/ Language: Русский / Genre:detective,

Гончаров И Бюро Добрых Услуг

Михаил Петров


Петров Михаил

Гончаров и Бюро добрых услуг

МИХАИЛ ПЕТРОВ

ГОНЧАРОВ И БЮРО ДОБРЫХ УСЛУГ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В самый разгар моего творческого сна, когда в моей голове ширился и разрастася Пятый концерт Баха, наш совместный дует был неожиданно прерван бранными словами моего высокочтимого тестя.

- Лежишь, сукин хвост? А я бы постеснялся!

- Чего? - Отбросив одеяло и не совсем понимая своего родственника спросил я.

- А того, что сегодня моя дочь, а стало быть твоя жена, имеет праздник!

- Оставьте полковник, какие к черту праздники!? - Вновь натягивая одеяло попытался я его урезонить. - Наша медовая неделя закончилась пять лет тому назад.

- Костя, вставай, да вставай же кому я говорю! - Не переставая жужжал

он мне в ухо. - Ты хоть знаешь, что сегодня 8-Марта?! Девочка на радостях встала в семь утра, испекла нам разные пироги и прочую гадость, а ты, недоумок, не хочешь вставать! Неликвидный ты элемент! Сегодня она предмет моего обожания и возможно разрешит нам выпить сверх "наркомовских". Ты ей подарок приготовил?

- Нет, я сам ей подарок.

- Я тоже. - Взгрустнул тесть. - Тогда тем более вставай, пойдем покупать ей какую - нибудь хреновену, а то ведь не поймет, обидется...

- Пойдем. - Вытаскивая немощное тело из постели обреченно согласился я. - Надеюсь, у вас, господин полковник, есть деньги?

- Есть. - Желчно ответил он. - Но и у тебя, мой добрый зять, они тоже имеются.

- Об этом никто не должен знать. - Натягивая носки сурово предупредил я. - Это, как говорят, тайна русского менталитета! Сколько мы имеем сообща?

- Трудно сказать. - Задумчиво протянул полковник. - Все зависит от мужа...

- А маршал Жуков тут не причем? - Желчно отозвался я пытаясь обнаружить в кармане хоть крошку хлеба. - Господин полковник, однако, это большое свинство, шерстить карманы нигде не работающего человека!

- Идиот, тебя никто и не шерстил! - Обиженно и гневно ответствовал тесть. - Ты сам вчера высунулся щукой из проруби держа в зубах деньги в сумме двух тысяч рублей не считая копеек. Во избежания неприятностей я решил, что за лучше припрятать их до сегодняшнего дня.

В общем, со всякими препирательствами и взаимными оскорблениями пошли мы с тестем покупать подарак моей жене и его дочери.

Равнодушно пройдя мимо только что открывшегося бара мы направили свои стопы к фешенебельному магазину дамского барахла. Купить там можно было все начиная от противозачаточных приспособлений и заканчивая разношерстными шубами с астрономическими ценами. Нет, положительно, здесь нам делать было нечего. Обменявшись с холеной продавщицей презрительными взглядами мы с полковником важно прошествовали далее.

Парфюмерный отдел - это как раз то, что нам было нужно! Мало что понимая, мы со знанием дела, купили разных флаконов, флакончиков и прочих кремов всего на сумму около полутора тысяч рублей. Смекалистая девчушка упаковала наши подарки в серебристо-прозрачную фольгу и перевязала красивой ленточкой.

Вполне довольные собой мы вышли из салона и не сговариваясь ввалились в винный бар. Заочно поздравив нашу дорогую женщину мы выпростали за её здоровье бутылку терпимого коньяка и попутно прихватив букет цветов вернулись домой.

По достоинству оценив наши старания, Милка все же не удержалось от некоторых колкостей относительно нашей некомпетенции и полного отсутствия вкуса.

- Побойся Бога, дочка! - Снимая сапоги закряхтел полковник. - Там же все французское, все самое дорогое! Все карманы вывернули, чтобы тебе угодить.

- Ну тогда ладно. - Оценивая цветы смягчилась она. - Мойте руки и прошу к столу, но только сначала зайдите в кабинет, там вас дожидается какой - то Скворцов.

- А ему что здесь надо? - Нахмурился Ефимов. - У него сегодня дежурство.

- Не знаю, мне он докладывать не стал. - Засовывая цветочный пучок в вазу равнодушно ответила Милка. - По моему у него, что - то случилось.

- Это ещё не повод, чтобы отрывать своего начальника от праздничного стола. - Недовольно проворчал полковник и с самым решительным видом направился в кабинет. Я же, не желая ввязываться в новое сомнительное дело, скромно самоустранившись, подсел к столу и приготовился терпеливо ждать окончания их разговора.

Ужасно наивный я человек. Не прошло и минуты как тесть попросил меня принять живейшее участия в их беседе. Вздохнув я обреченно последовал за ним наперед зная, что ничего хорошего предстоящий разговор мне не сулит.

Нашим бестактным посетителем был Саня Скворцов с которым ранее мне приходилось сталкиваться лишь мимолетно. Тридцатилетний белобрысый парень туго затянутый в камуфляж при моем появлении учтиво встал, дернул тупеем на манер поручика Ржевского и хрипло поздоровавшись выжидательно уставился на полковника.

- А вот теперь можешь начинать свою страшную байку. - Подбодрил его тесть усаживаясь на хозяйское место за письменным столом. - Насколько я понимаю, ты ведь не ко мне пришел, а к моему непутевому зятю.

- Да.., то есть, нет... И к вам тоже. - Растерянно захлопал белесыми ресницами детинушка. - Но вам я уже рассказал...

- Из того, что ты вылепил мне комок несвязной словесной чепухи я ничего не понял. - Вытягиваясь в кресле пророкотал полковник. - Будь добр, повтори. И садись, не маячь перед глазами как голодный гаишник на перекрестке.

- Да, конечно. - Неуклюже пристраиваясь на диване вконец смутился парень. - Я бы не осмелился прийти к вам домой, да только Макс Ухов приказал мне сделать именно так, а никак иначе...

- Скворцов, может быть достаточно извинений и пора перейти к сути вопроса?

- Извините, Алексей Николаевич. - Совсем растерялся парень и собираясь с мыслями замолчал. - Сегодня в шесть часов утра, перед тем как выйти на работу, я заехал к отцу затем, чтобы отдать ему кое - что из продуктов для праздничного стола. Мать - то умерла ещё четыре года тому назад и с тех пор он живет один.

Было ещё совсем темно когда я своим ключом открыл дверь нашей квартиры. Сначала я ничего не понял. Отец сидел в передней на табуретке и тихонько постанывал. Только свет уличного фонаря едва освещал его темную фигуру. Щелкнув выключателем я увидел то от чего мои волосы поднялись дыбом.

Раскачиваясь из стороны в сторону отец смотрел на меня совершенно дикими глазами. Но не это поразило меня. Ужасало то, что он, в буквальном смысле, был перемазан кровью с ног до головы. Руки, серая куртка и такие же брюки, все было покрыто густой черной кровью. Нет, ранен он не был, в этом я убедился сразу. На нем была чья-то чужая кровь, которая к настоящему времени уже высохла и превратилась в прочную черную корку.

- Что с тобой, отец? - Отчаянно я принялся тормошить его за плечи. Объясни же, наконец, что здесь произошло?

- Ничего, сынок. - Ответил он с трудом меня узнавая. - Ровным счетом ничего, если не считать того, что я, кажется, убил человека.

Словно сам не веря своим словам он удивленно посмотрел на окровавленные руки и огляделся по сторонам. Следуя за его взглядом я проделал то же самое. Но ничего, ничего, что напоминало бы следы борьбы я не заметил. Оставив его я прошел по комнатам, заглянул на кухню, в туалет и ванную и опять ничего, ни единой капли крови, ни перевернутой мебели, ничего такого я не обнаружил.

- Отец, расскажи, что случилось? - Вернулся я к первоначальному вопросу. - Почему ты весь в крови, а в квартире все в полном порядке?

- Потому что я убил его не здесь, а у него дома. - Тускло и отсутствующе ответил он. - Да, я зарезал его в его же квартире.

- Кого зарезал, в какой квартире? - Понимая, что он говорит правду зашелся я в крике. - Говори же, наконец, толком.

- Деда Батурова я зарезал, Дмитрия Ивановича. - Ответил он и нахмурился силясь, что - то вспомнить. - Кажется это случилось вчера вечером.

- Господи, да за что же ты его? - В отчаянии спросил я вспоминая совершенно безобидного старика его дружка из соседнего подъезда.

Батуров, как и мой отец жил один и очевидно на этой почве они сдружились года три тому назад. Не часто, но раз или два в неделю они покупали бутылочку и вспоминая былые дни растягивали её на несколько часов. При этом ничего, что хоть издали напоминало бы ссору, ничего подобного за ними не наблюдалось. Напротив, они давно спелись, нашли общий язык и в один голос ругали перестройку, демократов и сегодняшний день. Со старческой грустью вспоминали о дне вчерашнем, о справедливости ушедшего времени.

- Отец, за что же ты его? - Вновь спросил я лихорадочно просчитывая выход из этого идиотского, сумасшедшего лабиринта.

- Сам не знаю сынок. - Равнодушно ответил он. - Да, что уж теперь, сделанного не воротишь. Жалко только Дмитрия Ивановича, мы ведь жили с ним душа в душу.

- Тогда ответь, зачем ты это сделал. - Насел я на него пуще прежнего. - Вы что, поругались с ним? Что предшествовало убийству?

- Эх, Саня, если бы я знал. - Горестно ответил он. - А то ведь и сам я ничегошеньки не знаю, ничегошеньки не помню. Какой - то провал в памяти.

- Расскажи все, что помнишь. - Зацепившись за это обстоятельство потребовал я.

- Да ничего я не помню. - Виновато улыбнулся отец. - Я даже не помню как у него оказался. Очнулся около часа тому назад у него в комнате на полу с ножом в руках. Я включил свет, смотрю, а Дима тоже лежит на полу в луже крови и я сам весь в крови. Получается, что я всю ночь проспал рядом с ним. Вроде бы как я его зарезал, а потом лег к нему под бок и спокойно уснул с ножом в руках. Какая - то чертовщина, я сам ничего не пойму.

- Вы что, выпили с дедом больше положенного? - Начал я выпытывать его исподволь.

- Нет, насколько я помню, мы с ним вчера вообще не пили.

- Тогда как же ты у него оказался?

- Если бы я знал, то наверное нашел бы ответ на главный вопрос, за что и как я его убил. - Тупо уставившись в одну точку бесцветно ответил отец. Но я и этого не помню, понимаешь, я ничего не помню.

- Ладно, тогда давай сначала. - Терпеливо предложил я. - Расскажи мне все о том, что ты помнишь, вплоть до того момента, когда память тебе изменила.

- Давай попробуем. - Согласился отец. - А уж там как получится. Значит так, вчера я проснулся довольно поздно, часов, наверное в десять. Поднялся и первым делом вывел Кузьку на прогулку... Кстати, а где Кузька?

- Не знаю. - Ответил я с удивлением заметив отсутствие ружего дворового кобелька, отцовского верного товарища и собеседника. - Может быть это как - то связано с твоими вчерашними подвигами?

- Может быть. - Облизав губы задумчиво согласился отец. - Да, я больше часа гулял с Кузькой, а потом вернулся домой и приготовил завтрак. После того как мы с ним поели я прибрался в квартире и решил несколько интересных, неординарных задач. Потом включил телевизор и вплоть до самого вечера пялился в экран. Где - то около семи часов я вновь повел Кузьку гулять.

На скамейке возле подъезда сидели парень с девушкой и пили водку с вином. Точнее сказать, он пил водку, а она вино. Девка закусывала шоколадом, а парень предпочитал колбасу. Один кусок он протянул Кузьке и тот с удовольствием его сожрав потребовал добавки. Я было принялся его стыдить, но парень был иного мнения, он дал собаченку второй ломтик и улыбнувшись предложил мне разделить с ним компанию мотивируя это тем, что с него уже достаточно, а в бутылке ещё больше половины.

Немного поколебавшись я согласился и он набуровив почти полный стакан протянул его мне. Я выпил и это, пожалуй, все, что я помню. Ну а очнулся я, как уже тебе сказал, только пару часов назад.

Вот такую историю, Алексей Николаевич, мне рассказал мой отец. Закончив свой пересказ вымученно улыбнулся Скворцов.

- Понятно. - Хммуро отозвался полковник. - И какими же дальнейшими были твои действия? Что ты решил предпринять?

- А что мне оставалось делать? Я пошел к деду Диме и проверил все то, что мне рассказал отец. К великому сожалению все было именно так, как он мне рассказал. Батуров лежал на полу в засохшей коросте крови и никаких признаков жизни не подавал. Той же кровью были перемазаны стены и двери. Как это не печально, но мне пришлось звонить в милицию и объяснять им суть произошедшего. Они подъехали тотчас, осмотрели место происшествия, опечатали квартиру, накинули на отца наручники и поволокли нас в отделение. Там ещё раз выслушали наши показания, после чего его заперли в клетку, а меня пока отпустили. Я поехал на работу и обо всем произошедшим рассказал Ухову. Он внимательно меня выслушал и велел немедленно ехать к вам, что я и сделал.

- Ну и что же ты хочешь? - Бесцеремонно спросил полковник.

- Не знаю... Ничего... Просто я сделал так как велел Ухов. - Смутился и покраснел Скворцов. - Извините за мое вторжение...Не ко времени... Я пойду...

- Подожди. - Решительно остановил его тесть. - Насколько я догадываюсь, ты пришел просить у нас помощи, а потому сиди и громко не чирикай.

- Я не чирикаю, да и какая здесь может быть помощь, когда все предельно ясно.

- Мне, например, ничего не ясно, если ты, конечно, не крутишь нам уши. Скворцов, скажи ка мне, кем работал твой отец прежде чем выйти на пенсию?

- Учителем, преподавал в средней школе математику.

- А раньше он частенько поколачивал твою матушку?

- Да вы что?! - Удивился и даже немного возмутился Скворцов. - Никогда в жизни я ничего похожего за ним не наблюдал. А если между родителями случались какие - то ссоры, то самым жестоким наказанием, которым он подвергал мать, было его обидное молчание. Этим он доставал её хуже любой ругани.

- Неужели и твоя задница была лишена ремня?

- Нет, но зкзекуцию, тщательно и методично проводила мать. Отец же, насколько я себя помню, вообще ни на кого не поднимал руки. Оттого - то и все произошедшее сегодня кажется мне неправдоподобным и диким. Или он полностью потерял рассудок, либо тот парень подпоил его какой-то гадостью от которой он лишился разума. Но и в этом случае мне не верится, что он мог кого - то зарезать.

- Вот - вот. Расскажи подробнее как был зарезан сосед.

- Кроме удара в сердце у него было перерезанно горло, причем перерезанно аккуратно и со знанием дела. И это тоже одна из загадок. Отец бы так не смог даже находясь в невменяемом состоянии.

- К сожалению мы сами не знаем того, что можем сотворить в невменяемом состояни. - Покачав головой вздохнул полковник. - Но одно ясно, твоего батюшку подпоили чем - то вроде клофелина. Ты хоть догадался осмотреть землю вокруг скамеечки? Там где твой отец выпивал с парнем.

- Нет, за меня это сделала милиция, но ровным счетом ничего не нашла. Нет там ни пустой бутылки, ни стакана, даже обертки от шоколада найти не удалось.

- А этот, ваш Кузя, нашелся или нет?

- Нет. Пока мы там были пес не объявлялся.

- Хреново - это все, что я могу тебе сказать. - Опять вздохнул тесть и повернувшись ко мне спросил. - А что по этому поводу думает товарищ Гончаров?

- Прежде чем товарищ Гончаров начнет думать он бы хотел осмотреть место происшествия, или хотя бы ту злополучную лавочку. - Авторитетно ответил я. - Гадание на кофейной гуще чревато заблуждениями и потерей времени. Скажи ка, Саня, кто - нибудь из соседей видел твоего отца выходящим из квартиры Дмитрия Ивановича?

- Да, Фаина Моисеевна Броневицкая, ни дна ей ни покрышки. Старая хрычовка. Бессоница у нее, видите ли! Как только менты приехали она тут как тут. Понарассказывала такого, что Мекки Нож, по её словам, чистый ангел в сравнении с батей. Но отец, когда выходил из квартиры Батурова, её даже не заметил.

- Ты хочешь сказать, что она все выдумала?

- Не знаю... Вполне вероятно... Хотя в том состоянии, в котором находился мой отец, он и в самом деле мог её не заметить.

- Санька, подумай, кому могла быть выгодна смерть Дмитрия Ивановича? Насколько твой отец был в ней заинтересован? Имел ли Батуров родственников и была ли приватизирована его квартира?

- Сколько вопросов, а ответов почти нет. Но я попробую...

Отец в смерти Дмитрия Ивановича не был заинтересован никоим образом, да и какой там может быть интерес? Однокомнатная квартира со старенькой мебелью образца семидесятых годов. Никаких сбережений, насколько мне известно, у него не было. Старик жил, исключительно на пенсию. Так что в этом смысле, лишать его жизни, у отца не было никакого основания.

Скорее наоборот, в лице Дмитрия Ивановича он потерял единственного товарища и собутыльника.

Теперь, что касается его родствеников. Если мне не изменяет память, у старика Батурова есть дочь, но кто она, где проживает и работает я не знаю. Года полтора назад я видел её мельком. Кажется она приезжала навестить старика из Сызрани, а может быть из Димитровграда. Видная мадам, ничего не скажешь. Лет тридцать пять, брюнетка никак не меньше метра восьмидесяти, волос иссиня - черный, бюст и задница как футбольные мячи, но при этом осинная талия.

- При каких обстоятельствах и где вы встретились?

- На улице возле отцовского подъезда. Она с батей разговаривала. Дмитрий Иванович куда - то отлучился, вот она и коротала время, с моим стариком беседовала, а о чем, я не поинтересовался. А тут, вскоре и старик Батуров подошел.

- Ты хоть её имя помнишь?

- Елена, по крайней мере так её представил мой отец.

- Значит Елена Дмитриевна. - Почесав за ухом заключил я.

- Выходит так. - Согласился Скворцов. - Что же касается того, приватизировал Батуров свою жилплощадь или нет, то я не знаю.

- На каком этаже находятся квартиры Батурова и его соседки Броневицкой.

- На втором, у них двери рядом, только у старика была однокомнатная, а у Беллы Моисеевны двухкомнатная. Но почему вы все это спрашиваете?

- Не твое кошачье дело. - Довольно грубо ответил я и после некоторого размышления спросил. - Эта самая Броневицкая живет одна или как?

- Чего не не знаю, того не знаю. Я и сам сегодня видел её в первый раз. - Бесппомощно развел руками Скворцов. - Но зачем?..

- Саня, ты меня утомляешь. Разборчиво запиши мне их адреса и можешь считать себя свободным как африканский страус.

- Это ты напрасно. - Встрепенулся тесть. - У него есть служба манкировать которую я не позволю. Ступай, Скворцов, на работу, а мы тем временем с господином Гончаровым все как следует обмозгуем. Если возникнут какие-то вопросы, мы тебе непременно позвоним.

Отвешивая поклоны и бормоча извинения он удалился, а мы с тестем, не сговариваясь, направились к столу. Строить какие - либо предположения и выдвигать абстрактные версии на голодный желудок не хотелось, тем более когда на столе нас ожидал прекрасный кусок свинины запеченый в тесте, а в графинчике искрилась и потела водка. Кажется моя супруга расщедрилась и накрыла стол на сумму гораздо большую нежели та, что мы потратили на её подарок. Помимо заливной осетрины и прочих заморских явств на блюдце имела место быть икра черного и красного цвета. И хоть я не большой любитель этого изысканного кушанья, тем не менее, воспринял увиденное с энтузиазмом и даже с восторгом.

Чертовски это приятно, сидя в теплой, уютной квартире слушать незлобливое брюзжание жены, когда на улице валит мокрый снег, а по грязным заледеневшим панелям бредут раздраженные прохожие.

- Милка, ты бы ещё кузнечиков из Китая заказала. - Щедро наполняя тарелку икрой проворчал тесть. - Совсем с ума сошла! Чай не миллионеры, по одежке протягивай и ножки. Чем тратиться на это барахло, лучше бы нищим старухам купила по булке хлеба, а то, право слово, взбесилась девка.

- Понимаю, папаша, - ехидно усмехнулась супруга, - экономика должна быть экономной! Так ты не ешь, давай сюда, я отнесу твою пайку подвальным бомжам.

- Вот и отнеси, только, конечно, не икру, а хлеба с салом отнеси. Взявшись за графинчир рассудительно решил полковник. - От икры у них может приключится понос, или какое другое несварение живота.

- Похвальная забота. - Фыркнула ядовитая дочь осторожно наполняя бокал шампанским. - Что это за типус к нам приходил и какого рожна ему надо?

- Да так. - Неопределенно ответил полковник. - У меня в охране работает. Папаша его соседа замочил. Приходил просить помощи.

- Однако сотрудников ты подбираешь под стать себе. - Куснула отца коварная Милка и с видимым удовольствием ополовинила фужер. - Мать из Питера звонила. - Отставляя опустевшую чашу неожиданно сообщила она. Поздравила с праздником, осведомилась как наши дела и передала вам пламенный привет.

- Могла бы мне этого не говорить. - Насупив брови засопел тесть. - Или ты не можешь без того, чтоб не испортить мне настроение? Чертова кукла! Непонятно к кому адресуясь проворчал полковник и ни с кем не посоветовшись опрокинул в себя рюмаху. - Какого дьявола ей от нас надо?

- Не от нас, а от тебя. Точнее от твоей фирмы. - Вкрадчиво, исподволь заворковала супруга. - Ее сестре и моей тетке Оксане нужна ваша помощь.

- Какая еще, к черту, помощь? Что ей нужно?

- Точно не знаю, но, кажется, она влипла в какую - то неприятную историю. - Глядя на нас наивными глазами простодушно сообщила она. - Тетка - то у меня классная, сам знаешь, мне почти подруга, грех ей не помочь. Мать сказала, что дорогу оплатит туда и обратно.

- Ладно, подумаю. - Мрачно пробурал тесть разливая водку. - Оставим этот разговор до завтра, а сегодня, как положено, отметим Международный женский день 8 - го марта. За Клару Цеткин, что ли? Туды её в качель!

- За баб-с! - С энтузиазмом поддержал я добрый тост.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Пробуждение наступало мучительно и неотвратимо. Проклиная вчерашнее "Северное сияние" и свой тряпичный характер я со стоном вылез из под одеяла, накинул халат и прошаркал на кухню. Полковник сидел на диванчике и хмуро рассматривал початую бутылку. В его душе творился сплошной антогонизм и противостояние. Силы добра старались победить зло, но кажется, им это плохо удавалось. Изможденный, с холодным компрессом, он здорово смахивал на красного комиссара, которого где - то под Перекопом ранило в голову.

- "Голова обвязана, кровь на рукаве..." - Садясь напротив хрипло пропел я. - Как я вижу, вас мучает вопрос поставленный ещё Гамлетом. Отбросьте сомнения, конечно же "Быть!". Сейчас я огурчиков выловлю.

- Да ну их к лешему. - Тоскливо ругнулся он и решительно глотнув прямо из горлышка заявил. - Ты вчера уже спал, когда я в Питер звонил. С Катькой, с дочкой Оксаны разговаривал, с Милкиной племяницей, значит. Хреновые там у них дела. Оксана находится под следствием и сейчас коротает время в СИЗО. Ей инкриминируют убийство мужа, Костенко Григория Васильевича.

- Хорошенькие же у моей супруги родственнички. - Вытаскивая из холодильника шампанское усмехнувшись заметил я. - Тетка - Леди Макбет, батька бывший вертухай.

- А за вертухая ты мне ответишь. - Надулся тесть как мышь на крупу. Ежели сей же час не извинишься, можешь считать наши отношения не состоявшимися.

- Простите великодушно. - Понимая, что перебрал шаркнул я ножкой. - А что там у них случилось? Неужто в самом деле Милкина тетка в состоянии грохнуть человека?

- В том - то и дело, что Катька сама толком ничего не знает. Придется мне ехать. Сейчас Милка пошла за машиной, отвезет меня в Сызрань, там поезда идут один за другим. Уже это ночью надеюсь оказаться в Питере. Часов в девять позвони Ухову и доложи обстановку. Дымаю, что двенадцатого, в понедельник, вернусь.

- Вольному воля. - Не очень-то вслушиваясь в его кудахтанье поморщился я от газированного напитка. - Не извольте беспокоиться, отдыхайте. Теще привет.

- Да пошел бы ты... Сам - то чем намерен заняться?

- Большой секрет, но с вами, так и быть, поделюсь. Думаю я сегодня с утра навестить госпожу Броневицкую, потому как завтра может быть поздно. Наша доблестная милиция не дремлет и забывать об этом не следует.

- Что же, верно мыслишь. - Одобрительно причмокнул полковник. - Не забудь хорошенько осмотреть скамейку и все что находится поблизости. Ну, в час добрый, а мне пора собираться. С минуты на минуту появится Людмила.

Поскольку первый этаж дома занимал магазин "Свет", Фаина Моисеевна Броневицкая имела счастье проживать на втором этаже во и второй квартире типовой "хрущевки". Именно туда, в добротную бронированную дверь, я позвонил в десять часов, по достоинствуу оценив внушительную пломбу на ручке третьей квартиры, где вчера утром произошла трагедия. Прошло никак не меньше минуты прежде чем въедливый старческий голос осведомился:

- И что вы от меня хотите?

- Чтобы вы пустили меня внутрь. - Естественно и непринужденно ответил я.

- Вы хотите очень многого. - Поразмыслив решила старуха. - Кто вы такой?

- Следователь городской прокуратуры Гончаров ибн Турецкий. - Оскалился я в дверной глазок. - Слыхали про такого?

- Слушайте, господин Гончаров обн Турецкий, перестаньте сыпать мне пыль не нервы. - Последовала просьба. - Послушайте совет старой еврейки. Зачем нам друг-другу делать проблемы? Идите к себе домой и не мешайте собирать мне вещи.

- Какие ещё вещи? - Ничего не понимая и опасаясь за старушачий разум спросил я.

- Личные и интимные, но вам как прокурору, тетя Фаина может довериться. Я НАКЛАДЫВАЮ В ЧУМАДАН свои панталоны и лифчики, чтобы сегодня поехать к сыну в Минск. Но вы, товарищ Гончаров - Турецкий, не имейте на меня видов, потому что мой сосед Лёвик уже будет присматривать за моей квартирой и кошками. У Лёвика есть большое ружье и много ножиков. Так что я спокойно буду отдыхать у Сёмы в Минске.

- Весьма сожалею, госпожа Броневицкая, но ваш отдых придется отложить. - Вытаскивая блокнот скорбно заметил я. - Отдохнете позже.

- Ха! Это почему же, старая Броневицкая, пенсионерка со стажем, должна слушать какого-то проходимца и не иметь возможности видеть своего Сёму?

- Потому что этот самый, как вы изволили сказать, проходимец, сейчас выписывает вам повестку. - Деловито и жестко ответил я рисуя в блокноте козлинную морду. - Мне надоело играть в ваши дурацкие игры, соизвольте завтра в десять утра быть в двадцать третьем кабинете. Он находится на втором этаже. Повестку я опущу в почтовый ящик. За неявку вы заплатите крупный штраф, всего вам хорошего.

- Молодой человек, постойте! - Выскакивая на лестничную площадку, что есть силы завопила заблудшая дочь Израиля. - Куда же вы, я вас умоляю, зачем всерьез принимать истерику старой женщины? Не откажите мне в маленькой любезности, зайдите в мой бедный дом. Только не делайте мне больно, не делайте мне повестки. Если я не приеду, мой Сёма очень расстроится, а у него язва двенадцатиперстной кишки и мочекаменная болезнь. Я же думала, что вы просто шутите.

- Прокуроры не шутят. - Проходя в переднюю сурово отозвался я. Рассказывайте, что у вас здесь вчера произошло.

- Боже ж мой, так я ж ещё вчера утром вашим коллегам все рассказала. Суетливо защелкивая многочисленные замки удивленно затрясла она бурлами. Неужели они не поставили вас в известность? Хотя, что от них ожидать, босяки и оборванцы, только на вас, на прокуратуру, вся наша надежда.

- Отчего же. - Вступился я за незаслуженно обиженную милицию. - Прежде чем к вам прийти я ознакомился с вашими показаниями, но мне бы хотелось задать вам кое-какие вопросы. Услышать вас, как говориться, собственными ушами.

- Я ничего не имею против. Боже ж мой, да что ж я вас держу за бедного племянника моей тети? Почему вы ещё не проходите в комнату и не сидите в мягком, удобном кресле? Сейчас я сварю для вас кофе и налью туда неможко коньяка.

- Не беспокойтесь. - Проходя в комнату отмахнулся я.

Назвать этот дом бедным можно было только с большой натяжкой. Ковры, антикварная мебель, сверкающий хрусталь и три разжиревших кота штабелем лежащие на диване, все говорило о том, что хозяйка не бедствовала, а в начале семидесятых годов, когда было приобретено все это великолепие, её материальный уровень существенно отличался от уровня моего благосостояния. Это настораживало и заставляло задуматься. Получится или нет, неизвестно, но попробовать стоило.

- Интересно, кем работала эта пышнотелая дщерь еврейского народа? Развалясь в кресле спросил я сам себя и подумав ответил. - Не иначе как зубным техником, если не гинекологом. Везет тебе, Гончаров, на старых евреек гинекологов. И к чему бы это? Не к добру, Константин Иванович, не к добру!

Поднявшись с кресла я подошел к окну и отдернул тяжелую бархатную портьеру. То что предстало перед моими глазами заставило меня заурчать от удовольствия. Широкий трехметровый козырек магазина находился в метре под моими ногами. По нему даже бегемот мог без труда дойти до окон Скворцовской квартиры. Зафиксировав эти ценные сведения я проскользнул в переднюю и на заранее приготовленных кусках воска сделал четкие оттиски дверных ключей. После этого акта вандализма, состряпав самую невинную рожу я заглянул на кухню и осведомился у обманутой женщины, когда, наконец, мы можем заняться делом.

- Боже мой, зачем вы осложняете себе жизнь и давите мне на психологию? Это же так просто, - ничего не подозревая колдовала она над джезвой, - ещё немножко и кобудет готов и тетя Фаина тоже будет готова к вашим услугам. Только не надо спешить. А если вам не терпится, то вы можете включить телевизор и посмотреть какуюнибудь стоющую вещь. Видеофильмы я содержу в тумбочке под телевизором.

- Я с вас смеюсь. - Невольно переходя на её язык заржал я. - Эти американски боевики и парнуха уже кусают меня за печень. Тошнит. Лучше я с вами побуду.

- Это естественно, всегда приятней поговорить со старой, мудрой женщиной. - Затряслась она внушительным животом показывая безукоризненно ровный ряд искусственных зубов. - И о чем же мы будем говорить?

- О чем угодно, например о вашей жизни.

- Это долгий и скучный рассказ. Кому интересна история старой одинокой женщины?

- Почему же вы одиноки? Насколько я понимаю у вас есть сын Сёма.

- Ах, Сёмочка, это единственное, что у меня осталось. Несчастный Гриша ушел на войну, когда Сёмочке было полгодика. Гриша ушел в сорок первом и с тех пор я его никогда не видела. Последнее письмо от него пришло в январе сорок первого, а следом за ним принесли похоронку. Вот и жили мы в Ташкенте вдвоем с Сёмой до семидесятого года. Пойдемте за мной в комнату, кофе уже готов. - Разливая по чашкам дымящийся аромат объявила она. - Квартира у нас была чудесная, в самом центре на Шота Руставели, трехкомнатная сталинской планировки. Гриша занимал ответственный пост и поэтому нам её дали. Потом, в семидесятом году мы выручили за неё приличные деньги, так, что смогли купить две двухкомнатные. Одну в Минске, для Сёмы и его покойной Белочки, а эту для меня. Раньше у меня здесь жила тетка и квартиры были дешевые. С семидесятого я живу одна и только раз в год навещаю Сёму.

- Позвольте спросить? - Решительно прервал я нескончаемый поток её словесного поноса и перешел к делу. - Каким же образом вам будучи одинокой удалось воспитать сына и приобрести такую прекрасную обстановку?

- Видите ли, молодой человек, - порозовела она от удовольствия, - в наши дни тоже водились спонсоры, правда назывались они тогда по другому, но суть дла это не меняет. Кроме всего прочего я работала главным администратором в одной из самых престижных гостиниц Ташкента. Я ничего не говорю, но вы же не глупый осел, сами прекрасно понимаете, что я каждый день имела приличные деньги и кушала в ресторане. Чего скрывать, секретарь горкома частенько подвозил меня до дома, а наутро на службу уходил от меня. Да, всякое бывало, где мои семнадцать лет?.. - Мечтательно закатила глаза старуха и неожиданно для меня продекламировала: "Уж пожить умела я! Где ты, юность знойная? Ручка моя белая! Ножка моя стройная?"

- Не скажите, вы и сейчас очень даже ничего. С какого года вы сожительствовали са своим соседом, Батуровым Дмитрием Ивановичем? Внезапно спросил я надеясь получить самые невероятные результаты.

- Что-о-о? - Чуть не захлебнувшись кофе, открыв рот, вызвездилась на меня старуха. - Я думала, что в прокуратуре работают умные люди. Азиатский верблюд по сравнению с вами будет просто Эйнштейном. Как вы могли такое подумать, а тем более

сказать это мне! Да я бы на порог этого босяка не пустила!

- Извините и успокойтесь. - Понимая, что попал пальцем в небо я сразу же пошел на попятную. - Нет, значит, нет. Ничего страшного, ошибочка вышла. Расскажите мне все то, что вы вчера видели и постарайтесь не упускать мелких деталей, они могут сыграть существенную роль.

- Боже мой, ну конечно же. - Оттаяла Броневицкая. - Что ж я, не понимаю, что ли. Как и все пожилые люди, я страдаю бессоницей. Вот и позавчера, мне с большим трудом удалось забыться на полтора часика, с восьми до половины десятого.

Поднявшись из постели я как чумная ослица начала бродить по квартире, пока не придумала себе подходящее занятие. Я решила, чем понапрасну расходовать свое вре мя, которого я имею совсем немножко, я лучше налеплю мантушек, а вечером позову на ужин свою бывшую сослуживицу, Татьяну Михайловну Цай, она ведь тоже ташкентская. Замесила я тесто и уже достала мясо, чтобы сделать из него хороший фарш и тогда услышала за стекой громкий - крик. Я, конечно, подумала, что ничего страшно го, просто босяки опять перепились, и не придала этому значения. Но когда в половине пятого у них открылась входная дверь, конечно женское любопытство заставило меня посмотреть в глазок.

Я чуть в обморок не упала, из квартиры Батурова выскочил Скворцов и он был страшный, такой ужасный, что всю сегодняшнюю ночь я тоже провела без сна. Вы мне не поверите, но он и сейчас стоит перед моими глазами. Хорошо, что его забрали в тюрьму милиционеры, а то бы я совсем сошла с ума. Как хорошо, что мой Сёма сегодня прислал телеграмму и позвал к себе.

После всего увиденного я просто не могу здесь находиться. Вы представляете, этот Скворцов, был из пяток до головы перемазан кровью и в его руке я увидела черный от крови нож, который он выбросил когда убегал по лестнице.

Но я же не совсем дура. Я пошла и подняла его и положила в полиэтиленовый пакет и хорошо спрятала у себя на антресоли. А потом я пересилила свой страх и мужественно позвонила в дверь Батурова, но там никто не ответил. Хотя дверь и была приоткрытой, но входить в чужой дом без разрешения я не привыкла. Я вернулась к себе в возбужденном состоянии нервных окончаний. Мне пришлось выпить много валериановых капель, чтобы мое бедное сердечко перестало аритмично трепыхаться. Я же никак не могла решить, стоит мне звонить милиционерам, или лучше подождать.

Пока я мучилась в этих сомнениях, в квартиру Батурова кто - то вошел и я опять припала к глазку. Парень пробыл там совсем недолго и вскоре вышел ужасно грязно матерясь. Тогда - то я позвонила и пригласила милиционеров. Буквально через пять минут они приехали и я честно им все рассказала и отдала запрятанный ножик.

Потом они попросили меня освидетельствовать мертвеца, но я наотрез отказалась. Я ужасно боюсь мертвецов, когда его выносили я даже спряталась в квартире и все смотрела через глазок. Он горло ему как куренку перерезал, оттого - то и натекло столько крови. Но вы об этом и сами знаете, а больше я ничего не могу рассказать.

- Понятно, а теперь попытайтесь вспомнить позавчерашний вечер. Кто-нибудь, кроме Скворцова, приходил к вашему соседу?

- Не знаю, я не прислушивалась, но мне кажется, что эти старые маразматики пили водку вдвоем. По крайней мере я слышала только их голоса.

- Ну что же, и на том спасибо. - Поднимаясь поблагодарил я мужественную женщину. - Желаю вам приятного отдыха в Минске. Передавайте привет Сёме.

- Спасибо, он будет очень тронут. Смотрите, какую телеграмму он мне прислал. - Из верхнего ящика обувной тумбочки она вытащила полоску бумаги и принялась страстно тыкать ею в мой глаз норовя тем самым лишить меня зрения. - Вы гляньте.

- Я вам верю. - Уворачиваясь от

внезапной атаки поспешно согласился я. - У меня нет никакого сомнения, что ваш Сёма самый чудесный сын на свете. Дай Бог ему счастья и долгих лет жизни. Передайте ему мои пожелания.

- О, он ответит вам тем же. - Провожая меня до двери чувственно заверила она. - Вы даже не представляете, какое у него доброе сердце.

- У такой прекрасной мамы и дитя должно быть прекрасно. - Полил я старухину душу елеем. - Кстати, а когда вы собираетесь уезжать?

- На сегодняшнем поезде до Москвы, значит в четыре часа. Билет я уже заказала. Там на кассе сидит моя хорошая знакомая Нонночка.

Выйдя на воздух я подошел к отправной точке, к той самой скамеечки откуда начались злоключения Скворцова старшего. Закурив я сел на её холодные бруски и огляделся вокруг с тайной надеждой обнаружить злосчастную бутылку водки заряженную клофелином. Однако как я не вертел головой, как не старался, ничего похожего мне на глаза не попадалось. Одни окурки, да пустые помятые пачки из под сигарет.

Вконец отчаявшись я встал и собрался было идти восвояси, но тут мой взгляд остановился на двери ведущей в подвал, точнее не на ней, а на рыжей собачьей шерсти торчащей из кошачьего лаза над порожком. На двери висел пудовый замок и мне не оставалось ничего иного как просто присесть на корточки и брезгливо ткнуть эту шерсть палцем.

Не оставалсь малейших сомнений, пес был холоден как лед и мертв как египетская мумия. Озадаченный этим обстоятельством я неподвижно сидел на месте не зная, что предпринять и только гаденькое похихикивание за спиной заставило меня обернуться.

Два молодых шалопая противоположенного пола сидели на спинки скамейки и смотрели на меня как на на циркового клоуна. Одеты они были как инкубаторские цыплята, в одинаковые джинсы и дутые куртки. Обоим было лет по шестнадцать или семнадцать и только цветом волос они разнились. Девчонка была белобрыса как выгоревшая трава, а парень, напротив, являл собой образчик жгучего брюнета. Молодежь оттягивалось и не скрывая этого глядела на меня вызывающе и дерзко.

- Чего скалишься, племя молодое, незнакомое? - Почему - то обозлился я.

- Тащимся мы от тебя, дяденька. - Перекидывая жвачку за другую щеку нагло сообщила девица. - Ты что, в натуре, из дохлых собак шапки шьешь?

- Нет, меховые шубы, а потом продаю их таким дурам как ты. - Мрачно ответил я и внимательно посмотрел на парочку. - А откуда вы знаете, что это дохлая собака?

- Ну не овца же! - Ответила она и зашлась в истерическом смехе. Дамир, он меня достал, я прикололась! Дядя, это не собака и не овца, там носорог лежит!

- Да ладно тебе, Танюха. - В тон ей захихикал парень, не ломай ему кайф, он из носорогов шубы не шьет! Он толко на собаках и козлах свой бизнес делает.

- И давно он здесь лежит? - Пропустив мимо ушей их своеобразные остроты спросил я. - Когда вы в первый раз его заметили?

- Еще вчера днем, когда возвращались из школы. - Наконец - то сообразив, что мне не до шуток серьезно ответила Танюха. - Это Кузька, собачка Михаила Александровича, которого вчера повязали за мокруху. Он соседа замочил, Дмитрия Ивановича, из соседнего подъезда, а Кузьку кто - то убил и засунул в дырку. Хорошая собачка была, веселая. Кому он помешал, не знаю.

- А жаль. - Подходя к школьникам сокрушенно вздохнул я. - Хорошо бы узнать и как следует наказать негодяя. Вы тут, случаем, позавчера вечером не отирались?

- Не отирались, а не терлись. - Поправила мою безграмотную речь девица. - Не, не тердись, позавчера вечером мы с Дамиром тусовались на дискотеке.

- А во сколько вы ушли из дома?

- Не знаю, наверное часов семь было. Начинало темнеть.

- А кто сидел на этой скамейке вы помните?

- А чего не помнить. Мы вышли из подъезда и первым делом закурили. На скамейке сидел Михаил Александрович и какой - то козел с овцой. Мы их первый раз здесь видели. Они бухали вино и водяру, а закусывали колбасой и шоколадом.

- Скажи ка мне, Танюха, куда они потом направились? - Вкрадчиво спросил я с тайной надеждой на подтверждение своих догадок.

- Откуда мы знаем. - Спустила меня с небес на землю Танюха. - Мы выкурили по сигарете и потащились на дискотеку, а они ещё оставались бухать.

- Поспешили вы, ребятки. - Не скрывая разочарования вздохнул я. - Вы хоть внешность их запомнили, я имею ввиду козла я овцу.

- Очень надо. - Презрительно скривилась девчонка. - Они нам как - то до лампочки.

- А я запомнил. - Неожиданно встрепенулся Дамир. - Но только парня, подруга сидела спиной к фонарю и только иногда поворачивалась ко мне лицом. А в основном я видел только её меховую шапку из под которой торчал рыжий пушистый хвост. Ну и куртку, само собой, заметил, замшевая, коричнего цвета. Длинная такая, почти до колен. И сапоги у неё замшевые были, высокие, тоже до колен. Ее рост, хоть она и сидела, показался мне высоким, а фигура стройной. Мне она показалась битовой текой и симпатичной.

Парня я разглядел хорошо. На вид ему лет двадцать. Густой, аккуратно подстриженный волос, темного, но не черного цвета. Лоб высокий, под ним, между прямым и тонким носом, глубоко спрятанные глаза, колючие, голубого цвета. Щеки не пухлые и не впалые, нормальные, гладко выбритые или вообще у него щетина не растет. Губы, как говорится, рот до ушей, но тонкие и поджатые. Подбородок остренький, немного выпячивается вперед. В общем внешность у него современная. Можно сказатькрасивый пацан, только его немного подвели уши, они у него как у Чебурашки, торчали в стороны. Прикид классный, дорогие сапоги, не фуфловые джинсы и бежевое кашемировое пальто, под ним, до подбородка, белый свитер. Это все.

- Однако наблюдательный у тебя парень, Танюха. - Поощрительно оскалился я. - Ты имей это ввиду. Ну ладно, ребята, спасибо за информацию и бывайте здоровы.

- Спасибо. - Вполне по человечески ответствовала молодежь.

Ободренный полученной информацией я неспешно потрюхал по раскисшему снегу тротуара в строну рынка, где можно было приобрести все, начиная от подержаной пуговицы и кончая элитным триппером.

Мой старый знакомый, толстомордый и узкоглазый кореец или китаец, не понимавший по русски ни бельмеса оказался на месте. Трудолюбивым шершнем, на миниатюрном станке, он вытачивал и подгонял ключи добропорядочным горожанам. Дождавшись своей очереди я молча протянул ему восковые оттиски при виде которых он что - то залопотал, засюсюкал и отрицателно замотал головой.

Ясное дело, правохранительным органам не нравится, когда квартирные ключи изготовливают по оттискам. Со вздохом я протянул ему сотенную, но последовала та же реакция и только приплюсованные тридцать рублей смогли поколебать его принципы.

Многозначительным кивком он велел мне на время удалиться, дабы не компрометировать его совместное китайско - советское производство.

Домой я заявился в третьем часу с готовыми ключами и тремя аппетитными грушами для Милки. Молча вручив ей фрукт я завалился на диван, перед предстоящей операцией нужно было как следует выспаться.

Как я не ворочился, какими словами себя не уговаривал сон упорно обходил меня стороной. Ничего не попишешь, разыгрались мои неугомонные думушки, хотя никакой реальной платформы они, под собой не имели. Реальными были только четыре момента Скворцов, распивающий спиртное в компании неизвестной парочки. Труп деда Батурова, труп Кузьки и опять старик Скворцов, уже окровавленный, сомнамбулой выходящий из квартиры Батурова.

В общем - то все просто, осудить Санькиного отца за убийство не представляло никакой трудности, хотя и козе было понятно, что его просто подставили, причем ловко и продумано. А кто подставил? Рыжая овца в замше и козел в кашемировм пальто? Абсурд и чепуха. Они были простыми исполнителями, хотя не исключено, что именно они и зарезали старика Батурова.

Но кто - то же их нанял, кто-то заказал деда Батурова и дал наводку на Скворцова. Скорее всего этот некто и разработал весь план убийства. Хорошо бы знать кто.

Об этом вам, Константин Иванович, могли бы поведать козел с овцой, да вот беда, адреса они вам не оставили. А Дамир описал его - лучше и не бывает. Надо бы после праздников дозвониться до следователя и порекомендовать ему наблюдателного парня. С его помощью можно составить отличный фоторобот.

Заснул я в восьмом часу, а проснулся в полночь. Приготовив все необходимое снаряжение я ещё полтора часа слонялся из угла в угол и только в два часа ночи вышел из дома. Еще тридцать минут ушло на дорогу, которую я проделал пешком. В общем к назначенному объекту я прибыл так как и планировал, в то самое время когда людской сон особенно глубок и Кинг Конг Левик с его страшный ружьем спит зажав в зубах дюжину остро отточенных ножей.

Несколько минут понаблюдав за черными окнами двух нужных мне квартир и не отметив ничего подозрительного я решительно напровился в подъезд. По кошачьи мягко ступая я поднялся на второй этаж и затаив дыханье прислушался. Кажется бабульке удалось укатить в Минск к своему шестидесятилетнему сыночку. Ну и отлично, пусть отдыхает, я не против.

Вкрадчиво, со всеми предосторожностями я вставил и повернул первый ключ. Мягко и послушно он открыл мне металлическую дверь. Второй ключ китаец тоже выточил на совесть, замок сработал безукоризненно и я очутился в знакомой передней. Закрывшись на шпингалет я не теряя времени прошел на кухню и там через окно легко спустился на козырек магазина. Метнувшись к Скворцовским окнам я затаив дыхание толкнул оконную раму. Слава Богу, мои надежды оправдались, окно не было заперто и после первого же тычка послушно растворилось. Остальное было делом техники, один рывок и я уже на территории охраняемой милицией. Не рискуя включать большой свет я ограничился карманным фонариком. На кухне я ничего интересного для себя не обнаружил и прямым ходом устремился в комнату, где по словам Саньки и было совершено убийство. Он говорил сущую правду и об этом свидетельствовало большое бурое пятно засохшей крови. Одна его половина приходилось на диван, а другая на диван застеленный клетчатым пледом. Видимо на нем и сидел старик в тот момент когда его полоснули ножом по горлу, а уж потом, когда он свалился на пол из него вытекло все остальное. Стены в комнате и линолеум были залапаны чьими-то руками, скорее всего руками Скворцова. Журнальный столик хранил следы попойки. Был заляпан, но пуст, скорее всего опера забрали с собой все то, что на нем находилось. В остальном же все было в полном порядке.

Однако пришел я сюда вовсе не для того, чтобы разглядывать кровавые пятна или любоваться настенными отпечатками рук Скворцова. Меня интересовало совершенно иное. Открыв шифоньер я извлек из него старый фибровый чемоданчик в котором обычхранят документы старики. Едва его открыв я оторопел. По тому как хаотично были свалены бумаги и документы я понял, что опоздал. То, что преступнику было надобно он уже унес. А то что это был преступник сомневаться не приходилось, менты бы забрали весь чемоданчик целиком. Просто так, для очистки совести я перебрал бумаги. Пусто! Приватизационные бумаги, если таковые были, отсутствовали. А больше мне здесь делать было нечего. Досадливо выругавшись я вышел из дома тем же путем, что и вошел.

Домой я вернулся почти в четыре часа ночи, оттолкнул бросившегося с поцелуями, не в меру любвиобильного Брута и неслышно пройдя на кухню огорченно выпил целый стакан шампанского. Потом съел Милкину грушу и лег спать.

Весь следующий день, вплоть до глубокой ночи, я провел в праздном безделии. Думать о деле Скварцова совершенно не хотелось. Меня опередили и надо признаться, что первый раунд я проиграл, а проигрывать всегда неприятно.

Неожиданная мысль завладела мной в три часа ночи, когда устав ворочаться с боку на бок я прошел на кухню, чтобы немного взбодриться. Когда преступники рылись в чемоданчике? Сразу же после убийства, или позже? Если позже, то в квартиру Скворцова они могли попасть только тем же самым путем каким попал в неё я, потому что пломба на дверях квартиры была не тронута, в этом я уверен на сто процентов. Тогда что же получаеться, господин Гончаров? А получается то, что отъезд старухи Броневицкой был спровоцирован. То есть телеграмма липовая, а если так, то это уже какая то зацепка, котороя в итоге может привести меня черт знает куда.

Спрашивается, какого рожна, вы, господин Гончаров, не соизволили взглянуть на телеграмму, которую позавчера вам так упорно совали в глаз? Определенно ваш нюх и интуиция стали вам изменять и надо всерьез подумать о количестве выпиваемого вами спиртного. Ну это я к слову, а вообще-то мысль дельная, если телеграмма отправлена из близлежащих населенных пунктов, то вполне возможно, что "девушка из телеграфа" могла запомнить отправителя. Все это хорошо, но как мне теперь заполучить этот самый бланк, поезд - то ушел. Если его не прихватила с собой Фаина Моисеевна, то это могло сделать лицо посетившее её квартиру раньше меня, для него уничтожение лишней улики обстоятельство немаловажное. Надежда на то, что телеграмма до сих пор лежа в ящике для обуви дожидается меня крайне мала, но все же она есть и этот шанс необходимо использовать.

В четыре часа ночи я подошел к дому Броневицкой и уже проторенной дорожкой без стеснения проник в её квартиру. Как и в прошлую ночь не решаясь включить свет я воспользовался карманным фонариком. В его луче я выдвинул ящик тумбочки...

Электрический свет вспыхнул ярко и неожиданно. С перепугу я выронил фонарик и зачарованно уставился в дырку пистолета направленного мне прямо в лоб.

- Милости прошу, господин прокурор. - Язвительно пропела в одночасье изменившаяся, незнакомая мне Броневицкая. - Я так и думала, но вы немного просчитались принимая меня за старую, местечковую жидовку. Заходите в комнату и вызывайте милицию. - Отступая вглубь комнаты и неотрывно держа меня под прицелом приказала она. - И имейте ввиду, что одно ваше неосторожное движение гарантирует вам дыру в вашей безмозглой голове. Шевелитесь, я хочу скорее все закончить и лечь спать.

- Но, Фаина Моисеевна, как же так? - Подходя к телефону промямлил я. Вы же...

- Не грыжа! - Злобно оборвала она меня. - Набирайте ноль два! Быстро!

- Простите, но произошло маленькое недоразумение. - Снимая трубку заскулил я.

- Это вы называете маленьким недоразумением?! - Не опуская пистолета громко, во весь голос расхохаталась она. - Учтите, господин прокурор, как вас там, ГоршковТамбуринский, вам придется выплатить мне пять тысяч рублей, которые я как в печку выбросила на дорогу. Это так сказать, материальная сторона дела, а за моральный ущерб я потребую с вас в четыре раза больше. Набирайте номер!

- Фаина Моисеевна, может быть вы сперва соблаговалите меня выслушать? - Не решаясь набрать роковые цифру умоляюще посмотрел я на нее. - Вчерашней ночью я здесь уже был, но ведь в доме ничего не пропало и сегодня я даже не прошел в комнаты. Мне была нужна передняя и вы это видели. Не так ли?

- Да, следы вашего пребывания час тому назад, когда вернулась домой, я увидела на кухне. Но это для меня загадка. - Неуверенно согласилась она с моими доводами. - Что же тогда вы добивались, что вам от меня было нужно? Зачем вся эта комедия с расспросами, с телеграммой?

- Вот именно за телеграммой-то я и пришел, но я вам её не отправлял.

- Тогда кто же? - Иронично спросила она все ещё удерживая меня на мушке. - Какому кретину пришла в голову идея выставить меня из дома?

- А вот это - то я и хотел выяснить, потому и пришел. - Осторожно садясь на краешек кресла ответил я. - Вы правы, никакой я не следователь, хотя таковым и являлся лет десять тому назад. В данное же время занимаюсь кустарным промыслом, или авторитетно, частным сыском. Так вот, никто иной, как сын вашего соседа, Михаила Александровича Скворцова, попросил у меня помощи. Не верит он, что его отец убил старика Батурова. Не верит и хоть тут тресни, да и сам я, когда немного вошел в курс дела, тоже этому не верю. Дмитрия Ивановича Батурова, заказал, то есть нанял для убийства тот же человек, который отправил вам телеграмму.

- Боже мой, но причем здесь я. - Наконец-то опуская пистолет изумилась старуха. - Я задравши хвост примчалась к сыну в Минск, а там полный атас! Сёмы нет, а соседи говорят, что ещё неделю назад он поехал отдыхать на Средиземное море. И тут меня стукнуло, не иначе как вы меня спровадили, чтобы спокойно и со вкусом почистить мою квартиру. Тогда я закусив удила помчалась в аэропорт, а час тому назад уже была дома, заранее готовая ко всяческим неприятностям. Но, к моему удивлению, в квартире был полный стоял порядок и это меня даже удивило. Я ничего не понимаю. Если не вы, то кто же? Скажите, какое отношение я имею к убийству Батурова?

- Никакого и как таковая вы им не нужны, - успокоил я не в меру разволновавшуюся старушенцию, - им нужна была ваша квартира, но вовсе не для ограбления.

- Тогда для чего же?

- Чтобы через неё проникнуть в квартиру Батурова, где они изъяли приватизационные до, которые по запарке не взли сразу же после убийства старика. Его квартира опечатана, потому-то мы и исползовали вашу как коридор для прохождения к Батурову. А ваш антиквариат не интересовали ни его ни меня. Скажите, к вам недавно не приходил какой - нибудь телефонист, или водопроводчик, которого вы вовсе и не вызывали?

- Водопроводчик приходил. - Удивленно взглянула на меня Броневицкая. Позавчера, почти сразу же после вашего ухода. Я ему сказала, что у меня все в порядке и ничего не течет, но он сославшись на превентивную проверку минут двадцать ковырялся в кранах и изрядно мне надоел. Я едва сдержалась, чтоб не прогнать его взашей.

- Ясно, можете не продолжать. - Мрачно остановил я её. - Покажите мне телеграмму.

- Что вам ясно? - Зацепилась за меня старуха. - Что ясно?

- Этот мнимый водопроводчик за то время, что у вас был постарался сделать слепки с ваших ключей, точно так же как и я. Покажите телеграмму.

- Боже мой, значит мне придется менять замки. - Игнорируя мое требование ужаснулась она. - Вот негодяй - то, а я это сразу же почувствовала.

- У вас отличная интуиция, можно только позавидовать. - Иронично заметил я. - Вы хоть внешность его запомнили?

- Да, на зрительную память я никогда не жаловалась.

- Пожалуйста, опишите его как умеете.

- Да ради Бога. Парень лет двадцати, вашего роста и вашей комплекции. Лоб покатый с глубокими залысинами, надбровные дуги слегка выдаются, глаза широко расставленные, серого цвета, немного навыкате. Нос прямой, у переносицы вдавленный, ноздри широкие как у гориллы. Губы раскатистые, вывернутые, подбородок скошенный с ямочкой. Уши растопыренные. Одет в вытертую кожаную куртку, синие джинсы и черные старые сапоги. Кажется все.

- Вы отлично его описали. - Похвалил я Броневицкую удивляясь тому обстоятельтву, что второй свидетель этого дела столь же наблюдателен, как и первый. - А теперь я все таки хотел бы посмотреть телеграмму. Надеюсь вы её не уничтожили?

- Ну что вы! - Возмутилась старуха. - Это же документ. Доказательство того, что меня хотели обжулить. С её помощью я и расчитываю получить возмещение за свои убытки. - Она бережно вытащила бланк из сумочки и сокровенно протянула его мне.

- "Мамочка, очень соскучился, приезжай." - Гласил короткий текст, а штемпель информировал, что телеграмма отправлена восьмого марта в пятнадцать часов из пятнадцатого отделения связи города Сызрани. О чем я тут же поставил в известность обманутую Фаину Моисеевну и пожелав ей приятных сновидений отправился домой, где меня с бранью и всяческими оскорблениями поджидала супруга.

- Ты вместо того, чтобы лаяться, заварила бы мне свежего чайку. Проходя в комнату миролюбиво предложил я ей. - Не видишь, что ли, продрог я до мозга костей.

- Пусть тебя твои бабы чайком балуют, кот ободранный. - Фыркнула она и направилась в спальню. - Ко мне не подходи, от тебя за сто метров воняет духами, да ещё какими - то ископаемыми. Кажется такими душилась ещё моя бабушка. Идиот.

- Сама такая. - Мстительно показав ей в след язык я пошел ставить чайник недовольно бормоча себе под нос. - Духи ей не нравяться! Ископаемые! Хорошие духи, называются "Красная Москва". Такими духами, видите ли, её бабушка душилась! Дура, такими духами душились все наши бабушки.

Выпив чашку кипятка с лимоном я кое как отогрелся и окупировав тестюшкин кабинетный диван с чувством выполненного долга безмятежно уснул.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Через неплотно задернутые портьеры солнце уже давно просочилось в комнату. Его нахальный луч с садистским наслаждением лупил мне прямо в глаза, но просыпаться я не собирался, я лишь недовольно ворчал и отстраняясь от него сползал все ниже и ниже. Конец этой экзекуции положила Милка, а точнее её пронзительный, каркающий голосок, которому позавидовала бы самая голосистая ворона.

- Гончаров, хорош дрыхнуть, утро прошло. К тебе пришла какая - то профурсетка.

- Скажи ей, что я сегодня не принимаю. - Пряча голову под одеяло пробурчал я.

- Я уже сказала, что сейчас тебя разбужу. - Не унималась жена. Вставай, засранец, приведи себя в божеский вид, а я пока её займу. Мне кажется, она богатенькая клиентка, а у меня уже деньги на исходе.

- Ну что за подлая у тебя натура. - Откидывая одеяло жалобно заныл я. - У всех жены как жены, а мне досталась сущая ведьма. Иди уж, сейчас встану.

Почистив перышки, уже через десять минут я рассматривал пришелицу. Лет тридцати от роду, пухленькая блондинка невысокого роста выглядела довольно аппетитно. Чуть вздернутый носик, синие глазки, чувственный ротик и розоватые кукольные щечки было не возможно обойти вниманием. По крайней мере, если бы она предложила мне часовую прогулку где-нибудь в дебрях Уссурийского края, то я бы не задумываясь согласился.

- Итак, в чем дело, мадам? - Выступил я эдаким краснозадым селезнем. Я вас внимательно слушаю, но сперва представьтесь и скажите кто мне вас рекомендовал.

- Соседка снизу, Ольга Степановна, та которую вы в прошлом году затопили. Точнее не она сама, а её дочь и моя подруга, Кира Дубовская. Она мне вас рекомендовала как проницательного и бескомпромиссного сыщика.

- Ну уж прямо и так. - Застенчиво засмущался я. - Ваша Кира Дубовская несколько преувеличивает, хотя некоторые вопросы мне и в самом деле удавалось разрешать успешно. Но ближе к делу, я вас слушаю.

- Меня зовут Инна Николаевна Соколовская. - Доверчиво глядя мне в глаза представилась она. - А можно просто, Инна, меня все так зовут, наверное потому, что всю свою жизнь, восемнадцать лет я проработала в универмаге, в секции детских игрушек. Вот. - Поставила она точку и замолчала ожидая моей реакции.

- Это хорошая работа. - Одобрительно причмокнул я. - Хорошая игрушка вызывает в ребенке положительные эмоции, воспитывает в нем добро и любовь к людям. - Выдал я и тоже замолчал, потому как на этом кончался запас моих педагогических знаний.

- Да, конечно. - Нарушила она затянувшуюся паузу и натянуто улыбнулась. - Я люблю ребятишек. У меня дочь растет, Вика, пятнадцать уже, взрослая. Я ещё мальчика хотела, но первый муж был категорически против, а теперь уже поздно, мне тридцать семь лет.

- Однако. - Искренне удивился я. - Выглядите вы значительно моложе.

- Я знаю, мне все так говорят, но факт есть факт и никуда от него не дется.

- В этом вы правы, факт упрямая, а порой и противная штука. Но все же давайте мы с вами перейдем к делу. У меня не так много времени...

- Ой, простите. - Испуганно вжалась она в кресло. - Совсем заболталась. Неприятность в нашей семье крупная случилась, свалилась как снег на голову. Что с ней делать, как нам лучше поступить мы с Володей даже и не знаем. Володя это мой второй муж. Сегодня всю ночь не спали, но так ничего и не придумали. Прямо беда. Я не знаю даже с чего начать.

- Как говорится, начните с начала. - Поощряюще ощерился я.

- Да наверное так будет лучше и вам понятнее.

С Виктором Буровым, моим первым мужем и отцом моей дочери, мы поженились семнадцать лет назад, в восемьдесят четвертом году. Первые десять лет, вплоть до девяносто четвертого, прожили хорошо. Не скажу, что все у нас было безоблачно, но наше совместное проживание нас устраивало. А вот потом начались проблемы.

Дело в том, что Виктор остался без работы и начал потихоньку выпивать с каждым разом все больше наращивая темпы. Сначала было терпимо, он напивался и мирно ложился спать. Никого не трогал, никого не задирал, но через три года, когда он устроился в какую - то шабашмонтажконтору, его поведение в состоянии алкогольного опьянения начали приносить нам с Викой определенные неудобства. Он начал ругаться, сквернословить и прогонять нас из дому.

Сразу оговорюсь, что нашу двухкомнатную "хрущевку" нам купила моя мама вскоре после того как мы с Виктором зарегестрировали наш брак, так, что никакого права он на неё не имел, или не имеет.

Но все это были ещё цветочки. Как могла я терпела. Иногда запиралась в дальней комнате, а иногда, забрав дочку уходила к соседке. Ждала пока он успокоится. Надеялась, что он в конце концов одумается и мы вернемся к прошлой, нормальной жизни. Но не тут то было, его тяга к спиртному прогрессировала, а разум все больше и больше мутнел. От слов он перешел к делу и начал меня поколачивать, но пока ограничивался затрещинами, оплеухами и пощечинами. И даже это рукоприкладство я, ненормальная, терпела пока в январе девяносто девятого он не избил меня до полусмерти. Избил так, что я с диагнозом "сотрясение мозга" неделю провалялась в больнице. Пришла мама с Викой и сказала.

- Все, дочка, хватит, или ты подаешь на развод, или я забираю у тебя Вику.

А я и сама уже была к этому близка и потому сразу же после выписки из больницы пошла в суд и написала заявление. Развели нас легко и быстро. Хотя Виктор и пытался качать какие-то права, но судья его мало слушала. В общем в апреле я получила свидетельство о разводе, а на следующий день, когда он был на работе, поменяла дверные замки и поставила его вещи в прихожей. На сей раз он пришел трезвый, ничего выяснять не стал, лишь забрал чемоданы с вещами и молча удалился. Впервые за пять лет я вздохнула с облегчением.

Но рановато я начала танцевать, не прошло и месяца как он дал о себе знать. Да ещё как! В мае он пришел вдрызг пьяный, а поскольку в квартиру я его не впустила, то на лестничной площадке он устроил форменное безобразие. Он орал как резанный, грязно матерился, колотил ногами в мою металлическую дверь, а под дверь же соседке написал на коврик. Его выступление продолжалось больше часа, пока кто-то из соседей не вызвал милицию. Его тотчас забрали, а наутро присудили десять суток. Я с содроганием ждала того дня, когда он окажется на свободе. Я заранее знала, что меня ждет незавидная участь.

Так оно и произошло. В начале июня, когда я возвращалась с работы, он поджидал меня возле подъезда. На сей раз он был абсолютно трезв и попросил уделить ему несколько минут. Я согласилась, села на скамейку и он добрых два часа клялся мне в вечной любви и верности, но у меня уже все перегорело и выгорело. Поэтому все его слова трогали меня не больше, чем прошлогодний снег. Набравшись терпенья я вежливо слушала всю эту галиматью с единственным желанием - поскорее бы все это кончилось и он убрался восвояси.

В тот раз все сошло благополучно, выговорившись, он передал мне коробку конфет для Вики и пошел к своей хозяйке, у которой он снимал комнату. Но я хорошо понимала, что это наша не последняя встреча, а предстоят ещё новые и нет никакой гарантии, что в дальнейшем он будет вести себя таким же ангелом.

Я оказалась абсолютно права, примерно через и месяц он вновь устроил на лестничной площадке скандал и снова получил свои десять суток. В этот раз участковый, капитан Сергиенко, посоветовал написать мне заявление в милицию о том, что Виктор меня третирует, бъет и не дает возможности воспитывать дочь. Он обещал, что на основание этого заявления, а так же на основании показаний соседей ему можно выхлопотать небольшой, но поучительный срок.

Я отказалась, отказалась по двум причинам, во - первых я боялась, что когда он выйдет, то учинит мне разборку по полной программе, а во-вторых, мне было его по человечески жалко. А визиты Виктора участились и приняли систематический характер. Иногда он был трезв, но в большинстве случаев пьян. Он подстерегал меня на улице, ломился в дверь, мог пьяным в стельку явится ко мне на работу.

В общем этот кошмар продолжался целый год, пока мои подруги по работе не порешили меня женить. Это был выход и я не очень сопротивлялась.

На одной из вечеринок меня познакомили с Соколовским Владимиром Валентиновичем. Порядочный, интеллигентный мужчина - он мне сразу понравился. Работает он на заводе инженером, зарплату получает не Бог весть какую, но это для меня никогда не стояло во главе угла.

Мы стали встречаться, а через месяц он сделал мне предложение и я сразу же согласилась. Так мы стали мужем и женой.

После отца алкоголика, Вика, тоже его приняла. Начался второй этап моей замужней жизни и начался он, должна вам сказать, прекрасно. У Володи старая "копейка", которая досталась ему от отца, но нас она вполне устраивала. По воскресеньям мы втроем ездили то в лес, то на Волгу и жизнь нам казалась прекрасной. Я опять почувствовала себя женщиной и мне захотелось жить, тем более, что Буров, узнав про мое замужество как-то незаметно отвял.

Недолго музыка играла. В конце того года, а точнее в ноябре месяце, Виктор опять повадился ходить ко мне в магазин, а потом вновь начал устраивать скандалы в подъезде. Теперь, видимо обидевшись, что я не ответила на его пылкую любовь взаимностью, он начал требовать раздела квартиры. Это было неприятно. Квартира приватизирована мною, но по своей глупости, в свое время я вписала его в ордер, так, что он имеет права на одну треть.

В один прекрасный день нам все это надоело и Володя сказал, что с этим безобразием надо как-то кончать. Сам-то он не имел физической возможности надавать ему тумаков или раз и навсегда спустить по лестнице головой вперед.

- Простите, а почему? - Прерывая её рассказ вполне естественно спросил я.

- Во - первых, потому, что его рост один метр и шестьдесят сантиметров при весе в сорок шесть килограммов, во-вторых, у него на носу не очки, а натуральные увеличительные лупы и в третьих, он вообще противник физического насилия.

- Вот и воздействовал бы на вашего Виктора морально. - Хмыкнув усмехнулся я.

- Он пробовал, причем несколько раз и однажды вернулся с одной из таких миротворческих бесед со сломанным носом и разбитой губой. А Виктор, хоть и не Шварценеггер, но здоров как буйвол. Тем более, что в юности он занимался боксом и ещё каким - то спортом.

В общем после того инцидента я раз и навсегда запретила Володьке связываться с Буровым, а тот, видя свою неуязвимость и безнаказанность обнаглел вконец. Тогда - то Володя и придумал подключить к этому делу профессиональных людей, чтоб они за определенную плату, как следует намылили Бурову шею.

Через третьих лиц он вышел на некого Олега Михайловича. Они встретились в парке и Володя подробно объяснил ему суть задачи. Тот согласился "замочить" Бурова, но при этом потребовал пять тысяч долларов. Володя страшно испугался и говорит, что вы неправильно меня поняли, что "мочить" никого не нужно, а надо просто как следует набить ему морду, чтоб впредь было неповадно. Это первое, а второе-денег таких у нас нет и самое большее, что мы можем заплатить, так это пять тысяч рублей. Тогда Олег Михайлович засмеялся и сказал, что за такие деньги он не подпишется даже курице рубить голову.

В общем ни до чего не дотолковавшись они разошлись. Прошло два месяца и на этой истории можно было бы поставить точку, но...

Вчера утром, десятого марта, едва я успела проводить Вику в плавательный бассейн, раздался неожиданный звонок в дверь. Я открыла, на пороге стояли двое, человек в штатском и молоденький лейтенант в форме.

- Что вам нужно? - Удивленно спросила я. - Если что - то натворил Виктор Игнатьевич Буров, то я - то здесь причем? Мы с ним давно в разводе.

- Успокойтесь. - Строго сказал человек в штатском. - Виктор Буров ничего не натворил и уже никогда не натворит. Впрочем вы сами об этом прекрасно знаете.

- Ничего я не знаю. - Возразила я уже предчувствуя что - то недоброе. - Объясните и представьтесь, наконец, кто вы такие?

- Капитан Хомич и старший лейтенант Гриценко. - Ответил человек в штатском и сунул мне в нос служебное удостоверение. - Мы из УБОП, иначе говоря из управления по борьбе с организованной преступностью. Нам необходимо видеть Владимира Валентиновича Соколовского. Он дома?

- Да. - Совершенно сбитая с толку растерянно ответила я. - Но он ещё спит.

- В таком случае разбудите. - Приказал Хомич. - Дело не терпит отлагательства.

Встревоженная, в смятении я разбудила Володю и выйдя к непрошенным гостям предложила им пройти в комнату. Прямо в башмаках они проперлись по ковру и усевшись в кресла не стесняясь закурили. Минут через пять появился Владимир и совершенно естественно спросил, что им от него надо.

- Присаживайтесь, гражданин Соколовский. - Ухмыльнулся Хомич. - У нас есть о чем с вами поговорить, сначала здесь, а потом, возможно, и в отделении.

- Я вас не понимаю. - Усаживаясь на стул и подслеповато прищурившись Володя начал старательно протирать очки. - Объясните, чем я обязан?

- Он ещё спрашивает! - Переглянувшись ухмыльнулись менты и Хомич спросил. - Как вам сегодня спалось? Не мучили ли кошмарики?

- Хорошо спал. - Пожав плечами ответил муж. - А почему, собственно говоря, меня должны мучать кошмарики. Я вас не понимаю.

- А ты, Соколовский, оказывается, у нас юморист, прямо, Евгений Петросян. - Громко заржал Хомич. - Ты слыхал, Игорек, он нас не понимает!

- Ничего, посидит недельку под следствием и сразу все поймет. Шакалом оскалился Гриценко. - Там его на третий день "опустят" и на зону пойдет уже не Соколовским Владимиром Валентиновичем, а Соколовской Владой Валентиновной.

- Объясните, что все это значит? - Вскричала я вступаясь за побелевшего мужа.

- Ну если вы так настаиваете, то мы вам объясним, а точнее говоря, напомним. - Игорь, покажи нашим забывчивым супругам фотографии с места преступления.

- Да ради Бога. - Швырнув пачку фотографий на стол засмеялся старлей. - Хоть все это они видели вживую, но пусть поиграют, пусть освежат память. Смотрите, мокрушники. Смотрите садисты. Думаю, что такое зверское убийство на червонец потянет.

С опаской подойдя к столу мы с Володькой высыпали фотографии на стол и ужаснулись. Всего снимков было шесть штук и на каждом, под различным ракурсом, был изображен обезглавленный труп мужчины. Он был убит в лесу, потому что стволы деревьев присутствовали на всех фотографиях.

- А где голова? - Наивно спросила я.

- А вот это - то мы и хотели у вас спросить. - Опять заржал Хомич. Кому как ни вам знать, где она сейчас находится.

- Это почему же? - Вытирая холодный пот спросил Володя.

- Да потому что это вы его убили. - Злобно заорал капитан. - И хватит уже играть в бирюльки! Если ты такой непонятливый, то собирайся и едем в отделение.

- Чепуха какая - то, кто этот человек?

- Козел, ты ещё спрашиваешь! - Звонко отвесил он Володьке пощечину, а я тут же вцепилась зубами ему в предплечье. Он заорал и стукнул меня коленом в живот, да так, что я отлетела на диван и заскулила от боли. Паскуда, вот так ты и Виктору Бурову головенку отгрызла. - Потирая укушенное место удовлетворенно решил он.

- Какому Виктору, о чем вы говорите? - Сразу приходя в себя уставилась я на него как на сумасшедшего. - Вы ненормальный, какой Виктор?..

- Буров, ваш первый муж. - Уже спокойно ответил Хомич. - Ну что, будем колоться, или по прежнему морочить нам мозги и крутить хвост вола вокруг рога?

- А почему вы решили, что это труп Виктора Бурова? - Разглядывая фотографии задумчиво спросил Володя. - Голова-то у него отсутствует.

- А потому что недалеко от трупа мы нашли записную книжку с паспортными данными на первой странице. - Улыбаясь услужливо ответил Хомич. - Грязно работаете, господин Соколовский, головку отрезали, а такую важную улику обронили. Да и что с вас взять, одно слово, дилетант. В общем я вам предлагаю во всем чистосердечно признаться, так как чистосердечное презнание суд обязательно учитывает. Признайтесь - это облечит вашу душу.

- Нам не в чем признаваться. - Ответил Владимир. - Непонятно чей, обезглавленный труп вы здесь показываете, да он может принадлежать кому угодно... И вообще, должен вам сказать, что ваши бредовые заявления выглядят, по меньшей мере, странно, если не сказать больше...

- Необоснованные?! - Изумился капитан. - Игорь, покажи им вещественные доказателства, те, что найдены возле трупа и на нем самом.

- Это можно, с готовностью откликнулся старлей и открыв свой дипломат выложил на стол записную книжку, расческу и часы. Все это было тщательно упаковано в полиэтиленовые мешочки и все принадлежало Виктору, а часы я подарила ему лично. В честь десятилетия нашей совместной жизни.

При виде всего этого мне стало нехорошо, я почувствовала как кровь хлынула мне в голову и я покрываюсь красными пятнами.

- Ну вот, что и требовалось доказать. - Удовлетворенно промурлыкал Хомич. - Баба краснее помидора, а её мужик побелел как мел. Считай, Игорек, что наши отморозки уже раскололись. Мы вас слушаем, господа душегубы.

- Это какое-то недоразумение. - Без сил опустилась я на диван. Какая-то ошибка.

- Нет тут никакой ошибки. - Повеселел капитан. - Вы это убийство замыслили давно, ещё два месяца назад и тому у нас есть серьезное подтверждение.

- Какое еще, к черту, подтверждение? - Понимая, что мы вляпались в страшную историю тихо простонал муж. - Какое может быть подтверждение?

- А это вы сейчас услышите, давай ка, Игорек, включай запись.

Старлей вытащил диктофон, щелкнул кнопками и вот примерно то, что мы услышали. После их ухода мы по памяти восстановили запись и перенесли её на бумагу.

Соколовский. - Здравствуйте.

Незнакомый голос. - Здравствуйте.

Соколовский. - Наверное вы меня ищите?

Незнакомый голос. - Возможно. Вы Соколовский?

Соколовский. - Да, я Владимир Валентинович Соколовский, а вы?

Незнакомый голос. - Вообще - то заказчик как и исполнитель предпочитают инкогнито, но так и быть, зовите меня Олегом Михайловичем Ивановым. Так в чем суть вашей проблемы?

Соколовский. - Видите ли, как бы вам сказать... В общем я недавно женился. Взял в жены разведенную женщину с дочкой, но её первый муж не дает нам никакой жизни. Мало того, что он переодически устраивает перед домом и в подъезде всяческие безобразия, так он ещё и руки распускает. Несколько раз избивал Инну, а недавно он побил меня. Вот я и решил обратиться к вам с просьбой. Не могли бы вы нам помочь?

Олег. - Что вы имеете ввиду под словом помощь?

Соколовский. - Ну... Не знаю... Сделать так, чтобы он перестал нас мучить.

Олег. - Я не совсем вас понимаю, говорите конкретней.

Соколовский. - Не знаю... Мы хотим, чтобы он раз и навсега оставил нас в покое.

Олег. - Опять непонятно.

Соколовский. - Чего же тут непонятного? Сделайте дело так, чтобы мы никогда его больше не видели. Чтобы он никогда не попадался нам на глаза.

Олег. - Теперь понятно. Я все устрою, но это будет стоить пять тысяч долларов.

Соколовский. - Что? Почему так дорого? У нас и денег таких нет. Все чем мы располагаем, так это восемьсот долларов. Но почему так дорого?

Олег. - Потому что у меня такой тариф, а за восемьсот долларов пусть его мочит лопатой дворник дядя Вася. Прощай, страдалец. Надеюсь, что ты не настолько глуп, чтобы о нашем разговоре узнал кто - то третий.

- Вот на этом, Константин Иванович, запись кончилась и здесь Владимир схватился за голову и затопал ногами и закричал:

- Это чудовищно! Пленка перемонтирована, запись подогнана. Вырезано мое удивление и слова возмущения о том, что я вовсе не хочу его убивать, мне нужно просто его проучить, как следует набить морду и настучать по шее. Где этот кусок? Я вас спрашиваю, где он?

- А вот этого мы не знаем. - Холодно усмехнулся Хомич. - Не знаем, где ваш мнимый кусок. Наверное он вам просто приснился.

- Боже мой! Боже мой! - Застонал Владимир и бессильно свалился рядом со мной на диван. - Он все записывал. Как к вам попала эта кассета?

- Не имеет значения. - Сухо ответил капитан. - Впрочем особой тайны здесь нет. - Николай Михайлович Курослепов, он же ваш несостоявшийся исполнитель Олег, попал к нам при попытке совершить очередное заказное убийство одного влиятельного лица нашего города. Как вы сами понимаете, мы обязаны были осмотреть его квартиру, ну и при обыске обнаружили на антресоли кассету, впрочем это уже вопрос второстепенный. Главное то, что вы ещё два месяца назад замыслили убить Виктора Бурова, а когда с ним у вас произошла осечка, вы, вероятно, наняли другого киллера, или же все сделали своими руками. Кстати сказать, где вы находились девятого марта, рано утром, примерно в пять часов?

- Как это где? - Вяло спросил Володька. - Дома, а где ж еще, спал как все нормальные люди. А почему вы об этом спрашиваете?

- Потому что, по предварительному заключению медицинского эксперта, смерть Виктора Бурова наступила в это время. Значит никто не может подтвердить ваше алиби.

- Почему же. Мое присутствие в доме может подтвердить жена и падчерица.

- Они не в счет. Свидетельства родственников не учитываются, поскольку являются лицами заинтересоваными. Впрочем это не так важно, скорее всего, своими руками к Бурову вы не дотрагивались, просто наняли другого киллера. Вы очень облегчите нашу задачу, если назовете его имя, или имена тех посредников, через которых вышли на убийцу.

- Не знаю я ничего. - Вконец сломался Владимир. - Делайте, что хотите, только я вас очень прошу, пожалуйста, отстаньте от меня.

- Отстать? - Залебываясь от смеха спросил Хомич. - Это ты, брат, хорошо придумал. А только не получится отстать. Теперь тебе одна дорога, топтать зону в должности педераста. Впрочем, ещё можно кое - что изменить, кое - что подправить... Пока это в нашей власти... Надо хорошенько подумать, ты понимаешь о чем я говорю?

- Да, конечно. - Воспрянул духом Владимир. - Я понимаю... Скажите, что я должен сделать? Я все сделаю так как вы скажите.

- А вот делать - то как раз, ничего и не надо. Ничего ты не понял, Соколовский.

- Сколько? - Догадавшись о чем идет речь резко спросила я.

- О, Владимир Валентинович, оказывается твоя супруга гораздо понятливее тебя, имей это ввиду. Сколько с тебя просил киллер? Пять тысяч долларов. Вот и отлично, я думаю, что если эту сумму помножить на два, то будет в самый раз.

- Мы таких денег и близко не видили. - Опешила я. - Назовите реальную цифру.

- Восемь, меньше никак не получится. - Соболезнующе вздохнул Хомич. Поймите же, дело уже запущено в производство и задействовано десять человек. За бутылку водки вряд ли кто согласится работать над вашей проблемой. Восемь тысяч долларов и ни цента меньше. Вот вам мои условия, если они вам не подходят, то собирайтесь, други дорогие, карета подана, стоит на парах возле подъезда. Делая вам такое предложение рискуем не только мы, но и стоящие за нами люди. Понимать надо.

- Нет у нас таких денег. - Поднимаясь с дивана отрешенно прошептал Володя. - Уходите, я сейчас переоденусь и к вам спущусь.

- Подождите, - оттолкнула я его, - не руби сплеча. Капитан, в данное время у меня есть две тысячи баксов, столько же я завтра возьму у мамы. Еще тысячу могу набрать по знакомым. Итого пять тысяч баксов, но это все, что я в состоянии вам обещать. Больше денег мне достать неоткуда.

- А это ваши проблемы. - Ухмыльнулся Хомич и многозначительно оглядел квартиру, тем самым давая понять, что она тоже что - то стоит. - На нет и спроса нет, Игорь, накинь на господина Соколовского браслеты, я вижу, что мы попусту теряем время.

- Это для нас пара пустяков. - Весело отозвался старлей и вытащив из за спины наручники вкрадчиво подошел к Владимиру. - Давай сюда грабли, мокрушник.

- А вы могли бы без оскорблений? - Протягивая руки равнодушно спросил муж.

- Это не оскорбление. - Защелкивая наручники похлопал его по плечу Гриценко.Это так, семечки, все оскорбления и унижения, все прелести зоновской жизни у тебя, козел, ещё впереди. Пойдем, что ли. - Грубо подтолкнул он Володю к двери.

- Нет, не надо! - Вцепившись в рукав Хомича истошно закричала я. - Не надо, подождите, я что-нибудь обязательно придумаю, у нас есть машина, можно её продать.

- За вашу то судорогу, больше сотни не дадут. - Отстранился от меня капитан.

- Ну и что? - Не сдавалась я. - Там сотня, да там сотня, глядишь и наберем.

- И сколько дней вы намерены их собирать? - Остановился и заинтересованно спросился он. - Когда вы можете с нами расчитаться?

- Я думаю, что за неделю мы одолжим нужную сумму.

- Неделя - слишком большой срок. Даю вам пять дней, не управитесь вините себя.

- Хорошо, я вас поняла, я постараюсь уложиться в это время. Торопливо залепетала я. - Скажите, как вам позвонить, как передать деньги?

- В этом нет нужды, я найду вас сам. - Отрезал Хомич и холодно глянул на меня.Давайте ваши четыре тысячи, а за остальными придут через пять дней.

- Но я же вам сказала, что дома у меня только две тысячи, - опять растерялась я. - а две другие нужно завтра просить у мамы.

- Ничего, мы люди не гордые, машина у подъезда, сейчас и проедем к вашей маме.

- Ничего не получится, - опустила я руки, - её просто нет дома, неделю назад она уехала к сестре в Москву и будет только завтра.

- Черт бы вас побрал! - Прямо на ковер сплюнул капитан. - Голь перекатная. Ладно, давай сюда свои вонючие две тысячи и чтоб завтра столько же отдала утром.

- Ну о чем вы говорите, товарищ капитан. - Взмолилась я. - Московский поезд прибывает только после обеда. Как я могу...

- Хорошо, после шести я дам о себе знать, я или кто - то от меня, гони бабки и учти, если вздумаешь, что - нибудь схимичить, пометить банкноты или устроить засаду, то головы вам не сносить, это я вам обещаю. Крепко запомни.

- Ну о чем вы говорите? - Вытаскивая из серванта все свои сбережения накопленные за десять лет работы вздохнула я. - Спасибо, что нас выручили...

- Не за что. - Пересчитывая деньги отмахнулся он. - Пойдем, Игорь, давать взятки нашим кристально чистым коллегам.

До свидания, заметьте, я не прощаюсь, но перед уходом хочу ещё раз вам напомнить. Если решите, что вы очень умные и обратитесь к нам в милицию с заявлением, то я буду знать об этом через десять минут, а ещё через некоторое время с вами, или вашей дочуркой Викой обязательно что-нибудь случится.

- Что? Что вы такое говорите? - Побледнела я от испуга.

- То и говорю. - Ухмыльнулся Хомич. - С вашей дочерью обязательно, что-то случится. Она может исчезуть, пропасть, испариться, а днями позже вы получите бандероль с её ушами или какими - то другими жизненно важными органами.

Вы понимаете о чем я говорю? Сразу после нашего ухода она станет объектом пристального внимания нашего невидимого контроля. И будет под ним находится довольно долго, пока мы не убедимся в полной нашей безопасности. Зарубите это себе на носу и не делайте глупостей. Ведите себя порядочно и тогда вам нечего будет опасаться. До завтра, господа Соколовские.

Сев в машину они уехали, а я вытерла затоптанные полы и присев на диван обняла Вовчика. Целый час мы сидели молча, слушая вдруг обступившую нас, звенящую тишину и только иногда вздрагивали, когда на кухне включался или выключался холодильник. А потом пришла Вика. Она разделась, прошла в комнату и уставилась на нас как на привидения. Наверное такой мы имели вид.

- Вы что, голубочки, дурной травы объелись? - Наконец не выдержав спросила она.

- Нет, Вика, траву мы не ели. - Через силу улыбнулась я. - Мы твоего отца убили.

- Клевые приколы. - Рассмеялась она. - И где ж вы его мочканули? Небось на кухонке? Злодеи, меня не дождались! А что с тушкой будем делать, пирожки на продажу или чебуреки для своего меню? А то может быть отправите меня на рынок торговать мясом папашатины?

- Ты напрасно смеешься, Виктория. - Уныло пробубнил Владимир. - Только что отсюда уехала милиция. Нас не то что подозревают, они уверены, что это мы убили твоего отца, труп которого был обнаружен вчера утром. Он обезглавлен, а неподалеку они нашли его записную книжку и часы. Нам предъявили и мы опознали его вещи. Они говорят, что у нас были все основания его убить.

- Занятно трещишь, Вован. - Откинувшись в кресле положила она ногу на ногу. - Да тебе бы не инженером, писателем надо горбатиться. Такой талантище пропадает. Кууда там до тебя Льву Толстому или братьям Стругацким! Но только одного ты не учел, мне уже не пять лет и поверить в твои байки я не могу.

- Какие к черту байки. - Вскочила, взорвалась я. - Володька тебе говорит все как есть. К нам действительно приходили из УБОПа и мы, чтобы откупиться, отдали все, что было, две тысячи баксов. Но это не все, они требуют ещё шесть тысяч.

- Идиоты! - В свою очередь заорала дочь. - Господи, какие же вы лопухи! Просто уму не постижимо. Просто так, взять и отдать две тысячи долларов! Фраера!

- А что твоему лучше, чтобы Володя сидел в тюрьме?

- Да неужели ты ничего не поняла! Овца, они же вас на понт взяли, а папашу своего я видела два часа назад, когда подходила к бассейну. Он с какой-то сучонкой катил на своей белой "Ниве". Наверное на случку повез. Сорок лет, а ума нет. Две тысячи баксов! Только подумать! На эти бабки можно было купить новую тачку либо поменять нашу двухкомнатную халупу на трехкомнатную. Или просто отдать их мне. Я бы пустила их в оборот и через полгода сумма бы удвоилась, а то и утроилась. На эту сумму вы бы себе купили по паре извилин. Куропатки безмозглые.

Презрительно скривив рожицу дочка замолчала и только нервное покачивание ноги говорило о том, что она о нас думает. Так прошло не меньше пяти минут, пока Владимир не очнулся. Встрепенувшись он тихо спросил.

- Виктория, а ты уверена, что видела своего отца?

- Да уж его шайбу ни с чем не перепутаешь! А тем более это случилось на перекрестке, где он тормознул. Ничем не могу вас утешить, голуби мои сизокрылые. Папашка это был и госномер его, триста сорок восемь.

- Викуля, может быть ещё можно, что - то сделать? - Чувствуя как сердце сжимает бессильная злость робко спросила я. - Подумай, ты девочка умная.

- Поезд ушел, маманя и вряд ли завтра они явятся за двумя кусками. Сидите уж и пускайте слюни в тряпочку. Ты хоть догадалась подглядеть номер их машины?

- Нет. - Понимая, что круглая идиотка тихо призналась я. - Их машина стояла возле соседнего подъезда. Мы были подавлены и...

- Не переживайте, скорее всего он у них был поддельный. - Успокоила нас Вика.Но все же, заявление в милицию написать надо. Надежды мало, но вдруг...

- Ничего мы писать не будем! - Мгновенно представив себе её отрезанные уши резко оборвала я её. - Марш на кухню и приготовь завтрак, а совать нос в наши дела я тебе не позволю. Как - нибудь сами разберемся.

- Уже разобрались. - Недовольно проворчала она и подалась на кухню. Минутой позже в дверь позвонила Кирка Дубовская, как я уже говорила, дочь вашей соседки и моя лучшая подруга. Баба она умная и мудрая. Ей я доверилась и рассказала все то, что нам довелось пережить этим утром.

- Ну и подставились вы, соколики ясные. - Прикуривая третью сигарету от второй задумчиво протянула она. - Как мышата в мышеловку. В милицию, конечно, обращаться я вам не советую. Скорее всего, эти аферисты имеют к ней какое - то отношение, а вот к одному человеку, Константину Ивановичу Гончарову, я бы на твоем месте сходила. Он бывший следователь, а сейчас занимается частным сыском.

- Нет, Кирка. - Отчаянно замотала я головой. - Они же нас предупредили. Я боюсь, лучше я отдам им ещё две тысячи, пусть эти подонки подавятся.

- Если совсем дура, то отдай, отдай и сиди наблюдай, как они вынесут из твоей квартиры последние рваные трусы, а потом вышвырнут вас и из самой квартиры. Это же шакалы, им только палец в рот положи - всю руку оттяпают. Пока они не обгложут вас до самых костей - не успокоются. А впрочем, решать тебе, подруга. Одно только могу сказать, если вы не окажете им какого - то сопротивления, то можете уже сейчас поставить на себе крест.

Весь день до вечера и всю ночь мы с Володькой ломали голову, как нам лучше поступить, в какую сторону склониться. Выходило - куда ни кинь, все клин.

Только под утро мы твердо решили обратиться к вам за помощью. На всякий случай, рано утром мы отвезли Вику к Александру Николаевичу на дачу, а потом я заехала на работу, попросила у директрисы отгул и оттуда направилась к вам.

Вика на даче под присмотром моего двоюродного дяди, но вы сами понимаете, что долго так продолжатся не может. Девочонке нужно ходить в школу и каждый пропущенный день занятий может в последствии выйти боком. Если вы нам поможете, то даже не сомневайтесь, мы хорошо заплатим. У мамы деньги есть. Может быть не так много, но в случае чего, я займу и перезайму...

Ну вот, я рассказала вам все, причем с самыми мелкими подробностями, теперь же дело за вами. Вы согласны?

- Прежде чем вам ответить, я бы хотел задать вам несколько вопросов.

- Конечно, я понимаю. Я вас слушаю.

- Первое и главное, вы пытались как - то проверить жив ваш первый муж или нет?

- Нет, потому, что я ни знаю ни места его проживания, ни места его теперешней работы. По сведениям месячной давности он взялся за ум и начал выбиваться в люди. Должна признаться, что в последнее время он перестал нас донимать.

- Ясно, как по вашему, Инна Николаевна, вас навестили действительно работники правохранительных органов, или это были переодетые члены ОПГ? То бишь организованной преступной группировки?

- А кто ж их знает? - Искренне удивилась женщина. - И те и другие наглые как танки. И те и другие в целях обогащения не очень разборчивы в средствах. А потом, на работе они могут быть милиционерами, а в свободное от службы время становиться членами преступных групировок. Я не права?

- К сожалению правы. - Со вздохом согласился я. - Тогда я поставлю вопрос иначе. Скажите, вы видели на какой машине они к вам приезжали?

- Конечно, я уже говорила, что в окно я видела как они садились в машину. Они уехали на белой "шестерке" с синей спецполосой и надписью "милиция".

- Вы можете описать их внешность?

- Затрудняюсь. С самого начала они сели в кресла возле окна. Так, что солнечные лучи ярко освещали диван и нас, сидящих на нем, а они в этом море света виднелись просто как фанерные фигуры. Приплюсуйте к этому наше полуобморочное состояние и вы поймете, что нам было не до изучения их физиономий. В те кратковременные перемещения по комнате они старались держаться к нам спиной. Так же спиной и уходили. А когда они стояли в прихожей я и не думала обращать на них внимания. Тогда я не придала этому никакого значения, а теперь понимаю, что действовали они по хорошо разработанному плану. Подонки.

- Ну хоть что-то вы должны были запомнить. Вы или ваш муж, наконец.

- О чем вы говорите. Если я была в шоке, то он вообще находился в полном нокауте. Мужик в штатском, который представился капитаном Хомичем был в больших темных очках. На нем был кожаный меховой плащ и темно серый костюм с ярко красным галстуком. Ростом он пониже вас, полноватый, но крепкий. Голос приятный, раскатистый и немного хрипловатый. Прическа самая обычная, короткая аккуратно выполненая стрижка. Цвет волос темный. Возраст могу назвать с большой натяжкой, но думаю, что ему не меньше тридцати и не больше тридцати пяти. В то время как старлей за плечами несет года двадцать два, а то и меньше. У него аккуратные усики стрелочкой, и большие прозрачные уши как у мартышки. Стройный, немного выше Хомича и ещё у него непомерно большие ботинки, никак не меньше сорок пятого размера, а может и сорок шестого. Нос у него красный, в нем постоянно хлюпали сопли и он не выпускал платок из рук.

Негодяи, мерзавцы, подонки, убила бы их собственными руками. - Вдруг и сразу в голос заревела Соколовская. - Сколько лет я эти деньги копила! Уворачивалась от обвалов, от инфляции, а зачем?! Чтобы добровольно отдать их в руки подлецам! Да что ж это такое творится? Государство грабит, рэкет грабит, милиция и та грабит! Да когда же все это кончится...

- Оставим эмоции, Инна Николаевна. - Поморщился я. - Пустая брехня на ветер, пользы не принесет, а только без толку израсходует нервы. Сейчас я задам вам несколько неприятных вопросов, постарайтесь ответить на них с пониманием. Хорошо?

- Хорошо. - Осторожно, чтобы не повредить личико промокнула она слезки.

- Скажите, ваш муж знал о том, что у вас спрятаны две тысячи долларов?

- Нет, я говорила ему, что у нас на черный день имеется восемьсот долларов. Но почему вы об этом спрашиваете? Уж не думаете ли вы...

- Нет. Пока я пытаюсь выстроить несколько рабочих версий и не более того.

- Тогда ваша версия относительно Володи кажется мне абсолютным абсурдом. Понимаете, он бессребеник. Интеллигент, что сейчас большая редкость. Вопросами денег он никогда не интересуется. Всю свою зарплату отдает мне полностью. Себе оставляет минимум, на скромный обед и пачку недорогих сигарет.

- Знаем мы этих интеллигентных скромников. - Желчно подумал я про себя и спросил. - Инна Николаевна, я понимаю вашу реакцию, Но все же... Скажите, он знал, где вы храните деньги? Если нет, то мог он случайно на них наткнуться?

- Случайно на них не наткнешься, потому что до вчерашнего утра они были подклеены к днищу верхнего ящика серванта. О том, что они там находятся Володя не знал, а шариться и рыться в домашних вещах, это, извините, не в его характере. Скажу больше, несколько раз я предлагала продать его видавшую виды "копейку" и купить нормальную машину, но он лишь отнекивался, да отбрехивался, ссылаясь на то, что эта развалина дорога ему как память об отце и он никогда не отдаст её в чужие руки. Нет, не может Володя по своей сути пойти на такую подлость.

- Вы почти меня убедили. Еще вопрос, Инна Николаевна, как по вашему, не мог ли весь этот спектакль написать сам Виктор Игнатьевич Буров?

- Нет. - Не задумываясь отрезала она. - Володя тоже выдвигал эту версию и я ответила ему так же. Даже отбросив то обстоятельство, что нынче он в деньгах не нуждается, я категорически заявляю - нет. Не знаю как вам лучше объяснить... Он может ударить, оскорбить, но... Словом при всех своих недостатках, Виктор на такую пакость никогда бы не пошел. Я понимаю, что это голые слова и к делу их не подошьешь, но других у меня просто нет...

- Ладно, поехали дальше, ваша дочь, как я понял, девушка современная и раскрепощенная. Не могло ли у неё возникнуть желания завладеть этими деньгами?

- Нет, я по другому её воспитала, а кроме того она знала, где они находятся и могла давным давно их забрать. Зачем же, скажите на милость, ей делиться с какими - то ментами, а если даже и так, то зачем ей было сообщать о том, что она утром видела своего отца. Это же невообразимая глупость, продумать сложный план вымогательства, выстроить стройную конструкцию своего алиби, а потом, когда все отлично получилось, в одночасье разрушить все собственными руками.

- Логично рассуждаете, Инна Николаевна. - Не мог не согласиться я с её доводами.

- Спасибо за комплимент, но что мне делать? - С мольбой и детской беззащитностью посмотрела она. - Как поступить вечером, когда они явятся за двумя тысячами?

- Ваша дочь права, вряд ли они за ними явятся, но на всякий случай будем готовы и к такому повороту дела. Сейчас поезжайте домой и до прихода поезда из Москвы никуда не исчезайте, на тот случай если им вздумается позвонить. Вы планируете встречать мать на вокзале?

- Нет, мы с ней об этом не договаривались, да и путешествует она налегке.

- Очень хорошо, тогда с тринадцати до четырнадцати часов я позвоню вам условным кодом. Два зуммера и отбой, а при повторном наборе вы снимите трубку. Я расскажу вам, что делать дальше. А пока мне нужно все тщательно продумать и подключить к этому делу моего товарища.

- Да, но... - Замялась она. - Понимаете, я не в состоянии платить двоим.

- Успокойтесь, никто от вас денег не требует. Запишите свой адрес и телефон. - небрежно подвинув ей настольный календарь я следил как старательно она выводит в нем цыфирки и буковки.

Поймав себя на мысли, что я прямо здесь и сейчас мог бы с ней переспать, я отчаянно замотал головой стряхивая наваждение.

- До свидания. И еще, если в вашу дверь раздастся такой же кодовый звонок, то знайте-это пришел я.

Она упорхнула оставив мне аромат духов и своего тела, а я не откладывая дела в долгий ящик тут же связался с Уховым и попросил немедленной встречи.

Получив его согласие, я наскоро собрался, шелкнул любопытную супругу по носу и вышел пообещав вернуться в самое ближайшее время. Выгнав со стоянки машину, я в половине двенадцатого уже сидел в кабинете Макса и пил дрянной чай настоянный на каком - то жутком репейнике.

- Иваныч, ты по делу Скворцова? - Деловито посасывая леденец спросил он.

- Нет, там пока полный мрак. Нужно дождаться тестя, чтоб он кое - что выяснил у наших бывших коллег. Я по другому вопросу и мне будет нужна твоя помощь.

Вкратце я доложил ему о проделанной работе относительно дела Скворцова, а так же рассказал историю случившувся с семьей Соколовских. Когда я закончил, он почесал макушку и присвистнул.

- Лихо ребятушки закрутили, такую интригу заплели, хоть роман пиши. А ещё говорят, что на нашей планете нет никого глупее русского мужика. Даже обидно! Разработать план и написать такой сценарий не смогла бы хваленая Сицилийская мафия. Да, Иваныч, что там не говори, а мы как были впереди планеты всей, так и останемся. Но какая помощь тебе требуется от меня?

- Во - первых, ты сегодня же должен узнать, работают ли в наших городских органах капитан Хомич и старший лейтенант Гриценко. Во - вторых, найди мне адреса по которым проживает и работает Виктор Игнатьевич Буров. У него белая "Нива" с госномером триста сорок восемь. В - третьих, узнай, отбывает ли срок в настоящее время некий Николай Иванович Курослепов и какое он имеет отношение к Олегу Михайловичу Иванову. Скорее всего последнее имя вымышленное, но попробуй, чем черт не шутит. Эти сведения нужно получить как можно скорее.

- Это все? - Спросил немого разочарованный Макс. - А где разборки, где мордобития. Я в этом клерковском кабинетике чахну как молодая березка. Мне б на волю.

- Успокойся, возможно сегодня я тебе устрою и волю и мордобитие.

- И на какое время ты планируешь это увлекательное мероприятие.

- В шестнадцать тридцать подъезжай вот к этому дому. - На клочке бумаги я нацарапал ему адрес и телефон Соколовских. - Остановишься сразу за моей машиной. Меня, скорее всего, в ней не будет. Твоя задача состоит в следующем. Примерно в это же время, а может быть раньше или попозже, к дому подкатит милицейская шестерка. Ты должен будешь записать номера и проследить за их действиями. Если никаких сигналов или звонков на твой мобильный от меня не поступит, значит садись им на хвост и провожай до самого логова. В особо экстренном случае я открою четвертое слева окно на третьем этаже. Это будет означать, что мне совсем хреново и я нуждаюсь в твоей помощи

Теперь кое - какие поправки и возможные варианты:

Первое, за деньгами наши ряженные менты могут приехать на другой машине.

Второе, они могут быть оба в штатском и без машины.

Третье, вместо себя они пришлют совершенно постороннего человечика и это самое вероятное, что я от них ожидаю.

Во втором и третьем случае следи за поведением входящих в первый подъезд.

И наконец четвертое, возможно сегодня вообще на горизонте никто не проявится, но ты, тем не менее, дождись когда я дам отбой. Еще возможен такой вариант. Примерно в семнадцать часов, когда Инна Соколовская выйдет из своего подъезда с тем чтобы забрать у матери деньги, за ней может увязаться хвост с тем чтобы пасти её вплоть до дома матери. И тогда наплевав на все мои предыдущие указания, ты бережно её сопровождаешь. Возможно на машине, а то и пешком, это уж смотри по обстоятельствам.

В целях своей безопасности они могут отобрать у неё баксы сразу после того как она выйдет из квартиры матери. Имей это ввиду. Я вовсе не исключаю того, что они будут вооружены. Так что будь любезен, захвати с собой какую - нибудь пукалку. Ну а если ничего страшного не произойдет, то ты просто отпасешь её туда откуда взял, но только до самых дверей и там мы с тобой встретимся.

Ну вот, вроде бы и все. Вопросы ко мне есть?

- Никак нет, товарищ Енерал! Разрешите приступить к выполнению боевого задания.

- Разрешаю и будь поосторожней, Макс. Что-то не нравятся мне эти ребята. Такое впечатление, что я приподнял только краешек одеяла под которой греется громадная раковая опухоль с высоко идущими метастазами.

- Эко ты меня удивил. - Хрустнул он своей неподражаемой челюстью. Это говно скоро полностью облепит осколки нашей державы. Так что же теперь, отравиться и не жить? Ху - хо они от меня этого дождутся.

- Я знаю, но все же будь осторожен. Живой ты мне более приятен. До встречи.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сам не знаю зачем, но я остановил машину у соседнего подъезда, там где, по словам Инны, вчера парковалась милицейская "шестерка". Из салона я выходить не спешил, тем самым давая себе время для некоторого размышления, а все ли правильно я делаю, не допустил ли где незначительного просчета, который в последствв может перерости в крупную неприятность и даже трагедию. Риск был, что уж тут говорить, и рискуя сам я подвергал определенной опасности всю семью Соколовских. Но по мне лучше кратковременная опасность, чем тягучая неопределенность. И тысячу раз права подруга Соколовской, Кира, когда говорит о том, что пока они не высосут костный мозг, подонки не успокоются.

Приспустив окно я щелчком отправил сигаретный окурок на наст подтаевшего снега. Описав красивую дугу он приземлился в четырех метрах от меня, рядом с каким - то черным пятном. Секунду пролежал и ещё дымясь скатился прямо на этот черный листок. Отрешенно и бездумно я смотрел на него и ждал когда он перестанет дымить. Но окурок мне в пику не только не затухал, а кажется начинал дымить все интенсивней и интенсивней. Это обстоятелство настолько меня заинтересовало, что я не поленился, выбрался из машины и подошел к этому феномену.

Тлел какой-то пучок волос и от него шел смрад горящей шерсти. Нагнувшись я сбросил бычок и преодолевая брезгливость, двумя пальцами потянул за короткие волоски. В моей руке оказалась узкая ленточка театральных усов. Именно такими я себе представлял усы лейтенанта.

Такое везение может быть только у идиотов, коим я и расхохотался бережно заворачивая свой трофей в платок. Прогуляв по двору треть часа и не заметив ничего такого, что заставило бы меня насторожиться я скоренько прошмыгнул в подъезд и условным кодом позвонил в дверь Соколовской.

Инна Николаевна открыла сразу, словно ожидая меня, самого желанного и любимого гостя, она маялась под дверью битый час. Грациозно присев в реверансе она смущенно улыбнулась и с некоторой долей кокетства пригласила в дом.

- Ну что? Как наши дела? - Почему-то засуетился я не зная куда деть руки. - Вас кто-нибудь доставал или пока все тихо?

- В Багдаде все спокойно. - Улыбнулась она выставляя передо мной тапочки, символ семеного счастья и покоя. - Разувайтесь и пойдемте пить чай.

- А у меня для вас сюрприз. - Игнорируя комнатные туфли я в носках прошлепал в комнату и не ожидая приглашения уселся в удобное мягкое кресло. - Отгадайте какой.

- Константин Иванович, вы же знаете, что я никогда не отгадаю. Обиженно надулась она наверное думая, что я принес ей что - то приятное. Зачем меня дразнить?

- Вы правы, это совершенно неблагодарное занятие. - Разворачивая платок согласился я. - Взгляните сюда. Вам знакомы эти усы?

- Ой! - Всплеснула она руками и потянулась к волосатой мужской гордости. - Господи, да это же усы того старлея, Игоря. Они что же, были у него приклеенными?

- Получается так. - Убирая свою находку в карман ответил я.

- Интересный момент, фальшивые усы и фальшивый мент. Откуда они у вас?

- Нашел возле соседнего подъезда. То ли он случайно их обронил, то ли выбросил специально. Особой разницы я не вижу. Важно что они у меня и таким образом в моих руках появилась первая видимая ниточка подтверждающая ваш рассказ.

- Это удача, пейте чай и ешьте торт. Он магазинный, но продавщица хвалила. Какие наставления вы обещали мне дать и что вообще мне предстоит делать?

- Если до пяти часов не произойдет ничего непредвиденного, то вы пойдете к своей матушке за деньгами. Не волнуйтесь, вас будет страховать мой человек, мужик надежный и бескопромиссный. Он проводит вас до самой квартиры и подождет пока вы двинетесь в обратном направлении. Не переживайте, следовать за вами он будет до самых дверей и никому не позволит вас обидеть.

- А я не переживаю, Вернее переживаю, но совсем по другому поводу. Кисло улыбнулась она. - Значит мне придется отдать этим уродам ещё две тысячи баксов?

- Не знаю, я постараюсь сделать все возможное, чтобы этого не произошло, но на всякий случай деньги должны быть у вас, а кроме всего прочего вымогатели должны своими глазами увидеть, что вы действительно, согласно договору начинаете собирать для них деньги. Наверняка, как и мой человек, они будут за вами следить.

- Наверное вы правы. - Со вздохом согласилась она, но только как я отличу своего телохранителя от того человека, которого вместо себя может прислать Хомич?

- Это сделать совсем нетрудно, такой второй образины как Макс попросту нет на этом свете. Этот орангутан внешне немного похожий на человека.

- Однако! Мне уже сейчас не по себе. - Выпучила она и без того огромные глазища. - А не может так оказаться, что мой защитник меня же и покусает?

- Это исключено, просто оболочка у него такая, на самом же деле это умнейший и порядочный человек. По первости я сам купился на его звероподобный вид, за что и до сих пор, почти десять лет, чувствую себя полудурком.

- Будем надеяться.

- На то, что стану круглым дураком?

- Ну что вы, у меня и в мыслях такого не было. Как вы думаете, у нас все получится? - Дерзко глянула она на меня своими наивными и чистыми глазами от которых у мены где - то внизу живота забегали злые и кусачие мураши.

- Думаю, что с вами у меня всегда получиться. - Поперхнувшись чаем смело ответил я и оценивающе глянув на диван добавил. - Нужно только попробовать, Синеглазка.

- Господи, что вы делаете! Я совсем не это имела ввиду. - Нехотя отбивалась она. - Да подождите вы, я хоть замок на собачку защелкну.

Под халатиком у неё ничего не было, а диван разложился как-то сам собой. Это я отметил в самый последний момент и понял, что она действительно ждала меня как самого желанного гостя.

Секундой позже, отброшенный её неистовой силой, я лежал на спине, а молния на джинсах с визгливым протестом выпустила на свободу мое свободолюбивое естество.

Она вцепилась в него как голодная кошка в жирного голубя и уже через пару минут я кричал от сказочной боли. Казалось, она не только забирает все мои силы, но и печень, и спинной мозг вместе с позвоночником.

Потом высосанный будто лимон я отрешенно смотрел в потолок и думал, что на этом наше грехопадение закончено, но как же плохо я её знал...

То была только увертюра к "Фаусту", а сама "Вальпургиева ночь" была впереди...

Это была трудная работа, но и прекрасная как труд художника. Когда через полтора часа мы, наконец отлипли друг от друга, то были мокрые и красные как вареные мыши. В голове гудело, а коленки и пальцы тряслись так, словно я смену не выпускал из рук отбойного молотка.

Кое как выбравшись из ванны я выпотрошенным тюфяком свалился в кресло и поросил мою мучительницу налить мне сто граммов водки.

- Ой, Константин Иванович, а вот об этом я как-то не подумала. - На секунду огорчилась Соколовская и тут же сияя радостью добавила. - Одну минутку, Константин Иванович, магазинчик у нас рядом, прямо под окнами, не успеете вы выкурить сигарету, как водка вам будет подана в постель. - Не скрывая своего телесного удовлетворения, счастливо улыбаясь она скоренько оделась и одарив меня благодарным взглядом упорхнула за дверь.

На всякий случай, для подстраховки я выглянул в окно и проконтролировал её перемещение вплоть до угла дома. Потом потащился в спальню и проводил до магазина.

Ничего настораживающего не заприметив я поплелся на кухню и открыв холодильник выудил из его брюха подходящюю закуску, банку квашенной капусты и кусок огненнокрасного сала, по научному именуемого шпик. Настрогав тонкие ровные пластины я аккуратно выложил его на блюдце, затем нарезал хлеб и любуясь своей работой уселся на табурет, выжидательно, как голодный барбос уставившись на входную дверь.

Словно загипотизированная моим взглядом она заскрежетала замком и клацнув защелкой начала осторожно открываться.

- Смелее, Синеглазка, злой гном уже не опасен. Он уснул в своем домике. - Ободряюще крикнул я. - Мой организм засыхает от жажды, а душа от любви.

- А вы кто? - Опасливо просовываясь в дверную щель спросил меня сухонький, бородатенький старичок с непомерно большим дипломатом и такими же чудовищными очками за которыми таращились огромные, как у лемура глазища.

- Заходи, Вован, не дрейфь, все свои. - Сразу сообразив кто передо мной, постарался выправить я положение. - Проходи к столу, сейчас твоя супруга принесет нам водочки и мы с тобой за знакомство вмажем по соточке. А я с похмелья маюсь, гляди как руки трясутся. - Вытянув кисти я гордо продемонстрироваал ему свой любовный тремор. - С большим трудом твоей Инессе - принцессе удалось меня сблатовать. Буквально насильно она с моей бабой подняла меня с дивана. Да, что ты там торчишь как бедный родственник?

В его больших, выразительных глазах читалась вся гамма человеческих чувств, но только одного не было в них, радости. Радости и щенячьего восторга при виде моей колоритной фигуры. Вероятно он подумал, что - то плохое. Я выговорился на нет, а он все молчал и продолжая пялить на меня свои укоризненные глаза обманутого брата. Наступила напряженная тишина. Надвигающуюяся бурю я чуял ноздрей и неизвестно чем бы все это кончилось, не появись на пороге распрекрасная Инна Николаевна.

- Батюшки! - Без нотки фальши изумилась она. - Володя! Чего это ты вдруг явился раньше времени, или с работы выгнали?

- Да вот...Это... - Растеряввшись залепетал он. - Инон, я это...Волновался сильно. Не мог над чертежами сосредоточиться...В общем отпустили меня домой. А у тебя это... Гость... - Покрывшись потом он сдернул очки и все свое внимание сосредоточил на протирке линз. - Ладно... Если все нормально, то я поеду на работу.

- Э-э-э, мальчик мой, да ты никак себе, что-то надумал! - Разряжая гнетущую атмосферу звонко рассмеялась Синеглазка. - Вовка, ну и дурачина же ты, это ведь тот самый Константин Иванович Гончаров, которого нам рекомендовала Кирка.

- Правда? - Как утопающий вцепился он за соломинку во время протянутую ему женой. - Господи, а я то в самом деле подумал Бог весть чего. Растопырив усы в улыке торопливо затараторил он. - А что ж вы сразу-то не представились, господин хороший? Ведь у меня уже сердце от тоски защемило. Шутка ли?.. Рад вас видеть и с большим удовольствием выпью рюмочку за знакомство. Сейчас, только переоденусь и умоюсь. Инночка, девочка, ты пока как следует накрой на стол, а то наш знаменитый сыщик взялся за это дело сам, но у него это плохо получается. Исправь его оплошность. - Уже в ванне наигранно веселился он. - Мужик он и в Африке мужик, что с него взять?!

- Это с тебя взять нечего, а он мужик и есть мужик. - Кошкой промурлыкала Синеглазка и потерлась о мою грудь. - И взять с него можно очень даже много.

- Инна, перестань дурачиться. - Осторожно отстранил я её. - Займись делом. Смотри, уже четыре, а в пять тебе надо уходить.

- Да, конечно. - Обиженно отошла она от меня и схватив луковицу начала ожесточенно раздевать её над раковиной. Чувствуя себя самым последним подлецом я на цыпочках прошел в комнату и уселся перед окном. Через пять минут меня пригласили к столу и целый час мы обедали, весело шутили, громко смеялись, делая вид, что все нормально, все прекрасно и никто ни о чем таком не думает. Хотя каждому хотелось только одного, поскорее закончить эту добровольную пытку.

В половине пятого, когда похоронная радость подошла к концу и Инна пошла переодеваться я взглянул в окно. Уховская "девятка" уже стояла за моей машиной. Возле нашего же подъезда, уткнулась в снег белая потрепаная "копейка", не иначе как наследство Владимира Валентиновича Соколовского.

- Ну вот, пока все идет по плану. - Удовлетворенно заметил я и указав Вовану на подъехавшую машину пояснил.

- Этот человек будет охранять вашу жену. Так что за неё можете не волноваться.

- Дай - то Бог. - Поежившись обронил он. - А может все таки и я с ней пойду?

- Нет. - Безапелляционно ответил я. - Вы можете все испортить. Сидите дома.

- Простите, но я все таки являюсь её мужем и мне по штату положенно её проводить. Тем более, что я на машине. И наше совместная поездка будет выглядеть вполне естественно. К тому же лишняя подстраховка никому не повредит.

- Ладно уж, бесстрашный сэр Ланселот, уговорил, сопровождай свою королеву.

- На Ланселата больше похожи вы. - Тихо, словно про себя проговорил он. - Мне же больше подходит роль короля Артура.

Хмыкнув, что - то неопределенное я отошел от окна. Покуда Соколовская оденется и будет готова к выходу я позвонил Ухову.

- Макс, как там у тебя? Что удалось узнать?

- Да, кое - что раскопал, слушай сюда.

В наших городских органах капитан Хомич не значится. В районе есть один Хомич, но он сержант и горбатиться, болезный, в ГИБДД.

Зато Гриценок у нас аж пятеро, но между ними нет ни одного старшего лейтенанта. Два брата, Леонид и Алексей служат опять таки, в ГИБДД, ещё один прапорщик гниет на складах, четвертый, майор Гриценко, отважно борется с экономическими преступлениями, а пятый, тоже майор Гриценко, бродит по дворам Нового города воспитывая молодежь, алкоголиков и бомжей. Это я только об офицерах, а всяких остальных сержантов, как рыбы в пруду, я их и выписывать не стал.

Теперь, что касается Виктора Игнатьевича Бурова. Проживает он в Старом городе, в частном секторе по адресу Вербный переулок дом шесть. Он снимает полдома у госпожи Козодоевой Александры Ивановны.

Недавно, а точнее месяц назад он устроился в торговую фирму "Фаза" дилером, то есть продает и покупает электроинструмент. В общем дурит нашего брата. С ним лично поговорить мне не удалось, поскольку рано утром на своей тачке он умчался в Саратов за электродрелями, соковыжималками, бетономешалками и прочими бытовыми электроагрегатами, черт их там разберет.

Далее у нас идет Николай Михайлович Курослепов, сразу оговорюсь, если он и им - еет какое - то отношение к Олегу Иванову, то мне этого узнать не удалось. В городе проживают тридцать четыре Олега Иванова и только шестнадцать Олегов Михайловичей. Трое из них на пенсии, два Олега занимают руководящие посты. Один ещё сосет титьку, ещё трое испрано получают двойки, так что остается у нас семь Олегов Михайловичей Ивановых.

Адреса их у меня записаны и я отдам их тебе при встрече, но кажется мне, что все это бестолку. Просто ляпнул тот киллер первое попавшееся имя и будь здоров. Возможно, что этим киллером действительно был Курослепов. Месяц назад его взяли с поличными при попытки покушения на нашего брюхатого толстосума Геночку Коляринского, не исключаю, что при обыске и была найдена та касета, но об этом поговорим позже в спокойной обстановке.

Кажется у меня все.

- От имени партии и народа объявляю вам благодарность.

- Рад служить.

- А то! Ты там ничего подозрительного не заметил?

- Да черт его знает, терся тут в арке какой - то сомнительный тип, а теперь исчез. Кто он такой, чего хотел, мне не доложился. Как у вас?

- У нас все без изменений, а значит действуем по программе. Сейчас твои подопечная покажутся на горизонте. Дальше смотри по обстоятельствам. Если, что - то не так, тут же мне звони, я выеду немедленно. Вопросы есть?

- Есть, командир. Во - первых, в чем она одета, а во-вторых, как она думает передвигаться? Ну и в - третьих, где проживает её мамаша?

- Мамаша проживает в портовом поселке, Инна Николаевна облачена в синий кожаный плащ с меховой подстежкой, добираться до матери она будет вместе со своим мужем на его ноль первой белого цвета, которая сейчас стоит возле нашего подъезда.

- А на кой черт мне нужен её мужик? Мы так не договаривались. Недовольно пробасил Макс. - Наломает там дров, потом не расхлебаешься.

- Он муж и это его право. Они уже вышли, ни пуха, ни пера.

- А ну тебя на ... - Матерно выругался Макс и тут же отключился.

Чета Соколовских выйдя из подъезда пугливо оглядела двор и сразу же юркнула в машину. Харкнув черным выхлопом заработал двигатель и машина выбравшись из снега покатила к арке. Чрез пятнадцать секунд после того как они скрылись с глаз тронулась машина Ухова, а мне не оставалось ничего другого, как включить телевизор и и мужественно смотреть какую - то прыгающую и воющую галиматью

Потекло томительное время. Прошло десять минут, потом пятнадцать, потом полчаса и только тогда до меня дошло какую непростительную ошибку я допустил. Моя вопиющая глупость могла стоить жизни Ухову, Синеглазки и её славному сэру Ланселоту. Рванув телефонную трубку я торопливо набрал номер Максовского мобильника. Пусто! Длинные и противные гудки говорили о том, что телефон не отключен, но сам хозяин по каким-то причинам ответить не может. А причина могла быть только одна.

Сорвавшись с места я помчался к машине.

Запомнив номера скрывшейся в арке белой "копейки" Ухов докурил сигарету и тронулся следом. Четыре остановки до поворота на Портовый поселок они оставались вне его видимости, но он не переживал зная, что на прямом, четырехрилометровом участке лесной дороги он их "достанет". Его ожидание оправдались, не проехал он и полпути, как впереди замаячила белая приопущенная задница Соколовского рыдвана. Сбросив скорость Ухов аккуратно вписался в правый ряд и теперь их разделял только полупустой тролейбус через стекла которого хорошо просматривался объект наблюдения. Немного не доезжая до центральной остановки поселка, Соколовский свернул направо и заехал во двор длинного пятиэтажного дома. Секундой позже то же самое проделал Ухов. Возле пятого подъезда "копейка" выдохнула клубок черного перегара и остановилась. В десяти метрах от неё застыл и Макс.

Не покидая салона он придирчиво осморелся кругом ожидая увидеть если не милицейскую "шестерку", то нечто похожее. Но ничего, ни единого автомобиля стоящего на узкой площадке перед домом не было и только справа на возвышении, возле вереницы гаражей, с открытыми капотами застыли два жигуленка, но до них было никак не меньше ста метров и они не больно - то тревожили Ухова.

Между тем миниатюрные супруги Соколовские покинув машину устремились в дом.

- Пока у них нет денег они никому не нужны, а значит их жизнь в безопасности, да и подозрительного ничего не наблюдается. - Подумал Максимилиан и выйдя из салона не торопясь закурил, прикидывая на каком этаже может находиться квартира Инниной мамаши. Выходило, что на четвертом.

Минут пятнадцать потоптавшись возле машины Ухов вдруг остановился как вкопанный, наморщил лоб и бормоча себе под нос проклятья решительным шагом направился к дому. Легкая деревянная дверь была снабжена несоразмерно мощной пружиной. Окинув взглядом темное нутро подъезда он вошел во внутрь и дабы избежать грохота начал потихонку отпускать хлесткую пружину... Удар шел откуда - то сверху, а откуда Ухов так и не понял, потому что уже без сознания лежал в луже собственной крови.

Из небытия его вытащили характерные хлопки и пронзительный женский крик. Понимая, что произошло самое ужасное он качаясь поднялся на ноги, вытер рукавом стекающую на глаза кровь и по крутой лестнице, под аккомпанимент пистолетных хлопков выбрался из подвала. Сверху на него мчалось нечто черное и стремительное. Выстрелить он не успел. Отброшенный этой силой он ударился головой о радиатор отопление и вновь, на короткое время, потерял сознание.

Секундами позже, когда он выскочил из подъезда, две убегающие фигуры уже заворачивали за угол. Смахнув назойливую кровь, он из последних сил бросился вдогонку. На оттаявшей площадке, перед торцом дома, бандиты уже усаживались на заднее сиденье бежевой "шестерки".

Не целясь, навскидку, Ухов выпустил по ним короткую очередь их "Стечкина". По тому как дернулись и расползлись ноги последнего беглеца, он понял, что попал в яблочко. Скорее всего перебил спинной мозг. Утробно выматерившись, он кинулся к "шестерке", чтобы как следует закончить уже начатое дело. Но не успел, рывком втянутые, парализованные ноги бандита скрылись в салоне и криминальная машина, сжигая сцепление, тут же рванула с места.

Застонав от бессильной злобы Ухов выскочил на пустынную дорогу и играя желваками смотрел как преступный жигуленок прямо на глазах превращается в крошечную точку. Выдернув сотовый телефон он тут же зашвырнул его в снег, потому что из одного целого он превратился в две равные половины.

До боли в пальцах сжав рукоять пистолета и опустив голову он вернулся к подъезду, куда уже высыпало и встревоженно гудело два десятка жильцов дома. При виде его страшного, окровавленного лица громкий обмен впечатлениями уступил место гробовому молчанию. Они смотрели на него по разному, кто - то со страхом, кто с немым вопросом, а кто-то с обычным, праздным любопытством. Одно только было несомненно, за преступника его никто не принимал, наверное многие в свои окна видели его погоню за убегающими преступниками.

Не отрывая глаз от земли он прошел по мгновенно освободившемуся коридору и тяжело поднялся на третий этаж. Именно там на спине лежало тело Соколовского. Красноречивая точка над переносицей и лужа крови под затылком говорили сами за себя. Стена и часть потолка на площадке между третьим и четвертым этажами были обильно забрызганы кровью. Видимо здесь Соколовский и принял смерть, а на третий этаж он скатился уже будучи мертвым. Теперь, если ему и нужна была чья-то помощь, то только со стороны патологоанатома, да похоронного бюро.

Охочая до подобного кровавого зрелища компашка из двух старух, молодой женщины с ребенком на руках и любознательной девчонки, стояла пролетом выше. С ними же, укрепляли нервы и вероятно готовя себя к "серьезным делам", на труп жадно пялились три прыщавых подростка.

- Чего встали? - Прохрипел Ухов и наконец - то догадался упрятать пистолет в кабуру под мышкой. - Делать вам больше нечего? Нельзя здесь находиться. Следы затопчите. Немедледленно разойдитесь по домам. Где Инна Николаевна, она жива?

- Жива, батюшка, жива. - Прошамкала старуха, что потолще. - Она ранетая, Лида её с трудом домой утянула. С правой стороны ихняя дверца будет, а мы, батюшка, потому и стоим, чтоб, значит, следы не затоптали. Милицию и экстренную помощь мы уже вызвали, они с минуты на минуту должны приехать. Какой же нам смысел уходить домой, а потом, ты прикинь, касатик, на лестничную площадку я выскочила первая и они в меня тоже выстреливали. Видал, вон, в стенке, у двери две пульки застряли, а могли у меня в головушке застрять. Вот так живешь - живешь и не знаешь где смертушку примешь. Понимать это надо, соколик.

- Ну - ну, помощнички! - Проходя мимо них ругнулся он. - Вы бы хоть ребенка унесли, ему на это смотреть совсем необязательно. Совсем человеческий облик потеряли. Пацанва, если через минуту вы все ещё будете здесь, то бошки я вам откручу, крутизна поносная.

Кровавый след на ступенях вел к приоткрытой двери на которую указала отважная старуха. За ней явственно слышались рыдания и плачь. Секунду помешкав Макс решительно вошел внутрь заранее готовый к укоризненным взглядам, молчаливому укору, а то и откровенной истерике.

У дальней стены комнаты, на диване, на коленях у матери лежала плачущая, голая по пояс Соколовская. Ее правая грудь и ключица были туго перетянуты пухлыми бинтами, но даже их толстый слой был не в силай удержать рвущуюся наружу кровь.

- Опустите ей ноги вниз на пол, это уменьшет кровотечение. Навалившись на косяк посоветовал Ухов.

- А, телохранитель пожаловал! - Злобно прошипела шестидесятилетняя Лида. - Подите прочь, мерзавец. Кому говорю? Убирайтесь отсюда.

- Не надо, мама. - Болезненно проглотив комок в горле, вглянула на него Соколовская. - Ты же видишь, ему тоже пришлось не сладко.

- Да пусть бы он сдох. - Искренне и от сердца пожелала мама. - Он должен был отвечать за вашу безопосность и сохранность денег. Ни с одной из этих обязаностей он не справился. Ты ранена, Володя убит, деньги исчезли. Что я могу ему ещё пожелать кроме как выйти вон.

- Успокойтесь, я ухожу. - Мрачно ответил Ухов и на негнущихся ногах прошаркал к выходу. На третьем этаже он осторожно, но крепко взял толстую старуху под руку и вместе с ней вышел на улицу. На несколько метров отойдя от толпы он собрался задать ей ряд вопросов, но этому помешала влетевшая во двор и резко осадившая возле них машина.

Стараясь упредить и помешать случиться самому страшному я гнал так, что обгоняемые мной водители недвусмысленно крутили пальцем у виска. Это я знал и без них. Гонимый одной единственной мыслью - поскорее добраться до дома Синеглазкиной матери, я на их замечания не реагировал. Дважды влетая в кюветы, чуть было не врезавшись во встречный транспорт, я наконец - то свернул во двор красного пятиэтажного дома. Ухова и стоящую рядом с ним бабку я увидел сразу. Немного отлегло, но он был по уши в крови, а стоящая воле подъезда многоликая толпа народа заставила заныть мое сердце тоскливо и обреченно.

- Что?! - Покрывая визг тормозов громко крикнул я Ухову.

- Соколовский мертв, Соколовская с огнестрельным ранением находится у матери, но нечего опасного. - Сделав шаг в мою сторону скупо доложил он. Иваныч, уезжай отсюда немедленно. Сейчас сюда прибудет "скорая помощь" и милиция. Все подробности я расскажу тебе через пару часов.

- Но, Макс...

- Так будет лучше, Иваныч. Им за глаза хватит одного меня. Не разворачивайся, быстро убирайся по прямой. Жди дома, я обязательно приеду.

Следуя его указаниям я миновал людскую толпу и выехал на трассу. Теперь торопиться было некуда. Все то ужасное, что могло случиться уже случилось и случилось только благодаря моему идиотизму, легкомысленному отношению к чужой жизни и наплевательскому подходу к своей работе.

Считая меня непревзойденным профессионалом мне доверились и что в итоге получилось? Владимир Соколовский мертв и в этом моя заслуга. Еще час тому назад обманутый тобой - же и зная об этом, он делал вид, что ни о чем не догадывается. Шутил и смеялся и веселился из последних сил. Будто предчувствуя свою скорую смерть назвал себя королем Артуром.

Видеть кого бы там ни было, мне сейчас хотелось меньше всего. По крайней мере некоторым временем, до появления Макса, я располагал. Загнав машину в лес я около часа бездумно просидел на холодном стволе поваленной сосны методично высасывая одну сигарету от другой. Докурившись до тошнотиков я нехотя поднялся и с похоронной скоростью поехал домой.

Словно догадавшись о моем желании остаться наедине с собой Милка вертелась перед зеркалом собираясь в гости к одной из своих многочисленных подруг.

- Кот, а ты чего такой мрачный? - Не удержалось она от вопроса и следующего за ним хамства. - Наверное та трепанная кукла тебе не дала.

- Нет, дала. - Равнодушно возразил я. - Только теперь она с огнестрельным ранением находится в больнице, а её супруг, скорее всего, сейчас выбирает себе подходящий холодильник в морге.

- Сам виноват. - Старательно высунув язык Милка елозила гуталиновой щеточкой по своим ресницам. - Пустил козла в огород, вот и поплатился за свою излишнюю доверчивость. Я представляю как было дело.

Ты с умным видом частого сыщика - профессионала сегодня приходишь к ней домой. Мужа, как это всегда бывает, нет дома. Вы, естественно, начинаете деловой разговор, который незаметно переходит в любовную пикировку. Господин Гончаров внезапно замолкает, сосредоточенно опрокидывает куклу на диван и задирает ей её короткие ножки со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Совокупление проходит с бурным восторгом, под треск дерева и жалобный скрип пружин. Именно поэтому вы не слышите как открылась входная дверь и на пороге появился обманутый муж. Вид его ужасен. Глаза налитые кровью мечут громы и молнии. Разъяренным быком он кидается на диван пытаясь оторвать неверную супругу от коварного любовника. Тщетно, прихваченные любовным экстазом, вы неотделимы. И тогда он достает огромную пушку и отстреливает своей синеглазой кукле половину правой ягодицы. Тогда, Гончаров, восстав с дивана львом свирепым, выбивает у ревнивого рогоносца револьверт и мстя за страдания любимой одним выстрелом его убивает.

Как ты находишь мой дар ясновидицы? - Проницательно на меня посмотрев в заключении спросила Милка.

- С большим трудом. - Равнодушно ответил я внутренне поражаясь тому с какой точностью она воспроизвела сегодняшнюю историю или, по крайней мере, первую её половину. - Ты, подруга, уж коли собралась на свою тусовку, так подкинь в попку угля и пыхти себе малой скоростью, а меня не доставай. Видишь - у меня меланхолия.Погрозив ей пальцем я скрылся в тестюшкином гадюшнике.

Серо-зеленый от пережитых впечатлений сегодняшнего дня, Ухов приехал в одиннадцатом часу, когда я уже перестал его ждать. На его голове красовался белоснежный тюрбан, мастерски выполненный из бинтов какой-то сердобольной сестричкой. Пройдя в кабинет, он прямо с порога мрачно потребовал водки.

- Окстись, Макс. - Удивился я сдержанному на этот счет Ухову. - Ты же за рулем.

- Я тачку бросил на твоей стоянке. - Откидываясь в кресле ответил он и оправдываясь добавил. - Не могу больше, я ведь живой.

- Что с Инной Николаевной? - Разливая по стаканам водку безразлично спросил я.

- Перед тем как приехать к тебе я заскочил к ней в больницу. С ней все в порядке. Пуля только раздробила ключицу и даже не задев лопатку прошла под кожей. О ней я думаю меньше всего...

Хуже с Соколовским... Пусть земля ему будет пухом. - Выплеснув на коврик немного водки Макс в один глоток вылил в себя весь стакан. - Не уберег я его и в этом непростительная моя вина. М-м-да!

Лучше я нарисую тебе всю картину произошедшего, которую я словно мозаику собрал из рассказов матери Соколовской, Лидии Антоновны Андрейченко, её разговорчивой соседки по этажу, Галины Петровны Нестеровой и самой Соколовской. Кроме того сюда же войдет отчет о моих действиях, а точнее сказать, бездействиях в этой паскудной истории.

Сперва все шло нормально и ничего не вызывало у меня тревоги. Это состояние умиротворенного покоя продолжалось и тогда, когда мы подъехали к дому. На площадке перед ним и вокруг не было ни одной машины. Ничего не предвещало беды. Соколовские вышли из своей "судороги" и занырнули в подъезд, а я продолжал оставаться в машине, абсолютно уверенный в том, что пока Соколовская без денег, то никакого интереса для бандитов она не представляет.

Просто так, для порядка я оглядывал и контролировал местность. Опять таки ниччего враждебного не заприметив я выполз на свежий воздух и ещё минут десять шарахался вокруг своей тачки считая ворон.

Внезапно в мою голову пришла мысль от которой мне стало не по себе. А что если бандиты давно сидят на пятом этаже и терпеливо ждут того часа, когда супруги Соколовские выйдут от матери с деньгами. Что тогда? Тогда они заберут доллары и зная, что уже засвечены, просто напросто уберут свидетелей, которые теперь достаточно хорошо могли их разглядеть.

В три прыжка я очутился возле дома и рванул пружинящую дверь. Но перед тем как зайти во внутрь я осмотрел подъездные запазухи. Клянусь Богом, там никого не было и тогда я как последний кретин сделал два шага вперед. Мощный удар по мозгам тут же прочистил мои мозги, свалил с ног и я потерял сознание.

Только потом, при повторном осмотре места я догадался, что "браток" дожидался меня наверху. Завидев как я приближаюсь к дому он подпрыгнул и повис над дверью. Скорее всего ногами он упирался в высоко висящий радиатор, а одной рукой цеплялся за газовую трубу. Ну а во второй руке у него находился кусок арматуры, которым он меня и дроболызнул. Я его нашел в подвале, куда меня зашвырнули, после того как я потерял сознание.

Очнулся я от душераздирающего женского крика и серии пистолетных хлопков. Коекак поднялся наверх и даже достал "Стечкина", но стрелять не пришлось, отброшенный пинком я стукнулся об этот самый радиатор и во второй раз поймал полный кайф. Когда пришел в себя, то тут же бросился за ними в погоню и настиг мокрушников у торца дома в тот момент, когда они садились в бежевую "шестерку".

Короткой очередью в пять патронов мне удалось зацепить последнего бандита, который уже по пояс влез в салон. Скорее всего ему кранты с макаронами. Наверное я перебил ему спинной мозг. Это я заключил из того как резко вздернулись его ноги. Вздернулись и шлангами расползлись по афальту. Я решил, что это финита и побежал к машине, но здорово просчитался. Они задернули моего мертвяка во внутрь, захлопнули дверцы и ударили по газам.

Госномер я запомнил, но он ворованый. В отделе его пробили, он принадлежит какому - то пузатому хмырю, который уже два месяца греет свое брюхо на Средиземном море, а его пощипанная тачка, в ожидании хозяина, томится в гараже. Его женушка узнала об этом только сегодня.

А теперь о том, что мне поведала Галина Петровна Нестерова. Налей ещё чуток.Значит так. - Отставляя стакан крякнул Ухов. - Неделю тому назад, уезжая в Москву, Лидия Антоновна попросила её присмотреть за квартирой и даже доверила ключи. Все это время, вплоть до сегодняшнего дня прошло спокойно, никто не приходил поджигать двери, никто не собирался ломать замки. В общем Галину Петровну никто не доставал и ничто её не тревожило, но только до сегодняшнего дня. А нынче какой - то неизестный парень ранним утром позвонил в дверь Андрейченко.

Вместо неё из соседней квартиры вышла Галина Петровна и поинтересовавшись, кто он такой? Он сказал, что её это не касается, так как к Лидии Антоновне он пришел по личному вопросу. Тогда соседка ему доложила, что Лидия Антоновна уехала в Москву, но обещалась вернуться сегодня после обеда.

Буркнув что-то неопределенное незнакомец испарился будто его и не было. Нестерова же не придала этому никакого значения и вернулась к своему прерванному занятию, стирке грязного белья.

После стирки она долго завтракала, смотрела телевизор и просто отдыхала, а поближе к трем она вышла на балкон с тем, чтобы снять высохшее белье и пропарить его утюжком. Совершенно случайно она заметила двух мужчин стоящих на углу дома. В одном из них она без труда признала утреннего визитера, но и тогда ничего плохого она не подумала.

А вскоре с дорожной сумкой в руках к ней позвонила Андрейченко. Вернув ей ключи Галина Петровна доложила, что за время её дежурства никто кроме сегодняшнего молодого мужика не приходил. Пошутив на тему того, что молодой мужчинка это всегда хорошо, Лидия Антоновна зашла в свою квартиру.

Сдав свои полномочия Галина Петровна совсем успокоилась и прилегла немного вздремнуть. Разбудил её истошный женский крик. Подпрыгнув на диване она тут же вылетела за дверь и увидела, что пролетом ниже, сидя на площадке, Инна Соколовская громко кричит и обливается кровью, а ей в голову из пистолета целится подельник утреннего визитера.

Еще она хорошо разглядела как тело Владимира Соколовского катится вниз по ступенькам, на третий этаж. Нестерова заорала, что было моченьки и тогда тот мужик, как говорит сама Галина Петровна, - Заместо того, чтобы уже размозжить Инкин череп, принялся пулять в меня.

Он выстрелил в неё дважды, но слава Богу, не попал. Время было упущено, начали хлопать двери квартир и он, так и не замочив Соколовскую, в панике бросился догонять своего товарища. Тут-то, на их беду, из подвала вылез я. Но как я уже говорил, они просто отшвырнули меня и промчались мимо.

Теперь о том, что мне час тому назад рассказала Инна Николаевна. Иваныч, плесни ещё немного, хмарь вроде бы отходит.

Когда Нина Николаевна с мужем зашли в подъезд, то там никого не было. На лестницах вплоть до четвертого этажа им тоже же никто не встретился. Совершенно спокойные они явились к матушке и после бурной встречи, да многочисленных семейных расспросов, Инна Николаевна перешла к сути дела. В двух словах обрисовав возникшую проблему она попросила денег. Сердобольная мамаша, не чаявшая во внучке души, хоть и со скрипом, но выдала требуемую сумму.

Наскоро попрощавшись, Соколовские вышли из квартиры и направились вниз и тутто, между четвертым и третьем этажом они увидели свое го вчерашнего гостя. Капитан Хомича сегодня был одет в штатское.

- Добрый вечер. - Улыбнувшись во весь рот поздоровался он. - А мы с Игорем решили, чем беспокоить вас дома, лучше забрать у вас баксы прямо здесь, как говорится, не отходя от кассы. У вас все нормально? Ну и слава Богу. Давайте деньги.

- Я не знаю... - Растерялась Соколовская от такого неожиданного поворота. - Как же так... Ведь мы договаривались, что вы прийдете к нам домой...

- А какая разница? - Криво оскалился капитан. - Или вы уже поставили в известность правоохранительные органы и теперь в вашей квартире нас ждет засада?

- Нет, ну что вы! - Негодующе воскликнул Соколовский. - Как вы могли подумать!

- Вот так и подумали. - Жестко отрезал Хомич. - Гоните доллары, или завтра же, с ромашкой в носу, вы получите голову вашей дочери.

- Да, конечно, простите, все в порядке. Вот, пожалуйста, возьмите ваши деньги. - Вне себя от страха она подала ему двадцать банкнот достоинством по сто долларов каждая. - Только Вику не троньте.

- Конечно не тронем. - Укладывая деньги куда - то за пазуху натянуто рассмеялся капитан. - А вот вас, к сожалению, нам придется тронуть. - С этими словами он выдернул пистолет с набалдашником и нацелился Соколовской в сердце.

Грань между жизню и смертью была шириною в десятую долю секунды, но этого времени Соколовскому хватило, чтобы встать между ними и отбросить руку убийцы вверх. Вот почему первая пуля раздробила ей только ключицу, а вторая вообще ушла в "молоко". Рассерженным фокстерьером, Соколовский, вцепился в руку бандита. В ту самую руку, которая держала пистолет.

Последовало ещё два беспорядочных выстрела, после чего Хомичу все таки удалось стряхнуть Соколовского и почти в упор всадить ему пулю в лоб. Именно в этот момент, лежащая на ступенках, Инна Николаевна, истошно заорала, тем самым разбудив меня и спящую соседку.

Только чудо спасло Соколовскую и чудом этим явилась Галина Петровна. Именно она лязгом входной двери отвлекла Хомича, который уже собрался отправить нашу подопечную вслед за своим мужем. В бесстрашную старуху растерявшийся бандит выстрелил дважды, после чего бросился догонять своего подельника. Здесь мне нужно добавить, Галина Петровна и Соколовская в один голос утверждают, что оба преступника были в черных кожаных печатках.

Ну, а про остальное, Иваныч, я тебе уже рассказывал, что же касается моего двухчасового пребывания в милиции, стандартных вопросов, утомительного ожидания и прочего дерьма, то ты и сам все прекрасно знаешь. Сам все это неоднократно испытал, так что добавить мне нечего. Вопросы будут?

- Будут. - Подумав ответил я. - Так кого же ты ухлопал? Старлея визитера по имени Игорь, или же капитана Хомича?

- Само собой, "капитана" Хомича. Он ведь бежал последним.

- А как ты думаешь, кто в их спарке главный?

- Вопрос довольно сложный. Если исходить из рассказов Нестеровой и Соколовской, то получается, что старшим был Хомич. От него исходила инициатива, он вел переговоры и он же забрал деньги, но вряд ли главарь стал бы мочить Соколовского своими руками, когда под боком помощник.

- Вот и я о том же. Небольшая несуразность получается.

- Как сказать. - Наморщил лоб Ухов. - А может он маньяк-любитель и угробить чьюто лишнюю душу для него настоящее наслаждение.

- Может и так. - Неуверенно согласился я и как можно равнодушнее спросил. - Инна Николаевна тебе для меня ничего не передовала?

- Нет, передавать ничего не передавала, но очень беспокоилась за судьбу своей дочери и на это основания у неё есть. Ей кажется, что Хомич неспроста грозился прислать голову Виктории. В общем за свою дочь она страшно переживает и даже дала мне адрес места её нахождения. Просила проверить все ли в порядке, а если да, то перевезти её куда - нибудь в более надежное место. Она даже нацарапала записку своему знакомому, Николаю Александровичу, хозяину той самой дачи, где скрывается Вика. Придется завтра съездить.

- Не завтра, Макс, а сегодня и немедленно. - Подумав постановил я.

- Да ты что, Иваныч? - Возмущенно изумился он. - Посмотри на часы. Дело близится к полночи, до Гнилого озера, где находится дача, пятнадцать километров дороги, а мы с тобой уже изрядно накачались. Тут ничего не поделаешь, отложим на завтра.

- Нет. - Твердо продолжал стоять я на своем. - Я себя чувствую вполне нормально, так что отправляемся сейчас.

В полночь я выгнал машину со стоянки, подсадил в неё и в самом деле окосевшего Макса и начал аккуратненько выбираться из города, опасаясь только одного, не в меру придирчивых гаишников. Дуракам и пьянцам счастье. Пронесло и меня. В половине первого мы остановились возле огороженных шести соток и тут же направились к скромному домику, который, надо полагать, принадлежал Николаю Александровичу.

На улице было довольно холодно и ветренно. Это заставило нас с удвоенной энергией тарабанить в темные оконные стекла. Не добившись никакого результата, встревоженные этим обстоятельством, мы переключились на дверь веранды, но и там наши старания не увенчались успехом.

- Будем ломать дверь. - Решительно предложил Ухов. - Печонкой чую, что они опять нас опередили. - Вложив в удар всю свою силушку он с разгону торпедировал дверь и не встретив с её стороны особенного сопротивления, протаранил своим многострадальным лбом противоположенную стену, после чего контуженным тюленем тихо и аккуратно лег на половичок.

Пожурив его матерными словами за поспешность, я вошел в помещение и первым делом включив свет осмотрел пол. Видимых отпечатков следов я не заметил. Похлопав Макса по щекам я осведомился о состоянии его здоровья. Неразборчиво, что-то пробурчав он скривился от боли и махнул рукой.

- Понятно. Ладно отдыхай пока, отдыхай и набирайся сил. - Пожелав ему здоровья я открыл обитую войлоком дверь. В нос ударило сыростью и холодом, из чего я заключил, что домик не протапливался, как минимум, с утра. Щелкнув выключателем я подошел к печке разделявший избушку на две равные половины и положил на неё ладонь. Первоначальные мои выводы подтвердились. Кирпич был холоден как лед айсберга.

Покачав головой я зашел в правую половину, судя по всему служившую хозяину спальней. Если не считать смятых простыней, то здесь стоял относительный порядок. Осмотр второй комнаты, где вероятно хоронилась Вика, подтвердил наши наихудшие подозрения. По сдвинутому дивану, опрокинутому креслу и в беспорядке разбросанным вещам я понял, что мы и в самом деле опоздали.

- Опять мы с тобой лопухнулись, Иваныч. - Прохрипел мне в ухо подошедший Макс.Полюдги, все просчитали, все предусмотрели. Ну нет, больше шансов я им не оставлю. Из под земли, козлов, достану! Я их камни жрать заставлю! Скоты, и как только они её выследили? Как, когда и куда её увезли?

- Утром и выследили. - Ответил я. - Скорее всего они сели Соколовским на хвост

возле их дома и проводили до самой дачи, а потом, когда они уехали, бандиты вломились в дом. Хозяина они подняли прямо с дивана и наверное его постигла печальная участь. Хозяин никакой ценности для них не представляет, а убрать ненужного свидетеля - никогда не вредно. Куда они увезли Вику мы пока не знаем и теперь нашей первостепенной задачей будет её поиск. МакЮ если они и её угробят, то нам с тобой лучше не жить.

- Ты прав. - Хмуро согласился Макс и вдруг замер прислушиваясь.

Невольно я сделал то же самое и только теперь услышал у себя под ногами какоето сдавленное мычание, а Макс тем временем откинул в сторону колченогое кресло и рванул на себя крышку подполья.

Не прошло и минуты как мы выволокли наверх связанного по рукам и ногам, трясущегося от холода старика. Его рот был плотно запечатан скотчем, а на лбу красовался роговой нарост ультра - сизого цвета. Вся его одежонка состояла из пижамы и рваной бабской кофты. Разрезав веревки мы положили его на диван и влили в глотку двести граммов водки. Остальное ушло на растирание и массаж, который Макс проделал на совесть, так, что стариковские кости, жилы и суставы только жалобно скрипели, да потрескивали. Через полчаса он стал у нас розовый как порося и мог довольно прилично ворочать языком. Как только это произошло мы накинулись на него с целым ворохом вопросов.

- Вы Николай Александрович? - Первое, что спросил я.

- Он самый. Николой Александрович Муравьев. - Привстал старик, отыскал на полу стекляную баночку и сплюнул туда мокроту. - Спасибо вам, товарищи, век не забуду. Еще бы несколько часов и я бы отдал Богу душу. Кто вы такие и как меня нашли?

- Нас сюда прислала ваша знакомая, товарищ. - Усмехнулся Ухов от такого обращеня. - Инна Николаевна, кажется она ваша двоюродная пллемяница, товарищ? Она сейчас в больнице и сильно переживает за свою дочку. Где она сейчас находится и что тут у вас произошло?

- Какая знакомая! Какая племяница! - Негодующе возмутился старик. Она моя родная дочка. Боже мой, Инночка в больнице? Что с ней, что с моей девочкой? - Вместо ответа, глядя на нас с вопросительной мольбой залепетал он. - Да говорите же, наконец, что там случилось?

- Успокойтесь. - Прижал его к дивану Ухов. - С ней все в порядке. Она ранена, но не опасно. Совсем скоро вы сможете её увидеть. Отвечайте на наш вопрос, где сейчас находится Виктория Бурова?

- Откуда ж мне знать? - Едва слышно ответил старик и по его морщинистым щекам потекли слезы. - Инночка доверила мне внучку сегодня ранним утром, а я её не уберег и нет мне за это никакого прощения, лучше бы я в самом деле сдох!

- Ты, старый пень, лирику - то свою кончай! - Встряхнул его Ухов за плечи. - Говори русским яэыком, что у вас тут произошло после отъезда Соколовских?

- Беда у нас произошла. - Ответил Николай Александрович и устало прикрыл веки.После того как Инночка вместе с мужем уехали, я напоил Вику чайком с вареньем и велев ей никуда не отлучаться без моего разрешения, сам прилег ещё немного вздемнуть, потому, что почти всю ночь не спал. Я - то, старый дурень, и не думал, что все так серьезно, да и на Барона понадеялся. Злющий у меня овчар. Зря только понадеялся, он даже не разу не гавкнул.

А я - то заснул, да крепко так, ничего не слышал. Проснулся только тогда, когда Вика кричать стала. Выпрыгнул я из под одеяла и прямо в пижаме к ней в комнату, сперва-то думал, что приснися ей сон страшный, потому и кричит. Выскочил я, знаит, тут совсем даже не сон.

Два мужика с черными колпаками на головах заламывают руки моей Вике. Я на них с кулаками, а они меня как шваркнут, ну я и отлетел обратно к себе в комнату. Еще копчиком о печку сильно шарахнулся. Лежу на полу, а как встать не знаю.

Тогда, думаю, кричать надо, может кто из соседей услышат, да придут ко мне на помощь, ну и заорал. Шибко-то не мог, а так, пропищал больше. А лиходеи, значит, видят такое дело и зашлепали мне кричалку пластырем. А потом говорят промеж себя, что дескать, мочить деда надо. А другой-то, спасибо ему, не соглашается, возражает. Говорит, - все бы тебе мочить, да мочить, скоро рвать меня начнет от твоего мочила. Если все сложится нормально, тебе ещё предстоит троих пришить. Отведешь душу. А лишнюю кровь проливать не надо. Старик, наши личности не видел, а значит и узнать не сможет. Говорит, значит, чтобы у нас с ним хлопот не было, мы лучше его свяжем и в подпол закинем. Пускай, мол, спокойно отдыхает, а если у нас сегодня вечером получится какой - то прокол, то через этого деда, меня, значит, предупредим Соколовских, чтобы не дергались, иначе мы их маленькой сучонке, внучке, значит, отрежем голову. Пусть она у нас в заложницах будет.

На том они и порешили, связали меня моими же веревками и столкнули в подпол. А я когда падал, то лоб сильно пришиб. Аккурат я им об кадку с огурцами пришелся. Вот от этого удара я сознанье-то и потерял. Гляди ка какой рог вырос! Не то, что смотреть - щупать страшно, изверги проклятые.

Ну вот, а когда я в себя - то пришел, здесь, наверху, надо мною, уже никого не было. Тихо стало. Я часа два покрутился и понял, что от веревок этих, проклятущих, мне самолично нипочем не освободиться. Хреново мне стало, холодно. Понял я, что к вечеру или самое позднее к ночи околею. Так бы оно и случилось, да на мое счастье, Бог мне вас послал.

- Не Бог, а ваша дочь, Инна Николаевна. - Задумчиво возразил я. - Но почему она не сказала нам, что вы её отец?

- То долгая история. - Вздохнул старик. - Я от Лиды и Инночки ушел лет тридцать назад, когда она только в первый класс пошла. Правильно будет сказать, не сам я ушел, Лидка меня выгнала, годючка семихвостая. Нашла себе одного богатого спекулянта, а меня прогнала. Инночка-ь то тогда маленькая была, ничего не понимала, а как только соображать начала, лет в четырнадцать, хотела ко мне ко мне насовсем перейти жить. Мне к тому времени завод, в другой раз, однокомнатную квартиру выделил, что ты! Сталинской планировки, хоть в футбол играй. Так, что нам с Инночкой места бы за глаза хватило. Я ведь так и прожил потом одиночкой. Все для неё место берег, а она так и не пришла. Лидка не пустила.

Ага, сказала она об этом Лидке, а та ей говорит, - Пожалуйста, я тебя не держу, но только перед тем как уходить к своему нищему папаше, ты оставишь дома все свои вещи, все, что купила я и отчим.

А там было, что оставлять. В семьдесят седьмом году не каждая четырнадцатилетняя девчонка такое имела, там тебе и магнитофон, и проигрыватель, и дорогой фотоаппарат со спортивным велосипедом. А про шмотки я вообще молчу. Шуба, дубленка, кожаный плащ, такие вещи были не у каждой бабы. И ещё она Инночку предупредила, что если та уйдет ко мне, то она умывает руки и на её обучение в институте не даст ни гроша. Почему Лидка на меня так озлобилась я до сих пор точно не знаю. Наверное потому, что сама работала в горкоме секретарем - машинисткой, а я ишачил на заводе простым работягой. Она этого стеснялась, поэтому в кино или к подругам всегда ходила одна. В конце концов она и Инночку научила меня стесняться.

Но я не в обиде, все равно дочка ко мне хорошо относилась. Хоть она ко мне так и не переехала, но попроведать забегала частенько, а когда ругалась с Лидкой, то всегда ночевала у меня. Ну и потом, когда в институте училась, на день по несколько раз прибегала, то перекусить, то просто так. Институт-то рядом со мной. Зря только училась, четыре года потратила, а работает продавщицей.

- Действительно странно. - Согласился я. - А что так?

- Так ведь отчим её настоял. Говорит, что учителкой всю жизнь в нищете проживешь, а будешь работать продавцом, так человеком станешь. Вот она его и послушалась. Тут, вскоре замуж вышла за Витьку Бурова, шалопая. Покуда им Лидка квартиру купила они у меня проживали, так я ей сразу сказал, что ничего у тебя путного с этим Витькой не получится. Так оно и вышло...

- Николай Алексанрович, - наконец - то я прочно зацепился за мысль, которая прозрачной тенью, мимолетно проносилась в мозгах. - Минуту назад пересказывая разговор бандитов вы обронили такую фразу, что дескать, если оставим старика в живых, то он обязательно предупредит свою дочь, чтобы она не дергалась, иначе они убьют вашу внучку. Это так?

- Это так и я от своих слов не отказываюсь. - Обиделся Муравьев.

- Но ведь ваша связь с дочерью, Инной Николаевной не афишировалась. О ней знале немногие. Я правильно понимю?

- Правильно. Я вам уже говорил, что Инна меня стеснялась, а я не хотел доставлять ей лишние огорчения и поэтому мало кому рассказывал о нашем родстве.

- Но бандиты - то об этом знали! Интересно, из каких источников?

- А я - то почем знаю? - Развел руками опальный отец. - Не знаю.

- Может быть раньше вам приходилось с ними встречаться.

- Да нет же. Их голоса я слышал впервые, а рожи они прятали под колпаками.

- Ну что ж, на нет и суда нет. - С сожалением согласился я и повернувшись к Максу спросил. - Что будем делать? Стоит вызывать милицию или нет?

- Да черт его знает. - Хмуро пробурчал он. - Вроде бы стоит. Они могут снять отпечатки пальцев с дверных ручек. Но опять таки, их появление чревато неприятностями. Я не имею ввиду нас с тобой. Узнав, что здесь побывала милиция они по запарке могут сдержать свое обещание и открутить Виктории тыковку. Это в том случае, если она ещё живая. Наверное лучше подождать, а деда надо отсюда увозить немедленно. Собирайся, Саныч, отвезем тебя в город куда скажешь, но только не к себе домой. Там тебя могут отыскать. Знакомые есть?

- Знакомые - то есть, а только я отсюда никуда не уеду. Если уж вышла такая опасность, то лучше я у соседа, Ивана Гавриловича отсижусь. Так Инночке и скажите. А про отпечатки забудьте. Они оба были в черных кожаных перчатках. Теперь прощевайте, мне собраться надо, кое - что с собой прихватить.

В два часа ночи, предварительно забросив Ухова домой, я поставил машину на стоянку. Шатаясь от усталости добрел до квартиры и прямо в верхней одежде завалился на кухонный диванчик.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Проснулся я от того, что заботливый Брут своим жарким языком старательно и щедро размазывает свои ликие сопли мне по морде. Совершенно не оценив собачье приветствие я оттолкнул его медвежью голову и прямо над кухонной мойкой смыл вязкую тягучую слюну. Потом снял куртку и заварил себе крепкий утренний чай, между делом планируя сегодняшний день.

Не было ещё десяти, когда я вышел из дома и пешим ходом отправился на близлежащий овощной базарчик. Там, немного поторговавшись для бодрости, я купил несколько экзотических фруктов и привосокупив к ним букет красных гвоздик, направился в больницу, где со вчерашнего вечера поправляла свое здоровье Инна Николаевна.

Что и говорить, миссия мне выпала не самая приятная. В другой момент и в иной ситуации я бы с большим удовольствием самоустранился, но поступить так в данное время, значило бы перечеркнуть самого себя.

Беспрепятственно миновав дежурный пост я излишне смело открыл дверь двенадцатой палаты, где по заверениям Макса, лежала Соколовская. Открыл и тут же закрыл, потому, что прямо передо мной, не далее как в двух метрах, по пояс голая и очень полная женщина протирала свои тела лосьоном.

Это зрелище было не для слабонервных. Попятившись назад я споткнулся и со всего маху сел на больничную кушетку, весьма предусмотрительно поставленную в коридоре. Прошло некоторое время прежде чем я перевел дух и пришел в себя.

- Мужчина, вы кого ожидаете? - Безошибочно определив мой пол прощебетала молоденькая сестричка, худая как кузнечик и с такими же длинными, едва прикрытыми задними лапками. - Вам нужен кто - то из двенадцатой палаты?

- Угу. - Лаконично ответил я и утвердительно затряс головой. Соколовская.

- Соколовская у нас пока лежачая, но вы можете пройти в палату.

- Спасибо, уже заходи! Нет. - Теперь я замотал головой отрицательно. Ни за что и не под каким предлогом.

- Почему? - Удивилась она и заглянув в палату понимающе улыбнулась. Все в порядке. Больная Лютикова уже заканчивает свои утренние процедуры и через две минуты вы можете смело входить.

На всякий случай переждав не три, а целых десять минут я робко постучал в двери и только потом осторожно заглянул в палату. Одетая Лютикова сидела на кровати и никакой опасности не представляла. Инна лежала на одной из двух свободных коек и сразу меня заметила. За доли секунды в её синих глазах промелькнуло все, начиная от гнева и заканчивая радостью, которую быстро сменила тревога.

- Хорошо, что не наоборот. Господи, какая она взвинченная. Глаза воспаленные, не иначе как всю ночь проревела. Похоже, что ещё от вчерашнего не отошла. Как она воспримет новую беду? Как отреагирует на исчезновение своей дочери? - Подумал я подходя к ней. - Прости, Синеглазка, кто же знал, что так получится...

- Не надо, Константин Иванович. - Облизав губы попросила она. - Ваши соболезнования никому не нужны. Не называйте меня Синеглазкой. Это противно и слащаво. Вы были на даче у Николая Александровича? - Ровно и равнодушно спросила она, словно мой ответ её абсолютно не интересовал. - Он жив?

- Он жив и без единой царапины сейчас находится у своего соседа по даче, Ивана Гавриловича. Там он чувствует себя в полной безопасности. Многословно и с жаром ответил я пытаясь отдалить главный вопрос.

- Это хорошо. - Чуть заторможенно заметила она. - А почему вы не говорите, что с моей дочерью? Вы не успели? Вы приехали слишком поздно? Говорите, не волнуйтесь, я уже все знаю. Не знаю только когда они оттуда её забрали.

- Сразу после того, как вы с Владимиром Валентиновичем уехали с дачи. - Чувствуя себя последним негодяем торопливо ответил я.

- То есть, когда я приехала к вам за помощью, то помогать уже было некому? Они её уже похитили. Боже мой, куда же смотрел отец?

- Он пытался её защитить и даже бросился на них с кулаками, но что значит дряхлый старик против двух молодых подонков. Они связали его и сбросили в подполье. Оттуда, полуживого, мы его извлекли сегодняшней ночью. Но вы напрасно говорите, что помогать уже некому. Поверьте, мы с Максом сделаем все возможное, чтобы вернуть вам Викторию.

- Я уже в это не верю, но очень бы хотелось.

- Откуда вам стало известно, что Вика похищена. У вас был Николай Александрович или Максимилиан Ухов?

- Если бы так...К сожалению не было ни того, ни другого. Вот, читайте. - Взглядом она показала на тумбочку, где из под баночки с медом виднелся сложенный вчетверо листок. Ничего хорошего не ожидая я вытянул бумагу и развернув прочел кривые печатные буквы нацарапанные простым карандашом.

"Привет, шалава!

Ты ищо не здохла? Сука, на этот раз тебе повизло. Осталась живой. Вякнишь хоть слово и мы замочим тибя пряма в бальнички. И не только тебя. Твая маленькая шлюха у нас. Если хочешь увидеть её живой, приготовь ещё четыре штуки баксов, толко без фокусоф. Закрой язык на замок если тебе дарага её жизнь.

Тваи добрадетели."

Письмо было написано на обороте телеграфного бланка, на его лицевой части теми же самями корявими буквами значился адресат: "Соколовской Ине Николаивне". Никакой надежды на то, что на нем мы могли бы выявить отпечатки пальцев отправителя, не было. А на море ошибок внимания обращать не стоило, скорее всего, оно служило отвлекающим фактором.

- Как оно к вам попало? - На всякий случай укладывая письмо в полиэтиленовый мешок спросил я. - Каким образом и когда?

- Сегодня утром мне принесла его Катя, наша медсестра. Когда она шла на работу, её остановил какой - то мальчишка и попросил передать его мне. Вы можете её найти возле ординаторской в рекреации. - Предупреждая мой вопрос пояснила она. - Но вряд ли вы сможете узнать, что - то существенное, я её уже спрашивала.

- Но все - таки я попробую. - Выкладывая на тумбочку апельсины ободряюще улыбнулся я. - Что принести и можно ли вообще мне к тебе приходить?

- Мне ничего не нужно, все приносит мама, а приходить?.. Как хотите. Что-то в себе поборов ответила она и закрыла глаза давая понять, что аудиенция окончена.

Медсестра Катя оказалась никем иным, как тем самым длинноногим кузнечиком. На этот раз она находилась на своем боевом посту и выглядела куда как авторитетней. Снисходительно разрешив задать ей несколько вопросов она значительно подтвердила.

- Да, действительно, сегодня утром я вручила письмо больной Соколовской.

- Прекрасно. - С восторгом глядя на её куринную шейку и чувственный ротик восхитился я. - Катя, но мне бы хотелось знать кто отправитель письма? Кто вас попросил оказать эту маленькую услугу?

- Какой - то беспризорный пацанчик лет десяти - одиннадцати.

На территории больницы их тут много ошивается. И мальчишки и девчонки. Они тут живут и ночуют возле котельной. Побираются немного, сигареты у больных стреляют и даже подрабатывают, тем что не ходячим больным оказывают мелкие услуги, то домой к ним за чем - нибудь сбегают, то в магазин за сигаретами или за бутылочкой. В общем прижились они тут капитально.

Несколько раз в году, силами милиции, на них устраивается форменная облава. Ди только все без толку. То ли они это предчувствуют, то ли их кто-то предупреждает, но они, загодя, тараканы прячутся по щелям и норам известным только им одним, а уже к вечеру вся их вшивая банда исправно выползает на волю. Если и отловят пять, шесть беспризорников, то уже через неделю они вновь пополняют ряды своих товарищей. Убеждать и бороться с ними бесполезно.

- Спасибо вам за интересную лекцию. Катя, а какова численность этой армии?

- Спросите, что - нибудь полегче. - Рассмеялась медсестра. - Откуда ж мне знать? Хотя, на мой взгляд, их не меньше полусотни. А может и больше, а может и меньше, они ведь все на одну рожицу. По одежде их тоже не определишь. Сегодня он в одной куртке, а завтра её продаст и украдет другую. А может быть просто меняются между собой одеждою. Их сам черт не поймет.

- Катюша, а вы смогли бы узнать среди них того пацана, что передал вам письмо?

- Да, но только потому, что у него есть характерная примета. На правой руке, на тыльной стороне кисти у него черное родимое пятно размером в доперестроечный пятак. Именно правой рукой он протягивал мне письмо.

- Спасибо, Катенька, вашей наблюдательности можно только позавидовать.

Со скучающим видом праздношатаюшегося человека я добрел до кочегарки, которая соседствовала с пищеблоком, где, по моим понятиям, вшивая шпана устраивала свои тусовочные оперативки. Интуиция меня не подвела. Правда, обнаружил я там совсем не то, что ожидал. Вместо толпы голодных оборванцев копошащихся в пищевых отходах, я увидел только четверых шкетов и одну их юную подругу.

Примостив свои тощие задницы на спинке скамейки они хрустели чипсами и вызывающе смотрели на проходящий люд. Одежда их, если и не была изыскана, то выглядела довольно терпимо. Единственное, что выдавало в них беспризорников, так это неумытые ряшки, заросшие грязью руки, больше похожие на куринные лапки, да нестриженные грязные патлы свисающие прямо на глаза.

Усевшись напротив я картинно достал пачку сигарет и с шиком закурил. Реакция последовала незамедлительно. Хруст прекратился и самый старший малявка пропищал.

- Дядя, а ты "Кемел" куришь?

- Нет, сам я курю более дешевые сигареты, а "Кемел" ношу исключительно для вас. - Ответил я абсолютно серьезно и правдиво.

- Ладно заливать. - Понимающе ухмыльнулся он. - Может угостишь?

- Может и угощу. - Неопределенно пообещал я. - Я отдам вам всю пачку, но только в том случае если вы мне поможете отыскать одного вашего корифана.

- Это какого? - Сразу насторожился попрошайка. - Как его зовут?

- Этого я и сам не знаю. Мне только известно, что у него на правой руке большое родимое пятно черного цвета. Знаешь такого?

- Это неважно, знаю я его, или не знаю. Зачем он тебе?

- Дело у меня. - Многозначительно ответил я. - Надо мне с ним одну проблему перетереть. Перетолковать кое о чем, а о чем, это тебя не касается.

- Ладно, давай сюда сигареты. - Снисходительно согласился бродяжка.

- Обойдешься, детям курить вредно! - Заржал я потому, что заметил, как сидящий посередине конопатый шкет судорожно втянул свои конечности в рукава куртки. Соскочив со скамейки я рванул его за шиворот и словно котенка, за шкирку задрал высоко вверх. Да он и вел себя как котенок, шипел, пищал, матерился и царапал воздух скрюченными пальцами своих лапок. Утащив его в кустарник, подальше от людских глаз и недоброй молвы, я подвесил его за воротник на прочный березовый сук и деловито спросил.

- Мальчик, в милицию хочешь?

- Нет. - Не задумываясь, категорично пропищал он и я понял, что встреча с нашими правохранительными органами для него крайне не желательна и не только по факту его бродяжничества, но по причинам куда более серьезным.

- Тогда будем говорить, отрок ты мой занюханный? Будешь говорить?

- Буду, только не в милиции. - Даже не пытаясь бороться тут же сдал он позиции.

- Кому и за сколько ты сегодня оказал услугу? Кто тебя попросил передать письмо для Инны Николаевны Соколовской? Расскажи мне подробно как было дело и тогда с тебя отпущу с миром. Надумаешь врать - через шесть секунд окажешься в лапах участкового. Ты любишь здешнего участкового?

- Нет, когда я его кусаю его за руку он бьется резиновой палкой мне по жопе. - Дрыгнулся пацанчик наверное вспоминая те неприятные моменты, когда случалась зкзекуция. - Больно, когда палкой по ж...

- А он, по твоему, должен тебя туда целовать? - Невольно заржал я снимая его с дерева. - Ладно, ханыжка, рассказывай, у меня мало времени.

- А что там рассказывать? - Попытался вывернуться он из моих ухватистых рук, но припечатанный к березе, наконец - то одумался и начал давать показания.

- Я, дяденька, сегодня утром шнырил совсем в другом месте. Прикинь, у административного корпуса. Там лекари пожирнее и тачки у них покруче. Ну я со щеточкой канаю, с понтом пыль с ихних тачек стряхнуть, а сам кнокаю, у кого что в тачках лежит. Так надо. Некоторые козлы на пинках гонят, а другие, лопухи, бабульки мне отстегивают, а бабы, козы драные, конфеты дают, или ещё какую - нибудь парашу. За час насобирал я полтишок и целый карман глюкозы. Ну и думаю, - теперь до вечера у меня перерыв. Сел на скамейку, вытащил хавку и хотел позавтракать. Ну а тут этот лопоухий хмырь рядом сел.

- Пацан, ты писать можешь? - Спрашивает он.

- Могу, меня в прошлом году перевели в четвертый класс.

- А хочешь заработать? - опять спрашивает он.

- Смотря какая пахота и сколько башляшь. - Отвечаю я ему.

- Хорошо забашляю, а работа, легче не придумаешь. - Лыбится он. Всего - то делов, написать под мою диктовку письмо, всего - то несколько слов, а потом отнести его к двадцатому корпусу и там передать его какой нибудь врачице для одной моей знакомой. А за это я дам тебе стольник. По рукам?

- Годится. - Согласился я и он тут же достал прозрачный пакет, в котором лежала бумага, карандаш и точилка. Он велел мне заточить карандаш и своими руками достать бумагу. А потом он начал диктовать мне слова, которые я записывал. Я их хорошо не помню. Только помню, что он обещал ту шалаву замочить и её маленкую шалаву тоже замочить, если она его закозлит. Я написал все, что он мне продиктовал, а потом я ему прочитал. А у него ржачка напала. Смешно, говорит, пишешь, пацан. Потом я отнес письмо к двадцатому корпусу и попросил какую то врачицу отдать его той бабе, а только потом он отстегнул мне бабки.

- Похоже на правду. - Разочарованно вздохнул я. - А какой он из себя, ты помнишь? Худой - жирный, длинный - короткий? В чем одет, какая у него рожа? Сколько лет?

- Молодой, вроде студента. Такие возле института кучкуются и пиво пьют. Одет в новую черную куртку и синие джинсы. Ростом он пониже тебя будет, но не короткий и не жирный. Не худой тоже. Средний. А про рожу его чего скажешь? Фейс как фейс, клевый. Телки от таких тащатся. Только нос него красный, распухший, он все время сморкался, наверное сильно простыл. И ещё колеса у него прикольные... Вот ты какой размер носишь?

- Сорок четвертый. - Поднимая для убедительности ногу ответил я.

- Значит у него сорок восьмой будет. Ну что? Я тебе все рассказал, давай сигареты и сделай так, чтобы я тебя долго искал.

- Сосун засратый. - Развернув его на сто восемдесят градусов я поддал ему коленкой под зад, а сам спорым шагом отправился в драмтеатр, где мне предстояло разрешить ещё один немаловажный вопрос.

Сидевшая на проходной вежливая, но принципиальная тетка, упорно не хотела пускать меня в обитель Талии и Мельпомены. То ли она боялась, что я своим видом могу ранить нежные актерские души, или даже ввергнуть их в глубокий шок, то ли наоборот опасалась за мою слабую психику. Неизвестно чем бы все это кончилось, не прийди мне на помощь один из знакомых лицедеев.

- Батюшки, кого я вижу! - Приятно дохнув на меня свежайщим перегаром воскликнул местный корифей. - Да это же сам Книппер - Данченко! Какое счастье. Беся Львовна, чтоб я так жил, немедленно пропустите эту глыбищу! Этого мастодонта сцены! Давно из Белокаменной? Оставьте, Беся, я сам введу его в наш убогий балаган.

Ты по делу, аб выпить рюмку водки с Краевым - Вольским, или по пустякам? - Поднимаясь по лестнице сокровенно спросил он.

- По пустякам, Андрюша. - Печально вздохнул я. - По рюмочке мы в другой раз.

- Врешь ты все. - Выпятив губу обиделся он. - И что же тебя к нам привело?

- Нужда, Андрюша, нужда и тяга к познанию. Отведи ка ты меня к самому лучшему вашему парикмахеру, или гримеру, словом к тому кто занимается усами.

- Своими усами мы занимаемся сами, а накладными волосами, бородами и усамии, занимается Саня. Лучше не бывает, Тебе на третий этаж, третья дверь налево. Если одумаешься, то местонаходение моей гримерной ты знаешь, она для тебя открыта. И учти, сегодня в спектакле мастер и корифей сцены не занят, а от репетиций я свободен вплоть до завтрашнего утра.

Поднявшись на третий этаж я постучал в дверь с табличкой "парикмахерский цех" и получив приглашение очутился в просторной комнате. По её периметру расположилсь стекляные шкафы, в которых ровными рядами стояли деревянные болванки-головы с париками всех цветов и фасонов, начиная от пышных буклей семнадцатого века и заканчивая скальпами современных панков.

На стендах, тоже под стеклами, висели усы и бороды всех времен и народов. Этот парад начинала лицевая растительность Карабаса-Барабаса, а заключал хилый клочок шерсти китайского мудреца Хунь - Пинь - Юнь. Пороженный этим великолепием я открыл рот прикидывая к своему и без того красивому лицу бороду а ля Второй Николя. Получилось очень даже не плохо.

Из состояния творческой задумчивости меня вывело вежливое покашливание. В углу на низком пуфике сидела девица в голубом халатике. Перед ней на столике находился огненно - рыжий парик, из которого она старательно вычесывала то ли насекомых, то ли просто театральную пыль. При всем при этом она умудрялась искоса и вопросительно на меня посматривать, да поглядывать.

- Девуля, как мне увидеть твоего коллегу, гримера-парикмахера по имени Санька? - Подходя к ней ближе строго спросил я.

- Во - первых, не гримера - парикмахера, а художника - гримера, а во вторых, Санька это я, но только не Санька, прошу учесть, а Александра Александровна Александрова. Что вам угодно?

- Простите великодушно. - С трудом удержался я от смеха. - Александра Александровна, меня вам рекомендовали как классного специалиста, мастера своего дела...

- Говорите лаконичней и по существу. Что вы хотите?

- Я хочу получить от вас квалифицированную консультацию. - Вытряхивая перед ней усики старлея ответил я. - Это ваша работа?

- Нет. - Мимолетно глянув на слежавшуюся щеточку усов. - Категорично заявила она. - Парики, бакенбарды, усы и бороды мы покупаем в магазине РТО, а это самодельные. Сделаны хорошо, но все равно самодельные. Они могли быть изготовлены в мастерской какого - нибудь маленького театра, которому не по карману тратиться на дорогой грим. Так что сожалею, но ничем помочь вам не могу.

- Спасибо, отсутствие результата, это тоже результат. - Пробормотал я и не солоно хлебавши забрел в актерский буфет, где купил четвертинку и только потом посчитал себя вправе нанести визит вежливости Великому артисту нашего города.

ГЛАВА ШЕСТАЯ Одной четвертинкой дело не обошлось и потому только к вечеру я добрался домой, где меня с нетерпением ожидала жена и и мой неподражаемый Ухов. Сидя на кухне он терпеливо слушал её утомительный треп и жрал жаренную курицу, вероятно приготовленную для меня, но предложенную ему в качестве компенсации за вредность.

- Муж за порог, а гостенек на огонек?! - Скидывая мокрую куртку и башмаки мрачно изрек я. - Хороша супруга, хорош и товарищ!

- Ну не тебе же одному шляться по чужим женам и рогатить их несчастных мужейимпотентов. - Смело пошла в атаку Милка. - Или я ошибаюсь?

- Ты как всегда права. - Усаживаясь напротив Ухова желчно усмехнулся я. - Может быть сегодня мне тоже перепадет кусок мяса? Что случилось, Макс? Может быть появились какие-то наколки относительно Вики Буровой?

- Нет, на сей счет пока пусто и вообще, если не считать убийства Соколовского, то ничего существенного не произошло. - Подравнивая на тарелке горку птичьих костей сокрушенно признался он. - А я чего зашел-то... Санька Скворцов уже пять дней сам не свой ходит. Любит он своего отца... Не хочет верить в его причастность к убийству Батурова...

- Я тоже в это не верю, так что с того? - Интеллигентно обсасывая крылышко вздохнул я. - Единственное, что я могу, так это искренне ему посочувствовать. Нашей веры или неверия ещё недостаточно. Нужны факты, а их у нас нет.

- Ну почему же, сегодня я кое - чего в этом направлениии нарыл. Конечно ничего исчерпывающего, но все же...

- Повествуй. - Не прерывая еды коротко распорядился я.

- Первым делом, ещё до обеда, я съездил в то самое ЖЭУ, в чьем ведении находится квартира Батурова. Так вот, она им приватизирована ещё в девяносто пятом году, сразу после того как он поменял свою сызранскую двухкомнатную на нее. Но там долгое время жили квартиранты и только в девяносто седьмом он въехал в неё сам. Теперь мы знаем точно, что его хата приватизирована.

- Ты меня абсолютно ничем не удивил. - Усмехнулся я украдкой вытирая жирные руки о скатерть. - Об этом я догадывался с первого дня, а после ночного посещения его квартиры догадка переросла в уверенность.

- Иваныч, это не все, я пошел дальше. Не спрашивай каким образом, но мне удалось проникнуть в СИЗО и перекинуться несколькими фразами с Михаилом Александровичем Скворцовым. Когда он узнал, что я товарищ его сына, то заметно приободрился и выложил некоторые сведения о своем соседе Дмитрии Ивановиче Батурове. Сведения скудные, но это все, что он знал.

- Не тяни кота за хвост. - Отодвинув тарелку проворчал я. - Говори конкретней.

- А если конкретней, то изволь. По словам Скворцова получается, что свою квартиру Батуров не только приватизировал, но и сразу же оформил на неё завещание.

- На чье же имя? - Невольно насторожился я. - Очевидно на имя дочери Елены?

- А вот тут-то полный мрак. - Удовлетворенно и торжественно объявил Ухов. - Скворцов этого не знает, ему известно лишь то, что посмертное завещание оформлялась в Сызрани, у какого-то адвоката по фамилии Свиньев. В задушевные часы застолья Батуров вспоминал её несколько раз. Именно потому он хорошо её запомнил-Свиньев!

- Да уж, фамилия запоминающаяся. - Задумавшись согласился я. - Что то частенько в нашем деле стал мелькать город Сызрань, тебе не кажется? Нотариус из Сызрани, дочка Елена живет в Сызрани, квартиру он сменил из Сызрани и даже липовая телеграмма Броневицкой и та из Сызрани. Своего жулья, да мокрушников не хватает, так мы и до сызранских добрались.

- А чего там, сотней больше, сотней меньше, какая нам разница.

- Разницы нет. - Согласился я. - Не мешало бы нам встретится с Еленой Батуровой, скорее всего завещание составлено именно на нее. Тогда получается, что она в некотором роде была заинтересована в скорейшей смерти Дмитрия Ивановича. Хотя вряд ли дочь поднимет руку на отца.

- Иваныч, ты как будто в прошлом веке живешь. Сейчас ничего нельзя исключать.

- Это точно, из - за бутылки поганой водки можно получить нож в живот, а что уж тут говорить о квартире. Ты не в курсе, она забрала труп своего папаши из морга?

- Нет, как - то не интересовался, но можно...

- Не надо, я сделаю это сам.

Захарыча я отыскал на рабочем месте, точно попал во время его дежурства. После бурного восторга и многочисленных вопросов он, наконец, сообщил, что тело Батурова сегодня ранним утром забрала его дочь намереваясь похоронить его на сызранском кладбище. Поблагодарив его за предоставленную информацию я положил трубку и многозначительно посмотрел на Ухова.

- Значит уже закопали. - Поковыряв в носу авторитетно выдал он. - Но встретиться с Еленой нам все равно придется. Отправимся завтра...

Закончить фразу ему помешал телефонный звонок.

- Кому там ещё неймется? - Снимая трубку проворчал я. - Гончаров слушает.

- Доброго вам вечерка. - Взволнованно поздоровался едва знакомый старческий голосок. - Извиняйте меня, но Инночка велела вам позвонить. Вы меня наверное не признали. Я тот самый Николай Александрович Муравьев, которого вы ночью от смерти спасли. Теперь признали?

- Признал, признал, Николай Александрович. - Торопливо заверил я. - А в чем дело? Что случилось? Что - нибудь с Инной?

- Нет, Инна в порядке, грустит только. За Викулю боится. А я про Вику и звоню. Тут как получилось, когда к Инночке в больницу пришел, тут, в аккурат и вспомнил. Бандиты - то те, до того как я на них драться кинулся, промеж себя говорили, что будто свезут Вику на Волчьи дачи к какому-то Пузырю. Я как вспомнил, так все Инночке и рассказал, а она велела мне немедленно позвонить вам и даже ваш телефон дала... Вот я и позвонил...

- Ты не мог об этом вспомнить ночью? - Не сдержавшись выругался я. Старый осел.

- Что вы говорите?

- Ничего. Что ещё вам удалось вспомнить?

- А больше ничего. - С сожалением признался старик. - Может нужна моя помощь?

- Ты уже помог. - Ответил я и бросил трубку.

- На кого это ты так вызвездился? - Сытно отрыгнув поинтересовался Макс.

- На спасенного нами Муравьева. По дороге все расскажу. Вставай, поехали.

- Куда? - Удивленно спросил он.

- На кудыкину гору. - Раздраженно назвал я адрес. - На Волчьи дачи к Пузырю. Может быть ещё успеем спасти девчонку.

- Так ведь поздно. - Глядя в темное окно нерешительно возразил он. Может быть перенесем операцию на завтра? Днем - то сподручнее.

- Завтра от этой Вики могут остаться рожки, да ножки. С каких это пор ты стал таким перестраховщиком? - Решительно поднимаясь со стула спросил я.

- Старею, что тут скажешь, а на улице и впрямь темно, хоть глаз выколи. Представляю, что творится на Волчьих дачах.

- Хватит мусолить одно и то же. - Уже в дверях оборвал я его. Девятнадцать часов, прямо таки детское время. Короче, или ты со мной, или я еду один.

- Поехали, чего уж тут... - Нехотя поднимаясь вздохнул он. - Пока мы доедем, пока разыщем этого самого Пузыря, ещё часа полтора пройдет.

- Перестань ныть. - Усаживаясь на пассажирское место настоятельно попросил я.

За полтора часа, что мы провели в теплой квартире, успело подморозить и жидкая дорожная каша превратилась в корявую ледяную корку. Ехать по этой терке никакого удовольствия не было. Макс матерился тихо, а когда начался проселок, то и вовсе замолчал и только недовольное сопение, да пофыркивание свидетельствовали о том, что он пребывает не в лучшем расположении духа.

Прошло около часа прежде чем мы миновали сомнительный мост и подъехали к проволочной сетке охраняющей Волчьи дачи. Три неоновых фонаря расположенных по центральному проезду составлял все здешнее освещение, что же касается боковых тупичков, то здесь их функции выполняли тусклые окна домиков. У последнего, третьего фонаря, стоял пикап возле которого копошились два мужика. Именно около них красноречиво тормознул Ухов, тем самым давая понять, что всю ответственность за переговоры он возлагает на меня.

- Привет, мужики! - Высовываясь из окна жизнерадостно крикнул я. Помощь нужна?

- Привет, мужик. - Слаженно ответили они. - Спасибо, сами справимся. Проезжай.

- Я бы проехал, да не знаю куда. Мне Пузырь нужен. Как к нему проехать?

- Какой Пузырь? - Озадаченно спросил старший. - Сторож, что ли? Витька Пузырев?

- Во-во. - Энергично затряс я головой. - Он самый, а он разве сторож?

- Он и сторож, он и слесарь, он у нас и дорожный мастер. - Заржал мужик. - А если с бабой знакомится, то скульптором представляется, только какой он скульптор? Мелкий жулик и аферист, мне уже два месяца две сотни отдать не может. Обещал пару бревен притянуть и до сих пор тянет.

- Вот скотина! - Праведно вознегодовал я. - А у меня целую тысячу попросил, хорошо, что я отказал. Ну ничего, сейчас он у меня пятый угол искать будет. Так как нам к нему лучше проехать?

- До конца улочки и направо, а потом до самого обрыва. Там увидите, дом у него хороший, кирпичный, железные ворота, а возле ворот стоит гусеничный тракторишко с ножом. Он на нем, собака, летом наши участки пашет, а зимой здесь дороги разгребает и за все это дерет с нас три шкуры.

Поблагодарив обманутого Пузырем мужика и следуя его указке мы вскоре подъехали к зеленым воротам и стоящему возле них, видавшему виды, трактору ДТ - 54. Кирпичный дом алчного сторожа находился на самом краю и его охраняла надежная трехметровая ограда мастерски сваренная из толстых металлических полос. За ней резвилась целая свора здоровенных собак, которые при нашем появлении начали проявлять явные признаки беспокойства.

Некоторое время мы сидели молча с интересом наблюдая как черно - рыжие твари в неистовой злобе кидаются на металлическое ограждение.

- Ну и что будем делать? - Первым нарушил молчание Ухов.

- Ждать хозяина. - Лаконично ответил я кивнув на освещенное зарешоченное окно.Наверняка он дома. Не иначе как крепко спит. Если мы как следует попинаем ворота, то он скорее всего проснется.

- И постарается поскорее удавить нашу Вику. Нет, так дело не пойдет, нужна быстрота и внезапность, а псов придется анулировать.

- Эй, кто вы такие? - В приоткрывшейся калитке ворот неожиданно показалась бородатая и лохматая морда. - Что вам от меня надо?

- Любви и взаимопонимания. - Выходя из машины заржал я. - По делу мы к тебе, Виктор. Перетолковать с тобой надо.

- Не о чем нам толковать. - Взвизгнул "скульптор" и захлопнул дверцу. - Убирайтесь к чертовой матери или я натравлю на вас своих волкодавов.

- Неужто тебе песиков не жаль? - Укоризненно спросил я и пистолетной рукоятью в униссон собачьму лаю, энергично загрохотал по воротам.

- Мне и картечи для вас не жалко. - Последовал многообещающий ответ. Вот сейчас жахну, так до Москвы будете кишки на локоть мотать. Убирайтесь!

- Нет, Витенька, мы не уйдем до тех пор пока ты не отдашь нам девчонку. - Краем глаза наблюдая за Уховым решительно возразил я.

- Какую ещё девчонку? - После заметной паузы простодушно спросил он. Не знаю я никакой девчонки! Проваливайте пока не поздно, или я буду стрелять, понял?!

- Иваныч, отвлеки его ещё минут на пять. - Откуда-то из под земли загудел Ухов.

- Понял. - Ответил я и тому и другому. - Послушай, ты, осколок Микеланджело, говорю тебе совершенно серьезно, если с Викторией что-нибудь случится, то твою печень сожрут твои же собственные волкодавы.

- Но раньше они сожрут вас. - Злобно заверещал он. - А это вам предупреждение.

В приоткрывшуюся дверцу вылетела одна из злобствующих тварей и недолго думая вцепилась мне в ляжку. Заорав от обиды и боли я перевел предохранитель и в упор всадил две пули в глупую собачью голову. Даже не пикнув она улеглась у моих ног и оскалив белозубую пасть показала мне язык.

- Давай следующую, Пузырь. Этой кранты. - Отшвырнув дохлятину сообщил я. - Только убедительная просьба, ты их по одной выпускай, мне так удобней.

- Как скажешь, не жалко, Чего - чего, а этого добра у меня хоть завались. Держи следующую. - Весело ответил он после чего грохнул выстрел и Уховская "девятка" ослепла на правый глаз.

- Ах ты, сука! - Что есть мочи дергая "русский стартер" трактора заорал Макс.

Нервно и громко застучал пусковой двигатель, а вскоре и основной. Вспыхнули фары. Торжествуя и матерясь Макс сел за рычаги и заскрежетав гусеницами железный монстр двинулся на усадьбу своего циничного хозяина.

- Эй, вы что, с ума сошли? - Истошно завопил он, когда отвал бульдозера, словно карточный домик повалив ворота цитадели попер на него и на притихшую собачью свору. - Остановитесь, или я начну стрелять по кабине на поражение.

- Стреляй, Витек, стреляй себе на здоровье. - Где - то за моей спиной торжествующе хохотнул Макс. - Не жалко.

- Уркаганы, беспредельщики! Вы мне за все ответите. - В бессильной злобе закричал Пузырь и скрылся в доме.

- А то как же, ответим, только отвечать будем вместе. - Ухмыльнулся Макс и догнав неуправляемый снаряд заскочил в кабину.

Он остановил трактор, когда до угла дома оставалось не больше полутора метров. - Пузырь, или ты немедлено вступаешь с нами в конструктивный диалог, или я разворочу всю твою голубятню. - Спрыгивая на снег пообещал он.

В ответ из дома послышалось его возмущенное и неразборчивое бормотание, после чего вновь раздался выстрел и лобовое стекло бульдозера рассыпалось на множество сверкающих осколков.

- Прикрывай, Иваныч, сейчас мы его... - Выругавшись, Ухов дернул трактор и отогнал его под прикрытие глухой стены. - Иваныч, тащи кишку. Высунувшись в пробоину кабины потребовал он.

- Какую кишку? - Закричал я стараясь перекрыть стук двигателяю.

- Шланг гофрированный тащи, твою мать! - Сердчая на мою непонятливость матерно заорал он. - На стенке он, перед входом висит! Сейчас мы его выкурим дустом, как бледную спирохету, деваться ему некуда, у него кругом решетки. Поосторожней! Пригнись под окошком! Оно тоже разбито.

Следуя его указанию я сорвал гофрированного удава и один конец передал Ухову. Подождав пока он натянет его хвост на выхлопную трубу я вновь прокрался к окошку и засунув голову ядовитой гадины в оконную брешь надежно вклинил её между прутьями решетки. Результат не заставил себя долго ждать. Истошно, недорезанным хряком завопил Пузырь. Требуя свободы и соблюдения конституции он попытался вытолкнуть смердящую пасть назад.

- Не трогай шланг, козел, или схлопочешь пулю в лоб. Выброси ружье! Только на этих условиях мы будем с тобой говорить. - Выдвинул я жесткий ультиматум. - Иначе со своей поганой жизнью ты можешь распроститься уже сейчас. Макс, он там у нас совсем замерз, добавь, пожалуйста, газа.

Щедро выплюнув добрую порцию выхлопного газа трудолюбиво и итенсивно захлопотал дизель обрекая хозяина на мучительную, удушливую смерть. Он завыл протяжно и тоскливо. Не прошло и минуты как дробовик вместе с остатками оконного стекла вылетел наружу и воткнулся стволами в слежавшийся снег.

- "Прощай оружие" - Выдергивая двустволку констатировал я. - Макс, туши керосинку, Пузырь предлагает нам переговоры "без галстуков".

В наступившей тишине резко распахнулась дверь и вылетевший из домика скульптор одуревшим зайцем кинулся к искореженным воротам. Сверху, на спину беглеца голодным орлом приземлился Ухов. Опрокинув несчастную жертву ничком он принялся нещадно её топтать и утрамбовывать.

- Помогите, убивают! - Барахтался в снегу Пузырь.

- Еще не убиваю. - Хладнокровно возразил Ухов. - Убивать я тебя потом буду, когда узнаю, что это ты убил девчонку.

- Никого я не убивал. Отпустите меня, изверги! Не убивал я девчонку. Я и пальцем до неё не дотронулся. Пустите, она, наверное, ещё живая.

- Что значит, наверное? Где она? Отвечай немедленно.

- Я её утром в колодец сбросил. Это они так велели. Она там до обеда пищала, а потом затихла, то ли голос потеряла, то ли издохла.

- Что за колодец, где он? - Намотав длинную бороду "художника" на кулак Ухов с удовольствием протащил его мордой о колючий наст.

- Не надо. - Вытирая кровь взмолился Пузырь. - Я вам все расскажу. Колодец недалеко, в овраге, метров сто будет... Там тепло... Там даже крысы живут... Он пересохший... Наверное она ещё живая.

- Моли об этом Бога. - Вздернув за бороду Ухов поставил его на ноги. Если она померла, то с перерезанной глоткой ты будешь отдыхать в том же самом колодце вместе со своими хвалеными крысами. Ты меня хорошо понял, падаль?

- Хорошо. - Согласно закивал Пузырь. - Но я не хотел, это они мне приказали.

- Там разберемся, веди к колодцу и запомни, если по дороге задумаешь слинять, то пуля, или даже две тебе в затылок обеспечены. Пошли, ваятель дерьмовый. Иваныч, прихвати мою сумку.

- Кто тебе приказал? - Продираясь через кустарник уже на ходу спросил я.

- Те мужики, что её вчера днем сюда привезли. Я их не знаю, познакомился с ними случайно. - Жалостливо заныл скульптор. - Я дорогу разгребал и уже дошел до трассы. Смотрю, а тут они. Трое, у них жигуленок по самое брюхо в канаву провалился. Ну я их и вытащил. Они мне хорошо забашляли, а потом попросили напоить чаем и сказали, что тоже заплатят. А мне не жалко, особенно если хорошо заплатят. Ну и привел я их в дом, напоил чаем, а они за это дали мне ещё стольник. Так вот и познакомились, хорошие мужики, не жлобливые. А вчера днем нарисовались они с этой девкой и попросили подержать её до сегодняшнего утра, но так, чтоб ни единый волос не упал с её головы, а самое главное, чтоб её никто не видел. Засунули мы её в подполье, сбросили старый матрас, теплые вещи, дали чего пожрать, а потом я замкнул крышку и они уехали.

Вечером я её ещё раз покормил и опять запер, а сегодня утром они приехали снова. Опять хорошо мне забашляли и собрались ту девку пристрелить. А мне жалко её стало, молоденькая она, аппетитная.

Говорю, - Мужики, погодите, не надо её раньше времени мочить, чего зря добру-то пропадать, оставьте мне, я её как следует потрахаю, а потом сам и грохну. Им видно и самим не очень - то хотелось пачкать об неё руки, или торопились, не знаю, но отступились и уехали.

А я вынул её из подполья и говорю. - Одно из двух, овца, или ты организуешь мне крупную любовь по системе французов, или я тебя сейчас удавлю! - Она девка смышленая, сразу поняла, что к чему и расстегнула мне ширинку. Я - то, дурак, закайфовал, а она, сука, так меня куснула, что я подумал совсем отгрызла. От боли я до потолка подпрыгнул. Пока прыгал она с коврика ружье сорвала и на меня наставила, идиотка. Оно же не заряженное. Жахнул я её прикладом по темечку, а пока она отдыхала сделал себе стерильную, антисептическую перевязку. Мало ли какая у неё гадость во рту живет.

Потом связал, стерву, по рукам и ногам, заткнул кричалку и волоком утащил в овраг. Убить - то не смог, а в колодец скинул, сама, думаю, сдохнет.

- Какая у тех мужиков была машина и как они выглядели? - Приложившись ботинком к заднице Пузыря грубо спросил Макс.

- "Шестерка" бежевого цвета. - Обиженно ответил он. - Один был постарше, полный и в темных очках, они называли его капитан, а двое других помоложе. Одного звали Игорь, а другого Дормидонт. Который Игорь, тот симпатичный и одет хорошо в коричневую курртку с белым шарфиком. Стильный такой ментенок, а может и не ментенок, не знаю...А Дормидонт погрубее будет, вроде как на братка смахивает. Морда у него как у гориллы, ноздри широкие. Одет поплоше, в старую куртку и старые сапоги. В общем внешность у него не фотогеничная.

- Шагай, фотогеничный, ворочай рычагами. - Добавляя Пузырю некоторую энергию прикрикнул Ухов. - Кто из них приезжал к тебе сегодня утром?

- Игорь с Дормидонтом и приходили, а капитана с ними почему - то не было. Постойте, кажись пришли. Вот он колодец.

Сдвинув тяжелую крышку мы сунули носы в черную зловонную пасть этой помойной ямы, давно уже ставшей чем - то вроде могильника, но ничего кроме бездонной тьмы не увидели. Только луч фонаря помог пробить семиметровый мрак и высветил дно на котором среди всевозможного хлама и нечистот мы увидели скрюченную фигурку никак не реагирующую на наше появление.

- Ну как ты там, Вика? - Настороженно спросил Ухов, а услышав в ответ болезненный хриплый стон, заметно приободрился. - Привет тебе от мамы. Сейчас мы тебя вызволим. Потерпи немного. Не плачь, девчоночка, пройдут дожди. Все будет хорошо.

Ну ты, придурок дачный, поворачивайся. - Вытаскивая из сумки капроновый шнур и пробуя его на прочность приказал он сторожу. - Да пошевеливайся, король крысинный, иначе полетишь вниз головой.

- Зачем, что вы делаете? - Послушно задирая руки Пызырь, дал обвязать себя канатом. - Я ничего не понимаю. Зачем?

- Затем, что ты сейчас полезешь в колодец. - Доходчиво, коленом под зад пояснил я. - А вместо себя как следует привяжешь к шнуру Вику.

- Но я не хочу. - Попробовал дернуться "скульптор".

- Вика тоже не хотела. - Подталкивая его к краю усмехнулся Ухов. Ползи в свой могильник, червяк недоразвитый, а по пути хорошенько подумай о бренности бытия. Сейчас твоя первостепенная задача состоит в том, как не причиняя боли вызволить девчонку из ямы. Справишься с ней - будешь жить, нет - не взыщи... Ты хорошо меня понял? Спасение утопающих дело рук самих утопающих.

- Да - да, конечно. - Торопливо согласился Пузырь и с готовностью перекинул ногу за край колодца. - Понемногу травите, я сделаю все, что вы скажите.

Через четверть часа, извлеченная нами из земных недр, Вика выглядела не лучшим образом. Тихонько постанывая она покорно позволила себя осмотреть. Помимо общего переохлаждения Ухов тут же отметил перелом обеих голеней. Но это только то, что было видно невооруженным глазом, а проводить диагностику глубже у нас не было ни времени, ни соответствующих навыков.

Скорой медицинской помощи от нас ждать тоже не приходилось. Единственное, что мог сделать Макс, так это воткнуть обезболивающий укол и как следует натереть её синюшное тельце спиртом. Потом мы срубили две молодые березки и наскоро соорудив из них нечто напоминающее носилки, со всяческими предосторожностями возложили на них нашу дорогую находку. Укутав её куртками мы были готовы отправиться в путь.

- Полезай вниз! - Подходя к оторопевшему Пузырю и вежливо подталкивая его к колодцу настоятельно попросил Ухов.

- Зачем? - Недоуменно и справедливо поинтересовался тот. - Ведь я все сделал как вы меня просили. Привязал сучонку так, что она даже не пискнула. Живая и невредимая она у вас в руках. Вы вообще должны сеазать мне спасибо! Если бы не моя гуманность, те мокрушники её бы пристрелили! Получается, что я её спас. Чего же вы ещё от меня хотите?

- Многого. - Лаконично и скупо ответил Макс. - Но об этом ты узнаешь по позже, а пока, в целях сохранения твоей драгоценной жизни, я рекомендую тебе немного побыть наедине. Одиночное заточение заставляет переосмыслить жизнь. Пошел!

- Но я же там замерзну! - Жалобно возмутился Пузырь. - Зачем вы...

- А затем, что Его Величество должны мы уберечь от всяческих ему ненужных встречь, например от встречи с Игорем и Дормидонтом. С лихими ребятками ты снюхался. Им что человека замочить, что два пальца искусать... А ты нам ещё живой нужен. - Непреклонно стоял на своем Ухов. - И ты будешь в безопастности и нам будет споконей. До утра не околеешь, а там и мы вернемся. Поехали, Иваныч!

- Не надо, не уезжайте. - Взмолился неудачливый насильник. - Не хочу в яму. Я и так никуда не денусь. Лучше заберите мои документы, только не надо в колодец...

- Надо Витя, надо. И документы мы у тебя заберем. - Вытаскивая бумажник заверил его Макс. - И в колодце ты ночку проведешь.

Опустив брюзжащего Пызыря на дно мы взялись за носилки и со всяческими предосторожностями отправились в обратный путь. В полночь мы стучались в дверь травматологического отделения той самой больницы, где набиралась сил матушка нашей подопечной, очаровательная Инна Соколовская.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В восемь утра следующего дня мы смиренно вошли в приемный покой больницы, но не смотря на все наши обезьяньи ужимки и прочее обаяние, во встрече с Викой нам было категорически отказано. Волосатый, утомленного вида костоправ буркнул, что состояние её очень серьезное и эта правдивая оценка радужных надежд не вселяла. Весьма опечаленные этим известием мы выехали на Сызранскую трассу и первым делом завернули к Пузырю.

Ожидая ещё издали услышать его вопли и крики о помощи мы здорово ошиблись. Только в непосредственной близости от колодца стали различимы его горестные стенания, щенячье поскуливание и непонятный перестук. Торопливо сбросив крышку с колодца мы с любопытством заглянули во внутрь. В тусклом луче фонарика, при сером свете наступающего дня мы увидели такое, отчего даже видавший виды Ухов присвистнул и задумчиво выругался.

Приподнявшись на полметра от колодезного дна и каким - то образом там закрепившись, Пызырев стоически отражал массированную крысинную атаку. Наглых, кровожадных зверьков было не меньше десятка. А может быть мне просто показалось оттого, что в тесной шахте колодца шныряли они торопливо и хаотично, руководствуясь лишь двумя принципами, как поскорее сожрать Пузыря и при этом не повредить своей шкуры, потому как доведенная до отчаяния жертва хватала и давила их голыми руками. Несколько размозженных крысинных трупиков были тому неоспоримым доказательством. Видимо ристалище продолжалось не меньше часа или того больше, потому что изнемогающий от усталости Витенька начал постанывать и заметно сдавать, чего нельзя было сказать о его противниках.

- Скульптор, помощь нужна? - Участливо спросил Ухов. - Или сам справишься?

- Изверги! Фашисты! - Задрав голову воспрянул Пызырев. - Скорее бросайте конец. Они же меня загрызут. Уже все ляжки покусали...

- Такая твоя судьба. - Сбрасывая канат ухмыльнулся я. - На роду у тебя написано, Витек, всю жизнь ходить с искусанным концом.

- Хватит трепаться...Мамочки, помогите! - Вдруг заорал он и свободной рукой начал нелепо колотить себя по заднице. Окровавленного, грязного и жалкого мы выволокли его на поверхность. Первое, что он сделал оказавшись на воле, так это расстегнул и сдернул исподнее откуда тотчас с возмущенным писком выскочила довольно крупная крысинная особь.

Вволю потешившись над перебинтованным его естеством и кровоточащей задницей мы направили придурка в вендиспансер, но перед этим, для острастки, прочли обзорную лекцию о вреде чумы переносчиками которой являются грызуны.

- Если хочешь остаться живым, то не попадайся на глаза Игорю и Дормидонту. Они не задумываясь превратят тебя в кучу вонючего мяса. Не вздумай от нас прятаться. Из под земли достанем, документы у нас. Напрощание предупредил его Ухов. - После прививки поезжай домой и двери никому не открывай, кроме нас, разумеется.

Городскую черту славного города Сызрани мы пересекли в одиннадцать часов тридцать минут и не зная куда двигаться дальше беспомощно прижались к тротуару.

- Девушка, вас можно немного потревожить? - Доброжелательно оскалился я расписаной под хохлому девице. - Вы не подскажите...

- Подскажу. - Перечеркивая мое словоблудие надменно пообещала она. Спрашивайте.

- Извините, мы приезжие и потому не знаем, - потупив голову робко промямлил я, - как будет правильно сызравчанка или сызранка?

- Сызравчанка или сызранка? - Наморщив лобик сосредоточилась она. Хм... Сызранка или сызравчанка?.. Не знаю, я приезжая. - Наконец-то нашлась она. - Да, я при - езжая, а вот вы хам и пошляк.

- Можно считать первое знакомство с жительницей этого города состояшимся. - Отваливая от тротуара заметил Ухов. - В другой раз, Иваныч, переговоры буду вести я.

После многочисленных рекомендаций и советов, что нам бесплатно надавали словоохотливые горожане, мы каким - то образом очутились у здания городского суда.

В канцелярии плотно заселенной разномастными девками нас встретили с душевной теплотой и пониманием. Особым вниманием был отмечен Максимилиан, а если говорить точнее, то его своеобразная внешность. Принимая их комплименты за чистую монету, крокодил приосанился, многозначительно хмыкнул и щелкнул челюстью.

- А что, девчоночки мои, слабо вам знать нотариуса Свиньева? Присаживаясь на краешек стула начал он обстоятельную светскую беседу и неизвестно в какие бы дали она его завела не появись в канцелярии сухапарая старуха. Словно ворона облаченная во все черное она окинула своих подопечных опытным глазом и громкий щебет веселых девиц смолк сам по себе.

- Молодые люди. - Вонзив в меня свои черные пронзительные глаза закаркала она.Утолите свое праздное любопытство за стенами этого здания, или того лучше, пройдите два квартала вниз. Там за перекрестком в трехэтажном здании расположена нотариальная контора "Право" и там вы без труда сможете найти Сергея Анатольевича Свиньева. Не смею вас больше задерживать.

Поблагодарив старую грымзу за полную и исчерпывающую информацию я направился к выходу. Скорчив ей в спину препротивную "рожу" то же самое сделал и Ухов. Украдкой прыснули девки и мы на правах победителей покинули судебную канцелярию.

Следуя указаниям старой вороны мы строго прошли два квартала и в конце концов уперлись своими тупыми лбами в стену трехэтажного кирпичного здания построенного ещё в прошлом, а может быть даже в позапрошлом столетии. Судя по окнам и разноцветным шторам верхние этажи занимали жилые квартиры, зато первый плотненько и основательно оккупировали две юридические службы. Справа от парадного входа свою половину застолбила нотариальная контора "Право", а слева под вывеской "Защита" устроили свою тусовку "Независимые адвокаты".

- Ухов, ты когда-нибудь видел зависимых адвокатов? - Поднимаясь по парадной лестнице на крыльцо хмыкнул я. - Чепуха какая - то...

- Никакой чепухи тут нет. - Наступая мне на пятки пропыхтел Макс. Все адвокаты зависимы от ширины и объема карманов своих клиентов.

Толкнув входную дверь мы очутились в просторном вестибюле отделанном под черный мрамор. Широкий коридор налево приглашал к адвокатам, направо звал к себе нотариус, а посередине за стеклами конторки отдыхал и причмокивал губами охранник Федор Матросов, именно это имя значилось на табличке. Боясь нарушить его полуденную сладостную сиесту и тем самым вызвать нервное потрясение мы неслышными мышками проскользнули направо, в нотариальные покои.

Первая дверь направо показалась нам подходящей. Заглянув в неё я увидел несколько клеток кабинетиков разделенный между собой толстыми стеклами. В этих витринах террариумах трудились четверо разношерстных девиц. Все они увлеченно шлепали по клавиатурам компьютеров не обращая на нас никакого внимания.

Обиженный таким равнодушием Ухов робко кашлянул, а потом и негромко, по медвежьи рыкнул. Испуганно подскочив на своих вертлявых стульчиках они отклячили задницы и обратили мордочки в нашу сторону.

- Здорово, овцы полорогие, я ваш новый пастырь. - Подходя вплотную к стеклам загоготал он. - Все травку пощипываете, зелень стрижете?

- Кто вы такие и что вам нужно? - Опомнившись первой, на правах старшей возмутилась унылая блондинка с бесцветными глазами и абстрактной фигурой.

- Мы доверенные лица депутата Хрякова. - Важно заявил Макс и внимательно посмотрев ей в глаза многозначительно добавил. - Уполномочены вести конфиденциальные переговоры с вашим шефом, господином Свиньяхиным.

- Свиньевым. - Автоматически поправила она и удивлено посмотрела на меня. - Странно, как же так? А вы тоже ничего не знаете?..

- Что значит, тоже не знаете? - Озадаченно спросил я. - Тоже не знаете! А кто не знает еще? И вообще кто и что должен знать?

- Тот мужчина, что вышел отсюда десять минут тому назад. Он тоже спрашивал Сергея Анатольевича и тоже ничего не знал.

- Послушайте, дамочка, перестаньте закручивать волу рога. - Совершенно сбитый с толку позволил я себе некоторую резкость. - Прошу вас, говорите по русски, мы из другого города и не в состоянии понять ваш бессмысленный словесный винегрет. Что тут у вас приключилось? Где Сергей Андреевич?

- В Первой больнице. - Облизав бескровные губы поежилась блондинка. На него было совершено покушение. Вчера вечером в него кто-то стрелял. Прострелил голову и от этого Сергей Андреевич чуть было не умер.

- Кто стрелял? - Почуяв кровь Ухов дернул ноздрей и многозначительно посмотрел на меня. - Когда, где и зачем стрелял?

- У него в подъезде стреляли. - На помощь своей корявой подружке пришла разбитная чернявая девчонка. - А случилось это в тот момент, когда он вернувшись с работы открывал дверь своей квартиры. Значит времени было шесть с минутами. На кончик своего пистолета преступник накрутил глушитель и потому самого выстрела соседи не слышали. Только пацаны, которые немного позже спускались с верхнего этажа заметили клубы дыма валившие из его квартиры. Они рассказали об этом родителям, а те вызвали пожарных.

Когда взломали дверь раненный в голову Сергей Андреевич корчился в передней, а в его домашнем кабинете уже вовсю пылал костер. Еще бы немного и в самое ближайшее время у нас бы был новый шеф. А так в Первую больницу его увезла скорая помощ и теперь состояние его здоровья можно оценивать как вполне удовлетворительное. Скоро он поправится, выйдет на работу и снова начнет брюзжать, привязываться по пустякам и отравлять наше существование.

- И каким же образом он это делает? - Не удержался и понимающе ухмыльнулся я. - - Натурально привязывается что ли? До молоденьких девочек охочь?

- Если бы так, то и черт с ним! - Тяжело вздохнула юная распутница. Дали бы мы ему по разу, ничего бы с нас не убыло, а ему впечатлений на месяц, так ведь нет! Ему, старому хрену, этого не нужно. Ему большего подавай! Решил, что мы тут должны упираться с половины девятого до половины шестого, весь рабочий день! Козел, ни в парикмахерскую не сбегать, ни в кафешке не зависнуть...Короче, мрак! Пашем как рабыни на плантациях. Я об этом и вам и тому мужику, что перед вами приходил, все рассказала. Пускай вы на меня накапаете, жалко нет! А все таки странно, что вы о вчерашнем покушении ничего не знаете. У нас весь город об этом гудит.

- Ну а мы, девочка, из другого города. - Перегнувшись через стекляный бардюр я не удержался и потрепал её по щечке. - Не могли мы этого слышать, наверное и тот посетитель, что приходил перед нами, тоже приезжий. Кстати, расскажите нам о нем. Каков из себя, во что одет, зачем пришел и чего хотел от шефа? Не заметили ли вы в его поведении чего-нибудь странного?

- А вы кто такие будете, чтобы так о нем расспрашивать? Следователи из прокуратуры, так что ли? - Насторожилась и дернула задорным носом мерзавка. - А то можем и сообщить куда следует.

- Сообщай. - Рявкнул Макс и козырнул служебной "ксивой". - Вместе сидеть будем, в одной камере и скучать я тебе не дам. Долго у вас торчал тот мужик?

- Да какой же он мужик? - Обиделась девчонка. - Лет двадцать, не больше, совсем ещё парень и к тому же симпатичный. Высокий стройный шатен с красивым лицом...

- Ага, стройнее некуда. - Ехидно хихикнула махонькая пухленькая соседка с приятными ямочками на щеках. - Красавец записанный! Не могу! Тебе, Светка, лишь бы в штанах был и чтобы в тех штанах звенело. Умора, да и только... Глаза глубоко посаженные, нос словно у муравьеда, рот тонкий, прямо до оттопыренных ушей. Вылитая жаба, а подбородок острый как у Мефистофеля. Но самое главное, ступни. Они у него словно у гуся лапчатого. Ему наверное и сорок восьмой размер в пятках жмет. Кошмарики, вечером увидишь-всю ночь не уснешь. Хотя для тебя, Светик, и такой урод - за счастье будет...

- А на тебя, карлица вислозадая, даже и такой урод не взглянет, мимо пройдет. - Тут же парировала Светик. - Ты ж у нас ещё девушка.

- Конечно, я же, в отличии от тебя, не дежурю по ночам возле гостиниц. - Ядовито выдавила пампушка и хлопотливо защелкала клавишами.

- А ты...А я... - Негодующе захлебнулась Светка.

- Ша, овцы драные! - Вспотев от услышанной информации гаркнул Ухов. Козы мохеровые. Говорите по очереди и по существу, а свои задницы обсудите на досуге. Начинает Светлана. Во сколько он пришел?

- Наверное в половине двенадцатого, или, что-то около этого. Испепелив подружку взглядом начала она. - Ну да, он пришел когда мы заканчивали пить чай. Одет он был в бежевое кашемировое пальто и белый свитер, а в руках держал дорогой кожаный дипломат черного цвета...

- Ага, подошел и начал сушить нам мозги. - Не удержалась от замечания пампушка. - Минут десять выспрашивал, что, да как. Кто покушался на Свиньева, каким способом и зачем его хотели убить и почему не убили? Откуда нам знать, почему не убили? Утомил меня вконец!

- Ага, всех вытряхнул. - Подтвердила её слова линялая блондинка. - А потом вообще обнаглел, узнал где находится рабочее место Сергея Андреевича, уселся за его стол и начал выспрашивать, где и как мы храним документы.

- И где же вы их храните? - Живо заинтересовался этим обстоятельством Макс.

- Где надо там и храним. - Понимая, что и так сболтнула лишнего отрезала она.И вам об этом знать не обязательно.

- Да нигде мы их не храним. - Еще ничего не понимая простодушно заявила гулящая Светка. - После окончания работы все бумаги мы отдаем Сергею Андреевичу, а уж он запирает их или в сейф, или в несгораемый шкаф, или же просто на полки стеллажа, а то и домой уносит. Он иногда дома работает.

- Ясненько. - Задумчиво пропел Ухов. - Красавицы, а нельзя ли мне тоже посидеть за столом вашего начальника. Просто страсть как люблю сидеть в директорских креслах. У меня от этого стимул поднимается.

- Посидите, может ума прибавится, или сделаетесь нашим шефом взамен этого маразматика, у которого стимул уже давно не поднимается. - Хихикнула пампушка и кивнула вглубь комнаты. - Там его конторка, у самого окна, сидите на здоровье, только ничего не трогайте.

Пройдя по стеклянному коридорчику мы остановились перед полуметровым возвышением на котором Свиньев удачно свил свое ястребинное гнездо кафедру. Отсюда все его рабыни, особенно задняя их часть, просматривались как на ладони. Здесь легко и непринужденно можно было наблюдать и контролировать каждое их движение.

- Иваныч, а тебе не кажется, что этот самый Свиньев пребольшой затейник? - Усаживаясь на его место Ухов по достоинству оценил наблюдательный пункт. - Затейник, если не сказать большего...Старый охнарь, вероятно, одинок и похотлив. Имено отсюда он наблюдает за интимными фрагментами тела своих красавиц и потихоньку сбрызгивает под стол. Теперь понятно почему он так недоволен их долгими отлучками. Ха, некомплект и кайф не в кайф!

- Ухов, тебе не кажется, что у тебя больное воображение? Прислушиваясь к какому - то странному звуку осторожно спросил я. - Ту ничего не слышишь?

- Теперь слышу. - Негромко ответил Макс и сглотнул слюну. - Кажись, того...Часики где-то потикивают...Только спокойно, не будем травмировать слабую психику наших экзальтированных дам... Тикает за дверцей шкафа, но открывать её я бы не советовал... - С этими золотыми словами он на палец приоткрыл соседнюю дверцу и любознательно заглянул во внутрь.

- Кажется ты задался целью оставить наши гениталии на люстре? Покрываясь холодным потом спросил я простуженным басом. - Себя не жалко, так хоть девок пожалей.

- Пожалею. - Осторожно поднимаясь с колен ответил он и подойдя к конторке Светланы спросил: - Милая, а какого цвета был его дипломат?

- Коричневый, с тиснением под крокодиловую кожу, а может быть и натуральный.Беспечно ответила легкомысленная девица. - А какое это имеет значение?

- Никакого. - Невозмутимо прогудел Ухов и только синяя вена на его лбу показыввала чего стоит это спокойствие. - Светик, а вы хорошо видели как он уходил? Что он выносил в своих руках?

- Да ничего. - Удивленно переглянулись девицы. - Мы даже не заметили когда и как он ушел. Не до него было. Томка с Валькой разборки устроили, а мы им помогали.

- Ясно, а теперь, девоньки, слушайте меня внимательно, но только без истерик. Учтите, первой, кто завизжит я собственноручно испорчу фейс. Сейчас вы тихонько встаете из - за своих компьютеров и гуськом выходите из комнаты, но только таким манером, чтоб я слышал как пролетает муха. Задание понятно? Тогда вперед...

- Чего выдумал. - Возмутилась облезлая блондинка. - Никуда мы отсюда не уйдем.

- Тогда взлетите на воздух вместе со всем этим барахлом, идиотки. Хрипло прошипел он. - Ваш красавец оставил в шкафу Свиньева небольшой презент, крокодиловый дипломат с часовой миной.

Переварив информацию первой взвизгнула пампушка, но получив от меня увесистую оплеху перешла на тихий, жалобный вой. Остальным девочкам мое рукоприкладство не понравилось и потому подавив свои эмоции они на цыпочках, следом за мною двинулись к выходу. Замыкал этот караван восточных рабынь Ухов, а точнее сказать Сухов.

Выпровидив нашу отару в вестибюль Макс погнал её дальше, на улицу, а я подошел к удивленному охраннику и спросил.

- Сколько человек сейчас находится в этом помещении?

- Человек сорок. - Ничего не понимая автоматически ответил он. - А что?

- А то, Матроскин, что помещение заминировано и мина находится в кабинете нотариуса Свиньева. Всосал? Твоя первостепенная задача сделать так, чтобы все сорок человек, без шума и пыли покинули помещение. Выводи на улицу левое крыло адвокатов, а мы продолжим эвакуировать нотариусов. Но сначала, прямо сейчас, звони в милицию и вызывай саперов. Телефон знаешь?

Ответить он не успел. Гулко и жутко ухнуло справа. Вылетели двери, посыпались стекла и я подброшенный ударной волной впечатался своей безмозглой головой в черные мраморные плиты, которые с непостижимой скоростью закружились в бешеном танце превращаясь из черных в золотисто красные.

Трудно сказать сколько времени я путешествовал в этом четвертом измерении, да и кому это нужно? Важно то, что нашел я себя на улице. Лежа на холодном и мокром асфальте я с интересом наблюдал как в черном дыму пожарища санитары растаскивают контуженных юристов и их трудолюбивых секретарш, а только что прибывшая пожарная машина спешно разматывает длинные кишки своих шлангов. Кажется катастрофа ограничилась бурным пожаром, потому как видимого разрушения здания не наблюдалось. Но видимо большего террористу - подрывнику было не нужно. Не приходилось сомневаться, что в этом адовом пожарище все документы Свиньева будут уничтожены.

- Ну как ты? - Наклонилась надо мной встревоженная образина Макса. Живой?

- Живой. - Хотел ответить я бодро и молодцевато, но получилось совсем не так. Я не узнал собственного голоса, который доносился издалека и смахивал на любовный крик старого, немощного осла.

- А если живой, то держись. - Закидывая мое несчастное тело через плечо заржал Ухов. - Держись, Иваныч! Здесь нам с тобой не климат. Огнетушители понаехали, медики разные... Того и гляди, менты прикатят. Приговаривал он галопом пересекая дворовые рытвины и канавы. - Потерпи малость. До машины уже рукой подать. Сейчас минуем этот двор, потом ещё один, а там и улица на которой припаркована наша тачка. Как ты себя чувствуешь? Не тошнит?

- Не тошнит. - Болтаясь где - то на уровне его задницы успокоил я и почти в тот же самый момент меня вырвало.

- А говоришь не тошнит! - Пристраивая меня на лавочку укоризненно проворчал он. - Врешь ты все. Если тошнит, значит ты мозги стряс, а это уже другой роман получается. В больничку надо, мозги просветить, посмотреть, что там у тебя есть...

- Все что угодно кроме этих самых мозгов. - Отмахнулся я. - А вырвало меня только потому, что пятьсот метров ты тащил меня словно мешок с картошкой. Не то что мозги, всю печень отбил. Лучше я сам потихоньку доковыляю. Что там произошло после того как я отключился?

- Да ничего нового, все то, что бывает в подобных случаях. Мина разрушительного характера не носила. Скорее всего бомба выполняла зажигательную функцию и была приложением к газовому болончику и канистре с горючей жидкостью. После того как сработал часовой механизм взорвавшаяся мина повредила рубашки канистры и балончика. Освобожденный газ под бешенным давлением вырвался наружу и запылал сразу по всей площади комнаты, а горючая жидкость стала ему надежной и верной пособницей. Но, слава Богу, все обошлось без жертв. Тебе ещё повезло, только тыкву расколотил, а вот Коту Матроскину пришлось похуже, до сих пор без сознания, бедняга. Тоже головой об стенку звезданулся, но у него, кажется, черепушка лопнула. Я ему, как и тебе, наложил повязку...

Ну вот, кажется пришли. - Прислонив меня к стене удовлетворенно сообщил он. - Ты здесь постой, на многолюдныю улицу выводить тебя срамно, сразу же менты привяжутся, а нам этого не нужно. Подожди покуда я подгоню машину.

Уже через десять минут я возлежал на заднем сидении и яростно возражал Ухову, который собрался везти меня домой, или, на худой конец, в больницу.

- А вот в больницу я, пожалуй, поеду. - После недолгого размышления согласился я. - Но только в ту, где с отстреленной головой лежит господин Свиньев. В Первую.

К больнице мы подъехали в половине третьего, то есть в то самое время, когда, согласно распорядку там должен царить "мертвый час" и изможденные больные послушно восстанавливают свои силы в царстве Морфея. Ложь и обман, если кто - то и воспользовался гостеприимством этого Бога Сновидений, так это две пары молодых наркоманов. Оккупировав прогретую солнцем скамеечку и уже дойдя но нужной кондиции они привольно тащились на виду у прохожих, совершенно не заботясь о своем добром имени и дурной репутации.

Что же касается больных более зрелого покаления, то вели они себя гораздо скромнее. Предпочтение здесь отдавалось традиционным, дедовским методам, да и компании подбирались строже, по интересом, а главное, по количеству членов.

Разбившись на полевые, мобильные тройки, мужики использовали чахлый кустарник как естественное укрытие и надежную защиту от всевидящего ока медперсонала.

- Приятного аппетита. - Раздвинув прутики Макс дружелюбно поздоровался с мужиками в теплых спортиных костюмах и белых кроссовках.

- Спасибо. - Чуть не подавившись портвейном закашлялся пузатый алкаш с дистрофичными конечностями, из чего я сделал вывод, что он не дружен со своей печенью.

- Чо надо? - Не усмотрев в наших личностях опасности дерзко спросил второй, ещё более высохший товарищ. - Шляются тут всякие, а потом кальсоны пропадают. Сонный час, а они по больнице, как по Бродвею шляются, людям отдыхать мешают! Канали бы вы отсюда, дяди, пока я добрый. А то мигом мужиков свистну и повезут вас на тележке в реанимацию. Чо вылупился? Не понял?!

- Я то понял, а вот тебе ещё объяснять, да объяснять надо. - Приподняв доходягу над землей, добродушный Ухов, на весу натянул ему на нос капюшон и затянув шнурок бережно положил на место. - Видишь, зема, какие неудобства могут получиться если хамишь незнакомому человеку? Впредь разговаривай вежливо, особенно если перед тобой незнакомые люди. Ты меня понял?

- Понял, так бы сразу и сказал. - Освобождаясь от удавки покрутил шеей мужичок. - Ты с нами по человечески и мы с тобой так же. Какие проблемы, говори, поможем.

- Умный ты дядя, как я погляжу. - Оскалился Макс присаживаясь на корточки. - Иметь с такими дело, одна приятность. Вчера к вам был доставлен угоревший и раненный в голову нотариус Свиньев. Скажи ка мне, болезный, куда его поселили? Ты случаем не в курсе?

- Дык как же не в курсе? - Окинув своих собутыльников упреждающим взглядом задумчиво протянул дистрофик. - Очень даже в курсе. Сергея Андреевича неподалеку от моей полаты поселили. Тоже в токсикологию. Траванулся, значит он, угарным газом траванулся. А насчет того, что ему черепушку продырявили я не знаю... Нет, намотан у него на макушке какая то тряпочка, но так, больше для смеха. При ранении в голову таких перевязок не делают...

- Ладно, ладно, я все понял. - Теряя терпение от долгих и занудных рассуждений оборвал его Макс. - Давай ближе к теме, а то от тебя уши стынут. В каком корпусе он лежит? Этаж и номер палаты.

- Да ради Бога. - Обиделся алкашик. - Третий корпус, второй этаж, седьмая палата. Попробуйте зайдите, только я не советую.

- Это почему же. - Заинтересовался Ухов.

- Потому что без моей консультации вам там делать нечего.

- Так давай свою консультацию и поскорее.

- Консультация вещь полезная, а в некоторых случаях просто необходимая. - Вновь пустился в свои неторопливые рассуждения дистрофик. Без консультации никуда не денешся. Вот к примеру, пошел на консультацию к нотариусу - плати, пошел к адвокату - плати. К участковой врачихе насчет геморроя посоветоваться, и опять плати! А как же, без квалифицированной консультации никак не обойтись. Вот и у вас проблема... Коля, достань ка ещё бутылочку...

- Ты чо, Петрович, какую бутылочку? Все кончилось...

- Неужели кончилось! - Ужасно изумился Петрович. - Это ж надо! Вот видите, господа хорошие, у нас тоже проблема, портвешок кончился! А без портвешка, какая же консультация получится? Неквалифицированная! Не консультация, а чистая болтовня. А к этому вопросу нужно подходить со все ответственностью, я бы...

- Еще одно слово и я тебе врежу серьезно. - Бросая на круг полтинник не выдежал Ухов. - Говори, не тяни кота ниже хвоста.

- Люблю понятливых мужиков. - Передавая деньги товарищу ощерился дистрофик. - За любимой бормотухой, лети, Коля, мухой. А вам, мужики, я отвечу коротко и понятно. Со вчерашнего вечера, часов с десяти возле палаты Сергея Андреевича торчит вышибала - охранник. Прикидываете? Без моего предупреждения, вы бы имели бледный вид и танцующую походку.

- Тебя это не касается. - Сурово отозвался Ухов. - Расскажи, как расположена палата, кто лежит рядом с ним, где трется охранник и чем он вооружен?

- Палата двухместная, но лежит он там один. Козел, один пользуется холодильником, телевизором и сортиром. Охранник вооружен дубиной, есть ли у него ствол, я не знаю. Сегодня утром, перед обходом, я случайно заглянул к ним в дверь. Охранник сидел в тамбуре перед открытой палатой и у него из под мышки торчала кобура, а вот какая она, пустая или полная, я не понял. Свиньев спал на левой кровати, а правая койка была свободна. Раньше там тоже лежал ветеран войны, старик Карпенко, но вчера вечером, после того как привезли нотариуса, его перевели в другую палату. Больше я ничего не разглядел, потому что в это время Трезорка задницей почуял мое присутствие и резко обернулся. Увидев меня он вскочил и схватился за дубинку, а она у него длинная. Я захлопнул перед ним дверь и упрыгал в свою палату.

Я так разволновался, что поднялось давление и я даже не доел вареники, хотя...

- Заткнись, или я тебя убью! - Заранее предупреждая словесную лавину взмолился Ухов. - Можно ли попасть в его палату через окно?

- Можно, если ты птичка и тебя на лету не подстрелит дебил с дубиной. Я сказал все. Больше мне добавить нечего, а теперь ступайте, не мешайте больным людям поправлять свое здоровье.

Оставив машину мы пешим ходом добрались до третьего корпуса и молча закурили, прикидывая как бы половчее достать охраняемого Свиньева. Высадив по две сигареты мы так же молча, не сговариваясь, подошли к двум каталкам, что стояли на крыльце в ожидании своих пассажиров. Критически осмотрев каждую из них и не проронив ни слова, закурили по третьей.

- Какую берем? - Первым нарушил молчание Ухов.

- Левую.

- Почему?

- На правой кривое колесо. Трясти будет.

- Понял. Заметано.

- Надо одеяло, подушку и капельницу.

- Будет.

- Вперед.

- Жди. Раскровяни бинт и жди.

Вернулся он минут через пятнадцать, в тесном белом халате и со всем необходимым реквизитом. Затащив каталку на второй этаж он заткнул её под лестницу и велел мне ложиться. Без долгих уговоров, прямо в ботинках я завалился на серую простынку, которую он услужливо мне подстелил.

- Крови маловато. - Критически осмотрел он повязку и неожиданно резко её дернул.

- Идиот! - Взвыл я от боли. - Ты мне за все ответишь!

- Замолчи, а то будет ещё больнее. - Заржал он деловито накрывая меня простынью и поправляя подушку. - Отлично выглядешь.

- В гроб краше кладут. - Тоскливо простонал я. - Поторопмсь, клистирная трубка.

- Будешь оскорблять - я опять дерну за бинтик. - Прилаживая штатив для капельницы пообещал он. - Дерну за бинтик и тогда, Иваныч, тебя без всякого камуфляжа можно будет везти в операционную. Хочешь?

- Заткнись, садист! Мерин, а где ты взял пузырь с раствором и что это за лекарство? - Наблюдая как он воодружает надо мной флакон с какой - то желтой жидкостью справедливо поинтересовался я. - Кто тебе его дал?

- Никто не давал. Вместе со стойкой я увел его от дверей какой - то палаты. Какая там моча налита, из под какой коровки, сам хрен не разберет, то ли по латыни написано, то ли провизорша была под газом, какая тебе разница, давай руку!

- Это ещё зачем? - Почуяв недоброе осторожно спросил я. - Зачем тебе моя рука?

- Как это зачем? - Возмутился полудурок. - А куда я по твоему буду втыкать иголку? Себе в задницу что ли? Молчи и работай кистью. - Ущемив своей клешней мою руку повыше локтя пританцовывал он. - Вена у тебя слабая.

- Голова у тебя слабая! - Заорал я выбивая у него иглу.

- Ну вот, все испортил. - Разочарованно прогудел он. - Как теперь шланг воткну? Не будет же он болтаться в воздухе...

- Засунь его себе в ноздрю. - Посоветовал я так и не разобрав, то ли Ухов говорил серьезно, то ли это очередная порция его черного юмора. Хватит пороть ерунду, пора делом заняться.

- Слушаюсь, начальник. - Наконец-то не выдержал, загоготал он. Поехали, но только конец трубки ты все - таки спрячь.

Миновав лестничную площадку мы выехали в широкий безлюдный коридор с белым потолком и матовыми плафонами. По сторонам мелькнуло не меньше десятка дверей прежде чем каталка замедлила ход и остановилась возле седьмой палаты, куда громко и требовательно затарабанил мой заботливый медбрат.

- Чего надо? - Просовываясь в дверную щель спросила лысая голова охранника.

- Открывай, мотал я твою душу! - Проявляя признаки крайнего нетерпенья злобно прошипел Ухов. - Не видишь, что ли, козлинная твоя рожа, тяжелого я привез...

- А мне до тети Клавы, тяжелого ты там привез или легкого, дергай отсюда вместе с ним пока я не положил тебя рядом.

- Да ты человек или кусок ослинного дерьма? После операции он, травма черепа.Попробовал вразумить его Ухов. - Живо пропусти, ему покой нужен.

- Нельзя сюда. У моего пациента тоже травма черепа и ему тоже нужен покой.

- Главврач велел везти в седьмую палату. Куда ж я его дену?

- А куда хочешь. - Цинично заявил кретин. - Хоть в морг, а хоть и прямо на кладбище. Мне до этого нет никакого дела.

- Ну это ты зря. - Защемив лысый шар между дверью и косяком пожурил его Макс.Никогда не желай ближнему своему смерти, тогда и ближний не возжелает твоей.

- Отпусти, больно! - Прохрипела лысина на глазах меняя цвет, из телесного преввращаясь в свекольный. - Отпусти или я стреляю.

- А вот этого не надо. - Стискивая хрипящий кадык и полностью перекрывая кислород укоризненно заметил Максимилиан. - Нехорошо это. Нельзя детям играть с оружием. Дай ка его сюда. Не переживай, как только подрастешь я тебе его верну.

- Леонид, что там у тебя происходит? - Неожиданно раздался тревожный старческий голос из глубины палаты. - Кто там рвется? Что за скандал?

- Все нормально, больной Свиньев. - Вместо Леонида ответил Макс. Просто главный врач велел подселить к вам пострадавшего во время взрыва нотариальной конторы а ваш Леонид этого не хочет. Что делать?

- Он правильно поступает. Убирайтесь отсюда. - Последовал ответ после которого наступила пауза. - Хотя подождите, давайте вашего пострадавшего сюда.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Зашвырнув полусдохшего Леонида в сортир, Макс элегантно подкатил мою карету к вакантной койке, помог приподняться и бережно уложил в постель. После чего извинился и вышел в прихожую.

Постанывая, да поохивая я страдающим оком оглядел палату. Не найдя ничего примечательного я обратил свой взор на соседа. Сухонький седой старикашка лежал на спине и испытующе смотрел на меня остренькими водянистыми глазками. Только врожденная осторожность и приобретенная боязнь мешала ему тут же засыпать меня кучей вопросов. Видимые невооруженным глазом они, прямо таки, болтались на его языке.

- Кошмар, это ужасно! - Подзадоривая его любопытство тяжко выдохнул я в потолок. - Такое я буду помнить всю жизнь. Кошмар!

- Что кошмар, что ужасно? - Зубами вцепился он в протянутый мной палец. - Что за нотариальная контора там вас взорвалась?

- Нотариальная контора "Право". - Не забывая постанывать нехотя ответил я. - Какой - то маразматик подбросил туда бомбу. Нашел кого взрывать...

- Ну да, ну да... - Прикусив губу нервно заерзал Свиньев. - А ты, братец, случаем не знаешь куда именно, в какую комнату была подложена бомба?

- Конечно знаю, и хватит валять дурака. - Усаживаясь на кровати усмехнулся я.Бомбочка, дорогой Сергей Андреевич, была подброшена в вашу комнату именно в ваш шкаф. Ее вам презентовал двадцатилетний высокий шатен в непомерно больших лаптях. Вам о чем - нибудь это говорит? У вас на примете есть похожий типус?

- Подождите...Я ничего не понимаю... - Побледнев от страха нотариус заверещал. - Леонид! Леня, на помощь! Леонид!!!

- Я за него буду. Заткнись, старый пень. - Вваливаясь в палату и убавляя громкость оскалился Ухов. - Что случилось, дедуля? Крыша от страха прохудилась, или мы в штанишки накакали? Не боись, дедок, никто тебя убивать не собирается. Как говорится, все тут свои собрались, все путем будет.

- Где Леонид? Пусть он немедленно зайдет. - Немного успокоившись потребовал он.

- Не может он сейчас зайти. - Смущенно улыбнулся Макс. - До ветра он вышел.

- Вы лжете, туалет в тамбуре. - С новой силой взбрыкнул старик. - Я требыю объяснений! Я требую главного врача Столярова!

- А может быть тебе ещё Тони Блэра пригласить, вместе с госпожой Олбрайт? - Погладив его по пушистому седому хохолку ехидно спросил Ухов. Не надо, Сергей Андреевич, не брыкайся, лычше давай ка спокойно побеседуем. Мне кажется, что ты в этом заинтересован не меньше нас. Как и у нас у тебя возникли определенные проблемы и совсем не исключено, что они одни и те же.

- Предположим, что так. - Пожевав бескровные губы кивнул он. - Можно и побеседовать, но сначала я должен узнать кто вы такие, откуда взялись и что вам нужно?

- Это разумный вопрос и выполнимое желание. - Опережая Ухова согласился я. - Мы бывшие работники органов, а сейчас работаем частным порядком. В меру сил помогаем попавшим в беду гражданам. Один из наших сограждан, некто Александр Скворцов, а точнее его отец, Михаил Александрович, попал именно в такую беду. Его обвиняют в убйстве не безызвестного вам, Дмитрия Ивановича Батурова. Надеюсь, вы не станете отрицать знакомства с этим господином?

- Не стану. - Подумав ответил Нотатариус. - С Димой я знаком давно. Когда он переехал в ваш город, то на правах товарища воспользовался нашей конторой, а лично меня попросил принять непосредственное участие в его финансовых делах. Но почему вы решили, что этому вашему Скворцову нужно помочь и тем более просите моего содействия? Он же убил человека, к тому же моего доброго товарища? Нет! Никогда. У меня на это счет свои, давно выработанные и твердые понятия. Око эа око. Преступник должен нести наказание абсолютно адекватное его деянию. Вот так! Не больше и не меньше. Если вы со мною не согласны и поддерживаете уродливый мораторий на запрещение смертной казни, то говорить нам с вами не о чем.

- Нет, нет, мы полностью с вами согласны. - Поспешил успокоить его Ухов. - Полностью солидарны если смертная казнь назначается преступнуку, вина которого доказана и нет вызывает сомнений. Но тут - то вся свинья и зарыта. Простите, господин Свиньев, вас это не касается.

- Ничего страшного, к таким остротам я давно привык. Только не Свиньев, а Свиньёв, это вам на будущее. Продолжайте.

- Ну да, тут вся свинья и зарыта. - Со вкусом повторил Ухов. - Я имею ввиду, что мы никогда не можем быть абсолютно уверены в виновности того или другого человека, а тем более если он сам вину свою отрицает.

- А что же ему остается делать? - Брезгливо поморщился Свиньев. - Во всем сознаться и радостно бежать на эшафот? Бред сивой кобылы! Не хотят они эшафота, потому - то врут и изворачиваются. Кстати сказать, по моим сведениям, ваш подопечный вины своей не отрицает и даже в некотором роде её признает, правда со ссылкой на потерю памяти. Что вы на это скажите?

- Скажу, что вы плохо осведомлены. - вяло огрызнулся Ухов. - Хорошо бы знать, из чьих уст вы получаете информацию.

- Какая вам разница? Есть у меня в ваших органах свои знакомые, но афишировать их имена я не собираюсь. Но вы не ответили, почему вы так уверены в невиновности Михаила Скворцова? Если это пустые словеса, то не утруждайте себя понапрасну.

- Мы вообще не будем себя утруждать утомительным разговором с вами. Предпринял я рискованную атаку с тыла. - Вы не хуже нас понимаете, что незачем было одному нищему старику, учителю - пенсионеру убивать другого нищего старика? Знаете, и более того, у вас на этот счет уже созрела определенная версия. Почему вы не хотите поделиться ею с нами?

- А почему бы вам не поделиться вашими наблюдениями и умозаключениями со мной? Может быть тогда вы найдете во мне союзника...

- Извольте. - Подумав согласился я. - Следует с самого начала сказать о том, что параллельно этому делу мы занимаемся другим преступлением и на первый взгляд они не имеюют между собой ничего общего. Но это только на первый взгляд. На самом же деле и в том и в другом случае фигурируют одно и то же лицо, уже знакомый нам юноша с непомерно большой ступней. Тот самый, который сегодня утром взорвал вашу контору. По нашим предположениям, которые имеют веские основания, он совместно с некой девицей подпоил Михаила Скворцова клофелином, а затем притащил в квартиру Дмитрия Батурина. Там он убил хозяина и оставил невменяемого старика рядом с трупом. В этом эпизоде парень был одет в штатское, в бежевое кашемировое пальто и белый свитер с высоким горлом.

В другом случае, уже выступая как вымогатель и убийца, он одевает милицейскую форму. Ворвавшись в квартиру Соколовских вместе со своим подельником они представляются капитаном Хомичем и лейтенантом Гриценко. Следует отметить, что у лейтенанта Игоря Гриценко был сильнейший насморк, большие прозрачные уши и накладные усики, а обувь он носил чуть ли не сорок восьмого размера. До нас дошли сведения, что капитан Хомич убит, но у Игоря Гриценко остался ещё один подельник, тоже молодой парень по кличке Дормидонт с гориллоподобной рожей и глубокими залысинами. Я не думаю, что встреча с ним принесла бы вам радость.

- Все это любопытно, но отнюдь не снимает вины со Скворцова. Как это не печально, как бы вы не старались, как бы не тужились, но на всей этой собачьей требухе алиби ему не построить.

- Согласен, но вы меня не дослушали. Есть одна маленькая деталька, которая заставила меня серьезно усомниться в виновности Скворцова. На третьи сутки после убийства Батурова, а точнее десятого марта в два тридцать ночи, я тайно посетил квартиру и обнаружил одну любопытную несуразность. Дело в том, что его чемоданчик с документами здорово потрепали и потрепали буквально за полчаса до моего появления. Спрашивается, кто? Убийца Скворцов? Но его уволокли менты утром восьмого марта и он просто физически не мог этого сделать. Тогда кто?

- Ответ прост, это сделали менты.

- Абсурд, что им мешало осмотреть чемоданчик утром восьмого? Что им мешало забрать его вообще? Предположим, что все таки - это сотворили они, тогда ответьте, почему они не сорвали свою печать и не вошли в дверь, а воспользовались окнами?

- Окнами? - Удивился Свиньев. - Каким образом?

- Ложной телеграммой они вызвали соседку в Минск и воспользовавшись её отсутствием через её кухонное окно залезли на кухню Батурова.

- И вы, конечно, проникли туда тем же самым путем?

- Не имеет значения. Кстати, телеграмма отправлена из вашего, пятнадцатого отделения связи, в пятнадцать часов восьмого марта. Это вам о чем-то говорит?

- К сожалению, нет, но ваша информация заставляет задуматься. В некотором роде она подтвердила те неясные подозрения, что возникли вчера после покушения. А если ко всему прочему сюда добавить взрыв в моем офисе, то картинка получается мрачноватая и навешивать всю эту цепочку преступлений на шею старого учителя удел крутого опера, но мне он глубоко претит.

- Сергей Анатольевич, извините за нескромный вопрос, но каким образом вы узнали о смерти Батурова?

- Вчера, двенадцатого марта, часов в десять утра мне позвонила его дочь, Елена и довольно таки цинично, не стесняясь в выражениях сообщила, что только что привезла домой гроб с телом отца.

После того как я немного пришел в себя она излишне трагичным голосом пригласила, именно пригласила меня на похороны, которые состоялись в двенадцать часов.

О том, что он умер не своей смертью я узнал уже на кладбище. Вернувшись на работу я сразу же позвонил своим друзьям. От них узнал подробности убийства и имя преступника. Вплоть до вчерашнего покушения на меня, равно как и пожара устроенного преступником в моей квартире, у меня не возникло и тени сомнений в том, что Диму по пьянке убил его сосед собутыльник. Вчерашнее происшествие заставило меня взглянуть на вещи под другим углом зрения, а сегодняшний взрыв в офисе только укрепил мои сомнения.

- Сергей Андреевич, не могли бы вы говорить поконкретней? - Обаятельно оскалив пасть спросил Ухов. - А то все недомолвки, да намеки...

- Молодой человек, вы заблуждаетесь. Нет никаких недомолвок и тем паче намеков. - Сухо возразил старик. - Просто я сообщаю вам то, что считаю нужным, а в остальном, извините, это профессиональная тайна поверенного и я...

- И вы эту профессиональную тайну благополучно прокакали. - Понимающе закончил Ухов. - Теперь, старик, колись. В чем заключалась эта тайна.

- Вы много себе позволяете...

- Ровно столько сколько требует того ситуация. И вообще, Сергей Андреевич, нам с вами ссориться не имеет никакого смысла. Только сообща, как говорится, рука об руку мы можем достичь результата и докопаться до истины. Если, конечно, она вам нужна и вы хотите наказать настоящего убийцу вашего товарища. Вы не согласны?

- Согласен, но сначала представьтесь и покажите мне ваши документы. Откидываясь на подушку потребовал Свиньев.

- С превеликим нашим удовольствием. - Вытянув от усердия нижнюю губу Макс сунул ему в нос красное удостоверение. - От нас вам с кисточкой. Я отставной капитан Ухов, а этот господин мой мозговой центр и наставник, Константин Иванович Гончаров. Тоже капитан в отставке. Прошу нас любить и жаловать.

- Попробую. - Возвращая удостоверение улыбнулся нотариус. - Попробую полюбить. А что вас конкрктно интересует?

- Во - первых, скажите, вы запомнили нападавшего на вас человека?

- Нет, я вообще его не видел. Вернувшись с работы я поднялся к себе на второй этаж и ничего не подозревая открыл обе двери, сперва внешнюю металлическую, а за ней и внутреннюю. Одной ногой я уже заступил в прихожую, когда мне в спину кто - то сильно и резко толкнул. Толчок был настолько силен, что я отлетел к противоположенной стене, ударился о неё лбом и на секунду потеряв сознание сполз на пол. Когда я очнулся, то первое и последнее, что я заметил, так это поднятую руку преступника с зажатым в ней пистолетом. Удар рукояткой вновь лишил меня сознания, но на этот раз надолго.

Когда я очнулся во второй раз, вся квартира горела. Задыхаясь я пополз к двери с тем, чтобы позвать на помощь, но судя по рассказу Нины, моей соседки, отворить дверь мне не удалось. По настоящему я пришел в себя только в больнице, через пару часов после покушения. Проанализировав произошедшее и сопоставив его со смертью Димы, я пришел к выводу, что это звенья одной цепочки и на тривиальное ограбление расчитывать не приходится. Именно поэтому я заказал охранника, который, к сожалению, доверия не оправдал. Ну да к делу это не относится. Сегодня утром пришла Нина и подтвердила мои наихудшие подозрения. Преступник действовал целенаправленно и объектом его внимания был мой рабочий кабинет. Он выгорел полностью, как и секретер с хранящимися в нем документами.

- В нем были документы касающиеся Дмитрия Ивановича Батурова?

- На тридцать процентов весь мой домашний ахив состоял из бумаг Димы.

- Отлично, Сергей Андреевич. - Похлопал его по плечу Ухов. - А теперь вам остается рассказать какой характер носили эти документы.

- Деловой. - Брезгливо стряхивая его руку ответил нотариус. Отставной капитан, я не выношу развязности. Это были деловые бумаги. На наследование, на его право собственности, несколько завещаний. В общем их утеря внесет во многие головы полнейшую сумятицу и неразбериху и ещё неизвестно чем все это кончится.

- Какая к черту собственность? - Озадаченно посмотрел я на Свиньева. Какие завещания? У него же ничего кроме однокомнатной "хрущевки" не было...

- А вот тут - то, господин Гончаров, вы здорово ошибаетесь. Внимательно посмотрев на меня улыбнулся поверенный. - Было, а точнее сказать, есть, только непонятно кому все это теперь достанется. Не следовало мне этого вам говорить, но что ж, надеюсь на вашу порядочность.

- Во - во. Это вы правы, порядочности нам не занимать. - С энтузиазмом поддержал его Макс. - Тем более, что не сегодня завтра вся ваша тайна станет достоянием гласности и вы будете выглядеть круглым дураком.

- Наверное вы правы. - Стиснув лоб болезненно согласился он. - Кроме однокомнатной "хрущевка", о которой вы только что вспоминали, Дима имел десяток трехкомнатные квартир в Москве, причем половину из них, наиболее престижных, в центре, на бульваре Гоголя. Это вас удивляет? А я ведь только начал.

В Ленинграде на Московском проспекте Батуров выкупил целиком подъезд пятиэтажного жилого дома, который выгодно сдавал квартирантам. Там же он сдавал в аренду "БАДМИ", бывший танцевальный зал, который он реставрировал и переделал в ресторанчик, ну и здесь, в нашем городе, он владел тремя внушительными помещениями. В одном из них, кстати сказать, вы были.

- Вы имеете ввиду нотариальную контору "Право"? - Ошарашенный его сенсационным сообщением довольно глупо спросил я.

- И не только "Право". Контора "Независимых адвокатов" тоже принадлежала ему.

- Погодите, я ничего не понимаю. - Вконец сбитый с толку взмолился я. - Если он был миллионером, то почему жил так бедно, а если жил бедно, то как стал миллионером? Он, что же просто копил деньги и складывал их в чулок?

- Сложный вопрос. - Вытаскивая сигарету усмехнулся нотариус. - Так просто не него не ответишь. Это ведь целая жизнь человека и надо его хорошо знать, чтобы как - то понять его действия и образ жизни. О его прошлом я сам знаю немного, а пятнадцать лет назад, когда мы подружились? его характер давным давно был сформирован и он ни в чьей корректировке не нуждался.

Двадцать лет тому назад мы встретились с ним на Севере. Он был директором крупного горно-обогатительного комбината на котором трудилось больше пяти тысяч человек. В их числе был и я, скромный чиновник из юридического отдела. Жили ещё по советски не думая о завтрашнем дне. Денег больших не получали, но свои полторы тысячи в месяц имели, а рабочие и того больше.

Дима был переведен на Север по велению министерства, а я приехал по собственному желанию. А точнее просто скрываясь от себя, похоронив жену я просто физически не мог оставать в той квартире, в том городе, где все напоминало о ней. Потому - то и выбрал Север.

Приехал я без всякого вызова и приглашения, просто потому что там работал один мой знакомый. На мое счастье, юридическая служба комбината была недоукомплектована и уже на следующий день я приступил к работе.

Почему мы сдружились? Это до сей поры остается для меня загадкой. Казалось бы между нами нет ничего общего, разные запросы, разный уровень материального благосостояния... Он занимал шикарный кабинет на втором этаже откуда запросто разговаривал с министрами, а я сидел в обшарпанной конуре пятого этажа и любой работяга мог послать меня к чертовой матери.

Жилищные условия, как и сам быт тоже разительно отличался. Дима жил с женой и десятилетней дочкою Ленкой в пятикомнатной квартире европейского стандарта, а я в общежитии, в малюсенькой комнатке "больше двух не собираться". По ночам у меня с одной стороны скандалила молодая пара, а с другой гостеприимный шахтер Лунько пил со своими друзьями водку, пел революционные песни, развлекался с поселковыми девками и ночами слушал Аллу Пугачеву. После этого я её возненавидел, но к делу это не относится.

В общем как вы понимаете, со своим начальником, Дмитрием Ивановичем Батуровым, я виделся редко, не чаще одного раза в неделю во время общих планерок. Но я, как и многие другие, частых встреч с ним не искал, потому как даже с инженерно - техническими - работниками он разговаривал грубо и вызывающе, что уж тут говорить о подчиненных вроде меня. Под его горячую руку можно было не только лишиться премии, но и запросто схлопотать по шее. Рука у него была сухонькая, но бил он больно и матерился при этом нещадно.

Любили его или нет? Сложно сказать. Блатные и зеки его уважали, говорили, что действует он круто, но по справедливости, а какая тут может быть справедливость, когда человек от которого ты зависим, на глазах у твоих друзей и подруг начинает прилюдно, в столовой, пороть тебя солдатским ремнем. Какое тут может быть уважение, какая любовь? Скорее страх и больше ничего. Страх быть выгнанным с высокооплачиваемой работы.

Сблизила нас любовь к рыбной ловле. А произошло это благодаря его величеству, случаю. Я - то, как и большинство мужиков, рыбачил недалеко от поселка, а вот Дима любил отъехать подальше, или больше того, улететь вертолетом в места нетронутые и первозданные. Там рыбка водилась не чета поселковой. Там и форель пожирней и хариус покрупней, а то и таймень килограммов на двадцать попадался.

Но мне об этом можно было только мечтать, в вертолет меня не приглашали, впрочем как и в директорскую машину. Оттого-то и рыбалил я в трех километрах от своего общежития. Не то что у Батурова, но все таки рыбку добывал приличную, потому что нашел я себе озерцо неприметное, от дороги подальше и никому про него не говорил. Не потому что я скуп и жаден, просто психология у нас у рыбаков такая. Я лучше тебе весь улов отдам, все до последнего хвоста, а только места своего сокровенного ни в жизнь не выдам.

Вот и в то воскресенье, с утра пораньше пришел я в свой "заповедник", забросил закидушки, разложил удочки, спининг и занялся костром. Любил я по холодку горячий чаем кишки погреть. Только запалил костерок, как зазвенели колокольчики сразу на двух закидушках. Какое уж тут чаепитие! Бросился я леску вытягивать. Чувствую рыбина приличная зацепилась, килограмма на три зверюга, а второй - то колокольчик тоже звинит заливается, ну хоть ты разорвись. Что делать?

- Надо было обе лески и вытягивать. - Авторитетно, как заядлый рыболов, заявил Макс. - Чего тут думать, обе тянуть надо...

- Вы на редкость сообразительный человек, Ухов. - Презрительно скривился нотариус. - Мне кажется, что ваше начальство плохо знает своих подчиненных. Отправлять вас в отставку нужно было значительно раньше, причем ещё в чине лейтенанта. Интересно как бы вы справились с этой задачей, если одна закидушка находилась в пятидесяти метрах от другой.

В общем, пока я метался между этими двумя колокольчиками, как между двумя зайцами, и с того и с другого крючка рыбка сорвалась. За этим занятием я не заметил как к моему озерку приближатся обычный УАЗик. Крайне раздраженный своей неудачей, при виде этого непрошенного гостя я вообще осатанел. Злой как черт я вышел на едва приметную колею и приготовился встретить гостя со всем гостеприимством на которое только был способен.

Когда Батуров в шляпе и мятой штормовке вылез из-за руля я его даже не узнал.

- Как добрался? - Едва сдерживая бешенство спросил я.

- Спасибо, хорошо. - Сухо ответил он.

- А теперь, прилипала, разворачивайся и чеши назад! - Сжав кулаки потребовал я. - Как добрался, так и убирайся, через пять секунд, чтобы духу твоего не было.

- Свиньев, что с вами? - От удивления застыл он на месте. - Вы больны?

- Господи, Дмитрий Иванович, это вы? Простите ради Бога, не признал... - Наконец-то понимая кто стоит передо мной жалобно залепетал я. - Милости прошу, подсаживайтес к костру, скоро чай вскипит... Еще раз простите...

- А зря. - С сожалением заметил он. - В первом вашем монологе вы выглядели гораздо симпатичней. Не люблю подхалимов.

Вот так мы с ним и познакомились. Это он врал, сам того не зная, подхалимов и блюдолизов Батуров любил. Воспринимал их как нечто само собой разумеющееся. А ко мне на озеро в тот день приехал случайно. Его вертолет отправили с тяжелобольным бульдозеристом. Шофер УАЗика был в отпуске, а другой ремонтировал "Волгу". Садиться за руль и самому добираться в медвежьи углы он не захотел.

С того дня он вообще предпочитал отдыхать на моем озере, так что волей-неволей, мы начали общаться и вскоре нашли общий язык. По праздникам он приглашал меня в гости, а в будние дни после работы, начал заглядывать ко мне в общагу. Все ждал, когда я начну конючить у него повышения жалования и квартиры. Так и не дождался, повысил зарплату даже не посоветовавшись, а на торжественном собрании посвященном майским праздникам, в девяностом году назначил меня начальником отдела и вручил ключи от двухкомнатной квартиры.

- Все это занимательно и крайне любопытно, господин Свиньев, но время нас поджимает. - Опять ни к месту влез Макс. - Нельзя ли поближе к теме?

- Да, конечно, извините старика. Заболтался, воспоминания нахлынули. Вы правы, В общем вплоть до девяносто первого, девяносто второго года и говорить - то нечего, до того самого времени когда началась повальная приватизация, гайдаризация и прочая чубайсация вместе с ваучеризацией...

- И канализацией. - Нетерпеливо закончи Ухов.

- Э-э-э, нет, господин капитан в отставке, тут вы в корне не правы. Хитренько прищурив глаз погрозил пальчиком нотариус. - Это для простого работяги получилась канализация, да ещё для таких как вы, сброшенных в помойную яму помимо вашей воли. Что же касается людей предприимчивых, наделенных властью или державших в руках крупные заводы, фабрики и комбинаты наступило золотое времечко.

Рабочим свобода! Бери сколько хочешь, хоть подавись, только не мешай жить и не считай деньги в чужом, суть в воровском, кармане.

Бывшим партийным функционерам и их родне государственное добро! Берите сколько хотите, хоть подавитесь, только грамотно оформите документы.

А кто как не юрист может грамотно оформить документы? Наконец - то пришла и моя карта, мой покер! Экономисты, бухгалтера и юристы из сторублевых знюханных клерков в одночасье превратились в сказочных принцев. Чиновники среднего звена, что недавно говорили с нами сквозь зубы теперь здоровались с нами первыми.

Как вы наверное уже поняли, Дмитрий Иванович, тоже не стал исключением. Однажды, когда рабочий день уже закончился он вызвал меня к себе в кабинет и после не продолжительного вступления перешел к главному вопросу.

Не буду рассказывать о всей этой операции, о куче бумаг, которые мне вместе с экономистом пришлось перелопатить, о том сколько раз мы летали в Москву и сколько бессоных ночей проводили за своими столами. Важен результат, в конечном итоге мы свою работу выполнили и наш ГОК превратился в АОЗТ "Аурум", а Дима из товарища директора перекрасился в господина президента.

Процесс пошел! Мы раздали рабочим заведомо заниженные акции и теперь уже спокойно и методично начали разваливать производство. Своего мы добились, уже через год рабочие перестали получать зарплату и начали потихоньку продавать свои акции за гроши. Утром их скупали подставные люди, с тем чтобы этим же вечером принести мне. Однако процесс этот шел не так быстро как нам бы хотелось. Не желали рабочие увольняться и хоть ты тресни! Вкалывают от зари, до зари по две смены, а вечерами устраивают нам скандалы, денег требуют, глупцы.

Такое положение дел нас, как вы понимаете, устраивать не могло. Тогда Батуров собирает собрание акционеров и при поддержке всего коллектива, объявляет нас банкротами. Я ищу покупателя и скоро мы продаем комбинат с молотка.

Армяне люди умные, запросто так и копейки не дадут, а нам попался полный болван, который и был нам нужен. Отдали мы ему контрольный пакет, пятьдесят один процент, все как положено, комар носа не подточит. Откуда ему было знать, что помимо тридцати процентов акций находящихся в руках акционеров ещё двадцать, приобретенных нелегально, находятся в наших руках. Это обстоятельство выплыло тогда, когда он уже сытым удавом сидел в президентском кресле, лузгал семечки и подсчитывал потенциальные барыши.

Всю эту аферу я обрисовал вам лишь в общих чертах. На самом деле все было гораздо сложнее, но вводить вас во все тонкости и ньюансы этого предприятия я не собираюсь, да и вам они не к чему. Важно, что с Севера в этот город мы приехали с мешком долларов. Раскрутка началась уже отсюда, но здесь слишком светится мы не собирались и потому объектами нашей охоты стали другие города и веси нашей славной страны.

Дима решил, что рисковать больше не стоит и раздробив свой капитал на множество частей занялся скупкой квартир и малых офисов, которые после сдавал в аренду. Я же решил играть по крупному, вложил все свои доллары в один единственный банк и проиграл. Не все коту масленица. Я находился в полном отчаянии и был близок к самоубийству. Поддержал Батуров, он купил для меня классное помещение под адвокатуру и нотариальную контору, а так же подарил небольшую станцию СТО "АвтоВАЗсервис" вместе с магазином запасных частей. При этом сказал, - Жировать не будешь, но на хлеб с маслом хватит.

Несколько лет, вплоть до девяносто седьмого года мы прожили спокойно. Он стриг свои купоны с аренды, а я втянувшись в привычное для меня дело работал с большим довольствием. Еще раньше он попросил меня быть в его коммерческих делах поверенным, но я сославшись на свое невезение отказался и он довольствовался тем, что в моих нотариальных сейфах будут храниться его завещания. В этом я отказать ему не мог. В первых завещаниях, что он составил, говорилось о том, что все движимое и недвижимое имущество он передает жене и дочери в равных частях. Это справедливо и никакого удивления у меня не вызвало.

Шок получился тогда, когда к этим вопросам он вернулся в девяносто седьмом году перед отъездом в ваш город. Он пришел ко мне поздно вечером и потребовал вернуть ему ранее составленные завещания, а так же принес с собой черновики с новыми волеизъявлениями. Прочитав их я долго не мог прийти в себя. Да, от такого можно было сойти с ума. Все свои деньги, движимое и недвижимое имущество Батуров отписывал на благотворительные дела.

- Ты что, рехнулся? - После долгой паузы спросил я.

- Я в полном уме и здравии.

- Значит, находясь в полном уме и здравии ты после своей кончины хочешь передать все свои московские квартиры в дар детского дома.

- Да, под Саратов. - Уточнил он. - Там указан адрес и номер.

- Но ты же идиот! - Не выдержав заорал я. - Ты понимаешь, что ты полный болван? В то самое время, когда дяди и тети стараются обобрать и ограбить эти самые дома и приюты, ты даришь им целое состояние! Ты ненормальный.

- Не кричи на меня, Сергей. Я абсолютно нормальный. Поверь мне, прежде чем написать и принести тебе эти черновики я много думал...

- Это заметно. Ты думал слишком много, так много, что твои мозги расплавились.

- Нет, ты ещё ничего не понял. В этом детском доме меня воспитали и выростили.

- Извини, Дима. - Немного стушевался я потому как не знал, что он детдомовский. Он никогда мне об этом не говорил. - Помочь дому в котором ты воспитывался, это дело святое, но зачем же швырять на это целое состояние? Впрочем, это дело твое и с этим завещанием хоть как - то можно согласиться. А как понимать следующее? Ты даришь целый свинокомплекс женам и матерям Самарской губернии, чьи сыновья погибли в чеченских войнах. Как ты это объяснишь?

- Никак, я вообще не намерен тебе, что-то объяснять, да ты ничего и не поймешь.

- Не пойму! Я не пойму за каким чертом ты отдаешь свою иркутскую недвижимость рабочим опрокинутого нами ГОКа, а пятнадцать питерских квартир участникам ленинградской блокады! Это же капля в море, всем не достанется.

- Тут уж не моя вина. - Усмехнулся он. - Значит плохо мы с тобой людей ограбили, надо было весь комбинат в своих мешках унести. Тогда бы всем хватило.

- Не юродствуй. Давай сделаем так. Оставь все как есть и ещё раз все хорошенько взвесь, а к этому разговору мы вернемся через неделю.

- Нет, через неделю может быть поздно. - Отрезал он. - Начинай оформлять бумаги уже завтра, иначе я найду себе другого нотариуса.

- Но ты же отдаешь все, абсолютно все! А жене и дочери оставляешь кукиш. - Еще раз попытался вразумить я его. - Подумай о них!

- Они того заслуживают. Никто иной, как моя дорогая супруга замыслила тот дьявольский план приватизации. Это она отобрала у нищих последнее. Впрочем, оформи на Ленку мою двухкомнатную квартиру, но это все, что я могу им предложить.

Вот так и закончился тот разговор. Мне пришлось выполнить все его требования и к концу недели все бумаги были готовы.

- Ну вот, Сергей, теперь все в порядке. - Дотошно их изучив остался доволен Дима. - Теперь моя совесть немного успокоилась и я могу спокойно отправляться в мир иной. Когда это конкретно случится никто не знает, а до той поры, я бы во второй раз попросил тебя быть распорядителем моих финансов. Ты не волнуйся, всеми моими малыми предприятиями руководят руководят грамотные специалисты - профессионалы. Я тебя не прошу влезать в сферу их деятельности, твое дело честно считать прибыль. Работа пустяковая, если учесть, что ловчить тебе больше не нужно. Так как, Серега, могу я на тебя расчитывать?

- Но у тебя же есть управляющий. - Выдвинул я заранее подготовленный аргумент.Скажи на милость, чем он тебя не устраивает.

- Жулику хозяину никогда не нравится жулик слуга, особенно если тот его обкрадывает. Возможно в иное время я бы его стерпел, но сегодня, когда я в корне пересмотрел принципы своей жизни, он меня не устраивает.

- И что это за принципы? - Язвительно спросил я. - Не исключено, что меня, как слугу, они тоже не устроют. Какие новые правила игры ты задумал?

- Ничего особенного, просто начиная с сегодняшнего дня всю поступающую прибыль, все дивиденды мы будем пересылать на известные тебе адреса. Арендную плату с московских квартир - в детский дом, поступления из Питера - блокадникам и так далее, вплоть до моей смерти. Решение мое неизменно, а если ты не согласишься, то я буду вынужден искать другого управляющего. Жаль если опять попадется мошеник.

Без особого восторга и энтузиазма я согласился. Примерно через месяц Дима передал мне все свои дела и уехал в ваш город. Не часто, но раз в полтора, два месяца он ко мне приезжал, проверял финансовые документы, вносил незначительные поправки, но никаких серьезных замечаний не делал.

- Не коммерсант, а прямо таки гусар схимник. - Невесело усмехнулся я. - А как на его решение отреагировали его родные? Я имею ввиду жену и дочь.

- Первые пару месяцев они со мной даже не здоровались, но потом, почему-то все переосмыслив повели себя так, словно ничего не случилось, по прежнему приглашали по праздникам, а иногда и сами заходили ко мне в гости.

- Какие меры они предприняли в отношении Дмитрия Ивановича?

- Да никаких. Полтора, два года он вообще с ними не виделся, а позже, начиная с конца девяносто девятого года, его вдруг начала навещать Елена. Сначала изредка, а потом и регулярно, однако год назад эти посещения прекратились, причем так же неожиданно как и начинались.

- Какую цель при этом преследовала Елена Дмитриевна?

- Этого я вам сказать не могу, потому как мне она не докладывала.

- Понятно, а что на этот счет говорил сам Дмитрий Иванович?

- Этот вопрос он старался обойти стороной, только брезгливо мощился и невнятно бормотал, что - то в отношении алчных баб и об отсутствии совести.

- Ну а ваше личное мнение? За каким чертом Елена повадилась к папаше, который обошелся с ними далеко не лучшим образом? Как вы думаете?

- Как я думаю? Мои думы к делу не подошьешь. - Пожал плечами нотариус. - Но если говорить между нами, то вам и самим все понятно, скорее всего Ленка ездила и утомляла старика одним единственным вопросом. Наверное просила одуматься и переписать завещание по первому варианту.

- А у неё был экземпляр этого варианта?

- А вот тут начинается самое интересное. Я понимаю куда вы клоните. Наморщил лоб Свиньев. - Поэтому сосредоточтесь и постарайтесь внимательно меня выслушать. Нет, ни единого экземпляра, ни первого, ни второго варианта у неё не было. Да и быть не могло. И первое и второе завещание были в трех экземплярах. Первый хранился в сейфе офиса, второй находился у Батурова, а третий, опять таки, был у меня, но только уже дома. После того как Дима переписал завещание, я тут же уничтожил обе копии первого варианта, те, что хранились у меня. А вот свой экземпляр, Батурин мне не отдал, заявил, что он оставит его как память о своей глупости.

Что же касается второго завещания, то тут все точно так же как и в первом. То есть, два пакета находились у меня, а один у Дмитрия.

- Может ли Елена использовать первое завещания отца в своих интересах?

- Нет, это абсолютно исключено. - Категорично ответил нотариус, чем весьма меня удивил. - Исключено и вот почему. Каждое завещание именное. Одно предназначалось для Батурова, другое для меня, а третье для нотариальной конторы. Если даже, как вы думаете, Елена утащила завещание отца, то в её руках силы оно не имеет.

- Жаль. - Не скрывая разочарования вздохнул я. - Значит надо копать в ином месте.

- Подождите, тут другое. - Остановил меня поверенный. - Действительно, в её руках первое завещание силы не имеет, это точно. Зато второе, там где Дима весь капитал пускает по ветру, имеет громадную силу и может сослужить ей большую службу.

- Или я полный баран, или стал плохо слышать. - Переглянувшись с Максом пожал я плечами. - Ничего не понимаю, повторите, пожалуйста.

- Вы не ослышались. Только при помощи второго заявления и только в том случае если у неё на руках будет все три экземпляра, Елена Дмитриевна может вернуть отцовские капиталы.

- Каким же образом?

- Все очень просто, она их уничтожит.

- Послушай, старик, хватит крутить нам мозги. - Угрожающе насупил брови Ухов.Завалить папашу, утащить у него докумены, потом устроить пожар в фирме и в доме нотариуса... Зачем? Только для того чтобы потом эти документы уничтожить?!

- Именно так, чтобы потом их уничтожить. Неужели не понятно? Да, господин отставной капитан, ваши физические данные гораздо выше умственных.

- Попрошу без оскорблений. - Засопел Ухов. - Говори, что к чему, но только ясно и понятно, бумажная твоя требуха.

- Боже мой, как мне с вами трудно. - Посетовал юрист. - Ладно, попробую все разжевать и положить вам в рот.

- Не надо! - Останавливая старика вскричал я ослепленный догадкой, которая неожиданно посетила мою гениальную голову. - Все понятно и предельно просто. Если Елена уничтожит все завещания, то автоматически становится единственной наследницей своего отца. Я правильно говорю, господин Свиньев?

- Грубо говоря, да. Есть там несколько ньюансов, но это уже дело техники.

- Каких ньюансов? Мы должны знать как можно больше.

- Во - первых, наравне с нею, право на наследование имеет её мать. Во-вторых,..

- Погодите. - Торопливо перебил я его. - Но у нее - то в руках может быть только один экземпляр... Два другие находятся у вас.

- Находились. - Вздохнул он. - До вчерашнего пожара и сегодняшнего взрыва, а где они пребывают сейчас можно только гадать. К тому же ей совсем не обязательно их заполучать, Елене вполне достаточно знать, что они уничтожены, что их нет. А хотя бы они и остались! Она ничем не рискует, потому как в данной ситуации её роль пассивна. Теперь она может спокойно сложить руки и ждать отцовского наследства и самое главное, что обвинить её не в чем. При этом положении вещей, без документов, я не могу ничего предпринять. Толку с того, что я начну оспаривать её права, ровно никакого. Не имея на руках завещания я даже не рискну этого сделать.

Ничего не попишешь и надо с этим согласиться, что мама с дочкой обстряпали это дело просто и гениально. Умные бабенки, расчетливые, ничего не скажешь! Так разработали план устранения своего взбрыкнувшего папаши, что комар носа не подточит, да ещё при этом изящно подставили вашего Скворцова! Такую хитрую заплели интригу, что Агата Кристи им и в подметки не годится. А впрочем все это только наши домыслы и предположения. Вполне возможно, что они тут не причем...Хотя Ленкина непонятная поездка в Княжеск заставляет...

- Что вас заставляет её поездка в Княжеск? - Живо заинтересовался я.

- Да нет, ничего особенного... Просто это мои неясные ощущуения...Надо ещё раз все хорошенько продумать...Если что - то прорежется, то я вам немедленно позвоню.

Попробуйте, господа капитаны, может быть у вас, что-нибудь получится. Если вдруг во мне появится необходимость, то я всегда к вашим услугам. Надеюсь, нет нужды говорить, что моя безопасность зависит от вашей порядочности? Дайте мне ваш телефон и запишите мой сотовый. Не смею вас больше задерживать.

Попрощаясь со старым нотариусом, мы узнали у него адрес Елены Дмитриевны и вышли в тамбур. Из сортира доносилось горестное мычание тоскующего буйвола. Приоткрыв туда дверь я был прямо таки очарован открывшимся передо мной зрелищем.

Словно горный орел на архара, в затяжном броске, охранник пикировал на унитаз. Заломленные крылья гордой птицы были стянуты скотчем и привязаны к толстой канализационной трубе. А чтобы он не чирикал, Макс обмотал скотчем его клюв и иже с ним лысый череп, который в свою очередь надежно прикрепил к унитазу.

Освободив страдальца и настоятельно попросив его не поднимать волны мы вышли в коридор и устроили короткое совещание в отношении нашей дальнейшей деятельности.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Елена Дмитриевна Батурова, вместе с матушкой, Марией Николаевной и муженьком, Синельниковым Станиславом Александровичем, проживала в маленьком двухэтажном домишке в центре города. Их покой охраняла неприменная чугунная ограда и тяжелые, массивные ворота. После долгих и утомительных переговоров с великолепной Марией Николаевной, нам все же удалось переступить порог этого сытого царства довольства и благополучия.

Проводив нас в гостинную подозрительная женщина приставила к нам черного дога и пообещала через минуту явиться вместе с дочерью. С интервалом в пять секунд за ней следом выскользнул Ухов.

- Встретился бы ты мне в другом месте и в другое время, я бы из тебя люля - кебаб сделал! - С ненавистью глядя в кровожадные глаза зверюги мечтательно сообщил я. - От тебя бы один твой крысиный хвост остался.

- А от тебя бы вообще ничего не осталось. - В тон мне пообещала резкая высокая брюнетка невесть как появившаяся сзади меня. - Говорите, кто вы такие, что вам от меня нужно и поскорее убирайтесь прочь.

- Батюшки! - Словно черт из табакерки выпрыгнул из-за её спины Ухов. Да это же никто иная как сама Елена Дмитриевна! Полковница под подполковником Синельниковым! Зачем же вы так гостей встречаете?

- Только так! Особенно если гости мне неприятны. Говорите, в чем дело и немедленно убирайся, или я натравлю на вас Кинга.

- А вот это уж совсем ни в какие рамки не лезет. - Укоризненно покачал я головой. - А между тем, у нас к вам, госпожа Батурова, разговор долгий и содержательный.

- И о чем это вы собираетесь со мной говорить? - Дернула ноздрей Батурова.

- Да о чем хотите, хоть о парижских модах, хоть об испанской инквизиции, а можно и о вашем отце, Дмитрии Ивановиче Батурове.

- Я с вами разговаривать не желаю. - Поставила точку крутая баба. Убирайтесь к свиньям собачьим и чтобы я вас больше не видела.

- Как же так, милая Катенька, ещё не начав беседы вы нас прогоняете. Обиженно протянул я. - Никуда мы отсюда не уйдем...

- Кинг, взять их! - Не давая мне закончить фразы резко приказала она псу. Пес, существо безмоглое. Порвать человека ему, что косточку погрызть. В два прискока преодалев всю комнату он прыгнул мне на грудь и я понял, что секундой позже мое окровавленное тело будет корчится в предсмертных конвульсиях.

Ухов выстрелил очень удачно, а главное вовремя. Пес упал на меня уже с простреленной головой и мертвым оскалом. Его кровавые слюни ещё долго стекали мне за шиворот, потому что мой шок продолжался не меньше минуты.

- Что вы наделали?! - Первой не выдержала, заверещала хозяйка. - Вы убили моего любимого пса! Я подам на вас в суд! Я обо всем расскажу мужу. Убили Конга! А-а!

- Не визжи, если не хочешь лечь рядом с ним. - Сбрасывая собачий труп на ковер мрачно предупредил Ухов. - Мамку твою я выключил, а мужиком своим ты нас не стращай, нам прекрасно известно, что он сегодня дежурит на каланче, а значит и помощи тебе ждать неоткуда. На соседей тоже не надейся, стены у тебя капитальные, ни твоего визга, ни моего выстрела они не услышат. Так что, девушка, выбирайте одно из двух, либо ты рассказываешь нам всю правду, либо мы отправляем тебя в вечное и увлекательное путешествие по речушке Стикс. Выбор за тобой. - Приставив ей писто-лет к виску закончил свой содержательный монолог Ухов. - У тебя есть одна минута, госпожа Батурова, используй её по назначению. Время пошло.

- Что именно вы хотите от меня услышать? - Покрывшись потом через секунду спросила она. - О чем я должна вам рассказать?

- Для начала расскажи как ты угробила своего папашу?

- Чего, чего, а подобной глупости я не ожидала услышать даже от вас.

- Теперь услышала. Отвечай!

- Как вам в голову могло такое прийти? Как вы могли подумать, что ради денег я могла пойти на убийство собственного отца?

- А вот об этом ты нам сейчас и поведуешь. - Вдавливая ствол в основание её черепа оскалился Макс. - Для этого, девушка, мы к тебе и пришли.

- Не мерьте меня на свой аршин. Если вы можете решиться на убийство своего родителя, то это ещё не значит, что другие способны на то же самое.

- Ты нам зубы - то не заговаривай, стервочка и на дурака не бери. Достаточно о тебе слышали и мнение свое имеем. - Немного осадил и сбросил обороты Макс. - Скажи ка нам, девушка, где ты была вечером седьмого и в ночь с девятого на десятое марта? Только учти, вранье я чую за версту, одна нотка фальши и я сделаю коктейль, смешаю твои мозги с мозгами твоего пса. Я жду, только не говори, что не помнишь.

- Зачем же, я все прекрасно помню. В среду, седьмого марта День рождения у моей подруги Татьяны Журавлевой. У неё я и провела это время, начиная с семи часов вечера и заканчивая двенадцатью ночи, именно в это время за мной приехал Станислав. Можете проверить, нас там собралось не меньше десяти баб, любая из них подтвердит вам мое присутствие.

Что же касается ночи с девятого на десятое, то здесь у меня никакого алиби нет, потому что я находилась у себя дома и просто напросто спала, а свидетельство родных и близких, насколько я знаю, во внимание не принимается.

- Зачем вы недавно ездили в Княжеск? - Неожиданно вспомнив странные недомолвки старого нотариуса спросил я. - Что вам там понадобилось?

- Что за идиотский вопрос? - Скосив глаза на беспокоющий её пистолет раздраженно спросила она. - Стас ездил к своему школьному товарищу на юбилей и заодно прихватил меня. Что еще? Может быть вас заинтересуют мои более интимные стороны?

- Пока нет, но возможно заинтересуют. - Успокоил я её. - Скажите, как зовут товарища вашего мужа и по какому адресу он проживает?

- Княжеск, улица Гвардейская, дом двенадцать, квартира три. Топорков Юрий Матвеевич. Вам не наскучило тыкать мне в висок эту дурацкую штуку?

- Нет, а будешь плохо себя вести я покажу её в действии. - Любезно пообещал Ухов. - На сколько тянет папашино наследство?

- Не ваше собачье дело. - Огрызнулась Батурова чем вызвала ответную реакцию Макса. Театрально перекинув предохранитель он с новой силой вдавил ствол ей в ухо. - Не надо, идиот! Ты хоть понимаешь, что эта штука иногда стреляет.

- Не иногда, а очень часто, особенно в моих руках. Отвечай, на какую сумму ты, вместе со своей маманей, расчитываете?

- Кроме как на его однокомнатную халупу расчитывать нам не на что. Чуть улыбнувшись Батурова решила держать осаду. - Если вы не верите мне, то узнайте об этом у его нотариуса, Сергея Андреевича Свиньева.

- Того самого, у которого ты вчера вечером вместе с завещанием спалила квартиру, а его самого хотела удушить угарным газом? Ты про него говоришь?

- Господи, да вы совсем сошли с ума! Еще немного и вы обвините меня в Чернобольской катастрофе. Не пора ли вам заканчивать это театрализованное представление и заняться более земными делами? Обещаю вам, что о вашем бандитском нападении в милицию я сообщать не буду, разумеется в том случае если не последует рецидив.

- Этого мы вам обещать не можем. - Весьма огорошил я её. - Однако, сегодня спите спокойно и не торопясь переоформляйте папашину однокомнатную халупу, все же триста тысяч на дороге не валяются. Действуйте, если вам позволяет совесть.

Бесполезное это посещение отразилось на нашем настроении далеко не лучшим образом. Мрачные и злые мы отправились в обратный путь. Все полтора часа, что нам потребовалось на дорогу мы не проронили ни слова и только остановившись возле моего подъезда Макс первым подал голос.

- Приехали! Что скажешь, Иваныч?

- Да ничего. - Хмуро ответил я. - Мрак, полный мрак, как по делу Батурина, так и по делу Соколовской. И в том и в другом случае реально проявились только исполнители, Но кто они такие и где их искать я ума не приложу.

- Исполнителей можно найти через заказчиков, а в деле Батурина черты заказчика просмотриваются хоть и не четко, но просматриваются.

- Ты имеешь ввиду Елену? Наплюй и забудь. Нотариус нам сказал вполне определенно, без серьезных аргументов нам её не расколоть. Пойдем поднимемся, хоть чашку горячего чая выпьешь. Весь день прокрутились, даже про еду забыли. Пойдем.

- Нет, Иваныч, вдруг на твоего тестя нарвусь, он же меня убъет... Не пойду.

- Не может он так быстро вернуться. Старый хрен, он все ещё любуется красотами Петергофа. - Выходя из машины заверил я его. - Пойдем.

- Нет, иди сам. От него всего ожидать можно. Пока, я поехал.

Напрасно Ухов боялся моего сурового тестя. Как я и предполагал, в доме им даже не пахло. На кухне сидела Милка и погрузив ноги в рыжую шерсть Брута старательно вязала свой очередной шедевр, коих в доме собралось великое множество. То ли по незнанию, то ли по неостороности, но она помпезно называла эти картофельные мешки кофтами и навязчиво ими задаривала своих подруг. Подруги пищали и сопротивлялись, но победа всегда оставалась за Милкой. Сраженные ею и шампанским, одураченные бабы легкомысленно уносили с собой эти сюрреалистические поделки, а потом, наказанные своими мужьями за излишнюю доверчивость, месяцами не желали видеть свою а-ля модерн модельершу.

- Опять собачью шерсть переводишь? - Открывая сковородку проворчал я. - Лучше бы мои носки заштопала. Стыд и срам! Во дворе двадцать первый век, а у неё муж голыми пятками сверкает.

- Гончаров, не насилуй свои голосовые связки и перестань брюзжать. Миролюбиво попросила она. - Я и так сегодня для тебя старалась сверх всякой меры. Голубцы со спиртом приготовила, садись и лопай.

- Как это со спиртом? - Принюхиваясь к сковородке разочарованно спросил я. - Чую голубцы, а на спирт и намека не ощущается. Лгунья! Дождешься от тебя спирта!

- Не бухти, открой холодильник и хорошо посмотри.

- То - то же! - Выуживая из дверцы крохотную мензурку удовлетворенно проскрипел я. - Пока вас в строгости держишь, тогда и толк получается...

- Ну и зануда же ты, Гончаров. - Отложив вязание она внимательно посмотрела на меня. - Звонила твоя профурсетка и велела кланяться. Дочка её, Вика, оклемалась и хочет поговорить с тобой о чем - то очень важном. Если сможешь, то приходи завтра утром. Она будет тебя ждать.

- Понятно, спасибо за информацию.

- Не за что, а ты, как я посмотрю, с этой куклы уже на её дочь переключился?

- И какие только глупости иногда приходят в женскую голову! Правдоподобно и естественно возмутился я. - Просто стыдно слушать!

- А ты слушай и ешь, может быть вместе с голубцами, через пищеварительный тракт до тебя, наконец, дойдет...

Звонок в дверь, резкий и неожиданный заставил меня вздрогнуть. Выронив драгоценную мензурку я громко выругался, почем свет зря, проклиная нежданного визитера. Пес повел себя более спокойно и последовательно. Подойдя к двери он втянул кубометр воздух и радостно залаял, словно гусар перед посудомойкой, размахивая своим хвостом как султаном.

Тесть вошел сумрачный и молчаливый. Никак не реагируя на бурный собачий восторг он стянул плащ и забросил шляпу. Не проронив ни слова разулся, заглянул в ванную комнату и уединился там минут на десять. Потом уже розовый, в одних трусах прошлепал на кухню и только там соизволил поздороваться.

- Что случилось, папенька? - Обеспокоенная его необычным поведением поинтересовалась Милка. - Все так плохо?

- Да уж, ничего хорошего я сказать не могу.

- Господи, да не томи ты душу, рассказывай.

- Садись Костя. - Не обращая на дочь внимания кивнул он мне. - Тебе тоже необходимо это послушать, возможно у тебя появятся некоторые соображения и ты отметишь кое - какую похожесть между тем, что ты уже знаешь и тем, что я вам поведую.

- Говори, отец, а я тем временем тебя накормлю.

- И будешь абсолютно права. Но слушайте.

Людмила, в Ленинграде, слава Богу, твоя мамаша меня не встречала. Эту задачу взяла на себя дочь Оксаны, Катюшка. Оказывается, что Гриша Костенко уже год как с ней развелся и последнее время проживал в двухкомнатной квартире на Литейном, которую незадолго до размолвки купил себе вместе с "Фольксвагеном".

- И посчитав, что Оксана уже отработанный материал нашел себе двадцатилетнюю стервочку? Так чть ли? - Запылала Милка праведным гневом. Старый ублюдок! Быстро он забыл прошлое! Забыл как приносил Оксане свое нищенское жалование неудавшегося актера! Забыл как дни и ночи Оксанка горбатилась над ретушерским столом, портила зрение и позвоночник для того, чтобы накормить семью, купить ему новые туфли и костюм. Для того, чтобы в театре этот козел выглядел не хуже других. На её месте я бы давно его удушила!

- Успокойся, дочка, она это и сделала, но не при помощи веревки, а воспользовавшись кухонным ножом, который больше смахивает на тесак для медвежьей охоты. Обо всем этом мне рассказала Катюшка.

- Она что же, сама была очевидицей? - Несказанно удивилась Милка. Почему же, в таком случае, она не остановила руку матери? Слава Богу, девка здоровая, не то что Оксанка, коня на скаку остановит. Ничего не понимаю.

- И не поймешь, если будешь меня перебивать. - Заглатывая голубец осерчал полковник. - Кто тебе сказал, что она была очевидцем? Во - первых, Оксана уже полтора года как замужем и живет с супругом Борей Коганом на Васильевском острове, а во - вторых, Гришку своего, Оксана замочила у него дома, на Литейном.

Вот примерно то, что она рассказала Катюхе, перед тем как её повязали менты.

В пятницу, второго марта, в восемь часов вечера Оксана вместе со своей подружкоой, Анной Зиновьевной Беликовой и двумя их поклонниками, отправились в маленький ресторанчик "У дяди Вани", чтобы там отметить приближающийся праздник. Сразу оговорюсь, дочка, в последнее время, особенно после того как Оксана осталась одна, она начала частенько заглядывать в бутылочку. Но это я говорю только потому, чтобы ты имела общую картинку и особенно свою тетку не идеализировала.

По словам Беликовой, примерно часов до одиннадцати они пили, танцевали и веселились. В общем приятно проводили время и договаривались о ночных перспективах. Решив, что начатую оргию лучше всего продолжить на квартире Оксаны Костенко, кавалеры подозвали официанта и попросили их расчитать.

В это время, извинившись, Оксана, с одной косметичкой в руках, убегает в сортир, а дамскую сумочку при этом оставляет на столе. Вот и все, больше в тот вечер они её не видели. Безрезультатно прождав подругу двадцать минут, Анна следует в туалет, но там от Оксаны не осталось даже запаха. Решив, что она их одурачила, или захотела поиграть, Беликова открывает её сумочку и находит там гардеробный жетончик и ключи от квартиры. Расценив это как пикантную шутку и сигнал к началу боевых действий Беликова вместе с двумя жеребцами приезжает к ней домой, но и там её нет.

Обеспокоенная этим обстоятельством, Анна хочет вернуться в ресторан и обо всем как следует расспросить вышибалу. Однако, коблы разгоряченные спиртным и острыми закусками не желают просто так отпускать последнюю бабу, на которую они изрядно потратились. В общем, Беликовой приходится отдуваться за двоих и харчи она отрабатывает только к утру.

Проводив эксплуататоров она первым делом звонит Екатерине, но трубку никто не берет. В субботу в девять утра дома нет ни её, ни мужа. Тогда Беликова начинает обзванивать всех их общих знакомых, но никто ничего не знает. Вконец отчаявшись, она набирает телефон Костенко. Незнакомый мужской голос вместо того, чтобы ответить на её вопросы начинает вежливо интересоваться, кто она такая и кем приходится Григорию Васильевичу Костенко? Как вы, очевидно уже поняли, ответил ей следователь прокуратуры, Евгений Николаевич Никонов. Милейший человек, я с ним разговаривал и он произвел на меня самое приятное впечатление. Мы обменялись телефонами и он обещал держать меня в курсе событий. Однако, чтобы вам было понятней, вернемся к отправной точке, но только со стороны Катьки.

В семь часов утра в её квартире раздался телефонный звонок. Еще сонная Катерина подняла трубку и с трудом узнала взволнованный голос матери.

- Ты что, мать, ошизела? - Прерывая её бессвязные вопли зевнула Катька. - Ты посмотри на часы! Допилась, совсем крыша поехала.

- Катька, доченька моя, я отца твоего убила! - Захлебываясь отчаянием вновь заскулила Оксана. - Понимаешь, Гришку зарезала.

- Уже слышала. - Поморщилась неверующая дочь и хотела бросить трубку, но более или менее разумная речь матери её остановила. - Мама, давай договоримся так, сейчас ты идешь в ванну, принимаешь контрастный душ, а после этого, через пару часов мы с тобой поговорим. Будь умницей.

- Катя, я в полном рассудке и сейчас нахожусь возле тела твоего отца, у него в квартире. - Тихо, но внятно и совершенно отчетливо вдруг заговорила она, чем заставила Катерину окончательно проснуться. - Если ты мне не веришь, то можешь сюда перезвонить. Я жду. Только обязательно перезвони, мне страшно плохо, я на грани сумасшествия, я не знаю, что делать.

Послышались короткие гудки и Катька с телефонной трубкой в руках уставилась в одну точку, только теперь понимая, что все услышанное не плод больного воображения её непутевой мамаши, а самая, что ни на есть, страшная правда.

Просто так, на всякий случай, Катя набрала телефон отца и вновь услышав её обреченный голос, окаменела не в силах вымолвить и слова. Лопнула последняя надежда на пьяное дурачество Оксаны. Только теперь до неё дошло, что все сказанное матерью - правда. Теперь у неё не оставалось даже тени сомнения.

- Катя, ну что ты молчишь? - Тускло и обреченно, как наступающее за окном утро спросила Оксана. - Не молчи, я ведь знаю, что это ты. Это ты?

- Да мама. - Сглотнув застрявший в горле комок ответила Катерина. Ксюша, послушай меня, маленькая, ничего не предпринимай, я сейчас приеду. Ты там одна?

- Одна, если не считать твоего мертвого отца. Он лежит прямо передо мной.

- Не смотри на него, Ксюшка, уйди в другую комнату. Кто-нибудь кроме меня знает о том, что произошло?

- Нет, я только что очнулась, а тут такое... Первым делом я позвонила тебе...

- Вот и хорошо, никому больше не звони, а дождись меня, слышишь, Ксюша, никому, я скоро приеду. Нет, я уже еду.

Наскоро одевшись она пулей вылетела из дома и тут же поймала такси. В машине, Катька мысленно возблагодарила Бога за то, что её Бориска на целую неделю укатил куда - то по своим коммерческим делам, а значит и отчитываться ей ни перед кем не нужно. Сейчас его вопросы были бы совсем неуместны. С тех пор как между родителями произошел разрыв, он начал относиться к своей теще с плохо прикрытым презрением и даже брезгливостью, хотя в свое время, пару лет назад, когда они только познакомились, лучшего друга чем Ксюшка у него не было.

А сама она, напротив, приняла сторону своей грешной матери. Слишком живы были детские воспоминания о том как надрывалась мать одной рукой поднимая её, а другой держа на плаву своего сверхинфантильного муженька. Это тогда он казался инфантильным и глупеньким! Тогда когда проигрывал в преферанс свою копеечную зарплату, когда перемазанный помадой и тушью являлся домой под утро. Мать все прощала, прощала и списывала на его излишнюю доверчивость, на неприспособленность к суровой и реальной жизни.

На деле оказалось по другому. Приспособлен, да ещё как! Три года назад, когда казалось бы все поезда ушли, он наконец - то разродился, откликнулся на пламенные призывы перестройки и решил открыть свой маленький бизнес.

Первым делом он вырвал в долг такую сумму, от которой у неё и у Ксюшки волосы поднялись дыбом. Потом уволился из театра, где этому обстоятельству были несказанно рады. Однако связи с прекрасным не порывал, как и прежде оставался верным служителем святого искусства, только теперь он опустился этажом ниже. На окраине города в запущенном падвале он организовал нечто похожее на варьете. Правда срамные девки у него были самого низкого пошиба, а дорогие напитки, на первых порах пришлось заменить пивом и водкой.

Как это не странно, но он не прогорел, а через полгода его бордель начал приносить прибыль. Это позволило ему раньше срока расплатиться с кредитором и задуматься о перспективе расширения своего увеселительного предприятия. Еще через полгода, уже в более оживленном месте, он снял приличное помещение под свой новый "Мулен Руж" и набрал соответствующий персонал с танцевальной труппой более высокого класса. И здесь его дела пошли на лад.

Казалось бы чего еще? Живи, да радуйся и радуй жену и дочку, которые за двадцать лет нищеты впервые вздохнули свободно. Однако все чаще и чаще Григорий Васильевич начал задумываться. И было над чем! Полсотни лет уже стукнуло, а настоящей жизни он так и не видал. Никогда не видел Триумфальной арки, ни разу не приглашался на светские рауты и вообще столичный бомонд смотрит на него свысока. Все это можно легко завоевать с помощью денег, но кроме них, как минимум, необходимо иметь представительный вид и молодую супругу, которые сейчас в большой моде. Конечно, можно ограничиться очередной дивой из секс-жопа. И дешево и просто, но не тот эффект, не тот кураж. Тут нужна молодая телочка, если не совсем и чистенькая, то уж, по крайней мере, не замеченная в публичной демонстрации своих прелестей. Но высшим пилотажем было бы заполучить какую - нибудь занюханную дворянскую правнучку, которые сегодня пользуются повышенным спросом.

Однажды он с ней разоткровенничался и полушутя заявил, что на роль "Принцессы на бобах" одну такую пассию он уже заприметил. Прыщавую, с мокрым носом красного цвета, он случайно познакомился с ней в буфете БДТ. По недавно заведенному обычаю, он стоял за ста граммами коньяка смешенного с таким же количеством шампанского, а она прямо перед ним покупала колу с пирожным. Или она не разглядела ценник, либо пользовалась этим приемом уже не первый раз, но только денег у неё почему-то не хватило. Поставив колу на место она пролепетала извинения и тут настоящим джентльменом выступил Григорий. Так и познакомились. Он назвал свое имя, а она представилась Ольгой Юсуповой.

- Уж не того ли Юсупова внучкой будете, который моего тезку, Гришку Распутина, канделябром отоварил? - шутки ради спросил он тогда.

- Того самого. - Чуть смутилась она. - Только не внучкой, а пра-пра-правнукой.

После спектакля они долго прогуливались по городу и она занятно врала ему про род Юсуповых. Может буть врала, а может быть и нет, какая разница? Самозванцев у нас нынче хоть отбавляй, а вот встретить грамотную самозванку, прекрасно знающую историю девятнадцатого века, это большая редкость. На этом сомнительном светском рауте она запросто заткнет за пояс любую самую настоящую внучку Юсупову... А может быть она и есть настоящая?

Как бы там ни было, но после этой встречи воздушные замки Григория Васильевича понемногу начали вживаться в его мозг и преобретать реальные очертания.

Для воплощения своих замыслов, первым делом он купил "Фольксваген" и престижную двухкомнатную квартиру на Литейном, потом сделал предложение красноносой Оленьке, которое она, к его великому удивлению, отвергла, но теперь это не имело особенного значения. Однажды решившись, теперь уж он свое дело доведет до конца и не важно кто там будет, графиня Орлова, или княжна кукарекина. Начало положено.

Унылым воскресным вечером, во время ужина, он широким жестом подарил Катерине свою старую машину, а Оксане торжественно заявил, что с этого дня он разрывает с ней супружеские узы и не несет за неё никакой отвеиственности. Отныне она свободная женщина со своей собственной квартирой, на которую он не претендует.

Еще бы он претендовал! Квартира осталась матери от бабушки, а та перед смертью её приватизировала и завещала только Оксане. Как в воду глядела, старая. Нет, не даром недолюбливала она папашу, не даром!

А папаша тем временем, не обращая внимания на ревущую Оксану, спокойно оделся и пообещав в скором времени занести бумаги на развод, удалился. Мать тогда напилась до чертиков и с ней приключилась натуральная истерика. До полночи они с Бориской её успокаивали. А теперь такое...

Так, или примерно так думала Катерина заходя в подъезд отцовского дома, где за прошедший год бывала не больше пяти раз, а Ксюшка и того меньше.

И какого черта её сюда занесло? Что ей здесь понадобилось и как она тут очутилась? Ресторан, где она вчера планировала напиться недалеко от дома. Спрашивается, кто надул ей в уши и направил её нетрезвые ноги на Литейный? Не иначе как её верная подруга и собутыльница Анка Беликова! У самой проблем выше крыши, так она и окружающим не дает жить!

Дверь открылась после первого же звонка, будто все это время мать стояла по ту сторону и ждала её прихода. От одного только вида Катька отшатнулась. Видно мать недавно пыталась умыться, потому что её кисти и лицо были мокрыми и относительно чистыми, зато светлые волосы, шею и открытую грудь покрывала черная корка запекшейся крови. То же самое было и с руками, начиная от кистей и до короткого рукавчика, все они были в сплошных кровавых разводах. О светло - бежевом платье вообще говорить не приходилось. Создавалось впечатление, что прежде чем предстать перед дочерью она долго и старательно купалась в крови.

- Господи! - Превозмогая отвращение шагнула в квартиру Катерина. - С какого мясокомбината ты сбежала? У них бойцы выглядят опрятней.

- Это ещё фантики. - Через силу улыбнулась Ксюшка. - Конфетки будут впереди. Посмотри, что творится в комнате. Только не падай в обморок. Зрелище не для слабонервных. Я как увидела, чуть с ума не сошла...

Металлический запах свежей крови чувствовался даже в передней. Решившись, как головою в петлю, Катька просунула нос в гостинную и тут же отпрянула.

Облаченное в бухарский халат тряпичное тело отца лежало посреди комнаты, на лакированном паркете и только его голова с гордым профилем утопала в густом ворсе некогда белого ковра, который уже успел превратился в бурый. В такой же цвет перекрасился и его волос, волнистая седая шевелюра, гордость и предмет поклонения его многочисленных баб. Белым заострившимся носом он нацелился в яркогорящую люстру, но при этом один его глаз строго смотрел на дочку, а другая глазница была плотненько запечатана заспекшейся кровью.

Но это ещё не было самым страшным. Больше всего Катьку потряс глубокий черный ров, что тянулся от уха до уха и пересекал все горло. Эта кровавая вмятина, да ещё торчащая из груди рукоять ножа буквально ввергли Катерину в шок.

- Как ты могла, мама? - Едва сдерживая тошноту в ужасе прошептала она. - Это же не просто убийство, это... Это зверство!...Как у тебя рука поднялась?

- Не знаю, дочка, мне и самой все это кажется неправдоподобным и диким. - В отчаянии заломила руки Оксана. - Я вообще ничего не знаю.

- Как ты здесь очутилась?

- Не спрашивай, я все равно ответить тебе не смогу. Я ничего не знаю и ничего не помню. Хоть ты режь меня на куски, хоть в смоле кипяти, полный провал. Я уже и сама силилась, но ничегошеньки вспомнить не могу. Туман!

- Как, совсем ничего? - Не веря матери удивилась Катерина. - И свой ресторанчик, куда ты собиралась пойти вместе с Анкой, тоже не помнишь?

- Нет, ресторан помню. - Уцепилась она за соломинку. - И ресторан помню, и Анку, и Рафика с Акопом тоже помню, но... но это все, дальше пустота.

- Хорошо, давай по порядку. - Увлекая мать в спальню, подальше от жуткого зрелища зашла по иному Катя. - Вы пришли в ресторан и заказали...

- Какая разница, что мы заказали, Катюха? - Горестно вздохнула непутевая мамаша. - Надо вызывать милицию и все им честно рассказать.

- Что? Что ты можешь им рассказать? - Встяхнула она обмякшее и равнодушное тело Ксюши. - Ведь сама ни черта не помнишь и даже не уверена, что сама убила отца.

- А кто же еще? Третьего-то не было.

- Откуда ты знаешь? Замолчи и вспоминай, что вы заказывали в ресторане?

- Акоп заказал два салата, из овощей и мясной типа "столичного". Еще он велел принести заливную рыбу с хреном, холодное мясо с горошком и маринованные грибочки. Это для начала, под водочку, а потом, примерно через час, он снова подозвал официанта Прошу и на этот раз заказал шашлык. Под него мы пили сухое вино, а потом и коньяк. Когда мы съели шашлык, то Акоп пригласил меня танцевать. Не отпускал минут пятнадцать и говорил всякие глупости.

- А ты при этом стыдливо краснела. - Не смогла удержаться от язвительного замечания Катерина. - Ладно, давай дальше.

- А что дальше? - Потом мы все вернулись к столу и стали решать, где нам лучше продолжить застолье. Насколько я помню, выбор пал на меня. Потом я извинилась и побежала в туалет...Вот и все. Очнулась я уже здесь. Очнулась и от ужаса чуть не сошла с ума. Горел свет, никого не было, а я прямо в платье лежала на Гришкиной груди. Сначала я ничего не поняла, но потом посмотрела на свои руки и сразу сообразила, что Гришку зарезала я. Никогда не думала, что во мне сидит волчица. Господи, что же теперь будет?..

- Про это мы уже слышали. - Каскад её раскаяний остановила дочь. Давай по существу, вернемся к тому моменту когда ты пошла в туалет. Может быть там произошло, что-то необычное, неординарное?

- А там пописала, если считать это явлением неординарным, то я не знаю...

- Может быть ты встретила там знакомую, или тебя кто - то остановил? Вспоминай!

- Да нет, мне кажется, что в туалете вообще никого не было... Хотя нет... Боже мой! - Пораженная вдруг вспыхнувшей в её памяти картиной вскричала Оксана. - Боже, ну конечно же! Но какое это имеет значение? Я не обратила никакого внимания.

- Перестань блеять, овца! Что там у тебя приключилось?

- Когда я вышла из кабинки, то увидела, что напротив, у стены стоит в усмерть пьная девка примерно твоего возраста. Высокая рыжая девка в сером брючном костюме. Опираясь на стенку она хлебала коньяк прямо из горлышка.

- Она предложила тебе составить компанию и ты не смогла отказать. Наперед зная дальнейшие материнские действия уверенно закончила Катерина. Так что ли?

- Ну не совсем так. - Несмело возразила она. - Я долго отказывалась, но потом... Она что - то плела мне о подлых мужиках, а у меня самой... В общем, мне стало её жалко...Я немного отхлебнула...

- Идиотка! Старая идиотка! Коньяка на столе тебе было мало! Негодующе вскричала дочь, но заметив как испуганно вжалась её Ксюша, тут же себя осадила. - Ладно, сделанного не воротишь. Успокойся, малыш, я ведь хочу тебе только добра. Что-нибудь ещё ты помнишь?

Смутно. - Наморщила лоб Оксана. - Кажется мы с ней закурили и я тоже начала жаловаться на свою неудавшуюся жизнь. А потом все, полный провал, а утром Гришкина квартира и он сам с перерезанным горлом.

- Все ясно, можешь больше не ломать свою пустую голову. Вызываем милицию.

- Но ведь меня посадят. - Совсем потухла Костенко.

- А как ты хотела? Посадят, если следователь окажется полным болваном и не поверит, что тебя опоили клофелином или димедролом.

Вот так, друзья мои. - Закончив свой рассказ крякнул полковник. Милочка, у тебя отличные голубцы, но к ним явно не хватает кое - какой приправы. Ты понимаешь, что я имею ввиду? Костя, я правильно говорю?

- Воистину. - Одобрительно кивнул я. - Ваша мудрость может сравниться лишь с мудростью коренного зуба. Жена, подать на стол вино!

- Ну и что ты на это скажешь? - Рачительно разливая по рюмкам спирт вернулся к теме Ефимов. - Это преступление у тебя ни с чем не ассоциируется?

- Ассоциируется, но я пока от своих замечаний воздержусь. Мне кажется, что вы ещё не закончили. Не хотелось бы вас перебивать.

- Благодарю за такт. - Проглотив огненную жидкость тесть выпучил шары. - Оксанке на счастье, оперативники оказались толковыми ребятами, пороть горячку и сразу же пихать её в клетку они не стали, а отвезли на экспертизу. И что же?! Катька словно в воду глядела. В крови матери вперемешку со спиртным медики обнаружили остатки пипальфена, что могло за собой повлечь временную, но полную потерю памяти.

Имея на руках такое заключение следователь Никонов уже смотрит на вещи совершенно под другим углом зрения. По свежему следу, не теряя ни минуты он самолично начинает расследование. И начинает с того, что первым делом проверяет алиби Акопа, Рафика и самой госпожи Беликовой. Все чистенько и даже им на счастье, их безобразное поведение в квартире Оксаны подтверждает сварливая соседка, которая в половине первого ночи приходила с ними ругаться по поводу громкой музыки и Анкиного визга, а именно в это время, по заключению все тех же медэкспертов, наступила смерть Григория Васильевича Костенко.

Швейцар из ресторанчика "У дяди Вани", здоровенный вышибала с мозгами пингвина и внешностью Максимилиана Ухова, опрашивается одним из первых. Однако ничего путного из его тупой башки Евгений Николаевич выудить не может. Одно сплошное сопение и мычание, вроде того, что будто бы видел высокую рыжую девку в сером костюме, а когда и с кем она приходила, не помнит, народу-то много, за всеми не уследишь. В общем, не свидетель, а сплошной чемодан дерьма. А вот его товарищ, некто Карпухин Алексей, случайно заглянувший на огонек оказался внимательней. Когда и с кем уходила эта рыжая бестия он тоже не видел, зато её появление в ресторане он запомнил. А запомнил потому что к ресторану они подъехали в одно и то же время и тоже на такси.

И что ты думаешь, Костя, кто её сопровождал?

- Высокий лопоухий парень в кашемировом пальто, с непомерно большими ступнями.

- Насчет ступней он ничего не сказал, а пальто и уши были именно такими. К сожалению это все, что удалось из него вытряхнуть. Больше он их не видел, они как в воду канули. С этой стороны веревочка оборвалась.

Стали мы с ним кумекать и соображать кому была выгодна смерть Костенко и вывод напрашивался мало утешительный. В первую очередь в этом была заинтересована Катерина, потому как других достаточно близких родственников у него не было.

- Катерина с Оксаной. - Тайком убирая остатки спирта уточнила Милка. Им обеим была выгодна смерть дяди Гриши.

- Нет, только Катерине. - Возразил тесть. - Оксана разведена с ним официально. А Катерине, как единственной наследнице, кончина папаши сулила множество маленьких радостей, начиная от его квартиры с машиной и заканчивая имуществом блудного балагана. Это в том случае если бы она захотела свернуть его деятельность, а если её продолжить, то молочная струйка ещё долгое время могла ощутимо раздувать её карман. На первых порах он даже выдвинул абсурдную версию о том, что никто иная как сама Катерина в том ресторанном сортире подпоила свою мать. Однако после показаний Карпухина он от неё быстро отказался. В тот вечер Катя засиделась у экрана телевизора и почти поминутно разложила все, что смотрела.

- Если не она сама, то это мог сделать её мужик Бориска. - Авторитетно заявила Милка. - И вообще он мог действовать в тайне от Кати. Скорее всего так оно и было. Что на этот счет говорит твой Никонов?

- За три дня до случившегося Бориска отбыл по своим коммерческим делам. Никонов проверял. Его алиби не вызывает сомнения. Нет, я не могу быть в нем абсолютно уверенным, но непосредственно совершить преступление он не мог физически. А вот на роль заказчика подходит любой из названных лиц.

- Алексей Николаевич, вы прямо таки подталкиваете меня провести параллель между убийством Батурова и убийством вашего дальнего родственника.

- Никакой он мне не родственник. - Засопел полковник. - Даже Милке он родственником не приходится. Напрасно язвишь. Лучше скажи, есть у тебя какие - то соображения? Что ты по этому поводу думаешь.

- А нужно ли?

- То есть как? Я тебя не понял.

- А разве преступление ещё не раскрыто? - Скроив дурацкую физиономию удивленно спросил я. - Разве умный следователь Никонов в паре с моим крутым тестем все ещё не захомутали кровожадного убивца?

- Все хиханьки хихаем. - Обиженно насупился полковник. - Спиртягу глушим, а Оксанка в сизухе соплями плачет. Нет, никого мы не захомутали.

- А жаль. - Соболезнующе причмокнул я. - Но оно и понятно. Беда, коль сапоги начнет тачать пирожник, а пироги печать сапожник. Ладно, так и быть, подмогу вам, маститым ассам сыскного дела.

- Ах, уважил, ах, спасибо. - Обиделся старый хрен. - Век твоей доброты не забуду.

- Это правильно, доброту надо помнить. Тут мы с Максушкой, приминительно к делу Батурова кое - чего нарыли, прослеживается некоторая аналогия. Возможно и для вас пригодится. Ответьте мне на несколько вопросов, тогда какие - то моменты мне будут понятней. Куда, в какой город ездил Бориска Коган?

- В Ярославль, там он закупает, а потом перепродает запчасти к дизелям.

- Это не важно! - Подпрыгнул я от радости. - Важно, что рядом Княжеск! Наверное не больше часа езды?

- Совсем рядом. - Усмехнувшись уточнил тесть. - Географ хренов. Часов пятнадцать колесить надо. - А что тебя в Княжеск потянуло?

- Дело в том, что незадолго до смери Батурова в Княжеск ездила его дочь, Елена Дмитриевна, я думал... но теперь это не имеет никакого значения. - Обескураженно развел я руками. - Мне казалось рядом... Я не думал, что Княжеск так далеко.

- Тебе вообще в последнее время много чего кажется. - С неизъяснимым удовольствием оттянул меня полковник. - А думать тебе вредно, голова заболит. Костя, береги её, ещё немного и твои мозги раскиснут от спирта.

- Приберегите ваш сарказм для своей дочери. - Одарив его пепелящим взглядом настоятельно посоветовал я. - Отвечайте на мой второй вопрос. Как именуется Гришкино варьете и у кого он арендовал помещение?

- Варьете называется "Ночные ведьмы", а вот у кого он снимал помещение, я не в курсе. Однако это легко исправить позвонив завтра утром в прокуратуру Никонову. Но зачем? Что это нам дает?

- Пока здесь вопросы задаю я, а ваше дело на них отвечать и делать то, что тебе говорят. Звоните в Питер. Имеющий информацию всегда на высоте, понятно? Понятно. - Попытался он достать меня своей медвежьей лапой. Хорошо, я это сделаю если буду уверен, что звонок принесет пользу. Тебе не остается ничего иного как поделиться со мной сведениями, которые вы нарыли в мое отсутствие.

Остаток вечера, вплоть до ночи я докладывал Ефимову о наших успехах.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Утром следующего дня, едва дождавшись десяти часов, я робко постучался в палату Соколовской заранее готовый ко всяческим сюрпризам и неожиданостям. Однако на этот раз все обошлось без курьезов.

Похудевшая и бледная, из палаты вышла сама Инна Николаевна и не скрывая своего щенячьего восторга доверчиво прижалась к моему животу. Оросив его слезами признательности, она предано потерлась о него лбом и как - то слишком интимно притиснувшись, замерла. Выглянувшая следом соседка Лютикова, при виде этой чувственной композиции покачала головой. Потом презрительно выпятила толстую сардельку верхней губы и сквасила гадливую харю. Я показал ей язык от самого корня. Она цыкнула скрозь покосившуюся оградку прогнивших зубов и злобно захлопнула дверь.

- Спасибо, Костя. - Не обращая внимания на реакцию своей добродетельной соседки Соколовская сунула нос мне под мышку и глухо повторила. - Спасибо, Костя.

- За что? - Ошарашенный таким приемом смущенно спросил я.

- За все. За то, что ты вернул мне дочь и просто эа то, что ты есть.

- Ну это ты, Синеглазка, через край хватила. - Грубовато отстранившись усмехнулся я. - Меня не благодарить, меня давно убить пора.

- Не кокетничай. - Снизу вверх она внимательно и строго посмотрела мне в глаза. - Тебе не идет. Ты становишься просто смешным.

- Хорошо, не буду. - Согласился я и окончательно стушевавшись все свое внимание сосредоточил на красочном плакате, где человек с распоротым брюхом гордо демонстрировал свои разноцветные кишки и прочие внутрености.

- Вика тебе благодарна. - После долгого молчания тихо сказала она. Как пришла в себя, так все разговоры только о тебе. Отец тоже шлет привет и кланяется. Передал тебе и твоему товарищу четверть самогона. Говорит, что лучше любого коньяка. Я не хотела брать, стыдно, так он насильно запихал её под кровать. Заберешь или я отдам его санитаркам, а то вылью в раковину.

- Чего это мой самогон ты отдашь санитаркам, или, того хуже, выльешь в раковину! - Деланно засмеялся я. - Не тебе дарено, не тебе и распоряжаться. Тащи бутыль.

- Прямо сейчас? - Моментально оттаяв заулыбалась она. - Тебя же из дома выгонят.

- Не твоя забота. Мы с Максом можем удавить её где - нибудь на природе.

- Как скажешь, сейчас принесу. А потом мы с тобой навестим Вику, ладно? Она хотела сказать тебе, что - то важное. А что, даже мне не говорит.

Придерживая здоровой рукой простреленную ключицу она скрылась в палате, чтобы через секунду вынести мне на потеху тяжелый, трехкилограммовый пакет.

Вику поместили в комфортабельную четырехместную палату вместе с двумя пенсионрками, которые благодаря гололеду, суммарно поломали себе три ребра, две голени и одну руку на двоих. Четвертая бабенка не могла не вызвать восхищения. Ее невезучести можно было только позавидовать. Она, как и её товарки, тоже поскользнулась, упала и сломала ногу, но при этом умудрились упасть так, что летящая с третьего этажа сосулька вонзится ей в ляжку.

Все эту ценную информацию я получил от них самих покуда Инна поправляла своей дочери подушки и ложечкой впихивала в неё еду.

Вика лежала у окна и в яром луче солнца её изможденное личико равно как и тоненькие ручки сильно смахивали на белесые картофельные ростки.

- Ну, здорово, отважная амазонка! - Вытаскивая из пакета гроздь бананов жизнерадостно оскалился я. - Это тебе, чтоб не теряла квалификации.

- Уже знаете? Так ему и надо. - Сразу все понимая улыбнулась девчонка и нисколечко не стесняясь матери добавила. - Жаль я ему не докусила.

- Не жалей, Вика. - Успокоил я её. - Кабы не он, ты бы сейчас лежала в морге. Те подонки, что одиннадцатого марта выкрали тебя у деда и отвезли к Пузырю на дачу, приехали к нему на следующий день с тем, чтобы тебя убить.

- Он уже этим козырял. И все равно он паскудный и вонючий козел.

- С этим я согласен, но давай перейдем к делу. Что ты хотела мне сообщить?

- Не знаю, заинтересует это вас или нет, но когда я сидела в колодце, я много думала, вспоминала все, что со мной произошло, вспоминала их разговоры и поняла, что если я останусь живой, то обязательно тех подонков найду.

- Это каким же образом? - Сразу заинтересовался я. - Они оставили тебе автограф с адресами и краткий путеводитель?

- Нет. - Нахмурилась Виктория. - Просто когда меня везли к этому, как вы говорите, Пузырю, они уже знали, что убьют и поэтому говорили между собой так, словно меня уже не существует. То есть в выражениях не стеснялись.

- Да, это наше упущение, нужно было сразу тебя опросить, да только ведь ты едва подавала признаки жизни. Так какими сведениями ты располагаешь?

- Когда мать с отчимом уехали, а дед захрапел, я около получаса бесцельно слонялась по комнате. Телевизора там не было, книжек не было, а во двор я выйти боялась, потому что там бегала здоровенная овчарка. От скуки я прилегла на диван и незаметно уснула.

Не знаю сколько проспала. Проснулась от того, что два страшных мужика в натянутых на глаза шапочках вытаскивают меня из комнаты. Я заорала и сильно укусила одного из них за палец. За это они стукнули меня по голове. От моего крика проснулся дед и бросился мне на выручку. Они его тоже капитально шибанули. Потом они его в погреб сбросили. А мне связали руки, ноги, залепили скотчем рот и под руки вывели из дома. Там ещё раз ударили и бросили в машину.

Я сразу догадалась, что эти самые мужики вчера приходили к нам домой и вымогали у матери деньги. Когда мы отъехали от дедовской домика они стащили свои колпаки и я поняла, что не ошиблась. Это были капитан Хомич и старший лейтенант Гриценко, только сегодня они оба были в штатском. Взади, вместе со мной развалился Хомич, а в переди находился Гриценко. Рядом с ним, за рулем сидел третий, о котором я ничего не слышала.

- Ну, что, товарищ капитан? - Как мы только отъехали весело спросил Гриценко. - Значит катим к Пузырю? Там её сгрузим?

- Да, там и сгрузим, там и закопаем. - Одевая темные очки раздраженно подтвердил Хомич. - Завязывай называть меня мусором! И кончай лыбиться!

- Извини, волчара, по привычке...

- И волчарой не называй, не дорос еще. Поотшибу тебе рога...

- Все нормальлно, Андрей Степанович, все путем будет. Не надо нервничать.

- Заткни крикушку, ментеныш, не нравится мне все это. С наскока не проканало, надо откат делать, а мы во второй раз лезем! Зря я вас послушался, задницей чую, опять меня Хозяин на постой ждет. Линять бы нам надо...

- Слинять всегда успеем.

- Много ты знаешь. В том - то и весь фокус, что линять надо вовремя. Чуть опоздал, клювом прощелкал и ты уже не вольный гражданин свободной России.

- Что - то ты, Андрей Степанович, совсем плохой стал. Ноешь, плачешься...Ты сам подумай, все равно нам этих Соколовских убирать надо, сам же говорил. Так вот мы и едем их мочить. Но при этом мы ещё заберем у них две штуки баксов. И нам приятно и им они больше не потребуются. А если баксы тебе не нужны, то мы с Дормидонтом можем поделить их на двоих.

- И на эти бабки, дорогой племяш, я устрою твои похороны. - Мрачно заключил дядя. - Ладно, Игорек, будем считать, что ты опять меня уговорил, но сучонку я хочу завалить прямо сейчас. Так мне будет спокойнее. Останови где-нибудь, где лес погуще, да снег побольше, там я её и положу. - Вытащив пистолет он клацнул затвором и поднес его к моему горлу. - Сейчас, детка, я решу все твои проблемы и ты забудешься в сказочном сне. Там ты увидишь своего папочку, которого тоже прикончил я. Останови, мент гребаный, сержант сопливый.

- Погоди, Степаныч, не время, сучонка нам может ещё сгодится. Мамке слезливую записку напишет, если та взбрыкнет, мало ли что...Все сделаем так как планировали, отвезем её Пузырю.

- Никаких записок. Кончать её надо прямо сейчас - Заорал Андрей Степаныч и душа моя ушла в пятки. - Вы будете делать то, что я сказал.

- То что ты сказал будут делать ваши зоновские зеки, а нам с Дормидонтом твои сказания как - то до фонаря. - В свою очередь обозлился Игорь. - И учти, теперь не мы тебя, а ты нас будешь слушаться. Если нет, то дергай отсюда заснеженным трактом, а мы с Дормидонтом как - нибудь обойдемся без тебя, тем более, что в дело я тебя взял из жалости. Так бы ты и сто лет был нам не нужен. Про баксы можешь забыть, мочила гнилая. Дорик, останови, пусть этот козел спрыгнет, воздух без него чище. Канай отсюда, параша дешевая!

- Не надо, Игорек, зачем ты так. - Сразу скис и захныкал дядя, но по его вздувшимся желвакам и блеснувшим под очками глазом, я поняла, что это только маскировка, а серьезный разговор с глупым племяником ещё впереди. Игорь, ты же знаешь, что я пустой как барабан. Я согласен на все твои условия.

- Мы в этом не сомневались. - Презрительно хмыкнул парень. - Теперь получишь не треть, как договаривались, а только двадцать процентов.

Все, Константин Иванович, такой вот разговор состоялся между ними.

- И на какие же точки опираясь ты собираешься их разыскать? Несколько разочаровано спросил я. - Что тебе в их разговоре показалось важным?

- Много чего. - Удивляясь моей глупости пространно ответила Вика. - К примеру я знаю, что та очкастая сволочь, которая хотела меня убить не отходя от кассы, вовсе не капитан Хомич, а бывший урка по имени Андрей Степанович. И он приходится дядей этому Игорю, а Игорь, хоть и мент, но никакой не лейтенант, а простой рядовой, или какой-нибудь сержант. Кроме спецмашины на которой они приезжали к матери, у них есть бежевая "шестерка", госномер мне разглядеть не удалось, но я хорошо рассмотрела салон внутри. Светлые велюровые чехлы с абстрактным рисунком, а на лобовом стекле под зеркалом болтается череп, такой же противный череп, только побольше ввинчен в рычаг передачи. Смотреть на них мне было неприятно.

Константин Иванович, неужели мои сведения не могут вам помочь в расследовании?

- Успокойся, Виктория, конечно они будут служить подтверждением, но это тогда когда мы найдем самих преступников. Скажи, во время этого разговора они не упоминали фамилий Батурова, Скворцова, или Костенко? А может быть проскальзывали имена Елена Дмитриевна и Екатерина Григорьевна? Не торопись, хорошенько подумай.

- А чего тут думать? Тут и думать не надо, ничего похожего я от них не слышала, да и не могла. Вскоре после того как они обработали своего Андрея Степановича мы приехали к Пузырю и меня без долгих слов сбросили в подполье.

- Ну что же, и на том спасибо. Твои наблюдения обязательно сослужат нам службу. А ты поправляйся и не вешай нос. Под хорошее настроение кости срастаются скорее.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

- Иваныч, когда ты приобретешь себе сотовый телефон? - На пороге больницы преградил мне дорогу Ухов. - Люди со средним достатком уже давно ходят с мобильниками. Да что там люди! Школьники на уроках чирикают по телефону, а ты...

- А у меня нет среднего достатка и я не школьник, к тому же на уроках положенно слушать умную училку, а не тратить драгоценное время на пустую болтовню. Я не понимаю, какого черта ты сюда притащился и кто наколол тебе мои кардинаты?

- Полковник. Он сначала на меня наорал, а потом отправил за тобой.

- И что этому старому хрену от меня надо?

- Спроси что - нибудь полегче, но думаю, что это связано со звонком. Он сначала куда-то позвонил, потом вызвал меня, вставил два пистон, раз пистон и велел немедленно доставить тебя к нему в кабинет. Вот я и доставляю, а что там у тебя тяжелое, в банке? - Проявляя нездоровое любопытство Ухов осторожно щелкнул по стеклу. - Мочу больничную крадешь, что ли?

- Не твоего ума дело. - Злобно отпихнул я его загребущую руку. - Когда настанет время я тебе сам обо всем расскажу.

Тесть сидел в кресле и наблюдал как секретарша Томка поливает кактусы и другую волосатую зелень. Особенно ему нравилась поливка ниспадающих лиан с красными колокольчиками. Они росли в горшке под потолком и Томке, требовалось встать на носки и вытянуться в струнку. Можно было бы подставить стул и тем самым решить все проблемы, но это была игра и прекращать эту игру не собирался ни тесть, ни Томка.

- Доиграешься, старый козел, рано или поздно задерет она юбку прямо у тебя на столе, что тогда делать будешь? - Злорадно подумал я и приветливо спросил. - Товарищ Ефимов, вы меня звали? Что - то случилось?

- Тамара, ступай к себе в предбанник. Садись, Костя. - Переводя взгляд от вожделенной задницы на мою персону поскучнел полковник. - Ты вчера просил меня позвонить в Питер, я позвонил и из того, что сообщил мне Никонов, кое - что усвоил.

Помещение, которое Гриша Костенко не арендовал, как я говорил вчера, а наполовину выкупил у своего хозяина, раньше называлось "БАДМИ" и там был ресторан.

- Что за хозяин и как его фамилия?

- Этого Женя ещё не знает, но в данное время этим занимается.

- Что за странная абравиатура "БАДМИ", или название такое? Вы не знаете?

- Не знаю. - Пожал плечами тесть.

- А хотите я вам скажу?

- Скажи. - Равнодушно согласился он.

- "БАДМИ". Батуров Дмитрий Иванович.

- Что???

- То что слышали, Алексей Николаевич. Думать надо, а не пялить на Томкины коленки свои бесстыжие зенки! - Удовлетворенный произведенным эффектом я снисходительнл похлопал его по плечу. - Макс, соедини со Свиньевым. Надо узнать у него коекакие подробности. Скажи, что с ним будет говорить сам Гончаров.

Чтобы не заржать Ухов закусил губу и пододвинув аппарат и защелкал кнопками.

- Алле, добрый день. - Поздоровался он. - С кем я говорю?...Очень приятно... Как бы мне услышать Сергея Андреевича Свиньева?.. Почему он не может?.. Почему я не могу с ним говорить?...Какая разница кто звонит?.. Ну хорошо, я один из его клиентов, Максимилиан Ухов, передайте ему трубку... Что?.. Кто??? Как??? Когда? Да, я вас внимательно слушаю... А подробности?.. И все?... Хорошо, я подъеду.

Осторожно уложив трубку на аппарат Макс отквасил челюсть и захлопал своими медвежьеми глазками. - Иваныч, ты что - нибудь понимаешь?

- Понимаю. - Забросив в рот сигарету ответил я.

- Что ты понимаешь?

- То что нотариуса Свиньева в природе больше не существует.

- Откуда ты знаешь?

- Об этом написано на твоей тупой физиономии. С кем ты разговаривал?

- С заведующим токсикологического отделения, с доктором Рафаловичем. Швыркнув носом как нерадивый школьник виновато ответил Ухов. - Я точно не расслышал, то ли Осип Абрамович, то ли Иосиф Абрамович. Еврей что ли?

- Нет мексиканец, что он тебе ответил?

- Он сказал, что я не могу с ним поговорить, потому что его вместе сохранником только что убили. Я его спрашиваю, кто убил и как убили, а он и сам-то толком ни черта не знает. Говорит, что пять минут тому назад к нему в кабинет в полуобморочном состоянии прибежала медсестра и потребовала зайти в палату Свиньева. Он и зашел, а там два трупа с ножевыми ранениями в грудь. Говорит, что никто и ничего не слышал, а в десять часов медсестра делала ему укол и тогда все было нормально.

- Ладно, Ухов, успокойся. Что-то вы с полковником в своем "Соколе" слишком чувствительными стали. Как нам расценивать насильственную смерть старого нотариуса? Как хладнокровное продолжение начатого дела, или это их реакция на наше вмешательство? Скорее всего второе. Наш контакт со Свиньевым их здорово встревожил. Видимо информация, которой владел юрист была для них губительна. Мы слишком близко подошли к черте, за которой уже без бинокля проглядываются черты убийцы.

Попробуем разобраться и проанализировать сложившуюся ситуацию. У кого появятся замечания, возражения или дополнения, прошу не стесняться. Перебивайте докладчика как только посчитаете это нужным.

Что мы имеем? Мы имеем три преступления. Два из которых, в той или иной степени, весьма схожи. Это местное убийство подпольного миллионера Батурова и убийство Григория Васильевича Костенко в городе Ленинграде. Не смотря на географическую отдаленность наших городов оба преступления перекрещиваются в одной точке, на варьете "Ночные ведьмы", а по старому "БАДМИ".

Недавно нам с вами стало известно, что наполовину его выкупил Костенко у своего хозяина. Кто являлся его хозяином мы не знаем, архивы сгорели, а сам нотариус, земля ему пухом, убит. Однако, господа, не отчаивайтесь раньше времени, мы можем предположить, что хозяином этой недвижимости был Батуров Дмитрий Иванович. Оба, и Костенко, и Батуров убиты одним и тем же лицом о чем свидетельствует идентичные раны. Сначала жертвам перерезается горло, а потом втыкается в сердце нож или наоборот. Как видите, почерк один и тот же.

На время оставим убийцу, в конце концов, он простой исполнитель. Нам же с вами гораздо важнее найти непосредственного заказчика. Того человека, кому смерть этих двух бизнесменов сулит самые радужные перспективы. Пока мы знаем имена четверых. Это Екатерина Григорьевна Костенко и Елена Дмитриевна Батурова, которая незадолго до убийства отца ездила в город Княжеск. Эта поездка, почему-то не давала покоя Свиньеву. Прошу это запомнить. Ездила она вместе со своим мужем, Станиславом Александровичем, который как и Бориска Коган, находятся у нас под подозрением. Однако доказать преступный замысел хотя бы одного из них мне представляется весьма затруднительным.

Умные они, собаки, не в пример нам, господа. Свое черное дело они разработали и спланировали так, что в первом случае ловко подставили алкашку Оксану Костенко, а во втором, несчастного старика Скворцова. Хитрые, подлюги, и нам с ними просто так не совладать. А потому вновь вернемся к нашим убийцам.

По заявлению, соседей Батурова, приятных молодых людей, за несколько часов до его убийства они видели как некая парочка распивала со Скворцовым водку. Это хорошо одетые молодые люди. Его приметы вы знаете, высокий лопоухий парень с непомерно большими ластами. Вместе с ним сидела рыжая высокая девица. Примерно такая же парочка в Питере опоила Оксану.

А теперь позвольте перейти к третьему преступлению, которое произошло буквально у нас на глазах. Я имею ввиду шантаж и вымогательство денег у Инны Николаевны Соколовской, в конечном итоге повлекшее смерть её мужа, Владимира Валентиновича.

Сразу отмечу, что взаимосвязь всех этих трех преступлений, вплоть до сегодняшнего дня, до разговора с Викторией Буровой, казалось мне неоспоримой, но...

- Почему она казалась тебе неоспоримой? - Бесчеремонно вторгся тесть в стройную цепочку моего словоблудия. - Почему? Лично я ничего общего здесь не нахожу. Масштабы другие и почерк разный. В первом случае миллионы крутятся, а здесь вонючие четыре тысячи баксов. Батурову и Костенко глотки ножом перерезали, а твои дешевые щипачи из стволов пошмалять любители. Стучишь языком как корова боталом, лапшу нам на уши раскидываешь, а мы с умным видом должны твой бред выслушивать. Кобель брехливый, попугай краснозадый...

- Трудно не согласиться с мнением моего оппонента. - Поспешил я остановить поток неличеприятных выражений. - Но я повторяю, господа, что вплоть до сегодняшнего разговора с Викой, сам находился в заблуждении. Действительно, кроме схожей личности преступника, все здесь разниться...

- Иваныч, хватит трепаться. - Не выдержал даже Ухов. - Болтаешь одно и то же, а толку нет. Говори конкретней, что ты предлагаешь?

- Во - первых, вежливо меня дослушать, а потом сообща решим куда нам плыть. Возражений нет? Прекрасно. Постараюсь быть краток.

Из тех разговоров, что не стесняясь вели между собой преступники, когда везли Викторию Бурову на заклание можно выделить следущее:

Капитан Хомич к милиции имел такое же отношение как я к балету. То есть нет, с работниками правоохранительных органов у него давний и тесный контакт, но только на правах преступника. Скорее всего свои срока он отматывал по сто второй статье. А может быть просто, Андрей Степанович, это его настоящее имя, бахвалился. Старший лейтенант Гриценко, в отличии от него, видимо действительно служит в милиции в звании сержанта. Вполне возможно, что они родственики и Андрей Степанович приходился Игорю дядюшкой. Третьего члена этой бригоды - Дормидонта, между собой они так и называли, Дормидонт или Дорик. Скорее всего эта кличка производное от фамилии Дорофеев, или что - то в этом роде. Он у них за водилу и скорее всего та бежевая "шестерка" его личная. На лобовом стекле и рычаге передач у него красуются черепа. Что же касается Курослепова, то на его счет у меня никаких новых сведений нет. Мне самому эта личность пока непонятна. Остается надеется, что она раскрое тся сразу после того как мы выйдем на след Игоря и Дормидонта. Думается, что кончик ниточки из этого клубка ухватить достаточно просто, гораздо проще, чем в нашем первом деле.

- И как ты мыслишь ухватить свой кончик? - Купаясь в своем остроумии восторженно уписался полковник. - Трудная задача! Может быть пинцетом, да под микроскопом?

- Когда человек зацикливается на сексуальной теме, это может означать, что он либо маньяк, либо стар и немощен.

- Ладно, хватит болтать, не отвлекайся от темы. Что ты предлагаешь?

- Разделиться. Мы с Максом занимаемся шантажом, а вы, Алексей Николаевич, доводите до конца дело своей питерской родни.

- А "Сокол" тем временем спокойно сдыхает? Нет, мальчишечки, так у нас дело не пойдет. Пока я здесь не приведу дела в порядок не меня вы не расчитывайте. А вам я настоятельно советую не разделятся. Перещелкают вас как как клопов, что я тогда скажу вашим женам? А так хоть знать будем...

Согласно разработанному плану и благодаря имеющейся информации о Викторе Игнатьевиче Бурове, поближе к вечеру этого же дня мы с Максом подъехали к его дому. Если верить сведениям, то он то ли арендовал, то ли купил половину этого, совсем не маленького дома. Подойдя к добротным воротам ближе Макс профессиональным взглядом опытного собакодава осмотрел ничего не подозревающую рыжую псину и остался вполне ею доволен.

- Если что, так с этой жучкой, Иваныч, я расправлюсь как делать нечего. Она у них только с виду такая страшная, а на деле жидковатая сука будет. Стучи.

На мой звонок отреагировали сразу. К воротам подошел здоровый чернобородый мужик с характерными следами вчерашних излишеств. Не смотря на минусовую температуру одет он в полосатую майку и короткие шорты из под которых колоритно торчали мощные волосатые ноги. На правом плече питеканропа красовался цветной свеженаколотый герб СССР, в который вплеталась зловещая черная свастика.

- Ты мудак? - Кивнув на татуировку поинтересовался Ухов.

- Нет. - Зевнув ответил волосатый символист. - Я национал - коммунист и таких как ты мы скоро будем безжалостно уничтожать.

- И как скоро это случится? - Перепугавшись на всякий случай осведомился Ухов. - Или это ваша партийная тайна?

- Наступит семнадцатый год и настанет Ночь Длинных Ножей. - Заучено, но неуверенно и даже лениво сообщил волосатый. - Демократов повесим на столбах, евреев отправим в газовые камеры, а журналюг спалим в крематориях.

- А как быть тем кто не еврей, не демократ и даже не журналюга, как быть такими как мы, простым смертным?

- Прокатите за журналюг. - Подумав, раз и навсегда решил властелин мира. - Да вы не переживайте, там разберемся. А чего приперлись-то? Что вам здесь надо?

- Нам надо тебя, если ты Виктор Игнатьевич Буров.

- Это вы угадали, а кто вы такие и что вам от меня надо?

- Очень хорошо, гражданин Буров, вы то нам и нужны. - Плотоядно улыбнувшись кивнул Ухов. - Мы из милиции. Впустите нас в дом, а сами быстро собирайтесь.

- Что? - Машинально открывая калитку не на шутку встревожился нацист. - Уже два месяца я веду упорядоченный образ жизни! Не пью, никого не бью, за что?

- За Владимира Валентиновича Соколовского. - Входя во двор пояснил Ухов, а я добавил. - Вы действительно никого не бьете, вы убиваете.

- Что за чушь вы несете? Последний раз я чистил ему рожу два месяца назад. Потом в магазине я видел его собственными глазами. Живым и невредимым этот старый козел блеял и скакал перед Инкой. Я тогда тоже хотел рога ему погнуть, да передумал чего-то. Инку жалко стало, да и у меня дела пошли в гору. Чего вы мне лепите? Сами-то хоть знаете?

- Хватит травить нам баланду, эти байки мы слышали миллион раз. Понимающе ухмыльнулся Макс. - Ближе к теме. Докладывай, чем ты руководствовался, когда в упор, на глазах у тещи, ты пристрелил Владимира Соколовского.

- Ну вы буреете, мужики. - Рассеяно приземляясь на крыльцо Буров облизал пересохшие губы. - Тут от своих грехов не знаешь как отмыться, а вы ещё и чужие шьете.

- Ладно, Буров, шуткуем мы. - Сжалился я над несчастной рыжей сукой, что уставилась на меня тоскливыми собачьими глазами. - А вот теперь отвечай серьезно, где твоя записная книжка, расческа и наручные часы?

- Ну и шуточки у вас, менты гребанные! - Вместо того, чтобы учтиво ответить на вопрос попер на нас Буров. - Ведь я в самом деле подумал, что Инкиного козла ктото замочил. Думайте, что говорите! Такими вещами не шутят!

- Не волуйся, Витек, его и в самом деле замочили. - Успокоил его Макс. - Сейчас перед нами стоит задача, как можно скорее найти убийцу. Если мы этого не сделаем, то, как единственного реального подозреваемого мы захомутаем тебя, а там иди доказывай, что не верблюд. То есть ты не меньше нас заинтересован в скорейшей поимке преступников. Я правильно говорю?

- Правильно, неправильно, какая разница? Козла жалко, он хоть и замшелый снаружи, а внутри мужик был хороший. Что от меня - то требуется?

- Правды. Отвечай, куда ты дел часы, книжку и расческу?

- А хрен его знает. Может сам обронил, может в бане свистнули, а может те развратные узбеки обшмонали, или в трезвяке менты позарились. Точно-то вспомнить не могу. Когда я утром в трезвяке одевался тот капитан ничего этого мне не отдал и сказал, что у меня в кармане не было ни гроша, а я хорошо помню, что брал с собою в баню пятьсот рублей с какими - то копейками. Бабки тоже исчезли. А ты попробуй, поспорь с ним, себе дороже будет. Он жирный как американскй шериф и злющий словнемецкая овчарка. Извинился я, взял квитанцию и убрался восвояси.

- Когда это произошло? - Вновь перехватил я инициативу.

- В баню я пошел двадцать четвертого, а домой вернулся двадцать пятого февраля.

- В какой бане ты мылся и в какой вытрезвитель потом пошел.

- Я не пошел. - Обиделся Буров. - Меня повезли. Повезли от бани "Родник" в заводской вытрезвитель. Спрашивается, зачем? Я и сам был в состоянии поймать тачку.

- А ты хоть помнишь на какой машине менты доставили тебя в вытрезвитель?

- Конечно, белая "шестерка" со спецполосой и надлисью "милиция".

- А ты случаем не запомнил её госномер?

- Ага, всю жизнь я спал и мечтал запоминать номера ментовских тачек!

- Опиши внешность этих ментов.

- Ага, так они и дали себя разглядывать! Как дьяволы из машины выпрыгнули, дубинками по балде стучать начали. Я заорал, а они ещё пуще. Тут я и вырубился. Очнулся когда мы во двор трезвяка заехали. Там меня вытряхнули на руки какого - то мента, а сами смылись. Наверное это они мои часы и бабки крысанули, дешевка!

- Успокойся, Буров, что сделано того не воротишь. Лучше расскажи нам с кем ты в тот день бухал в бане и кто в ту смену был банщиком? Помнишь?

- Конечно. Вадим Семенович Мыльников, хитрющий мужик, продувной. Ему, что своего нагреть, что чужого облапошить, разницы нет, были бы бабки. Наверное из - за это ему клюв и отшибли. Рот у него направо скошен, а носяра налево сломан. Вот с ним, в его подсобке мы и бухали. Он вкус бабок за версту чует. Не успел я прийти, как он ко мне с предложением. Мол, как Витек, бабки в моем сейфе спрячешь, или в штанах оставишь? Естественно я ему их отдал. Так он у тебя два, три червонца вытянет, а в брюках все потеряешь. Отдал и пошел в парилку. через десять минут выхожу, а он мне подмигивает, мол, с легким паром! Надо бы это дело отметить. А я и не возражаю.

- Иди в буфет, мочало банное, сообрази литруху и чего закусить.

- Это мы мигом. - Засуетился он. - Не успеешь и помыться как стол будет накрыт.

Через полчасика я завалил в подсобку и мы крепко выпили.

- Кроме банщика там кто - нибудь был?

- Ну да, две банные шлюхи, Галька, да Валька. Они уже в тираж вышли и поэтому их редко заказывали. Часами без работы сидели. Что ты! Спит, гепатит, простатит! Сейчас и от молодых - то потаскух стараются подальше держаться, а уж про старух и говорить нечего. Ни физического удовольствия, ни эстетического наслаждения. Одно расстройство и неприятности.

- Буров, мы сюда не затем пришли, чтобы слушать твои философские размышления.Не выдержал Ухов. - Ты по делу говори, по существу.

- А я по существу и говорю. - Обиделся нацист и обхватив руками плечи поежился от холода. - Часов в двенадцать, когда баню закрыли, Вадим впустил ещё двух узбеков с проститутками. Они тоже принесли спиртное и закуску, а потом начали вытворять такое, что даже мне смотреть было стыдно. Я сделал им тактичное замечание, а они разбили мне нос. Наверное повредили какой-то сосуд, потому что крови вытекло как из доброго кабана. Вадим мне эту кровь минут десять останавливал. А когда остановил, я выглянл в предбанник и увидел, что азиаты по прежнему занимаются развратом. В трех метрах от меня маячила задница одного из них. Незаметно к нему подкравшись я обварил кипятком все его яйца. Вот смеху - то было! Как вспомнишь, так и жить хочется!

Этот, вареный, заорал и тут же в бассейн сиганул. Воет, руками по водной глади шлепает, будто я их ему не ошпарил, а напрочь ампутировал. Для общего куража его шлюха верещит, а соплеменник с шайкой в руках за мной через всю баню гонится. Не отдых получился, а какой - то ведьмовской шабаш. Это я подумал когда поскользнулся и упал, а узбек меня шайкой окучивать начал. У меня из носа кровь обратно на пол пошла. Спасибо Вадиму, он его сгреб и голого на мороз вытолкнул. Не потому, что он националист, а просто для восстановление порядка и тишины.

Своего дела, Вадим, большой мастер. С вареным он тоже управился в шесть секунд, а следом и его проститутки вылетели. Пока он с ними разбирался, Галка с Валькой заткнули мне ватками ноздри, оттащили в парилку, там распарили все органы, а потом положили на кушетку и сделали классный массаж в четыре руки.

Через полчаса, после такого ремонта, я стал как новенький, только от излишних стараний массажисток немного кружилась голова и отмечалась общая слабость организма. Быстро устранив её стаканом водки я расспрощался с моими спасителями и вышел на улицу. Откуда мне было знать, что там меня поджидает недобитый азиат? Ни слова не сказав он приласкал меня палкой по темечку и тут же скрылся в зловещих черных кустах аллеи. А зачем? Зачем, я вас спрашиваю? Лишь затем чтобы уступить свое место "собачьему ящику"? Большой поклон и спасибо! Они без долгих разговоров начали бить мне по голове резиновыми дубинками. Я опять стал звать на помощь, так они полуживого швырнули меня в свою бежевую "шестерку" и откатили в вытрезвитель. Ну а про все остальное вы уже знаете.

- Так бежевую или белую? - Насторожившись переспросил я.

- Можно сказать светло - бежевую. - Помявшись нашел компромисс Буров.

- Они специально ожидали когда ты выйдешь из баню? - Задумчиво глядя на татуировку спросил Макс. - Или ты позвал на помощь?

- Вы в своем уме? Кто же станет звать на помощь ментов из трезвяка?! Я просто позвал на помощь своих горожан. Как я мог знать, что вместо них прискочат менты?

- Откуда и как они появились?

- А черт их знает! За углом бани небольшая площадка, может быть они там стояли, а может просто проезжали мимо.

- С тобой все ясно. - Повел черту Макс и направляясь к калитке сплюнул. - Отлепи свою дурацкую наколку, смотреть противно, нацист обделанный!

- Да это я так... Не подумайте... Смеха ради играюсь...

- Лучше зайди в сортир и поиграйся в детский грех. - На прощанье посоветовал я. - И тебе приятно и людям вреда не будет.

- Ну что, Иваныч? - Выезжая из Вербного переулка вопросительно посмотрел Ухов.Как ты думаешь, где у этого великовозрастного дитяти сперли часы? В бане, в вытрезвителе, или в этой чертовой, теперь уже светло бежевой "шестерке"? Может быть не такой уж он придурок, просто темнит и водит нас за нос?

- Не думаю, уж больно правдиво его поведение и детская непосредственность. Мужику сорок лет, а он все в фашистов играет.

- Во второй четверти двадцатого века эти невинные игры чуть было не поставили весь мир на колени. Эти "детишки" моего родного деда до смерти замучили. - Едва слышно пробормотал Ухов. - Тоже Максимилиан был... Меня в честь него назвали... А ты говоришь...Куда едем - то? Где его на кукан насадили?

- Если бы я знал. Давай начнем плясать от печки.

Поездка в баню ничего утешительного нам не принесла, впрочем как и тертому банщику Вадиму Мыльникову. Устав от его недомолвок и хитреньких, прищуренных глазок Ухов затащил его в туалет, откуда после пятиминутной беседы он вылетел честным и правдивым советским пионером.

- Теперь ты начнешь говорить правду, или по прежнему будешь парить нам мозги? - Пинком проталкивая его в подсобку полюбопытствовал Ухов.

- Не надо, мужики, не бейте! - Уползая куда-то под письменый стол взмолился банщик. - Говорю вам как на духу, я все ему отдал. И часы, и расческу, и записнушку. Ну сами посудите, на кой хрен мне нужны его дешевые часы, а тем более расческа?

- Я не про расческу тебе вклиниваю. - Наступив на торчащую из - под стола пятку прогудел Макс. - Я тебе за баксы толкую. Ты у него пятьсот долларов крысанул!

- Я мамой вам клянусь, не было у него никаких баксов.

- А ты хорошенько вспомни. - Посоветовал Ухов поворачивая носок ботинка.

- А-а-а! Не надо! Больно! Не надо, я все вспомнил. - Завопил истязаемый. - Поверьте мне, мужики, баксов у него не было, а вот пятьсот деревянный, он мне на сохранение оставил, но я ему их сразу отдал. А потом, когда он уже ушел я обнаружил их на полу. Откуда мне было знать, что это его бабки? Я вам сейчас их отдам. - Не надо. - Уже в дверях остановил я его доброе начинание. - Завтра же утром ты отдашь ему эти деньги. Ты знаешь, где он живет? Ну вот и отлично. Будь здоров!

В вытрезвителе нам повезло. Мы попали как раз в ту смену, когда дежурил жирный капитан похожий на американского шерифа. Расфасовав и отправив свой очередной улов по камером он выжидательно посмотрел на нас своими глупыми свиными глазками.

- Я слушаю, в чем дело? - Обратился он ко мне как к личности наиболее внушающей доверие. - Кто - то из ваших попал к нам в "ящик"?

- Нет, товарищ капитан, доставил к вам пьяного соседа. С пяти часов вечера всему подъезду нет от него житья. Всех на уши поставил, а жену с дочкой выбросил с пятого этажа. Сделайте одолжение, хоть до утра его заприте.

- Нет проблем. - Сочувствующе кивнув головой успокоил меня капитан. Проценко, Гриценко, Опаринов и Кадыров, слушай мою команду! Помогите товарищам раздеться и сопроводите их в пятую камеру к буйным алкашам.

- Подождите, не надо. - Отчаянно заорал я пытаясь вырваться из цепких объятий здоровенных бугаев. - Кто здесь Гриценко? Не надо, за что вы меня?

- За твой идиотский юмор. - Послушно освобождаясь от одежды мрачно заметил Ухов

- Что за беспредел вы творите?! - На секунду освободившись от отеческой заботы недоумков заметался я по "приемному покою" этого сволочного заведения. - Не имеете права! Я буду жаловаться! Где ваш фельдшер? Кто из вас Гриценко?

- Я Гриценко. - Приветливо отозвался немолодой, губастый верзила в погонах младшего сержанта. - Ага, Гриценко я, Игорь Васильевич... К вашим услугам, я тебе и фельдшер, я тебе и медбрат... Не дергайся, усе будет у полном порядке.

- Мне нужен другой Гриценко...Игорь Гриценко...

- Будет тебе другой Гриценко. - Завороженно сузив зрачки, словно волк на ягненка, он вкадчиво пошел на меня. Только этого и ждала вся стая. Празднуя победу восторженным, разноцветным матом на меня навалилось четверо. Грубо, с неоправданной жестокостью мне заломили руки, обнажили до трусов и казенным коридором поволокли в дурную камеру.

В "палате", куда нас втолкнули, на излечении находилось пять человек. Двое лежачих и трое ходячих. В момент нашего появления они уже заканчивали легкую разминку, чтобы с разогретыми мышцами и разгоряченным мозгом взяться за нас. В одночасье заключив Тройственный союз, как на более легкую добычу, они накинулись на меня. При этом роль спортивного судьи комментатора взял на себя один из лежачих идиотов. Все было бы ничего, справиться с тремя одуревшими кретинами не представлялось мне сложным, но я совсем не учел коварства комментатора. Он свалился мне под ноги в самый неподходящий момент, когда я уже прикидывал по каким углам мне разложить всю троицу. Подрубленной березкой я упал на кафельный пол и голые пятки победителей весело застучали по моей печени.

Молчавший до сих пор Макс, наконец соизволил подняться со своего топчана. Это я понял потому как прекратилась барабанная ударов. Вякнул один изувер, потом второй, а за ним и третий. Мысленно продиагностировав все свои органы я пришел к выводу, что все не так уж плохо и осторожно открыл глаза.

Что он с ними сотворил этот Левиафан я толком так и не понял. Голые и перекрученные в один узел они застряли в решетке камеры. Как он за считанные минуты сумел изваять такую прекрасную скульптурную группу? Как смог просунуть три правых руки через прутья решетки, согнуть в локтях и вернуть предплечья назад в камеру? Храня эту тайну идолы молчали, потому что их рты были надежно запечатаны собственными трусами. Воистину, мастерству нет совершенства!

- Тебе бы только ежиков вязать. - Кряхтя поднялся я с пола. - Почему бы тебе не сотворить все эти чудеса на пять минут раньше?

- Потому, что я вообще не хотел вмешиваться. Проучить тебя немного надо, совсем распустился, да уж больно они увлеклись. Что ты думаешь насчет Гриценко?

- Думаю, что у этого болвана Гриценко они и увели удостоверение.

- Вот и я так думаю. Пора отсюда уходить. Сейчас у нас каждая минута на счету. Слушай, а этот капитан, он что, ненормальный?

- Похоже. Вызывай его сюда, будем вести дипломатические переговоры. У нас есть, чем торговаться. Думаю, что информация об удостоверении его сотрудника даст нам пропуск на свободу.

Вызывать капитана Макс не стал, он просто вытащил кляп из пасти самого непоседливого мужика и тот завопил привольно и громогласно. Топот бегущих ног обслуживающего персонала известил нас о том, что клич его услышан.

Первым к решетке подскочил и остолбенел Гриценко, до самой глубины души пораженный незаурядным искусством Ухова. Прибывшие следом за ним коллеги, во главе со своим начальником, тоже замерли в легком шоке. Выстроившись вдоль стены они молча и вдумчиво созерцали шедевр творения мастера.

- Перестань орать, дебил. Прикройте ему рот. - Раздраженно нарушив молчание велел капитан. - Гончаров, а ты все такой же юморист? По почерку узнаю! Эко они тебе носяру расквасили, занятно. - От неудержного смеха капитаново брюхо автономно запрыгало мячиком. - Зачем мужиков в одну косу заплел? Гриценко, открывай загон и расплетайте этот чертополох, а тебя, Костя, я прошу пройти ко мне в кабинет.

Только там, в тесной каптерке, сидя напротив толстяка, я наконец его вспомнил. Вспомнил Генку Каблукова, с которым двадцать лет назад мы делили вонючий кабинетик, переделанный практичным начальником из дамского туалета.

- Именно эта кафельная плитка имела счастье видеть голую задницу самой госпожи Казначейши. - Вспоминая былые годы и наши юные шалости я постучал о стену.

- А значит на неё мы и будем молиться. - Сразу включаясь в игру заржал капитан. - Плитка номер двенадцать, сделай так, чтобы добрая Лидия Андреевна, сегодня дала нам десяточку в долг... Умерла Лидия Андреевна... Ни с того, ни с сего вспомнил он и хлюпнул носом. - Хорошая была бабка. Неделю назад хоронили Воронцова ну и к ней на могилку зашли, помянули...Да чего это я?.. Ты-то как? Давай ка по соточке за встречу.

- Генка, не могу. Давай в другой раз. Специально прийду, тогда и поговорим не спеша и со вкусом. Торопимся мы, дело горит.

- Ясно, старая песня. Как меня сюда направили, так бывшие друзья и коллеги предпочитают проходить мимо, а при случайных встречах делают незнакомый цвет лица.

- Ты неправильно меня понял, я действительно тороплюсь и сюда заехал не просто так, а по этому же делу. Скажи, твой Игорь Гриценко не терял удостоверение?

- Что? А ты откуда знаешь? - Заволновался Каблуков. - Только он ничего не терял, а удостоверение у него вытащили, о чем он тут же написал заявление. Сейчас ставится вопрос о его увольнении. Две сопли уже срезали. А жаль, работник он хороший, добросовестый. Но откуда тебе об этом известно?

Об этом я расскажу при нашей следующей встрече, а теперь, если тебе его жаль, тащи своего растяпу сюда и пусть четко обо всем доложит. Не исключено, что я ему помогу. Говоря строго между нами, прикрываясь его документами какие-то хмыри уже совершили тяжкое преступление.

Об этом я знаю. По этому поводу его уже дергали. Счастье, что он написал заявление в тот же день как только обнаружил пропажу.

Гриценко вошел в кабинет глядя на меня с мольбой и надеждой, видимо суть дела Генка сообщил ему ещё в коридоре.

- Извините, Константин

Иванович, немного вас помяли, - потупив глаза пробормотал он, но мы не зали, что Геннадий Алексеевич шутит...

- А своих мозгов нет? Не видели, что мы трезвые? Ладно, что там у тебя? Говори, когда, при каких обстоятельствах у тебя пропал документ. А так же, на кого думаешь и кого подозреваешь?

- Утром двадцать пятого февраля, когда собирался уходить с дежурства я заметил пропажу удостоверения, а двадцать четвертого вечером оно у меня было при себе в карманчике рубашки. Я хорошо это помню, потому что доставал сотенную.

- Хороший ты изобрел бумажник, балбес. Ты мог оставить его где угодно.

- Но ведь никогда же не оставлял. И вообще я никогда ничего не терял, а удостоверение у меня вытащили те подонки, что привезли к нам пьяного Бурова. Я бы давно с ним поговорил, да только следователь, что сейчас меня крутит, не позволяет. Да я и сам понимаю, что этот Буров тут не причем. Он был до такой степени пьяным, что сам не помнит куда дел деньги и часы. Наверное те ублюдки очистили его в машине, а потом взялись за меня. Теперь-то я все в подробностях вспомнил. Я на улице курил когда они подъехали на милицейской "шестерке". Вытащили Бурова из машины и говорят мне. - Подарок вам привезли. Мимо ехали и подобрали, принимай гостя.

Вот тут-то, как я думаю, они и вытащили мое удостоверение, потому что когда мы тащили Бурова они бестолково размахивали руками и при этом ещё толкались.

- Ранее ты их никогда не видел.

- Нет, в тот вечер я видел их в первый раз. Тот, что постарше, он поплотнее и в больших темных очках, а пацан был в форме и с лычками сержанта...

- Исчерпывающая информация. Госномера их машины ты не запомнил.

- А как я мог его запомнить если они подъехали вплотную. От переднего бампера до стены оставалось не больше двадцати сантиметров, а чтобы разглядеть их задний номер мне пришлось бы залезать в сугроб. Они все просчитали.

- Да, с такими приметами даже слона в чулане не отыщешь. Придется тебе, Гриценко, уповать на мое везение и везение твоего следователя.

- Ничего не поделаешь, Максимилиан, садясь в машину посетовал я. - И здесь нам фокус не удался. Надо искать новые пути.

- Если ты их видишь, то тебе и свет зеленый. У меня перед глазами полный мрак.

- Попробуем его развеять, зайдем с другой стороны. Что мы знаем о Курослепове?

- Николай Михайлович Курослепов был взят при попытке физического устранения коммерсанта Геннадия Владимировича Коляринского тринадцатого февраля этого года.

- Не успел, значит, грохнуть буржуя. А цепочка получается довольно таки любопытная и последовательная.

Середина января: В парке состоится встреча Владимира Валентиновича Соколовского с неким наемником, который представляется Михаловичем Ивановым. Валентин Владимирович просит его о небольшой любезности, начистить морду своему предшественнику, Виктору Игнатьевичу Бурову. Ввиду несоответствия оплаты и объема заказа он не соглашается и сделка расстраивается.

Тринадцатое февраля: При попытке убийства бизнесмена и кровососа Гены Коляринского задерживается исполнитель, киллер Николай Михайлович Курослепов.

Двадцать четвертого февраля: Начинается, на первый взгляд непонятная, мышиная возня. У Бурова пропадают часы и записная книжка, а у старшего сержанта Гриценко служебное удостоверение. Что это, простое совпадение или целенаправленная подготовка к предстоящему шантажу. Скорее всего второе.

Десятое марта: В дом к Инне Соколовской под личиной сотрудников милиции приходят два шантажиста и начинают вымогать деньги. При этом они демонстрируют личные вещи якобы убитого Бурова, а так же фотографию обезглавленного тела и магнитофонную запись двухмесячной давности, там где заказчик Соколовский ведет переговоры с киллером Ивановым. Здесь следует особое внимание обратить на то, что во время этого спектакля шантажисты упоминают имя Николая Михайловича Курослепова и пояснили, что он и есть тот самый Олег Михайлович Иванович, а в данное время он находится за решеткой. Что последовало потом нам более или менее известно.

Появляются несколько вопросов и если мы на них ответим, то существенно облегчим свою задачу. Скажи мне, Ухов, как шантажисты могли знать о существовании Иванова? На каком основании они отождествляют его с задержаным Курослеповым?

- Скорее всего это одна шайка - лейка. - Выдвинул смелую гиппотезу Макс.

- С кем? Шантажисты с Ивановым или шантажисты с Курослеповым?

- А разве это не одно и то же лицо?

- Предположим, что да. Тогда ответь, зачем Курослепов - Иванов связался с такой мелкой шушерой? Если он за один заказ снимает по пять, или десять тысяч баксов, то какой ему был резон пачкаться из - за четырех тысяч на всю кодлу? И вообще, на сколько мне известно, любой уважающий себя киллер, всегда действует в одиночку. Нет, Ухов, ты уж меня извини, но Курослепов и шантажисты никак друг с другом не связаны. Они пасли свои стада раздельно. Однако какую-то информацию о делах Иванова - Курослепова они все таки имели. Иначе их осведомленность я никак объяснить не могу. А вот откуда у них такая прекрасная осведомленность нам с тобой и предстоит выяснить. Что скажешь, мой друг благославенный?

- Красиво говоришь, Иваныч, а вот как это выяснить?

- Начнем копать от корня. Где и кем был задержан Курослепов?

- В Бобровском районе, в ста километрах отсюда.

- Далековато. Не могли где - нибудь поближе?

- Не могли. Гена Коляринский не любит стрельбы и городской суеты. Гена Коляринский любит тишину и уединение и свой теремок построил подальше от всех прелестей цивилизованной жизни. Свил себе гнездышко в три этажа, куда и залез злой наемник Куроедов, чтобы не только лишить его жизни, но и прихватить кое-какие деньжата равно как и прочие буржуйские ценности.

- Вот как? А я об этом ничего не знал.

- Я тоже слышал только краем уха. Обо всем этом может рассказать начальник районной милиции, подполковник Мишин. Операцию по задержанию проводили его мужики.

- Ну что же, завтра к нему и нагрянем.

- Зачем же откладывать назавтра, то что можно сделать сегодня. Загадочно усмехнувшись Макс выжидательно уставился на меня. - Решай Иваныч.

- Уж не собираешься ли ты в двадцать три часа ехать в Бобровск?

- А почему бы и нет? За час мы туда доберемся и прямиком к Мишину домой. В полночь вытащим его из постели. В знак признательности он поставит бутылку водки, накормит нас прекрасным ужином и расскажет все то, что нам нужно. Потом до утра мы у него перекантуемся, а с первыми лучами отправимся домой.

- Я давно замечал, что с головой у тебя не все в порядке, но сказать тебе про это как - то не решался, а напрасно. Ты хоть думаешь, что болтаешь? В лучшем случае твой Мишин просто спустит нас с этажа, а в худшем вызовет психбригаду. Впрочем лично тебе их помощь просто необходима.

- Ну ты же не оставишь меня одного? - Поворачивая на выезд из города ухмыльнулся он. - В одной камере, будь то психушка или вытрезвитель, сидеть веселее. Ладно тебе, Иваныч, - жалеючи меня добавил он, - не расстраивайся, все будет нормально. Дело в том, что Толик Мишин в Афгане был моим командиром. Год назад я затащил его к себе домой и мы сутки не просыхали. Теперь с ответным визитом он ждет меня к себе в гости, а я все не соберусь. Сегодня появился отличный случай, одним разом и дело сделать и долг выполнить. Теперь понял?

- Теперь понял. - Мрачно ответил я. - Понял, что выкидывать нас будет не сам подполковник, а его подполковничиха, а это ещё позорней.

- Год назад он ещё не был женат. - С некоторым сомнением сообщил Макс, но мы с приличной скоростью уже неслись навстречу его грандиозного проекта.

В ноль часов пятнадцать минут в окнах начальника ещё горел свет и это обстоятельство придавало нам некоторую уверенность. На правах однополчанина, широко и смело Ухов затарабанил в железные ворота внушительного дома и почти сразу надтреснутый мужской голос из динамика пообещал:

- Сейчас выйду и оторву вам уши!

- Выходи, подлый трус! Душманы пришли! - Радостно заорал Макс. Должок за тобой по Афгану. Мы отрежем тебе не только уши, но и то что пониже.

- Максимка, ты что ли? - Выскакивая на крыльцо загоготал полуголый начальник.Совсем рехнулся! Ты бы ещё часа через два приехал. Заходите, мужики. - Увидев меня он несколько поубавил свой восторг. - Проходите в дом, только потише, чтоб баба моя не проснулась. Только что спать легла, все ждала когда я с работы прийду.

- И когда это ты женился. - Устраиваясь на комфортабельной кухне спросил Ухов.вроде не собирался. Мы бы хоть цветочков привезли. Буди её знакомиться будем.

- Ага, разбежался! - Накрывая на стол он нецензурно показал кулак. Она как только твою рожу увидит, так неделю заснуть не сможет.

- От очарования?

- Нет, от ужаса. Хватит болтать на эту тему, лучше представь своего товарища.

- Константин Иванович Гончаров. - Привстав с места пожал я руку подполковника.

- Очень приятно. - Зевнул хозяин. - Анатолий Юрьевич Мишин. А в самом деле, Максим, почему так поздно, - Разливая по стаканам водку спросил он. Хоть бы позвонил, Валюха бы подсуетилась и все сделала по высшему классу, а то сидим на кухне ровно сычи. Ни женщин, ни музыки...

- А нам так больше нравится. - Проглотив водку причмокнул Ухов. - Все нормально, все путем, не суетись командир, мы ведь к тебе по делу.

- Если бы знал, то не впустил бы вас в дом. Что случилось?

- Месяц назад, а точнее тринадцатого февраля твои орлы повязали Николая Михайловича Курослепова. Было такое?

- Было, а в чем вопрос?

- Косвенно, одним боком, он имеет отношение к делу которым мы с Иванычем сейчас занимаемся. Расскажи как его брали и кто принимал непосредственное участие? Кажется он киллер и имел намерение прервать бесценную жизнь Коляринского.

- Полная белиберда! - Засмеявшись воскликнул Анатолий. - И чем только не обрастут слухи когда дойдут от Рязани до Казани. Курослепов такой же киллер как я учительница танцев. Он мелкий аферист и жулик. Щиплет по мелкому, а киллером может лишь представиться, чтобы пустить пыль в глаза или выудить какую-то копеечку. Его главная спецальность - это мелкая афера, хотя не брезгует и квартирными грабежами, за что и влип. Не понимаю, что его подвинуло на особняк Коляринского? Обычно он довольствуется квартирками рядовых граждан, где и взять-то толком нечего, а тут особняк! Конечно, на этот счет кое какие соображения у меня есть, но к самому Курослепову они не имеют никакого отношения.

- А чего же раздули как заказное убийство?

- Это вопрос опять таки на ту же самую тему, на тему о Коляринском, но это долгий разговор и Курослепов Колян здесь не играет никакой роли.

- Как вы его брали и кто в этой операции принимал участие?

- Да какая там к чертовой матери операция!.. - Не забывая про стаканы протяжно выматерился хозяин. - Не было никакой операции! В дежурную часть позвонил сам Коляринский и страшным голосом сообщил, что он "заказан" и в его дом уже пробрался киллер. Дежурный направил туда две патрульные машины и через двадцать минут они доставили в отделение этого самого "киллера". Он и на нормального грабителя - то не тянул, пьяный в сиську он глядел на нас тупыми глазами и со всем соглашался.

При задержании у него изъяли сотню долларов, которые он якобы выкрал из ящика письменного стола в кабинете Коляринского. Он от этого даже не отказывался. Кроме этих ста долларов Коляринский понес убыток в две бутылки коньяка, которые все в том же кабинете на радостях вылакал Курослепов.

В общем получается полная чушь. Ранее он не судим, а за свои пьяные игрушки он может отделаться легким испугом или получить пару лет условно.

- Залез в дом и за это получил условно? - Хмыкнул Ухов.

- В том-то и дело, что никуда он не залезал. Пока охранник открыв забрало считал на улице ворон, он спокойно вошел в дом и без всяких преград поднялся на второй этаж, где и попал в кабинет Кислярского.

На следующий день он подробно рассказал нам весь маршрут своих перемещений по дому Коляринского и вообще он обо всем докладывал с большой охотой. Но только в одном вопросе он проявлял удивительную стойкость. Он категорически не хочел признаваться в своем сговоре с Коляринским. Меня это тревожит, но к вашему делу отношение не имеет.

Коль я ошибаюсь, то скажите, я буду только рад если в этом деле появятся новые детали, а в вашем лице я обрету верных помощников. А вам я смогу помочь лишь после того, когда вы посвятите меня в суть вашей проблемы. А то у нас с вами получается та сказочка, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

Не понимаю, чего вы стесняетесь как девочки? А если это государственная тайна, то извините. Сейчас мы хлопнем по стаканчику и я уложу вас спать. Мне через пять часов на работу, зачем же зря время терять?

Переглянувшись со мной и получив принципиальное согласие Ухов в нескольких словах обрисовал ситуацию со всеми известными нам именами и прозвищами. Еще во время рассказа пальцы Мишина забарабанили нервную дробь и я понял, что у нас появилась некоторая надежда.

- Все ясно. - Так и не дав договорить жестом остановил его подполковник. - Можете себя не утруждать. Об этом я уже читал в сводках. Как я понимаю, вы действовали методом "тыка". И кажется он в очередной раз себя оправдал. Но все же, прежде чем как переть на буфет, мы кое - что перепроверим. Подъем! Поехали, заглянем в один ветхий домик.

По узким и кривым улочкам Бобровска мы петляли минут двадцать, пока не подъехали к одноэтажному кирпичному строению, которое только с сильно заниженной оценкой можно было назвать ветхим домиком.

- Макс, пойдешь со мной, а вы, Константин Иванович, сидите на месте и спокойно ждите. Если через десять минут мы не вернемся, или возникнет какая - то экстремальная ситуация, то поезжайте в отделение за подмогой. Все понятно?

Недовольно пробурчав я посмотрел на часы и великодушно их отпустил.

Вернулись они ровно через десять минут, когда я уже всерьез подумывал стремительной и внезапной атакой идти к ним на выручку.

- Кажется, верной дорогой идем, товарищи. - Садясь за руль блеснул золотым зубом подполковник. - Танька, баба его уже три дня ревмя ревет.

- Чья баба и почему она ревмя ревет? - Ничего не понимая естественно спросил я.

- Танька - это четвертая жена Андрея Степановича Клименко. - Досадуя на мою непонятливость раздраженно ответил Мишин. - Год назад, как только отмотал свой "мокрый" семерик, он женился на ней по четвертой ходке.

Одиннадцатого марта, рано утром он ушел из дому и с тех пор не появлялся, хотя перед отходом он обещал вернуться к вечеру и заметьте, вернуться с деньгами. Как видите, прошло уже четверо суток, но ни денег, ни его самого нет. Это позволяет лишний раз убедится в том, что мы на верном пути и мой прапор Ухов стреляет совсем неплохо. Да, Максимка, ты этого кабанчика или завалил насмерть, или он сейчас где - нибудь в кустах зализывает свою задницу.

- Скорее всего первое. - Предположил Ухов самое худшее. - Куда теперь двинем?

- Кто такой Дормидот, мы точно не знаем, хотя нетрудно догодаться, что это Дорофеев, но это только предположение, тогда как племяник Игорь у Клименко существует реально. И он, к великому моему стыду, является сотрудником милиции, сержантом патрульно постовой службы. Сейчас он либо дома, либо в очередном налете.

В отличии от своего дядюшки, Игорь Михайлович Бочков, проживал в действительно ветхом домике на окраине Бобровска. Кроме единственного сыночка его матушка приютила под этой ненадежной крышей невестку с двухлетней дочкой от первого брака. Все эти ценные сведения мы почерпнули из уст подполковника, когда тот матерился и поспешал на свидание со своим подчиненным.

- Вы вооружены? - Выходя из машины спохватился начальник.

- Я вооружен. - Успокоил его Ухов. - А у Иваныча язык пострашнее автомата будет.

- Своими прибаутками ты можешь сыпать в раю, а здесь расклад другой получается Константин Иванович, извините, я вас не знаю и потому могу предложить только газ.

- На безрыбье... - Засовывая пистолет за пояс проворчал я. - Что делать-то надо?

- Да ничего особенного, меня страховать и ещё контролировать правый торец дома. Максим, ты держи левую и заднюю стенку дома. Собак у него нет, а значит за свои задницы можете не волноваться. С Богом, мужики.

Через соседний двор, Макс вышел на заданную позицию. Получив его сигнал, то же самое, только с левой стороны, сделал и я. Убедившись, что прикрытие на местах, Мишин уже спокойно открыл калитку. Не таясь он миновал двор и поднявшись на крыльцо требовательно постучал в дверь.

- Не волнуйтесь, все свои. - Внятно ответил он встревоженному женскому голосу. - Откройте... Вас беспокоит подполковник милиции Мишин... Разбудите Игоря, мне он срочно нужен. Ничего страшного, завтра выспится.

- Анатолий Юрьевич! Что случилось? - Появляясь в освещенном квадрате испуганно спросила долговязая фигура в широких трусах. - Что - нибудь серьезное.

- По пустякам я не езжу. Садись в машину, мне надо с тобой поговорить.

- В три часа ночи?? - Удивился и забеспокоился парень.

- Да, в три часа ночи мне надо с тобой поговорить. Садись в машину.

- Хорошо, Анатолий Юрьевич. - После некоторого колебания согласился Бочков. - Вы подождите, я сейчас оденусь. - Хотел было захлопнуть дверь сержант. Казалось, что именно этого и ждал Мишин. Отыграв пятками о притолоку в он уже лежал у ног своего сурового начальника.

Видя такой вопиющий произвол на помощь к поверженному сыну выскочила мамаша. С кулаками и совершенно сказочным матом она накинулась на обидчика.

- Макс, отцепи старуху! - Отчаянно запищал боевой командир. Отстаньте, мамаша! Макс, держи Игоря! Слиняет, подонок!

Предостережение оказалось как нельзя кстати. Оправившись от легкого шока, голый сержант угрем проскользнув между ног дерущихся и заранее празднуя победу кинулся в сторону огорода. Неожиданное препятствие в виде ноги Константина Ивановича Гончарова спутало все его карты. Отрывисто вякнув он сделал повторный кульбит и ошалевшей торпедой воткнулся в ледяную корку подтаявшего снега. Его задранные и разбросанные в сторону ноги очень напоминали сломанные усы антенны. Желтый оконный свет давал возможность убедится в том как велики его ступни, сейчас больше похожие на короткие охотничьи лыжи.

- Отлично сработано. - Наконец - то вырвавшись из острых когтей обезумевшей старухи подошел ко мне Мишин. - Давайте его в машину, неровен час на подмогу невестка выскочит, тогда вообще, сливай воду!

- Убью, ироды! - Едва сдерживаемая Уховым на всю округу завопила старуха. - Убью!

- Она может. - Вытирая кровоточащий лоб усмехнулся подполковник. Яблоко от яблони далеко не катится. Пока не загрузим её чадо в тачку, держи её крепко, Ухов.

За отсутствием рук, подполковник, не долго думая, защелкнул оковы на его щиколотках и словно гнилой пень из болота выдернул наружу. Не утруждая себя излишней ношей мы волоком протащили его к машине и с чувством швырнули на пол. В последний момент в салон запрыгнул Ухов. Протрубив отбой начальник отжал сцепление.

- Куда теперь? - Переводя дух спросил Макс.

- Было бы кого, а куда - найдем. - Весьма двусмысленно ответил Толик и первым оценив свою шутку вольготно заржал. - Макс, ты там передние клешни ему прищеми, а то парень он молодой, глупый. Очнется и что-нибудь выкинет...

- То что он мог, он уже выкинул. - Мрачно ответил Ухов. - Больше не выкинет. Толик, а может быть ты нам его совсем доверишь?

- Дудки! Отчета раскрываемости по району ещё никто не отменял. На полчасика я вам доверить его могу, но только под моим надзором. Потом, когда мы его оформим, все задокументируем, можете присылать своих официальных представителей. Но до этого нам нужно сделать ещё три вещи. Во-первых, заставить его говорить, во - вторых, захомутать и расколоть Дорофеева, а в-третьих найти труп Клименко. Я думаю, что его племяшь нам в этом здорово поможет. Я правильно говорю, Бочков? Эй, Бочков, ты все ещё в нокауте? Макс приведи его в сознание.

- Мне холодно. - После уховских манипуляций заныл негодяй.

- А дядьке твоему наверное ещё холоднее. - Участливо заметил начальник. - Лежит, бедолага, где - то в снегу и думает, ну и сволочь же мой племяш! Нет чтобы схоронить по человечески, так он меня словно собаку выкинул, воронам на потеху, шакалам на растерзание. Ну, Игорек, давай, колись, где вы его с Дормидонтом оставили?

- Откуда мне знать, где мой дядя? Анатолий Юрьевич, вы же знаете, что он преступник, а с такими как он я не знаюсь.

- Знаем, козлик, знаем, мы много чего о тебе знаем и вот тебе мой совет, лучше колись по хорошему, а не то отдам я тебя в лапы этим дядям. Слышишь как зубьями щелкают! Видел бы ты как они в Афгане зверствовали! Километрами кишки выпускали. При одном их имени душманы от страха писались. Колись быстрей, время позднее.

- Я ничего не знаю, вы меня с кем - то спутали.

- Тогда чего ж ты зайцем в огород сиганул?

- Я вас испугался, Анатолий Юрьевич.

- Это хорошо, начальство надо боятся, хотя я тебе больше не начальник.

Ну вот, мужики, это место подходит для вас идеально. Два километра от проезжей дороги, тишина и покой. Никто его криков не услышит, хоть на дыбе растягивай... Кстати, а с чего вы хотите начать? Сначала будете ломать ему руки и ноги, а после вытягивать сухожилия, или наоборот?

- Руки и ноги в последнюю очередь. - Авторитетно возразил Ухов. - Он же сознание потеряет, что нам с ним тогда делать? Нет, начальник, сперва мы вставим ему кол, сам знаешь, мало кто это выдерживает. Ну а если парень крепким окажется, тогда и до ногтей можно дойти, потом зубы. В общем сам посмотришь. Восток дело тонкое.

- Уволь. Я на твою работу уже насмотрелся. Кровь в жилах стынет от одного вида, а каково тем с кем ты работаешь... Нет, дорогой, выгружайтесь, а я отъеду метров на сто, чтоб не видеть и не слышать как из парня делаете омлет. Прощай, Игорек.

- Вы так не сделаете. - Тоненько проблеял Бочков. - Вы же офицер! Начальник милиции. Это какой-то средневековый самосуд! Даже в Российской Федерации на смертную казнь введен мораторий.

- Почему же в тот момент, когда расстреливали Соколовского, вы о нем позабыли? Как видишь, Бочков, мы поступаем адекватно.

- Нет, вы не посмеете! Вас видела моя мама.

- Нет больше твоей мамы. - Успокоил его Ухов. - И жены с ребеночком тоже нет.

- Вы звери! - В ужасе вскричал сержант. - Что вы с ними сделали?!

- Тоже что и ты со своим дядюшкой сделали с Соколовским. - Завышая критическую точку усмехнулся Ухов. - И ты сейчас отправишься следом за ними, если не захочешь честно и правдиво во всем нам признаться. Думай, отпускаем тебе срок ровно одну минуту. Время пошло. Ну что, мужики, яму-то копать ему будем? - Потеряв к заранее осужденному Бочкову всякий интерес обратился к нам Ухов.

- Яму? - Удивился подполковник. - Слишком жирно для него будет. Зашвыряем снегом, навалим кустарник и до оттепели сойдет, а там вороны и бродячие собаки свое дело сделают. А как же иначе? Именно так он обошелся со своим дядей. Сколько ему осталось портить воздух? Что у нас там по времени?

- Еще четверть минуты. - С готовностью ответил Макс. - Но можно уже начинать.

- Не надо! - В страхе завопил он, когда Ухов перешел от слов к делу и начал выталкивать его из теплого салона в холодный и неприветливый снег. Не надо, товарищ подполковник, я все вам расскажу, только не убивайте.

- Все зависит от тебя. - Щелкнув прикуривателем равнодушно откликнулся Мишин. - Расскажешь правду - останешься жить, вздумаешь лгать, лукавить и изворачиватьсяостанешься здесь навсегда. Альтернатива простая, не правда ли?

- Да. - Хрипло согласился Бочков. - Дайте, пожалуйста сигарету, спасибо. В начале февраля, точнее сказать, третьего числа наша бригада ППС дежурила по графику. Командиром был Серега Власов, за рулем сидел Олег Дорошенко, ну а третьим был я. Это была суббота, так что работы хватало. В ДК шла дискотека, а возле него то и дело возникали всякие стычки, разборки, да драки. Пьяные, обкуренные и обколотые ходили табунами, мы с парнями замучились их разгонять. Двоих отвезли в больницу, а четверых в выпрямитель.

Только к двадцати четырем часам стало поспокойней и мы решили перекусить прямо в машине остановившись на Центральной улице. Минут пять простояли, спокойно поужинали и начали приходить в себя, а тут новое дело! Серегу Власова прохватил понос, да такой страшенный, что он и до кустиков не добежал, прямо в штаны наделал. Кое - как очистился и приказал везти его домой, чтобы переодется. Подвезли мы его прямо к подъезду и стали ждать. Прошло минут десять, нас уже дежурный дергает, а он все не выходит, потом жена его из окна высунулась и кричит, что Серега засел в сортире по черному, от боли стонет и она уже вызвала скорую.

Делать нечего, доложили ситуацию дежурному, а он вместо того, чтобы найти нам третьего, отправляет нас на семейный скандал. Там это дело мы быстро уладили, ну и опять к центру направились, на свою точку. Там мы и состыковались.

- С кем? - Забирая у него окурок заинтересовался Ухов.

- С Курослеповым, сдох бы он на том же самом месте. - Выругался Бочков и передернул плечами. - Холодно мне, дайте хоть какую-нибудь тряпку, чтоб плечи накрыть.

- Не отвлекайся, рассказывай. - Накинув на голову автомобильный чехол подтолкнул его Макс. - Что ты там про Курослепова блекочешь?

- На перекрестке Славы и Речной, смотрим мы с Олегом, какой-то мужик сумку тяжелую прет. В час-то ночи! Это вызвало наши подозрения и мы велели ему остановиться. Он бросил сумку и кинулся в арку дома. Там мы его и прижали. Скрутили, подняли и только тогда увидели, что это сам Николай Курослепов. Конечно мы обрадовались. Еще бы, больше года мы не можем его ущучить, а тут тепленького взяли, да ещё с видиком и компьютером впридачу. Какого черта мы тут же не сообщили дежурному, до сих пор понять не могу, словно сам бес нас попутал.

Но пока все шло как положено, вместе с барахлом загрузили мы его в задний отсек и направились в отделение. А тут он, чтоб его в зоне замочили, бухтеть начал. Пальцами в решетку вцепился и напевает:

- Зря вы, мужики, это делаете. Вы же меня знаете, все равно я выкручусь, сумка это фигня, сумку я на улице нашел, вот и весь сказ. Через недельку я буду по улицам разгуливать, да коньячок в кабаке посасывать, а вы как были лопушками, так ими и останетесь. Слабоумие болезнь неизлечимая, у того и у другого бабы на сносях, а они по куску домой приносят, нищих плодят. Срамота, голь перекатная, стыдно на вас смотреть, но я могу вам помочь. Почувствуйте себя людьми хотя бы раз в жизни, принесите домой нормальные бабки.

- Заткнись. - Тогда я ударил его по пальцам, но что-то во мне уже надломилось.Чего ты хочешь - то, мерин? - Спросил я решив, что он просто хочет откупится.

- Что я хочу - это дело мое, а вот вы хотите немного подзаработать. Засмеялся он чувствую, что на его удочку клюнули. - Слушайте сюда. Надо будет зайти в одну квартиру и показать хозяину фотографии обезглавленного тела, а так же несколько его личных вещей. Потом обвинить его в этом убийстве и спокойно забрать у него те бабки, что он сам вам предложит.

- Какой мужик? Какие бабки? Что ты несешь за ерунду? - Невольно спросил я.

- Бабки - это десять тысяч долларов. - Снисходительно объяснил он.

- И что? В каждом доме и каждый мужик приготовил для тебя десять тысяч баксов?

- Нет, не в каждом доме и не каждый мужик, а только тот кого я заранее подготовил. Приготовил ему мягкую прокладочку и теперь он будет просто счастлив отдать вам деньги взамен на одну интересную кассету, которую я тоже заранее приготовил.

- Что за кассета? - Уже делово спросил Дорошенко. - Об чем речь?

- На той кассете записан мой разговор с тем мужиком. Он там меня просит набить морду первому мужу его супруги, но можно это дело перевернуть так, что он хочет его замочить. Улавливаете? Нет? Неужели? Простите, я забыл, что вы милиционеры. Тогда объясняю доходчивей. Я в тот раз, естественно, от мордобития мужа отказался, но магнитную запись приберег. Для чего? Господи, да для того, чтобы его шантажировать. Прикиньте хрен к носу, Соколовский просит Бурова замочить, я отказываюсь, а через две недели обезглавленное тело, якобы Бурова, находят в лесу. Как по вашему, чья это работа?

- Конечно Соколовского. - Наконец - то я понял его хитрый ход. - Ты по каким - то причинам отказался, так он нашел себе другого киллера, который и замочил Бурова.

- Именно так, но это ещё не все. Впрочем детали и мелочи этой операции нам нужно тщательно продумать и подготовить, так, чтобы не было малейшего изъяна. Согласитесь, десять тысяч баксов того стоят. Теперь отвезите меня домой, уже поздно и мне пора спать, а сегодня вечером я вас жду. Наметим основные точки, легенду и весь необходимый нам реквизит. И ещё нам потребуется специалист по магнитофонным записям, в той пленке надо кое что убрать, подчистить и дописать.

- Не надо никого искать. - Подал голос Олег. - Не надо лишних людей. Я сам тебе любую запись так перекручу, что комар носа не подточит.

- Ну что же, тем лучше. - Почувствовав себя главным оскалился Курослепов. - Мне было приятно с вами познакомиться. Дымаю, что мы сработаемся.

В час тридцать мы отвезли его домой и позволили забрать сумку, тем самым отрезав себе все пути назад. Вечером того же дня мы сели за разработку плана. Каждому достался свой участок. Я должен был добыть фотографии обезглавленного трупа и проследить за привычками и распорядком дня Соколовских, Олег смонтировать запись, а Николай пообещал достать личные вещи Бурова.

Начало складывалось самым лучшим образом, подготовка к операции шла полным ходом, но тут неожиданный финт выкинул Курослепов. Что заставило его махнуть рукой на уже продуманную аферу и забраться в коттедж Гены Коляринского, до сих пор остается для меня загадкой.

- На эту тему, Бочков, мы с тобой ещё поговорим. - Усмехнувшись пообещал подполковник. - А пока идем дальше.

- Когда тринадцатого февраля наши орлы повязали Курослепова я хотел отказаться от всего этого дела, но Дорошенко меня буквально достал. Я его понимаю, он почти неделю работал над магнитофонной записью и в результате у него получилась такая безукоризненная чистота, что выбрасывать её просто так было жалко.

Пять дней я с ним спорил, но все таки он меня уломал. Мы решили довести начатое до конца. Однако нам нужен был третий член бригады вместо выпавшего в осадок Курослепова. И вот тогда я, на свою голову, предложил кандидатуру этого мокрушника, своего дядю. Как это ни странно, но Олег тут же её поддержал, а сам дядька уцепился за эту идею двумя руками. В каком то смысле меня отодвинув он встал во главе нашей группы.

Начиная с двадцатого числа мы через день стали пасти Виктора Бурова, пока двадцать четвертого февраля нам не подвернулся удобный случай. В стельку пьяный он вывалился из бани на улицу, где его с оглоблей в руках уже поджидал какой-то тип. О лучшем мы и не мечтали. Подождав пока он выскажет Бурову все то, что он о нем думает, а сам Буров перестанет орать и звать на помощь, мы подъехали к распростертому телу, надеясь, что он или сдох, или находится без сознания. Зря мы надеялись, как ни в чем не бывало он вскочил на ноги и начал яростно от нас отбиваться. Нам не оставалось ничего другого как надолго его успокоить.

Забрав у него часы, расческу и записную книжку мы стали спорить о его дальнейшей судьбе. Дядька предлагал его просто замочить, а мы с Дорошенко настаивали на том, чтобы отвезти его в вытрезвитель и пусть наутро гадает, куда делись все его вещи. Так что своей жизнью он обязан нам, я хочу, чтобы вы это не забывали.

В трезвяке нам неожиданно повезло. Пока я с тем старшим сержантом, Игорем Гриценко, затаскивал Бурова в коридор, Андрей Степаныч спокойно вытащил у него служебное удостоверение. Потом Олег переделал его на компьютере и на вымогательство я шел уже как старший лейтенант Игорь Гриценко, а Андрей Степанович Клименко переродился в капитана Хомича. Удостоверение ему, от фонаря, тоже сляпал Олег.

Десятого марта, в десять часов утра мы подъехали к дому Соколовских на личной тачке Олега, которую он заранее подготовил. Он прилепил синюю полосу и надпись; "милиция". Мы вытряхнулись со всем необходимым реквизитом, подождали пока их дочка умотает в бассейн и позвонили в квартиру Соколовских...

- Зачем ты нацепил усы? - Задал я давно мучавший меня вопрос.

- А черт его знает, наверное чтобы изменить внешность.

- Кретин, а мне из-за твоего идиотизма пришлось напрасно терять время. Дальше.

- А что там продолжать? После того как мы вошли в квартиру, то прямо с порога начали впаривать им мозги. Они, конечно, пошли в отказ, ничего не знаем, ничего такого не было, все это чушь собачья и так далее. Это мы предвидили с самого начала и потому нисколько не растерявшись продолжали гнуть свою политику.

Аргументы у нас были веские. Сначала мы предъявили фотографии трупа, которые я выкрал у нашего криминалиста, потом выложили "вещественные доказательства", часы, расческу и записную книжку. Когда и это не помогло, мы выкатили тяжелую артилерию, дали прослушать им магнитофонную запись. Это подействовало, но все равно Соколовские продолжали ломаться. Дело дошло до того, что этот гребанный Володя согласился на арест, а он нам был нужен как слону бумеранг.

Тогда мы пошли на крайнюю и последнюю меру, застегнули на Соколовском браслеты и начали грубо выпихивать его из квартиры. Его баба не выдержала и раскололась. Она отдала нам две штуки баксов, а ещё две пообещала взять у своей матери и отдать нам назавтра, после того как она приедет из Москвы. Проклиная и её и богатого посулами Курослепова, мы согласились.

Мы понимали, что это опасно. Понимали, что если наша афера не удалась с первого раза, то вторую попытку лучше не предпринимать. Понимали, но все таки предприняли, правда при этом немного подстраховались.

Рано утром, уже без спецполосы, мы затаились у их дома и видели как они усаживают в машину свою дочку. Сев на хвост мы проводили их до Гнилого Озера, до дома какого-то старика. Назад они уехали без дочери. Это нас насторожило и разозлило. Дядька тихо замочил кобеля и мы с ним нацепив маски ворвались в дом.

Вика спала, а дед никакого серьезного сопротивления не оказал, так что справились мы с ними за считанные минуты. Дядька хотел старика пристрелить, но я его опять отговорил, прошу принять к сведению. Это уже вторая спасенная мною жизнь.

- Заткнись, спасатель поганый! - Не выдержав рявкнул Мишин. - Как только тебе и таким как ты погоны плечи не жгут?! Ну, чего замолчал? Куда вы отвезли девчонку, козлы, и что с ней сделали?

- Анатолий Юрьевич, ну зачем вы на меня кричите. - Прикоснувшись к опасной теме заметно разволновался Бочков. - Ведь я вам все сам рассказываю... Без давления... Девчрнку мы посадили в машину как заложницу, а Клименко, сволочь, опять за старое взялся, её тоже убить захотел. Ну тут уж я не выдержал, выдал ему по первое число, чуть из машины не выкинул.

В общем, так получилось, что опять я спас человека, вырвал её из когтей зверя. Отвезли мы её к одному дядькиному знакомому и там посадили в погреб. Того мужика я сам предупредил, если, говорю, с её головы упадет хоть один волос, то я лично откручу тебе башку. Потом мы уехали и больше я её не видел.

- Как нам найти знакомого твоего дяди? Укажи его адрес.

- Не знаю, я был там всего один раз и ничего толком не запомнил. Даже его имени я не знаю. Помню, там была какая - то ограда. Дом стоит...

- А вот теперь, Бочков, ты юлить начал. - Приподняв его за ухо усмехнулся Мишин.

- Правду я говорю, товарищ подполковник. - Жалобно заныл подонок.

- Ты врешь, а врешь потому, что проверить тебя невозможно. Так ведь?

- Почему же, проверяйте, если вы мне не верите?

- Твой Дорошенко тоже предпочтет ничего не помнить, дядька на том свете, а девчонка, как ты прекрасно знаешь, на том свете.

- Это почему же она на том свете? - Страшно удивился Бочков.

- Да потому, что дома её нет. - Придержав козырь шестеркой отбился Мишин.

- Неужели этот подлец все ещё её держит? Негодяй!

- Ужасный негодяй. - Согласился я. - Так ты доскажи нам, земеля, что потом было?

- А потом началось самое страшное. Мы поехали к матери Соколовской, Лидии Андрейченко, где от её соседки я узнал о времени её приезда. Ее сведения полностью соответствовали данным Инны Николаевны Соколовской и это нас немного успокоило.

Дождавшись когда Андрейченко зайдет в подъезд мы прошли следом и поднялись на верхний этаж. Когда её дочь вместе с мужем зашли в квартиру мы глянули в окно и увидел то, чего больше всего опасались. С собой прицепом они приволокли какого - то дебила... Я извиняюсь... Товарища. - Наконец то узнав Ухова смешался Бочков.На этот случай вариант у нас был и согласно ему я тут же сбежал на первый этаж и завис над подъездной дверью. Я успел как раз вовремя. Вы, товарищ, наверное почувствовали неладное и заскочили в подъезд, а тут я... Прыгнул на вас сверху... У меня в руках кусок трубы был. Им я и ударил, а когда вы потеряли чувство, я отнес и положил вас в подвале. Обыскивать вас у меня времени, в любую минуту могли появиться Соколовские и я опрометью бросился к Клименко.

Ждать нам пришлось ещё минут пять. Это были трудные минуты. С одной стороны это томительное ожидание, а с другой дядька, который въедливо выпытывал, насколько качественно я вас завалил. Как видите, своей жизнью вы тоже обязаны мне.

- Ну ты и скоти-и-на-а! - Только и смог изумиться Ухов. - Я должен его благодарить за то, что он не до основания раздробил мне череп! Зато уж с Соколовским ты свое наверстал. Долбанул в упор и прямо в лоб.

- У вас неверная информация, - проскочив опасный эпизод воодушевился Бочков. - Я никого не убивал. Когда Соколовская с мужем вышла от матери, дядька забрал у неё баксы и хотел прямо на месте её пристрелить. Скажу сразу. Убийство не входило в наши планы и для меня это было как гром среди ясного неба. Спрятав деньги он наставил на неё пистолет и уже был готов надавить на курок, но тут случилось невероятное. Этот дурак Соколовский, в самый последний момент заслонил собою жену и вцепился в дядькину руку. Пуля прошла касательно, а отважный супруг секундой позже все равно получил свою порцию свинца. Но только не из моих рук, а из рук моего дяди. Прошу вас это учитывать. Потом захлопали двери, высунулись соседи, поднялся такой гвалт, что я понял - пора делать ноги.

Выскочив из подъезда мы бросились наутек, моля Бога только об одном, как бы не подвел Дорошенко. Зря я о нем так плохо думал, Олег стоял там, где и должен был стоять. Когда до него оставались последние метры я увидел как на крыше тачки появились две дырочки. Следом за мной в машину ввалился мертвый дядька. Видно поймал он две ваши последние пули. Одна вошла в затылок и выворотила ему весь передок, а другое отверстие было в спине где - то между лопаток. Где точно, мы и смотреть не стали. Не до этого было. Он своими мозгами и кровью уделал весь салон и нам нужно было срочно от него избавиться.

На первом же сносном свертке мы повернули в лес и закинули труп в овраг. Потом как могли очистили обивку и залепили пулевые отверстия скотчем. Большего сделать мы не могли и потому окольными путями выехав из города мы отправились к себе домой. Вот и все, что я могу вам рассказать.

- Ты хочешь сказать, что с того самого времени в городе вы не появлялись? - Безразлично и бесцветно и спросил я.

- Конечно. - Не подумав ответил он. - Теперь там было опасно.

- Значит у тебя есть замечательный двойник похожий на тебя как две капли воды. - Довольный его промахом заключил я. - Конечно, это именно он двенадцатого утром, на следующий день после убийства Соколовского, пришел во двор больницы и попросил конопатого шкета написать угрожающую записку для Инны Николаевны. Ты со мной согласен? А может быть тебе с тем пацаненком устроить очную ставку?

- Не надо. - Переходя на крупную дрожь запротестовал он. - Это действительно был я, но вы должны меня понять, я всю ночь не мог уснуть, всю ночь меня мучали кошмары. Я боялся, что по нашим приметам она составит фоторобот и тогда нас с Дорошенко могут повязать в любой момент свои же пацаны. Я договорился с Серегой Власовым, что в случае чего он нас прикроет и поутру снова отправились в город...

- Там вы сначала заехали в больницу, а потом к Виктору Пузыреву, или наоборот?

- Конечно в больницу. Никакого Пузырева я не знаю, кто он такой и чего ради мы стали бы к нему заезжать? - Простодушно удивился Бочков. - Первый раз о нем слышу.

- Наверное ты просто позабыл, Виктор Пузырев, или проще говоря Пузырь, это тот самый тракторист, что вытаскивал вашу "шестерку" из кювета и чей адрес ты так некстати забыл. К нему же вы отвезли Вику после того как выкрали её у старика Муравьева. Но это ещё не все. Двенадцатого марта, перед тем как нагрянуть в больницу, вы с Дормидонтом вновь приехали к Пузырю и знаешь зачем?

- Не знаю и знать не хочу. - Впервые огрызнулся он.

- Это не имеет значения. Я тебе все равно скажу, вы явились к Пузыреву только с одной целью - убрать Вику как ненужную свидетельницу. Если ты с этим несогласен, то что же делать, очную ставку с Виктором организовать нетрудно.

- Хоть десять ставок, мне все равно. - Не желая брать на себя соучастие в убийсте упорно стоял на своем Бочков. - Не знаю я никакого Виктора.

- Это нетрудно проверить, потому как кроме твоего заявления есть ещё показания Пузырева, Буровой и, надо думать, появятся показания Дорошенко. Но в этом случае ты здорово теряешь. Твое весьма шаткое положение пошатнется ещё больше.

- Плевать я хотел на ваше положение, положено мне мошенничество, вот за него и пойду, а мокруха пусть на дядюшке висит, ему теперь все равно.

- Не волнуйся, Бочков. - Ласково успокоил его Макс и даже отечески потрепал по щекам. - Никуда ты не пойдешь, потому что ты здесь навсегда останешься. Мы же тебя по хорошему предупреждали, не ври, игорек, не юли задом, а ты нас не послушал.

- А вы докажите, докажите, что я вру!

- Доказывать прокурор должен, а ты до прокурора не доедешь. Ну да ладно, поговорили и будет. Кончать его надо, мужики.

- Вот и кончай. - Равнодушно согласился Мишин. - А перед тем как навечно его успокоить ты ему все же шепни, что Вика жива и здорова. Ему и помирать легче будет.

- Что!? Почему вы раньше об этом не сказали? - Встрепенулся бравый сержант.

- Тебе, дураку, давали время. Думали, что ты сам во всем чистосердечно признаешься. Суд бы это учел, глядишь и скостили бы тебе годочек, но теперь поезд ушел и даже за последний вагон ты зацепиться не смог.

- Но я же не думал, что этот сексуальный маньяк оставит девку в живых. - Горько посетовал Бочков и тут же воспрял духом. - Но все таки она жива, а значит все вопросы отпадают сами собой.

- Нет, козел, вопросы остаются. - Огорчил его начальник. - И один из этих вопросов нам предстоит решить немедленно. Надеюсь, ты не удешь возражать если мы немного потревожим твоего подельника, Дорошенко?

Дормидонта мы взяли красиво и просто. Свое нервное потрясение с раннего вечера он пытался лечить водкой. По свидетельству своей супруги, он выпил её зело много и только к полночи забылся глубоким, безмятежным сном.

- Вставайте, граф, рассвет уже полощется... - Сдергивая одеяло нарушил его покой Мишин. - Очнись от сладких грез, дитя мое.

- А?.. Что такое?.. - Поскочил и сел он на диване. - Шеф?.. Я его не убивал...

- Верим. - Заржал Ухов. - Проснись, кретин. Это уже не сон, а горькая реальность.

- Анатолий Юрьевич? Товарищ подполковник, извините. - Окончательно проснувшись на глазах побелел Дормидонт. - Не надо ничего говорить, я уже все понял.

Сопроводив задержанных до отделения, остаток ночи мы с Максом провели в гостеприимном доме подполковника. Заснуть удалось только под утро, а в восемь с минутами нас растормошила его супруга, сетуя на то, что от её муженька ни ей, ни людям покоя нет. Она заставила нас умыться, проглотить омлет и дождаться Толика.

Мишин приехал в девять часов в сопровождении канареечного УАЗика, за решеткой которого уже томились два бывших мента. Через шесть секунд караван из трех машин во главе с начальником взял курс на город.

Немного не доезжая до городской черты, я как лицо сугубо штатское, не желающее мозолить глаза большого начальства, предпочел самоустраниться. Пожелав Ухову всего самого наилучшего я поймал такси и через полчаса входил в приемную полковника Ефимова А Н. Вскочившая мне навстречу Томка зашипела гадюкой и прижала палец к губам, что означало: "Ша, братва, Чапай думает!"

- Не шипи. - Зажав Томку в угол я жарко задышал ей в макушку. Пару раз для порядка дернувшись она обмякла очевидно ожидая моих дальнейших сексуальных действий. - Томка, а ведь ты даже не знаешь... - Загадочно зашелестел я ей в ухо.

- Что не знаю? - Интимно и сокровенно спросила она.

- Ты не знаешь почему хорошая секретарша присыпает свои соски солью.

- Да ну вас, Константин Иванович! - Несколько разочарованно оттолкнула она меня. - Вечно вы со своими дурацкими шуточками! - Поправив прическу она уселась за клавиатуру и даже нажала несколько кнопок, но потом нахмурилась, округлила глаза и спросила. - Правда, а почему она присыпает их солью?

- Потому что её шеф любит пиво. Кстати, твой тоже. - Заржал я нисколько не сомневаясь, что это дуреха в самое ближайшее время неприменно выкинет фортель на эту тему. - Прими это к сведению, Томка, а я, с твоего позволения, все таки нарушу его покой. - Уже в дверях я заговорщески ей подмигнул.

Тесть словно и не ждал моего появления. Вперившись в экран телевизора он лениво глянул на меня одним глазом и кивнув на кресло, продолжал внимательно изучать помятую физиономию ведущего.

- Где ты шлялся? - Видимо решив, что должная пауза выдержана спросил он. - И где этот придурок, твой дружок, Ухов? Меня вызвали в мэрию, а я тут должен вас сторожить! Передай ему, что если он намерен и дальше работать подобным образом, то я обойдусь и без его услуг. Такой зам мне не нужен.

- Хорошо, Алексей Николаевич, - вставая улыбнулся я, - я неприменно ему передам.

- Э-э-эй! Может быть ты все таки объяснишь...

- А зачем объяснять, если вы ничего не спрашиваете? - Направляясь к выходу обиженно хмыкнул я. - А мы, между прочим, всю ночь просидели в засаде, в ледяном болоте и по пояс в воде. Пока вы спокойно отдыхали на чистых простынях в нас стреляли и одна пуля прошла буквально в миллиметре от моего виска...

- Все, все, извини, я все понял. - Нагнувшись к тумбе стола засуетился, захлопотал тесть. - Откуда же мне было знать. Вот, Костя прими для согрева. - Пододвинул он стаканчик коньяка. - Выпей и толком расскажи, что у вас там получилось.

- О подробностях я расскажу вечером и тогда же вы прослушаете предварительные показания задержанных, а сейчас уполномочен официально доложить о том что бандитская группировка наводившая страх на весь город нами задержана и обезврежена. В их числе известный вам Игорь Бочков, он же Игорь Гриценко и Олег Дорошенко, он же Дормидонт. Оба, до сегодняшней ночи, являлись сотрудниками Бобровского РОВД. С нащей стороны постадавших нет.

- А где же Хомич? Он ушел?

- Нет, при попытке бегства, он убит вашим замом ещё одиннадцатого марта. В данное время его тело разыскивает Ухов и начальник Бобровского РОВД подполковник Мишин. Не исключено, что он уже доложился губернскому начальству и прокуратуре.

- Очень приятно! Получается, что мы тут не причем? - Оскорбленный в лучших чувствах обиженно спросил Ефимов.

- А вас это очень волнует? По мне так лучше лишний раз на глаза к ним не показываться. Минуй нас княжеская милость, минуй нас гнев князей. Кстати о Княжеске, что вы надумали в этой плоскости?

- Ничего. Некогда мне было думать. Милка всю ночь мне спать не давала. Все изза тебя, сукиного сына. Привидилось ей с вечера будто ты в каком - то болоте мертвый лежишь. Ну лежишь и лежи себе на здоровье, так нет же, она меня взялась терроризировать. В час ночи поднял с постели Уховскую бабу, а его самого нет. Все больницы обзвонил, оба морга. Свинство, а не ночь получилась. Приезжаю на работу, а тут ещё лучше! Твоя тачка стоит на том же самом месте, где ты вчера её оставил. А тут и Милка звонит! Что я ей скажу? Полный трамбон с саксофоном получается! Ты не скалься, не скалься раньше времени! Немедленно катись домой и пусть она тебе самому все выскажет, уверяю, мало не покажется. Да смотри, никуда из дома не отлучайся, я скоро подъеду.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Моя последняя встреча с Инной Соколовской была недолгой. Вручив ей пакет с фруктами я справился о здоровье дочери и успокоив её сообщением о поимке вымогателей собрался прощаться. Видно почувствовав, что эта наша встреча будет последней, она не проронила ни слова, а лишь молча кивала головой, заранее и безропотно со всем соглашаясь. Так и расстались, я осторожно прикрыл дверь больницы, а она ещё долго стояла у окна и смотрела мне в след...

Чувствуя себя самой гадкой и поганой пародией на Донжуана я сел в машину и злбно придавил акселератор будто в белых клубах выхлопа я мог утопить свою память.

- Ты что, с гвоздя сорвался? - Встретила меня ничего не понимающая супруга.

- Бери пониже. - Буркнул я проходя в полковничью резиденцию. - Я сплю, меня нет.

- Может быть ты все таки примешь душ, или хотя бы всполоснешь физиономию? - Занудливой осой зажужжала она над ухом. - Я тебя всю ночь ждала, а ты...

- А я тем временем развлекался в казино. - Закончил я мысль и повернулся к ней задницей. - Уйди от греха подальше, не то я за себя не ручаюсь.

- Да ну тебя, Гончаров, ты только обещаешь! - Фырнув она хлопнула дверью. Скрипнув зубами я закрыл глаза и почти сразу провалился в рыжую, вонючую пасть жутковатых сновидений.

В мутно - зеленом городе, возле затопленной цервки я стоял и разглядывал черных прохожих снующих мимо меня в каком-то хаотическом беспорядке. Их было множество, но мне нужно было узнать только одного из них. Кого именно я и сам точно не знал. Мне дали его приметы и просили особенное внимание уделить его повадкам и поведению. Он должен был постоянно озираться и прятать под своем тряпьем, что - то необыкновенно ценное. И эту ценность я должен был у него отнять прежде чем он передаст её наверх, на сушу. А так же в мои обязанности входило узнать место, где он этот предмет получил. Человека, который ему его передал. И время, когда эта передача состоялась.

Задача была трудной и почти невыполнимой, но я знал, что кроме меня этого никто сделает, а сделать было нужно обязательно. И потому, с маниакальным упорством я в тысячный раз заглядывал в лица прохожих, но все бестолку, это были совсем не те люди. Они меня пугались и ускоряли шаги, я извинялся, отходил в сторону и снова заглядывал под капюшоны и вновь...

Но вот появился ОН. Он вышел из-за кирпичного угла деревянного дома. Не смотря на длинный плащ и глубокий закрытый капюшон я его сразу узнал. Разгребая тину и зеленую водяную муть я бросился ему наперерез и почти достиг цели, но цепкая рука утопленника схватила и затрясла меня за плечо.

- Да проснись ты, черт окаянный. - Словно и не уходила, вновь зажужжала Милка.Вставай, Кот мартовский к тебе пожаловала очередная дама.

- Что такое? - Тупо глядя на жену ошалело спросил я. - Какая ещё дама?

- Откуда мне знать, она не докладывала. Наверное клиентка. Прими её, но не так как в прошлый раз. - Пока я просыпался она скороговоркой давала мне инструктаж.Сначала возьми с неё аванс или задаток, а то они на дармовщинку - то все рады! Ты под пулями ходишь, всю ночь в ледяном болоте сидишь, а они пользуются твоей добротой и плюют в потолок. Понял? Без задатка даже разговора не начинай и не переживай, у неё есть чем с тобой расплатится. На иномарке прикатила, стерва. Кажется на ВМВ, сама за рулем. Крутая как Волжский Утес. Дай ка я тебя причешу, Котик ты мой пушистенький. Смотри, идиот, если и на этот раз тебя оставят с носом, то лучше в спальню ко мне не заходи... Я её впускаю?

- А может быть лучше послать её к чертовой матери? - Робко предложил я. - Времени у меня нет, ещё старое дело зависло...

- Это старое дело можешь похоронить, один черт за него тебе никто не заплатит. Садись в отцовское кресло и сделай умный вид. Последнее время у тебя с этим проблема. Приготовься, через минуту я её запускаю!

В полковничье кресло плюхнуться я успел, но попутно опрокинул литую бронзовую пепельницу себе на ногу и потому с "умным видом" у меня была напряженка. Видимо это было заметно со стороны.

Вошедшая сорокалетняя брюнетка с небесно голубыми глазами была одета скромно и просто. По одежке я не посадил бы её даже в "Запорожец". Темно синий жакет и такая же юбка, ни мини, ни бикини. Она чуть прикрывала колени её стройных и сильных ног заботливо обтянутых настоящими чулками, о которых настоящим мужикам оставалось только мечтать.

Узенький брильянтовый браслетик и золотой перстенек на среднем пальце напрочь перечеркивал все впечатление о её бедности, а сумочка из крокодиловой шкуры это подтверждало.

- Что с вами? - По своему оценив мою болезненную гримасу подозрительно спросила она чудным контральто. - Извините, я не вовремя?

- Во время, это вы меня извините. Пепельница на ногу упала, а в ней не меньше килограмма. Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Сейчас я попрошу свою ненаглядную супругу принести нам кофе.

- Не нужно. - Усаживаясь напротив отказалась она. - Мне не нужен ни кофе, ни чай, ни коньяк. Я пришла к вам по делу и потому не намерена тратить время на глупые и никому не нужные ритуалы. Вы в состоянии меня выслушать?

- В состоянии. - Вежливо ответил я, хотя уже тогда мне захотелось выкинуть её с балкона. - Я вас выслушаю, но только сначала я все таки выпью чашку кофе со спиртом. То что вы этого не хотите, для меня ровно ничего не значит.

- Делайте что хотите, но только скорее, я слишком стеснена во времени.

- И в пространстве. - Добавил я многозначительно глянув на её роскошный бюст.Впрочем если вы торопитесь, то я вас не задерживаю.

- Как хотите. - Поднимаясь с кресла усмехнулась она. - Пока вы с женой болтали я приготовила аванс в пятьсот долларов, но видимо в деньгах вы не нуждаетесь, хотя, судя по вашим разговорам с женой, они были бы вам не лишни.

- Убирайтесь. Не люблю тех кто подслушивает разговоры.

- Я подслушивала? Господь с вами! Дверь была приоткрыта, а ваша жена так кричала, что не услышать её мог только глухой.

- Это не меняет сути дела. Воспитанный человек сделал бы вид, что ничего такого не слышал, но вас это не касается. Вы новые хозяева и вам все можно.

- Константин, чего ты так раскричался? - Внося дымящийся кофе укоризненно спросила Милка. - Такой шум стоит, аж уши закладывает. Даже на кухне мне было слышно, как ты просишь кофе. Уважаемая, не обраащайте на него внимания, скажу вам по секрету, он сегодня всю ночь не спал, ловил трех шантажистов.

- Ну и как, поймал? - Иронично спросила баба.

- Двоих поймал, а третьего пришлось пристрелить. Но вы не волнуйтесь, тот третий, матерый убийца и серийный насильник, о нем давно пуля скучала. Не буду вам больше мешать. Пейте кофе, Костя, коньяк в столе.

- Она кофе не пьет. - Брюзгливо проскрипел я вслед уходящей Милки.

- А вот теперь выпью. - Усаживаясь на место рассмеялась она. - Выпью ваш кофе и приче с коньяком. Из вашей жены получился бы отличный дипломат.

- Не ваше дело. - Снова взорвался я. - Из неё получилось то, что получилось и ни граммом больше. Пейте свою бурду и проваливайте.

- А вы начинаете мне нравиться. Подлейте мне коньяку.

- Во-первых, я не девушка, чтобы нравиться, а во-вторых, коньяк вам нельзя поскольку вы за рулем.

- Почему вы решили, что я за рулем?

- Потому что вас видели, когда вы выходили из-за руля. Достаточно.

- Достаточно, но глупо. Выходящей из-за руля меня видеть никто не мог, потому как я не умею водить машину. А то что меня видели выходящей с левой стороны - это вполне возможно. В моей машине правый руль. Ее продавали почти в два раза дешевле чем левостороннюю, на это я и клюнула.

- Ладно. Зачем вы пришли? - Спросил я немного отмякнув, хотя прекрасно понимал, что её простецкий ответ всего лишь один из многочисленных бабских приемов. - Чего вы от меня хотите?

- Сейчас отвечу, но сначала не мешает познакомиться. Ваше имя, отчество и фамилию я знаю достаточно хорошо, а меня зовут Вера. Вера Вениаминовна Верещагина.

- Уж не родственница ли вы знаменитому художнику?

- К сожалению, нет, хотя мои предки имели к художественному промыслу самое непосредственное отношение, правда не в плане живописи, а больше по части художественной ковки. Иногда и золотом не гнушались, но исключительно для себя. Например моя бабушка Варвара Васильевна Верещагина и её отец Василий Вячеславович Верещагин, вместе со своей сестрой Верой Вячеславовной Вере...

- Замолчите! - Совсем сбитый с толку вскричал я. - Сплошное ве-ве-ве. С ума сойти можно! - Кто вас ко мне прислал?

- Вот из - за этого ве-ве-ве я сюда и пришла. Обратиться к вам мне посоветовала ваша бывшая жена, Елена.

- Прекрасная рекомендация. - Иронично заметил я.

- А что вы имеете против? Независимая, современная женщина со своим взглядом и твердыми убеждениями. Умеет за себя постоять и...

- Хватит, любезная! - В который уже раз психанул я. - Наверное вы не за тем пришли, чтобы обсуждать со мной недостатки и достоинства моих бывших жен! Немедленно рассказывайте суть вашего дела, или убирайтесь к чертовой матери.

- Хорошо. - Удивленно на меня посмотрев она неожиданно замолчала и уже спокойно добавила. - Но вы все - таки хам. А суть моей проблемы такова... Но сначала посмотрите на эти вещи. - Из своей знаменитой сумочки она вытащила ажурную серебряную коробочку и бережно её открыла. Чуть помедлив она поставила её на стекло и неохотно придвинула ко мне.

Подцепив кончиком карандаша я подтащил её ближе. Потом взгромоздил очки на нос и засунул его в эту самую шкатулку. Однако ничего путного я там не увидел, если, конечно, не считать массивного мужского перстня. Захлопнув шкатулку я небрежно её оттолкнул и вопросительно уставился на Верещагину.

- Мне совершенно не понятна ваша реакция. - Отставляя чашку возмутилась она. - Я поражаюсь, вы даже не разглядели печатку.

- А зачем её разглядывать? Мне без того понятно, что на ней стоит вензель начальных букв вашего славного рода Вевеве. Я верно говорю?

- Верно. - Не могла не согласиться она. - Но в том - то и весь фокус, что сама я, единственная наследница этого рода, имею только одно золотое колечко с этим вензелем. Оно досталось мне от бабушки, матери отца, Варвары Васильевны Верещагиной. Посмотрите и сравните клеймо ювелира. Оно абсолютно идентично, а звездочка внизу вензеля обозначает, что оба перстня, мужской и женский изготовил мой прадед Василий Вячеславович Верещагин. Посмотрите.

Стащив со своего пальца кольцо она сокровено положила его передо мной, а следом за ним лег и массивный мужской перстень. Исключительно из вежливости я достал лупу и через неё сличил увеличенные клейма. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять - оба украшения изготовлены одним мастером. Они и внешне были похожи с той лишь разницей, что на мужской, более массивной печатке, сканью переплетался вензель "В.В.В", а на женском был выдавлен барельеф какой-то бабы, то ли греческой богини, то ли одной из верещагинских прабабок.

- Да, действительно оба перстня сделаны одним мастером. Глубокомысленно заключил я. - Но не вижу в этом ничего необычного. Что тут особенного? Кто мешал вашему уважаемому прадедудушке изготовить не два, а две сотни таких колец?

- Боже правый. - Огорченно застонала Вера. - Куда я попала? Так вы ничего не поняли. Но ведь я вам уже сказала, что наши деды отливали эти перстни только для своих родственников, а звездочка означает, что эти украшения сделаны руками Василий Вячеславовича. Теперь объясните, как он мог оказаться в чужих руках?

- В каких руках, о чем вы говорите? - Совсем запутался я. - Говорите толково.

- А я вам и говорю! Почему мой фамильный перстень продает какой-то мерзопакостный тип? Каким образом он мог оказаться в его грязных руках?

- Ну, путей тут предостаточно. - Уловив в её словах хоть какую - то последовательность воспрянул я. - Он мог его украсть, выиграть в карты, или просто купить.

- У кого? Нет, я вас спрашиваю, у кого он мог его просто купить, украсть, или выиграть в карты? Отвечайте, я бы очень хотела это знать!

- Да мало ли у кого, у вашего отца, у вашей бабушки, и наконец, у самого мастера, Василия Вячеславовича Верещагина.

- Полный абсурд и чепуха. У отца вообще никаких драгоценностей никогда не было. После смерти все его наследство поместилось в посылочный ящик и состояло из кучи неоплаченных счетов за квартиру, двух орденов, да пяти медалей.

- Зря вы так... Это большое наследство и ваша ирония здесь совсем неуместна.

- Извините, что - то меня понесло, наверное от коньяка, но с вами проще разговаривать в вашем же стиле. Так вот, у отца ничего похожего не было, а у его матери, моей бабушки, Верещагиной Варвары Васильевны, оставался все один - единственный перстенек, который она перед смертью сняла со своего пальца и отдала мне. Ну а что касается самого мастера, моего прадедушки, Василия Вячеславовича Верещагина, то он не пил, не курил, в карты не проигрывал и в подозрительных связях замечен не был, а значит из его рук, кольцо уплыть никак не могло.

- То есть вы хотите сказать, что за всю свою праведную жизнь ваш прадедушка сварганил всего - то одно колечко?

- Я сейчас вас чем - нибудь ударю! Конечно же нет, тем более, что второй перстень его работы сейчас лежит перед вами. Нет, как рассказывал отец, на своем веку прадед изготовил довольно много ювелирных изделий, но не для продажи, а ради собственного удовольствия.

Бабушка рассказывала отцу, когда он был совсем маленьким, как зимними вечерами дед раскладывал перед собой свои драгоценности и будто Скупой рыцарь, часами любовался творением своих рук.

- Тогда я не понимаю, чего ради вы морочите мне голову? Если ювелирные украшения были, значит они есть, а если они есть, то находятся у какого-то лица, которое теперь их продает. Логично?

- Абсолютно не логично. дело в том, что в двадцать пятом, или двадцать седьмом году их изъяли на строительныество молодой страны Советов.

- Вот вам и весь ответ. Чего же вы от меня хотите?

- Откуда выплыл перстнь если он был изъят целево на строительство страны?

- Видимо нашелся какой - то ушлый строитель и перепутал государственную казну со своим карманом. - Запросто решив все её проблемы я облегченно вздохнул.

- Исключено, и вы это прекрасно знаете. Двадцать седьмой год - это не две тысячи первый. Тогда вор назывался вором, но не депутатом или министром. Его сажали не в кресла, а в остроги! В него стреляли, не камеры репортеров, а винтовки охранников. За уворованную с завода гайку можно было получить приличный срок, а здесь целый клад драгоценностей собираемый жестоким государством под контролем государства. Документация велась тщательно. Сдатчикам выдавались неподдельные справки с четкими печатями и подписями. Одна из них была выдана прадеду. Она и сейчас храниться в моем домашнем архиве.

<