на сознание. Каждый старался ступать максимально тихо, чтобы, не дай бог, под ногами не треснула какая-нибудь палочка, иначе в гнетущем молчании людей и природы можно легко выдать себя. Да и темнота… Несмотря на то, что утро вступило в свои права, в густой чаще деревьев свет проникал сквозь кроны крайне неохотно, и сколько бы Ромунд не жмурился, вглядываясь в дальние заросли, ничего толком разглядеть не мог. Плюнув на всё, юноша предложил отряду использовать магию острого зрения. Пока они не на свету, она поможет. Гвоздь, сверкая глазами, отрицательно покачал головой. Ещё шагов пятьдесят, и джунгли кончатся. Далее, перед сопками, будет прогалина, и там много света. Ромунд, пожав плечами, двинулся дальше.

– Ни одна пташка не вякнет, – сетовал Бочонок. Он шёл и постоянно что-то бурчал под нос. Гвоздь запретил ему курить, и тот сильно расстроился. – Сдохло тут всё.

Бочонок был прав: местность больше напоминала не сочные джунгли, где бурно кипит жизнь, а умерщвлённую пустыню. Ромунду совсем не нравилось, что в округе нет активности. Это напомнило ему заметки магических экспедиций в Мёртвые земли на севере Гипериона, прочтённые в библиотеке.

Но, к большому счастью бойцов отряда, их героическое прохождение через джунгли, вселяющие недоверие и страх после исчезновения Белки, прошло без новых сюрпризов, и на пути возникла деревня. Здесь дорога покидала густоту зарослей и выходила на поросшую высокой травой равнину, посреди которой высились ветхие крыши покосившихся домов, а далее Сопки, на которых расположены первые посты Шестнадцатого Вала. С них должна быть видна вся деревня.

У последних кустов, перед открытым пространством, засел Мердзингер, внимательно осматривая округу. Гвоздь сделал знак остановиться и залечь, а сам тихонько, в наклоне, двинулся к застывшему эльфу. Ромунд, чувствовавший ужасную боль в ногах от тяжёлых поножей и сапог, уселся на землю невдалеке от командира и Мердзингера.

– Ну, что там? – еле слышно спросил Гвоздь, но Ромунд разобрал слова.

– Тишина. Гробовая, – ответил эльф.

– Та самая деревушка? – осведомился Гвоздь.

– Да, она. Посмотри на траву вокруг, – кивнул другой. – Не примята. Здесь давно никого не было.

– Тогда лучше не соваться? Или что?

– Чёрт его знает. Если пройдём сквозь неё, сможем быстро вбежать на холмы. Обойти не получился. Дома всё перегородили.

– А как же сопки? Оттуда нас перебить, как раз плюнуть! – удивился Гвоздь.

– Не знаю. На сопках вроде никого.

– Значит, наших нет?

– Нет. Однако чую я, что скрылось нечто в домах.

– Проклятье, Мерд! Вечно ты что-то чуешь. Ты мне скажи, вести туда ребят или нет?

– Вести. Только предупреди магов, чтоб были наготове. При малейшей опасности пусть выжгут здесь всё.

Гвоздь кивнул и вернулся к отряду:

– Значит, быстро, не задерживаясь, двигаемся через эту рухлядь и к холмам. Не отставать, нос не совать, куда не надо. Придётся идти по главной дороге деревни, иначе по мелким улочкам заплутаем, да и в капканы какие-нибудь угодим. Всё ясно?

– Так в засаду угодить проще простого, – отметил Медведь.

– Так и так. То, с чем мы имеем дело, может быстро поменять диспозицию. Есть ещё вопросы?

Все напряжённо молчали.

– Хорошо, тогда пошли. Чародеи. – Гвоздь ядовитым взглядом скользнул по лицу Ромунда, – не подведите в этот раз.

– Тучи надвигаются, – пробормотал на ухо магу Бочонок, внимательно поглядывая на темнеющее небо. – Сейчас бы табачку.

Первым на равнине показался Мердзингер, и стрелой помчался к ближайшему двухэтажному дому, с раскуроченным боковым окном. Упёршись в стену бедром, эльф вытащил свои тонкие клинки и дал знак остальным двигаться к нему. Следующим был Ромунд. Бросив взгляд на лысые вершины сопок, некогда оголённых Большим Огнём, потом на угрожающий силуэт сторожевой башни, а затем на источавшую опасность деревню, Ромунд что было сил побежал вперёд, к сотоварищу, опасаясь в любой момент получить стрелу или огненный шар в спину. Всякая защита имеет свою слабину. Но ему повезло: никто из возможных врагов не удосужился обратить внимание на его скромную персону, как, впрочем, и на весь отряд: через несколько минут все бойцы были у стены.

– Идём по два. последние втроём, – тихо проговорил Гвоздь, и, подумав немного, добавил: – Идём не быстро. Чёрт его знает, на что можем напороться.

Везучему сегодня Ромунду досталось идти в первой паре вместе с Мердзингером. Всё внутри юноши сжалось в комок, когда они вступили на главную улицу мёртвой деревни. Потемневшие от многочисленных дождей, полусгнившие, источавшие зловоние тела домов грудой надвинулись на возникших из ниоткуда людей. Черные провалы окон взирали зловещей темнотой, провожая всё дальше вглубь ужаса. Каждый шаг отдавался болью в сердце. Каждый шаг приближал опасность. Внутри Ромунда просто выло от страха, призывая бежать, но от чего и куда?

Главная улица пролегала, не петляя, сквозь посёлок, шагов через триста упираясь прямиком в сопки. От основной дороги лучами отходили улочки помельче, теряясь среди многочисленных обветшавших зданий. Судя по всему, населения здесь было семей минимум сто. Да и как иначе? Торговая точка! Здесь текли золотые жилы, но однажды никого не стало. Лишь поломанные предметы быта, детские игрушки, части людской перепачканной одежды, напоминали о том, что здесь некогда бурлила жизнь. Двери и ставни у большинства домов были взломаны, одиноко валяясь в пыли, кое-где стены имели следы насилия. Словно их. грызли и скребли когтями. Однако трупов не было. Скорее всего, убрали спасательные экспедиции Республики. Но сокрыть следы непонятной деятельности они не смогли. Да и не хотели, наверное.

– Что это такое? – пробормотал Ромунд. – Что ж здесь было-то?

– Тихо, – приказал Мердзингер.

Эльф мягко ступал по пыльной дороге, переступая щепки, куски черепицы, горки угля и золы, о происхождении которых Ромунд не хотел задумываться. Юноша старался подражать спутнику, но иной раз тихий треск раздавался из-под его сапог, заставляя эльфа хмурится и кусать нижнюю губу. Ему было не по себе. Он что-то чуял.

Ромунд никак не мог отделаться от мысли, что за ними наблюдают. Всё чаще и чаще приходили на ум вычитанные описания Мёртвых земель, где день всё равно что ночь, а мёртвая каменистая округа полна любопытных глаз. Так и здесь. Налетевшие откуда ни возьмись тучи застлали солнце, от чего вокруг стало ещё темнее, и Ромунд поспешил вновь задействовать острое зрение.

Ромунд был готов поставить пять золотых на то, что кто-то неустанно следит за ними. Или это просто наваждение? Глупые иллюзии страха?

Когда отряд оказался на середине деревни, у одного из домов с провалившейся крышей внутри что-то хрустнуло, и через какое-то время за стенами скорбного жилища раздался звук падения чего-то тяжёлого. Душа Ромунда ушла в пятки, ноги затряслись так, что, казалось, сейчас откажут.

Мердзингер подал знак отряду остановится. Пару минут напряжённо вслушиваясь в тишину, эльф ткнул Ромунда в плечо, показал на проклятый дом и начал стаскивать с плеча лук.

– Приготовь огонь, – пробормотал эльф. – Откроешь дверь и отскакивай. Я встану перед дверью и пальну, если что.

Вне себя от ужаса, молодой маг медленно двинулся к дому. Ему с трудом удалось достать шепотку пороха – руки тряслись и не хотели слушаться. Подойдя ближе, юноша посмотрел на застывшего в трёх шагах от него Мердзингера с натянутым луком в руках, затем на остальной отряд, напряжённо ждавший в стороне, и что было сил ударил ногой в прогнившую дверь, отчего та влетела внутрь. Поспешив отойти, Ромунд приготовил порошок к колдовству. Но всё было тихо.

– Дай света внутрь! – сказал эльф.

Ромунд не сразу сообразив, что от него хотят, вернул порошок в мешочек, и, прочтя лёгкое заклинание, сотворил в руках маленький шар света. Покружив в его руках, он проскользнул в открытую дверь и застыл посреди просторной комнаты, озарив помещение. К дому поспешили Медведь с Бочонком и ворвались внутрь. Через пару минут в дверном проёме возник Медведь, и, пожимая плечами, пробормотал:

– Пусто. Никого.

– Командир! – раздался оклик Бочонка из-за дома. – Командир, взгляни.

Гвоздь, окинув взглядом отряд, вошёл в дом. Ромунд, не справившись с любопытством, решил войти следом. Да его никто и не останавливал.

Домишко оказался вполне обычным жилищем какого-нибудь крестьянина-средника: кухня, две спальные комнаты, столовая, посреди которой валялись обломки изрубленного стола, и лестница, ведшая наверх, к кладовке. Повсюду разбитая посуда, куски рваной ткани. Мебель преимущественно разгромлена, будто её кромсали топором. Впрочем, ничего примечательного, если б не чьё-то тело, лежащее на животе внизу лестницы. Подойдя к нему, Гвоздь перевернул труп и отшатнулся. Смотреть было едва возможно. Кусок мяса, изорванный в клочья. Комок подкатил к горлу Ромунда, и он еле сдержал приступ тошноты.

– Судя по гербу на груди – наш, – проговорил Гвоздь, справившись с отвращением. – Кровь недавно запеклась. Убит часа три назад. Судя по следам на лестнице, скатился вниз. Почему? Вот это интересно. Да и вообще, какого он делал тут?

– Хотелось бы знать. – пробормотал Бочонок.

– Командир, – сказал эльф, держа лук в руках и не убрав стрелы, наложенной на тетиву. – Заведи всех в дом. Нужно обдумать, что делать дальше.

– Все сюда! Живо! – коротко сказал Гвоздь, продолжая осматривать тело. – Что ж с ним сделали? Когтями, что лишь, рвали.

Когда отряд вошёл внутрь, Мердзингер резко сказал:

– Впереди что-то есть.

Оторвавшись от созерцания трупа, Гвоздь кивнул.

– Это ясно. Что делать будем? Шагов сто – сто пятьдесят до сопок.

– Это не люди, – пробормотал эльф.

– Тоже понятно. Кто-то из диких племён.

– Сомневаюсь, – покачал головой Мердзингер.

Командир закатил глаза.

– Ну а кто, чёрт тебя подрал?! – заявил Гвоздь. – Кто ещё может быть?! Видно, деревню тогда помяли уродцы из первородных. Кому ещё придёт в голову стены грызть?

– И ты думаешь, Сенат стал бы врать и винить во всём Таргоса, когда нападение диких стало бы хорошим предлогом для крестового похода за отличной добычей? Всякие защитники слабых и обездоленных племён заткнулись бы и не смогли бы помешать окончательному уничтожению недобитых первородных! А тут. – эльф замялся. – Как будто древнее зло из старинных легенд.

– Да не морочь мне голову! – скривился Гвоздь. – Легенды, зло. Чушь собачья. Решай давай, как нам через деревню пройти и не засветиться!

Послушав этот не совсем ясный разговор, Ромунд отвернулся и выглянул в ближайшее окно. Здесь, за стенами, жуткий страх слегка отпустил и пыльная улица казалась вполне обычной. Пустынной и просто заброшенной улицей. Ромунд слегка улыбнулся своим страхам. Гвоздь был прав: весь страх нагнало их собственное воспалённое последними событиями сознание. Скорее всего, какие-нибудь твари, вроде цианосов или ненормальных тропосов, решили поживиться чем-нибудь в заброшенной человеческой деревне, устроив сначала засаду на зашедшего слишком далеко вояку, а затем на засветившийся отряд. Удовлетворившись сим объяснением, юноша хотел с улыбкой выйти из дома и хорошенько плюнуть на один из темных домов, подтвердив своё презрение, как на перпендикулярной главной дороге улице показался человек. У юного мага перехватило дыхание. Человек улыбаясь, направлялся к дому, где находился отряд! Ужас встряхнул Ромунда снова, когда он заметил, что у гостя распорото брюхо и нет полруки, а сам он не кто иной, как Белка!

Сидевший рядом Стрелка кинул рассеянный взгляд в окно, и, как только заметил происходящее, его глаза расширились от удивления, и он, не мешкая, вскочил на ноги и бросился к появившемуся из ниоткуда брату.

– Белка! Ты ли? – крикнул он, выпрыгивая из дома.

Всё происходило слишком быстро. Ромунд не успел остановить Стрелку, схватить за руку, удержать. Он видел, как силуэт Белки начал ненормально быстро уносится обратно, в ту сторону, откуда пришёл. Стрелка рванул туда, окликая брата.

– Стой! – вырвался глухой стон из груди Ромунда, но было поздно.

К тому времени, когда бойцы выскочил наружу, Стрелка исчез из виду. Бочок с секирой наперевес хотел побежать следом, как с той стороны, где исчез второй брат, донеслись страшные вопли, будто кого-то рвали на части, а затем всё стихло. Начавший движение Бочонок застыл на месте.

– Что же убивает нас, чёрт подери? – зарычал Медведь, до боли в костяшках сжав Моргенштерн. – Дикие племена, да?

И тут деревня наполнилась нечеловеческими криками и леденящим душу воем. Казалось, стонет сама земля! Ромунд заткнул уши и упал на землю. Тысячи голосов наполнили голову. Кровь хлынула из носа. Он еле оторвал взгляд от земли и увидел, что со всех концов к ним рвались тысячи теней. Из домов выползали какие-то твари с крыльями и острыми зубами. Плелись самые настоящие зомби! Их шли убивать!

– Маги, огня! – заорал Гвоздь, и Ромунд с Альмой, забыв о страхе и дикой боли в висках, приступили к делу.

Слова заклятий срывались с их губ быстрее молний. Гром взрывов Большого огня и огненных шаров заглушил вопли и стоны злых духов. Теперь здесь властвовал огонь! Он рвал на части разрушенные дома, рвал на куски летящих тварей. Всю округу заполнило пламя, лившееся от щедрой магии двух чародеев отряда. Не чувствуя усталости, они изничтожали всё, что хоть как-то источало опасность!

– Бежим к сопкам! – прокричал Гвоздь, и оставшиеся в живых бойцы поспешили исполнить приказ.

Ромунд и Альма забрасывали заклинаниями дома на пути, превратив всю деревню в пылающий котёл. Однако их никто не тронул. Бегом они добрались до сопок, не повстречав больше никого. К тому времени строения посёлка охватил огонь, безжалостно выжигая последние останки. Только когда отряд взобрался на холм, Гвоздь дал приказ остановится и сделать передышку. Жар, исходивший от горевшей деревни, обжигал даже здесь.

– Что ж это за дерьмо такое? – вытирая кровь, залившую лицо, пробормотал Бочонок. Кровотечение из носа у всех остановилось только сейчас.

–  Ту сан’ай гра. – пробурчал по-эльфийски Мердзингер, держась за окровавленный бок. Видно что-то задело его.

– Что? – раздражённо спросил Медведь.

– Воронка. – ответила за него Альма, от чего Ромунд почувствовал, как жёсткий комок подкатил к горлу.

Они в ловушке.

* * *

Мерзкий смрад сочился из пор изувеченной земли, стелясь едким жёлтым туманом по каменным равнинам, залегая в оврагах и отступая лишь перед острыми холмами, в беззвучной злобе окружая безмятежные вершины. Он был настолько непереносим, что, казалось, его всеуничтожающая сущность въедается в самый мозг! Под сенью злого неба, полного пепла и алого огня горящих вулканов, гниющий кусок мировой плоти источал самый настоящий яд.

Мерлон чувствовал, что нечто хотело убить его плоть, но в отчаянии разбиваясь об стену непреодолимых препятствий, отступало, чтобы накинуться каскадом различных сюрпризов, исходивших из каждого уголка непривлекательного для смертных места. Но не серные дожди, чьи разъедающие камни струи, ни потоки чистого огня, ни вихри пыли и грязи, ни толпы безумных зомби, не могут сдержать Мерлона на пути к заветной цели! Цели, которую он не знал, но стремился, ибо так говорили голоса. Ведь они обещали жизнь и дали её. Они обещают власть и ведут к ней! Но чем больше он прислушивался к ним, тем больше оставшейся частичкой сознания убеждался в своём окончательном помешательстве и смерти прежнего себя. Он сыпал в голоса проклятия, и они молчали. Они проклинали его, и он внимал им. Тупая тоска, боль. Где прежний Мерлон? Где беззаботная душа? Разве он хотел власти? Великих богатств?

Это Харон, приятель, здесь всегда тянет размышлять.

«Возможно и так! Какая от этого разница?» – отвечал иной голос.

Молчи, несчастный! Глупец! Что твои пустые размышления? Они принесли тебе жизнь? Нет! Её принесли Мы! И только Мы есть и альфа и омега, и только Мы знаем Истинный путь!

«Путь горя и страданий?»

Путь владычества и Истины!

Путь пропащих душ, – заключал про себя Мерлон, уже в сотый раз вычленяя этот диалог среди гомона тысяч голосов.

Куда он идёт? Точно неизвестно. Куда-то на восток, в самый центр Харона. На восток. через ядовитые туманы и серные дожди. По острой, как бритва, земле, изрубившей в жалкую требуху сапоги Мерлона, которому почему-то было всё равно. Нет гнева. Лишь безутешная тоска, рождавшая отчаяние. Порой ему хотелось забиться куда-нибудь в угол, и зарыдать, как ребёнок, но что-то грозное внутри распыляло огонь, заставляя ярость очнуться и поглотить его! Всё человеческое должно быть смыто!

– Зачем? – завопил как-то Мерлон и повалился на землю, скребя камни и расцарапывая руки в кровь. – Зачем?! – орал он, поднимая окровавленные ладони к грязному небу, чувствуя, как они заживают за доли секунды. – Почему? Почему мне не сказали, какова цена? – срываясь на рыдания, продолжал он кричать.

А помогло бы?

– Нет! Молчи! Молчи! – Мерлон вскочил на ноги, и ему почудилось, что перед ним возник его прообраз с надменно ухмыляющимся лицом. Такой же грязный и оборванный, только с чёрными, как смоль, глазами. – Молчи, поганая тварь!

Неужто? Что же ты сделаешь, а? Вот скажи, Мерлон? Ты бы выбрал смерть там, на Гиперионе, захлёбываясь кровью в агонии? – голос двойника говорил в сознании, но Мерлон рефлекторно закрыл уши.

– Молчи! Молчи! Молчи! – бормотал он, зажмурив глаза.

А ведь тебя предупреждали… Делай выбор обдуманно!

– Вы использовали меня! Вы меня предали!

Ну! Наверное. Ты оказалась в дураках!

Не выдержав, Мерлон дал волю голосовым связкам, хлестнув округу, словно розгой, обезумевшим криком, на ходу из боли рождая гнев, из гнева – всесокрушающий огонь!

Цепи холмов превращались в пыль, равнины обращались в глубокие расщелины. Болотистые гнилые озёра испарялись в ядовитый пар!

Брось эти глупости. Найдётся, что измельчить на атомы.

– Пошёл ты! – рявкнул Мерлон.

Я-то пойду, – ещё сильнее расплылся в улыбке двойник. – Только от судьбы ты не уйдёшь!

И пламя, пожиравшее округу, взялось ещё сильнее! И сам Мерлон взвился под огненные облака, кромсая яростью несчастные камни! Он мчался вперёд, оставляя после себя ничто. Он был частью этого места! В симфонии мёртвой земли, злого неба и всесильного гневного себя!

Пускай сегодня правит разрушение! И гром рвущихся взрывов будет слышен далеко вокруг, заставляя съёжится каждого Стража на своём опасном посту..

Грядёт что-то очень-очень страшное!

* * *

Четверо людей, закутанных в почерневшие от пыли и грязи одежды, напрямик пробирались сквозь ядовитый туман, стелившейся недалеко от болотистых ручьев и озёр, коих в Чёрной Долине Харона распласталось предостаточно. Конечно, будь путники без защиты, пропитанный отравой воздух давно превратил бы их лёгкие в кусок гноящейся плоти, но в рядах Стражей дураков не водилось. Трудная служба вдолбила в головы покорных солдат, что есть некоторые вещи, соблюдение которых обязательно, и оговоркам не подлежит. Идёшь за территорию Цитадели? Будь добр, используй всё своё или чужое искусство для защиты тела от тысячи и одного способа Харона прикончить тебя. А то рискуешь не вернуться обратно. Поэтому ядовитых облаков Стражи не боялись, и шли напрямик, минуя обходные тропы. Нужно было спешить.

Путь Стражей пролегал через Южные Катабеллы – район руин, некогда бывших каким-то городком до Войны Сил. Название пристало к этому месту по имени капитана Стражей, который лет сто назад с пятью десятками бойцов держал оборону на Южном тракте против сотен зомби, угрожавших слиться в один поток с тварями, рвавшимися к Цитадели по Северному пути. Этому капитану удалось настолько долго удерживать руины, что в результате поток тварей с северной дороги дошёл до Цитадели без подмоги южных, был ослаблен и легко разбит на подступах к крепости. Катабелла, как водится в таких героических случаях, пал, и воплотился духом этих земель. Так, по крайней мере, говорили. Но сейчас Стражей подобные сказки вряд ли заботили. Они спешили обратно, после увиденных в небесах катаклизмов.

Будучи свидетелями неизвестной мощной активности, встряхнувшей район Чёрной Долины, пробиравшиеся по болотам люди оглядывались по сторонам, поминутно проверяя магическую защиту. На их глазах, километрах в двух отсюда, Мрачный пик (один из высочайших холмов, острой вершиной уходивший ввысь) рассыпался на сотни мелких камней, устлав собою округу. После этого инцидента души у бравых Стражей ушли в пятки, и теперь они спешили как можно быстрее вернуться домой, хотя и не гнушались переброситься парой слов, тем самым хоть как-то сгоняя страх. В этих землях таиться было нечего. Если надо – услышат и так: всевозможные твари ориентируются больше на запах, и могут улавливать недоступные человеческому слуху звуки.

– Это были вулканы, Трам! Ну, послушай же! Я три года отучился в Академии Естествознания, и знаю, что к чему! – утверждал низкорослый коренастый мужчина, перепрыгивая через острые камни.

– Знаем мы, чему ты там учился! Балбес! Ты лучше дурам в Цитадели рассказывай, а не нам голову морочь!. Фигура в небе мне привиделась, что ль? Или нужно больше доверять твоему примитивному уму, чем своим глазам? – горячился спутник, шедший впереди коренастого.

– Да мало ли что со страху привидится! И вообще, мои знания…

– Грош цена, – хихикнул замыкавший шествие человек.

– Ой, Андре, тебя не спрашивали! Ты хоть читать умеешь? – не унимался карлик.

– Я хорошо мечом владеть умею. Хочешь проверить? – сверкнув глазами из-под капюшона, отозвался Андре.

– Да ну тебя! Знаю и так.

– Вот и рот закрой, – посоветовал четвёртый Страж, шедший в голове отряда. – Наше дело достать информацию. Заниматься её обработкой не входит в нашу компетенцию.

– Да, да. – проворчал карлик. – Заговорила душа сановника.

Карлик моргнуть не успел, как получил увесистый удар в ухо, сваливший его с ног. Находясь на земле, он вдобавок заработал мощную оплеуху, от чего жёлто-красный мир Харона наполнился тысячами искр. Повалившись спиной на камни, он в бессилии закрылся рукой.

– Моё прошлое не твоё дело, идиот! – брызгая слюной, орал четвёртый. – Закрой свой паршивый рот, или я вырву тебе язык! Усёк?

Но карлик не хотел сдаваться.

Его противник, охваченный гневом, подошёл слишком близко, тем самым совершив ошибку. Пока он произносил целую тираду сильных и громких ругательств, обиженный воин со всего маху ударил того под колено, защищённое лишь кожаной прокладкой поножей, заставив согнуться в приступе дикой боли, и затем второй ногой лягнул в лицо, оказавшееся слишком низко. Поверженный соперник рухнул без сознания на землю. Остальные два Стража оставались безучастными и стояли в стороне. Когда карлик медленно поднялся, Андре, вытащив меч, подошёл к лежавшему без движения бойцу, и одним ударом в сердце прервал его жизнь.

– Суд Сильных, – проговорил он, вытирая кровь с клинка. – В нашем деле не должно оставаться разногласий, – карлик в ужасе смотрел на мёртвое тело недавнего товарища. – Иначе это чревато предательством в бою с тем дерьмом, что лезет на нас из глубин Харона. Согласен Найджел?

– Д-да, – пробормотал карлик.

– Вот и славно, бери свою торбу, и идём. О славном Ансе позаботятся и без нас, – кинул он на прощание мертвецу.

Дальше отряд шёл в полном молчании. Лишь изредка Трамп что-то напевал себе под нос. Уничтоженный произошедшим, Найджел тупо смотрел в землю и плелся следом за Андре, остававшемся, как всегда, бдительным, и пару раз, благодаря его внимательности, бойцы стороной обошли костяных кадавров – полуживых гомункулусов, созданных культовцами в страшные времена Войны Сил. Они напоминали пауков с шестью костяными конечностями, и с верхней частью туловища человека, слепленной из разных кусков. Отвратительное зрелище. Такая тварь опасна и непредсказуема. Быстрая, ловкая, и чудовищно сильная. Противостоять ей в одиночку очень трудно, а если их ещё несколько…

– Часа три-четыре до Цитадели, если ползти по туманам, – пробормотал Андре.

– Ты предлагаешь обойти эти места и поплутать подольше? – озадачился Трамп.

– Нет, конечно. Так, мысли вслух, – сухо ответил мечник.

Трамп хмыкнул и ничего не ответил. В таком месте всегда хочется поговорить. Пусть и с самим собой.

Когда они спустились в небольшую лощину, образованную кольцом крутых холмов, Андре почувствовал что-то неладное. Словно чьи-то глаза внимательно следили за ним. Он приказал остановиться, и стал вслушиваться в тишину. Но ничего, кроме далёких раскатов небольшого вулкана к северу, не услышал.

– Почудилось, видать, – пробормотал он, и в следующую секунду чуть не отпрыгнул в сторону от удивления, обнаружив в трёх шагах от себя неизвестного человека, закутанного в тёмный плащ. Появился тот из ниоткуда, просто из воздуха!

– Что за…? – пробормотал позади Трамп.

Незнакомец дико рассмеялся, держась за бока, а затем медленно вытащил из-за полы небольшой кинжал.

– В сторону! – приказал Андре, выхватывая меч.

– Глупцы. – прогремел голос пришельца, да так сильно, что показалось, будто он звучит с самых небес! – Поиграем? – вновь расхохотался он, и в какую-то секунду мир превратился в ад. По краям лощины на десятки метров ввысь взметнулся огонь, создавая непроходимую преграду. Внутри очага стало нестерпимо жарко. Поднялся сухой испепеляющий ветер.

Андре не стал ждать и атаковал сплеча, да так стремительно, что незнакомцу пришлось отступить и пригнуться. Что-то коротко пробормотав, чародей взмахнул кинжалом, и в руке у него появился тяжёлый палаш, который он спокойно крутил в руке, словно не чувствуя веса. К бою подключился Трамп, размахивая двумя небольшими топорами.

– Ну, как же, джентльмены? – смеялся пришелец. – А честный бой?

Не говоря ни слова, Стражи вместе атаковали, заставив врага защищаться. Их задача – победить. С тварями Харона никто расшаркиваться не будет.

Но неприятель оказался неожиданно ловким: он спокойно отражал атаки, не переставая смеяться. Всевозможные финты воинов он угадывал заранее, но почему-то сам не атаковал. Он словно играл, отлично зная, как закончить дело. Осознавая это, Андре прокричал Найджелу, чтобы тот присоединился и помог, но тот застыл на коленях в стороне, совершая какие-то немыслимые пассы.

Через некоторое время неизвестному мастеру надоела оборонительная позиция, и, резко перейдя в атаку, он двумя точными движениями срубил обоих нападавших. Трамп умер сразу, лишившись головы, Андре завалился на землю, зажимая раненую шею.

– Как странно. – пробормотал неизвестный, превратив оружие обратно в кинжал и убрав под плащ. Огонь вокруг лощины исчез так же внезапно, как и появился. – Никогда не учился владению оружием. Магия, всё магия. – ухмыльнувшись, он подошёл к корчившемуся в муках стражу, рывком приподнял его голову, отдёрнул руки, запустил пальцы в рану, и, придавив жертву к земле, разорвал горло. – Даже не знаю, что мне в этом больше нравится. – пробормотал он, рассматривая окровавленные руки. – Наверное, я свихнулся. – Он обернулся в сторону сидевшего на коленях последнего бойца. – Богам молишься? Ну, молись, молись. Скоро он тебя повидает.

– О, Повелитель! Смилуйся над своим верным служителем! – запричитал тот, припав лбом к земле.

Незнакомец, опешив, остановился.

– Повелитель? – пробормотал он. – Что за чушь?

– «И восстанет Он из мёртвых, и придёт его тёмный час. И умоется кровью мир неверных! Отмеченный Хаосом и Принятый Тьмой, принесёт покой и Истину в дом детей наших!» Песнь седьмая Проклятых псалмов! Это предсказание. Все члены Ордена предупреждены о вашем пришествии. Пророчества исполняются.

– Так значит, всё это… – проговорил тёмный пришелец. – Кому ты служишь?

– Великой Тьме! Я член Тёмного Ордена! – прощебетал тот, не поднимая головы. – Прошу, Повелитель, сохраните мне жизнь, дабы я узрел пришествие Истины!

Чародей неожиданно разозлился, быстро подошёл к Найджелу, и, сбив с него шлем, схватил за волосы.

– И какого ты решил, что я какой-то меченый? – проревел он.

– Ваш лоб, мой Повелитель! На нём печать Хаоса. А ваш кинжал… Это Дар Тьмы, – пролепетал несчастный. – Только оно может менять форму! Посмотрите на лезвие. Этот рисунок! Дар Тьмы выбирает сильнейших! До вас им владел Первый Мастер Культа!

Отпустив Найджела, Мерлон коснулся головы. Он не заметил, как во время боя с него спал капюшон. Пальцы коснулись гладкого черепа, лишённого волос, а затем чего-то горячего, словно выжженного, на лбу. Шестиконечная звезда.

– Повелитель, прошу, – пропищал Найджел. До сего момента он не шибко верил россказням Ордена, к которому всегда относился задним числом. Да и вступил-то в него, в прямом смысле, случайно. Из-за глупой таверной девки! А сейчас надо хоть как-то выкручиваться. Дурацкая легенда о Мстителе начинала оживать! Благо он удосужился прочитать главную книгу Ордена – Проклятые псалмы.

– Что ж, если ты говоришь правду, осел несчастный, это хорошо. – произнёс Мерлон. – Ты знаешь путь к башне Культа?

– Да, Повелитель! – прохрипел тёмный.

– Тогда веди. До конечной цели, быть может, ты ещё и поживёшь. И рассказывай мне всё, что тебе известно о происходящем в мире. Всё. И как тебя звать?

– Найджел!

– Хорошо, Найджел, – криво улыбаясь, пробормотал Мерлон. – Веди. У нас с тобой долгая дорога.

* * *

Сторожевая башня, стоявшая на самой вершине голой сопки, была заброшена. Лишь лёгкий ветер свистом гулял сквозь щели между досками. Само сооружение представляло собой вытянутый конус с множеством бойниц, раскиданных в произвольном порядке по четырём смотровым этажам. По идее – очень удачное укрепление (при поддержке магов, естественно). Но ни стражи, ни следов – ничего. Тишина.

– Так, ладно! – заявил Гвоздь, когда все этажи башни были проверены отрядом. – Я хочу знать, куда мы попали, почему попали и как отсюда выбраться!

– Да уж, товарищи маги, объясните нам, – поддержал командира Медведь, опершись на свой Моргенштерн. – Бочонок, достань пока еды.

– Хорошая идея, – кивнул тот и принялся рыться в заплечной торбе.

– Пусть маги поедят тоже, – заметил Мердзингер, держась за раненный бок. Во время одного из взрывов, кусок деревяшки от дома угодил в него, разорвав кожаную броню и задев тело. Альма обеззаразила рану и остановила кровь, поэтому рана была не опасна. Однако манёвренность полуэльф потерял. На время, конечно.

– Так, вяленое мясо, – Бочонок понюхал один кусок и откусил от него, проверяя на вкус. – Солёное! И даже с перчинкой. Неужто наши повара решили поменять стиль? – на самом деле Бочонок не знал, что по Положению боевой канцелярии Пятого Военного Отдела бойцам, направляющимся в поход, обязательно полагались специи, дабы моральный дух не был испорчен поганой едой. – Так-с, вот тут хлеб есть. Ух ты! Погоди-ка, даже овощи! Ха! Ну, друзья, сегодня пир! Командир? Вина разрешаете?

Гвоздь сначала нахмурился, но потом утвердительно кивнул.

Когда Бочонок разделил всем полагающиеся порции, командир потребовал ответа на ранее заданный вопрос.

– Если честно, то ничего определённого сказать не могу, – разжёвывая чёрствый кусок мяса, проговорил Ромунд. – Во-первых, вывод о том, что мы в воронке, достаточно спорен хотя бы потому, что науке неизвестны вторичные признаки данного явления. Мы видели нечто, – юноша махнул рукой в сторону горящей деревни, – что можно узреть при иных обстоятельствах. Хотя, конечно, призраков никто не видел со времён Войны Сил.

– Однако есть одно «но». – вдруг произнесла Альма. – Кто не любит летучих мышей?

Боровшийся до этого со куском мяса Бочонок вылупил глаза от удивления и отложил еду.

– Я. – пробормотал он.

– А часть тварей в деревне была точь-в-точь гигантскими летучими мышами. Кто боится призраков? – не унималась Альма.

– Да все боятся, – заявил Медведь, тем самым дав понять, что о злых духах подумал именно он.

– Так-так, – пробурчал Ромунд. – А о зомби подумал я. Значит есть доказательство.

– Доказательство чего? – грубо спросил Гвоздь.

Ромунд вздохнул: объяснение будет долгим.

– О данном феномене нам стало известно из экспедиции Чарли Давенга к горам Полумесяца, да, да, тем самым погибельным горам востока. Собственно до цели они не дошли. Из того немудрёного похода выжил лишь сам Чарли, вернувшийся едва живым к воротам Умрада спустя полгода. Бедняга успел сказать немного, и то под воздействием чар. Не смотрите так на меня – не я этим занимался. Вы знаете методы нашего. эм, Сената. Чарли умер по прошествии недели после возвращения, но вот что он успел рассказать. – Ромунд сделал небольшую паузу, чтобы отпить вина. – Когда он и его люди оказались на южном берегу Алмазного озера, что-то пошло не так. Будто тяжесть навалилась. Солнце стало тусклым. Все запахи мерзкими. Но обращать внимание на такие мелочи бравые исследователи не хотели, и шли вперёд. Тогда-то и начался кошмар. Тридцать человек состава экспедиции погибли у него на глазах. Причём всевозможными способами. Как он утверждал, сии способы рождались в их головах и затем реализовались. наяву. Причём было совершенно необязательно думать о какой-нибудь твари. Могло и землетрясение начаться, и кислотные дожди, и, в общем, очень много различных весёлостей. – последнее Ромунд сказал, увидев, как побелели лица членов отряда. Медведь хмыкнул и отпил вина. – Вот, собственно и всё. Как мы сюда попали? Вопрос достаточно сложен. Некоторые магистры считают, что воронка имеет территориальное воплощение с вполне чёткими границами, а другие настаивают на том, что это некая астральная активность, то есть что-то вроде общего транса, когда люди оказываются в вымышленном мире. Впрочем, могут быть и иные предположения, потому что другие экспедиции не вернулись вовсе, и новой информации не доставили.

– Или она оказалось засекреченной. – пробормотал Бочонок.

– Тоже верно, – кивнул Ромунд.

– Проклятье! – бросил Медведь, облившись вином.

– Как он выжил? – спросил Гвоздь.

– Кто? Чарли-то? – допивая вино до дна, сказал Ромунд. Ему было страшно, как и всем, однако захвативший азарт исследователя немного подогревал храбрость. – Да толком никто не понял. Он утверждал, что в какой-то момент измотался от постоянной беготни, и просто уснул.

– Просто уснул? – удивился командир.

– Так он сказал. Почему его не убили во сне? Трудно сказать.

– Есть предположение, что аномалия работает с сознанием через его восприятие. Во время сна мы не контактируем с окружающим миром, и он для нас не существует, – вставила Альма.

– Так что? Возьмём да и уснём, что ль? Вон башенка. На чердаке вроде бойниц нет, поспать можно! – улыбнувшись, предложил Бочонок.

– Есть один момент. – сказал Ромунд и прочистил горло. – Срок, проведённый в воронке, составлял около шести дней. На шестой день он и уснул. Когда была потеряна связь с Шестнадцатым Валом?

– Три дня назад, если я ничего не путаю, – ответил Гвоздь.

– Так-так.

– Но опять же, это не означает, что воронка будет действовать обязательно шесть дней. Это лишь предположение, – сказала Альма.

– Известно досконально лишь одно: эта аномалия чертовски вредна для жизни, – заключил Ромунд.

– Ясно. – одновременно выговорили Бочонок и Медведь.

– Почтим-ка память Белки и Стрелки, – вдруг сказал Гвоздь. – Хорошие ребята были. Боч, плесни всем на разок. – когда Бочонок закончил наливать, командир высоко поднял кружку и сказал: – Кто бы он ни был, пусть даже кто-то из богов, он ответит за ваши смерти! Но пока, покойтесь с миром!

После окончания трапезы, Гвоздь отдал команду двигаться вниз к подножьям холмов по другую сторону от злосчастной деревни, где стояли складские сараи, обозы, и ещё пара сторожевых башен.

– Значит ещё три дня, говоришь? – бросил Ромунду Гвоздь, когда весь отряд был в сборе. – Здесь гарнизону тысяч десять, не меньше. Не думаю, что погибли все. Парня в деревне совсем недавно прикончили. Надо найти хоть кого-то и попытаться прояснить ситуацию. Верно? Может, все ваши заумности лишь чистый вымысел. Впрочем, в любом случае пока рано уходить отсюда. Назад дороги нет, а командованию такой бред в качестве разведданных не предоставишь.

Как и стоило ожидать, в сараях, кроме какого-то строительного хлама, отряд ничего существенного не обнаружил, если не считать следов борьбы и пятен крови на стенах. Побродив вокруг непродолжительное время Мердзингер нашёл нечто сильно не понравившееся Гвоздю: остатки тела, превращённого в кровяную кашу. Чьи-то неприглядные останки лежали в помойных рвах невдалеке от сторожевых башен.

– Такое ощущение, что беднягу переварили. – пробормотал Бочонок, разглядывая найденное.

– Боюсь, что бедняг, – кинул Мердзингер, и, сняв с плеча лук, наложил стрелу на тетиву.

Последовав примеру эльфа, Ромунд изготовился к возможным неприятностям и ментально сплёл простенькое, но достаточно мощное заклинание из школы магии Высших Порядков. Конечно, искусный маг легко отобьёт грубую атаку этого заклятия, но всякие твари…

– Так-так. – пробормотал Гвоздь, остановившись у одного из сараев. – Сейчас мы находимся на третьей линии, в основном состоящей из коммуникационных соединений. Если я не ошибаюсь, к северу на протяжении километров восьми-девяти ещё семь таких небольших баз и где-то в центре главный склад с управляющим аппаратом. Есть там кто-нибудь? Расстояние большое, всё открыто. Разве что на главном складе кто сумел укрыться. Нет, вряд ли. Чересчур уж привлекательное для атаки здание. Только времени много потеряем. К северо-востоку, в трёх километрах отсюда, начинается вторая линия укреплений, а за ней ещё через два километра – первая. Главный фронт сплошь состоит из окопов да боевых укреплений, поэтому никакого толка искать там людей нет. Но вот на второй линии обороны… Насколько я знаю, вдоль всех оборонительных позиций проходит подземная система сообщений, достаточно обширная, чтобы вместить уйму народу. Там казармы, помещения штаба, погреба, запасы оружия, провианта, и так далее. В общем, нам туда.

– Проклятье. – пробурчал Бочонок. – Ненавижу замкнутые пространства. Мне бы в поле. секирой махать!

– Ну-с, дружище, – сказал Медведь, хлопнув товарища по плечу. – Придётся ею потыкать! Впервой, что ль?

– Ой, кто бы говорил! – буркнул в ответ тот и двинулся за командиром.

Ромунд хотел сделать шаг вслед за Бочонком, но его что-то остановило. Какое-то неожиданное замешательство, помутнение рассудка на какую-то долю секунды. Юноша обернулся и встретился глазами с эльфом. Его горящие очи прожгли душу насквозь.

– Смотри в оба, – сказал он. – Чую, самое страшное впереди.

– Кто ты, Мердзингер? Почему наблюдаешь за мной? – вдруг в лоб спросил Ромунд. – Кто ты такой?

– Это неважно, – пожал тот плечами. – Поверь, совсем неважно. Моя ниша останется прикрытой, если не возражаешь. Всю жизнь я жил по закону. Остальное – моего ума дело. Что же касается наблюдения, то. – эльф на какой-то миг замялся, – обратись к лекарю, как вернёмся. Эта болезнь даже вроде как-то называется.

Он прошёл вперёд, нарочно задев Ромунда плечом.

– Да нет. – пробормотал юноша. – Всё далеко не так просто.

* * *

Даратас давно пришёл в себя, но, не желая подавать вида, продолжал лежать с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину маленькой кельи. Тело саднило, а руки вообще отказывались слушаться. Закрученные в мокрые от лекарственных настоек тряпки, они бессильно лежали на груди, словно у покойника. Правда у покойников лежбища получше. Каменные лежанки эльфов, наверное, худшее, что приходилось на долю мага. Даже встреча с Сильвестором прошла куда в большем комфорте. Мягкие красные кресла, виски. Ах! Как давно он вдыхал аромат этого напитка! Да нет, скорее аромат собственного мира, из которого его садистски вырвала насмешница-судьба. Весь вид Сильвестора напомнил ему прежний мир. Там, на Родине, остались близкие, любимая девушка, друзья. Там осталась его жизнь. Здесь он играет в образ, но не живёт. Проклятый Сильвестор читал его мысли, и специально создал такую обстановку, чтобы подавить его волю к сопротивлению, но не тут-то было. Хотя, если честно, не вступи в дело красный шарик, его, Даратаса, уже могло бы и не быть. Как печально. Он оказался пешкой в игре невиданных сил.

Неожиданно навалилась грусть, тоска. Вчерашний огонь и азарт грядущей битвы потухли, залитые изрядным дождём неприятных и тяжёлых мыслей. Вчерашнее всесилие разбилось о глухую стену противоречий, с которыми он столкнулся после встречи с противником, который и желал ему смерти, и давал советы, как её избежать. Враг хотел уничтожить мир, и тут же подсказывал, что предрешённое не значит свершившееся. Враг был сильнее его, но Феникс… Нет, нет, это не было видением, это был настоящий Феникс! Даратас точно видел, как он безудержной мощью огня стремился ввысь, и эти глаза. Эти обезумившие глаза Сильвестора в тот миг, когда идеальная сила встала на его пути. Судьба.

Издав тяжёлый стон, Даратас приподнялся на ложе, но почувствовал, как кружится голова, и медленно опустился вниз. Удивительно, ему выделили отдельную келью, но ведь раненых сотни. Как он понял, битва выиграна, теперь оставался вопрос, какой ценой.

За дверью послышались шаги, чьи-то голоса. Затем тяжёлая створка открылась, и в келью прошёл Мильгард, а за ним, согнувшись в три погибели, Дариана.

– Ольвен, успокойся, мы ничего плохого не сделаем! Ты брату своему не доверяешь, что ли? – прошептал Мильгард.

– Всё, что я делаю, так это охраняю алахоэ, брат, – донеслось из-за двери.

– Ну и охраняй! Мы здесь при чём?

– Ни для кого нет исключений, – упирался Ольвен. – Если надо, алахоэ сам позовёт вас, когда возжелает! Тебе ли не знать наших традиций, брат! – последние слова прозвучали, словно удары молота о наковальню.

– Да, конечно, ты прав. – вдруг замялся Мильгард.

– Нет, останьтесь, – с огромным трудом выдавил Даратас. Ему ещё и собственные связки плохо подчиняются!

– О! – щёлкнула пальцами Дариана, словно сняв проблему с повестки дня. – Наш герой очнулся.

– Алахоэ, можно нам остаться? – вдруг спросил Мильгард, согнувшись в низком поклоне.

Даратас чуть не опешил от такого жеста.

– Да. – просипел он. Его голос звучал так, будто он всю жизнь дымил самым отвратительным табаком, выжегшим горло.

Дверь в келью закрылась. Видно, Ольвен не нашёл более оснований для споров, и вернулся к своему посту.

– Как ты? – спросила Дариана, присев на край каменной кровати.

– Не спрашивай! – скривившись, произнёс маг. – Какова ситуация?

Дариана покачала головой.

– Только с того света вернулся, и сразу о делах государственных! – усмехнулась волшебница.

– Контроль над происходящим полностью в наших руках, алахоэ, – возвестил Мильгард. – Враг уничтожен до последней твари. Они не сопротивлялись. Наши потери составили семь с половиной тысяч убитыми и две тысячи ранеными. Спустя день после сражения наступил переходный период – все, кто принимал зелье, отходили от его действия и возвращались в обычный ритм. Прошло без эксцессов. Без смертей. Только несколько десятков заболевших. В настоящий момент передовые отряды заняли ключевые позиции на самых важных рубежах третьего яруса. По сообщениям разведки, Источник остаётся неактивным. Туман смерти исчез.

Даратас нахмурился. Всё получалось крайне просто. К тому же Сильвестор упоминал местоимение мы, рассуждая о том, как некая компания называет уничтожение миров. Судя по словам безумного мага, а им Даратас почему-то был склонен доверять, Семена были лишь проводниками, далеко не оружием от надвигавшихся обстоятельств. Другое дело, конечно, в том, насколько сказанное Сильвестором соответствует действительности или, по крайней мере, как Даратас понял смысл его слов.

– А ты хорошо поспал. Три дня, – усмехнулась Дариана.

– Так, так. – проигнорировав замечание волшебницы, пробормотал Даратас. – И каковы же результаты сей героической войны? – фраза далась Даратасу с трудом, и он зашёлся в кашле. Весь организм был изнеможён. Маг, держась за грудь, кивнул головой гостям, что всё нормально. Бывает, мол.

– Источник молчит. Враг разбит. Жители возвращаются к повседневным делам, – сухо проговорил Мильгард. – Зализываем раны и хороним мертвецов. Жжём бесчисленные трупы тварей, – когда эльф произносил эти слова, Даратас заметил некое напряжение на его лице. Губы еле шевелились, на лбу образовались глубокие морщины, уши стояли торчком.

– Когда венчание на царство, Мильгард? – напрямую спросил маг.

Принц резко встрепенулся, бросил косой взгляд на Даратаса и сказал:

– Его не будет.

– Как так? – просипел маг. – Недмэ просчиталась?

– Ныне покойная Недмэ была права, – тихо сказал эльф. – Только кандидатура на царство не моя.

– Чья же? – нахмурился Даратас.

– Ваша.

– Что? – до глубины души изумился маг и подавился кашлем.

– Да, так и есть, – кивнула Дариана. – День спустя после битвы оставшийся в живых герольд Мильгарда собрал военный совет и предложил своего принца на царство, но воины наотрез отказались. Они, конечно, признали боевую удаль своего славного вождя, но отлично понимали, что битва выиграна не на том поле, где они были. Все видели окровавленного Даратаса. Все тем более знают, кто ты такой.

– Ой, ну и аргументы! – попытался всплеснуть руками маг, но вышло у него коряво и смешно.

– Достаточные, – стальным голосом произнёс Мильгард. – Мой народ храбро сражался, и он имеет право знать правду и видеть своего героя. Мы умеем чтить отвагу, если это слово вообще применимо в данном случае.

– Я не знаю, что применимо в данном случае, Мильгард, и можно ли назвать временный выигрыш победой, – сипел Даратас, постоянно прочищая горло. – Война не закончена, и этот бой…

– Неважно, – отрезал эльф. – На военном совете, а затем и на Совете Старейшин, принято однозначное решение.

– Проклятье, да я же не эльф! – взмолился маг.

– Не имеет значения, – вздохнула Дариана. – Законы формально не запрещают. Формулировки не знают конкретных указаний, а лишь употребляют формы неопределённых лиц. Тот, кто. Каждый, иной, возможный. В древности никому и в голову не пришло проводить границы. Всё казалось само собой разумеющимся.

– Но как же утверждение Недмэ, что эльфы не знают обходных путей, и что только ничтожные люди закрывают благом свои корыстные дела и…

– Недмэ умерла вместе со старым порядком, – потупив взор, сказал Мильгард. – Наша старая жизнь нарушена. Всё вокруг угрожает существованию моего рода. Тира отвернулась от нас. Мы не оказались достойными её благости – не сломили врага, как завещали предки. Мы проиграли. Победил человек. По праву лидерства, сильный ведёт слабого. Иного не дано.

– Но послушай же, это абсурд!

– Нет. Это реальность, – убедительно сказал Мильгард. – Выздоравливайте алахоэ, вы нужны моему народу как можно скорее. А теперь прошу простить. Мне необходимо идти и проследить за приготовлениями.

Эльф взялся за ручку двери, резко её открыл и вышел прочь.

– Бред, – прохрипел Даратас, опробовав ноги на подвижность: согнув и разогнув пару раз.

– Увы, так сложились обстоятельства.

– Нет, поверь, они сложились ещё хуже. Неужели Кельвин не знал, что делает? Проклятье. Назначь он любого из своих сыновей регентом, у того было бы больше прав!

– Не думаю, что Кельвин поступал неразумно, – вкрадчиво произнесла Дариана. Магу что-то не понравилось в её словах, но он смолчал, продолжая слушать. – Ольвен умом недалёк, Мильгард слаб духом. Они не смогут взять на себя сей тяжкий груз. А вот ты… Что ж, мессир, не расскажешь ли ты, каким богам задал трёпку?

– А с чего тебе рассказывать? – прищурившись, спросил маг.

Девушка лукаво улыбнулась.

– А я знаю, как вернуть тебя к жизни, – нежно проговорила она, нарочно проведя пальцем по глубокому декольте.

– Однако. – улыбнувшись в ответ, сказал Даратас. – Даже не знаю, опасаться тебя ещё больше, или начать доверять?

– Эм, как хочешь. – верхняя петелька платья незаметно расстегнулась.

– Кажется, силы начинают пребывать. Только жёстко здесь будет.

– Расслабься лучше, – бросила девушка, медленно развязывая петельки. Даратас почувствовал лёгкое магическое покалывание на коже рук, и каменная кровать вмиг стала мягкой. – Наши процедуры предусматривают состояние гармонии.

– М-м-м, кого с кем? Или, вернее, чего с чем? – снова улыбнулся Даратас. Всё тело болело, кроме. определённой части…

– Ой, замолчи уж, наконец! – с притворной злостью бросила Дариана, и распахнула платье.

Несколькими часами позже, Даратас, обнимая обнажённую Дариану, не спеша рассказывал всё, что произошло с ним в загадочных пространствах Междумирья. Конечно, он не собирался выкладывать ей всю информацию, даже несмотря на замечательный подарок, преподнесённый ею. Фильтруя сказанное, маг давил на то, что некий очень сильный маг по имени Сильвестор (с ударением на последний слог) играл в непонятную игру слов, путая высказанные мысли и извращая их значение, стараясь выиграть время. Он не стал говорить, что этот более чем непонятный субъект пророчил гибель всего сущего, в то же время давая советы, как её избежать. В общем, он дал представление о некоем фанатике неизвестной веры, решившем покорить сущее. Но тут вмешалось другое Семя Судьбы, и фанатика не стало. Вот таков был конец.

Конечно, Дариана отлично осознавала его недоверие к ней и всяческими уловками пыталась выведать иные обстоятельства, но даже расслабленный невероятно приятным событием маг был непреклонен, и девушка, не узнав ничего нового, уснула у него на груди.

Сильвестор и его причудливая армия бесчисленных тварей беспокоили Даратаса, не давая забыться хотя бы на пару часов. Сложный и противоречивый разговор с представителем неких разрушительных сил окончательно запутал мага. До этого момента всё казалось достаточно просто: плохие парни из Культа затеяли нечто тёмное, и доблестным воинам и волшебникам, как обычно повествуют хмельные барды, в очередной раз пришлось сразиться за правду, справедливость, добро, Свет, Творца и за остальное в похожем духе. Однако данный незатейливый расклад был бессовестным образом перепутан парой свежих карт.

Начнём с простого. Во-первых, Сильвестор не сделал никакого намёка в сторону Хаоса или Тьмы, коими клянут всё на чём стоит белый свет, приспешники Культа и Ордена. Да и магией он пользовался далеко не тёмной. В его заклинаниях были сплетены потоки многих сил, в чём, признаться, он, Даратас сильно уступал Сильвестору.

Во-вторых, сей непонятный тип из Междумирья действует не один, если, конечно, у него не раздвоение личности, и он не имеет в виду воображаемого компаньона, употребляя слово мы.

В-третьих, Источник – суть материя неразумная, использованная в качестве оружия, можно сказать, некоего материала. Не стало владельца – исчезли и мерцающие твари. Хотя как быть с тем добром, что испускал Источник до прорыва неизвестной энергией плоти мира? Непонятно. В-четвертых, разрушение эльфийского царства не входило ни в чьи планы. Цель была одна: уничтожить сущее. Остальное издержки. За сим можно сделать вывод, что неясно ровным счётом ничего. Кто? Что? Зачем? Почему? Всё развивается стихийно: Дарли, Прорыв, Источник, Твари, Сильвестор. А в мире тем временем растёт напряжение, войны грохочут без остановки. Ни врага, ни цели, ни фронта. То ли всё вокруг – хорошо спланированная игра высших сил (кстати, исчезновение Ткача так ничем и не объяснено) или очень смышлёных политических кругов, то ли всё совсем иначе, за гранью представления Даратаса. Да и эти Семена. Кстати, «подарочек» Кельвина случайным тоже не назовёшь. Старик определённо просчитал такую возможность! Неужели и он впутан в эти дела? И что тогда? Кто же получается самой главной пешкой в этой интересной игре?

Даратас поёжился. Он терпеть не мог политику. Его удел – созерцание жизни, всевозможных явлений, волшебства. Исследования, эксперименты. А тут за считанные дни – смерть ученика, война, регентство и царство. А только на той неделе он думал посетить южные земли, навестить островок Патрос, провести некоторые исследования, заодно приобщиться к миру живой природы и отдохнуть от своей каменной и безжизненной тюрьмы. Да, если честно, и в Мёртвых землях дел предостаточно. Как всегда: мы предполагаем, жизнь располагает.

Впрочем, роптать – последнее дело. Нужно смело смотреть на ситуацию и брать быка за рога. Проблема, где эти рога отыскать: бык в некотором роде «не той формы». Ну да ладно!

Судя по тому, что Источник в данный момент затих, можно предположить, что удалось выиграть время. Теперь необходимо узнать, что стало с той энергией, которая ушла на Харон. Прояснить положение Культа, провести разведку. И как это сделать? Есть масса способов, но почему-то Даратас уверен, что лучше собственные руки да глаза. К тому же надо помнить, что мёртвый материк сложен в энергетическом плане и не поддаётся заклятиям поиска или исследования. Обращаться к посредникам бессмысленно. Харон чрезвычайно опасен, и чтобы выжить на нём, нужно иметь очень хорошие знания и магические навыки. А пусти туда хоть сто тысяч бойцов в лучшем вооружении, ничего, кроме бестолкового шума, они не сделают.

Об отряде разведчиков и говорить нечего. Сгинут, и поминай потом. Те же Стражи ходят в десяток очерченных мест, а чтобы соваться в центр, ни у кого и мысли не возникнет! Даже асассины Шепростана связываются с миром только посредством телепортов – ни шагу за границы замка… Но разве такие вещи могут испугать Даратаса? Да он исходил вдоль и поперёк этот материк, изучая явления, различные процессы, аномалии. Знает, где Башня Культа, знает, где их главные заставы. Знает возможные ловушки и опасности, подстерегающие странника на пути. Ни монстры, ни магия, ни Хаос, ни его подружка Тьма не смогут остановить его, не смогут удивить чем-то новым! Но вот незадача: что делать с царством, неожиданно свалившимся ему на седую голову? Куда деть обескровленный народ, потерявший веру в себя?

Впрочем, цель ясна: Харон. Именно там происходит нечто странное. Изучать Источник не имеет смысла. Даратасу всё больше и больше кажется, что недавняя кровавая бойня – лишь репетиция. После возведения на Престол, которое, скорее всего, состоится, нужно действовать максимально быстро и чётко. А пока… Пока можно слегка вздремнуть. И убаюканный этими мыслями Даратас заснул за пару минут.

Есть вещи, которые хорошо усваиваются во сне, словно Мир Грёз, как некий связующий канал между миром бытия и сущим, даёт нам откровение, которое постигается душой, но не разумом. И, овеянный сладким дурманом сна, в объятиях прекрасной леди, могучий волшебник отдыхал, и не слышал, как некто беззвучно прокрался в келью, обнаружив разбросанные повсюду одежды, нашёл женское платье, тихо засунул в него небольшой кусок пергамента и вышел прочь.

* * *

Сумерки в дневное время пугали больше, чем мысли о воронке и тех опасностях, которые затаились впереди. Ромунд пытался заставить себя не думать о том, что произошло, и о том, что может произойти, но голову раздирали мысли одна ужаснее другой.

Все три километра пути, пройденные отрядом, лежали по спускам и подъёмам холмов, через долины, поросшие редкими кустарниками. То тут, то там валялись оставленные телеги, набитые провиантом, брошенное оружие, доспехи. Попалась и пара мёртвых тел, изорванных похожим способом, что и бедняга в деревне. Солдаты отбивались до последнего: все клинки в крови и зазубринах, но это их не спасло.

Уже на подходе к видневшимся вдали первым боевым башням, грозной мощью вознёсшихся к небу, отряд набрёл на несколько домов, совсем не походивших на строгие военные здания. Обнесённые резным забором ухоженные хаты с небольшими садами явно служили для чьего-то комфортного, отрешённого от армейских забот, жилья.

– Офицерские семьи, – пробормотал Гвоздь, обследуя первый дом. Под коваными сапогами хрустели осколки посуды, щепки выбитых досок. Вокруг царил настоящий хаос. Повсюду – следы размазанной крови и сломанное оружие. – За них рубились, не щадя себя.

– Для многих ребят, что годами живут в холодных ямах на треклятом фронте, – скрепя зубами, проговорил Бочонок, – дети командиров всё равно, что свои. А жёны словно матери. Мы могли бросить поле брани, только чтобы спасти то, что являлось для нас частичкой родного домашнего тепла. И здесь не исключение, – последние слова он чуть не прошипел, выудив из-под осколков маленькую тряпичную куклу, перемазанную засохшей кровью.

– Тел нет, – заметил Медведь, сжимая побелевшими от напряжения руками свой Моргенштерн.

– Сожрали, небось, твари, – скривившись, словно от зубной боли, сказал Бочонок. Ромунд заметил, как он медленно положил куклу себе в карман.

– Ладно, пора. – бросил Гвоздь. – Тут вряд ли кто-то есть, – командир вложил меч в ножны и двинулся к выходу. Не успел он пройти и трёх шагов, как в проёме возникла чья-то фигура. Ромунд стоял в нескольких метрах от замершего Гвоздя и хорошо видел гостя, коим оказалась девушка, облачённая в белое короткое платье. Длинные, развевающиеся на откуда-то взявшемся ветру, рыжие волосы завораживали и приковывали взгляд. А глаза! Чистые, полные доброты, глаза! Бездонные океаны невинности! Ромунд был готов поклясться, что в тот миг, когда их взоры встретились, ему захотелось сбросить с себя оружие и упасть на колени!

– Иди сюда, – прошелестел её голос по дому. – Иди ко мне! Я подарю тебе любовь! – сладко мурлыкала она, и Гвоздь, стоявший ближе всех, после недолгого замешательства медленно двинулся к ней. Она протянула руку. Ещё секунда, и…

В воздухе что-то просвистело, и девушку швырнуло в сторону. Раздался жуткий вой, и всё вмиг затихло. Наваждение как рукой сняло.

Выхватив меч, Гвоздь выбежал на улицу. За ним остальные члены отряда.

В нескольких метрах от дома валялось нечто трудно различимое сквозь языки ревущего пламени. Видно было только несколько пар рук, ног, и большую голову, лопнувшую от меткого попадания огненного шара. Чуть в стороне стояла Альма, заворожённо смотревшая на огонь.

– Месмер, редкая дрянь, – сказала она. – Легко входит в контакт с сознанием и порождает галлюцинации. А затем сжирает.

– Где ты была всё время? – строго спросил командир.

– Со мной, – бросил вынырнувший из-за спин Медведя и Бочонка эльф. – Ты пошёл внутрь, но я подумал, что прикрытие не помешает. Оказался прав.

– Да уж, – хмыкнул Бочонок. – А то нашему командиру…

Договорить он не успел. Под ногами Гвоздя земля разверзлась в стороны, и огромные челюсти змееподобной твари раскусили того пополам. Сработав на рефлексе, Ромунд и Альма полоснули тварь молниями, выпустив ей бурный поток оранжевой крови. Издав оглушающий вопль, тварь исчезла под землёй.

На какой-то миг всё стихло. Каждый боец неотрывно смотрел на истерзанное тело Гвоздя. А точнее, его часть, истекающую кровью. Ещё пару минут назад живые глаза командира теперь застыли навсегда.

– Боги. – прошептал Бочонок.

– Нам нужно убираться. – начал Медведь, чувствуя как нарастает дрожь земли.

– Бежим! – взвизгнула Альма, но Ромунд не шелохнулся. Корка земли тряслась так, что устоять на ногах представлялось большой трудностью, а бежать – просто сумасбродством!

–  Аморе Ансента Нар!  – выкрикнул он, вознеся руки к тёмным небесам. От напряжения потемнело в глазах, но юноша выстоял, удерживая канал. В какой-то миг всех членов отряда окружила огромная золотая сфера, и в ту же секунду об неё разбились десятки вырвавшихся из земли огромных тел, похожих на кольцевых червей. Они сгорели, осыпав людей пеплом.

Всё стихло.

– Двигаемся! Быстро! – скомандовал Ромунд. – Долго я не удержу! За грань шара ни ногой!

Отряд побежал. Они рвались к видневшимся башням, осыпаемые пеплом погибающих земляных гадов. Золотая сфера окружала их повсюду, даже под ногами, прорубая в почве колею и сжигая тварей, прорывавшихся снизу.

Земля ходила ходуном, и устоять на ногах было чрезвычайно сложно. Бойцы падали, но поднимались вновь. Один раз Бочонок чуть не вылетел за грань сферы, обжёгшись щекой о магическое поле. Благо Медведь вовремя подхватил его.

Через пару минут они были перед распахнутой дверью в первую круглую башню.

– Альма, замкни энергию на себя, иначе мы разрушим всё к чертям собачим! – проревел Ромунд, концентрируясь на лезших отовсюду тварей. Он даже заметил несколько зомби, по дурости сунувшихся к живым.

Вбежав в холл башни, отряд, не останавливаясь, влетел по лестнице на верхний этаж. Сфера защиты исчезла, а Ромунд повалился на землю. Альма немедленно подала ему флягу с настойкой целуфатоса.

– Ох, ну и дела, – пробормотал Бочонок.

Тем временем эльф, опустив лук, бесперебойно расстреливал кого-то на первом этаже. Причём не обычными стрелами, а изрядно приправленными магией. Его безжалостные снаряды сжигали врагов, заставляя их выть от боли. На десятой стреле всё смолкло.

– Зомби, – кинул эльф, рассматривая.

– Что это за гады, выскакивающие из земли? – прохрипел задыхавшийся после битвы Медведь. На себе он нёс изрядную долю снаряжения, но от остальных не отстал.

– Варсонги, – ответила Альма, сняв шлем и поправляя длинные каштановые волосы, – или земляные черви, как их называют на Хароне Стражи. Эти твари в камнях прорываются, не то что в земле. Ох, не знаю, сдержит ли их башня. На мёртвом материке любую базу Стражи начинают с закладки десятиметрового фундамента. И то не всегда спасает.

– Так-так, кто подумал о варсонгах? – проговорил эльф. – Не Бочонок и не Медведь. Из подобных существ они наслышаны только о глотах, но те живут над землёй, – оба воина кивнули. – Не я, так как, к моему стыду, допустил малодушную мысль о зомби, коих получил в достатке. Остаётесь вы, господа маги.

Ромунд покачал головой.

– Я был настолько поражён увиденным в доме, что моё сознание переполняли мысли о семье. – пробормотал он.

– Я же была с тобой, Мерд, – сказала Альма. – Ты высказался о мертвецах.

– А что относительно Месмера? – не унимался эльф.

– Ребята и названия-то такого не знают, – уверенно сказал Ромунд. – Насчёт себя точно уверен, Альма вроде обосновала свою позицию.

– Ясно. Тогда что же получается? – нахмурился Бочонок.

– Что думаешь, Ромунд? – прищурив глаза, спросил Мердзингер.

Юноша пожал плечами, встал и выглянул в бойницу. Холмистая местность, изрытая ходами червей, хранила тишину.

– Тут два варианта, – наконец сказал он. – Или кто-то неподалёку размышлял о варсонгах, либо…

– О них подумали до нас. – закончила за него Альма.

– Верно! – щёлкнул пальцами Ромунд. – Значит, твари имеют способность оставаться вне зависимости от породившего их сознания.

– Рождаются не только в нашей голове, но и в материальном мире, – кивнув головой, сказал эльф. – Причём, обрати внимание, количественной характеристики мои мысли о зомби не содержали, а появилось ровно семнадцать. Нет, не полные два десятка, а семнадцать.

– Что ты хочешь сказать? – поёжившись, спросил Ромунд.

– То, что сила имеет ограниченные резервы, и не может, допустим, взять и породить сотню зомби, которые разом бросятся на нас..

– Ага, значит, нужно расходовать энергию ещё на кого-то, так? – согласился юноша.

– Стойте, стойте! – подняла руки Альма. – Это предположение верно лишь в случае, если рядом с нами никого не было.

Ромунд покачал головой.

– В таком случае напасть должны были на подумавшего. Неустранимый изъян в теории.

– Да какая, к чёрту, теория! – зло рыкнул Бочонок, сунув трубку в рот. В руке он держал мех с вином. – Командир пал, а вы о теориях. Потом подумаем! Нужно почтить смерть храброго Гвоздя!

– С такими темпами вскоре будем петь задушевные песни в обнимку со страхами, – попытался отшутиться Ромунд, но его замечание проигнорировали.

Сделав по затяжному глотку в память о Гвозде, бойцы сели в круг, задумавшись о дальнейшем походе.

– Ну что, Мерд, по старшинству ты теперь главный. Решай, что и куда. – сказал Бочонок, убирая мех в торбу.

– Точно, – согласно кивнул Медведь.

– Так-так. Под землёй небезопасно, – сказал Мердзингер после недолгого молчания, водя стрелой по каменному полу. – Твари смогут проникать сквозь ненадёжный фундамент. Боюсь, внизу мы найдём лишь трупы.

– Не думаю, – сказал Ромунд. – Живые есть, и они точно не прячутся в джунглях. В зарослях опаснее, чем в помещении, где нападение можно ожидать только с двух сторон.

– Чёрт, да откуда ты знаешь? – всплеснув руками, сказал Медведь.

– Я чувствую.

– Нам бы твоё чутьё слегка пораньше! – сверкнув глазами, сказал он и отвернулся. Это замечание сильно кольнуло юношу, но тот смолчал.

– В словах мальца есть резон, – пропыхтел Бочонок, вусмерть накуриваясь отвратительным солдатским табаком. – Да к тому же нам толку бродить по округе нет. Налетят полки этих гадов, и спрятаться будет негде.

После некоторого размышления, эльф согласно кивнул.

– Однако наша миссия – разведка. – запротестовал Медведь. – Я, конечно, понимаю, героизм и всё такое, но здесь армия нужна, а не порядком прореженный отряд! По-моему, уже есть что донести командованию.

– Армия здесь бесполезна. – твёрдо молвил Ромунд, и Медведь с недоумением поглядел ему в глаза. – Представляешь, если страхи тысяч солдат сойдутся воедино? Вот потеха будет. Боюсь, что здесь произошло то же самое. Нет, дружище. Маленький отряд сделает больше. По крайней мере, мы можем определить: надо здесь кого-нибудь спасать или выжечь всю местность к чёртовой матери, не разбираясь, что и как.

– Ага, как бы нас самих не пришлось спасать. – хмыкнул в ответ вояка.

– Не придётся. У нас ещё двое суток. – с виноватым лицом заявил эльф.

– Какого? – изумился Бочонок.

– Если связи с нами не будет по прошествии сорока восьми часов, территорию зачистят массированным Огнём. Здесь будет ад, – пояснил Мердзингер.

– Но мы под землёй.

– Без разницы. Они запустят пламя и сюда. Я видел, как однажды выкуривали один из бункеров, занятых чересчур умным противником. Впоследствии мы нашли там только угольки.

– М-да, ребята. – процедил сквозь зубы Медведь. – Тем более основание делать ноги.

– Мы убежать не сможем, маг тебе объяснил, – хмуро проговорил Боч. – Там, – он махнул в сторону выхода, – не одна сотня милых червячков. Как я понял, защитную магию Ромунд может держать недолго. Как только она закончит действие, мы разделим участь Гвоздя. У нас два дня. Чёрт! Этого хватит, чтобы завоевать Королевство Таргоса! Ха! Чует моё сердце, в подземельях мы найдём кое-что интересное.

– Что тогда? Вниз? – обеспокоенно спросила Альма. Ей совсем не хотелось идти туда.

– Да, но не сразу, – поднимаясь, сказал Мердзингер. – Какое-то время побудем здесь. Для начала пойдём наверх, и зажжём сигнальный огонь. Если кто на других башнях есть, надеюсь, ответят.

И эльф не ошибся. Когда дрова разгорелись, на всех башнях, насколько хватало глаз, зажглись огни, Стоявшие на смотровой площадке члены отряда немедленно разразились бурным потоком радости, махая и улюлюкая ближайшей башне. Но всеобщее веселье пресеклось предупреждающим знаком Мердзингера, сохранявшим невозмутимость и до рези в глазах рассматривавшим противоположные сооружения в неожиданно наступивших потёмках.

– С нами решили поиграть, – медленно проговорил он.

– Что?! – в один голос изумились Ромунд, Альма и Бочонок.

– Это не люди. Поверьте моим глазам. Это тени.

Ромунд судорожно сглотнул и пригляделся получше. Он чуть не слетел вниз от страха, когда увидел, как напротив огня на противоположной башне резко встала некая фигура и помахала ему.

– Умные твари, – сквозь зубы проговорил эльф и приказал спускаться вниз. Сам он затушил костёр. В тот же миг погасли другие огни на укреплениях.

Наказав Медведю, Бочонку и Альме прикрывать вход в башню, Мердзингер, взяв Ромунда, решил обследовать будущий путь. Открыв большой люк в дальнем углу нижнего этажа, эльф первым спустился вниз, через пару минут позвав за собой Ромунда. Уже тогда, когда они открыли проклятый проход в подземку, Ромунд почувствовал сладковатый запах разложения, затхлой сырости, и почему-то грибов. Спустившись по вертикальной лестнице на неровный пол катакомб, он чуть не зажмурил глаза от царившей здесь вони! Такое разительное отличие пятью метрами ниже первого этажа башни, продуваемого свежим ветром, слегка ударило по голове. Хотелось забраться наверх и ни шагу сюда!

– Факелы горят, – сказал эльф, медленно продвигаясь. Длинный коридор, тускло освещаемый редкими огнями, уходил метров на двадцать вдаль, затем резко сворачивая направо. По бокам коридора располагались проёмы, двери которых были выбиты или сломаны наполовину. Под ногами хрустели щепки и пыль.

Обследовав несколько помещений, Мердзингер и Ромунд смогли с уверенностью заключить, что здесь шли бои. Жилые помещения, в нормальное время наполненные бытовой утварью, захламлены разбитой и изодранной в клочья скромной мебелью и немудрёными наборами глиняных сосудов. Тут и там размазана запёкшаяся кровь. Точно как в домах офицеров.

– Странно, но люк в башне цел и невредим. – пробормотал эльф, рассматривая кусок повисшей на петлях двери.

– Значит, нечто приходило из подземелий. Оттуда, откуда не ожидали, – кивнул Ромунд.

– Как всегда.

Завернув по коридору направо, оба бойца не удержались, чтобы не зажать пальцами нос. Трупная вонь была просто непереносимой! Изувеченные тела лежали по всей длине коридора, шедшего метров на двадцать, далее заворачивая налево. В комнатах по бокам ситуация была не лучше.

– Тут десятка три. – сквозь зубы процедил эльф. – Ты точно уверен, что мы здесь найдём кого-то живого?

– Уверен, – кивнул Ромунд, хотя в глубине души сомневался.

Следующий поворот не принёс ничего нового, разве мертвецов стало поменьше.

– Нам нужна карта, – сказал Мердзингер. – Обыскивай солдат. У любого офицера должна быть карта. Даже у простого лейтенанта!

– Ты издеваешься? – выпучив глаза, спросил Ромунд. Ему совсем не улыбалась перспектива обыскивать разорванных в клочья людей.

– Делай, что я сказал, и не умничай! – резко сказал эльф.

Ромунд, вздохнув, склонился над первым же несчастным, и, с трудом преодолевая тошноту, стал водить руками по тем местам на жилете, где приблизительно должны быть карманы. Почти все бойцы были без доспехов, в простых рубахах или кожанках. По-видимому, их застали врасплох. При таком положении дел определить, кто офицер, а кто простой вояка, трудно. Никаких отличительных знаков на ребятах не было.

Ромунд обшарил порядка пятнадцати останков, один раз чуть не выпустив на волю недавний обед, когда наконец-то эльф зашуршал вожделенной картой в руках. Юноша чуть не вылил на него поток всевозможной словесной грязи, когда узнал, что проклятый половинчатый задавала нашёл карту в чудом уцелевшей тумбочке, случайно заглянув в комнату.

– А раньше подумать было нельзя? – свирепо прошипел Ромунд, отплёвываясь и остервенело вытирая руки платком.

Эльф гневно взглянул на него, но промолчал, продолжая рассматривать карту. Старый кусок пергамента носил на себе множественные следы людской неаккуратности: кляксы от чернил, жирные пятна, въевшуюся чёрную грязь. Юноша хотел пошутить по этому поводу, быстро отойдя от произвола новоявленного командира, когда со стороны входа в катакомбы донёсся лязг металла и множественные крики.

Переглянувшись, эльф и человек что было сил побежали обратно к люку. Они знали: товарищи в беде. И были правы. Не успел Ромунд высунуть голову на верхний этаж, как нечто тяжёлое пролетело в нескольких сантиметрах от носа, с грохотом ударившись о стенку башни. Бросив туда ошалелый взгляд, юноша увидел кусок тела с головой и плечом; кожа да мясо носили следы долгого гниения. Зомби.

– Лезь, чёрт бы тебя побрал! – прокричал снизу эльф.

Но Ромунду окрик и не требовался. Он видел, как десятки мертвецов рвались к трём отчаянно отбивавшимся в середине зала фигурам, и спешил на помощь. Медведь чётко работал Моргенштерном, разнося в клочья воющих и стонущих зомби чьи останки летели во все концы башни, а Бочонок, прикрывая колдующую Альму, косил снопами наступающие орды, что, правда, не шибко меняло ситуацию: зомби не было конца.

Пока мертвецы были заняты храброй троицей, у Ромунда было немного времени оценить ситуацию и принять нужное решение. Атаковать огненными шарами опасно – можно задеть своих. Цепные молнии ещё опасней. Требовалось нечто быстрое и эффективное.

– Справа! – проорал в ухо Мердзингер. Юноша, не поглядев на источник опасности, нагнулся, и вовремя – мутная тень мелькнула, обдав диким холодом, отчего у мага подкосились ноги.

– Что за? – вырвалось у него, когда он заваливался на спину. Перед ним застыло нечто тёмное с косой в руках. Медленно занесло её…

– Сгинь, мразь! – воскликнул эльф и спустил стрелу с тетивы. В воздухе она превратилась в сгусток пламени и шарахнулась о тварь. Нечто взвыло и исчезло. – Вставай, чародей! Наших жмут! – крикнул юноше эльф, не переставая расстреливать зомби.

А те наседали, не считаясь с потерями. Медведю стало трудно размахивать убийственным оружием, поэтому он орудовал двумя небольшими кинжалами, закинув Моргенштерн за плечо. Бочонок, дико ругаясь, пинал мертвяков ногами, вдогонку посылая удары секиры. Альма ничем другим, кроме как молниями, отбиваться не могла. В такие минуты в хороших сказках обычно появляется добрый волшебник и одним взмахом магического посоха лишает жизни врагов. Но то сказки. В жизни в ход идёт всё, что эффективно. Раз огнём не сладишь, можно попробовать и нечто иное…

–  Уномар!  – воскликнул Ромунд, когда один зомби вдруг отвлёкся от общего веселья и поплёлся к нему. Лёгкое чёрное облачко окружило голову восставшего мертвяка.

–  Уномар, –прохрипел шатун и развернулся в сторону собственных товарищей.

Раз – и большая лапа зомби сносит с ног ближайшего мертвяка. Два – и голова другого слетает с плеч. Три – ещё один мертвец разваливается на двое.

– Уномар!  – произносил Ромунд, обращая на свою сторону новых и новых мертвецов. Уже более двух десятков обернулось против своих, и принялось кромсать бездумно ползущих вперёд мертвяков. Те не могли уразуметь, что их убивают свои же, и просто рвались вперёд. к живому мясу. И гибли. В отличие от инферналов, зомби умирают после поражения главных частей – головы или тела. Самая простая магия Смерти удерживает их жизнь только с привязкой к целостности их res extent. При нарушении целостности, чары неминуемо испаряются.

– Скорее в люк! – с трудом проговорил Ромунд, чувствуя, как растёт напряжение в голове, и как сильно стучит сердце. Он никогда не ориентировался на магию Смерти и лишь пару раз практиковался на мёртвых кошках.

Смекнувшие, что к чему, воины отряда поспешили убраться с дороги подконтрольных Ромунду зомби.

– За нами должок, парнишка! – крикнул пробегавший мимо Медведь.

А зомби тем временем проявили некую долю сознательности (хотя вряд ли они. скорее их контролёр), и, видя как убегает, казалось, загнанная в угол добыча, неистово взвыли и поспешили атаковать дерзкого мага, разделавшись к тому времени с «предателями». Тут уж Ромунд был щедр на раздачу огня и молний. Всё вокруг смешалось в полотно бушующего огня, не дававшего мертвецам пройти к удиравшему в подземелья отряду. Ромунд под прикрытием ревущего пламени поспешил следом за своими.

Когда крышка люка захлопнулась, все вздохнули с облегчением.

– Странно, – пробормотал Ромунд, запирая оба стальных засова. – Там стихло.

– И никто не пытается нас достать. – улыбнувшись, проговорил Медведь.

– Неудивительно, – сухо бросил Мердзингер. – Нас сюда хотели загнать.

– Ребята, – прозвучал голос Альмы. – Ребята.

Бойцы недоуменно посмотрели на девушку, затем в сторону её указательного пальца.

– Не смешно, – пробурчал Бочонок, сжимая секиру.

Метрах в десяти от воинов застыло горбатое существо с длинными руками, опущенными на землю. На его бледно-фиолетовом теле кое-где виднелись обрывки одежды в цветах армии Республики, а голову увенчивал открытый ратный шлем. Яркие голубые глаза твари горели яростным пламенем, а из перекошенного рта лилась мерзкая жёлтая слюна.

Ромунд ругнулся всердцах. Ну зачем он подумал про инфернала! Проклятье. Это уже более изощрённый способ поднятия усопших. С некоторыми, так сказать, модификациями в виде мутации конечностей и восприимчивости к повреждениям.

– Все назад! – рявкнул Ромунд. – Эту тварь можно убить только одним способом – отстрелить башку!

Эльф только успел вскинуть лук, как инфернал, не медля ни секунды, рванул вперёд, прыгая в разные стороны и не давая прицелится. Если бы не Бочонок, вовремя дёрнувший Ромунда назад, лежать тому с распоротым брюхом по соседству с сотнями бедолаг!

Промахнувшийся по первой цели гад сцепился с могучим Медведем, обхватившим ему запястья. Человек и мертвец вступили в неравную борьбу.

Несмотря на грандиозную мускульную мощь, человек уступал магической силе инфернала, и его руки постепенно разъезжались в стороны. Пыхтя и надрываясь, Медведь, глядя в синие глаза безжизненной твари, пытался сопротивляться, но тщетно: чудовище было намного сильнее его, и, казалось, не испытывало никаких трудностей. Разве только слюна текла обильнее.

Неизвестно, чем бы закончилась битва сил, если бы смекалистый Мердзингер не прыгнул сзади на инфернала и не вонзил кинжал тому в затылок. В ту же секунду тварь обмякла и беззвучно повалилась на пол. Дело было сделано.

– Вот дерьмо! – нервно бросил Медведь, потирая растянутые руки. – Поначалу мне показалось, что гад слабак, но потом словно камень! Хоть бы хны!

– Да уж, – кивнул Бочонок и для проверки рубанул секирой по шее инфернала. – Вот теперь точно. всё.

Мердзингер, выругавшись, повалился на каменный пол. Альма, постоянно кривя нос от стоявшей в воздухе вони, стала проверять содержимое торбы, звеня колбами.

– Спасибо, – кивнул Бочонку Ромунд. Если б не он, то всё…

– Однако, однако, – пробормотал Бочонок, отмахнувшись от Ромунда, мол, обычное дело. – Вонь здесь знатная. Похожая на ту, что принесли с собой зомби.

– Неудивительно. Здесь полным-полно мертвецов, – слегка задыхаясь, сказал Мердзингер.

– Ясненько. Итак, мы здесь. Причём, как мне кажется, не только по собственной воле, – с некоторой издёвкой молвил Медведь. – Куда дальше, командир?

Эльф не ответил, присосавшись к фляге с водой.

– У нас проблема, – сказал Бочонок, снимая шлем. – Сумка с припасами осталась там, наверху.

Повисла тишина. Согласно тому, что Ромунд успел ухватить на кратких лекциях по особенностям боевой обстановке, каждый в таких ситуациях чаще всего думает о трёх вещах: почему я? Почему так? Что делать дальше? Однако, как утверждал хмельной учитель, очень и очень многие люди первую мысль посвящают попытке найти виновного.

– М-да, – пробурчал Медведь. – Я, конечно, обязан тебе, чародей, но, по-моему, предложение спуститься сюда было ошибочным.

– Да какая, к чёрту, разница? – сконфузилась Альма. – Подумай сам, с чем бы мы встретились на открытых пространствах? С червями да полчищами зомби?

– А что мешает им появится здесь? В том же составе? – улыбнулся в ответ Медведь, и девушка осеклась.

– Уже не имеет значения, – спокойно сказал отошедший от боя эльф. – По плану в этих коридорах располагаются казармы для стражей башен. Все, кто дежурил сверху, почивали здесь. Эта система сообщений лежит вдоль всего Шестнадцатого Вала и упирается в глухую скалу. Однако километра через два с половиной отсюда располагается проход, ведущий в глубины всей системы. Там казармы, кухни, оружейные и пищевые склады, погреба. Будет чем пополнить запасы. Там же и будем искать людей. Хотя на самом деле меня беспокоит другое.

Согласно чертежам, на самом глубинном уровне мы можем найти огромное помещение, метров сто на сто. Да, да, представьте себе! И если я не ошибаюсь в почерке, надо заметить, скверном, сия комната содержит в себе нечто, что обеспечивает тепло в подземелье. Чувствуете? И, кстати, горение факелов.

– Ого! – нахмурился Ромунд. – Может, те самые разработки, которые предложил некогда Франческо?

– Вряд ли, – покачал головой Мердзингер. – Однако, возможно, что именно там мы найдём ответы на свои вопросы. Думаю, нужно двигаться. Я понимаю, все устали, но среди трупов спать не хочется. Найдём еды, попробуем отыскать в меру чистое помещение. Ничего, кроме как надеяться, нам не остаётся. Подъём!

И они пошли. Медленно, покачиваясь от усталости, воины двинулись за высокой фигурой эльфа, ведшего их. Никто не знал, что ждёт впереди. Если честно, никто и не хотел думать. В этом месте лишние мысли крайне опасны.

* * *

Зелёный пейзаж зарослей до рези и жжения рябил в глазах усталого Данилы. После того, как начальство посетило разгромленный в лагере Глефы лазарет, был отдан немедленный приказ обшарить рощу и найти: первое – нечто, что расправилось с мастером Фолио, второе – недавнего напарника Данилы Яра. Три отряда добровольцев, составом по десять бойцов, под командованием трёх сенешалей, отправились в тыл укрепрайонов с чётким заданием: проверить прилегающие к лагерю леса.

У Данилы не было никаких сомнений, что враг, кем бы он ни был, давно покинул ближайшие к лагерю Глефы территории и скрылся в долинах. Но руководство хотело точно убедится, что неприятель не зарылся где-нибудь в соседних кустах и не ждёт, пока все начнут отходить от напряжения и расслабятся. Хотя какое расслабление теперь? Неприятель только недавно был у ворот. Теперь спать можно ровно столько, сколько позволит противник, а он коварен и опасен. Хотя, конечно, такие потери, которые Глефа нанесла соединённой группировке Ренессанса, Реньюна и Бреган Дэрт, будет трудно быстро восстановить, но их альянс превышает оставшиеся силы Глефы в несколько раз. Сегодняшняя победа – лишь следствие удачного манёвра, но гибель полторы сотни воинов Глефы против тридцати десятков вояк Лиги (так, судя по слухам, альянс трёх кланов назвал себя) может фатально сказаться на будущей кампании. Ну да ладно. Всё решится в честной мужской борьбе грудь в грудь. А пока нужно найти двух очень неприятных субъектов, которые по форме, наверное, различаются, но гадят совершенно одинаково.

– Чёрт, я хочу есть и спать! – вдруг заныл один из воинов, еле передвигая ноги.

– Заткнись, Андрюха, – посоветовал коренастый крестоносец. – А то сейчас по уху дам, и идти станет легче.

Несчастный жалобно поглядел через плечо на жёсткого бойца, поохал, но промолчал. Ещё бы.

Данила понимал настроение солдат, но сделать ничего не мог. Нужно выполнить задачу, а затем можно поспать.

– Дэрел, Макс, на левый фланг, прочесать вон те буреломы! – скомандовал охотник, чувствуя необходимость разогнать кровь в жилах подопечных. – Ром, Энденс, в ямы на правом фланге, живо! – в клане каждый знал друг друга в лицо и по имени. Так уж повелось. – Марк, Олег, на разведку перед отрядом метров на сорок вперёд. Бунтак, Леменс, посмотрите-ка вон те заросли. Я и Майнус замыкаем.

Из головы Данилы никак не выходили картины увиденного в палатке лазарета. Сплошное месиво. Убитый Фолио, изуродованный магией Патранакс. Жгучая боль вины и потери пожирала сознание Данилы. Из-за его глупости погиб друг. погибли соклановцы. Охотник со злостью поглядывал на приколотый золотой значок глефы на правом плече, окаймлённый платиной – знак сенешаля. Получилось так, что он привёл в Лагерь предателя, а теперь, скорее всего, какую-то дрянь в полуживом Селтике, а его наградили. Хотелось сорвать эту пустышку, да швырнуть в кусты, но…

Сухая трава хрустела под ногами воинов, лишая маскировки и эффекта внезапности, но делать было нечего. Магов с собой не дали, бросив всех на восстановление укреплений и лечение раненных, а еле тащивших ноги вояк хоть палкой лупи – всё равно будут идти как увальни. Им бы сейчас поспать, а не рыскать в кустах.

–  Чисто, –донеслось по каналу трансферанса сразу несколько докладов.

–  Командир, иди сюда, погляди. –неожиданно откликнулся один из воинов, вроде бы Марк.

– Марк, ты? Что стряслось? – устало отозвался Данила.

– Тут, – ответил боец, откинув густые ветки высокого куста. – Мы прошли метров двадцать и наткнулись на это.

Скрипнув зубами, охотник поспешил к Марку, проклиная всё вокруг. Ну что могло быть там такого? Толпы зомби? Привидения? Монстры? Трупы? Дайте вина! Женщин! Постель!

Продравшись сквозь кусты, оказавшиеся с колючками, Данила скользнул взглядом по краю глубокого оврага, где увидел чьё-то тело. Подойдя поближе, охотник разглядел ещё четверых. Все мертвецы имели знаки Глефы на искорёженных доспехах.

– Это что такое? – нахмурился Данила.

– Их трудно узнать, но вон тот, что без рук, похоже, Энг. Сосед мой по палатке, – хрипло проговорил Олег, стоящий с той стороны оврага. – А вон тот, на краю, похоже, Далт. Он всегда носил идиотское перо на шлеме.

– Постой-ка! – махнул рукой Данила. – Это что же? Отряд Антареса?

– Видимо, да, – кинул головой Марк. – Только где ещё пятеро, мы не знаем. Тут вокруг кровь да поломанное оружие. Они сражались… Но проиграли.

– Осталось понять, кому. Парни! Все сюда! – крикнул Данила, подзывая бойцов.

– Как бы и нам. – хотел было сказать Марк, но тут кто-то дико завопил, веером брызнула чья-то кровь, залив лица Даниле и Олегу, и начался кромешный ад. Вся растительность пришла в движение, залившись нестерпимым воем. Кто-то бежал, кто-то кричал, кто-то пытался сопротивляться. Данилу сбили с ног, и он покатился в овраг, перемазавшись чужой кровью. Хаос ошарашил его, лишив возможности принять хоть какое-то конструктивное решение! Пока он встал, всё кончилось. Крики пресеклись, всё стихло.

Медленно вскинув арбалет и зарядив его, Данила стал карабкаться по склону вверх. Тишину нарушал слабый ветерок, колыхавший листья, и бешеные удары сердца, переполненного страхом. Бывалый охотник видал всякое, но чтобы нечто расправилось с целым отрядом за пару секунд… Это уж слишком!

Первое, что увидел Данила, было чьё-то разодранное тело, лежавшее в ближайших кустах. Затем ещё одно, чуть дальше. Охотник стал медленно двигаться вдоль зарослей, внимательно вслушиваясь в окружающие звуки. Метров через пять он обнаружил ещё двоих. затем ещё одного. Углубившись в кустарник, Данила, к своему ужасу, нашёл ещё троих. Все готовы. Проклятье!

Даниле захотелось убежать. Он бы любому порвал глотку, назови кто его трусом, но всю жизнь он имел дело с людьми. с плотью, которую можно мять, бить, колоть, стрелять. А здесь нечто, действующее крайне изощрённым образом. Чтоб её! Магию.

Слева послышался хруст сухой травы под чьими-то ногами. Из-за густых ветвей не было видно, кого принесла нелёгкая, и Данила хотел откинуть одну веточку и посмотреть, как кто-то схватил его сзади за шею и сдавил мёртвой хваткой, закрыв ладонью рот.

– Тихо, – прошипел некто ему на ухо. – Ни звука.

Меж тем кто-то или что-то приближалось.

– Командир! Эй, командир! – прозвучал стон. Это был Дэрел! Охотник хотел дёрнуться, но его пленитель был чудовищно силен. Не давал головы повернуть. – Командир, помоги!

С другой стороны донёсся хруст.

– Командир, ты? – чуть не плача прокричал Дэрел. – Командир, эта тварь оттяпала мне руку, командир! О Боже! Нет, не ты! Нет! Нет!

Судя по звукам, воин попытался убежать. Нечто тёмное промелькнуло мимо куста, где был пленён Данила, низкий визг разрезаемого чем-то острым воздуха, а затем нечеловеческие крики убиваемого Дэрела. Пара секунд, и всё смолкло.

– Великолепно, – процедил сквозь зубы держащий Данилу человек.

– Отпусти меня, – зло проскрипел охотник.

– Но, но! Ты полегче! Я тебе жизнь спас! А ты так грубо! Хам! – последовал ответ. – Я отпущу тебя, только не выходи за круг. Видишь? Да, да, вон на земле бледное сияние в радиусе трёх метров. Тварь рядом, и если хоть волоском пересечёшь линию, нам с тобой конец. И не думай сделать ноги! Зверюга бегает, словно ветер! Видал, как она твоих ребят уделала? Трое слегли отдыхать, не успев повернуть головы на посторонний звук. Раз! И всё. И говори тихо. Я ещё не понял, защищает ли щит нас полностью или есть некий изъян, который я не заметил.

Руки говорившего разжались. Данила развернулся вокруг оси, выхватывая кинжал (арбалет выпал из его рук, когда незнакомец сдавил горло) и делая выпад, но некая сила замедлила его удар, затем вовсе обездвижив.

– Ну что за идиот! – всплеснув руками, тихо сказал человек в кожаной куртке со знаком красного меча, вонзённого в сердце. – Вы, вояки, все на голову туги?

Данила с ненавистью взглянул в глаза неприятелю, тут же признав в нём Яра! Гнев в жилах вскипел ещё сильнее, но чародейство позволяло лишь с трудом дышать.

– Я же сказал, не шуми! Чёрт! Или нужно по слогам? Не пы-та-йся ме-ня у-би-ть, так как э-то бу-дет слиш-ком гром-ко! Ну что за глупости! Я думал, ты поумнее. Ладно, оставлю тебя пока так, а то ещё вздумаешь баловать. – Яр осёкся, внимательно вслушиваясь в тишину, а затем, отойдя подальше от внутренней границы круга, опустился на землю, достал небольшой мех, и, откупорив его, стал безудержно глотать содержимое.

– Знаешь, а ведь мы толком и не познакомились, – сказал он через некоторое время, когда его жажда была, наконец, утолена. – Прошу любить и жаловать: Ян Рудный, мастер убийств первого класса, школа Шепростана. Также мастер маскировки и эксперт по внедрению. Чего глаза выпучил? Что? Ловко я обвёл всех вокруг пальца? Зелёный юнец. Таковым меня считал? Знаешь, хороший грим и не так человеку молодости придаст! Тогда, когда ты звезданул мне по лицу, я больше боялся, что макияж потечёт, но вроде прошло гладко, – он вновь резко замолчал, вслушиваясь в тишину окружавшей природы, а затем снова заговорил: – Ты смотрю, сильно серчаешь на меня, но! Прошу заметить: я не предатель, я наёмник, выполняющий свою работу. Ты ведь слышал о Яне Рудном? Что? Чего глазами хлопаешь? Слышал наверняка! Внезапные смерти трёх митрополитов в администрации ныне покойного Патриархата? Череда убийств высокопоставленных должностных лиц в Совете Бангвиля? Резкая смена управления в Реньюне и Элите? Да, да, дорогой начальник, моих рук дело. М-да. Не скрою, я просто соткан из золотых нитей тщеславия! И нутро тоже золотое, прошу заметить. Не нужно пошлости в мою сторону. Да, кстати, а как тебе моё владение мечом? Великолепная защита без толики умения нападения! Ты ведь это подметил, но особого значения не придал. Ведь так? Да так, так, знаю я. Вижу я человечишков насквозь!

Ян умолк. Осмотревшись, он принялся закупоривать сосуд, некоторое время провозившись с непокорной пробкой, а затем, положив мех в торбу, резко поднялся и несколько раз обошёл вдоль линии магического щита. Данила меж тем оставался недвижим.

– На эту тварь не действует ни сталь, ни огонь. Удивительно! Одна такая мерзость истребила целый ваш блок-пост! И заметь, здесь главный акцент не на том, что он ваш…. А на том, что целыйблок-пост! Одна тварь. Когда ты меня вынудил бежать, я чуть лицом к лицу не столкнулся с тремя такими, разделывавшими ваших в тылах. Отряд Ромула вроде, так? В безвыходном положении я применил самое первое, что пришло в голову из способов маскировки и преломил солнечные лучи, тем самым сделав себя невидимым. И ты знаешь, мне повезло. Перебив всех стойких вояк, пытавшихся сломить их строем, и, кстати, неплохих магов, поливавших тварей огнём и молниями, эти чудные создания не заметили меня. Почему? Сказать трудно. Некий просчёт или особенность данного вида. Впрочем, для нас важен результат. Остальное оружие отскакивает от них, не причиняя вреда. Пламя – слегка портит макияж. Молнии не в счёт. Холод им неприятен, отскакивают, прячутся. Но их скорость компенсирует некоторую брезгливость к морозу. Маги порой и пошевелить губами не успевают.

С северной стороны донёсся душераздирающий вопль. Затем ещё один, и вскоре несколько подряд. И снова тишина, лишь лёгкий ветер, шелест листьев и редкий щебет птиц. Несмотря на то, что день только-только начал постепенно застилаться дымкой вечера, в роще было темно. И, ко всему прочему, душно и неприятно. Запах смерти повис в воздухе.

– Вот и последний отряд окончил свой бравый путь, – развёл руками Ян. – Нужно уходить.

Данила почувствовал, что держащая его магия рассеялась, и он, не устояв от неожиданности, повалился на землю.

– Надеюсь, теперь у тебя хватит ума, чтобы не рыпаться? Вообще, по канонам, я должен давно перерезать тебе глотку и оставить на закуску этим тварям, но, к моему огромному сожалению, я очень привязываюсь к людям. Ты уж прости, что подвёл тебя к алтарю смерти, там, в бою, но я делал свою работу. Сейчас же я просто человек, который хотел бы выжить, предлагающий другому человеку со схожими желаниями и находящемуся в той же ситуации, руку взаимопомощи.

– Что-то ты болтливый для убийцы, – сухо сказал Данила.

– Меньше читай всякой общественной литературы – мозги засоряешь стереотипами и всевозможными анахронизмами. Я вот в свободное от дел время пищу стихи, сочиняю музыку, и, кстати, провожу много времени в закрытых писательских клубах.

– Убийца-романтик, – усмехнулся Данила. – Может, ты просто работаешь на вычитанный в детских сказках образ доброго парня с плохим прошлым?

– Я не читал детских сказок. И некому было читать их мне. Родители когда-то погибли при нашествии какого-то мелкого клана, коего, насколько я знаю, уже нет. В шесть лет меня доставили в Шепростан. Кто и как, не скажу даже под калёным железом.

– Какого чёрта тебе надо было в нашем клане?

– Доставить посылку и убрать Строгонова. Первое с успехом я сделал, не заронив в твоём наивном сердце ни намёка на опасность, а второе не удалось – тебе спасибо.

– Какого чёрта? – удивился Данила.

– По моему плану вас должны были сжать в кольцо и перебить всех разом, а ваш бравый сеньор, спеша к вам на помощь, подскочил бы на минимальное расстояние и оказался бы в пределах действия заклятия. Тут-то ему и хана. Но ты меня сбил, и мне пришлось бежать. Увы, раньше я никак не смог бы уничтожить свою цель, так как не хватало ни времени исследовать все подходы в Лагере, ни оценить маршруты движения стражи, смены караулов, часовых. Пришлось клепать план на ходу, что я просто не перевариваю, ну и, соответственно, результат. Придурки, которым было поручено размазать вас по роще, то ли прохлопали ушами момент удара, то ли вообще не приняли моё сообщение к сведению… Короче, теперь придётся скрываться несколько лет, благо золота Тёмный Орден дал в задаток немало, потом, может, вообще отойду от этого дела. Знаешь, ещё в детстве никак не понимал, зачем нас учат убивать (за что, кстати, получал немерено палками по заднице), а потом, по «выпуску», занялся тем, что умел. Вот. Ну да ладно, это немного сентиментально, а для такого боевого волка как ты, сии темы не близки. О! Кстати! Нужно бы запомнить рифму! Как-нибудь напишу поэму о своём путешествии в стан славного клана Глефа!

– Постой-ка, ты сказал Тёмный Орден? – хмурясь, спросил Данила. Честно говоря, он уже не понимал, врёт ему этот мальчишка или правду говорит. В первый раз наёмнику удалось обвести его вокруг пальца.

– А ты не знал? Сейчас эта мерзопакостная организация протянула свои руки на весь Север и затронула частично Центральные и Восточные земли. Ренессанс теперь их союзник или ставленник – никто толком не знает. Реньюн и Бреган Дэрт вообще их вассалы уже лет двадцать. Теперь, после гибели Святой Инквизиции, они хотят полностью подчинить эту территорию, однако войск-то у них не хватит, чтобы схватиться со всеми кланами (вон какого жару вы им задали!), посему они и испробовали новое оружие. Чёрт знает какие времена! Теперь власть у нас не достигают честным клинком или получестной магией. Теперь всех побеждает хитрость. Боже мой! О чём будут читать дети лет через десять! Кто будет главный герой? Уж точно не благородный рыцарь без страха и упрёка.

– Какой же ты болтун! – разозлился Данила.

Ян, сверкнув глазами, сделал пару резких движений, и Данила уже лежал на спине, не смея двинуться под острым клинком профессионального убийцы.

– Сказал же! Я сейчас не на работе! – рявкнул он, брызнув слюной.

– Ладно, ладно, парень, остынь! – подняв руки, сказал охотник. – Не бесись! Просто в моём понимании…

Ян фыркнул, убрав нож.

– Пора, – сказал он. – Пока твари отвлечены охотой, нужно делать ноги.

– Куда? Что? Я не брошу свой клан! – запротестовал Данила.

– Вали. Мне плевать, – пожал плечами Ян. – Не думаю, что меня там примут с распростёртыми объятиями. Либо ты со мной, и мы делаем всё вместе, либо разбегаемся. Другого не дано.

– То есть, если я не иду с тобой, ты бросаешь меня на смерть? – почёсывая подбородок, спросил Данила.

– Да, – немного рассеяно бросил Ян, закидывая торбу на плечо. – Наверное, так. Ты, конечно, мужик хороший, и если хочешь, помогу выбраться из этого дерьма, но в пекло прыгать за тобой не стану. Клан твой уничтожен, поверь. Судя по тому, что я видел, в этой рощице действует штук двадцать таких гадов, и не забудь добавить тех, кто попался недавно им в лапы. Создатели работают над своими чадами, постоянно улучшая их природу. Как помнишь, тварь изменяла тело Селтика около суток. Сейчас же эти мрази часа за три готовы к бою. И не сомневаюсь, что, проиграв вам в честном бою, Орден всеми своими ушлыми умами направлен на ваше уничтожение. Думаю, ещё десяток милашек бросят на подмогу. Даю тебе пять минут. Подумай немного, и решай. Да, кстати, сегодня у нас что? Четверг? Плохо. В субботу нужно быть в Санпуле на заседании клуба. Успеть бы…

– Да какого клуба?! Ты что, с ума сошёл? Люди…

– И что? Люди гибнут всегда, а заседание клуба не каждый день. У тебя три минуты. Прошу поспешить.

Данила, слегка приподнявшись на локтях, так и застыл в позе недоумения и крайних сомнений. Со времён бурной молодости он настолько привык к одному месту и одним людям, что теперь не мог и представить, что в один день всё может перевернуться с ног на голову, хотя ещё лет пятнадцать-двадцать назад, засыпая, не всегда был уверен, что проснётся. А теперь предстояло сделать нелёгкий выбор. Трусит ли он? Да, наверное так. Но лишь из тех соображений, что он просто не в силах противостоять силе, с которой столкнулся. Как, впрочем, и десятки его соклановцев. Однако в его голове никак не укладывалась мысль, что есть нечто в сущем, чему нельзя противостоять. Нужно понять хотя бы, как. Убежать с этим ненормальным – броситься с головой в пучину неясных событий, способных привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Плюнуть и двинуться к лагерю опасно. Выбирать, по сути, не из чего.

– Время вышло, прощай! – заключил Ян и резко развернулся.

– Постой. Дай свяжусь хотя бы с кем-нибудь из Лагеря.

– Несносный старик! – взвыл наёмник. – Ну, валяй! Только быстро!

– Хорошо, – буркнул Данила и сконцентрировался, для уверенности сдавив виски.

Сашка, а Сашка, ты слышишь меня? – послал он сигнал по трансферансу.

Ответа не последовало. Охотник решил позвать другого знакомого, коего видел живым перед выступлением в злосчастные поиски, тот тоже не ответил. Затем ещё одного, но не добился результатов. Потом, плюнув на всё, Данила воззвал к сеньору, к Строганову, но тот также хранил молчание. Странно было не то, что они не отвечали. Странно то, что на том конце не чувствовалось никакой жизни. Пустота. Так, в основном, определяют смерть того, чьё тело не могут найти.

– Проклятье. – всплеснул руками охотник. – Что же это?

– То, что я тебе говорил. Бери арбалет и пошли. Идём тихо. Магия моя действует эффективно только в статическом положении, иначе можно легко заметить искажающееся пространство.

– Куда идём-то? – спросил подавленный старик.

– В Ватрад Вил. Дальше поглядим. Есть несколько вариантов, – бросил через плечо наёмник.

Ян отошёл метров на десять, осторожно двигаясь на юг, как Данила осознал всю плачевность ситуации и поспешил присоединиться к этому странному человеку. Вместе выжить проще.

Может быть.

* * *

В этих местах горячий сухой ветер порой задувал так, что двигаться вперёд было невозможно! Приходилось все силы тратить на то, чтобы противостоять сумасшедшему напору воздушных масс и не упасть, покатившись по велению стихии куда-нибудь в кипящие ядовитые воды, или, того хуже, в поток лавы, тёкшей в огромных расщелинах со всех сторон. Стражи не часто ходили этими путями, и все рейды, прошедшие по столь неприветливым дорогам, обошли Найджела стороной. Он, в основном, путешествовал по туманам, да несколько раз по горным тропам, в окрестностях разрушенной цитадели Кануак, а остальное время торчал в караулах да играл в карты. Теперь же, терпя боль в натёртых до крови ногах и безумное жжение на коже лица от раскалённого ветра, он должен был идти чёрт знает куда и чёрт знает с кем!

Проклятому незнакомцу были нипочём ни жар, ни яд, ни отравленный пылью воздух. Он уверенно двигался вперёд, увлекая за собой бедного Найджела, который всё чаще и чаще вспоминал маму и добрую сердцем сестрёнку, со временем заменившую мать. Порой хотелось упасть и заснуть, свернувшись в клубок страхов и жалости, но Страж должен быть сильным, этому их учили в Цитадели. Здесь нет места простым человеческим чувствам. Здесь война. Странно, но даже сейчас Найджел думал, что исполняет свой долг, хотя и ведёт спутника к врагу, попутно выкладывая всё, что знает. Найджел не мог представить иного. Он хотел верить, что если умрёт, то умрёт за дело, а не как ничтожная трусливая тварь.

– Так ты уверен, что нынче в мире нечто происходит, Найджел? – громыхал голосом ужасный спутник.

– Да. да, хозяин.

– И твой Орден недавно достиг некоторых успехов, не так ли?

– Так! Так!

– И сейчас он приступил к очищению неверных на захваченных территориях?

– Да, так оно и есть. Мои лидеры создали какое-то новое оружие, которому не может противостоять ни магия, ни сталь.

– Что ты такое говоришь, дурак?

– Я… я что слышал.

– Тогда вырежи себе уши, глупец. Что создано магией, то от неё и погибнет.

– Да, несомненно! Не смею спорить.

– Ну, так и?

– Так вот. Сейчас Север очищается, мой лорд. Враги падут рано или поздно. У них не найдётся средств, чтобы противостоять великому Ордену! А теперь, когда вы с нами, час неверных предрешён! – завывал Найджел, уподобляясь проповедникам Ордена, полоскавшим мозги малефикам тёмного клана каждый день.

– Слушай, давай без этой твоей орденской дряни, усёк? – раздражённо бросил Мерлон, потирая странный знак на лбу. – Ещё раз, и тебе конец.

– Да, Хозяин! – воскликнул уничтоженный и втоптанный в землю Страж. Он проклинал тот день, когда попал в проклятый Орден. Хотя, кто знает, быть может, это спасло ему жизнь.

– Однако не думаю, что вашим малефикам долгое время удастся скрывать кровавые расправы. Главам кланов это может сильно не понравится.

– Не понравится и уже давно не нравится. Однако что они могут сделать? Кроме того, все видят не Орден, а сильные кланы (Ренессанс, Реньюн, их союзников), озабоченные своими меркантильными интересами. К тому же все знают – Ренессанс не гнушается любых средств. Что же касается отношений сильных мира сего между собой, то вот, например, Сюреал и Элита не переносят друг друга ещё с Войны Трёх Кланов, Нейтралз недавно потерпели сокрушительное поражение от войск Ренессанса на левом береге реки Темерны, и теперь зализывают раны. Хранители… Чёрт их знает. Возможно, попытаются помутить воду в Совете Бангвиля, но скорее закроются в своих мрачных замках и будут ждать лучших времён. Воевать с ренами им нечем – последняя война обескровила их тщеславные ряды. Остальные же кланы… У них бесконечные усобицы за контроль тех или иных территорий, и бить их поодиночке – самое простое. Быть может, варвары Остермана, из Восточных Степей могут представлять кое-какую силу, особенно если Нейтралз решатся бросить в бой остатки войск им на помощь, исполнив союзнические обязательства, но всегда можно сыграть на недовольстве той же Элиты нарушениями её торговых сфер влияния, в которые будут вынуждены ворваться варвары, воюя с Ренессансом. Да, да, это касается напряжённой обстановки вокруг владений Купеческой гильдии на Перекрёстке, что к северо-западу от Честорского леса. Но там также вплетены интересы вездесущего Сюреала. В общем, состояние разрозненности приведёт неприятелей к неминуемому поражению. Во времена Войны Сил ещё жили кое-какие остатки братства, продиктованного необходимостью защищаться от диких племён. Но теперь, когда гегемоном стал человек, каждый хочет урвать кусок у другого, да побольше.

– Слишком у тебя просто выходит. С такой логикой можно хоть весь мир завоевать, – прогремел Мерлон. – Помолчи пока, я обдумаю то, что ты сказал.

Они брели по выжженным холмам и туманным равнинам. Они дышали отравленным воздухом и медленно жарились в безумном пекле, исходившем от лавных потоков, тёкших в глубоких расщелинах. Гейзеры чистой кислоты выбрасывали смертельное нутро на десятки метров вверх, поливая голые камни, плавившиеся под неукротимой силой разрушения. Здесь был настоящий ад! Найджел задыхался, он слабел на глазах. Но проклятый незнакомец неумолимо шёл вперёд, не обращая внимания на муки спутника. Вскоре запасы воды иссякнут, и начнёт мучить жажда.

От невыносимой боли в груди бывший Страж скинул с себя доспехи, разорвал рубаху, и тёр, что было сил, грудную клетку, сдирая поражённую кожу в кровь. Ему было дико больно, но он молчал и не давал повода тёмному отродью усомниться в его способности идти дальше. Он знал: если сейчас он упадёт и не встанет, то его просто оставят здесь умирать. Или, хуже того – бросят на съедение всякой живности в этих ужасных местах. Сейчас мерзкие твари скрылись, расступившись перед сыном Хаоса и Тьмы, но как только простой человек лишится его покровительства… Найджел кусал губу, глотая солёную кровь, но молчал и шёл дальше, покуда в глазах не стало темнеть. Но тут незнакомец остановился, поводил носом в разные стороны, громко втягивая воздух, и резко сменил направление, вскоре набредя на небольшую пещеру. Одним взмахом руки он выжег всё и всех внутри и приказал Найджелу спать. Тот лишь кивнул, и, упав на голые камни, заснул.

Когда он проснулся, то обнаружил себя лежащим на подстилке из грубой ткани рядом с небольшим костром, над которым незнакомец водил руками, заворожённо глядя на пляску огня.

– Ты отдохнул? – громыхнул голосом хозяин.

– Да, спа…

– Не за что меня благодарить. Мне нужно ещё чуть-чуть информации. А если б ты сдох, то. было бы немного обидно. Хотя путь к Башне Культа я вызнал… не знаю откуда, но вызнал. Пришло, словно наваждение. А может, из твоей головы. Проклятая карта теперь перед глазами, – хозяин гневно сжал искалеченные огнём кулаки, на которых частично обгорела и полопалась кожа. – Мне хочется немного тебя послушать. Совсем чуть-чуть.

Найджел сглотнул. Повинуясь порыву, он хотел спросить, что с ним будет, когда он закончит рассказ, но осёкся. С таким сумасшедшим нельзя столь прямо строить диалог.

– Что вы хотите знать? – пролепетал он. Он чувствовал себя немного лучше, но голова кружилась от усталости.

– Всё. Говори. Ну!

– Эм. – запнулся Найджел, сбитый с толку неожиданно резким ответом незнакомца. – Не всё, конечно, так хорошо, как хотелось бы. На Фебе, там, где, по сути, были все свои, кто-то начал играть по своим правилам, и сильно подпортил развитие планов. Главнейший союзник Ордена, адепты Тавро, коих неразумно называют варварами Одера-Табу, попали в щекотливую ситуацию. Мощнейшая боевая машина Сюреала по договору с Республикой обратилась против них. Сейчас их войска победоносно движутся вглубь земель наших собратьев, сметая заградительные посты. У них новая тактика. Теперь их ни лёгкими уколами, ни сильным кулаком, не взять. Раньше, когда Республика опрометчиво отправляла бойцов на смерть, повинуясь общественным настроениям, война шла по классическому сценарию вторжения и поиска генерального сражения. Но никто им такого удачного шанса не давал, и летучие отряды адептов Тавро спокойно разрывали по кускам неприятеля, в конце концов лишив его припасов, подкреплений и сил. Теперь враги действуют по иному. Разбившись на мелкие отряды, войска Республики и Сюреала надвигаются шквалом, выжигая всё на пути и пополняя запасы за счёт захваченных деревень. Прошёл всего день после вторжения, а войска адептов уже отброшены на пятьдесят километров. Противник наступает, как заведённый.

– Постой. А как же ты обо всём узнаешь? – нехорошо поинтересовался незнакомец.

– Так в Ордене хорошо налажена поточная передача информации по каналам трансферанса! Каждый малефик должен быть в курсе дел. Хотя бы в тех рамках, в которых позволено. Просто наша деятельность такова, что, будучи неосведомлённым в политической жизни, можно наделать много глупостей, причинив клану уйму вреда, разгребать который придётся всем Орденом.

– А как же вы пресекаете утечки важной информации?

– Дело в том, что все данные поступают под строгим контролем специальных заклятий, разработанных великими умами современности! Когда сознание кого-либо из соклановцев обращается к информации, полученной под такой магией, об этом тут же узнают Старшие или Наблюдатели.

– А потом и самого болтливого, и того, кто сведения от него получил, убирают? – дико улыбаясь, спросил Мерлон.

– Да. – прохрипел Найджел, жалея, что рассказал всё начистоту. Хотя куда там! Разве он смог бы соврать на лету? Да ещё и кому…

Незнакомец рассмеялся раскатами настоящего грома, содрогнув своды пещеры.

– Ну, в таком случае рассказывай ещё! – потребовал он, улыбаясь во всё обезображенное лицо. Бывшему стражу захотелось вырвать.

– Это самая последняя информация. – тихо ответил Найджел и вжал голову в плечи, ожидая развития событий.

– Ну да… Что ещё можно ожидать от простого посыльного. Ну а скажи, что интересного тебе известно о Культе?

– Ничего большего, чем написано в пергаментах по истории и ничтожно мелких брошюрках Ордена. Знаю лишь то, что от самого Культа давно нет никаких ответов, приказов и распоряжений. Все гонцы пропали.

– Ясно, – пробормотал Мерлон и посмотрел Найджелу в глаза. – По сути, теперь ты мне и не нужен. Однако почему-то не хочу я с тобой ничего делать. Дурак ты какой-то. Сдохнешь всё равно, от моей руки, или нет. Предавший всё и вся не имеет приюта. Как, например, я. Отдохни ещё, я пока поразмыслю. Учти, остановки будут очень редкими, и лишь по самым крайним случаям. Усёк? Помрёшь – горевать не стану, поверь.

Услышав эти слова, Найджел медленно опустился на подстилку и закрыл глаза. В его душе творилась буря, но ему почему-то казалась, что она где-то в стороне. Словно внутри его двойника. Всё это происходит не с ним! Не с ним! Ведь будущее всегда казалось таким светлым! Ведь мама всегда пророчила ему вселенские блага…

– Эй, Найджел, – вдруг окликнул его хозяин. – Осторожнее с желаниями. Они имеют привычку исполняться. Только не так, как хотелось бы.

* * *

За свою достаточно долгую жизнь Даратас побывал на многих процедурах вручения суверену верховной власти, и мог уверенно заключить, что эти процессии похожи друг на друга напыщенностью, яркостью и глупостью, чарующие людей сладким дурманом богатства и всеобщей покорности. Но то, что узрел мудрый чародей в огромных подземельях Золотых Ручьёв, поразило его оригинальностью! Однако перед тем, как стать не только свидетелем, но и реальным участником потрясающего события в жизни дивного народа, Даратас успел заиметь пару лишних причин для укорочения его земного срока.

На следующий день, как он умудрился встать с постели и кое-как собрать остатки своего духа и разбитого тела, Мильгард стал готовить его к церемонии возведения на Престол. Несмотря на протесты вымученного мага, эльфийский принц лишь упрямо мотал головой, летая со скоростью молнии от одного ответственного лица к другому, успевая на лету рассказывать необходимые подробности роли Даратаса в самом действии. Поначалу тот пытался что-то запоминать, записывать, зубрить, но постоянно путался, оговаривался, и в конце концов послал всех в самые далёкие места. Принц, пожав плечами, согласился взять все формальности на себя, попросив лишь запомнить пару фраз на эльфийском, которые необходимо сказать Жрицам.

Безумно злой Даратас махнул рукой, взяв пергамент со словами, и удалился к себе в уютный уголок, где предался самым грустным размышлениям. А работа по приготовлению тем временем кипела.

Во все стороны эльфийского царства неслось эхо ударов молотков и кувалд, визги сотен тяжёлых пил и рубанков. Даратас начал заметно нервничать, внутри своего любопытного сознания интересуясь происходящим, но он предпочёл оставаться в уединении, думая, что ему делать дальше. Но сие удовольствие продлилось недолго.

Вскоре к магу постучалась армия всевозможных писарей, принёсших ворох государственных бумаг, требовавших исследований и подписей. Опешивший Даратас с выпученными глазами принялся разбираться с государственной макулатурой, уйдя в это дело с головой. Тут были и подписные листы о состоянии арсенала, складов провианта, всевозможного сырья и готовой продукции для продажи на внешних рынках (в основном, табак); сотни дарственных грамот, вручавших памятные награды семьям погибших храбрецов, ещё сотни листов со сводками потерь; указы и распоряжения о назначении лиц на всевозможные государственные посты, на прочтении названий которых у Даратаса заплетался язык. Поначалу он пытался вникнуть в суть всех дел, но от объяснений облепивших его должностных лиц становилось ещё хуже.

– Какой ещё Кантобрий Восьмой Руки? – орал заведённый Даратас. – Где ты видишь у меня восьмую руку? Да хотя бы третью? Что за бред вообще? Расформировать!

– Как же так, алахоэ? – возмущался один из эльфов, с трудом выговаривая фразы на человеческом языке. – Как расформировать?

– Да не расформировать. ладно. Бездна! А это что? Леган Второго Откровения Остараама. Ну а это просто писк: Артадунтийская Академия Мудрых Слов Андрианы, если я вообще это правильно перевёл. Вы что? С ума посходили? Зачем нести мне всю эту бумагу, если я толком не знаю вашей системы управления. Так! – решительно воскликнул Даратас и вскочил с занимаемого до этого табурета. – Ольвен! Ольвен!

В забитом писарями проходе началось оживление, и вскоре в келью втиснулся облачённый в мифрил принц, отталкивая мешавших деятелей государства.

– Выгони всех отсюда! Вон! Выбери самых толковых, и пускай мне доходчиво объяснят суть вашей, эм, администрации.

– Адми чего? – изумился эльф.

– О боги! – схватился за голову маг. За что ему такое проклятье? Как он будет управлять этой сворой? – Так, ладно, всех отправь готовиться к церемонии, все бумажки в печку, а меня на уединённый отдых и спокойствие. Никого не впускать! Ну, разве что церемония начнётся.

– Как прикажете, алахоэ! – поклонился эльф. – Все слышали? Ну! Чего стоите?

Несколько минут топота и недовольного ропота, и маг снова остался один. Осталось надеяться, что слова насчёт печки они восприняли в качестве шутки.

– И как же теперь наладить всё в этом государстве? – рассуждал вслух Даратас. – Когда Мильгард говорил, казалось всё просто. М-да, век живи – век учись. И какого… это свалилось ему? Нет, ну это нонсенс! Какой смысл вручать бразды правления тому, кто ни черта не смыслит в этом деле? Я вольный исследователь, люблю магию, но терпеть не могу публику, лишнее внимание и уж тем более государственную суету. Политика никогда меня не интересовала, надо признать, порой до крайностей. Ха! Да из-за меня иной раз некоторые кланы выигрывали и проигрывали войны лишь потому, что я по рассеянности просто брал и продавал новое изобретение на сторону, которое тут же хорошенько пристраивалось как мощное оружие. Проклятье… Однако я люблю мир и ценю добро, хотя воспринимаю эти явления как некоторые абстракции. Для меня ценна жизнь, причём не только моя, но и чужая, хотя первое намного перевешивает все вторые. Но! Такова жизнь. Все мы попали в стремительный водоворот событий, и теперь остаётся гадать, куда нас выкинет. Отправляясь на поиски Дарли, я и не думал, что такое может произойти. А ведь казалось, что судьба в моих руках. Лишь казалось. Как там, интересно, мой шалаш? Не разграбил кто? Вряд ли, конечно. Слишком мощны заклятия охраны. Но повидать его очень хотелось бы…

В раздумьях он просидел несколько часов, когда неожиданно в дверь громко постучались.

– Кто? – сухо спросил Даратас, пребывая в мирах своих мыслей.

– Я, Дариана, – послышался женский голос.

– Входи.

Дариана протиснулась через узкий вход, держа в руках кучу каких-то тряпок.

– Что это за мусор? – холодно спросил маг.

– Это твои парадные одежды, – улыбнулась девушка.

– Забери и разрежь себе на чулки, – махнул рукой Даратас.

– Думаю, меня за такое в политические преступники запишут.

– Нет, я не разрешу. Режь!

– Ладно, перестань! – надулась она. – Эту мантию, перчатки и довольно элегантные портки, тебе придётся надеть на время церемонии. Того требует этикет.

– Знаю, давай сюда, – сказал Даратас и принял одежду от Дарианы, попутно развязывая узлы на серой робе, которую получил взамен своего превосходного магического обмундирования (эльфы смастерили рубаху специально на человеческий рост, пока маг пребывал без сознания). – Посох, надеюсь, можно взять свой.

– Даже нужно. Для многих он символ власти.

– А когда-то для Франческо он был просто инструментом, – пробормотал маг, обнажая торс, перевязанный тряпками, смоченными лечебными эликсирами.

– Болит? – задумчиво спросила девушка, осматривая тело мага.

– Немного. Не суть важно, – отмахнулся он, принявшись застёгивать огромное количество креплений. Вышитый золотом пурпурный «доспех» вступал в некоторое противоречие с эльфийской сдержанностью.

– Что ты будешь делать? – спросила Дариана, когда маг закончил одеваться.

– Отправлюсь на Харон, – пожал плечами чародей.

– А эльфы?

– А что эльфы? Они лучше меня разберутся. Назначу уполномоченного. Думаю, им будет Мильгард. Пускай у них лидер останется в лице меня, но мне нужен управляющий. Это государство совсем не такое, как у людей. Здесь совсем иные порядки. Пока я буду изучать эту галиматью, наши враги нанесут удар в спину. Всё не так просто, как хотелось бы.

– Ты уверен, что наша цель на Хароне?

– Наша?

– А ты думал, я брошу тебя одного? – дёрнула волшебница бровью.

– При чём здесь брошу?

– Хватит. Этот разговор не имеет смысла, – строго отрезала девушка.

– Знаю, – легко согласился маг.

– Тогда зачем подмечаешь?

– Настроение плохое, – нахмурился Даратас.

– Да.

Они помолчали. Даратас сел на кровать и уставился на своды низкого потолка. Девушка села рядом с ним, взяв его облачённую в перчатку руку. Она старалась быть осторожной, ведь за красной шёлковой тканью скрывались перевязанные раны.

– Скоро начнётся? – спросил маг.

– Насколько мне кажется, да.

– Кажется! Ха! Этих эльфов не всегда поймёшь.

– Перестань.

Маг вновь махнул рукой. Дариана подобралась поближе и легла головой ему на грудь, стараясь не задеть больные места.

– И что дальше? Ты уверен, что принц справится? – поинтересовалась она.

– Да, я думаю. Да. Ведь если ты внимательно слушала его аргументы, вся проблема заключалась в духе перемен, а не в самих переменах. Он справится.

– А что будем делать мы?

– Отправимся на аудиенцию к старым друзьям, – ехидно улыбнулся маг.

– И что? Скажем им – привет! Мы вернулись?!

– Нет, разнесём им головы, а потом станем задавать вопросы.

– Великолепная тактика! – сплеснула руками девушка.

– А что ты можешь предложить? Вести переговоры?

– Да тебе понадобится армия! Башня Культа! Ты решился биться в одиночку с целым войском?

– Да нет, как минимум втроём. – улыбался маг. – Ольвен ведь увяжется за нами, подчиняясь наказу отца.

– Ты сумасшедший!

– Нет. Просто я знаю, чего стоит Культ. Без Первого Мастера они никто.

Глаза девушки сузились и на скулах заиграли желваки.

– Конечно, никто не будет штурмовать Башню, ибо смысла нет, – продолжал размышлять Даратас. – Как ты видела, армии в этой войне не решают ровным счётом ничего. Разве что только в деле сдерживания и выигрыша времени. А так – это просто мясо. Боюсь, мы можем стать свидетелями, как через Харон на живой материк станут прорываться орды тварей. Рази их сотнями тысяч – это не исправит положения. Ты знаешь, что такое рекогносцировка?

– Да. в позапрошлой жизни я – студентка военного факультета, в прошлой – гордая воительница. Однако, несмотря на то, что сейчас я просто милая девушка, сие слово мне известно.

– Ну, так вот, – пробормотал Даратас, несколько озадаченный длинным монологом Дарианы. – Для начала необходимо отправится на место и все хорошенько разузнать. Но сейчас…

В дверь постучались.

– …. сейчас настало время для некоторых официальных мероприятий.

Лёгкой простотой идеи лилась гармония эльфийской мелодии сквозь пространство Золотых Ручьёв, гордо и непоколебимо возносясь к сводам тёмной твердыни, постепенно покорно растекаясь по углам, спускаясь затем обратно и замирая в крохотных ямах и руслах высохших подземных рек. Она неслась сквозь воздух, она неслась сквозь время. она парила в сознании и играла всердцах! В безумной пляске сотен огней, бросавших блики с огромных столбов на каменные стены, музыка древнего народа рождала нечто, что хотелось называть чувством, но нельзя было назвать эмоцией. Это было чистым откровение тех, кто исполнял, и всего того, что внимало, трепеща сердцем и струнами души, даже если этим был просто камень, рождённый из пыли Хаоса.

Даратас лишь несколько раз в жизни слышал музыку эльфов, но сейчас, выйдя на широкий пурпур Царского пути, он был бесповоротно захвачен силой и наивной чистотой, звучащими в каждом звуке, в каждом вздохе, в каждом чувстве. Играющие во всех концах огни, размещённые на гигантских помостах по всем Золотым Ручьям, добавляли некой проникновенности, некоторой глубины. Маг знал, что это – лишь игра его внутренних мозговых процессов, но в те минуты ему было всё равно. Наслаждаться сутью невозможно. Наслаждаться тайной сути можно долго. Наслаждаться образами и иллюзиями сути – вечно.

В окружении бронированных мифрилом стражей будущий царь эльфийского племени медленно брёл по выложенному под ногами полотну. Стараясь сохранять прямую гордую осанку, Даратас был не в силах удержаться, чтобы не покрутить головой, будучи зачарованным происходящим. Конечно, и у людского племени есть талантливые музыканты, способные сотворить переполох в душах слушателей одним движением лёгких пальцев по струнам; есть и кудесники иллюминации. Но в подземных чертогах, на фоне огромных статуй Вождей, под покровительственным взором которых творилось действо, когда со всех сторон оживает воздух и искрится пыль, всё кажется немного иным.

Сначала маг не заметил, что происходило высоко над головой, но затем, резко подняв голову, узрел тысячи сменяющихся световых образов, повествующих о тех или иных событиях из истории эльфийского царства – от восшествия на Престол новых царей до великих сражений. Но это могло бы показаться в некотором роде избитым, если бы не один оригинальный факт. Проходя в окружении стражи по середине пурпурной дорожки, Даратас сначала не обратил внимания на то, что творились вблизи, по обоим бокам процессии. А там царила самая настоящая вакханалия плоти. На специально изготовленных выгнутых лежанках, под светом нежно-розовых магических огней, в ворохе пурпурных перин и одеял, сотни эльфов соединяли тела в актах самой откровенной любви. Глаза мага расширились от удивления, но он постарался не подать виду, сконцентрировав внимание на приближавшейся скульптуре Тиры, вокруг которой собралась официальная публика, но сладострастные стоны, доносящиеся более отчётливо после того, как маг сосредоточил на этом внимание, привлекали, и глаза порой безвольно отрывались от намеченной цели и принимались блуждать по развратным картинам. По сути, ничего нового, но по факту природа брала своё.

Ароматы, звуки, шикарные картинные позы. Для человеческого сознания официальные мероприятия исключали интимность, но для эльфов сие действо представляло настоящий акт счастья. Всеобщего счастья, открывающего все стороны сложной эльфийской души.

У освещённого множеством факелов монумента стояли всевозможные государственные чины, представленные, в основном, дряхлыми стариками, не сумевшими принять участие в прошедших сражениях, жреческие компании, сиявшие милыми мордашками. Вся братия стояла строго под стягами своих домов. Дружная процессия стала послушно расступаться перед движущейся охраной, пропуская кандидата на Престол. Даратас, внимательно вглядываясь в суровые лица придворных мужей, проследовал к каменному изваянию обольстительной Тиры, где не обнаружил никакого Престола в своём понимании. а лишь роскошное ложе на несколько персон, стоявшее на позолоченном помосте и увенчанное пурпурными одеялами. Сохраняя небольшую надежду, что главное действие не здесь, маг обернулся, внешнее выказывая полное спокойствие.

Он осторожно скользил взглядом по сомкнувшемуся ряду важных лиц, надеясь предугадать последующее развитие событий. Все они, разодетые в парадные искрящиеся наряды, безмолвно ждали, внимая звукам любовных утех у себя за спиной. Почти все хранили каменное выражение лица. Кроме Жриц. Эти маленькие проказницы так и стреляли глазками в сторону замершего Даратаса. Приглядевшись, маг различил множество пустых лож чуть левее от места церемонии. Неужто они – для занятых пока скучным долгом государственных мужей и жён?

Вдруг строй молчаливых эльфов заколыхался, и к Даратасу вышел Мильгард, облачённый в малиновый доспех с фиолетовым плащом, висящим за спиной. В руках он держал большую тяжёлую корону, искрившуюся дождём всевозможных огоньков и блёсток, и деревянный посох с огромной жемчужиной в роли набалдашника. Магу показалось, что посох символизировал некоторую часть мужского тела.

Подойдя к магу, эльф поглядел ему в глаза, заметив некоторое смущение, и еле заметно кивнув, развернулся к остальным, подняв над головой принесённые предметы.

– Братья и сёстры! – воскликнул он по-эльфийски мощным голосом, перекрывшим звучавшую музыку. – Настал час великого Откровения! Настало время Великих Перемен, предсказанных Остараамом в незапамятные времена. Наш прежний царь скончался. Старый уклад рушится на глазах, а привычные идеалы втоптаны в каменные полы пещер! Враги точат клинки, переполняясь мыслями о нашем скором сокрушении. Отечество в крайней опасности! – здесь принц сделал маленькую паузу, давая собравшимся прочувствовать сказанное. – И что же велит нам наша гордость? Велит сражаться! Что шепчет нам вера? Стоять и верить крепко! Что твердит наш закон? Принять силу сильного! Храбрые воины на совете приняли решение, что царём будет тот, кто сразил врага. Мы знаем, что битва была выиграна не под сводами Старинного Зала, а в измерениях, о которых нам трудно помыслить. С врагом, который никому из нас не под силу! И кто же нас спас? А спас нас этот человек, которого мы нарекли кандидатом на Престол. Лишь благодаря его мужеству мы сегодня можем праздновать победу, предаваясь мирским утехам и простому счастью! Тогда ж восславим лучшего из лучших! Сильнейшего из сильных, руками которого принесена слава в наш дом! И возложим в его десницу нашу судьбу. Жрицы! Прошу начать обряд!

Повернувшись в пол-оборота к магу, эльф загадочно улыбнулся и уступил дорогу целому отряду обольстительных жриц. Стражи, двигаясь за девушками, стали охватывать Даратаса, служительниц культа и приготовленное ложе со всех сторон, замыкая в кольцо и разворачиваясь к остальным сплошной стеной щитов. Чуть неподалёку, где-то справа, кто-то запел нежным голосом, подхватил плавную мелодию арфы. Уже сообразивший, в чём дело, Даратас внимательно рассматривал похотливых служительниц Тиры, облепивших его со всех сторон и медленно тянувших на мягкие одеяла. Их было столько, что маг испугался за своё здоровье. Он не знал, чем продиктована возбуждённость девушек, но глаза их пылали безумством, игравшим огоньками в нежных душах.

Поначалу маг был несколько неуклюж и неповоротлив по сравнению с извивавшимися вокруг него Жрицами, стянувшими с него почти всю одежду, но когда окружающее заполнил сладковатый туман, задурманивший сознание, страсть в его сердце разгорелась неукротимым огнём. Он вспомнил, что суть возведения на Престол – отдача мужчины во служение Тиры. Эльфы понимали это так. Что ж, никто и не видит ничего плохого!

–  Вернен, Аль ту на вир, эль ту ар! – прошептал Даратас требовавшиеся слова и полностью отдался чувствам.

В этот день стены Золотых Ручьёв содрогнулись под мощной волной всеобщего экстаза!

* * *

Бывший отряд Гвоздя, а ныне Мердзингера, продвигался медленно, прислушиваясь к каждому шороху и останавливаясь перед каждым поворотом: в любой момент можно ждать засаду. Идти по пропахшему смертью коридору представлялось далеко не самым приятным занятием, но всё приняло совсем плохой оборот, когда одежда на теле пропиталась омерзительным ароматом разложения, и избавиться от него в данных условиях было невозможно! Какое-то время Ромунд делал всё возможное для борьбы с недугом, но затем его стало тошнить, причём так, что тело начинало сжиматься в комок. Он взмок. Голова кружилась, и мысли путались. Не выдержав, он попросил отряд остановиться, дать передохнуть, смочить горло.

– Блюй, парень, станет легче, – говорил Бочонок, подавая мех с остатками воды. – Мы, знаешь, однажды семь дней в траншее лежали, головы поднять не могли. Таргосовские ублюдки вели по нам обстрел Большим Огнём и пушками, не давая передохнуть. Многих сносило волной, не зажаривая. Они лежали вокруг нас, и… А впрочем… Ладно.

Ромунд старался не слушать бредни бывалого вояки, от которых становилось ещё хуже, и держал всё в себе, пытался, по крайней мере. Но, в конце концов, не справился, и его согнуло пополам в приступе дикой рвоты. По характерным звукам он понял, что одновременно с ним стало плохо ещё кому-то из отряда. Пока его выворачивало наизнанку, эльф внимательно осматривал карту, стараясь обнаружить хоть какие-то намёки на дополнительные проходы, тайные ходы, скрытые двери.

– Проклятая бумажка, – злобно ворчал он. Даже у него стали сдавать нервы. – Ни черта полезного нет!

– Сколько ещё до прохода вглубь? – спросил Медведь, вытирая пот со лба. Почему-то в подземельях вдруг стало душно и жарко.

– Метров семьсот, – бросил тот. – Ромунд, ты в порядке?

Слегка отошедший от приступа юноша легонько покивал головой. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, стараясь прийти в норму. Отряд подвергался большой опасности, находясь в узком пространстве.

– А ты, Альма? Нормально? Ну, хвала богам! Пять минут, а потом вперёд.

Пока зрение принимало нормальный фокус, Ромунд блуждал взглядом по грубой стене коридора, испещрённой множеством зацепок, порезов и истёртостей. Видимо, бойцы республиканского гарнизона не сильно щадили казённое имущество… Однако стена так и осталась бы не заслуживавшей внимания стеной, если бы хаотичный взор юноши не напал на еле различимый знак, вырезанный в камне: ровный квадрат, перечёркнутый двумя линиями по диагонали и одной поперёк. На далёких туманных границах сознания что-то всплыло из того, что он когда-то читал, но настолько неразборчивое и неясное, что Ромунд не успел его ухватить и как положено обработать: Мердзингер приказал начать движение.

Проходя мимо болезненно ссутулившейся Альмы, Ромунд неожиданно для себя взял её нежную ручку в свою обтянутую грубой кожей перчатки ладонь и тихонько сжал, внимательно вглядываясь в затравленные глаза. Синяки и характерные мешки под глазами служили лучшим доказательством того, что девушка изнеможена, и организм потихонечку начинает сдавать позиции. Она что-то прошептала, но юноша, не успев разобрать, двинулся вперёд.

Унылый свет факелов освещал их короткую дорогу до необходимого перехода, где последовала новая остановка, во время которой эльф снова принялся исследовать карту, а Ромунд утишать Альму, которая чуть не плакала. Они сидели в углу, и, вжавшись в стену, обнимали друг друга, будто старались защитить себя и другого от возможных бед. Маг чувствовал себя немного неуютно, вспоминая об Эмми, но сейчас они были в такой ситуации, когда личные проблемы не в счёт. Не в счёт, и всё. Пока девушка жалась к его груди, Ромунд случайно наткнулся взглядом на мятый кусочек бумаги, на освещённой стороне которого застенчиво выглядывал недавно подмеченный на стене знак. Стараясь не взбудоражить Альму, юноша потянулся и взял бумажку, проворно спрятав в карман.

«Это становится интересным», – подумалось Ромунду. Уставшей и несчастной девушке было невдомёк: она находилась в сладком дурмане заботы и нежности, пускай самой малой части.

– Что-то маги наши приуныли, – пробурчал Бочонок, пыхтя трубочкой.

– Зелёные ещё. – кивнул Медведь. Невозмутимый великан стоял напротив прохода, и, сложив руки, всматривался в сумрачный коридор, уходящий под углом вглубь. – Хотя без этих салаг мы бы пропали давно. Вернёмся – я мальчишке бочонок вина, а девчонке гору цветов. Слово даю! – сказал воин и искренне улыбнулся, подмигнув Ромунду.

– Идём, – сухо бросил эльф, складывая карту.

Туннель, ведший вниз, был куда хуже освещён, однако чуть более просторен, и не так сильно завален мертвецами. Три-четыре убитых бойца на пару десятков метров. Видимо, многих застали врасплох именно в караульных переходах. С обеих сторон через каждую дюжину шагов чернели провалы иных коридоров, пролегавших к казарменным помещениям, как пояснил Мердзингер. Судя по спёртому и отвратительному запаху, искать кого-то из живых там нерезонно.

– Не удивлюсь, если ребят били прямо на топчанах, – скривившись от невыносимой вони, сказал Бочонок.

– Уродство. Сдохнуть в трусах на кровати можно и в старости, – сжимая кулаки, пробурчал Медведь.

Метров через пятьсот туннель вышел в просторную овальную залу, озарённую светом десятков факелов. Аккуратные линии вбитых в пол столов, заставленных стульями, занимали немалый объём помещения, предполагая большое количество голодных и усталых военных персон. На этот раз бойцы отряда не стали свидетелями хаоса и разрухи, царивших в прежних местах, где им не посчастливилось побывать за долгий поход.

– Странно. Ничего не понимаю, – сказал Бочонок, озадаченно оглядывая помещение.

– Что ж, у тварей есть зачатки культуры, – усмехнулся Медведь. – Да, Ромунд?

Юноша не ответил. Он стал медленно обходить зал, внимательно расследуя проходы между столами, и наткнулся на трёх человек в мастистых робах магистров Академии, лежащих треугольником ногами в центр.

– Теперь яснее, – крикнул он. По трапезной раздалось эхо.

– Что там? – заинтересованно спросил Медведь, в два прыжка оказавшись рядом. – Ага.

– Видимо, маги сдерживали натиск наступающих орд, давая возможность выжившим спрятаться, – заключил юноша, присев на корточки рядом с телами чародеев, которые не подверглись тлению. – Судя по всему, из них вырвали душу.

– Что? – изумился Бочонок, невольно хватаясь за висевший на поясе кинжал.

– Видите? Тело не разложившееся. Такое бывает, когда атакуют на ментальном уровне.

– На каком уровне? – переспросил Медведь.

– Эм, когда бой идёт силами духа и сознания, без материального воплощения магических потоков. Это достаточно сложная сторона магического искусства, которую изучают на кафедре Небесной Магии. Специалистов в этой области по пальцам пересчитать. А тут целых трое. мёртвых.

– Да ты по делу говори, болтун, – нахмурился Бочонок.

– Короче, то, что пришлёпнуло этих магов, обладает неимоверной силой. Я был свидетелем, когда пять элементалистов сражались с одним менталистом и проиграли. А вот что вырвало души из этих трёх…

– Ладно, не нагоняй страху. И так уже в штаны наложили, – недовольно сказал эльф. – Возможно, нас ждёт удача, и мы найдём кого-нибудь из живых. Кстати, заметили? Здесь не так воняет.

– Так, я хочу есть, – резко сказал Медведь, быстро выбросив из головы недавнее сообщение о жуткой опасности.

Ромунд и Альма переглянулись. В их головах вертелись десятки различных комбинаций противостояния возможной угрозе, а вояка лишь думал, как набить живот. Впрочем, Медведь на такое замечание ответил бы просто: «Бояться и суетиться можно всегда, а вот покушать удаётся нечасто».

– Кухня в том проходе, – сказал эльф, указывая на противоположную сторону, где виднелась распахнутая железная дверь. – Там несколько погребов. Но сначала накроем погибших.

– Лучше вынести в коридоры. Не дай бог. эти, как их. Варсонги! Прельстятся свежатиной. – сконфузившись, предложил Бочонок.

– Отличная мысль! – поддержала Альма. – Могу их потоками воздуха перенести в туннель, из которого мы пришли.

– Хорошо, выполняй, – кивнул эльф.

– Однако. – улыбнулся Медведь, и, подмигнув Бочонку, понёсся к заветной кухне, заметно перегоняя зазевавшегося сотоварища.

– Как дети малые. – флегматично пробормотала Альма, со вздохом опускаясь на корточки перед убиенными магами и простирая раскрытые ладони над ними. – Сейчас бы в ванну…

– Есть здесь ванные комнаты, – кивнул эльф, снова уткнувшись в измазанный кусок пергамента. – Но не думаю, что ситуация располагает к необоснованным рискам.

– Да я понимаю. – сказала Альма тихим голоском, поднявшая безвольные трупы над каменным полом.

Ромунд, почувствовав невольную дрожь в коленях, пододвинул к себе один из стульев и присел, не переставая внимательно осматривать залу. Ему сильно не нравилась окружавшая тишина. Никто не пытался атаковать их, убить, истерзать. Что же случилось? Их так яростно гнали вглубь подземелий, а теперь не хотят уничтожить?! Что-то странное. И вообще, что за странный знак на стене? Таковых среди официальных гербовых обозначений Республики не числилось. А менталисты? Сведения о них принадлежат к самой тёмной стороне Академии. Всё засекречено, всё под семью печатями и всевозможными грифами секретности. Поговаривают даже, что те, кто раньше знал ставших менталистами чародеев, загадочным образом исчезали или теряли рассудок, навсегда застряв в стенах Домов Скорби. И вот целых трое людей икс мертвее мёртвого лежат на холодном полу богом забытой трапезной Шестнадцатого Вала. Однако…

Рука Ромунда невольно потянулась к карману, где лежал заветный клочок пергамента с неизвестным знаком в заглавии, но он одёрнулся, заметив, что Мердзингер внимательно наблюдает за ним. Резко поднявшись, юноша стал неспешно обходить зал. Неприятное ощущение чужих глаз, прожигавших ему спину, угнетало, волнами мурашек пробираясь по спине. Стараясь отогнать неприятные чувства, Ромунд принялся увлечённо обследовать стены на предмет возможных знаков.

Обойдя залу кругом, маг ничего не нашёл, однако подметил одну невнятную странность: из помещения вело ровно шесть проходов, четыре из которых располагались по диагонали друг другу, если судить по проекции на овал трапезной, а ещё два ровно перпендикулярно по центру. Точно так же располагаются линии на странном рисунке. Однако там квадрат, а не овал. Нахмурившись, юноша хотел ещё разок осмотреть стены, но в этот момент Медведь с Бочонком, грузно топая ногами, с искрящимися улыбками на лицах вывалились из кухни, таща за собой три огромных куля с едой. Понимая, что если сейчас он не пойдёт и не присоединится к трапезе, то привлечёт ещё больше ненужного внимания, Ромунд поспешил занять место за столом, на котором лежали здоровенные куски вяленого мяса, копчёного цыплёнка, горки овощей и несколько головок сыра. Куда же делось недавнее омерзение и тошнота? А запах? Может, успели привыкнуть?

Играя дикими огоньками в глазах, бойцы в полном молчании навалились на еду, откусывая шматки от не порезанных кусков. Несмотря на то, что они ели не больше шести-семи часов назад, проголодались так, словно их держали на голодном пайке несколько дней. Даже такое хрупкое создание, как Альма, наворачивала за двух здоровых мужиков! Словно нечто вытягивает силы…

«Что-то здесь точно не так. Воронка воронкой, но почему нас никто не пытается прикончить? Почему нас так бережно гонят в глубины? Почему внимательно следят, чтобы мы пришли в назначенный срок в назначенное место? Неужели то, что руководит этими полчищами, разумно? Но почему мы? Почему сотни ребят в этих местах нещадно перебиты, а нас спокойно пропускают через такие места, где можно устроить засады на целые армии! А теперь ещё менталисты, неясные знаки. Что же ты такое, Шестнадцатый Вал? Всё, что я читал о тебе, говорит о том, что ты – непреступная цепь обороны, которую не удалось ни разу взять ни варварам, ни войскам Таргоса. Но какого чёрта здесь делают занятые тайными исследованиями менталисты, а на стенах и официальных бумагах вычерчены всякие знаки? Причём, это дело рук не тварей. Здесь даже помещение напоминает их!»

Пока члены отряда были увлечены едой, Ромунд, почувствовав насыщение, сделал вид, будто переел и больше не может, встал и, для пущего эффекта медленно переставляя ноги, подошёл к противоположному столу, расставил стулья и лёг на них, надёжно скрыв себя от глаз Мердзингера достаточно мощной деревянной столешницей.

Осторожно достав бумагу из кармана, юноша сначала ещё разок обследовал сущность знака, а затем стал вчитываться в неразборчивые каракули:

« Медэксу, старшему уполномоченному Гильдии.

Я, конечно, понимаю, что вы безумно загружены в связи с последними событиями вокруг Проекта, но для дальнейших изучений нам потребуется больше ресурсов и времени, чем предполагали Отцы. Если второе ещё кое-как можно выторговать у начальства, то довольство первым полностью зависит от вашей расторопности, господин Медэкс, которую вы, к нашему большому сожалению, не проявляете. Настоящей запиской хочу вас предупредить, что если Энергон прекратит свою работу, и в качестве следствия Отцы понесут колоссальные убытки, в первую очередь спрос будет с Вас. Серьёзность нашего дела предполагает самую серьёзную ответственность! Даю вам ровно три дня, которых хватит, чтобы поставить нам необходимые ресурсы. Потом будет поздно. Вспомните судьбу вашего предшественника. Не повторяйте подобных ошибок.

Палантир, руководитель хозчасти Энергона»

Чуть ниже на два пальца, был подписан ответ.

« Уважаемый Палантир!

Ваши беспочвенные угрозы не способны ввести меня в заблуждение. Как вы правильно заметили, руководство поставкой ресурсов полностью моя задача, однако я в немалой степени завишу от той квоты, которую установил Совет Гильдии. Я не могу вам дать больше, чем у меня есть на базе, постарайтесь это хорошо уяснить. Я подал ваш запрос в Совет, но пока никакого толкового ответа не дождался. Советую обратиться вашему Консилиуму прямо к моим начальникам. От этого, может, будет больше толка. Также хочу заметить, что в связи с множеством аварий, доставка будет сильно отягчена различными трудностями.

Медэкс, старший уполномоченный Гильдии».

Ромунд перечитал переписку несколько раз и в каждый последующий запутывался ещё сильнее. В немногочисленных строках была запечатлена такая мощная информация, что юношу пробрала волна жара, вмиг нагревшая молодое тело до состояния нервного потоотделения. Наверное, проще всего это состояние можно назвать страхом. Простой боец армии Республики прикоснулся к чему-то очень и очень секретному, цена которого исчисляется человеческими жизнями! И это по-настоящему пугает. Хотя и привлекает. Проклятое любопытство!

Услышав шорох со стороны стола, где кипела трапеза, юноша встрепенулся и спрятал пергамент в карман. Вскоре над ним промелькнул Мердзингер, заинтересовано скользнув взором по его персоне, затем Бочонок, равнодушно прошедший мимо с целью завалится на соседний стол, будучи не в силах нести себя и тот груз, который он принял в свой объёмный желудок, а затем Альма, подмигнувшая молодому магу и пристроившаяся на ближайшем стуле. Судя по дрогнувшим губам, она хотела что-то сказать, но затем, дёрнув бровью, передумала и отстранённо уставилась в потолок.

– Ромунд! – окликнули юношу из середины зала. Маг дёрнулся, вырвавшись из исступления, и, вскочив со стульев, обернулся к позвавшему. Это был Мердзингер, подзывавший его жестом к себе. – Идём со мной. Надо найти место для сна.

– Да, командир!

– Посох-то чего оставил?

– А, чёрт! – взмахнув руками, выругался Ромунд, возвращаясь назад к столу, на который неосознанно положил своё оружие.

– Эге, да ты нервничаешь, братец, – прищурившись, проговорил эльф.

– Мне кажется, в сложившейся обстановке это нормально. – тихо ответил маг, спокойно выдерживая тяжёлый взор Мердзингера.

– Ну ладно, – вдруг расслабившись, сказал эльф и пожал плечами. – Крой мне спину.

Не говоря больше ни слова, командир уверенно направился по диагонали к чернеющему арочному проходу. Ромунд хотел спросить, почему тот так твёрдо направился именно туда, но вспомнил про карту, которая всегда была при Мердзингере, и отбросил лишние сомнения. Но нелишние сохранил при себе. Всегда нужно быть начеку.

В узком коридоре было совсем тускло. Пришлось зажечь магический огонёк, взлетевший в виде маленького шара над головами бойцов.

– Да, так лучше, – удовлетворённо кивнул эльф, вытаскивая стрелу из колчана.

– Тебя что-то насторожило?

– Пока нет.

Туннель шёл ровно вниз, не сворачивая и не расстраивая лишними изгибами. По обеим сторонам скучно стояли распахнутые двери. Дышалось легко и свободно. Никакого запаха разложения или затхлости.

– Будем проверять каждую комнату отдельно, – строго сказал Мердзингер. – Я вперёд, ты за мной.

Осторожно заглядывая в каждое помещение, бойцы ничего странного или пугающего не обнаружили, несмотря на то, что в голове Ромунда то и дело проскакивала малодушная мысль о возможной засаде. Пару раз мелькнули страшные образы, но маг постарался их посильнее размыть в сознании, не дав проклятой воронке материала для творчества. Однако его мысли в большей степени занимала та информация, которая содержалась в прочитанной служебной записке неких людей, принадлежавших, по всей видимости, к некоему тайному сообществу, действовавшему до недавнего времени в этих мрачных стенах. Ведь ни о каких особых гильдиях в Республике никто не ведал. Властный Сенат быстро реорганизовал все побочные ответвления власти в государственные учреждения и органы ещё на заре становления Умрада, а с непокорной Гильдией Магов, задиравшей нос от гордости к самым небесам, расправились несколько лет назад, подогнав войска и разрушив башню непокорных. Теперь вместо неё в Республике всеми магическими делами заправляет Фебовская Академия. А тут такая секретность, да ещё и с такой строгой организацией. Неспроста всё, неспроста. И вообще что за Проект и Энергон? Что за интересности такие.

– А где твой щит, солдат? – вдруг спросил эльф, внимательно рассмотрев очередную комнату, набитую, как и прочие, всяким разбитым хламом, разодранными постельными принадлежностями и кусками разломанной мебели.

– В деревне бросил, – честно признался Ромунд. Сие прискорбное обстоятельство совсем вылетело из его головы, и только сейчас, с подачи эльфа, он вспомнил об этом.

– Ну и дурак.

– Да мы так неслись…

– И что? У тебя же не кусок стали в руках был.

– Ну да, деревяшка.

– Эта деревяшка могла тебя спасти от неожиданной стрелы, когда магия в очередной раз отказала б тебе.

– Только в том случае, если бы снаряд был заряжен исключительно на пробивание магической защиты. А если б ему придали тупой мощи, меня снесло бы вместе со щитом, ещё и закопав по пояс в землю.

– Ты кого пытаешься убедить, салага?

– В смысле?

– При мне колесо от телеги человеку жизнь спасло. А ты про тупую мощь. В бою самый большой враг и союзник – это случайность. Своё чванство оставь для дурочек всяких. Они иной раз любят ещё сильнее почувствовать себя дурами. Но здесь ты внимай, впитывай. Может, ещё и живой останешься.

Все осмотренные до этого покои служащих чем-либо не устраивали командующего отрядом. То слишком грязно, то сыро, то просто не пришлось по душе. На взгляд Ромунда, любое из них подошло бы для короткого и неспокойного сна, но эльф неуклонно вёл вперёд, оставляя одно за другим позади.

– И что? Долго ещё? Второй десяток закончился.

– Нет. Ещё два.

Ромунд равнодушно пожал плечами, как обычно занимая позицию за спиной Мердзингера, когда тот двинулся к следующему помещению, и вдруг его глаза случайно скользнули по неожиданно закрытой двери противоположной комнаты и наткнулись на знакомый знак, аккуратно нарисованный красной краской. Позабыв о напарнике, юноша всем корпусом повернулся к находке, и хотел потянуть ручку, как эльф резко дёрнул его за плечо и покачал головой.

– Крыть меня кто будет? – тихо и зло спросил он.

– Я просто… – замялся юноша и тут же получил удар рукой в грудь, от которого у мага перехватило дыхание. От невыносимой боли он повалился навзничь.

– Придурок. Всё, нашли место. Вон то, – рявкнул эльф и указал на какую-то из комнат, которую не так давно усердно браковал. – Вставай давай. Слабак.

Откашливаясь, маг медленно поднялся. Удар бывалого вояки подкосил его так сильно, что приступы удушья прошли лишь когда маг использовал магию быстрого восстановления, применявшуюся чародеями во всех случаях дискомфорта. Следуя за возвращающимся в залу эльфом, Ромунд быстро соображал, что делать дальше. Может, оглушить да расспросить? Проклятый получеловек неспроста снёс его, заставив забыть о двери со знаком. Теперь подозрения и сомнения юноши начинают приобретать основу, которая крепнет с каждой мыслью. Тёмный тип что-то знал.

– Ну что? Нашли что-нибудь? – осведомился Медведь, встречая обернувшихся сотоварищей. – Надеюсь, без пачки зомби в тёмном углу?

– Ты поговори ещё, – резко сказал эльф. – Следи за языком.

– Да я то…

– Заткнись. Всё, взяли манатки и быстро за мной. Выспимся – и дальше.

– Да уж… Было бы неплохо, – удовлетворённо сказал Бочонок, похлопывая по раздувшемуся пузу.

– Странно, лучше бы пачка зомби, а то я начинаю привыкать к спокойствию. Не по душе мне это, – сказал Медведь, подхватывая заготовленный куль с провиантом. Выражение его лица приняло какой-то чересчур умный вид, отчего Ромунд слегка улыбнулся.

– Всем молчать! – взревел вдруг эльф, и, не оборачиваясь, зашагал обратно в туннель.

– Что с ним? – нахмурилась Альма. – Ром, а ты чего такой бледный?

– Ничего. Идём, – отмахнулся юноша и последовал за Мердзингером. Он знал, почему эльф так ведёт себя: он банально нервничает. Что-то идёт не так.

Комната, в которой разместился отряд, была самой вонючей из тех, которые обследовали они с эльфом, но Ромунд смолчал. Он видел, что командир полностью охвачен какими-то посторонними мыслями, и старался обращать на себя как можно меньше внимания. Спать Ромунд не собирался, особенно после того, как Мердзингер заявил, что первым на посту будет сам.

– Следующий Медведь. Дежурим по два часа. Всё, всем отдыхать! – сказал эльф и вышел из комнаты.

– И как он будет нас охранять? – изумился Бочонок. – Случаем, вина с собой не прихватил? Может, ему хочется уединиться?

– Не волнуйтесь, – успокоил их Ромунд, – я пока спать не хочу. Посторожу маленько.

– Ну, в таком случае я точно неспокоен! – заявил Медведь. – Но спать хочу дико. Посему, всем доброй ночи. или доброго сна. Впрочем, неважно, – выдав эту тираду, Медведь завалился на чудом сохранившийся матрас, выдернутый с разломанной кровати, и вмиг заснул.

– Вот это да… – промямлила Альма. – Я так не могу.

– Привыкнешь, – зевая, пробормотал Бочонок. – Военный ритуал. Вот. – напоследок кинул он, и, улёгшись на подстеленные чистые тряпки, найденные тут же, спокойно ушёл в Мир Грёз.

– Да. – недовольно пробурчала девушка, укладываясь на военную подстилку, полагавшуюся каждому бойцу Республики. Кроме неё и Ромунда остальные члены отряда ею пренебрегали, большее предпочтение отдавая подручным средствам. – Ромси, ты правда немного посторожишь нас?

– Да, – кивнул маг, витая в своих мыслях.

– Ну, хорошо. Я спокойна, – улыбнулась девушка и, свернувшись, как ребёнок, калачиком, заснула.

* * *

Когда Данила и Яр без всяких происшествий добрались до Ватрад Вил, на дворе стоял поздний вечер. Как обычно, сговорчивые стражи за пару серебряников впустили их за железные ворота, не задавая лишних вопросов и тут же потеряв к пришельцам всякий интерес. Ян улыбнулся, потирая руки:

– А потом спрашивают, как всякие нехорошие типы проникают в «защищённые» места.

Данила хмыкнул в ответ, разглядывая добротные дома деревни, если это поселение можно назвать таковой. Лет тридцать назад Ватрад Вил было простым захолустьем, коих можно насчитать десятки по всему Гипериону. Но затем в Аштральских горах обнаружили золотые жилы, и многие жители быстро сменили плуг на кирку, а кто посмекалистей и мастеровитей – ещё и ремесленное дело открыл, чеканя для Святой Инквизиции казённую монету или кое-как справляясь с заказами на украшения. Конечно, реальных профессионалов, как в Торвиле, здесь вряд ли можно найти, но жили в этих местах неплохо, о чём можно судить по почти полному отсутствию деревянных хаток и преобладанию двухэтажных каменных домов.

Данила случайно поймал себя на мысли, что он, как последняя паскуда, думает о чужих деньгах, чуть не пересчитывая их по знакам, но с собой поделать ничего не мог. Всю жизнь прожил без золотого в кармане, мечтая о лучшем, которое постоянно безвозвратно исчезало в пыли времён. Поэтому он появлялся в населённых пунктах очень редко, предпочитая тихую глушь Лагеря или дозорных местечек.

– Ну что, старина, похоже, здесь наши пути разойдутся, – сказал Ян. – Можешь в охранники наняться к здешним властям, а можешь в гильдию воинов вступить. Думаю, с твоим опытом не пропадёшь.

– Да уж, – пробурчал в ответ охотник. Никакого расстройства по поводу расставания Данила не испытывал, а его будущее этого болтуна не касается.

– Если не возражаешь, зайдём на прощание в одно славное местечко. Выпьем эля, вина, можно и горилки. Я заплачу.

Если бы не последние слова, старый вояка послал бы куда подальше сентиментального спутника, но, искусившись безвозмездной выпивкой, согласно кивнул.

– Отлично! – хлопнув ладонями воскликнул Ян и быстрым шагом двинулся по неровной дорожке, ведшей от ворот в центр Ватрад Вил.

Данила покачал головой. Всё, что он слышал об асассинах Шепростана, никак не вязалось с этим выхухолем. Да, мальчишке мастерства и силы не занимать, но его язык рождён для менестреля или бродячего барда. И дураком-то не назвать. Вон как умело скрывался под личиной салаги-Яра, а оказался прожжённым волком, совершившим многие запомнившиеся на весь Гиперион убийства. И что прикажете думать? Или это – очередной маскарад, специально заготовленная маска для окружающих, способная породить сомнения и неуверенность в сознании любого человека. Очень даже может быть. Отличная тактика! Все считают тебя добрейшим души человеком, а ты – раз. и кинжал в спину. Вот и всё…

А вообще, конечно, препогано общаться и выпивать с тем, кто недавно пытался убить тебя и твоих друзей. Бесчестно это. Но, с другой стороны есть такой межклановый закон, что когда нет возможности помочь клану, а клан неспособен подсобить тебе, то понятия о друзьях и врагах сильно смешиваются, ибо главный принцип – выживание. Все его хорошо знают, и, появись сейчас Строгонов здесь, если ему посчастливилось выжить, он не осудил бы поступка Данилы. Так принято. Так надо.

По нешироким улочкам пока не названного городом селения бродили усталые люди, возвращавшиеся домой с тяжёлой работы. Их закопчённые сажей лица выражали одно желание: сбросить треклятую кирку с плеча и утонуть в мягкой перине домашней постели, заснув самым глубоким сном, дабы завтра поутру были силы вновь спуститься в шахту и продолжить трудную повседневную работу, которая, однако, не оставляла их нищими, как многих бедолаг, работавших на рудниках по всему Гипериону. Нет, здесь-то Ватрад Вил полностью обеспечил себе автономность, захватив в свои руки Аштральские золотые жилы, отчего пришлось бесконечно воевать с теми, кто пытался отбить владения горняков.

В прошлом только Инквизиция сумела поставить сих независимых людей на колени, обложив их солидной данью, но здешние трудяги так хорошо работали, что добытого металла хватало и продолжает хватать не только на повседневные нужды, но ещё и на содержание наёмных отрядов, способных потягаться с любым кланом в бою. Кроме того, совсем недавно жилые кварталы обнесли крепкой стеной и выкопали ров. По старинке многие именуют Ватрад Вил деревней, но это давно не так. Просто тридцать лет для многих не срок. Для здешнего рабочего сословия это быстро пролетевшее время, особенно когда много и усердно работаешь. Хотя, конечно, начинают выделяться иные касты. Например, такие, как купеческая и управленческая. Их-то домины видны со всех концов городка, возвышающиеся позолоченными крышами над всеми остальными. Дурацкую привычку лить золото везде, где душе угодно, богатые ватрадцы переняли от знати Шипстоуна. Там-то люди перенасыщены деньгами. В целом, конечно, жили здесь рабочие среднего достатка, пускай батрачившие от зари до зари, но нёсшие деньги в семью. Ни одного нищего Данила с Яном не повстречали, тогда как в Шипстоуне они чуть не рядами становились вдоль улиц, протягивая больные, измолотые судьбой и человеческой жестокостью руки.

– Прямо маленькое государство, где всем хорошо живётся! – сказал Ян, мотая из стороны в сторону головой. – Мечта идиота!

– Почему идиота? Вроде Франческо де Орко писал о путях создания Страны Благих.

– И от кого я слышу сию чушь? – рассмеялся Ян. – От мудрого старца или вздорного мальчишки? Кстати, это единственная книга, которую ты прочёл?

– Ну я…

– Ты же всю жизнь прожил в таких условиях, когда своры голодных волков рвут друг друга на части, стремясь к ресурсам и славе. Ты прекрасно знаешь, что из себя представляет характер тех, кто стремится к наживе. Нынешнее состояние этого городка – временное недоразумение, которое вскоре пресекут люди поумнее и посообразительнее тех, кто привык махать киркой.

Поверь, скоро многие честные работяги вдруг обнаружат, что им придётся отдавать половину дохода некими лицам законного происхождения. Попробуют дёрнуться – их на эшафот, под топор или верёвку. Государство, друг мой, всегда угроза, с которой нужно либо дружить, либо мириться. А бороться бесполезно. Слишком много чужих интересов сплетено в один комок. Принцип прост: выживает сильнейший.

– Мы живём по волчьим законам, потому что сами были выкормлены в стаях волков. – попытался огрызнуться Данила.

– А ты предлагаешь воспитывать ягнят? Волки-то не переведутся. Они, знаешь ли, живучи. А вот, кстати, и наш кабачок! – воскликнул Ян, обращая внимание Данилы на яркую вывеску над массивными створками дверей, представляющих вход в объёмистое круглое здание, сложенное из добротных каменных блоков.

– Слёзы Феникса. – прочитал надпись Данила.

– Верно! – ехидно улыбнулся Ян. – Кстати, не знаешь, откуда такое названьице?

Охотник развёл руками.

– Не удивлён, поверь. Сие словосочетание употребляется в одной старинной эльфийской балладе, которую когда-то давно один из Первопришедших перевёл, а потом записал на пергамент. Такое, на взгляд эльфов, кощунственное деяние не сошло ему с рук, и, как он ни скрывался, его зарубили изогнутым эльфийским кинжалом, но творение своё он успел сбагрить какому-то купцу, а тот ещё какому-то… В общем, затерялась роковая бумажка. Отыскалась она случайно. Если хочешь, расскажу за кружечкой, как именно.

– Ну, небось, кому-то горло вскрыли. – вяло пробурчал Данила. Он хотел хорошенько выпить. А потом заснуть.

– И не одному, поверь! История интересная до ужаса, пробирающего до костей! Идём, – открывая дверь, сказал Ян.

– Так к чему название-то?

– А сын того переписчика дело организовал. Эльфы, когда папку решали, его не тронули – мал был в то время, а потом, когда счастливчик стал думать, как назвать заведеньице, в голове вдруг всплыли слова из сказки, что отец рассказывал. Вот и стал кабак Слезами Феникса. Удивительно, но здесь и правда слёзы постоянно лют. От счастья, от горя. Эльфы уже ничего к тому времени сделать не могли – всех их загнали в сердцевины самых дремучих чащ. Ну да ладно. Прошу! – виртуозно покрутив рукой, Ян сделал жест, приглашающий проследовать внутрь.

Данила с сомнением посмотрел на спутника, не желая лишний раз подставлять спину, но прошёл вперёд, хотя с неприятным ощущением, будто ему в бок упёрлось остриё ножа. Но ничего страшного не случилось. Опасный наёмник, громко хлопнув дверью, улыбаясь во все лицо, вышел вперёд, и, лавируя между забитыми до отказа столиками, уверенно проследовал к стойке, за которой стоял неимоверно полный владелец кабака.

Данила осмотрелся. Заведеньице имело целых три этажа, доверху заполненные посетителями. Со всех сторон нёсся шум пьяных разговоров, звон сталкивавшихся в хмельном угаре кружек, развязный женский смех и вперемешку с ним добротная ругань. Никакого особенного убранства, лишь пара второсортных картин на противоположных стенах напротив друг друга. Грубые угловатые столики, натыканные где попало, простые табуретки вместо стульев. Однако, как подметил острый глаз охотника, прибитые к полу. Пахло свежей снедью, элем и разгорячёнными мужчинами. Типичная нора, где можно дать волю инстинктам.

– Ронни. Я же просил! – уловил Данила обрывки разговора Яна и хозяина кабака. – Ну, какого?

– Всё будет хорошо, мистер Батчер! Не сердитесь! – умоляюще стонал некий Ронни.

Данила подошёл ближе.

– А это с вами, да? – спросил хозяин и чуть не со слезами в глазах посмотрел на старого вояку. Тот поспешно отвёл взгляд в сторону. Нечего искать в нём союзника.

– Ты тему-то не меняй! – горячился наёмник. – Иди к тем бравым парням и выстави их за шиворот, иначе за дело возьмусь я, и трём жёнам поутру придётся лить слёзы у тебя на пороге. Пускай это для тебя и не впервой, но если в твоём толстом брюхе ещё совсем не заплыло жиром сердце…

– Ну как же так? Ко мне же ходить не станут! – расстраивался Ронни. – Проклятый конкурент Филчер у меня всех посетителей переманит.

– Ах ты, толстосум, проклятый! – воскликнул Ян и огляделся. Данила последовал его примеру. К своему удивлению, охотник обнаружил, что все заседатели питейного местечка осторожно косятся на их скромные персоны. Хотя чего странного? В отличие от одетых в простые рабочие рубахи да штаны здешних ребят, Данила-то с Яном в полном вооружении стоят. Да ещё и неприветливо на всех озираются. – Ладно, дурак ты этакий. Неси лучшего вина, эля и самой свежей и хорошей стряпни. Не дай бог потравишь, ух, тогда я тебя! – сказал наёмник, сунув кулак под нос хозяину. Тот чуть не с визгом отпрянул назад. – А мы пока освободим местечко. И не трусь. Крови не будет, – с этими словами Ян уверенно двинулся в самый дальний и плохо освещённый угол кабака, где за небольшим столиком сидело трое коренастых парней, вовсю глушивших эль. Кстати, только они не обратили ни малейшего внимания на вновь пришедших.

– Мистер Батчер? – с сомнением спросил Данила.

– У меня много имён, – бросил Ян через плечо, подходя к цели. – Ну что, ребят, может, выйдем, поговорим? – с нахрапа поинтересовался он.

Доселе весёлые парни враз посерели и обратили внимание на незнакомца.

– Зачем? Нам и тут хорошо! – заявил один из них, носивший неухоженную чёрную бороду с неуместными бакенбардами.

– Да потолковать о том, о сём. Там воздуху больше.

– Пошёл вон, коль проблем не хочешь! – зло бросил другой, нервно постукивая толстыми пальцами по столу.

– Проблем? От вас? – улыбнулся Ян.

– А ты сомневаешься? – подал, наконец, голос третий.

– Да вообще-то да. – поджав губы, ответил наёмник.

– Ну, тогда пойдём, поговорим, – угрюмо сообщил бородач.

– После вас, господа, – повторив свой жест, предложил Ян, словно нарочно подставляя лицо для удара.

Бородач хмыкнул и двинулся к выходу. За ним последовали собутыльники.

– Данила, займи пока местечко. Господа могут и не вернуться. – загадочно сказал Ян и двинулся следом за соперниками.

Охотник с радостью остался. Совершаемое проклятым асассином деяние никак не укладывалось в его понятия. Ребята же никого не трогали.

Не успел Данила пристроится, как Ян вернулся, свистнув по пути одной из обслуживавших столики девушек:

– Прибери-ка столик, дорогая, господа решили освежиться! – сказал он, усаживаясь напротив охотника. – Не волнуйся, все живы, – бросил он Даниле, устилая на спинке стула тёмный плащ. Кстати, это был единственный столик, за которым стояли стулья, а не табуреты. – Немного сонного порошка, и всем стало хорошо. Уложил их в сено, укрыл. Не замёрзнут. Заодно и проспятся. А то резвые чересчур.

Дальше они молчали. Каждый думал о личном и не желал делится с посторонним. Вскоре принесли пенящиеся кружки крепкого эля. Сделав первый глоток, Данила залпом опрокинул половину пинты, а затем, посмаковав напиток на вкус, опустошил сосуд до дна. Пересохшее горло увлажнилось, и настроение улучшилось. Захотелось напиться. На столе стояли четыре наполненные до краёв кружки, поэтому задуманное можно осуществить сполна. Плюс вино, которое подадут с едой.

– Ты не спеши, старик, – усмехнулся Ян, медленно потягивая эль. – Штука неплохая, но голова с утра болеть будет.

Охотник отмахнулся.

– Нашёл, чем пугать, – хмыкнул он.

– Ну, смотри. – пожал плечами Ян. – Впрочем, что-то разговор у нас не клеится.

– А ты свою басню расскажи, может, завяжется о чём.

– Басню? Зря ты так, – нахмурился наёмник. – Ладно, погоди. Мне одной кружки мало будет.

Они снова помолчали, не забывая про хмельное зелье. К концу второй пинты принесли жареное мясо с печёным картофелем. Голодному Даниле обычная для многих горняков Ватрад Вил еда показалась божественным лакомством. Уплетая за обе щёки, Данила чувствовал себя самым счастливым человеком. Последние деньки выдались чересчур насыщенными для его старого ума и тела.

– М-да, Данила, жизнь вот какая штука. – вдруг начал Ян. – Вчера ты был в полной уверенности, что твой обыденный мир будет стоять, пока сильные мужчины держат его на своих плечах, и сам был готов отдать за него жизнь, а сегодня, потеряв всё, радуешься дешёвой стряпне в не самом престижном местечке. Эх, старик, сколько же тебя носило по земле, сколько мотало, и вот вновь швырнуло чёрт знает куда. Не смотри на меня зверем, ты знаешь, это так. И в чём правда? В деньгах? В грубой силе? Или в тонком уме? Почему одним достаётся всё, а другим… Знаешь, меня тоже хорошо поносила судьба, потаскала по миру, с большим удовольствием окуная в самое дерьмо этой самой рожей, и я до сих пор не знаю, в чём правда. То, что тебе кажется истинным и вечным, в один миг может исчезнуть, а что божественно красивым и светлым – стать уродством и сгинуть во тьме.

– К чему это? – спросил Данила, допивая эль и принимаясь за вино.

– Да и правда, к чему? Так, хмель развязывает душу, знаешь ли. Ну да ладно, я обещал тебе историю страшную рассказать. Ну что, слушай же, только не перебивай. Итак…

Несколько лет тому назад, томясь муками творчества, я проводил скупые часы в пьяном угаре во всех злачных местах города Санпула. Не скупился ни на дорогую выпивку, ни на хорошеньких женщин. Кутил и жил в своё удовольствие, не зная забот. Однажды на одном из вечеров вдруг подметил неких тёмных типов, втихую косившихся на меня. Я поначалу не придал этому значения, продолжая смачно кутить на немалые средства, заработанные тяжким трудом, но ребята не отставали, вскоре обнаглев и принявшись неотрывно следовать за мной из кабака в кабак каждый вечер, непременно располагаясь на два-три столика позади моего.

Я стал ждать, что произойдёт, нарочно заставляя гадов открываться, но ничего особенного так и не стряслось. Тёмные просто ходили по пятам за мной. Ну вот, спустя несколько недель неотступной слежки, я решил взять дело в свои руки, и, исполнив пару неплохих комбинаций, подкараулил дураков, обезоружил, и, прижав к стенке, стал требовать объяснений. Но ничего не получил. Проклятые уродцы просто сдохли у меня на глазах. Почему? Да я так толком и не понял. Только заметил зеленоватый дымок, вырвавшийся из их ртов в момент смерти. Видно, раскусили пилюлю какую-нибудь с ядом. Впрочем, не суть. Стрёмное преследование пресеклось, но я не успокоился, и стал каждый день ждать неприятностей, и они, поверь, однажды пришли за мной.

Подстерегла меня дюжина таких засранцев прямо у входа в одну из моих законспирированных (как я считал) ночлежек, и принялась скручивать. Но ребята не на того напали. Несколько профессиональных штучек у меня имелось, не скажу каких, и все нападавшие быстро потеряли ко мне всякий интерес, сыграв в ящик. Но и на этом не закончилось моё «везение». Как только я в тот же вечер пришёл на другой схрон, меня ждал очередной сюрприз. На моём диване сидел какой-то чересчур умный да сильный маг, спеленавший меня в два счёта, пригвоздив к доскам пола. Никаких знакомых стихий я не почувствовал, поэтому и не смог ничего противопоставить гаду. Лишь впоследствии узнал, что подобных ему называют менталистами. Так вот. Значит, говорит он мне: «Жить хочешь?» Ну, я отвечаю, мол, было бы неплохо. «Ну, тогда, – сказал он, – принимай поручение. Не бесплатно, конечно». Заказали мне какого-то богатого купца, кроме того, содержимое его кошеля, который он носит на шее. Обещали полмиллиона. Неплохо, кстати. Ну, я и согласился. Думаю, чего уж тут. Простое дело, особенно марать руки и не нужно. А зря.

На следующий день ко мне поутру пожаловали совсем иные молодцы, скрутившие меня теперь по-честному, руками да ногами, прижав к тому же пыльному полу моей комнатушки. Стал разговаривать со мной их глава. «Жить хочешь? – говорит он мне». «Да что вы, сговорились, что ли? Да, хочу! Что делать-то? – отвечал я». «Убрать того, кто меня заказал. Даю миллион». Вот тебе и на… Нехорошо подставлять клиента, да ещё и его же жертвой делать – могут потом иные заказчики доверие потерять. Но что мне оставалось? Головорезы этого купчишки мне в рожу клинками тыкали, пришлось согласиться. Но спешить я не стал. Решил прощупать, что да как. Нужно было решить, кого лучше убрать да без особых проблем для себя.

По своим каналам сначала пробил купца, Цангером звать. Оказался личностью крайне серьёзной: работорговец да продавец веселящего порошочка. Серьёзные связи с Республикой, с королевством Таргоса. Кроме того, многие должностные лица в Совете Санпула держали его запанибрата. В общем, всё серьёзно и основательно. Но за таких вряд ли кто мстить будет. Наёмники воюют за подобных Цангеру, пока им платят, а друзья есть, покуда ты им можешь что сделать. А вот с тем магом… Пару раз слежку подмечал, ловил его темных прихвостней. Разок удалось дураку одному челюсти разжать, не успел раскусить яд. У них там, знаешь, к задним зубам железками маленькая стеклянная капсула приделана. Если посильнее надавить зубами – хрусть, и субъект готов. Ну, я ему палочку под нёбо вставил и ножом зубы вместе с этой дрянью выковырял, и стал допрос вести, а он возьми да шею себе сверни. Сумел, зараза, руки развязать.

В общем, понял я, что с этими ребятами шутить больше не стоит. Нужно купца решать, да сматываться с Санпула, пускай даже денег не получу, зато репутацию да голову в целости сохраню, – здесь Ян сделал паузу, не спеша доел ужин, выпил вина. Затем, достав из бокового кармана трубочку, закурил. Ещё немного помолчав, он продолжил: – Сделал, как надо: изучил повадки субъекта за две недели, достал план его немалого домины с участком, вызнал схему караулов и принцип их смены, подобрал снаряжение, и, наконец, в одну прекрасную ночь стал стеречь «клиента» в его спальне, ожидая, когда он вернётся с пышного бала, который закатил один из местных богатеев. Но, знаешь ли, меня ждал сюрприз.

Вместе моего дорогого и обожаемого Цангера, в комнату проскользнуло несколько темных фигур, которые решили со мной посостязаться в ближнем бою. Но что-то не рассчитали ребята и сложили свою удаль в коврик шёлковый. Но и мне несладко пришлось. Как только я удрать вздумал, в меня кто-то сзади дротиком – хлоп! И всё. Я провалился в сон. Благо в окно не выпал, не успел вступить на подоконник, – наёмник вновь замолчал. Откинувшись на спинку стула, он поглядел в потолок, медленно выпуская клубы дыма. – Очнулся я в каком-то тёмном подвале, нагой и подвешенный за руки. Вон, смотри на запястья, видишь шрамы? – Ян засучил рукава и показал Даниле чудовищные следы от порезов. – Сволочи проволокой железной подвязали, чтобы не рыпался. Всё тело болело, на лоб с рук капала кровь. А рядышком Цангер висел, тоже голышом. Хныкал, жаловался на судьбу. Перед нами, как сейчас помню, некие лица в алых одеждах стояли, безмятежно сложив руки на груди. Лица закрыты страшными белыми масками в виде черепов. Могу сказать одно: точно не приспешники странного мага. Постояли они, поглядели на нас какое-то время, а потом один из них кулак сжатый вверх поднял, и другие молодцы принялись за толстяка-купца… Эх. Выпью за старину Цангера целую, – сказал Ян, доливая в бокал вина. – То, что они с ним делали, я не видел даже в пыточных камерах Святой Инквизиции.

Я блевал, болтаясь подвешенный за проклятую проволоку. Они с него живьём мясо потихоньку снимали, знаешь, методично так… Начали с ног и рук, а потом постепенно вверх поднимались. И как заведённые спрашивали: «Феникс! Что ты знаешь о Фениксе?!» А тот кричал им, что ничего, до тех пор, пока они, не оголив его конечности до костей, не вырезали ему сердце. А потом, оставив безвольное тело, решили приняться за меня, но не тут-то было. В подвал ворвались знакомые мне тёмные ребята и завязалась магическая потасовка. Заклятья вокруг так и сыпались! Я уворачивался, как мог. Наконец, одна огненная стрела сожгла проволоку, и я свалился вниз. Под шумок, прихватив какие-то шмотки, валявшиеся в углу, я смылся.

В ту ночь бежал из города. Нёсся я со скоростью ветра сквозь Хартонский лес, стараясь как можно лучше замести следы, потом галопом по Гедеонским вершинам, наконец, через степи в Кайтонийский лес – там лёжка была моя, дремучая такая, ветхая. Там я ловушек понаставил, манекен свой слепил, положил на топчан, а сам в подвале засел. Недели две не вылезал, питался заготовленным провиантом. А как только выполз на свет, меня снова эти тёмные – цап! И скрутили. Представляешь? Словно сидели всё время там. А я ведь ни шороха, ни писка не слышал.

И снова этот магик сидел у меня в кресле (правда, куда худшем, чем то, что в Санпуле, но это его не смущало) и зыркал на меня из-под своего капюшона. «Ты влип, приятель, – сказал он тогда. – Вот, деньги твои, полмиллиона, как обещал, хотя, конечно особо не за что, – и вносят, значит, его молодцы два тюка с золотом и кладут в угол. – Однако отныне ты исключительно на меня работаешь, причём впредь бесплатно. Ребята из Готикс тебя преследовать будут, пока не сгноят. Не любят они всех, кто хоть как-то связан с нами». «А что за ребята-то? – вопрошал я». «Серьёзные. Шутить не любят – сам видел. Мой помощник тебя в курс дела введёт. Будешь врагам корни подрубать. Потихонечку». На этом он ушёл, а какой-то угрюмый тип по прозвищу Большой Бобло стал мне что-то втирать про некую тайную организацию, которая во что-то верит, что-то пытается достичь, и, главное, хочет поубивать всех, кто замешан в этой интересной истории, в том числе и меня, дорогого.

Сам понимаешь, мне ничего толкового не сказали, лапши только всякой. Главное, дали порошок магический, защиты, значит. Сначала я не понял, зачем мне это, однако потом на деле парни из Готикс показали мне свою немалую силушку в магии. Вот тогда-то я оценил подарок тёмных по достоинству. Кстати, эти молодцы так и не сказали мне, кто они, и чем насолили готикам. Впрочем, меня это не шибко интересовало. Главное – появились союзники. Хотя, конечно, со временем я не пренебрёг возможностью кое-что прознать о своих нежданных друзьях. И немало расстроился. Подонки занимались кражей мирян и скупкой рабов, вывозя несчастных людей со всех концов Гипериона. Куда они девались, мой источник не сказал, но уверял, что сия группировка настолько темна, что вызнать что-то большее можно только у тех, кто замешан во всём. А это нереально. Рядовых расспрашивать не имеет смысла, а фигура покрупнее – не моего формата.

Короче говоря, первое задание я получил через три дня после неожиданной встречи с тёмными приятелями. Надо было в Торвиле какого-то держалу местного грохнуть. Ну, в общем, без лишних хлопот я дело исполнил. Потом снова задание, в том же городе пару купцов убрать – снова чисто. Затем меня кинули в Шипстоун, там попу пришлось глотку перерезать, и ещё паре-тройке людей. Затем сказали: «Заляг на дно.» Ну, я так и сделал.

Через знакомых сделал себе поддельную грамоту мелкого сановника и стал ждать поручений. Но сиднем не сидел, стал вызнавать, в какое дерьмо попал. Вспомнив то, что кричали готики несчастному Цангеру, я стал по тёмным людям пробивать, что за Феникс такой. Получил множество различных сведений, начиная от того, что так называется какая-то сносящая башку бодяга, пользующаяся популярностью у молодёжи, и тем, что это нечто связанное с магией и волшебством. Ну, сам понимаешь, последнее меня заинтересовало больше.

В конце концов, у одного чародея вызнал, что так когда-то обозвали некий могущественный артефакт, который по ходу дела как-то связан с Хаосом. Да только никто его не видел и всё суть легенда, рождённая из примеси слухов. Единственная более-менее толковая запись есть в работе некого Диор Каданса, список которой, к счастью, завалялся у моего приятеля в чулане. Не буду тебе пересказывать, что я там прочёл, ибо много всякой заумной фени безумный маг начеркал, описывая странный волшебный инструмент, но ясно выходило одно: сие есть оружие бога, и смертным касаться его своими мерзопакостными ручонками не положено. В общем, глухарь.

Тогда я стал пытать его насчёт Готикс, но тот вообще понятия не имел, о чём речь. Тогда я метнулся к старому приятелю, или к клиенту. Короче, к главе гильдии воров. Знаешь, у него всегда куча информации. Он как огромный океан, в который вливаются потоки всевозможных сведений. Ну, темнить с ним не стал, ибо он за такое сразу глотку режет, и, поверь, куда как не хуже меня, профессионала. Может, неправильно с точки зрения нашей работы, но я уже очень стал сильно беспокоиться за свою дорогую шкуру, ибо почувствовал себя безвольной пешкой, когда как всю жизнь сам выбирал свой путь, не завися ни от кого и ни от чего. Ну, кроме разве что Школы.

В общем, выслушал главный ворюга меня, обещал сообщить, как только что-то вызнает, ибо на тот момент никакой информации не имел. Не обманул. Через месяц сам меня нашёл, взволнованный такой. Сказал, что я чудовищно влип, сопроводив сие высказывание интересными данными. В нескольких словах это можно передать так: Готикс представлял собой один из самых таинственных кланов, цель и суть деятельности которого от всех закрыта за семью печатями. Всё, что о них знали, так это то, что они резали потихонечку высокопоставленных лиц в управлении Республики и Санпула, сильно портя жизнь тамошним заправлялам. Достать или вычислить их логово или хотя бы проследить за одним из них не удалось пока никому. Они словно призраки. Появляются, вершат суд и исчезают. Отличаются особой жестокостью при расправе с врагами. По слухам, поклоняются какой-то темной богине, но это непроверенная информация. И ничего более.

Что же касаемо странного мага и его компании, то ниточки ведут на Феб, в Республику, но там теряются. Куда там рабы, и на что, если официально свободное государство Умрада запретило рабство. Ничего больше узнать не удалось. Все люди, на которых указывали, как на владеющих большей информацией, без вести пропали. Ничего о них известно не было, – здесь Ян снова умолк, смакуя остатки вина. – Эй, Ронни! – заорал он. – Неси ещё выпивку! И где, чёрт, наша горилка? – наёмник успокоился только когда на столе появился полный бутыль вина и графин горилки. – Ну вот, это дело.

– Так что там дальше? – спросил Данила, которого почему-то безумно захватил рассказ Яна. Хотя, конечно, у него никуда не пропадали сомнения, что это сплошное враньё. А если не всё, то часть.

– Что? Интересно? Эх… Разболтался я. Ну да ладно, – пробурчал Ян, опрокинув кружку горилки. – Ммм, дальше. Ну а что дальше? Через неделю этого главу гильдии завалили. Да причём жёстко так, знаешь, кожу содрали всю, и сердце вынули. Труп нашли распятым на воротах одного из домов. Я тогда совсем перепугался, и тут же сменил место временного жительства, новые официальные бумажки приобрёл, теперь на имя некоего купца второй гильдии.

Месяца два вроде прошло без проблем, а потом снова чародей нагрянул. Наказал мне епископа одного шмякнуть, да непременно тайник вскрыть и достать оттуда некий пергамент, перевязанный зелёной лентой. Место тайника мне предстояло выяснить самому. Понятное дело, возражать я не стал, и принялся за дело по всей строгости.

Через недели три вызнал всю подноготную про этого человека, начиная с размера ноги и заканчивая местом тайничка. Вскоре пошёл на дело. Да тут что-то опять не заладилось. Спящего мне свалить не удалось, увернулся гад. Стал молить о пощаде. Говорит, я знаю, за чем ты здесь, я отдам, только не убивай, мол, прошу! Слово дам, я молчок. Всучил мне в руки пергамент, и думает, пронесло. Ну, я его, естественно, грохнул. Что ж мне? По глупости ещё сильнее завязнуть в дерьме? Мне и так хватало. Ну ладно. Дальше. – Ян налил ещё горилки и вновь выпил до дна, не закусывая. Он уже был изрядно пьян. – М-да. Значит, в ту же ночь пришёл я в одно местечко, что в коллекторах, под городом, где мы с нашим стариком-магом уговорились свидеться, как только я исполню заказанное. И что ты думаешь? Хочешь посмеяться? Я обнаружил своего заступничка идеально мёртвым, чуть не разрезанным на куски, а внутри целую банду готиков, с нетерпением ожидающих меня. Вот тут-то и пригодился порошок. Я его – бац! И задействовал. Заклятья врагов разбились о магическую стену. Ну, я и дал дёру, швырнув им на прощанье сонного раствора.

Повезло, смылся. Однако куда деваться, не знал. Союзников меня лишили, а парням из Готикс меня вычислить – в жопе пальцем ковырнуть. Оставалась, правда, Школа. Но туда вернуться можно лишь по приглашению. Короче, особенно не раздумывая, я дал снова дёру из города, и сюда вот, в Ватрад Вил. Знаешь, в тот момент как-то на всё наплевать стало. Обречённость полная. Я вдруг осознал свою ничтожность до такой степени, что потерял всякую веру в жизнь. Заказал себе номерок в таверне, что недалеко отсюда, потребовал туда вина, жратвы всякой, забаррикадировал дверь, и стал ждать. А между делом открыл пергамент, и прочитал, что там написано.

Честно тебе скажу, когда я окончил чтение, то просто онемел. Из-за этой ахинеи уложили столько народу! Какая-то глупая легенда! Ужас! Дословно, конечно, тебе не скажу, но общий смысл… – он сделал ещё глоток горилки и поморщился. Он еле-еле держался на стуле, но продолжал рассказ. – Ещё до прихода людей в этот гнусный мирок, на плодородных землях Гипериона и Феба жил дивный народ, одарённый Создателем всем, чего не хватает людям – и умом, и совершенством тела, и отеческим вниманием всевышних сил. Существа эти имели великие знания, которые позволяли им жить в гармонии с Сущим. И бла, бла, бла про великую любовь, счастье, и так далее. Всё там, знаешь, начинается так легко и красиво, а потом резко сюжет концентрируется на некоем особенно умном, эм, «юноше», который сотни лет (видно, по их понятиям это совсем мало) провёл в изысканиях сути вещей, приобретя такое могущество знаний, которое ужаснуло самого Творца.

Он стал наблюдать за этим отпрыском порока, замечая, как тот всё сильнее задирает нос, начиная презирать собратьев вокруг, начинает помыкать ими, как простыми куклами, вести их туда, куда душе угодно. Терпел Творец, надеясь на благоразумие мальца, но самоуверенность и властность всё сильнее крепли в душе Вельтора (так звали этого героя), ведя его к тому, что однажды он презрел самого Создателя, бросив тому вызов. И держал тогда Творец с ним спор, говорил ему, чтобы тот остановился, подумал, ибо знания есть и сила, и богатство, и благо, и только самый мудрый сможет использовать их так, чтоб силы мироздания держались в гармонии и великой благости. Но не слушал этих слов Вельтор, не хотел признавать всей правды, что твердил ему Всевышний, требовал от Него дать ему силу Созидать! Это была единственная великая сила, которой был лишён чудный народ, так как за него сим занимался сам Бог и его сподвижники – материи.

Разгневался тогда Творец, захотел испепелить Вельтора, и держал с ним битву великою, сотрясшую весь живой ареал. Противники тогда так распалились, что изничтожили всё вокруг, разрушили всё живое и весь тот мир, в котором привык существовать народ Вельтора. Погибли города, погибла природа, погиб и сам народ. Все, кто выжил в катастрофе, сошли с ума и обезобразились телом, сгинув во тьме. А Творец и Вельтор выжили, оставшись стоять среди руин. И понял тогда юноша, что сотворил великое горе, упал на колени перед Создателем, просил у него вернуть всё на место и наказать его, стервеца проклятого, но не возжелал Господь говорить с ним, возненавидел он Вельтора и подобных ему, исчез в облаках.

И явился тогда к рыдающему, уничтоженному юнцу Великий Дух в образе огненной птицы, и держал слово перед ним. «Ты хотел творить, а, ослеплённый силой, уничтожил всё вокруг. Ты хотел созидать добро, но своими руками заложил основу Тьме и Хаосу, которые теперь будут вечно блуждать среди этих руин и в умах тех, кому посчастливилось остаться в живых. Ты просил Силу Созидать, но это не сила, это труд. Отныне ты самый великий на этом пустыре, и в твоих руках судьба сих изничтоженных земель. Но помни, всё созданное нужно уметь защищать. Расплата за добро отныне будет только зло, которые ты, раз учинив, распространил навеки «. И лил слёзы Феникс на землю, и под каплями из правого глаза рождались цветы, а под каплями из левого разгорался огонь. И собирал Вельтор капли в руки, прожигавшие кожу и въедавшиеся в плоть. И рыдал он от счастья, восславляя Создателя. И было начало новых времён…

Короче, бред собачий. Однако в ту ночь ко мне никто не заявился. Я решил больше не искушать судьбу, и, вспомнив о своих последних дружеских связях, поспешил к свояку в Эйкум-Кас, пережив ещё три дня в полном страхе перед неведеньем. Свояк мой крутился, и, как я знаю, до сих пор крутится в достаточно серьёзных кругах Ренессанса, и, мало того, по совместительству работает на Тёмный Орден, посему можно было надеяться на кое-какую защиту. Согласился тот взять меня под патронаж, но исключительно за плату моим трудом. Вот с тех пор меня никто больше не преследовал. Но я так и не оставил этой истории, и вёл собственные исследования, обнаруживая всё больше интересных подробностей… – на последнем слове Яна сильно мотнуло, и он еле удержался на стуле. – Похоже, я готов.

Данила хотел издать скептический смешок, мол, как всегда, бабушкины сказки, но тут дверь кабака с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалось несколько вооружённых людей. Стоило Даниле развернуться, как он увидел рыцаря с золотыми наплечниками, осторожно обводившего взглядом зал. Завидев их с Яном, Строгонов поспешил подойти.

* * *

Было тихо. Эльф куда-то пропал. Охранять спящих он и не собирался. Проклятый уродец. Небось, заметает какие-то следы. Даже не пришёл сменить пост. Хотя, конечно, его могли сожрать, но почему остальных не тронули? Да и не было слышно никаких подозрительных звуков. Короче, и так ясно!

Ромунд, наложив на всякий случай пару магических заклинаний для защиты себя, любимого, решил проверить место, которое обнаружил не так далеко отсюда, подыскивая вместе с Мердзингером местечко для отдыха. Что-то странное таилось за меченой дверью. К этому моменту у юноши почти не оставалось сомнений, что проклятый получеловек что-то знает, и сильно нервничает, ведь Ромунд своим пытливым умом подмечает всё больше и больше странных вещей, которые эльф, скорее всего, должен скрывать от отряда. Однако почему тогда согласился идти вниз? Испугался варсонгов? Или мы ищем не оставшихся в живых, а что-то другое?

Выходя из занятого остатками отряда помещения, юноша осторожно огляделся. Пустой коридор хранил молчание. Разве горевшие факелы потрескивали магической смесью, залитой в специальные сосуды с топливом.

Постояв в дверях пару минут и помотав головой из стороны в стороны, маг двинулся вперёд, на всякий случай запечатав вход парой сигнальных заклинаний, которые, случись что, разбудят всех спящих. Правда, что значит «случись что»? Да вот так. Хоть муха пролетит через проём входа, и милым товарищам спать не придётся. Но у Ромунда есть, что ответить на возможный гнев невыспавшихся соратников.

Медленно двигаясь, юноша старался вслушиваться в любой звук, постоянно оборачиваясь назад, где сиял светом трапезный зал. Что-то не нравилось магу в тишине. Что-то она скрывала. Нечто страшное. От этих мыслей у Ромунда пошли мурашки по коже, и он постарался вспомнить что-нибудь приятное, отлично понимая, что в этом месте воображение может сыграть с ним злую шутку.

Достигнув помеченной комнаты, Ромунд остановился в некоторой нерешительности. А что, если там засада или ловушка? Надо проверить. Жаль, посох забыл. Но и без него можно справиться. Не сильно он повышает сосредоточение потоков, больше служа как тупое средство убийства.

Применив излюбленную магию поиска, Ромунд в прямом смысле облобызал потоками каждый уголок помещения, стараясь обнаружить нечто, что хоть каким-либо способом связано с магией. Но ничего выявить не удалось. Тогда он использовал магию исследования, ориентируясь на всё, что находилось в особенной физической зависимости, вроде сильного натяжения. Конечно, такой способ много критиковали, указывая на то, что так можно просто упереться в какой-нибудь замок, посчитав его ловушкой, но иного средства не было. Однако и оно не выдало никаких результатов.

Пожав плечами, юноша взялся за ручку и потянул дверь на себя. Была не была!

Когда створка распахнулась, в нос ударил мерзкая вонь протухшего мяса. Ясно. Швырнув внутрь магический шарик света, юноша переступил порог. Что ж, картинка не порадовала ничем новым. Повсюду разруха, трупы. Куча бумаг на полу. Ничего важного. Подобрав пару листов, Ромунд отметил знакомый знак и попытался прочитать, но чего-то особенного не узнал. Кучи каких-то фамилий, цифры. Похоже, здесь располагалась регистратура.

Отбросив бесполезные бумаги в сторону, юноша поглядел на несчастных. Их было трое. Двух будто размазали по стене, переломав кости, разбросав затем по углам, а один убиенный, с располосованным лицом и вывернутыми внутренностями, лежал на половине кровати, прислонившись головой к стене. В руках он сжимал какой-то листок. Может, конечно, и письмо личного характера, но вдруг тоже связано с неким Проектом?

С трудом разжав застывшие пальцы, маг вытащил бумажку, оставив небольшой кусочек в кулаке мертвеца. Тот, к счастью, не содержал информации. Всё было в клочке, который у него. Разбирать не пришлось: почерк был знакомым.

« Тейлору, старшему регистратору.

Уважаемый друг, в связи с последними событиями, приказываю вам в ближайшее время заняться уничтожением Архива. Сжигайте все тонны бумаг, и не забудьте сказать кочегарам, чтобы хорошенько растолкли пепел, дабы некоторые умники не смогли ничего восстановить. Похоже, Проект попал в щекотливое положение. Возможно повторение тех историй, что приключились с Чарли и ещё несколькими в землях Одера.

Палантир, руководитель хозчасти Энергона».

Чуть ниже стояла дата: пятое февраля двести двадцать седьмого года. А под ней шестое февраля двести двадцать седьмого года. А на дворе двадцать третье апреля.

Ромунд поглядел на изуродованное тело регистратора. Бедняга мог не успеть ничего сделать, ведь сообщение пришло с запозданием. Может, он вообще получил послание в те минуты, когда нечто стало убивать всех. Есть вероятность докопаться до истины. Но где же Архив? Проклятье! Карта у Мердзингера!

До слуха донеслась возня за спиной, из коридора. Юноша вздрогнул и резко обернулся, готовя магический порошок. Звук повторился, будто кто-то раскидывал деревяшки. Маг осторожно выглянул из-за двери. В проходе никого. Звук раздался вновь, громче. Он определённо доносился из трапезной. Сглотнув, Ромунд двинулся вперёд. Разбудить отряд? Да чёрт его знает. Может, один зомби. Ну а если их много, он тоже не слабенький.

Подойдя ко входу в зал, Ромунд замялся, подумал несколько раз о возможной поддержке, но затем, обругав себя за трусость, шагнул вперёд, готовясь в любой момент начать бой.

Но вокруг не было ни души. Только разломанные в щепки пара столов и стулья вокруг них. Подойдя ближе, маг опустился на колени, рассматривая обломки. Интересно, что на вид щепки не имели ни вмятин, ни царапин. Казалось, их разделяли по слоям… Аккуратно и точно. Однако кто?

Ромунд внимательно осмотрел зал. Тишина и покой. Вряд ли неведомый решил просто поломать столы. Видно, он затаился и ждёт, что…

За спиной кто-то шаркнул ногой о пол. Юноша не успел сообразить, что делать, как тупая боль сдавила виски. В ушах зазвенело и затрещало. Странный звук, похожий на вой, пронзил мозг. В глазах стало темнеть, мир начал расплываться. С трудом держась на ногах, Ромунд повернулся назад, и обомлел. Перед ним стоял один из тех менталистов, которых Альма заботливо вынесла в коридор. Почему она их не сожгла? А вроде и не должна была. Проклятье!

Мертвец стоял неподвижно, ссутулив плечи и понурив голову. Со стороны казалось, что он спит. Но Ромунд ощущал, что ненормальный менталист бодрствует, прожигая его сознание насквозь. Ноги юноши задрожали, тяжесть тела потащила вниз. Время замедлилось. Падая, Ромунд увидел, как мертвяк резко вздёрнул голову вверх и устремил ужасные глаза ему в душу. Боль диким потоком хлынула в мозг, вокруг мелькнуло вихрем бесчисленных красок, и огонь разорвал атомы на части.

* * *

– Что такое женщина, вы хотите знать, дорогой Патрус? – изливался соображениями толстобрюхий Сандро. – Это, знаете ли, совершенное оружие. И не смейтесь! Не смейтесь! Это оружие имеет такую великолепную маскировку, что ты не замечаешь, как остриё подбирается к твоему сердцу. Нет! Больше! Ты сам желаешь, чтобы оно поскорее проникло к тебе в грудь! А потом, когда понимаешь, что, быть может, сделал ошибку, она разрывает твоё сердце на части. на куски, безжалостно разбрасывая ошмётки по углам мира!

– И что же? Нужно с ними воевать? – усмехнулся я. Боже! Какую чушь несёт этот брюхастый оболтус. Думал, задам для острастки простой вопрос, чтобы потянуть время до возвращения Натана. Но это, оказалось, его любимая тема! И зачем я согласился прийти на обед? Знал же, что Генерал не сможет обойти Сандро вниманием. В прошлом их связывали кое-какие дела. Да и сейчас, будучи начальником складов, Сандро представлялся достаточно «вкусной» фигурой. Однако! Надо записать это выражение.

– Нет! Их нужно исключительно завоёвывать, и не отпускать благородно на волю, а держать в плену своих прихотей! – раскраснелся тот.

– Ага, – кивнул я, желая поскорее обрезать разговор. И принялся искать глазами хоть кого-то, с кем можно завязать нейтральный разговор, и, обхватив по дружески за плечи, уйти в сторону, сгинуть!

За длинным столом сидело ещё семеро человек. Остальные (не меньше двадцати), наевшись от пуза, разбрелись по разным комнатам, дабы посидеть на мягких диванах, попить хорошего вина и просто пообщаться. С оставшимися мне не повезло. Троих на одно лицо офицеров я не знал, а ближайший знакомый капитан сидел за четыре места от меня и увлечённо развлекал трёх милых. очень милых дамочек.

А Сандро говорил. Теперь что-то о последних сообщениях с фронта. Я решил абстрагироваться и перевести взгляд на стены, увешенные разнообразными картинами. В основном пейзажи Феба. Жена Генерала Натана умела неплохо писать маслом. Её произведения даже продавались. Эх, ни черта не понимаю в живописи. Замаранная бумажка. Но, тсс. А то меня не поймут.

Д-а-а. Неплохо жил Генерал. Расписные потолки, позолоченные люстры и подсвечники. Обои! Представляете? Обои! Причём мастерили их не где-нибудь, а в Торвиле! А мебель! Мебель из орехового дерева. с мягкими подушками. На такое нужен не один миллион талеров. Этих проклятых золотых монеток! Ох! Весь мир сходит по ним с ума. А мне лично наплевать. Игрушки для детей. Для меня открыты такие возможности, что я могу позволить себе безденежье. Всё равно в любой момент могу получить почти всё, что захочу.

А Сандро не умолкал. Проклятье. Этот чудак вынуждает меня прибегнуть не к самой хорошей вещи. Ну-ка! Я сосредоточил сознание, легко войдя в голову надоедливого собеседника, и всего лишь приказал ему замолчать. Как минимум часа на два. Просто уткнуться в тарелку, нет, не носом, хотя бы вилкой, и занять рот едой. Благо есть куда пихать.

Говорливый заведующий осёкся на полуслове, уставился затуманенными глазами в пустоту, безвольно повесив доселе двигавшиеся в неимоверной жестикуляции руки, и, некоторое время недвижно посидев на стуле, по моему прямому приказу взялся за нож с вилкой и принялся жевать ту снедь, которая в довольствии обитала на тарелке. И в ту же секунду я почувствовал чью-то тяжёлую руку на плече, неожиданно опустившуюся сзади.

– Не устали, мессир? – спросил Натан.

– Да. несколько утомил меня ваш компаньон, – ответил я, не оборачиваясь к Генералу. Сандро по моей воле ничего не слышал, за обе щёки уплетая всё, что видели его алчные глаза. По одной из теорий, введя человека в такое состояние гипноза, можно наблюдать самые глубинные основы его психики.

– Так-так. Надеюсь, он не станет простым растением? – шёпотом спросил Генерал, стараясь не привлекать внимания сидевших за столом гостей.

– Нет. Как только мы покинем эту комнату, я разорву контакт. – убедительно ответил я.

– В таком случае, проследуем в мой кабинет.

– С удовольствием, – кивнул я, поднимаясь со стула и следуя за высокой фигурой Натана.

Как только мы вышли в боковую дверь, я перестал воздействовать на беднягу Сандро. Интересно, какое объяснение он себе придумает?

Пройдя несколько шагов по коридору, уставленному рыцарскими доспехами и всевозможными штандартами подразделений армии Таргоса, которые разбил наш славный Генерал Натан, мы свернули в ответвляющийся проход, более узкий и совсем голый в плане украшений, и, проследовав ещё метров десять, упёрлись в пустую стену, которую подпирали всевозможные вёдра да швабры.

– Неплохое местечко, – пошутил я.

– Издеваетесь? – улыбнулся в ответ Натан и облокотился на определённое место стены (я, признаться, не заметил). Мы поехали вниз. Лифт завизжал, заурчал, опуская нас в подземный кабинет Генерала, сопровождая движение неприятным скрежетом.

Как только мы ушли с головой, отверстие в полу голого коридорчика закрылось раздвижными крышками, и нас окутала темнота. Одна минута езды в полной тьме, и вскоре свет легонько коснулся ног, затем полностью открыл нас огням множества свечей, уставленных в нескольких оригинальных лампадах, висевших по углам.

Натан быстрым шагом направился к письменному столу, размещённому в центре кабинета. По стенам были расставлены большие стеллажи с толстыми фолиантами, в основном, монографии по военной тактике, вооружениям и боевой магии. Однако кроме военщины мой ловкий взгляд приметил пару книжек с современной прозой и даже с романтической поэзией, чего, признаться, я не ожидал от строгого Генерала, поражавшего приближённых чёрствостью сердца.

Пока я ленивым и неспешным взором окидывал стопки книг, аккуратно выложенные на полках, Натан, шумно порывшись в ящичках стола, извлёк оттуда нечто, что мне не очень понравилось, и приспособил себе на голову.

– Это так, для страховки, – улыбнулся он, указывая на позолоченную диадему. Проклятая штучка несла в себе маленькую частичку гор Полумесяца, блокировавшую моё ментальное воздействие на разум Генерала. Проклятый солдафон. Сразу тылы обеспечил. Однако зря. Если бы я хотел сделать с ним что-либо, то взял бы под контроль ещё при первых тостах, которые он произносил в начале застолья. Он и не заметил бы. – Вынужден просить у вас прощения за долгую отлучку на этом мероприятии. Капитан Маркус…

– … решил уведомить вас о происшествии в шахте тринадцать. Знаю, – улыбнулся я, без приглашения присаживаясь на стул, стоявший перед столом. Стул для партнёров, как его называют.

– Как… А впрочем, понятно. Я, знаете ли…

– ….обеспокоены положением вещей вокруг Проекта. Я знаю и это, дорогой Генерал. Меня не интересуют ваши чувства, меня интересуют исключительно ваши соображения, сомнения, пожелания и просьбы. Остальное, прошу, оставьте при себе. Мне о них хорошо известно, – стараясь как можно сильнее скомкать разговор, ответил я. На самом деле ещё имелась уйма вещей, которые необходимо сделать..

Натан слегка поморщился, осторожно посмотрел мне в глаза, невольно коснувшись диадемы, и присел за стол. Некоторое время он молчал, отстранённо глядя в пол, а затем резко ответил:

– Что будет с моими людьми, Патрус? Вы должны знать.

– Должен? – усмехнулся я. – Сначала внесём некоторую ясность. Это не ваши люди, а люди Республики. Вы – лишь должностное лицо, вас всегда можно сменить. При всём моём глубочайшем (прошу заметить, именно моём) уважении к вам и вашим заслугам, те, кто стоят за заваренной здесь кашей, рассматривают нас с вами как простые гвоздики, которые, если появится необходимость, можно выдрать и забить новые.

– Ну, иной раз не выдерешь, развалится зданьице. – попытался парировать Натан.

– Они и его разрушат, если потребуется. Вы помните славного Чарли? Я тоже. Значит, дальше по вопросу. Вы больше меня осведомлены с техникой эвакуации..

– Красивое слово, да только толку от вашей, эм, «эвокулации», мало. План – сущее дерьмо. Если начнётся та дрянь, что и на базе у Чарли, моим бойцам придёт крышка раньше, чем они успеют пропищать предсмертное «мама!»

– Это возможно.

– И что? – глаза Натана расширились от изумления.

– На то есть мы.

– Ах! Ну да! Три героя, которые спасут двадцать тысяч человек, чьи жизни каждый день подвергаются риску! Проклятье! Где вы были, когда сегодня в шахте завалило сорок ребят? Что вы делали? Пили кофе?

– Нет, принимал ванну, – спокойно ответил я. С военными нельзя разговаривать в одном ключе, иначе они неизбежно подавят тебя в споре. Такая у них работа.

– А не вструхивали там случайно?

– Даже если я занимался этим, – без лишних нервов произнёс я, – это никак бы не повлияло на дело. В уборной, в ванне, или в постели. Для подобных мне магов нет разницы в расстоянии. Другое дело, что надо было уничтожить угрозу, а не оградить от неё людей. Разница большая, Генерал. Не мне вам объяснять.

– М-да. И что ваш чёртов Проект? Когда мы будем точно знать, находимся ли в безопасности? Проклятье! Сегодня четвёртое февраля! Вы обещали дать чёткие инструкции ещё две недели назад! Где они?

– Будут, – откровенно соврал я. – Чуть позже.

– В общем, теперь я выпадаю из круга доверия, так? – сощурившись, спросил Натан.

– Не смотрите на меня так, дорогой друг. Решения принимаю не я. Мне отведена всего лишь роль исполнителя, палача, убийцы. Называйте как хотите, но ни в коем случае не смешивайте понятия.

Генерал молчал. Молчал и я. Откровенно говоря, было дико неудобно разыгрывать комедию перед этим сильным человеком, но руки у меня были полностью связаны. Скажи я ему сейчас, что Энергон почти вышел из-под контроля, закалённый войной человек может наделать глупостей. больших, вплоть до открытого восстания против Сената, который, правда, в этой истории замешан весьма косвенно. Но что до потерь… Увы, великое дело требует жертв.

– В случае чего, что мне делать? – вдруг спросил Генерал.

– Бежать в самую глубь и очистить разум. Мы усыпим вас, и сознание не сможет контактировать с аномалией.

– А сражаться?

– Бессмысленно. Природа этого нам не до конца известна.

– Всё имеет конец.

– Особенно мягкий человеческий организм. Не стоит спорить со мной, Генерал. Война лишь на поле боя. Здесь же – огромная лаборатория.

* * *

Возвращаясь в сознание, Ромунд мельком увидел справа искажённое лицо Мердзингера, взмах тонкого клинка, чьё-то тело, падающее вниз, а затем вязкая мгла застлала взор. Проваливаясь в полное беспамятство, Ромунд услышал чей-то полный отчаяния вопль. Но затем всё резко пресеклось. Тишина.

Часть 5

аратас очнулся только на второй день после Церемонии Восхождения – неугомонные жрицы любви извели все силы из его потрёпанного тела. Однако, когда он проснулся, почувствовал себя в сто крат моложе и сильнее. Ему, словно юному кобелю, захотелось поиграть мышцами под кожей. Но долгие годы, проведённые за кучами пергаментов, высосали всю мощь из некогда натренированных мускулов, оставив только крепкие жилы в память о былой красоте. Впрочем, наплевать. У него взамен есть другие мышцы!

Усмехнувшись, маг обратился к безудержной мощи Вечного Эфира. Жгучий поток силы хлынул через клетки, заставив задрожать тело от восторга. Просторная комната залилась ослепительным светом, исходившем от самого Даратаса. Сегодня, как никогда раньше, потоки были чисты, почти прозрачны. Захотелось закрыть глаза от удовольствия и наслаждаться безбрежным океаном силы.

Однако – комната! Даратас пресёк поток магии и огляделся. Его окружали гладкие мраморные стены, увешанные великолепными коврами, в углах – комоды цвета слоновой кости с большими овальными зеркалами; по обе стороны от по-настоящему огромной двуспальной кровати, стояли маленькие бархатные кресла с замечательными столиками-подставками. Всё великолепие искрилось в лучах утреннего солнца, проникавшего сквозь просторные окна. Не веря глазам, маг встал и медленно подошёл к ближайшему окну, распахнув его. Лёгкий бриз ворвался в комнату, пахнув Даратасу в лицо, и заиграл по коврам. А перед взором изумлённого мага предстали заливные луга, растянувшиеся на мили в недостижимую даль.

Бу’эфера– догадался маг. Великолепный инструмент для поднятия настроения. Эх! А ведь почудилось, что он в самых настоящих царских покоях. Впрочем, чем эти хуже?

С прыжка завалившись на кровать, Даратас уставился в расписной потолок. Что ж, он положительно не помнил, как сюда попал. Какие-то смутные картины прорисовывались в сознании, но никакой связи между Золотыми Ручьями, безудержной страстью жриц и этими покоями он не мог обнаружить. Несли его, что ль, сюда? Вроде было много хмельного. Хотя, неважно.

В дверь постучались. Ах, да! Как же! Дверь! Единственное, что не вписывалось в замечательную обстановку, была огромная двустворчатая деревянная дверь на знакомый Даратасу грубый эльфийский манер. Как и все вещи из реального мира, она никуда не пропала и органично вписалась в общий образ, без каких-либо внешних изменений. Как, кстати, и сам Даратас.

Вежливый стук повторился вновь. Проклятье! Он ведь голый! Ещё и в постели валяется. Царь называется. Так!

Вскочив на ноги, Даратас закрыл глаза и постарался представить самый банальный царский наряд, и возникший в голове образ тут же обвил его тело бархатом чёрной рубахи с золотыми пуговицами, мягким шёлком просторных штанов, а ноги – плотной кожей щегольских высоких сапог. Борода сама по себе завязалась в длинную косу, а растрёпанные волосы пригладились. Немного современно и без стиля, но сойдёт.

Маг приказал двери открыться, и внутрь вошла Дариана. Её глаза были плотно закрыты, а пальцы беспокойно теребили подол платья. Она открывала рот, но маг ничего не слышал. Ах, да! Сейчас вокруг неё бушует океан ощущений. Он не стабилизируется, пока Даратас не захочет. Отлично. Тогда пускай постоит ещё, а он придумает обстановку получше.

Например, пускай будет вершина высокой скалы… Спокойный натюрморт слился в безумие красок и через пару секунд превратился в лиловое небо, огромную, покрытую снегом вершину скалы с ревущим ураганом вокруг. «Нет, это определённо не то, – подумалось Даратасу, когда тело сковал колючий холод. – Во-первых, никакого урагана! – ветер тут же стих. – Небо ясное с незначительными облаками. Снег прочь! Вот. Теперь, голый камень, да? Нет, не пойдёт. Трава и цветы! Много цветов! Ага. теперь пару пушистых деревьев. Да, только тень от них должна падать на пятачок скалы, поэтому солнце должно быть с той стороны. Хорошо. Теперь столик на резных ножках и два стула с мягкими креслами в приятном теньке. И! Точно! Кофе! Причём в кофейнике он должен быть постоянно горячим! Замечательно! И ещё… Ах, да! Не хватает моря у подножья скалы и лёгкого бриза. Теперь готово!»

Усевшись на один из стульев, маг налил себе кофе, и, устроившись напротив лепечущей что-то Дарианы, молвил:

– Каковы намеренья?

– Благие, – отвечала девушка.

– Ещё бы! – усмехнулся маг и приказал силам отпустить её сознание.

Дариана открыла глаза.

– Это просто бесстыдство! – выпалила она. – Что ты делал так долго?

– Эм, готовился к приходу милой дамы.

– Дамы! И что же ты делал? Придумывал эту романтическую глупость? – сказала она, описав в воздухе пальцем круг.

– Сядь и выпей кофе, – добродушно молвил Даратас.

– Благодарю, – сухо бросила она и уселась на стул, однако к кофейнику не притронулась.

Поняв намёк, Даратас принялся разливать напиток, искоса поглядывая на девушку. По-детски надув губы, она смотрела куда-то в сторону.

Что-то казалось магу странным в поведении Дарианы. Всё чересчур наигранно и неестественно. Создаётся впечатление, что сия опасная во всех смыслах особа делает всё возможное, чтобы выведать планы Даратаса. Что ж, если она думает, что её игра остаётся непонятной, будем действовать по прежним правилам. Только с одним изменением: неформально ведущим станет он, Даратас.

– Ну, хватит дуться, словно дитя! – умоляюще произнёс он, взяв в руки крохотную кофейную чашечку.

Дариана, прищурившись, посмотрела на него в упор, оценивающим взглядом пробежав по элегантному наряду. Подавив смешок, тоже принялась за кофе, не оставив и следа от прежнего настроения.

– Когда выступаем? – спросила она, делая вид, что поглощена созерцанием игры пара, исходившего от чашки.

– Это имеет значение?

– Да, если учитывать твои прошлые объяснения.

– А ты сомневаешься в необходимости? – криво улыбнулся маг. Ещё бы! Он бы тоже сомневался, если б его кормили умело процеженной информацией.

– Не валяй дурака, Дар! Я понятия не имею, какого чёрта мы должны переться в грязь и пыль проклятого Харона.

– Опять же, не мы, а я! Ты можешь остаться здесь и помочь наместнику в его непростых делах. Думаю, атмосфера подземелий стала для тебя чем-то родным.

– Нет, я…

– Что же ты хочешь знать, милая? – не убирая улыбки, спросил маг. – Ты думаешь, я утаил от тебя нечто важное? Поверь, это не так.

– Даже не вздумаю поверить, – покачав головой, ответила волшебница. – Другое дело, я никак не возьму в толк, почему новоявленный царь хочет сбежать от поданных, свалив заботы на хрупкие плечи наместника.

– Ещё скажи, что Кельвин, не случись кровавой резни, специально бы пригласил на престол меня…

– Что случилось, тому и было суждено случиться. Остальное – неосуществившиеся возможности, – назидательно проговорила Дариана. – Кельвин действовал по ситуации, сделав, на мой взгляд, самый лучший выбор. Помнишь, о чём он просил тебя перед смертью? Дар, я…

– Я отлично помню, что завещал умирающий и следую его просьбе. Моя победа лишь оттянула катастрофу. Самое страшное разразится на Хароне, Дариана, и эта война.

– Чья война, Даратас? – спросила Дариана, и маг осёкся. – С чего ты вдруг возомнил себя великим героем, которому суждено повести чуть не весь мир на бой с мнимым врагом? Ты не воин. Ты исследователь. Так исследуй быт вверенного тебе государства, прими этот груз, и с честью выполни свою миссию. То, что ты сгинешь где-то в огнях Харона, не принесёт никому из живущих пользу. Ты нужен здесь и сейчас, пойми это!

Даратас покачал головой.

– Строить замок на невысушенном болоте чревато тем, что его фундамент уйдёт под землю вместе с людьми, Дариана. Я и правда могу вплотную заняться здешними делами, однако угроза, которая придёт с севера…

– Да какая угроза, чёрт бы тебя побрал?! – воскликнула Дариана.

– По-твоему Материя, ворвавшаяся в наш мир, проявила себя с лучшей стороны? – нахмурился маг и подался вперёд телом, будто наступая на Дариану. – И больше того, я уверен: наши старые враги с этим связаны. А там, где замешан Культ – не жди ничего хорошего. Война Сил лишь ослабила эту мерзкую организацию, но не уничтожила. Прошло достаточно времени, чтобы их силы восстановились, даже в отсутствие Первого Мастера. Я не собираюсь вести за собой армию. Я пойду туда сам – ты же увязалась за мной! Хватит разводить разговоры! Я принял решение, и его не изменю! Хочешь реально помочь мне? Зови сюда Мильгарда и Ольвена. Я сообщу им своё решение.

С этими словами Даратас откинулся на спинку стула, и в следующий миг умиротворённый пейзаж растворился в огнях вулканов и потоках извергающейся лавы. Страшный жар охватил кожу Дарианы, и она закрыла лицо руками.

– Перестань, – прошептала она.

Жар исчез. Девушка убрала руки, и увидела, что стоит на песчаном берегу зеркально чистого моря. Лёгкий ветерок обдувал её со всех сторон, играя волосами и складками серебристого платья.

Она обернулась. Даратас сидел на стуле, медленно потягивая кофе из чашки.

– Как мы туда доберёмся? – робко спросила она.

– Я пока думаю. – отозвался Даратас.

Наступило молчание. Тягостное и мерзкое молчание, которое хочется нарушить.

– Я. надеюсь, что эпопея с Хароном не из-за Ткача?

– Ступай, Дариана, – вдруг ответил маг. – Мне нужно подумать.

Девушка кивнула и направилась к двери, которая стояла посередине песчаного берега, совсем не вписываясь в общую картину. Напоследок она посмотрела через плечо на созерцавшего искусственные воды Даратаса, хотела что-то сказать, но передумала и вышла, осторожно притворив створку.

Через час Мильгард, Ольвен, Дариана и Даратас сидели за круглым столом в окружении мраморных колонн выдуманного в Бу’эферафорума. Со всех сторон неслось мелодичное пение птиц, а мягкие лучи солнца заливали сочную зелень окрестностей. Несмотря на прекрасный и умиротворяющий пейзаж, лица присутствующих отражали сильнейшую озабоченность и напряжение. Было очевидно, что на предстоящем совете должно решиться нечто важное. Причём жизнь не потечёт обычным чередом, как раньше. Да и вообще – как раньше, не будет никогда!

– Друзья, у меня есть важная новость, – быстро начал Даратас, не желая терять время на пустые разглагольствования. – Война, увы, не закончена. Пускай она более не гремит в подземельях эльфийского царства, но враг копит силы и готовится к самому страшному вторжению в мир живых.

Часть той неизведанной материи, что прорвалась сквозь дыру в нашей реальности и принесла нашему царству бедствие, ушла на зловещий материк Харон – землю, которая некогда была вашей родиной. Да… Из прекрасного и полного жизни севера, который, быть может, остался в вашей памяти, Харон превратился в территорию хаоса, полную пепла и раскалённой лавы. В себе он хранит ужасы, которые не должны раскрываться перед нашим миром. Однако есть некоторые силы, коим очень хочется обрушить кошмары Харона на головы ни в чём не повинных людей, и, боюсь, не только людей. Пришедшее извне настроено уничтожить всё, не только мой недостойный род. Можно оставаться здесь, под землёй, строить баррикады и надеяться на лучшее, а можно нанести удар в сердце врагу, пока он готовится выступить. – маг сделал паузу и внимательно посмотрел в лицо каждому, ожидая увидеть следы смятения или недовольства. Но они, словно каменные, застыли, не выражая эмоций. – Я не призываю вас к походу, друзья, ибо наше царство обескровлено. Я не призываю вас к союзу с ненавистными людьми. пока. Я лишь говорю, что мне нужно самому отправится на Харон, и встретиться с врагом лицом к лицу, – при этих словах глаза Мильгарда расширились от удивления, а губы предательски дрогнули, но он не посмел прервать речь царя. – Там, где армии бесполезны, а сила магии весьма условна, потребуется нечто, что выходит за грань обычного понимая: веление судьбы. Нет! Я не сошёл с ума! Лишь с её помощью мне удалось одолеть врага. Отвернётся ли она от меня, или нет – покажет время.

– Как-то глупо получается. – пробормотала Дариана. – Словно из детских сказок. Пришло зло, и появился герой, отмеченный. судьбой, дабы это зло победить. И, в конце концов, все стали жить дружно и счастливо. Даратас, это похоже на бред. Не так ли, принцы?

– Люди склонны упрощать, – подал голос Мильгард, – так легче охватывать сознанием происходящее. Однако если некий враг собрался уничтожить поверхность, какое нам дело?

– Я ждал этого вопроса, – кивнул маг и встал из-за стола. – На самом деле, нас не затронет первая волна. Культ вместе с известными тварями уничтожит поверхность, смешав людской мир с грязью. Однако. потом возьмутся за нас. Или вы этого не уяснили?

– Из прошедшей войны я могу сделать вывод, что наше царство было лишь помехой, но не целью. Твари стирали за собой всё. – хмуро проговорил Мильгард, потирая потные ладони.

– Вот именно, что стирали! – подтвердил Даратас, расхаживая вокруг стола. – Я не до конца вызнал фанатичные мотивы нашего врага, но. боюсь, они настолько безумны, что нам не удастся понять их. Очевидно одно: наш мир кого-то сильно не устроил. Не знаю, как вы, но мне думается, что большинство населения предпочитало бы пожить.

– Это понятно, – кивнула Дариана. – Но предложенная тобой идея – ошибка, я не думаю…

– Молчи! – встрепенулся Ольвен. – Царь не ошибается!

Дариана осеклась и поджала губы. Она с ненавистью посмотрела на эльфа, и в её глазах разгорелся незнакомый доселе Даратасу безумный огонёк. Ольвен отвернулся от девушки, выказав тем самым своё презрение. Видно, в прошедшем сражении она не заслужила своей доли славы и уважения.

– Да. так вот… – запнулся удивлённый Даратас. – Почему я хочу отправиться туда один? Во-первых, армию вести на Харон бесполезно. Если нас пропустят Стражи, войско сгинет в ужасах мёртвого материка ещё до боя. Во-вторых, без лишнего груза я смогу действовать быстро и без задержек, в-третьих, я обладаю такими знаниями, которые помогут мне свернуть горы – мечи и палки здесь ни к чему. Конечно, цель мероприятия – не полчища неназываемых тварей и их мелких хозяев. Нет, далеко не так. Как и в случае с недавней войной, нужно бить в центр, от которого пойдут такие трещины, что неприятель не сможет собраться. По крайней мере, лет сто или двести.

– Но, мой царь, вы можете погибнуть, – с нескрываемой озабоченностью произнёс Мильгард. – А моему народу нужно спокойствие, хотя бы какое-то время. Понесённые потери очень велики, мой повелитель. Враги не дремлют, и если они нанесут удар…

– Не беспокойся, дорогой принц, – остановил эльфа Даратас. – Проблемы локализованы во времени. После произошедшего не только вы находитесь в бедственном положении. Твари шли не только в нашем направлении – они проникали во все возможные щели, неся смерть и разрушение. Поэтому старых «друзей» не стоит ждать слишком рано. Повторюсь, сейчас главное – разобраться с общим врагом. Остальное будем решать по мере наступления.

– Кто же тогда возьмёт на себя бразды правления? – снова подала голос Дариана, и тут же получила неприязненный взгляд Ольвена.

– Я назначу наместником Мильгарда.

– У нас нет такого понятия, мой царь. Когда правитель покидает отчизну, самый старший по званию государственный муж принимает на себя обязанности по координированию всех дел, – проговорил Мильгард.

– Ну, тогда кто у нас самый старший? – пожал плечами маг.

– Афатор – первый Триберий. Если говорить условно, это всё равно, что первый советник.

– Да? И почему этот советник не заглянул к своему царю? – удивился Даратас.

– Он. – принц замялся. – Не доверяет вам и тем изменениям, которые произошли. Боюсь, что он замышляет мятеж.

– Мятеж? – вечно спокойный Ольвен изменился в лице. – Род эльфийский не знал ничего подобного сотни лет!

– Брат, времена теперь другие. Прошло полторы недели, а старого порядка нет, хотя его тень блуждает в сердце каждого соотечественника, – твёрдо сказал Мильгард. – Несмотря на то, что остатки армии за царя, старые дворяне не хотят признавать его. Глупцы! Они сами не ведают, что творят! В безудержном желании вернуть прошлое, они рвут на части настоящее и бросают камни в будущее.

– Ну и на что же способна ваша старая община? – презрительно бросила Дариана.

– Каждый глава семейства имеет личную охрану, которая не входит в общее войско. Примерно по пять-семь десятков копий с каждого дома.

– А сколько домов? – напряжённо спросил маг.

– Более сотни. – отозвался Ольвен. – Брат, скажи, не слишком ли громки твои слова? Откуда такие сведения?

– Эх. – открыто вздохнул эльф. – Сразу после церемонии я стал проверять соглядатаев. Несмотря на непробиваемую лояльность эльфов к царскому роду, я с юношеских лет был озабочен тем, что голые традиции – не реальная преграда. Мой отец был хорошим правителем, но меня и брата, мягко говоря, не особо жаловали. Так как мне удалось прочитать много ваших, то есть людских, книг о политике, и извлечь оттуда немалый опыт, я стал постепенно наращивать собственное неформальное влияние, создавая сеть информаторов. Они всегда докладывали мне реальное положение дел, причём незамедлительно. Ещё перед церемонией я больше занимался тем, что налаживал старые контакты, и, как только проснулся, получил ворох всевозможных сведений, которые сводились к тому, что главы большинства домов договорились свергнуть новый порядок.

– Почему ты не сказал мне об этом сразу? – изумился Даратас.

– Я должен был проверить. Я знаю, что для вас, людей, подобные проблемы – часть жизни, но я был настолько удивлён, что не мог поверить собственным агентам. Пришлось всех хорошенько потрясти. Теперь я могу говорить конкретно.

– И что же они? Поведут войско?

– Объединив силы, они смогут выставить тысячи полторы. Правда, это не армия в прямом смысле слова: охрана Домов не чета нашим ветеранами. Если эти выскочки осмелятся выйти в открытый бой, то полягут все до одного. Но никто в открытую драку не пойдёт. Зачем? Скорее всего, старейшины постараются сыграть на одном из древнейших законов, писанных при объединении племён, – эльф достал из кармана небольшой кусочек пергамента. – Вот, сейчас процитирую вам: «Если царь не способен управлять государством, или он ведёт его к гибели, то пусть отцы семейств свергнут такого царя. Однако воины должны быть согласны».По сути дела, под эту формулировку можно подвести что угодно, в том числе и нашу ситуацию. – Мильгард некоторое время помолчал, а затем продолжил: – Думается, события будут развиваться примерно следующим образом: сначала они тайно захватят Жреческие Причастные, тем самым открыв свободный путь к главному Храму и Тронному залу. Ворвавшись в Храм, принудят Жриц остановить служение и подчиниться силе: для них важно, чтобы Жрицы всенародно подтвердили их право действовать. После того, как им удастся заручиться сакральной поддержкой, они ворвутся в ваши покои и заблокируют Бу’эфера. Затем наступит третья фаза мятежа – общий совет. Взбудораженные переполохом воины двинутся к Золотым Ручьям, где их будут ждать искусные ораторы и Жрицы. Ясное дело, имея такую поддержку, отцы смогут убедить воинов в их ошибке, особенно если учесть, что почти три четверти воителей происходят из их домов. На этом фоне произойдёт так называемое апофес(свержение), и вас попытаются отдать терагра.

Эльф замолчал. Даратас какое-то время сдерживался, а потом громко рассмеялся.

– Неужели эти глупцы считают, что смогут справиться со мной своими палками? – смеялся он. – Да я сожгу к чертям собачим их кодлу, а потом самих отделаю не хуже, чем ваш хвалёный терагра.

– Не сомневаюсь, мой царь, но…

– … но нужно преподать урок всем, верно? – перебил маг, и принц кивнул в ответ. – Хорошо. Ты уверен, что они будут действовать именно так?

– Если не совсем так, то примерно.

– Хорошо, – кивнул маг и обвёл сидящих внимательным взглядом. – Тогда Ольвена и Дариану я прошу выйти. Мне нужно поговорить с Мильгардом наедине.

Ольвен, коротко кивнув, поднялся из-за стола и направился к выходу. Дариана, обескураженно посмотрев на Даратаса, медленно поплелась за принцем. Ох, как этой особе не нравится быть на вторых ролях!

Когда дверь закрылась, Даратас сел за стол и внимательно посмотрел на обеспокоенное лицо Мильгарда.

– Сколько у нас времени? – спросил маг.

– Не больше дня.

– Этого хватит. Завтра объяви ярмарку по распродаже всякого царского хлама. Нужно как можно больше народа в Золотых Ручьях. Также спрячь людей в Причастных – пусть они сдержат молодцов. Нельзя дать им осквернить святые места. Жрицам можно доверять?

– Да. Все – мои ставленницы. Я лично сетовал за назначения многих на главные посты.

– Вот тогда самых надёжных оповести о готовящемся мятеже. Попроси их найти обличающие врагов законы. И обязательно прикажи достать прочитанные тобой бумаги о смене царя.

– Зачем? – нахмурился Мильгард.

– Надо. Потом узнаешь, – отрезал маг. – Далее. Нам нужна хорошая, даже драматическая сцена в лагере восставших. У тебя там есть свои?

– Конечно. Они-то и доставляют всю важную информацию.

– Отлично. Есть же среди мятежников разные претенденты на Престол?

– Да, их несколько. Это порождает напряжение в их рядах.

– Смогут ли твои люди посеять семя раздора?

– Теоретически, да. Никто ещё не пробовал на крепость их союз, – согласно кивнул Мильгард. Его руки никак не могли найти себе места.

– Что ты нервничаешь, друг? – спросил маг и впился взором в чистые глаза Мильгарда.

– Я. – принц осёкся. Он залился краской, словно ребёнок. – Мне просто страшно.

– Отчего?

– Я боюсь, что я не удержу то, что отец строил таким трудом. Он поднял наше царство на вершину могущества, а при мне. всё рушится. Я боюсь. Какой позор! – эльф закрыл лицо руками.

Даратас поднялся, и, обойдя стол, ободряюще похлопал эльфа по плечу.

– Жалок не тот, кто боится. Жалок тот, кто боится и не хочет признаться себе в этом, – назидательно молвил Даратас. – Страх – хорошее чувство. Он словно катализатор действий. Преодолевая его, мы достигаем вершин. Борясь с ним, мы совершенствуемся. Одерживая верх над собой, мы находим себя. Будь готов, Мильгард.

Эльф отнял руки от лица и посмотрел на мага.

– Ольвен должен быть в секрете, когда у врагов начнётся раздор, – решительно сказал маг. – Он должен схватить их и привести к суду.

– На этом всё? – нервно спросил эльф. – Я могу идти?

– Да.

Мильгард молча поднялся и двинулся к выходу. На несколько секунд он замялся у двери, но затем резко открыл её и вышел.

Даратас глубоко вздохнул и запустил руку в карман, нащупав мягкий холодок ожидающих своего времени Семён Судьбы.

* * *

Возвращение в жизнь было невероятно болезненным. В какой-то миг Ромунд чуть не дал слабину и еле удержал тоненький луч света в безбрежном океане отчаяния, из последних сил ухватившись за него и рванув ввысь, из топи вон! Он очнулся с такой болью, что, показалось, будто с него сняли кожу. Он трогал себя руками, ожидая почувствовать липкую кровь, медленно стекающую на холодный пол. Но ничего, кроме пыльной одежды, руки не нащупали. В глазах плыла непроглядная темнота.

– Тише, Ром, не дёргайся! – глухо донёсся голос Альмы. – Твой мозг чуть в кашу не превратился.

– Что. я видел…

– Молчи. Выпей лучше, – холодное горлышко коснулось губ, и жгучий напиток полился в глотку.

– Каким дерьмом ты его поишь? – прикрикнул кто-то. – Возьми лучше отменного солдатского пойла.

– Ему башку и так хорошо промыли, – злобно отвечала девушка. – Твоя дрянь окончательно его прикончит.

Живительные потоки настойки целуфатоса стали волнами разливаться по телу Ромунда, постепенно возвращая к жизни. Однако страшная резь в висках не исчезала. Вскоре прояснившемуся зрению открылись озабоченные лица Альмы, Бочонка и Медведя, сидевших рядом. Судя по темноте, лежал он не в просторном зале, а в комнатке, которую они выбрали для ночлега.

– Где Мердзингер? – спросил юноша.

Бочонок покачала головой.

– Мы не знаем. Видели его в последний раз в трапезной, откуда он, срубив тварь, державшую тебя, поспешно бежал. Не знаю, почему. По-моему, нас не видел. Может, испугался воя твоей метки, которую ты заботливо наложил на дверь. Бочонок-то вперёд рванул, я не успела снять.

– Значит, сбежал. – будто подтвердив свои соображения, молвил Ромунд. Вариант с сигнальной печатью он отмёл сразу.

– А ты что, ожидал этого? – бросил Медведь. – Да и вообще, что происходит? А? Я давно заметил, что наш получеловек неравнодушен к твоей персоне. Поначалу я подумал, будто его с голодухи на мальчиков потянуло. Но, сдаётся мне, не простые вы парни.

Ромунд усмехнулся. Ему было трудновато говорить: голова раскалывалась от боли.

– На самом деле я тоже так подумал, но, боюсь, всё намного интереснее, чем нестандартный роман, – выдавил он. – Если дадите вина и еды, постараюсь передать всё, что мне стало известно за наш непродолжительный и печальный поход.

Когда хмельная жажда была утолена, а пустой до боли желудок набит вяленым мясом и сохранившим намёки на свежесть хлебом, Ромунд, достав из кармана два найденных пергамента с перепиской, медленно сказал:

– Всё началось с того момента, когда я обнаружил некий знак, вырезанный на камне самого первого коридора, по которому мы с вами так долго пробирались. А затем мне попались некие записки. Вот, поглядите. Наверху знак, да, вот этот, а дальше почитайте – очень занятно. Пусть Альма прочтёт вслух, – девушка без лишних колебаний прочитала обе переписки. – Ну? И что думаете?

– Проект какой-то, Гильдия, Энергон, – бормотал Бочонок. – Что за бред? Что это?

– На самом деле, я сам всё время ломаю голову над этим вопросом. Конечно, люди мы маленькие, информацией не владеем, но, исходя из официальных источников, мне доподлинно известно, что никакой Гильдии Сенатом не создавалось – последняя Гильдия магов уничтожена. Мало того, учитывая провозглашённую доступность важных государственных сведений, я, как активный гражданин Республики, могу ответить, что никаких упоминаний о некоем Проекте в сводках нет. Я много рылся в источниках, не доверяя нашему всеми чтимому Сенату, но никакой интересной зацепки не нашёл. Ещё бы! Кто бы дал ей право появиться на свет? На такое дело нельзя напороться, в него можно только вляпаться. Вот мне и всем вам чертовски повезло…

– Погоди. А почему ты не сказал нам? – спросил нахмурившийся Медведь.

– А как сам думаешь? Мердзингер…

– Ах, он сволочь! – всплеснул руками Бочонок.

– Постой, брат. А чем наш полуэльф тебе не угодил? – искоса посмотрев на мага, спросил огромный воин.

– У меня нет прямых доказательств, но вот косвенные… С начала пути проклятый эльф не сводил с меня глаз, но как только мы оказались на Шестнадцатом Вале, он чуть не дышал мне в затылок. Куда я ни сунусь – он рядом.

– Но зачем? – недоуменно спросила Альма.

– Седьмому Отделу отлично известно, что среди студентов я выделяюсь крайней любознательностью. Наши тайные органы знают всё. Академия – кузница молодых умов. Кого-то вербуют, а кого-то убирают. Всех остальных – на мясо, на фронт. Уж не обижайтесь, дорогие ветераны.

– Да мы и не обижаемся, – простецки пожал плечами Бочонок.

– Ну так вот. Кстати, вы ранее знали Мердзингера?

– Я, – отозвался Медведь. – Я служил с ним на севере, много раз бывали в стычках. Но потом его командование вызвало к себе, и он покинул боевую часть, делал что-то в штабе.

– Да. А как он попал сюда?

– Ну… Всякие были дела. Мы, знаешь ли, тоже в Тринадцатом не так давно. Я вновь встретил Мерда года полтора назад. Он был назначен поручиком в нашем легионе. Что уж творил – не знаю. Однако ютился с нами в одной казарме. Вот и знают его все. Впрочем, к нашей центурии не имел никакого отношения. Почему его прибили к отряду? Загадка.

– Я думаю, что нет. Они отправляли в поход лучшего мастера легиона по воздушной элементали – меня, надеясь тем самым вызнать информацию. Но вместе с тем очень боялись, что я могу «пронюхать» что-нибудь не то, и приставили соглядатая. По идее, он должен был меня убрать, если я прознаю нечто секретное.

– А здесь его полным-полно. – задумчиво произнёс Бочонок.

– Точно. Причём, заметьте, как он прекрасно сделал вид, что именно я предложил тащить вас всех под землю. Смешно, да? – улыбнулся Ромунд.

– Да уж… А что? Вызнал что-нибудь? – поинтересовался Бочонок.

– Пока только отрывочно. Кстати, тот мёртвый менталист сделал нам большой подарок.

– Что? Он же чуть из тебя душу не вырвал! – всплеснула руками Альма.

– Чуть не считается, – улыбнулся маг. – Не знаю, его ли была предсмертная воля, или каких-то иных сил, но я будто вернулся назад и побывал в его шкуре за несколько дней до того, как здесь всё полетело к чертям. Могу сказать определённо: они знали, что здесь начнётся.

– И ничего не предприняли? – изумился Бочонок.

– Да нет… У них был какой-то план. И, похоже, менталисты приступили к его исполнению. Могу сказать одно: все ответы – ещё глубже под землёй.

– И что же там такого?

– Первое – архив, – сказал Ромунд. – А вот второе… Я думаю, нам нужно набрести на личный кабинет этого, как его, Палантира. Думаю, там мы найдём что-нибудь интересное.

– Да! Но как мы будем искать? У нас и карты нет! – воскликнула девушка.

– Есть. – проговорил Медведь, доставая из кармана пергамент и разворачивая его. – Нашёл у одного бедняги, решил сберечь.

Ромунд улыбнулся. Этот вояка ему нравился больше всех. Слегка молчаливый и хмурый, но сообразительный.

– Отлично! Теперь мы. – проговорил Ромунд и осёкся. Неожиданно на него накатила безумная слабость, глаза закатились, и всё завертелось в бешеном круговороте. Уже падая на пол, он почувствовал чьи-то крепкие руки, пытавшиеся его удержать, а затем с головой ушёл во тьму.

* * *

Сладковатый дымок, исходивший из курительной трубки, обволакивал мою жалкую комнатушку, заваленную по большей части всяким хламом. Честно говоря, я не сильно уважаю табак, но в дни глубоких и сложных дум мозг требовал некий суррогат для мыслей. Самовнушение – сильная штука. Когда-то по глупости сам себя убедил, что под лёгкий дымок соображается лучше, и теперь не могу обойтись без одной-двух трубочек при осмыслении ситуации. А ситуация была хуже некуда. На маленьком пяточке земли сошлись интересы многих сильных и влиятельных людей, которые не прочь помериться силами, если потребуется.

Эх, Проект… А как начиналось!.. Какая светлая мысль в тёмном и жестоком мире. Стремление к совершенству, открытие новых знаний, великие исследования, которые поднимали человечество всё выше и выше на пути к Богу! Какие смелые идеи! Какие бесстрашные шаги. И к чему свелось? К крови невинных и тысячам бессмысленных жертв. И почему? Да потому, что кому-то нужно прикрыть собственную задницу самым надёжным заслоном. Воистину – знания в руках политиков и фанатиков просто тупой меч, который плашмя разносит будущее на куски, а великое превращает в низкое, мерзкое и чрезвычайно вонючее.

В дверь постучались.

– Кто? – спокойно спросил я, сканируя пространство.

– А то ты не знаешь, – донеслось снаружи.

– Входи, открыто, – бросил я. Стол был расположен так, что я сидел вполоборота ко входу в свою милую обитель.

Створка быстро открылась, и столь же нервно и резко закрылась. На пороге стоял некто Байдич – мой шпион и соглядатай.

– Привет, морда, – с улыбкой сказал я.

– И тебе привет, голова, – кивнул тот. – Есть у тебя что-нибудь, чем смочить горло?

– Да. Шкаф слева от тебя. Там немного вина.

– Не забродило? – спросил он, доставая глиняный бутыль. – Ого! Холодное!

– Обижаешь, – добродушно улыбнулся я.

– И как ты это делаешь?

– Да вот, знаешь ли, учился столько лет…

– Вино морозить?

– Да, а что ещё делать в скучные вечера в Академии? – рассмеялся я. Байдич оценил и хмыкнул в ответ. Он не стал церемониться и принялся глотать напиток из горла. – Ну ты, братец, и жрать…

– Помолчи ты, – отмахнулся тот. – Я тут кое-что добыл.

– Ещё бы! А то отрабатывал бы мне эти несчастные глотки втридорога!

– Да, да, знаю я тебя, марамой проклятый. Стул у тебя где? Для гостей.

– А гости предпочитают у меня не задерживаться, – ответил я. Это было чистой правдой. Менталистов боялись до дрожи, и лишь очень немногие могли спокойно себя чувствовать в их присутствии. Вот Байдич был одним из них. Несмотря на внешнюю одиозность, в психическом плане этот человек был непробиваем.

– Ну, тогда я облокочу свой зад на край твоего стола, не возражаешь?

– Валяй, – махнул рукой я. Этот человек пользовался всей доступной мне частью добродушия. Хороший шпион тот, кто привязан к тебе всей душой и сердцем. Конечно, для людей привязанность – вещь относительная, но для людей с некоторой толикой подсознательного воздействия – весомая реальность. В своё время мне пришлось поработать над этим оборванцем, сделав его настолько лояльным к себе, что, боюсь, своей смертью я утяну в могилу и его.

Присев на стол, Байдич, ещё пару раз глотнул из бутыли, и, посмотрев на меня серьёзным взглядом, произнёс:

– Похоже, они пронюхали.

– Да ладно? – пожал плечами я.

– Ты знал?

– Догадывался. Хотя, конечно, не думал, что так скоро.

– И что ты намерен делать?

– В смысле?

– Чёрт! Ты что, даже не доложишь Палантиру? – изумился он.

– Доложу, но что с того?

Байдич громко хлопнул себя по ляжке и с полным недоумением уставился на меня.

– Ты что, заболел?

– Нет. Если ты ещё помнишь те немногие уроки, которые я тебе давал, моя аура в целости.

– Да вижу. Просто, боюсь, у тебя в голове что-то чик – и отключилось!

Я улыбнулся.

– Мне всегда нравилось, как ты излагаешь свои мысли.

– Короче, голова, я уж не знаю, что вы задумали – моё дело простое, но, если помнишь, мы хотели старость встретить вместе за кружками отличного пойла, и внуками, теребящими нас за колени. А так… Если банда решит отправить сюда своего человека, то, поверь, он точно накопает на вас всевозможных компроматов. Потом всю вашу компанию и ваш кукольный Сенат измажут в таком липком дерьме, что вы и за век не сможете отмыться. В конце концов, дружище, несколько минут известности и «славы» на эшафоте, и твоя чрезмерно умная башка отлетит в корзину.

– Ну. насчёт последнего я сомневаюсь, конечно, – серьёзно сказал я, убрав улыбку. – Но остальное вполне возможно. Однако у них нет времени. Скоро мы все концы схороним в пепел, а всё, что им останется – разбираться с последствиями.

Лицо Байдича скривилось в неприятной гримасе:

– Вы решили похоронить Проект?

– Это единственный шанс закончить с безобразием. Самовлюблённые глупцы зашли слишком далеко, дружище. Они возомнили себя богами. Что ж, оставим их с рогами. Все прошлые операции с Источниками потерпели фиаско. Сделаем так и в этот раз. После очередного поражения очень многие люди откажутся финансировать дальнейшие работы. И тогда будет война. А уж кто победит…

Очнувшись от очередного видения, Ромунд тут же вырвал. Похоже, мёртвый Патрус решил рассказать свою историю до конца.

– Ты что-то видел? – нахмурившись, спросила Альма.

– Нет. Просто мне плохо. Нужно поспать, – соврал Ромунд, и изобразил, что отключился. Нужно многое обдумать.

* * *

– Мой сеньор! – отсалютовал Данила приближавшемуся Строгонову. – Я.

– Успокойся, друг, – махнул рукой сеньор. – Есть что выпить?

– Да, конечно. Вот, Ян, – сказал охотник и хотел попросить Яна подать бутыль, но проклятый наёмник исчез.

– Ты кому? – удивился Строгонов.

– Ах, он маленький ублюдок! Садитесь, вот, здесь ещё есть немного горилки.

– Горилки говоришь? Это хорошо, – улыбнулся тот, потирая руки.

Строгонов уселся на стул и разлил огненную водицу по кружкам. В полном молчании они опрокинули по стакану и налили по второй. Порядочно пьяный Данила почувствовал, что его тянет к полу. Взяв себя в руки, бывалый охотник удержался на стуле. Ещё чего! Такое позорище!

– Так с кем ты тут сидел? – спросил Строгонов, доливая остатки горилки в стаканы.

– Ох, мой сеньор, вы не поверите…

– Да не сеньор я почти. Некому более омаж отрабатывать, друг, – грустно признался Строгонов. – Теперь я просто главный среди равных.

– Неужели? – дрожащими губами спросил Данила.

– Увы, – кивнул головой Строгонов. – Но ты поведай свою историю первый.

– Да, конечно! – с готовностью ответил Данила, но затем понял, что ему не очень-то хотелось об этом говорить. Но! Хмель развязал язык, поэтому стесняться было особенно нечего.

Охотник рассказал о своих приключениях во всех деталях и подробностях. Будь он трезвым, то ни в коем случае не стал бы выкладывать так подробно. Но сейчас, как говорится, шла лавина, и он не мог сдержаться. Нужно было высвободиться. Наболело. А Строгонов слушал внимательно, лишь слегка хмуря брови. Когда Данила с глубоким вздохом закончил, он свистнул пухленькую официантку и попросил бутыль горилки. Данила не стал возражать. Сегодня он уходит в хлам.

– Я вот что тебе скажу, – медленно проговорил он, принимая новую бутыль из рук официантки, – поступил ты вполне разумно и по всем законам. Сам знаешь, если ты не можешь ничем помочь клану, а клан тебе, то… В общем, что творилось в Лагере, я тебе в точности передать не могу. К нам не приходила армия, нет. Не было чистой и праведной битвы. Нас просто вырезали. Я уж не знаю, как мне и ещё десятку удалось сделать ноги, но то, что там творилось… Короче, насколько я понял, тебе в общих чертах известно, что происходит, когда приходят эти зверушки. Мы их мечом пробовали, да только это всё равно, что мёртвому припарки. Я одной твари по хребтине заехал, а та даже глазом не повела. Только по мне отмахнулась своей огромной клешнёй. Благо на мне мифрил. Вот, погляди, – Строгонов показал на небольшой порез на груди. – Представляешь? Зараза. Слегка проникло лезвие. Но ничего, я отлетел в сторону, и зверюга занялась другими. Эх. Что ещё? Огнём их палили, кислоту лили. Правильно твой дружок-наёмник сказал: холода только боятся. Мы лишь благодаря этому и спаслись. Вроде бы одну из тварей убили, но я не знаю точно: бежали мы так, что аж пятки сверкали, – он сделал большой глоток. – Знаешь, твой приятель ещё та скотина, но сейчас пригодился бы… Если у него проблемы с тёмными – он нам друг. Сейчас вообще самый последний негодяй, умеющий держать оружие и имеющий зуб на Орден, нам дороже брата.

– И с чего это? – спросил еле соображающий Данила.

– Да видишь ли. Орден решил поднять голову. Уж не знаю, какими судьбами, но тёмные сколотили мощную коалицию из своих приспешников. Слышал о Лиге? Да? Наёмник рассказал? Ну вот. Теперь эта мощь повёрнута против нас. Кого нас, хочешь узнать? Да против всех, кто не с ними. У них, знаешь ли, подход практичный. Более того, я боюсь, что их бредовая идея общемирового царства тьмы не так уж далека от реальности. У них есть немалая военная сила, да и теперь эти чудесные зверушки у них на поводу. Всё, что им нужно – привести мир к подчинению. В современных условиях это не так тяжело. Разрозненный север уже почти пал. Все, кто не сражался с ними, стали их союзниками.

– Может, и нам примкнуть, пока не поздно? – заикаясь, предложил Данила и закрыл рот руками. Однако Строгонов воспринял это вполне серьёзно и сказал:

– Не знаю как ты, дружище, но мне всякие игры с Тьмой да Хаосом не по душе. Я как вижу этих фанатиков, так мне сразу в рожу каждому плюнуть хочется. А представляешь, если с ними за одним столом есть? А руки им жать? Брр. Ужас! Нет, друг, по мне лучше им руки отрубить!

– И что вы делаете в Ватрад Вил?

– Ну… Это приоритетное направление удара.

– А почему. вы решили, что и здесь нет их людей?

– Есть, конечно, куда без них? Проблема в том, что эти жалкие черви ещё не успели прогрызть себе путь наверх. А так здешнее руководство не слишком любит кому-то служить. Сам знаешь, даже в расцвет Святой Инквизиции маленький посёлок душу вымотал Патриархам.

– Я тогда был ребёнком, – улыбнулся Данила.

– Ну. – вдруг нахмурился Строгонов. – В общем, на стражу этого городка можно возлагать кое-какие надежды.

– Дай боги, если полтысячи разгильдяев, – покачал головой Данила, и ему захотелось сплюнуть. Ещё бы! Он-то имел множественные знакомства со здешними вояками. – Как бы не наложили в штаны, когда увидят тварей.

– Да я сам чуть не обделался! Главное, перебороть себя. Пускай с полными штанами, но сражаться!

– Ладно, кто ещё придёт?

– Я «сломал» печать, – серьёзно сказал воин. Данила удовлетворённо кивнул. Согласно этому импровизированному ключевому словосочетанию, разосланному по трансферансу всем главам дружественных кланов и шаек, союзники должны без отлагательств и вопросов прибыть со своими армиями на помощь нуждающемуся. По общему уговору, использование «печати» допускалось только в экстренных случаях. – Осталось надеяться на верность людей своему слову.

– И скольких ты ожидаешь?

– У нас не больше двух дней. – задумался Строганов. – Может, тысячи две. В худшем случае – тысяча. На самом деле, численность не столь важна.

– Есть план?

– Есть. Ну да ладно. Я смотрю, ты на стуле еле держишься, – усмехнулся Строгонов. – Иди, спи. Здесь вроде есть комнаты. Я оплачу.

– А вы куда? – спросил Данила, в душе радуясь будущему сну.

– Дела, – улыбнулся Строгонов. – Завтра, как очнёшься, двигай к Главной Префектории. Будет тебе задание. Пока отдыхай. Да, и не забивай себе голову рассказами наёмника. Если такие люди болтают, это не просто так. Я знал нескольких асассинов Шепростана – актёры лучшей пробы. Теперь иди.

* * *

Как только Ромунд пришёл в себя, отряд (или что от него осталось) выступил. Растянувшись в цепь, бойцы, принимая все меры предосторожности, направились к первой намеченной молодым магом цели – Главному Архиву, где их должны ждать кое-какие интересные открытия.

Несмотря на относительно спокойный путь, все чувствовали, что внутри отряда нарастает напряжение. И связано оно было не с агрессивной средой подземелий, а с тем, что никто, кроме Ромунда, не понимал, какого чёрта они всё сильнее ввязывались в это смердящее опасностью дело.

Зачем тащиться вниз и поднимать какой-то архив? Зачем? Это слово никак не выходило у Альмы из головы. Признаться, она стала серьёзно подозревать Ромунда в личном интересе хотя бы потому, что он большой любитель всевозможных загадок. В Академии-то из него дурь выбить не смогли, а теперь его мальчишеская глупость способна погубить живых людей! В девушке с каждым шагом крепла уверенность, что нужно взять ситуацию в свои руки и найти выход. Её смелому и находчивому сознанию не нравилась мысль, что нельзя найти другое решение, без лишних раскопок в архивах и чужих кабинетах. Она была уверена в этом.

Бочонок же, наоборот, пытался внушить себе, что необходимо смериться с судьбой. Лезть наверх, к варсонгам, ему совсем не улыбалось, а сидеть на месте и ждать зачистки, которую обещал Мердзингер, тоже не хотелось. Поэтому лучше двигаться вперёд, да только бы пригодиться в деле, а не сдохнуть, как погибшие ребята.

А вот Медведя раздирали самые тёмные и страшные мысли. Он не доверял мальцу, как, впрочем, и недавнему командиру-полуэльфу. По его мнению, оба что-то скрывали, ведя остальных на убой. Хотя, конечно, изрядная доля сомнений доставалась личности Мердзингера, но и студент тоже был хорош. Неизвестно зачем, но Ромунд стремился узнать больше о Проекте. Неспроста он тщательно обследовал стены в трапезной, неспроста нашёл листок с перепиской. Всё неспроста. Кто ищет, тот найдёт: закон жизни. Конечно, здесь могло обойтись и без злого умысла – так, юношеская ветреность, но странным показалось заступничество Мердзингера за пацана, когда Гвоздь хотел разорвать того за дерзость. Зачем же усложнять себе работу? Схоронил бы матёрый командир прохиндея в леску, и дело с концом. Ан нет. Вступился ушастый. Вопрос простой: зачем?

А Ромунд меж тем шёл во главе колонны, ориентируясь по карте. Сначала Медведь не хотел доверять карту мальцу, мямлил что-то невнятное. Но потом сдался и передал пергамент. Конечно, опыт вояки неоценим, но специальных знаний по картографии он не имеет, а у Ромунда на курсе этот предмет был в числе обязательных. Поэтому он быстро разобрался в каракулях незадачливого офицера, нанёсшего массу пометок на бумагу, и уверенно вёл за собой людей через сумрачные и вселяющие подозрения лабиринты.

К большому удивлению, коридоры не были полны разлагавшихся трупов и не ломились от гор разбитого хлама – только пыль. И негатив.

Вообще, как ученик элементальной магии, Ромунд с подозрением относился к всевозможным энергиям, существовавшим за границами Вечного Эфира. Он, конечно, слышал о неких загадочных субстанциях, пронизывающих биосферу, однако никогда не чувствовал этих сил, и был склонен доверять больше опыту, чем сомнительным исследованиям изгоев магической элиты. Однако сейчас он был готов поклясться, что его тело пронизывают скопления невидимой энергии! Каждая частичка организма ощущала присутствие чужеродной материи.

Примерно через три часа плутаний по бесконечным коридорам, они вышли в просторную залу, забитую сваленной в беспорядке мебелью, досками, стальными пластинами. В общей массе они напоминали баррикады, наспех составленные в условиях паники и отчаяния. Повсюду разбросано оружие, обрывки одежды. Мощёный пол обильно залит чёрной запёкшейся кровью, а в стенах зияли огромные дыры, рядом с которыми грудами лежали большие, метров в десять длиной, продолговатые тела.

– Варсонги, – с ужасом произнесла Альма. – Боже…

– Они всех сожрали… – пробормотал Медведь.

– Видно, Патрус не до конца сыграл свою роль. – удручённо произнёс Ромунд, и напрягся как струна.

– Тут, кстати, у одного червя раны совсем свежие. – вскользь заметил Бочонок, но его никто не слышал. Ситуация накалилась до предела.

– Слушай, ты! – вдруг вспыхнул Медведь и хотел схватить юного мага за шиворот, однако в метре от цели неожиданно подлетел вверх и грузно упал на пол, сильно ударившись спиной.

– Да? – спокойно произнёс маг, примеряясь к Бочонку и Альме. Он не сомневался в своих силах.

Ошарашенный Медведь лежал на полу и медленно восстанавливал сбитое дыхание. Признаться, он не ожидал такой прыти от мальчишки.

– Ты чего делаешь? – изумился Бочонок и резко подался вперёд, но воздух вокруг него вдруг уплотнился, и он не смог сделать ни шагу.

– Альма, не стоит! – предупредил Ромунд, почувствовав, как по коже стали бегать невидимые иголки. – Ты же знаешь, я сильнее.

– Какого чёрта, парень? – проревел с пола Медведь. Разумный воин более не дёргался, отлично понимая, что маг может превратить его в горстку пепла.

– Вот об этом я хотел бы спросить вас. – спокойно ответил чародей.

– Да не строй ты из себя дурака! Зачем ты тащишь нас под землю? – процедил сквозь зубы Медведь.

– Ах, вот оно что. – бровь Ромунда нервно дёрнулась. – Так. Предлагаю следующее: сейчас мы расстаёмся друзьями. Я без лишних слов ухожу вон в тот проход, а вы, досчитав до пятидесяти, отправитесь по своему пути – наверх, идёт?

Альма почему-то поёжилась. Несмотря на недоверие к сокурснику, ей почему-то не понравилась перспектива подниматься наверх без столь сильного мага, как Ромунд.

– Ну-с? Чего молчим?

Медведь задумался. Он ожидал всякого подвоха, но слова мальчишки сбили его с толку.

– Неужели ты сам веришь? – промямлил он.

– Во что, чёрт бы вас всех побрал? – всердцах воскликнул юноша. – В то, что наверху для нас нет спасения – абсолютно. Варсонги и ближайшая зачистка не оставят нам шансов! К тому же я готов биться об заклад, что Сенат не заинтересован в наших жизнях! Уверен, всё было рассчитано так, чтобы наш милый получеловеческий друг в удобный момент сделал нам прощальный жест ручкой и оставил нас умирать, воспользовавшись запасным вариантом. Вряд ли всё здесь намертво уходит в землю.

– Служебные порталы? – с надеждой спросил Бочонок.

– Именно. Судя по некоторым пометкам покойного владельца карты, нечто похожее расположено на самой глубине.

– Так какого чёрта мы медлим и плутаем в лабиринтах? – нахмурился Медведь.

– А мы и не медлим. Комната находится в самом низу. А Архив как раз по пути.

Медведь покачал головой и нервно потёр ладони. Внезапно нахлынувший порыв исчез, и только стыд терзал его душу. Как салага, разнервничался.

– Ну что? Воюем или дружим? – спросил Ромунд.

– Да дружим, чего уж… – пробормотал Бочонок, пряча глаза.

– Эх вы. – улыбнулся маг и расслабился. Внутренне он был готов к похожей ситуации.

– Идём дальше? – робко спросила Альма и осеклась: своды подземелий содрогнулись.

– Что за чёрт? – пробормотал юноша, чувствуя, как нарастает дрожь в каменной кладке. Какие-то странные звуки послышались из зиявших в стенах дыр.

– Маг! Что делать? – прокричал Медведь. В какой-то миг пол задрожал, а затем и вовсе заходил ходуном. Рёв и скрежет заполнили пространство вокруг.

– Бежать! – завопил Ромунд и бросился в намеченный туннель, увлекая за собой остальных. Как только грузный Бочонок проскользнул в сумрак коридора, камни брызнули во все стороны, и скользкие тела варсонгов влетели в помещение.

Ужас так сильно овладел сердцами воинов, что они припустили без оглядки, выжимая из себя оставшиеся силы.

«Только бы не упасть, только бы не упасть,»– стучало в голове Ромунда. За спиной нёсся мерзкий писк смертоносных червей. Разок посмотрев назад, маг так испугался, что споткнулся и едва не растянулся на полу. Проклятые твари ползли по коридору, не смущаясь непривычной среды. Видно, кто-то из перепуганных насмерть ребят подумал о такой возможности. А быстро идут, гады! Не убежать!

Преодолевая жуткий страх, юноша остановился и развернулся к врагам. Не больше пятнадцати метров отделяли его от целой кучи склизких уродов, рвавшихся к добыче.

Склонив голову набок, Ромунд в какую-то секунду провалился в транс, а когда вернулся, то принёс с собой такую мощь огня, что несколько десятков голодных варсонгов в секунду превратились в пыль. Однако и магу досталось: его скрутило пополам. Тело, не подчиняясь сознанию, стало запрокидываться назад. Упав с засыпанными пеплом глазами, юноша откатился в сторону. В этот миг что-то крепко столкнулось в воздухе и грузно упало на камни. Кое-как очистив глаза, маг посмотрел в сторону и увидел двух истекавших кровью варсонгов. Сила их взаимного удара была так сильна, что стальные челюсти разрезали друг друга чуть не до половины. Мерзкий смрад заполнил весь туннель.

– Ромунд, вставай, скорее! Надо бежать! – залепетала подскочившая Альма. – Всё рушится! Они рядом! – взвизгнула она, и, не дожидаясь Ромунда, побежала прочь.

Чувствуя некоторую слабость, юноша медленно поднялся и побрёл за другими. Но вскоре понял, что это бессмысленно.

– Ложись! – в отчаянии прокричал он и упал на камни, замерев на месте. Ему оставалось надеяться, что его услышали.

Он не видел, что происходило вокруг. Всё, что оставалось делать – обхватить голову руками и зажмурить глаза. Вокруг тряслось и рушилось. На него сыпалась каменная крошка и целые валуны, больно ударявшие по спине. Но он, закусив губу, терпел и не двигался. Он был хорошим магом, но противопоставить что-либо быстроте врага не мог.

Твари сталкивались в воздухе и умирали, обливая камни отвратительно пахнущей кровью. Те, кто выжил, цапали друг друга, грызлись и пронзительно пищали. Ромунд чувствовал их присутствие, и знал, что вскоре их локаторы обнаружат его, и гады решат атаковать. Поэтому Ромунд, оставаясь в неподвижном состоянии, сплёл цепное заклятие, и, задрав голову, направил в первого попавшегося червя. Яркий сгусток плазмы пронзил его и направился к ближайшим тварям, распарывая толстые тела. Потоки чёрной крови лились на пол.

Минута агонии и ужаса – и черви отправились в Бездну. Коридор, насколько хватало глаз, был завален раскуроченными телами.

Всё смолкло. Стены больше не дрожали, не слышались мерзкие вопли. Неужели червям пришёл конец?

– Альма! – позвал Ромунд, с трудом приходя в себя. – Медведь!

Тишина.

– Альма! – срываясь на истерику, прокричал маг.

– Здесь! – донёсся слабый женский голос.

Юноша не видел, где она.

– Альма! – звал он, двигаясь на звук.

Кто-то с трудом вставал из-за кучи склизких тел, набросанных друг на друга.

Стены испещрили крупные трещины, в нескольких местах зияли дыры. Как бы не обрушилось здесь…

– Проклятье. вашу мать, – ругалась девушка. С ног до головы она была забрызгана тёмной и пахучей кровью.

– Хорошо выглядишь, – хмыкнул Ромунд. Он тяжело дышал, а бешено стучащее сердце не могло успокоится после пережитого. Вокруг плыло. Хотелось смеяться. И плакать.

– Неплохо, парень, – бросил в спину магу Медведь. От неожиданности юноша отшатнулся: здоровый воин стоял с лицом настоящего мертвеца.

– А где Бочонок? – выдавила из себя Альма.

Медведь почему-то уставился на Ромунда, несколько секунд смотрел на него отчаянным взором, а потом, резко скинув с плеча Моргенштерн, рванул по коридору.

– Стой! Ты куда? – изумился маг и против воли побежал следом.

– Куда без меня? – истерично взвизгнула девушка, и, поскальзываясь на каждом шагу, направилась за уносившимися соратниками.

– Медведь! Чёрт тебя! Куда ты? – кричал на ходу Ромунд. Абсурд ситуации, менявшейся каждые секунды, сводил с ума.

Проскочив несколько коридоров, Медведь с размаху влетел в темноту широкого туннеля, лишённого огней факелов и лишь огорошенный безумным криком Ромунда «Стой!» замер и всей кожей почувствовал опасность.

– Стой, ты, ненормальный! – орал Ромунд. Он быстро смекнул, что к чему. – Ни шагу!

Медведь затаил дыхание. Он мог поклясться, что в этот момент некто могильным холодом задышал ему в затылок.

– Альма, свет! – скомандовал юноша, и девушка в ту же секунду выпустила в воздух небольшой магической светлячок, который, подлетев к потолку, засветился ярким светом и разогнал темноту.

Картина, открывшаяся всем, была ужасной: буквально в нескольких метрах от ошалевшего Медведя болталось искорёженное тело Бочонка, нанизанное на десятки кривых кольев. Самодельная ловушка, сделанная опытной рукой из каната и заточенных ножек стульев, словно в назидание другим, медленно раскачивалась в воздухе вместе с нанизанным трупом.

– Сними его! – завопила в истерике Альма, оседая на пол. Слёзы лились из глаз рекой. – Сними, проклятье! Ты слышишь?

– Заткнись! – рявкнул на девушку Ромунд и та захлебнулась в рыданиях. Сдали нервы. Окончательно.

– Ром… Ромунд, мне стоять? – бормотал Медведь.

– Я думаю, – юноша внимательно рассматривал пространство, ища малейшую зацепку. Он медленно двигался к Медведю, осторожно ставя ноги. Особое внимание привлекал потолок. Легко перехватив контроль светлячка у деморализованной Альмы, он повёл его по туннелю, и, как ожидалось, обнаружил ещё три похожие ловушки, расположенные таким образом, что если в одну попадает впереди идущий, то остальные, обходя его со сторон, как по лесенке попадут в другие две. Одна из таких ловушек зависла над Медведем.

– Это что такое? Что за дерьмо? – проговорил удивлённый воин. Он ожидал увидеть нечто похожее, но когда увидел, страх охватил его с головы до пят.

Ловушки обнаружены, а как они приводятся в действие? Ромунд опустился на корточки и стал внимательно рассматривать пол вокруг Медведя. Сколько он ни силился, ничего увидеть не мог. Пыль да камни. Нога бойца на первый взгляд стояла свободно. Но что-то подсказывало юноше, что не всё так просто.

– Что-нибудь видишь? Ты что что-нибудь видишь? – бормотал Медведь.

– Да молчи ты! – сознание юноши было напряжено до предела. В висках неприятно жгло. Подобравшись вплотную к Медведю, Ромунд склонился так низко, что чуть носом не уткнулся в грязь. Пусто. – Так, слушай, не дёргайся. – проговорил Ромунд. – Я ни черта не вижу, но зуб даю, что тут есть нечто, что при одном неловком движении приведёт ловушку в действие. Если пойдёт не так – прыгай в сторону, усёк?

– Да, – прошептал воин.

Ромунд сосредоточился. Медленно, почти не дыша, он стал взаимодействовать с воздухом в комнате и постепенно стягивать его в одну точку. Спокойно лежавшая пыль зарябила, а затем медленно поднялась с пола, собираясь в плотный поток, завертевшийся у ног Медведя. На фоне серой массы проявились две тонкие белые линии, тянувшиеся на всю ширину коридора. Незнамо каким счастьем, но правая нога Медведя проскользнула буквально между ними.

– Что за? – глаза Медведя вылезли из орбит.

– Так. – Ромунд стал внимательно исследовать нити. – Похоже на эльфийскую верёвку – такие используют в лесах лунные и лесные эльфы. М-да. Умно, конечно.

– Я смогу выползти?

– И не задеть? Вряд ли. Ты чудом не задел их, когда бежал. Теперь так же не получится, – сказал Ромунд и стал внимательно рассматривать висевшую под потолком ловушку. – В общем, так. Сейчас ты прыгаешь в сторону, где висит Бочонок и не двигаешься.

– Что?! – воскликнул воин.

– Делай, что сказал! Если жить хочешь.

– Господи…

– Будь готов, как я скажу, – сказал Ромунд. Сейчас он вбирал в себя силу воздуха, раскручивая магическую плазму вокруг руки. Только бы не промахнуться. – Давай!

Медведь с криком подался влево, заваливаясь на бок и сдёргивая нити. Тут же послышался щелчок, и колья с бешеной скоростью полетели вниз. Всё вокруг застыло. Мозг Ромунда работал в десятки раз быстрее обычного. Лёгкое движение – и плазма молнии превращает в пыль летящую ловушку и цепью разлетается к двум остальным. Яркие вспышки, и угроза ликвидируется. По дурацкой случайности, чародейство сожгло и Бочонка вместе с ловушкой.

В следующий миг стены туннеля отразили наичернейшую ругань, которая могла родиться в измученном сознании солдата. Медведь лежал на спине и поливал весь белый свет, чем только мог. Альма плакала, а Ромунд смеялся. Истерика. Самая настоящая истерика.

Не в силах более стоять, Ромунд опустился на пол.

– Ну и что? – спросил Медведь, отведя душу. – Кто не хочет дать нам дорогу вниз?

– А ты как думаешь? – сказал Ромунд, утирая слёзы, брызнувшие от смеха. – Всё так хорошо продумано! Ох, ну я не могу!

– Ловушки точно стояли не на червей.

– Да каких червей, чёрт бы тебя побрал! – махнул рукой маг. – Это привет от нашего старого друга! А как хорошо предусмотрел, зараза! Как только мы попадём в зал с червями, кто-нибудь точно допустит мысль о лавинах тварей, выпустив в среду столько эмоций, что воронка отреагирует мгновенно. Помнишь, что сказал Бочонок перед тем, как ты решил мне рожу набить?

– Нет, всё как в тумане, – покачала головой Медведь.

– У одного червя кровь была свежей. Мердзингер наткнулся на поле бывшей битвы с тварями и сам для себя придумал врага. Потом овладел собой и решил использовать неожиданную находку против нас. Рассчитать место, куда мы побежим, не составило никакого труда. Из зала, где нас застали гады, вёл только один коридор. Оставалось сделать нехитрые ловушки и растянуть папино наследие по ширине коридора. Нам оставалось в панике забежать сюда и поочерёдно в темноте попасть в ловушки. Замечательно!

– Да что здесь замечательного, придурок? – взревела заплаканная Альма.

– Да ничего. Все планы до боя. Половинчатый не всё смог предусмотреть. Бедняга Боч. Видно, так испугался…

– Да уж. давай, что ль, накроем его прах, – пробормотал Медведь, склонившись над горсткой пепла.

– У тебя есть чем?

– Да хотя б курткой, что ль. – сказал Медведь, отвязывая кожаную куртку, обмотанную вокруг бёдер. – Какая дурацкая смерть для бойца.

– Молись, чтоб у тебя не вышла хуже, – бросил Ромунд. – Альма, хорош реветь.

– Пошёл ты! Катись в Бездну! – огрызнулась девушка. Она вжалась в угол, и, закрыв лицо руками, плакала.

– Ну, ну! Перестань! – Ромунд присел рядом. – Ты же у нас сильная! Все проблемы по плечу, верно?

– Проблемы, с которыми можно справиться! – хныкала она. – Учёба, война, любовь, чёрт возьми! А здесь мы все в одной большой и необъятной заднице!

– Да, в общем, да. – пробормотал Ромунд. Услышав слово любовь, Ромунд вдруг вспомнил об Эмми, о том коротком вечере, о её нежных и сладких губах. За прошедшее время он не часто обращался мыслями к ней, будучи озабоченным проблемами вокруг, но как только в голове что-то переключалось, он сразу предавался теплоте малых воспоминаний. С каждым часом приключений он осознавал, как дорога ему эта девушка. А ведь сейчас она не в меньшей опасности, чем он. Там, наверху, бушует война. По идее, войска вступили на территорию варваров. Проклятье! Там его женщина! Она в опасности! А он сидит в этом дерьме, и ничего не может сделать! Даже по трансферансу сказать «я люблю тебя» не может! А почему? А потому что здесь всё покрыла тень неясной силы. Они отрезаны. Они в ловушке.

Подошёл Медведь и сел рядом, уронив голову на грудь.

– Вот и Бочонка не стало, – вздохнул он.

– Ты хорошо его знал?

– Да так… Лет семь назад в пятом легионе нас свела судьба.

– А сначала где ты служил?

– Да… – дёрнул бровями воин. – Рейнджером долгое время был. Нас посылали вглубь Королевства устраивать диверсии всевозможные.

– А! Так вот почему ты такой тихий, когда хочешь.

– Угу, – кивнул Медведь и снял с пояса флягу. – У нас еды больше нет. Куль, похоже, вместе с Бочонком сгорел.

– Ну, у каждого по дневному пакету.

– Да? Хорошо тогда. Я, наверно, больше из-за вина расстроился. Сейчас бы напиться вусмерть и забыться в углу. Вот, хоть во фляге есть немного огненной. Берёг специально, – сказал Медведь, и, сделав большой глоток, передал магу. Тот, не раздумывая, принял предложение, и, не поморщившись, влил в себя эту мерзость. – Девчонке дай. А то сорвалась, поди.

Альма к тому времени перестала плакать. Хотя состояние её было ужасным. В таком положении люди делают много глупых и необдуманных вещей. Без лишних слов она приняла горилку и выпила остатки. Несмотря на немалый размер фляги, содержимого не хватило, чтоб даже слегка опьянеть. Напряжённым до предела людям всякая жидкость была нипочём.

– Неужели он так может? Взять да порешить нас всех? – отстранённо спросил Медведь.

Ромунд хмыкнул.

– Только не нужно кидаться в чёрное и белое, дружище! – сказал он. – Что бы ты делал, если бы получил такой приказ?

Медведь перевёл блуждающий взгляд на Ромунда и тихим голосом ответил:

– Не знаю, честно.

– Ну, вот видишь. Что остаётся солдату? Убежать не получится: с одной стороны Королевство, с другой – варвары, а материк окружает бурное море, по которому ходят редкие корабли отчаянных купцов. Всё равно поймают и на эшафот. Всё, собственно – мечты о лучшей жизни быстро закончатся. А ведь столько нереализованных дел! Логика простая. Логика самосохранения. Пускай другие, даже друзья, но не я.

– Паскудство. – пробурчал Медведь.

– Увы, только в сказках герои легко расстаются с жизнью во имя других.

– Складно говоришь, студент.

– Ха! А ты не согласен?

– А чёрт его знает. Я с шестнадцати лет с оружием в руках живу, сплю, ем, пью. даже с девушками, – Медведь осторожно посмотрел на Альму и решил смягчить выражение, – ночь провожу тоже с оружием. В меня как-то впечаталась идея самопожертвования. Однако знаешь… Всегда проще прыгнуть в гущу и рубить сплеча, теша себя мыслью о благом деле. Всё это какая-то красивая игра. Безответственность. А вот так, для кого-то, покончить с собой… Ведь ослушаться приказа равнозначно самоубийству… Вот и, право, не знаю.

– Знаешь, Медведь, знаешь. И даже представляешь, какую отговорку придумал бы для себя.

– Жертва малым во благо?

– Верно. Вроде звучит разумно и вполне справедливо, но чаще всего это просто прикрытие для собственной трусости.

– Куда дальше? – подала голос Альма. Девушка пришла в себя и настроилась на борьбу. Знакомый упёртый взор бойца поднял ему настроение. Лучше со слезами на глазах, без напускного бесстрашия, но с непоколебимым решением сражаться!

– Боюсь, что Архив уничтожен. – пробормотал юноша, виновато опуская глаза.

– Как так? – удивился Медведь.

– Да вот. Есть Мердзингер взялся за дело по всей строгости, то он. – Ромунд не договорил: закружилась голова. – Проклятье. Похоже, опять. – пространство в глазах дёрнулось и в следующий миг расплылось безумием красок.

Эх, Палантир. как же ты постарел за последние несколько лет. Всего-то на десяток меня старше, а почтенная седина расплылась по всей твоей умной голове. А эти морщины! Сожрал тебя Проект. Высосал все соки. Где та статная удаль, которая всегда выделяла тебя из общей массы магистров? Где гордая осанка? Где мощный разворот плеч? Нет, нету ничего. Сгорбленный старик в богатой мантии. Тот ли это идеал, к которому ты стремился? Ах, ну да! Бренное тело, не заслуживающее внимания. Так можно себя долго уговаривать, дружище.

Старик с белоснежными бакенбардами, склонив голову на грудь, медленно курил. Казалось, он не обращает на меня никакого внимания. Спит наяву. Однако это было большим заблуждением. Начальник хозчасти Энергона (вот так простецки прикрывалось фактическое местное руководство Проекта) сейчас ментально сканировал Комплекс Шестнадцать на наличие всевозможной информации. Он занимался этим почти весь день, не выходя из кабинета. Ему не нужно было бродить по лабиринтам подземных коридоров и своими глазами следить за порядком. Нет. Он мог это делать с помощью телепатии. Вот и сейчас, когда я зашёл к нему, он внимательно следил за ситуацией в шахтах под Энергоном, которые с каждым часом внушали возрастающее беспокойство. Подняв руку вверх, он тем самым попросил меня обождать. Обычное дело.

Достав из кармана трубочку, я раскурил её, и, откинувшись в гостевое кресло, стал блуждать отстранённым взором по аккуратно устроенной комнате. Шкафы, украшенные витиеватой резьбой, пара кресел, небольшая кровать, скромно устроившаяся в углу. На полу бархатный красный ковёр, придававший каменному убежищу более-менее уютный вид. Кроме того, под потолком – великолепная люстра с магическими лампами. Это, как он говорил, подарок от очень серьёзных людей, только мне в это никогда не верилось. Насколько помню, она появилась у него на втором году работы… Видно, хорошо нагрел руки старый пень на чужой крови.

В шахтах совсем неладно стало, –прогремел голос в голове. Я немного поёжился. Проклятый старик использовал телепатию, не желая раскрывать рта. Неприятное ощущение. Сначала показалось, что он проник в моё сознание… Но нет – на такое у старика не хватит сил. По части экранирования от нежелательного проникновения я спец, и даже такой мощный менталист, как Палантир, не сможет пробраться в мою голову, не сломав меня как личность.

– Аномалии? – вслух пробормотал я.

Да. Пока я управляюсь с ними, очищая буфер подсистем Энергона, но материя прогрессирует, ищет самые изощрённые пути защиты. Боюсь, вскоре я буду не в силах пробить её.

– Думаю, вместе мы сможем одолеть её хотя бы на время, чтобы убраться отсюда.

Возможно.

– Так вы согласны с Окончательным Решением?

Почти во всём. Пора покончить с этой дрянью. Однако у нас проблемы.

– Знаю, Байдич мне доложил.

Я сам прочитал все необходимое из сознания Байдича. Однако кое-что он позабыл сказать тебе. Человек, высланный сюда, похоже, обладает полной ментальной защитой.

– Ого! Я думал, это сказки, – усмехнулся я и неудачно дёрнул рукой, просыпав пепел на ковёр.

Не переживай. Скоро всё добро достанется пыли и червям.

– Не думаю, что эта зараза успеет раньше, чем мы выпустим зверя из узды.

Надеюсь на это, друг мой. Однако нужно подкормить Энергон прежде, чем смоемся отсюда и усыпим людей. Нужно, чтобы материя задала жару тёмной братии. Я писал Медэксу.

– Бесполезно. Ресурсы исчерпаны. Можно бы надеяться на новые поставки в связи с планирующейся войной на Севере и последующими актами зачистки, но это слишком далёкая перспектива. Нужно действовать сейчас. Иначе загубим ещё больше невинных жизней. Наши руки и так в крови.

Эх… Как долго и сильно мы заблуждались. Нам нет прощения. Порой мне снится, что я мою руки в ледяной воде, но кровь не смывается, а наоборот, сохнет сильнее, превращаясь в корку.

– Знаю. У меня так же. Но, насколько я понимаю, у наших братьев по ремеслу – Мрака и Мигеля – никаких проблем с совестью нет.

Увы, ребята слишком молоды, и в них играет огонь амбициозных желаний. Для них честь и преданность ещё не горчат мерзким вкусом обмана и жалких интриг.

– Короче, давай не будем искать себе оправдания, Палантир. Давай хоть раз будем честными друг перед другом. Мы должны убить двух отличных парней, потому что нам нужно спасти свои задницы. Вот и весь сказ.

Перенесёшь на них основной удар?

Да. Как только сила нас атакует, я перенесу энергию на них. У нас будет шанс смыться.

Хорошо. Собери всё необходимое и будь наготове. Всё может начаться в самый неподходящий момент, – сказал Палантир и поднял глаза, выйдя из транса. Большие тёмные глаза заглянули мне в душу.

– Что с Архивом? – спросил я.

– Вот, – он указал на листок перед собой. – Это старшему регистратору. Не успел передать. Лично. Использовать внушения я побоялся: могут перехватить Мигель и Марк.

– Эх. не опоздал бы ты! Я на всякий случай поставлю там кое-что, – пробормотал я, опустив руку в карман и нащупав теплоту магического камня.

– Это тот, парапсихологический разум? – недоверчиво спросил Палантир.

– Агро-парапсихологический разум, – поправил его я. – Голлем, одним словом.

– И что ты намерен с ним сделать?

– Запечатаю вход в Архив и соединю активацию с состоянием моего сердца. Если данные Архива не будут уничтожены, а я уже ничего не смогу сделать, то. я оставлю сюрприз.

Палантир усмехнулся и откинулся в кресло.

– Действуй, – кивнул он. – Во имя живых!

Возвращаясь в тело, Ромунд отдал первые команды рукам и ногам действовать, от чего моторные рефлексы пришли в замешательство. Медведь и Альма перепугались не на шутку, когда спокойно лежавший маг вдруг затрясся, задёргался, а потом вскочил, и, дрожа и шатаясь, поплёлся вперёд.

– Что за? – в ужасе пробормотал Медведь, хватаясь за кинжал на боку.

– Всё нормально, просто адаптация. – заплетающимся языком проговорил юноша. – Альма, огня вперёд!

– Что? – не поняла девушка.

– Да жги ты всё впереди к чёртовой матери! – проорал маг, выпустив перед собой столб огня, вмиг закоптившего стены. Получилось коряво, и пламенный поток чуть не опрокинулся на самого юношу.

Не спрашивая зачем, Альма поспешила ближе к Ромунду и принялась повторять за ним заклинания, покрывая пространство коридора смертоносным огнём. За их недолгие приключения она привыкла, что Ромунд просто так ничего не делает.

Выжигая пространство вокруг, маги прошли несколько коридоров. Ромунд опасался новых ловушек, поэтому решил снести все сразу, наверняка. И не ошибся. На одном из поворотов их ждал искусственный самострел, на другом – большая коса, осторожно притороченная к потолку. В нескольких темных рекреациях, служивших когда-то тренировочными залами – смертоносный комплекс из кольев, дротиков и прочей дряни. Пройдя десяток жутковатых переходов, Ромунд приказал остановиться. Необходимо было перевести дух и проверить путь по карте.

– Неплохо придумано, – оценил Медведь. – Однако можно так и угореть.

Действительно, запах гари неприятно жёг слизистую носа, а жёсткий горячий воздух сушил горло. Жутко хотелось пить.

– Не обращай внимания. Здесь великолепная система воздухообмена. Строили на века, как минимум, – проговорил Ромунд, рассматривая карту.

– Куда мы так спешили? – поинтересовался Медведь, старательно вглядываясь в темноту следующего перехода. – Ты вроде сказал, что Архив уничтожен.

– Нет, я уже так не думаю, – покачал головой Ромунд. – Похоже, наш приятель натолкнулся там на кое-что.

– Опасное?

– Ещё как. Сталью не возьмёшь.

– Охрана какая-нибудь? Драконы? – нахмурилась Альма. Она спрашивала вполне серьёзно.

– Ага, над златом чахнут, – улыбнулся в ответ Ромунд, но девушка не отреагировала. – Нет, на самом деле Голем.

– И что? – пожал плечами Медведь. – Мы их на фронте крошили десятками. Брали кувалды, и…

– Нет. Этот другой, – отрезал Ромунд. – Господа менталисты предпочитают игрушки поинтересней.

– Эх, мне бы те видения, которые приходят к тебе. – слегка обиженно произнесла Альма.

– Ну, – протянул Ромунд, потерев грудь. – Это с какой стороны посмотреть.

– Долго нам до Архива?

– Нет. За этим поворотом Зал Советов, а от него – узкий проход к Архиву.

– Зал Советов? – переспросил Медведь.

– Ага. По всей видимости, место для военных планирований. Сейчас поглядим, – решительно сказал Ромунд и шагнул было вперёд, но в самый последний миг задержал ногу в воздухе. Под неясным углом что-то блеснуло внизу. Верёвка. – Ах, ты, ублюдок..

– Что там? – забеспокоилась Альма.

– Да ничего особенного, – усмехнулся маг. – Очередной сюрприз от нашего доброжелателя, – самострел был приторочен под потолком. Вскинув руку, маг сжёг проклятое оружие и спокойно опустил ногу. Раздался щелчок, и что-то взвизгнуло в воздухе. Ромунд успел рефлекторно закрыть глаза. Но ничего.

– Господи! – взвизгнула Альма и от неожиданности приложила руки к лицу.

Ромунд обернулся и увидел Медведя, державшегося за плечо. В нём торчало что-то чёрное.

– М-да, – пробормотал воин. – Бывают неудачи.

Ещё один самострел был приделан с другой стороны. Умно, ничего не скажешь!

– Ну-ка, присядь, – сказал маг, и воин послушно опустился на пол. Ромунд внимательно посмотрел на глубоко вошедший в плечо снаряд. Он больше напоминал кусок какой-то деревяшки, выломанной из мебели. – Сейчас будет слегка больно.

– Ага, знаем-с, – кивнул вояка и закрыл глаза. Ромунд постарался сосредоточиться, а затем медленно потянулся магией к ране. Окутав её, потоки силы стали потихоньку вытягивать деревяшку из тела, дезинфицируя рану. Проклятый снаряд зашёл глубоко и вылезал слишком медленно, причиняя Медведю жуткую боль. Но тот молчал, лишь слегка дёргая щекой. Вытащив палку, Ромунд осмотрел её на предмет ядов. Увы, она была опрыснута какой-то странной смесью.

– Ужас, – пролепетал юноша.

Медведь вздохнул:

– Я так и знал.

– Яд? – плаксиво спросила Альма. В её голосе вновь послышались нотки паники.

– Да. Чёрт. Рану я залечил, но вот вытянуть яд…

– Нужен адамант или бирюза. – проговорила Альма, судорожно вспоминая лекции по первой помощи.

– Нет, нет. – покачал головой юноша. – Нужен алмаз.

– Точно! – подхватилась девушка, но сникла. – Где мы возьмём чёртов алмаз? Проклятье, здесь только трупы и холодные камни!

– Постой-ка, – поднял палец юноша. – Некоторые документы скрепляются специальными печатями, в раскалённый сургуч которых вплавляют небольшие алмазы.

– И если их собрать побольше, можно соединить их энергию.

– Да. Сделав проводники, мы сможем очистить его организм! – подтвердил маг. – Ещё один проклятый повод, чтобы попасть в Архив! Сколько у нас времени?

Медведь сидел бледный, отстранённо глядя в пол.

– Идти сможешь? – спросил юноша, осматривая вояку.

– Попробую. – тихо сказал он и стал медленно подниматься, цепляясь за камни. Он шатался.

– Так. наверное, не более получаса. – проговорил юноша. – Болит что?

– Голова. Всего знобит.

– Давай сюда руку, облокотись на меня. – сказа Ромунд, поддерживая шатающегося Медведя. – Альма, через минут пять-десять у него начнут отказывать ноги. Хватай его тогда под другую руку – мне не унести его одному.

– Может, лучше сразу на потоки положить?

– Какие, к чёрту, потоки! – рявкнул маг. – Держи лучше всевозможные боевые заклинания наготове. Нам придётся поглядеть, что же оставил нам Патрус. Альма, вперёд! Будь бдительна!

Покинув злосчастный коридор, бойцы бездумно ворвались внутрь овальной залы, наполовину освещённую факелами. И остановились, заворожённо ворочая головами. Каменные своды возносились далеко вверх, пропадая в густотой темноте. Сбоку от двери, в которую вошли Ромунд со спутниками, опускались развёрнутые в полную длину флаги всех легионов армии Республики, а с другой стороны в освещении магических светильников красовался герб Республики: Меч Правосудия, перекрестивший Книгу Просвещения. Порядок и Справедливость. Доблесть и Честь. Сила и Вера. Под этим великим символом Умрада стояла высокая кафедра, а в отдалении от неё – Круглый Стол.

– Зал Советов, – прошептала Альма, не в силах оторваться от внушавших могущественный трепет сакральных знаков Республики.

– Дрянная ложь. – вдруг вырвалось у Ромунда.

– Что? – хлопнув глазами, переспросила Альма.

– Неважно! Вперёд! Вперёд! – рявкнул маг, чувствуя, как Медведь начинает сильнее облокачиваться на него. Как непростительно глупо терять время!

Девушка подпрыгнула от неожиданности и поспешила к дальнему концу зала, где виднелся выход.

– Не туда. Видишь, вон в том углу дверь открыта настежь?

– Да! – крикнула на ходу девушка, и, подлетев к двери, внимательно проверила проход на наличие какой-либо магии. – Чисто.

– Погоди. Огня.

– Что? А если бумаги сожжём?

– Нет. Вон, погляди – там г-образный проход. Луч прямо в стену. Её не жалко.

– Как скажешь, – пожала плечами девушка, и, сосредоточившись на каменной кладке, покрыла всю ширину прохода огнём. Щёлкнули какие-то ловушки и моментально сгорели в пламени.

– Ну что за ублюдок! – всердцах бросил Ромунд. – Осторожно иди туда. Мы следом. Медведь, как ты?

– Плохо, – честно ответил тот, фактически повиснув на юноше. Ромунд напряг все резервы и держал воина.

Альма медленно прошла по коридору и выглянула из-за угла. Вниз вела лестница, выводившая на небольшую площадку, ограниченную глухими стенами и единственной железной дверью.

– Тихо и никого.

– Странно. Что же нам оставил покойник? Так. Медведь, полежи пока тут, – юноша осторожно положил воина, и, облегчённо вздохнув, снял надоевший шлем. – Так, Альма. Я вперёд, ты следом. В случае, если что-то пойдёт не так, бей на поражение без раздумий. Даже если это будет кто-либо из наших бывших товарищей. Помни, как погиб Стрелка.

– Хорошо, – кивнула девушка. Холодный пот катился ручьями по её красивому лицу.

Вздохнув ещё раз, маг снова надел шлем, окружил себя целым букетом защитных заклинаний и медленно двинулся вперёд. Конечно, нужно было поспешить и прибавить шагу, но если они сейчас глупо погибнут, Медведю точно конец.

Как он ни старался, идти тихо не получалось: звук шагов гулко отдавался от стен, извещая о его приближении. Каждый раз, когда нога опускалась на каменные ступени, сердце невольно сжималось в груди: а вдруг что? Но, хвала богам, ничего не стряслось. Спустившись с лестницы, юноша решил больше не таиться и открыто приняться за дело, в первую очередь разобравшись со стальной дверью. Если здесь и были какие-нибудь живые и неживые существа, они уже знали о его визите.

– Что там? – окликнула Ромунда Альма.

– Нормально вроде. – пожал плечами маг, концентрируясь на двери.

– Будешь сносить?

– Ага, – бросил Ромунд, готовясь разнести в щепки створку сконцентрированной энергией, но тут его боковое зрение что-то приметило в одном из мрачных углов. Что-то длинное и изогнутое. Потеряв сосредоточенность, юноша подошёл ближе, и, присев на корточки, присмотрелся… Сломанный лук! Причём очень знакомый. Лук Мердзингера! И, кстати, тут кровь. Кровяная дорожка тянется куда-то обратно, в Зал.

– Ромунд! Сзади! – отчаянно крикнула Альма, и Ромунд инстинктивно бросился в сторону. И вовремя: огненный шар, прошипевший всего в нескольких сантиметров от головы, разорвался у двери. В ответ раздался недовольный рокот.

Подскочив на ноги, юноша отпрыгнул на несколько метров назад и обмер. На его глазах стены оживали. Камни бурлили, словно живая масса, постепенно собираясь в отдельные части какого-то существа. Выстроившись в необходимый порядок, живые детали собрались в две нечёткие половины тела, и, с громким хлопком вырвавшись из стен, соединились вместе.

– Вот и оставил нам друг Патрус гостинцев. – прошептал он, наблюдая, как тварь размахивает огромными лапами. Со стороны Голем напоминал пять кусков камня, соединённых вместе. Никаких намёков на мастерство скульптора. Просто вытесанная из материи глыба с огромным горящим шаром во лбу. Даже глаз лишили беднягу.

Постояв, словно в раздумьях, Голем что-то сдавленно просипел и без особой спешки двинулся на мага.

Первое, что пришло в голову Ромунду – залить существо плазмой, надеясь «распилить» каменное чудовище, но тщетно: магия поглощалась защитой проклятого существа. Огонь использовать нельзя. Что же тогда? А Голем вдруг оживился, растеряв по дороге медлительность, и с поразительной скоростью обрушился на мага. Ромунду ничего не оставалось, как прыгать, кувыркаться, перекручиваться и делать большое множество финтов, дабы не попасть под разрушающие руки каменного монстра.

Промахиваясь, Голем крушил и стены, и пол, и потолок. Каменная крошка сыпалась Ромунду на лицо, царапая в кровь. Пытаясь хоть как-то поддержать товарища, Альма выбивалась из сил, посылая заклятье за заклятьем в Голема, на что каменная глыба сначала никак не реагировала, а затем разозлилась: резко обернувшись к девушке, она послала девушке навстречу нечто плохо различимое, но похожее на удлинившуюся клешню. Девушка ойкнула и спряталась за угол, прикрыв голову от разлетавшихся в разные стороны осколков стены. Ромунд получил увесистый удар в грудь, слегка смягчённый его магической защитой, и отлетел в угол.

Не в силах пошевелиться, юноша пытался прийти в себя. Дыхание прерывалось кашлем. Как бы рёбра остались целы. да лёгкие, а то конец. Голем же почему-то остановился. Игнорируя возобновившиеся попытки Альмы оторвать его от Ромунда, монстр, опустив руки, замер. Постепенно приходивший в себя маг стал судорожно искать магические сплетения, которые использовал Голем, но ничего обнаружить не смог. Однако яркий шар в голове монстра стал постепенно разгораться, озаряя комнату оранжевым светом. Поджарить решил?

Сменив тактику, Ромунд попытался взять противника в оборот и захватить его двигательные функции. Ударив по Голему магическими клещами, маг приказал всем действиям монстра прекратиться, какие бы они ни были. И, к своему удивлению, получилось! Шар на голове монстра перестал разгораться. Сам же Голем пошевелиться не смел лишь считанные секунды. Затем ситуация пришлась ему не по вкусу. Просканировав действия мага, монстр уцепился за источник силы и ударил по Ромунду в десятки раз превосходящей мощью. Юноша согнулся и повалился на пол, однако не теряя канал и пытаясь сопротивляться сжимающей его магической удавке.

– Альма. Помоги. – прошептал он, и в тот же миг почувствовал подмогу. Умничка, девочка! Светлая головушка!

Объединив усилия, маги стали давить на монстра обоюдной энергией, однако запас магических сил монстра казался неисчерпаемым: он продолжал стойко отражать атаки, не давая чародеям шанса найти хотя бы маленькую брешь в его защите. Так могло бы продолжаться долго, если бы не одно «но». В сознании юноши вдруг стали мелькать какие-то странные образы. Затем отдельные сцены из прошлого, послышались чьи-то голоса. Неужели видение? Только бы не оно. Не похоже. Проклятье! Шар на голове Голема! Он разгорается! Он. он атакует сознание.

Ромунд, моя голова. Она разрывается от каких-то картинок. Я, я теряю концентрацию. –пролепетала девушка по каналу трансферанса.

Юноша не ответил. Держась из последних сил, он сам, словно наяву, видел Эмми, ворковавшую с ним на мягкой постели (но этого ведь не было!), он видел восход, он видел закат, он видел отца, который учил его удить рыбу, он видел плачущую мать. Проклятый Голем подавлял сознание. Сейчас утопит в бесполезных мечтах и раздавит, как слизняка. Неужели так закончил свой земной путь Мердзингер?

Когда ноги подкосились, а всяческая концентрация исчезла, в голову неожиданно пришла догадка. Ну, конечно! Агро-парапсихологический разум! Камень в кармане Патруса! Теперь он во «лбу» этого чудовища! Но. что сделать, когда… Давление вдруг прекратилось.

Ничего не понимая, Ромунд открыл глаза и помотал головой из стороны в сторону, стараясь согнать пелену, затуманивавшую взор. Странно, но Голем почему-то отвернулся от них и чуть поодаль активно молотил стены и пол, старясь раздавить кого-то в лепёшку. И кого же? Проклятье! Медведь!

Храбрый воин из последних сил обрушивал чудовищные удары Моргенштерна на каменное тело Голема, с каждым разом всё быстрее прогоняя из себя последние капли жизни. Усилия Медведя не нанесли чудовищу никакого урона, однако изрядно отвлекли его. Не пойми какими внеземными силами Медведь превозмог боль и оцепенение в ногах, и сумел помочь друзьям, но они в ответ не помогли ему. Промазав два раза, на третий Голем боковым замахом разнёс голову стойкому бойцу. Кровь веером брызнула в стороны, и останки Медведя повалились на пол. Он знал, что погибнет. Но выиграл время! Вот оно! Добровольное самоубийство!

Взревев, что было сил, Ромунд ринулся на Голема и запрыгнул тому на плечи. Чудовище яростно замахало руками, но достать Ромунда не смогло, а использовать магию не имело времени. Маг вонзил кинжал в щель между магическим камнем и корой головы Голема и стал изо всех сил тянуть волшебный кристалл из монстра! Тот издал отчаянный рокот, но сделать ничего не смог. Через пару секунд камень выпал в руку Ромунду. Как только это случилось, монстр замер, а затем рассыпался в пыль. Бой был окончен.

Подскочив к убитому Медведю, Альма покачала головой. От черепа храброго воина остались лишь осколки.

– Не уберегли, – прохрипел Ромунд.

– Он нас уберёг, – сказала она, закрывая чудовищное месиво какой-то тряпкой, которую достала из походной торбы.

– Эх, Медведь, Медведь. До чего же крепкий человек был! А?! Яд превозмог! Ты представляешь? Ноги-то небось почти не слушались.

– Потому и погиб. Не взял бы его этот увалень при ином раскладе.

– Да. – покачал головой маг, и, посмотрев на тусклый серый шар в руке, положил в торбу.

– Нужно будет изучить эту штуковину. – пробормотала Альма, поднимаясь с колен.

– Несомненно, но не в этих условиях. Идём, нужно завершить начатое.

Альма качнула головой, причём непонятно: согласна она или нет. Или наплевать.

Стальную дверь вынесли тупым ударом силы. Странно, но хозяева не позаботились хоть о каких-нибудь чарах на вход. Первое, что бросилось в глаза, это высокие стопки сложенных друг на друга пергаментов. Бесчисленным количеством они тянулись к потолку, словно колонны, и составляли коридоры. Все имевшиеся шкафы, стеллажи и полки ломились от жёлтых пергаментов.

– Ничего себе. – пробормотал Ромунд.

– Смотри-ка, – сказала девушка, прошедшая вперёд. – Тут кто-то пытался сжечь бумаги, – в углу лежала большая гора пепла. Неужели недалёкие помощники решили прямо тут сжигать всё? Вроде говорилось о печи.

– Да, Палантир отдал такой приказ, если помнишь.

– Угу, – бросила девушка и подняла с пола наполовину сгоревший лист. – Бред какой-то.

– Что там? – спросил маг, хватаясь за лист. Девушка отпустила его и подняла с пола чистый пергамент.

Юноша вчитался в каллиграфический почерк, но смысла не уловил.

Фред Дамонд – 2.02

Ричард Глад – 3.02

Фольк Мотрос – 4.02

Подлежат экзекуции.

Фельма Мотрас – 2.02

Алисия Митр – 3.02.

Агата Дант —..

Подлежат.

Дальше пергамент был сожжён.

– Похоже на какие-то приговоры о смертной казни.

– Вынесенные решением коллегии хозчасти Энергона? – пробормотала Альма, просмотревшая несколько листов с записями. – И всё имена, имена. – девушка выдернула листок из первой попавшейся стопки. – И тут имена.

Пройдя пару шагов, Альма с трудом вытащила другой лист, на этот раз обрушив стопку на другую. Кучи пергаментов завалили пол. Снова имена! Колонны имён и дат рядом с ними.

– А тут, смотри! – изумлённо произнесла девушка. – Цитирую: «. группа неизвестных в количестве пятнадцати человек была забракована экспертизой и подвергнута уничтожению без процедуры экзекуции.»А здесь, погляди – «весь поставленный ресурс от 5 ноября двести двадцать пятого года (два года назад!) был признан бесперспективным и подвергнут уничтожению». Это ж кого они ресурсом-то называют? Людей?

– Похоже, да. – пробормотал юноша. – Это. рабы.

– Кто, прости? – удивилась девушка.

– Рабы. Все – похищенные люди или захваченные в плен в процессе войн кланов и перепроданные в рабство.

– Почему ты так уверен?

– Я знаю это. Теперь знаю, – сказал юноша, нехорошо сверкнув глазами.

– И что они с ними делали?

– Тут же написано – подвергали экзекуции. – лицо юноши стало серым. Справедливый гнев стал разгораться в его сердце.

– Людей?

– Резали по кускам, если так понятнее, – сказал он и почувствовал, как задёргалась его щека. Такое бывало только в самых сильных припадках ярости.

– А как же та операция против работорговца? Мы же ведём войну против бандитов.

– Нет, Альма. В политике бандитов и небандитов нет. Есть только интерес. А тот, чьё именьице мы разнесли в щепки, видимо, не поделился.

– Но. – хотела что-то сказать девушка, но тут ей в шею впилось что-то белое. Она схватилась за странный предмет и без чувств повалилась на кучу пергамента. Ромунд успел дёрнуть голову в направление выстрела, как получил дротик и себе. Теряя сознание, он рассмотрел несколько людей в серых одеждах, стоявших у входа, и провалился в вынужденный сон.

* * *

Острые холмы отступили, дав разгуляться широте выжженных равнин, пересечённых оврагами и маленькими кратерами, извергавшими в ядовитое небо потоки кислоты. Еле заметная тропа скользила через Пустошь, уводя двух путников в центр проклятого материка.

Сколько прошло времени, Найджел не знал. Да и не было в нём смысла: теперь оно текло в стороне от них. Хозяин безмолвно двигался вперёд, более не обращаясь к спутнику, а тот не смел нарушить молчание. Слишком страшно. Лучше говорить с ветром. Пускай он безжалостен и горяч, но воли не имеет. Не затравит просто так.

Насколько помнил бывший Страж, Башня Культа находилась примерно в двухстах километрах от последней границы Пустошей. Хотя, если верить памяти, там сплошные болота, и как пробираться через них, Найджел не представлял. Хотя, нет, представлял, конечно, как пойдёт Хозяин. А вот как он? Скорее всего, сгинет, и на том конец.

– Найджел, скажи, – вдруг проговорил Мерлон, не поворачивая головы. – Твои хозяева хотели сделать мир лучше?

– Я не знаю.

Он усмехнулся.

– Знаешь, Найджел. Раскинь мозгами. Они у тебя, к твоему сведению, есть.

– Всем членам Ордена говорится о том, что когда наступит власть Тьмы, мир очистится от лжи и порока, ибо не будет таких понятий. Ложь станет самим смыслом, порок – сутью. Люди перестанут себя обманывать и жить по законам, им не присущим. Они будут самими собой. Такими, как их задумала Тьма.

– Тьма задумала?

– Так говорится в Псалмах. Ибо Творец просто развлекался, играя теми силами, которые были даны ему.

– Даны от кого?

– От Света и Тьмы.

– Ах, вот как.

– Свет и Тьма – Источники. Именно они породили всю неживую материю – от космоса до самых мельчайших частиц. Однако при их взаимном преломлении произошла катастрофа, и явился в мир некто, кого впоследствии прозвали Творцом или Богом. Он стал давать жизнь тому, что Источники создавали путём долгих эволюций вселенской мысли. С лёгкостью и простотой он искажал истинную суть вещей.

– Интересная трактовка. Логично стоило бы предположить, что людей нужно вернуть в неживое, верно?

– Это приблизительно схожее состояние со смертью.

– И чем же ваш Орден не устроила Светлая половина?

– Свет заставляет врать самому себе. Заставляет стремиться стать тем, кем ты не являешься. Придумать себе иллюзию, идеал – оторваться от реальности. От этого все проблемы – каждый одержим праведным честолюбием, которое несёт лишь огонь, и в конечном итоге, ту же смерть.

– Потрясающе. Но тогда получается, что Тьма не несёт будущего развития.

– Верно. Но для этого есть Владыка Хаос – последствие неумеренности Творца. Буря всех сил, смешавшихся воедино. Он проводник развития. Нет смысла стирать весь род человеческий, ибо это противоречит логике. Лучше изменить направление. Поменять правила. Хаос принесёт те события, которые заставят людей двигаться далее по спирали вечной эволюции.

– Тебе не кажется, что эта ерунда стоит на всего лишь одном предположении?

– Но… – Найджел замялся. – Хозяин, ведь вера даёт свободу в темнице. Вера позволяет найти выход там, где лишь одни стены. Люди, увы, не вездесущи и предусмотреть всего не могут.

– Ага, поэтому проще всё снести до основания, переломать, а затем решить все проблемы, так?

– Хозяин, я так не думаю.

– Знаю. И в Ордене ты по случайности. Да и плевал ты на Отмеченного Тьмой и Хаосом. Ты со мной из страха. И знаешь, почему ещё жив? Потому что мне нужно, чтобы чьи-то жилки тряслись рядом со мной. Мне это нравится.

Мерлон замолчал. Найджел поник. Этот сумасшедший прав. Чертовски прав.

– Нам остался ещё день перехода, – вдруг пробормотал Найджел. – Однако по болотам – прибавляйте ещё день.

– И что? Мы пойдём по поверхности.

– И я?

Мерлон вдруг остановился и резко развернувшись, впился взором в спутника. Но тот не отвёл взгляд. Ужас пробрал его до костей.

– Ты ведь знаешь, что рано или поздно тебе конец, Найджел. Чего же ты боишься? Точности?

– Да.

Мерлон покачал головой.

– Надежды нет. Чувствуешь, как она умирает? Как теряет силу, как твоё сердце покрывает холод?

– Да, Хозяин.

– Хорошо. Скоро весь мир покроет уныние. Скоро весь мир умрёт. А ты будешь свидетелем, Найджел. Ты будешь медленно идти к смерти через кровь других и знай: в самом конце тебе придётся расстаться с жизнью. А я буду наблюдать. Слышишь? Буду наблюдать!

И как только Мерлон произнёс последние слова, рокот его жуткого смеха разнёсся по Пустошам, заставив забиться в угол даже тех, чья жизнь давно покинула пределы смертного мира. Ибо смеялся сам Сокрушитель! Призванный Мститель, Отмеченный Хаосом и Тьмой.

* * *

Ожидая вестей от Мильгарда, Даратас внимательно изучал обстановку в мире. Пока шла война под землёй, людской мир пришёл в движение.

Север Гипериона был охвачен огнём войны. Разрушив дряхлую Инквизицию, Ренессанс ловко объединил вассалов и союзников и принялся закрепляться на территории, правда, совершенно странным способом. Вместо того, чтобы пробудить лояльность населения завоёванных земель, отряды Лиги выжигали деревни и убивали мирян без особого разбора. Особенно страшна была резня тех, кто бежал из Шипстоуна. «Слушая ветер», маг уловил чудовищное зловоние, нёсшееся где-то с юго-запада. Там поле, насколько хватало магического зрения, было завалено трупами. Женщины, дети, старики. Ужасно! Для чего? Зачем? Это явно не по канонам клановой войны. Наоборот, чаще всего противоборствующие стороны стараются обходить сельчан, дабы потом, после победы, установить контроль над ними и требовать плату за спокойствие. Даже если Ренессанс планирует отдать завоёванное вассалам, нужно только руководство перебить в селениях, да повесить парочку из строптивых. Зачем убивать данников? Кому нужно кровавое побоище? Непонятно и подозрительно. Особенно методы против мелких кланов и всяких шаек. Посылают против них каких-то диковинных тварей, отдалённо напоминавших тех, с кем не так давно билось эльфийское воинство. Неужто тактику сменили господа «стиратели»? Ох, полнится земля слухами. полнится. Быть скоро большой битве на севере, и, похоже, история с неизвестной материей перехлестнётся с ней.

На южной оконечности Гипериона, за Туманными горами, разгорелись иные события: местные племена спустились с вершин и атаковали людские селения. Те приняли бой, да как-то всё пошло из рук вон плохо. Мелкие кланы не сдержали натиска и были перебиты, а Элита, проиграв два сражения превосходящему числом противнику, заперлась в замке Деванагари. Да, плохо что-то. Неужели до Торвиля дойдут? Такого не бывало уже лет сто, как минимум. А Сюреал что же? В таких условиях центр Гипериона будет закрыт для нормальной торговли, что не может не волновать этих предприимчивых людей. Торговый тракт, по всей видимости, захвачен дикими. Впрочем, вряд ли у несчастных племён есть серьёзные шансы. Сейчас люди оклемаются от неожиданного нападения и загонят бедняг в самые глубокие пещеры ещё лет на двести.

А что же на Востоке? А там вовсю кипит подготовка к крестовому походу на Север. Обиженные Нейтралз с варварами Остермана не спустят Лиге такого позора. Целые полки формируются в Восточной Степи. Морем везут из Айоната и вооружение, и провиант. Дела. А на Западе вообще кошмар! Лунные и лесные эльфы режут друг друга без пощады. Войска Сюреала, предпочтя в данной ситуации нейтралитет, сидят в замке. А что им сейчас делать? Их интересы разбросаны от Юга до окраинного Запада. У них сейчас каждый боец на счету. Пускай дураки рубятся – их дело. У Сюреала сейчас забот побольше на том же Фебе. И зачем развязали там резню? Непонятно. Кандур же не у моря стоит. Хотя, говорят, там телепорт есть. Впрочем, сам Феб богат дорогими металлами и рудой. Контролируя благодатные почвы Хартонских Равнин и Западного Черноземья, имея немалый процент с торговли по пути Санпул-Торвиль-Купеческая гильдия, им не хватает собственного сырья. Логично, конечно, но сумеют ли они сломить непоколебимых варваров? Пока война идёт более чем удачно.

Даратас открыл глаза, вернувшись в своё тело. Немного дрожи, и все последствия прошли. Он так много практиковался в слушании ветра, что смог подчинить себе магическое зрение – лишь немногие мастера смогут похвастаться похожим умением.

Маг встал с бархатного кресла и подошёл к пропасти, вдыхая аромат свежести гор. Даратас больше всего любил отстранённые задумчивые пейзажи, в окружении которых чувствуешь силу природы и всей душой ощущаешь, как мерно парит сознание над причудливыми изгибами гор, шапками обширных лесов, руслами серебристых рек. Сегодня он придумал себе заснеженные вершины, вздымающиеся над необъятной страной. Хотелось растворится в умиротворении. В этой простой красоте.

Эх! Но не до этого. Политика! В подземном царстве разыгралась послевоенная лихорадка, так знакомая Даратасу по его родному миру. Время, когда нужно кого-нибудь обвинить, кого-нибудь казнить, что-нибудь разрушить, поломать, а потом заморить сотни людей на бесчеловечных работах во благо и во имя великой цели. М-да. Нет, есть в этом некоторый резон, ведь без труда общество не поднять. Но. как показывает практика, зачастую получается так, что кто-то просто наживёт на чужой крови богатство и власть, а великие идеалы, к большому сожалению, оказываются недостижимыми, ибо… время не то, господа! Нужно стремится дальше. Трудиться и учиться, трудиться и учиться, покамест умные головы будут кушать вкусно и спать сладко. Противно, но! Многих это устраивает. А кого нет – тот долго не живёт.

Даратас покачал головой и стал медленно идти по краю, любуясь рыхлившимся под ногами снегом. По прихоти Даратаса он был тёплым и лежал пушистым ковром. Маг снял обувь, наслаждаясь мягкостью.

Буквально час назад он решил для себя: хватит обстоятельствам вертеть его жизнью. Пора взяться за вожжи и порулить самому. Сколько прошло времени с того момента, как он покинул шатёр? Около двух недель. А сколько всего стряслось! Мир перевернулся и потянул его за собой. Сволочь. Забрал Дарли, лишил любимого дела, ввязал в войну и умудрился посадить на престол! А ведь Даратас просто вышел за порог жилища. Да! Воистину мы властны над жизнью, пока не выйдем за дверь. Не окунёмся в пучину событий. Однако что же? Запереться и ждать конца? Да нет. может и землетрясение произойти. Война прийти в твой дом. Обрушится лавина. Ведь события не будут стоять на месте.

А что делать сейчас? Развязать гражданскую войну? Тогда все эльфы рассорятся и перебьют друг друга. Глупо. До сего момента племена держались на традициях, вере и личности царя. Ведь суть синойкизма племён заключатся в том, чтобы соединить общие интересы под влиянием того, что значимо для всех. А затем нужна толика ума, чтобы где надо надавить, а где необходимо – отпустить.

Мой царь. –прошелестел голос Мильгарда где-то над головой Даратаса. Маг обеспечил специальный двусторонний канал для необходимой связи. Такой невозможно перехватить.

– Да? – спокойно произнёс тот. Уже прошло около двадцати часов с последнего совещания.

Кажется, они выступили. Их разрозненные отряды начали движение к Причастным.

– А что Ярмарка?

Открылась с утра, два часа назад. Распродаём всё, что можем. Народу достаточно много.

– Отлично. Что с главами?

Их нервы на пределе. Если что-нибудь пойдёт не так, то…

– Хорошо! Прикажи воинам затупить мечи.

Что? – даже по неустойчивой передаче было слышно, как изумился принц.

– Кровь братьев не должна пролиться. Ольвен и вояки опытны, и знают, что делать.

Рискуем, мой царь.

– Знаю! – резко ответил Даратас. – Мильгард, будь на Ярмарке. Бойцы размещены в Причастных?

Да, как вы и приказали.

– Всё. Ждите меня. Нужно отыграть спектакль так хорошо, чтобы зритель не смог различить подвоха. Тогда успех гарантирован!

Хорошо звучит..

– Меньше пессимизма!

Меньше чего, мой царь?

– Эм, забудь. Действуй!

Принц умолк. Даратас, не медля более, сменил пейзаж на специально подготовленную комнату, где на коричневом диване лежали две походные торбы, а на стуле – выходная царская мантия. Потрогав приятный на ощупь шёлк, он посмотрел на белую робу, скромно пристроившуюся на деревянной вешалке. Боевая. Не раз выручала в прошлом. Но сейчас она не пригодится.

Маг вздохнул и принялся одеваться. Задержался он здесь. Задержался.

Главный центр эльфийской жизни был полон сновавшего туда-сюда народа. Не подозревающие о серьёзных политических проблемах государства эльфы безмятежно болтались от прилавка к прилавку, придирчиво рассматривая товары. Не отличаясь любовью к бесцельным покупкам, мудрый народец выбирал лишь то, что реально имеет пользу. Поэтому они предпочитали истоптать мягкие ботинки до дыр, но выбрать самое лучшее для хозяйства. А хорошего среди царского добра и впрямь хватало. Чего стоил трофейный инвентарь, добытый в древних войнах! Уж неизвестно, как его хранили, но был он в лучшем виде. За такой в людских широтах можно выручить колоссальные деньги. Но здесь цена согласовывалась в первую очередь с разумом.

Медленно двигаясь среди толпы, Даратас внимательно оценивал обстановку. Царь среди обычного народа ни у кого не вызывал удивления. Без свиты и охраны – да кто к такому полезет? Дурачок с ножичком? Невелика беда. К тому же Даратас изначально исключил возможность неожиданного нападения: никто не станет бить его в спину. Старейшины надеются на свой спектакль.

Поэтому Даратас, нисколько не беспокоясь о личной безопасности, спокойно наблюдал за приближением целой гвардии Домов, спешивших в Золотые Ручьи.

Даже не скрываются! – недовольно произнёс в голове Даратаса Мильгард.

Ещё бы. Ведь всё так удачно складывается! Дурак-царь ещё и ярмарку устроил! Теперь можно чуть не полцарства сделать зрителем и участником исторических событий!

Перебьются.

Даратас непроизвольно улыбнулся. Если говорить по чести, ситуация его забавляла. Недавний учёный стал злостным интриганом. Смешно. И одновременно грустно.

Отцы Домов, в окружении свиты, нёсшей штандарты, уверенно двигались к цели. Расположившись на пригорке, Даратас хорошо видел их приближение. Закрыв себя отражающим щитом, он сделал своё присутствие незаметным для них, превратившись в такого же серого участника толпы. Остальные эльфы не обращали на него никакого внимания, больше заботясь о том, из какого материала состоят те или иные части царских нарядов, лежавшие на прилавках. За многие годы у Престола накопилось огромное количество ненужного барахла. И как Мильгард умудрился организовать изъятие этого хлама так быстро? Эх, эльфы…

Их бойцы подошли к Причастным. –доложил Мильгард.

Задержать их.

Если будут биться насмерть?

Сделать всё возможное.

Есть.

Вот и началось. Мятежники движутся, не зная о том, что их замысел раскрыт. Они полны переживаний и чаяний. Они уверены в своей правоте. Ещё пару минут – и они узнают о схватке у Причастных, и им станет всё ясно.

Эскорт вдруг остановился в двадцати метрах от первых торговых палаток. Неизвестный в тёмном балахоне подбежал к ординарцам, стал протискиваться, расталкивая охрану. В центре процессии началось шевеление, раздались возгласы недовольства, брань.

Занервничали. –констатировал Мильгард.

Ругаются, –поправил Даратас.

Среди мятежников начался разлад. Замелькали кулаки. Похоже, господа заговорщики решили помять друг другу гордые чела. Что ж, драма движется к кульминации.

Как у Причастных?

Взяли их врасплох. Они почти сразу сдали оружие.

Вояки….

Тем временем главы домов окончательно поссорились, превратив историческое шествие в свалку. Немного побранившись и надавав друг другу тумаков, часть мятежников двинулась прочь от Золотых Ручьёв, а другая сломя голову рванула к толпе, сверкая клинками. Доселе с интересом наблюдавший за странной ссорой народ вдруг издал общий вой и прыснул прочь. Бежавший за воинами эльф с пушистой белой бородой что-то кричал, но разобрать слова Даратас не смог.

И тут глянули взрывы. Три лиловых луча сверкнули в воздухе и разорвали камни под ногами у бегущих мятежников.

Что? Что происходит? – прошептал изумлённый Мильгард.

На глазах сотен зрителей разыгрывался спектакль.

Лучи дождём посыпались на головы ошарашенным воинам. Разрывая камни, магия бросала в несчастных острые осколки, поражая насмерть. Кто был менее удачлив, тот попадал под плазму луча и сгорал немедля. Мятежники в ужасе отшатнулись и показали спины, бросив глупую затею. Не меньше двух десятков осталось лежать на раскуроченных камнях.

Кто приказал? Кто? – Даратас был в ужасе. Обстрел не входил в его планы.

И тут на убегавших мятежников навалились воины в серебристых латах.

Это Стражи Последнего Часа.

Ольвен! Какого чёрта! Отозвать войска! Срочно! Они же всех перебьют!

И верно, беспощадные вояки без разбору убивали всех, кто проявил себя, как мятежник. Благо перепуганный народ бежал в противоположную сторону. Но это утешало слабо. Братская кровь пролилась.

Мильгард спешил к Стражам, размахивая клинком над головой. За ним спешила преданная дружина. Но те не слышали. Они пребывали в горячке боя.

Даратас набрал воздуха в грудь, и, добавив немалой толики магии, что было сил заревел:

–  Прекратить! Стоять! Ольвен! На колени!

Громогласный крик мага громыхнул по Раста-фун-Мелья словно молот. Вековые статуи задрожали, грозя упасть. Ужаснувшиеся воины повалились на камни. Взлетевший в воздух Даратас, добавил свечения, озарив пространство вокруг себя нестерпимым светом. Его можно было сравнить с богом, спустившимся к смертным. Религиозные эльфы, наблюдавшие за ситуацией издалека, упали на колени.

–  Как вы смели ослушаться приказа? – ревел Даратас. – Я велел затупить мечи, дабы братья ваши не пострадали. безумие нужно лечить, а не зарывать в землю!

– Но мой царь! – сказал эльф голосом Ольвена. Теперь маг мог слышать любого за десятки метров. – Ведь они мятежники! Вы приказали нам быть в секрете до момента ссоры мятежников.

–  А говорил ли я о том, чтобы убивать их?

– Но… Госпожа Дариана. Она сказала, что действует от вашего имени. Мы и хранили клинки.

– Дариана? Она? Вы кому служите?

– Вам, царь. – эльф припал лбом к полу. – Я провинился. Ослушался. Я должен быть лишён жизни, ибо чести я лишил себя сам.

–  Жизни всегда успеем лишить. Искупишь свою глупость в деле. Мильгард! Остался ли кто в живых?

– Только пара бойцов. Афатор и его оба сына убиты. Другие два главаря мятежников бежали.

–  Отряди воинов, чтобы найти их и привести к суду. Где Дариана?

– Я здесь. – ответила девушка, выходя из сумрака на свет, лившийся от Даратаса.

–  Дура. Прочь отсюда. Чтоб глаза мои тебя не видели до того момента, как мы не выступим. Пошла!

– Да, царь. – покорно сказала она, потупив взор. Ох, ну и актриса! Ох, актриса!

Даратас развернулся к застывшему в священном трепете народу.

–  Подданные мои… Друзья! Увы, вы стали свидетелями ужаса, который пришёл в вашу общину вместе с крушением традиций. Брат поднял меч на брата. Пролилась кровь. Несмотря на всю мощь, я не создан, чтобы править! Я знаю, что далеко не многие удовлетворены тем, что я взошёл на ваш Престол, и, признаться, я тоже. Слишком много дел нужно совершить. Война с Ужасом Глубин не закончена. А посему, я не могу оставаться здесь и ждать перемен! Я принёс беду в ваш дом, принёс горе межплеменной ссоры. Я должен уйти. По закону ваших предков мне не место на Престоле. А посему назначаю алахоэ – принца Мильгарда, который сам решит, как быть с Престолом. Через пару часов я отбуду, дабы более не портить никому кровь. Вы сильный и смелый народ! Сможете подняться! А с таким правителем, как Мильгард, вас ждёт светлое будущее. Поэтому не обессудьте и прощайте!

Свет померк. Даратас исчез. Ошеломлённые зрители остались стоять безмолвно.

Мильгард, подняв лёгкое тело Афатора на руки, стал медленно двигаться к проходу, ведшему к Храму. Другие воины, очнувшись, последовали примеру принца, взяв убитых на руки и двинувшись за новым вожаком.

Финал.

* * *

Голова гудела так сильно, будто оркестр неумелых менестрелей сидел на ушах Данилы и отбивал кошмарный пляс. Старый воин отчаянно пытался очнуться, поливая себя холодной водой из ковша. Но дедовский метод был бесполезен: в ушах звенело, а в черепе пекло. Кожу на лице стянуло так, что Данила не мог нормально и рта раскрыть. А глаза! Глаза превратились в маленькие щёлки, из которых виднелся туманный и серый облик комнаты.

– Хозяйка! – проорал в коридор Данила, настежь раскрыв дверь. – Хозяйка!

Никто не отзывался. Охотник набрал полную грудь воздуха и благой руганью стал звать хоть какого-нибудь, кто мог бы дать кадку холодной воды.

Через пять минут, потрясая кулаками, прибежала полненькая девчушка, обошедшая по части брани самого старого вояку уровней этак на пять, и, покричав немного для острастки, успокоилась и пообещала принести воды.

Забравшись в ванну, Данила разделся догола, и, не обращая внимания на смущение девушки, жахнул холод на своё нагое тело. Девка-то молодец, сразу поняла, что к чему, и принесла самой хорошей водицы, чтоб аж до костей пробрало. Данила не смог удержаться и закричал на всю гостиную, когда его накрыл плотный поток воды. На лицо можно вылить сколько угодно – толку не будет, а вот если с ног до головы ополоснуться, почувствуешь некоторое облегчение. С таким чувством охотник и вылез из ванны, припустив за полотенцем, которое умная девчушка оставила на кровати.

Похмелье как рукой сняло.

К тому времени уже рассвело, а маленький городок забурлил привычной жизнью. Постепенно приходящий в себя Данила озаботился проблемой посещения Префектории. Насколько он помнил, Строгонов просил подойти с утра. Но вот незадача: его обмундирование было в непотребном состоянии, и идти в таком виде не представлялось возможным! Он, конечно, фигура не высокого полёта, но при первой встрече зарекомендовать себя с самой неприятной и отвратительной стороны перед властями Ватрад Вил не хотелось. Поэтому вояка, обмотавшись полотенцем, отправился вниз, в помещение прислуги, где нашёл давнишнюю девушку, отблагодарил её серебряной монеткой (у девушки глаза полезли на лоб от такой щедрости) и попросил вычистить его боевые одежды и доспехи. Кроме того, по возможности дать ему какую-нибудь рубаху да штаны поприличнее. За всё обещался заплатить. Ещё с давних времён Данила никогда не расставался с кошелём, который крепил на груди тугим ремнём. Свои небольшие сбережения он никогда не хранил в стороне от себя. И так ничего нет, а ещё и расстаться с этим…

Спустя полчаса девушка постучалась в его комнату с необходимой одеждой. Как оказалось, её мать занималась пряжей и приторговывала помаленьку всяким шмотьём. Конечно, сие творчество не было чем-то замечательным, но вполне прилично сшитым и приятным для тела. Украшенные «завитушками» штаны и рубаха смотрелись вполне ничего.

Заставив служанку принять ещё одну монетку, охотник отдал ей на попечение доспехи, а сам, опоясавшись ремнём, прикрепил к нему два тяжёлых кинжала и с чувством полного достоинства покинул таверну Слёзы Феникса.

Найти путь к Префектории не составило труда: главное место собраний государственных мужей находилось в центре поселения. Минут десять ленивого хода, и Даниле отрылся полукруг пятиэтажного здания, выстроенного из добротного камня. Это конечно, не шедевр Санпульской или Шипстоунской мраморной архитектуры, но вполне приличное строение для развивающегося города. Подходя ближе, вояка заметил, что на каждом этаже симметрично висело по два штандарта, один из которых принадлежал непосредственно Ватрад Вил, как независимой области вольных шахтёров, а другой, к большому удивлению, являлся флагом Купеческой Гильдии. Эта организация мощным рынком расположилась на перекрёстке дорог в центральной части Гипериона. Объединившиеся торговцы развивали торговые сети почти по всем южным и восточным областям материка, но на север соваться побаивались – даже дряхлая Святая Инквизиция могла помешать их делам. А стоило конкурентам отбыть в мир иной меньше недели назад, как торгаши тут как тут! Ну, дельцы!

У входа в Префекторию стояло два стражника с взведёнными арбалетами в руках. Не успел Данила вступить на первую ступеньку лестницы, ведшей к парадной двери, как стражи, подняв оружие, потребовали назваться и доложить цель прихода.

– Данила, сенешаль клана Глефы и ординарец лорда Строгонова, прибыл по его распоряжению, – отчеканил вояка.

– Нет таких лордов, – быстро и чётко сказал воин, положив палец на спуск.

– Ты язык-то побереги, – огрызнулся Данила. – А то приклеивать придётся за дерзость.

Стражи молчали. Данила хорошо понимал, что если сейчас сделает лишнее движение, то получит болт в грудь. а на нём и простого нагрудника нету.

Неловкая заминка затягивалась, и Данила начинал злиться. Конечно, он успеет отклониться в сторону быстрее, чем арбалетчики произведут выстрелы, и умудрится швырнуть кинжалы им в шеи, но если промахнётся, то дело примет не лучший оборот. Кинжалы ведь не метательные. Эх! Была ни была!

– Эй, Данила, – прокричал кто-то сверху. Дёрнувшийся в сторону охотник замер и задрал голову вверх. Из одного из окон здания торчала голова Строгонова, улыбавшегося во всё лицо. – Ну-ка, поди сюда. Эй, молодцы, хватит баловаться, впустите гостя!

Стражи нехотя подчинились. Данила, состроив лицо посерьёзнее, проходя мимо, злобно посмотрел на каждого из служилых, и, громко хмыкнув, прошёл внутрь. В уютном холле его уже ждал слуга.