/ Language: Русский / Genre:popadanec, russian_fantasy, humor_fantasy

Кольцо Кощея

Михаил Михайлов

«– Кощеюшка, когда на злодейство-то пойдешь? – раздалось под дверью в мои личные апартаменты.

Елки-палки, опять Баба-яга с нотациями: и что, мол, настоящие злодеи так не поступают, и ведут они себя по-другому…»

Так начинался очередной день студента двадцать первого века, который из-за стечения невозможных обстоятельств перенесся в сказочный славянский мир на место Кощея. Нечисть, с радостью встретившая нового царя, вскоре загрустила, а позже и заплакала: вместо полагающейся тирании новый повелитель занялся прогрессорством…


Михаил Михайлов

Кольцо Кощея

Глава 1

– Кощеюшка, когда на злодейство-то пойдешь? – раздалось под дверью в мои личные апартаменты.

Елки-палки, опять Баба-яга начнет день с нотациями: и что, мол, настоящие злодеи так не поступают, и ведут они себя по-другому. Я устал ей объяснять, что с большой радостью передам такое бремя любому другому желающему, лишь бы самому отделаться. Но все без толку.

С раздражением посмотрел на кольцо на своем левом мизинце, из-за которого все и началось. Из-за кольца, конечно, а не из-за мизинца.

– Бабуля, вот сейчас встану, позавтракаю и начну злодействовать! – прокричал я своей бессменной няньке через дверь.

Та, вполне удовлетворенная моим ответом, пошла обратно к себе, по-старчески приволакивая ноги.

Бабка та еще штучка. Это со мною она совершенно белая и пушистая и верит каждому моему слову. Вот взять хотя бы обещание про злодейства, данное только что, – каждое утро я говорю то же самое, и каждый раз она успокаивается и верит.

Но это только со мною. С прочими она жестка и сурова так, что фиг забалуешься. Слухи о том, что она Иванов-царевичей запекает у себя в печи и подает на стол, правдивы только наполовину. Да, запекает, но на стол?! Боже упаси, она поборница вегетарианского образа жизни, употребляет только растительную пищу и немного рыбы.

Ее избушка на куриных ногах стоит во дворе моего замка, и только пару раз в месяц старушка выводит ее на простор размяться. Сама же часто путешествует на метле или в ступе. Я предпринял парочку попыток опробовать такие летные средства, но от метлы отказался уже после первого раза. На ней натер кое-что, отчего потом ходил вразвалку, словно кавалерист-новичок, отмахавший пару сотен верст верхом, не слезая с седла. Как мог всем известный Гарри лихачить на такой штуке – не представляю. На ступе я продержался дольше, налетав в сумме почти десять часов. А если спросите, какие ощущения, то отвечу вопросом: а вы ездили на мотоцикле без шлема на большой скорости и в плохую погоду? Ощущения полностью идентичны…

– Бак пробит, хвост горит… – нещадно фальшивя и гундося, орал я знакомые песни, когда нарезал круги в ступе.

Слезы вперемешку с соплями мешали мне и петь, и рулить, но я не сдавался. Внизу во дворе тихо материлась Яга, беспокоясь за свою ступу. Я-то все ж бессмертный.

Вот такой небольшой эпизод из моей летной практики.

Ну ладно, что-то я задержался в постели. С наслаждением потянулся в последний раз на перине и выскользнул из-под одеяла. По-быстрому натянув на себя одежду, я вышел в коридор и направился в сторону кухни. Там сейчас бабка должна кашеварить, а блюда, сготовленные ею, просто умопомрачительно вкусны. Когда я уплетаю все ее готовки, то немного примиряюсь со своей участью быть сказочным злодеем.

– Привет труженикам злодейского и кулинарного фронта! – радостно прокричал я, заходя в комнату, только по недоразумению названной кухней.

Ее размеры были сопоставимы с размерами школьного спортзала. Посередине стоял огромный стол, человек на семьдесят, и то если их рассаживать в метре друг от друга. По стенам стояли две печи, в которых и производилось все варение и печение.

Оговорюсь сразу – Баба-яга жарит Иванов-дураков-царевичей не в них. Для этого есть личная печь в избушке. Да и засовывала она в последний раз такого ой как давно. Тогда ее изрядно обманули и заставили показать сам процесс лично, чтобы Иван не испортил чего. Ничего не напоминает? Тогда сердитая бабка просидела несколько часов скрюченная на горячих угольках. Только появление Кощея позволило ей выйти из импровизированного плена. С тех пор она и ютится в замке и по мере сил помогает в делах.

– Доброе утро, царь Кощей, – поклонилась мне Яга и вновь вернулась к печи, где что-то скворчало и издавало сумасшедшие ароматы.

От такого сочетания у меня во рту стала накапливаться слюна, а в животе требовательно заурчало.

– Прям так и царь, бабуля, я уж сколько раз просил так ко мне не обращаться. Просто Кощей и все, – немного поворчал я, но продолжать тему не стал, перейдя к расставленным яствам на столе.

Чего тут только не было. Начиная от черной и красной икры и заканчивая тушеными грибами и сметаной с блинами.

Так, что же выбрать, чтобы и наесться, и бабку не обидеть отказом от остального, выложенного на стол. Пожалуй, вот эти маленькие карасики, зажаренные так, что хрустят на зубах, словно чипсы, а вкусные-е… Потом возьму щец со свининкой – уж очень они вкусные у Яги выходят, готов их есть в любое время, пусть и в нарушение канонических меню на завтрак; еще пару пирогов с брусникой, кувшинчик ледяного морса и блинчиков с десяток. Все это улеглось на поднос, подчиняясь движению моего пальца.

– Все-то ты по-нормальному никак не можешь поесть, – ворчливо отозвалась Яга. – Столько и воробью мало будет.

Я виновато развел руками и поспешил покинуть помещение. Останься тут на завтрак, и будешь накормлен до отвала. Когда раньше я так и делал, то еще с час не мог встать с лавки, придавленный тяжестью наполненного желудка. Теперь поумнел: стремлюсь набрать поднос с хавчиком и тихо ретироваться подальше от забот бабули.

Поднос плыл следом, поднявшись со стола по моему повелительному щелчку пальцами. Проскочив мимо домовых, затеявших свою непонятную свару прямо посередине коридора, я спустился в подземелья замка. Тут располагались темницы с пленниками и сокровищница.

Камеры пустовали, так как от предыдущего хозяина никого не осталось, а сам я отлынивал от такой обязанности. Вот еще чего мне не хватало, так это набирать пленников! Их кормить, поить надо, банный день устраивать, иначе и не пройдешь мимо.

Так что, пройдя мимо пустующих камер, я добрался до сокровищницы. Ее охраняли два часовых, сплошь, с ног до головы, укрытых черненой стальной броней. Сквозь узкие щелочки забрала невозможно было рассмотреть лиц, так что порой я сомневался в том, что это живые существа. По слухам, что я во множестве успел собрать в замке, они стоят тут не одно тысячелетие, оставшись еще от первого Бессмертного.

– Пароль? – утробным голосом прорычал я и сам же ответил: – Сто грамм! Проходи… Эх, вы, чурки железные, хоть бы раз спросили нечто подобное.

Сняв с железного косяка тяжелый ключ – эта фиговина была весом за килограмм, – я провернул его несколько раз в замке, открывая дверь. Тяжеленный замок (зная, каков ключ, можете себе представить и замок) выскочил из петель и ухнул мне на ногу. Может, я и бессмертный, но боль чувствую, как и прежде.

– …тебя, ах, ты… осиновый, чтоб ты… и без… – пронесся мой ор эхом по подземелью. – Провалиться тебе на этом месте!

Слова, изрядно подкрепленные магией, пропали втуне: замок никуда не пропал. Зато позади раздался тихий «брямк», сопровождаемый ароматом горячих щей и прочих вкусняшек. Обернувшись, я заметил поднос, лежащий на полу в окружении моего несостоявшегося завтрака. Да уж, мое желание безмозглый «амбарный страж» отфутболил в сторону, как голкипер мяч при выбивании. И досталось несчастному подносу… хорошо еще, что он остался на месте, а не провалился, как я секунду назад пожелал в адрес замка. Ну вот, теперь придется плестись до камер и только оттуда звать кого из домовых, чтобы те принесли мне новый завтрак. Ни одно из проживающих в моем замке волшебных созданий не приблизится к сокровищнице, опасаясь охранников ничуть не меньше, чем меня. Мало того, сейчас придется еще и убираться здесь, иначе этот мусор тут останется навечно, пока не заплесневеет и не окажется у меня на подошве во время очередного посещения.

По-быстрому я закинул все на поднос – обожаю магию, с ней просто: пальцем щелкнул, и испорченная еда вся до последней крошки вернулась на прежнее место – и послал тот впереди себя. Через десять минут я вышел из закрытой части замка и громко заорал:

– Кузя! Авоська! Небоська! Кто-нибудь, дармоеды, отзовитесь!

Пришлось напрягать голосовые связки минут десять, пока рядом не появились три домовых. Конечно, можно и не рисковать сорвать голос и вызвать помощников с помощью волшбы, но к ней я только привыкаю, больше работая «по старинке».

Обычный домовой – это человекообразный коротышка ростом повыше колена, с длинными всклокоченными волосами, с бородой и усами, одет в свободный балахон с длинными рукавами, штаны и лапти. Примчавшиеся домовые стали шумно толкаться, каждый стараясь оказаться позади других. Наконец мне это надоело, и я прикрикнул, сразу наведя порядок.

– Так, видите этот мусор? – указал я на поднос с горкой битой глиняной посуды и ошметками еды.

Домовые единодушно закивали.

– Видим, хозяин… конечно, видим… вы правы, хозяин, это мусор, – пропищала нечисть на разные голоса и попыталась улизнуть, видимо, решив, что я их и звал ради того, чтобы показать поднос.

– Стоять! – повысил я децибелы и закашлялся, едва не сорвав голос. – Это убрать, а мне принести новый поднос с кухни. Там Яга сейчас должна находиться, так что она даст все необходимое. Но не говорить ей, что вся эта еда взамен испорченной. Пусть думает, что аппетит у меня разыгрался. Все понятно?

– Авось понятно!

– Небось понятно!

А Кузя пробубнил нечто невразумительное.

Из всех домовых я только и смог запомнить эту троицу по их характерным признакам. Небоська и Авоська получили имена по причине постоянно упоминающихся слов, а Кузя просто по аналогии со старым советским мультиком.

– Я не понял, почему поднос еще здесь, а еды нет?

Троица исчезла одним махом. Вдалеке послышался тихий стук, перебранка домовых, и все затихло. Пришлось постоять, прежде чем передо мною возник Кузя, нагруженный до невозможности. Поднос, что он принес, был побольше предыдущего и полностью оказался заставлен едой. М-да, фишка не прокатила. Яга небось (тьфу, вот же прилипчивое словечко!) расспросила домовых и узнала о порче еды, вот и наложила с запасом. Ладно, съем, что смогу, а остальное куда-нибудь пристрою.

Перехватив поднос у домового, который уже изнемогал под его весом (Авоська и Небоська, приходящиеся друг другу родными братьями, как всегда, перевалили свою часть обязанностей на тихого Кузю), я направился в сокровищницу. Проклятый замок опять висел на своем месте, словно его и не открывали. Вот тоже странности. Сколько раз оставлял дверь открытой, чтобы не мучиться с открыванием-закрыванием, и столько же раз замок оказывался продетым в петли запора и закрытым на все обороты. Я уже и подсматривал, кто же это так изгаляется, но все без толку. Пока не спускал глаз с двери, замок спокойно валялся на полу, но стоило только на миг отвести взгляд, как дверь тут же запиралась. Волшебство, блин!

– Сволочь, покажись мне только! – прокричал я, адресуя фразу неизвестно кому. – Уши выдеру, пасть порву и моргала выколю. А может, это вы издеваетесь над своим повелителем, а?

С сомнением посмотрел я на железных истуканов, потом вытянулся на цыпочках – эти амбалы были выше меня на две головы – и постучал по забралу шлема. Ноль внимания.

– Ну и фиг с вами, ржавейте тут в одиночестве, как железные дровосеки.

Кстати, эти статуи очень сильно напоминали незабвенного героя из Изумрудного города. Только без масленок на голове и вооружены не топорами, а тяжелыми секирами.

Тихо чертыхаясь, я провел всю операцию заново и максимально аккуратно снял замок. Уф, теперь осталось открыть дверь, и я внутри. Несмотря на свои размеры – сантиметров семьдесят шириною, немногим больше полутора метров высотой и толщиной в ладонь, – она была очень и очень тяжела, потому что отлили ее из черной бронзы. Поднатужившись, я толкнул ее вперед и оказался среди груд золота. Следом неторопливо вплыл поднос и опустился на ближайший бархан из благородного металла.

Сокровищница была огромна. По своей площади она равнялась небольшому стадиону и была сплошь усыпана золотом. Однажды по своей глупости я решил проверить толщину драгоценного покрова. Ага, дурость, она сил придает, но порой приводит к печальным последствиям. Выбрав самый тонкий, на мой взгляд, участок, я принялся, словно крот, закапываться в него. Углубившись почти на пару метров, едва не оказался похороненным заживо, когда края ямы стали осыпаться. Вот тогда я научился левитации, со страху выскочив наверх с огромной скоростью. Не испугайся вовремя случайного магического действа и не брякнись после этого на пол, запросто мог разбить свою голову о потолок. Уж шишку заработал бы точно.

Золото расстилалось под ногами во всевозможном обличии. Монеты разных стран, шкатулки, оружие, полностью из благородного металла или только части вооружения, в основном рукояти мечей и кинжалов. Небольшие литые фигурки соседствовали с огромными статуями, которые намного превышали мой рост. Кольца, браслеты, короны и венцы. Чтобы все перечислить, не хватит одного дня и сотни страниц. А если попробовать сосчитать, то и вовсе неизвестно, насколько это затянется. Человеческой жизни точно недостаточно.

Подтянув к себе большую золотую вазу, я поставил на нее поднос и сам уселся на единственный предмет, сильно отличавшийся от всех прочих. Во-первых, он был не из золота, а во-вторых, и вовсе не из этого мира. Под моим… хм… моей пятой точкой располагалась простая резиновая лодка, какую сплошь и рядом можно увидеть в магазинах рыболовов и охотников. В магазинах моего родного мира, но не этого. Тут все больше на долбленках или челнах ходят.

Усевшись на холодную резину – на металле сидеть еще холоднее, – я принялся уплетать за обе щеки деликатесы с подноса. Оторвался, только почувствовав, что наелся до отвала. Но даже при моем нехилом аппетите поднос опустел едва ли наполовину, так что можно было тут застрять и до обеда. Золото оно аппетит повышает и способствует пищеварению. Мне, по крайней мере.

– Там, на неведомых дорожках, следы невиданных зверей, избушка там на курьих ножках… Там царь Кощей над златом чахнет… – тихонько мурлыкал себе стихотворение, перескакивая с пятого на десятое.

Отдохнув после перекуса, я принялся за ремонт лодки, который уже несколько месяцев откладывал. Как-то не нужна она мне была раньше, а тут решил на рыбалку сходить. Разложив лодку, я тщательно рассмотрел огромную пробоину в борту и принялся густо замазывать ее клеем, помогая себе магией для лучшего результата, и чтобы обойтись без заплаты (в этом мире любой кусок резины не просто на вес золота, а вовсе бесценен).

Жуткая субстанция, что находилась сейчас в большом горшке литров на пять, пахла отвратительно. А что хотите? Все-таки у меня нет ни «Момента», ни другого специального клея. Пришлось варить обычный рыбий, применяемый в древности (точнее сказать, именно сейчас и тут, где я обитаю), немного модернизировав его с помощью магии. Теперь это клей, способный заткнуть любой другой из прежнего мира с пометкой «супер», вот только запах… Блин, пока я закончил трудиться над приведением в порядок плавсредства, во мне вновь пробудился аппетит, да и по времени было уже около полудня.

– Ха, теперь бы все это проверить в действии, – задумчиво произнес я, почесывая затылок.

Совершая столь естественное действо, я не подумал о последствиях и, когда попробовал опустить руку, просто-напросто не смог это сделать. Клей, в котором была измазана рука, намертво сцепил мои пальцы и волосы. Пришлось пожертвовать частью шевелюры, со слезами на глазах и матюками на устах выдирая волосы из головы. Вот до чего доводят чужие советы. «Магия для дела! Волшебство только в особых случаях!» Это все слова Яги, которая своими чарами пользуется крайне редко.

После этого ни есть, ни продолжать работу не хотелось. Бурча под нос нечто успокаивающее, я поплелся на выход, где пришлось побороться с дверью. Потом пришлось – со своими руками, которые прилипли к бронзе и ни в какую не хотели отрываться.

– Да что же это такое?! – уже в полный голос заорал я. – Сейчас зверствовать начну!

День не задался с самого начала, это было видно еще по неудаче с замко́м. Мне бы прислушаться к приметам и остаться в за́мке, но нет, я же царь и злодей (самодур – вот это уже будет ближе к истине)…

Я решил сходить на речку и проверить свое плавсредство в деле: получилось ли его правильно заклеить? Сказано – сделано. Но перед выходом из замка ненадолго завис в размышлениях, как определиться с надуванием лодки. Но и тут справился, решив припахать к этому делу Соловья-разбойника. Уж ему-то с его легкими надуть лодку ничего не стоило. Правда, он сердито сопел и морщился, когда я попросил его о такой плевой услуге.

– Соловей, да что тебе стоит, – уговаривал я его как можно ласковее. – Для тебя одного только по силам, не домовых же просить.

Разбойник продолжал упорствовать, не желая работать насосом. Елки-палки, что же мне – самому надувать? Я лопну быстрее, чем лодка надуется наполовину, а магию боюсь применять. Толком не овладел еще и опасался в итоге получить кучу резиновых лохмотьев.

– Я могу помочь в любом деле, – брякнул я, не подумав, и понял, что попал.

Глаза Соловья загорелись фанатичным блеском с примесью будущего удовлетворения.

– С богатырем поможешь?

– С каким таким богатырем? – опешил я.

– С обычным русским богатырем, – пояснил Соловей. – Он неподалеку в деревушке засел и брагу хлещет. Достал он меня, Кощей, спасу нет. Как напьется, так сразу к моему любимому дубу приходит, и давай надо мной измываться. Чего только не наслушался от него, а вчера и вовсе в меня кинул своей булавой. Во, шишка какая!

Соловей-разбойник приподнял шапку, надвинутую на лоб, и продемонстрировал огромную шишку в лилово-синих разводах синяка.

– М-да, – крякнул я от неожиданности. – Что же ты его не засвистел?

– Так у меня от его слов мерзких, – сплюнул Соловей на пол, – прямо скулы сводит, свистнуть нормально не могу.

– Прям-таки от одних слов? – позволил я себе усомниться. – А ничего больше?

Соловей помялся, поправил шапку, надвинув ее сильнее на лоб, скрывая следы удара богатырского, и сказал как на духу:

– Плод он заморский ест, как приходит ко мне. Я его раз попробовал мальцом, когда один обоз пощипал, так теперь начинает корежить от одного вида или названия.

– Что за плод-то? – спросил я, уже догадываясь, что к чему.

– Лямоном зовут его люди и купцы заморские. Сам желтый, словно солнышко, а кожура твердая и горькая, как редька. А внутри дольки сочные, но такие кислые-е-е, никакой молодой щавель не идет в сравнение.

– Лимон, значит, – задумчиво проговорил я. – Богатырь, значит… Ладно, помогу тебе, отважу богатыря от дуба твоего и леса. Только ты дуй давай.

Соловей повеселел прямо на глазах и подошел к лодке.

– Куда дуть-то, Кощей? – почесал он затылок.

Я дернул пробку клапана, освобождая отверстие. Потом мысленно шлепнул себя по лбу и, попросив Соловья немного обождать, отправил одного из домовых на замковый пруд, чтобы сорвать толстую тростинку. Минут через пять тот вернулся и выдал мне неплохую пустотелую трубочку природного производства, с метр длиною.

– Вот, – довольно сказал я Соловью, вставляя один конец тростинки в клапан, а второй передавая разбойнику, – дуй сюда, только аккуратно, а то вещь порвешь.

С некоторыми сомнениями на лице – при этом еще и сильно морщился от запаха клея – Соловей ухватил губами край тростинки и надул щеки. Почти мгновенно лодка заполнилась воздухом.

– Хватит! – испуганно закричал я и толкнул Соловья в плечо.

Тот поперхнулся, выпустил из рук плавсредство, которое удерживал на весу, чтобы удобно было надувать. При этом, не выдержав тяжести лодки, тростинка обломилась возле самого клапана. Воспользовавшись таким головотяпством, лодка шустро вырвалась на свободу и понеслась в сторону ворот, понемногу задирая нос и со свистом спуская воздух.

По несчастью, на воротах сидел один из воронов, которых я использовал в качестве почтальонов и посыльных, а еще – разведчиков и диверсантов. Здоровенная птица, размером с гуся, обернулась на странный шум и от изумления раскрыла клюв. На нее летела странная штука, громко свистевшая и вонявшая чем-то таким мерзким, что не могло забыться и до конца жизни.

– Берегись, – закричал я, опасаясь за ворона.

Тот лишь в последний момент успел захлопнуть клюв и дать деру, чудом разминувшись с лодкой.

– Кар-роши дур-раки… – откровенно прокричал он то, что думал о моем и Соловьином психическом здоровье. – Ненор-рмальные!

Вот только не успел он усесться обратно на забор, как Соловей выдохнул остаток воздуха, по пути выплюнув и тростинку. Свистнув, словно стрела, та пролетела до ворот и сбила обалдевшего ворона. Куча перьев, разлетевшихся по сторонам, отчаянный карк, и – все.

Мы с Соловьем ошарашенно переглянулись, начав соображать, что сейчас натворили. Вороны – древние птицы – служили всем Кощеям на протяжении веков на правах вольнонаемных сотрудников. Убив сейчас одного из них, я мог лишиться большей части своих гонцов-разведчиков.

– Я это… не хотел… – выдавил из себя Соловей-разбойник. – Само так вышло.

– Само? Вот сейчас и пойдешь к воронам объяснять про это «само», – прошипел я, пытаясь под маской раздражения скрыть собственное замешательство.

Дальше нашему разговору помешало карканье, очень похожее на ругань, раздавшееся из-за ворот, потом сквозь металлическую решетку протиснулся и сам ворон. Он шел по земле, стыдливо прикрывая крыльями копчик, где напрочь отсутствовал хвост. Подойдя, зыркнул на меня своим желтым глазом, а потом резко взлетел и тюкнул Соловья клювом в глаз. Тот, не вытерпев такой наглости, попытался ухватить птицу за крыло, но ловкая птица смогла увернуться.

– Это тебе за хвост, – каркнул ворон, опустившись обратно на землю. – Еще и в лесу увижу – вовек не отстираешься.

Совершив возмездие, ворон с довольным видом ушел ковыляющей походкой куда-то в глубь замка. М-да, а ведь стопудово нажалуется Яге, и та уже и не слезет с моей шеи, пока не сделаю что-нибудь злодейское. Блин, придется в срочном порядке с богатырем разбираться. Так я сразу двух зайцев убью – и перед бабкой отчитаюсь, и Соловью помогу, выполнив обещание.

– Ладно, пошли за лодкой, – сказал я своему помощнику. – Надо дело доделывать.

Лодку унесло аж в глубину сада, что раскинулся сразу за внутренним двором замка. Как ее не порвало на сучках – ума не приложу. На этот раз Соловей дул бережно, сдерживая себя. Как только лодка приобрела нужную упругость, я выдернул тростинку и закрыл клапан.

– Все, можешь идти отдыхать, – сказал я Соловью-разбойнику. – Завтра пойдем с твоим богатырем разбираться. Когда, говоришь, он приходит?

– Не мой он, – обиженно засопел разбойник. – А приходит перед вечерней зорькой, когда еще все хорошо видно, но начинает солнышко опускаться за горизонт.

– Ну, не мой же, – весело отозвался я, щелчком пальцев заставляя следовать лодку за собой. – До завтра.

– До завтра, – грустно попрощался Соловей, наверно, думая о том, что еще один вечер придется терпеть общество развеселого богатыря.

Врагу не сдается наш гордый Варяг,
Пощады никто не желает! —

громко распевал я, двигаясь в сопровождении лодки к реке. —

Все вымпелы вьются и цепи гремят,
Наверх якоря поднимая,
Готовятся к бою орудия в ряд,
На солнце зловеще сверкая.

Конечно, с орудиями я немного загнул. Да и лодка совсем не походила на легендарный крейсер. Из всего более или менее опасного у меня была только пара удочек из орешника с лесой из конского волоса. Последние надергали из хвостов лошадей домовые по моему указанию. Крючки заказал у своего кузнеца – карлы подгорного, прибившегося к замку во время правления предыдущего Кощея. Зато наживка с подкормкой была самая разная. Начиная от червей, накопанных мелкой домашней нечистью, и заканчивая жмыхом и распаренными зернами.

Я собирался устроить себе самую замечательную рыбалку на реке Смородина, что протекала неподалеку. Неподалеку – это километрах в десяти, но мне было только в охоточку пройтись по земле под солнышком, чтобы размяться. А то каменные стены, мрачные подземелья и прочая зловещая атрибутика вконец достали.

Добравшись до речки, я с наслаждением расстегнул кафтан из черного бархата и шелка, чтобы немного остыть. Мне, по моей злодейской сущности, полагалось быть во всем черном, так что бархат, шелк и кожа в одеждах были непременно черного цвета. От кожаных одеяний я наотрез отказался. Вот еще, по такой жаре ходить в такой толстой и малодышащей сбруе, причем напоминая участника ролевых игр определенного толка.

Скинув кафтан на бережок, разувшись и закатав штанины до колен, я послал лодку в воду и прыгнул в нее. Уже в полете успел заметить, что одним бортом она уперлась в расщепленную корягу, острые края которой зацепились за резину лодки.

– Вот блин! – успел произнести я в тот момент, когда ноги коснулись дна посудины и деревяшка проткнула резину.

В лодку ударил фонтан воды, а потом она перевернулась, не преминув накрыть меня сверху.

«А мы подводники, мы силачи», – промелькнули в голове слова шутейной песенки, услышанной как-то по телевизору во время просмотра юмористической программы. Вода резво и с готовностью хлынула мне в раскрытый, видимо от удивления, рот, заставив кашлять и отплевываться, что под водой мог нормально сделать разве что Гудини.

Частично сдувшаяся лодка, накрывшая меня сверху, сковывала движения и мешала выбраться на поверхность. Грудь стало распирать от нехватки воздуха.

– Бурлибл, буль-буль, – выпустил я из себя остатки воздуха.

На несколько секунд мне показалось, что вот-вот я вернусь обратно к себе домой, к ребятам возле речки, девчонкам-сокурсницам, но ничего не вышло. Дурацкое кольцо не желало терять свое приобретение в моем лице. Начав опасаться, что мое бессмертие может оказаться липовым, я активировал левитацию. И немедленно пробкой вылетел из речки, прихватив, естественно, и лодку на своих плечах.

Поднявшись метров на десять в воздух, я стал плавно спускаться вниз. За все время пребывания здесь так и не сумел нормально овладеть таким полезным свойством: вся моя левитация сводилась к прыжкам ввысь и возвращениям обратно. Вот так я и по лесу скакал (когда пытался овладеть магией полета), подлетая до верхушек деревьев и падая на землю. Все лесное население в такие моменты пряталось по берлогам и норам, рассчитывая на то, что окончательно сбрендивший Кощей попрыгает и оставит их в покое.

Мой прыжок из воды оказался крайне неудачным. Мало того что я не долетел до сухой земли, так еще и приводнился среди ила и прочего мусора, что прибивает течением к бережкам. Все это, а также фонтан грязи, потревоженной моим падением, не замедлили подняться в воздух. Прежде чем все упало на меня, я с тоскою успел подумать, что законы Ньютона еще никто не отменял, даже в сказочном мире. В довершение всего через миг на меня спланировала лодка, повалив в воду и превратив окончательно в чушку.

– Да что же это за невезение такое?! – в сердцах выкрикнул я и ударил разрядом молнии по воде, выпуская пар.

На мое счастье, меня не задело. Но метрах в двадцати от берега из воды выскочил с диким криком мужик в зеленой одежде из тины и водорослей, с таким же колером шевелюры и бороды. Весь его волосяной покров стоял дыбом, а промеж пальцев проскакивали искорки разрядов.

– Кощей!!! – завопил зеленый мужик, едва справляясь с заиканием после сильного электроразряда. – Ты пошто тут безобразничаешь? Скучно стало пакостить среди людишек и теперь на нас перешел?

– А, Водяной, – лениво махнул я рукою, приветствуя собрата по злодейскому промыслу и наверняка краснея от досады и смущения. – Привет! Ты не ворчи, старина, подумаешь, маленько тряхануло током, не убило же никого.

– А это что? – Водяной потряс здоровенной щукой и пульнул ею в меня.

Должен сказать, довольно-таки метко. Рыбина, контуженная моей молнией, просвистела мимо лица и шлепнулась на землю.

– О, ушица, можно сказать, сама прилетела! – удивленно-радостно воскликнул я. – А слабо еще несколько подкинуть?

В меня тут же прилетели еще парочка сазанов и здоровенный сом, от которого я не успел увернуться и смачно получил увесистой рыбиной пониже спины. Водяной довольно ухмыльнулся и стал шарить рукой вокруг, подготавливая еще один снаряд. Через секунду он радостно оскалился и взмахнул ладонью, направляя в меня нечто зеленоватое.

– Уй, ой-ой-ёй! – заблажил я благим матом, тряся в воздухе пострадавшей ладонью. Из нее на землю упал крупный ерш и вяло затрепыхался, приходя в себя. Неосмотрительно я поступил, когда попытался перехватить рыбу в полете и отправить ее обратно. Водяной злорадно заржал и попытался уйти на глубину, посчитав, что выполнил на сегодня свой план мести полностью. – А ну стоять! – заорал я, не собираясь оставлять поле за своим противником. – Мы еще не закончили.

В ответ из воды высунулись пальцы, сложенные во всем известную и такую обидную фигуру. Пока они не успели скрыться, я саданул по ним заморозкой (да ну ее, эту Ягу, с ее указаниями: волшебство для мести подходит, как ничто другое). По воде скользнула туманная дымка, покрывая поверхность блестящей коркой, а потом, с треском взламывая этот покров, показался Водяной, замороженный ниже пояса в большой куб льда. Он попытался снова нырнуть, справедливо опасаясь моих дальнейших действий, но ничего не вышло: лед не позволил.

– Что, пиявка болотная, выкусил? – радостно улыбнулся я и кинул в него ерша. – Лови подарочек!

Обидно было то, что рыбешка не долетела до моего противника, перехваченная прямо перед его носом тонкой, изящной ручкой. Следом выскользнула из воды и головка с роскошными зелеными волосами и очаровательным личиком. Русалка. Вот так всегда – только начнешь разбираться один на один, как появятся посторонние и все испортят.

Хмурый Водяной, недовольный, что его застукали в таком непрезентабельном состоянии, сделал пасс рукою, освобождая нижнюю часть тела от груза, и ушел на дно. Следом нырнула и русалка, напоследок озорно стрельнув в мою сторону глазками. Эх, набрал себе этот хмырь болотный красоток, а мне в своем замке приходиться обходиться обществом Яги, да Лихо Одноглазое изредка приходит в гости, распугивая мелкую нечисть.

Во всех сказках Лихо показывалось неким мужичком затрапезного вида с бедовым глазом, скрытым повязкой. Тоже читали? Так вот что я вам скажу: нас дурили с самого рождения. Лихо – это такая женщина монументального сложения. Если помните известную нашу актрису из михалковского фильма «Родня», так она почти один в один с ней схожа. Разве что Лихо немного помордастее (пусть простят меня милые женщины за такое грубое сравнение) да погрудастее. Такая настоящая русская баба, что и в избе горящей порядок наведет, и с конем на всем скаку разберется.

Насчет глаза отмечу вот что. Есть у ней такая привычка наводить несчастье и невезучесть, глянув на кого-то. На волшебных созданий или волшебников почти не действовало, только чуть-чуть на тех из них, кто подобрее. И повязки никакой нет. Вместо нее у Лиха спускается на лицо густая и длинная челка, полностью закрывая один глаз. И берегитесь окружающие, если она вздумает ее откинуть в сторону и посмотреть с эдаким прищуром.

Собрав свою лодку, что получила пробоину в другом борту, в отличие от залатанного днем, и нагрузив в нее же рыбу, «подаренную» Водяным, я поплелся обратно в замок. А дома, наскоро приведя себя в порядок, я с блаженством завалился спать. В принципе рыбалка удалась. Я принес несколько отличных рыбин, общим весом килограмм на… Много, в общем, много, так что прочие мелочи не в счет. Заодно и размялся, хоть и поссорился с Водяным. Ладно, на днях заскочу к нему с бутылочкой чего-нибудь покрепче да русалкам отсыплю настоящего жемчуга, а то один речной, наверное, надоел…

Я широко зевнул и мгновенно заснул. А во сне…

Глава 2

– Михась! – раздалось с другого берега. – Давай к нам.

– Сколько раз можно говорить – не коверкайте мое имя? Я – Михаил! – недовольно прокричал я собравшимся на другом берегу небольшой речушки.

Приятели, как обычно, проигнорировали мое заявление и продолжили уговоры. Елки-палки, я бы и сам рад, но переплывать речку, пусть и шириною в пару десятков метров, совсем не хотелось. Май все-таки, вода не согрелась. Это пусть прочие мерзнут, если они такие фанаты заплыва.

На всякий случай вновь подошел к берегу и попробовал воду ногою. Бр-рр, за последние пять минут она теплее не стала. «А что, должна была потеплеть?» – промелькнул риторический вопрос к самому себе. С другого берега послышались крики, которые должны были помочь мне собраться: ждать до лета товарищи, естественно, не станут.

– Так, – пробормотал я, – делаем «раз!» и прыгаем. Потом делаем «два!» и гребем быстро-быстро. Заодно и согреемся. А потом – что я, не могу переплыть эту жалкую речушку?

Вот так, подбадривая себя все настойчивей, я стоял на берегу и готовился.

– Смелее! – закричала одна из девчонок, вроде бы Юля. – Мы ждем тебя.

Все, я решился. Когда девчонки смотрят на тебя и улыбаются, любой из мужчин готов горы свернуть, несмотря на то что скорее заработает себе грыжу, чем сдвинет любой из скалистых массивов хотя бы на миллиметр.

– А-а-а!!! – Я с разбегу заскочил в речку, разом промчавшись метра четыре и погрузившись почти по грудь, полный восторга от того, что наконец смог это сделать.

Но несколько секунд спустя только что столь довольный и радостный индивидуум с тихим воем, струящимся из посиневших и сведенных губ, с еще большей скоростью вернулся обратно.

Я прыгал на берегу, обнимая себя руками, чтобы хоть немного дать тепла телу, покрытому мурашками. Кожа у меня стала почти лилово-фиолетовой в голубоватых разводах, настолько мне не понравилась майская водичка.

С противоположного берега послышался заливистый девичий смех и дикий ржач моих приятелей. Вот от кого, от кого, а от друзей не ожидал такой реакции. Им-то всем хорошо: плавают почти в любое время года и в любой воде, только бы она была чистая. А я? Я, который максимум переплывал Оку во время сильной засухи в самом ее узком месте, где ширина была не больше сорока метров. Причем местами мог спокойно перейти ее вброд.

– Вам хорошо, моржи полярные, – обиженно сказал я, дрожа и надевая по-быстрому прямо на мокрое тело футболку и джинсы, – у вас жир греет, а у меня сплошь мускулы, от которых тепла не дождешься. И на плавучести они сказываются.

– Катенька, – коснулся Серж, или просто Серега, руки одной из девушек, – этот злостный трус и сачок позволил себе назвать вас толстыми и жирными моржами. Этого спускать нельзя. Позвольте покарать проходимца и грубияна.

– Не надо, – улыбнулась девушка. – Он просто немного растерян и шокирован, а еще у него комплекс одиночества.

– Это что за штука такая? – оживился Серега.

– Он не может быть один и всегда стремится к компании. Вот и сейчас, оставшись в одиночестве, начал терять трезвый рассудок и нести чушь.

– Врете вы, – не смог я сдержаться, – нет такого комплекса, и вообще – я нисколько не страдаю от вашего отсутствия. Вон вы все, как на ладони…

Пустая перебранка могла затянуться надолго, если не найти способа перебраться.

– Мишутка, – донеслось опять с того берега, – а может, я помогу тебе переплыть?

– Точно, Юлёк, и по пути притопи его немного, чтобы знал, с кем разговаривает, – это Серега никак не угомонится.

– А смысл? – тоскливо отозвался я. – И так и так придется в воду лезть.

– Дурак! – подключился Олег. – Я с такой очаровательной девушкой в жидкий лед нырнул бы, а этот еще и хорохорится.

– Так что, помочь? – спросила Юлька.

Я усиленно поскреб в затылке – разумеется, мысленно, – но все-таки решил отказаться. Водичка совсем не радовала, а с кем плыть, мне было все равно.

– Как знаешь. – Мне показалось, или она ответила немного разочарованно или обиженно. – Тогда я пока полежу и позагораю.

Тут, думаю, надо пояснить, почему я хотел перебраться на тот берег. Мы подъехали к речке Осетр (никогда я рыбы с таким названием здесь не видел) с этой, моей, стороны – дорога так пролегла. А вот нормально поплескаться и полежать на берегу под лучами солнца неудобно. Мой бережок хоть и немного, но обрывист и густо зарос мелкими побегами ежевики. Зато противоположная сторона – краше некуда. Отличный, ровный, словно скатерть на кухонном столе, спуск к воде. Часть берега метра на три усыпана мелкой галькой и песком, а выше начинается невысокая густая трава.

Вот все и дернули туда, тем более что наши машины и вещи отлично просматривались оттуда.

– Эй, жертва случайных обстоятельств, – опять донесся до меня голос Олега. – В моей машине, в багажнике, лежит лодка и компрессор. Дерзай…

– Совсем другое дело! – обрадовался я. – Что ж до этого молчал-то?

– А я забыл, – лениво отозвался приятель. – Брал ее с расчетом, что поудим рыбку немного ниже по течению, где речка глубже и пошире.

По-быстрому метнулся я к машине и дернул ручку багажника.

– И-у, и-у, у-у-у… – раздался истошный визг и вой сигнализации, едва не остановивший от неожиданности мое сердце.

– Ключи в брюках возьми, – донесся голос Олега.

За несколько минут лодка была накачана и спущена на воду, а в нее погрузился я, гордый и довольный собою. Меня совершенно не трогали дружеские подначивания и шуточки ребят, сидящих на противоположном берегу. Несколько гребков, и вот я уже почти у нужного берега.

– Привет мореплавателям, – поприветствовал меня Серега, лежавший на большом полотенце, постеленном на песок. – Бури и шторма не сильно замедлили твое путешествие? Ой, что это?!

Приятель так натурально изобразил удивление и испуг, что я машинально обернулся по сторонам и осмотрел лодку, опасаясь, что повредил ее или она зацепилась за корягу.

– Посмотрите, у него нет команды, наверное, из-за трудностей и лишений все разбежались…

– А может, на него напал великий кракен и проглотил их всех. Только отважный капитан сумел отбиться и добраться до своей цели, – подхватила Катюша, с трудом удерживаясь от смеха.

– Да ну вас! – сердито отмахнулся я. – Лучше помогли бы лодку подтащить к берегу – неохота ноги мочить.

– Скажи просто: опять холодной водички испугался, – поддел меня Олег. – Ладно, сейчас приму у тебя причальный канат и намотаю на кнехт, а то ты мне еще лодку повредишь.

Олег поднялся с песка и направился ко мне. Я подготовил к броску тросик с грузилом, привязанный к носу лодки, – «причальный канат». Вот только немного не рассчитал свои силы и сделал больший замах, чем следовало. А поскольку я поднялся почти во весь рост, балансируя на полусогнутых, то резкое движение (тут и было-то метра два, зачем так размахивался?) покачнуло меня и бросило на корму. Получив дополнительный толчок, лодка подалась назад, отходя от берега. Мало того, падая, я зацепился ногою за петлю клапана – петля лопнула, клапан выдернулся и упал в воду. Отлитый из пластмассы и по определению не тонущий, он булькнул на дно, словно выточенный из стали.

Лодка стала спускать воздух по борту, создавая крен.

– Ё-моё, – только и успел я проговорить, когда мое плавсредство перевернулось, окунув меня в воду с головою.

– Балбес… лодку держи! – кричал Олег, с шумом забегающий в воду. – Нет, лови клапан, лодку сам поймаю.

Запомнив место, где исчез непотопляемый предмет, я набрал воздуха и нырнул. Хотя сказать, что нырнул, – явное преувеличение. Тут глубина была немногим больше метра, так что я просто опустился на колени и принялся шарить руками по дну. В этот момент мимо плавно проплыла лодка, волоча по дну грузило на бечевке, которое я конечно же перехватил (пусть Олег успокоится, сам со всем разберусь). Дурацкий клапан нашелся нескоро, уже на пределе задержки дыхания.

Я собрался встать, но вдруг пальцам попался предмет, больше всего напоминающий маленькое тонкое колечко. Во мне проснулось нездоровое любопытство, и я решил его достать.

Так как правая рука удерживала лодку, а в левой был клапан, пришлось изворачиваться и подцеплять находку мизинцем. На удивление – это получилось без особых усилий. Колечко легко скользнуло на палец, а я вдруг почувствовал под ногами глубину, которая стремительно потянула меня в себя. В панике попробовал ухватиться за лодку, которая, даже наполовину спущенная, могла держаться на поверхности. Но это не помогло – глубина засасывала все сильнее.

Я еще успел услышать беспокойные крики моих друзей, потом едва слышимый плеск (наверное, кто-то бросился в воду мне на помощь) и – окончательно ушел вниз, потеряв ориентацию и сознание среди угольно-черной воды…

С криком я проснулся, чувствуя, как по груди и со лба текут струйки холодного пота. Опять этот сон. В первые дни он мне снился каждую ночь, и всегда я просыпался от боли в груди, когда воздух уже был израсходован, а вода сдавливала все сильнее и сильнее.

Потом я про него почти забыл, и вот опять. Наверное, эта вчерашняя «рыбалка» так растревожила меня, подняв из глубины подсознания почти забытые кошмары.

Этот сон один в один повторял последние минуты моего пребывания в своем родном мире. После того как пучина утянула меня от берега речки, я выплыл посреди небольшого фонтана в замке, где и проживаю сейчас. Вот уж всполошились тогда местные жители! Сами представьте: из фонтана, где воды едва-едва по колено, вдруг вылезает парень в мокрой футболке и джинсах, да еще и тянет за собою непонятную серо-зеленую махину (я же как ухватился за лодку, так и держал ее до конца, переместившись в этот мир).

Поначалу меня и не признали. Сидевший рядом с фонтаном кот Баюн пульнул в меня крынкой со сметаной, которая щедро разлилась у меня по груди, превратив окончательно мою одежку в нечто весьма и весьма непрезентабельное. Вот только в тот момент я не шибко адекватно соображал, поэтому вид здоровенного полосатого кота, размером с кавказскую овчарку, меня не удивил. Наоборот, я еще и погрозил ему кулаком, из которого, повинуясь неосознанному импульсу, вырвалась тонкая бледно-голубая молния.

Бедный Баюн только и успел издать короткий «мяв», как упал на землю, контуженный разрядом. Кошачья густая ухоженная шерсть встала дыбом, превратив его в огромный шарообразный полосатый комок. Оставшаяся нечисть порскнула во все стороны, скрываясь от меня. Из замка выскочила странная бабка. Странными в ней были огромный нос и выпирающий клык, придававшие зловещий вид. Путаясь в пестрой юбке, она мчалась к фонтану, громко ругаясь и обещая смутьяну всевозможные кары.

– Это кто тут безобразничает? Кому в печь захотелось, ась?

Оглядевшись по сторонам и обнаружив лишь кота, лежащего в отрубе, и меня, имевшего весьма потрепанный вид, она остановилась и произнесла коронную фразу, с которой и началась моя нынешняя карьера:

– Кощеюшка, ты ли это? Пошто бедокуришь?

– Это Кощей, Кощей явился, – послышалось из всех углов и закутов.

На свет божий стали выползать обладатели голосов, являя собой невообразимую пестроту форм и видов. Кого тут только не было! И кикиморы, и русалки, и домовые… Даже Баюн пришел в себя и вновь хлопнулся в обморок, когда узнал, что наехал на Кощея.

Я и сам был потрясен не меньше, стоя в круге разнообразной нечисти и думая о том, что мое психическое здоровье немного пошатнулось. Скорее всего, ребята меня вытащили из воды и сейчас откачивают, а все эти глюки – плод моего воображения, находящегося в коматозном состоянии.

– Ничего, сейчас меня откачают, и я приду в себя, – философски произнес я вслух, присаживаясь на край фонтана. – Интересно, а кто откачивает – Юлька или кто другой?

Окружающие смущенно замолчали, выслушав весь этот бред – в их понимании это, конечно, был самый настоящий бред.

– А ну, все по местам разошлись, – прикрикнула на окружающих Яга, потом обратилась ко мне: – Кощеюшка, пошли со мною, а то после путешествия, поди, устал сильно, тропы-то иномировые сложные очень. А там у меня и чаек поспел, и пирожки есть.

А что ж не пойти? Пойду, заодно и выясню, как вкусно готовит мое подсознание.

– Пошли, бабуля, – поднялся я и сделал пару шагов, потом посмотрел на бечеву от лодки, что до сих пор держал в руке. – Так, с этим надо что-то делать.

– Да вон, передай их домовым. Ребятки умные и сноровистые, справятся.

Передав лодку на руки двум мелким коротышкам в бесформенных балахонах, я направился за бабкой. Приведя меня на кухню, она налила в большую глиняную кружку ароматного чая и начала рассказывать.

Оказывается, меня перекинуло в этот мир по вине колечка, что сейчас охватывало мой мизинец. Это отличительный знак царя Кощея по прозвищу Бессмертный. Окружающий мир полностью совпадал с описанием сказочной Руси. И сам я стал одним из его видных и значимых главных персонажей.

Раз в несколько столетий, когда Кощею надоедает такая жизнь и он ни о чем другом больше думать не может, Бессмертный исчезает в веренице миров – может, возвращается в свой родной, может, просто умирает безо всяких спецэффектов, – а его колечко отправляется странствовать в поисках нового хозяина. Правила отбора очень жесткие, и немногие подходят по ним (получается, что я в душе был Кощеем и кольцо лишь позволило мне раскрыть свои таланты). Как только подходящий претендент находится, он перемещается сюда и получает в наследство огромный замок, затерянный среди лесов и болот. А вместе с замком кучу бонусов, вроде полного набора заклинаний, которые можно использовать по своему желанию, полную неуязвимость (точнее, бессмертие и отсутствие тяжелых травм), огромное количество золота и славу, что переплевывала, по моему понятию, славу Сталина, Гитлера, Пиночета и прочих земных диктаторов вместе взятых.

Но, кроме этого, новый Кощей приобретал еще и такое не очень приятное свойство, как тягу к золоту. Я теперь с трудом могу заставить себя спокойно брать золотые ложки, вилки, ножи и прочую столовую дребедень: каждый раз возникает желание утащить их в сокровищницу, чтобы добавить к основному запасу.

Прежние Кощеи нападали на местные земли, захватывали пленных и продавали их в рабство в дальние страны. Еще обкладывали данью, которую можно было выплачивать только в золотом виде – монеты, украшения, прочие поделки. Брать в заложники местных царевичей и королевичей вкупе с царевнами и принцессами было нечто вроде хобби, которому они предавались время от времени.

Вся земля была под Кощеем (теперь уж подо мною), и вся нечисть с трепетом произносила имя хозяина. Михаил Кожухов пропал, растворился в воде фонтана, взамен появился Кощей Бессмертный. Мне подвластны были домовые, банники, сенники и кикиморы. В замке жили Змей Горыныч, который появлялся только по призыву, а так дрых беспробудно, и кот Баюн. Изредка заскакивала Лихо, наводя шороху и принося сплетни, которые она перебирала на кухне совместно с Ягой. Еще и Соловей разбойничал поблизости, тоже мой подчиненный. Некоторую вольность держали Водяной и Леший, подчиняясь мне только номинально.

– И как же мне обратно? – ошарашенно спросил я, когда вволю наелся пирогов и напился чаю. – Я домой хочу, к своим.

– А никак, – развела руками Яга, – ты теперь Кощей, и этим все сказано. Хоть и молодой больно, прежние все больше старцами были, с опытом и знаниями.

– Так, может, колечко-то ошиблось? – с затаенной надеждой спросил я. – Вдруг непонятка вышла, я же его случайно на палец надел? Вот сейчас сниму его, и все, пусть любой другой это кольцо надевает.

Баба-яга с интересом смотрела на то, как я несколько минут с пыхтением пытался избавиться от нежданного подарочка. Колечко из белого золота крутилось на пальце свободно, но вверх-вниз не сдвигалось ни на миллиметр. Я уже и маслом пробовал его смазывать, надеясь, что оно станет проще сниматься.

– Это все без толку! – торжественно произнесла Яга. – Кольцо никогда не ошибается, и его выбор точен и правилен.

– А если я палец отмахну? – потянулся я к ножу, что лежал неподалеку на столе. – Фиг с этим мизинцем, зато освобожусь от кольца, а?

Бабка только пожала плечами: мол, делай, как хочешь, но я все сказала. Подержав в руке кухонный резак, я на такой эксперимент не решился.

– Да ты не тушуйся, Кощеем быть совсем неплохо, – утешала меня бабка. – Народишко побаивается, золотишко приносят. Как совсем соскучишься и загрустишь, можно войной пойти на кого.

– Да не хочу я ни на кого идти войной! – в сердцах вскричал я. – Я воевал только на компе да в тетради, когда в морской бой резались на парах.

– А чёй-то за звери такие? – спросила меня бабка. – Комп вот, потом тетрадь энта?

– А-а, – махнул я рукою, – долго объяснять, да и не поймете вы. Лучше пойду посмотрю, как там с моей лодкой дела обстоят.

Поднявшись из-за стола, я быстро добрался до небольшой каморки – знание планировки замка пришло вместе с магией через кольцо, – за дверью которой слышались возбужденные голоса двух существ. Не людей, отмечаю, существ.

– Да режь, я тебе говорю!

– А Кощей, вдруг он сам захочет добить это чудо непонятное?

– Зачем добить, оно уже умерло, вон дырка какая, видать, наш царь очень сильное колдовство применил. Гляди: то – верх, а это – низ с потрохами, которые и раздуло. Али времени у него не хватило, чтобы полностью распотрошить чудо непонятное?

– Так, может, он и захочет сам допотрошить?

– Режь, тебе говорят, мы и сами все сделаем, а Кощей за наши труды еще и наградит.

– Так, давай вместе вот здесь резать начнем, чтобы и награда была поровну. Только аккуратно, чтобы не сильно шкуру повредить.

Непонятный диалог стал очень тихим, сойдя на шепот и возню. С полным ощущением, что опоздал, я приоткрыл дверь и успел увидеть такую картину. Два домовых, держа огромный тесак, примериваются к уцелевшему борту моей лодки. Я так и застыл в шоке, даже не успев ничего сказать, чтобы предотвратить намечающуюся катастрофу.

– Режем! – энергично скомандовал один из домовых и сам налег на ручку ножа.

Второй добавил. Воздух из распоротого борта с веселым шипением вырвался наружу, сметая домовых в сторону.

– Я же говорил: надо резать – вон сколько духу скопилось в брюхе. – Первый домовой шустро вернулся к лодке с ножом наперевес и заглянул сквозь пробоину. – Тю-у, а тут совсем пусто. Куда потроха-то подевались?

– Вот сейчас набью ее вашими потрохами! – Я наконец-то смог выразить словами свои чувства. – Вы что творите, помесь обезьяны и пигмея?

Расслышав в моем голосе нешуточный гнев, первый домовой немедленно заскочил за спину второго, только что выбравшегося из угла, куда был сдут напором воздуха, и по пути сунул ему в руки нож.

– А это все он, – обвиняющее завопил он. – Я ему говорю: небось Кощей сам захочет распотрошить, а он заладил: авось и сами справимся.

Искренние глаза домового уставились на меня, не показывая ни грамма вины или раскаяния. Второй, поняв, что на него банально вешают все косяки, отбросил нож в дальний угол и ринулся с кулаками на своего коллегу.

– Что?! Это я так говорил? Да я тебя сейчас…

Завязалась драка. Домовые моментально превратились в клубок с четырьмя руками и ногами. Сплюнув, я направился обратно, кинув напоследок:

– Чтобы все заделали, как было. Иначе…

Не договорив, но понадеявшись на славу своего предшественника, я пошел прочь, решив побродить по окрестностям за стенами замка.

Наружу я выбрался на удивление быстро, умудрившись не заплутать во множестве извилистых коридорчиков и переходов, а затем среди дворовых построек. Не сомневаюсь, что тут не обошлось без помощи колечка.

Вид замка меня поразил. Огромная башня с коническим верхом уходила высоко вверх; широкий двор был огорожен высокой зубчатой стеной из черного камня; к стене примыкали различные постройки, похоже, жилые. За первой стеной была вторая, повыше, между ними, в кольцевом дворе, располагались постройки уже явно хозяйственного назначения, из которых я распознал лишь конюшни. За второй стеной, тоже по кольцу, находились военные склады. Я догадался об этом, заглянув в один из них. Там увидел старинные бердыши, копья, мечи и булавы. Видать, запасены на случай войны. Третья стена, самая высокая, была наружной; ее опоясывал заполненный водой глубокий ров с подъемным мостом перед въездными воротами, а за рвом – лес.

Точнее сказать, сразу за рвом лежало небольшое поле, на котором не росло ничего, сплошная черная земля. Словно контрольно-следовая полоса на границе. Вот за ней уже стеной стояли деревья, причем сплошь дубы, и далеко не малого возраста. Некоторые из них можно было обхватить, только взявшись всемером – вдесятером за руки. Вот такие исполины!

За лесом протекала река со всем известным названием – Смородина. На ней стоял Калинов мост, очень любимый Горынычем, который время от времени сходился на нем в поединке с богатырями.

Побродив и немного успокоившись, я вернулся обратно в замок. Сразу за подъемным мостом меня ожидали два очень довольных домовых, которые держали в руках мою лодку, ЗАШТОПАННУЮ по борту суровыми нитками.

– Вот, хозяин, мы все исправили, теперь шкурка совсем как новая, – радостно сообщил мне один из них. – Небось на награду заработали!

– Авось не корысти ради работали не покладая рук, а только ради удовольствия царя нашего, Кощея Бессмертного. Вот и награды маленькой не пожалей, – подхватил его напарник, и они вместе протянули вперед напрочь изуродованную лодку.

Мое терпение и спокойствие вмиг испарились, когда я увидел перед носом красивые ровные стежки на резиновом борту.

– На кол! – заорал я со всей мочи. – Обоих на кол посажу. Да потолще, чтобы просидели подольше. Вы у меня прочувствуете, гады, на себе, как дорогие вещи портить!

Перепуганные домовые порскнули в разные стороны, бросив лодку на каменную мостовую. Покричав еще немного им вдогонку и тем самым стравив пар, я собрал в охапку свое плавучее средство, столько всего выстрадавшее за последние несколько часов, и направился в сокровищницу, намереваясь спрятать ее подальше, пока домовые не решили исправиться и совсем загубить вещь.

Уже после сокровищницы, где я потерял пару часов (когда туда вошел, то все чувства словно исчезли… все, кроме одного – восхищения прекрасным металлом), направился на кухню и с аппетитом поел, оценив кулинарные способности Яги.

– Кощей, – донесся голос бабки сквозь дремотную муть после сытного перекуса, – там к тебе эти, лохматые, пришли.

– Что им нужно? – лениво и немного недовольно откликнулся я. – Подождать не могут?

– Конечно, могут! – воскликнула Яга. – А спрашивают, как лучше выполнить твое пожелание?

– Это какое, вроде никому заданий не давал, да и что за лохматые?

– Так оборотни, царь, не догадался, что ли?

Пришлось найти в себе силы оторвать пятую точку от такой замечательной скамейки и идти разбираться по поводу пожелания (вот хоть убей, не помню, чтобы выражал нечто подобное каким-то оборотням).

Пяток лохматых мужичков, заросших бородою по самые глаза и облаченных в звериные шкуры, терпеливо топтались в коридоре. При моем появлении сразу же согнулись в поклоне и проревели нечто вроде восхваления. Старания у них было много, а вот слуха и голоса – ни капли. Не разобрав ни словечка и поморщившись от раздражающих звуков, я спросил у них, зачем пришли.

– Так энто, царь, – помявшись, ответил самый старый из пришедших, – не знаем тута, куда колья ставить. Допрежь того твое могущество желало уставлять северную стену, а как таперича – ишшо не ведаем.

– Какие колья, какая северная стена?!

– Так энто, для казни, – почесав у себя в бороде, откликнулся тот же оборотень. – Домовых, что ты повелел на кол посадить, мы подготовили. Осталось место выбрать.

Я ошарашенно замолчал, с трудом вникая в смысл разговора. Наконец вник и приказал:

– А ну-ка, веди к этим домовым!

Через пару минут я уже стоял перед лежавшими на земле связанными домовыми, теми самыми, что изрядно поглумились над моей лодкой. Только сейчас я припомнил свои произнесенные в гневе слова. Видимо, местные жители привыкли выполнять мельчайшие капризы Кощея во избежание репрессий с его, точнее, теперь уже с моей, стороны.

– Та-ак, – протянул я, рассматривая мелких пакостников, – вот и попались, которые кусались.

– Твое могущество, – запричитали они наперебой, – мы не кусались, честно-честно… И шкуру ту кусали не мы, она была такая… Мы не виноваты, пощадите нас…

Флегматичные оборотни стояли рядом, изредка переговариваясь короткими фразами по поводу того, как надо поступить с этими домовыми. Посадить на кол, по их мнению, было очень милосердно, так как царь не стал сильно мучить провинившихся. Оборотни, как я слышал, отличались своим отношением к врагам, которых они могли растерзать на кусочки в порыве ярости, но без надобности не мучили и не пытали ради удовольствия.

– Вот что, – обратился я к оборотням. – Этих развязать и колья убрать до следующего случая. А провинившихся я накажу по-своему.

Судя по тому, как скукожились домовые и как оценивающе посмотрел на них старший оборотень, мои слова опять были поняты не так, ну и ладно, фиг с ними. Проследив, чтобы незадачливых преступников развязали, я жестом приказал следовать за собой и направился в подземелья замка. Домовые шлепали позади своими босыми ногами; на ходу они пихали друг дружку кулаками в бока и выясняли, кто из них виноват больше.

– Теперь слушаем сюда, – произнес я, когда дошел до тюремного яруса. – На первый раз вас пожалею и даю самое простенькое задание – вычистить все камеры. Выполните так, что мне не к чему будет придраться, считайте, прощены, ну а если что мне придется не по нраву, то… колья поставить совсем недолго.

С обреченным видом домовые посмотрели на ряд камер, тянущихся одна за другой, и дружно вздохнули.

– Мы не подведем тебя, Кощей, – клятвенно пообещал один из них, прижав ручки к груди. – Небось справимся с заданием.

– Ага, – шмыгнул носом второй, – авось доволен будешь нашей работой.

– Тогда вперед! Как только выполните, сразу же мне доложите. Лично.

И я ушел в свои комнаты, чтобы насладиться отдыхом, который прервали изверги-оборотни. А эти, Авоська и Небоська, пусть поработают, потратят свою кипучую энергию в нужном месте, тем более что камеры просто в ужасном состоянии, буквально заросли грязью от пола до потолка.

Этот случай стал для меня уроком. Надо следить за своими словами и пожеланиями. Не то забудусь, произнесу что-нибудь этакое со злости, а окружающие и рады будут исполнить, отправив на плаху попавших мне под горячую руку. Хорошо, что оборотни поинтересовались моим мнением, а то завтра обалдел бы, когда увидел две тушки, насаженные на колья.

Я добрался до кровати, стянул с себя верхнюю одежду, с тихим стоном наслаждения плюхнулся в постель и почти сразу же заснул. Но перед тем как сознание полностью выключилось, успела проскочить мысль сменить свою одежду на местную, более приличествующую моему положению. А то щеголять в джинсах и футболке, мятых и запачканных после купания, для царя «всея нечисти» не совсем подходит.

Проснулся оттого, что чья-то осторожная рука затеребила одеяло, которым я укрылся (как ни протапливали замок, но сырость была изрядная). Спросонья стал отмахиваться и требовать оставить в покое.

– Кощей, мы… того-этого… выполнили твое указание, – сквозь вату сна донесся до меня смутно знакомый голос. – Как приказал, так мы и явились доложиться сразу после окончания.

Пришлось открывать глаза, чувствуя, что поспать дольше не дадут. Открыл и ощутил, как все мои волосы стали медленно подниматься дыбом, потрескивая от напряжения. Видели ли вы только что выкопавшихся упырей? Навряд ли, в нашем мире они не обитают, а вот в этом… Прямо над моим лицом красовалась голова монстра, правда небольшая, размером с детскую. Волосы клочками во все стороны, лицо в коричневой слизи и земле, красные глаза и широкий, чуть ли не до ушей рот, сейчас растянутый в улыбке, демонстрирующей мелкие, но острые зубы.

– И-ик, – выдавил я из себя, покрываясь холодным потом.

– Чёй-то он? – послышался второй голос, и рядом с первой головой возникла еще одна, не менее живописная.

Мало того, от нее еще и потянуло зловонием, которое напомнило мне все ранее прочитанные книги и просмотренные фильмы про поднявшихся покойников.

– Небось доволен, что мы выполнили задание и пришли доложиться, – ответил ему первый.

Только по первому слову я смог опознать в этих двоих наказанных мною домовых. Этих жертв царского произвола, едва не севших на колья и отправленных на уборку темницы.

– Что вы тут делаете?! – заорал я со всей мочи, больше для того, чтобы успокоить самого себя. – Почему приперлись сюда?

Домовые стушевались, соскочили с кровати и застыли маленькими грязными столбиками.

– Так это, – начал Авоська, – Кощей, ты ж сам сказал прийти, как закончим, вот мы и…

– Ага, так сразу и помчались, без роздыху, только бы тебя обрадовать, что все исполнено в надлежащем виде.

– А-а, – отмахнулся я от обоих. – Теперь слушай поправки к моим приказам. Если я говорю немедленно сообщить о выполненном деле, это значит – привести себя в порядок и дождаться, когда позову… И когда поем, – немного подумав, закончил я.

Домовые удалились, а я еще решил поваляться в кровати, заканчивая свой первый день в сказочном мире.

Глава 3

Вот с такими воспоминаниями о начале своей «царской карьеры» я проснулся после «рыбалки». Хорошо еще, назойливых домовых поблизости не было, а то они меня изрядно заставляют нервничать. После того как отбыли повинность на уборке, Авоська и Небоська получили статус моих личных домовых. Достаточно кликнуть, и они тут как тут. Месяц назад к ним примкнул третий товарищ, получивший имя Кузя, и теперь он отдувался вместе со всеми.

В принципе меня это вполне устраивало: есть на кого скинуть часть проблем по физическому труду. Впрочем, сейчас надо устроить перекус и подумать над тем, как разобраться с богатырем, что так насолил Соловью. Если обещал, исполнять – святое дело.

Я сделал небольшую зарядку, чтобы поддержать себя в тонусе, потом спустился в кухню и попал в руке к Яге, которая решила меня накормить от пуза.

– Бабуля, – жуя очередную плюшку, прошамкал я, – если такими темпами будет вестись откорм, то я быстро превращусь в шарик и не смогу творить злодейские дела.

– А если будешь клевать по крошечке, то и вовсе силы не сможешь на это найти, – отрезала бабка.

Под шумок я передал болтавшемуся поблизости Авоське пару тарелок с блинами, которые он тут же утащил к своим приятелям. Бабка держала домовых на голодном пайке, с которого не зажируешь. Нет, полагающееся блюдце с молоком и ломтем хлеба каждому она ставила ежедневно, но разве трудяге-домовому этого хватит? Вот и получалось, что я их подкармливаю, а заодно демонстрирую Яге свой аппетит: домовые-то едят едва ли не больше меня самого.

Ладно, хватит лирики – пора приниматься за работу.

– Бабуль, я к Соловью пойду, – вставая из-за стола, сообщил я старушке. – У нас с ним намечается одно злодейство в плане утихомиривания зарвавшегося богатыря.

– Кощеюшка, а может, с богатырями подождешь бороться, молод ты еще, – забеспокоилась Яга. – Как бы чего не вышло?

– Да что со мною может случиться? Я же бессмертный!

– Оно так, но заковать в цепи и в подвалы засунуть можно и бессмертного, – резонно подметила бабка. – В цепях, поди, бессмертие не поможет, а сидеть дольше.

– Волков бояться – в лес не ходить, – беспечно махнул я рукой и направился во двор, где сейчас скучал Соловей в окружении оборотней.

Те, едва я вышел во двор, сразу же разбежались, найдя себе кучу дел.

– Здорово, Соловей, – поприветствовал я разбойника Муромских лесов. – Готов сегодня на бой смертный, на сечу лютую?

От моих слов знаменитый свистун спал с лица и плюхнулся на пятую точку, едва не придавив пробегавшего домового. Тот что-то сердито пожелал недотепе, но Соловей не обратил на него внимания – он взмолился:

– Кощей, не готов я на бой, я же разбойник – мое дело свистнуть, оглушить али из кустов стрелу в спину послать. Не губи меня понапрасну, я же службу верно несу!

– Э, э, ты это… бросай… – отстранился я от разбойника, который явно собрался обслюнявить мои сапоги. – Я просто пошутил. Вечером пойдем на твоего богатыря.

Соловей поднялся с земли и натянуто улыбнулся:

– А я-то уж почти решил, что ты всерьез собрался войной идти. Только, вишь, с богатырем так просто не справишься. Это ж богатырь!

– Ничего, – отмахнулся я, мысленно рассчитывая в случае чего непредвиденного воспользоваться магией. – И не таких бивали.

До самого вечера я попусту шатался по замку, обдумывая идею предстоящей операции. Понемногу она обрастала «мясом» и становилась вполне рабочей. Направив домовых за самым нужным, я уселся на краешек фонтана и принялся ждать. Соловей-разбойник ушел на свое любимое место еще раньше, выпросив у меня обещание, что я не забуду про него.

– Топай давай, – махнул я ему рукою. – Кощей никогда от своих слов не отказывается и всегда все помнит.

Минут десять пришлось посидеть, пока неугомонная троица домовых притащила предметы, за которыми я их послал.

– Вот все, как ты и сказывал, – выдохнул Авоська, освобождаясь от кучи веревок. – Авось то, что нужно.

– Небось как надо сделали, – отозвался ему в пару Небоська.

Кузя только согласно пробухтел нечто неразборчивое.

– Ну раз все нашли, тогда за мной.

Домовые едва слышно вздохнули, но противоречить мне не могли: подхватили все принесенное и пошли следом.

Чтобы не мучить коротышек, я довел их до избушки на курьих ножках и с молодецким гиканьем заскочил в нее:

– Давайте все сюда!

Дорога до заветного дуба, облюбованного Соловьем, промчалась быстро и запомнилась надолго. Избушка неслась такими скачками, что я кувыркался внутри, словно бочонок лото в мешке, который тряс усердный игрок. Хитрые домовые еще в самом начале, полетав пару минут, забились под лавку и остались там, держась за прибитые к полу ножки.

Набив изрядно шишек, я пожалел, что не захватил доспехи со шлемом. После не пришлось бы кряхтеть и выпрямлять спину, в которой, по внутренним ощущениям, каждый позвонок поменял свое местоположение.

– Ёй, уй-ёй, – взвыл я, когда после очередного кульбита открылась заслонка печки и из печного зева в меня полетели кухонные принадлежности.

От нескольких я увернулся, но потом прозевал самый обычный чугунок (литров на пять) и получил им прямо в лоб. Естественно, собрал глаза в кучку и превратился в подобие мешка с тряпьем. В довершение несчастья все, что было приготовлено для предстоящего дела, а именно веревки и сети, опутало меня по рукам и ногам, лишив малейшей способности к сопротивлению. После этого я уже свободно летал по комнате, отмечая воплями боли каждую лавку, табуретку и другие выступы, о которые чувствительно прикладывался.

Спустя несколько минут, которые мне показались вечностью, избушка резко остановилась, дверь распахнулась, и меня вынесло наружу.

– Земля, земля, – заорал я, видимо, в сумасшедшей болтанке потеряв остатки разума, – прошу посадки, шасси отказали, иду на вынужденную… ать!

В последний момент сумел немного сгруппироваться и упал в густую траву, так что больших синяков не получил. Впрочем, вряд ли бы они проявились, так как на мне и так живого места не было. Едва я упал, из избушки выкатились домовые и шустро бросились мне на помощь. Подоспел и Соловей; все вместе они принялись распутывать узлы и петли. Немного помучались, но – справились. За это время и я пришел в себя.

– Так, орлы, – поднявшись и оглядевшись, гаркнул я, словно и не был весь в синяках, – сейчас все это надо растянуть возле дуба. Соловей, покажи, где обычно останавливается богатырь.

Еще полчаса суеты, беганья по поляне и ругани на пониженных тонах (Соловей с домовыми выяснял деловые отношения), и ловушки были поставлены. Будь это в моем мире, то я бы резюмировал так: с помощью кувалды и какой-то матери работа была закончена в срок.

– Кощей, – задумчиво произнес Соловей, рассматривая веревки, из которых были сплетены сети, – сдается мне, что на богатыря они тонковаты будут.

– Не боись, – отмахнулся я. – Их тут столько, что даже киту и слону на пару не порвать. Ладно, давай лезь на свой сук и веди себя как обычно. А мы тут схоронимся.

В томительном ожидании противника прошел следующий час, который запомнился мне как самый ужасный из всех проведенных в этом мире. Комары и разные мошки совершенно не считались с моим злодейским и царственным положением, понемногу выпивая из меня кровь. Стараясь шлепать как можно тише, чтобы не выдать засаду, я сражался с мелкими, но неисчислимыми врагами. И, естественно, понемногу приобретал вид неумелого вампира, измазав лицо и открытые участки кожи моей же кровью, которую они успели высосать, но не успели унести.

– Так вам, так, – шептал я под нос, лишая жизни и добычи очередной десяток ненасытных тварей. – Это вам не стакан томатного сока выпить в буфете. На самого Кощея наехали, поганцы!

Самое обидное, что домовых кровососы игнорировали совершенно. Те только лупали глазищами да теснее прижимались друг к другу, когда я начинал выражаться особенно забористо, сыпля угрозами и карами. Интересно, это свойство организма или насекомые просто предпочитают не связываться с нечистью? Вот бы мне бы так… Нет, конечно, я мог бы попытаться щелкнуть пальцами и наслать на кровососущих пакостников что-то убойное. Мог, но опасался из-за плохого знания процесса и огромной потенциальной магической силы получить вокруг себя чистый кусочек леса. Чистый от малейших признаков жизни. Так что приходилось только ругаться и сражаться с комарами по старинке.

Внезапно комары резко бросились врассыпную, оставив меня с расчесанной кожей и в полном обалдении от наступившей тишины. Не успел я удивиться, как до моих ноздрей донесся такой забористый запах перегара, что я не удержался и чихнул.

– Здоровьичка тебе, Кощей, – хором откликнулись домовые, нарушая маскировку.

К счастью, богатырь был настолько пьян и занят своим противником, что не замечал вокруг ничего.

– Эй, ты где, разбойничья рожа? – заикаясь и растягивая слова, прокричал богатырь и смачно зачавкал чем-то сочным. – Выходи на честный бой.

Выглянув из кустов, я смог увидеть картину маслом. Метрах в двадцати от дуба стоял паренек поперек себя шире. Ростом за два метра, в плечах почти столько же, на поясе висит огромная булава, сантиметров шестьдесят длиною и с шипастым шаром размером с мою голову.

М-да, Соловью еще повезло, что такая «палочка» только шишку с синяком оставила, а то и вообще без головы мог бы сейчас ходить. Булава-то, даже на глаз видно, целиком отлита или откована из металла.

Судя по гладкому лицу, еще покрытому пушком, не знающему бритвы, богатырю едва перевалило за восемнадцать лет. В руке он держал большой лимон, который и грыз с громким чавканьем и наслаждением. От этого зрелища у меня свело скулы и начала накапливаться слюна во рту. Ну, гад, держись у меня, будешь знать, как нечестным путем победу получать.

– Выходи, нечисть лесная! – продолжал орать богатырь, распространяя вокруг себя ядреный запах сивухи. – Я тебя в город Муром увезу, в клетку там посажу на потеху честному народу.

Соловей попробовал свистнуть, применить свое главное оружие, но у него ничего не вышло. От одного вида поедаемого лимона у разбойника корежило лицо. Он едва смог выдавить невнятное шипение. А богатырь уже подошел к первой растяжке, которая должна набросить на него сеть, однако остановился. Мы с домовыми одновременно разочарованно выдохнули.

– Двигай же, поборник справедливости и защитник добра, – сквозь сжатые зубы торопил я его. – Еще пару шажков сделай.

Да вот богатырь почему-то не пожелал слушать моих подсказок и начал снимать булаву с пояса. Соловей на дубе изрядно струхнул и стал прятаться среди листвы, хотя все его передвижения отлично просматривались, когда он шевелил ветками, пытаясь укрыться.

– И-эх, – крякнул богатырь и принялся раскручивать булаву.

Круг, второй, третий… И вот уже образовалась сплошная полоса гудящего воздуха, это сильно смахивало на работающий пропеллер. Я наблюдал за процессом буквально с отвисшей челюстью. Соловей на дереве и вовсе затрясся, отчего на дубе начался незапланированный листопад и сброс желудей.

Быть бы нашему легендарному разбойнику опять битому, но тут вмешался один из домовых. С отчаянным писком Кузя помчался на богатыря, занятого раскручиванием смертоносного снаряда, и в прыжке толкнул его в спину. Не будь его цель в состоянии мертвецкого опьянения и не потеряй богатырь равновесия от вращения булавы, этот подвиг не принес бы ни малейшего результата. Но стечение обстоятельств было на стороне маленького героя. Покачнувшись, богатырь сделал несколько неустойчивых шагов вперед и зацепил ловушку, которая немедленно обернулась падающей веревочной сеткой. Сеть упала на богатыря и спеленала его полностью, но перед этим он выпустил из рук свое оружие, которое мгновенно унеслось вдаль, просвистев над верхушками деревьев.

– О, высоко пошла, – глубокомысленно заметил я, проследив взглядом за черной точкой, которая очень быстро пропала из виду. – Наверное, к хорошей погоде. Что смотрите, домовята, Соловей? Валите его!

И сам рванул на богатыря, продолжавшего стоять столбом, окутанным сетью, с копошащимся холмиком на спине. Это Кузя не успел вовремя соскочить на землю и был пойман ловушкой.

Богатырь не выдержал нашего общего натиска и повалился на землю, еще больше запутываясь в сети. Пришлось повозиться, чтобы вытащить из сетки Кузю, не освобождая юного дуболома, но и с этим справились. Десять минут спустя перед нами лежал огромный тюк, перевитый веревками, из которого торчали кончики лаптей и кудрявая голова.

– Ага! – торжествующе возопил Соловей и с удовольствием пнул богатыря в бок.

И тут же с воплем запрыгал на одной ноге, держась руками за ушибленный большой палец на другой.

Богатырь довольно заржал.

– Сам виноват, – философски заметил я. – Нечего пленного пинать. Да еще голыми ногами. Ты где сапоги потерял? Или лапти… что там носишь-то?

– Сапоги, – возмущенно ответил разбойник. – В лаптях пусть деревенщина неотесанная ходит.

– Так где потерял?

– Износились, – вздохнул Соловей, – а новые достать негде. Караванов в последнее время нормальных не попадалось. У всех или обноски, или не мой размерчик.

– Тогда нечего пинать, ноги отбивать, – наставительно проговорил я и добавил: – Неправильно это… если без пользы.

Поправку я внес, углядев в свете взошедшей луны вытянувшиеся лица участников сражения. Мое миролюбие, видать, вызвало у них шок.

– А ты кто таков? – скосил на меня глаза богатырь. – Не припомню тебя в наших лесах.

– Я царь Кощей! – Я скрестил руки на груди, встал в театральную позу и… застыл в ступоре, когда в ответ услыхал пьяный хохот.

Богатырь смеялся долго. Будь у него возможность протирать глаза и держаться за живот, то он бы ржал еще дольше. А так, устав сворачиваться клубком и мотать головою от текущих слез, он решил продолжить разговор.

– Кощей?! Да какой из тебя Кощей?! Я одним пальцем щелкну, так и повалишься.

– А как насчет этого? – спросил я и пустил молнию перед носом насмешника. – На это многие способны?

Богатырь оглушительно чихнул и откатился подальше от тлеющей травы. Потом спокойно пожал плечами, насколько позволяли веревки, и сказал:

– Так это дело немудреное. На ярмарке по осени чего только не увидишь из таких диковинок.

Окружающие застыли в опаске, что я захочу отыграться на них после такого неуважения к своей персоне. Видимо, решили, что одного богатыря для успокоения моих нервов будет маловато.

– Может, на кол его? – пискнул Авоська, прячась за спинами своих товарищей домовых.

Те, в свою очередь, укрылись за Соловьем, который неожиданно для себя оказался впереди. После того как домовые избежали казни, они по поводу и без оного предлагали это сделать со всеми окружающими.

– Не, – довольно улыбнулся я мысли, только что пришедшей мне в голову, – мы поступим по-другому. Ну-ка, найдите мне тот лимон, что трескал наш защитник сирых и убогих.

Через несколько минут огрызок был найден и вручен в мои руки. Причем Авоська не удержался и несколько раз его лизнул.

– Ну как? – спросил его Небоська после дегустации.

– Вкусненько. – Авоська изо всех сил старался говорить членораздельно. – Кисленький… На, попробуй.

От такой подозрительной готовности поделиться домовой благоразумно отказался, глядя на жуткие гримасы Авоськи, который никак не мог справиться со своим лицом.

– Я щас дам «попробуй», – разъярился я. – А ну, давай сюда.

Получив остатки лимона, я осмотрел их и призадумался. Для моей мести огрызка было явно маловато, следовало что-то срочно придумать. На мое счастье, мимо пролетел ворон, которого я окликнул. С некоторой опаской ворон (тот самый, знакомый по эксперименту с лодкой) приблизился ко мне.

– Чего надо, Кощей? – каркнул ворчливо. – А, Соловушка, и ты тут.

– Так, – приступил я к заданию, отвлекая птицу от разбойника, – слушай мое царственное распоряжение. Сейчас летишь к Яге и спрашиваешь у ней побольше вот таких плодов. Пусть она погрузит их в избушку и отправит ее ко мне. Все понятно?

– Понятно, Кощей, понятно, – степенно откликнулся ворон. – Чай живем не первый век, ума-разума набрались. Давай сюда свой фрукт заморский.

Совершенно без задней мысли я вложил птице огрызок в клюв. Ворон покрепче ухватил его и немедленно поплатился за это. Кислый сок выдавился в клюв, и птица выпала в осадок. Клюв свело намертво, так что избавиться от лимона он не мог, глаза едва не вылезли из орбит.

Тихий злорадный смешок Соловья за моей спиной подал сигнал к действиям.

– Елки-палки! – с запозданием обозначил я свои чувства и принялся спасать незадачливого посланца. – Не дергайся, сейчас клюв разожму.

– Голову, голову ему покрути, – подпрыгивал рядом Авоська, – авось и выплюнет. Ишь чего захотел – сам пожелал стрескать царский плод.

– Небось на кол его теперь? – не менее живенько спрашивал второй домовенок. – Пусть осмотрится с высоты.

Ошалевший ворон только вертел глазами, глядя на участников кружка «Запытай ближнего». Избавившись от лимона, он лишь через пару минут пришел в себя и тут же попытался улететь.

– Куда? – схватил я профессионального гонца за отросший хвост. – Лимон забыл!

Ворон вздумал отвертеться, но я был неумолим. Пришлось птице ухватить огрызок лапой и полететь к замку. Все это время богатырь угрюмо смотрел то на нас, то на лениво ползущую по небу луну; видимо, размышлял над случившимся.

– Значит, ты и вправду Кощей, – выдавил он после отлета гонца и громко икнул. – Зачем лимон Яге послал?

– Узнаешь, – пообещал я. – Уже скоро узнаешь.

Оставив пленника на своих подчиненных, я направился к избушке, которая удачно замаскировалась в густом орешнике. Сейчас она ничем не напоминала магическое существо. Просто небольшая замшелая изба притаилась среди тонких стволов.

– Так, – откашлялся я. – Слушай мою команду, избушка.

Та поскрипела, поднимаясь с земли на куриные ноги, и развернулась в мою сторону дверью.

– Избушка, избушка, становись ко мне задом, а к замку Кощея передом… И – бегом марш к Бабе-яге!

Изба сделала несколько мелких шагов, перебирая лапами на месте, неловко развернулась, покачнулась с боку на бок (мне тотчас припомнились все кувырки внутри) и дала стрекача, совершая прыжки метров по пятнадцать.

– Отличненько! – потирая руки, я вернулся к собравшимся под дубом. – Скоро она принесет подарки от Яги. Подарки-то тебе, между прочим.

Последние слова относились к богатырю. Юный балбес недовольно засопел и попытался освободиться. Веревки заскрипели, затрещали, но выдержали. Поднатужившись еще пару раз, богатырь сдался:

– Ладно, Кощей, твоя взяла.

– Это понятно, что моя. А ведь мог бы спокойно сидеть у себя на печи или по девкам бегать. На кой тебя в лес потянуло над Соловьем измываться?

– То наше родовое, еще дед мой с этим разбойником бился и в плен брал.

Соловей недовольно поморщился, припоминая не самые приятные моменты своей жизни.

– Так, значит, дед, ага, – глубокомысленно заметил я. – А как деда звали?

– Ильей, – откликнулся богатырь, уже почти протрезвевший. – Так же и меня зовут.

– А прозвище у него было не Муромец? – продолжал допытываться я.

Парень согласно кивнул. Тэк-с, меня угораздило наткнуться на потомка былинного богатыря. То-то он настолько безбашенный и здоровый, теперь понятно в кого.

– Соловей, так ты уже получал лещей от его родича? – пропищал Небоська. – Небось у вас это семейное?

– Ага, – поддержал его брательник. – Авось и потом еще будет получать.

– Цыц, малявки, – разозлился Соловей. – Вот я вас!

– Все замолчали быстро! – прикрикнул я на них. – Вроде шум какой-то?

Через пять минут рядом остановилась избушка, покачиваясь на своих куриных ногах. Из недр ее на свет божий была извлечена целая корзина лимонов разной степени зрелости. Прикинув габариты богатыря, я выбрал полтора десятка плодов позеленее и подошел к пленнику.

– Ну что, – спросил очень вежливо, – начнем перекус?

Богатырь занервничал и предпринял попытку укатиться в кусты, лишь бы подальше от меня, но – фигушки.

– Открывай ротик и говори: а-а-а, – попросил я своего пленного, но тот оказался очень упрям. – Ну, раз не хочешь по-плохому, то будем по-хорошему.

– Царь, – смущаясь, перебил меня Соловей, – надо наоборот говорить.

Смерив своего подчиненного суровым взглядом, я соизволил ему пояснить:

– По-плохому для меня – это когда все послушные и исполнительные. И мне не приходится свое злодейство проявлять. А вот по-хорошему – это когда окружающие мне сопротивляются и перечат. Тогда я начинаю свирепеть и зверствовать. Ты вот сейчас мне перечишь.

Соловей-разбойник побледнел – это стало видно даже при лунном свете – и на цыпочках попятился, скрывшись в кустах, а я приступил к операции под кодовым названием «Что посеешь, то и пожнешь». Зажав богатырю нос, я заставил его открыть рот и ловко всунул в него первый лимон.

– Жуй!

Зверская экзекуция (сами попробуйте слопать пятнадцать лимонов подряд) продлилась с полчаса. Под конец богатырь приобрел зеленовато-желтый цвет лица, точь-в-точь такой же была шкурка на плодах. Домовые и Соловей имели вид не менее болезненный, словно сами участвовали в этом действии одновременно с богатырем.

– Ну что, – спросил я пленника, – будешь еще безобразничать в МОЕМ лесу?

У того хватило сил только на то, чтобы отрицательно мотнуть головой. После такого ужина он не то что говорить, просто губами шевельнуть не мог.

– Вот и отличненько! Грузите его в избушку. Пора начинать камеры наполнять.

И тут я стал свидетелем презабавного зрелища. Мои подчиненные – один большой и трое маленьких – с пыхтением, перебранкой и взаимными упреками пытались сдвинуть с места тело богатыря. Наконец они попросту решили докатить его до избушки. Глядя на то, как стойко богатырь пытается держаться во время такого кантования, я немножко его пожалел. Стопор наступил, когда вся дружная компания встала возле куриных лап. Закинуть на высокий порожек весьма немалую тушу было не в их силах, и они присели отдохнуть прямо на богатыре.

– Эй, эй! – возмутился пленник. – А ну быстро слезли, не то…

– А лимончик? – ехидно спросил Соловей и выудил из кармана желтый плод. – Хочешь, поделюсь?

Разбойник поднес лимон ко рту и сделал вид, что откусывает. Лицо богатыря перекосила гримаса, и возмущение разом прекратилось.

– Эх вы, слабаки! Пора за вашу физическую подготовку браться.

С этими словами я ухватил богатыря и закинул в избушку. Моя бессмертная сила уже не раз выручала в подобных ситуациях. Да, с каждым разом я все больше и больше сживаюсь со своей участью и нахожу много плюсов в своем положении. Еще бы от злодейских подвигов отвертеться…

Глава 4

Илью-богатыря припахали на кухню, в помощь Яге. Нет, первые пару дней он отсидел в камере, но ничего лучше, как петь матерные частушки и другие песни деревенского репертуара, он не смог придумать. Еще и голосом и слухом паренек оказался обделен полностью. Нет, с громкостью было все в порядке – ревел так, что я его у себя в сокровищнице слыхал. Когда мне это надоело, я переправил его бабке. Вот тут-то он и взвыл. Яга сумела найти для него работу, исходя из его возможностей. Нет, ничего такого тяжелого и неподъемного – это для богатыря и за работу не считалось. А вот перебирание пшена и гречки его сломало. Все-таки Яга не была милой добродушной старушкой. По моему мнению, она и йога заставит помучиться хоть телесно, хоть душевно.

– Царь Кощей, – завопил он, едва я показался на пороге кухни, – смилуйся надо мною, запри меня в темнице сырой, за решеткой кованой, в кандалы закуй тяжкие да холодные…

– Ты чего это, Илюха, на человека набрасываешься? – удивился я. – На кой тебе темницы понадобились? Вроде сидишь в тепле, работенка непыльная, чего тебе еще нужно?

– Да какой ты человек?! Нечисть ты и погибель людская, – сплюнул богатырь в сторону и перекрестился, потом поменял тон на прежний просящий: – Силушек моих нет больше, вредная бабка опять мне крупу дала на переборку.

– А-а, – философски протянул я, пожимая плечами, – что поделать, судьба у тебя такая. А потом, какой же богатырь трудностей боится и бежит от них? Не позорь своего деда.

Помрачнев, богатырь отошел в угол, где на столе лежала крупа. Двумя грудами – побольше (пожалуй, на пару мешков) и поменьше (результат работы Ильи).

– Кощеюшка, доброго утречка тебе, – поприветствовала меня Яга. – Как спалось-отдыхалось?

– Нормально, – ответил я, водя носом над столом.

Завтрак был, как всегда, великолепен, и выбор просто сводил с ума. Хотелось попробовать всего, но на это мой желудок явно не был рассчитан. Позади шумно сглотнул богатырь, ощущая дразнящие запахи вкуснотищи.

– Кощеюшка, – завела свою вечную пластинку Яга, – когда на дела свои темные, злодейские выступишь?

– Бабуля, – едва не подавившись, ответил я, – только что после битвы с богатырем – чего частить?

– Да что енто за богатырь, – пренебрежительно отмахнулась бабка. – Ентот тебе на один чих. Мог положить на одну ладошку, а второй сверху прихлопнуть – только мокрое место и осталось бы.

Илья недовольно засопел, явно задетый словами Яги, но встрять в разговор побоялся, помня ее нрав, да и мои уроки по поеданию лимонов, видно, еще не выветрились.

– Даже не знаю, – пришлось мне идти на уступки. – Может, через недельку или попозже.

Отделавшись от Яги, я спокойно доел свой завтрак и вышел во двор. Солнышко припекало хорошо, даже и не верилось, что утро едва наступило. Из подданных никого не было, только Баюн по своей привычке грел пузо, лежа на телеге. Я пробовал пару раз слушать его сказания, но очень быстро охладел. Ничего интересного и завораживающего – сплошь старье, да еще и повторяющееся.

– Утро доброе, Баюн, – помахал я ему рукою. – Как жизнь, как дела?

– Нормально, Кощей, – откликнулся тот, с явным недовольством вставая на лапы.

Он бы и не делал этого, но встречать царя, да еще и общаться с ним, лежа на спине, опасался.

– Тогда не мешало бы тебе мышей половить, а то в замке их пропасть сколько развелось, – посоветовал я, с радостью наблюдая, как его морда начинает вытягиваться. – Продуктов попортили уйму. Скоро сметана закончится – чего лопать будешь?

Пробурчав нечто полупонятное, мол, не его это работа – мышей гонять, Баюн от греха подальше решил свалить. Потеряв собеседника, я пошатался по замку с полчаса, но никого больше не нашел. Окружающая нечисть была вся в делах, а те, что посвободнее, старались убраться с моих глаз до того, как их обнаружу. Поскучав, я завернул в кладовку к Яге и достал литровую бутыль крепчайшей настойки. Как раз вспомнил о недавней сваре с Водяным, так что требовалось извиниться и пойти на мировую. Заодно из одного сундучка, что стоял в кладовке, набрал десятка три жемчужин. Настоящих, привезенных заморскими купцами, но перехваченных оборотнями. Выбрав и разложив по карманам нужные вещи для будущей «дипломатической» миссии, я направился на старое место, где до этого встречался с Водяным.

На речке никого не было. Да это и неудивительно, учитывая славу Калинова моста, что был неподалеку.

– Эге-гей, Водяной! – заорал я, сложив руки рупором. – Выходи, поговорить надо.

Однако все мои призывы стойко игнорировались. Покричав без результата минут десять, я уселся на бережок и задумался. Идти в замок не хотелось, так как он мне уже поперек горла стал со всем своим серым однообразием. Разве что наведаться в сокровищницу? Там я всегда ощущаю покой и умиротворение, вот только и боязнь порой приходит. А ну как от этого золота окончательно свихнусь или привыкну к нему, как к наркотику? Нет уж, лучше пореже туда наведываться, в идеале – после вылазок оборотней и Соловья или после получения дани, когда приходится перегружать золото в подземелье.

Покрутив в голове несколько мыслей о том, как провести день, я остановился на ничегонеделании. А что? Поваляюсь на бережку, позагораю. Я скинул бархатный кафтан и черную шелковую рубаху, завернул штаны до колен, набрал в ладонь камешков и принялся кидать их в реку, гоняя водомерок. Примерно на десятом броске из воды показалась очаровательная головка девушки с зелеными волосами. Выражение лица у нее было очень недовольным.

– Кто тут озорует, кто моих рыбок распугал? – Углядев меня на берегу, она резко сменила гнев на милость и ласково улыбнулась: – Здравствуй, добрый молодец, как звать-величать тебя? Не жарко ли тебе на бережку, не желаешь ли в прохладу реки окунуться?

Она подплыла ближе и выступила из воды почти по пояс. Тонкая ткань рубашки, да еще и намокшая, совершенно ничего не скрывала. Наоборот, только подчеркивала великолепие фигурки.

– Желаю! – неожиданно даже для самого себя выкрикнул я и поднялся на ноги. – Только без щекотаний и утоплений, договорились?

– А ты… – девушка пару раз хлопнула ресницами, потом на лице промелькнуло узнавание. – Коще-ей! Значит, сначала батюшке моему жизнь портил, а теперь и мне решил мешать.

Развернувшись, она уже собралась погрузиться в глубину, но мне расставаться не хотелось. Только-только появился собут… э-э… собеседник, и вот на тебе – уже покидает.

– Погоди, красавица, – как можно дружелюбнее произнес я. – Я не со зла. А к Водяному пришел мириться, вот. – Показал бутылек. – И для тебя принес подарок.

Слова о подарке заставили ее посмотреть на меня уже с любопытством. Русалка развернулась и подошла к берегу. Прищурилась:

– А не врешь? Знаю я, что ты, Кощей, горазд на обман и пустую лесть с обещаниями.

– Да чтоб мне золота лишиться! – клятвенно произнес я. – Вот смотри сама.

Развязав мешочек, я высыпал на ладонь несколько жемчужин. Девушка буквально замерла от восхищения. Меня жемчуг совершенно не волнует, потому и лежит почти на виду (правда, никто не смеет и близко подойти к моим вещам), а вот для всех прочих… Идя на встречу, я постарался отобрать самые крупные, захватив и несколько черных и розовых жемчужин.

– Ой, какая красота! – воскликнула русалка. – Это и вправду мне?

– Угу, – ответил я. – И твоим подружкам еще останется в мешочке. Так что не уходи, давай поговорим.

– О чем? – спросила девушка, выбираясь на берег и подходя ко мне. – Может, о чужих странах или больших реках, по которым плавают огромные ладьи. А может, о маленьких пескарях, что живут под корягой и убегают от старой щуки…

– Мм, – промычал я, сбитый с толку.

Ни одной мысли в голову не лезло. Плюс ко всему я был сильно разочарован. Выбираясь на берег, русалка распустила свои волосы, которые полностью укрыли ее с головы до колен. Никакого эстетического зрелища не получилось. Облом. Высыпав на ее ладошки, сложенные лодочкой, жемчуг и положив рядом на траву остатки в мешочке, я уже собрался действительно завести разговор о чем-нибудь типа пескарей и щук, но тут вода забурлила, и показалось сердитое лицо Водяного. На этот раз он выглядел еще старше, словно мы с ним перекидывались рыбешками не несколько дней, а много лет назад. Ну да, как я мог забыть о его особенности? На исходе месяца он превращается в старца с поседевшими волосами, а вот при молодой луне принимает вид молодого мужчины, и его волосы и борода свежи и зелены.

– А ну, марш домой, бесстыдница и вертихвостка! – сердито пробулькал Водяной.

Русалка виновато повела плечами и скрылась в воде, напоследок подарив мне улыбку. Жемчуг прихватить она не забыла.

– Ну что ты все кричишь, водоплавающее? – примирительно, хоть в душе и недовольный его появлением, проговорил я. – Я мириться пришел. Вот, даже не пустой. – И снова показал бутыль.

– Мириться он пришел… А зачем к русалкам пристаешь? – уже помягче ответил старик. – От Яги настоечка-то?

– А то! Самая что ни на есть настоящая.

С кряхтением и бульканьем Водяной вылез на берег и присел рядом со мною. Чтобы нам – больше, конечно, Водяному – не мешало солнце, я щелчком подогнал тучку, для хорошей тени.

– Вот это хорошо, – обрадовался Водяной, – еще бы и дождик, а то высохну и заболею.

– Пить под дождем неинтересно. Хотя…

Соорудив над собою нечто вроде зонтика, я заставил тучку пролиться мелким моросящим дождичком, от которого Водяной стал довольно ежиться, ну точь-в-точь кот на солнечном подоконнике.

– Разливай давай, – поторопил он. – Чего сидишь, как неродной…

– Тут дело такое – закусить ничего не взял, – развел я виновато руками, только сейчас вспомнив о самой важной части застолья, точнее, второй по важности. – Как-то без нее непривычно.

– Эх, молодежь, молодежь, – покачал головой Водяной. – Сейчас все будет.

Он повернулся в сторону реки и пробулькал нечто непонятное. Через несколько минут из воды показалась знакомая русалка, неся в руках деревянный бочонок с плотно закрытой крышкой. Небольшой, литра на три. Поставив его перед нами, она исчезла, плеснув в нас водою. Почти тут же появилась ее подружка, которая выложила перед нами две рюмки из хитро закрученных ракушек и большую ложку из того же материала. Перед тем как исчезнуть в глубине, она обдала нас брызгами, как и предыдущая русалка.

– Озорницы, – хмыкнул Водяной. – А ты им приглянулся, Кощей.

– Ага. – Я смахнул с лица капельки воды и указал на бочонок. – Это что еще за хрень?

– Ничего себе хрень! – оскорбился Водяной. – Икра, самая что ни на есть лучшая и отборная. Только вчера доставили.

– Не лягушачья? – с некоторой опаской спросил я, открыв крышку и глядя на некрупные золотисто-черные икринки.

– Обижаешь! Самая настоящая осетровая. Зернистая! Такая только у великого князя на столе да у заморских царей бывает. Хотя наши ее не любят – щучью ценят, а где я столько щук им найду?

Подвыпивший Водяной пошел вразнос. Что поделать, метаболизм у него другой – из-за того что сам фактически состоит из воды, пьянеет быстро, но столь же быстро и трезвеет. И что такое похмелье, не знает совсем, ну разве что если переберет изрядно. Но с небольшой бутыли на двоих про это и разговора нет. А вот обмолвка насчет щук для меня интересна… Получается, общается с внешним миром Водяной, торгует помаленьку с людьми.

– Кстати, Кощей, – продолжил разговор мой собут… собеседник, – слухи прошли, что ты богатыря в плен взял.

– Ну, взял…

– Кто таков?

– Да так, – отмахнулся я. – Внук Ильи Муромца, слышал о таком?

– А то ж, – гордо произнес Водяной, погладив свою седую бороду. – Был такой богатырь, защитник земли русской. Слыхал я, что он самого Чудища Поганого оборол и на потеху горожанам в клетку посадил.

– А что с ним стало? – с любопытством поинтересовался я.

Все-таки следовало знать о возможных противниках, если этот богатырь решит за внуком явиться. Дед не чета своему бестолковому, хоть и хитрому на выдумки, внуку.

– А я и не знаю, – развел руками Водяной. – То ли умер, то ли отдыхает где-нибудь в глухой деревушке от трудов ратных. Ты у пленника свово поспрошай лучше. Ладно, наливай давай…

Опрокинув по очередной стопке и закусив парой ложек икры, шарики которой приятно лопались на зубах, мы с Водяным продолжили беседу.

– Ты, Кощей, – начал новую тему Водяной, – на Лысую гору собираешься?

– Э-э, – протянул я, не совсем поняв смысл последнего вопроса, – на какую гору и зачем?

– Как на какую? – Удивление Водяного было настолько сильно, что он частично протрезвел и довольно внятно объяснил: – Лысая гора – это самое важное место для всей нашей братии. Раз в год там собираются все ведьмы, колдуны и правители, навроде нас с тобою. М-м, точнее будет сказать, что собираются там только известные и почитаемые личности. И этот день скоро настанет.

Почесав в затылке, я припомнил нечто прочитанное или услышанное. Лысая гора, где ничего не растет; люди не селятся поблизости, так как часто болеют; странные явления, которые не могут объяснить ученые… Интересно, мне-то там обязательно быть или как? Пришлось поинтересоваться у Водяного.

– Конечно, – булькнул тот. – Ты, Кощей, новенький в этих краях и обязательно должен представиться нашей знати.

Понятно, знакомство и выход в люди – так для себя охарактеризовал я предстоящее мероприятие. Странно только, что Яга об этом мне ничего не говорила.

– А это ты у нее сам поинтересуйся, – отмахнулся Водяной, нацеливаясь на очередную порцию алкоголя.

Убойная штука эта бабкина настойка. Всевозможные вина и хмельные меды, что притаскивал Соловей каждый раз из своих походов по дорогам, на меня не действовали. Вкус есть, но эффект полностью отсутствует. А вот Яга готовила такую настоечку, что голова начинала звенеть и ощущать себя воздушным шариком, готовым в следующий миг оторваться от плеч и улететь ввысь. Или утащить с собою все тело. Оттого и Водяной сейчас напоминает обычного деревенского старичка, который вылезает на уличную скамейку после стакана мутного самогона.

– Кощей, – наклюкавшийся Водяной опять стал терзать меня вопросами, – а чего ты дальше собираешься делать? Богатыря заломал…

– Дальше? – Я с трудом выполз из пелены расслабленности. – Ты о чем, Водяной?

– Что дальше-то станешь делать, говорю? Прежний Кощей отличился тем, что в деревнях все колодцы осушил: думал на их дне золото найти. Вот уж матюкались деревенские, когда рыли новые, так как в старых вода больше не появлялась. – Водяной скептически хмыкнул. – Это лишь агромадному Кощееву разуму могло такое прийти – искать золото в деревнях. Там отродясь его не бывало.

– Ты это… того… – насупился я, задетый словами собеседника. – Про разум поосторожней. Нормальный у меня разум.

– Кто спорит? – развел руками Водяной. – Вот только сразу видно, что не местные вы, Кощеи. Но и на иноземцев тоже не похожи.

Тут он прав, Водяной. Поскольку все Кощеи приходят сюда из иных миров (как это произошло со мною), то и мировоззрение у них чуждое для окружающих. То-то нечисть так осторожно на меня поглядывает, ожидая невесть чего. Если собрать в одно целое мои воспоминания про былины и сказки, что я слышал в своем мире, то картина получится весьма презанятная. Царя Кощея боялись не столько за жестокость, сколько за непредсказуемость. И боялись не только люди, но и местная нечисть, которая должна приходиться в некотором роде родней Кощею. Погрузившись в свои мысли, я пропустил часть слов Водяного, который бубнил что-то под нос. Причем совершенно не обращал на меня внимание, не замечал отсутствия моего интереса к разговору. Хе, как говорили у меня дома, – каждый на своей волне.

– …и принцессу можно уволочь ради выкупа… Прежние Кощеи так и делали… чуть ли не кажинный год. Вон к нашему великому князю дочка вертается… из заморских земель. Ух, огонь девка!.. Умница, красавица…

– Спортсменка? – с сомнением произнес я, уловив последние слова. – Где ты ее мог видеть? А?

– На реке, – возмущенно зыркнул на меня пьяным глазом Водяной. – Она в заморских землях науки постигала. Отец ее отправил… заодно показал всем, что дочь имеет на выданье.

– Это еще зачем? Проще и дешевле было к себе пригласить учителей, а портреты невесты разослать по окрестным государствам.

– А с княжной отец еще и караван отправил… с местными товарами. Великий князь – не дурак… решил показать все самое лучшее, чтобы из дальних земель к нему съехались купцы иноземные с диковинками… А с ними и принцы на сватанье… Посмотрели теперича на молодую княжну и приедут… Портреты, вишь, всяк норовит сделать так, чтобы выглядела невеста поприглядней… А тут княжна сама перед всеми покрасовалась. Теперича точно женихи понаедут!

– Угу, – задумчиво произнес я, прикидывая плюсы и минусы от такого наплыва гостей. – А с собою и дары привезут. Вот раздолье Соловью будет… Женихи, наверное, не столько за невестой, сколько за княжеским добром приедут. Князь с дочкой, поди-ка, отдаст все самое лучшее.

– Это которые постарее и помудрее, – согласился со мною Водяной. – Такие точно за приданым приедут, а красота княжны дополнительным подарком пойдет… Но припрутся и такие, у которых ни кола ни двора, кроме родовитого имени. Молодежь, одним словом… Князь их, конешно, прогонит, и почнут они шалманить по нашим лесам да болотам, покуда голову не сложат… Шумно будет!

Водяной тяжко вздохнул, сожалея то ли о будущей суматохе, то ли об опустевшей бутылке. Он встряхнул ее и, четко разделяя слова, произнес:

– По последней осталось. Давай, Кощей…

– Угу, – кивнул я, чувствуя, как тело устремляется вслед за головою в небо. – За нас, за славянскую нечисть…

Последняя порция оказалась для Водяного последней во всех смыслах. Собрав глаза в кучку, он негромко икнул и повалился набок. Я и глазом не успел моргнуть, как он скатился в воду и закачался у кромки берега, словно лодка на приколе. Немедленно рядом появились две русалки, которые шустро потянули своего родственника под воду. Напоследок одна из них сердито погрозила мне маленьким кулачком.

– Девчонки, – вскинулся я, но после недвусмысленного жеста упал обратно на землю, – куда же вы? Может, на танцы смотаемся или в кафешку заскочим?

Хмель качественно перепутал в голове старые и новые реалии. Еще хорошо, что никто из них не остался со мною, а то я мог учудить чего похлеще, напрочь разрушив хорошее о себе впечатление, если оно у русалок имелось. Посмотрев на следы возлияний, я решил навести порядок, так как не терпел мусора и безалаберности вокруг. Пришлось выкопать ямку и убрать в нее бутыль с бочонком и остальную посуду. Про то, что все это можно еще не раз использовать, я не подумал, проведя в пьяном уме нехитрую аналогию с одноразовой пластиковой тарой.

Яму я выкопал, щелкнув пальцами. Получилось не очень.

– Перестарался, – задумчиво произнес я, стоя на дне и глядя на высокие звезды в контуре отверстия. – Надо как-то выбираться.

Сначала попробовал ладонями сделать ступеньки, потом выкопать отвал, чтобы по нему выбраться. Про левитацию вспомнил только тогда, когда часть стенки под руками обвалилась и с другой стороны на меня хлынула вода. Как стоял, так и прыгнул вверх и вперед. Результатом стало падение в один из омутов, что во множестве имелись в местном водоеме. И вроде бы при погружении пробил ногами потолок непонятного строения из водорослей и тростника, обросшего ракушками и чем-то еще. Кто-то ругался, булькая и выпуская пузыри, но я слов не разобрал. Виновато разведя руками, пробулькав нечто извиняющееся, я повторил прыжок. На этот раз приземлился в колючем кустарнике на берегу, оставив на его ветках часть одежды. В замок возвращался на автопилоте, пугая неразумных зверей и разумную нечисть. В одном месте больно ударился о некую железку, валявшуюся прямо на земле. Пожелав ее владельцу плоскостопия, я ухватил ее и откинул в кусты. С той стороны раздался громкий речитатив с поминанием моей матери (она-то при чем? И так, бедная, наверно, по мне убивается), родни до седьмого колена (как будто я там помню кого), Яги с ее убойной настойкой (а вот святое трогать не надо!) и еще много кого, абсолютно неизвестных мне. Голос смолк только при моем приближении и закатывании рукавов. Вообще-то они у меня просто оторвались, не выдержав такого издевательства.

– И кто тут такой наглый, что настойка Яги ему не нравится, а? – проговорил я, стоя перед густым кустарником.

В глубине его мелькнуло… бревно? Нет, что-то другое, но сильно смахивающее на толстую корягу с шишкой-носом (немного кособоким) и яркими зелеными точками глаз.

В ответ получил еще одну порцию обидных слов, но на активные действия неизвестный не решился, скрывшись в темноте. Хмель еще долго заставлял меня бродить по лесу и громко звать неизвестного обидчика на «честный бой». Потом я устал и решил отоспаться в замке, чтобы потом вернуться обратно и окончательно разобраться с лесным сквернословом.

– По мелкому хулиганству пойдешь, – напоследок пригрозил я, припомнив остатки юридического образования, что получил в учебном заведении на допзанятиях. – Пятнадцать суток усиленного труда на общество уже заработал.

Глава 5

С утра я был как огурчик – никаких последствий после мировой с Водяным. Насвистывая веселый мотивчик, который в памяти всплыл, но идентифицироваться не пожелал ни в какую, я спустился на кухню. Там вовсю священнодействовала Яга, готовя очередной шедевр.

– Привет, бабушка Яга, – поздоровался я и плюхнулся на лавку. – Что есть у нас поесть?

– Оладьи со сметанкой и черничным вареньем, – принялась перечислять Яга, – рассольник, расстегаи…

– Мм, – сглотнул я слюну, – вкуснотища! От одних названий уже сыт. А где богатырь наш бедовый?

– Лихо приходила с первыми лучами солнышка, – поведала Яга, – вот и попросила его к себе в помощники. Ей на рынок нужно было сбегать, а самой нести корзинки и мешки тяжело, женщина все-таки.

– С Лихо? – вытаращил я глаза. – Бабушка, мне тут еще абсолютного неудачника не хватало! Или он убежит от нее в сутолоке базара…

– Э-э, милок, – старая ведьма улыбнулась своей улыбкой, присущей только ей одной, – уж с Лихо-то богатырь шутковать не станет. Это ему не простофилю Соловья гонять.

– Ладно, будем верить, что Илье хватит трезвого ума не совершить глупости. Эврика!

От моего вопля из рук Яги вылетел ухват и едва не приложился к носу одного из домовых, что околачивался поблизости в ожидании доппайка.

– Кощеюшка, – попросила она, подобрав инвентарь и шуганув домового, – ты уж не пугай старушку такими непонятными словами… Или поколдовать решил? Тогда с заклинаниями иди в другое место – кухня не для ентих делов предназначена.

– Извиняй, бабуль, – я макнул первую оладью в блюдце со сметаной, – больше так кричать не буду. А это слово вовсе не заклинание. Там-то все больше трах-тибидох, сезам, откройся и прочие сим-симы…

При каждом слове бабка невольно вздрагивала, пугаясь непонятно чего. Да, сумел я внушить уважение окружающей нечисти своими закидонами, если даже Яга дергается. Пришлось быстро сворачивать тему, пока и в самом деле не сработало какое-нибудь из книжно-киношных заклинаний.

– А хотел я сказать этим одним словом, что у меня возникла мысль, – торопливо жуя и жестикулируя свободной рукой для пущей убедительности, пояснил я. – Можно всех богатырей и прочих индивидуумов, что мешают в наших злодейских делах, отдавать Лиху. Она посмотрит на них, и пара месяцев неудач им будет обеспечена. Каково я придумал?

– Кхе-кхе, – закашлялась бабуля. – Кощеюшка, а может, обойдешься без таких жестокостей?

– Какая же тут жестокость? – удивился я, доканчивая оладьи и хватаясь за расстегаи. – Все живые вернутся домой и ученые. Другим заодно наука.

– Так у нас таких дураков много, что лезут вечно не в свое дело, – пояснила Яга. – Если всех через Лихо отпускать домой, то такие неудачники очень скоро все царство-государство порушат. А оно те надо?

– Тогда не будем экспериментировать, – махнул я рукой. – Придется работать по старинке – колья, кипящие котлы и раскаленное железо.

При каждом слове бабка благосклонно кивала. Как только я закончил есть, собираясь встать из-за стола, она огорошила меня еще одной новостью:

– Кощей, тут к тебе утром Леший с Водяным приходили. Сердитыи-и-и! Дюже обиделись они на тебя за сегодняшнюю ночь.

– За что? – искренне удивился я. – Лешего не трогал и пальцем, а с Водяным и вовсе мирился. Русалкам вон отсыпал жемчуга отборного.

– Водяной рассержен был за свой дворец, что ты поломал, когда купаться полез, – пояснила мне Яга. – А Лешего ты, может быть, пальцем не трогал, но богатырской булавой приложил по носу. Он у него теперь набок смотрит, а это очень обидно для его лесного величия. Кикиморы уже успели сплетни разнести и теперь хихикают под каждой корягой и лавкой.

Бабка ткнула пальцем в угол, где лежала такая знакомая по приключениям с богатырем стальная булава. Только сейчас стал я припоминать свои ночные подвиги, навеянные бабкиной настойкой.

– Они сообща решили закрыть для тебя короткие тропы, – вздохнула Яга. – А я знаю, что ждать придется долго, пока они забудут про обиды.

– Какие такие тропы? Это, что ли, те, что ведут везде напрямую? – Я принялся скрести затылок, активизируя мысленную работу на полную мощь. Результата это не принесло. – Я еще понимаю – лесные тропы, но откуда они возьмутся на воде, которой командует Водяной?

– Это магические тропы, – пояснила Яга. – По ним ты можешь в единый миг перенестись в любое царство, где есть леса или реки. Пусть они и будут находиться под началом другого Старшо́го.

– Не сильно-то и хотелось, – пропыхтел я. – И раньше таким способом не пользовался, и, думаю, пользоваться не придется.

– Хорошо бы так оно и было, – вздохнула бабка и вернулась к своим кухонным делам.

А я решил пройтись по окрестностям. Первым шоком стал вид леса, что подступал к моему жилищу.

– Вот это да! – присвистнул я, рассматривая извилистую просеку, заваленную поломанными стволами деревьев и вырванным с корнем кустарником. – Неужели это я так? Все, больше настойку не пью.

Из интереса немного прошелся по просеке, но скоро устал выдирать ноги из бурелома и свернул в сторону. В самом деле, очень тонко подмечено – пьяному море по колено. Будь оно рядом с замком, то и его перешел бы вброд.

Ходил я по лесу, ожидая встречи с Лешим. Мне было совестно за ночное поведение. Сам осуждал пьяные выходки окружающих, и надо же так обмишуриться. Да еще и обидеть старого че… Лешего. На счастье или несчастье, повстречаться не удалось.

Прогулял пару часиков, попинал грибы по пути (ни одного не знаю, может, и мухоморы с поганками, тогда вроде бы доброе дело делаю – а то вдруг отравится кто?) и решил возвращаться домой. Напоследок свернул на небольшую полянку, заинтересованный необычным видом. Там просматривался гигантский дуб, своей кроной закрывающий почти все свободное пространство поляны. Только я вышел на чистое место, как увидел ЕЕ!

Глаза манили изгибы и идеальные формы на фоне толстой потрескавшейся коры дерева. Даже солнце не могло устоять перед ее очарованием и красотой, пытаясь пробиться сквозь густую листву и обласкать ее своими ласковыми и теплыми лучами. Руки мои задрожали в жажде обнять и прижать к себе прекрасное виденье!

Подбежав к золотой цепи, которая несколько раз опоясывала старый дуб, я ухватился за конец и потащил на себя. С моей силой ничего не стоило стянуть ее со ствола, не мучаясь пробежками вокруг дерева, разматывая виток за витком. Но гладкие звенья скользили в ладонях, не позволяя ухватить поудобней. Пришлось намотать цепь на пояс и неспешной походкой (быстрее не получалось – физические законы и в сказке оставались константами) побрести к краю поляны. Парочка витков сползла вполне легко, а вот потом появились трудности – на третьем цепь начала тормозить и вскоре полностью остановила свое продвижение. Минуту я честно буксовал, наклоняясь к самой земле, но ничего не получалось: какая-то сила держала вожделенный предмет намертво. Сплюнув, я отпустил свой конец и пошел к дубу выяснять причину.

Дуб, как я уже сказал, был огромен, поэтому для того, чтобы рассмотреть, что же происходит со вторым концом цепи, дерево надо было обойти. Цепь могла и зацепиться одним из звеньев, и быть привязанной к чему-либо…

Это «что-либо» оказалось очень знакомой личностью – мохнатым полосатым котярой весьма больших размеров. Баюн закинул цепь себе через плечо, получив сходство с волжскими бурлаками, и тащил ее в обратную сторону. Учитывая, что наш вес почти одинаков, выходило полное уравновешивание усилий – мою силу компенсировали Баюн и сила трения, которая увеличивалась с каждым витком.

Пыхтя и фыркая (думается мне, что тут было вовсе не удовольствие, если только сказочный кот не был любителем перетягивания каната), Баюн тянул цепь, и та понемногу двигалась. Мне показалось, что очень скоро он затянет на свою сторону и тот кусок, что я успешно отвоевал. Баюн часто пробуксовывал от натуги и ничего не замечал вокруг себя.

Ощущая себя в своем праве – царь я или не царь?! – я подошел сзади и ухватил котяру за загривок. Поднял в воздух и повернул мордой к себе. Обалдевший от полной неожиданности Баюн сопротивления не оказал. Точнее, сразу не оказал, но, узнав меня, бросил быстрый взгляд на цепь, потом на меня и снова на цепь. Ошибка моя была в том, что я не рассчитал габариты котяры. Мягкий, но здоровенный кулачище (когти выпустить он все-таки побоялся) влетел мне в скулу и направил мое тело в ближайший кустарник.

Как только Баюн избавился от соперника, он немедленно подхватил цепь, что длиннющим золотым питоном проблескивала в траве, и принялся наматывать ее на дуб, бегая вокруг ствола.

На втором его круге я пришел в себя, выпутался из мелкого, но приставучего кустарника и наступил на цепь, когда Баюн промчался мимо. Металлические гладкие кольца в мохнатых лапах не удержались, и кот проскочил по инерции несколько метров пустым, пока смог остановиться. Развернувшись и заметив меня возле цепи, он поднял шерсть дыбом и с диким мявом метнулся на меня… чтобы снова повиснуть в воздухе. На этот раз я решил воспользоваться магией.

– Ну, – потирая ладони от одержанной победы, я стал прохаживаться вокруг кота, который извивался в воздухе, – теперь колись – зачем мою цепь захотел стащить?

– Это моя цепь! Моя!! – закричал котяра, силясь дотянуться до меня и цепи. – Ты не имеешь права, Кощей, забирать ее у меня.

– Цепь золотая? – поинтересовался я, царапая ногтем одно из звеньев, и сам же ответил на вопрос: – Золотая. А все золотые предметы должны лежать у меня в сокровищнице.

– У нас договор!!! – еще пуще задергался и повысил децибелы Баюн, когда увидел, что я стал собирать цепь с земли.

– Это какой же? – Я так удивился, что выпустил золото из рук, чтобы подойти поближе. – Ничего про договоры не знаю, так что не вешай мне лапшу на уши.

– Я твой сундук храню на вершине этого дуба, – уже потише добавил кот и с искоркой надежды посмотрел на меня. – Верни цепь, а?

Я поднял голову, пытаясь рассмотреть тот загадочный сундук, что был моим, но хранился не в сокровищнице, а этим пушистым колобком в полоску. Сквозь ветви и листву рассмотреть нельзя было не то что сундук, но и целую мебельную стенку.

– Что за сундук? – поинтересовался я с любопытством.

– С твоей иголкой, – поведал мне Баюн. – Той, что в утке, а утка в зайце, а заяц в сундуке.

Я еще раз честно попробовал высмотреть хоть что-то на дереве, но быстро сдался. На таком дубе можно спрятать целый гардеробный склад с продукцией и не найти. Правда, слова про иголку, в которой якобы спрятана моя смерть, заставили задуматься. Если Баюн и в самом деле честен, то обижать, пусть ради такой длинной (не меньше ста метров, толстой, с радующим сердце и глаз блеском) цепи, будет нехорошо. Пока я размышлял, котяра прекратил свои трепыхания и смотрел на меня с надеждой. Я даже решил было, что он скопирует знаменитую мордочку «Шрековского кота». Но через минуту разочарованно перевел взгляд на цепь. То ли местные коты не привыкли лебезить и унижаться, то ли заграничные аниматоры постарались на славу…

Вид драгоценного предмета вновь пробудил во мне золотую лихорадку. Здравый рассудок поборолся с жадностью и был забит, затоптан и запихнут в темный и сырой закуток.

– Фиг с ним, с этим сундуком! – отмахнулся я от кота и взвалил цепь на плечо. – Я бессмертный, и никакие иголки мне не страшны – это сказки для доверчивых простаков.

Баюн снова превратился в огромный пушистый шар и выпустил когти, стараясь дотянуться до меня. Шипением стал сильно смахивать на компрессор, спускающий воздух. На мое счастье, вся волшебная сила осталась при мне, и кот продолжал висеть в воздухе.

– Доберусь до замка, – пообещал я Баюну, – освобожу. А пока ты только мешаться будешь.

В ответ послышались угрозы и фырканье. Хе, хорошо, что еще до оскорблений не дошел.

– Кощей, ты тиран и деспот! – вразрез с моими мыслями раздались крики котяры. – Сатрап и вор!!! Цепь верни!!!

На этот раз, когда мне никто не мешал, работа пошла ходко. Всего лишь десять минут, и вся длинная золотая змея лежала возле моих ног. Эх, хорошо-то как! Именно такие минуты я и люблю – странная «золотая» зависимость пугала, но и кайф предоставляла необыкновенный, когда я пополнял свое подземелье новыми сокровищами.

Я появился в замке, обмотанный цепью, как мумия бинтами, причем больше половины ее ползло следом, и сразу наткнулся на Ягу. Та расположилась на лавочке в компании с Лихом и щелкала семечки.

– Опять Баюна ограбил! – всплеснула бабка руками, распознав цепь. – Ох, не надоест же тебе, Кощей, за золотом гоняться.

Отмахнувшись, я торопливо направился в подвалы, желая как можно скорее выгрузить пополнение своей казны. Правда, слова про «опять ограбил» краем дошли до моих ушей, заставив чуть-чуть призадуматься. Но только чуть-чуть…

Лишь через пару часов я смог вылезти из подземелий и отправиться на кухню перекусить. Заодно и поинтересовался насчет странной фразы, зацепившей меня.

– Бабуля, – прочавкал я, щедро откусывая от пирога с малиновым вареньем и запивая горячим чаем, – а что вы там про цепь говорили?

– Сначала прожевать надобно, а только после ентого и спрашивать, – покачала головою Яга.

– Так я буду есть и слушать, – привел я веский, на мой взгляд, аргумент. – Уши в еде участия не принимают…

– Ладно, – махнула рукою Яга, – расскажу. Хотя там и рассказывать нечего. Кот Баюн считается охранником сундука Кощея с его смертью. Сундук тот висит на огромном дубе, самом старом в лесу. На том дубе Баюн тренируется в сказаниях и песнях, двигаясь по золотой цепи.

– А откуда она у него? – поинтересовался я, позабыв о своем обещании молчать.

– А кто ж его знает, – пожала плечами Яга. – Еще первый Баюн, прапрапрадед нонешнего, вбил себе в голову иметь такую цепь. С тех пор это у них семейное – ходить по цепи и песни горланить, охраняя сундук.

– А как часто он там появляется? Я же, что ни день, вижу его в замке.

– Чары у него такие, – ответила бабка. – Может Баюн в единый миг переноситься из любого места к дубу могучему.

– Интересненько, – призадумался я, гадая над тем, как пристроить такую способность одного из подчиненных к делу. – А он только к дубу может переноситься?

– Да, – разом разрушила мои планы Яга, – только к дубу. Даже от него он вынужден добираться пешочком. Но тут у него есть договоренность с Лешим, который ему тропочку короткую открывает.

Невезуха, блин. А с Лешим я только поссорился… Надо же было этому пеньку с шишкой вместо носа оказаться на том месте, куда я булаву откинул! Сам же виноват, этот Леший, а на меня решил обиду спихнуть… Редиска!

– Жаль, – искренне вздохнул я и принялся от огорчения уплетать кашу с медом, так сказать, стресс заедать. – А што штамм ш щепчьюу?

– Чегось? – поднесла Яга ладонь к уху. – Не пойму я тебя, Кощей.

– Говорю, – проглотив очередную порцию, перевел я свою абракадабру, – что там с цепью? Почему ее Кощеи воруют?

– Так она ж золотая, – удивилась бабка, – вот все Кощеи и тащат ее в подземелье. После такого бедствия Баюн переносит дуб на новое место и заказывает новую цепь.

– Переносит? – не поверил я.

В голове появилась картинка, как пухлый Баюн, ухватив за цепь и перекинув ее через плечо, тащит из земли огромный дуб, выдирая его корни из земли. Перетаскивает через весь лес и лапами закапывает его на новом месте. От такого видения у меня возник смех, и стоило больших трудов перевести его в небольшое фырканье.

– Ну, не сам, конечно, – поправилась Яга. – Ему Леший помогает.

– Уф, – произнес я, – успокоили. А то я поверил в такую силушку богатырскую у нашего мышелова, что под силу дубы вырывать и на новое место переносить.

– Нет, – усмехнулась бабка, – на такое способен только Дубыня из волотов.

– А это кто такой? – спросил я, услышав про нового персонажа. – Тоже из моих подчиненных, из нечисти? Тогда почему не видел в замке и не слышал до этого дня?

– Нет, Кощей, – покачала головою бабка, – ентот тебе не подчиняется, ентот все больше за простой люд радеет. Волоты – это великаны на Руси, мало их, и спокойные очень. Но в гневе страшны и яростны: не раз бивали разные орды, что шли на русские земли. Дубыня – самый известный из них и живет в наших лесах. Вот только показывается мало.

– А почему – Дубыня? – поинтересовался я. – Дуб, что ли, полный?

Я невольно улыбнулся, представив здоровенного паренька с глупым взглядом и пускающего слюни. Бабке моя улыбка не понравилась так, что она нахмурилась и прервала веселые мысли (а и верно, что-то меня на хохотушки пробило, не к добру это).

– Не смейся, Кощей, – по силе он побольше тебя будет. Только чарами не владеет вовсе, и в ентом ты его превосходишь. А имя получил за то, что вековые дубы вырывает с корнем и выше облаков подкидывает.

– Это хорошо, – кивнул я, – что такой серьезный дядька без волшебства обходится. И хорошо, что ко мне в гости не заглядывает. Ладно, бабушка, поел я, теперь и за дела можно приниматься.

– За какие ж такие дела? – удивилась Яга. – Злодейские? Давно пора, а то застоялся, силушку не знаешь куда девать.

Это она на стычку с Водяным и Лешим намекает? Так я не виноват совсем! Сами пусть не строят из тины дома и нос любопытный под руку не суют.

– Да так, – невразумительно пробормотал я, – пойду оружие посмотрю, подберу себе чего под руку.

– Никак о войне подумываешь? – еще сильнее удивилась Яга. – Раненько что-то, силы бы подкопить. Но можно на кого и сходить, дома, посевы пожечь, людишек в полон угнать, девиц красных султанам и ханам степным продать…

– Нет, – замотал я головою, прерывая бабкины речи, – не на войну – просто посмотреть. Ну, я пошел.

И, не дожидаясь продолжения ее речей, дернул из-за стола во все лопатки. Яга еще и добавить сможет, что пожестче, а я человек тихий и мирный, на меня такие картины действуют плохо. Хватит и пожарищ, и девок красных с полоном.

Глава 6

Оружейная комната располагалась в огромном зале без окон и с единственной небольшой толстой дверью. Сколоченная из толстых досок мореного дуба и обитая для прочности бронзовыми полосами, она сильно не дотягивала до двери в сокровищницу. Я повозился с ключом, ругаясь под нос по поводу очередного замочного шедевра, и отворил ее. Тихо, без малейшего скрипа она подалась мне навстречу. Отметив про себя, что домовые отлично постарались, присматривая и постоянно смазывая петли, я вошел в зал.

Оружия тут было… много. Перечислить все многообразие колющего, режущего, дробящего и прочего смертоносного железа и дерева мне было не под силу. Многое я узнавал по виденным в родном мире картинам и фотографиям, но кое-что не подходило ни под одно описание. К примеру, что вот это за ерунда? Длинная и широкая деревянная изогнутая ложка с пучком небольших ремешков на конце ручки. Черпак ее мог вместить футбольный мяч. Ответа не было, оставалось только пожать плечами.

Между стеллажами с оружием стояли вешалки с доспехами. Они напоминали торговые залы бутиков. По крайней мере, кольчуги, панцири и шлемы висели точно так же. Некоторые доспехи были собраны полностью и располагались на чем-то вроде манекенов.

В одном месте я остановился. Окруженные со всех сторон свободным пространством (прочее снаряжение теснилось, оставляя узкие проходы), на двух шестах висели черные стальные доспехи. Напоминали они старославянские, какие утвердились на Руси после нашествия монголов. Как раз в эти века воинская справа русичей утяжелилась, обзавелась коваными панцирями и юбками со стальными полосами.

Но многие детали черных доспехов походили и на западные. Толстая кираса и сабатоны, набедренники и наручи, наплечники и стальные перчатки. Довершал высокий островерхий шлем с забралом-маской. В перчатках был зажат длинный, около полутора метров, меч с широким лезвием и чуть-чуть волнистой режущей кромкой. Говорить, что клинок тоже имел цвет ночи, не стану – и так понятно.

Пару минут я глазел на сталь, которой искусный мастер придал грозный облик, и испытывал желание примерить, почему-то уверенный в том, что доспехи будут мне впору. Чувствовалось, что это воинское облачение Кощеев, в котором они – а теперь, выходит, я – ходят на войну и в набеги. Поэтому, насмотревшись, я решил на всякий случай не прикасаться ни к доспехам, ни к мечу. Фиг их знает, как оно выйдет. А ну, добавят к моему комплексу «золотой лихорадки» еще и комплекс садиста-маньяка? Нет уж, нет уж, обойдусь и так… лучше осмотрю стеллажи.

Стеллажей с оружием было много, несколько рядов. На полках лежали крошечные арбалетики и гигантские, сильно похожие на уменьшенные пусковые блоки «Смерчей» и «Ураганов», арбалетища. По соседству расположились хитрые трубки с пружинами, а рядом – очень на них похожие деревянные трубочки в пару метров длиною. Как ими пользоваться, я не понял, хоть и тщательно осмотрел со всех сторон. В одну из пустотелых даже дунул, но результата не получил – она была девственно пуста и чиста.

Примерил на руку несколько арбалетов, но отложил в сторону: пользоваться ими не умел, а инструкции поблизости не имелось. Наконец я остановил свой выбор на луке. А что? Как их натягивают и накладывают стрелу, я не раз видел по телевизору. А если вспомнить детство, то моими любимыми фильмами как раз были вестерны про индейцев.

Единственно, чего тут не было, так это огнестрела. Я залез во все уголки, в одном из которых нашел кучу пыли и моток старой паутины, отметив про себя нерадивость домовых. Но ни крупинки пороха, ни кусочка фитиля, ни кремневого замка не отыскал.

Вот и пришлось подхватить самый приглянувшийся лук из сотен его собратьев. Собранный из изогнутых кусков дерева и кости, он был выкрашен в черный цвет и выделялся из всех прочих тем, что тетива на нем находилась в боевом положении. На всех прочих жила тетивы или свисала с одного концы рога, или была обмотана вокруг самого лука.

Признав выбранный лук вполне подходящим по размерам и весу, я попытался его натянуть. Вот тут проявилась первая неприятность. Зацепив указательным и средним пальцами правой руки тетиву и ухватив левой за середину лука, я старался его растянуть. Ага, куда там! Моя сверхсила пасовала, не справляясь с этой простой задачей.

Промучившись минут десять, я попробовал натянуть его двумя руками, наступив ногами на рукоять и разгибая поясницу. Со второго раза что-то получилось.

– Ага! – радостно воскликнул я. – Тебя надо просто-напросто разработать.

Я отпустил тетиву, и та очень больно хлестанула меня по ногам. Со злости я едва не дал пинка оружию, но успел взять себя в руки. Эх, ну почему тут нет банальной двустволки? Или винтовочки?

– Фиг с тобою! – раздосадованно сказал я. – Не хочешь по-хорошему – будем по-плохому. Кузя!!!

Через пару минут явился домовой и вопросительно уставился на меня.

– Так, – показывая лук, проговорил я, – мне нужна инструкция по пользованию этим агрегатом.

– Царь? – удивленно-вопросительно сказал домовой. – Иструция…э-э?

– Инструкция, бестолочь, – поправил я Кузю. – В общем, мне надо знать, как пользоваться этим луком. А то всю руку с ногами отбил, пока сам пробовал научиться. Ты знаешь?

– У Соловья надо спросить, – пожал плечами домовой. – Он со своими оборотнями луками пользуется. Не богатырскими, конешно, но все ж…

Я усиленно заскреб затылок, обдумывая слова домового. Идти к Соловью за помощью сильно не хотелось. Царь я все-таки, и признание своего бессилия в воинском деле может пошатнуть авторитет. Хотя… может и не пошатнуть: от Кощея всегда ждут чего-то особого, шокирующего.

– Так, – наставительно произнес я, подняв указательный палец к потолку, – сначала сами попробуем, а потом уж и к разбойнику пойдем.

Домовой согласно кивнул головой, на всякий случай отойдя в сторонку.

– Что киваешь? – недовольно буркнул я, примериваясь к луку. – Говори, что знаешь про это оружие. Тем более богатырское, сам же обмолвился про это.

– Так это… царь… – запустив, подобно мне, свою пятерню в густую шевелюру, сказал Кузя, – я ж по домашним делам – убраться-прибраться, скотину покормить, доспехи почистить…

– Убраться, – передразнил я его, – прибраться… скотину покормить. Толку от вас, домовых. Смотри за мною и говори, что неправильно делаю.

Домовой с готовностью кивнул и укрылся за ближайшим щитом, поставленным на ребро. Такое сомнение в своем повелителе несколько задело, но я решил пока промолчать. Пару раз вздохнув полной грудью, я взялся за лук и принялся его растягивать. Тонкая тетива немедленно впилась в пальцы, угрожая разрезать кожу. И как с этими луками средневековые стрелки справлялись – перчатки, что ли, носили? Поскрипывая сборными сочленениями, лук понемногу сгибался, отдавая сантиметр за сантиметром. Растянуть жилу тетивы удалось до носа, дальше дело застопорилось.

– Еще немного, царь, – поддержал меня Кузя, высунув свой нос из-за щита. – До уха тянуть надо.

– Сам знаю, – огрызнулся я и зло прошептал луку: – Не натянешься – в печке сожгу, понял?

Но угрозы обошли стороною тупую деревяшку. Богатырский лук только презрительно тренькнул тетивою, вырывая ее из пальцев. Их кончики так обожгло, что я испугался за целостность кожи и ногтей. Но этого было мало – струна тетивы со злорадным хлопком (который напомнил офицерский ремень, когда отец им угрожающе щелкал, готовясь задать мне порку за плохие отметки или поведение) приложилась к предплечью левой руки.

– Пст-ст… – зашипел я от боли и выпустил лук.

С довольным басовитым гудением тот распрямился и отлетел, подгоняемый инерцией тетивы. Впрочем, далеко он не улетел, затормозив о ближайший щит… за которым прятался предусмотрительный домовой.

– Да-а, – протянул домовой, разглядывая свежий скол в мореном дубе. Концы плеч у лука были окованы металлом. Один из этих и ударил в щит, оставив отметину, грозно предупреждающую, что шутки с луком плохи.

Посмотрев на щит, потом на меня и снова на щит, домовой задумался на несколько секунд, потом скрылся среди стеллажей. Я уж было подумал, что Кузя решил держаться подальше от такого страшного сопряжения, как я и богатырский лук. Однако ошибался…

– Вот, – минутой позже появился он и протянул латную рукавицу с большими крагами, выполненными из толстой стали.

– Зачем? – сначала не понял я. – Тетиву с такой фиг натянешь… Не, надо Соловья искать – пусть учит.

– На левую руку, – терпеливо объяснил мне Кузя, словно малому ребенку. – Ну, чтобы это сызнова не случилось.

Домовой кивнул на щит, намекая на мое умение без стрел поражать цель.

– Бывает, – философски пожал я плечами, не собираясь обращать внимание на столь незначительное, на мой взгляд, происшествие.

Новая попытка была удачней предыдущей. Лук опять протестующее скрипел, сопротивляясь моим усилиям, но я смог натянуть чуть больше, чем в предыдущий раз. С полминуты я боролся с тетивой, но потом сдался и отпустил. С радостным посвистом та распрямила лук и звонко щелкнула по металлу перчатки.

– Что, съел? – с довольной улыбкой произнес я луку.

За время, что я с ним занимался, у меня сложилось понятие о нем как о живом существе. Или почти живом, с долей разума.

– Уже почти получилось, – довольно произнес Кузя, радостный, что новая попытка прошла благополучно для здоровья окружающих.

– Получше, – согласился я. – Только все равно до уха растянуть не получается. Надо дальше тренироваться… Ты далеко не уходи, вдруг еще что полезное подскажешь.

Несколько минут после этого я усиленно делал попытки растянуть лук на полную длину. Вот только ничего из этого не получалось – вредное оружие стабильно останавливало тетиву возле лица, не давая ни миллиметра поблажки.

– Все, – сдался я. – Хватит мучиться – неси стрелы. И так нормально растянул, чтобы можно было выстрелить.

– Не рано, царь? – с сомнением протянул домовой, но за стрелами ушел.

Вернулся с большим, украшенным яркими аппликациями и серебряными нитями вышивки колчаном. Стрел в нем было штук тридцать, и все разные. Выбрав одну – с большим и неграненым наконечником, я наложил ее на тетиву. Сразу ощутил разницу: натягивать пустой лук было не в пример проще. Стрела норовила выскочить из пальцев или сползти в сторону, мешая натяжению, не говоря уж о прицеливании.

– Врешь, – проговорил я вслух, – не уйдешь.

Натянув тетиву до своей предельной точки, я на секунду застыл, ловя наконечником мишень – ею служил злополучный щит, поставленный метрах в двадцати в узком проходе между доспехами, – и пустил стрелу.

Вроде и направление сумел выдержать, и расстояние было невелико, однако в щит попасть не удалось. Стрела сорвалась с тетивы и, как-то странно вихляя, проскочила мимо щита. Ударившись вскользь по нагрудной пластине одной из кирас, она взмыла вверх. Там, опять избежав прямого удара, ударилась о потолочную балку и улетела куда-то мне за спину. Уф, хоть обошлось без очередного рикошета, а то мог бы получить острую занозу в пятую точку.

Однако сзади послышался тихий стук удара стали в половицу и ошарашенный вскрик-выдох домового. Обернувшись, я увидел такую картину: в нескольких метрах от меня сидит Кузя, с ужасом глядя на перьевой хвостовик стрелы, которая пронзила подол балахона и пригвоздила его к полу. Еще повезло, что пострадала только одежка, а в остальном все обошлось благополучно.

Мы смотрели на стрелу обалдевшими глазами. Помнится, очень давно, еще в детстве, прочитал я одну легкую книжку подросткового жанра. Там похититель прятал деньги в пчелиных ульях, а главный герой-студент по запаху меда на купюре их отыскал, оказав помощь советской милиции. Так вот, там же был эпизод про стрельбу в тире, когда старались поразить мишень через несколько рикошетов и угодить точно в цель, выдававшую при этом нехитрую мелодию.

Именно сейчас нечто подобное совершил я, умудрившись выстрелить прямо, а попасть себе за спину. Хорошая способность для людей, которые опасаются удара в спину. Вот только домовой на такое мастерство отреагировал, по-моему, неадекватно.

Отбросив сломанную стрелу подальше от себя и освободив одежду, он спрятался за ближайшим доспехом и умоляюще произнес:

– Царь, а царь, пойдем во двор, а? Там простору много и есть другие подданные…

– Кузя, – возмутился я, – неужели ты подумал, что я метил в тебя?

Тот ничего не ответил, но бросил быстрые взгляды сначала на щит, который выделялся свежим отщепом, потом на обломки стрелы и тоскливо вздохнул. М-да, и вот попробуй докажи, что все это чистой воды случайность. Нет, не поймет-с, поэтому и время тратить не буду.

– Бери колчан, – приказал я, закидывая лук на плечо, как ружье за ремень, – и пошли во двор. В самом деле, там проще будет. Опять же и подскажет кто, как пользоваться правильно, и на ошибки укажет.

Я направился к выходу, слыша, как сзади доносится сопение и тихие шлепки босых ног домового. К сожалению, надежды на нового учителя не оправдались – внутренний двор, где расположился памятный фонтан, был безлюден. Повертевшись по сторонам, я пожал плечами и приказал Кузе подать стрелу.

– Царь, – нерешительно произнес он, нервно поглядывая на лук в моих руках, – а куда стрелять будешь? Мишени-то нет ни одной.

Точно, проблемка нарисовалась. Я покрутил головою, осматривая двор, но ничего подходящего для стрельбы не обнаружил.

– Молодец, что заметил, – похвалил я Кузю, – тогда притащи что-нибудь подходящее. Можешь и щит взять побольше, только деревянный и без оковки… чтобы по металлу стрела не рикошетила.

При упоминании щита домовой сморщился, словно парочку лимонов съел.

– Я быстро, – пообещал он и исчез, будто и не было рядом.

Ждать пришлось долго. Минут десять или больше. Я уже подумывал потренироваться на замковой стене, выбрав глухую сторону, откуда не следует ждать появления посторонних. Успел и стрелу наложить на тетиву, когда появился Кузя снова. Был он не один и не пустой – веселая троица домовых с тихой перебранкой катила телегу с огромным стогом сена. Авоська и Небоська вцепились в оглобли, таща воз. А в задок телеги уперся Кузя, который старательно помогал товарищам. Учитывая, что сами домовые были едва ли не ростом с повозку, то картина получалась презабавнейшая. Интересно, а откуда они сено сперли и куда делась лошадь?

– Эй, – окликнул я мелких, – зачем вам телега, да еще с сеном? Коров вроде как не держим?

– Для мишени, – пропыхтел Кузя, выглядывая из-за повозки.

Но сразу же спрятался обратно, едва рассмотрел у меня в руках лук со стрелой. Его товарищи удивленно посмотрели сначала на него, потом на меня и непонимающе переглянулись между собою.

– А-а. – Только тут до меня дошло, что по такой цели будет очень сложно промахнуться.

И отлететь стрела не отлетит – увязнет в сене. И тут неожиданно мне в голову пришла интересная мысль: а вот случай со стрелой – это классика или просто я – одаренная личность, способная на то, чтобы из низкоскоростного снаряда сделать весьма опасный и не теряющий энергии при ударах? Насколько знаю, то стрела уже при первом рикошете от панциря должна была плюхнуться на пол, а не летать под потолок.

Ладно, оставим эту загадку на потом, а пока потренируемся.

Домовые установили телегу возле выбранной мною стены и разбежались по сторонам, предупрежденные Кузей о качестве моей стрельбы. После этого я отсчитал тридцать шагов от воза с сеном до воображаемой «линии огня». Простите, стрельбы.

Во второй раз удерживать стрелу перед выстрелом оказалось легче – оперенный хвостовик с капелькой воска в небольшом вырезе на торце, чтобы не скользил по тетиве, лег влитым и держался до самого последнего момента. Поймав телегу в прицел, я спустил тетиву. Очередной хлопок по перчатке, обожженные «спусковые» пальцы (нет, на правую руку точно нужна перчатка из тонкой кожи) и полет стрелы.

Как бы это ни казалось удивительным, но я… промахнулся. Размер мишени был с обычный уазик-«буханку». Это в ширину, в высоту и того выше, хоть и ненамного. Стрела своей уже привычной для меня вихляющей «походкой» пролетела справа от телеги и ткнулась в камни стены. На этот раз точка удара пришлась на острие наконечника, и рикошета не получилось.

– Повезло. – По-моему, это слово я произнес одновременно с Кузей, который расположился в дверях ближайшего выхода из замка, опасаясь оказаться на открытом месте.

– Кощей, – подал голос Авоська, – а ты попробуй натягивать, как степняки. Наши богатыри тоже так делают, когда луки тугие попадаются.

– Это как? – заинтересовался я, так как очень хотелось испытать лук в полную силу.

– Обеими руками сразу натягивать, – домовой жестами попытался показать мне процесс правильного натяжения, – словно разорвать пытаешься.

– Ага! – кивнул я Авоське и попробовал применить новую методику в действии.

К моему удивлению и восторгу, у меня получилось согнуть лук до предела. Так, что большим пальцем правой руки я почти коснулся уха.

– Здорово! – обрадовался я и немедленно схватил стрелу, наложив ее на лук.

Со всей силы «разрывая» лук, я натянул тетиву так, что наконечник стрелы приблизился к дуге лука. Минусом было то, что при таком способе целиться совсем не получалось. Секунду я смог удерживать лук во взведенном положении, а потом отпустил тетиву. Еще пару мгновений вся наша живописная группа наблюдала черточку стрелы, уходящей в небеса, прежде чем потеряли ее из виду. В голову немедленно пришли строчки про царевну-лягушку и царских сыновей, которые решили найти невест оригинальным способом. Удовлетворенно подумал, что мой выстрел намного безопаснее, учитывая, что в округе только леса, болота и речки. Эх, елки-палки, а вот в той стороне, куда улетела стрела, как раз разливается река и любит проплывать Водяной. Только бы обошлось и этому вредному старику ничего не свалилось на голову.

– Бедный Водяной! – послышался сдавленный шепот одного из домовых, который, видимо, произвел в голове сходные с моими расчеты.

– Цыц, мелкие! – повернулся я к домовым и сердито прикрикнул: – Никто ничего не видел и не слышал… Свидетели, знаете ли, долго не живут.

– Конечно, царь, конечно, – дружно загомонили домовые, согласно кивая. – Не видели мы ничего. Совсем ничего не видели. Так ведь, Небоська?

Тот торопливо закивал:

– А то! И не видели мы, как ты, Кощей, выстрелил в Водяного. Небось и не узнает про это никто. И Водяному про то не скажем.

– Про что? – с подозрением спросил я, не совсем поняв из слов домового, что же он не видел и кого.

– Что ты в него выстрелил, – ответил домовой.

– Издеваетесь? – повысил я голос на мелкую нечисть и угрожающе приподнял лук. – На колья захотели? Так смотрите, мигом вам это устрою.

– Совсем ничего не видели и не знаем, – загомонили домовые втроем на разные голоса.

– То-то же! А сейчас продолжим уроки стрельбы.

Дальше я был занят только тем, что пытался поразить мишень. Стрелы летели куда угодно, но только не в телегу. Одно радовало – ни одна из них выше замковых стен не перелетала, стабильно клюя стальными оголовками каменные глыбы ограды. Сила ударов была такова, что очень часто деревянные стержни стрел разлетались в щепки, а наконечники плющились и сгибались под всевозможными углами.

– М-да, – проговорил я, остановившись для передышки и пополнения боезапаса, – что-то не очень получается. Мелкие, ну-ка быстро припомнили, что видели или знаете про стрельбу из лука.

– Так мы же… – начал Небоська.

– Про то, что стираете-кормите-убираете, – перебил я домового, – можете не заливать. Наслышан уже. Меня интересуют только конструктивные предложения и указания.

– Кастрультные – это што такое? – не понял Авоська, но увидел злость на моем лице и быстро перешел к нужной теме. – Кольцо нужно какое-то для лука. Слыхал я такое от оборотней, что с луками ходят.

– Кольцо? – переспросил я и посмотрел на тоненький ободок, что притаился на моем пальце. – Хм, а зачем оно?

– Лук проще натягивать, так вроде бы, – пожал плечами домовой.

– Лук я и так натяну, – заявил я. – Подскажи лучше, как заставить стрелы в мишень лететь.

Оба домовых дружно пожали плечами. Тут примчался Кузя с полным колчаном, и я продолжил свои тренировки. Лишь опустошив второй колчан, я смог попасть в колесо телеги. Стрела вонзилась точно в середину ступицы, и только металлическое кольцо спасло деревяшку от немедленного развала: тяжелый наконечник расщепил древесину при попадании.

– Вот так! – довольно воскликнул я. – Точно в яблочко! Здорово, да?

– Ага, – закивали головами домовые. – Молодец, царь.

– Кощей, а ты это… – спросил меня Кузя, по-прежнему опасливо косясь на лук в моих руках, – туда целился?

– Конечно, – как можно более гордо и внушительно ответил я. – А ты сомневаешься?

– Совсем нет, – замотал лохматой шевелюрой домовой и отошел на несколько шагов в сторону.

При этом мне показалось, что пробубнил себе под нос нечто вроде «хорошо бы так и было». Признаваться домовым в том, что за всю тренировку я метился в центр стога и попадание в колесо только случайность, не хотелось. И так изрядно мой авторитет пошатнулся.

– Ну, – потер я ладони и пальцы, чешущиеся от постоянного соприкосновения с тетивой, – теперь можно и на охоту отправляться. Так, берем стрелы и топаем за мной.

Глава 7

В сопровождении трех домовых, которые немного неуверенно косились по сторонам, я вышел из замка и углубился в лес. Момент был торжественный, и впору написать, что все живое замерло при виде меня с оружием и с грозным видом и решимостью: птицы не пели, затаившись в зарослях; животные попрятались в кустах и норах; даже ветви деревьев застыли, скованные страхом ожидания. Хотелось бы, да не получится. Лес и не заметил моего выхода, просто проигнорировал появление царя нечисти в своем сердце. Только несколько мелких пичужек, потревоженных нами, слетели с кустов и вновь уселись в стороне в десятке метров.

Впрочем, меня это не сильно волновало. Подумаешь, никто не обратил на меня внимания! Значит, это я такой незаметный, словно легендарные трапперы и следопыты индейцев, и дичь не будет потревожена раньше времени. Только сначала надо отогнать сороку, которая привязалась к нашей компании, перелетая с дерева на дерево параллельно нашему пути. Пусть бы летела просто так, но вредная птица еще и оповещала о нас весь лес, стрекоча без умолку, словно старая швейная машинка, которые не отличались бесшумностью.

– Кыш! – замахал я на птицу руками. – Кыш!

Мои действия вызвали прямо противоположный эффект: сорока отлетела чуть дальше, но раза в два усилила свои децибелы. Воспользоваться волшебством или найти способ более, так сказать, человечный? Колдовать не хотелось – до сих пор не привык, да еще и инстинктивно опасался постоянно применять магию (честно говоря, боялся, что от частого применения своих новоприобретенных способностей стану самым настоящим Кощеем, тем самым, которым пугали – и пугают до сих пор – любое разумное существо). Решение подсказал один из домовых.

– Царь, – почти шепотом произнес Авоська, – так от нее не отделаешься. Ее или шугануть как следует надо, или что-то блестящее кинуть. Пока она отнесет побрякушку в гнездо, можно и скрыться.

Совет, конечно, неплох, вот только у меня в карманах нет ничего подходящего. Даже завалящей монетки не нашел. Ну вот что с ней делать? Эта черно-белая вертихвостка мне всю охоту испортит. Кричит-то она, как подозреваю, не «Какой день отличный!» или «Вроде бы дождь собирается». По смыслу больше подходит «Ратуйте, люди… тьфу!.. звери и птицы добрые, убивец с луком на погибель нашу пришел».

– Блестящее, блестящее, – передразнил я домового. – Будет ей блестящее. Вот, почисти-ка получше, чтоб сверкало.

С этими словами я достал из колчана стрелу с самым широким наконечником и протянул домовому. Авоська с некоторым удивлением повертел стрелу в руке, а потом повернулся к своему братцу и сунул предмет ему в руки:

– Вот, царь велел тебе передать.

Надо ли говорить, что заданием занялся Кузя, вечно отдувающийся за парочку «босек» (как я называл иногда братьев-домовых)? С работой он справился очень быстро, я даже не успел возмутиться несанкционированной передачей моего указания, как стрела прошла по рукам в обратном направлении и оказалась вновь у Авоськи.

– Царь, – домовой протянул ее мне вперед наконечником, натертым и отполированным до зеркального блеска, – все исполнено, как ты и говорил.

Решив сейчас не заострять вопрос о некрасивом их поведении, я подхватил стрелу из его рук и повернулся к сороке. Та, видимо, заинтригованная нашим поведением, перелетела поближе и немного уменьшила громкость и частоту стрекотания.

– Во, видала? – покрутил я стрелою из стороны в сторону.

Сорока замолчала и чуть наклонила голову, рассматривая наконечник на стреле, который щедро разбрасывал солнечные зайчики среди листвы.

– Хочешь? – спросил я, не ожидая, впрочем, ответа. – Тогда догоняй!

С этими словами я наложил стрелу на тетиву и пустил ее чуть выше сороки. Была мыслишка, что удастся подбить вредную птицу, но не вышло. Стрела со свистом пронеслась над веткой, где сидела стрекотунья, и исчезла среди деревьев. Не ожидавшая такой подлянки сорока в негодовании выдала нечто неприветливое в мой адрес и помчалась за стрелой, которая уже скрылась в лесной чаще.

– Вот, – довольно улыбнулся я. – Сразу и напугал, и отвлек блестящей штучкой.

– Авось догонит, – авторитетно заявил Авоська.

– Небось не догонит, – возразил ему Небоська. – Стрела затеряется в траве. Или воткнется в дерево.

– А я говорю, что догонит. Лук богатырский, да еще и натягивал сам Кощей. Лететь стрела должна далеко.

– А вот и не догонит, – не позволил заткнуть себе рот второй домовой. – Лес густой, куда-нибудь да воткнется.

Насупившийся Авоська стал решительно закатывать рукава, готовясь силовыми методами отстоять свое мнение. Небоська последовал его примеру. Пришлось вмешаться в надвигающуюся драку и развести спорящих по углам ринга.

– Цыц! – прикрикнул я на разбушевавшихся домовых. – Работники метлы и совка. Развоевались тут у меня. Сейчас отправлю эту стрелу искать, как Ивана-царевича. И не разрешу вернуться, пока не узнаете ее судьбу.

– Ивана-царевича?! За стрелой?! – несказанно удивился Авоська.

Слова, случайно слетевшие с моих губ, навеянные воспоминаниями из старой сказки, были истолкованы совсем не так. Похоже, наш фольклор тут был неизвестен.

– Ух ты! – восхитился вслед ему Небоська. – Наш царь даже царевичей гоняет за стрелами! А который это был, с какого царства?

– Потом, – отмахнулся я, не собираясь вдаваться в подробности. – Нас охота ждет, так что вперед и очень тихо.

Немного дальше чаща стала расступаться, давая больше простора и света, который не задерживали своими верхушками деревья. Правда, чаще стали попадаться полянки, густо заросшие ежевикой. Ягоды только-только начали завязываться, зеленея недозрелыми боками, но вот колючие плети раскинулись во всю свою длину и замедляли наше продвижение, опутывая ноги. Особенно тяжело приходилось домовым, которым заросли доходили до пояса, да еще и ноги босые страдали.

В который раз прорвавшись через такую поляну с живыми силками, я решил обходить их по краю. Все равно точного места охоты я не знал. Шел все время прямо в надежде отыскать местечко, которое мне понравится, пусть это и удлинит немного путь. В одном месте перед нами встала стена малинника.

– Хорошее место для охоты, – с авторитетным видом заявил Авоська.

– С чего ты так решил? – поинтересовался я, прислушиваясь к едва слышимому треску в зарослях.

Кто-то большой, но осторожный копался посреди кустов сладкой ягоды, и этот большой мог оказаться мне не зубам.

– Так тут же самое место для медведей! – почти радостно, что охота может быстро закончиться, если отыщем здесь косолапого, пояснил домовой. – Как раз малина начала поспевать, так что мишки тут просто обязаны быть.

– Знаешь, – с некоторым сомнением покосился я на свое нехитрое оружие, – медведей я люблю и не хочу обижать. А потом, из лука его сложно подбить, надо было брать рогатину.

– А магия? – встрял в наш разговор Небоська.

– Что магия? – не понял я вопроса.

– Магией можно медведя свалить, – довольный моим просчетом, заявил домовой.

Каюсь, я и в самом деле опять позабыл про свои возможности. В повседневных вещах пользовался ими в каждом подходящем случае, а сейчас совсем упустил из виду. Вот только признаваться в своем ляпе не захотел.

– Неспортивно это – охотиться с помощью магии, – как можно небрежнее заявил я домовым. – Где дух охоты, азарт? Не зря же я тренировался с этим луком.

Если первое слово и показалось моим спутникам непонятным, то они этого не показали, наверное, догадавшись о смысле по остальным фразам. Но попыток поскорее вернуться в родной замок не оставили.

– Царь, – торопливо проговорил Авоська, – ты его сначала магией…

– А потом из лука, – подхватил Небоська, – и все станет, это, как его… сперетивно. Во!

– Сами вы «сперетивные»! – отмахнулся я. – Это будет обман. А обманывать, тем более самого себя, я не хочу. Так что ноги в руки и – вперед!

Краем уха я уловил приближающийся треск в малиннике и поторопил домовых, которые угрюмо окинули взглядом заросли и, видать, прикинули в голове предстоящий путь по лесу. Вернее, сравнили путь уже пройденный, немалый для их коротеньких ножек, с тем, который еще придется пройти, пока мне придет в голову остановиться. Тут меня кто-то дернул за рукав – оказалось, Кузя, который во время нашей перепалки как-то выпал из моего внимания.

– Кощей, – проговорил он, протягивая мне большой кулек из лопухов, – вот, возьми.

– Что это? – Я взял кулек, и он сразу же из большого, каким казался в маленьких руках домового, стал обычным, нормального размера.

– Малина, – ответил добрый нечистик, – вкусная. Я уже попробовал.

– Малина?! – Я заглянул внутрь кулька и увидел горку красных ягод. – Отлично, сейчас попробую. Спасибо, Кузя.

И так попробовал, что не заметил, как опустошил кулек. Мелькнула запоздалая мысль, что надо было бы поделиться, но я поспешил от нее избавиться, раз уж делиться стало нечем. С другой стороны, я – царь, а это мои подданные, которые обязаны во всем мне угождать. А совесть пусть помолчит… Помолчит, я говорю!

К этому времени мы уже порядочно удалились от зарослей малины и от того неизвестного, кто хрустел там ветками. Недовольные домовые шумно ломились за мною. Пару раз я делал им замечания, чтобы шли тише, но все без толку. Они, наоборот, сильнее шумели, когда специально пытались идти тише. На мелкую живую веточку не наступят, но переломят более толстую сухую, которая прикрыта слоем мха и папоротников.

После десятка предупреждений я махнул рукою и уже не обращал внимания на своих сопровождающих.

– Кощей, а, Кощей, – окликнул меня Авоська, самый неугомонный из троицы, – сколь еще мы идти-то будем? Знать бы хотелось, чего ты ищешь.

– Местечко, удобное для охоты, – откликнулся я, – чтобы обзор был хороший и самому не отсвечивать.

– Так мы в этом лесу таких мест ни в жисть не найдем, – вздохнул с обреченным видом домовой.

– Найдем, найдем, – как можно более оптимистично ответил я, – не все же чаще быть. А кстати, вот отличная полянка для нашей задумки.

Уточнять, что «задумка» была целиком моя, никто не стал, но я чувствовал, что это мнение висело в воздухе и просто излучалось молчаливым показушно-усталым видом домовых. Ну, это я так подумал, что – показушным. Когда устать-то успели, если прошли всего ничего? В замке носятся, как угорелые, и энергии не убавляется, хоть к АЭС или ГЭС подключай в виде дополнительного источника электричества.

Называть найденное место поляной можно было лишь с большой натяжкой – тот же лес, но деревья росли пореже. Однако я в такие нюансы вдаваться не собирался. Если светло и просторно среди густых и темных зарослей, то это поляна.

Вид был потрясающий! Передо мною стояли десятки дубов, росшие друг от друга на большом расстоянии. Такая свобода дала возможность патриархам леса вымахать в высоту и вширь и обзавестись стволами в полтора метра в диаметре. Отличное местечко, чтобы проводить время на природе – под дубами ничего не росло, и можно развести костерок для шашлыков. А самим завалиться немного в стороне на открытом месте и наслаждаться солнечными ваннами и мягкой, почти шелковой травой.

М-да, вот только раз приедешь, потом другой, подтянутся прочие компании, и поляна превратится в помойку. Слишком наплевательски относятся к природе мои современники, живут одним днем, не заглядывая в будущее. Сколько раз видел, как шумные группы молодых людей, а подчас и не очень молодых разбрасывают объедки и мусор по всей округе, где повезло им отдыхать. А через некоторое время приезжают вновь, но с детьми, нимало не заботясь, что те могут наткнуться на зазубренные края консервных банок, осколки бутылок и банок, которые очень часто просто разбивают выстрелами из пневматического или травматического оружия; его у нас развелось много, и пользуются им все чаще и чаще.

Нет, пусть это место еще века не видит человека с его варварским отношением с окружающему миру, так полезнее для всех сторон.

– Слушайте мой приказ, орлы, – скомандовал я спутникам, отвлекаясь от грустных мыслей. – Вам предстоит архиважное и архисложное задание.

Домовые подтянулись, пытаясь изобразить бравый вид, чтобы соответствовать моему торжественному тону. Но, честно сказать, получилось у них плоховато. Неужели и в самом деле так сильно устали? Ладно, если ничего не выйдет из этой задумки, то больше бродить в поисках дичи не буду, отправлюсь сразу домой.

– Сейчас идете по краю этой поляны и углубляетесь на тысячу… нет, на две тысячи шагов в лес. – Я принялся инструктировать помощников, одновременно чертя на земле кончиком стрелы схему движения. – Идете так, чтобы вот этот кусок леса напротив поляны с дубами оказался в стороне. Как пройдете названное расстояние, сворачиваете и расходитесь в линию. Ваша задача – выгнать зверей, что должны находиться в этом куске леса, на меня. Понятно?

– Ага, – закивали домовые, – понятно… авось выгоним… небось выгоним.

– Когда обратно пойдете, – решил добавить я, – то шумите сильнее. Хотя сильнее уже вряд ли получится – и так неплохо выходит.

Домовые ушли, а я остался в засаде, собираясь встретить любого зверя, что выскочит мне навстречу. Хорошо бы это был олень с ветвистыми рогами или лось! Трофей вышел бы замечательный, если голову с рогами на стену в своей комнате повесить. Только надо бы найти мастера по выделке, а то ничего путного не выйдет.

Вот так, мысленно примеряя на стену роскошный трофей, я искал подходящее место для удобного обзора и будущего выстрела. То, что могу промахнуться, не рассматривал. На самый крайний случай подправлю полет стрелы магией, совсем незаметно. Уж лучше отступить от своих слов, но трофей получить!

Позицию для выстрела я выбрал на краю поляны на самом высоком месте. Как раз напротив шла не сильно заросшая просторная полоса. Если не ошибаюсь, то любому зверю проще всего бежать именно тут, где нет препятствий и отлично все просматривается.

Скучать мне долго не пришлось. Всего минут десять поглазел по сторонам, как впереди послышались хруст сучьев и топот ног. Наверняка бежало целое стадо – настолько звуки были сильные. В нетерпении я поднял лук и слегка натянул тетиву, не желая терять времени на вскидывание оружия при виде добычи.

Однако первыми на поляну выскочили домовые, перебирающие ногами с самой большой скоростью, на которую только были способны. Почти весь шум они и создавали. Не успел я удивиться и возмутиться такому скорому и бездарному их появлению, как получил объяснение.

– Царь, – выпучив глаза так сильно, что стал смахивать на лягушку, прокричал на бегу Авоська, – мы добычу тебе ведем. Только не промахнись, а то такого второго уже и не найдем.

А потом я увидел… черного слона. Честное слово, при виде двигающегося (причем не очень быстро, словно давалась возможность проникнуться его величественным видом) на меня животного сложилось именно такое впечатление. Только секундой позже я смог рассмотреть его подробнее. Зверь, разумеется, был не слоном – больше всего он походил на здоровенного быка с длиннющими рогами, которые и были направлены на мелких. Размерами зверюга превосходила всех ранее виденных мною животных схожего вида. Даже самый крупный племенной бык рядом с этим лесным гигантом показался бы молочным теленком.

– Уфф! – остановился возле меня Авоська, на несколько секунд опередив своих товарищей. – Видал, какое чудище мы нашли? Сколько мяса, а рога какие!

– Угу, – промычал я невнятно, – видал. Что за зверь?

– Тур, – встрял подбежавший Небоська. – Совсем неподалеку был.

– И как вы его заставили за вами бежать?

– Да так… Кузя к нему подошел, а он за ним побежал.

– Вот так, ни с того ни с сего побежал? – усомнился я. – И Кузя просто так подошел, и животное его не испугалось?

– Ну да, – пожал плечами Небоська. – А с чего ему бояться? Мы маленькие, для него и не опасны вовсе. А Кузя… он, это… в морду быку колючку от чертополоха сунул.

В голове промелькнул вид растения, колючку которого удостоился получить в морду тур, и я поежился – слишком грустная картина вырисовывалась. Даже жаль стало животное, пострадавшее от не совсем нормальной фантазии и кипучей натуры домовых.

– Царь, а, царь, – подскочил последним Кузя, – стрелять надо, а то он сейчас тут будет.

Наш разговор занял совсем мало времени, но туру хватило, чтобы выбежать на открытое пространство и увидеть меня. Чем-то я ему не понравился, и он резко ускорился. С некоторым сомнением я глянул на лук, но уж очень слабыми показались мне стрелы против такого монстра, тут что-нибудь помощнее требуется, баллиста, например.

– Цепляйтесь, – скомандовал я домовым и одного за другим стал подкидывать вверх, стараясь подсадить их на толстые сучья. Следом и я подпрыгнул и ухватился за толстый сук, росший метрах в пяти от земли, практически горизонтально. Без навыков левитации такой трюк вряд ли бы удался. На мое счастье, я успел забраться на ветку и крепко в нее вцепиться до того момента, как ствол дрогнул под ударом разъяренного животного.

Тур не стал бодаться с дубом, как я в душе возжелал, мечтая о застрявших в древесине рогах или контузии зверя. Бык просто поднялся на задних копытах и начал бить дерево передними. Хоть и здоров был дуб, но и его потряхивало от сильных толчков. После одного, пожалуй, самого сильного, удара посыпались листва и едва завязавшиеся желуди. Один из них достаточно больно щелкнул Авоську по носу. Домовой потер нос о плечо, опасаясь сделать эту операцию руками, которыми крепко держался за дерево.

– Может, Кузю вниз бросим? – предложил он, косясь на зверя. – Он же тура взбесил.

– Ты на Кузю не клевещи. Сам же ему на этого быка указал… сколько мяса, какие рога! – явно процитировал слова приятеля Небоська.

Тот недовольно засопел, примеряясь пнуть своего оппонента, но тот ловко отодвинулся, увеличив для безопасности расстояние между ними.

– Но я ему не предлагал кормить быка колючками, – возразил Авоська, когда ничего не получилось с пинком, а рукам дать волю он побоялся – как бы не упасть под копыта зловредного тура, который продолжал встряхивать дуб.

– Ага, – заявил Небоська, – ты ему предложил эту колючку засунуть под хвост.

Домовые, как всегда, в своем репертуаре. Авоська с Небоськой придумали план, по своему обычаю с подвывертом, а для его исполнения выбрали Кузю в добровольно-принудительном порядке. Я посмотрел на беснующегося под ногами тура и порадовался, что Кузя догадался изменить опасный план. Заполучи бык колючки не в морду, а… в иное определенное место, в ярости он точно догнал бы и растоптал коротышек. Еще бы и мне досталось за компанию.

– Цыц! – прикрикнул я на разошедшихся домовых. – Не то сам всех скину – одного за создание идеи, другого за ее претворение… ну, и третьего тоже.

– А меня-то за что? – удивился Небоська. – Я совсем тут ни при чем.

– За компанию, – отрезал я. – За то, что не вмешался и не просчитал возможных последствий. Ладно, хоть и не хотел использовать магию, но придется. А то мы тут долго еще просидим, как русалка из поэмы. Только Баюна с его цепью не хватает для полноты картины… Ну, тур, извини.

Вся моя короткая и сумбурная речь отразилась непониманием на лицах домовых, но хоть ругаться прекратили. Через пару секунд непонимание сменилось удовольствием, когда из моих слов они выделили, что отдых на дереве вот-вот закончится. С нетерпением уставились на быка, который прекратил свои нападки на дуб и перешел к планомерной осаде. Да-а, не реши я помагичить, то угроза похудеть оказалась бы вполне реальной. Это у тура под копытами накрытый стол, а мне только и осталось бы пробовать кору и зеленые желуди.

Словно поняв мои слова или просто почуяв опасность неким шестым, животным чувством, тур немного попятился, уходя в сторону от моего взгляда. Перестав срывать кору с дерева, он занялся более легким делом – начал рыть землю копытами и рогами. И в тот момент, когда бык погрузил в почву один рог, я ударил. Пришлось сильно извернуться, чтобы прицелиться поточнее, но, к чести своей, я справился. Тонкая, при дневном свете почти невидимая молния приголубила тура точно в… рог. Нет, целился-то я в лоб, чтобы уж наверняка свалить, но бык случайно наклонил свою башку, и результат не сошелся с предположением. Мало того, еще и на копытах тур сумел устоять после нехилого разряда! По всей его туше разбежались мелкие искорки, поднимая дыбом шерсть, между рогами проскочила шикарная ослепительная дуга и ушла в землю по второму рогу, который в тот миг поддевал очередной пласт лесной почвы. Заземление, елки-палки…

Такого эффекта не ожидали ни я сам, ни тур. Мало того, зверя и вовсе переклинило, судя по его последующим действиям. Забыв про обидчиков, бык сделал огромный прыжок назад, мотая головой и ревя от пережитого шока. По шкуре продолжали бегать мелкие искорки и, по всей видимости, доставляли неприятные ощущения. Попробовав избавиться от них, тур встряхнулся всем телом. Искры «сползли» вперед и завертелись вокруг рогов. Спустя мгновение между рогами проскочила еще одна дуга и обернулась сильным разрядом, ударившим на десяток метров перед животным. Такого стресса зверь выдержать не смог и рванул во все лопатки подальше от опасных субъектов, которые хитростью заманили его на это место для проведения изуверских опытов.

– Ничего себе конденсатор получился! – проговорил я, наблюдая за удаляющимся туром, и уже на грани видимости сумел различить, как по шерсти животного снова стали проскакивать электрические бело-голубые светлячки.

Домовые выглядели не менее удивленными. Видно, не ожидали такого финта от тура, который должен был уже спокойно лежать под дубом, но никак не взбрыкивать и не метать молнии.

Первым пришел в себя я:

– Чего расселись? Пошли домой. На сегодня охота окончена.

– А он не вернется? – с некоторой опаской поинтересовался Кузя, кивая в сторону умчавшегося тура.

– Не боись, – уверенно отозвался я, не совсем в душе согласный с этим утверждением. – Про нас он давно забыл и теперь помчался хвастаться перед стадом своими новыми способностями.

– Точно? – Кузя не желал отпускать из рук надежный крепкий сук. – Вроде бы сейчас не сезон для быков к стадам примыкать.

– Ты сомневаешься в словах царя? – не дал мне и рта раскрыть Авоська.

Такое замечание крыть Кузе было нечем: уж очень кощунственно выглядели после этого все сомнения.

Мы направились в свой замок. И только надо же было такому случиться, что мы банально заблудились.

Глава 8

Вроде бы и шли по своим следам, но как-то так вышло, что очутились в неизвестном месте. Ни речки знакомой, ни опушек и рощ, где я успел побывать за время своего пребывания в этом мире, найти не удалось. А как отыскать дорогу до родного замка с помощью волшебства, не имел ни малейшего понятия. Уверен, что и остальные, кто пользуется магией с раннего детства, в таких же условиях растерялись бы. Недаром же в сказках встречаются упоминания разных путеводных клубочков. А вот их-то у меня и не было. Даже самого завалящего и потрепанного. Создать, что ли? Но боязно, мало ли что и как выйдет. Заведет нас такая «самоделка» в чащу не хуже Сусанина. Вот же проблема…

– Идеи, как нам вернуться домой, имеются? – спросил я у домовых, которые испуганно смотрели по сторонам.

Понятно, ничего толкового от них не дождешься: мелкие сейчас в шоке из-за того, что оторваны от своего дома. Как и ожидал, ничего путного они не сказали, только тоскливо пожимали плечами и морщили лбы. Пришлось вспомнить свои попытки левитации и попробовать прыгнуть как можно выше. С каждым таким прыжком я осматривал окрестности, крутя головой по сторонам. Времени с выхода на охоту прошло порядочно, и появилось чувство голода, усиливающееся с каждой пройденной верстой. Наконец, в очередной раз подлетев выше макушек деревьев, я сумел различить на пределе видимости узкую ровную полосу.

– Так, – деловито проговорил я, опускаясь к домовым, – впереди нечто вроде дороги. А значит, есть возможность встретиться с людьми и узнать дорогу к замку.

– Царь, – немного смущенно проговорил Кузя, – а как ты у них будешь спрашивать – ты же Кощей?!

М-да, домовой сделал ценное замечание, а я и позабыл про внешний облик своих спутников. Да и про самого себя тоже. Стоит узнать меня любому крестьянину, то…

Вот не знаю, что за этим последует: попытка немедленно сбежать, напасть, позвать на помощь соседей или сдать меня в руки княжеской дружины?

– Молодец, – похвалил я Кузю, – сейчас все исправим.

Долго думать я не стал и наложил на всех нас облик старцев. Внешний вид взял из старых сказок, память о которых еще не выветрилась из головы. Но, когда осмотрел нашу компанию, погрузился в сомнения – уж очень странно смотрелись карлики с морщинистыми лицами и бородами до земли. Пришлось изменять на подростков в холщовых портах и рубахах. Сам я обзавелся точно такой же одеждой, но получил еще и веревку в качестве пояса и новенькие лапти. Иллюзия получилась настолько правдоподобной, что смог ощутить жесткость бороды и длинных волос, повязанных на лбу тонким шнурком. И волосы, и борода были белоснежного цвета, своей сединою подчеркивая количество прожитых лет. Последняя доходила до пояса и этим изрядно мешала, цепляясь за каждый сучок и кустик.

– Ну, как? – повернулся я к домовым, которые во все глаза смотрели на меня. – Получилось хорошо или переделать что требуется?

– Лук… кх-кх, – звонким детским голосом откликнулся Кузя (несмотря на личины, я отлично разбирался, кто есть кто). – Лук совсем не идет старому человеку.

Хм… Я коснулся оружия, которое висело у меня на плече, и призадумался: что же мне с ним делать? Обратить в гусли, что ли? В принципе идея неплоха…

– А сейчас? – На широком ремне повисли богато украшенные узорами гусли.

– Дорогие очень, – усомнился Авоська. – Могут не поверить, что они твои. А то еще и разбойники на них позарятся…

– Пусть не верят, – отмахнулся я, – мне до их сомнений… А разбойники тут только Соловьиные, так что на меня они точно нападать не будут.

Дальнейший путь до дороги занял немного времени и был бы легок, если бы не моя борода. Эта иллюзорная материя цеплялась за все что ни попадя. Любопытно было то, что боли я не испытывал, когда клоки из нее отрывались и повисали на ветках. И еще удивительно мне было смотреть, как все эти лишения нисколько не сказывались на густоте волосяного покрова. После того как особо большой кусок волос оторвался и повис на ветке, я не поленился тщательно ощупать и чуть ли не перебрать каждый волосок в пальцах. Моя борода и волосы сохраняли и внешний вид, и прическу, и объем. А оторванные клоки через полминуты таяли в воздухе, не оставляя ни малейшего следа. Поначалу это казалось настолько интересным, что я несколько раз останавливался и внимательно наблюдал за этим процессом. Но потом надоело… ну отрываются ну, исчезают – мне-то что?

Мы выбрались на широкий и пыльный тракт, покрытый следами тележных колес, отметинами конских подков и копыт от прочих животных. В этом месте лес отступал, отдав широкое пространство небольшой деревушке с очень интересным названием. Я впал в ступор, когда прочитал корявую надпись на дубовой доске, явно оставленную раскаленным стальным прутом; доска висела на столбике у околицы. «Охренутушки» – вот такое название носило местное поселение. Это намек на что-то или просто местный юмор? Хотя как-то видел один интересный знак с похожей надписью. По дороге на Питер, когда проезжал небольшую речку по мосту, я был не меньше поражен, увидев надпись: «р. Вобля».

Домовые внимания на название не обратили, сосредоточив взгляды на большом доме из сосновых бревен.

– Трактир, – уверенно заявил Авоська, – точно вам говорю.

– Это мы и сами видим, – пошевелив ноздрями, ответил ему Небоська, – даже чуем. Вкуснотищей тянет-то как!

– Так, – оглядевшись по сторонам, проговорил я, – идем по краю леса к деревне и через вон то поле подходим к трактиру.

– А зачем так идти? – спросил Авоська, за что немедленно заработал затрещину от своего приятеля.

– Не перечь царю, – внушительно произнес он и показал Авоське кулак. – Ежели сказал Кощей, что нужно так идти, значит, это важно.

На затрещину домовой обиделся и полез в драку, до которой был весьма охоч, но тут я подхватил их обоих за шивороты и поднял в воздух.

– Так, драчуны, если еще раз попытаетесь на моих глазах подраться, то превращу одного в яблоко, а второго в грушу. Понятно?

Надутые домовые, косясь друг на друга, дружно уверили, что становиться фруктами они не желают, поэтому и вести себя будут тише воды, ниже травы. Правда, когда я их опустил на землю, то услышал тихое обещание от Авоськи «ничего, в замке с тобой еще поговорим», но решил не заострять внимание.

– А идти так хочу, – решил я немного прояснить свой выбор, – чтобы не светиться на всю деревню. Мало ли как тут принято относиться к каликам перехожим, да и собаки еще облают.

– Собаки, да, – заметил Кузя, – непременно нас распознают. На животных иллюзии и чары не действуют – увидят наш истинный облик.

– Тем более, – веско сказал я.

Крюк занял минут десять времени и вывел нас к самой ограде трактира. По пути пришлось пройти через небольшую плотину, ограничивающую крохотный прудик. По водной глади плавали и весело бултыхались то ли толстые утки, то ли мелкие гуси. Не знаток я в домашней живности, могу только по магазинным окорочкам определить, что кому принадлежало.

– Сейчас смеяться будут, – спокойно, как о чем-то малозначительном, сказал Небоська.

– Ты о чем? – не понял я, но несколькими секундами позже обстановка прояснилась.

Одна из птиц вытащила клюв из воды и посмотрела на нашу компанию, слегка повернув голову и вперившись в меня оранжевым глазом. Если Кузя прав насчет видения чар простыми неразумными тварями, то этот гусь (или утка?) сейчас рассматривал нас как четверку неудачливых охотников, которые возвращались с пустыми руками. Ничем другим объяснить его издевательский гогот было нельзя.

– Га-га-га, – разоралась вредная птица, оповещая своих товарок, – га-га-га!

Гагакают – значит, гуси. Утки, кажется, крякают.

– Тихо, зараза пернатая, – погрозил я ей кулаком, – а то стрелу не пожалею на тебя.

– Га, – ехидно щелкнул клювом гусь, и мне послышалось: «Ага, щас прям, попади сначала». Небольшая тропинка по плотине показалась междугородней трассой, настолько долго мы по ней шли, и все это время нам в спину несся издевательский гогот водоплавающих. – Га-га-га, – захлебывался от удовольствия первый гусь.

А ему вторили остальные:

– Га-га-га! Га-га-га!

Умом я понимал, что этими криками гуси сообщают о чужаках, но на слух их голоса казались ехидными гогочущими насмешками и издевательским хохотом.

– Сейчас приду в трактир и закажу самого толстого гуся, – мстительно пообещал я самому себе, – самого толстого.

– Царь, – с сомнением произнес Кузя, – а на что – денег-то у нас нет?

– Разберемся. Чарами пользоваться еще не разучился. Ну-ка, подберите мне несколько ракушек. Да, и не обращайтесь ко мне «царь» или «Кощей». Пусть будет… дед, а вы мои внуки. Все понятно?

Домовые вразнобой закивали, сообщая, что все-все поняли, и набрали ракушек полные карманы.

Трактир меня порадовал своей добротностью и чистотою. Никаких темных углов, паутины, чадящего угара под низким потолком и объедков под ногами не было. Просторный зал с высокими потолками с четырьмя широкими окнами в двух стенах. Полы выскоблены до белизны. Правда, ничего похожего на стойку я не увидел. Была только низенькая дверь в дальней стене, оттуда доносились вкусные запахи.

Из десятка столов был занят только один, где сидели трое бородатых мужиков в рубахах из крашеного холста и кожаных штанах. Судя по прислоненным с лавке топорам, народ из плотницкой артели. У дровосеков топоры совершенно другие, более толстые и массивные на длинной ручке. Ели они неторопливо и с чувством, сразу видно, что народ знает толк в отдыхе и хорошей еде.

На наше появление выглянула краснощекая женщина из двери, откуда неслись дразнящие ароматы. Рассмотрев нас, она направилась к нам.

– День добрый, дедушка. Поесть желаете?

– Нет, – ответил я, – мне бы водички попить после дороги и посидеть в прохладе.

Она кивнула в ответ, окинула нашу четверку внимательным взглядом и ушла обратно, махнув рукою в сторону ближайшего стола.

– Кощей, – зашипел мне на ухо Авоська и тут же получил в бок от Небоськи. – Ой… дед, а что не стал заказывать поесть? Наделал бы из ракушек монет, и все.

– Сначала надо посмотреть, что тут за монеты в ходу, – резонно ответил я таким же шепотом, – и только потом уже лепить контрафакт. Так, ничего не переспрашиваем, а то замучаюсь объяснять… Из монет я только золотые помню и смогу изобразить, но это будет выглядеть очень подозрительно.

Пока мы тихо шептались промеж себя, вернулась женщина с небольшим, литра на два деревянным жбанчиком и четырьмя кружками.

– Вот, – произнесла она, – угощайтесь кваском холодненьким. Самое то в такой зной.

В это время у кого-то из домовых, видно, под воздействием общепитовской атмосферы трактира громко забурчало в животе.

– Ой! – всплеснула руками женщина. – Мальчонки-то совсем голодные. Что ж ты, старый, пареньков голодом моришь?

Вообще-то у меня получилось наложить на домовых отличные иллюзии румяных и крепких детей, и говорить, что их голодом морят, как-то было не совсем правильно.

– Хозяйка, – откашлялся я, стараясь придать голосу старческое дребезжание, – я б заказал покушать, просто…

– Денег нет? – сразу поняла та. – А просто так спросить не захотел? Неужто мы не люди и каликам перехожим с детьми не сможем поесть принести?

Честно сказать, если бы не личина, то от моего загоревшегося лица можно было бы прикуривать. А я собирался обманом заниматься! Пробурчав благодарность, я уткнулся носом в стол, боясь, что иллюзия не выдержит и выдаст предательский румянец.

– Сейчас вам мой муж вынесет поесть, а то мне к снохе надо сбегать, – пообещала хозяйка и упорхнула на кухню.

Через несколько минут оттуда вышел угрюмый пузатенький мужичок и поставил перед нами по большой миске с кашей, щедро приправленной мясом и сливочным маслом. Когда он уходил, я услышал недовольное бурчание: мол, всех кормить, так сами по миру пойдем, без штанов останемся. Неприятный человек, то-то мне сразу не понравился его бегающий взгляд, проучить бы, но не знаю как, да и времени мало. К тому же нарисовалась проблема со столовыми приборами. Ложки тут каждый носил с собою. Но я-то, естественно, их не взял, когда отправлялся на охоту. В замке привык, что Яга всегда клала рядом с миской серебряную ложку и вилку.

– Найди-ка мне четыре деревяшки, – тихо проговорил я Кузе. – Подлиннее и побыстрее.

Понятливый домовой кивнул и в один миг умчался во двор, откуда вернулся через минуту и протянул мне четыре длинные, еще пахнущие смолою сосновые щепки. Именно на них я и наложил чары, превращая в расписные ложки, которые как-то видел в одном из музеев у себя в городе. Думаю, если наведенные борода и одежда воспринимаются окружающими как реальные, то и ложки должны исправно служить. На всякий случай при накладывании чар я пожелал, чтобы они просуществовали в своем виде как можно дольше.

При проверке их возможности никаких отличий мы не заметили – ложки и ложки, только расписные, в отличие от тех же ложек плотников, которые были просто голыми деревяшками нужной формы.

– Вкусно, – пробубнил Авоська, уплетая кашу. – Только Яга все равно лучше готовит и вкуснее.

– Тише ты, – строго заметил я домовому. – Не хватало еще, чтобы тут народ про бабулю услышал и сделал выводы.

Каша успела закончиться, и я собирался поблагодарить хозяев трактира, но тут…

Хлопнула дверь о стену, отворенная сильной и уверенной рукой, впуская в помещение несколько новых посетителей, при виде которых плотники заработали ложками еще быстрее, доедая, и быстро ушли.

– Хозяин, – до боли знакомый голос раздался в опустевшем помещении, – попить и поесть… Да не скупись. Кстати, где твоя жена?

– Ушла она, – немного заискивающе произнес мужик, который успел притащить простой деревянный табурет и усесться возле входа на кухню.

– Это хорошо, – довольно произнес посетитель. – А то я не люблю бабский вой.

– Соловей! – пораженно пробормотал Небоська, во все глаза уставившись на разбойника.

Так как я сидел спиною и новых посетителей видеть не мог, то решил развернуться. Разбойник, как и три его товарища по ремеслу, явился в своем обычном наряде – рубаха, штаны и жилетка из волчьей шкуры (и не жарко им?). Но трое оборотней были в лаптях, а Соловей щеголял в красных сафьяновых сапогах; за широким кожаным ремнем красовались два изогнутых ножа.

Мое движение не осталось незамеченным, но вот узнать меня разбойники не смогли.

– О, гусляр! – довольно воскликнул Соловей, разглядев гусли. – Ну-ка, старик, сбацай что-нибудь.

Сбацай? Интересно, это я принес новенькое словечко или оно и до меня тут имело хождение?

– Занят, – отвернулся я от него, собирая остатки вкусной каши с краев миски.

– Что?! – удивился Соловей. – Ты не хочешь спеть былину или сказание? Не хочешь для меня или вообще нет желания?

– Тебе не все равно? – буркнул я, отставляя миску и поднимаясь из-за стола. – Сказал: занят – значит, не буду.

Обиженный в присутствии своих подчиненных и хозяина трактира Соловей от возмущения не смог вымолвить ни слова, зато не утратил своей прыткости. Подскочив ко мне, он ухватился за бороду:

– Да я тебя…

И застыл, переводя взгляд с половины бороды в своем кулаке на мое лицо, на котором совершенно не отразилась эта потеря – как была борода по пояс, так и осталась.

– Это что? – спросил Соловей, больше всего сейчас похожий на человека, которого шваркнули пыльным мешком из-за угла.

– Борода, конечно, – удивился Авоська. – Соловей, ты совсем одичал на своем дубе? Царя не признал, да еще и за бороду хватаешь…

– Кощей?! – Соловей выпустил из кулака остатки тающей бороды. – Я… это…

– Это, – передразнил я его, кипя от гнева и сжимая кулак. – То. Вот, получи за неуважение к старшим.

От моего прямого в скулу разбойник улетел к стене, собрав в одну кучу и столы, и лавки, и оборотней. Одновременно с грохотом, произведенным упавшим Соловьем, позади раздалось сдавленное «Кощей!» и шмяк чего-то тяжелого на пол. Оглянувшись, я увидел лежащего мужика, на которого столь сильно подействовали мое имя и мое присутствие в его заведении.

– Слабак! – пренебрежительно отозвался о нем Авоська, посмотрев на вздернутые над табуретом ноги. – Царь, а теперь можно называть тебя царем?

– Да уж теперь все едино, – махнул я рукою, размышляя о наказании Соловья.

При виде копошащейся у стены кучи – ни один не желал первым вылезать, опасаясь попасть под раздачу, – у меня проскочил в голове отрывок из любимого фильма. Помимо воли по лицу стала растягиваться улыбка, при виде которой Соловей, решивший было подняться, пополз под лавку.

– Предложений вроде «А может, не надо?» слышать не хочу, – проговорил я, с помощью магии поднимая всю четверку в воздух и сдергивая ремень с Соловья. – «Надо, Федя, надо».

Производя экзекуцию, я припомнил еще одно крылатое выражение, пришедшее к нам из книги и кино:

– Один за всех и все за одного!

Рядом довольно потирали руки домовые, которые не забыли поползновений на их… здоровье оборотней с кольями.

– Авось узнаешь, как на царя кричать!

– Небось запомнишь, как Кощея за бороду дергать!

Потом они оба исчезли и появились только через пяток минут, когда я решил оставить ремень и пятые точки оборотней в покое. С жутко довольным видом Авоська и Небоська затащили через кухню четыре толстые жердины с небрежно заостренными концами. Наверное, из ограды выдрали – видел там я нечто похожее.

– Вот, – скалясь во все тридцать два зуба, сказал Авоська. – Теперь и казнить можно!

Думается мне, что свой давний страх домовые еще не единожды будут вымещать на оборотнях. Те, во главе с Соловьем, сделали такие умоляющие глаза, что будь здесь анимационный кот из известного заграничного мультфильма, он бы нервно попросил сигарету и отошел в сторону покурить.

– Ладно, – махнул я рукой, не собираясь даже в мыслях исполнить наказание, – на первый раз прощаю.

С небольшим грохотом наказанные приземлились на пол и шустро рванули к входной двери. Скрывшись за ней, они вернулись полминуты спустя с еще более встревоженными лицами.

– Дружина там княжеская, царь, – сообщил мне Соловей, косясь на улицу, – уходить надо.

– Уходи, – пожал я плечами, уверенный в своей маскировке. – Только учти – эта порка не полное наказание. Еще и штраф с тебя… две, нет, три телеги с золотом. Все, иди.

На моих последних словах у Соловья отвисла челюсть и округлились глаза. В таком виде он и исчез на кухне, не забыв прихватить свой ремень и ножи, выпавшие на пол.

– Царь, – тронул меня за рукав Авоська, – а мы что делать будем?

– Выйдем через главный вход, – спокойно ответил я, направляясь к двери на улицу, – как все нормальные и порядочные люди.

В дружине княжеской, про которую упомянул Соловей, было человек под тридцать. Все здоровенные, рослые воины на крепких мохнатых скакунах. У каждого на боку болтался или меч, или боевой топор, причем топоров было больше. Это я позже узнал, что по своим качествам топор в умелых руках поопаснее меча будет, а тогда пренебрежительно хмыкнул под нос: «Дровосеки».

Всадники окружали несколько крытых повозок, одна из которых была украшена больше остальных. Как раз в тот момент, когда я ее рассматривал, парчовый полог откинулся в сторону, и из недр повозки показалась стройная девичья фигурка.

– Воевода, мы где? – немного сонный, но не потерявший звонкости голос девушки обратился к кому-то из дружины.

Рядом с повозкой возник массивный бородач в шлеме и панцире поверх кольчуги:

– В одной деревушке нашего княжества, светлая княжна. Здесь неплохой трактир. Можно передохнуть и закусить. А к вечеру, даст бог, батюшку вашего увидим.

Он протянул руку, чтобы помочь девушке сойти на землю.

Девушка, фыркнув, от помощи отказалась и ловко спрыгнула на землю. На ней была почти мужская одежда: широкие, стянутые на лодыжках штаны-шальвары, рубашка с дутыми манжетами и что-то вроде жилетки с намеком на рукава. На голове – тонкий серебряный ободок с несколькими жемчужинами, из-под которого словно стекала к поясу толстая русая коса.

– Поскорей бы, – потянулась она так, что под рубашкой обрисовалась прекрасная девичья грудь, заставившая ближайших молодых воинов смущенно опустить глаза. – А то устала трястись в этой телеге. Почему мне нельзя нормально сесть на лошадь?

– Не положено, – коротко ответил воевода. – И еще, светлая княжна, надо бы сменить одеяние на более приличное. Не по нашим правилам, когда девица в мужском платье ходит. Еще бы доспех надела воинский.

– А и надену, – притопнула ногою девушка, глянув в глаза собеседника. Потом развернулась и быстро пошла в трактир. – Здравствуй, дедушка, – вежливо поприветствовала она меня, проходя совсем рядом.

– Здравствуй, деву… девица красная, – вовремя исправил я свое обращение на более привычное для этих мест.

А может, не совсем привычное, иначе почему она на меня так удивленно глянула. Впрочем, продолжения разговора не было – девушка скрылась в помещении трактира. Следом проскочили несколько дружинников, оберегая княжну. Так, надо поскорее сматывать удочки, пока не появились ненужные вопросы – хозяин до сих пор в отключке лежит, да еще и беспорядок в зале…

А вот с уходом возникли определенные задержки. Мои «гусли» привлекли внимание воеводы. Рассмотрев всю нашу компанию, воин решительно направился к нам.

– День добрый! – поприветствовал он нас и сразу же перешел к делу. – Что за новости сказать сможешь, старче, что узнал, пока по дорогам и деревням ходил? Или былину новую споешь…

– Спешу я, добрый человек. Люди меня ждут не дождутся, а я и срок крайний уже истратил.

Эх, мало что известно мне о Руси! Про гусляра-деда с внуками вспомнил только благодаря давнишнему фильму «Илья Муромец». Но знай я, что на них еще возлагается роль этаких слухоносцев, то подумал бы сто раз, стоит ли принимать этот облик. А мне еще Соловья догнать надо, чтобы разузнать дорогу к замку (во время инцидента в трактире об этом как-то позабылось). Не спрашивать же у дружинников!

– Так мои вои с ветерком тебя доставят куда надо, – пообещал мне воевода, – а ты развлечешь нас. Давно мы родного языка не слыхали, пока в странах заморских были.

– Не могу, воевода, – прижал я руки в груди в умоляющем жесте, – не могу. Да и стар я для седел и повозок, не выдержат мои кости эдакой тряски.

Угу, довезут они, как же. Представляю их удивление, когда подвезут меня к стенам замка, а оттуда навстречу толпа нечисти выскочит. Впечатлений хватит надолго…

– Как скажешь, – покачал головою воевода, – неволить не стану.

И тут я увидел небольшую, размером с ладонь, пластинку с закругленными краями. Она свисала с шеи бородача на тонком шнурке. Она была ЗОЛОТАЯ!

– Дай обниму тебя, храбрый воин, – сделал я шаг вперед, опуская руки тому на плечи.

Если тот и удивился моему поведению, то вида не показал, в свою очередь облапив меня ручищами. Золотая пластина прилипла к моей груди и была аккуратно отделена от концов шнурка. Длинная и густая борода помогла скрыть этот процесс и прикрыла золото от посторонних взглядов. Когда мы с воеводой отпустили друг дружку, на его груди красовалась иллюзорная копия пластинки.

– Прощай, воевода, – поторопился я расстаться с воином и быстро зашагал по улице, забирая в сторону.

Как только дома скрыли меня от ненужных взглядов дружинников, я рванул со всех ног к лесу.

– Ходу, парни, ходу, – поторопил домовых, – иначе влындят нам за кражу чужой собственности.

Я решил покинуть деревню по тому же пути, что и заходили в нее. Только обойдем по лесу до тракта, а там и выйдем на дорогу. Насколько хватает моих познаний о местной географии, тут есть два больших тракта. Один новый, более длинный и широко используемый, ведущий к стольному граду княжества. И старый, который заброшен, но все еще остается проходимым. На нем и сидит Соловей со своими работниками топора и дубины, поджидая купцов, что хотят сократить путь и проскочить по короткой дороге. Этот тракт проходит совсем неподалеку от тех мест, где в чаще и болотах стоит мой замок.

Уже в лесу я отцепил золотую пластину и полюбовался ею. Неплохая вещичка, увесистая. Пластина была удлиненной формы и не очень толстая, но и не тонкая. В паре мест я заметил несколько насечек, словно от этого золотого предмета отрубали какую-то часть.

– Гривна, – прояснил Кузя название моего трофея. – Воевода будет недоволен такой потерей, это же княжеский подарок.

Угу, недоволен. А ведь иллюзия пропадет уже в трактире или чуть позже, если долго там не просидят. Значит, в подозреваемых будет хозяин, тому и достанутся все горячие. Жалко только хозяйку, которая нас накормила без всякой мысли о прибытке. И не объедками. С подобными людьми мне не приходилось сталкиваться в своем мире, наверное, и не осталось уже таких.

– Царь, – оторвал меня от грустных мыслей Авоська, – а что за слова ты говорил, когда Соловья порол? «Надо, Федя, надо», а он же не Федя, а Соловей? Или это чары такие?

– Угу. – Я, разумеется, не собирался пересказывать кинокомедию, так как подозревал, что немедленно начнутся дополнительные расспросы. – Очень сильные чары. Заставляют любого виноватого осознать степень своей вины и терять сознание при виде своего шефа.

– А… – начал открывать рот домовой, но я его перебил:

– А про шефа, Авоська, как-нибудь в другой раз. Сейчас дружно топаем до замка – чую, что еще не скоро там окажемся.

Глава 9

Домовые исчезли в тот же миг, как мы вошли в ворота замка. Только что устало пыхтели за моей спиной, и вот уже поблизости никого. Пожав плечами, я отправился к Яге, собираясь узнать последние новости, что произошли или могли произойти в мое отсутствие.

Бабка меня ждала и, судя по недовольным искоркам в ее глазах, не с расспросами насчет охоты. Неужели успела узнать, как я прилюдно выпорол Соловья? Да вроде не должна по времени, и Соловью нет интереса об этом рассказывать. Но разговор пошел про другое.

– Эх, Кощей, Кощей, – грустно покачала головою Яга, положив на лавку передо мною две стрелы. Одна вся сырая, с чешуйками налипшей ряски и измазанная в грязи, а может, иле. Вторая была более чистая, если не считать нескольких светлых потеков чего-то непонятного. При ближайшем рассмотрении это оказалась смола.

– И? – непонимающе посмотрел я на Ягу.

– Твои стрелы, Кощей? – поинтересовалась та.

– Вроде бы мои, – пожал я плечами, присматриваясь получше. – Ну да, мои… а что случилось-то?

– А то, – пояснила мне Яга, присаживаясь на лавку, смахнув перед этим стрелы, которые я положил обратно, – что прямо перед твоим возвращением ко мне пришли Водяной и Леший вот с этими стрелами… которые у них торчали из не совсем приличных мест.

– Откуда-откуда? – заинтересовался я и пальцем на себе указал приблизительное место попадания.

– Да, туда-то ты им и попал. Ох, и ругались они, ох, и ругались! Пока я не осерчала и не выгнала их взашей – достали трясти у меня перед глазами своими… спинами.

На последних словах я не выдержал и заржал, как сумасшедший. Картина, только что нарисованная бабкой, стояла перед глазами как живая.

– Ха-ха-ха, – заливался я, с трудом держась на ногах, – не могу… лопну сейчас! Бабуля, если придут опять, то гони их. На царевен-лягушек и купеческих дочек они никаким боком не похожи.

Непонятная фраза заинтересовала Ягу, так же, как и причина смеха. Поэтому любопытная бабка потребовала пояснить. После моего рассказа она присоединилась ко мне, тихонечко посмеиваясь своим суховатым старческим смехом. Заскочившие на кухню домовые, увидев такую картину, когда два известных злодея смеются над чем-то непонятным, выкатили глаза и рванули обратно. Не знаю, что они там подумали, но точно не о нашем отличном настроении.

– Ой, – вытерла платком уголки глаз бабка, – если русалки и кикиморы прослышат про эту историю, то засмеют стариков. Им же прохода на век-другой не будет от шуток и смеха. Ты иди, Кощей, иди, все равно обед еще не готов – не ждала тебя так быстро с охоты, да эти… подстреленные время отняли.

– Ну ладно, тогда пройдусь по замку, посмотрю, что да как.

Сразу за кухней меня ждал Кузя, который, опасливо косясь на мое довольное лицо, сообщил, что во дворе меня ждет Баюн. Вроде как у кота ко мне очень-очень важный разговор.

– Очень-очень важный, говоришь? – переспросил я и получил утвердительный кивок от посланца. – Тогда уже иду.

Баюн ждал меня возле фонтана. Рядом с котом стоял сундук из потемневшего, почти черного дуба с окованными уголками. Вид у котейки был измученный, словно тот пробежал большую марафонскую дистанцию или перепахал поле лично.

– Здорово, усатый-полосатый, – поприветствовал я его, находясь еще под впечатлением от недавней веселой сценки. – Что хотел? Смотрю, ты клад отыскал, пришел сдать и получить свои законные тридцать… или сколько там… процентов?

– Э-э, Кощей, – непонимающе уставился на меня кот, – какой клад?

– Вот этот, – стукнул я ногой по сундуку. – Или это твои личные вещи и ты просишь помочь с их доставкой по адресу? Тогда…

– Это твои вещи, Кощей, – перебил меня кот и быстро отскочил в сторону. – Твой сундук с дуба. Надоело мне, что цепь постоянно воруешь, – сам теперь его сторожи. Или верни цепь.

Новость была просто, просто… в общем, меня словно пыльным мешком прихлопнули. Баюн решил показать норов? Или его, в самом деле, довела до ручки постоянная нервотрепка с перемещением дуба, заказом новой цепи и так далее по списку?

– Баюн, – попытался я увлечь кота разговором, пока приводил свои мысли в порядок, что сейчас разбежались табуном в голове, – ты чего, обиделся, что ли? Так я тебе новую цепь подарю, не золотую, конечно, а…

– А другая мне не нужна, – заявил наглый котяра, усевшись метрах в десяти от меня, частично спрятавшись за парапетом фонтана.

– Так я тебе серебряную в три раза толще прикажу изготовить, – попробовал уговорить я кота. – Да хоть в пять!

– Не нужно мне серебро, – уперся на своем кот, – только золото. Оно дороже и не темнеет, как серебро.

– Блин, полосатый, – стал закипать я, – не зли меня. Сейчас же ухватил сундук и отволок обратно.

– Не буду, – насупился тот.

Я сделал шаг вперед, намереваясь ухватить его за шкирку, кот попятился от меня, вздыбив шерсть и подняв трубою хвост. Выглядел он очень грозно, но и комично одновременно.

– Ладно, – решил не обострять я ситуацию, – будет тебе цепь дорогая, еще дороже золота.

– Хрустальную закажешь? Не пойдет. Мне камень не нравится – лапы мерзнут, и скользкий очень.

Лапы у него, видишь ли, мерзнут. Голова у него давно замерзла и до сих пор не отогрелась. Эх, жаль, что я такой мягкий. Будь тут прежний Кощей, котяра не сидел бы передо мною с наглым видом и не качал права.

– Нет, не хрустальная, – покачал я головою, – платиновая.

– Какая? – удивленно переспросил Баюн, уставившись на меня зелено-желтыми плошками глаз.

– Платиновая, – тяжко вздохнул я, имитируя борение с жадностью. – Это такой дорогой металл, который встречается реже, чем золото. А выглядит так же, ну, почти так же. Не у всякого короля и царя есть корона из этого металла. А вот для тебя готов цепь сделать.

– С чего такая доброта? – подозрительно осведомился кот, но в его глазах я успел прочитать мечтательное и алчное выражение.

– Стыдно, что так поступал с тобою, – вздохнул я. – Столько для меня сделал, а я только горе тебе причинил.

Расплывшийся от величания его персоны Баюн полуприкрыл глаза. Мои слова оказывали на него такое же действие, как на обычную кошку поглаживание за ушком. Продолжая каяться и хвалить кота, я лихорадочно пытался припомнить, что я знаю про платину. И есть ли она у меня в сокровищнице или в других захоронках.

– Только сейчас у меня ее нет, – признался я, решив, что кот окончательно размяк. – Надо будет поискать, и тогда цепь тебе скую.

Радужное настроение с котяры слетело одним махом. Блеснув зеленым взглядом, обиженный кот встряхнулся и резко ответил:

– Вот как появится, тогда и заберу сундук. – И ускакал быстрее, чем я успел открыть рот.

Пришлось ухватиться за тару и тащить ее к себе в сокровищницу. И тут проявилась первая неприятность. Сравнительно небольшой сундук был тяжел, как маневренный локомотив. Не знаю, как его тащил Баюн, но я смог сдвинуть предмет лишь на пару шагов. Пришлось звать на помощь домовых и вместе с ними перетащить сундук к ближайшей кладовке, где хранились «ненужные» для меня дорогие предметы. Серебряные изделия, монеты, жемчуг и драгоценные камешки. До сокровищницы сундук было не унести, а домовые быстрее на кол согласятся сесть, чем оказаться рядом с молчаливыми стражами подвала с золотом. За содержимое своего сундука я не боялся. Мало того что сам он был сделан крепко, так еще и пара замков имелась. Один на толстых скобах, второй врезной. Где находились ключи, я не знал, но подозревал, что или у меня в комнате, или в подземелье. Видел я там нечто похожее на золотой ключ с кучей бородок и загогулин.

Проверять немедленно правильность своих выводов не стал, так как в голове крутились другие мысли. Неудача на охоте из-за неумения обращаться с луком подтолкнула меня к идее создания пороха. Уж простейший кремневый замок и черный порох мне по силам. Прямо тут же среди ящиков и сундуков, выбрав свободное местечко, я приступил к реализации своего плана. Вещество я решил… намагичить. А что? Если у меня получаются иллюзии, то и реальные предметы тоже обязаны выходить. Вон ложки создал, а они до сих пор у домовых и не думают исчезать – настоящими получились. Значит, порох тоже по силам. Ну-с, приступим к эксперименту.

Сосредоточившись до музыкального однотонного звона в ушах, я попробовал сотворить взрывчатый порошок. Из памяти вылезла картинка: небольшая горка серых, невесомых, крошечных чешуек. Это помогло мне создать нечто подобное наяву – в метре от меня засветился полуметровый шар. Как только он погас, на полу осталась кучка, с ведро размером, серого порошка. Подхватив щепоть полученного порошка, я машинально потер ее в пальцах и бросил обратно. Вроде бы, похоже, но проверить необходимо.

– Авоська, Небоська, – крикнул я, справедливо полагая, что эта парочка домовых, а с ними и Кузя, где-то поблизости. Как и ожидал, вся троица возникла и преданно уставилась мне в глаза. – Так, быстро мне притащили… мм, лучину, что ли, с огоньком, – приказал я.

Видимо, интерес у братцев был такой сильный, что на этот раз они обошлись без помощи Кузи – сами сбегали и принесли мне требуемое.

– А что дальше, царь? – живо поинтересовался Авоська, держа в руке едва ли не факел с язычками пламени на конце.

Почти такой же, но побольше, был и у Небоськи.

– Мне нужно поджечь немного вот этого порошка, – кивнул я в сторону предполагаемого пороха. – Нужно проверить… Стой!!!

Мой возглас запоздал. Не любящие терять время на размышления, оба домовых ткнули одновременно в горку с порохом своими факелами. Но ожидаемого взрыва не произошло.

– Горит хорошо, царь, – послышался голос Небоськи. – Трут сухой-сухой, таким и торговать можно.

Приоткрыв глаза, зажмурившиеся сами собою в ожидании грохота и вспышки, я увидел горящий костерок. Никакого намека на взрыв не было. Точно так же горит вата – веселые язычки пламени на обугливаемой поверхности. М-да, что-то у меня не вышло создать порох. Действительно на обычный трут похож, с помощью которого разжигают огонь при использовании кремневого огнива. Повторная попытка наколдовать порох опять привела к хорошо горящей, но бесполезной куче серой трухи.

Ладно, тогда пойдем другим путем. Как правильно создается бездымный порох, я не знаю. Его я видел только в жестяных банках у отца, когда аккуратно отсыпал для своих нужд в школе. Зато знаю процесс изготовления дымного пороха. Качество выйдет не совсем хорошее, но там можно и подмагичить, усилив нужный эффект. Нужен древесный уголь, сера (хотя можно и без нее обойтись) и селитра. Вот с последней я притормозил. Знаю об аммиачной и калийной селитре. Которая идет на порох, не помню.

– Царь, – обратился ко мне Авоська, заметив задумчивое выражение на моем лице, – что-то еще нужно? Так мы, это, мигом, только скажи.

– Да нет, – пожал я плечами, решив создать и ту и эту селитру, начал с аммиачной, так как помнил хорошо запах и вид.

Вот только получилось опять не то. Когда свет погас, на полу лежала очередная кучка белого порошка, с самой капелькой желтизны. Очень вонючего, стоит отметить, порошка.

– Это что? – зажав нос и бочком отодвинувшись в сторонку, прогундосил Авоська.

– Хлорка, – почесал я в затылке, гадая о том, что за хитросплетения произошли у меня в голове в момент создания чар.

Думал я о «пахучем» порошке белого цвета, который может взрываться. Теперь понятно, образ селитры у меня ассоциировался с хлорной известью. Если меня не подводит память, то при резком нагревании градусов до ста пятидесяти – двухсот это вещество имеет тенденцию взрываться.

– Убрать, – ткнул я пальцем в хлорку, – куда подальше.

– А что это? – поинтересовался Небоська, не решаясь приблизиться к ароматному порошку, которого тут было ведра на четыре (моя привычка не мелочиться – часть предполагалась на опыты, часть на сам порох).

– А это вещество для… э-э, для того чтобы лучше и качественнее была уборка, – просветил я домовых, вспомнив о дезинфицирующих свойствах вещества.

– А-а, – непонимающе протянули домовые, но больше вопросов решили не задавать.

Куда они спрятали хлорку, спрашивать не стал. Лучше всего было бы, чтобы этот порошок вовсе выкинули подальше, но я не догадался дать это указание неумным домовым.

Следующая попытка увенчалась успехом. Передо мною на полу лежала селитра, самая натуральная – в этом я был уверен на все сто, приходилось видеть и пользоваться. Ну, а с серой и углем и вовсе все прошло буднично. Знания про эти вещества у меня были едва ли не с рождения – сколько я обточил спичек и стащил из химкабинета желтоватых кусочков серы, и не сосчитать. А углем уже не первый год пользуюсь на шашлыках.

– Так, – сказал я вслух, рассматривая три горки ингредиентов для будущего пороха, – вроде бы основное получил. Теперь посуда требуется… Авоська, идешь на кухню и спрашиваешь у Яги пару горшочков и мисок из глины. Небоська, ты ищешь мне пестик и ступку, но не самую маленькую. А ты, Кузя, мне весы отыщи. Должны они быть, Соловей как-то остановил иноземного купца, а тот торговал благовониями на развес и пользовался именно весами. Может быть, они где-то тут, в этих ящиках. Вроде бы сделаны были из серебра…

Домовые разбежались выполнять поручения, а я принялся восстанавливать в голове полузабытые знания процесса изготовления черного пороха. Эх, все-таки жаль, что не получилось чарами его сделать – оно быстрее и надежнее вышло бы.

Первыми нашлись весы, которые были в этой кладовой, как я и предполагал. Следом появился Небоська.

– Вот, – выгрузил он передо мною две стопки – одну из горшков, вторая состояла из неглубоких мисок и блюд.

– Нормально, – кивнул я.

Что ж, знания имеются, причем подкрепленные неоднократным применением. Остается все это повторить еще раз, уже не ради баловства, а… хм… ради баловства опять. Так и выходит, если считать охоту развлечением. Мелким хулиганом я и зажигал по-мелкому, а сейчас подрос вместе со своими идеями. Тут в голову закралась мысль, что стоит подумать серьезно насчет огнестрельного оружия. С ним и сильнее стану, и значимее.

«Куда тебе такая сила? – одернул самого себя. – Или на войну хочешь уйти?»

Тут я представил оборотней Соловья, которые с пищалями в руках, с кучей пистолетов за поясом поджидают купцов в кустах. Потом выкатывают картечницу и…

Бррр, помотал я головою, отгоняя подобные мысли. Ружье только для себя, и точка. Эдак у меня всех купцов разбойники выбьют, да и на себя народный гнев накличут. И меня ни грозное имя не спасет, ни бессмертие, когда окрестные деревни с селами и города поднимутся с вилами и дрекольем. Нет уж, такого мне не надо тыщу лет.

Занятый этими мыслями, я по-быстрому смешал несколько составов. Помню, что стандартная процентная составляющая не всегда выдавала отличные результаты. Со своими приятелями мы стремились к тому, чтобы «ухнуло» как можно лучше. Разница в паре щепоток на полстакана, но результаты отличаются очень даже сильно. Вот и сейчас самая «ухающая» смесь была больше коричнево-бурой по цвету, чем черной. Кстати, вспышки и дым при поджоге смесей моих помощников не сильно впечатлили. Так, пара шепотков и все. В принципе ничего удивительного – порции маленькие, дым моментом поднимался к потолку и вытягивался в отдушины, огня и не видно толком.

– Царь, а, царь, – почти сунул нос в миску с порошком Авоська, – а это что?

– А это, – я с некоторым сомнением посмотрел на состав, который выглядел несколько подозрительно при том результате, что выдавал, – вещество, которое само пускает… стрелы. Не нужно со всей силы тянуть тетиву.

– Странно, – почесал у себя в затылке домовой, – а я думал, что пыль и есть пыль, а оно во как… магия, значит.

– Не магия, – важно поднял я палец вверх, – наука! Ладно, сейчас покажу, что к чему.

Для начала я собрался соорудить нечто вроде пугача, закатав в ствол… да хоть жемчужину, тем более этого барахла поблизости у меня валялось достаточно. Вот ведь ситуация – раньше представить не мог, что жемчуг и мусор будут между собою ассоциироваться. Скорее всего, кольцо так повлияло, переведя всю жадность и желание обладать драгоценными предметами только на золото.

Но быстро пугач мне сделать не удалось – поначалу ничего для ствола подходящего в кладовке не обнаружилось. Хотел уже одного из домовых отправить к кузнецу, однако передумал: эти точно не объяснят, даже с моих слов, что именно нужно. Но тут под руку попалась непонятная серебряная фиговина с лепестками посередине и конусообразной формы. Скорее всего, часть чего-то, но потом была отделена и оказалась в моей кладовке. Самое главное, фиговина оказалась пустотелой с подходящим диаметром и длиною. Пусть не пугач, но что-то вроде ракеты может получиться.

– Сейчас жахнем, – пообещал я домовым, которые во все глаза смотрели за моими действиями. Лепестки я свернул так, что они подошли в качестве «ножек». На эту операцию мне потребовались только три лепестка, все прочие я открутил, стараясь не повредить «ствол» будущей ракеты.

Пороха насыпал до упора, но утрамбовывать не стал – мало ли что, вдруг горение будет неравномерное и полет окажется не совсем «нормальным»?

Нижний конец трубки я сплющил, чтобы горючий порошок не высыпался, оставив щель для фитиля и выхода газов. Фитиль изготовил из пакли, по-быстрому принесенной домовыми. Его я, как мог, пропитал селитрой, извазюкав в ней и скрутив шнур в полпальца толщиною. Лучше всего было бы вымочить в растворе и высушить, но не хотелось тратить время. Этот шнур запихал в ракету, заодно остатками пакли прикрыл щель, чтобы порох не сыпался. При воспламенении его всю паклю выбьет.

– Так, отходим в сторонку и укрываемся вон за теми сундуками, – сказал я домовым, присев за огромным, ростовым, зеркалом из чистого серебра.

Эта отшлифованная пластина в палец толщиною должна остановить мой заряд, если тот вдруг полетит в меня. О том, что помещение абсолютно не приспособлено для использования пиротехники, в тот момент я позабыл. Просто опасался зацепить постороннего при запуске на открытом месте – две стрелы в тине и смоле до сих пор маячат перед глазами.

Увидев, как домовые попрятались в укрытия (глубже всех зарылся Кузя, уже знакомый с тем, что в моих руках все несет опасность), высунув любопытные головы, я щелкнул пальцами. Магический огонек затрепетал на кончике шнура; секунда, другая, и вот затрещало искрами крохотное пламя. Фитиль прогорел быстро, но ожидаемого полета не состоялось. Со стороны домовых последовали вопросительные взгляды типа «а фокус где, в чем фишка?». Пришлось пожать плечами: факир был пьян, и фокус не удался.

И в этот момент грохнуло, да так сильно, что я решил, будто мой летательный аппарат разорвало наподобие гранаты. Но при взгляде на стартовую площадку «аппарат» обнаружился, только весь в дыму и сильно дрожащий. Миг спустя хлопнуло еще раз, и ракета взмыла вверх.

– Ух ты-ы! – раздался восхищенный возглас одного из домовых.

Надежды на то, что ракета останется в пределах помещения, не оправдались. Извилистая, постоянно изменяющаяся траектория привела ее к небольшому вытяжному отверстию под потолком. Сквозь него она и вылетела на свободу.

«Ой, блин, не дай бог, кого зацепит», – пронеслось у меня в голове, и я ломанулся на выход, сопровождаемый домовыми.

Ракету мы успели увидеть, когда она пролетала мимо замковой башни, почти задев флюгер в виде петушка. Я обрадовался, когда она клюнула носом, – посчитал, что закончился заряд. Но опять что-то хлопнуло, из ракеты посыпались искры с клубами дыма, она исправила полет, резво набрала скорость и скрылась в облаках. Елки-палки, да чего там хлопает и взрывается-то? Там заряда на две затяжки… три пригоршни пороха.

– Бед… ик, – подавился словами Авоська, увидев мои злые глаза и внушительный кулак под носом.

Лучше пусть помолчит, успели накаркать в прошлые разы. То «бедный Водяной», то «догонит – не догонит». Не хочу и слышать, кого домовые на этот раз предположат в качестве «виновника торжества». Кстати, а кого, в самом деле? Судя по высоте и скорости, улетит ракета далеко, может быть, и вечные страдальцы от моих неумышленных шалостей, Водяной и Леший, на этот раз будут спасены. А вот какой-нибудь ворон попасть сможет под удар или кто другой… Хм, кто у нас еще летает в поднебесье из возможных будущих недоброжелателей?

– Кощей! – Поток моих мыслей был остановлен громким окриком в тот момент, когда готов был уже ухватить нечто подзабытое и вынести на поверхность.

– Кощей, – ко мне подскочила Яга, встревоженно глядя в небо, – что это было? Небо ясное, а гром гремит, да и пахнет…

Бабка поводила носом, ловя запахи:

– Серой пахнет. Люцифер наведывался?

Она вопросительно посмотрела на меня, но я только руками развел, давая понять, что про Главного Нечистого слыхом не слыхивал за последнее время.

– Ох ты ж! – Бабка звонко шлепнула себя по лбу. – Это он про шабаш напоминал. Сегодня же на Лысой горе собрание всей нечистой силы будет. Кощей, тебе надо там быть обязательно – показаться стоит, а то многие и позабыли про тебя.

– Забыли про меня – как такое могло случиться? – сморщился я, не желая никуда идти.

Тем более что никаких напоминаний никто не оставлял. Вот только не хотелось признаваться, что запах серы – моя работа.

– Да, – кивнула бабка, – забыли. Давненько ты не бывал на шабаше. Вот сегодня и отправляйся ближе к полуночи. Только, Кощей, постарайся обойтись без своих шуточек, там много сильных ведьм и колдунов будет, не стоит с ними ссориться.

– Постараюсь, – задумчиво проговорил я.

Напоминание про ведьм всколыхнуло в памяти киношный образ молодой длинноногой девушки в экстравагантном наряде. А еще слышал, что ведьмочки отличаются очень игривым и незакомплексованным поведением.

– Значит, к полуночи? – переспросил я у бабки. – А где гора эта, Лысая?

– По звезде пойдешь. Ее хорошо будет видно – красная и самая большая на небе.

Глава 10

К своему выходу в свет я подготовился тщательно. Не собираясь рассекать в обычных «тряпках», я, по совету бабули, к которой зашел на кухню уточнить подробности, надел доспехи. Те самые, которых сторонился при обследовании арсенального зала. Надел с опаской, но внезапно открывшейся кровожадности не ощутил. Да и сами доспехи пришлись впору и дали ощущение комфорта и надежности. Прицепил меч, но тут появились некоторые неудобства – длинный клинок свисал до земли, буквально скреб по ней, поэтому следовало давить на рукоять, немного опуская ее. И то и дело приходилось, скосив глаза, контролировать положение оружия.

Поверх доспехов я накинул шелковый черный плащ с меховым черно-бурым подбоем. Сам плащ был непростой, внутри имелся оригинальный карманчик, который вмещал больше, чем имел размер на глаз. Игры с пространством, самый банальнейший магический артефакт, хе-хе. Конечно, вместить в него пару вагонов не выйдет. Зато парочка тележек из супермаркета спокойно уместится. В этот кармашек я и убрал мешочек с остатками пороха. Его было немного – почти все ушло на опыты, но и эти двести – триста граммов не лежала душа бросать. Уж очень хитрющими выглядели глаза у тройки домовых, моих бессменных помощников. Эти могут попытаться повторить запуск, только выбрать для этого нечто побольше или место не самое лучшее в смысле безопасности. Да и жалко мне их, если пострадают от неудачного обращения с горючим веществом. Опасное это дело – петарды самостоятельно изготавливать и запускать.

– Так, орлы, – решил я свести инициативу домовых к минимуму, – сейчас ставлю вам задачу. К моему приходу, к утру, должен царить порядок в замке. Весь убирать не надо – долго. А вот первый этаж, коридоры, по которым все бродят постоянно, вычистить до блеска. И смотрите у меня, чтобы все было сделано на «отлично».

Надеюсь, домовым времени не найдется на опыты по смешиванию веществ, что остались в кладовой. В основном там уже пыль одна, но домовые могут и ее собрать. Со своей старательностью это им раз плюнуть, а при уборке большого размаха некогда будет отвлекаться. Так, вроде безопасность с этой стороны обеспечил, значит, пора стартовать. Уже давно наступила темнота и близок тот час, когда часы пробьют двенадцать… если найдутся поблизости, конечно.

– Люки задраены, – дурачась, вслух проговорил я, захлопнув забрало, – аппарат готов к полету. Ключ на старт! Вперед – к звезде!

Левитация с каждым разом давалась мне все проще и проще – прыгал выше, летел дальше, приземлялся мягче. А в доспехах и вовсе было замечательно – с ветками деревьев, что доставляли неприятности в момент приземления, я сейчас поступал просто. Тонкие ломал или сгибал весом тела, толстые рубил мечом – вжик, и все дела.

Вот так, помахивая клинком, я допрыгал до Лысой горы. Маяком была большая, словно в небе повесили здоровенный фонарь, звезда с кроваво-красным оттенком. Ее свет постоянно менялся – от ярко-алого до темно-багрового. Сама гора была обычным высоким холмом с плоской верхушкой. Никакого намека на растительность я тут не заметил, если не считать поникшие красные головки чертополоха и ветки багульника.

Приземление было… заметным. Увидев под собою толпу народа вокруг нескольких костров, я стал спускаться… как уж получилось.

– Поберегись! – Голос с неба заставил многих поднять головы ввысь, а при виде огромной фигуры (доспехи меня зрительно весьма укрупнили) с черным шлейфом и клинком в руках они и вовсе застыли в ступоре.

Пришлось падать на свободное место, чтобы не свернуть кому-нибудь шею, а именно – в ближайший костер, свободный от котлов.

Пепел, искры, горящие головешки разлетелись во все стороны. Сквозь дым и чад удалось рассмотреть, как несколько чёртоподобных фигур принялись кататься по земле, сбивая пламя с шерсти, что занялась от искр. С других сторон донесся самый обычный кондовый русский язык и выражения идиоматического содержания, которые в эфире всегда заменяют звуком «пи-и-и».

– Мой новый балахон из волос девственницы! – вопил кто-то противным, визгливым голоском. – Какая пи-и-и это сделала!

– Моя книга! Это просто пи-и-и способен на такое пи-и-и! – Пожилая пенсионерка трясла передо мной грязноватую книжицу, на раскрытые страницы которой щедро насыпало горячего пепла с угольками.

– Пи-и-и, ему я пи-и-и сделаю, – бесновался здоровяк с поросячьим пятачком и заячьими ушами. – Помешать мне, великому колдуну, во время демонстрации заклинания своим пи-и-и поступком! Да я с этим пи-и-и сейчас такое сотворю, что будет он у меня пи-и-и, пи-и-и, пи-и-и…

М-да, не получилось у меня последовать бабкиному совету быть тихим и незаметным. Бедная, бедная нечисть, ведь живу в этом мире всего ничего, а стольким успел досадить… и жить мне еще долго-долго.

– Кхе-кхе, – откашлялся я, смахнув перчаткой с доспеха пепел и золу, – это что тут за пи-и-и разгавкался?

На горе воцарилась тишина, взгляды всех, кто еще не смотрел на меня, нацелились в мою сторону. Почти театральным жестом вложив меч в ножны и накрыв его рукоять левой ладонью в металлической перчатке, я выпятил грудь (интересно, было ли это заметно под панцирем?) и посмотрел на ушастого Пятачка.

– Я тебе не Винни-Пух, – голос из-под забрала немного исказился и прозвучал жестко, с некоторым замогильным оттенком, – понял, помесь Пятачка и братца Кролика? Поэтому за любой наезд на меня буду наказывать один раз, но навсегда.

– А ты… эта… – вылез из толпы непонятный пузатый коротышка с черепом на груди, висевшим на шнурке из длинной шерсти или волос, – кто таков?

– Точно, точно! – Оцепенение разом спало, и толпа заволновалась, потрясая кулаками и стуча копытами. – Кто такой будешь, из каких краев и почему с такой невежливостью к нам заявился, а?

– Царь, – с чувством высочайшего достоинства произнес я, хотя на душе кошки скребли.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось взлететь обратно в воздух и умчаться в свой замок. Вот только сильно сомневался, что мне это удастся. Была большая уверенность, что местные силы ПВО не позволят просто так скрыться обидчику с места преступления. Вот и приходилось показывать храбрость и браваду. Помню, читал одну книгу про героя в схожих обстоятельствах, тот тоже попал на праздничный банкет к нечисти, готовой его растерзать при малейшем признаке страха или неуверенности. Так он не только всем утер носы и пятачки (некоторым в прямом смысле), но еще и заставил всех чувствовать себя гостями и бедными родственниками, хоть и было все наоборот. А герой тот не обладал бессмертием и царским титулом, только имел меч при себе да парочку верных друзей.

– Какой царь? – уже менее уверенно спросил пузан, видимо, что-то сопоставив в голове, и медленно-медленно стал пятиться, стремясь скрыться за спинами своих коллег.

– Царь Кощей! – торжественно заявил я.

Минуту стояла тишина, прерываемая постреливанием деревяшек в костре. Вся окружающая меня нечисть застыла в ступоре, морща лбы и разевая рты в бессильных попытках найти подходящие слова. Первой очнулась пенсионерка с подпаленной книгой, которую она с шумом захлопнула, сдув перед этим горячую золу со страниц.

– Царь, добро пожаловать к нам на шабаш, – растянув губы в улыбке, произнесла она. – А мы сразу поняли, кто к нам прибыл, но решили не показывать виду – знаем, знаем, как ты любишь шутить. Вот и поддержали твою шутку. А как ты летел по небу… а как опустился в костер…

– Ага, ага, – загомонила большая часть толпы, поддерживая шуструю пенсионерку, – все так и есть. Отличное появление, даже на нас произвело впечатление, хоть и поняли, кто к нам прилетел.

От гомона голосов, который постепенно набирал обороты и децибелы, голова стала болеть. Пришлось прервать бурную речь встречающих.

– Отлично! – пару раз лязгнул я металлическими перчатками. – Мне тоже понравилась встреча – такая простая, без лишних мероприятий и церемоний. А самое главное, мне понравились ваши искренние чувства, с которыми вы меня встретили. Ну а теперь я не буду вам мешать, можете продолжать праздник.

Моя короткая и сумбурная речь была принята на «ура». Никому из присутствующих ведьм и колдунов не хотелось дольше необходимого находиться рядом с царем нечистой силы. А если учесть последние слухи (они просто не могли не разойтись, ведь сказочное местное царство – это одна большая деревня, где все про всех всё знают), в которых наверняка фигурируют пострадавшие Водяной и Леший, а также захваченный богатырь Илья, то желание «подчиненных» пообщаться не случайно резко пошло на убыль. После моих слов участники выставки достижений черного колдовского ремесла еще раз пропели мне осанну и растеклись по вершине холма.

Оставшись в одиночестве, я побрел по Лысой горе, с любопытством вертя по сторонам головою. Посмотреть тут было на что! Десятки, если не сотни представителей различных видов нечисти и колдовских ремесел. Начиная от людей и заканчивая кикиморами и бесами. Правда, последние все больше в виде слуг и ездовых средств. При мне одна из ведьм лихо запрыгнула на закорки своему черту и пронеслась над самыми головами присутствующих, едва не задев их. Чуть подальше, в том месте, где начинался склон холма, расположились ступы и метлы ведьм. Это до слез напомнило мне родные парковки. Разнообразные по исполнению и размеру летательные предметы сильно смахивали на автомобильное ассорти на тех же стоянках. Вот эта, маленькая, кубастенькая, с тонкими стенками, напоминала малолитражки и «женские авто». А вот через две ступы от нее стоит здоровая бандура с черными боками, сверкающими притертой сажей (специально пальцем провел, чтобы прояснить для себя вид покрытия – тут или обжигали ступу снаружи, или вылетают на ней через огромную трубу). Это не меньше, чем на джип, потянет. Рядышком притулилась такая же по габаритам, но с более грубой обработкой ступа, про которую я мог сказать только одно – отечественный автопром, елки-палки, наш ответ (пьяным языком) иностранным внедорожникам – «Хантеру» или «Патриоту».

Сразу за ступами стояли метлы, собранные по-военному в пирамиды. Пожалуй, это уже стоянка велосипедов и скутеров. И тоже с разнообразием форм и размеров. Это касалось и материала, пошедшего на изготовление помела и древка.

Пока я бродил по холму, в самом его центре не прекращались улюлюканья и взрывы хохота – одобряющего или насмешливого. Местные ведьмы и колдуны-чародеи из кожи вон лезли, чтобы произвести впечатление на окружающих. Они смешивали растворы и зелья, демонстрировали заклинания и трюки по превращению в других существ или предметы. Некоторые были столь интересны и красочны, что заставляли смотреть, разинув рот (образно говоря, конечно). Но от наивно-восторженного выражения на лице я точно не удержался, поэтому и не стремился поднимать забрало.

Одна из ведьм, молоденькая девушка лет восемнадцати-двадцати, прямо на глазах у зрителей растолкла в ступке ингредиенты из нескольких мешочков, что висели на поясе. Процесс изготовления сопровождался еле слышным бормотанием, видимо, накладывались чары. После того как ведьма признала смесь годной к употреблению, она продемонстрировала всем желающим горсть светящегося серо-белого порошка. Правда, при показе не до всех дошло, что получение порошка еще не весь процесс демонстрации. Некоторые бабульки и дедульки из числа колдовской братии недовольно проворчали, что «и сами можем намешать всякой пыли, которая светиться будет хоть ясным днем».

Не обращая внимания на их брюзжание, ведьмочка подняла кулачок с зажатым в ней порошком над головою и высыпала его на себя. Результат превзошел все мои предположения: девушка исчезла, а над землей стали роиться крупные ночные мотыльки, похожие на человеческие фигурки с крыльями. Потрепыхавшись на месте несколько секунд, мотыльки разлетелись по всему холму, облетев каждого присутствующего. Парочка подлетела и ко мне, зависнув сантиметрах в десяти перед лицом. Не знаю, что меня дернуло, но я быстро взмахнул рукою в стальной перчатке, пытаясь поймать одного из них. И потерпел неудачу – от прикосновения моих пальцев к волшебному созданию оно рассыпалось в пыль, наверно, в тот самый порошок, что сотворила девушка. Правда, уже через миг из него вновь соткался мотылек, но ко мне больше не приближался. Покружившись с минуту, мотыльки собрались в прежний рой и… переход от кружащихся на одном месте насекомых в молодую ведьму прошел быстро и незаметно. Возможно, кто-то из присутствующих что-то и заметил, но не я.

Финал демонстрации заклятия вызвал у половины зрителей бурное восхищение. Впрочем, другая половина, все те же брюзгливые старухи и деды, скептически поджимали губы и трясли подбородками, обвиняя в неуместном позерстве и ненужности подобного заклинания для нечисти.

Но их слова были пропущены мимо ушей ведьмой, которая щедро дарила улыбки тем, кто поддержал ее. Хоть меня и подмывало также выкрикнуть «браво» и «отлично», но я сдержался. Во-первых, не хотелось привлекать чрезмерное внимание к своей персоне, о которой сейчас несколько подзабыли. Во-вторых, я успел заметить, как девушка мимоходом потерла свой… свою… в общем, спину, самое ее основание, при этом бросив в мою сторону быстрый взгляд, который был полон чего угодно, но не любви и признательности.

Елки-палки, это что же, коснувшись мотылька, я приложился по самой девчонке, да еще по той части, к которой все они трепетно относятся? Везет же мне с импульсивными желаниями, которые оборачиваются для окружающих неприятностями, хоть и мелкими… порою.

Вот поэтому, чувствуя вину и одновременно желание познакомиться с одной из самых ярких и симпатичных представительниц местной тусовки (ну, не со старухами же заводить разговоры, на которых несмываемыми чернилами написано, что свой первый век они разменяли еще при царе Горохе), я и направился к ведьмочке. Она отошла в сторону, а внимание толпы сосредоточилось на очередной претендентке на местный «Оскар», или что там дают за победу на шабаше. Тоже, кстати, ничего по внешним данным.

– Девушка, извините. – Я быстрым шагом догнал ведьмочку. – Позвольте на пару слов.

– Кощей? – несколько наигранно удивилась она, словно не заметила моего приближения, что было весьма непросто – дурацкий меч при каждом шаге довольно громко погромыхивал по доспеху.

– Угу, – буркнул я, – он самый. Могу я узнать имя ведьмы, что оказалась самой блестящей на сегодняшнюю ночь?

– Марьюшка, – стрельнула глазками девушка. – А почему, Кощей, ты ко мне так странно обращаешься?

– Как – странно?

– Как будто я не одна, – хихикнула собеседница, – вот как. Или все еще видишь стаю мотыльков?

– Э-э, – смешался я, – просто так вышло… Так обращаются с людям там, откуда я пришел.

Подловила она меня. Ведь помнил, что тут все друг с другом на «ты». Но стоило начать ухаживать, и всё, все местные реалии вылетели из головы. Да и знакомство пошло не очень – разучился за последнее время, что ли?

– А это где? – с любопытством посмотрела на меня ведьмочка.

– Далеко отсюда, очень, – решил я отделаться размытыми объяснениями. – Кстати, а ты откуда сама? Где живешь?

– Далеко отсюда, очень, – усмехнулась девушка. – Кощей, а ты что, хочешь меня навестить?

– Может, и хочу, – подбоченился я. – И навещу, если скажешь.

– А разве царевны и княжны закончились, что решил заняться простыми ведьмами? – наивно захлопала глазками девушка.

– Да не нужны они мне, – махнул я рукой, отметая все претензии насчет принцесс. – Морока одна.

– Уже успел похитить и получить выкуп?

– Нет, – помотал я головою, – но могу себе представить, как с ними будет тяжело, с этими избалованными созданиями, которые привыкли спать на перинах и одеваться только с няньками.

– Значит, – задумчиво протянула девушка, – никого у тебя в замке нет?

– Нету, – развел я руками, – совсем никого. И если ты не хочешь пригласить меня в гости, то я зову навестить мой замок. Где находится, думаю, знаешь?

– Кто ж из нечистой силы не знает, где расположен замок Кощея! – ответила собеседница. – Что ж, раз приглашаешь, тогда я приду. Только смотри, не заведи к тому времени царевну… Знаю я вас, мужчин: когда от скуки начинаете маяться, то за любой юбкой бросаетесь, высунув язык.

– Марьюшка, я совсем не такой. Ты, главное, не задерживайся, приходи ко мне.

– Договорились, – улыбнулась девушка и, встряхнув копной черных длинных волос, ухватила меня за руку. – Кощей, а покажи что-нибудь из своих чар, а?

– Не стоит, – решил я отказаться от сомнительной чести что-то показывать.

Тем более что сам толком не разбирался в полученных магических знаниях.

Тут по всей Лысой горе прокатился восторженный, на грани истерии, громкий ор:

– Черный Козел! Великий Черный Козел!

На несколько секунд мы с Марьюшкой замолчали, наблюдая картину, что открылась перед нами. Прямо по центру холма, в нескольких метрах от площадки, на которой собравшиеся демонстрировали свои таланты, из земли показалась голова козла. Огромная голова, там каждый рог был в пару метров длиною и сантиметров двадцать – тридцать толщиною у основания. Быстро, но очень плавно вслед за головою вылезло и тело. В первую минуту я решил, что он – живой. Но потом осознал свою ошибку, заметив, как по его туловищу бегают блики от костров. Каменная статуя, метров восьми в высоту, не считая рогов, очень искусно выполненная, но представляющая собой всего лишь обычный черный… мрамор. Наверное, мрамор. Статуя изображала черного козла, гневно или с превосходством вскинувшего голову и поднявшего левое копыто, словно в ожидании того несчастного, кто решит ему дерзить. Вот тогда конечность и приложится по нахалу.

– Пошли, Кощей, – ухватила меня девушка за локоть. – Самое время показать на шабаше свои умения.

– Думаю, не стоит, – попытался возразить я настойчивой ведьме. – Я же не претендую на звание лучшего колдуна.

– Наоборот, – девушка раздвигала толпу с целеустремленностью и непрошибаемостью танка, – надо показать всем этим выскочкам, кто тут самый главный.

Окружающая нечисть торопливо уступала дорогу, с некоторым недоумением глядя на нас. Но, заметив, что мы направляемся к демонстрационной площадке, стали собираться вокруг нее.

Когда ведьмочка вывела меня на площадку, сама вернувшись в первый ряд зрителей, в голове моей зияла пустота. Ну совсем ни одной идеи, как и что продемонстрировать своим номинальным подданным. Пару минут усиленно скрипел извилинами, пытаясь отыскать решение. Мимоходом пожалел, что нет такого волшебного порошка, с помощью которого Марьюшка превращалась в бабочек… Так есть же другой! Я торопливо зашарил в кармане плаще, отыскивая там мешочек с остатками пороха.

При виде мешка в моих руках нечистые заинтересованно загомонили, обмениваясь предположениями. Я не обращал на них внимания. Быстро высыпал на землю порох, потом создал небольшой смерч, в который всосался взрывчатый порошок. А потом этот смерч, этакое мини-торнадо, высотою в пару метров и диаметром в полметра, я направил в ближайший костер. Полыхнуло очень эффектно – столб пламени рванулся в высоту, закручивая свои языки почти на уровне рогов Козла. В глазах статуи мелькнули заинтересованные огоньки, но мне это могло и показаться из-за обычных бликов.

Получилось красиво, но понравилось не всем. Напрямую сказать мне никто не осмелился, но лица некоторых скривила презрительная усмешка. Отыскав в толпе лицо свой знакомой, я увидел ободряющую улыбку и просьбу в глазах показать еще что-то эдакое. И тут меня понесло. В общем, желая покрасоваться (не перед толпою, нет, – чихал я на их мнение, меня больше волновали огоньки интереса и восхищения в прекрасных зеленых глазах юной ведьмы), я распушил павлиньи перья.

– Это только малая демонстрация моего нового… моих новых смертоносных чар! – заявил я с пафосом, которого хватило бы на десяток великих ораторов моего мира. – Основное ждет впереди. Так, ты и ты – быстро срубили и принесли мне вот такое бревно.

Я ткнул пальцем в пару бесов, затесавшихся в толпу, и указал им примерные габариты требуемого предмета – два метра в высоту и чуть больше полуметра толщиной. Через несколько минут требуемое было предоставлено, и началось творение. Действуя мечом как самым лучшим инструментом для обработки древесины и добавляя немного чар, я придал деревянной колоде грубоватый вид ракеты с оперением для стабилизации полета. Внутри было вырезано отверстие для закладки заряда. После этого занялся самим порохом, а именно – прямо тут же, на глазах у всех, смешал намагиченные компоненты. Остатки я развеял, чтобы не искушать народ мыслями о повторении эксперимента.

Закладка заряда прошла быстро – магией все вложил и утрамбовал, ей же и удержал порох от высыпания. Уместилась пара больших ведер, если не больше.

– «Звезда Смерти»! – громко озвучил я название только что созданного оружия из другого мира.

Низкоточного оружия, если брать ту же терминологию, так как на высокоточное оно не тянуло. Не реши я использовать магию при ее управлении, то полет «ракеты», точнее, ее траекторию, не предугадает и лучший оракул или предсказатель.

– Это не те огненные шары, что падают с неба ночью? – осторожно заметил знакомый матершинниик, который успел избавиться от пятачка и заячьих ушей.

– Они, – кивнул я. – Вот только свой я могу запустить с земли и направить его в любое место.

На этих словах я поджег порох в снаряде. Грохнуло так, что я порадовался своему решению укрепить дерево чарами, иначе «ракету» разорвало бы в мелкие щепки. Сейчас же, оставляя за собою многометровый шлейф огня, первый реактивный аппарат этого мира устремился ввысь, отлично видимый на фоне ночного неба. Все задрали головы, рассматривая необычное зрелище, а я решил подкорректировать полет для большего впечатления. Когда «ракета» резко остановилась, а потом клюнула носом и стала возвращаться почти по той же траектории, в толпе едва не началась паника. Пришлось опять изменять направление движения: на этот раз я заставил «ракету» промчаться метрах в десяти над толпою по горизонтали. Жар от пламени, что вырывалось из сопла, заставил всех без исключения присесть, спасая свои прически.

А ведь отличная вещь получается! Если изготовить с помощью магии нечто вроде реактивного движка, потом поставить его на… да хотя бы на обычную телегу, то выйдет средство для передвижения. Не придется больше прыгать из-за своей недоразвитой левитации. Погрузившись в эти мечтания, я машинально развернул ракету обратно, даже не подумав, куда она полетит.

Взрыв, разлетевшиеся осколки камня и обугленные щепки вывели меня из ступора. Зато вогнали в него окружающих. Черный Козел оказался сидящим на пятой точке, подняв передние копыта перед собою, словно загораживаясь от неведомой опасности. Борода была почти полностью снесена – так, остались малые кусочки от прежнего величия. Левый рог снесен под корень, только неровный слом напоминал о его недавнем присутствии. Да и вообще, вся левая сторона морды перекошена, словно после хорошего нокаута.

Это был фурор! Большего, чтобы заставить запомнить себя и присудить первое место со всеми сопутствующими званиями и призами за примененное заклинание, я сделать не мог. Косясь то на меня, то на статую Козла, которая потихоньку, почти незаметно для глаз, стала погружаться в землю, представители нечистой силы принялись разбегаться. Часть из них стартовали прямо на четвереньках, на которых оказались после взрыва, не теряя времени на подъем и разгибание туловища. Через пару минут на Лысой горе никого не было. Только один я и покалеченная голова Козла, исчезающая в земле. Выражение на его морде до сих пор было ошарашенно-удивленным, с ноткой обиды: как, мол, так и за что?

Глава 11

– Эх, Кощей, – покачала головою Баба-яга, когда вытянула из меня все подробности случившегося на Лысой горе, – все-то тебе покоя нет. Ведь просила же, чтобы вел себя потише. Просила?

– Угу, – промычал я, не имея возможности нормально ответить, так рот был занят завтраком.

– Вот тебе и угу. Считай, со всеми важными лицами в нечистом мире рассорился.

– Бабуля, – прожевав голубец, поинтересовался я у собеседницы, – да что такого неприятного случилось? Ну, подумаешь, попортил статую. Да я ее сам отремонтирую, если понадобится. Там всех проблем – новый рог нарастить и бороду приделать.

– Кощей, – сердито посмотрела на меня бабка, – ты хоть понимаешь, что сделал? Это не просто статуя. Черный Козел – символ власти и поклонения для всех ведьм и колдунов. Мало того что ты не дал им показать себя и получить награду от Люцифера, так еще и нарушил устоявшийся порядок на шабаше. Вся нечистая сила теперь подумает, что ты решил забрать в свои руки власть над всем нечистым миром. Ведь сначала с Водяным рассорился, потом с Лешим, причем над обоими одержал победу, так сказать. Показал этим двум патриархам, что в любой момент можешь им вставить фитиля, как ты иногда любишь говорить.

– Бабушка, – выпучил я глаза, – да какая власть, какой фитиль? С этими двумя дедами случайно получилось. Кстати, при чем тут Люцифер и что за награда? Если так подумать, то я ее и выиграл. Если не вручат мне приз, буду обжаловать в суде неправильное решение.

Я довольно засмеялся, вспомнив выражение на лицах собравшихся после порчи символа шабаша, и потянул блин в рот, по пути опустив его в плошку со сметаной. Яга только вздохнула тяжко, пододвинув поближе блюдо с блинами:

– Во время шабаша Черный Козел есть олицетворение Люцифера. У статуи и Главного Нечистого в это время существует что-то вроде слияния – Люцифер все видит глазами Козла и вполне способен им двигать. А насчет награды…

Бабка немного помолчала, всматриваясь в мое лицо, но, не найдя и тени раскаяния или понимания важности информации, продолжила:

– Лучшая ведьма или колдун на весь год до следующего шабаша получает покровительство Люцифера и Силу. Даже самый слабый колдун или ведьма после этого становятся на один уровень со старейшими и сильнейшими представителями своего племени.

– Ха, – развеселился я, – это получается, что я дал по рогам самому Люциферу?! Вот это штука – скажи кому, и фиг дождешься, что тебе поверят.

– Тебе, Кощей, поверят, – вздохнула бабка. – Теперь вся нечистая сила будет обходить твой замок еще дальше.

– Это хорошо, – с важным видом кивнул я и ухватил расстегай с рыбой. – Меньше народу – больше кислороду.

– И любви от них ты теперь не дождешься, – нахмурилась бабка. – Даже той прежней, больше похожей на уважение и страх. Теперь они скорее ненавидеть станут.

– Это с чего бы? – удивился я. – Из чародейской братвы никто же не пострадал.

– А Сила? – резонно напомнила мне бабка про бонусы, которые в этом году не достались никому. – За одно это многие согласятся напакостить тебе в любом виде.

Я призадумался. Перспектива иметь толпу недоброжелателей была как-то не по вкусу. Примерно представляю себе, на что готовы все те, кто рассчитывал получить могущество, хоть и временное. А куча врагов мелких намного хуже, чем пара-тройка сильных: первые массой возьмут.

– Бабуля, – попытался я прояснить кое-что, – я бы сам ни за что не стал вмешиваться, но получилось так…

– Это ты про что? – насторожилась Яга. – Про причины твоего поступка ты мне не рассказывал. Ну-ка, давай об этом подробнее.

Пришлось вкратце рассказать о Марьюшке и о том, как она меня взяла «на слабо». Ведь, если бы не симпатичная девчонка, я бы с места не тронулся, чтобы показывать свои придумки. А так распушил перья, как павлин, и пошло-поехало. В итоге имею сейчас то, что имею. Во время короткого пересказа меня заинтересовала реакция Яги на имя молодой ведьмы, моей бесовки-искусительницы. Бабка нахмурилась и нервно пробарабанила пальцами дробь на столе, но от комментариев отказалась.

– Так, – отмахнулась она, – знаю ее немного. Молодая и способная ведьма, но очень уж неусидчивая и любительница пошутить и сделать что-то новенькое… отчего и страдают частенько окружающие. Совсем как ты, Кощей.

Тут на кухне появился незнакомый домовой, который сообщил мне, что во дворе ждет Соловей с очень важным делом. Разбойник почти слезно просит уделить ему минутку, по крайней мере, именно такая мысль возникла у меня в голове после торопливых слов домового.

– А где эти? – спросил я у Яги перед тем как покинуть кухню. – Ну, домовые, с которыми всегда дело имею?

– Убираются, – пожала плечами Баба-яга. – Сказали, что ты им поручил навести порядок еще лучше, чем обычно.

– А-а, – протянул я, вспоминая, что и в самом деле неугомонная троица была отправлена мною на ПХД, то бишь парко-хозяйственный день, чтобы занять их неуемное воображение и направить кипучую энергию в более контролируемое и безопасное русло.

Ладно, пусть убираются, а то прослышат про происшествие на шабаше и сами пожелают нечто подобное повторить, тем более что я не уверен в том, что никто из них не запомнил рецепт изготовления пороха. На миг в глазах пронеслись картина взлетающего на воздух замка и тройка закопченных домовых, сидящих немного в сторонке возле подрывной машинки из фильмов про партизан. Пришлось помотать головою, чтобы отогнать тревожный образ. С этих станется провести подобный эксперимент, дай только сведения и материал.

Соловья и двух оборотней нашел я возле фонтана; с сосредоточенным видом он нарезал круги вокруг большого мешка, в котором кто-то возился. Кто-то среднего телосложения. От этого неизвестного доносились шипящие звуки и нечто вроде мяуканья или мычания, что ли. Любопытно, кого это Соловей засунул в мешок и почему принес именно ко мне – может, кого-то из моих обидчиков? Хотя кто может обладать такими пропорциями из числа тех, кто меня обидел, я и примерно не представляю. Если мне не изменяет память, то таких раз-два и обчелся. Да и назвать их обидчиками – сильно завысить реальный статус.

Разбойники дружно пожелали мне доброго утра.

– Здорово, Соловей, – поприветствовал я главаря, не взглянув на подчиненных. – А это что за штука, кого запихнул-то?

– Так ведь сам же говорил про две телеги золота, – удивился романтик с большой дороги и ткнул пальцем в мешок. – А тут как раз выкуп будет на столько. Князь за свою дочку не поскупится выплатить из казны, хоть всю отдаст.

– Князь? – переспросил я, уже начиная догадываться о личности того, точнее, той, что сидит в мешке.

– Ага, – кивнул мне Соловей, – князь. Тут дочка его сидит – случайно попалась на дороге, где купцов караулили. Долго думал насчет ее захвата, но когда она сбежала от своей охраны, решил – судьба. Ничего, зато теперь и послушная будет, и тебе, Кощей, прибыток золотой.

Первой мыслью было отправить Соловья обратно. Пусть отпускает девчонку. Княжна мне очень понравилась, когда я рассекал в старческом прикиде – вежливая, прямолинейная и без фальши. В моем мире таких можно по пальцам одной руки пересчитать. Да, хотел отпустить, но хренов Соловей повторно напомнил про золото, и моя жаба, которая золотая лихорадка, молча ухватила лапами за горло сразу и совесть, и доброту. После короткой схватки пупырчатое земноводное уже закатывало под болотный мох остывающие тела лучших черт моего характера.

– Золото – это хорошо, – невольно потирая зазудевшие при звуках этого слова ладони, произнес я. – Очень хорошо! Давай доставай мой вклад в сокровищницу замка.

Разбойник довольно угумкнул и, немного распустив завязки на мешке, засунул руку через горловину. (Хотел за волосы вытащить, что ли, дурак?)

– А-а-а! – заорал он, вытаскивая свою руку вместе с растрепанной девчачьей головкой.

Княжна, как бульдог, вцепилась в кисть разбойника. Хм, это за что он там ее ухватил при таком интересном положении прикуса?

Тут княжна отпустила пострадавшую конечность Соловья, на которой отпечатался лиловый круг зубов, и растерянно, но без чувства страха или паники в голосе, спросила:

– Вы кто такие? – При этом она довольно резво попыталась освободиться из холщового плена. Но тут ее ждало разочарование – горловина мешка пропустила только голову, не давая пройти плечам. Коса девушки растрепалась, на глаза свалилась непокорная челка. – Где я?

Соловей прекратил трясти рукою, бросил быстрый взгляд в мою сторону.

– Ты в плену у Кощея. Пока твой отец не выплатит выкуп, ты останешься здесь.

– Кощея? – удивилась княжна, и глаза ее выказали первые признаки испуга. – Зачем я понадобилась этому старикашке?! Да он же…

– Во-первых, – жестом я остановил Соловья, решив вести разговор самостоятельно, – тебе уже сказали зачем: выкуп, все банально просто. Причем только золотом. Во-вторых, никакой я не старикашка – не видишь сама?

– Ты Кощей? – недоверчиво протянула девчонка, оценивающе осмотрев меня с головы до ног. – Что-то не похож…

– Кощей, – встрял Соловей. – да что с ней валандаться – за косу и в темницу. Пусть посидит среди пауков и крыс.

Это он ее запугивал. С последней уборки домовыми мои тюремные камеры не догоняют номера люкс только отсутствием мебели, а так там можно запросто жить – светло, свежий воздух и чисто.

– А-а-а! – повторила княжна недавний вопль разбойника и попыталась отскочить подальше от нас.

Наверное, упоминание про извечные женские страхи добило девчонку. Вот только навыка бегать в мешке, да еще не до конца выпрямившись, так как куль был ей не по росту, у нее не было. Запнувшись, она попыталась вернуть равновесие и, чтобы не завалиться, запрыгала спиною назад. Один из оборотней попытался ее остановить; не заметив его за спиной, княжна после очередного прыжка всей тяжестью опустилась ему на пальцы ног. Похоже, – на любимую мозоль.

– Уй-юй-юй-ууу! – взвыл разбойник, ухватив пострадавшую ногу, и запрыгал на другой, словно подтанцовывая княжне.

Девушка от неожиданности дернулась в другую сторону и угодила второму оборотню головой в живот. Тот хрюкнул от неожиданности и повалился на землю; княжна плюхнулась на него сверху. А секундой позже до них доскакал первый пострадавший и, споткнувшись, присоединился к лежачим.

– Вот это куча-мала, – покачал я головою и с помощью чар поднял девушку, заставив мешок зависнуть в воздухе. – Хватит играться – пришла пора взрослых дел. Сейчас я тебе отведу фронт работ, и смотри у меня, не филонить. В противном случае будешь в царевнах-лягушках по ближайшему болоту прыгать. Не слышала эту историю? Ничего, скоро услышишь…

После такого напутствия я пошел в замок, заставив мешок с девушкой плыть позади себя. Немногие встречающиеся домовые и кикиморы удивленно смотрели на нас, но словами, при мне по крайней мере, происходящее не комментировали.

– Бабуля, – обратился я к Бабе-яге, опуская мешок на пол и распуская завязки на горловине до конца, – вот вам еще один помощник. Точнее – помощница. Пусть на пару с Илюхой помогает по кухне. Слышишь, богатырь?

Я повернулся к Илье, который до этого со скребком и совком вычищал сажу из печи, но никакой реакции на свои слова не заметил – тот остолбенел, уставившись широко раскрытыми глазами мне за спину. Хмыкнув, я проследил за взором пленника, но никого, кроме выбирающейся из мешка княжны, не обнаружил.

– Эй, Илья, – щелкнул я пальцами в воздухе, стараясь привлечь его внимание, – ты заснул, что ли? К тебе обращаюсь.

Ноль эмоций, парень только что рот не открыл, впечатленный зрелищем девушки, которая принялась приводить в порядок спутанные волосы и помятый сарафан.

– Оставь его, царь. – Бабка вылезла откуда-то из уголка, нагруженная мешочками с крупою и несколькими пучками сушеных трав. – И так видно, что попался богатырь в сети очей девичьих.

– Это как? – сначала не понял я, но потом дошло: – Влюбился, что ли? С первого взгляда?! Да быть того не может!

– Может или не может, – проворчала бабка, сгружая свою ношу на стол, – решать не тебе. Сам видишь. Много я таких на своем веку пересмотрела, молодых да глупых. Его сейчас хоть за нос веди вслед за девицей, а он и внимания не обратит.

Вот это поворот сюжета! Я сам, можно сказать, присоединился к застывшему Илье, только со мной поработало изумление. М-да, вот и говорите потом, что любви с первого взгляда не существует.

– Так, девка, – решила Яга обратить свое внимание на пленницу, – ступай к богатырю в помощь. Задача – почистить все печи и убрать весь мусор от них, чтобы пожара не случилось. Только смотри у меня, чтобы без всяких глупостей…

– Ага, – решил поддакнуть я, – чуть что, и сразу же на болото, лягушкой квакать и ждать своего принца со стрелой.

На этих словах Баба-яга довольно улыбнулась, припомнив случай с Лешим и Водяным и мой рассказ о заколдованной красавице. При этом княжна побелела от страха. Ее реакцию я понимал – улыбка у бабули из-за ее торчавшего вперед длинного и слегка искривленного клыка была впечатляющая.

– Кощей, – оторвала Яга меня от мыслей, – что делать собираешься? Опять своими о-пыта-ми начнешь заниматься? Опять кого-то пытать будешь?

– Не-а, – помотал я головою и зевнул. – Пойду, вздремну минуток шестьсот. Ночь бурная была, так что отдых нужен. Да, бабушка, как эта сладкая парочка освободится, направь их в помощь домовым. Что-то они слишком долго возятся с уборкой, слишком долго…

В самом деле клонило ко сну очень сильно, поэтому стоило немного отдохнуть. Почти сразу же, едва я завалился в кровать, глаза закрылись.

Из легкой послеобеденной дремы меня вырвал громкий телефонный звонок. Подорвавшись от неожиданности, я мечущимся взглядом промчался по нескольким телефонным аппаратам, стоящим на столе. Елки-палки, какой же из них?

– Да? – наугад схватил ближайшую трубку, но не услышал ничего, кроме неторопливых гудков.

Секунду спустя вновь прозвучал трезвон, и только тогда я смог опознать источник. Щелкнув клавишей на селекторе, прикрепленном почему-то к выдвижной, как у компьютерного стола, столешнице, поинтересовался:

– Что случилось?

– Царь, – донесся до меня мелодичный и до боли знакомый голос, который, впрочем, опознать сразу не смог, – к вам посетитель.

– Какой еще посетитель? – не понял я, пробуя навести порядок в том сумбуре мыслей, что вертелся у меня в голове.

Помню эпизоды из рыбалки весенней. Вроде как со своими приятелями и приятельницами выехал на речку. Потом внезапно стали проскакивать непонятные смутные картины из древнерусских сказок и былин. Во, точно! Оттуда же и пошло мое имя, точнее, прозвище – Царь. Если называть его полностью, то будет звучать так – Царь Кощей. Он же Бессмертный, он же Злыдень…

Тьфу! Пришлось помотать головою, чтобы избавиться от образов, что стали просыпаться с бешеной скоростью. Хватит мне пока и знания своего имени.

– Соловей, – прощебетала в трубку девушка (как же ее зовут, совсем из головы вылетело… или вовсе не знал?).

– Соловей? – наморщил лоб, вспоминая личное дело данного индивидуума.

Кличка – Соловей, род деятельности – разбойник, место обитания – Муромский лес.

– Так запускать мне его или нет? – В голосе знакомой незнакомки зазвучали сердитые нотки.

– Запускай, запускай, – дал я «добро» и откинулся на спинку кресла, пытаясь разобраться в странной и фантасмагоричной ситуации.

Через селектор послышался тихий девичий голос: «Проходи, ждет тебя». Потом какая-то возня, тихий вскрик мужчины: «Сдурела? Зачем кусаться-то?» – «А ты за грудь не хватай, мало тебе было в первый раз?»

– Бешеная, – буркнул Соловей, оглянувшись уже на пороге кабинета.

– Сам такой, – оставила за собою последнее слово моя секретарша. – Дурак. Я еще богатырю скажу, он тебе под оба глаза по фонарю поставит, и шишками весь лоб раскрасит, и…

Дальше угрозы мне прослушать не удалось – дверь притворилась, отрезав все посторонние звуки.

– Здоровья тебе, Царь, – вежливо кивнул мне Соловей.

А я во все глаза уставился на разбойника, не узнавая. Где его сапоги с загнутыми носами, шелковый узорчатый пояс и волчья жилетка? Сейчас джентльмен с большой дороги щеголял в черных брюках, красном пиджаке поверх белоснежной рубашки и лакированных туфлях. Правда, у последних он решил хоть что-то оставить от прежнего облика – носы на обуви были длиннющими и загнутыми вверх. Да, забыл отметить платиновую цепь, что свисала с шеи разбойника. Будь она немного толще – цепь, а не шея, – то вполне хватило бы для откупных Баюну. Так, вот и про Баюна что-то стало в памяти пробуждаться, какие-то откупные…

– И тебе не хворать, – отозвался я. – Чего нужно-то?

– Да вот, – вытащил он из внутреннего кармана сложенную несколько раз газету и протянул ее мне, – ознакомься, что за твоей спиной некоторые неблагодарные творят. Да еще с такой открытой наглостью.

Приняв из рук Соловья помятый бумажный лист, я развернул его и углубился в чтение. Так, так что мы тут имеем? Рекламы… Кто-то предлагает набор из двенадцати стульев, кто-то просит купить у него ореховый гарнитур.

– Ну? – пожал я плечами, поднимая глаза от листка. – Ничего такого не вижу страшного и наглого.

– Как? – почти выкрикнул Соловей и ткнул пальцем в середину объявлений. – А это что?

В яркой рамке там значилось: «Заведу друга. Иван Сусанин».

– Ничего себе! – присвистнул я. – Этот-то откуда у нас объявился? Не слыхал, много ли он друзей успел завести? Я бы с таким, зная его биографию… Хоть и патриот он, каких поискать, это правда, но мало ли что ему вступит в голову…

– Много, – не дослушал меня разбойник, – очень много. На вчерашний день, по сведениям моих пацанов, за две сотни успел завести. И самое главное – с Лешим успел скорешиться. Сам заводит народ, типа знакомство отметить на природе с шашлычком и девочками, а выводит их потом Леший… не бесплатно, между прочим. Прибыль делят пополам.

– Кхм, – прокашлялся я, – а девочки-то откуда? Или тоже развод?

– Не, – покачал головою разбойник, – все реальные подруги – у Водяного берут русалок на подработку.

– У Водяного? И этот отметился…

– И не только. – Толстый палец Соловья спустился ниже, показав очередное объявление.

«Тур по реке Смородине. Самый лучший дайвинг и отличная рыбалка. На нашей ладье «**беда» вас будут обслуживать очаровательные русалки-стюардессы. Водяной», – прочитал я вслух.

– А вот еще: «Наведу порчу на соседей, тещу, зятя. Уберу конкурентов. Сглажу по фотографии, рисунку, домовой книге. Лихо Одноглазое». Это же произвол и наплавательское отношение к тебе, Царь, – продолжал заводить себя Соловей, водя пальцем по газете. – Таких тут не один Водяной с Лешим. Почитай, половина нечистой силы свои дела крутят, а в общак ничего не дают.

– Угу, – хмуро кивнул я, ничего не понимая. – Насчет Водяного точно – наплавательское отношение.

– Тьфу, наплевательское, – поправился Соловей. – Царь, надо срочно приструнить этих барыг, пока нас по миру не пустили и не подвели под суд. Ведь ты у нас кто?

– А кто? – заинтересовался я, надеясь прояснить ситуацию хотя бы в собственном статусе.

– Депутат от нашего Первого Нечистого Округа, – поднял указательный палец вверх Соловей. – Ты за нас всех Там, – потыкал он в потолок, – отвечаешь, грудью прикрываешь от посягательств на наши традиции. А они… золото гребут и не делятся.

– Золото, говоришь? – Я потер внезапно зазудевшие ладони и добавил: – Золото мне нужно. Так, Соловей, собирай свою бригаду и немедленно отправляйся по этим адресам, что указаны в газете. Скажешь: если не начнут отписывать… кхм… выплачивать налог в тридцать пять процентов от каждой сделки, то пожалеют. На Лешего лесничество натравлю, они его вырубками замучают. К Водяному санэпидемстанцию и «зеленых» направлю. А то взял моду утопленниками реку засорять.

– Все сделаю, Царь, – клятвенно пообещал Соловей и резво, даже не попрощавшись, выскочил из кабинета.

Но долго покоя мне не дали. Опять прозвучал звонок, и удивленно-непонимающий голос секретарши (ну как же ее зовут?!) сообщил:

– Царь, тут к тебе посетители… странные.

– Запускай, – разрешил я, заинтересовавшись «странными» посетителями.

И пожалел, когда на пороге моего кабинета возникли два матроса. Революционных, надо отметить. Почему я так решил? А потому, что вид мужиков в морской черной форме, в бескозырках и с пулеметными лентами крест-накрест на груди сильно напоминал персонажей из фильмов о революции. Из общей картины выбивались тельняшки с черными полосами… Вроде они, полосы, должны быть голубыми… или голубые у десантников, а у матросов как раз под цвет формы?

От этих размышлений меня отвлек вид третьего посетителя – невысокого мужичка с хитрющими глазами в длинном пиджаке и кепке. Особо выделялась остроконечная маленькая бородка. Эта бородка и кепка настолько выбили меня из колеи, что я машинально поднялся из-за стола навстречу прибывшим и протянул руку Кепке:

– Царь, очень приятно познакомиться. А вы с чем пожаловали? Чем могу – помогу.

– Геволюционегы, – вежливо отозвался Кепка. – К вам пгишли насчет вопгоса искогенения гостков согняка цагизма.

– Э-э, – не сразу вникнув в слова, протянул я, – а я чем могу помочь?

– Вы, – улыбнулся мне собеседник, – цагь?

– Да, – начиная что-то соображать, ответил я и попробовал внести ясность: – Только дело в том, что…

– Не надо, не надо, – замахал руками собеседник, – все знаем и так. Стоит отметить, что вы последний из самодегжцев. Цагь Гогох свеггнут и отпгавлен в ссылку; Цагь-девица гаскаялась и пгиняла новое имя – Анка-пулеметчица, тоже, заметьте, двойное имя, ни в чем ее не ущемили. Тепегь и твоя очегедь пгишла. Последний в списке.

– Стоп, стоп! – стал пятиться я от агрессивных посетителей, прикрываясь ладонями. – Не стоит торопиться с решением.

– Гешение уже вынесено, – пожал плечами Кепка, вынул из кармана помятый листок и прочитал: – «Нагодно-геволюционный суд и суд Комиссагов пгиговагивает Цагя Кощея Бессмегтного к высшей меге социалистической спгаведливости – гасстгелу. Пгиговог пгивести в исполнение немедленно».

Несмотря на некоторые слова, с трудом разбираемые мною, одно я понял точно: мне трындец, если не попытаюсь переломить ситуацию или мне не помогут.

– А может, меня на развод оставите? – немного заискивающе (фу, аж самому стало противно!) проговорил я, видя острые кончики винтовочных штыков рядом со своей грудью. – Или в Красную книгу внесете – позже сам умру.

– Обмануть нас желаете, батенька? – прищурился собеседник. – Нам известно ваше втогое пгозвище, подкгепленное наблюдениями. Итак, ваше последнее слово?

– Милиция! – с перепугу заорал я, видя, как матросы передергивают затворы винтовок.

И случилось чудо! Двери моего кабинета распахнулись в очередной раз и явили милую и симпатичную девушку в мини-юбке и шелковой блузке.

– Кощей? – удивленно приподняла девушка бровь, игнорируя прочих посетителей кабинета. – Что кричишь?

– Марьюшка? – только сейчас я узнал в этой сексапильной красотке свою знакомую по истории на Лысой горе (а что за история-то, ничего конкретного не припоминается).

– Да, – улыбнулась и сделала вид, что только сейчас увидела посторонних. – Ой, а это кто такие?

– Революционеры, – скривился я, – пришли меня расстреливать.

– Вот как, – протянула ведьма и обратилась к Кепке. – Постановление у вас на расстрел есть? А почему именно – расстрел? И с чего вдруг такой произвол?

– А вы кто такая? – воинственно задрал бородку мужичок.

– Свободная пресса. – Достав из крохотной сумочки на плече бордовые «корочки», девушка вальяжно ими махнула и кинула обратно. – Имею полное право находиться в этом кабинете и задавать вопросы с разрешения его владельца. А он совсем не против. Ведь так, милый?

– Ага, – подтвердил я охрипшим голосом.

– А нам все гавно, – ответил мужичок, – на ваши документы. Мы сами себе власть и пгесса.

– Что-что вам? – чуть повернула голову Марьюшка. – Не расслышала что-то, повторите.

– Я говорю, что нам все гавно! – не разобравшись в звучании своей фразы, прокричал кепконосец.

– Ой, я опять не поняла, – пожала плечами девушка. – Но зато услышала, что вы ругаетесь. Завтра об этом будет знать вся страна.

– А мне все гавн… – начал мужичок и резко замолчал, услышав за спиною сдавленные смешки матросов.

С гневным лицом он повернулся к ним, собираясь отчитать, и не успел. Дверь хлопнула в очередной раз, отчего с нее слетела табличка и упала на пол. Машинально я посмотрел на нее и прочитал: «Приходи редко, проси мало, уходи быстро. Царь Кощей».

Впятером мы уставились на рослую фигуру в черной кольчуге и черной кольчужной маске на лице с небольшими отверстиями для глаз и рта. В руках фигура держала огромную и такую знакомую булаву.

– Что здесь происходит? – грозно спросил Илья, многозначительно похлопывая оружием по ладони. – Вы кто такие?

– Э-э, – смешался кепконосец, бросив быстрый взгляд на богатыря, его оружие и смерив своих сопровождающих.

Последние изрядно проигрывали Илье по всем статьям.

– Что «э-э»? – передразнил его богатырь. – Быстро исчезли из кабинета, пока не пустил в ход вот это и парней не позвал.

Богатырь немного отошел в сторону, давая всем нам возможность рассмотреть десяток здоровяков в приемной. Все в одинаковой воинской справе, схожей с Илюхиной. И с такими же булавами в руках. Когда исчезли революционеры, я и не заметил. Зато сразу после этого в комнату влетела секретарша и повисла на шее у Ильи:

– Ты молодчина!

– Только долго добирался, – упрекнула его Марьюшка. – Я устала зубы заговаривать.

– Ой, – не дала в обиду своего поклонника княжна (именно она и сидела у меня в приемной), – всего-то пару минут. Лучше бы спасибо сказала, что сообщила об этих чудиках тебе и вызвала Илью. Пошли, Илюшенька, нам тут не рады.

– Спасибо, – произнесла Марьюшка в спину парочке, когда за той закрылась дверь. Потом повернулась ко мне. – Кощей, когда же ты научишься разбираться в людях? Пускаешь всяких, а потом тебя приходится спасать, – произнесла и хлопнула меня ладошкой по лбу.

Глава 12

Проснулся я от того, что крепко приложился лбом о резной столбик спинки кровати. Мысленно пообещав в адрес неизвестного, не успевшего оформиться в четкий образ, все кары небесные, я встал с постели. Судя по начавшемуся клониться к горизонту солнцу, время близилось к вечеру. Быстро пробежавшись мысленно по последним событиям, я в очередной раз чертыхнулся и полез за письменными принадлежностями: хренов Соловей изрядно мне подкузьмил, притащив княжну вместо положенных телег с золотом.

«…засим прошу отписать две… – тут я задумался, машинально принявшись покусывать кончик пера, потом зачеркнул последнее слово и продолжил: – Три телеги с золотыми монетами и украшениями. Кощей Бессмертный».

Вроде бы все. Елки-палки, задумавшись над тем, не добавить ли парочку лишних строчек в письмо, я опять ухватился зубами за перо, откинувшись на спинку кресла. В результате посадил чернильное пятно на рубашку, которое растеклось по материи наглой амебой размером со старинный пятак. Отвлекшись на испорченную одежду, я немного подумал над немедленной заменой гардероба, но потом махнул на это рукой – потерпит, сейчас надо закончить с письмом.

Высунувшись из-за окна и увидев на карнизе черную птицу, я крикнул:

– Эй, уважаемый, не будете ли вы так любезны подлететь поближе?

Ворон, до этого с интересом смотревший вниз, во двор, повернулся ко мне и недовольно прокаркал:

– Чего нужно, Кощей?

– Да вот, – помахал я скрученным в трубочку письмом, – донести до адресата требуется. Причем достаточно срочно и сразу в первые руки.

– Это кому? – Короткими прыжками, изредка взмахивая крыльями, ворон подобрался ко мне.

– Князю насчет его дочки, что Соловей притащил, – пояснил я ворону. – Надо, чтобы тот поскорее прочитал и принял решение. В идеале – ответ передал с тобою.

– Хе, Кощей, – птица склонила голову набок, косясь бусинками глаз на меня, – ты тогда присматривай за дочкой княжеской. Выкуп прибудет, а ее предоставить не сможешь – князь осерчает до предела.

– То есть, – не понял я, – следить за княжеской дочкой? Она Яге помогает… А-а, нет, стоп! С домовыми и Ильей должна была уборкой заняться. Так что в этом такого? Не перетрудится небось, труд укрепляет и душевно, и физически.

– А ты во двор спустись, – непонятно прокаркал ворон и ухватил клювом мое послание. После этого взмахнул крыльями и скрылся.

Пожав плечами, я хмыкнул в ответ на странное заявление ворона. Правда, искорка любопытства, брошенная в солому любопытства черной птицей, стала разгораться, грозя превратиться в костер.

Перегнувшись через подоконник, я попытался высмотреть двор и был разочарован – ничего увидеть не удалось, так как мешал сильно выдающийся карниз. Позабыв про испорченную рубашку, которую собирался сменить, я выскочил из комнаты и стал быстро спускаться по лестнице. Еще задолго до выхода во двор мой нос учуял первые флюиды неприятного запаха. А когда я свернул в коридор, через который можно попасть на улицу, то был чуть ли не сбит с ног едкой вонью. Выдохнув, но не решаясь вдохнуть ядовитый воздух, я вылетел на улицу с выпученными глазами, из которых текли слезы.

Если я ничего не перепутал, то с подобным запахом – стоит отметить, куда более слабым – я сталкивался еще в своем мире. Особенно часто в больницах и… туалетах. Ну, конечно, пахло хлоркой, круто размешанной с водою. Вот только откуда…

Тьфу! Я же сам отдал домовым это вещество, приказав убрать подальше и обмолвившись, что ее используют для очень хорошей уборки. А потом еще и дал задание этой самой уборкой заняться, предупредив, чтобы она была очень и очень качественной. Зная характер домовых, ничего удивительного в том, что они применили хлорку на практике, нет.

Во дворе, куда я вылетел в поисках спасения от удушливого запаха – кстати, намагиченная хлорка получилась более ядреная, как это произошло и с ингредиентами пороха, – собралось все население замка. Честно признаться, я немного растерялся в толпе мелкой и крупной нечисти, которая окружила небольшую, но знакомую до слез компанию. Прижавшись спиной к парапету фонтана, стояла троица домовых, испускающая характерный запах, рядом с ними – бледная княжна, а впереди всех располагался Илья. Именно его внушительные кулаки и сдерживали напор толпы, стремившейся если и не линчевать (интересно, знакомы ли местные жители с этим процессом или я опять вношу нечто новое в сказочный мир?), то доказать кулаками и прочими частями тел – ногами, например, или рогами – неправоту незадачливых уборщиков. Мое появление немного остудило пыл собравшихся.

– Тихо всем! – попытался переорать я толпу, и это удалось (магию вложил в голос, как же без этого). Гомон стих. Только недовольное сопение и шорох в толпе остались. – Что тут происходит?

Вопрос был немного глупым, но с чего-то следовало начинать.

– Царь, – вперед вылезла седая кикимора со слезящимися глазами, – сам не чуешь? Эти охальники нас всех решили отравить, теперь в замок не войти и не выйти. Да и в нем долго нельзя находиться…

– Точно, точно… чуть не отравили, убивцы… а во всем богатырь виноват, на кол его… – загомонила нечисть со всех сторон.

Голос, упомянувший богатыря, показался мне знакомым. Поискав глазами, я высмотрел Соловья, который не пожелал простить Илье свои «лимонные» приключения. Погрозив разбойнику кулаком – при этом половина нечисти, расположившейся рядом с ним, приняла этот жест на свой счет и стала расползаться по двору, опасаясь моего возможного гнева, – я повернулся к компании, по вине которой и состоялся незапланированный митинг.

– А теперь жду от вас пояснений, – спокойно произнес я, хотя испытывал огромное желание расхохотаться, наблюдая потешных, взъерошенных домовых и людей.

– Так это, – виновато-просящим тоном проговорил Кузя, – убирались мы, вот.

– А запах откуда взялся?

– От того порошка, что ты своим волшебством сотворил, – шмыгнул носом домовой. – Не знали мы, что он такой вонючий с водою делается. Ты же, царь, сам сказал: для лучшей уборки применяется, чтобы все было чисто-чисто.

– С вами все понятно, – махнул я рукою на домовых. – Стоило об этом подумать, когда хлорку отдавал. Ну а вы куда смотрели?

Последние слова относились к парню с девушкой. Богатырь к тому времени расслабился, увидев, что расправа вроде бы отменяется. На мои слова он пожал плечами:

– Так ведь никто не знал, что порошок твой – чистая отрава. Вот и решили для уборки применить.

– Так, секундочку, – прервал я его и обратился к Кузе: – Кто все-таки решил хлорку взять?

– А-а… это… – замялся домовой.

– Девица во всем виновата, – не сдержался Авоська, видя метания приятеля. – Кузя тут ни при чем. Это все она заладила: а давайте побыстрее уберемся, а давайте порошок возьмем.

Богатырь бросил быстрый неприязненный взгляд на домового и заявил:

– Не виновата Василисушка, Кощей, моя вина в деле этом, с меня и спрашивай.

Рядом захлопали крылья: ворон, продолжая удерживать в клюве записку к князю, уселся на парапет, стараясь не пропустить ничего из происходящего. А вот вся замковая нечисть стала быстро расползаться, не желая находиться поблизости от меня – в ярости Ужасного и Кошмарного.

– М-да, – почесал я в затылке. – И что мне с вами делать? Кстати, Илья, а Баба-яга куда исчезла?

– Она с Лихом ушла на праздник к кому-то из ведьм, – сквозь зубы отозвался богатырь и сплюнул: – Тьфу, нечистая сила!

– Ты чего плюешься-то? – упрекнул я его. – Не верблюд, поди…

Вместо слов он ткнул пальцем в небо. Взглянув туда, я был почти шокирован зрелищем черноволосой девушки, летящей на метле. Прическа растрепалась, на лице задорная улыбка, и юбка развевается, как парус, приоткрывая очаровательные ножки немного выше колен. Невольно я засмотрелся на это, не сразу опознав в гостье свою недавнюю знакомую.

– Посторонись! – весело прокричала она, делая круг над двором и поднимая волосы и перья у всех расположившихся вокруг фонтана. – Кощей, – метла юной ведьмочки остановилась рядом со мною в полутора метрах над землею, – я решила принять твое приглашение и навестить. Бабушку Ягу видела, и она посоветовала сделать это сегодня. Заодно и описала тебя, а то ночью в том доспехе ты сам на себя не был похож.

После этих слов лукаво посмотрела на меня, слегка опустив ресницы.

– Марьюшка! – ухватил я чудное виденье за талию и помог спуститься с транспортного средства. – Как я рад тебя видеть в своем замке в любое время.

Девушка на секунду прижалась ко мне, так что я ощутил упругую грудь, и тут же отстранилась, освобождаясь от моих объятий. Потом быстро осмотрелась по сторонам и нахмурилась, обнаружив княжну.

– Кощей, а, Кощей, – вкрадчиво заговорила она, отчего мне сильно захотелось укрыться в своей сокровищнице, – это кто такая? Очень уж похожа на дочку князя.

– Ах, эта! – улыбнулся я во весь рот, пытаясь скрыть легкую панику.

– Эта, эта!

– А это княжна. – По-моему, улыбка у меня была сильно дурацкая, но другой сделать не получалось. – Ты очень догадливая, Марьюшка!

– Что. Она. Тут. Делает? – четко разделяя слова, спросила девушка.

– А она… – Елки-палки, ни одной завалящей мысли не приходит в голову, хоть ты тресни! Мельком глянул на богатыря, проскочил взглядом мимо и вновь вернулся. Эврика! – А она сама пришла, – заявил я, заставив выпасть в осадок окружающих.

– Как это? – удивилась ведьмочка, тут же позабыв свои подозрения.

– Вон, – кивнул я на Илью, – за богатырем пришла. Любят они друг дружку. Как узнала, что он у меня в плену, так сразу же вернулась из дальних земель и ко мне в замок с выкупом.

– И много принесла? – прищурилась Марья.

– Две телеги с золотом, – не моргнув глазом, соврал я. – Уже и в сокровищницу отнес, и возчиков отпустил.

В глазах Марьюшки заплескалось удивление и недоверие, потом взгляд переместился на мою испачканную рубашку. Елки-палки, там же клякса! Если сумеет связать ее, потом ворона с запиской и княжну, то мои оправдания только усугубят дело. Пользуясь моментом, пока девушка повернулась в сторону княжны с богатырем, я одними губами просемафорил черному вестнику: «Проглоти письмо».

Тот выпучил глаза, решив, что ошибся при расшифровке. Пришлось повторить: «Быстрей глотай. Если она его увидит, то достанется мне… и тебе как соучастнику. Все перья выдерет, а те, что останутся, вырву я… Глотай, елки-палки».

Ворон осторожно посмотрел в сторону ведьмы, что-то прикинул в уме и сжал половинки клюва, сминая бумагу. Потом раскрыл его и втянул послание в себя. Учитывая размеры птицы и листка, то он даже и не подавился.

А Марьюшка, видно, просканировала своим ведьмовским чутьем пребывающих в ступоре «влюбленных», потому что снова повернулась ко мне:

– Похоже, не врешь. В самом деле, чувствуется между ними связь. Ладно, а когда отпускать будешь?

– Да вот прямо сейчас, – продолжая улыбаться, проговорил я. – Как раз мои слуги с богатырем прощались. Прямо перед твоим приез… прилетом.

Я махнул Илье, указывая на ворота. Тот захлопнул рот, потрясенный таким поворотом событий, но быстро сориентировался. Подхватив под локоток княжну, шустро направился из замка… даже кивнул на прощание, как старому и хорошему знакомому.

– Кощей, – повернулась ко мне ведьма, когда Илья и Василиса скрылись за воротами, – замок свой покажешь?

– А то! – Я подхватил девушку за талию и повлек к каменной громаде.

Вот только совершенно позабыл про запах, за что и был наказан.

– Ой! – остановилась возле распахнутых дверей ведьмочка и наморщила носик. – Чем это так пахнет?

– Домовые перестарались на уборке, – ласково отозвался я, желая в этот миг порвать всех Василис, домовых и богатырей. – Ты не волнуйся – это только на первом этаже, в коридорах пахнет. Выше уже все нормально.

А сам подумал: «Хлорки на весь замок просто не хватило, иначе и там прошлись бы…»

– Знаешь, Кощей, – освободилась от моей руки Марья, – я немного позже тогда загляну, хорошо? Как раз ты и с домовыми разберешься.

Проводив глазами девушку на метле, которая очень быстро превратилась в точку на горизонте и потом совсем исчезла, я раскрыл рот пошире и заорал:

– Кузя! Авоська! Небоська! Убью гадов!

В этот момент что-то произошло…

Появилось странное ощущение чужого присутствия и взгляда. Потом прямо в проеме ворот возникло непонятное багровое свечение, запахло серой и угольной гарью. Чуть позже свечение превратилось в трехметровый круг, из которого вышли две карикатурные фигуры – нечто вроде помеси козла и человека. Выше двух метров, с густой черной шерстью, в подобиях лат, а в руках – копья с длинными, волнистыми и плоскими наконечниками. Похоже, наконечники могут отстегиваться и превращаться в короткие мечи.

Следом появился импозантный мужчина с черными, как смоль, волнистыми волосами до плеч и небольшой бородкой-эспаньолкой, разодетый в красные и черные одежды с кружевными манжетами и воротником. Последними из портала (а ничем другим это быть просто не могло) вышла очередная парочка бесов в латах и с копьями.

Я хмыкнул, не зная, как отреагировать на появление неизвестных.

– Приветствую, Кощей, – вальяжно взмахнул рукою господин в красном. – Примешь в гости?

– Приму, приму, вот только не пойму – кого?

Собеседник изогнул бровь в удивленном выражении. Я немедленно скопировал его жест, еще и руки скрестив на груди.

– Денница, – хмыкнув точь-в-точь, как только что я, произнес господин.

– Кто? – не понял я. – Какой Денница? Может, Денис?

– Денница, а не Денис, – нахмурился господин. – Тебе Яга ничего не говорила про меня?

– У-у, – мотнул я головою.

– А имя… – секунду подумав, проговорил собеседник, – Люцифер тебе ни о чем не говорит?

Блин, попал! По ходу дела, ко мне заявился хозяин архитектурного памятника, что я попортил.

– Знакомо, – осторожно проговорил я. – А что такое важное привело ко мне столь авторитетного… товарища?

– В замке лучше поговорим, – предложил гость, потом шевельнул крыльями носа и недовольно буркнул: – А что это за запах? Ничего, если я его уберу?

Короткий пасс ладонью со стороны главного нечистого, и удушающий смрад хлора исчез. Словно не было его и в помине. Невольно я катнул желваки, представив, что и сам мог вспомнить о магии. Тогда и Марьюшка осталась бы со мною.

– В замке так в замке, – покладисто согласился я.

Сопровождающие Люцифера или Денницу (полагаю, это местное, славянское имя для нечистого рогоносца, надо позже уточнить у Яги) черти или бесы (так и не определился с формулировкой – ну не знаю я отличий!) последовали за ним. Не думаю, что это требовалось для охраны – не так-то просто обидеть такого персонажа этого мира, – скорее, дань традиции.

– Кощей, – не стал ходить вокруг да около Денница, – я позабуду про неприятный инцидент с Черным Козлом. В принципе это не столь важное для меня событие. Но…

– Но? – повторил я за собеседником.

– Но было бы неплохо пойти мне навстречу.

– И что же требуется от меня такого, в чем могу помочь? Души грешников в сокровищнице не храню, договоры о купле-продаже этих самых душ тоже не заключаю.

– Тот порошок, – перебил меня Главный Нечистый, – который ты создал, когда запустил свою Звезду Смерти. Я был бы совсем не против узнать его рецепт… тем более что в него входит сера, моя любимая.

– Знаешь, – проговорил я, не желая отдавать секрет пороха неизвестно кому и не пойми для чего, – я тот рецепт создал по наитию. Просто воодушевление было большое, захотелось совершить что-то отличное от творений окружающих…

– Значит, – прищурился тот, – сейчас его не раскроешь?

– Не могу, – развел я руками, – сам не помню, что и с чем смешивал.

– С этим могу помочь, – небрежно махнул рукою Денница. – Мои слуги собрали остатки тех ингредиентов, что ты создал для порошка.

– Этих я и сам могу тебе дать, – сделал я постную мину в ответ, – вот только все упирается в пропорции.

Денница открыл рот, пожелав что-то ответить, но тут в залу вошел богатырь. При виде бесов выражение на его лице стало обалдевшим.

– Пресвятая Богородица! – размашисто перекрестился богатырь.

При этом четверка чертей с воем разбежалась по углам. У самого Денницы лицо перекосило, как у Соловья при поедании Ильей лимона.

– Сгинь, нечисть поганая, – продолжал креститься парень, осенив крестным знамением и бесов. – Со мною Бог! Отче наш…

Пара бесов запутались хвостами и с размаху влетели пятачками в пол, вырубившись при ударе. Двое оставшихся, подвывая и почесываясь, словно попав под струю едкой кислоты, забегали по комнате. В очередной раз проскочив мимо богатыря, они попали под его молитву и тоже запутались хвостами. Не заметив, попытались пробежать дальше, но вместо этого с размаху приложились лбами друг о друга. Треск прошел такой, что я обеспокоился о целостности их черепушек. Глядя на свой эскорт, Денница поморщился:

– Кощей, припомни рецепт – я в долгу не останусь.

Он щелкнул пальцами и исчез, прихватив с собою вырубленных чертей.

– Чего тебе? – спросил я богатыря, в глубине душе благодарный, что тот помог избавиться от нежелательного гостя.

– Так, – замялся Илья, морщась от запаха серы, что остался после ухода чертей, – мне бы дорогу до родной деревни узнать. Уж очень незнакомы места вокруг твоего замка. Да и бурелома с завалами полно. Василисушке трудно идти среди них.

– Домой, говоришь? – призадумался я. – Ладно, помогу с этим.

Глядя на Илью и представив княжну, я хлопнул в ладоши, вложив в это действо побольше магии. Богатырь исчез в единый миг и безо всяких спецэффектов. Надеюсь, что мое волшебство не подвело и парень с девушкой окажутся в родной деревне Ильи. М-да, расту – раньше и не догадывался, что могу проделать нечто подобное. Еще бы от незваных гостей научиться избавляться таким образом. Да и вообще – пора бы поплотнее заняться магией, а то пользуюсь ей от случая к случаю. Вон даже одежду не догадался почистить, так и стою с пятном на полрубашки.

Глава 13

А вот с незваными гостями дело было просто швах! Едва избавился я от Денницы, как ко мне пожаловал очередной… гость. Я решил пройтись вокруг замка, собраться с мыслями о предложении Люцифера, но только вышел за ворота, в паре сотен метров от них задрожал воздух, словно там затрепетали невидимые языки пламени. Вновь появилось ощущение посторонних, как это было с Денницей.

– Ну, кого еще принесло на мою голову?! – в сердцах воскликнул я, сильно жалея об отсутствии Бабы-яги.

Имея в помощниках старую ведьму, было бы намного проще вести беседы с новоявленными незваными гостями. Уж про местную нечисть она знает поболее меня, имеющего смутные сведения из былин и сказок.

Однако при виде выходящих из портала, который превратился в черную дрожащую занавесь внутри многометрового круга, я сильно засомневался, что бабка знает о них какие-то подробности.

Первыми вышли два ТРОЛЛЯ! Огромные существа за три метра ростом и с полутораметровым размахом в плечах. Длинные руки спускались ниже колен и сжимали узловатые дубины с шипами. Доспехов не было, если не считать кожаных штанов и кожаной жилетки. Следом за гигантами вышел десяток зеленокожих воинов в тяжелом снаряжении с кривыми мечами в руках. Судя по большим клыкам, выдававшимся изо рта, я имел честь лицезреть фэнтезийных орков. За орками вылетели две дюжины мелких, имевших серо-зеленую кожу и уши-лопухи, тщедушных существ. Имея перед глазами троллей и орков, в этих я опознал гоблинов. В руках у них болтались кожаные ремни пращей, а по бокам свисали тяжелые сумки, наверное, со свинцовыми шариками или с чем-нибудь подобным в качестве снарядов для них. Последним вышел кривой и скособоченный гоблин, прооравший не менее кривым (противным и дребезжащим) голоском:

– Темный Повелитель! Владыка земель Темной стороны!

Сразу же после этого из портала показался всадник на здоровенном жеребце, закованном в латы с острыми шипами на голове и ногах. По всей видимости, это и был Темный Повелитель. Во всем черном – доспехи, плащ, меч на левом боку – выглядел он внушительно. К этому еще стоит прибавить, что на его снаряжении также имелись зловещие шипы. Не совсем рационально, надо отметить: уж очень эти шипы просят накинуть на них веревку или зацепить крюком.

Пока я рассматривал Повелителя, его сопровождающие выстроились в две шеренги в десятке метров передо мною, образовав коридор. По этому коридору и проехал Повелитель, заставляя свою лошадь высоко поднимать передние ноги и выгибать шею. Мне и в голову не приходило, что животное можно так выдрессировать, чтобы оно выполняло подобные трюки в тяжелых и неудобных доспехах.

Всадник остановил лошадь метров за пять до меня и откинул забрало шлема:

– Приветствую, царь Кощей!

Голос был низкий и сильный, а вот лицо немного подкачало – бледное, с тонкими чертами, придающими ему некоторую жеманность. Уж для такого голосища оно могло быть и мужественнее, что ли – со шрамами, бородой и колючим взглядом, преисполненным желанием немедленно окунуться в пучину сражения. У этого же посетителя в глазах прятались усмешка и желание унизить окружающих, но превознести при этом самого себя.

– И я приветствую тебя, – пожал я плечами, не зная, как отвечать в такой ситуации.

По лицу Повелителя проскочила тень неудовольствия, но быстро исчезла. Жестом подозвав ближайшего орка, он отдал ему поводья и соскочил на траву, коротко лязгнув сталью доспехов.

– Решил я навестить своего собрата по темному ремеслу, – продолжил Повелитель, подходя поближе, – поделиться тайнами искусства и получить новые знания взамен.

Блин, теперь еще и этот прослышал про порох и заимел желание его получить. А вот фигушки всем вам, обойдетесь. Однако мои предположения оказались ошибочными. Темный Повелитель стал напыщенно рассказывать о своих победах, о том, как Тьма идет по землям и набирает силу… Про порох не упомянул ни разу.

– Это очень хорошо, – поддакивал я, чуть ли засыпая от скуки. – Так их всех! Порвем, как Тузик грелку! Кстати, давай к столу – отметим знакомство, а?

– Ром? Бренди? – деловито проговорил Повелитель.

– О! Наш человек, – оживился я, обхватил его за плечи и повлек к замку. – Только бренди и ром – самая обычная фигня. У меня тут есть такая штука…

Вот так, идя плечом к плечу, мы оказались во дворе, а там…

Половина населения замка из числа самых здоровых и внушительных, рассредоточилась вдоль стен. В руках мелькали небольшие дубинки, темнели (травленные железным купоросом или закопченные на огне) клинки ножей и трехгранных шил, так удобно приспособленных для прокалывания доспехов. В основном тут были оборотни Соловья, самая боевая часть моих подданных. Блин, встреча деревенских и городских… Глядя, как они аккуратно поправляют в рукавах гирьки от кистеней, я оставил Повелителя и подскочил к Соловью.

– Вы чё тут устроили? – прошипел я на ухо разбойнику, косясь на непонимающего Повелителя и его свиту, которых с натянутыми улыбками обступали со всех сторон оборотни.

Особенно колоритно смотрелись двое разбойников. Лохматые, с густыми бородами вокруг бандитских рож, они улыбались во весь рот, показывая пришельцам отменные белоснежные клыки. Судя по их габаритам и увесистым кистеням, что они прятали за спиной, тролли им не соперники. И откуда только Соловей таких выискал, я их не встречал в его шайке?

– Так, того-этого, – удивился разбойник, – берем их в оборот…

– Зачем?

– Неча им, иноземцам клятым, по нашей земле ходить, – нахмурился Соловей. – Не их земля это, не им…

– Понятно, – перебил я разбойника, – всё с вами. Эта наша корова, и мы ее доим… Отзывай своих – гости это.

Соловей с унылым видом открыл было рот, собираясь оспорить приказ, но, столкнувшись с моим взглядом, вздохнул и махнул рукой подчиненным:

– Братцы, вертаемся по нычкам – без веселья сегодня обойдемся… здесь.

Оборотни недоуменно переглянулись, но возражать не стали – свернули кистени и упрятали за голенища ножи и дубинки. Только парочка здоровяков посмотрели на нас с Соловьем с детской обидой и досадой: чего, мол, вы, пошто отдохнуть не даете? Соловей только развел руками, украдкой кивнув на меня как на главного виновника в нарушении устоявшихся правил встреч незнакомцев и чужеземцев.

Когда мои подчиненные разбрелись по укромным углам, Повелитель недоуменно спросил:

– Царь Кощей, а что это народ собрался и вновь разошелся?

Про оружие он ничего не сказал, видимо, попросту не заметив его в умелых руках разбойников, поднаторевших в таких делах.

– Да так, – отмахнулся я, – хотели встретить гостей по-нашему, по-славянски. Только я запретил.

– Почему?

– Долгое это дело да специфическое очень. Привычка требуется… лучше мы с тобою отдохнем как культурные люди в цивилизованной обстановке. Своих людей, хм, свиту свою, можешь оставить во дворе. Нечего им по замку бродить, еще в какую ловушку угодят невзначай.

– О, у тебя тоже тут ловушек много? – уважительно произнес Повелитель. – Хорошее дело. У меня их в цитадели сотни, и все разные.

– Ага, ага, – закивал я, уводя Повелителя со двора в свои апартаменты, – тоже много их есть у меня.

Ловушек у меня не было, но и желания увидеть валяющихся гоблина или орка в каком-нибудь из углов не имелось. Оборотням только повод дай, так они быстро всю эту ораву из панцирей повыколупают. Умеючи – быстро выходит…

– Ну, – несколькими часами позже поднял я очередную стопку с бабкиной настойкой, – за знакомство!

– Уже, ик, пили. – Повелитель собрал глаза в кучу и ухватился за свою емкость. Несмотря на сильное опьянение, рука не дрогнула, из рюмки не пролилось ни капли.

– Да? – задумался я. – Хм… Но тост произнесен, надо пить… выпьем мы, знаешь за что?

– За что? – тупо переспросил Темный Повелитель.

– За знакомство. Темный Повелитель слишком долго, поэтому надо покороче и повнушительнее. Будешь Тяпа.

– А пчему, ик, Тяпа?

– От Темного Повелителя – Т и П. Зато звучит грозно – Тяпа! Вроде как: тяп и все, оттяпал! Полностью!

– Нормально, – кивнул головою Тяпа и потащил свою рюмку к моей посудине.

После звонкого столкновения хрусталя настойка булькнула каждому в горло. Подхватив вилку, я принялся шарить взглядом по столу, стараясь отыскать что-то из закуски, чего еще попробовать не успел. Чтобы долго не размышлять, подтянул к себе магией блюдо с сомьими головами, чем-то фаршированными, и ухватил себе одну. А Тяпа продолжал елозить вилкой по тарелке, пытаясь ухватить маленький скользкий масленок. Это была уже вторая тарелка с маринованными грибочками – очень ему они пришлись по вкусу. На прочие яства, которыми был заставлен стол, он даже не обращал внимания. Щучьи головы верченые, почки заячьи копченые… – или как там у классика? Икра и красная, и черная, даже заморская, баклажанная, имелась. Причем она-то как раз и не считалась заморской – ее с успехом изготавливали не первый год и десятилетие на Руси. По крайней мере, на Руси в этом мире.

– Ну, после первой и второй – перерывчик небольшой! – провозгласил я, хватая изрядно опустевший графин с настойкой.

– Царь Кощей, – заплетающимся языком произнес Повелитель, – ты неправильно считаешь…

– Все правильно! – оборвал я собутыльника. – И… ик!.. не перечь царю!

Повелитель благоразумно замолчал, ухватив рюмку и вилку с насаженным на нее грибом. Пришлось ему в этом помочь, а то бы он еще полчаса охотился за ним по тарелке. Вообще Темный Повелитель оказался изрядной свиньей. Пока не закосел до нынешнего состояния, объедки раскидывал вокруг себя. Пару увесистых костей пульнул в своего шута-гоблина, пока тот не убрался из комнаты. После этого стал бросать кости под стол. Одна из них крепко приложила в глаз Кузю, шустрившего с братцами домовыми, стараясь убрать мусор и держать стол полным.

Я едва успел ухватить за шиворот мелкого, когда он, разобиженный, попер на Тяпу, засучивая рукава с одной лишь целью – научить манерам иноземщину и отомстить за синяк. Сгрузив разбушевавшегося домового его товарищам, я запретил им появляться поблизости без приказа. С того момента прошло несколько часов и опустела пара графинов.

– Царь Кощей, – прожевав гриб, спросил меня Повелитель, – а что у тебя солдат не видно? У любого правителя должна быть гвардия в замке, а тут пусто.

– А я ее по потайным нишам и ходам расположил, чтобы врагам и недоброжелателям было сюрпризом, когда те полезут ко мне и попадут в западню. Но у меня тоже есть вопрос.

– Задавай, – тряхнул головою Повелитель, попытавшись изобразить кивок и почти влетев лицом в стол.

– А что ты своих гоблинов пращами вооружил? Не проще было бы луками или арбалетами?

– Мои воины из пращи способны попасть в любую цель на предельном расстоянии.

– Но из лука выйдет дальше? А арбалет бьет точнее.

– Ничего подобного! – Повелитель ударил кулаком по столу, но попал по рассыпанным маслянистым грибам.

Рука скользнула и не нашла опоры, уйдя в сторону. В результате гость все-таки приложился лбом о стол.

– Уй! – застонал он. – Что это было?

– Асфальтовая болезнь, – авторитетно заявил я. – Вернее, столовая. На вот, приложи холодненькое к голове.

В качестве «холодненького» я магией направил в сторону гостя небольшой, литра на два, жбанчик с квасом. Тот был недавно снят с ледника, где охлаждался в преддверии застолья, и подходил для шишки в самый раз. Вот только я немного ошибся со скоростью доставки. На этот раз Повелитель слетел с лавки и распластался на полу, пытаясь понять, что же с ним происходит.

– Эк, тебя, – проговорил я, с кряхтением поднимаясь на ноги. – Давай помогу.

– А… – начал тот, но я его оборвал, не желая выслушивать глупые вопросы «что со мною?» или «а это что?».

– А лук лучше всего, – заявил я, возвращаясь к предыдущему разговору. – Я из лука стреляю лучше, чем Вильгельм Телль.

– Кто таков? – Повелитель повис у меня на плече.

Другим плечом я упирался в стенку, и только это спасало нас обоих от немедленного падения.

– Да был такой умелец из лука пострелять.

Наскоро, заплетающимся языком, я поведал собеседнику историю про лучника, его сына и яблоко. Для чего, спрашивается, – честно, сам не знаю.

– Я тоже так хочу. – Тяпа оторвался от меня и пошел на улицу.

Я двинулся следом, вопрошая:

– Что именно?

– Стрелять по яблоку! Нет, ощутить, как стрела прилетает и сбивает яблоко с головы.

Вот, понесло же человека, слабенький совсем на питье, точно, не русский. Вон какие хитрые пути-дорожки проделали мысли в голове этого чудика, чтобы на выходе трансформироваться в желание изображать цель.

– Давай позже, а? – предложил я Повелителю, сомневаясь в своем умении попасть в столь мелкий предмет. – Протрезвеем, опохмелимся, и тогда хоть сто яблок собью.

– Нет, сейчас, – заупрямился тот. – Ты меня уважаешь? Тогда пшли…

Елки-палки, вот же как его русифицировало.

– Уважаю, уважаю, – кивнул я.

Вернулся к столу, чтобы ухватить графин с остатками настойки и сунуть в карман две рюмки, потом свободной рукой зацепил Повелителя и повлек его во двор.

Перед самым выходом, прислонив Повелителя к стеночке (интересно, как он сможет в таком состоянии держать на голове яблоко?), я кликнул домовых. На зов явились Авоська и Кузя, которого его товарищ держал за пояс, не подпуская к гостю.

– Так, – справляясь с туманом перед глазами, я посмотрел на домовых, – тащите сюда лук, стрелы и яблоко.

– Нет яблок, – хмуро сказал Кузя.

– Тогда несите грушу.

– И груш нету.

– Тогда неси хоть что-то, круглое, вот такого размера, которое не упадет с головы Тяпы.

– И круглого… – хотел было повторить Кузя, но призадумался, собирая в голове мозаику из моих приказов. Потом кивнул и исчез, крикнув напоследок: – Сейчас будет круглое.

Я остался в одиночестве – Тяпа не в счет – размышлять на тему: вроде бы вокруг что-то не то. И только минуту спустя понял – тут нет свиты Повелителя! В первый миг покрылся холодным потом, решив, что мои подчиненные пошли на нарушение приказа и по-тихому прикопали чужеземцев. Но тут подскочил Авоська с луком и дал пояснения.

– Кузя сейчас принесет эту… мишень, чуть-чуть подождать попросил. А ты чего потерял-то?

– Гостей, – буркнул я и кивнул на Тяпу, – что вон с ним прибыли.

– А-а, понятно, – протянул Авоська и мотнул головою в сторону одной из хозяйственных построек. – Так они с оборотнями все там собрались…

Перед моими глазами пронеслась картина: грудой лежат орки и гоблины, а оборотни с них уже стягивают одежду. А когда Авоська сообщил, что «Небоська тоже там крутится, пытается узнать от прибылых, зачем они тут появились», то к лежащим прибавились и связанные, которым домовой кузнечными клещами деловито выдергивает зубы и приговаривает: «А чего пришли, чего затеваете – страсть как интересно».

Я обозрел мутными глазами Темного Повелителя (стоит возле стеночки и внимания на нас не обращает, значит, постоит и еще пяток минут), аккуратно поставил на землю графин с настойкой и приказал Авоське:

– Пшли, посмотрим на месте, что там прсходит.

А происходила там банальная пьянка, что я понял с первого взгляда, едва выглянул из-за угла. Прямо на траве в закрытом с трех сторон постройками и стенами замка местечке расположились мои оборотни и свита Повелителя. Расставили кружки, бутыли с прозрачным самогоном и жбанчики с хмельным медом. Из закуски только одно мясо: жареное, тушеное и вареное. Часть собутыльников, в основном мелкие гоблины, уже лежали без движения, проиграв сражение с зеленым змием. Я попал как раз на самый интересный и знакомый многим моим соотечественникам момент, когда веселье пошло на спад и языки устали шевелиться, но душа еще требовала продолжения банкета со всем сопутствующим.

Один из здоровяков-оборотней протяжно вздохнул, привлекая внимание окружающих соседей, потом повернулся к огромному троллю, что сидел рядом, и пожал плечами:

– Эх, ну надо же когда-то начинать, а то все веселье выдохнется.

После этого иноземный здоровяк, получив молодецкий удар в лоб, закатил глазки и повалился лицом в блюдо с телячьими языками. Драка завязалась немедленно, словно все – и оборотни, и орки-гоблины – только и ждали сигнала.

От этой картины в моей голове даже немного посветлело. Наверно, от гордости за своих.

– М-да… – Я спрятался обратно за угол и задумчиво проговорил вслух: – И попили, и подрались – лепота! Кстати, Авоська, а тебе не кажется, что наших гостей немного меньше, чем было вначале? Троллей совсем мало, и еще кого-то нет…

– Ик! – тоненько раздалось позади меня. – А их Повелитель ихний отправил куда-то.

Обернувшись, я с раскрытым ртом наблюдал за Небоськой, который шаткой походкой моряка на суше подходил к нам.

– Он их, ик, за кем-то направил, – продолжал бубнить домовой, остановившись возле меня. – Дал им амулет переноса и указания. Потом портрет дал еще… и все. Хотя нет, это был не Повелитель… шут евонный, ага, точно. Шут пришел и забрал троллей… и-и-к… ушел…

– А поточнее? – приказал я домовому, но тот икнул в последний раз и повалился на землю с блаженной улыбкой и зарождающимся храпом.

Вот же незадача, едва не сплюнул я в сердцах, посмотрев на неподвижного домового. А так было интересно узнать, куда и зачем направил часть своего отряда Тяпа. Уж не желает ли он за моей спиною свои темные делишки решить? Ну уж нет, на своей земле я подобного не позволю! Завтра с утра, когда протрезвеет, будет у меня с ним разговор.

– Царь, я принес, – послышалось рядом. Опустив глаза, я заметил Кузю, держащего в руках какой-то округлый предмет. – Вот, нашел…

– Что это? – вяло поинтересовался я у мелкого.

– Круглое, как и приказал, – отозвался тот и шустро подскочил к Тяпе.

Я не успел и слова сказать, как он водрузил тому на голову свою находку (и как только смог при столь малом росте?) и вернулся назад.

– Все, можешь стрелять.

– Да, можно стрелять, – очнулся от хмельного анабиоза Тяпа и мотнул головою.

Круглый предмет покачнулся и упал с головы, но был подхвачен бдительным домовым.

– Крепче держи, – посоветовал он, вручая в руки Повелителя мишень. – Лучше всего рукой придерживай и башкой меньше мотай.

Тот машинально вернул предмет на место, придержав рукою:

– Стреляй, царь Кощей.

Решительный вид Повелителя помог мне справиться с неуверенностью. Наложив стрелу, я без особых усилий довел тетиву до уха и отпустил. Брал я повыше, чтобы не задеть незадачливого гостя. Пусть лучше вообще промажу, чем влеплю стрелу промеж глаз, но…

– И как тут промахнуться: восемь стволов и все небо в попугаях, – пробормотал я себе под нос старый анекдот, наблюдая за желтыми потеками, что устремились промеж пальцев удерживающей мишень руки на лицо гостю.

Рядом с искренним удовольствием потирал руки и сверкал радостью в глазах отмщенный Кузя. Мишень оказалась крупным гусиным яйцом, которое я не опознал из-за алкогольной пелены перед глазами. И вдобавок тухлым, отметил я, мигом позже ощутив одуряющую вонь.

– Птичка? – непонимающе посмотрев на свою измазанную ладонь и следом на небо, вопросил Повелитель.

– Угу, от птички, – ответил я и взялся за графин с настойкой. Вытащив из кармана рюмку, налил в нее из графина и, как ни странно, не пролил ни капли. Трезвею, блин. – На вот, подлечи нервы.

Машинально приняв от меня рюмку с настойкой, Тяпа опрокинул ее внутрь организма. Потом еще секунду смотрел мутными глазами по сторонам в поисках грибочков и свалился на землю.

– И что с ним делать? – поинтересовался Авоська, встав рядом с телом гостя и не подпуская Кузю, который норовил пнуть Повелителя в бок.

Голос прозвучал невнятно, так как домовой зажимал себе нос и рот рукавом, спасаясь от запаха тухлятины.

– К своей свите, – махнул я рукой. – Вместе их сложите на сеновале до утра. Потом разберемся.

Добивать графин в одиночку было уже неохота, поэтому я ушел в свою комнату, где и заснул крепким сном. Под самое утро ощутил беспокойство, но вставать было так лень, что я отмахнулся от этого чувства, продолжив и дальше давить на массу.

Как показали дальнейшие события, зря.

Уже после подъема, спустившись на кухню и не застав Яги, я позавтракал тем, что сготовили домовые, и решил прогуляться до гостей. Я был уверен, что большая часть из них до сих пор еще в отрубе после вчерашних гульбищ. Тяпа, по крайней мере, точно.

На выходе из замка, оказавшись в злополучном коридоре, промытом вчера хлоркой, я поморщился: запах хлорки, удаленный Денницей, опять вернулся. Что ж, этого и стоило ожидать, так как Главный Нечистый убрал на время только запах, но саму причину не устранил.

– Ничего, – пробормотал я себе под нос, щелкая пальцами, – мы и сами с усами.

Однако после моего жеста ничего не произошло. Хлорка, белые пятна которой отлично просматривались, осталась на месте. А должна была испариться вместе с запахом. Почесав затылок, я повторил операцию, вновь – результат нулевой. И только сейчас до меня дошло, что магия моя пропала. Точнее, не действовала.

Рядом появились Авоська с Кузей, пихающие в бок Небоську, который с недовольным лицом и красными глазами плелся рядом.

– Доброго утречка, царь, – приветствовали меня домовые.

– И вам того же, – ответил я и поинтересовался. – Чего приперлись? Неужели опять что-то натворили?

– Мы? Ничего подобного? – немедленно открестились домовые.

Угу, в принципе, после того как вчера вечером опустили Темного Повелителя, измазав его тухлым яйцом, лимит шалостей на пару ближайших дней уже перевыполнен. Мысли о своем госте заставили меня поинтересоваться:

– Кстати, а как там Тяпа? Если уже очнулся, то пусть топает ко мне. Только сначала помогите привести его в порядок…

– А никого нет, – развели руками домовые. – С рассветом все ушли. Пришел его шут с отрядом, забрал всю свиту, что не могла передвигаться. Коня Повелителя, кстати, оставили. Так вот, шут всех забрал, открыл хитрым волшебным предметом ворота к себе и исчез.

– Плохо, – покачал я головою. – А я собирался поговорить с ним кое о чем.

К концу этой беседы мы оказались перед выходом во двор. И тут я заметил Баюна. Кот был растрепан, весь взъерошен и несся к замку, выпучив ошалевшие глаза-плошки.

– Кощей, Кощей! – заорал он благим матом при виде меня.

От неожиданности я отпрыгнул обратно в вонючий коридор. Магия засбоила, а вдруг Баюн решил поквитаться за свою цепь? Я бы и дальше пытался скрыться и дожидаться Яги, но расслышал вопли полосатого:

– Яйцо пропало из сундука!

– Какое яйцо? – насторожился я и выскочил наружу.

– Твое яйцо… с иглою!

Глава 14

– И почему взяли именно твою иглу? – задумчиво спросила меня Яга, когда по возвращении в замок узнала о неприятном происшествии.

Сейчас мы с ней стояли возле злополучного сундука и строили предположения.

– Не знаю, – пожал я плечами, – может быть, потому, что он единственный из всех ящиков и ларей был под замком? Вроде как спрятано – значит, там должно быть самое ценное…

– Возможно, – кивнула бабка. – Но есть и другое предположение.

– Какое же? – хмуро спросил я, рассматривая в сундуке кучку утиных перьев и заячью шкурку.

– Кто-то из твоих слуг проболтался насчет важности и ценности для тебя этого предмета. – Яга кивнула на бывший сейф, что не смог сохранить драгоценное содержимое.

Хм, а ведь и такое могло быть. Все знали о том, что в этой кладовой хранится мой сундук с дуба. Да никто, честно признаться, и не делал тайны из этого.

– Ладно, Кощей, – вздохнула бабка и пошла на выход, – пойдем подумаем над тем, как будем выпутываться. Иглу по-любому надо вернуть, иначе долго ты не проживешь.

– Бабуля, – задал я важный вопрос, который с самого утра вертелся в голове, – а почему у меня не действует магия?

– Не знаю… Но могу предположить, что из-за истории с иглой.

– Как так?!

– Игла и кольцо связаны между собой. Думаю, что из-за большого расстояния эта связь нарушилась.

– И поэтому магия исчезла?

– Не исчезла, – бросила быстрый взгляд на меня Баба-яга. – Просто оказалась заперта в тебе. Вот как приблизишься к игле, так все станет по-прежнему.

– Да-а, – почесал я затылок, идя за бабкой на кухню. – Странно как-то… А другого объяснения нет?

– Не приставай ко мне, Кощей, – буркнула недовольно Яга. – Если не нравится мое объяснение, придумай сам.

Но ничего другого в голову не пришло.

Продолжение разговора состоялось позже, когда я наелся от пуза и пристроился на лавку возле печи, откинувшись на теплую стенку спиной. После еды настроение стало более благодушным, и перспективы казались менее мрачными. Лишь в душе пару раз как крупной наждачкой провели: эх, ну чего мне стоило упрятать свою иголочку получше? Сейчас не пришлось бы пожинать плоды своего наплевательского отношения.

– Бабушка, а может, стоит войну объявить иноземной нечисти? Преподать им урок, что к нам нельзя соваться с двуличными намерениями. Подобное и в моем мире было, когда разные иностранцы к нам приходили со своими товарами и предложениями. Вроде все красиво выглядит, устраивает и их, и нас, причем нас даже в большей степени. А потом смотришь – и товары у них гнилые, и дружба оказалась не дружбой, а самым что ни на есть подчинением. В лицо улыбаются, а за пазухой камень держат и ждут момента, когда повернешься к ним затылком. Только простому народу не по силам было их проучить, а верхушка сама кормилась от них, и нарушать устоявшийся порядок было не с руки.

– Насчет войны затея несбыточная, – отмахнулась от моих наполеоновских планов собеседница. – Ни один из нашей нечисти не пойдет куда-то.

– Это почему? – удивился я. – А если пообещать награду побольше, а?

– Все равно не получится, – развела руками Яга. – Не для наших это. Вот если бы чужаки к нам пришли, тогда да, поднялись бы и настучали тем по рогам. А вот идти куда-то и ради не самого любимого представителя из своего рода – увольте.

– Так я же царь! – воскликнул я удивленно. – Могу и приказать. Или не послушаются?

– Послушаются, – кивнула Яга, – но будут столько собираться, что не один месяц пройдет, а то и год. Так что, Кощей, придется тебе одному отправляться и искать Темного Повелителя.

– Одному не совсем комфортно, – пожал я плечами, – с компанией было бы веселее. Может, домовых с собою взять, а?

– Не стоит, – отмела мое предложение бабка. – Домовые, они кто? Нечисть домашняя, за очагом присматривающая и порядок поддерживающая. А вдали от стен своего жилища зачахнут быстро.

– Соловья?

– Разбойника этого? Уже лучше, но не то. Ты о своем сне поподробнее расскажи.

– Который сегодня, тьфу, вчера приснился? – уточнил я. – Так там такая сумятица и сумбур были, что больше для душевнобольного подойдет. Сам не знаю, с чего бы такое привиделось.

Но под настойчивым взглядом бабки поведал причудливую смесь видения из разных исторических эпох своего мира и этого.

– Вот! – подняла Яга палец к потолку, когда я закончил повествование. – Именно то, что нужно. Это был вещий сон, в котором предупреждалось о неприятностях. Тут же и возможные помощники показаны.

– Какие помощники? – удивился я, прокрутив в голове ночной сюжет.

– А кто тебе пришел на помощь во сне? – вкрадчиво поинтересовалась Баба-яга.

– Кто-кто? – призадумался я. – Богатырь, Марьюшка, княжна. Она-то как раз и приняла самое активное участие в моем спасении.

– Теперь понял? – сердито посмотрела на меня бабка.

– Бабуля, – промямлил я, – как, по-вашему, я уговорю их помочь мне? Ладно, Марьюшка, она пойдет со мною… может быть. А княжна? А богатырь? Эта парочка только посмеется от души, услышав мои слова. Нет, бабушка, это всего лишь сон.

– Ты ошибаешься, – спокойно сказала Яга, – можешь мне поверить. Я столько снов разгадала за свой век, что твой – так, семечки. Вот, помню, у князя, деда нынешнего правителя…

– Бабуля, – возмутился я, – при чем тут какой-то князь? Мы обо мне говорим. Давайте подумаем лучше, как мне уговорить богатыря и княжну. В принципе их помощь очень нужна. Илья – парень здоровенный и силушкой не обижен. С таким можно против троллей Повелителя выходить одному на пятерых. А за княжной дружина стоит, что тоже очень даже неплохо. Пусть пойдет не вся, но и сотня ратников наведет шороху на землях Тяпы.

– С дружиной ничего не выйдет, – отмела мои предположения бабка. – Ни один простой человек не пойдет ради Кощея жизнью рисковать.

– А ради княжны? – полюбопытствовал я. – Если сказать не всю правду, а еще лучше – обмануть их, тогда пойдут?

– Никогда не надо обманывать и хитрить со своими помощниками, – наставительно произнесла бабка, посмотрев мне в глаза. – Они могут костьми лечь за правду, но, распознав обман, бросят в тот же момент. И не по-человечески это, пусть и не любят нас люди простые. Вот только в совместном деле все должно быть честно. На нашей земле обманщиков и предателей не жалуют. Не иуды какие-нибудь мы…

Под суровым взглядом Яги я смутился, лицо полыхнуло жаром.

– И что делать?

– А вот сейчас и решим, – сказала Яга. – Ты говорил, что часть свиты Темного Повелителя уходила в ночь, так?

– Угу, – кивнул я, вспомнив о таком эпизоде, забытом после обнаружения пропажи иглы. – С ними домовой мой пил и кое-что узнал. Только внятно рассказать не смог – вырубился раньше.

– Зови его, – сказала бабка.

– Небоська! – заорал я.

Тот появился почти сразу же, но приступить к расспросам мы просто не успели.

– Там Илья пришел, – сообщил Авоська, явившийся на секунду позже своего брата. – Стоит у ворот и слезно просит выйти тебя, Кощей.

– Меня? – удивился я и переглянулся с Ягой, похоже, тоже ничего не понимающей. – Слезно?

– Ну, – замялся тот, – не слезно, но очень вежливо. И сам помятый какой-то, невеселый. Может, заблудился в лесу и просит вывести?

– Да я его прямо в деревню родную отправил, – отмел я предположения домового. – Пойдем сами у него спросим.

Честно сказать, когда домовой сообщил о «помятом» виде богатыря, то я представил, что он только встал со сна. В реальности Илюха выглядел ахово. Одежда не просто помята, но еще и порвана, на руках и лице царапины, подошвы щегольских сапог (видимо, успел переобуться дома, так как отпускал я его в лаптях) едва держатся. А в глазах притаилась такая тоска, что мне стало жаль его еще до того, как он открыл рот.

– Кощей, – глухо проговорил богатырь, не поднимая головы, – помоги мне, а я обещаю стать самым верным слугой и выполнять все твои приказы.

– Илюха, ты чего это такой взъерошенный? И в чем помочь-то?

– Василисушку нечисть скрала прямо на моих глазах, – так же, не поднимая глаз, сказал Илья. – Только и успел обернуться на ее крик и увидеть, как в огненном кольце появляются чудища большие и малые и утаскивают девицу.

– Вот как, – протянул я, уже догадываясь о причине случившегося в далекой деревне.

Окончательно сформироваться моим догадкам помог Небоська, добавив от себя то, услышал на пирушке.

– Это была свита Повелителя, что шут с собою забрал. Парочка орков проговорилась, что они приехали за невестой Повелителю. Только его первым гонцам князь отказал, и пришлось Темному со своей свитой у нас в замке остановиться, будто бы для ради вежливости. Я хотел про это сразу же сообщить, но оборотни меня не отпустили, сказали, что трезвому из-за стола нельзя уходить, а там я и…

Последние слова домовой проговорил под нашими дружными осуждающими пьянство взглядами. А интересно, если бы домовой успел сообщить мне о планах Повелителя, мог бы я ситуацию в свою пользу перевести? Наверное, мог. Вот только лишняя рюмка – или что там наполняли хмельными напитками? – привела к нынешнему положению дел. Елки-палки, в который раз убеждаюсь, что пьянство никогда до добра не доводит, и пользы от него нет, даже гипотетической.

– Кхм, – кашлянула бабка и наступила мне лаптем на ногу, заставляя из своих дум вернуться в реальность. – Кощей, что скажешь?

– А-а, насчет чего? – сразу не врубился я, но, встретившись с сердитым взглядом Яги, догадался. – Понятно, понятно. Что ж, Илья, помогу я тебе с возвращением княжны, тем более что знаю виновника этого похищения. Заодно и ты мне поможешь – у меня тоже большие вопросы к этому вору и кавказскому жениху, блин.

– Вот и отличненько, – подхватила бабка, – вот и хорошо. Собирайтесь пока, а я весточку отправлю еще одному человеку.

Баба-яга шустро унеслась в дальний край внутреннего двора замка, оставив нас на попечение домовых.

– Ну что, – обратился я к мелким, – пошли собираться, что ли?

За моею спиною шумно засопел богатырь, выражая свое недовольство, что я не срываюсь немедленно с места на помощь его зазнобушке. Посопел, но оставаться возле ворот не пожелал, следуя за моей спиной почти вплотную.

– Илюха, елки-палки, – возмутился я, когда богатырь в очередной раз наступил мне на пятки, – нельзя ли на пару шагов отстать или рядом идти? Так я твоими стараниями вообще не смогу шагнуть, пока не поправлюсь.

Предупреждение помогло, хоть и ненадолго. Уже через пять минут разлохмаченная обувка парня вновь столкнулась с моим сапогом. Раздался тихий «хрусть», и мой сапог захлопал подошвой, «прося каши». Резко обернувшись, я открыл рот для обвинений и криков и тут же закрыл при виде подавленного парня. Пришлось махнуть рукою и отправиться к домовым, которые по-быстрому собирали припасы в дорогу.

– Я это не понесу! – одновременно сказали мы с богатырем, углядев гору барахла, что лежала возле фонтана.

– Мы выберем самое необходимое, – пообещал я Илье, – только то, что реально потребуется. Но нести придется тебе.

– Это почему же? – вскинулся парень, уязвленный таким неравномерным распределением ролей. – А ты что собираешься делать?

– А я буду показывать дорогу и рассказывать о местных достопримечательностях.

В самом деле, уж я, наверно, получше знаком с возможными препятствиями. Какая-никакая информация из книг моего мира про Темные Земли имеется. Мне проще ориентироваться, следовательно, и передвигаться как проводнику надо налегке. А потом, богатырь он или нет? Вот это последнее я и сказал Илье.

– Богатырь, богатырь, – хмуро буркнул он, обходя груду вещей.

Едва мы приступили к их сортировке, мимо нас пронеслась избушка Яги, смешно переваливаясь с боку на бок и выбрасывая вперед голенастые ноги. Интересненько, а за кем это она отправилась, уж не с посланием ли к третьему члену нашей спасательной экспедиции… одному из участников моего «вещего» сна? Точнее, участнице?

Ко времени, когда избушка проскакала обратно, сборы были завершены. Илья обзавелся островерхим шлемом с кольчужной бармицей и стрелкой-наносником; кольчугой до колен, с панцирем и защитой на руки и ноги (ну не знаю я, как они называются), заменил сапоги на более прочные из толстой кожи, вложил за голенище медвежий нож, повесил на пояс булаву, а за спину – щит.

– Я готов, – заявил он и несколько раз притопнул сапогом, так, что даже качнулся всем телом из стороны в сторону.

– А я еще нет, – ответил я, набирая в большой мешок припасов на дорогу вроде хлеба, перловой крупы, копченого мяса (от вяленого решил отказаться из-за вкуса – привык я к бабкиным разносолам и не торопился резко переходить на менее качественную пищу, пусть она и хранится дольше), лука-репки, соли. – Вот, это – тебе.

Богатырь с сомнением взвесил мешок в руке, заглянул в него, но промолчал; зато критикнул мой вид:

– А ты что, так и собираешься идти в поход в чужие государства?

Интересно, чем ему не понравилась моя одежда? Легкая, прочная и дорогая. Вот только испорченный сапог надо заменить, и все…

– Он прав, Кощей, – почти в ухо проговорила Яга, незаметно подошедшая ко мне. – В ентом идти нельзя. Скажи домовым, чтобы твой доспех принесли с оружием.

– Доспех? – возмутился я. – Зачем он нужен, если я бессмертный? Там не сборище нашей нечисти, некому пыль пускать в глаза. А в этой одежде мне легко и свободно…

– А что ты знаешь про свою иголку? – серьезно посмотрела на меня Яга и уперла руки в боки. – Ни-че-го. И с другими так же. Никто не знает, что с тобою произойдет, когда сломают иголку: то ли умрешь разом, то ли превратишься в простого человека, и вот тогда-то доспех пригодится. Надевай его, Кощей, и без разговоров.

В общем, бабка сумела настоять на своем, мои доводы не прошли, и через десять минут я мрачно поднимал забрало на шлеме, чтобы видеть окружающий мир более просторно – обзор у этого горшка из стали был аховый. Но металла на тело окружающим показалось мало, бабка заставила еще и меч взять, и плащ накинуть. С последним мне пришлось повозиться, пока не привык к нему, – все время в ногах путался. Во время полета на Лысую гору было проще, или я мало обращал внимания?

Окончательно завершил я свою экипировку парой тугих мешочков с серебром, которые упрятал в безразмерный карман плаща.

– Вроде бы все, можно и в путь трогаться.

– Не торопись, – остановила меня Баба-яга, – еще не все прибыли.

– А кого ждем-то? – поинтересовался я.

– Твою знакомую, – бросила бабуля, всматриваясь в небо. – А вот и она, встречайте.

Черная точка на горизонте, на которую указала Яга, через пару минут превратилась в девичью фигурку на помеле. А еще через минуту Марьюшка спрыгнула со своего транспортного средства, перед этим подняв тучу пыли.

– Кхе, кхе… – закашлялась Яга, недовольно посмотрев на девушку. – А без озорства нельзя было?

– Бабушка, – чуть смутилась девчонка, отчего на ее щечках проскочил милый румянец, – забылась я, это по привычке… Извини меня, хорошо?

– А-а, – махнула на нее рукою Яга, – горбатого могила исправит. Ладно, теперь о деле. Вижу, коли прилетела, то согласна отправиться в поход.

– Ага, – кивнула Марьюшка и стрельнула глазками в нашу с Ильей сторону. – С такими молодцами хоть на край света.

Теперь пришла очередь краснеть богатырю, а мне недовольно сопеть и коситься то на него, то на девушку.

– Цыц, вертихвостка! – прикрикнула на нее бабка. – Никак не можешь без своих штучек обойтись?!

– Бабушка, – немного обиженно откликнулась молодая ведьмочка, – я же в шутку, несерьезно сказала.

– Пора становиться серьезной, – заявила Яга, – понятно тебе? Все, хватит о пустом, пора к делу переходить. Добраться вам надо до Темных Земель, что находятся под владением Темного Повелителя. Дорога туда долгая и опасная, можно не один год добираться…

– Сколько? – с тоскою произнес Илья, чуть ли не хватаясь за сердце. – Но это же так долго, Василисушка моя не вынесет…

– Не перебивай меня, богатырь, – цыкнула зубом на него бабка, – не то сам один отправишься, в одиночестве спасать будешь свою зазнобу. – Тот испуганно замолчал. Удовлетворенная его видом Яга продолжила речь: – Выход имеется, можете не бояться. Есть тайные тропы, которые приведут в нужное место, к самой границе Темных Земель в считаные минуты. Этими тропами владеют Леший и Водяной.

– А ты, бабушка? – удивилась ведьмочка. – Ты же можешь сама их открывать?

– Старая я уже, – вздохнула Яга, – тяжело мне с подобным справиться.

– Да, но… – Я попробовал почесать затылок, но наткнулся на гладкий металл шлема и опустил руку. – Эти зловредные старики на меня так обижены, разве они согласятся проводить нас к нужному месту?

– Помню, помню. Придется тебе их уговорить. Ну, а ежели не получится, тогда уж я попробую тряхнуть стариною и открыть вам дорожку.

– А больше никто не может нам помочь в этом? – осторожно поинтересовался я, практически уверенный, что и Леший, и Водяной ни в какую не захотят мне помочь.

– Есть, отчего же не быть? У Люцифера имеются такие же тропы, ведущие в любые части мира.

– Это который Денница? – проявил я эрудицию. – Кстати, бабуля, а почему вы его Люцифером называете? Насколько знаю, он здесь именем Денницы прозывается.

– Да, – кивнула Яга мне, – именно так его и зовем – Денницей. Только я посчитала, что ты в своем мире больше с иным именем знаком, вот и не стала лишний раз вводить в заблуждение.

– Поня-а-тно, – протянул я. – А что там насчет троп?

– Он может провести в любое место, – мрачно проговорила Яга, – но не за просто так. Обязательно потребует услугу за услугу. А связываться с Нечистым не каждому советую. Тебе особенно, пока не набрался опыта и сил.

– Не волнуйся, – успокоил я бабку, – есть у меня к нему предложение, от которого он не сможет отказаться. Вот только как мне до него добраться?

Яга кивнула на Марьюшку.

– Она тебе покажет дорогу. Только смотри не ошибись, это может стоить тебе многого, очень многого.

– Бабушка, – влезла в нашу беседу девушка, – это ты про Чертов Провал говоришь?

– Да, – вздохнула Яга и добавила: – Лучше бы ты, Кощей, попробовал подкупить дарами Лешего или Водяного, чем связываться с Главным Нечистым.

– Волков бояться – в лес не ходить, – преувеличенно бодро заявил я. – Ну что, прощаться будем?

Яга обнялась с нашей троицей, наградила поцелуем в лоб меня и Марьюшку, проигнорировав богатыря. Вздохнула:

– Ни пуха вам, ни пера.

– К черту! – дружно, в голос, ответила наша троица, и мы шагнули в сторону ворот.

Глава 15

До Чертова Провала дорожка оказалась неблизкая, но зато более-менее знакомая. Нужное нам место располагалось рядом с Лысой горой, на которой еще долго будут говорить о последнем шабаше шепотом и украдкой оглядываясь по сторонам: не появился ли опять злыдень в доспехах, что Кощеем прозывается?

Провал находился где-то в полукилометре от знакомого холма, окруженный высоченными и густыми зарослями чертополоха и болиголова. При виде их богатырь недовольно поморщился и что-то пробормотал себе под нос. Понимаю его отлично – находиться рядом с такой кучей смертельно опасного растения то еще удовольствие. Я никогда не встречал в этом мире, да и в своем родном тоже, такую «рощицу». Тут хватит отравить всех сократов прошлого, настоящего и будущего. Если не ошибаюсь – в этом мои познания весьма скудные, – то сок именно этого растения помог расстаться с жизнью известному человеку моего мира. И назывался тот сок то ли цикутой, то ли цикадой. Хотя, вроде бы цикута – совсем другое растение, а цикада – насекомое, которое скребется под печкой. Или нет, тот музыкант прозывается сверчком, так кажется. Тьфу, совсем запутался…

Повторюсь еще раз: заросли были густыми, просто непроходимыми. Поэтому я в нерешительности встал перед ними. Раньше бы просто слевитировал, перескочив поверх кустарника. Но сейчас, наверное, придется поработать мечом.

– Подожди, – остановила меня Марьюшка, когда я собрался вытянуть клинок и пустить его в дело, – я сама.

Встав в полуметре от зарослей, девушка прошептала несколько слов, плюнула на кустарник и широко развела руки в стороны. Как бы в ответ на ее действия растения зашевелились и расступились, открыв достаточно широкий проход.

– Идем, – кивнула колдунья и первой шагнула вперед.

Пройти пришлось метров двадцать, прежде чем мы вывалились на довольно обширную круглую поляну. За эти метры Илье сильно поплохело от такого количества опасного растения. Лицо приобрело зеленоватый оттенок, словно парня мучила морская болезнь. Скорее всего, он смог дойти только благодаря чистой тропинке. Реши он прорубаться самостоятельно, то уже на полпути наверняка упал бы без сознания, надышавшись ядовитых испарений. М-да, неплохое местечко подыскала себе нечистая сила. Думается, что и растения тут выросли не сами, а были тщательно подобраны и выращены при хорошем уходе. Отчего и вымахали ввысь, намного опередив своих «дикорастущих» собратьев.

Посередине поляны в земле, напрочь лишенной растительности, если не считать пятен светлого мха и тоненьких былинок папоротника, чернел провал размером примерно три на три метра. А рядом с провалом сидел здоровенный черт в коротких кожаных штанах и жилетке. Восседал он на огромном пне. Наше появление его нисколько не смутило. Он равнодушно следил за приближением к нему интересной троицы и покусывал толстый стебель белены.

– Дальше вы сами, – шепнула мне девушка, когда до черта оставалось с десяток шагов. – Не люблю я с этими рогатыми общаться. Сразу пошлить принимаются и за коленки норовят ухватить.

– За коленки норовят ухватить? – помрачнел я, машинально стискивая рукоять меча. – Ну-ну, посмотрим сейчас на этого… пошляка.

Девушка осталась за нашими спинами, предоставив ведение переговоров мне и богатырю. Илья, не теряя лишней секунды, сумел опередить меня, первым оказавшись возле черта и обратившись к нему со словами:

– Нам к твоему хозяину нужно попасть, давай отправляй нас поскорее.

– Богатырям и витязям проход в Пекло разрешен только по особой грамоте. Есть такая? – лениво откликнулся житель подземного царства, сплюнув изжеванный стебель и достав из кармана жилетки новый.

– Грамота? – переспросил Илья. – Меня там Василисушка в плену дожидается, а я буду грамоту какую-то искать?!

– Без грамоты не пущу, – пожал плечами черт и вновь сосредоточился на своих мыслях.

Вот только при этом начал коситься на Марьюшку. Взгляд его стал неприятным, этаким мечтательно-масляным. У меня в душе зашевелились раздражение и желание обломать кому-то рога. Естественно, под самый корень.

Нечто подобное испытывал и Илья, у которого воссоединение с его любимой откладывалось на неопределенный срок.

– И у кого грамоту такую брать? – сквозь зубы поинтересовался он; видно было, что сдерживается изо всех сил.

– На шабаше, – ухмыльнулся черт, посмотрев в глаза моему спутнику, – у колдуна или ведьмы, кто сумел победить, показывая свои умения. А последний шабаш был только что, так что ждать тебе, богатырь, еще целый год.

Как бы с сожалением черт развел руками, расплываясь в широкой ехидной улыбке.

– Ждать целый год? – прорычал Илья и ухватился за булаву, что заставило напрячься немаленького нечистого.

Впрочем, через пару мгновений богатырь справился с собой и опустил оружие. Видя это, черт расслабился и вернулся на свой пень, закинув ногу на ногу и принявшись покачивать копытом перед Ильей… Зря он так поступил.

Бить его Илья не стал – он попросту ухватил пальцами в латной перчатке чертов пятачок.

– Уй-юй-юй! – заверещал его «оппонент», пытаясь освободиться от хватки богатыря.

Но не тут-то было – держал его парень крепко, ничуть не уступая в силе рогатому. А потом и я подключился, словно между делом обойдя черта со спины и наступив тому на хвост.

– Уй-юй-юй-йу-у! – еще громче завопил рогатый, почти растянутый между нами. – Что творите, злыдни? Отпустите немедленно, не то я Деннице пожалуюсь.

– Жалуйся, сколько душе угодно, – хмыкнул я. – Можем даже поспособствовать в передаче твоей жалобы прямо в руки твоего хозяина.

– Так ты отправишь нас вниз, – посмотрел в глаза черту Илья, – или будешь продолжать требовать грамоту?

В довершение своих слов богатырь отвесил черту звонкий щелбан промеж рогов, отчего глаза последнего собрались возле переносицы.

– Могу кое-что добавить. – Я с удовольствием прислушался к звону от столкновения стали перчаток и лба рогатого. – Грамоту выпишу хоть сейчас. По неподтвержденным данным, в связи с разбеганием судейской коллегии на шабаше первое место занял я. Да, совсем забыл представиться: Кощей.

От моих слов черт громко сглотнул и затрясся мелкой дрожью. Глаза вернулись на прежнее место, но теперь в них не было ни тени нахальства и глумления.

– Чего же сразу не сказали? – залебезил он, гнусавя. – Я бы тотчас и отправил всю вашу компанию.

– Так отправляй, – отпустил его богатырь, брезгливо вытерев о мох перчатку.

– Сейчас, сейчас, – забегал черт, потирая то нос, то хвост и ковыряясь возле пня.

– Долго еще? – рядом с нами возникла Марьюшка, благополучно простоявшая в отдалении все время, пока мы проводили воспитательную работу с упрямым «оппонентом».

– Уже-уже почти все, – скороговоркой ответил ей рогатый, наконец откинув верх пня на манер крышки и принявшись крутить какую-то ручку в его глубине.

Почти сразу же из провала донесся гул, поначалу тихий, но понемногу набирающий силу. Я было насторожился и подошел к краю провала, всматриваясь в темноту, но сразу успокоился, когда увидел, что поднимается квадратная площадка, напоминающая грузовые лифты, только без стенок. Через минуту «лифт» поднялся вровень с землею. На вид конструкция выглядела достаточно прочно: толстые доски были плотно сбиты между собою. Как работала машина, рассмотреть не удалось, так как двигатель, если он вообще существовал, располагался под площадкой.

– Запрыгивайте, – хмуро бросил нам черт, первым перескочив на площадку и встав возле небольшого, схожего с корабельным, штурвала.

Первой на лифт забралась Марьюшка, опередив меня с богатырем. Так как Илья медлил, я собрался взойти на платформу следующим, но тут послышался как бы издалека голос Яги:

– Кощей, подождите меня.

Над зарослями проскользнула ступа с бабкой, которая слегка помахивала метлою, управляя полетом. Все мы, включая и рогатого, с интересом уставились на ведьму, гадая о причине ее появления.

– Уфф! – выдохнула бабка, опустив ступу на землю и выбравшись из ее нутра. – Еле догнала. Все ж, значит, Кощей, решил к Нечистому податься? А я вот подумала, что на полдороге возьмешь и передумаешь, сомнениями замученный.

– Попробовать же надо, – пожал я плечами. – Вот если с ним обломаюсь, то тогда другие пути-дорожки придется искать.

– Не получится. Я все же переговорила и с Водяным, и с Лешим. Оба этих старых пер…на уперлись и не собираются открывать тропы тебе. Я сама попробовала, но силы давно не те, и ничего не вышло. Так что остается только одно – Главного Нечистого уговаривать.

– Умеете вы, бабуля, подбодрить в трудную минутку. Что ж, придется самим справляться. Как говорится, Бог не выдаст – свинья не съест.

На моих словах черт еле слышно пискнул, спотыкаясь и падая на платформу. Она заскрипела и немного покачнулась.

– Тише ты – поломаешь все, – произнесла Марьюшка и повернулась к Бабе-яге. – Мы справимся, бабушка.

– Но это еще не все, – многозначительно произнесла Яга и стала копаться в ворохе юбок, что нацепила на себя по случаю полета. – Где же он… куда его сунула, перечница старая?

– Чего ищешь, бабуля?

– Вот это, – бабка подала нам небольшой узелок из простой холстины.

Мы с интересом осмотрели его со всех сторон. Я еще и пощупал ради любопытства.

– Пыль какая-то или порошок. Что это, для чего нужно?

– Ох, – покачала головою Яга, – какой же ты еще олух, Кощей. Земля это. Русская землица.

– Все равно не понял, – честно признался я и посмотрел на своих спутников.

А вот они, если судить по выражению лиц, о чем-то догадались.

– Земля с родной стороны силы тебе придаст, – объяснила старая ведьма. – Ты же силу свою растерял? Растерял. Вот и воспользуешься в нужном случае. Только не потрать ее попусту, лучше подумай несколько раз.

Ух ты, вот это вещь! Только сейчас я стал припоминать старые, уже почти забытые истории в былинах и легендах про силу родной земли. Недаром ее звали – Мать Сыра Земля.

– Спасибо, бабушка, за подарок, – вместо меня, позабывшего о приличиях, сказала Марьюшка.

– Да чего там, – отмахнулась бабка, – мне не трудно было. Хоть в такой малости подсобить смогла. Ладно, полетела я домой отдыхать.

Запрыгнув обратно в ступу, бабка свистнула, словно разбойник со стажем, махнула помелом и взлетела ввысь. Очень скоро она превратилась в крохотную, едва различимую точку на горизонте.

– Долго вы там? – поторопил нас черт, единственный, кто не проникся важностью встречи и подарка.

– Уже едем, – недовольно посмотрел я на него и подтолкнул к лифту Илью. – Давай, я сразу за тобою.

Чуть-чуть замешкавшись на краю, богатырь широко шагнул и ступил на платформу. Следом прыгнул и я, оказавшись прямо посередине площадки. Дощатая конструкция немного качнулась, заставив пискнуть девушку и побледнеть Илью.

– Тихо у меня, – предупредил нас рогатый, принявшись быстро крутить штурвальчик. – Именем Его чуть все не разрушили. – И быстро и остро глянул на меня.

Спуск был очень быстрый, даже чересчур. Это я говорю не о времени – спускались-то мы едва ли не полчаса, – а про скорость. Черт спокойно крутил штурвал, мало обращая внимания на пассажиров, а у нас в ушах свистел ветер. Катастрофа едва не случилась в тот момент, когда от скоротечного спуска нас стало покачивать, грозя бросить на близкую стену и размазать по ней.

– Пресвятая Богородица, – прошептал себе под нос Илья и быстро перекрестился, – спаси и сохрани нас…

При первых же звуках этих слов черт подскочил, словно ошпаренный, и рухнул на платформу ничком. Вся конструкция ощутимо затряслась и заскрипела. Прямо на глазах несколько досок потемнели и пошли трещинами и пятнами гнили.

– Илья, – обратился я, стараясь перекричать гул ветра, – Бога ради, помолчи, хорошо?

Вырвавшиеся по привычке слова едва не добили несчастный лифт. Несколько досок в платформе лопнули и выскочили из пазов, оставив после себя зияющие дыры; штурвальчик покосился и заклинился в одной позиции; рогатый выпал в осадок, замерев без движения.

– Оба! – сердито проговорила наша спутница и многозначительно поднесла кулачки под нос мне и богатырю. – Тихо!

На пару с Ильей мы стали изображать китайских болванчиков: торопливо закивали, не делая попыток разжать губы. Удовлетворенная нашим поведением Марьюшка кивнула в ответ и перебралась к лифтеру, ловко перепрыгивая через зияющие дыры. Думается мне, что нам с Ильей в своем железе такое не повторить – проломим доски только одним весом, если вздумаем тронуться с места.

– Глухо, – огорченно констатировала состояние рогатого девушка, пару раз пнув его по бокам, – совсем вырубился. И кто нас опускать будет – мы же разобьемся сейчас?

На наше счастье, конструкция была автоматическая или контролировалась вторым лифтером снизу. Минут через пять после казуса лифт стал замедлять движение и окончательно замер где-то в полуметре от пола огромной пещеры. Едва он остановился, наш провожатый, до того изображавший коматозного больного, вскочил и с громкими воплями умчался вдаль. Мы переглянулись, пожали плечами и спрыгнули на землю с шаткой платформы, которая разрушалась прямо на глазах. Судя по внешнему виду, лифт обратно вряд ли нас донесет, или же скорость его будет совсем невелика, чтобы не рассыпался от давления воздуха и своей тяжести. Но и этого показалось мало нашему упрямому богатырю. Сойдя на землю, он повернулся к лифту и размашисто перекрестил чертову конструкцию, тихо проговорив коротенькую молитву.

Доски платформы не выдержали и рассыпались в труху, отрезав нам путь назад. А Илья, выполнив свою миссию, повернулся к нам.

– Ну и дурак же ты, Илья, зачем лифт ломать-то было? А ну как Денница завернет нас назад – что делать будем? – поинтересовался я, разглядывая ничтожно малые останки платформы.

– Так ты же сам говоришь: Бог не выдаст – свинья не съест, – буркнул Илья.

По пещере прошелся негромкий, но пробирающий до печенок низкий гул. С потолка посыпались пыль и мелкие камешки. Где-то в сумеречном отдалении с невысокого постамента сорвалась черная фигура, с криком брякнувшись на каменный пол. Сколько-то полежав, неизвестный поднялся и, сильно хромая, держась за спину, кинулся со всех ног прочь.

– Угу, – вздохнул я, осознав, что богатырь заодно распугал всех потенциальных проводников и теперь придется самим искать подземного правителя, – именно так и говорю. Пошли, что ли…

Идти пришлось долго, зато успели рассмотреть подземное царство Денницы. Множество огромных пещер соединялись переходами и были расположены в несколько ярусов.

– Интересно, – буркнул я себе под нос, когда отыскался очередной проход в пещеру ниже. Оттуда доносились явно адские крики и стоны, – тут все девять кругов имеются или только близкое подобие?

– Что? – переспросила Марьюшка. – Ты что-то сказал, Кощей?

– Ничего особого, – тут же открестился я, – совсем ничего.

Мы уже вошли в пещеру, и отвечать пришлось громко, практически надрывая горло, – здесь стоял нескончаемый гул, смешанный из воплей, стонов, криков отчаяния и тоски. Нашей троице «повезло» наткнуться на первые кипящие котлы с грешниками.

Черные закопченные посудины объемом с кузов самосвала стояли на треножниках над пылающими очагами. Они были наполнены полупрозрачными фигурами людей разного возраста и пола. Рядом с ними вертелись волосатые и рогатые тени на копытах, длинными кочережками они мешали угли в очагах. Ими же черти ловко били по пальцам грешников, когда те хватались за края котла в надежде выбраться хоть на миг из кипящего масла.

– Страшно, Кощей! – поежилась Марьюшка, ухватившись за мою руку и невольно ускоряя шаг. – Пошли быстрее!

Ее желание поддерживал и богатырь, у которого на бледном лице гуляли желваки в кулак размером. Ну а мне было просто неприятно… страха не было совсем. Испорченная голливудским ширпотребом ужасов психика позволяла спокойно наблюдать за реальным положением дел. Однако я согласился с товарищами и прибавил шагу.

Препон в передвижении по пещерам нам никто не чинил. Возможно, обслуга котлов не считала себя обязанной обращать внимание на свободно гуляющих между котлами.

Однако спокойно уйти из этого зала нам не удалось. Уже в самом конце, когда проходили последние очаги, от одного из котлов донесся особо громкий вскрик – это черт крепко приложился по рукам одного из грешников, отчего тот и взвыл белугой. От неожиданности Марьюшка сбилась с шага и упала бы, не подхвати ее богатырь. Сам я удержался от тихого ругательства, а вот Илья сдерживаться не стал, и под сводами пещеры пронеслось его громкое и эмоциональное:

– Святые угодники…

Через секунду вокруг нас закрутился маленький бедлам. После слов богатыря ближайшие котлы полопались и развалились на части. Грешники немедленно воспользовались этим и стали разбегаться, по пути поддавая голыми пятками по бокам своих ошеломленных рогатых мучителей, которые от неожиданного упоминания святых попадали и вяло барахтались на полу.

Для поимки беглецов отвлеклись дальние бесы, не пострадавшие от святых слов, но они только усилили бардак. Ослабленные наряды истопников не справились со своей работой, и очаги под котлами стали угасать. Переключившись на раздувание огня и подкидывание уголька, черти проворонили тот момент, когда из котлов стали выбираться грешники и разбегаться по сторонам.

– Что, что тут происходит? – Из крошечной каморки, выдолбленной в стене пещеры, выскочил на шум седой черт и при виде происходящего схватился за голову. – Позор на мои рога. Кто такое сотворил?

Наша компания в это время шумно «болела» за одного грешника, который наловчился закручивать бесов вокруг себя и сталкивать их лбами. Седой черт подскочил к нам.

– Вы кто такие? – завизжал он, порываясь ухватить меня за плащ, а Марьюшку за волосы, но тут же уселся на пол отдыхать, словив от меня прямой в пятачок.

– Не лапай, дядя, – погрозил я ему кулаком, – не подчиненные.

– Вы кто такие? – уже тише повторил свой вопрос черт; он отполз на несколько шагов в сторону и только потом рискнул подняться на ноги.

– Путники, – мрачно отозвался Илья.

– Гости к Деннице, – добавила ведьмочка.

– Экскурсанты, – важно представился я, – только отстали от своей группы и гида потеряли. Не хочешь занять вакантную должность провожатого до твоего хозяина?

– Я… э-э… занят я сейчас, – отказался от почетной роли черт, – очень сильно занят.

– Да? – погрустнел я. – Жаль, тогда мы дальше пойдем искать дорогу. Сколько там еще пещер осталось? Если устроим в каждой вот такой бедламчик, Денница не сильно обидится?

Черт ошарашенно осмотрел беспорядок, который набирал обороты, и решил резко поменять свое решение.

– Я тут подумал, – попытался он улыбнуться, но от его гримасы нас всех передернуло, – что можно и отдохнуть от дел. Прогуляюсь по пещерам, проконтролирую работу подчиненных, заодно и вас провожу на место.

– Вот и отличненько! – обрадовался я и махнул рукой в сторону очередного спуска. – Пошли, что ли?

В новой пещере мы обнаружили банальные, но очень большие сковороды, на которых пританцовывали грешники. Суть почти та же самая, что и с котлами, но имелись и отличия. В некоторых местах стояли небольшие столики. За этими столиками располагались черт и один из грешников; они играли в карты. Мы смогли понаблюдать, как грешник медленно перетасовал колоду и сдал по три карты себе и своему партнеру.

– Еще? – дрожащим голосом поинтересовался он у черта, но тот отрицательно мотнул головою. Со счастливым видом дрожащими руками грешник выложил свои карты рубашками вниз: – Вот у меня… получается, я выиграл…

– Нет, – ухмыльнулся ему в лицо черт и раскрыл свои карты, – ты проиграл. На сковородку его и давай сюда следующего.

Парочка дюжих чертей немедленно подхватила под локотки проигравшего и утащила в глубину пещеры. Я повернулся к сопровождающему нас черту и потребовал объяснений: что это за грешники такие особые?

– А тут почти все игроки и шулеры, что обманывали людей. Им предлагают сыграть в карты и ставят на кон вечность покоя.

– И как? – заинтересовалась Марьюшка. – Выигравшие есть?

– Думаю, что нет, – встрял в разговор хмурый богатырь, окатив недовольным взглядом черта-игрока. – С нечистым играть – только проигрывать.

– Ваш спутник прав, – захихикал наш провожатый. – Грешникам даем возможность самим тасовать и сдавать колоду. Вот они и пользуются этим, чтобы выложить себе козырей, а партнеру самые слабые карты.

– И почему тогда проигрывают? – не понял я. – Получается, что они бьют карты соперника… я посмотрел, тот черт даже не стал менять свои карты в колоде.

– А зачем? – хитро сощурился собеседник и показал мне бубновую двойку, возникшую из ниоткуда в его ладони.

Показал на секунду, потом крутанул ее в руке, на миг перевернув рубашкой кверху, и вновь дал посмотреть.

– Джокер, – удивился я. – Ловко ты… Теперь понятно.

– Любая азартная игра – наша стихия, – хмыкнул черт. – Грешники этого не понимают и все надеются отыграться.

– Вы им даете надежду, – покачала головою Марьюшка, – бесплотную надежду. Это еще худшее мучение, чем сковородки и котлы.

– Они это заслужили еще при жизни, – развел руками черт. – Кстати, мы уже почти пришли.

– Как? – удивился я и осмотрелся по сторонам. – Уже? Но что-то я ничего похожего на апартаменты Денницы не вижу поблизости.

– Тут рядом спуско-подъемная площадка. – Черт подвел нас к небольшой нише в стене и нажал на выступающий блок. – На ней через пять минут окажетесь у нашего Повелителя.

Я с сомнением посмотрел на богатыря и поинтересовался у проводника:

– А никак по-другому до него добраться нельзя? А то не любят некоторые скоростной спуск.

– Можно, – пожал тот плечами и ловко прыгнул на платформу лифта, подъехавшую снизу, – но затянется на несколько дней.

– Кощей, – Илья не дал мне и рта раскрыть, – я нормально буду себя вести. Лучше немного потерплю, чем несколько дней находиться среди всего этого… Да и Василисушка ждет.

– Ну-у, – согласился я и последовал за чертом на платформу, – раз Василисушка ждет, тогда надо ехать на лифте.

На мой сарказм богатырь обиделся, демонстративно отвернувшись от меня, когда оказался на платформе. А спуск ничем не отличался от предыдущего, разве что был менее длительным. Да еще и богатырь молчал, хотя по лицу было видно, как ему хотелось помолиться. Путешествие на лифте завершилось в небольшой зале, со всех сторон покрытой отшлифованными плитами красного гранита и неизвестного мне минерала черного цвета. Выложенные в определенном порядке, они меняли цвет стен, пола и потолка с красного на черный и обратно, внушая смутную тревогу. На мне это почти не сказалось, но вот спутники непроизвольно сгорбились и прижались ко мне. Чувствовать слева Марьюшку было очень приятно, а вот ощущать справа постоянные тычки бронированного локтя и стального бока богатыря было намного менее комфортно. Впрочем, мои трудности очень скоро закончились – провожатый привел к высоченным дверным створкам из камня и кивнул на них, приглашая проходить.

– Денница там, – произнес он, перед тем как исчезнуть. – Мне проход запрещен, а вот вы идите.

– Идите, идите, – мрачно передразнил я говорившего, когда от него и след простыл. – Вас там ждут на чай с пирогами и плюшками.

Насчет чая я сильно ошибся, так же как промахнулся и с хлебобулочными изделиями. Сразу за дверями располагался кабинет, большой, но с мизерным количеством обстановки. Пара столов – на них куча книг, черных свечей и черепов – и один лежак вроде римского ложа. На последнем хозяин подземелья, закутанный в красную материю, курил кальян.

– О, Кощей! – махнул он мне рукой, едва я показался в дверном проеме. – Какими судьбами, коллега?

– Да вот, – неторопливо начал я, подходя поближе и осматриваясь по сторонам, – решил нанести ответный визит. Поговорить о жизни, о проблемах, поделиться чем-то полезным. Кстати, а это тебе зачем?

Я кивнул в сторону столов, груды книг никак не увязывались в голове с Главным Рогатым.

– Пыль в глаза, – пожал он плечами, – для определенных гостей. Тут я иногда принимаю больших колдунов из людского племени, которые заключают лично со мною сделку о продаже души. А эти вещи для большего эффекта и впечатлений. Сейчас-то они не рабочие – нет нужды для этого. Но могу продемонстрировать.

– Не надо. Кстати, как твои успехи по созданию того порошка?

– Нормальные, уже близки к нужному результату, – отозвался Денница. – А ты только с визитом или еще зачем? Может, что-то попросить хочешь?

– Не то что бы попросить… скорее предложить…

– К Темному Повелителю нас переправь, – бухнул Илья, перебив меня.

За моей спиною зло прошипела Марьюшка, высказывая шепотом все, что думала о богатыре.

– В Темные Земли? – поднял левую бровь Денница, потом приложился к мундштуку и пустил кольца ароматного дыма. – А зачем?

– Там моя невеста в неволе томится, – опять опередил меня придурошный богатырь, – а у Кощея он своровал что-то важное.

– Вот как… – задумчиво протянул Денница, рассматривая меня. – И что же этот Повелитель у тебя украл, Кощей? Подожди, дай-ка я угадаю… Иглу твою со смертью, так?

– Так, так, – буркнул я, заведя правую руку за спину и сжимая ее в кулак, который должен был хорошо виден богатырю.

Блин, вот же достался помощничек! То слова не может вымолвить за исключением молитв, а то сдал с потрохами и нарушил весь ход торгов.

– Богатырь, – перевел свое внимание на парня Денница, – а я могу тебя переправить прямо к замку Повелителя. Хочешь?

– Хочу, – подался вперед Илья, не обращая внимания на попытки Марьюшки его остановить и заставить умолкнуть.

– Только душу свою продай мне, – добродушно проговорил Денница. – Неужели пожалеешь ради своей любимой? Ты же даже не представляешь, какие тяготы ей там придется вынести с каждым новым днем неволи. А тут всего лишь твое искреннее согласие и все – ты на месте и забираешь невесту с собою. Я тебе и шапочку специальную дам, чтобы тебя никто не увидел из сторожей неприятельских…

– Никто ничего продавать не будет, – веско произнес я.

Потом развернулся к возмущенному богатырю и… двинул его в лоб. Хоть и крепкий был паренек, но моего удара не выдержал. Глаза Ильи закатились, он весь обмяк и повалился на пол.

– Фу! – поморщился Денница. – Кощей, вечно ты прямолинейно и грубым подходом ломаешь мне планы. Ты вообще зачем его привел – разве не заплатить его душою за проход к замку Темного Повелителя?

От такого предположения у меня сперло дыхание и стало просыпаться бешенство.

– Что?! – прошипел я, стискивая кулаки. – Ты по себе-то не равняй, Рогатый.

– Спокойно, – переместился подальше от меня вместе с ложем и кальяном Денница. – Что так разошелся? Если не в обмен, тогда зачем?

– Чтобы ты переправил меня вместе с ним и девушкой к Тяпе, тьфу, Темному Повелителю.

– За просто так? – Удивление, что заплескалось в глазах у Денницы, было столь же безграничным, сколь и искренним.

– Не совсем, – замялся я, успокаиваясь. – Я тебе состав того порошка принес. И пару рецептиков еще средств поубойнее.

– Я уже сказал, – усмехнулся Денница, – что мои слуги скоро добьются результатов. А ждать я умею. Кстати, а можно спросить? Даже если я тебя переправлю к Темному Повелителю, то как ты с ним собираешься сражаться? Магии у тебя нет, а голыми кулаками много не навоюешь.

– Вообще-то, – обиделся я, – у меня меч есть. Или не заметно?

– Про кулаки я сказал образно, – поморщился Денница на мои слова.

– И еще Марьюшка неплохо пользуется волшебной силой.

– Кощей, – вздохнул Денница, упираясь в меня взглядом, – а ты не подумал, почему слуги Повелителя пользовались волшебными предметами? И он сам ни разу не сотворил заклинания?

– Как-то стороною прошло, – сознался я. – То есть ты намекаешь, что Марьюшка не сможет колдовать у него, как он сам не мог творить чародейство на моих землях?

– В точку! Так что смысла тебе нет идти таким составом на войну. Вернись обратно, набери армию и отправляйся в Темные Земли во главе нескольких сотен или тысяч воинов. С наемниками я сам могу поспособствовать, есть у меня на примете подходящие персонажи.

– Не надо, – отказался я, – сам справлюсь, если потребуется. А армию мне некогда набирать – время уходит.

– Ничем тогда не могу помочь, – развел руками Денница. – Душу богатыря ты не отдаешь, заплатить тебе нечем. Разве что девица решит свою заложить в обмен на проход…

– Даже не вздумай! – угрожающе произнес я. – Или позабыл про статую?

Денница недовольно поморщился и машинально коснулся той стороны лица, которая пострадала у Черного Козла.

– Так и ты не забывай об этом инциденте, – с угрозой произнес он. – А также о том, что силу волшебную ты потерял.

– Зато мое бессмертие при мне вместе с силушкой молодецкой, – парировал я. – Пока-то там сломают мою иголочку… Вернусь наверх, дождусь следующего шабаша и раскурочу твой памятник к едрене фене. Что тогда, а?

Интересно, черти доложили своему повелителю, что лифта нет, или опасаются с такой новостью предстать перед глазами Денницы? Наверное, нет еще.

– Тогда никакого разговора не будет, – угрюмо произнес он и забулькал кальяном.

Минут пять я сосредоточенно обдумывал возможность заставить Рогатого нам помочь с проходом, но ничего толкового не приходило в голову.

– А если не отправите нас, – внезапно послышался звонкий голосок Марьюшки, – то придется нам тут задержаться немного. Походить по пещерам, богатырю показать мучения грешников.

– И что? – удивился Денница.

– Да ничего, – подхватил я мысль девушки. Молодец девчонка, выберемся отсюда, сразу же расцелую в обе щеки… Конечно, если она разрешит. – У своего помощника, что нас привел к тебе, поинтересуйся.

Ха, в таком ракурсе и новость про разрушенный лифт не сильно повлияет на мой блеф: личное царство поближе к сердцу лежит, чем статуя, что раз в год появляется во внешнем мире.

Главный Рогатый нахмурился, потом звякнул колокольчиком, появившимся у него в руке, и через мгновение рядом с ложем возник наш давешний провожатый. С минуту Денница слушал тихий шепот черта, а потом отпустил того ленивым взмахом руки.

– Богатырь русский, – зло проговорил рогатый и отбросил мундштук кальяна в сторону, – не подумал я об этом. Ладно, Кощей, твоя взяла. Отправлю я тебя в Темные Земли, но обратно добираться будешь сам.

Сразу после этих слов дальняя стена кабинета исчезла, сменившись языками бушующего пламени. Торопливо подхватив бесчувственного богатыря, я с девушкой подскочил к огню. На секунду замешкался, опасаясь подлянки со стороны Рогатого, но решился и быстро шагнул в огонь, ухватив попутно и ведьмочку. В отличие от меня, девушка не успела набраться храбрости и медлила. Еще было хорошо, что Илюха в отключке, вот он-то точно наотрез отказался бы идти в адское пламя.

Глава 16

– Интересно, а до замка Повелителя далеко? – поинтересовалась получасом позже Марьюшка, когда мы очутились на крошечной полянке в лесу после перехода через огненные ворота Денницы.

– Не знаю, – пожал я плечами, копаясь в мешке с припасами. – Может, и близко, а может, далеко. С какой стороны посмотреть. Вполне может быть и так, что мы удалимся от замка, выбрав неудачное направление. Илюха, а ты что молчишь, скажи свое слово?

Но богатырь только тоскливо вздохнул, переведя взгляд на пасмурное небо над нашими головами.

– Веско, – хмыкнул я. – А недавно такой говорливый был – рот не закрывался.

– Не мучай, Кощей, – выдавил из себя парень. – Сам уже раскаялся не раз за язык болтливый и речь несдержанную.

– В самом деле, Кощей, – пришла ему на защиту Марьюшка, – хватит с него и так.

Хватит или не хватит, вот с этим у меня были некоторые сомнения. Да, сейчас его совесть гложет, но надолго ли? Он, как пришел в себя, повинился и замолчал. Даже про мой удар позабыл…

– Ладно, – примирительно кивнул я. – Тогда садитесь жр… есть, пожалуйста. Пока у нас еще есть что есть… Каламбурчик, блин!

А может, я и поспешил с суждением о плохом настроении. На аппетите это, по крайней мере, не сказалось. Илья уплетал мясо и все прочее едва ли не быстрее нас с Марьюшкой. Тоскливая гримаса на его лице заменялась на уверенную и более радостную, по мере того как исчезали наши запасы. Думаю, что хватит их лишь на пару богатырских огорчений, а там придется восполнять в ближайшем магазине… тьфу, лавке торговой или в какой-нибудь деревеньке.

– Хорошо-то как! – Богатырь наконец-то откинулся от «стола», которым служила небольшая скатерть из отбеленного холста. – Можно и в путь трогаться.

– Угу, хорошо, – скептически подтвердил я, оценивая остатки провианта. – Еще на парочку «хорошо» осталось, а дальше придется пояса затягивать по-плохому.

– Так я же это… – чуть смутился Илья, – богатырь же. А богатыри везде хороши – и поесть, и поработать, и в поле против ворогов выйти.

– То-то на кухне у бабки ты показывал чудеса работы. Ладно, забудем о былом, давайте-ка к нынешнему положению дел вернемся. Как думаете, мы где?

– В лесу, – ответил Илья, быстро осмотревшись по сторонам. – Не самом большом, но и не в роще.

– Интересно, – прищурился я, – как же ты об этом догадался?

– Так деревья вон какие, – ткнул он пальцем в пару ближайших стволов. – Дубы, ясени, осинки виднеются. Тропинок нет, значит, не ходят тут. Просвета нигде не видно, чтобы на опушку выйти, – лес, по-любому – лес.

– Ну, ладно, с местоположением разобрались. Теперь рассматриваем мой вопрос более широко: Денница нам ворота открыл в Темные Земли или в один из русских лесов?

– Точно не в наш лес, – с легкой грустью ответила Марьюшка. – Я силы своей почти не чувствую, затаилась она, чужой землей придавленная, спит. Да и небо странное…

Небо и в самом деле было непривычное. Сплошь затянуто низкими, едва ползущими тучами. Изредка среди них появлялись прорехи, и там выглядывал кусочек чистого небосвода. Но почти сразу же эти окна затягивались серой пеленой, являя прежнее гнетущее зрелище. А еще видно, что сейчас самое раннее утро, оттого и сумрачно вокруг. В подземельях Денницы мы не могли потерять столько времени.

– Именно небо и указывает на то, что Денница переправил нас в нужное место, – наставительно поднял я указательный палец. – Не просто же так эти места прозвали Темными Землями. Думается, такая светомаскировка сыграла не последнюю роль.

– Значит, – уточнил Илья, мало что понявший из моего монолога, – мы на месте?

– Почти, – подтвердил я. – Остается только определиться конкретно на местности и ознакомиться со здешней географией более подробно. Но это будет сложно сделать, сидя в лесу и треская харчи, поэтому объявляю подъем и даю сигнал к выступлению в поход. Будем считать, что замок Тяпы расположен вон в той стороне и до него совсем недалеко.

А дальше была обычная прогулка с некоторыми специфическими особенностями. Приходилось перелезать через поваленные бревна, перепрыгивать или переходить вброд ручьи (в этих случаях Марьюшка усаживалась мне на спину), обходить заросли колючего кустарника и еще многое-многое.

Примерно к полудню мы выбрались на лесную дорогу. Она была в глубоких рытвинах и тележных колеях, но нам показалась едва ли не укатанным трактом. А еще это означало, что скоро нашему путешествию придет конец: каждая дорога куда-нибудь да ведет.

Она и привела к черному от времени высокому строению. Судя по густому запаху готовящейся пищи, идущему из окон, это был трактир или нечто похожее. Чуть в стороне располагался просторный навес с задней стенкой из толстого плетня, «оштукатуренного» изнутри смесью глины с соломой. Под навесом бродили несколько непривязанных лошадей. Хозяева, видимо, надеялись на препятствие в виде нескольких, горизонтально навешенных на опорные столбы жердей. Понятно, примитивная конюшня – строить капитальное строение со сплошными стенами и отдельными стойлами никто не захотел.

Возле конюшни стояли три телеги. Две пустые, а на третьей возвышалась груда тюков или бочек – рассмотреть более подробно не давала толстая рогожа, накинутая сверху. Под телегой, сообщая всем окружающим о своем присутствии громким храпом, лежала странная личность, одетая в нечто пестрое и бесформенное.

– Пойдем, что ли? – неуверенно предложил нам богатырь, кивая на дверь трактира. – Погреемся и перекусим чего-нито?

– Нам лучше народ расспросить о местности и замке Темного Повелителя, – отозвался я. – Заодно насчет транспорта разузнать, а то на своих двоих до белых мух будем топать.

– Разузнаем, – пообещал Илья, направившись к двери. – Как раз за едою и поговорим с местным людом.

Местного люда оказалось больше двух десятков, которые оккупировали все свободные столы. Вот только лица этих посетителей и возможных информаторов мне сразу не понравились: из каждых трех физий две были напрочь лишены намека на интеллект, зато все три выражали готовность нарушить любой параграф уголовного кодекса (если что-либо подобное УК в этих местах имеется).

Наше появление обратило на себя пристальное внимание, вызвав шепотки за столами и косые взгляды. Вообще-то интерес был явно больше направлен на нашу симпатичную спутницу. Не находись рядом с Марьюшкой двое габаритных спутников, один из которых красовался тяжелым доспехом и оружием (свое снаряжение я скрыл под плащом, в который укутался с ног до головы), то многие наверняка попытались бы «познакомиться».

– Давай вон к тем людям подсядем, – предложила Марьюшка после быстрого осмотра помещения. – Они поприличнее выглядят.

Указанные ею незнакомцы занимали дальний от входа стол, на котором располагался пузатый кувшин, оплетенный лозою, пара кубков и две миски с едою. Эти люди выглядели немного респектабельнее всех прочих. А самое главное, стол был самым чистым – без объедков и луж непонятного происхождения, – и места должно было хватить на нашу троицу.

– Давай, – согласился я и, подойдя к выбранному столу, обратился к трапезничающим: – Уважаемые, вы не будете против нашего присутствия за этим столом?

– Места хватает на всех, – отозвался один, постарше другого годков на двадцать; возможно, обедали отец и сын.

Молодой промолчал; мимолетно обведя нас взглядом, он уткнулся в тарелку, вилкой вылавливая в густом соусе куски тушеного мяса.

– Спасибо, – принял я ответ старшего за согласие, пригласил за стол своих товарищей и махнул рукой, подзывая трактирщика, который с интересом смотрел на нас из-за своей стойки.

После получения заказа он шустро исчез минут на десять и вернулся с огромным подносом, заставленным самыми разными блюдами.

– Десять монет серебром, – требовательно произнес он, поставив поднос на край стола и протягивая ко мне раскрытую ладонь.

– Минутку. – Я выудил из кармана плаща один из прихваченных в дорогу мешочков с монетами.

Отсчитав требуемую сумму и попутно отметив алчный огонек в глазах трактирщика, я ссыпал монеты ему в руку. Трактирщик составил блюда с подноса на стол и тут же исчез.

– Обжулил он вас, – произнес старший, который хоть и искоса, но внимательно следил за отсчетом и передачей денег. – Ваши монеты побольше местных, хватило бы и семи.

– Да, я не особо разбираюсь в местных деньгах, – признался я. – Издалека прибыли…

– Понятно, – кивнул собеседник. – Я именно так и подумал, когда увидел вас в дверях. Если не скрываете, то куда путь держите?

– Да так, – немного помялся я, гадая можно ли или нет раскрыть часть наших планов незнакомцам. – Сейчас просто хотим узнать о замке Темного Повелителя и как бы нам до него побыстрее добраться.

– Это вам еще зачем? – понизив голос и осмотревшись по сторонам, поинтересовался мужчина. – Темный Повелитель совсем не тот, с кем просто так можно встретиться… да и нужно ли.

– Есть в том нужда, – ответил я. Немного подумал и достал из мешочка несколько монет. – Я готов заплатить за информацию. – Поняв недоуменный взгляд молодого, поправился: – То есть за сведения.

Наши соседи по столу быстро переглянулись, потом старший почесал подбородок, вновь покосился по сторонам и нерешительно протянул:

– С Повелителем шутки плохи, не всякие деньги стоят того, чтобы распространяться о нем.

– А так? – присоединил я к лежащим монетам еще несколько.

Собеседник замялся, опять ухватился за подбородок и отрицательно покачал головою.

– Все равно опасаюсь, – почти шепотом произнес он. – Вокруг может быть немало его осведомителей, которые способны навести на меня разбойников в дороге, да и на вас тоже натравить их.

Не умея торговаться, чувствуя раздражение от усталости и голода – никто из нашей троицы, даже Илья, за все время переговоров не прикоснулся к еде, – я достал сильно опустевший мешочек и положил его на стол.

– Теперь-то хватит, чтобы помочь справиться с опасением и перестать бояться разбойников?

– Только ради таких щедрых и добрых людей… – Пока старший говорил, младший перегнулся через край стола и в один миг забрал мешочек и сгреб монеты, что лежали россыпью. – Замок Темного Повелителя находится далеко на западе, почти у самых гор в Темной Долине. Добраться туда можно недели за две, если купить быстрых и сильных коней и не встревать в неприятности на дорогах. А неприятностей хватает – разбойников много развелось, да и патрули местных дворян с отрядами нечисти из армии Темного Повелителя шалят.

Информатор замолчал, подняв глаза к потолку, словно что-то припоминая, и продолжил:

– Но есть возможность и путь сократить, и неприятностей избежать…

– Как? – поторопил я мужика, который опять замолчал. Тот с намеком лениво так покрутил головою по сторонам и прижал палец к губам. Понятно, опять денег требует, первую сумму посчитал отработанной, рассказав нам о местоположении замка. М-да, зря насчет своей финансовой неподкованности я сказал, вот он этим и пользуется. Пришлось доставать второй мешочек с серебром.

– Вот. – Я высыпал половину монет на стол и убрал мешочек обратно. – Если мало, можешь молчать и дальше – сами все узнаем.

– Эх, – грустно покачал головою собеседник, глазами указывая на деньги своему товарищу, – что ж так грубо – я же со всей душой, а вы…

– Ближе к теме, уважаемый, – резковато произнес я.

Жадность собеседника полностью стерла то уважение и дружелюбие, которые успели появиться в первый момент знакомства.

– Есть тут в лесу, – ответил собеседник, – один алхимик, в башне живет, вон в той стороне. Так вот, у этого алхимика имеется ковер, на котором он по окрестностям летает, припасы у крестьян покупает и много чего еще творит…

– Ковер-самолет? – не удержался я от удивленной реплики, перебив говорившего. Впрочем, того мой поступок не сильно обидел.

– Не знаю, что за самолет, – пожал он плечами, – но ковер необычный, раз летает. И для вас самое то в путешествии, если договоритесь с алхимиком, конечно. А сейчас мне пора уходить.

Попрощавшись быстрым кивком, незнакомец в сопровождении своего молодого спутника быстро покинул трактир. Несколько минут мы молчали, осмысливая услышанное. Первой нарушила молчание Марьюшка, сердито стукнув кулачком по столу.

– Мерзавец Денница! – сквозь зубы прошипела она и потерла ушибленную руку. – Все-таки сподличал – так далеко от замка Повелителя нас высадил.

– А чего еще можно ожидать от Рогатого, врага рода человеческого? – ответил богатырь и с укоризной добавил: – Только ты аккуратнее стучи, а то чуть еду не опрокинула. Не хочется снова всухомятку из мешка питаться.

– Тебе бы только поесть, – буркнула Марьюшка.

– Так это ж важное дело. – Илья подтянул к себе миску с чем-то вроде густого мясного гуляша и выудил из сапога ложку, завернутую в лоскут чистой материи. – Откуда же силушке богатырской для подвигов ратных тогда браться?

– Марьюшка, – глядя на рассерженное лицо своей спутницы, попробовал я ее успокоить, – с Денницей мы еще сочтемся – наведаемся в его царство по возвращении домой. А Илья прав – силы нам потребуются, поэтому надо сейчас поесть и трогаться в путь. Серебра еще немного осталось, может, попробовать выкупить ковер у его владельца.

С этими словами я встал, сбросил плащ, аккуратно свернул его и положил рядом на лавку. Когда садился опять, расслышал приглушенный разговор за соседним столом.

– Я был прав, – сказал один с ноткой довольства в голосе, – это черный рыцарь… Сейчас громить все будет.

– Не, этот не черный рыцарь, – отозвался другой хриплым голосом. – Уже давно в трактир вошел, и все еще тихо. Просто под него ряженый…

– А я говорю, рыцарь, – стал злиться первый. – Просто внимание к себе привлекает, смотри, сейчас начнется… вон как головою вертит, ищет, с кого начать.

На последних словах я перестал крутить головою в поисках неизвестного черного рыцаря, который должен вот-вот приступить к потасовке. До меня наконец-то дошло, кого считают этим самым рыцарем. Черным. Черт, не нужно было снимать плащ, хотя в нем есть неудобно.

– Да он жрать собрался, – тихонько хохотнул хриплый. – Какой же это черный рыцарь?

– Очень хитрый черный рыцарь, – угрюмо произнес первый.

– Кончай городить чушь, трепло деревенское, – посоветовал хриплый.

– Кто трепло? – зашипел первый голос. – Я? Получи…

Послышался смачный удар, и в спину Илье влетела тщедушная тушка одного из местных постояльцев. В это время наш богатырь как раз держал в руках полную миску с гуляшом, который теперь весь оказался на его кольчуге и штанах.

– Я… того… – произнес тщедушный, и по голосу я опознал хриплого спорщика.

Но донельзя злой богатырь, для которого испачканная одежда (или пустая миска, что ближе к истине) стала последней каплей, переполнившей чашу его терпения, дослушивать до конца не стал, попросту влепив обидчику смачную затрещину. Этим ударом хриплого пронесло через ползала и опустило… прямо на один из столов. По нелепой случайности именно здесь сидело больше всего народа с самыми разбойничьими рожами. Наличие на столе незапланированного заказа, который еще и все миски-кубки сбросил на пол, их не обрадовало.

– Классическая драка в трактире, – грустно произнес я, с сожалением посмотрев на так и не тронутую еду на своем столе. – Ну почему именно сейчас? Поесть, гады, не дали…

Гады, в количестве восьми персон, решили восстановить справедливость: мол, нам не дали закончить трапезу, так и вы к ней не притронетесь. С мрачным выражением на лицах, достав кастеты, ножи и короткие дубинки с железным оголовьем, обиженные поступком Ильи подошли ближе.

– Эх, – с какой-то мечтательностью и налетом веселости произнес, поднимаясь из-за стола, богатырь, – почти как в родной деревне, ажно душа радуется.

Вид улыбающегося богатыря несколько поубавил пыла у нападающих, да и вид тяжелой булавы, до этого прикрытой столешницей, показался серьезным аргументом, чтобы пересмотреть свои намерения. А вот у Ильи планы были несколько другие и не предусматривали мирного разрешения конфликта.

Первый из восьми разбойников (с таким лицом и набором холодного оружия человек может быть только разбойником) словил прямой в нос и улетел обратно к своему столу.

– Ах ты… – замахнулся его приятель на Илью дубинкой, но после затрещины в ухо последовал за первым.

Через минуту в драку включились все присутствующие, только я и Марьюшка оставались в стороне. Почему-то никто не пожелал подходить к нам ближе, чем на пару метров. То ли обижать девушек тут было не принято, то ли моя внешность ассоциировалась у них с неким черным рыцарем, с которым никто не решался связываться.

После чьего-то молодецкого удара – не Ильи точно, от его оплеух пострадавшие теряют сознание еще в полете – под наш стол вкатился товарищ хриплого и там остался, пытаясь прийти в себя.

– Я ж говорил, что драка будет, – с трудом шевеля языком, обратился он к хриплому, который без сознания продолжал лежать на соседнем столе. – А ты мне: «Не рыцарь, не рыцарь».

– Диагноз ясен, – машинально прокомментировал я. – Психиатр тут бесполезен. Марьюшка, пора нам уходить и богатыря нашего неугомонного забрать, пока он тут все не разнес.

Последние слова относились к действиям Ильи, который уже сломал один из столбов, подпирающих крышу, и сейчас отбивался от парочки верзил, что безуспешно пытались дотянуться до него лавками… Во время этого махалова участь первого столба разделили еще несколько.

«Хрусть…» – зловещий звук над головою заставил драчунов замереть на месте в разных позах. Даже лежащие без сознания пришли в себя и с тревогой посмотрели вверх.

«Хру-у-у-ус-с-с-с-сть…» – новый, гораздо продолжительнее первого, звук заставил всю толпу и меня, ухватившего на руки Марьюшку, броситься на выход. Дверной проем не смог вместить всю кучу народа и стал намного шире, лишившись косяков и части стены.

На улицу выскочить успели все, и только после этого, словно дождавшись нужного момента, крыша трактира рухнула.

Глава 17

Идти по лесу голодными и уставшими было очень невесело. Да еще и ощущение того, что меня развели по полной, также не добавляло позитива. Самонадеянно считал, что знания человека из будущего автоматически дают мне превосходство… ан нет, ошибочка вышла. Все эти знания тут гроша ломаного не стоят. Не придай мне колечко царский статус с первой минуты пребывания в этом мире, я давно был бы схарчен, в переносном, а может, и в прямом смысле слова.

В общем, повезло…

– Есть хочется, – вздохнула Марьюшка. – Так и стоит перед глазами миска с мясом и картошкой, что в трактире осталась. Какая вкуснотища!

– Ага, – грустно согласился с ней богатырь, по вине которого мы лишились обеда.

Да и мешок с нашими дорожными припасами пропал где-то под развалинами харчевни. Хорошо еще, мне удалось свой плащ захватить с лавки – потерять такую добротную вещь было бы обидно до слез.

– Так, может, – предложил я, вспомнив, как ел малину на охоте, – ягодки поищем, грибочки там разные, а?

Ведьмочка немного призадумалась, а вот Илья за мою идею ухватился, можно сказать, обеими руками.

– А что? – радостно воскликнул он. – Славно придумано, Кощей!

Марьюшка посмотрела на нас, подумала и тоже кивнула головою.

– Хорошо. – Она указала на огромную сосну впереди, намного возвышавшуюся над прочими деревьями. – Дойдем до того дерева и разойдемся по сторонам. Чтобы не толкаться локтями, будем искать поодиночке.

– А почему расходиться от дерева? – поинтересовался богатырь.

– Чтобы каждый выбрал себе одну из сторон. С одной стороны мы к нему придем, и останется еще три. А дерево будет ориентиром для возвращения. Чтобы не заблудиться – такую сосну легко рассмотреть с любого места.

– Мне?! – чуть ли не возмущенно воскликнул Илья. – Заблудиться?!

– Не тебе, – понизила голос Марьюшка и мимоходом качнула головою в мою сторону. – Есть тут у нас кое-кто способный.

М-да, вот тебе и уважение от товарищей. Ладно, богатырь – с ним у меня с первой минуты знакомства вышли разногласия. Но вот от Марьюшки такого пренебрежительного отношения не ожидал… Или она так заботится обо мне? Не разберешь!

На всякий случай я сделал вид, что последних слов не расслышал. Даже чуть приотстал и принялся изучать траву в поисках даров природы.

Вот только ни одной подходящей ягоды или грибочка заметить не удалось. Значит, не удастся и поразить народ. Чувству превосходства – смотрите, какой я добытчик, не чета всяким деревенским увальням, которые кичатся своими навыками ходить по лесу, – пришлось с недовольным ворчанием забраться обратно в свою берлогу и сидеть в ожидании нового случая.

– Ну, вот мы и на месте, – удовлетворенно произнесла Марьюшка, когда мы добрались до намеченного дерева. – Теперь расходимся.

– Погоди, – остановил ее богатырь, – а собирать-то во что? Пождите чуток, я вам такие корзинки смастерю.

В самом деле, прошло не больше десяти минут, как перед нами стояли две корзинки, правда, корявые с виду. Соорудил их Илья из тонких гибких веток, кусков коры и больших листьев, смахивающих на лопухи.

– А почему только две? – спросила Марьюшка, оглядывая произведения деревенского умельца.

– А себе я по дороге сделаю, – важно ответствовал богатырь.

– Тогда пошли. Илья налево, я прямо, а ты, Кощей, направо ступай. Соберемся тут через час. Дольше задерживаться не стоит, все-таки не наш это лес, мало ли что может случиться. Кстати, Кощей, а ты отличаешь съедобные грибы и ягоды от ядовитых?

– Конечно! – изобразил я возмущение. – Совсем, что ли, чурка с глазами?

Идти было очень легко и беззаботно (зачарованные доспехи оказались нетяжелы и нисколько не стесняли движений), а еще подстегивал азарт и желание стать первым в сборе. Мысленно уже представлял, как вывалю на траву под ноги своим товарищам полную корзину грибов или ягод. А те с открытыми ртами и восхищенными глазами будут меня хвалить и смущенно отодвигать свои пустые корзинки. Погрузившись в мечты, улыбаясь на ходу возникающим мысленным картинкам, я не заметил толстый узловатый корень под ногами и споткнулся об него. Все ранее представленное вылетело из головы, когда я нырнул в ближайшие кусты, едва не разбив нос о землю.

– Вот же… – не сдержался я, вслух выговорив все местным лешим (хотя они тут вряд ли обитают – лес выглядит слишком уж неухоженным) и флоре, потом поднял глаза и понял, что пустым я точно не приду. Прямо перед глазами на расстоянии вытянутой руки рос гриб. Белоснежная ножка, широкая и тонкая светло-коричневая плоская шляпка с крошечными пятнышками. Что-то проскочило в голове насчет этих пятен, но вспомнить не удалось.

С другой стороны, на бледную поганку гриб не похож и на мухомор тоже – уж ярко-красную шляпку не различит только слепой. Конечно, есть еще множество ядовитых грибов – один ложный опенок чего стоит, которого я в глаза не видел, – но все поганки тонкие и хилые, а про мухоморы я уже думал. Думал и посчитал, что этот гриб явно не из них. Скорее на сыроежку похож, уж очень знакомые пластинки да и шляпка ровная и плоская, без закрученных краев. Видеть эти самые сыроежки приходилось всего раза два, но кое-что в памяти осталось.

Поднявшись с земли, я надломил ножку гриба возле земли и положил его в лукошко (или как там называется изделие Илюши?). С обнаружением первого гриба дело пошло на лад. Почти каждые восемь-десять метров очередной гриб менял свое ПМЖ с лесной полянки на корзинку, улучшая мое настроение. А если я еще окажусь единственным, кто принесет грибы, то и вовсе раздуюсь от гордости.

Постепенно не самая большая корзинка заполнилась почти до краев, и я решил возвращаться. Тем более что и по времени подходил срок. На обратном пути я сместился немного в сторону, чтобы просмотреть поляны, которые остались нетронутыми. В одном месте наткнулся на россыпь незнакомых грибов. Но вид тонкой ножки, немного морщинистой и мягкой ноздреватой мякоти шляпки заставил усомниться в их съедобности. Еще и сама шляпка была немного липкой и слегка блестела, а на ножках висели кусочки кожицы, придавая малопривлекательный вид. Нет уж, лучше сыроежек принесу, эти хоть более знакомо выглядят и есть можно без готовки. Вроде бы так, если по названию судить. Ну, а эти грибы оставлю, пусть себе растут.

Правда, немного подумав, я сорвал парочку не самых крупных и сунул их в карман плаща. Покажу на всякий случай своим спутникам, вдруг Марьюшке пригодятся. В ее ремесле ведьмы всякие поганки ценятся.

Уже перед поляной, на которой был назначен общий сбор, мне на глаза попалось огромное дупло. Из него изредка вылетали пчелы и скрывались обратно. По причине хмурой и ненастной погоды вид у насекомых был вялый и неагрессивный. Поэтому я решил пройти мимо, справедливо полагая, что пчелам будет не до меня.

– Вот он, – громко оповестил Илья, едва я показался на поляне. – Не нужно его искать.

Богатырь и ведьмочка, которая выглядела сердитой и взволнованной, вернулись под сосну раньше меня, и, судя по Марьюшке, мое отсутствие заставило их беспокоиться.

– Ты где столько времени был? – накинулась на меня девушка. – Мы уже хотели идти тебя искать.

– Грибы собирал, – произнес я, чуть-чуть задумываясь над услышанным.

Получается, грибной азарт заставил меня потерять чувство времени и провозиться дольше запланированного.

– И как результат? – оживился богатырь при упоминании грибов.

– Вот, – протянул я вперед полную корзинку, которую до этого держал обеими руками (приходилось поддерживать дно, чтобы то не отвалилось под весом) и прикрывал полой плаща.

При этом мне стоило больших усилий сдержать довольную улыбку превосходства – в корзинках парня и девушки лежало от силы по три-четыре гриба.

– Видали сколько? – произнес я и аккуратно высыпал грибы из лукошка на траву.

Так они смотрелись более эффектно и красиво. Чувство превосходства вылезло из своего логова и довольно рыкнуло, сообщая о себе.

С минуту на поляне стояла тишина, а потом ее прервал звонкий смех девушки.

– Кощей, – проговорила она, отсмеявшись, – я понимаю, что ты бессмертный и можешь есть все, но нам-то как быть? И потом, разве ты умеешь готовить мухоморы?

– Мухоморы? – переспросил я. – Какие мухоморы?!

– Вот эти, – угрюмо произнес богатырь и наподдал ногою по ближайшему грибу.

По этому движению я понял, что меня никто не разыгрывает. Илья слишком любил покушать, чтобы просто так разбрасываться продуктами.

– Но как же так? – попытался я еще ухватиться за ускользающую надежду быть первым. – Мухоморы же всегда красные, а эти вон какие…

– Мухоморы разные бывают, можешь мне поверить как ведьме, – ответила девушка и попыталась успокоить: – Да не расстраивайся так, ты не первый и не последний, кто в грибах путался.

Не расстраивайся, легко сказать. А если перед этим раздувался от самодовольства, как шарик от пропана? Да уж, хорош грибник: набрал корзинку мухоморов и карман поганок.

– А это тоже мухоморы? – вытащил я из кармана плаща парочку грибов.

Спросить об этом мне стоило немалых внутренних усилий. После полной корзины с мухоморами не хотелось попадать впросак еще и с поганками.

– Эти? – чуть задумалась девушка, рассматривая грибы, которые немного помялись и сейчас выглядели малопривлекательно. – Нет, эти не мухоморы и не поганки…

– Маслята, – радостно проговорил Илья, перебивая девушку. – Ну, Кощей, хоть что-то приволок. Правда, даже вместе с нашими на еду выйдет совсем мало.

– Маслята? – Надежда реабилитироваться вспыхнула, как костер после ведра бензина. – Так их там целая поляна, можно пару корзин набрать… я сейчас…

– Стой! – прикрикнула на меня, уже собравшегося мчаться за грибами, Марьюшка. – Далеко до этой поляны?

– Совсем недалеко, – помотал я головою. – Вон там по прямой метров триста будет. Поляна небольшая, но грибов там много, легко заметить.

– Я схожу? – обратился к Марьюшке богатырь. – Ежели Кощей смог найти грибы, то для меня это будет и вовсе легко.

Получив согласие, он подхватил наши корзинки, выложив тот пяток грибов, что в них находился, в одну маленькую кучку, и почти бегом умчался в лес. На поляне под огромной сосной остались только мы с Марьюшкой.

– Давай костер разведем, – после недолгого молчания предложила девушка. – Будет на чем грибы испечь. Жаль, но у нас нет котелка или горшка, а то можно было бы суп грибной сварить.

Сбор топлива для костра прошел быстро. Хвороста в этом лесу было полно, вот только большая часть его с земли была сырая и влажная. От таких «дров» сами прокоптимся, как тот лещ. Но повезло, что вокруг было много сосен и елок. Эти деревья мне нравятся: у них много сухих сучьев, которые годятся для костра.

Мы натаскали внушительную кучу топлива. Решив сходить еще раз, я оказался совсем неподалеку от дерева с дуплом, где видел пчел.

Вот и оно. Уж если не вышло мне стать грибником, то почему не примерить роль бортника? Хоть как-то реабилитироваться и показать свою нужность. Собранный хворост полетел на землю, забрало на шлеме опустилось, прикрывая лицо от атак насекомых, отстегнутый меч прислонен к стволу, и я полез на дерево. На мое счастье, дупло располагалось невысоко, метрах в трех от земли. И ствол был покрыт полуотломанными сучьями, которые помогли мне быстро достичь цели.

Когда я оказался рядом с дуплом, из него вылетели несколько насекомых и принялись жужжать перед лицом, но попыток напасть на меня не предпринимали. То ли до конца не проснулись, то ли зачарованный доспех их отпугивал.

– Кыш, – махнул я на них свободной рукой, – налоговая инспекция пришла за долгом… а будете выеживаться, то еще и пеню насчитаю.

За словами я пытался спрятать свой страх – очень неприятно видеть прямо перед глазами злых пчел. Тем более что напасть они могут на меня только через забрало, щели которого не были предназначены для защиты от насекомых.

Собравшись с духом, я запустил руку в дупло и нащупал соты. Из-за толстых перчаток отламывать их было неудобно, но я справился!

Вот только стоило моей руке показаться снаружи с сотами, как терпение пчел кончилось. Первая из них спикировала на шлем и попыталась пролезть сквозь смотровую щель. Умное насекомое, сразу слабые места отыскало и магии не слишком напугалось. Следом полезли ее товарки.

– Ффу, ффу, – принялся сдувать я агрессоров с забрала, стараясь не пустить пчел к лицу.

Меня спасало, что насекомых было мало, очень мало, если прикинуть размеры гнезда… или улья – как там правильно называется это у диких пчел? (Кажется, борть, но это неважно.) Возможно, остальные просто спят, а эти самые обычные сторожа?

По-быстрому я скинул соты вниз и сунул руку обратно, нащупывая следующую порцию. За пару минут, вспоминая мультэпизод про «неправильных пчел», я разорил половину улья. С последним куском сот попросту спрыгнул с дерева. Приземлился благополучно, и даже пчелы отстали от меня, вернувшись к своему разоренному гнезду, но вот внизу меня ждал сюрприз.

Не только я оказался таким умным и падким на мед. Последний кусок сот, что я сбрасывал вниз, сейчас исчезал в пасти у здоровенного бурого медведя. С довольным видом тот дожевал мед, аккуратно выплевывая воск, мертвых или уснувших в сотах насекомых и прочий мусор, и требовательно протянул ко мне мохнатую лапу.

– Чего? – не понял я.

Мишка негромко рыкнул, приоткрывая пасть и демонстрируя набор здоровенных зубов, и потряс лапой. Еще один налоговик, елки-палки, или это уже рэкетир?

Медведю не слишком понравилось мое поведение. Он еще раз рыкнул и попытался лапой выхватить у меня медовые соты. На автомате я сделал шаг назад и уперся спиною в ствол дерева, из дупла которого только что таскал мед.

– Мохнатый, меня там девушка ждет, – попытался вразумить я животное, разговаривая с ним, как с разумным существом. – Чего тебе стоит залезть самому и достать себе меда? Я там оставил как раз больше половины сот…

По морде косолапого прошла странная гримаса, которую я готов был опознать как усмешку. «Ага, мне проще тебя туда загнать, чем самому разминаться», – говорила она.

Я предпринял еще одну попытку запугать медведя.

– У меня богатырь есть, – предупредил я бурого агрессора. – Он на таких, как ты, без ружья ходит.

Но предупреждение привело совсем не к тому результату, на который я надеялся. Секунду медведь раздумывал, а потом сделал движение, явно нацеливаясь на меня. Вот же настырное животное, тут людям есть нечего, а он последний кусок собирается отнять…

– Медведи – это не только ценная шкура, – неожиданно проговорил я, припомнив подходящую к случаю фразу из своей прошлой жизни, – но и сто – сто пятьдесят килограммов вкусного, хоть и не диетического мяса.

Страх перед опасным животным враз исчез, как только я вспомнил, ради чего полез на дерево. И тут же вылезло наружу из берлоги самодовольство. Изменившееся поведение медведь ощутил мгновенно и встал, как вкопанный, в шаге от меня.

– Кис-кис, – протянул я ему кусок сот (кто его знает, как правильно приманивать медведей?), а мысленно уже примеривался, с какого края откусывать запеченную лапу или ребрышки.

Вот только обладатель этих будущих блюд делиться ими не захотел и попятился, как и я несколькими секундами ранее. При этом он смотрел не на мед, который я протянул почти к самой его морде, а на другую руку, ухватившую рукоять меча. Очень удачно я встал у дерева, оказавшись рядом со своим оружием. М-да, как же быстро и разительно поменялись роли!

– Кощей, – в самый неподходящий момент послышался голос ведьмочки всего в нескольких шагах от меня, за кустами. – Ты где, почему так долго? Случилось что?

– Марьюшка, – крикнул я, опасаясь за девушку, – будь осторожнее: тут медведь рядом… вдруг бросится.

При звуках голоса еще одного человека медведь спал с морды, буквально за долю секунды сменив свое нахальное, осторожное, опасливое (перечисляю изменения по порядку) поведение на тоскливое и обреченное.

– Медведь?!

Кусты зашуршали, и Марьюшка оказалась рядом со мною. Отступающий косолапый уперся мохнатым задом в раздвоенное дерево, попытался сдвинуться в сторону, но выбрал неправильное направление и попал в развилку стволов, где и застрял. Почуяв, что угодил в ловушку, мохнатый обжора заскулил, словно собака на цепи. Мне даже стало его жалко, но запах виртуального шашлыка очень быстро отогнал неуместное чувство, и я обнажил меч. При виде этого медведь тоскливо завыл и задергался.

– Кощей, – остановил меня окрик девушки, – не тронь мишку.

– Почему? Это же ужин, обед и завтрак с полдником!

– Мне он нравится, – ответила девушка и встала между мною и несостоявшейся трапезой.

Благодарный медведь вытянул шею во всю длину и облизал Марьюшке руки. Вздохнув, я убрал меч, подобрал рассыпанный хворост и вернулся к костру. Через несколько минут подошла Марьюшка, и с ней был медведь.

– Этот-то с какого боку тут оказался? – возмутился я. – Или ему мало места в лесу?

– Я решила, что с нами ему будет лучше, – ответила Марьюшка, поглаживая лобастую медвежью голову. – Он очень умный, совсем как Баюн… только разговаривать не умеет. И он согласился везти меня, а то идти самой тяжело.

– Не может – научим, не хочет – заставим, – буркнул я, недовольный пополнением нашего отряда.

Желание подкрепиться никуда не исчезло, а прямое напоминание – в виде разлегшегося с другой стороны костра, рядом с Марьюшкой, дикого зверя – о том, что, успей я разобраться с мохнатым до ее прихода, и сейчас был бы сытым, раздражало неимоверно.

Пришлось довольствоваться печеными грибами, которые притащил Илья. В принципе их вполне хватило наесться нам двоим – Марьюшке достаточно было того куска сот, что не успел стрескать медведь. На присутствие Топтыгина – такое имя дала ему Марьюшка – богатырь почти не обратил внимания, да и сам косолапый отнесся к парню спокойно. Это он на меня постоянно косился и старался держаться подальше – видно, совесть не давала покоя или боялся моей мести за сворованный мед. После коротких посиделок возле костра наша пополнившаяся компания тронулась вперед, на поиски башни алхимика, у которого имелся ковер-самолет.

Глава 18

– Может быть, это и есть нужная нам башня? – с крошечной долей сомнения произнесла Марьюшка, разглядывая каменную громаду.

– А других тут больше нет, – ответил я. – В трактире упоминали всего одного на эту местность алхимика с башней. Вот только не нравится мне характеристика этого чудика, еще возьмет и не согласится продать нам ковер.

– Посмотрим, – вздохнула ведьмочка и подошла к башне.

Высотой она явно превышала пятиэтажку и по ширине с длиною тоже немаленькая была. И это заставляло задуматься над тем, для чего столько жилой площади для одного человека. Или он до этого жил в малометражке и постройка этой башни – всего лишь дань застарелым комплексам?

Вот так, прокручивая в голове мысли ни о чем, я принялся отыскивать вход. Отыскался он быстро, но, как им воспользоваться, я понять не смог. Почему-то высокий и широкий – три метра на полтора, никак не меньше – проем в каменной кладке прикрывался ровной пластиной. Судя по внешнему виду и потекам ржавчины, роль двери играла стальная плита. И никаких следов дверной ручки и звонка не наблюдалось.

– И как нам ее открыть? – нерешительно поинтересовался богатырь, из-за моего плеча рассматривая преграду.

– Я знаю? – сварливо откликнулся я и, немного подумав, предложил: – Постучи – вдруг откроется?

Илья с некоторым сомнением посмотрел на плиту, потом на свои кулаки и решительно шагнул вперед, снимая с пояса булаву. От его размашистого удара в двери образовалась крохотная вмятинка, слетело несколько чешуек ржавчины, и – все.

– Стучи дальше, – посоветовал я богатырю, когда тот с немым вопросом обернулся ко мне, – у тебя здорово получается.

Тому только и требовалось разрешение получить. На стальную плиту обрушился град ударов, отчего та натужно загудела и немного подалась внутрь.

– Со-ва, от-кры-вай, – бормотал я себе под нос всплывшие в памяти слова, подстраиваясь под такт ударов, – мед-ведь при-шел.

Я покосился на Топтыгина, который улегся на травку и блаженно щурился, наблюдая за богатырем. А что, слова очень даже в тему, медведь-то у нас есть, хоть и не он лично стучится. Между тем Илья вошел в раж, и с каждым разом удары становились все сильнее и сильнее.

Примерно на пятой минуте преграда не выдержала и уступила натиску парня, завалившись внутрь. От поднятого при падении грохота испуганное эхо выскочило наружу и долго металось среди ближайших деревьев. Выждав, пока пыль осядет, я смело шагнул вперед. Следом направилась и Марьюшка, а вот Топтыгин с Ильей меня удивили. Оба участника экспедиции вяло потоптались на пороге и вернулись обратно.

– Ты чего? – удивился я.

– Кощей, ты это… – смутился парень, – иди без меня, а? А то я хозяина, наверное, разозлил, сломав ему дверь. Он еще накличет на меня чего-нито. Не люблю я с колдунами и волхвами общаться, мутные они и очень обидчивые.

– Так, может, там и нет никого, – предположил я, – башня не слишком обитаемой выглядит. Вон даже дверь вся заржавела. И на стук никто не вышел.

– Не, Кощей, – замотал головою богатырь, – не пойду. Вот если случится что, тогда зовите, мигом порядок наведу, а так…

Парень махнул рукою, давая понять, что свое решение он не переменит и в башню зайдет только в качестве вспомогательной силы, эдакий омоновец древнерусской закваски.

– Ладно, будь тут, заодно за косолапым присмотри.

Топтыгин тут же сердитым ворчанием выразил свое мнение о всяких там присмотрщиках и личностях, что дают указания. Но я уже развернулся спиною к упрямой парочке и присоединился к Марьюшке, что ожидала меня на ступеньках винтовой лестницы, сложенной из каменных блоков.

По ней мы поднялись довольно высоко, прежде чем пошли первые помещения. Ломать замки не пришлось – все двери раскрыты, и за ними ничего не было. Только пыль и обломки то ли мебели, то ли еще чего-то деревянного.

– Может быть, и в самом деле тут никого нет? – произнесла ведьмочка, когда на следующем этаже нам предстала аналогичная картина запустения.

– Вот дойдем до верха, тогда и убедимся в этом. Или, наоборот, кого-нибудь найдем.

– С чего бы? – полюбопытствовала Марьюшка, даже остановившись на секунду и повернувшись ко мне.

– А с того, что на лестнице пыли немного меньше, – ткнул я пальцем в каменные ступеньки. – Тут постоянно убирают или ходят, отчего пыль не залеживается. По крайней мере, ее тут намного меньше, чем в комнатах.

Мои предположения оправдались н