/ Language: Русский / Genre:sf_cyberpunk, / Series: Лунные хроники

КиберЗолушка

Марисса Майер

Целые дни 16-летняя Зола проводит на рынке, чиня чужие портскрины и андроиды. Она лучший механик Нового Пекина, чья слава достигла королевского дворца. Но немногие знают, что она киборг. Давным-давно, после несчастного случая с хувером, маленькой Золе спасли жизнь, вмонтировав металлический позвоночник, руку, ногу и электронную нервную систему. Теперь, едва узнав об этом, ее сторонятся люди, а мачеха с двумя дочками без конца упрекает за никчемность. Но однажды к ней на рынок приходит прекрасный принц Кай, который просит починить его старенького андроида, и для Золы начинается другая жизнь.

Марисса Майер

КиберЗолушка

Моей бабушке, Сомали Джонс, с любовью — большей, чем сможет поместиться на этих страницах

Книга первая

Отобрали они у нее красивые платья, надели на нее старую посконную рубаху и дали ей деревянные башмаки.

Глава 1

Винт в лодыжке Золы заржавел, ржавчиной покрылись крестообразные отметки, выгравированные по кругу. Ее суставы болели от напряжения, когда она с силой вдавливала отвертку в шляпку винта и вращала со скрипом, поворот за поворотом ослабляя крепление. К тому времени, когда винт начал вращаться в отверстии достаточно свободно, чтобы она могла вынуть его без помощи инструментов, стальной рукой-протезом, резьба на винте была сточена напрочь.

Швырнув отвертку на стол, Зола схватилась за пятку и рывком выдернула стопу из гнезда. С кончиков пальцев посыпались искры — и вот уже стопа свободно болталась на красных и желтых проводах, пучком свисающих из лодыжки.

Зола откинулась назад со стоном облегчения. Ощущение освобождения пронизывало ее до кончиков проводов. Четвертый год она носила эту стопу, слишком маленькую для ее тела, и в который раз клялась себе, что больше ни за что не наденет этот кусок металла. Оставалось только надеяться, что Ико со сменой скоро будет.

Зола была единственным механиком на еженедельной ярмарке в Новом Пекине. Над ее палаткой не было вывески, и о роде товаров сообщали только стоящие вдоль стен стеллажи, на которых сгрудились запасные части для андроидов. Палатка была втиснута между павильоном торговца подержанными нетскринами и ларьком торговца шелком. Они часто жаловались на запах металла и смазки, якобы исходящий от Золы, хотя его обычно перебивал аромат медовых булочек из пекарни на той стороне площади. Зола знала: на самом деле им просто неприятно находиться рядом с ней.

От базарной толчеи Зола была отгорожена цветной занавеской. По ту сторону была площадь, заполненная покупателями и разносчиками, детьми и шумом. Слышались крики мужчин, которые пытались торговаться с продавцами-роботами и уболтать компьютерную программу сбавить цену. Доносился гул ID-сканеров и монотонные механические голоса, сообщавшие о перемещениях денег с одного счета на другой. Не смолкала болтовня с экранов, которые сплошь покрывали стены и транслировали рекламу, новости и сплетни.

Слуховой анализатор Золы привычно воспринимал эти звуки как один сплошной поток, но сегодня над общим шумом плыл какой-то мотив.

— Пепел, прах, мы все умрем!

Перед входом в павильон Золы собрались дети — они встали в круг и распевали эту песенку, пока не рухнули прямо на мостовую в припадке истерического смеха.

Губы Золы тронула улыбка. Дело было не в детской неумелой рифме и уж точно не в теме смерти, снова завоевавшей популярность в прошлом десятилетии. Сама песня вызывала чувство брезгливости. Ей нравилось ловить возмущенные взгляды прохожих. Необходимость лавировать, чтобы не наступить на детей, которые все еще корчились от смеха прямо на земле, приводила всех в бешенство — и за это Зола просто обожала детей.

— Сунто! Сунто!

Радость Золы угасла. Она заметила Чан Сачу, булочницу, которая продиралась сквозь толпу в покрытом мукой фартуке.

— Сунто, вернись немедленно! Я тебе что сказала, не играть рядом с этой…

Сача поймала взгляд Золы, сжала губы, схватила своего сына за руку и пошла прочь, таща его за собой. Мальчик возмущенно извивался и дрыгал ногами — мать запретила ему далеко отходить от их ларька. Остальные дети исчезли в толпе — вместе с ними исчез и их чудесный смех.

— Провода — это не заразно, — пробормотала Зола, одна в пустом павильоне.

Она выгнула спину до хруста в позвоночнике и запустила грязные пальцы в волосы, собрав их в не слишком аккуратный хвост. Потом взяла почерневшие рабочие перчатки. Сначала она надела перчатку на свою стальную руку — и, хотя правая ладонь немедленно начала потеть в плотной ткани, Зола чувствовала себя куда уверенней в перчатках, когда никто не видел стальной обшивки ее левой руки. Она широко развела пальцы, разгоняя судорогу — большой палец свело, так сильно она сжимала отвертку — и снова выглянула на городскую площадь. Зола заметила множество коренастых белых андроидов — но Ико среди них не было.

Со вздохом Зола склонилась над рабочим столом. Порывшись в куче винтов и отверток, она нашла то, что искала, — щипцы, которые невесть сколько пролежали под грудой инструментов. Один за другим она отсоединяла провода, которые все еще соединяли со стопой ее лодыжку; когда она их отключала, с каждого проводка срывались крошечные искры. Сквозь перчатки Зола их не чувствовала, но на датчиках, встроенных в сетчатку, мигал красный текст, предупреждая, что прерывается связь с конечностью.

Когда она выдернула последний проводок, стопа со стуком упала на бетонный пол.

Разницу она почувствовала сразу же. Впервые в жизни Зола ощущала себя невесомой.

Она расчистила место на столе и положила стопу туда, как на алтарь, среди ключей и гаек, села на корточки, дотянулась до лодыжки, до оголившегося сустава — и принялась счищать старой тряпкой въевшуюся грязь.

БУМ.

Зола дернулась и ударилась головой о нижнюю поверхность столешницы. Она вылезла из-под стола, и ее мрачный взгляд остановился сначала на безжизненном андроиде, который сидел на ее рабочем столе, и только потом она заметила стоявшего за ним человека. Ее встретил оторопелый взгляд карих глаз — а еще она увидела, что у посетителя черные волосы, заправленные за уши, и губы, мечтам о которых тысячу раз предавалась каждая девчонка в стране.

Злость из ее взгляда улетучилась.

И вид у посетителя был уже не удивленный, а извиняющийся.

— Простите, — сказал он, — я не понял, что тут кто-то есть.

В голове у Золы не осталось мыслей, а сердце забилось чаще, пока зрительные анализаторы обрабатывали информацию о госте, чьи черты давно были ей знакомы — годами она видела его на всех экранах страны. В жизни он казался выше, а его серая рубашка с капюшоном не имела ничего общего с теми нарядами, в которых он обычно появлялся на экране, но встроенному сканеру Золы хватило двух целых шести десятых секунды, чтобы произвести замеры и сличить его образ с изображением, хранившемся в сети. В следующую секунду дисплей сообщил ей то, что она и так уже знала, — теперь эта же информация возникла зеленой бегущей строкой в нижней части поля зрения:

ПРИНЦ КАЙТО, НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ ВОСТОЧНОГО СОДРУЖЕСТВА

ID 0062714057

РОДИЛСЯ 7 АПРЕПЯ 108 Г. Т.Э.

FF 88, 987 МЕДИА ХИТЫ, ОБРАТНАЯ ХРОНОЛОГИЯ

ИЗДАНО 14 АВГУСТА 126 Г. Т.Э.: 15 АВГУСТА СОСТОИТСЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ, В КОТОРОЙ ПРИМЕТ УЧАСТИЕ ПРИНЦ КАЙ И В ХОДЕ КОТОРОЙ БУДУТ ОБСУЖДАТЬСЯ ТЕКУЩИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЛЕТУМОЗИСА И ВОЗМОЖНЫЕ ВЫХОДЫ ИЗ…

Зола вскочила с места, забыв об отсутствующей конечности, — и чуть не упала. Она вернула себе равновесие, упершись обеими руками в край стола, и неловко поклонилась. Зеленый текст пропал из поля зрения.

— Ваше высочество, — невнятно пробормотала она с опущенной головой, радуясь, что за скатертью не видно ее отсутствующей ступни.

Принц вздрогнул и бросил быстрый взгляд через плечо, прежде чем наклониться к ней.

— Может быть, — он приложил палец к губам, — тсс насчет высочеств?

Зола глядела на него во все глаза. Она заставила себя кивнуть — кивок получился какой-то нервный:

— Да. Конечно. Как мне… как я могу вам…

Она сглотнула. Слова прилипали к языку, как бобовая паста.

— Мне нужен Линь Зола. Он здесь?

Зола решилась оторвать одну руку от стола и натянуть повыше край перчатки. Она уставилась принцу куда-то на подбородок и промямлила:

— Я… я — Линь Зола.

Она проследила взглядом за его рукой — он положил ладонь на голову андроиду.

— Вы Линь Зола?

— Да, ваше высо… — Она прикусила губу.

— Механик?

Она кивнула:

— Чем могу быть полезна?

Вместо ответа принц наклонился, вытянув шею, так что у нее не было иного выхода, кроме как посмотреть ему в глаза. Он улыбнулся ей. Ее сердце подпрыгнуло в груди.

Принц выпрямился, теперь Зола смотрела прямо на него.

— Я представлял вас несколько иначе.

— Да и я вас… в смысле… ммм. — Не в силах выдержать его взгляд, она переключила внимание на андроида и перетянула его на свою сторону стола. — Что с ним, ваше высочество?

Андроид выглядел так, как будто только что сошел с конвейера, но по слишком женственным очертаниям тела Зола могла сразу определить, что это устаревшая модель. Элегантный дизайн — круглая голова на грушевидном обтекаемом теле, глянцевая белая отделка.

— Не могу ее включить, — сказал принц Кай, наблюдая за Золой, изучавшей робота. — Вчера все было нормально, а сегодня не включается.

Зола перевернула андроида, так что теперь его датчик был обращен к принцу. Она радовалась, что может занять руки привычным делом и рот — привычными вопросами. Так, по крайней мере, ей было на чем сконцентрироваться, а значит, от волнения связь мозга с сетью не выйдет из-под контроля.

— С ней раньше были проблемы?

— Нет. Ее каждый месяц проверяют придворные механики, и раньше никаких проблем не возникало. Это впервые.

Наклонившись вперед, принц взял со стола маленькую металлическую стопу Золы и принялся заинтересованно разглядывать ее, поворачивая так и сяк в ладонях. Зола напряглась, увидев, как он заглядывает в суставы пальцев, внутри которых виднелись провода. Длинным рукавом он стер со стопы копоть.

— Вам не жарко? — спросила Зола и тут же пожалела об этом — теперь внимание принца переключилось на нее.

На долю секунды он, казалось, смутился:

— Погибаю от жары. Но я стараюсь сохранить инкогнито.

Зола уже собиралась сказать ему, что это не работает, но передумала. Отсутствие толпы визжащих девчонок вокруг ее павильона говорило о том, что это работает куда лучше, чем ей кажется. Вместо того чтобы выглядеть, как сердцеед голубых кровей, он просто выглядел, как сумасшедший.

Зола прочистила горло и снова сконцентрировалась на андроиде. Отыскала практически невидимый зазор и открыла спинную панель.

— Почему вы обратились ко мне, а не к придворным механикам?

— Я обращался, но они не смогли понять, в чем дело. И кто-то предложил отнести ее к вам. — Он положил стопу на стол и обернулся к стеллажам, заполненным старыми поломанными деталями — деталями андроидов, хуверов и нетскринов. Деталями для киборгов. — Говорят, вы лучший механик в Новом Пекине. Я ожидал увидеть пожилого человека.

— Так говорят? — тихо переспросила она.

Он был не первым, кто удивлялся. Большинство посетителей не могли взять в толк, как это девчонка-подросток может быть лучшим механиком во всем городе, а она никогда не говорила об источнике своего таланта. Чем меньше народу знает, что она киборг, тем лучше. Она была уверена, что просто свихнется, если у всех продавцов она будет вызывать такое же презрение и отвращение, как у Чан Сачи.

Мизинцем она раздвинула провода в спине андроида.

— Иногда они просто выходят из строя от старости. Может быть, пора перейти на новую модель?

— Боюсь, я не могу этого сделать. Она содержит сверхсекретную информацию. Это вопрос национальной безопасности — я должен восстановить ее и изъять… прежде, чем это сделает кто-то еще.

Пальцы Золы замерли. Она подняла глаза на принца.

— Шучу, шучу. Просто Наинси — мой первый андроид. Все дело в сентиментальности.

Сбоку в области обзора вспыхнул маленький оранжевый огонек. Это значило, что она что-то заметила, хотя и не знала, что именно: лишнее движение кадыка, слишком частое моргание, выдвинутый подбородок.

Она привыкла к маленькому оранжевому огоньку.

Он означал, что кто-то лжет.

— Национальная безопасность, — повторила она. — Забавно.

Принц тряхнул головой, словно бросая ей вызов: давай, возрази! Прядь темных волос упала ему на глаза. Зола смотрела в сторону.

— Модель Наставник восемь-шесть. — В тусклом свете она трудом разбирала мелкий шрифт внутри пластмассового черепа. Андроиду было почти двадцать лет. Изрядный возраст. — Сохранилась в первозданном виде. — И Зола с силой ударила андроида в висок, едва успев поймать прежде, чем он свалится и ударится головой об стол. Принц подскочил.

Зола снова усадила андроида на стол и нажала кнопку «Питание». Ничего не произошло.

— Вы удивитесь, если узнаете, как часто это срабатывает.

Принц только сдавленно хихикнул в ответ.

— А вы точно уверены, что вы действительно Зола Линь?.. Механик?

— Зола! Зола, получилось, я ее достала! — Ико вынырнула из толпы и направилась прямо к рабочему столу; ее голубой датчик мигал. Она подняла механическую руку и со стуком швырнула на стол совершенно новую, покрытую сталью стопу. Стопа осталась лежать в тени андроида. — Это невероятное усовершенствование! Никакого сравнения со старой моделью! Была в употреблении совсем недолго, и провода, похоже, совместимы. К тому же мне удалось выторговать ее всего за шестьсот юнивов.

Золу молнией прошила паника. Все еще балансируя на человеческой ноге, она схватила стопу со стола, спрятала за спину и уронила.

— Хорошая работа, Ико. Нгуен-сифу будет рад заполучить такую запчасть для своего эскорт-дроида.

Датчик Ико потускнел:

— Нгуен-сифу? Не понимаю.

Улыбаясь сквозь стиснутые зубы, Зола жестом указала на принца:

— Ико, вырази свое почтение нашему гостю. — Она понизила голос: — Его императорское высочество.

Ико вытянула шею, направляя свой круглый голубой датчик на принца, который возвышался над ней на три фута с лишним. Датчик вспыхнул ярко-голубым, распознав его.

— Принц Кай! — запищала Ико металлическим голосом. — В жизни вы еще красивее!

Принц засмеялся, но у Золы все равно скрутило живот от смущения.

— Довольно, Ико, спасибо. Зайди внутрь.

Ико повиновалась, отвела в сторону штору, вкатилась в павильон и скрылась под столом.

Принц облокотился о дверной косяк у входа.

— Не каждый день встретишь такую личность! — произнес он так, как будто каждый день приносил андроидов на рынок. — Вы сами ее запрограммировали?

— Хотите верьте, хотите нет, но она такая и была. Подозреваю, там какая-то ошибка программы, потому она и досталась моей мачехе по дешевке.

— Нет ошибки программы! — пропищала Ико у нее за спиной.

Зола снова поймала взгляд принца; еще один смешок — и она вновь спряталась за андроидом от его обладателя.

— Так что вы скажете?

— Придется провести диагностику. Это займет несколько дней, возможно, неделю. Заправляя за ухо прядь волос, Зола села, благодарная за возможность дать отдых своей ноге, и принялась изучать на ощупь механические внутренности андроида. Она понимала, что, вероятно, нарушает какое-нибудь правило этикета, но было не похоже, чтобы принц возражал — он склонился над ней, наблюдая за движениями ее рук.

— Вам потребуется оплата вперед?

Принц протянул ей левое запястье со своим ID-чипом, но Зола отрицательно махнула рукой в перчатке:

— Нет, благодарю. Работать с вами будет честью для меня.

Принц, казалось, собирался возразить, но передумал и уронил руку.

— Похоже, нет никаких шансов, что она будет готова до фестиваля?

Зола закрыла сенсорную панель андроида.

— Я не думаю, что возникнут какие-то проблемы. Но пока я не провела диагностику и не знаю, что именно с ней не так…

— Понимаю, понимаю. Просто мысли вслух.

— Как мне связаться с вами, когда она будет готова?

— Пошлите сообщение во дворец. Или, возможно, вы будете здесь в следующие выходные? Я мог бы зайти.

— О да! — сказала Ико откуда-то из глубины павильона. — Мы здесь, не пропускаем ни одного ярмарочного дня! Приходите снова. Это будет так мило.

Зола поежилась от неловкости:

— Вам вовсе не обязательно…

— С удовольствием. — Он склонил голову в знак прощания, одновременно накидывая капюшон и опуская его пониже на лицо. Зола кивнула в ответ, зная, что должна встать и поклониться, но не рискуя вновь подвергать проверке свою способность удерживать равновесие. Она дождалась, пока тень принца исчезнет с рабочего стола, и лишь тогда решилась бросить взгляд на площадь. Присутствие принца в пестрой толпе, казалось, осталось незамеченным. Зола наконец позволила своим мышцам расслабиться. Ико катилась к ней, колотя себя в металлическую грудь:

— Принц Кай! Кто-нибудь, проверьте мой вентилятор, а то я, кажется, сейчас перегреюсь!

Зола наклонилась, подобрала свою новую стопу и обтерла ее о рабочие штаны. Проверила покрытие, радуясь, что не повредила его, когда роняла.

— Представляешь, какое лицо будет у Пионы, когда она об этом услышит? — сказала Ико.

— Представляю, сколько будет визга и на каких высоких нотах, — сказала Зола. Она успела бросить еще один взгляд на толпу, прежде чем на нее накатил первый приступ головокружения. Она не могла дождаться того момента, когда скажет Пионе. Принц собственной персоной! Она коротко рассмеялась. Это было невероятно. Это было…

— О, нет!

Улыбка Золы потухла.

— Что такое?

Ико указывала на лоб Золы механическим пальцем:

— У тебя тут машинное масло!

— Шутишь! — Зола отступила на шаг и отерла лоб.

— Уверена, он ничего не заметил.

— Какая разница? — Зола уронила руку. — Лучше помоги мне надеть это, пока сюда не заглянуло еще какое-нибудь высочество. — И она закинула ногу на ногу, так что механическая лодыжка оказалась на колене, и принялась соединять проводки, ориентируясь по цвету и гадая, заподозрил принц что-нибудь или нет.

— Идеально сидит, да? — спросила Ико, которая держала пригоршню шурупов, пока Зола брала их по одному и вкручивала в отверстия.

— Неплохо, — отозвалась Зола, — только надеюсь, Адри ничего не заметит, а то она убьет меня, если узнает, что я потратила шестьсот юнивов на какую-то стопу.

Зола вкрутила последний винт и вытянула ногу, вращая стопой, двигая ею вверх и вниз, шевеля пальцами ноги. Суставы были еще не разработаны, и нервным окончаниям требовалось несколько дней, чтобы синхронизировать работу с новой частью механизма, но, по крайней мере, она больше не будет ковылять, как чучело.

— Она безупречна, — сказала Зола, надевая ботинок. Она увидела, что Ико щипцами держит ее прежнюю стопу. — Можешь выбросить этот кусок металлолома, он…

Уши Золы наполнил крик. Она передернулась. Звук электроразрядом прошел по ее аудиоинтерфейсу и заставил Золу обернуться к его источнику. Рынок безмолвствовал. Дети, которые как раз играли в прятки среди прилепившихся друг к другу павильонов и ларьков, выглянули из своих убежищ.

Вопль несся из палатки Чан Сачи, булочницы. Озадаченная, Зола взобралась на стул и глянула поверх толпы через площадь. За стеклянной витриной со сладкими булочками и пирожками со свининой Чан Сача таращилась на свои вытянутые руки и отчаянно, не переставая, кричала.

Зола закрыла нос ладонью в тот самый момент, когда понимание волной прокатилось по толпе.

— Чума! — взвизгнул кто-то. — У нее чума!

Улицу наполнила паника. Матери хватали своих детей и зажимали им ладонями носы, отчаянно продираясь сквозь толпу прочь от булочной. Продавцы с грохотом опускали жалюзи дверей.

Сунто завопил и бросился к матери, но она выставила руки ему навстречу — нет, нет, назад! Сосед-продавец подхватил мальчика под мышку и побежал прочь — Сача крикнула что-то им вслед, но слова потонули в реве толпы.

У Золы скрутило живот. Они не могут бежать — или Ико просто растопчут в этой неразберихе. Стараясь дышать ровно, она дотянулась до шнура в углу павильона и потянула — металлическая дверь поехала вниз. Они оказались в темноте, не считая полоски света, пробивавшейся из-под двери. От бетонного пола поднимался жар. В тесном павильоне становилось труднее дышать.

— Зола? — позвала Ико, в ее искусственном голосе слышалась тревога. Она сделала свой датчик ярче, залив павильон голубоватым светом.

— Не беспокойся, — откликнулась Зола, спрыгивая со стула и стаскивая со стола тряпку, заляпанную маслом. Крики теперь доносились издалека — казалось, павильон превратился в отдельный замкнутый мирок. — Она повсюду на площади. А здесь мы в безопасности. — Но сама Зола все равно скользнула к дальней стене, сплошь увешанной стеллажами, сжалась в комочек и закрыла тряпкой рот и нос.

Так они и ждали — Зола старалась дышать настолько неглубоко, насколько могла, до тех пор пока они не услышали сирены хувера чрезвычайного реагирования, который явился за Сачей и увез ее прочь.

Глава 2

Сирены еще не успели смолкнуть в отдалении, когда рыночную площадь вновь наполнили гул и рев двигателя. Тишину раскололи звуки шагов по мостовой, затем резкие выкрики — кто-то отдавал команды. И кто-то гортанным голосом отвечал.

Зола перекинула сумку — с такими еще ходят почтальоны — через плечо и поползла по пыльному бетонному полу павильона, под скатертью, свисающей с ее рабочего стола. Просунула пальцы в просвет между полом и дверными жалюзи и медленно приоткрыла. Прижавшись щекой к теплому, засыпанному песком полу, она смогла разглядеть три пары желтых ботинок на площади. Бригада чрезвычайного реагирования. Она приоткрыла дверь еще чуть-чуть и стала наблюдать, как мужчины — все они были в противогазах — заходят в булочную и поливают стены и пол какой-то жидкостью из желтой канистры. Хотя они были на другом краю площади, Зола сморщила нос от вони.

— Что происходит? — спросила Ико сзади.

— Они собираются сжечь палатку Чан-цзе. — Зола быстро оглядела площадь. За углом припарковался новый белый фургон. Кроме троих мужчин, на площади никого не было. Перекатившись на спину, Зола уставилась в голубой датчик Ико, все еще мерцающий в темноте. — Мы сбежим, когда они подожгут булочную, тогда им будет не до нас.

— Мы в беде?

— Нет. Просто мне сегодня не до поездок в карантин.

Один из мужчин отдал приказ, ноги в желтых ботинках пришли в движение. Зола повернула голову и снова бросила взгляд наискосок через площадь. Палатку подожгли. Запах бензина смешался с запахом горелого теста. Мужчины стояли перед горящим ларьком, их одетые в форму силуэты четко вырисовывались на фоне быстро растущих языков пламени.

Зола вскочила, обхватила андроида принца за шею и положила рядом с собой. Взяв его под мышку, она приоткрыла дверь настолько, чтобы под ней можно было проползти, не спуская глаз с мужчин у горящей палатки. Ико не отставала — она уже была у дверей соседнего магазина, когда Зола опускала жалюзи. Они помчались мимо ларьков и палаток — двери большинства из них так и остались широко открытыми во время массового бегства — и свернули в первый же узкий проход между магазинами. Небо над ними затянул черный дым. Через несколько секунд где-то высоко прожужжала стайка хуверов — репортеры спешили на рыночную площадь.

Зола замедлила бег, когда они оказались на изрядном расстоянии от рынка и уже выбирались из лабиринта улочек. Солнце совершило полный круг и сейчас опускалось за небоскребы на западе. Воздух сочился августовским зноем, лишь иногда случайный теплый ветерок закручивал вихрем мусор у сточных канав. В четырех кварталах от рынка улицы снова стали подавать признаки жизни — по тротуарам шли пешеходы и шептались о вспышке чумы в центре города. Экраны, встроенные в стены зданий, в прямом эфире показывали языки пламени и дым в центре Нового Пекина, а заголовки сеяли панику — в списках зараженных одно имя следовало за другим, хотя, насколько Золе было известно, чуму обнаружили только у одного человека.

— Все те липкие булочки, — сказала Ико, когда они проходили мимо крупного снимка обгоревшей булочной.

Зола прикусила внутреннюю сторону щеки. Ни она, ни Ико ни разу так и не попробовали знаменитых булочек рыночной пекарни. У Ико не было вкусовых рецепторов. И Чан Сача не обслуживала киборгов.

Огромные здания офисов и торговых центров постепенно разбавляли жилые дома, построенные так близко друг к другу, что они казались бесконечной стеной из стекла и бетона. Когда-то квартиры в этой части города привлекали горожан своей огромной площадью, но с тех пор их не раз делили и перепланировывали, и теперь здания внутри превратились в лабиринт коридоров и лестниц.

Но теснота и уродство мигом забылись, когда Зола свернула на свою родную улицу. Заветные полшага на углу, откуда можно было бросить взгляд на Дворец Нового Пекина — он безмятежно раскинулся на вершине утеса, который возвышался над городом. Покатые золоченые крыши дворца сверкали оранжевым в лучах закатного солнца, а окна отражали свет в сторону города. Изукрашенные коньки крыш, ярусы павильонов, казалось, повисшие в опасной близости от обрыва, округлые святилища, устремившие крыши к небесам… Зола постояла на углу чуть дольше, чем обычно, глядя на все это и думая о том, кто жил за этими стенами, кто, возможно, был там в эту самую секунду.

Не то чтобы раньше, глядя на дворец, она не знала, что там живет принц — но сегодня она ощущала какую-то связь, которую никогда не чувствовала прежде, и оттого испытывала непонятный восторг с капелькой самодовольства. Она встретила принца. Он пришел в ее павильон. Он знал, как ее зовут.

Зола сделала вдох, набрав в легкие побольше влажного воздуха, и заставила себя отвернуться, ощущая себя ребенком. Она уже готова была начать вести себя, как Пиона.

Она перехватила андроида другой рукой, когда они с Ико оказались в тени Башни Феникса — ярусы верхних этажей нависали над улицей. Зола приложила освободившееся запястье с чипом к сканеру удостоверения личности и услышала глухой звук открывающегося замка.

Ико с грохотом спускалась вниз по лестнице, используя для этого свои раздвижные руки. Они шли в подвал — там был целый лабиринт хранилищ, огороженных проволочной сеткой. Им навстречу поднялась волна заплесневелого воздуха, и Ико включила голубой датчик, разгоняя тени от редких галогеновых ламп. Они шли хорошо знакомым путем от лестничной клетки к хранилищу 18–20 — тесной, всегда холодной клетке, которую Адри позволила Золе использовать для работы.

Зола расчистила для андроида место среди беспорядка на рабочем столе и поставила свою почтальонскую сумку на пол. Прежде чем запереть чулан, сменила тяжелые рабочие перчатки на менее безобразные хлопковые.

— Если Адри спросит, — сказала она по дороге к лифтам, — наш павильон очень, очень далеко от булочной.

Ико мигнула синим:

— Принято к сведению.

В лифте они были одни. Только когда они вышли на восемнадцатом этаже, здание превратилось в кишащий улей — дети носились друг за другом по коридорам, бездомные и домашние кошки куда-то пробирались вдоль стен, из-за дверей доносился неумолчный гул голосов, звучащих с экранов. Уворачиваясь от детей, по пути к своей квартире Зола настроила интерфейс мозга на восприятие белого шума.

Дверь была широко открыта — Зола помедлила, глянув на номер на двери, прежде чем войти.

Она услышала жесткий голос Адри, несущийся из гостиной:

— Пионе сделайте вырез поглубже. Она похожа на старуху.

Зола заглянула за угол. Адри стояла, опираясь одной рукой о голографическую доску, изображавшую камин, в банном халате с вышитыми хризантемами — он как раз гармонировал с репродукциями за ее спиной, которые там висели, чтобы придать комнате вид под старину. С лицом, напудренным так, что оно, казалось, светится в темноте, и чудовищно ярко накрашенными губами Адри и сама походила на репродукцию. На ней было столько косметики, как будто она собиралась куда-то пойти — но Зола знала, что Адри практически не выходит из дома.

Если она и заметила Золу, то проигнорировала ее появление.

Экран над холодными языками пламени транслировал репортаж с рыночной площади — от булочной остался только каркас духовой печи в куче щебня.

В центре комнаты стояли Перл и Пиона, обмотанные шелком и тюлем. Пиона приподняла свои темные кудри, пока женщина, которую Зола не узнала, возилась с линией выреза ее платья. Пиона увидела Золу через плечо женщины — глаза у нее засверкали, лицо вспыхнуло, она жестом указала на платье — было видно, что она с трудом удерживается, чтобы не взвизгнуть от возбуждения.

Зола отступила назад и улыбнулась. В этом платье — серебряном, с лавандовым отливом, лучше всего заметном в свете пламени, — ее младшая сводная сестра напоминала ангела.

— Перл. — Адри покрутила пальцем, и старшая дочь повернулась на месте, демонстрируя ряд жемчужных пуговиц, сбегающих вдоль спины. Ее платье было под стать платью Пионы — узкий лиф, юбка в оборках — только оно было цвета золотой космической пыли. — Давайте еще немного ушьем в талии.

Незнакомка, колдовавшая с иголкой и ниткой над вырезом Пионы, уставилась на Золу в дверном проеме, но тут же отвернулась. Отступив назад, женщина вытащила изо рта пригоршню острых булавок и склонила голову набок:

— Лиф уже и так очень узкий, — сказала она. — Мы же хотим, чтобы девочка смогла танцевать, не правда ли?

— Мы хотим, чтобы девочка нашла жениха, — сказала Адри.

— Нет, нет. — Швея захихикала, закалывая ткань вокруг талии Перл. Зола могла поклясться, что та изо всех сил втягивает живот; она так старалась, что под тканью платья стал виден край ребер. — Она слишком молода для брака.

— Мне семнадцать, — сказала Перл, окидывая взглядом женщину.

— Семнадцать! Вот видите! Совсем дитя. Самое время пожить в свое удовольствие, так ведь, девочка?

— Она мне слишком дорого обходится для удовольствий, — отозвалась Адри. — И я возлагаю надежды на этот наряд.

— О, не беспокойтесь, не беспокойтесь, Линь-цзе, в этом платье она будет прекрасна, как утренняя роса. — И, снова зажав булавки во рту, женщина вернулась к вырезу Пионы.

Адри вздернула подбородок и в конце концов признала присутствие Золы в комнате, опустив глаза на ее грязные ботинки и рабочие штаны.

— Ты почему не на рынке?

— Сегодня он рано закрылся, — сказала Зола, бросив на экран исполненный значения взгляд, которого Адри не заметила. Изображая беззаботность, она указала большим пальцем куда-то в сторону зала: — Так что я приведу себя в порядок и буду готова к примерке.

— Еще одно платье, Линь-цзе? Я не взяла с собой ткань для… — Швея запнулась.

— Ты уже сменила магбелт хувера?

Улыбка Золы угасла:

— Нет. Еще нет.

— Что ж, ни одна из нас не отправится на бал раньше, чем хувер будет исправен, не так ли?

Зола подавила раздражение. Они уже дважды говорили об этом на прошлой неделе.

— На магбелт нужны деньги. Восемьсот юнивов как минимум. Если бы доходы от рынка не поступали прямиком на ваш счет, я могла бы уже купить новый.

— И я должна верить, что ты не истратишь их на свои бестолковые игрушки?

Говоря «игрушки», Адри посмотрела на Ико — у нее даже губы искривились, хотя формально Ико принадлежала ей.

— Кроме того, я не могу себе позволить сразу и магбелт и платье, которое ты наденешь всего один раз. Тебе придется самой найти новый магбелт — ну, или платье, в котором ты пойдешь на бал.

Раздражение усилилось. Она могла бы указать Адри, что можно было купить для Пионы и Перл готовые платья вместо того, чтобы шить на заказ, и сэкономить, чтобы остались деньги и на платье для Золы. Она могла бы добавить, что они тоже наденут эти платья лишь однажды. В конце концов, она могла бы сказать, что это она зарабатывает деньги и ей решать, как их лучше потратить. Но во всех этих аргументах не было никакого смысла.

По закону Зола принадлежала Адри, как какой-нибудь андроид-домработница, а значит, принадлежали Адри и ее деньги, и ничтожная горстка личного имущества, и даже эта новая стопа, которую она только что купила — и Адри любила ей об этом напоминать.

Так что Зола подавила раздражение прежде, чем Адри заметила признаки крамольных мыслей.

— Может быть, мне удастся на что-нибудь выменять магбелт. Я разузнаю в магазинах.

Адри фыркнула:

— Почему бы нам не продать этого бесполезного андроида?

Ико спряталась за лодыжками Золы.

— За нее никто много не предложит, — сказала Зола. — Никому не нужна такая старая модель.

— Естественно. Естественно, кому она нужна? Может быть, мне придется вас обеих продать… на запчасти. — Адри вернулась к незаконченной кромке рукава Перл. — Мне абсолютно безразлично, как именно ты починишь хувер, просто сделай это до того, как начнется бал, — и подешевле. Мне не нужна груда металлолома, которая занимает драгоценное место на парковке.

Зола засунула руки в карманы.

— Значит, вы говорите, что если я починю хувер и найду платье, я действительно могу поехать на бал в этом году?

От уголков рта Адри пролегли едва заметные складки.

— Будет настоящим чудом, если тебе удастся найти что-то, что скрыло бы твои… ммм… особенности. Но если ты починишь хувер, что ж, думаю, можешь ехать на бал.

Пиона одарила Золу потрясенной, ошарашенной полуулыбкой, а ее старшая сестра обернулась к матери, вытаращив глаза:

— Ты серьезно? Чтобы она? Поехала с нами?

Зола уже уходила, стараясь скрыть свое разочарование от Пионы. Перл не из-за чего было приходить в такую ярость. Зола заметила оранжевый огонек — Адри вовсе не собиралась сдерживать свое обещание.

— Что ж, — сказала она, стараясь выглядеть обрадованной, — тогда мне лучше пойти поискать замену для магбелта.

Адри махнула в сторону Золы рукой — иди, иди! — все ее внимание было снова поглощено платьем Перл. Никто с Золой даже не попрощался.

Зола бросила еще один взгляд на потрясающие платья своих сводных сестер, прежде чем, пятясь, окончательно покинуть комнату. Она едва успела развернуться лицом к коридору, когда Пиона воскликнула:

— Принц Кай!

Замерев на месте, Зола обернулась и посмотрела на экран. Сообщения о чуме сменились прямой трансляцией из зала пресс-конференций во дворце. Принц Кай обращался к толпе журналистов — среди них были и люди, и андроиды.

— Прибавьте звук, — сказала Перл, отталкивая швею.

— …исследования по-прежнему остаются для нас одной из приоритетных задач, — говорил принц Кай, сжав края кафедры. — Команда исследователей полна решимости найти вакцину от болезни, которая уже унесла жизнь одного из моих родителей и грозит унести жизнь второго, точно так же как и жизни десятков тысяч наших граждан. Ситуация стала еще более угрожающей после того, как сегодня произошла вспышка заболевания в черте города. Мы более не можем утверждать, что это болезнь бедняков, удел жителей сельской местности нашей страны. Летумозис угрожает всем нам, и мы отыщем способ остановить ее. Только тогда мы сможем начать перестраивать экономику с тем, чтобы вернуть Восточному Содружеству положение процветающего государства.

Толпа встретила речь принца вялыми хлопками. Исследования чумы велись еще с тех пор, как случилась первая вспышка в маленьком городке Африканского Союза десять с лишним лет тому назад. Похоже, с тех пор ученые не добились особого успеха. Тем временем болезнь одно за другим поражала сотни, казалось бы, никак не связанных друг с другом сообществ по всему миру. Сотни тысяч людей заболевали, мучились, умирали. Даже муж Адри столкнулся с этой болезнью во время путешествия по Европе — того самого путешествия, в котором он согласился стать опекуном одиннадцатилетней девочки-киборга, оставшейся сиротой. Одно из немногих воспоминаний, сохранившихся о нем у Золы, — как его увозят в карантин, а Адри кричит, что он не смеет оставлять ее с «этой штукой».

Адри никогда не говорила о своем муже, и мало что в доме напоминало о нем. Единственным свидетельством того, что он когда-то существовал на этом свете, были голографические почетные значки и резные медальоны — они выстроились в ряд на каминной полке. Это были награды за научные достижения и почетные призы с международной технологической выставки — их ему присуждали три года подряд. Зола понятия не имела, что он изобрел. Но что бы это ни было, очевидно, это не продавалось или продавалось плохо — после его смерти семья осталась практически без денег.

На экране выступление принца прервалось — на возвышение, на котором стояла кафедра, поднялся незнакомец и протянул записку принцу Каю. Глаза принца затуманились. Экран потемнел.

Зал для пресс-конференций сменился столом перед голубым экраном. За столом сидела женщина; ее лицо ничего не выражало, и только побелевшие костяшки пальцев на столе выдавали ее эмоции.

— Мы прерываем трансляцию пресс-конференции Его Императорского Высочества, чтобы сообщить последние новости о состоянии здоровья Его Императорского Величества Рикана. Врачи императора только что сообщили нам, что летумозис Его Величества вошел в третью стадию.

Охнув, швея вынула булавки изо рта.

Зола прижалась к дверному косяку. Ей-то и в голову не пришло выразить принцу свои соболезнования или пожелать императору выздоровления. Наверняка он теперь считает ее бесчувственной. Невоспитанной.

— Нам также сообщили, что делается все возможное, чтобы облегчить страдания Его Императорского Величества. Кроме того, во дворце нас официально заверили, что исследователи ни на минуту не прекращают работу по созданию вакцины. Для тестирования антидота срочно требуются добровольцы, несмотря на то, что продолжается набор киборгов. Из-за болезни императора было много споров по поводу Сто Двадцать Шестого Ежегодного Дворцового Фестиваля, но принц Кайто сообщил прессе, что Фестиваль состоится, как было запланировано ранее, и выразил надежду, что это принесет нам немного радости в это трудное время. — Дикторша запнулась и сделала паузу, несмотря на то, что перед ней был суфлер. Ее лицо смягчилось, а голос дрожал, когда она закончила свою речь: — Многая лета императору!

Швея пробормотала «Многая лета», словно отвечая дикторше. Экран снова потемнел перед тем, как на нем снова возник зал для пресс-конференций, но принц уже покинул сцену, а в толпе журналистов царила неразбериха — каждый надиктовывал последние новости на свою камеру.

— Я знаю киборга, который как раз годится в волонтеры для теста, — сказала Перл, — к чему ждать какого-то там набора?

Зола опустила взгляд на Перл, которая была почти на шесть дюймов ниже ее, даром что на год старше.

— Хорошая идея, — сказала она. — А ты тогда сможешь найти работу, чтобы расплатиться за свое чудесное платье.

Перл зарычала:

— Семьям волонтеров платят пособие, ты, клубок проводов вместо мозга!

Королевская исследовательская группа начала набор киборгов примерно год назад. Каждый день в лотерее персональных номеров всех киборгов, которых в Восточном Содружестве жили тысячи и тысячи, выпадал новый ID. Их привозили из самых отдаленных уголков страны, вплоть до Мумбаи и Сингапура, и использовали как морских свинок, чтобы тестировать антидот. Это преподносилось как дело чести — пожертвовать своей жизнью ради блага человечества, но на самом деле это было всего лишь напоминанием: киборги не такие, как все. Многим из них щедрая рука ученых подарила второй шанс на жизнь — а после само их право на существование стало принадлежать тем, кто их создал. Киборги должны быть счастливы, что уже прожили столько, сколько прожили — многие считали именно так. Так что справедливо, что они первыми должны отдать жизнь в поисках исцеления для всех.

— Мы не можем отдать нашу Золу. — Пиона вцепилась пальцами в юбку. — Она еще должна починить мой портскрин.

Перл фыркнула и отвернулась от них. Пиона сморщила нос за спиной у сестры.

— Прекратите препираться, — сказала Адри. — Пиона, ты мнешь юбку.

Швея вернулась к работе, а Зола отступила назад, в коридор. Ико уже опережала ее на два шага — ей не терпелось убраться подальше от Адри.

Зола оценила попытку Пионы ее защитить, но в конечном итоге Зола знала, это не имеет никакого значения. Адри никогда не отдаст ее в волонтеры — это будет автоматически означать потерю единственного источника дохода, а Зола была уверена, что ее мачеха сама и дня в жизни не проработала.

Но если выбор падет на нее, никто ничего не сможет с этим поделать. А в последнее время начинало казаться, что среди тех, чьи номера якобы случайно выпадают в лотерее, подозрительно много жителей Нового Пекина и окрестностей.

Каждый раз, когда жертвой лотереи становились девочки-подростки, Золе казалось, что у нее самой в голове тикают часы.

Глава 3

— Ты едешь на бал. — Ико хлопнула металлическими ручками-захватами, изображая аплодисменты. — Нам нужно найти тебе платье и туфли. Я тебя не отпущу в этих кошмарных ботинках. И еще нужны новые перчатки и…

— Можешь посветить сюда? — сказала Зола, выдвигая верхний ящик шкафа с инструментами. Она рылась в ящике — было слышно, как лязгают сваленные там болты и гайки — когда Ико подкатилась ближе. Полумрак кладовки залил голубоватый свет.

— Подумай только, какая там будет еда! — не унималась Ико. — А платья! А музыка!

Зола не обращала на нее внимания, выбирая из огромного множества инструментов нужные и прикрепляя их к намагниченному торсу Ико.

— Ох, звезды небесные! Подумай о принце! Ты сможешь танцевать с принцем Каем!

Это заставило Золу прерваться и заглянуть в голубой свет датчика Ико.

— С какой стати принцу Каю танцевать со мной?

Вентилятор Ико жужжал, пока она обдумывала ответ.

— С такой, что в следующий раз у тебя не будет машинного масла на лбу.

Зола подавила смешок. Иногда для андроидов все так просто.

— Мне очень жаль тебя разочаровывать, Ико, — сказала Зола, с грохотом задвигая один ящик и выдвигая другой, — но я не еду на бал.

Вентилятор Ико замер на мгновение — и тут же заработал снова.

— Не понимаю.

— Для начала, я только что истратила все свои сбережения на новую стопу. И даже будь у меня деньги, стала бы я тратить их на платья и ботинки? Глупости!

— А на что еще тебе их тратить?

— На новый комплект шурупов? На шкаф с нормальными выдвижными ящиками? — Для убедительности она толкнула второй ящик плечом. — На первый взнос за свою собственную квартиру, где я не буду больше ходить в служанках у Адри?..

— Адри никогда не подпишет вольную.

Зола выдвинула третий ящик.

— Знаю. Да, это выйдет куда дороже, чем какое-то дурацкое платье, но, — она схватила отвертку и целую горсть шурупов, — может быть, мне удастся сделать пересадку кожи.

— У тебя чудесная кожа.

Зола искоса глянула на Ико.

— Ох. Ты имеешь в виду, для тех частей, где ты киборг.

Задвинув третий ящик, Зола стащила свою сумку с рабочего стола и смела в нее инструменты.

— Как ты думаешь, что еще нам может… ох, точно, домкрат. Куда же мне его положить?

— Ты неблагоразумна, — сказала Ико. — Может быть, удастся обменять что-нибудь на платье. Или купить подержанное. Да я сама до смерти хочу в тот магазин винтажной одежды на улице Сакура, знаешь его?..

Зола прошлась вокруг кучи случайных инструментов, скопившихся под столом:

— Неважно. Я не еду.

— Нет, важно! Это же бал! И принц!

— Ико, я просто чиню его андроида! И это совсем не значит, что мы теперь друзья! — Упоминание об андроиде заставило ее о чем-то вспомнить, и мгновение спустя она уже вытянула из-под него домкрат. — И это тем более неважно, потому что Адри в жизни не позволит мне пойти.

— Но она сказала, если ты починишь хувер…

— Верно. И что будет, когда я починю хувер? Как насчет портскрина Пионы, который вечно барахлит? Или, — она оглядела комнату и заметила ржавого андроида в углу, — старого Садовника семь-три?

— Да что Адри делать с этой древней штукой? У нее больше нет сада. У нее даже балкона нет.

— Я просто хочу сказать, что на самом деле она вовсе не собирается пускать меня на бал. Пока в этом доме есть что чинить, я никогда не покончу со своими «обязанностями».

Зола кинула в сумку двойную опору для домкрата, говоря себе, что это неважно. Не так уж важно. Да и в любом случае, она не годится для официального бала. Даже отыщи она платье, перчатки и туфли, которые скроют все ее уродства, на ее мышиных волосах не будет держаться завивка, и она ничего не смыслит в макияже. Все, что из этого могло бы выйти, — она будет сидеть, пока все танцуют, и потешаться над девчонками, которые из кожи вон лезут, чтобы привлечь внимание принца Кая. И делать вид, что она им не завидует. Делать вид, что ей вообще все равно.

Но еда, конечно, вызывала любопытство.

А принц Кай — они ведь теперь знакомы. В каком-то смысле. Он был так добр с ней на рынке. Может, он пригласит ее на танец. Просто из вежливости. Из благородства, когда увидит, как она стоит одна.

Хрупкая фантазия исчезла так же быстро, как и появилась. Это невозможно. Не стоит даже думать об этом.

Она киборг, и она никогда не попадет на бал.

— Думаю, это все. — Она постаралась скрыть разочарование, притворившись, что поглощена тем, как бы поудобнее перекинуть сумку через плечо. — Готова?

— Не понимаю, — сказала Ико. — Если Адри не собирается тебя пускать на бал, даже если ты починишь хувер, зачем тогда мы идем на свалку? Если ей так нужен этот магбелт, почему бы ей самой не покопаться в мусоре и не поискать?

— Затем, — ответила Зола, — что бал или не бал, а вот во что я верю, так это в то, что она продаст тебя на запчасти за гроши, дай ей только повод. И потом, когда они уедут на бал, мы останемся дома одни. Ну как, звучит?

— По мне, звучит просто великолепно!

Зола обернулась и увидела, как в дверь врывается Пиона — все еще в своем серебристом платье, но сейчас швы по краям рукавов и выреза были уже закончены. Швея добавила ленточку кружев в ложбинку между грудей — привлекая внимание к тому факту, что в свои четырнадцать Пиона уже вполне развитая девочка и обладает определенными выпуклостями, о чем Зола уже даже не мечтала. Если когда-то тело Золы и было предназначено для женственности, любые ее зачатки были уничтожены тем, что сделали с ней хирурги. Теперь ее тело было плоским как доска. Слишком угловатым. Слишком мальчишеским. И слишком неуклюжим с этой искусственной стопой.

— Я готова придушить маму! Я с ней просто свихнусь. «Перл нужно выдать замуж», «Дочери — такие огромные расходы», «Никто не ценит моих усилий», бла-бла-бла. — Она покрутила пальцами в воздухе, изображая мать.

— А ты-то что здесь делаешь?

— Прячусь! Да, кстати, можешь посмотреть, что там с моим портскрином? — Она вынула экран из-за спины и протянула его Золе.

Зола взяла его, но смотрела вовсе не на экран, а на серебристый подол, который мел краем грязный пол, собирая пыль.

— Ты испортишь платье. Тогда Адри тебя точно растерзает.

Пиона высунула язык, но потом подобрала платье обеими руками, так что оно задралось, обнажив ее ноги до самых коленок.

— Так что ты думаешь? — спросила она, встав на цыпочки — она была босиком — и удерживая равновесие в таком положении.

— Забавно смотришься.

Довольная собой, Пиона принялась кокетливо вертеться перед Золой, еще сильнее сминая подол платья. Но потом ее воодушевление улетучилось.

— Она должна была заказать платье и для тебя. Так не честно.

— На самом деле, я все равно не хочу идти. — Зола пожала плечами. В голосе Пионы слышалось такое искреннее сочувствие, что у нее не было сил возражать. Обычно ей удавалось не обращать внимания на собственную зависть к сводным сестрам — тому, как Адри на самом деле любила их до безумия, какой нежной была кожа их рук, особенно если учесть, что Пиона была ее единственным другом среди людей. Но когда она видела Пиону в этом платье, ее просто передергивало от зависти, и ничего поделать с этим она не могла.

Зола переменила тему:

— Что там не так с портом?

— Опять та же ерунда, — сказала Пиона. Она спихнула какие-то инструменты с пустых банок из-под краски и выбрала самое чистое место, прежде чем сесть. Ее пышные юбки волнами улеглись вокруг нее. Она принялась болтать ногами, так что голые пятки били о пластмассовую стенку ведра.

— Ты опять скачивала эти дурацкие приложения со звездами?

— Нет.

Зола подняла бровь.

— Только одну языковую программу. И все. И она мне нужна для школы. Ох, пока не забыла, Ико, это тебе.

Ико подкатилась к Пионе. Та достала из-за корсажа бархатную ленточку — обрезок, который оставила швея. Стоило Ико увидеть его — и в комнате прибавилось света.

— Спасибо тебе, — сказал андроид, когда Пиона повязала ленточку на тонкий сустав запястья Ико. — Она такая красивая.

Зола положила экран на рабочий стол рядом с андроидом принца.

— Я посмотрю его завтра. А сейчас мы идем искать магбелт для Ее Величества.

— Да? И куда же вы идете?

— На свалку.

— Будет весело, — сказала Ико, снова и снова сканируя датчиком свой бархатный браслет.

— Правда? — спросила Пиона. — А мне с вами можно?

Зола засмеялась:

— Она пошутила. Ико упражняется в сарказме.

— Все равно. Что угодно лучше, чем возвращаться в эту тухлую квартиру.

Пиона обмахивалась от жары. Она рассеянно облокотилась о металлический стеллаж.

Зола кинулась к ней и отдернула прочь от стены.

— Осторожно! Твое платье.

Пиона оглядела юбку, потом покрытые въевшейся грязью полки и отмахнулась от Золы:

— Так что? Я могу пойти с вами? Свалка! Звучит здорово.

— Звучит так, как будто там грязно и воняет, — сказала Ико.

— Ты-то откуда знаешь, — возразила Зола, — у тебя же нет обонятельных рецепторов.

— Зато у меня живое воображение.

Усмехаясь, Зола уже наполовину вытолкала сестру за дверь:

— Иди переодевайся. Только быстро. Мне есть что тебе рассказать.

Глава 4

Пиона хлопнула Золу по плечу с такой силой, что та чуть не налетела на груду старых сточенных гусениц — на таких раньше передвигались андроиды.

— И ты до сих пор молчала? Как ты могла! Ты же была дома… стоп… четыре… нет, четыре часа!

— Я знаю, знаю, извини, — сказала Зола, потирая плечо. — Не было подходящего момента, и я не хотела, чтобы узнала Адри. Не хочу, чтобы она извлекала из этого выгоду.

— Да кому какое дело, что там подумает мама? Я хочу извлечь из этого выгоду! Звезды небесные, принц! В твоем павильоне. Поверить не могу, что я все пропустила. Ну почему меня там не было?

— Ты как раз была занята примеркой шелков и парчи!

— Ух. — Пиона пнула сломанный налобный фонарь прочь с дороги. — Ты должна была послать мне сообщение. Я бы там была через две секунды, прямо в незаконченном платье и всем таком. Ух. Ненавижу тебя. Это официальное заявление: ненавижу тебя. И ты собираешься снова с ним встретиться? Я имею в виду, тебе же так и так придется, да? И знаешь что, может быть, я могла бы перестать тебя ненавидеть, если ты пообещаешь в следующий раз взять меня с собой, ну что, идет, по рукам?

— Нашла! Один есть! — крикнула Ико. Она шла на десять ярдов впереди. Луч ее прожектора выхватил из окружавшего их хаоса корпус старого хувера. В голубом свете позади него виднелись неясные груды металла.

— Ну и? Какой он? — спросила Пиона, ни на шаг не отставая от Золы, когда та заторопилась к хуверу, запорошенному землей, как будто теперь находиться рядом с ней было то же самое, что находиться непосредственно рядом с Его Императорским Высочеством.

— Не знаю, — отозвалась Зола, открывая верхний люк хувера и закрепляя его в этом положении. — Нам повезло, его еще не распотрошили.

Ико откатилась подальше от Золы.

— Он был достаточно вежлив, чтобы не сказать, что у нее на лбу огромное масляное пятно.

Пиона ахнула:

— Не-ет! Не может быть!

— Может. Я механик. Я пачкаюсь в масле. А если ему надо было, чтобы к его приходу все было вылизано, стоило сообщить заранее. Ико, мне бы не помешало здесь немного света.

Ико вытянула шею и наклонила голову, освещая двигательный отсек.

Стоя рядом с Золой, Пиона щелкнула языком.

— Может, он решил, что это родимое пятно?

— Спасибо, теперь я чувствую себя еще лучше.

Зола извлекла из сумки плоскогубцы. Ночное небо над ними было чистым, и, хотя городские огни затмевали любые звезды, острый серп луны маячил над горизонтом, как будто сонное око щурилось сквозь туман.

— Он и в жизни такой же красивый, как показывают?

— Да, — сказала Ико. — Даже красивее. И ужасно высокий.

— Тебе все высокие. — Пиона прислонилась к переднему бамперу, сложив руки на груди. — А я хочу знать, что скажет Зола.

Одного воспоминания об улыбке принца, такой естественной, оказалось достаточно, чтобы Зола перестала щелкать плоскогубцами вокруг двигателя. Хотя принц Кай уже лет сто был излюбленной темой Пионы — она, наверное, даже состояла в одной из его виртуальных фан-групп, — Золе и в голову прийти не могло, что однажды она сможет разделить восторги Пионы. На самом деле она считала это непомерное увлечение знаменитостями чем-то… ну, глупым, подростковым, что ли.

Принц Кай это, принц Кай то. Невозможные фантазии.

Но сейчас…

Что-то в лице Золы, должно быть, и впрямь выдавало ее мысли, потому что Пиона внезапно завопила и, бросившись к Золе, обвила ее руками, не переставая при этом подскакивать на месте:

— Я знала! Знала, что тебе он тоже понравится! Поверить не могу, что ты его на самом деле встретила! Это нечестно. Я уже говорила, что ненавижу тебя?

— Да, да, я в курсе, — сказала Зола, высвобождаясь из объятий, — а теперь иди и верещи от восторга где-нибудь еще — я пытаюсь поработать.

Пиона скорчила рожу и поскакала прочь, петляя между кучами мусора.

— Что еще было? Расскажи мне все! Что он говорил? Что он делал?

— Ничего, — сказала Зола, — он просто попросил меня починить его андроида. — Она смела паутину с того, что некогда было солнечными батареями, но сейчас от них осталась только пластиковая скорлупа. Облако пыли взметнулось и попало ей прямо в лицо. — Зола отскочила, закашлявшись. — Храповик?..

Ико отцепила храповик от металлического торса и протянула Золе.

— И какой у него андроид? — спросила Пиона.

Зола отвинтила отверткой генератор отсека и положила его на землю рядом с хувером.

— Старый, — отозвалась Зола.

— Наставник восемь-шесть, — сказала Ико. — Старше, чем я. И он сказал, что зайдет за ним на рынок в следующие выходные.

Пиона пинком отшвырнула с дороги ржавую канистру и нависла над двигателем и Золой:

— В новостях сказали, в связи со вспышкой болезни в следующие выходные рынок будет закрыт.

— Ох… я об этом не слышала. — Зола вытерла руки о штаны и склонилась над нижним отсеком двигателя. — Тогда, думаю, придется отнести его во дворец.

— Да! — Пиона скакала на месте. — Мы пойдем вместе, и ты меня представишь, и…

— Вот он! Магбелт.

Пиона подперла щеку ладонью и возвысила голос.

— …и тогда он узнает меня на балу и пригласит танцевать — и Перл позеленеет от злости! — Пиона рассмеялась, как будто злить старшую сестру было величайшей целью ее жизни.

— Если только я вообще успею починить андроида до бала, — заметила Зола.

— Я хочу пойти на бал, — сказала Ико, глядя куда-то вверх, на линию горизонта. — Это все предрассудки — не пускать андроидов на бал.

— Тогда подай петицию в правительство, раз так. Уверена, Пиона почтет за честь передать твое обращение принцу лично в руки. — Зола легонько постучала Ико по круглой голове — та обернулась, и свет снова стал падать внутрь старого механизма. — Вот теперь постой спокойно. Еще чуть-чуть, и я отсоединю его с этой стороны.

Зола прицепила отвертку к Ико, вырвала магбелт из скобы и позволила ему упасть на землю.

— С одной стороной покончили, можем приступать к другой. — Зола обошла хувер, расчищая тропинку от мусора, чтобы в нем не увязли гусеницы Ико.

Пиона не отставала, она забралась на багажник хувера и уселась, подтянув под себя ноги.

— Знаешь, кое-кто говорит, что на балу он будет выбирать невесту…

— Невесту! — повторила за Пионой Ико. — Как романтично!

Зола уже легла на бок под задним бампером хувера и отстегнула маленький фонарик от пояса с инструментами:

— Дай-ка мне еще раз эту отвертку?..

— Ты что, не слышала, Зола? Я сказала, невесту. То есть после она станет принцессой.

— Только никакого после не будет. Ему всего сколько? Девятнадцать?

Зажав фонарик в зубах, Зола взяла отвертку у Ико. Винты в днище были не такими ржавыми — их защищал багажник, — и, чтобы ослабить их, хватило нескольких поворотов отвертки.

— Восемнадцать с половиной, — сказала Пиона. — И это правда. Перейди по любой ссылке в сети!

Зола застонала.

— Я бы тут же вышла за принца Кая!

— И я! — сказала Ико.

Зола выплюнула фонарик и перебралась к последнему углу днища с отверткой:

— Да, вы обе и еще каждая девочка в Содружестве.

— Как будто ты — нет, — сказала Пиона.

Зола ничего не ответила, ослабляя последний винт, на котором держался магбелт. Магбелт со стуком упал на землю.

— Всё, идем.

Она выскользнула из-под хувера и убрала фонарик и отвертку в карман пояса с инструментами, прежде чем встать.

— Поищем другие хуверы, которые стоило бы распотрошить, пока мы здесь? — Зола вытянула магбелт из-под хувера и сложила — теперь он хотя бы был не таким громоздким.

— Я тут кое-что видела неподалеку, — сказала Ико, поводя световым лучом среди груд мусора. — Не уверена, что за модель…

— Здорово. Веди. — И Зола слегка подтолкнула ее магбелтом. Ико сдвинулась с места, что-то бормоча на тему того, почему они должны блуждать по свалке, в то время как Адри сидит дома в чистоте и уюте.

— И потом, — сказала Пиона, спрыгивая с багажника, — слух о том, что он будет выбирать невесту на балу, куда лучше того, что говорят другие слухи.

— Дай-ка я угадаю. Принц Кай на самом деле марсианин?.. Или нет, нет, у него есть внебрачный ребенок от эскорт-дроида?..

— У эскорт-дроидов могут быть дети?

— Нет.

Пиона выдохнула, заодно сдувая прядь со лба.

— Хотя, по-моему, то, что говорят, еще хуже. Говорят, что он женится на, — она понизила голос до шепота, — королеве Леване.

— Королеве… — Зола замерла на месте и прихлопнула рот ладонью в перчатке, оглядываясь, как если бы кто-то мог прятаться среди груд мусора и подслушивать. Наконец она отняла руку ото рта, но продолжала говорить очень тихо. — Честное слово, Пиона, у тебя от этих глянцевых журналов скоро мозги протухнут.

— Я и сама не хочу им верить, но об этом пишут везде. Что этот чертов посланник королевы поэтому и остается при дворе. И это позволит сохранить коалицию… Это все вопросы политики.

— Я так не думаю. Он никогда на ней не женится.

— Ты этого не знаешь.

Но она знала. Зола могла многого не знать о межгалактической политике, но она знала, что надо быть совсем дураком, чтобы жениться на королеве Леване.

Зола бросила взгляд на бледную луну, и ее руки покрылись гусиной кожей. Луна всегда вселяла в нее параноидальный страх, как будто тем, кто жил на Луне, было ее видно, а слишком долгий взгляд вверх способен привлечь их внимание. Суеверная ерунда, но тогда все о лунатиках было суеверием — по-настоящему жутким суеверием. Лунатики были потомками колонии землян, высадившихся на Луне несколько веков назад, но сами они больше не были людьми. Говорили, что они способны обмануть человеческое сознание — заставить увидеть и почувствовать то, чего нет на самом деле, вынудить совершить то, чего ты на самом деле совершать не хочешь. Эта противоестественная способность превратила их в жадную и жестокую расу, но королева Левана была худшей из всех.

Ей было ведомо, когда люди говорили о ней — находись они даже за многие мили. Даже здесь, на Земле.

Говорили, что она убила свою старшую сестру, королеву Ченнэри, чтобы занять ее трон. Избавилась от мужа, чтобы иметь возможность составить более выгодную партию. Заставила свою падчерицу изуродовать себе лицо, потому что в нежном возрасте тринадцати лет та стала слишком прекрасна, чтобы королева могла с ней соперничать.

Говорили, что она убила и свою племянницу — единственную угрозу трону. Принцессе Селене было всего три, когда детскую охватило пламя, в котором она и погибла вместе со своей нянькой.

Были сторонники тайной теории, утверждавшей, что принцесса выжила — и теперь скрывается и ждет своего часа, чтобы вернуть себе корону и положить конец тирании королевы Леваны, но Зола знала, что настоящим источником этих слухов было отчаяние. В конце концов, на пожарище обнаружили следы детской плоти.

— Здесь. — Ико подняла руку и постучала обо что-то металлическое, горой возвышающееся над грудами мусора. Зола была потрясена. Она отмела ненужные мысли прочь. Принц Кай никогда не женится на этой ведьме. Он не может жениться на лунатике. Зола отодвинула несколько покореженных канистр из-под аэрозоля и старый матрац в сторону, прежде чем смогла ясно разглядеть хувер.

— Глаз-алмаз!

Вместе они убрали с дороги изрядную гору барахла, и теперь передняя часть механизма была на виду.

— Я никогда не видела таких вживую, — сказала Зола, проводя рукой по изъеденному временем хрому номерных знаков.

— Отвратно, — Пиона усмехнулась, — какой кошмарный цвет.

— Должно быть, он действительно старый. — Зола отыскала фиксатор и потянула на себя капот, открывая. Она заморгала и отступила на шаг от открывшейся ее взору мешанины металла и пластмассы. — По-настоящему старый. — Она попыталась заглянуть в передний угол двигательного отсека, но шасси скрывали крепления магбелта. — Уф. Посветишь сюда, ладно?

Зола склонилась над грязными внутренностями капота. Она потуже забрала волосы в хвост, прежде чем нырнуть под хувер, отпихивая кучу запасных частей, однажды брошенных ржаветь в траве под ним.

— Звезды, — пробормотала Зола, когда ей удалось заглянуть в механическое чрево. Свет фонарика Ико пробивался сверху сквозь путаницу проводов и кабелей, через каналы и коллекторы, гайки и болты. — Это настоящая древность.

— Эта твоя древность стоит на кладбище старых автомобилей.

— Я серьезно. Я ничего подобного вблизи в жизни не видела. — Она пробежалась пальцами вдоль кабеля с резиновой изоляцией.

Свет метался взад и вперед — Ико осматривала двигатель сверху.

— Какие-нибудь полезные части?

— Хороший вопрос.

Поле зрения Золы слегка окрасилось в синий, когда сознание подключилось к сети.

— Можешь считать идентификационный номер с ветрового стекла?

Пиона диктовала цифру за цифрой, и Зола отыскивала номер в сети; проекция загружалась — на это требовались минуты, и перед Золой, прямо на поверхности нависшего над ней двигателя, возникало изображение.

— Кажется, он и впрямь почти не поврежден, — пробормотала она, пробегаясь пальцами по связке проводов у себя над головой. Она следовала взглядом за пальцами, поворачивая голову, чтобы лучше рассмотреть механизм — от шлангов до шкива и осей, пытаясь представить, как все это когда-то выглядело. Как все это работало. — Он такой классный.

— Скучища, — сказала Пиона.

Вздыхая, Зола принялась искать магбелт на проекции, но система мигнула зеленым, выдавая сообщение об ошибке. Тогда Зола запросила просто «магнитный», а потом «ремень», и в конце концов поиск принес результаты. На проекции высветилась какая-то резинка, намотанная вокруг деталей в металлических кожухах, — и эта резинка называлась почему-то «пояс синхронизации». Нахмурившись, Зола нащупала болты и шайбы, на которых резинка крепилась к двигательному отсеку. Она думала, что пояса синхронизации не использовались с тех самых пор, как внутреннее сгорание было признано устаревшим.

Задыхаясь, она вытягивала шею в сторону. В глубокой тени, под днищем механизма, что-то было, и это что-то крепилось к днищу. Колесо.

— Это не хувер. Это автомобиль. Автомобиль, который работает от бензина.

— Серьезно? — сказала Пиона. — Я думала, что настоящие автомобили должны быть… Ну, не знаю. Шикарными.

Зола почувствовала, как в ней вспыхнуло негодование.

— У него есть свой характер, — ответила она.

— Так, — сказала Ико секунду спустя, — и что, это значит, что мы не можем разобрать его на запчасти?

Игнорируя ее, Зола с жадностью сканировала проекцию. Масляное панорамирование, топливные инжекторы, выхлопные трубы.

— Это вторая эра.

— Чудненько, — отозвалась Пиона. — Нет!

Внезапно она взвизгнула, отскакивая прочь от автомобиля. Зола так резко дернулась, что ударилась головой о переднюю подвеску.

— Пиона, что такое?

— Крыса! Только что выскочила из окна! Большая, жирная, волосатая. Ох, силы небесные.

Издав стон, Зола снова откинула голову назад, в грязь, и принялась массировать лоб. Два раза удариться головой за один день… Если и дальше так пойдет, придется вдобавок к стопе покупать новую панель управления.

— Она, должно быть, сидела в обивке. А мы ее испугали.

— Это мы ее испугали? — У Пионы дрожал голос. — Может, мы пойдем? Пожалуйста.

Зола вздохнула:

— Отлично.

Свернув проекцию, она вылезла из-под автомобиля, ухватившись за протянутые ей навстречу руки Ико.

— Я думала, что все сохранившиеся бензиновые автомобили в музеях, — сказала она, вынимая паутину из волос.

— Не уверена, что назвала бы это словом «сохранившиеся», — заметила Ико, ее датчик потемнел от отвращения. — Это больше похоже на гниющую тыкву.

Зола резко захлопнула капот, и андроида окутало внушительное облако пыли.

— Кто-то говорил о живом воображении? Немного внимания и хороший уход — и эта машина засияет в своей былой славе.

Она ласково погладила капот. Корпус автомобиля в форме купола был выкрашен в желто-оранжевый цвет, выглядевший болезненно в свете датчика Ико — такой цвет никто бы сейчас не выбрал, но на этой машине старинной формы он выглядел почти чарующе. В пустующих гнездах, где раньше были фары, скопилась ржавчина, на крыле красовалась вмятина. Одно из задних стекол отсутствовало, но обивка кресел практически не пострадала, даром что была покрыта плесенью и кое-где продрана, и, вероятно, служила пристанищем множеству грызунов. Руль и навигатор, казалось, все эти годы оставались практически неподвластными времени.

— Возможно, именно на этом автомобиле мы могли бы совершить побег.

Пиона вглядывалась внутрь через пассажирское окно.

— Побег? От чего?

— От Адри. От всего Нового Пекина. Мы вообще могли бы уехать за пределы Содружества. Могли бы отправиться в Европу!

Зола обогнула автомобиль и, оказавшись со стороны водительского окна, принялась счищать перчаткой грязь со стекла. Внутри она увидела три педали в полу. Хотя все хуверы управлялись компьютером, Зола достаточно читала о старых технологиях, чтобы знать, что такое сцепление, и даже примерно представляла, как с ним управляться.

— В этой груде металлолома мы не добрались бы даже до границы города, — сказала Пиона.

Отступая назад, Зола вытирала руки. Возможно, они правы. Возможно, в этом автомобиле не было ничего фантастического; возможно, он вовсе не был ключом к спасению, но однажды, каким угодно способом, она покинет Новый Пекин. Отыщет место, где никто не будет знать, кто она такая — или что она такое.

— Плюс мы не сможем достать бензин, — продолжала Ико, — даже если мы продадим твою стопу, нам все равно не хватит топлива, чтобы выбраться отсюда. Плюс штраф за загрязнение окружающей среды. Плюс я ни за что не сяду внутрь. Может быть, под этими сиденьями десятилетиями жили крысы.

Пиона поежилась:

— Ладно, — засмеялась Зола, — так и быть, не стану заставлять вас тащить эту штуковину домой.

— Уф, а то я уж забеспокоилась, — отозвалась Пиона. Она улыбнулась, ведь на самом деле и не думала беспокоиться, и отбросила выбившийся локон за плечо.

Взгляд Золы остановился на чем-то странном — она заметила темное пятно ниже ключицы Пионы; из-под ворота рубашки была видна только его часть.

— Не двигайся, — сказала она, бросаясь вперед.

Пиона, наоборот, метнулась назад, в панике стряхивая воображаемую паутину с груди:

— Что? Что там? Жук? Или паук?

— Я сказала, не двигайся! — Зола схватила Пиону за запястье, взглянула на пятно — и застыла. Уронив руку Пионы, она отшатнулась назад.

— Да что там? Что? — Пиона рванула рубашку вверх, стараясь разглядеть то, чего там не было, и в этот момент Зола увидела у Пионы еще одно пятно на тыльной стороне руки.

Она подняла глаза на Золу, у которой кровь отлила от лица.

— С… сыпь? Из-за автомобиля?..

Зола сглотнула и приблизилась к ней нетвердыми шагами, сдерживая дыхание. Она снова протянула руку к ключице Пионы и потянула ткань рубашки вниз, оголив все пятно целиком. В лунном свете было хорошо видно красное пятнышко, окаймленное бордовым.

Пальцы у нее дрожали. Она отдернула руку, встретив взгляд Пионы.

Пиона закричала.

Глава 5

Вопли Пионы заполнили кладбище старых автомобилей, они просачивались в трещины сломанных машин и устаревших компьютеров. Слуховой интерфейс не мог защитить Золу от пронзительных воспоминаний — она, казалось, продолжала слышать крик, даже когда вопль Пионы затих и та зашлась в беззвучной истерике.

Зола сдерживала дрожь. Она оцепенела, не способная сдвинуться с места, разрываемая противоположными желаниями: одна ее часть жаждала утешить, успокоить Пиону, вторая — убежать прочь.

Как такое было возможно?

Пиона была молодой, здоровой. Она не могла заболеть.

Пиона кричала, снова и снова дотрагиваясь до пятен на коже. А Зола… В дело вступила сеть, как и всегда в те моменты, когда Зола была неспособна думать самостоятельно. Заработал поисковик, включилось соединение — и передало Золе информацию, которую она не хотела знать. Летумозис. Голубая лихорадка. Глобальная эпидемия. Сотни тысяч умерших. Неизвестна причина, неизвестно лекарство.

— Пиона…

Она инстинктивно шагнула вперед, но Пиона резко отступила назад, с силой прижимая ладони к своим мокрым щекам и носу:

— Не подходи ко мне! Ты заразишься! Вы все заразитесь!

Зола отдернула руку. Ей было слышно, как жужжит вентилятор Ико, стоящей в стороне. Голубой луч датчика метался по кладбищу старых автомобилей, не останавливаясь на Пионе. Луч подрагивал, мерцал. Ико была в ужасе.

— Я сказала, отойди! — закричала Пиона, падая на колени и обхватывая живот.

Зола отступила на два шага назад и остановилась, глядя, как Пиона раскачивается взад-вперед в неверном свете датчика Ико.

— Я… я должна вызвать хувер чрезвычайного реагирования, чтобы…

Чтобы они забрали тебя.

Пиона не отвечала. Ее всю трясло. Золе было слышно, как стучат ее зубы в промежутках между воплями.

Зола дрожала. Она ощупывала руки в поисках пятен. Ничего не нашла, но с недоверием смотрела на перчатку на левой руке, не желая снимать ее, не желая проверять.

Она снова сделала шаг назад. Ее обступили тени кладбища старых автомобилей. Чума. Она была здесь. Была в воздухе. Была в кучах мусора. Как скоро проявляются первые симптомы?

Или…

Она подумала о Чан Саче на рынке. Охваченная ужасом толпа, бегущая прочь от ее палатки. Вой сирен.

Внутри что-то резко оборвалось.

Что, если это ее вина? Что, если это она принесла чуму домой с рынка?

Она снова проверила руки, сметая невидимых жучков, которые будто бы ползли по ее коже. Отшатнулась еще дальше. Рыдания Пионы, казалось, заполнили ее голову и не давали дышать.

Красный предупреждающий сигнал на сетчатке сообщил о повышении уровня адреналина в крови. Она сморгнула, красный сигнал исчез; запросила соединение с сетью — и отправила короткое сообщение прежде, чем успела подумать.

Чрезвычайное происшествие. Свалка в районе Тайхан. Летумозис.

Она стиснула зубы, ощущая мучительную сухость в глазах. Пульсирующая головная боль подсказала, что сейчас она должна рыдать, всхлипывая вместе с сестрой.

— За что? — запинающимся голосом спросила Пиона. — Что я сделала?

— Ты ничего не сделала, — сказала Зола. — Это не твоя вина.

Зато вполне может быть, что моя.

— Что мне делать? — спросила Ико так тихо, что ее было едва слышно.

— Я не знаю, — ответила Зола. — Хувер уже в пути.

Пиона вытерла нос о предплечье. Глаза у нее покраснели.

— Вам н-надо идти. Иначе вы тоже ее подцепите.

Зола почувствовала головокружение и осознала, что все это время не дышала в полную силу. Она отступила еще на шаг, прежде чем набрать полные легкие воздуха.

— Может быть, я уже подцепила. Может быть, это моя вина, что ты заразилась. Эта вспышка сегодня на рынке… Я не думаю, что я была достаточно близко, но… Пиона… Прости.

Пиона снова зажмурилась и спрятала лицо. Ее каштановые волосы спутались, пряди в беспорядке спадали на плечи; сейчас они контрастировали с побледневшим лицом. Она еще раз икнула; еще раз всхлипнула.

— Я не хочу идти.

— Я знаю.

Это было все, что она могла сказать. Не бойся? Все будет хорошо? Она не могла лгать — по крайней мере не сейчас, когда ложь была так очевидна.

— Я бы хотела… — Она замолчала. Она услышала сирены раньше, чем Пиона. — Прости.

Пиона вытерла нос рукавом, оставив на нем склизкий след, и продолжила рыдать. Она не отвечала до тех пор, пока вой сирен не достиг ее слуха. Вскинув голову, она вглядывалась в даль, туда, где за кучами мусора был вход на свалку. Круглые глаза. Дрожащие губы. Лицо в красных пятнах.

Сердце у Золы сжалось.

Она ощущала себя абсолютно беспомощной. Если ей суждено было заболеть, она уже заболела.

Она рухнула на колени, обняв Пиону обеими руками. Пояс с инструментами впился ей в бедро, но она это едва заметила — Пиона вцепилась в ее футболку, разрыдавшись с новой силой.

— Прости.

— Что ты собираешься сказать маме и Перл?

Зола закусила губу:

— Я не знаю.

И затем:

— Правду, я думаю.

Она почувствовала вкус желчи во рту. Может быть, это знак. Может быть, нелады с желудком — это симптом болезни. Она посмотрела на руку, которой прижимала Пиону к себе. Все еще никаких пятен.

Пиона оттолкнула ее прочь и отшатнулась назад, в грязь.

— Отойди! Может быть, ты еще не заболела. Но они и тебя заберут. Тебе надо уйти отсюда.

Зола колебалась. Она услышала хруст шагов по алюминию и пластмассе. Она не хотела оставлять Пиону одну, но что, если она действительно еще не заразилась?

Она села на пятки, затем встала на ноги. Желтые огни приближались к ним из полной теней темноты.

Правая рука в перчатке вспотела. Дыхание снова стало поверхностным.

— Пиона…

— Уходи! Уходи отсюда!

Зола отступила назад. Назад. Едва ли имело смысл останавливаться, чтобы поднять свернутый магбелт. Она двигалась к выходу, чувствуя, что человеческие части ее тела находятся в таком же оцепенении, как протезы. Рыдания Пионы неслись ей вслед.

Три белых андроида встретили ее за углом. У них были желтые датчики, на головах красовались красные кресты; между ними, покачиваясь, ехала каталка — они толкали ее с двух сторон.

— Вы — жертва летумозиса? — спросил один из них невыразительным голосом.

Зола спрятала запястье.

— Нет. Моя сестра, Пиона Линь. Она там… идите налево.

Медроиды с каталкой пошли прочь от нее, вниз по тропинке.

Оставшийся медроид спросил:

— Был ли у вас прямой контакт с зараженным в последние двенадцать часов?

Зола открыла рот, колеблясь. Вина и страх скрутили ей внутренности.

Она могла солгать. Сейчас не было никаких доказательств, что она уже заразилась, но, если они заберут ее в карантин, у нее не останется ни малейшего шанса выжить.

Но если она пойдет домой, она может заразить всех. Адри. Перл. Всех этих детей, которые с визгом и смехом носятся в коридоре.

Она едва могла расслышать свой голос:

— Да.

— У вас наблюдаются признаки?

— Н-нет. Я чувствую какую-то странную легкость, но… — она заставила себя замолчать.

Медроид приблизился к ней, его гусеницы скрежетали по грязной земле. Зола отшатнулась от него, но он ничего не сказал, только медленно приближался, пока лодыжки Золы не прижались к гниющему ящику. В одной руке медроид держал ID-сканер, и тут из его туловища появилась третья рука — на месте клешней был шприц.

Зола дрожала, но не сопротивлялась — медроид уже обхватил ее правое запястье и ввел шприц. Она дрожала, глядя, как темная жидкость, почти черная в свете желтого датчика, втягивалась в шприц. Она не боялась игл, но мир начал крениться. Медроид вынул иглу как раз вовремя — в следующий миг она осела на ящик.

— Что вы делаете? — прошептала она.

— Произвожу забор крови для исследования на предмет содержания болезнетворных микроорганизмов летумозиса.

Зола услышала, как внутри андроида запускаются какие-то механизмы; их запуск сопровождался: еле слышными звуковыми сигналами. Датчик андроида потускнел, когда энергия распределилась между несколькими процессами.

Зола задержала дыхание, пока ее панель управления не включилась, заставив легкие сократиться.

— ID, — сказал андроид, протягивая ей сканер. Красноватый свет пробежал по ее запястью, и сканер пискнул. Андроид отдернул сканер и спрятал его в полом туловище.

Она думала, сколько времени займет исследование ее крови, чтобы подтвердить, что она переносчик и это она виновата. Во всем.

Звук гусениц, ползущих по тропинке, приближался. Зола повернула голову — это возвращались два андроида с каталкой, на которой теперь сидела Пиона. Она обхватила колени руками. Взгляд широко распахнутых глаз дико метался по кладбищу старых автомобилей, словно пытаясь отыскать путь к бегству. Как будто она завязла в ночном кошмаре.

Но она не пыталась бежать. Никто никогда, не пытался сопротивляться, когда его забирали в карантин.

Их взгляды встретились. Зола открыла рот, но не смогла издать ни звука. Глазами она пыталась умолять о прощении.

Слабая-слабая улыбка тронула губы Пионы. Она подняла руку и помахала одними пальцами.

Зола помахала в ответ, зная, что на месте Пионы должна была быть она.

Однажды она уже выжила, перехитрив судьбу. Это ее должны были увозить сейчас. Это она должна была умереть. Она. Это все должно было случиться с ней.

Она попыталась сказать Пионе, что пойдет следом за ней. Что та не одна. Но тут андроид подал звуковой сигнал.

— Сканирование завершено. Болезнетворные микроорганизмы летумозиса не обнаружены. Прошедший проверку должен соблюдать дистанцию не менее пятидесяти футов от зараженного.

Зола моргнула. Облегчение и страх перекрутились у нее внутри.

Она не больна. Она не умрет.

Не пойдет с Пионой.

— Мы будем сообщать вам о последующих стадиях заболевания Пионы Линь. Благодарим за сотрудничество.

Зола обхватила себя руками, глядя, как Пиона по-младенчески свернулась на каталке, когда ее увозили прочь.

Глава 6

Зола крадучись шла сквозь пряную ночь; звук шагов по бетону отдавался, как будто обе ее подошвы были из стали. Для Золы пустынная ночь была соткана из звуков: вот гусеницы Ико, похрустывая, ползут по песку; потрескивает над ними масляная лампа уличного фонаря; слышится непрерывный гул сверхпроводника под улицей. Болт в лодыжке Золы звякает при каждом шаге. И все это меркнет и блекнет по сравнению с картинкой, которая крутится в голове.

Иногда ее интерфейс проделывал такие штуки — записывал моменты, когда эмоции были особенно сильны, и воспроизводил их снова и снова. Как дежавю — или как бывало, когда разговор окончен, но последнее слово еще долго висит в воздухе после того, как наступила тишина. Обычно ей удавалось остановить эту закольцованную память прежде, чем это сведет ее с ума, но сегодня вечером у нее просто не было на это сил.

Черная точка на коже Пионы. Ее крик. Шприц медроида — игла воткнута в локоть Золы, вверх по шприцу поднимается ее кровь. Пиона, маленькая и дрожащая, на каталке. Уже умирающая.

Она остановилась, прижав руки к животу, когда к горлу подкатила тошнота. Ико, ехавшая на несколько шагов впереди, остановилась, посветив на искаженное лицо Золы:

— Ты в порядке?

Свет пробежал вдоль всего тела Золы — и она была уверена, что Ико искала похожие на синяки пятна, хотя медроид и сказал, что она не заразилась.

Вместо ответа Зола стянула перчатки и сунула их в задний карман. Слабость проходила; она прислонилась плечом к уличному фонарю и сделала глоток влажного воздуха. Они почти пришли. Здание башни Феникса — на следующем углу; только верхняя его часть была видна в слабом свете месяца, остальная скрыта в тени. Окна черны за исключением нескольких, в которых горит свет, да еще тех, которые отражают голубоватый свет нетскринов. Зола посчитала этажи, отыскивая окна кухни и спальни Адри.

Свет, хотя и слабый, все еще горел где-то в недрах квартиры. Адри не была совой, но, возможно, она заметила, что Пионы еще нет дома. Или, может быть, не спала Перл — трудилась над каким-нибудь школьным проектом или посылала сообщения друзьям глубоко в ночи.

Может, это и к лучшему. По крайней мере, ей не придется их будить.

— И что я собираюсь им сказать?

Свет датчика Ико на миг скользнул по зданию, затем опустился на землю, выхватывая из темноты разномастный мусор, валяющийся вдоль тротуара.

Зола вытерла вспотевшую ладонь о штаны и заставила себя двигаться вперед. Но как она ни старалась, она не могла найти нужных слов. Объяснения, оправдания. Как сказать женщине, что ее дочь умирает?

Она с размаху приложила к кодовому замку свой ID и на этот раз вошла с главного входа. Серый холл, единственным украшением которого был нетскрин с объявлениями для жильцов — повышение квартплаты, петиция о новом ID-сканере в парадной двери, объявление о пропавшей кошке. Потом в лифт, громыхавший старыми механизмами. Коридор был пуст, не считая человека из квартиры 1807, который прилег прямо на пороге своего дома. Золе пришлось убрать с прохода его руку, чтобы Ико не проехала прямо по ней. До Золы донеслось тяжелое дыхание и запах рисового вина.

С колотящимся сердцем она медлила перед квартирой 1820. Она не могла вспомнить, когда видео с Пионой прекратило повторяться в ее голове, — все затмило нервное напряжение.

Что она собиралась сказать?

Зола закусила губу и задержала запястье перед сканером. Свет крошечного датчика сменился зеленым. Она открыла дверь настолько спокойно, насколько могла.

Яркий свет из гостиной лился в прихожую. Зола мельком увидела экран — он транслировал произошедшее сегодня на рынке: языки пламени охватывали ларек булочницы снова и снова. Звук был выключен.

Зола вошла было в комнату, но остановилась, сделав полшага. Ико врезалась ей в ногу.

Из центра комнаты на нее смотрели три андроида с красными крестами на круглых головах. Медроиды чрезвычайного реагирования.

Позади них Адри в шелковом банном халате стояла напротив фальшивого камина, хотя сейчас голографическое пламя было выключено. Перл была все еще полностью одета и сидела на диване, подтянув колени к подбородку. Обе прижимали к носам сухие тряпки для мытья посуды и следили за Золой со смесью страха и отвращения.

У Золы скрутило живот. Она отступила на полшага назад, в прихожую, пытаясь понять, кто из них заразился, но быстро осознала, что ни одна из них не могла быть больна. Медроиды забрали бы их немедленно. Они не защищали бы нос и рот. Все здание было бы в строгом карантине.

Она заметила тоненькую полоску бинта на локте у Адри. Их уже проверили.

Зола опустила свою курьерскую сумку на пол, но не выпустила из рук магбелт.

Адри прочистила горло и опустила тряпку от носа к груди. При слабом освещении она была похожа на скелет — мучнистая кожа, выступающие кости. Без макияжа были видны темные круги под налитыми кровью глазами. Она плакала, но теперь ее губы сжались в жесткую линию.

— Я получила сообщение час назад, — сказала она, когда в комнате повисла ледяная тишина. — Мне сообщили, что Пиону обнаружили на свалке в районе Тайхан и забрали в… — Ее голос прервался. Она опустила глаза. Когда она снова подняла их, ее взгляд сверкал: — Но тебе это уже известно, не так ли?

Зола отступила в сторону, пытаясь не смотреть на медроидов. Не дожидаясь ответа Золы, Адри сказала:

— Ико, можешь начать избавляться от вещей Пионы. Все, что она надевала за последнюю неделю, — на выброс, но вынеси это на улицу сама. Я не хочу, чтобы это забивало мусоропровод. Остальное, думаю, можно продать на рынке, — она говорила резко и уверенно, как будто этот список дел она повторяла про себя с того самого момента, как получила сообщение.

— Да, Линь-цзе, — сказала Ико, откатываясь обратно в прихожую. Зола осталась стоять, застыв, обеими руками держа магбелт, как щит. Хотя андроид не мог проигнорировать команду Адри, по тому, как медлительно Ико исполняла ее приказ, было ясно — она не хочет оставлять Золу в одиночестве, под взглядами пустых желтых датчиков медроидов.

— Как вышло, что моя младшая дочь оказалась этим вечером на Кладбище старых автомобилей?

Зола выставила магбелт пред собой — от плеча до кончиков носков. Он был из той же стали, что и ее рука, и почти так же потускнел; сейчас он казался ей продолжением ее самой. Язык распух, горло сжималось.

— Мне так жаль. Я не… я увидела черные точки и вызвала хувер чрезвычайного реагирования. Я не знала, что делать.

Глаза Адри на краткий миг наполнились слезами, но она тут же их сморгнула. Она уронила голову, уставившись на скрученную ткань. Обмякла у каминной доски.

— Я не была уверена, что ты вернешься сюда, Зола. Я ожидала в любую минуту получить еще одно сообщение — о том, что и мою подопечную забрали в карантин. — Адри отвела плечи назад, подняла взгляд. Слабость прошла, взгляд темных глаз стал тверже. — Эти медроиды уже проверили меня и Перл. Ни на одну из нас чума не распространилась.

Зола начала кивать с облегчением, но Адри продолжала:

— Скажи мне, Зола. Если ни у меня, ни у Перл ничего не нашли, где Пиона могла подхватить заразу?

— Я не знаю.

— Не знаешь? Но ты знала о вспышке сегодня на рынке.

У Золы приоткрылся рот. Ну, конечно. Тряпки. Медроиды. Они думали, что она заразилась.

— Я не могу понять, Зола. Как ты могла быть такой эгоисткой.

Она мотнула головой: нет!

— Они и меня проверили — там же, на свалке. У меня ничего нет.

Она вытянула руку, демонстрируя порез на внутреннем сгибе локтя.

— Они могут еще раз проверить, если хотят.

Один из медроидов впервые подал признаки жизни, посветив на маленькую красную точку, где белая игла недавно проколола кожу. Но они не двигались, и Адри не подгоняла их. Вместо этого она сосредоточилась на фотографии в рамке на каминной доске, затерявшейся среди детских фотографий Перл и Пионы. Фотографий, сделанных, когда они жили в прежнем доме, с садом. Фотографий самой Адри до того, как она перестала улыбаться. Фотографий с их отцом.

— Мне так жаль, — сказала Зола. — Я тоже ее люблю.

Адри коснулась рамки.

— Не оскорбляй меня, — сказала она, подвинув рамку поближе к себе. — Ты… ты и тебе подобные, вы хоть знаете, что такое любовь? Вы можете чувствовать хоть что-нибудь, или это просто… программа?

Она говорила сама с собой, но ее слова больно ранили. Зола осмелилась взглянуть на Перл, которая все еще сидела на диване, наполовину спрятав лицо в колени, но уже не прижимала тряпку к лицу. Заметив взгляд Золы, она уставилась в пол.

Зола перехватила поудобнее магбелт.

— Разумеется, я знаю, что такое любовь.

И печаль. Если бы она могла расплакаться прямо сейчас, в доказательство своих слов!..

— Хорошо. Тогда ты поймешь, что я делаю ровно то, что сделала бы любая мать, чтобы защитить своих детей.

Адри положила фото на каминную полку изображением вниз. Перл, не вставая, отвернулась, прижавшись щекой к коленям.

Страх снова начал скручивать Золе живот.

— Адри?

— Вот уже пять лет, как ты стала частью этого дома, Зола. Пять лет, как Гаран оставил мне тебя. Я до сих пор не знаю, что его заставило, до сих пор не знаю, почему он чувствовал себя обязанным путешествовать по Европе, по всей Европе — и все ради чего… Ради того, чтобы найти какого-то… мутанта и взвалить на себя заботу о нем. Он никогда не объяснял мне. Может быть, однажды он объяснил бы. Но мне ты никогда не была нужна. Ты это знаешь.

Зола закусила губу. На нее смотрели медроиды с пустыми лицами.

Да, она знала. Но не думала, что Адри когда-нибудь выскажется так ясно.

— Гаран хотел, чтобы о тебе позаботились, — и я делала все, что в моих силах. Даже когда он погиб, даже когда закончились деньги, даже когда… все развалилось.

Голос Адри надломился, и она прижала ладонь ко рту. Зола видела, как дрожат ее плечи, слышала прерывистые вдохи, когда Адри пыталась подавить рыдания.

— Но Гаран был бы со мной согласен. Пиона важнее. Наши девочки важнее.

Зола попыталась что-то сказать тонким от напряжения голосом. Она слышала в словах Адри попытку оправдаться. И решимость.

Ее передернуло:

— Адри…

— Если бы не ты, Гаран был бы все еще жив! И Пиона…

— Я не виновата!

Зола заметила белую вспышку, увидела, как Ико нерешительно мнется в прихожей. Ее датчик практически почернел.

Зола пыталась что-то сказать. Чувствовала бешеное биение пульса; перед глазами плыли белые точки. В углу зрения замерцал красный огонек — предупреждение: программа рекомендует успокоиться.

— Я не просила, чтобы со мной сделали это! Не просила меня удочерять — ни вас, ни кого бы то ни было! Я не виновата!

— Я тоже! — Адри внезапно обрушила удар на экран, одним взмахов выбив его из скоб-держателей; тот упал и разбился, увлекая с собой две пластинки — свидетельства достижений ее мужа. Куски пластика рикошетом отскакивали от рваного ковра.

Зола отшатнулась назад, но приступ ярости прошел так же быстро, как и появился. Нервное дыхание Адри уже замедлялось. Она так ревностно старалась никогда не причинять беспокойство соседям. Быть незаметной. Не устраивать беспорядка. Не делать ничего, что могло бы бросить тень на их репутацию. Даже сейчас.

— Зола, — сказала она, вытирая пальцы тряпкой. — Ты пойдешь с этими медроидами. Не устраивай сцену.

Пол под ногами у Золы закачался.

— Что? Зачем?

— Потому что это наш долг — сделать все, что мы можем, а ты знаешь, как высок спрос на… тебе подобных. Особенно сейчас. — Она прервалась. Ее лицо пошло красными пятнами. — Мы все еще можем помочь Пионе. Им просто нужны киборги, чтобы найти лекарство.

— Вы записали меня в волонтеры для исследований чумы? — Язык ей повиновался с трудом.

— А что еще я должна была сделать?

У Золы отвисла челюсть. Она оторопело помотала головой, а три желтых датчика сфокусировались на ней.

— Но… после исследований никто не выживает. Как вы могли…

— Никто не выживает после чумы. Если Пиона тебе так небезразлична, как ты заявляешь, ты сделаешь, как я сказала. Если бы ты не была такой эгоисткой, ты бы сама записалась в волонтеры, как только вышла с рынка сегодня днем, прежде чем прийти сюда и разрушить мою семью. Во второй раз.

— Но…

— Заберите ее. Она ваша.

Зола была слишком ошеломлена, чтобы двигаться, когда ближайший к ней андроид поднял сканер к ее запястью. Сканер издал писк и снова втянулся.

— Линь Зола, — сказал металлический голос, — вашей добровольной жертвой восхищаются все жители Восточного Содружества. Она будет оценена по достоинству. Вашим близким будет выплачена компенсация в знак благодарности за ваш вклад в наши исследования.

Ее пальцы с силой сжали магбелт.

— Нет, вот в чем все дело! Вам плевать на Пиону, плевать на меня, вам просто нужна эта идиотская компенсация!

Глаза Адри расширились, на висках запульсировали жилки — их было хорошо видно под кожей, туго обтягивающей череп.

Она в два шага пересекла комнату и хлестнула Золу по лицу. Зола упала у дверей и прижала ладонь к щеке.

— Заберите ее, — сказала Адри. — Заберите ее прочь с глаз моих!

— Я не записывалась в волонтеры! Вы не можете забрать меня против воли!

Андроид был невозмутим.

— Ваш официальный опекун уполномочил нас взять вас под надзор, если потребуется, с применением силы.

Зола сжала пальцы, прикрыв голову рукой.

— Нет! Вы не можете заставить меня быть подопытным кроликом.

— Да, — сказала Адри. — Могу, пока ты находишься под моей опекой.

— Вы и не думаете, что это может спасти Пиону, так что не притворяйтесь, что это ради нее! У нее в запасе дни. И шансы найти вакцину до того, как…

— Значит, моя единственная ошибка в том, что я ждала так долго, прежде чем избавиться от тебя. — Адри теребила в руках. — Поверь мне, Зола, ты — жертва, о которой я никогда не буду сожалеть.

Гусеницы одного из медроидов зашуршали по ковру.

— Вы готовы следовать за нами?

Зола сжала губы и убрала руку от лица. Бросила взгляд на Адри, но в глазах ее мачехи не было ни тени сочувствия. И Зола почувствовала, как в ней закипает какая-то новая ненависть.

— Нет. Не готова.

Она размахнулась и с силой ударила магбелтом по черепу первого андроида. Робот упал на пол; гусеницы продолжали двигаться в воздухе.

— Я не пойду! Ученые и так достаточно сотворили со мной!

К ней катился следующий андроид:

— Процедура двести сорок В: принудительное сопровождение киборга, подлежащего рекрутскому набору.

Зола презрительно ухмыльнулась и ударила концом магбелта в сенсор андроида, разбив линзу и опрокинув его на спину.

Она развернулась и оказалась лицом к лицу с третьим андроидом, уже прокручивая в мыслях, как выбежит из квартиры. Думая, не слишком ли опасно вызывать хувер. Прикидывая, где достать нож, чтобы вырезать ID-чип из запястья — с чипом они выследят ее, сомневаться не приходится. Гадая, достаточно ли быстро может передвигаться Ико, чтобы следовать за ней. И хватит ли ей сил всю дорогу до Европы проделать на своих ногах.

Медроид приближался слишком быстро. Она запнулась, пытаясь изменить траекторию магбелта, но металлические клещи медроида уже обхватили ее запястье. Выстрелили электроды. Слишком сильное напряжение для ее проводов. Ее рот раскрылся, но крик прилип к гортани.

Она уронила магбелт и отключилась. Красные предупреждающие сигналы мигали перед глазами до тех пор, пока мозг, повинуясь инстинкту самосохранения, как у всех киборгов, не заставил ее замолчать.

Глава 7

Доктор Дмитрий Эрланд провел пальцем по портативному экрану, изучая историю пациента. Мужчина. Тридцать два года. У него был ребенок, но никакого упоминания о супруге. Безработный. Стал киборгом три года назад в ходе лечения после несчастного случая на производстве. Несомненно, большую часть сбережений пришлось потратить на операцию. Он проделал долгий путь из самого Токио.

Слишком многое говорило против его кандидатуры — и этого доктор Эрланд не мог объяснить никому. Зажав язык между зубами, доктор издал губами не вполне пристойный звук, выражая разочарование.

— Что вы думаете, доктор? — спросила сегодняшняя ассистентка, темнокожая девушка, имя которой он никак не мог запомнить и которая была выше доктора на четыре дюйма как минимум.

Ему нравилось давать ей задания, которые заставляли ее работать сидя.

Доктор Эрланд медленно наполнил легкие, потом резко выдохнул и сменил данные на экране диаграммой соотношения тела пациента. Шесть целых четыре десятых процента были искусственными — правая ступня, немного проводки, и контрольная панель размером с ноготь большого пальца, вживленная в бедро.

— Слишком старый, — сказал он, бросая порт на стойку перед окном наблюдения. По ту сторону стекла лежал пациент. Он казался спокойным — только пальцы выбивали безумную дробь по пластиковым подушкам. Он был босиком, но протезы были покрыты кожей.

— Слишком старый? — переспросила ассистентка. Она встала и подошла к стеклу, взмахнув портскрином в сторону доктора. — Теперь тридцать два — это слишком старый?

— Мы не можем его использовать.

Она сложила губы в трубочку и скривила рот.

— Доктор, это будет уже шестой доброволец за месяц, от которого вы отказываетесь. Мы не можем себе позволить продолжать в том же духе.

— У него есть ребенок. Сын. О чем прямо здесь и написано.

— Да, ребенок, которому будет чем поужинать, потому что его папочке посчастливилось соответствовать нашим требованиям.

— Соответствовать? С соотношением шесть целых и две десятых процента?

— Это лучше, чем ставить опыты на людях. — Она уронила портскрин рядом с подносом с чашками Петри. — Вы действительно собираетесь его отпустить?

Доктор Эрланд заглянул в палату карантина, издав тихий гортанный стон. Расправил плечи и надел лабораторный халат.

— Введите ему плацебо.

— Пла… Но он же не болен!

— Да, но если мы ничего ему не введем, у казначейства могут возникнуть вопросы, чем мы тут занимаемся. А теперь введите ему плацебо и составьте отчет, а он может быть свободен.

Девушка фыркнула и подошла к полке, чтобы взять с нее подписанную пробирку.

— И чем же мы тут занимаемся?

Доктор Эрланд поднял палец, но девушка посмотрела на него с таким раздражением, что он забыл, что хотел сказать.

— Напомните, как вас зовут?

Она закатила глаза:

— Вот уж действительно. Я всего-то навсего вам ассистирую каждый понедельник последние четыре месяца.

Она крутанулась, повернувшись к нему спиной, длинная черная коса взлетела и хлестнула ее по бедру. Брови доктора Эрланда сошлись в одну линию — он уставился на косу, глядя, как та жалит сама себя, закручиваясь в кольцо. Как блестящая черная змея поднимает голову. Шипит на него. Готовится к броску.

Доктор резко закрыл глаза и сосчитал до десяти. Когда он открыл их вновь, коса была просто косой. Блестящими черными волосами. Безобидными.

Стянув шляпу, доктор быстро провел по своим волосам — седым и ощутимо менее густым, чем у ассистентки. Видения становились все хуже.

Дверь лаборатории открылась.

— Доктор?

Он вздрогнул и снова надел шляпу.

— Да? — отозвался он и взял портскрин. Ли, еще один ассистент, стоял в дверях, держась за дверную ручку. Доктору всегда нравился Ли — тоже высокий, но не настолько, как девушка.

— Доброволец ожидает в комнате 6Д, — сказал Ли. — Тот, которого привезли прошлой ночью.

— Доброволец? — сказала девушка. — Давно их у нас не было.

Ли вынул портскрин из нагрудного кармана.

— Тоже молодая, подросток. Мы еще не проводили диагностику, но, похоже, процент соотношения будет высоким. Искусственных кожных покровов нет.

Доктор Эрланд оживился и поскреб висок уголком портскрина.

— Девочка-подросток, говорите? Как… — Доктор замялся, подбирая подходящее слово. Повезло? Совпало? Удачно?

— Как подозрительно, — тихо сказала девушка.

Доктор обернулся и увидел, что она зло смотрит на него:

— Подозрительно? И что же вы хотите этим сказать?

Она оперлась о край стойки, став ниже, так что теперь их глаза были вровень, но выглядела она по-прежнему угрожающе — руки сложены на груди, и по глазам ясно, что слова доктора не произвели на нее никакого впечатления.

— Всего лишь то, что вы всегда более чем готовы ввести плацебо мужчинам-киборгам, которые к нам попадают, но стоит вам услышать краем уха о девушке, особенно о молоденькой, глаза так и горят.

Он открыл рот, закрыл, потом начал заново.

— Чем моложе, тем здоровее, — сказал он. — Чем здоровее, тем меньше сложностей у нас возникнет. И не я виноват, что жребий выпадает девушкам.

— Меньше сложностей. Верно. В любом случае им придется умереть.

— Что ж. Благодарю вас за оптимизм. — Он жестом указал на мужчину по ту сторону стекла. — Введите ему плацебо, пожалуйста. И присоединитесь к нам, когда закончите.

Доктор вышел из лаборатории вместе с Ли и прикрыл лот ладонью:

— Напомните мне еще раз, как ее зовут?

— Фатин?

— Фатин! Никак не могу запомнить. В один из таких дней я забуду, как меня самого зовут.

Ли издал смешок, и доктор Эрланд был рад, что все свел к шутке.

Казалось, люди не обращали внимания, что старик выживает из ума, если его самого не слишком это беспокоило.

Коридор был пуст, если не считать двух медроидов, замерших у лестницы в ожидании распоряжений. До лаборатории 6Д было недалеко.

Доктор Эрланд вытащил из-за уха стилус и постучал по портскрину, загружая информацию, которую переслал ему Ли. На экране всплыл профайл нового пациента.

ЛИНЬ ЗОЛА, ДИПЛОМИРОВАННЫЙ МЕХАНИК

ID #0097917305

РОД. 29 НОЯ 109 Т.Э.

0 СООТВЕТСТВИЙ В МЕДИА

РЕЗИДЕНТ НОВОГО ПЕКИНА. ВОСТОЧНОЕ СОДРУЖЕСТВО

НАХОДИТСЯ ПОД ОПЕКОЙ ЛИНЬ АДРИ

Ли открыл дверь в лабораторию. Заложив стилус за ухо, доктор вошел, нервно постукивая пальцами.

Девушка лежала на столе по ту сторону окна наблюдения. Стерильная палата карантина была так ярко освещена, что ему пришлось прищуриться. Медроид как раз закрывал пластиковую пробирку, наполненную кровью, чтобы опустить ее на конвейер и отправить в лабораторию крови.

Руки и запястья девушки были пристегнуты металлическими ремнями. Левая рука была стальной, потертой, с потемневшими суставами, как будто нуждалась в хорошей чистке. Штанины были закатаны до голеней, открывая взору одну настоящую ногу и одну искусственную.

— К ней уже подключились? — спросил доктор, опуская портскрин в карман.

— Еще нет, — отозвался Ли. — Но вы посмотрите на нее.

Доктор Эрланд застонал, подавляя разочарование.

— Да, процент соотношения будет внушительным. Но не самого лучшего качества, верно?

— Может, с виду и не очень, но видели бы вы ее проводку. Автоконтроль и четырехуровневая нервная система.

Доктор Эрланд вскинул бровь — и тут же ее опустил.

— Она оказала сопротивление?

— Медроидам было непросто ее доставить. Она отключила двоих… магбелтом или чем-то вроде, прежде чем удалось парализовать ее систему. Она всю ночь без сознания.

— Но она записалась в добровольцы?

— Ее официальный опекун записал. Она подозревает, что наша новая пациентка уже контактировала с заболевшим. С сестрой — ее вчера привезли.

Доктор потянул на себя микрофон с другого края стола.

— Просыпайся, просыпайся, спящая красавица, — пропел он, легко постукивая по стеклу.

— Ее оглушили зарядом в двести вольт, — сообщил Ли, — но я думаю, она придет в себя с минуты на минуту.

Доктор Эрланд заложил в карманы большие пальцы.

— Что ж. Нам не нужно ее сознание. Давайте приступим.

— О, замечательно, — сказала Фатин, появляясь в дверном проеме. — Рада, что вы нашли кого-то, кто в вашем вкусе.

Доктор Эрланд прижал палец к стеклу.

— Молодая, — сказал он, глядя на металлическую обшивку стопы и кисти девушки. — Здоровая.

С гадкой ухмылкой Фатин заняла кресло перед нетскрином, на котором отображалась история киборга.

— Если тридцать два — это старый и дряхлый, то что тогда говорить о вас, а, старик?

— О, я крайне ценен на рынке антиквариата. — Доктор Эрланд наклонился к микрофону. — Мед? Подготовь, пожалуйста, детектор соотношения.

Глава 8

Она лежала на погребальном костре, спиной на горячих углях. Огонь. Дым. На коже вскипают волдыри. Ее стопа и кисть исчезли, оставив обрубки там, где когда-то их вживили хирурги. Из обрубков свисают мертвые провода. Она попыталась ползти, но была беспомощна, как перевернувшаяся черепаха. Она выбросила вперед здоровую руку, пытаясь оттащить свое тело от огня, но угли повсюду, куда ни глянь, до самого горизонта.

Она уже видела этот сон раньше — сотни раз. Однако сейчас сон изменился.

Обычно в этом сне она была одна. Теперь же ее окружали другие покалеченные жертвы — они корчились среди углей, стонали, умоляли дать воды. У всех отсутствовали какие-нибудь конечности. От некоторых остались только торс и голова — и рот, раскрытый в бесконечной мольбе. Зола скорчилась, пытаясь защититься от них — она заметила голубые пятна на их коже. На шеях, на обрубках бедер, на ссохшихся запястьях.

Она увидела Пиону. Пиона обвиняла Золу. Это из-за нее она заразилась. Это Зола принесла чуму в их дом. Это все ее вина.

Зола открыла рот, чтобы умолять о прощении, но осеклась, увидев свою здоровую руку. Ее кожа была покрыта голубыми пятнами.

От жара зараженная кожа начала плавиться, обнажая металл и провода под слоем плоти.

Она снова встретила взгляд Пионы, но голос сестры звучал как-то странно, слишком глубоко.

— Подготовь, пожалуйста, детектор соотношения.

Слова зажужжали, как пчелы, в ушах Золы. Ее тело тряслось, но она не могла двигаться. Руки и ноги слишком отяжелели. Запах дыма все еще оставался в ноздрях, но пламя затихало, оставляя после себя только ожоги на спине. Пиона растаяла. Растаяла и яма, наполненная углями.

По нижнему краю поля зрения побежала, прокручивалась, зеленая строка.

Сквозь темноту Зола услышала знакомый звук — стрекотали гусеницы андроида. Ико?..

ДИАГНОСТИКА ЗАВЕРШЕНА. ВСЕ СИСТЕМЫ СТАБИЛИЗИРОВАНЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА ЧЕРЕЗ 3… 2… 1…

Над головой раздался какой-то щелчок. Зажужжало электричество. Зола почувствовала, как у нее дергается палец — едва ли не большее, на что сейчас было способно ее тело.

Тьма начала теплеть, где-то вспыхнул свет, сквозь веки он казался малиновым.

Зола заставила себя открыть глаза, щурясь в резком свете люминисцентов.

— О! Джульетта просыпается.

Она снова закрыла глаза, чтобы дать им привыкнуть к яркому свету. Она попыталась поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но что-то ее не пускало.

Нервы пронзила паника. Она снова открыла глаза и повернула голову, силясь разглядеть говорившего.

Стена была зеркальной. На нее дикими глазами смотрело ее собственное лицо. Хвостик растрепался, спутанные волосы уныло свисали и явно нуждались в мытье. Кожа была слишком бледной, почти просвечивала, как если бы напряжение последних часов высосало из нее энергии больше, чем у нее на самом деле было.

С нее сняли перчатки и ботинки и закатали штанины. В зеркале она видела не девочку — механизм.

— Как вы себя чувствуете, мисс… эээ… Линь? — спросил бестелесный голос с акцентом, происхождение которого она не смогла определить. Европейский? Американский?

Она облизала запекшиеся губы и вытянула шею, чтобы посмотреть на андроида, стоявшего за ней. Он управлял каким-то аппаратом, стоявшим на стойке среди другой аппаратуры. Медицинское оборудование. Хирургические игрушки. Капельницы. Зубцы.

Зола осознала, что она подсоединена к одному из аппаратов проводами, отходящими от ее подбородка и лба.

На стене справа от нее висел нетскрин, отображавший ее личные данные: имя, идентификационный номер. Кроме нее самой и андроида, в комнате никого не было.

— Если вы будете сохранять спокойствие и окажете содействие, мы не займем у вас много времени, — сказал голос.

Зола нахмурилась.

— Очень смешно, — сказала она, распластанная под металлическими полосками ремней-фиксаторов. — Я на это не подписывалась. Не записывалась в добровольцы на ваши дурацкие тесты.

Тишина. Что-то запищало у нее за спиной. Оглянувшись, она увидела, что андроид вытягивает из аппарата два зубца, прикрепленные к проводам. Вверх по позвоночнику пополз холодок.

— Держите эту штуку от меня подальше!

— Это совершенно безболезненно, мисс Линь.

— Мне все равно. Убирайтесь из моей головы. Я не ваш лемминг-доброволец.

Голос хмыкнул:

— У меня есть подпись от мисс Линь Адри. Вы, вероятно, знакомы.

— Она не моя мать! Она всего лишь…

— Ваш официальный опекун?

Зола тяжело уронила голову на кушетку. Тонкая бумага под ней помялась.

— Это неправильно.

— Не волнуйтесь, мисс Линь. Своим пребыванием здесь вы оказываете своим соотечественникам неоценимую услугу.

Она уставилась в зеркало, надеясь, что смотрит на говорящего по ту сторону стены.

— Да ну? А они что-нибудь когда-нибудь сделали для меня?

Вместо ответа голос просто сказал:

— Мед, пожалуйста, продолжай.

Зола рванулась прочь, едва не свернув шею в попытке избежать холодных зубцов, но андроид уже схватил ее голову с безразличной механической силой и прижал правую щеку к бумажной простыне. Она пыталась извернуться, дергая руками и ногами, но все было бесполезно.

Возможно, если бы она сопротивлялась сильней, они бы вырубили ее снова. Она не была уверена, будет это лучше или хуже, но воспоминание о яме пылающих углей заставило ее прекратить сопротивление.

Ее сердце бешено колотилось, когда андроид открыл щиток у нее на затылке. Она закрыла глаза, пытаясь представить себя где угодно еще, только не в этой холодной стерильной комнате. Она не хотела думать о двух металлических зубцах, которые вставляли в ее контрольную панель — ее мозг, — но об этом нельзя было не думать, она слышала, как это происходит.

Тошнота. Она сглотнула желчь.

Она услышала щелчок зубцов. Она не могла ничего почувствовать — там не было нервных окончаний. Но дрожь, кажется, раздирала ее, заставляя руки покрываться гусиной кожей. Дисплей сетчатки известил ее, что теперь она подключена к детектору соотношения 2.3:

СКАНИРОВАНИЕ… 2 %… 7 %… 16 %…

Аппарат жужжал на столе рядом с ней. Зола представила тонкий поток электричества, скользящего по ее проводам. Сильнее всего это чувствовалось там, где кожа соединялась с металлом, — как покалывание в тех местах, где прекращался кровоток.

63 %…

Зола стиснула зубы. Кто-то уже побывал до этого в ее голове. Факт, о котором она никогда не забывала — и всегда игнорировала. Какой-то хирург, какие-то незнакомые люди, которые открыли ее черепную коробку и вставили эту искусственную систему из проводов и проводников, пока она лежала, беспомощная, распластанная перед ними. Кто-то подменил ее мозг. Кто-то подменил ее.

78 %…

Она захлебнулась криком, который рвался выплеснуться из нее.

Это было безболезненно. Безболезненно. Но кто-то находился в ее голове. Внутри нее. Вторжение. Насилие. Она попыталась дернуться в сторону, но андроид твердо держал ее.

— Убирайтесь! — Крик эхом вернулся к ней, отразившись от холодных стен.

СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.

Медроид отсоединил зубцы. Зола лежала, дрожа, ее сердце колотилось так, что, казалось, готово вот-вот разбиться о грудную клетку.

Медроид не обеспокоился тем, чтобы закрыть щиток у нее на затылке.

Зола ненавидела все это. Ненавидела Адри. Ненавидела безумный голос за зеркалом. Ненавидела неизвестных людей, превративших ее в это.

— Спасибо за достойное звезд сотрудничество, — сказал бестелесный голос. — Запись вашего кибернетического состава займет несколько минут, а затем мы продолжим. Пожалуйста, устраивайтесь поудобней.

Зола проигнорировала его и отвернулась от зеркала.

Это был один из тех редких моментов, когда она радовалась, что у нее нет слезных каналов, иначе — она была уверена — разревелась бы, шмыгая носом, и возненавидела бы себя за это еще больше.

Ей были слышны голоса, но они бормотали на каком-то своем профессиональном жаргоне ученых, которого она не понимала. Медроид суетился позади нее, убирая детектор соотношения. Готовя ее для следующего орудия пытки.

Зола открыла глаза. Нетскрин на стене изменился, он больше не показывал данных о ее жизни. Ее идентификационный номер все еще значился вверху экрана, озаглавливая голографическую диаграмму.

Диаграмму девочки.

Девочки, полной проводов.

Это выглядело, как если бы кто-то рассек ее посередине, разделив переднюю и заднюю части, и поместил картинку в медицинский учебник. Ее сердце, ее мозг, ее кишечник, ее мышцы, ее голубые вены. Ее панель управления, ее искусственные рука и нога, провода, которые проходят от черепа по позвоночнику к протезам. Шрамы там, где плоть переходит в металл. Маленькие темные квадратики в запястьях — чипы с идентификационным номером.

Но это она и так знала. Этого она ожидала.

Она не знала о металлических позвонках в позвоночнике, четырех металлических ребрах, не знала о синтетической ткани вокруг сердца и о металлических пластинах вдоль костей в правой ноге.

Внизу экрана значилось:

СООТНОШЕНИЕ: 36,28 %

На 36,28 процента она не была человеком.

— Благодарю вас за терпение. — Внезапно зазвучавший вновь голос шокировал ее. — Вы, как вы, несомненно, и сами уже заметили, образцовая модель современной науки, юная леди.

— Оставьте меня, — прошептала она.

— Сейчас произойдет следующее. Медроид введет вам раствор, на десять процентов состоящий из возбудителей летумозиса, — произнес голос. — Они магнитно маркированы, так что вы сможете наблюдать их на голографической диаграмме в реальном времени в виде зеленых точек. Как только ваше тело войдет в первую стадию заболевания, в игру вступит ваша иммунная система и попытается уничтожить микробы, но потерпит неудачу. Тогда ваше тело вступит во вторую стадию болезни, которая начинается, когда мы видим синие пятна на вашей коже, похожие на ушибы. На этой стадии мы введем вам раствор с последней партией антител, которые в случае, если наши разработки были успешны, полностью остановят возбудителей. Абракадабра — и вы поспеете домой как раз вовремя для клецек. Вы готовы?

Зола пристально посмотрела на голограмму и представила, как наблюдает собственную смерть. В реальном времени.

— Сколько разных антител вы тестировали?

— Мед?..

— Двадцать семь, — сказал медроид.

— Но, — продолжил голос с акцентом, — каждый раз они гибнут чуть медленнее.

Пальцы Золы смяли бумажную простыню.

— Я думаю, что мы все готовы. Мед, продолжай. Шприц А.

Какая-то возня, звон и стук на столе — и вот медроид оказался позади нее. Обшивка его торса открылась, обнажив третью руку, которая заканчивалась шприцом, как у андроидов чрезвычайного реагирования.

Зола попыталась увернуться, но ей некуда было деваться.

Представив, как бестелесный голос по ту сторону зеркала наблюдает за ней и смеется, видя ее бесполезное сопротивление, она застыла и изо всех сил постаралась лежать спокойно. Быть сильной. Не думать о том, что они с ней делают.

Она почувствовала, какие холодные у андроида пальцы-зубцы, когда он взял ее за локоть — на нем все еще не зажили следы уколов: у нее дважды брали кровь за последние двенадцать часов. Она скорчилась, так что мышцы туго обтянули кости.

— В вену легче попасть, если вы расслаблены, — сказал андроид гулким голосом.

Зола напрягла мышцы руки так, что рука начала трястись. Кто-то из докторов фыркнул — как будто бесплотный голос веселили ее кривлянья.

Андроид был хорошо запрограммирован. Вопреки ее мятежу игла нашла и проколола вену с первого раза. Зола задохнулась.

Укол. Просто укол. Воля к сопротивлению исчезла, как только прозрачная жидкость влилась в кровь.

Книга вторая

Вечером, когда она уставала от работы, ей приходилось ложиться спать не в постель, а на полу, рядом с печкой, на золе.

Глава 9

— Успешная передача возбудителей, — сказал Ли. — Все реакции нормальные. Кровяное давление стабилизируется. Признаки второй стадии ожидаются завтра, в районе десяти утра. — Он хлопнул в ладоши и развернулся на стуле лицом к доктору Эрланду и Фатин. — Значит, мы можем отправляться по домам и хорошенько вздремнуть, верно?

Доктор Эрланд шмыгнул носом. Он вел пальцем по экрану, медленно поворачивая голографическое изображение пациента. Двадцать маленьких зеленых огоньков двигались по кровотоку, медленно распространяясь по венам. Но он видел это раньше десятки раз. Сейчас его больше занимала искусственная часть пациента.

— Вы когда-нибудь раньше видели что-то подобное? — сказала Фатин, устраиваясь рядом с ним. — Денег с продажи лишь одной панели управления хватит, чтобы покрыть компенсацию семье.

Доктор Эрланд постарался посмотреть на нее с безразличием, но ничего не вышло, стоило ему только поднять голову, чтобы взглянуть на Фатин. Зарычав, он резко отвернулся и возвратился к голограмме. Он постучал по верхушке позвоночника, где соединялась пара металлических позвонков, и увеличил изображение. То, что до сих пор казалось маленькой тенью, сейчас выглядело слишком вещественным, слишком геометрическим.

Фатин скрестила руки и наклонилась:

— Что это?

— Я не уверен, — сказал доктор Эрланд, поворачивая изображение для лучшего обзора.

— Выглядит, как чип, — сказал Ли, вставая, чтобы присоединиться к ним.

— В позвоночнике? — спросила Фатин. — Какой ей от этого толк?

— Я просто сказал, как это выглядит. Или, может быть, они напортачили с позвоночником и пришлось что-то заново сваривать, например.

— Это не просто сварной шов. — Фатин указала на изображение: — Смотрите, вот здесь гребни, как будто он вживлен прямо в… — Она колебалась.

Оба — и Фатин и Ли — обернулись к доктору Эрланду, который следил за маленьким зеленым огоньком, только что появившимся в поле зрения.

— Как маленький вредоносный светлячок, — пробормотал доктор, разговаривая сам с собой.

— Доктор, — сказала Фатин, снова привлекая его внимание, — почему у нее чип вживлен в нервную систему?

Доктор откашлялся.

— Возможно, — сказал он, вынимая очки из нагрудного кармана и плавно водружая их на нос, — ее нервная система была травмирована.

— Из-за несчастного случая с хувером? — удивился Ли.

— Повреждения спинного мозга были частым явлением до того, как управление хувером было полностью передано компьютерным навигаторам. — Доктор поскреб ногтем по экрану, разворачивая голограмму так, чтобы на ней был виден весь торс. Он прищурился, глядя сквозь линзы очков на экран, его пальцы порхали по изображению.

— Что вы ищете? — спросила Фатин.

Доктор Эрланд уронил его руку и взглянул на неподвижную девочку по ту сторону окна.

— Чего-то не хватает.

Шрам вокруг запястья. Унылый блеск искусственной ноги. Грязь под ногтями.

— Чего? — спросил Ли. — Чего не хватает?

Доктор Эрланд шагнул поближе к окну и вспотевшей ладонью оперся о стойку.

— Маленького зеленого светлячка.

Ли и Фатин обменялись взглядами у него за спиной, прежде чем вернуться к голограмме. Они начали считать — он про себя, она вслух, и Фатин, охнув, остановилась на номере двенадцать.

— Один только что исчез, — сказала она, указывая на пустую точку на правом бедре девочки. — Возбудитель, он только что был здесь, я смотрела прямо на него, а теперь он исчез.

Пока они смотрели на экран, еще две точки вспыхнули и исчезли.

Ли схватил свой портскрин со стола и приготовился печатать.

— Ее иммунная система просто взбесилась, — сказал он, наклоняясь к микрофону.

— Мед, пожалуйста, возьмите у нее второй образец крови. Быстро.

Девочка вздрогнула от звука его голоса.

Фатин встала рядом с ним у окна.

— Мы еще не вводили ей антидот, — сказала она.

— Нет, — подтвердил Ли.

— Так как же…

Доктор Эрланд прикусил ноготь большого пальца, чтобы унять головокружение.

— Тогда идите и принесите мне первый образец крови, — сказал он, пятясь и почти боясь отвести взгляд от девочки-киборга. — Когда все микробы исчезнут, переведите ее в лабораторию четыре.

— Лаборатория четыре не предназначена для карантина, — сказал Ли.

— Неважно. Она не будет заразной. — Доктор Эрланд щелкнул пальцами на полпути к двери. — И, наверное, пусть Мед ее развяжет.

— Развяжет? — Лицо Фатин искривилось от изумления. — Вы уверены, что это хорошая идея? Она была в ярости, когда медроиды пришли за ней, помните?

Ли сложил руки на груди:

— Она права. Не хотел бы я оказаться с той стороны стены, когда она разозлится.

— В таком случае вам нечего опасаться, — сказал доктор Эрланд. — Я встречусь с ней один.

Глава 10

Зола вздрогнула, когда таинственный голос снова наполнил комнату, требуя новой порции крови от жертвенного ягненка. Она взглянула в зеркало, не обращая внимания на медроида, который готовил очередную иглу с механической точностью.

Она сглотнула, смачивая горло.

— Когда мне введут антидот?

Она подождала, но ответа не последовало. Андроид сжал металлические пальцы вокруг ее руки. Она вздрогнула от холода, затем игла снова проткнула воспаленную кожу на сгибе локтя.

Теперь след останется на несколько дней.

Потом она вспомнила, что завтра она будет мертва. Или будет умирать.

Как Пиона.

Ее желудок сжался. Может быть, Адри была права. Может быть, это и к лучшему.

Дрожь пробежала по ее телу. Металлическая нога тяжело лязгнула о полоски-фиксаторы.

А может быть, и нет. Может быть, антидот сработает.

Она вдохнула, наполнив легкие прохладным стерильным воздухом лаборатории, и стала разглядывать голограмму, изображавшую ее. Две зеленые точки плавно перемещались по правой ноге.

Медроид вынул иглу и приложил ватный тампон, чтобы остановить кровотечение. Пузырек с ее кровью он поставил в металлическую коробочку, прикрепленную к стене.

Зола с силой ударила головой о каталку.

— Я задала вам вопрос. Антидот. Когда? Вы же собираетесь, по крайней мере, попытаться спасти мою жизнь, верно?

— Мед, — произнес новый голос, женский. Зола снова повернула голову, чтобы опять увидеть в зеркале только себя. — Отсоедините пациента от аппарата мониторинга и сопроводите в лабораторию четыре D.

Зола вцепилась пальцами в бумажную простыню. Что еще за лаборатория 4D? Специальное место, где наблюдают, как вы умираете?

Андроид захлопнул панель управления у нее на затылке и отсоединил датчики от груди. Кардиограмма вытянулась в прямую.

— Эй, — сказала Зола. — Можете объяснить мне, что происходит?

Никакого ответа. Зеленый свет мигнул за датчиком андроида, и открылась дверь в коридор, выложенный белым кафелем.

Медроид катил каталку мимо зеркала, прочь из комнаты.

В коридоре было пусто и пахло хлоркой. Одно из колес каталки время от времени скрипело. Зола подняла голову и вытянула шею, но не смогла встретиться взглядом с датчиком андроида.

— Думаю, у меня в голени есть немного масла, так что, если хотите, я могла бы починить колесо, — сказала она.

Андроид по-прежнему молчал.

Зола сжала губы. Пронумерованные белые двери скользили мимо них.

— Что такое лаборатория четыре D?

Молчание.

Зола барабанила пальцами, слушая шелест мнущейся бумаги и скрип колеса, который, она была уверена, скоро доведет ее до нервного тика. Она уловила звук голосов где-то далеко, в конце другого коридора, и почти готова была услышать крики, доносившиеся из-за дверей. Тогда одна из дверей открылась, и они въехали внутрь мимо черной таблички «4D». Комната была точной копией предыдущей, не хватало только зеркала.

На каталке Золу подкатили к еще одному столу для осмотра — на нем лежали знакомые пары ботинок и перчаток.

Затем, к удивлению Золы, раздался свист — ремни-фиксаторы разжались, освободив ее. Она выдернула руки и ноги из колец металла раньше, чем андроид мог бы осознать, что допустил ошибку, и связать ее снова, но андроид никак не отреагировал — просто молча отступил в коридор. Дверь за ним с лязгом закрылась.

Дрожа, Зола села и оглядела комнату в поисках скрытых камер, но ничего не бросалось в глаза. На стойке вдоль стены — электрокардиограф и детектор соотношения, как и в той, прежней комнате. Справа — нетскрин с пустым экраном. Дверь. Два медицинских стола. И она сама.

Она свесила ноги с каталки и схватила перчатки и ботинки. Зашнуровывая ботинок, она вспомнила об инструментах, которые спрятала внутри протеза, когда уходила со свалки — сейчас казалось, это было целую вечность назад. Она открыла обшивку — и с облегчением обнаружила инструменты на прежнем месте; их никто не забрал. Дыхание постепенно выровнялось; прежде чем закрыть обшивку и дошнуровать ботинок, она вытащила самое тяжелое, что было, — гаечный ключ.

С протезами, скрытыми от посторонних глаз, и с оружием в руке она почувствовала себя лучше. Все еще напряженной, но не такой уязвимой, как раньше.

Сбитой с толку более чем когда-либо.

Зачем они вернули ей вещи, если все равно убьют ее? Зачем перевели ее в другую лабораторию?

Она потерла след от уколов на сгибе локтя прохладным гаечным ключом. След выглядел почти как чумное пятно. Она нажала на него большим пальцем, радуясь тупой боли, которая доказывала, что это просто след от уколов.

Она вновь оглядела комнату в поисках камеры, почти ожидая, что комнату наводнит небольшая армия медроидов — раньше, чем она успеет уничтожить все лабораторное оборудование. Но никто не появлялся. В коридоре не было слышно звука шагов.

Плавно спустившись с каталки, Зола подошла к двери и попробовала ручку. Закрыто. В рамке был ID-сканер, но он замигал красным, когда она поднесла к нему запястье с чипом — видимо, он был запрограммирован на доступ только для персонала.

Она пошла к шкафам и принялась дергать ящички, но ни один не открылся.

Постукивая гаечным ключом по бедру, Зола включила нетскрин. Экран, оживая, вспыхнул и спроецировал голограмму. Казалось, с экрана спрыгнула еще одна Зола — рассеченная пополам. Она проткнула голограмму ключом — изображение мигнуло, но тут же вернулось в норму.

Дверь за спиной у Золы открылась.

Она обернулась, спрятав гаечный ключ.

В дверях стоял старик в серой шляпе, в левой руке он держал портскрин, в правой — пузырек с кровью. Он был ниже Золы. Белый лабораторный халат висел на нем, как на скелете. Морщины, избороздившие лицо, наводили на мысль о том, что он провел много лет в глубоких размышлениях над серьезными проблемами. Но его глаза были голубее неба — и сейчас они улыбались.

Он напоминал ребенка, пускающего слюну над липкой булкой.

Дверь закрылась за ним.

— Здравствуйте, мисс Линь.

Ее пальцы сжали гаечный ключ. Странный акцент. Бестелесный голос.

— Я — доктор Эрланд, ведущий ученый королевской лаборатории по исследованиям летумозиса.

Зола заставила себя расправить плечи.

— Разве вы не должны быть в маске?

Он поднял седые брови:

— Чего ради? Вы чем-нибудь больны?

Зола стиснула зубы и изо всех сил прижала гаечный ключ к бедру.

— Почему бы вам не присесть? Мне нужно обсудить с вами очень важные вещи.

— Ах, теперь вы хотите поговорить, — сказала Зола, делая шаг к старику. — У меня создалось впечатление, что вас не слишком волнует мнение ваших морских свинок.

— Вы несколько отличаетесь от прочих добровольцев.

Зола смерила его взглядом. Металл нагревался в руке.

— Чем же? Может, тем, что я здесь не добровольно?

Быстрым движением она вскинула руку, нацелившись ему в голову. Мысленным взором Зола уже видела, как он падает на пол.

Но вдруг она застыла, зрение затуманилось. Сердцебиение уже замедлялось — пик адреналина миновал раньше, чем дисплей на сетчатке успел ее об этом предупредить.

Хлынули мысли, ясные и отчетливые среди общей каши, царившей в голове. Перед ней был обычный старик. Хрупкий и беспомощный старик. С нежнейшими глазами, самыми невинными и голубыми из всех, какие ей доводилось видеть. Она не хотела причинять ему вред.

Ее рука задрожала.

Крохотная вспышка оранжевого света — и Зола от удивления выронила ключ. Он со стуком упал на пол, но она была слишком потрясена, чтобы беспокоиться о таких мелочах.

Он ничего не сказал. Так как он мог лгать?

Доктор не шелохнулся. Его глаза сияли, он был доволен реакцией Золы.

— Пожалуйста, — сказал он, жестом указывая на стол для осмотра. — Может быть, вы присядете?

Глава 11

Зола быстро моргнула, пытаясь рассеять туман в голове.

Оранжевый огонек, мигнувший в углу поля зрения, исчез, и она понятия не имела, что могло его вызвать.

Возможно, сказывался недавно пережитый шок и система дала сбой?..

Доктор ловко проскользнул мимо нее и махнул в сторону голограммы, спроецированной перед нетскрином.

— Вы, несомненно, узнаете это изображение, — сказал он, проводя по голограмме пальцем, так что спроецированное тело начало медленно вращаться. — Позвольте сказать вам, что в нем необычного.

Зола натянула перчатку повыше, чтобы спрятать рубец. Сделала шаг к доктору. Нащупала ногой гаечный ключ и пинком отправила его под стол.

— Должен сказать, тридцать шесть целых и двадцать восемь сотых процента этого тела довольно-таки своеобразны.

Пока доктор Эрланд не смотрел на нее, Зола быстро нагнулась и подобрала ключ. Он казался тяжелее, чем раньше. На самом деле, все казалось тяжелее, чем раньше — ноги, руки, голова.

Доктор указал на правый локоть голограммы:

— Вот сюда мы впрыснули раствор с возбудителями летумозиса. Они были маркированы так, чтобы мы могли контролировать их перемещение в организме. — Он вытянул палец и постучал себя по губе. — Теперь вы видите, что в этом необычного?

— То, что я до сих пор не мертва, а вы не боитесь находиться со мной в одной комнате?

— В каком-то смысле, — сказал он, потирая голову сквозь шерстяную шляпу. — Как вы можете видеть, возбудители исчезли.

Зола поскребла отметину на руке гаечным ключом.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что они исчезли. Пропали. Пфф! — Он всплеснул руками, изображая фейерверк.

— То есть… У меня нет чумы?

— Верно, мисс Линь. У вас нет чумы.

— И я не умру?

— Верно.

— И я не заразна?

— Нет, нет, нет. Замечательное чувство, не правда ли?

Она прислонилась к стене, испытывая неимоверное облегчение, которое, однако, вскоре сменилось подозрением. Они заразили ее чумой, а теперь она излечилась? Без всякого антидота?

Это выглядело, как ловушка, но оранжевый огонек не появлялся. Доктор говорил правду — неважно, какой невероятной она бы ни казалась.

— Такое уже случалось?

Обветренное лицо доктора расплылось в озорной улыбке:

— Вы первая. У меня есть пара предположений насчет того, как это могло произойти, но их нужно проверить, разумеется.

Он отвлекся от голограммы и направился к стойке, на которой были два пузырька.

— Это образцы вашей крови, один взят до инъекции, второй — после. И меня крайне волнует, что за секреты они содержат.

Зола быстро глянула на дверь, затем снова на доктора.

— Значит, вы говорите… Вы думаете, у меня иммунитет?

— Да! Именно так это выглядит. Крайне интересно. Крайне необычно. — Он сцепил руки. — Возможно, вы родились с этим. С чем-то таким в ДНК, что позволило иммунной системе справиться с возбудителями. Или, возможно, в прошлом в вашу кровь уже попадали возбудители — возможно, в детстве — и организм справился, выработав иммунитет, которым и воспользовался сегодня.

Зола отпрянула, чувствуя себя неуютно под настойчивым пристальным взглядом.

— Вы можете вспомнить какой-нибудь эпизод из детства, который может иметь к этому отношение? Какие-нибудь ужасные болезни? Когда вы оказывались при смерти?..

— Нет. Хотя… — Она помедлила, запихивая гаечный ключ во внутренний карман. — Я думаю, да. Мой отчим умер от чумы. Пять лет назад.

— Ваш отчим. Вам известно, где он мог контактировать с зараженными?

— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Моя маче… Мой опекун, Адри, всегда подозревала, что он заразился в Европе. Когда удочерил меня.

Руки доктора дрожали — можно было подумать, что он сейчас взорвется и только сжатые пальцы удерживают его от этого.

— Так, значит, вы из Европы.

Она неуверенно кивнула. Было странно — чувствовать себя принадлежащей месту, о котором нет никаких воспоминаний.

— Там было много больных, в Европе, какой вы ее помните? Может быть, вспышки болезни в вашей провинции?

— Я не знаю. На самом деле, я не помню ничего из того, что было до операции.

Брови доктора поползли вверх, а глаза, казалось, вобрали весь свет в комнате.

— До кибернетической операции?

— Нет, по смене пола.

Улыбка доктора погасла.

— Я шучу.

Доктор Эрланд снова обрел самообладание:

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что ничего не помните?

Зола сдула с лица прядь волос:

— Ровно это. Когда в мозг вживляли интерфейс, они повредили — ну, эту штуку — часть мозга, которая умеет запоминать.

— Гиппокамп.

— Вероятно.

— И сколько вам было лет?

— Одиннадцать.

— Значит, одиннадцать. — Он резко выдохнул. Его взгляд метался по полу, как будто на кафельных плитках был записан секрет ДНК Золы. — Одиннадцать. Из-за несчастного случая с хувером, верно?

— Да.

— Несчастные случаи с хуверами в то время уже были практически невозможны.

— До тех пор пока какому-то идиоту не приходило в голову выключить датчик столкновений, чтобы разогнать хувер.

— Все равно не верится, что несколько ушибов и порезов могут потребовать такого ремонта.

Зола забарабанила пальцами по бедру. «Ремонт» — какое же механическое слово!

— Что ж, моим родителям это стоило жизни, а меня вышвырнуло через ветровое стекло. От удара хувер слетел с магнитной дорожки, пару раз перевернулся и оказался прямо на мне, так что, когда меня из-под него извлекли, вместо некоторых костей у меня была костная мука. — Она снова принялась дергать перчатки. — По крайней мере, так мне рассказывали. Как я уже говорила, ничего из этого я не помню.

Все, что она помнила, — наркотический туман после операции. И боль. Каждая мышца горела огнем. Каждый дюйм кожи, казалось, кричал от боли. Как будто тело восстало, обнаружив, что с ним сделали.

— Вы испытываете какие-либо затруднения с запоминанием всех последующих событий?

— По крайней мере, я о них не подозреваю. Это имеет отношение к делу?

— Это крайне увлекательно. — Доктор Эрланд уклонился от ответа. Он вынул портскрин и что-то записал. — Одиннадцать лет, — пробормотал он снова. — Вы должны были перенести множество операций, чтобы дорасти до этих протезов.

Зола собрала губы в трубочку. Да, должна была, вот только Адри отказывалась платить за запасные части для приемной дочери-уродца.

Вместо ответа Зола перевела взгляд на дверь, потом на пузырьки с кровью.

— Так… я могу идти?

Глаза доктора сверкнули, как будто вопрос Золы резал их, как слишком яркий свет.

— Идти? Мисс Линь, вы, вероятно, осознаете, насколько возросла ваша ценность в связи с этим открытием.

Зола почувствовала, как напрягаются ее мышцы; пальцы сжали в кармане гаечный ключ.

— Значит, я по-прежнему пленник? Только теперь ценный.

Лицо доктора смягчилось, и он убрал портскрин с глаз долой.

— Это значит больше, чем вы можете себе представить. Вы понятия не имеете о собственной важности… собственной ценности.

— И что теперь? Заразите меня чем-нибудь еще более смертельным и будете смотреть, справится мой организм или нет?

— Звезды небесные, нет. Вы слишком драгоценны, чтобы убивать.

— Час назад вы совершенно точно говорили совсем другое.

— За этот час все переменилось.

Взгляд доктора Эрланда снова метнулся к голограмме; он сдвинул брови, словно пытаясь осознать ее слова.

— Все совершенно переменилось, мисс Линь. С вашей помощью мы могли бы спасти сотни тысяч жизней. Если вы то, что я думаю, вы, мы могли бы… ну, хорошо, мы могли бы для начала прекратить набор киборгов. — Он поднес руку ко рту. — Плюс, конечно, мы будем вам платить.

Подцепив большими пальцами петли ремня, Зола облокотилась о стол, на котором стояли все эти приборы, раньше казавшиеся такими страшными.

У нее был иммунитет.

Она была важна.

И деньги — это, конечно, звучало заманчиво. Если бы она могла доказать, что способна сама себя обеспечить, она могла бы аннулировать опекунство Адри. Могла бы выкупить свою свободу. Но даже эта мысль потускнела, когда она подумала о Пионе.

— Вы действительно думаете, что я могу помочь?

— Да. Действительно. На самом деле, я думаю, что каждый человек на Земле скоро будет вам неизмеримо благодарен.

Она сглотнула и уселась на стол для осмотра, поджав под себя ноги.

— Ладно, тогда — просто чтобы внести ясность — с этого момента я здесь действительно добровольно, и это значит, что я могу уйти в любое время. Без вопросов. Без споров.

Лицо доктора прояснилось, глаза в обрамлении морщинок сияли, как пара ламп.

— Именно так.

— И я ожидаю платы, но мне нужен отдельный счет. Такой, к которому мой опекун не будет иметь доступа. Я не хочу, чтобы она хоть что-нибудь знала о том, что я согласилась на эту работу, или о деньгах.

К ее удивлению доктор не колебался.

— Разумеется.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— И еще одно. Моя сестра. Ее вчера забрали в карантин. Если вы найдете антидот или хоть что-нибудь, что остановит возбудителей… Я хочу, чтобы она была первым человеком, который получит лекарство.

— Этого, боюсь, — сказал доктор, — я не могу вам обещать.

Он отвернулся и зашагал к голограмме, вытирая руки о подол лабораторного халата.

— Почему?

— Потому, что первым человеком, который получит лекарство, должен быть император, — ответил доктор; морщинки вокруг глаз выражали сочувствие. — Но я могу пообещать, что ваша сестра будет вторым человеком.

Глава 12

Принц Кай смотрел сквозь стекло, как медроид ставит капельницу его отцу. Всего пять дней прошло с тех пор, как у отца появились первые признаки болезни, но казалось, что с тех пор миновала целая жизнь. Как если бы годы тревог и страданий уместились в часы, которых теперь оставалось немного.

Однажды доктор Эрланд сказал ему о старом суеверии — беды приходят по три.

Во-первых, его андроид Наинси вышла из строя раньше, чем смогла сообщить о результатах своих изысканий.

А сейчас его отец был болен без всякой надежды на выздоровление.

Что произойдет следующим? Что бы могло быть хуже, чем это?

Возможно, лунатики объявят войну.

Он склонил голову, желая, чтобы эта мысль исчезла в тот же миг, в который возникла.

Конн Торин, советник его отца и единственный человек, кроме самого принца, которому было позволено видеть императора в таком состоянии, похлопал Кая по плечу.

— Все будет хорошо, — сказал он без выражения, тем особым голосом, каким говорил, угадывая чужие мысли.

Отец Кая застонал и открыл опухшие глаза. Комната на седьмом этаже, в крыле дворца, отведенном для исследований, была на карантине, но для комфортного пребывания императора было сделано все возможное. На стенах висели рядами многочисленные экраны, так что он мог слушать музыку или смотреть развлекательные программы. Комната, в остальном стерильная, была наполнена его любимыми цветами — лилиями и хризантемами. Постельное белье было из нежнейшего шелка, какой только можно было найти во всем Содружестве.

Но это ничего не меняло. Комната оставалась комнатой, предназначенной для того, чтобы отделить умирающего от живых.

Прозрачное окно разделяло Кая и отца. Сейчас отец смотрел на Кая, но взгляд оставался пустым, как это стекло.

— Ваше величество, — произнес Торин. — Как вы себя чувствуете?

В углах глаз императора появились морщинки. Он не был стариком, но болезнь быстро его состарила. Лицо было желтоватым и бледным, шею покрывали черные и красные пятна.

Он приподнял пальцы с одеяла — помахать он уже не мог.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Торин. — Стакан воды? Еда?

— Эскорт пять-три? — предположил Кай.

Торин метнул на принца осуждающий взгляд, но император издал тихий смешок.

Кай почувствовал, что его глаза затуманиваются, и стал смотреть вниз, на собственные пальцы, прижатые к стеклу.

— Сколько еще? — спросил он тихо, так, чтобы отец его не услышал.

— Несколько дней, если ничего не изменится.

Кай ощущал на себе взгляд Торина — сочувствующий, но пронзительный.

— Вы должны быть благодарны за то время, что у вас есть. Большинство людей не видит своих близких, когда их забирают в карантин.

— А кто захочет увидеть своих близких в таком состоянии? — Он посмотрел на отца. Император боролся со сном, его веки дрожали. — Мед, принесите ему воды.

Андроид приблизился к кровати, поднял спинку ложа, поднес стакан к губам императора и вытер пролитые капли белой тканью. Император выпил совсем чуть-чуть, но, казалось, это его освежило.

— Кай, — позвал он.

— Я здесь, — отозвался принц, его дыхание затуманило стекло.

— Будь сильным. Верь… — Его слова прервал кашель. Андроид поднес ко рту полотенце, но Кай заметил алые капли на белом хлопке. Он закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание.

Когда он открыл их снова, медроид наполнял капельницу прозрачной жидкостью, чтобы облегчить боль.

Кай и Торин наблюдали, как император погрузился в неподвижный сон. Как будто наблюдали за незнакомцем. Кай любил его, но не мог соединить в голове образ больного человека перед ним с живым отцом, который у него был еще неделю назад.

Одна неделя.

Его пробрала дрожь, и Торин сжал руку у него на плече — Кай уже забыл, что она там была.

— Ваше высочество.

Кай ничего не сказал, глядя, как поднимается и опадает грудь его отца.

Пальцы у него на плече коротко сжались, потом Торин уронил руку.

— Вы будете императором, ваше высочество. Мы должны начинать готовить вас. Мы и так уже откладывали слишком долго.

Слишком долго. Одну неделю.

Кай притворился, что он не слышит.

— Как сказал Его Величество, вы должны быть сильным. Вы знаете, что я буду помогать вам всем, чем смогу. — Торин помолчал. — Вы будете хорошим правителем.

— Нет. Не буду. — Кай запустил руку в волосы и потянул.

Он будет императором.

Слова гулко звучали в голове.

Настоящий император был там, за стеклом, вот в этой кровати. А он был самозванцем.

— Я пойду поговорю с доктором Эрландом, — сказал он, отходя от стекла.

— Доктор занят, ваше высочество. Вам не стоит продолжать отвлекать его.

— Я просто хочу спросить, есть ли какие-то результаты.

— Я уверен, что он немедленно вам скажет, как только они появятся.

Кай сжал зубы и посмотрел на Торина, человека, который был советником его отца еще до того, как Кай родился. Даже сейчас, стоя в одной комнате с Торином, он чувствовал себя ребенком — и возвращалось детское побуждение сделать наперекор. Он и сам хотел бы знать, сможет ли он когда-нибудь это преодолеть.

— Я должен чувствовать, что делаю хоть что-то. Я не могу просто стоять и смотреть, как он умирает, — сказал он.

Торин опустил глаза.

— Я знаю, ваше высочество. Нам всем тяжело.

Кай хотел сказать, что это не то же самое, но придержал язык.

Торин отвернулся от него к стеклу и с поклоном сказал:

— Многая лета императору.

— Многая лета императору, — повторил шепотом Кай с пересохшим горлом.

Они молчали, покидая комнату для посетителей и направляясь вниз по коридору к лифтам.

Их ожидала женщина. Каю следовало это предвидеть — в последние дни она постоянно была где-то рядом, но она была последним человеком на земле, кого он хотел бы видеть.

Сибил Мира. Главный маг при дворе лунной королевы. Исключительной красоты — с черными волосами до талии и теплым медовым оттенком кожи. Она была в форме, соответствующей ее положению при дворе и титулу: длинный белый плащ с высоким воротником и рукавами-фонариками, вышитыми вдоль швов рунами и иероглифами, которые ничего не говорили Каю.

В пяти шагах позади нее — как и всегда, верный страж, как и всегда, безмолвный. Это был юноша, такой же красивый, как Сибил, — со светлыми волосами, собранными в низкий хвост, и резкими чертами лица, на котором принцу до сих пор не удалось увидеть никакого выражения.

Губы Сибил изогнулись в улыбке, когда Кай и Торин подошли ближе, но взгляд серых глаз оставался холодным.

— Ваше императорское высочество, — обратилась она, изящно склоняя голову. — Как здоровье досточтимого императора Рикана?

Когда Кай ничего не сказал, ответил Торин:

— Не слишком хорошо. Благодарю вас за участие.

— Мне печально это слышать, — сказала она, но печали в ее голосе звучало столько же, сколько в голосе кошки, которая только что загнала в угол мышь. — Моя возлюбленная королева передает вам свои соболезнования и пожелания наискорейшего выздоровления Его Величеству.

Она сфокусировала взгляд на принце, и ему показалось, что изображение перед ним дрожит, как мираж. Голову наполнили тихие голоса, они шептали: уважение и восхищение, сочувствие и участие.

Кай оторвал от нее взгляд. Ему понадобился всего миг, чтобы заставить голоса замолчать.

— Чего вы хотите? — сказал он.

Сибил жестом указала на лифты:

— Перемолвиться словом с человеком, который станет императором… если судьбе будет угодно.

Кай взглянул на Торина, но не увидел сочувствия в ответном взгляде. Такт. Дипломатия. Всегда. Особенно когда дело касается этих проклятых лунатиков.

Вздыхая, он обернулся к ожидающему андроиду:

— Третий этаж.

Сенсор вспыхнул:

— Пожалуйста, пройдите к лифту С, ваше высочество.

Они вошли в лифт. Сибил вплыла, как перышко на ветру. Последним вошел страж. Он остался у дверей и смотрел на них так, как будто придворный маг находился в смертельной опасности. Каю стало неуютно под его взглядом. Сибил же, казалось, вообще забыла о присутствии стража.

— Какой неподходящий момент для болезни Его Величества! — сказала Сибил.

Принц стиснул поручень, словно загоняя свою ненависть в полированное дерево:

— Следующий месяц устроил бы вас больше?

— Я, разумеется, имею в виду переговоры о создании альянса, которые велись между императором Риканом и моей возлюбленной королевой. Мы стремимся к соглашению, которое равно устроило бы и народ Союза, и народ Луны.

От взгляда на Сибил у него закружилась голова, так что принц сосредоточился на номерах этажей, вспыхивавших над дверью.

— Мой отец пытался создать альянс с королевой Леваной с тех самых пор, как она взошла на трон. Это она всегда отказывалась.

— Все же ему стоило принять во внимание ее разумные требования.

Кай стиснул зубы.

— Я надеюсь, — продолжала Сибил, — что как император вы окажетесь более способны понять, откуда проистекают эти требования, ваше высочество.

Кай молчал, пока лифт отмерял этажи — шестой, пятый, четвертый.

— Мой отец — мудрый человек. И я не имею намерения в ближайшее время изменять какое-либо из его решений. Я надеюсь, что мы сможем достигнуть соглашения, но, боюсь, вашей хозяйке придется умерить свои крайне разумные требования.

Улыбка Сибил застыла.

— Что ж, — сказала она, когда лифт остановился на третьем этаже и двери открылись, — вы юны.

Кай склонил голову, притворяясь, что принял ее слова за комплимент, затем обернулся к Торину:

— Если у вас есть несколько свободных минут, может быть, вы пойдете со мной к доктору Эрланду? У вас могут быть вопросы, которые не приходили мне в голову.

— Конечно, ваше высочество.

Они оба сделали вид, что не замечают ни придворного мага, ни ее стража, но прежде, чем двери лифта закрылись, до них долетел сладкий голос:

— Многая лета императору!

Принц зарычал.

— Нужно было заключить ее под стражу!

— Вряд ли это хороший способ продемонстрировать мирные намерения, ваше высочество.

— Они поступят с нами еще хуже. — Принц запустил руку в волосы.

Заметив, что Торин больше не идет за ним, Кай уронил руку и обернулся. В тяжелом взгляде Торина читалось беспокойство.

— Я знаю, что для вас настали тяжелые времена.

Кай постарался подавить волну раздражения и агрессии:

— Они настали для всех.

— В конце концов, ваше высочество, вам придется вести переговоры с королевой Леваной — и лучше бы иметь какой-нибудь план.

Кай подошел поближе к Торину, пропуская группу лабораторных техников, которым пришлось протиснуться мимо них.

— У меня есть план. Я не собираюсь на ней жениться. К черту дипломатию. Вот и все. Разговор окончен.

Торин сжал зубы.

— Не смотрите на меня так. Они нас уничтожат, — тихо сказал Кай. — Превратят в рабов.

— Я знаю, ваше высочество. — Сочувствие в глазах Торина погасило нарастающий гнев Кая. — Пожалуйста, верьте мне, когда я говорю, что не стал бы просить вас об этом, как никогда не просил вашего отца.

Кай отступил назад и прислонился к стене коридора. Мимо спешили ученые в белых халатах, гусеницы андроида торопливо шуршали по линолеуму. Если они и заметили принца и его советника, виду никто не подал.

— Ладно, я слушаю, — сказал он. — И какой у нас план?

— Ваше высочество, здесь не лучшее место для подобных разговоров.

— Все мое внимание в вашем распоряжении. Пожалуйста, дайте мне подумать о чем-то еще, кроме этой треклятой болезни.

Торин сделал глубокий вдох.

— Я не думаю, что нам стоит изменять внешнеполитический курс. Мы последуем примеру вашего отца. И сейчас подготовим для подписания мирное соглашение.

— А если она его не подпишет? Если она устала ждать и исполнит свои угрозы? Как вы представляете себе войну, когда у нас чума, экономика и… Она уничтожит нас. И знает это.

— Если бы она хотела начать войну, она бы уже сделала это.

— Если только она не тянет время нарочно, дожидаясь, пока Союз ослабнет настолько, что нам останется только сдаться.

Кай почесал затылок, наблюдая за суматохой в коридоре. Все так заняты, так поглощены поисками антидота.

Был бы антидот.

Он вздохнул:

— Я должен был жениться. Будь я женат, королеве Леване и в голову бы не пришло… и ей бы пришлось подписать мирный договор… если, конечно, она хочет мира.

Кай взглянул на советника и удивился редкой теплоте, которой сейчас светилось его лицо:

— Может быть, вы встретите девушку на фестивале. Влюбитесь без памяти и будете жить счастливо до конца своих дней.

Кай попытался снова взглянуть на советника, но не смог. Торин так редко шутил.

— Отличная мысль. И как я сам об этом не подумал! — Он снова прислонился к стене и сложил руки на груди. — На самом деле, может быть, есть еще одна возможность, которой не предусмотрели вы и мой отец. Об этом я и думаю в последнее время.

— Говорите, ваше высочество.

Он понизил голос.

— В последнее время я был занят одним исследованием… — Он помолчал, прежде чем продолжить. — Насчет… насчет наследницы лунного престола.

Глаза Торина расширились:

— Ваше высочество!..

— Просто выслушайте меня. — Жестом он призвал к тишине прежде, чем Торин успел ему возразить. Принц уже знал, что тот скажет: принцесса Селена, племянница королевы Леваны, мертва, она погибла тринадцать лет назад. Других наследниц нет. — Каждый день появляются слухи, — продолжал Кай. — Очевидцы, люди, которые клянутся, что помогали ей, теории…

— Да, мы все наслышаны об этих теориях. Вы не хуже меня знаете, что они безосновательны.

— Но что, если это правда? — Кай скрестил руки и наклонился к Торину, понизив голос до шепота. — Что, если среди нас есть девушка, способная свергнуть Левану? Кто-то, кто окажется сильней?

— Вы сами слышите, что говорите? Кто-то сильней Леваны? Может, кто-то вроде ее сестры — той самой, которая приказала отрезать ноги своей швее, чтобы той ничего не оставалось, кроме как сидеть и шить для нее красивые платья?

— Мы говорим не о королеве Ченнэри.

— Нет, мы говорим о ее дочери. Кай, вся их семья, все они — жадные, жестокие, ослепленные собственной властью. Это у них в крови. Поверьте мне, принцесса Селена, если она жива, окажется ничуть не лучше.

Кай почувствовал, что слишком сильно сжал руки — пальцам стало больно, кончики побелели.

— Сильно хуже уже не будет, — сказал он. — И, кто знает, если слухи правдивы и все это время она провела на Земле, может быть, она и правда будет другой. Может быть, она нас поймет.

— Все ваши чаяния основаны на слухах.

— Тела так и не нашли.

Губы Торина сжались в жесткую линию:

— Нашли то, что от него осталось.

— В любом случае, небольшое исследование не повредит, верно? — Кай чувствовал, что впадает в отчаяние. Все свои надежды он возлагал на это исследование. Принимал его так близко к сердцу. И не мог вынести мысли, что ему просто хочется в это верить, хотя, конечно, эта мысль всегда таилась на задворках сознания.

— Вот именно, что оно может повредить, — сказал Торин. — Если королева Левана узнает, что у вас на уме, мы лишимся шанса подписать мирный договор. Нам не стоило даже говорить об этом здесь, это слишком опасно.

— Ну, и кто теперь верит слухам?

— Ваше высочество, разговор окончен. Ваш долг — предотвратить войну, а не беспокоиться о призрачной лунной принцессе.

— А что, если я не смогу предотвратить войну?

Торин устало развел руками:

— Тогда Содружество будет сражаться.

— Верно. Отличный план. Я так рад, что мы наконец все обсудили.

Он развернулся и зашагал в сторону лабораторий.

Конечно, Восточное Содружество будет сражаться. И проиграет Луне.

Глава 13

— Ваша панель управления удивительно сложно устроена. Никогда не встречал у киборгов таких высоких технологий. — Доктор Эрланд поворачивал голограмму то одним боком, то другим. — Взгляните на эти провода вдоль позвоночника. Они практически полностью компенсируют ущерб, нанесенный нервной системе. Истинное мастерство. И вот! Смотрите, — он указал в область таза, — репродуктивная система практически не тронута. Вы знаете, множество женщин-киборгов становятся бесплодными, но, судя по тому, что я вижу, едва ли у вас возникнут какие-то проблемы.

Зола сидела на одном из столов для осмотра, положив подбородок на руки.

— Вот свезло-то мне, — прокомментировала она.

Доктор погрозил ей пальцем:

— Вы должны быть благодарны хирургам, проявившим такую заботу!

— Уверена, я буду им куда более благодарна, когда найдется парень, который решит, что куча проводов внутри девчонки — это круто.

Она ударила пятками о металлическую столешницу.

— Это имеет какое-то отношение к моему иммунитету?

— Может быть, да, а может быть, и нет, — ответил доктор, вынимая из кармана очки и водружая их на нос.

Зола склонила голову:

— Вам так мало платят, что вы не можете себе позволить хирургию глаз?

— Мне просто нравится это ощущение. — Доктор развернул голограмму так, чтобы была видна внутренняя сторона головы. — Кстати, если говорить о хирургии глаз… вы знаете, что у вас нет слезных желез?

— Да ну? Неужели? А я-то думала, что я черствый сухарь. — Она подтянула к себе ноги и обняла колени. — Я, если что, еще и не краснею — на случай, если вы как раз собирались сделать это замечательное открытие.

— Не краснеете? — Доктор повернулся к Золе и посмотрел на нее глазами, казавшимися огромными из-за очков. — Как так?

— Мой мозг контролирует температуру тела и заставляет охлаждаться, если я слишком быстро и слишком сильно нагреваюсь. Думаю, обычная человеческая система потоотделения их чем-то не устроила.

Доктор Эрланд достал свой портскрин и что-то вбил.

— Действительно, вполне разумно, — пробормотал он. — Должно быть, их волновало, чтобы система не перегревалась.

Зола напрягла шею, но не смогла разглядеть, что у него на экране портскрина.

— Это важно?

Он не обратил на нее внимания.

— А посмотрите на свое сердце! — сказал он, снова указывая на голограмму. — Вот эти две камеры, они сделаны из силикона пополам с биологической тканью. Удивительно.

Зола стиснула руки на груди. Ее сердце. Ее мозг. Ее нервная система. Что они не тронули?

Ее рука потянулась к шее — она ощупывала выступающие позвонки, глядя на металлические позвонки, изображенные на голограмме.

— Что это? — спросила она, заметив на голограмме тень.

— Ах, да, я уже обсуждал это с моими помощниками. — Доктор Эрланд почесал голову через шляпу. — Судя по всему, это сделано из какого-то другого материала, не из того же, из которого позвонки… И оно прямо над центральным нервным узлом. Возможно, они пытались исправить какой-то сбой.

Зола сморщила нос:

— Здорово. Во мне есть сбои.

— Вас когда-нибудь беспокоит шея?

— Только если я пролежу под хувером целый день.

И во сне. В кошмарах всегда казалось, что огонь был горячее всего именно под шеей, жар пробирался вниз по позвоночнику. Непрерывная боль, как от раскаленных углей, терзала кожу. Она вздрогнула, вспомнив Пиону в своем последнем кошмаре — том, где она плакала и кричала, обвиняя Золу в том, что с ней случилось.

Доктор Эрланд наблюдал за ней, постукивая портскрином по губам.

Зола поморщилась.

— У меня есть вопрос.

— Да? — сказал доктор, убирая портскрин в карман.

— Вы до этого сказали, что я перестала быть заразной, как только организм избавился от микробов.

— Это верно.

— Тогда… если я действительно контактировала с переносчиком чумы, скажем, пару дней назад… Сколько времени понадобилось, чтобы я перестала быть заразной?

Доктор Эрланд сморщил губы.

— Что ж. Допустим, организм с каждым разом справляется с возбудителями все быстрее. На этот раз вам понадобилось двадцать минут. Значит, в прошлый раз час… Максимум два. Конечно, каждый организм, как и каждая болезнь, обладает своими особенностями.

Зола сложила руки на коленях. Дорога от рынка до дома заняла чуть больше часа.

— А как насчет… оно может приставать к одежде?

— Только ненадолго. Возбудители не могут долго выживать без хозяина. — Он внимательно посмотрел на Золу. — Вы в порядке?

Она возилась с пальцами своих перчаток. Зола кивнула.

— Когда мы уже начнем спасать жизни?

Доктор Эрланд поправил шляпу.

— Я боюсь, мы немногое можем сделать до того, как я проанализирую образцы вашей крови и составлю карту ДНК. Но для начала я бы хотел получше разобраться с тем, как устроено ваше тело — на случай, если это как-то повлияет на результаты.

— Разве то, что ты киборг, может повлиять на ДНК?

— Нет, но были некоторые исследования, позволяющие предположить, что организм вырабатывает определенные гормоны, химические вещества, антитела и все такое в результате операции. Конечно, чем больше площадь вмешательства, тем выше уровень…

— Значит, это все-таки повлияло на мой иммунитет?

Его светящиеся глаза заставляли ее нервничать и вызывали головокружение.

— Я не уверен, — сказал он. — Но, как я уже говорил, у меня есть пара теорий.

— И вы собираетесь поделиться со мной своими теориями?

— О да. Как только я пойму, что прав, я собираюсь поделиться своим открытием со всем миром. На самом деле, у меня есть мысль об этой таинственной тени на вашем позвоночнике. Вы не возражаете, если я проведу небольшой эксперимент? — Он снял очки и плавным движением опустил их обратно в карман, к портскрину.

— Что вы собираетесь делать?

— Просто небольшой эксперимент. Не о чем волноваться.

Она повернула голову, когда доктор обошел вокруг стола и кончиками пальцев коснулся шеи, ощупывая позвонки. Зола замерла. Руки были теплыми, но она все равно дрожала.

— Скажите, если почувствуете что-нибудь необычное.

Необычное? Любое человеческое прикосновение казалось ей необычным, и она уже открыла рот, собираясь сказать об этом, но дыхание вдруг прервалось.

Огонь и боль, казалось, разрывали позвоночник и наполняли вены.

Она закричала и свалилась со стола на пол лаборатории.

Глава 14

Красный свет пронзал веки, дисплей сетчатки выдавал поток зеленой тарабарщины на изнанке век. Что-то случилось с ее проводкой — пальцы левой руки продолжали дергаться.

— Успокойтесь, мисс Линь. Вы в полном порядке. — Вслед за холодным голосом, в котором не было ни капли сочувствия, только этот странный акцент, она услышала другой, куда более встревоженный:

— В полном порядке? Вы с ума сошли? Что с ней случилось?

Зола застонала.

— Просто небольшой эксперимент. С ней все будет в порядке, ваше высочество. Вот, видите? Она уже приходит в себя.

Несмотря на внутренний протест, она открыла глаза. Только пара теней виднелась среди ослепляющей белизны лаборатории. Ее глаза сфокусировались, и она разглядела небесно-голубые глаза и шерстяную шляпу доктора Эрланда и принца Кая с неопрятными черными прядями, свисавшими на лоб.

Когда дисплей сетчатки снова начал проверку системы, уже второй раз за день, она прикрыла глаза, слегка опасаясь, что принц Кай заметит зеленый отблеск в глубине ее зрачков.

По крайней мере, она была в перчатках.

— Вы живы? — спросил Кай, отбрасывая прядку у нее со лба.

Прикосновения его пальцев казались горячими и липкими, а потом она осознала, что это у нее жар.

Жар, которого просто не может быть.

Она не могла покраснеть, у нее не могло быть жара.

Она не могла перегреваться.

Что доктор с ней сделал?

— Она ударилась головой? — спросил Кай.

Пальцы перестали дергаться. Зола прижала руки к телу, инстинктивно пытаясь спрятать их.

— С ней все в порядке, — повторил доктор. — Слегка напугана, но цела и невредима. Прошу меня извинить, мисс Линь. Не думал, что вы окажетесь столь чувствительны.

— Что вы сделали? — спросила она, сосредоточившись на том, чтобы не проглатывать слова.

Кай взял ее за плечи и помог сесть. На всякий случай она одернула штанину, боясь, как бы принц не увидел металлического блеска протеза.

— Я просто вправлял вам позвоночник.

Зола взглянула на доктора — ей не нужно было дожидаться оранжевого огонька, чтобы понять, что он лжет. В любом случае, огонек появился и уплыл вверх.

— Что такое с ее позвоночником? — Рука принца скользнула вниз по ее спине. Зола сделала глубокий вдох, ее пробрала дрожь. Она боялась, что боль возвратится и система снова даст сбой, как под пальцами доктора, но ничего не произошло, и вскоре Кай прекратил надавливать на позвоночник.

— С ним все в порядке. Но именно в области спины нервы переплетаются, прежде чем послать сигналы в мозг.

Зола смотрела на доктора дикими глазами, уже представляя себе, как принц быстро отдернет руку, обнаружив, что прикасается к киборгу.

— Мисс Линь жаловалась, что ей досаждает боль в шее, — сказал доктор.

Зола сжимала пальцы до тех пор, пока они не заболели.

— Так что я постарался вправить позвоночник. Это называется хиропрактика — удивительно эффективное средство. Вероятно, искривление оказалось сильнее, чем я предполагал, так что при вмешательстве нервная система испытала шок. — Доктор улыбнулся принцу, его взгляд не выдавал ни тени тревоги.

Оранжевый огонек мигал, не переставая.

Зола вытаращила глаза… Сейчас доктор прекратит свою бессмысленную ложь и выложит принцу все ее секреты. Что она киборг, у нее иммунитет к чуме и она его новая любимая морская свинка.

Но доктор Эрланд больше ничего не сказал — только улыбнулся ей невиннейшей улыбкой, заронив подозрения.

Чувствуя на себе взгляд Кая, Зола обернулась к нему, собираясь пожать плечами, как будто объяснение доктора говорило ей не больше, чем принцу, но слишком пристальный взгляд лишил ее дара речи.

— Я надеюсь, он говорит правду, поскольку с вашей стороны было бы просто бессовестно умереть, когда я только-только имел удовольствие вас встретить. — Его глаза вспыхнули, как бы призывая посмеяться этой шутке, понятной только им двоим, и Зола заставила себя выдавить смешок — никогда с ее губ не слетало настолько фальшивого звука. — Вы в порядке? — спросил принц, свободной рукой беря ее за руку — другая рука по-прежнему покоилась на ее талии. — Можете встать?

— Думаю, да.

Он помог ей встать. От мучительной боли не осталось и следа.

— Благодарю вас, — сказала она, отступая на шаг, и принялась отряхиваться, хотя даже пол лаборатории был безупречно чист. Она врезалась бедром в лабораторный стол.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, уронив руки; секунду, пока он не убрал их в карманы, они неловко свисали вдоль тела.

Зола открыла рот, но доктор Эрланд прочистил горло.

— Вы уже встречались? — спросил он, седые брови уползли под шляпу.

— Вчера. На рынке, — ответил Кай.

Зола убрала руки в карманы, подражая Каю, и обнаружила в кармане гаечный ключ.

— Я… ммм… здесь… потому что… ох…

— Один из медроидов вышел из строя, ваше высочество, — перебил ее доктор Эрланд. — Я попросил, чтобы она пришла взглянуть на него. У нее репутация исключительного механика.

Кай начал кивать, но остановился и оглядел комнату:

— Что за медроид?

— Его здесь уже нет, разумеется, — ответил доктор, бодро чеканя слова, как будто ложь была веселой увлекательной игрой. — Наверное, берет образцы крови, пока мы беседуем.

— В-верно, — сказала Зола, стараясь, чтобы челюсть прекратила отвисать, как у идиота. — Я его уже починила. Теперь как новенький. — Она вынула из кармана ключ, как будто он служил неопровержимым доказательством.

Хотя Кай казался смущенным, он кивнул, как если бы эта история не подлежала сомнению.

Зола была благодарна, что доктор так легко изобрел отговорку, но в то же время это ее нервировало. Что заставляет его хранить секреты от наследного принца, особенно если он близок к прорыву в поисках лекарства от чумы? Разве Кай не заслуживает этого знать? Разве все не заслуживают?

— Я так думаю, у вас не было шанса осмотреть Наинси? — спросил Кай.

Зола прекратила вертеть гаечный ключ и сжала его обеими руками, чтобы сдержаться и не начать одергивать перчатки.

— Нет. Еще нет. Простите… за последние двадцать четыре часа столько всего…

Он пожал плечами в ответ на ее слова, но жест получился принужденным.

— У вас, вероятно, список клиентов длиной в милю. Я не должен ожидать королевского обращения… впрочем, — его рот дернулся, — думаю, я его и так получаю.

Сердце Золы дало сбой — улыбка принца застала ее врасплох, такая же чарующая и внезапная, как тогда, на рынке. И тут она увидела голограмму — та все еще выставляла на всеобщее обозрение ее внутренности — от металлического позвоночника до пучков проводов и совершенно нетронутых яичников. С бешено колотящимся сердцем она перевела взгляд обратно на принца.

— Обещаю, я осмотрю ее сразу же, как только будет время. До фестиваля. Определенно.

Кай повернулся, следуя за ее взглядом, и увидел голограмму. Зола сжала руки в кулаки, нервы, казалось, завязались узлом в ее желудке, когда Кай оторвался от изображения.

Девушка. Механизм. Уродец.

Она закусила губу и уже вынесла себе приговор — никогда больше принц не улыбнется ей одной из улыбок, от которых останавливается сердце, — когда доктор Эрланд шагнул к голограмме и щелчком выключил изображение:

— Прошу прощения, ваше высочество. Конфиденциальность пациента. Это из сегодняшнего набора.

Еще одна ложь.

Зола вцепилась в гаечный ключ, исполненная благодарностью пополам с подозрением.

Кай вздрогнул от удивления.

— На самом деле, из-за этого я сюда и пришел. Хотел узнать, есть ли какие-нибудь успехи.

— Сейчас сложно сказать, ваше высочество, но, возможно, мы нашли потенциальное решение. Я, разумеется, буду по-прежнему держать вас в курсе. — Он невинно улыбнулся сначала Каю, потом Золе. Было ясно, что он ничего не скажет Каю.

Она просто не могла понять почему.

Откашлявшись, она попятилась к двери.

— Я пойду, не буду вас отвлекать от работы, — сказала она, похлопывая ключом по ладони. — Думаю, мне стоит… ммм… зайти еще раз, убедиться, что с медроидом все в порядке? Скажем… завтра?

— Отлично, — сказал доктор, — в любом случае, у меня есть ваш ID, на случай, если вы вдруг понадобитесь. — Его улыбка поблекла — лишь слегка — как будто напоминая Золе, что статус добровольца будет сохраняться до тех пор, пока она будет возвращаться сюда сама. Сейчас она представляла ценность. И он совершенно не собирался отпускать ее насовсем.

— Я провожу вас, — сказал принц, ловя запястьем свет сканера. Дверь распахнулась.

Зола вскинула руки в перчатках, не выпуская гаечного ключа:

— Нет, нет, не стоит. Я смогу найти дорогу.

— Вы уверены? Мне не составит никакого труда…

— Уверена. Точно. У вас наверняка полно важных дел… королевских… правительственных… исследовательских… Которые надо обсудить. Но спасибо. Ваше высочество. — Она неуклюже попыталась поклониться, радуясь, что, по крайней мере, у нее на этот раз обе ноги на месте.

— Что ж, ладно, был рад увидеть вас снова. Приятный сюрприз!

Она иронически засмеялась и с удивлением обнаружила на его лице серьезное выражение. Его глаза смотрели на нее с теплотой и легким любопытством.

— И-и мне. — Она попятилась к двери. Улыбаясь. Дрожа. Молясь, чтобы на этот раз у нее не оказалось на лице масляных пятен. — Тогда я отправляю вам сообщение. Когда ваш андроид будет готов.

— Благодарю вас, Линь-мэй.

— Вы можете называть меня Зо… — дверь закрылась, — …ла. Зола. Будет мило с вашей стороны. Ваше высочество. — Она сползла по стенке коридора, постучала себя по лбу костяшками пальцев: — Я отправлю вам сообщение. Можете звать меня Зола, — передразнила она себя и закусила губу. — И не обращайте внимания на лепечущую девчонку.

О нем мечтали все девчонки страны. Он был так далек от ее реальности, ее мира, что она должна была перестать думать о нем в ту же секунду, как закрылась дверь. Должна перестать думать о нем немедленно. И больше не должна думать о нем снова — никогда — разве что как о клиенте и своем принце.

И все же память о прикосновении его рук к ее коже не желала исчезать.

Глава 15

Золе пришлось загрузить карту исследовательского крыла дворца, чтобы отыскать выход. Она была на грани нервного срыва — из-за принца, из-за Пионы, из-за всего. Она чувствовала себя самозванцем, который бродит по гладким залам, склонив голову, чтобы не встречаться взглядом с учеными в белых халатах и покрытыми белым металлом андроидами. Даже если она теперь и вправду доброволец. Ценный.

Она пересекла комнату для ожидания, снабженную двумя нетскринами и тремя мягкими стульями, и застыла, устремив взгляд в окно.

Этот вид.

Этот город.

С первого этажа город выглядел беспорядочно — слишком много строений теснилось на слишком маленьком пространстве, улицы кривые, и над каждой растянуты провода и веревки с бельем, все дороги извиваются и торопятся к вершине холма, каждый закуток огорожен бетонной стеной.

Но отсюда, с вершины утеса — и с высоты третьего этажа, — город был красив. Солнце было высоко, и его свет ликовал, отражаясь в стеклах небоскребов и золоте островерхих крыш. Золе было видно непрерывное движение нетскринов и блеск хуверов — они сновали от одного здания к другому. Отсюда казалось, что город наполнен не механическим гулом, а тихим шепотом жизни.

Зола отыскала скопление узких высоких зданий из голубого стекла и хрома — они стояли, как часовые, над рыночной площадью. Она попыталась проследить дорогу на север, чтобы найти Башню Феникса, но ее не было видно из-за скопища других домов и слишком густых теней.

Ее благоговение исчезло.

Ей нужно было возвращаться. В квартиру. В ее тюрьму.

Ей нужно было починить андроида Кая. И защитить Ико, которую Адри — не пройдет и недели — без нее просто продаст на запчасти или, еще хуже, решит заменить чип личности, как она выражалась, «бракованный». Она постоянно жаловалась, что с тех пор, как Зола поселилась с ними, ее андроид стал слишком самоуверенным.

И потом, ей больше некуда было идти. До тех пор пока доктор Эрланд не переведет первый платеж на счет, о котором Адри не будет знать, у нее нет никаких денег, и хувера тоже нет, а единственного друга забрали в карантин.

Она сжала кулаки.

Да, сейчас ей нужно возвращаться.

Но она не задержится там надолго.

Адри вполне ясно дала понять, что считает Золу никчемной обузой. Когда представился шанс избавиться от Золы, она не колебалась и не испытывала угрызений совести — ведь, в конце концов, Пионе нужен был антидот.

Пионе нужен был антидот.

И, возможно, она поступила правильно. Возможно, это был долг Золы как киборга — пожертвовать своей жизнью, чтобы нормальные люди могли вылечиться. Возможно, имело смысл использовать для опытов тех, кто уже был испорчен. Но Зола знала, что никогда не простит этого Адри. Ведь эта женщина должна была помогать ей, защищать ее. Если ее единственной семьей были Адри и Перл, лучше уж совсем без семьи.

Она должна была исчезнуть. И знала, как собирается это сделать.

По сравнению с выражением лица Адри, когда Зола вошла в квартиру, кошмар сегодняшнего дня показался почти развлечением.

Адри сидела на диване и что-то читала на портскрине. Перл была в дальнем конце комнаты и играла в голографическую доску, в которой герои были похожи на кумиров всех девчонок — в частности, там было три копии принца Кая. Это была их любимая с Пионой игра, но сейчас Перл играла с кем-то незнакомым по сети и выглядела одновременно скучающей и несчастной. Когда Зола вошла, Перл, как и Адри, уставилась на нее — и миниатюрная копия принца Кая упала на длинный меч своего соперника. Перл слишком поздно поставила игру на паузу.

— Зола? — сказала Адри, откладывая портскрин на придиванный столик. — Каким образом?..

— Они сделали какие-то анализы и решили, что я им не подхожу. Так что они отослали меня обратно. — Зола изобразила тонкими губами улыбку. — Не волнуйтесь, уверена, они не забудут о вашей благородной жертве. Может быть, даже пришлют благодарственное сообщение.

Адри встала, глядя на Золу и не веря своим глазам:

— Они не могли отправить тебя обратно!

Зола стянула перчатки и сунула их в карман.

— Думаю, вам стоит подать официальную жалобу. О, так неловко вторгаться. Вы, как я вижу, ужасно заняты своими делами. Так что, с вашего позволения, я пойду поработаю — у вас как раз будет время придумать удобный способ от меня избавиться.

Она зашагала в коридор. Круглая голова Ико выглянула из кухни — голубой датчик сиял от изумления. Зола сама удивилась, как быстро горечь сменилась облегчением. Совсем недавно она думала, что никогда не увидит Ико.

Недолгая радость тут же исчезла, когда Адри ворвалась в коридор следом за ней:

— Зола, стой.

Подавив искушение проигнорировать ее, Зола остановилась и обернулась к своему опекуну.

Они уставились друг на друга. Адри то открывала, то закрывала рот, как будто запиналась от удивления. Она выглядела старой. На годы старше, чем раньше.

— Я свяжусь с лабораторией, чтобы убедиться, что ты не лжешь, — сказала она. — Если ты что-то натворила… Лишила меня единственного шанса помочь моей дочери… — Гневный голос Адри надломился, затем взлетел до пронзительного крика. Зола слышала, что за словами Адри пытается спрятать слезы. — Ты не можешь быть настолько бесполезной! — Она расправила плечи и схватилась за дверной косяк.

— Чего еще вы от меня хотите? — закричала в ответ Зола, размахивая руками. — Давайте, звоните в лабораторию. Я не сделала ничего плохого. Я пошла с ними, они взяли анализы, и я им не подошла. Прошу меня извинить, что они не упаковали меня в подарочную коробку, когда отправляли обратно, если вы на это рассчитывали.

Губы Адри вытянулись в линию:

— Твое положение в этом доме не изменилось, и я не испытываю восторга, когда сирота, которую я приютила, смеет разговаривать со мной в таком непочтительном тоне.

— Неужели? — ответила Зола. — Мне перечислить, от чего я сегодня не испытала восторга? Иглы под кожу, зубцы в голову, смертоносные микробы… — Зола спохватилась, она не хотела, чтобы Адри узнала правду. Ее настоящую ценность. — Честно говоря, мне все равно, от чего вы в восторге, а от чего нет. Вы предали меня, хотя я вам ничего не сделала.

— Достаточно. Ты прекрасно знаешь, что ты мне сделала. Что сделала этой семье.

— Смерть Гарана не моя вина. — Она отвернулась. Перед глазами от гнева мелькали белые точки.

— Ладно. — В голосе Адри ничуть не убавилось превосходства. — Добро пожаловать домой, Зола. Но, пока ты продолжаешь жить в моем доме, ты продолжаешь подчиняться моим приказам. Делаешь, что я тебе говорю, это ясно?

Зола оперлась металлической рукой о стену, выпрямив пальцы и успокаиваясь.

— Подчиняться вашим приказам. Ладно. Например, «Сделай уборку, Зола», «Найди работу, Зола, чтобы я могла оплатить мои счета», «Иди поиграй в лабораторную крысу с этими чокнутыми учеными, Зола» — да, все предельно ясно. — Она обернулась через плечо, но Ико спряталась в кухню. — Тогда вам тоже должно быть ясно, что из-за вас я потеряла половину рабочего дня, так что вы не станете возражать, если я одолжу вашу Служанку девять-два, чтобы возместить убытки. — Не дожидаясь ответа, она ринулась в свою спальню и захлопнула за собой дверь.

Она стояла, прислонившись к двери спиной до тех пор, пока предупреждающий текст не пропал с сетчатки, а руки не перестали дрожать. Открыв глаза, она обнаружила, что старый нетскрин, который Адри сбила со стены, лежит поверх стопки одеял, которая служила ей постелью, а осколки пластика просыпались на подушку.

Она не заметила, успела ли Адри купить новый или стена гостиной пустовала.

Вздыхая, Зола переоделась, стремясь избавиться от больничного запаха, пропитавшего одежду. Она ссыпала оставшиеся куски пластика в ящик с инструментами, взяла нетскрин под мышку и рискнула снова выйти в коридор. Ико не двигалась — она так и стояла, наполовину спрятавшись в кухне. Зола кивнула на выход, и Ико последовала за ней.

Она не стала заглядывать в гостиную, проходя мимо, но ей показалось, что она услышала предсмертный крик принца Кая из игры Перл.

Только они вышли в общий коридор — довольно тихий, если учесть, что соседские дети вернулись из школы, — как Ико обхватила неуклюжими руками ноги Золы:

— Как это может быть? Я была уверена, что тебя убьют. Что произошло?

Зола протянула роботу ящик с инструментами и направилась к лифтам.

— Я тебе все расскажу, но мне предстоит работа.

Она дождалась, пока они остались одни в лифте, спускающемся в подвал, прежде чем посвятить Ико во все, что произошло — исключая тот момент, когда принц Кай вошел и обнаружил ее без сознания на полу.

— Ты имеешь в виду, что тебе придется туда вернуться? — спросила Ико.

— Да, но это ничего. Доктор сказал, я сейчас вне опасности. Плюс они будут мне платить — и Адри ничего об этом не узнает.

— Сколько?

— Не знаю, но думаю, довольно много.

Ико схватила Золу за запястье, как раз когда Зола открывала дверь из проволочной сетки, ведущую в мастерскую.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Какая именно часть?

— Это значит, ты сможешь купить себе бальное платье — красивее, чем у Перл! И сможешь пойти на бал, а Адри нечего будет возразить.

Зола сжала губы, как будто только что проглотила лимон, и выдернула руку из пожатия Ико.

— В самом деле, Ико? — сказала она, оглядывая беспорядок из инструментов и запасных частей. — Ты в самом деле думаешь, что сейчас Адри позволит мне пойти просто потому, что я смогу купить платье? Да она скорее сорвет с меня это платье… и попытается перепродать пуговицы, чем пустит на бал.

— Ладно, тогда мы ей ничего не скажем про бал. Тебе не обязательно идти с ними. Ты лучше них. Ты ценная. — Вентилятор Ико жужжал как сумасшедший, как будто ее процессор перегрелся от всех этих новостей. — У тебя иммунитет к чуме. Звезды мои, ты ведь можешь стать благодаря этому знаменитой!

Зола проигнорировала ее, наклонившись, чтобы прислонить нетскрин к стеллажам. Ее взгляд остановился на серебристой ткани, сложенной в дальнем углу, измятой, слегка сияющей в пыльном свете.

— Что это, Ико?

Вентилятор Ико замедлился — было слышно только тихое жужжание.

— Бальное платье Пионы. Я… я не смогла себя заставить его выбросить. И не думала, что кто-то еще пойдет сюда без тебя. И решила, что просто… оставлю его. Для себя.

— Это плохо, Ико. На нем могла остаться инфекция.

Зола колебалась лишь мгновение, прежде чем подойти к платью и взять его за расшитые жемчугом рукава. Оно было в грязи и помялось, и на нем действительно могла остаться инфекция, но ведь доктор сказал, что возбудители сами по себе долго не живут.

Кроме того, его больше некому было носить.

Она повесила платье на сварочный аппарат и отвернулась.

— Мы не будем тратить эти деньги на одежду, — сказала она. — И не пойдем на бал.

— Но почему? — В механическом голосе Ико отчетливо слышалось хныканье.

Зола подошла к столу, приподняла ногу и начала выгружать из голени спрятанные там инструменты.

— Помнишь автомобиль, который мы видели на свалке?

— Тот, старый, бензиновый?

Микрофоны Ико издали протяжный звук, изображая стон.

— Что с ним такое?

— Нам понадобятся деньги и время, чтобы его починить.

— Нет. Зола! Скажи, что ты шутишь!

Зола мысленно составляла список, закрывая отделение на голени и одергивая штанину. Слова бегущей строкой прокручивались у нее перед глазами: ДОСТАТЬ АВТОМОБИЛЬ. ОЦЕНИТЬ СОСТОЯНИЕ. ЗАГРУЗИТЬ СХЕМУ УСТРОЙСТВА. НАЙТИ ЗАПЧАСТИ. ЗАКАЗАТЬ БЕНЗИН. Взгляд упал на андроида Кая на рабочем столе. ПОЧИНИТЬ АНДРОИДА.

— Я серьезно.

Ощущая странное возбуждение, она стянула волосы в хвост на затылке.

Направляясь к ящику с инструментами в углу, она высматривала то, что могло пригодиться, — провода, цепи, тряпки, генераторы — все, что могло помочь привезти автомобиль, очистить или починить.

— Мы вернемся к ночи. Если получится, поставим его в гараж. Или придется чинить его прямо на свалке. Так, теперь мне нужно во дворец завтра утром и осмотреть андроида завтра днем. Но если постараться, думаю, мы сможем починить автомобиль за пару недель — может, и быстрее, смотря что придется делать, конечно.

— Но зачем? Зачем нам его чинить?

— Затем, что этот автомобиль увезет нас отсюда.

Глава 16

Ночные сиделки и андроиды прижались к стенам, когда принц Кай мчался по коридору. Он бежал всю дорогу от своей спальни на шестнадцатом этаже частных покоев дворца и остановился перевести дыхание, только когда пришлось ждать лифт. Он ворвался в дверь комнаты для посетителей и мгновенно замер, все еще сжимая дверную ручку.

Его безумный взгляд остановился на Торине — тот прислонился к стене, скрестив руки. Советник оторвал взгляд от стекла и обреченно встретил панический взгляд Кая.

— Я слышал… — начал Кай, расправляя плечи. Он вошел, смачивая пересохший рот. Дверь за ним со щелчком закрылась. Маленькая гостиная была освещена только настольной лампой и ярким флуоресцентом из карантина.

Кай вгляделся в комнату больного — как раз в этот момент медроид прятал под белой тканью закрытые глаза его отца. Бешено колотившееся сердце упало.

— Я опоздал.

— Это случилось лишь несколько минут назад, — сказал Торин, заставляя себя отойти от стены. Кай взглянул в изборожденное морщинами лицо советника, в бессонные глаза, потом на нетронутую чашку чая за портскрином. Он остался работать допоздна, вместо того чтобы идти домой, в свою постель.

Усталость и опустошение навалились на Кая разом, и он прижал пылающий лоб к холодному стеклу. Он тоже должен был быть здесь.

— Я назначу пресс-конференцию, — бесцветным голосом сказал Торин.

— Пресс-конференцию?

— Страна должна знать. Мы будем оплакивать его вместе. — Под размеренным дыханием Торин прятал потрясение, и в редкие моменты оно проступало наружу.

Кай зажмурился и потер глаза руками. Да, он знал, что это должно произойти, что его отец неизлечимо болен — все это были слова, лишенные всякого смысла. А теперь он в одночасье потерял все. Не только отца. Не только императора.

Свою молодость. Свою свободу.

— Вы будете хорошим императором, — сказал Торин. — Таким же, как он.

Кай отшатнулся от него. Он не хотел думать обо всем этом — и о том, насколько он не соответствует новой роли. Он был слишком молод, слишком глуп, слишком оптимистичен, слишком наивен. Он не мог этого сделать.

Экран позади них засвистел, затем из него раздался сладкий женский голос: «Входящее сообщение для Его Высочества наследного принца Кайто Восточного Содружества от королевы Луны Леваны».

Кай обернулся к экрану — пустому, если не считать вращающегося глобуса в углу, означавшего, что есть входящие сообщения. Подступавшие слезы превратились в начинающуюся головную боль. Воздух сгустился, но оба — и принц и советник — оставались неподвижны.

— Как она могла узнать? Так быстро? — сказал Кай. — У нее должны быть шпионы.

Краешком глаза он увидел, как Торин поднял на него взгляд. Предупреждая, что не стоит сразу предполагать заговор.

— Возможно, вас видели маг и ее страж, — сказал он, — бегущим через весь дворец посреди ночи. Что еще это могло значить?

Кай, стиснув зубы, выпрямился во весь рост и обернулся к экрану, как к врагу.

— Похоже, период траура подошел к концу, — прошептал он. — Экран, прошу принять сообщение.

Экран вспыхнул. Он увидел королеву, она была в вуали, скрывавшей лицо, как у вечной невесты. Все, что он видел сквозь завесу, — контур черных волос и призрачные черты. Лунатики объясняли это тем, что красота их королевы — дар, видеть который земляне недостойны, но Кай слышал другое: говорили, на самом деле очарование королевы — чары, с помощью которых она морочит людей, заставляя их видеть себя божественно прекрасной, — не передавалось через нетскрины, так что она никогда не позволяла смотреть на себя через них.

Какой бы ни была причина, у Кая всегда начинало жечь глаза, если он смотрел на фигуру в белом саване слишком долго.

— Мой дорогой принц-регент, — сказала Левана сахарным голосом, — позвольте мне первой выразить соболезнования вашей потере. Вы лишились отца. Чтимого нами императора Рикана. Да покоится он с миром.

Кай бросил взгляд на Торина. Шпионы?

Торин не посмотрел на него в ответ.

— Хотя это трагедия, я ожидаю продолжения переговоров о заключении альянса с вами как новым лидером Содружества Земли. Поскольку я не вижу причин откладывать переговоры до вашей коронации, я думаю назначить переговоры так скоро, как это позволит ваш траур. Мой шаттл готов. Я смогу отправиться в путь с вашим следующим восходом и лично принести вам как мои соболезнования, так и мои поздравления. Я предупрежу своего мага о прибытии. Она сможет обеспечить надлежащие условия для моего пребывания. Прошу вас не беспокоиться о моем удобстве. Уверена, у вас много других забот в это печальное время. Мои мысли с вами и всем Содружеством. — Она закончила сообщение кивком головы, и экран потемнел.

Кай с отвисшей челюстью обернулся к Торину:

— Она хочет приехать сюда? Сейчас? Еще и пятнадцати минут не прошло!

Торин прочистил горло.

— Мы должны обсудить это утром. Думаю, до пресс-конференции.

Кай отвернулся и уткнулся головой в стекло. По ту сторону под простыней виднелись очертания тела его отца — это напомнило Каю о королеве с ее вуалью. Император так сильно исхудал за последние недели, что казалось, под простыней скорее манекен, чем человек.

Его отец был уже не здесь. Он не мог больше защитить Кая. Предложить совет. Или когда-либо снова повести за собой страну.

— Она думает, что я слаб, — сказал Кай. — Она попытается убедить меня принять матримониальные условия альянса сейчас, пока вся страна в хаосе. — Он пнул стену и подавил крик боли; он и забыл, что не успел обуться. — Мы не можем отказать ей? Сказать, что она нежеланный гость?

— Я не уверен, что это демонстрация желания поддерживать мир, которого ваш отец такими усилиями добивался.

— Но это она угрожала войной последние двенадцать лет!

Торин скривил губы, и нескрываемое волнение в его глазах остудило гнев Кая.

— Обсуждение должно идти в двух направлениях, ваше высочество, — сказал он. — Мы выслушаем ее требования. Ей так же придется выслушать наши.

Плечи Кая поникли. Он развернулся и, вытянув шею, стал смотреть в потолок, по которому бродили тени.

— Что она имела в виду под тем, что ее маг обеспечит надлежащие условия?..

— Подозреваю, уберет зеркала.

Кай закрыл глаза:

— Зеркала. Точно. Я забыл.

Он помассировал лоб. Что же это за лунатики? И не просто какой-то там лунатик — королева Левана. На Земле. В его стране, в его доме. Он передернулся.

— Людям это не понравится.

— Да, — вздохнул Торин. — Завтра будет темным днем для Содружества.

Глава 17

Зола услышала свист, вслед за ним сквозь черноту сна перед глазами прокрутилось сообщение:

СООБЩЕНИЕ ИЗ 24-ГО КВАРТАЛА НОВОГО ПЕКИНА, КАРАНТИН ЛЕТУМОЗИСА. ЛИНЬ ПИОНА ВОШЛА В ТРЕТЬЮ СТАДИЮ ЗАБОЛЕВАНИЯ В 04:57 22 АВГУСТА 126 Т. Е.

Примерно минуту Зола боролась с сонным оцепенением и пыталась вникнуть в смысл слов, которые, казалось, корябали сетчатку. Она открыла глаза в своей спальне без окон и села. Все мышцы ныли после ночного путешествия на свалку. Спина болела так, что, казалось, этот старый автомобиль переехал ее, а не они с Ико тянули и толкали его по боковым дорогам. Но им все удалось. Автомобиль был ее — теперь он стоял в темном углу подземного гаража в Башне Феникса, и теперь она могла работать над ним каждую свободную минуту. И до тех пор, пока никто не пожалуется на запах, автомобиль останется их с Ико маленьким секретом.

Когда они наконец вернулись домой, Зола отключилась, как будто кто-то нажал на кнопку. И в первый раз у нее не было никаких кошмаров.

По крайней мере никаких кошмаров до того, как ее разбудило сообщение.

Мысль о Пионе — совсем одной, в карантине — заставила ее с приглушенным стоном вскочить со стопки одеял. Она натянула перчатки, стащила зеленое парчовое одеяло из бельевого шкафа в коридоре и прошла мимо Ико, работающей в режиме энергосбережения и подключенной к зарядному устройству в гостиной.

Она чувствовала себя странно, уходя без андроида, но сразу после она собиралась пойти во дворец. В коридоре она услышала чьи-то шаги этажом выше и звуки нетскрина, бормочущего утренние новости. Зола впервые вызывала хувер — и когда она вышла на улицу, он ее уже ждал. Она поднесла к сканеру свой чип и сообщила координаты карантина, прежде чем сесть далеко назад. Зола соединилась с сетью, чтобы проследить по карте, как хувер полетит в карантин. Карта загрузилась и теперь была у нее перед глазами; судя по ней, квартал карантина находился в промышленной зоне в пятнадцати милях за чертой города.

Город был сплошь тени, размытые очертания сонных домов и пустых тротуаров. Здания стали меньше, а пространство между ними больше, как только они оставили сердце города позади. Бледный солнечный свет полз вниз по улицам, и длинные тени ложились на тротуары.

Зола и без помощи карты знала, что они достигли промышленного района. Она сморгнула ее и стала смотреть на фабрику. Невысокие бетонные корпуса были снабжены огромными жалюзи над входом — таким широким, что туда поместился бы даже самый большой хувер. А может, и грузовые суда.

Зола приложила чип к сканеру при выходе, так что хувер списал с ее и так небольшого счета практически все средства, и попросила ожидать ее. Она направилась к ближайшему корпусу, у входа в который стояли андроиды. Над дверью мерцал новый экран-вывеска:

КАРАНТИН ЛЕТУМОЗИСА. ПАЦИЕНТЫ И МЕДРОИДЫ — ТОЛЬКО ДО ЭТОЙ ЧЕРТЫ.

Она несла одеяло перед собой, и старалась выглядеть уверенно, и думала, что скажет андроидам, если они начнут расспрашивать. Но медроиды, видимо, не были запрограммированы на случай прихода в карантин здоровых людей — они едва обратили на Золу внимание, когда она вошла внутрь. Она надеялась, что и уйти сможет так же легко. Может быть, ей стоило попросить пропуск у доктора Эрланда.

Запах испражнений и гниения коснулся ее ноздрей, как только она вошла. Она отступила назад, прикрывая нос ладонью. Желудок скрутило. Она жалела, что не может регулировать уровень восприятия запаха так же, как уровень звука.

Вдыхая через перчатку и задерживая дыхание, она заставила себя войти внутрь.

Внутри было прохладнее, солнечные лучи не достигали бетонного пола. Узкий ряд окон под потолком был покрыт непрозрачным зеленым пластиком, отчего здание было погружено в тусклую дымку. Наверху жужжали серые лампы, но они едва рассеивали мрак.

Сотни кроватей выстроились между стен, покрытые разномастными одеялами: часть была собрана из пожертвований, часть — из заводского брака. Зола порадовалась, что принесла Пионе хорошее одеяло. Большая часть кроватей пустовала. Этот корпус спешно открыли как раз в прошлые недели, когда болезнь подступила к городу. И все-таки часть кроватей уже была заполнена, и человеческое присутствие наполняло корпус гулом голосов.

Несколько больных, мимо которых прошла Зола, спали или неотрывно и безучастно смотрели вверх, в потолок, их кожа была покрыта голубой и черной сыпью. Те, у кого еще оставались какие-то эмоции, склонились над портскринами — своей последней связью с внешним миром. Они провожали Золу взглядом блестящих глаз, когда она проходила мимо.

По пути ей встретились еще медроиды — они сновали между кроватями, разнося еду и воду, но ни один из них не остановил Золу.

Она нашла Пиону спящей, замотанной в детское голубое одеяльце. Зола не была уверена, что узнала бы ее, если бы не каштановые локоны, рассыпавшиеся по подушке. Красноватые пятна распространились по коже рук. Хотя она дрожала, ее лоб блестел от пота. Она выглядела как старая женщина на пороге смерти.

Зола сняла перчатку и тыльной стороной руки прикоснулась ко лбу Пионы. Лоб был горячим и влажным на ощупь. Третья стадия летумозиса.

Она укрыла Пиону зеленым одеялом, затем замерла в нерешительности: она не знала, стоит ли будить Пиону или лучше дать ей поспать. Качаясь на пятках, она осмотрелась. Кровать позади нее была пуста. На той, что стояла с другой стороны от Пионы, чье-то маленькое тельце свернулось под одеялом в позе зародыша. Ребенок.

Зола вздрогнула, когда почувствовала, что кто-то взял ее за запястье. Пиона слабо сжимала ее стальные пальцы — на большее у нее не осталось сил. Ее глаза смотрели на Золу умоляюще. Испуганно. Потрясенно, как если бы Пиона увидела привидение.

Зола с усилием сглотнула и села в изножье кровати. Она была почти такой же жесткой, как и ее собственная.

— Заберешь меня домой? — Пиона с трудом выговаривала слова.

Зола вздрогнула. Она накрыла руку Пионы.

— Я принесла тебе одеяло, — сказала она, как если бы это объясняло ее присутствие.

Взгляд Пионы скользнул в сторону. Ее свободная рука отыскала парчовую ткань. Они ничего не говорили довольно долго, пока не услышали пронзительный крик. Пиона сжала руки, Зола обернулась, уверенная, что кого-то убивают.

Женщина в четырех проходах от них билась в кровати, крича и умоляя оставить ее в покое; медроид спокойно ждал со шприцом. Через минуту подошли еще два андроида — они держали женщину, заставляя лежать спокойно, пока первый андроид впрыскивал что-то в неподвижную руку.

Зола почувствовала прикосновение вьющихся волос Пионы и обернулась. Пиону трясло.

— Меня наказывают за что-то, — сказала Пиона, закрывая глаза.

— Не будьте смешной, — ответила Зола. — Чума — это просто… просто несправедливо. Я знаю. Но ты не сделала ничего плохого. — Она похлопала девочку по руке.

— Как мама и Перл?

— Убиты горем. Мы все очень по тебе скучаем. Но они не заразились.

Глаза Пионы широко раскрылись. Она осматривала лицо и шею Золы.

— Где у тебя пятна?

Приоткрыв рот, Зола растерянно потерла шею, но Пиона не ожидала ответа.

— Ты можешь спать там, ведь так? — сказала она, указывая на пустую кровать. — Они же не заставят тебя лежать далеко?

Зола сжала руки Пионы:

— Пиона, я не…

Она осмотрелась, но никто не обращал на них внимания. Медроид через две кровати поил какого-то больного водой.

— Я не больна.

— Но ты здесь!

— Я знаю. Это сложно объяснить. Понимаешь, я вчера была в исследовательской лаборатории, они взяли анализы и сказали… Пиона, у меня иммунитет. Я не могу заразиться чумой.

Напряженно поднятые брови Пионы вернулись на место. Она рассматривала лицо и шею Золы, ее руки снова и снова, как будто иммунитет — это что-то такое, что можно увидеть.

— Иммунитет?

Зола погладила руку Пионы быстрее, чем собиралась, обеспокоенная тем, что кому-то раскрыла свой секрет.

— Они попросили меня прийти сегодня снова. Доктор думает, что с моей помощью они смогут найти антидот. Я попросила, чтобы если они что-то найдут, первым человеком, который это получит, была ты. И он обещал.

Она с удивлением увидела, как глаза Пионы наполняются слезами:

— Это правда?

— Правда. Мы найдем антидот.

— Когда?

— Я… я не знаю точно.

Свободной рукой Пиона нашла ее запястье и сжала. Длинные ногти впились в кожу, но Зола нескоро поняла, что испытывает боль. Дыхание Пионы участилось. Она плакала и плакала, и из ее глаз ушла надежда, оставив после себя дикое отчаяние.

— Не дай мне умереть, Зола. Я хотела пойти на бал. Помнишь? И ты представишь меня принцу…

Она отвернулась, закрыв лицо в тщетной попытке то ли сдержать слезы, то ли спрятать, то ли заставить их течь быстрее. Изо рта вырвался грубый кашель с тонкой струйкой крови. Зола болезненно поморщилась, наклоняясь вперед, чтобы стереть кровь с подбородка Пионы уголком одеяла.

— Не сдавайся, Пиона. Если у меня иммунитет, значит, должен быть способ победить болезнь. И ученые его найдут. И ты пойдешь на бал. — Она собиралась сказать, что Ико удалось спасти ее платье, но тогда пришлось бы рассказывать, что исчезло все, чего Пиона когда-либо касалась. Она откашлялась и смахнула прядь с виска Пионы:

— Я могу что-нибудь для тебя сделать?

Пиона покачала головой, не поднимая ее со старой подушки, держа краешек одеяла у рта. Но потом подняла на Золу глаза:

— Мой портскрин?

Зола виновато вздрогнула.

— Прости. Он все еще сломан. Но я посмотрю его вечером.

— Я просто хочу послать сообщение Перл. И маме.

— Конечно. Я принесу его тебе, как только смогу.

Портскрин Пионы. Андроид принца. Автомобиль.

— Прости, Пиона, но я должна идти.

Маленькие руки сжались крепче.

— Я вернусь, как только смогу. Обещаю.

Пиона прерывисто вздохнула, шмыгнула носом и отпустила Золу. Она спрятала тонкие руки под одеяло, укрывшись им до подбородка.

— Попытайся поспать. Береги силы.

Пиона смотрела на Золу мокрыми глазами:

— Я люблю тебя, Зола. Я рада, что ты не больна.

У Золы сжалось сердце. Она наклонилась и поцеловала Пиону в лоб.

— И я тебя люблю.

Она старалась восстановить дыхание, одновременно заставляя себя уйти, она пыталась надеяться. Был шанс. Один шанс.

Она не смотрела ни на кого из других больных, идя к выходу из карантина, когда услышала, как ее окликают.

Она задержалась, думая, что голос, скребущий, как наждак, был не более чем плодом ее воображения — слишком много вокруг истерических криков.

— Зола?

Она обернулась и обнаружила знакомое лицо, наполовину скрытое под стеганым одеялом.

— Чан-цзе? — Она приблизилась к изножью, морщась от острого запаха, исходившего от кровати. Чан Сачу, булочницу с рыночной площади, было почти не узнать из-за опухших век и землистого цвета, который приобрела ее кожа.

Стараясь дышать нормально, Зола обошла кровать.

Стеганое одеяло, которое закрывало рот и нос Сачи, колебалось от ее дыхания. Глаза были блестящими и такими огромными, каких Зола никогда у нее не видела. Впервые она смотрела на Золу без пренебрежения.

— Ты тоже? Зола? — спросила Сача.

Вместо ответа Зола неуверенно спросила:

— Я могу что-то для вас сделать?

Это были самые добрые слова, когда-либо сказанные между ними. Одеяло сползло, и Зола заставила себя подавить вскрик, когда увидела испещренный пятнами подбородок и горло женщины.

— Мой сын, — сказала она, с хрипом выговаривая каждое слово. — Приведи Сунто? Мне нужно его увидеть.

Зола не двигалась, вспоминая, как несколько дней назад, на рынке, Сача запретила сыну приближаться к ней.

— Привести его?

Сача выпростала одну руку из-под одеяла и схватила Золу за запястье — там, где кожа переходила в металл. Зола скорчилась, пытаясь отнять руку, но Сача крепко держала ее. Вокруг желтых ногтей расплывались синие пятна. Четвертая и последняя стадия лихорадки.

— Я постараюсь, — сказала Зола. Она потянулась и неуверенно погладила Сачу по костяшкам.

Голубые пальцы выпустили ее и легли на кровать.

— Сунто, — прошептала она. Ее взгляд все еще был прикован к Золе, но узнавание померкло. — Сунто…

Зола отстранилась, слушая, как обрывается речь. Жизнь погасла в черных глазах Сачи.

Зола содрогнулась и обхватила руками живот. Она осмотрелась. Никто из больных не обращал внимания ни на нее, ни на труп женщины рядом с ней. Потом она увидела андроида, направлявшегося к ним. Наверное, подумала Зола, они запрограммированы так, чтобы знать, когда кто-то умирает.

Как скоро уведомление о смерти пошлют семье? Когда Сунто узнает, что остался без матери?

Она хотела отвернуться и уйти, но ноги словно приросли к полу, когда андроид приблизился к кровати и взял металлическими захватами вялую руку Сачи. Женщина посерела, за исключением багровых пятен на подбородке. Ее глаза были все еще открыты и обращены к небу.

Возможно, у медроида были вопросы к Золе. Возможно, кто-то может захотеть узнать последние слова женщины. Может быть, ее сын захочет. Зола должна кому-то передать.

Но датчик медроида даже не повернулся к ней.

Зола облизнула губы. Но не могла придумать, что нужно сказать.

В корпусе медроида открылась панель, он потянулся внутрь свободной рукой с тремя зубцами и вынул скальпель. Зола скорчилась от отвращения, когда он вонзил лезвие в мертвое запястье. По ладони Сача потекла тонкая струйка крови.

Стряхнув оцепенение, Зола шагнула вперед. Бедро прижалось к спинке кровати.

— Что вы делаете? — сказала она громче, чем собиралась.

Андроид помедлил, не вынимая скальпеля из плоти Сачи. Желтый прибор видения вспыхнул, повернувшись к Золе, затем померк.

— Чем я могу вам помочь? — спросил андроид с механической вежливостью.

— Что вы с ней делаете? — Ей хотелось броситься вперед, вырвать скальпель и отшвырнуть его прочь, но она боялась, что ошибается. Должна быть причина. Что-то очень логичное. Медроиды сплошь состоят из логики.

— Извлекаю ID-чип, — сказал андроид.

— Но зачем?

Прибор видения снова полыхнул, затем опять сфокусировался на запястье Сачи.

— Ей он больше не нужен.

Андроид взял вместо скальпеля пинцет, и Зола услышала, как металл звякнул о металл. Она поморщилась, когда андроид извлек маленькую схему. Его защитное пластиковое покрытие блестело алым.

— Но… Разве вам не нужно опознавать тело?

Андроид уронил чип в поднос, который открылся в его пластиковой обшивке. Зола увидела, как чип упал в кучу других окровавленных чипов.

Андроид скрыл под потрепанным одеялом немигающие глаза Сачи.

Вместо ответа он просто сказал:

— Я запрограммирован, чтобы следовать инструкциям.

Глава 18

Медроид встал на пути у Золы, когда она выходила из здания фабрики, и преградил дорогу, вытянув худые руки:

— Пациентам строго запрещено покидать территорию карантина, — сказал он, подталкивая Золу назад, в сумрак дверного проема.

Зола сглотнула панику и остановила робота, положив ладонь на его плоский лоб.

— Я не пациент, — сказала она. — Я даже не больна. Вот, — она протянула руку, демонстрируя внутренний сгиб локтя с незажившими ранками — слишком часто кожу протыкали за последние два дня.

Внутри андроида зажужжал процессор, просматривая базу данных в поисках логической реакции. Потом панель в его торсе открылась, обнаружив третью руку, увенчанную шприцом — и рука потянулась к Золе. Она вздрогнула, ощутив прикосновение нежной кожей, но постаралась расслабиться, пока андроид брал новый образец крови. Шприц исчез в корпусе андроида, и Золе оставалось только ждать, раскатав и одернув рукав, — теперь он прикрывал край перчатки.

Тест, кажется, занял больше времени, чем тогда, на свалке, — и вверх по позвоночнику Золы поползла паника. Что, если доктор Эрланд ошибся? Но тут она услышала низкий гудок, и андроид попятился, освобождая ей путь.

Она выдохнула и пошла прочь по горячему асфальту, не оглядываясь на медроида и его компаньонов. Хувер все еще ждал ее. Сев на заднее сиденье, она приказала отвезти ее во дворец в Новом Пекине.

В прошлый раз ее доставили во дворец без сознания, и теперь она приникла к окну хувера, когда он взмыл над крутой дорогой, ведущей к вершине утесов, окаймлявших город. Она подключилась к сети в поисках информации и узнала, что дворец был построен после Четвертой мировой войны, когда от города остались одни булыжники. Он был спроектирован в стиле Старого света, с равной долей ностальгического символизма и инженерии, возведенной в ранг искусства. Крыши в форме пагод были сделаны из позолоченной черепицы, их окружали горгульи — цилини, но на самом деле черепицы были из гальванизированной стали, покрытой тонким слоем солнечных капсул, которые позволяли снабжать энергией весь дворец, включая исследовательское крыло, а горгульи были оснащены датчиками движения, ID-сканерами, камерами полного обзора и радарами, которые могли обнаружить приближение воздушных судов и хуверов в радиусе шестидесяти миль. Однако все это было скрыто от глаз в вычурной резьбе балок и ярусах павильонов.

Но внимание Золы привлекли не современные технологии, а мощеная дорога с вишневыми деревьями в цвету по сторонам. Бамбуковые ширмы у входов в сад. Ручей, непрерывно текущий сквозь маленькое окошко.

Хувер не остановился у главного входа с алой крытой колоннадой. Вместо этого он обогнул дворец с северной стороны — ближе всего к исследовательскому крылу. Хотя эта часть дворца была более современной и куда менее ностальгической, Зола все-таки заметила у входа приземистого Будду с улыбающимся лицом. Когда она расплатилась с хувером и подошла к автоматической стеклянной двери, едва уловимый импульс коснулся ее лодыжки — Будда сканировал посетителей на предмет ношения оружия. К ее облегчению, сталь в ее ноге не заставила сработать сигнал тревоги.

Внутри ее поприветствовал андроид, который спросил у нее имя и сказал подождать лифт в холле. Исследовательское крыло было похоже на улей, где роились дипломаты, доктора и андроиды — все по своим делам.

Лифт открылся, и Зола шагнула внутрь, радуясь, что может побыть одна. Двери начали закрываться, но потом замерли и открылись снова.

— Пожалуйста, подождите, — сказал механический голос оператора лифта.

Мгновением позже в полуоткрытые двери ворвался принц Кай.

— Прошу прощания, благодарю, что подожда… — Он увидел ее и застыл: — Линь-мэй?

Зола заставила себя отойти от стены лифта и склонилась в самом естественном поклоне, какой могла изобразить, попутно проверяя, достаточно ли высоко натянута перчатка.

— Ваше высочество, — слова вырвались тут же, сами собой, автоматически, и она чувствовала, что должна сказать что-то еще, чтобы заполнить пространство в лифте, но ничего не приходило в голову.

Двери закрылись; лифт начал подниматься.

Она откашлялась.

— Вы можете… эммм… звать меня просто Зола. Не обязательно быть столь…

Дипломатичным.

Уголок его рта дернулся, но эта почти-улыбка не отразилась в его глазах.

— Ладно, Зола. Ты преследуешь меня?

Она нахмурилась, внутренне ощетинившись, прежде чем поняла, что он ее просто дразнит.

— Я просто иду проверить медроида, которого осматривала вчера. Чтобы убедиться, что не осталось скрытых неполадок и все такое.

Он кивнул, но Зола заметила, что в глубине его глаз залегли тени, а осанка приобрела какую-то новую твердость.

— А я просто шел к доктору Эрланду узнать, как дела с антидотом. Появились новые слухи, будто бы он добился успеха с кем-то из недавнего набора. Думаю, тебе он ничего такого не говорил?

Зола подергала петли для ремня на поясе.

— Нет, он не упоминал об этом. Но я всего лишь механик.

Лифт остановился. Кай жестом пригласил ее выйти первой и последовал за ней к лабораториям. Она шла и смотрела на белый пол, остающийся позади.

— Ваше высочество? — По пути им встретилась молодая женщина с тяжелой черной косой. Она смотрела на принца Кая с искренним сочувствием. — Мне так жаль.

Взгляд Золы метнулся к Каю, который кивнул женщине:

— Спасибо, Фатин.

И принц пошел дальше.

Зола нахмурилась.

Не успели они сделать и десяти шагов, как их остановил мужчина, несущий полные пригоршни чистых пробирок.

— Мои соболезнования, ваше высочество.

Зола задрожала, ноги сами собой остановились.

Кай тоже остановился и взглянул на нее:

— Ты не выходила утром в сеть.

Один удар сердца — и она уже соединялась с сетью, страницы мелькали перед глазами. Новая страница ВС, полдюжины фотографий императора Рикана, пара фотографий Кая — принца-регента.

Она прикрыла рот ладонью.

Кай выглядел удивленным, но только на миг. Он тряхнул головой, черные волосы упали на глаза.

— Быстро соображаешь.

— Мне так жаль. Я не знала.

Он сунул руки в карманы и оглядел коридор. Только теперь Зола заметила, что глаза у него слегка покраснели.

— Если бы смерть моего отца была самым худшим из всего…

— Ваше высочество?.. — Она все еще просматривала сеть, но смерть императора казалась самым важным событием прошлой ночи. Помимо этой, стоящая новость была всего одна, но она сообщала, что коронация принца назначена на тот же день, что и фестиваль, и состоится перед балом.

Он встретил ее взгляд, и на его лице отразилось удивление, как будто он забыл, с кем разговаривает. Потом сказал:

— Можешь звать меня Кай.

— Прошу прощения?

— Больше никаких «высочеств». Мне этого хватает от… от всех остальных. А ты зови меня просто Кай.

— Нет. Это будет не…

— Не заставляй меня превращать это в королевский приказ! — На его лице мелькнула тень улыбки.

Зола подняла плечи до самых ушей, внезапно чувствуя смущение.

— Ладно. Я думаю.

Она почти забыла, что они были в холле исследовательского крыла, окруженные людьми, которые их вежливо не замечали, как будто их просто не было. Она пошла по коридору, гадая, не сказала ли чего не к месту, и чувствуя себя странно, потому что принц вдруг превратился в просто Кая. И это было неправильно.

— И что все-таки случилось с андроидом?

Она поскребла масляное пятно на перчатке.

— О, прошу прощения. Она еще не готова. Клянусь, я сейчас ею занимаюсь.

— Нет, я имел в виду медроида. Ты же его починила для доктора Эрланда?

— О. О, правда. Эмм… Это… во всем был… виноват сгоревший провод. Между оптосенсором и контрольной панелью.

Кай поднял бровь, словно сомневаясь в убедительности ее слов. Она откашлялась.

— Ты… эмм… сказал, что есть что-то худшее? До этого?

В мучительное мгновение до того, как Кай ответил, ее пробрала дрожь.

— Не обращай внимания. Я не собираюсь выспрашивать.

— Нет, все в порядке. — Он понизил голос и наклонил к ней голову. — Сегодня утром королева Луны сообщила, что собирается посетить Содружество с дипломатической миссией. Предположительно.

Зола чуть не упала, но Кай продолжал идти. Она замерла позади него:

— Королева Луны будет здесь? Не может быть.

— Хотел бы я в это верить. Все андроиды в замке провели утро, вынося все отражающие поверхности из крыла для гостей. Это просто смешно — как будто нам больше нечем заняться.

— Отражающие поверхности? Я всегда думала, что это предрассудки.

— Очевидно, нет. Это как-то связано с их чарами… — Он обвел пальцем лицо, потом замолчал. — На самом деле, не имеет значения.

— Когда она приезжает?

— Сегодня.

Зола почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось. Королева Луны? Приезжает в Новый Пекин? По рукам пополз холод.

— Я сделаю объявление через полчаса.

— Почему она приезжает сейчас, когда мы в трауре?

Мрачная улыбка:

— Именно потому, что мы в трауре.

Кай помолчал. Оглядев коридор, он шагнул к Золе и понизил голос:

— Послушай, я действительно ценю твою работу с медроидами и уверен, что у лучшего механика в городе есть миллион важных дел, но, хоть я и боюсь показаться избалованным принцем, могу я попросить тебя перенести Наинси в начало списка? Я уже начинаю нервничать, когда же она вернется. Я, — он поколебался, — я думаю, мне бы пригодилась моральная поддержка моего детского гувернера прямо сейчас. Понимаешь?

Напряженный взгляд не пытался скрыть истинного значения слов. Он хотел, чтобы она знала, что он лжет. Это не имело отношения ни к моральной поддержке, ни к детским воспоминаниям.

Паника в глубине глаз была красноречивее всяких объяснений. Что за сведения такой важности могли быть у андроида? И какое отношение это имело к королеве Луны?

— Конечно, ваше высочество. Извини, принц Кай. Я займусь ей сразу же, как только приду домой.

Ей показалось, она заметила благодарность где-то в глубине, спрятанную меж всех тревог и переживаний. Кай указал на дверь рядом с ним, на которой значилось «Доктор Эрланд». Он открыл перед ней дверь и пригласил войти первой.

Доктор Эрланд сидел за лакированным столом, на котором лежал экран, и был полностью поглощен изучением его содержимого. Заметив Кая, он вскочил, одновременно приподняв шляпу, и развернул к нему свой столик.

— Ваше высочество… мне так жаль. Я могу что-то сделать для вас?

— Нет, благодарю вас. — Отточенная частым повторением фраза. Потом он отвел плечи назад, словно передумал: — Найдите лекарство.

— Я найду, ваше высочество. — Он надел шляпу. — Конечно, найду.

Уверенность в лице доктора была просто поразительной, это и впрямь убеждало. Зола тут же подумала, может быть, он выяснил что-то новое за те несколько часов, что прошли с их последней встречи. Она подумала о Пионе, одной, в карантине. И, хотя мысль была ужасной и она тут же выругала себя, она ничего не могла с собой поделать: если император Рикан умер, Пиона первой получит антидот.

Кай прочистил горло:

— Я обнаружил вашего прелестного механика в лобби, и она сказала, что пришла еще раз проверить одного из медроидов. Вы знаете, что я могу найти средства на более современные модели, если потребуется.

Золу потрясло простое слово — прелестный, — но ни доктор, ни принц не смотрели на нее. Нетвердо стоя на ногах, она оглядела комнату. Из окна — от пола до потолка — открывался чудесный вид на роскошные королевские сады и город за ними. Открытые полки были наполнены вещами одновременно знакомыми и необычными, новыми и древними. Стопка книг — не портскринов, а настоящих, бумажных книг. Сосуды, наполненные высушенными листьями и цветами, с тщательно подписанными жидкостями, с образцами-животными в формальдегиде. Ряды камней, фрагментов металлов и руд — все так же тщательно подписаны.

Это скорее походило на приемную чародея, чем на кабинет королевского ученого.

— Нет, нет, за ними просто нужно немного присматривать. — Доктор Эрланд снова лгал так же гладко, как и вчера. — Не о чем беспокоиться, к тому же мне пришлось бы программировать новую модель заново, а это адова работа. И потом, если не будет сбоев в работе медроидов, где найти повод, чтобы время от времени приглашать мисс Линь во дворец?

Зола слушала доктора ни жива ни мертва, но потом увидела, как на лице Кая появляется улыбка.

— Доктор, — сказал Кай, — до меня дошли слухи, что на днях вы совершили некий прорыв. Это правда?

Доктор Эрланд вынул из кармана очки и принялся протирать их полою лабораторного халата.

— Мой принц, вы слишком хорошо осведомлены, чтобы спрашивать меня о подобном. Вы знаете, что я ненавижу обнадеживать кого-то прежде, чем сам узнаю наверняка. Но когда у меня будет достоверная информация, вы первым увидите отчет. — Он нацепил очки на нос.

Кай сунул руки в карманы. Казалось, он удовлетворен.

— Ладно, тогда я вас оставлю и надеюсь со дня на день увидеть отчет на своем столе.

— Это будет непросто, ваше высочество, учитывая, что у вас нет стола.

Кай пожал плечами и обернулся к Золе. Его взгляд слегка смягчился, когда он с вежливым поклоном сказал:

— Надеюсь, наши пути пересекутся вновь.

— Правда? В таком случае, я продолжу вас преследовать. — Она тут же пожалела о шутке, но Кай уже рассмеялся. Настоящим смехом, и в груди у нее потеплело.

Принц взял ее руку — искусственную руку. Зола напряглась, ужасаясь при мысли, что он почувствует металл, даже сквозь перчатку, и не смея отдернуть руку — это покажется подозрительным. Она мысленно приказывала руке быть мягкой, податливой, человеческой, глядя, как Кай подносит руку к губам и целует. Она задержала дыхание, слишком взволнованная и смущенная.

Принц отпустил ее, поклонился — волосы снова упали на глаза — и вышел.

Зола стояла, не двигаясь, слушая, как гудят внутри нервы-провода.

Она слышала, как доктор Эрланд заинтересованно фыркнул, но дверь, едва закрывшись, открылась снова.

— Изящно, — прошептал доктор, когда Кай снова вошел.

— Прошу прощения, но я могу перемолвиться словом с Линь-мэй?

Доктор Эрланд сделал приглашающий жест в ее сторону:

— Безусловно.

Кай обернулся к ней, все еще стоя в дверях.

— Я знаю, что это прозвучит крайне несвоевременно, но поверьте, в основе моих побуждений лишь стремление к самосохранению. — Он сделал резкий вдох. — Вы согласитесь быть моим личным гостем на балу?

Золе показалось, что пол под ней разверзся. Вероятно, она просто не расслышала.

Но Кай стоял, терпеливо ожидая, и наконец вопросительно поднял брови.

— П-прошу прощения?

Принц прочистил горло и выпрямился.

— Я полагаю, вы идете на бал?

— Я… я не знаю. Я имею в виду, нет. Нет, мне очень жаль, я не иду на бал.

Кай смущенно отступил:

— О… Ладно… но, может быть, вы перемените свое решение? Потому что я… ну, вы знаете.

— Принц.

— Не хвастаюсь, — быстро сказал Кай. — Просто констатирую факт.

— Я знаю. — Она сглотнула. Бал. Принц. Принц Кай просит ее прийти на бал. Но той ночью она с Ико будет уже в пути, прочь отсюда, если автомобиль удастся починить вовремя. Той ночью они сбегут.

И потом, он и сам не знал, кого… нет, что… он об этом просит. Если бы он знал правду… А если кто-нибудь узнает?

Кай встал еще прямее, бросив нервный взгляд на доктора.

— Я… я благодарю вас. Мне очень жаль. Но я вынуждена ответить отказом на ваше любезное приглашение.

Он моргнул. Опустил глаза, осознав услышанное. Затем вскинул голову и попытался улыбнуться, но улыбаться было разве что не больно.

— Нет, все в порядке. Я понимаю.

Доктор Эрланд откинулся в кресле за своим столом.

— Мои искренние соболезнования, ваше высочество. Вижу, у вас появился еще один повод для скорби.

Зола бросила на него ледяной взгляд, но он снова был поглощен протиранием очков.

Кай почесал в затылке.

— Был рад снова увидеть вас, Линь-мэй.

Она попыталась что-то сказать в ответ — что-то формальное, принести извинения, придумать оправдания, но принц не стал дожидаться ни того, ни другого. Дверь уже захлопнулась за ним.

Она закрыла рот. Мысли в голове сверкали и роились, как пузырьки шампанского. Доктор Эрланд поцокал языком, и она уже собралась обрушиться на него со всеми своими дурацкими объяснениями, но он отвернулся раньше, чем она успела сказать хоть слово, и снова прямо уселся на своем месте.

— Какая жалость, что вы не умеете краснеть, мисс Линь.

Глава 19

Доктор Эрланд протянул руки к стулу по другую сторону стола.

— Сядьте, пожалуйста. Я только закончу с кое-какими записями, а потом расскажу вам о том, что узнал со вчерашнего дня.

Зола села, радуясь возможности дать отдых вдруг ослабевшим ногам.

— Принц просто…

— Да. Я стоял прямо здесь. — Доктор Эрланд занял свое место и постучал по экрану на столе.

Зола откинулась на спинку стула, сжав руки, чтобы они не дрожали. Ее мозг снова прокручивал разговор с принцем, в то время как дисплей на сетчатке сообщал о выбросе эндорфинов в большом количестве и советовал успокоиться.

— Как вы думаете, что он имел в виду, когда сказал, что им движет лишь стремление к самосохранению?

— Он, вероятно, не хочет, чтобы в этом году на него скопом набросились все барышни на балу. Вы знаете, пару лет назад это граничило с массовым помешательством.

Она прикусила губу. Из всех девчонок во всем городе она была… самой удобной.

Она заставила себя осмыслить сказанное и запомнить. Она была здесь; она казалась нормальной; она была безопасной спутницей для бала — вот и все.

Кроме того, он был в трауре. Он не думал ни о чем таком.

— Император Рикан умер, — сказала она, пытаясь ухватиться за любую другую тему для размышлений.

— Это правда. Принц Кай был близок со своим отцом, вы знаете.

Она опустила взгляд на экран, над которым сгорбился доктор Эрланд. Она смогла увидеть лишь небольшую диаграмму — человеческий торс, окруженный таблицами, плотно заполненными текстом. Казалось, он не имел к ней никакого отношения.

— Я бы соврал, — продолжил доктор Эрланд, — если бы сказал, что у меня не было тайной надежды успеть найти антидот, чтобы спасти Его Величество, но с того самого момента, как диагноз был поставлен, было ясно, что это маловероятно. Тем не менее, мы должны продолжать работать.

Она кивнула, думая о маленькой ручке Пионы, сжимающей ее руку.

— Доктор, почему вы не сказали принцу обо мне? Разве вы не хотите, чтобы он знал, что вы нашли кого-то, у кого есть иммунитет? Разве это не важно?

Он сжал губы, но не посмотрел на нее:

— Возможно, я должен был так поступить. Но на него легла бы ответственность поделиться этой новостью со страной, а я не думаю, что мы готовы привлекать такое внимание. Когда у нас будут неопровержимые доказательства того, что вы… так ценны, как я надеюсь, мы поделимся новостями с принцем. И с миром.

Она взяла в руки стилос, лежащий на столе в стороне от портскрина, и стала рассматривать его, как будто он был научным чудом. Потом, вращая его над пальцами, как фокусник, она прошептала:

— И еще вы не сказали, что я киборг.

Вокруг глаз доктора появились морщинки:

— Ах. И именно это волнует вас больше всего?

Прежде чем она успела согласиться или возразить, доктор Эрланд махнул рукой, словно говоря, что ей не обязательно занимать оборонительную позицию:

— Вы думаете, я должен ему сказать? Что ж, скажу, если вы хотите. Но, откровенно говоря, я не вижу, почему это должно его касаться.

Зола уронила стилос на колени:

— Нет, это не… Я просто…

Доктор Эрланд фыркнул. Он смеялся над ней.

Зола тоже раздраженно фыркнула и уставилась в окно. Город почти ослеплял, таким ярким он был в лучах утреннего солнца.

— Не то чтобы это имело значение. В конце концов он все равно узнает.

— Да, думаю, узнает. Особенно если продолжит проявлять к вам… гм… интерес.

Доктор Эрланд отодвинул стул от стола.

— Ну, вот. Секвенирование вашего ДНК завершено. Пойдем в лабораторию?

Она последовала за ним в стерильный коридор. До лаборатории было недалеко, и они вошли в комнату — на этот раз 11D, которая выглядела в точности как 4D: нетскрин, встроенные шкафы, стол для осмотра. Зеркала не было.

Зола молча села на стол.

— Я сегодня ходила в карантин… навестить сестру.

Доктор остановился, положив руку на кнопку включения нетскрина.

— Это было рискованно. Вы ведь понимаете, что люди, оказавшись в карантине, больше его не покидают?

— Я знаю. Но я должна была ее увидеть.

Она качнула ногами, ударив ножку стола.

— Один из медроидов взял у меня анализ крови, когда я уходила. Я была здорова.

Доктор суетился у панели управления нетскрина.

— На самом деле, я просто думала, что вы должны знать. На случай, если это на что-то повлияет.

— Не повлияет. — Он провел языком от одного уголка рта до другого. Через секунду экран вспыхнул, оживая. Он коснулся руками экрана, открывая файл Золы. Сегодня файл выглядел сложнее. Теперь там была информация, которой даже сама Зола о себе не располагала.

— И я кое-что видела, — сказала она.

Доктор крякнул, обращая больше внимания на экран, чем на нее.

— Один из медроидов забрал ID-чип у пациентки, когда она умерла. Медроид сказал, что его так запрограммировали. У него уже были десятки чипов.

Доктор Эрланд повернулся к ней. На его лице была написана заинтересованность. Казалось, он что-то обдумывал; беспокойство медленно сходило с его лица.

— Хорошо.

— Что хорошо? Зачем он это сделал?

Доктор почесал щеку, то место, где начинала расти борода.

— Это обычная практика в сельской местности, где чума свирепствует намного дольше, чем в городах. Чипы извлекают у умерших и продают. Незаконно, конечно, но я понимаю, что можно запросить высокую цену.

— Зачем кому-то чужой ID-чип?

— Затем, что довольно сложно прожить без чипа — денежные счета, доходы, лицензии — все это должно быть привязано к какой-то личности. — Он сдвинул брови. — Интересно другое. Эпидемия чумы длится уже несколько лет. Можно предположить, что рынок насыщен свободными чипами. Любопытно как раз то, что они по-прежнему востребованы.

— Я знаю, но если у вас и так есть… — Она замолчала, осмысляя его слова. Неужели на самом деле так легко украсть чужую личность?

— Разве что вы хотите стать кем-то другим, — сказал он, прочитав ее мысли. — Воры. Те, кто бежит от закона. — Доктор потер голову сквозь шляпу. — Редкие лунатики. У них, конечно, изначально нет вообще никаких чипов.

— Их нет на Земле. Ну, кроме послов, очевидно.

Доктор Эрланд посмотрел на нее с жалостью, как на несмышленого ребенка.

— Ну, конечно, есть. К бесконечному разочарованию королевы Леваны, не всем лунатикам легко промыть мозги до состояния бессмысленной удовлетворенности, и многие, рискуя жизнью, пытаются сбежать с Луны и переселиться сюда. Луну покинуть нелегко, и чаще попытки к бегству заканчиваются гибелью, а не успехом, особенно учитывая ужесточения правил в портах Луны, но я уверен, это до сих пор случается.

— Но… это незаконно. Их здесь вообще не должно быть. Почему мы не остановим их?

В какой-то момент ей показалось, что доктор Эрланд сейчас засмеется.

— Трудно покинуть Луну. Пробраться на Землю — самая легкая часть. У лунатиков есть способы замаскировать свои корабли так, чтобы земные радары их не засекали.

Магия. Зола передернулась:

— Вы говорите об этом так, как будто они совершают побег из тюрьмы.

Доктор Эрланд поднял брови:

— Да. Это выглядит именно так.

Зола пинала ботинками лабораторный стол. От мысли, что королева Левана приедет в Новый Пекин, скручивало живот. А от мысли о десятках, может быть, даже сотнях лунатиков, живущих на Земле и выдающих себя за землян, ее чуть не стошнило. Эти дикари с запрограммированным чипом и способностью промывать мозги могут быть кем угодно, стать кем угодно.

И земляне даже не поймут, что ими манипулируют.

— Не пугайтесь так, мисс Линь. Они в основном держатся на окраинах, где больше шансов остаться незамеченными. Вероятность того, что вы когда-нибудь пересечетесь с одним из них, крайне мала.

Зола села прямо:

— Вы, я вижу, много знаете о лунатиках.

— Я старый человек, мисс Линь. Я многое знаю о многих вещах.

— Ладно, тогда вопрос. Что за история с лунатиками и зеркалами? Я всегда думала, что это предрассудки. Что они боятся зеркал. Но… это правда?

Доктор сдвинул брови:

— В этом есть доля истины. Но все не совсем так. Вы знаете, как именно лунатики используют чары?

— На самом деле, нет.

— Что ж, ясно, — сказал он, покачиваясь на пятках. — Хорошо… Дар лунатиков — не более чем возможность манипулировать биоэлектрической энергией — энергией, которую естественным образом производят все живые существа. Например, ту же самую энергию акулы используют, чтобы обнаружить добычу.

— Похоже на то, что могли бы делать лунатики.

Вокруг рта доктора появились складки.

— У лунатиков есть уникальная способность не только обнаруживать чужую биоэнергию, но и управлять ею. Они могут манипулировать ею так, что люди видят то, что лунатик хочет им показать, и даже чувствуют то, что он хочет заставить их почувствовать. Очарованием они называют иллюзию, которую создают у других о себе.

— Это… как заставить людей думать, что вы красивее, чем на самом деле?

— Именно. Или… — он указал на руку Золы, — увидеть кожу там, где на самом деле металл.

Зола, стараясь прочувствовать, потерла искусственную руку сквозь перчатку.

— Именно поэтому королева Левана так поразительно выглядит. Некоторые одаренные лунатики — такие, как королева, — способны поддерживать чары постоянно. Но, точно так же, как она не может обмануть нетскрины, никто не может обмануть зеркала.

— Значит, они не любят зеркала, потому что не хотят видеть себя?

— Тщеславие тоже имеет значение, но это скорее вопрос контроля. Легче заставить других поверить, что ты прекрасна, если сама веришь, что ты на самом деле прекрасна. Но зеркала говорят тебе правду. — Доктор Эрланд с любопытством посмотрел на нее. — А теперь вопрос к вам, мисс Линь. Откуда такой внезапный интерес к лунатикам?

Облизнув губы, Зола опустила взгляд на руки и поняла, что все еще вертит стилос, позаимствованный со стола доктора.

— Из-за того, что сказал Кай.

— Его высочество?

Она кивнула:

— Он сказал, что королева Левана прибывает в Новый Пекин.

Доктор отступил на шаг. Он уставился на нее, густые брови почти касались краев шляпы, а затем отошел от шкафчиков. Впервые за сегодняшний день все его внимание принадлежало Золе:

— Когда?

— Она должна прибыть сегодня.

— Сегодня?

Зола подскочила. Она не могла представить до этого, что доктор Эрланд способен повысить голос. Он резко отвернулся от нее, поглаживая шляпу и размышляя.

— Вы в порядке?

Он отмахнулся от вопроса.

— Я полагаю, она дожидалась этого. — Он снял шляпу, обнажив лысину, окруженную тонкими спутанными волосами. Несколько раз продел пальцы сквозь редкую шевелюру. — Она надеется устроить охоту на Кая. Его юность. Его неопытность. — Он яростно выдохнул и водрузил шляпу обратно.

Зола положила руки на колени и растопырила пальцы.

— Что вы имеете в виду под охотой на него?

Доктор повернулся к ней спиной. У него было взволнованное лицо и обеспокоенные глаза. Взгляд, который он бросил на Золу, заставил ее съежиться.

— Вы не должны беспокоиться о принце, мисс Линь.

— Не должна?..

— Она прибывает сегодня? Он так сказал?

Она кивнула.

— Тогда вы должны уйти. Быстро. Вы не можете находиться здесь, когда она появится.

Он согнал ее со стола. Зола спрыгнула, но не сделала ни шага к двери.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— У нас есть ваши образцы крови, ДНК. Теперь мы можем обойтись без вашего присутствия. Только держитесь подальше от дворца, пока она не уедет. Понятно?

Зола упорно стояла на месте.

— Нет, не понимаю.

Доктор посмотрел на нетскрин, на котором все еще были ее данные. Он казался сбитым с толку. Старым. Усталым.

— Экран, текущую ленту новостей, пожалуйста.

Данные Золы исчезли, сменившись новостями.

Заголовок сообщал о смерти императора. «…Его Высочество готовится через несколько минут сказать речь относительно смерти императора и предстоящей коронации. Мы проведем прямую трансляцию…»

— Без звука.

Зола сложила руки.

— Доктор?

Он повернулся, обратив к Золе умоляющие глаза:

— Мисс Линь, вы должны выслушать меня очень внимательно.

— Я включила свой аудиоинтерфейс на максимальную громкость, — сказала она, прислонившись спиной к шкафчикам, разочарованная тем, что доктор никак не отреагировал на ее сарказм.

Вместо этого он недовольно вздохнул:

— Я не знаю, как сказать. Я думал, у нас больше времени.

Он потер ладонью о ладонь. Затем зашагал к двери. Расправил плечи и снова посмотрел на Золу:

— Вам было одиннадцать на момент операции, верно?

Этот вопрос был совсем не тем, чего она ожидала.

— Да…

— И вы ничего не помните до этого?

— Ничего. Какое это имеет отношение к…

— А ваши приемные родители? Они, разумеется, должны были вам рассказать что-нибудь о вашем детстве? О вашем происхождении?

Ее правая ладонь начала потеть.

— Мой отчим умер вскоре после аварии, и Адри не любит об этом говорить, если она вообще что-нибудь знает. Удочерить меня — это была не совсем ее идея.

— Вы что-нибудь знаете о своих биологических родителях?

Зола покачала головой:

— Только имена, даты рождения… То, что было в файлах.

— В файлах чипа.

— Ладно, — раздражение прорвалось наружу, — что вы имеете в виду?

Взгляд доктора Эрланд смягчился, пытаясь успокоить, но его вид только нервировал Золу.

— Мисс Линь, по вашим образцам крови я определил, что вы на самом деле лунатик.

Слова захлестнули Золу, как если бы он говорил на другом языке. Механизмы в голове тикали, тикали, тикали, как будто решали уравнение, не имеющее решений.

— Лунатик? — Слово исчезло, едва она его произнесла, словно его и не существовало вовсе.

— Да.

— Лунатик?!

— Самый настоящий.

Она шарахнулась назад. Посмотрела на стены, на стол для осмотра, на безмолвный выпуск новостей.

— У меня нет магии, — сказала она, скрестив руки, словно защищаясь.

— Да, ну что ж. Не все лунатики рождаются с даром. Таких называют пустышками, и в несколько унизительной коннотации, так что… хотя «биоэнергетически нечувствительные» звучит немногим лучше, верно? — Он неловко засмеялся.

Зола сжала металлическую руку в кулак. На короткий миг ей захотелось и впрямь обладать магией и послать в голову доктору молнию.

— Я не лунатик. — Она сорвала перчатку и помахала перед ним металлической рукой. — Я киборг. Вам не кажется, что это и само по себе уже достаточно плохо?

— Лунатики могут быть киборгами так же легко, как и люди. Это редкость, учитывая, как они возражают против кибернетики и мозговых интерфейсов…

Зола даже вздохнуть не могла.

— Нет. Кто будет возражать против этого?

— Но быть лунатиком и быть киборгом не взаимоисключающие понятия. И я не удивлен, что вас привезли сюда. После того как королева Ченнэри узаконила детоубийство по отношению к лишенным дара, многие родители пытались спасти своих детей-пустышек, отправив их на Землю. Конечно, большинство погибло или было казнено, но… Видимо, вы из тех, кто выжил. И не был казнен.

Оранжевый свет мигнул в углу поля зрения. Зола покосилась на доктора:

— Вы врете.

— Я не вру, мисс Линь.

Она открыла рот, чтобы начать спорить — но с чем именно? Какие слова заставили сработать детектор лжи?

Свет пропал, когда доктор продолжил говорить.

— Это также объясняет ваш иммунитет. На самом деле, когда вчера ваш организм победил патогены, первое, что мне пришло в голову, — что вы родом с Луны, но я не хотел ничего говорить, пока моя догадка не подтвердится.

Зола прижала ладони к глазам, закрываясь от флуоресцентов.

— Какое отношение это имеет к иммунитету?

— У лунатиков иммунитет к этому заболеванию, разумеется.

— Нет! Не разумеется. Это не общеизвестно. — Она заложила руки за голову, под конский хвостик.

— Ах. Ну, это подсказывает здравый смысл, если вы знаете историю, — он всплеснул руками, — которую, я полагаю, большинство не знает.

Зола закрыла лицо, хватая ртом воздух. Может быть, доктор сумасшедший, и она не обязана верить его словам.

— Видите ли, — сказал доктор Эрланд, — лунатики изначально являлись носителями летумозиса. Их миграция на Землю, в сельские районы, в основном во время правления королевы Ченнэри, и обусловила первый контакт землян с возбудителями. Это обычная ситуация в истории. Крысы, которые принесли бубонную чуму в Европу, конкистадоры, которые принесли оспу аборигенам Америки. Современный иммунитет сформировался у землян во второй эре, но когда началась миграция лунатиков… Иммунная система землян оказалась просто не готова. И как только появились первые лунатики-переносчики, болезнь стала распространяться со скоростью лесного пожара.

— Я думала, что не заразна.

— Сейчас не заразны, потому что ваш организм уже выработал средства для борьбы с возбудителем, но, возможно, в какой-то момент и были. Кроме того, я подозреваю, что лунатики обладают иммунитетом разного уровня, и если у некоторых организм способен полностью избавиться от возбудителей, другие остаются переносчиками — у них нет никаких внешних симптомов, и они просто живут, не подозревая, причиной каких бед становятся.

Зола замахала руками перед собой.

— Нет. Вы ошибаетесь. Есть какое-то другое объяснение. Я не могу быть…

— Я понимаю, что сложно принять все это сразу. Но мне нужно, чтобы вы поняли, почему вы не можете здесь находиться, когда приедет Ее Величество. Это слишком опасно.

— Нет, вы не понимаете. Я не одна из них!

Быть киборгом и лунатиком одновременно. Когда и чего-то одного достаточно, чтобы сделать ее мутантом, изгоем. Но сразу быть и тем, и другим?.. Она вздрогнула. Лунатики — жестокие дикари. Они убивают своих детей-пустышек. Они лгут и промывают друг другу мозги просто потому, что могут. Им все равно, кому они причиняют боль, если могут извлечь из этого выгоду. Она не одна из них.

— Мисс Линь, вы должны послушать меня. Вас привезли сюда не просто так. На это была причина.

— И она в том, чтобы помочь вам найти лекарство? Думаете, это своего рода хитрый подарок судьбы?

— Я не говорю о судьбе или предназначении. Я имею в виду выживание. Нельзя допустить, чтобы королева увидела вас.

Зола съежилась у ящичков, еще более озадаченная:

— Почему? Какое ей до меня дело?

— Ей до вас очень большое дело. — Он колебался, его голубые, как море, глаза смотрели на нее в дикой панике. — Она… она ненавидит лунатиков-пустышек, как я уже говорил. У пустышек иммунитет к лунным чарам. — Он покрутил руками в воздухе, словно в поиске подходящих слов. — К промыванию мозгов. Королева Левана не может контролировать пустышек, поэтому продолжает их истреблять. — Очертания его губ стали жестче. — Королева Левана не остановится ни перед чем, чтобы сохранить власть и пресечь любые попытки сопротивления. Это означает, что она будет убивать всех, кто способен сопротивляться, то есть таких, как вы. Вы меня понимаете, мисс Линь? Она убьет вас, если увидит.

Сглотнув, Зола прижала палец к левому запястью. Она не могла чувствовать свой чип, но знала, что он там.

Извлеченный из мертвеца.

Если доктор Эрланд был прав, то все, что она знала о себе, своем детстве, своих родителях, было неправдой. Выдуманная история. Выдуманная девушка.

Идея, что лунатики были беглецами, уже звучала не так странно.

Она повернулась к нетскрину. Сейчас там был Кай, он говорил из пресс-центра, стоя на подиуме.

— Мисс Линь, кто-то преодолел очень большие трудности, чтобы доставить вас сюда, и теперь вы находитесь в крайней опасности. Вы не можете поставить свою жизнь под угрозу.

Она почти не слышала, глядя, как прокручивается в нижней части экрана текст:

ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО ОБЪЯВЛЕНО: КОРОЛЕВА ЛУНЫ ЛЕВАНА ПРИБЫВАЕТ С ВИЗИТОМ В ВОСТОЧНОЕ СОДРУЖЕСТВО ДЛЯ ПЕРЕГОВОРОВ О ЗАКЛЮЧЕНИИ МИРНОГО СОЮЗА, КОРОЛЕВА ЛУНЫ ЛЕВАНА…

— Мисс Линь? Вы меня слушаете?

— Да, — сказала она. — В крайней опасности. Я слушаю.

Глава 20

Космический корабль лунатиков, казалось, не сильно отличался от кораблей землян, за исключением того, что сверкал, как будто был инкрустирован бриллиантами, а корпус опоясывала непрерывная линия рун. Корабль был слишком ярким в лучах послеполуденного солнца, и Каю приходилось щуриться. Он не знал, были руны магическими или должны были только казаться таковыми. Он не знал, был корабль сделан из этого невероятного блестящего материала или его просто покрасили. Он знал одно: смотреть на него больно.

Корабль был больше, чем личный шаттл придворного мага, Сибил, в котором та прибыла на Землю, и все же казался слишком маленьким по сравнению с важностью миссии, которую выполнял, — он был меньше, чем большинство пассажирских судов, меньше любого грузового корабля, какие Каю доводилось видеть. Это был частный корабль, предназначенный только для лунной королевы и ее окружения.

Корабль мягко, без удара приземлился. От бетона волнами поднялся жар. Шелк рубашки прилип к спине Кая, и он почувствовал, как по шее заструился пот, — вечером посадочная площадка будет в тени каменных стен дворца, но сейчас она была полностью открыта прямым лучам августовского солнца.

Они ждали.

Торин, стоя рядом с Каем, не дергался. Его лицо было бесстрастным, ожидающим. Спокойствие Торина только нервировало Кая еще больше.

С другой стороны от Кая стояла Сибил Мира, одетая в официальный белый плащ с вышитыми рунами, такими же, какие были на корпусе корабля. Материал казался легким, но воротник закрывал горло, рукава свисали до костяшек пальцев, и плащ доходил до колен. Она должна была изнемогать от жары, но она казалась свежей и собранной.

В нескольких шагах позади нее, сложив руки за спиной, стоял белокурый страж.

Двое королевских стражей Кая расположились по обе стороны от площадки.

Вот и все. Левана настаивала, чтобы больше никто не приветствовал ее на посадочной площадке.

Кай впился ногтями в ладони, пытаясь согнать гримасу с лица, и продолжал ждать; челка прилипала к вспотевшему лбу.

Наконец, королеве, видимо, надоело мучить их — и часть обшивки корабля отъехала в сторону, обнажив серебристый трап.

Сначала вышли двое мужчин — оба высокие и мускулистые. Один был бледным, со страшно неопрятной огненной шевелюрой, и был одет и экипирован так же, как страж Сибил. Другой человек был черен, как ночное небо, и совершенно лыс. На нем был такой же плащ, как на Сибил, с рукавами-фонариками и вышивкой, но малинового цвета — значит, это второй придворный маг, рангом ниже Сибил. Кай был рад, что его знаний о лунном дворе хватало, чтобы понять хотя бы это.

Он видел, как двое мужчин оглядели площадку и окружающие ее стены — и со стоическим выражением встали по обе стороны от трапа.

Сибил скользнула вперед. Кай глотнул удушающе горячего воздуха.

Королева Левана появилась на вершине лестницы. Она по-прежнему была в длинной вуали, ослепительно яркой под солнечными лучами. Белое платье шуршало вокруг бедер, когда она легко сошла вниз и приняла руку Сибил.

Сибил опустилась на одно колено и коснулась лбом колена королевы:

— Наша разлука была невыносима. Я рада снова служить вам, моя королева.

Затем она встала и одним изящным движением откинула вуаль с лица Леваны.

Кай задохнулся горячим воздухом. Королева помедлила — казалось, достаточно для того, чтобы глаза привыкли к яркому свету земного дня, но Кай подозревал, что она просто хочет, чтобы ее увидели.

Она была действительно красива, как будто кто-то взял и научно вычислил параметры красоты, а затем воплотил их все в одном-единственном совершенном образце. Лицо в форме сердца, с высокими скулами, едва тронутыми румянцем. Каштановые волосы шелковыми завитками спадают до самой талии. Безупречная кожа цвета слоновой кости мерцает на солнце, как перламутр. Ярко-красные губы, как будто она только что выпила пол-литра крови.

Кая пробрал озноб. Она была неестественной.

Кай рискнул взглянуть на Торина и увидел, что тот глядит на Левану без всяких эмоций. Решимость советника передалась и ему. Напомнив себе, что это всего лишь иллюзия, он заставил себя снова посмотреть на королеву.

Ее ониксовые глаза сверкнули, когда она взглянула на него.

— Ваше величество, — сказал Кай, приложив ладонь к сердцу, — для меня большая честь приветствовать вас в нашей стране и на нашей планете.

Ее губы изогнулись. Лицо сладко засветилось изнутри — с невинностью, которая была бы впору ребенку. Это сбило его с толку. Она не поклонилась, даже не кивнула — вместо этого протянула ему руку.

Кай колебался, глядя на бледную, прозрачную кожу, размышляя, достаточно ли одного прикосновения к ней, чтобы уничтожить человеческий разум.

Он заставил себя взять руку и быстро поцеловать пальцы. Ничего не произошло.

— Ваше величество, — сказала она, и от мелодичного голоса по позвоночнику Кая пробежал озноб. — Это вы оказываете мне честь подобной встречей. Могу я еще раз принести свои искренние соболезнования в связи с потерей вашего отца, императора Рикана?..

Кай знал, что она вовсе не опечалена смертью его отца, но ни выражение лица, ни интонация не выдавали ее истинных эмоций.

— Благодарю, — ответил он, — надеюсь, во время вашего визита ничто не обманет ваших ожиданий.

— Я с нетерпением предвкушаю ощутить знаменитое гостеприимство Восточного Содружества.

Сибил шагнула вперед, почтительно отводя глаза от королевы.

— Я осмотрела ваши покои, моя королева. Они уступают вашим покоям на Луне, но, думаю, пригодны для проживания.

Левана не удостоила мага ответом, но ее взгляд смягчился. Кай почувствовал, что земля под ним кренится. Воздух исчезает из земной атмосферы.

Солнце чернеет, и единственным источником света в галактике остается королева.

Слезы защипали глаза.

Он любил ее. Он нуждался в ней. Он сделает все, чтобы угодить.

Он изо всех сил вонзил пальцы в ладони. Он готов был завизжать от боли, но это сработало. Власть королевы улетучилась, оставив только красивую женщину, но не отчаянное поклонение ей.

Он знал, что она знает, какой эффект произвела, когда он пытался успокоиться, стараясь ровно дышать. Он хотел увидеть высокомерие в ее черных глазах, но ничего не увидел. Вообще ничего.

— Если вы последуете за мной, — сказал он чуть хрипло, — я могу показать вам ваши покои.

— В этом нет необходимости, — вмешалась Сибил, — я хорошо знаю гостевое крыло дворца и сама смогу проводить Ее Величество. Мы бы хотели воспользоваться моментом и поговорить наедине.

— Конечно, — сказал Кай, надеясь, что они не видят, какое облегчение он испытывает.

Сибил шла впереди, второй маг и два стража — следом. Они не обратили на Кая и Торина ни малейшего внимания, но Кай не сомневался, что они мигом вцепятся ему в горло, соверши он подозрительное движение.

Он прерывисто выдохнул, когда они ушли.

— Вы почувствовали ее? — спросил он практически шепотом.

— Конечно, — сказал Торин. Его взгляд был прикован к кораблю, но точно так же он мог со всем вниманием смотреть на Марс.

— Вы хорошо сопротивлялись ей, ваше высочество. Я знаю, это было трудно.

Кай смахнул волосы со лба в ожидании ветерка, но не было ни малейшего дуновения.

— Это было не так уж трудно. И длилось какое-то мгновение.

Их взгляды встретились. Это был один из редких случаев, когда Кай мог прочесть искреннее сочувствие во взгляде советника:

— Будет труднее.

Книга третья

Нет, Золушка, ведь у тебя нет платья, да и танцевать ты не умеешь. Там над тобой только посмеются.

Глава 21

Зола с облегчением упала на рабочий стол. Наконец-то она вырвалась из квартиры. Мало того, что система кондиционирования вышла из строя — опять! — без всякой видимой причины, так еще неловкость между Золой и Адри стала практически невыносимой. Они ходили друг вокруг друга на цыпочках с тех пор, как два дня назад Зола вернулась из лаборатории, но Адри постоянно пыталась напомнить Золе о своем превосходстве — например, заставила ее провести дефрагментацию всех дисков центрального процессора квартиры и обновить все программное обеспечение, даже для программ, которыми они давно не пользовались. И в то же время казалось, за всем этим прячется нечто вроде стыда — за то, что Адри сделала.

Впрочем, возможно, Зола сама это выдумала.

По крайней мере, Перл весь день отсутствовала и показалась, только когда Зола и Ико как раз собирались заняться автомобилем.

Еще один длинный день. Еще одна поздняя ночь. Автомобиль требовал больших усилий, чем казалось сначала, — всю выхлопную систему нужно было менять целиком, а это значило, что многие запчасти придется делать самой, а это сплошная головная боль. Зола подумала, что вряд ли она в ближайшем будущем выспится — конечно, если хочет починить автомобиль к ночи бала.

Она вздохнула. Бал.

Зола не жалела, что сказала нет, когда принц пригласил ее на бал, потому что знала, как плохо это может закончиться. Что угодно пойдет не так — она споткнется на лестнице, открыв взору принца соблазнительную металлическую ножку, столкнется с Адри и Перл или кем-то с рынка. Пойдут слухи. Желтая пресса не преминет покопаться в ее прошлом. И довольно скоро весь мир будет знать, что принц пригласил на бал в честь коронации киборга. Он будет уничтожен. Она будет уничтожена.

Но от этого не становилось легче, когда она думала — а что, если она не права? Что, если принцу Каю все равно? Что, если бы мир был другим и никого не волновало, что она киборг… и к тому же лунатик?..

Ну-ну. Принимаем желаемое за действительное.

Увидев на ковре разбитый нетскрин, она встала со стула и наклонилась над ним. Черный экран отражал достаточно света для того, чтобы Зола могла увидеть в нем свои очертания: контуры лица и тела, тронутая загаром кожа контрастирует с темной сталью руки.

Она отказывалась в это верить, пока могла. Она была лунатиком.

Но она не боялась зеркальной поверхности, не боялась своего отражения. Она не могла понять, что так беспокоит Левану и ей подобных, им подобных. Единственное, что не устраивало Золу в ее отражении, — ее механические конечности; но это с ней сделали уже здесь, на Земле.

Лунатик. И киборг.

И беглец.

Знала ли Адри? Нет, Адри никогда бы не приютила лунатика под своей крышей. Если бы она знала, она бы сама выдала Золу — возможно, ожидая вознаграждения.

Знал ли муж Адри?

Ответа на этот вопрос она, возможно, не узнает никогда.

Тем не менее, она была уверена, что пока доктор Эрланд будет молчать, ее тайна будет в безопасности. Нужно просто жить так, как будто ничего не изменилось.

Во многих отношениях так оно и было. Она оставалась таким же изгоем, как всегда.

Белая капля на поверхности экрана привлекла ее внимание — андроид Кая, его безжизненный датчик смотрел на нее сверху вниз со своего места на рабочем столе. Его грушевидное тело было самым ярким предметом в комнате и, вероятно, самым чистым. Он напомнил ей о стерильных медроидах в лабораториях и карантине, но в его туловище не прятались скальпели и шприцы.

Работа. Механика. Ей нужно отвлечься.

Вернувшись к столу, она переключила аудиоинтерфейс на успокаивающую фоновую музыку. Отшвырнув с дороги ботинки, Зола потянула андроида и подкатила его к себе. Быстро осмотрела внешнее покрытие и перевернула его — теперь андроид лежал горизонтально, балансируя на краю своих гусениц.

Зола открыла заднюю панель и проверила проводку внутри всего цилиндрического корпуса. Это был несложный андроид. Внутри в основном было пусто, имелось место для минимума жестких дисков, проводов, чипов. Для андроидов-наставников требуется немногим больше, чем просто центральный процессор. Зола подумала, что андроида придется полностью переделать и запрограммировать заново, но интуитивно понимала, что это не вариант. Несмотря на безразличие Кая, было ясно, что этот андроид знал что-то важное, и после разговора в коридоре исследовательского крыла у Золы осталось неприятное чувство, что все это как-то связано с лунатиками.

Военные стратегии? Секретные сообщения? Доказательства шантажа? Что бы там ни было, Кай, очевидно, думал, что это может помочь, и доверил Золе спасти это.

— Только ни на что не давить, — пробормотала она, сжимая фонарик в зубах, чтобы посветить в андроида. Она схватила плоскогубцы и переложила провода с одной стороны его черепа на другую. Внутри он был такой же, как Ико; Золе были знакомы все части, она точно знала, где находятся все важные соединения. Она проверила — соединения были прочными, аккумулятор исправен, все важные детали на месте — на вид все было в порядке. Она почистила трансформатор и отрегулировала внутренний вентилятор, но Наинси по-прежнему оставалась безжизненной статуей из пластика и алюминия.

— Вся нарядилась, а идти некуда, — сказала Ико с порога.

Зола со смехом выплюнула фонарик и посмотрела на свои штаны в пятнах масла.

— Да, точно. Мне не хватает только тиары.

— Я говорила о себе.

Зола развернулась на стуле. Ико обмотала вокруг головы-луковки нитку жемчуга из шкатулки Адри и вишневой помадой изобразила под датчиком чудовищное подобие губ.

Зола рассмеялась:

— Ничего себе. Этот цвет потрясающе смотрится на тебе.

— Ты думаешь? — Ико вкатилась в комнату и остановилась перед столом Золы, пытаясь поймать свое отражение в сломанном нетскрине. — Я представляла, как иду на бал и танцую с принцем.

Зола потерла подбородок одной рукой и рассеянно постучала другой по столу.

— Забавно. Я в последнее время представляю себе то же самое.

— Я знала, что он тебе понравился. Ты делаешь вид, что не подвержена его обаянию, но я видела, как ты смотрела на него на рынке.

Ико потерла помаду, размазывая ее по белому подбородку.

— Что ж, — Зола взяла свой фонарик плоскогубцами, — у всех у нас свои слабости.

— Я знаю, — сказала Ико. — У меня вот — обувь.

Зола бросила плоскогубцы на стол. Сейчас, когда Ико кружила рядом, в ней начинало подниматься какое-то чувство, похожее на чувство вины, — она знала, что должна сказать Ико, что она лунатик. Что Ико поняла бы ее лучше всех — она хорошо знала, что значит быть не такой, как все, быть нежеланной. Но почему-то Зола не могла заставить себя сказать это вслух. «Кстати, Ико, оказывается, я лунатик. Ты ничего не имеешь против, правда?»

— Что ты здесь делаешь? — спросила она вместо этого.

— Зашла посмотреть, может, тебе нужна помощь. Я должна была протирать от пыли вентиляцию, но Адри была в ванной.

— Ну и что?

— Я слышала, как она плачет.

Зола моргнула.

— О.

— Это заставило меня почувствовать себя бесполезной.

— Я вижу.

Ико не была обычным андроидом-служанкой, но она сохранила одну их отличительную черту — ощущение собственной бесполезности было худшей эмоцией, которую они знали.

— Ну, конечно, ты можешь помочь, — сказала Зола, вытирая руки. — Только не попадись Адри с этим жемчугом.

Ико подняла ожерелье пальцами-зубцами, и Зола заметила, что Ико так и не сняла ленточку, подаренную Пионой.

Зола отшатнулась, словно ужаленная.

— Как насчет посветить?..

Синий датчик ожил, заливая светом внутренности Наинси.

Зола сложила губы трубочкой:

— Как думаешь, может, это вирус?

— Может, принц оказался таким горячим, что она перегрелась?

Зола поежилась:

— Не могли бы мы, пожалуйста, перестать говорить о принце?

— Не могли бы. В конце концов, ты чинишь его андроида. Только подумай о том, что она знает и видела. — Ико перешла на скороговорку: — Как ты думаешь, а она видела его без одежды?

— О, ради всего святого. — Зола сорвала перчатки и бросила их на стол. — Ты не помогаешь…

— Я просто поддерживаю беседу.

— Ну, так перестань. — Скрестив руки на груди, Зола оттолкнулась на стуле от рабочего стола и положила на него обе ноги, чтобы отдохнуть. — Должно быть, все дело в программном обеспечении.

Она усмехнулась про себя. Проблемы с программным обеспечением обычно решались переустановкой, но это начисто сотрет память Наинси. Зола не знала, важен ли для Кая чип личности Наинси — который за двадцать лет службы превратился, безусловно, в нечто сложное — но знала, что Кай посвятил этого андроида во что-то важное и это что-то находилось на жестком диске, и она не хотела рисковать и стирать это, что бы там ни было.

Единственный способ определить, в чем дело, и нужна ли перезагрузка — внутренняя диагностика, а это требовало подключения. Зола ненавидела подключения. Соединяя свои провода с чужеродными объектами, она всегда чувствовала опасность, как будто недостаточно осторожное движение может изменить и ее собственное программное обеспечение.

Ругая себя за брезгливость, она потянулась к своему затылку, ногтем подцепила защелку и открыла панель управления.

— Что это?

Зола посмотрела туда, куда указывали пальцы-зубцы Ико:

— Что?

— Вон тот чип.

Зола опустила ноги на пол и наклонилась вперед. Прищурившись, она вглядывалась внутрь головы андроида, где чипы стояли в ряд, как солдатики, внизу панели управления. Всего гнезд было двадцать, но только тринадцать из них были заполнены — производители всегда оставляли место для дополнений и обновлений.

Ико обратила внимание на тринадцатый чип — и она была права. Чем-то он отличался от остальных. Он стоял довольно далеко, позади остальных чипов, и при беглом осмотре его легко было пропустить, но когда Зола посветила на него, он заблестел, как будто был из полированного серебра.

Зола закрыла панель на своем затылке и вызвала виртуальную схему устройства андроида на сетчатке. Изначально, по замыслу создателей, полагалось всего двенадцать чипов. Но, конечно, за двадцать лет должно было быть хотя бы одно дополнение. Конечно, во дворце был доступ к новейшим технологиям, и все же она ни разу не видела чипа, подобного этому.

Она прижала ногтем разъем и щипцами ухватила за краешек чип. Он легко выскользнул из гнезда — как по маслу.

Зола взяла его в руки, чтобы рассмотреть поближе. Не считая перламутрового блестящего покрытия, он выглядел как любой другой чип. Она перевернула его — и увидела выгравированные на другой стороне буквы: D-COMM.

— Неужели? — Она опустила руки.

— Что это? — спросила Ико.

— Чип прямого сообщения.

Зола наморщила лоб. Почти все связи осуществлялись через сеть — прямая связь практически устарела, это было медленно и ненадежно, и связь часто прерывалась в процессе разговора. Конечно, можно предположить, что какие-нибудь параноики, помешанные на конфиденциальности, будут ими пользоваться, но все равно, они вставят чип в портскрин или нетскрин — устройство, предназначенное для этого. Использовать андроида просто бессмысленно.

Датчик Ико потускнел:

— Моя база данных сообщает мне, что андроиды не оснащались возможностью для прямой связи с 89 т.э.

— Теперь понятно, почему он не работает с ее программным обеспечением. — Зола протянула чип Ико. — Можешь просканировать материал и узнать, из чего это сделано?

Ико попятилась:

— Ни за что. Заработать психическое расстройство — такого пункта нет в моем списке дел на сегодня.

— Не похоже, что это могло привести к неисправности. Может, система просто отторгла его? — Зола вертела чип в руках, загипнотизированная тем, как он отражает свет датчика Ико. — Хотя… если она пыталась передать информацию по прямой связи, это могло повлиять на пропускную способность. — Зола встала и подошла к нетскрину. Хотя рамка разбилась, сам экран и панель управления, казалось, не пострадали. Она вставила чип и нажала на кнопку — жать пришлось сильнее, чем раньше, прежде чем на датчике загорелась бледно-зеленая лампочка, а сам экран вспыхнул ярко-синим. Спираль в углу экрана сообщила, что программа читает новый чип. Зола выдохнула и села, подвернув под себя ноги.

Через секунду спираль исчезла, сменившись текстом:

УСТАНОВЛЕНИЕ ПРЯМОЙ СВЯЗИ С НЕИЗВЕСТНЫМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ.

ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ…

УСТАНОВЛЕНИЕ ПРЯМОЙ СВЯЗИ С НЕИЗВЕСТНЫМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ.

ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ…

УСТАНОВЛЕНИЕ ПРЯМОЙ СВЯЗИ С НЕИЗВЕСТНЫМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ.

ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ…

Зола ждала. Болтала ногой. И продолжала ждать. Барабанила пальцами по коленке. И уже начала задаваться вопросом, не занимается ли она напрасной тратой времени. Она никогда не слышала, чтобы из-за чипа прямой связи что-то сломалось, даже если речь шла о старых технологиях. Это никак не помогало решить проблему.

— Я думаю, никого нет дома, — сказала Ико, подкатываясь к ней сзади. Вентилятор обдувал шею Золы теплым воздухом. — А пропади все пропадом, Адри меня вызывает. Должно быть, вышла из ванной.

Зола откинула голову назад.

— Спасибо за помощь. Не забудь снять весь этот жемчуг, прежде чем она тебя увидит.

Наклонившись вперед, Ико прижалась прохладном лицом ко лбу Золы, без сомнения, оставив пятно губной помады. Зола рассмеялась.

— Ты выяснишь, что случилось с андроидом Его Высочества. Я не сомневаюсь в этом.

— Спасибо.

Зола вытерла липкую ладонь о штаны, слушая, как удаляется шорох гусениц Ико. Текст продолжал повторяться на экране. Казалось, тот, кто был на другом конце, не собирался отвечать.

Она вздрогнула, когда что-то защелкало, а потом загудело. Она обернулась, опираясь пальцами о пыльный пол.

Панель управления андроида сияла, система проходила обычную диагностику. Он снова включался.

Зола стояла и вытирала руки, когда из динамиков андроида раздался спокойный женский голос, звучавший, как если бы он продолжал речь, которая была грубо прервана:

— Предполагалось, что человек по имени Логан Таннер, доктор-лунатик, который работал во время правления королевы Ченнэри, доставил принцессу Селену на Землю спустя четыре месяца после ее предполагаемой смерти.

Зола замерла. Принцесса Селена?

— К сожалению, Таннер был заключен в тюрьму в Новом Пекине 8 мая 125 т.э., и 17 января 126 т.э. совершил с помощью биоэлектрических волн самоубийство. Хотя источники указывают, что принцесса Селена была передана другому опекуну за год до заключения Таннера, я до сих пор не могу с уверенностью назвать личность этого опекуна. Одним из подозреваемых является бывший военный летчик Восточного Содружества, командир воздушного отряда Мишель Бенуа, который…

— Стоп, — сказал Зола. — Перестаньте говорить.

Голос замолчал. Голова андроида повернулась на 180 градусов. Его датчик вспыхнул ярко-голубым, рассматривая Золу. Внутренняя панель не горела. Вентилятор внутри туловища начал вращаться.

— Кто вы? — спросил андроид. — Моя система глобального позиционирования показывает, что мы находимся в 76-м секторе Нового Пекина. Я не помню, чтобы выходила из дворца.

Зола села на свое место и заложила руки за спину.

— Добро пожаловать в механический сервис Нового Пекина. Принц Кай нанял меня, чтобы я тебя починила.

Громкое жужжание в туловище андроида становилось все тише и тише, пока не стало едва различимым в тишине комнаты.

Голова-луковка поворачивалась туда-сюда, то исследуя незнакомое окружение, то снова поворачиваясь к Золе:

— Мой календарь подсказывает мне, что я была без сознания на протяжении двенадцати дней пятнадцати часов. Произошел сбой системы?

— Не совсем, — сказала Зола, оглядываясь через плечо на нетскрин. Он продолжал повторять те же строки текста, не в состоянии установить прямую связь. — Похоже, кто-то установил новый чип связи, не совместимый с твоим программным обеспечением.

— У меня уже были встроенные функции передачи текстовых и видеосообщений. Новый чип был не нужен.

— Это был чип прямой связи. — Зола положила подбородок на запястья. — Ты не знаешь, это мог быть принц Кай? Быть может, он хотел иметь возможность связаться с тобой, минуя сеть?

— Я ничего не знала о чипе прямой связи в моем программном обеспечении.

Зола кусала губы. Очевидно, что во внезапной неисправности андроида был виноват чип, но почему? И если Кай не устанавливал его, то кто это сделал?

— Когда ты только что проснулась, — сказала Зола, — ты говорила о… у тебя есть информация о лунном наследнике.

— Это была засекреченная информация. Вы не должны были ее слышать.

— Я знаю. Но я думаю, что ты передавала эту информацию кому-то, когда отключилась.

Зола молила, чтобы это был Кай или кто-то, кто верен ему. Она сомневалась, что королева Левана была бы так уж счастлива узнать, что тот, кто скоро станет императором, искал законного наследника трона.

— Стой спокойно, — сказала она, протягивая руку за отверткой. — Я закрою панель управления, а потом отведу тебя обратно во дворец. А тебе пока стоит загрузить новости за последние несколько дней. Пока ты была выключена, много чего случилось.

Глава 22

Предупреждения доктора Эрланда эхом звучали в голове у Золы все шесть миль до дворца.

Королева Левана не остановится ни перед чем, чтобы сохранить власть и пресечь любые попытки сопротивления. Это означает, что она будет убивать всех, кто способен сопротивляться, то есть таких, как вы.

Если она вас увидит, то убьет.

И все же Зола никогда не простила бы себе, если бы по дороге во дворец с андроидом, обладавшим информацией о пропавшей принцессе Селене, что-то произошло. Это входило в ее обязанности — в целости и сохранности вернуть андроида Каю.

И потом, дворец огромен. Каковы шансы встретить королеву Левану, которая вряд ли собирается посвятить много времени общению с горожанами?

Наинси передвигалась куда быстрее, чем Ико, и Золе приходилось поторапливаться, чтобы не отставать.

Но им пришлось замедлить шаг, когда они обнаружили, что не они одни идут сегодня во дворец. У подножия скалы главная дорога была перекрыта, как будто теперь здесь заканчивался город и начиналась частная дорога во дворец, затененная соснами и изогнутыми ивами. Улица была заполнена пешеходами, медленно поднимающимися на холм. Некоторые шли поодиночке, другие — большими компаниями. До Золы доносились их разговоры, полные гнева и решимости; люди вокруг безумно жестикулировали. Мы не хотим видеть ее здесь. О чем только думал Его Высочество? Сотни, а возможно, тысячи разгневанных голосов звучали в унисон.

— Нет королеве Луны! Нет королеве Луны! Нет королеве Луны!

Свернув в последний раз, Зола увидела толпу, заполняющую площадь перед алыми воротами во дворец и прилегающую улицу. Цепь охранников еле сдерживала поток людей.

Над головами собравшихся были плакаты.

ВОЙНА ЛУЧШЕ РАБСТВА! НАМ НУЖНА ИМПЕРАТРИЦА, А НЕ ДИКТАТОР! НЕТ АЛЬЯНСУ СО ЗЛОМ!

Многие принесли изображение королевы в вуали, перечеркнутое красным крест-накрест.

Полдюжины хуверов летали вокруг — снимали кадры народного протеста для глобального вещания.

Зола обогнула толпу по краю, пробиваясь к воротам и стараясь прикрыть компактное тело Наинси своим собственным. Но когда она добралась до ворот, то увидела, что они закрыты и охраняются людьми и андроидами, стоящими плечом к плечу.

— Простите, — сказала она ближайшему охраннику, — мне нужно во дворец.

Человек протянул руку к ней, отталкивая ее:

— Нет входа для публики.

— Но я не с ними. — Она положила руки на голову Наинси. — Это андроид Его Императорского Высочества. Меня наняли починить ее, и теперь я ее возвращаю. Очень важно, чтобы она вернулась к нему как можно скорее.

Охранник смотрел на андроида свысока.

— Может, Его Императорское Высочество дал вам пропуск?

— Нет, но…

— У андроида есть ID?

— Есть. — Наинси развернула к нему туловище и мигнула кодом с запястья.

Он кивнул.

— Вы можете войти.

Ворота чуть-чуть приоткрылись — и меньше, чем через мгновение, толпа бросилась вперед. Зола вскрикнула, когда ее накрыл рев голосов, а внезапный наплыв тел швырнул на охранника. Наинси прошла за ворота без помех, но, когда Зола попыталась проскользнуть вслед за ней, охранник выставил вперед руки:

— Только андроид.

— Но мы вместе! — Она пыталась перекрыть гул толпы, которая продолжала скандировать.

— Нет пропуска — нет входа.

— Но я починила ее! Мне нужно ее доставить. Мне нужно… получить оплату. — Она сама поразилась, услышав, что может так ныть.

— Отправьте счет в королевскую казну, как все остальные, — сказал мужчина. — Приказано никого не впускать без пропуска.

— Линь-мэй, — сказала Наинси с той стороны железных ворот. — Я проинформирую принца Кая, что вы хотели бы его видеть. Я уверена, он сможет прислать вам сообщение с официальным пропуском.

Зола мгновенно осознала, как глупо себя вела. Конечно, ей не нужно видеть принца. Она доставила андроида; ее работа была закончена. И на самом деле она вовсе не собиралась выставлять ему счет за работу. Но прежде чем Зола смогла возразить, Наинси уже отвернулась и покатилась к главному входу во дворец, оставив Золу. Зола пытаться придумать разумное оправдание, почему ей так важно увидеть Кая. Объяснение получше того детского, глупого объяснения, которое первым пришло ей в голову. Просто потому, что она хотела его увидеть.

Толпа замолчала так внезапно, что Зола подскочила.

Молчание создавало на улице вакуум, который мучительно хотелось наполнить — вздохом, словом — чем угодно. Зола оглянулась — ее окружали ослепленные лица, обращенные вверх, ко дворцу. Люди опускали транспаранты, сжимая древки плакатов неверными пальцами. По позвоночнику Золы пробежал озноб страха.

Она посмотрела туда, куда были устремлены все взгляды — на балкон одного из верхних этажей дворца.

Там стояла лунная королева, положив одну руку на бедро, а другую — на перила балкона. Выражение ее лица было строгим и горьким, но это не уменьшало ее сверхъестественной красоты. Даже издалека Зола могла разглядеть бледное свечение ее кожи, рубиновый оттенок губ. Ее темные глаза разглядывали онемевшую толпу, и Зола отпрянула от ворот, пытаясь спрятаться за пустыми лицами.

Но шок и ужас были не долгими. Эта женщина не была страшной, не была опасной.

Она была доброй. Приветливой. Щедрой. Она должна была стать их королевой. Управлять ими, вести их, защищать их…

Дисплей на сетчатке предупреждающе мигнул. Она тщетно попыталась сморгнуть оранжевый огонек, избавиться от раздражающей помехи, которая отвлекала ее от созерцания королевы. Она хотела смотреть на королеву вечно. Она хотела, чтобы королева заговорила. Чтобы пообещала мир и безопасность, благосостояние и комфорт.

Оранжевый свет сиял в углу поля зрения. Золе понадобилось мгновение, чтобы осознать, что он означает. Этот свет был не к месту. Она знала, что он не имеет никакого смысла.

Ложь.

Она зажмурилась. Когда она посмотрела еще раз, иллюзия доброты исчезла. Милая улыбка королевы оказалась надменной и властной. У Золы скрутило живот.

Она же промывала им мозги.

Она уже промыла мозги ей.

Зола отступила на шаг, наткнувшись на мужчину средних лет с бессмысленным лицом.

Взгляд королевы метнулся к ним и остановился на Золе. На ее лице изобразилось удивление. Потом ненависть. Отвращение.

Зола вздрогнула, желая спрятаться. Холодные пальцы сжали сердце. Она должна бежать, но ноги стали ватными и не повиновались. По дисплею сетчатки бежали непонятные линии, как будто еще миг — и глаза просто не выдержат взгляда на чары королевы.

Она чувствовала себя голой и уязвимой, в полном одиночестве среди толпы с промытыми мозгами. Она была уверена, что земля под ногами разверзнется и поглотит ее целиком. Что взгляд королевы обратит ее в кучку пепла на мостовой.

Взгляд королевы накалялся и накалялся, пока Зола не почувствовала, что есть у нее слезные протоки или нет, но она сейчас разрыдается.

Но тогда королева резко развернулась и исчезла во дворце.

Зола ожидала, что теперь, когда королева ушла, толпа снова начнет протестовать, еще сильнее разозлившись, что королева осмелилась показаться им.

Но они этого не сделали. Медленно, как во сне, толпа начала расходиться. Те, кто держал плакаты, роняли их на землю, и их затаптывала толпа. Зола отошла к стене, ограждавшей дворец, и стояла, пока мимо брели люди.

Так вот как действуют лунные чары — заклятие способно очаровать, обмануть, обратить чье-то сердце в твою сторону и против твоих врагов. И среди всех этих людей, которые презирали лунную королеву, казалось, только Зола смогла оказать сопротивление.

И тем не менее она тоже не смогла. По крайней мере, не сразу. Руки покрылись гусиной кожей. Стало больно там, где кожа переходила в металл.

Она не была полностью невосприимчива к чарам, как положено пустышкам.

Но худшим было не это — королева ее видела, и теперь она знала.

Глава 23

Кай впился ногтями в колени, когда толпа прекратила скандировать. Торин повернулся к нему, их лица выражали одинаковое удивление, хотя Торину быстрее удалось его скрыть. Слишком легко королеве удалось успокоить толпу. Кай надеялся, что его народ хотя бы попытается сопротивляться.

Сглотнув, Кай вернул лицу сосредоточенность.

— Это один из самых полезных трюков, — сказала Сибил, сидя на краю шезлонга у голографического огня. Она сложила руки. — Особенно когда речь идет о возмущенных подданных — на Луне это недопустимо.

— Я слышал, что, когда граждане чем-то возмущены, обычно на это есть веские причины, — заметил Кай. Торин, нахмурившись, послал ему предупреждающий взгляд, но Кай его проигнорировал. — И промывание мозгов совершенно точно не похоже на правильное решение.

Руки Сибил были вежливо сложены на коленях.

— «Правильное» звучит так субъективно. Это эффективное решение, и вряд ли с этим можно поспорить.

Левана влетела обратно со стиснутыми в кулак пальцами. У Кая участился пульс, когда королева посмотрела на него. Находиться рядом с ней было все равно что сидеть в комнате, в которой быстро заканчивается кислород.

— Кажется, — сказала она, тщательно выговаривая каждое слово, — вы нарушаете Межпланетное Соглашение пятьдесят четвертого года, статью семнадцать.

Кай попытался сохранить нейтральное выражение, услышав обвинение, но его правый глаз начал подергиваться, и он ничего не мог с этим поделать.

— Я боюсь, что не помню полный текст Соглашения наизусть. Не могли бы вы просветить меня, о какой статье идет речь?

Она медленно вдохнула через расширившиеся ноздри. Даже сейчас, когда ее лицо искажали ненависть и гнев, она была невероятно прекрасна.

— Статья семнадцать гласит, что ни одна из сторон, подписавших Соглашение, не должна сознательно давать убежище лунным беглецам.

— Лунные беглецы? — Кай взглянул на Торина, но лицо его советника было непроницаемым. — Почему вы думаете, что мы даем убежище лунным беглецам?

— Потому что я только что видела одного в вашем дворе, вместе с этими наглыми протестующими. Это недопустимо.

Кай встал и скрестил руки на груди.

— Я впервые слышу о лунатиках в моей стране. Присутствующие, разумеется, не в счет.

— Что приводит меня к мысли, что вы закрываете на проблему глаза точно так же, как ваш отец.

— Как я могу закрывать глаза на то, о чем никогда не слышал?

Торин откашлялся.

— Со всем уважением, ваше величество, я могу заверить вас, мы контролируем все космические корабли, прибывающие и покидающие Содружество. Хотя мы не можем отрицать возможности, что некоторым лунатикам удается проникнуть тайно, могу вас заверить, что мы сделали все возможное, чтобы выполнить условия Межпланетного Соглашения. Кроме того, даже если лунный беглец проживает в странах Содружества, мне кажется маловероятным, чтобы он решил открыто принять участие в акции протеста, зная о вашем присутствии. Возможно, вы ошиблись.

Глаза королевы горели ненавистью.

— Я уверена в том, что вижу, и прямо сейчас один из них находится внутри стен этого города. — Она указала пальцем на балкон. — Я хочу, чтобы ее нашли и привели ко мне.

— Действительно, — сказал Кай, — в городе с населением в два с половиной миллиона это не проблема. Пойду откопаю мой луноскоп и быстренько ее приведу.

Левана откинула голову назад, чтобы посмотреть на Кая сверху вниз, хотя он и был выше:

— Вам не стоит испытывать мое терпение сарказмом, юный принц.

Он сжал зубы.

— Если вы не в состоянии разыскать ее, я вызову на Землю отряд своих стражей, и они найдут ее.

— В этом нет необходимости, — сказал Торин. — Мы приносим извинения за то, что заставили вас сомневаться, ваше величество, и готовы выполнить нашу часть Соглашения. Прошу дать нам время подготовиться к коронации и фестивалю, и, как только позволят ресурсы, мы начнем поиски.

Левана прищурилась, глядя на Кая.

— Собираетесь до бесконечности позволять вашему советнику принимать решения за вас?

— Нет, — сказал Кай, позволяя себе холодную улыбку. — В конце концов, для этого у меня будет императрица.

Взгляд королевы Левана смягчился, и Кай еле сдержался, чтобы не продолжить. И это будешь не ты.

— Хорошо, — сказала Левана, отворачиваясь и садясь рядом со своим магом. — Я рассчитываю, что она, подобно любому другому лунному беглецу, обнаруженному в стране, будет доставлена на Луну в течение одного цикла после вашей коронации.

— Хорошо, — ответил Кай, надеясь, что Левана забудет этот разговор прежде, чем обещание придется выполнять. Лунатики в Новом Пекине — никогда не слышал ничего нелепее.

Гнев исчез с лица Леваны так бесследно, что, казалось, последние несколько минут были сном. Она скрестила ноги так, что из-под одежды была видна молочно-белая полоска кожи. Кай стиснул зубы и уставился в окно, не зная, что он сейчас сделает — то ли покраснеет, то ли захихикает.

— Если уж речь зашла о вашей коронации, — сказала королева, — у меня есть подарок.

— Вы так предусмотрительны, — заметил он с каменным лицом.

— Да. Я была не уверена, должна ли я хранить его до великой ночи, но, боюсь, подобное промедление может быть истолковано неправильно.

Не в силах подавить любопытство, Кай посмотрел на королеву:

— Неужели?

Она склонила голову — каштановые кудри каскадом спадали на грудь — и протянула руку ко второму магу, мужчине в малиновом плаще. Тот вынул из рукава стеклянный флакончик — не больше мизинца Кая — и положил на ладонь королевы.

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказала Левана, — что я крайне заинтересована в благополучии Содружества, и смотреть на вашу борьбу с летумозисом было для меня невыносимо.

Кай впился ногтями в ладони.

— Вы, наверное, не знаете, но у меня была группа исследователей, которая посвятила несколько лет изучению болезни, и, кажется, мои ученые наконец обнаружили лекарство.

Кровь прилила к голове Кая.

— Как?

Левана взяла флакончик большим и указательным пальцами и протянула ему:

— Этого должно быть достаточно, чтобы вылечить одного взрослого мужчину, — сказала она, а затем цокнула языком: — Непростительная несвоевременность, не так ли?

Мир закрутился. У Кая задрожали руки и зачесались пальцы от желания задушить Левану на месте.

— Ну же, — сказала Левана, упрямо изображая доброту в глубине глаз, — возьмите.

Кай выхватил у нее флакон.

— Как давно оно у вас появилось?

Королева подняла брови.

— Подтверждение, что это действительно антидот, пришло за несколько часов до моего отъезда.

Она лгала. Она даже не пыталась скрыть тот факт, что она лгала.

Ведьма.

— Ваше высочество, — сказал Торин, положив твердую руку Каю на плечо. Сначала прикосновение было легким, потом Торин предупреждающе сжал пальцы.

Кай попытался изгнать из головы сцены убийства, но не особенно старался.

Левана сложила руки на коленях.

— Этот флакон — мой подарок. Я надеюсь, он окажется полезным, мой юный принц. Я считаю, что в наших общих интересах избавить планету от болезни. Мои ученые могут приготовить к концу месяца тысячи доз. Тем не менее такое обязательство в сочетании с шестью годами затрат труда и ресурсов окажется весьма тяжелым бременем для моей собственной страны, поэтому я уверена, вы согласитесь, что необходима компенсация. И это потребует дальнейших переговоров.

Кай задохнулся:

— Вы будете выжидать? В то время как столькие умирают? — Это был глупый вопрос. Она уже ждала достаточно долго — какое ей дело, что еще какие-то земляне в эту самую минуту страдают?

— Вам предстоит многое узнать о политике. Я думаю, мой дорогой прекрасный принц, вы скоро поймете, что все построено по принципу «ты — мне, я — тебе».

Кровь стучала в висках. Он знал, что покраснел, знал, что его гнев играет ей на руку, но ему было наплевать. Как она смеет использовать это как разменную политическую монету? Как она смеет?

Сибил вдруг встала:

— У нас гости.

Выдохнув, принц вслед за Сибил перевел взгляд на дверь, радуясь, что может смотреть куда угодно, но не на королеву, и ахнул.

— Наинси!

Датчик Наинси засиял:

— Ваше высочество, прошу прощения, что прерываю вашу беседу.

Кай покачал головой, пытаясь прийти в себя от неожиданности.

— Как… когда?

— Я снова в сознании уже один час и сорок семь минут, — сказал андроид. — И теперь я в вашем распоряжении. Могу я принести вам свои соболезнования в связи со смертью императора Рикана? Последние новости разбили мне сердце.

Кай слышал, как королева Левана фыркнула у него за спиной.

— Идея о том, что груда металла может испытывать эмоции, оскорбительна. Отошлите это чудовище прочь.

Кай поджал губы — ему было что сказать о ее собственном бессердечии, — но вместо этого он обернулся к Торину:

— Действительно, позвольте мне увести долой с королевских глаз это чудовище и привести его в активное состояние.

Он почти ожидал, что Торин осудит его за такой жалкий план побега, но Торин, казалось, был слишком рад, что спор окончен. Кай заметил, что советник побледнел, и задумался, каких усилий ему стоит сдерживать собственный нрав.

— Разумеется. Возможно, Ее Величество желает экскурсию по саду?

Кай взглянул на королеву Левану с отвращением и щелкнул каблуками.

— Благодарю вас за трогательный подарок, — сказал он с небольшим поклоном.

— Это доставило мне удовольствие, ваше высочество.

Кай вышел из комнаты, Наинси шла рядом. Когда они оказались в главном коридоре, он выпустил рвавшийся наружу крик, ударил в ближайшую стену кулаком и упал на нее, прижавшись лбом к штукатурке.

Когда он смог справиться с дыханием, он обернулся, вдруг ощутив желание разрыдаться от гнева, отчаяния и облегчения. Наинси вернулась.

— Ты не представляешь, как я счастлив тебя видеть.

— Похоже на то, ваше высочество.

Кай закрыл глаза.

— Ты даже не знаешь. Эти несколько дней. Я был уверен, что наши исследования будут потеряны.

— Все записи кажутся нетронутыми, ваше высочество.

— Хорошо. Мы должны вернуться к исследованиям немедленно — сейчас это важнее, чем когда бы то ни было.

Он изо всех сил старался сдержать панику, когтями рвущую его внутренности. До коронации оставалось еще девять дней. Королева Левана не пробыла на Земле и двадцати четырех часов, а уже перевернула переговоры о создании альянса с ног на голову. Какие еще секреты она может раскрыть до коронации, когда ответственность за страну ляжет на его плечи?

В голове стучало. Он презирал ее — за все, чем она являлась, за все, что она делала, за то, что она превращала страдания землян в политическую игру.

Но она ошиблась, если ожидала, что он станет ее марионеткой. Он будет сопротивляться столько, сколько сможет, и использует для этого любые средства. Он найдет принцессу Селену. Доктор Эрланд дублирует антидот. Если получится, он даже не будет танцевать с Леваной на этом дурацком балу — и к черту дипломатию.

Мысль о бале внезапно заставила тучи в голове у Кая разойтись. Открыв один глаз, он взглянул вниз, на андроида.

— Почему механик не пришел с тобой?

— Она пришла, — сказал Наинси. — Я оставила ее ждать за пределами дворца. Ее не пустили внутрь без официального пропуска.

— За пределами дворца? А она все еще там?

— Подозреваю, что да, ваше высочество.

Кай сжал флакон в карман.

— Я так понимаю, она ничего не говорила насчет бала? Что она передумала?

— Ни о каком бале она не говорила.

— Ладно. Хорошо.

Сглотнув, он вынул руки из карманов и вытер ладони о штаны, осознавая, как разгорячил его гнев.

— Я правда надеюсь, что она передумала.

Глава 24

Зола осела у стены, окружавшей дворец. Камень холодил тело сквозь футболку. Толпа ушла, о ней напоминали только растоптанные транспаранты. Даже охранники покинули двор, хотя затейливые железные ворота по-прежнему были закрыты. Над головой у нее сидели два каменных цилиня, время от времени посылая магнитные сигналы, от которых гудело в ушах.

Ее рука наконец перестала дрожать. Предупреждающие сообщения исчезли с сетчатки. Осталась путаница в голове, навязчивая, как никогда.

Итак, она лунатик. Прекрасно.

Лунатик редкой породы, лишенный способности морочить других и защищенный от чужих чар.

Прекрасно.

Но почему тогда чары Леваны подействовали на нее, как и на остальных?

Или доктор Эрланд ошибается, или лжет. Может быть, она вообще никакой не лунатик, а ее иммунитет имеет совершенно другие истоки?

Она издала разочарованный стон. Никогда раньше она не испытывала такой жажды узнать свое происхождение, свою историю. Она должна узнать правду.

Из задумчивости ее вывело жужжание открывающихся ворот. Зола подняла голову — по мостовой к ней катился кристально белый андроид.

— Линь Зола? — Он протянул сканер.

Моргая, она поднялась на ноги и оперлась для верности о стену.

— Да? — сказала она, протягивая руку.

Сканер подал звуковой сигнал, и, не дожидаясь полной остановки, андроид развернулся на 180 градусов и с урчанием покатился обратно ко дворцу.

— Следуйте за мной.

— Подождите… что?.. — Ее взгляд испуганно метнулся вверх, к балкону, где стояла королева.

— Его Императорское Высочество хотел бы поговорить с вами.

Проверив перчатки, Зола бросила взгляд в сторону дороги, уводящей обратно в город — в безопасность, в возможность затеряться и стать девушкой-невидимкой. Медленно выдохнув, она повернулась и последовала за андроидом.

Искусно сделанные двустворчатые двери были позолочены и, открываясь, практически ослепляли отблесками солнца. Вестибюль был наполнен благословенной прохладой, огромными нефритовыми статуями, экзотическими цветами, звуками голосов и шагов десятков спешащих дипломатов и служащих вперемешку с успокаивающей песней журчащей воды — но Зола ничего этого не заметила. Она паниковала при мысли о том, что может столкнуться с королевой Леваной лицом к лицу, — до тех пор, пока не обнаружила себя лицом к лицу с принцем Каем. Кай ждал у резной колонны, скрестив руки. Он выпрямился, увидев ее, и почти улыбнулся, но не одной из своих блестящих беззаботных улыбок. На самом деле, он выглядел смертельно усталым.

Зола склонила голову.

— Ваше высочество.

— Линь-мэй. Наинси сказала мне, что ты ждешь…

— Они не пускали никого во дворец. Я просто хотела удостовериться, что она благополучно до вас добралась. — Она спрятала руки за спину. — Я надеюсь, проблема национальной безопасности вскоре будет решена.

Зола попытались придать голосу легкость, но выражение лица Кая к этому не располагало.

Он бросил взгляд на андроида.

— Она будет, — и подождал, пока Наинси исчезла в нише у входа, прежде чем продолжить. — Прошу прощения, что трачу твое время, но я хотел бы поблагодарить тебя лично за то, что ты ее починила.

Она пожала плечами.

— Это было честью для меня. Я надеюсь… Я надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

Кай подозрительно прищурился, глядя на двух хорошо одетых женщин — одна оживленно болтала, другая кивала в знак согласия, и ни одна из них не обращала на Золу и Кая никакого внимания. Когда они прошли, Кай выдохнул и снова повернулся к ней.

— Есть еще кое-что. Мне нужно поговорить с доктором Эрландом.

Зола понимающе кивнула, пожалуй, слишком сильно.

— Конечно, — сказала она, пятясь к массивной двери. — Теперь, когда Наинси вернулась, я просто…

— Хочешь пойти со мной?

Она остановилась на середине шага.

— Извини?..

— Ты можешь рассказать мне, что обнаружила. Что с ней случилось.

Она всплеснула руками, не зная, означало покалывание на коже радость или все-таки что-то ближе к страху. Теперь она неизбежно задержится, при этом зная, что королева здесь… И все-таки Зола обнаружила, что борется с глупой улыбкой:

— Конечно. Разумеется.

Кай, казалось, испытал облегчение, кивнув в сторону широкого коридора:

— Так… что же с ней все-таки случилось? — спросил он, когда они пересекали величественный вестибюль.

— Чип, — сказала она. — Думаю, это чип прямой связи прервал связь с блоком питания. Все, что требовалось, чтобы ее разбудить, это убрать его.

— Чип прямой связи?

Зола разглядывала снующих вокруг людей; ни один из них, казалось, не интересовался наследным принцем. И все же она понизила голос, отвечая:

— Да, D-COMM. Разве не ты его установил?

Он покачал головой:

— Нет. Мы используем D-COMM для международной конференц-связи, а больше я такие нигде не видел. Зачем кому-то вставлять такой чип в андроида?

Зола сжала губы, думая о том, что говорила Наинси, когда проснулась. Вероятно, она передавала ту же самую информацию, когда отключилась — и, скорее всего, по этому чипу.

Но кому?

— Зола?

Она натянула перчатки повыше. Она хотела сказать ему, что знает о его исследованиях, что кто-то еще, вероятно, тоже знает, но она не могла ничего сказать в переполненном коридоре дворца.

— Кто-то, видимо, получил к ней доступ до того, как она вышла из строя. Чтобы установить чип.

— Зачем кому-то устанавливать неисправный чип?

— Я не думаю, что он полностью неисправен. Похоже, что Наинси успела передать какие-то данные до того, как выключилась.

— Что… — Кай колебался. Зола заметила, что в его глазах появилась нервозность, а поза стала напряженной. Он склонил голову ближе к ней, замедляя шаг:

— Какую информацию можно передавать по этому чипу?

— Любую, которую можно отправить по сети.

— Но если кто-то связывался с ней удаленно, он же не мог… Я имею в виду, она же должна была разрешить доступ к той информации, которую они получили?

Зола открыла рот, затем замерла и закрыла его.

— Я не знаю. Я не знаю, как чип прямой связи работает с андроидом, особенно если андроид не предназначен для этого. Но есть шанс, что тот, кто вставил чип, надеялся собрать информацию. Возможно… особую информацию.

Кай смотрел вдаль, пока они шли по крытому стеклянному мосту в исследовательское крыло.

— Так как же мне узнать, кто вставил чип и что они узнали?

Зола сглотнула.

— Я пыталась инициировать связь, но она, похоже, была отключена. Я постараюсь, но сейчас невозможно узнать, кто был на другом конце. Что касается того, что они узнали…

Услышав намек в ее голосе, Кай остановился и обернулся к ней с горящими глазами.

Зола понизила голос и торопливо сказала:

— Я знаю, что вы искали. Я слышала часть из того, что разузнала Наинси.

— Я еще сам не знаю, что она обнаружила.

Она кивнула.

— Это… интересно.

Его взгляд оживился, и он шагнул к ней, наклоняясь:

— Она жива, не так ли? Наинси знает, где ее искать?

Зола покачала головой, ее не отпускал страх, что королева Левана где-то здесь, в этих самых стенах.

— Мы не можем говорить об этом здесь. И потом, Наинси в любом случае известно больше.

Кай нахмурился и сделал шаг назад, но она видела, что в голове у него продолжают крутиться мысли, когда они вошли в холл с лифтами и Кай отдал какие-то распоряжения андроиду-лифтеру.

— Так, — сказал он, сложив руки, пока они ждали. — Ты говоришь, что у Наинси есть какие-то важные сведения, но у некоего неизвестного лица они тоже могут быть.

— Боюсь, что так, — сказала Зола. — Кроме того, сам чип был необычным. Не из кремния или углерода. Он не был похож ни на один из тех, которые я раньше видела.

Кай взглянул на нее, сдвинув брови:

— Как так?

Зола подняла пальцы, как если бы в них был зажат чип.

— По форме и размеру он ничем не отличался от обычных. Но он блестел. Как… крошечные драгоценные камни. Как… как перламутр.

Кровь отхлынула от лица Кая. Через секунду он с гримасой закрыл глаза.

— Он лунный.

— Что? Ты уверен?

— Их корабли сделаны из того же материала. Я не уверен, что знаю, что это такое, но… — Он выругался, массируя пальцами висок. — Должно быть, это сделала Сибил или ее страж. Они прибыли за несколько дней до того, как Наинси отключилась.

— Сибил?

— Маг Леваны. Фаворитка, которая выполняет всю грязную работу.

Зола почувствовала, как ей сдавило грудь, как будто ее связали тугой веревкой.

Если сведения попали к этой Сибил, скорее всего, они попали и к королеве.

— Лифт для Его Императорского Высочества, — сказал андроид, когда двери второго лифта открылись. Зола вошла в лифт вслед за Каем и, не в силах противиться соблазну, посмотрела вверх, в камеру на потолке. Если лунатики смогли добраться до королевского андроида, они могли добраться до чего угодно во дворце.

Она заправила выбившуюся прядь за ухо, параноидально стараясь вести себя нормально, даже когда двери закрылись.

— Я так понимаю, что дела с королевой идут не очень?

Кай скривился, как будто это самая болезненная тема в мире, и привалился к стене. Сердце Золы забилось быстрее, когда она увидела, как с него сползает его обычное королевское хладнокровие. Она опустила глаза, глядя на носки своих ботинок.

— Я и не думал, что можно кого-то ненавидеть так, как я ненавижу ее. Она — само зло.

Зола поежилась:

— Ты думаешь, это безопасно… Я имею в виду, если она вставила этот чип в андроида…

Понимание мелькнуло на лице Кая. Он посмотрел на камеры, а затем пожал плечами:

— Мне все равно. Она знает, что я ее ненавижу. И поверь мне, она не слишком старается изменить это.

Зола облизнула губы:

— Я видела, что она сделала с протестующими.

Кай кивнул:

— Я не должен позволять ей встречаться с ними. Как только на нетскрины попадет информация о том, как быстро она их заморочила, город погрузится в хаос.

Он скрестил руки на груди, подняв плечи до ушей.

— Кроме того, теперь ей кажется, что мы умышленно укрываем лунных беглецов.

Ее сердце пропустило удар.

— В самом деле?

— Я знаю, что это абсурд. Последнее, чего я хочу, это еще больше жадных до власти лунатиков, свободно разгуливающих по моей стране. С какой стати мне?.. Черт. Это так… раздражает.

Зола потерла руки, внезапно почувствовав себя нервно. Это из-за нее Левана считает, что Кай укрывает лунатиков. Она не подумала, что своим присутствием может подвергнуть опасности Кая.

Когда Кай замолчал, она рискнул взглянуть на него. Он смотрел на ее руки. Зола спрятала их на груди, проверяя перчатки, но с ними все было в порядке.

— Ты когда-нибудь их снимаешь? — спросил он.

— Нет.

Кай наклонил голову, глядя на нее так, как если бы мог видеть насквозь, до металлической пластинки в голове. Настойчивость не уходила из его взгляда.

— Я думаю, ты должна пойти со мной на бал.

Она сжала пальцы. Выражение его лица было слишком настойчивым, слишком уверенным. У нее зазвенели нервы.

— Звезды, — пробормотала она. — Разве ты меня уже не спрашивал?

— Я надеюсь на более благоприятный ответ на этот раз. И я, кажется, с каждой минутой впадаю все в большее отчаяние.

— Какая прелесть.

Губы Кая дернулись.

— Пожалуйста?..

— Но почему?

— А почему нет?

— Я хочу сказать, почему я?

Кай зацепил большими пальцами карманы.

— Ну, если хувер, в котором я собираюсь сбежать, сломается, под рукой всегда будет кто-то, кто сможет его починить?..

Она закатила глаза и не смогла посмотреть на него снова, вместо этого уставившись на красную кнопку аварийного вызова у дверей.

— Я имею в виду то, что сказал. Я не могу пойти один. И уж, конечно, не могу пойти с Леваной.

— Но в городе примерно двести тысяч свободных девушек, которые выше головы готовы прыгнуть, чтобы удостоиться чести пойти с тобой.

Между ними повисла пауза. Он не касался ее, но она ощущала его присутствие, от него исходило тепло и превосходство. Она чувствовала, как температура в лифте поднимается, хотя ее терморегуляторная система заверяла ее, что это не так.

— Зола.

Она ничего не могла с собой поделать. Она посмотрела на него. Она была беззащитна перед открытым взглядом его карих глаз. В них уверенность сменилась тревогой. Неуверенностью.

— Двести тысяч свободных девушек, — сказал он. — Но почему не ты?

Киборг. Лунатик. Механик. Она — это последнее, что ему нужно.

Она открыла рот, и лифт остановился.

— Мне очень жаль. Но поверь мне, ты сам не захочешь идти со мной.

Двери открылись, и напряжение отпустило ее. Она бросилась вон из лифта, опустив голову и стараясь не смотреть на маленькую группу людей, ожидавших лифт.

— Пойдем со мной на бал.

Она замерла. Все в коридоре замерли.

Зола повернулась обратно. Кай все еще стоял в лифте В, одной рукой придерживая дверь.

Ее нервы были на пределе, и все эмоции последнего часа, казалось, обострились и слились в одно отвратительное чувство. В холле было полно докторов, медсестер, андроидов, служащих, техников — и все они неловко замолчали и уставились на принца и девушку в мешковатых штанах, с которой он флиртовал.

Флиртовал.

Расправив плечи, она шагнула назад и толкнула его обратно в лифт, не заботясь, что касается принца металлической рукой.

— Нажмите на «стоп», — сказал он андроиду-лифтеру.

Двери закрылись, и Кай улыбнулся:

— Я привлек твое внимание.

— Послушай, — сказала она. — Мне очень жаль. На самом деле жаль. Но я не могу пойти с тобой на бал. Ты просто должен мне поверить.

Он посмотрел на руку в перчатке, лежащую у него на груди. Зола отстранилась, скрестив руки на груди.

— Почему? Почему ты не хочешь идти со мной?

Она фыркнула:

— Я не говорю, что не хочу идти с тобой. Я имею в виду, что я вообще туда не иду.

— Значит, ты хочешь пойти со мной.

Зола обхватила ее плечи:

— Это не имеет значения. Потому что я не могу…

— Но ты нужна мне.

— Нужна?

— Да. Разве ты не видишь? Если я буду проводить все время с тобой, то королеве Леване не удается втянуть меня в разговоры или, — он передернулся, — танцы…

Зола отшатнулась, перед глазами поплыло. Королева Левана. Конечно, все дело в королеве Леване. Что говорила Пиона сто лет назад? Слухи о брачном союзе?

— Не то чтобы я имел что-то против танцев. Я умею танцевать. Если хочешь потанцевать…

Она покосилась на него:

— Что?

— Я чувствую, что все испорчу, — сказал он.

— Нет. Она потянулась к нему, но сдержалась. — Ты будешь одним из тех императоров, которых все любят. Которыми все восхищаются.

— Да уж, не сомневаюсь.

— Я верю в то, что говорю. Смотри, как много ты пытаешься сделать — а ты еще даже не император. И потом, — она сложила руки, — ты будешь не один. У тебя есть советники, представители провинций, секретари, казначеи… В том смысле, что один человек сам по себе… ну, сколько он может принести вреда?

Кай почти рассмеялся.

— Не то чтобы я почувствовал себя лучше, но я ценю твои усилия.

Он поднял глаза к потолку.

— В любом случае, мне не стоило об этом говорить… Это не твои проблемы. Просто… с тобой легко говорить.

Она переступила с ноги на ногу.

— В каком-то смысле мои. Я имею в виду… нам всем здесь жить.

— Ты могла бы уехать в Европу.

— Знаешь, в последнее время я действительно об этом думаю.

Кай снова засмеялся, в его голос вернулось тепло.

— Если это не присяга на верность, то я не знаю, что это такое.

Она кивнула головой.

— Слушай, я понимаю, что ты королевская особа, но люди, наверное, действительно заждались.

Ее дыхание сбилось, когда Кай наклонился к ней — так близко, что она была уверена, что он хочет ее поцеловать. Она замерла, охваченная паникой, и с трудом подняла глаза.

Но вместо того чтобы ее поцеловать, Кай прошептал:

— Представь себе, что лекарство есть, но оно будет стоить тебе всего. Разрушит всю твою жизнь. Что бы ты сделала?

Ее окутывало тепло. Он был так близко, что она могла различить еле уловимый запах мыла, исходящий от него.

Его глаза впились в нее, ожидая, и в них мелькнула тень отчаяния.

Зола сглотнула.

— Разрушить мою жизнь, чтобы спасти миллионы других? Не думаю, что здесь на самом деле есть выбор.

Его губы приоткрылись, и у нее не осталось выбора, кроме как смотреть на них — и тут же снова заглянуть в глаза. Она почти что могла пересчитать черные ресницы. Но потом его взгляд наполнился печалью.

— Ты права. На самом деле, выбора нет.

Ее тело одновременно стремились сократить расстояние между ними и оттолкнуть его. Ожидание, от которого ее губы стали горячими, делало невозможным и то и другое.

— Ваше высочество?..

Еле уловимым движением она подняла к нему лицо. Она слышала его неровное дыхание, и на этот раз его взгляд был прикован к ее губам.

— Прости, — сказал он. — Я уверен, что это ужасно неуместно, но… кажется, моя жизнь вот-вот будет разрушена.

Она вопросительно сдвинула брови, но он ничего не объяснил. Его пальцы легко коснулись ее локтя. Он склонил голову. Зола не могла пошевелиться, с трудом заставив себя облизнуть губы и зажмуриться.

Голова взорвалась болью, устремившейся вниз по позвоночнику.

Зола ахнула и согнулась пополам, схватившись за живот. Мир покачнулся. Горло словно разъедала кислота. Кай вскрикнул и подхватил ее, когда она качнулась вперед, и помог лечь на пол.

Зола дрожала. Голова кружилась.

Боль ушла так же быстро, как и появилась.

Зола лежала, тяжело дыша, согнувшись, в руках Кая. Его голос бился в ее барабанные перепонки, повторяя ее имя снова и снова. Ты в порядке? Что случилось? Что я сделал?

У нее был жар, рука в перчатке вспотела, лицо горело. Как тогда, когда ее коснулся доктор Эрланд. Что с ней происходит?

Она облизнула губы. Язык был ватным.

— Все в порядке, — сказала она, сама задаваясь вопросом, правда ли это. — Все прошло. Я в порядке.

Она зажмурилась и ждала, боясь, что от малейшего движения боль возвратится.

Кай гладил ее по лбу, по волосам.

— Ты уверена? Можешь двигаться?

Она попыталась кивнуть и заставила себя посмотреть на него.

Кай ахнул и дернулся, руки замерли в дюйме от ее лица. От страха у Золы скрутило живот. Может быть, он увидел изображения на ее сетчатке?

— Что? — спросила она, закрывая лицо руками и нервными пальцами ощупывая волосы и лицо. — Что случилось?

— Н-ничего.

Когда она посмела взглянуть на него снова, он быстро моргал, в глазах читалось недоумение.

— Ваше высочество?

— Нет, ничего. — Он неубедительно улыбнулся. — Я видел… всякое.

— Что?

Он покачал головой.

— Ничего. Вот. — Он встал и помог ей встать рядом. — Может быть, стоит попросить доктора вписать тебя в его плотный график.

Глава 25

За то время, что они дошли от лифта до кабинета доктора Эрланда, Кай получил два сообщения — Зола знала это, потому что слышала звон у него на поясе, — но он на них не ответил. Он настоял, что должен ее проводить, несмотря на ее возражения, что она вполне способна дойти сама, несмотря на любопытные взгляды прохожих, которые, казалось, его и вполовину не беспокоили так, как они беспокоили Золу.

Он не стал стучать, когда они дошли до кабинета доктора Эрланда — и доктор не казался особенно удивленным, увидев, кто ворвался без предупреждения.

— Это опять случилось, — сказал Кай. — Обморок. Или что это…

Голубые глаза доктора Эрланда переключились на Золу.

— Уже прошло, — сказала она. — Я в порядке.

— Ты не в порядке, — сказал Кай. — Что это значит? Что сделать, чтобы это прекратилось?

— Я осмотрю ее, — сказал доктор Эрланд. — И мы выясним, что нужно сделать, чтобы этого больше не случалось.

Кай, казалось, счел это приемлемым ответом, но это только казалось.

— Если вам нужны средства, чтобы провести обследование… или специальное оборудование, или что угодно еще…

— Давайте не будем забегать вперед, — сказал доктор. — Ей, скорее всего, просто нужен еще один сеанс хиропрактики.

Зола стиснула зубы, когда огонек на детекторе лжи снова вспыхнул. Он опять лгал принцу. Лгал ей. Но Кай не возражал и не задавал вопросов. Он сделал глубокий вдох и обернулся к Золе. Выражение его лица заставило ее почувствовать себя неловко, как будто она была китайской куклой, которую легко разбить.

И, возможно, за всем этим скрывался намек на разочарование.

— Я правда в порядке.

Она видела, что он не до конца в этом уверен, просто не знает, как еще с ней спорить. Его коммуникатор снова зазвонил. Наконец он взглянул на экран, потом нахмурился и закрыл его.

— Мне нужно идти.

— Ясно.

— Премьер-министр Африки назначил встречу мировых лидеров. Сплошная скука. И политика. Мой советник на грани срыва.

Она подняла брови, надеясь передать взглядом, что с ней ничего не случится, если он уйдет. В конце концов, он был принцем. Его ждали самые могущественные люди на Земле. Она понимала.

И все же он до сих пор был здесь, с ней.

— Со мной все в порядке, — сказала она. — Иди.

Беспокойство в его глазах смягчилось. Он повернулся к доктору Эрланду, вытащил что-то из кармана и с силой вложил в руку доктора:

— И еще я шел, чтобы отдать вам это.

Доктор Эрланд надел очки и стал рассматривать стеклянный флакон на свет. Он был наполнен прозрачной жидкостью.

— И это?..

— Подарок от королевы Леваны. Она утверждает, что это антидот от летумозиса.

Сердце Золы подпрыгнуло. Ее взгляд сосредоточился на флаконе.

Антидот?

Пиона.

Лица доктора Эрланда посерьезнело, глаза за стеклами очков расширились.

— Это правда?

— Это может быть трюк. Я не знаю. Предположительно этой дозы достаточно для одного взрослого человека.

— Понимаю.

— Итак… как вы думаете, вы сможете дублировать его? Если это действительно лекарство?

Доктор Эрланд сжал губы в тонкую линию и опустил флакон.

— Это зависит от многих факторов, ваше высочество, — сказал он после долгой паузы. — Но я приложу все усилия.

— Спасибо. Дайте мне знать, если что-нибудь выясните.

— Конечно.

Морщины на лбу Кая разгладились. Он повернулся к Золе:

— И ты дай мне знать, если что-нибудь…

— Да.

— …изменится в твоем решении насчет бала.

Зола поджала губы.

Улыбка промелькнула в глазах Кая. Коротко поклонившись доктору, он ушел. Зола перевела взгляд на флакон в руках доктора. Ее обуревало только одно желание. Но потом она заметила, как побелели костяшки его пальцев, и подняла глаза. Доктор смотрел на нее в ярости.

— Как вы думаете, что вы здесь делаете? — сказал он, упершись свободной рукой в стол.

Она поразилась его горячности.

— Вы что, не понимаете, что королева Левана здесь, сейчас, в этом дворце? Вы разве не поняли, когда я сказал вам держаться подальше?

— Я должна была привести обратно андроида принца. Это часть моей работы.

— Вы говорите о работе. А я говорю о жизни и смерти. Вы здесь не в безопасности!

— К вашему сведению, этот андроид может иметь отношение к вопросам жизни и смерти.

Она стиснула зубы, заставив себя замолчать. Тяжело вздохнув, стащила перчатки и сунула их в карман.

— Ладно, прошу прощения, но сейчас я здесь.

— Вы должны уйти. Сейчас же. Что, если она захочет осмотреть лабораторию?

— С какой стати ей интересоваться вашей лабораторией? — Зола села в кресло напротив доктора Эрланда. Он остался стоять. — И потом, слишком поздно. Королева меня уже видела.

Она ожидала, что доктор, услышав это, взорвется, но вместо этого недовольство в его взгляде быстро сменилось ужасом.

Его густые брови уползли под шляпу. Он медленно опустился в свое кресло.

— Она вас видела? Вы уверены?

Зола кивнула.

— Я была во дворе, когда началась акция протеста. Королева Левана появилась на одном из верхних балконов и… что-то сделала с толпой. Промыла мозги, или очаровала, или как там это называется. И они успокоились и перестали протестовать. Это было так жутко. Как будто все просто забыли, зачем пришли. Забыли, что ненавидят ее. А потом просто разошлись.

— Да. — Доктор Эрланд поставил флакон на стол. — Вот как она удерживает своих подданных от восстания, да?

Зола наклонилась вперед, постукивая металлическими пальцами по столу.

— Вы говорили, что пустышки невосприимчивы к чарам, так? И поэтому она приказала их — нас — убивать.

— Верно.

— Но это влияет на меня. Я поверила ей так же, как все остальные. По крайней мере, пока не включилась программа и не взяла ситуацию под контроль.

Она наблюдала, как доктор Эрланд снял шляпу, поправил края и нахлобучил обратно на остатки седых волос.

— Так не должно было быть, верно? Потому что я пустышка.

— Верно, — сказал он без осуждения. — Так не должно было быть.

Он поднялся со стула и обернулся к огромному, от пола до потолка, окну.

Зола поборола импульс схватить со стола флакончик с прозрачной жидкостью, хотя руки просто чесались. Лекарство — если это было оно — предназначалось для всех.

Сглотнув, она откинулась назад.

— Доктор? Вы, кажется, не слишком удивлены.

Он поднял руку и постучал по губам двумя пальцами перед тем, как медленно обернуться к ней.

— Может быть, я неправильно вас диагностировал.

Ложь.

Она сжала руки на коленях.

— Или вы просто не сказали мне правду.

Его брови сошлись у переносицы, но он ничего не отрицал.

Зола сжала пальцы.

— Так, значит… я не лунатик?

— Что вы, что вы. Самый настоящий, вне всяких сомнений.

Правда.

Она разочарованно надулась в кресле.

— Я провел некоторые исследования о вашей семье, мисс Линь.

Должно быть, он увидел, как загорелись ее глаза, потому что быстро поднял обе руки:

— Я имею в виду вашу приемную семью. Знаете ли вы, что ваш покойный опекун, Линь Гаран, разрабатывал некие системы для андроидов?

— Мм… — Зола подумала о наградных дощечках на каминной доске Адри. — Звучит знакомо.

— Хорошо. За год до операции он представил свое изобретение на выставке научных достижений в Новом Пекине. Он назвал его системой биоэлектрической безопасности.

Зола посмотрела на него:

— Что?

Стоя, доктор Эрланд возился с нетскрином, пока на нем не появилась знакомая голограмма. Он увеличил изображение шеи, указывая на темное пятно на позвоночнике.

— Вот.

Зола помассировала себе шею.

— Это устройство, которое связано с нервной системой человека. Оно преследует две цели: в случае землянина делает его не восприимчивым к манипулированию биоэнергией, по сути, дает иммунитет от лунных чар; в случае лунатика — напротив, блокирует возможность манипуляций. Как если бы вы закрыли лунный дар на замок.

Зола покачала головой, по-прежнему массируя шею.

— Блокирует? Магию? Это вообще возможно?

Доктор наставил на нее палец:

— Это не магия. Называя дар этим словом, вы сами наделяете лунатиков силой.

— Хорошо, биоэнергия или что там это. Это возможно?

— Очевидно, да. Лунный дар — это возможность использовать свой мозг для производства и управления электромагнитной энергией. Чтобы заблокировать эту возможность, требуется изменить нервную систему, ту часть, где начинается спинной мозг, и в то же время необходимо сохранить возможность полноты движений и не нарушить работу органов чувств… это впечатляет. На самом деле, это гениально.

С отвисшей челюстью Зола смотрела, как доктор садится обратно в кресло.

— Должно быть, он был богатым.

— Если бы выжил, возможно, стал бы.

Доктор выключил экран.

— Когда он представил изобретение на выставке, прототип был еще не протестирован и современники были настроены скептически, что справедливо. Сначала нужно было протестировать.

— И для этого ему нужен был лунатик.

— В идеале, он должен был провести два отдельных теста — на лунатике и на землянине. Нашел ли он землянина, понятия не имею, но ясно, что он нашел вас и вживил свое изобретение в вашу нервную систему, что не позволяло вам пользоваться вашим природным даром. Это объясняет, почему вы им не пользовались после операции.

Почувствовав беспокойство, она вскочила на ноги.

— Вы не ошиблись с моей диагностикой. Вы знали это с самого начала. С того момента, как я оказалась в лаборатории, вы знали, что я лунатик, и про этот безумный замок тоже знали.

Доктор Эрланд всплеснул руками. За все время она впервые заметила золотое кольцо у него на пальце.

— Что вы со мной сделали? — спросила она, встав устойчиво. — Когда вы прикасались ко мне и мне было так больно, что я отключилась, — сегодня было то же самое. Почему так? Что со мной происходит?

— Успокойтесь, мисс Линь.

— Зачем? Чтобы вы продолжали лгать мне, как лжете принцу?

— Если я и лгал, то только затем, чтобы защитить вас.

— Защитить меня от чего?

Доктор Эрланд сложил пальцы.

— Я понимаю, вы сбиты с толку…

— Нет, вы ничего не понимаете! Неделю назад я точно знала, кто я такая, что я такое. Может, я и была никчемным киборгом, но, по крайней мере, я это знала. А теперь… теперь я лунатик, лунатик, который, вероятно, способен к магии, но не может ее использовать, и еще эта ненормальная королева по непонятной причине хочет меня убить.

УРОВЕНЬ АДРЕНАЛИНА ЗАШКАЛИВАЕТ, предупредила панель управления. РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ДЕЙСТВИЯ: СДЕЛАЙТЕ НЕСКОЛЬКО МЕДЛЕННЫХ ВДОХОВ НА СЧЕТ 1, 2, 3…

— Пожалуйста, успокойтесь, мисс Линь. На самом деле, вам повезло, что именно вас выбрали для этого замка.

— Уверена, вы правы. Мне просто нравится быть морской свинкой, вы разве не в курсе?

— Нравится нам это или нет, замок все это время был вам на пользу.

— Каким образом?

— Я скажу, если вы прекратите кричать.

Она закусила губу и почувствовала, как дыхание выравнивается практически против ее воли.

— Хорошо, но на этот раз скажите мне правду. — Скрестив руки, она снова села.

— Иногда вы очень меня нервируете, мисс Линь. — Доктор Эрланд вздохнул, почесывая висок. — Видите ли, манипулировать биоэнергией настолько естественно для лунатиков, что практически невозможно этого не делать, особенно в столь юном возрасте. Предоставленная самой себе, вы бы привлекали слишком много внимания. Это все равно что сделать татуировку «лунатик» на лбу. И даже если бы вы научились управлять процессом, дар — настолько фундаментальная часть нашего внутреннего устройства, что отказ от его использования может иметь разрушительные последствия для психики — галлюцинации, депрессия… даже безумие. — Он сложил кончики пальцев вместе и подождал. — Так что, сами видите, замок защищал вас в первую очередь от вас самой.

Зола смотрела на него ничего не выражающим взглядом.

— Вы понимаете, насколько это было всем выгодно? — продолжал доктор. — Линь Гаран получил своего подопытного, а вы смогли прижиться на Земле, не травмировав психику.

Зола медленно наклонилась вперед:

— Нашего?

— Простите?

— Нашего. Вы сказали, «дар — настолько фундаментальная часть нашего внутреннего устройства».

Доктор выпрямился, поправляя лацканы пальто.

— Ах. В самом деле? Я так сказал?

— Вы лунатик.

Он снял шляпу и бросил ее на стол. Без нее он выглядел меньше. Старше.

— Не лгите мне.

— Я и не собирался, мисс Линь. Просто пытаюсь придумать, как объяснить так, чтобы вы перестали смотреть на меня столь обвиняюще.

Выдвинув подбородок, Зола снова вскочила из кресла и попятилась от стола. Она смотрела на доктора тяжелым взглядом, словно у него на лбу и правда могла появиться татуировка «лунатик».

— Как я могу верить хоть чему-нибудь из того, что вы сказали? Откуда я знаю, что вы не промываете мне мозги прямо сейчас?

Он пожал плечами:

— Если бы я ходил и целыми днями только и очаровывал всех вокруг, вам не кажется, что первым делом я бы постарался казаться выше?

Она нахмурилась, не обращая на него внимания. Она думала о королеве на балконе, о том, как ее оптобионика предупредила ее о лжи даже тогда, когда ничего не было сказано. Так или иначе, ее мозг был в состоянии отличить реальность от иллюзии, даже если этого не могли сделать глаза.

Прищурившись, она наставила на доктора палец.

— Вы применяли ко мне свои способности. Когда мы встретились. Вы… вы промыли мне мозги. Так же, как королева. Вы заставили меня доверять вам.

— Будем честными. Вы напали на меня с гаечным ключом.

Ее гнев утих.

Доктор Эрланд развернул к ней раскрытые ладони.

— Уверяю вас, мисс Линь, за те двенадцать лет, что я провел на Земле, я ни разу не злоупотреблял даром. И расплачиваюсь за это решение каждый день. Своей психической устойчивостью, психологическим здоровьем, работой органов чувств, наконец, и все потому, что я отказываюсь манипулировать мыслями и чувствами окружающих. Не всем лунатикам можно доверять — я знаю это не хуже остальных — но вы можете доверять мне.

Зола сглотнула и оперлась на спинку стула.

— Кай знает?

— Конечно, нет. Никто не должен знать.

— Но вы работаете во дворце. Все время видите Кая. И императора Рикана!

В голубых глазах доктора Эрланда блеснуло раздражение:

— Да, и почему это должно вас огорчать?

— Потому что вы лунатик!

— Так же как и вы. Должен ли я считать, что принц в опасности, потому что пригласил вас на бал?

— Это совсем другое дело!

— Не будьте глупой, мисс Линь. Я понимаю, что есть предрассудки. Во многом они понятны, даже оправданы, учитывая историю Земли и Луны. Но это не значит, что мы все жадные, эгоистичные демоны. Поверьте мне, нет человека на этой планете, который сильнее меня хотел бы свергнуть Левану с престола. Будь это в моей власти, я бы сам убил ее. — Лицо доктора стало пунцовым, как вишня, глаза горели.

— Хорошо. — Зола теребила подушку кресла, пока не ощутила, как материал расходится под ее пальцами. — Я могу принять это. Не все лунатики — дьявольское порождение и не всем легко промыть мозги и заставить следовать за Леваной. Но даже те, кто хочет бросить ей вызов, сколько из них решается рискнуть жизнью и бежать? Так почему вы решились?

Доктор Эрланд совершил движение, словно собираясь встать, но после небольшого колебания его плечи поникли:

— Она убила мою дочь.

Правда.

Зола попятилась.

— Самое ужасное, — продолжал доктор, — что, окажись на ее месте любой другой ребенок, я бы чувствовал, что это правильно.

— Что? Почему?

— Потому что она была пустышкой. — Он взял шляпу со стола и изучал ее, пока говорил, пальцами отслеживая узор-елочку. — Я был согласен с законом, я думал, что пустышки опасны. Что наше общество развалится на части, если оставлять их в живых. Но только не моя малышка. — Ироническая улыбка искривила его губы. — Когда она родилась, я хотел убежать, чтобы привезти ее на Землю, но моя жена была еще более предана Ее Величеству, чем я. Она не хотела иметь ничего общего с ребенком. И вот мою малышку, мою Кресент Мун забрали, как и всех остальных. — Он снова нахлобучил шляпу и искоса посмотрел на Золу. — Сейчас ей было бы столько же, сколько и вам.

Зола обошла вокруг стула и примостилась на краешке:

— Мне так жаль.

— Это было давно. Но мне нужно, чтобы вы поняли, мисс Линь, через что кому-то пришлось пройти, чтобы привезти вас сюда. Чтобы зайти так далеко, что скрыть ваш лунный дар, чтобы защитить вас.

Зола сложила руки, вжимаясь в себя.

— Но почему меня? Я не пустышка. Я не была в опасности. В этом нет смысла.

— Он появится, обещаю. Слушайте внимательно, потому что это может стать для вас шоком.

— Шоком? Вы имеете в виду — все, что до этого, было предисловием?

Его взгляд смягчился:

— Ваш дар возвращается, мисс Линь. Я имел возможность манипулировать вашей биоэнергией и создать временную перегрузку для прототипа Линя Гарана. Вот что я сделал в первый день, когда вы потеряли сознание, и в результате замок на вашем даре был необратимо поврежден. Со временем вы научитесь контролировать отказы замка по своему усмотрению, до тех пор пока снова не обретете полный контроль над своим даром. Я понимаю, что это болезненно, когда происходит так же быстро, как сегодня, но такие случаи должны быть редкими — только во времена крайнего эмоционального расстройства. Можете предположить, что вывело его из строя?

Зола вспомнила близость Кая в лифте. Желудок подпрыгнул. Она откашлялась.

— То есть вы говорите, что я становлюсь лунатиком взаправду. С магией и всем прочим.

Доктор Эрланд слегка скривился, но не стал ее поправлять.

— Да. Это займет некоторое время, но в конечном счете вы сможете полностью использовать природный дар, с которым родились. — Он резко крутанул пальцами в воздухе. — Хотите попытаться использовать его сейчас? Может быть, у вас получится. Я не уверен.

Зола представила, как по ее проводам пробегает искра и что-то потрескивает в основании позвоночника. Она понимала, что это, наверное, у нее в голове, она просто накручивала себя до паники, но все-таки была не до конца уверена. Каково это — быть лунатиком? Обладать такой странной властью?

Она покачала головой:

— Нет, все в порядке. Я не готова к этому.

Губы доктора растянулись в тонкую улыбку, как если бы он был слегка разочарован.

— Конечно. Когда вы будете готовы.

Обхватив себя за талию, она сделала неуверенный вдох.

— Доктор?

— Да?

— У вас иммунитет к летумозису, как и у меня?

Доктор Эрланд выдержал ее пристальный взгляд, не шелохнувшись.

— Да. У меня иммунитет.

— Тогда почему бы вам просто не использовать свои собственные образцы крови, чтобы найти лекарство? Так много людей погибло… А набор киборгов…

Морщины на его лице разгладились.

— Я уже это сделал, мисс Линь. Как вы думаете, откуда взялись двадцать семь антидотов?

— И ни один не работает.

Она спрятала ноги под креслом, снова чувствуя себя маленькой. И ничтожной.

— Так что мой иммунитет — не такое чудо, каким вы его рисовали.

Ее взгляд упал на антидот королевы во флаконе.

— Мисс Линь.

Встретившись с доктором взглядом, она увидела блеск в его глазах. Как будто он едва справлялся с головокружением, словно видел ее впервые.

— Вы — чудо, которое я искал, — сказал он. — Но вы правы. Это не из-за вашего иммунитета.

Зола уставилась на него, ожидая, объяснений. Что еще может быть в ней особенного? Может, на самом деле он искал гениальный замок-прототип Линя Гарана?

Ее внутренний коммуникатор пискнул прежде, чем он смог продолжить. Она вздрогнула, отворачиваясь от доктора, когда зеленый текст заскакал перед глазами:

СООБЩЕНИЕ

ОТ: НОВЫЙ ПЕКИН, КВАРТАЛ 29, КАРАНТИН ЛЕТУМОЗИСА

ЛИНЬ ПИОНА ВОШЛА В ЧЕТВЕРТУЮ СТАДИЮ ЛЕТУМОЗИСА В 17:24 18 АВГУСТА 126 Т. Э.

— Мисс Линь?

Ее пальцы дрожали.

— Моя сестра… она вошла в четвертую стадию.

Ее взгляд остановился на флаконе на столе доктора Эрланда.

Он проследил за ее взглядом.

— Понимаю, — сказал он. — На четвертой стадии все происходит очень быстро. У нас мало времени. — Наклонившись вперед, он взял флакон в руку. — Обещание есть обещание.

Сердце Золы колотилось об ребра.

— Но разве оно вам не нужно? Чтобы создать копию?

Встав, доктор подошел к книжной полке и вытащил склянку.

— Сколько ей лет?

— Четырнадцать.

— Тогда я думаю, этого будет достаточно.

Он перелил в склянку четверть содержимого. Закупорив флакон, снова обернулся к Золе:

— Вы понимаете, это от королевы Леваны. Я не знаю, какой у нее может быть план, но каким бы он ни был, он не будет на благо Земли. Вполне возможно, это какой-то трюк.

— Моя сестра уже умирает.

Он кивнул и протянул ей склянку:

— Я так и думал.

Зола встала, взяла склянку и сжала ее в ладони:

— Вы уверены?

— При одном условии, мисс Линь.

Сглотнув, она прижала пузырек к груди.

— Вы должны пообещать мне не приближаться ко дворцу до тех пор, пока королева Левана здесь.

Глава 26

Принц Кай явился на заседание с опозданием на семнадцать минут. Его встретили недовольные взгляды Торина и четырех других служащих — они сидели за длинным столом — и еще десятка пар глаз, смотрящих с нетскринов на стене перед ним. Послы от каждой страны — Великобритании, Американской Республики, Европейской Федерации и Австралии. Одна королева, два премьер-министра, один президент, один генерал-губернатор, три представителя штатов и два представителя провинций. Текст в нижней части экрана услужливо отображал их имена, должности и страны.

— Как мило со стороны молодого принца почтить нас своим присутствием, — сказал Торин, когда служащие встали, чтобы поприветствовать его.

Кай отмахнулся от комментария Торина.

— Я думал, вы могли бы воспользоваться моими указаниями.

На экране премьер-министр Африки, Камин, крайне неженственно хмыкнула. Все остальные молчали.

Кай собирался сесть на свое обычное место, когда Торин остановил его и указал на стул во главе стола. Место императора. Сжав зубы, Кай сел. Он посмотрел на лица на экранах — хотя каждый из мировых лидеров находился за тысячи миль, Каю казалось, будто все взгляды направлены прямо на него и выражают неодобрение.

Он прочистил горло, стараясь не дергаться.

— Конференц-связь защищена? — спросил он, и этот вопрос вернул его к проблеме чипа прямой связи, который нашла Зола внутри андроида. Нетскрины в переговорной были оснащены чипами прямой связи, чтобы во время переговоров можно было не опасаться утечки информации через сеть. Чип в Наинси вставил кто-то из приспешников Леваны с такой же целью — узнать что-то важное и тайное?.. Если да, то что именно они узнали?

— Конечно, — сказал Торин. — Каналы связи проверялись в течение двадцати минут, ваше высочество. Мы как раз обсуждали вопросы взаимодействия Земли и Луны, когда вы изволили присоединиться к нам.

Кай сложил руки вместе.

— Действительно. Итак, где сейчас королева устраивает очередную истерику? Кому угрожает войной, если не получит желаемого? Вы ведь это имеете в виду?

Никто не засмеялся. Взгляд Торина сосредоточился на Кае:

— Возможно, время для конференции выбрано неудачно, ваше высочество?

Кай откашлялся.

— Я прошу прощения. Это было неуместно.

Он взглянул в лица лидеров Земли, наблюдавших за ним из разных концов планеты, и сжал руки под столом, чувствуя себя, как ребенок на встречах отца.

— Очевидно, — начал президент Варгас из Америки, — отношения между Землей и Луной были напряженными много лет, и приход к власти королевы Леваны лишь обострил ситуацию. Мы не можем обвинять только одну сторону, но важно справиться с ситуацией, прежде чем…

— Прежде чем она начнет войну, — закончил представитель провинции из Южной Америки, — как юный принц уже сказал.

— Но если новости в сети не врут, — сказал генерал-губернатор Австралии Уильямс, — переговоры между Землей и Луной возобновились. Неужели правда, что Левана сейчас на Земле? Я не мог поверить новостям, когда услышал.

— Да, — сказал Торин, и все взгляды переключились на него. — Королева прибыла вчера днем, а ее верховный маг Сибил Мира является нашим гостем чуть более двух недель.

— Левана сообщила вам о ее целях этого визита? — спросила премьер-министр Камин.

— Она утверждает, что хочет достичь мирного соглашения.

Один из представителей Американской Республики расхохотался:

— Я поверю в это, когда увижу своими глазами.

Президент Варгас проигнорировал комментарий.

— Очень подозрительный выбор времени, не так ли? После того как…

Он не закончил. Никто не смотрел на Кая.

— Мы согласны, — сказал Торин, — но мы не могли отказать, когда королева потребовала принять ее.

— Похоже, она всегда была более склонна обсуждать альянс с Содружеством, чем с любым из нас, — сказал президент Варгас. — Но всегда выдвигала требования, удовлетворить которые было невозможно. На этот раз что-нибудь изменилось?

Кай видел боковым зрением, как грудь Торина медленно расширяется.

— Нет, — сказал он. — Насколько нам известно, требования Ее Величества не изменились. Ее целью по-прежнему является брачный союз с императором Содружества.

Несмотря на то, что все присутствующие — и в комнате, и на экранах — попытались придать лицам безразличное выражение, ощущение дискомфорта усилилось. Кай вцепился в свою руку с такой силой, что на ней остались следы ногтей в форме полумесяцев. Он всегда презирал выверенную дипломатию этих совещаний. Все думают об одном и том же, но ни у кого недостает смелости сказать вслух.

И, конечно, все они будут сочувствовать судьбе Кая и все же радоваться, что это не их судьба. Им не понравится, если армия королевы Леваны захватит земную страну, и все же они будут уверены, что лучше одна страна, чем весь земной шар.

— Позиция Содружества, — продолжал Торин, — также не изменилась.

Это, похоже, действительно встряхнуло присутствующих.

— Вы не женитесь? — спросила Камилла, королева Соединенного Королевства, морщины у нее на лбу стали глубже.

Кай расправил плечи, защищаясь.

— Мой отец был тверд в своем решении избежать подобного союза, и я считаю причины, по которым это решение было принято, такими же вескими сегодня, как и на прошлой неделе, или год, или десять лет назад. Я должен учитывать интересы своей страны.

— Вы сказали об этом Леване?

— Я не лгал ей.

— И каков будет ее следующий шаг? — спросил Бромстад, премьер-министр Европы, белокурый человек с добрыми глазами.

— Что еще? — сказал Кай. — Она намерена добавить привлекательных фишек в эту стопку, и так до тех пор, пока мы не сдадимся.

Их взгляды встретились, как будто не было никакого экрана. Он увидел, как побелели губы Торина, как тот взглядом призывает его говорить аккуратнее. Кай мог предположить, что Торин не собирается упоминать противоядие, по крайней мере, пока они не продумают свой следующий шаг, но летумозис был общей бедой и отразился на всех. По крайней мере, они имеют право знать, что противоядие может существовать. Если предположить, что Левана не солгала ему. Он сделал глубокий вдох и положил ладони на стол.

— Левана утверждает, что нашла лекарство от летумозиса.

Казалось, нетскрины затрещали от удивления, хотя собравшиеся лидеры были слишком ошеломлены, чтобы говорить.

— Она привезла с собой одну дозу, и я передал ее исследователям нашей лаборатории. Мы не знаем, действительно ли это лекарство, до тех пор, пока его не изучат. Если это действительно оно, мы должны выяснить, сможем ли мы его дублировать.

— И если не сможем?

Кай взглянул на австралийского генерал-губернатора. Он был на много лет старше отца Кая. Они все были настолько старше его.

— Я не знаю, — сказал он. — Но я буду делать то, что должно быть сделано для стран Содружества. — Он очень тщательно выговорил это слово — «Содружество». Да, это правда, что они, союз шести стран, были вместе одной сильной планетой. Но у всех были собственные интересы, и он тоже не забудет о своих.

— Но даже в этом случае, — сказал Торин, — мы можем надеяться, что удастся объяснить ей невозможность такого решения и убедить подписать договор без брачного союза.

— Она откажется, — сказал представитель ЕФ.

— Мы не должны обманываться. Она упрямая, как…

— Конечно, императорская семья Содружества не единственная королевская семья, за члена которой она могла бы выйти замуж, — сказал представитель африканского государства. Она говорила это, зная, что на ее собственную страну выбор пасть не может — она не была монархией. Любые узы брака дали бы власть слишком ненадежную и преходящую. Она продолжила: — Я думаю, мы должны изучить все возможные варианты, чтобы быть уверенными в предложении, которое подготовим — вне зависимости от того, что Левана решит делать дальше. Предложение, которое будет на благо всем жителям планеты.

Вместе со всеми Кай переключил внимание на королеву Великобритании, Камиллу, у которой был неженатый сын тридцати лет, по возрасту больше подходящий Леване, чем Кай. Он смотрел, как старательно королева пытается сохранить бесстрастное лицо, и почувствовал самодовольство. Они поменялись ролями. Славное чувство.

И все же не было сомнений, что с политической точки зрения Кай — куда более привлекательная партия для королевы Леваны. Принц Соединенного Королевства был младшим среди троих братьев и сестер и никогда не смог бы стать королем. Кай же, напротив, будет коронован на следующей неделе.

— Что, если она откажется от любого другого? — спросила королева Камилла, поднимая брови, перенесшие слишком много операций по омоложению за столько лет. Когда никто не ответил, она продолжила: — Я не хочу поднимать чрезмерную тревогу, но вы не думали, что причиной ее появления на земле могло стать обеспечение этого альянса в принудительном порядке? Может быть, она собирается промыть мозги юному принцу, чтобы он женился на ней.

У Кая подпрыгнул желудок. Он увидел, как его беспокойство отражается на лицах дипломатов.

— Она может пойти на это? — спросил он.

Никто не торопился ответить, и тогда он обратился к Торину.

Прошло слишком много времени, прежде чем Торин покачал головой, выглядя при этом пугающе неуверенным.

— Нет, — сказал он. — Может быть, в теории, но в жизни — нет. Чтобы сохранить чары, ей придется не отходить от вас ни на шаг. Как только вы выйдете из-под ее влияния, вы сможете доказать, что брак недействителен. Она не станет рисковать.

— Вы хотите сказать, мы надеемся, что она не станет рисковать, — поправил его Кай, не чувствуя себя слишком утешенным.

— Как насчет дочери Леваны, принцессы Уинтер? — спросил президент Варгас. — Вы не обсуждали вариант с ней?

— Она падчерица, — ответил Торин. — И что мы должны обсудить относительно принцессы Луны?

— Почему мы не можем сформировать брачный союз с ней? — сказала королева Камилла. — Она не может быть хуже, чем Левана.

Торин сложил руки на столе.

— Принцесса Уинтер родилась от другой матери, а ее отец был простым дворцовым стражем. В ней нет королевской крови.

— Но тем не менее Луна может заключить союз с Землей посредством такого брака, — сказал Кай. — Они не согласятся?

Торин вздохнул, словно жалея, что Кай не промолчал.

— Политически — да, возможно, но это не меняет того факта, что королеве Леване необходимо найти супруга и произвести на свет наследника, который будет продолжать род. Я не думаю, что она согласится выдать замуж падчерицу прежде, чем сама вступит в брак.

— И нет никакой надежды, — сказала премьер-министр Африки, — что принцесса Уинтер когда-нибудь станет королевой?

— Только если вы сможете убедить их отказаться от своих предрассудков, — ответил Торин, — а всем нам известно, насколько глубоко те укоренились в их культуре. В противном случае они всегда будут настаивать на передаче престола наследнику королевской крови.

— А что, если Левана никогда не произведет наследника? Что они будут делать тогда? — Кай скользнул взглядом по советнику и поднял бровь.

— Я не уверен, — сказал Торин в ответ. — Я думаю, что у королевской семьи много дальних родственников, которые будут готовы предъявить свои права на престол.

— Так что, если Левана должна выйти замуж, — подытожил представитель Южной Америки, — и выйдет замуж только за императора Содружества, а император Содружества отказывается жениться на ней, тогда… мы в тупике.

— Может быть, — сказал генерал-губернатор Уильямс, — она выполнит свои угрозы.

Торин покачал головой.

— Если бы ее желанием было развязать войну, у нее уже была масса возможностей.

— Кажется, ясно, — парировал генерал-губернатор, — что ее желание — стать императрицей. Но мы не знаем, что она собирается делать, если вы не…

— На самом деле, у нас есть идея, — сказал президент Варгас тяжелым голосом.

— Я боюсь, что больше не нужно гадать, намерена ли Левана начать войну против Земли. Наши источники приводят меня к мысли, что война не только вероятна, но и неизбежна.

Тревожный шелест голосов пролетел по комнате.

— Если наша теория верна, — продолжил президент Варгас, — Левана планирует нападение на Землю в течение ближайших шести месяцев.

Кай наклонился вперед, дергая воротник рубашки.

— Какие теории?

— Кажется, королева Левана собирает армию.

По комнате прокатилась паника.

— Конечно, на Луне армия существует не первый день, — сказал премьер-министр Бромстад. — Это едва ли новость. Мы не можем потребовать у них полностью отказаться от содержания армии, как нам бы того ни хотелось.

— Это не обычная армия из лунатиков и магов, — добавил президент Варгас, — не похожа она и на армию, какой ее привыкли видеть на Земле. Вот некоторые фотографии, сделанные с нашей орбитальной станции.