/ Language: Русский / Genre:detective / Series: Приключения Гончарова

Гончаров и империя негодяев

Михаил Петров

В лесу обнаружен труп девушки со следами изнасилования. Гончаров решил найти того, кто совершил это злодейское преступление. Подозрение падает на человека из высших эшелонов власти. У таких все схвачено, и идти против них опасно. Но подобные мелочи не остановят Константина Гончарова - он уверен: негодяи должны быть наказаны.

Михаил Петров

Гончаров и империя негодяев

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГРИБНЫЕ МЕСТА

В последнее воскресенье сентября, устав от пылесосного воя и ворчания сварливой Милки, мы с тестем решели предпринять организованную вылазку за грибами. Собрав для этого все необходимые снасти и соответсвующую снедь, под едкие замечания злобствующей супруги, в десять утра мы покинули враждебное нам жилище.

Утро стояло прозрачное и хрустальное, как неразведенный в стакане спирт, а температура окружающей среды в шесть градусов бодрила тела и будоражила наши умы. За рулем сидел полковник и напевая какую‑то похабную песенку правил к лесу. Проехав зону санаториев, через пару километров мы свернули к Волге, где вскоре и остановились, надеясь, что самые грибные места окажутся именно здесь.

Выйдя из машины мы разделились. Тесть, вооруженный лыжной палкой и корзинкой, побрел направо, а я поплелся налево, задумчиво вороша желтую листву старым милкиным зонтиком. Наткнувшись на первый десяток грибных шляпок я остановился в полном недоумении, потому как только теперь мне в голову пришла удивительная мысль, что я абсолютно несведущ в грибных делах. Кажется мне проще было отличить ужа от ужихи, чем съедобный гриб от ядовитого.

— Алексей Николаевич! — Заорал я возбужденно. — Алексей Николаевич, я нашел!

— Поздравляю. — Недовольно отозвался он. — Ты оказался первым.

— Дело не в этом. — Сконфуженно признался я. — Подойдите сюда, я ни хрена в них не понимаю. А вдруг это какая — нибудь поганка или мухомор!

— Красивые грибы! — Задумчиво потыкав в них лыжной палкой заметил полковник и с сожалением добавил. — Но только наша беда состоит в том, что я и сам в них ни черта не соображаю.

— Так какого же рожна мы сюда приехали? — Невольно психанул я.

— Я думал, что ты в них кумекаешь. — Простодушно ответил он.

— Поздравляю, и что будем теперь делать?

— Собирать грибы! — Тоном не допускающим возражения ответил он.

— А потом нажремся этой гадости, попадем в токсикологию и отдадим Богу душу? Покорно благодарю.

— Костя, ты глуп, как и твоя жена. Мы сделаем так: Будем собирать все красивые грибы подряд, а потом привезем наши корзины домой и Милка все рассортирует. Думать надо, прежде чем орать на старшего по званию. Костя, мне кажется, что мы с тобой здесь ни хрена не найдем?

— Это ещё почему? — Возмутился я.

— Тут велосипедисты уже все исколесили. — Вот, смотри. — Ткнул он палкой в узкий след велосипедного протектора. — Наверное все подобрали. Разве только новые успели вырасти. Ладно, попробуем. Цели и задачи ясны?

— Ясны. — Пробурчал я и двинулся дальше, но уже через десять шагов вынужден был окликнуть его снова, потому что передо мной на самом видном месте, чуть припорошенная желтой листвой лежала голая девушка. — Алексей Николаевич, быстро идите ко мне. Я опять нашел.

— Послушай, идиот, если ты будешь звать меня к каждому грибу, то мы не наберем даже откровенных поганок. — Выругался тесть продолжая ковырять жухлую листву.

— Уверяю вас, полковник, такой симпатичный грибочек здорово пополнит наши корзины. — Настаивал я разглядывая красивое девичье личико и длинную шею в корке запекшейся крови. Второй удар ножа ей пришелся чуть выше и правее левого соска точно в сердце. Именно в этих местах, да ещё в носу и веках сейчас кучкавались хлопотливые мураши. — Идите же, полковник, ручаюсь вам, не пожалеете.

— Ну что там еще?! — Досадливо сплюнув направился ко мне тесть. — Мы сюда приехали грибы собирать, или бегать по… Так твою растак!!! — Только заметив мою находку заткнулся и остановился он.

— А я вам что говорил? — С некоторой гордостью за свою сенсационную находку спросил я. — Красивая девчонка?

— Была. А ты, Гончаров, что могильный червь. Куда бы не ступил, там сразу появляется труп. Кто ж её, бедную, так? — Нагнувшись над телом он веткой смел падшую листву вместе с насекомыми и искренней горечью спросил. — Что же ты, деваха? Кто тот подонок?

— Кто — кто, будто вы не знаете. Из кабака да в лес. Оттрахали всей компанией и и ножем по горлу, чтоб без эксцессов. — Выдвинул я разумное предположение.

— Нет, Костя, тут что — то не так, она же беременна и насколько я знаю их сестру, беременна уже месяцев шесть.

— Так что с того? — Удивляясь его наивности спросил я.

— Кто же будет беременных — то насиловать? И какая беременная попрется в бар?

— А какая беременная на шестом месяце будет доить корову, колоть дрова, косить сено? Наша русская баба может все.

— Довольно демогогии. — Почему — то разозлился тесть. — Езжай за ментами.

— Нет уж, последнее время у меня с ними натянутые отношения. Поезжайте вы, а я тем временем покараулю нашу красавицу. Только уговор, вы её нашли первым, а только потом позвали меня.

— Это ещё почему? — Удивился полковник. — Я тебя не понимаю.

— Потому что вам больше достанется писанины. Потому что к своему бывшему начальнику они отнесутся более лояльно нежели ко мне. Вы согласны?

— Согласен. — Хмуро ответил полковник и тяжело потопал к машине.

Девчонке, на первый взгляд было не более двадцати лет. Лежала она на спине гордо выпятив в небо смуглый беременный живот с уже мертвым ребенком. Ее сомкнутые веки не позволяли судить о цвете её глаз, но если судить по её соломенным, естественным волосам, они у неё были голубые. Видимо сначала её ударили в сердце. Это можно было понять потому что её левая, окроваленная рука находилась прямо под раной, а правая была заведена за спину. Наверное падая она искала какую‑то опору и не найдя так на неё и упала. Мне страшно хотелось увидеть эту самую правую руку. Очень часто в руках жертвы остается какой — нибудь интересный пустяк принадлежащий убийце. Последний его подарок.

Колебался я довольно долго, но наконец решился, потревожил её податливое тело и слегка его повернув. То что она сжимала в своем кулачке превзошло все мои ожидания. Это был темно серый, в крапинку галстук "бабочка". Не прикасаясь к нему я вернул телу его прежнее положение и занялся дальнейшими поисками.

Розовое шелковое платье я нашел в кустах неподалеку. Там же я обнаружил разорванную сорочку и трусики с колготками. Теперь сомнения не оставалось, господин в бабочке, перед тем как убить девчонку, её изнасиловал.

Дальнейший осмотр места происшествия принес мне белые туфли на каблуках лежащие в десяти метрах друг от друга и пустую пачку из под сигарет "ЛМ". Осторожно, за уголки я стянул прозрачный целлофан и упаковал его в газетный кулек, а пачку вернул на место. Негусто, но для начала и этого было достаточно. Я бы и дальше продолжил поиски, но тут ведомые тестем появились две машины. Одна оперативная, а другая труповозка.

— Кто такой? — Сразу же спросил меня грозный мент одетый в штатское.

— Да, говорю же тебе, зять он мой. — Вместо меня ответил тесть. — Он вообще находился за сто метров когда я обнаружил труп. — Он знать ничего не знает, а я тебе уже все рассказал.

— А что он тут делает, ваш зять? — Не унимался штатский в то время как остальные занимались своими прямыми обязаннастями.

— На мертвеца любуется.

— Он здесь ничего не трогал.

— Для того я и оставил его возле трупа, чтобы никто и ничего не трогал. — Потихоньку вскипал тесть. — Послушай, Каретин, ты когда нибудь поумнеешь? Тебе впору не сыскарем работать, а зону сторожить.

— Все равно я должен снять с него показания. — Не сдавался Каретин.

— Это твоя прямая обязанность, но только не ищи в нем преступника.

— А никто и не ищет. — Огрызнулся он и достав папку начал шаблонно и плоско задавать дурацкие вопросы, которые продолжались никак не меньше четверти часа.

Уже фотограф и эсперт закончили свою работу, когда наконец‑то появилась машина медицинской экспертизы из которой собственной персоной вывалился Сизый Нос.

— Иваныч, здорово! — Мало обращая внимания на труп первым делом радостно заорал

он. — Как жизнь молодая?

— Лучше не предумаешь. — Хмуро ответил я. — Работка тебе привалила.

— Еще бы! — Загоготал он. — Если я вижу Гончарова, то мертвец где — то рядом.

— Да заткнись ты. — Наблюдая за насторожившимся Каретиным в сердцах посоветовал я ему. — Займись своим делом и перво — наперво скажи когда это произошло.

— Все. Можете увозить. — Заявил он после пятнадцатиминутного обнюхивания трупа. — Без вскрытия я вам никаких гарантий не даю, но при той температуре, что держалась эти дни, думаю, что девчоночку зарезали дня три тому назад, а может и меньше. Эти дни по ночам холодно. Совсем ещё свеженькая. Красивенькая девчоночка, и не жалко ж им было…

— Она была беременна?

— Вне всякого сомнения.

— На каком месяце? — Заинтересовался Каретин.

— Отвечу после вскрытия, но думаю на седьмом. А это важно?

— Это важно. — Резко ответил Каретин. — Вчера поступило заявление о пропаже некой Нины Реутовой. Очень похоже, что это она и есть. Когда будет готово заключение?

— В порядке очереди, недельки через две. Работы у нас сами знаете.

— Захарыч! — Отводя его в сторону проникновенно зашептал я ему в ухо. — Неужели ты ради нашей крепкой мужской дружбы не можешь ускорить этот процесс.

— Захарыч может все! — Категорически отрезал он. — Но зачем это тебе нужно и что тебя интересует? Ведь насколько я понимаю в апельсинах, вы, собирая грибы наткнулись на этот шампиньон совершенно случайно.

— Это так, Захарыч, — грустно признался я, — да вот только девчонку жалко. Больно она молоденькая и хорошенькая была и найти того негодяя просто необходимо.

— И с каких это пор ты, Гончаров, стал таким чувственным?

— Стареем батенька, стареем и становимся сентиментальными и слезливыми. Ты уж, Захарыч, уважь мою просьбу, за мной не заржавеет.

— Что тебя интересует в первую головы.

— Ее беременность, канал входа ножа, время её смерти и был ли у неё перед смертью половой контакт.

— Это тебе будет дорого стоить и учти, что я уже давно не пью.

— Обязательно учту, Захарыч, я куплю тебе самую большую коробку конфет.

— Ладно, как только, так позвоню.

Меня отпустили, а вот тестю пришлось отдуваться за двоих. Усадив в машину его повезли в его родной отдел дабы ещё раз все обстоятельно расписать.

Домой я явился с двумя пустыми лукошками и головной болью.

— Однако, как я вижу, вы заготовили грибов на всю зиму! — Фыркнув въедливо заметила Милка. — Не трудно догадаться, где вы провели эти четыое часа.

— Вот и догадывайся. — Миролюбиво согласился и проскальзывая в ванну.

— А куда ты дел моего старого жука? Где он?

— В РОВД нашего района. Но ты не волнуйся, он скоро будет. Раздеваясь и забираясь под душ успокоил я её.

— Господи, что вы опять там натворили. — Врываясь в ванну закудахтала Милка.

— Да ничего особенного, просто нашли труп одной очаровательной девицы.

— Нет, с вами определенно не соскучишься!

— Стараемся, потри мне спинку.

Тесть явился через час. Хмурый и злой он принес бутылку коньяка и не таясь от дочери воодрузил её на стол всем своим видом показывая, что пережить ему пришлось не мало. Помыв руки он вытащил из холодильника кусок сыра и небрежно его накромсав указал мне место напротив.

— Значит так. — Глубокомысленно начал он. — Труп принадлежит Нине Михайловне Реутовой, девицы двадцати двух лет отроду. В среду, двадцать второго сентября в восемь часов вечера она ушла из дому, якобы к подруге и больше её никто не видел.

— То есть как это никто? — Удивился я. — Мы — то с вами её сегодня видели и очень даже хорошо.

— Оставь свои дурацкие шутки. — Сворачивая коньячной бутылке голову мрачно осадил меня полковник. — Дело совсем не смешное. Убита беременная женщина.

— Тут есть о чем подумать. — Подвигая рюмку согласился я. — Что говорит подруга?

— До подруги она не дошла. Да и встреча у них не планировалась. Так по крайней мере говорит подруга, Граневская Валентина, живущая, кстати сказать, неподалеку, в соседнем дворе.

— Ну что же, нам остается только выпить за помин души рабы божьей Нины и ждать результатов экспертизы. Может быть Сизый Нос даст нам какую — то зацепочку к тем двум, что у нас имеются.

— А что у нас имеется? — Поморщившись после выпитой дряни спросил полковник.

— Во первых галстук бабочка, который вы наверняка видели, а во вторых пустая сигаретная пачка "ЛМ". К моему великому сожалению они её заметили и тоже забрали с собой. А жаль, на ней наверняка имеются отличные отпечатки.

— Чего ж ты жалеешь? Если они там есть то их наверняка выявят.

— В том, что их выявят я не сомневаюсь, вопрос лишь в том куда пойдет информация. Время нынче странное, а убийца, судя по всему, был не просто токарь Вася.

— Почему ты так решил? — Проверяя себя поинтересовался полковник.

— По двум причинам. Во–первых такая девка как Нина с Васей не пойдет, а во–вторых, галстуков бабочек они не носят.

— Я тоже так думаю. — Удоволетворенно согласился полковник. — А что ты думаешь в целом? Кто мог её запороть и зачем?

— Скорее всего Нину убил её же любовник, этакий респектабельный господин, которому она готовила подарочек к Новому году в образе очаровательного карапуза. Но его такой презент по каким‑то причинам его не устраивал. Может быть его законная жена была против, а может быть это не лучшем образом отразилось бы на его репутации, пока мы не знаем. Ясно одно он решил одним ударом избавиться и от ребеночка и от любовницы.

— Костя, ты абсолютно прав. Такого же мнения придерживаюсь я.

— Но это пока предположения, думаю, что завтра к вечеру, или послезавтра до обеда Захарыч сможет сообщить нам какие — то интересные детали, которые все поставят с ног на голову.

— Как бы то ни было, но её респектабельного любовника можно начать искать прямо сейчас. В любом случае это не повредит. Как ты думаешь?

— Ищите. — Великодушно разрешил я. — Меня же на это пока никто не уполномачивал.

— Ну и сволочь же ты, Костя, ведь сам хотел этим заняться. — Негодующе выпив очередную рюмку вскипел полковник.

— Хотел и более того, хочу, но нужно подождать медэкспертизы. А вообще‑то, как мне кажется вся эта история очень скоро закончиться. Убийца навиду и не составит большого труда припереть его к стенке.

Хрупкая, сорокапятилетняя женщина пришла под вечер. По её заплаканному лицу и дрожащим рукам мы сразу поняли кто она такая. Проводив её в кабинет Милка принесла дежурный чай и тактично удалилась, неподдельно сочувствуя этой убитой горем матери. Опустившись на диван она вжалась в самый его угол и цепко переплела пальцы, надеясь таким образом унять дрожь. Что — то в её облике показалось мне знакомым. Ну конечно же, она как две капли воды походила на свою дочь.

— Выпейте. — Поднося ей несколько капель коньяка предложил полковник.

— Нет, спасибо, Алексей Николаевич, потом будет ещё хуже, не надо.

— Вы знаете мое имя? — Удивился полковник. — Откуда.

— Я некоторое время работала в канцелярии паспортного стола и нам несколько раз нам доводилось встречаться. Вы наверное не помните. Моя фамилия Реутова, Людмила Григорьевна Реутова.

— Да, конечно, теперь я вас вспомнил. — Ни черта не вспомнив соврал Ефимов. — Мы хотим принести вам наши искренние соболезнования и если вам понадобится наша помощ, то можете на неё расчитывать.

— Понадобится, Алексей Николаевич, ох как понадобится. — Закрывшись платком заревела женщина. — Алексей Николаевич, Константин Иванович, миленькие, найдите тех мерзавцев, которые мою Нику…Простите…Я не могу говорить…

— Успокойтесь, Людмила Григорьевна. — Поднося стакан воды погладил её по плечу тесть. — Найти их будет не сложно. Они оставили кучу улик. Думаю, что в самом скором времени они или он предстанут перед судом. Наверняка милиция уже занимается этим делом и пройдет совсем немного…

— Нет, Алексей Николаевич, они затянут это дело на долгое время и неизвестно к какому результату прийдут, поэтому — то я и пришла к вам.

— Я вас не понимаю, что вы хотите этим сказать? — Нахмурился полковник вступаясь за авторитет своих бывших коллег.

— Дело в том, что убийцей Нины может оказаться человек имеющий в городе большой вес и тогда вся работа следователей будет перепутана извращена и все вернется на круги своя. Более того, их ещё и обвинят в халатности.

— Вы подозреваете кого‑то конкретного?

— Да, Никиного любовника, который обещал на ней жениться как только у неё родится ребенок. Но как видно он лгал и втайне вынашивал свой страшный план. Боже мой, если б только я могла такое предположить…

— Кто он? Назовите его имя. — Потерев виски, с трудом выдавил из себя тесть.

— Если б я знала. — С горьким сожалением прошептала Реутова. — Я не знаю ни его имени, ни фамилии. Даже места его работы я не знаю.

— А вам не кажется это немного странным? — Подозрительно глядя на неё осведомился тесть. — Дочь на седьмом месяце беременности, а вы не знаете имя её жениха.

— Ника всегда была очень скрытной девочкой, а после того как десять лет назад от нас ушел мой муж и её отец, она замкнулась до предела.

— Почему от вас ушел муж?

— Наверное нашел лучше, а может быть виновата я сама. Он работал в КБ инженером и я постоянно его пилила за маленькую зарплату, за наш неустроенный быт. Вот и допилилась… Уже десять лет как мы живем вдвоем с дочерью… То есть жили… — Исправилась она и опять заревела.

— Перестаньте. — Жестко остановил её Ефимов. — Лучше расскажите все то немногое, что вам о нем известно.

— А известно мне о нем действительно не много. Встречаются они давно, по крайней мере, так мне говорила дочь. Однако в нашем доме он не был ни разу. В позапрошлом году, когда Нике исполнилось двадцать лет, он подарил ей автомобиль "Оку".

— Тогда вычислить его проще простого. — Усмехнулся тесть. — По документам мы легко определим имя дарителя. Так?

— Нет, это не так. — Покачала головой Реутова. — Я над этим уже думала. Нет, он дал ей деньги на покупку автомобиля и машину приобретала сама Ника, так что его имя нигде фигурировать не может.

— Ну хоть что — нибудь она вам о нем говорила?

— Очень не много. С её слов, которые приходилось вытаскивать клещами, я знала, что он обитает где — то на самых верхах. Он высок, строен и обаятелен. Про возраст она умалчивала и из этого я сделала заключение, что он далеко не мальчик, а скорее всего годиться ей в отцы. Еще, опять таки, с её слов я знала, что сразу после рождения ребенка состоится их свадьба, а все остальное, говорила Ника, ты позже и будешь приятно удивлена. Спасибо тебе, дочка, удивила… — Опять захныкала баба. — Боже мой, что же ты наделала!

— Вы хотите чтобы мы помогли вам найти этого человека? — Поморщившись осведомился полковник. — Или вы просто пришли поплакать в мою жилетку.

— Ну конечно же хочу, извините меня, не могу сдержаться.

— Тогда расскажите подробнее о своей дочери, её привычках, нравах, увлечениях.

— Как я вам уже сказала, Ника росла замкнутой девочкой. — Выпив стакан воды начала Людмила Григорьевна. — В восемьдесят девятом, вместе с уходом отца ушло и её детсво. Ника в двенадцать лет стала самостоятельной и взрослой. Зачастую не я её, а она успокаивала меня. Училась она хорошо и даже очень хорошо, совмещая учебу с занятиями в музыкальной школе и спортивными тренировками. В то же самое время она запоем читала беллетристику, философию и даже научные труды. Иной раз я просто поражалась, откуда у неё такая воля и устремленность. Мы с её отцом подобными качествами не отличались, но у Ники времени хватало на все. Уже в десятом классе она стала подрабатывать патронажной сестрой, таскала старухам провизию, медикаменты и ещё умудрялась мыть у них полы.

В девятнадцать лет легко, без труда она поступила в педагогический институт на факультет иностранных языков и уже через полтора года свободно говорила и читала на трех языках. Но по окончанию третьего курса в связи с беременностью была вынуждена взять академический отпуск. Вот такой была моя Ника. Не подумайте, что я её расхваливаю, она действительно была такой.

— Расскажите об её окружении.

— Собственно говоря его и не было, если не считать меня, да двух её школьных друзей, Вали Граневской и Саши Коновалова.

— Что они из себя представляют?

— Валя, студентка политехнического института, девушка взбаломошная и экзальтированная, но в общем добрая и отзывчивая. Саша Коновалов вечный Никин воздыхатель. Он никуда не поступил, а поскольку к службе в армии оказался непригоден, то в данное время трудится рабочим на заводе.

— Как на него подействовала беременность Ники? — Насторожился Ефимов. — Он знал, что она встречается с большим Дядей?

— Этого я вам сказать не могу, но когда он узнал о том, что Ника беременна мне показалось, что он вот–вот потеряет сознание.

— Вы не могли бы нам оставить их адреса и телефоны?

— Труда это не составит. — Вытаскивая блокнот ответила Реутова. — Но уверяю вас, они здесь не причем.

— А мы их пока и не подозреваем. — Забирая протянутый листок проворчал полковник. — Но проверить обязаны.

— Да, конечно, я понимаю, но мне кажется, что если начать с поисков Никиного любовника, то результат будет ощутимей.

— Людмила Григорьевна, мы учтем ваши пожелания. — Заверил её полковник. — А теперь расскажите о том вечере в среду, когда вы в последний раз видели свою дочь.

— Да все было как обычно. С работы я вернулась в седьмом часу. Ника уже успела приготовить ужин. Мы вместе сели за стол. Кто знал, что это наш последний ужин! Она шутила и смеялась и вообще казалась счастливой. Потом она стала собираться. Я спросила, куда? Она рассмеялась и ответила, что на этот раз идет к подруге Валентине. Потом поцеловала меня и ушла. И это был её последний поцелуй. Боже мой, кто, ну кто мог знать, что она идет на смерть!

— Людмила Георгиевна, остановитесь. Скажите, как Нина объясняла вам свои отлучки когда уходила к своему любовнику? Сосредоточтесь, это очень важно.

— Как? Да по разному. Первое время, пару лет тому назад, она лгала, говорила, что идет в институт или к подругам, а позже, когда у неё вдруг появилась машина и все тайное стало явным, она в общих чертах, не вдаваясь в подробности объяснила мне истинную суть вещей и уходила уже откровенно.

— Как долго длились их свидания?

— Обычно к утру она была дома. Чуть смущенная, но радостная и счастливая. Как правило с двумя букетами цветов, один из которых её поклонник передавал для меня.

— Вы не помните, на какой машине он обычно привозил и увозил ее?

— Я ни разу не видела его машины. Обычно Ника пользовалась своей, либо нанимала такси, а может быть он высаживал её где — то подальше, не знаю.

— А в этот раз Ника брала свою "Оку"?

— Нет, она и по сейчас стаит в гараже.

— Как назначались их встречи? Он звонил или они договаривались заранее?

— Трудно сказать, телефон стоял у неё в коинате, но несколько раз, когда дочери не было дома он натыкался на меня. Очень корректно и вежливо, называя меня полным именем, справлялся о моем здоровье и извинившись давал отбой.

— Вы бы могли узнать его голос?

— Вне всякого сомнения. Жирный баритон с едва уловимой картавинкой. Я возненавидела его ещё три дня назад, когда Ника не пришла во время.

— Как она его называла за глаза?

— Да никак, просто, мой кавалер.

— А по телефону? Не поверю, что вам ни разу не пришлось стать хотя бы невольной свидетельницей их разговора.

— Да, такое действительно случалось, но и в этих диалогах она называла его совершенно нейтрально. "Мой милый", так обращалась она к нему.

— В вашем доме есть какие‑то предметы или вещицы которые он совсем недавно дарил вашей дочери? — Помня о целлофановой сигаретной упаковку вмешался я.

— Он дарил только цветы и парфюмерию. Так вот её в доме полно.

— А вы не могли бы на время нам её передать?

— Господи, да заберите хоть насовсем. Я все равно выброшу, видеть её не могу. Только зачем она вам? Для идентификации папиллярных линий? Но с чем вы будете их сличать? Или у вас уже что‑то есть?

— Пока говорить об этом рано. Сейчас моя жена отвезет вас домой и заберет все эти предметы, а дальше, по ходу дела мы будем держать вас в курсе.

— Ну, что скажите, ваше высокоблагородие? — Спросил я, когда мы остались одни.

— Скажу, что мне не нравится не только господин в бабочке, но и поведение самой Нины Реутовой. Спрашивается, зачем она лгала матери уверяя её, что направляется к подруге? Какой в этом смысл, если ты на седьмом месяце беременности?

— Однако и её потенциальный жених, Большой Дядя, симпатии во мне тоже не вызывает. Я допускаю мысль, что обещая жениться он попросту водил девчоночку за нос. Так делают многие. Но причем здесь его немыслимая сверхконспирация? Ну обрюхатил девку, ну от жены прийдется по рогам получить, развестись наконец, что здесь такого уж страшного? Ничего смертельного в этом нет, но он несколько лет упорно не желал выходить из тени. Почему?

— Тебе же сказано — Большой Дядя. Наверное его карьера целиком зависит от репутации, которую от трепетно и нежно бережет.

— Ну да! Прямо таки Билл Клинтон и Моника Ливинска. Абсурд все это, Алексей Николаевич, что — то тут не так. Подождем, что нам скажет Сизый Нос, от его информации будет много зависеть. А вам завтра невредно заскочить к криминалистам и попросить сличить пальчики на парфюмерии с пальчиками на сигаретной обертке, что я уволок с места происшествия. И попросите все сделать быстро.

— Ну не скотина ли ты, Гончаров, что же ты наделал?! Похитил вещественное доказательство. Да ты знаешь как это можно расщенивать?

— Успокойтесь, не такой уж я мерзавец, саму пачку я оставил вашим ментам. Там этих отпечатков тоже предостаточно. Спокойной ночи.

В понедельник вечером в устной форме тесть принес заключение криминалистов из чего я понял, что отпечатки палцев присутствующие на целлофановой обертке так же имеются и на косметической коробке. Причем в банке данных подобные отпечатки не значаться. То есть с уголовщиной наш Большой Дядя раньше дел не имел.

Почти следом позвонил Сизый Нос и сообщил, что перед самой смертью Раутова имела половую близость и скорее всего эта близость носила насильственный характер. Причем, отметил Захарыч, возможно с несколькими партнерами. Убили её в ночь со среды на четверг. Ширина ножа составляла тридцать миллиметров, а внутрь он проник почти на пятнадцать сантиметров и насквозь пронзил сердце.

— Такие вот дела. — Резюмировал он. — Она была убита наповал. Не понимаю, зачем им понабодилось резать ей горло. Бессмысленно.

— Наверное для профилактики, Захарыч. А что там с неродившимся ребенком?

— Это была девочка, чуть меньше семи месяцев.

— Послушай, а нельзя ли нам определить аналогию ребенка с той спермой, что ты у неё обнаружил?

— Конечно можно, но это очень долго и очень дорого и тут я тебе помочь не могу.

— Ясно, а если этот запрос пойдет по официальным каналам?

— Они и будут платить, но только все равно это займет не меньше месяца.

— Я тебя понял, голубь ты мой сизокрылый, Спасибо на том что есть.

— Как это спасибо? А где обещанные конфеты?

— Ну что у него там? — Едва дождавшись пока я положу трубку насел на меня полковник. — Вырезал что — то интересное?

— Семимесячную девочку. — Хмуро ответил я. — Скоты. И как их только земля носит?

— Да вот так и носит. Последнее время мне стало казаться, что сволочь на нашей земле начала удивительно продуктивно плодиться и культивироваться, в то время как нормальные люди с ужасающей скоростью вымирают. Какая — то аномалия.

— Аномалия. — Согласился я. — Алексей Николаевич, её перед смертью изнасиловали. Это не кажется вам странным?

— Многих женщин после этого убивают. — Глубокомысленно заметил полковник.

— Нет, вы меня не поняли, я о другом. Если следовать нашей версии, о том, что убийца её любовник, а на это указывает галстук и пачка его сигарет, но тогда зачем ему было тащить её в лес и там насиловать. Насколько я могу судить, она никогда ему не отказывала и было бы куда удобнее и эстетичней покувыркаться им гденибудь в номере или на квартире.

— Ты не понимаешь. — Осерчал тесть. — Он привез её в лес для того чтоб убить.

— Тогда зачем насиловать? — Не унимался я.

— Взыграла кровь, вот он и решил напоследок её трахнуть. Вроде как на прощанье.

— Тогда зачем ему было рвать на ней трусы и сорочку?

— Говорю же тебе, страсть взыграла. — В конец рассердился тесть.

— Предположим, но почему в таком случае он оставил тело на видном месте и даже не удосужился присыпать её листвой.

— Наверное после убийства совсем потерял голову.

— Он потерял, а она? Почему она содрала с него галстук? Она же его любовница.

— Она содрала его в тот момент когда заметила в его руках нож и все поняла.

— Возможно. — Неохотно согласился я. — Поживем увидим, а я пока пойду прогуляюсь.

Не смотря на поздний час Валентины Граневской ещё не было дома. Дверь мне открыла её мать, дородная, изо всех сил молодящаяся особа. Она церемонно пригласила меня войти и подождать в гостинной, так как её дочь должна была появиться с минуты на минуту. Столь же чопорно приняв приглашение я вошел в дом.

На диване перед телевизором сидел улыбчивый шестидесятилетний пузан и смотрел порнофильм. Он был настолько увлечен своим занятием, что не сразу заметил расположившегося рядом Гончарова и только зычный голос супруги вернул его к реальной действительности.

— Антон! — Громогласно окликнула она сластолюбца. — Немедленно выключи эту гадость! Совсем с ума сошел, скоро маньяком станешь. Не стыдно тебе перед человеком?

— А, добрый вечер! — Заметив меня поздоровался он, но телевезор выключать и не подумал. Напротив, кивнув на экран сокровенно спросил. — Не правда ли, любопытно?

— Любопытно, но не очень. — Чтобы не обидеть хозяина нейтрально ответил я.

— Вот видишь, Танюша, — Всем мужикам такие вещи нравятся. — Нагло обобщил он.

— Выключи немедленно, или я разобью твой видик к чертовой матери. Кажется серьезно пообещала Танюша.

— Только попробуй! — Обиделся толстяк. — я тебе все посуду перебью!

Неизвестно чем бы закончился весь этот скандал, не появись во время Валентина. Высокая, энергичная брюнетка, с чуть раскосыми глазами сразу же оценив ситуацию она подошла и молча вытащив кассету выкинула её в форточку. Папаша присмирел и на этом инцидент был исчерпан.

— Вы наверное ко мне? — Распознав во мне своего гостя спросила она. Будет лучше если вы пройдете в мою комнату.

— С удовольствием. — Следуя за ней честно признался я.

— Я тоже так думаю. — Снимая плащ улыбнулась она. — Совсем у нас папенька чокнулся. Вы наверное по поводу Нины Реутовой?

— Да, но как вы догадались? — В некотором замешательстве согласился я.

— От вас ментом пахнет. — Обезоруживающе ответила она. — Понимаете, каждой профессии присущь характерный запах. Отец работает психиатром, но сам он с микстурами дела не имеет, однако все равно от него пахнет больницей. Мать Служит в банке кассиром, и хоть говорят, что деньги не пахну, однако от неё так и несет купюрами, ну и так далее.

— Интересное наблюдение. — Рассмеялся я, не работающий в органах уже лет десять. — Но давайте перейдем к нашему вопросу. О том что случилось, вы вероятно уже знаете и мне нет нужды вводить вас в курс дела.

— Да, убита моя лучшая подруга Ника Реутова и у меня по настоящему, физически болит сердце. Я узнала об этом вчера и всю ночь не могла заснуть. Нет, я не плакала, я вообще не умею реветь, но я металась в бессильной злобе на того негодяя кто это сделал. Мне казалось, попадись он мне сейчас, я бы своими руками без всяких приспособлений вытащила бы у него все потроха. Ника была чудесная девчонка. Добрая, обязательная, и что в наши дни большая редкость — порядочная.

— А как вы думаете, кто мог сотворить это черное дело?

— Трудно сказать. — Вздохнув закурила Валентина. — Все указывает на её Бима, но в это трудно поверить. По её словам он боготворил и носил её на руках.

— А что это за Бим? Который с черным ухом? — Пошло пошутил я.

— Бим это её любовник, от которого она была беременна. — Глубоко затянувшись сообщила она. — Ее обожаемый любовник, который грозился стать её мужем сразу же после рождения ребенка.

— Вы его знаете? Кто он такой?

— Если бы я знала, то уже давно бы сообщила вам все сведения о нем. Но к сожалению я о нем ничегошеньки не знаю, кроме того, что Ника ласкательно называла его Бимом. Ника была очень скрытной, а кроме того, как я понимала, его имя афишировать было нельзя. Не знаю уж по каким причинам. То ли это было связано с его работой, то ли у него была жена, наличие которой Ника упорно отрицала. Не знаю. Могу только сказать, что он достаточно обеспечен и гораздо старше Ники.

— Может быть вы видели его машину? Он когда‑нибудь подвозил вашу подругу?

— Нет, ничего похожего я не видела. На свидание к нему Ника обычно отправлялась в своей коробушке, которую он купил ей в прошлом году. Да я и не следила за ней, другое дело Сашка Коновалов. От их альянса он в полном смысле высох и зачах.

— Валентина, а как вы можете объяснить такой факт, что в среду вечером выходя из дома Нина сообщила своей матери, что направляется к вам?

— А вот это и для меня большая загадка.

— А вы что же, перед тем как идти друг к другу заранее договариваетесь?

— Вовсе нет, когда вздумается тогда и приходим.

Сашка Коновалов жил в однокомнатной квартире вместе с матерью и младшей сестрой. Сестренка сидела в комнате и готовила уроки, мать стирала и плакала, а Сашка расположившись на кухне пил горькую и очень грустил.

— Как со вчерашнего дня запил, так и пьет и пьет. — Вытирая полотенцем слезы, с ходу пожаловалась мать. — Уже двое суток пьет. На работу сегодня не пошел. Уволят ведь, а где потом устроишся? Сегодня так просто нигде не устроишься. Господи, да когда же это кончится?

— Что ж тут делать, Мария Николаевна, горе у человека. — Попробовал я успокоить симпатичную мама–шу. — Погиб любимый человек, понимать надо.

— Это он её любил, а она — то на него чихать хотела.

— Помолчи, маманя. — Попытался привстать Коновалов, но после нескольких попыток махнул рукой и шлепнулся назад на диванчик. — А что этому хмырю от тебя надо?

— От Марии Николаевны мне ничего не надо. Пришел я к тебе, но видимо совершенно напрасно. Ты в таком состоянии, что говорить с тобой бесполезно.

— Что? — Вскакивая вдруг протрезвел он. — Говорить со мной всегда полезно. Сейчас я с тобой поговорю! — Устрашающе заорал он и кинулся на меня с ножом.

Закричала Мария Николаевна и хотела встать между нами, но это было излишне потому как я что было моченьки саданул ему ногой в пах. Завертевшись волчком и взвыв матерым волком он выронил нож, который тут же подобрала его мать.

— Ну вот, а теперь мы можем и поговорить. — Приподнимая его за волосы согласился я. — Так что ты там хотел мне сообщить? — Протаскивая его назад на кухню я для прошилактике стукнул ему по шее.

— Ничего я не хотел сообщать. — Задвигаясь в самый угол дивана хмуро пробормотал он. — А вы кто такой и что вам от меня надо?

— Я Константин Иванович Гончаров, именно так ты отныне быдешь меня называть, а нужно мне от тебя немногое, некоторой лояльности и вежливости, но это только для начала, а дальше мы с тобой поговорим о Нине Реутовой. Тебе знакомо её имя?

— Знакомо! — Вскинулся парень. — Что вы хотите?

— Спокойно, Сашка, не нервничай, я не хочу говорить с тобой в таком ключе. Налей ка и мне. Помянем Нину, это ведь я вчера обнаружил её тело в лесу.

— Правда? — Опять вскочил парень. — Ну и… какая она была?

— Красивая, а больше я тебе ничего не скажу, потому что у тебя слабая бабская психика. И тебе лучше ни о чем не знать.

— Ну давайте… помянем… — Трясущимися руками, в единственную рюмку он налил и протянул мне водку. — Помянем Нику…

— Ты мне вот что скажи, Сашка, как ты думаешь, кто по твоему мог её убить?

— А что тут думать? Тут и думать нечего. Ее хмырь её и замочил.

— Какой хмырь, о ком ты говоришь?

— Ну тот с которым она путается уже три года.

— А кто он такой? Как его зовут и где он работает?

— Откуда мне знать? Мне только известно, что зовут его Бим, что он подарил Нинке Окушку и что работает где — то в самых верхах города.

— Откуда тебе это известно?

— Нинка сама об этом намекала. Допрыгалась, стерва. — Упав мордой на стол заголосил он. — Красивой жизни захотела. Я убью его!

— Как же ты его найдешь? — Насторожившись спросил я.

— А вот так. Буду ходить по городу и все равно его встречу. — Завыл он в полный голос. — Встречу и всажу в него нож.

— Как же ты его узнаешь если ни разу его не видел? — Вкрадчиво спросил я.

— А вот так и узнаю, по машине на которой он рассекает по городу.

— И что же это за машина? — Чувствуя как потеют пятки мжду прочим поинтересовался я. — Какой марки его машина и с какими номерами?

— Номеров я не знаю, а марку вам не назову, потому что я хочу убить его сам.

— Ну и сядешь в тюрьму, дурак.

— Ну и сяду, зато замочу этого козла. — Неуверенно и истерично выкрикнул он.

— Да, что с тобой, с пьяной бабой разговаривать. Делай, что хочешь, только потом не кусай локти. — Поднимаясь раздраженно бросил я. — Сядешь в тюрягу, а с такой психикой как у тебя ты вряд ли оттуда выйдешь. Говори марку и цвет аего машины, мы все сделаем лучше и качественнее тебя.

— Черный БМВ. — После продолжительной паузы хмуро выдал он.

— А почему ты думаешь, что это автомобиль любовника Нины?

— Потому что я несколько раз видел как она в него садится.

— Тогда ты должен был заметить и номера и самого водителя.

— Мне было совсем не до номеров, а самого водителя не было видно за тонированными стеклами. Только вы уж не спугните его. Берите наверняка.

— Постараемся, можешь не сомневаться, а ты перестань хлестать водку, отправляйся на работу и учти, что завтра или послезавтра похороны. Ты меня понял?

— Понял. — Мрачно ответил он и снова налил рюмку.

— Дурак. — Прокомментировал я и извинившись перед Марией Николаевной вышел вон.

Домой я приперся почти в полночь, растолкал спящего тестя и выдав ему всю информацию строго настрого приказал, чтобы к обеду у меня были адреса и прочие реквизиты всех владельцев черных БМВ.

Во вторник утром, не обременяя свой желудок завтраком я первым делом отправился на злополучную поляну, надеясь в спокойной обстановке ещё раз её осмотреть. Поиски я начал от самой дороге, от того места куда вероятнее всего её подвезли и осторожно переворачивая жухлую листву продвигался по направлению к кустам, туда где я обнаружил её белье. Прошло не меньше часа прежде чем мне попался первый замнтересовавший меня предмет. Им оказалась пуговица, самая обыкновенная синяя пуговица от рубашки. Она была оторванна с мясом. Нитки цепко держали крохотный кусочек темно синей материи. Лиха беда начало, не прошло и пяти минут как я стал обладателем второй такой пуговицы и тоже вырванной с тканью, а вскоре мне крупно повезло. Недалеко от того места где лежал труп я обнаружил разорванную золотую епочку с крестиком. Цепочка была самая обычная, не такая как носят Новые русские. Грамма на два не больше, таким же миниатюрным был и крестик.

Разложив все свои находки по целловановым мешочкам и вполне довольный собой я уже собрался уходить когда мне на глаза попался на треть выкуренный и раздавленый бычок "Мальборо". Это показалось мне удивительным и заслуживающим внимания. Откуда он мог взяться если убийца курил "ЛМ"? Абсурдно думать, что его выбросил кто — то из милиции. В силу обстоятельств они докуривают до фильтра, а здесь же едва только сигарету раскурили, как тут же затоптали. Обычно так поступает человек, который готов приняться за какое — то важное дело и сигарета только мешает. Что и говорить, интересная находка.

С такими или похожими мыслями я подъехал к дому, где меня уже ждал тесть.

— В общем так, Костя. — С места в карьер начал он. — Всего в нашем городе четырнадцать черных БМВ различных модификаций, но поскольку ты не сказал мне какой именно БМВ тебя интересует, то я списал все четырнадцать. Два из них принадлежат бабам и они сами на них заруливают. По этой причине мы их отбрасываем и у нас остается двенадцать штук. Три машины безнадежно поломаны и уже по полгода стоят на приколе. Мы их тоже отбрасываем и тогда остается только девять. Теперь отнесемся к этому делу более серьезно. Из девяти оставшихся три автомобиля принадлежат крутым пацанам и я думаю, что их тоже можно отставить в сторону. А вот с остальными шестью автомобилями нам прийдетс поработать. Все они принадлежат людям с положением, ерьезным и высокопоставленным, по крайней мере такого мнения они сами о себе. Итак слушай. Номер один. Ганиев Олег Негматуллаевич, предприниматель в области спекуляции стройматериалами. Возраст тридцать лет.

— Не подходит, дальше.

— Семенов Петр Васильевич. Рубщик мяса на рынке. Тридцать лет.

— Тоже не подходит. Продолжайте.

— Яблочко Борис Борисович. Директор Дома быта, за плечами сорок лет.

— Это уже ближе, но что там у вас еще?

— Битов Игорь Михайлович, возрастной ценз сорок четыре года.

— Стоп! Алексей Николаевич, это он. — Радостно заорал я вспомнив кличку Бим, — О нем, пожалуйста подробнее. Это тот человек который нас интересует.

— А что я могу сказать подробнее?

— Все что знаете, и не томите душу, она у меня итак болит.

— Игорь Михайлович Битов коммерческий директор завода "Стальпрокат" проживает по Звездному бульвару в сто восемьдесят пятой квартире дома номер четырнадцать. Это все чем я располагаю, кроме того, что он всеми двадцатью когтями рвется в Городскую Думу и кажется у него это получается.

— Боже мой, Алексей Николаевич, да это ведь прямое попадание, причем с первого захода. С меня причитается.

— С тебя давно и много чего причитается. — Удоволетворенно проворчал тесть. — Ты мне, Костя, лучше вот что скажи, что дальше — то делать быдем?

— Сегодня вечером, вместе с вами пойдем щупать этого самого Битого.

— А может быть лучше сообщим о наших сведениях Каретину, да и дело с концом.

— Нет, Алексей Нтколаевич, так не можно. Они это дело могут спустить на тормозах, или так его прижмут, что даже если он не виновен, то во всем признается.

— А у тебя есть сомнения в его виновности?

— Да, а особенно после того как я сегодня во второй раз побывал на той поляне.

— Тебе удалось обнаружить что — то серьезное?

— Серьезное это или не серьезное покажет время, но я нашел там разорванную цепочку с крестиком, две синие пуговицы и почти целую сигарету "Мальборо". Согласитесь, что это несколько меняет надуманную нами картинку.

— Почему же? Пуговицы и крестик отлетели когда она срывала с него галстук бабочку, а сигарету бросил кто‑то из сотрудников.

— Наша милиция не настолько богата чтобы просто так швыряться дорогими сигаретами. Это первое. Дальше. Судя по пуговицам рубашка должна быть темно синего цвета. А вы когда — нибудь видели, чтобы под серую бабочку одевали синюю сорочку?

— Все зависит от оттенка.

— О чем я и говорю. Мне кажется, что темно серый, в крапинку галстук плохо гармонирует с темно синей рубашкой. Но это ещё не все. Пуговицы я нашел недалеко от дороги, а цепочку с крестиком почти прямо на том месте где лежало тело Нины.

— Значит цепочка принадлежала ей, а пуговицы Битову. Цепочку порвали когда резали ей горло. Это первое и самое вероятное предположение.

— А вот это мне и предстоит проверить до вечера, а вы тем временем поподробнее узнайте что это за гусь такой, Битов Игорь Михайлович, Бим.

Отправляясь к Людмиле Григорьевне Реутовой я понимал, что сегодня ей мой визит нужен меньше всего, но дело есть дело. Шесть красных гвоздик я приобрел по пути и оказался прав, тело Нину уже привезли из морга домой. Она лежала в гробу обитом белым атласам все такая же красивая. Только едва уловимый запах тления, говорил о том, что она мертва. Растолкав десяток скулящих старух я положил ей в ноги цветы и огляделся, взглядом отыскивая Людмилу Григорьевну.

Нашел я её в спальне, она была одна, сидя перед открытым зеркалом, она бездумно разглядывала свое отражение и что — то неразборчиво бормотала. Кажется дела у неё были совсем плохи. Чертовы старухи, вместо того чтобы присмотреть за живым человеком они как осы налетели на покойницу. Накинув на трюмо положенное покрывало я притащил из кухни поминальную водку и набухав треть стакана, буквально насильно влил в нее. Прошло минут десять прежде чем она более или менее пришла в себя. Когда глаза её стали осмысленными я жестко и даже грубо заметил.

— Что случилось того уж не воротишь, а тебе Людмила Григорьвна надо жить дальше. Баба ты ещё не старая, вполне можешь выйти замуж и родить.

— Ну о чем вы говорите. — Тускло и равнодушно ответила она. — Никого мне не надо. Вся моя жизнь заключалась в Нике, она для меня была и дочерью и богом, богиней Афродитой или Никой! А теперь все. Жизнь моя в сорок четыре года окончена.

— Послушай, если бы все кто лишался своих близких думали так, то на земле давно бы не осталось ни одного человека. Соберись с силами и переживи этот отрезок времени. Потом будет легче.

— Когда потом? — Безнадежно спросила она. — Пока я жива зто никогда не пройдет.

— Пройдет, вот найдем того мерзавца и тебе уже станет легче?

— А вы найдете? — Впервые глаза её ожили и в них появился злой азарт.

— А для чего же мы есть? Для чего вы к нам обратились? Конечно найдем.

— Когда это произойдет. — Передернув плечами нервно спросила она.

— Найдем, можешь не сомневаться. Ты главное жди и этим живи.

— Все сначала так говорят, а потом начинаются отговорки и неопределенные ответы. — Опять потухла и поникла она.

— Зачем же ты тогда к нам обратилась? — С силой тряхнул я её плечо.

— Потому что я знала, что у вас это получается лучше чем у других.

— Ну так и верь нам, верь и жди. Ведь я и сейчас пришел к тебе не просто так. Не с голыми руками. Нам уже удалось кое что раскопать.

— Правда? И что же. — Вновь загорелась она.

— Сейчас я вам кое — что покажу, только пообещайте мне, что это останется между нами. Излишняя разговорчивость может только испортить дело.

— Я это понимаю и в моих интересах как можно скорее найти убийцу Нины.

— Это принадлежало вашей дочери? — Протягивая ей цепочку с крестиком спросил я.

— Нет. — Рассмотрев мою находку категорически отказалась она. — У Ники была похожая, только немного тоньше и вместо крестика висел медальон с изображением богини победы Ники, но на теле его не оказалось.

— Когда мы её нашли его на ней тоже не было.

— Значит её ограбили, на ней кроме этого медальона были сережки и перстенек с бриллиантом. Его подарил этот дьвольский любовник. Подарил, а после убийства наверное преспокойно снял. Подонок.

— Погодите его обвинять, все не так просто как кажется на первый взгляд. Скажте, Людмила Григорьевна, ваша бочь курила?

— До того как забеременела немного покуривала, а потом бросила совершенно. Больше я ни разу и нигде не видела ни одной пачки, ни одного окурка.

— Большое вам спасибо за эти сведения, будем работать дальше. И не вздумайте смотрется в зеркало. Когда в доме покойник этого делать нельзя.

— Но почему?

— Не знаю, но мне кажется, что этм ви доставляете боль умершей дочери, точнее её душе. Вечером позвоню.

Тесть приехал в восьмом часу, но никаких новый подробностей о Биме он не привез. Наскоро втолкнув ему вместе с ужином последнюю информацию и даже не дав времени её переварить я потащил его к машине.

До Звездного бульвара мы домчались за двадцать минут и дом номер четфырнадцать нашли сразу. Трехкомнатная сто восемьдесят пятая квартира оказалась на втором этаже. Звонили мы довольно долго преде чем за дверью послышалось какое — то движение и приятный женскй голос спросил, какого черта нам надо.

— Откройте, мы из милиции. — Сблефовал полковник.

— Откуда же мне знать, что вы из милиции? — Спокойно спросила женщина. — Откройте удостоверение и поднесите к глазку.

— Извольте, как вам будет угодно. — Согласился Ефимов открывая удостоверение и поднося его к удивительно низкому объективу.

— Это не совсем то, но я вас знаю и поэтому открою. — Пообещал голос и после многосленных манипуляций с замками дверь отворилась. — Заходите.

Сначала мне показалось, что за дверью никого нет и только опустив взгляд ниже я увидел миловидную, даже красивую тридцатилетнюю женщину сидящую в инвалидной коляске. Холеные руки и безупречная шея говорили о том, что она тщательно за собой следит и руки массажиста добросовестно помогают ей в этом.

— Проходите. — Повторила она откатываясь вглубь коридора. — Я вижу вас удивляет вид калеки? — Усмехнулась она. — Ничего, скоро привыкните. Жизнь штука сложная. И сюрпризов у неё предостаточно, как приятных, так и не очень. Закройте двери и проходите в комнату, я уже туда поехала.

— Располагайтесь, господа. — Кивнула она на кресла напротив. — И скажите ради бога, чем вам может быть полезна Наталия Александровна Битова?

— Собственно говоря нам нужен Игорь Михайлович. — Втискиваясь в кресло крякнул полковник. — Но его вероятно пока нет дома?

— Если вы имеете ввиду эту квартиру, то здесь его действительно нет. Сюда он приходит только раз в месяц десятого числа, чтобы вручить мне мой пенсион.

— А разве он не живет здесь? — Удивился полковник?

— Увы, уже полтора года как он выстроил особняк и с тех пор проживает там.

— То есть вы в разводе? — Утвердительно спросил Ефимов.

— Нет, развода я ему не дала. На нищенскую пенсию нынче не проживешь, да и с какой стати я должна давать ему развод? Он меня покалечил, вот и пусть содержит до самой моей смерти.

— Он вас покалечил? Как это понимать?

— Очень просто, это случилось четыре года тому назад. Пьяный кретин, он так разогнал машину, что не мог вписаться в поворот. Нас вынесло на обочину, перевернуло и правым бортом, там где сидела я долбануло о бетонную опору. Он — то отделался легким испугом и незначительными ушибами, а мои ноги зажало. Это кроме того, что мое правое плечо и ключица оказались сломаны. Больше часа я пролежала без сознания вверх ногами. Такую меня и вытащили подоспевшие спасатели. Потом больница, а остальное вы видите сами. Левая нога не работает до сих пор.

Но какой к вас к нему вопрос? Может быть я смогу вам помочь?

— Вряд ли. — Засопев ответил полковник. — Дело касается его лично.

— А почему бы и нет? — Подумал я и спросил. — Наталия Александровна, а вам случаеи не знакомо такое имя, Нина Реутова?

— Отчего же незнакомо? — Усмехнулась она. — Очень даже знакомо. — Эта его любовница, которая метит в жены, но тут у неё не обломится. Пока я жива, такого не будет. Прийдется ей довольствоваться ролью любовницы.

— Это роль у неё уже отобрали.

— Вот как? Я искренне этому рада. Господа, в баре есть водка и коньяк, по этому случаю надо обязательно выпить. Вы доставили мне удовольствие и я не собираюсь этого скрывать. И кто же отобрал у неё эту роль?

— Убийца. — Хмуро ответил полковник и в наступившей тишине я отчетливо услышал как на кухне капает плохо закрытый кран.

— Ох ты, Господи. — Перекрестилась калека. — Да как же это? Она ведь такая молоденькая, красивая девочка? О, Боже… Да кто ж её так..?

— Это мы и хотим выяснить. А вы давно её знаете?

— Сейчас, подождите. — С силой потерев виски она откинула голову. Нет, это чудовищно, я не могу поверить. Давайте выпьем, но теперь уже за упокой. Когда это случилось? Когда произошло дикое убийство?

— В ночь со среды на четверг. — Доставая из бара бутылку и рюмки ответил я.

— И как ее… Я хотела спросить как её убили?

— Ножем в сердце. — Пояснил полковник пока я разливал водку. — А потом полоснули ножом по горлу. Сняли все золотые украшения, но ещё до этого изнасиловали.

— Как? Но она же была беременна и насколько я знаю, уже месяцев семь.

— Мы не для того пришли, чтобы вас убеждать. — Оборвал я её причитания и вытащив цепочку спросил. — Вам знаком этот предмет?

— Нет, первый раз вижу. — Внимательно рассмотрев крестик ответила она.

— Эта цепочка не могла принадлежать вашему мужу?

— Нет, он ведь "Новый русский". У него цепь в палец толщиной и такой же крест.

— Вы не помните какие сигареты он предпочитал?

— Как и я, мы курили одинаковые, "ЛМ". Но неужели вы его подозреваете?

— Нет, мы просто проверяем. У него есть синяя рубашка и серый галстук бабочка?

— Послушайте, но это же смешно. Его туалетами я перестала заниматься четыре года тому назад, после аварии, а последние полтора года, как я вам уже говорила, он вообще здесь не живет. Откуда же мне знать такие подробности?

— Извините и если не трудно, то расскажите нам о взаимоотношениях вашего мужа и Нины Михайловны Реутовой.

— Расскажу, расскажу все что знаю, только сначала мы выпьем поминальную. — Подкатившись к столику она взяла рюмку и выплеснув половуну на пол пожелала. — Нина, пусть тебе будет земля пухом.

Мы с полковником проделали то же самое и выжидательно уставились на нее.

— Я почти полгода провалялась в больнице и перенесла три операции прежде чем Игорь привез меня домой. Коляски тогда у меня ещё не было и мы решили нанять патронажную сестру по уходу за мной. Приходило несколько женщин, но ни одна из них мне не понравилась. Одна казалась неряшливой, другая чересчур жадной, третья не в меру сварливой и так далее. В общем я капризничала и отказывала им всем подряд, пока не появилась Ника. Она пленила меня с первой же минуты своей скромностью, обаянием и готовностью проделывать самую грязную работу, а в моем положении, положении недвижимой калеки, это согласитесь, очень важно. Наша девочка старательно и честно выполняла свою работу и с каждым днем она нравилась мне все больше и больше. Я поняла, что она тактична, воспитана, а уровень её эрудиция, не смотря на отсутсвие высшего образования, гораздо выше нашего с Игорем вместе взятого.

В общем полгода мы прожили безмятежно пока не произошел тот случай все повернувший вверх дном. То что Игорь давно и безнадежно в неё влюбился я поняла давно и сначала хотела её вытурить, но здраво подумав я решила, что пусть себе любуется у меня на глазах, чем где — то на стороне. Девка она правильная, — думала я, — и ничего такого себе не позволит. Но она позволила, да ещё как позволила! Конечно же, я понимаю, что она такое придумать не могла. Тут чувствовался хитрый и изворотливый ум Игоря. Но как бы то ни было это произошло. Когда и как в первый раз я не знаю, но потом меня начало удивлять то обстоятельство, что ближе к вечеру, часам к восьми, когда приходил Игорь и мы пили чай, меня вдруг одолевал сон. Да, под их разговоры я мирно засыпала у себя в коляске.

Как вы понимаете, бабу, даже калеку, долго за нас не поводишь. Так вот на пятый или шестой день я незаметно выплеснула свой чай в горшок с кактусом, а минут через десять сонно прикрув глаза стала потихоньку всхрапывать.

— Что это с ней? — Удивленно спросил Игорь. — Раньше она у нас не храпела?

— Наверное насморк, простудилась. — Предположила Нина.

— Ничего, к утру поправиться. — Заверил Игорь и подняв её на руки потащил в нашу спальню. Боже мой, я с трудом сдержала себя, чтобы тут же не завопить. Но сдержала. Пусть все будет до конца, пусть я все увижу своими глазами.

Переждав минут пять и услышав характерные звуки я тихонько покатила к спальне, дверь которой они даже не удосужились закрыть. Моя милая девочка оказалась вовсе не такой наивной как я предполагала. Возможно подготовка у неё была чисто теоретическая, но то что я увидела было достойно самого смелого порнофильма. Вот тутто я не выдержала и взвыла раненной волчицей. От испуга у них заклинило и они не могли отлипнуть друг от друга. Представляете себе картинку? Они дергаются и выворачиваются самым причудливым образом, пытаясь освободиться друг от друга, а я ору как сумасшедшая, чем ещё больше заставлюю их нервничать.

В конце концов у меня хватило ума оставить их в покое и уехать в эту комнату. Здесь я налила и выпила целый стакан водки. Прошло не меньше получаса прежде чем они перестали кряхтеть. Потом я услышала как они одеваются, затем дверь хлопнула и я подумала, что на всем этом поставлена точка.

Однако я глубоко ошибалась. Уже через неделю мне стало её не хватать. Как физически, так и морально. Приглашенная вместо неё женщина со своими обязанностями справлялась из рук вон плохо, а кроме того я её стеснялась. Стеснялась своего убожества, стеснялась каких — то своих, чисто интимных моментов. В общем она не прижилась, как не прижилась и вторая девушка проработавшая у нас не больше недели. Понимая мое состояние она извинилась и ушла сама.

Я начала зарастать грязью и покрываться коростами. С Игорем мы не разговаривали, но тем не менее, он прислуживал мне как мог, однако я не могла ему позволить обслуживать меня в чисто физиологическом плане. Этот ад продолжался больше месяца, пока я сама не набрала телефон Нины. Она явилась тотчас и буквально за пару часов вернула меня к жизни.

Как я поняла, встречаться они не переставали, но слава богу, делали это на стороне. Нина убегала от меня в семь часов, а в девять появлялся Игорь. Постепенно я с этим смирилась и даже привыкла к такому положению дел. Вот так и продолжалось все эти годы. Нина поступила в институт и стала заглядывать реже, но все равно пару раз на день между занятиями или после них она прибегала, чтобы сделать самое необходимое. А я к тому времени научилась хоть немного за собой прислуживать. Вот и все. Полтора года назад Игорь выстроил себе коттедж и мы расстались.

Первое время, ещё до беременности она заходила ко мне, но эти визиты становились все реже и реже пока не прекратились совсем. Да и зачем, сейчас я в состоянии все делать сама. Вы не поверите, но я даже мою полы, а стираю, так лучше любой прачки. Все верно, надо всегда надеяться только на себя. А Нину мне искренне жалко, давайте за неё ещё по одной.

— Обязательно. — Под неодобрительным взглядом тестя согласился я. — А вы знаете новый адрес Игоря Михайловича?

— Конечно, я даже ездила к нему в гости. Вам его продиктовать?

— Если не затруднит.

— Лесная зона, Дубовый тупик дом девять, но только я думаю, что напрасно вы к нему явитесь. Он просто обожал свою девочку и никогда бы такого не сотворил.

— Наверное вы правы, но мы кроме всего прочего хотели бы с ним поговорить. Наверное он ещё не знает о постигшем его несчастье. Только не звоните ему, мы сами ему обо всем сообщим. Дай Бог вам здоровья и верных друзей. — Очень чувственно и проникновенно попрощался я.

Дубовый тупик оказался длинным и узким. Дома в нем располагались только с одной, правой стороны. Слева же и прямо сплошной стеной стоял вековой лес. Девятый дом господина Битова был последним в череде роскошных двухэтажных коттеджей. Его левая сторона и задний двор, вместе с бетонным ограждением тонули в лесной чаще, а правым боком он примыкал к соседской усадьбе под номером восемь. Металлические ворота фасада исключали всякую возможность незаметного проникновения. Кроме того, по сдержанному ворчанию я понял что за забором притаились и нетерпеливо ждут наших задниц пара добрых доберманов.

— Дома кто — то есть. — Показывая мне на освещенное окно первого этажа сообщил полковник. — Будем стучать в ворота?

— Ни в коем случае. Мы потеряем элемент внезапности, а значит потеряем многое. полезем со стороны леса через забор.

— Не потерять бы нам яйца. — Мрачно проворчал полковник.

— Успокойтесь, я пойду первым. Давайте свой электрошок, думаю, что собачкам он придется по душе, по крайней мере одну я вырублю сразу, а там и вы подоспеете на помощь. Вперед, мой генерал.

Зайдя в лес мы не включая фонариков, наощупь двинулись вдоль забора пока не наткнулись на подходящую сосну с шершавым и кривым стволом стоящую в метре от бетоннного заграждения. Это было то что нужно, тем более, что колючая проволока по верху отсутствовала, а двор был едва освещен окном нижнего этажа.

— Отойдите к углу и отвлекайте собак. Прошу считать меня коммунистом. — Объявил я и осторожно полез по сосне. Высота забора была не более трех метров и поэтому уже через минуту я стоял на вершине забора с удовольствием наблюдая как в углу, привлеченные полковничьим запахом тревожно рычат и мечутся две собачьи тени. Перекрестившись и набрав воздуха я спрыгнул вниз, моля бога об удачном приземлении. Собачьи тени потеряв к тестю всякий интерес черными стрелами кинулись на меня.

Повеселев от мощного электрического разряда первая псина проделав двухметровый артистический кульбит сочно шмякнулась на газон, а вот со второй мне не повезло, она акулай ухватила мою лжку и начала её трепать пытаясь вырвать из меня приличный кусок мяса и если бы не помощь полковника, то она бы отлично поужинала. Ефимовский кулак положил конец как моим, так и её мучениям. Дрыгнув лапами она завалилась набок, так и позабыв закрыть пасть.

— Что дальше? — Шепотом спросил полковник.

— Сначала посмотрим кто живет за тем освещенны окном, а потом и решим.

Обогнув дом мы вышли к фасадной его стороне и со всяческими предосторожностями заглянули в окно. Небольшая комната мебелированная диваном, креслами, холодильником и телевизором была абсолютно пуста.

— Что предлагаешь делать? — Ехидно прошептал тесть. — Возвращаться тем же путем?

— Нет, попробуем зайти в дом незаметно.

Прокравшись к высокому крыльцу я взобрался на ступени и заметив что бронированная дверь прикрыта неплотно, жестом подозвал полковника. Метнувшись, в одно мгновение он оказался у меня за спиной.

— Постучи, Костя, не будь дураком. — Страстно прошептал он.

— Ободемся без стука. — Ответил я и потянул за ручку. Дверь оказалась хорошо смазана и даже не пикнула. Осмелев я окрыл её шире и шагнул в сумрак дома. Наткнувшись на меня следом вошел Ефимов и мне в висок уперся ствол. Наверное полковники тоже, потому как он вдруг перестал сопеть.

— Добро пожаловать, гости дорогие. — С издевкой прохрипел чей — то гнусный голос. — Володя, врубай свет, посмотрим, что за гуси к нам прилетели.

Ярко и противно вспыхнул свет освещая всю неприглядность нашего положения. Два крепеньких молодых охранника держали под прицелом двух старых дураков. И виноват во всем этом был Константин Иванович Гончаров.

— Кто такие и что вам здесь нужно. — Тыча мне ствол под ложечку потребовал объяснения хрипатый.

— Меня зовут Константин Иванович. — Тут же сознался я. — А это Алексей Николаевич Ефимов, полковник в отставке и бывший начальник милиции.

— Ты слышишь, Володька. — Заржал хрипатый. — Начальник милиции, так шустро нам по ушам давно не ездили.

— А сам — то ты наверное окружной прокурор? — Развеселился и Володька.

— Да уж никак не меньше. — Глумился хрипатый. — И зачем это к нам пожаловал господин прокурор вместе с начальником милиции?

— Нам нужно видеть Игоря Михайловича Битова. — С достоинством ответил я.

— Ах вот оно что! — Уважительно воскликнул Володя. — Ну тогда пойдем, он вас давно дожидается, все глаза проглядел вас высматривая.

Конвоируемые двумя придурками мы прошли через весь холл коттеджа и очутились перед серебристой металлической дверью с зарешеченным окошком.

— Куда вы нас привели? — Негодующе воскликнул тесть.

— В кабинет Игоря Михайловича, нашего шефа. — Гремя запорами жеребцом заржал хрипатый. — Здесь и состоится ваша встреча.

— Ага. — Покатываясь со смеху поддакнул Володя. — Здесь он даст вам интервью.

— Что за шутки? — Вспылил полковник привыкший сажать, но не быть посаженным. — Я требую, чтобы вы немедленно нас отпустили.

— А это уже не нам решать. — Гостепреимно распахивая камеру огорчился хрипатый. — Прошу вас, господин шериф и вы, господин прокурор.

— Мы туда не пойдем. — наотрез отказался полковник, но мощный толчок ниже спины заставил его изменить мнение и он буквально влететь в этот уютный домашний карцер. Упреждая следующий, уготовленный для меня удар, я кузнечиком запрыгнул в камеру сам. Искренне веселясь кретины задвинули засов и навесили замок.

— Вы у меня ещё за это ответите. — В бессильной злобе пообещал полковник садясь на жесткий стул. — Кретины, немедленно приведите мне Битова.

— К сожалению, господин шериф, этого мы сделать не можем, — засмеялся Володя, — поскольку дома его нет, а прилетит он только завтра.

— Его что, вообще нет в городе? — Удивился Ефимов.

— Вы угадали, Игорь Михайлович уехал.

— Когда и куда? — Насторожившись привстал тесть.

— А кто вы такой чтобы задавать нам подобные вопросы? — С усмешкой спросил хрипатый. — Ой, простите, совсем забыл! Вы же господин шериф!

— Я бывший начальник милиции этого района, а в настоящее время хозяин частного охранного предприятия "Сокол". Моя фамилия Ефимов.

— Витек, похоже он не врет. — Почесав затылок заметил Володя. — У него Генка работает. Дяденька Ефимов, а документы у тебя есть?

— Есть. Смотрите. — раскрыв удостоверение полковник поднес его к решетке. — Идиоты, теперь вы удоволетворены? А теперь немедленно выпустите нас.

— Витек точно это он. Что будем делать? — Растерянно спросил Володя.

— А что делать? Пусть так и сидит до приезда шефа. Прыгать через забор мы его не заставляли. На это есть ворота и звонок. А они мало того, что проникли в частные владения незаконным путем, так ещё и собак нам покалечили. Пусть пока сидят, приедет шеф, пусть он и решает.

— Куда же он уехал? — вновь спросил Ефимов. — И самое главное когда?

— Об этом он вам расскажет сам. Мы ничего не знаем и ничего знать не должны. уже серьезно ответил хрипатый. — Единственное, что мы можем для вас сделать, это принести вам хорошей жратвы и выпивки.

— На хрен мне сдалась ваша вонючая выпивка. — Опять вскипел полковник.

— Ребята, он погорячился. — Остановил я разбушевавшегося тестя. Тащите что там у вас есть, да поскорее, я сегодня ещё не ужинал.

Уничтожив копченую курицу и опростав бутылку водки мы легли спать, тесть расположился на казенном диванчике, а я на сдвинутых креслах. Как ни странно, но спали мы спокойно и проснулись только в девятом часу, когда загремели отпираемые замки. Приехал Битов и по такому случаю наша охрана стала излишне суетлива. Дав нам возможность умыться и отчасти привести себе в божеский вид нас торжественно повели в его кабинет, расположенный здесь же, на первом этаже.

Солидный усатый дядя в огромных очках и сером костюме сидел за компьютерным столом и внимательно наблюдал как мы рассаживаемся по указанным нам местам.

— Как я понимаю, Алексей Николаевич Ефимов это вы? — Кивнув на полковника начал он с вопроса. — И что же вас ко мне привело? Да ещё таким оригинальным путем, через забор и смерть собаки.

— Стоимость собаки мы вам возместим. — Обретая уверенность пообещал тесть. — Можете даже не сомневаться. У вас закурить найдется?

— Да, пожалуйста. — Вытащив из кармана пачку "ЛМ" Битов протянул её полковнику, а когда тесть закурил он переспросил. — Так все таки, что вас ко мне привело?

— Что нас привело? Про то вам знать лучше.

— Вы говорите загадками. У вас такой стиль?

— Какие тут к черту загадки. Где вы были в ночь со среды на четверг?

— А почему я должен давать вам отчет? — Усмехнулся Битов. — Кто вы такой? У вас частное охранное предприятие, вот и охраняйте себе на здоровье, а ко мне не лезте, как через забор, так и в личную жизнь. Вы хорошо это поняли?

— Я то понял, но понимаете ли вы?

— А что я должен понимать? — Проявляя некоторые признаки раздражения спросил он.

— Вам раз и навсегда нужно понять, что вы глупец и растяпа.

— Это уже слишком. — Побелел Битов. — Сейчас вас отсюда вышвырнут как вшивых котят головой вперед.

— Только растяпа может оставить на месте преступления пустую пачку из под сигарет с отпечатками своих пальцев. Только не делайте наивных глаз беременной девственницы, это мы проходили ещё в первом классе.

— Господи, да о чем вы говорите? — Привстал Битов. — Выражайтесь яснее. Я ровным счетом ничего не понимаю. О какм преступлении вы говорите.

— Вы прекрасно это знаете сами. Я ещё раз вас спрашиваю, где вы были в ночь со среды на четверг.

— В аэропорту, черт возьми. И что из этого следует.

— Из этого следует несколько вопросов. В котором часу вы приехали в здание аэропорта? Когда и куда вылетал ваш самолет? И кто все это может подтвердить.

— Да объясните наконец, в чем дело?

— Перестаньте закатывать мне уши. Уж если оказались в дерьме, так не чирикайте. Отвечайте на поставленные вопросы.

— В аэропорт мы приехали в пять утра, вылет спецрейса в Новосибирск был назначен на семь утра, но его задержали почти на час, так что улетели мы только в восемь часов. Это может подтвердить мой водитель Сергей Власов. Проездные документы у меня в полном порядке, а теперь объясните, что все это значит?

— Если в здание аэропорта вы прибыли в пять, то из города вы выехали не раньше трех часов ночи. — Не слыша вопроса пустился в рассуждения Ефимов. — А это значит, что до трех часов вы вполне могли её убить, а потом спокойно отправиться в путь.

— Боже мой, о чем вы говорите? — Занервничал, затрясся Битов. — Кого я мог убить?

— Свою любовницу, Нину Михайловну Реутову. — Равнодушно ответил полковник и словно поставил точку загасил сигарету.

— Что?! — Переворачивая столик вместе с компьютором буйволом заревел Битов и мне показалось, что сейчас на меня рухнет потолок. — Что ты такое несешь?! — Подскочив к полковнику он за грудки выдернул его из кресла. Мерзавец! Лгун!

— Игорь Михайлович, у вас возникли проблемы? — Заглядывая в дверь спросил хрипатый. — Только скажите, мы их загасим в шесть секунд.

— Убирайтесь отсюда вон! — Рявкнул Битов и без сил повалился на диван.

— А вы хороший актер. — Отряхиваясь прокомментировал тесть. — Только вряд ли вам все это поможет. Улики штука жестокая и бескомпромиссная.

— Заткнись. — Глухо посоветовал Битов и подойдя к телефону набрал номер.

— Людмила Григорьевна, говорит друг вашей дочери Игорь Битов. Это правда?

Да, это правда. — Положив трубку тускло подтвердил он. — Нику вчера похоронили.

— Вы так себя ведете, словно пребывали в полном неведении. — Не унимаясь продолжал давить его полковник. — Лучше оставьте ваши игры и честно во всем сознайтесь.

— Мне не в чем сознаваться. — Тихо ответил Битов. — Я её любил больше жизни.

— Убил потому что любил. — Язвительно процитировал полковник.

— Козел. — Не повышая тона, также безразлично ответил Бим. — Для того чтобы убить нужно иметь основания, а у меня кроме нежности и любви к ней ничего не было. Боже мой, что же теперь делать? Как я буду жить дальше?

— Хорошо и спокойно. — Ухмыльнулся тесть. — Теперь, когда её нет, вам будет гораздо легче баллотироваться и пролезть в Думу. Она мертва и больше вас компрометировать не будет. Не правда ли, из — за этого вы её и зарезали?

— Ее зарезали? — Прошаркав к бару с надрывом спросил он.

— Можно подумать, что вы этого не знали.

— Расскажите мне как и где её зарезали. — Наливая в высокий фужер коньяк попросил он. — Я в самом деле ничего не знаю. Вы можете мне не верить, но это так.

— А мы и не собираемся вам верить. — Жестко отрубил полковник. Скажите, у вас есть темно синяя рубашка и темно серый в крапинку галстук бабочка?

— Зачем вам это знать? — Единым глотком выпивая коньяк апатично спросил он. — Зачем все эти вопросяы, если вам итак все ясно?

— Я вас спрашиваю, значит имею на то причины. — Хмуро ответил полковник, только теперь понимая, что допрос нужно было вести в ином ключе и в другом порядке.

— Темно синей рубашки у меня не было отродясь, терпеть не могу этого цвета, а что касается серой бабочки, то да, она у меня есть.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Последние четыре года за своим гардеробом слежу я сам. Кому как не мне знать что находится в моем шифоньере.

— Она и сейчас находится там?

— А где ж ей ещё быть. — По прежнему безучастно и тупо ответил Битов.

— Давайте вместе посмотрим ваш шифоньер. — Бесцеремонно предложил полковник.

— Давайте, — послушно согласился кандидат и повел нас на второй этаж. — Расскажите мне, ради Бога, как её убили.

— Чуть позже. — Ответил я последним входя в роскошные спальные апартаменты господина Битова. — Сначала посотрим коллекцию ваших галстуков.

— Смотрите. — открывая резной шифоньер согласился он. — Здесь все мои галстуки.

На внутренней стороне дверцы, через никелированную скобу были переброшено полтора десятка обычных галстуков, а немного повыше зажатые широкой резинкой порхало полдюжины разноцветных "бабочек" всех цветов радуги, но только темно серого в крапинку среди них не было.

— Странно. — Вяло удивился он. — Мне кажется что он был здесь. Он вот тут с самого края находился, а теперь его нет. Наверное я его потерял или просто где — то оставил. Не могу вспомнить.

— Совершенно верно. — Оскалился Ефимов. — Вы его оставили в ночь со среды на четверг на той роковой поляне в руках мертвой Нины Рутовой. Очевидно сопротивляясь из последних сил она и сорвала с вашей шеи галстук.

— Господи, какую ерунду вы городите.

— В милиции, куда мы сейчас отправимся, вам скажут тоже самое.

— Какая ещё милиция? Вы в своем уме? — Отмахнулся Битов. — А впрочем делайте что хотите, теперь мне все равно Ники больше нет, а значит нет ничего.

— Какие мы бедные, да разнесчастные. — Ухмыльнулся полковник, что мне показалось уже излишним. — Прямо таки страдания молодого Вертера. Нас вы этим не проймете. Собирайтесь, сдам вас с рук на руки майору Каретину. Он занимается этим делом.

— Мне нечего собираться, я и так собран. — Односложно ответил Битов. Поехали.

— Игорь Михайлович, нам с вами? — Спросил Володя когда мы выходили из коттеджа.

— Сидите здесь. — Отмахнулся Бим. — Если будет нужно я позвоню.

— Сидите здесь подтвердиполковник и развернув ничего не понимающего хрипатого на сто восемьдесят градусов с удовольствием поддал ему коленом под зад.

За руль сел Ефимов, а мы с кандидатом расположились на заднем сиденье. Минут десять мы ехали молча и только когда тесть чуть не доезжая санаторной зоны резко повернул направо Бим спросил.

— Куда это вы? Или хотите провести допрос с пристрастием? Напрасно я в самом деле ничего не знаю и ничего вам рассказать не смогу даже если вы вытащите мне печень вместе с кишками.

— Твоя дерьмовая печень даже собакам без надобности. — Зло ответил полковник и остановился возле нашей "грибной поляны". — Вылезай, сучья твоя морда. — Приказал полковник и первым вышел из машины. Его примеру последовал я, а толко потом дохлой курицей выполз Битов.

— Ну и что дальше? — Недоуменно озираясь по сторонам спросил он.

— А дальше иди на середину поляны.

— Зачем? — Ровно ничего не понимая он послушно побрел на лужайку.

— Стой. — Приказал Ефимов когда он дошел до половины. — Теперь ложись на спину!

— Вам не надоело? — Тупо спросил он выполняя волю полковника.

— Нет, не надоело.

— Зачем вам все это?

— Здесь и именно в такой позе лежала твоя мертвая любовница Нина Реутова.

Он вскочил как ужаленный, несколько мгновений смотрел на то место, где только что лежал и вдруг ничком упав туда же завыл дико и протяжно.

— Алекскй Николаевич, хватит его истязать, он тут не причем.

— Теперь и я вижу. — Удоволетворенно ответил тесть. — Конечно если он не Иннокентий Смоктуновский и не водит нас за нос.

— Не похоже, уж больно натурально воет, аж душа переворачивается.

— Это ты точно заметил. Эй, Битов, хорош голосить. Своими воплями ты перебудишь всех отдыхающий. Кончай, делом надо заниматься.

— Как, как все произошло? — Спросил он шаткой походкой приближаясь к нам.

Окуда мы можем знать как оно все произошло. — Протягивая ему носовой платок ответил тесть. — Мы нашли её в воскресенье утром, когда приехали на это место собирать грибы. Она лежала голая, а в правой руке сжимала ваш галстук бабочку. Пустая пачка из посигарет "ЛМ" валялась неподалеку и на ней присутствовали отпечатки ваших пальцев. Ее убили ударом ножа в сердце, а потом для верности перерезали ей горло. Костя, дай ему ещё немного водки, а то он сейчас поплывет.

Вот так убили Нину Реутову, но перед этим мерзавцы над ней надругались. Разорвав белье её изнасиловали и в довершении ко всему ограбили. Сняли сережки, цепочку и перстень.

— Звери! — Заскрепел зубами Битов. — Она же была у меня на седьмом месяце.

— Да, у вас могла родиться дочь. — Тактично подтвердил полковник.

— О боже! — Схватился за голову Бим. — Это каким же уродом нужно родится чтобы совершить такое зверство? Но как она здесь оказалась?

— Это и для нас пока загадка. В восемь часов вечера она ушла из дома предупредив мать, что направляется к своей подруге Валентине Граневской. У неё она так и не появилась и больше её никто не видел.

— Какой ужас! Я до сих пор не могу уяснить случившееся. Этих подонков необходимо найти во что бы то ни стало. Я сам, своими руками выдеру им глотки.

— Не сомневаюсь, только сначала их нужно найти.

— Надеюсь вы поможете мне в этом. За деньгами дело не встанет.

— Дело не в этом, Игорь Михайлович, мы сами не меньше вас заинтересованы в поимке убийцы, а кроме того нас об этом просила её мать. Мне не хотелось бы вам об этом говорить, но будет лучше если вы заранее подготовитесь.

— К чему я должен готовиться?

— Милиция ведь тоже работает и работает не так плохо как о ней пишут в газетах. Рано или поздно, но они выйдут на вас и некоторое время, покуда мы не найдем настоящего убицу вам прийдется посидеть в камере.

— Но зачем же, вы можете им все объяснить.

— Слишком много против вас прямых улик и мотив налицо.

— Господи, ну что же делать? Меня ведь подставили.

— Теперь и я прихожу к такому выводу. Давайте подумаем кто мог вас подставить. Я вот что подумал. На выборы в Думу у вас есть конкуренты?

— Бесчисленное множество, но серьезных только два.

— Назовите нам их имена, место работы, должность и домашние адреса. Мы с Константином Ивановичем попробуем проработать эти варианты.

— Александр Иванович Глушков, президент фирмы "Амнерис" и Андрей Семенович Бородулин, лидер свободного профсоюзного движения завода "Мотор". Только я не знаю их адресов, но могу сообщить домашние телефоны.

— Пойдет и так, записывайте.

— У меня есть их визитные карточки, я вам их просто отдам. Протягивая две карточки стер со лба пот Битов. — Я очень вас прошу, отыщите негодяев, они ведь убили не только Нику, но и мою дочь, да и меня самого совершенно раздавили.

— Мы постараемся, Игорь Михайлович, сделаем все, что от нас будет зависеть.

— Заранее вам благодарен, а теперь вернемся ко мне и я дам вам несколько тысяч на текущие расходы. Для розыска они вам пригодятся.

Забросив тестя на работу, только в двенадцатом часу я приехал домой и прямо с порога кинулся успокаивать плачущую Милку.

— Да когда же это кончится? — Занудливо и монотонно причитала она. То один шлялся черт знает где, а теперь и папашу, старого дурака, туда же втянул.

— Успокойся Милочка, все нормально, все хорошо, мы целы и невредимы, а папеньку я отвез на работу. Он обещал через пару часов быть дома.

— Я всю ночь не спала, все мне мерещилось что вы заперты в каком — то подвале.

— Тебе правильно мерещилось, но только нас не пытали иезуиты, а напротив накормили нас копченой курицей и дали спать на мягких диванах.

— Но ведь там, на острове, ты же мне обещал, что больше не будешь никуда впрягаться. Ведь обещал, а теперь опять взялся за старое.

— Милка, да дело — то пустяковое и никакая опасность нам не грозит.

— У тебя всегда так, сначала не грозит, а потом едва успеваем унести ноги. Ты посмотри, что кругом творится. Сплошной бандитизм и убийства. Люди словно сошли с ума, кругом обман, подкуп, коррупция. Ведь страшно.

— Ничего, Людмилка, как — нибудь переживем. — Бодро ответил я. — Лучше дай ка мне позавтракать, или пообедать, как тебе будет удобнее.

Озабоченный Ефимов появился в три часа. Не снимая башмаков он протопал в ванну, умылся и зайдя на кухню сообщил домашние адреса конкурирующих кандидатов.

— Кажется Андрей Бородулин, мужик нормальный. — Добавил он. — Ему сорок пять лет, имеет жену и двоих детей, что же касается президента фирмы "Амнерис", господина Глушкова, то тут посложнее. Личность, надо сказать, одиозная и кажется он крепко связан с одной преступной группировкой весьма известной в нашем городе.

— Чем занимается его фирма?

— Дилер — брокер, купля — продажа, а проще говоря спекуляция запчастями. Не хотелось бы мне начинать с него.

— Тогда начнем с Бородулина Андрея Семеновича. — Охотно согласился я. — Это менее опасно, правда и результат здесь может оказаться нулевым.

— Вот и я о том же. Но с другой стороны отработав этот вариант и исключив его мы сможем полностью активизироваться на Глушкове.

— Согласен. Когда начинаем?

— Думаю, что в восемь будет в самый раз. Живет он здесь неподалеку.

Лидер независимого профсоюзного движения жил в унылой пятиэтажке в двух кварталах от нас. После первого же звонка дверь нам открыла шустренкая белобрысенькая девчонка лет четырнадцати. Внимательно нас осмотрев она подозрительно спросила.

— А вам кто нужен?

— Твой папка. — Добродушно ответил тесть стараясь ей понравиться.

— А зачем он вам нужен? — Не унималась девчонка.

— Чтобы решить дела государственного значения. — Важно ответил полковник.

— Ну тогда заходите. — Наконец — то улыбнулась девчонка. — Проходите, он у себя в комнате строгает зайцев. У него последняя дверь.

Переглянувшись мы сняли башмаки и протопав по длинному коридору постучались в плотно прикрытую дверь.

— Ну чего вы ещё от меня хотите? — Послышался недовольный голос.

— Аудиенции, господин Бородулин. — Прогудел Ефимов.

— Кого ещё черт принес? — Спросил голос и после скрежета замка дверь отворилась. На пороге показалось бородатое чучело в струках и опилках очень напоминающее мне папу Карло.

— Добрый вечер! — Приветливо поздоровался я. — Разрешите войти?

— Входите. — Разрешило чучело. — Но кто вы такие?

— Я Константин Гончаров, а это май напарник Алексей Ефимов.

— Очень приятно. — Пропуская нас в комнату заверил Бородулин.

Зайдя вовнутрь мы невольно рассмеялись. Такого мы не видели никогда. В небольшой комнатке с правой стороны во всю стену стоял стеллаж и на его полках стройними рядами стояли деревянные зайцы. Их было множество и все они прыгали, стояли, лежали или кувыркались. Самый маленький из них был не больше спичечного коробка, в то время как самый большой и жирный заяц стоявший на самом верху стеллажа был ростом никак не меньше полуметра. Посередине комнаты стоял вырстак и на нем вотвот должен был родится новый, бьющий в барабан заяц.

— Однако занятное у вас хобби. — Усмехнулся Ефимов. — Вы прямо как дед Мазай.

— Грешен. — Улыбнулся в ответ Бородулин. — С детства люблю этих зверьков, а после того как окончил художественное училище по классу резьбы, только и делаю, что режу зайцев. Однако, как я понимаю вы ко мне пришли вовсе не для того чтобы любоваться моими ушастыми шедеврами. Позвольте спросить, чем обязан?

— Да ничем. Наверное мы просто ошиблись адресом. — Подумав ответил полковник. Скажите, чем вы занимались в ночь со среды на четверг.

— Странный вопрос. — Удивился председатель независимых профсоюзов. Обычно ночью люди спят. Наверное то же самое делал и я, а в чем дело?

Да нет, все нормально, простите нас за беспокойство. — Извинился Ефимов и двинулся к выходу, но возле самой двери круто развернулся и спросил. — На каком месте вы по числу голосов?

— Ах вы об этом. — Разочарованно протянул резчик. — Был на втором.

— А кто занимает первое место?

— Занимал Игорь Михайлович Битов.

— Почему же занимал? Он что, самоустранился?

— Нет, но вскрылись некоторые неприглядные стороны его личной жизни и теперь его рейтинг резко пошел вниз. Вряд ли ему вообще позволят баллотироваться.

— А какие такие неприглюдные стороны его личной жизни вдруг приоткрылись?

— Как вам сказать. В общем он бросил на произвол судьбы жену калеку и обзавелся молоденькой любовницей. А сегодня до нас дошли слухи, что она убита.

— Но при чем же здесь Битов? — Удивился полковник.

— Не знаю, но кажется его подозревают.

— Значит если его кандидатуру отведут, то вы автоматически оказываетесь на первом месте? — Улыбнулся полковник. — Я вас поздравляю.

— Нет, поздравлять меня рано. Теоритически я действительно должен бы оказаться на первом месте, но у меня слабая финансовая поддержка, в то время как у нашего третьго кандидата, Александра Ивановича Глушкова, очень мощная финансовая база. Так что на этих выборах я вряд ли смогу победить.

— Жаль, вы мне очень симпатичны.

— Спасибо. — Рассмеялся Бородулин. — Но к сожалению в наше сумасшедшее время на одних симпатиях далеко не уедешь. Сейчас, когда начнется гонка потребуются деньги, которых у нас нет и очень скоро я могу оказаться на втором месте после Александра Ивановича Глушкова.

— Значит как конкурент вы опасности для него не представляете?

— Ну это ещё как сказать. Все решает количество набранных голосов.

— Понятно. Андрей Семенович, я директор охранного предприятия "Сокол". Если вы вдруг почувствуете опасность и вам понадобится наша помощ, то обращайтесь прямо ко мне и безо всякого стеснения. Вот вам моя визитка с телефонами.

— Спасибо конечно, — улыбнулся резчик, — но вряд ли это потребуется. Кому я нужен? Однако за ваше предложение ещё раз спасибо.

— Рад служить. Скажите, а что из себя представляет этот самый Александр Иванович Глушков? Как вы можете его охарактеризовать?

— Да никак. Обливать конкурента грязью я не хочу, а ничего хорошего о нем сказать не могу. Он президент фирмы "Амнерис", ему тридцать лет. Вот и все.

— Большое вам спасибо и извините, что оторвали вас от дела. Всего вам доброго и все таки пусть удача вам сопутствует. — Церемонно поклонился полковник.

— И вам спасибо за ваши пожилания. Погодите, — Выбрав две заячьи фигурки он протянул их Ефимову. — Передайте от меня вашим женам.

— Благодарю, но у нас только одна женщина, — заржал полковник, которая одновременно является мне дочерью, а Константину Ивановичу женой, так что с вашего позволения мю берем только одного зайца.

Выйдя на улицу полковник закурил и проходя мимо урны раздраженно забросил туда зайца, чем вызвал у меня совершенно искреннее негодование.

— Да что ж вы делаете. — Вытаскивая деревянного зверька возмутился я. — Креста на вас нет. Человек от чистого сердца подарил нам творение рук своих, а вы словно варвар топчите его ногами.

— Да ну его в задницу, папа Карло недоделанный! Лучше бы делом занимался.

— А он и занимается. — Вступился я за Бородулина.

— Чем он занимается? В бирюльки играет, вместо того, чтобы обьявить войну таким как этот крутой хрен Глушков. Очень скоро наша Дума будет напоминать сход воров в законе, а такие как Бородулин, за кого голосует народ, будут играть в ладушки. Неужели ты не видишь к чему мы идем и куда уже пришли?

— Прекрасно вижу, но заяц тут не причем, тем более, что он предназначен Милке.

— Ладно, поехали. — Забираясь в машину приказал тесть. — Что будем делать дальше?

— Что делать? Вы это прекрасно знаете сами. У нас осталась последняя не разыгранная карта, причем очень крупная.

— Очень крупная и опасная. Как ты мыслишь его прищучить? Это далеко не Бородулин и даже не Битов. Наверняка он содержит целый штат вооруженной до зубов охраны, которая спит и мечтает как поизощреннее вышибить из нас дух. Что молчишь?

— Думаю где нам лучше его подловить.

— Существует только три варианта. На работе в дороге или дома.

— На работе его окружает множество народа, в дороге едва ли, очень мало времени и нам совершенно не известны его маршруты, а кроме того в дороге его наверняка сопровождает охрана, которая будет стрелять не задумываясь. Остается дом. Давайте ка съездим к нему в Березовку и посмотрим как он там окопался, а за ночь я постараюсь что — нибудь придумать.

До деревни Березовка от города было километров пятнадцать. Начиналась она почти от самой дороги и пологим косогором простиралась вверх до самой макушки небольшлго холма. Именно там и устроил свои владения господин Глушков, кандидат в городскую Думу и верный товарищ одной из известных бандитских группировок.

Как я и ожидал его цитадель оказалась окруженной бетонным забором, с натянутой поверх него колючей проволокой. По которой, вполне возможно, был пропущен ток. Высота бетонной преграды была никак не меньше трех метров, да ещё на метр поднималась колючая проволока, так что проникнуть во внутрь можно было только при помощи вертолета. Раздвижные бронированные ворота с крохотной калиткой и вертящейся видеокамерой особых надежд тоже не вселяли, а полное отсутствие деревьев вокруг дома превращали мою идею в полный бред.

— Ну и что тебе дала эта рекогносцировка? — Ухмыльнулся тесть третий раз проезжая мимо двухэтажного коттеджа Глушкова. — Это же не дом, а Лефортовская тюрьма. Туда не попасть даже кроту.

— Может быть, может быть. Но нам пора ехать домой. Я здорово проголодался. Что там Макс Ухов? О нем что — нибудь слышно?

— Они должны со дня на день вернуться, если уже не вернулись.

— Это было бы просто замечательно.

Возвратившись домой я вручил Милке зайца, которому она неожиданно обрадовалась.

— Какая прелесть! — Экзальтированно запищала она. — А где вы его взяли?

— Дед Мазай подарил его тебе, а твой бурбон папаша хотел выкинуть его на помойку. Насилу отбил. Ценить надо.

— Да он же как живой! — Засмеялась Милка. — Сиотрите, он хохочет и пляшет и как будто ухом в такт хлопает. Наверное его вырезал настоящий художник.

— Блаженный дурак его вырезал. — Недовольно проворчал тесть. — Давай ужинать.

Пока Милка накрывала на стол и восхишалась талантами Андрея Семеновича Бородулина я успел позвонить Ухову и к моей великой радости ответил он сам.

— Привет Иваныч. — Сразу же узнав меня поздоровался он. — Как вы тут живете?

— Мы‑то по прежнему, а как там у вас в Дагестане?

— Нормально. Я приехал цел и невредим, а вот троих наших зацепило. Одного насмерть, а остальные ничего, оклемаются. У тебя проблемы?

— Ты когда приехал? — Спросил я чувствуя себя отъявленным негодяем, который вспоминает о друзьях только в минуты опасности или когда того требует ситуация.

— Прилетели мы ещё вчера днем. А я как залег на сутки так и проспал весь белый свет. Проснулся часа два тому назад. Нам трое суток отдохнуть дали. Сегодня — то я думаю со своей покувыркаться, а завтра днем забегай в гости.

— Макс, обязательно. И я прихвачу все что нужно.

— Ну и замечательно, Иваныч. Как там Алексей Николаевич? Он меня ещё не уволил?

— Нет, напротив постоянно о тебе вспоминает.

— Ну и ладно, передавай ему привет скажи, что послезавтра я обязательно прийду. Завтра после десяти буду тебя ждать.

— Что ты такой сияющий? — С интересом глядя на меня спросил тесть когда я окончив разговор зашел на кухню. — Никак миллион выиграл.

— Больше, Алексей Николаевич. Только что разговаривал с Максом. Он вернулся вчера живой и невредимый и передает всем вам большой привет.

— Ну что же, спасибо. По такому случаю, да за его удачное возвращение не дурно было бы и выпить. Как вы считаете, Людмила Алексеевна?

— А вам хоть за здравие, хоть за упокой, все одно, лишь бы налакаться.

— А ты, я вижу огорчена тем, что Макс вернулся живым.

— Не извращайте моих слов, папаша. Так можно договориться черт знает до чего. Ладно уж, за Макса и я с вами выпью.

Заснул я только под утро, проворочавшись всю ночь в поисках оптимального пути проникновения во владения господина Глушкова. Безрезультатно промучавшись несколько часов я забылся тревожным сном, надеясь на то, что утро вечера мудреннее.

В одиннадцать часов утра, нагруженный самым необходимым я уже стучался в двери его квартиры. Макс открыл сам. Облачен он был в трусы и майку. По его выпирающим мослам и впалым щекая я понял, что пришлось ему не сладко.

— Проходи, Иваныч. В комнату проходи. Моя нам все в комнате накрыла. Заботливая стала, сил нет. Думаю, что не к добру.

— К добру Макс, к добру. Мужик живым с войны вернулся. Ну как тут не подсуетиться? — Разглагольствовал я выкладывая на стол всякие премудрые деликатесы.

— Зачем все это, Иваныч? На столе итак всего полно.

— А будет ещё полнее. Ты этого заслужил. Кстати, пока не забыл. Вытащив деньги я протянул ему инапомнил. — Это за прошлый раз. Ты умотал так неожиданно, что я не успел с тобой расчитаться.

— Что — то много даешь. — Взъерошив пачку удивился он.

— Ровно столько сколько нужно и давай переменим тему.

— Не возражаю, как вы тут без меня жили?

— Хреново, Макс.

— У тебя появились проблемы. Я понял это по телефону. Рассказывай, а я тем временем займусь спиртными напитками.

— В двух словах это выглядет так. В воскресенье мы с тестем пошли за грибами и напоролись на труп молодой беременной женщины. Ее зарезали, но перед этим изнасиловали. Сначала мы решили, что это дело рук её любовника, кандидата в депутаты городской думы. А подумали мы так потому что наличие любовницы при живой жене калеке здорово понижали его рейтинг. А кроме того на месте преступления мы нашли пустую пачку сигарет с отпечатками его пальцев и галстук "бабочку" принадлежащую ему же. Мы проработали этот вариант, вплоть до того, что допросили его недозволенными методами и пришли к выводу, что он здесь абсолютно не причем и сам является скорее жертвой нежели приступником. Кто‑то, а мы уже догадываемся кто именно, упорно хочет его подставить и сбросить с дистанции, не гнушаясь при этом даже убийством беременной женщины. Кажется все, но это только первая часть моего рассказа. Ты понял мою мысль?

— Понял и абсолютно четко. Сейчас мы с тобой выпьем за погибшего в Дагестане Серегу Никишева и ты мне расскажешь остальное. Возражений нет?

— Упаси меня Бог. — Ответил я поднимая рюмку. — Земля ему пухом. Пожелал я и сразу вспомнил слова Милки.

— Продолжай, Иванович, — Отставля рюмку потребовал Ухов.

— Прийдя к выводу, что любовник убитой здесь не причем, мы естественно начали думать, а кому выгодно это убийство и кто может подставить самого любовника. Пораскинув как следует мозгами мы пришли к выводу, что это дело рук его конкурентов. Одного, самого безобидного, мы без труда проверили вчера, но там пусто дубль ноль. Остается второй и самый опасный. Его имя Глушков Александр Иванович. По не проверенным данным он имеет большой вес и связан с бандитской группировкой Паука. Вчера же мы ездили осматривать его владения. Попасть во двор его коттеджа незаметно практически невозможно. Трехметровый бетонный забор, колючая проволока и обзорная видеокамера. Это кроме того, что во дворе, почти наверняка гуляет паратройка волкодавов. По нашим данным у него целый штат вооруженной до зубов охраны. Но нам во что бы то ни стало надо с ним хорошенько потолковать и желательно без присутствия его волкодавов. Н работе это сделать невозможно, перехватить его по пути следования тоже не представляется мне реальным. Остается только его коттедж. Что скажешь, господин Ухов?

— Скажу, что задачу ты мне задал непростую. Надо все хорошенько обдумать и взвесить, а может быть и понаблюдать за его виллой. Где она у него расположена?

— В деревне Березовка на самой вершине холма. Такая шикарная она там одна.

— Ясненько. Наверное сегодня вечером я туда съезжу и понюхаю воздух. Иваныч, мы обязательно с тобой что — нибудь придумаем. Завтра утром я у тебя появлюсь.

— Но почему ты хочешь ехать один? Можно вместе.

— Можно, но совсем не нужно, как я понял, вы вчера там достаточно насветились. Все, на этом мы деловую часть нашего утренника заканчиваем и переходим к неофициальной её части. Выпьем за всех погибших ТАМ ребят.

— Трудно тебе было? — Принимая рюмку задал я совершенно дурацкий вопрос.

— Нормально, Иваныч, только пока, хоть несколько дней, я не хочу ничего вспоминать. За вас ребята. — Вылив полрюмки на стол остальное он медленно выпил.

Мы просидели около двух часов, пока на обед не пришла его благоверная. Понимая, что теперь я им мешаю, извинившись я потопал домой.

Не успел я войти и разуться как замок заскрежетал и на пороге появился полковник. Вопросительно уставившись на него я ждал ответа, потому как днем он приходит крайне редко и как правило в исключительных случаях.

— Чего зенки вылупил? — Остроумно спросил он. — Давно не видал?

— Давно. — зло ответил я. — Но нисколько об этом не жалею.

— Человек зашел пообедать к себе домой, а на него смотрят как на нильского крокодила. Где Милка, пусть накрывает на стол.

— Мне кажется, что её нет, но сейчас я что — нибудь для вас приготовлю.

— Уж пожалуйста, постарайся. Поджарь мне яйца.

— Не могу, паяльная лампа в гараже. — Скорбно ответил я и подался на кухню.

— Гончаров мне надоели твои гнусные шутки.

— Понимаю. Я сегодня же предупрежу Милкиных квартирантов, чтоб завтра освободили мою квартиру. Значит завтра вечером я надоедать вам уже не буду.

— Какая тонкая и восприимчивая натура. Дурак ты, Гончаров. Совсем не понимаешь причину моей злости.

— И понимать не собираюсь. — Разбивая яйца в холодную ещё сковородку заявил я.

— А между тем тебе будет не безынтересно узнать, что два часа тому назад мне звонил, а потом и приходил Андрей Семенович Бородулин.

— Очень приятно. Ичто же такое он вам сообщил, что вызвало у вас такую злобу?

— Он попросил для себя охрану. Костя, ты забыл в сковороду налить масло.

— Что? — Открыл я рот. — Как это понимать?

— Это надо понимать так, что яйца жаряться на сухой сковородке.

— Я не о том, почему Бородулин вдруг попросил охрану?

— Потому что вчера после нашего ухода, когда он выносил ведро со стружками на помойку, в него стреляли. Идиот, у тебя же все горит.

— Да, простите. — сквозь сизый чад я заметил, что яичница вместо нежно желтого цвета принимает темно коричневый тон граничащий с черным. Подхватив сковородку я ловко воодрузил её на подставку и придвинул к полковнику.

— И ты думаешь, что я буду жрать эти белковые угли? — Скептически глядя на мое блюдо спросил полковник. — Ты глубоко ошибаешься. Этот антрацит ты можешь кушать сам, а я перехвачу какой — нибудь бутерброд. Да открой окно, а то мы сейчас здесь угорим. Не обижайся, но я скажу тебе прямо, кулинар из тебя хреновый.

— А я и не расчитывал на вашу благодарность, папаша. Вы очень привередливы.

— Это я — то привередлив?! — Возмутился Ефимов. — Да эту головешку не будет жрать даже голодная собака. Убери её с глаз долой, чтоб Милка не видела.

— Я не видела, но уже почуяла. — Опасливо заглядывая на кухню сообщила супруга. — Кого вы тут предаете аутодафе?

— Яйца куриц. — Хмуро сообщил я тщетно пытаясь соскрести черный намертво прилипший блин. — Я немного задумался и забыл налить масло.

— Ничего, Костенька, не волнуйся, это только начало. Дальше будет хуже.

— Сделай отцу чего — нибудь поесть, а мы пока поговорим у него в кабинете.

— Не возражаю. — Поддержал меня тесть. — Тем более здесь нечем дышать.

— Так что там с Бородулиным. — Садясь напротив полковника спросил я. Повторите, я толком ничего не понял. Кто в него стрелял?

— А вот этого он не знает, стрелявший был в маске. Но по порядку.

Сегодня, примерно два с половиной часа назад у меня в кабинете раздался звонок и взволнованный голос Бородулина спросил могу ли я его принять. Я ответил утвердительно и уже через десеть минут он сидел напротив рассказывая мне свое вчерашнее приключение.

Примерно через час после того как мы с тобой его покинули, он набил стружками мусорное ведро и потащил его на помойку. Опорожнив тару он спокойно возвращался назад и уже зашел в подъезд. И здесь увидел как сверху, со второго этажа спускается парень в черной куртке и черной вязаной маске. Сразу почуяв недоброе Бородулин напрягся и в сымый последний момент заметил как левой рукой парень поднимает и наводит на него пистолет. Чисто рефлекторно Андрей Семенович ударил по нему ведром. Благо оно было металлическое и это его спасло. Вместе с выстрелом пистолет отлетел в сторону и пуля прошла мимо поразив лишь мякоть левого плеча. Бородулин не растерялся и здесь. Вопя на весь подъезд он начал охаживать киллера пустым ведром и в конче концов обратил его в бегство, хотя из соседей никто не вышел. Кроме жены и дочки, разумеется. Они подобрали пистолет с глушителем системы Макарова и затащили раненного домой. Потом вызвали скорую помощь, которая отвезла его в больницу. Там ему промыли рану и перевязали рану, а заодно вызвали милицию, которая пытала его до двух часов ночи. Собственно на том и кончилось ночное приключение Бородулина. А сегодня он попросил у меня охранника.

— Кого вы к нему прицепили?

— Виктора Лысенкова. Парень надежный, не подведет, но каково, а? Ведь я вчера как в воду глядел предлагая ему свои услуги. А что у тебя с Максом?

— Сегодня вечером он поедет в Березовку и как он сказал, понюхает тамошний воздух, а завтра с утра он явится к нам и мы сообща придумаем как нам быть.

— Ну тогда отдыхай, а я перекушу и до вечера меня не ждите.

Вскоре он ушел, а я лег на диван перед телевизором и под монотонное брюзжание Милки незаметно уснул. Наверное сказалась бессонная ночь.

Разбудил меня вернувшийся с работы тесть и насильно заставил играть в шахматы. За этим занятием мы просидели до десяти часов и уже подумывали ложиться спать когда зазвонил телефон. Трубку снял Ефимов и по тому как он побледнел я сразу понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Поехали! — Бросив трубку приказал он мне.

— Что случилось? — Недовольно спросил я.

— Поехали, по дороге все расскажу.

Выехав на проспект полковник грязно выматерился пытаясь закурить, потом выбросил сигарету, плюнул прямо себе под ноги и сообщил.

— Бородулина убили.

— Что? Как? Он же с охраной.

— Лысенкова тоже замочили.

— А кто вам звонил?

— Его жена. Но милицию она тоже вызвала. Наша задача оказаться там первыми.

И все таки милиция нас опередила, а медицинскую экспертизу и скорую помощь ждали с минуты на минуту. К нашему приезду они отнеслись крайне отрицательно и лишь узнав, что охранник Лысенков работал в фирме Ефимова они немного смягчились и даже снизошли до разговора с нами.

— Как это случилось? — Отозвав в сторону знакомого оперативника с погонами лейтенанта первым делом спросил тесть.

— А об этом вы лучше спросите своего стражника. — Нагло ответил парень.

— Все шутишь, Величко, а мне ведь не до шуток.

— Почему же шучу, Алексей Николаевич, я говорю вам совершенно серьезно. Он уже пришел в себя и все нам рассказал. Он там сидит, на ступеньках второго этажа. Вы идите к нему поскорее, а то приедет скорая и его заберет. У него сотрясениу мозга, а может быть и трещина в черепе. Пойдемте я вас к нему проведу.

Привалившись к стене боком Виктор Лысенков сидел на последней ступеньке второго этажа. Белый бинт на голове совершенно сливался с таким же белым, обескровленным лицом. Я физически почувствовал как этому парню больно.

— Не как ты, Витя? — Присаживаясь рядом и осторожно обнимая его за плечи спросил полковник. — Не горюй, самое главное живой остался.

— Алексей Николаевич? Простите меня, что так получилось.

— Да будет тебе, успокойся. Как так получилось?

— Мы вышли выносить мусор, а когда возвращались и вошли в подъезд меня ударили чем — то тяжелым и я на какое — то время потерял сознание, а когда очнулся, я стер с лица кровь и увидел, что Андрей Семенович лежит рядом. Он был мертв. Весь залит кровью и она продолжала из него вытекать. Его ударили точно в сердце. Я хотел закричать, но не смог. Ползти я тоже не мог, потому что из разбитой головы сразу же начинала течь кровь. Но я все таки пополз, далеко или нет я не знаю, потому что вскоре опять потерял сознание. В чувство меня привели менты. Все что знал я им рассказал. Наверное не надо было? Но я ничего не соображал.

— Ты все сделал правильно. Не переживай, все будет нормально.

— Вы шутите. Андрей Семенович ведь мертв, какая уж тут правильность. Простите.

— Не за что тебя прощать, ты ни в чем не виноват. А вот и доктора за тобой приехали. Держись Витя, завтра я к тебе загляну. — Пообещал полковник уступая место врачу и двум санитарам. Выходя на улицу мы только теперь заметили лежащее в подъезде тело прикрытое черной полиэтиленовой пленкой. Над ним в сдавленном плаче склонились две женские фигуры.

— Ну что поговорили? — Спросил Величко когда мы вышли на воздух.

— Спасибо тебе, поговорили, он рассказал нам все то, что говорил вам. Ничего нового. Послушай, Величко, найдены ли на месте преступления какие нибудь следы?

— Ничего, кроме дорогой фирменной зажигалки с дарственной надписью.

— И о чем та дарственная надпись гласит?

— Точно я не помню, она сейчас у криминалиста, но там написано что то вроде, "Дорогому Игорю в День рождения от сотрудников".

— Ну и что ты на это скажешь? — Уже в машине спросил Ефимов.

— А что тут говорить, когда и так все ясно. Он деморализовал Битова, а теперь прикончил Бородулина. Просто я удивляюсь его наглости.

— Да, прикончил бородулина и подбросил именную зажигалку некого Игоря.

— Не некого, а Битова, наверняка на ней присутствуют следы его пальчиков.

— Без тебя понимаю. — Огрызнулся полковник. — Наверное пришло время о наших догадках сообщить в милицию. Нам этот Глушков будет не по зубам.

— Мне кажется, что и без нас они прийдут к такому же выводу.

— Прийдут, я в этом не сомневаюсь, но сначала как следует замесят Битова. Нет, Гончаров, надо поставить в известность хотя бы начальника.

— Шутову он тоже окажетсе не по зубам и что хуже всего, он

может наломать таких дров, что потом сам черт ногу сломит, а в итоге виновным так и объявят Битова, потому как Глушков при своем положении и финансах выкрутиться легко и со вкусом, как червяк из навоза.

— Значит надо идти прямиком в прокуратуру.

— Это уже лучше, но давайте подождем ещё день. Возможно Максу удасться что — то придумать и Глушков окажется в наших руках один и без намордника.

— Вряд ли, но попробуем, хотя опасное дело мы с тобой затеяли.

Утром меня разбудил телефонный звонок. В полной уверенности, что меня потревожил Макс я снял трубку, но как оказалось я здорово ошибался. Звонил тесть.

— Прошу пардону, если разбудил вашу персону. — Насмешливо извинился он. — Но у меня свежие новости, которые тебе необходимо знать.

— Я весь внимания. — До треска распахивая челюсть зевнул я. — Что случилось?

— Милиция сработала гораздо раньше чем мы с тобой предполагали. Битов арестован по подозрению в убийстве своей любовницы Нины Реутовой.

— Ничего нового вы мне не сообщили. Мы это предвидели и планировали заранее.

— Он арестован ещё позавчера днем, то есть в среду. Вскоре после того как мы с ним расстались. Вчера в обед его отпустили под залог в двести тысяч рублей, но я думаю, что сегодня к обеду на него повесят убийство Бородулина и вновь возьмут под стражу.

— Не исключено. Этого следует ожидать.

— Тебе не кажется все это странным?

— Кажется.

— Как там Макс? Он что — нибудь придумал в плане проникновения в дом Глушкова?

— Он ещё не объявлялся. Я сам жду его с нетерпением.

— Нам следует поторопиться. Наверняка Битова уже обрабатывают по всем правилам традиционного дознания. Как только появятся новости, звони, я у себя в кабинете.

— Всенепременно. — Ответил я и положил трубку.

— Какому взбесившемуся хрену понадобилось звонить тебе в восемь часов утра? — Высунулась из спальни лохматая и заспанная супруга.

— Твоему папеньке. — Ухмыльнулся я и протопал в ванну.

По закону всемирного свинства, Макс приперся в самый неподходящий момент, чем совершенно вывел мою супругу из равновесия. Оттолкнув меня она закатилась в угол кровати и зашипела рассерженной гадюкой.

— Иди, принимай своего Ухова, а ко мне больше не прикасайся, придурок.

Накинув халат я открыл дверь и ахнул. Как готовый к зажарке гусь Макс был весь облеплен глиной и песком. Сняв куртку и башмаки он оставил их на площадке, а только потом зашел в переднюю.

— Мать твою растак. Выругался я. — Да где же тебя носило?

— Ты посмотри, что твориться на улице! А я всю ночь пролежал в этой драной Березовке под забором твоего Глушкова. Наблюдал за жизнью и распорядком коттеджа, а потом не заходя домой приехал к тебе. Дай мне какой — нибудь мешок, чтобы сложить одежду, а я, с твоего позволения, приму горячий душ, перемерз я как собака. О делах потом.

Кроме спортивной сумки я притащил ему старый костюм тестя, его же рубашку, носки

и нижнее белье. Так что когда Макс вышел из ванны он сиял чистотой и здоровьем. С удовольствием позавтракав он перешел к делу.

— Значит так, Глушков в свою усадьбу вчера прикатил к шести часам на серебристо голубом джипе, причем заехал прямо во двор, где отпустил шофера и разъездного охранника. Парни пересели в свою тачку, белую "шестерку" и тут же укатили, а Глушков под недремлющим оком домашнего стражника прошествовал в дом.

В доме постоянно обитают шесть человек. Сам Глушков, его жена и какая‑то девица. Кто она я так до конца и не выяснил, то ли чья — то сестра, то ли племянница, а может быть просто горничная. Кроме того в доме находятся в доме находятся два охранника и ещё один мужик. Как я понял он одновременно выполняет роль дворника, садовника, дворецкого и разнорабочего. Его со счетов сбрасывать не стоит. Здоровый лось с выпирающей как у меня мандибулой.

— И всего — то? — удивился я. — Два охранника! Да мы с ними справимся как нечего делать. А говорили, что у него их целый взвод.

— Не торопись. Я ещё не закончил. — Прервал мой восторг Макс. Во–первых к ним очень сложно попасть, во–вторых они хорошо вооружены. У одного я заметил даже автомат, и в–третьих, что самое неприятное, к нему постоянно кто‑нибудь то приезжает, то уезжает и вся эта кутерьма вчера продолжалась до двадцати трех тридцати.

— Что это за люди?

— А черт их знает, по моему всех пород и мастей, Начиная от совершенно респектабельных господ и кончая крутыми мальчонками, но мне кажется, что это одна шайка лейка, Это я сужу потому как они совершенно свободно друг с другом здоровались и общались, называя друг друга на ты.

— Скорее всего так оно и есть. Что ты ещё можешь сказать?

— Ничего, кроме того, что Глушков уехал сегодня из дома без десяти восемь, после чего я прекратил наблюдение и поймав такси прямым ходом отправился к тебе.

— Ты был без машины? — Удивился я.

— Конечно, зачем лишний раз мозолить им глаза?

— Это верно, но что будем делать дальше. Твою светлую голову уже посетила какая — нибудь гениальная мысль на предмет проникновения в резиденцию Глушкова.

— У меня появилось три идеи. Две подсказывают как проникнуть в коттедж, а третья как можно похитить Глушкова по дороге домой, но все они требуют доработки и некоторых капиталовложений.

— Какая сумма нам потребуется. — Тут же спросил я.

— Думаю, что тысячей можно обойтись, но где их взять? То что ты дал мне вчера, я уже вручил своей "кастрюле" и теперь их из неё не вытащить даже щипцами.

— Не суетись под клиентом. Такие деньги у меня есть и они предназначены специально для проведения этой операции. — С готовностью ответил я.

— Давай их сюда и жди меня к восьми часам вечера. К этому времени будь полностью готов и экипирован.

— К чему я должен быть готов? — Резонно спросил я.

— Пока не знаю. — Медленно, думая о чем — то своем, ответил Макс. — Я должен ещё раз все взвесить и прийти к единственно правильному решению.

— Наверное Ефимов тоже захочет принять участие в этом мероприятии.

— Не возражаю, но только на подстраховке. Ну ладно, Иваныч, я пошел. Поднимаясь объявил Ухов. — До вечера нужно решить массу проблем.

Взвалив на плечо спортивную сумку со своим барахлом он решительно вышел за дверь уступая место гневливой Милке.

— Куда это вы опять собираетесь? — Высовываясь из спальни ядовито прошипела она.

— Да так, небольшая прогулка. — Набирая телефон полковника безразлично ответил я. — Ничего серьезного. Алексей Николаевич, Макс только что ушел.

— Он выродил какой — нибудь план?

— Выродил и целых три, но не сказал о них не слова. Взял тысячу и велел нам к восьми часам быть готовыми к выходу.

— Я понял. Буду в семь. Отбой.

Макс приехал ровно в восемь часов, когда мы с полковником, тщательно одетые и готовые к выходу, уже начали волноваться. Он придирчиво осмотрел наше обмундирование, проверил карманы и оставшись доволен велел следовать за ним.

— Подожи. — На лестнице остановил его тесть. — я забыл ключи от машины.

— Ваша машина нам сегодня не потребуется. — Безапелляционно заявил Макс. — У нас сегодня одна машина на всех, зато она очень большая.

Выйдя во двор мы невольно начали вертеть головами стараясь углядеть эту самую большую машину. Однако ничего кроме легковушек и стоящего поодаль пожарного ЗИЛа мы не обнаружили. Но именно к нему посмеиваясь и направился Ухов.

— Знакомтесь. — Кивнув на водителя ухмыльнулся Ухов. — Сержант Саня Бабко.

Вежливо представившись мы залезли на заднее сиденье, где Макс нам выдал по комплекту пожарного обмундирования и велел натянуть его поверх одежды. Исполнив его волю мы заржали глядя друг на друга.

— Алексей Николаевич, а вам этот прикид очень к лицу. Вы родились пожарным.

— Зато ты смотришься в нем как хрен в сапоге.

— Все нормально. — Подытожил Макс. — Вам обоим очень идут каски. Кстати мне тоже. — Посмотрев в зеркало добавил он и скомандовал. — Вперед Саня! На Березовку.

Не доезжая пяти километров до деревни мы остановились и поменяли госномера, а за одно, при помощи красной изоляционной ленты, изменили и бортовой номер машины переделав 87 на 37.

— Тридцать седмая у нас уже год как списана. — Пояснил Санек забираясь на пассжирское место рядом с водителем, потому что за руль с этой минуты сел Макс.

В Березовку мы прибыли в половине девятого и полтора часа колесили по деревне объясняя любопытным сельчанам, что проводится профилактический осмотр.

Мимо дома Глушкова мы проехали трижды, что привело охранников в ярость и заставило немного понервничать. Не выдержав они выскочили из ворот и когда мы проезжали в четвертый раз они преградили нам путь и в один голос заорали.

— Вы что, козлы, перепились или крыша поехала? Какого черта тут рассекаете?!

— Это кто козел? — Выпрыгивая из машины с монтировкой в руках оскалился Макс. Это у кого крыша потекла? — Плавно наступая на них и вежливо улыбаясь наседал он.

— Да ты что, мужик? — Не ожидая такого поворота дела опешили они. Просто мы у тебя хотели спросить почему ты без дела носишься туда–сюда? Извини, если что не так. Мы не хотели тебя обидеть.

— Я не ношусь, а следую со скоростью тридцать километров в час. Сходя на мировую пустился в объяснения Ухов. — У нас проводится плановая профилактическая проверка, а если кому — то это не понятно, то наша команда может ему все доходчиво и подробно разъяснить. Вопросы есть?

— Вопросов нет. — Ответил охранник постарше. — И долго вы ещё будете проверять?

— Наше дежурство заканчивается завтра в восемь утра и если нас экстренно не отзовут, то мы пробудем здесь до семи утра.

— Ладно, счастливо отдежурить. — Нехотя пожелал нам старший и повернувшись поплелся восвояси. Следуя примеру товарища его помощник затрусил следом.

— Ну вот и познакомились! — Забираясь в машину резюмировал Макс. Теперь можно приступать ко второй части операции. Который там час?

— Двадцать два часа десять минут.

— Самое время. — Трогаясь с места удоволетворенно отметил Ухов.

Проделав ещё один круг по деревне вы вновь подъехали и остановились у коттеджа Глушкова, только теперь с правой его стороны. Выскочив из машины мы первым делом спустили обо правых задних колеса. Потом растопырев домкраты мы приподняли машину и на одном дыханье свинтили и сбросили скаты на землю.

— Ну вот и порядок. — Объявил Макс. — Теперь можно покурить и осмотреться. Саня, а ты открой капот и ковыряйся в моторе, только не глуши, пусть молотит на холостых. Они должны свыкнуться со звуком работающего двигателя. Алексей Николаевич, а вы будьте на стреме.

К нашей великой радости двор Глушковской усадьбы был освещен из рук вон плохо.

От бетонной ограды до коттеджа было никак не меньше десяти метров и он возвышался над ней на высоту второго этажа. Из этого можно было заключить то, что дом имеет высокий цоколь и просторный полуподвал. Крыша коттеджа была плоской и этому обстоятельству я был несказанно рад, потому как юлозить по черепичной крутизне было неприятно и даже опасно. На нашу сторону выходило четыре окна с балкончиками, два из которых в данный момент были освещены и за ними сквозь приоткрытые жалюзи просматривались неясные людские тени.

— Как я понимаю, это у них гостинная. — Подтвердил мою мысль Макс. — и сейчас в ней находятся человека четыре. Серый джип стоит во дворе, вчера его не было, значит именно на нем и приехали гости. Ничего подождем, время у нас достаточно.

Иваныч, по моим наблюдениям, два темных окна справа относяться к спальне, а его кабинет находится на первом этаже с противоположенной стороны. С той же стороны, но только на втором этаже спальня той непонятной девицы приживалки. Остальная челядь, охранники и дворник живет на первом этаже. Какие будут предложения? Что на твой взгляд предположительней штурмовать, спальню или кабинет?

— Спальню, причем на крыше мы должны оказаться сразу после того как уедут гости, а в спальне зажгут свет. В этот момент мы быдем менее заметны.

— Согласен, Иваныч, так и сделаем.

— Вы что это тут тарахтите? — Направляя на полковника фонарики гакркнули недремлющие стражники. — Какого черта вы здесь остановились?

— А вы сами не видите? — Возмущенно спросил полковниик показывая на лежащие на земле скаты. — Напоролись на что — то. Неужели вам это непонятно.

— Понятно, а только пока не поздно дергайте отсюда подобру поздорову.

— Как? — Желчно спросил Ефимов.

— Нам без разницы, хоть на хрену боком. — Последовал малоутешительнй ответ.

— Щенки! — Заревел полковник. — Да вы знаете перед кем стоите?!

— Да хоть перед маршалом Жуковым, — Направляя в ефимовский живот автомат равнодушно ответила охрана. — Нам без разницы, а только, чтоб через пять минут вас здесь не было, иначе никто и нкогда не найдет ни вас ни вашей машины.

— Да вы что парни? — Взмолился я. — Мы недавно связывались с гаражом, они обещали доставить нам колеса только через полтора, два часа.

— Ну что, Рустам? — Неопределенно спросил младший у старшего. Мужики‑то тут не причем. Может пусть… А Рустам?

— Да мне то что. — обозлился Рустам. — Пусть хоть всю ночь тут ковыряются, лишь бы шеф не бухтел. Ты его знаешь. В общем так, мужики, даем вам времени ровно час, а потом пеняйте на себя. — Подведя черту вынес решение Рустам и делово удалился.

— Послушай, Макс, а ведь у нас был отличный шанс. Пока они разговаривали со мной ты запросто мог тюкнуть им по темечкам и все наши проблемы были бы решены.

— Я об этом сразу подумал и с трудом себя сдержал. Я моментально все просчитал и пришел к выводу, что такой путь ведет к проигрышу. Произошла бы возня которую услышал бы Глушков, а в доме наверняка есть несколько вооруженных людей… Будем действовать как планировали.

Серый джип вместе с гостями уехал только через полчаса и у нас оставалось ровно столько же. Через десять минут зажегся свет в спальне и мы с Максом сбросив пожарную амуницию белками залетели на лестницу. С негромким ворчанием заработала гидравлика и лестница начала подъем. Достигнув сорока пяти градусов подъем прекратился и лестница так же мягко пошла на выдвижение. Точно над домом она замерла и теперь должна была так же плавно опустить нас на крышу, но вот этого почеу — то не происходило. То ли у них что‑то там заело, то ли Саня просто развлекался. Нам ничего не было видно, а кричат, по понятным причинам, мы не могли. Так мы и зависли в пяти мерах над крышей, совершенно беспомощные и уязвимые.

— Надо что — то делать. — Решил Макс после минутного ожидания.

Не успел он этого сказать, как лестница дрогнула, как — то странно дернулась и мы полетели с пятиметровой высоты.

Очнулся я уже в наручниках, которые подтягивала к лопаткам пропущенная через горло веревка. Я был босой и с перетянутыми ногами. Судя по всему лежал я на бетонном полу и окружала меня кромешная тьма. Страшно болела голова, правый бок и плечо, а левая нога вообше никаких признаков жизни не подавала. Лежал я на левом боку и наверное давно, потому как он совсем онемел. Пытаясь повернуться я застонал от дикой боли молнией поразившей плечо.

— Иваныч, живой что ли? — Откуда — то слева хрипло спросил Макс.

— Живой, ты как? — Удивляясь своему незнакомому голосу спросил я в свою очередь.

— Вроде тоже живой. — Ответил он подползая поближе. — Колено только расшиб.

— Что там у них случилось с гидравликой?

— А черт их знает. Я молю об одном, лишь бы они успели смыться.

— Да. — Согласился я. — Иначе помощи нам ждать неоткуда.

— Похоже, Иваныч, попали мы с тобой в крупный переплет.

— Мне тоже так кажется. Будем надеятся, что полковнику и твоему Сане удалось сбежать. Ногам холодно. Не понимаю, зачем меня разули?

— Разули не только тебя, меня тоже, а ы меня в подошве была вмонтирована мини "катюша". Сейчас бы она нам здорово пригодилась.

— Как мы им объясним свое вторжение. — Шепотом спросил я.

— Все документы кроме водительских прав я оставил дома. Скажем, что хотели ограбить дом. — Так же тихо прямо в ухо ответил Макс. — Иначе нам прийдется совсем плохо. Будем твердо стоять на этом.

Мы договорились во время, потому что бувально через минуту загремели затворы, распахнулась дверь и до боли ярко вспыхнул свет.

— Ну что, пожарная команда, очухалась? — Спросил незнакомый, желчный голос.

— Очухались, начальник, прости нас дураков. — По бабьи заныл я. — Бес нас дураков попутал. Денег легких захотелось. Прости пожалуйста.

— Под грабителей значит закосить хотите. — Рассмеялся он. — Не получится, голубы. Говорите немедленно, что вам от меня было нужно.

— Я же сказал, мы хотели вас бомбануть. Деньги, украшения и все такое.

— Значит правду мы говорить не хотим? — Зловеще спросил он и тут я впервые его рассмотрел. Его можно было бы назвать симпатичным мужиком, если бы не его глаза. Водянистые и мертвые они сразу же отталкивали, превращая общение с ним в неприятную и тягостную процедуру.

— Мы тебе, начальник говорим чистую правду. — Подал голос Макс. — Нам теперь запираться нет никакого смысла, потому что мы надеемся только на твою доброту.

— И правильно поступаете. — Меняя тактику мягко и вкрадчиво заговорил Глушков.

— Да разве ж мы этого не понимаем. — Прослезился я. — Все мы прекрасно понимаем. Уж влипли так влипли, ничего тут не попишешь.

— Правильно говоришь, товарищ. — Оскалился Глушков. — Ну уж если так получилось, то давайте познакомимся. Меня зовут Александр Иванович. Представьтесь и вы.

— А меня отец Иван нарек Константином. — Радостно сообщил я.

— Меня зовут Максимилиан, можно просто Макс. — Прохрипел Ухов.

— Ну вот и славненько, — мертво улыбнулся Глушков, — а теперь если назовете свои фамилии, то будет полный порядок.

— Гончаров моя фамилия, — смело ответил я.

— Очень приятно, господин Гончаров, но почему замешкался ваш товарищ?

— Я не замешкался. — Возразил Макс. — Мне скрывать тоже нечего. В водительских правах вы наверное все уже прочитали. Фамилия моя гордая и известная всему миру. Я Ухов.

— Очень приятно господа. А теперь я вас настоятельно прошу ответить мне правдиво и честно только на два вопроса. — Зачем вы ко мне пожаловали и кто вас послал?

— Господи, да мы же уже десять раз вам объясняли. — Натурально заохал Ухов. — Мы хотели ограбить вашу виллу.

— В общем так, господин Ухов и господин Гончаров. — Жестко как молотком по металлу отчеканил Глушков. — Даю вам ровно пять минут. Если по прошествии этого времени вы не начнете давать правдивых показаний, то я буду вынужден применить к вам не совсем обычные методы дознания. Время пошло.

Время, как и положенно ему неуклонно пошло вперед и вскоре отпущенные нам пять минут закончились.

— Вы не хотите изменить свои показания? — Вежливо осведомился Глушков.

— Нам незачем их менять потому что они правдивы. — Твердо ответил я.

— Что же, господа я весьма сожалею, но уже ничем помочь не могу. Рустам, можете начинать. — Крикнул он в приоткрытую дверь.

Охранники появились тут же и начался ад. Били сначала Макса. Били жестко с састским удовольствием, а когда он терял сознание его окатывали холодной водой и опять принимались истязать, требую назвать истинную причину нашего появления. Но сказать им правду было равносильно тому, что подписать себе смертный приговор и Макс даже в бреду продолжал выдавать нас за грабителей.

Мучали они его больше часа, а когда увидели полную бесперспективность субьекта занялись моей персоной, но тут их ждал полный облом. После первого же удара я потерял сознание и видимо надолго, потому что когда я очнулся в камере никого не было. По прежнему горел свет и я увидел над собой окровавленное и распухшее лицо полковника.

— Это бред. — Подумал я и непослушными губами спросил. — Как дела, папаша.

— Отличные наши дела, сынок. — С трудом улыбнулся тесть.

— Как вы сюда попали? — Уже понимая, что это не бред тихо спросил я.

— Так же как и вы. — Сплюнув кровавый сгусток ответил он.

— А где Саня, он успел сбежать? — Лелея последню надежду спросил я.

— В углу наш Саня лежит. — Его так отделали, что он не может нормально дышать. Боюсь, что ему скоро конец. Попали мы с тобой, Костя, в пиковую ситуацию.

— Как же все получилось?

— В первую голову виноват я. Не заметил как они подкрались из — за угла и ударив меня чем — то тяжелым, тут же накинули наручники и залепили рот клейкой лентой, но сознания я не потерял. Я видел как они заходят Саньке в тыл и как бьют его по затылку обушком топорика. Он упал, а вы в это время зависли над крышей.

Посовещавшись они рубанули топориком по гидравлическим шлангам. Фонтаном рвануло масло и лестница вместе с вами упала на крышу.

— Как вы им объяснили наше поведение? — Подползая к нам едва задыхаясь спросил окровавленный Макс. — Что вы сказали?

— Мы объяснили им, что это тренировочный выброс пожарного десанта, но они нам конечно не поверили. Нас с Саней заперли в подземном гараже и истязали не меньше чем вас, но мы твердо стояли на своем.

— Тоже не плохо. — Прохрипел Макс. — Но теперь вам придется немного изменить ваши показания и честно сказать, что эта вылазка была предпринята с целью грабежа. На том уже стоим мы с Иванычем и этот вариант выглядет правдоподобней.

— Ничего у нас правдоподобно выглядеть не будет. — С сожалением прошептал полковник. — Потому что они забрали мое удостоверение директора охранного предприятия ""Сокол". Согласитесь, что с таким крапленым тузом нам долго не продержаться. Уже с утра они опять начнут нас пытать.

— Насчет утра сомневаюсь. — Возразил Макс. — Утром Глушков упрется на работу, а вот вечером, когда он приедет, то истязания обязательно повторятся. Но нам не остается ничего иного как твердо и неприклонно стоять на одной однажды выбранной позиции. Это дает нам хоть какую‑то надежду на спасение. Рассказать им правду мы не можем, это будет означать для нас верную смерть. Помощи извне нам ждать не прихдится. Будем надеяться только на себя. Кстати сказать, а какова судьба пожарной машины?

— Не знаю, но сидя в сарае мы слышали как она отъехала. Скорее всего её отогнали по ту сторону холма и там сбросили в овраг. Но это только мое предположение.

Макс оказался прав, весь день нас никто не трогал. Рустам молча принес тазик с водой из которого мы подобно свиньям с удовольствием напились. Попил даже Санька который начал понемногу отходить. В общем за те десять часов, что нас не трогали мы начали обретать человеческий облик.

Но настал вечер, приехал Глушков и все началось сызнова, только в ещё более извращенной форме. Видимо за день они хорошенько продумали комбинации всех мыслимых и немыслимых изуверств и теперь действовали строго по намеченому плану. А может быть за это время им удалось узнать об истинной цели нашего вторжения. Они пришли вдвоем, сам Глушков и Рустам. В руках у него была большая черная сумка с торчащим оттуда клинком спортивной рапиры. Это обстоятельство мне почему‑то сразу же не понравилась.

Первой жертвой на этот раз они выбрали полковника. Пребросив веревку через торчащий из балки крюк они устроили дыбу. До упора в суставах задрав его руки они зафиксировали его в таком положении.

— Ну что, Алексей Николаевич? — Улыбаясь подошел к нему Глушков. — Как самочувствие? Не ломит ли косточки?

— Мне больно. — Зло ответил полковник и замолчал.

— Я могу сделать так, чтобы вам не было больно, но взамен я прошу правды. Зачем вы ко мне нагрянули. Скажите и я вас отпущу.

— Я вам вчера соврал. — Сквозь зубы процедил Ефимов. — Никакого учения у нас не было. Все гораздо проще, мы собрались ограбить ваш особняк.

— Эту песню мы вчера уже слышали. — Раскуривая дорогую сигару усмехнулся Глушков. — Уже слышали и её перепевы мне изрядно надоели.

— Я говорю вам правду. Чего же вы хотите? — Заскрипев зубами спросил полковник. — Откровенной лжи? Но её ещё нужно придумать.

— По части лжи я вас уже оценил, а теперь я хочу знать истину. Рустам, немного подтяни этого старого козла, может быть он заблеет по другому.

Струной напряглась веревка, буграми вздулись полковничьи мышцы, багрово сизым стало его лицо, а изо рта и носа полезли пенные сопли, но он не позволил себе даже стона. Просто крякнул и выплюнув выделения грязно выматерился.

— Нехорошо это, Алексей Николаевич, выражаться нецензурно в общественном месте.

— Мразь. Если я останусь живым, ты пожалеешь, что вообще родился на этот свет.

— В том — то и вся прелесть, что живым ты не останешься. Торжествующе рассмеялся Глушков. — Рустам, а не пора ли нам приступит к горячей обработке клиента?

— Как сажите, Александр Иванович. — Заржал подсобный подонок. — У меня все готово, все под руками, с чего начнем? Утюг, паяльник или просто фаза на двести двадцать вольт. Мы её ещё не пробовали, но пацаны говорят, что отличная штука. Клиент кайфует до отпада.

— Это опасно, он может окочуриться раньше времени. Давай утюг.

— Один момент, Александр Иванович. — Вытаскивая из сумки красивый импортный утюг услужливо ответил мерзавец. — Сейчас мы основательно погладим ему спинку. Алексанр Иванович, а как начинать, потихоньку или сразу на лен поставить?

— Давай сразу на полную. — Подумав ответил он. — Мы не белье сюда гладить пришли.

— Как скажите. — Услуливо согласился паскудник.

Воткнув вилку в розетку он подошел к полуподвешенному полковниу и одним движезадрав ему куртку вместе с майкой оголил широкую волосатую спину.

— Ну и зубр нам попался, Александр Иванович, — веселился подонок похлопывая Ефимова по пояснице. — Глядите какая шерсть, носки вязать можно.

— Заткнись и займись делом. — Недовольно оборвал его шеф и подойдя к полковнику за волосы задрал ему голову. Глядя в глаза спросил. — Ну что, Ефимов, пока не поздно, может быть расскажешь все как есть?

— Дерьмо собачье, я тебе уже все рассказал и добавить мне нечего.

— Как знаешь. Всякий получает то, что он хочет. — Резко бросив Ефимовскую голову и брезгливо вытер руки. — Рустам, приступай.

— С нашим великим удовольствием. — Держа утюг наготове оскалился негодяй.

С шипящим треском раскаленный утюг лег на полковничью спину и вместе с запахом горелой кожи и мяса раздался полковничий рев.

— Достаточно, Рустам, пока хватит. — Распорядился Глушков. Посмотрим, возможно теперь он окажется куда как разговорчивей, правда, Алексей Николаевич?

— Правда. — С трудом сдерживая стон ответил тесть. — Я буду разговорчивей и скажу тебе всю правду, как ты этого хотел?

— Ну вот и славно. — Расплылся в улыбке Глушков. — Говори, я весь внимание!

— Александр Иванович, ты не мужик, ты лобковая вошь подзаборной проститутки.

— Зря ты мне это сказал. — Побледнев заметил кандидат в депутаты и выхватив рапиру наотмашь хлестанул полковника по пораженной спине. — Это тебе за лобковую вошь, это за собачье дерьмо, а это просто так, чтобу впредь було неповадно лазать по чужим огородои. — Приговаривал он нанося целую серию секущих ударов.

В одну минуту волосатая спина моего любимого тестя покрылась толстыми багровыми рубцами и окрасилась кровью, но не смотря на невыносимую боль держался он стойко. Только мычал и скрипел зубами, периодически выплевывая кровавые сгустки. Я смотрел и с ужасом думал, что такое же испытание ждет и меня и не дай Бог мне его не выдержать. Тогда мне лучше не жить.

Тесть продержался ещё полчаса, а потом потерял сознание. Оттащив его к стенке Рустам вопросительно уставился на Глушкова, ожидая какую жертву для своих экзерсисов шеф выберет следующей. Сосредоточенно переводя взгляд с меня на Ухова, после недолгих раздумий он показал на Макса.

— Давай этого козла попробуем. С того дохляка толку не будет. — Плюнув в мою сторону приказал Глушков. — Готовься Максимилиан, сейчас тебе предстоит изведать райское наслаждение. Будет немножко больно, но приятно. А может не будем устраивать среневековой инквизиции. Предлагаю все наши вопросы решить цивилизованно и культурно. Ты не против?

— Я не против. — С готовностью ответил Ухов. — Я могу только приветствовать ваше предложеие и проголосую за него двумя руками.

— Я вижу, что только что показанное зрелище пошло тебе на пользу. Я был в этом почти уверен. Ты благоразумный парень и я жду от тебя правдивых ответов.

— Я с удовольствием отвечу, скажу тебе как на духу, совершенно не кривя душой, ты отъявленный негодяй, подонок и мерзавец. Я с бы с большим удовольствием воткнул тебе в твой поганый рот осиновы кол, да так, чтоб достало до задницы.

— С тобой все ясно. Мужик ещё не совсем созрел. — Улыбнувшись заключил Глушков. — Посмотрим, что ты мне скажешь через десять минут. Рустам, твой очередной клиент тебя с нетерпением ждет.

— Нет проблем, Александр Иванович. — С задоринкой, по пионерски, ответил мерзавец и накинув веревку потащил Ухова на дыбу. — С чего начнем, шеф?

— Все тоже самое, как и в прошлый раз. Не вижу смысла менять наш проверенный и отработанный репертуар.

Дальнейшее повторилось точь в точь как и с полковником, только Макс продержался подольше. Не смотря на то что у него в самом начале вылетел сустав левого плеча, сознание он потерял через полтора часа.

С сожалением отащив его к стенке они занялись мною, но тут их сразу же ожидало фиаско. Едва только Рустам рванул мои руки к потолку, как из моей разбитой головы фонтаном ударила кровь и я тут же вырубился.

Очнулся я лежащим у стены, в тот самый момент, когда наши мучители тщетно пытались обработать едва живого Саньку.

— Молодой человек. — Сидя перед ним на корточках вещал Глушков. — Ты видишь как мы поступаем с теми кто говорит нам неправду?

— Вижу. — Едва слышно пропищал сержант. — Я не хочу так.

— Мы с тобой будем обращаться совсем по другому. Ты же ещё совсем молодой. Мы вызовем врача, он тебя подремонтирует и все будет в полном порядке, но для этого ты должен рассказать нам всю правду. Зачем вы ко мне приехали?

— Но я не знаю. Меня просто наняли. Мой командир подозвал меня к себе, дал двести рублей и сказал, чтобы я делал то, что мне будет говорить Макс. Вот я и выполнял его приказания, а больше я ничего не знаю.

— Александр Иванович, да что вы его слушаете? — Возмутился Рустам. Давайте я его как следует тряхну и все будет в ажуре.

— Бесполезно, Рустам, парня действительно наняли, похоже, что ему в самом деле нечего нам сказать, а лупит по пустому барабану просто глупо, к тому же не оправданная и беспричинная жестокость мне всегда претила. Оставь его.

— Как скажете. — Нехотя отходя от жертвы обиделся подонок. — Что дальше — то делать? Как поступим с этими козлами?

— Сейчас уже поздно, почти двенадцать часов ночи и пора спать. Завтра воскресенье и я свободен. Попробуем поработать с ними до вечера, а если ничего не получиться, то… сам знаешь что. А ночью ты отвезешь их трупы и утопишь в Волге. Их в любом случае нужно было мочить. А теперь пойдем спать. Не забудь свою сумку.

Вырубился свет и я окунулся в могильную тьму. С лязгом закрылась дверь, а мне показалось, что это захлопнулась крышка гроба.

— Мужики. — Хрипло позвал я. — Вы мены слышите?

— Слышу. — Отхаркиваясь оветил Макс. — Скоты. Вроде наши мужики, а хуже душманов.

— Не были они никогда мужиками. — Застонав возразил тесть. — Отребье!

— Вы слышали их последнее заявление?

— Слышали. — Невесело ответил полковник. — Но это мы ещё посмотрим. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. В нашем распоряжении целая ночь.

— И что мы с ней будем делать? — Уныло спросил я. — У Макса выбита левая рука, у меня от одного только резкого движения начинает хлестать из головы кровь, а на вас нет живого места. Похоже, что нам пришел капут.

— Заткнись. — Застонал тесть. — И немедленно прекрати такие разговоры. Сейчас ты подползешь ко мне и попробуешь зубами развязать узлы на моих ногах.

— Слушаюсь, господин генерал. — Усмехнувшись ответил я и превозмогая боль потащился на его голос. — Попытка не пытка.

В двенадцать часов ночи на освещенный участок дороги перед респектабельным коттеджем вышла ярко крашенная эффектная блондинка в короткой белой юбке и черной кожаной куртке. Стройнее ноги обтянутые белыми колготками были открыты до самой критической точки. Ее черные, испуганые глаза растерянно оглядывали то дорогу ведущую непонятно куда и откуда, то бронированные ворота незнакомого дома. Переминаясь с ноги на нагу и боязливо озираясь кругом она простояла так не меньше пятнадцати минут прежде чем решилась подойти к воротам. Однако от её решимости не осталось и следа, когда она услышала злобное рычанье собак и их неистовую атаку на металлические ворота, напротив того места где стояла она. В страхе отскочив назад на дорогу она на некоторое время неподвижно застыла, видимо решая в какую сторону дороги ей лучше двигаться. Покрутив головой, блондинка сбросила оцепенение и пугливо озираясь назад медленно побрела вниз.

Стук открываемой калитки заставил её вздрогнуть. Испуганно втянув голову в плечи она ускорила шаги, чтобы уже через десять метров навсегда утонуть в ночи.

— Девушка, постойте. — Окликнул её выходящий из калитки парень одетый в комуфляжный костюм. — Подождите, девушка!

Но его резкий голос только подстегнул её и торопливый шаг готов был вот — вот сорваться на бег. Засмеявшись парень в три шага нагнал её и цепко схватив за плечи крепко прижал к груди. Испуганно пискнув она почти потеряла сознание с трудом удерживаясь на непослушных ногах.

— Ну куда же ты, дуреха. — Гладя её по щеке успокаивал парень. — Не бойся, я не маньяк и не насильник. Как ты здесь оказалась.

— Я… я заблудилась… — Дрожа как осиновый лист заикаясь ответили она. — Мы с другом приехали на пикник…А потом… мы немного выпили и поругались. А вы правда меня не тронете?

— Конечно. — Ухмыльнулся парень. — Если ты не попросишь этого сама.

— Я не попрошу. — Глядя парню в глаза серьезно ответила она. — Мы с Толиком поругались, я назвала его альфонсом, а он обиделся, сел в машину и уехал. А я в том лесочке осталась одна. Мне было темно и страшно, но самое главное я не знала куда мне идти. Сначала шла по следу его машины, а потом когда стало совсем темно, я заблудилась окончательно.

— И давно ты бродишь?

— Как стемнело. Наверное часа три ходила прежде чем увидела свет от вашего дома. Я ведь на каблуках, а на них в лесу, да в поле много не находишься. Кое — как ковыляла. Пробовала идти босиком, но не смогла, только все ноги в кровь разбила. Мне нужно в город, подскажи как выйти на трассу?

— Тебя как зовут? — Вместо ответа спросил парень.

— Люсей. — Отстраняясь от парня ответила блондинка.

— Так вот что я тебе скажу, Люся. До трассы будет километров пять и вряд ли ты сумеешь до неё дотопать, а машины в такое время ты здесь не поймаешь.

— Как же быть, — ра стерялась и заревела она, — что же мне делать?

— Теперь слушай меня внимательно. До утра я могу дать тебе ночлег, тепло и хороший ужин. — Оценивающе глядя на неё предложил парень. Переспишь, а утром спокойно поедешь домой. У тебя деньги — то есть?

— Нет. — Пуще прежнего заревела блондинка. — Ты же видишь я без сумочки. Она осталась у Толика в машине. У меня абсолютно ничего нет.

— Не страшно. Денег на дорогу я тебе дам. Пойдем что ли?

— А что скажет твоя жена? — Нерешительно спросила Люся. — Как ты объяснишь мое появление в вашем доме?

— У меня нет жены и дом это не мой. — Неохотно ответил парень. — Мы здесь находимся в качестве охранников. Стережем покой нашего долбанного шефа.

— Тем более. Если он узнает, что вы привели постороннего человека, то вам здорово попадет. Он может выгнать вас с работы.

— Откуда же он узнает, что в доме посторонний? Сейчас он уже спит и в нашу комнату он никогда не заходит, а кроме того он позволяет нам маленькие шалости.

— Нет я к вам не пойду. — Вырываясь решительно заявила блондинка. Извини, но я не хочу маленьких шалостей. Лучше я потихоньку пойду.

— Дуреха. Тебе прийдется идти через спящую деревню, где полно пьяных мужиков и парней. Вот там — то тебя изнасилуют наверняка. Пойдем, а то мне надоело тебя уговаривать. Обещаю тебя не трогать если ты сама того не захочешь.

— Хорошо, пойдем. — Тихо согласилась Люся. — Другого выхода у меня просто нет.

Бесшумно открыв калитку, парень отогнал собак и стараясь ступать по газону провел блондинку в дом, где у первой приоткрытой двери их уже поджидал второй улыбающийся охранник.

— Милости просим, дорогая гостья. — Распахивая дверь он пригласил блондинку войти и не церемониться. — У нас все просто. — Усаживая её на диван сообщил он и отошел в глубину комнаты к холодильнику, над которым колдовал первый парень.

О чем — то пошептавшись они рассмеялись и начали накрывать на стол. Первым делом они выставили диковинную водку, пепси и минеральную воду, а только потом на столе начали появляться всевозможные закуски начиная от банальных шпротов и кончая севрюжьим балыком.

— Простите, мальчики, но может быть мы познакомимся? — Привстала Люся. — Вам мое имя известно, а я до сих пор не знаю как вас зовут. Это несправедливо.

— Одну минуту, мадам. — Ответил первый парень. — Знакомиться нужно имея в руках бокал шампанского. Мы — то предпочитаем водочку, но для вас что‑нибудь придумаем. Рустам, у хозяина в чулане стоит два ящика, я думаю, что он не обеднеет если не досчитается одной бутылки.

— Я тоже так думаю, напарник. Твоя задача пойти и незаметно её зацепить. Мадам, вы какое больше любите? Полусухое или полусладкое?

— Полусладкое, но ведь это нехорошо.

— Пусть моральная сторона этого дела вас не беспокоит. Напарник, ты понял какое шампанское предпочитает наша очаровательная дама? Тогда вперед, мой верный друг, а я тем временем помою овощи и фрукты.

Они разбежались. Напарник осторожно выскользнул в холл, а Рустам вошел в одну из дверей в глубине комнаты. Нервно покусывая губы блондинка взяла бутылку водки и попробовав прочность пробки осталась недовольна. То же самое она проделала с минеральной водой и так же разочарованно поставила её на место. Негромко, но грязно выматерившись она вытащила из лифчика прозрачный пакетик с белым порошком и задвинула его под диван. Потом глубоко вздохнула и сосредоточенно уставилась в монитор показывающий тот участок улицы, где она недавно стояла.

— Ну как вы, милая девушка, наверное страшно скучаете? — Выходя из ванной комнаты спросил Рустам. — Потерпите ещё немного, сейчас у нас все будет как в лучших домах Лондона и Парижа.

— Почему у вас нет телевизора? — Удивленно спросила блондинка.

— Охране не положено, потому что он отвлекает. — Невзначай садясь рядом с ней объяснил он. — Охрана должна слышать и видеть все что твориться вокруг.

— Полусладкого там нет. — Входя доложил напарник. — Пришлось взять сладкое.

— Это даже лучше улыбнулась блондинка. Но не слишком ли затянулись ваши приготовления. Я страшно хочу есть.

— А все уже готово и мы можем начинать наш маленький праздник. Откупоривая шампанское объявил Рустам. — Напарник, займись водкой.

Послушно скрутив пробку он наполнил две рюмки в то время как Рустам старательно наливал шампанское для дамы.

— За знакомство. окаясь провозгласил тост напарник.

— За знакомство. — Улынувшись поддержала его Люся.

— Тогда выпьем. — Подытожил Рустам и первым опрокинул рюмку. Следуя его примеру тоже самое проделал напарник, а немного погодя и блондинка.

Неяный стук внизу заставил охранников насторожиться.

— Что это? — Бледнея спросила Люся. — Сюда кто — то идет?

— Да нет, все нормально. — Натянуто улыбнулся Рустам. — Просто собаки бесяться. Напарник пойди погляди, что там у них происходит, а заодно обойди всю территорию. В общем раньше чем через час не возвращайся.

— Я тебя понял, начальник. — Нехотя поднявшись он сорвал с крючка связку ключей и с видимым сожалением удалился.

— Давайте ещё по одной и на брудершафт. — Придвинувшись вплотную предложил он.

— Не возражаю. — Кокетливо улыбнулась блондинка. — Наливай. Господи, я опьянела.

— Нет, вам это просто кажется. — Наполняя бокалы сально захихикал Рустам. — Прошу вас. За любовь. — Через согнутый локоть он передал ей шампанское, а когда бокалы оказались пусты, он пиявкой присосался к её губам.

— Довольно, хватит. — Стараясь вырваться из его объятий односложно твердила Люся. — Оставьте меня, я не хочу, вы слышите, я не хочу!

— Через пять минут захочешь. — Опрокидывая её на спину и сдирая юбку вместе с колготками и трусиками пообещал охранник. — Так захочешь, что ещё раз попросишь.

— Нет, не делайте этого. — Уже раскинув руки вяло попросила она. — Не надо.

— Еще как надо! — Растегивая брюки похрюкивая сопел Рустам. — Сейчас я тебе покажу высший класс, такой, что впредь ты под своего мужика не не ляжешь.

— Не надо. — Автоматически просила она раздвигая ноги и вдруг глухо вскрикнув замолчала, широко распахнутыми глазами уставишись в потолок.

— Ну, а что я тебе говорил? — Задирая ей ноги торжествующе спросил Рустам. — До самой печени я тебя достал. Помогай, не лежи бревном.

— Я не могу двинуться. — Жалобно прошептала она.

— Ну тогда держись! — Цепко обхватив её за плечи он грубо тряс и подкидывал её словно неодушевленную куклу, а когда оказался на исходе, навалился на неё всем своим тяжелым телом так что затрещали её кости.

— Слезь с меня, мне больно. — Задыхаясь взмолилась она когда все было кончено. Пусти, мне нужно помыться.

— Первым моюсь я. Неизвестно какой заразой ты могла меня наградить. Спрыгивая заявил он и на цыпочках забежал в ванну.

Не медля ни секунды блондинка выхватила из под дивана пакетик с порошком и две трети содержимого высыпала в водку. Березно завернув остатки она вернула их на прежнее место под диван, а потом заткнула бутылку пальцем и торопливо её затрясла, стараясь поскорее растворить белый осадок. А когда дело было сдлано она свободно вздохнула и улыбаясь растянулась на диване во весь рост.

— Что ты такая довольноя? — Выходя из ванны спросил Рустам.

— Мне хорошо. — ответила она. — Ты настоящий лось.

— А что я тебе говорил? — Самодовольно улыбаясь Рустам застегнул ремень. — Погоди, мы с тобой ещё повторим.

— Обязательно. — Засмеялась Люся и собрав свое белье прошла в ванну.

Мылась она на удивление долго, так что Рустам начал проявлять некоторые признаки беспокойства. Подойдя к двери он постучался и встревоженно спросил.

— Эй, подруга, что ты там делаешь? Ты не умерла? Уже полчаса плещешься.

— Все в порядке, Рустам, просто я должна тщательно вымыться. Мне неизвестно какой заразой ты мог меня наградить.

— Ну ты и оторва! — Заржал Рустам неодобрительно глядя на вошедшего напарника.

— Ну и как оно? — Подмигнув спросил он? — Классная телка?

— Да так себе. — Скривившись ответил Рустам. — Бревном лежит, да и старовата она, да что я тебе говорю. Сейчас сам попробуешь.

— Мальчики, я умираю, хочу шампанского. — Выходя из ванной комнаты заявила счастливая Люся. — Шампанское и ананасы, что может быть лучше?

— Ананасов у нас нет, а вот шампонским хоть залейся. — Наполняя её фужер винной пеной оскалился Рустам. — Напарник, распорядись водкой.

— Это мы устроим. — Пожирая блондинку взглядом напарник набухал полные рюмки.

— Что там был за шум? — Передавая даме фужер спросил Рустам.

— Да так, возятся от нечего делать. Ничего серьезного. — Поднимая рюмку ответил он. — Давайте выпьем за дружбу и любовь!

— Я бы сказала наоборот, за любовь и дружбу. — Засмеявшись исправила его Люся и первой выпила фужер до дна.

— Она права. Дружба начинается после любви. — Одобрительно заметил Рустам и многозначительно чокнувшись с напарником выхлестал водку.

— Я полностью с вами согласен. Люся я пью за нашу дружбу. — Хитренько улыбнувшись парень проглотил свою порцию.

— Мальчики, я хочу танцевать. — Захлебываясь весельем объявила блондинка. — Почему у вас нет музыки? Так можно сойти с ума.

— Почему это нет? — Обиделся напарник. — Магнитофончик у нас имеется, только надо тихо, чтоб хозяин не услышал.

— Давайте хоть тихо. — Согласилась Люся, — Но только поскорее. Я танцевать хочу! — Вскочив закружилась она по комнате, наблюдая как Рустам вставляет кассету.

— Вот вам и музон. — Подходя и обнимая её за талию. — Проворковал напарник.

— Мне с вами очень хорошо. — Плотно прижимаясь к нему ответила Люся. Так хорошо мне давно не было. Тебя как зовут, а то все напарник, да напарник. Надоело.

— Я Алексей. — Склоняясь к её уху, захлебываясь желанием и спермой страстно прошептал он. — Люся я тебя хочу.

— Я тоже, Алешенька, но не сразу же. Всему свое время. — Ответила она с удоволетворением отмечая вялость его тела. — Потанцуем ещё минут десять.

Через пятнадчать минут Люся брезгливо отбросила его парализованное тело на пол и плюнув на уснувшего в кресле Рустама занялась тем ради чего здесь оказалась.

Первым делом она перевернула Алексея на живот, круто завела его руки за спину и достав у него из — за пояса наручники защелкнула их на запястьях. Потом вытащила у него из под мышки пистолет и подошла к Рустаму. Перевернув кресло, она вывалила его на пол и в точности повторила все то, что уже проделала с Алексеем.

Внимательно осмотрев комнату и не найдя ничего подходящего она нерешительно напровилась к стоящей у входа сумке. Открыв её она даже засмеялась, настолько точным было попадание. Отодрав от рулона два куска клейкой ленты она с удовольствием залепила ею ротовые отверстия своих кавалеров, а оставшимся скотчем туго замотала им ноги. Затем подтащила тела к отопительной батареи, где накрепко привязала их к кронштейнам. Вполне довольная своей работой блондинка с некоторой опаской заглянула в смежную комнату, что находилась возле ванны и вскоре оттуда вышла держа в руках короткий десантный автомат.

Забросив сумку автомат, два пистолета, штык–нож и недопитую бутылку водки, она ещё раз внимательно оглядела комнату, сняла с крючка связку ключей и не выключая света тихо выскользнула в полутемный просторный холл. Отыскав подходящий ключ она заперла дверь и прислушалась к дому. Потом соорентровавшись метнулась под лесницу, где по её понятиям должен был быть спуск в подвал. И она не ошиблась, под лестницей два узких марша круто спускались вниз, а между ними на крохотной площадке находилась плохо прикрытая дверь из — за которой доносилось неясное бормотанье. Блондинка вытащила автомат, взяла его на изготовку и резко рванула подозрительную дверь.

Здоровенный волосатый мужик сидел в кресле перед телевизором. На нем были полосатые трусы и тельняшка. Мужик ровным счетом ничего не понимал. Круглыми глазами он смотрел то на нее, то на черную дырку автомата.

— Ты чего? — Наконец приходя в себя простодушно спросил он. — Ты кто?

— Твой конец. — Входя хохотнула блондинка. — Руки за голову и мордой в пол!

— Что ты здесь делаешь? — Уже на полу глухо спросил он.

— Навожу порядок. — Ответила она наливая полный стакан водки. — Ты жить хочешь?

— Ясное дело. А кто же не хочет? — Удивился он. — Жить все хотят.

— Тогда медленно поднимайся. — Отходя к двери приказала блондинка. Только без фокусов если не хочешь очутиться на небесах.

— Ясное дело, кто же хочет? — Осторожно поднимаясь и завороженно глядя на автоматное дуло пробормотал он. — Помирать никто не хочет.

— Тогда выпей все что налито в стакане. — Кивнув на столик приказала она.

— Ты меня хочешь отравить? — Обиженно спросил мужик. — Что я тебе худого сделал?

— Успокойся, дурак. — Никто тебя травить не собирается. — Там водка со снотворным. Сутки поспишь, а потом встанешь как огурчик.

— Нет, я не буду этого пить, мне с утра работать надо.

— Как знаешь. — Передергивая затвор усмехнулась блондинка. — Ты просто не оставляешь мне выбора.

— Подожди, не надо. — Взмолился он. — Я выпью, черт с ней, сэтой работой. — Мелкими шажками подойдя к столу он робко взял стакан и глядя на автомат с видимым удовольствием выпил.

— А теперь руки за шею и повернись спиной.

— Это ещё зачем? Я же выпил твою водку.

— Мужик, у меня нет времени с тобой разговаривать, уже два часа ночи. Немедленно выполняй то, что я говорю или мне прйдется тебя пристрелить.

— Не надо, я уже повернулся.

— Ну вот и отлично. — Одобрила его действия блондинка и неслышно подойдя сзади нанесла ему молниеносный удар по затылку. — Спокойной ночи. Спи дорогой товарищ. Пожелала она распростертому телу и выключив телевизор вышла из комнаты.

Спустившись ещё на один марш она уперлась в металлическую дверь подвала с мощным засовом уши которого блокировал хитроумный замок с двумя ключами. Прислушавшись она уловила неясные шорохи стоны и бормотанье. Торопясь освободить узников она лихорадочно перебирала ключи пока не нашла то что нужно. Два коротких ключа с виду похожие один на другой, на деле оказались разными. Один был от левой, а другой от правой стороны замка. Пока она это усвоила прошло не меньше минуты и за это время в подвале воцарилась могильная тишина.

В конце концов отомкнув замок, она отодвинула засов и вихрем ворвавшись в подвал тут же упала запнувшись о натянутую веревку. На неё тут же навалилось несколько человек и начали дубасить ногами, стараясь попасть по голове. От неожиданности и боли она громко взвыла и выматерилась.

— Стой, мужики. — Прохрипел полковник, это же Милка, черт её побери.

— Точно, моя Милка! — Ногой включая свет растерянно согласился я. — А как ты здесь оказалась?

— Идиоты! Кретины недоделанные. — Вытирая разбитый в кровь нос и губы прошипела она. — Совсем рехнулись. Вы же чуть меня не убили. Еще бы немного и конец.

— Господи, да откуда же мы знали? — Виновато проблеял я. — Нас завтра собираются отправить к праотцам, вот мы и решили, хоть кого — то прихватить с собой. Но как ты сюда попала, как тебе удалось миновать охрану и где ты взяла ключи.

— После расскажу. Но имейте ввиду, что связанная охрана спокойно спит, а в сумке у меня находятся два их пистолета и автомат, так что мы можем спокойно ехать домой. Машину я оставила в деревне у какой — то бабуси. Поехали.

— Нам нужны ключи от наручников. — Никак не реагируя на её предложение заявил я.

— Кажется я видела их на дне сумки. — Роясь в барахле она рассмеялась глядя на нас. — А вас хорошо отделали, просто приятно посмотреть.

— Дура, если бы ты видела как они над нами издевались и что находится на спинах Макса и твоего папаши, ты бы заговорила по другому.

— Извините, а вот и ключики, подходи по очереди.

Освободившись от наручников мы ещё пятнадцать минут приходили в себя, ожидая когда по сосудом начнет нормально циркулировать кровь.

— А что там у вас на спинах? — Растирая тестю предплечье спросила она. — Они вам что, как партизанам звезды вырезали?

— Хуже. Макс покажи ей. — Покрякивая от боли предложил полковник.

— Еще чего! — Недовольно проворчал Макс. — Лучше вы, Людмила Алексеена, как следует дерните меня за левую руку. В плечевом суставе у меня вывих.

— Потерпите, сейчас приедем домой и все сделаем как надо.

— Нет, дочка, пока мы не доведем начатое до конца мы никуда отсюда не поедем. Ты говоришь, что обезвредила охрану? Как тебе это удалось.

— Да что вы ко мне привязались? Что, да как! — Занервничала Милка. Вот так и удалось. Прикинулась проституткой и они меня пригласили на ужин. А когда они на минутку отлучились я всыпала им в водку лошадинную дозу фенобарбитала вперемешку с клофелином. Через десять минут они вырубились и я пошла к вам, по пути загасив тем же способом какого — то волосатого мужика. Вы удоволетворены?

— Пока да. — Внимательно глядя в её подозрительно простодушные глаза ответиля. Подробнее мы поговорим с тобой потом. А пока перевяжи мне чем‑нибудь голову и приляпай на спины мужиков хоть какие — то нашлепки. У них страшный ожоги.

— А что я приляпаю? — Оголив отцовскую спину охнула она. — Ничего себе, однако у них крутая методика. А что это за парень лежит там в углу? Только теперь заметив Саню спросила она.

— Не трогай его. — Глухо предупредил полковник. — Он мертв.

— Как мертв? — Глупо спросила Милка. — А кто его убил?

— Те самые подонки которых ты напоила водкой и за это тебе большое спасибо.

— А почему они его не унесут?

— Потому что он умер полчаса назад. Вчера днем он начал ползать и мы подумали, что дело идет на поправку, а он взял и помер. Наверное кровоизлияние в мозг. Его обухом по голове ударили. Но ничего. Все это им воздасться в полной мере.

— Господи, ну куда вас черт занес? — Вдруг заревела Милка. — И чем мне прикажете вас перевязывать. Даже свою рубашку я порвать не могу, она искусственная.

— Ладно, перевяжешь позже, — успокоил её полковник, — по ходу дела мы обязательно что — нибудь найдем. Ну а теперь, мужики, вперед! Как я понимаю, в доме остались только две бабы и сам Глушков.

Вооружившись, мы прихрамывая выползли из подвала и минуя холл сразу поднялись на второй этаж. Здесь от квадратной площадки начинались три коридорчика. Покрутив носом, Макс выбрал правый и мы ведомые им послушно пошли по ковровой дорожке. В конце пятиметрового, едва освещенного коридора, нас ожидали две двери. Одна находилась справа, а другая в прямо. Не долго думая Макс приоткрыл вторую дверь и прислушавшись утвердительно кивнул. Следуя друг за другом, мы тихо прошли в спальню. Нащупав выключатель я врубил свет и Макс наставил автомат на одиноко спящую женщину. Судя по обстановке, вне всякого сомнения спальня принадлежала хозйке. Но почему она одна? — такой вопрос я шепотом задал своим товарищам.

— Потом разберемся. — Ответил тесть. — А пока нам надо её обезвредить. Не дай‑то Бог, визг поднимет, всех переполошит. Чем ей пасть заштукатурить?

— Пока рукой, — ответил Макс, — а там глядишь, чего — нибудь да найдем.

— Вот иди и закрывай. Приказал тесть направляясь к шифоньеру.

Осторожно подойдя к спящей женщине Макс бесцеремонно прижал к её лицу всю свою ладонь, так что на виду оставались только в ужасе раскрывшиеся глаза.

— Спокойно, мадам! — Прохрипел он. — Чем тише вы будете себя вести, тем продолжительней окажется ваша жизнь. Эта аксиома вам понятна.

Лишенная права голоса она лишь согласно затрясла головой.

— Я рад видеть в вашем лице полное взаимопониание. — Убирав руку Макс поднес к её носу пистолет. — Простите мадам, но только обстоятельства вынуждают меня быть таким грубым и неучтивым. — Простите меня за пикантный вопрос, но не подскажите ли вы нам где сейчас находится ваш уважаемый муж? Только говорите тихо, так чтоб даже мыши нас с вами не услышали.

— Он или у себя в кабинете, или в постели у Вальки.

— А кто такая эта Валька и как нам отыскать её постель?

— Валька моя племянница, а её спальня находится в противоположенном коридоре. Дверь прямо, так же как у меня.

— Большое вам спасибо. Еще раз меня извините, но последняя просьба. Дайте мне вашь сотовый телефончик и немного скотча.

— Сотовый телефон только у мужа и у охранников, а мы с Валькой пользуемся обычным, тем что стоит на тумбе трюмо, где вы можете взять скотч.

— Премного вам благодарен. Иваныч, перережь проводку и заклей тете ротик, потому как я со своей рукой этого сделать не в состоянии.

Повинуясь Максу я все сделал в точности как он и велел, а сверх того, прихватил лежащий на трюмо диктофон и несмотря на бурные возражения Глушковой, я примотал ей руки к ногам.

— Ну что у вас там? — По прежнему роясь в шифоньере спросил тесть.

— У нас полный порядок и взаимопонимание. — Ответил Макс.

— Ну тогда идите ко мне и выбирайте обувку, тут у него на все случаи жизни.

Вполне удовлетворенные новой обувью и проделанной работой мы пожелали ей спокойной ночи, выключили свет и с достоинством удалились. Тесть бережно прижимал к себе чистую простыню, расчитывая в самое ближайшее время сделать перевязку и облечить свои страдания.

Жена Глушкова оказалась права. Это мы поняли как только зашли в спальню её племянницы. Приглушенный ночник достаточно ярко освещал лежащего на спине Александра Ивановича. Он храпел как столетний кабан и по этой причине его грешная родственница откатившись на самый край спала к нему спиной спрятав голову под подушку. Наверное ему было жарко, потому что откинув одеяло он вольготно разбросал по кровати все свои члены.

— Алексанр Иваныч. — Направив ему в лоб автомат нежно и любовно позвал полковник. — Алесанр Иваныч, голубчик, пора просыпаться, петушок давно пропел. — Повторно прохрипел полковник и для пущее убедительности легонко ткнул ему в глаз стволом.

Испуганно заорав Глушков тут же вскочил и несколько мгновений не мог прийти в себя, то ли от боли, то ли от увиденного. Он ошарашенно таращил глаза пытаясь заставить работать свои мозги, А когда это ему удалось, то его правая рука незаметно и нехорошо поползла под подушку.

— А ты я вижу, проказник. Нет, Глушков, тут ты совсем не прав. — Ловко выдергивая из под его изоловья пистолет и сотовый телефон укоризненно прохрипел тесть. — За такие шуточкики не долго и пулю схлопотать.

Сбросив с головы подушку, неожиданно и истошно заверещала Валентина.

— Милка, займись женщиной. — Попросил я. — Заклей её крикушку и замотай руки, а потом вместе ступайте в комнату охранников. Мало ли что. За улицей нужно следить. Если заметишь что — то подозрительное, например подъехавшую машину, то сразу дай знать, но первым делом отыщи их сотовый телефон. А дальше по обстоятельствам. Я буду периодически тебя навещать.

— Иди, Людмилка, он правильно говорит. — Не спуская с Глушкова глаз одобрил мою идею полковник и протягивая ей глушковский пистолет добавил. На всякий случай.

А нам с тобой, господин Глушков, совсем другая дорога получается. Оскалившись предупредил полковник. — Одевай штаны и готовься к дальней дороге.

— Мужики, давайте договоримся по хорошему. — Натягивая плавки заныл он. — Вы уходите и на этом все. Я не знаю вас, а вы не знаете меня. Честное слово, это наилучший выход для нас для всех.

— А куда в таком случае девать труп Саньки. — Язвительно поинтересовался тесть.

— Какой труп? Какого Саньки?

— Того самаго Саньки которого убили твои подонки жахнув ему обухом топорика по затылку. Только не говори, что ты этого не знал. Он умер пару часов тому назад и его труп до сих пор лежит в подвале и жаждет встречи с тобой.

— За это можете не беспокоиться. — С облегчением вздохнул он. — Трупом займутся мои ребята. Сделают все чисто и аккуратно.

— Чисто у тебя, Глушков, уже никогда и нигде не получится. Ты уже давно и глубоко увяз в дерьме и похоже не стремишься оттуда выбраться. Быстро одевайся и кончай болтать. Нам до утра надо с тобой управиться. Уже глубокая ночь. Нам осталось всего четыре часа до рассвета.

— У меня кроме халата здесь ничего нет. — Заныл Глушков упорно не желая покидать уютную комнату. — Не в халате же мне идти.

— Можешь идти в трусах. — Равнодушно разрешил полковник. — Слезай с кровати.

— А куда мы пойдем? — Сползая вниз Глушков в одночасье покрылся потом. Кажется он впервые понял насколько серьезны наши намерения. — Я никуда не хочу! Оставьте вы меня. — Тонко и пронзительно завизжал он.

— Сука. — Слегка стукнув его ногой по печени полковник заржал. — Ты у нас не только пойдешь, ты на брюхе поползешь.

— Иваныч. — Вмешался Ухов. — Мне надо резко дернуть руку вниз и на себя, тогда я смогу как следует обработать этого козла. Сделай милость.

— Да ну тебя, — отмахнулся я, — подожди до больницы, а то я дерну да не туда, да не за то место и ты вообше останешся калекой.

А между тем Глушков подтакиваемый полковником обреченно скуля побрел к двери, дрожащими руками на ходу завязывая халат.

Вид подвала, а особенно наличие чернай сумки буквально вверги Глушкова в глубокий шок. Затравленно озираясь он забился в дальний угол и там затих, пугаясь и вздрагивая от каждого нашего движения.

— Ну вот, Александр Иванович, — Добродушно улыбнувшись начал тесть. Вот и пришло время поговорить нам по душам. Ведь вы этого страстно хотели.

— Ничего я не хотел. — Неразумным щенком заскулил Глушков. — Оставьте меня в покое, я вас прошу. Обещаю вам, что никто ничего не узнает.

— А кого ты имеешь ввиду? Я так понимаю, свою братву?

— Нет у меня никакой братвы, я говорю вообще. Никто т ничего не узнает.

— А вот нам бы хотелось обратного. Мы хотим, чтобы все знали кто вы есть такой Алесандр Иванович Глушков. Какой мерзавец может пролезть в городскую Думу.

— Что вам от меня надо? — Втираясь в стену и стараясь стать незаметным загундел он. — Я же не сделал вам ничего плохого.

— Конечно, если не считать того, что нас били и пытали до полусмерти, а на сегодня было запланировано наше убийство.

— И вы поверили? — Через силу засмеялся, закряхтел он. — Да я ведь просто пошутил, а вы поверили. Да за всю свою жизнь я и мухи не обидел. Я пошутил.

— Вот и мы сечас с тобой пошутим точно так же как ты пошутил с нами. Приветливо улыбнулся полковник. — Костя включай утюг. Как говорил господин Глушков, "Мы не видим смысла менять наш проверенный и отработанный репертуар."

— Нет! — Заверещал кандидат. — Только не это!

— Тогда что же вы предпочитаете? Может быть вас устроит дыба? Заботливо спросил полковник. — Или вам по душе спортивная рапира?

— Не надо, я вас умоляю, я не терплю боли. — Давайте будем цивилизованными людьми. — Скажите, что вы от меня хотите?

— Правды, правды и только правды. — Вклчая диктофон торжественно объявил я. — Вы ведь и сами её от нас добивались, а теперь пришел наш черед. Говорите.

— Что? Что я должен вам говорить? — С надрывом вскрикнул Глушков.

— Расскажите за что и как вы убили Нину Реутову и Андрея Бородулина.

— Это какое — то недоразумение! Я никого не убивал. Вы глубоко заблуждаетись.

— А вы наверное просто забывчивы. — С сожалением отметил я и вытащил рапиру. Мне не остается ничего иного, как немного освежить вашу память.

— Не надо, я вас прошу, уверяю вас это какая — то ошибка.

— А ошибки, как известно, надо исправлять. — Улыбнулся я и выдернув его из угла за шиворот с чувством протянул вдоль хребта.

Он завыл как слон в абортарии и упав на колени обнял мои ноги.

— Не бейте меня, пожалуйста, поверьте я никого не убивал.

— Ясное дело, сам ты не убивал никого, ты для этого нанял киллера или снарядил своих мальчишечек. Колись, Глушков, пока я добрый.

— Да поймите же вы, господа, — Не вставая с колен и обливаясь слезами он пополз к полковнику. — Не убивали мы никого. Это же бред! Ну зачем мне их убивать?

— Чтобы стать лидером в предвыборной гонке. — Доступно объяснил ему Ефимов.

— Да зачем оно мне нужно этот депутатство? — Апеллируя к Максу в голос зарыдал он. — Я без депутатства неплохо живу.

— Но хотел жить ещё лучше. Ты будешь сознаваться или нет? — Теряя терпенье Макс оттолкнул его ногой. — Слуга народа! Как посмотришь так блевать тянет. Я то думал что ты покрепче, а у тебя не только позвоночника, у тебя и ребер — то нет. Вонючий слизняк. И бить — то тебя противно, словно в дерьмо ногой попадаешь.

— Это потому что я боюсь боли. Но я не убивал, клянусь вам.

— Твои клятвы, что собачья брехня. — Прижав его голову к полу я дважды хлестанул его по оттопыренному заду. — Будешь говорить или нет? — Стараясь перекрыть его вопли в бешенстве заорал я.

— Я все вам расскажу, только не бейте.

— Хорошо, больше не буду. — Сразу же успокоился я. — Рассказывай как ты докатился до такой жизни, что стал убийцей.

— Я не убивал. — Размазывая сопли запел он старую песню и мне пришлось ещё раз приложить к его заднице клинок, но на этот раз я вложил в удар всю душу.

От боли он скорчился и широко открыл рот, не в силах даже вздохнуть, а тем более закричать. Подоспевший тесть брезгливо вылил на него остатки нашей питьевой воды и пытаясь восстановить дыханье похлопал его по спине.

— Ну зачем вы меня бьете? Я ведь уже начал вам все рассказывать. Плаксиво упрекнул он нас. — Я же говорил вам, что не терплю боли.

— Миль пардон, месье Глушков. — Усмехнувшись извинился я. — Ошибочка вышла. Продолжайте начатый рассказ, мы все вас внимательно слушаем.

— Мужики, поверьте мне, я не убивал Нину Реутову. Я сам узнал об этом только в среду. Какое несчастье! Я искренне соболезную Игорю Михайловичу Битову.

— Понятно. — Задумчиво посмотрел на нас полковник. С ним все ясно. И можно вопросов ему больше не забавать. Это бесполезная трата времени, а его у наc в обрез. Уже четыре часа двадцать минут.

— Что же делать? — Растерянно спросил я. — Мне кажется, что его надо дожимать.

— Нет, мы сделаем по другому. Иди к Милке и помоги ей спеленать его любовницу. Потом открывайте гараж и выгоняйте джип. Мы вскоре подойдем.

— Понятно, не забудьте диктофон.

Злобно глядя друг на друга Милка и связанная Валентина сидели в креслах. Оба охранникали лежали на полу и громко храпели, причем у Рустама рожа была обезображена до неузнаваемости. Наверное Милка постаралась, когда он уже был в отключке. Исходя из этого обстоятельства я понял, что мои подозрения не лешены основания. Почему — то стало тоскливо и немного больно. Совершенно не отдавая себе отчета я со всей силушки заехал ему ногой по почкам, но он даже не отреагировал.

— Какой код у гаражного замка? — Срывая скотч спросил я Валентину.

— Да пошел бы ты вместе со своей шлюхой куда подальше. — Хищно оскалилась она. — Не думайте, просто так вам это с рук не сойдет. Наши пацаны позаботятся. Можете уже завтра считать себя трупами.

— Откуда же они обо всем об этом узнают? — Искренне удивился я.

— Я лично им обо всем расскажу!

— А вот чтобы этого не произошло я и вынужден… — Поднося ей к носу ствол многозначительно оборвал я фразу.

— Не надо. Я ничего им не скажу. — На одной ноте, безо всяких интонаций выдала Валентина. — Код гаража Шестьдесят восемь сорок три. Ключи всегда находятся в замке зажигания. Я никому и ничего про вас не скажу.

— Свежо предание! — Вновь лишая её права голоса усомнился я. — Милка, готовься к отезду. — Осматривая комнату предупредил я. — По возможности убери следы своего пребывания здесь. Телефон не срезай, он с отответчиком, вот пусть себе и отвечает. А этой шлюхе дай хорошую порцию своего снадобья, чтоб она продрыхла ещё сутки до следующего утра, пока мы не доведем это дело до конца.

Открыв гараж я залез в джип и пугаясь численности кнопок попробовал его завести. С таким же успехом дикий папуас может пытаться поднять в небо космический корабль. Взбесившись я начал нажимать на все кнопки подряд, но результат оставался прежним. Это дорогое корыто безмолвствовало. Совершенно отчаявшись я вылез из машины и плюнув ей в лобовое стекло уже хотел идти за помощью, когда к гаражу подошел господин Глушков и вся сопровождающая его свита.

— Чего ты телишься? — Недовольно спросил полковник.

— Не заводится. — Коротко ответил я. — У неё наверное электронная секретка.

— Сейчас заведется. — Заверил меня тесть и пнув Глушкова спросил. — В чем дело?

— Наберите на табло код триста двадцать один плюс семь.

— Рассаживайтесь. — Устраиваясь за рулем распорядился полковник.

Возле бабкиного домика где Милка оставила машину мы остановились и дождались пока она благополучно выедет со двора. Только потом мы двинулись дальше. Что задумал полковник я не знал, но не сомневался, что штучку он задумал каверзную и господину Глушкову будет над чем подумать.

— Куда вы меня везете? — Уже заранее подергиваясь от страха спросил он.

— Не торопись, скоро все сам узнаешь. — Недобро ответил Макс. — Тебе в твоем положении торопится некуда. Наоборот постарайся чтобы эта ночь была в твоей жизни самой счастливой. Попробуй вспомнить самые приятные минуты своей биографии. — Пространно успокаивал его Макс. — В твоей машине найдется что — нибудь выпить?

— Да, в баре есть виски, коньяк и ликеры.

— А ты сам‑то хочешь вмазать? — Вытягивая бутылку коньяка и бокал спросил Ухов.

— Нет.

— Жаль, а вот мы с Иванычем обязательно выпьем. — Протягивая мне коньяк хохотнул Макс. — Выпьем за грешную жизнь Александра Ивановича Глушкова.

— Перестаньте надо мной издеватся. Куда мы едем? — Со страхом глядя как замель кал, зашипел и зашептал по сторонам лес, почти не владея собой, взвизгнул он.

— Сейчас узнаешь, — Сворачивая на "грибную поляну", ответил полковник. — Нам уже немного осталось. Сейчас приедем.

— Я не хочу! — Завопил Глушков. — Слышите, я не хочу туда.

— Нина Реутова тоже не хотела. — Осадил его Макс. — И Бородулин не хотел. Но ты почему — то к их желаниям прислушиваться не стал.

— Не убивали мы Нину!

— Все, приехали. — Останавливаясь объявил Ефимов. — Выпрыгивайте. Алексанр Иванович, хочу вас сразу предупредить, если вам вздумается бежать, то мы пристрелим вас на месте. Наверное вам знакома эта полянка? — Подходя к трясущемуся Глушкову спросил полковник.

— Нет, я впервые её вижу. Это правда.

— Я вам верю. Вам не было никакого смысла являться сюда самому. Успокоил его Ефимов и вытащив из сумки моток толстого капронового шнура подошел к ветвистому дубу. Обойдя его вокруг он остановил свой выбор на тостом кривом суке дальше других отходящим в сторону. Приноровившись он перекинул один конец шнура с вывязанной уже петлей. Попробовав её скольжение он видимо остался доволен.

— Что он делает? — С тихим ужасом спросил Глушков.

— Наверное решил повеситься. — Ухмыльнулся Макс.

— Нет, вы лжете! — Скукоженными губами прошептал кандидат. — Вы обманываете. Вы хотите повесить меня.

— А если знаешь, зачем спрашиваешь. Алексей Николаевич у вас все готово?

— Все отлично. Все как на диком западе в начале девятнадцатого века. Можно начинать суд Линча. Ведите подсудимого.

Подхватив под руки воющего, но совершенно покорного Глышкова мы подтащили его к дубу, где полковник торжественно накинул ему на шею петлю.

— Итак сейчас совершится казнь над над Глушковым Алексанром Ивановичем обвиняемым нами в убийстве Андрея Бородулина и Нины Реутовой. Кто согласен с таким суровым, но справедливым возмездием за его тяжкое преступление прошу поднять руки. Единогласно. Постановляю. Приговор привести в исполнение немедленно.

— А–а-а — Тоненько запищал обвиняемый и потеряв сознание, падая завис в петле.

— Да растуды твою мать. — Выругался полковник и отпустил противоположенный конец веревки. Освобожденное тело кандидата мягко шлепнулось на жухлую листву. — Не мужик, а бестужевская курсистка! Чуть что и сразу в обморок.

— И не только в обморок он ещё и описался. — Показывая на мокрую полу халата констатировал я.

— И не только описался. — Брезгливо принюхиваясь заметил Макс. — Он успел даже обгадиться. Дерьмо, а не мужик. Что вот теперь прикажите с ним делать?

— Костя, принеси из машины бутылку минералки. — Отходя от смердящего тела попросил Ефимов. — Польем на него, а то неровен час загнется он у нас. Какой впечатлительный убийца. Поганец.

— Алексей Николаевич, а может так и оставим его здесь? — Предложил Ухов. — Пусть себе лежит, может и в самом деле загнется?

— Ты что, сдурел? Он загнется, а нас посадят. Ты этого хочешь? Давай сюда воду. — Зажав нос и держа минералку на вытянутой руке, полковник щедро окропмл ею бледный лик впечатлительного Глушкова.

— Где я? — Лупая бессмысленными глазами, очнувшись спросил он.

— У черта в преисподней. — Хрипло заржал тесть.

— Меня повесили! — Вскакивая, в ужасе заорал Глушков.

— Не успели, ты обгадился. — Успокоил полковник и протягивая остатки минеральной воды посоветовал ему отойти подальше и как следует помыть задницу. — Только ты без фокусов. Вздумаешь бежать пристрелю на месте.

— Какая мне разница? — Путаясь в полах вонючего халата, возвращаясь назад обреченно спросил Глушков. — Что пуля, что петля. Пуля даже лучше.

— Возможно мы подарим тебе жизнь если ты нам во всем сознаешься.

— Так вы же не даете. — Возмущенно вскричал он. — Я уже дважды начинал, но всякий раз вы меня перебиваете.

— Попобуй ещё разок, мы постараемся выслушать тебя молча и без комментариев.

— Я вам уже сказал, что о смерти Нины Реутовой я услышал только в среду, а немного позже узнал, что подозреваемый в её убийстве Игорь Михайлович Битов взят под стражу. Я говорю вам чистую правду.

— Довольно, уже наслушались. — Холодно оборвал полковник и схватив его за ногу поволок к дубу. — На этот раз мы повесим тебя чего бы то нам не стоило. Константин, подтяни веревку, сейчас он спляшет у нас свое последнее танго.

— Не надо! — Истошно завопил Глушков когда веревка повторно обняла его шею. — Это я убил Бородулина. Я все расскажу только уберите с моего горла эту гадость.

— Вот это другой разговор. — Снимая шнур удовлетворенно просипел тесть. — Откровенной беседе мы всегда рады.

— Я и прошлый раз начал с откровения, но вы же опять не дали.

— Больше этого не повториться.

— Надеюсь. Когда я узнал, что Битова взяли под стражу по подозрению в уийстве Реутовой Нины я искренне обрадовался, ведь таким обазом на дистанции оставались два реально лидирующих кандидата, я и Бородулин. Но Бородулин, хоть и не обладал моей финансовой мощью, однако по рейтингу личных симпатий горожан он заметно шел впереди меня. Но он оставался один, если раньше меня опережали два кандидата, то теперь оставался один Бородулин. Это обстоятельство заставило меня крепко задуматься. Не случись убийства Реутовой и не сойди с дистанции Битов, то я бы ничего такого не сделал. Но её смерть и арест Битова невольно натолкнули меня на определенные мысли и в конце концов я решился. Я задумал его убрать и в тот же вечер отправил к нему одного из своих оранников. Он должен был его застрелить в подъезде. Но парень лопухнулся и едва сам унес ноги. Это было скверно.

На следующий день я узнал о подробностях убийства Реутовой, а так же то, что Игорь Михайлович Битов отпущен под залог в двести тысяч рублей. Мне показалась, что сам черт дает мне шанс. Не больше чем за минуту в моей голове родился уникальный по своей простоте план.

Я тут же позвонил Битову домой и предложил встретиться в одном маленьком и неприметном кафе на окраине города. Он долго не соглашался, но в конце коцов обещал через час приехать. Слово свое он сдержал и я полчаса морочил ему мозги по вопросам предстоящих выборов. Ему было совсем не до выборов. Посидев пятнадцать минут, он не выдерал моей болтовни и уехал. Он уехал а у меня в кармане осталась его именная зажигалка с отпечатками его пальцев.

Вернувщись домой я вызвал своих гладиаторов и ввел в курс дела. План им понравился, но они выдвинули два требования которые меня огорчили. Во–первых они заявили, что пойдут только вдвоем, с чем я был полностью согласен, во — вторых они потребовали за свою услугу по автомобилю, что буквально ввергло меня в шок, но самым сташным было их третье заявление. Они предупредили меня, что в случае моего отказа они напишут заявление на имя прокурора города, где расскажут как я склонял их к убийству своего конкурента Бородулина, а украденной зажигалкой хотел скомпрометировать Игоря Битова.

Это был удар ниже пояса и моей первой мыслью было убить их самих, но как будто предвидя такой вариант они прямо при мне позвонили своим дружкам и предупредили, что в случае их смерти вся ответственность ложится на меня.

Таким образом они крепко взяли меня в оборот и мне не оставалось ничего иного как согласиться на их условия. Мы ударили по рукам и в этот же вечер они пошли и все сделали. Зарезали Бородулина, убили сопровождаюшего его парня и подкинули именную зажигалку Битова. Хорошо, что они отправились туда вдвоем, потому что Бородулин, испугавшись инцидента произошедшего с ним накануне нанял охрану. Вот и все. И я повторяю, что к убийству Нины Реутовой я не имею никакого отношения.

— Назовите имена свих наемников. — Потребовал я.

— Рустам и Алексей, вы их знаете.

— Да, имел счастье познакомиться. Какие рубашки они носят?

— Они работают на меня больше года и за это время я не видел на них ни одной рубашки. По моему ничего кроме комуфляжных костюмов и тельняшек они не носят.

— Какие сигареты они курят?

— Насколько я знаю, ни тот и ни другой вообще ничего не курят. А почему вы об этом спросили? — Воспрянул духом Глушков.

— Не твое собачье дело. — Последовал мой исчерпывающий ответ. Алексей Николаевич, похоже он говорит нам правду.

— Я и сам это вижу. — Скажи, Глушков, все это ты рассказал нам по своей доброй воле или мы тебя вынудили сделать признание? Многозначительно вытаскивая клинок спросил Ефимов.

— Ну что вы? — Сразу оценив ситуацию воскликнул кандидат. — Это мое добровольное признание и ни о каком давлении с вашей стороны не может быть речи.

— Ну вот и отлично. — Выключая диктофон вздохнул полковник.

— Что делать — то будем?

— Искать дальше. Не сама же себя она зарезала.

— Я не про то. Что будем делать с этим подонком?

— Уже светает. Дело идет к семи. Можно ехать к начальнику.

— Алексей Николаевич, опомнитесь, сегодня воскресенье, — напомнил я. какое может быть начальство.

— Сегодня Чечня и Дагестан. С утра начальник должен быть на месте.

— Какой начальник? — Опять забеспокоился, заволновался Глушков. — Куда мы поедем?

— К начальнику милиции нашего района, Юрию Александровичу Шутову.

— Мужики, зачем нам милиция? — Захлопотал и залопотал Гллушков. Давайте между собой все решим и договоримся. — Я могу дать каждому по сто тысяч и больше мы друг друга не знаем. А, мужики?

— Нет, голуба, такой номер у тебя не пройдет. В твои стандартяымы не вписываемся. Поехали. — Огорчил его полковник и первым двинулся к машине.

Заехав домой и сделав несколько дубликатов диктофонных записей, к милиции мы подъехали в половине восьмого и буквально следом за нами подкатил Шутов. С любопытством посмотрев на наш серебристый джип он торопливо прошел мимо, наверное не разглядев нас через затемненное лобовое стекло.

— Юрий Алексанрович! — Открываю дверку громко окликнул я его.

— А? Что такое? — Резко повернулся он и узнав меня не слишком радостно поздоровался. — Это ты, Гончаров? Что случилось, почему ты на чужой машине?

— Торопились мы очень. Подарок тебе привезли.

— Какой ещё подарок? От твоих подарков потом неделю голова болит.

— Как хочешь. — Равнодушно ответил я. — Значит отвезем его прямо в прокуратуру.

— Кого? — Насторожился он и заглянув в салон, не замечая Ефимова и Макса, любезно поздоровался с Глушковым. — Александр Иванович, доброе утро! Какими судьбами? Ба, да вы ещё в халате. Что вас ко мне привело в такой ранний час?

— Эти придурки подняли меня глубокой ночью, зверски избили, а потом привезли к вам сюда. Я требую их немедленного ареста.

— Вы что сдурели?! — Ошарашенно глядя на нас тихо спросил Шутов. — Вы знаете кого вы ко мне доставили?

— Конечно знаем. — Прохрипел Ефимов. — Убийцу Андрея Семеновича Бородулина.

— Не верь им, Юра. — Уверенным баритоном вдруг заговорил Глушков. Они силой и пытками вынудили меня рассказать им этот бред, причем весь мой монолог они записали на пленку. Юра, это самые настоящие бандиты и вымогатели. Они требовали меня заплатить им триста тысяч. Можешь себе представить что это за негодяи.

— Могу. — Задумчиво посмотрел на меня Шутов. — Очень даже могу, Александр Ивановичь. Ребята, подойдите сюда. — Подозвал он двух молодых офицеров.

— Здесь мы. — Улыбаясь подскочили они. — Какие вопросы?

— У нас "собачий ящик сегодня пустой?"

— Да когда же это он бывает у нас пустой? Два наркомана, четыре домашних дебошира, да ещё тройка уличных хулиганав, а в отсеке две старые проститутки воровки.

— Что — нибудь серьезное за ними просмотривается?

— Да нет, обычная шушера.

— Ну так выпишите им штраф и пусть катятся к чертовой матери. Чтобы через две минуты клетка была свободна. Николенко остается здесь, а Ибрагимов идет выполнять приказание. По результатам доложить.

— Уж не нас ли ты собираешься там поместить? — Не выдержал полковник.

— Время покажет. — Улыбнулся Шутов. — Что там у вас за запись. Давайте я послушаю. — Протягивая руку потребовал он.

— Ради Бога. — Передавая кассету усмехнулся полковник. — Только учти, у нас десять дубликатов и все они разбросаны по разным местам.

— А иначе, Гончаров и не работает. — Злобно зыркнув в мою сторону, досадливо заметил Шутов. — Ладно, сидите здесь и ждите пока я прослушаю пленку.

— Юра, мне идти с тобой?! — Утвердительно спросил Глушков и дернулся к выходу.

— Не волнуйтесь, Александр Иванович, через несколько минут я лично за вами подойду. Николенко, вытащи у них ключи из замка зажигания. Распорядился Шутов и молодцевато взбежал по ступеням своего департамента.

— Ну ты и сволочь. — Поделился полковник своими соображениями с Глушковым. — Зря мы тебя не удавили. Разом бы все проблемы решили.

— Заткнись, старый козел, и моли бога, чтобы я тебя не удавил.

— Не получится. Кроме тебя есть твои наемники. Чтобы получить меньший срок они сдадут тебя с потрохами. В этом ты можешь даже не сомневаться. Расскажут со всеми подробностями как ты инструктировал их перед убийством.

— Дурак ты, Ефимов. Ну убил я этого Бородулина и что с того? Это нужно ещё доказать. А кому поверит суд? Кандидату в депутаты городской Думы или двум головорезам? Или вам, безработным смердам. Проиграл ты Ефимов. Кроме всего прочего, я напишу заявление в милицию относительно бандитского нападения на мой дом, а ещё привлеку вас к оветственности за клевету и наговор. Вот так вот. Я убийца, а сидеть будете вы.

— Время покажет. — Едва себя сдерживая заскрипел зубами тесть.

— Это точно, время, а главное деньги, они все решат и расставят по своим местам. — Цинично заключил Глушков и от удовольстви даже потер руки. — Вот такой финал у нас в итоге получится. А ведь я предлагал по хорошему, по сто штук на брата.

— Засунь их себе в свою загаженную задницу. — Исчерпывающе ответил полковник и незаметно вытащив кассету сунул её себе в носок.

— Выходите. — Три сержанта и рядовой распахнули сразу четыре дверцы и буквально выдернули нас из машины. — Следуйте в отделение.

Нас троих они определили за решетку, а Глушкова повели дальше, наверное в кабинет говнюка Шутова пить кофий с какавом.

— Вот и приплыли. — Тоскливо резюмировал Макс. — Лучше бы я в Дагестане остался. Там хоть понятно, кто друг, а кто враг.

— Ничего, парни, у нас есть ещё несколько козырей. Рано праздновать тризну.

— Выходите. — Открывая клетку приказал нам дежурный. — Идите прямо по коридору в тридцать третий кабинет. Там вас уже ждут.

Переглянувшись и мало что понимая мы послушно, без всякой охраны, поплелись по указанному адресу. В тридцать третьем кабинете нас ждал Шутов. Он был один и это обстоятельство мне не понравилось. Я понял, что сейчас начнуться уговоры, увещевания и тому подобное.

— Присаживайтесь, мужики. — Показывая на диван гостепреимно предложил он. — Ухов, что у тебя с рукой? Опять сунул куда не надо?

— Его, господин Шутов, этот подонок, которого мы вам только что привезли, пытал на дыбе, кстати как и всех нас. — Ответил полковник и охнув резко задрал на спине куртку. — Вот полюбуйтесь на творение его рук. Там и утюжком прошлись, там и клинком проехались, а сегодня ночью они планировали нас умертвить.

— Боже мой. — Резко отстраняясь воскликнул Шутов. — Какой ужас. Да вам же немедленно нужно в больницу.

— Нужно. — Согласился Ефимов. — Но сначала мы посетим судебно медицинскую экспертизу и возьмем оттуда заключение. Надеюсь ты дашь нам направление?

— Конечно дам, какой может быть разговор. Но почему они с вами так обошлись?

— Потому что мы напали на след убийц Бородулина и этими убийцами оказались Глушков и два его охранника. Кстати они и сечас находятся в его коттедже.

— Надо немедленно их брать. — Засуетился Шутов. — Они знают, что их шеф у нас?

— Нет и можете особенно не торопится. Они связаны и проспят ещё несколько часов. Мы закачали им приличную дозу снотворного. Кстати сказать, вы что‑нибудь слышали о пропаже пожарной машины номер восемьдесят семь.

— Слышал. Машина исчезла. И никому не известно где она сейчас. А вы можете мне сообщить место её нахождения?

— Этого мы не знаем, про то ведает сам господин Глушков, а водитель этой машины, сержант Бабко в мертвом состоянии лежит у него в подвале. Они его топориком по затылку трахнули. А кроме того в доме находятся ещё две связанные нами женщины, его жена и любовница, а так же спящий дворник. Вы прослушали нашу магнитофонную запись?

— Прослушал. — Как — то неопределенно ответил Шутов.

— Очень хорошо. — Отметив это колебание, полковник облокотился на стол и близко посмотрел в его глаза. — У нас есть вторая часть разговора, которую вы можете получить завтра. Отнеситесь к этому делу серьезно.

— А как же иначе я могу к этому отнестись? — Выдержав Ефимовский взгляд переломил себя Шутов. — Я сегодня же передам это дело в прокуратуру.

— Я рад что ты сделал выбор, сынок. А это тебе до кучи. — Поставив на стол черную сумку торжественно объявил полковник.

— Что это?

— Там три их пистолета и автомат, а также орудия пыток. Утюг и спортивная рапира. Те самые предметы которыми нас пытали. Извини, но на всякий случай мы сделали с них фотографии и подробное описание.

— Зачем вам все это?

— Говорю же тебе, на всякий случай, мало ли что. Иногда вещественые доказательства вдруг исчезают самым загадочным образом. Так что, Юрий Александрович, ты уж не поленись, отпиши нам акт о приемке всего этого барашла с подробным перечислением всех предметов находящихся в сумке.

— Хорошо, сейчас прийдет Каретин и все сделает. Он ведет это дело начиная с убийства Реутовой. Надо думать, что Глушков приложился и там, хотя, судя по его вашей записи, он и упорно это отрицает.

— Нет, Юрий Александрович, в том случае обошлись без него.

— Значит все таки сам Битов?

— Нет. По нашему мнению Битов не имеет к убийству Реутовой никакого отношения. Кстати сказать, где он сейчас?

— В следственном изоляторе. После случая с Бородулиным, мы вновь его туда водворили. Но кто же если не он запорол его любовницу.

— Есть у меня одна задумка. — Вмешался я в разговор. — Но её нужно проверить.

— Послушай, Гончаров, может быть мы это сделаем лучше? — Осерчал Шутов. — А то получится как в этот раз, а то и похуже. Вообще головку открутят. Назови имя подозреваемого и мы сегодня же его как следует потрясем.

— Нет, Юра, вся беда состоит в том, что я ещё и сам в этом не уверен. Но ты не волнуйся, как только появяться доказательства, я тут же позвоню тебе по телефону и назову имя вместе с адресом. Их арест я продоставлю вам.

— Протоколы писать будем? — Поднимаясь спросил тесть? — А то мы пойдем.

— Какие сегодня протоколы. Воскресенье. Все оформим завтра, а сейчас нам надо срочно ехать в его деревню и забирать убийц.

— Согласен, но акт о приемке вещественных доказательств и направление на экспертизу вы нам выдадите сейчас.

— Договорились. Ждите здесь, я пришлю к вам дежурного.

Милка подъехала за нами через десять минут после вызова. Она отвезла нас в экспертизу, а потом и в травмпункт. Пройдя эти два адовых круга, домой мы попали только к обеду. Выпив по рюмке водки и нехотя поклевав какой — то салат мы фундаментально завалились спать и продрыхли до пяти часов утра.

— Вчера вечером звонил Шутов. — Подавая нам завтрак сообщила Милка. Он сказал, что все нормально. Охранники арестованы и один из них уже раскололся. Пожарную машину они нашли в овраге. А ещё он попросил, чтоб сегодня к обеду вы к нему подошли. Он хочет оформить все бумаги.

— Подожет, не роженица. — Намазывая сало горчицей недовольно проскрипел тесть. Никуда из дома я сегодня не выйду. Спина болит неимоверно. Словно сто чертей впились в неё когтями. Мало ты его, Костя, отхлестал.

— Папа, тебе нужно будет сходить на перевязку, — Напомнила заботливая дочь. — Да и Коту не помешает поменять свой тюрбан.

— У меня все в порядке, у меня там швы. — Не поднимая глаз обносложно ответил я. Хоть убей, но не мог я на неё смотреть после позапрошлой ночи. Никогда бы не подумал, что меня может душить и терзать злобная ревность. Значит плохо я себя знал. А что же будет дальше и чем все это закончиться? Если сейчас, когда я на сто процетов не уверен в этом, то что же будет потом, когда я все узнаю наверняка? Нет, я прекрасно понимаю, что все это она сделала по необходимости и только исключительно ради нас, но все таки… Все таки лучше бы этого не было. Может быть мы и сами смогли бы оттуда вырваться.

— Костя, что с тобой? — Несмело спросила она выходя за мной в коридор. — Ты ничего не поел. Куда ты собираешься в такую рань?

— Все нормально, Милка! — Через силу рассмеялся я. — А что рано, так это хорошо. Кто рано встает, тому бог дает. Хочу сегодня же довести дело до конца.

— Но почему же один, ты хоть Макса с собой позови.

— Его спина ещё хуже чем у твоего папаши. Кстати, если он не пойдет на перевязку, то сделай её сама.

— Конечно, не беспокойся я все сделаю. А может быть я пойду с тобой?

— Нет, не надо! — Испуганно воскликнул я, потому как убегал в такую рань только затем чтоб её не видеть.

— Я так и знала. — Тихо и понимающе прошептала она и порывшись в обувной полке вытащила допотопный револьвер сиситемы "наган". — Возьми хоть это.

— Откуда у нас этот реликт?

— Я недавно по дешовке купила его на рынке. Он именной. Какая‑то бабуся продавала именное оружие своего деда. Я посмотрела её паспорт и сличила с дарственной надписью на рукоятке. Все сходилось. Тогда я и решилась купить револьвер красноармейца Ивана Жукова и два десятка патронов к нему. Я сняла с него паутину, почистила и расстреляла в лесу весь барабан без единой осечки, так что ты можешь на него положиться. Иди, Костя, и знай, что я тебя люблю и любила всегда.

В первом же дежурном комке я купил бутылку водки, сто граммов колбасы и четвертушку хлеба. Остановив такси я велел отвезти меня в Новый город на Звездный булвар к четырнадцатому дому.

В шесть с минутами я расположившись на мокрой скамеечке против подъезда Наталии Александровны Битовой принял первые сто граммов. Откинувшись на спинку я слушал себя, с нетерпением ожидая когда опьянение прогонит боль. Она не отступила, а в довершении к ней заболела ещё и голова. Повторив процедуру я только ухудшил свое моральное и физическое состояние. Больше пить было нельзя иначе я просто мог сойти с ума. Отставив бутылку я закрыл глаза и в этом полузабытии просидел до рассвета. Потом поднялся на второй этаж и прислонившись к разрисованной стене с отвращением закурил, только ради того, чтоб обозначить хоть какую — то работу.

Скерное сырое утро, грязная лестничная площадка и стопудовая тяжесть на сердце. Давно мне не было так муторно и тоскливо. И если бы не не бездумные глаза Людмилы Григорьевны Реутовой и её неясное бормотание звучащее в моих мозгах, то наверное я бы плюнув на все ушел куда — нибудь в лес.

— Дверь однокомнатной, сто восемьдесят шестой квартиры открылась в восемь часов. Полная пожилая женщина, отягощенная двумя сумками вышла на площадку отдавая деду последние приказания.

— Не забудь в двенадцать принять лекарство и не вздумай курить. Каша на плите. Леня, обязательно поешь, а потом немного погуляй по улице, но далеко от дома не отходи. Я вернусь часа в четыре. Леня, будь умницей, не кури.

— Хорошо, моя ласточка, не волнуйся. — Закрывая дверь обнадежил её дед.

Переждав несколько минут я деликатно позвонил этому самому некурящему Лене. Он открыл сразу и нисколько не испугавшись моей разбитой морды и перебинтованной головы пригласил войти в дом.

— Почему вы даже не спрсили кто я такой? — Входя в скромное жилище стариков удивился я. — Сейчас по улице‑то ходить страшно, не то что в дом впускать.

— А я в глазок посмотрел и сразу узнал. — Неприятно удивил меня дед. Вы мент.

— С чего вы это взяли? — Рассмеялся я.

— Вы недавно приходили к моей соседке, а потом она мне все рассказала. — Простодушно ответил дед и глянув на меня желтым глазом потребовал. Дайте сигарету.

— Я не курю, а вам, как я понял, нельзя. А почему, позвольте вас спросить?

— Сосуды, я их душу мотал! Сужаются они. Но одну — то сигаретку можно.

— Нет, сигаретки нельзя, а вот сто граммов вам наверное не повредят. Протягивая ему половину бутылки решил я.

— Кроме алкоголиков водка никому ещё не приносила вреда. — Принимая бутылку поделился своими наблюдениями Леня. — Проходи в комнату, моя Верка на рынок подалась. Тряпками она там торгует. — Доставая рюмки доложил он. А куда денешься, на наши нищенские пенсии сегодня не проживешь. Спасибо перестройке, всех стариков догола раздели. Всю жизнь ишачили, а добром нашим общим теперь владеет кучка наглых мерзавцев. Вот тебе и все справедливость плюс электрификация всей страны.

— Да не сладкая жизнь у нас у всех. — Чуть пригубив рюмку согласился я. — Вот и соседка ваша, Наталия Алексанровна Битова, тоже бедствует.

— Это Наташка — то бедствует? — Выпив водку с негодованием вскричал старик. — Да чтоб я всю жизнь так бедствовал!

— Наверное муж ей немного подкидывает. — Осторожно предположил я.

— Она везде успевает пососать. И у мужа, и у государства, а год тому назад фирму свою открыла. В долг под проценты дает.

— Ну с этим — то можно прогореть. — Высказал я свои сомнения.

— У неё не прогорит. Попробуй во время не отдать, света белого потом невзвидишь. Она такие проченты накрутит — пожалеешь, что на свет родился. А попробуй не отдать. Ее бандиты так тебя тряхнут, что последние штаны с себя снимешь.

— Как же она всем этим заведует? Сутками в своей коляске сидит.

— Что ты, мил человек, Это она только дома в коляске разъезжает, а как утро, так она на ней уже полестнице скачит. Дорогая у неё коляска, по ступеькам может прыгать, так что она фраериться и даже лифтом не пользуется. Доедет до гаража, а гараж у неё тут недалеко. Там сложит свою коляску и вместе с ней садится в машину и едет на свою фирму считать свои проценты.

— Она водит машину? — Удивился я. — Но она же калека. Она обезножена.

— Кто это тебе сказал? — Одна нога у неё работает исправно, а больше и не нужно. У неё машину под ручное управление прямо на заводе переделывали. Доложу тебе, дорогая у неё машина.

— Вот оно что! — Физически чувствуя как в моем мозгу стройно складываются кусочки мозаики рассмеялся я. — Ну ты, дед Леня, меня удивил.

— Погоди, это ещё не все! Ты наверное думаешь, что она скучает?

— А как же иначе, в ее‑то возрасте мужичка ещё как хочется.

— А вот представь себе, что она очень даже не скучает. Многозначительно подняв палец доверительно сообщил дед.

— Да ну тебя, все ты выдумываешь, старый греховодник. Кто же на нее, на убогую полезет? — Распаляя старика усомнился я.

— А вот и полезли. И даже не один, а двое. Наташка имеет двух кобелей сразу.

— Ну это ты совсем…

— Иди и проверь, если ты такой неверующий. Они к ней как ночью пришли, так ещё и не выходили. Проверь проверь.

— А вот и проверю. — Изображая легкую степень опьянения заявил я поднимаясь. — У меня к тебе просьба. Если услышишь выстрелы, то вызывай милицию.

Наверное в другое время один бы я ни за что не сунулся в квартиру где развлекаются два мужика подозреваемых мною в убийстве, но в сегодняшнем состоянии мне хотелось именно этого.

Госпожа Битова открыла мне дверь после десятого звонка. По её измятой, но счастливой физиономии я понял, что дед сказал мне сущую правду.

— А это вы? — Раздосадованно воскликнула она. — Но я вам все рассказала в прошлый раз. Что вам ещё от меня нужно?

— Приятно провести время в вашем чудесном обществе. — Отметив две мужские куртки висящие в передней обаятельно улыбнулся я.

— Давайте сделаем это как — нибудь в следующий раз.

— Я бы и рад, да времени у мены в обрез. — Бережно откатив её коляску в глубину коридора я прямым ходом пропер в большую комнату и здесь меня ожидал первый сюрприз. На спинке стульев висело две мужски сорочки, причем одна из них была темно синяя. Усевшись на этот стул я с удовлетворением отметил, что две верхние пуговицы разительно отличаются от остальных, как и нитки которыми они были пришиты.

— А вы оказывается нахал. — Въезжая в комнату. — Зло заявила она. — Я совершенно не расположена с вами беседовать.

— Зато я расположен. — Довольно грубо возразил я. — Да вы не волнуйтесь, я отниму у вас не более десяти минут. Это в том случае если вы как на духу все мне расскажите. Извинитесь за меня перед своими кавалерами за то что я оторвал их от такого чудесного занятия.

— Спасибо, я так и сделаю. — Побелев она выкатилась из комнаты, а я не теряя времени включил диктофон и положил его на стенку под самый потолок.

— Ну и что вы хотите от меня услышать. — Возвращаясь спросила Битова.

— Сущий пустяк. Расскажите как и за что вы убили Нину Реутову.

— А, вы об этом, вот уж действительно сущий пустяк. А вам будет интересно?

— Не то слово! — Заверил я её. — Просто обожаю такие истории.

— А мне кажется, что ничего интересного тут нет. Но ваше желание для меня закон. Начнем с вопроса зачем я убила Нину. Да по той простой причине, что возненавидела её с того самого мгновения, когда я их застукала вдвоем в жуткой позе двух взбесившихся крабов, или даже одного.

После её ухода я потребовала её возвращения вовсе не потому, что безумно к ней привязалась, нет, мои мысли и желания были гораздо прозаичней. Она была мне нужна рядом для того, чтобы при первом же подходящем случае, имея стопроцентное алиби, я могла её убить. Но видно сам черт её охранял. За все то время что она за мною ухаживала, мне ни разу не представился такой случай. Я даже пыталась создавать благоприятные для меня обстоятельства искусственно, но и тут ничего не клеилось. То она опаздывала в самый неподходящий момент, то не во время появлялась подруга, а однажды произошел поистине фатальный случай. Когда у меня было все готово и я собиралась нанести решающий удар, то в дверь позвонила милиция. Как оказалось потом, они перепутали дома. Нет, я думаю, что её и в самом деле охранял черт. Незадолго перед тем как она ушла от меня навсегда случился казус который едва не стаил мне жизни. Я перепутала бокалы с шампанским куда был насыпан яд. Вы можете такое представить? Я сама своей рукой насыпала яд и сама же чуть было не отравилась. Хорошо, что после первого глотка я почувствовала привкус горечи. Извинившись я тут же побежала в ванну, выпила целую тонну воды и весь вечер блевала. После этого случая я стала её элементарно бояться.

Потом она ушла совсем. Может быть она начала догадываться о моих намерениях, а возможно ей надоели мои злобные, бросаемые из — под тишка, взгляды, не знаю, но она ушла, а вскоре, выстроив дом меня оставил и Игорь.

От злобы я чуть было не взбесилась. Я сама себя сжигала ненавистью, но теперь уже ничего поделать не могла. Они для меня стали недосягаемы. С трудом переборов этот кошмар я всерьез занялась собой. Начала усиленно заниматься тренингом, наняла двух массажистов и довално скоро обрела человечески облик. Все это я проделала только ради одной цели, ради убийства Нины. Конечно я могла бы нанять киллера и он бы прекрасно все сделал без меня, но мне нужно было своими глазами видеть её смерть. Видеть как счастье умирает на её красивом лице.

Войдя в форму я не остановилась на достигнутом, в паре со своим другом мы открыли свою фирму и наши дела на удивление всем быстро пошли вверх. Я смогла купить себе машину, отремонтировать квартиру и заказала в Германии инвалидную коляску. Казалось бы живи да радуйся. Но нет. Нина не давала мне покоя и в конце концов я поняла, что пока она жива я так и буду терзаться и изводить себя.

После некоторых сомнений я все рассказала своим двум близким друзьям и они согласились мне помочь. Обсудив план мы дождались нужного момента и приступили к его выполнению.

— А о каком нужном моменте вы говорите? Или это секрет.

— Да нет, какой тут может быть секрет. Нам нужно было все подстроить и подгадать так, чтобы в убийстве Реутовой сразу же заподозрили Битова. Таким образом я убивала двух зайцев. Пустую пачку сигарет с отпечатками его пальцев, равно как и его "бабочку" я стащила ещё пару месяцев назад, когда он принес мне очередной пенсион. Я знала, что эти вещи мне рано или поздно, но пригодятся.

В среду утром я позвонила Нине домой и жалуясь на скуку предложила ей встретиться и прогуляться, Намекнув, что у меня для неё есть высокооплачиваемая работа в фирме. Дуреха, она тут же согласилась. Я назначила ей встречу в людном месте в центре города, сообщив цвет и марку своей машины. Она приперлась раньше назначенного срока на десять минут, но я уже с нетерпением её ждала.

Смеющаяся и радостная она запорхнула в машину и смеясь начала молоть всякую чепуху. А я же видела только её нежное белое горло, которое через несколько часов будет окрашено кровью. Покатав её пару часов по городу и повесив на её уши килограмм лапши относительно работы, я в конце концов повезла её на место казни, где к тому времени нас уже должны были поджидать мои друзья.

Остановившись на условленном месте я развернула машину так, чтобы все поляна была освещена. Потом я вытащила коляску и пересев в неё предложила Нине прогуляться по ночному лесу.

— Наталия Алексанровна, я не хочу. — Наврное все предчувствуя ответила она. — Я боюсь, мне страшно, давайте скорее отсюда уедем.

— Дуреха. — Смеясь ответила я. — Ну и сиди в машине, а я хоть немного подышу лесным воздухом. От городского смрада нужно отдыхать.

Заехав за дуб я громко вскрикнула. Она перепугалась и тут же бросилась мне на помощь. Мои друзья выскочили ей на перерез. Увидев их она остолбенела и замерла на середине лужайки. Виталий шел на неё с ножом и улыбался, а Толик дежался левее отрезая епуть к машине. Мне было видно её глаза. Она все поняла и они у неё покрылись пеплом, кричать она не могла. Просто стояла и смотрела на неотвратимо приближающуюся к ней смерть. Только в самый последний момент, чисто инстинктивно она вытянула руку и схватила его за рубашку и в тот самый миг Виталий Резко полоснул ей по горлу. Она захрипела и схватившись за рану осела на землю. Я тут же устремилась к ней, чтобы увидеть как вместе с ней умирает её счастье.

Она долго не могла умереть. Хрипела, захлебывалась кровь, но жила. Она видела меня и её глаза умоляли издавить её от страданий. Этого я выдержать не могла и велела Виталию кончать. Он ткнул её точно в сердце. Она вытянулась в струнку и умерла. Я как могла промыла водой её руки, обтерла тело и зажала в её кулачке галстук Игоря. Вот и все, господин Гончаров.

— Нет не все, госпожа Битова, вы забыли мне рассказать как перед смертью ваши друзья её изнасиловали. Не надо всю картину затушевывать красивыми красками.

— Ах, вы об этом. Ну что же, пусть будет так, особой разницы я не вижу. Да, я сидела под дубом и любовалась сценой насилия. Я сама попросила об этом своих мужиков и надо сказать, что они это сделали артистично. Я получила истинное наслаждение. Они её поимели как вокзальную проститутку. Сначала она орала от боли, а потом визжала от удовольствия. Ради такого случая я даже сделала несколько снимков. Имеете любопытство?

— А как же? Страсть как люблю подобные картинки.

— Тогда взглыните. — Вытащив изпод себя небольшой фотоальбом он перебросила его мне. — Только поаккуратней я ещё долго буду любоваться этим зрелищем.

— Открыв альбом, я почти сразу его захлопнул, настолько чудовищной была первая фотография.

— Впечатляет? — Засмеялась Битова. — Конечно впечатляет, а иначе бы я и не снимала. А в конце есть вообще уникальный снимок. Я зафиксировала тот момент когда она ещё живая захлебывается кровью. Ну вот и все. Теперь я обрела покой. А знаете почему я вам все рассказала без утайки?

— Нет, не знаю. — Простодушно ответил я мусоля в кармане деревянную рукоять револьвера Ивана Жукова. — Наверное вы полагаетесь на мое умение держать язык за зубами. И должен сказать, что тут вы не ошиблись, я умею молчать.

— Возможно это и так, но если мы закроем тебе рот навсегда, будет лучше. Мужики, наш гость обижен вашим невниманием.

— Здесь мы, Натали. — Запрыгивая в комнату доложили два полуголых жеребца с мясницкими ножами в руках. — Можно кончать?

— Да, только сразу.

Если бы они кинулись на меня вдвоем, то результат для меня мог оказаться плачевным, но они действовали по своей однажды разработанной методе и менять её не собирались. Один из ний блокировал дверь, а другой улыбаясь медленно пошел на меня держа нож на отлете. Замерев перепуганным зайцем и со страхом глядя в его глаза я выстрелил из кармана.

— Сука, зарал он обнимая простреленную ляжку. — Ты не сказала, что у него пушка

Второму жребцу я продырявил обе пятки когда он пытался выскочить из квартиры.

Отобрав у него нож я для профилактики стукнул его по затылку и вернувшись назад в комнату чуть было не стал трупом. Наталия успела выстреть два раза прежде чем я перевернул её германскую телегу. Шлепнувшись на пол она выронила пистолет и завыла обиженной сукой.

Собрав все оружие я позвонил Шутову и назвал адрес откуда следует забрать преступников.

— Как ты её вычислил? — Закуривая уже на улице спросил полковник.

— Это не я, это вы её вычеслили. — Тщательно раскурив предложенную сигарету ответил я. — Вы первым заметили велосипедный след на "грибной поляне". А я же только подумал почему он обязательно должен принадлежать велосипеду. Инвалидная коляска тое оставляет похожие следы.

— Это верно. Протекторы у них похожие. Холодно что‑то. Поехали домой.

— Нет, к вам домой я не поеду.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Серым промозглым днем я оставил полковника возле его "Волги" с открытой дверкой и открытым ртом. Идти мне было некуда, да и видеть никого не хотелось. Оставалось одно занятие, найти какой — нибудь кабак подешевле и попробовать там хорошенько нарезаться, а потом поехать на автостоянку и там в машине вырубиться.

Нужный мне ресторан я вскоре нашел, но все мои попытки закончились неудачей. Я выпил почти бутылку не опьянев при этом ни на грамм. Единственное чего я добился так это ещё большей головной боли. Отказавшись от этого бесперспективного и вредного занятия я вышел на серую улицу грязного города, сел на скамейку и кажется впервые задумался о своей многогрешной жизни. Все выходило криво и получалось скверно. Никакой радужной перспективы в моем ближайшем будущем не просматривалось. И что самое неприятное, так это то, что я лишен был даже ночлега.

Не оставалось ничего иного, как потревожить квартирантов моей бывшей жены. От этой мысли стало совсем тоскливо. Мне предстояло выбросить под зиму на улицу шесть человек, в том числе детей и стариков. Но что делать?

Чувствуя себя полным мерзавцем и негодяем я набрал телефон, а когда мне ответил старческий голос отца Тамары, я словно гадюку отбросил трубку на рычаг. Нет, не потому что я такой уж добрый и человеколюбивый, просто я знал, что начну сейчас нести какую — то невообразимую околесицу, совершенно не касающуюся моего вопроса, а в итоге просто напросто извинюсь. Нет, нужно звонить вечером, когда Тамара наверняка будет дома. Наверное ей я смогу обрисовать все положение вещей.

— Заяц ты, Гончаров, а вернее будет сказано, хорек. — Брезгливо подумал я возвращаясь назад на мокрую скамейку. — Так и будешь сопли жевать, хотя гораздо честнее и правильнее сразу же объявить клиентам о своем решении.

— Вот и объявляй, если ты такой смелый, а меня от этой процедуры избавь. Лучше я загодя позабочусь о своем сегодняшнем ночлеге.

— И что же ты предлагаешь?

— Естественно гостиницу.

— Разумная идея, но для этого, как минимум, нужно иметь паспорт, который находится в квартире Ефимовых. У нас пока не запад и по твоему водительскому удостоверению номер тебе никто не даст. Так что вперед, мой милый, за паспортом!

— Нет уж уволь, давай придумаем что — нибудь пооригинальней.

— Давай. У нас есть друзья, с которыми ты не встречаешся по десять лет. А может быть Макс Ухов, с его малометражкой и годовалым ребенком?

— Ну зачем же так сразу? У нас существует определенная категория женщин которые с удовольствием предоставляют одиноким мужчинам свои постели.

— Их ещё нужно найти.

— Я не тех женщин имею ввиду. Я говорю о проститутках. Найти их проще чем блоху в собачьей шкуре твоего кота. Они с радостью предоставят тебе ночлег.

— И потребуют за это пару тысяч. Благодарю покорно.

— Ну зачем тебе элитная проститутка? Можно найти в двадцать раз дешевле.

— А потом на лечение сифилиса отвалить в пять раз больше? Нет, Константин Иванович, твои предложения меня не устраивают.

— Тогда, господин Гончаров, ступайте на стоянку, забирайтесь в свою вонючую машину и отдыхайте себе на здоровье.

Именно таким образом я и поступил. Предварительно зайдя в аптеку за анальгином и валидолом, а в магазин за провиантом, в пять часов я удобно расположился в салоне. Первым делом я прогрел машину, потом проглотил три таблетки анальгина и заложив под язык валидол растянулся на заднем сиденье ожидая когда меня отпустят мои болячки.

Видимо доза в три таблетки оказалась для меня чересчур большой, потому как простулся я только утром, проспав таким образом тринадцать часов. Лекарство здорово помогло. Боль в сердце прошла, а голова стала чистой и ясной, только вот под горлом по прежнему все жгло, сосало и ныло, но против этой боли никакой панацеи пока ещё не найдено.

Выехав со стоянки я занялся ранее запрещенным, а ныне абсолютно легальным промыслом, мышеловством. Примерно через пару часов я начал постигать аэы, к обеду я вошел во вкус этого доходного, но опасного бизнеса, а к вечеру уже знал заранее кто сколько заплатит. И было совершенно неважно как одет клиент. Самодовольный господин в перстнях и при даме мог скромно ограничится десяткой, в то время как неказистый мужичонка в стоптанных ботинках и в мятой куртке, за десять километров, не глядя кидал сотенную. Это что касается мужского пола, с дамами же все было иначе. Плохо одетые женщины попросту не голосовали, терпеливо ожидая общественный транспорт, остановливали эти, деловые разряженные как глухари на току. Разговаривали они со мной как с Ванькой, но и на приборную панель кидали не меньше полтинника. Молодые же девки, как правило предлагали расплачиваться одним и тем же сомнительным товаром и вскоре я вообще перестал брать их на борт.

Вечером, вернувшись на стоянку я подсчитал свой дневной заработок и мне стало нехорошо. При том, что я сжег чуть больше пятидесяти литров бензина, на что было истрачено триста рублей, я получил больше тысячи. Это же черт знает что! Определенно овчинка стоит выделки!

На следцющий день я повторил мероприятие и с тем же успехом. Кажется это занятие начинало мне нравиться, потому как на третий день я рыскал уже алчно и упорядочено, заранее отказывая малоимущему клиенту. Неизвестно чем бы все это кончилось, не случись со мной одного маленького приключения. Произошло это в четверг под вечер, то есть на третий день моего извоза.

Я уже собирался отправлятся на стоянку, когда меня остановила "крутая" баба в норковом манто и с золотыми ушами. Неожиданно вежливо она попросила отвезти меня домой и заранее пообещала довольно крупную сумму. Жила она достаточно далеко, в новом районе города и я бы скорее всего отказался, но сам черт дернул меня посмотреть в её глаза. Это было и штормовое море и синие небо, все сразу. Это было золотое солнце и черный ураган одновременно. Я согласился с удивлением отметив, что ноющая боль, терзающая мою грудь уже несколько дней как — то притупилась. Мне стало тревожно и радостно и я понял что жизнь продолжается.

— Прошу вас, моя госпожа. — Врубая марш из "Аиды" кивнул я. — Любое ваше желание будет исполнено. Можете целиком мне довериться.

— Даже так? — Усмехнулась она легко усаживаясь рядом. — Удивительно.

— Что же тут удивительного? — Трогаясь с места спросил я.

— Неординарная музыка и не стандартный водитель. Разве это не удивительно?

— Для удивительной женщины все должно быть именно так.

— Благодарю за комплимент, но что вы нашли во мне необыкновенного?

— Все начиная от голоса и заканчивая поведением, о вашей внешности я вообще молчу. Она прекрасна и неподражаема.

— Мы с вами знакомы ровно две минуты. — Хрустально засмеялась она. — А вы успели разглядеть во мне Прекрасную Елену и наговорить кучу приятностей. Одно из двух, либо вы бабник, либо экзальтированный болван.

— Благодарю за откровенность. Наверное второе ваше определение вернее, потому как на бабника я не тяну.

— Простите если невольно вас обидела. Но это действительно так, я простая русская баба, а если сказать точнее, то хохлушка с некоторой примесью еврейской крови. Так что даже капельки Блоковской таинственной незнакомки во мне нет.

— Это уж кому как покажется, позвольте решать мне самому.

— Не запрещаю и даже облегчу вам задачу. Фамилия моя Яремчак, а тридцать лет тому назад наречена Татьяною. Живу в двухкомнатной квартире одна, потому как мужа выгнала в прошлом году за его неуемную страсть к вину и перемене женщин. Имею девятилетнюю дочь, которую в силу сложившихся обстоятельств воспитывает бабушка. Работаю я в одной из частных фирм. Ничего особенного, сбываем французскую парфюмерию. Как видите обычная женская история со всей неприменной атрибутикой. Вот и все, а теперь, уж коли я с вами так разоткровенничалась расскажите немного о себе. Это не страшно, все ваши тайны умрут здесь же, ведь наверное мы больше никогда друг с другом не встретимся.

— И это меня пугает. — Заметил я и в ожидании её реакции замолк. Но реакции не последовало. Загадочно улыбнувшись она промолчала, предоставив затянувшуюся паузу в мое полное распоряжение. И мне не оставалось ничего другого как продожать. Меня зовут Константин Иванович Гончаров. Я в полтора раза старше вас. Как видите, это большой минус с моей стороны. В отличии от вас я не имею постоянной работы, а на сегодняшний день даже жилья и это тоже не работает на мой авторитет.

— Стало быть вы бомж?

— Можно сказать так. Но уверяю вас это ненадолго. Уже через несколько недель, а может быть и раньше у меня появится собственная квартира.

— Блажен кто верует. — Всезнающе усмехнулась она. — Давно вы оказались на улице?

— Уже четвертый день.

— Значит четыре дня тому назад вас выгнала из дому жена?

— Можно сказать так.

— А вот здесь вы лжете. Вы, Константин Иванович, ушли от неё по собственному желанию, а все эти дни только и занимаетесь тем, что казните себя. Только пока не пойму почему. Мне кажется, что вы чувствуете за собой вину.

— Татьяна, не надо об этом, ладно? Все гораздо сложнее чем вы думаете. И эту проблему в состоянии решить только я сам.

— А она у вас, как вы не бьетесь, решается не хочет. Все, Константин Иванович, приехали. Вот моя деревня, вот мой дом родной.

— А можно?.. — Притормаживая начал я.

— Нельзя. — Усмехнувшись оборвала она. — В ста метрах отсюда находится автостоянка. Там поставите машину и вернетесь к этому дому. Третий подъезд и второй зтаж. Моя квартира значится под номером девяносто шесть. Это я к тому, что хоть раз в неделю даже мужику нужно немного помыться и сменить белье.

Выйдя из машины она негромко прикрыла дверцу и словно растаяла в черной кляксе городской непогоды. Несколько минут я сидел не шевелясь, заранее пугаясь окончания этого сказочного сна. И только глубоко вдохнув и уловив её запах, я бешенно погнал машину на стоянку.

— А собственно кто она такая? — Втискиваясь между автомобилями запоздало подумал я. — И почему вдруг она воспылала такой заботой и сочувствием к бездомному бродяге? Может быть моя прекрасная королева обыкновенная тривиальная блядь? Или попросту хочет меня обчистить. А может быть и того хуже готовит мне какую — нибудь пакость — подставку типа сюрприза с обезглавленным трупом поджидающим меня в той квартире? И как только я переступлю порог, следом явятся менты и с удовольствием повесят его на меня. А такие эпизоды в моей биографии уже имели место. И почему, собственно говоря, она указала мне именно это место парковки? Большой вопрос, товарищ Гончаров! Большой и актуальный. Нет, Таня, Танечка, ты уж не плачь, но вести мы себя с тобой будем осторожно и аккуратно.

Первым делом я отогнал машину на другую стоянку и почти все заработанные мною деньги рассовал по салону. Потом открыл багажник и выудил из тряпья именной револьвер Ивана Жукова, наверное последний подарок Милки.

Только после всех этих операций я бодрым шагом поскакал навстечу новым непрятностям, а может быть наоборот. Было в ней что — то такое, что заставляло идти на риск. Наверное такой же, только рангом повыше, была эта самая легендарная Елена.

Прикупив положенный к такому случаю ассортимент продовольственных товаров, я не поскупился и на букет ярко красных роз, самых красивых из предложенных.

С бьющимся сердцем вошел в указанный подьезд и поднялся на указнный этаж. Подойдя к двери я прислушался. Ничего подозрительного. Негромко работал телевизор и это было в порядке вещей. Перекрестившись я позвонил, заранее твердо зная, что я сам, без её приглашения в квартиру не зайду. Однако мои опасения оказались смешны и напрасны. Одетая в легкий халатик дверь открыла сама Таня–Танечка и вот теперь у меня появилась возможность по достоинству оценить то, что ранее было скрыто под шубой и шапкой.

Ростом она оказалась чуть ниже меня. Чуть обозначенный крепкий живот, крутая, но в то же время плавная линия бедер, красивые сильные ноги и высокая грудь говорили о том что она постоянно и неукоснительно за собой следит. Осанка и длинная шея давали основания предполагать, что она непрестанно держит себя под контролем.

Медно — рыжая шатенка с поразительно матовой кожей лица, что может быть лучше? Высокий открытый лоб, чуть вздернутый задиристый нос, волевой подбородок и в то же самое время мягкий, какой — то беззащитный, изгиб губ. Странное сочетание. Но все это было второстепенно на фоне её совершенно фантастических синих глаз. Они были даже не синие, а какие — то фиолетовые. И они излучали бешенную энергию.

— И долго мы так будем стоять? — Засмеялась она довольная произведенным эффектом. — Я знаю, что я красива, но это не дает вам повода держать меня на холоде.

— Простите, Татьяна, загляделся. — Входя в квартиру стушевался я.

— Прощаю. Только не стойте истуканом, а отдайте мне цветы, если конечно, предназначены они для меня.

— Вне всяких сомнений. — Протягивая букет и путаясь в мыслях заверил я.

— Да перестаньте же вы на меня глазеть как на доисторического монстра.

— Это неудачное сравнение. — Проблеял я все более и более становясь себе противен. — Простите, но не смотреть на это восьмое чудо света просто невозможно.

— Пусть будет так, но сначала примите ванну, а потом и глазейте себе на здоровье. Денег я с вас за это не спрошу.

— А когда я помоюсь вы меня не сразу прогоните?

— Время покажет. Куртку снимите здесь, а все остальное барахло бросьте в машинку. Пока мы будем ужинать оно постирается. Белье и халат я вам уже приготовила. Можете не сомневаться все новое. Бритвенный прибор увидите. Ступайте.

— Как скажите, моя королева. — Решительно сдернув куртку я сбросил её на пол и послушно направился в ванну.

Только окунувшись в воду я понял до какой степени я зарос грязью. Буквально на глазах первозданная голубизна воды превратилась в болотную муть. Что и говорить, тяжкое это дело–бомжевать и вдвойне трудно когда в первый раз.

В ванне я пролежал не меньше получаса, а затем столько же времени провел под душем с ожесточением сдирая с себя недельную грязь городских улиц. В конце концов побрившись и высушив голову я стал приятен самому себе.

Натянув только что постиранные трусы и майку я накинул халат и тупо остановился перед проблемой, а что мне делать с "наганом"? Скажите на милость, куда его может приспособить голый человек? Есть только два варианта. Или засунуть в задницу или привязать к члену? Но ни тот ни другой вариант меня не устраивал. Немного подумав я решился на менее кардинальные меры. Вытащив брючный ремень я застегнул его на голом животе и заткнул за него револьвер. Вполне довольный таким решением вопроса я сияя чистотой и здоровьем наконец выполз из ванной комнаты.

— А я уж подумала, что вы там у меня утопились. — Улыбаясь встретила меня ТаняТанечка. — Идите в комнату, а я пока займусь вашей одеждой.

— Не стоит, Татьяна. Не хочу доставлять вам столько хлопот.

— Это не ваша задача, хлопот никаких не будет. Идите.

Войдя в комнату я понял, что моя королева жила совсем не плохо. Опуская дорогую мебель, только одни фарфоровые статуэтки и вазы тянули на целое состояние. А за несколько антикварных брозовых вещиц можно было приобрести дорогую иномарку.

Устыдившись своего оценочно — делового взгляда я скромно сел в кресло перед сервированным уже столиком. Поверхностно его осмотрев я был несколько озадачен отсутствием водки или заменяющим её каким — либо крепким напитком. Кроме мочегонного шампанского, да бесполезной длинной бутылки сухого вина здесь ничего не было. Это показалось мне противоестественным, ведь я сам притащил и вручил ей пакет с ликерами и коньяком.

— Наверное, Таня–Танечка, просто из щепетильности не стала его тормошить. — Решил я и немного успокоившись уставился в экран телевизора, где очередной политик жарко доказывал и втирал миллионной аудитории уши, что только его истина и есть настоящая и незыблемая истина. Если бы я был дома, то неприменно бы плюнул в его холеное и паскудное рыло.

— А вас я вижу, здорово интересуют вопросы политики? — Входя в комнату усмехнулась Яреммчак. — Глаз от экрана не оторвете.

— Политикой интересуются все, начиная от пятилетнего ребенка и кончая столетней бабкой, жрать — то хочется всем, а вот нашими политиками может заинтересоваться только криминально — ассенизационная служба.

— Смело сказано, Константин Иванович Гончаров.

— У нас свобода слова.

— Да, но только того слова, которое на данный час устраивает власть, а вообщето, давайте на эту тему не полемизировать. Не для того я вас пригласила.

— Да, Танечка, именно этот вопрос и не давал мне покоя последние полтора часа. Зачем чудовищно красивой бабе немытый бомж?

— Чтобы его отмыть.

— "Оставь, Кускова, в наши лета любить задаром смысла нету."

— Однако, хорошее же вы мнение обо мне сложили. А вашего Маяковского я не переношу с детсва. Вы обещали мною любоваться, а теперь говорите гадости.

— Нет, Таня — Танюша, меня в последнее время столько раз били, что я не верю в просто хорошие, людские отношеия и постоянно привык быть начеку. Успокойся, все нормально. Если ты пожелаешь я уйду прямо сейчас и ничего кроме спасибо тебе не скажу. Надеюсь, что твой стиральный агрегат уже высушил мои штаны и рубашку?

— Минут через двадцать все будет готово. Потом пойдете.

— До сих пор не понимаю, а зачем вам понадобилось все это?

— Я и сама не понимаю. — Как морской волной накрыла она меня своим взглядом. Наверное просто по бабьи вас пожалела, а может и нет, не знаю.

— Вот и я не понимаю. А непонимания в моей голове скопилось столько, что и без вас хватает. Пойду я. Глупо все…

— Глупо. — Согласилась она. — Давайте хоть поужинаем.

— В нашем положении это самое разумное, но почему вы не выставили на стол ликеры и коньяк?

— Не знаю, наверное я думала, что нам не стоит напиваться. Я думала…А впрочем, какая теперь разница. Ваша сумка со всем содержимым стоит на кухонном столе. Давайте напиваться, только предупреждаю сразу у меня это плохо получается.

Открыв пакет я вытащил содержимое и внимательно просмотрел бутылочные пробки. Не обнаружив ни одной подозрительной дырочки я потащил бутылку вишневого ликера в комнату, лихорадочно соображая, что все это значит. Какой — то немой, круглый и пустоый вопрос повис над нами когда я вернувшись воодрузил бутылку на стол.

Люстра палила в киловат. Кто — то кричал в экран телевизора. Бронзовый лучник целился в меня и умильно улыбались фарворовые гейши. Пришло искривление действительности. На пьяный угар можно списать многое. И быль и небыль, но мы с ней были трезвы, как её антикварная мебель. Я сел и замолчал, не решаясь даже закурить. Двухметровые часы, беспредметно начали отбиать полночь. Тоскливо.

— "Упал двенадцатй час как с плахи голова казненного.$1 — Улыбнувшись заметила Татьяна. — Кажется это строки вашего почитаемого поэта?

— И вашего тоже. — Вздрогнув ответил я. — Уж больно хорошо вы его знаете.

— Знать не значит любить. — Веско ответила она и рассмеялась. — Почему у вас за поясницей торчит рукоятка пистолета?

— Потому что я всего боюсь.

— И меня тоже?

— Да. — Ответил с после долгой паузы.

— Я тоже всех боюсь, но вас почему — то нет.

— Наверное вы заранее знали кто я такой, потому и не боитесь. Потому и решили меня призреть и окружить заботой.

— Свои проблемы я привыкла решать сама. — Откинув сноп огненных волос заявила моя королеа, а может быть не очень чистая женщина. — Вам нет до них никакого дела машинка отключилась, ваше белье готово, уходите…

— Таня, Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч. — Поднимаясь остроумно подвел я итог нашей встречи не в силах справиться с двойной болью вдруг навалившейся на мои плечи. — Спасибо тебе за помывку.

Две красивых бабы сразу, да со всеми их проблемами — это много, особенно когда собственных хватает за глаза.

— Подождите, Константин Иванович. — Ее безвольные губы теперь доминировали. — Вы ничего не поели. Останьтесь ещё немного.

— Конечно. — Согласился я по двум причинам. — Мои одежда ещё не готова, а кроме того я вообще не хочу уходить от вас, даже не смотря на тревогу поселившуюся во мне. Мы с вами не выпили не рюмки и не съели даже куринного крылышка.

— Да вы ешьте, на меня не смотрите, у меня то стресс, то диета. Зябко передедернулась она. — Вам налить ликера?

— Нет. — Почуяв поживу отказался я. — Давайте уж сухого, только вместе.

— Константин Иванович, — наливая меньше чем выплачет мой кот заявила она, — мне бы не хотелось говорить вам все это…

— Тогда и не говорите. — Цинично упредил её я. — У нас ещё будет утро.

— Да, если будете вы. — Неинтересно сказала она и выпила свои пять капель.

Я толком не знал дурит ли она меня, или просто запуталась, но глядя в моря её глаз я позабыл Милку и думал только об одном, как скорее и качественней овладеть ею. Это оказалось несложныи, но вот потом мне пришлось пыхтеть и отдуваться за мои необоснованные запросы. Это море синних глаз требовало бешенной энергии, которую я в конце отдавал ей с трудом.

А потом, как и полагается настало утро. Благодарение Богу, что я проснулся первым и посмотрел кто лежит передо мной. От одного только вида во мне вновь проснулось желанье и я со стоном припал к её телу.

Двумя вспыхнувшими синими экранами она поощрила меня и только в конце, отдавая всю себя полностью вскрикнула гортанно и признательно.

Мне бы, старому дураку, гордится над такой победой, однако приплясывая под острыми струями душа я ровно ничего не понимал. Если бы ей понадобились защитники, то она бы зы свои деньги наняла их качеством получше чем я. А есле все дело упиралось в сексуальный вопрос, то тут я вообще птенец.

— Нет, Константин Иванович, что — то тут не так. Не клеятся осколки черепка. Не могла сверхдорогая баба пригласить тебя в качестве любовника или даже охранника. Думай, Федя, думай, пока ещё не поздно. Но не принебрегай и тем обстоятельством, что и сама она чем — то напугана. А может и нет. Просто делает вид.

— Эй ты, Аника — воин. — Приоткрыла дверь Таня–Танечка, а почеу твой "Смит и Вессон" должен впиваться в мою ягодицу? Плохой из тебя охранник, если даже оружие ты оставляешь в дамской постели.

Я посмотрел на неё из под струек воды и она была все такой же недосказанной сказкой. Казалось, что ночь проведенная с ней была просто моей детской фантазией. Я мог бы поклясться на крови, что она не лжет, однако мой многовекой опыт был к тому не склонен. В полушутку я хотел заплетясь голенью о её руку выбить "Наган", но скользкая ванна сыграла со мной злую шутку.

Грохнувший всеми своими пяти пудами я ударился головой о раковину. Ну сколько можно? Плохо когда тебя бьют по голове, а особенно когда ты это делаешь сам.

— Константин Иванович, вам со мной блло плохо? — Обезоруживающе спросила она и наставила на меня ствол револьвера.

— Извини, Таня–Танечка, но я до сих пор ничего не понимаю.

— Я тоже. Ладно, иди в комнату. Мне тоже нужна ванна. — Протягивая мне револьвер решила она. — Может быть так даже лучше, когда никто ничего не понимает. Иди.

Натянув свою одежду и запахнувшись в заскорузлую куртку я тронул ручку двери.

— Подожди! — Отчаянно крикнула она и прижалась ко мне своим крепким телом. — Подожди, Константин Иванович, черт тебя воэьми, подожди.

Это очень сложно, противостоять женщине особенно когда она очень красива и делает беззащитный вид лица.

— Ну, что, Таня–Танечка, я в долгу перед тобой. Хочешь я отвезу тебя на работу? Сейчас выгоню машину со стоянки и подовезу.

— Господи, ты так, ничего и не понял! Я же сама возглавляю фирму "Эдит". Взгляни ка в окно! — За шиворот потащила она меня на кухню. — Ты видишь эту золотистую "десятку"? Она приехала за мной.

— Красивая машина. — Резюмировал я. — Мне на такую вжисть не накопить.

— Это моя машина, но я стала их боятся.

— Понимаю теперь зачем я тебе понадобился. Мушка попала в паутинку и теперь ей требуется жучок. Извини, Мальвина, но на эту роль я не гожусь.

— Я не прошу тебя ни о чем. — Вспыхнув покрывалом глаз жестко заявила она. — Уходи. Чего ты ждешь?

— Поцелуя!

— Да пошел бы ты нах драх ахун.

— Девушка, такого странного выражения я не встречал даже в словарях Даля.

— Костя, пойми, я одна и…

— Я тоже один и не надо делать из этого проблему. Королева, ты вооще мне нодоела и как говорит блатата, пора свинчивать колеса.

— Да, но думала, что ты более содержателен.

— А я до сих пор о себе так думаю, но если дама имеет личного шофера и разъежает на шикарной машине, то с такой дамой мне не по пути.

— Ладно. — Устало и беспомощно приникла она ко мне. — Иди, предупреди водителя, что я выйду через полчаса. Костя, только скажи это с некоторым подтекстом.

— Не понял. С каким ещё подтекстом?

— Господи, ну неужели ты такой болван? Дай ему понять, что отныне я не одна.

— А вот это мы могем. — Заржал я доволеным мерином. — Давай пушку!

— Костя, вечером приезжай ко мне в то же время. Мне нужно с тобой поговорить.

Мордатый холеный парень сидел за рулем и не видел во мне врага. Он вообще меня не видел. Просто сидел и жевал свою вечную жвачку. Я вежливо постучал с в стекло.

Не меня выражения своих рыбьих глаэ он открыл дверцу, выплюнл содежимое своего рта мне на ногу и принебрежительно спросил.

— Чо?

— Через плечо. — Галантно ответил я и осторожно пощупал его гортань. Пискнув мышкой он дружелюбно повис на моей руке.

— Ты что, сдурел? — Переведя дух недоуменно спросил он.

— Воспитываю хамоватых мальчиков, которые не умеют разговаривать со старшими.

— Да кто ты такой? Да что тебе от меня надо? — Полез он во внутренний карман, но стукнувшись головой о стойку, оставил эту затею.

— Кто я такой, знать тебе не надо, а нужен ты мне как моржу Сахара. Просто Танька велела тебе передать, что выйдет через полчаса. Усек?

— Какая Танька? — Ошалело захлопал глазами парень. — Татьяна Александровна?

— Вот именно. Жди, не скучай. И не груби больше старшим.

Выгнав машину, я уже по проторенной дорожке занялся своим скромным бизнесом и конце концов, прошедшая, удивительная ночь стала казаться мне просто сном. Сменялись пассажиры, менялись лица, мелькали улицы, так что бездонные глаза Тани–Танечки уходили на задний план, куда — то там за горизонт, за черту реальности.

Только вечером, часов в десять, когда я отвез последнего пассажира, я вдруг с удивлением заметил, что еду на вчерашнюю автостоянку.

Встретила она меня приветливо, но слава Богу, без щенячего восторга. Она меня ждала, потому как стол был уже накрыт, а мне был предложен новый халат и тапочки. Это обстоятельство я воспринял двояко. Стол меня обрадовал, а тапочки и новый халат, эти символы семейной жизни, немного огорчили.

— Таня — Танечка, а тебе не кажется, что ты несколько форсируешь события? — Ухмыльнувшись спросил я. — Мы с тобой ещё не прослушали марш господина Мендельсона, а ты уже готовишь мне все радости семейной жизни.

— А это на ваше усмотрение, господин Гончаров. — Внимательно посмотрев мне в глаза тихо ответила она. — Можно обойтись и без Мендельсона. Можно обойтись вообще без всего. Я никогда и накого не держала, а скорее наоборот, мужики пытались удержать меня. Впрочем это уже из другой оперы. А ты вправе решать сам. Уходи хоть сейчас. В сущности мне от тебя ничего не надо. Это я хотела предложить тебе работу. А что касается совместного проживания, то это вопрос второстепенный.

— Резкая вы дама, Татьяна Александровна. — Примеривая тапочки заметил я. — Какую же работу вы мне хотите предложить? Впрочем не утруждайте себя ответом, я знаю его наперед. Вы видите во мне своего нового шофера и оранника одновременно.

— Ты прав. Мое предложение тебе не нравиться?

— Не знаю. Я пока вообще тебя не знаю. Вчера в машине ты была одна, вечером другая. В постели третья, а сейчас я вообще тебя не узнаю. У тебя даже цвет глаз меняится, то синий, то фиолетовый, а в данный момент какой то изумрудный, словно у дикой лесной кошки.

— Это плохо? Но женщина должна всегда оставаться загадкой.

— Да, но только предсказуемой, а особенно если эта женщина твой начальник.

— И в то же время твоя любовница. — Прижавшись ко мне она запрокинула голову. Костя, ты хочешь меня?

— А кто же тебя не хочет? — Жеребцом заржал я и потащил её на кровать.

— Так что ты думаешь о моем предложении? — Оставшись мною вполне довольной уже за столом спросила она. — По моему мы с тобой чудесно сработаемся.

— Что касается постели, даже не сомневаюсь, а вот об остальном надо хорошенько подумать. — Сосредоточенно разжевывая балык ответил я. Наверное на работе ты деспотичная и злая баба. Сколько ты намерена мне платить?

— Три тысячи тебя устроит?

— Королева, да тебе надо лечиться. Эту сумму я зарабатываю извозом за три дня.

— Потому что не платишь налога, но когда‑нибудь попадешься и от твоего заработка будет оставаться треть. Это в том случае, если раньше тебе не открутят голову какие — нибудь крутые пацаны.

— Мне её безуспешно пытаются открутить уже двадцать лет.

— А на двадцать первом открутят. Или же в лучшем случае просто выкинут тебя из машины и ты лишишься орудия своего труда.

— Орудие труда я всегда ношу при себе. — Гордо ответил я. — Не каркай.

— Я не каркаю, а те не переоценивай своих достоинств. Константин, ты носишься по городу больше двенадцати часов кряду неизвестно с кем и неизвестно где. Наматываешь сотни километров. Ты бьешь свою машину, которая, наверное, тебе досталась не просто так. У меня же ты будешь ездить на той золотистой "десятке", которую ты сегодны видел и твоим единственным пассажиром буду только я. Неужели ты не видишь явных преимуществ?

— Вижу, но за три тысячи я работать не буду, только за три с половиной. — Поставил я жесткий ультиматум. — А если серьезно, то мне надо подумать о твоем предложении хотя бы до понедельника. Наверное я соглашусь. Понаблюдаю за тобой, принцессой, ещё пару дней, тогда и отвечу окончательно. Это что касается второго пункта нашей программы, а что до первого, то я уже должным образом почувствовал как удобны твои тапочки.

— Ты все правильно почувствовал. — Улыбнувшись она широко распахнула александриты своих глаз. — Тогда за нашу помолвку стоит выпить. А в воскресенье вообще устроим свадьбу и я обязательно достану запись Мендельсона. Ты согласен?

— Абсолютно, но только с одним условием, чтобы на нашей помолвке никого не было. Тебе подходит такой вариант?

— Подходит. — Хохотнула Татьяна и потянулась ко мне. — Никого, кроме моей лучшей подружки Женьки Родионовой. Не пригласить её было бы просто свинством. Мой господин, не откажи своей рабе в такой ничтожной просьбе.

— Хороша. На одну подругу я согласен. но не более того.

— Я знала, что вы добры, открывайте шампанское.

— Неприменно, но сперва позволь мне задать тебе один нескромный вопрос.

— Позволяю, теперь я тебе все позволяю.

— Ответь мне, за каким чертом тебе, преуспевающей, красивой бабе, понадобился старый хрен, Константин Иванович Гончаров?

— Наверное я не смогу четко и определенно сформулировать свой ответ, но попытаюсь. Ты какой — то другой, не трафаретный что ли… не такой как окружающие меня мужики, с их псевдоамериканскими взглядами на жизнь… Не знаю, но мне кажется, что ты правдашний и мне по настоящему жаль, что наша встреча не состоялась лет десять тому назад.

— Батюшки, какие комплименты! Но я тебе не верю. Милая моя, девочка, а знаешь ли ты, что я тривиальный алкоголик, которого десять лет назад за это пристрастие к алкоголю выгнали из органов?

— Догадываюсь, я ведь не дура.

— И тем не менее ты решаешься на такой рискованный шаг.

— Да. И не будем больше об этом.

— Хорошо, но позволь я задам тебе ещё один вопрос. Ты чего — то боишься?

— Да, но чего именно, я и сама пока не знаю. Как и тебе, мне нужно пару дней, чтобы в этом разобраться. Давай оставим этот разговор до понедельника.

В воскесенье я поднялся пораньше, с тем чтобы заработать в этот день как можно больше. Не смотря на все заклинания Татьяны отложить это дурное занятие хоть на сегодня я оделся и уже стоял на пороге, когда она опустила в мой карман ключи.

— Это на тот случай, если ты приедешь до обеда. — Пояснила она. Часов до двух меня не будет дома, пройдусь по магазинам. И учти, Женька приглашена на девять часов вечера, а она никогда не опаздывает, так что в восемь постарайся быть дома, а если тебя не будет в в девять ноль ноль, то я прерываю с тобой всякие дипломатические отношения. Ты меня хорошо понял?

— Понял, моя госпожа. Обязательно буду и даже пораньше. Таня Танечка, под ванну я зашвырнул револьвер. Перепрячь, пожалуйста, его куда нибудь в более надежное место. Не скучай!

К моей великой досаде, желающих поживиться путем извоза в этот день оказалось великое множество. Так что к обеду я заработал только на бензин. Зато после двух часов ситуация круто изменилась. Клиент повалил как на буфет и от желающих перенести свои бренные тела с одного место на другое просто не было отбоя. Я с трудом выкроил время, чтобы заскочить в ювелирный и приобрести не дорогие, но вполне приемлемые сережки для Татьяны. По четырем районам города я носился как угорелый, а в шесть тридцать, когда уже хотел заканчивать работу мне попалась на удивление жирная и щедрая "мышь", которую нужно было немедленно доставить до аэропорта, где она держала свою торговлю. В общем только в восемь сорок пять я поставил машину на стоянку и подошел к сторожевой будке чтобы расплатиться.

— Вам до утра? — Выписывая квитанцию спросил меня знакомый курносый парень.

— Да, часов до десяти. — Торопливо отсчитывая деньги ответил я.

Ровно в девять я позвонил в дверь девяносто шестой квартиры, где надо думать, отныне я буду проживать. После пятого звонка, с удивлением отметив полное равнодушие к моей персоне я открыл дверь вверенными мне ключами.

— Наверное обиделась. — Разуваясь решил я и медовым голоском позвал. Таня — Танечка, не плачь, не утонет в речке мяч.

Приглушенное бормотание телевизора было мне ответом. Держа на вытянутой ладони коробочку с сережками я вошел в комнату и понял, что Таня — Танечка больше никогда не заплачет и утрата мяча теперь ей до лампочки. Черная жирная точка над переносицей навсегда лишила её каких либо эмоций.

Она сидела в кресле откинув голову на высокую спинку и серыми глазами удивленно смотрела на люстру. Все пять плафонов яркими точками отражались в её зрачках. Перед смертью Татьяна успела празднично одеться и сервировать столик, перед которым сейчас и сидела. Второе кресло и пуфик, ныне свободные, очевидно предназначались для меня и подруги Евгении.

Подойдя поближе я взял её за руку и понял, что смерть наступила не более двух часов тому назад. Едва сдерживая себя, чтобы не завыть, я осторожно положил её руку на подлокотник и осмотрелся. То что я увидел на полу ног заставило меня вздрогнуть. Именной "Наган" Ивана Жукова лежал возле её правой ноги.

Отстраненно и четко сразу заработала голова. В то что она решилась на суицид я не верил с первого мгновения. Не верил и сейчас, когда увидел заботливо подброшенный револьвер. Но дело не в этом. Попробуем проанализировать действия следователей. Найдя именное оружие они уже через пару часов выйдут на его хозяина и его бабка довольно скоро расколеться и сознается, что продала его одной интересной женщине, внешность которой она в состоянии описать и как знать, вполне возможно, что через неделю, другую они выйдут на Милку. Ну а дальше все необыкновенно просто. Наверняка стрелявший или стрелявшая не оставили на рукоятке своих следов, а вот моих там предостаточно. Скорее всего убийца действовал в перчатках, либо воспользовался салфеткой. Это подтверждается тем, что на столе возле одного прибора она отсутствует. Вероятно, после убийства он отпечатал папиллярные линии Таяниной ладони на рукояти пистолета, а салфетку сунул к себе в карман.

Что же делать? И уносить орудие убийства с места преступления негоже, а оставлять тем более. А как быть? Думай, Федя, думай, времени у тебя в обрез. С минуты на минуту должна появиться Евгения Родионова и тогда у тебя будет бледный вид. И тогда доказать свою непричастность будет почти невозможно.

Подняв "Наган" и удостоверившись, что стреляли именно из него я завернул его в салфетку и сунул за пазуху. Я уже обувался, когда раздался резкий звонок в дверь и неприяный милицейский голос предложил немедленно открыть.

— Подставка сработала четко. — Подумал я метнувшись в спальню, балкон которой выходил в полутемный двор. — Если я правильно понимаю, то их машина сейчас стоит перед подъездом, так что путь через балкон это мой единственный путь.

Мои расчеты оказались верными. Довольно удачно спрыгнув на землю я тут же заскочил за угол и уже не торопясь двинулся в сторону освещенной улицы. Возле неработающего ларька я остановился и оглядевшись по сторонам сунул под него свой тяжкий груз. Потом уже более свободно вышел на освещенную часть и споро зашагал в сторону стоянки к супермаркету.

Проболтался я там добрых двадцать минут. Навязчиво вертясь перед продавцами я купил бутылку шампаского и прочей ерунды, набив в общей сложности два пакета. На выходе я долго торговался с девицей и в конце концов она уступила мне пятнадцать шикарных роз на десять процентов дешевле против назначенной цены.

Если соседи Татьяны Яремчак не очень любопытны, то действовать нужно было именно так, поскольку о моем существовании наверняка знала Евгения, а многочисленные следы моих пальчиков можно было найти на каждой дверной ручке и на любом выключателе.

Через пять минут я стоял у девяносто шестой квартиры старательно всаживая ключи в искореженные замки. Мои усилия не пропали даром. Довольно скоро на меня отреагировали. Резко распахнувшаяся дверь явила мне двух молодцев в штатском.

— А вот и гости пожаловали. — Цинично отметил невысокий плотный кореец. — Милости просим, столы давно накрыты и хозяйка ждет. Ваши цветы будут ей ко времени.

— А вы кто такие и чего тут делаете? — По хозяйски заходя в переднюю осведомился я. — Почему замки поломаны!

— Об этом чуть позже. — Гася мое негодование заявил короткостриженный верзила с топорной физиономией. — Предъявите ваши документы.

— Что здесь происходит? — Не на шутку возмутился я. — Татьяна, объясни мне, что все это значит. Кто эти люди?

— Успокойся, олух! — Внятно посоветовал мне верзила. — Ничего тебе твоя Татьяна уже не ответит. Предъяви документы.

— Нет, погодите! — Кинулся я напролом в комнату, но тут же отброшенный верзилой заскулил беспомощно и просяще. — Да скажите же вы мне толком, что случилось?

— Мертва она. — Хмуро буркнул кореец. — А ты кто такой будешь?

— Как мертва? — Тихо и недоверчиво спросил я. — Вы наверное шутите?

— Шутим, смешнее некуда.

— Пустите меня к ней.

— Сейчас нельзя. Сейчас там работают эксперты. Когда закончат тогда и посмотришь, а пока пройдемте прямо там и поговорим.

Почти насильно они впихнули меня на кухню и первым делом осмотрели карманы. Вытряхнув на стол все содержимое они первым делом занялись водительскими правами. Их вид немного успокоил корейца. Уже по человечески он пояснил.

— Вот так, мертва Татьяна Александровна Зайцева.

— А что случилось? — Бледнея и делая вид, что изо всех сил стараюсь держать себя в руках спросил я. — Утром она была совершенно здорова.

— Вот как? — Удивился верзила. — Значит вы сегодня с ней уже виделись.

— Виделся. — Вымученно признался я.

— А кем вы ей приходитесь?

— Знакомым.

— Кому предназначались сережки.

— Ей. — Опуская голову признался я.

— А вы что всем своим знакомым дарите золотые серьги?

— Нет, но Таня для меня была больше чем знакомая.

— Вот с этого и надо было начинать. — Удоволетворенно проскрипел верзила. — Гражданин Гончаров, вы женаты?

— Да, но какое это имеет отношение к случившемуся.

— Большое. Любовницы часто надоедают своими приставаниями и тогда от них пытаются отделаться разными путями, например убийством.

— Значит Таню убили? — Глухо спросил я. — Кто это сделал?!

— Я же вам говорю, что любовницы часто надоедают и…

— Она не могла мне надоесть и ваши паскудные подозрения оставьте при себе. Мы знакомы с ней всего четвертый день. Я даже не знал, что она Зайцева. Мне она представилась как Яремчак.

— Это её девичья фамилия, а по мужу она Зайцева. Вы знакомы с её мужем? Для кого предназначался третий столовый прибор?

— Для некой Евгении Родионовой, которую я не знаю. Я вообще никого из её друзей не знаю. Могу только сказать, что меня она хотела нанять личным шофером.

— Это интересно. — Ядовито эаметил верзила. — Знакомы всего три дня, а тебе уже тут и ноги врозь и служба на блюдечке. Не нравишься ты мне, Гончаров.

— А я не педераст чтобы тебе нравиться.

— А ты мне, дорогуша, не хами. — Оскалился верзила. — Вот оформлю тебя на пару месяце в СИЗО, тогда ты у меня по другому запоешь. Влад, пробей ка его адресок. Подмигнув предложил он корейцу. — Хочу я с женой его потолковать.

— Сергей Владимирович, — неожиданно засовывая свой сизый нос прохрипел врач судебной экспертизы, господин Корж. — У меня все готово. Можно девочку уносить?

— Погоди, тут её хахаль хотел бы на неё глянуть.

— Ба, Иваныч, а ты как здесь оказался? — Расплылся в улыбке он. — Я понимаю, что ты всегда там где трупы, но не до такой же степени.

— Это и есть её хахаль. — Ухмыльнулся Верзила. — Покажи ему его бабу на прощанье. Хотя сдается мне, что он уже её видел, а может и сам пристрелил.

— Да ты что, Владимирович, совсем охренел или кобыльей мочи опился? Возмутился Сизый Нос. — Ты знаешь кто он такой… Иваныч, выйди на минутку…

Уже прикрытая грязной простынью Татьяна ненужной вещью лежала на носилках посреди своей комнаты и своим присутствием только всем мешала. И опять почти забытая ноющая боль с новой силой ударила меня под ложечку. Опустившись перед ней на колени я отбросил тряпку и едва сдерживаясь чтоб не завыть поправил её роскошные волосы, любоваться и перебирать которые теперь суждено только могильным червям.

— Иваныч, — осторожно тронул меня за плечо Корж, — зайди на кухню, я мужикам о тебе все рассказал. Заочно они о тебе слышали, так что будет несложно с ними договориться. Правда побегать тебе все одно придется, но тут уж ничего не попишешь

— Захарыч, Когда её убили?

— Предварительно могу сказать, что часа два, три тому назад. Скорее всего стреляли из револьвера, потому как гильза не найдена. Стреляли не меньше чем с полутора метров. Следов пороха на лице не обнаружено. Пуля прошла череп насквозь и оставила отметину на стене на высоте одного метра десяти сантиметров из чего можно заключить, что стрелявший сидел в кресле напротив.

— Господи, я опоздал на два часа. А ведь она меня просила прийти пораньше.

— Не казни себя. Что кому суждено, то с тем и случиться.

— А почему вы опоздали? — Из — за спины вежливо спросил кореец.

— За хорошую плату я отвозил какую — то барыгу в аэропорт. Это будет нетрудно доказать, у неё там свой магазин.

— А вы не помните как её зовут и какой именно магазин она содержит?

— Мне она представилась как Маргарита Аркадьевна, а её магазинчик, обычный алюминевый модуль, расположен сразу же возле автобусной остановки. Заплатила она мне двести рублей, а назад я шел порожняком.

— Ну вы тут разбирайтесь, а мы пожалуй пойдем. — Невесело сообщил Корж и отдав санитарам команду тактично поинтересовался. — Костя, насколько я понимаю, с мужем она не жила давно, близких родных в городе нет.

— Захарыч, честное слово я не знаю. Где — то у бабушки живет её девятилетняя дочь, вот и вся моя информация.

— Кто же возьмет на себя заботы по её захоронению?

— Если не отыщутся родственники, то естественно этим займусь я. Только не звони мне домой, лучше я сам буду тревожить тебя по два раза на день.

— Договорилиь, Иваныч. Еще раз, не казни себя. Ее ты не воскресишь, а себя загложешь. Жду твоих звонков.

Он ушел, а меня ещё час занудливо и въедливо расспрашивали об очевидных вещах, причем вовсе не собираясь подловить, а просто по привычке.

— Где вы оставили машину по прибытию из аэропорта? — Занудливо спросил Влад.

— Здесь неподалеку, не более как в десяти минутах хотьбы.

— В котором часу это произошло?

— Что — то в районе девяти часов вечера, но может быть немного раньше.

— Однако здесь вы появились только в двадцать один сорок пять. Позвольте спросить, где вы находились все это время?

— Господи, ну неужели непонятно? — Устало ответил я въедливому корейцу. — Вы же видели что я принес две сумки продуктов и букет цветов. Я больше получаса болтался в ближайшем супермаркете. Может быть меня там даже запомнили.

— Константин Иванович. — Наконец закрывая папку объявил кореец. Задерживать мы вас не будем, но завтра к десяти часам ждем в сто двадцать первом кабинете. Там мы ещё раз составим протокол опроса и как знать, может быть к тому времени что — то проясниться, а возможно вы сами что — нибудь вспомните. А сейчас я прошу вас обойти квартиру и внимательно все осмотреть. Возможно вы заметите какую — то пропажу, или не на месте стоящую вещь. Впрочем вы сами все прекрасно знаете.

— Знаю, но ей богу, тут я не в силах вам ничем помочь, потому как сам ночевал в этой квартире только три ночи. Но поверьте, расположение вещей, как и сами вещи меня интересовали меньше всего. К тому же в комнатах у Тани всегда были приглушены светильники.

— Жаль, ну что же, Константин Иванович, теперь нам остается только проехать в супермаркет, да на автостоянку. И если все сказанное вами подтвердится, то мы распрощаемся до завтра.

Мое пребывание в маркете подтвердилось полностью и даже с некоторым раздражением. Причем зафиксировали его не продавщицы или кассиры, перед которыми я так старательно крутился, а служба наблюдения.

— Точно, он тут не меньше получаса терся. Где‑то до половины десятого, — Понимающе ответил ушастый стражник. — Пять брикетов сыра обнюхал прежде чем купить один. А потом ещё цветочнице минут десять уши втирал. Я так и думал, сейчас, чтонибудь да стащит. — Попался значит, соколик! — Злорадно ухмыльнулся он.

— Да нет, все в порядке. Ты ему здорово помог. — Успокоил его верзила, а кореец задумчиво посмотрел на меня и потер переносицу.

Но как бы то ни было, не смотря на то, что я переусердствовал, в супер маркете все прошло гладко, а вот на автостоянке меня ждал сюрприз. Увидев милицейское удостоверение верзилы и меня стоящего рядом знакомый охранник побледнел и категорично заявил.

— Не знаю когда он ставил свою машину. Я вообще его вижу в первый раз.

— То есть как это в первый раз? — Растерянно уставился я на него. Два часа тому назад я поставил здесь свою машину и ты лично выписал мне квитанцию.

— Никакую машину ты здесь не ставил и никакой квитанции я тебе не выписывал. Уже уверенней врал парень. — Закусывать надо лучше.

— Это тебе надо лучше закусывать, идиот. Я её в третий ряд поставил.

— А если поставил, то там и смотри. Лично я ничего не знаю.

— Та–а-ак, гражданин Гончаров. — Ядовито пропел Верзила. — Не даром говорят, доверяй, да проверяй, пойдем ка посмотрим твою тачку.

— Сергей, вы идите, посмотрите, а я подожду здесь. — Вежливо улыбнулся кореец.

Мы могли бы не ходить, потому что в третьем ряду, как и вообще на стоянке моей машины не было. А там где я её оставил, между джипом и "Волгой", теперь уютно устроилась "шестерка".

— Ничего не понимаю. — Ошалело признался я. — Два часа тому назад я оставил свою машину именно здесь. Куда она делась.

— Улетела. — Саркастически прокомментировал Сергей. — Врешь ты все, Гончаров. Не даром ты мне с первого же взгляда не понравился. Прийдется тебя задерживать.

— Допустим я вру, но откуда в таком случае у меня появилась квитанция? — Подходя к сторожке резонно спросил я.

— При нынешней — то технике, не то что квитанциии, доллары печатают.

— Константин Иванович, дайте пожалуйста эту самую квитанцию. Высовываясь в окошечко попросил Влад. — И зайдите сюда сами.

— Гражданин Самохин, — после трехминутной сверки квитанций заявил кореец, — а вы ведь нам лжете. Машина Гончарова действительно принята вами на хранение, о чем свидетельствует ваша подпись и оригинал квитанции, который вы, слава Богу не успели уничтожить. Что же получается? Будем оформлять на вас протокол за соучастие в угоне автотранспорта. Сергей, вызывай ГИБДД.

— Не надо, начальник. — Расколовшись взмолился Самохин. — Ничего мы не угоняли. Он сам виноват, сказал, что заберет свою тачку только в десять утра.

— Ну и что из этого?

— Вот я и подумал… до утра она ему не нужна… Пацану одному дал покататься. Он с телками. К семи часам должен вернуться.

— А какое вы имели право?

— Никакого, простите меня. Только не заводите дела.

— Сожалею, но вероятно прийдется. Кроме того, что вы совершили угон, вы могли так подставить человека, что нам бы пришлось его задержать на неопределенное время. В котором часу он поставил свою машину на стоянку?

— Девяти ещё не было, но где — то около того. Не губите, начальник.

— Не знаю, это на усмотрение хозяина автотранспорта. Что скажите, Константин Иванович? Будем оформлять или помилуем.

— Да ну его в задницу, пусть живет, кретин.

— В общем так, гражданин Самохин, завтра в десять у нас с ним встреча и если к этому времени автомобиль не будет возвращен владельцу, то пеняйте на себя.

Выразив мне соболезнования они уехали, а я остался стоять посреди дороги лишенный своего последнего пристанища. Погода стояла мерзопакостная. Холодный ветер швырял в лицо мокрый колючий снег, а жидкая снежная каша под ногами говорила мне о том, что к утру я буду иметь очень непрезентабельный вид. Все эту гадость легко можно было бы пережить, кабы не сосущая боль в сердце и под горлом. Какой негодяй мог поднять руку на Татьяну? Отойдя от света я побрел по обочине дороги не известно куда и непонятно зачем. В конце концов наткнувшись на какую — то стену я прислонился к теневой стороне дома и заревел по бабьи тихо и горестно.

Чертова жизнь, неужели кроме злобы, жадности и жестокости на этой земле больше ничего не существует? Взбесилась земля и взбесились люди населяющие её. Как нам дальше жить в этой прогнившей вони постоянного предательства, обмана и продажности? Как изменить этот протухший, прогнивший мир?

Обхватив голову руками я сполз на решетку подвального окна и скрючившись тихо, по щенячьи заскулил.

— Мужик, эй, мужик! — Кто — то снизу ткнул меня в задницу. — Что с тобой?

— Ничего. — Не трогаясь с места глухо ответил я. — Все хорошо?

— А чего тогда ревешь как барышня? — Спросил все тот же тоненький голосок.

— А тебе — то какое дело. — Поднимаясь зло ответил я.

— Иди к нам, дядя, там же холодрыга, а здесь у нас полный кайф.

— А как к вам зайти? — Подумав спросил я.

— Вход в подвал перед первым подъездом. Спустишся, а там я тебя встречу. — Проинструктировал меня все тот же голос. — Дядя, а у тебя бабки есть?

— Есть, но мало, хотя рублей сто наберется. — Понимая куда клонит мой невидимый собеседник ответил я. — А что нужно?

— Тогда купи три бутылки водки и чего — нибудь пожрать. Распорядились снизу.

— Хорошо. — Ответил я и отойдя от дома замер, только теперь понимая куда я забрел. Не разбирая дороги ноги сами привели меня к дому Тани Танечки. Видно так было угодно судьбе, ночь после её смерти провести в подвале её дома. Чем черт не шутит, а может быть удасться что — нибудь выяснить.

В первом же круглосуточном магазинчике я купил все необходимое, а так же небольшой карманный фонарик, вещь в подвале незаменимая. Запрятав оставшиеся деньги в под стельку ботинка вернулся к пятнадцатому дому.

Дверь подвала оказалась на замке, но при детальном анализе я понял, что он выполняет чисто декоративную функцию. Легко и свободно дверь отворилась при первом же прикосновении. Включив фонарик я осветил десяток бетонных ступенек круто идущих вниз. Дом был новый и подвал загадить ещё не успели. Прикрыв дверь, с некоторой опаской я сделал первый шаг и тут же на меня зашипели.

— Ты чего это светишься? — возмущенно спросил невидимый голос. Выключи фонарик, кругом менты шастают. Загребут как котят. Водку — то купил?

— Купил. — Послушно выключая фонарь ответил я. — И закуску тоже.

— Иди, не бойся. — Цепкая ухватившая лапка уверенно повела меня по подвальному лабиринту. — А чего ты ревел — то?

— Да так, настроение осеннее.

— Врешь ты все. Ну это твое дело. Мы пришли. Врубай свой свет, здесь уже можно.

Луч фонарика нарисовал довольно странное общество обитателей моего нового пристанища. Самым старшим и видимо главарем здесь был худощавый неопрятный мужик с белесыми глазами и впалым ртом. Одет он был в какое — то допотопное пальто, но на голове его красовалась шикарная ондатровая шапка видимо недавно снятая с чьей‑то непутевой головы. Сидел, а точнее полулежал он на самом удобном месте, на двойном колене теплотрассы, для пущего комфорта прикрытого дырявым матрасом.

По обе стороны от него жались и кутались в куцые пуховики две девчонки примерно тринадцати и четынадцати лет. Их немытые и плохо расчесанные волосы говорили о том, что настоящий образ жизни они ведут уже не первый день.

Примерно такой же возраст имел и пацан обнимающий одну из этих подвальных фей. Однако в отличии от остальных одет он был довольно хорошо. Что же касается моего проводника, то тут налицо было было полное обнищание и нежелание хоть как‑то следить за собой. Его долговязая и необыкновенно худое тело казалось вот–вот сложится пополам. Судить о его возрасте было трудно, поскольку треугольную рожицу пацана покрывала толстая корка грязи, к которой буквально прилипла пакля рыжеватых волос, местами спускающаяся до плеч.

Подведя меня ко всей этой компании он сел на пластиковый ящик и доложил.

— Вот, привела. Он все взял.

— Малодец, Галка. — Одобрительно прохрипел старший. — Готовь стол. Ты чего, мужик расквасился — то? Или жена из дома выгнала?

— Можно сказать и так.

— Подумаешь, горе — то какое. Да нас тут по городу таких как ты знаешь сколько? Не бери в голову. Тебя как зовут?

— Константин.

— А меня Эдуард. Пацанчика Витькой кличат, а девчонок Светкой, да Валькой. Ну а тебя привела Галка. Она у нас тут за старшую. Вроде как хозяйка отеля. — Хрипло заржал он радуясь своему остроумию. — Ну а мы у неё вроде как постояльцы. Галка, что там? Стол уже сервирован?

— Сейчас все будет готово. — Кромсая грязными руками сыр заверила она. — Только консервы я открувать не умею, пусть Витька откроет.

— Чуть что, сразу Витька. — Спрыгивая со своего насеста недовольно откликнулся пацан. — У самой руки из задницы растут, коза драная.

— Заткнись, сопляк. — Парировала хозяйка. — Какого черта опять приперся? Сидел бы дома в тепле перед телеком, у мамочки на коленях, да сосал сиську, а то приклеился к нам…Чего ты сюда ходишь?

— Заткнись дылда. — Оборвала её обличительную речь одна из девчонок. Не твоего это ума дело. Чем Витек, так раньше ты сама отсюда вылетишь.

Неизвестно сколько бы времени продолжалась эта семейная перепалка, не вмешайся в это дело Эдуард.

— От винта, шалавы, кончай тарахтеть, а то вы сейчас все отсюда вылетите. Раскашлялись, блохи навозные. Валька. — Пнул он под тощий зад скандальную девчонку. — Притащи для господина Константина ящик. Совсем обнаглели, шллюхи бестыжие, гость в доме, а они собачаться. А ты, Галка, налей и подай нам по стакану водки.

— Да мне что — то не хочется? — Посмотрев на её руки промямлил я.

— А ты через не хочу. — Усмехнулся Эдуард. — Надо это тебе. Я же вижу в каком ты состоянии. Витька, ополосни стаканы водкой, а то на её руки смотреть противно. У кочегаров чище, потаскуха, сколько раз я тебе говорил, руки мой перед едой. Еще раз увижу какими руками ты накрываешь на стол, выдерну с корнем. Иди и немедленно вымой. На тебя же смотреть противно.

— Да что ты до меня докопался? — Отбрасывая нож взвизгнула Галка и послушно поплелась куда — то вглубь и темноту подвала. — Жила здесь одна и горя не знала, так нет, принесла их нелегкая…

— Держи, Константин. — Протянул мне Витька стакан. — Не бойся, я после неё продезинфицировал. А вот и вам, Эдуард Иванович.

— Ну давай, Константин, вздрогнем, и чтоб от горя твоего не осталось и следа.

— Не получится так. — Проглотив водку криво усмехнулся я. — Слишком мне больно. Вы слышали, что сегодня произошло в этом доме?

— А как же не слышать. Бабу из девяносто шестой квартиры замочили. Точно, Витькину соседку. Он и выстрел слышал.

— Для меня она была не просто баба, а лучшая подруга.

— Так вот оно в чем дело. — Понимающе протянул Эдуард Иванович. Теперь понятно почему ты такой смурной. Хорошая была баба, сам — то я её не знал, так просто, иногда видел, а вот Галка у неё частенько десяточки выпрашивала.

— Давайте выпьем за Татьяну Александровну. — Вытирая о подол руки из темноты показалась хозяйка. — Пусть земля ей будет пухом. Она и правда была доброй женщиной. Никогда и не в чем меня не попрекала. Молча вытащит десятку, сунет мне в карман, на том и весь разговор.

— А ты её давно знала?

— Как только мы вселились в этот дом. Больше года уже. Мать нашу трехкомнатную сюда поменяла с приплатой на однокомнатную, а потом и её пропила и сгинула. Черт бы её на рога поднял, старую шлюху. Мы в одном подъезде жили, только этажем выше. В прошлом году я ещё в школу ходила, в девятый класс. Вот тогда я с ней и познакомилась. Тогда она ещё с дочкой, Анюткой, жила, а потом отправила её к матери и сказала мне, что хочет наладить свою личную жизнь. У кого только рука на неё поднялась? Она была такая красивая, по телевизору таких не увидишь.

— Знать бы кто это сделал, я б своими руками его придушил. — Поддержал её Витька. — А как теперь узнаешь?

— Ну ты же слышал выстрел? — Осторожно начал я.

— Ну и что? Ну и слышал, а откуда мне было знать из какой он квартиры? Откуда мне было знать, что кого — то убили? Сегодня стреляют каждый день, да по пять раз за ночь, но это не значит, что наутро у нас горы трупов.

— Витя, а в какое время ты слышал выстрел?

— А черт его знает. Сегодня менты уже приходили, спрашивали. Мать говорит, что было около семи часов. Сама точно не знает.

— А вы ничего не слышали? — Спросил я остальных.

— Нет. — За всех ответил Эдуард Иванович. — В подвале мы с девчонками сидели, под землей, что тут услышишь, а Галка в магазин за хлебом ходила.

— А принесла не только хлеб, но и бутылку водки. — Гордо сообщила она.

— Добытчица наша. — Похвалил её Эдуард. — Из под земли пузырь найдет. Уходила с тремя рублями за половинкой хлеба, а вернулась с целой буханкой, да в придачу еше и с бутылкой водки. Талант!

— А что мне? — Расхохоталась опьяневшая Галка. — Я уже привыкла клянчить, да побираться. Выхожу из подвала и думаю, а что нам половина буханки? На один зуб не хватит. Смотрю, а этот дурак к своей машине идет, ну я ему наперерез. Стой, говорю, дядя, куда так торопишься? А он увидел меня и от испуга аж побледнел, словно смерть свою увидел. Тут я и давай его колоть. Помоги, заныла, дядя, дай пару рублей, на хлебушек не хватает. Он без разговоров вытащил бумажник, выдернул оттуда полтинничек, кинул его мне, сел в свою тачку и по газам. Только я его и видела. Чего он так меня испугался?

— Тебя, сучку, любой нормальный человек испугается! — Захрипел Эдуард. — Значит ты наврала мне, падла, сказала, что он дал тебе только четвертак.

— Так я ему сдачи дала. — Не моргнув глазом, как по маслу соврала Галка.

— Это с каких же хренов ты дала ему сдачи? — Ядовито спросил Витька.

— Я сходила, все купила, а сдачи принесла ему. — Уже неуверенно пояснила она.

— Врешь падла вшивая. — Свирепо захрюкал Эдуард. — Девчоночки мои маленькие, тряхните ка её хорошенько, чтоб навсегда забыла как ныкать общие деньги.

С видимым удовольствием две маленькие мерзавки накинулись на этот ходячий скелет и во мгновение ока Галка оказалась в одних трусиках. Прикрыв спичечными руками едва наметившиеся груди она вжалась в холодный бетон стены и беззвучно заплакала. Только два ручейка бегущие по впалым грязным щекам, да судорожное подрагивание костлявых плеч говорили о том что она ревет.

Но вмешаться, вступиться за неё я не мог, не имел права, поскольку точно знал, что потом, после моего ухода, за мое заступничество, ей достанется ещё больше.

— Вот они, Эдуард Иванович. — Выдирая откуда — то из под подкладки куртки деньги торжествующе объявила Светка. — Что, крыса, получила? Одевайся, не греми тут своими костями, смотреть на тебя противно. Вша лобковая.

— Ты, Галина, больше такого никогда не делай. — Бережно пряча деньги себе в карман прохрипел Эдуард. — Нехорошо это, от своих друзей нычку делать. В тюряге тебе за такие фокусы голову открутят.

— А я не хочу в тюрягу! — Сглатывая слезы едва слышно ответила она.

— А куда ж ты денешся? — Рассудительно спросил он, а я с горечью подумал, что в конце концов так оно и будет. Спасибо нашему родному государству, на всех парусах рвущемуся к западному "цивилизованному" берегу. Курс верный! И плевать нам на то что лишенные лекарств, пачками мрут старики, и чихать мы хотели на подвальных детей, озверевших уже в свои двенадцать лет. Верной дорогой идем, господа!

— Эдуард Иванович? — Вполне удовлетворенный состоявшимся судом спросил Витька. Вам как, наливать ещё или попозже?

— А чего ждать — то, наливай, братан.

Воспользовавшись тем, что на меня уже мало обращают внимания я предложил Галке сигарету и отошел к вентиляционному окну. Немного погодя она встала рядом.

— Галка? — Протягивая ей зажигалку спросил я. — Хочешь завтра я покатаю тебя по городу на машине? Посидим в каком — нибудь кафе.

— Не хочу. — Подумав ответила она. — Не нужно.

— Почему же? — Удивился я. — Хоть немного от всего этого отдохнешь.

— Вот из — за этого и не хочу. Потом, вечером будет совсем трудно возвращаться назад в эту вонючую яму. Нет, не нужно.

— Ладно, об этом мы ещё поговорим утром. А пока ты мне вот что скажи. На какой машине ездит твой благодетель, тот, что дал тебе пятьдесят рублей?

— Обычная красная "Нива". А зачем это вам?

— Да так, для размышлений. Ты не могла бы мне описать его внешность?

— Да вроде ничего особенного. Рост чуть ниже среднего, немного полноват. Лицо округлое, нос короткий и курносый, глаза маленькие и вообще он похож на свинку.

— А как он был одет?

— Светло коричневая замшевая куртка и такая же фуражка, а вот во что он был обут, я не помню, или просто не разглядела.

— У него на руках было что — то примечательное? Например наколки или перстень?

— Нет, ничего такого я не заметила.

— Ну ладно, Галка, ты не расстраивайся. Утром мы с тобой ещё поговорим.

— Зачем? О чем тут говорить, со мной и так все ясно.

— Не нужно раньше времени ставить на себе крест. Скажи, как так получилось, что без твоего ведома и согласия мать смогла продать вашу квартиру?

— Почти все это лето я провела у подруги на даче, а когда вернулась, то в нашей квартире уже жили другие люди. Они отдали мне мои документы, кое — какие вещи, которые им передала мать и показали на дверь. Вот и все.

— Но как же так? Ведь ты должна была подписать определенные бумаги о своем согласии на продажу квартиры.

— А я и подписала. Однажды мать приехала к нам на дачу и привезла пять бутылок водки. Мы с Нинкой напились как поросята. Вот тогда я и подписала какие — то бумаги, которые она мне подсунула. Откуда мне было знать, что я получу такой подарок от родной матери. Да что теперь об этом говорить. Я уже и в ЖЭУ и в суд ходила, да только все бесполезно. Говорят, что купля продажа совершена правильно. А мне от этого не легче. Первое время пробовала кантоваться у подружек, да только надолго терпенья ни у кого не хватало. Переночуешь ночь другую, а на третью тебе уже вежливо объяснют, что все, хватит, девочка, пора и честь знать. Мы конечно понимаем твою беду, но пойми и ты нас.

Пробовала работать проституткой, да только не получилось, телесами не вышла, а кому нужен ходячий скелет? В общем плюнула я на всех и поселилась в подвале. Вот так и жила целый месяц спокойно, бутылки сдавала, Татьяна Александровна мне подкидывала. Хорошо я жила пока черт не принес этого Витьку. Ну а за ним и все остальные притащились.

— Галка, а документы у тебя в порядке?

— Какие у меня документы? Свидетельство о рождении и аттестат об окончании девяти классов. Вот и все документы.

— А больше тебе ничего и не нужно. Ты вот что, девонька, никуда из этого подвала не сбегай, жди меня. Я обязательно приеду и мы с тобой что нибудь придумаем.

— Да ладно вам. Не обещайте, мне уже столько раз обещали, что я устала верить.

— А давай попробуем ещё раз?

— Давайте, какая мне разница, — равнодушно согласилась она, — разом больше, разом меньше. Пойдемте туда, а то они все съедят.

Всю ночь не смыкая глаз я просидел на на бутылочном ящике стараясь понять кому и зачем понадобилась смерть Татьяны Яремчак. На этот вопрос ответа найти я не мог хотя бы потому что не знал о ней ровно ничего. У меня не было никаких, самых элементарных отправных данных. Но два пункта я уяснил четко. Во — первых я понял, что убийца знал о моем приходе и как только я вошел он вызвал милицию, а во — вторых я поклялся, что за её смерть виновный должен понести наказание. Но кто мог знать о моем появлении? Кому Татьяна об этом проболталась? С уверенностью я могу назвать только одно имя. Евгения Родионова. Наверное с неё мне и следует начинать. Тем более, что из разговоров оперативников я понял, что она у Татьяны так и не появилась. И ещё мне не давал покоя Галкин меценат похожий на свинку. Отчего он был так перепуган, что не задумаваясь бросил ей первую попавшуюся купюру?

Опять множество вопросов и ни одного ответа. Нет, как не крути, а без посещения фирмы "Эдит" мне не обойтись. А где её прикажите искать? В принципе это несложно, нужно просто встретить её шофера. Кстати, понаблюдать за его реакцией тоже будет довольно интересно. Насколько я помню, он приезжает у восьми часам.

В семь тридцать утра, в подвальном лабиринте я с трудом разыскал Галку. Скрутившись калачиком и поджав колени под самый подбородок она спала на каких‑то гнилых мешках набитых тряпьем. Проснулась она от одного моего прикосновения. Резко вскочила и заслонилась рукой от света словно ожидая удара.

— Тихо, Галка, все свои. — Протягивая две сотенные бумажки успокоил я её. — Держи, это тебе. Только постарайся на этот раз не проболтаться.

— Зачем столько много? — Преданно глядя на меня она неуверенно протянула руку.

— Здесь тебе должно хватить на неделя. Именно за такой срок я думаю решить твою проблему. Ты в школе — то хорошо училась?

— Да, у меня в аттестате всего три тройки.

— Ну и прекрасно. Сейчас я уезжаю, а ты эту неделю постарайся далеко отсюда не отлучаться. Можешь понадобиться в любой момент. Жди и не скучай. Да, еще, Галина, ты вчера говорила нам о том мужике, что с перепугу сунул тебе полтинник. Ты не помнишь от какого подъезда он шел?

— От середины дома. от четвертого или третьего подъезда. А что?

— Нет, ничего, все нормально, если вдруг ещё раз увидишь его машину, то запиши её госномер, только незаметно.

— Хорошо. Я вас провожу?

— Не надо, назад дорогу я и сам найду. Приведи себя в порядок.

Золотистая "десятка" подкатила без десяти восемь.

— Здорово, зема. — Неожиданно постучав в стекло испугал я водителя. Открывай.

— А это вы! — Узнал он меня, но дверку открывать не торопился, лишь на два пальца опустив стекло спросил. — Что вам опять от меня надо.

— Сказать чтобы ты ехал назад на фирму. Твоя хозяйка больше ездить не будет.

— Это почему же? — Вполне резонно поинтересовался он.

— Потому что она мертва.

— Как мертва? — Задал он совершенно дурацкий вопрос.

— Очень просто. — С раздражением ответил я. — Где находится ваша фирма "Эдит"?

— В Старом городе. На втором этаже магазина "Стиль". — Автоматически ответил он. — А что с ней случилось? Или вы шутите?

— Парень, такими вещами не шутят. Но можешь убедится сам. Квартира у неё опечатана. Ты мне скажи вот какую штуку. Из ваших сотрудников кто нибудь имеет красную или вишневую "Ниву"?

— Нет. — Наконец — то открывая дверку растерянно ответил он. — На белой ездит коммерческий, а красной нет ни у кого. А вы правду говорите?

Не удостоив его ответом я зашагал на автостоянку.

Сторож Самохин встретил меня как самого близкого и желанного друга.

— А я уже давно вас жду. Тачку вашу помыли, почистили, даже внутри все протерли. Вот она стоит, красавица. Вы уж простите меня, но я не знал, что она понадобиться вам вчера вечером.

— Да пошел бы ты куда подальше, видеть твою паскудную рожу не могу.

В сто двадцать первый кабинет я постучался ровно в десять часов.

— Входите. — Последовало дружеское приглашение, которому я и последовал.

В крохотной комнатке стояло три стола шкаф и обязательный сейф. В общем перестройка в жизнь рядового следователя не внесла никаких корректив. За центральным столом сидел кореец, а остальные два были свободны.

— Добрый день. — Тускло и безразлично поздоровался я. — Гончаров К И по вашему приказанию прибыл.

— Присаживайтесь Гончаров К И. — Чуть заметно усмехнулся Ким. — Что то ви у вас помятый. Словно вы всю ночь не спали. Машина нашлась?

— Да, я на ней и приехал. А я действительно не спал. Помятуя известное правило о том, что преступник всегда возвращается на место своего преступления, я всю ночь просидел напротив подъезда.

— Ну и что же? Он вернулся? Вы его схватили? — Откровенно засмеялся он.

— Нет еще, но обязательно схвачу.

— Я вам советую оставить все ваши, никому не нужные поползновения, и предоставить это нам. Каждый должен заниматься своим делом.

— Каждый должен заниматься тем, что он может.

— Однако вы высокого о себе мнения.

— Да не в этом дело. — Поморщился я. — Мне совершенно наплевать на амбиции. Убита женщина, которая мне была дорога. Так что сидеть сложа руки и ждать пока ваша неуклюжая машина начнет проворачивать шестерни я не вправе.

— А я не вправе позволить вам путаться у нас под ногами и мешать следствию.

— На том и порешим. — Устало согласился я. Можете считать, что никакого разговора между нами и не было. Сейчас десять часов, скажите, какие нибудь шаги по делу Яремчак — Зайцевой уже предприняты?

— Да, я доложил об этом на оперативке.

— Похвально. А сколько на вас в данное время висит дел?

— Полтора десятка, да ещё три тупиковых, но почему это вас должно волновать? Ведь убийство. Его должна затребовать прокуратура.

— Она и затребует, а работать прийдется вам.

— Наверное. Ну ладно, давайте оставим этот бессмысленный разговор, а займемся писаниной. Без неё никуда не денешся.

Через десять минут подписав протокол, я все таки не удержался и спросил.

— Владилен Николаевич, если ето не государственная тайна, то кто и как вам дал знать об убийстве Татьяны Александровны?

— Без трех минут девять в дежурную часть позвонили из автомата и женский голос сообщил, что по известному вам адресу совершено убийство. Это сообщение мы передали ППС и попросили проверить. Через пять минут они ответили, что в квартире работает телевизор, но дверь никто не открывает. Тогда мы с Ильиным выехали туда сами. Взломали замки, а вскоре появились вы. Что вас ещё интересует?

— Вам не кажется странным, что убийство было совершено часов в шесть или семь, а сообщили о нем только в девять?

— Да, определенное несоответствие тут есть.

— Мне так же кажется странным ещё и тот факт, что приглашенная Татьяной Евгения Родионова, так там и не появилась.

— Будем работать. Что я могу вам ещё сказать.

— Я хотел бы поделиться с вами той информацией, что мне удалось собрать за ночь. Возможно она к настоящему делу никакого отношения не имеет, но все же…

— Говорите, я вас слушаю.

— В семь часов вечера, то есть именно тогда, когда могло совершиться убийство, девчонка побирушка попросила три рубля у некого господина только что вышедшего из третьего подъезда. Он побледнел и от испуга выбросил ей аж целый полтинник, после чего не мешкая ни секунды сел в свою "Ниву" и ударил по газам. Интересно?

— Думаю, что очень даже интересно.

— Ну тогда я пошел. — Вставая сообщил я.

— Не торопитесь, Гончаров. — Вставая из‑за стола улыбнулся он. Перестаньте шутить или мне прийдется вас задержать. Какого цвета была машина, как выглядел он сам? Во что был одет и где мне найти эту девчонку?

— Но я не хочу путаться у вас под ногами.

— Довольно дурачиться. Говорите, или для вас все это плохо кончится.

— Да я вовсе и не против, я все вам расскажу, а в обмен попрошу сущий пустяк.

— Какой именно, да говорите же вы толком, не тяните кота за хвост.

— Мне нужен домашний адрес бывшего мужа Татьяны, Зайцева, равно как и адрес её подруги Евгении Родионовой. Для вас это пара пустяков, а мне будет хлопотно.

— Ну и жук же вы, Константин Иванович.

— Оставьте, у меня нет ни малейшего желания шутить. Поймите, мне очень скверно.

— Хорошо, подождите меня пять минут.

Дабы не терять даром времени, я на бумаге подробно описал все приметы "свинки" и то в чем он был одет. Поэтому когда кореец положил передо мной адреса, я таким же образом пододвинул ему исписанный лист.

— К сожалению, на номер машины она не обратила внимания, так как была поражена щедростью этого господина Свина. Владилен Николаевич, а теперь моя личная просьба. Не трогайте девчонку. Ей и без того досталось. Поговорите с ней на месте, не тащите её сюда. Только не поручайте её Ильину. Это будет конец.

— Да что вы о ней радеете как о собственной дочери? Как мне её найти?

— Я назову её адрес только после того как вы дадите мне слово не причинять ей зла и не стараться делать добра. Она просто случайная свидетельница.

— Господи, какой вы зануда. Ну хорошо, я обещаю, что ни единый волос не упадет с её головы, я лично и на месте сниму с неё показания. Вас устраивает?

— Да, Ким, вам я верю. Ее адрес: Подвал первого подъезда, того самого пятнадцатого дома, а зовут её Галиной.

В полдень я сидел в дешевом кафе, ел хлебную котлету и делал вид, что доволен жизнью, хотя муторнее чем всю последнюю неделю мне никогда ещё не было. Что делаетсся? Видно сам черт решил крутить из меня веревки. Одна болячка ещё не зажила, как на яя место другая.

Когда он подошел, я даже не заметил. Просто его грузная туша, заскрипев стулом и захрюкав нутром, уселась напротив.

— И долго ты намерен бомжевать?

— Пока не надоест. — Тускло ответил я.

— А может быть шел бы ты, парень, домой. Не нравишся ты мне. У тебя что то ещё случилось? По глазам вижу, что вляпался опять в какую — то историю.

— Да нет, с чего вы взяли? Все нормально.

— А нормально, так садись и поехали домой.

— Нет, Алексей Николаевич, не могу и вы это сами прекрасно понимаете. — Допивая томатный сок усмехнувшись ответил я.

— Понимаю. — Просто ответил он и приказал официантке принести водки и колбасы.

— А если понимаете, то и дальнейший наш разговор на эту тему считаю полной нелепицей и бессмысленностью.

— Понимаю. — Повторил он и повысил голос. — А ещё я очень хорошо понимаю, что не пожертвуй Милка собою, то мы бы вместе с Константином Ивановичем Гончаровым уже неделю гнили бы в гробах. Я советую тебе об этом тоже не забывать.

— Не забываю. — Беспомощно ответил я наблюдая как яростно и свирепо Ефимов наполняет мятые пластиковые стаканчики. — Я знаю.

— А если знаешь, то пей водку и пошли домой.

— Алексей Николаевич, — взмолился я, — ну поймите же вы наконец, не могу я.

— А когда сможешь? — Жестко как на допросе рявкнул он.

— Не знаю, может быть позже… Время пройдет… А пока не могу.

— Ну и скотина же ты, Гончаров. — Выплюнув желчную слюну, он выпил водку, смял стаканчик и громко выматерившись спросил. — Ты хоть где ночуешь? Надеюсь ещё не спустился в подвалы?

— За это можете не переживать, все таки у меня есть собственная квартира. — Невольно усмехнулся я поражаясь точности его вопроса. — У меня квартира…

— В которой живут квартиранты! — Тут же оборвал меня тесть.

— Да, которых пустила на постой ваша дочь. Но я их уже предупредил и через неделю они обещали освободить мою жилплощадь. А пока я живу у товарища на даче.

— Не поздновато ли, для дачи — то? Снежок вот — вот выпасть должен.

— Ничего страшного, она у нас отапливается.

— Наша тоже отапливается. Может быть, пока суд да дело, на неё переберешся?

— Нет, спасибо. Мы с Толиком прекрасно уживаемся.

— Что за Толик? Ты хоть адрес скажи, вдруг экстренно понадобишься.

— Скажу, но только с условием, что там не появится ваша дочь.

— Как же ты её возненавидел! — Огорчительно воскликнул полковник.

— Нет, Алексей Николаевич, было бы неправильно так думать, тут что то совсем другое, а что именно, я и сам не пойму.

— Не пойму, не знаю. — Передразнил Ефимов. — Говори адрес.

— Дача находится за деревней Лужино. После неё проедите ещё пять километром и слевой стороны увидите небольшой массив. Второе авеню и кажется двенадцатый участок. Но соорентируетесь на месте, его домишко самый вшивый среди окружающих замков. Хозяина зовут Анатолий Васильевич Мамаев, он тоже из бывших ментов.

— Теперь понятно, ты кое — что мне рассказывал. Дело о трех сестрах.

— Именно так. А теперь, Алексей Николаевич, прошу меня извинить, я и в городто выехал на пару часов, чтоб подкупить продуктов. Наверное он меня уже ждет.

— Ну ждет, так езжай. Насильно мил не будешь. — Заключил полковник поднимаясь. Послушай, там не только Милка, там и кот твой весь извелся. Ходит по квартире и орет, словно ищет тебя. Что с ним делать?

— Кота я заберу через неделю, как только выедут квартиранты.

— Ладно, живи как знаешь, но только… — Так и не окончив фразы он вышел из кафе и неуклюже побрел по аллее.

Только теперь я заметил ожидавшую его "Волгу", возле которой стояла моя бывшая жена, Людмила Алексеевна Ефимова.

Сделалось нестерпимо больно.

Бывший муж Татьяны Яремчак, бабник и пьяница, Михаил Иванович Зайцев ныне обрел свой кров в тридцать втором доме по улице Ленина. Здесь в двадцать шестой квартире он решил заново строить свое счастье. И в эту же квартиру намеревался нагрянуть я. Постояв под дверью несколько минут, я в конце концов явственно различил два голоса, мужской и женский. Они не то что бы спорили, но разговаривали на повышенных тонах. По моему мнению мне следовало немедленно вмешаться.

— Кого там ещё черт несет? — Своеобразно отреагировал на мой звонок женский голос. — Кто там, чего вам надо?

— Я из военкомата. — Не моргнув глазом ответил я. — Откройте. Мне нужно видеть Михаила Ивановича Зайцева.

— Это зачем же он вам понадобился? — Сварливо спросила баба. — Уж не в Чечню ли вы его хотите отправить?

— В Чечню, в Чечню. — Успокоил я её. — Открывайте скорее.

— Ой, да уж скорее бы. — Открывая дверь обрадовалась миловидная пухленькая женщина лет тридцати. — Надоел он мне хуже горькой редьки. Только вот боюсь не возьмут его. Труслив он до чертиков, ну точно свою фамилию оправдывает. Эй ты, Михаил чудотворец, собирайся на войну, пришли за тобой. Ишь затих, уши прижал. Наверное в задней комнате окопался. Да вы проходите, сейчас я его вытащу.

Пройдя в комнату я уселся на краешке стула с любопытством прислушиваясь к супружеской перебранке.

— Ну зачем, зачем ты его пустила. — Плаксиво ныл Михаил Иванович. Сказала бы, что дома меня нет, или ещё что. Я не хочу, не хочу.

— Михаил будь мужиком. Постесняйся хоть посторонних. Выйди.

— Не выйду, скажи, что я очень болен и не могу подняться с постели.

— Дурак, он же все слышит. — Предостерегающе прошипела супруга.

— Нечего было его тащить в комнату. Иди и выпроводи его вместе с его военкоматом к чертовой матери. Да он и врет наверное. Ну какой из меня солдат? Я и автомата то в руках не держал. В музвзводе два года на трамбоне оттрубил.

— Ну вот иди и сам скажи ему об этом, а мне надоело с тобой нянькаться.

— И пойду и скажу. — Решительно ответил Зайцев и распахнул дверь.

То что я увидел заставило меня вздрогнуть. Но пороге стоял невысокий полноватый мужик с округлой физионамией, маленькими глазками и толстым курносым носом. Одним словом свинка.

— Гражданин, что вы от меня хотите? — Испуганно спросил он. — Зачем вы пришли.

— Затем, чтобы арестовать вас, господин Зайцев. — Вскочив я за шиворот подтащил его к радиатору отопительной батареи и через трубу защелкныл на нем наручники.

— Что вы делаете? — Заверещала толстушка. — Как вы смеете?

— Спокойно, мадам, он арестован. — С радостной злобой ответил я.

— А что он сделал? Он же муху обидеть не в состоянии. За что вы его так?

— За убийство своей первой жены Татьяны Александровны Яремчак.

— Боже мой, я так и знала. — Застонала она в отчаянии. — Это я виновата. Он постоянно твердил, что убъет её, а я только посмеивалась. Говорила, что кишка у тебя, Мишутка тонка. Господи, Миша, зачем ты это сделал?

— Да не убивал я никого. — Заскулил подонок.

— Заткнись, падла, или я мозги тебе вышибу прямо здесь. Где у вас телефон?

— В передней. — Горестно ответила баба. — Там, на тумбочке.

Набрав записанный на бумажке телефон я предложил майору Киму немедленно приехать по данному адресу.

— А я и сам собирался его навестить, с него начать. — Досадливо ответил он. — Значит вы меня опередили. А он сознался?

— Об этом я его ещё не спрашивал, но Зайцев оказался той самай свинкой, о которой мне рассказывала девчонка.

— Хорошо, я сейчас еду, а вы пока ничего там не предпринимайте.

— У вас какая машина? — Положив трубку спросил я хозяйку.

— "Нива$1 — Сквозь слезы ответила она.

— Я и сам знаю, что "Нива". Какого цвета я спрашиваю?

— Красная. Боже мой, да что же теперь будет? Зачем ты это сделал, Миша?

— Да не убивал я её, Люся. — В голос зарыдал Зайцев. — Честное слово не убивал.

— Да как же не убивал? — Заревела из другого угла Люся. — Ты же вчера пришел сам не свой. На тебе лица не было. Ты лучше сразу во всем признайся, меньше дадут.

— Не в чем мне, Люсенька признаваться. Я вчера к ней пришел, чтобы потребовать деньги за свою часть квартиры, а она сидит в кресле мертвая. Я как увидел, так и обалдел, да поскорее из той квартиры.

— Она сама тебе дверь открыла? — Уже понимая, что он не врет, на всякий случай спросил я. — Колись уж до конца. Жена верно говорит, меньше срок закрутят.

— Да как же она могла мне открыть, когда уже мертвая лежала. Нет, дверь была приоткрыта, это я уже сам её по запарке прихлопнул.

— Ну–ну, ври дальше. — Усмехнулся я и задал сокровенный для себя вопрос. — И что ты увидел когда вошел в квартиру Татьяны Александровны?

— Ее саму. Она сидела в кресле убитая пулей в лоб.

— А где был пистолет? Ты видел пистолет?

— Нет, пистолета я не видел, я вообще кроме неё ничего не видел. Только дырку во лбу и её открытые глаза. И ещё мне кажется, что она кого‑то ждала, потому что на столе перед ней были всякие рюмки и тарелки. Но это я уже потом вспомнил, когда приехал домой, а тогда я сразу рванул к машине.

— Почему не вызвал милицию?

— Боялся. Но если бы вы не пришли, то сегодня я бы поставил вас в известность.

— Свежо предание. — Люся, откройте дверь. Это милиция.

— Господи. — Засуетилась она. — Но вы же слышали, он не виноват, я же говорила вам, что Миша и Муху обидеть не способен.

— Идите открывайте, а мы уж тут как‑нибудь разберемся, кто виноват, а кто нет.

— Вот значит какой вы есть, Михаил Иванович Зайцев. — Оценивающе посмотрев на прикованного мужика протянул Ким. — А я ожидал увидеть нечто другое.

— Да не виноват он, товарищ начальник. — Захлебываясь затараторила Люся. — Он уже нам все рассказал и получается, что он не виноват. Миша просто приехал требовать у неё деньги, а она уже мертвая сидит.

— Говорите, приехал требовать деньги. — Тут же уцепился кореец, это хорошо. Теперь становится абсолютно понятно по каким мотивам он её убил. Зайцев, а она тебе была много должна?

— Наша квартира стоит триста тысяч. Нас трое, вот и разделите. Получается, что она была должна мне сто тысяч.

— А отдавать не хотела. Я правильно говорю.

— Конечно правильно. — С жаром заверил его дурак. — Я за ней полгода ходил, все клянчил, а она меня только завтраками кормила.

— Понятно, а вчера вам все это надоело, вы потеряли над собой контроль и просто напросто её пристрелили. Я правильно говорю?

— Нет, не правильно. Я её и пальцем не трогал. К моему приходу её уже убили, а я испугался и убежал.

— Ясно, начинаются песнопения соловья в саду. Ладно, будем разговаривать с вами в другом месте и в другой обстановке. Константин Иванович, расстегните наручники, мы его забираем.

Выполнив его поручение я проводил их до машины и там отозвав майора в сторону поделился своими сомнениями.

— Посмотрим. — Туманно и неопределенно сказал он. — Потрясем немного, а там видно будет. Если у вас появится что — то новое, то немедленно дайте знать. Звоните даже домой. Не стесняйтесь, мы оба в этом заинтересованы.

Они уехали оставив на моей совести горечь и досаду на самого себя. Зачем я поторопился со своим звонком. Теперь я был почти уверен, в том что Зайцев имеет к этому делу такое же отношение как я к балету.

Следующим пунктом моей программы было посещение Евгении Родионовой. Жила она неподалеку и поэтому уже в половине третьего я звонил в её дверь.

Открыл мне седой, благообразный старик и сообщив, что Женечка с минуту на минуту должна прийти пригласил в дом.

— А вы кто ей будете? — Усаживая меня за стол хитро поинтересовался он. — Ухажер или просто так, знакомый.

— Просто так, знакомый её бывшей знакомой.

— Чудно говоришь. Затейливо. — Рассмеялся старик. — Ясней выражаться надо. Старый я уже, чтоб такие оборотистые речи понимать.

— Вы Таню Яремчак знаете? — Спросил я в упор.

— А как же не знать. Подружки они неразлучные, со школы еще. Знаю Таньку. Вчерась Женечка к ней в гости наладилась, а вернулась чернее тучи.

— Что такое? — Сделал я изумленный цвет лица.

— А то что Женечка полтора часа часа марафет на себе наводила, а когда пришла к Татьяне, то ей не открыли дверь. Вот ведь как бывает?

— Кто же это ей не открыл? — Насторожился я. — Может просто дома никого не было?

— А кто его там разберет, а только Женечке обидно стало и домой она пришла чернее черной тучи. А ведь часов в пять она Таня звонила и сказала, что все в порядке и она её ждет. Так — то оно.

— Ты чего это там бубнишь, папаша? Опять нарезался? — Неслышно входя в комнату подозрительно спросила статная грудастая брюнетка, но увидев меня тут же стушевалась, покраснела и словно стала меньше в объемах. — Ой, извините меня. Я думала он опять сам с собой разговаривает. Он как выпьет так и начинает вести диспут со своим вторым я. Милее собеседника ему не найти.

— Ничего страшного. Вы, как я понимаю, Евгения Родионова.

— Да, а что?

— Я хочу с вами поговорить. Вы можете мне уделить десять минут?

— Ну конечно, пойдемте ко мне в комнату, там нам будет удобнее.

— Меня зовут Константин Иванович Гончаров. — Прикрывая за собой дверь представился я. — Вам что — нибудь говорит это имя?

— Господи, ну конечно же. Вы друг Тани Яремчак, но что случилось? Почему вы вчера мне не открыли? Это же просто некрасиво, пригласить меня на вечер и не открыть дверь. — Опрокинула она на меня целый ушат обиды. — По крайней мере можно было позвонить и поставить в известность, что мое появление не желательно.

— Значит вы ещё ничего не знаете? — Задумчиво глядя ей в глаза спросил я.

— А что я должна знать. Татьяне, после вчерашнего звонить я больше не буду.

— Тут вы абсолютно правы, звонить ей больше не стоит. Телефонную линию на тот свет ещё никто не проложил.

— Господи, о чем это вы говорите? — Широко распахнула она свои черные цыганские глаза. — Объясните немедленно, что случилось?!

— Тани больше нет. Она умерла. Точнее её убили.

— Кто убил, когда убили? Вы в своем уме?

— Ее убили в собственной квартире между шестью и семью часами вечера.

— Боже мой! — Неловко села она на диван. — Как же это случилось? Кто убил?

— К сожалению этого никто не знает. Я пришел в девять сорок пять когда там уже вовсю орудовала милиция. Из их рассказов я узнал, что убили её сидящей в кресле перед накрытым столом на три персоны. Очевидно два столовых прибора предназначались для нам с вами, а третий был её собственный. Убили её выстрелом из пистолета. Пуля попала в лоб. Стрелявший сидел напротив и очевидно был своим человеком, потому что поза Тани говорила о полном доверии. Вот и все что ине известно.

— Я знаю кто её убил. — Сверкнив уголями глаз решительно заявила Евгения. — Это сделал её бывший муж Михаил.

— Сомневаюсь. Сейчас он в милиции и я слышал его показания. Нет, это не он. В котором часу вы пришли к Татьяне?

— Без двадцати девять и пытаясь дозвониться простояла на лестнице десять минут.

— Что заставило вас пробыть там так долго?

— Мне показалось, что в квартире кто — то есть.

— Нет, это просто работал телевизор.

— Теперь я понимая, что ошиблась, но тогда мне почудился голос Тани.

— Она вам вчера звонила?

— Да, часов в пять, но меня не было дома, бегала по магазинам, а когда вернулась, в семь часов, то её телефон уже не отвечал. Но отец мне передал, что все в порядке, все без изменений и она меня ждет.

— Евгения, она в последнее время делилась с вами своими тревогами или какимито опасениями? Возможно она кого‑нибудь боялась?

— Нет, мне кажется ничего такого не было. Единственное, что можно сказать, так это то, что на неё постоянно накатывал Михаил. Требовал свою долю за квартиру.

— Теперь бы я хотел задать вам вопрос весьма деликатного характера.

— Да, пожалуйста, я постараюсь на него ответить.

— Год тому назад она рассталась со своим мужем. Вы понимаете о чем я говорю?

— Нет, излагайте конкретней.

— Не может же целый год молодая красивая женщина пробыть одна. Наверняка у неё был какой — то фаворит. Вы его знали?

— Не знаю. — Немного занервничала Женечка. — Я в её личную жизнь не лезла. Были какие — то, но только особо я их не запоминала.

— Что же, она меняла их как перчатки?

— Представьте себе, да! — Зло отрезала она и сосредоточенно уставилась в орнамент ковра. — Был какой — то Славик, потом Борис, не помню. Боюсь, что в этом вопросе я вам помочь ничем не могу. О покойных говорят или только хорошее, либо вообще ничего не говорят. Мне кажется, что я вас задерживаю.

— Ничуть. — Успокоил я её. — Времени у меня предостаточно.

— Зато у меня оно ограничено. — Поднимаясь закончила она разговор.

— Что — то ты, девонька от меня скрываешь. — Подумал я садясь в машину. — Чем — то тебе поворот нашего разговора не понравился. Почему такая гладкая и душевная беседа вдруг резко оборвалась едва лишь речь зашла о бывших любовниках Татьяны Александровну? Пока не знаю, но разобраться в этом следует в первую очередь.

Однако этим мы займемся завтра, поскольку в половине четвертого в фирме "Эдит" застать нужных уже сложно. А сейчас ещё можно успеть в одно интересное место.

Сто сорок шестое ПТУ отныне носило гордое название "Химико технологический колледж", но директор его, слава Богу, оставался тот же. На двери его кабинета золотыми буквами значилась, что здесь восседает Владимир Николаевич Колобов.

— Гражданин, вы куда. — Преградила мне доступ к шефу очкастая секретарша.

— Мне туда. — Указал я на дверь. — К Владимиру Николаевичу Колобову.

— А вы кто и по какому вопросу. — Назойливо липла она.

— Скажи Гончаров и без всяких вопросов.

— Нет, так нельзя, вы представьтесь полностью. — Решительно закрывая своим тщедушным тельцем дверь потребовала она.

— Извольте. Их сиятельство, граф Константин Гончаров, имеет честь быть по делу государственной важности! Устраивает?

— Устраивает. — Фыркнула секретарка и скрылась за дверью. — Проходите. — Буквально через секунду гостепреимно распахнув дверь пригласила она.

— Батюшки, кого я вижу! Сам Гончаров почтил меня своим визитом! Усаживая меня в кресло с восторгом объявил Володя. — Как живешь?

— Чуть ниже хреновой отметки. — Кисло ответил я. — Дело у меня к тебе есть.

— Буду рад помочь, если это в моих силах. Излагай.

— Девчоночку одну надо пристроить, но с обязательным предоставлением общежития.

— Погоди, не так сразу. Что ей нужно, работа или общага?

— Ей нужно учебу, стипендию и место проживания.

— Какая учеба, о чем ты можешь говорить в ноябре месяце?

— Не знаю, Володя, это твои проблемы. Делай что хочешь, но девчонку пристрой.

— Да кто она такая, ты хоть расскажи толком.

— Она закончила девять классов с тремя тройками и вполне могла бы продолжать учебу в школе, но её мама распорядилась иначе. Тайком от дочери она продала квартиру и отбыла в неизвестном направлении. Так что когда Галина вернулась с дачи, где отдыхала все лето, в их квартире уже жили чужие люди. И вот с сентября месяца девчонка мыкается как неприкаянная. Ночует где придется, а ест, что найдется.

— Ну ты даешь, нет, Костя, мне своих проституток хватает.

— Она не проститутка, то есть она хотела бы ей быть, но не позволяют физические данные. Володя, придумай что — нибуь. Аттестат — то у неё хороший.

— Аттестат — то хороший, но зачислить я её все равно не могу.

— Жаль. — Усмехнулся я поднимаясь. — Когда ещё до перестройки я крутил твое дело, ты многое мог, а теперь, когда колода в твоих руках, ты не можешь. Прощай.

— Да подожди ты, не торопись. Какой обидчивый стал. Дай подумать.

— Думай, только побыстрее, у меня куча дел, а потом ещё ехать на дачу.

— Мы сделаем вот что. Есть у меня полторы ставки уборщицы. Это в общей сложности рублей пятьсот. Пусть пока моет полы и посещает занятия, входит в курс дела. Если к марту она сдаст экзамены, то я её зачислю. Это все что я могу для тебя сделать. Тебя такой вариант устраивает?

— Устраивает, если ко всему сказаному ты добавишь общежитие.

— Это само собой разумеется. Жду вас завтра в первой половине дня.

Толик меня не ждал, потому что он не слышал нашего разговора с тестем и попросту не был поставлен в известность по поводу моего проживания на его даче. Он не мог знать, что всю эту неделю я провел либо в машине, либо в постели у Татьяны Алексанровны, последнюю ночь вообще провел в подвале. Мысль поселиться у Мамаева возникла спонтанно и неожиданно и эту идею подал мне сам полковник.

Заехав в магазин я действительно закупил кое — каких продуктов, а когда перекладывал их из корзины в сумку, то с удивлением заметил, что по привычке приобрел пачку кошачьего корма.

Понадеявшись на русское авось, домой звонить я ему не стал, а прямым ходом направился на его дачу. В семнадцать часов с минутами я подъехал к знакомому домику и безо всякого приглашения вошел в приоткрытую калитку, но тут же с огорчением отметил запертую дверь. Постояв несколько минут я уже хотел возвращаться назад, когда услышал неясный шум в глубине двора. Ориентируясь на него я прошел мимо кроличьих ям и уперся в сарай.

Толик был дома, но ему было вовсе не до меня. Уединившись в щелястом сарайчике — лаборатории он был занят очень нужным и важным делом. Он священнодействовал. На медленном огне стояла десятилитровая прозрачная колба в которой чуть побулькивая шевелилась мутная жидкость паром входящая в замысловатый змеевик — конденсатор.

Пахан Мамай, видимо уже успев снять первую пробу, сидел в старом кресле и одобрительно кивая сизым бананом носа следил за тоненькой струйкой самогона неотвратимо наполняющей конечный сосуд. Его верный сенбернар, видимо из вежливости, положив голову на колени хозяина, так же сосредоточенно наблюдал за процессом.

— А вот и Кот Гончар приехал. — Лучезарно улыбаясь, ничуть не удивившись, констатировал Толик. — Что‑то ты долго ты ко мне ехал. Сколько мы не виделись?

— Наверное год. — Виновато ответил я, в который раз уже отмечая свое скотство, мои друзья становятся мне нужны только в исключительных случаях. — Извини, Мамай.

— Да будет тебе, а я уже успел продегустировать. Отличный напиток получается. Слеза Девы Марии. Рекомедую.

— Благодарю. — Брезгливо наморщил я нос. — Закрывай ка свой спиртзавод и пойдем в дом я купил кое — что поприличней.

— А про Шарика ты не забыл? Он у меня совсем избаловался. Ты даже не представляешь, наотрез отказывается жрать крольчатину! Каково, а? Подавай ему что — нибудь пикантное и вкусненькое, а весу в нем побольше чем в тебе будет.

Послушно перекрыв все краны Мамай ведомый Шариком поплелся в дом.

— Не забыл. — Уже на кухне насыпая сенбернару элитного кошачьего корма ответил я. — Как же можно забыть про такого славного пса. — Кушай, Шарик.

Дважды лизнув, Шарик уничтожил пятидневный кошачий рацион и вопросительно уставился на меня своими скорбными крановатыми глазами.

— Послушай, Толик. — Выгружая на стол сумку виновато промямлил я. Дело у меня к тебе есть. Причем довольно щекотливое.

— А я в этом и не сомневался, Когда это Гончаров просто так приходил? Говори.

— Перекантоваться бы мне у тебя с недельку. Позволишь?

— Милости просим, крольчатины на всех хватит. А что, опять ты влип в историю и твое проживание в городе не желательно?

— Угадал. Две неприятности подряд. Разве это справедливо?

— Не справедливо. — Согласился Мамай. — Да кому она нынче нужна, наша справедливость? Только таким же дуракам как мы с тобой! А ты что, опять обложил какого‑то страшного зверя?

— А, ты об этом. Обложил, и даже не одного. Их уже поместили в клетку. В даннслучае справедливость воссторжествовала.

— Тогда позволь тебя спросить, если справедливость воссторжествовала, виновные наказаны и посажены в клетку, так чего же ты боишься?

— Толик, в том деле было замешано только несколько человек из крупной преступной группировки. Остальные же как ни в чем не бывало продолжают гулять на свободе и у меня есть все основания предполагать, что они будут мстить.

— Ого, дружок, в какое дерьмо ты влез! — Затряс носом Мамай. — Я тебе не завидую. И не только тебе, но и всем твоей семье, и в первую очередь жене.

— Да нет, там все нормально. Они защищены. — Беспечно отетил я и впервые с ужасом подумал, о том Толик прав и тестю с Милкой угрожает реальная опасность.

— Ну если нормально, то все в порядке. Живи спокойно, только уговор, в город не высовывайся хотя бы пару месяцев. А машину твою мы загоним во двор. Но тебе, Кот Гончар, надо на годик лечь на дно или переехать в другой город.

— Договорились. Только завтра утром мне обязательно нужно побывать в трех местах и кое что сделать. Это важно, тем более, что я не увижу город долгое время. А кроме того предупредить об этом тестя.

— Это может оказаться твоей последней поездкой. — Хмуро задумался Мамай. — Ладно, Костя, завтра утром поедем вместе на моем драндулете.

— Спасибо тебе, Пахан Мамай. — С некоторым облегчением поблагодарил его я. — Ты настоящий друг, даже ближе Гитлера.

— Почаще бы ты вспоминал о своих друзьях и было бы совсем хорошо. Ладно, распечатывай свою барскую водку, а я спущусь в погреб за копченым кроликом.

Проболтав до десяти вечера, я подробно рассказал ему о последнем деле, ни словом не упомянув об убийстве Татьяны. Потом сославшись на недельную усталость попросил указать мое спальное место.

Засыпая я подумал, что Толик абсолютно прав и я со своей последней трагедией совсем забыл какая опасность может исходить от дружков Рустама и Алексея, бывших телохранителей кандидата Глушкова. Вне всякого сомнения нужно завтра же предупредить об этом тестя, а только после этого заниматься всеми остальными делами включая благотворительность. С этой правильной, но беспокойной мыслью я заснул.

В пять часов утра меня разбудил Толик. Судя по его побелевшему носу случилось что‑то из ряда вон выходящее.

— В чем дело? — Тут же вскакивая тревожно спросил я.

— Выйди в комнату, там к тебе приехали.

— Кто? Что случилось? — Выскочив прямо в трусах я остолбенел. По комнате размеренно ходил полковник и его понурый вид не предвещал ничего хорошего.

— Костя, Милку увезли. — Глухо сообщил он.

— Кто увез? Куда увезли? — Не совсем ещё понимая, что происходит глупо спросил я. — Алексей Николаевич, объясните толком.

— А что тут объяснять. Забрали её какие — то сволочи вот и все.

— Подождите, расскажите все по порядку. Так с ума можно сойти.

— Боже мой. — Бессильно опускаясь на диван застонал он. — Ну неужели же не понятно? Похители её с целью выкупа. Теперь требуют шестьсот тысяч.

— Теперь ясно. Поехали, по дороге расскажите подробнее. Вы на машине?

— Я на хрену. Они её умыкнули вместе с "Волгой". На каком‑то частнике сюда добирался, а потом ещё больше часа плутал.

— Да, Мамай, ты смотрел не в бровь, а в глаз. Суки. — Натягивая штаны выматерился я. — Козлы вонючие. Только бы мне до них добраться.

— Ну и доберешся, что толку — то, открутят и тебе головенку.

— А это мы ещё посмотрим. — Опять разразился я трехэтажным матом. Поехали, Алексей Николаевич. Теперь у нас каждая минута на счету.

— Я еду с вами. — Решительно заявил Мамаев. — Лишняя пара рук бывшего мента никогда не помешает.

— Точно. — Согласился я. — А особенно его машина.

— Песик нам тоже может пригодиться, ты не смотри, что с виду он такой добродушный. Когда надо, это настоящий зверь.

— Как это все произошло? — Выворачивая на трассу спросил я полковника.

— Банально. Вчера в полдень, после разговора с тобой, Милка забросила меня на службу, а сама поехала домой. С работы я вернулся в девятом часу и был удивлен её отсутствием. Выругавшись я занялся приготовлением ужина решив, что она зависла у своих подружек. Но шло время, а её все не было и часов в одиннадцать я начал волноваться. Телефон зазвонил в двадцать три тридцать.

— Ну сейчас она у меня получит. — Подумал я сдергивая трубку.

— Здорово, ментяра поганая! — Послышался из трубки пакостный, картавый голос. Ты наверное ждешь свою дочку шалаву? Так ты её сегодня не жди, ложись в люльку и отдыхай. Сегодня она ночевать не прийдет.

— Дайте ей трубку. — Едва себя сдерживая потребовал я.

— А ты много захотел, козел легавый. Ты её сильно любишь?

— Да, я её люблю.

— И не хочешь получить посылку с её головой? — С садистским наслаждением, похихикивая спросил он. — Или тебе такой презент будет по душе?

— Нет, такой презент мне по душе не будет. — Как можно спокойней ответил я. — Мне нужна живая дочь.

— Тогда готовь шестьсот тысяч. Да смотри у меня, держи язык в заднице, никакой милиции, а то от своей дочурки ты получишь только уши. Завтра вечером я позвоню.

— Но у меня нет таких денег. — Растерявшись ответилл я.

— А это твои проблемы, полковник. Пацанам в тюряге тоже хочется кушать. — Захихикал мерзавец. — Продай свою хибару, вот и будут бабки. Она как раз на шестьсот штук тянет, а что не сделаешь для любимой дочери! До завтра, ментяра. — Попрощался он и бросил трубку. Вот и все, Костя.

— Хреновые дела. Судя по всему это дружки Александра Ивановича Глушкова. Но мы доказать этого не можем, а если и докажем, то толку от этого никакого не будет.

— Что же нам делать?

— Во — первых сегодня же займетесь продажей квартиры.

— А где же мы будем жить?

— Я не сказал вам продавать квартиру, я предложил вам заняться её продажей, а это не одно и то же. Но в крайнем случае можно жить и в моей однокомнатной. Какнибудь поместимся. Я прямо с утра потревожу квартирантов. Но не в этом дело, сейчас у нас на первом плане одна задача, вернуть Милку живой и невредимой.

— Ты прав, Костя. Милицию я подключать боюсь.

— Ни в коем случае. Вы не хуже меня знаете, что в итоге может получиться. Однако одного мента мы все — таки подключим.

— Ты имеешь ввиду Ухова? — С полуслова понял меня Ефимов.

— Вы угадали, и именно с него мы начнем.

Макс только что вышел из ванной. Чистый как рождественский поросенок, благоухающий шампунем, мылом и одеколоном он стоял перед нами в плавках с недоумением взирая на полковника.

— Алексей Николаевич, это вы? — После минутного шока задал он ужасно умный вопрос. — Извините, я сейчас, только одену штаны. Проходите на кухню, в комнате — то у меня спит жена с ребенком. А что случилось?

— Беда, Макс, случилась. Милку выкрали. — Сообщил я садясь на табурет. — Подонки требуют сумасшедший выкуп.

— Когда это случилось и какой выкуп они требуют?

— Они запросили шестьсот тысяч, а умыкнули они её вчера вместе с машиной. Точ ного времени мы пока не знаем. Скорее всего днем и сделали это дружки известного тебе Рустама и Алексея, то есть люди из группировки Паука.

— Хреново. — Забыв про штаны он сел на напротив. — Хуже не придумаешь. Но Людмилу Алексеевну, пока она ещё жива, выручать нужно немедленно. Вам дали с ней поговорить? — Напрямую спросил он.

— Нет. — Сглотнул слюну полковник. — А ты думаешь что она уже…

— Нет, Алексей Николаевич, я пока ничего не думаю, но проверить нужно. Тем более, вы на сто процентов не уверены, что это работа пауковских шакалов. Сделаем так. Я постараюсь сегодня отвертеться от работы и кое с кем переговорить. А вы поезжайте домой и ждите меня там, если не меня самого, то моего сообщения по телефону. Это будет не позже десяти.

Хмурые и подавленные мы приехали к Ефимову когда не было ещё и семи. Таким образом нам предстояло ждать и бездействовать ещё три часа. Просто сидеть и молча наблюдать за ленивыми и равнодушными стрелками стенных часов.

— Пойду приготовлю кофе, а вы хоть видик включите, что ли. — Уже через полчаса не выдержал полковник и ушел на кухню.

Я поставил какой — то боевик и старательно пытался сосредоточить свое внимание на экране, но через пять минут понял, что это невозможно. Поднявшись, я заходил по комнате из угла в угол, размеренно наступая себе на нервы.

— Успокойся, Кот, все будет хорошо. — Оптимистично предположил Мамай. — От того что ты психуешь ничего не изменится. Лучше дай Шарику что нибудь поесть. В это время я всегда его кормлю.

Воистину счастлив тот кто в подобной ситуации занят хоть каким‑то делом. С большим энтузиазмом я кинулся выполнять данное мне поручение. Наполнив миску позавчерашним борщем и подвинул её собаке и невольно подумал, что его варила ещё Милка и нет никакой гарантии, что она сварит его завтра или послезавтра, если вообще когда — нибудь сварит. От такой мысли хотелось выть и царапаться.

— Учти, Шарик, ты ешь суп той самой женщины, которую мы просто обязаны вызволить из беды. — Похлопывая по рыжему загривку внушал я ему.

Макс пришел в девять тридцать, когда мы уже не знали куда себя деть. Посмотрев на наши уставшие от ожидания физиономии он сразу начал выкладывать информацию.

— Группировка Паука насчитывает около пятидесяти членов, но это только костяк, то есть те люди, которые непосредственно составляют его окружение. Сюда входят шесть бригадиров, два помощника, личная охрана и финансово экономическая служба. Остальные тридцать человек простые исполнители или, как их называют, бойцы. Его центральная усадьба находится в селе Красный луг, расположенном отсюда за сорок километров. Вечера он проводит преимущественно в ресторане "Веселый баран", который находится в лесной зоне возле старого порта. Обычно он окружает себя свитой из шести, восьми человек. Как правило приезжают они туда к восьми часам. К сожалению это все, что мне пока удалось узнать.

— Этого достаточно. — Заскрипел зубами Ефимов. — Там мы его и накроем.

— Алексей Николаевич, это полный абсурд. — Возразил Ухов. — Во–первых мы не уверены, что Людмилу Алексеевну схватили именно его люди, а во вторых такой ход дела может стоить вашей дочери жизни.

— Так что же ты предлагаешь? Сидеть и ждать у моря погоды?

— Честно говоря я пока не знаю.

— Мне кажется, что вам, Алексей Николаевич, нужно заняться квартирой. — Вмешался я. — Наверняка они будут следить за вашими сегодняшними передвижениями и если увидят, что о продаже квартиры вы не помышляете, могут выполнить свое обещание.

— Какое ещё обещание? — Насторожился Ухов. — Вы мне про это ничего не говорили.

— Они пообещали, в случае неуплаты, послать Милкину голову по почте.

— Еще лучше! — В ярости воскликнул Макс. — Скоты вонючие. Если б наверняка знать, что она у Паука, то я сегодня же вечером поднял бы своих ребят и разнес всю его голубятню к чертовой матери, а самого утопил бы в его собственном дерьме. Но мы не можем с уверенностью сказать, что она там.

— Значит нужно узнать. — Просто и спокойно высказал свое мнение Мамай.

— Но как? — В отчаянии вскричал Ефимов.

— Нужно попробовать. — Оттачивая идею вдруг возникшую в моей голове вызвался я. Но результат мы будем знать только завтра, зато наверняка, а если все получится так как я расчитываю, то у Милки там появиться защитник.

— Говори, что делать. — С готовностью вскочил Толик.

— Расстановка сил будет такова. Мамай остается здесь на контроле. Он принимает все телефонные звонки, а если появляется такая необходимость, то и координирует наши действия. Алексей Николаевич, вы сейчас отправляетесь по риэлторским конторам и одной из них предложите свою квартиру. В общем делайте вид, что вы собираетесь её продать. Мы же с Максом исчезаем до самого позднего вечера, а возможно до полуночи. Но периодически мы будем звонить. Всем понятно.

— Но может быть ты посвятишь нас в свои планы? — С обидой спросил полковник.

— Может быть.

В семь часов вечера, в полутемный зал ресторана зашли две девицы одинакого сомнительного поведения, но совершенно различной конституции. Пышная высокая блондинка держала под руку невысокую крепкую брюнетку с чуть раскосыми глазами. Блондинка была наряжена в шикарное платье с глубоким вырезом декальте, а её подруга явилась в скромном брючном костюме. Развязной походкой они вышли в центр зала и блондинка поманила пальцем официанта.

— Здесь я. Добрый вечер. — С достоинством подходя к ним доложил он. Я слушаю вас, барышни. Какие у нас проблемы?

— Половые. — Ухмыльнулась брюнетка. — Куда прикажешь нам положить свои задницы?

— Кладите их там где свободно. — Любезно разрешил официант. — На любую лавку, но только не за тот сдвоенный стол.

— А мы хотим именно туда! А желание клиента должно быть для вас законом. — С вызовам вякнула блондинка. — Я правильно говорю, Жанна?

— Как два пальца, Элиза. — Согласилась с ней брюнетка.

— Ну и садитесь. — Радостно заржал официант. — Только через полчаса прийдет хозяин и вас отсюда вынесут вперед ногами. Усекли наконец?

— Теперь усекли. — Очаровательно улыбнувшись Элиза опуская свою задницу на ближайший стул. — А здесь можно?

— Хоть до часу ночи. Что вам принести?

— Бутылку шампанского Элизе и мне сто граммов коньяка. — Заявила Жанна. — А пожрать, это уж на твое усмотрение. Только чтоб было вкусно, а то я опрокину тарелку на твою дурную голову. Шагом марш!

— Ну и как я? — Спросила Элизабет.

— Элиза, ты как всегда прекрасна. — Ответила подруга рассеянно оглядывая зал и находившихся в нем посетителей.

На данный период времени их было не больше десятка. В углу возле эстрады примостилась юная парочка, никого и ничего вокруг себя не замечающая. Ближе к центру расположились три молодых мужика, судя по всему собравшихся здесь чтобы обсудить какой — то деловой вопрос. Недалеко от них щебетали и зыркали по сторонам три девчоночки. Глядя на их размалеванные физиономии и откровенно оголенные ляжки цель их визита не вызывала сомнений.

— Конкурентки. — Кивнув в их сторону усмехнулась азиатка.

— Шлюхи. — С удовольствием подтвердила блондинка. — Наверное ещё школьницы. Чего — то полового долго нет. Сдох он там что ли?

— Успеешь, торопиться нам некуда.

— Шампанского хочу, сил моих женских нет. — Пожаловалась она.

— Смотри у меня, не напейся. — Предупредила Жанна. — Я твою тушу не донесу.

— Прошу прощения, барышни. — Запорхал вокруг столика официант. Шампанское, коньяк, кока и фрукты. Закуски на мое усмотрение: Бутерброды с икрой, балычок, буженинка и наш фирменный салат. Что — нибудь серьезное кушать будете?

— Спасибо. — Похлопала его по руке Жанна. — Но это чуть попозже.

— Без проблем, я всегда к вашим услугам. — Заверил официант и поспешил к только что вошедшему мужику в темно сером дорогом костюме с внешностью орангутанга.

Орангунг уселся в углу при входе и громко потребовал водки и мяса. Его появление оценили по разному. Деловые мужики боязливо оглянулись и сузили круг, девченочки, не видя в нем своего клиента, покатились со смеху, бородатый мужик, в одиночестве жующий шницель неодобрительно крякнул, а парочка и две подруги оставили эту колоритную внешность без внимания.

Официант ещё не успел его обслужить, когда в зал стремительно вошли два крепкких парня в черных куртках и пятнистых комуфляжных штанах. Они придирчиво осмотрели ресторанную аудиторию и видимо, в общем — то остались довольны. Только личность орангутанга вызвала у них некоторое замешательство. Посовещавшись, они решительно подошли к нему и предложили подняться.

— А в чем дело? — Выполняя их волю глупо открыл он рот.

— Извини, старик, пощупаем мы тебя немного. — Оскалился тот что потолще и проворно обшарил его карманы. — Нет у него ничего, Серега, ни пушки, ни ножа. Что теперь с ним делать будем?

— Ничего. — Ответил его напарник. — Человек просто выпить и пожрать зашел. Пусть себе сидит и пьет на здоровье. Извини нас, мужик, но работа у нас такая. Гуляй дальше, больше не потревожим.

— А чего это вы..? — Испугано спросил он им вслед.

— Ничего, мужик, все в порядке. — Ответили парни и вышли за дверь.

— Что за заведение у тебя? — Пожаловался он подошедшему официанту. Выпить спокойно не дают. Общупали сейчас как последнюю проститутку. Никогда я больше к вам не прийду. Безобразие, а не ресторан.

— Успокойтесь, товарищ, все нормально. Извините, мне пора встречать гостей.

Четыре вольяжных мужика, в сопровождении знакомых уже парнй, по хозяйски подошли к спаренному столику и расселись согласно ранжиру. Спиной к стене и лицом к выходу, в торце стола сел невысокий худощавый парень с залысинами, тонким прямым носом и глубоко посаженными глазами. Его надменный вид и место за столом говорили о том, что он здесь старший. По правую руку от него расположился тучный сорокалетний господин с коротким ежиком седых волос и вмятиной на толстой переносице. С левой стороны уверенно уселись два ухоженных парня одетые по последнему крику элитной моды. С одинаково подстриженными затылками и розовыми крепкими щечками, они здорово походили друг на друга и наверное были братьями.

Дальше в самом конце, в пол–оборота к выходу уселся один из парней охранников. Его товарищ занял место напротив и таким образом они без труда могли контролировать весь ресторан.

— Что кушать будете, Николай Владимирович? — Подождав пока все рассядутся елейно пропел половой. — Поросеночка мы уже поставили, через час будет готов, а какие закуски подать сейчас?

— Грач, ты мне надоел, ну что ты каждый раз поешь одно и тоже. Недовольно поморщился хозяин. — Давай как всегда.

— Понял. — Услужливо выгнулся Грач и полетел на кухню.

— Нет, надо что — то делать, в конце концов он мне надоел.

— Кто? Грач что ли? — Удивленно спросил седой.

— На хрен бы мне твой Грач сдался, ещё лакеями я не занимался. Христос обнаглел. Олег расскажи все Степанычу.

— А что там рассказывать, его бойцы в воскресенье выкинули нас с нашей площадки на железном рынке. Дело чуть до стрельбы не дошло.

— Волчара! — Сквозь зубы проскрипел Степаныч. — Ведь вроде договорились.

— С ним договариваться все равно что с одесской проституткой. Говорит одно, а делает другое. Левой рукой гладит, а в провой пику держит.

— Взорвать его гадючье гнездо вместе с ним и порядок. — Предложил кардинальное решение проблемы Олег. — Тогда и вздохнем спокойно.

— Мы взорвем его, а они взорвут нас. — Задумчиво пуская кольца дыма заметил Степаныч. — Опять начнется война, а как известно война это огромные финансовые затраты. Нет, я против, нужно придумать что‑то более эффективное и менее накладное.

— Пока ты будешь думать они выпрут нас отовсюду и в результате мы понесем ещё большие убытки. — Заметил шеф отпивая коньяк.

— Дай мне недельный срок на разработку плана. Если и война, то с нашей стороны потери должны быть минимальными.

— Тут я с тобой согласен. Может быть соединиться с бригадой Бочкарева?

— А потом он сядет нам на шею и свесит ножки. Он же работать не может. Просто подбирает недоеденные куски. Нет, Коля, он нам не нужен. Подожди неделю. Я обязательно, что — нибудь придумаю.

— Хорошо, и на этом мы остановимся. — Поставил точку авторитет и поднял рюмку. Выпьем за легкую смерть Христоса и да будет земля ему пухом.

— Что — то девочек сегодня недобор. — Опорожнив рюмку заметил Олег.

— Подожди, ещё порося не пробовали. — Успокоил его Степаныч. — А вон телки сидят, чем они тебе не нравяться?

— Да у них на мордах триппер написан. — Брезгливо ответил брат Олега.

— Да я не про них, Славик. Вот эти две стервочки, черная, да белая очень даже ничего. Беленькой я бы все разрешил. — Похотливо хохотнул Степаныч, с удовольствием наблюдая как к их столику подплывает румяный поросенок спрятавшийся в густых зарослях зелени. — Вай, мужики, шамовку несут. Коля, доставай свой кинжал.

— За мной дело не встанет. — Выдергивая из ножен короткий, широкий кинжал заверил хозяин. — Грач, давай его сюда.

— А куда же ему ещё бежать, Николай Владимирович? — Услужливо хихикнул официант. — Только к вам под нож.

Видимо разделка порося уже давно стало здесь чем — то вроде ритуала, потому что молитвенно сложив руки все замолчали, а хозяин развернув тушку поудобней с коротким вскриком всадил в неё кинжал.

— Вот так я и Христоса сделаю. — Довольно заржал он отрывая весь правый окорок. — Вот так и ему я ноги выдерну. Налетай, братва! — Оттолкнул он блюдо на середину. Чтоб даже косточки от него не осталось.

Вторая задняя ляжка полагалась Степанычу, но он ограничился только нижней её частью и передал блюдо братьем. Те тоже скромно отрезали себе по куску, а остальное передали охранникам.

— Ну, за победу. — Размахивая трехкилограммовой ногой провозгласил тост хозяин.

— За нашу победу. — Уточнил Степаныч и опустошив рюмку обратился к охранникам. — Тигра, а почему бы тебе не пригласить к нашему столу тех двух телочек, что скучают в одиночестве? Сделай милость, позови их сюда.

— Вадим Степанович, это мы в момент оформим. — С готовностью вскакивая заверил Тигра. — Сейчас принесу. Вам какую? Белую или черную?

— Мне белую, но черненькая тоже хороша. Тащи обеих, там разберемся.

— Милые девушки, — подходя к их столику вежливо обратился Тигра, вами заинтересовались. Вы не хотели бы пересесть за наш столик.

— Нет. — Фыркнув презрительно посмотрела на него блондинка. — Мы бы хотели, чтоб вы оставили нас в покое.

— Что такое? — Удивился он. — Я не понял. Вас приглашают.

— Кантуй отсюда вместе со своим приглашением, козел недоделанный. Грубо посоветовала ему блондинка. — Не порти нам воздух.

— Что ты сказала? — Побелел Тигра. — Я что — то плохо тебя расслышал.

— Вытащи хозяйское дерьмо из своих ушей, тогда и услышишь.

— Из твоих ушей я сейчас вытащу мозги. — Пообещал он и за волосы сдернув блондинку со стула наступил ей на горло. — Шалава дешевая!

Наверное ему этого делать не стоило, потому что её черненькая подружка пружинной вылетев из — за стола, точно расчитанным ударом ноги заехала ему в ухо. Качнвшись Тигра оставил свою жертву и по бычьи пригнушись пошел на азиатку. Крутнувшись юлой, в изящном пируэте, Жанна дублированным ударом по горлу уложила его на пол. Хрипя и извиваясь он закатился под соседний столик.

— Жанка, сзади!!! — Крикнула ей подруга.

— Вижу, не кричи. — Спокойно ответила она и через обратный кульбит замкнула ноги на шее второго охранника. На долю секунды зафиксировав это положение она оттолкнулась руками от пола и резко крутнувшись в сторону вскочила на ноги. Освобожденный охранник рухнул как подкошенный.

— Кажется нашему Пятачку писец. — Вытирая губы заметил хозяин.

— Замочить ее? — С готовностью вытаскивая пистолет предложил Олег.

— Не надо. Лучше утащите этих сосунов в машину и отвезите в овраг. А если они ещё живы, то вышвырните их где — нибудь в лесу и скажите, чтобы впредь забыли ко мне дорогу. А с девочками я поговорю сам.

— Шеф, он дышит. — Оттаскивая Пятачка к дверям сообщили братья. Что делать?

— Выбросить их на улицу, плюнуть и забыть.

— Отвезите их в больницу. — Усмехнувшись посоветовала Жанна. — Хоть и очень хотелось, но я не стала сворачивать ему шею, пожалела, кретина.

— Такое дерьмо можно было и не жалеть. Прошу вас к нашему столу.

— А вы умеете себя вести. — Поправляя прическу кокетливо спросила Элиза.

— Ну что за вопрос? — Возмутился Степаныч. — Не равняйте нас на этих скотов.

— Тогда другое дело. — Засмеялась Жанна. — Пойдем, Лизка, составим мужикам компанию. И им веселее и нам не так скучно будет.

— Пойдем, но только без глупостей.

— Ну что вы, девочки, какие глупости могут быть в нашем возрасте? Успокоил их Степаныч и широким жестом указал на свободные стулья. — Прошу. Что будем пить?

— Шампанское! — Захихикала Лизка. — Только шампанское.

— А мне немного коньяка. — Известила Жанна.

— Давайте выпьем за знакомство. — Разливая коньяк предложил хозяин. Меня зовут Николай Владимирович, а это моя правая рука по бизнесу, Вадим Степанович.

— Очень приятно. — Заверила его азиатка. — А меня зовут Жанной.

— Я Элиза. — Чокаясь со Степанычем объявила блондинка.

— Жанна, а ты где работаешь? — Разламывая шоколад спросил хозяин.

— У одного куркуля охранницей.

— И много он вам платит?

— Откуда там! Полторы тысячи с трудом выходит. Смех.

— Ты хочешь получать в пять раз больше?

— Смеетесь? — Недоверчиво посмотрела она. — Конечно хочу.

— Тогда переходи работать ко мне.

— А что у вас за фирма и в чем будет заключаться моя работа?

— Фирма у нас крутая, а заниматься будешь тем чем занималась раньше.

— То есть охраной какого — то определенного объекта.

— Да, и этим объектом буду я сам.

— Значит вы предлагаете мне работу телохранителя. Я правильно понимаю?

— Значит так. — Засмеялся хозяин. — Моих джигитов ты покалечила, теперь сама отдувайся. Оружием владеешь?

— Практически любым, как холодным, так и огнестрельным.

— Ого! И где это ты насобачилась? — С недоверием спросил Степаныч.

— Там где я насобачилась, лучше вам там не бывать. — Зло ответила она и допила коньяк. — А над вашим предложением я обязательно подумаю.

— А чего тут думать, Лучший вариант ты вряд ли найдешь.

— А я ещё и не искала. Просто не было желания. А если я соглашусь с вашим предложением, то где мне вас искать?

— А ты сразу соглашайся, тогда и искать меня не прийдется.

— Сразу только кошки женяться. — Прикуривая сигарету засмеялась она. Значит вы предлагаете мне семь с половиной тысяч в месяц. Я правильно поняла?

— Ты поняла абсолютно правильно, но плюс к этому премиальные за хорошую работу и процент от удачных операций. В общем мои пацаны на меня не жалуются. Очень часто эти премиальные в пять раз больше зарплаты.

— Все сначала так говорят, а как дело доходит до кассы, получается совсем наоборот. — Недоверчиво усмехнувшись загасила она сигарету.

— Степаныч, выдай ей первую зарплату вместе с подъемными. Ухмыльнулся хозяин. — всего пятнадцать тысяч.

— Как скажешь, начальник. — Подмигнув Элизе он вытащил бумажник и отсчитав названную сумму пододвинул деньги Жанне. — Можете проверить.

— Да вы что? — Захлопала она глазами. — Да как же так? Ведь надо сначала обо всем детально договориться, подписать контракт…

— Подпишем, успеем, какие наши годы. — Успокоил её финансист. — Бери деньги, не стесняйся, а бумаги состряпаем завтра, ты не волнуйся, меньше сказанного получать не будешь, а работа не пыльная, охраняй шефа. Водительские права у тебя есть?

— Есть. Когда я должна приступить к своим обязанностям?

— Считай, что ты уже приступила. У тебя есть семья? — Запоздало спросил шеф.

— Нет, живу в общаге, правда одна в комнате, но все равно в общаге.

— Комнату не сдавай, а в основном тебе прийдется ночевать у меня. Поехали смотреть твою новую квартиру.

— Прямо сейчас? Но как же Элиза?

— А Элизу мы возьмем с собой. Она будет нашей гостьей, поехали. Решительно поднимаясь заявил хозяин.

— Ну что, Лизка, поедешь с нами? — Хлопнув в ладоши спросила азиатка.

— А почему бы и нет? — Рассмеялась блондинка. — Дома меня ждет только холодный диван, да два дрессированных таракана. Едем, но с утра, к восьми часам мне нужно на работу.

— Доставим. — Успокоил Степаныч и подхватив её за талию со смехом похотливого кобеля потащил к выходу. — Я отвезу тебя лично.

— Ну а мы выйдем скромнее. — Улыбнулся хозяин и пропустив даму вперед двинулся следом. — У нас с вами отношения сугубо служебные.

Вылакавший полторы бутылки орангутанг мирно похрапывал положив тяжелую голову на стол. На электронных стенных часах выскочили цифры 22.45.

Николай Владимирович Кочин имел трехэтажный особняк далеко за чертой города. Он был обнесен высоким бетонным забором с колючей проволокой по верху. Два злющих волкодава и охранник стерегли ворота когда к ним подкатил джип хозяина. Засуетившись, охранник тут же нажал кнопку и тяжелые створки ворот расползлись в разные стороны. Собаки с почтительным уважением смотрели как во двор медленно заезжает хозяйская машина. Миновав аллею она остановилась впритык у парадного.

— Ничего себе! — Выскакивая из машины изумилась Элиза. — Это же целый дворец.

— Красиво жить не запретишь. — Скромно ответил Степаныч. — А особенно Николаю.

— Подходящая хибара. — Усмехнувшись оценила Жанна. — И вы один в ней обитаете?

— Нет. — Захлопывая дверцу ответил Кочин. — Со мной жена и два сына, но они занимают третий этаж и очень редко попадаются мне на глаза. Пройдем, я покажу тебе твои апартаменты. Сам я живу на втором, а твоя комната будет на первом. Там у меня живет охрана и прислуга. Андрей. — Крикнул он в домофон. — Ты что там, уснул?

— Здесь я, шеф. — Открывая дверь доложил картавый рябой детина. — В подвале был.

— Ну и как там в подвале? Она в порядке?

— Скандалит, орет. Уже больше суток не может успокоиться.

— Через полчаса приведешь её ко мне наверх. Успокой её и скажи, что завтра она сможет поговорить со своим папочкой. Кстати, как он сам. Вы должны были сегодня его отследить. Что он делал?

— Димка висел у него на хвосте до трех часов. Он на каком — то задрипанном "Москвиче" мотался по риэлторским фирмам, а в "Уюте" начал оформлять документы на продажу квартиры. Димка проверил.

— А что говорят наи дорогие менты? Он к ним, случаем, не обращался?

— Капитан говорит, что письменных заявлений не было, да и так вроде спокойно. Свой телефон на прослушивание он не поставил. Да не будет он волну поднимать, он ведь понимает, что это его последняя надежда.

— Ну и чудненько. — Одними губами улыбнулся Кочин. — Значит очень скоро его дочурка навсегда прекратит свои истерики и полетит в рай.

— Да это я хоть сейчас оформлю. — Заржал Рябой. — Надоела она нам до чертиков. Истерчка натуральная. Димка уже уши ватой заткнул. С удовольствием сломаю ей шею.

— Пока не получим бабки чтобы волос не упал с её головы. Ты меня понял?

— Понял. — Неохотно ответил он. — А где Пятачок с Тигрой?

— Волной смыло. Забудь о них. Вот познакомься, теперь это мой новый телохранитель и твой напарник.

— Веселый вы человек, Николай Владимирович, — заржал рябой. — Не соскучишся.

— А ты попробуй с ней справься?

— Вы смеетесь? — Веселился парень. — С ней только в кровати расправляться.

— Николай Владимирович, я что — то не пойму, вы взяли меня телохранителем в фирму или клоуном в цирк. — Побледнев отчеканила Жанна.

— А что, страшно стало? — Оскалился Кочин. — Понятно. Это тебе не Пятачок с Тигрой. Здесь, дорогая моя Спецназ.

— Да мне хоть спецВАЗ. Только потом не жалуйтесь. Иди сюда, писун.

— Это ты мне? — Открыл рот детинушка.

— Тебе, тебе, засранец. — Отступая она поманила его пальчиком.

Кажется рябого разозлила она всерьез. Взгляд его стал холодным и расчетливым. Груда тренированных мышц заработала согласно и слаженно, так что азиатка едва успевала уворачиваться от убийственно быстрых ударов следующих серия за серией. Она выжидала момента и вскоре он наступил. Едва успел пудовый ботинок в очередной раз пролетел над её головой, как она оседлала его плечи и рванув подбородок вверх резко крутнула голову вправо. Падал он один, потому что Жанна уже стояла возле своей подружки.

— Ты что сделала? — Закрывая глаза своего верного холуя тихо спросил Кочин.

— То что вы просили. Я вас предупреждала. Мне эти экзамены не нужны.

— Да ты же просто профессиональный убийца. — Злобно выматерился хозяин. — Ты настоящий волкодав. Это же спецназовец.

— Врал он вам все. Из него такой же спецназовец, как из меня императрица.

— Не знаю, но он уделывал всех. Что теперь? Бери машину, езжай и закапывай.

— Нет, хозяин, так мы не договаривались. Ты брал меня телохранителем, а не мастером похоронных дел и закапывать его я не буду.

— Что? — Побледнел Кочин. — Да как ты со мной разговариваешь?

— Коля, успокойся, она права. — Остановил Степаныч разбушевавшегося шефа. — Каждый должен делать то, что он может. Помогите мне погрузить его в машину. Не надо чтобы кто — то из наших знал об этом инциденте. Я сам отвезу его в овраг. Там уже снега полметра нанесло, так что и закапывать не прийдется.

Вчетвером они закинули грузное тело рябого в багажник после чего Степаныч сел за руль и пообещав вернуться через полчаса, уехал.

— Ну пойдем, что ли? — Проводив взглядом удаляющуюся машину вздохнул хозяин. — Покажу тебе твою конуру, волкодав.

— Не называйте меня так. — Двинувшись следом тихо попросила Жанна. — Я не хотела его смерти, но другого выхода у меня не было. Он озверел и хотел меня убить.

— Ладно, чего уж теперь. Бог с ним, ты одна стоишь двоих таких как он.

Пройдя через весь холл он открыл неприметную дверь и шагнул в узкий полутемный коридор. С обеих сторон в него выходили четыре двери.

— Вот здесь и живет моя личная охрана от которой по твоей милости осталось только три человека. Выбирай любую комнату, а потом поднимайся ко мне на второй этаж. Нам надо обсудить кое какие моменты.

— Понимаю. Я буду у вас через десять минут.

— Нормально. Элиза, пойдем со мной. Пусть она спокойно выберет себе жилье.

Оставшись одна, азиатка поочередно заглянула во все двери. В одной из комнат она обнаружила двух спящих парней и это открытие удовольствие ей не доставило. В конце концов Жанна остановила свой выбор на самой маленькой комнате, окном выходящий на бетонный забор. Брезгливо сбросив с дивана чью‑то комуфляжную куртку она села и задумалась.

В ста метрах от ресторана "Веселый баран" я сидел в машине и напряженно ожидал развития событий. В семь часов в него вошли Джамиля со своей подругой, а двадцатью минутами позже туда же занырнул Макс. Меньше чем через полчаса у освещенного входа остановился серый джип и белая "десятка". Сомнений быть не могло, компания Паука, общим числом в шесть особей прибыла на пиршество.

Непредсказуемое начало твориться в десять с минутами. Два мужика под руки выволокли из ресторана третьего. Потому как болталась его голова я понял, что он или без сознания, или просто нарезался до чертиков. Открыв "десятку" они погрузили его на заднее сиденье и вернулись в кабак, чтобы уже через минуту вернуться с новым багажом. Этот, в отличии от первого, хоть и вяло, но все же сам перебирал ножками. Посадив его рядом с товарищем они сели в машину и уехали, предоставив мне самому решать эту дилемму, то ли это работа Джамили, то ли постарался Макс. Вмешательство Макса означало срыв всех наших планов и грозило Милке большими неприятностями, если смерть можно назвать неприятностью.

Однако потому как ресторан приутих успокоился и я, прекрасно понимая, что деятельность Макса подняла бы на уши весь кабак. И мои измышления вскоре подтвердились. В девять сорок пять из недр "Веселого барана" выкатилась веселая компания из четырех человек среди которых я без труда признал Джамилю и её подружку. Смеясь они погрузились в машину и покатили в сторону городских окраин. Кажется наш план сработал. Но почему до сих пор нет Макса?

Он появился минут через десять. Заботливо подерживаемый официантом Ухов нарисовался в ресторанных дверях и нетвердой походкой двинулся к машине.

— Ну что там. — Набросился я едва только он взгромоздился рядом.

— Все в порядке. Поехали. Наверное там нас уже заждались. Моментально трезвея сообщил он. — Водку жалко, почти целую бутылку вылил в цветы.

— Да черт с ней, с водкой, ты рассказывай как все прошло?

— Замечательно. Твоя Джамеля патентованный убийца. Один из охранников побывавший в её лапках, если и останется в живых, то до конца жизни будет ходить с кривой шеей. Она сломала ему позвонок. Ее уже собирались пристрелить и я приготовился к броску, но Пауку понравилась манера её разговора. Как мы и преполагали он предложил ей работу. Ей даже заплатили вперед за месяц. Ее подружку оседлал некий Степаныч, судя по всему начфин этой банды. Теперь нам остается только ждать от неё сообщений. Они последуют не раньше десяти утра.

— А до этого, ещё сегодня должен позвонить картавый, если уже не позвонил.

— Иваныч. — После долгого молчания заговорил Макс. — Могу сообщить тебе ещё одну любопытную деталь и дать повод для размышления.

— Сообщай. — Заворачивая во двор разрешил я.

— Между группировками Паука и Христоса намечаются разборки.

— А оно нам надо? Мы — то здесь причем? — Уже в подъезде спросил я.

— Во время их войны нам будет легче вызволить Людмилу Алексеевну, конечно если она находится в казематах Паука. Но все это начнется не раньше чем через неделю.

— Господи. Наконец — то пришли. — Бросился к нам полковник едва мы только переступили порог. — Мы уже начали сходить с ума. Ну что там рассказывайте.

— Все вопросы к Максу. Он очевидец всего произошедшего — Тут же предупредил я его. — Но раньше скажите, был ли от них звонок?

— Нет, никаких сведений нам не поступало. — Виновато ответил Мамай.

— Ясно. А сейчас почти двенадцать ночи. Из дома они звонить не будут, а к телефону — автомату в такой поздний час не поедут. Значит до утра ждать нам нечего.

— А завтра мне, кровь из носу, нужно быть на работе. — Досадливо крякнул Макс.

Пока он им рассказывал обо всем том, что произошло в ресторане, я уныло бродил по комнатам пытаясь придумать какой — то запасной вариант на тот случай если Паук к похищению Милки не имеет никакого отношения. Идея с Христосом сама по себе мне нравилась, конкретного её примениния к освобождению бывшей жены я пока не видел. К тому же их разборки должны начаться только через неделю, а к тому времени от Милки могут остаться одни воспоминания. Да и там ли она?

— Полковник, вы сегодня сделали то что я вам сказал?

— Да, Костя, я до двух часов болтался по квартирным фирмам, а в одной из них даже начал оформлять документы на продажу.

— А хвоста вы за собой, случаем, не заметили?

— Был хвост, телепалась за мной какая — то бежевая "шестерка" и даже останавливалась после меня возле тех самых фирм, где я только что побывал.

— Это уже хорошо. — Резюмировал Ухов. — Значит они убедились, что мы полностью подчинились их воле. А теперь с вашего позволения я позвоню домой и предупрежу супругу, что ночевать сегодня не прийду.

Эту ночь мы провели сидя у равнодушного идола, с надеждой глядя на серый безмолствующий телефон, к которому я ещё утром подключил диктофон.

Звонок раздался в шесть утра и я опрометью бросился в кабинет к параллельной трубке. Нахальный, уверенный голос осведомился о здоровье полковника.

— А как вам сегодня спалось? — С издевкой спросил он.

— Я не спал всю ночь. — Ответил полковник. — Ждал вашего звонка. Ведь вы обещали позвонить вчера вечером.

— Ничего не поделаешь, дорогой Алексей Николаевич, теперь тебе прийдется подстраиваться под нас. Отныне условия диктовать будем мы и если ты их выполнишь правильно и в срок, то получишь свою дочь живой. Если нет, то пеняй на себя.

— Я делаю, то что вы сказали. Вчера начал оформлять продажу квартиры.

— Это мы знаем, но этого недостаточно, вы действуете очень медленно, а деньги нам нужны уже завтра, так что времени у вас только один день. Бабки должны находится у вас в кармане уже завтра утром.

— Я постараюсь, хотя срок вы мне отпускаете очень маленький. А теперь главное. Предпринимать что либо конкретное я начну только после того как услышу голос своей дочери. Возможно она уже мертва и вы просто водите меня за нос. Но учтите,

если это так, то я лично возьму в руки автомат и перестряляю всех вас как бешенных собак. Это вы зарубите себе на носу.

— А вы знаете кто мы такие? — Вежливо, но напряженно поинтересовался голос. — Вы знаете где нас можно найти?

— Пока нет. — Сообразив, что допустил ошибку потух полковник. — Но если вы хоть мизинцем троните Людмилу я достану вас из под земли. Где она сейчас. Я хочу убедится в том что она жива и невредима.

— Я предоставляю вам такую возможность. Только не надо говорить с нами в таком тоне, а то мы люди обидчивые и можем прислать вам для холодца её ножки. Говорите. — Заржал голос довольный своей остротой.

— Здравствуй, папа. — Это я. — С трудом себя сдерживая заговорила Милка.

— Милка, все будет хорошо, я сделаю все как они хотят. Я продаю квартиру.

— Спасибо, папа, это мой единственный шанс. Только бы они нас не обманули.

— Не обманем. — Заверил голос. — Все, Алексей Николаевич, сеанс закончен. Собирайте бабки и запомните, что ваша дочь стоит ровно шестьсот тысяч плюс ваша "Волга". Завтра с утра я вам позвоню. Будьте готовы.

— Подонки! — Бросив тубку заорал Ефимов. — Их там целое гнездо. Сейчас со мной говорил совершенно другой голос. Почему молчит ваша Джамиля?!

— Еще рано. — Входя в комнату объяснил я.

— Сообщения от её подруги мы ждем позже. Часов в девять или даже в десять. — Добавил Макс, а говорил с вами финансист и правая рука Паука, Степаныч.

— А если ваш Паук здесь не причем, то что тогда?

— Утром вы пойдете в "Уют", дооформите документы и постараетесь сразу получить деньги. Другого пути я пока не вижу. Может быть кто — то иного мнения?

По тому как все опустили головы я понял, что со мною согласны все.

— Мужики, сейчас я ухожу на работу и на всякий случай подготовлю пару надежных ребят. — Поднимаясь объявил Макс. — А часам к десяти постараюсь вырваться.

Он ушел и мы окунулись в ещё большее уныние. Надоевшие до тошнотиков стенные часы скоро начали просто раздражать. Хотелось запустить в них чем‑нибудь тяжелым.

С трудом дождавшись семи часов сорока пяти минут я полетел в двадцатое отделение связи, где работала подружка Джамили. Подоспев как раз к открытию я прошел в зал и сев спиной к выходу принялся заполнять какие — то бланки, левым глазам посмотривая в окно.

Бежевая "шестерка, доставившая Лизу на работу, подъехала в половине десятого. На всякий случай я записал её госномер, но личность водителя, как я не старался, разглядеть мне не удалось. По той простой причине, что он даже не вышел из машины. Лиза приехала одна и это вселяло надежду, что Джамиле удалось окопаться там всерьез. Проходя мимо она коснулась моего плеча, а на мой немой вопрос подмигнула и прошла внутрь почты. От её лукавого подмигивания стало немного легче. Копалась она там не меньше десяти минут которые показались мне вечностью.

Наконец она появилась, прошла через стойку и села напротив.

— Ну что там? Да говори же ты наконец!

— Все в порядке, Джамиля уже успела отправить на тот свет самого здорового быка из его охраны.

— Да черт бы с ним, с этим охранником. Ты мне главное скажи, Людмила там?

— Там и я даже вчера видела её своими глазами.

— Ну и как она?

— Хорошо, только плохо выглядет. — Замечательно ответила глупая баба. — Но её не били. Мне кажется она сама себя довела до такого состояния. Нервная она у вас женщина. Дерганная какая — то и…

— Где её держат? — Обрывая её пустое словоизвержение спросил я.

— В подвале. Ее там сторожит какой — то Дима.

— Что мне велела передать Джамиля?

— Она сказала что постарается сегодня позвонить. И ещё сказала, чтобы вы ни в коем случае не обращались в милицию, потому что у них там сидит свой человек.

— Кто он такой?

— Не знаю. Промеж себя они называли его капитаном. Но он в курсе всех дел, даже знает, что в милицию вы пока не заявляли и ваш телефон не прослушивается. Они так же в курсе того, что ваш тесть уже продает квартиру.

— Где расположен вход в подвал?

— Точно не знаю, но судя по тому, что вашу жену привели сухой, а на улице шел мокрый снег, вход находится где — то в доме. Вот тут на бумажке Джамиля для вас нацарапала примерный план дома, но предупредила, что он приблизительный. — Она протянула мне скомканный бумажный шарик, который я сразу убрал в нагрудный карман.

— При каких обстоятельствах ты видела мою жену?

— Когда Степаныч повез хоронить того картавого придурка, которому Джамиля сломала шею, мы втроем поднялись на второй этаж в гостинную и вызванная девушка накрыла нам не большой стол. Мы сели ужинать во второй раз и тут Николай Владимирович велел привести вашу жену. Через пять минут её связанную принес Дима. Брыкалась и материлась она как последняя проститутка, так что им пришлось привязывать её к стулу.

— Икорки хочешь? — Спросил её Николай Владимирович.