/ Language: Русский / Genre:sf, / Series: Император Мёртвых

Рушара

Марина Казанцева

Необыкновенная планета Рушара — овеществлённый сон одного из участников экспедиции — прекрасный и ужасный мир. Война творца против своего творения, и бывшие сокурсники в роли Героев из пророчеств — целый год фантастических приключений в то время как на Земле прошло три дня.

Казанцева Марина Николаевна

Рушара

Глава 1. Земля Ларсари

С тёмно-зелёных листьев стекают капли, повисают на узких кончиках, наливаются радужными переливами и тяжело срываются, сотрясая лист. Падают с легчайшим звоном, выбрасывая на лету пушинки света, в резные деревянные корытца, полные воды. Поверхность водная сотрясается от капель. Раскидывает маленькие радужные волны и слабо, едва слышно, но отчётливо поёт.

Весь лес живой. Иногда проскакивают к корытцам маленькие пятнистые зверьки, иногда за переплетёнными стволами мелькают сумрачные фиолетовые тени. В густых, раскидистых и разноцветных кронах возникают и бесшумно исчезают мерцающие силуэты.

Тропинка вьётся среди низких и высоких лилово-изумрудных мхов, усеянных мелкими белыми цветами на нитевидных ножках. Минует маленькие лесные бочажки, из которых неторопливо утоляют жажду птицы и крохотные жемчужно-серые ящерки с воротниками. Обегает невысокие, открытые многоцветным лучам Калвина, холмы.

Маргарет и Аарон попали на континент Ларсари, только они ещё не знали этого. Около пятнадцати минут назад оба очнулись на зелёном, в мелких белых цветах, высоком мху холма. И сразу предположили, что попали в волшебную страну фей. Едва они пошевелились, как вокруг образовалось облако из бабочек. И воздух медленно наполнился сиянием от маленьких их крылышек, и тихо-тихо запел.

Они сидели, очарованные, и не могли поверить. И решили, что оба снова спят. Только рубашки, шорты и кроссовки убеждали, что существует и другой мир, в котором есть много песков, но мало воды. Маргарет и Аарон пробыли тут всего пятнадцать минут, и прежняя их жизнь им показалась сном.

Они сошли с холма и вступили под тёплый, влажный, тёмный полог леса, в разноцветный сумрак. Под кронами деревьев обнаружилась ровная, гладкая песчаная тропинка. Маргарет и Аарон пошли по ней, не зная даже, приведёт она их к жилищам, или заведёт в глубину диковинного леса. Потом рискнули выпить из деревянного корытца, рассуждая, что если птички и зверьки оттуда пьют, то наверняка и люди могут выпить и не отравиться. Очень трудно не поддаться очарованию такого удивительного места.

Высоко над разноцветным морем древесных крон круто возносились, словно взмывали в лазоревое небо, вершины сиреневых гор Левиавира, вокруг которых, как показалось путникам, парили большие птицы. Туда и вела тропочка. Поросшая по бокам мелким бледно-голубым мхом, перемежающимся с плоскими сиреневыми плитками камней. За своеобразным бордюром росли отдельными куртинами высокие и низкие, тёмно-бордовые соцветия, окружённые раскидистыми, низко лежащими зелёными листами.

Медово-жёлтые, тёмно-розовые, густо-синие, нежно-кремовые цветы, похожие на дикий ирис. И много-много ещё чего, на что уже ни Маргарет, ни Аарон не смотрят, поскольку всё внимание их привлекают странные сиреневые птицы с раздвоенными хвостами, летающие кругами над лесом. Постепенно двое путников приходят к убеждению, что это совсем не птицы. Это люди. Крылатые обитатели Ларсари.

— Знаешь, Аарон, что-то мне не по себе. Эти птице-люди выглядят просто совершенством. Как бы они нас не заклевали.

Аарон и сам об этом уже подумывал, но признаваться Маргарет не стал. К чему растравлять все эти опасения, если ничего конкретного они не смогут предпринять? Пока, по крайней мере.

— Я думаю, что мы не вылезем так сразу. Здрассьте, мол, мы к вам явились разобраться с вашими проблемами и побыстрее. Недели хватит?

Так он рассмешил её своими шутками. И дальше они двигались свободнее. Постепенно звуки леса стихли, а люди не заметили и продолжали беседовать. Вдруг Аарон остановился и прислушался.

— Ты ничего не слышишь?

— Ничего. — Маргарет удивилась. В самом деле, всё утихло, как перед боем.

— Странно это.

Аарон оглядывался, ощущая как по спине побежали мурашки.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил он, но не успел услышать ответ. Глаза его расширились в изумлении от зрелища, которое предстало перед ними.

На тропинке стояло существо, и выглядело это существо чудовищно: от крупного хвостатого тела ящерицы отходили две человеческих ноги и четыре руки, а голова почти человеческая, только приплюснутая. Тёмные глаза странного зверя осматривали замерших путников, перебегая с одного на другого. Сзади раздался шорох, и Аарон, резко обернувшись, увидел ещё троих. И ещё трое вышли впереди. Всего их оказалось семеро.

Это были кошмарные создания, составленные из частей животных самых разных видов, из самых разных кусков зверей и даже людей. Тигроящер, рыбокрыс, бескрылый гриф с десятком рук по бокам, словно весельная лодка. Совершенно безголовый шар с десятком глаз по экватору и длинными шипами вместо ног. Человечий торс верхом на осьминоге. Медузоголовый примат, покрытый рыжей шерстью.

— Это дурной сон… — только и успела сказать Маргарет, как тут же раздался многоголосый вопль, и на них напали разом все уроды.

Гомон, гвалт, дикие вопли, рёв и скрежет — такие звуки ворвались под крону волшебного леса. Где, казалось, жить только легкокрылым эльфам и птице-людям. Маргарет и Аарона поволокли по тропе, раздирая на них одежду. Оба пленника были оглушены и парализованы ужасом от происходящего. Их дотащили до грубо сделанных тележек, связали и бросили к прочим пленным. Это были недавно виденные птице-люди. Сиреневые люди с оперенными широкими крыльями, переломанными и залитыми фиолетовой, как чернила, кровью. Некоторые ещё бились в путах, другие лежали неподвижно.

— Маргарет, ты жива?! — крикнул Аарон, и тут же получил удар по голове.

— Я жива, Арии. Молчи, пожалуйста. — прошептала она.

К груде тел подошло чудовище.

— Где они? — проскрежетало оно.

«Это о нас.» — догадалась Маргарет и закрыла глаза, притворяясь мёртвой.

— Новый вид? — хрюкнул кто-то.

— Владыка разберёт. — ответил другой голос.

На некоторое время всё затихло. Только слышались тяжёлые хрипы пленников да шаги охраны. И вот что-то во множестве заскрипело, стали доноситься грубые, порой невнятные окрики, какая-то возня. Сквозь ресницы Маргарет увидела, что прибыли грубо сколоченные повозки, и уроды принялись за сортировку пленников: мёртвых в одну кучу, живых — в другую.

Маргарет грубо дёрнули за волосы, ещё одна корявая лапа вцепилась ей в ногу, и девушку рывком подняли в воздух — легко, как куклу. Она едва сдержала крик и в следующий момент угодила в деревянную повозку — на чьё-то горячее тело. Жёсткие перья скользнули по щеке. Рядом бросили бесчувственного Аарона — лицо его заливала кровь.

Экипажи тронулись, и Маргарет, пользуясь качкой, соскользнула с сиреневого тела к борту повозки. Приткнувшись головой к деревянному торцу, она рискнула оглядеться. И увидела, что пленник, на которого её швырнули, не мёртв. На неё смотрели длинные фиолетовые глаза на сиреневом лице с резкими чертами. Синие волосы пленника спутались и пропитались тёмной кровью. Мигнули внутренние веки, и глаза закрылись. Странный человек тяжело дышал.

Маргарет осторожно пошевелила руками, проверяя крепость пут. Нет, не снять. По крайней мере, немедля.

«А как я понимала разговор?» — подумала она и тут же догадалась: вся планета Рушара говорит на языке своего создателя — Калвина Рушера. Это же материализованный сон.

— Куда нас везут? — спросила она у птице-человека.

— Живых на переплавку, мёртвых в пищу. — кратко ответил тот.

Значит, её и Арии тоже на переплавку. Что это такое. Неизвестно, но легко бы догадаться, что ничего приятного. Вот влипли, так уж влипли. И оглядеться толком не успели. Только позевали на красивый лесок, на птичек полюбовались, и тут же попались в силки.

Маргарет попыталась увидеть Аарона. Рискуя получить плёткой, она подняла голову и посмотрела через кучу тел. Вот он, тоже связан. Явно без сознания, кровь не останавливается — из раны на голове так и течёт.

Тележка налетела на камень и перекосилась. Тела бросило на борт, раздались стоны. Маргарет перекатилась и увидела дно повозки — оно сплошь залито засохшей чёрной кровью. Это труповозка.

Так ехали они, качаясь в грубо сделанной тележке, среди цветов и мхов, под кронами высоких разноцветных деревьев по землям континента Ларсари планеты Рушара, под солнцем Калвин.

Вечером, когда на небо выкатили пять разноцветных лун, караван остановился. Лишь стало совсем темно, на ветках, стволах деревьев, на кустах зажглись белые огни.

Маргарет всю дорогу пыталась развязаться. Всё, что удалось — немного ослабить хватку неизвестного материала. Пленников, как дрова, свалили под деревом. Маргарет опять постаралась притвориться, что она без сознания.

— Не лежи, как мёртвая. — сказал ей птице-человек. — А то попадёшь в другую кучу. Мёртвых съедят сегодня.

Погонщики засуетились у костров. Они копошились возле неподвижных тел, небрежно сваленных в тележках. Началась отвратительная картина разделки трупов. Маргарет закрыла глаза, её тошнило.

— Надеюсь, нас не будут этим кормить? — едва прошептала она.

— Нет. Не будут. Нас вообще кормить не будут. — ответил птице человек. — У них это только для себя. Они любят мясо.

— Кто они?

— Синкреты.

— Это раса в вашем мире?

— Нет, конечно. Это составные существа. Их происхождение — главная тайна Рушера.

— Рушер, Калвин Рушер… — покачала головой Маргарет. — Не знала я, что он такой мерзавец.

Сиреневый вывернул голову под невероятным углом и почти вплотную приблизил своё лицо к лицу пленницы. Его матовые тёмные глаза без белков уставились в глаза Маргарет.

— Кто вы? — прошипел он.

— Мы люди. — ответила она. — Из другого мира. И Калвин Рушер был человеком, пока не стал мерзавцем.

Сиреневый отпрянул и зашептал:

— Синнита! Пророчество не лжёт!

Он снова придвинулся к ней и зашептал:

— Скажи, как твоё имя? Нет, молчи! Я сам скажу! Ты — Маргиана! А спутник твой — Ааренс!

Она ошеломлённо смотрела в эти невероятные глаза и, наконец, сумела проронить:

— Не совсем так, но в целом верно. Я — Маргарет, а его зовут Аарон.

Птице-человек закрыл глаза и горячо что-то зашептал — наверное, молитвы. Потом проговорил:

— Я сын вождя главной горы Левиавира — Гленнара. Моё имя Ивлеарс. Наш народ называется аллерсы. Гленнар погиб — вон мой отец. Сейчас, пока не прибыл Ахаллор, у нас есть шанс. Помоги мне, Дева. У меня в крыле запрятан клинок. Найди его и перережь мне путы. Я отобью Гленнара и не дам его тело на поругание.

Маргарет принялась торопливо ворошить носом жёсткие перья на заломленных крыльях Ивлеарса, не обращая внимания на причиняемую ему боль. И поняла, что нашла, когда остро заточенное лезвие полоснуло по губе. Она едва сдержала крик. Рукоятка кинжала плотно сидела в естественном углублении крыла, а клинок располагался вдоль длинных твёрдых перьев. Она ухватила оружие зубами за лезвие, прилагая всё старание. Чтобы не порезаться. Металл выскользнул и опять рассёк губу. Маргарет снова нашла силы промолчать. Сиди, Ивлеарс, тихо, не шелохнись, а то у царицы Савской всё лицо окажется в порезах. Так, перехватывая зубами всё выше, она вытянула кинжал из гнезда, в котором он плотно сидел, зажатый мышцами, плотно стянутыми путами — Ивлеарс не мог помочь ей. Девушка ухватилась связанными руками за рукоять и принялась неловко, вслепую, резать путы на руках аллерса.

Сын вождя взял своё оружие и освободил её. Потом разрезал путы на своих ногах. Крылья летучего человека висели беспомощно — он должен испытывать сильную боль.

Хорошо, что их скрывала темнота, и Маргарет поспешно скользнула к неподвижно лежащему Аарону. Страх за него был так силён, что раны на собственном лице едва ощущались ею.

Он был очень плох — удар по голове оказался слишком сильным. Руки его, заломленные за спиной, оказались жестоко связаны в локтях, кисти рук распухли. И Маргарет, приникнув к земле, осторожно растирала Аарону безвольные ладони в то время, как аллерс бесшумной тенью тёк от одного товарища к другому, разрезая путы и высвобождая тех, кто не лишился сил.

Против слов Ивлеарса, их всё-таки решили покормить. Возможно, не всех, а только странную добычу, этих двоих бескрылых с необычным цветом кожи, которые ещё днём поставили синкретов в тупик. Поэтому один урод поднялся с места, оторвался от жрачки и направился к Маргарет с миской, полной непонятно чего.

— Повернись. — сказал он ей едва внятно, потому что обожрался.

— Зачем? — спросила она, надеясь отвлечь внимание от Аарона.

Надсмотрщик зарычал и хотел ударить её, но миска ему мешала. Тогда он нагнулся и поставил её наземь и тем самым подставил себя. Его косматая башка была прямо перед ней, и Маргарет моментально схватила его за космы. Падая, синкрет напоролся на подставленный кинжал. Боль в губах и мысль о своем лице сделала Маргарет безжалостной. Едва ли в этом мире существует косметическая медицина.

— Сих! Иди обратно! — позвали от костра — там продолжалось пиршество. Синкреты не видели, что случилось с Сихом и почему он не отвечает. Увлечённые жрачкой, они не заметили, что к ним подкрадываются из темноты бесшумные тени. Аллерсы подобрали небрежно раскиданное оружие своих врагов и теперь вооружились тяжёлыми булавами с шишечками, короткими клинками, топорами и прочим.

Маргарет поползла за ними следом — каждый, кто может держать оружие, должен сражаться. Здесь, в мире Рушера такая жизнь.

— Надо пойти посмотреть, чего Сих не идёт. — проворчала какая-то тварь, отрываясь от котла — эти любили варёное мясо, а другие в стороне рылись в грудах тел, отыскивая кусок послаще, и лопали его сырым.

Чуть слышный сигнал раздался в темноте, и мгновенно началась атака. Каждый нападающий выбрал себе цель — к кому кто ближе.

Тот, кто оказался на пути у Маргарет, только отвалился от кучи мёртвых тел. Он прекрасно пообедал, и изо рта у него ещё торчала маленькая детская ножка. При виде этого у Маргарет вспыхнул перед глазами кровавый свет. Она дико закричала и со всей силы ударила кинжалом эту тварь в глаз. Рядом с ней шёл в бой бесстрашный Ивлеарс. В одной руке его был нож сдохшего синкрета, в другой со страшным гулом пришёл в движение большой шипастый шар.

Сиреневые люди оказались необыкновенно сильны и ловки. Ивлеарс без всякого видимого усилия действовал обеими руками. Шар на цепи и клинок мелькали непрерывно и всякий раз находили цель. Битва превратилась в бойню.

Все аллерсы дрались молча — они выстроились в короткую шеренгу и наступали на орущих синкретов. Но врагов было намного больше. Постепенно нападающих стали брать в кольцо. Теперь они сражались, стоя спинами к центру круга. Их крылья беспомощно висели за спиной.

Недавняя пленница стояла в этом кругу и понимала, как мало приносит пользы — она не столько сражалась, сколько мешала бойцам. Справа от неё стоял Ивлеарс, а слева незнакомый воин — они не давали монстрам дотянуться до гостьи.

Вокруг маленькой группы уже образовался вал из мёртвых тел. Через него то и дело перепрыгивали с воплями синкреты и кидались на сиреневых людей. Казалось, птице-люди сделаны из неустающего металла. Но это было не так. Всё чаще рука Ивлеарса промахивалась, всё тяжелее дышали крылатые бойцы.

— Иди в центр круга. — кратко приказал сын погибшего вождя. — сядь и пригнись.

Это был приказ, и Маргарет не посмела спорить, ей пришлось повиноваться — по непонятной причине все аллерсы стремились оградить её от нападающих синкретов. Она поняла, что ещё немного, и оборона прорвётся. Требовалась немедленная помощь. Один за другим птице-люди выбывали из строя и молча падали на груды убитой нечисти.

Четырнадцать воинов-синкретов остались против шести раненых бойцов и одной девушки. И тут пришла помощь.

В пылу боя Маргарет забыла про Аарона, а он, едва придя в себя, пополз к отдельной группе аллерсов. Те были связаны особо тщательно — буквально спелёнуты, их крылья не были поломаны, но старательно обмотаны широкими повязками. Видимо, эта партия готовилась для каких-то особенных целей. Ножа у Аарона не было, и он принялся распутывать верёвки руками и зубами, потому и провозился так долго.

Освобождённый аллерс времени не терял — он вытащил из крыла небольшой кинжал и быстро перерезал путы на остальных, и они бросились на помощь. С прибытием подкрепления картина боя моментально изменилась. Ивлеарс и оставшиеся в живых бойцы с воинственными криками вспрыгнули на кучу мёртвых тел и, словно безумные, кинулись на синкретов. Маргарет уже решила, что сын вождя собрался красиво умереть. Но тут увидела, как бьются аллерсы.

Один птице-человек взмыл в воздух, подхватил котёл с варевом и ошпарив врага, а подоспевшая Маргарет добила гада. Аллерсы пикировали сверху, подхватывали тварей и стремительно взлетали. А потом кидали уродов с высоты. Искалеченную сволочь добивали шипастыми шарами — все шло в дело.

Даже на беглый взгляд очевидно, что физически аллерсы безусловно совершеннее синкретов — обилие лишних конечностей и некоторые недостатки конструкции только мешали странным тварям. Вдобавок они были явно тупы. Но некоторые оказались очень сильны — это явно воины. Они были составлены из частей тел крупных хищников — толстых удавов, больших рептилий. Они покидали своё оружие и принялись работать когтями, зубами. Их длинные мощные хвосты угрожающе метались, целя аллерсам по ногам. Упавшего они легко подхватывали и тут же тащили к пастям, тогда несчастному уже не было спасения — чудовищные зубы моментально разрывали сиреневого птице-человека. Но крылатые бойцы бесстрашно налетали сверху и крушили черепа синкретов.

Постепенно перевес сил склонился на сторону аллерсов. Чудовищные воины выбывали из строя и оставались только слабо скроенные надсмотрщики — до этого они прятались под деревьями и только подбадривали собратьев криками. Увидев, что воины-синкреты все полегли, надсмотрщики с воплями кинулись вглубь леса — спасаться бегством.

— Не дать уйти. — кратко бросил Ивлеарс и первый кинулся за убегающими тварями. Он был весь покрыт кровью, крылья волочились. Но сила духа его казалась непоколебимой — аллерсы, кажется, вообще не ведали страха. Их можно задавить только количеством или хитростью.

Вся оставшаяся в живых группа кинулась следом за беглецами. Маргарет не отставала — такая здесь жизнь, сантименты неуместны. Она перестала помнить себя, до того сильна была ненависть к этим мрачным порождениям рушеровой больной фантазии. Она вся была покрыта кровью. Изрезанное лицо делало её особо страшной, но она не видела этого, как не слышала своих криков. Ею владела одна мысль: добить, добить, добить эту проклятую нечисть, этих выродков извращённого ума!

Тварей гнали под деревьями, где они пытались укрыться от преследователей. Надсмотрщики. Недавно с таким аппетитом пожирающие мясо птице-человеков, забивались под высокие стволы и, ощетинясь клинками, косноязычно выкрикивали угрозы. Их ум был неразвит, а инстинкты примитивны. Тогда сверху, из ветвей, молча срывалась крылатая сиреневая молния и вышвыривала синкрета прямо в руки смерти.

Казалось, бой длится вечность — сколько времени прошло на самом деле, неизвестно. И вот всё кончено.

— Ты Маргиана! Дева-Воин! — воскликнул молчаливый аллерс с перебитой рукой — до этого он едва замечал её.

Тогда только Маргарет пришла в себя. Хотела что-то ответить и не смогла — губы не повиновались. Она скривилась и хотела заплакать от боли и ужаса. Но не стала, потому что к ней шёл Аарон. Живой, но только очень бледный и в крови. Он бессильно волочил за собой длинный меч, которым всё равно не смог бы воспользоваться — слишком мало сил. Они обнялись, дрожа от пережитого.

«Пожалуйста, не говори мне ничего. Я хочу верить, что не так ужасна.»

— Летите в племя! — властно приказал Ивлеарс двоим аллерсам с неповреждёнными крыльями. — Скажите, что тело Гленнара не подверглось поруганию.

Он обернулся к Маргарет и Аарону с торжеством во взгляде.

— Дева, ты билась, как воин! Время исполнения пророчеств наступило!

Аллерсы опять запрягли в повозки низеньких животных, которых звали муаверы. Это тоже синкреты — помесь муравьёв и верблюдов, только тихие и равнодушные. Повозки двинулись в обратный путь — к горам Левиавира, где накануне произошло очередное небольшое столкновение между жителями континента и ненавистными синкретами. Битвы, вроде этой, что так потрясла пришельцев, происходили довольно часто.

По дороге Маргарет не утерпела и отмылась в одном из лесных корытец, поставленных для диких птиц. Было страшно, что грязь и кровь внесут инфекцию в раны на лице. Она мрачно молчала, хотя все остальные были очень веселы. Ей, если честно, было наплевать на пророчества Синниты, а вот лицо — это было важно. Маргарет ждала утра, как приговора.

Аарон снова обессилел и лежал в тележке рядом с Ивлеарсом, который тоже сильно пострадал от ран и теперь был молчалив. Что ему радоваться, когда Гленнар погиб, подумала Маргиана.

Она шла рядом с повозками, легко меряя дорогу длинными ногами. Как тогда, вспомнилось ей вдруг, — в пустыне. Тогда за ней плелись те двое воздыхателей, которых она молча презирала. Теперь один из них творец и владыка Рушары. Кто бы мог подумать! Неслабо оказаться в его сне!

Маргарет усмехнулась своим мыслям, хотя ей было больно. Ивлеарс внимательно смотрел на неё, качаясь в неуклюжей повозке. Гости материка Ларсари ещё не знали, что для аллерсов ночь светла, как день.

Глава 2. Пророчества Иссияра Светлого

Утро встретило их у горы Гленнара. К повозкам слетелось множество сиреневых людей. Тело вожака бережно подняли и унесли. Так гости увидели жилища крылатых людей, аллерсов. Высокая коническая гора сиреневого цвета со вкраплениями чего-то блестящего была источена отверстиями, словно муравейник — это были входы в жилую гору.

Как поняла Маргарет из слов Ивлеарса, такая гора представляет собой отдельное селение аллерсов. Крылатые люди издревле приспособили под жильё такие вершины, потому что в них имеются естественные коридоры, сквозь пронизывающие породу, и просторные помещения. Птице-люди научились искусно резать твёрдый сиреневый камень и облагородили свои жилища. Чтобы обезопасить внутренность горы от синкретов, входы закрывали специально обточенными заглушками. Каждая такая заглушка была в рост человека, но двигалась легко, благодаря хитроумной системе пазов и рычагов. Она двигалась внутри коридора, как поршень, а при необходимости убиралась в стенную нишу. Вот и сейчас Маргарет видит как открываются заглушки и вылетают сиреневые птице-люди.

Сейчас, когда сумасшествие боя оставило её, Маргарет ошеломлённо смотрит на изумительную панораму гор, возвышающихся над многоцветными, роскошными лесами.

О, чудный, чудный лес Ларсари! Как Рушер мог сотворить тебя?! Как совместимы такое редкостное, необыкновенное творчество и такое изуверство?! Знает ли он хоть, что тут творится?

За гостями спустились. Сначала взяли беспамятного Аарона и покалеченного Ивлеарса. Их бережно унесли куда-то за гору. Вот поднимают и её.

Что за чудо эти сиреневые горы Левиавира! Словно в брызгах раскалённого металла! Но, что это?! Воздух поёт под крыльями аллерсов! Взметает искры, сияет серебряными облачками! И Маргиана улыбается сквозь боль, возносясь на руках аллерсов сквозь пелену поющего тумана.

* * *

Гора вся пронизана ходами. Некоторые уходят так глубоко под основание, что теряются в глубине — в них текут подземные реки, постоянный и надёжный источник воды для обитателей горы. Да, гора — это крепость. Сюда не сунутся синкреты, здесь их прикончат, словно мелких паразитов. Нападение, что было вчера — это просто мелкая стычка. Синкреты приехали забрать зёрна москии да перестарались — напали на Гленнара. Он не ожидал, что так получится. Вождь горы верил, что можно удержаться в пределах худого, но мира. Племя самой большой горы едва не лишилось и сына Гленнара — Ивлеарса, когда он кинулся на помощь своему отцу.

Старая лекарка аллерсов, седая Ичилла, занялась больными. Рану Аарона промыли, приложили целебные листья. А Маргарет лежала с компрессом на лице и очень надеялась на чудо. Её порезы обеззаразили, осторожно стянули краями, но положение было ужасным — её губы и щёки останутся с рубцами.

Одежды гостей так изодраны, что не починить. Но это не беда: аллерсы мастера выделывать тонкие кожи и красить их в прекрасный синий цвет. Маргарет оделась в замечательную пару цвета тёмного индиго с чудесной вышивкой и художественной перфорацией по краям. На ней эластичные узкие брюки и запашная безрукавка с великолепным поясом из металлических пластин. На ногах мягкие короткие сапожки, как у всех аллерсов.

— Почему у вас только синие цвета? — спросила она лекарку.

— Я не понимаю тебя, Дева-воин. — ответила Ичилла. — О чём ты говоришь?

Не сразу Маргиана узнала, что аллерсы цветов не различают, а краситель — только средство для выделки кож, его привозят издалека и обменивают на драгоценные зёрна москии.

Но вот очнулся Аарон. Она предстала перед ним, как перед зеркалом, и ожидала, что он скажет. Но увидала только радость.

— Ты прекрасна, царица Савская. — сказал он. — ты прекрасна, и изъяна нет в тебе.

И Маргарет предпочла поверить. Только позже она узнала, что Аарон посоветовал вождю спрятать все зеркала, и Ивлеарс под страхом изгнания велел всем аллерсам молчать о них. Так Маргиана Прекрасная не узнала, как она страшно изуродована, ведь у сиреневых птице-людей нет средства, чтобы лечить такие раны.

Они сидели втроём на огромной высоте в одном из выходных отверстий горы. Ивлеарс, новый вождь горы, и два пришельца из другого мира — Маргиана и Аарон. Им нравилось сидеть так, свесив ноги наружу и любоваться на закат. Сверху видны многоцветные леса, сплошным покровом одевающие Ларсари. Только кольцо хребтов Левиавира возвышалось над этим живым морем, украшая континент, словно драгоценная корона. Там, далеко, едва виднелись воды Сиваруса — бездонного сиреневого океана.

Здесь не произносили вслух имя Владыки, но про себя Маргарет не уставала изумляться той неестественной, неистовой, почти безумной, неограниченной фантазии, с которой был создан этот парадоксальный мир. Аллерсы ведь не знали, что может быть иначе.

— Сегодня ты сможешь увидеть старшего Синкрета. Обычно мы не произносим его имя. — сказал Маргиане Ивлеарс. — Его зовут Ахаллор. Раз в шесть дней он посещает это место. Скажу тебе сразу, старшие Синкреты не подвержены смерти. Мы уже совершали попытки расправиться с ними — это невозможно. Всего старших Синкретов четыре — это приближённые Владыки Рушера.

— И всё-таки надо найти способ справиться. — ответила Маргарет.

Она не признавала за собой права зваться Маргианой. Прекрасной — ещё туда-сюда, а Девой-воином — чересчур. Одна драка ещё ничего не значит. Кроме того, у них есть ещё какие-то пророчества, в которых надо разобраться. Ведь не называют же они Аарона Ааренсом, хотя он назван в пророчестве. Её неприятно задевало то, что Ивлеарс упорно пренебрегает Аароном. То ли потому, что он в бою особо не проявил себя, то ли (тут Маргарет становилось смешно) страшно сказать — ревновал?

Аарон спокойно к этому относился, а для неё было главное, чтобы он не изменил своего отношения к ней. Не такая Маргарет дура, чтобы не понимать, что она теперь далеко не красавица.

— А у других рас есть пророчества? — спросил Аарон.

— Есть. — ответил аллерс. — Синнита, белый пророк, он примат. Нам недолго осталось так спокойно сидеть. Ахаллор не упустит случая и обрушит на нас свои войска, и это будут не те рыбы, что вы видели. Вам следует подумать, как вооружиться для борьбы: пророчества говорят, что вы добудете себе волшебные Силы, как у Владыки.

— Какие силы? — оживился Аарон.

— Не силы, а Силы. Нам не выстоять против Ахаллора. Всё, что было до сих пор, это только шутки Владыки. Он силён создать многое.

— Не понимаю. — пробормотала Маргарет. — Откуда он всё это взял? Откуда у него вся эта фантастическая мощь? Не бог же он, в самом деле!

— Именно так. В нашем мире он бог, только мы отвергли его. Все четыре расы. И мы не знали, пока ты не сказала, что у вас он был просто человеком, к тому же, как я понял, не слишком уважаемым.

О прибытии Синкрета возвестил низкий гул — такое впечатление, что недалеко запел орган. Никто не вылетел навстречу — Гленнар погиб, а Ивлеарс ещё не в состоянии летать.

— Он не должен вас видеть! — возразил вожак на попытки пришельцев вылезти на край отверстия. — Чем меньше прислужники тирана видят, тем лучше.

Гостям ничего более не оставалось, как повиноваться, и они устроились за спинами аллерсов, когда они плотно встали на краю отверстия, придерживая своего вожака от падения.

Ахаллор приблизился к горе и завис на своих четырёх крыльях, производя гул и бешеное мерцание воздуха. Три других Синкрета парили немного далее.

— Вожак горы боится выйти для беседы. — начал он без приветствия.

Ивлеарс стоял на самом краю. Потеряй он равновесие, его бы не подняли живым, но его крылья сзади незаметно поддерживали, чтобы он не производил жалкого впечатления искалеченного. Но голос нового вождя был холоден и насмешлив.

— У Синкрета есть, что сказать?

— Гленнар болен? — невыразительным голосом спросил Ахаллор.

— Он отдыхает. — спокойно ответил Ивлеарс.

— А зёрна москии так и не прибыли. — заметил Ахаллор.

— Спросите со своих погонщиков. — дерзко ответил сын вождя.

Ахаллор приблизился настолько, что ветер от его крыльев трепал волосы аллерсов, стоящих в отверстии. Ивлеарс не шелохнулся, но справа и слева от него выросли длинные стрелы, направленные в оба глаза Синкрета. Ему это не принесло бы серьёзного ущерба, ведь старшие Синкреты легко регенерируют. Но было бы очень для него унизительно лететь обратно на буксире у остальных. Ахаллор пошевелил нижней парой крыльев и плавно отлетел.

— Зёрен москии не будет. — твёрдо сообщил вожак горы. — твои погонщики мертвы.

— Ты напросился. — с торжеством ответил Ахаллор. Он получил то, что хотел.

Синкреты с рёвом взмыли в воздух и моментально скрылись из виду.

— Ты очень храбро билась, Маргиана Прекрасная, но ты не видела синкретов по-настоящему. И, если вскоре вы не найдёте свои Силы, то на Ларсари скоро не останется аллерсов.

* * *

«Слушай, Ларсари, слушай правду о себе. Ибо стоишь ты, земля аллерсов, перед лицом небытия. В тот день, когда не будет у горы Левиавира вожака, чтоб вышел он навстречу Ахаллору, в тот день не будет москии, чтобы платить за мир.

Но в день отчаяния и смерти, видимой так близко, придёт надежда с севера. Два бескрылых героя с волосами цвета мрака. Глаза их странны, ибо видят то, что недоступно ни одному аллерсу.

В зрячих водах Рушера перед символом власти скрыт вход в хранилище. Ааренс, вспомни последнее слово Спутника.

Маргиана, Дева-воительница и волшебник Ааренс — они лишь знают как открыть хранилище той Силы, что ждёт их и недоступно аллерсам. Имя и род откроют хранилище. И Ахаллору не будет воздуха для крыльев. Планета не даст ему силы. Он вернётся туда, откуда прибыл. Мысль Ааренса изгонит его.»

— Ничего себе! — удивилась Маргарет, выслушав пророчество, произнесённое в незапамятные времена бескрылым пророком аллерсов, Иссияром Светлым.

— Никакой определённости. Если бы не некоторое сходство имён, я бы вообще не сказала, что это про нас. Волосы цвета мрака — это я понимаю.

— Знаешь, Маргарет, тебе стыдно жаловаться, ты задала трёпку синкретам, пока я валялся, как бревно. Волшебник Ааренс — как тебе? Я прихожу к выводу, что нам действительно необходимо найти хранилище Силы.

— Да?! — поразилась Маргарет. — Всего-то? Ах, да! Главное — найти, ведь открыть его — раз плюнуть. Имя и род — всех-то пустяков!

У птице-людей не было письменности, и все древние сказания они просто заучивали и передавали из поколения в поколение устно. Вот и теперь гости сидели в обществе хранителей сказаний, очень старых аллерсов, и размышляли над услышанным.

— Мысль Ааренса его изгонит — это же надо! — ужаснулся Коэн. — я бы мыслью даже муху не изгнал, не то что Синкрета!

— Откуда у него такая страшная сила? Ведь он практически всемогущ. В каких-то тайниках сна он нашёл эту силу. Ааренс, вспомни слово Спутника.

— Моего Спутника? — оживился он. — Берайи?

— Что он сказал тебе последнее?

— Он сказал: и да, и нет. Что это значит?

— А что ты сказал ему до этого?

— Я спросил: ты материален? Это было в тот момент, когда я уже проснулся и увидел тебя. Я так понял, что он одновременно материален и нет. Его уже не было, а он говорил со мной. В этом какая-то загадка.

— «Вход в хранилище скрыт в зрячих водах Рушера» — повторила Маргарет задумчиво. — И ты имеешь к этому какое-то отношение. Думай, Соломон, думай. Хватило же тебе ума вынудить меня задрать перед всеми подол, когда я думала, что у тебя перед троном озеро.

Они расхохотались.

— Это не я придумал, а как раз Берайя!

Пришёл Ивлеарс. Поинтересовался, что они нашли полезного.

— Сожалею. — ответил Аарон, рискуя навлечь на себя презрение вождя. — Но мы так ничего ясного и не обнаружили, по-прежнему всё непонятно. Волшебник из меня не получается.

— Пророчество не ошибается. — ответил Ивлеарс. — Значит, ещё не время.

Слова его звучали утешающее, а в лице выразилось беспокойство. Он не хотел торопить гостей, но явно был разочарован.

— Рушер выпил воды из чаши в горе — там, в нашем мире. Он, наверно, хотел быть всесильным, вот к нему и явилась Сила. — рассуждал напряжённо Аарон. — Я пожелал быть Соломоном и найти свою любовь. И я нашёл её.

— А я хотела быть царицей Савской, чтобы возлюбленный подарил мне Песнь Песней. И я получила всё. Что пожелала. Всё, что пожелала.

— Что такое символ власти? — спросила Маргарет — они пытались осмысливать каждое слово пророчества.

— Атрибутика какая-нибудь имперская. — рассеянно ответил уставший Аарон. — Корона там, скипетр, трон.

Он вспомнил о своём стеклянном озере в тронном зале, где сидел с зеркалами, хитро подставленными позади спинки, чтобы создавать сияние над троном.

— Где Рушер прячется? — спросила Маргарет у Ивлеарса.

— Как всегда, в своём дворце в горах Рорсеваана, меж двух океанов. — отвечал вождь горы. — Не надейся, Маргиана Прекрасная, нам туда не долететь — мы не Синкреты.

Они так ничего и не придумали в тот день. Хоть и ломали головы безостановочно. Ночью Маргарет не могла заснуть на своём ложе. Едва она смыкала веки, как снова просыпалась и думала о пророчестве. Ей всё казалось, что ещё немного, и тайна раскроется сама собой. Отчего нельзя было изложить яснее — к чему такие запутанные изречения?

А вот Аарон, наоборот, как только приложил ноющую голову к подушке, так сразу и соскользнул в призрачный и странный сон.

«Так ты реален, Берайя?!»

«И да, и нет.»

«Аарон, во сне всё можно. Пожелай. Что хочешь.»

«Я хочу быть волшебником.»

«Аарон, жид паршивый! Волшебником нельзя — я волшебник!»

Видение. Царица Савская стоит на краю стеклянного озера и смотрит на сияющий трон. Вот она ступает в воду и тонет. А на троне — Рушер. Но где же Соломон? Вот он, тоже стоит перед стеклянным морем, в котором тонет Маргиана Прекрасная. Он бросается к совей царице Савской и уходит вместе с ней под воду. Но почему ноги не достают до дна?! Ведь тут же мелко!

Рушер смотрит и смеётся: Аарон, жид паршивый, Мэллори не для тебя. Я — царь!

Они уходят всё глубже во тьму. Откуда здесь такая глубина? Навстречу всплывает Берайя. Разве ты реален, Берайя?! И да, и нет… И да, и нет…

* * *

Утром рано гости вышли посмотреть на восход. За ночь в голове Маргарет от бессонницы и упорных мыслей словно образовался ком, от которого давило в висках. Гости аллерсов опять уселись на краю выхода — хотелось вдохнуть свежего воздуха, и устали они уже от темноты, царящей в горе. Аллерсам свет не нужен, лишь для своих гостей они принесли гроздья светящихся насекомых. Гости уже три дня не выходили наружу, просиживая в нижних помещениях среди стариков и слушая легенды материка Ларсари и пытаясь их понять. В конце концов это безнадёжное занятие утомило их.

Запел воздух — значит, кто-то вылетает из горы. Или наоборот — идёт на посадку.

— Маргарет! — окликнул её напряжённым голосом Аарон.

Она подняла голову и увидела.

Прямо перед ними, совсем рядом, завис в воздухе Ахаллор. Его тёмные глаза внимательно смотрели на людей. И тут раздался голос Рушера:

— Маргарет?! Что ты делаешь тут, в моём сне? И ты, Коэн? Ты-то здесь зачем? Значит, я не ошибся — это вас я видел три дня назад! Вы прятались позади аллерсов! Ну что ж, теперь их участь решена. Передайте Гленнару, что я их обманул: пророчества лгут! Я сам подкинул их пророкам. Аллерсы, никогда, никогда не найдут хранилище Сил! Маргарет, ты сама придёшь ко мне! А тебе, жид паршивый, вообще конец!

И Ахаллор тут же взлетел под гул воздушных струй.

К пришельцам бежали аллерсы, их оттащили вглубь, входы закрывали. А гости словно окаменели. Маргарет сосредоточенно пыталась поймать ускользающую догадку.

— Как вы могли быть такими невнимательными?! — принялся ругаться подоспевший Ивлеарс, обращаясь почему-то только в Аарону. — Разве вы не слышали предупредительные сигналы рога? О приближении Синкрета всегда извещают! Да его и так слыхать — от его крыльев воздух поёт иначе! Надо было немедленно бежать внутрь! Ахаллор мой бы вытащить вас, как улиток, и утащить к Рушеру во дворец!

Но, кажется, вся его пламенная речь производила на гостей ничтожное впечатление — оба явно были не в себе.

— Как он нас видел? — пробормотал Аарон.

— Кто? Синкрет? — сердито спросил вождь. — У него глаза пока на месте.

— Нет! Рушер! Он же обращался к нам откуда-то! Он явно видел нас!

— В тронном зале Владыки есть всевидящее озеро. — сообщили ему. — Рушер может говорить через него с любым на планете.

— Вот они, зрячие воды Рушера! — воскликнул Аарон.

— Ну да. — с подозрением посмотрел на него Ивлеарс. — Тебе разве не говорили?

— И всё же Рушер не всевидящ и не всеведущ. — заявил гость. — Он ведь не знает, что Гленнар погиб.

Спорить с этим никто не стал — факт очевиден. Все уже думали, что инцидент исчерпан и хотели расходиться по своим делам, но тут выступила Маргарет — она в отличие от вождя поняла, что именно сказал Аарон. И тут же решительно высказала идею:

— Нам придётся отправиться к Рушеру в его дворец.

— Да ты сошла с ума! — в ужасе отозвался Ивлеарс. — Никогда ничего хорошего от этого не было! Попасть к Рушеру — верная гибель! Оттуда ещё никто не возвращался! И мы все тогда погибнем!

— Как раз наоборот. — ответила она. — Вы погмбнете, если мы не пойдём. Рушер сам сказал, что ваша участь решена.

— Дева, ты идёшь на смерть! — в отчаянии ответил вождь, видя, что все его доводы не действуют.

— Ивлеарс! — со смехом отвечала Маргарет. — Ты ничего не знаешь! Рушер влюблён в меня! Он не посмеет.

Аарон хотел что-то возразить, но промолчал.

— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. — по-своему поняла его бесстрашная Дева-воин. — Да, мы отправимся вдвоём. Мы откроем хранилище. Подлец Рушер думал, что надёжно спрятал вход в хранилище от аллерсов. Конечно, кто бы из них проник в тронный зал дворца на Рорсеваане!

— Что ты хотел сказать, Ааренс? — спросил вождь, впервые назвав его тем именем, которое звучало в пророчествах. Все разошлись, и Маргарет тоже удалилась.

— Теперь, когда у неё такое лицо, может ли она рассчитывать на милость от Рушера? — пробормотал Аарон. — Он ведь отнюдь не великодушен, и не назовёт, тебе подобно, Маргарет — Прекрасной.

— Я говорил тебе, что ваше предприятие провальное. — ответил вождь. — На что ты рассчитываешь?

— Нам надо, чтобы Ахаллор поймал нас и утащил во дворец. Рушер тщеславен и обязательно покрасуется перед нами на троне. Он мысли не допустит, что мы о чём-то догадались! Там, в водах зрячего озера, спрятаны наши Силы!

— И ты знаешь слова, открывающие его? — полюбопытствовал вождь.

— Да! — Аарон смеялся. Рушер сам назвал их! Вам, аллерсы, в жизни их не угадать!

Маргиане прямо загорелось немедленно пойти и сдаться Ахаллору. У неё была причина оказаться во дворце Рушера. Она надеялась, что Аарон добудет свою Силу, станет волшебником и исцелит ей лицо.

Искусники горы готовили для своих героев новую одежду. Они сделали для Девы-воительницы, блистательной Маргианы Прекрасной, сияющую кольчугу и невесомые латы из неизвестного, полупрозрачного, но прочного материала. На голову ей сделали шлем с высоким гребнем. Она лишь попросила. Чтобы к шлему прилагалась непрозрачная повязка — закрыть лицо до глаз. И к шлему прибавили вышитый синий плат.

Аарону помимо костюма из синей замши придали великолепный плащ из искрящейся синей материи. Аллерсы украшали своих героев, словно прощались с ними. Среди птице-людей царило смешанное настроение — надежда и печаль.

И вот настал день, когда протяжно запели трубы на вершине горы: наблюдатели передавали весть, которой все ждали и боялись: на материк высадилась орда синкретов.

— Какова их обычная тактика? — спросила Маргиана.

— Если они застают нас в поле, или в лесу, то ты видела бой. Но мы можем укрыться в горе и переждать, когда сожгут посевы. Так действовал Гленнар. Потом обычно являлся Синкрет и требовал повышенной квоты москии. Так он зажимал Гленнара. Но младшие синкреты неплохо лахают по камню, есть такие, что идут по наклонной поверхности, как по земле. Главное, не допустить их внутрь.

— Я так поняла, вы всегда защищались. Нападение лучше тем, что врагу навязываются условия боя. Синкреты, кажется, не слишком догадливы? Попросту тупы. Создадим для них иллюзию лёгкой победы. Закройте заглушками нижние входы горы, а на высоте оставьте открытыми. Пусть синкреты лезут по камню. Часть аллерсов при этом создаст видимость атаки с воздуха, чтобы очень уж просто не показалось. Пусть бьют стрелами, но только не вступают в ближний бой. Это будет отвлекающий манёвр. Как только лезуны доберутся до входов, не деритесь с ними, а просто вышибайте их заглушкой — пусть валятся на колья внизу. пока они со своими тележками доберутся от побережья, мы успеем всё сделать. Хуже всего с полями. Но ведь вы больше не будете платить Владыке дань зёрнами москии? Тогда гори она синим пламенем. Вам-то она, аллерсы. Вообще ни к чему — это только для Рушера выращивалось и для торговли с сибианами. Но тут мы подготовим одно маленькое свинство — я думаю, синкреты оценят шутку. А в самый разгар боя мы позволим Ахаллору нас поймать, тогда он бросит всю военную операцию на волю случая и кинется во дворец. Младшие синкреты останутся без своего бога войны, и это ваш хороший шанс. Если план удастся хоть наполовину, будем считать, что выиграли.

— Да? — обескуражено ответил Ивлеарс, поражённый решимостью гостей и особенно отвагой Аарона, который не особо впечатлил вождя своим участием в бою. — Вам бы под одежду металлические платины подложить — у Ахалора не когти — алмазные кинжалы. Он ведь как вас потащит, так через пол-планеты.

— Мы кольчуги оденем. — успокоила его Маргиана.

Три дня, пока шло войско до гор Левиавира, все аллерсы рубили твёрдые стволы прямых, как стрелы, балеяров с тяжёлой и очень прочной древесиной. Заостряли колья, обжигая их в огне. Всем было весело и любопытно. До сих пор они так не воевали: всегда стремились не допустить синкретов до горы. Погибали, но не пропускали.

Аарон в работах не участвовал — топор в его руках вещь бесполезная, Коэн вообще больше мыслитель. Но даром времени не теряя, он продолжал упорно выспрашивать подробности пророчеств, рассказывать о событиях на Ларсари. Ему рисовали карты, рассказывали об особенностях разных мест, и так он узнал одну поразительную вещь. Оказывается, в самом центре гор Левиавира нет гравитации! Там нет и воздуха — просто столб прозрачной пустоты — всё, что не держалось за почву, давно улетело вверх. Нет ни песчинки. Это место находится внутри огромного кольца из удивительных металлических деревьев — бразеларов. Эти деревья так высоки, что их кроны не видны с земли и скрываются за облаками. Но даже в ясную погоду в высоте видны только тоненькие ниточки стволов, теряющиеся в небе. Кроны бразеларов находятся в стратосфере, поэтому никто не видел листьев этого дерева, о них говорят только легенды. Говорят, что были времена, когда металлические деревья ещё только росли, но было это в незапамятные времена. Стволы бразеларов гладкие, как стекло, и твёрдые, как алмаз. От стариков известно, что на материке приматов тоже есть бразелары, только не такие высокие — в вышине можно видеть их кроны. Но здесь, из-за царящей внутри кольца невесомости, бразелары растут до неба. Вот такие удивительные вещи рассказали Аарону старики.

Возможно, где-то на этой удивительной планете находятся и другие участники пропавшей экспедиции. Должны же как-то исполниться пророчества! Не это ли всё значит по словам Синниты, легендарного белого пророка приматов, которого никто не видел, что Рушер не единственный?

Как появляются синкреты? Вот этого никто не знает. Никто не видел детёнышей синкретов. Не знают, где живут, откуда выходят. Это тайна Рушера.

У аллерсов с приматами есть некоторая связь в пределах лишь необходимого, поэтому они знают о пророчествах приматов. Приматы необщительны, но ещё хуже обстоит дело с орнитами. Те не любят крылатых аллерсов, и сейчас птице-люди избегают летать через пролив между материками и не посещают Марено — там их плохо встречают. И ясно, почему! Птица — и без крыльев! И с сибианами аллерсы предпочитают не иметь дел сверх необходимости. Они враждуют из-за зёрен москии — сибианы откармливают ими своих мерцающих урзоев, чтобы преподносить этих бестолковых зверьков в дар Владыке. Вот такие дела тут, на Ларсари.

Глава 3. Обретение Силы

На рассвете синкреты вышли к горам Левиавира. Они шли колоннами и тащили за собой тележки, закрытые решётками — для пленных. Ахаллор завис над вершиной горы, вызывая гудение и яростное, вихревое мерцание воздуха. Он не был лишён некоторой склонности к артистизму.

Как и полагали аллерсы, орда разделилась надвое. Одна часть направилась уничтожать поля, вторая пошла на приступ жилищ летающих людей. В горе Гленнара обитал не более полутора тысяч аллерсов, из них воинов только пятьсот — население значительно поредело в последние десятилетия. Могущие сражаться погибали слишком часто.

С вершины горы, из наблюдательного окна, хорошо просматривалось прореженное последней вырубкой лесное пространство, обращённое на север — к месту высадки синкретов. И вот разномастая орда уродов высыпала из-под деревьев. Поток нападающих тут же разделился — одни обогнули гору и направились к полям, другие столпились у подножия высокой конической горы. Аллерсы молча смотрели с высоты на это кошмарное сборище. Так ли надёжно их жилище — вот что волновало их. С другой стороны горы птице-люди наблюдали вторжение на возделанные поля, где зрели пищевые корнеплоды, тщательно ухоженные посевы зерновых и, конечно, драгоценная моския. Во всё это вложен огромный труд, это основа жизни аллерсов. И вот по советам пришельцев они оставили поля беззащитными. Что теперь будет? Стоит ли одна победа таких жертв?

Сверху хорошо видно, как мелкими букашками выкатили на зелёные поля толпы синкретов и очень скоро плантации заполыхали — горела моския. Тут должен был заняться бой — ранее аллерсы непременно кидались защищать нежные посевы. Однако, на этот раз всё было иначе. Вообще-то, моския вовсе не пищевая культура, она нужна лишь для откорма урзоев, бесполезных шестилапых увальней величиной с кошку. И вот чёрные коптящие клубы дыма столбами всходят вверх — горят полугодичные труды аллерсов, а никто не плачет. Зато с интересом наблюдают: дело в том, что по совету хитроумного Аарона к кустам москии подвязали пучки трав, которые при сжигании выделяют снотворное вещество. Многие синкреты заснули прямо посреди огня, пока оставшиеся не догадались удрать. Но и те далеко не убежали, так что армия Ахаллора ещё до начала сражения поредела примерно на треть.

Если бы Синкрет был настоящим полководцем, он был бы в гневе, но Ахаллора это нисколько не смутило. Он дал сигнал, и штурмующие отряды полезли на крутые склоны горы. Многие века аллерсы тщательно шлифовали поверхность своего жилища, чтобы синкретам было трудно по ней лазить. В ответ Рушер выставлял всё более усовершенствованные модели, и вот теперь чудовищные твари ползли вверх по крутому склону, цепляясь когтями, щупальцами и присосками за уступы, трещины, мелкие неровности на камне. Сам главнокомандующий сидел в стороне — на высоком старом балеяре и с интересом исследователя наблюдал за осадой.

Поначалу всё шло прекрасно: синкреты легко преодолели большую часть горы и верхние части штурмующих приблизились к открытым отверстиям входов. Как следовало ожидать, аллерсы не выдержали и с вершины горы вылетело с полсотни защитников — мало же их осталось! Ахаллор довольно ухмыльнулся и продолжал наблюдать.

Надо думать, эти жалкие палочки с остриями, которые аллерсы называют стрелами, штурмовым особям не принесли никакого вреда — на их шкурах специально наращены сверху толстые роговые пластины. Вот лезуны, целы и невредимы, достигли круглых отверстий и стали забираться внутрь. Сейчас польётся фиолетовая кровь.

Бронированные штурм-особи одна за другой втягивались в окна. Лезли друг по дружке, заполоняя собой весь проём — вся гора покрылась шевелящимся ползущим вверх покровом. Кто бы мог, кроме Ахаллора, оценить чудовищно прекрасное зрелище массовой расправы над непокорными летающими ящерицами аллерсами! Сиреневые идиоты — о чём они думали, когда оставили часть входов открытыми? Так даже лучше, а то бы синкретам пришлось возиться, выковыривая каменные заглушки.

И тут случилось нечто странное — дыра извергла синкретов обратно! Вся куча вылетела, словно их вытолкнуло огромным поршнем! Они покатились с крутого склона, захватывая в падении нижних атакующих. Масса моментально разрослась, и волной потекла вниз! Вся лавина с оглушительными волями низверглась с высоты и рухнула на частоколы заострённых кольев — те в несколько рядов окружали гору и замаскированы ветками балеяров. Тут круглые каменные заглушки снова отошли, выпустили отряды птице-людей — те вылетали сиреневыми стаями и щедро осыпали копошащуюся массу синкретов стрелами и камнями.

Ахаллор, сидя на своём наблюдательном посту, забеспокоился — что-то пошло не так. Ему была видна только одна сторона высоченного сиреневого конуса, и слуга Рушера снялся с места и пошёл в облёт горы. Увидев картину разгрома и оценив его масштабы, он понял, что на этот раз аллерсы прибегли к новой тактике. Синкрет в ярости кинулся в один проход, но тут же ему навстречу двинулась каменная пробка. Он бросился к другой дыре, и тут его опередили. Тогда Ахаллор сделал то, о чём аллерсы ещё долго вспоминали с дрожью. Он начал крошить камень своими алмазными когтями. И камень уступал!

Заглушка истончалась, как пробка из коры. Вот разлетелись в стороны последние её куски! Синкрет ринулся внутрь на всех четырёх конечностях, как зверь, и вдруг замер в проходе. Перед ним стояли Гости! Два человечка для Рушера. Вот добыча, так добыча!

Бескрылые людишки не трогались с места, застыв от ужаса. Перепуганные аллерсы забились подальше в норы.

Синкрет торжествовал. Он приподнялся на передних лапах — так, что спинной гребень грозно проскрежетал по каменному потолку. Навис над перепуганными человечками и посмотрел им в глаза, желая насладиться их страхом. А в следующий момент ловким движением он сгрёб их одной лапой. В проходе, где могли разместиться десять воинов, Синкрету было тесно. Он согнулся, прижимая лапой к бронированной груди добычу, почти свернулся в ком, и повернулся, высекая шкурой из стен искры.

Аллерсы вдруг опомнились и кинулись вслед Синкрету, но тут гадюка на конце его хвоста свирепо зашипела, оглядывая всех безумными глазками. Ещё мгновение, и Синкрет покинул гору — он бросился с порога в воздух, мощно взмыл над вершиной и начал стремительно набирать высоту. Маргарет и Аарон, зажатые в лапах Синкрета, с трудом перевели дух. Прижатые лицами и телом к холодным перламутровым чешуям его шкуры, они вдруг поняли, что за дикую затею предприняли. Это мощное разумное создание Рушера было страшной боевой машиной и неслось с чудовищной скростью. Им казалось, что воздух сдирает с них кожу, разрывает лёгкие, как будто они оказались на крыле сверхзвукового самолёта. Ещё мгновение — и смерть!

— Лети пониже и помедленнее. — приказал где-то близко голос невидимого Рушера. — Пленники не должны задохнуться.

Ахаллор немедленно повиновался.

Синкрет нёсся над материком Ларсари. Скорость была ещё слишком велика, и Ахаллор ещё замедлился. Тогда пленники смогли смотреть и видеть чудеса созданного Рушером мира.

Бразелары, уходящие в небо! Огромный круг, составленный из идеально гладких, безупречно одинаковых металлических деревьев. Их кроны терялись в высоте. Сияющий частокол со внешней стороны окружён непрерывной цепью сиреневых вершин — это и есть Корона Левиавира, о которой говорили аллерсы. Никто из них не смеет приблизиться к кругу бразеларов, и даже на подступах к Короне их ожидает смерть! Владыка хранит среди величественных гор Левиавира какую-то свою тайну.

Аарон вдруг понял, что за безумец Рушер: противоестественное, фантастическое сочетание гения и изувера! Неужели изощрённая тирания может быть обставлена столь эстетически эффектно?! Может, это и есть секрет успешности тирании — роскошно обставленное мракобесие?!

Владыка Рушары не дал младшим синкретам ни крыльев, ни бессмертия, иначе всё кончится слишком быстро. Рушер играет со своей планетой в игру! Он даже создал хранилища Силы, чтобы дать противнику надежду, только упрятал их понадёжнее — на всякий случай. Предусмотрительный подонок. Ведь главное — поиск! Он хитро подкинул пророкам загадки, чтобы те подбадривали свои расы, и хитро плетёт нити войны в своём неприступном жилище — об этом он наверняка позаботился. Это многоходовая, сложная игра. Ведь во сне можно всё!

Может, Владыка и не знает, что сон кончился, и теперь кровь льется по-настоящему? Только теперь в сон Рушера вторгся элемент нестабильности. Кто-то вмешался в игру, кто-то побольше Рушера. Не из его ли хранилищ черпает маленький, обидчивый Калвин свои Силы?

Они летели над Сиварусом, по тёмной стороне Рушары. В небе плыли сразу семь разноцветных лун. Аарон ещё не знал их названий — забыл спросить, пока сидел в горе. Внизу, освещённые семью небесными светильниками, по ночным водам океана плыли флотилии под светящимися парусами. На Рушаре много сияния, очень много света, звуков, красоты.

Синие, бархатные горы Рорсеваана возникли внезапно на месте встречи дня и ночи. Оба пленника смотрели как стремительно нарастает цепь вершин, возносящихся из глубины. Прямо за грядой загорался утренним сиянием Бирюзовый океан.

Ахаллор приближался к самой высокой вершине, на острие которой удерживалась в неподвижности гигантская круглая платформа. А посередине неё возвышался фантастический дворец из фиолетового камня. Чем ближе подлетал Синкрет, тем более пленники изумлялись и исполнялись страхом перед грандиозностью невероятного явления. Казалось, что дворец парит меж океанов. Над Бирюзовым окончательно взошло солнце, и волшебный дворец засиял, словно драгоценность.

Ахаллор бросил пленников на полированную поверхность платформы. Там их уже встречали: Маргарет и Аарона окружили Фортисс, муаренс и Стиассар. Непонятно зачем — ведь сбежать отсюда невозможно! Хотя понятно: это демонстрация силы, торжество власти. Как же, наверно, мстительный, злобный Калвин Рушер предвкушал этот момент, как лелеял мечту однажды всем отомстить за унижения! Им предстоит наверняка немало испытать, потому что он постарается пригнуть своих бывших недругов, а теперь — врагов. Рушеру здорово раньше попадало от острого на язык Коэна: все антисемитские выпады Калвина наталкивались на тонкий, язвительный отпор.

Маргарет с Аароном переглянулись, едва переводя дух от напряжения минуты. Четыре Синкрета возвышались над ними, величественные — словно изваяния. Тёмно-синий гигант с блестящей чёрной гривой — Фортисс. Малахитово-зелёный конь с мерцающими крыльями — Муаренс. Гигантский чёрный орёл с человеческой головой — Стиассар. И жемчужный Ахаллор — четырёхкрылая химера.

— Идите прямо. — прошипел Синкрет и указал алмазным когтем на высокую арку входа.

Их ведут залами и коридорами — бесконечное разнообразие чудес. Сияющий Ахаллор плывёт впереди, едва касаясь своими страшными когтями пола. Стиассар — над головами пленников, раскинув крылья. Два остальных замыкают шествие. Вся процессия выгляди крайне эффектно. Куда их ведут? Маргарет надеется, что в тронный зал. Не упустит же он возможность покрасоваться!

Она сразу узнала, хотя никогда не видела, и тронный зал, и всевидящее озеро. Но как огромен этот зал! Трон ей напомнил престол Соломона, но и только — по масштабам и внушительности не было никакого сравнения. Трон Рушера походил на взрыв Сверхновый, наблюдаемый гиперзамедленно. На его фоне чёрная фигура, стоящая возле круглого низкого водоёма, казалась ничтожно малой.

Синкреты остались в коридоре, а пленники ступили на пол тронного зала и словно потеряли вес. Нечто приподняло их над полом и легко потянуло к чёрной фигуре, стоящей неподвижно. Притянутые неведомой силой, они плыли к неизвестности, стараясь лишь не выдать страха. Шагах в десяти от него их опустило на пол.

Он стоял к ним спиной, весь в чёрном, без единой искры, и выглядел безумно элегантно. Рушер стал выше ростом, шире в плечах, стройнее. Наверно, первым делом, обретя свою фантастическую Силу, он поспешил исправить недостатки внешности. Узнают ли они его?

Всё убранство дворца, в самом воздухе его имело немалый элемент щегольства, страсти к эффекту, как и сам его Владыка. Он медленно повернулся, как будто выдержал паузу и теперь стремился насладиться произведённым на пленников эффектом.

— Как?! Ты, Красавчик?! — невольно вскрикнула Маргарет.

— Нет. Ты ошиблась. — холодно смеясь и обводя обоих своими бархатными чёрными глазами, ответил Габриэл. — Я Моррис — главный Стратег Рушары.

И снова засмеялся, довольный видом их изумления:

— Что? Удивлены, Герои? Вы ждали, что я, подобно вам, залезу куда-нибудь к аллерсам в гору? Или буду плавать с сибианами на их воздушных островах? Или буду бегать по воде со старой нахохленной Орнартой?

«Про приматов он что-то не сказал» — подумал Аарон.— что меня касается. — небрежно продолжил Моррис. — я бы вас сразу бросил в переплавку. Да Владыка Рушер не терпит своеволия.

«Владыка Рушер! — подумала Маргарет. — Ну, Красавчик, отличная карьера!»

— А кто тут ещё есть из наших? — спросила она.

— «Ваших» тут нет. — ответил позади неё холодный голос. Пленники стремительно обернулись.

Вся в кроваво-красном, одетая с неимоверной роскошью, стоит Алисия Морешо. Глаза, как две льдины. Хороша до ужаса — никаких веснушек, которые приводили её в отчаяние. Прямой точёный нос, атласная кожа, большие глаза и пышные белокурые волосы, уложенные в затейливую причёску и украшенные алмазами. И всё же в этой безупречной красавице можно узнать Алисию Морешо. Это была великолепная работа. Маргарет даже побледнела от потрясения, когда увидела образец творческого мастерства Калвина Рушера. Как хорошо, что её собственное лицо скрыто под повязкой — она бы не выдержала своего нынешнего уродства рядом с этой ослепительной красоткой!

— И кто ты, Алисия? — ошеломлённо спросил Аарон.

— О! У меня отличная работа. — она снисходительно усмехнулась. — Догадайтесь с трёх раз. Я назначена с высочайшей милости Владыки Рушера Главным Инквизитором Рушары. И надеюсь дослужиться до титула Великий.

Красавчик обошёл пленников и приблизился к Алисии. Вместе они смотрелись до невозможности эффектно — демонически изящный Моррис и ледяная красавица Алисия.

— Ваш сегодняшний бой с синкретами — последний звук прошлого. — с усмешкой проронил Моррис, вдоволь насладившись изумлением пленников. — Ахаллор хорош, но недальновиден, как и все Синкреты. Теперь они у меня под началом. Видите ли, стратегия — моё занятие. Но мне понравилось как вы сегодня действовали. Это было интересно и забавно. Хотя вы безнадёжно проигрываете нам в Силе. Я позволил вам истребить синкретов, поскольку от них так и так лучше избавиться.

— А остальные тоже здесь? — хрипло спросила Маргарет. О, боже, а они так гордились этим боем и своим стратегическим ходом!

— Хочешь посмотреть, Маргарет, на ваших Героев? — холодно смеясь, предложила Алисия и пригласила их к озеру.

Поверхность вод затрепетала, и в круге возникла картина: Бирюзовый океан с высоты птичьего полёта. В центре — словно перистое белое облако. Видение дрогнуло и стало стремительно приближаться. Облако распалось на сотню многоярусных парусов, и стало видно, что это плывущая по зелёным волнам флотилия из множества длинных узких судов. Угол зрения сместился, изображение ещё больше приблизилось, и стали видны люди, стоящие на носу флагмана — это явно были сибианы, о которых рассказывали аллерсы. А среди них… Боб и Нэнси!

Мелкович ещё более изменился с того времени, как видели они его в пещере. Тогда было темно, а теперь видно, что он похож на эпического героя. Птице-люди говорили, что сибианы очень красивая раса, и Боб среди них — вылитый сибиан.

Маргарет, широко раскрыв глаза, смотрела как Мелкович беззвучно обращается к своей спутнице, в которой она едва признала гордую Мэллори. Вот отчего так горько звучал тогда в пещере голос Нэнси! Ох, что у них был за сон?!

— Красив, не так ли? — величаво спросила Алисия. Она махнула над озером рукой, картина тут же испарилась и возникла новая.

Неописуемо эффектно в глаза метнулась золотая океанская волна, бурля по гребню пурпурной и малахитовой пеной — казалось, брызги залетают в зал. Вот угол зрения сместился, и вдалеке над водами забрезжила неясная цветная полоса. Она стремительно неслась навстречу зрителям, и стало видно, что это песчаный берег, поросший пальмами. Гул, пение воды, шуршание прибоя. И вот мелькает зелень, домики, пальмы, множество цветов, плодоносящие сады. Видение стало замедляться, и в круге озера возникла деревянная избушка, стоящая на сваях прямо в мелких зеленоватых водах. Избушка без окон и без торцовых стен — что-то вроде крытого бревенчатого гнезда на сваях. В одном из проёмов сидят и мирно беседуют два странных существа. Первая явно птица — большая, серая, лохматая. Вторая… да это же Аманда! Одета так диковинно, что её можно издалека принять за птицу. Но уж в ком, в ком, а в рыжей Фанте Маргарет была уверена — эта не предаст, не станет прислуживать врагу.

— Какова растрёпа? — усмехнулась Алисия. — И окружение подходящее — жертвы эволюции, орниты.

Диковинное место возникло в круге озера — марсианская равнина, только густо-синего цвета. Мелкие кратеры усеивают всё обозримое пространство, из них курится слабый голубой дымок, он собирается в облачка и всплывает выше. Посреди равнины лежит неподвижная фигура. Изображение приблизилось, и стало видно, что это Заннат Ньоро. Кажется, он спит — мёртвые так не лежат.

Картина резко поплыла, миновала диковинные пурпурные утёсы, набрала скорость и помчалась к высоким, прямым деревьям, в которых пленники сразу узнали бразелары. Всевидящее око приблизилось к маленькой деревне, таящейся среди роскошных райских кущ.

Заворожённые видением, Маргарет и Аарон не успели рассмотреть, что там за жители, только заметили маленькие чёрные фигурки. Теперь они лишь осознали, как мало знают о Рушаре — как велика планета и как экзотична. Творческий гений Рушера не вмещался в их сознание.

— Ну ладно. Хватит. — самодовольно сказала Алисия, отвернувшись от озера — оно тут же отключилось. Дама-Инквизитор явно наслаждалась своей ролью — ей доверены чудеса дворца. Красавчик даже стушевался рядом с этой артисткой — он отошёл в сторону и только искоса посматривал на бывшую обожательницу. Совершенно очевидно, любовь у парочки разладилась.

— Что вы нам предложите, Алисия? — спросила Маргарет.

— Железная Алисия. — надменно поправила дама-Инквизитор. — Ну, насеет тебя у Владыки Рушера есть какие-то планы. Наверняка перештопает тебе характер и оставит при себе. Великим ведь тоже свойственны слабости. А этого. — она небрежно кивнула на Аарона. — после допроса в переплавку.

Маргарет вскрикнула как от испуга, уцепилась за Коэна и вместе с ним свалилась во всевидящее озеро. Над ними сомкнулись воды, оборвав вопли то ли Инквизитора, то ли Стратега.

Вот повезло, так повезло! Будь тут сам «Владыка», он бы их на километр к озеру не подпустил!

Маргарет и Аарон спускались в глубину, откуда шло свечение. Снаружи озеро казалось по колено, а теперь им не хватает воздуха, чтобы не утонуть в его бледно-зелёных водах. Если они ошиблись, то погибли.

Маргарет увидела, что Аарон совершенно выдохся — его лицо побледнело, глаза расширились и утратили осмысленное выражение. Она сама уже была на пределе — внутри всё разрывалось от удушья. Бешеная паника едва вспыхнула и тут же перетекла в вялую, умирающую мысль: они ошиблись и теперь просто утопают. В следующий момент Аарон выпустил изо рта гроздь пузырей и рефлекторно втянул в себя воду. И тут лицо его изменилось! Он удивлённо посмотрел на Маргарет и широко улыбнулся — в воде! Его лицо снова обрело нормальный цвет. Он дышал водой!

Это предсмертное видение, — подумала она. Лёгкие разрывались, желая кислорода, перед глазами мелькали чёрные круги, ломота в висках.

«Наверно, умирать легко…» — отрешённо подумала девушка и против своей воли выпустила из лёгких последний воздух. И тут же судорожно втянула воду. Свежий кислородный поток ворвался в её грудь, лёгкая волна возбуждения пробежала по мышцам, пьяняще ударила в голову и тут же вернула ясное сознание. Она дышала водой!

Они гулко засмеялись в воде и поплыли вниз, к свету. Пятно приближалось, и вот они уже протягивают к нему руку. Но это безмолвное сияние исторгает из себя горячий жар — рука не может выдержать такое. Наверно, это и есть хранилище заветных Сил, но как его открыть?

— Ты знаешь слова? — гулко пробулькала Маргарет.

— НАЗОВИ СЕБЯ. - донеслось из света.

— Я Маргарет!

— НЕТ.

— Маргарет Мэллори!

— Входи.

Она вплыла, смеясь от радости, в это сияние, вдруг утратившее убийственный жар. Так просто!

Теперь очередь Аарона.

— НАЗОВИ СЕБЯ.

— Аарон Коэн!

— НЕТ.

Он улыбнулся: это же просто так, для проверки. И назвал себя:

— Аарон Коэн, жид паршивый!

Неведомый страж более не чинил препятствий, и Аарон свободно вплыл внутрь. Вот он, Калвин Рушер! Всегда верен себе!

Внутри огня просторно, сухо и не слишком светло — сияние осталось снаружи. И — странно! — одежда почему-то сухая!

— Что так долго? — спросила Маргарет обычным голосом — вода из лёгких куда-то исчезла.

— Да так, просто проверял одну теорию. — посмеиваясь, ответил Коэн.

— Как-то всё слишком просто получилось. — поделилась она сомнением.

— Ничуть. Для меня как раз была ловушка. Рушер придумал пароль по себе.

Место, в которое они попали, представляло собой обширную тёмно-синюю полусферу без всяких признаков входа. В центре — небольшой куб, тоже бархатно-синий. Непонятно, откуда идёт освещение — источника света не видно. Просто и впечатляюще.

— Ну, Рушер, если есть ещё какие загадки, мы подсказок не знаем. — пробормотала Маргарет, вертя лёгкую штуку с боку на бок — нигде никакого замочка нет! И тут куб беззвучно раскрылся — как цветок! Внутри парили в воздухе четыре сияющих шарика, похожих на шаровые молнии. Маргарет протянула руку и попыталась поймать один, но шарики легко проскользнули между пальцев — ни горячими, ни холодными они не были.

— Рушер, ты не можешь без подвоха! — с досадой прошептала девушка, тщетно пытаясь поймать юркие огоньки. И тут два шарика прыгнули ей в руку и приютились на ладони, как два игрушечных кролика.

— Он сделал своё имя паролем! — догадался Коэн.

Это и есть Сила? Как с этим обращаться?

— Давай попробуй ты. — проронила Маргарет, не зная, что делать дальше.

— Рушер! — жестом победителя протянул ладонь Коэн. И ничего не произошло — оставшиеся два комка холодного огня никак не прореагировали.

Аарон улыбнулся, посмотрел на притихшую Маргарет и предложил:

— Угадай, с какого раза попаду?

— Да попади с какого хочешь, только попади!

— Великий Калвин Рушер! — торжественно провозгласил Аарон и тут же прыснул со смеху. Тем не менее, два шарика быстренько улеглись к нему на ладонь.

— Чего ты в археологию полез? — удивилась Маргарет. — Твоё дело психов лечить!

Смех смехом, а дальше делать что? Маргарет и Аарон сидели друг против друга, бережно держа в ладонях невесомые шарики, мирно переливающиеся огнём. Может, Рушер просто обманул их? Подсунул муляжи? Вот, они оба пробились через смертельную опасность, разгадали загадки, а изменений в себе не чувствуют и крыльев за спиной не выросло.

— Ну, мудрец, чего надумал? — спросила она.

— Я так соображаю. — рассуждал Аарон. — В пророчествах говорилось о Силах для героев, а не просто о Силе. Множественное число. И шариков по два на каждого. Кстати, ты чего хотела бы иметь?

— Конечно, летать, как Ахаллор! — не задумываясь, выпалила она. Один из шариков моментально втянулся в её ладонь, а сама Маргарет тут же легко всплыла над полом.

— Получилось! Получилось! — восторге прокричала она, лихо проделывая по полусфере круги с такой скоростью, что волосы стелились следом. Обладание силой полёта было необыкновенно легким.

— А ещё я хочу…

— Подожди! — крикнул Аарон. Но не успел.

— Волшебный меч! — с торжеством заявила Маргарет. И вдруг тот меч, что висел у неё на поясе и который даже не удосужились отобрать Синкреты, вспыхнул так ярко, что свет пробил ножны. Она выхватила эту невесомую, сверкающую полосу и сделала несколько молниеносных взмахов в воздухе.

— Настоящая Дева-воительница! — отозвался Аарон. — Теперь тебя следует называть только Маргианой, как в пророчестве. Теперь достойно.

— Я Маргиана. — серьёзно ответила она, опускаясь на пол.

Эйфория была так велика, что Аарон забыл о своём первоначальном решении — все мысли направлены на борьбу с Рушером.

— Мгновенный перенос в пространстве. — сказал он, и тут же замелькал по всей полусфере, возникая на мгновение и тут же исчезая.

— О!.. — только и проронила Маргиана, сообразив, что это получше, чем её свойство полёта.

— И магия превращения веществ. — дополнил Аарон свой замысел. Шарик втянулся в его ладонь.

— Теперь ты не Аарон, а Ааренс. — сказала Маргиана. — Больше Ивлеарс не будет тебя игнорировать.

Осталось последнее — выбраться отсюда. Опять через всевидящее озеро? Наверняка их там ждут. Но Маргиане даже приглянулась эта мысль: вот случай опробовать волшебный меч.

— Да ну их. — поморщился Ааренс. — Алисию что ли будешь с Красавчиком гонять мечом? Есть способ получше.

У Ааренса план был получше. Он обнял девушку за талию, посмотрел ей в глаза и сказал с улыбкой:

— Доверься мне.

Она ничего ответить не успела — они просто исчезли из синей полусферы.

* * *

— Они не вернутся, Ивлеарс. — проговорила целительница Ичилла. — Ты зря надеешься. Они уже погибли.

Вождь не ответил и продолжал ждать в сгущающихся сумерках. Он сам не знал, на что надеется и чего ждёт. Затея двух гостей была отважной, но безумной.

Он стоял в отверстии последнего не закрытого на ночь входа и смотрел на запад. В небе зажигались звёзды. Вспыхнула одна особо яркая звезда.

«Как странно. — подумал вождь. — Свет перемещается».

Звезда плыла и приближалась. Аллерс прикрыл глаза ладонью. А когда убрал ладонь. То увидел то, что удивило даже его, жителя планеты Рушара, полной чудес и магии.

Волшебник и Дева-воин быстро приближались к горе, стоя на воздухе, как на опоре. Они крепко держались друг за друга, а в правой руке Маргианы ярко светился меч, освещающий дорого, ибо, как уже понял вождь горы, пришельцы плохо видели в темноте. Он так стоял и улыбался, пока они не влетели в коридор.

— Приветствую вас, Герои. — произнёс вождь горы.

Глава 4. Монк Мудрый

— Я не приказывал тебе, Алисия, беседовать с гостями. — проговорил Рушер, холодно глядя своими чёрными глазами на провинившуюся, как школьница, даму-Инквизитора.

— От вас требовалось только одно: дождаться моего прихода и последить за пленниками. Если ты думаешь, что будешь здесь распоряжаться, то могу устроить тебе экскурсию вниз, и ты узнаешь, что такое переплавка. Но, если ты уже раскаялась в своём глупом поступке, то потрудись изложить, как именно ты собираешься действовать. Мне показался интересным твой опыт в твоём королевстве. А ты, Моррис, пока пойди и обмысли, как справишься с орнитами. Только не советую думать, что старая Орнарта лишь глупая старуха. Для таких дешёвых выводов у меня есть Стиассар. Можешь идти. Говори, Алисия.

Моррис удалился с глубоким поклоном. Ему не так сильно досталось, как Алисии. Он-то предусмотрительно промолчал, когда она вздумала хвастать своей властью перед пленниками. И допустила их к озеру, чего они и хотели. Надо было видеть, как Владыка потемнел от ярости, когда узнал об этом. Он возвращается, а Алисия тут носится, как курица, в своём дурацком красном платье с помпёзным елизаветинским воротником — всё ищет, на кого бы свалить вину. Рушер к Моррису обращается и говорит своим особенным вздрагивающим голосом: куда же тот смотрел, почему не помешал? А Моррису что — он развёл руками. Откуда ему знать, какими полномочиями Владыка наделил даму-Инквизитора! И всё же интересно, что она натворила в своём маленьком королевстве?

После ухода Морриса Алисия почтительно раскланялась перед Владыкой Рушером — это она прекрасно освоила в своём сне. Морешо вообще была догадливой насчёт того как следует подходить к тем, кто выше. Как в экспедиции сумела подстроиться под требования профессора, так и тут. Едва увидев планету Рушера, она сразу поняла как следует вести себя с её хозяином. Она поспешила просветить Владыку о состоявшихся переменах, что его великолепный сон материализовался. Правда, причина этого не ясна.

Алисия и понятия не имела, что в этом мире, помимо неё и Рушера, будет ещё кто-то из их весёленькой компании — таинственный голос, обратившийся к ней в тот момент, когда на площади перед дворцом закончилась казнь мятежников, ничего не сказал об этом. Поэтому настоящим потрясением для неё оказалось появление Красавчика. Он-то и сообщил Владыке, что прямо из пещеры все проснувшиеся отправились в мир Рушера. И что тела самого Калвина там не было. Так что, этот подонок Моррис, который так подло бросил Алисию в пустыне, и тут опередил её!

Встреча Морриса и Алисии произошла подобно встрече двух волков, решивших установить перемирие.

Ослепительное сияние трона уменьшилось, и стал виден Рушер. Это уже было лучше — это означает, что он не отгораживается от неё, несмотря на её досадный промах, а как раз наоборот — демонстрирует готовность выслушать инение своей приближённой. Это замечательно: выходит, он убедился, что его Синкреты просто тупые исполнители (Красавчик прав в этом), и великому Рушеру требуется хитроумие и опыт человека, поднаторевшего в интригах.

Дама-Инквизитор вдохнула поглубже и, изящно раскланявшись, подняла к Рушеру своё прекрасное лицо.

— Владыка Рушер, позволь мне указать на некоторые политические просчёты в твоём замечательном правлении.

Это был опасный манёвр, потому что Рушер мог рассердиться, прежний Калвин точно бы окрысился.

— Говори проще и по существу. — коротко кивнул Владыка.

— Я хочу только указать на преимущества чередования кнута и пряника. У тебя же, боюсь гнева твоего, Владыка, в деле только кнут.

И, поскольку он не спорил, продолжала смелее:

— Смею заметить, Владыка, что с твоей силой, даже очень умеренно используемой, уничтожить все четыре расы проще простого. Как я проверила, население аллерсов сократилось уже втрое с начала открытого конфликта. Если я не ошибаюсь, Владыка Рушер не ставил перед собой такой цели как геноцид? Вся борьба, по моим понятиям, есть лишь усмирение мятежа и конечной целью имеет привить всем расам почтение к своему Создателю и полное повиновение. Мне в моём маленьком королевстве удалось освоить методы управления массами. Я подбрасывала народу идею и предлагала средство для её осуществления. Хорошо действуют две идеи: образ врага и стремление к благоустройству общества. Причём, важно не достигать самой цели, а лишь пользоваться средствами достижения. Я в качестве первичного оружия выбрала религиозное чувство, присущее любому социуму. Поэтому смею предложить не бороться с пророками и сказителями четырёх рас, а дополнить их выдумки некоторыми деталями. Для таких вещей я использовала провокаторов. Это первое. А второе: облагораживание образа Владыки. Я смею сказать откровенно, могу даже утверждать, что вы, Владыка Рушер, сделали всё, чтобы окончательно испортить в глазах ваших подданных впечатление о себе.

Тут она остановилась и ещё раз поклонилась Рушеру. Он кивнул, и дама-Инквизитор продолжила:

— Не судите меня сурово, но ваш образ — это образ тирана. И вам было бы полезно сменить образ притеснителя на образ страдальца и защитника.

— Это как же? — удивился Рушер.

— Есть методы, Владыка. — присела в почтительном реверансе Железная Алисия. — Извольте выслушать. Я постараюсь кратко изложить суть. Вы в глазах вашего народа всесильны. Простите, я знаю, что всесильны. Но ведь вы, Владыка, всё видите только своими глазами и никогда не пытались взглянуть на дело с чужой точки зрения. Вот почему я заговорила о взгляде ваших подданных на ваше могущество. А между тем, ни один властитель не может удовлетворить всем требованиям своих подданных, даже самый всесильный. Их требования и ожидания весьма противоречивы, а все упрёки адресуются наверх. Что видят они? Их почему-то несправедливо обделили, а виноват кто? Конечно, тот кто выше.

— Логично. — без выражения ответил Рушер — всё то же бесстрастное гладкое лицо.

— Конечно! — воодушевилась дама-Инквизитор. — Только не стоит всех подряд знакомить с настоящим положением вещей. А что если Владыка Рушер и сам желает всех облагодетельствовать согласно вкусам каждого. И более всего желает покоя, мира, благоденствия своим подданным, о которых и печётся неустанно? Да вот только беда — есть Некто Свыше, кто постоянно мешается в процесс. Вот и получается, что вы страдалец, незаслуженно несущий поношение! Для поиска врага привлечём само население, попутно будем сеять распри между расами, потом разделим регионы, недовольных потихоньку уберём, иных сманим в провокаторы, против самых активных возбудим обвинения в нарушении общественных интересов, потом возбудим тут и там войнушки, натравим деревни друг на дружку. Потом посадим наместников, создадим регулярную армию, введём систему податей, учёт, начнём строительство городов, дорог — населению важно иметь постоянное занятие, а то они у вас слишком распустились. Я видела в каких условиях они живут — ну что это: домики какие-то, избушки, хижины, крытые листьями! Аллерсы вообще в термитниках зарылись! Это не цивилизация, а какой-то каменный век. Конечно, они у вас дикие все. Их надо приручать, нужно развивать ремёсла, архитектуру, кораблестроение, науку! Вот путь, Владыка Рушер.

— Ты думаешь, поможет? — серьёзно спросил он.

— Неудачи быть не может. — с воодушевлением ответила Алисия. — Ведь автор метода не я, а история.

— Продолжай.

— А это всё, мой повелитель. Хотя есть ещё кое-что, хочу добавить. Мне в моём маленьком королевстве удалось достичь всего. Я ведь думала, что власть королевы — предел мечтаний. Я и не догадывалась, что можно пожелать так много, как вы, Владыка Рушер — стать богом! Но, при всех моих успехах, я сделала ужасное открытие. Я достигла и покорности, и почитания, и благоденствия в своей стране, но оказалась в тупике.

Рушер удивился и посмотрел на Инквизитора внимательнее.

— Да. — печально покачала она головой. — Я заскучала. Мне больше нечего было делать. Когда против меня поднялся с чернью кавалер д`Арк, я очень рассердилась. Я разгромила их в пух и прах, а потом казнила. И поняла, что больше ничего интересного в моём королевстве не случится. Я уверяю вас, полная покорность — это такая дрянь!

— Проблема в том, что в мой мир проникли не только вы с Красавчиком. — заметил Рушер, задумчиво расхаживая по залу.

— Нет, Экселенц! — с жаром воскликнула Алисия. — Смею спорить, это не проблема! Это хорошая игра. Свалить достойного противника, заставить его молить о пощаде — это не какой-то там кавалер д`Арк!

— Мне нравится твой образ мыслей. Я подумаю. Можешь идти.

Вошёл с глубоким поклоном Габриэл Моррис.

— Что скажешь, Стратег? Какие мысли?

— Если вы по поводу войны на континенте Марено, Владыка Рушер, то простое истребление орнитов дело несложное. Да, они выбивают всех синкретов, не платят дани. Я слышал, их опасается сам Стиассар. Теперь у них есть и Герой, чем они все очень гордятся. Однако, как бы резво ни махала мечом Аманда, это всего лишь ещё один меч. Владыка Рушер, бороться с героями дело проигрышное и скучное. Их надо подставлять. Пусть они дискредитируют себя. Надо сделать так, чтобы ожидания рас от своих Героев стали чрезмерны. Надо разжигать в народе почитание Героев, их обожествление, приписывать им могущество, какого у них нет. Вознести их над народами. Когда же валится колосс, шуму несравненно больше. И тогда, когда авторитет Героев упадёт, рухнет и авторитет пророчеств.

— Сегодня было несколько иначе. Герои вышли победителями. — недобро заметил Рушер.

— Простите, господин мой. — тут же покаянно склонился Моррис. — Сказалась неполнота осведомлённости. Я и в мыслях не держал, что хранилище Силы спрятано в бассейне. Иначе бы я их и на шаг не подпустил. Я думал, Алисии позволено баловаться с озером. Однако, позвольте продолжать. Благодарю. Мне очень близок метод подставы. Вот и сегодня я увидел в озере одного человека, которого вы помните. Это Фарид Гесер. Я ведь вам рассказывал, что он превратился в обезьяну?

Рушер чуть заметно усмехнулся, кажется, ему было приятно.

— Я не думаю, что Гесер изменился хоть на йоту. — продолжал Моррис, зорко подметив интерес Рушера. — Его внешность — его сущность. Ведь он всегда был макакой. И он прекрасный претендент на пост героя приматов. Вот кто посрамит пророчества Синниты! А, если получится, то сдаст и пророка. Только надо ему немного помочь.

Рушер думал, а Моррис почтительно молчал. Наконец, Владыка молвил:

— Завтра приступай к работе с Гесером.

— Владыка Рушер, позволите ли просьбу?

— Говори.

— Нельзя ли мне для пользы дела придать некоторые свойства? А то мне неудобно перед Синкретами. Они летают, а я нет. Мне бы надо лично проинструктировать Фарида и лучше на месте.

— Я понял. Будешь летать на моей лодке. И шуму больше, и блеска.

— Благодарю, Владыка Рушер!

Моррис удалился, донельзя довольный. Лодка Владыки! Вот удача!

Владыка остался один. Походил вдоль обода озера, хмуро глядя на его неподвижную поверхность. Как признаться своим псам. Что он не знает, где запрятал Силу! Огромную мощь, которую даровал ему сон. Остались только пустяки. Теперь он даже не может сделать Красавчика летучим. Надо же так некстати перекрыть себе доступ к хранилищам Сил для Героев — идиотская игра в принципиальность. Ну ладно, остальные не получат ничего. Даже если будут точно знать, где находятся обещанные подарки. Плохо то, что он теперь сам не в состоянии добраться до этих ларчиков — предвидел соблазн и позаботился о невозможности доступа лично для себя.

Эти двое, Инквизитор и Стратег, думают, что несметно порадовали его, сообщив, что его мир теперь материален. На самом деле ничего хорошего в этом нет. До этого он был хозяин в своём мире — сон давал ему всё желаемое. Он даже нашёл способ в первый раз вспомнить, куда спрятал запас Сил. А потом снова предпочёл сделать вид, что забыл. И вот теперь всё так и стало — он не может пробиться в свою память. Материальность лишила его возможности управлять псевдореальностью. А у материализованного мира Рушары оказались несколько иные законы, не все ему подвластные. И он точно знал, что в его мир вошли не только сокурсники, но и кое-что ещё, чего не могло увидеть его озеро. Нечто на самом деле свыше.

Он провёл рукой над озером и пожелал увидеть Маргарет. В круге тут же возникла ясная картина. Двое сидели на лесной полянке — она и этот хитроумный жид Аарон — смеются, беседуют. Изумлённый Рушер увидел лицо Маргарет, каким оно было без прикрывающего платка — жестокие синюшные рубцы располосовали её щёки и губы.

— Вот как, Маргиана, дева-воительница?! Ну, так ты ещё придёшь ко мне! — невольно воскликнул он.

* * *

Фарид замучился шагать. Это сверху планетка была красивой, а на поверхности совсем мало хорошего.

Он очнулся в долине, окружённой скалами, это были даже не скалы, а просто безумие какое-то. Формы их противоестественны, словно гравитация для них не существовала. Кирпично-красные спирали, изогнутые под произвольными углами. Сначала он принял их за перекрюченные окаменелые остатки деревьев, но и это, как вскоре обнаружилось, было вовсе не самым удивительным.

Каменистый островок, на котором он очнулся, порос травой, подобной вереску. Всё остальное пространство до ближних скал было песчаным, но песок был необычен — разноцветный. Но не абы как — кто-то потрудился проложить разноцветные полосы песка так, что образовался сложный геометрический узор.

Гесер решил пойти и поискать каких-нибудь жителей, надо ведь что-то есть, где-то остановиться. Оглядываясь по сторонам, потому что отчаянно трусил, он сошёл с крохотного островка. Нога попала на широкую зелёную полосу узора.

«Желаешь знать правду о себе?» — прозвучал мягкий, но явно не человеческий голос — словно музыкальное пение песка.

Фарид подпрыгнул и завопил в испуге:

— Кто тут?!!

И тут же услышал: «Хочешь видеть прошлое?»

Он завертелся, стараясь обнаружить неведомого собеседника, при этом невольно перешвырял ногами песок. На его глазах зелёные и голубые песчинки сами переползли каждая к своей полосе, и узор восстановился. Теперь Фарид стоял на светло-красной полосе, и она слабо засветилась.

«Хочешь послушать сказки?» — спросил песок.

У Фарида поднялись дыбом волосы, он попятился и попал на белую полосу.

«Расскажи о своём страхе, путник.» — услышал он. в голове помутилось. Куда он попал? Что за кошмарное место?

«Не бойся, путник, — сказал песок. — доверься и говори. Куда ты идёшь? Чего ты ищешь? Почему одинок? Иди неторопливо по белой полосе и говори мне. Я скажу тебе, что делать.»

— Кто ты? — невнятно проговорил Фарид своими обезьяньими губами.

«Я белый говорящий песок. Ко мне приходят те, кого настигли печаль и страх. Зелёный открывает слушающему правду о нём. Голубой вызывает воспоминания.»

— А как выйти отсюда?

«Это спроси у Теллуровых скал, они — бродяги, а мы лежим и говорим.»

Фарид пошёл по пескам, вздрагивая и поёживаясь, когда они говорили, всей душой желал он, чтобы это скорее кончилось. Пересёк песчаную долинку и вошёл в зону красных изогнутых скал. Ничто не пошевелилось, никто не заговорил, и Фарид немного успокоился.

Никакие это не скалы, и вовсе не теллуровые, а просто засохшие стволы деревьев. Он потрогал пальцем одно такое изогнутое дерево, сплошь покрытое микроскопическими матовыми кристалликами. Оказалось, что поверхность не грубая, не шершавая, а очень напоминала на ощупь замшу.

Кирпично-красная спираль медленно стала разворачиваться, плавно раскручивая витки. Всё вокруг зашевелилось — спирали разгибались, почва мелко задрожала. Настоящий ужас охватил Фарида — по какой-то сложной ассоциации ему пришло на ум сравнение с известным фильмом «Чужие», там точно так же двигались чудовища, не похожие на живых.

«Ты потерялся, монк? Мы отнесём тебя к друзьям.» — бархатным голоском сказала ему ближайшая спираль.

И тут с Фаридом произошло не иначе, как чудо. Непонятного было слишком много, так много, что мозг отказывался воспринимать информацию, и включились защитные реакции: Гесер утратил способность удивляться, его подсознание пластично перестроилось и приняло дикую реальность за нормальную. Фарид был очень приспособляемым существом, только не знал об этом.

— А здесь есть друзья? — с надеждой спросил он, не заметив в себе перемены.

«Конечно, монк».

— А вы кто?

— А мы Габриэл Моррис, дружище Гесер. — ответил весёлый голос.

Фарид стремительно обернулся и увидел Красавчика, непринуждённо сидящего на теллуровой скале, как в кресле — широкий ствол изящно изогнулся, принимая удобную для седока форму. Тот был одет в какой-то невообразимо элегантный костюм. Вид у Красавчика исключительно довольный — видимо, он прекрасно устроился в этом мире. А почему он, Гесер, попал в какие-то болтливые пески и вертлявые скалы?

— Да ты садись, не стесняйся. — предложил Моррис и широким жестом указал на красную спираль. Та немедленно изогнулась и подставила Фариду сидение.

— Да ты не дрейфь, Монк. — дружески ободрил его Красавчик. — Поедем с удобствами!

И обе красные спирали тронулись с места и плавно поплыли прочь от теллурового леса. Их основания легко скользили по карминной почве, не взрывая её и не оставляя за собой никакого следа — как по воде.

— Ну вот видишь, не страшно. — своим чарующе-бархатным голосом произнёс Моррис. И в этих ласковых интонациях Фариду почудилась насмешка — Моррис ведь и раньше прикалывался над ним.

Меж тем, чуть покачиваясь на своём сидении и глядя вперёд по курсу, Габриэл бодро продолжал:

— Здесь, на Рушаре, многое возможно. Только надо знать, с кем дружить.

Фарид пялился на него, словно не доверял своим глазам. Нет, в самом деле, надо быть сверхчеловеком, чтобы час назад проснуться в пещере, перенестись в какое-то дикое место и найти там однокурсника, который успел тут недурно устроиться! Обезьяноподобный Гесер внимательно оглядывал Красавчика, проверяя, не имеет ли дело с призраком, потому что после говорящих песков и скал всякое может приключиться с головой. Вот доверился он однажды сладким голосам и остался с волосатым лицом!

Габриэл с удовлетворением заметил, что в Гесере не наблюдается следов шока. В меру любопытен и осторожен. Хорошая, пластичная психика, а его очевидная недалёкость даже на руку.

Теллуровые скалы донесли их до края плато, где росли пышные кустарники и деревья с чудесными цветами, исторгающими необыкновенно нежный аромат.

Едва седоки сошли со спиралей, как те плавно потекли обратно, к своим собратьям, а Моррис возобновил непринуждённый разговор. Он в самом начале неосторожно назвал Фарида монком и сейчас старался, чтобы тот забыл о случайном промахе Стратега. Бедняге Монку нужна моральная поддержка. Всю жизнь он был макакой, а теперь ещё этот странный сон в пещере, который так изменил его лицо! Это вам не красавец Мелкович! Теперь за избавление от своего уродства Фарид будет носом землю рыть и на задних лапках бегать! Только скажите, что нужно делать!

Вот он, кандидат на роль героя из пророчеств — весь сжатый, настороженный, никому не верящий, ожидающий подвоха. Он страдает оттого, что теперь у него такая безобразная внешность. Его сущность стала слишком очевидна, и это более всего подавляет Фарида.

Стратег заговорил тем естественным тоном, который сам хотел бы услышать, случись ему оказаться в таком дрянном положении, как его бывший сокурсник:

— Знаешь, ты ведь не ошибся, что попал на Урсамму. Здесь, конечно, примочек больше, чем хотелось бы, но это даже по-своему интересно. Вообще-то, лучше бы ты сразу попал во дворец Калвина. Такое место, я тебе скажу! О, Рушер — великий волшебник! Не стану врать, будто не замечаю твоих проблем. Только всё поправимо — это же Рушара!

— Не думал я, что Рушер такое может. — проворчал Фарид, который всегда считал своего приятеля чуть ли не придурком.

— Я тоже ошибался. — признался Моррис. — Ну и что? Только здесь не всё так просто. Калвин сотворил отличную планету, но население её он не творил — он лишь задал начальную программу эволюции и пустил всё в свободное развитие. Ты на континенте приматов.

— Вот почему скала обозвала меня монком. — с кислым видом высказал Фарид.

«О, великий Демиург, что за тип! — весело подумал про себя Моррис. — Его интересует только собственная рожа!»

— Не совсем так, Фарид. — серьёзно ответил Габриэл. — намного больше! Она приняла тебя за Героя приматов, Монка Мудрого! И не ошиблась, потому что ты говорил с теллуровыми скалами и прошёл через говорящие пески — это есть признак Великого Монка, который явился в этот мир через дыру мироздания. Тебе предстоит принять великую миссию и стать повелителем этих добрых, но примитивных существ. Владыка Рушер вручает тебе миссию цивилизатора среди одного из его народов.

Моррис врал напропалую, но для исстрадавшегося Фарида это был настоящий мёд.

— Откуда ты так много знаешь? — недоверчиво спросил он.

— Я здесь раньше тебя и попал прямо к Владыке Рушеру. Ему требуются единомышленники, а ты его старый друг. Дело в том, некого поставить надзирать за местным населением. Требуется лидер, и лидер образованный. На все четыре континента направлены эмиссары для налаживания дела руководства. Я осуществляю связь между наместниками и Владыкой, докладываю Рушеру о ходе преобразований. Видишь ли, если ждать естественного пути социального развития, то пришлось бы ждать столетия. Но ведь можно сделать всё быстрее. Рушеру надоело первобытное состояние народов его планеты. Он обрадовался прибытию старых товарищей и каждому предоставил тут работу по силам. Но проблема в том, что воду мутят пророки — им хочется, чтобы всё было по старому. Они подзуживают народ против Рушера. Ты можешь быть вождём, Фарид. У приматов нет вождей и они не сражаются — добрые ребята, только легковерные. Они верят, что побеждает мудрость и непротивление. Это путь для того, кто проницателен, а я верю в тебя. Только не надо принимать на веру всё, что они скажут — всё-таки приматы, а не люди вроде нас с тобой. Они сами тебе скажут всё, что нужно. Не надо торопить их. У них есть много интересного, но нам с Рушером интересен пророк Синнита. Упрямый только, не хочет выходить на контакт. Вот надо бы разузнать, где он прячется, да поговорить маленько. Так что, Фарид, как говорится, и карты в руки. Ты самый подходящий кандидат.

— А Рушер может вернуть мне прежнее лицо?

— Владыка Рушер может всё. Он только не может найти эмиссара, который лучше тебя выполнит это задание — найти Синниту. Двойной почёт — быть Героем приматов и доверенным лицом Волшебника Калвина Рушера. Ты готов, поскольку мы близко?

Моррис развернул Фарида лицом к тропинке, ныряющей в просвет между высокими кустами, над которыми порхали и трудолюбиво собирали нектар необыкновенно яркие и большие бабочки. Пройдя зарослями, оба оказались на обрыве, откуда далеко открывалась фантастическая панорама.

Море всевозможных растительных оттенков — от нежно-изумрудного до тёмно-малахитовых, лазоревые, голубые, цвета киновари, бледно-золотые. Величественные, кряжистые великаны и нежно-розовые, как бы облитые стеклом, высокие колонны, уходящие в небо. Вдали курят дымками смолянисто-чёрные отроги гор. Уютные долины, словно просторные жилища, легкие речушки, сияющие солнцем озерца. Нежный щебет мелких птиц, изящное порхание похожих на райский сон существ, ровное кружение бесчисленных в разнообразии и цвете мотыльков. И томный, знойный, сложный поток запахов, тревожащих и ласкающих.

— Твоя страна, Фарид. — тихим голосом сказал ему на ухо Габриэл.

— А как я узнаю Синниту? — спросил тот, очарованный видением — это было согласие.

— Очень просто. Синнита — белый.

* * *

«Слушайте, о гладковолосые монки, пророчество о Монке Мудром. Запоминайте слова и слагайте их в сердце своём. Слушайте, как сложил его в песню древний пророк Урсаммы — Юшшива Великий. Никто не видел Юшшиву, ибо непроникающи пророки Урсаммы. Знайте, настало время исполнения пророчеств. И вы живёте в счастливое время, ибо Зерно взошло! Взошло Зерно! И родило мир. Помните, о монки, что пророки не ошибаются. Настало время Героев.

Сокрыты под почвою долины Чинночи плоды тантаруса.

Сокрыты в глубинах Чёрных гор камни фтара.

Сокрыты в небесах Рушары двойные листья бразеларов.

Сокрыты в тайниках Урсаммы следы пророков монков.

От Говорящих Песков, от Теллуровых ходячих скал,

С севера войдёт в Чинночи Герой Урсаммы,

Гладкокожий Герой и скажет своё имя пророку.

С гибелью пророка придёт к Герою мудрость Монка.

От Синих гейзеров, от Пурпурных озёр придёт Герой,

С юга придёт в долину Чинночи герой Урсаммы.

Найдёт свою Силу великий Монк, но не овладеет.

От плода тантаруса найдётся вход в Изнанку Бытия.

Вот таковы, о монки, пророчества Юшшивы Великого — того, у саркофага которого вы давали клятву молчания и верности. Настало время говорить. Пророк Синнита Белый последний из пророков. Его место в переплавке Рушера, у места силы сибианов. С гибелью Синниты Герои сибианов получат Силы. И горе монкам, если утаят они от светлоликих весть о пленении Синниты. Ибо вы знаете, о монки: У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ. Время говорить. Я — Синнита Белый.»

* * *

Собравшись с духом, Фарид ступил на тропу и двинулся к долине, которую Моррис назвал Чинночи. Будущий вождь приматов жутко трусил, потому что боялся обезьян. И было отчего — коварная Тала, которая его приплюснула по лбу рукояткой кинжала, она же наградила его этой волосатой физиономией. Хорошо, хоть не целиком — хвоста ему недоставало, как у этого мальчика из «Джуманджи»!

Гесер боялся, но другого выхода нет. На этой планете надо дружить с тем, кто имеет силу и власть.

Чем более он приближался к долине, тем яснее различал детали. Отсюда, с небольшой высоты, поверх зарослей диковинных кустарников со звездчатыми плодами, стали различимы скрывающиеся в тени огромных раскидистых деревьев маленькие домики, крытые вытянутыми глянцевитыми листьями. Очевидно, в них живут обитатели Урсаммы. Обезьяны — строят дома? Ему стало интересно: безоконные домики украшены у входов гирляндами цветов, а вокруг них такая аккуратная, ровная травка. На шестах сушится рыба, развешены на верёвках плоды, кое-где дымки вьются. Мирно так. Будто в сказке. Действительно, примитивное общество, каменный век.

Моррис говорил, что они тихие. Кажется, ещё и аккуратные. Пожалуй, неплохо стать у них героем. нет, герой — это звучит как-то слишком претенциозно. Вождь — гораздо лучше. Чёрт! Это же целый континент! Ему под начало отдают огромную землю! Да тут работы непаханое поле! А примут ли его с такой физиономией? Надо скорее заслужить от Рушера награду. Когда он вернётся сюда уже с нормальным лицом, тогда он будет уже настоящий наместник — гомо сапиенс!

Гесер так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как попал в окружение. Поднял голову и увидел, что находится в обществе шести приматов. Ребята сами застыли от изумления и только разглядывали пришельца большими блестящими глазами. Мордочки у них похожи на человеческие лица, только покрыты короткой чёрной шёрсткой — гладкой и блестящей. Они даже симпатяги — похожи на прямоходящих гиббонов, только руки короче. В руках у всех полные охапки белых цветов, которые они, видимо, собирали с этих кустов. Чуть поодаль стоят низкие корзины, и в них аккуратно уложены те же цветы. Гладкая длинная шерсть покрывала их гибкие тела, а ступни ног и ладони почти человеческие, только кожа совершенно чёрная.

В совершенном волнении Гесер обронил первое, что пришло на ум:

— Я с миром к вам!

А поймут ли его? Но приматы как-то сразу повеселели, сорвали по цветку и поднесли ему. Это жест миролюбия и гостеприимства! И тут атмосфера разрядилась сама собой — легко и просто. Забавные невысокие приматы тут похватали свои корзинки и жестами стали приглашать пришельца в деревню. Они даже говорили: идём, туда! Говорить умеют! И Фарид разом ободрился — не соврал Моррис! — это правда добрые ребята. нН душе сразу полегчало, миссия, наложенная на него Владыкой, показалась не такой трудной. И он представил себя в экзотическом костюме, украшенного диадемой из ярких перьев с широким ожерельем из чего-нибудь такого… Он сидит на троне, ему поклоняются, у ног гарем — хорошенькие самочки с милыми глазками. Главное, не свалять дурака и не быть таким наивным, как Тарзан.

Он подходил к деревне, благоговейно сопровождаемый свитой. Его уже встречали: навстречу вышел пожилой упитанный самец и, почтительно склонившись перед гостем, спросил:

— С чем пожаловал, незнакомец?

— Я Монк Мудрый. — вдохновенно изрёк Фарид.

Приматы на мгновение застыли, потом стали переглядываться. И по толпе прокатился лёгкий гул. Потом они так благоговейно посмотрели на него и стали робко трогать его руки своими чёрными тонкими пальцами, гладить его одежду! Всё, как сказал Моррис!

Едва маленькая процессия вступила в деревню, со всех сторон стали стекаться новые приматы. Фарида и его провожатых обступила толпа, а он успел разглядеть селение. Да, тут действительно очень чисто и красиво. Никаких отбросов, гниющих куч, костей, вони.

Пожилой примат вежливо пригласил гостя на помост, находящийся посреди деревни. Ровная четырёхугольная плита возвышалась на невысоких сваях, наверх вела лесенка. Древесные плиты подогнаны так искусно, что нигде не видно стыков. Вся поверхность тщательно отполирована и покрыта оранжевым лаком, отчего древесина смотрелась необыкновенно красиво. На помосте ничего нет, но следом за Гесером туда забрались и другие обезьяны.

Вокруг гостя собралась толпа. Все уселись на помосте, скрестив ноги, а прочие расположились прямо на траве. Фарид не стал нарушать обычаев и тоже уселся таким манером. Он оказался в кружке молча сидящих и благоговейно взирающих на него приматов — самцов и самок. Были они довольно стеснительны — как только он поворачивался к кому, те сразу застенчиво прятали глаза. Фариду начинало тут нравиться.

И вот на платформу взошли несколько молоденьких самочек и стали разносить на подносах чашечки с напитком. Чашечки тоже были из оранжевой древесины, полированные, изящные. Ничего, подумал Гесер, мы ещё освоим производство керамики. Зря, что ли, он изучал на факультете методы производства древних гончарных изделий.

В чашечках оказался сладко пахнущий зелёный сок. Тут встал пожилой примат, который встретил Фарида, и произнёс торжественную речь6.

— Наш гость пришёл с севера! — сказал он.

И все тут же радостно заголосили, дружно пригубляя сок. Выпивка была очень неплоха, с необычным букетом, и лёгкое алкогольное возбуждение пробежало по мышцам Фарида. Он почувствовал как последние тревоги и страхи оставляют его.

Потом начались песни.

— Наш гость прибыл с севера — о-о-о! От Теллуровых ходячих скал прибыл он! От Говорящих песков он прибыл — о-о-о! Он прибыл с севера!

Информация подтверждается, Красавчик не соврал. Его и в самом деле тут ждали. И он действительно прибыл от Теллуровых скал и от Говорящих песков. Значит, они на севере.

— Он прибыл от Синих гейзеров — о-о-о! — пела молодёжь. — От Пурпурных озёр прибыл он, он прибыл с юга!

Вот это раз! Он прибыл сразу с разных мест! Придётся запомнить, что он прибыл с юга-ааа, от — как их там? — пурпурных озё — ооор, от синих гейзеров, чтоб им провалиться — о-о-о! — он прибыл с юга — ааа!

Эта весть оказалась радостной, и все опять опрокинули по чашечке. Фарид давно уже ничего не ел, кроме пластиковых яблок в своем сне, и опьянел. Тут, к счастью, принесли широкие подносы, полные всякой еды. Приматы оказались замечательными кулинарами. Всё было так вкусно!

Тут, во сне Рушера, кормят отлично, подумал Фарид, от усталости и волнения проваливаясь в дремоту. Во сне к нему лезла с кинжалом прекрасная Лэ, а он вертелся и стонал.

Глава 5. Долина Синих гейзеров

Пока Фарид спал, к хижине, куда его заботливо перенесли, прибывали гости из самых дальних деревень — весть о появлении Монка Мудрого, разносилась по всем селениям, и паломники спешили посетить Чинночи. Они сидели в дверях и благоговейно созерцали спящего Героя. Потом осторожно трогали его одежду и странную обувь. Гладили своими чёрными пальцами светлую кожу его рук. Застывали на мгновение и бесшумно удалялись, уступая место другим. Всё происходило в торжественном молчании, обстоятельно и степенно.

Утром Гесер едва открыл глаза, как вспомнил, что случилось накануне. Поверить было трудно. Молча он рассматривал крытую огромными листьями крышу хижины, уютное убранство обмазанного синей глиной плетёного домика без окон. Затейливые циновки на полу и стенах. Спал он в удобном гамаке, сплетённом из травы и украшенном цветами. Пышные бутоны уже слегка завяли, но томный, тяжёлый аромат их сливался с источающими лёгкие запахи цветами, стоящими в низеньких вазах у стен. В дверной проём без дверного полотна просачивался наружный свет — мягкий, приглушённый, хижина стояла в тени раскидистого дерева, и потому в ней царил приятный полумрак. Доносились мирные звуки жилой деревни, и лёгкий ветер заглядывал в простенькое жилище монков.

Да, это был не сон — ощущения предельно реальны. И Фарид выбрался из гамака, желая проверить, точно ли всё обстоит так, как ему показалось вчера. Вчера его обожали.

День начался чудесно. После обильного, вкусного завтрака, состоящего в основном из фруктов и соков, Фарид отправился со своими новыми друзьями осматривать вверенную ему территорию. И куда его только не водили! Показывали ему шахты, где добывались драгоценные камни. Приятно: ему попались в подданные не какие-то бабуины — понимают толк в камнях! Были плантации с разнообразными плодами, и великолепные фруктовые сады — уж он-то точно не смог бы научить своих подданных земледелию. Животноводства у приматов не было, но это дело поправимое. Ничего сложного. Очень интересно было узнать, как делается посуда — не только деревянная, но и глиняная, вроде тех горшков, в каких стояли цветы в хижине.

Приматы выращивали особенные плоды разных форм и размеров, напоминающие тыквы. Эти тыквы потом обрезали как надо, выдалбливали, подсушивали и обмазывали глиной. Подсохшую поверхность шлифовали, закаливали в естественных печах (для этого приспособили огненные щели в Горячих землях), а потом разрисовывали и покрывали лаком. И готов сосуд, так что гончарное искусство тут явно было лишним. И вообще, всё тут было удивительно. Потом как-нибудь надо посмотреть пурпурные гейзеры и синие озёра — чтобы быть в курсе и не оплошать. Осталось только незаметно выведать, где прячется Синнита.

Ближе к вечеру, когда выкатили на небо удивительные луны Рушары, вся деревня и гости из дальних поселений снова собрались возле помоста. Все были оживлены, тащили на подносах всякую еду и кувшины со сладким соком исситаки — это угощение приберегается на конец дня, когда все собираются после работ на полях, в садах, с охоты и сбора дикорастущих кореньев, из штолен в Чернокаменных горах, после добычи ценных синих глин, изготовления разнообразной посуды и прочих, очень интересных дел для вечернего отдыха и веселья.

Жизнь приматов проста и полна радостей, и сами они удивительно добрые и общительные ребята. Фариду так всё понравилось, что он сегодня и сам с воодушевлением принял участие в сборе сока исситаки — это лиана такая. Лиана сама по себе съедобна целиком — от корней до плодов. Она хороша в разных видах: плоды нежные, как масло и вкусом напоминают киви. Стебель тушится и подается на гарнир к мясу чикитвы — не с чем сравнить, вообще вкус необыкновенный. А чикитва — маленькая лесная уточка. Вареные корни напоминают молодой картофель.

Гесер помогал собирать сок лианы и переливал в высокие сосуды бесцветную жидкость из маленьких чашечек, подвешенных к разрезам в коре. К вечеру сок забродил и получился тот удивительный напиток, которым его угощали вчера. Ох, и здорово же тут, у приматов!

И вот теперь он с чувством хорошо поработавшего человека сидит снова на помосте из янтарной древесины тантаруса и с аппетитом поглощает восхитительные блюда, приготовленные самками. У приматов вообще никаких церемоний не было — все свободны, непринуждённы. Кто хочет, взбирается на помост, но это вовсе не знак почёта. Одни приходят, другие уходят. Вокруг пришельца собралась целая толпа, но никто ни разу не толкнул: приматы удивительно ловко умудряются сновать в толпе.

Какие изумительные блюда, какое угощение! Чудные печёные плоды, нафаршированные орехами. Большие подносы с разнообразными фруктами, ароматные сладкие лепёшки. Что-то необыкновенно вкусное в горшочкахи в маленьких чашечках. Подносы с засахаренными фруктами, уложенными в узоры. Какая-то тянучая масса, похожая на терпкий мёд — её подхватывают куском лепёшки. Вчера он толком не разобрал, чего ел, а теперь обстоятельно знакомился со всеми блюдами местного стола, с удовольствием смаковал все яства, обо всём расспрашивал и всем восхищался. Никогда в своей жизни Гесер не пробовал ничего подобного!

А потом начались танцы. К всех на головах надеты пышные венки — из тех цветов, которые собирали приматы, когда он впервые встретил их. Фарида тоже украсили венком из душистого лао-лао, и он с удовольствием принял участие в весёлом и немного суматошном хороводе. Всё, как и говорил Красавчик: у приматов нет вождей, только старосты деревень. Гесер с удовольствием вникал в развлечения беззаботных жителей Урсаммы. Толпа увлекла его в глубокую тьму, под раскидистые кроны тантарусов.

Гесер даже не заметил как оказался под землёй и когда перестали светить луны. Его почтительно вели под руки, пока он спускался по тёмной лестнице — под ногами ощущались ступеньки, и не видно ни зги. Фарид был сыт, слегка пьян и оттого очень благодушен. Он не заметил как провожатые оставили его, и он остался в темноте один. Странные запахи коснулись его чувствительных ноздрей. Фарид вдруг понял шестым чувством, что находится в ограниченном пространстве, и что он тут не один.

— Назови своё имя, пришелец. — без всяких приветствий спросил голос из темноты.

— А вы кто? — насторожился он.

— Имя, пришелец. — повторно прозвучал вопрос.

— Я Монк Мудрый! — торжественно ответил он, чувствуя, что наступил главный момент, и сейчас он увидит белого пророка.

Вспыхнул свет и ненадолго ослепил его. Гесер был готов увидеть примата-альбиноса, но тут же понял, что ошибся. Перед ним со светильником стоял высокий светлокожий человек, одетый в одежду белого цвета. Волосы его были длинными и совершенно белыми, хотя человек совсем не стар. И, главное, он был необычайно красивым — просто впечатляюще красивым.

Фарид ощутил укол ревности: оказывается, у этого народа всё же есть вождь, вернее, наставник.

— Приветствую тебя, Монк Мудрый. — бесстрастно произнёс пророк.

«А Красавчик думает, что Синнита примат!» — обескуражено подумал Гесер. Он оробел и теперь ждал какого-нибудь экзамена, пророк наверняка захочет проверить, так ли он мудр, как говорит. Но ведь Фарид действительно пришёл от теллуровых скал и говорящего песка! О нём говорилось в пророчестве! Он действительно монк, во всяком случае, с лица. Но замешательство его было недолгим — свет вдруг погас, и Фарид снова оказался во тьме. А потом почувствовал, что его взяли за руку и потянули. И вот он снова оказался снаружи, под светом шести лун. Прежние знакомцы окружали его. И Фарид так и не заметил, как именно закрывается вход в подземелье. И с тайным облегчением вдруг понял, что прошёл некий краткий экзамен — взоры приматов были полны обожания.

И вот он снова оказался на платформе, испытывая лёгкое головокружение от своего успеха и радость оттого, что всё получилось — прав был Моррис!

«Я буду им добрым правителем. — подумал он. — не таким идиотом, как Тарзан.»

На помост прилезли дети. У приматов оказались такие симпатичные детишки, что Герой умилился. Ему было так необыкновенно хорошо, словно он встретил своих давно потерянных друзей.

Он сидел с приматами на помосте в венке из пахучих цветов лао-лао, пел их простенькие песни под игру на струнных инструментах. Монки мило танцевали, бесшумно перемещаясь, словно тени, под светом шести разноцветных лун. Их гладкошерстные тела ритмично двигались в сложном танце, то составляя пары, то разбиваясь в тройки, то выстраиваясь в круг, то двигаясь змейками. И Фарид с душой. Полной незнакомой ему радости и умиротворения, влился в толпу танцующих.

Песня усложнялась, приобретала новые слои ритмичности, в мотив вплетались голоса и подголоски. Танец становился похожим на сон, на удивительный сон. Чёрные тела скользили в такт песне, извивались руки. Кружились светящиеся пахучие венки. Ночь была изумительно прекрасной, и Фарид был счастлив. Он тут свой. Это его мир. Он ни за что не покинет его. Неужели Фарид думал, что эти приматы и в самом деле примитивны? Какая ошибка! Он смотрел и видел их нежные глаза и прекрасные, действительно прекрасные лица. Он полюбил их и оттого был счастлив чудесная, нескончаемая ночь…

* * *

Трое разочарованно оторвались от всевидящего озера — ничего не было видно, слишком темно. Разноцветный свет лун не проникал под кроны тантарусов. Наблюдатели так и не сумели понять, где был Гесер — толпа чёрных тел колыхалась вокруг него, словно волны, по которым плывёт множество белых венков. Волосатая физиономия Фарида совершенно затерялась среди обезьяньих морд. Но спустя некоторое время Гесер откуда-то возник, и тогда зоркий Моррис заметил:

— Смотрите на его физиономию — он явно что-то видел.

Действительно, у Фарида было такое счастливо-придурковатое выражение, хотя, в темноте видно плохо. И Владыка сказал:

— Завтра узнаем.

И это уже было кое-что, потому что до сих пор Рушеру не удавалось даже приблизительно узнать, где прячется Синнита. Стратег заслужил одобрение Владыки.

Из всех пророков, какие были на его планете, Рушер более всех ненавидел пророков монков. Именно они предсказали ему провал и изгнание из собственного мира. Он понимал, что это всё бредни, но всё же негодовал на наглецов, которые так дерзко себя поставили. Эти тихони монки намереваются войти в его дворец на Рорсеваане, как победители!

Рушер усмехнулся. Затея подсунуть на Урсамму Фарида в качестве героя из пророчеств очень позабавила его. В самом деле, эта обезьянья физиономия очень смотрится среди приматов. Причём, Гесеру сразу удалось с ними сдружиться, чего Фортиссу за вечность не достичь. Чем не пряник? Да пусть он там с ними и остаётся — родственные всё-таки души. И Фариду приятно, и для дела полезно.

Моррис тоже был доволен, хотя увидел меньше, чем рассчитывал — эти тихони-приматы такие конспираторы! Но агент внедрился идеально. Вот что значит хорошо проделанная вербовка. Ну, Алисия, а тебе есть, чем похвастать?

* * *

Утром Фарид открыл глаза и опять обнаружил себя лежащим в маленькой хижине, крытой листьями тантаруса. Наверно, перебрал вчера. Он вспомнил вчерашний вечер иснова почувствовал себя счастливым. Ночное пиршество словно растворила в его душе некоторые затворы, и Гесер раскрепостился. Лёжа в гамаке на мягком плетёном тюфячке. Приятно пахнущем цветочным ароматом. Он улыбался и смотрел перед собой, ничего не видя. Он мечтал. Потом, заслышав будничные звуки деревни, поднялся и вышел. Его радушно приветствовали, и тёплая волна радости снова поднялась в его душе.

Фарид отправился к реке. От своих новых знакомых он узнал, что хищников в воде нет. Нет тут и кровососущих насекомых, только прекрасные бабочки, мотыльки, другие чудные насекомые, которые все питаются нектаром. И ещё тут множество удивительных птиц.

После купания и завтрака он задумался о своём задании. У него нет враждебного чувства к Сините. Но ведь Моррис и не говорил, что пророку сделают что-то плохое. Рушеру просто надо что-то спросить у него.

Моррис обещал, что будет ждать его по утрам на том месте, где они расстались, и Фарид отправился по тому пути, по которому прибыл в деревню, как было условлено накануне. Он очень хотел подняться в глазах Рушера, чтобы тот позволил ему остаться у приматов. Правда, он опасался: что сказать своим друзьям. Но его никто не спросил — наместники не отчитываются в своих поступках.

Моррис словно никуда не уходил, он ждал на том самом месте, где вчера расстался с ним. Но со вчерашнего дня его манера общения несколько изменилась. Голос Красавчика звучал нетерпеливо:

— Я вижу, ты подружился с приматами?

— Я их герой! — похвастал Фарид. — И я видел Синниту. Всё было как ты обещал!

— Чудесно. — пробормотал Моррис, оглядываясь и утаскивая героя монков с тропинки — подальше, в заросли. — И что он тебе сказал?

— А ничего. — растерялся герой. — Он только спросил: как меня зовут. Я ответил, как ты учил: что я Монк Мудрый. Кстати, Моррис, ты ошибся! Пророк Синнита не примат. Он человек.

— Что ты говоришь?! — неподдельно изумился тот. — Неужели? А Владыка думал, что приматы просто придумали своего пророка. Ну, ладно. Иди и дальше наблюдай, докладывай в случае чего. Я расскажу Владыке о твоём старании. Жду завтра на этом же месте.

Гесер поспешил вернуться к полюбившимся ему приматам и выкинул из головы Морриса до следующего дня — не хотелось думать ни о чём плохом, а в эта тайная миссия представлялась ему чем-то не слишком хорошим, иначе бы Моррис не велел соблюдать тайну. Он уже предвкушал. Как прекрасно пройдёт этот день. Сначала он хотел побывать в штольнях и разобраться, что за минералы такие там добывают. Наиболее трудна и опасна, как он понял, добыча фтара. Этот минерал встречался только в виде небольших кусочков, сидящих в каменной норке и обязательно парами — чёрный и белый. У них есть одна занятная особенность, их так и выносили на свет парами, и тогда через минуту один из камешков разлетался вдребезги. Иногда чёрный разлетался, иногда — белый. Оставшееся собирали, сортировали, упаковывали и отдавали в качестве дани Рушеру. Драгоценные камни тоже отдавали.

Вечером Фарид спросил старосту Шеттака, когда снова будет можно поговорить с пророком. Но тот ответил, что разговор уже состоялся и пророка пока не стоит более беспокоить, тот сам призовёт к себе Фарида. Пришлось пока этим удовлетвориться, а то было бы хорошо завтра рассказать Моррису о каком-нибудь новом пророчестве.

* * *

Заннат очнулся в удивительном месте. Он ещё не знал, что Рушара вся удивительна, поэтому принялся оглядываться, пребывая в состоянии, близком к обморочному. И было отчего — земля под ним горела. Лёгкое голубенькое пламя беззвучно трепетало по поверхности влажной тёмно-синей глины и, к изумлению Занната, совсем не жглось. Он оторвал ладонь от почвы и посмотрел: на коже налипли частицы синей земли и тоже пламенели. Ноьоро поспешно встал, не зная, чего следует опасаться. Одна сторона его тела, которая соприкасалась с землёй, теперь тихо полыхала призрачным огнём. Заннат на всякий случай отряхнул себя — очень уж выглядело жутко.

Место, в котором он очутился так внезапно, выглядело как неглубокая круглая долинка, окаймлённая по окружности невысокими зубцами скал. Ровная площадка вся была усеяна маленькими, словно игрушечными, вулканчиками, из которых тонко вился голубой дымок. И всё это густого, насыщенного синего цвета. А небо необычного зелёного цвета, как морская волна. И в этом небе чередой, друг за другом, плыли шесть разноцветных лун! Одна из них ромбическая!

Ньоро шёл по синей пламенеющей земле к краю долины. Там, остановившись меж невысоких зубцов, он выглянул за пределы кратера и увидел кошмарную картину. Тот кратер, в котором он очнулся, был одним из многих — они усеивали ровными кругами большую площадь, а за пределами её виднелось нечто, трудно поддающееся описанию. И ни следа растительности, словно он попал на Марс.

Лучше поспешить уйти отсюда, а то как бы не случилось ещё каких сюрпризов, подумал он. И не ошибся.

Ближайший кратер с шипением выбросил множество синих струй — те взлетели ввысь подобно фантастическому фонтану. Воздух сгустился и заголубел.

Человек бежал сквозь горячие синие струи, с криком отшатываясь, когда рядом с шипением, изрыгая синий пар, возносился в небо фонтан цвета индиго. Всё это сопровождалось громким пением — как будто глубоко в недрах этой земли пел могучий орган.

На краю долины Заннат в диком ужасе оглянулся. Он не погиб, не обварился, только весь посинел — от макушки до пяток Ньоро приобрёл качественно ровный. Прекрасный цвет индиго. Со всей одеждой и обувью.

Несчастный помчался прочь от коварных гейзеров в надежде обрести более безопасное место. За пределами синей долины сначала была жёсткая трава дикого фиолетового цвета, а потом начались и иная растительность, но тоже совершенно марсианского вида — жуткого вида кусты с длинными узкими листьями того же фиолетового цвета, что и трава. И что его дёрнуло сунуться сюда?! По ослику затосковал! Прямо из сна, не успев остыть от образа Али-бабы, он сваливается в этот красильный чан на неведомой планете, рядом с которой Скарсида кажется курортом!

Синий-пресиний человек тащился среди нескончаемых фиолетовых зарослей с чёрными бархатными цветами и синими грушеобразными плодами. Он давно ничего не ел и не пил. Он изнемогал. Таких испытаний на голову Занната никогда ещё не выпадало! А он-то думал, что попасть в древний сказочный Багдад — это и есть приключение! В довершение всего над головой залетали стаи крикливых птиц.

«Ждут, когда подохну.» — устало подумал Заннат. В состоянии, близком к обмороку, он на ходу сорвал с куста маленький плод и надкусил его, ожидая жгуче-горького вкуса. И удивился: плод был вполне съедобен и очень даже вкусен. Что-то среднее между копчёной колбасой и копчёной рыбой. Заннат ободрился и набрал кучку этих маленьких синеньких груш, а через некоторое время выбросил их — есть можно было только с куста. А сорванный плод быстро портился. Так он и шёл, срывая и засовывая в рот эти мелкие грушки, всё время ожидая, что свалится в судорогах.

Наевшись, Заннат ободрился и почувствовал себя совсем неплохо, но после острого солёного вкуса ему захотелось пить. Спустя некоторое время жажда достигла масштабов бедствия — во рту жгло, как от перца. Хоть бы ручей какой! Вот бы сюда ослика с его нюхом!

Фиолетовые заросли с их чёрными цветами и острыми синими грушами кончились внезапно, и Ньоро едва не свалился с края обрыва. Перед ним предстало новое чудо Урсаммы — Долина пурпурных Озёр. Он в остолбенении уставился на расстилающуюся перед ним панораму.

Местность уступами уходила вниз, и каждый уступ представлял собой серпообразное озерцо густо-вишнёвого цвета, окаймлённое узкой рамкой малахитовой зелени. А на самом дне, меж пурпурных гор, мирно текла обычная на вид речка.

Собравшись с силами, Заннат начал спуск, петляя по уступам, пробираясь по твёрдым бортикам озёр, полных загадочной жидкости пурпурного цвета. Он шёл, балансируя, по яркой зелёной траве, из которой звёздочками выглядывали маленькие белые цветочки. От воды исходил слабый, тонкий запах ванили. И неожиданно Заннат вдруг увидел это чудо иными глазами, ощущение дикости и неестественности оставило его.

У подножия высокой конической горы Заннат посмотрел наверх и увидел, что вся она украшена такими полу-чашами, ровными рядами уходящими у вершине. Камень горы походил на обсидиан только густо-вишнёвого цвета, и лёгкая кайма мелкой травки создавала на её поверхности ажурный узор, пронизанный белыми звёздочками. Видение было необыкновенно, нереально, фантастично. Такие же вишнёвые горы уходили дальше вдоль реки, обрамляя её невиданно драгоценным украшением. Заннат вдруг ощутил дикую, варварскую красоту этого пейзажа. Изобилие и интенсивность цвета перестала резать глаз, а противоестественная гармония красок захватила его. Сумасшедший, но талантливый художник мог найти удачное сочетание в таких цветах.

Опустившись на край бортика последнего озерка, Заннат без страха зачерпнул рукой пурпурную воду. У неё был слабый аромат ванили, она стекала с его ладони, роняя искры. Небольшой водоёмчик, не больше домашней ванны, пошёл кругами, и капли падали в него, рождая волшебный звук. Пить эту воду Ньоро не стал, как бы ни хотелось, да и умываться — тоже.

Заннат добрался до реки. Вода у берегов была прозрачной, а галечное дно чистым от ила и других отложений. На берегах росла очень похожая на обычную нежная зелёная травка. С обеих сторон к руслу подступали высокие конические горы, сплошь покрытые уступами. И речка оказалась как бы на дне каньона. Ниже по течению речной поток скрывался среди двух высоких розоватых скал, иных, чем те, с которых он спустился.

Раздумывать о том, насколько вредно пить воду из открытого источника не имело смысла — он уже наелся местной флоры. Потом он попытался смыть с себя синюю краску и к ужасу своему обнаружил, что это невозможно — потекло только немного голубизны, а в целом к его коже, как и к одежде словно прирос этот глубокий цвет индиго. После долгих попыток смыть с себя краску Заннат выбрался на берег в совершенно мрачном настроении. Он не знал, что ему делать и куда идти в таком кошмарном виде. Он ощущал себя уродом.

Через несколько часов он снова почувствовал голод и, поскольку другой пищи не было, опять полез на гору, к этим зарослям с фиолетовыми листьями и синими грушами. Наевшись, тащился вниз, рискуя упасть и сломить себе шею — пить воду. А потом снова принимался за бесполезное занятие — смывал с себя краску. Неизвестный краситель намертво въелся в кожу. К вечеру Ньоро измучился и заснул прямо на берегу реки — на серо-розовой гальке, благо, что было тут необыкновенно тепло.

Перед самым рассветом Заннат проснулся оттого, что почувствовал чьё-то присутствие. Он открыл глаза и первое, что увидел — это диковинные луны Рушары, плывущие по звёздному небу, как корабли с разноцветными парусами. Нежно-розовый диск уходил к горизонту, другой — зелёный — катил навстречу. Дынно-жёлтый и бледно-оранжевый составляли пару. И ромбический бело-серебристый стоял в зените. Воздух, пронизанный их светом, слабо мерцал, и мерцали багряными искорками таинственные горы.

Среди этой фантасмагории Заннат не сразу обнаружил неподвижную фигуру в тёмном одеянии — некто стоял близко и явно наблюдал за ним.

Несчастный синий Ньоро вдруг обрадовался. Здесь есть люди! Они помогут ему! Он поспешно вскочил и бросился к пришельцу, но тот властным жестом выставил вперёд руку.

— Назови своё имя. — негромко, но твёрдо потребовал местный житель.

— Меня зовут Заннат. Заннат Ньоро. — поспешно заговорил синий человек. — Скажите, как добраться до людей? У меня проблема, я…

— С рассветом пойдёшь туда. Где растут деревья высотой до неба. — прервал его незнакомец, не показавший своего лица и махнул рукой вниз по течению. А потом начал быстро удаляться, легко перескакивая с камня на камень. Заннат побежал за ним, да куда там! чёрный плащ исчез из виду.

Рассвет наступал быстро. Бледные утренние звёзды растворялись в вышине. Атмосфера приобретала бирюзовый цвет. По небу хаотично плыли сумасшедшие, как всё здесь, луны. Их серпы теперь казались меньше и бледнее.

Заннат решил обойтись без завтрака и направился, едва стало видно местность, туда, куда указал таинственный ночной гость. Тот сказал, что путь его лежит к деревьям высотой до неба. Следовало поискать особо высокие деревья. Прыгая по шершавым серо-розовым камням, он поднимался по некрутому склону к узким каменным воротам, куда уходила река. Карабкался по уступам наверх, благо, что лезть невысоко. И вот перебрался через препятствие и выбрался из расщелины меж пурпурных гор.

За перевалом раскинулась долина, пересечённая всё той же речкой. Справа возвышались другие горы — антрацитно-чёрного камня, блестящие под утренним светом. Группы разнообразных деревьев и кустарников делили долину на части. Особенно хороши были мощные кряжистые великаны, а меж них уходили в небо ровные тонкие колонны. Рассеянный туман делал их очертания неясными. Вершины же их уходили в утренние серебристо-розовые облака.

Ньоро уже не мог более удивляться чудесам, он только жаждал оказаться среди людей — несчастный нуждался хоть в каких-то объяснениях происходящего. Поэтому скоренько скатился вниз и потопал в сторону, где виднелись эти непонятные столбы. Может, это и есть деревья высотой до неба, потому что эти зелёные громадины, хоть и высоки, но всё же не до неба.

Преодолев небольшую равнину, пройдя явно культурными посадками, он добрался до невысоких скал, нашёл тропинку и пошёл по ней. И вот перед Заннатом с небольшой горки открылась восхитительная панорама заселённой местности.

Вид был удивителен. Лёгкие круглые домики, крытые огромными листьями, собрались в сайки под прикрытием знакомых уже мощных зелёных великанов. Кроны этих деревьев, необычайно пышные, состояли из гигантских листьев — издали они казались гладкими зелёными волнами, так колыхал их ветер. Но ещё более поражали те светлые колонны, что уносились в высоту и пронзали облака. Казалось, они подпирают небо. Неужели это деревья?!

Потрясённый человек оторвался от созерцания чудес долины и присмотрелся к обитателям. Небольшие фигурки сновали между домиками.

Глава 6. Пленение Синниты

Занната ждало разочарование: населением деревни оказались вовсе не люди, а обезьяны. Это было довольно неприятное открытие. Выходит, он сбился с пути и забрёл куда-то не туда. Но ведь указание было предельно ясным: идти к деревьям высотой до неба. Других таких не видно ни в одной стороне. И куда теперь двигать дальше? Кого спросить? Едва ли обезьяны внятно объяснят, где тут живут люди. Заннат раздумывал, стоя на каменном уступе.

Чёрные приматы занимались своими непонятными делами и не видели гостя. Он уже намеревался повернуть, как услышал сильный гул сверху. С воздуха спускалось какое-то гривастое чудовище синего цвета ростом метров в пять. Ньоро с перепугу кинулся бежать в обратном направлении, но тут же налетел на каких-то новых чудищ, ростом поменьше первого, но не менее кошмарных. Они двигались как раз по той тропинке, по которой он добрался до селения обезьян. Ростом выше него, корявые, но крепкие, они ловко перемахивали через скалы и быстро скатывались вниз, к деревне. Было их штук двадцать. Страшные они были невероятно: синюшно-тёмные, с толстыми узлами мышц, с головами, похожими на ночной кошмар, с крыльями и хвостами. Ловко переступая кривыми мускулистыми ногами по каменистой тропе, они быстро скользили мимо Занната, а огромное гривастое чудовище засело в скалах.

Ньоро от испуга застыл, и одна лишь мысль билась в голове: почему они его не замечают? И тут же один монстр остановился, повернул к нему приплюснутую голову, и Заннат увидел его глубоко сидящие свирепые глаза. Урод сильно потянул ноздрями, принюхался, и тут же отвернулся, потеряв к человеку всякий интерес. По какой-то непонятной причине чудовища не тронули его, они стремительно и молча неслись к обитателям деревни. Ногами чудища отталкивались от земли и планировали с десяток метров на недоразвитых крыльях — это была помесь бега и полёта, дающая необыкновенную скорость и устойчивость. И Ньоро вдруг понял, что сейчас начнётся кровавое побоище, сейчас уроды станут убивать обезьян. Но тут произошло нечто такое, чего он никак не ожидал. Обезьяны и не думали бежать, они оглянулись на нападающих и… просто исчезли. Вот так взяли и исчезли!

Заннат не успел удивиться, как его пихнули сзади — он стоял на тропе, по которой спускались новые твари, уже без крыльев, и один из монстров просто оттолкнул его, опять же не причинив никакого вреда. Проскакивая мимо и стремясь спуститься вниз, они лишь вскользь принюхивались к нему и тут же теряли интерес. Но и бежать Заннату было некуда — он весь на виду у этих странных существ, и на всякий случай он начал спуск в долину, чтобы найти себе укрытие хоть за деревьями. А в деревне уже вовсю шёл грабёж и мародерство — синие уроды рыскали среди хижин, а большой синий расположился на большом помосте, стоящем отдельно от жилищ.

И тут один урод вытащил из домика человека. Это был Гесер! Его легко можно узнать — по одежде, по лицу, заросшему волосами — таким он вышел из своего волшебного сна. Жалобный вопль несчастного заставил Ньоро остановиться.

— Фарид! — невольно крикнул он, и кинулся к нему, не зная, что предпринять.

Гесера уже тащили к помосту, на котором восседал синий великан, сложением похожий на человека, если бы не был так велик, а лицом напоминавший химеру. Он припал на одно колено и протянул к Фариду страшную лапу с огромными когтями, клацнул ими и прорычал:

— Показывай, где прячется Синнита! А то голову оторву!

— Вон там! — пронзительно крикнул Фарид. — Под деревом! Люк в траве!

В этот момент Ньоро добежал до Гесера и, не зная, что можно предпринять, попытался вырвать товарища их лап чудовища. Но монстр лишь ловко оттолкнул его. Великан заметил нового человека, но лишь нетерпеливо махнул когтистой лапой, как будто велел избавиться от него. И тут же Занната схватили. Крепкая мозолистая лапа взяла его за голову, ещё мгновение, и он услышит хруст шейных позвонков.

— Стойте! — крикнул чей-то голос. — Не трогайте его!

Лапа на мгновение помедлила, потом снова сжала жёсткими подушечками виски Занната.

— Отпусти. — прогудел с высоты помоста низкий голос синего чудовища.

Хватка на голове Занната ослабла, когти отпустили его плечо, и от толчка он упал на землю.

Чудовища расступились, а под деревом, куда указывал Фарид, открылся в траве люк, откуда уже выходил высокий белый человек, одетый в белую одежду поначалу, когда от ужаса в глазах Занната плавали круги, ему показалось, что лицо человека очень бледно, но потом он понял, что тот очень светлокожий.

— Это не Синнита. — низко зарычал синий гигант. — Синнита белый примат.

— Я не вру! — отчаянно крикнул Фарид, болтаясь в лапах монстра, как тряпичная кукла. — Это он! Я же говорил Моррису, что говорил с ним!

На Занната уже не обращали внимания, твари начали подбираться к человеку, захватывая его в круг и как будто чего-то опасаясь. А тот уже стоял на земле в накинутом на плечи белом плаще с капюшоном. Совершенно спокойно Синнита глянул на уродов, на их когти, которые тянулись к нему.

— Искал меня, Фортисс? — насмешливо спросил он.

— Пророк приматов — сибиан? — удивился гигант. И обратился к Гесеру: — Ты не ошибся, Фарид?

— Нет. — ответил тот плачущим голосом. Его уже не держали за шкирку, но вид у него был подавленный и растерзанный. Обезьянье лицо его жалко кривилось.

На Занната уже вообще не обращали внимания, как будто не было его тут вовсе. Он был настолько ошарашен всем происходящим, что только смотрел во все глаза и ничего не понимал. Что тут делает Фарид? Что это за чудовища? Кто такой Синнита, к которому приковано внимание всех присутствующих? Одно лишь ясно6 ничего хорошего этого красивого светлолицего человека не ждёт.

— Я сам пойду. — человек в белом властно развёл руки тварей и направился к помосту в сопровождении уродливой свиты — те переглядывались, но так и не решились дотронуться до него.

И тут прямо из ниоткуда начали возникать чёрные фигурки обезьян. Они кричали и пытались нападать на уродов. Едва те протягивали к ним руки, как обезьяны снова моментально испарялись. В других местах возникали новые. Казалось, деревня закипела от множества мелькающих чёрных тел.

Синнита продолжал идти к помосту среди этой суеты и шума, а синюшные твари лишь напрасно метались и махали лапами. Поравнявшись с Заннатом, пророк повернулся к нему и на мгновение задержался. Рядом возникли невысокие чёрные фигурки обезьян, они попытались ухватить человека, но он не позволил. Синнита хлопнул в ладоши и развёл руки, словно запрещая к себе прикасаться.

— Нет. — тихо, но твёрдо сказал он приматам.

— Нет? — растерялся один из них, слегка седой и полноватый.

— Герой монков вот. — сказал ему пророк. — Его имя Заннат, а Фарид — это просто обезьяна. Не трогайте меня, монки — я знаю, куда иду.

Остолбенелый от изумления Заннат лишь на мгновение встретил взгляд сибиана и вдруг до него дошло, что это и есть ночной незнакомец, хотя теперь он не в чёрном, а в белом плаще. Это он велел ему идти к деревьям высотой до неба. Он знал, где искать Занната! Он спросил его имя — и это теперь оказалось важным!

Светлолицый человек продолжил свой путь к помосту, где расположился синий великан.

— Не сверни мне шею, Фортисс. — насмешливо сказал Синнита. — а то как бы Владыка ещё более не понизил тебя в звании. Помни, я нужен ему живым.

Фортисс — так звали гиганта — подхватил его обеими руками и вертикально взлетел, производя гул. Крылатые твари тоже взлетели и направились следом за своим хозяином. А бескрылые убрались в ту сторону, откуда прибыли. На месте остались Фарид, Заннат и жители.

Произошла какая-то катастрофа — это несомненно. И, возможно, он имеет к ней отношение. Заннат ещё смотрел в небо, где исчезли эти странные существа — крылатые твари и бескрылый гигант, как к нему обратились говорящие обезьяны.

— Синкрет, уходи с остальными. Тебе здесь делать нечего. — сказал тот, седоватый. И в голосе его звучала такая ненависть…

Не зная, что сказать и чего ожидать далее, Ньоро начал оглядываться. Толпа обезьян держалась поодаль, и взгляды их были враждебны.

— Пророк назвал его героем. — детским голоском возразил кто-то из этой толпы.

— Синнита ошибся. Герой вот. — полный показал на Фарида. — Пророк вышел, чтобы спасти его от гибели, ибо по пророчеству в смерти пророка откроется сила героя.

Заннат видел, как Гесер выдал пророка, но молчал. Свидетели-то все улетели, да и не стал бы он топить товарища.

— Пророк сказал, что Фарид просто обезьяна. — настаивал худенький оппонент. — Синнита указал на Героя и назвал его имя. Ты слышал, Шеттак: его зовут Заннат.

— Имя Героя — Монк. — возразил седой. — Он Мудрый.

— «С гибелью пророка придёт к Герою мудрость» — не сдавался худенький. — Пророк сказал, что он должен попасть к Рушеру живым.

— Молчи, Себбира! Синкрет не может быть Героем! — разозлился пожилой. Его поддержали почти все. На Занната смотрели с ненавистью. Он — синкрет, а сам даже не знал, что это такое. Может, потому что он такой же синий, как тот здоровяк, который тут всем командовал?

Подошёл, прихрамывая, Гесер.

— Фарид, скажи им, что я не всегда был синим. — с надеждой обратился к нему Ньоро. — Я просто попал в какие-то синие гейзеры, и меня прокрасило.

— Не ври, Заннат! — сурово отвечал Фарид. — Ты пришёл сюда вместе с синкретами — вон с той стороны! Значит, ты заодно с ними.

Толпа вдруг дрогнула и отшатнулась. Заннат с изумлением понял, что Гесер явно подставляет его! И ведь никто из обезьян не видел, что именно Фарид выдал пророка!

— Это он выдал Синниту! — воскликнул Гесер. — Мои приматы, это он виноват!

Толпа молчала. Приматы переминались с ноги на ногу. Наконец, пожилой изрёк:

— Мы не приматы. Мы монки. Ты должен знать это, пришелец, ведь ты назвал себя Монком Мудрым.

Он отвернулся от Фарида, враз утратившего свой апломб, и кратко бросил Заннату:

— Уходи, синкрет.

Толпа отвернулась от обоих. Приматы разбредались кто куда, понурые, печальные.

Сказать Заннату было ровным счётом нечего, да он и не понимал ничего. Всё, что оставалось сделать — только уйти, пока позволяют. Он молча направился прочь от деревни.

— Эй, синкрет, твои ушли туда. — холодно напомнил ему пожилой, указывая на скалы, за которыми скрылись бескрылые — это то место, откуда он вошёл в деревню.

Заннат ничего не ответил и продолжил путь в избранном направлении, так было проще. Он никакой не синкрет и искать селение уродов не собирается. Возможно, в этих землях происходят войны между племенами. Наверно, эти синие — один вид, а чёрные — другой. Фарид примкнул к последним и стал у них своим. А Ньоро, так некстати перекрашенный, оказался для них врагом. Всё просто.

Староста вернулся к Фариду и сказал ему:

— Мы не приматы, мы — монки. Приматами нас называет Рушер и его прихвостни. А также аллерсы, но им простительно. Ты не Герой, Фарид, ты просто обезьяна. Пророк ошибся.

На этот раз Себбира промолчала.

* * *

Он уходил вверх по тропе, извивающейся среди пышных кустов с чудесными белыми цветами. Тёплый ласковый свет, лёгкий ветер, ошеломляющее изобилие запахов, разноголосое птичье щебетание и порхание фантастических бабочек — всё это едва замечал Заннат, сосредоточенно и мрачно двигаясь наверх, куда вела тропинка. Миновав деревья, росшие по краю обрыва, он вышел на относительно открытое пространство и тут остановился в удивлении.

На крупном красно-сером камне сидел человек, весь в чёрном — это был Моррис. В глазах Красавчика не проявилось никакого удивления при виде экзотической раскраски его бывшего сокурсника.

— Вот как? — сдержанно проговорил он, явно недовольный встречей. — А где же наш герой?

— Полагаю, ему сейчас придётся несладко. — мрачно ответил Заннат. Что ни час, то новая новость! Похоже, они все тут нашли своё место и прекрасно прижились. Отчего же Заннат бродит, как неприкаянный?

— Ай, брось! Приматы не убивают. — засмеялся Моррис. — У них такая философия — непротивление.

На горочку поспешно вскарабкался Фарид.

— Моррис! — он бросился к Красавчику. — Они меня прогнали1 Они сказали, что я не герой!

— Конечно. А разве ты герой? — спокойно ответил тот и улыбнулся тонкой издевательской улыбкой. — Не расстраивайся. Ты выполнил работу на «отлично». Тебе полагается награда.

— Но ведь они отпустят Синниту? — чуть не плача, спросил Фарид.

— А это тебя уже не касается. Уверяю, во дворце Владыки ты забудешь обо всём.

Красавчик поднялся и, не обращая больше внимания на Занната, направился куда-то за скалы. Ньоро молча смотрел на Гесера, чьё обезьянье лицо жалко кривилось — Фарид явно страдал.

Из-за скал поднялся, сверкая и вызывая тучи разноцветных брызг, невероятный корабль — масса молний, сжатых в нечто, формой похожее на истребитель «Призрак», с протуберанцами вместо крыльев. Низкий переливчатый гул сопутствовал его подъёму. На борту стоял Красавчик с довольной миной.

— Садись, герой. — небрежно позвал он Гесера и помог ему взобраться.

С протяжным криком корабль взмыл к серебристым облакам, и Заннат остался в одиночестве. За истекшие сутки на него обрушилось так много событий, что он был не в состоянии переварить всё происшедшее. Ньоро направился по тропинке и вскоре достиг странного безлиственного леса, состоящего сплошь из красных голых стволов, изогнутых самым причудливым образом. Ему хотелось покоя и уединения.

Он миновал чудной лес и обнаружил круглую песчаную ложбинку. Песок был очень странным, как и всё, что встречалось за эти сутки — разноцветные полосы были искусно проложены по всему кругу, образуя узор. А по центру располагался крохотный уютный островок, заросший чем-то похожим на вереск, отчего среди всех этих экзотических чудес он один напоминал о прошлом, о планете Земля, где не было таких проблем, как тут. Заннату страшно захотелось посидеть на нормальной травке, вдыхая скромный вересковый запах, а не эти роскошные ароматы. Он ступил на песок, и попал на белую полосу.

Песок вздохнул и спросил:

— Вернулся? Тебе стало хуже. Ты был испуган, а теперь печален. Иди, пришелец, по белой полосе и говори со мной.

Безумная планета, подумал Заннат и пошёл по белому песку, следуя изгибам полосы, переступая через пересечения других цветов и думая о том, что его так печалило.

Синий-синий человек шёл в танце по разноцветному узору Говорящего Песка материка Урсамма волшебной планеты Рушара у солнца Калвин — мира, рождённого во сне Рушера маранатасом Пространственника.

Он беседовал с песком, как с другом, ничему более не удивляясь и принимая всё как есть — как когда-то с осликом с несуществующей планеты Скарсида. Они спрашивали друг друга о том, о сём. Смеялись, изумлялись, восхищались, спорили, не соглашались.

Незаметно белая полоса перешла в голубую, и Ньоро пошёл по ней, разглядывая своё прошлое, вздыхая об ошибках, задумываясь о поступках. Видел дорогие ему лица, что-то просил повторить.

Потом настала очередь зелёной полосы. Ньоро решил не страшиться правды, какая она есть. Он узнал определения всему, что вмещалось в его душе, рассмотрел все чёрточки себя самого. Сам себя судил, сам себя прощал. И пришёл к выводу, что может позволить выпустить себя из клетки, называемой Заннатом Ньоро. Потому что пророк Синнита вручает свой народ тому, кого избрал.

Не хочешь звать себя Героем — не зови. Пусть будет Монк. Не хочешь зваться Мудрым — не зовись. Это же просто тест для проверки лжегероя. Мудрый не скажет о себе: я мудр! Герой не скажет: я Герой! Нет для Героя монков волшебных свойств — только знание.

Прислушайся, Заннат! Есть разница в том, что говорится вслух, и в том, что думается в себе. Одно и то же слово в разных устах звучит, как похвала, и как ругательство. Монки — не приматы. А приматы — монки. Пророк Синнита Белый не примат. Он — Монк. И он же — сибиан. А у сибианов нет пророков.

Смотри, Заннат, и слушай, что говорят другие. Ибо говорят они многое, да не всё слышат. Есть вещи, что лежат на виду, а невидимы и неузнаваемы. Слова имеют разный смысл. Всё зависит от говорящего и слушающего. Видящий цвет говорит: я вижу. Невидящий говорит: я вижу. А видят разное и говорят о разном.

Твоя сила, Заннат, в проникновении в сущность, как у пророка. А между тем герои и пророки монков непроникающи. Проникни в это. Слова лишь звук, ищи под ними реальность. Синий цвет — цвет силы, а твоя сила в слабости. Слушай, и услышишь. Иди, Монк, и слушай сказки красного песка.

Под темнеющим небом Урсаммы синий человек ступил на красные пески сказок. И шёл своими синими ногами по мерцающей в темноте полосе, оставшейся на сером фоне впредь безмолвных песков долины. Все легенды, все мечты, все сказки, все пророчества Рушары услышал и запомнил Заннат, Великий Монк долины Чинночи, непризнанный Герой, изгнанный мудрец Урсаммы.

* * *

Поутру, когда у монков не стало сил скорбеть, не стало сил, чтоб спорить, староста деревни, Шеттак, поднялся и проговорил устало:

— Пойдёмте к Плавающим скалам, к Говорящим Пескам. Ибо недостаёт у нас совета. Идёмте, утешимся.

Монки встали и пошли по той тропе, которой ушёл изгнанный деревней синий сибиан — они уже поняли, что это был не синкрет. И по которой убежал, как ночная чикса, ворующая остатки еды с помоста, развенчанный Герой — Фарид. Они видели вчера как он выставил свою уродливую голову с борта крылатой лодки Рушера. Они не верят теперь пророкам, потому что Синнита ошибался. И Юшшива Великий ошибался. Как монкам жить теперь?

Они дошли до древней долины Говорящих Песков и замерли в испуге. Узора не было — песок сплошь сер. О, боги монков! И этот синий сибиан сидит на островке размышлений. Такой же, как надменные сибианы, только синий и коротковолосый. Но суть от этого не изменилась. Синниты нет, а Говорящие Пески умолкли.— что ты делаешь там, сибиан?! — крикнул староста. — Почему погасли Пески?!

— Я все их прочитал. — ответил сибиан, вставая на ноги, и направился к ним.

— Вы забыли, монки, наказ пророка Синниты. Разве мало он просидел ночами рядом с вами и говорил слова Юшшивы? Разве вы не слышали его последнего пророчества перед приходом Монка Мудрого? Разве не сказал он вам своих слов о том, что вы давали клятву на саркофаге Юшшивы Великого? Какой мудрец позволит звать себя великим, о монки? Великий — это высокий. Высокий пророк Юшшива, по тому что он — сибиан. А У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ, монки. И, если вы не проникните к ним, как обещали Сините Белому, то бросите его расу без Сил и без Героев. Иди, Себбира, ты одна не утеряла слов Синниты Белого. Потому что все сибианы — белые.

Себбира довольно улыбнулась и исчезла с места.

— Прости, Герой. — староста деревни Чинночи, Шеттак, склонился.

— Не Герой — это оставьте для легенд. Просто Монк, Синий Монк. Ибо я упал на Рушару среди Синих гейзеров, и прошёл Пурпурными озёрами. Я пришёл с юга, монки. И не извиняйтесь, что изгнали меня, иначе как бы я попал к Плавающим скалам и Говорящим Пескам. Всё произошло согласно пророчеству. А теперь идёмте в долину Чинночи, поскольку, кроме синих груш я ничего не ел уже вторые сутки.

* * *

— Синнита, — обратился к пророку со своего высокого трона Владыка Рушер, — я не имею цели убить тебя или причинить вред. Поверь, я вовсе не тиран. Я и сам в довольно сложном положении: в наш мир проникло нечто враждебное, а у меня нет средств, чтобы защитить Рушару. Я забыл, куда спрятал своё могущество. Видишь, я добровольно отказался от своих Сил, надеясь быть ближе к четырём расам планеты. Ты пророк, тебе ведомо то, что недоступно даже мне, Создателю этого мира. Укажи мне хранилище моих Сил, и я оставлю Урсамму в покое. Даже больше, я обещаю, что покину этот мир и создам для себя новый. Говори же, Синнита.

— Не время, Владыка Рушер. — отвечал пророк, стоя перед создателем планеты в одном из роскошных залов волшебного дворца на Рорсеваане. — Ещё не время. Я не властен над пророчеством. Оно придёт в свой час, когда его участники соберутся в одно место.

Фарид прятался за одной из сотни колонн необъятного главного зала на высочайшей вершине горной цепи, разделяющей два океана. Владыка Рушер сдержал своё обещание и вернул Гесеру нормальное его лицо, но всё равно у Фарида оставалось такое ощущение, что в этом фантастическом дворце он является чем-то вроде шута. Никто, правда, его не обижал. Даже насмешливый Красавчик разговаривал без своей тонкой улыбочки. Даже Алисия, если удостаивала его взгляда, то говорила что-нибудь малозначащее. С Рушером ему говорить ещё не приходилось — они там всё время чем-то заняты, что-то обсуждают. Всё время смотрят в озеро. Синкретов он боится до умопомрачения, хотя ни один из них даже не взглянул на Фарида после того единственного случая, когда Фортисс обещал оторвать ему голову.

Тяжёлая тоска одолевала Фарида, названия которой он пока не нашёл: он изнывал от желания покаяться перед Синнитой и трясся при одной мысли, что Рушер решит казнить сибиана.

Пророк не был заперт под замок — в этом не было необходимости, ведь бежать из дворца невозможно. Он мог свободно перемещаться по любой его части, исключая разве тронный зал. Потому что, догадывался Фарид, Рушер не хочет, чтобы пророк подходил ко всевидящему озеру.

Новый жилец дворца слонялся без дела — более ничего ему не поручали. А так хотелось посмотреть как там приматы. Он маялся и придумывал себе фантастические картинки одна другой лучше: как он спасёт Синниту, и все будут ему благодарны. Снова они будут танцевать ночами под удивительные песни деревни Чинночи. Снова будут пить сок исситаки. А потом они с Синнитой будут долго беседовать в его подземном жилище, и все увидят, что не такой плохой. Он задумывался: каким бы пристойным образом объяснить своё предательство. Ведь бывают же такие случаи, когда внешне плохой поступок на самом деле имеет тайный смысл и в итоге всё оборачивается совсем иной стороной. Некий хитроумный ход, который позволит решить особые проблемы.

Так Гесер старался подкараулить случай и поговорить с Синнитой. Только почему-то не получалось. За время, прошедшее со дня похищения пророка, Фарид не раз видел сибиана стоящим на платформе у самого парапета и смотрящим в океан Сиварус. Всегда на Сиварус. Сам же Гесер робко прятался за стенами входа или выглядывал из высокого окна башни — смотрел на широкие плечи сибиана, на его длинные белые волосы, которыми играл ветер. Синнита неподвижно стоял, обхватив себя за плечи. и смотрел в океан своими синими глазами. Белая фигура на трёхполосном фоне — фиолетовом камне парапета, сиреневых водах океана и зелёном небе — никогда это видение не покинет Гесера.

Сибианы очень красивы, самая красивая раса на Рушаре. Воистину, прекрасноликие. И это тоже служило причиной робости Фарида. Он чувствовал себя просто ничтожеством. Ему хотелось быть с монками. С ними было так тепло.

Бедный фарид. Его скукоженная душа, испуганная с самого детства, не могла вместить всей правды происходящего. Он боялся понимать, что на Рушаре, сцепившейся в смертельной схватке со своим творцом, нет места его маленьким мечтам. В этом страшном и прекрасном мире нет места компромиссам. Само существование планеты под вопросом. Что за силы тут бушуют? И чем ещё всё это кончится?

Только бы не казнили Синниту…

Глава 7. Переплавка

Флотилия сибианов пересекала океан, стремясь к гряде синих гор, возносящихся в небо от самого дна необыкновенных глубин, к Рорсеваану. Всё шло как надо, дань собрана в полной мере, условия квоты сохранены. Но сейчас у сибианов совсем иные настроения. Что-то изменилось на Рушаре. Станнару даже на какой-то миг показалось, что исполнились пророчества, в которые сибианы не верили. Одно дело, когда всякими сказками тешутся приматы. Монкам с их нехитрой философией невмешательства только и подходит это дело — слушать сказки.

Так говорили все сибианы, но думали иначе, потому что белого пророка монков уважали все. Даже аллерсы, даже воинственные орниты. Белый монк напоминал всем древние пророчества. Многое сбылось, а теперь он сказал, что Зерно проросло. Но Станнар не видел, в чём бы это выражалось. Если только… Если только пророчество Юшшивы о Зерне не означало прибытие Гостей.

К сибианам прибыли гости. На одном из летающих островов. На родине Станнара, на Зинтаресе откуда-то взялись двое: мужчина и женщина, одетые в странные одежды. Мужчина был настоящий сибиан, только волосы чуть темнее. А женщина не похожа ни на одну из человеческих рас Рушары, потому что чёрные волосы здесь только у Рушера. Но всё же она была необыкновенно красива, и это сибианам нравилось. Они знали, что ими восхищаются даже орниты, у которых понятия о красоте вообще должны быть другими.

Гости сказали, что они из другого мира, и что планета Рушара у солнца Калвин каким-то образом материализовалась. Никто не понимал этого — может, это как раз и означало, что Зерно проросло? У гостей были такие открытые лица, что сибианы не усомнились в их дружественности. Ещё гости сказали, что некий пророк в их мире, в некоем волшебном месте сказал, что они тут нужны. Что без них тут не обойдутся. И они, не колеблясь, бросились на помощь — это вызывало уважение. И тогда вспомнили сибианы, что многие песни пророков говорили о прибытии Героев, одного из которых назовут Аргентор — Серебро — за цвет его волос. И это был он, потому что волосы его отливали белым серебром, а глаза его синие, как у сибианов. Только цвет лица излишне смуглый. Но его женщина была ещё смуглее — такой цвет кожи был только у Рушера. Те, кому пришлось побывать во дворце и посчастливилось вернуться обратно, рассказывали, как тёмен Рушер. Но гости сказали, что на их планете это нормально, там ещё темнее можно встретить. Диковинная же у них планета!

Гостье из другого мира пророчества обещали имя морской волшебницы, но не назвали его. И сибианы не знали, что это значит. Они лишь заметили, что имя Нэнси как-то не звучит, и дали гостье звучное имя Наяна. Аргентор и Наяна. Но самое удивительное из того, что поведали гости о жизни на своей планете, так это то, что Владыка родом как раз оттуда. И там он не был ни волшебником, ни Владыкой. А просто человеком, не имеющим никаких особенных возможностей, никаких Сил. И вот они прибыли сюда, чтобы бороться с тем, кого хорошо знали, и это вселяло надежду.

Чтобы не выдать всевидящему озеру присутствия гостей на флотилии, Аргентора и Наяну переодели в обычную одежду морских путешественников. Только женщине пришлось надеть на голову белую накидку, чтобы спрятать необычный цвет волос.

Плавание длилось уже месяц. Даже быстрым лёгким судам сибианов требовалось время, чтобы преодолеть путь до Рорсеваана, хотя белые паруса каждый день наполнял попутный ветер.

Аргентор учился управлять судами. И он хорошо умел обращаться с оружием. Всё так, но при всей необычности и привлекательности гостей они ничуть не искуснее во владении мечом, чем любой сибиан. Случись нападение морских синкретов, преимущества не было бы никакого — просто ещё один меч.

Однажды утром случилось происшествие. Станнар стоял у руля флагмана, а гости находились рядом на палубе, где располагались прочие члены экипажа, не считая тех, что занимались хозяйственными делами. И тут посреди палубы возник монк — такого ещё ни разу не происходило на памяти мореплавателей!

— Кто это? — спросила Наяна, и капитан обернулся.

На палубе стояла невысокая, покрытая блестящей чёрной шерстью, фигурка. Станнар видел монков много раз — с тех пор, когда с отцом, будучи ещё подростком, впервые посетил материк Урсамма. Приплыв на побережье Горячих Земель за синей глиной — её потом обменивают у аллерсов на зёрна москии. Поэтому он сразу понял, что перед ним молодая самка. Она изящно поклонилась по их обычаю и проворковала (говор монков забыть невозможно):

— Моё имя Себбира. Я пришла передать вам, о сибианы, что пророк Синнита схвачен Фортиссом и сейчас находится во дворце Рушера на Рорсеваане.

Всё это она проговорила на одном дыхании ровным голоском и замолкла, скромно потупившись.

Весть ошеломила всех, кроме гостей — те и понятия не имели, кто такой Синнита, и что он значил на Рушаре. Но, почувствовав всеобщее потрясение, тревожно переглянулись. Плохие вести.

Маленькую гостью пригласили в капитанскую каюту со всевозможными предосторожностями. Если примат испугается, то просто исчезнет, и ничего тогда не расскажет.

В каюте Наяна первым делом сбросила свой платок. Самочка тут же издала вскрик удивления и осмелилась подойти к девушке. Она потрогала своими волосатыми пальчиками длинные чёрные волосы Наяны и простодушно приложила их к своей руке, словно сравнивала. Потом с такой же непосредственностью ребёнка потрогала её щёки и тёмные брови. Наяна старалась не мешать, чтобы монка не испугалась резкого движения. Но тут гостья застеснялась и сжалась.

— Скажи, Себбира, как именно произошло пленение Синниты? — как можно ласковее спросил Станнар.

— Пришёл Герой и всё сказал. Как надо — по пророчеству. Он сказал, что он Монк Мудрый. Его показали Сините. А потом пришёл Фортисс и хотел убить Героя. Мы испугались и проникли. Думали, герой сумеет защитить себя, ведь он же Монк. А когда вернулись, Синнита был снаружи. И он сказал, что Фарид вовсе не герой, а просто обезьяна. А тут пришёл другой — синий-синий сибиан. Синнита сказал, что синий сибиан и есть Монк Мудрый. А староста изгнал синего, и мы спорили о пророчествах, но так ничего и не решили. И Фортисс забрал пророка. Синнита сказал, что он погибнет в переплавке.

Все присутствующие в каюте сибианы вскрикнули в ужасе: Синнита — в переплавке?!

— Синий сибиан… — как ни в чём ни бывало снова завелась Себбира.

— Синих сибианов не бывает. — возразил молодой офицер.

— Синий-синий, совсем синий. — упрямо возразила монка. — Только волосы короткие и вот такими, вот такими… виточками.

Она покрутила пальцами над головой, изображая что-то вроде шара.

— Одежда синяя? — предположила Наяна.

— Нет, весь синий. — покачала головой Себбира, снова с увлечением трогая её волосы. И откинулась на спинку дивана, довольная произведённым эффектом — до сих пор монкам мало уделяли внимания прочие расы. А тут все её слушают внимательно, задают вопросы.

— У нас не было таких. — пробормотала Наяна.

— А дальше что? — снова вмешался капитан.

— Синий сибиан ушёл на север, к Говорящим Пескам. А утром мы его нашли. Пески теперь молчат. — выдала новую порцию сведений монка.

Все изумлённо переглянулись. Говорящие Пески Урсаммы замолкли?!

— И он что — умер? — спросила Наяна.

— Синий сибиан? Нет, не умер. Он — Герой монков. Он — Монк! — с гордостью ответила Себбира.

— Так монк или сибиан? — спросил Аргентор.

— Монк и сибиан!

— Глупость получается. — не вытерпел офицер.

— А Синнита — глупость? — возразила монка. — Белый монк Синнита — тоже сибиан! И Юшшива Великий — сибиан! Вы глупые, если не знаете этого! Мы все знаем. Все пророки — сибианы.

— Что за чушь?! — возмутился молодой человек.

Себбира мгновенно испарилась с дивана, но тут же возникла в другом конце каюты.

— У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ. - холодно проговорила она и добавила:

— Таково желание Синниты. Он сказал: плохо будет, если вы не скажете надменным сибианам, что Синнита у Рушера. Я сказала. Я ухожу.

— Нет! — успела крикнуть Наяна.

И любопытная монка задержалась.

— Прошу тебя. — умоляюще проговорила Наяна и предложила: — хочешь, подарю тебе волосы?

Себбира засмеялась и покачала головкой, но после этого она снова доверчиво заговорила, обращаясь только к Наяне:

— Время Героев, сказал Синнита. И вы живёте в счастливое время. Не получит Герой сибианов Силы, если не умрёт Синнита.

Все снова в ужасе переглянулись, и только монка чувствовала себя непринуждённо.

— Наяна, она тебе доверяет. — прошептал капитан. — Упросите её остаться.

— Пусть он уйдёт! — потребовала монка, чувствуя повышенное внимание к своей маленькой персоне. Она указала на молодого помощника капитана, и тот поспешно вышел из каюты.

— А ты останься. — позвала она Станнара. — Герои совсем ничего не знают.

Мало-помалу, три раза исчезая и три раза появляясь в разных местах, монка сумела довести до сведения сибианов, что пророк Синнита — сибиан. А У СИБИАНОВ НЕТ ПРОРОКОВ. Вот так.

Никто понятия не имел, что делать с такой информацией, ради передачи которой Синнита раскрыл себя. И для чего он так строго наказал передать эти сведения мореплавателям.

— Мне одно ясно, — твёрдо сказал Аргентор. — надо освободить пророка.

Монка бросила яблоко, которым её угостила Наяна, и радостно закивала головой.

— Останься с нами, дорогая. — ласково попросила её Наяна, которая не могла взять в толк, взрослая самка Себбира или подросток.

— У монков яблок нет. — легкомысленно согласилась та.

— Как? — спросил капитан.

— Вот так. — ответила монка, снова берясь за недоеденный плод.

Станнар опять обратился к Аргентору:

— Как ты намерен это сделать? Есть план?

— Есть. Только вам не понравится. — серьёзно ответил тот. — Вы говорили, что за недостаток квоты синкреты убивают ваших людей. А за опоздание страдает только капитан.

— Таков закон.

— Давайте прибудем с опозданием. — предложил Аргентор.

Сибианы посмотрели на него с ужасом: Герой лишился рассудка! Опоздать с привозом дани к Рорсеваану — страшнее этого только недобрать квоты зелёных урзоев!

— Вместо капитана пойду я. — продолжил Аргентор, — Вы ведь сами говорили, что я очень похож на ваших людей.

— И как ты думаешь спасти Синниту? — спросил капитан.

— Мы все были когда-то вместе. Я хорошо знаю Рушера и надеюсь как-нибудь справиться с ним. Главное — встретиться с Синнитой.

Станнар некоторое время молчал, осмысливая слова Героя. Возможно, он не заблуждается и в самом деле прежнее знакомство с Рушером даст ему какие-то преимущества. Может, он действительно в состоянии договориться с Владыкой. Может быть, удастся вызволить Белого пророка. Может, появление гостей среди народа мореплавателей и есть обещанная древними помощь, и миссия Аргентора направлена на спасение Синниты, последнего пророка Рушары.

На сибиан очень подействовала та новость, что легендарный Белый Монк оказался одной с ними крови.

— Хорошо. — произнёс медленно капитан. — я прикажу приспустить паруса. Но мы опоздаем только на день, не более.

Он вышел вместе с остальными и оставил гостей в обществе монки.

— Ты веришь, что можешь что-то сделать? — нарушила молчание Наяна. Её побледневшее лицо лучше всяких слов выдавало, что она думает о плане Аргентора.

— Синнита не зря велел передать нам эту весть. Я чувствую, что должен быть там. — ответил он.

— Да, я знаю. — горько проронила она. — Ты всегда это чувствуешь. Только это не сон. Попав в переплавку, ты уже не проснёшься.

— Зачем же мы тут, зачем пророчества назвали нас Героями? Мы выбрали судьбу, когда решились пройти в портал. — ответил он, и по его отвлечённому взгляду она поняла, что он уже мысленно на Рорсеваане, спасает Синниту. Он весь в этом, всё тот же Ланселот.

Он вышел, а Наяна осталась сидеть. Молчащая дотоле монка посмотрела на неё и проворковала:

— «Его место в переплавке Рушера, у места Силы сибианов.»

И заплакала:

— Белый Монк Синнита. В переплавке Рушера…

* * *

— Сибианы прибыли с опозданием. — торжественно доложил Муаренс Главному Стратегу. Раньше, когда Синкрет был надзирателем за расой мореплавателей и сам осуществлял наказание, он всегда делал это охотно и искал малейший предлог в законе Рушары. Теперь же, когда синкретов отстранили от непосредственного контакта с расами, и Рушер всю ответственность возложил на Морриса, Синкрет с ехидством наблюдал, как будет выворачиваться тот в случае нарушения закона. Закон суров и однозначен: за опоздание полагается казнь капитана. А Моррис, с готовностью приняв высокую должность Главного Стратега Рушары, не подумал, что к ней прилагается не только хитрость, но и твёрдость. Теперь Муаренс, отстранённый от своих непосредственных обязанностей и отданный вместе с остальными под руководство Морриса, с любопытством ждал, как тот вывернется из ситуации.

Моррис так и не разобрался в его характере — Синкреты были для него загадкой. Твари одновременно тупые и хитрые, жестокие и надменные. Но они всецело преданы Владыке. Разумность их — спорный вопрос.

Прибытия сибианов ожидали ещё вчера, и Моррис надеялся, что всё пройдёт гладко. Он следил через всевидящее озеро за продвижением флотилии, везущей груз — не было никаких причин для опоздания. Но вот факт — они задержались на день. И это лишний гол в ворота Морриса, вот отчего Синкрет так рад.

Габриэл вышел на платформу. Там, у парапета обычно проводил свои свободные часы Синнита. Он и сейчас смотрел на Сиварус.

При виде сибиана Моррис всякий раз испытывал томительное чувство неловкости — казалось, что пророк легко читает в его душе. За все дни с момента пленения Синнита не сказал Габриэлу ни слова, ни разу не взглянул в его сторону. Ни жестом, ни взглядом не выразил ни малейшего осуждения. Он вообще вёл себя так, словно ему не грозит никакая опасность, и Моррис уже начал надеяться, что это в самом деле так. Несколько раз Рушер призывал пророка к себе, тогда Синнита без поспешности повиновался. Но все беседы сводились к одному: пока видение себя не открыло. Синнита был вежлив и сдержан, Владыка едва скрывал раздражение. Но ничего худшего пока не случилось.

Заглянув через край парапета, Моррис увидел подплывающую к основанию горы флотилию. С огромной высоты сто длинных суден, соединённых меж собой гибкими мостиками, казались занятной игрушкой. Едва различимы люди на светлом дереве палуб, они суетились, сворачивая паруса и вытаскивая из трюмов груз. Теперь до Морриса вдруг дошло, отчего Синнита все дни проводил у парапета, глядя на Сиварус — он ждал прибытия соотечественников. И вот они опоздали, теперь капитана накажут. Сначала будет суд, который, как уже понял Моррис, есть полная формальность, поскольку исход предрешён. Муаренс говорил, что капитанов за такое дело отправляют в переплавку. Моррис не видел переплавки и не знал, что это такое. Но догадывался, что ничего приятного в этом нет. Он уже убедился — Рушер садист.

— Ну что им стоило поторопиться? — с досадой проговорил Моррис.

Пророк был выше Морриса на полголовы. Он повернул к нему своё бесстрастное лицо и посмотрел на Стратега сверху вниз — впервые за всё время. Пророк был прекрасно осведомлён об участии Морриса в его поимке — Рушер в первый же день с удовольствием раскрыл перед пленником хитроумную комбинацию, при помощи которой его выманили из убежища, и глумливо поведал о роли своего нового слуги в этом деле. Но сибианы слишком высокомерны, чтобы выражать своё отношение ко всякого рода интригам. Синнита не удостоил Стратега даже презрения.

Если честно сказать, Моррису было жаль Синниту. Уж больно он хорош. Моррис вообще не думал, что так получится — он ждал, что поймают белого примата. Также жаль было и капитана. Рушер, козявка этакая, не может найти общий язык с такой расой! Дались ему эти мерцающие урзои, которых и без того во дворце завались. Они бегают, путаются под ногами с дурацким писком, гадят по углам и всё время дохнут без ухода. Сибианы их старательно выхаживают, откармливают, вычёсывают, а тут кто будет за ними бегать?

— Я попробую уговорить Владыку не казнить капитана. — пробормотал Моррис, сам не зная зачем — оправдаться, что ли, хотел перед пророком? Как будто он в самом деле виноват в опоздании флотилии!

Синнита опять повернул к нему лицо и ничего не ответил, только посмотрел своими яркими глазами. До чего же эффектен! Похож на памятник самому себе. Рушер, дурак, не вздумай его бросить в переплавку, а то вся планета восстанет!

Часть платформы отделилась и начала спуск вниз, как лифт. Спустя некоторое время она вернулась обратно, нагруженная множеством тюков, корзин, ящиков. Так доставлялись на борт дворца продукты, дань и всё прочее. Дворцовая прислуга — мелкие и нестрашные синкреты — торопливо разгружали лифт для следующей отправки. Послышалось мелодичное чириканье этих несносных мерцающих урзоев. Клетки с новой сотней дорогостоящих зверьков относили в сторону и небрежно ставили одну на другую, даже роняли. Пугливые зверьки жалобно пищали.

Платформа снова ушла вниз, и вот с очередной партией груза поднялся капитан флотилии. Он ответит перед Рушером за опоздание. Стражники встретили его, грубо схватили за руки и потащили во дворец.

— Ну-ну, потише там! — прикрикнул на них Моррис — его раздражала эта тупая агрессия. Его послушались — всё же приближённый Рушера. И Моррис с довольным видом повернулся к сибиану: властью Главного стратега он всё же наводил тут порядок.

Глаза пророка неотрывно смотрели вслед собрату, но прочесть что-либо в этих пронзительных синих глазах было невозможно — ни горя, ни сожаления, ни просто печали.

— Я поговорю с Рушером насчёт этого… — пробормотал Моррис, уязвлённый полным невниманием к своей персоне.

В ответ ни слова, но длинные пальцы Синниты медленно потянулись к плечевой застёжке, и мягкий белый плащ пророка осел на гладкую фиолетовую поверхность платформы.

* * *

— Не надо просьб. — холодно ответил Рушер. — Закон есть закон. Если каждый будет нарушать его, то совсем порядка не будет.

Моррис огорчённо отошёл от трона. Его осторожная просьба о снисхождении к капитану была оставлена без внимания.

Стражи окружили двоих сибианов. Один — пророк Синнита, второй — капитан. Он стоял с виновато опущенной головой и молчал.

— Ты знаешь закон. — сказал ему Рушер. — Опоздание наказуемо. Другим в науку.

— Владыка Рушер. — с изящным поклоном вмешалась Алисия. — Позволь говорить.

— Ну говори. — отозвался Владыка.

— Вели этому капитану поднять голову. — попросила она.

«что за глупости?» — подумал Моррис, и удивился, когда капитан ещё больше сгорбился. Они такие обычно гордые, эти сибианы. Вон Синнита — стоит и даже не трепещет.

— Подними голову. — строго приказал Рушер. — Смотри мне в глаза.

Но тот и не подумал повиноваться, тогда стражник-синкрет тут же схватил его за волосы и запрокинул ему голову.

— Ну и что? — не понял Рушер.

— Посмотри на него, Владыка: кто это. — раскидала в глубоком приседании свои пышные юбки дама-Инквизитор.

Рушер посмотрел и снова ничего не понял. На его лице появилось выражение подозрительности, как будто он подумал, что его дурачат.

«Так и не понял!» — догадался Моррис. Сам-то он узнал Боба Мелковича — уже видел его в таком виде. Сначала в пещере, где все спали, потом на флотилии во всевидящем озере. Боб действительно изменился. Так вот, значит, как — он командует флотилией! Неплохая должность, но очень уж ответственная — вот почему сибианы опоздали.

— Ну, я жду! — резко проговорил Рушер.

— Это же Мелкович! — подобострастно сообщила дама-Инквизитор.

Рушер удивился:

— Вот как?

Он подошёл поближе.

— Он похож на Мелковича, но не Мелкович. — проговорил Владыка.

— Он, он, Владыка Рушер! — поспешно заверила его Алисия. — Я специально узнавала.

Моррис был в досаде: ведь это он рассказал Алисии про изменения, происшедшие с Бобом — она сама знать этого не могла, потому что не проснулась от своего волшебного сна. И вот теперь так ловко воспользовалась информацией, оттерев Морриса в сторону. А он прозевал момент, не понял её игры.

— Как он сделался похожим на сибиана? — недоумевал Рушер.

— Это сон, Владыка, волшебный сон в пещере додонов. — тут же вставил реплику Стратег, перехватив яростный взгляд Алисии. — Примерно так же, как и Фаридом, когда тот приобрёл себе обезьянью физиономию. Это происходит в случае внезапного прерывания сна.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно уставился на Морриса Владыка.

— От своего Спутника. Я во сне о многом расспросил своего Спутника. Живую Душу.

Алисия молча пошла пятнами от злости — опять Красавчик её обставил!

— Н-да, Мелкович у нас теперь капитан флотилии сибианов. — задумчиво проговорил Владыка, обходя бывшего сокурсника и осматривая его наряд.

— Почётная должность, Боб. — покачал он головой. — Но чреватая. Вот ведь задачку ты мне задал, Мелкович. По закону я должен тебя бросить в переплавку — за опоздание. Рассчитываешь на снисхождение? Ну, ладно, отложим этот вопрос, я рассмотрю твоё дело позже.

Зоркий Моррис заметил как при этих словах Владыки чуть дрогнули ресницы Синниты, и пророк искоса глянул на Мелковича.

— Я не просил тебя о снисхождении. — с великолепным презрением ответил Боб.

Этот нелепый и откровенно пошлый стиль вызвал у Морриса раздражение. Боб, идиот, он не понимает, что здесь всё серьёзно. До него ещё не дошло, каково могущество Рушера. Он ещё не понял, что звание Владыки — отнюдь не пустой звук, а настоящее положение вещей. В какие бы игрушки Мелкович ни играл в своём сне, здесь всё иначе — все козыри на этой миленькой планетке в рукаве её создателя. Он здесь полный хозяин.

— Владыка Рушер, позвольте говорить. — почтительно обратился Моррис к Владыке.

— Что-то вы сегодня очень разговорчивы. — заметил тот, но всё же позволил.

— Мне кажется, Боб Мелкович не понимает, с чем играет. Не показать ли ему место переплавки?

— Ты думаешь, Моррис? — чуть усмехнулся Рушер. — А я вот как раз думаю, может, нам перевербовать Мелковича? Как роз согласно твоим прежним предложениям. Как ты говорил: героев надо подставлять. Так что, пожалуй, Синниту мы отправим в переплавку, а Мелковича отправим обратно к сибианам служить двойным агентом, как Фарид.

— Ты подонок, Рушер. Тварь последняя. Ублюдок. — с отвращением бросил Мелкович.

— Вот как? — холодно осведомился тот. — Тогда иное дело, тогда на первый этаж обоих. Живо!

Владыка скорым шагом направился на выход, но тут из-за одной колонны навстречу ему выбрался Фарид — он подслушивал тайком. Последние слова Рушера, громом прокатившиеся по всему залу, лишили Гесра осторожности — самые худшие его опасения сбывались. Бледный от ужаса, он заступил путь Владыке и, не находя слов, просто панически затряс руками и отчаянно замотал головой.

— Тебе чего? — раздражённо бросил Калвин. — Иди и тоже погляди. Тебе полезно. Чтобы иллюзий не имел.

Он стремительно покинул зал.

Алисия была бледна. Моррис тоже чувствовал себя неважно — всё же именно он своей попыткой спасти Мелковича его же и подставил. Сам Мелкович тоже был бледен, и только Синнита, молчаливо присутствующий при всём этом разговоре, был спокоен.

Во дворце Рушера лифт был один — тот, что снаружи, на нём поднимали всякое барахло. В плавильню же входа не было, и выхода, соответственно, тоже. Это было полностью изолированное помещение. Попадали туда через специальную комнату в дворцовых покоях, которая являлась ничем иным как межпространственным переходником. Для перемещения заходят туда, закрывают двери, и тут же открывают — и оказываются в плавильне. Ни Моррис, ни Алисия ни разу не посещали это место и не знали, что оно из себя представляет. Но, судя по множеству разговоров о ней, лучше туда не попадать.

За всё время, пока пленников вели к переходнику, пророк и Боб не перекинулись ни словом. Они шли вровень друг с дружкой такие похожие — рослые, плечистые, беловолосые сибианы. Синнита — весь в белом, а Мелкович в красно-коричневой кожаной одежде моряка. Стражники-синкреты конвоировали их и не было ни малейшей возможности ускользнуть из этого плотного окружения. Моррис едва поспевал за ними, Фарид тоже не посмел ослушаться Владыку и тащился следом. Он был совсем плох: губы тряслись, глаза на мокром месте.

Правду сказать, Моррис вовсе не хотел узнавать, что это за дело такое — плавильня. Он гадал, что предпримет Рушер. Может, просто попугает? Не может же он в самом деле казнить своего бывшего однокурсника? Теперь Моррис жалел, что так хорошо справился со своей задачей. Откуда ему было знать, что Белый Монк не обезьяна-альбинос?

Вся процессия вошла в просторное помещение переходника. Рушера с ними не было.

Синкреты встали у входа, Алисия с Габриэлом расположились у одной стены, пленные — у другой. Сибиан быстро глянул на Боба, как будто искал в нём признаки малодушия. Мелкович действительно был бледен и мрачен.

Двери на мгновение закрылись и тут же снова распахнулись, но вид, который открылся в проёме, был уже иным. Роскошная обстановка дворца испарилась, открылся вид на полутёмный, широкий коридор, в конце которого был свет и угадывалось обширное помещение.

Пройдя арочным выходом, два пленника и их сопровождение вышли в огромный зал, разделённый на два яруса. Верхний ярус представлял собой две металлические рифлёные платформы, ограждённые перилами — очень похоже на заводское оборудование, никаких украшений, никаких излишеств — всё просто и функционально. Просторные платформы располагались напротив по обе стороны круглого помещения, на каждую выходила арка. Была ещё одна платформа — небольшая, похожая на балкон, она располагалась у другой стены. Стражники поставили пленных у перил и окружили их полукругом, Алисия и Моррис прошли следом и встали у стены.

Очевидно, плавильня располагалась в основании горы — помещение представляло собой огромную полусферу со сводчатыми потолками, стены её имели вид природного камня, из какого состояли горы Рорсеваана — глубокий, бархатный синий цвет. В сочетании со светлым металлом платформ и пола это давало ощущение предельно компактной и по своему элегантной простоты.

На балкончик справа вышел сам Владыка Рушер. Кажется, за недолгое время своего отсутствия он снова пришёл в прекрасное настроение и выглядел довольным и торжествующим, насколько это возможно при его обычно хмурой физиономии.

— Ну что, Синнита, не настало время пророчеств? — с усмешкой спросил он. Он стоял на балкончике в своей обычной тёмно-фиолетовой одежде, нисколько не изменивший своего облика своей таинственной магией. Всё такой же тонкий и невысокий, только выражение лица иное. Это уже не прежний Калвин — немного забавный, немного противный. Его лицо заострилось, глаза приобрели цепкое выражение, скулы выделились. Он явно чувствовал себя хозяином положения. Но Моррис заметил, что Владыка чего-то ждёт.

— Да. Настало. — наконец, разомкнул губы сибиан. — Настало время исполнения пророчеств. Что ты хочешь знать, Рушер?

Моррису не было видно выражения лица сибиана, но в его ровном голосе звучала тонкая насмешка. Да что же они оба сегодня взялись дерзить Владыке?! Думают, это игрушки всё?! Моррис молчал и держался в тени — он пытался помочь и тому, и другому, но всё же своя шкура дороже.

Владыка потемнел от гнева, веки его затрепетали.

— Действие первое! — провозгласил он и резко хлопнул в ладоши.

На противоположную платформу тут же выбрались из арки стражники. Они тащили большие закрытые клетки. Установили их вплотную к ограждению и сняли часть перил. И застыли в ожидании приказа.

Что пряталось в ящиках, видно не было — в металлических имелись только мелкие дырочки. Но сами ящики подрагивали, и ясно, что в них прячется что-то живое.

— Сегодня у нас несколько иная технология. — любезно сообщил Рушер, обращаясь к зрителям так, словно устраивал увлекательную экскурсию по заводскому производству. — Работаем медленнее, но качественнее.

Он явно наслаждался производимым впечатлением: эффектно поднял руки в воздух, с улыбкой посмотрел на посетителей и звонко топнул по полу. На первом ярусе что-то зашуршало — звук был металлический.

— Да вы смотрите, не стесняйтесь. — радушно пригласил своих гостей Владыка, и стражи тут же удалили заграждение перед Синнитой и Мелковичем.

Внизу раздвигался металлический пол. Половина его оставалась неподвижна, а вторая часть складывалась и расползалась в стороны. Открылся круглый бассейн, наполненный густой розовой массой, похожей на студень. Масса секунду-две оставалась неподвижной, затем начала пузыриться и вспучиваться.

— Я думаю, вы уже догадались, для чего это нужно. — заметил Рушер. Он сделал знак другой стороне, и корявые здоровенные стражи тут же открыли два контейнера. В одном находилось странное животное, напоминающее крокодила, а во втором скрывался аллерс. Его сиреневое лицо было перекошено от ужаса. Крылья птице-человека были аккуратно обмотаны прозрачной лентой.

— Как тебя зовут, аллерс? — с притворным участием спросил Рушер.

Тот с ненавистью глянул на него и не ответил.

— Вот какие мы гордые. Но это ненадолго, уверяю тебя. Кстати, не хочешь напоследок спросить какое-нибудь пророчество? Вот, тут у нас пророк — Синнита Белый.

— Нет! — крикнул аллерс. — Ты промахнулся, Рушер! Синнита — белый примат! Мне жаль тебя, сибиан, но я счастлив, что ты не Синнита!

— Что за планета! — пожал плечами Рушер. — Сплошные герои! Да, настало время героев, как говорил Синнита. Знакомься, сиреневый, — перед тобой герой.

Аллерс посмотрел на Мелковича и ничего не сказал.

— Не впечатляет? — усмехнулся Владыка. — А между тем это действительно герой, правда, бледный что-то очень. Кажется, до него доходит, что он подоспел как раз к финалу, к чудному концу грандиозного пророчества о герое сибианов. Мне даже жаль, что всё так просто завершилось. Нет, Мелкович, весь ты не умрёшь — твои кусочки будут работать на меня в разных сочетаниях. Возможно, я даже сформирую целый отряд из твоих фрагментов и назову его твоим именем. Ну ладно, это потом, а сейчас банька уже согрелась. Приступайте.

Стражники мгновенно швырнули в розовую массу отчаянно извивающегося крокодила, а следом и аллерса. Пронзительный крик птице-человека оборвался, когда протоплазма чавкнула и поглотила обоих. Её поверхность принялась интенсивно перемешиваться.

— У нас есть пара минут, чтобы побеседовать. — деловито сообщил Рушер. — Итак, я слушаю тебя, пророк. Ты что-то хотел сказать мне. Я был бы рад с тобой сотрудничать. Видишь ли, только твоё упрямство вынуждает меня прибегать к жёстким мерам. Если бы не это, мы бы сейчас мирно беседовали за ужином. Заметь как прошло твоё задержание: никакой грубости, ничего не поломали, никого не убили. Ты не можешь отрицать, что я был терпелив. Ну, так что? Сейчас скажешь или погодишь, когда Боба кинем в переплавку?

— Рушер, ты сволочь. — сказал Боб.

— Тебе ещё не давали последнего слова. — не глядя на бывшего сокурсника, ответил Калвин, он пристально смотрел на пророка.

— К спрятанным тобой Силам живому не подступиться. — уклончиво сообщил Синнита.

— Это я и без тебя знаю. — нетерпеливо прервал его Рушер. — Однако, начало разговору положено. Вопрос второй — где? Ещё не открылось видение? Ладно, подождём пока, потому что пирожок уже испёкся.

Он указал вниз.

Из отвратительной розовой массы выползала на помост здоровенная тварь, помесь крокодила и человека — два существа слились в нём и образовали новое. Крылья аллерса утратили сиреневый цвет. Оперение на них частично заменилось костяными пластинками. Новый синкрет встал на задние конечности и затряс крыльями, избавляясь от протоплазмы. Он задрал вверх голову и бессмысленно посмотрел на людей круглыми глазами. Морда его карикатурно напоминала человека, но челюсти мощно оснащены острыми зубами.

— Раньше я загружал материал всей кучей. — озабоченно признался Рушер. — Протоплазма его разъединяла на составные части и соединяла произвольно. Поначалу даже было интересно — такие получались гибриды! Чем разнообразнее материал, тем интереснее. Но и процент брака был велик. Приходилось снова загружать изделие в плавильню. А потом я изменил программу переплавки — теперь соединение проходит уже по генной линии. Протоплазма — это интеллектуальный синтезатор — сама разбирает что куда. Сегодня мы выпекаем солдатиков. Примечательно, что они теряют память — остаются только самые необходимые инстинкты: жрать и убивать. Вот, Моррис, что такое переплавка. Некоторые считают, что обычная смерть куда лучше. Но это дело вкуса. Эй, тебя будут звать Чах! Понял?

— Понял. Чах. — просипело существо и, тяжело ступая бронированными лапами, направилось на выход под платформой, где стояли пленники.

Алисия от ужаса и отвращения едва держалась на ногах. Побледневший Моррис с трудом оторвался от страшного зрелища — он прекрасно понял намёк Владыки. Не зря его и Алисию вывели на одну платформу с пленниками. Это было предупреждение: будешь играть с Владыкой, попадёшь в переплавку.

— В вот и новый экземпляр. — явно издеваясь, проговорил Рушер. По его знаку открыли ещё один куб, из него вышла, ковыляя и волоча крылья, большая нахохленная птица.

— Орнарта! — вдруг крикнул сибиан.

— Синнита! — простонала слепая орнитка-сказительница. — Синнита, ты-то зачем?!

— Я буду говорить! — пророк повернул к Рушеру своё великолепное лицо.

— Конечно, будешь. — охотно согласился тот. — Но не сейчас. Потому что этого момента я ждал давно.

Рушер уже собрался подать знак, но не успел — действие прервал Мелкович. Он схватил за руку одного стражника, который увлёкся, рассматривая протоплазму и неосторожно приблизился к краю, и скинул его в розовую массу. Но остальные синкреты тут же навалились на Боба, повалили на пол и поволокли к краю платформы.

— Я буду говорить! — снова закричал сибиан. — Только пощади его!

— Вот как? — удивился Владыка. — Старую Орнарту тебе, значит, не жалко? Ну, хорошо. Отпустите пока нашего героя. Итак, Синнита, где хранится моя Сила?

— Мне плохо видно. Видение нечёткое. Ты наложил заклятие — живое не приблизится к хранилищу твоей Силы.

Рушер поджал губы, глаза его мстительно сузились, руки вцепились в перила. Мелкович тем временем поднялся и теперь стоял на самом краю помоста, возле Синниты. Внизу тяжело вздымалась протоплазма, вздыхала, шлёпала пузырями, ждала новых жертв.

Пророк посмотрел вниз, потом снова поднял глаза на Рушера. Лицо Синниты было бесстрастным, и это явно вывело Владыку из себя. Он уже протянул руку, желая отдать новое приказание. Кого велит он бросить в переплавку на этот раз? Орнарту или Мелковича? Но тут ему снова помешали. На лице Владыки выразилось изумление — такого он явно не ожидал.

На сцену внезапно вырвался Фарид, до этого молча корчившийся за аркой. Он подбежал к пророку и встал между ним и краем платформы.

— Нет! — пронзительно закричал он. — Это я виноват! Не надо, Калвин!

У Синниты страшно вспыхнули глаза. Пророк быстро проговорил:

— Я прощаю тебя, Фарид. Слышишь, прощаю!

Он резким движением привлёк его к себе, отдёрнув от края платформы.

— А теперь уходи! — и отбросил Гесера в сторону.

И прыгнул высоко с криком:

— Стой, где стоишь, Герой!

Застыв от ужаса, Боб видел, словно в замедленной съёмке, падение Синниты. Сибиан вытянул над головой руки, волосы его взметнулись, как белые крылья, он вытянулся в струну и бесшумно ушёл в массу. Толко потом раздалось смачное хлюпанье.

— Синнита!! — закричала слепая Орнарта и ринулась на ограждение. Перила отбросили её. Она упала на платформу большой взъерошенной кучей перьев и больше не встала.

Мелкович не мог сделать вдох, он расширенными глазами смотрел вниз и был не в состоянии поверить, что Синнита погиб, да ещё так страшно. Вдруг масса выпучилась посередине и разорвалась — все увидели как из неё на полкорпуса взлетел с поднятой рукой Синнита. Это был он, сплошь облепленный мерзким киселём. Сквозь стекающую с обесцвеченного лица протоплазму видны ослепшие глаза. Одежда почти растворилась на нём, и сквозь обрывки ткани проглядывают оголённые мышцы и реберные кости.

— Нет!! — завопил Рушер.

В руке Синниты блеснули два огня, и он с силой метнул их прямо в Мелковича. Огни пронзили грудь Боба, не оставив и следа. Он взмахнул руками, едва удержавшись, а в следующий момент сцепил обе руки над головой и с разрывающим уши громом швырнул вниз молнию.

Протоплазма, поглотившая Белого пророка Синниту, вспыхнула, мгновенно обратившись в пыль. Следующая молния досталась Рушеру — тот покатился по своему балкону и врезался в стену. Но ничего более с ним не случилось — Владыка вскочил на ноги, с искажённым лицом обернулся к Мелкочичу и тут же бросился в проём выхода. Третья молния лишь обвалила и оплавила каменный свод арки. Калвин оказался неуязвим для молний — он хорошо потрудился над своей защитой, а иначе и быть не могло — как он тогда мог сидеть на своём троне, горящем температурой солнечных недр?

Стражники растерялись — они застыли в неподвижности, широко раскинув когтистые лапы и в испуге глядя на пленника.

Боб развернулся на платформе и одним движением, даже не касаясь, смёл с платформы всех синкретов — вместе с перилами. Они улетели, как тряпичные куклы, ударились о край противоположной платформы и рухнули, вздымая тучи чёрной пыли — прямо в опустевшую полусферическую чашу.

Гибель Синниты в переплавке принесла Герою сибианов Силы — вот что значило пророчество! Вот почему Синнита позволил себя взять — он был последней жертвой переплавки. Герой, о котором говорили древние пророчества, Аргентор, устроил ему огненное погребение. Он надеялся спасти пророка, но тот всё хорошо рассчитал и не позволил этого совершить. Но сибиан сделал и нечто большее — несколько позже Аргентор это поймёт, а сейчас он громил плавильню.

Он был один в огромном помещении — все зрители сбежали. Алисия и Моррис мигом сообразили, что может последовать далее, и удрали через переходник, а с ними и Фарид.

Стены плавильни сотрясались — ломался и рушился камень, гнулся металл. От ударов страшной силы тело мёртвой Орнарты сотрясалось на помосте, но Герой забыл о ней. Аргентор пробивал гору: стоя на нижнем уровне, среди мёртвых изломанных тел синкретов, он резко выбрасывал вперёд руку, посылая ревущие потоки воздуха в стену. Невидимый таран бил в синий камень с такой чудовищной мощью, что крепчайший материал крошился и разлетался, как при взрыве. Казалось, что в плавильне бушует смерч. Вот таков был дар Синниты Герою сибианов — молния и воздушный кулак. Вот что достал Синнита для Героя! Хитроумный Рушер спрятал обещанные Силы на дне бассейна с протоплазмой — кто мог достичь их?!

Стена из синего камня дала течь — плавильня расположена ниже уровня воды. Ещё один удар, и синие осколки породы полетели во все стороны, а в широкий проём хлынула вода. Когда водоворот утих, и плавильня оказалась затоплена почти до потолка, Аогентор нырнул на её дно. Там, среди обломков, он отыскал вскрытый сибианом ларчик — только сверхчеловеческая воля Синниты могла превозмочь убийственную хватку протоплазмы.

Флотилия Станнара дрейфовала возле синей горы, на острие которой парил в вышине дворец Владыки. Сибианы ждали, сами не зная — что. Оставалось только верить, что Герой знает, как справиться с бедой. Они надеялись, что он спасёт Синниту.

Внезапно раздался сильный гул и резкие удары — от поверхности горы начали отрываться камни. Потом взлетел фонтан воды, мелкие твёрдые обломки застучали по палубам, вызывая крики сибианов. Потом вздулся и с шумом лопнул воздушный пузырь, и океанская поверхность забурлила. И тогда в водовороте вынырнул Аргентор. Ему бросали верёвочные концы, сибианы кидались с бортов кораблей, чтобы вытащить Героя.

Наконец, Аргентор взобрался на борт судна, держа в руках какие-то обломки.

— Синнита погиб. сказал он. — Пророчество исполнилось.

Глава 8. Серебряные молнии Рушары

— Перестаньте ныть. — холодно бросил Рушер, прекращая свою раздражённую беготню по диагоналям и периметру зала.

Никто, вообще-то, и не ныл — себе дороже выражать Владыке соображения по поводу того, что случилось в плавильне. Это был провал, полное поражение, потому что Синнита обвёл Рушера вокруг пальца, отчего и было у Владыки теперь такое дурное настроение.

Так думал Моррис, глядя преданными глазами как Рушер дёргается от окна к двери и пинает мебель. А вот Алисия действительно затряслась с перепугу. И вот теперь она стоит перед Владыкой с перекошенной набок башней причёски и свисающим за ухо жемчугом — следствие поспешного бегства из плавильни.

Как они драпали! Моррис только помнит как Фарид свалился, вцепился в юбку даме-Инквизитору, а сам Стратег ловко перепрыгнул через обоих. В следующий момент ударная волна зашвырнула всех троих в переходник и с грохотом захлопнула двери. И вот теперь они снова во дворце, и Владыка никак не может отойти от бешенства — оттого, что так позорно удирал. Это надо как-то перетерпеть, пока он не выпустит пары. Дураку Фариду хоть бы что — он тут никто, вроде прислуги, он может пересидеть грозу где-нибудь в закутке. А Моррис и Алисия должны отдуваться за промах Владыки. И вот идиотка дама-Инквизитор с дурацким нытьём вдруг заявляет: зачем Рушер хотел казнить Синниту?! Ну не дура разве?

— Идиоты! — раздражённо ответил Рушер. — Да я скорее Мелковича бросил бы в переплавку, да и вас всех заодно! Синнита мне нужен был живым, а не мёртвым! Он перехитрил меня! Сибианы никогда не получили бы таких Сил, если бы не этот его ход. Для чего же я велел Стиассару захватить Орнарту, да ещё на Вершине Мира, в нарушение Закона?! Хотя, плевать мне на закон, я сам его выдумал. Да вы хоть знаете, идиоты, сколько сибианов добровольно шли к переплавке в надежде получить Силу и стать Героями?! Именно поэтому они больше не верят в пророчества и изгоняют пророков. Уже много веков.

Калвин умолк и стал смотреть в окно, на Сиварус. Его глодала досада. Он надеялся угрозой гибели сказительницы Ортнарты надавить на пророка. Очень кстати тут оказался и капитан. А, когда выяснилось. Что это долгожданный Герой из песен и сказаний про рыцаря Серебро, то Рушер прямо восторжествовал — всё складывалось в необыкновенную удачу. И вот пророк его обставил, и красиво обставил. Кажется, именно это дама-Инквизитор называет хорошей игрой?

Если бы он с самого начала знал, что Мелкович попал к сибианам и стал у них капитаном — всё было бы иначе. Но оба придворных холуя утаили это от Владыки. Когда он позволил им баловаться с озером, они лазали по всей планете, рассматривая её чудеса. Заодно смотрели как устроились их бывшие сокурсники. И вот Алисия искала бывшую свою подругу Нэнси, а отыскала Мелковича — она всегда скрыто завидовала красавице Грэхем, а теперь и вовсе изошлась злостью — отчего этот красавец не её? Морриса же во всей этой истории волновало только одно: как бы дура Инквизитор не проболталась, что ещё раньше обнаружила Боба. Поэтому Стратег стоял с сокрушённым видом и покорно принимал все громы и молнии Рушера.

Владыка успокоился и иронично взглянул на свою притихшую гвардию. Вот Красавчик — считает себя хитроумным, ищет как втереться в доверие. Старается выслужиться всей своей неглубокой душонкой. Только комбинации у него такие же мелкие, как он сам. А требуются результаты помасштабнее.

Алисия — тоже курица в квадрате. Впрочем, что взять с красотки? Пусть шляется по дворцу в своём дурацком кринолине — всё лучше, чем урзои. Фарид — совсем кретин. Такой спектакль устроил в плавильне! Все трое приживалов только даром хлеб едят. На что они нужны Рушеру? Зачем он им такие звания дал — посмешище одно.

Калвину давно опротивела эта планетка с её дурацкой магией. И дворец этот, как тюрьма, тоже надоел. Рушер целыми днями в нём сидит. Раньше хоть в плавильне было дело, а теперь Боб всё испортил, причём, его же, Калвина, оружием. Впрочем это всё не так ужасно, просто неприятно. Главное не это. Требовалось найти то место, куда он упрятал свою Силу. Настоящую Силу, а не детский реквизит для игры, какой он оставил героям.

Есть три способа обнаружить потерю. Можно просто последовательно перерывать планету дюйм за дюймом. Но это долго, утомительно, а главное, он не знает как выглядит то, что ему нужно. Второй — ждать, когда всё откроется само собой. Это ему нравилось ещё меньше, потому что непредсказуемо. А третий способ Синнита только что прикончил. Кроме того, Рушер, хоть и сказал так уверенно, что знает об особенностях хранилища, на самом деле понятия не имел, как к нему подступиться в случае обнаружения. Его память не сохранила практически никаких сведения. А Синнита ничего нового не сообщил.

Когда он найдёт свою Силу, то первым делом уничтожит эту планетку со всеми её расами, пророками, героями и прочим барахлом. Он создаст новую планету, её населением будут киборги — эти-то не станут с ним препираться. А, чтобы скучно не было, нужно затеять войну. Война — это бесконечная игра. Можно творить миры и захватывать их. Ввести в творческий метод элемент случайности с большим вероятностным разбросом. Потом будет интересно раскалывать орешки.

Совершенно верно сказала Алисия: полная покорность это такая дрянь! Но сейчас Рушер рад был бы покорности своих подданных. Хорошо играть только когда все верёвочки в твоих руках, а иначе приходится спорить со своими же собственными микробами, вроде Синниты. И всё-таки однажды эта планетка станет прочитанной книгой, и он отправит её в сортир Вселенной.

* * *

Орнарта захвачена! Страшная новость облетела весь континент Марено. Стиассар внезапно и подло напал на неё, когда сказительница сидела на пике священной Вершины Мира, разговаривая со стихиями. Горы мзивара ещё не знали такого коварства. Рушер пренебрёг своим же законом.

Аманда сидела в опустевшей хижине Орнарты и смотрела перед собой сухими глазами. Скорбеть было некогда — надо продумать тактику, потому что близость войны очевидна каждому птенцу-орниту.

Сидя в лёгкой избушке, стоящей на сваях в мелких водах залива Крабарри Ло, Аманда думала о последнем слове сказительницы. О пророчестве. Зачем она здесь очутилась, зачем её послал в это место тот бесплотный голос, что говорил к ней во сне. Он говорил, что тут без неё никак не обойдутся, что только она может сделать что-то. Но что? Честно сказать, хоть её и приняли тут очень тепло и душевно, толку от неё пока немного. Пусть ей сделали оружие, одели её в доспехи из боевого металла орнитов — самое сильное оружие среди рас. Боевой металл — это круглые пластины с затейливой формой края. В полёте они ускоряются, пронзают насквозь любую цель, а затем возвращаются и пронзают ещё раз. Ей выковали лёгкий короткий меч, научили пользоваться. Но любой орнит-подросток пользуется этим оружием куда лучше Аманды. Физически она слабее всех, хотя ранее и считала себя неплохой регбисткой. А Орнарта пела в своих песнях о Герое орнитов, о бесстрашной и могучей Орниссе. Она сразу указала на Аманду как на Героя и сама велела называть её новым именем. Старая слепая сказительница говорила Аманде, что она должна добыть себе волшебную Силу Героя, и тогда она будет летать и молнией убивать врагов. Говорила, что сам Стиассар будет её бояться.

Пророчество указывало ясно, где спрятана Сила Орниссы — под троном Рушера. Осталось малое — пересечь океан Сиварус, добраться до гор Рорсевааана, подняться на высоту десятка километров, проникнуть во дворец и достать свою силу из-под трона Рушера. Вот и всё.

Аманда и без всяких Сил желала бы добраться до дворца Рушера, потому что туда отнёс Синкрет старую сказительницу.

Размышления в осиротевшем жилище мало что давали, и Аманда отправилась в дорогу — к Вершине Мира. Туда, откуда Стиассар похитил Орнарту. Там наставница обычно беседовала со стихиями. Путь к горам долог, а среди высоких белых скал гуляет ветер. Туда поднималась в одиночестве старая орнитка.

Вокруг конической вершины лентой тянулась тропа. С одной стороны белый камень, из какого состоят царственные хребты Мзивара, с другой — глубокая пропасть. Священная вершина стоит особняком, у её подножия клубятся сизые туманы.

Девушка села, сложив ноги, на маленькой площадке на самом верху горы и обвела взглядом таинственные, утопающие в дымке вершины дальних гор, напоминающие застывшие волны. Она пыталась вызвать в памяти слова старой Орнарты, сказанные в те дни, когда сидели они в домике на сваях в водах мелкого залива Крабарри Ло. И теперь, сидя на Вершине Мира, она вспоминала эти бесценные наставления и пыталась найти смысл.

Побеждает не Сила, говорила ей старая орнитка, побеждает храброе сердце. Пойди вот, пройми Стиассара храбрым сердцем! А разве сама Орнарта была трусливой?

Но втайне Аианда надеялась, что Синкрет ещё раз нарушит Закон и похитит со священной горы и её. Тогда она сможет попасть во дворец Рушера.

Орнисса закрыла глаза, подставила лицо холодным потокам воздуха и попыталась представить, как можно говорить к стихиям. Что поёт ледяной ветер среди величественных пиков? О чём журчат холодные ручьи, бегущие по белым камням?

Она спускалась с вершины по тропе, легко переступая ногами, обутыми в кроссовки. Орниты, не носящие обуви, обшили их металлическими пластинами и укрепили подошвы, чтобы Аманда не осталась без обуви и не изрезала себе ноги множеством камешков. Голени Аманды затянуты в меховые чехлы из шкурок чиссиров. На ней надела оперённая курточка, рукава которой напоминают крылья орнитов. Они сами изготовили для неё такую одежду, отдавая по одному из своих драгоценных чёрных маховых перьев на украшение рукавов. Одна из легенд Орнарты гласит, что однажды орниты полетят. И первой полетит их Герой.

Юбка Аманды сделана из пышных хвостовых перьев птицеанов, а поверх них на сетке прикреплены всё те же пластины боевого металла, чтобы всегда были под рукой. Такие же пластины защищают её грудь и спину. И только голова не прикрыта ничем, кроме узкого обруча, придерживающего её растрёпанные рыжие волосы.

Внизу её встретили и пошли рядом две орнитки, с которыми она сдружилась — две молодые самки, уже заслужившие звание боевых вождей, Арииси и Ннарта. Внешне орниты походили на чёрных орлов, только глаза у них похожи на человеческие и лбы высокие, а вместо носа и рта — большой тяжёлый клюв. При ходьбе они слегка подпрыгивали, а при беге выбрасывали в стороны недоразвитые крылья, что позволяло им удерживать равновесие и создавало иллюзию полёта. По настоящему летать орниты не могли — для таких мощных тел у них слишком слабы крылья. Бег же их был так стремителен, и выносливость настолько велика, что всего лишь за день они могли покрыть одним броском расстояние от побережья до Мзивара. Пешему человеку на такое путешествие понадобилась бы неделя, даже если идти целый день. Поход к Мзивару с пешей Амандой занял бы очень много времени, но выход был очень прост: лёгкая девушка ехала верхом на одной из самок, сидя на её крепкой спине и держась поджатыми ногами за раскинутые рукокрылья. Обе самки летели над землёй, легко маневрируя на неровностях почвы, отталкиваясь мощными ногами и помогая себе хвостом. Таким манером они преодолевали сотни километров. Вот почему синкреты так боялись орнитов — появлению их предшествовала туча боевого металла, с гудением пронизывающего врага и возвращающегося обратно, а затем налетала орда свирепых чёрных фурий, когтями, крыльями и оружием превращая недобитого врага в фарш.

— Как победить Рушера? В чём его больное место? — горячо рассуждали орниты на совете, собранном в столице Марено, полуострове Фланнир.

— Больное место Рушера это он сам. — ответила им Аманда. — Можно мелко крошить его синкретов, можно даже найти способ уничтожить Старших Синкретов. Если они однажды были созданы, значит, есть и обратный способ. Можно найти способ забраться на Рорсеваан и устроить там погром. Но это всё пустяки. Раньше Рушер был просто человечком, дрянным таким, вредным тихоней. Но каким-то способом он получил Силы. А раз получил, значит, может и лишиться. А без Сил он не Владыка. Я во сне была амазонкой и мечтала найти город — и нашла его. Он тоже получил свои Силы во сне. Где-то есть источник Сил, не принадлежащий ему. Он только временно воспользовался ими, как воришка. Орнарта говорила, что ответ в легендах. Но их слишком много, все они очень неясны. А я не тот, кто в этом может разобраться. Надо искать других пророков, идти к другим расам за помощью.

— Орниты не связываются с прочими расами. — возразили ей.

— Не связываются, значит, свяжутся. — отрезала она. — Иначе забирайте себе обратно все перья и повтыкайте их себе, откуда взяли.

— Перья не возвращаются на место! — со смехом отвечали ей.

— Вот и прекрасно. — удовлетворилась этим Аманда. — А теперь обсудим, как преодолеть разделяющие континенты океаны. Мне нужно попасть на материк Урсамма, потому что Орнарта говорила, что Белый Монк говорил ей, будто знает, где спрятаны Силы Рушера.

Как переплыть Аурус, золотой океан, который лежит меж трёх континентов? Построить плот? С маленьким плотом она бы управилась, но с большим, чтобы хватило запасов воды и пищи, чтобы он был устойчив при качке, Аманде точно не совладать. Она не умеет обращаться с парусами. И на Марено точно никто не сможет построить корабль — орниты никогда не знали мореплавания, потому что панически боялись воды. Пожалуй, это единственное, что может привести бесстрашных птиц в ужас. Их стихия — мелкие воды залива Крабарри Ло. К тому же, по их рассказам, даже вечные морские скитальцы, сибианы, боятся встречи со стаей эйчварсов — серебряных молний океанских глубин, хозяев водных просторов. Любой эйчварс шутя потопит её плот. Аманда видела их, когда они стаей проплывали вдалеке, и свет солнца отражался от их спинных плавников, как от зеркал. Взрослый самец огромен, как трансатлантический лайнер, и бывает этих рыб в стае до сотни.

Аманда сидела на восточном берегу длинного полуострова Фланнир, города танцующих пальм, одного из чудес Марено. Пальмы танцевали не всегда, хотя и любили музыку. Кажется, они были даже по-своему разумны.

У обитателей Марено была красивая музыка, и они умели прекрасно играть на крупных раковинах морских моллюсков, которых золотым прибоем выбрасывало на берег Фланнира.

Когда орниты затевали пение и танцы, пальмы тоже постепенно включались в процесс и начинали сначала тихо раскачивать кронами в такт музыке. Потом начинали медленно вращаться, закидывая кроны, как головы. И под конец принимались петь. Тогда музыка умолкала, потому что поющим пальмам уже не до неё. Они входили в экстаз и роняли на песок крупные плоды, похожие на кокосовые орехи. Орниты подбирали их, сносили на берег и пускали в воду, чтобы волны подхватывали их и уносили.

Погода стояла довольно жаркая, и Аманда решила искупаться. На длинное плоское восточное побережье Фланнира легко накатывали золотые волны Ауруса, в их пенных гривах мерцали пурпурные и изумрудные искры. Но вода только сверху кажется золотой — такой странный коэффициент отражения, а под поверхностью уже обыкновенная океанская вода, в меру солёная, голубоватая.

Зайдя в воду по грудь, она нырнула. Дальше заходить не следовало, потому что на берегу сидят и переживают за неё две орнитки, Арииси и Нарта — боятся, что она утонет. Вид плавающей в океане Орниссы их уже не приводит в ужас — привыкли — но инстинкты тоже никуда не спрячешь, верно?

На прекрасном белом песке под водой лежал плод танцующей пальмы. Орех был с трещиной — испорчен, значит, вот и затонул. Аманда никогда не видела, чтобы орниты ели эти плоды или вскрывали их, и ей стало интересно, что там внутри. Здесь, под водой, куда ни один орнит не сунется, она предоставлена сама себе. Аманда вынырнула, захватила новый воздух и вернулась к своей находке.

Из трещины в боку плода что-то торчало — какой-то хвостик. Повинуясь нажатию на края трещины, плод разошёлся и выпустил из своего нутра маленькую, полупрозрачную, мёртвую рыбку наверно, залезла полакомиться и застряла.

С рыбкой в руке Аманда вышла на горячий песок, где развалились две неразлучные подружки. Они издалека помахали крыльями — ближе подойти боялись. Бесстрашные птицы, со свирепым смехом идущие в бой против орды синкретов, панически боялись утонуть.

— Что это? — спросила Аманда, вынеся к ним рыбку.

— Эйчварс. — ответила Нарта. — Зародыши гибнут в прибрежной полосе во время прибоя. Поэтому мы почаще поём песни, чтобы пальмы больше роняли орехов.

Это эйчварс?! Рыба размером с авиалайнер?! Серебряные молнии, взрывающие воды Ауруса и пролетающие на своих крыльях больше полукилометра?!

Арииси поудобнее разлеглась на песке, подперев голову рукокрылом и поигрывая когтями ног маленькой розовой раковинкой. Такими когтями она одним рывком вспарывала синкрета от хвоста до горла.

— Орнисса многого не знает. — сообщила орнитка. — Эйчварс не рыба. Он зверь, морской зверь. Он выходит из ореха и поначалу питается мелкими рачками, а рыбы питаются ими. Потом те, кто выжил, собираются в стаи и идут вдоль берега Фланнира на южное побережье. Путь их долог, и стая быстро редеет. Они сотнями проходят через неутихающий прибой тысячи островов, и остаются лишь самые сильные — их десятки. Обойти острова со стороны Ауруса нельзя — там подстерегают их морские драконы. Оставшиеся достигают мирных вод у мыса птицеанов, там их встречает и усыновляет стая. Там они кормятся и быстро растут.

— Если хочешь. Можем отправиться и посмотреть. — добавила Нарта. — Сезон поедания птицеанов ещё не кончился.

Про птицеанов Аманда уже слышала: это настоящие птицы, только ужасно глупые. Они пасутся на воде, ловят мелкую рыбу. Живут тут же на скалах, там же и размножаются. Весь их жизненный цикл проходит возле одного места — Мыса Птицеанов.

В тот же день Аманда с двумя подругами отправилась смотреть на кормление молодняка. Она не сказала Нарте и Арииси о своих тайных надеждах: попробовать плавать на эйчварсах. Дорога заняла три дня.

* * *

Птицеаны спали на воде. Огромные стаи толстых зелёных птиц покачивались на слабой волне за линией прибоя. Издали это походило на сбитую волнами кучу морских водорослей, какие плавают по просторам Ауруса подобно островам. Орнитки видели это зрелище много раз, поэтому не проявляли любопытство. И вообще, если бы не Орнисса, они бы сейчас завалились спать на тёплом песке.

Ночной воздух был тёпл и чуть душен от поднимающихся с песка испарений. Всё тут провоняло птицеанами, их помётом и остатками пищи. Кругом валялись остатки скорлупы.

Аманда бродила вдоль берега, стараясь разглядеть: не покажутся ли эйчварсы. Хорошо ещё, что на небе светили сразу пять лун, и ночь была светлой. И вот она увидела: длинные носы стали бесшумно выныривать из воды и ловко утаскивать толстых птицеанов. Сонные птицы ничего не замечали, даже когда разыгравшийся эйчварс выскакивал из воды и совершал в воздухе переворот, ловко и тихо уходя в воду с новой добычей в зубах. Кормящиеся были небольшой молодью, метра три длиной. До самого рассвета продолжалось пиршество, а с берега за этим наблюдали зоркие глаза.

* * *

Протяжные крики, похожие на громкий журавлиный зов — из океана приближались взрослые эйчварсы.

Стая остановилась далеко от берега, и огромные серебряные рыбы стали призывать молодёжь.

Дети-эйчварсы оторвались от пищи и помчались в стаю, взрывая волну. Они разгонялись, выскакивали из воды и тогда летели на крыльях-плавниках, как маленькие самолёты. Потом снова ныряли всей стайкой и снова разгонялись. Семья приветствовала их мелодичным курлыканьем. Это было необыкновенно прекрасное зрелище.

Идея приручить эйчварсов была самой безумной мыслью, которая пришла бы кому-либо из орнитов в голову. Но есть ли что либо безумное на планете, нежели сама Рушара?

«Не было ничего лучше, чем то время, когда мы искали этот твой дурацкий город.» — услышала сегодня во сне Аманда. Последние слова никогда не жившей наяву, но погибшей в памяти Орниссы амазонки Эссебы.

Ей загорелось научиться плавать на эйчварсе. Над ней беззлобно подсмеивались обе подруги — Арииси и Нарта. Они были уверены, что всё это пустые фантазии. Ну хорошо, пойди и оседлай ветер или попробуй приручить океанскую волну. Эйчварсы абсолютно бесполезны, они существуют лишь для красоты.

— А, плевать! — легкомысленно отмахнулась Аманда. — Одной дурью больше!

Она взялась за дело сразу, погнала орниток в неблизкий путь за деревом, заставила их обтёсывать стволы, крутить верёвки из травы и к вечеру был готов небольшой плотик.

— Ну, дрянь работа. — недовольно сказала Арииси. — Надо вернуться в селение, добыть инструменты, обровнять стволы, подогнать, скрепить скобами.

— Чего ты делать будешь с ним? — поинтересовалась Нарта. — Спать, что ли?

— Нет. Плавать на нём буду. — деловито ответила Аманда, прикручивая ей на спину действительно корявое изделие.

— Да ладно, пусть поплавает! — с ехидством ответила Арииси. — Как потонет, вытащим её баграми!

— Чегой-то потону?! — с неудовольствием отзывалась чокнутая орнитка, качаясь на её спине. — Я далеко заходить не стану, а буду плавать среди птицеанов.

— Лучше привязать её верёвкой. — толковала Нарта, неуклюже подпрыгивая с плотиком. — В случае чего вытянем на берег. А баграми хуже — курточку порвём.

— Пошли вы обе в нирвану! — разозлилась Аманда.

Вечером того же дня состоялись испытания. Под придирчивые реплики орниток Аманда продемонстрировала устойчивость плотика. И к ночи, когда уже возразить более было нечего, орнитки отпустили её плавать по водам залива, где качались тысячи сонных птицеанов. Проглотить её не смогут — великовата котлетка будет.

Вот при свете четырёх разноцветных лун спокойная вода залива взволновалась, и начали с лёгким плеском выныривать острые носы молодых эйчварсов. Аманда дождалась, когда рядом вынырнет один и подняла над водой спящего птицеана. Малыш высунулся из воды и застыл от удивления: надо же, птицеан висит в воздухе! Потом юный эйчварс легко подпрыгнул и едва не отклацнул Аманде руку. Потом покосился на неё разумным глазом и следующего взял уже аккуратно. Ему понравилась игра и от не отплывал от плотика.

Она играла со зверем до наступления утра, когда стая позвала детёнышей. Вернулась на берег вся мокрая и довольная, развалилась на песке и тут же заснула. Потрясённые орнитки молчали.

Солнце стояло уже довольно высоко, когда Аманда проснулась от запаха яичницы.

— Обалдели, что ли? — забормотала она. — На глазах у птичек делать яичницу!

— А мы не на глазах. — ответили ей. — Мы на камнях.

Арииси и Нарта беззастенчиво разоряли колонию зелёных птицеанов. Они лазали по невысоким голубым скалам и собирали яйца. Куда ни глянь, повсюду виднелись гнёзда, заполненные зелёными крапчатыми яйцами. Птенцов не высиживали — яйца грелись под солнцем днём, а ночью камни медленно отдавали тепло. Иногда шли пахнущие карамелью дожди и омывали яйца, беспечно брошенные родителями. От такой приятной и лёгкой жизни эти толстые сонные птицы были необыкновенно глупы. Когда они не кормились, то спали. И даже не замечали, когда их брали. Не просыпались, когда их даже ели.

Ближе к вечеру Аманда была уже наготове и покачивалась на своём плотике на лёгкой волне. Рядом с ней беспечно дрыхли несколько очень жирных птицеанов, приготовленных в угощение эйчварсу. Узнает ли она его или придётся знакомиться с другим? Захочет ли играть?

Почувствовав лёгкий толчок, она обернулась и увидала, что её грабят — малыш тянул с плотика свои конфетки.

— Ай, озорник! — прошептала Аманда. И подняла над водой новую закуску, высоко, не как вчера.

Эйчварсик высунулся и недоумённо застыл, широко раскрыв длинные челюсти с острыми зубами. Тогда Аманда аккуратно опустила в этот рот толстую птицу.

Эта новая игра понравилась малышу, и он охотно разевал рот. Вокруг было полно еды, но он предпочитал кормиться из рук новой знакомой. Детёныш глотал очередного птицеана, которых Аманда доставала прямо из воды, как она решилась осторожно погладить его. Довольное урчание в ответ дало ей знать, что чувство осязания им знакомо, и поглаживание нравится. Тогда Аманда соскользнула в воду, и они стали играть. Детёныш был уже сыт и оставил охоту. Он плыл, а девушка держалась за его высокий спинной плавник — словно играла с дельфином. И он понимал! Не дёргался, не нырял! Надо же, оказывается они общительны!

Так они резвились до самого рассвета, а там Стая позвала детёнышей. Все тут же бросили кормиться и поплыли резвой стайкой ко взрослым эйчварсам. А Малыш заколебался, ему явно не хотелось расставаться с новой знакомой. Тогда Аманда решилась на отчаянный шаг, вернее, заплыв. Она поплыла прочь от берега, к Стае, не снимая руку с плавника детёныша.

Весь молодняк уже прибился к взрослым, и только один почему-то мешкал. Взрослые эйчварсы издавали беспокойные звуки и, наконец, один гигант отделился от группы и отправился посмотреть, в чем там дело.

Со стучащим сердцем и невольным восторгом Аманда смотрела на стремительно приближающуюся серебряную гору. Она уже подумала, что этот мощный зверь сейчас откроет рот и проглотит её, как надоедную муху. Но эйчварс взял в сторону и сбросил скорость. Малыш повернулся в его сторону и тонко промурчал. взрослый ответил тихим рокотом и пронёсся мимо, глянув на обмершую Аманду странно разумным глазом. Он развернулся и снова прошёл мимо, другим боком, снова бросив в её сторону быстрый взгляд. Потом подплыл и встал перед Малышом.

Пока они по-своему переговаривались, Аманда сообразила: речь — признак разумности. Если бы эйчварсы были по животному агрессивны, её давно бы утопили. Или покушали, потому что, кто знает, может взрослые питаются неосторожными купальщиками с безумными затеями в головах?!

Наконец, симпозиум подошёл к концу, и Малыш повернул к берегу со своей новой подружкой, висящей на его плавнике и умирающей от восторга. Ага! Глупая Аманда?! Ну-ка. Покажите фокус получше! Слабо вам, орниты?!

На мелководье она отцепилась от Малыша, приласкала его, и он поплыл, как настоящая маленькая серебряная молния — взлетая и падая в туче золотых брызг.

— Что, получила?! — задорно крикнула Аманда бледно-розовой Юмм, выкатившей в свой дневной путь из-за горизонта.

К ней бежали орнитки.

— Ещё один такой заплыв, и я выдеру тебе плавники! — орала Арииси.

— Валяй. — легкомысленно согласилась Аманда, падая в песок.

Она принялась лопать надоевшую яичницу, которую все эти дни готовили на камнях Арииси и Ннарта. Видите ли, пойти и накопать кореньев или набрать плодов они не могут — боятся оставить Орниссу. Полезет в воду чокнутая орнитка, да и потонет. Интересно, чем они помогут, вздумай она и в самом деле тонуть? Будут бегать по берегу туда-сюда и кудахтать?

На другой день события пошли совсем прекрасно. Приплыла вся стая, не дожидаясь ночи, и начали издалека трубить. Потом к берегу поплыл Малыш. Аманда не стала тянуть, вошла в воду и поплыла брассом, взлетая, как эйчварсы и точно так же погружаясь в малахитово-пурпурную пену. Малыш подхватил её и понёс к стае. Там, далеко от берега она плавала, держась за его плавник. Потом взрослый эйчварс аккуратно поднырнул под неё и всплыл, держа отважную пловчиху на своей широкой спине. Она каталась на эйчварсах целый день на виду у всей пернатой публики, невесть как узнавшей о её экспериментах. Всё видимое побережье и все скалы напоминали заполненные трибуны в день решающего матча. Орниты против обыкновения не носились с галдением, а сидели, вытянув головы.

Аманда торжествовала. Она теперь могла даже общаться с новыми знакомыми и пыталась объяснить им, что ей надо попасть на материк Урсамма. А они никак не могли взять в толк — куда именно ей надо. Дело в том, что эйчварсы общались телепатически, и мыслили не словами, а образами. Они по-своему воспринимали действительность и не давали названий земле.

Однажды утром Аманда объявила среди своего народа, что отплывает на поиски Урсаммы. Никто уже не брался спорить с Безумной Орниссой. Пусть только Орнисса Удачливая поскорее возвращается. Но она видела, что теперь орниты верят в неё и гордятся ею. И вот на берегу, на полосе аметистового песка, собрались тысячи и тысячи орнитов. Большинство прибыли от Фланнира, много было с материковой зоны, из горных селений.

Аманду старательно снарядили в дорогу, собрав ей в сумки сушёных фруктов, вяленой рыбы, сухих хлебцов. Привесили бутыли с водой. Много ей с собой не дашь, девать некуда — на эйчварсах не было места, куда всё это поместить. И потому орниты опасались, что Орнисаа оголодает в пути, ослабнет и свалится со скользкой спины морского гиганта. Самой же ей было совершенно наплевать на это — она верила в удачу.

И вот Аманда взобралась на спину гигантского вожака стаи, втянула с обтрёпанного и хлябающего брёвнышками плотика мешки с провизией, уцепилась за высокий сверкающий плавник Флая и помахала рукой на прощание. Эйчварсы затрубили, издавая далеко разносящийся над водой звук, похожий на пение фанфар, и красиво развернулись, удаляясь в открытый океан. Впереди величественно рассекал волны Флай — так назвала его Аманда (по-ихнему — Летящий), а рядом с ним его жена. У эйчварсов были семьи, и по своей природе эти животные оказались строго моногамны. А молодые эйчварсы считались общими детёнышами стаи — каждый взрослый заботился о них, как о своём.

Стая набирала скорость, и вот из золотых вод Ауруса стали взлетать в туче брызг серебряные тела. Эйчварсы раскидывали мощные крылья-плавники и пролетали над водой с каждым разом всё дальше. Только флай шёл ровным плавным ходом, без прыжков, и две пурпурно-малахитовых волны расходились от его тела, как от океанского линкора.

Орниты долго смотрели с прибрежных скал как растворялась вдали крохотная фигурка, стоящая на спине эйчварса. Никто не понимал, как Орниссе удалось так скоро приручить грозных серебряных молний Рушары. Наверно, произошло это потому, что душевный фон Аманды всегда, несмотря ни на что, пел, как струна. Может быть, она была единственная на всей планете, способная к полёту на эйчварсах. Эх, Рушер, знал бы ты, что создал!

В пути ей встретилась флотилия сибианов. Нет слов, чтобы описать их изумление при виде летящей на серебряной молнии рыжей девчонки. Потому что рыжих на планете никогда не было!

Стая остановила свой полёт, а Флай отделился от всех и осторожно подплыл к флагману. С низких бортов суден на него с нескрываемым ужасом смотрели сибианы. Встреча в открытом океане со стаей морских гигантов могла закончиться трагедией — эйчварсы шутя могли потопить всю флотилию.

— Как проплыть к континенту Урсамме?! — прокричала сверху мокрая пернатая особа.

Рулевой настолько дико был ошеломлён, что машинально ответил, махнув рукой:

— Вон туда!

Это чудо в перьях, оседлавшее эйчварса, без слов уплыло прочь на своём чудовищном морском жеребце. Эйчварс вернулся к стае и они полетели дальше, оставив сибианов переживать о встрече.

Глава 9. Опасности подпространства

— Красноволосая орнитка на эйчварсе? — растерянно переспросил капитан Станнар офицера, который до этого отрицал синих сибиан без всяких эйчварсов.

Он вышел на палубу вместе с гостями, но стая серебряных океанских молний уже унеслась довольно далеко, и только мерцающие фонтаны воды выдавали их след.

— Она спросила как проплыть на Урсамму. — пояснил обескураженный офицер.

Гости расхохотались.

— Спорю, что Аманда! — предположила Наяна.

— Что же тут смешного? — не понял офицер. — На эйчварсах не плавают. Я подумал, что нам всем погибель, когда увидел, что он правит к нам.

— Никто тут не шутит. — проговорил Аргентор. — Мы верим тебе. Только я думаю, неспроста всё это. Аманда не станет на сторону Рушера — не тот человек. И зря кататься по океану на эйчварсах не будет. Если она плывёт на Урсамму, значит, так надо. Вы все разобщены, вы даже не могли поверить, что Синнита — сибиан, потому что не верите пророкам. А оба пророка монков — сибианы.

Монка Себбира кивнула головой. Она освоилась на флотилии, успокоенная особым вниманием к своей маленькой персоне. Кроме того, ей очень нравилась Наяна. Никто ещё не обращался с Себбирой так почтительно, и оттого она не стремилась вернуться обратно, в свою деревню в долине Чинночи.

Аргентор продолжал при полном молчании, ибо кто же спорит с Героем, прошедшим испытание, ради которого погиб Синнита Белый, Великий Сибиан и Великий Монк.

— Пришло время Героев, сказал пророк. Время пере6мен. Синнита послал к вам монка, чтобы вы нашли Силу своему герою. Он не оставил сибиан заботами, хотя и был изгнан ими в своё время. Всё это говорится для того, чтобы вы поняли, как губительна разобщённость. Может быть, прибыв на материк Урсамма, Аманда будет изгнана точно так же, как синий сибиан. Стало быть, тебе, Себбира, собираться в дорогу. Встретьте Аманду и помогите ей.

Не успел он закончить речь, как Себбира мгновенно испарилась, даже не попрощавшись. Свойство проникновения делало монков поразительно некоммуникабельными.

* * *

Эйчварсы кормились в океане и отдыхали, а голодная и постоянно мокрая Аманда спала на спине Флая. Она уже неделю в пути, почти всё время на ногах. Такое путешествие вымотает кого угодно. Ей сказали, что про Синниту знает вся Рушара, и она надеялась, что отыщет его быстро. Только Аманда могла отправиться через океан верхом на рыбе, в одиночку, чтобы что-то спросить на континенте, где никого не знала и где никогда не была.

Между тем её уже ждали там — вдоль побережья Ауруса мелькали монки, не зная, кого встречают. И вот однажды раздался крик:

— Я вижу их! Они направляются прямо к подводным скалам! Там опасно!

Все засуетились. Никто не догадался зажечь костёр. Да, впрочем, едва ли эйчварсы поймут, что это такое.

Серебряные молнии стремительно приближались из океана — они точно шли на скалы. Обычно эти гигантские животные не приближаются к берегам, за исключением молодняка. Взрослые эйчварсы слишком велики и предпочитают держаться только на глубине. Теперь же, увлечённые необычной задачей, они потеряли осторожность.

Себбира вдруг решилась на рисковую затею. Ни один монк не стал бы проникать на эйчварса, потому что среди них нет отважных. А Себбира решилась, потому что лучше многих понимала, что лучше спастись, чем погибнуть. Вот почему Аманда несказанно изумилась, увидев на спине Флая возникшего непонятно откуда пассажира. Орниты не догадались сообщить ей о свойстве монков — проникновении через подпространство.

— Нельзя! — крикнул маленький чёрный гиббон. — Там скалы!

Он махнул рукой в сторону берега, и от этого движения потерял равновесие, и без того неустойчивое. Ноги маленького гостя поехали по гладкому мокрому боку Флая. Он шлёпнулся на спину и соскользнул прямо в бурлящую золотую волну.

«Мне конец.» — подумала себбира, погружаясь в воду, потому что уйти в подпространство из воды невозможно. Плавать же никто из монков не умел. Она раскрыла в воде глаза и с ужасом увидела как к ней приближается длинное тело. Себбира приготовилась умереть, потому что это был молодой эйчварс. Но вместо того, чтобы проглотить её одним глотком, рыба скользнула под неё. Девочка машинально вцепилась в высокий спинной плавник молнии, и они вместе всплыли на поверхность.

На берегу раздался громкий крик — вопили монки. Они видели чудесное спасение Себбиры.

«Похоже, время сказок и чудес ещё не кончилось.» — подумал Заннат, глядя с возвышенности на всадников, плывущих на эйчварсах.

Гиганты остановились далеко от берега, а Малыш гордо понёс своего маленького пассажира к береговой линии. Он легко лавировал среди прибрежных скал. Но испугался мелких вод и остановился. Дрожащая монка вцепилась в его плавник и никак не могла решиться ступить в воду — её храбрость испарилась.

Ньоро бежал с горы, боясь. Что может не успеть. Толпа расступилась, и он с разбегу бросился в воду, а далее пустился вплавь. Заннат даже не подумал, что встреча с детёнышем эйчварса может окончиться печально — ударом хвоста Малыш мог бы перебить ему позвоночник. А захотел бы — вообще бы утопил. Но в тот день чудеса ещё не кончились — серебряная рыба вела себя примерно и позволила снять со своей спины насмерть перепуганную Себбиру. Монка ослабела и даже не сопротивлялась, поэтому Заннату удалось легко переправить её на берег.

С Амандой же оказалось всё не столь просто — она была сильно вымотана плаванием, голодна и порядком обезвожена. А до берега далеко — едва ли измученная девушка смогла бы преодолеть такое расстояние да ещё по неспокойным волнам. Никто не мог помочь ей, кроме Синего Монка.

Едва Заннат доплыл до огромного эйчварса, как тот сказал своей пассажирке, что ему не нравится такой синий сибиан.

«А рыжая орнитка?» — спросила мыслями Аманда.

Эйчварсы засмеялись всей стаей, потому что вся стая знает то, что знает один. И Заннат, сам того не ведая, был помилован — никто его не тронул. Ему позволили забрать Аманду и только наблюдали как он буксирует её к берегу при помощи верного Малыша.

Эйчварсы поспешили убраться прочь от берегов, поскольку боялись угодить на мель или на подводные скалы. К тому же, они не собирались более заводить дружбу ни с кем, кроме одного-единственного исключения на всю Рушару — Орниссы Храброй из Марено.

Это был день триумфа и поразительных открытий. Подумать только, грозные серебряные молнии Рушары повиновались человеку! Юная Себбира буквально утопала в обожании своих соотечественников, на неё прибывали посмотреть из дальних деревень. Поистине, как сказал Белый Пророк: настало время героев!

«Совсем испортилась порода сибиан.» — поделился с женой Флай, заворачивая стаю в открытый океан.

«Да, и цвет не тот, и на голове какое-то безобразие.» — согласилась она.

«Мутант, наверно» — предположил ещё один.

«Нельзя так говорить при детях» — оборвал дискуссию вожак.

* * *

На Рушаре всегда были пророки. Во всех расах, кроме одной — кроме сибиан. Все пророки всегда были сибианами, они были единственной пророческой расой, которая отрицала возможность предсказания.

Пророчества необычайно ценились в народах Рушары, они всё время повторялись, обрастали массой деталей и постепенно превратились в мечты, фантазии, героические песни. Никто уже не знал, что в них есть истинное, и большей частью принимали их за иносказания. И вот когда на всей Рушаре только белый пророк Синнита да старая слепая сказительница Орнарта говорили о наступлении нового времени, все полагали, что это лишь красивые истории, поэтические намёки. Теперь же в самом деле ясно и предельно открыто явилась миру правда пророчеств. Они пришли, Герои, о которых много тысяч лет мечтала вся Рушара вопреки воле своего создателя — Калвина Рушера.

— Мы живём в счастливое время, ибо настало время Героев. Ты одна из них, Орнисса, имя твоё запечатлено пророком Артааром Бескрылым. — это услышала Аманда в первый же вечер под густыми кронами тантарусов, где сидела с Заннатом Ньоро, Синим Монком Урсаммы, прочитавшим Говорящие Пески, в которые многие века вкладывали свои слова пророки Рушары. Его одного они ждали, и ему одному сказали всю правду о Героях.

Флотилия прибыла только через неделю. Никогда сибианы не приставали к берегам Урсаммы, кроме как у долины Синих Гейзеров, где добывали красящую глину. Вот и сейчас на берег сошли только Аргентор и Наяна. Им обещали вернуться через день, а пока сибианы решили стать на рейд подальше от опасных подводных камней и коварных течений. Тогда же сибианы увидели и Синего Монка. Он стоял на берегу, встречая друзей, пока те плыли на шлюпке.

— Какой же это сибиан. — проворчал офицер, сидящий на руле. — обычный монк, только синий и кучерявый.

Увидели они и Аманду, о которой было столько разговоров после её эффектного появления на эйчварсе.

— Ну уж. — сказали матросы на вёслах. — и человек! Обычная орнитка, только рыжая и без клюва.

Короткую курточку Орниссы с чёрными маховыми перьями на рукавах и мягкими грудными перьями на спине и полах, приняли за обычное оперение. Юбка из зелёных перьев птицеанов сошла за хвост, меховые наголенники с длинным волосом чиссира- за ножное оперение. И лохматые рыжие волосы Аманды, схваченные ремешком, весьма напоминали хохолки орнитов. Так что сибианы сошлись во мнении, что Орнисса — птенец-мутант.

— Всё-таки наши герои лучше всех. — с гордостью сказал в собрании офицеров капитан флотилии Станнар.

В ту же ночь в деревне монков состоялся совет. Аргентор рассказал в подробностях всё, что произошло на Рорсеваане. И получилось, что Орнисса зря предприняла своё фантастическое путешествие на эйчварсе. Всем было тяжело. Монки молчали, всё ещё не доверяя новому Герою, так похожему на их погибшего пророка. Они не хотели верить, что Синнита сознательно пошёл на гибель.

Но оттуда же, из сгинувшей плавильни, Аргентор вынес удивительную весть и хотел побольше разузнать об этом. Рушер неосторожно проболтался при нём, полагая, что новость не вылетит за пределы дворца, что не знает, куда спрятал свою Силу. И Синнита дважды сумел сказать, что к месту Силы Рушера никто живой не может приблизиться. Аргентор думает, что пророк вовсе не дразнил Владыку, а сказал это совсем для других ушей.

— А что слышно про остальных? — спросила Аманда. — Есть ещё один народ — аллерсы. Наверняка к ним тоже попал кто-то из наших.

— У во всяком случае не Моррис и не Алисия. — ответил Аргентор. — Эти двое прислуживают Рушеру.

— Имена Героев аллерсов названы в пророчестве Иссияра: это волшебник Ааренс и Дева-воин Маргиана.

— Очень похоже. — заметила Наяна. — Только почему волшебник и дева-воин?

Ответить на это было нечего — данных мало. Оставалось только одно: добраться до Ларсари и всё узнать. Но как это сделать, учитывая давнюю неприязнь между расами?

— Я думаю, аллерсы не посмеют прогнать посланника с вестью о гибели Синниты. — рассудил Заннат.

Он поднялся и отправился искать кого-нибудь из монков, кто согласится на такую необычную миссию.

Монке Себбире так понравилось восхищение собратьев её отвагой, что она тут же откликнулась на обращение Занната, пока все остальные осмысливали, что от них хочет Ньоро. Перенестись на континент Ларсари — что может быть проще? Это вообще не задание. Монки знают всю планету, они везде побывали. Конечно, ей ничего не стоит передать сообщение аллерсам. Раз-два — обратно!

И она тут же исчезла прямо с места, как это делается у монков без всяких прощаний.

— Вот это называется у них проникновением. — сказал Заннат Аманде, которая впервые видела такое. — И это ещё одна загадка, которую я должен разгадать — так говорит пророчество.

* * *

Себбира, хоть и говорила, что знает континент Ларсари, на самом деле вовсе его не знала. Она только видела пару раз с высоты сиреневые горы Левиавира, и то в раннем детстве исключительно из любопытства. Удивительное свойство проникновения, ведомое на всей Рушаре только монкам, недоступное даже её Владыке, использовалось ими просто бездарно. Так, чтобы скорее с места на место перескочить. Или в случае опасности. Или даже просто испуга. Путешествовать таким образом монкам не приходило в голову. Да и зачем? На Урсамме и без того всё есть.

Кроме того, невысокие, застенчивые монки боялись всех. Крылатые аллерсы слишком шумные и носятся стаями. Сибианы слишком надменны. У орнитов такие большие клювы! При случайной встрече с представителем любой из этих рас, монки ощущали побуждение немедленно исчезнуть. Они вообще не были ни храбрыми, ни любопытными, ни общительными. И они никогда не задумывались об опасностях подпространства. Это было их врождённое свойство — проникать.

Теперь монка совершала на большой высоте пробные прыжки, на секунду выскакивая из подпространства, мгновенно ориентируясь и снова уходя в прыжок. Это врождённое свойство не требовало от монков никаких затрат. Так она продвигалась в своём поиске ближе к сиреневым горам. Заннат ей объяснил, что как раз в таких высоких конических вершинах селятся аллерсы, следовательно надо искать их среди гор.

Себбира была не только отважной, но и довольно осторожной. Любой монк знает, что исчезать в подпространстве, находясь в плотном соприкосновении с кем-либо, значит утащить его с собой. Если держать человека за руку и исчезнуть — значит, оставить того без руки. Вот почему монки никогда не попадали в переплавку — они чуяли опасность за секунду и мгновенно исчезали. Ещё в древности оставльные три расы поняли, что с монками лучше не связываться — буквально. А потом уже изоляция обросла предрассудками. Да, монки необычны, малоконтактны. Но, если бы кто задумался! Да имей приматы чуть больше честолюбия, они бы всю планету могли завоевать!

Для Ааренса его недавно приобретённая Сила была настоящим открытием. Избранная им способность мгновенного переноса в пространстве оказалась делом непростым. Поэтому он тренировался, стараясь овладеть её премудростью, чтобы владеть этим свойством мастерски, уж больно показалось ему солоно пренебрежение со стороны вожака горы Ивлеарса.

Он целый день вдали ото всех учился быстрой и безошибочной посадке с воздуха и непрерывно скакал через подпространство. Никак не удавалось высадиться ровно — он просто падал, потому что боялся промахнуться и попасть в землю или камень. Легко догадаться, что будет с ним при такой ошибке.

У монков этот процесс давно отработан. Они даже не задумываются над этим. Но некому было научить Ааренса. Сначала он думал, что приобрёл нечто лучшее, нежели способность летать, как Ахаллор, что взяла себе Маргиана. Но оказалось, что он ошибался: Маргиана взяла то, что уже было отработано до мелочей, со всеми присущими полёту рефлексами и неосознанными знаниями о Силе полёта. Но Ааренсу пришлось самому постигать все тонкости переноса.

Монки это делали так: сначала на долю секунды надо выскочить из подпространства в воздухе, если плохо представляешь, куда садиться. Опасности столкновения с птицей нет, потому что толчок воздуха тут же отбросит любую птицу, даже аллерса. А потом, мгновенно сориентировавшись, идти на посадку в выбранное место во втором выходе из подпространства. Впрочем, термин «подпространство» монкам незнаком — это Рушер так назвал его, когда обнаружил у монков такое удивительное свойство.

Ааренс осваивал этот метод, для чего удалился подальше от жилых гор и не велел никому там летать и ходить — на всякий случай. И вот произошло случайность, вероятность которой исчезающее мала: Себбира и Ааренс выскочили из подпространства в один момент и в одном месте. Случись такое между монками, они бы рефлекторно оттолкнулись друг от друга. Но Ааренс не монк, и рефлексами их не обладал. От неожиданности он вцепился во что-то странное, что возникло рядом с ним среди воздушного простора.

Себбира страшно напугалась, когда её схватили и, как водится у монков, тут же снова нырнула в спасительное подпространство — прямо вместе с этим странным существом. Таким образом они ранее расправлялись с синкретами, которые имели глупость нападать на монков. Она сбросила случайный груз и тут же выскочила обратно — в материальный мир.

Ааренс ничего не понял, оказавшись в полной тьме. Но вдруг почувствовал, что она как будто высасывает его. Не было воздуха, и крик застрял у самых губ. Он моментально совершил скачок, что-то мелькнуло перед глазами. И тут же снова эта безматериальная тьма. Он не понимал, что совершил прыжок уже не через подпространство, а через материальное пространство. Несколько раз он пытался выскочить, но Сила, свойство которой он задал, совершала только двойной скачок. Он по определению не мог выбраться из этой ловушки. Фактически Ааренс был обречён. И осталось ему совсем немного — тьма, лишённая измерения и материальности, легко вытягивала из него вещество, разрежая его, превращая в фантом.

Себбира была не глупая, хотя и легкомысленная. Сидя на земле, она наблюдала в воздухе скачки странного существа — не аллерса, не сибиана. И, как ни странно, не монка. Она не знала, что и подумать, но решила действовать на свой страх и риск.

В очередном прыжке через пространство монка поймала этого странного проникающего. Это было чрезвычайно трудно, почти невыполнимо, но ей это удалось. Она поймала человека и дёрнула на себя.

Человек не понял, что его спасают, и снова ушёл в подпространство. А повисшая на нём монка снова вынесла его оттуда. Они боролись друг с другом. Себбира уже поняла, с кем её свел случай — это был наверняка Герой аллерсов, предсказанный в пророчествах Ааренс. Но Герой этого не знал — он упорно уходил от неё в подпространство, потому что в панике утратил ориентацию. Так они вдвоём и совершали хаотические прыжки, всё более снижаясь, пока не врезались в землю.

* * *

— Что-то он не идёт. — встревожилась Маргиана, когда в назначенное время Ааренс не появился. Ещё немного, и наступит вечер, а в темноте совершать пространственные скачки невозможно.

Всем аллерсам было запрещено летать в той стороне, где тренировался Ааренс, поэтому она тоже отправилась туда пешком, чтобы не столкнуться с ним в воздухе.

Если бы не стоны, раненые нашлись бы не сразу — они залетели в густой кустарник. Маргиана обнаружила Ааренса рядом с какой-то чёрной тварью, каких она ещё не видела. Густая шерсть животного была залита алой кровью, текущей из её рта и глаз. Наверняка это синкрет. Он напал на Ааренса, было сражение, и они поранили друг друга. Оба лежали без сознания. В сумерках было видно плохо, да Маргиане и некогда было разглядывать детали. Она достала кинжал, чтобы быстро прикончить тварь и поднять Ааренса. Но тут вдруг волосатый пришёл в себя.

— Нет. — сказал он и снова закрыл глаза.

Маргиану это не остановила — синкреты умеют говорить, она знала это. И снова занесла кинжал.

Себбира почувствовала скорую гибель, сделала над собой усилие и снова открыла глаза. Личико её было залито кровью, в голове страшно болело, и сквозь алую пелену монке аоказалось. Что над ней склонилась Наяна. Но ведь Наяна осталась на Урсамме… мысли путались. Почему Наяна хочет убить Себбиру? Это неправильно. Неужели она не узнает Себбиру?

— Наяна… — слабо позвала монка.

Маргиана опять заколебалась и остановилась. Синкрет казался слабым и нестрашным. Но состояние Ааренса! Что с ним случилось? Он выглядел не просто бледным, а полупрозрачным.

Монка пришла в себя и поняла, что это не Наяна. Чёрные волосы обманули её. Это та. Кого пророчества звали Девой-воином, Маргиана. Тогда девочка совершила последнее страшное усилие, прежде чем провалилась в подпространство, куда монки уходят умирать.

— Синнита умер. — прошептала Себбира и исчезла.

Маргарет более ничего не оставалось, как взять на руки тело Ааренса, ставшее пугающе лёгким, и лететь с ним к горе. Произошло что-то ужасное, она понимала это, но не могла понять, что же именно.

— Это с ним сделала та тварь. — подавленно сообщила она, когда вокруг бледного и неподвижного Ааренса собрались все, кто мог пройти в лазарет.

— Что за тварь? — ничего не понимая, спросила старая лекарка.

— Такая чёрная, волосатая. Я хотела её убить, но она внезапно исчезла.

— Убежала? — спросил вождь. — Синкрета надо найти и уничтожить.

— Нет. Просто исчезла. И он слишком мал для синкрета. Я подумала, может шпион? Но перед исчезновением он сказал странные слова. Вроде имя какое-то. и ещё он сказал, что белый примат Синнита умер.

Все в ужасе переглянулись. Синнита умер?! И это сообщил маленький чёрный синкрет, который исчез!

— Маргиана, попробуй вспомнить, этот чёрный похож на некрупную обезьяну? — с отчаянием спросил Ивлеарс.

— Да настоящая обезьяна и есть! — ожесточённо воскликнула Маргиана.

— Примат! — воскликнули разом все присутствующие. — Как можно убить примата?!

Кажется, состояние Ааренса их тревожит гораздо меньше, чем смерть какой-то обезьяны. Они заняты только одним: как можно убить примата! Все эти малопонятные разговоры об обезьянах ей показались возмутительными. Обезьяна погибла, надо же!

— разве аллерсы не гибнут? — сурово спросила она. — Так почему бы примату не умереть?

Ивлеарс опомнился.

— Прости, Дева-воин, но приматов до сих пор никто не мог убить. Если же это произошло, то это означает самое страшное: Рушер нашёл хранилище своей Силы. А пророк Иссияр говорил нам: не Рушер получит Силу! Мы верили в это и надеялись. Если же он нашёл свою Силу, то овладел и подпространством — вот что значит умирающий примат, который сообщил о смерти пророка Синниты. Против этого не спасёт ничто.

Теперь она поняла, что всё это значит. А ещё то, что едва н убила раненого монка, который наверняка прилетел искать помощи у аллерсов. Может быть, и Ааренс подвергся нападению Рушера. Если это так, то всё действительно пропало. Пророки ошибались — всё пошло не так.

Ивлеарс мрачно молчал, глядя на полупрозрачного Героя, который вопреки всем пророчествам умирает, так и не выполнив обещанного Иссияром. Он думал: что же произошло на Урсамме? Как узнать? Прибыл раненый монк, из последних сил добрался, чтобы сообщить о гибели Синниты. Как же теперь верить пророкам, когда Ааренс уходит, так и не изгнав своей мыслью Ахаллора?

Маргиана горестно смотрела на мудреца-волшебника, которому теперь не могли помочь его Силы — власть над преобразованием материи и свойство переноса. Всё это теперь бездействовало, словно уснуло вместе с Ааренсом.

— Он хотел научиться правильно перемещаться. — прошептала она, нежно гладя его по бледному лбу. — Он думал наладить связь с другими континентами. Поэтому и не щадил себя. И ошибся в чём-то.

Она заплакала.

— Никто более не скажет мн, что я прекрасна и нет во мне изъяна. Я навсегда останусь с этим уродливым лицом. И зря ты, Ивлеарс, попрятал все зеркала! Лучше бы он взял себе Силу обычного полёта, как у Ахаллора!

— Ты летаешь, как Ахаллор… — пробормотал Ивлеарс, странно глянув на неё.

— И что? — не поняла она.

Аллерсы печально и серьёзно смотрели на неё, словно ожидали какого-то решения.

Смерть тут никого не удивляла — аллерсы гибли в войне с Рушером веками. Они умирали без стонов, они хоронили своих воинов без слёз. Даже обрушение надежд, мвязанных с пророчествами. Их не потрясло так сильно, как гибель незнакомого маленького примата. Они хотят знать, что случилось на далёкой и чужой им Урсамме! Им надо знать подробности гибели Синниты, словно от этого что-то зависит.

— Я полечу на Урсамму. — во внезапной ярости сказала Маргиана. — А потом отправлюсь к Рушеру и убью его!

Глава 10. Что такое чёрный фтар

Было ещё темно, когда одетая в синее фигура стремительно неслась через воды, разделяющие континенты. Она производила в воздухе такое сильное завихрение, что он сворачивался за её спиной. Маргиана хорошо сделала, что пожелала летать, как Ахаллор, потому что, сама того не зная, приобрела все преимущества такого полёта, все продуманные некогда Рушером свойства, когда он только создавал своих Синкретов. Любая высота была ей доступна, она могла развить скорость в четыре раза выше скорости звука и при том не чувствовать сопротивления среды — таинственная Сила избавила её от необходимости думать о таких вещах. В своё время Рушер много поработал над всеми сторонами Силы полёта. Маргиана взяла готовое решение. Ей даже глаза не щипало, не трепалась одежда — Сила создавала защитное поле вокруг летящего.

На Урсамме наступало утро, когда стражи, наблюдающие с тантарусов небо, перенеслись вниз и сообщили о прибытии Синкрета. Но они ошиблись — это летела Маргиана. Поэтому, когда она увидела сверху панораму деревни и снизилась, чтобы осмотреть её, то не обнаружила ни единой живой души. И к удивлению свлему, так же не нашла никаких следов разрухи.

Всё ещё в запале от несчастья на Ларсари, кипя желанием поскорее всё разузнать, как обещала, и тут же отправиться на Рорсеваан, чтобы исполнить клятву мести, она опустилась на землю и стала быстро обыскивать дома, ища в них приматов или ещё что-нибудь. В руке её был грозный волшебный меч, который, словно чувствуя настроение хозяйки, угрожающе исходил голубым сиянием. Страшное лицо Маргианы, неприкрытое повязкой, было в состоянии испугать любого.

Она не замечала, что за ней наблюдают из укрытия — это Аргентор пытался понять, кого видит. Что же это за существо такое? Что-то казалось ему в ней знакомым.

— Маргарет! — позвал он наудачу.

Она стремительно обернулась, выставив перед собой меч, который сам рубил синкретов.

— Маргарет! — он развёл руки в стороны, показывая, что не вооружён. — Это же я, Мелкович!

— Ты, мелкович? — немного остыла она. — Я прилетела узнать, что случилось на Урсамме. Мы нашли умирающего монка. Он сказал, что Синнита умер. Я прилетела узнать и вижу: пока всё благополучно.

Аргентор медленно подходил к Маргиане, внимательно разглядывая её изуродованное лицо. Он старался держать руки на виду, чтобы не вызвать у неё срыва — она явно в состоянии аффекта.

Неожиданно из воздуха стали появляться монки. Их становилось всё больше, кажется сам воздух закипал от чёрных тел. минуту назад деревня была пуста, а теперь стала наполняться множеством приматов. Ошеломлённая Маргиана растерянно озиралась, она ничего не понимала. Её и аргентора разделили невысокие чёрные фигурки, и к девушке, застывшей на месте, приблизился слегка седой примат и спросил с подозрением:

— Что? Себбира ранена?

— Она назвалась Наяной. — нервно ответила Маргиана.

— Наяна — это я. — сказала, появляясь из-за дерева Нэнси.

Напряжение и горе, которое испытывала Маргиана неожиданно прорвало. Она села в траву и заплакала. Герои не плачут, а она не могла больше терпеть. Но приматам это было непонятно, они желали знать, что случилось с их посланницей.

— Где наша монка?! — потребовал ответа седой.

— Она погибла. — была вынуждена признать Маргиана.

Все приматы вскрикнули и моментально испарились. Трое Героев осталивь одни.

Аргентор едва узнавал её. Эти чудовищные шрамы делали бывшую красавицу факультета уродливой, как синкрет.

— Синнита умер, это правда. — сказал он. — Я видел его гибель. Но такова была воля Белого Пророка — он сам так пожелал. В этом было исполнение пророчества.

— Пророчества лгут! — ожесточённо крикнула Маргарет, которая вдруг перестала чувствовать себя Маргианой, Девой-воином. — Вот Ари умирает, а о нём тоже есть пророчество! Я бросила его и прилетела сюда, чтобы выяснить, что произошло с Синнитой и почему убит примат! И что я вижу?! Все прекрасно себя чувствуют! Какого чёрта я тут торчу с вами?! Я собиралась отправиться на Рорсеваан и прикончить эту бешеную собаку — Рушера! Наверняка это его работа — он сделал это с Ари!

— Как ты прибыла? — ошеломлённо спросила Наяна, поражённая её появлением.

— По воздуху! Как Ахаллор! — раздражённо ответила Маргарет. — Хватит разговоров! Я улетаю.

Маргиана легко поднялась в воздух с намерением поскорее покинуть этот совершенно ненужный ей материк Урсамма. Напрасный перелёт, даром потраченное время! Зря она оставила Аарона!

— Стой! — крикнул Аргентор, бросаясь к ней. — Подожди!

— Отвали. — мрачно ответила она, замешкавшись на секунду, чтобы спрятать свой волшебный меч.

Этого ему хватило. Аргентор подпрыгнул и ухватил её за лодыжки.

— Сейчас взлечу повыше и скину. — в неразумном бешенстве пообещала Маргиана.

— Маргарет, у меня Сила целительства! — крикнула ей с земли Наяна и неожиданно взлетела так же легко, как Маргиана. Вторым даром, добытым для неё Синнитой, оказалась способность летать, как синкрет.

Гнев Маргианы испарился так же быстро, как возник. Она осторожно опустила Аргентора на землю. Сила целительства! Она не напрасно сюда летела!

— Смотри, как это легко. — сказала Наяна и провела ладонью по лицу Маргарет. Наконец-то и она может сделать что-то полезное, потому что до сих пор она была лишь тенью Героя сибианов. Эта Сила, до того молчащая в ней стого момента, когда она приняла от Аргентора два невесомых огня, вдруг заговорила в ней и сообщила все знания, все возможности живой энергии. От ладони Наяны стали истекать быстрые, лёгкие, невидимые токи. Они утекали в жуткие шрамы Маргианы и легко перекраивали ткани, восстанавливали клетки. Волшебное действие Силы в минуту излечило лицо Маргианы. Она неуверенно коснулась пальцами щёк, провела по губам. Грубые рубцы, которые приводили её в отчаяние, исчезли без следа. Ах, если бы у неё был осколок зеркала! Но зеркала не было, и Маргиана с надеждой посмотрела на Аргентора.

— Лучше прежней. — серьёзно ответил он.

Вот он, волшебный дар Наяны-Нэнси! Вот кого звала в предсмертную минуту бедная маленькая монка! Ах, если бы всё произошло иначе! Если бы Наяна оказалась в тот миг рядом! Что за нелепое несчастье! Теперь она понимала, что примат вовсе не напал на Ааренса, произошло редкостное стечение обстоятельств.

В деревню запоздало прибежал Заннат. Он встревожился и рассказал, что из Чинночи по всем деревням разлетаются монки и разносят одну весть: аллерсы убили Себбиру.

— Лети на ларсари, Наяна. — сказал Аргентор. — Паника уляжется, мы разберёмся. Мне очень жаль Себбиру, мы успели к ней привыкнуть и полюбили отважную девочку.

— Это первая потеря за все века. — добавил Заннат. — Монки не понимают, что война с Рушером бескровной быть не может.

— Вот так. — удручённо проговорил Синий Монк, оставшись в пустой деревне с Аргентором. — Плохой я Герой. Никакой не мудрый. Зря Синнита поручил мне свой народ.

— Пророки не ошибаются. — ответил ему Аргентор, разглядывая две бурлящие полосы, оставшиеся высоко в воздухе за улетевшими девушками. — разве Синнита не говорил тебе об этом?

— Нет, он не успел. Я говорил с ним меньше минуты.

Аргентор вообще не говорил с пророком, он просто видел как исполняются пророчества.

* * *

Как две молнии, пересекали две фигуры разделяющие континенты воды. Гулкий светящийся след обозначал их небесный путь. Они летели на пределе возможностей.

День оставался позади, а путь вёл на запад — воды двух океанов уже приобрели цвета глубокой ночи: мерцающее золото Ауруса и глубокая синева Сиваруса. Шесть лун, плывущих по небу, дробились в мелкие разноцветные осколки — это их отражения трепетали на месте встречи двух океанов, подобно россыпи драгоценных камней на роскошных шелках — тёмно-золотом и тёмно- синем. Ветер скитался над водой и играл серебряными струнами Улиссов — моллюсков, которые стайками скользят по океанам Рушары.

Малыш улисс длиной не более ладони, но крепко держится на своём плотике из пены. Его коническая раковинка бодро устремилась в небо спиральным острием — на нём торчит упругий ус и служит мачтой. А вместо парусов натянуты блестящие дыхательные складки. Вот на них-то по наступлении заката и играет ветер, как на маленьких арфах — тогда воздух наполняется волшебной песней, которую сибианы зовут голосом ночи.

* * *

Ааренс пребывал всё в том же состоянии — полупрозрачный, неподвижный — он словно спал. Маргиана забыла о своем решении отправиться к Рушеру и убить его. Это былатрагическая случайность, которую трудно предвидеть. Двое проникающих столкнулись при выходе из подпространства — только этим могло объясняться странное, наполовину развоплощённое состояние Ааренса. Ужасно жаль юную монку себбиру. Хорошо ещё, что Маргиана не убила её.

Отважная девочка трижды совершила подвиг за малое время, может, она единственная такая среди всего населения Крсаммы. И, погибая, видела перед собой лишь искажённое ненавистью лицо Маргианы. Могла бы она сама быть в такой момент мужественной? Легко махать мечом, который сам рубит синкретов так. что они визжат от страха. Хорошо спускаться с неба в громах и молниях! А каково быть такой маленькой, чёрной, робкой девочкой? Себбира была подростком — ребёнком! А Маргиана чуть не убила её!

— Он жив. — оторвала Маргиану от горестных раздумий Наяна. — Но частично развоплощён. Часть его присутствует в материальном мире. А часть зависла в подпространстве. Только его Сила удерживает его в статичном состоянии. Но это не тот случай, с каким я могу справиться. Не то, что твои инфицированные шрамы. У него нет ранений. Если бы тут был хоть один монк, я бы могла узнать больше о подпространстве.

Маргиана помрачнела. Она думала, что волшебной Силе Наяны все доступно.

— Я полечу. Попробую ещё раз поговорить с монками. — сказала она. — Может, кто согласится прибыть сюда.

Сомнительно это было, особенно после того как монки из Чинночи раззвонили повсюду о том, что аллерсы убили Себбиру. Но была надежда на Занната — он, кажется, имеет влияние на этот маленький народец.

Перелёт занял снова около двух часов. И вот Маргиана опять встретилась с друзьями. Сидя посреди совершенно пустой деревни, они беседовали на янтарном помосте, не заботясь о том, видит их Рушер или нет. Разговаривали, естественно, об Ааренсе. И тут Заннат выдал такую фразу:

— Маргиана. В этом мире не всё так просто. Тебе кажется, что эта беда есть поражение и посрамление пророчеств. Но я знаю, что это не так. Я верю, что всё не случайно, и однажды это откроется. Гибель Себбиры была не случайной, и несчастье с Ааренсом тоже что-то значит в нашей борьбе с Рушером. Ааренс поднимется и выполнит своё предназначение. Соберись с силами и будь мужественной.

— Ничего себе. — горько ответила она. — Хорошо утешил, нечего сказать. Я должна радоваться, что он завис между пространствами? Да. может, в этом и есть какой-то тайный смысл. Может, именно это, согласно пророчеству, лишит Ахаллора воздуха и не даст земля ему силы. Только не слишком ли дорога цена: жизнь Ааренса за одного Синкрета. Может. он вообще не живой? Может, это киборг?

Да, это был вопрос: что представляют из себя Синкреты? Младшие — понятно, просто гибриды. А вот Старшие… Не едят, не умирают.

— «Мысль Ааренса изгонит Ахаллора.» — процитировал Заннат. — Значит, он должен ожить. Ведь мёртвые не мыслят.

Это и придало Маргиане надежду.

— А где сейчас монки? — спросила она, чтобы уйти от больной темы.

— они в горе. На выработках. Добывают фтар. С ними гость с Марено — Орнисса Храбрая.

Синий Монк и Аргентор переглянулись. Они не сказали Маргиане, что Орнисса — это Аманда. Пусть пойдёт и удивится.

Следовало побыстрее отыскать монков — может, они не откажутся говорить с ней. Упросить их прибыть на Ларсари — призрачная надежда. Они и раньше-то избегали контактов, а после гибели Себбиры и подавно.

Маргиана избегала взлетать из осторожности, что её увидит кто-нибудь из местных жителей и примет за Синкрета. Она ведь вовсе не неуязвима. У таких тихих, робких ребят вполне может быть какая-нибудь грозная штучка в кармане.

Все штольни в Чернокаменных горах были одинаковы — глубокие норы среди лабиринта скал и шлаковых отвалов. Добыча фтара сопровождалась странной тишиной, хотя, возможно, Маргиану видят и не желают связываться с ней — человек, летающий подобно Синкрету, здесь явно не в почёте. Так рассуждая, Маргиана пробиралась мимо стопок плетёных коробочек — те аккуратно стояли возле скал. Наверно, в такие грузят эти таинственные фтары. Что это за штуки и зачем они нужны Владыке Рушеру?

Вот, наконец, терпение Маргианы принесло плоды — за очередной скалой из матового чёрного камня с серыми прожилками она заметила шевеление и услыхала разговоры.

У выхода из штольни над чем-то копошились монки и орнитка. Маргиана никогда не видела жителей Марено, но кроме аллерсов, крылья были только у них. Правда, слабые и не летающие. У этой имелись небольшие рукокрылья, крытые чёрными маховыми перьями, и лохматые рыжие волосы. Она сидела на земле спиной к Маргиане и возилась вместе с монками над ящичками с камнями.

Маргиана подошла чуть ближе. Мохнатые ноги орнитки были обуты в подобие кроссовок. Совсем похожа на человека, подумала с удивлением Маргиана. А ей говорили, что орниты — птицы, причём здоровенные.

— Орнисса! — осторожно позвала она.

Этого оказалось достаточно, чтобы монки немедленно испарились. Да, трудно будет с ними говорить. Орнитка обернулась, и изумленная Маргиана узнала рыжую Аманду — Фанту, как иногда называли её сокурсники.

— Этот фтар — интересная штука, — рассказывала Аманда-Орнисса. Монки сидели вокруг и уже не опасались чужого. Они разбирали добытый камень. Доставали из каменного гнезда, как из скорлупки, два зерна фтара — чёрное и белое, размером и формой с крупную фасолину.

Аманда положила на ладонь два таких только что добытых зерна и подставила солнцу. Маргиана с интересом смотрела. Что же там такого интересного? И тут белый камешек лопнул! Брызги полетели во все стороны. Маргиана отпрянула, испугавшись, что осколки порежут лицо.

Аманда засмеялась. Это же Урсамма — это на ней такие чудеса! Белый камешек не лопнул — он аннигилировал! Брызги были светом! Чёрный камешек бросили в корзину. Монки сортировали тут фтары: чёрные к чёрным, белые к белым. Из тех, понятно, которые не взорвались.

— Смотри! — сказал Маргиане монк.

Он взял чёрный камень, потёр его о шерсть руки и положил на ладонь. Камешек шевельнулся, медленно поднялся в воздух и вдруг устремился вверх! А далее пошёл с ускорением в небо.

— Меня просто оскорбляет мысль, — проговорила Маргиана, — что всё это создано Рушером.

— Это вы так думаете. — отозвалась Аманда, то есть, Орнисса. — Рушер придумал во сне сумасшедшее место, как раз под стать своим фантазиям. А далее по не зависящим от него причинам все его нелепые выдумки стали реальны — что-то утвердило причинно-следственные связи в этом мире. И это не сила Рушера. Он ошибается. Его сила — только его фантазии. Он напридумывал себе сон, и только. Бросил в него идею, а Нечто её подхватило, реализовало, наделило свойствами, развило до логичного завершения. И процесс продолжается. Разве Рушер создал планету? Разве он создал Орнарту, Синниту, Себбиру? Его творение — синкреты. Он — вор. Это мое мнение.

— Для чего эти камешки? — спросила Маргиана, не желая спорить.

— Владыка Рушер забирает, — ответил ей монк.

— И что он с ними делает?

Никто не знал.

— А вы ещё собираетесь отдавать ему дань? — удивилась Маргиана, — даже сейчас?

— Нет, — сосредоточенно ответила Аманда, — это делается для меня. Я хочу с их помощью попасть во дворец на Рорсеваане. Там, под троном Рушера лежит моя Сила.

Глава 11. Танцы на Марено

Маргиана летела обратно на Ларсари и всю дорогу думала, как добраться до всевидящего озера во дворце Рушера. Достигнуть его не проблема — с такой-то способностью к полету! Она даже нисколько не уставала, пока неслась на высоте птичьего полёта.

Уничтожить всевидящее озеро означало лишить Рушера возможности втираться во все их планы, лишить его легкодоступной информации. Если удастся, стоит попытаться убить и самого Рушера. Хотя, судя по рассказу Аргентора, этот подонок хорошо закрыт. Его не возьмёт даже молния, не только меч. Даже такой, как у Маргианы. Но, отказаться от попытки так сразу она не хочет. Осталось продумать, как подобраться к Рушеру.

Как он орал на весь Ларсари: ты ещё придешь ко мне, Маргарет! Не попадешься, а именно придешь! Зачем, спрашивается, она ему нужна с таким-то лицом? Маргиана отлично помнила, что платка тогда на ней не было. Она перестала стесняться даже Ааренса, до того им удалось всем убедить её, что она по-прежнему красива. И все-таки Рушер пожелал её видеть у себя.

Хотя, там у него Алисия, ставшая такой красивой. Настоящая Снежная королева. Выходит, он может менять внешность? Вернее, даже улучшать. Что ни говори, преображение Алисии — просто чудо. Выходит, он предлагал Маргарет вернуть прежнее лицо. А, может, даже улучшить по своему вкусу. Наверно, полагал, что она обрадуется такой перспективе и станет его подружкой. Подружкой такого могущественного волшебника — Рушера Единственного. Он ведь не знал еще, что Наяна приобретет Силу исцеления.

Как жалко, что они так поспешили с этим исцелением. Сейчас шрамы, которые приводили её в такое отчаяние, очень бы пригодились. Это был бы отличный повод явиться к Рушеру с видом побитой собаки и просить прощения. Это куда убедительнее, чем явиться к тому же Рушеру и просить себе новых нарядов.

* * *

В состоянии Ааренса ничего не изменилось, и то уже хорошо.

— Я стабилизировала его тело, как могла, — сообщила Наяна, — но, думаю, что в моем распоряжении нет средств, которые вернули бы его в реальное пространство полностью. Если только ещё одна Сила, пока не взятая Героем.

— Аманда пока не добыла свою Силу, — сообщила Маргиана, — она говорит, что её место под троном Рушера. Я лечу туда! Немедленно! Я попытаюсь взять ларец до того, как на Рорсеваан проникнет Фанта. Я думаю, она меня простит.

— Как ты войдешь в его дворец?! Тебя уничтожат!

— Нет, — Маргиана усмехнулась, — у меня есть личное приглашение от Владыки в его апартаменты. Только нужно раскрасить моё лицо синей краской, какой аллерсы красят кожи. А то они все зеркала побили на Ларсари. Я надену свою чадру, надо её отыскать. Прибуду к Рушеру с плачем и стану умолять сделать мне личико, как у Алисии.

— Что ж, бывает, что самые безумные планы дают непревзойденный успех. Я поняла это в последнее время. — задумчиво ответила Наяна. — Надеюсь, очень надеюсь, что тебе всё удастся.

— А ещё я собираюсь уничтожить всевидящее озеро. — пообещала Маргиана.

Она полетела немедля, не обращая внимания на то, что на Ларсари был день. Рушер, если взглянет в озеро, увидит её в любой темени, потому что при быстром полете она неизменно создает вокруг себя вихрь искр. Да и нет разницы, все равно необходимо как-то поговорить с ним.

Маргиана пролетала над океаном Аурусом. Её путь лежал на запад, через материк Марено и далее — через великолепный, изумительный Сиварус. К горам Рорсеваана.

На горизонте в лёгкой дымке заголубела россыпь бирюзовых бусин. Тысячи и тысячи прекрасных островков, рассыпанных у берега Марено. Голубые скалы на краю аметистовых песков поющей пустыни Импарр. Золотые волны катились из просторов океана и разбивались о конические голубые скалы пурпуровым и малахитовым прибоем. А ещё дальше уже сияли вершины белых гор Мзивара. Прекрасный, восхитительный Марено, нет сил миновать тебя!

Значительно правее с высоты полёта обрисовался острый мыс Фланнира — длинного полуострова, основание которого уходило далеко за горизонт. Фланнир от материка Марено отделяет мелкий залив Крабарри Ло. Это его аквамариновые воды сейчас видны в лёгком утреннем тумане. Там, на светлом берегу растут танцующие пальмы. Там живут орниты — народ Аманды Берг. Народ Орниссы.

Миновать Марено — это невозможно! — и Маргиана решила опуститься на Фланнир. Тем более, есть прекрасный повод — сообщить о благополучном прибытии Орниссы на Урсамму.

Она спускалась над заливом Крабарри Ло в вихре искр и пении воздуха, когда боевой металл орнитов пронзил её насквозь, а потом вернулся и пронзил ещё раз.

Маргиана падала, переворачиваясь в воздухе, как подбитая птица, стараясь из последних сил удержаться от удара о землю. Летать, как Синкрет, над материком орнитов оказалось смертельно опасно. Если бы она догадалась спросить Аманду, из чего сделаны её доспехи, этого не случилось бы.

* * *

Над южном побережье Марено была ночь — какая она обычно бывает в этом месте: освещаемая сияющими брызгами прибоя, и лунами, кружащими по небу по пересекающимся орбитам. Шёл тёплый дождь, пахнущий карамелью.

В пустыне Импарр, в незаселённой части континента, среди аметистовых песков и сияющих холодным голубым светом скал, открылся портал. Насыщенный влагой воздух разверзся, и на поющие пески ступили трое — двое мёртвых и один светящийся, как скалы Импарра, человек. Пространство восстановило свою целостность. Кондор огляделся.

Фантастический пейзаж — смешение цветов, сияние далёких гор, расплавленное золото прибоя. И непрерывный, слабый гул из океана, словно поют тысячи сирен. Ночное небо смотрит миллиардом ясных глаз. Далёкий свет их отражается в бесчисленности аметистовых песчинок, отчего бесценная сокровищница побережья мерцает, как потерянный браслет.

Кондор насилу оторвался от изумительной картины. Он обернулся к своим спутникам. Мёртвые молчали — их ничто не удивляло. Удивление, изумление, радость — удел живых. Мёртвым, если что и достается, так это только скорбь.

— Вам нужны плащи, — впервые проронил слово Кондор, потом добавил, посмотрев на свои руки:

— Нам нужны плащи.

Мёртвые опять промолчали, и Кондор подумал с тоской, что он слишком часто затыкал рот Маркусу, чтобы сейчас ждать от него совета. Все трое направились к скалам — Кондор впереди, а Берелли и Маркус сзади.

— Я не знаю, что мне предстоит сделать, — размышлял вслух Кондор, — вероятно, события сами должны придти на помощь. И я пойму, зачем мы тут, и как поправить ваши, то есть наши дела. Нам остается только надеяться — не зря же Лгуннат так сказала.

Он обернулся к своим спутникам и неловко улыбнулся. Берелли кивнул ему. Маркус не показал и виду, что слышал что-то. Он даже закрыл свои мёртвые глаза.

— Ты не стесняйся, Маркус, — ободрил его Кондор, — лучше смотри, а то ещё налетишь на что-нибудь.

Маркус покачал головой: он ведь мог смотреть не глазами — у додонов есть второе зрение. А глаза всё равно теперь бесполезны.

Так состоялся первый разговор Кондора со своими подопечными. Все трое продолжали движение. Выяснилось, что мёртвые могут держаться от Кондора на расстоянии около трех метров. Если он прибавит шагу, то его спутники отстанут и упадут. Поэтому Мариуш почаще оглядывался, проверяя, не слишком ли быстро идет.

— Если бы вы знали, как здесь красиво! — надо же хоть как-то общаться.

Мёртвым было все равно. Пески пели под их ногами, словно многоголосый хор. Стоило остановиться, они тоже умолкали.

— Чудесное пение. Кто только придумал эту планету! — Кондор пытался вернуть им хоть немного чувства. Он думал, каково это — быть мёртвым. Спутники равнодушно промолчали, и Мариуш прекратил попытки разговорить их. Такая, значит, его ноша — теперь молчать.

Так они шли — Кондор думал о своем, а думали ли мёртвые — он не знал.

— Давай остановимся, — прошелестел Берелли, — мы не можем долго идти.

Маленький отряд остановился. Сели на камни, набираясь сил.

— Что ты видишь? — спросил Берелли у Кондора своими мёртвыми губами, распространяя вокруг запах смерти и гниения.

— Вижу звезды. Высокие и яркие. — ответил Кондор, — Археологи мало смотрят на звезды. Они копаются в черепках, облизывают старые горшки. Роются в чужом прошлом.

— Не слишком ли жестоко? — прошелестел Берелли.

— Нет, не слишком, — оживился Кондор, радуясь проявлению интереса у Франко, — это же я только о себе. Я вижу пять лун. Что за фантазия их породила?! Вот эта, прямо над головой, зеленая, как оливка. Ты помнишь, Берелли, нашу экспедицию в Египет? Вот такие там были оливки!

Франко не помнил, но кивнул.

— А вот ещё одна — сиреневая! Это что же за вещество там, если у луны такой коэффициент отражения! Я не знаю такого. Вот маленькая розовая. Она так быстро вращается! Того и гляди, разлетится, как кисель! А вот медово-желтая! А вот и самая диковинная — ромбическая белая!

Кондор умолк, глядя с улыбкой в небо — он был плохо различим среди холодного сияния голубых скал.

Тохэя плыла в зените, медленно переворачиваясь — словно сплюснутое колесо от велосипеда. Розовая Юмм и золотая Оффо кружили вокруг общего центра по эллиптическим орбитам — словно танцевали диковинный танец. Из-за горизонта поднимался бледный серп зелёной Иссхо.

Рассвет застал Кондора спящим. Мёртвые лежали на песке и смотрели в небо. Рядом с Берелли валялась пара окоченелых ящериц и птичка.

Скорбная троица поднялась и снова отправилась в путь. Перед ними возвышались горы. Нечего и думать тащиться с такими спутниками горами — и Мариуш избрал путь по побережью. Хотелось есть. Правда, только Кондору — Франко и Маркусу это оказалось ни к чему.

— У меня и кишок-то нет, — прошептал Франко, — какая там еда.

Маркус улыбнулся. Вышло это так дико, что Кондору стало не по себе. Затем его внимание отвлеклось на нечто новое. Обширные аметистовые россыпи закончились, и далее перед глазами простирался обыкновенный пляж. С одной стороны его подтачивали золотые волны океана, с другой — окаймляли невысокие голубые каменные гряды.

Все побережье сплошь усеяно толстыми зелеными птицами. Их было так много, что песка почти не видно. Прибрежные воды буквально кипели от ныряющих толстых тушек. Птицы усердно кормились. Наевшись, они выбирались на берег, пристраивались вплотную к своим бесчисленным собратьям и тут же впадали в сон.

— Это, конечно, добыча. — с сожалением промолвил Мариуш. — Да только я не смогу есть сырое мясо.

Маркус указал рукой на скалы.

— А, гнезда!

Как они лезли — это просто ужас! Берелли и Джок еле удерживались на камнях. Кондор не смел дотронуться до них, не зная, чем такое дело кончится, и лишь подбадривал их голосом.

Наконец, все трое выбрались на относительно плоскую поверхность. Куда ни глянь — везде сплошные гнёзда с зелёными крапчатыми яйцами размером чуть меньше куриных. Кондор досыта напился сырых яиц, размышляя, есть ли этой планете сальмонеллёз. И снова двинулись в дорогу. Куда — неизвестно. Зачем — не понятно.

Так, медленно, с долгим отдыхом, они шли по побережью в сторону залива. Как там встретят такую компанию? Что ждет их?

Был день, когда их обнаружили жители той земли.

Выйдя из-за скалы, трое пришельцев из другого мира увидели сцену боя. Это было фантастическое зрелище! Дрались большие орлы и какие-то чудовищные твари. Орлы отчего-то не взлетали, но зато держали в крыльях самые настоящие мечи. Присмотревшись, Кондор понял, что их короткие крылья не соответствуют мощному корпусу, зато снабжены на сгибе настоящими ладонями с пальцами. Оттого орлы так ловко дрались.

Противник вполне соответствовал неестественности зрелища — корявые, но крепкие, с синеватой кожей, покрытой редким мехом — они более подходили под понятие человекообразных, если бы не чешуйчатые хвосты и сплюснутые головы. Но, двигались чудовища легко и быстро, так что бой был ещё каким жарким!

— Прячьтесь в скалы! — зашептал Кондор, едва придя в себя от необычайного зрелища.

Мёртвые принялись забираться в какую-то щель. Получалось у них всё так медленно и неуклюже, что Мариуш нервничал, прикрывая их с тыла. Услышав близкий топот, он обернулся и увидел бегущего на него врага. Бескрылая, но очень мускулистая тварь со странным оружием, вроде ятагана. Не было сомнения, они замечены.

Враг был синкретом. Правда, этого ни Мариуш, ни мёртвые не знали. Драться с вооруженным противником профессор не умел, поэтому ловко отпрыгнул и тут же выругался, увидев, что открыл дорогу к подопечным.

— Да чего прятаться-то? — проговорил Берелли, оставив безуспешную попытку забраться на камень. — Мы оба уже дохлые, дальше некуда. Тебе надо прятаться, Кондор.

Он вышел навстречу диковинной твари, стал в расслабленной позе и свесил набок язык, вытаращив глаза в другую сторону.

Синкрет таких ещё не видел и очень удивился. Он опустил своё оружие и потянулся корявой лапой к Франко.

— Владыке надо показать. — прохрипел он и схватил Франко за плечо.

Реакция была мгновенной: тугие бугры мышц вдруг содрогнулись и тут же опали тряпками. Синкрет безмолвно повалился наземь.

Процесс распада тканей оказался невероятно скорым. Ещё минута — и вот перед глазами Кондора лежит бесформенная масса. Так было когда-то возле Стамуэна, когда Маркус привёл его к могиле мууру Франко, и Кондор увидел, как на теле его погибшего товарища мгновенно умер скорпион. Мууру оставался таким же смертельно опасным.

— Вот как это делается, Мариуш. — флегматично сказал Берелли.

Кондор уже забыл, что значит удивляться. Он подобрал оружие синкрета и решил вступить в бой на стороне орлов. Только как оставить товарищей?

«Пошли.» — наконец, проронил слово Маркус. Странно, голос его всё тот же, а губы не шевелятся! И они пошли шеренгой! Привидение с мечом, полуразложившийся труп и покойник с дротиком в шее!

Орниты увидели зрелище, которое впервые потрясло их до ужаса. Синкреты удивились, видя, что противники замерли и смотрят за их спины. Нападающие обернулись и, поскольку мозгов у них совсем немного, стали тупо разглядывать пришельцев.

Трое шли сквозь них. Берелли слегка прикасался к синкретам руками, словно гладил. Маркус небрежно свинчивал им головы, поскольку физическая сила додонов значительно превосходит обычную человеческую. А Мариуш срубал врагов своим трофеем. Потом троица повернула назад и проделала всё это снова.

Когда синкреты осознали, что за противник им попался, на земле уже валялось несколько десятков трупов. Оставшиеся синкреты решили сматываться — они с визгом кинулись прочь. Вслед им сверкнули маленькие молнии — это уродов догонял боевой металл орнитов, который нельзя применять в ближнем бою.

Птицы были настороже, не зная, как следует относиться к странным пришельцам.

— Откуда вы? — спросил один большой черный орёл с необычными — человеческими — глазами.

— Долго объяснять, — ответил уставший Мариуш. Двое других даже не запыхались. Да и отчего бы мёртвым уставать?

— Мы ищем только пристанища. — пояснил он, понимая, что в двух словах ничего не рассказать. Да и надо ли?

— Что с твоими спутниками?

Кондор собрался было что-то объяснять, как неожиданно для себя соврал впервые в жизни:

— Они заколдованы злым волшебником. — сказал он и грустно покачал головой, забыв про свой собственный диковинный вид.

— А ты? Тоже заколдован? — проклекотала ещё одна птица.

— А что, так не ясно? — ответил вопросом на вопрос Мариуш, раздумывая над легкостью общения с пернатыми. Такая, видать, планета. Надо вписываться в особенности.

— А эти кто? — он указал на мёртвых синкретов.

Очевидно, разговор предстоял долгий, поэтому орниты пригласили пришельцев к себе в гости.

— Только не дотрагивайтесь до моих спутников, — предупредил профессор, — вы видели, что случается с теми, кого они касаются. Такое заклятие! Мы пришли сюда отомстить тому негодяю, который всё это сделал с нами!

И сам себе удивился: как легко и приятно немного приврать! Почему он не пытался делать это раньше? Так они и остались в обществе птиц с материка Марено и узнали всю историю Рушары.

Калвин Рушер, бывший студент профессора, сам того не зная, и даже ничего не сделав дурного лично ни Кондору, ни Франко, ни Маркусу, оказался во всем виноват. Теперь ему придётся ответить за всех троих.

«Хорошая легенда, — сказал Маркус, — не знал, что ты мастер врать.»

— Жизнь научит плясать ламбаду! — весело ответил ему Кондор.

На следующий день в воды Крабарри Ло упала Маргиана, сбитая боевым металлом орнитов. Её приняли за Синкрета и сбили, думая, что тот ведёт разведку. Ошибка обнаружилась сразу же. Орниты были в ужасе, думая вначале, что подрезали Орниссу, которая нашла свою Силу и возвращались домой.

Маргиану спасли из вод залива. Металл, по счастью, не убил её, только ранил в плечо и в ногу. Всё же поле, окружавшее её, частично отклонило полёт металла. Маргиана осталась жива, но миссия, с которой она летела во дворец на Рорсеваане, осталась невыполненной. Плохо дело — Герои начинают выбывать из строя.

Она рассказала орнитам, что знала: что Орнисса достигла Урсаммы и теперь собирается во дворец к Рушеру с намерением добыть свою Силу. Что Ааренс сейчас ни мёртв, ни жив. Что Синнита погиб в переплавке, и что переплавки больше нет. Что у монков теперь новый пророк — Синий Монк Заннат. Только не сказала, как хотела использовать Силу, предназначенную пророчеством для Орниссы. Да и не имеет смысла выдавать свои планы — ведь она не скоро ещё поднимется в воздух. А по пророчеству Орнисса всё равно полетит — значит, не добраться Маргиане до её Силы, не поддержать Ааренса.

Так они и встретились на этой удивительной планете — профессор Кондор, проводник Маркус, завхоз экспедиции Берелли и студентка Маргарет Мэллори. И скажите после этого, что нечему удивиться!

Дня через три Маргиана стала подниматься на ноги, благодаря запасам целебных трав, оставленных старой Орнартой в её хижине на сваях. Она выбралась на свет и теперь сидела на берегу Крабарри Ло, на тёплом, ласковом песке, под пальмой. Профессор Мариуш в обществе своих молчаливых спутников пристроился неподалёку — орниты учили его плести корзины для провизии.

— Ты обещал сплясать. — сказала Арииси профессору.

— Я это говорил?! — ужаснулся он.

— Да. Ты обещал плясать ламбаду.

— Обещал — пляши! — серьёзно потребовала Ннарта.

— Кошмар какой-то! — беспомощно ответил Кондор, но всё же принялся добросовестно скакать по берегу под весёлое дудение раковин. За ним вприпрыжку — молодые орнитки и орниты. На Марено вообще любили поплясать. Пальмы разволновались и тоже завертели кронами, роняя орехи на песок. Профессор как танцор имел колоссальный успех.

— Тоже мне, ламбада, — проскрипел Берелли, получив орехом по трухлявой макушке, — вот я бы сплясал!

Он сидел под пальмой в плаще из шкур синкретов. Это забавное одеяние ему сшили старые орнитки, поскольку Берелли очень был обеспокоен своей утраченной красой. Да и вообще, так было безопаснее.

«Лучше пой песенки» — посоветовал Маркус и почесал свой дротик.

Берелли в последнее время сделался излишне болтлив и с большой охотой распространялся о том, как в своё время он хорошо танцевал. Каким он был молодым и стройным, когда ещё не обзавёлся пивным животом. Оттого он буквально изнывал, глядя на пляшущую публику. Время от времени покойник вскакивал и принимался неуклюже топтаться под своим деревом. Получалось у него довольно плохо, отчего орниты буквально валялись со смеху.

Маргарет обхохоталась до колик, глядя на профессора, скачущего с орнитками. Нет, что ни говори, а Рушара — странная планета! Здесь что только не случается!

«Наверно, так и надо, — думала она, — для чего-то они тут появились. Значит, на этом континенте, на Марено, произойдет какая-то финальная история. Есть тут что-то важное для всех нас и для Рушары.»

— Чем вы питаетесь, чтобы двигаться? — спросила у Франко Арииси.

— Его эмоциями. — ответил тот, указывая на профессора. — Когда он веселится, нам тоже хорошо.

* * *

То, что задумала Аманда, можно было назвать аферой, но только с большим натягом. Правильнее было бы назвать это безумием. Недаром же её назвали на Марено Безумной Орниссой.

План был таков. На паруснике пророка Синниты, на котором он раньше плавал вдоль берегов Урсаммы, можно добраться до Рорсеваана. А там, у самого подножия горы, на которой стоит дворец Рушера, Аманда достанет из сумки чёрные фтары, будет потирать камни и складывать их в другой мешок. Они её и потянут вверх, до платформы дворца. А там — как видно будет. Ну, не безумие ли?

Два мешочка у неё были с собой, потому что ещё не известно, какое количество фтаров достаточно для подъема человека в воздух. Монки подготовили для Аманды лёгкий парусник, на каком ни один сибиан, кроме Синниты, не решился бы выйти в океан.

С берега, желая ей удачи, махали руками Синий Монк Заннат и Аргентор. Все монки уже полюбили Орниссу. Аманда вообще легче находила общий язык с нечеловеческими существами, нежели с себе подобными. С обыкновенным Заннатом она бы и не разговорилась, а Синий Монк — это нечто иное.

Плавание продолжалось уже сутки, как лодочку встретила стая эйчварсов. Плыть бы Аманде месяц на утлом судёнышке по океану, а то и больше. Но, тут опять удача была на стороне безумной орнитки — она снова встретила друзей и без сожаления оставила парусник в океане. Ведь Аманда вернется летучей, как Маргиана, как Наяна. Так зачем ей лодочка?! А вторым даром пусть будет умение бросать огонь, как Аргентор.

Перед отплытием они втроем сидели ночью на помосте, когда монки танцевали свои танцы под светом четырех лун. Потом жители Чинночи и их многочисленные гости из других деревень стали петь свои околдовывающие песни. С монками было почти так же хорошо, как с орнитами.

— Я тоже не отстану от вас, — твердо пообещала Героям Аманда, — я тоже стану Героем. Вот только достану Силу.

— Видишь ли, Аманда, — немного помолчав, ответил ей Аргентор, — «тоже» здесь неуместно. Я ничего не совершил геройского. Герой сибианов пророк Синнита, а не я. Это он уничтожил плавильню, а я только бросил молнию, которую он для меня достал ценою жизни. Я лишь догадался вовремя оказаться на месте. Это сибиан всё так мудро рассчитал, что никто до последнего момента ничего не понял. Даже я, когда думал, зачем он торгуется с Рушером. Всё ведь висело на волоске. И какое надо иметь мужество и мудрость, чтобы ни в чём не промахнуться! Синнита даже в такой момент сумел передать нужные сведения, заставив Рушера говорить. Самое же главное, он показал пример убежденности. Пророчества не лгут! Победа будет! А теперь нам осталось немногое — давить синкретов Силой, бить их молнией. Ведь теперь, когда проклятая плавильня уничтожена, их количество не будет прибывать. Все, что нам осталось — это чисто техническое дело. Что скажешь, Азаррат?

— Скажу, что ты сильно ошибаешься, Аргентор. Ничего не просто. И тебе ещё придется побыть героем, если ты думаешь, что ещё не стал им.

— А Гесер-то каков! — фыркнула Аманда. — Предатель! Прощения захотел!

— И тут я с тобой не соглашусь, — опять помолчав, проговорил Аргентор, — Я был в плавильне и всё видел. Синнита не делал ничего напрасно. Это в наших глазах Гесер — дрянь и мелочь, а Синнита даже в последний момент нашел для него слово, чтобы Фарид мог жить, не чувствуя себя подонком. Видишь ли, трудно быть Героем. Вот Гесер и не справился — задачка была не по плечу. И он, выходит, казнил себя за это, если выскочил вперёд и заступил пророку путь. Сам ведь мог попасть в протоплазму! Может быть, прощение Синниты для него важнее жизни. Не знаю, возможно, это просто внезапный, необъяснимый порыв, один из тех, что могут и пройти так же внезапно. Но, я видел его лицо. И, если Синнита нашел для него эти слова — дважды нашёл! — значит, Фарид стоит их. Это ведь тоже вроде переплавки. «А теперь уйди! — сказал ему Синнита, когда откинул его прочь. Значит, Фариду стоит жить. Так решил Синнита — для меня это священно.

Аргентор умолк, в очередной раз спрашивая себя: все ли сделал он, чтобы спасти пророка? Наверно, это останется с ним навсегда, потому что нельзя видеть такое и не перевернуться душой.

— Предательство Фарида было одним из пунктов пророчества Юшшивы Великого, — добавил Заннат, — без его предательства не было бы и Синего Монка. Меня ведь приняли за синкрета и монки, и синкреты. Мне ничего не грозило, пока я не бросился на помощь Фариду. Это неизбежность. Его предательство — судьба. Он тот, кого она избрала на эту роль. Поэтому и я ни на минуту не осуждаю его. Трудно быть предателем — ещё труднее, чем Героем.

— Ладно, — неохотно проговорила Аманда, — я молчу. Вам виднее. Только он ведь указал на тебя, Заннат. Как будто это ты, а не он выдал пророка. Что? Неправда?

— Именно так! Только, если бы не это, меня бы не изгнали. И я не попал бы в Говорящие Пески, а был бы просто крашеным пришельцем. Ведь в пророчестве говорится, что Герой придет от Синих Гейзеров, где меня прокрасило. От Пурпурных озер, где меня нашел Синнита. От Говорящих песков, к которым можно пройти, только минуя Чинночи. Так всё и произошло — всё по пророчеству. Для этого Фариду пришлось стать предателем. Я ещё не настолько мудр, чтобы выносить приговор по такому делу.

— Тогда и я не буду. — решила Аманда, поправила на голове венок из лао-лао и побежала к танцующим.

— Орнисса. Её пророчество назвало Идущей До Конца. — задумчиво проговорил Заннат, глядя, как Аманда весело идет в танце, — И она обретёт крылья.

— Значит, её предприятие не такое безумное, если оно увенчается успехом. — заключил Аргентор, — Что-то мы стали уж больно глубокомысленны. Не к добру это! Вот помяни мое слово.

Наутро Аманда отплыла. И вот спустя почти две недели, прибыла к Рорсеваану — совершенно измотанная. Только отдыхать ей негде и некогда. Тогда она принялась доставать чёрные фтары из мешочка, тереть их о голову и кидать в другой мешочек, прикреплённый к телу.

Вскоре подъёмная сила стала достаточной, и ноги сумасшедшей орнитки оторвались от спины Флая. Вначале подъём был медленным. Потом разогрев фтаров усилился, и небольшой мешочек потянул Аманду вверх. Неровности синих скал сливались в сплошное мелькание. Как ни была отважна Орнисса, она не решалась взглянуть вниз, на удаляющуюся поверхность океана. А сверху быстро приближалась необъятная фиолетовая платформа — дно волшебного дворца над облаками.

Поднявшись до платформы, Аманда с надеждой поискала какой-нибудь вход. Но, напрасно: вся нижняя поверхность была абсолютно гладкой. Случись упасть с такой высоты, даже лепешки не останется. Её прижало к платформе животом, благодаря чему Аманда смогла руками отталкиваться от полированного камня. Она поползла, как муха по потолку, к краю огромной платформы и высунулась. Мешочек тянул вверх. Тогда Аманда принялась по одному выпускать камешки фтара, чтобы уравнять вес с тягой. Удача не оставила её, и вскоре безумная орнитка перебралась через парапет на гладкий фиолетовый камень гигантской платформы.

Вот такие фтары Рушер собирает с Урсаммы уже не одно столетие. Не очень Аманда понимает такие парадоксы: ведь их биологическое время почти такое же, а тут прошло невообразимо огромное количество лет с тех пор, как Рушер создал эту планету. Ладно, пусть объясняет тот, кто знает. Вон Синий Монк страх какой умный — вот он пусть и объясняет.

Ворот никаких не было — вход совершенно свободен. Тайная гостья пошла тем путем, которым до неё прошли Маргиана и Ааренс. Едва заслышав какие-либо звуки, она пряталась. К счастью, было где прятаться. Дворец был полон всяких прибамбасов, как солидный музей — экспонатов. Аманде требовалось найти тронный зал, но вместо этого она забрела на кухню и очень удивилась: здесь свадьба, что ли, намечается?

Пышные трапезы во дворце Рушера были тем немногим удовольствием, которые делают унылую жизнь в его дворце более сносной. На кухне находился Гесер.

«Вот незадача!» — подумала Аманда, залезая в какой-то закуток. Ей хотелось стянуть хороший кусок и наесться, потому что помимо усталости, она была ещё и страшно голодна.

Гесер попал на кухню после того, как устроил спектакль в плавильне. Рушер не стал комментировать его поступок, тем более, что и Моррис с Алисией были подавлены. Но, после этого Владыка стал смотреть на Фарида с раздражением, и тот не нашел ничего лучшего, как скрыться с глаз Владыки и заняться кухней. Гесер даже более не сидел со всеми за общим столом — не потому, что Рушер не велел, просто само собой так получилось.

Он украшал блюда, распоряжался синкретами-прислугой и постепенно превратился в повара. Стряпня Фарида была отнюдь не верхом совершенства, но больше во дворце некому было ею заниматься. Сам Рушер был на удивление неприхотлив и до появления гостей вообще питался чем попало. В-основном, дарами, привозимыми на Рорсеваан. Только после появления во дворце Алисии и Красавчика процесс питания приобрёл статус церемонии. Это была явная заслуга Алисии. Так появилась кухня, великолепная сервировка и трапезная. Только заниматься этим было некому, кроме Гесера.

А больше у Фарида ничего не осталось: смерть Синниты отняла у него что-то важное. Он только иногда вспоминал ту счастливую ночь, когда танцевал с монками под светом пяти лун. Но, воспоминания причиняли боль — уж лучше заняться чем-нибудь. Кухня оказалась тем местом, где он почувствовал себя почти хорошо.

Изредка ему приходила в голову мысль: чем все это кончится? А в том, что кончится, он ни на минуты не сомневался. И что тогда будет с ним? Оставаться с Рушером? Не хочется. Идти к другим? Не примут. Да и не тянет. Остается кухня. А там видно будет.

Украшение блюд, приготовление стола стало главным занятием Фарида, ночи же стали для него кошмаром. Он не ложился спать чуть ли не до рассвета — всё бродил по переходам и залам. Дворец был страшно огромен и почти совершенно пуст, если не считать синкретов. Ещё одним занятием стал уход за урзоями.

Несчастные зверьки погибали без того ухода — ранее ими занимались сибианы, а теперь, попав во дворец на Рорсеваане, они оказались никому не нужны. Фарид чистил их, выводил гулять, укладывал спать, разговаривал с ними, кормил. Постепенно количество трупиков по углам дворца стало уменьшаться. Никто не замечал трудов Фарида, а он был доволен.

Вот Аманда и попала на кухню, когда он готовил урзоям кормежку. Зелёные, как малахит, шестилапые зверьки ели водоросли с зернами москии. Её запасы были очень велики, а с тех пор как сибианы отказались платить дань Рушеру, привоз урзоев во дворец прекратился.

Благодаря Фариду, довольно бестолковая дворцовая трапеза превратилась во вполне сносное предприятие. Кухня была просто огромным залом, уставленным множеством столов, жаровен, печей. Все это действовало на основе неведомых никому, кроме Рушера, принципов. Множество посуды, которая очищалась и мылась сама собой в каких-то шкафах. Синкреты, помогавшие на кухне, были невелики и нестрашны. С другими Фарид побоялся бы связываться.

Все это Аманда наблюдала, прячась в течение дня за столами и полками. Она ждала ночи, чтобы поискать главный зал дворца. Судя по его масштабам, это не простое дело. Когда Гесер отлучился, она выскользнула из укрытия и стащила фрукты и хлеб. Брать мясо она не стала из опасения: кто знает, кого они тут едят!

От еды её разморило, и она заснула. Проснулась от внутреннего толчка. На неё смотрел Фарид. Аманда мгновенно вскочила на ноги, схватила его за ворот и приставила к горлу свой короткий меч.

— Только закричи. — прошипела она.

— Ты кто? — прошептал Фарид. — Синкрет?

Тут до Аманды дошло, в каком виде он её нашел: с крыльями, с меховыми ногами, с металлическим оперением на груди, в боевой раскраске орнитов. На лицо свисают рыжие космы.

— Гесер, это я, Аманда. — негромко проговорила она, притянув его к себе, и посмотрела своими небольшими тёмными глазами в его глаза. Не имелось особых причин доверять Фариду. — И я не задумаюсь выпустить тебе кишки, если мне что-то не понравится.

Фарид был ошеломлен. Откуда тут Аманда? Её и в пещере-то не было. Но, размышлять было некогда.

— Тебе надо спрятаться. — прошептал он, оглядываясь в тревоге.

— Некогда мне прятаться. — ответила она, тоже озираясь. — И вообще, мне надо в тронный зал. Я сюда не за кастрюлями твоими прилетела.

— Туда никто не может попасть без разрешения Рушера! — испугался Гесер.

— Так я и стала его спрашивать! — презрительно бросила Аманда.

Но, Фарид этого и не заметил. Он обрадовался живой душе, которая с ним разговаривает.

— Ты не поняла, — нисколько не интересуясь, что ей нужно в этом самом тронном зале, сообщил он. — вход преграждён каким-то прозрачным полем. Оно отбрасывает всех, кроме Рушера.

Аманда вдруг вспомнила последнюю беседу перед отплытием и впервые посмотрела на Гесера внимательно. Он не выглядел злодеем. Не то, чтобы она простила ему предательство — просто ради слов Аргентора и Занната, Синего Монка. Просто ради того, что для них важно. Только ради них.

— Мне обязательно нужно попасть туда. — сказала она уже спокойнее и без вражды.

— Спрячься сначала в моих комнатах. — нервно проговорил Фарид. — А там видно будет.

Так Аманда нашла себе убежище. Но, попасть в тронный зал в тот день ей не удалось.

Глава 12. Похищение Ааренса

Орниты всё время смотрели на Аурус, ожидая возвращения своей Орниссы.

— Зря ждете, — сказала Маргиана орнитке Арииси, — если она и прилетит, то со стороны Рорсеваана.

Она сама уже была на ногах, хотя и ощущала некоторую слабость и боль в плече. Однако сегодня же намеревалась подняться в воздух.

Синкреты, рассеянные после уничтожения плавильни и оставшиеся без руководства, ещё выползали с разных частей континента. Орниты устраивали облавы и безжалостно уничтожали их. Правда, и сами гибли — война есть война. Но, каждый день, вернее, каждый вечер на побережье пелись песни и устраивались танцы, чтобы падали в воду плоды танцующих пальм, чтобы Франко и Маркус имели силы — оба были неотразимы в бою. Вскоре весь Марено знал о мёртвых воинах Кондора.

Было очевидно, что война подходит к концу. Новых синкретов больше не прибывало — плавильня уничтожена. Всех оставшихся выследят и постепенно полностью уничтожат. Стиассар больше не появлялся. Так что, всё замечательно: Рушер не нашел свою Силу, значит, новых пакостей творить не сможет.

Маргиана спешила во дворец Рушера, чтобы найти способ излечить Ааренса. Они исполнили свою задачу на этой удивительной планете, теперь осталось только исправить последствия ужасного промаха. Ясно, что пророчества, если и не лгут, то как-то неправильно всеми понимаются. Ничего удивительного — ведь они так неопределенно звучат.

С наступлением утра Маргиана взлетела в воздух, стараясь не производить искр и гула, и произвела пробный полет над заливом Крабарри Ло. Силы вернулись к ней, можно продолжить путь на Рорсеваан. Она попрощалась с орнитами и с тремя новыми его гостями.

— Берегите Кондора, — сказала Маргиана на прощание Арииси, — он не должен погибнуть. Иначе Берелли и Маркус тоже пропадут.

И понеслась к Рорсеваану, теперь уже со всеми атрибутами полета Ахаллора — с кипением и гулом воздуха. Так вышло, что она прибыла в резиденцию Владыки на три дня позже Аманды. Если бы все было иначе, её затея не удалась бы. Нет, всё-таки иногда быстро летать — очень вредно.

Маргиана приближалась к дворцу, стараясь производить как можно больше шума, чтобы её заметили. Лицо ей раскрасили ещё раз — на некоторое время сойдет. Как и ожидалось, у входа во дворец паслись Синкреты. Все четверо взлетели в воздух и забили крыльями, нагнетая мерцающие вихревые потоки вокруг незваной гостьи.

— Я к Рушеру! — крикнула Маргиана. Минута опасная: Синкреты обозлены и могут просто растерзать беглянку.

Ахаллор приблизился. Они зависли в воздухе друг против друга. Ахаллор был огромен и страшен. Маргиана помнила, каково это ощущать его когти, впивающиеся в бока — даже через кольчугу это очень ощутимо.

— Владыка приглашал тебя? — враждебно спросил Синкрет.

— Да! Ты сам слышал, если не глухой! Он сказал мне: Маргарет, ты придешь ко мне! — крикнула ему Маргиана. — Вот я и пришла!

Ахаллору на оскорбления было абсолютно наплевать, но логика его убеждала.

— Иди за мной. — разрешил он.

Владыка ожидал прибытия гостьи в тронном зале. Как и в прошлый раз, у неё не отобрали оружие.

«Может, он и не знает, что мой меч уже совсем иной?!» — подумалось Маргиане.

Она остановилась по знаку Ахаллора между озером и троном. И то, и другое весьма было ей интересно, только не следовало показывать виду.

Рушера совершенно не было видно за белым сиянием.

«Вот точно так это было во дворце Соломона!» — вспомнила Маргарет. Только там на троне сидел Ари.

— Я прибыла. — сказала она и скромно потупилась — не надо выглядеть победительницей.

— Я вижу. — донесся от трона ледяной голос. И больше ничего.

Маргарет растерялась. Ей-то казалось, что он ждал её.

— Я хотела… — нехотя произнесла она, так трудно просить, — моё лицо…Я хочу избавиться от шрамов.

— И дальше что?

— Я думала, ты сможешь мне помочь.

— С какой бы стати?

— Но, ты же сделал Алисии такое лицо! — не удержалась и воскликнула она.

— Разве? — удивился невидимый Рушер. — Алисия, иди сюда, я посмотрю.

Из-за колонн вышла Алисия. Всё такая же Снежная Королева, теперь в голубом. Она величаво приблизилась к Маргиане, поклонилась Рушеру, и повернулась к гостье.

— Скажи, Алисия, зачем я изменил тебе лицо?

— Я служу Владыке Рушеру. — сообщила та. — Тебя тоже приглашали, Маргарет Мэллори. А ты ответила неблагодарностью.

Сияние трона уменьшилось, и стал виден сам Калвин. Он махнул рукой, и Алисия с достоинством уплыла прочь.

— Мои гости имеют только то, что я им дарю. Ты украла у меня Силу. Если ты останешься во дворце, то будешь опять прежней. То есть без Силы.

— А почему ты сам не отберешь? — спросила Маргарет.

Калвин поморщился, как от досады, и не ответил.

Значит, не может, сообразила Маргиана. Потому что они ничего не украли — они с Ааренсом взяли то, что предназначалось для них. Взяли честно, согласно всем условиям. Рушер немного запутался в своей игре.

— А если я не соглашусь? — спросила она.

— У тебя будет время подумать. — ответил он, ничуть не сердясь. Ледышка в центре Сверхновой.

Всё шло не так, как ожидала Маргарет. Такое впечатление, что всем безразлично, здесь она или не здесь. И что они с Ааренсом добыли свои Силы, обведя вокруг пальца сразу и хитроумного Стратега, и Великого Инквизитора. Владыка посердился немного и забыл, как о какой-то чепухе.

— Паршивец Коэн побоялся прибыть с тобой? — насмешливо спросил Калвин.

Этот вопрос, заданный с почти человеческими интонациями, и выбил Маргиану из брони осторожности. Она раздумывала, как добыть для умирающего Ааренса Силу, спрятанную как раз под этим самым троном. Несправедливое оскорбление вывело её из себя.

— Ааренс болен! — крикнула она. И тут же схватилась за рот — платок упал.

— Ты в самом деле плохо выглядишь. — холодно произнес Калвин.

Он сошел с трона. Маргиана поспешно принялась приделывать повязку на место, опасаясь, что он подойдёт и рассмотрит плохо сделанную маскировку. Но, он не подошел, а лишь указал ей на выход. Маргиану подхватило, как в прошлый раз, чем-то невидимым и понесло прочь из зала. За высокой аркой выхода поле отпустило, и Маргиана кинулась обратно, Однако налетела на невидимую преграду. А Калвин подошел к озеру и что-то стал в нём рассматривать.

К ней приблизился синкрет — небольшой прямоходящий зверь, покрытый длинной рыжей шерстью, с круглым личиком и грустными глазами.

— Пройди в свою комнату, госпожа. — почтительно пригласил слуга.

Так, её тут ждали, даже комнату приготовили. Не зная, хорошо это или плохо, Маргиана пошла за синкретом, стараясь не наступать на его волочащийся пушистый хвост.

Комната была вовсе не комната, а анфилада роскошных зал. Сколь ни была Маргиана расстроена, она всё же обратила внимание на обстановку. Весь дизайн покоев был выдержан в синих тонах, от глубокой синевы индиго до легчайших, бледных оттенков цвета электрик. Но, в помещении не было растений. Она ещё не знала, что тут мало заботятся о живых — а за цветами нужен уход.

— Твои комнаты, госпожа, — вежливо проговорил синкрет и указал направо и налево, куда уходили высокие арки, — ходить можно везде. Кроме тронной залы. Для вызова прислуги надо пожелать.

— Что пожелать? — успела спросить Маргиана прежде, чем он исчез за дверью.

— Пожелать. — ответил тот и всё-таки испарился.

Больше ничего не оставалось, как только произвести разведку на месте.

В соседнем помещении находился огромный бассейн, из центра которого били струи бледно-голубой воды, а сам бассейн был жемчужным. Обстановка вызвала бы судороги зависти у самых фантастических богачей. Её дворец в Сабее был просто сараем. Интересно, это сделано специально для неё или Владыка Рушер вообще так живёт?

Убранство комнат было невероятным. Маргиана казалась просто нищенкой среди таких роскошных зал. Нашёлся и гардероб. Ей не хотелось знать, в каком наряде представлял её Калвин Рушер, и она закрыла эту комнату, отметив изумительные ткани и прочие, как говорится, аксессуары. С неё довольно той слегка уже потрепанной одежды, сделанной друзьями — с двумя сквозными дырками в области плеча и на штанине. Она не будет наряжаться одалиской даже ради пользы дела.

«Кормить-то будут, — подумала Маргиана, — или на хлеб и воду?» И вспомнила, что нужно пожелать.

— Я хочу есть, то есть я желаю есть! — негромко проговорила она в воздух.

Тут же дверь открылась, и вошли четыре невысоких синкрета, похожих на того, что её привел сюда. Они несли блюда и кувшинчики вместе с приборами. Все эти прибамбасы, как стало потом известно, были результатом вмешательства Алисии в дворцовый уклад. А кухню сделали специально для Фарида. Владыка был по-своему внимателен и заботился о своих гостях.

Синкреты с поклонами удалились, зато вошел Фарид.

— Ты?! — выдохнула Маргиана, и поискала, чем бы ему снести башку. Она даже забыла про меч, по-прежнему висящий у неё на поясе.

— Не надо! — громко зашептал он и замахал руками.

Маргиана насторожилась и принялась осматриваться.

— Что? Подслушивают?

— Нет, не думаю, — ответил Гесер, — просто не надо меня убивать. Я бы и не пришел к тебе, если бы не было так нужно.

Маргиана вспомнила, как он сох по ней, и презрительно посмотрела на него. Тоже мне, соперник Рушеру! Но, тут же спохватилась: не надо заводить себе врагов. Она и так не у друзей.

— Здесь Аманда, — заговорил Фарид, — она прячется у меня в комнатах.

Она хотела спросить с презрением у этого рушерова прислужника, что же он не выдал Аманду, как выдал Синниту. Но, он смотрел на неё так напряженно, что Маргиана промолчала.

Гесер явно сделал над собой усилие и продолжил:

— Ей зачем-то нужно в тронный зал. Я не стал выяснять, зачем. Вам нужно встретиться.

— Ты уверен, что нас не подслушивают?

— Сейчас Рушер в тронном зале вместе с Алисией и Моррисом, они что-то смотрят в зеркале и обсуждают.

Фарид не сказал «Владыка», просто «Рушер».

— Как же проникнуть в тронный зал? — спросила она, надеясь, что обитатель дворца это знает. Но, тот покачал головой.

— Если бы я знал, Аманда давно бы оказалась там.

От прежнего Фарида, злобного и агрессивного крысёныша, почти ничего не осталось. Перед ней был боящийся человечек. Всем всегда казалось, что они с Калвином похожи в характерах, как близнецы — различия были так незначительны. Сейчас Гесер одет в наряды от Рушера, но не выглядит таким же элегантным, как тот. У него даже плечи немного приподняты, словно он готов спрятать голову при малейшем шуме.

— Как нам встретиться? — спросила Маргиана. Если он и захочет её выдать, то помешать она все равно не сможет.

— Только ночью, когда все спят. — снова прошептал Фарид.

Так вот, наверно, он и живёт тут, подумалось ей. Трясётся, оглядывается, кланяется. Почему, интересно? Ведь они с Калвином когда-то были приятели — оба не любили Морриса за его красивую внешность. И Алисию — за явные успехи в учёбе. Теперь эти двое в фаворе у Владыки Рушера, а прежний друг его боится. А ведь ему бы и принять лавры — не он ли выдал пророка Синниту! Отчего же Фарид, снова обретя своё прежнее лицо, не обрёл прежнюю глупость? Похоже, он один тут не обманывается в отношении Калвина, поскольку лучше всех знает — какая гниль его прежний дружок.

— Я по ночам вывожу урзоев погулять на воздух, поэтому никто не удивится, если и увидит. — продолжал меж тем Фарид, явно радуясь возможности поговорить с Маргарет. — Урзои чуют, если кто приближается. К Аманде они привыкли, и к тебе привыкнут. У вас будут свои стражи.

Бедняга, он думает, что она тут останется.

Ей не запрещали выходить из своих апартаментов, она и вышла. Пошла по широким пустынным коридорам, потом полетела, поскольку Сила была при ней. Долетев до самого выхода наружу, Маргиана опустилась на пол — выход был перекрыт решеткой. Так. Не ради неё ли, дорогой гостьи, все приготовления? Погуляли урзои ночью!

Вспомнился рассказ Аргентора о казнях, которые применяет Рушер к сибианам в случае недостатка квоты, или опоздания. И всё это ради зверьков, которые тут никому и не нужны! Причём, жрут они зерна москии, из-за которых убивают аллерсов! Не в зверьках дело, впрочем, а в Рушере и его войне — так он стравливает две расы. Ему нужна власть и покорность. Если он получит свою Силу, найдет, где её спрятал, то в этом случае точно добьется своего.

Тем более привести в нормальное состояние Ааренса сейчас куда важнее, чем приобрести Силу Аманде. Маргиана должна убедить Аманду в этом, что будет чрезвычайно трудно. Ведь та приложила просто колоссальнейшие усилия для того, чтобы добраться сюда. Массу изобретательности и полнейшего бесстрашия. Плохо то, что Аманда привыкла действовать в одиночку, без команды. Кто-то не исполнит пророчества — либо Ааренс, либо Аманда.

Так размышляла Маргиана. И не знала, что события пошли совсем не тем ходом, что она предполагала. Совсем не тем.

* * *

— Он уже сделал это однажды, — проговорил Рушер, — просто теперь ему придется пробраться дальше. Но, тебе, Моррис, придется помочь.

— К вашим услугам, Владыка. — поклонился Стратег.

Рушеру не понравился его слишком официальный тон.

— Чем-то недоволен? Есть планы получше?

— Нет, Владыка, я готов к исполнению. — тот снова поклонился.

Владыка некоторое время разглядывал его — что-то ему не нравилось в Моррисе.

— Красавчик, — неторопливо заговорил он, — если ты сделаешь то, что от тебя требуется, то увидишь ещё один фокус, которые я неплохо показываю. Я могу даже на тебе самом это продемонстрировать, если тебе не терпится.

И, увидев выражение глаз Морриса, удовлетворенно усмехнулся.

— Иди, исполняй. — бросил Рушер.

У него и в самом деле, много было ещё тузов в руках. Можно сказать, что все.

Моррис поспешно вышел. С момента разрушения плавильни этот Стратег слегка не в себе — испугался протоплазмы. Увидел, что стало с сибианом, и кое-что понял. Он-то думал, что это всё игрушки, а теперь продумывает ретираду. Так, кажется, у нас, у стратегов, это называется?

После ухода Морриса, похожего на бегство, Рушер повернулся к озеру и склонился над ним вместе с дамой-Инквизитором. Звание, которого она недостойна, по мнению Рушера. Впрочем, что взять с людишек!

Сквозь прозрачную преграду, не допускающую в зал никого, кроме тех, кого пропустит Рушер, на него смотрела Маргиана. Ни Калвин, ни Алисия её не замечали — они с увлечением разглядывали что-то в озере. А там разворачивалась картина.

С высоты полета птицы было видно движение вокруг главной горы — можно сказать, столицы обитаемых гор Левиавира. Перемещались её крылатые обитатели. Занимались обычными своими делами. Довольно долго картина не менялась, но вот из одного круглого входа выпорхнула Наяна и понеслась куда-то.

— Давай. — негромко сказал Рушер.

Из укрытия мгновенно взлетел Ахаллор и среди всеобщей суеты и криков ринулся прямо в тот вход, откуда только что вылетела Наяна. Он вышвыривал аллерсов из прохода. Переломанные фигурки катились по склону и падали на землю. Далее картина показывалась уже глазами Синкрета. Он углублялся в гору.

— Ничего не вижу. — сказал Рушер. Аллерсам свет не нужен, а ему нужен.

Красноватое свечение выхватило из тьмы коридор внутри горы — это светили глаза Синкрета. В кровавом мраке метались крылатые фигурки. Они то выскакивали из боковых проходов, то прятались в них. Иные пытались кидаться на своего извечного врага, подхватывались им, швырялись и пропадали из поля зрения. Впервые Рушер видел, как устроены жилища аллерсов.

Ахаллор шёл, как танк, давя и раскидывая сиреневых обитателей горы. Он потянул носом и завернул в одно помещение. Там, на постели, лежал Коэн. Странно бледный, даже прозрачный. В углу прижалась к стене старая целительница. Ахаллор заслонял собой весь проем входа, он едва вмещался в арку.

— Не повреди. — произнес Рушер.

Синкрет ловко сгрёб больного.

— Я сказал: аккуратно! — повысил голос Рушер.

— Всё нормально, — прогудел Ахаллор и попятился задом. На него тут же бросились аллерсы, но ничего не добились — Синкрет выставил перед собой трёхпалую ладонь с алмазными когтями и принялся вращать ею так быстро, что чёрные острия с гудением слились в сплошной смертельный круг. Этой чудовищной пилой Синкрет легко повёл по стенам, потолку и полу коридора — во все стороны с визгом полетели мелкие камешки. Толпа отшатнулась с криками.

Ахаллор спокойно вышел. Стрелы больше не могли повредить его глаза.

Опять наружная панорама: Синкрет вознёсся, окруженный неистово носящимися и кричащими аллерсами. И тут же резко пошел вверх, оставляя позади себя птице-людей.

— Не оторви голову! — снова вмешался Рушер.

Навстречу Синкрету уже летела огненная лодка, управляемая Моррисом. Бесчувственного Ааренса погрузили в неё, а далее Синкрет и лодка резко пошли прочь с Ларсари.

Маргиана этого не видела. Она и разговора не слышала — её мысли были заняты одной задачей: как пробраться в тронный зал без его хозяев. Должен быть какой-то способ.

* * *

Ночью в комнатах Фарида Маргиана встретилась с Амандой. Рушер, кажется, забыл о своей гостье, её даже не приглашали к Владыке. У него какие-то свои дела.

Аманда все ещё была в своих перьях и меховых гольфах. Она сидела в окружении мерцающих урзоев, которые, похоже, были от неё без ума. Фарид уселся рядом, и по нему тоже принялись лазать эти зеленые, как малахит, зверьки, издающие тонкий цветочный аромат.

— Знаете, какие они были, когда я их нашёл, — поделился Гесер, — просто умирали!

Маргиана немного удивилась про себя. А вот Аманде, похоже, казалось это нормальным.

— Я хочу поговорить с тобой. — с тяжелым чувством обратилась к ней Маргиана.

После получасового разговора Аманда осталась при своём мнении — Маргиане не удалось убедить её. Орнисса желала летать, и точка! Маргиана с радостью отдала бы ей свой дар, если бы умела, в обмен на шарик огня, дарящий Силу.

Остаток ночи она провела беспокойно. А утром её позвали к Рушеру.

Синкрет, не тот, с пушистым хвостом, а стражник — здоровый урод с большими мышцами — провел её не в тронный зал, а в другое место. Она уже решила, что Рушер намерен исправить её лицо, и заранее принялась придумывать оправдание своей хитрости. Но, всё оказалось совсем не так.

Помещение, в которое доставили Маргиану, очень походило на лабораторию. Рушер находился там один. При виде этого невысокого, всегда напряжённого человечка, девушку снова охватило тошнотворное ощущение. Он был опасен, как бешеная гадюка.

Рушер пристально смотрел на неё, находясь перед сплошной — от потолка до пола — полупрозрачной перегородкой. Выражение его глаз внушало опасение. У Маргианы возникло такое чувство, словно она раздета. Тщетно она пыталась принять независимый вид.

— Так что с Коэном? — внезапно спросил Рушер.

Маргиана вдруг вспомнила то, что мучило её всю ночь: как случайно проболталась вчера! Она с внезапным подозрением посмотрела на смутно видневшуюся за стеклом фигуру на столе.

— Именно так, — проговорил Рушер без всякой издевки, просто знакомя её с фактом.

— Ты обманул меня! — воскликнула Маргарет.

— Вовсе нет, — спокойно ответил он, — а вот ты обманула.

И указал на повязку, скрывающую её лицо.

— Всё, что тебе нужно, это умыться. — так же бесстрастно проговорил Рушер.

Владыка взглянул на полупрозрачную преграду. Перегородка просветлела, и стал отчётливо виден нереально выглядящий Герой — он лежал на столе сложной конструкции.

— Что ты собираешься делать? — трясущимися губами спросила Маргиана.

— Пока только хочу знать, как он дошёл до такого состояния.

То, что Рушер нисколько не издевался и не язвил, было ещё страшнее. Он, видимо, был выше этого. И совершенно спокоен, словно и не понес никаких досадных потерь. Сейчас Владыка просто желал знать, что такое приключилось с Коэном — как будто речь шла о лабораторной крысе.

— Его вес наполовину уменьшился, — делился он наблюдениями с ней, словно с коллегой, — дыхания почти нет, пульс не прослушивается. Как вам удалось такое с ним сделать?

Маргиана вдруг решилась:

— Если ты дашь слово, что не убьешь его…, - начала она.

Рушер перебил её:

— Я никому не даю слова. И тебе советую со мной не торговаться. Я так понимаю, что не твои шрамы привели тебя сюда. Более того, я догадываюсь, что причина лежит вон там, за силовым полем. Так что говори. Лекарство у меня. Мне надо только знать, что с ним.

— С чего это ты стал таким великодушным?!

Он холодно удивился:

— Чепуха какая. Я думал, ты сообразительнее. Я ведь и сам могу узнать — есть методы. Только не обижайся, если состояние твоего героя немного ухудшится.

Его доводы были так же неотразимы, как бесстрастен тон, которым всё это говорилось.

— Что ты собираешься с ним делать? — взмолилась Маргиана.

Рушер ничего не ответил и прошел сквозь поле, а Маргиану оно отбросило. В помещение вошли стражники-синкреты и ухватили гостью за руки.

— Он наполовину развоплотился! — крикнула она напоследок, когда её уже уволакивали прочь. — Застрял в подпространстве и…

Маргарет больше никто не слушал, её препроводили в роскошные апартаменты, где уже поджидала Аманда.

— Ну, что? — спросила Аманда.

Новости были ужасны.

Глава 13. Сила Орниссы

Владыка подошел к полупрозрачному Аарону. Вот он какой стал, наш герой. Значит, наполовину развоплотился? Застрял в подпространстве и…

Не надо хватать руками чужие вещи. Думал, обзавёлся Силой и теперь тебе сам Владыка Рушер не помеха? А ведь с Силой тоже обращаться надо умеючи. Хотя нет, Коэн, ты правильно всё сделал — выбрал то, что нужно. То, что нужно Рушеру. Но, у тебя есть ещё кое-что. И сейчас мы это добудем.

Рушер пошевелил в воздухе пальцами, и на их кончиках возник комок огня. Калвин приложил его ко лбу Ааренса и медленно потянул к своему лбу светящийся след. Через секунду след растаял, но теперь между мозгом Ааренса и его собственным образовался ментальный тоннель. Его собственная волна состыковалась с волной Коэна. Точно такой же тоннель существовал между мозгом Ахаллора и сознанием Рушера.

Ахаллор был первым сотворенным существом. С остальными Владыка не стал устанавливать такой постоянно действующий тоннель, чтобы не засорять сознание. Итак, Рушера интересовало пророчество о том, как Ааренс, Герой аллерсов, уничтожит Ахаллора своей мыслью.

Коэн был жив, правда, находился сразу в двух местах: частично здесь, в мире Рушары, а вторая его часть пребывала в том самом подпространстве, про которое Рушер забыл, когда запрятал свою Силу. Если бы он был богом, то бы так не оплошал. Но, богом Калвин не был, просто ему досталась сила, сравнимая разве с божественной. Может, чуть меньше. Он даже не знает, откуда она взялась. Но, всё-таки он человек, хоть и очень могущественный. Поэтому и допускает просчеты.

В мире, созданном Рушером, обнаружилось много непонятного и неподвластного своему творцу. Так, например, нынешнее состояние его могущества не позволяет лишить Силы того, кто добровольно не отдаст её. У могущества оказались граничные факторы.

Он принялся прощупывать мыслью сознание Коэна. Вот оно, только очень заторможенное. Недоступной своей частью оно присутствует в подпространстве, а вторая половина может общаться.

«Можешь говорить, Ааренс?» — «Могу.»

«Как уничтожить мыслью Ахаллора?» — «Не знаю.»

«Ты лжешь, Коэн.» — «Нет.»

Он действительно не лжет. Рушер это почувствовал бы — сенсорные связи общие.

«Хочешь жить, Коэн?» — «Хочу.»

«Тогда отдай Силу.» — «Вытащи меня.»

«Сначала пророчество». Молчание.

Некоторое время Владыка смотрел на неподвижного и бледного соперника. Как он был жалок! И, надо же — всё ещё ершится!

Рушер вышел.

* * *

— Хорошо, я отдам. — согласилась Аманда.

Это было для неё большой жертвой, но поднять Ааренса оказалось важнее. Однако согласие само по себе ещё не действие. Они по-прежнему не знали, как проникнуть в тронный зал в отсутствие хозяина.

Маргиана могла не прятаться и свободно перемещаться по дворцу. Никто не запрещал ей это делать в любое время суток. Если куда и было нельзя зайти, так путь преграждало прозрачное поле.

У обитателей этого роскошного и мрачного дворца очень быстро появлялись странные привычки. Одной из таких странностей было ночное шатание. Этим обе девушки заразились от Фарида — тот не мог спать и с наступлением темноты блукал по коридорам и залам вместе со своими урзоями. Только синкреты-слуги счастливо и безмятежно дрыхли по ночам. Тоска была необыкновенная, один лишь Рушер всегда пребывал в деятельном состоянии.

Маргиана и Аманда опять пошли к одному из ста входов в этот самый тронный зал, как делали несколько ночей подряд. Они пытались безуспешно найти вход в это место, где было озеро, которое ещё надо как-то уничтожить. Чудеса планеты уже перестали их удивлять — всё портил тиран Рушер.

Обе девушки тихо шептались у прозрачного поля. Вдруг Аманда прервалась на полуслове и вытаращила свои глаза, похожие на две чёрные маслины. Маргарет так изумилась, что тоже повернулась к высокому арочному входу в зал и тоже в изумлении широко раскрыла глаза. И было отчего!

Из всевидящего озера выходили двое. В полутьме огромного зала трудно было их разглядеть. Одеты незнакомцы в какие-то сияющие одежды. Оба вели себя так непринуждённо, словно находились у себя дома. Пошушукались о чём-то и направились к одному из выходов — и вышли! Невидимое поле не было для них преградой!

— Что за типы?! — разволновалась Аманда. — Как они это сделали?!

Не говоря более ни слова, она бросилась бегом через помещения и коридоры, окружающие центральный зал. За ней с тревожным писком побежали все урзои.

Маргиана могла действовать куда быстрее, поскольку умела перемещаться прямо по воздуху. Она догадывалась, что Владыка ни сном, ни духом не разумеет присутствия этих ночных гостей.

Их нигде не было видно, тогда Маргиана полетела на кухню, где по ночам иногда торчал со своими урзоями Фарид. Она влетела, как стрела, едва успела затормозить, чтобы не повалять всю посуду. И увидела обоих голубчиков!

Два нарядных господина рылись в шкафчиках и шарили в кастрюлях.

— Кто такие! — рявкнула Маргиана.

Тот, что поменьше, с черными волосами, обернулся с пирожком во рту. А высокий блондин тут же бросил корзинку с фруктами. Оба незнакомца испуганно уставились на парящую под потолком Маргиану.

Раздался грохот. В кухню занеслась Аманда с мечом наголо, вся в перьях и доспехах из боевого металла орнитов. Черноволосый выронил пирожок изо рта.

— Родная планета! — изумился он.

* * *

— Короче, за трое суток мы только второй раз выбрались из озера, — повествовали Вилли и Джед.

Новости, услышанные от Валентая и Фальконе, были просто потрясающи! Дело в том, что всевидящее озеро было порталом, о чем, Рушер даже не догадывался!

Едва оба путешественника нырнули в озеро во дворце Пространственника, как тут же оказались в какой-то синей полусфере. А далее следовали интересные открытия. Оказалось, что эта полусфера находится в водах озера, абсолютно идентичного тому, что было в полном чудес дворце Пространственника. И — удивительное дело! — в этой воде можно дышать!

— Да ладно, давай дальше! — нетерпеливо отмахнулась Маргиана.

А, ну дальше что… Выбрались они, значит, из синей полусферы в эту воду и глянули наверх. И видят: три человека заглядывают в круглое окно. Это были Рушер, Моррис и Алисия. Потом был разговор. А потом в окне появилась картина.

Вилли с Джедом всё видели: как Ахаллор похитил Коэна, как Моррис поместил его бесчувственное тело в диковинную летающую лодку. Они моментально догадались, что местный портал, так же как и тот, что во дворце Пространственника, одновременно и средство всевидения. И предпочли остаться в нём, чтобы посмотреть, что происходит. То, что Рушер видел сверху, они наблюдали снизу. Кое-что стало ясно. Но, далеко не всё.

Однако есть вещи, о которых Рушер и понятия не имеет! А это по-настоящему интересно. Первое, что они поняли, пройдя коридорами дворца на Рорсеваане, так это то, что дворец Рушера подобен дворцу Пространственника. Вилли заподозрил, что это одна из его пространственно-временных вариаций. Именно это объясняло нематериальность дворца на Земле: он постоянно плавал в пространстве и времени, реализуясь в разных мирах и временах. Он ждал своего хозяина в любом месте, где бы тот ни вздумал объявиться. Едва возник Вилли с Глазом Пространственника, как дворец приобрел материальные формы.

На этом чудеса не кончились. Вилли проник в портал дворца Рушера всё с тем же талисманом во лбу — с Глазом Пространственника. Как же могло быть иначе?! Ведь это порталы одного и того же дворца, только в разных его воплощениях! И он оказался хозяином дворца Рушера — ещё одним хозяином! Только он знал об этом, а Рушер — нет.

Вот это и рассказали Вилли и Джед потрясённым слушателям, сидя вместе с ними в синей полусфере, вход в которую остался открытым после посещения её двумя Героями аллерсов. Вилли и Джед легко проходили по дворцу, куда только хотели. Просто в данный момент они хотели есть. Дворец повиновался Валентаю.

— Так что мы ждём?! — подпрыгнула Аманда. — Давайте, возьмем Силу!

— Вот с Силой хуже. — закручинился Вилли. — Силу придется брать вам самим. Тут у меня власти нет. Трон Рушера — его творение, а не часть дворца.

— Тогда хоть Ааренса вытащи! — взмолилась Маргиана.

Оставив Аманду в обществе Джеда справляться с троном, Маргиана поспешила в лабораторию. Валентай говорил истинную правду — для него не было запоров во дворце. Мало того, он также легко летал по воздуху, как и Маргиана. Правда, делал это не посредством Силы, а потому что был хозяином дворца.

Закрытые двери послушно распахнулись перед ними. Вилли легко проник сквозь поле и поднял полупрозрачного Ааренса.

— Как ребенок! — встревожился он.

Полумёртвого Коэна унесли из лаборатории и спрятали в синей полусфере, подальше от глаз Рушера.

Аманда, между тем, несмотря на все советы Джеда, никак не могла подступиться к трону. Стоило подойти к нему ближе определенного расстояния, как становилось так жарко, словно лезешь в домну. А ещё ближе — словно в недра звезды. Вот в таком месте сидел Калвин Рушер. Так что простым мечом его не взять, если уж не взяла молния Аргентора! И напрасно Маргиана хвасталась, что прикончит его. Она осталась с Ааренсом в убежище, пока Аманда под комментарии двух друзей пыталась решить свою задачку.

Внезапно запели урзои, возвещая тревогу — надо срочно убираться!

— Чтоб тебе лопнуть! — свирепо пожелала трону разозлённая неудачами Аманда и с размаху кинула под него второй мешочек с камешками фтара.

Раздался оглушительный взрыв. Трон моментально взмыл вверх и со страшным грохотом пробил потолок зала. Далее, стремительно набирая скорость, понёсся в космос, раскидывая пламя и производя мощный гул.

Ни Вилли, ни Джед не нашли слов, только упали от неожиданности на пол. А вот Аманда не растерялась. Одним прыжком она покрыла расстояние до маленькой белой полусферы, стоящей на месте трона, схватила добычу и вместе с ней бухнулась в портал. Вилли и Джед кинулись следом, поскольку уже слышались крики.

Трон ещё не вышел в стратосферу, как зал опустел.

* * *

— Вот удача, так удача! — воскликнула довольная Аманда. Подсунула ларчик Маргиане и сказала:

— Лечи, давай.

Та потеребила его и отдала обратно Аманде.

— Твой дар, тебе и открывать.

Аманда принялась искать замочек. Поковырялась, подергала и ничего не достигла.

— Скажи «рушер», — посоветовала Маргиана.

— На кой он мне сдался. — упрямо засопела Аманда.

— Ну, скажи, трудно, что ли! Для пользы дела.

— Ну, Рушер, я тебя ещё достану! — пообещала Аманда ящичку.

Полусфера немедленно распалась на лепестки.

— Значит, от Рушера тоже есть польза?!

Над белым дном полусферы плавали два огненных шарика.

— Два! — обрадовалась Маргиана. — У тебя ещё останется один дар, Аманда!

— Два было бы лучше! — вздохнула та. — Теперь мне останется выбор — летать, как ты, или кидать огонь, как Аргентор.

Аманда сидела перед плавающими огоньками и думала. Её никто не торопил. Наконец, она нарушила молчание:

— Я думаю, оружие важнее. Просто летая во время боя, мало чего сделаешь. Всё равно на Марено будет война. Всё, решила. Огонь!

Она протянула руку и попыталась схватить один шарик. Он увернулся.

— Ещё раз «рушер», — подсказала Маргиана.

— Всё Рушер да Рушер! Сколько можно?!

Оба шарика моментально проникли в ладони Аманды.

— Прости, — растерянно пролепетала она, — я не знаю, как это получилось…

Маргиана сидела с вытянутым лицом — её надежды погорели.

— Давай, накладывай на Ааренса руку. — посоветовал Джед. — И говори: исцеление для Ааренса. Это будет второе желание.

После несложной манипуляции и слов Аманды «Ну, живи давай, что ли!» произошло долгожданное чудо: Ааренс воплотился. Он сел и огляделся. Некоторое время раздавались вопросы и восклицания. Потом всем стало интересно посмотреть на переполох наверху.

Вместо потолка в портале виднелось кольцо озера. Всё, что было за этим кругом, терялось в тумане. И они услышали:

— Ну что ж, и на этот раз Коэн меня обхитрил. Не знаю, как ему удалось удрать. Только мало им принесет это пользы. Не стоит выводить меня из терпения. Настало время попробовать кое-что другое. Мне и самому-то интересно. Синкреты до того надоели — жрут больно много и дохнут быстро.

Голос Морриса:

— Владыка Рушер, что же может быть страшнее синкретов?!

— Простак ты, Стратег. Привык к тупицам. Конечно, есть. Думаешь, я зря пропадал в лаборатории? Синкреты — барахло! Конечно, младшие синкреты.

— А старшие? Они ведь тоже туповаты.

— А им и не надо многого. Они ведь не мыслители. Они — киборги. Настало время киборгов, Моррис.

— Четыре киборга?

— Пока четыре тысячи.

* * *

Люди внутри портала ошеломленно переглянулись. Выходит, война не кончилась — она ещё и не начиналась! Что же за киборгов придумал тиран? И Старшие Синкреты — тоже киборги!

— Он говорит с Ахаллором, — проронил Ааренс.

— Откуда ты знаешь? — поразились все.

— Рушер установил между своим и моим мозгом некий ментальный канал, по которому говорил со мной, пока я болтался между пространствами. Он хотел узнать, как я уничтожу Ахаллора. А я не знал. Канал так и остался, и теперь я слышу приказы, которые он отправляет Ахаллору.

— И что он приказывает? — спросила Аманда.

— На Ларсари идут войска. Первая тысяча биороботов из лабораторий под Рорсевааном. Их ведет Ахаллор. Сам Ахаллор — оружие, только мы до сего момента не знали этого.

— И что же он может?! — в страхе спросила Маргиана.

Ааренс взглянул на неё со спокойным лицом и ответил:

— Рушер прямо артист: Ахаллор мечет из крыльев ядовитые стрелы, как мифические птицы Стимфалиды.

— Давайте решим, как нам определиться, — предложил Фальконе, — кто, куда и как.

— Нам на Ларсари. — объявили Маргиана и Ааренс.

— И я с вами, попробую, как работает, — предложила Аманда, — только не знаю, как добраться. Крылышки мои теперь — тю-тю!

— А мы летать не можем. Даров у нас нет. — заявили Джед и Вилли, — Нам оставаться здесь шпионить. За Владыкой Рушером лишь глаз да глаз!

— Я отнесу тебя. — предложила Маргиана Орниссе.

— Уж лучше я, — сказал Ааренс, — не думайте, не ошибусь.

— Заглядывай почаще к нам в домик, — предложили приятели, — на пироги.

Так и разбежались все. Ааренс исчез вместе с Орниссой. Маргиана взлетела вслед за креслом в потолочный пролом. А Вилли с Джедом оставались внутри портала. Правда, ненадолго.

Глава 14. Битва над Ларсари

Аманда впервые увидела обитателей третьего континента Рушары — Ааренс перенёс её прямо к подножию главной горы. Там ещё не опомнились после нападения Ахаллора.

Наяна ещё не вернулась, Герои пропали — среди аллерсов царила растерянность и печаль. И тут из воздуха возник Ааренс с незнакомкой. Живой и здоровый.

— Волшебник! — закричали аллерсы, летающие на страже. — Волшебник Ааренс!

На этот крик из всех отверстий горы стали вылетать сиреневые птице-люди. Двое прибывших моментально оказались в кольце радостно галдящей толпы. Их забросали взволнованными вопросами. Где Дева-воин? Кто эта незнакомка? Как Ааренс исцелился? Они победили Рушера? Уничтожили всевидящее озеро?

— Тихо! — крикнул Ивлеарс, пробиваясь через толпу. — Говори, Ааренс.

— Всё не так прекрасно. — эти слова вызвали сплошную тишину.

И далее последовала ужасная весть: на Ларсари идут новые войска Рушера. Синкреты против них — мелочь. Тиран давно уже готовил нападение и решил начать с Ларсари. Теперь его войско состоит из киборгов. Ааренс ещё не знает, как именно будут действовать эти штуки, так что следует приготовиться к худшему.

Такого слова — киборги — на Ларсари не знали, и понятия не имели, что это такое. Но, всем стало ясно: Рушер перешел к геноциду. Скоро, очень скоро войско Тирана будет здесь.

Были посланы предупреждения по всем жилым горам Левиавира, но нападения следовало ожидать на главную гору, где вождём был Ивлеарс. Именно там скрываются Герои.

Все попрятались в гору, закрыли входы. Только едва ли это поможет — все помнят, как Ахаллор раскрошил камень, содержащий металл. Аллерсы отправили детей, женщин и стариков на самые нижние уровни, практически под землю.

Ааренс не терял даром времени. Он собирал все силы, могущие помочь в бою против новых чудовищ Рушера. Он снова исчез и вернулся с Аргентором. Потом принес в гору Наяну — будут раненые.

Маргианы всё не было. Наконец, Ааренс сумел отыскать и её. Оказалось, Дева-воин летела за ордой киборгов. Дождалась, пока они появятся, чтобы обнаружить лабораторию Рушера. Но, они вышли из воды — взлетели, как гигантские шмели, и направились через Бирюзовый океан, а не через Сиварус, как она думала. Сама Маргиана летела над ними так высоко, как только могла, чтобы её не засек Ахаллор, с которым не ей сражаться.

Киборги были размером с человека и напоминали муравьев с крыльями, но летели они на каком-то ином принципе, нежели Ахаллор — скорее, как самолеты. И крылья похожи на крылья самолета — скошены назад.

Все Герои, способные сражаться, собрались у горы Левиавир. Никто и не сомневался, что эта гора первой подвергнется удару.

— Так давайте, эвакуируем население! — предложила Аманда.

— Смысла нет, — ответили ей, — Рушер наверняка сейчас всё наблюдает в озеро.

— Мы с Орниссой встанем на вершине горы, на сторожевой площадке, — предложил свой план Аргентор, — мы ведь летать не умеем. Зато будем сбивать киборгов на лету, прикрывая друг друга.

— А я буду бить их с воздуха. — мрачно проговорила Маргиана, думая про себя, что меч, которого до визга боялись синкреты, киборгам просто нипочем. Кроме того, ей придется действовать в непосредственной близости от них. Как жаль, что она не догадалась взять себе молнию. Говорил же Ааренс: не спеши!

— У меня тоже кое-что есть, — проговорил мечтательно Ааренс.

— Ага, — отозвалась Маргиана, — ты будешь возникать рядом с киборгами и сбрасывать их в подпространство. Или, дай только подумать, ты будешь прикосновением превращать их в куски мороженого. У тебя ведь есть ещё дар превращения вещества, который ты ни разу не опробовал.

— Так вот сейчас и попробуй! — загорелась Аманда. — Сделай у горы всю поверхность титановой!

Он подумал, подошел к выходу и прикоснулся к наружной стене рукой. Вся гора переменила цвет.

— Я с тобой больше за руку здороваться не буду! — заявила Аманда.

— Ну, если ты ещё мыслью изгонишь Ахаллора, — ошеломлённо пробормотала Маргиана, — я просто убоюсь тебя, как жена мужа.

На это Ааренс даже не улыбнулся, и шутка пропала даром.

— Ивлеарс, — обратилась Маргиана к вожаку горы, — вам не стоит вылетать на сражение с киборгами. У вас нет даже методов борьбы с ними.

— Аллерсы не будут сидеть в горе, как дети. — ответил ей вождь. И спорить с вождем она не посмела.

Если логически рассуждать, правда была за ней. Но, жизненные требования не всегда укладываются в рамки логики. Значит, сегодня будет много потерь.

Все напряжённо вглядывались в небо, ожидая появления Ахаллора. Вокруг царило глубокое молчание — даже птицы утихли.

Аргентор и Орнисса стояли на вершине горы спина к спине. Высокий, плечистый мужчина и рыжая, растрепанная девочка. У Маргианы, парившей высоко над горой, защемило сердце при виде неё. В следующий момент она подняла голову и увидела на горизонте нечто, напоминающее далеко летящую птичью стаю. Крошечные точки быстро увеличивались, и стало видно, что роботы выстроились в стройную структуру. А впереди летела более крупная фигура — даже издалека было видно, как сияет перламутровая шкура Синкрета. От него разлетались вспышки — это отражают свет Калвина ангельские крылья Ахаллора.

Металлические муравьи летели, как бомбардировщики. Никто на Рушаре никогда не видел бомбардировщиков. И никто не знал, как именно будут действовать эти новые орудия тирана.

Маргиана свечкой пошла вверх, показывая наблюдателям, что обнаружила врага. Ей стало страшно, но отступать поздно — у них одна с Ларсари судьба.

«Слушай, Ларсари, слушай правду о себе. Ибо стоишь ты, земля аллерсов, перед лицом небытия.»

Она смотрела на приближающиеся орды, на летящего впереди войска страшного и необыкновенно красивого киборга Ахаллора и видела погибающую землю Ларсари. Видела взлетающих сиреневых птице-людей. Видела, как их пронзали ядовитые стрелы из крыльев Синкрета. Видела падающие на землю мёртвые тела. Видела, как киборги бросают вниз снаряды, разрывающие в клочья разноцветные деревья вместе со стаями птиц. Видела, как они вращающимися алмазными дисками режут крепкий панцирь горы. Видела перемешанную взрывами землю, разбитые сиреневые горы и много-много мёртвых тел. Они готовились сражаться с синкретами, а не с киборгами. А она-то думала, что они — Герои!

«И Ахаллору не будет воздуха для крыльев. Земля не даст ему силы. Мысль Ааренса изгонит его.»

Синнита доказал им, что пророчества не лгут. Он ни секунды не сомневался и победил.

«Ибо живёте вы в счастливое время.»

Время киборгов. Ваше время, Герои.

Ахаллор налетел на неё, как коршун на голубку. Он попытался сбить Маргиану корпусом. Она легко увернулось, и Синкрет по инерции пролетел дальше. Он погонялся за ней немного, как за птицей. По манёвренности лёгкая Дева-воин была куда ловчее Ахаллора — его подводила собственная масса. Они обладали равной силой, но Ахаллор был оружием, бьющим издали и на поражение, а Маргиана не могла приблизиться к нему и лишь пыталась отвлечь Синкрета от нападения на практически беззащитных аллерсов. Те хорошо сражались с младшими синкретами, но Старшие для них были неуязвимы.

В отчаянии она вытащила меч, бесполезный против Киборга, пригодный только для рассечения плоти. И в ярости от своего бессилия закричала, как птица, которая видит свою близкую гибель.

Из меча вырвался длинный тонкий луч голубого цвета и рассек Ахаллору крыло! Волшебный меч! Это же Волшебный меч!

Маргиана немедленно вытянулась в стрелу и с ускорением пошла вниз, стремясь оказаться ниже Киборга. Тот же моментально бросил рой отравленных стрел прямо в точку, в которой она окажется через тысячную долю секунды.

Дева-воин мгновенно вывернулась в полёте и почувствовала пролетающие прямо под боком стрелы. Раздался крик — кто-то попался под ядовитый рой. Кто же из аллерсов мог забраться на такую высоту?! Но, поединок с Ахаллором поглощал всё внимание, и Маргиана даже не взглянула, кто стал жертвой отравленных стрел.

Противники бешено носились в воздухе. Маргиана стремилась оказаться ниже Синкрета, чтобы тонкий луч её меча не попадал в землю. Киборгу это было безразлично: он с одинаковым удовольствием метал жалящие стрелы и по аллерсам, и по своей противнице. Они бились один на один в холодной вышине.

Над лесом и горами всё пространство было заполнено неистово кричащими аллерсами и равнодушно гудящими биороботами. Птице-люди безнадёжно проигрывали схватку. Их примитивное оружие не наносило роботам ни малейшего урона. Разве иногда ловко брошенный шипованный металлический шар на цепи запутывался в движущихся деталях киборгов. Тогда те шли на посадку и далее ловко взбирались по поверхности горы, разрушая входы и кромсая защитников горы.

Всё это в горячке боя Маргиана не видела. Синкрет был необыкновенной боевой машиной. Он успевал всё: бить по ней, уворачиваться от луча, садить тучей смертельных игл по летающим аллерсам, отдавать команды своему войску. Но, всё же его маневренность была ослаблена потерей одного крыла. Маргиане удалось воспользоваться этим: она в тысячный раз полоснула мечом, и ей повезло: Ахаллор не успел увернуться — он потерял ещё одно крыло. Синкрет по спирали пошел на снижение. Что, не дает земля сил?!

Он летел прямо на гору и всё бил и бил стрелами в массу защитников горы. К воинам Ивлеарса присоединились большие войска из других жилых гор — похоже, весь Ларсари собрался умереть у подножия северной вершины. Казалось, внизу кипит вулкан: чудовищная мешанина из плоти и металла, пронизанная криками, взрывами, скрежетом и визгом!

Они снижались со страшной скоростью. Всё! Маргиана вывернулась в полете и с огромной перегрузкой остановила движение. А Киборг врезался в землю. Не дает земля сил! Нет воздуха для крыльев!

И только тогда Маргиана увидела, как Аргентор с Орниссой непрерывно бьют по киборгам молниями. Те взрывались на лету и падали на землю. Казалось, вершина горы искрит во все стороны одновременно. Но, у Аргентора был ещё и воздушный кулак — им он отбивал тех металлических чудовищ, которые пытались подобраться снизу. Он сам был, как киборг, непрерывно и равномерно работая с двух рук. Сила его была неистощимой.

Среди размётанных и разорванных тел под основанием горы особо выделялась яма, словно вырытая взрывом — это место, куда рухнул Киборг.

— Я убила Ахаллора! — возликовала Маргарет и тут же увидела, что ошиблась.

Синкрет вырвался из земли и встал во весь свой огромный рост. Он снова поднялся на крыльях, только летал тяжело и невысоко. И снова стал бить стрелами, только теперь цели его были совсем близко! Он носился среди аллерсов, как коршун среди цыплят. Ловил их и переламывал птице-людям спины, отрывал им крылья — легко, как бумажные. В воздухе стоял непрерывный крик.

Киборги-муравьи стремились проникнуть внутрь горы. Они резали прочный металл крутящимися резаками. Их движения были чёткими и слаженными. Несомненно, Синкрет всё так же контролирует атаку. Что же это?! Выходит, её удача, её риск были напрасны?!

Маргиана вскрикнула и штопором пошла вниз, выставив перед собой меч, чтобы пронзить Ахаллора с близкого расстояния. Только так можно поразить его и не раскромсать лучом аллерсов.

Тут из воздуха совсем впритык возник Ааренс, схватил её, и в следующий момент Дева-воин оказалась на противоположной стороне гор Левиавира, на пустынной сиреневой вершине. Там, куда не доносились звуки битвы, только виднелись далёкие взрывы. Прямо перед ней возносились в бездонное небо бразелары, стоящие идеальным гигантским кругом.

— Какого чёрта?!!!

Она вся мыслями ещё была в бою, и потому ошалела от такого поступка Ааренса — зачем он вмешался?!! Она не просила помощи!

Маргиана немедленно взлетела, чтобы добраться обратно — Ааренс не спросил её, когда вынес из боя. Но, едва очутившись в воздухе и нацелившись лететь обратно, она вдруг зависла над скалой в панике и замешательстве — с северной стороны, как раз оттуда, куда она намеревалась направиться, появилось что-то вроде роя чёрных мошек. Ещё минута напряжённого ожидания, и рой разросся в тучу — это через высокие сиреневые хребты летели киборги! А среди них — сам Ахаллор!

Маргиана поспешно пошла вверх, помня, что Синкрет лишился пары крыльев и теперь летает низко. И лишь забравшись на недосягаемую теперь для врага высоту, она осознала свою ошибку: теперь она мишень для всего войска киборгов! Синкрет решил более не подставляться под смертельный луч, а послать на врага кучу безмозглых машин! Он сообразил, что сначала надо выбить по одному Героев, и лишь потом разобраться с аллерсами! О, если бы она была там, со своими товарищами, с Аргентором и Орниссой! Они могли бы ей помочь своей неистощимой Силой! Что же ты наделал, Ааренс!

Она взялась за меч обеими руками и приготовилась дорого продать свою жизнь. И тогда лишь заметила, что войско киборгов вовсе и не думает подниматься к ней — оно ровным курсом перемещалось в сторону кольца бразеларов. Тут рядом, в воздухе возник Ааренс, обхватил её обеими руками и приказал:

— Неси на гору, быстро!

Понять что-либо было невозможно, спрашивать — некогда. Оставалось только довериться и подчиниться. Маргиана начала снижение. Воевать с таким грузом на борту она всё равно не сможет.

На крутом вираже она спускалась к той вершине, на которую её недавно высадил Аарон. В душе бились отчаяние и ярость: зачем он вмешался?!

— Нам конец. — произнесла Маргарет.

— Не понимаешь. — ответил Аарон, — Смотри!

Ахаллор увеличил скорость, подлетая к бразеларам — он устремился прямо в проём между двумя металлическими гигантами. Все его войско организованно распределилось и частями прошло между титаническими столбами.

— Смотри! — звенящим голосом сказал Ааренс.

Синкрет тяжело упал на голый камень. Следом пролетали киборги и тоже падали. Вскоре в кольце бразеларов оказалось всё войско. Металлические тела стали перекатываться по сиреневому камню — что-то тащило их к центру гигантского круга. Ахаллор делал попытки подняться, но только зря цеплялся за ровную поверхность. Его неумолимо тащило что-то невидимое и непонятное — и всё это в полнейшем безмолвии.

Киборги-формозы набирали скорость, волочась по камню, подскакивали, как мячики, теряли клешни и головы — вслед за Синкретом они тоже устремлялись к центру и стали облеплять могучее тело Ахаллора. Вскоре он скрылся под массой металлических монстров.

Что-то начало сверкать в этой копошащейся массе, потом вся громадная куча немного уменьшилась и оторвалась от поверхности камня. На мгновение она зависла — в ней всё ещё что-то перемещалось, сверкали беззвучные вспышки.

— Смотри! — засмеялся Ааренс.

Раздалось негромкое гудение, потом оно усилилось. Бразелары завибрировали, искажая пространство. И вот гигантский шар, набирая скорость, пошёл вверх прямо по центру.

— Куда они? — вне себя от изумления, спросила Маргиана.

— В космос. — ответил Ааренс. — У Рушары теперь будет новая луна. Можете назвать её Ахаллора. Мне всегда не нравилось число тринадцать.

* * *

Под горой был чудовищный погром, но это и в десятой доле не напоминало ту картину, что Маргиана нарисовала себе в мыслях, пока наблюдала приближение армады. Теперь, когда шок от битвы только начал проходить, а осознание победы ещё не достигло рассудка, стали очевидны ужасные потери.

Земля была усеяна телами, фиолетовая кровь аллерсов текла по ней ручьями. Титановая поверхность горы спасла её обитателей от полной гибели, но была взлохмачена от металлической стружки — так тверды были резаки рушеровых киборгов. Весь лес вокруг горы — северные дебри Ларсари — был уничтожен подчистую, словно не было его.

Уцелевшие аллерсы, а также старики, женщины и дети, подбирали по всей огромной территории раненых и мёртвых — они уносили погибших на берег Сиваруса. Там на несколько миль лежали рядами неподвижные тела — белый песок северного побережья пропитывался фиолетовой кровью.

Никто не плакал — война планеты с Рушером началась не вчера — смерть на Рушаре всем привычна. Но, всё же, разгром оказался ужасен и был бы ещё больше, если бы не внезапный отход Синкрета. Никто ничего не понимал.

И вот среди погибели и скорби обнаружилось нечто новое — такого никто и никогда не видел! Одно дело — молния в руке, но чтобы оживлять убитых?! Подобная сила была доступна только Рушеру! Только он в своём всесилии мог творить подлинные чудеса! Но, вот аллерсы видят, как Герой сибианов, прекрасная Наяна, легко проводит рукой — и раны срастаются прямо на глазах! Теперь птице-люди осознали: да, настало новое время — время Героев!

Дар Наяны был изумительным. Она собирала убитых буквально по кускам. Даже те, кого порвали пополам, были оживлены. Некоторых всё же поднять не удалось — кого взрывами буквально разметало в пыль. Но, потери оказались, благодаря чудесной силе, подаренной Синнитой, просто ничтожны. Мёртвые аллерсы, предназначенные в погребение волнам Сиваруса, поднимались один за другим, а Наяна шла от тела к телу, от ряда к ряду.

Земля была жестоко перепахана. Прекрасные леса Ларсари в окрестности горы оказались уничтожены. Многие аллерсы были отравлены ядовитыми стрелами Ахаллора. Но, это дело было поправимо, вполне по силам Наяне.

Ивлеарс был тем, кто получил заряд стрел, пущенный Ахаллором в Маргиану. Он бросился её спасать — вождь не станет сидеть в горе, пока Герои бьются! Его бездыханное тело принесли и положили перед Маргианой. Рой отравленных стрел изуродовал вождя до неузнаваемости. Только по шлему, украшенному по ободу сапфирами, можно было опознать первого воина Ларсари.

— Дева-воин, пророчество исполнилось. — скорбно сказала лекарка Ичилла. — Вождь мёртв, и зёрен москии не стало.

Маргиане было нечего ответить — вождь напрасно совершил свой подвиг, но кто упрекнёт его за это?

— Да, это так. — проговорила подлетевшая Наяна. — Пророчество исполнилось, теперь всё позади.

И под её руками стали быстро зарастать новой тканью раны Ивлеарса. Ещё немного — и он открыл глаза.

С вершины спустились Аргентор и Аманда. Они совершенно не пострадали, настолько эффективно работали вдвоем.

Горячка боя ещё владела умами, но никто и понять не мог, отчего вдруг все войско прекратило атаку и улетело.

— Наверно, решили, что для первого пробного боя достаточно. — решила Аманда.

Маргиана вдруг поняла, что никто тут не знает, что произошло. Она раскрыла рот, желая все рассказать. И тут же закрыла. Нет, пусть рассказывает Ааренс. Ей повезло, она была зрителем — единственным зрителем поразительного исполнения древнего пророчества Иссияра. Но, как и почему?!

— Все довольно просто, — сказал волшебник Ааренс, — можно бы и раньше догадаться. Я завис между двумя пространствами. Память и сознание тоже оказались разделенными. Я не понимал, где я нахожусь. Время остановилось. Потом я услышал, как со мной разговаривает Рушер. Он желал знать, как именно я уничтожу мыслью Ахаллора. А я не имел ни малейшего понятия. Рушер думал, что лучший способ узнать это — спросить у того, кто назван в пророчестве. У меня не было сил сопротивляться — если бы я знал это, то непременно сказал бы. Я также не знал, как именно он со мной говорит. Он оставил меня и ушел. А потом я очнулся в уже знакомой синей полусфере. Вместе с нашими друзьями, а также Маргианой и Амандой.

— Что за друзья? — спросил Аргентор.

— Потом узнаешь, — ответила Аманда. — Давай, волшебник, продолжай!

И Ааренс продолжал:

— Пока вы беседовали и обнимались, я все время слышал мысли Рушера. Он разговаривал с Ахаллором. Отдавал приказы. Тот должен возглавить тысячу киборгов и стереть с лица Ларсари её население. Ахаллор отвечал. Я чувствовал, что как-то связан с обоими. Я понял, что могу связаться с любым из них напрямую. Наверно, Рушер оставил открытым канал связи со мной. Ведь он не мог предвидеть, что меня похитят из лаборатории. ещё меньше он думал, что Аманда войдет в зал и добудет из-под кресла свои дары. Конечно, он и не предполагал, что она пожертвует одним даром для моего исцеления. Как я уже говорил, Рушер всех людей измеряет по себе. Когда я понял, что предстоит пережить Ларсари, то больше ни о чем и думать не мог, как только немедленно лететь сюда и предупредить аллерсов. Но, поскольку время ещё было, я принес сюда Аргентора и Орниссу. Счастливый у них дар! Но, все равно, двух молний против тысячи киборгов слишком мало! Аллерсы не станут отсиживаться в горе, значит, погибших будет много. Когда Ахаллор полетел на Маргиану, я услышал голос Рушера: «Убей её». И Синкрет тут же метнул стрелы. Потом Маргиана срубила у Ахаллора крылья, я подумал было, что это и есть исполнение пророчества. Все это время Синкрет продолжал раздавать команды своему войску. Он работал сразу на два фронта. Потом я понял, что Маргиана погибнет, если её не остановить. И тут до меня дошло.

Он остановился и оглядел собрание. Все смотрели ему в глаза, почти не дыша. И Герои и множество аллерсов, сегодня днём ещё лежавшие бездыханными на вспоротой и окровавленной земле.

— Я сказал: «Ахаллор!» Он ответил: «Слушаю, Владыка». Я понял, что он повинуется мне, потому что я говорю с ним по ментальному каналу, по которому он связывается с Рушером. А Рушер почему-то промолчал. Тогда я подхватил Маргиану и высадил её на вершине сиреневой горы подальше отсюда, пока она не врезалась в Синкрета. А далее приказал Ахаллору собрать всех киборгов и немедленно лететь в центр кольца бразеларов. Он повиновался, как повиновался своему создателю, Рушеру! А остальное видели только мы с Маргианой.

Хотел бы я, чтобы и вы были свидетелями этого зрелища. В кольце бразеларов воздуха нет, потому что он весь уходит наверх. И что-то не позволяет ему проникать извне, иначе, вся планета лишилась бы атмосферы. Ахаллор махал крыльями, но опоры для них не было. Понимаете, не было воздуха для крыльев! Киборги сначала упали на камень, потом их потащило к центру. Роботы слеплялись в громадную кучу — она поднялась над поверхностью. Далее загудели стволы. Кольцо бразеларов — ускоритель с непонятным мне принципом действия. Зачем-то Рушер сделал его. Железяки слепились в кучу и с ускорением пошли вверх. Я полагаю, в вашем небе появится маленькая металлическая луна.

Все молчали, так велико было потрясение.

— Это только одна тысяча киборгов, — произнесла Аманда, — остались ещё три. Впереди нападения на остальные континенты. И на них нет кольца бразеларов. Ааренс счастливо справился с Ахаллором, а заодно и со всем его войском. Но, с другими киборгами это уже не пройдет.

— Ясно одно, — сказал Аргентор, — вы видели, что пророчества не лгут. То, что мы почитали страшным горем, оказалось зерном удачи. Так сказал…

— Синнита? — спросила Наяна.

— … Великий Синий Монк Урсаммы — Заннат, — продолжил Аргентор, — и я считаю, что нам надо срочно быть у него и спросить о прочих пророчествах. Как сгинут прочие Синкреты. Про одного я уже сейчас могу сказать. Это Муаренс, Синкрет сибианов. Сибианы не верили пророкам и изгоняли их. Поэтому Синнита оставил своему народу, монкам, пророчество о Муаренсе. Я запомнил его, потому что это касается меня. Это пророчество произнес много-много веков назад Юшшива Великий, сибиан.

Он произнес нараспев среди сплошной тишины:

Конь Рушера — дракон Муаренс. А драконы уязвимы.

Кто убивал драконов, тот знает секрет чудовища.

Герой сибианов — Рыцарь Серебро — знает выход.

— Это все про тебя? — изумилась Аманда, — разве ты рыцарь?

Он промолчал.

— И ты знаешь секрет чудовища? — продолжала допытываться она.

Аргентор с улыбкой посмотрел на Фанту, оглянулся вокруг — на расчищенную от поваленных деревьев поляну, на раскиданные обломки сиреневых камней, поблескивающие в свете костра. Взглянул в вечереющее небо.

И весело ответил:

— Нет, не знаю.

Глава 15. Священная гора Мзивара

— Что там? — спросил Кондор, указывая на вершину Мира, вырастающую из восходящих туманов.

Они двигались уже третий день по земле Марено в сопровождении орниток Арииси и Ннарты. Профессор шёл, как всегда, со своими спутниками. Маркус и Берелли уже могли отстать от него почти на десять метров, не слабея и не падая. Кондор был полон энтузиазма — ему хотелось во всё вникать и во всём участвовать.

На Марено готовились к войне. Пока была жива старая Орнарта, она руководила всеми маневрами. Теперь, когда здесь нет и Орниссы, орнитам пришлось самим подумать над тактикой. Сказительница говорила, что молодежь орнитов, хоть и такую же бесстрашную, как взрослые, надо поберечь, иначе какая-нибудь блестящая победа окажется концом целой расы.

Вот и пришлось боевым вождям — Арииси и Ннарте — оставить тёплое побережье Фланнира и отправиться в горы — проведать старые убежища. Там жители материка Марено жили раньше, в те времена, когда Орнарта была беспёрым птенцом. В горах им всегда было хорошо. Даже лучше, чем на побережье. Орниты были орлами, только бескрылыми, потому что рукокрылья, что подарила им эволюция, при всей их приспособленности к ремеслам, для полета не годились.

Дорога была долгой, ведь нести на себе своих спутников орнитки не могли — это не лёгонькая Аманда. Да и Берелли страшно ядовитый, к нему даже приближаться опасно, не то что касаться. Так что, путь был медленным, и его коротали долгими беседами. Орнитки рассказывали о своих героях, о своей истории, мечтах, великих битвах и победах. О своей сказительнице Орнарте, о знаменитом плавании Бесстрашной Орниссы на эйчварсах. Новое время, пришелец, новое время.

— Там вершина Мира — место, где по пророчеству древнего орнитского пророка, Артаара Бескрылого, настанет конец войне. Горы Мзивара священны. Это горы мира. Не так давно Тиран вопреки своему же закону нарушил мир. Он послал Стиассара похитить сказительницу с вершины Мира и убил её в своем дворце на Рорсеваане. Это означает битву до конца. Либо Рушеру конец, либо Рушаре.

Все это было так удивительно. Кондор раздумывал над рассказами орниток.

Маленький отряд миновал пустынные земли, проходил мимо скопления озёр, пробирался болотами. И вот достиг величественных белых гор Мзивара.

Путешествие было небезопасным. С младшими синкретами, если их будет не так много, отряд бы справился, но появление Стиассара их погубило бы.

Старая Орнарта когда-то говорила, что по пророчеству Артаара у Синкрета есть нечто похуже, чем когти или клюв. Но, орниты не слишком над этим задумывались. Они считали, что Стиассар лишь посланник Тирана, его голос. А настоящая опасность — это те выродки, которых он насылает на континенты. Теперь же, когда переплавка уничтожена Героем сибианов, можно вздохнуть свободнее — войско синкретов больше не будет пополняться.

По всем землям Марено рыскали отряды ликвидаторов — чтобы найти и уничтожить остатки рушеровой мерзости. А маленький отряд Арииси и Ннарты, вместе с тремя пришельцами, отправился посмотреть древние убежища — пещеры в горах Мзивара. И заодно поклониться саркофагу пророка Артаара Бескрылого.

— А у Орнарты не будет саркофага, — сообщила Арииси, — как и у Синниты.

— Как вы хороните своих погибших? — спросил Кондор.

«Ну вот, завелся. Гробики его волнуют» — промыслил Маркус.

— Тебе-то что? — слабым хрипом ответил Франко, — ты со своим дротиком в ящике не поместишься.

— Мы не хороним. Мы отдаем их морю. — ответила Нарта. — Только для героев континента строятся гробницы.

— Вот видишь, а ты боялся! — прошелестел Берелли. — Только для героев.

«Молчи уж. А то челюсть потеряешь.»

— Чего мы в горы-то попёрлись? — не унимался Франко. — На Фланнире будут танцы, а мы таскаемся по горам, как коты по подворотням!

«Какие тебе танцы, Франко?! — поглумился над ним приятель. — Тебе с такой рожей ни одну барышню не подцепить! Танцуй с синкретами, Берелли!»

Так они всю дорогу развлекались перебранкой. Интересы мёртвых были удручающе примитивны.

Отряд остановился среди высоких белых отрогов, в укрытой от ветра маленькой долине.

— Где-то здесь должен находиться вход. — Арииси озадаченно взъерошила свой чёрный хохолок, — Я была здесь в детстве, забыла уже. Должен быть такой спуск вниз, в пещеру Артаара.

Маркус пошевелился и скрипучим из-за дротика, пронзившего гортань, голосом проговорил:

— Вон там.

И указал рукой.

— Ты-то откуда знаешь, Маркус?! — поразился Кондор.

— Я додон, — так же невыразительно ответил тот, — я вижу третьим глазом пустоту в горе.

Орнитки разобрали каменный завал, аккуратно складывая камни у входа. Открылась лестница, уходящая во тьму.

— Там глубоко? — спросил профессор.

— Не беспокойся, Кондор. — ответила Арииси. — Твои спутники смогут посидеть снаружи.

Две орнитки и человек начали спуск во тьму подземелья, по узкой каменной лестнице с неровными ступеньками. Путь освещали факелами. Орнитки впереди, а Кондор замыкающим.

Лестница и в самом деле была короткой. Внизу оказалась не слишком просторная пещера. Посреди неё располагался прямоугольный каменный саркофаг, покрытый слоем пыли.

— Сюда никто давно не заходил. — словно извинилась Ннарта.

Орнитки принялись осторожно стирать пыль с саркофага, а Мариуш оглядывался по сторонам.

— Здесь он жил? — спросил профессор, думая, что долго тут оставаться нельзя, а то, как бы его друзья наверху не завяли без него.

— Иногда. Он обходил пещеры и селения орнитов. Рушер все время пытался его поймать. Он ненавидит пророков.

— Иди, смотри. — позвала его Арииси.

К изумлению Кондора, сквозь потускневшее от древности стекло был виден не орнит, а явно человек. Очень старый, в белых когда-то одеждах. Мариуш думал увидеть нечто вроде балахона, полагая, что именно так должны одеваться пророки. Но, ошибся: старик был одет, как воин, но всё в его одежде было белым: запашная куртка с нашитыми пластинами боевого металла, кожаный пояс, плотные штаны, высокие сапоги с окованными носами и ветхий белый плащ с осыпавшимся мехом. Лицо пророка потемнело и высохло, поредевшие пряди волос слежались и пожелтели, но его черты хранили принадлежность к красивой расе. Что поразительно, в сухих старческих руках мумии был лёгкий меч.

— Как же?! Разве Артаар не орнит?!

— Вот и Рушер так думал. Артаар Бескрылый не орнит. Это тайна Марено, чтобы тиран не знал. Рушер искал орнита. Бескрылый — не значит безрукий.

Кондор смотрел на саркофаг и изумлялся странностям Рушары. Откуда на Марено человек?

— Кто же он?

— Сибиан, как и Синнита Белый. — печально ответили орнитки. — Многие века мы хранили эту тайну от сибианов. Прекрасноликие не знали, что только среди них родятся на Рушаре пророки. Они — единственная пророческая раса среди всех рас, и они же пророков не имеют. Иначе Рушер уничтожил бы сибианов без раздумий.

Арииси и Ннарта поклонились до земли давно умершему пророку сибианов. Но, Кондор не мог позволить себе печаль — только надежду.

— Каковы же пророчества Артаара?

— Самое главное его пророчество о Герое материка Марено — летающей орнитке. Об Орниссе Бесстрашной. Об Орниссе Непобедимой. Мы говорили тебе, она отправилась за Силой во дворец Рушера. Она обретёт Силу и полетит — как по пророчеству. Орнарта сложила пророчество в песнь. Мы не поём теперь её песен, когда она погибла — больше не надо призывать Героев. Они уже тут, на Орсанне, так мы называем Рушару.

Орнитки уселись на каменный пол. Арииси начала медленно покачивать головой. Ннарта присоединилась к ней. Они закрыли глаза и тихо запели сквозь закрытые клювы. Их ладони принялись отбивать ритм по полу.

Они пели про высоко-высоко летающую птицу — хрустальную птицу Луллиэлли. Её не видят глаза ходящих по земле. О, не видят!

Кондор с невольным очарованием слушал затейливую мелодию, часто повторяющиеся слова. Нелетающие орниты мечтали о полете. Они сплели песню о свой мечте, придали ей облик сказочно прекрасной птицы, которая никогда не сядет на землю, чтобы не оскверниться от неё. Она летает, невидимая мечта, там, высоко в небе, выше, чем Синкреты — у самого края атмосферы. Только сказочный герой может дотронуться до неё. Только мечтатель с крыльями. Так чудны сказки материка Марено, так притягательны их песни.

Профессор смотрел на старый камень саркофага затуманившимися глазами, проникаясь призрачными, несбыточными, прекрасными легендами орнитов, придуманными бескрылым пророком в утешение своим нелетающим друзьям. Пусть поют, пусть желают, пусть верят. Пусть их герой, Орнисса, идет к цели, пусть даже эта цель недостижима.

Маргиана не сказала Кондору, что Орнисса — это Аманда. Она пожалела его.

Посетив последнее пристанище пророка, маленький отряд направился в горы, по узким тропкам, где можно идти только гуськом.

Священные белые горы Мзивара вздымались вершинами в небо Рушары, словно пророки в белых плащах. Когда-то давным-давно этими тропами шёл сибиан Артаар. Мариуш видел его словно наяву — высокого, сильного, красивого человека. Вот он стоит в белом плаще на уступе, с посохом и откинутым капюшоном. Длинные белые волосы развеваются по ветру, поющему среди вершин Мзивара. Он смотрит в глубокие ущелья, в далекие сиреневые тени гор, среди которых должны летать его орниты. Должны летать, и не летают.

Кондор встал на краю уступа, раскинул голубые руки, словно в полете, и замер, глядя в небо. Ветер трепал его седые волосы, развевал плащ из шкурок чиссиров.

— Летает! — насмешливо сказал Маркус.

— Парит, наш орел! — с хихиканьем согласился Франко.

Орнитки смолчали. Мёртвым недоступны высокие чувства.

Путники добрались до вершины Мира, самой священной горы Мзивара. Она возвышалась над ущельями — заснеженная вершина Мира. Не самая высокая среди вершин Мзивара, она почтительно отделялась от прочих просторными горными долинами, по дну которых бежали быстрые горные ручьи.

Казалось, это место издревле, от самого дня сотворения, предназначено для некоей финальной сцены — неудивительно, что в легендах, песнях и пророчествах вершина Мира окружалась множеством мистических ожиданий. Она устремлялась в небо, словно мечтала встретиться со звёздами, которые здесь видны и днём. Это место походило на театр, который давно — тысячелетиями — терпеливо ждёт своих зрителей. Все белые хребты, окружающие великую вершину, полны уступов и широких троп.

Гору обвивала тропинка, по которой проходила Орнарта, когда хотела побеседовать со стихиями. Не голос ли пророка слышала она в песнях ветра? Не тут ли сочиняла свои прекрасные песни?

Путники стояли и смотрели снизу. Было холодно. Орниткам в их перьях всё нипочем. Мёртвые холода не ощущают. А Кондор в плаще продрог. Но, все равно стоял и смотрел на вершину, где по пророчеству завершится война. И завершится победой, о чем говорили все пророки. Непременно победой.

Он пытался представить себе, как это будет. Соберутся все герои, все победители от каждой из четырех рас. Кончится вражда между народами планеты. Победители встанут на вершине, на маленькой её площадке, возьмутся за руки и поднимут их, чтобы всем было видно. И снизу будут смотреть на них, стоящих на вершине Мира, священной горе Мзивара, все расы Рушары. Ветер будет трепать плащи героев. И среди них — Крылатая Орнисса. Непобедимая героиня орнитов. Это будет. Непременно будет. Назло Тирану.

Тогда найдется частичка Силы и для его мёртвых — Франко и Маркуса. И Кондор сделает то, о чём мечтает втайне — пожмет им руки и обнимет. Удивительная планета Орсанна.

Убежища, древние жилища орнитов, были значительно ниже холодных вершин — в теплом поясе основания гор, в белых отрогах, спускающихся к зеленым долинам.

Кондор останавливался со своими спутниками для отдыха, а орнитки носились по горам так, что из-под их сильных ног летели мелкие камешки. Убежища были тайными, чтобы синкреты не пронюхали. Туда раньше складывали запасы пищи, воды и прятали с немногими старыми орнитами малышей.

Стариков на Марено очень мало — никто не желал умирать от дряхлости. Всем хотелось погибнуть в бою. Теперь предстоит восстановить древние обычаи.

— А в какой пещере вы хотели поставить саркофаг Орнарте? — спросил Кондор.

Франко недовольно завозился. Ему не нравились разговоры о смерти — уж мёртвее его трудно было что-нибудь представть!

— На вершине Мира, в её любимом месте.

* * *

Если Рушер и был в бешенстве, этого никто не видел. Стратег и Инквизитор застыли по обе стороны от Владыки, неотрывно глядя в озеро на битву в небе Ларсари.

Сначала все было хорошо. Просто прекрасно. Киборги шли красиво. Впереди Ахаллор, сияя перламутром перьев и чешуи. Рушер один знал, чем начинены две пары его крыльев, поэтому он слегка кривил в улыбке губы.

Все привыкли к тому, что Синкреты только шумят и красиво треплют воздух. Страшные, но неопасные твари.

Аллерсы наловчились бить младших синкретов, как блох. Научились справляться даже с летучими, из последнего эксперимента. А, когда сгорела протоплазма, вовсе обнаглели. Теперь им предстояло встретиться с киборгами. Это первая партия из четырех тысяч. Пробная. Необходимо было оценить, как они смотрятся в бою. Над Ларсари будет сегодня испытательный полигон для киборгов. Надо оценить их способность пробиваться через камень. Выяснить, с какой высоты эффективнее работают веерные бомбы. Ему казалось, что формозы — хорошая идея. Обтекаемы в полете, легко маневрируют. Вот и посмотрим.

Рушер поначалу опасался, что при полете тесной группой они будут в потоках турбулентности разрушать строй. Но, Ахаллор быстро сориентировался и перестроил группу поярусно. Что ни говори, а Киборгу легче общаться с киборгами, чем с людьми, особенно с Моррисом, бесполезным Стратегом. Его маленькие кулуарные хитрости хороши только для подсиживания соперников. Алисии, например. Они втихую грызутся между собой, думая заслужить местечко потеплее.

Так думал Рушер, молча наблюдая полёт своего войска. Стратег и Инквизитор тоже, затаив дыхание, смотрели во всевидящее озеро.

Вот далеко внизу, за голубыми водами показалось песчаное побережье материка Ларсари. Разноцветные пятна лесов. Выплывали сиреневые искристые вершины гор Левиавира.

«О, мой Левиавир, как я тобой гордился! Моё творение, мой драгоценный дар материку Ларсари!»

Ахаллор послал солдат на снижение, и тут Рушер увидел Маргарет. Она парила в вышине, встречая войско, как хозяйка встречает дорогих гостей.

— Сбей её оттуда. — приказал Владыка.

И не стал смотреть, как Синкрет с ней разделается — это неинтересно. Важно знать, как пойдет атака на гору. Он ощущал приказы, отдаваемые Ахаллором. И тут что-то пошло не так. Рушер велел озеру показать Синкрета. Тот позволил срубить себе крыло. Понятно, Маргарет взяла себе хорошую штуку. Не оплошала девочка.

Владыка не успел открыть рот, чтобы подсказать Синкрету, что нужно делать, как тот и сам догадался — послал в неё стрелы. Но, девчонка легче, чем он, и сумела выполнить блестящий пируэт. Рушер мысленно поаплодировал ей. И тут поганка срезала Ахаллору второе крыло. Это уже свинство, милая.

«Уходи вниз, — приказал Рушер не голосом, а послал образ, — она побоится попасть лучом в аллерсов.»

Киборг немедленно повиновался и кругами пошел вниз.

Операция вокруг горы проходила чётко. Киборги резали камень, кромсали все живое, веерно ложились бомбовые удары — это новинка, придуманная Рушером. Робот вымётывает кассетные шашки одну за другой, они идут вниз, бешено вращаясь, и выплёвывают сотни разрывных снарядов. Уклониться от них невозможно: всё пространство наполняется хаотично мечущимися шариками бомб.

Он с усмешкой наблюдал, как аллерсы с отвагой идиотов кидаются на киборгов с мечами. Их участь решена. Он выбьёт сиреневых птице-людей с Ларсари и никакие пророчества им не помогут. Вот Синнита. Совершил геройство, бросился в плавильню. Да Рушер и сам собирался от неё избавиться. Он разочаровался в синкретах. Это первая ступень эксперимента себя не оправдала. Попытался, правда, по совету Морриса наладить производство новых, более эффективных тварей. Но, затея, как и её инициатор, оказались малоперспективными. Ладно, надо было убедиться, что идея окончательно себя дискредитировала.

Рушер почувствовал легкий сенсорный толчок, посмотрел, в чём дело. Всё правильно — Ахаллор вонзился в почву. Его поломка — пустяки. Волшебник потом восстановит своего любимца. Задержался ещё немного, убедился, что тот нормально выбрался и пошел на штурм, как всегда, спокойный и уверенный. Люблю таких. И тут произошел непонятный сбой. Поверхность озера заволновалась, изображение распалось на куски, в которых ничего не было понятно.

— Что за черт?! — крикнул Рушер.

Он внутренне собрался, не обращая внимания на отпрянувших в испуге Морриса и Алисию, и приказал озеру показать бой над Ларсари. Но, поверхность вод ходила волнами.

«Ну, давай, давай!» — мысленно велел Владыка.

Да что там у них? Не ядерный же взрыв, в самом деле. Он им и не давал таких снарядов. Совершенно ни к чему разводить на планете радиоактивные зоны, тем более на Ларсари. Сейчас, во всяком случае.

Зеркало воды не успокаивалось. Он точно знал, что ничего в нём сломаться не может, потому что это не устройство, в котором может что-то выйти из строя.

Озеро внезапно затихло, и Рушер не поверил своим глазам. Он увидел то, чего не ожидал: Ахаллор летел прямо в проем между бразеларами и все киборги за ним.

— Ахаллор! — крикнул Калвин.

«Слушаю, Владыка.» — ответил тот, влетая в Зону. И, надо думать, упал. Следом за ним на глазах у Рушера влетели в круг все киборги. Они повиновались приказу Ахаллора. Почему он отдал такой приказ?!

Синкрет хватался руками за гладкую поверхность камня, беспомощно колотил крыльями, но всё напрасно — его неумолимо волокло к центру, а следом перекатывались металлические муравьи. В центре Зоны они начали слипаться и ломать друг друга. Неотстрелянные бомбы высыпались из кассет, забивались в бесформенную гору металла, беззвучно взрывались и тем самым довершали разрушение.

Владыка застыл, беспомощно наблюдая, как Зона принялась плющить его войско. Ахаллор молчал — Киборг умер. Дальнейшее можно было не смотреть, но Калвин смотрел. Видел, как они поднялись и, набирая скорость, понеслись ввысь — в открытый космос. И только тут сообразил, в чём дело.

Он забыл! Оставил открытым канал связи с Коэном! Думал вернуться, вытащить его из подпространства и заодно исследовать, что это такое. Оставил канал, чтобы не травмировать лишний раз и без того слабое присутствие этого паршивца — чтобы не издох преждевременно. А тот сумел выбраться.

«Ты пожалеешь…» — потрясённый Владыка не нашел других слов.

«Всего доброго, до встречи!» — насмешливо ответил Герой.

Рушер поспешил разрушить канал, чтобы тот не унюхал многого того, что ему не следовало бы знать.

Владыка стоял неподвижно. Он думал.

Алисия давно поняла, как промахнулась, и незаметно отошла в сторону, чтобы случайно брошенный на неё взгляд не вызвал в Рушере гнева. Уйти совсем было бы ошибкой.

Моррис тоже тихо убрался — он не питал иллюзий насчет своей полезности. События на планете потекли по такому руслу, что сомневаться не приходилось — его, Морриса, методы так же уместны, как услуги дантиста в эпицентре ядерного взрыва.

Приближённые с опаской смотрели на Рушера, а тот застыл, стоя у озера. Внезапно величаво поднял голову и повернулся одним из тех грациозных движений, которые, как подметил зоркий Моррис, Владыка приобрел в последнее время. И пошёл к ним — шёл, как танцевал, до того его распирал гнев. Уж лучше бы орал.

— Печально. — сказал Рушер с непонятной иронией и посмотрел в глаза Моррису.

— Придется действовать грубо. — добавил он, уходя.

— Я не хотел! — проговорил Калвин, изящно повернувшись, словно извинялся, а в глазах черти пляшут.

Стратег и Инквизитор остались в тронном зале. Они переглянулись, но ничего не решились сказать друг другу.

* * *

Рушер быстро шел по коридорам, не прибегая к помощи скользящей дорожки — ему требовалось движение, чтобы успокоиться.

Это вторая неудача за истекший день. Утром, когда он проснулся от грохота и сначала не понял, что произошло, то думал всё, что угодно, но не то, что обнаружилось.

В тронном зале, при полностью закрытых полем ста арках, произошло нечто невероятное: его трон по непонятной причине исчез. Возможно, как раз через ту дыру в куполе, размером с половину зала.

Рушер прикидывал и так и этак, каким же образом такое могло произойти. Проникнуть через поле никто не мог — дворец повинуется только хозяину. Взять с места трон — это и богам невозможно. Только он, в своей высшей защите мог приблизиться к нему и не сгореть. Остается одно: что-то проникло во дворец сверху. Теоретически это может быть метеорит. Возможно, он и вызвал аннигиляцию в плазме трона. Странно только, что все остальное не пострадало. Хорошо хоть озеро уцелело. Возможно, сбой в нем как раз этим проникновением и объясняется. А раз так, то это всего лишь случайность, а не происки врагов — такое может случиться с кем угодно, даже с великими волшебниками.

Рушер успокоил