/ Language: Русский / Genre:sf_action / Series: Командировка во Вселенную

Командировка во Вселенную

Михаил Медведев

Обыкновенная командировка в столицу обернулась для менеджера Вити Блинова неожиданной встречей с представителями инопланетного разума. Но голубокожие человечки почему-то не стали вступать с ним в переговоры и знакомить с достижениями своей цивилизации, а решили использовать. Для опытов. Но, видно, не судьба была Вите закончить жизнь на лабораторном столе или в морозильной камере. Череда невероятных событий, которые раньше Блинову и в горячечном бреду не привиделись бы, продолжилась продажей в рабство, неожиданным спасением и должностью межзвездного мусорщика с перспективой быстрого карьерного роста. Однако не только в земном бизнесе всё ненадежно и непредсказуемо…

Михаил Медведев

Командировка во Вселенную

Меня совсем не устраивало стать дохлым куском мяса лишь потому, что я был без оружия — голому и безоружному человеку непросто защищать свою жизнь.

Д. аб Хью, Б. Линавивер. «По колено в крови»

Часть I

КОРОЛЕВСКАЯ ПЕШКА

Вчера умер Стаc. Он уходил долго и трудно: стонал, звал маму, о чем-то долго и подробно рассказывал, выжевывая невнятные фразы осколками выбитых зубов. Когда его последние слова кровавыми пузырями застыли на подбородке, Виктор со стыдом почувствовал облегчение. Слишком тяжело он переживал агонию друга, слишком близко к сердцу принимал его боль и страдание. Теперь, оставшись один, он нес ответственность только за свою жизнь, и, как бы цинично это ни звучало, так было лучше для обоих. Теперь он мог разжать пальцы и опустить мертвое тело под воду, во влажную черную могилу с бетонированными бортами.

Тесный колодец, куда их бросили после неудачной попытки бежать, на метр от пола был заполнен мутной жижей, перемешанной с гниющими водорослями. Ржавая решетка, накрывавшая его сверху, выполняла чисто декоративные функции и даже не запиралась, что, впрочем, не имело для узников никакого практического значения. Выбраться отсюда всё равно было невозможно.

Виктор не питал никаких иллюзий по поводу своего будущего и, оставшись в одиночестве, просто ждал, когда вернется костлявый ангел-избавитель с окровавленной косой. Он уже однажды посетил это угрюмое место и унес душу несчастного Стасика в иной, по-видимому, лучший мир. Теперь пришла очередь Виктора отправиться вслед за другом.

Ноги затекли и уже плохо держали изможденное голодом и жаждой тело. Скоро он не сможет стоять, и вонючая теплая жидкость поглотит его. Витя попытался сесть, чтобы дать отдых утомленным мышцам, но из этого ничего толкового не вышло — вода поднялась выше переносицы, и он едва не захлебнулся. Тогда, глубоко вдохнув, Виктор нырнул и перетащил труп Стаса поближе к стене, затем повернул и согнул его таким образом, чтобы можно было опираться коленями на плечи мертвеца, а спиной о прохладную стену. Устроившись с относительным комфортом, Виктор облегченно расслабился. Он очень устал. У него уже не было сил разбираться, почему всё стало так плохо, если раньше всё было не то чтобы очень хорошо, но нормально. Не надо было ему ехать в ту командировку…

* * *

— Витя! Хочешь заработать? — Шеф плотоядно улыбнулся, демонстрируя ровные металлокерамические зубы. Его лицо светилось детской незамутненной радостью. Босс уже предвкушал, как славно он сейчас «нагрузит» своего безропотного подчиненного.

— Два отгула. — Виктор уже давно работал в этой конторе и сразу сообразил, что пахать придется в выходной и компенсации сверхурочных в обозримом будущем не предвидится. В лучшем случае ему накинут свободный денек. К пенсии.

— Один отгул и пятьдесят баксов, — выдал шеф неожиданно щедрое предложение.

Премии и прочие поощрения трудящимся в их веселой организации выпадали очень редко, и, если большой папа не скупится, значит, дело серьезное.

— Сто баксов, и не надо отгулов, — нахально предложил Виктор, претворяя в жизнь лозунг самого шефа: «Добивайтесь большего!»

— Не хами. — Босс быстро остудил пыл своего корыстолюбивого сотрудника и перешел к делу: — Сегодня вечером будешь сопровождать груз в Москву. Машину поведет Стас. Сдашь косметику, получишь деньги и вечерним поездом обратно. В общем, обычная работа. Всё ясно? — Он достал из кармана шикарного пиджака пачку «настоящего» забугорного «Мальборо», прикурил от услужливо предложенной Виктором зажигалки и выпустил из ноздрей душистый дым.

— Вроде всё понятно. Выручка большая предвидится?

— Вполне приличная. Будь поосторожнее, не ищи на свою задницу приключений, и всё обойдется. — Шеф задумчиво повертел в руках зажигалку и автоматически засунул ее в свой карман. Виктор проводил ее прощальным взглядом, мысленно всплакнул и возложил воображаемый венок к могилке очередной похищенной начальником вещицы. Твердо пообещав себе не покупать больше ничего, кроме спичек, он попытался заняться своими непосредственными обязанностями, но ему опять помешали. Не успел босс скрыться за дверью своего кабинета, как в комнату проникла давняя студенческая подруга Виктора — несравненная Элеонора.

Она просунула свою заостренную мордочку между носом Виктора и монитором:

— Витя, ты едешь в Москву? — елейным голосом поинтересовалась Элька.

И откуда она всё знала? Виктор мог поклясться, что пятнадцать минут назад сам шеф ничего не ведал о предстоящей командировке. Он придумал ее только что, когда просматривал финансовые отчеты за прошлый месяц.

— Да, еду, — пробурчал Витя, недовольный тем, что его в очередной раз отвлекли от увлекательного поиска ошибок в учетных ведомостях. Ему казалось: вот-вот он поймает нестыковку, и все цифры в таблицах встанут на свои места, но одно исправление тянуло за собой хвост из дюжины изменений, и окончательный результат всё дальше уходил от реальности и здравого смысла.

— Мне очень нужно в Москву, — вкрадчиво сказала Элеонора, а ее губы переместились к уху Виктора. Он даже почувствовал их слабое прикосновение к своей коже.

С трудом вырвавшись из пут опасного очарования, он огрызнулся:

— Что ты там забыла? По мне — век бы не видеть Первопрестольной. Бегаешь там, как ошпаренный, и никуда не успеваешь. — Виктор яростно защелкал «мышкой», словно надеялся отогнать этими звуками свою назойливую подругу. Ящик с омолаживающим кремом никак не находился. Десять кило косметики испарилось и из компьютера, и из учетных ведомостей.

— Понимаешь, у меня там есть очень важное интимное дело. — Элька была настойчива.

— Это теперь так называется?

— Иди ты к чукчам! — возмутилась она, поняв, что сбить Виктора с толку своими чарами у нее, как всегда, не получилось. Недолго думая, она перешла в лобовую атаку: — Хочу в Москву! Муж достал! Он настоящее животное!

— Хорошо. — Подленькая идея посетила светлую голову Виктора.

— Не вижу ничего хорошего!

— Я не про то. Найдешь, куда делась коробка с кремом, — поговорю с шефом.

— Это шантаж? — обрадовалась Элька.

— Он самый.

— Давай бумаги. — Она схватила исчирканные карандашом накладные и испарилась из комнаты, оставив Виктора наедине с компьютером, который немедленно был использован для незамысловатой игры.

Не успел Витя разложить и двух пасьянсов, как неугомонная леди уже вернулась.

— Блин, я всё выяснила. — Она положила перед Виктором листок бумаги, исписанный торопливым неразборчивым почерком. Способность к каллиграфическому письму не относилась к Элькиным талантам.

— Элеонора Львовна!

— Слушаю вас. — Она сделала вид, что не видит его испепеляющих глаз.

— Пожалуйста, не называй меня больше Блином!

— А что? Нормальное сокращение от Блинов, — недоуменно сказала она, изобразив на лице оскорбленную невинность. — Блинчик, родной, не пойму, из-за чего ты комплексуешь?

— По-жа-луй-ста, — по складам, с плохо сдерживаемым раздражением произнес Виктор. Спор по поводу его студенческого прозвища возникал у них регулярно и уже порядком ему надоел.

— Ну, хорошо, Блин. Тьфу, блин, Витя. Прости. Смотри сюда. — Она ткнула пальцем в бумажку с каракулями. — Пятнадцать штук зажала Луиза для своих клиентов. Все банки у нее под столом. Эта крыса держит их там, чтобы другие менеджеры не распродали.

— Отлично, теперь всё сходится. — Виктор с опаской посмотрел на остальные иероглифы, надеясь, что Элеонора не станет продолжать свой отчет, но она, как все замужние сердцеедки, была безжалостна к холостым мужчинам.

— Две штуки уволок шеф безо всяких бумажек, три завалились за стеллаж, я их достала и отдала на склад.

Виктор помрачнел, и душа его налилась лютой ненавистью к своим нерадивым коллегам, не утруждающим себя написанием накладных, и к Эльке, слишком ретиво выполнившей его просьбу. Что ей стоило ограничиться обнаружением Луизиной заначки.

— И еще одну штуку кладовщик уронил в бочку с шампунем. Я не стала проверять, но он клянется, что крем там, на дне. Ну, как? Я справилась? — улыбаясь, спросила Элеонора, вполне удовлетворенная своей сыскной работой, а Виктор совсем скуксился. Теперь шесть кремов были лишними.

— Да, конечно, — промямлил он, — дивно справилась. Просто волшебно справилась. Не зря ты последнее время тусуешься с ментом. Это пошло тебе на пользу.

— Иди к шефу! — Указующий перст Элеоноры уперся в дверь с авторитетной табличкой.

— А при чем здесь шеф? В машине есть свободное место. Я не думаю, что Стас будет против твоего общества. Ты с ним, кажется, еще не спала?

— Свинья ты, Блин! Я надеялась, шеф позвонит мужу и скажет про командировку.

— По-моему, не стоит впутывать директора в это дело. Не думаю, что твой супруг поверит хоть одной особи мужского пола из нашей конторы. Он у тебя страдает старческим склерозом и достаточно туп, если женился на тебе, но не настолько же он глуп…

— Тогда ты звони. Тебе он поверит. — Элеонора сделала паузу и добавила: — Я надеюсь.

— Ни за что! — Виктор отхлебнул остывший чай из стоявшей рядом с клавиатурой чашки. Элькин муж был отставным боксером, и рисковать своей челюстью Вите Блинову решительно не хотелось. — Знаешь что, звони ему сама. А командировочное удостоверение я тебе организую. Не подкопаешься. У меня где-то был бланк с печатями.

— Ты — гений! Этот козел на бумажки молится. — Элька удостоила Виктора страстным поцелуем в щечку и потянулась к телефону.

Виктор сунул в рот сигарету и для вида похлопал себя по карманам:

— У тебя зажигалка есть?

— Нет, милый. Мою стянул шеф. Сейчас позвоню мужу и пойду куплю тебе спички.

— Спасибо, ты настоящий друг.

Огни ночной трассы завораживали и успокаивали. Желтые, голубые, оранжевые блестки, словно комариные крылышки, трепетали во тьме. Красные, тревожащие душу огни стоп-сигналов ярко зажигались над задними бамперами впереди идущих машин, отмечая своими вспышками каждую достойную внимания выбоину в асфальте. Виктор не знал, что может быть лучше ночной дороги. Особенно если тебе не нужно сидеть за рулем и у тебя не болят глаза от постоянного напряжения. Фосфоресцирующие щиты дорожных указателей казались ему сейчас частью потустороннего мира — они парили на невидимых опорах и таинственно исчезали позади. Зарева невидимых городов и поселков вставали из-за горизонта, накатывали мощной волной и растворялись в окружающей тьме, разбиваясь на мелкие брызги уличных фонарей.

Груженная по самую крышу «Газель» вырвалась из изматывающих городских пробок и, обретя долгожданную свободу, летела вперед, не зная преград. Шофер Стас сидел за рулем, без перерыва курил, щурился от всполохов дальнего света фар и ругал встречных водителей, удивительным образом избегая нецензурных выражений. Элеонора посапывала на плече у Виктора. Она заснула под громыхание из колонок песен профессора Лебединского, как только машина отъехала от конторы, и никакие музыкальные изыски хриплого певца не могли вернуть ее в мир живых.

Спать хотелось всем: Стас сладко, со вкусом и причмокиванием зевал, и от этих звуков веки Виктора тяжелели с каждой секундой.

— Витя, ты только не спи. Неохота вслед за Цоем. — Стас выбросил в окно окурок, рассыпавшийся в набегающем воздушном потоке на стайку алых искр. — Спать хочется — хоть спички ставь.

— Не беспокойся. Я за тобой наблюдаю. — Виктор протер слезящиеся от накатывающей дремы глаза.

— Лучше разговаривай.

О чем говорить, Виктор не знал. Тем более что со Стасом можно было подробно поговорить только о женщинах или о футболе. Других тем для беседы Виктор придумать не мог.

— Как вчера «Зенит» сыграл? — спросил он для порядка.

— Бывало и получше, — равнодушно ответил Стас и снова зевнул.

— Хочешь бутерброд? — Виктор решил хотя бы на время занять рот Стаса чем-нибудь, кроме соблазнительного зевания.

— Давай. — Стас взял хлеб с тонко наструганной колбасой, откусил сразу половину и аппетитно зачавкал.

Оранжевое солнце давным-давно утонуло за черным щербатым горизонтом. Несколько облаков остались догорать прощальными кострами в напоминание об умершем дне. Дальний свет фар «Газели» был бессилен противостоять пустоте ночи, укрывшей своим вороньим крылом всю землю. Казалось, за пределами освещенного клочка пространства перед капотом машины воцарилось всесильное ничто, и дорога, шуршащая под покрышками, появляется из ниоткуда впереди машины и исчезает в никуда позади нее. Виктор подумал, что именно на этих немых просторах, вдали от больших городов, хранящих свет за каменными стенами, зло особенно явно предъявляет свои права на подлунный мир.

Встречных и попутных машин становилось всё меньше. Длинные грузовые фуры уже сбились в стада и устраивались на ночлег в безопасных местах возле постов ГИБДД, а неутомимая «Газель» продолжала мчаться по опустевшей дороге к своей далекой цели. Двигатель урчал ровно и надежно, создавая непреодолимую преграду для враждебной тишины уснувшего мира, а ласковое тепло электрической печки исподтишка втягивало пассажиров и водителя в дремотное состояние.

— Во псих! — ругнулся Стас, когда из-за поворота вылетел мотоциклист и на бешеной скорости помчался им наперерез.

Свет единственной фары больно резанул по глазам водителя и заставил его на мгновение зажмуриться.

— Долбаный рокер! Он заснул там, что ли?!

Стас изо всех сил нажал на педаль тормоза, одновременно выруливая на обочину пытающуюся пойти юзом машину, но обезумевший мотоциклист тоже изменил траекторию движения и по-прежнему целился прямо в передний бампер «Газели».

— Все из машины! — завопил Стас и, подавая пример, первым выпрыгнул через водительскую дверь.

Виктор остался внутри. Он не видел никакого рокера, и выходить из теплого салона на вечерний холод ему не хотелось. Странное поведение Стаса его не очень удивило. Он немало слышал о видениях, которые бывают у сонных водителей на ночных дорогах. Его приятель по институту разбил новую «восьмерку», пытаясь объехать привидевшуюся ему кучу гравия.

— Он что, свихнулся? — Элька проснулась, ударившись лбом о панель при резком торможении. Она посмотрела на Виктора круглыми спросонья глазами, потом перевела затуманенный взгляд на стоящего на противоположной обочине Стаса, затем опять на Виктора.

— Не знаю, — спокойно произнес тот. — Глюк поймал, наверное.

— Может, он обкуренный?

— Только табаком. — Виктор пожал плечами и зевнул.

— Тогда что с ним?

Отбежавший от машины на десять метров Стас остановился и смотрел, как светящийся шар двух метров в диаметре, сбавив скорость, подлетел к машине и завис у ветрового стекла. Похоже, что это видел только он. Виктор и Элеонора спокойно сидели в машине и трепались, не обращая никакого внимания на загадочное явление.

— Уходите! — жалобно крикнул Стас. — Это прямо перед вами! Быстрее!

— О чем это он? — спросила Элька.

Вдруг яркий свет брызнул ей в глаза. Закрыв лицо ладонями, она упала на пол и застонала. Прозревший одновременно с ней Виктор подхватил девушку и попытался выпихнуть ее из машины, но, ослепленный вспышкой, не смог отыскать ручку, и дверь встала перед ним непреодолимой преградой. Тогда он потащил свою подружку к водительской двери, которая оказалась ближе, чем он думал. Они с шумом вывалились на асфальт, едва не попав под колеса проезжающего «КамАЗа». Мимо прогрохотала многотонная скрежещущая махина. Она скрылась за поворотом, обдав их резким запахом машинного масла и разогретого железа.

Наполовину ослепленный, Виктор ползал на четвереньках и хлопал руками по асфальту, пытаясь отыскать Эльку. Между тем сияющая всеми оттенками радуги сфера слегка расплющилась о капот микроавтобуса, мелко задрожала и, громко чавкнув, выпустила из своего нутра стайку маленьких шариков, соединенных тоненькими ниточками-лучиками. Они суетливо закружились вокруг машины, опутывая людей затейливой паутинкой. Виктор ударил кулаком один из самых наглых «мячиков», зависший у него перед носом. Тот обиженно затрепетал, покрылся красноватой рябью и взорвался, разбрызгивая вокруг огненные капли, которые немедленно заполыхали жадными языками пламени. Несколько горящих луж образовалось рядом с колесами машины, а одна из капель расплылась на Витиной куртке и сразу вспыхнула. Виктор взревел и покатился по дороге, сбивая огонь с одежды.

Через миг рядом с главным шаром появились две приземистые фигуры в черных комбинезонах. В тяжелых ботинках и с короткими матовыми трубками в руках, они казались чугунными памятниками гитлеровским оккупантам. С полным равнодушием они взирали на испуганную Эльку и корчашегося Виктора, который обожженными руками сдирал с себя горящую куртку. Непрозрачные лицевые щитки на шлемах существ скрывали их лица и безучастно отражали равномерное мигание желтого аварийного сигнала «Газели».

Стас выглянул из канавы, куда он заранее благоразумно переместился. От увиденного его тело сразу покрылось холодным потом. Дрожащей рукой он вытащил из внутреннего кармана газовый пистолет, который всегда брал с собой в дальние поездки. Стас очень сомневался, что у него хватит решимости пустить его в ход, но ощущение оружия в руках внушало некоторую веру в свои силы.

«Бежать, бежать!» — проносилось в голове Стаса, и это было самое разумное, что он мог сделать в подобной ситуации. Не в силах оторвать взгляд от предметов, которые держали в руках существа из шара, Стас начал медленно, стараясь не шелестеть травой, сползать в канаву.

Существа казались слишком занятыми, чтобы обращать внимание на шофера. Шаг назад — и он будет жить. Прежней спокойной и не обремененной заботами жизнью. Немного будет мучить совесть: мог что-то сделать и не сделал, а в общем и целом всё будет как раньше. И пистолет у него всего лишь газовый. С ним он всё равно не сумеет достойно сразиться с двумя таинственными, может быть, даже инопланетными тварями. А вдруг они совсем не злые и не хотят сделать ничего плохого с Элькой и Блином, а на самом деле прилетели к нам с дружеским приветом от далеких звездных собратьев. Может, выйти к ним с открытыми ладонями и сказать: «Пришельцы, давайте жить дружно»?

Короткая вспышка лазера ударила в живот Элеоноре, и она, едва успев подняться, молча повалилась на спину. Виктор бросился ей на выручку и запутался в светящейся паутине. Попытался вырваться, но липкие лучики быстро склеились в толстые жгуты и скрутили Виктора по рукам и ногам.

Со стороны его рывки выглядели комично, но оценить этого никто не смог. Существа, похоже, не страдали чувством юмора, а Стасу было не до смеха. Тень самого Иуды нависла над ним, бормоча: «Не высовывайся, не высовывайся». Но водитель как будто оглох. Он медленно поднялся с земли и сделал шаг вперед. Шаг был долгим и томительным, как зимняя ночь. Стасу показалось, что прошли века, канули во мглу тысячелетия, рассыпались в прах континенты, пока он поднимал руку с пистолетом и направлял его в голову ближайшего из нападавших.

— Стоять, суки! — Голос Стаса прозвучал неожиданно громко.

Не дожидаясь ответной реакции, он нажал на курок. Стас торопился, ведь рассчитывать приходилось только на психологический эффект, который, возможно, заставит пришельцев убраться обратно в свой шар. Но пистолет лишь сухо щелкнул в его руке. Стас забыл передернуть затвор. Неудивительно, ведь он стрелял всего несколько раз в жизни. Экономил дорогие заряды. Исправить ошибку он уже не успел. И испугаться не успел тоже. Резкая, парализующая боль в груди, и он, как перед этим Элеонора, повалился на спину в пожухлую придорожную траву, которая так легко могла скрыть его от опасности.

Глаза. Внимательные, умные, всё понимающие. На фоне голубоватой кожи они выглядели загадочно и таинственно. Огромные и черные, они занимали почти половину необычного, будто вылепленного из синего пластилина лица. Ломаные трещинки сосудов разбегались от продолговатых вертикальных зрачков во все стороны, образуя вычурный узор треснувшей яичной скорлупы. Полупрозрачные веки моргали с умиротворяющей медлительностью. Ровный, без морщин лоб казался очень большим из-за полного отсутствия волос на голове. Ушей у странного существа, склонившегося над лежащим на столе Виктором, не было, а на том месте, где природа отрастила человеку нос, у него зияли две параллельные прорези. В обычном состоянии эта физиономия представилась бы Виктору малосимпатичной и даже уродливой, но сейчас, когда у него болело всё тело и даже простой вдох вызывал острую резь в груди, этот участливый взгляд вселял надежду на лучшее будущее. Как приятно лежать под яркими лампами рядом с заботливым инопланетянином. Виктор через силу улыбнулся. Гуманоид испуганно отпрянул, и Витя сразу сжал губы бантиком. Похоже, гуманоид испугался, приняв его благодарную улыбку за агрессивный оскал. Очевидно, земная мимика ему не знакома, но он должен понять, что открытые ладони — знак дружелюбия. Виктор попробовал пошевелиться, но у него ничего не вышло.

Руки и ноги были надежно зафиксированы мягкими ремешками. Гостеприимный хозяин на всякий случай обезопасил себя.

Виктор хорошо помнил, что после Стаса и Элеоноры он тоже получил свою порцию непонятного излучения из оружия пришельцев. Дальнейшие события отпечатались в его мозгу сквозь полуобморочный туман. Лязг, неприятные запахи и боль. Боль, от которой не спрятаться. Боль повсюду. Он осознал, что жив, только сейчас, лежа на столе в окружении приборов и аппаратов, скорей всего медицинского назначения. Наверное, его спас этот добрый инопланетянин, который разглядывает его, слегка склонив набок свою тяжелую голову.

Витя с удовольствием изучал непривычные черты лица существа, которого можно было бы принять за монстра, если бы не мудрость, светящаяся в его глазах. Теперь он был уверен, что всё произошедшее на трассе — это какая-то ошибка или чье-то преступное деяние. А сейчас бандиты схвачены, жертвы спасены, и он находится в космической больнице, где его немного подлечат и отправят домой. А может быть, ему даже позволят остаться вместе с этими милыми существами, и жизнь его наполнится чудесами и невероятными волшебными открытиями. Ему очень хотелось верить, что разум, покоривший звезды, милосерден и полон любви ко всему живому.

Но оптимистические иллюзии сильно портили накрепко зафиксированные руки и ноги. Дернувшись несколько раз, он убедился, что не может даже голову повернуть, чтобы осмотреться. Она была чем-то сдавлена в области висков. Не больно, но вполне надежно.

— Приветствую тебя, брат по разуму! — сказал Виктор как можно более миролюбиво. — Надеюсь, наши народы найдут общий язык.

В руке инопланетянина неизвестно откуда возник вполне земной, отнюдь не одноразовый шприц, вид которого сразу отбил у Виктора всякую тягу к отвлеченным переговорам. Уколы он не переносил с детства и всегда предпочитал глотать таблетки. Неужели высокоученые существа из глубин Вселенной не придумали ничего лучшего, чем колба с иглой и поршнем?

— Послушайте, уважаемый, может, не будем так шутить? Убери эту штуку, придурок! — взвизгнул Виктор, но это произвело на инопланетника не большее впечатление, чем производит писк морской свинки на земного экспериментатора.

«Доктор» вонзил шприц в шею Виктора с размаху и на всю длину иглы. Как кинжал. При этом выражение его лица осталось таким же приторно-добродушным. В глазах у Виктора потемнело, во рту появился металлический привкус, а ремни глубоко врезались в кожу на руках, когда он инстинктивно попытался защититься. Инъекция оказалась очень болезненной. Виктор стонал сквозь плотно стиснутые зубы и извивался всем телом, пытаясь отодвинуться от причиняющей такие муки иглы. В глубине души он продолжал надеяться, что эта процедура — часть обычного лечения, принятого у этих синюшных выродков. Очень не хотелось осознавать себя подопытным материалом.

Через некоторое время после укола всё тело Виктора окончательно потеряло способность двигаться. Невозможно было даже повернуть глаза или моргнуть, и теперь он видел только серый, усыпанный мелкими точечными светильниками потолок. Лишив его возможности дергаться, жестокий гуманоид оставил в работоспособном состоянии все остальные органы чувств. Вот он полез своими пальцами Виктору в рот. В ноздри ударил запах паленой кости. Сверло невидимой бормашины с невыносимым скрежетом терзало абсолютно здоровую челюсть. Потом боль пробежала по телу и остановилась на ладони правой руки. Там она задержалась надолго, и Виктору уже начало казаться, что гуманоид сдирает мясо с его костей, когда он наконец-то потерял сознание.

Скребущие коготки в груди грубо выцарапали Элеонору из благостного состояния счастливого немыслия. Мутный зеленый свет множества мелких лампочек заполнил зрачки. Брызнувшие слезы солеными струйками прокрались по щекам, оставив за собой осязаемые влажные дорожки. Девушка захотела поднять руку, чтобы стереть с лица щекочущие кожу следы, но с изумлением поняла, что не может этого сделать. Зажимы крепко держали ее запястья. Разлепив клейкие от слез веки, девушка с ужасом осознала, что намертво прикована к диковинной конструкции и что ее ноги, задранные выше головы, в трех местах охвачены блестящими стальными кольцами и надежно прикреплены к высоким стойкам.

Ошеломленно хлопая глазами, Элька попыталась понять, каким образом ей удалось очутиться в таком неестественном положении в совершенно неведомом месте. В своей короткой, но насыщенной событиями жизни она и раньше умудрялась попадать в идиотские ситуации. Поэтому сейчас, в табуне безумно скачущих мыслей ей удалось сберечь малую толику хладнокровия. Попытавшись выкрутить руки из захватов и убедившись в никчемности этого занятия, Элеонора решила поподробнее ознакомиться с окружающей обстановкой и постичь, что же всё-таки с ней случилось.

Чистенькая пустая комната без окон и специфическое оборудование очень поношенного вида навевали мысли о подвале в доме маньяка или о секретной правительственной лаборатории, не получившей вовремя должного бюджетного финансирования. Немного поразмышляв, Элька склонилась ко второму варианту: устроить такое роскошное шоу и так изумительно, хотя и несколько театрально обставить похищение могло только серьезное государственное учреждение. Элеонора слишком хорошо знала жизнь и поэтому не верила в злобных пришельцев. Увидев рядом с «Газелью» закованных в черные панцири существ, она сразу решила — спецслужбы оттягиваются. Вот только зачем им это было нужно, Элька разгадать не смогла.

Мужики, они все одинаковые, что засекреченные яйцеголовые ученые, что сумасшедшие извращенцы. Всех можно очаровать, одурманить, охмурить. Все они наивны, как дети, если дело касается пусть не очень красивой, но весьма сексуальной женщины. Вот только почему они оставили ее совсем одну. Подозрительно это.

— Эй, есть тут кто живой, — тихо пискнула Элеонора со слезой в голосе.

Роль слабой, насмерть перепуганной девушки подходила ей сейчас больше всего, и от нее не потребовалось совершенно никаких усилий, чтобы сыграть ее.

На ее призыв никто не откликнулся, и Элька робко затихла. Время шло, и ей становилось всё страшнее. Липкой волной накатил панический ужас. Мысли путались. Сознание строило самые разнообразные предположения о том, что же с ней всё-таки произошло. И каждая новая гипотеза была кошмарнее предыдущей. Элеонора как будто сама старалась запугать себя. Когда мозг окончательно перестал соображать, ее охватил слепой удушающий страх. Сердце билось всё быстрее, а на коже выступил противный холодный пот. Она уже мечтала о том, чтобы хоть кто-нибудь зашел в эту унылую комнату, и была заранее согласна на всё, лишь бы поскорее узнать, что ее ждет. И какое бы жуткое будущее ей ни предстояло, оно было лучше неизвестности.

Похитители, во власти которых она оказалась, появились часа через два. Элеонора, с трудом преодолевая трепет, попыталась разобрать, примерещились ли ей эти монстры или они на самом деле существуют в той же точке пространства и времени, что и она. Один из пришедших отличался от привычного типа хомо сапиенсов только синим цветом кожи и странным строением черепа, но именно вид безобразной головы вызвал в девушке приступ тошноты. Она сразу догадалась, что перед ней не человек, замаскированный под пришельца, а самый настоящий нелюдь. Чудовище из тех, про которых любят снимать фильмы. Но даже лучшие киношные гримеры не смогут так исказить человеческую голову и изготовить такое равнодушное, ничего не выражающее лицо.

Когда из-за спины синего показался второй инопланетянин, сильнейший спазм скрутил Элькин живот, и она закашлялась. Этот второй полностью выходил за рамки земного понимания не только уродства, но и фантастической нежити. Карликового роста, сферически толстый, он тихо подошел к креслу и беспомощно ткнулся широким расплющенным носом в хромированный металл стойки. Его сухой до желтизны кожный покров был усыпан крупными прыщами и бородавками. Прямо из них пучками росли редкие, вьющиеся на кончиках волоски. Ни малейшего намека на глаза Элеонора у существа не обнаружила: поверхность лба плавно перетекала сразу в отвислые щеки. Из крупных пор на подбородке сочилась густая полупрозрачная слизь. Она капала ему на брюхо и стекала на кривые, полусогнутые в коленях ноги.

Рядом с этим колобком-мутантом первый пришелец выглядел просто красавцем. Он внимательно осмотрел Элеонору с ног до головы и выдвинул из стены рядом с изголовьем стола стойку с набором инструментов. Девушка внимательно следила за его действиями, пытаясь понять, что ей предстоит. Немного поворошив свой лязгающий железом инвентарь, «синий» извлек на свет небольшую коробку с квадратным экраном и длинным острым щупом. Немного полюбовавшись своей находкой, пришелец вонзил щуп в плечо Элеоноры. Она вскрикнула и попыталась вырваться, но жесткие кольца не дали ей сдвинуться ни на сантиметр.

Пришелец не обратил внимания на ее возмущенные вопли и рывки. Всё его внимание было поглощено экраном на коробке. Его маленький ротик слегка приоткрылся, а веки часто-часто заморгали. Он замотал головой из стороны в сторону, выдернул щуп и сразу же воткнул его в Элькину ногу. Но и здесь повторилась та же пантомима. Синий пришелец словно не верил показаниям прибора. Он проткнул девушке вторую ногу и несколько раз уколол руку. Когда же он прицелился окровавленным щупом ей в грудь, Элька заорала так, что маленький мутант подпрыгнул и бросился своим толстым брюхом на стену. Отскочив от нее, как мячик, он опрокинул стойку с инструментами, упал на пол и жалобно заверещал. Синий гуманоид был вынужден заняться своим питомцем и на время прекратил эксперименты. Девушка смогла немного отдышаться.

Внезапно комнату тряхнуло. Освещение, моргнув, погасло, и спустя мгновение с натугой, словно через силу, зажглись хилые желтые лампочки. В коридоре послышались хлопки и торопливый дробный топот. Казалось, там кто-то мечется, не находя выхода.

Комната содрогалась. Эльку, привязанную к креслу, мотало из стороны в сторону и сверху вниз. Ее тело то становилось легким, почти невесомым, и только железные захваты на руках и лодыжках не давали ей подняться ввысь, над испуганным синим гуманоидом, то внезапно на смену эфирной воздушности приходила почти невыносимая слоновья тяжесть. Кошмарный груз наваливался на грудь, не давая вдохнуть воздух, чтобы закричать. «Сила тяжести меняется, или мы куда-то падаем», — промелькнуло у Элеоноры в голове, когда увесистое бремя спало так же внезапно, как и появилось.

Наверху что-то громыхнуло, и на Эльку посыпалось мелкое стеклянное крошево. Хлопки в коридоре слились в монотонный заунывный гул. Запоздало взвыла сирена. Синий мучитель перестал заботливо хлопотать над верещащим сфероидом и бросился к скрытому в стене шкафу. Оттуда он достал большое, похожее на карабин оружие весьма грозного вида. Трясущимися пальцами он принялся торопливо щелкать переключателями на прикладе, но не успел… Дверь распахнулась, и вместе с запахом гари и отблесками огня в комнату ворвался двухметровый громила с такой же авторитетной пушкой наперевес. Он выстрелил в синего гуманоида. Немного постоял, любуясь результатами своей работы, и нажал на курок еще раз. Желтый карлик взвыл от боли, а громила поспешил дальше, так и не заметив Элеонору или не поняв, что это неподвижное розовое существо еще живо. Элька не знала, радоваться ей этому событию или нет. Провожая громилу взглядом, она не сразу заметила результаты его быстрой работы. Синий мучитель стоял посредине комнаты, оружие лежало у его ног, а по пальцам, которые он прижал к животу, бежали бойкие струйки жидкости. Жидкость была ярко-голубого цвета и немного светилась. Элька не сразу поняла, что это кровь. Пришелец шатался из стороны в сторону и монотонно постанывал. Наконец силы покинули его, и он упал на операционный стол, накрыв Эльку своим телом.

Синий инопланетянин куда-то ушел, и сейчас Витя наслаждался кратковременной передышкой, надеясь, что пауза в пытках будет достаточно продолжительной. Действие парализующего укола проходило медленно, но теперь он, по крайней мере, мог двигать глазами.

Оказалось, что Витя находится в довольно просторном и многолюдном помещении. Существа с голубой кожей стояли перед светящимися в полутьме мониторами, их тоненькие пальчики проворно бегали по кнопкам пультов. Теперь Витя почти точно знал, где оказался, — это была космическая лаборатория. Очевидно, здесь пришельцы занимаются изучением отсталых рас. Похоже, они уже закончили свои манипуляции с Виктором, и есть вероятность, что его скоро вернут на Землю. О подобных фактах любят писать в газетах. Правда, рассказы тех, кто не вернулся, в прессе найти довольно сложно.

Мимо стола строевым шагом протопали несколько гуманоидов в черных комбинезонах. В руках у них было оружие, с действием которого Виктор успел познакомиться еще на Земле. Солдаты деловито осмотрели помещение и укрылись за креслами и стойками с оборудованием. Гуманоиды, стоящие за пультами, беспокойно посматривали на них, но не отрывались от своих занятий.

Виктор наблюдал за их действиями, стараясь понять, что всё это значит. В любом случае его положение ухудшиться уже не могло. Он всего лишь зритель, не способный вмешаться в происходящее.

Но у него не получилось слишком долго наслаждаться таким положением вещей. Хладнокровное спокойствие персонала было неожиданно прервано громким дребезгом. Стены качнулись, кто-то взвизгнул. Один из гуманоидов, дежуривших рядом с монитором, упал на четвереньки и куда-то целеустремленно пополз. Его остановил другой «синий». Несколькими пинками он вернул беглеца на место.

Стены продолжали колыхаться, но шум и лязганье, до этого доносившиеся со всех сторон, теперь сосредоточились в одном месте — за дверью в дальнем углу зала. Туда сейчас были обращены взоры всех присутствующих. Гладкая блестящая дверь начала чернеть, задымилась и покрылась извилистыми трещинами. Раздался скрежет, и куски железа с грохотом посыпались на пол, похоронив под собой одного из синих гуманоидов. Он пытался остудить раскаленный металл, поливая его из огнетушителя, и не успел отскочить. Из большой рваной дыры в дверном проеме полыхнули языки пламени. Сильный жар опалил обнаженное тело Виктора. Воздух с шипением рассекло несколько лазерных лучей. Один из инопланетян упал, вцепившись пальцами в обугленное лицо. Остальные не собирались умирать так легко. Послышались короткие отрывистые команды, и аккуратные, короткие очереди из лучеметов умчались в коридор за разрушенной дверью, вызвав яростный ответный огонь невидимого противника. Шквал раскаленных лучей, бивший из-за двери, уничтожал всё, что угодно, кроме предназначенных ему целей. Взрывались мониторы. Расплавленное стекло калечило операторов, не покинувших своих постов. С грохотом рушились оплавленные стойки с аппаратурой, а защитники, не теряя присутствия духа, продолжали отстреливаться так спокойно, будто собирались удерживать свой рубеж вечно.

Раздался глухой взрыв, и часть пола обвалилась в нижнее помещение, увлекая за собой солдат в черных комбинезонах. Провал ощетинился лазерными лучами, добивавшими уцелевших. Противник подло обошел обороняющихся снизу. Из провала немедленно полезли захватчики. Они ловко карабкались по загнутым во все стороны обрывкам листового железа, цепляясь за них специальными крючьями на локтях и коленях. Оглушенные и растерявшиеся солдаты пытались остановить их, но после того, как из дверей и еще откуда-то, Виктор не разглядел откуда, начали появляться всё новые и новые враги, они побросали оружие. Последний, кто отважился поднять лучемет, был в клочья разорван лазерными лучами.

Чьи-то сильные руки отщелкнули зажимы и стащили Виктора с операционного стола. Он не успел опомниться, как оказался на полу. Сверху на Витю бросили очумевшего Стаса. Всё это время он находился поблизости.

Комната быстро наполнялась грозными победителями. Это были высокие «человекообразные» с широкими плечами, с ног до головы обвешанные оружием и снаряжением. Синие гуманоиды, застывшие рядом со своими мониторами, подняли руки вверх и встали на колени. К ним подошел один из нападавших и выдал каждому по паре наручников, проследив за тем, чтобы они защелкнули их на своих запястьях. Точно так же он поступил с загнанными в дальний угол солдатами. Все покорно принимали этот «подарок» победителей и послушно сковывали руки.

Где-то на нижних уровнях продолжался бой. Слышались взрывы. Нервно подрагивал пол. Но захватчики, которые находились рядом с Виктором и Стасом, не обращали на это никакого внимания. Они строили пленных в шеренгу по два и деловито добивали раненых. В какой-то момент оплавленное дуло бластера уперлось и в Витин нос. Палец в черной ребристой перчатке шевельнулся на спусковом крючке, но Стас быстро помог Виктору подняться. Голова солдата, закованная в круглый, местами помятый шлем, одобрительно кивнула и мотнулась в сторону остальных пленных. Стас, поддерживая Витю за плечи, довел его до выстроившихся в линейку членов экипажа. По команде одного из захватчиков вся колонна повернулась, сдвинулась с места и сразу же сплющилась в бесформенный табун. Преодолеть разбитые двери строевым шагом было невозможно. Поэтому пролезали через дыру кто как мог, стараясь не касаться острых и еще очень горячих краев разодранного металла.

Виктор в замешательстве остановился. Ноги еше очень плохо его слушались, и он рисковал застрять в этой раскаленной пасти. Вдруг из дыры показалась рука, повернутая ладонью вверх, и Витя, не задумываясь, вцепился в нее. Стас толкнул его в спину, и через долю секунды Виктор уже лежал на теплом полу, благополучно миновав препятствие. Благодетель, протянувший руку, помог ему встать. Витя без труда узнал его. Это был тот самый доктор, который час назад издевался над ним.

* * *

Забытая всеми Элька не могла пошевелиться. Ее придавил к проклятому креслу труп синего псевдочеловека. Она лежала и слушала, как умолкает грохот, замирают звуки шагов и окружающее ее пространство заполняет звенящая, как комариный писк, тишина.

Теперь она уже не сомневалась, что попала в поистине космический переплет. Слишком всё происходящее не вписывалось в рамки земных понятий. Связанная и к тому же еще и парализованная действием неизвестного медикамента, она осталась одна на брошенном межпланетном корабле. Невероятно, но после всех выпавших на ее долю испытаний Элька сумела заснуть и проспала, похоже, очень долго. Очнувшись, она ощутила себя хорошо отдохнувшей и смогла сделать несколько резких движений, чтобы спихнуть с себя голубой труп, уже начавший неприятно попахивать.

Желтый монстр был еще жив. Он тихо скулил, ворочаясь в собственной слизи. Жизнелюбивый мутант изо всех сил боролся за свое жалкое существование. Элеонора лежала, тупо уставившись в потолок. Она старалась не думать о том, что ей еще предстоит. Смерть от жажды была самой ближайшей перспективой. Чтобы не сойти с ума, она решила побольше спать. Никаких других развлечений у нее просто не осталось. Она засыпала много раз, надеясь увидеть чудесный сон. Неважно, про что. Главное, чтобы там не было синих гуманоидов и желтых «колобков». Когда забыться не удавалось, она лежала с открытыми глазами и вспоминала то хорошее, что происходило в ее жизни. Только хорошее.

Вернувшись в реальность в очередной раз, Элеонора, кроме ставшей уже привычной сухости в горле, ощутила, что дышать стало труднее. И без того слабенький свет в комнате совсем потускнел, а температура падала просто стремительно. Скоро Элька заметила облачка пара, вылетающие из ее рта с каждым выдохом. Через несколько часов на стенах появился иней. Она поняла, что жить ей осталось совсем недолго. Если она не замерзнет, то задохнется, если не задохнется, то умрет от голода или еще от чего-нибудь. У нее есть не менее дюжины поводов покинуть этот глупый мир. И она была рада этому. Смерть от холода казалась ей самой легкой. Это всё равно что заснуть.

Сколько прошло времени, Элеонора не знала, да она и не затрудняла себя размышлениями над подобными абстрактными вопросами. Каждый раз, когда реальный мир пропадал за пеленой сонной полудремы, она мечтала больше никогда в него не возвращаться. Уже находясь где-то на границе вечного покоя, сквозь окутавший сознание предсмертный туман она услышала, что по коридору кто-то ходит. Сил позвать на помощь не было, и к тому же она не знала, нужно ли это делать. Неизвестно, кто и зачем пришел сюда, и не лучше ли ей тихо и безболезненно погрузиться в нирвану небытия, чем подвергать себя риску новых пыток.

В какой-то момент она с равнодушием умирающей осознала, что рядом с ней кто-то есть. Чьи-то пальцы дотронулись до вен на ее шее и оттянули веко на почти уже не видящих глазах.

Сивушный запах низкосортного алкоголя ударил в ноздри, и она почувствовала, как к губам прижалось горлышко фляжки. Измученная жаждой Элеонора предпочла бы выпить простую воду, но и этот вонючий напиток приняла с благодарностью. Сделав судорожный глоток, она почувствовала, что огненная жидкость протекла по горлу и, добравшись до желудка, растеклась благодатным теплом по скованному холодом телу.

Девушка закашлялась и открыла глаза. Над ней склонился великан, огромный, как гора. Очень похожий на обычного человека, он был слишком велик для землянина. На его грубом, будто высеченном из камня лице она с удивлением прочитала сочувствие и жалость, а большая лопатообразная ладонь гиганта ласково погладила ее по волосам. Приятный и мошный, как шум водопада, голос пророкотал что-то ободряющее.

Под действием алкоголя ее организм снова почувствовал себя живым и отреагировал на нестерпимый холод судорожным ознобом. Элеонора зажмурилась, и по ее измученному телу пробежала животворящая дрожь. Заметив это, исполин будто очнулся, торопливо снял теплую куртку и накрыл обнаженную девушку. Сильные пальцы ощупали зажимы, сковывающие руки пленницы. Чтобы открыть их, нужно было всего лишь отщелкнуть маленький штырек, но, похоже, тот где-то заклинил, и исполин, напрягшись, разорвал стальное кольцо, стараясь не повредить тонкую кожу на запястье девушки.

Точно так же он хотел расправиться и с металлом, стягивающим талию Элеоноры. Но могучие мышцы напрасно вздувались на руках и груди. Несколько минут длилась битва гиганта с упрямым железом. Наконец Элькин освободитель сдался и, виновато улыбнувшись, достал из-за пояса большой пистолет, чтобы отстрелить опоясывающий девушку обруч.

Элеонора выдавила из себя болезненную улыбку и своей уже освобожденной рукой расстегнула замок на сверхпрочном поясе. Пленявшее ее кольцо распалось, но это усилие окончательно исчерпало запас жизненной энергии, и девушка в изнеможении упала на пластиковую обивку кресла.

Великан хмыкнул и, смущенно почесав ершик волос на затылке, сорвал последние зажимы, сковывавшие ее ноги. Элька с некоторым испугом отметила, что его руки были в два раза толще ее бедер.

* * *

Виктор отхлебнул пресную похлебку из помятой алюминиевой миски и угрюмо осмотрел лица опостылевших попутчиков. Пошла вторая неделя, как их со Стасом и пленными сотрудниками космической лаборатории посадили в этот железный ящик. Голые стены с пятнами ржавчины и осунувшиеся физиономии синих гуманоидов — вот всё, что окружало их в эти дни. Время от времени через потолочный люк в камеру спускали бак с едой. Обычно это было густое месиво, похожее на пшенную кашу, но сегодня баланда была совсем жидкой.

— Помои, — злобно пробормотал Стас и выплеснул свою порцию на пол.

— Ты достал уже! Хватит свинячить! — возмутился Виктор. — И так сидим по уши в дерьме.

— Не я нас сюда посадил!

— Да пошел ты!

— Сам пошел!

Витя благоразумно промолчал и не стал развивать конфликт. Он сам был удивлен своей внезапной вспышкой. Наверное, это следствие многодневного нервного напряжения. И хотя ему казалось, что он давно уже безразличен ко всему происходящему, в глубине души сидел противный червячок, который постоянно грыз его вопросом: «Какого черта ты здесь делаешь? Всё это происходит не с тобой». Внешне Виктор впал в глубокую апатию с того момента, как Стас и синий доктор перевели его через кривой тоннель с иллюминаторами и он понял, куда забросила его судьба. Через толстые мутноватые стекла он отчетливо разглядел зеленоватые протуберанцы незнакомого солнца, черную глубину пространства, усыпанную мириадами звезд, и два корабля, соединенных трубой, по которой его вели. С одного — на другой. Над безграничной безвоздушной пропастью, имя которой — космос.

Не нужно было быть гением, чтобы сообразить — они во власти неизвестных существ и помощи ждать неоткуда. Здесь нет посольств и консульств, паспортных столов и виз. Ближайший русский блокпост находится так далеко, что об этом страшно и подумать. Никто и никогда им здесь не поможет. Сюда не доберется наряд милиции, и бравые десантники не прибудут на своем грохочущем БМД, постреливая короткими очередями над головами обидчиков. МИД не предъявит ноту протеста по поводу его похищения, а президент не разразится гневной речью. Рассчитывать не на кого. Беспомощность и одиночество поселились в сердце Виктора. Похоже, что то же самое испытывал и Стас. С тех пор как их бросили в этот космический зиндан, они почти не разговаривали и инстинктивно избегали общения с остальными пленниками.

Единственные земляне среди трех десятков инопланетных монстров, они стойко терпели смрад, исходивший от их немытых тел, и запах испражнений, скапливающихся в специальных баках. Они жались в угол, когда гуманоиды начинали громко разговаривать между собой. Однажды «синие» по непонятной причине устроили жестокую потасовку. Бывшие солдаты избивали всех остальных, несколько гуманоидов было ранено, двое погибли от ран. Они лежали в центре помещения и истекали светящейся, кисло пахнущей кровью, но никто к ним не подошел. Виктор было дернулся в том направлении, но получил такой удар в живот от своего верного друга Стаса, что больше не помышлял ни о каких человеколюбивых поступках.

С каждым днем Виктор всё больше убеждался, что россказни контактеров о добрых и мудрых обитателях Галактики — это не более чем бред сумасшедших. Здесь царили те же жестокость и насилие, что и на Земле, и в этом смысле земляне были не лучше и не хуже своих братьев по разуму. Они так же жадны, невежественны и грубы, как и все остальные гуманоиды.

Из задумчивости Виктора вывел звук открывающегося верхнего люка. Время приема пищи уже прошло, и несвоевременный приход хозяев тюрьмы мог означать только одно — заключение подошло к концу. В камеру спрыгнул солдат, без шлема и без оружия. Если бы не треугольные зубы у него во рту, Виктор мог бы поклясться, что перед ним самый обычный негр. Солдат тщательно пересчитал пленников, брезгливо отпихнул с дороги труп на полу, расстегнул и собрал у пленников наручники. Виктор с удовольствием помассировал запястья, на которых остались красные кровоточащие бороздки. Боль прояснила его мозги, и настроение почему-то улучшилось.

Из люка спустили лестницу, и солдат по очереди начал выталкивать людей и нелюдей наверх. Потом пленники брели по переходам, и никто их не охранял. Только на пересечениях коридоров стояли безоружные надзиратели и показывали путь. Узкие тоннели сменились просторным ангаром, вдоль стен которого стояли какие-то летательные аппараты со сложенными крыльями и несколько гусеничных тракторов. Ангар закончился широким трапом, спущенным на травянистую поляну. Свежий воздух ворвался в легкие, и у Виктора закружилась голова. Он тяжело закашлялся, прочищая грудь от остатков затхлых газов корабельного трюма. Невыразимое ощущение счастья охватило его. На негнущихся ногах он сошел на твердую землю и осмотрелся. На небе светило самое обычное солнышко. Не очень яркое и по-весеннему ласковое. Звездолет, огромная сплющенная с боков черепаха, расположился в центре поляны, покрытой бурыми проплешинами выжженной почвы. По-видимому, это место не первый раз использовалось как посадочная площадка.

— Земля, — услышал Виктор у себя за спиной восторженный выдох Стаса.

— Нет еще, — отозвался он, указывая другу на живописную группу встречающих. Они были еще отвратительнее, чем синие гуманоиды, к виду которых земляне уже немного привыкли. У этих на лицах на месте носа болтались полуметровые отростки, напоминающие искалеченные слоновьи хоботы. Стас не хотел на них смотреть, он отвернулся и, как зачарованный, любовался кустиком, тонкие ветви которого были поломаны корабельным трапом. Узкие листочки трогательно трепетали от легкого ветра, и Стас восторженно глядел на них, как на чудотворную икону. Виктор понимал его чувства: это было первое живое существо за последнюю неделю, которое не противно было видеть.

Витя потянул Стасика за локоть. Пора было присоединиться к выстроившимся в линейку пленникам. Безумное шоу, невольными участниками которого они стали, должно было продолжиться. Виктор и Стас неторопливо заняли свои места на левом фланге. Чернокожий солдат подровнял строй, оценивающе осмотрел его и махнул рукой группе слоноподобных тварей. Из ее середины вышел человек. Самый обычный человек. У Виктора даже отвисла челюсть от удивления, когда он увидел его. Это был старик с бледным морщинистым лицом. У него была нормальная голова, пропорциональные уши и локти располагались строго посередине руки, а не ближе к кисти, как у всех остальных. Но самое удивительное — на голове у старика росли волосы. Их было немного: редкий седой пушок окружал обширную лысину, но у синих гуманоидов волос вообще не было.

Старик тоже выделил Виктора и Стаса из остальной группы пленников и направился к ним. Хитро прищурившись, он посмотрел на Витю и произнес короткую фразу на незнакомом языке. Виктор вопросительно посмотрел на Стаса. Тот неопределенно пожал плечами. Старик осклабился ровными, явно вставными зубами и сунул руку в небольшой мешочек, покопался в нем и извлек на свет три полупрозрачных кругляшка размером с пятирублевую монету. Немного пожевав губами, будто производя в уме сложный расчет, он вернул одну монетку обратно, а оставшиеся две бросил на траву себе под ноги. Чернокожий солдат, топтавшийся поблизости, бросился на четвереньки и суетливо начал искать их, аккуратно раздвигая упругие стебли. Виктор еще ничего не успел понять, как получил сильнейший толчок в спину и вылетел из строя, пропахав носом глубокую борозду на мягкой земле. Жутковатое чудовище с хоботом, широко расставив ноги, встало над ним. Витя поспешно поднялся и, подчинившись чувствительным пинкам по своей задней части, переместился к обгоревшему стволу дерева неподалеку от места посадки звездолета. Следом за ним такой же монстр толкал Стаса.

— Ты это видел? Нас купили! — прошептал водитель, когда оказался рядом с Виктором. — Как рабов на невольничьем рынке!

— Ну и что? — ответил Витя. — Думаешь, от этого что-нибудь изменится?

Между тем бойкая торговля на поляне продолжалась. Старик шел вдоль строя пленников и швырял себе под ноги монетки. Как только покупка была оплачена, гуманоид с хоботом отводил невольника к дереву. Некоторых «синих» старик покупать отказывался, и тогда они долго препирались с чернокожим солдатом. Солдат бил пленника по самым уязвимым местам, очевидно стараясь доказать, от какого хорошего раба отказывается покупатель, но старик был непреклонен. Он брал только лучшее. Забракованных им гуманоидов отводили обратно на корабль. Некоторых, особо чахлых, относили. Виктору хотелось расплакаться. Хотелось выскочить из своего тела и улететь подальше из этого места. Может быть, это сон?

Виктор Блинов — раб? Этот невероятный кошмар не может быть действительностью!

Когда торговля закончилась, купивший их старик отдал несколько коротких приказов своим уродливым подчиненным. Те, размахивая блестящими железными прутьями и гортанно покрикивая, погнали новоприобретенных невольников к небольшой башенке, внутри которой скрывалась винтовая лестница, ведущая вниз. Было в этих существах с хоботами на мордах что-то от чабанов, перегоняющих отару овец через горный перевал.

Всхлипы и возмущенные возгласы пленников быстро гасились ударами, и скоро все космические путешественники, столь неожиданно изменившие свой социальный статус, беспрекословно выполняли приказы, окончательно сравнявшись с баранами. После нескольких лестничных пролетов и громыхающих эскалаторов их загнали в лифт, который со свистом устремился вниз. Уши заложило, и сердце, подпрыгнув вверх, застряло где-то в горле. Спуск продолжался невыносимо долго, и Виктору уже начало казаться, что они миновали ядро планеты и скоро выскочат на ее ночную сторону. Внезапно заскрипели гидравлические тормоза, кабина остановилась, и решетчатые двери раскрылись.

«Добро пожаловать в ад, — обреченно подумал Виктор, глядя на холодный тоннель с пятнами сырости на базальтовых стенах. — Отсюда нам уже не выбраться».

— Что дальше будет? — хрипло прошипел Стас в Витино ухо.

— Я предполагаю три варианта: один плохой и два очень плохих. — Виктор шмыгнул носом и потер тыльной стороной ладони увлажненные глаза. — Нас заставят много работать, над нами поставят какой-нибудь опыт или просто убьют.

— И какой же из них, черт возьми… — Стасу пришлось на время замолчать и втянуть голову в плечи, когда стражник ткнул его прутом в бок, заставляя выйти из кабины лифта. — Какой же из них, по-твоему, просто плохой?

— Пока не знаю. Надо осмотреться. Но даже у раба всегда есть возможность выбора. Это любил повторять мой школьный учитель истории. — Виктор был потрясен: откуда у него вдруг появилось столько хладнокровия и невозмутимости. Он даже был способен рассуждать и философствовать. Удивительно ведет себя человеческая психика в экстремальной ситуации.

Всех пленников выстроили в колонну по два и повели по коридорам, регулярно заставляя куда-то сворачивать — то направо, то налево, то спускаться вниз. Но ни разу и нигде им не пришлось подниматься вверх. Новые хозяева уводили их всё глубже в недра планеты.

Пленный солдат, идущий впереди, один из тех, которые защищали лабораторию и устраивали свару в трюме корабля работорговцев, неожиданно присел на корточки. В его руке что-то сверкнуло, и зеленый луч ужалил одного из охранников прямо в гадкую харю. Пронзительный крик «слоника» заставил всех оглянуться. Кто-то сильно толкнул Виктора в спину и, проскочив под его рукой, проворно выхватил железный прут из рук еще не успевшего упасть подстреленного стражника.

Виктор бросился на пол, по пути зацепив Стаса и заставив его шлепнуться рядом.

— Ты что? Надо помочь! — возмутился шофер и попытался подняться. — Это же восстание! Мы сейчас их всех замочим!

— Не суетись, гладиатор. — Виктор придавил друга к полу и, брызгая слюной, торопливо заговорил: — Именно про такой выбор мой историк и говорил: жить рабом или умереть свободным. Я не хочу умирать!

— Трус! — Стас с отвращением отодрал от себя цепкие пальцы Виктора и гордо выпрямился.

Побоище уже охватило весь коридор, умелые синие солдаты уверенно теснили перепуганную охрану, не применявшую лучевое оружие по причине его отсутствия. Синие дрались молча, яростно молотя врагов трофейными прутьями и заставляя их отступать. Тех, кто бросал оружие и поднимал руки, — не трогали. Не хотели тратить время на сдавшихся. На остальных обрушивался град смертоносных ударов и одиночные вспышки зеленой молнии. Несколько трупов уже лежало на полу. Неподалеку обиженно похрюкивал раненный в живот охранник.

Издав воинственный клич, Стас поднял с земли прут и бросился в самую гущу сражения, но споткнулся о распростертое тело одного из «слоников» и растянулся, больно стукнувшись головой. Он не увидел, что слабое сопротивление охраны сломлено и «слоники» в панике разбегаются. Зато он почувствовал, как чье-то колено уперлось ему в локоть, а чья-то ладонь бесцеремонно обхватила запястье и резко потянула вверх. Разъяренный Стас замахнулся зажатым в свободной руке прутом.

— Не дергайся, сосунок, руку сломаю, — спокойно сказал Виктор и еще сильнее заломил локоть Стаса. — Лучше будешь инвалидом, чем трупом.

— Мы уже почти победили, — скрипнул зубами Стас. — Пусти!

— Ни хрена мы не победили. Смотри. — Виктор освободил захват, и Стас сел, потирая руку.

Из отверстий в потолке упругими струями бил тяжелый коричневый газ. Он, как вода, растекался по всему коридору, заполняя трещины в полу и бронхи в легких невольников.

— Зато умрем свободными, — с пафосом заявил Стас и втянул ноздрями удушливую смесь.

* * *

Запах мясного бульона соблазнительно защекотал Элькины ноздри и разбудил ее. Она почувствовала себя усталой и разбитой. Всё тело болело так, будто она накануне одолела марафонскую дистанцию не меньше четырех раз. В горле першило, спина и ноги болели. Веки были тяжелыми, словно их придавило кирпичами. Ужасно хотелось поспать еще немного, но запах… Искушение оказалось слишком сильным. Элька с натугой открыла глаза и увидела, что лежит на постели под пушистым одеялом, а рядом с ней возвышается мужчина исполинских размеров. Тот самый богатырь, который вытащил ее из космической лаборатории. Он не привиделся ей в предсмертном бреду. Он не дух и не призрак. Вот он стоит рядом и держит перед ее носом посудину с аппетитно пахнущей горячей жидкостью. Элеонора с готовностью взяла кружку двумя руками и с наслаждением выпила до дна. Исполин одобрительно закивал и, как маленькой девочке, вытер ей подбородок специально приготовленной для этого салфеткой.

Элька смущенно улыбнулась и благодарно посмотрела на своего заботливого спасителя и кормильца. Какой же он был красивый. По-настоящему, по-мужски прекрасный. Переразвитые бицепсы под тканью комбинезона смотрелись на первый взгляд аляповато и негармонично, но это были настоящие мускулы. Мускулы для работы и для битвы, а не для демонстрации на подиуме, как у земных культуристов. Умные глаза, высокий лоб и большая, гораздо больше человеческой, голова. Череп нормального привычного типа и размера смотрелся бы на этой горе тренированного мяса недоразвитым, а так всё было очень правильно и эстетично.

Залюбовавшись, Элька не сразу почувствовала, что ее желудок, отвыкший от своих непосредственных обязанностей, взбунтовался. Судорожно сжавшись, он вытолкнул из себя весь только что залитый в него бульон. В последний момент девушка попыталась зажать рот ладонью, но жидкость всё равно нашла себе путь к свободе, вырвавшись наружу с омерзительным клокотанием.

Забрызганный с ног до головы гигант пророкотал что-то успокоительное, быстро протер салфеткой Элькино лицо и вышел из комнаты. У Элеоноры появилось время, чтобы немного осмотреться. И хотя она была ужасно смущена, любопытство взяло свое. Ее глаза забегали по окружающей обстановке, как взбесившиеся тушканчики, впитывая и анализируя малейшие интересные детали. Комната, в которой Элька оказалась, мало напоминала жилое помещение. Больше всего это было похоже на резервный склад процветающего старьевщика. Повсюду были разбросаны тряпки, потертые штаны и скомканные бумаги. На полках в углу царил художественный беспорядок. Книги, диски и какие-то непонятные хрустальные кубики лежали неустойчивой грудой и были готовы обрушиться на пол при малейшем сотрясении. На стенах вперемежку висели сабли, ружья, пистолеты и боевые топоры. На почетном месте, на специальных крючьях покоился внушительный двуручный меч. Когда через минуту хозяин комнаты вернулся, Элька уже смогла составить первое впечатление о своем спасителе. Скорей всего это был самый обычный холостяк, который не допускает в свою комнату ни одну женщину. То есть не допускает ее как хозяйку. С более утилитарной и приземленной целью дамы тут, конечно, бывают. Они выполняют свой женский долг и сразу уходят.

Исполин появился переодетый в чистую рубашку. Поменял Элеоноре испачканное одеяло и принес еще кружку ароматного бульона. Девушка сморщилась и капризно отвернулась. Ей не хотелось второй раз предстать перед своим рыцарем в неприглядном виде, но ее благодетель был ласков и настойчив.

Элеонора учла свой предыдущий отрицательный опыт и на этот раз пила медленно, поминутно с тревогой прислушиваясь к своим внутренностям. Но всё было в порядке, и Элька расслабленно откинулась на мягкую подушку странной цилиндрической формы. Гостеприимный хозяин устроился рядом. Стул, на который он уселся, был таким же необычным, как и подушка: без спинки, с наклонным сиденьем и с упором для коленей. У этого предмета мебели было только одно достоинство: на него ничего нельзя было положить и устроить на нем свалку барахла. Поэтому стул выглядел слишком пустым и вообще казался в этой комнате инородным предметом.

«Пришло время знакомиться», — лениво подумала Элеонора, с удовольствием ощущая, как приятная теплая истома растекается по всему телу. Ткнув себя пальцем в грудь, она по складам произнесла:

— Э-ле-о-но-ра.

— Элеонора, — быстро, четко и без акцента повторил исполин.

Эльке понравилось, как звучит ее имя в его исполнении. Она бы хотела услышать это еще раз. Только немного помедленнее и понежнее.

— Дкежрак Тлаюкунма Кхреэ, — представился он.

— Дке Жак… Тлаю… Кхре? — переспросила она, не рискуя повторять несколько совершенно незнакомых звуков.

— Жак! — Гигант успокаивающе махнул рукой. Видно, привык, что мало кто может правильно выговорить его имя.

В дверь робко постучали, и выражение на лице Жака сменилось с умильного на угрожающе-угрюмое. Он что-то раздраженно рыкнул, и стук стих. Вместо него послышался испуганный шорох. Снаружи под дверь просовывали лист бумаги. Жак злобно посмотрел на этот белый клочок, просветлел и звонко хлопнул себя по лбу. Подняв лист с пола, он протянул его Эльке.

Сверху донизу бумага была исписана загадочными каракулями. Каждая строчка чем-то отличалась от остальных, но все они были одинаково таинственны и непонятны. Элеонора перевернула бумажку, и в середине текста на оборотной стороне ей бросилась в глаза строка на русском языке: «Североморск — пуп Земли, столица мира. Дэн».

— Дэн! — радостно выкрикнула она.

— Дэн!!! — рявкнул Жак в сторону двери. Послышался торопливый топот удаляющихся шагов, и через минуту такой же топот вернулся обратно. Дверь скрипнула, и в комнату бочком втиснулся щуплый человечек с протезом-крюком вместо правой руки.

— Здрасьте, — поклонился он Элеоноре и затравленно посмотрел на Жака.

Тот, уперев руки в бока, грозно навис над пришедшим. Дэн был и без того мал ростом, а сейчас, сжавшись от испуга, стал похож на сгорбившегося карлика. Глаза исполина искрились недобрым блеском, пока он произносил длинный свирепый монолог. В водопаде изрыгаемых им слов Элеонора без труда разобрала много раз произнесенное имя Дэн и с удивлением и радостью услышала несколько знакомых до слез словосочетаний. Похоже, Жак имел некоторое представление о русском языке. Во всяком случае, о его официально не признанной части. Однорукий, приплющенный спиной к стене, в ответ лишь непонимающе пожимал плечами и криво улыбался, задирая вверх уголок рта. Вначале она не на шутку испугалась за него, но потом поняла, что присутствует при обычной разборке между начальником и подчиненным. Жак, как начальник, пытается выглядеть грозным, авторитетным и справедливым, Дэн старательно изображает покорность и уважение к чину.

— За что он тебя так, Дэн? — Элеонора решила прийти на помощь соотечественнику и прервать сыпавшийся на него град упреков.

— Да крысы опять сожрали всю корабельную тушенку, — проворчал однорукий, и слова родной речи бальзамом потекли по Элькиной душе. — Я здесь главный. По крысам. Никак не пойму, как они умудряются делать свои подлости. Неделю назад я спрятал все консервы в старом реакторном отсеке. Там свинцовые стены толщиной в метр, а сегодня прихожу — только погрызенная жесть валяется и крысиные норы во всех углах. Похоже, они жрут свинец на завтрак, чтобы пообедать консервами.

Элька захихикала, а Дэн, взглянув на Жака, сказал:

— Хозяин интересуется, тебе доктор не нужен? У нас есть врач, но он гридер и…

— Гридер? — переспросила Элька. Слово было непонятным и сразу ей не понравилось.

— Синий гуманоид. Ты их, наверное, видела. Мы сняли тебя с гридерского корабля. Хозяин опасается, что вид доктора может травмировать твою психику. После того, что эти твари сотворили с тобой…

Элька вспомнила, как над ней издевался синий инопланетянин, и громко сглотнула:

— Нет, доктора не надо. Лучше скажи мне, что это за бумажка, — она показала ему листок, который до сих пор держала в руках.

— Каждый раз, когда к нам попадает человек, не понимающий общепринятый язык, мы все пишем на таком вот листике несколько фраз на своем родном наречии и даем ему почитать, — объяснил Дэн. — Экипаж у нас разношерстный, поэтому переводчик почти всегда находится.

Жак слушал, как они разговаривают, и Элеоноре показалось, что ему нравится ее голос, но она постаралась поскорее забыть об этой своей заманчивой иллюзии.

Исполин вышел из легкого оцепенения, что-то приказал Дэну, кивнул Эльке и вышел из комнаты. Как только дверь захлопнулась, плечи Дэна сразу распрямились.

— Хозяин просит прощения, но он вынужден на некоторое время покинуть тебя, — перевел Дэн последнюю фразу Жака. — Ему нужно подготовить корабль гридеров, на котором тебя нашли, к буксировке. И еще он сказал, что раз с крысами у меня ничего не выходит, то я буду заниматься с тобой языком и выполнять все твои желания.

— Спасибо, Дэн. Ты давно с Земли? — спросила Элька, закрывая глаза.

— Лет двадцать уже странствую. — Однорукий присел на край кровати. — А может быть, и больше. Точно никогда не считал.

— Домой не тянет?

— У меня там никого нет.

Элеонора вдруг вспомнила про Виктора, Стаса и еще одного человека, который ждал ее в Москве. Сразу стало грустно.

— Скажи, Дэн, кроме меня, на том корабле кого-нибудь нашли?

— Живой — только тебя.

Элька сомневалась, стоит ли ей задавать следующий вопрос и что лучше — неизвестность или правда. В конце концов, после недолгих колебаний, она выбрала горькую правду.

— Земляне среди мертвецов были?

— Нет. Гридеры. Пара работорговцев и дюжина мутантов. Всё.

— Точно?

— Да я сам сжигал их трупы. — Дэн хлопнул себя крюком по груди. — Точно не было!

— Хорошо. — Девушка закрыла руками лицо, чтобы однорукий не мог увидеть навернувшие на ее глаза слезы. — Если их нет среди мертвых, они могут быть среди живых, — прошептала она.

Дверь открылась, и в комнату вошла высокая женщина. У нее были очень правильные черты лица и светлые волосы. На щеках играл приятный румянец. Строго посмотрев на Эльку и не сказав ни слова, она тихо села на маленькую скамеечку в уголке. Казалось, она даже не заметила, что в комнате, кроме нее, кто-то есть.

— Что это за лахудра? — с раздражением спросила Элеонора, не опасаясь, что незнакомка поймет ее нелюбезные слова. Эльке не хотелось признавать, но незваная гостья была очень красива.

— Любимая рабыня хозяина, Мульетта, — сказал Дэн. — Наверное, он прислал ее для контроля. Мне уже не доверяет. И всё из-за каких-то поганых крыс, а ведь мы с ним столько лет плечом к плечу…

— Рабыня?! Здесь есть рабство? — Элька удивленно привстала со своего места. Из всего, что сказал Дэн, она услышала только одно слово: «рабыня».

— Не просто есть, а процветает. Вообще, рабство не самая плохая социальная система, свойственная многим цивилизациям, и, я думаю, в чем-то она даже прогрессивна…

— Ты сам раб? — прервала его Элеонора.

— Нет, я наемный работник, — гордо ответил Дэн.

— А я? — тихо поинтересовалась девушка, опасаясь услышать ответ.

— Зря ты спрашиваешь об этом у меня. — Однорукий вздохнул и смущенно потер нос железным крюком. — Лучше задай этот вопрос Жаку.

— Кто я здесь? — Элеонора решила быть настойчивой, хотя уже всё поняла без дополнительных разъяснений.

— Знаешь, для них ты… — Однорукий замялся и отвел глаза.

— Продолжай, — приказала Элеонора, и Дэн сразу сжался, как будто в комнате опять появился разъяренный Жак.

— Для них твой статус не отличается от статуса животного, — отрапортовал он. — Говорящей обезьянки. Жак забрал тебя себе, и его доля в добыче на корабле гридеров будет уменьшена на сумму твоей рыночной цены.

— И сколько же я стою? — Элькин голос дрогнул.

Дэн исподтишка осмотрел ее накрытое тонким одеялом тело.

— Четыре монеты, я думаю. — Он покачал головой и добавил: — Никто не даст больше.

— А в рублях это сколько? — продолжала пытать его Элька, хотя такие мелкие подробности уже не имели никакого значения.

— Я не знаю, как пересчитать. — Дэн неуклюже попробовал увильнуть от ответа, но у девушки была железная хватка.

— Здесь пьют водку. Считай через нее, — потребовала она.

— Тогда литров десять. — Однорукий опустил глаза.

— Ведро дешевого пойла, вашу мать! — Элеонора длинно вычурно выругалась и заплакала. Дэн смущенно отвел глаза и принялся ковырять кончиком железного крюка спинку кровати.

* * *

— Витя, я не могу так больше. — Стас бросил кирку и опустился на покрытый водой пол штольни. — Я подыхаю!

Виктор поправил съехавшую на ухо каску с прикрученным к ней тусклым фонариком, встал на колени рядом с другом и извлек из-за пазухи кусок чистой белой материи.

— Потерпи немного, мы обязательно выберемся.

— Тебе хорошо говорить: потерпи, — захныкал Стас, сдергивая дырявые перчатки и разматывая заскорузлые повязки на ладонях. — Ты здоров, силен, ты даже, мать твою, элегантен в этих лохмотьях. Каждый день чинишь их и чистишь, как стиляга. Тебе ничего не мешает стать здесь счастливым: легко делаешь норму и за себя, и за меня.

— Ты закончил перечислять мои грехи? — Витя смущенно напряг свои налитые силой мышиы. — Я не виноват, что тебя проносит от их еды.

Стас замолчал. Прошло уже очень много времени с тех пор, как работорговцы напали на лабораторию гридеров и похитили весь ее персонал вместе с подопытными кроликами. Виктор не мог сказать точно — сколько. Местные сутки были длиннее земных, и пересчитать прошедшие дни в привычные недели и месяцы было невозможно. Одно он знал точно — этот новый плен пошел лично ему на пользу. В лучшей форме, чем сейчас, он никогда не был. Калорийная еда в неограниченных количествах, физический труд, хотя и в затопленных водой душных шахтах, зато не больше шести часов в день, сделали из хлипкого служащего мускулистого шахтера, бодрого и поджарого, как гончая. Обилие свободного времени для примитивного отдыха и таких же примитивных развлечений, продолжительный сон строго по режиму уничтожили в нем неврастеника, меланхолика и фаталиста. Хозяева рудников очень трепетно относились к своим живым машинам и эксплуатировали их в весьма щадящем режиме. Жизнь была прекрасна, за исключением маленьких недостатков, среди которых был вечно ноющий Стас. Виктор действительно не был виноват, что его друг не мог есть местную пишу, приготовленную в основном из обитавших здесь же в подземельях насекомых. Если ему и удавалось затолкать в себя несколько кусков, то его скручивал мощный реактивный понос. Стас похудел и ослабел, только с помощью Виктора он добирался до штольни, где они рубили кирками драгоценную гравитронную руду.

— Еще неделя, и я не смогу подняться утром с постели, — едва выговорил Стас, наблюдая, как Виктор промывает пузырящиеся мозоли и зловонные язвочки у него на ладонях.

— Тебя вылечат. Ты зря не хочешь сходить к врачу. Ты же видел, даже старики доживают здесь до естественной смерти. Умирают только те, кто не подчиняется правилам.

— Как солдаты, которые устроили мятеж сразу после прибытия, — скрипнул зубами Стас.

— Ты помнишь, как они умерли. «Слоны» заставили нас затыкать их прутьями до смерти. И ты их убивал. И я тоже.

— Заткнись! Я до сих пор жалею, что не оказался с ними. Всё из-за твоей трусости!

— Я тебе жизнь спас и сейчас спасу. — Виктор уже привык пропускать мимо ушей упреки Стаса, тем более что в них было очень мало смысла. — Сходи к врачу, и тебе дадут работу полегче.

— Доктор у них — гридер. — Стас сморщился так, будто Витя заставил его съесть лимон, нашпигованный живыми тараканами.

— Пора бы забыть о расовых предрассудках. Врач — такой же раб, как и ты. — Виктор уже в сотый раз уговаривал друга обратиться за медицинской помощью, но так и не смог победить его предубеждения перед синими докторами. Ему оставалось самому бинтовать раны друга свежими полосками материи и поддерживать его дух жизнерадостными разговорами.

— Спасибо, Блин. Извини, если я чего ляпнул. — Стас улыбнулся.

— Всё нормально. — Виктор ободряюще похлопал друга по плечу. — Мы еще вымоем сапоги в их крови, приятель.

— В этом ты прав. — Бывший водитель взял в руки кирку и неожиданно добавил: — Ты как хочешь, а я сейчас пойду убивать.

— Кого? — нахмурился Виктор.

— Всех! Мне ненавистна эта планета и все ее обитатели, и ты, Блин, мне противен. Сколько времени ты твердишь: убежим, убежим, сапоги помоем, а сам ничего для этого не делаешь. Похоже, тебе здесь даже нравится.

— Да, нравится. — Витя сверкнул глазами. — По сравнению с нашей земной конторой здесь настоящий рай. У меня даже появилось время на личную жизнь.

— Личную жизнь! — захохотал Стас и выронил кирку себе на ногу, вскрикнул от боли, но смеяться не перестал. — Блин! Ты имеешь в виду ту цыпочку, покрытую зелеными пупырышками и с хохолком рыжих перьев на затылке? У нее же зубы треугольные и в три ряда, как у акулы.

— Ты не прав, она очень симпатичная. — Виктор задумчиво сжал пальцы в кулак, размышляя — набить морду другу или продолжать терпеть его издевательства.

— Это даже не женщина, это — гермафродит, — не унимался обессилевший от хохота Стас. — Ну ты даешь!

— Не твое дело. — Виктор покраснел и, чтобы сменить тему разговора, достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист бумаги. Он давно таскал его с собой, но показать другу не решался, потому что если Стас увидит его, то пути к отступлению уже не будет. — Лучше посмотри, что эта зеленая акула для нас достала, — сказал он, нехотя передавая Стасу бумагу.

Тот с интересом рассмотрел ее и пожал плечами:

— Что это за фигня?

— Переверни. Ты смотришь ее вверх ногами, — процедил Виктор сквозь зубы, уже горько сожалея о том, что делает.

— Извини, местной грамоте не обучен.

— А зря. — Витя тяжело вздохнул и пустился в объяснения: — Это план транспортного корабля, который каждый день забирает из шахт переработанную руду. Здесь также есть краткая инструкция по управлению этой посудиной. Моя подружка, до того как попала сюда, служила вторым пилотом на кораблях такого типа.

— Ты хочешь сказать, мы захватим транспорт, — восхитился Стас, готовый действовать по любому плану. Лишь бы действовать.

— Да. Экипаж — всего два пилота и один сопровождающий.

— Убьем? — по-деловому спросил Стас, таким тоном, будто всю жизнь только тем и занимался, что убивал пилотов.

— Обязательно, — кивнул Виктор.

— Но как мы попадем на корабль? — Стас явно воодушевился открывающейся перед ними перспективой. — Нас и на погрузку отправляли только один раз, когда Гнус заболел.

— Это не самое сложное. — Витя поднял кирку и принялся за работу, привычно отсекая от каменистой стены маленькие осколки. Он был очень аккуратен и старался не помять редкие кристаллики гравитрона. — Мы с Рыжиком всё продумали.

— Рыжик — это твой зеленый гермафродит? — спросил Стас, выбирая из падающих в лужу осколков маленькие и в первые минуты пребывания на воздухе мягкие крупинки.

— Рыжик — это наш сообщник по побегу. Ее половая идентификация не имеет никакого значения.

— Учел. — Стас виновато улыбнулся. — Извини, друг. Ты настоящий герой, если общаешься с этой мразью ради нашего освобождения.

Виктор пропустил мимо ушей слова Стаса и продолжил:

— Среди тальманов, которые считают ящики при погрузке, есть ее соотечественник, очень на нее похожий. Он сопровождает груз до орбитальной платформы. Рыжик пойдет на погрузку вместо этого типа. Подмены никто не заметит, эти зеленые твари все на одно лицо. Даже стража их не различает. Но сам счетчик вряд ли захочет меняться. — Витя поднял с земли увесистый обломок породы и красноречиво покачал его в руке. — Придется проломить ему череп.

— Я готов! — Стас тоже взял в руку камень и несколько раз замахнулся, целясь в голову воображаемому противнику. — А как мы сами попадем на корабль?

— Во-первых, Гнус случайно сядет на мохондру и завтра у него будет болеть задница. Он — не ты. Он обязательно возьмет больничный. Эту груду говядины заменят двумя дохляками-землянами. То есть тобой и мной. Об этом я договорился. Во-вторых, Рыжик организует два пустых ящика на складе. Мы в них залезем, нас погрузят на транспорт, а моя подружка нас выпустит. Наша задача — нейтрализовать команду.

В глубине шахты послышался монотонный грустный вой — сигнал об окончании смены. Друзья побросали орудия груда. Виктор прихватил с собой маленький контейнер с добытым за день гравитроном, и они направились в сторону хорошо освещенных тоннелей. Вдалеке уже маячил силуэт охранника. Он всегда привозил рабочим, окончившим смену, освежающие напитки. И сейчас он уныло сидел рядом со своей тележкой, набитой бутылками.

— Это всё не ты придумал, — убежденно сказал Стас, пряча камень за пазуху.

— Да, это план Рыжика, — подтвердил Виктор, — но я оказался в нужное время в нужном месте, иначе места в пустых ящиках достались бы кому-нибудь еще.

— Слушай, а какая она? — Стас лукаво подмигнул. — В смысле, как женщина?

— Вижу, у тебя опять появился интерес к жизни. — Виктор остановился. — Про мохондру забыли.

— Это ты забыл. Вот она, милая, — ласково прошептал Стас, снимая со стены длинную ядовитую многоножку. — Хорошая моя.

Глядя на извивающееся насекомое влюбленными глазами, он нежно спрятал этот бесценный ключ к свободе в перчатку. Виктор исподтишка с тоской наблюдал за ним. Он с ужасом чувствовал, что ему всё меньше и меньше хочется рисковать своей жизнью и достойным куском хлеба ради призрачной свободы.

* * *

— Господи! Дэн, я ужасно растолстела, — сказала Элеонора, пытаясь разглядеть себя в зеркальце размером с ладонь. — Если Жак не прекратит дарить мне конфеты, я разжирею самым свинским образом.

— Да, еще две недели такого же усиленного питания, и ты превратишься в очень аппетитную пухленькую булочку, — произнес Дэн, не отрывая глаз от стоящей на столе шахматной доски с самодельными фигурами. Подчиненная ему немногочисленная белая армия была позорно загнана в угол превосходящими силами черных под командованием Элеоноры.

— Сдавайся, — предложила Элька и взглянула на Жака, молча наблюдавшего за их шахматной баталией.

Она так и не смогла понять, что же всё-таки привлекает ее в этом громиле, но твердо уяснила, что отталкивает. Запертая дверь ее каюты! Жак всегда защелкивал замок, если уходил куда-то. Пока Элька была еще слабенькой и не вставала с постели, это ее не очень волновало, но теперь, когда она почти выздоровела, — ограничение свободы стало невыносимым.

Жак — отличный парень. Ласковый, обходительный и в то же время грубоватый, жесткий, а если на что-то разозлится — то страшный. Первое время у нее душа проваливалась в пятки, когда он хмурился. К счастью, приступы плохого настроения у Жака случались редко и быстро проходили.

В общем, многое в нем было прекрасно, и в другое время, если бы он встретился ей, она пустила бы в ход все свои чары, чтобы заполучить его тело и душу в свое полное распоряжение. Она бы повесилась ему на шею, вцепилась в него мертвой хваткой и не отходила бы от него ни на шаг. Она бы сделала всё, чтобы он женился на ней, а если бы не получилось, то стала бы его любовницей, верной и покорной, равной среди многих. Даже капля его внимания окатывала ее сердце чувством немыслимого, абсолютного счастья.

Так было бы, если бы Элька была свободным человеком, но древнее атавистическое право собственности воздвигло нерушимую стену в ее душе. Она не могла и не хотела быть рабыней человека, в которого постепенно начинала влюбляться.

Хотя быть наложницей Жака было, судя по рассказам Мульетты, не так уж и плохо. Никаких унижений или неудобств, всё как в обычной жизни, плюс — не надо добывать себе пищу и заботиться о крыше над головой. Обо всём думает хозяин. Мулька была убеждена, что быть рабыней — прекрасно.

Быть рабыней Жака — вдвойне прекрасно, считала Элеонора. Плохо быть вечно запертой в каюте говорящей игрушкой под властью даже такого замечательного владельца. Самое противное во всём этом то, что она никогда не сможет стать ему ровней.

Элька вздохнула и вернула свои разбредшиеся в разные стороны мысли к шахматной доске.

— Дэн, ты не можешь делать рокировку, когда твой король под ударом.

— Обидно, — огорчился однорукий и вернул фигуру на клетку, взятую в клещи черным ферзем и ладьей.

— Жак, — обратилась Элька к своему скучающему хозяину, — куда мы летим?

— На Зен, — с готовностью ответил тот. — Мы буксируем туда корабль гридеров, на котором тебя нашли. Надеюсь, нам удастся продать его там с большой выгодой.

— А зачем вам это?

— Так мы зарабатываем монеты. Собираем всякую беспризорную рухлядь по Галактике и продаем. Мы — мусорщики.

— Тяжелый хлеб. — Элеонора понимающе закивала, сделав вид, что она не в курсе, как эти корабли становятся бесхозными. Дэн рассказывал, что если им попадается симпатичное суденышко, не обремененное большим количеством орудий, то подчиненные Жака берут его на абордаж. С помощью мечей и лучеметов делают его ничьим, а затем уже забирают себе как потерянное в космосе имущество. Торговля бесхозными судами не противоречит галактическому законодательству.

— Растолкуй мне, Жак, почему если мы летим в космосе, то совсем не чувствуем невесомости? — Элеонора специально задала глупый вопрос, ответ на который прекрасно знала.

Когда Жак начнет объяснять ей элементарные вещи, можно будет восхититься его умственными способностями. Она часто использовала эту маленькую женскую хитрость для охмурения кавалеров, но сегодня она делала это без должного вдохновения. В настоящий момент Эльку больше занимал вопрос, когда этот рабовладелец начнет предъявлять свои права на ее тело и как ей при этом себя вести.

— Силу тяжести создают корабельные гравитационные поля, — сказал Жак. — На днях я свожу тебя в трюм. Там слабое тяготение и можно прыгать до самого потолка.

— Какой ты умный, — невпопад ляпнула девушка и переключилась на шахматного противника. — Сдавайся, Дэн. Безнадежная партия.

— Янадеялся, ты по-дружески предложишь мне ничью.

— Никогда. Я предпочитаю добивать глупых и слабых, — безжалостно заявила Элька.

— Теперь моя очередь играть, — неожиданно сказал Жак и решительно пододвинул к себе доску. — А ты, неудачник, иди охотиться на крыс. Если не принесешь мне пять трупов, я уменьшу твою долю в добыче.

Однорукий испарился, не сказав ни слова, а на его еще теплый стул взгромоздилась горообразная туша хозяина.

— Расставляю новую партию? — с наигранной веселостью поинтересовалась Элеонора, размышляя о том, как бы половчее проиграть Жаку, чтобы он не догадался, что она поддалась.

— Нет. Мы доиграем эту. — Гигант отстегнул свою плечевую кобуру с лучеметом и бросил оружие на стол. — Я беру себе белых.

— Но здесь нельзя выиграть, — пожала плечами девушка. — Я поставлю тебе мат в два хода.

— Чем мне нравится эта земная игра, — сказал Жак, скармливая черным своего последнего коня, — здесь даже слабая пешка может стать всемогущей королевой, если у нее есть голова на плечах.

— Когда ты научился играть? — спросила Элька, срочно подтягивая дополнительные силы к белому королю, ловко ускользнувшему от позорной гибели.

— Я смотрел на вас. — Жак решительно пожертвовал ей слона. — Увидев, можно понять многое.

Элеонора слишком поздно сообразила, что белая пешка прорвалась. Короткое кровопролитное побоище с новорожденным ферзем Жака точнее было бы назвать избиением младенцев, и через восемь ходов Элька сдалась.

— Ты же никогда раньше не играл в шахматы, — подавленно промямлила она. — Как это у тебя получилось?

— Разум совершенен, — ухмыльнулся Жак, расстегивая комбинезон. — Он может решить любую проблему, если известны правила. К сожалению, в жизни не всё так просто и прозрачно, как на этой клетчатой доске, и правила не всегда объявляются заранее.

Элеонора с испугом и невольным восхищением залюбовалась его обнажившимся торсом. Жак прежде никогда не раздевался при ней. Стараясь сдержать бешено застучавшее сердце, Элька сделала шаг назад и, корча из себя наивную дурочку, поинтересовалась:

— Тебе жарко?

— Да. Я думаю, сейчас будет. — Жак по-хозяйски сдернул с нее простынку, в которую Элька заворачивалась, не имея под рукой другой одежды. «Началось», — с тоской подумала она, чувствуя, как сильные руки притягивают ее к горячей мускулистой груди.

— Нет, Жак, пожалуйста, не надо, — залепетала она, ощутив, что душа ее замерла от восторга.

— Я тебе не нравлюсь? — нахмурился гигант, продолжая с нежностью экскаватора ласкать ее маленькую грудь.

— Не в этом дело, — бормотала Элеонора, закатывая глаза от удовольствия. — Понимаешь, я не хочу быть твоей рабыней.

— Ты не хочешь быть моей?

Прикосновения Жака становились всё откровеннее, всё изощреннее, и она осознала, что сейчас обхватит его тело руками и ногами и вскарабкается по нему, как мартышка по стволу баобаба. Еще секунда, и она забудет о своих размышлениях по поводу свободы, равенства и братства. Они казались сейчас ненужными изысками. Первый раз в жизни ей так сильно хотелось стать чьей-то женщиной. Сейчас она была готова на всё, лишь бы слиться воедино с этим гигантом, почувствовать его силу и слабость, услышать эхо ударов его сердца в своей груди.

— Теперь ты моя вещь, — прошептал он ей на ухо, и затуманенные глаза Элеоноры вдруг прояснились и полыхнули дьявольским огнем.

— Нет, Жак, — твердо сказала она. — Отойди от меня.

— Ты нездорова? — Он легко и трепетно обхватил ее руками и уложил на кровать.

— Я здорова, но…

— Значит, можешь делать то, ради чего я тебя взял.

— Я свободный человек!

— Меня это не интересует.

— Ах так! — Остренькие Элькины зубки впились в руку Жака. Она прокусила ему тонкую кожу между большим и указательным пальцами и успела ощутить соленый морской вкус крови во рту, прежде чем была отброшена в сторону, как глупая неласковая кошка, поцарапавшая своими коготками разнежничавшегося хозяина.

Пока гигант удивленно смотрел на красную струйку, бегущую по ладони, Элеонора схватила лучемет, валявшийся на столе, и, держа его двумя руками, направила ствол на Жака.

— Прости меня, пожалуйста, — запричитала она. — Я буду тебе кем угодно. Я буду тебе больше чем рабыня. Только освободи меня.

— Неблагодарная, — угрюмо произнес он, мрачно глядя в черное дуло оружия. — Я спас тебе жизнь, а ты отказываешь мне в такой малости.

— Я… Я люблю тебя, идиот. Отпусти меня, и я стану твоей до последней извилины в мозгах.

— Ты и так моя. Вещь! — веско сказал он и схватил лучемет за ствол.

— Не-е-ет! — Элькин палец надавил на курок, и она потеряла сознание еще до того, как увидела вспышку.

Запах нашатыря проник через ноздри под черепную коробку, и казалось, что серое вещество сейчас потечет из ушей, лишь бы не соприкасаться со смердящими молекулами. Элеонора закашлялась и отвела в сторону чью-то заботливую руку с пузырьком.

— У вас на Земле все такие неблагодарные чудовища, как ты? — пророкотал над ней знакомый баритон.

Элька медленно открыла глаза.

— Жак? Как?!

— Я заранее вынул обойму, крошка. — Великан улыбался, и глаза его сияли, как два теплых солнышка. — Я уже и не надеялся встретить такую, как ты.

Элька потеряла дар речи и не могла вымолвить ни слова, она тупо взирала на радостного исполина и не могла осмыслить, что происходит. Он потрепал ее щеку забинтованной рукой и продолжил:

— Я сейчас пойду на капитанский мостик. Мы вышли на орбиту вокруг Зена и скоро будем причаливать к заправочному пандусу.

Элеонора непонимающе замотала головой. Слова Жака с трудом доходили до ее сознания.

— Возьми одежду у Мульетты и, если хочешь, поднимись в кают-компанию и жди меня там. Вот тебе боевая обойма к лучемету. — Жак вогнал прямоугольную коробочку в полую рукоятку бластера. — Я тебе дарю эту игрушку.

— Не надо. Я боюсь, — прошептала Элеонора.

— Запомни, крошка, свободный человек отличается от раба только тем, что у него есть оружие и он всегда готов пустить его в ход, чтобы защитить свою свободу. — Жак провел ладонью по ее обнаженному подрагивающему плечу.

— Я не смогу выстрелить в человека.

— Один раз смогла, а дальше войдешь во вкус. Не забудь запереть каюту, когда уйдешь. Ключи на столе. — Исполин величественно направился к двери.

— Я не знаю, где кают-компания.

— Спросишь у кого-нибудь.

— Они все считают меня рабыней! Они меня не пустят к тебе.

— А лучемет на что? — Жак захохотал, закрывая за собой дверь.

Через секунду его голова просунулась обратно в каюту:

— Водка в сундуке под кроватью. Тебе не повредит принять немного алкоголя.

— Спасибо — Вымученная улыбка наконец-то озарила лицо Элеоноры, и довольный Жак отправился на свой пост в хорошем расположении духа.

«Какая женщина!» — думал он, мечтательно вспоминая, как она целилась в него, отстаивая свое право на выбор, право на независимость. Щечки горят яростным багрянцем, маленькие крепкие ножки решительно расставлены, и вся она целиком готова к самому упорному сопротивлению. Гордая боевая осанка, жесткий взгляд, рассудительная речь и буря эмоций. Непреклонность и готовность действовать до конца Какая женщина! Если такая влюбится, то ее счастливый избранник всегда будет желанен и любим, и дом его всегда будет наполнен счастьем, а семейный очаг будет пылать жарко и весело.

Жак улыбнулся, поднимаясь по узким корабельным трапам: «Кто бы мог подумать, что такое сокровище можно найти на обычной космической помойке».

Элеонора так и не решилась покинуть жилище Жака и сама добраться до кают-компании. Гиганту пришлось отвести ее туда за ручку. И хотя Элькино плечо оттягивала тяжелая кобура с лучеметом и рядом был надежный друг, уверенности в себе девушка не чувствовала. Ей казалось, что все, кого она встретит, будут видеть в ней только рабыню, игрушку Жака. Она шла, низко опустив голову и стараясь не смотреть по сторонам, и решилась поднять глаза только тогда, когда услышала гул голосов вокруг себя.

В кают-компании собралась вся команда. Гуманоиды самых разных видов сидели на лавках и что-то громко обсуждали, пытаясь перекричать друг друга, но стоило Жаку поднять руку, как в комнате мгновенно установилась почтительная тишина. Все уставились на Эльку с таким любопытством, что ей даже стало немного не по себе. Жак без лишних предисловий объявил ее свободным человеком из суверенного мира. Удивлению вольных флибустьеров не было предела. Пожалуй, это был первый на их памяти случай, когда забавная зверушка с дикой планеты становилась одной из них. Некоторые выразили свое неодобрение таким необычным решением Жака, но всерьез протестовать никто не стал, хотя появление нового члена экипажа могло отразиться на размере вознаграждения, получаемого каждым матросом.

Элеонора не знала, какую огромную роль в изменении общественного мнения сыграла пропагандистская деятельность Дэна. Если бы не он, процедура освобождения, безусловно, не была бы такой простой и легкой. Дать свободу дикарке означало для этих людей то же самое, что выдать паспорт коту, со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Но интриги Дэна, который непрестанно трепал языком последние полтора часа, и непререкаемый авторитет Жака сослужили свою добрую службу.

Капитан звездолета Керин щелкнул каблуками и произнес соответствующую случаю речь. Патетическую, может быть, немного суховатую. Затем он взял с Эльки обещание, что она не будет претендовать на найденный корабль фидеров. Формально он теперь мог бы принадлежать ей, так как получалось, что Элеонора нашла его первой, но она великодушно отказалась от этого имущества в пользу команды корабля мусорщиков, и это лишь добавило ей популярности. В своем ответном слове, путаясь в недавно выученных фразах, Элеонора растроганно поблагодарила покорителей межзвездных далей, которые не только спасли ей жизнь, но и сделали равноправным членом экипажа. Трудно передать чувства, захватившие девушку во время этой приятной процедуры. Из дикарки, рожденной в практически не известном никому мире, из наложницы и рабыни она, словно по мановению волшебной палочки, стала одним из тех существ, которым подвластны просторы Галактики. Она стала почти равной по положению Жаку, и это радовало ее больше всего. К сожалению, милая церемония быстро закончилась, и капитан перешел к обсуждению других насущных вопросов, волновавших команду гораздо больше, чем превращение Золушки в блистательную невесту принца.

Элеонора с интересом разглядывала капитана Керина, о котором очень много слышала от однорукого Дэна. За глаза все называли капитана Крысой. Теперь она смогла убедиться, что Керин носит свое прозвище вполне заслуженно. Худой и нысокий, с выпирающими верхними зубами, он наводил тихий ужас на экипаж. Все опасались поступить не так, как того хочет капитан, случайно задеть его драгоценное самолюбие словом или делом. Наибольший трепет вызывало то, что никто толком не знал, чего именно хочет Керин. Когда мусорник допускал оплошность и становился причиной обиды злопамятного Крысы, он мог ожидать возмездия в любое мгновение. И это не было обычное для подобных кораблей заключение в карцер или уменьшение доли, причитающейся матросу от реализации захваченного добра. Так можно было расплачиваться за понятные всем провинности. За загадочную вину перед капитаном отдувались совсем иначе. Неисправный скафандр или ядовитый таракан в супе были цветочками. Мстительная фантазия Керина не знала пределов. Однорукий Дэн не раз вспоминал, как кто-то приделал электрошокер к дверной ручке его каюты. Это неприятное событие произошло вскоре после того, как он случайно пролил на брюки капитана чашку кофе и, вместо того чтобы сразу извиниться, выругался. Кофе стоил очень дорого и уже заканчивался. Дэн быстро забыл об этой истории, а зря. Капитан затаил обиду и жестоко рассчитался с одноруким при первой возможности. Дэн после этого случая долго залечивал рану и вынашивал план вендетты. С тех пор он открывал двери только крюком, тупой конец которого изолировал куском резины.

Команда терпела все выходки капитана, потому что он хорошо умел продавать награбленное честным трудом имущество. Об этом сейчас как раз и шла речь в кубрике. Выступал капитан Керин.

— Господа вольные мусорщики. Мы все поздравляем землянку Элеонору с утверждением ее в статусе свободного разумного существа и вступлением в наш экипаж, но сейчас я прошу вас выслушать безрадостную информацию. Я сделал вылазку на Зен, и у меня плохие новости. — Керин строго посмотрел на мусорщиков, и все старательно изобразили на своих лицах вселенскую скорбь. — Господа, корабль гридеров, который мы с вами обнаружили и отбуксировали сюда, ничего не стоит!

Кают-компания взорвалась возмущенными возгласами. Мусорщики вскакивали со своих мест, размахивали руками и громко выражали свой праведный гнев на самых разных языках и при помощи самых оскорбительных телодвижений. Элеонора млела, наблюдая за этим зоопарком. Не каждый день увидишь полсотни озверевших гуманоидов.

— Тихо! — Капитан сделал успокаивающий жест своими холеными ладошками. — Я всё объясню. Этот корабль… — Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать разъяренных матросов. — Этот корабль, до того как мы его нашли, был захвачен вооруженной бандой и уже объявлен в розыск. Все, кто его сопровождает, должны быть арестованы или убиты — это приказ главного полицейского чиновника Верховного Совета Галактики, и даже сам Император не может его отменить. Мы пока еще на свободе, благодаря моим связям на Зене. Нам придется отказаться от этого корабля или увести его отсюда на буксире, рискуя нарваться на имперский патруль. Вы все знаете, что патрульные не любят брать пленных, поэтому мое предложение: бросить корабль гридеров и бежать. Продать его мы всё равно не сможем!

В кубрике установилась гробовая тишина, которой так долго добивался капитан. Бешенство на лицах джентльменов удачи сменилось покорной тоской. Все они прекрасно знали, что противостояние с имперским патрульным крейсером может закончиться плохо только для них самих.

— Мы должны бежать прямо сейчас? — подал голос хлипкий мусорщик в протертых на коленях брюках.

— Нет, мы не можем сделать это сразу. Нам придется остаться здесь на три часа для дозаправки. Сейчас все не занятые на вахте свободны. Я попрошу никого не покидать корабль.

Керин развернулся и вышел из кубрика. Остальные члены экипажа тоже начали разбредаться по своим каютам.

— Пойдем прогуляемся. — Жак положил свою безразмерную руку Элеоноре на плечо. — У нас есть немного времени.

— Ты что, еще и ухаживать будешь? Это совсем не обязательно. — Она была удивлена и восхищена и сразу забыла о том, что произошло на собрании. Теперь у нее было много других, более интересных дел, чем финансовые проблемы Керина.

— Обязательно буду. — Он притянул ее к себе. — Пойдем.

В обнимку они добрались до шлюзовой камеры, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды матросов. Жак занялся настройкой каких-то приборов, расположенных в стенном шкафу, а Элеонора, не скрывая своего восторга от происходящего, наблюдала за ним.

— Наш корабль на орбите, — пояснил гигант Элеоноре, заметив ее взгляд, — на планету можно попасть только через гиперпереход. Сейчас я всё налажу, и мы спустимся.

— О, вы решили освежиться. — В шлюзе появился вездесущий Дэн. — Разрешите составить компанию.

— Конечно, — кивнул Жак, не отрываясь от возни с панелью управления. Похоже, что все крысиные проколы однорукого были на время забыты. — Почему-то никак не получается установить координаты, — озабоченно сказал он.

— Это очень тонкая работа. — Дэн поднял вверх свой крюк и посмотрел на Элеонору. Чувствовалось, что ему очень хочется блеснуть эрудицией. Она решила ему подыграть и изобразила заинтересованность. — Чтобы гиперпереход сработал нормально, — глаза Дэна блестели, — надо добиться нулевой относительной скорости между точкой входа и точкой выхода. И между этими точками не должно быть никаких твердых препятствий.

— Чего? — Если учесть, что большую часть времени, проведенного в институте, Элеонора посвятила вербовке поклонников, Дэн сказал чересчур заумную фразу. Она ничего не поняла.

— Два конца перехода должны быть неподвижны, что здесь непонятного?

— Точно, а сейчас они подвижны, — тихо произнес Жак и подошел к переговорному устройству. — Капитан! Не могли бы вы прекратить ваши маневры? Я хочу покинуть корабль.

— Я бы не рекомендовал вам появляться на поверхности планеты. Вас могут задержать. — Голос капитана звучал очень раздраженно.

— Я не нуждаюсь в ваших рекомендациях. Не забывайтесь, капитан! — властно изрек Жак. — Я всё еще являюсь хозяином этого корабля, и, насколько мне помнится, это я нанял вас на работу. Стабилизируйте «Эльсидору».

— Слушаюсь. — Капитан едва скрывал свою злобу, но ничего не мог поделать со своевольным Жаком. Дэн радостно хихикнул в ладошку.

Через минуту в шлюзовой камере засветился шар гиперперехода, знакомый Эльке еще по похищению на ночной трассе.

— Да, господин Жак, зря вы назначили это мурло капитаном. Вы бы сами замечательно справились с его обязанностями, — сказал Дэн, убедившись, что переговорное устройство выключено.

— Я не умею торговать, господин старший крысолов. И я не сумею удержать под контролем жадную свору, которую почему-то называют экипажем «Эльсидоры». Не мне тебе объяснять.

— Конечно, вы слишком благородны для всего этого, но, по-моему, вам следовало бы попробовать. — Дэн почтительно поклонился. — Летите без меня. Я останусь. Совсем забыл, что полиция Зена только и ждет моего возращения, чтобы упрятать за решетку. — Он помахал им своим крюком и удалился.

Жак вошел в шар первым, Элеонора последовала за ним. Теперь она была готова следовать за ним куда угодно. Она верила, что, пока Жак рядом, ничего плохого случиться не может. Она шагнула вперед, в блестящую пустоту перехода, и ей на мгновение показалось, что ее тело испарилось, а она сама превратилась в маленькую точку. В глазах потемнело, и отчаянно застучавшее сердце пропустило несколько ударов.

— Космопорт планеты Зен. — Жак поймал Элеонору за плечи и аккуратно поставил на покрытую мягкой травой землю.

Голова Элеоноры кружилась, и она не сразу смогла сфокусировать взгляд на лице Жака, который, улыбаясь, погладил ее по голове и сказал:

— Запомни наш шарик, а то заблудимся, когда вернемся.

Космопорт выглядел совсем не так, как она ожидала. В кино и в книжках всё совсем по-другому. Здесь не было громоздких кораблей на обожженных дюзами бетонных плитах, и рев ракетных двигателей, преодолевающих притяжение, не рвал воздух в горячие дымные клочья. Наоборот, было тихо, насколько может быть тихо, скажем, на вокзале южного города в отпускной сезон. Люди и нелюди самых разных цветов и форм входили и выходили из точно таких же серебристых шаров гиперпереходов. Множество таких шаров зависло над зеленой лужайкой, окруженной высокими ветвистыми деревьями. Похоже, что для прибывающих все здесь было привычно и знакомо. Не оглядываясь по сторонам, они брели к выходу.

— А где же корабли? — удивилась Элеонора.

— Они все на орбите. Космолеты редко опускаются на поверхность.

Жак взял ее за руку и повел к арке, обозначавшей выход. Элеонора без остановки крутила головой, стараясь рассмотреть и запомнить как можно больше. Она так увлеклась, что даже не заметила, как им преградил дорогу желтый гуманоид с ярко-красными кроличьими глазами. Его морщинистая лысина блестела от пота, и тоненькие ручейки густой влаги медленно стекали по щекам и подбородку. Элеонора решила, что на космодроме слишком жарко для этого существа.

— Извините, — произнес желтый скрипучим голосом. Элеонора очень удивилась, что поняла его. По-видимому, Дэн обучил ее достаточно распространенному языку. Произношение гуманоида немного отличалось от того, что она помнила, но смысл сказанного был ясен.

— Извините, — повторил желтый. — Вы бывали на нашей планете раньше?

— Ты что, не узнал меня, Гарк? — Жак схватил его за воротник блестящего комбинезона и приподнял над землей. — Посмотри на меня внимательно!

— Что вы, что вы, я вас отлично помню! Вы были с тем одноруким недоумком, который чуть не убил меня, — запричитал желтый. — Поставьте меня на место, или я вызову полицию.

— Не с одноруким недоумком, а с господином Дэном, почтеннейший. — Жак любезно поставил гуманоида на твердую землю и даже вежливо смахнул с его плеча несуществующую пылинку. — Кстати, у моей дамы нет необходимого иммунитета для посещения вашего гнусного планетоида.

Гарк, встряхнувшись, быстро принял прежний официальный вид.

— С этого надо было начинать. Сейчас мы это легко исправим. Моя работа и состоит в том, чтобы услужить дорогим гостям великолепного Зена. Какой код вашей родной планеты? — обратился он к Элеоноре.

Элька накануне нашла Землю в одном из справочников. Она очень удивилась, что ее родной мир записан в разделе имперских колоний. Жак посоветовал ей запомнить код, и теперь она смогла повторить его желтому.

— Отлично, — воскликнул тот и полистал растрепанный блокнот, — сыворотка номер шестнадцать бис. Закатайте рукав, будем делать прививку.

Элеонора вопросительно посмотрела на Жака. Он кивнул:

— Нужно настроить твою иммунную систему, иначе ты можешь погибнуть от местной инфекции.

Гуманоид уверенно вколол ей несколько кубиков серого раствора из довольно большого шприца.

— А теперь пошлина. — Он протянул Элеоноре коробочку со светящимся голубым кружочком. Увидев ее замешательство, Гарк вопросительно сморщил лоб. — У вас что, нет счета? — Жак ткнул в кружочек большим пальцем правой руки.

— Я плачу.

— Добро пожаловать на Зен. Если вы не бывали на Зене, считайте, что вы никогда не покидали своей планеты. — Желтый поклонился и торопливо направился к следующей жертве.

Вслед за толпой Элеонора и Жак прошли через ажурную металлическую арку к станции монорельсовой дороги. Платформы и переходы мало чем отличались от земных. Выщербленные местами ступени и бугристый асфальт напомнили Эльке пригородную станцию, на которой останавливается далеко не каждая электричка. Точно такая же была недалеко от дачи ее родителей, когда они еще были живы. Эльке с трудом верилось, что она находится на далекой высокоцивилизованной планете. Ей всё время казалось, что она спит и видит чудной сон, в котором замысловато переплелись события заурядного дня и содержание дурацкого фильма.

Подошедший поезд тоже разочаровал ее примитивностью конструкции и грязноватыми вагонами. Когда они вошли, все сидячие места уже были заняты, и Жак выбрал местечко недалеко от окна. Здесь меньше толкали, и можно было спокойно поболтать. Сложившись едва ли не в два раза, Жак наклонился к уху Элеоноры и прошептал:

— Хорошо, что мы не взяли с собой однорукого.

— Да. Вдвоем лучше. — Девушка кивнула и смущенно отвела взгляд.

— Не поэтому. Он ненавидит желтых человечков с красными глазами.

— За что?

Жак пожал плечами и выпрямился:

— Не знаю. Какая-то мания. После того как он много лет просидел в зоопарке, у него слегка поехала крыша.

— Он мне не рассказывал. — Элеонора удивилась, что болтливый Дэн не поведал ей об этом эпизоде своей биографии. Однорукий вообще ничего не рассказал ей о себе.

— Да, он умеет много трепаться и при этом не проболтаться о чем-то действительно важном. С твоей планеты Дэна похитили торговцы животными. Утащили его вместе с каким-то волосатым реликтовым слоном и продали гридерам под видом человекообразной обезьяны редкой породы. Бедняга много лет просидел в клетке.

Жак рассказывал ей еще много чего о похождениях Дэна в зоопарке, но Элеонора его почти не слушала. Мимо окон поезда проплывали пейзажи чужой планеты. Мелькали серые столбы контактной электросети. Неухоженные заросли кустов сменялись стройными стволами деревьев, высаженными ровной линией вдоль полотна дороги. В прорехах между пожухшими кронами мелькали одноэтажные домики с двускатными крышами. Кое-где виднелись кирпичные параллелепипеды промышленных построек. Их окружали унылые переплетения металлических ферм. На горизонте клубились облака, едва различимые на фоне белесого неба, плавящегося от безжалостных лучей огромного солнца. Ощетинившееся протуберанцами светило застыло в зените, лениво шевеля лепестками своей величественной короны. Эльку не оставляло ощущение, что всё здесь ей знакомо. Такой вид можно было бы найти где-нибудь под Тулой. Когда за окном промелькнул железнодорожный переезд с выстроившимися у шлагбаума грузовыми трейлерами, девушке начало казаться, что ее просто-напросто нагло дурят.

— И тогда он зажарил проклятую мартышку, насадив ее на штырь, выдернутый из решетки… — захлебываясь, рассказывал Жак. Кажется, Элька пропустила самую интересную часть истории, но решила об этом помалкивать.

— А где он взял огонь в клетке? — спросила она, сделав вид, что внимательно следила за сюжетом.

— О! — Чувствовалось, что Жак был в восторге от изобретательности однорукого. — Он припрятал стекло от часов, которые потерял один из посетителей. С помощью этой линзы он и добыл огонь для костра. Но и тогда гридеры не поверили, что он разумен. Они приковали его за руку к стене. Чтобы убежать, ему пришлось отгрызть себе руку почти до самого локтя.

— Невероятная история, — сказала Элеонора и подумала, что Дэна просто замучили вопросами об отсутствующей руке и он начал всем вешать лапшу на уши. Правда, Жак, похоже, простодушно во всё верил, или скорей всего гигант сам выдумал эту историю, чтобы развеселить Эльку.

— Нам выходить. — Жак проводил ее к раздвижным дверям вагона, не очень вежливо растолкав несколько замешкавшихся пассажиров.

С платформы они спустились в тоннель и, преодолев еще несколько десятков километров в громыхающих вагонах, но теперь уже под землей, оказались в городе. И этот город оказался каким-то очень привычным и до тошноты знакомым. Так должна была бы выглядеть смесь из азиатских и американских мегаполисов. Те же угрюмые, бессмысленные небоскребы, то же суетливое уличное движение. Пока Элька тоскливо осматривалась по сторонам, думая о том, что под луной действительно нет ничего нового, Жак довел ее до большого универмага. И здесь мало что отличалось от «Пассажа», «ДЛТ» или «ГУМа». Прилавки, витрины, неулыбчивые продавцы. Жак купил несколько технических приспособлений, назначения которых Элеонора не поняла, несмотря на подробные разъяснения. Единственное, что они купили по ее осознанному выбору, — это зубная щетка, которая почему-то продавалась в отделе стройматериалов.

В магазине ей очень не понравилось. Слишком много толкотни, шума и незнакомых запахов. Она была рада, когда они наконец выбрались на улицу, но и здесь было не намного лучше. Колонны ревущих машин неслись по многоуровневым эстакадам, постоянно ныряя в тоннели. Между уходящими в небо отвесными стенами небоскребов шныряли какие-то летательные аппараты. Их движения были настолько суетливы и непредсказуемы, что Эльке казалось, не пройдет и минуты, как они начнут сыпаться на прохожих. Втянув голову в плечи, она судорожно начала искать, где можно укрыться, и уже высмотрела подходящее уличное кафе. Ей понравилось, что столики для клиентов расставлены не под открытым небом, а под толстой бетонной плитой. Здесь спокойно принимали пищу желтоватые гуманоиды, по-видимому, титульный вид на Зене, их здесь было больше всего. Они спокойно беседовали и прямо руками запихивали еду себе в рот, не обращая внимания на то, что прямо над ними громоздится огромная пушка, похожая на осадное орудие времен Первой мировой войны. Рядом с пушкой, как и положено, развалились в шезлонгах двое солдат. Под такой защитой можно было хоть на мгновение почувствовать себя в безопасности. Но у Жака были другие планы.

Он взял Эльку за локоть и потянул на узкую боковую улочку. Миновав несколько кварталов, они оказались рядом с небольшим зданием, укромно примостившимся под боком у громадной башни, вершина которой скрывалась где-то в облаках. На длинной вывеске, растянувшейся на весь фасад, Элеонора по складам прочитала: «Имперский государственный банк».

— Что мы здесь забыли? — спросила она у Жака, когда он вошел в стеклянные двери.

— Хочу положить немного денег на твой счет, — ответил он.

— Ты хочешь меня купить? — Элеонора немного обиделась. — Не надо, я и так твоя. Теперь даже больше, чем когда была рабыней.

— Нет, я не собираюсь тебя покупать. — Жак проследовал к банковской стойке, из которой, как из окопа, немедленно высунулся служащий. — Просто тебе нужны деньги, если ты захочешь покинуть меня.

— Я не собираюсь покидать тебя!

— Я прошу. Так будет лучше. Я хочу, чтобы ты как можно меньше зависела от меня.

Он с силой подтолкнул ее к стойке и сказал служащему несколько слов. Тот неторопливо отодвинул в сторону настольный вентилятор, который был способен только на то, чтобы сдувать мух с его лиловой лысины, и ни на градус не мог снизить температуру в душном помещении. Сотрудник банка долго разглядывал Эльку мутноватыми от жары глазами и наконец выложил перед ними две коробочки. Коробочки ничем не отличались от той, которую протягивал ей желтый гуманоид в космопорте.

— Дотронься. — Жак кивнул на одну из коробочек.

— Пальцем?

— Чем угодно. Эта штука реагирует на ДНК, и больше ни на что. Никто не сможет получить твоих денег без твоего ведома.

Жак нажал ладонью на вторую коробочку.

— Теперь у тебя есть сотня монет.

— Спасибо, — сказала Элеонора, автоматически пересчитывая, сколько на эту сумму можно купить водки. Получилось не очень много.

— Да не за что, — буркнул Жак. — Это совсем мало, но больше у меня нет.

— Ты что, перевел все деньги?

— Неважно! Идем. — Он потянул ее к выходу, но Элеонора стояла как вкопанная: «Такой мужчина, и, похоже, он в меня влюблен! Кто еще способен отдать женщине всё, что у него есть? Только безнадежно влюбленный».

Наверное, он действительно перевел ей все свои деньги, потому что за электричку на этот раз платила Элеонора. В сторону космодрома вагоны шли почти пустыми, и у Жака получилось занять пару удобных кресел. Они сидели, отстранившись друг от друга, и оба были чем-то смущены. На счастье, мимо проходил торговец газетами. Жак протестующе замахал руками, но Элеонора купила одну. Наличие денег вызывает у всех представительниц женского пола неодолимое желание покупать. Элька оправдывала себя тем, что еще плохо читает на новом языке и ей нужно тренироваться. Сначала она хотела просто пролистать газету, но на третьей странице ей бросилась в глаза фотография корабля гридеров, на котором она провела несколько мучительных дней. Элеоноре тут же захотелось стать маленькой мышкой и спрятаться под кресло. Наверняка писали о том, что нужно схватить Жака, Дэна и всех остальных, кто имел неосторожность привести этот корабль к Зену. Преодолев себя, она попыталась прочитать, о чем всё-таки пишут. Складывая по слогам непривычные слова, она старалась постигнуть их смысл и чувствовала, что в голове у нее что-то не сходится.

— Жак, скажи мне, пожалуйста, мусорщики читают газеты? — вкрадчиво спросила Элеонора.

— Никогда. Если только порнографические журналы, — с готовностью ответил он.

— А ты? — Она отделила Жака от мусорщиков и надеялась, что ему это понравится.

— Я тоже не люблю. А что? Пишут что-нибудь интересное?

— Да нет. Ничего такого, — как можно более равнодушным голосом сказала она, — просто гридеры обещают 10 000 монет за информацию о пропавшем вблизи Земли корабле или 100 000 за сам корабль тому, кто его доставит.

Жак вырвал газету, оставив несколько клочков у нее в руках. Он вперился глазами в заметку и, казалось, сейчас прожжет дыру в фотографии.

— Элеонора, — прошептал он, впервые назвав ее по имени. До этого он избегал называть Эльку как-либо. — Ты не представляешь, какая ты умница.

— Представляю, — безучастно ответила она.

— Мне нужно связаться с посольством. — Жак вскочил со своего места и замахал руками. — Проводник, телефон сюда, быстро!

Из дальнего угла вагона сквозь толпу протиснулся заспанный проводник.

— Наберите мне номер посольства федерации гридеров, — потребовал Жак.

Но железнодорожник не торопился выполнить его просьбу. Вначале он достал из кармана так популярный здесь прибор для денежных расчетов и набрал на клавиатуре несколько цифр. Элька ткнула пальцем в блестящую пластину, и возбужденный до предела Жак получил наконец телефонную трубку.

— Алло, секретарь, — заорал он. — Какого черта? Дайте мне секретаря посольства федерации гридеров.

«Всё-таки все мужчины очень похожи, когда речь заходит о больших деньгах, — с печалью подумала Элеонора. — Даже Жак».

— Соедините меня с послом… Говорит Дкежрак Тлаюкунма Кхреэ, хозяин шхуны «Эльсидора». Я пригнал вам корабль, который вы искали. — Жак говорил быстро, Элеонора даже не всё понимала. Он едва успел закончить разговор, как им уже нужно было выходить. Поезд подошел к космопорту.

К своему гиперпереходу они бежали со всей возможной прытью. Жак путался в сумках с покупками и сбивал с ног гуманоидов, не успевших вовремя убраться с его дороги, но упорно не снижал скорости и не желал поделиться с Элеонорой даже частью своей неудобной ноши. Покружив немного по зеленой лужайке, они обнаружили свой шар и увидели, что их уже встречают. Дэн и штурман, которого Элеонора видела только один раз на собрании, бросились им навстречу.

— Нормально! — в восторге заорал Дэн. — Мы прилетели забрать ваши трупы, а вы тут по магазинам шляетесь!

Дэн треснул Элеонору по плечу своим крюком так, что она едва удержалась на ногах. Подобной фамильярности в отношении Жака он позволить себе не мог и лишь заискивающе посмотрел ему в глаза.

— В чем дело, Дифор? — Жак обратился к штурману, вставшему перед ним навытяжку.

— Господин Жак, произошел досадный сбой. — Дифор замялся, вдохнул в себя побольше воздуха и с усилием продолжил: — Когда вы перемещались на Зен, луч вашего гиперперехода прошел через корпус корабля. Капитан слишком поздно заметил ошибку.

Лицо Жака стало бледным. Он выронил сумки и опустился на траву.

— Почему мы не погибли? — Его голос был вялым и безжизненным.

— Я не могу этого понять, господин Жак. Вы были перемещены через стометровую металлическую конструкцию и, как я вижу, нисколько не пострадали… — Лицо штурмана выражало растерянность и радость. — Мы с Дэном прибыли сюда по приказу капитана Керина, чтобы забрать ваши тела и предать их обрядовому огню в соответствии с традициями.

— В этом нет необходимости, Дифор. — Жак начал постепенно приходить в себя, и к нему вернулась обычная уверенность в себе. — Сейчас переход работает нормально?

— Да, господин Жак.

— В таком случае я отправляюсь на корабль. — Жак отдал сумки штурману и повернулся к Элеоноре. — А для тебя я найму катер.

— Нет, я пойду с тобой. — Элеонора опасалась доверять свою жизнь загадочному гиперпереходу, способному устраивать неприятные сюрпризы, но расставаться с Жаком даже на час ей очень не хотелось.

— Дэн сопроводит тебя.

— Нет.

— Как хочешь! — Жак отвернулся и сделал решительный шаг к шару. Помедлив долю секунды, он растворился в искристом сиянии. Элеоноре это действие далось с гораздо большим трудом, но она постаралась не показать Дэну и штурману свой страх.

Всё обошлось. Она оказалась в шлюзовой камере и, увидев удаляющуюся спину Жака, бросилась за ним вслед. В командирскую рубку они вошли почти одновременно, Элеонора чуть позади, соблюдая негласный корабельный этикет. По дороге их догнали штурман и однорукий Дэн.

В рубке до этого момента Элеонора никогда не бывала и теперь с разочарованием убедилась, что всё здесь совсем не так круто, как хотелось бы. У одной из стен небольшого помещения стояли три вертящихся кресла с низкими спинками и порванной обивкой, перед ними располагались небольшие экраны и стойки, усыпанные кнопками. Все остальные три стены и потолок были обильно заполнены переключателями, рычажками и лампочками с небольшими, кое-где рукописными, пометками рядом. В одном из кресел сидел вахтенный и с интересом изучал яркий журнал у себя на коленях. Он с зубодробительным хрустом грыз сухарь, щедро посыпая крошками глянцевые страницы.

— Где капитан? — громко спросил Жак, обращаясь к матросу.

Вахтенный вскочил и ошеломленно уставился на него. Он вздрогнул, пораженный тем, что покойный хозяин не только бродит по кораблю, но еще и о чем-то спрашивает. На лице матроса отразилась напряженная работа мозга. Наконец извилина, отвечающая за субординацию, победила своих немногочисленных подруг. Матрос выпрямился и отчеканил:

— Только что был здесь.

— Твоя вахта началась три часа назад, не так ли? — Жак приблизился к преданно смотрящему на него матросу.

— Да, хозяин.

— Значит, ты здесь был, когда включали гиперпереход на Зен. — Жак стал похож на ласкового следователя из старого советского фильма про добрых милиционеров.

— Точно, хозяин.

— Ты помнишь, что тогда произошло?

— Вы приказали включить гиперпереход, хозяин. Капитан Керин был против и очень ругал вашу милость.

— Правильно. — Жак был доволен допросом и даже потер руки, его голос стал до неприличия нежным. — Кто управлял стабилизацией «Эльсидоры»?

— Капитан Керин. Я не имею права на такие операции. Только капитан и штурман могут это делать. Я слежу за реакторами и контролирую регенерацию воздуха, больше ничего.

— Кто-нибудь еще был в рубке?

— Нет, ваша милость. Мы были вдвоем, — матрос замялся, и его голос зазвучал неуверенно, — но капитан Керин не виноват — был сбой в датчиках положения.

Жак подошел к одному из мониторов и застучал пальцем но кнопкам клавиатуры. Внимательно рассмотрел несколько высветившихся схем.

— Здесь три дублирующие схемы датчиков, — Жак наклонился поближе к экрану, — и не работает только одна из них. Штурман, поясни ситуацию.

Дифор даже не приблизился к пульту, для него и так всё было ясно.

— Если вас интересует мое мнение, господин Жак, капитан прекрасно знал о неработающей схеме. Она вышла из строя неделю назад, когда мы попали в гравитационную яму. Мы собирались починить ее, как только появится финансовая возможность. Две остальные схемы датчиков в полном порядке. — Дифор поднял глаза к потолку. — Скажу больше: утром я приказал бортинженеру отключить неисправную схему, и она не могла быть использована при стабилизации. Об этом есть запись в бортовом журнале.

Штурман замолчал, надеясь, что кто-нибудь еще сделает вывод из сказанного им сейчас, но все присутствующие молчали и вопросительно смотрели на него.

— Вас хотели убить, господин Жак! — Дифор сказал это самым обычным тоном, не изменив интонации. Сказал так, будто доклад хозяину о покушении на его жизнь абсолютно рядовое мероприятие в его службе.

Жак нажал еще несколько кнопок.

— Да, действительно, схема подключена за минуту до нашего отправления на Зен.

Он наклонился к торчащему из стойки микрофону:

— Говорит Жак, я отстраняю Керина от командования «Эльсидорой». Исполняющим обязанности капитана назначается штурман Дифор. — Он отошел от микрофона и кивнул новоиспеченному капитану: — Действуй, капитан.

Дифор преобразился прямо на глазах:

— Дэн, отключите спасательные капсулы от бортовой сети. Нужно не дать ему уйти.

— Да, капитан.

Однорукий бросился к стене и смачно защелкал переключателями, превращая маленькие зеленые огоньки в красные.

— Вниманию экипажа! Господин Керин, бывший капитан нашего корабля, совершил покушение на жизнь хозяина. Немедленно примите меры к задержанию Керина.

— Можете его изувечить, но приказываю оставить живым, — добавил жаждущий мщения Жак и отключил микрофон.

— Гиперпереход включен. — Элеонора была увлечена происходящим не меньше, чем остальные, но про этот важный момент вспомнила первой. — Он, наверное, уже сбежал.

Лица присутствующих медленно вытянулись, и только на довольном лице бывшего штурмана расползлась радостная улыбка:

— Я отключил гиперпереход, как только мы вошли в рубку. Честно говоря, я знал, чем закончится дело.

— Капитан Дифор, — Жак плохо скрывал нахлынувшее на него чувство признательности, — объявляю тебе благодарность.

— Я предпочитаю наличные, хозяин. — Дифор ухмыльнулся.

— Тысяча монет премиальными плюс к твоей доле тебя устроит?

— Откуда, капитан? Мы же нищие, как трюмные крысы.

На этот раз пришла очередь Жака довольно и загадочно улыбаться. Широким жестом он показал на Элеонору и торжественно произнес:

— Полчаса назад госпожа, которую вы имеете честь здесь видеть, продала корабль гридеров за 100 000 гравитронных монет.

Ропот восторга прокатился по рубке, и восхищенный штурман низко склонился перед девушкой.

— Я верю, — произнес он, не отрывая от нее восторженного взгляда, — что вблизи Земли мы нашли гораздо большую ценность, чем потрепанный исследовательский корабль. Мы нашли нашу удачу. Мое почтение, госпожа Элеонора.

Пока она подбирала слова для не менее высокопарного ответа галантному штурману, в рубку ворвался матрос в потной футболке и грязных штанах, покрытых маслянистыми пятнами. В руках он держал пожарный топор.

— Капитан! — завопил он прямо в ухо Дифору. Тот вздрогнул. Он еще не привык, как звучит название его новой должности, однако команда, похоже, восприняла его назначение с восторгом. — Капитан, этот ублюдок Керин заперся в оружейной комнате и грозится взорвать корабль.

Все, не сговариваясь, бросились к выходу из рубки. Вахтенный проводил их тоскливым взором: опять всё интересное произойдет без его участия. Только сегодня судьба смилостивилась над ним, поместив в центр увлекательных событий, и то ненадолго.

Пробежав по длинным извилистым коридорам, Элеонора вслед за Жаком и Дифором добралась до дверей оружейной комнаты. Почти весь экипаж собрался здесь. Народу было почти столько же, сколько на собрании в кают-компании. Когда вошел Жак, все расступились, и Элька увидела на полу труп одного из матросов. Из его груди торчала рукоятка кинжала.

— Мертв, — сказал корабельный доктор, медленно убирая руки от шеи убитого матроса. — Керин убил его, чтобы захватить наш арсенал.

— Где второй? Здесь должно было быть два охранника, — тихо спросил Жак.

— Второй у меня. — Все вздрогнули, услышав голос Керина из динамика рядом с дверью. — Он умрет медленно и мучительно, а потом я взорву корабль, если вы не выпустите меня.

— Он может взорвать корабль? — шепотом обратилась Элеонора к Дифору.

— Да, безусловно, — кивнул он, — там полно орбитальных мин. Взрывная волна дойдет до Зена, а мы превратимся в облачка пара в межпланетном пространстве. Всё это очень грустно, мадам.

Взволнованные мусорщики столпились вокруг Жака, и он обратился к экипажу. Чувствовалось, что каждое слово дается ему с трудом.

— Господа мусорщики, я приказываю вам покинуть корабль, — сказал он решительно. — «Эльсидора» принадлежит мне, и только я буду рисковать, чтобы спасти ее. — Не обращая внимания на протесты матросов, он продолжал: — У вас теперь будет достаточно денег, чтобы в складчину купить новый корабль. Элеонора, женщина, которую мы сегодня сделали свободной, организовала для нас выгодную сделку. Благодарю вас за службу, и, надеюсь, до свидания.

— Отлично, принц, — раздался из динамика голос Керина, в нем мелькали нотки торжества. — Помериться силами лично с тобой — большая честь для меня. Да, я хотел сам продать корабль гридеров, чтобы получить наконец те деньги, которые заработал честным трудом, вкалывая капитаном на твоей лоханке. Я хотел отправить тебя на тот свет, потому что ты мог помешать моим планам. Но теперь я доволен. Я прикончу тебя, и мы будем в расчете.

Дифор о чем-то вполголоса посоветовался с матросами и подошел к хозяину:

— Господин Жак, никто не хочет оставлять вас одного. Разрешите нам помочь вам.

— Это был приказ, Дифор! Если кто-то не подчинится, он будет уволен, и я никогда не возьму его с собой. — Жак повысил голос: — Покинуть корабль. Я знаю, что делаю!

Матросы один за другим потянулись к шлюзовой камере. Остались только Элеонора и однорукий Дэн. Жак схватил понурившегося Дэна за шкирку и проникновенно спросил:

— А ты здесь зачем? У тебя плохо со слухом?

— Я не могу спуститься на Зен, вы же знаете, меня немедленно отправят в газовую камеру. — Дэн был очень печален. — Дозвольте мне остаться не из любви к вам, а для предоставления моей драгоценной шкуре мизерного шанса на спасение.

— Ты врешь! На Зене тебя ждет срок, а не казнь! Вон отсюда!

— Да. Вру! — запальчиво крикнул однорукий. — За мной должок. Вы когда-то очень выручили меня. Хочу вернуть всё сполна.

— Я прощаю все долги. — Жак продолжал держать однорукого за шкирку, и Дэн казался нашкодившим котенком в руке грозного хозяина.

— У меня есть свои счеты с Керином! — прохрипел он.

— Ладно, оставайся, если жить надоело. — Жак отпустил крысолова и повернулся к Эльке. — У тебя что, тоже нелады с зеновскими законами или личные счеты с капитаном?

— Нет. Традиции моей планеты не допускают, чтобы я оставила своего друга в беде. — Элеонора высказала первую же пришедшую ей в голову отмазку. Ей очень не хотелось, чтобы Жак отправил ее в безопасное место. Она просто не могла бросить его, но не знала, сможет ли объяснить этому толстокожему громиле истинные причины своей смелости. Элеонора не была уверена, что ему знакомо такое понятие, как любовь.

— Я тебе не друг, убирайся вон! — сказал он, и положение стало почти безнадежным.

Но вдруг ее озарило.

— Моя религия запрещает мне так поступать, — произнесла она, гордо задрав подбородок. Глаза Дэна и Жака округлились. За дверью громко захохотал запертый Керин, но Элеонора продолжила: — Если я уйду, то навеки буду проклята и попаду в ад, а там мои страдания будут длиться вечно. Не гони меня!

Жак крякнул:

— Ты серьезно?

— Да, вся моя дальнейшая жизнь будет испорчена ожиданием божественной кары. — Не могла же она объяснить этому чурбану, что всю жизнь будет страдать, если он погибнет, и лучше для нее умереть вместе с любимым.

Дэн только покачал головой. Он сам был землянином и прекрасно знал, что Элька несет полную чушь, но решил не мешать ей.

— Отличная у тебя компания, Жак: корабельный дурачок и рабыня. — Керин не унимался, но Жак не обратил на него внимания. Он проверил запоры на двери оружейной комнаты, дополнительно подпер ее обрезком трубы, притащенной матросами, и отвел свою немногочисленную команду подальше в коридор. Ему нужно было подумать.

— Как Керин собирается покинуть корабль, если ты решишь его отпустить? — спросила Элеонора Жака.

— Не знаю. Он и сам, наверное, не знает. Стены оружейной комнаты целиком изготовлены из гравитронных сплавов. Их можно пробить только из крупнокалиберной пушки, но у нас ее нет. Керин не сможет выбраться оттуда сам, а мы не сможем туда попасть, если он не откроет дверь.

— Надо его выманить, а потом я с ним разберусь. — Дэн кровожадно замахал своим крюком. — Кстати, Элька, твоя религия не запрещает убивать врагов?

— Нет, она это поощряет.

— Прекрасно. Тогда мы с тобой в одной концессии.

— Эй, Жак, — крик капитана, искаженный динамиком, был похож на рык саблезубого тигра в пещере, — если через десять минут здесь не будет полиции, я начинаю пытать заложника.

— Он придумал, как ему выбраться, — покачал головой Жак и закричал в ответ: — Я вызываю полицию, но она прибудет только через полчаса, потерпи немного с пытками… У нас мало времени, — сказал он, понизив голос, — полиция, безусловно, защитит его, и он выберется сухим из воды.

— Его можно обвинить в покушении на убийство! — Элеонора пыталась примерить земные порядки на космический лад.

— Только не на Зене! — Жак был категоричен. — Здесь очень скользкое законодательство.

— Тогда давай его отпустим. — Элеонора думала и не могла изобрести выход.

— Глупо. Он наверняка уже установил несколько детонаторов. Перед уходом он их включит на временную задержку. «Эльсидора» будет обречена.

— Отдадим его полиции, но задержим их всех тут, пока не найдем детонаторы, — предложил Дэн.

Жак отрицательно мотнул головой:

— С местной полицией шутить нельзя. Они, не задумываясь, возьмут корабль штурмом.

— Кажется, есть идея. — Элеонора подняла вверх указательный палец и прошептала: — Гиперпереход.

— Не понял… — Жак, эта высокомерная скотина, смотрел на нее как на дурочку.

— Утром мы прошли живыми сквозь весь корабль, — напомнила Элеонора.

— А должны были превратиться в рваные куски мяса, — вставил Дэн.

— Не факт, что нам повезет так еще раз. — До Жака начала доходить Элькина идея, но он очень сомневался в ее осуществимости.

— Надо всё проверить. — Глаза однорукого крысолова загорелись. Такую жирную крысу, как сегодня, ему ловить еще не приходилось. — Можно, я вскрою установку гиперперехода? — спросил он, умоляюще взглянув на хозяина «Эльсидоры».

— Можно, всё равно других идей нет, — махнул рукой Жак.

Опять бегом все трое бросились к рубке. Похоже, жизнь на корабле наполовину состояла из беготни по внутренним помещениям. Хотя до появления Элеоноры всё было спокойно. Керин мирно прикарманил бы 100 000, а голодные мусорщики отправились бы дальше в поисках куска хлеба.

В рубке Элеонора увидела позабытого всеми вахтенного. Он всё так же равнодушно читал всё ту же страницу в журнале. Гиперпереход, по которому ушли остальные, был уже выключен Дэном, и Жак предложил матросу покинуть корабль в спасательной капсуле. Но тот отказался, мотивируя это тем, что только капитан может снять его с вахты. Извилина субординации в его башке, похоже, была изготовлена из гравитронного сплава. Жак раздраженно сплюнул и полез помогать Дэну. Элеоноре было ужасно интересно посмотреть, как устроена чудо-установка, в которой они копались, и она тоже сунула туда свой нос.

— Это похоже на телевизор моей бабушки, — разочарованно сказала она, но на эту реплику никто не обратил внимания. Элька с удивлением смотрела на несколько запаянных черных блоков и большую ламповую схему. На Земле такие не применяют уже лет двадцать. Не нужно было быть талантливым электронщиком, чтобы определить неполадку: одна из запыленных ламп не светилась.

— Лампочка перегорела, — неуверенно пробормотал однорукий и с трудом выдернул ее из гнезда. — Вот почему переход работал неправильно и вы остались живы. Хотя хрен ее знает, эту скитмурскую технику. Может быть, всё совсем и не так. Говорят, скитмуры умеют ходить сквозь стены, а здесь стоит клеймо их планеты.

— Дэн, хватит рассуждать, включи переход между рубкой и шлюзом. Надо попробовать, получится ли у нас этот фокус еще раз. — Жак воодушевился, его глаза заблестели. — На ком поставим эксперимент?

Все дружно посмотрели на вахтенного.

— Нет, на человеке нельзя. — Хозяин корабля на секунду задумался. — Дэн, тащи Кефира.

— Только не Кефира, лучше я сам полезу.

Элеонора впервые увидела, чтобы однорукий пошел против воли хозяина.

Кефир — это корабельный кот. Жирная наглая тварь, сжирающая за день две человеческие пищевые нормы. Дэн притащил его на корабль для борьбы с крысами, но после того, как несчастный Кефир едва не погиб в неравном бою с грызунами, он поселил его в своей каюте и никуда не выпускал, обоснованно опасаясь за жизнь любимого животного.

Взгляд Жака стал тяжелым и угрюмым, бедный Дэн весь съежился и вдруг завопил:

— Я могу поймать крысу!

— У тебя есть три минуты, — смилостивился Жак. — Элеонора, бегом в шлюз. Доложишь о результате.

Эльку и Дэна как ветром сдуло из рубки. «Всё-таки справедлив хозяин. Суров, но справедлив». — думала девушка, стремительно спускаясь по качающемуся корабельному трапу.

Ей было очень приятно, что Дэн не дал в обиду Кефира, который и так не вылезал из корабельного лазарета, постоянно обеспечивая доктора всевозможной работой. На почве обжорства у кота развились все известные и неизвестные науке болезни — от ожирения и инфекций до поноса. Врач был счастлив лечить его — ему порядком надоели однообразные людские недуги: травмы и венерические заболевания. Члены экипажа больше практически ничем не болели.

До шлюзовой камеры Элеонора добралась очень быстро. Кажется, она научилась перемещаться по узким и темным коридорам звездолета, не врезаясь в стены. Сияющий шар уже висел над полом, заливая темное помещение блуждающим переменчивым светом. Она подошла к переговорному устройству и, без труда обнаружив необходимую кнопку, сказала:

— Жак, я на месте.

— Отлично, жди и не выключай переговорник. — Он отдавал ей приказы как рядовому члену экипажа, и Элеоноре это нравилось. Она не любила быть выскочкой.

Девушка отошла в дальний угол камеры, чтобы видеть всё помещение, и приготовилась ждать не три минуты, а гораздо дольше. Дэн, конечно, обещал поймать крысу быстро, но ей казалось нереальным изловить верткое животное в темном трюме за такой срок. Она не учла, что после того, как кот Кефир вышел в отставку, Жак возложил на Дэна обязанность поддерживать популяцию грызунов на корабле в разумных пределах и тому приходилось самому отрабатывать паек за своего любимца.

Крыса вылетела из шара неожиданно, и Элеонора не сумела удержаться от вскрика. Запущенная в гиперпереход со всей силы хвостатая гадость пролетела рядом с ее лицом, оцарапав щеку. Ударившись о стену, зверек возмущенно пискнул и умчался прочь.

— Элеонора, у тебя всё в порядке? — Голос Жака из переговорника звучал обеспокоенно.

— Да, командир.

— Крыса жива?

— Да, и прекрасно себя чувствует!

— Это был мой лучший экземпляр за последний месяц, — самодовольно вставил Дэн.

— Я оценила, — сказала Элеонора, стирая рукавом кровь, заструившуюся по коже.

— Возвращайся, — приказал Жак, и индикатор связи на переговорном устройстве погас.

Когда она вошла в рубку, Жак был почти готов к предстоящему бою с Керином. Он уже надел защитный панцирь. Бронированные пластины блестели у него на груди и плечах. Дэн помогал ему застегнуть на спине ранец с аккумуляторными батареями для крупнокалиберного луппера. Лучемет обычных размеров был закреплен на бедре. Элеонора помогла застегнуть лямки и подтянула ремни, которые прилегали к телу Жака не очень плотно.

— Эта броня сможет тебя защитить? — спросила она, не скрывая волнения.

— Броня данного класса может выдержать один выстрел из стандартного бластера типа «эстрих». — Жак был невозмутим, и Элеоноре не захотелось спрашивать, что будет после второго выстрела, хотя она была уверена, что получит исчерпывающий ответ, со всеми техническими подробностями.

Дэн и вахтенный притащили большой лучемет и с трудом приладили его к руке Жака. Они ворочали оружие вдвоем, и по их покрасневшим лицам было видно, как им тяжело. Этот лучемет, называемый луппером, устанавливался в специальное крепление на рукаве боевого комбинезона и считался самым мощным стрелковым оружием.

— Зачем такой большой? — Элька не могла сдержаться от глупого вопроса.

— Размер в некоторых случаях имеет значение, — сказал Жак. — Возможно, придется разрушить внутренние переборки арсенала. Они сделаны из обычного металла, и луппера будет вполне достаточно. — Гигант посмотрел на нее с улыбкой. — Успокойся, глупышка, всё будет отлично.

На мгновение он стал обычным добрым Жаком, но этот миг быстро закончился. Элеонора снова видела перед собой хозяина «Эльсидоры», занятого трудным и опасным делом.

— Вахтенный, найди аптечку и останови госпоже Элеоноре кровь. — Он распоряжался так, будто впереди — целая жизнь и это вовсе не его ждет свихнувшийся Керин, сидящий на ящиках с орбитальными бомбами. Элька же подумала, что бессмысленно заботиться о несерьезном кровотечении, если через полминуты «Эльсидора» взорвется.

Она была не права. Увидев, что командир уверен в успехе, подчиненные заметно успокоились. Вахтенный бросился искать аптечку, а Дэн склонился над устройством управления гиперпереходом.

— Я готов, — сказал он бесцветным голосом, положив палец на кнопку.

— Подожди.

Жак поднял луппер и навел его на несколько воображаемых целей в углах рубки. Богатырь легко управлялся с громоздким оружием, и на его лице не отражалось никакого напряжения. Убедившись, что оружие хорошо отцентровано и легко управляется, он пинком открыл дверь и, направив ствол в коридор, нажал на спуск. Тяжело вздохнув, лучемет выбросил из себя горячий сгусток энергии. В рубке стало заметно теплее, а на стене в коридоре образовалось безобразное оплавленное пятно багрового цвета.

— Выход из перехода настроен на оружейную комнату? — спросил он Дэна.

— Да, шеф!

— Включай!

Повинуясь Дэну, в рубке начал разгораться шар гиперперехода. Элеонора как завороженная смотрела на него и не могла отвести глаз. Сейчас всё решится, есть у них будущее или им осталось только несколько секунд, которые понадобятся Керину для активизации боезапаса.

— Дэн, ты выполнишь любой мой приказ? — закричал вдруг Жак.

— Да, хозяин, только я не пойду за вами!

— За мной и не надо. Впереди меня! — Он подхватил беспомощно замахавшего единственной рукой Дэна и швырнул его в раскрытую пасть перехода. Потом он прыгнул за ним.

Элеонора осталась в рубке с вахтенным, который глупо держал в руках аптечку, не зная, что с ней делать. Безвестность была невыносима, Элеонора хотела находиться в гуще событий и шагнула вслед за Жаком и Дэном. Вылетев из серебристого тумана, она больно ударилась носом о бронированную спину Жака. Из ее носа брызнула кровь, и перед глазами поплыли радужные круги.

— Госпожа, помогите! — услышала она стон Дэна.

— Быстро! — деловито добавил Жак.

Времени осмотреться ей не давали, и пришлось знакомиться с обстановкой по ходу действий. Слизнув с губы большую каплю крови, она бросилась к Дэну, который мелко трясся, прижимая крюком к округлому боку орбитальной мины два разорванных конца оголенного провода.

— Керин разомкнул цепь, как только включился переход, — быстро проговорил Дэн. — Я едва успел. Аккуратно скрути провода. Если контакт прервется, хоть на долю секунды, — детонаторы сработают.

Элеонора, пытаясь унять дрожь в пальцах, взяла провода. Дэн убрал крюк, и она сжала оголенные концы друг с другом. Больше она ничего сделать не смогла. Ее будто парализовало, руки не слушались, и было невозможно перехватить и скрутить тонкие проводки. Элька беспомощно посмотрела на Жака. Он неловко стянул термозащитную перчатку и освободившейся рукой сделал эту работу за нее.

— Где Керин? — спросила Элеонора, осторожно положив соединенный провод и оглядывая помещение.

Ответа не требовалось. Бывший капитан был рядом. Он сидел на корточках, нежно баюкая на коленях свою обугленную правую руку. От нее осталась только почерневшая кость. Сожженная кисть всё еще цепко держала расплавленный бластер.

— Он убил заложника, — сказал Жак, заглянув за ящики с минами. — Умри же, собака!

— Постойте, хозяин, — однорукий вклинился между поднявшим луппер Жаком и бывшим капитаном, — вам не кажется, что это слишком мягкое наказание для такого выродка? Лучше отдайте его мне. Я его должник по части телесных повреждений. Я прикончу его самым медленным и мучительным способом, который только смогу выдумать. Будьте уверены, я достаточно изобретателен.

— Не знаю, будет ли это правильным, но мне хочется расправиться с ним немедленно. — Жак отодвинул Дэна в сторону. — Думаю, так будет лучше. У меня плохое предчувствие.

Элеонора смотрела со стороны на спорящих мужчин и думала о том, что предложение Дэна ближе ее сердцу. Она была слишком сильно напугана поступком Керина и, несмотря на свой добрый характер, сейчас привела бы в исполнение любой приговор. Лишь бы он не был слишком мягким. Она даже не могла себе представить, какое наказание могло бы компенсировать ей весь ужас, который она испытала, когда Жак рисковал жизнью.

— Я знаю, как мы поступим, — произнес Жак, опуская оружие. — Мы передадим его суду…

— Фу-у-у… — опечаленно заныл Дэн. — Вы его еще в угол поставьте.

— Молчать, — оборвал однорукого Жак. — Мы передадим его коллегии капитанов Галактики. Керин нарушил кодекс чести звездоплавателей и понесет заслуженное наказание. Ты удовлетворен?

— Более чем! — успокоился Дэн. — Насколько я помню, предателей там не жалуют.

Капитан Керин не проявил никакого видимого интереса к своей судьбе. Боль в покалеченной конечности не давала ему думать ни о чем другом.

* * *

Виктор не смог уснуть в ночь перед побегом. Он лежал с открытыми глазами и бессмысленно пялился в невидимый при слабом освещении потолок. На соседней койке безмятежно посапывал Стас. «У этого парня должны быть стальные нервы и очень толстая кожа, если он так спокоен, возможно, в последние часы жизни», — подумал Витя и, тоскливо вздохнув, перевернулся на бок. Теперь вместо потолка он смотрел на могучего Гнуса, гуманоида с планеты Семерида, существо, чем-то сходное с грозовой тучей, как по внешнему виду, так и по характеру. Виктор мысленно попросил у него прощения за то, что сегодня вечером подложил ему в постель ядовитое насекомое. Сок из раздавленной мохондры сейчас медленно въедается в пышное тело Гнуса, и завтра он будет плохо себя чувствовать. Но это не страшно. Просто похожий на большого плюшевого мишку инопланетник получит дополнительный выходной, а Стас, Виктор и зеленокожая обольстительница — прекрасную возможность умереть мучительным и очень сложным способом. Виктор с самого начала не верил в успех запланированного мероприятия. Он бы предпочел выждать более удобный момент для побега, чем рисковать сейчас. Но, с одной стороны, Рыжик грозится найти новых сообщников, а с другой — давит нетерпеливый Стас, изможденный местной диетой.

«Встать!»

Приказ раздался в голове Виктора, и он незамедлительно его выполнил, вытянувшись в струнку рядом со своей койкой и беспокойно осматриваясь в поисках надсмотрщика-телепата. Ночных подъемов никогда раньше не случалось, и Витя начал опасаться, что «слоники» пронюхали о заговоре.

«Одеться!»

Виктор послушно натянул свой комбинезон, стараясь думать о хорошем и панически вспоминая, не использовал ли он в своих размышлениях о предстоящем побеге образное мышление. «Слоники» легко могли прочитать яркий образ в голове любого невольника, но они не в силах были понять мысль, если она была сформулирована словами и фразами незнакомого им языка.

Сопение спящего Стаса изменило темп, он открыл глаза, вскочил и тоже начал поспешно одеваться.

— И тебя подняли? — прошептал Виктор.

— Да. А что случилось? Мы попались?

— Не знаю.

«Иди в четвертый сектор, красная комната», — не унимался невидимый тюремщик в голове Виктора.

В четвертом секторе располагался административный блок рудников, и если невольник попадал туда, то его больше никто никогда не видел. Обратной дороги из сектора не было.

— Настучали, — простонал Стас, получивший точно такой же приказ и сообразивший, куда им придется отправиться. Виктор побледнел, но подчинился. Любое сопротивление могло только ухудшить их и без того безнадежное положение.

Ссутулив плечи и сцепив руки за спиной, он побрел к лестнице, шаркая подошвами по полу. Такая походка предписывалась рабам внутренним уставом рудников. Стас последовал задругом и товарищем по несчастью.

Никто не сопровождал их, но они точно знали, что фасеточные глаза дежурного «слоника» внимательно следят за всеми их перемещениями через видеокамеры, установленные во всех коридорах, и стоит хоть немного отклониться от маршрута или даже просто сделать шаг в сторону от нарисованной на полу желтой линии, как из караульного помещения примчится отряд вооруженных прутьями и дубинками тюремщиков и задаст недисциплинированным рабам хорошую трепку.

В красной комнате четвертого сектора их уже ждали. Синекожий гридер сидел за гладким пластмассовым столом, барабаня тонкими узловатыми пальчиками по стопке бумаг.

— Присаживайтесь, — любезно предложил он, внимательно изучая пленников своими огромными умными глазами.

Виктор и Стас опустились на пол и, скрестив ноги под собой, положили ладони на колени. Такую позу полагалось принимать, если раб получал приказ сесть, а стульев или скамеек рядом не наблюдалось.

— Меня зовут Скабед, — представился гридер.

Друзья в ответ, как и положено, вежливо кивнули. Называть себя не было необходимости — их личные номера были написаны на груди.

— Вы, возможно, удивлены, увидев меня здесь? — продолжил синий гуманоид.

— Нисколько. Много здесь таких, — сварливо сказал Стас по-русски, и Виктору пришлось перевести его слова на понятный гридеру язык:

— Мой друг хотел сказать, что на Тароке содержится в качестве рабов много ваших соотечественников.

— Правильно. — Вертикальные зрачки гуманоида сузились. — Надеюсь, вы понимаете, что существу моей расы довольно сложно попасть сюда в каком-нибудь другом качестве.

— И что же привело в столь печальное место такого почтенного гридера, как вы? — Витя не мигая выдержал изучающий взгляд собеседника. — Не похоже, что вы собираетесь вызволять своих сородичей.

— Вы правы. Я заплатил немало звонких монет, чтобы поговорить с вами, номер 478542-С, и с вашим другом 394049-О.

— С номером 394049 у вас поговорить, боюсь, не получится, он плохо знает общегалактический диалект, но я вас внимательно слушаю. — Виктор изобразил на лице заинтересованность и готовность к сотрудничеству.

— Чего хочет этот баклажан? — спросил Стас, не поворачивая головы.

— Сейчас узнаем, — пробубнил Витя.

— Я расследую обстоятельства нападения пиратов на космическую лабораторию, — начал Скабед, — в нарушение инструкций мне пришлось войти в контакт с администрацией рабовладельческой планеты, чтобы выяснить подробности происшедшего. Надеюсь, мои усилия не пропадут даром.

— По-моему, вам было бы лучше переговорить с кем-нибудь из экипажа лаборатории, — ответил Виктор, успокаиваясь. Судя по всему, им ничего не грозило. — Видите ли, почтенный Скабед, мы там находились только в качестве подопытных крыс и не можем иметь представление обо всех обстоятельствах нападения. Я точно знаю, что на Тароке содержатся в неволе командир корабля и руководитель научной группы, расспросите их.

— Землянин, я не спрашивал тебя, к кому мне обратиться. — Скабед взял из стопки, лежащей на столе, лист бумаги, смял его и метко бросил комок в Виктора, попав ему точно в нос.

Витя не шевельнулся и даже сумел сохранить тупое и покорное выражение на лице.

— Я объясню тебе ситуацию, болтливое животное, — продолжил гридер, вставая из-за стола. — Если я не получу ответов на мои вопросы, то ваши мозги будут подвергнуты глубокому термосканированию.

— Я вас внимательно слушаю и готов отвечать на любые вопросы, — живо заверил Виктор вспыльчивого инопланетника, одновременно он зафиксировал краем глаза местоположение бластерной кобуры на боку гридера.

— Я потрясен твоей разумностью, землянин. Итак, внимай. Наши охотники выловили на поверхности вашей планеры три экземпляра гуманоидальной фауны для генетических исследований. Двух самцов, то есть вас, и самку. Вас я отыскал по вживленным в ваши зубы медицинским датчикам, но меня интересуете совсем не вы. Мне нужна та самка, которая была с вами. Что вы можете рассказать о ней?

— Абсолютно ничего, — доверительно сообщил Виктор. — Эту потаскушку мы подобрали на дороге для… В общем, для удовлетворения половых функций наших организмов На нашей планете не принято расспрашивать проституток о чем-либо. Она подсела к нам в машину за минуту до того, как нас отловили.

— Ты не в курсе, что представляет собой термосканирование, землянин, — разочарованно сказал гридер. — Сначала твой мозг освободят от скорлупы. Черепные кости выламываются обычными щипцами, через специально просверленное в затылке отверстие. Обезболивание не применяют, чтобы не смазывать общую картину записанной в нервных волокнах информации. Потом специальный лазерный луч послойно выжигает серое вещество, одновременно копируя все данные в вычислительную машину.

— Я сказал правду — Виктор обиженно насупился. Скабед взял со стола плотную картонку и повернул ее так, чтобы невольникам была хорошо видна изображенная на ней картинка.

— Я еще раз спрашиваю, как зовут эту женщину.

Витя без труда узнал на размытой нечеткой фотографии обнаженную Элеонору, привязанную к странной установке, похожей на гинекологическое кресло. Лицо девушки было искажено до неузнаваемости. Похоже, кадр был заснят обычной сторожевой видеокамерой, но Элькино тело не узнать было невозможно. После того как она однажды устроила стриптиз на какой-то пьяной вечеринке, Виктор смог бы опознать ее в каком угодно виде.

— Я не знаю ее, — покачал головой Витя. — Точнее, это, конечно, та самая шлюха, но я вам ничего не могу рассказать о ней. Единственное, что я помню, это сколько она стоила.

— А ты? — Скабед ткнул картонку в нос Стасу.

Тот, повторяя движение Виктора, тоже отрицательно помотал головой.

— Мыслительный аппарат землян слишком примитивен, если вы до сих пор не поняли, что я легко отличаю правду от лжи. Посмотрите на это. Снимок сделан вчера. — Гридер показал им еще одну фотографию. Счастливая Элеонора, затянутая в блестящий комбинезон, радостно улыбалась в камеру, за ее спиной стоял мрачный громила с почерневшим от частого применения луппером наперевес.

— Я не знаю эту женщину, — упорно повторил свой ответ Виктор, и его пальцы сладострастно зашевелились. Показывая ему очередную картинку, гридер неосторожно повернулся правым боком, и теперь кобура с лучеметом находилась в пределах Витиной досягаемости.

— И ты не знаешь? — взревел Скабед и прыгнул к Стасу. Ладонь Виктора разочарованно сжалась в кулак. — Как ее зовут?

Стас с перепугу понял, о чем его спрашивают.

— Виолетта? — неуверенно сказал он.

— Врешь! — неистовствовал полиловевший от ярости гридер. — Ее имя — Элеонора, и мне нужно было всего лишь узнать, где ждать ее, когда она вернется на Землю, но вы не захотели помочь мне по-хорошему. Этим вы подписали себе смертный приговор. Теперь мне придется заплатить администрации рудников и забрать вас отсюда, чтобы наши специалисты разложили ваши тупые мозги на молекулы.

Скабед, яростно запыхтев, подбежал к двери и позвал кого-то. В комнату вошел начальник рудников, тот самый старик, который купил их у торговцев невольниками. Он почтительно вытянулся перед рассвирепевшим гридером.

— Сколько вы хотите за одного из этих рабов? — спросил синекожий инопланетник, решив, по-видимому, сэкономить находящиеся в его распоряжении средства и приобрести одного невольника, а не двух, как грозился.

— Простите, господин Скабед, — начальник вежливо поклонился, — я не работорговец. Я покупаю невольников, а не продаю их.

— Я доставлю вам десять крепких землян на замену любого из этих дохляков.

— Сожалею, но ни один невольник не может покинуть Тарок. — Старик выглядел очень огорченным. — Если влиятельные цивилизации узнают, что мы используем в работе их граждан, гридеров например, то у нас будут очень большие проблемы. Нам придется уничтожить всех невольников данной расы, а это очень накладно. Я и так нарушил инструкцию, допустив вас сюда.

— Никто не узнает. — Скабед брякнул на стол небольшой, звякнувший металлом мешочек. — Здесь семь тысяч. Мне нужен вот этот невольник. — Гридер ткнул пальцем в Виктора.

— Как вам будет угодно, господин Скабед. — Старик озабоченно начал рыться в мешочке, сразу утратив интерес ко всему окружающему.

— Вставай, землянин, — гридер подошел к Виктору и надменно пнул его сапогом в бок, — скоро твой мозг превратится в комбинацию электрических импульсов в мотке проводов.

— Господин Скабед, умоляю, пощадите. — Витя проворно встал на четвереньки и начал колотиться головой об пол не хуже квалифицированного мусульманина. — Возьмите лучше кого-нибудь еще.

Скабед схватил забившегося в истерике раба за плечи и попытался оторвать от пола. Неизвестно, что он хотел сделать: утешить ли ласковыми словами дружеского участия или ударить по лицу. Так или иначе, он приблизился вплотную к Вите, который только этого и ждал. Виктор стальной хваткой поймал запястья гридера и стиснул их с такой силой, что сам скрипнул зубами от боли в сжатых пальцах. Стас, внимательно следивший за происходящим и быстро сообразивший, что к чему, сразу же вырвал лучемет из кобуры Скабеда и встал посреди комнаты, кровожадно ухмыляясь и хищно водя смертоносным стволом из стороны в сторону. После недолгого размышления дуло лучемета остановилось на гридере. Взятый в клещи инопланетник затравленно осмотрелся, не зная, что предпринять. Он один был сильнее обоих рабов, вместе взятых, но оружие в руках Стаса изменяло расклад не в его пользу. Стоит ему только попробовать провести хитроумный прием, как лучемет, находящийся во власти этого неврастеника, изрыгнет испепеляющий заряд прямо ему в печень. Нужно дождаться, пока эти дураки сделают ошибку. Если профессиональный сыщик сумел допустить большой ляп, то эти дилетанты и подавно проколются.

— Ну и зачем тебе понадобилась Элька, господин мертвец? — спросил Виктор, поднимаясь на ноги и заставляя кандидата в покойники встать на колени.

— Вы за это поплатитесь! — взвыл гридер, стараясь вырвать свои руки из натренированных шахтерским трудом пальцев Виктора.

— Говори, или я тебе раскаленным ломом термосканирование устрою. — Витя беспощадно заломил чувствительный кистевой сустав инопланетника, с интересом наблюдая, как узкие вертикальные зрачки в глазах Скабеда становятся большими и круглыми.

— Она имеет… — Скабед говорил, растягивая слова и выбирая удобный момент для того, чтобы швырнуть своего противника на ствол лучемета, но Стас не дал ему ни договорить, ни осуществить бросок. Удар рукояткой по голове заставил гридера замолкнуть.

— Некогда с ним возиться, Блин, — объяснил Стас, увидев раздосадованный взгляд Виктора. — Как только поднимется тревога, тюремщики пустят в коридоры усыпляющий газ.

Чувствуя себя очень опасным человеком, Стас подозрительно оглянулся на сжавшегося в углу хозяина рудников, размышляя, не успел ли тот нажать какую-нибудь потайную сигнальную кнопку, но старик не проявлял никакого желания совершать подвиг и только трясся мелкой дрожью, громко щелкая вставными челюстями. Словно кролик, он смотрел на приблизившегося к нему мятежного раба и с покорностью принял сокрушительный удар рукояткой лучемета по затылку.

— Зря ты помешал мне допросить гридера, — посетовал Виктор, глядя на лежащие перед ними распластанные тела. — Он бы мог нам рассказать что-нибудь интересное про Эльку.

— Свобода, — прошептал Стас. Он не слушал друга, а был увлечен выпутыванием кошелька с монетами из пальцев потерявшего сознание старика. — Я чувствую запах свободы. У нас единственный лучемет на планете. Ты понимаешь, что это значит?

Виктор ничего не ответил, он твердо знал только то, что их шансы выжить упали ниже нулевой отметки, и, если бы ему пришлось держать пари при таких условиях, он не поставил бы на себя и старую советскую копейку против миллиона долларов. Не оглядываясь на мародерствующего Стаса, он приоткрыл дверь и через узенькую щелку выглянул в коридор.

— Чисто, — сказал он и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в ледяную воду, опрометью бросился по коридору вдоль желтой линии в ту сторону, откуда они недавно пришли.

Стас понял, что Виктор хочет прорваться к грузовому причалу, и последовал за другом, стараясь не очень топать подошвами. Времени было в обрез. Можно не сомневаться, что их уже заметили и дежурный «слоник» уже связался с начальством и караульными. Несколько секунд уйдет на то, чтобы разбудить надсмотрщиков, несколько секунд они будут осознавать, что, собственно, от них требуется, и пару мгновений им хватит, чтобы выйти на перехват или отравить воздух усыпляющим газом. Какими бы хорошими спринтерами ни были беглецы уйти от охранной автоматики Тарока было невозможно, но Виктор не терял надежды. Больше всего он рассчитывал на глупость. Глупость — как неотъемлемая составляющая часть любого разума — могла способствовать успеху их безумной попытки вырваться на свободу. И Витя не ошибся в своих расчетах. Увидев непонятно быстрое перемещение рабов по коридору, начальник охраны растерялся и вместо того, чтобы сразу перекрыть все переходы карантинными решетками и открыть газовые клапаны, послал на разведку четырех «слоников».

Виктор издали заприметил группу заспанных надсмотрщиков, тупо таращивших свои фасеточные глазки и не понимающих, зачем их подняли по тревоге в столь неурочный час. Не давая им опомниться, Витя бросился на пол, освобождая линию огня. Его падение на ровном месте привело охрану в полное замешательство, чем немедленно и воспользовался вооруженный лучеметом Стас. Лазерный луч без спешки перечеркнул зазевавшихся надсмотрщиков, отсекая им свисающие ниже подбородка хоботки вместе с пустыми головами. Четыре хитиновых черепа, обтянутых шершавой кожей, раскатились по всему коридору, как мячики. Вскочивший на ноги Виктор не отказал себе в удовольствии наподдать по одному из них.

Дальше друзья мчались без остановок, не оглядываясь и не замечая ничего вокруг. За их спинами лязгали падавшие из потолочных зажимов решетки. Они не успевали перекрыть им дорогу. Рассерженной змеей шипел усыпляющий газ. Ошарашенная, повылезавшая из всех караульных помещений охрана сама попадала в приготовленные для невольников ловушки. Отрезанные от выходов солдаты не могли выбраться из разраставшихся в коридорах газовых облаков и с жалобными криками висли на прутьях, посылая проклятья своим коллегам, сидящим у пультов.

Вот и лестница. Ссыпавшись по металлическим ступеням, друзья с разбегу врезались в запертую дверь. За ней был грузовой причал и путь к звездам. Теперь они были обречены добраться до небес. Живыми или мертвыми. Стас, почти не целясь, выстрелил в замок, и Виктор сильным ударом ноги распахнул дверь. Сверху послышался хрип и дробный стук.

Надышавшийся газом «слоник» упал вниз через лестничный пролет, прямо к ногам рабов.

Переступив через его корчащееся в конвульсиях тело, друзья вышли к грузовому причалу. Именно сюда их когда-то привели сразу после продажи. Именно здесь они начали свою рабскую карьеру, собственными руками убивая зачинщиков неудавшегося восстания. Символично, что именно здесь они вернут себе свободу. Обогнув аккуратные пирамиды из контейнеров с приготовленной к отправке рудой, друзья оказались рядом с космическим грузовиком. Транспорт был уже поставлен под погрузку. Словно беременная каракатица, он раскорячился на причале, выпустив из своего огромного, как многоэтажный дом, чрева восемь погрузочных пандусов и несколько сетчатых ферм подъемных кранов.

Рядом никого не было. Грузчики еще спали в своих казармах, охрана, наверное, была стянута на верхние этажи, а может быть, она просто не была предусмотрена в этих помещениях. В принципе сюда без сопровождения не мог попасть ни один раб. «Только бы экипаж был на месте, — подумал Виктор. — Рыжика с нами нет, а без пилота нам не обойтись». Тревожными надрывными переливами запоздало взвыла сирена, и из отверстий в высоком потолке ангара повалил густой дым. Но, к счастью, помещение было слишком просторным, и, чтобы тяжелый газ заполнил его хотя бы по пояс, нужно было минуты три. Виктор и Стас не оставили противнику такого количества бесценного, добытого с оружием в руках времени. Они с разбегу запрыгнули на начавший со скрипом подниматься пандус и ворвались в полутемный трюм корабля. Окрыленные легким успехом, друзья были готовы убивать, рвать голыми руками на части и перегрызать глотки всем, кто захочет преградить им путь к свободе. Пилотская кабина должна быть где-то наверху. Нужно захватить экипаж, пока еще никто не успел опомниться.

Толстый красный луч ударил из мрака, затаившегося в дальнем углу трюма, и плотоядно выгрыз внутренности из живота вырвавшегося вперед Стаса. Запахло жареным мясом и кипящей кровью. Бывший шофер торговой фирмы без крика рухнул, рефлекторно прижимая локти к раскаленной, дымящейся ране. Виктор прыгнул, чтобы укрыться от невидимого в потемках стрелка и заодно перехватить бластер из ослабевших рук друга, но, получив короткий и очень болезненный удар армейским ботинком в висок, растянулся в луже крови среди порванных в клочья кишок Стаса. Оружие из руки мятежного раба забрал тяжеловооруженный жандарм орбитальной команды по подавлению бунтов.

Он оказался на транспорте случайно и не входил в постоянный экипаж. Он и сам не мог предположить, что именно сегодня начальство отправит его на Тарок, чтобы пополнить запас самок для солдатского борделя. Прежние по причине частого и грубого использования пришли в полную негодность и были списаны.

* * *

— Будь ты проклят, Скабед, — простонал окровавленный старик и с трудом поднялся на ноги. — Кто разрешил тебе протащить на рудники оружие? Я же тебя предупреждал!

Гридер промолчал. Ничего не сказав, он вышел в коридор, пропустив в красную комнату команду санитаров. Они пришли, чтобы оказать медицинскую помощь, но Скабед не был уверен, что их начальник нуждается именно в такой помощи. Скорей всего сейчас ему больше потребуются хорошие связи при дворе самого Императора. Иначе скандал такого масштаба замять не удастся.

Скабед задумчиво прошелся по коридору, среди суетящихся охранников и медиков. Молчаливые невольники пронесли носилки с герметично закрытым черным мешком. По его форме было нетрудно догадаться, что в него упаковано мертвое тело. Следом за печальной процессией, ругаясь в телепатическом диапазоне, проследовал упитанный «слоник», неся за обрывки хоботов отрезанные лазерным лучом головы своих коллег. Синекожие санитары оказывали помощь отравившимся усыпляющим газом надсмотрщикам. Они умело вкалывали им инъекции, выискивая тонкие щели в хитиновых панцирях на спинах. Все медики-рабы на планете были гридерами, и они с недоумением и надеждой посматривали на свободно разгуливающего по коридору соотечественника с пустой кобурой на боку.

Скабед осматривал место побоища и всё сильнее качал головой от изумления. Поразительно, как два хлипких на вид землянина смогли устроить настоящий разгром там, где, кажется, всё было заранее подготовлено к подавлению любого мятежа.

Увидев, что санитары, оказывавшие помощь своему престарелому шефу, покинули комнату для допросов, гридер вернулся туда, чтобы переговорить с начальником перед своим отлетом с планеты.

— Я хочу получить раба, за которого заплатил, — сказал он без лишних предисловий, — живого или мертвого. Термосканеру всё равно, с какой тканью работать.

Старик даже не взглянул на гридера. Он сидел за столом, уставившись на какую-то одному ему видимую точку в пространстве, и поглаживал белую повязку на голове. Бинт впитывал сочащуюся из раны кровь, и на тампоне, закрепленном на затылке, выступили кровавые пятна.

— Итак, где я могу его получить? — Скабеду хотелось как можно быстрее забрать свою добычу и убраться отсюда.

— Как любой мятежник, ваш раб будет казнен, — произнес старик, не отрываясь от созерцания своей любимой точки в пространстве.

— Прекрасно. Нельзя ли ускорить этот процесс? Меня ждут дела.

— Вы знаете, господин Скабед, я много лет трудился на своем посту и делал свою работу не за страх, а за совесть. Я сам не понимаю, как я мог позволить вам искусить меня. — Начальник рудников потер правый глаз, и сразу стало видно, что это протез — видеокамера, вживленная в глазницу. — Вы знаете, что такое долг, господин Скабед?

— Мой долг — доставить купленного мною раба по назначению, — осторожно ответил гридер, не понимая, куда клонит собеседник.

— Чудесно. Вы знаете, что такое долг. Один раз в жизни я ошибся, но я верю, что Император простит меня. Он обязательно учтет те долгие годы, которые я верно служил ему и интересам его государства.

Скабед увидел, что в комнату вошли два дюжих жандарма. Они молча встали за спиной у гридера и преданно посмотрели на старика, ожидая его приказаний.

— У тебя всё равно не получится прикрыть свою задницу, старый козел. Отпустишь ты меня или нет! — выкрикнул гридер. — Для тебя будет лучше, если ты скроешься. Обещаю, что ты не пожалеешь. Мое правительство не забудет тебя.

— Вы останетесь здесь, господин Скабед. Простите, у вас теперь другое имя. Вас зовут 394049-О. Из вас выйдет хороший шахтер, в отличие от предыдущего носителя этого номера.

Скабед крепко, до скрипа, сжал зубы. Он тоже много лет верно служил своей родине, и, в отличие от старика в зеленых шортах, он не присматривал за рабами, а осваивал для своего народа новые миры. В числе первых высаживался на самых диких и неосвоенных планетах. Опытный десантник, он пошел в сыскной отдел министерства безопасности, только поддавшись на уговоры своей жены, мечтавшей о спокойной жизни. Была еще одна причина сменить профессию, но об этом нельзя было вспоминать ни при каких обстоятельствах. Слишком много телепатов обитало на этой планете.

Старые рефлексы, отточенные в жарких кремниевых джунглях, и на этот раз не изменили Скабеду. Прямой удар локтем в нос стоящего слева жандарма с хрустом раскрошил вояке череп. Осколки носовых костей пронзили мозг до самого затылка. Скабед всегда гордился силой своего удара. Помнится, однажды он одной левой завалил паучистого буйвола.

Второй жандарм проявил неплохую реакцию и, стремясь не повторить судьбу коллеги, отскочил в угол и выхватил бластер, но вместо того, чтобы выпотрошить гридера, он исполосовал панцирь своего, уже и без того мертвого, приятеля. Скабед успел подхватить бесчувственное тело и, спрятавшись за ним, нащупывал лучемет в кобуре у убитого им солдата.

К сожалению, он совсем забыл про старика. Лучевое оружие на Тароке было запрещено, но парализатор у начальника рудников имелся. Скабед осознал свою ошибку только тогда, когда иголка с обездвиживающим веществом вонзилась ему в спину.

* * *

Жак и Элеонора стояли обнявшись под прозрачным куполом корабельной обсерватории. Безграничное черное небо раскинулось над ними. Далекие звезды сияли сквозь толстое стекло, будоража фантазию и навевая воспоминания о родных мирах. Они пришли сюда, потому что хотели побыть вдвоем, а в обсерваторию редко приходили члены экипажа Все они были простыми тружениками, не склонными романтизировать свою работу. Только Дифор изредка забредал в эту часть корабля, чтобы уточнить курс при помощи древнего секстанта. Ему он почему-то доверял больше, чем мощному навигационному оборудованию.

Приняв на борт изрядно обогатившийся за счет сделки с пещерами экипаж, «Эльсидора» покинула орбиту Зена и мягко скользила по безграничным межзвездным просторам. Сейчас она разогналась до тройной скорости света и продолжала набирать ход. Впервые за много лет в ее баки залили качественное топливо.

Элька просто любовалась звездами, стараясь ни о чем не думать, чтобы не спугнуть охватывающее ее чувство блаженства от близости с любимым человеком. Она надеялась, что Жак испытывает то же самое.

— Спасибо тебе, родная, — прошептал Жак ей на ушко. — еслибы не ты, сегодня мне пришлось бы очень туго. Может быть, меня бы уже не было.

— Глупый! Если бы не я, сегодня, наоборот, всё было бы спокойно и в твоей жизни ничего бы не изменилось.

— Ты права, конечно. Но я всё равно хотел бы отблагодарить тебя за всё, что ты сделала для меня и для «Эльсидоры».

— Ты — есть! Это главная награда для меня на все времена.

— Может быть, у тебя есть какое-нибудь желание. Я хотел бы исполнить его. Очень хотел бы.

— Как добрый волшебник?

— Да. Как добрый волшебник.

Элеонора задумалась, но никаких желаний у нее не было. Казалось, что сегодня сбылось всё, о чем можно мечтать, и она была абсолютно счастлива.

— Может, ты хочешь вернуться домой? — не унимался Жак. — Я доставлю тебя на Землю.

Домой Элеонора не хотела. Что ее могло ждать там? Ревнивый муж и занудная работа? Но Жак напомнил ей о том, о чем она совершенно забыла, купаясь в океане своего счастья.

— Ты поможешь мне отыскать друзей. Их трупы не нашли на корабле гридеров. Наверное, они попали в плен и их можно спасти.

— Надеюсь, это не очень близкие друзья?

— Нет, я люблю только тебя!

Ответного признания в любви, как надеялась Элеонора, не последовало. Возможно, Жак не сказал его, потому что не был уверен в своих чувствах, а может быть, он не любил громких слов, или, всякое бывает, ритуал ухаживания на его планете отличался от земного. Элеонора этого не знала. Она была уверена только в одном: так хорошо, как сейчас, ей никогда не было и, наверное, никогда не будет.

* * *

Омерзительно длинная сороконожка перебралась с влажной стены на плечо Виктора. Цепко перебирая лапками, она быстро исследовала его грудь и решила там остановиться, задумавшись о чем-то возвышенном.

После того как скончался раненый Стас, прошло много времени, и у Виктора почти не осталось сил жить. У него даже не было сил стряхивать этих ползучих тварей, и приходилось терпеть их присутствие. В жарких, насыщенных парами подземельях обитало несметное множество ползающей дряни. А разнообразие насекомых в колодце, куда их тогда еще с живым Стасом бросили после неудачной попытки бежать, восхитило бы любого энтомолога. Но Виктор никогда не относил себя к любителям подобной живности, и присутствие многоногих соседей только увеличивало его страдания. Он читал когда-то, что, если человек хочет с честью выдержать пытку, ему необходимо превратиться в мазохиста, научиться получать удовольствие от боли и неудобств, и тогда мучение подарит неземное блаженство.

Чтобы побороть в себе отвращение к насекомым, он решил представить себя юным натуралистом и хотя бы чуть-чуть полюбить эту пакость. Но с трупом друга под ногами и по горло в протухшей воде он не добился никакого успеха в изменении своего восприятия окружающей действительности. Витя с отвращением разорвал многоножку пополам и отбросил в сторону шевелящиеся куски.

— Блин! Стас! Блин, ты где? — Голос Элеоноры вывел Виктора из состояния полузабытья, и в первый момент ему показалось, что он бредит или видит чудесный сон про Землю. Мысленно он уже похоронил себя и теперь не мог понять — действительно ли он слышит ее голос или это его душа воспринимает Элькины вибрации?

Голос из прекрасного и почти забытого прошлого.

— Э-э-элька! — изверг он из себя истеричный призыв потерянного ребенка. Оглушающий топот над головой, и крышка колодца отлетела в сторону, яркий свет брызнул в глаза.

Виктору пришлось сощуриться и протереть их тыльной стороной ладони, чтобы увидеть хоть что-то.

— Вот ты где отдыхаешь! Я уж думала, эти шахтеры недоделанные сгноили вас на своих рудниках. — Лицо Элеоноры сияло от счастья, затмевая даже сверкание фонаря. — Где Стac?

— Там. — Виктор показал глазами на поверхность воды.

— Жак! — заорала она. — Я нашла их!

Рядом с Элеонорой, на краю колодца, выросла огромная, знакомая по фотографии Скабеда фигура. Насколько мог судить Виктор со своей не очень удобной точки зрения, рост Жака почти вдвое превышал рост Элеоноры.

Не теряя времени, Жак спрыгнул в колодец, едва не утопив обессилевшего Виктора.

— Осторожно! — пискнула Элька, не ожидавшая такой прыти от своего приятеля, но Жак знал, что делал. Он схватил Виктора за лодыжки и буквально выбросил его наверх. Удивительно, но, покинув свою могилу и чувствуя себя еще не вполне живым, Виктор смог улыбнуться своей освободительнице. Его улыбка больше напоминала оскал, но нельзя требовать слишком многого от воскресшего мертвеца.

Рабочий комбинезон Виктора промок, и ему под ноги ручьями стекала вода. Он стоял на дрожащих ногах перед облаченной в боевой скафандр Элькой и что-то тихо бормотал.

— Что ты здесь делаешь? — едва выговорил он свою первую членораздельную фразу.

— Спасаю вас, то есть тебя, — Элеонора с сожалением посмотрела в колодец с погребенным под водой телом Стаса, — а ещe я граблю эти чертовы рудники!

— Ты грабишь? Это что: твой подчиненный?! — Виктор вяло махнул головой в сторону вылезающего из колодца Жака.

— Я тебе лучше потом расскажу, кто здесь кем командует! — Она сунула в руки Виктора лучемет и стала очень деловитой. — Где у них закрома? Мне не терпится выпотрошить их с твоей помощью.

— Я покажу. — Виктор попытался бежать, но споткнулся обо что-то мягкое и, не удержавшись на ослабевших ногах, упал, больно ударившись локтем.

На полу рядом с собой он увидел охранника с огромной сквозной раной в груди. Мощное оружие пробило тело «слоника», оставив рваную дыру, из которой наружу торчали острые обломки ребер. Человек с такими повреждениями не прожил бы и минуты, но у этой расы было совершенно другое внутреннее устройство, и несчастный, глядя на Виктора, сложил пальцы в жесте: «Спаси».

— Он еще жив! Жак, добей его. — Элеонора показала на «слоника» и кровожадно щелкнула предохранителем на лучемете.

Виктор отвернулся. У него не было причины жалеть своего тюремщика, но после того, как он сам не раз побывал в роли убиваемого, расправа над беспомощными существами вызывала в нем стойкое отвращение. Даже если это были враги.

— Он бы всё равно подох. Лучше было добить, — оправдывалась Элька, увидев брезгливую мину на лице друга.

— Они очень живучие. Я знаю. — Спорить не хотелось, да и не имело смысла после того, как Жак хладнокровно нажал на курок. — Что будем делать со Стасом?

— Лучше позаботимся о живых. Это тебе, а то еле ползаешь. — Элеонора протянула Виктору шприц в маленьком целлофановом пакетике. — Обезболивающее тебе не повредит.

Виктор сорвал упаковку и с размаху всадил иглу в собственную ляжку. Кажется, после встречи с синим «доктором» он перестал бояться уколов. Приятная свежесть быстро разлилась по телу. Каждую жилку, каждую мышцу охватило дикое желание двигаться и действовать. Стимулятор отлично снял усталость. Как прекрасно ощущать себя здоровым и сильным после того, как ты несколько суток провел в вонючем сыром колодце и ни о чем, кроме смерти, уже не мечтал.

— Стаса мы с собой брать не будем, — рассудительно решила Элеонора и обратилась к своему спутнику. — Жак, похорони его.

Она обняла Виктора за плечи и тихо сказала:

— Идем отсюда. Мы здесь больше не нужны. Панихиды не будет.

Когда они отошли от места заключения на достаточное расстояние, Виктор оглянулся, чтобы еще раз посмотреть на колодец, ставший могилой друга. Да, в общем-то, не только его. Сам Витя лишь чудом выбрался оттуда, и ему теперь никогда не стать прежним, недавно повзрослевшим наивным мальчишкой. Теперь он совсем другой, теперь он в полной мере познал, что такое унижение и рабство.

Жак размеренно, одну за другой бросил в колодец несколько гранат и торопливым шагом поспешил присоединиться к Эльке с Виктором. За его спиной вырос огненно-красный цветок взрыва. Белый у основания, он распустился алыми умными лепестками под самым потолком. Волна горячего воздуха прокатилась по просторному мрачному залу, словно норами изрытому могильными колодцами. Стены дрогнули, и отовсюду послышались глухие стоны и обиженный, разрывающий душу вой.

— Пусть земля тебе будет пухом, — пробормотала девушка, потупив глаза.

— Зачем твой друг сделал это? — спросил Виктор, прислушиваясь к скрежету у себя под ногами. Оказалось, что он стоит на решетке, точно такой же, как та, под которой заперли их со Стасом. И там, во влажной тьме, был кто-то живой, он ворочался и сипло, с придыханиями пыхтел.

— Ты себе не представляешь, что можно сотворить с мертвым телом, если есть желание, конечно. — Элька неторопливо пошла к выходу и добавила, оглянувшись через плечо: — С моим трупом поступишь так же, если что-то случится.

— Обязательно, — пообещал Виктор и, обогнав подругу, поспешил к дверям, выходящим к главному коридору жилого корпуса, указывая дорогу своим спутникам, хотя они, похоже, в этом совсем не нуждались, прекрасно ориентируясь в подземных лабиринтах. — Я думаю, тебе нужен склад с готовой продукцией, если ты собираешься ограбить эти рудники? — поинтересовался Виктор.

— О да! Но я думаю, наши друзья сами уже отыскали закрома.

Элькины глаза вспыхнули нездоровым жадным блеском. Виктор даже засомневался: за ним ли она прилетела на эту планету.

— Кстати, ты знаешь, что родился под счастливой звездой? — спросила Элеонора, хитро прищурившись.

— Никогда в этом не сомневался. — Виктор аккуратно переступил через трупы двух охранников, валявшихся у двери в живописных позах.

— Правильно делал. Если бы ты угодил не на Тарок, вытащить тебя было бы гораздо труднее.

— Почему? По-моему, эта планета чересчур хорошо охраняется. — Виктор выпустил длинную очередь в морду с хоботом, которая неосторожно высунулась из-за угла, и замедлил шаг. Ему нравилось неторопливо прогуливаться по коридорам, постреливая по перепуганным надсмотрщикам. Приятно держать в руках оружие. Теперь ни одна тварь не сможет безнаказанно оспаривать его право на свободу.

— Охрана не имеет значения, если речь идет о несметных гравитронных сокровищах. — Элька счастливо вздохнула и добавила: — Убери пушку, а то кого-нибудь из наших подстрелишь.

— Так как ты меня всё-таки нашла? — Виктора продолжала мучить мысль, прилетела ли Элька сюда за ним или за презренным гравитроном.

— Видишь того громилу? — Элеонора кивнула головой в сторону марширующего за ними Жака. — Космическую лабораторию гридеров разгромили его коллеги и конкуренты. Через них-то мы тебя и отыскали.

— Он что, работорговец?

— Нет, он птица попроще. Разный металлолом по Галактике собирает. Осторожно!

Рядом с ухом Виктора, слегка опалив кожу, мягко прошипел лазерный луч. Витя упал на пол, выставив перед собой лучемет, а Элька перепрыгнула через него, выскочила на середину коридора и разразилась страшными многоэтажными ругательствами, услышав которые покраснел бы даже боцман торгового флота. В переводе на человеческий язык ее тирада звучала приблизительно так:

— Глупый Дэн, зачем ты выстрелил в Виктора?

На что несколько смущенный Дэн, появившийся из смежной с коридором комнаты, не менее многословно ответил, что принял Виктора за одного из охранников. Одежда очень похожа. Витя оглядел себя и мысленно согласился с одноруким стрелком: после дней, проведенных в колодце, ярко-оранжевый рабочий комбинезон приобрел устойчивый болотный цвет, неотличимый от униформы «слоников».

Виктор поднялся на ноги и автоматически отряхнул колени, хотя в этом не было необходимости. Скорее нужно было вымыть пол, после того как он на нем повалялся. Не успел он выпрямиться, как его сбил с ног Жак. Увидев, что Элька и бывший узник Тарока больше не нуждаются в его сопровождении, он поспешил к гуманоидам, толпящимся на пересечении нескольких служебных тоннелей. Дэн, Элеонора и Виктор последовали за удаляющимся исполином.

— Дифор! Дифор! — громоподобно рыкнул Жак, и от группы совещающихся отделился худощавый человек. Он тяжело дышал и сгибом руки стирал обильный пот со лба.

— Хозяин, мы проигрываем, — прохрипел капитан Дифор и закашлялся. — У нас большие потери.

— Докладывай по порядку, — потребовал Жак.

— Нам удалось обнаружить план уровней рудников, и теперь мы знаем, где находится хранилище гравитрона.

— Отлично! — Элька по-детски захлопала в ладоши, но сразу замолкла, встретившись с суровым взглядом Дифора, который продолжил свой доклад, взяв в руки услужливо поданный кем-то большой пластиковый лист. Виктор без труда узнал в нем «План эвакуации при чрезвычайно ситуации». Подобные плакаты висели повсюду.

— Смотрите сюда. — Дифор ткнул прокопченным пальцем в пересечение черных и красных линий. — Мы попытались прорваться по коридору номер тринадцать, но он оказался заминирован. Заряды вмонтировали в стены еще при строительстве рудников, и охране достаточно было нажать на кнопку, чтобы обрушить перекрытия. Под завалом мы потеряли четверых.

— Проклятье! — выругался Жак и с силой ударил себя кулаком по ладони.

— Я послал десять человек растаскивать камни в этом коридоре. Возможно, что удастся кого-нибудь спасти. Дальше я решил воспользоваться вторым путем и отправил хорошо экипированную команду через казармы. Там есть проход в хранилище.

— А там что случилось? — спросил Виктор, предположив, что и в казарме подчиненных Дифора постигла неудача. Капитан оценивающе осмотрел Витю, дескать, что это за козявка вмешивается в разговор сильных мира сего.

— Они пустили газ! — мрачно произнес он, повернувшись к Жаку.

— Это не страшно, — Витя бодро махнул рукой, — газ сыпляюший.

— Это была аэрозольная смесь синильной кислоты и квантующихся микрочастиц, — сказал Дифор, пропустив мимо ушей реплику Виктора. — К счастью, впереди шли тяжеловооруженные матросы в боевых скафандрах. Большинству наших удалось уйти. Но у троих расплавились лицевые щитки на скафандрах. Двое уже скончались. И еще…

— Что еще?! — Похоже, Жаку уже надоело слушать плохие новости.

— Они не эвакуировали рабов из казарм перед тем, как пустили газ.

— Живые есть? — упавшим голосом поинтересовался Виктор, вспомнив о своей рыженькой подружке, о синем сержанте Ле Бурге, с которым он частенько резался в кости, и даже о сильном и иногда добром старине Гнусе. — Живые есть?

Дифор покачал головой.

— Даже костей не осталось.

— Кончайте распускать сопли, — возмутилась Элька. — Мы все знали, на что идем, когда отправлялись сюда. Давайте действовать! Мы можем определить координаты хранилища и проникнуть туда по гиперпереходу, так же как проникли в это подземелье. Охрана не догадывается, что мы можем проходить сквозь стены.

— Сквозь неподвижные стены, — грустно сказал Дифор, — а над хранилищем работает руднодробильный цех. Огромные машины находятся в постоянном движении, перемалывая камни. Я этого не знал и послал разведчиков через гиперпереход. На связь ни один из них не вышел.

Дифор, Жак и все столпившиеся вокруг люди погрузились в удрученное молчание.

— Надо уходить, — полувопросительно-полуутвердительно сказала Элька.

— Да, — согласился с ней Виктор. — Но пойдем мы через грузовой причал. Там хранится гравитрон, приготовленный к отправке в Метрополию. Это здесь. — Он показал пальцем на белый край плана эвакуации. — Вы достали не полную карту рудников.

— Веди! — приказал Жак, и Виктору почему-то понравилось, что им распоряжается этот человек.

Он сорвался с места и побежал в сторону коридора, идущего к складам, потом резко свернул и, перепрыгивая через две ступени, спустился по лестнице. Он мчался вперед, с трудом сохраняя равновесие на поворотах, открывая двери ударом ноги и оглушая рукояткой лучемета редких надсмотрщиков, встречавшихся на пути. Стимуляторы сделали из него практически нового человека.

Сзади был слышен многоногий успокаивающий топот. Казалось, что стадо быков подковали самыми звонкими подковами и выпустили на волю, чтобы те всласть побегали за тореадором по узким переходам и крутым лестницам.

Жак шагал в конце процессии и мог обогнать всех, не перходя на бег, но, похоже, боялся кого-нибудь случайно затоптать. Рядом с ним трусил верный Дифор. Замыкал всех и прикрывал тыл ежесекундно оглядывающийся Дэн. Завернув за угол, Виктор налетел сразу на пятерых «слоников». Ни на секунду не задумавшись, он напал на них и был встречен градом ударов. Тяжелые дубинки охранников хорошо знакомы любому, кто работал на рудниках Тарока. Но на этот раз Виктор точно знал, что за каждый его синяк кто-то дорого заплатит. Он рычал, скалил зубы, как дикий зверь, и бил врагов тяжелыми ботинками, не обращая внимания на ярость охраны. Почувствовав на шее болезненный укол электрошокера, он инстинктивно нажал на курок лучемета, и один из охранников с жалобным воплем отлетел к стене. Его пробитый живот гымился, источая запах хорошо прожаренного мяса.

Пораженный собственной жестокостью, Виктор на секунду замер. Этого оказалось достаточно для того, чтобы ему на шею накинули удавку с острыми шипами. Когда он уже терял сознание от удушья и боли в горле, из-за угла возник следовавший сразу за Витей матрос и вместе со своими коллегами быстро навел должный порядок. Не в меру отважный «слоник», бросившийся им наперерез, был просто-напросто раздавлен толпой. Остальные кинулись врассыпную, как дети, увидевшие уличную банду.

Виктор поднялся, содрал с шеи удавку и пошел дальше, несколько умерив свою прыть и немного отстав от основной группы. Они уже и без него знали, куда нужно идти: почти на всех стенах висели яркие схемы уровней. Теперь Витя шел рядом с Дэном, стараясь не потерять из виду широкую спину Жака, путеводной звездой маячившую впереди.

— Далеко еще? — спросил однорукий, выпустив длинную очередь в нахально приблизившихся преследователей. «Слоники» организовали погоню, но вступать в бой не отваживались. Ждали подкрепления с орбиты.

— Триста метров и два лестничных перехода, — ответил Виктор и расстрелял из лучемета ни в чем не повинный светильник на потолке. Душа мятежного раба требовала настоящей кровавой схватки. Он мечтал отомстить персоналу рудников за всё и за всех, кого они держали в неволе и замучили до смерти. За Стаса, за Рыжика, за себя, но трусливая охрана не хотела связываться с по-настоящему сильным противником.

Коридор резко завернул вправо, и Виктор на мгновение потерял из виду основную группу налетчиков. Зайдя за угол, он увидел перед собой не спины Жака и его друзей, а двух закованных в броню жандармов. Они появились из бокового перехода и атаковали Элькину команду сзади. Виктор наконец-то увидел врагов и немедленно воспользовался таким счастливым случаем. Он нажал на курок и не снимал с него палец до тех пор, пока Дэн за шиворот не оттащил его назад.

— Нашими игрушками мы ничего не можем сделать, — взвыл однорукий. — У них скафандры высокой защиты.

За углом слышались крики, хлопки бластеров и шипение лазерных лучей. Жак, громоподобным рыком заглушая грохот боя, отдавал распоряжения.

— Как быть? — спросил разочарованный Витя, которому больше всего на свете хотелось сейчас оказаться там, в пекле сражения, а не отсиживаться в крысином углу.

— Сейчас узнаем. — Дэн лег на пол и по-пластунски пополз вперед. Осторожно выглянув из-за стены, он сразу спрятался, поднялся на четвереньки и шустро вернулся обратно. — Их там слишком много! Уходим! Наши отступают в другую сторону.

Виктор задумался. Другой путь к грузовым причалам пролегал через отравленные квантующимся газом казармы, а третьего пути просто не было. Если они сейчас убегут из этого коридора, то им никогда не покинуть Тарок. Разве что в виде бесплотных духов.

Дэн потянул его за рукав, но Виктор колебался. С таким трудом отвоеванные жизнь и свобода уплывали из рук. Вынырнувшие из-за угла жандармы развеяли его сомнения. Бежать! Пленик и освободители рванули по коридору, слыша за спиной тяжелый топот жандармских сапог. К счастью, коридор был очень извилистым, и беглецам всё время удавалосьдержаться вне поля зрения преследователей. Одного выстрела из луппера было бы достаточно, чтобы погоня закончилась, не успев начаться.

Только они набрали скорость, недостижимую для тяжелоэкипированных врагов, как неизвестно откуда под ноги Дэна бросился «слоник». Однорукий, чертыхаясь, покатился по полу, а Виктор, пристрелив незадачливого героя с хоботом, встал на одно колено и открыл шквальный огонь по тому месту, где должны были показаться жандармы. Нужно было во что бы то ни стало задержать их, пока Дэн поднимется на ноги. Витя немного запаниковал и начал так часто нажимать на курок и так беспорядочно посылать горячие лазерные лучи в стену, что врагам, очевидно, показалось — впереди их ждет разъяренная, жаждушая крови банда. Они затормозили и выслали разведку. Виктор увидел, как из-за стены, у самого пола, высунулась голова в черном шлеме. Вскочивший Дэн немедленно бросил туда гранату, и беглецы помчались дальше, резко сворачивая в сторону при каждом удобном случае. Но, как они ни старались, оторваться от погони не удалось. Виктор на свой страх и риск, не советуясь с одноруким, принял решение идти через казармы. Любой другой путь мог привести их только в тупик. В штольнях, в административном корпусе или на складах беглецов рано или поздно загнали бы в угол. Возможно, в глубоких шахтах им и удалось бы продержаться довольно долго, но Элькин корабль к тому времени был бы уже далеко.

— Ты куда?! — завопил Дэн, увидев, что Виктор вбегает в наполненный квантующимся газом коридор. — Там же казармы! Туда нельзя!!!

Витя не обратил на этот крик никакого внимания. Он знал, что делать: лучше умереть свободным, чем окончить жизнь рабом. В этом Стас оказался абсолютно прав.

— Я туда не пойду! — донесся до Вити вой однорукого. — Подыхай один, если хочешь.

Дэн огляделся по сторонам в поисках иного пути к спасению, но его не было. Кроме того, в коридор ворвались запыхавшиеся жандармы. Дыхательные клапаны их скафандров ревели от напряжения. Из них со свистом вырывался перегретый воздух. Дэн понял, что при всём богатстве предложений альтернатива у него одна: спрятаться в казарме. Взорвавшийся над головой заряд, выпушенный из луппера, окончательно убедил его в том, что план Виктора не так уж и плох и определенно имеет свои преимущества.

Дэн догнал Витю, когда тот шел по центральному проходу казарменного ангара. Просторное и многолюдное некогда помещение было совершенно пустым. Газ выел всё! Он превратил в черный порошок койки и тумбочки, рабов и надсмотрщиков, он не пожалел даже стены и пол. Повсюду были видны ямы и провалы, и всё было засыпано ровным слоем порошка, похожего на пепел. Облака газа до сих пор клубились под потолком между лопастями больших вентиляторов, которые раньше включали, если в казарме становилось слишком жарко.

— Быстрее! — заныл Дэн, толкая Виктора в спину. — Они сейчас будут здесь!

— Быстрее никак. Газ почти прозрачный, — спокойно ответил Витя, не ускоряя шага. — Можем не заметить. Если врежемся в скопление газа, превратимся в порошок.

Жандармы вошли в казарму не спеша, внимательно осматриваясь по сторонам. Они знали об опасности, которая подстерегала их здесь, и у них было гораздо меньше причин для посещения этого места, чем у беглецов. Черные фигуры выстроились цепью у стены и, не прекращая вертеть своими тяжелыми шлемами из стороны в сторону и сверху вниз, подняли стволы лупперов.

— Это конец. — Губы Дэна задрожали. Он не отрываясь смотрел на солдат и шел уже спиной вперед, не в силах отвести глаз от надвигающейся смерти.

— Теперь бежим, — крикнул Виктор.

Дэн не заставил себя просить дважды. Они обогнули полупрозрачное облако газа и помчались к лестнице, ведущей на нижний уровень. Витя на мгновение задержался у выключателя.

— Получите, гады! — торжествующе крикнул он и запустил потолочные вентиляторы. Поток воздуха сразу же придавил легкий газ к полу. Жандармы больше не смогут преследовать их. Но в ту же секунду, когда он давил на кнопку, солдаты нажали на спусковые крючки своих лупперов. Толстые энергетические лучи потянули свои раскаленные щупальца к человеку, застывшему у выключателя. Витя закрыл глаза. Он всё равно не умел бегать быстрее света и уже приготовился к путешествию по тоннелю и воспарению своей души к небесам, но смерть почему-то не приходила. Виктор открыл один глаз. Чудо! Лучи не могли пробиться через облака газа, клубящиеся между ним и солдатами. Жгучий, нестерпимо белый свет, вырвавшийся из стволов лупперов, изменил свой спектр и начал переливаться всеми цветами радуги, одновременно осыпаясь на пол черными пепельными хлопьями. Приблизительно в том месте, где раньше стояла койка Виктора.

Витя ухмыльнулся и сделал неприличный жест в сторону жандармов, но сразу же пожалел об этом. Тоненький лучик всё-таки нашел дорожку сквозь облако газа. Он злобной псиной вцепился в Витино плечо. Боль была непереносима. С воплем укушенного пчелой бабуина Виктор скатился по железным ступеням, вцепившись уцелевшей рукой в бицепс, которого почти уже и не было Заряд луппера выжег кусок мяса размером с хороший бифштекс, обугленная рана воняла, как плохое жаркое, а на ее дне виднелась гладкая, почерневшая кость.

Виктор бился, не в силах сдержать криков. Его лицо залили слезы. Лучемет он потерял где-то наверху. Дэн схватил риненого за здоровую руку и, применив не очень гуманный прием, прижал его к полу. Виктор несколько раз дернулся и, не переставая всхлипывать, затих, с мольбой смотря в глаза однорукого. Дэн достал аптечку и, не вчитываясь в названия на упаковках, сделал ему несколько инъекций. Виктор безропотно перенес курс лечения и уже через минуту, пошатываясь, встал на ноги. Лицо его выражало полное безразличие к окружающей действительности, остановившиеся глаза смотрели в одну точку. Дэн пощелкал пальцами перед его носом:

— Нам надо идти. Где грузовой причал?

Виктор глупо заулыбался и схватил однорукого за ухо.

— Мать твою, — выругался Дэн, отдирая липкие пальцы от своей ушной раковины. — Надо было на лекарствах сделать пометки на русском! Где грузовой причал? — заорал он и несколько раз звонко хлопнул Виктора по щеке.

— Там. — Обколотый Витя неопределенно махнул рукой и, пританцовывая, пошел вдоль красной полосы, нарисованной на полу.

«Если он приведет меня не туда, — подумал Дэн, поддерживая за плечи раскачивающегося во все стороны Виктора, — убью! А потом и сам застрелюсь».

Но Витя не ошибся. Судя по тому, что звуки боя становились всё отчетливее и громче, они шли в нужном направлении. Еще несколько тоннелей, и Дэн заметил, что его приятель перестал шататься и начал удивленно осматриваться по сторонам, пытаясь понять, где он находится и что, собственно, происходит. Надо отдать должное Виктору, он быстро пришел в себя и последние сто метров до грузового причала преодолел вполне сознательно.

Они успели вовремя. Погрузка гравитрона уже заканчивалась, и вечно переполненный ящиками ангар был пуст, как в день завершения своего строительства. Светящийся шар гиперперехода засасывал в себя последние порции драгоценной руды. Ящики десятками исчезали в его ненасытном чреве. Поглотив всю породу в одном месте, шар гас и через секунду испыхивал в другом конце причала, поглощая контейнеры без остатка.

У ворот шла вялая перестрелка. Мусорщики сумели притащить с корабля достаточно тяжелого вооружения и теперь без особого напряжения сдерживали наседающих жандармов. Те, впрочем, тоже не проявляли излишней тяги к подвигам. Они ждали подкрепления и были уверены, что грабителям никаким способом не удастся покинуть рудники.

— Ты жив! — закричала Элька и бросилась на шею Виктора. — Мы думали, что вас убили первыми, и поэтому отступили.

— Мы тоже отступили, — вяло ответил Витя, — в другую сторону. И я хотел бы продолжить это увлекательное занятие… когда мы уберемся отсюда совсем?

— Всё! Уже уходим, — сказала она и показала на закрывающиеся ворота.

Мусорщики заперли бронированные створки и немедленно заварили их. Эта хлипкая преграда могла сдерживать врага не дольше минуты, но налетчикам этого было вполне достаточно. Они поспешно оставили самые тяжелые орудийные установки и без паники отступили к повисшему посередине ангара гиперпереходу. Первыми в шар уходили низшие по званию и должности. За ними последовали Дифор, Дэн, Элеонора и Виктор. Жак покинул хранилище последним.

Из гиперперехода Виктор вывалился на шевелящуюся кучу из тел матросов, ручного оружия и ящиков с гравитронной рудой. Многоногий и многорукий ежик щетинился стволами лучеметов и лупперов и многоголосо ругался на добром десятке галактических диалектов. Придавленный чьим-то многопудовым задом, Виктор тоже добавил несколько фраз в общий хор.

— Приветствую тебя на борту нашей утлой посудины, — прокричал Дэн, помогая ему освободиться от заваливших его тел и подняться на ноги. — Как твоя рука?

— Спасибо, омерзительно, — буркнул Витя, пытаясь отыскать в куче-мале Элеонору, но ей уже помог выбраться Жак. — Лучше покажи, где здесь у вас лекарь, — попросил Виктор. — Я хотел бы узнать, от чего мне предстоит подохнуть: от раны или от того адского коктейля, который ты мне вколол.

— Конечно. Он у себя в кабинете. Мы не берем его на операции. Чистокровные гридеры очень слабы здоровьем. Я провожу тебя. Распоряжайся мной по своему усмотрению. Элеонора поручила мне позаботиться о тебе. Чертовски приятно видеть на нашем дредноуте еще одного землянина. — Дэн отсалютовал крюком, который заменял ему руку, и едва не выбил Виктору глаз. Только хорошая реакция спасла зрение новому члену экипажа «Эльсидоры».

— Веди к врачу, — рыкнул Виктор, — а то я за себя не отвечаю. Ты третий раз за сегодня пытаешься убить меня.

— А когда был второй? — с самым невинным видом спросил Дэн и направился к двери, указывая дорогу. — Что-то не припомню.

— Когда ты лечил меня!

— Виктор, а ты давно с Земли? — Дэн поспешил сменить тему разговора. — Что там нового? Кто сейчас генсек?

— Далеко до медпункта? — Действие обезболивающего и стимуляторов заканчивалось, и Виктор чувствовал наваливающееся на него изнеможение, да и рана на руке начала ныть, как сломанный в драке зуб. Желание просвещать отсталого мусорщика у него отсутствовало, да тот и не ждал ответов, ему нравился сам процесс общения с человеком.

— Сейчас, потерпи немного. Чуть-чуть осталось. — Дэн всеми своими интонациями и телодвижениями выражал искреннее сочувствие.

Виктор шел за ним по узким переходам с уложенными вдоль стен трубами, переплетенными с высоковольтными кабелями, и его не оставляло ощущение, что гиперпереход не сработал и он по-прежнему бродит по подземельям Тарока. Всё оборудование было также до предела изношено, и Виктор постоянно опасался задеть плечом пучок оголенных проводов, торчащих из прогнившей изоляции. Не так он представлял себе межзвездный корабль, совсем не так.

Над дверью медпункта горела одинокая тусклая лампочка. В глазах Виктора, который уже начал постепенно вываливаться из реальности, она превратилась в три ярких прожектора, а идущего впереди Дэна выросли две дополнительные головы. Одна из них с ветвистыми оленьими рогами.

Дэн без стука вошел в медпункт. Виктор последовал за ним. Помещение оказалось просторным и удивительно чистим, особенно по сравнению с остальным кораблем, во всяком случае с той его частью, что он успел увидеть. Запах спирта и хлорки в сочетании с ароматом разнообразных лекарств Создавал неповторимый букет, по которому можно отличить лечебное учреждение в любой точке Вселенной. На операционном столе дремал пожилой гридер.

— Хватит дрыхнуть. — Дэн бесцеремонно растолкал доктора и не очень вежливо стянул его на пол, давая Виктору возможность занять его место. Чем тот немедленно и воспользовался. Доктор, отчаянно протирая глаза, удивленно уставился на раненого. Виктор прожестикулировал, с трудом сгибая пальцы в нужные знаки:

— Док, мне очень плохо. Сделайте что-нибудь.

Язык жестов был самым распространенным и часто используемым при общении между различными расами.

— Пустяковая рана, милейший, — сказал гридер, воспользовавшись другим распространенным диалектом, который Виктор еще не успел изучить в совершенстве. — Сейчас я сделаю всё, что нужно, и вам сразу станет легче. — Доктор быстро ощупал обожженную руку и повернулся к Дэну. — Представьте меня, пожалуйста, этому землянину.

— Виктор, это док. Док, это Виктор. — Ритуал взаимных представлений в исполнении Дэна выглядел очень кратким. — Док, Витя — это человек, которого мы должны были освободить из рабства по просьбе Элеоноры, и мы это сделали.

— Мое сердце переполнено благодарностью, — прошептал Витя и потерял сознание.

Когда он очнулся, ему показалось, что он опять оказался в космической лаборатории гридеров. Синий гуманоид заглядывал ему в лицо, но на этот раз глаза у него были действительно добрые. Он торопливо подключил к вискам Виктора какие-то датчики, внимательно посмотрел на медицинские мониторы и ввел в вену на руке несколько кубиков зеленого лекарства. При этом доктор без устали повторял:

— Боже, какие звери обитают на этих рудниках. Несчастный землянин, они же насытили ваши ткани кислородом в три раза выше допустимой нормы. Они чуть не сожгли вам вены своими варварскими инъекциями. Чудовищно!

Виктор поискал глазами Дэна, но однорукий забился в самый дальний угол операционной и старался, во избежание лишних вопросов, не попадать ни в чье поле зрения.

— Доктор, я буду жить? — с искренней заинтересованностью спросил Витя.

— Теперь да, — кивнул врач. — У вас могут быть кое-какие видения, но в течение года это пройдет. Видите ли, некоторые нервные центры были повреждены перекисью бензоната кадмия, на их восстановление потребуется время.

— А рука?

— Не понимаю смысла вашего беспокойства. Рука как рука. Сейчас сделаем.

Доктор, кряхтя, полез в шкаф и достал оттуда две банки. Наодной Виктор разглядел надпись: «Мышечная ткань». Именно эту банку гридер открыл первой. Она до краев была наполнена густой белой массой. Врач зачерпнул ладонью большую горсть этой «манной каши» и пришлепал ее прямо на рану Виктора. «Каша» повела себя очень буйно: сперва она хищно зашипела, выжирая обожженное мясо, потом покраснела, поглощая кровь из раскупорившихся сосудов, а через сколько минут порозовела новой, свежей кожей. Когда Витины глаза, выпученные от удивления, вернулись в предназначенные им природой границы, доктор уже мазал вылеченную рану раствором из второй банки.

— Рукой несколько часов двигать нельзя, — наставительно сказал он, — сухожилия у вас еще не проросли. Сейчас я наношу вам водонепроницаемую повязку. Через минуту она застынет, и вы пойдете и примете душ. От вас, извините, плохо пахнет.

— Спасибо, доктор, — растроганно поблагодарил Виктор. — До этого я не очень уважал существ вашей расы.

— Гридеры все разные. Земляне, впрочем, тоже. Завтра ко мне на осмотр. — Врач отцепил от своего пациента датчики и бесцеремонно согнал его с операционного стола. — Дэн, еще раненые есть?

— Боюсь, что нет, док, все умерли, еще на Тароке.

— Принц Дкежрак — это монстр, который меняет жизни разумных на гравитрон для своей династии!

— Это не ваше дело, док. Пойдем. — Дэн вывел Виктора из медпункта.

Душ стал тем местом, где Виктору впервые за несколько последних часов действительно стало страшно. Ржавые потеки на стенах, покрытых давно облезшей краской, служили красным фоном для выступающих из пола труб и зловонных луж с копошащимися в них длинными червями. Электричество здесь не работало. Да и воды с потолка текло гораздо меньше, чем из сорванных кранов.

— Дэн, скажи, здесь когда-нибудь убирают? — спросил Витя, оглядывая корабельный оплот гигиены.

— Уборщика сократили из-за недостатка денег, — пожал плечами однорукий. — Жак купил рабыню, но после того, как она в пятый раз забеременела, ей дали вольную, и сейчас половина экипажа выплачивает ей пособие по приказу хозяина. Я, кстати, тоже.

— А вода здесь чистая? — Виктор стянул с себя провонявший комбинезон, стараясь не напрягать раненую руку.

— Чище не бывает, — заверил его Дэн. — Это вода из системы охлаждения атомного реактора. Немного радиоактивная, зато абсолютно стерильная.

Виктор принял душ, не снимая ботинок, и, несмотря ни на что, почувствовал себя посвежевшим. На Тароке такая роскошь была редкостью. Чистой воды там едва хватало для питья, и шахтерам выдавали специальный лосьон для протирания тела. Дэн притащил полотенце и целый ворох разнообразной одежды.

— Одевайся. — Он бросил одежду на лавку. — Тебя ждет королева удачи, несравненная Элеонора.

— Это Элька-то королева удачи? Не припомню, чтобы ей сильно везло в жизни.

Виктор приложил к себе вполне приличный черный комбинезон. Только на нем во всей куче не было больших лохматых дыр, а одно аккуратно заштопанное отверстие на левой стороне груди — трудно заметить, если специально не присматриваться. Спрашивать о происхождении этой дырки Виктор не стал. Всё ясно и так, но жизнь есть жизнь. Прежнему хозяину эта одежда наверняка уже не понадобится. Ботинки Витя оставил себе шахтерские. Тем более еще на Тароке он приделал к ним подковки из гравитрона. Похоже, здесь это будет неслыханным шиком.

— Для тебя, может быть, и Элька, а для нас мать родная. Понял? — Дэн уже собирался обидеться за Элеонору, но передумал.

— Может, передашь ее величеству, что я очень спать хочу?

— Невозможно. Во-первых, Жак будет недоволен, во-вторых — ребята неправильно поймут. Она символ нашей фортуны, и ее желание — закон для всех.

— Ладно, пошли, почтим ее нашим посещением. — Виктор тяжело вздохнул.

— Приглашен только ты. — Дэн вздохнул еще тяжелее. — Субординация, понимаешь. Я только провожу.

Идти Виктору не хотелось, но он преодолел усталость и побрел вслед за одноруким, надеясь, что аудиенция закончится достаточно быстро.

— Кают-компания, — прошептал Дэн и почтительно открыл перед Виктором дверь.

Тот поправил стоячий воротничок своего нового одеяния и решительно вошел внутрь. В этом комбинезоне он был немного похож на пастора, путешествующего инкогнито. Не хватало только молитвенника в руках и отрешенности во взгляде.

Витя увидел накрытый к приходу гостя стол, и спать ему сразу расхотелось. Нельзя сказать, что еда была слишком изысканной, но за время плена он отвык и от самых простых разносолов, а жареные личинки ему порядком надоели. Кроме того, несколько дней он просидел в колодце, а там его совсем не кормили. Мертвецам паек не положен. Так что мысль «заморить червячка» ему очень понравилась.

Виктор поспешно сунул в рот первый попавшийся пирожок и, проглотив почти не жуя, схватил следующий. Он, как удав, запихивал в себя огромные куски, брал из вазы плоды, кусал их и, не в силах сдержать себя, тянулся за следующими.

— Извини, я не даю тебе отдохнуть. — Элеонора выплыла из-за занавески в сопровождении неизменного Жака. Она быстро оценила развернувшуюся перед ней вакханалию чревоугодия. — Похоже, ты не очень против!

Виктор смущенно отложил недоеденный фрукт.

— Ничего, что я начал без вас? — Он закашлялся, проталкивая в желудок вставшую поперек горла косточку. Элеонора улыбнулась и энергично замотала головой, как сенбернар, только что принявший ванну.

— Расслабься, ты ведь с друзьями!

Облаченная в облегающее темное платье с едва заметным багровым оттенком, она действительно была похожа если не на королеву, то уж точно на принцессу из детской сказки. Колье из серебристого металла сверкало красноватыми блестками и создавало ощущение роскоши и величия. Голову королевы охватывал обруч, похожий на средневековую корону. Впечатление снижали только шикарная шишка на лбу и синяк на бедре, ненавязчиво мелькавшем в длинном разрезе платья. Жак был одет проще: бархатный камзол с огромным аристократическим жабо, высокие ботфорты и двуручный меч, прикрепленный к широкому кожаному поясу.

«Господи, куда я попал? — подумал Виктор, вспоминая душевую комнату и однорукого Дэна. — Космический дурдом».

— Ваше величество, я очень польщен вашим приглашением. — Виктор изящно поклонился.

— Большая честь для нас принимать вас в нашем скромном жилище.

— Вам очень идет этот наряд, мадам. Вы обворожительны! — Витя исчерпал свой запас высокопарных выражений и надеялся, что на этом игра закончится.

— Вы тоже сексуально выглядите, ваше преосвященство. Прошу приступить к трапезе. Надеюсь, вы не побрезгуете нашим угощением. — Элеонора гостеприимно пододвинула ему стул.

Довольные друг другом, они расположились вокруг стола. Изящная высокая блондинка принесла жаркое. Виктор против своей воли проследил за всеми ее перемещениями. Его одинаково заинтересовали и мясо на блюде, и грациозные движения официантки.

— Япредпочитаю начинать ужин с мяса, — сказала Элеонора, внимательно наблюдая за взглядом Виктора.

— Солидарен, — произнес он, с трудом отклеивая глаза от удаляющейся красавицы и перемещая их на не менее соблазнительный кусок поджаристого мяса с косточкой. Из какого животного приготовлено это блюдо, Виктор на всякий случай уточнять не стал.

— За встречу! — Элька подняла бокал с красным напитком, и они, не чокаясь, выпили. — Понравилась девочка?

— Да. — Виктор не стал врать Элеоноре, женщин вообще невозможно обмануть. Их можно какое-то время водить за нос, но обмануть нельзя, особенно в подобных вопросах.

— Она твоя. — Элеонора сделала царственный жест, немного испорченный зажатой в руке костью.

— Не понял?

— Раньше она принадлежала Жаку, но я не выношу конкуренции и буду тебе очень благодарна, если ты ее заберешь. — Элеонора повернулась к Жаку. — Ты не против, любимый?

Жак сложил пальцы в жесте: «Дарю!»

— Она — рабыня? — Виктор уже ничему не удивлялся.

— Да. Ее зовут Мульетта Кронк.

Эля наполнила бокалы еще раз. Виктор с готовностью выпил вино и принялся за мясо. Он с жадностью отрывал поджаристые куски от больших ломтей и глотал их, тщательно пережевывая, стараясь впитать в себя весь чудесный вкус и аромат без остатка. Если он чересчур набивал рот, ему на помощь приходил наполненный дружеской рукой бокал. Когда мясо кончилось, Виктор начал по очереди подтягивать к себе тарелки с закусками и опустошать их одну за другой. Элеонора с Жаком с улыбкой наблюдали за ним, почти не притрагиваясь к своим порциям.

— Почему вы не едите? — спросил Виктор после уничтожения очередного блюда.

— Мы уже перекусили.

— Это что, всё ради меня?

— Да, — хором ответили радушные хозяева.

Мощный бас Жака заставил Виктора содрогнуться. Он вдруг почувствовал, что слишком много съел после довольно продолжительного голодания. Это могло закончиться неприятностями. Витя с сожалением отодвинул тарелку, а Элеонора откинулась в своем кресле-троне и важно вымолвила:

— Теперь, когда ты наконец набил свое ненасытное брюхо, я расскажу, что со мной случилось после того, как мы с тобой расстались.

После обильного ужина Виктора потянуло в сон, но пропустить эту историю он никак не мог и, поудобнее устроившись на своем стуле, приготовился слушать. Элеонора величественно извлекла откуда-то цветастую пачку и протянула Виктору:

— Закуривай.

Пораженный забытой роскошью, он извлек из пачки длинную сигарету и, прикурив от протянутой Жаком зажигалки, с наслаждением затянулся. Сигарета оказалась удивительно приятной, хотя и с непривычным привкусом персиков и белой черешни.

— Ты совсем неплохо устроилась, — произнес он, внимательно рассматривая никотиновую палочку.

— Тебе тоже здесь понравится. Со временем, конечно. С тех пор, как нас похитили гридеры, всё сильно поменялось, согласись.

— Да, многое поменялось, — согласился Витя и зевнул. — Рассказывай свою историю. А главное, поведай мне: откуда у Скабеда твоя фотография?

— Какого Скабеда? — не поняла Элеонора.

— Сначала ты рассказываешь свою историю, а потом я свою.

— Может, ты сначала выспишься? — участливо предложила она.

— Нет! Я хочу всё узнать сейчас, — решительно воспротивился Витя и, устало прикрыв глаза, тихо и равномерно засопел.

Часть II

ЗЕМЛЯНЕ

Немало храбрых воинов нашли здесь свою смерть, пытаясь завладеть крепостью.

А. Задорожный, Д. Близнецов «Опасное предприятие»

Виктор с трудом разлепил тяжелые веки и, к своему огромному удовольствию, обнаружил, что лежит на просторной кровати, широкой, как грузовой причал на Тароке, и мягкой, как тина в могильном колодце. По сравнению с размером этого необозримого лежбища, комната, в которой стояла кровать, выглядела очень маленькой, а полное отсутствие окон и низкий потолок делали ее похожей на склеп. Голые стены, окрашенные в угнетающий серый цвет, наводили на грустные мысли о замурованных заживо узниках.

Витя скосил глаза и обнаружил, что не всё так уж плохо под луной: рядом с ним, уткнувшись носом в помятый валик подушки, сопела вчерашняя блондинка по имени Мульетта Кронк. Приятный презент от добрых друзей. Как любой настоящий мужчина, Виктор первым делом приподнял край одеяла и убедился, что на его новой собственности полностью отсутствует одежда. Обидно, но в его голове не осталось совершенно никаких воспоминаний о том, что произошло после ужина. Скорей всего дело было так: вчера он заснул в самом начале Элькиного повествования и гостеприимные хозяева перенесли его в отдельную каюту, не забыв про подарок. А вот вел ли он себя дальше как джентльмен, или рудники окончательно превратили его в скотину, Витя не знал. Похотливо облизнувшись, он еще раз внимательно осмотрел соблазнительное тело рабыни и тяжело вздохнул: наяву врожденная порядочность победила здоровые инстинкты. Секс с невольницей казался ему сейчас чересчур аморальным, но он решил, что вернется к размышлению над этим сложным этическим вопросом позже, когда хорошенько отдохнет и подкормится. Возможно, от хорошей еды и безделья его нерушимые принципы несколько смягчатся.

Спустив ноги на холодный пол, Виктор вяло и неторопливо натянул комбинезон. Потом еще разок полюбовался своим обольстительным имуществом, вздохнул и грубовато тряхнул рабыню за плечо.

— Мулька! — Виктор сам удивился, откуда у него вдруг появился такой нагловатый барский тон.

— Да, господин. — Мульетта томно протерла заспанные глаза. Она была прекрасна. Тонкие руки, грива волос, гладкая кожа и ни капли застенчивости.

— Где я могу найти Элеонору? — спросил Витя самым строгим голосом, на который был способен.

— А я вас не устрою, господин? — Красавица откинула одеяло и продемонстрировала свои умопомрачительные прелести.

Виктор с усилием отвел глаза.

— Не сегодня, хорошая моя, мне нужно к тебе немного привыкнуть.

— Земляне — странные существа, — сказала Мулька таким голосом, словно досконально изучила всех обитателей Земли. — Пойдешь по указателям, — она зевнула и уронила голову на подушку, — тебе нужен центральный пост, там спросишь про свою Элеонору.

Мадам Кронк закрыла глаза и сразу же заснула, а Виктор, аккypaтно прикрыв за собой дверь, отправился изучать ржавыe таблички на стенах коридоров, выискивая нужное направление и по пути размышляя о том, что землян в космосе расплодилось больше, чем китайцев в Китае. Удивительно, что и он сам воспринимает свое пребывание на межзвездном корабле совершенно спокойно, будто ничего из ряда вон выводящего не происходит и всё так и должно быть. Он бредет о выложенным черными плитками переходам, приветливо кивает встречным матросам и чувствует себя так, словно гуляет по кабинетам в родной конторе.

Несколько раз свернув и поднявшись на пару уровней, он окончательно заблудился. Пришлось прибегнуть к помощи встречных аборигенов, но их рекомендации были столь противоречивы и запутанны, что достижение Виктором центрального поста можно объяснить только счастливой случайностью.

Элеонора сидела в рубке управления у одного из штурманских мониторов. Виктор подошел к ней сзади и заглянул через плечо. На экране эскадрилья самолетов с красными звездами на крыльях громила Вашингтон. Очень хорошо был виден проломленный в нескольких местах купол Капитолия.

— Выспался? — спросила Элька не здороваясь.

— Ага. Откуда игрулька?

— Из дома. Жак нашел мои вещи на корабле гридеров. В кармане куртки завалялся диск. — Над Капитолием взметнулся русский триколор, и Элеонора убрала руки с кнопок. — Дэну пришлось повозиться, чтобы настроить местную операционную систему. Есть будешь?

— Нет. Со вчерашнего вечера сыт по горло. Куда сейчас держит путь наша бригантина? — спросил Виктор, осматриваясь вокруг.

— Черт его знает. Бежим, как всегда. Империя не простит нам ограбления гравитронных шахт на Тароке — нужно купить новый корабль, чтобы замести следы. За «Эльсидорой» теперь охотится всё, что способно летать в этой галактике. — Элька с хрустом потянулась. — Мы летим в систему, контролируемую Красной Конфедерацией. Они воюют с Империей и с удовольствием продадут нам приличную посудину.

— Понятно. Пойду проведаю доктора. — Виктор ногтями поскреб рукав. Рана под повязкой ужасно чесалась.

— Обед через два часа в кают-компании. — Элеонора отвернулась к монитору и, запустив следующую серию своей патриотической игрушки, утратила интерес к реальному миру.

Виктор уже собрался отправиться в медпункт, но призадумался о том, как лучше попасть туда, сократив до минимума путь по корабельным лабиринтам. Элеонора уже захватила Берлин и осадила Лондон, а он так и не смог сообразить, как всё-таки нужно идти. Осознав, что его мучения напрасны и без провожатого он не сможет даже вернуться в свою каюту, Виктор плюхнулся в свободное кресло рядом с Элеонорой и тупо уставился на кнопки и переключатели пульта управления. Он еще не совсем освоился на корабле мусорщиков и чувствовал себя немного скованно. Надо было попросить вызвать Дэна, который с удовольствием провел бы его в нужное место, но почему-то Виктору не хотелось прибегать к чьей-либо помощи.

Безо всякого интереса он осмотрел ряды кнопок на пультах. Лампочки рядом с ними иногда помаргивали, а на экранах непрерывно бежали потоки маловразумительных цифр. Виктор всегда втайне считал, что большое количество приборов в самолетах или в диспетчерских на электростанциях — это чистая декорация для обывателей. На самом деле персонал пользуется двумя-тремя циферблатами, из которых и черпает всю необходимую информацию. Витино внимание привлекла только небольшая черная клавиша с изображением черепа. Она была упрятана под стекло, и сверху ее защищала небольшая красная перемычка. Спрашивать увлекшуюся игрой Элеонору он не стал и решил получить разъяснения у дежурившего в рубке вахтенного.

— Друг, не подскажешь, зачем нужна эта зверская кнопка? — Виктор хлопнул по плечу матроса, сидящего в соседнем кресле. Но тот промолчал и даже не пошевелился. Витя толкнул вахтенного посильнее, и тот, не изменяя позы, свалился скресла, звонко стукнувшись головой о металлический пол. Его руки остались согнутыми под углом к телу, так, будто они до сих пор опирались на подлокотники. Глаза не моргая смотрели на валявшиеся рядом кусачки, оставленные техником из предыдущей смены.

Витя склонился над матросом, заглянул в бледное, застывшее, как маска, лицо, проверил пульс и убедился, что сердце бьется нормально, дыхание тоже вроде в норме и парень, похоже, просто потерял сознание.

— Зачем ты убил вахтенного? — плоско пошутила подошедшая Элеонора и сдавила двумя пальчиками запястье матроса. — Он вырубился! Ничего не понимаю. Сейчас вызову Дифора или Жака.

— Лучше доктора, — посоветовал Виктор. — Пусть поставит ему клизму.

— Кого найду, — огрызнулась Элька и занялась подробным изучением кнопок на пульте. Она еще очень плохо в них ориентировалась и никак не могла найти включатель громкой связи. Виктор с удовольствием помог бы ей, но и сам понимал в системах управления звездолетами не больше, чем свинья в апельсинах. К тому же его внимание привлек экран, где, по-видимому, отражалось местоположение их корабля.

— Скажите, коллега, зеленая точка — это мы? — спросил он Элеонору, которая вроде бы нашла нужный переключатель, но никак не решалась им щелкнуть.

— Нашел время для повышения образовательного уровня, — прошипела она, занося палец над переключателем. — Корабль без управления! Вахтенный без сознания!

— Если зеленая точка — это мы, — рассуждал Виктор вслух, — тогда что есть такое красная точка?

— Где?

Элеонора подбежала к экрану так быстро, что Виктор даже не заметил момента ее перемещения. Ему показалось, будто она исчезла у пульта и сразу же появилась рядом с ним.

— О ё-о! Нас кто-то преследует! А вахтенный отключился! Надо найти Дифора и поднять тревогу! Бежим!

— А громкая связь для чего?

— Ну не знаю я, где она включается! Бежим!

Они выскочили из рубки и побежали так быстро, как только могли. Элеонора мчалась впереди. Виктор следовал за ней, не теряя из вида ритмично напрягающиеся ягодицы своей подруги. Почему-то именно их было лучше всего видно при скудном освещении.

В кают-компании они не нашли никого. Точнее, не нашли никого, кто мог бы предпринять какие-нибудь полезные действия. Все матросы находились в том же безмятежном состоянии, что и вахтенный в рубке. Они с блаженными рожами сидели за столами, склонившись над наполовину опустошенными кружками. Некоторые лежали на полу, обильно политом бульоном из выроненной коком кастрюли. Все были без сознания, и все радостно скалились, очевидно, смеясь над чьей-то удачной шуткой.

Виктор ударил одного из матросов по щеке, но это не помогло, и он беспомощно оглянулся на Элеонору. Она махнула рукой и выскочила в коридор. Виктор бросился за ней, боясь отстать и заблудиться на внезапно омертвевшем корабле. Несколько раз он упал, споткнувшись в темноте о валявшиеся повсюду безжизненные тела членов экипажа. Элеонора бежала, ловко перепрыгивая через неподвижных людей. Похоже, она могла обходиться без света не хуже летучей мыши. Она грациозно лавировала, обходя препятствия и неожиданно сворачивая в поперечные переходы. Виктор торопился изо всех сил и старался не замечать новых шишек и синяков, появлявшихся у него каждый раз, когда ему не удавалось вписаться в поворот. Единственной частью тела, о которой он сейчас заботился, была раненая рука. Остальное — неважно. Голова вообще сплошная кость — всё выдержит.

Куда они так спешили, он понял, только когда Элеонора открыла дверь в каюту капитана, но и здесь их ждало разочарование: хозяин «Эльсидоры» уткнулся носом в разложенную на столе карту, а капитан лежал по стойке «смирно» рядом с дверью. Он, как и все на корабле, сохранил именно ту позу, в которой его застала странная эпидемия.

От скучного и безысходного созерцания тел Жака и Дифора их отвлек громкий топот.

— Дэн! — хором завопили Виктор и Элеонора, когда однорукий появился в каюте.

— Капитан тоже готов? — деловито осведомился тот.

— Да! Что происходит, Дэн? — Элька очень обрадовалась, что появился наконец человек, которому можно задать этот вопрос.

— Был психотронный удар, но я не могу понять, почему не сработала защита?

— Почему мы в норме, Дэн?

— Не знаю!

— Кто отключил защиту?

— Не знаю!!!

— Господа, — вмешался в их разговор Виктор. — Вы не против, если выяснение вопроса «Кто виноват?» мы оставим до лучших времен, а всей душой обратимся к вопросу «Что делать?».

«Эльсидора» вздрогнула всей своей многотонной тушей, заскрипели шпангоуты и корабельные перекрытия. Несколько раз моргнул свет в капитанской каюте и в коридоре. Трое людей испуганно переглянулись.

— Пристыковались, — беззвучно прошептал Дэн.

— Кто? — спросил Виктор, но ему никто не ответил.

— Воевать с ними, кто бы они ни были, мы не сможем. — Элеонора беспомощно посмотрела на свои пустые руки. — Надо спрятаться. Может быть, когда всё утихнет, мы сможем что-нибудь предпринять.

— Мы даже не знаем, кто это, — воскликнул Витя, но друзья опять его проигнорировали.

— Язнаю одно шикарное потайное местечко, — хитро улыбнулся однорукий, — только я не уверен, что оно вам понравится.

— Веди! Только тихо и быстро! — Элька на правах ближайшей подруги хозяина «Эльсидоры» взяла на себя общее руководство.

Виктор промолчал. Он решил не открывать рот до тех пор, пока два этих надменных мусорщика сами не обратятся к нему за помощью.

На этот раз ведущим был Дэн. Путь оказался неблизким, но теперь они старались не шуметь и пробирались к цели очень осторожно. Поэтому Виктор не добавил к своей богатой коллекции ни одного нового кровоподтека.

Было хорошо слышно, как в корпус корабля вонзаются гидравлические абордажные крючья, как стонет взламываемая обшивка под лазерными резаками. Когда Дэн наконец произнес долгожданное — «Пришли», несчастная «Эльсидора» была уже практически захвачена. Грохот десантных ботинок и отрывистые команды захватчиков слышались уже из соседних коридоров, и Виктору казалось, что сейчас они столкнутся нос к носу с какой-нибудь штурмовой группой.

— Почему так воняет? — тихо поинтересовалась Элеонора, когда за их спиной щелкнул замок и Дэн включил свет.

— Естественный запах человеческих испражнений не может быть неприятным, — ответил Дэн. — Здесь нас искать не будут.

— Ты думаешь, они не проверят это помещение? — Витя зажал себе нос и говорил смешным гнусавым голосом.

— Обязательно проверят, но мы спрячемся не здесь. — Однорукий зацепил своим крюком кольцо люка, вделанного в пол, и, с усилием дернув, открыл квадратное отверстие. — Там они нас точно не найдут!

— Это же контейнер для дерьма, — печальным голосом констатировала Элеонора. — Мы утонем!

— Всё учтено могучим ураганом! — напыщенно изрек Дэн и открыл стенной шкаф. — Скафандры к вашим услугам, их обычно используют матросы, когда их посылают чистить гальюн. Мы облачимся в них и спрячемся на дне контейнера. По-моему, это гениальный план!

— Их только два! — Виктору не хотелось разочаровывать товарища по несчастью, но действительность была безжалостна: одного скафандра не хватало.

— Не учел, — прошептал Дэн, понурившись. — Я не думал, что какой-то ублюдок украдет списанный скафандр. Раньше их было три. — Вдруг он оживился. — Витя, Эля, одевайтесь. Я помогу вам спуститься и закрою люк, а потом попробую скрыться где-нибудь на корабле. Тут много закоулков.

— Только не надо жертв. — Виктор понял, что нужно брать ситуацию под свой мудрый контроль. — Элька, надевай скафандр и прыгай в дерьмо. Наверх поднимешься, когда закончится дыхательная смесь. Если понадобишься раньше, я тебя вытащу.

— А вы?

— Мы будем дышать через одну трубку по очереди. Дэн, отдирай баллон и тащи сюда!

Однорукий еще хотел поспорить, но шаги, раздавшиеся за дверью, остановили его. Всё-таки лучше выжить, наглотавшись человеческого кала, чем геройски погибнуть без всякой пользы. Вместе с Виктором они быстро упаковали Элеонору в защитный костюм и помогли ей погрузиться в фекалии. Следом за ней спустился и Виктор в обнимку с баллоном. Дэн потушил свет и присоединился к компании, принимавшей необычные «экскрементные» ванны. Некоторое время они плавали по поверхности, подтверждая народную мудрость «дерьмо в дерьме не тонет», но это состояние длилось недолго.

Дверь скрипнула и открылась. Замок не остановил пришельца, он воспользовался универсальным общекорабельным ключом. Дэн точно знал, что такой ключ есть только у Жака и Дифора и они всегда носят их с собой. Значит, эти ублюдки уже нашли тела хозяина и капитана!

Не сговариваясь, Дэн и Виктор зажали носы, зажмурились и нырнули в теплую смрадную тьму. Первым к дыхательному шлангу потянулся Дэн. Он затолкал его в рот, стараясь проглотить как можно меньше противной органики. Он изо всех сил прижал трубку к губам и всосал в себя воздух. Потом на ощупь отыскал руку Виктора и вложил в нее конец шланга. Дэн подумал, что их положение хоть и не назовешь замечательным, но оно имеет определенные преимущества. Например, у них есть маленький шанс остаться в живых.

Виктор был не склонен предаваться размышлениям, он уже считал вдохи и выдохи и старался забыть, где он находится. Его желудок грозил взбунтоваться и вывернуться наизнанку. Стоило огромных трудов удержать власть над собственным организмом и не выдать своего присутствия гуляющему, возможно, где-то рядом с люком врагу. Когда счет дыхательных движений перевалил за три сотни, а ротовая полость стала похожа на засорившийся унитаз, Виктор рискнул высунуть голову из бугристой каловой массы. Затаив дыхание и сдерживая бешеный стук сердца, он прислушался к окружающей тишине. Только убедившись, что вокруг всё спокойно, он позволил себе глубоко вдохнуть воздух ассенизационного контейнера, который казался теперь таким чистым и свежим.

Тихо ругаясь и отплевываясь, Виктор отыскал в темноте люк и, подтянувшись, выбрался наружу. Изгаженные ботинки скользили по полу, и, чтобы добраться до выключателя, ему пришлось ползти на четвереньках. Тусклая желтоватая лампочка скупо осветила комнату и самого Виктора, похожего на гигантскую живую какашку. Фекалии лились из всех складок одежды, ноздрей и даже ушей. Витя фыркнул, и жестокий спазм скрутил его желудок. Корчась, он опустился на колени.

— Обтекаешь? — Из люка высунулась трудно узнаваемая голова Дэна. На его лице светились счастливые глаза, контрастируя ясными синими зрачками с омерзительным коричневым фоном.

— На себя посмотри, умник, — вяло отреагировал Виктор. — Нам теперь до второго пришествия не отмыться.

Вдвоем они выудили из контейнера Элеонору, которая, сбросив скафандр, смотрелась рядом с ними как конфетка в ярком фантике. С улыбкой, оценив их внешний облик, она зажала нос и гадко захихикала.

— Если скажешь хоть слово, — Виктор направил ей в нос свой испачканный палец, — я тебя поцелую.

Элька заткнулась и помогла им хоть немного счистить грязь, но их усилия не имели никакого успеха. Отчаявшись избавиться от прилипших к телу и одежде фекалий, Виктор сбросил комбинезон. Оставшись в одних трусах и ботинках, он почувствовал себя гораздо лучше. Дэн последовал его примеру и в своем полосатом нижнем белье, с блестящим крюком вместо руки, стал похож на сумасшедшего маньяка из голливудского триллера.

— Ну и какой у нас дальнейший план? — спросила Элеонора свою ароматную команду.

— Ходячие коровьи лепешки против неизвестно кого, — сварливо пробурчал Виктор. — По-моему, надо сначала выяснить обстановку.

— Обстановку я тебе и так доложу. — Дэн решил присоединиться к разговору в качестве эксперта. — Паучок сцапал муху и волочет ее в укромное местечко.

— И что сия аллегория означает? — Элька насмешливо посмотрела на однорукого. Сейчас она находилась в состоянии труднообъяснимой эйфории. Ей казалось, что всё ей по плечу и со всеми трудностями она легко справится.

— Нас взяли на буксир и тащат на базу, скорей всего имперскую. Только имперский или скитмурский крейсер способен на такое. Но скитмуры редко охотятся в открытом космосе. Густонаселенные планеты — вот их профиль. Так что скорей всего нас взяли на абордаж имперцы. Сейчас они не будут возиться с «Эльсидорой». Отволокут на базу и уже там, в тишине и покое, они без спешки выпотрошат наше суденышко.

— Психотронные излучатели еще работают? — спросил Виктор.

— Безусловно, — ответил Дэн с видом знатока, — скорей всего они начнут собирать тела обездвиженных членов экипажа, когда окажутся в безопасном месте. Запрут всех понадежнее и вырубят излучатели.

— Почему излучение не действует на нас и на имперцев? — поинтересовалась Элька, тревожно прислушиваясь к звукам и дверью. Пока всё было спокойно. Штурмовая группа покинула эту часть звездолета.

— Насчет нас — не знаю, — однорукий задумчиво пожевал губами, — а солдаты наверняка облачены в скафандры высшей защиты, поэтому и нападать на них без оружия — глупо. Они — неуязвимы. Мы втроем не сможем справиться и с одним.

— Как ты думаешь, какие места на «Эльсидоре» находятся сейчас под их пристальным вниманием? — У Элеоноры, кажется, появилась спасительная идея. Это было видно по ее лицу. Хитрый носик зашевелился, чуя удачу, а глазки забегали из стороны в сторону.

— Под их контролем центральный пост, арсенал, — Дэн крюком загибал пальцы на руке, — вроде всё. Ну, еще по коридорам бродят патрули. А что?

— А вот что. — Элеонора обхватила своих друзей за грязные шеи и притянула их головы поближе к своему лицу. Так обычно делают дети, когда сговариваются об условиях интересной игры. — Слушайте: мы достанем оружие и через гиперпереход переместимся на центральный пост имперского крейсера. Там нас не ждут. Захватим его и отключим психотронные излучатели, тогда Жак и Дифор смогут нам помочь.

— Дурацкий план! — категорично заявил Виктор.

— Точно! — согласился с ним Дэн и начал опять загибать пальцы. — Во-первых, мы не достанем оружие. Во-вторых — ЦП крейсера хорошо охраняется. В-третьих — наши очнутся не сразу, а когда это произойдет, что они смогут сделать против вооруженных до зубов солдат? Ведь почти ни у кого нет оружия.

— Пессимисты вонючие, — изрекла Элька. — Придумайте что-нибудь получше. Они же убьют Жака!

Виктору показалось, что девушка сейчас заплачет, ее глаза покраснели, а в носу подозрительно захлюпало. Скорость, с которой у нее изменялось настроение, всегда его изумляла.

— Господа, я не уверен, что нам удастся выйти победителями из этой гнусной ситуации. — Виктор потер подбородок, подсыхающее дерьмо щипало кожу. — Но, кажется, я знаю, как мы зададим перца имперцам.

— Ну?! — Заинтересованные лица Элеоноры и Дэна обратились к Виктору.

— Мы забросаем этих гадов планетарными бомбами через гиперпереход!

— Я же сказал, что арсенал — охраняется. Где мы возьмем бомбы? — Дэн разочарованно махнул рукой.

— Скорей всего охрана стоит снаружи, — Виктор заулыбался, — а кто нам мешает сразу оказаться внутри хранилища? Они ведь не догадываются, что мы умеем ходить сквозь стены.

Все переглянулись и радостно оскалились вслед за Виктором. Идея понравилась — мертвый звездолет атакует врага. Скорей всего никакой пользы для экипажа «Эльсидоры» от этого мероприятия не будет, но они уже представили себе, какая кутерьма поднимется на крейсере, когда они начнут посылать планетарные бомбы в самые уязвимые отсеки вражеского корабля, и были не в силах отказаться от такой соблазнительной перспективы. В любом случае это было лучше, чем сидеть по уши в дерьме и ждать, когда тебя схватят, или чем самим нападать на могучего противника, не имея ни одного шанса нанести ему хоть сколько-нибудь значимый ущерб. Теперь у них был шанс если не одержать победу, то хотя бы добиться ничьей — пускай погибнут оба корабля, но над ними не одержат верх. Неприятель поплатится за всё!

— Чего мы ждем? — спросила Элеонора и открыла дверной замок.

Осмотрев коридор, она махнула рукой мужчинам и бесшумно растворилась в темноте. Дэн и Виктор просочились вслед за ней. То и дело останавливаясь и с волнением прислушиваясь, они прокрались по переходам до самой шлюзовой камеры. Несколько раз они видели в переходах грозные силуэты в скафандрах высокой защиты, но солдаты слишком громко топали, и земляне успевали затаиться до того, как враги приближались на опасное расстояние. К счастью, в шлюзе никого не было, и Дэн сумел достаточно быстро настроить гиперпереход.

— Значит, так, как только отправлю вас в арсенал, я переключу свой конец перехода в рубку «Эльсидоры», — сказал однорукий. — Сбросите туда небольшой заряд.

— Зачем? — Эля подозрительно посмотрела на Дэна.

— На пульте сейчас высветилось сообщение о том, что гиперпереход включен. Когда они заметят это, мы — трупы. Поэтому надо их немного отвлечь.

— Принимается.

— Потом я настраиваюсь на крейсер, а вы сбрасываете в гиперпереход всё самое большое и смертоносное.

— Удачи, — пожелала Элеонора всем присутствующим и прыгнула в пылающий серебристый шар.

Виктор сиганул вслед за ней, надеясь, что Дэн правильно настроил гиперпереход и они не превратятся в кровоточащий фарш, как штурмовая команда на Тароке, которую переместили через дробильный цех.

Помещение арсенала оказалось на удивление хорошо освещено, что избавило их от необходимости искать выключатели. Элеонора сразу бросилась к входным дверям и заблокировала их, точно так же, как когда-то сделал капитан Керин, прятавшийся здесь от мести Жака. Теперь они были абсолютно неуязвимы для имперцев и в то же время сами могли наносить сокрушительные удары. Только бы Дэн не сплоховал.

Выждав пару секунд, Элька отправила в пасть гиперперехода несколько противопехотных гранат, затем она бросилась к ящикам с более серьезными боеприпасами, но открыть их не смогла. Они были надежно заколочены, а фомки или ломика поблизости не наблюдалось. Виктор поспешил ей на помощь и, сдирая кожу на пальцах, выломал дощатые крышки, не обращая внимания на боль в раненой руке. Страх и ярость — самое сильное обезболивающее средство в мире.

Виктор беззвучно молился за Элеонору, которая в отличие от него имела представление, что нужно делать со всеми этими адскими железяками. Когда она только успела научиться всем этим премудростям? Он с удовольствием наблюдал, как девушка одной из самых мирных профессий на Земле, всегда свято следовавшая лозунгу «Любовь лучше войны», ловко и невозмутимо активирует взрыватели на временную задержку и помогает забросить смертоносные болванки в переход. Спустя ровно пять секунд они с удовлетворением почувствовали приятную вибрацию от разорвавшегося на крейсере заряда, доходившую до них по переборкам и буксировочным тросам, и бежали за следующей порцией подарков.

К сожалению, они не могли воочию увидеть результатов своей разрушительной деятельности, но предполагали, что всё идет так, как задумано. Если переход работает, значит, Дэн еще жив, а если он жив — то не промахнется и направит бомбы туда, куда нужно.

* * *

Капитан Гоппо важно восседал в своем личном кресле в главной рубке имперского крейсера. Надежно защищенный бронированными бортами звездолета и индивидуальным силовым полем, он, не сходя со своего места, контролировал все детали операции по задержанию судна грабителей. На небольшом трехмерном мониторе, расположенном прямо перед его глазами, высвечивалась вся необходимая для управления экипажем информация. Капитану оставалось только принять решение и отдать необходимый приказ подчиненным.

Гоппо уже двое суток не покидал центральный пост и ужасно устал, но операция была слишком ответственной, и он не решался поручить управление крейсером старшему помощнику. К тому же такая удача бывает только раз в жизни: совершенно случайно им удалось обнаружить грабителей, находящихся под номером тридцать четыре в списке врагов Империи, и делить плоды этого везения с кем-либо ему совершенно не хотелось.

В секретной инструкции Министерства военного космоплавания было написано, что эти преступники овладели сквозным диффузным телепортом, который позволил им преодолеть мощнейшую систему защиты Тарока и похитить большое количество ценностей. Но все сокровища Тарока были жалкими стекляшками по сравнению с могучей технологией, оказавшейся в нечистоплотных руках злоумышленников. Приказ министерства гласил, что необходимо задержать «Эльсидору», личный корабль принца Дкежрака, с минимальными разрушениями конструкций и желательно без жертв среди пиратов. Показавшаяся Гоппо практически не выполнимой, операция прошла на удивление легко. Когда радары дальнего обнаружения засекли «Эльсидору», ни одно защитное поле бандитской шхуны не работало. Не веря своему счастью, капитан Гоппо приказал нанести психотронный удар, который полностью исключил возможность сопротивления. Заарканить пиратскую шхуну оказалось проше простого, и теперь капитан Гоппо проводил немногочисленные относительно свободные минуты в размышлениях о том, на какую награду он может рассчитывать.

Наверное, теперь он получит пенсию высшего табеля и спокойно уйдет в отставку. Его дочери будут учиться в лучших университетах, а он сам безмятежно встретит старость в тихом домике на берегу реки. Денежного довольствия капитана четвертого класса, которое он сейчас получал, не хватало даже на то, чтобы снять приличную квартиру. Его семья ютилась в небольшой комнатке самой дешевой гостиницы, какую только можно найти в пригороде имперской столицы, но теперь всё изменится к лучшему.

— Господин капитан! Разрешите обратиться? — Перед Гоппо вытянулся третий помощник штурмана — мерзавец и неисправимый карьерист.

— Слушаю. — Капитан царственно наклонил голову.

— Зафиксирован взрыв в рубке арестованного судна.

— Отправьте на место происшествия штурмовую группу.

— Уже отправил!

— Пошлите еще одну и снова прочешите «Эльсидору» от машинного отделения до гальюнов. — Гоппо на мгновение задумался. — И отключите их энергетическую установку.

— Это вызовет сбой системы жизнеобеспечения и повлечет смерть всего экипажа «Эльсидоры», — проинформировал егo помощник, сохраняя на лице послушно-покорное выражение. Ему не хотелось, чтобы господин капитан подумал, что он сочувствует злоумышленникам.

— Знаю, — отмахнулся Гоппо. — Действуй, под мою ответственность.

— Слушаюсь! — Третий помощник козырнул и по уставу развернулся через левое плечо.

Гоппо повернул лицо к монитору главного компьютера. Неожиданное осложнение нисколько не огорчило его — не может всё пройти гладко, должны быть и какие-нибудь небольшие накладки, иначе что он будет рассказывать внукам о своем боевом прошлом.

Имперский крейсер тряхнуло. На капитанском экране зажглось сообщение о разгерметизации силового отсека.

— Выяснить причины неполадок! — Гоппо отдал приказ невозмутимым командирским тоном.

«Количество проблем нарастаст. Похоже, что у пиратов есть боевые роботы, которые выдержали психотронный удар, — подумал капитан. — Интересно, что будет дальше?» «Дальше» не заставило себя долго ждать. Следующий взрыв произошел прямо в рубке. Силовой экран защитил капитана, но вся вахта, дежурившая в эту смену, погибла. Гоппо совершенно точно определил это по данным своей вычислительной машины. Он быстро перевел всё управление на себя и попытался выяснить источник опасности. Гибель подчиненных не вызвала в нем никаких эмоций: в конце концов, они все военные и знали, на что шли, когда подписывали контракт. Капитан обязан волноваться только за живых, и еще он должен выполнять приказ. Взрывы грохотали уже и в машинном отделении, и в боевой ракетной части. Казалось, что бомбы возникали из ничего прямо внутри крейсера, не разрушая внешнюю обшивку, а выгрызая корабль изнутри. Вот оно, таинственное оружие пиратов, против которого не устояла сверхмощная защита Тарока. Что делать в такой ситуации, Гоппо не знал.

Неизвестно — где враг, непонятно — кого атаковать или от кого бежать. Уже четвертая бомба взрывалась в реакторном отсеке. Еще немного, и крейсер погибнет.

— Сквозной телепорт, — прошептал капитан и спустя мгновение заорал в микрофон, связывающий его со штурмовыми группами: — Всем вернуться на борт!!!

Гоппо защелкал манипуляторами управления, стараясь переместить свой крейсер подальше от ставшей слишком опасной «Эльсидоры», но многие системы уже не работали. Приходилось подключать дублирующие схемы, а без помощников это отнимало много времени. Очень помогло притяжение оказавшейся неподалеку планеты. Использовав его как дополнительную силу, Гоппо в одиночку сумел расцепить корабли. Взрывы прекратились, но было уже слишком поздно — в реакторах началась необратимая реакция. Капитан устало стер пот со лба и произнес в микрофоны всеобщего оповещения:

— Приказываю оставить корабль. — Помолчал секунду и добавил: — Да поможет вам бог!

Сам он решил остаться на капитанском мостике. Если он геройски погибнет в сражении, то его семья получит приличную компенсацию и его дочери будут учиться в университете.

* * *

Забросив очередную планетарную бомбу в гиперпереход, Виктор и Элеонора не почувствовали ответной взрывной вибрации. Нетрудно было понять, что крейсер отчалил от «Эльсидоры» и позорно бежал. Они одержали временную, но весьма воодушевляющую победу. Теперь нужно было срочно вывести свой корабль из зоны поражения бортовой артиллерии крейсера и бежать, уноситься на всех парусах прочь от этого проклятого места. Оторваться от погони у них скорей всего получится — «Эльсидора» почти не была повреждена.

На всякий случай Элька активировала еще парочку дьявольских машинок, и они послали их в никуда с дружеским приветом к побежденным.

— Хорошая работа. — Элеонора уселась на растерзанный Виктором ящик и довольно потерла ладошки.

— Да, неплохо повеселились. Что дальше?

— Сейчас все наши воскреснут, и очень вероятно, что, разъярившись, они пойдут на штурм имперского крейсера, а ты в это время хорошенько вымоешься в душе.

— Лучше в море или в океане. Боюсь, мне понадобится очень много воды. — Виктор с отвращением осмотрел себя.

— И не мечтай! Где я тебе достану океан?

Щелчок включения громкой связи прервал их мирную беседу. В динамиках раздался голос однорукого Дэна.

— Элеонора и Виктор, надеюсь, вы меня слышите, — сказалон. — Приготовьте самую большую бабахалку, которую только сможете найти. У вас есть пять минут.

Шорох, хруст, связь прервалась.

— Не понял… — Виктор меланхолично выковырял из волос неаппетитный коричневый кусок. — Мы что, еще не всех победили?

— Сейчас выясним. — Эля подбежала к переговорному устройству и нажала несколько кнопок. Минуту подождав, она тяжело вздохнула. — Обратная связь не работает. Придется сделать так, как попросил Дэн. Пойдем, я видела в том углу здоровенную чушку, очень похожую на атомную бомбу.

* * *

Когда крейсер отцепился от многострадальной «Эльсидоры» и вибрация от взрывов бомб прекратилась, Дэн уже был на пути в рубку управления. Контролировать гиперпереход можно было и оттуда, а заодно там можно получить информацию о происходящих вокруг событиях. На капитанском мостике, возможно, уцелело хоть какое-то оборудование, после того как туда телепортировали гранату.

В рубке не было никого, если не считать тяжелораненого имперца и истекающего кровью вахтенного. Хладнокровно добив вражеского солдата, Дэн склонился над матросом, про которого они совершенно забыли в пылу сражения. Жить вахтенному осталось недолго, но однорукий не стал брать на свою душу еще один грех. Он вколол иссеченному осколками и почти разорванному на две части мусорщику обезболивающее и сердечный стимулятор. Большего он для него сделать не мог.

Оказав посильную первую помощь, он бросился к единственному уцелевшему после взрыва монитору. Знаний, которые у него были, вполне хватило, чтобы определить — дела «Эльсидоры» обстоят очень печально. Контроль над двигателями отсутствует, ни одна система не работает. Кроме того, судно находится в опасной близости от неизвестной планеты и уже минут через десять войдет в плотные слои атмосферы и неминуемо разобьется. Бортовой компьютер предлагал воспользоваться спасательными капсулами, но Дэн не внял этому совету: собрать всех лежащих без сознания членов экипажа и разложить их по капсулам за десять минут было совершенно нереально. Сейчас однорукий Дэн решил подчиниться главному принципу летчиков, управляющих терпящими бедствие самолетами: или все люди погибнут, или спасутся, но опять же все. В душе он был очень привязан к мусорщикам и совсем не представлял, как будет жить дальше без их веселого общества.

Еще раз внимательно осмотрев разрушенный и залитый кровью пульт, Дэн понял, что здесь искать спасение бесполезно. Отсюда можно получать только скудную информацию об окружающем «Эльсидору» пространстве. Например, можно узнать, что раненый крейсер всеми силами старается убраться подальше, но жить ему осталось недолго. Или вот полезные данные: до поверхности планеты осталось 120 километров и дистанция ежесекундно сокращается. Ориентировочное время столкновения: через девять минут пятнадцать секунд.

— Рассуждать! Рассуждать! Наверняка что-то можно предпринять. — Дэн постучал себя крюком по лбу. Иногда такой способ активизации умственной деятельности ему помогал. - Запустить двигатели я не могу, — удар по лбу, — значит, нужно создать движущую силу без использования реакторов. — Еще один могучий удар по черепу. Дэн почувствовал, что извилины в его мозгах слегка сместились с предназначенных им природой мест. — Что у меня для этого есть? Только бомбы, и ничего, кроме бомб. Точно! Взрывная волна!

Дэн передал по громкой связи Виктору и Элеоноре сообщение о том, чтобы они готовили новый заряд. Проверять, услышали они его или нет, времени не было. Он едва успевал рассчитать оптимальное время и место взрыва. Перегруженный и поврежденный бортовой компьютер работал очень медленно и постоянно капризничал. Наконец он выдал результат, и Дэн в ярости расколол дисплей подвернувшимся под руку пожарным топором. Оказывается, надо было подорвать бомбу за шесть минут до падения на поверхность, и тогда «Эльсидора» вышла бы на устойчивую орбиту вокруг планеты. Но у них оставалось всего четыре минуты!

— Установите задержку в сорок секунд и бросайте, — закричал Дэн в микрофон громкой связи, одновременно настраивая расстояние от корпуса судна до второго конца гиперперехода на пятьсот метров.

Теперь оставалось только ждать и верить в лучшее, хотя шансов выжить у них практически не было. Огромная черная масса «Эльсидоры», объятая багровыми языками пламени, неудержимо рушилась сквозь газовую оболочку планеты, разбрасывая вокруг себя пылающие обломки конструкций и надстроек. Если бы какой-нибудь неудачник имел несчастье увидеть эту демоническую картину со стороны, он запомнил бы ее навсегда. При условии, что ему самому удалось бы избежать гибели. Вечернее небо озарилось бешеными отблесками сгорающих в плазменных облаках антенн. Нестерпимая жара опалила землю. Вековые деревья вспыхнули, как спички, и расплавившаяся почва стала черной и гладкой, как взлетная полоса военного аэродрома. Под оглушительный лязг раздираемой горячим воздухом обшивки и визг ветра в разгерметизированных отсеках «Эльсидора» неумолимо приближалась к поверхности. Казалось, безумный космический путешественник готов расколоть на куски древние тектонические плиты планеты и погрузиться в огнедышащую магму.

В огне и дыме, охватившем терпящее бедствие судно, невозможно было различить маленькую черную точку, выпавшую из серебристого зева гиперперехода. Планетарная бомба, прозванная космонавтами «убийцей городов», проворно устремилась вниз, впереди «Эльсидоры», и, когда до катастрофического столкновения остались считаные секунды, прогремел взрыв. Могучая взрывная волна обрушилась на землю и попыталась вырасти в ядерный гриб, но тяжелая туша звездолета расплющила зародившийся гигантский сморчок в лепешку.

Судно мусорщиков снизило смертельную скорость падения. Все люди, находящиеся в этот миг на борту, были вдавлены в пол чудовищной перегрузкой. Виктору показалось, что на его грудь с размаху уселся слон и начал прыгать на ней своей толстой тяжелой задницей. В ушах слышался стук работающего на пределе сердца. Хруст собственных костей и скрежет переборок корабля слились в единую симфонию близкой смерти. Виктор пытался вспомнить какую-нибудь молитву, но в голове упорно вертелось только «Рок-н-ролл мертв!».

Элеонора стонала, распластавшись между ящиками, сейчас ей впервые за последнее время захотелось домой — на тихую, спокойную и такую провинциальную Землю. Даже ревнивый муж казался отсюда, с гибнущей шхуны, добрым и милым чудом Вселенной. Слон на груди Виктора подпрыгнул еще разок, и напряжение неожиданно спало. В наступившей тишине слышался звук падающих по всему кораблю предметов. Элеонора, когда смогла немного вздохнуть, надсадно просипела:

— Господи, что это было?

Словно в ответ на ее вопрос из динамиков раздался издевательский голос Дэна:

— Уважаемые пассажиры, командир корабля и экипаж поздравляют вас с мягкой посадкой на неизвестную планету. Температура за бортом 34 градуса по Цельсию, кислород в норме, воздух на планете пригоден для дыхания, радиация снизится до безопасного уровня через четыре часа, биологическую обстановку и наличие опасных организмов выяснить невозможно. Наше прибытие сюда сопровождалось полной стерилизацией окружающей среды. В любом случае выбора у нас нет, все системы корабля разрушены при падении, и скоро нам придется дышать забортным воздухом. Если кто-нибудь притащит в рубку аптечку, моя благодарность не будет иметь границ. Я распорол себе ногу своим крюком.

Виктор помог Элеоноре подняться на ноги, и, поддерживая друг друга, они медленно добрались до центрального поста. По пути они по-прежнему натыкались на неподвижные тела своих товарищей и старательно обходили их, стараясь не наступить кому-нибудь на пальцы. О том, чтобы помочь своим друзьям, они не думали. Сейчас они сами нуждались в помощи.

— Вы целы? — первым делом спросил у них Дэн, когда они вошли в рубку.

— Как твоя рана? — безучастно поинтересовалась Элеонора.

— Нормально, я нашел бинт. — Дэн показал на перевязанную ногу.

— Все остальные погибли? — Виктор задал вопрос, который не решалась задать Элька.

— Нет. — Дэн поудобнее устроился в пилотском кресле. — Я послушал сердце у троих. Тех, что лежат в соседнем отсеке. Пульс слабый и редкий, но устойчивый. Приблизительно два удара в минуту. Это кома. Психотронный удар был слишком мощным и продолжительным.

— Они умрут? — Элеонора остановившимся взглядом смотрела на разбитый монитор. Про погибшего вахтенного она не спросила, наверное, вообще не заметила его, хотя и наступила на его внутренности.

Дэн замялся и потупил глаза.

— Они умрут? — Элька повторила свой вопрос, не меняя интонации. Казалось, что говорит не она, а робот в ее обличье.

— Не сейчас, — ответил Дэн. — Нужно специальное медицинское оборудование, чтобы вывести их из состояния, в котором они находятся. Погибнуть они могут только от голода.

— У нас есть необходимое оборудование? — спросил Виктор, пытаясь присесть на покореженное кресло, но оно, жалобно скрипнув, развалилось прямо под ним.

— У нас его нет и никогда не было, — вздохнул однорукий.

— Они умрут? — Элеонора, как заевший проигрыватель, снова повторила свой похожий на заклинание вопрос. Виктор знал, что на самом деле ее интересует жизнь только одного человека на корабле — Жака.

— Есть вариант, но, боюсь, он вам не понравится, — пробормотал однорукий.

— Ты говорил то же самое перед тем, как мы начали нырять в дерьмо, — заметил Виктор и сел на пол, прямо в лужу крови. Ноги совсем не держали его, а испачкаться он уже не боялся.

— Когда человек находится в состоянии комы, — Дэн решил не реагировать на едкую реплику, — его легко погрузить в сходное с комой состояние анабиоза.

— У нас нет анабиозных камер. — Элеонора уже неплохо выучила, что есть на «Эльсидоре», а чего на ней нет и быть не может.

— У нас есть холодильник. — Дэн потер повязку на ноге и поморщился от боли. — Сегодня был тяжелый день, идите умываться, переодеваться и спать. А то мы все сейчас похожи на клоунов, побывавших в гестапо.

— Я пойду к Жаку. — Элеонора повернулась и вышла из рубки.

— А я останусь здесь. — Виктор заложил ногу за ногу и прислонился к утыканной мертвыми переключателями стене. — Дэн, как ты считаешь, эта планета обитаема?

— Узнаем утром. Если тут есть хоть какая-то цивилизация, завтра мы увидим толпы любопытных журналистов, ученых и военных. Как бы не пришлось отстреливаться.

— Может, они нам помогут?

— Это не Земля, Витя. Никто нам не поможет. — Голос Дэна стал безразличным.

Из троих землян он больше всех болтался по Галактике и лучше Элеоноры и Виктора представлял истинное положение вещей. Дэн не питал иллюзий относительно будущего. Планета, на которой они оказались, не занесена в реестры, а значит, во-первых — здесь нет разумных существ, а если и есть, они еще не додумались даже до радио. Во-вторых, сюда никто и никогда не прилетит. Работорговцам и вольным добытчикам гравитрона вполне хватает уже разведанных неосвоенных планет, и никто не станет тратить деньги на поиск новых. Попавшим сюда людям суждено остаться в этом мире навсегда.

Размышляя обо всех этих очень нерадостных вещах, Дэн незаметно для себя заснул, и он был единственным на корабле, кто спал в эту ночь обычным человеческим сном.

Густые сумерки далекого мира окутали дымящиеся обломки корабля. Тяжелые тучи пришли с моря и закрыли небо от горизонта до горизонта. Пошел дождь. Лежащая недалеко от побережья «Эльсидора» долго не хотела признавать свою принадлежность к этой планете. Раскаленный корпус отказывался вступать в контакт с прозрачной влагой. Дождевые струи шипели и испарялись, отвергнутые горячей обшивкой. Груда искореженного металла, в которую превратился звездолет, окутывалась облачками пара. Казалось, это душа корабля покидает свое пристанище, чтобы отправиться в путешествие по бескрайним просторам Галактики без обременительного тела.

Элеонора всю ночь проплакала над Жаком. Умом она понимала, что любимого уже не воскресить, но отказывалась в это верить. Пока он еще жив, пока удается уловить редкие удары сердца и нечастое поверхностное дыхание, она будет надеяться, и никто не посмеет отнять у нее эту призрачную надежду. Не важно, что сейчас Жак где-то далеко, с ним нельзя поговорить и к нему страшно прижиматься, его тело стало холодным и твердым, но он всё равно вернется к ней. Глотая слезы, Элеонора поклялась, что сделает всё возможное и невозможное для спасения любимого. Она умоляла господа вернуть ей Жака и готова была для этого на всё, даже продать душу дьяволу.

Виктор тоже не мог спать. Он всю ночь слушал, как стучит дождь по обшивке корабля и грохочет гром в небесах чужой планеты. После Тарока и Земли это был третий мир, в котором ему довелось очутиться. Завтра он увидит другое, неземное небо, солнце, бывшее для него раньше просто звездой. Вдохнет другой воздух и пройдется по иной земле. Со времен великих географических открытий это счастье было доступно очень немногим.

Дэн проснулся, когда бортовые часы показывали утро, а за продырявленной во многих местах обшивкой «Эльсидоры» только начал заниматься нежно-розовый рассвет. Сварганив легкий завтрак из растворимых продуктов, он разыскал одежду для себя и Виктора и вызвал по громкой связи Элю. Дэн надеялся, что совместный завтрак добавит оптимизма его друзьям. Насчет Вити он не очень беспокоился, но состояние Эльки… Она пришла с красными от слез и недосыпания глазами и, едва притронувшись к своей порции, отодвинула тарелку.

— Ну-ка ешь сейчас же, нам понадобится много сил сегодня. — Дэн строго постучал ложкой по столу.

— Спасибо, отец родной, не хочется. — Элеонора кисло улыбнулась. — Лучше посмотри, что у меня есть.

Она протянула Дэну маленький блестящий медальончик на тоненькой гравитронной цепочке.

— Жак подарил? — Дэн с видом знатока и ценителя прекрасного взял украшение и приблизил его к своему носу. — Неплохо! Пульт управления яхтой. К сожалению, он нам не пригодится.

— Почему?! — В голосе Элеоноры послышалось разочарование. — Жак мне говорил, что с помощью этой игрушки можно вызвать космическую яхту, где бы я ни находилась. Мы вызовем яхту, слетаем за нужным оборудованием, врачом и воскресим Жака вместе с остальными.

Дэн отрицательно покачал головой.

— Детка, без антенны твой кораблик можно позвать, только если он болтается на орбите, а для того, чтобы вызвать его с Зена… Он ведь на Зене, не так ли?

Элеонора кивнула.

— Вот чтобы достать его оттуда, нужна хорошая гравитационная антенна.

— На «Эльсидоре» ее нет? — упавшим голосом спросила Элеонора.

— Нет. Это довольно дорогая игрушка. С ее помощью можно разговаривать со всей Галактикой. Жак собирался купить ее после нападения на Тарок.

— А заменить ее можно? — поинтересовался Виктор.

— Молодец, мыслишь по-русски! Конечно, можно. Представь себе пирамиду Хеопса, это и есть примитивная гравитационная антенна без использования чудесных свойств гравитрона.

— Прекрасно, осталось только найти несколько тысяч невольников, которые лет за сорок нам ее построят! — подвела итог Элька. — А что ты говорил насчет холодильника?

Дэн осторожно отхлебнул горячий бульон из большой белой кружки.

— На «Эльсидоре» есть прекрасная морозильная установка. За две минуты дает абсолютный ноль по всему объему. Этого вполне достаточно, чтобы избежать кристаллизации воды и разрушения клеток замораживаемого организма. Машинка очень хорошая: встроенный ядерный реактор, гарантия на пять тысяч лет непрерывной работы, все трубки и провода — золотые. Делалось это чудо для полетов к другим галактикам на ракете с химическим двигателем. — Дэн принялся вылавливать из остатков бульона кусочки засушенных овощей. — Хозяин выменял этот холодильник на поломанный луппер. Удачная была сделка. Мы хранили в нем мясо, и оно никогда не портилось.

— Жак — не мясо! — обиделась Элеонора.

— В философском смысле, безусловно, не мясо, но в медицинском…

— Пошел ты знаешь куда?

— Уже иду. Ты дослушай, прежде чем посылать. Однажды я совершенно случайно запер в этом холодильнике своего кота. Он забрался туда, когда я доставал продукты для камбуза, а этот хитрюга, пока я не видел, полез тырить рыбу. Температура там была не очень низкая, я ее довел до плюс пяти, перед тем как открыть дверь. А когда закрывал, не заметил внутри кота, и он замерз с селедочной головой в зубах. Заморозился дотвердокаменного состояния, хоть на полочку ставь в виде сувенира. Симпатичная скульптурка получилась, натуралистическая. Яуж думал: конец кошаку — отправился он в свой кошачий рай. Ан нет! Доктор откачал. Так что, я думаю, и с ребятами выйдет то же самое. Если, конечно…

— Доктор мог бы нам сейчас помочь? — прервала Элеонора разглагольствования однорукого.

— Без вопросов! Только его самого перед этим надо оживить.

— Может, попробуем? — неуверенно спросил Виктор.

Дэн пододвинул к себе нетронутую Элькину миску и вопросительно поднял брови. Элеонора кивнула, и он занялся поглощением второй порции жиденькой корабельной похлебки.

— Попробовать, конечно, можно, и в медпункте наверняка есть все необходимые препараты, — прочавкал Дэн, стирая культей суп с подбородка. — Но я не знаю, какие именно лекарства нужно применять, а в гридерских справочниках сам черт мозги вывихнет. По-моему, рисковать не стоит — угробим айболита.

— Ты меня убедил, — поддержал его Виктор. — Зачем нам лишний покойник?

— Мое мнение, похоже, никого не интересует, — возмутилась Элька. — Вы — перестраховщики. Вы просто трусите. Нужно использовать любой шанс!

— Пока мы будем разгадывать головоломки в медицинских гроссбухах — все умрут, — веско произнес Дэн и отодвинул опустошенную посуду. — Кстати, ты зря отказываешься от еды. Нормальное пищеварение гарантирует ясность мысли.

— Козел! — выкрикнула Эля.

— Вот-вот, я про это и говорю. Ты утратила чувство реальности. Можешь ты понять, что твой Жак — жив и у него сейчас гораздо больше шансов остаться в том же состоянии, чем несколько часов назад.

— Головой понимаю. Сердцем — нет.

— Интеллектуальная мощь сердечной мышцы — это отдельный разговор. Мыслить надо нервными клетками. — Дэн поднялся из-за стола и потер руки. — Итак, господа, приступим к печальному обряду погребе…

Злобный взгляд Элеоноры заставил его замолчать на полуслове, и Дэн торопливо поправился:

— К замораживанию, я хотел сказать.

Оговорка Дэна попала точно в цель. То, чем они занимались, больше всего походило именно на похороны погибших воинов. Трое выживших после кровавого побоища друзей обстоятельно прочесывали темные коридоры, выискивая бесчувственные тела, вслушивались в слабые биения их сердец, отделяли живых от мертвых. Даже бравый оптимизм Дэна пожух и испарился, когда они принесли к внешнему шлюзу четвертого покойника. Психотронную атаку и жесткую посадку пережили не все, но холодные и закоченевшие тела погибших мало чем отличались от тел условно живых, которые они складывали в холодильной камере, среди висящих на крюках коровьих туш.

Двух человек найти так и не удалось. Имперцы, по-видимому, освободили из карцера капитана Керина, и он погиб на взорванном крейсере. Матрос Лукаш затерялся где-то в корабельных лабиринтах, и утомительные многочасовые поиски ничего не дали. Когда физические и моральные силы спасателей были исчерпаны, все трое собрались в холодильнике. Элеонора зачем-то принесла теплое одеяло, немного потоптавшись среди неподвижных и равнодушных ко всему окружающему тел, она смущенно накрыла Жака.

— Надеюсь, так тебе будет не очень холодно, родной мой, — тихо прошептала девушка и поцеловала любимого в губы. Она не видела, как Дэн повертел пальцем у виска, и спокойно продолжила: — Спи спокойно. Я обязательно вернусь и разбужу тебя. Клянусь, что, пока я жива, с тобой ничего не случится.

Глаза Элеоноры были сухи. Ночью она выплакала все слезы. Бросив последний взгляд на Жака, девушка решительно повернулась и вышла из морозильной камеры, на полу которой нашел приют почти весь экипаж несчастной «Эльсидоры», почти все, кто выжил после штурма тарокских рудников.

Дэн захлопнул дверь холодильника, и Элеонора услышала в этом звуке грохот опускаемой на могилу тяжелой плиты.

— Смотрите внимательно, — провозгласил Дэн вместо надгробной речи, — неизвестно, кто из нас доживет до того времени, когда можно будет наконец открыть эту морозилку. Большую рукоятку нужно повернуть до упора вправо. — Лицо однорукого покраснело от напряжения. — Туго идет, зараза!

— Вот так! Ждем пять минут, — он перевел дыхание, — если нет часов, то досчитайте до трехсот.

В полной тишине томительно капали минуты. Шепот Дэна, отсчитывающего время, был нестерпим, как шорох комьев земли по крышке гроба. «Это происходит не со мной, — думал Виктор, закусив нижнюю губу. — Я маленький человек, немножко инженер, немножко счетовод, немножко раб. Я не хочу оставлять после себя могилы друзей и врагов. Я не хочу убивать и спасать, не хочу участвовать в этом кошмаре».

— Теперь ставим экономичный режим. — Дэн передвинул влево торчащий из стены ржавый штырь. — Там внутри сейчас минус сто девяносто градусов по старику Цельсию. При разморозке эту же ручку повернуть влево и открыть дверь. Всем ясно?

— Так точно, товарищ старший матрос, — буркнул Витя и с трудом поборол в себе желание сбегать в кают-компанию и принести к двери «могильного склепа» охапку искусственных цветов.

Похороны «настоящих», несомненных мертвецов получились скомканными и совсем не торжественными. Никто не хотел растягивать неприятную процедуру, поэтому яму решили не копать. Дэн зарыл в еще теплый и немного радиоактивный после катастрофы грунт рядом с кораблем противопехотную гранату и подорвал ее, дернув за привязанную к запалу леску. В образовавшуюся воронку они столкнули трупы, насыпали невысокий холмик и поставили простой православный крест с именами погибших, которые никто никогда не прочитает.

— Пора в путь, — сказал Дэн, закончив утаптывать землю вокруг креста и немного помолчав. — Уже смеркается, а я хочу засветло дойти вон до того леса.

Он ткнул крюком в сторону зеленеющих на горизонте зарослей.

— Может, переночуем здесь, — предложил Виктор, но Дэн уже закинул приготовленный заранее рюкзак за спину и направился к покрытому белым песком пляжу.

— Пошли, — Элеонора потянула Витю за руку, — мы свихнемся, если проведем еще одну ночь на этом кладбище.

— Однорукий не свихнется! Его нервная система изготовлена из того же железа, что и крюк.

— Ты несправедлив. Оборони нас господь оказаться здесь без Дэна. — Элеонора помогла Вите приладить на спину тяжелый мешок. По распоряжению однорукого у каждого из них была своя поклажа. Виктору досталось больше всех. Он нес лучеметные обоймы, палатку и баллон с керосином.

— Аминь, — пробормотал Витя. — Харе Кришна великому Дэну.

— Дурак ты, Блин.

— Всю жизнь такой.

Нагрузившись необходимым скарбом, они последовали за Дэном, оставляя глубокие следы в рыхлой и всё еще теплой земле. Предзакатное солнце отбрасывало оранжевые блики на печальные руины корабля и отпечатывало на угрюмой обугленной поверхности сутулые тени землян, бредущих вдоль полосы прибоя. Ласковое пенистое море униженно облизывало им подошвы, и казалось, оно пытается утешить людей, подавленных свалившимися на них несчастьями.

— Мы назовем планету «Надежда», — сказала Элька очень тихо, но все ее услышали и молча согласились. Надежда была единственным чувством, которое еще были способны испытывать измотанные до предела путешественники. Только вера в лучшее будущее давала им силы жить дальше.

Окончательно стемнело, и небо превратилось в черный полог, во многих местах пробитый звездами, но люди, не останавливаясь, продолжали плестись дальше, ориентируясь на слабый свет фонарика, предусмотрительно захваченного Дэном. Тяжелые ботинки путников оставляли рубленые отпечатки на песке, которые сразу заливала слабо фосфоресцирующая морская вода. Неожиданно Виктор остановился и, с наслаждением сбросив надоевшую обувь, вдохнул полной грудью прохладный, пахнущий гарью воздух Надежды. Сощурившись, он полюбовался россыпью ярких звезд на небосклоне. Ему почему-то вспомнилось избитое клише из фантастических романов: «В небе светились незнакомые созвездия, и главный герой понял, что находится в мире, далеком от Земли». Витя совершенно не разбирался в сочетаниях звезд, и для него небо выглядело вполне по-земному. Если бы сейчас у него случился приступ амнезии и он забыл, как он здесь очутился, то, наверное, решил бы, что находится на одном из островов Океании или на побережье Африки в туристической поездке. Именно так должны были выглядеть, по мнению Виктора, нормальные земные тропики. Чужая планета оказалась на редкость доброй и нежной к своим незваным гостям.

Так зачастую женщина, не способная рожать сама, становится по-настояшему любящей матерью для приемных детей.

— Катитесь все к чертям собачачьим! — заорал вдруг Дэн настолько оглушительно, что даже хрипло закашлялся. — Устроили траурную процессию, понимаешь! Рановато помирать собрались! Айда купаться!

Отбросив в сторону рюкзак и неуклюже стянув с себя здоровой рукой комбинезон мусорщика, он бросился в светящиеся жизнью волны. Не сговариваясь, Виктор и Элеонора последовали его примеру и, без сожаления расставшись с одеждой, побежали в незнакомое море, смешно задирая ноги и перепрыгивая через бурунчики волн. Все трое бесились и прыгали на мелководье, взметая ввысь огненные брызги и плеская солоноватой водой друг в друга. Доброе море смывало с их пропитанной грязью и потом кожи страдания и ужас последних дней. В бушующих светом всплесках они стали похожими на тройку свихнувшихся привидений. Хохоча и улюлюкая, они пытались хотя бы на время стереть из памяти крушение «Эльсидоры», ледяной саркофаг и братскую могилу. Они пытались превратиться в счастливых детей на берегу моря. Их радостное безумство осветила взошедшая луна. Дэн немедленно окрестил ее Любовью. Вслед за Любовью появился еще один спутник, не такой большой, как первый, но тоже очень яркий.

* * *

В глазах Верховного Проконсула по Спасению Расы без труда читалась наивысшая степень презрения и отвращения к стоящему перед ним навытяжку ничтожеству. Застывший в позе униженного почтения Скабед внимал тихим словам Верховного и даже не пытался возражать или перечить.

— Ублюдочная отрыжка дракона Наки, маймун, сын гибрида, — ругательства без труда выскакивали изо рта начальника. Его высохшие потрескавшиеся губы не сжимались до конца и ни на секунду не скрывали кривые зубы. Поэтому, когда Скабед осмеливался поднять взгляд на Проконсула, ему казалось, что тот улыбается. — Если бы ты знал, какие уступки мы были вынуждены сделать имперцам, пушистый кал зеленого поросенка, сопливец, яйцекладущее животное, ты бы откопал своих предков и сожрал их вместе с червяками, чтобы их души в Теплых Подземельях не могли видеть, как низко пал наследник их славы.

— Все затраты окупятся с лихвой, Ваша Сила, — полушепотом возразил Скабед, уставившись в грудь разъяренного начальника. — Я вышел на след Истока Сущего. Это позволит спасти нашу несчастную цивилизацию.

— Молчать!!! — Проконсул вскочил со своего кресла и стукнул ладонью по клавишам вычислительной консоли. — Я всё знаю без твоих напоминаний, или ты считаешь, что мои мозги прокисли в черепе?

— Нет, я так не думал. — Скабед почтительно присел, слегка раздвинув в стороны колени, обтянутые тугими форменными штанинами.

— Молчать! — На этот раз ладонь хлопнула по ровной столешнице, накрытой мягкой плюшевой тканью. — Я знаю, что ты так не думал! Я хочу, чтобы ты понял, как дорого обошлось нашей расе твое спасение. Правитель даровал Империи лицензию на похищение пяти тысяч гридеров. Ты осознаешь, что пять тысяч твоих братьев окончат свои дни в рабском услужении прихвостням Императора? Они не оставят потомства и не сделают величайших открытий во благо нашей светозарной расы.

— Я потрясен, Ваша Сила. — Скабед понурился и печально уставился на кардиостимулятор, прикрепленный к поясу Верховного. — Милость нашего светозарного правителя безмерна, и я клянусь, что не обману его ожиданий.

— Теперь, когда ты проникся высоким предназначением твоего пребывания здесь, я хочу спросить, что тебе нужно для успешного выполнения высокой миссии? Ты понимаешь, о чем я говорю: нашим ученым нужен объект «альфа», или Исток Сущего. Его изображение и результаты анализов были обнаружены в разгромленной работорговцами межпланетной лаборатории. Ты, как лучшая ищейка в нашем управлении, был направлен по следам этой самки с Земли, но твоя миссия не была выполнена до конца. Называй то, что тебе необходимо для завершения этой сверхважной задачи. Ты и я оба хорошо понимаем, что без Истока Сущего наша цивилизация может погибнуть. — Верховный потер свою отбитую о стол ладонь. — Я слушаю.

— Мне не обойтись без быстроходной яхты с мощными двигателями и с хорошей маскировкой. — Скабед оценил милость Проконсула. Другой на его месте еще часа два занимался бы воспитанием своего подчиненного, а этот на удивление быстро перешел к делу.

— Ты ее получишь. Что еще? — Взгляд Верховного смягчился.

— Этого достаточно. Я знаю, где искать объект «альфа». Точнее, я знаю, где искать существо, которое знает, где его искать.

— Ты уверен, что этого достаточно? Слишком многое зависит от твоих успешных действий. Для меня было бы спокойнее снарядить на поиски большой, хорошо вооруженный флот, чем доверять дело тебе одному. Подумай, ведь это даст тебе возможность возглавить крупную эскадру и очень благотворно скажется на твоей дальнейшей карьере. — Проконсул вернулся в свое кресло и достал из нагрудного кармана одноразовый шприц с лекарством.

— Мне ничего не нужно, Ваша Сила. Я видел эту женщину так близко, как сейчас вижу вас. Я найду ее.

Скабед ясно представил себе могильный колодец Тарока, куда его бросил взбалмошный начальник рудника. Несносный старик! Сразу вспомнился омерзительный запах гниющих водорослей и дохлых мокриц. Скабед стоял по пояс в воде и вдруг, сквозь щели в решетке, он увидел Исток. Это как сказка, как наваждение. Существо, о котором уже много лет бредят все гридерские медики, спокойно разгуливало по подземельям Тарока! Если бы не сопровождающие ее уроды, он бы немедленно попытался захватить объект «альфа» и сделал бы всё, чтобы вывезти бесценный материал с рабовладельческой планеты. Абсолютно всё. Он готов был даже развязать войну между гридерами и Империей. Но эти животные рядом с ней не давали ему ни малейших шансов на успех. С одним из них он бы без труда справился. Скабед узнал его — это был землянин по имени Виктор, которого он допрашивал. А вот второй… Настоящий великан. Как бы он хотел, чтобы его собственные дети были хоть в чем-то похожи на второго.

— Когда яхта будет готова, мой секретарь свяжется с тобой. Да пребудет с нами Всемогущий Свет. — Проконсул махнул рукой и занялся поиском вен на своей изъеденной частыми инъекциями руке. Он и двух часов не мог прожить без укола.

— Ваша Сила и есть Всемогущий Свет, — ответил Скабед на ритуальную фразу и поспешил покинуть обитель высокого начальства, где его так унизили. Утешало только то, что недолго осталось гридерам помыкать им. Грядет час расплаты!

Кивнув сонному секретарю в приемной, он выскочил в коридор. Мягкие подошвы туфель зашуршали по идеально гладкому полу. Отполированные кафельные плитки были абсолютно ровными. Никаких изъянов, трещинок или дефектов, никакая злобная инфекция не могла найти убежище в цитадели гридеров. В их Столице. Ни один вирус, ни одна бактерия не выживали здесь более двух секунд. Стерильные полы, стерильные стены, стерильный воздух, стерильные обитатели. Почти никто из жителей Столицы не был способен иметь детей. Практически все младенцы здесь рождались нежизнеспособными. Иногда им еще до рождения делали сложные операции по пересадке органов или генетическому модифицированию, но и после всех этих манипуляций выживали немногие. Раса гридеров вырождалась, и, несмотря на самые передовые медицинские технологии, бороться с этим бедствием гридеры не могли.

Скабед вышел на парадную лестницу Консулата Спасения. Ступени были очень широкие и удобные, но никто ими не пользовался. Жители Столицы предпочитали передвигаться на лифтах и эскалаторах. Их ноги были слишком слабыми для преодоления преград в виде лестниц.

Легко сбежав вниз, Скабед выскочил из здания. Его легкие инстинктивно расправились, чтобы втянуть свежий воздух в бронхи, измученные синтетической газовой смесью. Но воздух снаружи был таким же мертвым, как и внутри здания. Весь город находился под герметичным прозрачным куполом, защищавшим жителей от агрессивной природной среды и ультрафиолетового излучения светила. Никаких аллергенов, никакой пыли. Организмы столичных гридеров чрезмерно хлипки, чтобы справиться с таким тяжелым испытанием, как неочищенный воздух и неотфильтрованный свет. Немногочисленные прохожие, встреченные Скабедом, дополнительно зашищали свои дыхательные пути специальными масками. «Голубая кровь!» — выругался Скабед, вскакивая на едва ползущую ленту тротуара. Ему хотелось как можно быстрее выбраться из города. Здесь он чувствовал себя чужаком. Тем более что у него самого, в отличие от всех остальных гридеров, кровь была красной. Но об этом никто не должен был знать.

До границы стерильной зоны он добирался несколько минут, но они показались ему долгими, как месяцы, проведенные в тарокском колодце. Ему чудилось, что гемоглобин в его жилах уже не способен усваивать рафинированный кислород сверхчистой столичной атмосферы. Поэтому шлюз, отделяющий город от всей остальной планеты, показался Скабеду спасительной полыньей, к которой он устремился, как задыхающийся подо льдом тюлень.

Двери закрылись у него за спиной, и свежий ветер будто только этого и ждал. Он ударил ему в лицо своей мягкой сильной ладонью, поднял над дорогой радостные клубы пыли, перемешанные с засохшими листьями, и закружил их маленькими смерчами. Скабед бросил свое тело на сиденье спортивного автомобиля, от одного вида которого любого гридера хватил бы удар. Поездка на этом моторизованном чудище могла легко отправить на тот свет какого-нибудь представителя столичной элиты, а Скабеду очень нравилась эта старая машина. Немного поерзав на потертой коже водительского кресла, он повернул ключ в замке зажигания и с наслаждением нажал на газ. Оглушительно взревел древний бензиновый двигатель, и машина рванулась вперед, добавив к поднятым ветром пыльным облакам сизые выхлопы не выгоревшего до конца топлива.

До кланового замка нужно было ехать больше двух часов. На предельной скорости можно было добраться за полтора часа. Скабед доехал за час и пятнадцать минут. Слишком важные новости он должен был сообщить родне. Исток Сущего — золотой ключик, за которым охотится вся гридерская цивилизация, глоток живительного сока, способный возродить дряхлый народ и продлить его агонию еще на несколько столетий. Это просто удача, что он первым вышел на след этого легендарного существа. Трудно себе представить, что было бы, если бы Исток обнаружил любой другой гридерский разведчик.

Сам Скабед не относил себя к гридерам, хотя и имел такую же, как они, голубую кожу, но благодаря своим предкам он был здесь чужаком, и его интересы не всегда совпадали с интересами коренных обитателей планеты. Правда, они об этом не догадывались, считая его вполне полноценным представителем расы, рожденным в уважаемой семье.

Справа и слева от машины проносились заросшие дикой травой и кустарником поля. Их давно уже никто не использовал в сельскохозяйственных целях. Слабые организмы гридеров принимали только синтетическую пищу, а Скабеда от нее тошнило. Еще один признак его неполноценности.

Плывший среди облаков, у самого горизонта, горный хребет быстро приблизился и окружил дорогу скалистыми отрогами. Шоссе сузилось. Справа вплотную к машине подступила отвесная каменная стена, слева клубилась туманом облаков отвесная пропасть. Но Скабед не снизил скорость. Эту дорогу он знал с детства. Еще дед научил его ездить по ней так, чтобы не сорваться. Он заставил его запомнить каждый поворот, каждую колдобину и яму в разбитом дорожном полотне. При желании Скабед мог преодолеть этот участок с завязанными глазами. Иногда он так и делал, но только не сегодня. Сегодня ему слишком хотелось поскорее увидеть родовое гнездо. Место, где он провел свою юность и детство и куда он мысленно возвращался каждый раз, когда обстоятельства оказывались сильнее его тренированного тела и сообразительного мозга.

Первой из-за скалы, похожей на поднятую к небу голову волка, появилась южная башня замка Скабедов. Его любимая башня. Именно на ней он ожидал возвращения своих братьев. Именно через ее узкие окна он любовался звездами и, затаив дыхание, наблюдал за высокогорными закатами. Хорошие были времена. Тогда он еще не знал о великой миссии, предначертанной его роду и ему лично. Тогда он был счастлив.

Вслед за южной башней осторожно, будто охотящийся в тайге тигр, показался весь замок. Словно ласточкино гнездо, он приклеился к вершине горы и тяжелой массой навис над пропастью, вцепившись в скалу толстыми стальными балками. Подъемный мост замка начал опускаться задолго до того, как дребезжащий на ухабах автомобиль приблизился на расстояние прямой видимости. Следящие телекамеры засекли его и дали команду охранным роботам. Ревущий механический монстр на бешеной скорости ворвался в ворота и со скрипом затормозил посередине двора.

Вот он Дом, с большой буквы, надежный причал на все времена. Крепкие стены, построенные Дедом, укрывали от широкой гридерской общественности некоторые тайные странности почтенной семьи Скабедов. Створки крепких деревянных ворот, прошитых гравитронными прокладками, медленно закрылись, и Скабед впервые за много лет почувствовал себя в полной безопасности.

Дед был здесь. Он отстреливал из винтовки ворон, всегда в обилии водившихся в окрестностях замка. Завязав глаза черной повязкой, старик на мгновение напрягался, словно прислушиваясь к шороху воздуха в оперении птиц. Внезапно он вскидывал оружие и стрелял. После этого он замирал, ожидая, когда тушка подбитой вороны шлепнется о булыжники. Но попаданий было гораздо меньше, чем выстрелов. После каждого промаха Дед горестно вздыхал, тряс седой шевелюрой и снова возобновлял свою слепую охоту.

«Стареет Дед», — с любовью подумал Скабед, пересчитав немногочисленные трупы пернатых, раскиданные по двору.

— Здравствуй, Пацик, — крикнул старик, не оглядываясь. — Где тебя носило столько времени?

— Я нашел «альфу», — вполголоса ответил Скабед, передавая ключи от машины привратнику, невольнику, привезенному его отцом с дикой планеты на окраине Галактики. Тому самому привратнику, которого он помнил с детства.

Дед стянул повязку с глаз и внимательно посмотрел на Скабеда, который был для него всё тем же маленьким Пациком. Просто Пациком, ибо Скабедами здесь были все, кроме слуг и рабов.

— Кому об этом известно? — спросил старик, нахмурившись.

«Во-первых, об этом известно тебе, мой любимый Дед. Иначе ты бы не вышел во двор встречать меня», — подумал Пацик с умилением, а вслух сказал:

— Проконсул знает. Это он вытащил меня из одной очень неприятной истории. Если бы он не был в курсе, я бы скорей всего погиб.

— Это плохо. — Дед закинул винтовку за спину.

— У меня не было другого выхода, — начал оправдываться Пацик.

— За ужином поговорим, — проворчал старик. — Выхода у него не было… Выход есть всегда!

Скабед засмеялся. Сколько лет он не был дома, а Дед нисколько не изменился. Вечно всем недоволен и очень требователен к своим отпрыскам. Строго говоря, Дед не был ему дедом, то есть отцом его отца. Он был его прапрапрапрадедом. Ему было жутко много лет. Семейная легенда гласит, что, когда он начал строить этот замок, горы были на пятьдесят метров выше. Гридеры столько не живут, и поэтому Дед еще до рождения Пацика перестал покидать замок. Для окружающего мира он умер и уже успел стать мифом. Подлинную историю Гарма Скабеда, или просто Деда, знали только его родственники. На самом деле он не был гридером, и это была самая страшная тайна всего клана. В незапамятные времена, когда раса синих гуманоидов контролировала почти всю Галактику, а Империя была крошечным сообществом отсталых миров, Дед был заслан в Столицу как разведчик. Одна воинственная цивилизация послала его выяснить некоторые тонкости технологии производства лупперов. К сожалению, эта цивилизация погибла в ядерном конфликте с соседями раньше, чем он завершил свою миссию, и Деду не оставалось ничего, кроме как верой и правдой служить правителю гридеров. Но сам он никогда не был гридером и жену себе нашел с другой планеты.

Его многочисленные пышущие здоровьем потомки сильно отличались от чахлых аборигенов, и от греха подальше Дед решил уединиться со своим семейством в горах. Со временем онотстроил здесь замок и основал династию Скабедов. Могучий, многочисленный и богатый клан.

Пацик почтительно поклонился Деду, поцеловал подол его одежды и направился к подъезду замка. Поднявшись по каменистым замшелым ступеням, он свернул направо и вышел на верхнюю галерею, ведущую к южной башне. В подвалах этой башни таился вход в основные помещения замка.

Обитатели называли их Нижним городом. Красивые зубчатые стены, ворота и подъемные мосты были всего лишь декорацией, скрывавшей тайную сущность родового гнезда Скабедов. В глубоких пещерах и подземельях находились просторные и обжитые жилища бесчисленного племени потомков Деда. Долгие годы они вырезали в твердой скале залы и коридоры, дома и улицы, цеха и складские помещения. Когда Пацик последний раз покидал планету, население Нижнего города насчитывало две тысячи человек и постоянно увеличивалось. Патриархи рода уже планировали способы захвата власти над владениями гридеров. Агенты с красной кровью уже проникли во все эшелоны правительственных учреждений вырождающейся цивилизации и усиленно способствовали дальнейшему упадку расы гридеров. Свежие, здоровые гены, как метастазы, проникали во все органы умирающего общества, чтобы пожрать его изнутри и заменить гнилую ткань свежей и жизнеспособной.

В подвале было, как всегда, очень сыро и темно. Холодные капли конденсата падали с потолка, скапливаясь в лужи на полу. Свет застенчиво пробивался через щели в потолке и, пронизывая пыльный воздух, выстраивал лучи в редкую, ажурную колоннаду.

Скабед осторожно продвигался вперед, ориентируясь по полузабытым приметам. К счастью, он вовремя вспомнил, что рядом с чучелом турмалиска нужно остановиться и постоять несколько минут. Если здесь пройти не сбавляя шага, то может сработать охранная система, и тогда ему не выбраться живым из подвала. Робот сделает всё, чтобы убить его: или камень на голову сбросит, или поможет провалиться в яму, утыканную острыми железными штырями. Было еще несколько секретов, не позволявших чужакам проникать в святая святых жилища Скабедов.

Пацик уже очень давно не был дома, и поэтому появление из темноты Стены Скелетов немного напугало его, хотя это была самая обычная стенка, сложенная из больших, плохо отесанных камней, с прикованными к ней самыми обычными скелетами гуманоидов с разных планет. Когда он был маленьким, учитель водил сюда весь его класс для прохождения практических занятий по инопланетной анатомии. Осталось вспомнить, как открывается потайная дверь в Нижний город. Скабед задумался: если, как сейчас, луч света из крайней бойницы падает на третий справа скелет, то нужно ткнуть пальцем в среднюю глазницу барлемского некроцефала. Получилось! Стена отъехала в сторону, и Пацик втиснулся в образовавшуюся щель. Теперь он дома. Проход за его спиной бесшумно закрылся, вспыхнул яркий свет. Пустое помещение карантинного бокса ничем не напоминало влажные подземелья замка. Охрана внимательно изучала пришельца через «глазки» видеокамер, а Скабед, скучая, топтался на месте и размышлял о том, куда он отправится в первую очередь, когда все формальности будут закончены. Охранники уже имели много возможностей убедиться в том, что он свой, но они до конца выполняли инструкции, ибо, как сказал Проконсул, слишком многое поставлено на карту. Сейчас откроются двери, и Пацик войдет в родной город, пройдется по знакомым с детства улицам, увидит милые лица друзей и близких родственников. Больше всего ему хотелось забраться в свою маленькую квартирку в отдаленной пещере и провести там несколько спокойных деньков в ожидании яхты, обещанной Проконсулом Он будет пить картофельное пиво, листать старые альбомы и проводить темные пещерные ночи в выполнении священного долга перед родом Скабедов — ублажать инкубаторских самок и таким образом обеспечивать своему клану светлое и прекрасное будущее.

Двери в город не открывались. Вместо них открылась дверь в комнату дежурных. Оттуда высунулся солдат и поманил Скабеда пальцем. Неужели что-то не так! Пацик опасливо прошел в дежурку и остановился, открыв от удивления рот.

— Дед?! Как ты сумел обогнать меня? Ты же остался наверху.

— Сейчас нет времени на глупые вопросы. — Старик властно показал пальцем на дверь, и солдат поспешно оставил их одних. — У нас большие проблемы, Пацик. — Взгляд Деда был жестким. — Пять минут назад Правитель подписал указ о термосканировании твоего мозга. Полиция уже направляется сюда.

Пацик судорожно втянул воздух, на его лбу выступили крупные капли пота.

— Уничтожьте меня, — тихо сказал он. — Если то, что я знаю, станет известно гридерам…

— Мальчишка… — Дед отмахнулся моршинистой рукой. — Мы играем в слишком сложную игру, и твоя жертва не принесет никакой пользы. В анабиозных камерах мы нашли клон, твою точную копию. Солдаты уже посадили его в машину, на которой ты приехал, и сбросили в пропасть. Гридеры удовлетворятся этим телом, но скоро они обнаружат подделку, и тогда их ищейки перероют все горы в поисках тебя, а точнее, твоих мозгов.

— Они найдут Нижний город.

— Безусловно, но это не твои проблемы. Они не должны получить объект «альфа». Он может сделать их сильными. Я прошу тебя найти Исток Сущего раньше, чем это сделают их поисковые отряды.

— Когда я должен…

— Немедленно!

— Что я…

— Убей! Нам она ни к чему, а гридеры станут мощнее, если получат ее. Боюсь, мы не сможем одолеть их, если они исправят свой генетический код. — Дед похлопал Скабеда по щеке. — Ступай, сынок. И поторопись, сейчас очень многое зависит от тебя.

Сердце Пацика переполнилось благодарностью к патриарху рода, но он не успел сказать ни слова. Кто-то уже схватилего за руку и тащил по коридорам к стартовой площадке атмосферных истребителей, оборудованной в одной из пещер неподалеку от Нижнего города. Он не успел опомниться, как у него на голове оказался шлем, во рту — загубник дыхательной системы, а сам он сидел в пассажирском кресле двухместного самолета. Пацик и сам умел неплохо управлять подобной машиной и с удовольствием бы занял пилотское место, но нельзя было терять ни минуты времени. Гридерская полиция была очень проворна. Захлопнулся колпак кабины, надрывно взвыли двигатели, и истребитель приподнялся над площадкой. Один из техников, только что помогавший Пацику подняться по приставной лесенке, замешкался и, не успев отбежать на безопасное расстояние, попал в реактивную струю из сопла самолетной турбины. Промасленный комбинезон на нем пыхнул, и живой факел покатился по бетону, подгоняемый реактивной струей. Скабед отвернулся. Больше всего в жизни он ненавидел бессмысленную и бесполезную смерть.

Ворота подземного ангара открылись, и самолет стрелой с огненным опереньем промчался по тоннелю и вонзился в серебристо-розовое предзакатное небо. Пилот немедленно сделал резкий вираж и направил машину в ущелье между двумя скалистыми отрогами. Летчик знал маршрут так же хорошо, как Пацик знал дорогу к замку. Камни и деревья проносились в нескольких метрах от стеклянного колпака кабины. Перед глазами беспорядочно мелькали куски извилистой дороги, сухой кустарник на скалах, облака, запутавшиеся в снежных вершинах. Несколько раз блестящее крыло самолета срезало верхушки с кривых болезненных сосенок. Скабеда затошнило, но пилот был безжалостен, он петлял между горами до тех пор, пока не увел самолет достаточно далеко от Нижнего города.

Перегрузка вдавила Пацика в кресло, и истребитель свечкой взмыл вертикально вверх. Небо начало быстро чернеть, вспыхнули звезды. Скабед даже решил, что это у него что-то случилось с глазами. На самом деле летчик выжал из двигателей всё возможное и невозможное, набрал скорость и вывел свою машину на орбиту за минимальное время. После такого жесткого маневра самолет наверняка придется отправить на свалку, но главная цель достигнута. Миновав гридерский контроль в космопорту, агент клана Скабедов оказался в космосе. Здесь его уже ждали.

Звездолет «Гордость Жизни», собственность клана и любимое детище Деда, подхватил беспомощно повисший в пространстве истребитель с опустошенными топливными баками и втянул его через гиперпереход во внутренний ангар. Экипаж, похоже, уже получил исчерпывающие инструкции из Нижнего города, и Пацика опять, как мешок, потащили по коридорам, не дав ни минуты, чтобы прийти в себя после безумного перелета. А ему так хотелось немного осмотреться на этом космическом корабле, знаменитом тем, что он мог совершать мгновенные броски в любую точку Галактики, сжирая при этом тонны гравитрона и прошивая по пути звезды и планеты насквозь.

Но нет, кроме нескольких лампочек и серых стен, Пацик не разглядел ничего. Чьи-то руки уже одели его в скафандр и пристегнули к креслу в спасательной капсуле.

— Да пребудет Испепеляющая Сила с родом Скабедов, — услышал он в наушниках напутствие капитана «Гордости Жизни».

— Да будет на то воля Трех Драконов, — пробурчал Пацик. — Что происходит, капитан? Куда вы меня хотите сбросить?

— Узнаешь на месте, — весело хихикнули наушники. — В добрый путь! Пусть дракон Кенрот хранит твою душу.

Капсулу несильно тряхнуло. Секунду спустя тряска стала невыносимой. Такого не должно было быть, если всё идет в штатном режиме. Пацик судорожно сглотнул сгустившуюся во рту слюну и приник к приборам. Ни один из них не работал! Приборная доска просто была выключена. Он рванулся с кресла, но оказалось, что замок, фиксирующий его в пилотском кресле, не расстегивается.

— Пусть Наки сожрет твою смердящую душу, Дед, — взревел Пацик, когда внезапно наступившая невесомость сменилась пятикратной перегрузкой. Как и все Скабеды, он изучал в школе основы космоплавания и знал, что такое происходит, только если корабль бесконтрольно падает на поверхность планеты.

— Зачем ты так страшно ругаешься, Пацик? — послышался в наушниках голос капитана. — Всё идет по плану.

— А! Ты еще здесь, паскудный предатель?

— Да, здесь, но уже улетаю. Кстати, расслабься и посмотри налево.

— Я не на экскурсии!!!

— Удачи те… — Фраза осталась неоконченной. «Гордость Жизни» умчалась в бескрайние дали Вселенной, оставив несчастного в гибнущей капсуле. Самая отборная брань еще несколько секунд сотрясала радиоэфир, прежде чем Пацик удосужился последовать совету капитана и скосил глаза в левую сторону. Из соседнего кресла на него смотрел он сам, только без скафандра.

Ругательство, булькнув, застряло в горле Скабеда, и он всмотрелся в своего двойника. «Клон, — в его голову пришло самое простое решение загадки. — Точно! Это же мой клон. У меня должно быть около пяти штук на складах в Нижнем городе. Я специально попросил вырастить несколько экземпляров, так как в меня часто стреляют и не менее часто попадают, а органы для пересадки лучше всего брать у собственных клонов». Двойник бессмысленно смотрел на Пацика, сжимал и разжимал перед своим лицом пальцы и пускал слюни. «Безмозглое животное, — подумал Пацик про свою точную генетическую копию. — Как хорошо, что клонов не учат даже говорить, иначе было бы жалко потрошить их».

За стенами капсулы что-то взревело, и космическая скорлупка забилась в предсмертной агонии. Скабед несколько раз больно ударился головой о спинку кресла и громко клацнул зубами. Кабина наполнилась дымом. Он увидел, что клон заплакал и разинул рот в беззвучном крике. Сейчас его двойник был похож на большого беспомощного ребенка, потерявшего толпе свою маму. Присутствие здесь этой живой аптечки нисколько не облегчало участь Скабеда, но давало ему надежду, что у Деда всё-таки есть какой-то план и он не собирается просто уничтожить Пацика, как носителя ценной для гридеров информации.

Интересно, где сейчас находится эта спасательная капсула и на какую планету она падает? За то время, пока его волокли покоридору, облачали в скафандр и привязывали к креслу, «Гордость Жизни» могла переместиться в любую точку Галактики и даже за ее пределы. Это, конечно, влетело роду Скабебу в копеечку: гравитронное топливо стоит очень дорого, но, похоже, Дед не был склонен экономить на поиске и искоренении Истока Сущего.

Вспыхнула краска на пульте. Веселые язычки пламени ладно пожирали буквы рядом с кнопками и переключателями. За плечами Скабеда загудела встроенная в скафандр система охлаждения. Пока не сядут батареи, он может не беспокоиться о высокой температуре в кабине. Ему ничего не грозило. А вот беззащитному клону пора начинать волноваться. Пацик бросил взгляд на своего двойника и сразу отвернулся. Лицо с выпученными глазами уже не было никакого сходства с оригиналом. Голубая кожа свернулась в лохматые комки, алая кровь, шипя, пузырилась на обнажившемся мясе. Клон еще был жив. Он дрожал всем телом и тряс головой, высунув из широко открытого рта раздувшийся язык.

«Вот что бывает, когда пренебрегаешь элементарными мерами предосторожности и не надеваешь скафандр перед аварийной посадкой, — цинично подумал Скабед. — Но что же будет дальше? Скафандр, конечно, может спасти от жара, но он не поможет, если капсула брякнется о поверхность планеты». С потолка посыпались искры. Где-то коротнуло силовой кабель. Вслед за искрами сверху упали обгоревшие обрывки проводов. Очертания кабины исказились. Прямые линии и углы начали сплющиваться и ломаться. По полу прямо под ногами Скабеда толстой змеей пробежала трещина. За спиной что-то жалобно заскрипело, и спасательная капсула развалилась на куски. Желтая безжизненная поверхность приближающейся планеты надвигалась снизу. Черный купол неба рушился сверху. Или наоборот. Кусок обшивки свалился на шлем скафандра, и Пацик некоторое время не мог разобрать, какие звезды были настоящими, а какие вылетели из его глаз. Мертвая планета широко распахнула жадные пасти кратеров, утыканные кривыми, как зубы Проконсула, скалами. «Пора призывать Дамаха, — подумал Скабед. — Боюсь, что сейчас мне могут понадобиться его услуги». Умирать не хотелось, но кольца кратеров неумолимо увеличивались, а тени гор алчно растягивали щупальца в предвкушении добычи. Спасения не было. Его двойнику повезло больше. Он уже умер. Его вывернутый наизнанку труп невозмутимо кувыркался среди обломков капсулы.

«Всемилостивейший Дамах, да пребудет с тобой Испепеляющая Сила, да будет благословен твой путь в Бездну. Прошу тебя, перенеси мою душу в Теплые Пещеры и избавь меня от преследований подлого Наки». Скабед автоматически бормотал предсмертную молитву, а сам пытался вспомнить, в который раз он ее произносит. Наверное, в восьмой, но всегда Кенрот миловал его. Может быть, повезет и сегодня.

Пацик повторил молитву, и словно в ответ на его призыв рядом с падающими на планету обломками сверкнул сиреневыми бортами малый фрегат. Звездолет обрушился с черного неба подобно разъяренному дракону Наки, уравнял свою скорость со скоростью падения Скабеда. Вспыхнул шар гиперперехода, и Пацик оказался внутри корабля-спасителя. Мягкие гравитационные подушки нежно приняли его тело.

«Слава Кенроту, — облегченно выдохнул Скабед. — План Деда удался».

Только сейчас он до конца понял весь замысел гениального патриарха. Дед опасался, что гридеры могут отследить перемещения Пацика и настигнуть его. В принципе они могли даже отследить полет «Гордости Жизни», и скорей всего они этo сделали. Мудрый Дед продумал это. Он даже приготовил дляпреследователей то, что они будут искать. Тело Скабеда на планете, лишенной воздуха и покрытой мелкой пылью. После падения с такой высоты ни один гридерский медик не сможет огличить мозг клона от подлинного мозга Пацика. Тем более что нервные ткани слегка поджарились при пожаре и полопались в межпланетном вакууме.

— Есть кто на борту? — крикнул Пацик, отстегнув шлем.

— Кибермозг фрегата «Гедабас» счастлив приветствовать Пацика Скабеда, — проворковал нежный женский голос сразу из четырех динамиков, установленных в шлюзовой камере.

— Здравствуй, Гедабас. — Скабед вежливо поклонился, зная, что его не только слушают, но и рассматривают. Ему хотелось выразить всю свою благодарность этой электронной схеме, так точно выполнившей приказ Деда и этим спасшей ему жизнь. — Спасибо тебе.

— Это моя работа, — скромно ответила система. — Можете не быть таким вежливым. Я не запрограммирована на обиды.

— Живые на фрегате есть? — спросил Пацик, пытаясь стянуть с себя скафандр, но ткань герметичных штанин немного расплавилась и, сжавшись, плотно присосалась к ногам.

— Нет, никого нет. «Гедабас» полностью в вашем распоряжении.

— Проложи курс до Земли и приготовь операционную, поможешь мне снять брюки. — Пацик на секунду задумался и добавил: — Пожалуйста.

Вежливость в общении с вычислительными устройствами вещь необязательная, но, когда совершаешь одиночный перелет, лучше относиться к кибермозгу корабля как к живому существу. Иначе может стать совсем тоскливо.

— Вы хотите брюки снять с удовольствием или без? — поинтересовался голос.

— Не люблю пошлые и плоские шутки, — огрызнулся Скабед, — отключи эту функцию.

* * *

— Дэн! Завтракать! — громко позвала Элеонора, заканчивая накрывать на стол. Виктор уже давно занял свое место. Он ни разу не опоздал к завтраку, приготовленному Элькой. Когда по «камбузу» дежурил Дэн или он сам, пища не получалась такой вкусной.

Полгода прошло с тех пор, как они обосновались на Надежде. Поначалу было тяжело привыкнуть к новой обстановке, но со временем они освоились, и им даже начала нравиться спокойная, почти деревенская жизнь на этой тихой планете. У каждого появились любимые занятия, и бывали дни, когда, увлекшись своими делами, они встречались только за столом. Элька любила бродить по джунглям, выискивая деревья с вкусными плодами, а потом пыталась высадить их в своем личном саду, разбитом недалеко от побережья. Еще она отлавливала мелких животных, красивых птиц, пушистых зверьков и поселяла в маленьком, выстроенном Виктором зоопарке. Больше всего Эльке хотелось приручить детеныша какого-нибудь хищного зверя, но, к ее глубокому сожалению и тихой радости Дэна, хищников на Надежде не водилось. Витя скептически относился к Элькиным увлечениям, но был рад, что получает от нее много интересных строительных заказов. Ему очень нравилось возводить разнообразные постоянные конструкции из камня и дерева.

Вначале он с помощью Дэна построил убогую хижину прямо на берегу моря, но это первое жилище смыло водой. Дело в том, что два спутника планеты имели разный период обращения и порождали непериодичные, порой очень сильные приливы. Второе жилище он возвел с учетом этой особенности повыше на холме, там, куда не могло добраться море. Но и на этот раз прогадал — оползень смел и эту постройку, и они опять остались без крыши над головой. Хотя это никого особенно и не огорчило. Надежда баловала своих поселенцев очень мягким климатом, здесь полностью отсутствовали насекомые, и комары не портили жизнь тем, кто проводил ночь под открытым небом. Тем более что спать на свежем воздухе после жаркого дня было вдвойне приятно. Кроме того, частые небольшие землетрясения не вызывали никакого желания жить под крышей. Но Виктор, несмотря ни на что, решил построить капитальный каменный дом. Он приволок с разбитого корабля пару лазерных резаков и до сегодняшнего дня с упоением занимался разрезанием валунов на аккуратные кирпичи, которые затем использовал для устройства фундамента и выкладки толстых стен. Ему даже удалось наладить работу водопровода и организовать электрическое освещение, установив в перекрытом плотиной ручейке корабельный генератор, который вырабатывал слабый ток, достаточный только для того, чтобы зажечь несколько лампочек.

Дэн, глядя на своих друзей, только смеялся и, когда было настроение, помогал им в их причудах. Освободившись от оков цивилизации, он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Запасшись принесенным с корабля бренди, Дэн целыми днями пьянствовал, а когда немного просыхал, отправлялся на охоту в море. Натянув на голову шлем от скафандра и вкинув за плечи баллон со сжатым воздухом, он часами бродил по подводным коралловым лабиринтам, выискивая крупных омаров. Если же море было недостаточно спокойным, что случалось редко, Дэн вслед за Элькой отправлялся в лес, но цели у него были далекими от земледельческих. Он очень хотел наладить выпуск своего собственного вина из плодов, в изобилии росших на планете. Тем более что запасы спиртного на«Эльсидоре» сильно сократились в последнее время.

Надежда оказалась на редкость доброй планетой, и потерпевшие крушение земляне не знали здесь никаких забот. Только один факт мучил их всех: они не могли покинуть эту красивую комфортабельную клетку, и потому рай для них превратился в тюрьму со сносными условиями содержания. Странно, что порой человеку для того, чтобы почувствовать себя свободным, бывает мало целого мира, ему обязательно нужно что-нибудь еще.

Раз в два дня они по очереди бегали на «Элъсидору» проверять, работает ли маяк, передающий сигнал бедствия в радиодиапазоне, и не появлялся ли случайный корабль в окрестностях Надежды. Но всё было тщетно. Ни торговые, ни военные суда не посещали эту систему, а если она и попадалась на их пути — звездолеты прошивали межпланетное пространство на сверхсветовых скоростях, не успевая поймать сигнал SOS.

Улыбающийся Дэн появился на кухне и сразу же сунул перепачканную землей руку под кран. Утром Элеонора попросила его вскопать грядки на своем агрономическом полигоне, и он, не в силах отказать единственной женщине на планете, несколько часов возился в огороде: ползал на четвереньках между чахлыми кустиками и разрыхлял почву своим универсальным крюком.

Элеонора помогла ему смыть грязь, полив руку из большой железной канистры. У Дэна вечно возникали с этим проблемы, но он упорно не желал пользоваться протезом, утверждая, что неестественный орган не имеет права на существование в его уникальном организме, созданном по образу и подобию божьему.

— Итак, вы собрались в путешествие? — сказал Дэн и уселся по праву старшего на главное место за длинным дощатым столом, который сколотил Виктор в минуту творческого вдохновения.

— Мы все трое собрались в путешествие, — уточнила Элеонора, раскладывая по тарелкам душистое варево. — Витя, тебе вареные мотоны класть?

— Обязательно. — Виктор взял ложку и с интересом посмотрел не Элькину стряпню. — А что это такое?

— Нет, господа! — Дэн замахал крюком. — Вы идете вдвоем, а я останусь здесь. Порыбачу, отдохну от вашего общества.

— Прекрати! Пойдем развеемся, обследуем джунгли, хотя бы вокруг дома, — Виктор начал переубеждать Дэна, — и вообще нам пора переселяться. У моря жить опасно. Ты знаешь, как часто здесь бывают землетрясения. Представь, что будет, если следующий толчок произойдет под водой. Нас всех смоет цунами.

— Не вешай мне лапшу на уши, — скривился Дэн, как всегда по утрам, у него было плохое настроение. — Скажи лучше, что вы хотите найти пирамиду или каких-нибудь диких гуманоидов, которые знают, где эту пирамиду искать. — Голос однорукого стал сварливым. — Я всю жизнь мечтал поселиться вот в таком вот тихом уголке. Теплое море, фруктов завались, дом не нужен. Я здесь счастлив, а вы хотите испортить мне весь кайф? Не пойду я с вами и вам рыпаться не советую. За годик я соберу маленький симпатичный вертолетик, и мы со всеми удобствами облетим окрестности.

— Я не собираюсь ждать год. — Элеонора резко встала из-за стола. — Виктор, ты идешь?

— Возьмите передатчик, — крикнул им вслед Дэн. — Первооткрыватели хреновы, христофоры одноразовые!

Он еще долго бушевал у них за спинами, перечисляя фамилии всех известных ему путешественников. Покончив с иностранными Марко Поло и Магелланом, он перешел на русских Беринга, Пржевальского и даже упомянул Гагарина с Леоновым. Похоже, что Дэн немного обиделся на друзей. Они впервые не учли его мнение и сделали по-своему. Виктор же был рад этой прогулке. Он жалел только о том, что не успел доесть свою порцию мотонов, напоминавших по вкусу обычное вареное мясо. Только очень мягкое, как будто его кто-то уже пережевал.

Чем хороши путешествия по Надежде, так это тем, что не нужно долго готовиться и брать с собой запасы провианта. Все витамины росли на многочисленных фруктовых деревьях прямо в джунглях. Прикрепив к толстому кожаному поясу нож, передатчик и кобуру с бластером, на случай, если им всё-таки встретится хищный зверь, о котором так мечтала Элька, Виктор догнал девушку, торопливо шагающую по мягкой траве в сторону леса.

— Мне кажется, Дэн сегодня не в духе, — сказал Витя, пристраиваясь рядом с ней.

— Как обычно! Мне плевать на это! — ответила Элеонора, не поворачивая головы. — Мы больше шести месяцев сидим здесь и не сделали ничего, чтобы вырваться. Мне надоело бездействие.

Элька давно поняла, что их положение абсолютно безнадежно и мудрый Дэн совершенно прав, смирившись с ситуацией. Но с собой она ничего не могла поделать. Надежда была замечательной планетой. За то время, что они провели здесь, им не встретилось ни одно существо, способное повредить человеку. Здесь не было шершней и крапивы, а все зверьки имели небольшие размеры и обладали настолько ласковым и покладистым характером, что ни у кого не поднималась рука охотиться на них. Когда какой-нибудь кролик, вместо того чтобы ускакать со всех ног подальше от тебя, продолжает невозмутимо щипать травку или сам идет к тебе, напрашиваясь на ласку, только последний мерзавец способен нажать на курок. Такая миролюбивая наглость животного мира напрочь отбила у землян все охотничьи инстинкты и превратила их в закоренелых вегетарианцев. Если не считать, конечно, поедания тех морепродуктов, которые добывал Дэн.

Идти по джунглям было легко и приятно. Невысокая упругая трава нежно ласкала босые ступни путешественников. Здесь всюду можно было ходить босиком, не боясь пораниться. Элька отказалась от обуви давным-давно, и, несмотря на это, кожа на ее пятках осталась мягкой и розовой, как у младенца.

Довольно редкий лес они называли джунглями только по привычке, справедливо полагая, что большое скопление деревьев в тропиках — это джунгли. На самом деле здесь не было густых зарослей. Зонтичные деревья росли на большом расстоянии друг от друга и только к вершине расширяли свои кроны, закрывая зеленой прохладной тенью весь небосвод. Кое-где ветвились невысокие кустарники, которые тоже никак не мешали путникам.

Изредка проверяя направление по компасу, Элеонора и Виктор прогулочным шагом продвигались на север. Если на пути встречалась река, они просто переплывали ее, не снимая одежды. В такую жару влажная, прохладная ткань на теле доставляла землянам не меньшее удовольствие, чем само купание. Когда путешественники уставали, они просто ложились на траву и, подкрепившись фруктами, до которых могли дотянуться не вставая, мирно засыпали, не опасаясь ни хищников, ни дикарей.

Этот мир как будто был создан для людей, и Виктор думал, что именно так и должен выглядеть рай. Но человек, почему-то называющий себя разумным, способен почувствовать себя несчастным даже в раю. Элеонора всё время после крушения очень тяжело переживала расставание с Жаком, и на этот раз она всю дорогу молчала, портя своим мрачным видом настроение Виктора. Вначале он пытался как-то ободрить и развеселить ее, но она никак не реагировала на его потуги и не делала ни одной попытки выбраться из своей скорбной скорлупы.

Сейчас Элька совсем скисла, оставшись без своего огорода, где она хоть как-то могла отвлечься и забыться, занявшись любимым делом. Виктору тоже очень быстро надоело работать клоуном в пустом цирке, и он оставил свою подругу в покое, наедине с ее грустными мыслями.

На второй день пути, уже в сумерках, они вышли на берег небольшого лесного озера и решили заночевать здесь. Гладкая и прозрачная до голубизны поверхность водоема, как в зеркале, отражала темно-синее небо с оранжевым предзакатным облаком. Точно в центре озера цвела крупная розовая лилия. Ее плоские, словно нарисованные листья лежали на неподвижной воде, давая приют одинокой, страстно квакающей лягушке. Виктор сорвал с ближайшего дерева парочку плодов. Одним он швырнул в орущего зеленого солиста, заставив его заткнуться, второй протянул Эльке. Она равнодушно взяла похожий на персик фрукт и положила рядом с собой на траву.

— Витя, мне нужно с тобой серьезно поговорить.

— Всегда пожалуйста. Если только ты еще не разучилась это делать. Лично у меня, кажется, уже атрофировались все мышцы, ответственные за произнесение слов. — Виктор уселся рядом с ней и занялся объеданием ближайшего куста. Он громко чавкал сочной мякотью и бросал огрызки себе за спину.

— Кончай пастись! — возмутилась Элька и, взяв его за плечи, повернула лицом к себе.

— Слушаю вас, — сказал он, проглотив последний оставшийся во рту кусок, и изобразил на лице готовность внимать.

— Мы все умрем, — с самым серьезным видом изрекла она.

Виктор поперхнулся.

— Типун тебе на язык.

— Я хотела сказать: когда-нибудь. Через сорок, пятьдесят лет мы все обязательно умрем, — смягчила она свое заявление.

— Слава богу. — Витя перевел дух. — Само собой разумеется. Что это тебя потянуло на прописные истины?

— Мы все умрем, — повторила Элеонора замогильным голосом. — А что будет с Жаком и остальными замороженными?

— Я не знаю, — пожал плечами Виктор. — Спроси чего-нибудь полегче.

— Не ври! Ты прекрасно знаешь всё. Даже если на планету прилетят исследователи или геологи — нашим никто не поможет. Их просто не найдут. Ты видел, что обломки «Эльсидоры» зарастают кустарником. Через год там будут джунгли.

— Мы оставим будущим пришельцам инструкцию, — предложил Виктор.

— Никто не будет им помогать. Если они найдут «Эльсидору», то просто заберут оттуда гравитрон. Его там очень много. Слишком много. Они убьют наших, захватят груз и улетят.

Виктор никак не мог понять, куда клонит Элька, пересказывая ему то, что каждый из них понял давным-давно, но предпочитал не обсуждать с друзьями, а тем более с Элеонорой. Устав разгадывать сплетенную подругой сложную логическую цепочку, он спросил ее прямо в лоб:

— Что ты предлагаешь?

— Нам нужно оставить после себя потомство, — так же прямо ответила Элеонора.

Виктор почему-то почувствовал себя неуютно и даже немного отодвинулся от нее. Элька начала невозмутимо расстегивать свою рубашку, по-прежнему не прекращая своих рассуждений.

— Холодильник будет работать пять тысяч лет. За это время многое может случиться, и мы в силах повлиять на грядущие события. Мы с тобой родим много детей, у тех тоже будут дети, и так далее, и так далее…

Виктор широко открытыми от восторженного испуга глазами наблюдал за обнажающейся девушкой, но все-таки не смог удержаться от возражений:

— Чем может помочь Жаку племя дикарей, в которых превратятся наши потомки лет через двести?

Элеонора покачала перед носом Виктора своей небольшой, приятно округлой грудью и с удовольствием отметила его восхищенный взгляд. Она точно знала, что, когда мужчина так смотрит, — с ним можно делать абсолютно всё. Он будет валяться у нее в ногах, умоляя пожелать что-нибудь невозможное, и клясться выполнить любой ее каприз. Но ей сейчас это было не нужно. Ей хотелось, чтобы то, что она задумала, закончилось как можно быстрее.

— Мы научим их всему, что знаем сами. Мы построим им город со школой и библиотекой, даруем им мудрые законы. — Вдоволь накрасовавшись перед Виктором своим восхитительным торсом, Элька решила усилить эффект и занялась расстегиванием пуговок на своих коротких, мало что скрывающих шортах. — А Жак будет их спящим богом. Их религией. Они воскресят его, как только появится такая возможность.

— Матерь божья, — прошептал Виктор, но слова эти относились не к кощунственному Элькиному плану принести в жертву возлюбленному всех своих нерожденных потомков, а к картине, явленной его взору. Элеонора, изогнувшись всем телом, решительно стянула с себя тесные шорты и предстала перед ним во всей своей красе. После длительного воздержания искушение воспользоваться тем, что у девушки, кажется, съехала крыша, было слишком велико.

— Кровосмешение! Инцест! Они будут заключать браки друг с другом, брат будет жениться на сестре, племянник на тете, — воскликнул он, глотая обильно заполнившие рот слюни, но всё же давая ей шанс опомниться. — Они наплодят выродков!

Элеонора с видом атакующей гадюки приблизилась к Виктору и, поставив свою пятку ему на грудь, заставила откинуться на траву. Ему показалось, что его сердце сейчас, подобно гранате, разорвется на сотни кусков. Вид загорелого женского тела доводил его до безумства, он весь дрожал, но не рисковал даже притронуться к соблазнительной коже, ибо боялся окончательно утратить разум.

— Правители инков, — сказала Эля, старательно выговаривая слова, будто читала своей жертве лекцию на историческую тему, — много столетий подряд женились на своих сестpаx и вымерли совсем не по этой причине.

Элеонора деловито стянула с окончательно утратившего тупо к сопротивлению Виктора пояс и брюки. Он чувствовал себя вареным мотоном в руках опытного повара.

— Ты когда-нибудь делал это не для удовольствия, а для рождения ребенка? — спросила она, вставая перед ним во весь рост и раздвинув свои стройные ножки на ширину плеч.

— Никогда. — Виктор с шумом втянул в себя воздух и пристально посмотрел на большой лиловый синяк у нее на бедре. Поднять взгляд выше он не отваживался. — Может, некоторые мои подружки и хотели забеременеть, но со мной всегда был мой маленький резиновый друг. — Его голос прервался от волнения.

Он протянул руки к желанному телу, но Элеонора решительно отвергла его объятия. Она присела на корточки и, немного подвигав бедрами для прицела, пустила окаменевшую плоть Виктора во влажную глубину своего тела. В голове у того помутилось, он несколько раз дернулся и застонал — всё кончилось очень быстро.

— Спасибо, — прошептала Элеонора, прижавшись к нему грудью, — что не стал затягивать. Именно этого я и хотела.

Виктор от досады скрипнул зубами:

— Я требую продолжения банкета!

— Успокойся, — она дотронулась рукой до его небритой щеки, — сначала дождемся результатов опыта. Если всё было удачно, продолжим через годик.

Виктор закрыл глаза и расслабился. Достаточно и того, что он получил приз, который ему вовсе не предназначался. Он с удовольствием вдыхал запах Элькиного пота и наслаждался тем, что они всё еще остаются единым целым.

— Ты совершаешь измену ради любимого, — тихо сказал Витя. — Довольно редкий случай в истории. Полный бред! Я должен был надавать тебе по заднице, для твоей же пользы. Ведь завтра ты будешь жалеть обо всем.

— Нет, не буду, но хорошо, что ты всё понимаешь правильно и не пытаешься учить меня жить. — Она неуклюже слезла с него, улеглась рядом на бочок и, подложив сжатый кулак под голову, сонно пробормотала: — Пусть будет благословенна Надежда, где еще можно после секса спокойно заснуть на берегу, не опасаясь ни муравьев, ни пьяных туристов.

— Что ты называешь сексом? Это не секс, а искусственное осеменение. Хоть бы разок поцеловала, — сварливо бурчал неудовлетворенный Виктор, но Элеонора уже спала.

Витя же, напротив, долго не мог забыться, разглядывал ее обнаженное тело, освещенное светом сразу двух лун, которые они окрестили Верой и Любовью. Освещенная с двух сторон Элька совсем не отбрасывала тени, и казалось, что она парит над травой и вот-вот поплывет по воздуху к темной воде лесного озера.

Проворочавшись несколько часов, Виктор наконец решился. Погладив Элеонору по груди, он просунул руку между расслабленными бедрами, стараясь раздвинуть ноги, не разбудив их владелицу. Коленки разошлись в стороны, и возбужденный Витя быстро подполз поближе с явным намерением увеличить вероятность зачатия ребенка.

Но хитрая Элька совсем не собиралась повторять первый этап детородной деятельности. Точно рассчитав, она нанесла Виктору удар в пах. Дождавшись, пока он выскажет все свои обиженные ругательства, она прошептала:

— Не делай так больше, хорошо? — Чмокнула его в щеку и погладила по волосам. — Ты мне очень нравишься, но я люблю Жака. Прости.

Неожиданно для себя Виктор успокоился и очень быстро заснул. Разбудили его слова озорной песенки. Элеонора, как в своей ванне, плескалась в прозрачных водах озера и радостно пела.

— Доброе утро! — крикнула она, увидев, что он проснулся.

— Ты теперь всегда будешь ходить голой? — спросил Виктор, с неодобрением поглядывая на Эльку. Ее обнаженность напомнила ему о ночной неудаче. — Умоляю, пощади мою психику, я всего лишь мужчина. Я даже не голубой.

— Придется тебе пострадать! — Элька засмеялась. — Я буду ходить голой и босиком. Я здесь не видела ни одной колючки. Это настоящий Эдем. Какие дураки все-таки были Адам и Ева, что сожрали это чертово яблоко с дерева.

Виктор быстро умылся, точнее, провел влажной ладонью по лицу и начал вяло жевать только что сорванный с куста свежий завтрак. Похоже, что плохое Элькино настроение теперь передалось ему. Он вспоминал вчерашний вечер и становился сам себе всё противнее и противнее. Им воспользовались, как клизмой, и он даже не сумел этому воспротивиться. Случилось то, чего он всегда боялся и о чем втайне мечтал с тех пор, как впервые увидел Элеонору. Но как случилось? Почему случилось? Зачем случилось? Витя горестно вздохнул: не зря, совсем не зря он избегал близости со своей подружкой все эти годы. Она принесет ему несчастье. В этом он не сомневался.

— Какой у нас план? — вяло поинтересовался Виктор. — Пирамиду мы не нашли, но проблему, кажется, решили.

— Есть ли у меня план, мистер Фикс? — Элька захихикала. — Если бы ты мог видеть, какое лицо у тебя было вчера, когда я наподдала тебе коленкой!

— Еще раз вспомнишь, — огрызнулся он, — я тебя прибью и надругаюсь над трупом.

— И рука поднимется на мать твоих детей? — Элеонора захохотала.

— И поднимется, и опустится.

Элька вытерла выступившие от смеха слезы. Настроение у нее сегодня было отличное.

— План такой. — Она повернулась к нему спиной и, делая вид, что не замечает его тяжелого взгляда, наклонилась за одеждой. Похоже, она уже не находила нужным стесняться своего спутника. — До полудня мы идем дальше на север, в полдень разворачиваемся и идем обратно. Ночуем на этом же месте, у озера. — Элеонора таинственно посмотрела по сторонам. — А здесь, если, конечно, будешь себя хорошо вести, мы с тобой займемся…

— План принимается, — торопливо прервал ее Виктор.

— …ужином! — закончила Элька и опять противно захихикала.

Виктор хотел уже обидеться, но быстро передумал — давно он не видел свою подругу такой веселой и был рад хотя бы тому, что теперь будет с кем переброситься словом.

Витя сверился с компасом и, махнув рукой Эльке, двинулся дальше на север. Если им и суждено отыскать в этом мире что-то полезное для себя, то это должно произойти именно сегодня. Иначе им всю оставшуюся жизнь предстоит провести в производстве потомства и заботе о нем. Почему-то Виктора совсем не устраивала такая перспектива — плодить варваров для спасения одного, даже очень хорошего человека. Но кто знает, не возникло ли земное человечество точно по тем же причинам, по которым, возможно, родится человечество Надежды?

Потенциальная праматерь всего будущего населения планеты торопливо застегнула на ходу рубашку и поспешила за Адамом поневоле.

Утро было на редкость пасмурным и хмурым. Собирались тучи, и после обеда должен был пойти дождь. Иногда такая погода предвещала подземные толчки, и сейчас у Виктора возникло нехорошее предчувствие, навеянное опытом жизни на Надежде. Землетрясения было единственным, что он с трудом переносил на этой планете. Каждый раз, когда почва колыхалась у него под ногами, Витя чувствовал себя ничтожной маленькой тварью во власти могучих, недобрых сил. То же самое, наверно, ощущает лиса, когда попадает в капкан. Виктор посмотрел сквозь просветы в кронах деревьев на серые рельефные тучи, быстро набегающие с запада, и постарался думать о хорошем. Может, на этот раз не будет трясти, может, будет обычная гроза. Он представил себе прохладные потоки дождя на вспотевшей от жары коже, вообразил, как нежные капельки намочат волосы, зальются за воротник и ласково побегут по спине. Что может быть лучше дождя? Что может быть, хуже дождя, когда он предвещает землетрясение?

Стремительно темнело, облака полностью закрыли небо и обесцветили обычно яркие краски джунглей. Сочная зелень, подчеркиваемая пестрыми пятнами крупных соцветий и плодов, утратила глубину, и лес приобрел нереальный контраст черно-белой фотографии. Птицы замолкли. В наступившей тишине отчетливо было слышно только тяжелое и частое дыхание Виктора и шорох шагов по траве.

Элеонора подняла ладошки к небу и зажмурилась в ожидании капель влаги. Ей было всё равно, что может последовать за этим дождем. Она была счастлива мыслью о спасении любимого, а на всё остальное ей было глупоко плевать. Она обогнала Виктора и бодро зашагала вперед, задрав лицо вверх и внимательно следя за тучами. Сверкнула ветвистая молния, и небосвод раскололся от грохота. Виктор зажмурился, а когда он открыл глаза, Эльки нигде не было. Вспышки следовали одна за другой, и черные тени деревьев четкими линиями ложились на побелевшую от резкого света траву. Витя пригнулся и, внимательно всматриваясь под ноги, бросился туда, где последний раз видел девушку. Так и есть — яма. Он немного перевел дух: никакой мистики, просто Элька провалилась в яму, как мамонт, загнанный первобытными охотниками.

— Ты жива? — крикнул он, выбрав момент между раскатами грома.

— Да, — неожиданно близко ответила она. Виктор думал, что провал окажется гораздо глубже. — Здесь какой-то тоннель. Каменные ступеньки.

— Вылезай!

Элька схватилась за протянутую ей руку и ловко выпрыгнула наверх. Кроме нескольких царапин, никаких повреждений она не получила.

— Здесь есть разумные. — Ее глаза блестели от радости. — Во всяком случае, были. Это первая искусственная постройка, которую мы здесь нашли.

— Это ничего не меняет, — остудил ее пыл Виктор.

— Меняет! — Элька взмахнула руками, собираясь поспорить, но громкий гул заглушил ее слова.

Виктор видел, как она открывает рот, но ничего не слышал. Шум нарастал и становился нестерпимым. Девушка задала руками уши и сморщилась, как выдавленный лимон. Черная огромная тень, объятая пламенем, пронеслась над ними, ломая верхушки деревьев. На головы присевших от испуга путников посыпались сучья и горящая листва. Сразу же, как по мановению волшебной палочки, небо разродилось ливнем. Многотонные потоки воды хлынули вниз, мгновенно погасив нe успевший начаться лесной пожар.

— Это был космический корабль! — заорала Элька, пытаясь перекричать гул. — Он приземляется!

Земля под их ногами колыхнулась.

— Разбился, — поправил ее Виктор, стирая с лица залившую глаза воду. — Пойдем посмотрим.

Сначала они, спотыкаясь и падая в лужи, побежали в сторону падения чужого корабля, но потом, когда поломанных и вырванных с корнями деревьев стало много, они пошли вперед осторожнее, внимательно осматриваясь по сторонам. Первый, самый сильный заряд дождя прошел, и теперь сквозь истончившиеся струйки было лучше видно хаос и разрушения, царившие вокруг. Огромный трактор прошел через джунгли, как траву, сминая вековые деревья.

— Обалдеть, — сказал Виктор, остановившись и вглядываясь в лежащую перед ними титаническую конструкцию.

Черный корабль, напоминающий по форме «девятку» без колес, достигал в длину полсотни метров. Его корпус еще не остыл. Повсюду были видны горячие вишневые пятна, на которых шипела вода. В высоту левиафан был не меньше двенадцатиэтажного дома, а может быть, и больше. Его очертания терялись в пелене дождя. Корабль оставил позади себя широкую просеку в лесном массиве. Глубокая борозда пропахала нежную поверхность Надежды. Из земли, словно порванные сухожилия, торчали корни зонтичных деревьев, поломанными костями белели щепки. Элеонора впервые за время, проведенное здесь, почувствовала себя частью этого мира. Ей было больно, она почти физически чувствовала те раны, которые получила планета.

— Сволочи, — процедила она сквозь зубы.

— Может быть, они потерпели крушение, как и мы, — предположил Виктор.

— Нет, — покачала головой Элька, — они здесь не за этим. Надо сваливать!

— Сначала всё разведаем. — Виктора переполнял исследовательский задор, но приступить к научным изысканиям он не успел. Вдоль бортов корабля один за другим начали вспухать шары гиперпереходов. Из них медленно выходили черные силуэты гуманоидов в скафандрах высокой защиты. Элеонора и Виктор, не сговариваясь, упали на мокрую траву и заползли в яму, которая осталась на месте вырванного дерева. Сквозь щупальца корней они со страхом наблюдали за таинственным процессом, порожденным зловещей космической болванкой. Один за другим рядом с кораблем распускались светящиеся шары и, выпустив одно, редко двух существ, сразу гасли, чтобы вспыхнуть в другом месте. Десятки черных медлительных фигур выстраивались в цепи и скрывались в джунглях.

Завороженный непонятным зрелищем, Виктор не сразу заметил, что один из гуманоидов направляется прямо к ним, и, только услышав хруст сучьев, обернулся. Двухметровое чудовище с четырьмя руками надвигалось на них. Остановить его было невозможно. Виктор закрыл своим телом Эльку, выдернул из-за пояса бластер и попрощался с жизнью.

Солдат приближался, капельки дождя поблескивали на бронированных грудных пластинах, тихо поскрипывали сочленения скафандра. Виктор направил лучемет на матовый шлем пришельца и положил дрожащий палец на курок. За его спиной, испуганно затрепетав, пискнула Элька. Тяжелый сапог смял траву рядом с ними. Убить такого амбала из той игрушки, что держал в руках Витя, было нельзя, и, даже если бы им повезло, этих чудищ было слишком много.

Не обратив ни малейшего внимания на замерших в ожидании смерти людей, солдат проследовал мимо, направляясь к своей неведомой цели. Еще двое гуманоидов так же равнодушно переступили через землян.

— Ну и чего мы тут разлеглись? — пробурчала Элеонора,отпихивая в сторону Виктора и становясь на четвереньки. — Мы им не нужны. Спрячь свою игрушку, этой штукой можно только попугаев убивать.

Солдаты продолжали идти мимо. Иногда они даже вежливо обходили людей, то ли принимая их за часть окружающей неживой природы, то ли просто не желая связываться. Их многочисленные руки безвольно висели вдоль тела. Виктор не заметил у монстров никакого оружия. Похоже, это была вполне мирная демонстрация.

— Они идут, как крысы на звук чудесной дудочки, — сказал он, зачарованно провожая глазами черные силуэты.

— Хотелось бы посмотреть на музыканта, — задумчиво пробормотала Эля. — Дай мне передатчик… Дэн! — сказала она, нажав на кнопку. — Дэн! Где ты там?

— Сижу на терраске, смакую роскошный нектар и готовлюсь любоваться закатом, — отозвалась коробочка передатчика голосом однорукого — У вас землетрясение уже было?

— Дэн, скажи мне, что означают толпы четырехруких мужиков?

— Ничего лучше скитмуров вы, конечно, отыскать не смогли? — Дэн явно перебрал своего божественного нектара, и язык у него сильно заплетался.

— Ты пьян?! — зачем-то спросила Элеонора, хотя и так знала ответ.

— Да! Пьян и счастлив оттого, что пьян! — раздраженно ответил однорукий. — Где вы видели скитмуров?

— Они везде. Они вокруг нас.

— У них свастика на груди есть?

— Не знаю! — Элеонора начала раздражаться. — Я их не разглядывала.

— Если есть свастика, это полная задница. Не связывайтесь с ними. Уходите быстрее. Они очень опасны.

— Конец связи. — Элька выключила передатчик и, повернувшись к Виктору, с отвращением сказала: — С ним бесполезно разговаривать. Давай-ка посмотрим, куда они направляются.

Друзья влились в нестройные ряды гуманоидов и стали как бы частью их загадочных колонн. Виктору очень не нравилось происходящее, и он бы предпочел последовать совету Дэна, но противоречить Эльке он тоже не мог, и этот факт беспокоил его больше всего. Неужели он начал влюбляться? Только этого не хватало.

— Почему они без оружия? — спросил Виктор шепотом, чтобы не нарушить церемониальной торжественности движения.

— Свастика — это какой-то символ, — сказала Элька, проигнорировав его вопрос.

Она всматривалась в грудь одного из гуманоидов. Проследив за ее взглядом, Виктор тоже увидел аккуратный поломанный крест, блестящий полированной бронзой на матовом комбинезоне.

— Имперцы тоже носят свастику, — задумчиво произнесла Элеонора с таким видом, будто находилась на экскурсии в музее и рассуждала об интересном экспонате. — У имперских солдат на рукавах такой же поломанный крест, как у этих парней, только со скругленными краями.

— Я думал, что тот знак обозначает спиральную галактику.

— С четырьмя хвостами?! Не смеши меня. Я всю эту мерзость за километр чую. Моя бабка три года в концлагере…

Элеонора вперила злобные глаза в спину бредущего впереди скитмура.

— А у меня дед с фронта… — Виктор осекся.

Солдат, осчастливленный нехорошим Элькиным взглядом, внезапно остановился, задрожал и рухнул на колени. Постояв так мгновение, он упал лицом в землю и раскинул в стороны руки, закованные в броню.

— Это не я, — пролепетала Элька побелевшими губами.

— Должно быть, кудесник с дудочкой, к которому они направляются, — невозмутимо констатировал Виктор. — Ты лучше посмотри, что вокруг творится.

Элеонора отвела глаза от сраженного ее ненавистью «фашиста» и осмотрелась. То тут то там черные фигуры скитмуров падали на землю. Остальные, будто не замечая этого, продолжали упорно брести вперед. С невозмутимостью зомби они наступали на поверженные тела своих товарищей. Иногда спотыкались о них и падали, но поднимались и шли дальше, не пытаясь помочь упавшим и даже не замедляя шага. Они двигались вперед, чтобы через десяток метров самим рухнуть и остаться недвижимо лежать в траве.

Элеонора склонилась над телом первого павшего солдата и содрала у него с рукава крышку, прикрывающую индивидуальную аптечку.

— Он мертв, — уверенно заявила она.

— Может, еще и диагноз установишь? — скептически заметил Виктор.

— Легко! — Она склонилась пониже. — Автомед утверждает, что у него инсульт.

Не поверив ей, Виктор сам посмотрел на небольшой экранчик, вмонтированный в аптечку.

— Точно, — пробормотал он, сделав вид, что понял показания прибора. — Может, последуем совету нашего алкоголика и смоемся?

— Ну уж нет! Во мне заговорила генетическая жажда мести. Я хочу посмотреть, как они издыхают. Ты можешь вернуться! Встретимся у лесного озера.

— Чтоб я бросил своего единственного интимного друга? Никогда! — воскликнул Витя с интонацией оскорбленного благородства, но без должного воодушевления в голосе.

Они последовали дальше, с опасением прислушиваясь к собственному самочувствию. Если нечто убивает этих закованных в панцири тварей, значит, оно может повредить и землянам. Виктор считал, что большей глупости, чем идти рядом с этими обреченными на смерть существами, быть не может, но Элеонору он остановить не мог. Он слишком хорошо знал ее характер. Если Элька что-то задумала, то не отступится, пока не расшибет себе лоб о непреодолимое препятствие.

Ряды гуманоидов всё больше редели, скитмуры падали и остывали на траве в самых невероятных, порой комичных позах.Они уже не спотыкались друг о друга, их осталось слишком мало, но они продолжали упорно идти навстречу своей смерти.

Впереди в сплошной стене зелени стали появляться просветы, узкие и вертикальные, как зрачки гридера. Похоже, что там светило солнце, по которому они уже успели соскучиться. Его лучи пробивались между поредевшими стволами, раскрашивая джунгли в прежние невероятные тона и насыщая траву густым зеленым цветом. Друзья вышли на опушку и остановились, пораженные великолепным зрелищем, представшим перед ними.

— Матерь божья! — прошептал восхищенный Виктор.

— Ты всегда так говоришь, когда получаешь оргазм? — съязвила Элька, которая тоже не могла отвести глаз от великолепного храма, возвышавшегося перед ними.

На вершине огромной четырехгранной пирамиды стояло бело-голубое строение с пятью золочеными куполами. Оно казалось сотканным из воздуха. Снежно-белые колонны создавали впечатление облачной легкости, и было совершенно непонятно, как невесомые просторные своды не дают храму улететь от дуновения самого слабого ветерка. Тучи над собором были в семи местах пробиты нестерпимо яркими лучами солнца. Свет, смешиваясь с мелким моросящим дождем и отражаясь от золотых шишечек куполов, образовывал вокруг храма радужную, переливающуюся всеми цветами спектра колоннаду.

Фигурки солдат, карабкающихся по ступеням пирамиды, были здесь чем-то неуместным и чужеродно-враждебным, как тараканы в сметане. Их омерзительные трупы усеивали подножие прекрасного здания и в беспорядке валялись на ступенях лестницы, ведущей наверх. Всё говорило о том, что это не первый штурм храма, предпринятый скитмурской гвардией. Повсюду лежала старая военная техника, оружие и неразорвавшиеся планетарные бомбы — зловещие свидетели орбитальных атак. На дороге, ведущей к побережью, стоял ржавый танк, грустно пригнув сломанный орудийный ствол к земле. Виктор, сделавший несколько шагов к загипнотизировавшему его храму, чуть не наступил на скелет человека, облаченного в десантную экипировку. Пристегнутый к плечам мертвеца купол парашюта изредка наполнялся набегающим потоком ветра и пытался утащить своего хозяина к опушке леса, но тот зацепился ногой за обломки атмосферного штурмовика и никуда не собирался перемещаться. Он лишь печально смотрел в небо пустыми глазницами, постукивал поломанными ребрами и зловеще щелкал челюстью.

Теперь, когда Элеонора и Виктор увидели пирамиду, о том, чтобы вернуться, не могло быть и речи. Они не сговариваясь полезли на циклопическое строение. Карабкаться по высоким ступеням было очень трудно, но энтузиазма им было не занимать, и они довольно быстро догнали авангард штурмующих. Запыхавшиеся и довольные, они добрались до величественных ворот храма раньше первого скитмура и вошли под лучезарные своды в гордом одиночестве. Изнутри собор казался еще больше и красивее, чем снаружи. Но они даже не посмотрели на изящное убранство и сказочную роспись стен. Их внимание сразу привлекло странное изваяние в том месте, где в церквях обычно бывает алтарь. Трехметровый скелет понуро сидел на троне. Все его косточки были изготовлены из прозрачного материала, похожего на стекло. Его позвоночник опирался на высокую деревянную спинку трона, а кости рук покоились на подлокотниках, сделанных в форме переплетенных виноградных лоз. Череп переливался всеми цветами радуги, а два крупных рубина, вставленных в пустые глазницы, зловеще сверкали кровавыми искорками. С двух сторон трона возвышались десятиметровые статуи. Одна изображала здорового бородатого неандертальца, сжимающего в мускулистых руках зубастый череп динозавра. Он сдавливал его ладонями так, будто это был арбуз и мужик проверял его на спелость. Вторая скульптура имела более миролюбивый характер — беременная женщина, обхватив руками свой раздутый живот, дружелюбно смотрела на входящих.

— Вот и кудесник с дудочкой, — прошептал Виктор, глядя на скелет, восседавший между каменными истуканами. — Только мертвый.

— Боюсь, что не совсем. — Элеонора с сожалением осмотрела себя. Ее наряд явно не соответствовал торжественности момента: легкомысленные, очень эротичные шортики, грязноватые пятки и разодранные до крови коленки. Элеонора торопливо застегнула верхнюю пуговицу рубашки и решительно направилась к трону.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Витя и присмотрелся к скелету. Во рту сразу пересохло, и захотелось поскорее убежать и спрятаться. Хрустальное чудовище шевелилось. Его пальцы медленно перелистывали страницы книги, лежащей у него на коленях, а ребра ритмично вздымались, как будто скелет дышал.

Виктор до конца надеялся на то, что видит перед собой голограмму или хитрый механизм, но, подойдя поближе, испугался еще больше. Прозрачный череп повернулся на шейных позвонках и внимательно посмотрел на Витю. В глубине рубиновых глаз вспыхнули молнии, а нижняя челюсть отчетливо щелкнула.

— Здрасьте… — Виктор не в силах был отвести взгляд от скелета. Он даже не мог пошевелиться и застыл рядом, зачарованно вглядываясь в полированные кости. Элеонора оказалась смелее. Она подступила вплотную к чудищу и даже погладила его по гладкой голове. Череп сразу повернулся к ней, и Виктор мог поклясться, что он ей улыбнулся! Витя четко осознавал, что это невозможно, но тем не менее у него откуда-то появилось ощущение, что хозяин храма рад им.

У ворот раздался грохот, и в собор, громко топая солдатскими сапогами, вломился скитмур. Не спеша, чеканя шаг, как на параде, он направился к трону. Виктор выхватил бластер, переключил регулятор на максимальную мощность и, не думая о последствиях, нажал на спусковой крючок. Эта закованная в бронированный металл тварь могла убить его одним взмахом руки, но он должен был остановить ее, не дать добраться до живого скелета. Он действовал на уровне инстинкта. Это всё равно что защитить старика или ребенка. Нечто заложенное на генном уровне. Непонятно, откуда взялась такая любовь к полированному праху, но Виктор не сумел преодолеть себя. Он несколько раз надавил на курок, но выстрела не последовало ни после первого нажатия, ни после пятого. Тогда Витя отбросил в сторону бесполезное оружие и бросился на врага с голыми руками. Он сам был поражен своей глупой яростью, легче было бы, наверное, остановить танк, чем эту четырехрукую боевую машину. Скитмур даже не заметил его усилий, он просто сбил его с ног и, не отвлекаясь от своей основной задачи, пошел дальше. Поверженный Виктор продолжал упорно цепляться за ногу солдата, и тот, не замечая дополнительной тяжести, тащил его за собой.

Вдруг глаза скелета вспыхнули ослепительным светом, и скитмур остановился, будто наткнулся на невидимую стену. С огромным трудом он сделал маленький шажок вперед, затем еще один, и еще, и еще. Рубины загорелись ярче, на матовой броне скафандра высшей защиты заиграли, запрыгали алые и лазоревые отблески. Солдат тяжело осел на одно колено, но продолжал упрямо тянуться к своей заветной цели — толстой книге, лежащей на коленях у сверкающего очами праха. Наконец его силы иссякли, и он рухнул замертво к подножию трона. Глаза скелета в тот же момент потускнели, а пальцы, удерживающие книгу, бессильно разжались.

Увидев, что бой закончен, Виктор отпустил уже надоевший ему сапог и подошел к трону. Он хотел попробовать поговорить с этим загадочным обитателем храма, но тот вдруг дернулся и бесшумно растворился в воздухе, оставив после себя гаснущий силуэт и едва уловимый аромат фиалок. Книга глухо ударилась о сиденье.

— Зевс пукнул, — прокомментировала ситуацию Элеонора.

— Ты можешь не ехидничать? — возмутился Витя.

— Нет, не могу! — Элька погладила украшенный тонким узором книжный переплет. — Интересно, что в ней?

— Давай лучше не будем ее трогать, — предложил Виктор. — За нами и так охотятся. Имперцы готовы нас с дерьмом съесть. Шахты на Тароке ограбили, — он начал загибать пальцы, перечисляя их подвиги, — крейсер взорвали, теперь еще этот талмуд, который зачем-то позарез нужен скитмурам.

— Правильно, нам теперь терять нечего, возьмем его с собой. — Она стянула с шеи цепочку с медальоном и осмотрелась по сторонам. — Если не ошибаюсь, мы находимся на вершине пирамиды.

— Да вроде того. Если только сейчас она не исчезнет, как этот жизнелюбивый скелет.

— Никуда она не денется, она каменная. — Элеонора повертела в руке блестящий кругляшок медальона. — Как там Жак говорил? Большим пальцем правой руки вдавить эту штуку в лоб.

Она с силой прижала медальон к тому месту, где в соответствии с древними учениями должен находиться третий глаз.

— Ну и что дальше? — спросил Виктор, когда Элька закончила почти магическое действие.

— Ждать. Сигнал ушел. Яхта находится на орбите Зена и, как только получит сигнал, отправится к нам. Когда она выйдет на орбиту вокруг Надежды, медальон завибрирует. — Девушка потерла лоб.

— Сколько ждать?

— Не знаю. Может быть, час, а может, и неделю.

Чувствуя себя здесь в полной безопасности, Элеонора начала неторопливо прогуливаться под сводами храма, заглядывая за колонны, как турист, знакомящийся с достопримечательностями Казанского собора.

Безо всякой охоты Виктор последовал за ней вдоль стен, украшенных разнообразными портретами людей и нелюдей. Витя сейчас напоминал простого рабочего паренька, ухлестывающего за продвинутой консерваторской девицей и поэтому вынужденного посещать всякие заумные и весьма скучные мероприятия, типа выставки икон, выполненных в конце XX столетия в Смоленской губернии. Но постепенно нежеланная экскурсия увлекла его.

Посмотреть действительно было на что. Хотя скульптуры, в обилии стоящие меж колонн, Виктору сразу не понравились. По тематике они очень напоминали тех жутких гипсовых монстров, которые до сих пор еще развлекают посетителей в некоторых парках. Не хватало только девушки с веслом. Но ее вполне заменяли каменные изваяния женщин, нянчащихся с детьми, и шахтеров, а может, и лесорубов с орудиями труда в мозолистых руках. Их просветленные лица вызывали у Виктора сильнейшее чувство отвращения, смешанное с завистью. А больше всего удивляло искусство, с которым были выполнены все скульптуры. Они были вырезаны из цельного камня, похожего по фактуре на мрамор, но цветовая палитра была настолько хорошо подобрана, что прекрасно передавала все оттенки человеческой кожи и одежды. Наверное, цвет камня изменяли после того, как скульптуры были уже готовы, иначе быть просто не могло. Найти камень с такой структурой не способен даже дьявол. Особенно впечатляли реалистично выполненные волосы искусственных людей. Виктор даже не удержался и погладил по голове девушку в окровавленной гимнастерке, заботливо перевязывавшую раненого солдата. Веселые рыжие кудри, выбившиеся из-под пилотки, жалобно хрустнули и осыпались под его ладонью. Они тоже были изготовлены из камня.

— Вандал, — обругала Виктора Элеонора, заметив его неосторожность. — Именно для таких, как ты, в музеях вешают таблички «Руками не трогать». Господи, какая порнуха!

— Ты о чем? — Виктор заинтересованно завертел головой во все стороны.

— Сам посмотри.

Виктор взглянул на изваяние, поразившее Эльку: пятиметровая женщина сидела на коленях. Ее ноги были широко разведены в стороны. Смущенный Виктор с неодобрением отметил, что скульптура выполнена с излишними анатомическими подробностями. Но не это вызвало раздражение Элеоноры. Ей не понравилось, что из причинного места скульптуры, как из ворот, выходят многочисленные фигурки людей. Маленьких, как игрушечные солдатики, но выполненных с таким филигранным мастерством, что, казалось, они действительно двигаются.

— Пожалуй, чересчур реалистично. — Он высказал свое искусствоведческое мнение с видом истинного ценителя прекрасного, но Элеонора не ответила. Задрав голову вверх, она изучала лицо неприличной статуи.

— Какая гадость! — не в силах сдержать возмущение, воскликнула девушка. — Как они посмели!

Виктор тоже поднял глаза и чуть не расхохотался. Лицо изваяния было как две капли воды похоже на лицо его лучшей подруги Элеоноры, и если бы не размер, то их легко можно было бы перепутать.

— Маньяки, язычники, извращенцы, — кипела Элька, яростно сжимая и разжимая кулачки. — Изваять с меня богиню плодовитости! Скоты!

Виктор обошел произведение искусства со всех сторон, подошел к живому прототипу и на правах «интимного» друга задрал край ее шортиков. У девушки на левой ягодице была точно такая же родинка, как у статуи.

— Тяжелый случай, — прокомментировал он ситуацию, — вспоминай, кому ты позировала в последнее время.

— Уроды! Витя, дай мне лучемет, — потребовала Элька.

— Хочешь надругаться над святыней? — Виктор взял оружие за ствол и протянул девушке. — Держи, он всё равно здесь не работает. Мне кажется, именно поэтому скитмуры не были вооружены.

— Блин! Скоты! — выругалась она.

— Прошу не поминать моего имени всуе. Пойдем. — Он взял ее за руку и, как маленькую девочку, потянул к выходу.

С трудом отыскав среди колонн нужное направление, они снова прошли мимо трона. Элеонора не удержалась и еще раз взяла в руки книгу. Ее мучило любопытство, и она поняла, что не покинет храм, пока не перелистает все страницы.

— Пойдем, — недовольно заныл Виктор, но девушка отмахнулась от него и бесцеремонно уселась на неудобный трон, положила тяжелую книгу себе на колени и открыла ее где-то посередине.

— Ни фига ж себе! — воскликнула она с восторгом. — здесь надпись на русском.

Виктор тоже кинул взгляд на пожелтевшие листы. Там действительно была написана малопонятная фраза.

— «Сегодня ты не умрешь», — прочитал он. — Ну и что это может означать?

— Блин, ты что, читать разучился? — Элька аж подпрыгнула от возмущения. — Здесь написано: «Никто пошлет тебя ко мне».

— Где? — Виктор чуть не задохнулся от возмущения и ткнул пальцем в готические буквы. — Вот «сегодня ты…».

— Никто пошлет, — упрямо возразила девушка.

Внезапно буквы затуманились и исчезли. Перед ними была чистая страница. Через мгновение в воздухе растворилась и сама книга.

— Ну, хорошо. Пускай никто пошлет, — согласился Витя. — Какая разница?

— Действительно никакой, — сказала она, тупо глядя на свои ладони. — Ничего не понимаю.

Элеонора торопливо соскочила с трона и поспешила к выходу, будто за ней кто-то гнался. Виктор последовал за ней.

Снаружи было прохладно. Дождь закончился, тучи почти рассеялись, и на пороге собора чистые прозрачные лужи отражали небо и облака. Успокаивающе шелестели кроны деревьев. С вершины пирамиды было видно целое море зелени. Где-то у горизонта изумрудный цвет листвы перетекал в темную синеву океана и голубизну небосвода.

Виктор с безнадежной грустью взирал на буйство красок и на беззаботные стайки птиц, порхающих над джунглями.

— Блин, почему ты не рад? Мы вызвали яхту! — весело закричала Элька. — Мы спасены! Все спасены! Теперь мы привезем сюда врача, медицинскую технику и оживим весь экипаж.

Виктор сурово посмотрел на нее и молча начал спускаться вниз.

— Да что с тобой? — Она запрыгала по ступенькам вслед за ним.

— Я рад, — мрачно огрызнулся Витя. — Меня просто расплющило от счастья.

— Блин, постой! В чем дело? — Она догнала его и положила руку ему на плечо.

— Мне только начала нравиться эта планетка, а тут эта чертова пирамида. — Виктор сбросил ее руку. — Опять надо куда-то лететь, и ты опять начала называть меня Блином!

— Прости. — Элеонора смущенно сделала шаг назад. — Я не хотела тебя обидеть.

— Кажется, я слишком привык к деревенской жизни. Оставь меня в покое на полчасика, и я буду в норме. — Виктор ускорил шаг настолько, насколько это возможно.

Элеонора решила дать Виктору возможность побыть одному. Она даже немного пожалела, что вчера попользовалась этим мальчиком. Пожалуй, это было слишком сильным испытанием для его тонко организованной психики. Моральные устои вошли в противоречие с глубинными рефлексами, и вот тебе нервный срыв. А может, это просто мимолетная ревность к Жаку? Элеонора с жалостью посмотрела на удаляющуюся спину. «Ну почему всем этим хорошим парням вечно попадаются такие стервы вроде меня?» — с грустью подумала она. Можно было, конечно, в этом интимном деле воспользоваться помощью более хладнокровного Дэна. С ним точно не произошло бы никаких эксцессов. Но что поделаешь? Дэн не годился для выполнения столь пикантной миссии. Он ей не нравился как мужчина.

Элеонора нагнала Виктора только у самого десантного бота скитмуров. Он стоял и в задумчивости смотрел на черную глыбу корабля.

— Хорошо бы забраться внутрь, — сказал Витя своим обычным голосом, словно стараясь загладить впечатление от недавнего неспровоцированного «наезда». — Ты как считаешь?

— Зачем? — Элька не хотела сейчас в чем-либо ему противоречить, но ее очень пугало это громадное чудо враждебной техники, и она не видела ни малейшего смысла в задуманном Виктором мероприятии.

— Когда мы привезем сюда доктора и оживим экипаж «Эльсидоры», нам надо будет вывезти с Надежды полсотни человек. Не так ли?

— Ты хочешь использовать для этого десантный бот? — Элька начинала понимать идею Виктора. — Этот корабль мало чем отличается от всех остальных. Просто он приспособлен для посадок на поверхности планет. Может быть, стоит попробовать?

— Но как? Возможно, он возьмет на борт живого скитмура.

— А где мы возьмем живого скитмура? — Элеонора осмотрелась и пожала плечами. Вокруг в изобилии лежали только дохлые инопланетяне.

— Датчики на корабле, независимо от того, есть ли на борту кто-нибудь из команды, должны реагировать на сигналы, посылаемые скафандрами. Если эти сигналы есть… — Виктор склонился над телом одного из мертвых солдат.- Надо попробовать, — сказал он, оттаскивая труп за ствол поваленного дерева. Убедившись, что их не видно с корабля, он начал деловито раздевать солдата.

Шлем удалось отстегнуть достаточно легко, а с остальными предметами туалета пришлось повозиться. Особенно он намаялся, выпутывая четыре скитмурские руки из рукавов.

— Ты знаешь, что похож на голубого, в порыве страсти набросившегося на своего любовника? — издевательски заявила Элеонора, внимательно наблюдавшая за всеми его действиями

— Скорее на голубого некрофила, — вяло огрызнулся Виктор, который наконец выдрал из скафандра неожиданно легкое тело инопланетянина, похожего на большого двуногого таракана-переростка. — Ты не знаешь, его нижнее белье мне тоже надевать? — Виктор брезгливо пнул ногой шелестящее надкрылье гигантского насекомого.

— Обязательно. Там должны быть контакты медицинской телеметрии. Без них никак нельзя.

— Какая гадость! — Витино лицо перекосилось от брезгливости. Он уже был сам не рад, что выдумал это. Но отступать поздно. Он расстегнул молнию на комбинезоне солдата и, стараясь не дышать, натянул его на себя. От одежды исходил тошнотворный запах перегнивших мух.

— Это не страшно, он еще свеженький, — сказала Элька, гадливо зажимая нос.

— Тебе легко говорить!

— Настоящий зольдат, — оценила Элеонора его облик. «Таракан в рубашке», — подумала она про себя. — Теперь скафандр.

— Зиг хайль, майне либер медхен, — буркнул Витя.

Со скафандром дело пошло быстрее, если не считать, что Виктору пришлось напихать в сапоги целый стог травы, чтобы хоть как-то подогнать чересчур большой и тяжелый балахон под скромные размеры своего тела, но и после этого одежка скитмура болталась на нем, как пиджак банкира на студенте. Витя решил стерпеть эти маленькие неудобства ради высокой цели: ему очень хотелось совершить подвиг. Зачем это нужно, он и сам толком не знал, а может, и знал, но скрывал даже от себя.

— Как я выгляжу? — спросил он Элеонору, завершив наконец сложный процесс воплощения в скитмура.

— Улет!

Витя вполне удовлетворился столь высокой рецензией. Он натянул на голову шлем и сразу ослеп. Круглые смотровые окошечки для удобства скитмурских воинов были проделаны пo бокам, и, чтобы хоть что-то увидеть, ему пришлось скосить глаза и сильно вывернуть шею.

В трубках скафандра зашипел газ, и в шлем начал подаваться воздух. От неожиданности Виктор перестал дышать, но, сделав несколько пробных вдохов, убедился, что воздушная смесь содержит некоторое количество кислорода и вполне пригодна для дыхания. Повернув голову набок, он с трудом высмотрел Элеонору и требовательно защелкал пальцами. Их теперь у него было всего два. Большее количество не предусматривалось конструкцией скафандра. Догадливая Элька вложила в его клешню лучемет и отрицательно покачала головой — этим она хотела показать, что авантюра ей не нравится. Что ж, Виктору она тоже уже не нравилась, но отступить означало окончательно уронить себя в глазах девушки.

Высоко поднимая ноги, чтобы не споткнуться, Витя сделал шаг по направлению к кораблю. Он надеялся, что десантный бот не примет его, и тогда он с честью выйдет из этой дурацкой затеи, которую сам и выдумал. Но перед его глазами вспыхнул яркий свет. Земля ушла из-под ног. Элеонора, испуганно пискнув, отскочила в сторону. Неуклюжая фигура в скафандре высокой защиты была поглощена шаром гиперперехода за долю секунды. Вите удалось попасть на корабль.

Черная громада, слизнувшая его, задрожала всем корпусом и неожиданно легко приподнялась над поверхностью планеты, будто только и ждала его прибытия.

Элька бросилась бежать. Она царапала руки об острые ветки и спотыкалась о кочки. Позади она слышала гул прогреваемых двигателей. Увидев перед собой глубокую яму, оставшуюся на месте вырванного с корнем дерева, она упала на самое дно и закрыла голову руками. Корабль взревел. Ураганные потоки воздуха обрушили на девушку комья земли, сломанные сучья и щепки. Волна огня прокатилась по разоренному лесу, опалив Элькину спину. Едкий дым заполнил легкие. Закашлявшись и уже почти ничего не видя, она выбралась из ямы и поползла прочь от стартующего корабля.

* * *

Только оказавшись внутри десантного бота скитмуров, Виктор понял, какую грандиозную глупость он совершил. Забраться в мышеловку несложно, а вот как выбраться? Об этом нужно было думать раньше!

Пол под ногами противно завибрировал, и эта дрожь передалась коленям Виктора. Корабль взлетал. Неуклюже действуя клешнями, Витя снял шлем и с опаской вдохнул воздух. Он сразу почувствовал, что кислорода очень мало. Было жарко, влажно и душно. Сразу закружилась голова. Долго ему здесь не продержаться.

Виктор осмотрелся. Он стоял в центре невысокой площадки с серыми парапетами. Мимо, уходя под металлическую арку, пролегала пешеходная дорожка из полупрозрачного материала. По ней время от времени пробегали бледно-сиреневые всполохи, и они были здесь единственным источником света.

Пристегнув шлем к одному из пустых рукавов скафандра, Виктор перепрыгнул через бордюр и пошел по дорожке направо. Идти всё равно больше было некуда. Лучемет он постоянно держал перед собой, опасаясь появления членов экипажа, но бояться, похоже, было некого — корабль скорей всего управлялся автоматикой. Во всяком случае, Виктор очень на это надеялся.

Вибрация внезапно прекратилась, и Витя понял, что десантный бот оторвался от земли. Он ускорил шаг настолько, насколько это позволял сделать неудобный скафандр. Было бы неплохо избавиться от несуразной амуниции, но существовала вероятность, что она может еще пригодиться.

Сейчас у него было два пути: добраться до пульта управления, отключить автоматику и вернуться на Надежду или бежать отсюда не разбирая дороги. Первый вариант был возможен, только если корабль действительно необитаем.

Летающий гроб, по-видимому, собирался вернуться туда, откуда он прилетел, и Виктора совсем не радовала перспектива очутиться на родине скитмуров. Он осторожно продвигался вдоль коридора, на стенах которого ровными рядами были уложены толстые кабели. По пути, справа и слева, часто попадались маленькие переходы, примыкающие к главной магистрали. Несколько раз свернув в эти ответвления и попав в тупик, Виктор решил больше не покидать большой коридор. Сейчас не было времени на подробную разведку. Ему нужен трап, ведущий на мостик.

Логика подсказывала, что центральный пост должен находиться где-то в верхней части корабля, но ему не попалось ни одного трапа, ведущего вверх. Здесь вообще не было никаких лестниц. Возможно, где-то имеется лифт, но времени на длительные поиски у Виктора не было. Дышать с каждой секундой становилось все труднее. Витя понял, что если он будет искать мостик, то просто погибнет от удушья или потеряет сознаниеи очнется только на скитмурском космодроме. Нужно было искать телепорты, которые скитмуры использовали для высадки на планету. Их должно быть много.

Под ногами скрипнул дощатый пол. Неструганые доски на звездолете? Виктор шел вперед всё медленнее и медленнее. Ровные стальные стены сменились каменной кладкой, а затем и бревенчатым покрытием с большими бурыми пятнами. Сквозь щели в полу виднелась редкая поросль бледных травинок вперемешку со шляпками грибов, колышущихся на тонких полупрозрачных стебельках. Вмонтированные в деревянный потолок квадратные фонари отбрасывали на стены пульсирующий гнусно-лиловый свет. Виктор сглотнул и судорожно сжал в своей клешне лучемет. Только сейчас он сообразил, что и случае необходимости он не сможет выстрелить. Пальцы, втиснутые в жесткую перчатку скафандра, не дотягивались до курка.

Коридор расширился. Толстый слой седой паутины покрывал стены. Воздух стал невыносимо тяжелым и влажным, как в помещении затонувшего корабля, где в одной из кают случайно остался воздушный пузырь, не заполненный водой. Легкие Виктора с трудом втягивали в себя пропитанную гнилостными испарениями газовую смесь. Грудь царапнула болезненная резь, но Витя не торопился надевать шлем. Ему не хотелось оставаться слепым в этом царстве детских ужасов, ему нужно было внимательно смотреть по сторонам, чтобы не запутаться в туго скрученных из паутины жгутах, которые повсюду свешивались с потолка и образовывали легкие качающиеся коконы. В одном из них Виктор увидел темное продолговатое тело. Это был завернутый в кокон скитмур. С опаской приблизившись, Витя понял, что монстр жив. Его голова плано шевельнулась в сторону чужака, а фасеточные глаза отчетливо засветились медно-желтым огнем. Виктор наставил на насекомое бесполезный бластер и, не поворачиваясь к нему спиной, миновал опасное место. Похоже, что скитмур был болен. Он не предпринял никаких действий и только проводил Витю взглядом.

Следующего обитателя корабля Виктор встретил на трапе, ведущем на нижний уровень. Он тоже не представлял никакой опасности. Кто-то прибил скитмура к стене. Из всех его конечностей торчали толстые шляпки гвоздей. Маленькая голова на блестящей ребристой шее свешивалась на грудные хитиновые пластины. Надкрылья мелко подергивались. Виктор на мгновение задержался, чтобы получше рассмотреть жутковатое порождение инопланетной природы. Скитмур агонизировал. Его жвала шевелились, а клешни на многосуставчатых руках сжимались и разжимались. На полу под распятым чудовищем скопилась большая лужа слизи, накапавшей из ран. Виктор почувствовал тошноту и поспешил дальше.

Еще один коридор, еще одна лестница, и цель бессистемных поисков достигнута. Во всяком случае, землянин очень рассчитывал на это. Просторный зал, в который он попал, был аккуратно разделен низкими перегородками на множество загонов, каждый из которых заканчивался слабо светящейся платформой. Если логика создателей корабля хоть чем-нибудь напоминала человеческую, это должен был быть стартовый комплекс для десантирования солдат. Платформы — это установки гиперпереходов, а загоны — подходы к ним. Здесь десантники должны выстраиваться в стройные шеренги перед телепортацией на планету. Виктор бросился к ближайшей гиперустановке. Медлить нельзя. Неизвестно, как далеко улетел корабль от Надежды. Был шанс, что он всё еще находится на орбите, и тогда, если надеть шлем, можно некоторое время продержаться в безвоздушном пространстве. Зачем ему это нужно и не проще ли будет застрелиться прямо здесь, Виктор не знал, но он был твердо убежден, что лететь на планету скитмуров ему совсем не хочется.

Тяжелые сапоги шлепнули о платформу гиперустановки, но ничего не случилось. Это была неудача! Телепорт не работал. Виктор несколько раз подпрыгнул и раздраженно топнул подошвой, но корабль не захотел отпускать незваного гостя. Выхода не было! Если только не попробовать идти напролом… С трудом орудуя обеими клешнями, он выставил мощность бластера на максимум. Потом, зажав оружие в левой руке, одним из пальцев правой нажал на курок. Рыжий дымящийся луч ударил в пол под ногами. Раскалившийся металл на удивление быстро поддался лазеру, и Виктор за пару минут вырезал отверстие диаметром в полметра, однако свободы это ему не принесло. Внизу оказалось еще одно помещение. По-видимому, это был трюм. Все пространство, которое Витя мог окинуть взглядом, оказалось заполнено ящиками и контейнерами. Решив бороться до конца, он спрыгнул вниз на груду тюков со снаряжением и так же безжалостно продырявил следующую палубу.

Таким способом ему пришлось преодолеть еще пять или шесть уровней, прежде чем материал очередного препятствия оказал серьезное сопротивление лазерному лучу. Появилась надежда, что это и есть прочный внешний корпус корабля, а все предыдущие преграды были всего лишь внутренними переборками. Виктор вытер пот со лба, безуспешно почесал бластером промежность, которую он отбил, когда прыгал с большой высоты, тяжело вздохнул и натянул на голову шлем. Словно заправский сварщик, он приступил к работе, испытывая благодарность к создателям бронированного комбинезона, надежно защитившего его тело от жара и брызг расплавленного металла. Он молился о том, чтобы батарея в бластере не села раньше, чем он вырежет достаточное по размеру отверстие. Первая небольшая дырка уже образовалась, и воздух из трюма со свистом вырывался наружу, унося в беспредельный космос дым, искры и поднимая вокруг места работы смерч из мусора и пыли.

Это могло означать только одно: скитмурский корабль уже летит в космосе. Виктор опоздал, и теперь у него остался не очень большой выбор жизненных перспектив. Более долгий и мучительный путь покончить самоубийством, путешествуя на звездолете в логово гигантских насекомых или прыгнув в безграничную межпланетную пустоту. Уже без энтузиазма Виктор расширил дыру и высунулся наружу. Надежда была совсем рядом. По космическим меркам — рукой подать. Она еще заполняла праздничными бело-голубыми красками черный небосклон, но, несмотря на кажущуюся близость, планета была так же недоступна для Виктора, как Элеонора в объятиях Жака. Снова очутиться в уютных джунглях он мог только после смертельного прыжка в бездну. И то только в виде сплюснутой, обугленной тушки внутри бронированной консервной банки. Виктор тяжело вдохнул в себя гнилой воздух скафандра и с тоской полюбовался проплывающими под его ногами материками и океанами. Даже если бы он был в силах спуститься вниз и выжить, он всё равно не сумел бы отыскать своих друзей на бескрайних зеленых просторах.

Звездолет медленно вращался, ориентируя себя в пространстве перед дальним броском, а Виктор так же медленно перебирал в голове варианты своего ближайшего кратковременного пребывания в мире живых. Решено, он остается здесь, на орбите, изображает из себя маленькое небесное тело и вращается вокруг планеты, размышляя о том, что он то ли войдет в плотные слои атмосферы и благополучно там зажарится, то ли раньше закончится энергия в дыхательной системе скафандра и он задохнется, то ли Элька догадается что-нибудь предпринять для его спасения. Скоро в ее распоряжении будет яхта, и, возможно, она бросится рыскать вокруг планеты в поисках его бесценного трупа.

Электронный мозг бота ничего не подозревал о мучительных размышлениях своего невольного пассажира. Он закончил маневрирование и ожидал, когда корабль выйдет в нужную точку, чтобы включить маршевые двигатели. Корабль медленно пересек переливающуюся всеми цветами радуги границу между днем и ночью и продолжил свое путешествие над темной стороной Надежды.

Выругавшись от бессилия, Виктор выстрелил в светящийся во тьме океан. Яркая тонкая линия ушла к поверхности, добравшись до плотных слоев атмосферы, она стала просто ослепительной. Уже ни о чем не думая, Виктор прыгнул в бездну.

Несмотря на свой достаточно солидный по земным меркам космический стаж, Витя первый раз в жизни оказался в состоянии невесомости. На всех кораблях, на которых ему довелось побывать, имелась хорошо отрегулированная система искусственной гравитации, и теперь, лишенный этого необходимого удобства, он почувствовал себя очень неуютно. Немного придя в себя, Виктор неуверенно осмотрелся и с удивлением обнаружил, что похитившего его звездолета нигде нет. Похоже, он умчался к своим таинственным хозяевам, не подозревая, что случайная добыча ускользнула от него.

Медленно, с чувством собственного достоинства, Виктор кувыркался в пространстве, четко осознавая себя первым землянином, путешествующим в космосе без всяких транспортных средств и страхующих тросов. К сожалению, ни один учебник истории не отметит этого подвига на своих страницах. В честь Виктора Блинова не назовут каменную глыбу в поясе астероидов и памятник ему не поставят. Он присоединится к многочисленной армии безымянных героев.

Рядом с ним, рукой подать, проплывали звезды и фосфоресцирующие океаны Надежды. Впервые он был один на один с Вселенной, пугающей холодным безмолвием пустоты и манящей добрым светом тепла и жизни. Завороженный прекрасным зрелищем, он даже не пытался прекратить свое легкомысленное верчение, и, только когда оранжевый купол солнца начал вспухать над горизонтом планеты, Виктор решил, что пора бы разорвать это завораживающее единение с бесконечностью и заняться своей собственной маленькой судьбой. Единственное, что он может сделать, — это подать сигнал той, которая, возможно, сейчас ищет его по всем орбитам. Направив ствол лучемета по касательной к поверхности Надежды, он нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Энергия аккумуляторов была исчерпана героическим прорывом сквозь переборки десантного бота.

Виктор истерически захохотал — у него была запасная обойма. Он предусмотрительно сунул ее в карман, перед тем как отправиться в джунгли, но достать ее сейчас было совершенно невозможно — карман штанов был надежно укрыт бронированной оболочкой скафандра. Вдоволь потешившись над своей глупостью, Виктор размахнулся и бросил ненужное оружие вниз, изменив этим резким движением траекторию своего вращения. Теперь звезды, горы, леса и пустыни сменялись в бешеном темпе. Витя закрыл глаза и стал ждать, когда нa него нахлынут подробные воспоминания о прожитой жизни. Ведь считается, что человек перед смертью вкратце повторяет свой земной путь. Наверное, это нужно для лучшего усвоения пройденного материала.

В дыхательных трубках скафандра тихо шуршал воздух, напоминая Виктору шелест летнего дождя. Теплые прозрачные капельки сыплются мелкой освежающей дробью на голову и плечи, пробегают муравьиными лапками по лбу и щекам и, напевая тихую веселую песенку, растворяются во влажной нирване луж. И нет никакого желания прятаться от них под зонтиком или торопливо убегать под навес. Промокшая до нитки одежда уже не впитывает влагу и защищает тело от новых прохладных потоков ничуть не хуже плаща. Промокший не может промокнуть, и поэтому Витя спокойно идет по самым глубоким лужам, не мешая своим старым кроссовкам впитывать в дряхлую материю еще больше влаги. Очень приятно шлепать почти босиком по чисто умытому асфальту. Небесная вода смывает грязь не только с городских улиц, но и с человеческих душ. Всё, что волновало и казалось важным, становится неприлично мелким и совершенно никчемным перед волнами великого очищения, льющимися из туч. Сердце Виктора переполняется благодарностью природе, наградившей его дождем и мистическим светом белой ночи, городу, достойному этой ночи, и даже губернатору, приказавшему закрывать метро на час раньше, чем было заведено издавна. Именно из-за этого гнусного распоряжения Витя, возвращавшийся со скучного обыденного свидания, уперся носом в запертые стеклянные двери станции метро. Можно было, конечно, вернуться. Его бы приняли, обогрели и уложили спать в теплую постель, но почему-то он предпочел дождь.

На стрелке Васильевского острова его путь на далекий и недосягаемый Юго-Запад преградил вздыбленный пролет Дворцового моста. Виктор оперся на гранитную набережную и, разглядывая, как по бездонной глади Невы неторопливо идут сухогрузы, попытался зажечь сигарету, которая немедленно промокла и погасла, едва затеплившись красным огоньком.

— Простите, у вас закурить не найдется?

Виктор не видел, как к нему подошел незнакомец. Все звуки вокруг заглушались симфонией дождя. Он протянул прохожему зажигалку и, пока тот занимался добыванием огня, с интересом его рассмотрел. Мужчина лет пятидесяти, высокий, очень худой и немного сутулый. Жесткие всклокоченные волосы. Густые брови и усы не намокали даже под дождем, упорно сохраняя свое бесформенное состояние вопреки всем законам природы.

— Нравится? — Незнакомец ткнул раскуренной сигаретой в сторону Эрмитажа. Виктор тяжело вздохнул. Он понял, что его приняли за приезжего и сейчас ему предстоит получить порцию питерских баек в сочетании со сбивчивой биографией скульпторов и архитекторов. Завершится лекция кратким обзором цен на Сенном рынке.

— Нравится, — ответил он, чтобы не показаться невежливым. — Очень нравится.

— Жалко, что всё это не существует. — Незнакомец испытывающе посмотрел на Виктора. — Во всяком случае, для тебя.

Витя немного опешил, а усач продолжал бредить:

— На самом деле ты кувыркаешься в открытом космосе на орбите далекой планеты, и кислорода у тебя осталось хорошо если на тысячу вдохов.

«Он еще и псих, — решил Виктор. — С другой стороны, кто еще в такое время будет бродить по улицам: только безнадежные романтики, туристы и сумасшедшие. На туриста прохожий не похож, на романтика, впрочем, тоже».

— Не надо думать, что я сошел с ума, — не унимался усатый. — Я — не псих. Я — бог.

«Мания величия, — поставил диагноз Виктор. — Действительно, чего мелочиться — Наполеон, президент — ерунда какая. Сразу Иисус и Будда».

— Я, конечно, не весь бог, — заскромничал незнакомец. Он оперся локтем на парапет, стряхнул пепел со своей сигареты и продолжил: — Я очень маленькая частица Всевышнего. Но довольно древняя и могущественная.

Виктору наскучило слушать болтовню идиота. Он молча повернулся и пошел к Университетской набережной, но дурачок, не отставая ни на шаг, последовал за ним.

— Как мне это надоело, — вздыхал он за спиной у Виктора. — Какие ж вы, люди, всё-таки одинаковые получились. Всем чудо подавай. Ну ладно, хочешь, дождик кончится?

— Не хочу, — буркнул Витя, не оглядываясь.

Хляби небесные внезапно иссякли, тучи начали быстро рассеиваться, и спустя пять минут единственным напоминанием о недавнем ливне был очищенный от городской пыли, свежий и очень вкусный воздух.

— Неплохо, — хмуро сказал Виктор и остановился. — А еще что-нибудь можешь?

— Например?

— Огненные буквы в небе.

— Нет, буквы не сделаю, это нарушит гармонию белой ночи, а вот ветерок — пожалуйста.

Пронизывающие ураганные порывы налетели с Невы. Виктор съежился и даже зажмурился от холода.

— Как тебе балтийский ветер? — участливо поинтересовался «бог».

— Ну его на хрен, твой балтийский ветер, я простужусь. Прекрати сейчас же. — Не успел Витя закончить фразу, как установился полный штиль.

— Вот так лучше, — усач удовлетворенно потер руки, — а теперь я тебе вкратце расскажу историю Вселенной.

— Нормально! Ты думаешь, мне очень охота тебя слушать? — спросил Виктор с издевкой в голосе, но лохматый господь никак не прореагировал.

— Много миллиардов лет тому назад… — начал он.

— Жили-были старик со старухой на берегу самого синего моря.

«Бог» неодобрительно посмотрел на Виктора. Так обычно смотрит добрый учитель на способного, но шкодливого ученика, не желающего усваивать своими ленивыми мозгами очередную порцию премудростей. Небо над городом побагровело, и вода в реке приобрела отчетливый красный оттенок. Силуэты зданий исказились до неузнаваемости. От их изящной прямолинейности не осталось и следа. Они как-то сразу постарели на несколько столетий. Огромное сухое дерево, появившееся из ниоткуда прямо посередине мостовой, сжало в грубых объятиях своих корней прогнивший и заплесневевший дворец. Воздух наполнился неприятными ароматами, обычно сопровождающими разложение.

— Опять твои штучки? — возмутился Виктор, но «бог» ничего не ответил. Он лишь показал глазами вперед: «Смотри». Навстречу им угрюмо брел маленький уродливый человечек. На морщинистом коричневом лице светились злобой красные пупырышки крошечных глазок. Молча прошлепав босыми заскорузлыми пятками мимо застывшего в ужасе Виктора, гном подошел к старинной стене и, внимательно осмотрев ее, принялся слизывать потеки вонючей слизи розовым и длинным языком.

— Что всё это значит? — Виктор оторвал взгляд от обедающего человечка и вопросительно посмотрел на незнакомца.

— Это ты, — «бог» кивнул в сторону карлика, — твоя душа будет жить в таком теле.

— Чушь!

— Запомни: ты должен спасти ее.

— Кого? Душу?

— И душу тоже, но главное — спаси ЕЕ. — Незнакомец разгладил усы и вздохнул. — Тебе пора.

— Куда?

— Спаси ЕЕ, слышишь!

Угрюмый мир вокруг Виктора утратил резкость и вышел из фокуса. Чавканье гнома стало оглушающе громким, а пропитанная кровью вода в Неве заколыхалась в гранитных набережных и злобной волной накатилась на глаза. Стало больно дышать.

— Витя, Витечка, Блинчик, родной, — послышался непонятно откуда голос Элеоноры.

— Не могу дышать, — простонал он, вцепившись металлизированными перчатками скафандра в свою закованную в пластик шею.

— Всё, всё, милый, дышать уже хорошо. Ясняла с тебя шлем.

Воздух со свистом ворвался в его легкие. Обдирая горло, как наждак, и наполняя свинцовой тяжестью трахеи.

— Где я? — прохрипел он, и Элеонора с трудом сумела разобрать, о чем ее спрашивают.

— На яхте, Витя, на яхте, — запричитала она. — Я тебя четвертые сутки разыскиваю. Уже надежду всякую потеряла.

Виктор постепенно начал приходить в себя, припоминая события последних дней и пытаясь мысленно разделить, что из происшедшего было бредом, а что реальностью. Элеонора, одетая всё в те же шорты и грязноватую футболку, помогла ему выползти из скитмурского скафандра. Едва Виктор сумел подняться на ноги, она прижалась к нему всем телом и заплакала.

— Блинчик, господи, Блинчик, какой ты молодец, что не умер, — всхлипывала она.

— Кажется, я заснул, после того как выпрыгнул из десантного бота, — вяло сказал он, с удивлением рассматривая Элькину голову на своей груди. — И сон какой-то глупый…

— Заснул? — Она внезапно отскочила от него, и ее лицо побагровело. — Аптечка показала, что ты давным-давно мертв. Воздушные баллоны пусты. Я даже не хотела открывать с кафандр, чтобы не нюхать твой разлагающийся труп.

— Мой труп очень хочет есть, — пробурчал Виктор, осматривая тесноватую каюту космической яхты.

— Могу предложить растворимую лапшу.

— Ну, как обычно! Если бы можно было твои женские достоинства скрестить с хозяйственностью Дэна, из тебя бы вышла неплохая жена.

— Тебе нужно жениться на Карлсоне. У него всегда в запасе торт со взбитыми сливками.

— А мысль не такая глупая, как тебе кажется.

— Слава богу, ты очухался. А яйцеголовые еще утверждают, что без кислорода мозги разлагаются.

— Это если они есть, — успокаивающе сказал Виктор. — И не говори при мне о боге, пожалуйста. — Он закашлялся. — Где тут душик можно принять?

— Размечтался. Ты глаза-то разуй. Это яхта. Минимум удобств, вода только для питья. Даже в сортире одна пневматика.

Виктор тоскливым взглядом оценил помещение, обставленное со скромностью, достойной кельи религиозного фанатика. Маленькая гиперпереходная площадка, две двухъярусные койки вдоль стен. О том, что это каюта космического корабля, а не купе поезда, говорило только наличие в помещении пульта управления и двух люков — один с пометкой «Выход» в потолке, другой с пометкой «Склад» в полу.

— А где толчок? — печально поинтересовался Виктор, закончив непродолжительный осмотр.

— Койку откинешь — найдешь «очко». — Элька развела в миске склизкую органику, которую земляне по привычке называли лапшой, и протянула ее Виктору.

— Шик! Санузел, совмещенный со спальней, кухней и столовой. — Он плюхнулся на койку и подул на горячую еду. — Какое убожество эта ваша яхта.

— Роскошная яхта, придурок, — обиделась девушка, — есть даже небольшой запас ручного оружия.

— Спасибо за напоминание о моих умственных способностях.

— Прости, я переживала, пока тебя искала. — Она присела на краешек койки и закрыла лицо руками. — Я так тебя ругала, и себя тоже ругала. Яхта прилетела почти сразу после того, как стартовал десантный бот, и я немедленно отправилась тебя искать. Я надеялась только на то, что ты сумел выбраться оттуда до того, как он покинул орбиту, но надежда была такая маленькая. Три дня без сна, а когда локатор нащупал наконец твой скафандр, — голос Эльки стал совсем тихим, — я никак не могла справиться с управлением и приблизиться. Пришлось ловить тебя шаром гиперперехода. Несколько часов! Не зная, жив ты или нет. И вообще ты ли это или дохлый скитмур. У меня до сих пор руки дрожат. — Она сунула под нос жующему Виктору грязные подрагивающие пальцы. — Я очень устала, прости меня, если говорю что-то не то.

— Дурочка, я же не обижаюсь, — прочавкал Виктор. — Я тебе очень благодарен, хотя ты могла бы и немного поспешить с моим спасением.

— Свинья!

— Ты второй раз выручаешь меня, а это забыть никак нельзя. — Он вытер липкие губы рукавом и буднично добавил: — Если понадобится, я отдам за тебя жизнь.

— Тебя за язык никто не тянул. Если мне потребуются органы для пересадки, ты будешь первым на очереди.

— Ты решила сменить пол?

— Дурак, — сонно огрызнулась Элька и пересела на соседнюю койку. Виктор отложил в сторону опустошенную миску и растянулся на лежанке с блаженным выражением на лице.

— Пожалуй, я был не прав в критике удобств этого шикарного звездолета.

— Яхта отличная — минимум комфорта и жизнеобеспечения, зато очень мощный двигатель. Вихрем домчимся до Земли, — борясь с сильнейшим приступом зевоты, изрекла Элька.

— Мы летим домой? — Виктор закрыл глаза, и Элькины слова доходили до его сознания как сквозь вату.

— Да. Я решила, что доктора будет легче всего найти там.

— А Дэн?

— Сейчас я с ним свяжусь, расскажу, что ты жив, и попробую уговорить лететь с нами, но он не хочет возвращаться на Землю, даже на день.

— Обойдемся без однорукого.

Виктор закрыл глаза. От усталости у него болело всё тело. Непонятно, как можно устать, ничего не делая, но он чувствовал себя так, будто в одиночку разгрузил вагон с сахаром.

— Жаль, что нет двуспальной кровати, — сказала он, — ночью с тобой можем разместиться и на этой узенькой шконке, если потребуется.

— Ты сейчас не сможешь согрешить даже сам с собой. Совсем забыла… — Элеонора поднялась с койки и пересела в пилотское кресло. — Надо разобраться с автопилотом, — объяснила она, — и, кстати, забудь обо всём, что было между нами.

Виктор не услышал ее последней фразы. Он провалился в глубокий сон. Элька прислушалась к его ровному дыханию и нажала несколько кнопок на пульте управления. Бортовой компьютер отозвался успокаивающим попискиванием и подвигнул ей зелеными лампочками. Курс до Земли был уже рассчитан, и теперь ей оставалось только запустить программу. Щелкнул тумблер, и под полом натужно загудели гравитронные двигатели. Кибермозг яхты задумчиво осмыслил полученное задание, неторопливо сориентировался по звездам и легко прыгнул в звездную даль.

* * *

— Да пребудет Испепеляющая Сила с родом Скабедов, — сказал кибермозг «Гедабаса» перед тем, как включить гиперпереход на Землю.

— Да будет на то воля Трех Драконов, — буркнул себе под нос Пацик, перед тем как войти в светящийся шар. Высаживаться на Землю ему очень не хотелось, но долг перед кланом обязывал его сделать это. К тому же он сам выдумал этот план и должен был сам воплотить его в жизнь. Тем более что от того, насколько успешно он будет действовать, зависела судьба всего рода.

Изначально, когда он, сидя в тарокском могильном колодце, прорабатывал варианты поиска Истока Сущего, ему казалось, что сделать всё будет легко и просто. Достаточно устроить элементарную засаду на той планете, где работники космической лаборатории поймали сей бесценный экземпляр, и рано или поздно капкан сработает. Самка с уникальным генетическим кодом обязательно вернется на свою родину. Ей непременно понадобится нечто, что есть только на Земле и чего нет во всей остальной Вселенной. Нужно только подождать, и она обязательно прилетит.

Пацик с тоской вспоминал, как рисовалась ему охота на объект «альфа» в тарокском колодце. Он приблизительно знал координаты квадрата, в котором первый раз была отловлена самка, и собирался высадиться неподалеку. Опросить местных жителей, поговорить с вождями племен, а если они окажутся не в меру молчаливыми, устроить им термосканирование их примитивных мозгов. Таким образом, он планировал отыскать жилище Истока и, тихо устроившись в тени ее фамильного тотема, терпеливо дожидаться возвращения блудной дочери планеты Земля.

Но эти восхитительные планы развалились в тот самый момент, когда он запросил кибермозг фрегата «Гедабас» о плотности населения в том месте, где он собирался устраивать засаду. Цифра в пять миллионов на квадрат ему очень не понравилась. А когда всезнающая машинка доложила ему о том, что земляне обладают не только замечательными генами, но и вполне приличным оружием, которым с удовольствием пользуются при каждом удобном и неудобном случае, Пацик совсем загрустил. Охота на дикаря в джунглях и охота на человека в цивилизованном мире — это две очень разные вещи. К тому же отыскать нужную ему самку в городе не проще, чем поймать конкретного муравья в муравейнике, даже если нужное насекомое выкрашено красной краской. А у объекта «альфа» не было никаких примет, чтобы ее можно было идентифицировать. Вживлять ей радиомаячок, когда она была в руках гридеров, не стали. Никто не собирался отпускать ее на свободу. И теперь Скабед даже не знал индивидуального кода, под которым она числилась в паспортных службах Земли.

Так что поимку Истока он отложил до лучших времен, а сосредоточиться решил на поиске ее приятеля — Виктора. Вероятность его возвращения на родную планету точно такая же, как и вероятность возвращения уникальной самки. Если поймать Виктора, то он укажет путь дальнейшего поиска. Захочет он это сделать или не захочет, не имело никакого значения. Портативный термосканер входил в комплект бортового оборудования фрегата. Отыскать же Виктора можно было по радиомаячку, вживленному в его зуб врачом космической лаборатории. Именно по сигналу этого крошечного приборчика он и нашел его на Тароке. К сожалению, засечь маяк можно было только в пределах планетной системы и для глобального поиска по Галактике он не годился. Зато для определения местоположения на поверхности планеты это была незаменимая вещь.

После прибытия на орбиту Земли Пацик понял, что и второй его план очень и очень слаб. Изучив телевизионные информационные потоки, идущие с планеты, он окончательно убедился в своей неповторимой и уникальной глупости. Чтобы похитить Виктора, ему придется высадиться на планету, отыскать добычу, приблизиться к ней, обездвижить, включить гиперпереход на фрегат и транспортировать туда злосчастного самца. Так вот из всех этих действий он сможет выполнить только «высадиться», после чего первый же встреченный им абориген пристрелит его или сдаст властям. И снова Верховному Проконсулу придется вносить огромный выкуп за своего неудачливого подчиненного, если, конечно, Верховный захочет это сделать, после того как Дед подсунул ему пару поддельных трупов.

В общем, попадать в руки местной полиции не следовало. По неизвестным Пацику причинам земляне почему-то очень не любили пришельцев из других миров и, судя по телепередачам, истребляли их пачками. Кибермозг, правда, утверждал, что все фильмы про звездные войны — это фикция, финансируемая имперскими агентами, но Пацику не хотелось выяснять, прав ли его электрический консультант. Если вычислительный аппарат ошибся, то препарировать будут не его, а несчастного инопланетянина.

Решив, что без хорошей маскировки ему не обойтись, Пацик долго экспериментировал с гримом и мягким пластиком.

Но если ушные раковины, которые гридерам не полагались от природы, можно было кое-как сляпать, синюю кожу покрасить, а нос вполне убедительно подделать, то как поступить с большими глазами? Сколько он ни перепробовал контактных линз, огромные черные зрачки скрыть было невозможно. Оставался один выход — достать живое тело подлинного аборигена и спрятать в него свой мозг. Такое решение напрашивалось само собой, но легко сказать — добыть аборигена, если чуть что отовсюду съезжаются машины с мигалками и злые полицейские начинают палить в нарушителя спокойствия из ручных пороховых бластеров.

Он долго медлил и в конце концов отважился. Сегодня он идет на охоту за донорским телом. Для экспедиции он выбрал самое темное и спокойное время суток.

Заснеженная улица. За спиной медленно гаснет шар гиперперехода.

— Да будет на то воля Трех Драконов, — повторил он про себя ритуальную оградительную фразу, поплотнее натянул на голову шапку-ушанку и осмотрелся. Вокруг громоздились высокие бетонные параллелепипеды — жилища землян. Кое-где светились одинокие окна. Вдалеке слышалось гудение автомобильных двигателей, но во дворе, где он высадился, было абсолютно тихо и безлюдно. Сжавшийся Скабед опасливо втянул в себя морозный воздух, немедленно выдохнул и закашлялся. Холод обжег горло и студеной ртутью растекся по легким. Из фальшивого носа вырвалось туманное облачко.

«Надо было приделать к носовым отверстиям микрообогреватель», — подумал он и побрел по протоптанной в снегу тропинке. Успех охотничьей экспедиции казался ему сейчас более чем сомнительным. В такой поздний час встретить одинокого путника весьма проблематично, а вламываться в жилые помещения ему не хотелось. Во-первых, неизвестно, какое сопротивление могут оказать обитатели, а во-вторых, включить гиперпереход, чтобы быстро покинуть этот мир, он может только с открытого пространства. Из внутренних комнат и коридоров зданий этого сделать нельзя.

Скабед петлял между домами и чутко прислушивался ко всем звукам, но так нужного ему сейчас топота шагов не было слышно. Вот по трассе проехала машина, за ней еще одна. Может быть, взять в качестве донора водителя, как это обычно делают профессиональные добытчики генетического материала? Нет, движение здесь слишком оживленное, могут заметить, но мысль хорошая. В следующий раз он будет охотиться на отдаленной от города магистрали.

Один из автомобилей затормозил и съехал с дороги. Пацик насторожился. Гул мотора быстро приближался. Включать гиперпереход поздно — заметят. Недолго думая, он нырнул в ближайший подъезд и уже оттуда наблюдал, как мимо, мигая синими и красными огнями, проехала милицейская машина.

В подъезде оказалось совсем не так страшно, как он думал. Блюстители порядка уехали по своим делам, и Скабед дерзнул продолжить охоту. Подкравшись к двери ближайшей квартиры, он застыл и напрягся, стараясь понять, что происходит внутри. Этому фокусу его научил Дед. Если правильно настроиться, то можно почувствовать, чем занято любое живое существо в радиусе нескольких десятков метров. Можно даже увидеть окружающий мир его глазами. Дед тренировал это умение, отстреливая ворон во дворе родового замка. Скабеду оно тоже пригодилось для не менее важных дел.

Вначале нужно понять, сколько человек находится в квартире. Он открыл свой мозг и позволил чужим мыслям беспрепятственно проникать в него. Уроки, Генка, велосипед, новогодние подарки — ребенок. В одной из комнат спит ребенок. Мальчик. И девочка в квартире тоже есть. На роль доноров они не годятся, слишком маленькие. Деньги, злой босс, молодая самка призывно виляет бедрами — мужчина. Это уже лучше. Кто еще? Деньги, дети, опять напился, сволочь — женщина. Неплохо. Но ему нужен только один донор, остальных обитателей квартиры придется убить, чтобы не оставлять свидетелей, но такое кровавое побоище может привлечь внимание спецслужб. Не стоит забывать, что Земля находится под покровительством Империи. Не исключено, что разъяренные правоохранители сумеют достать пришельца даже с орбиты. В любом случае появляться где-либо в теле, добытом подобным способом, просто глупо.

Скабед разочарованно потряс головой и начал подниматься по лестнице. Он решил вернуться на фрегат с крыши здания.

Сегодняшняя охота явно не удалась. Придется повторить завтра ночью. Неожиданный шорох на верхней плошадке заставил его остановиться.

— Ширяй, ну ширяй же, — плаксиво причитал женский голосок.

— Хер его знает, где у тебя веняки, — мрачно прогундосил мужской.

— Да вот он! Пальцем держу, — пискнула девушка.

— Он у тебя затромбился еще на прошлой неделе, — устало ответил собеседник, — и баян засорился.

— Ну поищи еще, ну пожалуйста. Хочешь, в рот возьму? — клянчила она.

— Отвали. У меня приход пошел… Кайф!

Скабед задумчиво погладил свой густо намазанный розовой краской подбородок. Из того, что говорили эти двое, он не понял ни слова, и сейчас его мучил другой вопрос: насколько морально будет уничтожить пару аборигенов, способных дать потомство? Немного поразмышляв, он пришел к выводу, что выбирать ему особо не приходится и нужно ловить момент. Неизвестно, чем закончится завтрашняя экспедиция.

Лучше хватать добычу, которая сама лезет в руки. Расстегнув одежду, он взял в одну руку лучемет, а в другую парализатор и тихо прошептал сам себе напутственное: «Да пребудет со мной сила Трех Драконов!»

— Ни хрена ж себе глюк! — сказал сидящий на ступеньках парень, удивленно уставившись на появившегося перед ним пришельца. Пацик, конечно, замаскировался перед высадкой на Землю, но огромные глаза он не смог спрятать даже под самыми широкими солнцезащитными очками и поэтому вообще не стал их надевать.

Лучемет тихо хлопнул, и сидевший на ступеньках ловитель кайфа, взбрыкнув ногами, откинулся на спину и медленно сполз по лестнице на нижний этаж. Запахло горелым мясом. Лицо мужчины было сожжено до костей. Скабед, не спуская глаз с прижавшейся к стене девушки, спустился за ним и, направив ствол бластера в голову, еще раз нажал на спусковой крючок. Горячий луч за долю секунды прожег череп и добрался до мозга. Отлично! Теперь не один термосканер не поможет местным спецслужбам выяснить, что случилось на этой лестничной площадке.

Девушка неожиданно сорвалась с места и бросилась вверх по лестнице, отчаянно крича и призывая на помощь. В руке Пацика щелкнул приготовленный заранее парализатор. Он никогда не промахивался, и сейчас заряд безошибочно нашел свою цель. Девушка пошатнулась и, будто споткнувшись, упала на заплеванный пол. Перетянутая резиновым жгутом рука безвольно расслабилась, и из нее вывалился наполненный бурой жидкостью шприц.

Скабед нервно прислушался к тому, что происходит в подъездe, но никто из соседей не отреагировал на вопли и не собирался ничего предпринимать.

Пацик подхватил почти невесомое тело девушки, забросил его себе на плечо и птицей взлетел на верхний этаж. Его сердце радостно билось, и он был готов заорать от восторга. Всё-таки он молодец, и если ему удастся найти Исток Сущего, то это будет достойной наградой его интеллекту и предприимчивости. Даже выбирая в качестве донора самку, он действовал с тонким расчетом: ее легче тащить и, главное, слабое существо вызовет меньше подозрений у милиции и обывателей, даже если будет вести себя странно. А вести себя после операции она будет очень необычно.

Легко преодолев одиннадцать пролетов, он остановился. На крышу вела лестница, прибитая прямо к стене. Не выпуская добычу из цепких объятий, он вскарабкался по шатким перекладинам и уперся в люк, запертый на висячий замок. Неожиданное препятствие отделяло его от открытого пространства. Рискованно раскорячившись на хлипких ступеньках, он нанес сильный удар кулаком точно в центр люка. Жалобно заскрипев и прогнувшись, железная пластина слетела с петель, и Скабед с девушкой на плече выскочил на заваленную сугробами крышу. Прямо перед его носом переливчато сверкал шар гиперперехода. Он приказал включить его, еще когда бежал по лестнице. Издав победный рев, Пацик переместился на родной безопасный фрегат.

Гостеприимный кибермозг встретил его участливым вопросом по поводу погоды на поверхности и хорошим душем из адской смеси дезинфицирующих веществ. В ответ Скабед только выругался и, сплевывая воняющую хлоркой жидкость, направился в медицинский блок, не выпуская из рук добытое в тяжелой экспедиции тело.

— Я вижу, ваша миссия оказалась успешной? — вежливо поинтересовался кибермозг. Его нежный девический голос раздавался из динамиков, вмонтированных в стены всех помещений фрегата.

— Да. Подготовь операционную, — приказал Скабед, карабкаясь по узкому трапу.

— Она уже готова. — Слева от него открылись двери лифта. — Если вы воспользуетесь подъемником, то окажетесь там гораздо быстрее.

Пацику показалось, что в голосе кибермозга появились не предусмотренные программой насмешливые нотки. Скрипнув зубами, он перекинул тело девушки на другое плечо и втиснулся в крошечную лифтовую кабинку. Спустя секунду двери открылись и выпустили его в боксе медицинского блока. Автоматическая тележка уже ждала рядом. Моргнув информационными индикаторами, она выпустила десяток пневматических щупальцев и сняла ношу с плеча Скабеда. Со стороны могло показаться, что страшное морское чудище схватило несчастную девушку и поволокло в свое потайное логово. Но это был всего лишь робот, призванный заменять санитаров и средний медперсонал.

— Вымой ее, — приказал Пацик, сбрасывая шапку и мокрое после дезинфекции пальто. — Сделай все анализы и отсканируй мозг. Я немного отдохну и запишу информацию из ее нервных волокон к себе в подкорку. Она мне понадобится для адаптации на планете.

— Боюсь, у нас нет времени на подобные операции, — сказал кибермозг.

— Почему, Гедабас? — По традиции он называл вычислительную машину тем именем, которое носил фрегат.

— Пятнадцать минут назад из межзвездного пространства в планетную систему вошла яхта типа «космический уборщик». Порт приписки — Зен.

— Зен — это планета, где был потерян след Истока Сущего, — быстро сопоставил Скабед. — Проклятье! Это она! А я собирался ждать ее несколько лет! Пусть Наки сожрет мои потроха и Проконсул надругается над могилами моих предков! Я — недоумок!

Гедабас прервал обряд самобичевания на самом интересном месте:

— Робот готов к ампутации мозга донора.

— Нет! Мне нужен ее мозг. Готовь трансплантацию по схеме «шизофрения». — Пацик торопливо разделся догола. — Два мозга в одном теле — это не самый лучший вариант, но мне нужен доступ хотя бы к ее словарному запасу.

Скабед осмотрел свое мускулистое тело. Печально, что придется на время расстаться с ним. Он жил в нем уже несколько лет, с тех самых пор, когда его угораздило провалиться в кислотное болото на Ларуме. Тогда от Пацика Скабеда осталась одна только голова, насаженная на позвоночный столб. К счастью, мозг уцелел, и его очень удачно пересадили в тело клона. Сейчас всё тому же мозгу предстоит переселиться в тело аборигена с дикой планеты. Как это унизительно!

— Господин Скабед, тело, доставленное вами, не подходит для трансплантации по схеме «два в одном», — сказал Гедабас. — Оно нашпиговано вредными микроорганизмами и, кроме того, имеет зависимость от наркотических препаратов, которые способны повредить вашему…

— Нет времени, — оборвал его Скабед и подошел к лежащей на столе девушке. — Миссия слишком важна, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Почему от нее так плохо пахнет?

— Грязная кожа. Больные слизистые. Вымыть не успеваем, — быстро объяснил Гедабас, предвосхищая приказ Скабеда.

— Ладно, — кивнул Пацик. — Чем естественнее, тем лучше. Пусть воняет, как остальные аборигены. Это вызовет меньше подозрений.

Его совсем не радовала перспектива провести несколько часов в чужеродном теле, но ради большого дела можно превратиться даже в земноводное. Он еще раз брезгливо покосился на девушку. Волосяной покров был у нее не только на голове, но и на лобке, и на подмышках. Безволосому Скабеду было очень противно смотреть на это. Его всегда бесили волосы, растущие на черепах у представителей некоторых рас, но он никогда не предполагал, что эта шерсть может покрывать их едва ли не с ног до головы.

Медицинский робот опутал донорское тело проводами и трубками, закрепил конечности и вскрыл брюшную полость лазерным скальпелем.