/ / Language: Русский / Genre:thriller, thriller / Series: Трилогия зла

Черная вдова. Шаттам

Максим Шаттам

Будоражащий кровь детективный роман, который будет держать читателя в напряжении до последней страницы! Таинственная тень бродит в лесах Орегона: череда странных смертей повергает город в ужас — люди гибнут от укусов пауков, наводнивших ничем не примечательную лесную поляну. Начинается паника. Ко всему прочему из домов начинают пропадать спящие люди. Никаких следов взлома. Никаких следов преступника. Ни одной зацепки. Невероятно, что за всем этим может стоять лишь один человек, но что, если это так? И что, если убийца — не человек? В заключительном романе «Трилогии Зла» Аннабель О’Доннел и Джошуа Бролен начинают очередное смертельно опасное расследование. Им предстоит лицом к лицу столкнуться с опаснейшим представителем нового поколения убийц.

Максим Шаттам

ЧЕРНАЯ ВДОВА

Эта история основана на реальных событиях, но описанные в ней персонажи и ситуации являются вымышленными. Если реальность окажется похожей на вымысел, автор за это ответственности не несет.

Для тех, кто не читал два предыдущих романа: не бойтесь, вы без труда разберетесь в этой истории. Являясь последним актом человеческой драмы, она обладает самостоятельным сюжетом, так что просто доверьтесь ему. Моим верным читателям: я рад, что вы держите в руках эту книгу, и искренне надеюсь, что данный эпилог не обманет ни ваших ожиданий, ни… ваших страхов.

Желаю приятного чтения. Я буду с вами до последней страницы, до самого последнего слова.

Максим Шаттам, Эджкомб, январь 2003 г.

ПРОЛОГ

Нет, весь великий океан Нептуна

Не смоет эту кровь с моей руки!

Скорей побагровеют волны моря,

Зардеет зелень их.

У. Шекспир, «Макбет» (пер. С. Соловьева)

Портленд, июнь 2001

Сидни Фольстом, судебно-медицинский эксперт и директор портлендского морга, взяла в руки скальпель. Луч утреннего солнца, заглянув в окно, сверкнул на остром как бритва лезвии.

Привычным движением доктор Фольстом отрезала ветку у самого основания и посадила ее в землю. Отступив назад, она осмотрелась. Прилегающая к кабинету небольшая оранжерея была ее гаванью отдыха, растительным спокойствием в царстве мертвых.

— Расти, дорогая, порадуй меня, — пробормотала она, по-матерински ласково поправив черенок.

Растения всех форм и расцветок завладели пространством светлого помещения настолько, что, казалось, сам воздух стал плотнее. Сидни вытерла лоб. Июнь только начался, а на улице уже нестерпимо жарко.

Она ненавидела летний зной.

Теперь тела будут привозить распухшими, сильно разложившимися. Брюшное «зеленое пятно», обычно ограниченное областью правой подвздошной ямки, распространится по всему животу. Липкие организмы будут кишмя кишеть личинками мясной мухи. Нет, лето ей определенно не по душе.

Поморщившись, Сидни натянула зеленый халат и вышла через неприметную дверь в глубине комнаты. Ее ждала работа.

В подвале института судебно-медицинской экспертизы доктор Фольстом мыла руки, пытаясь сосредоточиться. В зеркале отражалась высокая элегантная женщина, в которой остальные видели лишь строгую и высокомерную начальницу с пронизывающим взглядом. В светло-золотистых волосах виднелись седые пряди, которые она с каждым днем ненавидела все больше. Они напоминали не только о том, что ей давно перевалило за сорок, но и о том, что она совершенно одна.

Она решительно вздохнула и, постучав, открыла дверь. Ее лицо мгновенно приняло вежливое выражение.

За дверью ждал молодой человек с аккуратно зачесанными волосами, укрощенными несколькими тоннами лака. Одетый в безумно элегантный бежевый костюм, он перемещался с предельной точностью, будто просчитывая каждое движение. Все в нем выдавало полицейского.

— Мистер Котленд?! — удивленно воскликнула она. — Стало быть, окружной прокурор прислал своего заместителя. Полиция нашего города не соизволит присутствовать на вскрытии?

Бентли Котленд озадаченно вскинул брови и улыбнулся.

— Инспектор Ллойд Митс сейчас изучает место, где был найден труп. Если нам потребуются какие-нибудь сведения, мы сможем связаться с ним в любой момент, — сказал он, доставая мобильный телефон.

Он хочет увильнуть от вскрытия! — подумала Сидни.

В помещении витал лекарственный запах смерти, воздух был пропитан неприятной терпкой смесью безжизненной плоти и антисептиков.

В центре зала над трупом висела мощная хирургическая лампа.

— Ну, так кому же в столь срочном порядке понадобилось вскрытие? — спросила Сидни.

Котленд подошел к трупу. Уже более полутора лет он работал в офисе окружного прокурора и повидал довольно, чтобы не встревожиться, взглянув на розоватое лицо умершего. Он знал, что легендарная бледность покойников не является аксиомой и часто кожа сохраняет свой цвет несколько часов, лишь потом приобретая восковой оттенок.

— Это Иеремия Фишер. Домработница обнаружила его пять часов назад, в постели.

— Инспектор Митс позвонил мне сегодня утром и попросил произвести вскрытие сразу. К чему такая спешка?

Котленд поднял палец, показывая, что как раз собирался об этом заговорить:

— Фишер женат, но мы не нашли никаких следов его супруги. Ни у них дома, ни у него на работе. Мы связались с родственниками, но тщетно. Домработница сказала, что вчера разговаривала с хозяином по телефону и ничего необычного не заметила. Работавший на месте судмедэксперт увидел на его правой ладони след от укуса. Мы хотим установить причину смерти, прежде чем приступим к поискам жены.

— Хорошо. Я проведу вскрытие, чтобы убедиться, что повреждений нет. Но если причина смерти в отравлении, на что очень похоже, то результаты анализов будут готовы только после обеда.

Котленд пожал плечами:

— Чем раньше, тем лучше. Готов поклясться, что мадам Фишер сейчас уже мало что поможет.

Сидни Фольстом натянула перчатки и приступила к предварительному обслёдованию тела: взвешиванию и изучению трупа под микроскопом в поисках незаметных на первый взгляд синяков или ссадин. Она сняла пластиковые пакеты, в которые были завернуты руки и ноги покойного, и внимательно изучила кожу. Она тщательно выскребла грязь из-под ногтей мужчины, надеясь обнаружить в ней фрагменты кожи или запекшейся крови, но безуспешно.

— Следов борьбы нет, — пробормотала она.

Обнаженный Иеремия Фишер лежал на холодном стальном столе. Его рот был слегка приоткрыт. Судмедэксперт внимательно изучила глазные яблоки покойника, надеясь обнаружить в них точечные кровоизлияния, свидетельствующие об удушении.

С точностью и быстротой, свойственными человеку, выполняющему свою работу каждый день, доктор Фольстом вонзила лезвие скальпеля в левую руку Фишера и провела четкую линию по жировому слою мышцы так, что на поверхности не появилось ни одной капли крови.

— Внутренних кровоизлияний тоже нет, — заметила она, раздвигая края плоти.

Обойдя вокруг стола, она сделала такой же надрез на правой руке Фишера. Бентли Котленд следил за ее действиями с нескрываемым отвращением.

Когда лезвие рассекло кожу, рука покойника вдруг задрожала. Пальцы разжались и сжались снова. У Котленда появилось неприятное ощущение, будто Иеремия сжимает кулак, чтобы стерпеть боль.

— Это нормально?

— Что именно? — спросила Сидни Фольстом, поднимая глаза на заместителя окружного прокурора.

— Ну, то, что у него рука шевелится.

Она отступила назад, но не заметила ничего странного.

— Он пошевелил пальцами, — едва слышно промолвил Котленд.

— Вы уверены?

— Конечно! Я жутко испугался!

— Должно быть, я задела его руку и не заметила.

— Было похоже на то, что он сам пошевелился. Может, это посмертный рефлекс?

Доктор Фольстом посмотрела молодому человеку прямо в глаза.

— Маловероятно. Тело уже начало коченеть. Этот человек умер семь или восемь часов назад.

Котленд открыл рот, но возражать не решился. Он сел на стул и достал из кармана жвачку. Но едва положил ее в рот, как сразу выплюнул в упаковку и глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь успокоиться.

Сидни приступила к глубокому вскрытию от подбородка до лобка. Отогнув сбоку грудинно-ключично-сосцевидную мышцу, она кончиком пальца пощупала внутреннюю часть шеи. Следов внутреннего кровоизлияния там тоже не было. Обнажив грудину и брюшную полость, она отложила скальпель и взяла новый.

Так она дошла до мочевого пузыря. Затем, воспользовавшись методом Вирхова, Сидни на месте изучила органы и их анатомические связи.

Лезвие, сверкавшее в ярком свете, внезапно остановилось.

Заметив это, Котленд поднял голову.

— Что? Что там такое? — взволнованно спросил он.

Его тревога усилилась, когда он увидел на лице судмедэксперта тень сомнения.

— Это… странно. Кожа только что отреагировала.

Бледный как смерть Котленд с трудом поднялся на ноги.

— Странно, — повторила Сидни Фольстом. — Никогда прежде такого не видела. На бедрах появилась гусиная кожа.

— Гусиная кожа? Та, что появляется, когда нам холодно?

— Нет, это невозможно, но…

Доктор Фольстом положила скальпель на тележку и склонилась над телом. Ее лицо стало белым как снег.

Вдруг плечо покойника задрожало.

От этого движения из его внутренностей выпали несколько зажимов.

После этого Иеремия Фишер застыл.

Дрожа всем телом, Котленд зажал рот рукой.

— Санта Мария Матерь Божья, он что, жив?

— Не говорите глупостей.

— А это вы как объясните? — воскликнул Котленд. — Он шевелился, и у него гусиная кожа, черт возьми!

Изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие, Сидни Фольстом взяла в руки маленькую лампу.

— Заместитель Котленд, вам следует знать: сюда попадают только те «пациенты», у которых отсутствует дыхание, не прослушивается пульс, а зрачки не реагируют на свет. Всего полчаса назад я убедилась в этом сама. Поверьте, ошибка исключена.

Подняв веко покойного, она поднесла к его глазу лампу.

— Смот…

Слова замерли на ее губах.

Ее колени задрожали, перчатки стали влажными от пота.

Ее окутал чудовищный мрак, и больше она ничего не видела.

Наука исчезла где-то далеко, а вместе с ней и все непоколебимые истины этого мира. Все это всосал в себя зрачок.

Иеремия Фишер задрожал всем телом.

Сидни окаменела. Она была не в силах пошевелиться, она не хотела шевелиться. Ее сковал страх.

Она знала, что сойдет с ума, если посмотрит вниз.

Окончательно и бесповоротно.

ГОД СПУСТЯ

1

Гора Худ находится в пятидесяти километрах к востоку от Портленда, штат Орегон. Она напоминает колосса с содранной кожей, скрюченного и обезглавленного временем. Ее окружают другие горы и холмы, похожие на ласковые волны и следующие за ней на многие десятки километров. Густой лес, покрывающий весь пейзаж и пронизанный клочками тумана, заканчивается где-то далеко на горизонте. Это дикая территория Национального лесного заповедника «Гора Худ», огромного растительного мира, полного опасных бездн и бурных водоворотов.

Крошечный автомобиль, поблескивающий в лучах июньского солнца, был похож на жемчужину, затерявшуюся в самом сердце этого изумрудного ложа.

В кабине джипа раздался треск рации.

— Адриен?.. Адриен?.. Это Джим.

Адриен Арк положил кирку на кожаное кресло автомобиля и взял в руки микрофон.

— Это Адриен. В чем дело?

— Нам позвонили из Агентства по охране окружающей среды. У них по-прежнему нет новостей от их сотрудника по имени Флетчер Салиндро. Не мог бы ты пойти проверить? Он вышел сегодня утром в направлении большой поляны за Игл-Крик. Поляна Игл-Крик Семь.

Адриен поставил ногу на борт джипа и облокотился о крышу.

— Хорошо, я проверю. А что там делал этот Флетчер? — спросил он.

— Ничего особенного. Он ушел в сторону поляны, после чего не отправил ни одного сообщения по рации и не отвечал на вызовы коллег из Портленда. Они хотят, чтобы мы убедились, что с ним все в порядке. Сделай, что сможешь. Спасибо.

Адриен снял шляпу и бросил ее на заднее сиденье вместе с собранными образцами мха и веток.

Мотор взревел, подняв в воздух стаю птиц, и джип помчался по обрамленной кустарником дороге.

Адриен работал здесь уже три года и знал все местные тропы как свои пять пальцев. Это была его стихия — дикий парк площадью почти девяносто на шестьдесят километров, западная часть которого находилась в его ведении. Его работа заключалась в том, чтобы наблюдать за флорой и фауной, за жизнью леса, предупреждать пожары и — крайне редко — проводить спасательные операции. Туристы-новички почти никогда не сходили с помеченных троп или же удалялись от них не настолько далеко, чтобы заблудиться. Лес был слишком велик, чтобы пробудить жажду исследований в том, кто был к этому не готов. Все знали, что потеряться здесь означает погибнуть.

Адриен двигался на север по крутому склону. Проехав десять километров вдоль бурной реки, он миновал заброшенную хижину на Игл-Крик — груду досок, бывшее пристанище охотников — и остановился на поляне.

Он с наслаждением укрылся в тени пихт и, обойдя вокруг поляны, заметил за кустом папоротника красный пикап. Ключи торчали в замке зажигания, стекла были опущены, на переднем сиденье лежала раскрытая карта. Скорее всего, этот тип где-то поблизости. Адриен наклонился, чтобы осмотреть поляну из-под навеса листвы.

Она была очень большой и слегка поднималась вверх в форме полумесяца. Из высокой травы то тут, то там выступали одинокие деревья, груды упавших стволов или развороченные пни, напоминавшие волшебные замки.

Выйдя из спасительной тени листвы, Адриен почувствовал, как на него свинцовой тяжестью навалилась жара. Откуда-то, будто в знак приветствия, донесся одинокий крик сокола.

Лесник достал из кармана очки, чтобы хоть как-то защитить глаза от палящего солнца.

Этот Флетчер, должно быть, где-то рядом. Может, поднялся по поляне вверх или вздремнул где-нибудь в тени…

Сложив ладони, он крикнул:

— Эй! Флетчер! Флетчер Салиндро!

В ответ пронзительно крикнул сокол.

Три месяца назад сюда еще заходили случайные туристы, чтобы устроить пикник или просто полюбоваться красотой пейзажа. А потом произошла серия несчастных случаев. Четверо раненых, одна женщина очень тяжело. Всего за три месяца, одним и тем же способом…

Сокол снова издал печальный крик.

Да что с ним такое?

Заслонив глаза от солнца, Адриен внимательно посмотрел на птицу.

Она кружила низко над землей. Адриен заметил, что диаметр спирали не изменился с тех пор, как он взглянул на птицу первый раз. Обычно этот хищник описывает круги над добычей, постоянно сокращая их, пока наконец не бросится на жертву. Однако сейчас он, казалось, не был готов пикировать, будто заметил добычу, но не решался на нее напасть.

Что с тобой, дружище? Что тебя тревожит?

Озадаченный, Адриен направился к тому месту, над которым кружил сокол. Оно находилось всего в десяти метрах от него.

Трава там оказалась такой высокой, что доставала почти до пояса. Воздух был тяжелым от зноя.

Ноздри лесника уловили запах.

Едкий, кислый. Запах подгнившей плоти.

Адриен увидел черный кожаный сапог, согнутую ногу и тело мужчины, лежащего под солнцем.

Он поднял глаза и посмотрел на лицо того, кто должен был быть Флетчером Салиндро.

Несмотря на невыносимый июньский зной, у Адриена застучали зубы.

2

Вечернее солнце садилось, рисуя на деревьях оранжевые узоры. На склоне холма стоял дом-шале с длинной террасой из белого кедра. Издалека он напоминал маленькую бригантину, затерянную в зеленом океане. Длинная терраса из белого кедра делала шале похожим на пиратское судно, центральная свая которого поднималась из земли и на высоте шести метров пронзала плоскую крышу, как обнаженная мачта. Одна из дверей застекленной террасы была открыта.

Когда в дом проникли последние пурпурные лепестки света, из него донеслись звуки музыки.

Это были меланхоличные звуки фортепиано, гармоничные, порой неуверенные. Судя по всему, музыкант, игравший сонату, не был мастером своего дела: в музыке для него гораздо важнее были эмоции, а не техника. Произведение отдаленно напоминало «Лунную сонату» Бетховена.

За лакированным роялем «Бёзендорфер» сидел мужчина. Его длинные пальцы ритмично опускались на клавиши.

Джошуа Бролен резко остановился, опустил крышку и тихо пересек гостиную, ступая босыми ногами по мягкому ковру. Он был раздосадован тем, что уровень мастерства не позволяет ему выразить себя в полной мере. Плеснув в стакан ликера, он вышел на террасу. Кедр, гладкий и горячий, еще хранил нежный поцелуй прекрасного полудня.

Из земли медленно вырастали тени, поднимаясь по деревьям вокруг шале. Солнце на горизонте сжалось до крошечной цветной точки.

— Ну вот, — пробормотал Бролен. — Снова ночь.

Его черные волосы колыхались на ветру, и на мгновение длинные волнистые пряди закрыли глаза. Определить его возраст было непросто. Судя по лицу, ему не исполнилось и тридцати (что было недалеко от истины), но глаза принадлежали человеку, который прожил как минимум на двадцать лет больше.

Шелковая рубаха билась на ветру, как парус.

Там, в сумерках, скрывалось его прошлое. Портленд, в котором он работал инспектором полиции, тихий городок на западе с рекой Уилламетт и ее странными туманами, из которых три года назад вышло чудовище.[1] Он глотнул ликера и посмотрел на окружающий лес, затерянный уголок, который выбрал сам. Здесь он был наедине со своим одиночеством, вдали от суетливой цивилизации, смеси форматированного счастья и виртуальной близости. Чтобы чувствовать себя хорошо, ему не нужна была иллюзия других жизней. Для этого ему вполне хватало пения птиц и шелеста листвы.

Прибежавший Сапфир вывел его из задумчивости. Пес, помесь немецкой овчарки и лабрадора, уселся у ног хозяина и приветливо посмотрел на него. Брошенного щенка Бролен нашел на старом складе в Нью-Йорке пять месяцев назад.

Бролен осушил стакан и пошел в дом. Сапфир последовал за ним.

Несколько месяцев назад Бролен стал замечать, что ночь способна подчеркивать недостатки, превращая дневные тревоги и разочарования в страхи и боль. Он догадывался об этом давно, но некоторое время назад начал этого бояться. Он спал все меньше, а украденное у сна время целиком отдавал работе. За удивительно короткий срок он заработал в кругу частных детективов отличную репутацию. Он специализировался на исчезновении людей и считался в этой области одним из лучших специалистов.

Он вошел в отделанный деревом кабинет, по всей длине которого проходили несущие балки. К одной из них была прикреплена паутинка Ловец снов, такие же паутинки висели и в остальных комнатах дома. По словам самого Бролена, это не было связано с суеверием, а носило скорее символический характер.

В дом со всех сторон стала проникать принесенная луной свежесть.

Бролен взял с письменного стола досье. Это было его последнее дело: похищение семнадцатилетней девушки, которая на самом деле сбежала со своим парнем. Вовсе не та история, ради которой он поклялся работать не покладая рук. Он бросил досье на пол — дело было раскрыто.

Ища взглядом что-нибудь интересное, он заметил, что в кабинете очень темно, и зажег настольную лампу.

Ноутбук, факс, заставленные папками полки — в этой комнате не было никаких сокровищ и уж тем более тайников. Бролен застыл в нерешительности: уже несколько недель во время таких ночных блужданий он сгорал от желания подойти к телефону и набрать заветный номер.

Может быть, это желание возникло из-за того, что он мало говорил и редко виделся с людьми. Ведь он общался лишь с несколькими полицейскими (Ллойдом Митсом, Ларри Салиндро и другими), но все они напоминали ему о прошлом, о котором хотелось забыть.

Вот почему ему так сильно не хватало ее.

Не физически, не духовно. Просто она была очень на него похожа.

Аннабель. Его подруга.

Они встретились в Нью-Йорке в январе прошлого года в ходе особого расследования и, как говорится, нашли друг друга. Они умели молчать об одном и том же, не испытывая смущения в присутствии другого, и понимали друг друга без слов.

Они не виделись почти пять месяцев.

Вначале он не испытывал ничего кроме ностальгии, а сейчас в нем пробудилось желание.

Минуту спустя он держал в руке телефон и набирал номер. Он делал это уже сотни раз, но всегда вешал трубку. Теперь он подождал и услышал гудок.

На звонок ответили после третьего сигнала, когда он уже собирался снова струсить и положить трубку. Услышав голос Аннабель, Бролен вспомнил ее длинные волосы и приятный аромат духов, который ему удавалось уловить во время их редких встреч.

— Аннабель О’Доннел слушает.

Бролен едва заметно улыбнулся.

— Алло! — повторила она.

— Добрый вечер, — сказал он.

После короткого молчания Аннабель спросила:

— Джошуа?

— Я не помешал?

— Вот так сюрприз! Я… Прошло столько времени.

— Вот об этом-то я и подумал. Как ты?

В трубке послышался треск. Бролен решил, что Аннабель перешла с другое место, чтобы расположиться удобнее. Ее голос зазвучал более расслабленно:

— Хорошо. Бруклин есть Бруклин. Жизнь идет своим чередом.

Они помолчали.

— Ты… — начали они одновременно и весело рассмеялись, что немного разрядило атмосферу.

— Ты в Портленде? — спросила она.

— Да. Я дома, за городом. Аннабель, уже несколько дней как я думаю приехать в Нью-Йорк. Может, проведем немного времени вместе?

— Конечно, — поспешно ответила она.

Необычность их отношений нравилась им обоим. Они никогда не были любовниками. Они — как два одиноких человека, два голоса, затерянных в пространстве, которые нашли друг друга. Бролен старался не думать, какие чувства к ней испытывает. Она не была для него ни младшей сестрой, ни любовницей. Она была просто она.

— Я сейчас свободен и мог бы прилететь завтра или послезавтра.

— Отлично, я могу взять отпуск, — обрадовалась она. — Помнишь Кони-Айленд, как мы гуляли ночью по пляжу? Сейчас отличная погода и можно туда вернуться. Запастись пивом, как в прошлый раз…

— Я с удовольствием.

Они снова замолчали.

— Джош… Я очень рада тебя слышать. Мне много раз хотелось тебе позвонить.

В слабом свете настольной лампы Бролен покачал головой. Он тоже много раз хотел ей позвонить и знал, почему она этого не делала. Они понимали, что не смогут поддерживать отношения, общаясь по телефону или отправляя друг другу письма. Все, что их связывало, — это родство душ и воспоминание о минутах, проведенных вместе. На мгновение он представил, как она лежит на диване, задумчиво глядя из окна на небоскребы Манхэттена, в четырех тысячах пятистах километрах от него.

— Я позвоню тебе завтра из аэропорта, — сказал он и положил трубку.

Разговор длился не более двух минут. Он вовсе не планировал лететь в Нью-Йорк. Идея родилась внезапно, будто подсказанная внутренним голосом.

Удивленный тем, как все вышло, Бролен покачал головой, встал, снял рубаху и вошел в спальню. Он зажег свечу и, не снимая джинсов, лег на кровать и стал смотреть на огонь.

На этот раз ночь не будет слишком длинной.

Едва погрузившись в сон, Бролен проснулся от звука мотора. Перед домом стоял автомобиль. Когда в дверь постучали, частный детектив уже надевал чистую рубаху.

На дворе стояла глубокая ночь.

За дверью ждал Ларри Салиндро, мертвенно-бледный, с красными от слез глазами.

Вместо обычной полицейской формы на нем были шорты и кеды. Они знали друг друга семь лет, но Бролен никогда не видел коллегу в такой одежде.

— Джош… Мой брат… Флетчер… Он умер.

Бролен посмотрел ему прямо в глаза и посторонился, приглашая войти.

Ларри Салиндро сидел, сжав голову руками. Перед ним на столе дымилась чашка чая. На вид ему было около пятидесяти лет. Волосы с проседью, круглый живот. Это был давний коллега и друг Бролена.

— Его нашли вчера после обеда. У него такое лицо, будто он умер от страха.

Он произнес это сквозь пальцы, как скороговорку, которую повторял в сотый раз. Бролен смотрел на него, сидя в кресле напротив. Пухлые руки друга дрожали в полумраке гостиной. У Салиндро не было ни жены, ни детей. Он жил один, и Бролен знал, что вся его семья — это брат.

— Несчастный случай? — спросил Бролен.

Салиндро тяжело вздохнул.

— Неизвестно. Нужно провести вскрытие. — Он поднял глаза на Бролена. — Джош, я видел его, он будто… испугался до смерти. Он выглядит так, будто умер от ужаса!

Его глаза наполнились слезами, и он с силой сжал зубы.

— Даже врач был потрясен, — продолжал он. — Вскрытие проведут сегодня. — Салиндро неловко взял в руки чашку с чаем. — Я… Не думаю, что смогу там присутствовать.

Бролен сел на край кресла и наклонился к другу.

Они провели бок о бок сотни часов, как подростки, наивно надеясь изменить мир к лучшему. Опытный Салиндро присматривал за Броленом, когда тот только появился у них, играя роль сначала отца, потом друга. Супругой Ларри была Мать-справедливость, и по воскресеньям он часто приглашал Джошуа на свои холостяцкие барбекю, которые проходили на траве под звездами. Они пили пиво и рассуждали о человеческой глупости.

Бролену было больно смотреть на убитого горем друга. Он мгновенно забыл о том, что собирался лететь в Нью-Йорк.

— Ты останешься у меня, — сказал он. — Только ты и я в этом забытом Богом месте.

Салиндро стал было возражать, но, перехватив взгляд Бролена, замолчал. В глазах частного детектива сквозила та же уверенность, что и в голосе.

— Ты останешься здесь на столько, на сколько захочешь. Мы будем гулять, есть на террасе мороженое и болтать о том о сем. — Помолчав, Бролен самым невозмутимым тоном добавил: — Я пойду на вскрытие твоего брата и прослежу за всем.

Салиндро вяло покачал головой и почувствовал, как на его руку легла ладонь Бролена.

Над их головами плавно вращался Ловец снов.

3

Мощный двигатель автомобиля «Форд Мустанг» невозмутимо ревел, ожидая, когда ему позволят как следует разогнаться. Бролен и Салиндро ехали по федеральной восемьдесят четвертой автотрассе вдоль реки Колумбия, вид на которую им время от времени открывался.

До восточных кварталов Портленда они добрались меньше чем за полчаса.

Салиндро молчал, пока они не въехали в город. Тогда он зашевелился и мельком взглянул на своего друга, сидящего за рулем.

— Жизнь — редкостная дрянь, правда? — Он сказал это спокойно, как будто данная истина не подвергалась сомнению. — Черт возьми, Джош, я ума не приложу, как сказать об этом Долли и детишкам. Они не поймут, в их-то возрасте… — Салиндро тяжело вздохнул и взглянул на Бролена. — Прости. Я не должен был этого говорить.

Он вспомнил, как три года назад Бролен вышел из здания полиции и поехал к родителям любимой женщины, чтобы сообщить им о том, что она погибла во время расследования, которым занимался он.

— Видишь ли, — снова заговорил Салиндро, — если бы в мире не было такой гадости, как боль и смерть, я бы хотел иметь детей. В другой жизни.

— Еще не поздно.

Это были первые слова, которые Бролен произнес с тех пор, как они сели в автомобиль, и они ошеломили его бывшего коллегу.

— Черт возьми, что за глупости! Мне уже пятьдесят стукнуло!

— Как зовут детей твоего брата?

— Кристофер и Марта.

— Ты очень нужен им, Ларри.

Салиндро раскрыл рот, но не произнес ни звука. Иногда он ненавидел манеру Бролена затыкать собеседнику рот.

Джошуа достал из кармана сигарету. Его взгляд был устремлен вдаль, на дорогу.

— А ты? — спросил Салиндро. — Когда бросишь курить? Не лишай себя будущего, мне еще хочется подержать на коленях Джошуа-младшего!

— Тогда, когда ты забудешь про пончики, — ответил Бролен, взглянув на выступающий животик своего друга.

Они рассмеялись, и Салиндро на мгновение забыл о боли, крепким обручем сдавившей его сердце.

В зале судебно-медицинского института Салиндро встретил Долли, жену своего брата, и молча обнял ее. Бролен воспользовался этим, чтобы ненадолго отойти и позвонить Аннабель. Когда на другом конце провода включился автоответчик, Джошуа вздохнул с облегчением. Сославшись на непредвиденные обстоятельства, он отменил свой визит и невнятно пробормотал извинения.

Через несколько минут он уже был в подвале. В центре выложенного плиткой зала стоял стальной стол, освещаемый мощными лампами. Вскрытие должен был проводить врач, с которым Бролен не был знаком. Рядом с ним стоял невысокий мужчина азиатского происхождения с тонкими усиками и почти лысый. Он представился как Трэн Сийог, сотрудник Агентства по охране окружающей среды, в котором работал Флетчер Салиндро.

— Из Агентства? — удивился Бролен. — Не знал, что у них принято присылать на вскрытие своих сотрудников.

Трэн Сийог дружелюбно улыбнулся, но с места не сдвинулся.

В этот момент в зал, натягивая перчатки, вошел судмедэксперт. Его звали Карстиан, если Бролен правильно понял то, что ему сказали на первом этаже.

— Вы, должно быть, Джошуа Бролен, — сказал эксперт. — Доктор Фольстом предупредила меня о вашем приходе.

Карстиан пожал плечами, показывая, что ему это совершенно безразлично. Сидни Фольстом была директором морга и знала Бролена много лет. Бролен подозревал, что, несмотря на ее холодное, а порой и высокомерное поведение, она относится к нему с искренней симпатией. Как он и ожидал, она не стала возражать, когда он выразил намерение присутствовать на вскрытии. Они уже много раз оказывали друг другу такого рода услуги.

Карстиан указал пальцем на азиата:

— Мистер Сийог, не так ли?

Азат кивнул.

— Отлично! Все в сборе, можем начинать.

Бролен подошел к нему.

— У меня не было возможности спросить самому, — сказал он, — но я очень удивлен тем, что вскрытие проводит не доктор Фольстом.

Карстиан покачал головой, раскладывая на столе операционные приборы:

— Она этим больше не занимается.

Его ответ удивил Бролена. Сидни знала Ларри и, учитывая сложившиеся обстоятельства, должна была заняться этим делом лично.

— Я не знал. Она что, теперь только бумажки перебирает?

— Возможно, — отрезал Карстиан. — Итак, начнем.

Он подал ассистенту знак внести тело.

Когда в зале показалась тележка, Трэн Сийог отступил назад. Теперь под яркими лучами прожекторов лежал белый мешок.

Карстиан посмотрел на представителя Агентства по охране окружающей среды.

— С вами все в порядке, мистер Сийог?

— Да, разумеется, — ответил тот слишком поспешно. — Просто… Все выглядит несколько грубо, я не ожидал.

Судмедэксперт поднял бровь и, тихо вздохнув, повернулся к трупу.

— Я думал, что мертвецов кладут в черные пакеты, чтобы крови не было видно, — заметил Сийог.

Карстиан покачал головой:

— Так было раньше. Теперь трупы кладут в белые мешки, чтобы исключить вероятность того, что в мешке останется какая-нибудь важная деталь. Так мы можем увидеть мельчайший волосок или фрагмент кожи.

Трэн Сийог согласился с таким видом, будто это были самые важные сведения, полученные им за всю жизнь. Едва судмедэксперт собрался открыть мешок, как Сийог воскликнул:

— Я буду в соседней комнате. Тут ужасно холодно! Это нормально?

Бролен усмехнулся, а Карстиан устало ответил:

— Вы находитесь в зале, который обычно служит для хранения трупов. Температура здесь составляет четыре градуса по Цельсию, что мешает бактериям развиваться в теле и без заморозки. А теперь я буду вам очень признателен, если вы наконец позволите мне приступить к работе.

Осознав, что его страх заметили все, Сийог помрачнел и, отойдя в сторону, прислонился спиной к стене.

Проворным движением Карстиан раскрыл мешок.

Над его кромкой показались судорожно сжатые пальцы, будто смерть отчаянно старалась за что-нибудь ухватиться. Когда врач отогнул обе стороны мешка, чтобы освободить тело целиком, Сийог зажал рот рукой. Бролен, хотя и привык к виду мертвого тела, был поражен открывшимся зрелищем.

На лице трупа застыла маска страха. Вопль ужаса.

Мощные лучи прожекторов сверкали на его зубах. Рот был широко раскрыт и растянут так, что губы превратились в тонкие белые полосы. Бролен решил, что странное положение руки, застывшей вдоль тела, но не касавшейся его, можно объяснить трупным окоченением. Последний раз с Флетчером Салиндро связывались по радио накануне в половине одиннадцатого утра, а труп обнаружили около пяти часов вечера. В худшем случае к тому моменту он был мертв пять или шесть часов, а этого мало для того, чтобы появилось трупное окоченение, хотя из-за жары процесс мог ускориться. После обнаружения тело хранили в прохладном месте, что должно было остановить или по крайней мере значительно замедлить переход из кислого состояния к щелочному. Бролен знал, что бывают и исключения, однако положение руки было удивительным и могло указывать на то, что смерть наступила не без осложнений.

Остановись, ты же знаешь, что на трупное окоченение полагаться не стоит.

Однако остановиться было нелегко: пятнадцатилетний опыт давал о себе знать.

Только тогда Бролен осознал, что перед ним не кто-нибудь, а Флетчер Салиндро, человек, с которым он был знаком, весельчак, любитель пошлых анекдотов. Брат его друга. Он немедленно стер из памяти все воспоминания. Сейчас для них не самый подходящий момент.

Доктор Карстиан приступил к осмотру тела.

На Флетчере были кожаные сапоги, холщовые брюки и майка без рукавов, часы и обручальное кольцо. После предварительного осмотра ассистент и судмедэксперт приподняли тело и перенесли на стальной стол. Они в последний раз тщательно изучили мешок, и ассистент унес его прочь.

— Кроме позы ничего необычного в теле нет.

Карстиан говорил громко — его слова записывались в протокол.

Подойдя ближе к столу, Бролен заметил на роговице слизистую пленку. Он знал, что подобное помутнение очень редко появляется спустя пять или шесть часов после смерти.

Учитывая то, что Флетчер находился на открытом воздухе, на жаре, обезвоживание могло наступить раньше. Интересно, его глаза были открыты?

Бролен покачал головой. Это не его работа. Он здесь для того, чтобы следить за происходящим и потом рассказать обо всем Ларри.

Повернувшись к Трэну Сийогу, он спросил:

— Вы знаете, где нашли тело?

Тот кивнул, обрадованный возможностью прервать гнетущую тишину.

— На опушке поляны в лесу на горе Худ.

Этот лес занимал площадь почти в шесть тысяч квадратных километров.

— Где именно?

— Поляна находится вдалеке от дорог, в диком месте. Лесники называют этот район Игл-Крик Семь.

— Что там делал Флетчер Салиндро?

На этот раз Трэн Сийог взглянул на Бролена с подозрением.

— Вы из полиции, верно?

— Не совсем. Я частный детектив, работаю по распоряжению семьи умершего. — Такое объяснение позволило ему избежать утомительных расспросов. Он добавил: — Я здесь для того, чтобы выяснить, что произошло с мистером Салиндро.

Сийог сделал вид, что понимает. Его реакция была странной.

Само его присутствие странно! Агентство никогда не присылает своих сотрудников на вскрытие, им тут делить нечего! Бролен наклонился к нему, но тут их прервал судмедэксперт:

— В области правой грудинно-ключично-сосцевидной мышцы имеется аномальная опухоль.

Бролен обошел вокруг стола, чтобы взглянуть на противоположную сторону тела.

— Похоже на укус насекомого, — заметил Карстиан.

В нижней части шеи виднелся красный бугорок диаметром с шар для гольфа, но высотой менее сантиметра.

— Может, это укус змеи?

Судмедэксперт еще раз внимательно посмотрел на вздутие:

— Это было бы самым логичным объяснением, но не похоже. Я не вижу следов, типичных для подобного укуса.

— Что же это такое? — спросил частный детектив.

— Понятия не имею. Пятно слишком большое для укуса насекомого, хотя и напоминает его. Я возьму образец для анализа.

Он сделал мгновенный фотоснимок, затем аккуратно отрезал фрагмент кожи. Из-под лезвия вытекла прозрачная жидкость.

— Действительно странно, — сказал Карстиан, стараясь собрать в пробирку как можно больше жидкости. — Подождите минутку…

Он положил скальпель и поднес к заинтересовавшему его месту на шее большое увеличительное стекло.

— Ах, вот что…

Бролен посмотрел на него. После недолгого колебания Карстиан подал ему знак подойти ближе.

— Смотрите! Прямо под вздутием видны два отверстия.

— Вижу. Вы знаете, что это такое?

— Для зубов змеи они слишком малы. Скорее всего, это укус насекомого, о чем я и сказал в самом начале. Но такого размера! Нет, невозможно!

— Почему нет?

— Потому что реакция слишком сильная! В крови столько яда, сколько могло выбросить насекомое разве что размером с грудного младенца!

— Может быть, реакция усилилась из-за аллергии?

Карстиан глубоко вздохнул. Слова Бролена его не убедили.

— Возможно, но это не объясняет расстояния между двумя отверстиями! Разве что его одновременно укусили два насекомых… Анализы мы получим после обеда. Надеюсь, они расскажут нам больше.

Вскрытие длилось два часа, в течение которых судмедэксперт не обнаружил ничего интересного.

Когда он извлек сердце, из левого предсердия и желудочка вылилось тридцать кубических сантиметров ярко-красной крови. Он ожидал обнаружить сгусток или характерное сужение и почти расстроился, убедившись в их отсутствии. Смерть не была вызвана сердечной недостаточностью.

Перчатки и халат Карстиана были покрыты коричневыми пятнами. Взяв несколько проб, он сказал;

— Пока вскрытие идет безрезультатно, то есть я не нашел ничего, что помогло бы установить причину смерти. Надеюсь, анализы будут более показательными.

Глядя на гримасу ужаса, запечатлевшуюся на лице умершего, Бролен спросил:

— Вас не удивляет выражение его лица? Что вы об этом думаете?

Карстиан поморщился:

— Да, это весьма необычно. Но я не могу придумать ничего, что могло бы объяснить это выражение ужаса. Честно говоря, не думаю, что мы когда-нибудь найдем тому объяснение. Я каждый день вижу тела в крайне странных позах, с крайне странными выражениями лиц, однако… Мы не можем объяснить все. Почему, например, женщина, убитая на прошлой неделе, улыбалась, когда ее душил зять? Все, что я могу установить, так это причину смерти, а в остальном я всего лишь судмедэксперт, а не волшебник. Смерть таит в себе массу загадок, мистер Бролен, и мы не всегда способны их разгадать.

Горячность Карстиана тронула Бролена, у него даже возникло желание предложить продолжить этот разговор позже, за бокалом вина. Однако частный детектив прогнал эту мысль и снова взглянул на напряженную руку Салиндро. Он смотрел на его распоротый живот, раскрытый, как кратер вулкана, пока не уперся взглядом в опухоль в нижней части шеи.

— А с этим оно не может быть связано? — спросил он.

— Не исключено. В течение дня мне передадут медицинскую карту потерпевшего, и я узнаю, не было ли у него аллергии. — Он склонился над вздувшейся частью шеи. — Вокруг отека есть следы омертвения. Я не очень хорошо разбираюсь в ядовитых животных, но, полагаю, это могла быть змея. Однако на данный момент от заключений воздержусь.

— Укус на шее? — удивился Бролен.

Карстиан пожал плечами.

— Всякое бывает. Может, она притаилась в траве. Кто знает!

Трэн Сийог наблюдал за ними, стоя в отдалении и с явным интересом слушая их разговор.

— В любом случае, — продолжал судмедэксперт, — я завершу отчет ближе к вечеру и дополню его результатами анализов.

Бролен не стал продолжать расспросы и быстро с ним простился. Поднимаясь наверх, он поравнялся с Сийогом, лицо которого по мере приближения к свежему воздуху приобретало все более живой оттенок.

— Могу поинтересоваться, что делал на вскрытии сотрудник Агентства по охране окружающей среды?

— Как и вы, мы хотим узнать причину смерти. Мистер Салиндро погиб при странных обстоятельствах, и наш долг — раскрыть эту тайну, в знак уважения ко всему, что он для нас сделал.

Присутствие частного детектива его явно тревожило. Даже он понимал, что его слова мало похожи на правду.

Пересекая холл, он заметил вдову и брата Флетчера Салиндро и сказал Бролену:

— Прошу меня извинить, но от имени Агентства я обязан принести соболезнования семье погибшего.

В первый раз за все утро Трэн Сийог посмотрел частному детективу прямо в глаза. Затем отвел взгляд, поспешно отпустил его руку, смущенно улыбнулся и поспешил к родственникам Салиндро.

4

Сидя на уютном диванчике кафе и нервно помешивая остывший кофе, Долли Салиндро смотрела на унылый балет автомобилей за окном. Неподалеку от нее тихо беседовали Ларри и Бролен. Последние несколько часов они провели в ресторане, при этом ни один из них к своей тарелке не притронулся. Бролен сообщил Ларри, что причина смерти еще не установлена. Он не стал рассказывать об опухоли в нижней части шеи умершего, поскольку пока не знал, насколько это важно.

Они ждали окончательного отчета о вскрытии.

— Думаю, так будет лучше. Не хочу оставлять ее одну с двумя детьми, — сказал Ларри, захватывая целую горсть пакетиков с сахаром.

— Хорошо. Но помни, что дверь моего дома всегда для тебя открыта, — заверил его Бролен.

Ларри по-дружески положил ему руку на плечо. Сидящая неподалеку молодая женщина с кукольным личиком посмотрела на них, скользнув взглядом по Бролену. Джошуа обладал странным даром, Ларри уже не раз это замечал. Этот дар стал развиваться с необыкновенной скоростью после того, как Бролен ушел из полиции и зажил вдали от всех. Он умел быть менее заметным, чем призрак, но когда люди встречались с ним взглядом, то оказывались целиком во власти его обаяния. Его присутствие, поначалу эфемерное и призрачное, ласково обволакивало, а затем электризовало все вокруг. Ларри много раз был тому свидетелем.

Девушка с кукольным личиком поймала взгляд Салиндро и отвернулась, но перед этим, слегка покраснев, посмотрела на частного детектива.

— Тебе нужно выходить в свет, Джош. Найди себе кого-нибудь.

Пораженный, Бролен не нашелся, что ответить.

— Знаю, сейчас не самый подходящий момент, — настаивал Ларри. — Но я уверен, что тебе необходимо взять себя в руки.

— Ларри, я не хочу. Мне и так хорошо.

— Чепуха! Ты медленно угасаешь в королевстве теней, вот что я тебе скажу! Ты днем-то почти прозрачный, а уж ночью и вовсе едва жив. Люди, которые тебя замечают, или удивляются, или пугаются, а для остальных ты просто не существуешь!

Бролен нервно прикоснулся к щеке и нащупал беспорядочные пряди волос, будто живущие своей жизнью.

Ларри посмотрел на своего бывшего коллегу. Тонкие черты и правильный овал лица выдавали в нем породу, а глаза не цеплялись за что-то одно, а будто поглощали все вокруг.

— Думаю, ты просто боишься. Почему я никогда не видел тебя с женщиной? Например, эта Аннабель из Нью-Йорка. Говорили, что она тебе нравится, так почему ты с ней не встретишься?

После расследования о секте Калибана газеты не преминули опубликовать всю подноготную о Бролене и Аннабель, подозревая, что за их сотрудничеством скрывается бурный роман.

— Ларри, — спокойно ответил Бролен, — давай не будем об этом.

Салиндро громко вздохнул.

— И все-таки… — с укоризной пробормотал он.

Сидевшие за барной стойкой мужчины посмотрели на почти пустой зал. После длительного молчания Бролен сказал:

— Я звонил ей вчера вечером. И даже собирался приехать.

Ларри вытаращил глаза, но сказать ничего не успел, поскольку в этот момент у Бролена зазвонил мобильный телефон.

— Бролен? Это Сидни Фольстом.

Частный детектив удивился, поскольку ожидал услышать голос доктора Карстиана. Такая перемена не предвещала ничего хорошего, если только доктор Фольстом не приняла дело слишком близко к сердцу.

— Я читаю отчет Карстиана о вскрытии. Сам он сидит в своем кабинете вместе с этим типом из Агентства по охране окружающей среды.

— Что говорится в отчете?

— Микроскопический анализ материи, взятой с шеи умершего, показал среди прочего венозный тромбоз и внутрисосудистое распространенное свертывание. В крови было найдено экзогенное вещество. Это яд.

— Яд? Змеиный?

— В этом-то все и дело. Яд паучий. Ничего особенного, если не считать его концентрации и количества, которого хватило бы, чтобы убить слона.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Бролен.

Он почувствовал, как на его затылке зашевелились волосы.

— Только то, что это невозможно, если только его не укусил паук размером с колесо грузовика.

— А что насчет опухоли на шее?

— Мы пригласили энтомолога взглянуть на нее. Она очень напоминает след от укуса.

Бролен вспомнил размер покраснения и расстояние между двумя следами от укуса. У насекомого должны были быть огромные мандибулы размером пять-шесть сантиметров.

Невозможно.

— Бролен? Вы меня слышите?

— Да.

— Только никому не говорите. Не хочу, чтобы пресса обо всем пронюхала, им жутко понравится история про гигантского паука.

— Полагаю, Сийог, сотрудник Агентства, уже в курсе?

— Да Думаю, вам стоит сюда приехать. Он собирается сообщить нам настоящую причину своего присутствия. Это могло бы вас заинтересовать.

После небольшой паузы Сидни дрожащим голосом добавила:

— То, что он собирается рассказать… ужасно.

5

Когда Бролен и Ларри Салиндро вошли в кабинет директрисы морга, рядом с ней уже сидели доктор Карстиан и Трэн Сийог.

Жалюзи были опущены. Солнце пробивалось в помещение тонкими золотыми полосками, в которых плясали пылинки. Несмотря на включенный кондиционер, затылок Сийога был покрыт испариной, а глаза напоминали черточки, нарисованные карандашом для подводки глаз. Он в замешательстве, подумал Бролен, а это недобрый знак.

Они кивком поздоровались, и Салиндро занял кресло сбоку от мужчин. Бролен остался стоять немного в отдалении, скрестив руки на груди. Так он чувствовал себя спокойнее.

— Итак, начнем, — объявила Сидни Фольстом, поворачиваясь к Сийогу. — Прошу повторить вашу историю в присутствии вновь прибывших, поскольку, полагаю, они имеют право знать.

Сийог прокашлялся и удобнее расположился в кресле.

— Хорошо. Думаю, вам известен лес возле горы Худ, гигантский заповедник, рай для любителей природы, для всех, кто увлекается походами и рафтингом. Эта территория настолько огромная, а местами настолько дикая, что большая ее часть не обследована, хотя бы потому, что почти недоступна. Гуляющие, как правило, ходят строго по тропам…

— Какое отношение это имеет к моему брату? — нетерпеливо прервал его Салиндро.

— Всему свое время. Тем не менее есть места, не обозначенные на карте, но известные некоторым завсегдатаям, например огромная великолепная поляна рядом с водопадом. Лесники называют ее Игл-Крик Семь. Она расположена всего в пятистах метрах от пешеходной трассы, поэтому на ней часто устраивают пикники. Три месяца назад там произошел несчастный случай. Одна пара решила сфотографировать это место, и женщину укусил паук. Черная вдова.[2]

— Этот вид типичен для данного региона? — спросил Бролен.

— Он встречается редко, но все же встречается. Гораздо удивительнее то, что это случилось в середине марта, что для данного паука слишком рано. Как бы то ни было, женщину укусил паук. Пока ее муж звал на помощь и пока эта помощь прибыла, нервная система жертвы сильно пострадала. Женщину немедленно поместили в больницу, из которой она вышла с тяжелыми осложнениями. Яд черной вдовы в пятнадцать раз токсичнее яда гремучей змеи!

— А как замешано в эту историю Агентство по охране окружающей среды? — спросил Салиндро. В процессе разговора его раздражение уступило место любопытству.

— Лесники обратились в Агентство в начале мая, когда на опушке был зафиксирован третий укус паука. Они хотели, чтобы мы прояснили ситуацию. В течение мая паук укусил еще одного человека, четвертого. Чудо, что все они выжили. Однако четыре нападения черной вдовы за столь короткий срок, учитывая крайне небольшое количество посетителей на поляне… Складывается впечатление, что поляна кишмя кишит пауками. Сначала мы попытались передать проблему Службе рыбных ресурсов и диких животных США и медицинскому центру окружающей среды при Центре контроля и профилактики заболеваний, но они не захотели заниматься этим под предлогом того, что это не их сфера деятельности. Тем временем люди на поляну ходить перестали. — Сийог смущенно посмотрел на Салиндро. — Вашего брата отправили туда, чтобы взять пробы. Он ездил на поляну регулярно, а неделю назад даже привез оттуда образец черной вдовы. Он вернулся, чтобы найти других насекомых… хотел доказать, что поляна не сплошь кишит пауками, но… его укусили.

Салиндро громко сглотнул.

Бролен обо всем рассказал ему в машине. И об огромном количестве яда, и о большой опухоли, и о расстоянии между мандибулами.

Повернувшись к Бролену, Трэн Сийог развел руками в знак полного недоумения:

— Поверьте, я не знаю, что убило мистера Салиндро. Наше Агентство не располагает никакой дополнительной информацией. Как и вы, мы хотим разобраться в случившемся. Версия о гигантском пауке мало кому кажется убедительной.

— Не говорите так, — вмешалась доктор Фольстом. — Никто из присутствующих и не упоминал о гигантском пауке. Можно найти десяток других объяснений.

— Каких? — поинтересовался Сийог.

— Я здесь не для того, чтобы выдвигать гипотезы, но, пожалуйста, забудьте о гигантском пауке.

— Кроме опухоли на шее никаких других следов укуса не обнаружено? — спросил Бролен доктора Карстиана.

— Никаких. Я понимаю, на что вы намекаете, но знаю точно: Флетчера Салиндро укусил один паук, а не несколько.

— Агентство провело анализ черной вдовы, найденной на поляне?

— Да, — поспешно ответил Сийог, — но он не принес большого результата. Этот вид часто встречается в нашей стране. Но объяснить столь большую концентрацию пауков в одном месте мы не можем.

— А количество яда в теле Флетчера вы объяснить можете? — настаивал Бролен. — А огромный след от укуса на шее? — Наклонившись к Сийогу, он тихо спросил: — А выражение ужаса на его лице?

Сийог вытер лоб рукавом пиджака. Бролен слегка надавил на него, чтобы сделать его податливее. Сийог не был сильной личностью и не обладал стальным характером, это читалось в каждом его движении.

— Мистер Сийог, — решительно обратился к нему Бролен, — а не проводите ли вы нас на ту поляну? Мы попросим лесников сопровождать нас.

— Я? Сейчас?

Вместо ответа Бролен вложил в его карман клочок бумаги.

— Это мои координаты. Вести дело буду я.

— Но… это ведь несчастный… Я хочу сказать, это ведь не такое дело, которым стоит заниматься полиции или частному детективу.

Бролен наклонился к Сийогу, положил руку ему на плечо и шепнул на ухо:

— Скажите это его семье.

Когда мужчины удалились, Сидни Фольстом налила себе стакан воды.

Она чувствовала, что стала липкой от жары.

Все эти люди в ее кабинете, эти запутанные жизни… Она очень устала.

Где-то вдали хлопнула дверь, и Сидни достала папку, которую долго откладывала в сторону.

Пришло время ею заняться.

6

Бролену, наконец, удалось убедить Ларри вернуться к Долли. Взамен он пообещал сделать все, чтобы пролить свет на смерть Флетчера.

«Мустанг» мчался по нити цивилизации, трассе, извивающейся среди огромных, поросших лесом холмов. За ним на небольшом расстоянии следовал автомобиль Трэна Сийога.

Они миновали Санди, последний жилой квартал, за которым начиналось величественное царство леса. На востоке белым пятном возвышалась Тора Худ. Нависший над местностью вулкан напоминал восседающего на троне монстра.

Санди считался штаб-квартирой лесников Национального заповедника «Гора Худ», и там к Бролену и Сийогу присоединился Адриен Арк, обнаруживший тело Салиндро. Адриен согласился провести их к поляне Игл-Крик Семь, и джип стремительно понес троих мужчин на север.

Адриен старался выглядеть спокойным, хотя никак не мог забыть выражение ужаса, застывшее на лице Флетчера Салиндро. Этой ночью он не сомкнул глаз. Когда Бролен сказал ему, что причина смерти по-прежнему не установлена, Адриен не поверил. Чтобы побороть тревогу, он стал рассказывать о регионе:

— Знаете, там, куда мы направляемся, нет дороги. Туда ведет тропинка, достаточно большая, чтобы по ней мог проехать джип — и все!

Бролен, сидевший рядом с ним на переднем сиденье, спросил:

— Там много народу гуляет?

— Все зависит от того, где именно. На юге людей больше, но туда, куда мы едем, почти никто не заходит. Разве что редкие любители пеших прогулок. Местность очень холмистая, с глубокими ущельями, водопадами и очень густой растительностью. Встречаются и пещеры, но их немного. Повторяю: людей в этом районе мало. Там даже обитают виды, еще не известные науке! И легенда о Бигфуте[3] происходит именно отсюда! Честное слово!

Сийог, до этого момента поглощенный разглядыванием горизонта, наклонился вперед:

— Это не более чем пустые разговоры.

Адриен пожал плечами:

— Может быть, но от гипотезы о неизвестных видах нельзя просто так отмахнуться. Знаете, лес горы Худ, за которым мы следим, — это всего лишь «крошечная» порция гигантского массива. Это полоса густой растительности, которая пересекает весь Орегон с севера на юг и продолжается даже в Калифорнии. Она поднимается на север, в штат Вашингтон и вплоть до Канады. Это тысячи и тысячи километров в длину. В самых узких местах ее ширина составляет всего тридцать километров, что уже немало, но местами достигает пятисот километров. Это один из самых крупных лесов в мире. В нем растут самые высокие деревья на планете (некоторые достигают ста десяти метров), и самые старые: нередко можно встретить секвойи, возраст которых более двух тысяч лет! Только представьте — они были там во времена Иисуса!

— Едва ли, — пробормотал Бролен, глядя на череду приземистых гор, которые находились именно в том месте, которое их интересовало.

— Вы родом не отсюда? — спросил Адриен.

— Отсюда. Только я не бывал здесь, с тех пор как был мальчишкой, — сказал Бролен, глядя на обступившие их со всех сторон горы.

— Скоро вы поймете: это место забыть невозможно.

Адриен не ошибся. Леса в этом краю поражали своим богатством. Помимо вереницы деревьев, грозной стеной возвышавшейся вдоль дороги, здесь были роскошные водопады, сбрасывавшие свои воды с таких высоких уступов, что казалось, будто человеку до них ни за что не добраться. Джип скользил вдоль оврагов и темных расщелин, по дну которых струилась ледяная, кристально чистая вода.

Автомобиль трясся, следуя по разбитой колее и то взбираясь на небольшие пригорки, то съезжая с них. Через час они были на поляне Игл-Крик Семь. То, что служило им дорогой, привело к просвету с относительно редкими деревьями, который Адриен назвал парковкой. Здесь они смогли размять ноги.

Перед ними простиралась Игл-Крик Семь.

Бролен вышел из-под деревьев и шагнул в высокую траву. День клонился к вечеру, но над землей висел удушающий зной.

Он повернулся к оставшимся на опушке Адриену и Трэну Сийогу. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке.

— Где вы нашли тело Флетчера? — спросил он.

Адриен надвинул на глаза шляпу лесника и подошел к нему:

— Там, немного выше. Идемте, я покажу.

Они обошли старый пень и стали подниматься по ровному склону поляны.

— Старайтесь не касаться травы руками, — предостерег его Адриен.

— Думаете, здесь так много пауков?

— Кто знает? Самое большее сюда приходит пять — десять человек в месяц, и за последние три месяца четверых из них укусил паук. С учетом размеров поляны это страшная статистика! Должно быть, здесь полно пауков! Мы наверняка раздавили уже с десяток.

Адриен содрогнулся от ужаса.

Они остановились в месте, где трава была примята больше всего.

— Думаю, это здесь.

Бролен встал на колени и пальцем коснулся земли.

— Вы осмотрели окрестности? — спросил он лесника.

— Нет. Обнаружив труп, я сообщил об этом коллегам и попросил прислать подкрепление. Я знал, что карета скорой помощи сюда не доберется. Тело перевезли в Санди на джипе.

Бролен стал осматриваться. Несколько раз он останавливался, подходил к заинтересовавшему его месту, затем продолжал изучать все по кругу. Его лоб прорезала глубокая морщина. Он поднялся на цыпочки и раздвинул траву.

— Здесь было какое-то движение.

Меньше чем в трех метрах от них несколько цветов были сломаны и теперь сохли на солнце. Бролен поднял один цветок и потрогал стебель.

— Смотрите, — сказал он Адриену, — их не вырвали с корнем, а сломали. Как и траву.

— Может, это сделал Флетчер Салиндро, когда искал в траве пауков.

— Сомневаюсь. Посмотрите, как шли мы. Мы не ломали траву, а просто раздвигали. Сломанная трава свидетельствует о борьбе.

Бролен внимательно изучил землю. Дождя не было уже несколько дней, и на сухой земле не осталось ни следа.

— Думаете, он сопротивлялся? То есть… его убили, да?

Бролен промолчал и продолжил внимательно изучать Игл-Крик. Из-за солнца, все еще яркого в этот час, его глаза превратились в темную полоску.

Его поразил контраст между поляной и обрамлявшими ее деревьями. Свет и тьма.

— Вы нашли то, что искали? — спросил лесник.

Поляна Игл-Крик Семь на протяжении почти пятисот метров поднималась вверх, после чего справа образовывала полумесяц, всю верхнюю часть которого скрывали деревья. В центре этой кривой из земли поднимался достаточно высокий пень. Скорее всего, оттуда просматривалась вся поляна.

— Мне хотелось бы взглянуть на окрестности сверху.

Адриен с досадой сказал:

— Не думаю, что это хорошая идея. А если на стволе полно черных вдов?

— Я все же рискну.

Бролен и Адриен пошли за Трэном Сийогом. Сотрудник Агентства стоял там, где его оставили — на опушке леса. Казалось, он был не готов присоединиться к Адриену и Бролену, но все же поплелся за ними.

Когда они подошли к сухому пню, Бролен спросил:

— Вы говорили, что поблизости есть водопад, но я не слышу звука воды.

— Водопад в трехстах или четырехстах метрах отсюда, но растительность настолько густая, что почти не пропускает шум. Уверяю вас, это место очень уединенное.

Бролен готов был с этим согласиться. Он продолжал разглядывать темную стену деревьев вокруг поляны. Каждые тридцать секунд ему казалось, что там что-то подозрительно шевелится.

— Приезжая сюда, вы работаете один?

Адриен улыбнулся:

— Да, один. Иногда мне бывает… жутковато, если вы это имеете в виду. Я лесник, но это не значит, что я не боюсь леса. Думаю, даже самые опытные мои коллеги, приезжая сюда, не чувствуют себя в безопасности. В этом лесу есть что-то первобытное, враждебное, будто здешняя природа таит в себе какую-то тайну. Множество тайн.

Внезапный крик сокола заставил их вздрогнуть.

Адриен тотчас же вспомнил о птице и о том, какую роль она сыграла в обнаружении трупа. Птица плавно планировала над пихтами, высматривая добычу.

Они подошли к высокому пню. Адриен достал платок и протер намокший лоб, а Бролен обошел вокруг ствола. Дерево сломалось в трех метрах от основания. Возможно, в него ударила молния. Зрелище было впечатляющее. Ствол как будто взорвался. С другой стороны ствола частный детектив нашел естественную лестницу, состоявшую из огромного гриба и двух мертвых веток, по которым он забрался на вершину.

С этой высоты перспектива полностью изменилась. Опушка леса казалась уже не приветливой, а грозной. Зато теперь он видел всю поляну и заметил, что ее верхняя часть усыпана желтыми и сиреневыми цветами. Поляна Игл-Крик Семь растянула свой полумесяц на склоне горы высотой примерно в километр, вершина которой была в часе ходьбы от места, где они находились.

Взгляд Бролена упал на крайнюю северную часть поляны и выхватил из зелени прямоугольный объект. Каким бы невероятным ни казался этот факт, но в лесу стояло здание.

— Адриен, вы не знаете, что это за здание?

Лесник проследил взглядам в направлении, указанном Броленом.

— Наверное, это государственное строение.

— Что?

— О, ничего особенного, здание давно заброшено. Когда-то оно принадлежало армии, но его закрыли четыре или пять лет назад. Сейчас оно пустует.

— Почему никто об этом не упомянул?

— Здания нет на карте. А поскольку к нему нет официального подъезда, немногие знают о его существовании. Думаю, дорогу, по которой туда можно было добраться, закрыли.

— Чем там раньше занимались?

— Мой коллега говорит, что это был сверхсекретный центр военной подготовки. Для элитных войск. Но точно ничего не известно.

Бролен посмотрел на кусок бетона, выпирающий из зеленого моря листвы. Присутствие армии в этом месте было неудивительно. Если что-то требовалось сохранить в тайне, лучшего места было не найти.

В этот момент он осознал, что сидит на верхушке пня, такой ровной, что на ней можно было спокойно провести час или два.

— Что такое? — спросил Адриен.

Бролен наклонился и внимательно посмотрел на самодельное сиденье.

По краям верхушки виднелись высеченные лезвием зарубки. Кто-то соорудил себе наблюдательный пост. Кто-то, кто бывал здесь часто. Очень часто.

— Вы здесь часто бываете? — спросил Бролен.

— Три-четыре раза в год. А что?

— В окрестностях живет какой-нибудь отшельник? Лесоруб или кто-нибудь в этом роде?

— Нет, никого. Я же сказал: здесь почти никого не бывает.

Бролен погладил гладкое дерево.

Сначала следы борьбы. Теперь зарубки. Сидя на этом пне, было очень удобно следить за всей поляной, ведь с него открывался великолепный обзор.

Бролен тихо вздохнул.

Подозрение превратилось в уверенность.

Флетчер Салиндро умер не естественной смертью.

Подул летний бриз, и высокие травы затрепетали.

Это место стало свидетелем чего-то очень странного.

Странного и ужасного.

7

Бролен встал под горячую струю душа. Ванная комната наполнилась клубами пара.

Он думал о смерти Флетчера Салиндро.

Джошуа пытался разобраться в происходящем, нащупать сюжет огромной головоломки, от которой у него в руках было лишь несколько фрагментов.

Какая связь могла существовать между черными вдовами на поляне и отравлением человека? Ведь чем больше он об этом думал, тем четче проступал зловещий призрак убийства. В существование «паука-гиганта» он не верил, эта была полнейшая чушь. В месте, где нашли тело, имелись следы борьбы. Бролен чувствовал, что не стоит упускать из виду и наблюдательный пост на дереве. В этом месте никто не жил, но кто-то туда часто приходил. С какой целью?

А что, если все это никак не связано? Ты слишком многое выдумываешь. На данный момент, у тебя нет ничего, так что просто упорядочи имеющиеся факты.

Он повернул кран и выключил воду. Как во сне, частный детектив вытерся полотенцем и, обернув его вокруг пояса, вышел на террасу. Она возвышалась над лесом, и с нее открывался великолепный вид на закат. Бролен скрутил сигарету с яблочным табаком, который успел полюбить за несколько месяцев, проведенных в Египте. Закурив, он с наслаждением вдохнул мягкий аромат. Ему тут же вспомнился мятный чай, кальян с яблочным табаком и отдаленное пение с минаретов.

Вечер был теплым, и его волосы быстро высохли.

Неожиданно раздался решительный стук в дверь.

Убедившись, что Сапфир рядом, Бролен вошел в гостиную, стараясь ступать как можно тише. На мгновение он подумал, не прихватить ли с собой оружие, но тотчас же одернул себя, Еще немного, и одиночество превратит его в параноика.

Он положил ладонь на ручку двери и слегка приоткрыл ее. Кто-то очень тяжелый наваливался на дверь с противоположной стороны, и, когда Бролен отпустил ее, дверь широко открылась.

На порог упало тело.

Должно быть, человек сидел, прислонившись спиной к двери, и, потеряв опору, упал назад.

Это была женщина.

Красивая. Ее смуглая кожа казалась такой мягкой, что к ней хотелось прикоснуться. У нее были пухлые, слегка подкрашенные губы, огромные глаза смотрели на Бролена снизу вверх. Лицо обрамляли длинные, торчавшие во все стороны кудри, выдававшие ее африканское происхождение.

— Аннабель?!

Сапфир уткнулся влажным носом в лицо молодой женщины и громко фыркнул.

— Добрый вечер, — пробормотала она, глядя на завернутого в полотенце Бролена.

Он протянул ей руку и помог подняться. Она поправила длинную пеструю юбку и топ без бретелек. В этой одежде она была похожа на цыганку. Однако, несмотря на столь женственный наряд, Бролен обратил внимание на крепкое телосложение Аннабель О’Доннел, детектива из Бруклина.

— Что… Что ты здесь делаешь? — спросил он, не веря своим глазам.

Аннабель еще ни разу к нему не приезжала. Для него она была женщиной из Нью-Йорка, истинной горожанкой.

— Я… Я послушалась твоего друга. Он сказал, что я тебе нужна.

— Мой друг? — Бролен все понял. — Ларри? Он тебе звонил? Как он… Откуда у него твой номер?

— Он же сыщик. Если ты не давал ему мой номер телефона, это не значит, что у него его нет, потому что в прошлый раз пресса…

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Я прилетела первым же самолетом. А четверть часа назад меня здесь высадило такси. — Она повернулась к деревьям, окружавшим дом, и добавила: — Я звонила, но ты не ответил. Мой мобильный разрядился. Я уже испугалась, что придется заночевать прямо здесь, на улице.

— Я был в душе, — сказал он, посмотрев на полотенце, обернутое вокруг пояса.

Она прикусила губу, уверенная, что сквозь ее смуглую кожу Бролен не разглядит румянец, и с трудом оторвала взгляд от обнаженного торса Бролена. Да что с тобой? Как будто в первый раз видишь обнаженного мужчину! Это же Джошуа, твой друг!

Он отошел в сторону, пропуская ее.

— Входи.

Она подняла с пола аккуратный чемодан и вошла в логово частного детектива.

— Ларри сказал, что ты очень устал, что он за тебя боится, что я должна приехать как можно скорее и «накостылять» тебе, так он сказал.

— Когда он звонил?

— Сегодня после обеда.

Бролен на мгновение закрыл глаза. Ларри, ты мне за это заплатишь! Должно быть, Ларри позвонил Аннабель после того, как они во второй раз приехали в морг и Бролен признался, что звонил Аннабель накануне вечером.

— Мне не следовало приезжать? — спросила молодая женщина, беспокойно глядя на него.

— Нет, просто я удивлен. Ситуация очень сложная. У Ларри погиб брат, и я…

— Он мне сказал. Послушай, я не хочу тебе мешать. Если ты считаешь, что я должна уехать, я улечу завтра первым же рейсом, а если вызовешь мне такси, то уеду прямо сейчас…

Бролен схватил ее чемодан:

— Об этом не может быть и речи. Добро пожаловать в мой дом. Я провожу тебя в комнату для гостей.

Когда она заговорила об отъезде, Бролен понял, насколько неуверенно чувствовала себя молодая женщина, как сомневалась и боялась, что окажется не нужна. Он почти ощутил, как бьется ее сердце, а грусть, которую испытывала Аннабель, подступила и к его горлу.

Это напомнило ему о том, как сильно он по ней скучал последние пять месяцев.

* * *

Джордж Лайфилд почесал кончик носа.

— Не может быть, — пробормотал он. — Куда подевался пульт?

Шестидесятилетний мужчина положил газету и покинул уютный диван, чтобы отправиться на поиски устройства.

— Дорогая, ты не видела пульт?

Из кухни донесся приглушенный голос Нормы.

— Нет. Добавить в суп сыр?

Джордж молча выругался. Он сыт по горло постоянными поисками этого чертова пульта. А еще они называют это прогрессом! Придумали телевизоры, которые без пульта яйца выеденного не стоят!

Раздраженный, он расстался с мыслью посмотреть новости и направился к лестнице.

— Я пойду в душ.

В спальне он разделся, аккуратно сложил вещи и надел халат, который привез прошлой зимой из Лас-Вегаса. Он не заметил маленькое хитиновое тельце, выползшее из-под кровати за его спиной. Существо мягко скользило по полу на восьми лапах. Бурый паук-отшельник, знаменитый своим ядом, остановился посреди комнаты, образовав на белом ковре каштановое пятно.

Джордж сложил брюки и подошел к зеркалу. Его босая ступня оказалась в нескольких сантиметрах от паука. Насекомое не шевелилось, только подняло вверх две передние лапки.

Старик копался в шкафу в поисках чистого белья. Его нога переместилась на десять сантиметров, и он едва не раздавил паука.

Лапка насекомого осторожно коснулась кожи.

Продолжая поиск белья, Джордж поднял ногу и почесал щиколотку. Крошечные глазки паука внимательно следили за его движениями.

— Ах, вот оно.

Джордж взял то, что искал, и направился в ванную.

Душ вернул Джорджу Лайфилду хорошее настроение, и, надевая халат и причесываясь перед зеркалом, он стал насвистывать веселую мелодию. Дверь в ванную была открыта и выходила в спальню, пол в которой был застлан белым ковром. Паука на нем больше не было.

Насвистывая песенку Джерри Ли Льюиса, Джордж принялся искать тапочки.

Не может быть! Это заговор какой-то!

Сначала пульт, теперь тапки. Встав на пороге спальни, он крикнул:

— Дорогая! Ты не видела мои тапочки?

Норма по-прежнему орудовала на кухне.

— Посмотри под кроватью! — ответила она.

Недовольно сморщившись, Джордж нагнулся и заглянул под кровать. Тапки стояли там.

— Ну, конечно…

Положив голову на ковер, он потянулся к тапкам и коснулся пальцами фетровой материи.

— Норма, какого черта ты закидываешь их так далеко? Неужели нельзя просто поставить их рядом с кроватью? — пробурчал он.

Указательный палец наткнулся на что-то мягкое. Это что-то сидело внутри тапки.

— Что за…

На первом этаже Норма поставила тарелки с супом в микроволновую печь. Сейчас она его подогреет и приступит к приготовлению настоящего чили кон карне для всей семьи, которая соберется здесь в воскресенье. Следовало заняться фасолью заранее, замочить ее с щепоткой соды, чтобы придать особый аромат.

Когда со второго этажа донесся вопль мужа, она выронила из рук кастрюлю, и красная фасоль высыпалась на кафельный пол.

В отделении педиатрии больницы Меридиан Парк доктор Вордински вошел в лифт. Очередной рабочий день подошел к концу. Он сильно устал и очень хотел домой. В кабине лифта, держа палец на кнопке, стоял Марк Доннер. Он выглядел так, будто куда-то очень спешил.

— Привет, Марк! Что-то случилось?

— Срочный вызов. Привезли старика. Сердечный приступ.

Вордински сочувственно наклонил голову.

— Судя по всему, его укусил паук, — продолжал доктор Доннер. — Не думаю, что всему виной яд, скорее страх. Наверное, он боится пауков, это самая распространенная в мире фобия.

— Паук?

— Да. Редкостная пакость.

Марк Доннер заметил, что лицо его коллеги вдруг приняло крайне озабоченное выражение.

— Все в порядке?

Вордински посмотрел на него:

— Дело в том, что… Тебе лучше взять анализ на наличие яда. На этой неделе к нам уже поступали два человека, которых укусили пауки, чертовски ядовитые. И…

— Что?

Вордински вспомнил, о чем ему днем рассказывала медсестра.

— Три подобных случая зарегистрированы в больнице Эммануэля, два — в больнице Доброго Самаритянина. И все это за одну неделю.

Теперь беспокойство отразилось и на лице Марка Доннера. Речь шла о больницах, расположенных в самом центре города.

— Не мог бы ты оказать мне услугу? — спросил он. — Прежде чем уйти, загляни в Департамент здоровья в здании городского муниципалитета. У меня впечатление, что творится нечто странное.

Лифт привычно скрипнул и открыл двери.

8

Когда Аннабель открыла глаза, стрелка часов уже перевалила за девять. Светило солнце, становилось жарко. Она надела длинную майку, прикрывавшую трусики, и остановилась, подумав, не стоит ли надеть что-нибудь еще, прежде чем спуститься вниз. Она смущалась, оказываясь в таком виде перед Броленом. Не дури. Зимой вы провели вместе целую ночь. Они целомудренно спали вместе, согревая друг друга своим теплом. И все же, теперь она у него дома, и…

Она тихо выругалась и вышла на террасу.

Там сидел Бролен, одетый в костюм из бежевого льна. Наслаждаясь утренними лучами солнца, он держал в руке стакан холодного чая.

— Доброе утро, — поздоровалась Аннабель, собирая непослушные пряди в хвост.

— Хорошо спала?

— Да, — ответила она. — Мне понадобился час, чтобы привыкнуть к крикам животных, а потом я закрыла глаза и открыла их всего пять минут назад.

— В этом и заключается волшебство моего дома. Топанье белок по крыше заменяет тиканье часов, вместо колыбельной здесь уханье сов, а звуки человеческой цивилизации сюда не доходят. Только жалобный вой ветра в листве.

— Как мило! Ты готовил эту речь заранее? — улыбаясь, спросила она.

— Это любила повторять моя мама, когда я был мальчишкой.

— Ты вырос здесь? — удивилась Аннабель.

— Нет. В маленьком домике среди полей и лесов на юго-востоке Портленда. Моя мама прожила там всю жизнь. Она сидела на веранде и рисовала.

Молодая женщина улыбнулась. Как-то не верилось, чтобы парнишка, воспитанный женщиной, которая писала картины и жила в деревне, мог стать сотрудником ФБР, потом инспектором полиции, а потом и частным детективом. А кроме того, превратиться в столь незаурядную личность, подумала она. Весьма необычный жизненный путь.

— В холодильнике есть холодный чай и свежий апельсиновый сок. Чувствуй себя как дома.

Бролен поднес стакан к губам, но остановился.

— Скоро приедет Ларри, — предупредил он. — Он позвонил рано утром, сказал, что хочет поговорить со мной о деле, которое может быть связано со смертью его брата. Он узнал что-то новое.

— Ты уверен, что я тебе не мешаю? — спросила Аннабель после недолгого колебания.

— Мы это обсудили вчера вечером, У меня недоброе предчувствие по поводу этой истории с ядом. Есть вещи, которые я никак не могу понять, и я не хочу оставлять Ларри одного. Я проведу небольшое расследование, это займет день или два. А потом мы съездим на недельку на пляжи Астории.

Предыдущий вечер они провели на террасе, сидя в шезлонгах под усыпанным звездами небом. Бролен рассказал ей о сложившейся ситуации, а потом подробно описал свою жизнь за последние полгода.

— Пойду приму душ, — сказала она.

Ее ладонь схватила горячая рука. Хватка была осторожной, хотя и очень крепкой.

— Аннабель, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь неуютно. Будь как дома. Даже в присутствии Ларри. Если он тебе все рассказал, это не проблема.

Она посмотрела ему прямо в глаза и направилась в дом.

Ларри Салиндро вошел в гостиную мрачнее тучи. Бролен сразу понял, что он принес плохие вести. На нем была форма офицера полиции. Он даже не взял отгул, чтобы прийти в себя.

— Садись, — сказал Бролен.

— К ним спустилась Аннабель. На ней было длинное желтое платье, а на смуглой коже еще сверкали капельки воды.

Ларри встретил ее нежной улыбкой. Он старался казаться спокойным, но по его глазам было видно, чего ему это стоило.

— Джошуа говорил, что вы — благородная и чистая душа, но забыл упомянуть о вашем изяществе и красоте.

Аннабель смущенно опустила голову.

— Мне очень жаль, что наше знакомство произошло при столь печальных обстоятельствах, — добавил Ларри.

Она указала на террасу:

— Я оставлю вас и…

— Нет, останьтесь, — прервал ее Ларри. — Мне нечего от вас скрывать, и вы здесь в некоторой степени из-за меня, так что останьтесь. И потом… думаю, мой рассказ вас заинтересует, вы ведь тоже сыщик.

Он удобно расположился на маленьком диванчике и достал из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо.

— Прибыв сегодня утром на центральный пост, я, как обычно, осведомился о ночных происшествиях.

Офицер Ларри Салиндро отвечал за связь и координацию разных подразделений полиции. Незавидная должность, которую он занял из-за проблем со здоровьем: она избавила его от изнурительного многочасового патрулирования.

— Ночью случилось несколько происшествий, вполне обычных для этого времени суток. Однако, кроме них, на номер 911 поступили два звонка по поводу укуса ядовитым насекомым. В одном случае двое наших полицейских всю ночь искали в комнате паука, поскольку укус принадлежал именно пауку.

— Они его нашли? — спросил Бролен.

— Они его раздавили. Думаю, на их месте я бы сделал то же самое. За неделю произошло девять подобных случаев. Девять человек попали в больницу после укуса насекомого. Двое погибли. Пожилой мужчина прошлой ночью и новорожденный.

Аннабель в ужасе закрыла рот рукой.

— У меня пока нет подтверждения, но мне сказали, что речь идет о двух разных видах пауков. Жертвы жили в разных, удаленных друг от друга районах.

— Ты связался с городским Департаментом здоровья? — спросил Бролен.

— Они-то и предоставили мне эту информацию. Ночью им позвонил врач. Они хотят, чтобы это пока оставалось в тайне. Они хотят проверить, не нашествие ли это.

— Нашествие?

— Так сказал тип, с которым я разговаривал.

Бролен покачал головой:

— Чепуха. Никогда не слышал о нашествии ядовитых пауков, тем более в Портленде. Полиция этим уже занимается?

— Я кратко изложил ситуацию капитану Чемберлену, и Ллойд Митс сейчас изучает досье.

Два старых знакомых Бролена. Их имена всколыхнули в нем море воспоминаний.

— Это все? — спросил он.

— Очень грустно об этом говорить, но смерть постигла наиболее уязвимых людей, и никаких подозрений она не вызывает, сказал мне капитан. Тем более что паук, укусивший вчера старика, не относится к ядовитым, или бывает ядовитым крайне редко, и в данном случае не является непосредственной причиной смерти. Старик умер ночью после сердечного приступа У него было слабое сердце, и он сильно боялся пауков. Вот что он мне сказал.

— Девять укусов за неделю? Учитывая то, что произошло с твоим братом?

Ларри помрачнел еще больше:

— Именно из-за того, что это коснулось моего брата, Чемберлен попросил Ллойда Митса проверить, нет ли тут чего-нибудь подозрительного. Иначе наша добрая полиция и пальцем бы не пошевельнула. Ллойд изучит дело Флетчера.

— Тебе удалось составить список пострадавших?

Ларри разложил перед ним лист бумаги.

— Вот он. Здесь вся информация, какую я смог достать. Имена, фамилии, даты рождения, профессии…

Бролен протянул руку к бумаге. Ларри смущенно посмотрел на него:

— Спасибо, Джош… Спасибо за то, что делаешь это для меня и…

— Довольно. Дай мне список.

Смущенно взглянув на Аннабель, Ларри передал ему бумагу.

— Митс собирается опросить этих людей? — спросил частный детектив, изучая изложенные на бумаге данные.

— Не знаю.

Бролен замолчал и погрузился в чтение, потом резко поднялся и поспешил в кабинет. Ларри и Аннабель бросились за ним. Он стал рыться на полке в куче атласов и карт. Найдя нужную бумагу, он развернул ее и прикрепил к деревянной стене. Это была подробная карта Портленда и его ближайших пригородов. Сверяясь со списком Ларри, он разместил в разных частях плана красные булавки.

— Вот места, где произошли нападения.

Они посмотрели на булавки, будто те могли послужить разгадкой скрытой пентаграммы. Никакого результата. Бролен продолжал размышлять вслух:

— Один из пострадавших — плотник, другой — бухгалтер, третья — социальный работник, четвертый — врач на пенсии…

Перечисляя пострадавших, Бролен каждый раз указывал на красные булавки на карте города.

— Мистер и миссис Лернитц, мистер и миссис Кауфилд, мистер… Минуточку… Ларри, ты ничего не заметил? Все они — супружеские пары.

— Да, я сразу заметил. Ничего особенного, я хочу сказать, они же взрослые люди… Не считая тебя и меня, взрослые люди обычно живут в паре, не так ли?

Щека частного детектива едва заметно дернулась.

— И тем не менее…

— Джош, я не могу говорить за всех этих людей, но что касается моего брата, то у него не было ни врагов, ни денег, ни завидной должности. Понимаешь? Если это убийство, а не несчастный случай, тогда почему именно он?

— Это не было целенаправленным убийством. Боюсь, твой брат просто оказался не в том месте не в тот час.

Аннабель наклонилась вперед.

— Почему ты так решил? — спросила она.

— На поляне есть наблюдательная вышка. Ею пользовались довольно часто, хотя в той местности никто не живет. Думаю, убийца Флетчера сидел на той вышке, Предвидеть заранее, что Флетчер туда приедет, было невозможно. Ничто не предвещало ни того, что Агентство по охране окружающей среды отправит туда своего сотрудника, ни того, что это будет именно Флетчер. Нет. Думаю, Флетчер оказался там, где был совсем не нужен.

— Почему? Что особенного в этой поляне?

— Она необычна тем, чем необычен уже почти весь город: большим количеством пауков.

— Но зачем? — удивилась Аннабель. — Зачем кому-то играть с этими насекомыми? Нужно быть невероятно коварным, чтобы разработать такой план. Разбросать пауков по всему городу в надежде, что они убьют как можно больше людей! Кому могла прийти в голову такая мысль — новому поколению террористов? И почему?

— Понятия не имею, — ответил Бролен. — Думаю, именно с этого мы и начнем.

9

Сидя за письменным столом, Ллойд Митс, детектив отдела по расследованию уголовных преступлений и помощник капитана Чемберлена, перебирал документы. Он задумчиво погладил бороду с серебряными прожилками, ту самую, которую отрастил вопреки протестам жены и которую в скором времени собирался сбрить.

Недавно он разменял пятый десяток.

После того как дети ушли из дому, у них с Карлой как будто началась новая жизнь. Они много путешествовали: Мексика, Антильские острова… Они шутили и смеялись, и даже их сексуальная жизнь приобрела остроту, которая, как они считали, давно растерялась в лабиринтах повседневной жизни.

Впервые за многие годы облегчение и радость ему стала приносить личная жизнь, а не работа.

В который раз перед ним лежит новое досье. Абсолютно свежее, датированное сегодняшним утром.

Мужчина заявил, что его жену похитили, пока он спал. Полиция не обнаружила никаких следов взлома, и единственное, что заставило сыщиков обратить внимание на этот случай, так это то, что жена ничего с собой не взяла. Ни одежду, ни сумку, ни водительские права, ни кредитную карту — ничего. Муж поднял тревогу в три часа ночи, и теперь полицейские опрашивали соседей.

Согласно правилам, взрослых, самостоятельных людей следовало объявлять в розыск спустя сутки после исчезновения.

Митс отложил досье в сторону. Муж, который впал в панику из-за того, что ночью в постели не оказалось жены? Таким делам на его столе не место. Если так и дальше пойдет, в скором времени их отдел станет заниматься пропажей домашних животных.

В проеме двери показалась голова капитана Чемберлена. Глядя на великана с седыми волосами и пышными черными усами, Митс позволил себе улыбнуться. Сыщики называли капитана Джеймсоном — в честь героя комиксов «Человек-паук». «Действительно, похож!» — подумал Митс.

— Что тебя так развеселило, Ллойд? Моя физиономия?

Детектив отрицательно покачал головой.

— Тем лучше.

Капитан бесшумно прошел по кабинету и встал прямо перед Ллойдом Митсом.

— Ллойд, я хочу, чтобы ты оставил нападение на продовольственный магазин, я сейчас встречусь с Франком Беленджером. То же самое касается и нападения с ножом.

Митс удобно устроился в кресле, приготовившись выслушать, что же в данный момент занимает его начальника больше всего.

— Знаю, ты этому не обрадуешься, но прошу тебя заняться этой историей с пауками.

Митс вздохнул.

— Это задача санитарных служб, — возразил он.

Чемберлен поднял указательный палец.

— Пойдем, — сказал он.

Подойдя к своему столу, капитан положил палец на клавишу автоответчика.

— Сообщение было сделано сегодня утром, около семи часов. Как всегда, позвонивший просто попросил соединить его с ответственным за криминальные расследования. Он настоял на том, чтобы сообщение передали мне.

Он нажал на клавишу «play».

Из аппарата донесся высокий робкий голос. Он был слишком тонким, чтобы принадлежать взрослому.

«Я… Я звоню вам, чтобы рассказать о пауках. Тех, что убивают людей. Это только начало… Их будет много, очень много. Эти маленькие, но я знаю, где находится их мать…»

Митс оперся руками о стол и наклонился, чтобы лучше слышать.

— Это что, розыгрыш? Звонит какой-то мальчишка.

Чемберлен показал, что нужно слушать дальше.

«…она живет в лесу, на востоке. Приезжайте в лес возле горы Худ. Следуйте на север по трассе четыреста тридцать три, обогните Биг Седар Спрингс. Слева будет река, там нужно съехать с дороги и около километра ехать вдоль реки. Потом будет водопад. Там сегодня ночью была мать пауков. Все звери оттуда сбежали. Если вы туда приедете, то будете совершенно одни. И это только начало».

Раздался короткий гудок, свидетельствующий об окончании сообщения.

Митс пожал плечами:

— Не можешь же ты заставить меня заниматься этим расследованием из-за чьей-то глупой шутки! Это пацан, мальчишка, которому хочется обратить на себя внимание. Ты же сам слышал! Он говорил так, будто читал заранее приготовленный текст.

— Звонок был сделан из телефонной будки на автовокзале.

— Что это меняет?

— Ничего. Признаю, что в присутствии мальчишки на вокзале в семь часов утра нет ничего удивительного. Но как он узнал о пауках? Пресса пока не в курсе.

Митс задумчиво присел на письменный стол.

— Может, он знаком с теми, кого укусил паук? — предположил он.

Капитан Чемберлен нагнулся к самому его лицу:

— Ллойд, прошу тебя, проверь этот участок леса. Потеряешь всего один день, зато мы будем спокойны.

Митс сдался, глубоко вздохнув.

— Ларри Салиндро сказал, что с ним работает Бролен. Свяжись с ними. Может, они захотят составить тебе компанию.

Митс кивнул. В конце концов, он готов сделать это для Ларри. Что же касается Бролена… Он встречался с ним время от времени, чаще всего тогда, когда ему нужна была информация о расследованиях, которые вел частный детектив. От былой дружбы не осталось и следа. С тех пор как Бролен ушел из полиции, его будто подменили. А ты бы остался прежним, случись с тобой то, что случилось с ним?

Да, он им позвонит. Несмотря на теперешний гражданский статус Бролен был сыщиком, к тому же чертовски хорошим. Он всегда знал, что делать.

Митс еще раз прослушал сообщение и сделал несколько пометок на листе бумаги.

10

Ллойд Митс позвонил Ларри и рассказал о сообщении на автоответчике. Они договорились встретиться в Латурелле, небольшом местечке на севере неподалеку от дома Бролена, на дороге, идущей вдоль мрачного русла реки Колумбия.

Ллойд и Бролен не виделись несколько месяцев, и их рукопожатие длилось несколько дольше обычного. Митс чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, о чем говорить с человеком, с которым прежде встречался очень часто и которому даже спас жизнь, убив Портлендского Призрака. Бролен, казалось, был тронут встречей, хотя и держался крайне сдержанно.

Митс пришел в еще большее замешательство, когда из «Мустанга» вынырнула атлетическая фигура Аннабель. Эта метиска с длинными локонами была не только очень красива, но и, как заметил Митс, вооружена.

— Должно быть, только полицейским Лос-Анджелеса и Нью-Йорка разрешается носить с собой оружие постоянно, даже когда они не на службе, — объяснила она, здороваясь с ним.

— Когда вы на своей территории, это одно. Но здесь, в Орегоне…

Заметив, что на него напряженно смотрят три пары глаз, он откинул голову назад и сказал:

— Хорошо. Я ничего не говорил. Вы здесь как друг, так что пока не достанете оружие, я не имею ничего против…

Указав на кафе напротив, он добавил:

— Пойду куплю несколько сэндвичей, и поедем. Вы последуете за мной. Машины оставим на поляне для пикников, потом несколько километров пройдем пешком. Надеюсь, на вас удобная обувь.

Автомобили скользили по затерянному в лесах темному ущелью, как два крошечных насекомых. Холмы были покрыты густой растительностью. Вскоре появились горы, разрушенные конусы бывших вулканов, которые возносили к небу свои вершины, большую часть года покрытые глубоким снегом.

Несколько километров Ллойд Митс ехал по опасной извилистой дороге, пока не оказался на большой поляне. Здесь он остановился. Следом за ним остановился и «Мустанг» Бролена.

Было всего десять часов утра, но жара уже давала о себе знать.

Оказавшись под открытым небом, Аннабель с наслаждением потянулась и надела солнцезащитные очки. Ллойд Митс вскинул на плечи рюкзак и указал на узкую тропинку, извивающуюся среди деревьев.

— Нам предстоит пройти пять километров, — предупредил он. — Я взял воду, так что не стесняйтесь просить, как только захотите пить.

Прикрыв ладонью глаза от солнца, он осмотрел местность и покачал головой.

— Нелепость какая-то, — пробормотал он.

Ларри услышал эти слова и подошел к нему поближе:

— Почему ты так сказал?

— Посмотри! На что мы потратим целый день? Как подросток мог пронюхать про пауков? Это полнейшая чепуха. До места, указанного мальчишкой, нельзя добраться на машине, а это значит, что до него нужно идти пешком два или три часа. И что мы там найдем? Табличку с надписью «классно я вас провел»?

— Однако совпадение слишком уж невероятное.

Мужчины повернулись к Аннабель. Она внимательно смотрела на них сквозь модные темные очки.

— Да, совпадение слишком большое, — согласилась она. — Мало того, что парень знает о пауках. Этому еще можно найти объяснение: может, его отец лечил кого-то из укушенных. Но он отправляет нас на запад, в леса возле горы Худ, Именно там погиб брат Ларри. Как он про это узнал?

— Это более чем в десяти километрах отсюда, — возразил Митс.

Несмотря ни на что, он готов был признать, что тоже заинтригован происходящим. Молодая женщина была права, и он это знал. Нужно вести себя профессионально.

Он взглянул на Бролена, который стоял на краю обрыва и смотрел вдаль. Он думает… Мысленно он уже там. Пытается представить себе, что нас ждет. Митс знал, как работает бывший инспектор. За несколько лет, проведенных рядом с ним, он научился его понимать, и странное, вкрадчивое поведение, которое тот продемонстрировал сегодня, пугало его.

Бролен всегда опережал других сыщиков, потому что умел понять преступника. Для него преступник был не просто телесной оболочкой, а обладал душой, душой психопата. Он мог его понять, потому что в чем-то был очень на него похож. Митс знал, что инстинкт хищника, обычно скрытый глубоко внутри, всегда был неотъемлемой частью его натуры.

Почувствовав, что за ним наблюдают, Бролен обернулся. Его глаза смотрели мягко, в них не было ни тени враждебности. Как я мог думать о таком? — рассердился на себя Митс. Однако в зрачках частного детектива горел дьявольский огонек. Этот человек может быть опасен. Может, он и не такой, каким ты его описываешь, но он способен убить. Бролен напоминал кошку, готовую к прыжку.

Любимую женщину жестоко убили у него на глазах. Бролен был обречен жить с этой болью в сердце, с этим голосом в душе, но он не убил виновного, хотя мог это сделать.

— Что, мы до ночи будем тут торчать? — со свойственным ему цинизмом поинтересовался Ларри.

Четверть часа спустя они уже были на склоне холма Они шли по тропе, петлявшей под прохладными сводами деревьев.

Тропинка поднималась плавно, извиваясь вокруг горы, возвышавшейся в километре от них. Окружающая флора состояла из разнокалиберных сосен и лиственных деревьев, переплетенных морем папоротника. Почти полчаса четверо случайных странников шли над маленьким озером со странной черной поверхностью. Аннабель заметила, что даже небесной лазури не удавалось в нем отразиться, и молодая женщина невольно вспомнила Стивена Кинга и его истории, в которых природа таит в себе жуткие опасности.

Их сопровождало пение птиц, прерываемое криками парящих в небе хищников. Несколько раз им приходилось переходить ручьи, вначале по узкому мосту из бревен, потом вброд по скользким камням. Ларри на одном из камней не удержался и, погрузившись по пояс в воду, изверг из себя все знакомые ему ругательства. Аннабель незаметно переглянулась с Броленом: ни у него, ни у нее не было желания смеяться — только не над Ларри, только не здесь.

Через два часа они подошли к бурной реке. Митс подал знак, показывая, что пора сворачивать. Перед этим они решили подкрепиться сэндвичами и сделали короткий привал, усевшись на скалах. Сквозь кроны деревьев виднелся склон горы, расположенной примерно в двух километрах от них.

В час дня, в самый разгар жары, они снова тронулись в путь.

По мере приближения к цели они разговаривали все реже. Ллойд Митс, не смолкавший всю дорогу, теперь шел молча. Что они найдут там, впереди? Аннабель опасалась худшего, но присутствие трупа было исключено. Никто не смог бы пройти такое расстояние, волоча за собой тело. Может, их ждет новое послание?

У каждого из них были свои предположения на этот счет.

Разделившись на две группы, они свернули с тропинки и пошли вдоль реки, направляясь к вершине горы. Ларри и Митс шли по левому берегу реки, Аннабель и Бролен по правому. Они поднимались по склону, то глядя под ноги, то озираясь по сторонам, боясь упустить малейшее движение.

Русло реки углубилось, и они стали карабкаться по крутому холму, из-за которого доносился яростный рев воды. Вода бушевала намного выше крон пихт, густой вуалью накрывая окружающие листья и кору. За несколько минут подъема четыре путешественника успели промокнуть до нитки.

Аннабель ускорила шаг и догнала Бролена.

— Как ты думаешь, что мы найдем? — спросила она, стараясь перекричать рев воды.

Не глядя на нее, он продолжал идти вперед.

— Не хочу делать поспешных предположений, — сказал он, пожимая плечами, — но тип, который соорудил на поляне наблюдательный пост, неплохо знает эти места. Сиденье очень удобное, а это значит, что он бывает там регулярно, хотя на эту поляну редко заходят люди. Что касается телефонного сообщения — что бы ни ждало нас впереди, указания мы получили весьма точные.

— Думаешь, это одно и то же лицо?

— Не знаю. Во всяком случае, они неплохо ориентируются в этих краях.

Уставшая Аннабель целиком сосредоточилась на движении.

Внезапно она нашла нужное слово. С самого начала похода Бролен выглядел не нервным, нет. Она никогда не видела его ни раздраженным, ни даже взволнованным. Он был… озабоченным, всецело поглощенным происходящим. Потому что он единственный из всей группы понимал, что операция может оказаться опасной.

Если между смертью Флетчера, укусами пауков в городе и сообщением мальчишки существовала связь, не исключено, что они движутся прямо в ловушку.

— Ты перегибаешь палку, Анна. Больше никаких гипотез. Просто будь начеку.

Птицы.

Уже несколько минут она не слышала пения птиц.

Она заметила это только что.

Аннабель прошла оставшуюся часть пути, изо всех сил стараясь избавиться от дурного предчувствия.

Они прошли не меньше километра. Склон уступил место небольшому бассейну диаметром десять метров. До вершины оставалось еще далеко, но, если верить указаниям мальчишки, они были почти у цели. Водопад высотой в три человеческих роста, зажатый между двумя скалами, покрывал окружающую растительность густой пеленой из капель.

— Думаю, это здесь! — крикнул Митс, обращаясь к Бролену. — Давайте осмотрим окрестности.

Обернувшись к Аннабель, Бролен увидел, что она ушла вперед и стоит почти в воде. Посмотрев на ее лицо, он сразу понял, что что-то не так.

Она стояла как вкопанная, раскрыв рот.

Она смотрела на кого-то или что-то вблизи водопада.

Бролен осторожно положил руку на рукоятку пистолета.

Он понял, что молодая женщина застыла от ужаса.

11

Бролен медленно достал из кобуры пистолет «глок» и шагнул к Аннабель. Прищурившись и затаив дыхание, она продолжала смотреть на что-то прямо перед собой.

Бролен медленно подошел к ней, вытянув оружие вперед.

Обойдя стоявшее на пути дерево, он направил взгляд туда, куда смотрела Аннабель — на скалу, с вершины которой спадала вода.

И сразу увидел это.

Что-то белое и спутанное. В четырех метрах над землей, подвешенное к двум ветвям.

Бролен сделал еще шаг вперед и положил ладонь на руку Аннабель.

— Думаю, мы нашли то, что искали! — крикнул он, повернувшись к Митсу и Салиндро.

Он опустил руку с оружием и прищурился, пытаясь понять, что представляет собой эта белая форма на дереве.

Она была большой, примерно метр пятьдесят или даже больше. И она…

Он нервно сглотнул.

Это было скрюченное человеческое тело. Мужчина или женщина в… Не отдавая себе в этом отчета, он зажал рот рукой.

В коконе.

Том, что плетут пауки.

* * *

В стороне от четырех сыщиков медленно приподнялся папоротник. Отделившейся от него тени не было необходимости соблюдать тишину: шум водопада заглушал все звуки. Существо ликовало.

Даже во время приготовлений оно не надеялось испытать такое наслаждение. Это было божественно. А ведь это только начало… Всего лишь начало.

Силуэт поднял предмет, спрятанный под длинными листьями. Солнце под листву почти не пробивалось, но осторожностью пренебрегать не стоит. Достаточно одного отблеска — и его обнаружат.

Широко улыбаясь, силуэт начал фотографировать зрелище, открывшееся его глазам.

Он сделал по нескольку крупных планов каждого из четырех человек.

Пара щелчков — и они уже в его ящичке.

Их головы, тела.

А за ними последуют и их души.

* * *

Аннабель собрала волосы на затылке и связала их в хвост. В который раз за этот день. Она ужасно нервничала.

— Пойду осмотрю тело. Мало ли что, — сказала она.

Это первое, что следовало делать, прибыв на место преступления. Хотя, как и Бролен, она знала, что для этой жертвы все кончено. Тело, подвешенное между двумя ветками и закутанное в клейкий кокон, было совершенно безжизненным.

— Нужно обозначить периметр, — добавила она.

Второе правило.

Частный детектив наклонился к ней:

— Ты знакома с процедурами лучше меня, так что обозначь границы места преступления, а я пока быстро осмотрю окрестности.

Он уже собрался идти, когда она схватила его за рукав.

— Джош, старайся идти той дорогой, которой мы пришли. Нужно, чтобы как можно большая территория осталась нетронутой.

Он вымученно улыбнулся и ушел.

Аннабель принялась изучать землю вокруг дерева, на котором висело тело. Она внимательно смотрела себе под ноги и старалась оставлять как можно меньше следов.

Время от времени ветви под тяжестью прозрачного кокона жалобно скрипели. Аннабель наклонила голову. Ей показалось, что это было тело женщины.

Боже, что здесь произошло?

Она проверила нижние ветки дерева на прочность. Подняться наверх можно было только одним способом. Если я поднимусь здесь, то уничтожу следы преступника. Она внимательно осмотрела дерево, надеясь отыскать другой путь наверх. Ты должна подняться, пока существует хотя бы призрачный шанс того, что женщина жива. Выругавшись, она подхватила подол платья. Утром, перед тем как уйти, она поменяла сандалии на более удобные для похода кеды и решила, что для такой погоды больше подойдет легкое платье. Она и подумать не могла, что придется лезть на дерево за трупом. Подвернув платье, она обхватила ствол дерева и дотянулась до нижних ветвей. Она старалась браться за самые неудобные места, надеясь, что так оставит следы убийцы нетронутыми.

В нескольких метрах от нее бурлил водопад, и капли от него наверняка уже смыли отпечатки пальцев. Не слишком хорошее начало.

Она была уже в двух метрах от земли и подняла голову.

Это была женщина, обнаженная. Завернутая в шелковую паутину. Паутина была наполовину прозрачной, и Аннабель разглядела, что череп жертвы гладко выбрит. Она нахмурилась. Где-то над ее головой треснула ветка.

Аннабель осторожно поднялась выше. Расстояние до земли составляло теперь три метра.

Паутина идеально облегала неподвижный силуэт, и чем ближе подкрадывалась Аннабель, тем больше склонялась к тому, что это была паучья паутина. Мастерски сплетенная вокруг тела в длинный ровный кокон.

Шум воды заглушал все звуки, и Аннабель казалось, что она в этом лесу одна. Бролен мог следовать за ней по пятам, она все равно бы этого не заметила. Она не слышала ничего, кроме плеска воды и скрипа ветвей.

Аннабель поднялась на цыпочки, но лица жертвы разглядеть не смогла.

Она пошарила среди ветвей и поднялась еще немного.

Женщина, покрытая воздушным саваном, не шевелилась.

Аннабель по-прежнему не видела ее лица. Оно было повернуто в другую сторону.

Аннабель оперлась о сук и, случайно прикоснувшись коленом к плечу женщины, поспешно отдернула ногу. Теперь она не сомневалась, что перед ней паучья ловушка.

Рука женщины соскользнула с бедра, заставив кокон пошевелиться.

Аннабель в ужасе сглотнула. Это ты задела кокон. Женщина мертва. Иначе и быть не может.

Аннабель крепко уцепилась за ветки и склонилась над волокнистой материей. От женщины исходил резкий пряный запах.

Аннабель вытянула шею, чтобы разглядеть ее лицо.

Гладко выбритый серый череп.

Ярко-красная гематома на виске.

Глубокие морщины.

Внутри Аннабель все сжалось от ужаса.

Лицо женщины было отвратительным. Его исказил страх.

Смерть так яростно вырвала ее из привычного существования, что она сумела перенести в кокон последнее мгновение своей жизни.

Она умерла, крича от ужаса.

Джошуа Бролен стоял на краю большого пруда и жестами объяснял стоявшему на другой стороне Митсу, что собирается немного осмотреться. Митс кивнул, показал, что позже присоединится к нему, и тотчас же скрылся за скалой вместе с Ларри Салиндро.

Бролен повернулся и отступил назад, чтобы охватить взглядом всю местность.

Человек, оставивший труп, должен был проделать тот же путь, что и они. С другой стороны водопада возвышалась скала размером примерно пять на шесть метров. Маловероятно, чтобы оттуда мог прийти человек с трупом на руках. Нет, он пришел с востока, со стороны холма. Удалившись примерно на сто метров от кокона, Бролен двинулся перпендикулярно водопаду. Он был начеку и ловил каждое движение, каждый звук.

После того как они обнаружили труп, его волнение не утихло. При иных обстоятельствах он бы решил, что именно этого и хочет убийца — привести их к трупу, показать, что игра началась и счет в его пользу. Цель таких людей заключается в том, чтобы обвести полицейских вокруг пальца, а не в том, чтобы их убить… По крайней мере, не сразу. Сначала нужно дать им понять, с кем они связались. В данном случае все было иначе. По словам Ллойда Митса, телефонное сообщение было предельно точным: подросток знал, что в городе орудуют пауки, и сказал, что это только начало. А затем привел их в этот лес. Если тело принес сюда он, значит, он и рассыпал по городу пауков. Это-то и волновало Бролена больше всего. Тут мальчишка был похож на закладчика бомб. Он нашел это место, тайно проник сюда, поставил ловушку — паука или пауков — и исчез. Он не присутствовал при убийстве, его цель не в этом. Он не стремился столкнуться с жертвами с глазу на глаз. Бролен знал, что большинство из тех, кто закладывает бомбы, очень коварны и любят или предупредить полицию заранее, или ждать, пока бомба взорвется. Как только на месте начинают работать полицейские и врачи, преступники производят повторный взрыв.

Данная ситуация подходила как раз под этот тип. Тело служило приманкой, как и телефонный звонок. Как только силы правопорядка оказывались на месте, возникала реальная опасность.

Бролен скользнул взглядом по кустам, пятнам папоротника, густые заросли которого не позволяли как следует рассмотреть что бы то ни было. Пройдя сто метров, он свернул под прямым углом и продолжил путь к склону, с которого доносился шум воды. Изучив довольно большую территорию вокруг места происшествия, он возвращался ни с чем.

Вытирая потный лоб и с трудом переводя дыхание, к нему подбежал Ллойд Митс.

— Сотовые телефоны здесь не ловят сеть. Ларри пошел за помощью, они будут здесь не раньше чем через пять часов. Учитывая расстояние, которое нужно пройти пешком, они не смогут принести с собой необходимое оборудование. — Его лицо приняло еще более суровое выражение. — Я правильно понял? Там висит тело?

Бролен кивнул:

— Идем.

Убедившись, что вокруг нет никаких следов, кроме ее собственных, Аннабель продолжила осмотр у подножия небольшой скалы. Набрав длинных палок, она стала выкладывать их по одной прямой, пока не обозначила границы прохода между прудом и деревом, на котором висел кокон.

— Не перешагивайте за палки, — приказала она двум мужчинам, заметив их приближение. — Нужно сохранить сектор таким, каким его оставил убийца.

Слово «убийца» подтвердило опасения Ллойда Митса.

— Вы были наверху? — спросил он.

Она кивнула.

— Не знаю, как это произошло, но… Это точно не самоубийство. Я ни к чему не притрагивалась, чтобы дать возможность экспертам выполнить свою работу. Но подняться я была обязана, чтобы убедиться в том, что все кончено.

— Вы все правильно сделали. Эксперты-криминалисты прибудут не раньше вечера.

Аннабель быстро огляделась по сторонам. Она не призналась в том, что была потрясена до глубины души. Совладать с собой ей помог инстинкт полицейского, необходимость быть профессионалом.

— В таком случае, может быть, приступим к работе? — спросила она, изо всех сил стараясь не вспоминать о трупе. — Учитывая большую площадь территории, которую нужно осмотреть, предлагаю воспользоваться командным способом. Три человека — как раз то, что нужно.

Глаза Митса насмешливо сверкнули.

— О, простите, — смущенно пробормотала она. — Просто так принято. Мне очень жаль, ведь это вы здесь полицейский…

— Нет, нет, напротив, вы делаете именно то, что нужно. Я — человек старой закалки, нас учили делать набросок места преступления, а остальную работу перекладывать на экспертов. Но вы правы, сейчас самое время действовать. Так как предписывает изучать местность «командный способ»?

Она улыбнулась так, как улыбнулся бы любой, кто пятнадцать минут назад увидел искаженное от ужаса лицо жертвы.

— Все трое должны двигаться параллельно. Каждый обрабатывает полосу шириной один метр. Думаю, можно охватить площадь периметром пятьдесят метров. Если что-то найдется, рядом нужно поставить палочку, чтобы облегчить работу криминалистам. Разумеется, трогать ничего нельзя.

— Что ж, план неплох.

Митс повернулся к Бролену. Тот одобрительно кивнул.

— Тогда за дело… — заключил Митс, взяв сухую ветку. Они надеялись отыскать что-нибудь необычное, отпечаток ноги, окурок или забытую упаковку из-под чипсов. Три часа подряд они, не разгибаясь, рылись в папоротнике.

И не заметили силуэт, притаившийся на другом берегу пруда.

Получив все, что ему было нужно, силуэт положил фотоаппарат в рюкзак и открыл рот.

Узкий заостренный язык скользнул по губам, оставив на них крошечные пузырьки слюны.

Потом силуэт ушел прочь.

Исчез во влажной траве.

12

День клонился к вечеру. Ларри Салиндро обливался потом, когда появился в сопровождении двух человек из отдела по изучению места преступления. Каждый раз, когда приходилось так напрягаться физически, он ненавидел свои лишние килограммы.

Бролен сразу узнал Крейга Нова, хотя тот и растерял последние волосы, которые еще оставались у него на затылке. Из двух экспертов-криминалистов он был старшим. Он держал в руках два ящика из нержавеющей стали, и его лицо было красным от напряжения. За его спиной стоял самый молодой сотрудник их службы, женщина, которой на вид не было и тридцати. Она тоже несла чемодан, а на плече у нее висела огромная сумка.

Ллойд вышел им навстречу и кратко описал ситуацию. Крейг Нова слушал, изредка поглядывая на Аннабель и Бролена. Казалось, их присутствие его не удивило. Бролен решил, что Ларри успел его предупредить.

Помощницу Крейга звали Эмма Она помогла ему натянуть белый комбинезон, а потом сама надела такой же.

Крейг подошел к Аннабель.

— Инспектор Митс рассказал мне о том, что вы уже успели сделать. Вы действовали правильно, я вас поздравляю. Поскольку вы уже поднимались наверх, мне может понадобиться ваша помощь. Могу я вас об этом попросить?

— Говорите, что вам нужно.

— Вы лучше меня знаете, как туда забираться, так что я скажу, что делать: вы можете поискать там следы и снять температурные данные. Это нужно для энтомологии.

— Насекомые?

— Именно. В лесу их пруд пруди, и мне нужно как можно больше данных на этот счет.

— Можете на меня рассчитывать.

Явно удовлетворенный ее ответом, он подошел к одному из своих чемоданчиков и открыл его.

В их отсутствие Бролену захотелось исследовать место преступления и собрать хотя бы минимальные сведения. Или преступников было несколько, или убийца был невероятно силен, раз сумел затащить тело на дерево. По опыту Бролен знал, что труп весом в шестьдесят килограммов кажется гораздо более тяжелым, чем живой человек того же веса. Бролен надеялся, что вскрытие покажет, была ли жертва еще жива, когда ее сюда притащили. Принести в это место труп было практически невозможно, если только убийца не отличался необыкновенной выносливостью. Здесь не было даже никакой дороги. Кроме того, Аннабель заверила Бролена, что женщина завернута в паучью паутину. Под открытым небом сплести такой огромный кокон нельзя, учитывая ветер и другие помехи. Следовательно, жертву сначала завернули в паутину, а уже потом доставили сюда.

Их было несколько, подумал Бролен.

Но у тебя нет доказательств. Убийца мог быть очень крепким и сильным. Просто он придумал хитрый способ притащить сюда и жертву, и кокон.

Бролен не понаслышке знал, что преступники могут быть отличными «фантазерами», способными проявлять невероятную изобретательность.

Он задумался о физических данных того или тех, кто принес сюда тело. Убийца с наслаждением предвкушал, какие эмоции вызовет у полицейских место преступления. Тревогу, волнение, а может быть, и страх.

— Крейг, могу я попросить вас об одном одолжении? — спросил он.

Крейг, разбиравший свой чемодан, посмотрел на него снизу вверх.

— Джошуа Бролен… Так вас теперь называть? Ведь «инспектор» вам больше не подходит?

Мужчины внимательно посмотрели друг на друга. Бывший полицейский сильно изменился, отметил про себя Крейг. Прежде он был серьезным, всецело погруженным в работу. А теперь он был… одержимым. Вот слово, которое он искал с самого начала. Одержимый.

— Ну же, говорите, что я должен сделать.

— Я бы хотел, чтобы вы проверили ствол дерева у самого основания на наличие следов мочи. В моче ведь содержится ДНК, не так ли?

— Верно.

К ним наклонился Ллойд Митс.

— Думаешь, этот тип пописал на дерево? — спросил он.

— Не исключено. Этот парень прошел много километров, пережил яркие эмоции. Большинство людей в стрессовой ситуации испытывают потребность помочиться. Если собрать в лесу десяток мужчин и попросить их помочиться, девять сделают это у дерева. Проверка не займет много времени, так что попробовать стоит.

Митс кивнул и заметил:

— Полиции тебя очень не хватает, Джош.

Прошел час. За это время Крейг и Эмма успели тщательно осмотреть место преступления. Затем Крейг подозвал Аннабель к основанию дерева, на котором по-прежнему висел кокон. Эмма переходила от ствола к стволу, держа в руке нечто похожее на маленький пылесос и направляя на кору и корни голубоватый луч света.

Выражение лица Крейга нельзя было назвать оптимистичным.

— Засуха стоит уже две недели, — сказал он. — Следы найти крайне трудно. У нас нет никаких зацепок. Вы готовы снова подняться на дерево?

— Да, я жду только ваших указаний.

Крейг взял флакон с белым порошком, кисточку, похожую на ту, которой женщины наносят макияж, и небольшую коробочку, которая могла уместиться в кармане.

— Кисть из коробочки доставайте только в самый последний момент. Если вы коснетесь ее волосков, на них останутся жирные пятна, что помешает правильно снять отпечатки. Заберитесь на дерево, опираясь на самые удаленные ветки. А те места, куда с большей вероятностью ступал преступник, покройте порошком. Пудра очень мелкая, и она покажет, есть ли там что-нибудь. Это задача не из простых, но лампу «Полилайт» на такую высоту мы не поднимем.

— Я постараюсь.

— Не сомневаюсь. Ах, да, и вот это не забудьте.

Он достал из чехла фотоаппарат и повесил его на шею Аннабель.

— Обнаружив след, в первую очередь сфотографируйте его. Если понадобится, зовите меня, и никаких мистеров, называйте меня просто Крейг. Я буду стоять здесь и помогать вам. Ну что, вперед?

Аннабель с готовностью кивнула.

— Постарайтесь прикасаться только к тем местам, к которым прикасались в прошлый раз.

Крейг Нова был поражен гибкостью молодой женщины. Не успел он и глазом моргнуть, как она уже оторвалась от земли и крепко ухватилась за нижние ветки. Затем, оседлав толстую ветку, достала флакон с порошком и кисточку.

— Очень хорошо, — похвалил он. — Погрузите кисть в пудру, а потом проведите кистью по ветке, но очень легко, без нажима, как будто ласково гладите кору.

Аннабель тысячу раз видела, как проделываются подобные операции.

— Кажется, никаких следов, — сказала она.

Вдруг между ее бедер появилось крошечное пятно.

— Есть один!

На фоне порошка отчетливо обозначился отпечаток пальца.

— Отлично! Сфотографируйте его! Он на ровной поверхности?

— Да, поверхность довольно гладкая.

— Вы можете определить его направление?

— Да.

— Тогда очень осторожно проведите кистью в направлении, в котором идет отпечаток. Медленно, без нажима. Получилось? Отлично! А теперь смахните излишки пудры, не бойтесь. И сделайте снимок того, что у вас получилось, а лучше несколько.

Крейг что-то отметил в блокноте. Он записывал номера фотографий, указывая их расположение на дереве.

— Хорошо, теперь переходим к самому сложному. В коробочке, которую я вам дал, находятся прозрачные прямоугольники. Возьмите один из них и обнажите липкую поверхность. Наложите его на отпечаток, не останавливаясь, одним движением, только не торопитесь. Как только сделаете это, прижмите прямоугольник к отпечатку, но не разглаживайте его!

Аннабель четко выполнила его инструкции. Затем она заметила другой отпечаток, немного в стороне от первого, и повторила операцию с самого начала На этот раз ей удалось снять отпечаток всей ладони. Аннабель стала внимательно его рассматривать. Отпечаток левой руки. Не касаясь его, она поднесла к нему руку. Тот же размер. Аннабель посмотрела на основные линии рисунка и сравнила их со своими.

— Крейг? Думаю, все напрасно. Это мой отпечаток.

— Ничего страшного, — ответил он с нескрываемым разочарованием. — Вы полицейский и знаете, что большинство отпечатков, собранных на месте преступления, принадлежат работавшим там сотрудникам. Продолжайте. Проделайте то же самое на верхних ветках. Не мог же убийца затащить труп на дерево, не оставив ни одного следа Даже если он был в перчатках, мы должны найти царапины или фрагменты земли, которую он занес на дерево на ботинках.

Аннабель собрала свои инструменты и поднялась немного выше, ближе к трупу.

Бролен следил за действиями Аннабель, держась немного поодаль. Его завораживал контраст между спокойным, почти идиллическим пейзажем лесной глуши и суматохой, которая возникает каждый раз при обнаружении трупа: возня агентов, вращение сигнальных фонарей, треск раций и оцепление, не позволяющее публике и представителям прессы пробраться на место преступления.

К смерти как таковой люди давно привыкли, не переставала удивлять только ее зрелищная сторона. Опершись о пихту, Бролен вздохнул. На него снова накатила волна отвращения к человеческим эмоциям. Эти приступы ярости часто случались у него после смерти… Он не решался произнести ее имя. Долгие месяцы он боялся своих чувств, а потом принял их. В этой внутренней войне он был побежденным, хотя и отказывался признать себя таковым.

Сквозь листву Бролен видел, как Аннабель снова и снова огорченно качает головой, не находя отпечатков. Она сняла показания температуры на разной высоте и изучила шелк кокона. Крейг Нова надеялся отыскать в нем личинки, но их не было. Аннабель залезла выше трупа и обнаружила на верхних ветках фрагменты паутины.

Всем тотчас же стало ясно, что убийца не затаскивал жертву на дерево, а спустил труп с вершины скалы. Митс и Салиндро обошли вокруг скалы и вскоре появились на ее вершине. Забраться туда было несложно. Значит, убийца пришел с запада.

Скорее всего, преступник избрал такой путь потому, что вероятность оставить следы на камне была минимальной.

Стоявший в шести метрах над ними Ларри крикнул, что увидел на стволе дерева характерные борозды от каната. Нет, двух канатов, привязанных один поверх другого.

Первый нужен был убийце для того, чтобы спустить тело. А второй? Чтобы спуститься самому и отвязать канат, завязанный вокруг трупа! — догадался Бролен.

К чему такие сложности? Аннабель сказала, что состояние тела хорошее. От него исходил резкий запах, но это не был запах разложения, Следовательно, тело висит здесь недолго. Значит, убийца пришел по сухой земле, ведь дождя не было уже две недели. Он мог бы смело обойти все окрестности, не оставив следов. Зачем же проделывать столь сложную работу?

Шелковый кокон. Пауки. Искаженное ужасом лицо женщины. Этот тип не жалеет сил, стараясь придерживаться определенного стиля. Потратить кучу времени на то, чтобы окутать женщину паутиной и принести сюда, где любой случайно оказавшийся здесь человек мог испортить его работу. Он должен был быть уверен во всем, в том числе и в том, что тело обнаружим именно мы.

Бролен оторвал кусочек от листка папоротника, помял и вдохнул его запах.

Помни: он продумывает все до мелочей. Верит ли он в то, что делает? Возможно. Это не спектакль. Казалось бы, зачем привязывать к дереву два каната? Зачем тратить силы впустую? Затем, что он твердо верит, что именно так все и должно быть. А что, если он не один? Если их несколько, как им удается достичь такого единодушия, таких слаженных действий? Должно быть, их объединяет невероятная решимость.

— На дереве нет ни одного отпечатка. Следов мочи у основания тоже нет. Я все проверила. Мне очень жаль, — сказала подошедшая к нему Эмма.

По крайней мере, они попытались. Митс дал согласие на спуск тела. Вечерело, а им еще предстояло вернуться назад.

Вскарабкавшийся на дерево Крейг Нова отрезал несколько ветвей и вместе с Митсом начал спускать тело. Операция требовала больших усилий, поскольку нужно было не только держать кокон, но и самим стараться не упасть с дерева. Бролен обратил внимание на удивленные лица мужчин. На земле труп завернули в белое сукно и положили на носилки. Джошуа подошел к Ллойду и спросил, в чем дело.

— Ее вес… Она почти невесомая, — в замешательстве сказал Ллойд, снимая перчатки. — Кожа мнется при малейшем прикосновении.

— Ллойд, я хочу присутствовать на вскрытии. В этой истории есть загадка, которая делает ее непохожей на все остальные. Я хочу вам помочь.

Митс посмотрел на него отсутствующим взглядом.

— Расследование веду я, — глухо сказал он. — Попробую что-нибудь сделать.

Он говорил как автомат, лишенный всяких эмоций.

Бролен положил руку ему на плечо.

— Что с тобой?

— Джош, — пробормотал Митс. — Эта женщина… Такое впечатление, будто из нее высосали все внутренности.

Когда они пустились в обратный путь, солнце садилось за противоположную гору, а лес уже не сверкал как изумруд, пронизанный лучами золотистого света. Тень постепенно разрасталась, и вскоре ее границы подошли к маленькому отряду. Бролен заметил, что боится ступать в тень. Суховатый голос как будто говорил ему: «Только не в тень… В тени есть что-то ужасное…» Казалось, это был голос спрятавшегося в траве скандинавского тролля.

В голове Бролена звучали слова Митса, от которых его кожа покрылась мурашками.

«Такое впечатление, будто из нее высосали все внутренности».

13

Увидев Аннабель и Бролена, Сапфир приветливо завилял хвостом и стал обнюхивать их ноги. Они приняли душ — каждый в своей половине дома, — а потом вышли в гостиную. Через открытое окно в дом проникали звуки леса, складывающиеся в очаровательную симфонию.

Аннабель удивилась, увидев Бролена в спортивных штанах, черной майке и кедах. Сама она была в длинной ночной рубахе. Перед ним, на диване, стоял рюкзак, в который он только что положил фонарь.

— Что ты делаешь?

— Готовлюсь ко сну.

— Ты будешь ночевать не здесь?

Она поняла, что брать ее с собой он не собирается.

— Да, Аннабель. Боюсь, ситуация хуже, чем мы думаем. Это не совпадения, а спланированные убийства. Я не могу оставить Ларри.

Такова была его манера прощаться. Аннабель подошла и взяла его за руку:

— Дело ведь не только в Ларри, правда? Я же вижу, что тебе не терпится распутать этот клубок. Ты хочешь знать, кто за всем этим стоит, что за человек этот убийца Я тоже хочу это знать, ведь я полицейский, а ими просто так не становятся.

В ее голосе звучали утешительные нотки:

— Думаю, любой человек, видевший состояние этой женщины, захочет поймать убийцу. Но не забывай, что у полицейских та же цель, что и у тебя. — Она молча посмотрела на него и продолжила: — Не сбрасывай меня со счетов. Я не имею никакого отношения к этому расследованию, но это не дает тебе права вычеркивать меня из происходящего.

Он поднял на нее глаза. В тусклом свете единственной лампы, висевшей в другом конце комнаты, он разглядел в глазах молодой женщины сомнение и страх снова остаться одной.

— Прости, — прошептал он и погладил ее щеку.

По телу Аннабель пробежали мурашки.

— Я видел, на что способен этот тип, — тихо сказал он. — Я уверен, что скоро пойму, что им движет, и остановлю прежде, чем он успеет совершить новые убийства. Я хочу загнать его в ловушку.

— У тебя все получится, — ответила она так же тихо. — Только не становись таким, как он. Ты бы видел себя минуту назад! Холодный, безучастный, решительный — таким он бывает тогда, когда отправляется на охоту. И такой… одинокий. Куда ты собрался на ночь глядя?

— В поляне, где погиб брат Ларри, есть что-то странное, особенное. Убийца соорудил там наблюдательный пост, которым пользовался довольно часто. Огромное количество черных вдов говорит о том, что тем самым убийца хотел отпугнуть случайных туристов. Его цель вовсе не в том, чтобы убить на поляне как можно больше людей. То же самое касается и города. Для него главное — перепугать людей до смерти, вселить в их сердца ужас. Думаю, поляна Игл-Крик Семь для него в некотором роде символична. Остается понять почему.

Аннабель указала на рюкзак и лежащий в нем фонарь.

— Хочешь переночевать там?

— Поскольку убийца наведывается туда часто, не исключено, что он туда вернется. Может, ему нужно вернуться, пока это место не оцепила полиция. Я буду осторожен.

Аннабель отступила на шаг и опустилась на диван:

— Ты можешь просидеть в укрытии несколько дней, и я не знаю…

— Я буду сидеть там, пока не получу новостей от Ллойда или Ларри. Послушай, дело оказалось серьезнее, чем я думал, и я считаю, что нам следует перенести отпуск. Понимаешь? Кроме того…

— Я могу тебе помочь, — прервала она его.

— Аннабель, тебе там нечего делать, и я не хочу тебя в это впутывать.

— То, что я увидела сегодня днем, дает мне право участвовать в расследовании. Неофициально, разумеется. Я могу тебе помочь. Если убийце нужно вернуться на поляну, как ты думаешь, что он сделает в первую очередь? Он осмотрится и, увидев твою припаркованную неподалеку машину, или убежит, или станет тебя искать. Я отвезу тебя, а завтра привезу еду. Если Ларри разрешит, я буду сообщать тебе последние новости. Я называю это нашим сотрудничеством.

Встав с дивана и решительно направившись к лестнице, Аннабель лишила его возможности возразить.

— Пойду переоденусь, — сказала она.

* * *

Окруженный с востока лесами, с запада огромным парком на холме и ограниченный с севера рекой Колумбия, Портленд сверкал в ночи, напоминая затерянное во мраке бензиновое пятно на влажной дороге.

Близилась полночь, и жара немного спала. На улицах сквозь тучи привлеченных светом насекомых мерцали уличные фонари. Асфальт постепенно остывал. Большинство жителей города беспокойно спали в душных комнатах, а некоторые гуляли с собаками, мечтая поскорее вернуться к телевизору, а потом отправиться в постель.

Убедившись, что труп зарегистрировали в морге, Ллойд Митс поспешил в Центральное отделение полиции, где его ожидал капитан Чемберлен.

Мужчины говорили мало. Пока расследование проходило в тайне от средств массовой информации, но они договорились, что, как только новости просочатся в прессу, общение с ней возьмет на себя Чемберлен. Они заговорили о Ларри Салиндро: между смертью его брата и найденным в лесу трупом, несомненно, была связь. Следует ли отстранить его от дела? Они знали его слишком хорошо, чтобы совершить такую ошибку. Лучше играть открыто, держать его в курсе происходящего и пользоваться его опытом в координации различных служб.

— А Джошуа? — спросил Митс.

— Он попросил разрешения продолжить расследование?

Ллойд Митс кивнул.

— Почему?

— Думаю, из-за Ларри. Они друзья, и он хочет ему помочь. Наша вчерашняя находка зацепила его. Это же настоящее безумие — обращаться с жертвами, как паук. Не сомневаюсь, что Джошуа не терпится узнать, кто стоит за этими преступлениями.

— А ты что думаешь, Ллойд? Бролен ведь уже не в нашей команде, он сам решил уйти.

— Ты прекрасно знаешь, что я об этом думаю, но вопрос не в этом. Мы еще и зону не успели оцепить, а он уже сообразил, что делать дальше. После той истории с сумасшедшим все понимают, что ему нет равных. Он нам пригодится.

— Если он не передумал, запиши его в нашу команду, только неофициально, — сказал капитан. — Если его заметит пресса, скажем, что он помогает нам в качестве эксперта по поведению преступников.

Несколько лет назад, прежде чем прийти в полицию Портленда, Бролен по направлению ФБР изучал поведение преступников в академии Куантико.

— Пусть сопровождает тебя всюду, где могут потребоваться его знания, — добавил Чемберлен. — Вскрытие, анализы, а если появится подозреваемый, пусть присутствует на допросе, только не вмешивается в него. А кто эта женщина, о которой ты говорил?

— Детектив Аннабель О’Доннел, полиция Нью-Йорка. Именно с ней прошлой зимой Бролен расследовал дело о секте Калибана.

Чемберлен помнил об этом деле. Как и все, он читал о нем в газетах и слушал новости по телевизору. Он знал, что Аннабель играла в нем главную роль.

— Что она тут делает? Только не говори, что она тоже стала частным детективом.

— Нет. Насколько я понял, она приехала к Бролену в гости. Сегодня она нам очень помогла. Она отлично знает свое дело.

— Пусть держит язык за зубами. Я не хочу, чтобы все только и говорили, что о нашем расследовании. И пусть не высовывается, понятно?

— Да.

— Хорошо. Теперь самое время отдохнуть. Завтра нас ждет долгий день.

Оставшись один в своем кабинете, капитан Чемберлен подошел к окну, за которым мерцал ночной город, и вздохнул. В какое дело они опять ввязались?

Ллойд Митс сделал крюк, чтобы зайти в службу опознания. Во время длительного спуска с носилками и их мрачным грузом Аннабель подошла к нему поговорить. Время на дереве она провела весьма продуктивно. Будучи опытным сыщиком, Аннабель заметила некоторые детали, которые могли бы облегчить опознание. Во-первых, на левом безымянном пальце жертвы было обручальное кольцо. Несомненно, муж уже сообщил о ее исчезновении. Кроме того, на правом плече женщины была обнаружена татуировка, клочок пергамента с надписью CARPE DIEM.[4] Митс попросил одного из полицейских проверить все сообщения об исчезновении людей. Он получил одно заявление от мужа о пропаже жены, но на той женщине не было татуировки. Ложный след.

Митс направился к лифту.

Он чувствовал себя грязным. Несмотря на дезодорант, рубаха пропахла потом. Он мечтал лечь в постель и прижаться к жене. В такую жару она спала голой, и он предвкушал, как обнимет ее, предварительно освежившись под душем.

Когда на первом этаже открылись двери, Ллойд Митс был как никогда далек от мысли о шелковом коконе и слишком легком трупе, из которого как будто высосали все внутренности. Митс и представить себе не мог, что в тот момент, когда он повернул ключ зажигания, в больницу поступили еще два человека с укусами страшно опасного паука.

Он не успел добраться до дома, когда одна из пациентов, девушка семнадцати лет, умерла на руках медсестры.

14

Волны рассвета встревожили ночь. На небе появилась светлая пелена, проглатывающая одну звезду за другой. Нетронутой оставалась только луна.

Бролен сидел, сгорбившись, прислонившись к толстому стволу. Усталость давала о себе знать. Он больше не ощущал себя частью окружающего мира, и происходящее доходило до его сознания с некоторым опозданием. Он достал из рюкзака бутылку с водой и смочил лицо. Воздух был наполнен приятной ночной прохладой.

Сидя на высоте пяти метров, Бролен мог видеть всю поляну Игл-Крик Семь. Если кто-то появится, он сразу это заметит.

Наблюдательный пост Джошуа нашел довольно быстро. Это дерево сразу понравилось ему тем, что находилось на опушке, и своими толстыми ветками, на которых можно было разместиться «со всеми удобствами».

Пока он не увидел здесь ни души. Когда солнце стало медленно вставать из-за горизонта, отсутствие посетителей начало его беспокоить. Даже звери не приходят сюда, будто чувствуют нависшую над поляной угрозу. Бролен щелкнул языком. Какой же он идиот! Он говорит, как персонаж фильма ужасов, где даже деревья напуганы жутким чудовищем.

Он спустился с дерева, чтобы немного размять ноги и помочиться. Место и ситуация не позволяли ему закурить. Ближе к полудню он съел захваченное с собой печенье. Вечером Аннабель привезет ему пищу. Если появятся какие-то новости, Ларри сразу ему позвонит.

Аннабель и слышать не желала о том, чтобы вернуться в Нью-Йорк, хотя он обещал приехать к ней в Бруклин сразу после того, как дело будет раскрыто. Она хотела участвовать в расследовании. Может быть, виной тому искаженное ужасом лицо женщины на дереве? Ведь в душе Аннабель — настоящий сыщик.

Однако Бролен чувствовал, что дело не только в этом. Каждый раз, когда они работали вместе, между ними возникала какая-то невидимая связь. Они заметили это, когда расследовали дело о секте Калибана. Их будто пронизывал электрический ток, они чувствовали, как их переполняет жажда принять вызов, пойти на риск и раскрыть тайну.

Ему нравилась эта связь. Если Аннабель хочет остаться, разве он вправе прогонять ее? Они подстегивали друг друга, и это всегда хорошо сказывалось на работе.

Краем глаза Бролен уловил какое-то движение.

В двухстах метрах к югу от него пошевелилась листва.

По поляне медленно шел человек. В высокой траве показалась Аннабель. Прикрывая глаза от солнца, она внимательно осматривала окрестности.

Бролен спустился с дерева и, не выходя на опушку, подошел к ней.

— Я здесь, — устало сказал он.

На Аннабель были мягкие брюки, майка без рукавов, кеды, волосы завязаны в хвост. На земле стояла матерчатая сумка.

— Ты что, собралась на прогулку? — спросил Бролен.

— Я тебя заменю.

Он раскрыл рот, чтобы возразить, но она приложила к его губам палец.

— Звонил инспектор Митс. Они опознали найденный вчера труп. Это Кэрол Пейтон. Я все записала, бумага в твоей машине. Они сейчас опрашивают ее мужа. Ты провел здесь больше десяти часов, значит, это для тебя важно. Поэтому я тебя заменю. Я взяла с собой все необходимое: еду, покрывало. Я посижу здесь день, а если понадобится, и ночь.

— Аннабель, я не хочу оставлять тебя здесь одну.

— Поторопись. Ллойд Митс тебя ждет.

— Нет, ты…

Аннабель покачала головой. Было ясно, что своего решения она не изменит.

Бролен еще раз быстро осмотрел поляну Игл-Крик Семь.

— Только покажи, куда сесть, — попросила Аннабель.

— Ты даже упрямее, чем я, — заметил Бролен. — Идем.

— Видишь, доверять мне не так уж и сложно, — весело сказала она.

* * *

Майкл и Кэрол Пейтон жили на северо-востоке города, на Семнадцатой улице, рядом с большим торговым центром. Их домик ничем не отличался от семидесяти других домов этого квартала. Бролен припарковал автомобиль неподалеку и поднялся вверх по улице, отметив про себя, что фургон экспертов-криминалистов уже на месте.

Ллойд Митс провел его в гостиную, где сидели Майкл Пейтон и допрашивавшая его женщина-полицейский. Пейтон обладал спортивным телосложением, на вид ему было не больше тридцати лет. Его глаза покраснели от слез, он был явно шокирован произошедшим.

На изящном круглом столике стояла фотография красивой молодой женщины с белокурыми волосами. Митс взял ее в руки и протянул Бролену.

— Это она, — сказал он, стараясь говорить как можно тише. — Кэрол Пейтон, двадцати восьми лет. Муж заявил о ее исчезновении три дня назад. Мы опознали ее по татуировке.

— Как она исчезла?

Митс погладил свою полуседую бороду.

— Майкл вспомнил, что в ту ночь они заснули вместе, а перед этим занимались любовью. Когда он проснулся, ее рядом не было. Он абсолютно ничего не помнит. Просто в доме ее больше не было. Она не взяла ни документы, ни одежду.

— Следы взлома?

Митс в отчаянии покачал головой.

— Дверь была заперта на ключ, а окна в ту ночь не открывали, — сказал он.

— Может быть, она знала убийцу, — предположил Бролен. — По неизвестной нам причине открыла ему дверь и ушла с ним, решив не будить мужа.

— Мы сразу об этом подумали, но мистер Пейтон сказал, что в то утро заметил несколько странных вещей. Некоторые предметы были передвинуты.

— Передвинуты?

— Да. Как будто Кэрол боролась, после чего похититель постарался вернуть все на место. Это касается спальни.

— Мистер Пейтон ничего не слышал?

— Абсолютно ничего. Мы взяли у него кровь на анализ. Он сказал, что не пошел в тот день на работу, потому что неважно себя чувствовал: болела голова, было трудно дышать. Ни наркотиков, ни лекарств он не принимает.

За спинами мужчин, осветив кухню, мелькнула вспышка фотоаппарата. Один из криминалистов фотографировал дом для досье.

Бролен слегка наклонился, чтобы посмотреть на Майкла Пейтона. Тот старательно слушал, что ему говорит женщина-полицейский. Он был похож скорее на растерянного ребенка, чем на потенциального преступника. Тем не менее Бролен сказал:

— Необходимо установить точное время смерти и проверить, есть ли у мужа алиби.

— Джош, именно муж и волнует меня больше всего.

Бролен заметил, что Митс действительно выглядит крайне озабоченным.

— До того, как это случилось, — продолжал инспектор, — мне передали одно дело об исчезновении. На первый взгляд вывод полицейских показался мне слишком поспешным, и я отложил дело в сторону. Прибывшие на место преступления полицейские утверждали, что случай крайне необычный и расследование необходимо начать немедленно, не дожидаясь положенных двадцати четырех часов. Я их не послушал, и теперь сильно об этом жалею.

— Что за исчезновение?

— Мужчина заявил, что его жену похитили, пока он спал. Это случилось в среду, вчера утром.

Схожесть двух происшествий была настолько очевидной, что вселяла ужас. Что, если где-то их поджидает новый труп?

На лестнице появился Крейг Нова. Заметив Бролена, он поприветствовал его с искренней радостью.

— Что, продолжаешь работать на полицию? — спросил он.

— Вовсе нет.

Этот ответ удивил Крейга Нова, но он не стал расспрашивать Бролена и повернулся к Митсу:

— Инспектор, — сказал он, — мы изучаем спальню. Если желаете присоединиться…

Митс знаком пригласил Бролена следовать за ним.

— Мы думаем, что все произошло в спальне, на втором этаже, — поднимаясь по ступеням, объяснил он. — Проснувшись, Майкл Пейтон обнаружил, что коврик перед кроватью лежит не там, где обычно. На полу он нашел серьги жены, они закатились под кровать. Книги были разбросаны. Судя по всему, Пейтон — маниакальный тип. В своем мирке он замечает мельчайшие перемены.

Пол на втором этаже был выложен паркетом. Они прошли по коридору и остановились на пороге большой комнаты, в глубине которой стояла кровать с балдахином.

— Она пропала три дня назад. С тех пор Пейтон не заходил в эту комнату, да и вообще здесь пока никого не было. Крейг уже снял отпечатки с зубных щеток. Если мы найдем опечаток пальца или даже всей ладони, то сразу поймем, принадлежит он супругам Пейтон или нет.

У окна стояла Эмма, молодая помощница Крейга Она покрывала порошком книги, о которых говорил Майкл Пейтон.

— Здесь ничего нет, — сказала она, — кроме отпечатков самого мистера Пейтона.

Крейг опустил на пол один из своих стальных ящиков.

— Очевидно, преступник работал в перчатках. Эмма, задерни шторы, я хочу кое-что попробовать.

Он достал из ящика белый флакон с распылителем.

— Господа, я уже немного осмотрелся в этой комнате. Известно, что в то злополучное утро прикроватный коврик лежал не на своем месте. Поблагодарим мистера Пейтона за то, что ему хватило ума не трогать его, поскольку ясно, что преступник передвинул его, чтобы накрыть пол. Я уже заглядывал под него, безрезультатно. Сегодня мы сделаем это еще раз.

Подняв коврик, Крейг Нова обнажил чистый паркет и побрызгал на него жидкостью из флакона. Все ощутили запах люминола, химического вещества, вступающего в реакцию с содержащимся в крови железом. Чудесное свойство люминола заключается в том, что он обнаруживает следы крови даже после того, как ее смоют, и отлично справляется со старыми пятнами. Чем старше кровь, тем ярче пятна.

В полумраке комнаты все тотчас же увидели слабо светящиеся зелено-голубые пятна.

— Так я и думал, — пробормотал Крейг. — Очень жаль, что вчера мистер Пейтон выбросил мусор. Думаю, в ведре мы бы нашли перепачканные кровью клочки ткани или бумаги. Похититель Кэрол Пейтон постарался стереть все следы. Паркет намок, и преступник накрыл это место ковриком, чтобы оно высохло, или же просто потому, что не знал, где он лежал раньше. Эмма, раздвинь шторы, пожалуйста. Спасибо.

Он оперся руками о стол и принялся рассматривать следы, ставшие при ярком дневном свете почти незаметными.

— Их очень много, они мелкие и слегка вытянутые в форме груши. Они появились не в результате огнестрельного ранения. Скорее это был режущий или тупой предмет, который обрушился на жертву с огромной силой. Все капли крови вытекли из одной раны. Основа, точка в форме капли, более круглая, более ровная, находится здесь. Можно предположить, что, когда на жертву напали, она находилась рядом с кроватью.

Он повернулся и стал что-то искать в своем ящике.

— Инспектор Митс, вы ведь знаете, как рассчитывается угол падения капли, не так ли?

— Ненавижу математику.

— Угол падения равен арксинусу ширины капли, поделенной на ее длину, — сказал Крейг.

Ловко орудуя измерительными приборами, он получил несколько данных и произвел вычисления. Немного поодаль Эмма без особого энтузиазма с помощью лампы «Полилайт» искала отпечатки пальцев. Все найденные до сих пор отпечатки принадлежали супругам Пейтон.

Укрепив в паркете маленькие булавки, Крейг натянул несколько веревок, тщательно измеряя угол их наклона. Так он изучил шесть капель крови. Все веревки сошлись в одном месте, над кроватью.

— Знаю, мой способ слегка устарел. Обычно это делают с помощью крошечных портативных лазеров, — сказал он, — но у меня нет при себе такого оборудования, поэтому я и работаю по старинке. Теперь мы знаем, где находилась жертва в момент нападения. Здесь, на кровати. Обратите внимание на высоту: она сидела. Ее ударили с огромной силой по голове, но это нужно проверить на вскрытии. Думаю, сделано это было тупым предметом. Жертва повалилась на пол, здесь много других капель, более крупных, без венца, поскольку они упали с меньшей высоты. Они ведут нас к столу, на котором лежат книги мистера Пейтона.

Крейг Нова задвинул шторы и побрызгал из пульверизатора сначала на пол, потом на стол. Все присутствующие снова увидели светящиеся пятна.

— Будь иначе, я бы очень удивился, — сказал Нова. — Итак, наша жертва или передвигается на четвереньках, или ползет. Она ранена в голову — видите, как мало крови. Она приближается к столу, поднимается и — бах! — получает новый удар по голове. Должно быть, падая, задевает ножку стола, или это делает преступник, и книги оказываются на полу.

— И все это время муж спокойно спит? — вмешался Бролен. — Или он все это и устроил, или его усыпили. Не могу поверить, чтобы его жену разбудили, избили и похитили в двух метрах от него, а он при этом ничего не слышал. Ее ударили по голове, после чего она проползла два метра. Представляю, как она страдала, как кричала. Нужно узнать у мистера Пейтона, не встречался ли он за день до убийства с кем-то, кто мог подсыпать ему в пищу или напиток какое-нибудь вещество.

Митс кивнул и что-то записал в блокнот.

— Конечно, — продолжал Крейг Нова, — я описал вам события такими, какими они мне представляются. Другой вариант не исключен.

Митс посмотрел на кровать.

— Поначалу у нас и вовсе ничего не было. Браво, Крейг!

— Лучше поблагодари типа, который это сделал. Для него было важнее навести тут порядок, а не вытирать влажной тряпкой капли крови. Мне это на руку. Если бы наш убийца вытер пол, вместо капель я обнаружил бы лужу крови, которая бы нам ничего не дала.

Крейг Нова проработал с присутствующими все возможные варианты развития событий, после чего они единодушно приняли предложенный экспертом сценарий.

Эмма обошла всю спальню с аппаратом «Полилайт» в поисках отпечатков и собралась перейти в ванную комнату, как вдруг вспомнила, что забыла исследовать нижнюю часть мебели. А ведь Крейг всегда говорил, что нельзя забывать о таких местах, как подставка для телефона, внутренняя часть салфетки, днище автомобиля. Она натянула новые перчатки и снова проверила кровать, попросив инспектора Митса и Крейга отойти в сторону. Бролен стоял на пороге, охватывая взглядом всю комнату. Иногда он казался ей каким-то жутким. Он выглядел и соблазнительным, и пугающим.

Под кроватью ничего не было. Она подошла к шкафу.

Что-то было в его глазах. Да, говорят, что он недосягаем, подумала она. Как животное, которое нельзя приручить. Только он мужчина.

Пальцы Эммы наткнулись на какой-то предмет. Она отдернула руку и стала рыться в ящике в поисках лампы.

— Что там? — спросил Крейг.

— Не знаю. Что-то тяжелое под шкафом, в самой глубине.

Она присела и осветила пространство под шкафом.

— Это фонарь, — объявила она.

Крейг подошел к ней и опустился на колени.

— Возьми его очень осторожно, так, чтобы он не укатился.

— Старый ворчун, я прекрасно знаю, что делать.

Испугавшись, как бы Бролена не шокировала подобная фамильярность, Митс наклонился к нему и пояснил:

— Это его племянница.

Эмма взяла в руки «Полилайт» и установила луч света на требуемую длину волны. Голубоватый свет прошелся по всей рукоятке фонаря.

— Никаких отпечатков? — спросил Митс.

— Нет, и в некоторой степени это хорошо. Не думаю, чтобы мистер Пейтон пользовался перчатками или протирал все предметы, прежде чем закатить их под мебель. Так что с большой вероятностью можно сказать, что фонарь принадлежит преступнику.

Крейг Нова надел резиновые перчатки и взял фонарь в руки. Он оказался тяжелым. Тотчас ему в голову пришла идея. Он побрызгал на фонарь люминолом, а потом в третий раз задернул шторы.

На рукоятке проявилась голубовато-зеленая туманность, расходившаяся в нескольких направлениях. Кровь.

— Держу пари, что этим он ее и ударил, — сказал Крейг.

Эмма протянула ему бумагу, чтобы он завернул в нее лампу.

— Ты ничего не забыла?

Она нахмурилась, а потом широко раскрыла глаза.

Крейг повернулся к Митсу и Бролену:

— Это то, что я называю предметом в предмете. Предмет можно исследовать на разных уровнях, хотя полицейские часто об этом забывают.

Когда Эмма отвинтила крышку фонаря и осторожно направила три луча своей лампы на батарею, все поняли, о чем он говорил: на плоской поверхности батареи мгновенно появился отпечаток.

Лицо Крейга озарила широкая улыбка. Он указал на изображение, напоминавшее фаланги пальца.

— Полицейские часто забывают о самом главном. Господа, думаю, теперь у нас есть отличный отпечаток большого пальца.

15

Аннабель сложила покрывало и удобно расположилась в основании трех толстых ветвей, одна из которых служила ей спинкой. Сидеть было так мягко, а воздух был таким горячим, что ее быстро стало клонить в сон. Чтобы не заснуть, она принялась внимательно рассматривать пейзаж: бесконечный лес за верхушками пихт, нависшую над поляной гору, высокий пень, о котором говорил Бролен и на котором часто сидел убийца.

Тогда она и обнаружила Приют потерянных душ.

По крайней мере, так она решила называть серое здание, угол которого выступал сквозь верхушки деревьев в самой отдаленной части Игл-Крик Семь. Над ним виднелась высокая башня. Молодая женщина задумалась, для чего могло служить это здание, затерянное в огромном лесу. Бролен оставил ей карту Орегона. Она раскрыла ее на нужной странице, но там здание обозначено не было.

Что же это могло быть? Удаленный от цивилизации приют для душевнобольных? В этом диком месте никто не услышит их беспрестанных воплей и ужасного смеха. Его стены напоминали борт сказочного корабля, наполненного призраками с вылезшими из орбит глазами. Аннабель настолько дала волю своему воображению, что представила запертых в башне мужчин и женщин, погибающих от голода. Так появился на свет Приют потерянных душ, который помог ей скоротать время.

Прошло два часа, и ей стало не по себе. Она чувствовала, что это место ей не радо. Она вспомнила эпизод из фильма «Секретные материалы», где на людей напали допотопные насекомые, проснувшиеся во время рубки леса. Лесорубы, окруженные со всех сторон непроходимым лесом, были убиты один за другим.

Как всегда, она выбрала самое подходящее время, чтобы думать о таких вещах!

Аннабель выпила немного воды и взяла бинокль, чтобы осмотреть всю поляну. И снова ее внимание привлекла стена серого здания. Что это может быть? Если здание не указано на карте, возможно, это военный объект. Однако строение выглядело заброшенным и обветшалым.

А что, если убийца наблюдал именно за ним? С пня открывался великолепный вид не только на поляну, но и на часть этого дома. Внезапно здание приобрело совсем иной смысл. Даже убийца-психопат не стал бы приходить сюда, чтобы наблюдать за пустынной поляной. Возведенное людьми здание — другое дело. Возможно, между ним и убийцей существует какая-то связь.

Ты же знаешь, что совершишь большую глупость, если покинешь пост и пойдешь туда. Ты не увидишь там ничего, кроме каменных стен и пустых комнат, которые не расскажут об убийце ничего нового.

Но почему нет? Как она может судить о здании, в котором никогда не была?

Аннабель покачала головой.

— Я полная идиотка, — прошептала она, — я не должна этого делать.

Чем она рисковала? Ничем. Вероятность встретить там недоброжелателей была минимальной, даже если тот, кто убил Флетчера Салиндро и Кэрол Пейтон, и приходил сюда довольно часто.

Плохо, что придется оставить поляну без присмотра. Да, но меня не будет всего час, а убийца вряд ли появится здесь до наступления темноты.

Решение было принято.

Она достала из рюкзака фонарь и пистолет, а остальные вещи оставила на дереве. Заткнув оружие за пояс, она спустилась с дерева и направилась в сторону Приюта.

А что, если это действительно заброшенная психиатрическая лечебница?

Было невыносимо жарко, небо стало бело-серым. Аннабель испугалась, как бы к вечеру не разразилась гроза. Это оказалось бы совсем некстати.

Сверчки старательно исполняли свою песенку.

«Вот бы подул ветерок, хотя бы чуть-чуть», — подумала она, вытирая влажный лоб.

Внезапно сверчки смолкли.

Послышалось шуршание листвы, но до Аннабель ветерок не дошел.

Затем стрекотание сверчков возобновилось.

Обливаясь потом, она дошла до противоположного края поляны. Помогая себе палкой, молодая женщина с трудом пробиралась сквозь заросли папоротника и ежевики. Листва немного защищала ее от зноя, и Аннабель была ей за это благодарна, несмотря на исцарапанные ноги. Вскоре она заметила сетку забора, а над ней — свернутую в спираль колючую проволоку.

— Так-так, гостей тут явно не ждут, — проворчала она.

Но даже не будь на заборе колючей проволоки, перелезть через него было непросто, так как высота его составляла не меньше пяти метров.

С другой стороны в лесу стояло длинное трехэтажное здание. Аннабель заметила несколько сараев и строений. Все они были в запустении и сильно заросли. Идя вдоль забора, Аннабель наткнулась на прикрепленный к решетке знак: «Осторожно, опасно! Военный объект».

Такие знаки висели на заборе каждые пятьдесят метров. Аннабель уже собиралась повернуть обратно, как заметила вдалеке отверстие в заборе. Отогнув сетку, Аннабель оказалась на противоположной стороне.

Территория военного объекта заросла высокой травой, из которой кое-где поднимались белые пихты. Аннабель направилась к главному зданию. Его высота составляла метров пятнадцать, если не считать расположенной посередине «башни». Большинство окон были забиты досками, только на верхних этажах на месте окон зияли черные отверстия, придавая зданию схожесть с мрачным собором. Двери также были заколочены. Отломав одну из нижних досок, Аннабель пролезла внутрь и оказалась во власти непроглядного мрака.

Стоявший наверху мужчина с длинными волосами отступил назад, в тень. Он уже пять минут следил за молодой женщиной сквозь щели между оконными досками и нервно грыз ногти, ожидая, что произойдет дальше. Затем он осторожно, но решительно направился к лестнице.

Оттуда он точно не промахнется.

16

Пока Крейг Нова передавал отпечаток большого пальца в картотеку цифровых отпечатков, Ллойд Митс повел Бролена и Эмму к Кейту Моргану. В среду, двенадцатого июня, Кейт до поздней ночи смотрел телевизор, а потом пошел в спальню к жене, Линдси. Когда он проснулся, ее рядом не было.

Он сразу заметил, что что-то не так. Во-первых, необычным было само его состояние: к тому моменту, как он с трудом вырвал себя из объятий сна, будильник пищал уже двадцать минут. Голова раскалывалась. Встав, он обнаружил, что Линдси дома нет, а когда нашел ее сумку с документами и кредитной картой, встревожился не на шутку. Тем более что и машина жены, и его собственная были на месте.

Он стал обзванивать знакомых, но жены нигде не было. Потом набрал номер полиции. Когда его спросили, не могла ли она его бросить, он решительно заявил, что они поженились всего три месяца назад и что Линдси только и говорила что о предстоящем медовом месяце в Париже. Кроме того, у Линдси не было от него никаких тайн.

Пока Эмма брала у него кровь на анализ, Кейт Морган подробно повторил мужчинам свой рассказ. Он подтвердил, что в тот день никаких следов взлома в доме обнаружено не было (окна и двери оставались закрытыми), а ночью он ничего не слышал. Весь следующий день у него болела голова и он задыхался. Как и Майкл Пейтон, супруг Кэрол, тело которой было найдено в лесу.

Он передал Митсу фотографию Линдси, молодой худенькой женщины с красивыми зелеными глазами. Бролен сравнил Линдси и Кэрол, Обеим женщинам не было и тридцати, они были замужем и работали. Идеальные жертвы для преступника, желающего нанести обществу ощутимый удар.

С самого начала убийства напоминали серийные. Преступник продумывал все до мелочей и обладал решимостью, которая не позволит ему остановиться на полпути. Это было только начало, о чем он открыто заявил в сообщении, адресованном капитану Чемберлену.

Когда они вышли из дома Моргана, не найдя в нем ничего, что могло бы пролить свет на происходящее, Ллойд Митс убрал блокнот и закурил.

— Я попрошу внимательно изучить все случаи исчезновения людей за последние три месяца. Самые необычные часто проходят через меня, но я мог не обратить на них внимания, как это произошло с делом Моргана Вскрытие Кэрол Пейтон состоится сегодня вечером, мне удалось ускорить процесс. Встретимся там в восемь. А пока отдохни, Джош, вид у тебя неважный.

Бролен кивнул. Он поспит три часа, пойдет на вскрытие, а потом сменит Аннабель.

Садясь в машину, он подумал о ней. Он вспомнил, какой она была днем в лесу, ее спортивное тело в лучах солнца, игривый взгляд. Несмотря на обстоятельства, она была рада видеть его и работать с ним. Внезапно ему захотелось, чтобы она оказалась в его доме, захотелось обнять ее, вдохнуть мускатный аромат ее духов, ощутить на шее ее волосы и вместе уснуть.

Усталость тисками сдавливала череп. Он откинул упавшую на лоб прядь волос и тронулся с места.

Главное — она там, наблюдает и поджидает убийцу. Нет, главное — чтобы она никого не увидела, чтобы ей ничто не угрожало.

В эту минуту он понял, что сам не верит в свою гипотезу. Вероятность того, что преступник придет на поляну, была очень небольшой.

Аннабель в лесу в полной безопасности.

17

Аннабель стояла в холле главного здания.

На второй этаж вели две лестницы, напоминавшие рога огромного буйвола, упрямо опустившего голову. Молодая женщина включила фонарь, запустив в окружающий мрак пучок золотого света. Место было настолько заброшенным, что навевало тоску. Следы жизни остались здесь лишь в виде царапин на покрытом плесенью линолеуме и дыр от исчезнувших из стены гвоздей. Аннабель вспомнила, как, сидя на дереве, сравнивала здание с призрачным судном. Это был именно он — ржавый корабль, затерянный в туманах забвения.

Аннабель заглянула в прилегающие к холлу комнаты и вернулась назад. На первом этаже располагалось множество одинаковых, абсолютно пустых кабинетов. Молодой женщине захотелось посмотреть, что находится на верхних этажах.

Убедившись, что лестница выдержит вес человека, она стала осторожно подниматься наверх, освещая себе путь фонарем.

Даже звуки здесь какие-то приглушенные, подумала она. Птичьи голоса в дом не проникали, и чем дальше она шла, тем сильнее становилось ощущение, что она удаляется от мира, погружаясь в прохладные глубины океанической бездны.

Тень, наблюдавшая за ней с лестничной площадки второго этажа, отступила назад, испугавшись, как бы ее не коснулся луч фонаря.

Аннабель остановилась на полпути, заинтересовавшись нарисованными на стене большими красными стрелами. Под ними виднелись поблекшие от времени цифры.

За первым пролетом она обнаружила зал с соломенными тюфяками и маленькие, выложенные плиткой помещения. Чем здесь занимались? В чем секрет этой военной базы, почему она не отмечена на карте?

Она исследовала все пустые ячейки этого когда-то густонаселенного улья, но не нашла ничего, что помогло бы разгадать его суть. Иногда сквозь щели в оконных досках в помещение проникал день, рассекая воздух на блестящие пластины. Но эта часть второго этажа была практически без окон. Аннабель похвалила себя за то, что догадалась захватить фонарь.

Она вышла из комнаты, напоминавшей бывшую лабораторию, и вернулась в коридор.

Споткнувшись о валявшийся на полу огнетушитель, Аннабель выронила из рук фонарь и едва не потеряла равновесие, но вовремя ухватилась за стену.

Фонарь упал на линолеум, осветив потолок и стены. Прислонившись к стене, Аннабель глубоко вздохнула.

Может, хватит баловаться? Нельзя целый день играть в Индиану Джонса! Здесь ничего нет. Ты хотела узнать, что это такое, теперь узнала, так что пора возвращаться на это чертово дерево!

Легче сказать, чем сделать, ведь с любопытством сладить не так-то просто.

Аннабель опустилась на колени, чтобы подобрать фонарь, и посмотрела в конец коридора.

Ее пальцы застыли.

Волосы встали дыбом.

В самой глубине коридора, за пределами освещаемого фонарем пространства, виднелась белая кроссовка. Вернее, самый носок, а все остальное скрывалось за углом.

Только без паники! Просто кто-то потерял ботинок. Но что мог делать спортсмен здесь, в лесной глуши?

Пока она размышляла, носок кроссовки исчез за поворотом.

Очень плавно, так, чтобы на него не обратили внимания.

Аннабель завела одну руку за спину и положила ее на рукоять пистолета, а другой подняла фонарь. Выхватив оружие, она воскликнула:

— Полиция! Я знаю, что вы там! Ни с места!

Незнакомец прыгнул и побежал. Аннабель бросилась за ним следом.

Завернув за угол коридора, она увидела несущуюся во весь опор тень.

Аннабель решила не сбавлять ход. Тень спускалась по лестнице, перепрыгивая через ступени, а молодая женщина съезжала по поручням на животе, напрягая мышцы так, что чувствовала все изъяны перил. Ощутив перед собой пустоту, она тотчас же схватилась за оружие. На это ушла какая-то доля секунды. Тень стояла прямо под ней.

— Стоять! — взревела Аннабель, прицелившись в беглеца. Тот поднял голову и посмотрел на нее. Это был юноша лет двадцати, с длинными волосами, заостренной бородкой, серьгой в носу и на губе и в майке с изображением Мэрилина Мэнсона.

— Ладно, ладно! — сказал он, поднимая руки и с трудом переводя дух.

— Подойдите к стене и повернитесь к ней лицом!

Юноша послушался, и Аннабель подошла к нему, по-прежнему держа его на прицеле.

— Что вы тут делаете? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

Уткнувшись носом в пыльную стену, юноша пожал плечами.

— То же самое я могу спросить и у вас. Это военная территория, и полицейским тут делать нечего. Я видел, как вы озирались по сторонам. Вы зашли сюда просто так, из любопытства, как и я.

От уверенности Аннабель не осталось и следа. Если он попросит ее предъявить удостоверение, все пропало. Детектив из Нью-Йорка здесь все равно что пустое место.

— У вас есть удостоверение личности? — властным тоном спросила она.

— В брюках, в заднем кармане.

Аннабель поставила дуло пистолета между лопатками юноши, прощупала его карманы и извлекла из одного из них документ. Ее пленника звали Фредерик МакИнтир, и ему еще не исполнилось двадцати лет.

— Что ты тут делал? — повторила Аннабель.

Он вздохнул.

— Так, гулял. Искал всякие штуки.

— Какие штуки?

— Разные. Такие, которые могли остаться от армии. Иногда находишь документы. Никогда не знаешь, что попадется, но, может, в один прекрасный день мне повезет. А вы что здесь делаете?

— Веду расследование.

Он усмехнулся.

— Здесь? Расследование чего? Трагической гибели белки? Одно я знаю точно: вы здесь неофициально, так что хватит пудрить мне мозги.

Аннабель убрала оружие. Этот тип был очень молодым, и его вид ее успокоил. Она переписала данные с его удостоверения личности и вернула документ.

— Ты часто здесь бываешь, Фредерик?

Когда он к ней повернулся, то выглядел уже не таким растерянным.

— А что? Хотите сдать меня армии?

— Послушай, мне плевать на армию и на то, что ты здесь делаешь. Не исключено, что ты можешь мне помочь, если хорошо знаешь эти места Ну, так что? Ты часто здесь бываешь?

— Случается. Я же сказал, тут наверняка осталось что-нибудь интересное. Вот я и копаюсь потихоньку, я ведь никому не мешаю.

— Ты знаешь, что это за место?

— Военная база. Мой предок говорит, что здесь испытывали оружие. Думаю, так оно и было, потому что тут полно стрельбищ. А в яме я нашел кучу гильз.

Аннабель это показалось правдоподобным. В столь отдаленном месте можно стрелять сколько душе угодно, все равно никто не услышит.

— Что ты делаешь в этом здании?

— Просто смотрю, как и вы. Как только вы пришли, я сразу вас услышал. Сначала решил удрать, а потом мне стало интересно, что здесь делает телка.

По ходу разговора к нему возвращалась самоуверенность, и он стал все чаще поглядывать на грудь Аннабель.

— А правда, что вы тут делаете? — спросил он.

— Ищу кое-кого. Ты не видел здесь мужчину или женщину?

— Нет, и вряд ли кого-нибудь встречу. Это место пустынное. По тропинкам немного выше отсюда иногда проходят туристы, но я с ними ни разу не встречался, потому что хожу по старой дороге военной базы.

Он погладил бородку и добавил:

— Но я здесь не первый.

— Что это значит?

— Я захожу сюда через отверстие в решетке. Оно проделано аккуратно. Видимо, щипцами.

— Не знаешь, кто это мог сделать?

— Какая-нибудь молодежь. Многие знают об этой базе и считают прикольным привести сюда вечером девчонку или типа того.

Аннабель покачала головой.

— Хорошо, Фредерик, можешь идти. Если моим коллегам понадобится какая-нибудь информация, они с тобой свяжутся. У меня есть твой адрес… в Стивенсоне.

Аннабель очень смутно помнила карту. Судя по всему, это был один из немногочисленных городков, расположенных на другом берегу реки Колумбия в штате Вашингтон, в десяти или двенадцати километрах от этого места.

— Вы так и не скажете мне, зачем сюда пришли?

— Фредерик, разговор окончен. Дуй отсюда, пока я не передумала и не взяла с тебя штраф за разграбление военной собственности. И никогда больше сюда не приходи, это опасно.

Фредерик МакИнтир почесал затылок и пошел прочь.

Там, в духоте, раздался мощный раскат грома.

Аннабель поморщилась. Если Бролен появится не скоро, она вся вымокнет. Она вытерла пот со лба и тронулась в путь. Нужно вернуться на поляну. Эта короткая экскурсия на военную базу прошла безрезультатно, разве что только она напугала подростка. Но она проверила это место и теперь может сосредоточить свое внимание исключительно на Игл-Крик Семь.

Она без труда нашла отверстие в заборе.

Где-то вдали снова прогремел гром.

Приближалась гроза.

18

Помещение было выложено плиткой от пола до потолка. Здесь хранились хирургические инструменты, здесь же производилась их стерилизация. Поблескивая на свету, в воздухе сверкали скальпели всех размеров, наводя ужас на каждого, кто сюда входил.

Расположенная в углу лестница вела вниз, в глубины морга, откуда доносилась траурная музыка.

Доктор Хьюдж нацепил на нос маленькие очки и смущенно улыбнулся. Он обожал этот отрывок.

Хьюдж слыл чудаком. Потому, что любил слушать на граммофоне мрачную музыку, потому, что обожал работать ночью, и потому, что никогда не лез за словом в карман. Пятидесятипятилетний мужчина с седыми, заглаженными назад волосами и такой сухой, что напоминал забытый на солнце кусок старой кожи, несмотря на свою репутацию, считался самым опытным судмедэкспертом в штате. Его страх перед лицемерием, свойственным сферам власти, помешал ему занять должность директора морга двадцать лет назад. Конфликты с нынешним директором, Сидни Фольстом, случались довольно часто, почти каждую неделю. Оба чрезвычайно ценили друг друга, но Хьюдж слишком уж любил провокации. Поскольку Сидни Фольстом почти год не проводила вскрытия, именно он добился того, чтобы вскрытие девушки в коконе было проведено в этот день. Случай был необычайным, завораживающим.

В помещение вошел инспектор Ллойд Митс. За ним следовал мужчина. «Человек-василиск», — подумал Хьюдж. В его взгляде чувствовалась сила, огромная сила Хьюдж никогда не встречал людей с такими глазами, к тому же столь молодых. Подобной силой мог обладать только зрелый человек, да и то таких людей было очень мало.

Этим человеком мог быть только Джошуа Бролен.

Как и все, кто работал здесь, Хьюдж слышал и о его расследовании дела Портлендского Призрака, и о страшной гибели его возлюбленной, и о его подвигах в деле нью-йоркской секты.

— Доктор Хьюдж, — поприветствовал его Ллойд Митс, взглянув на граммофон.

— Добрый вечер, господа.

Хьюдж положил скальпель на зеленое полотенце. Бролен откинул волосы назад и кивнул судмедэксперту.

— Очень удивлен вашим присутствием здесь, мистер Бролен, — заметил Хьюдж.

— Мы обо всем договорились, — прервал его Митс. — Он помогает нам в расследовании.

Хьюдж широко раскрыл глаза:

— Понимаю. Нам не посчастливилось работать вместе в те времена, когда вы были инспектором. Мы еще кого-нибудь ждем? Хорошо, я попрошу привезти тело.

Музыка прекратилась. Послышался треск, после чего наступила тишина.

Вскоре в дверях показалась тележка со странным грузом.

Доктор и его ассистент легко приподняли кокон и положили его на стол для вскрытия.

— Ну, хорошо, — начал Хьюдж. — Перед нами труп белой женщины. Она частично завернута в нечто похожее на кокон из паучьей паутины. Все волосы на теле сбриты, в том числе брови, волосы на лобке, а под мышками я пока не вижу, потому что мешает кокон. Череп удивительно гладкий, а цвет кожи на черепе заметно отличается от остального тела, несмотря на бледность трупа.

— Это так, — подтвердил Митс. — Муж сказал, что у нее были длинные волосы.

— В отчете сказано, что ни на самом коконе, ни вблизи него не было найдено ни насекомых, ни личинок, не так ли? — спросил судмедэксперт.

Митс кивнул:

— И он висел на дереве, что вовсе не облегчает нам жизнь.

Хьюдж, казалось, был с этим не согласен. Он внимательно изучил шелк, в который были завернуты останки Кэрол Пейтон, и нахмурился.

— В чем дело? — встревожился Митс.

— Это… действительно похоже на паутину паука.

— И что? Мы напали на чудовищный экземпляр, на монстра, как из фильма «Человек-паук».

— Нет, нет, инспектор Митс, я хочу сказать, что теоретически это невозможно. Насколько мне известно, еще никому не удавалось наладить сбор паучьей паутины — ни промышленникам, ни правительству. По неизвестным мне причинам человек никак не может одомашнить это насекомое. Я, конечно, не специалист, но как раз недавно прочел об этом статью.

Митс простер руки к небу.

— Так как же нашему преступнику это удалось?

— Выяснить это — ваша работа. Советую обратиться к одному специалисту-энтомологу. Студентом он исследовал паукообразных в Бразилии и Гвиане. Думаю, он вам поможет. Нужно передать ему фрагмент кокона, чтобы он смог составить о нем свое мнение.

Хьюдж проделал все необходимые предварительные процедуры и записал данные. Взвесив тело, он с мрачным видом покачал головой:

— Вот тут у нас проблема. Тридцать два килограмма при росте метр семьдесят.

Он подложил руку под череп Кэрол Пейтон и приподнял его.

— Слишком легкий.

Хьюдж попросил ассистента немедленно вызвать некую Обри Гилдерсен с переносным рентгеновским аппаратом. Затем надавил большим пальцем на бок жертвы.

— Смотрите, палец вдавливается внутрь. Чего-то там точно не хватает. Вскрытие покажет, но уже сейчас я готов поклясться, что из этой женщины удалили все внутренности.

Митс повернулся к Бролену и обменялся с ним озабоченным взглядом, пока доктор Хьюдж проверял, подключен ли микрофон, висящий над столом для вскрытия. Затем доктор взял скальпель и очень аккуратно надрезал ткань паутины от головы до бедер жертвы. Освещенная яркими фонарями, их глазам предстала Кэрол Пейтон.

Она вопила от ужаса.

Бролен обратил внимание на то, какой белой, почти прозрачной, была кожа ее лица. Из нее выпустили всю кровь, как из добычи после охоты. Зато тело имело скорее восковой оттенок, а на животе даже немного желтоватый.

Он вспомнил ее фотографию в доме Пейтонов: красивая, с длинными волосами.

В помещение вошла Обри Гилдерсен, везя перед собой аппарат. Это была большая, полная женщина. Всего за несколько минут она сделала рентгеновские снимки лица, затылка и торса и исчезла, пробормотав «результаты сейчас будут». Затем Хьюдж приступил к поиску волокон и волос и вычистил пространство под ногтями. Ничего. Он был явно разочарован. Тело выглядело так, будто перед тем, как завернуть в кокон, его тщательно вымыли.

Бролен шагнул вперед, чтобы лучше рассмотреть череп. Он был тщательно выбрит. На виске в нескольких местах виднелись розовато-желтые припухлости. Оттуда текла кровь. Кровь, оставшаяся на паркете спальни.

Ночь. В доме тишина. На улице темно. Квартал очень спокойный, в это время все соседи спят. Внезапно Кэрол просыпается. Что-то ее разбудило.

Почему проснулась она, а не ее муж? Бролен на мгновение закрыл глаза, чтобы прогнать эту мысль. Сейчас не время.

Кэрол еще во власти сна, она отрешенно всматривается в темноту, поднимается и садится на край кровати. Внезапно появляется он. Грозная тень возникает прямо у нее перед глазами. Он был здесь с самого начала и видел, как она проснулась. Может, именно он разбудил ее. Она не успевает закричать. Фонарь, который он сжимает в руке, с невероятной силой обрушивается на нее и попадает в висок. Молодая женщина испытывает шок. Второй удар еще сильнее, фонарь снова попадает в висок, на пол капает кровь. Кэрол падает. Она стонет. Несмотря на шоковое состояние, она в сознании. Она хрипит, как раненый зверь. Она ползет, видя, что преступник навис над ней и следует за ней по пятам. У нее кружится голова, она не может ни говорить, ни кричать. Она хватается за стул. Тень по-прежнему над ней и заносит руку для последнего, решающего удара. Время остановилась. Кэрол видит, как преступник бьет ее, ей невыносимо больно, и она теряет сознание.

Что произошло потом? Убийца увез ее в свою берлогу, чтобы побрить и добить?

«Как ему удается так напугать жертв, чтобы на их лицах запечатлелась маска ужаса?» — подумал Бролен.

Хьюдж взял в руки ультрафиолетовую лампу, и по трупу в поиске влаги стал блуждать слабый свет. В нижней части шеи появилось маленькое белое пятнышко. Это было уже кое-что.

Нижняя часть шеи была красной и чрезмерно вздутой. Влага сочилась из надреза длиной в три или четыре сантиметра. Доктор Хьюдж ощупал мягкий живот женщины. Кожа смялась в складку, так, будто внутри ничего не было.

— Ее кожа будто смазана мазью. Желтоватый цвет живота наводит на мысль о том, что ей сделали какой-то укол. Какой именно, я узнаю, когда будут готовы анализы, — сказал Хьюдж. — Но больше всего меня интересует влага, которая сочилась из надреза на шее.

В кабинет вошла Гилдерсен. В руке она держала рентгеновские снимки и каштановый конверт. Снимки она передала Хьюджу, а конверт — Митсу.

— Копии для вашей службы, — сказала она ему и посмотрела на судмедэксперта. — Думаю, у нее сломан нос, но видно плохо.

Судмедэксперт поднес снимок к глазам и стал внимательно его рассматривать.

— Нос не просто сломан, а вообще отсутствует, — удивленно констатировал он.

— Возможно, это случилось до того, как наступила смерть, — предположил Бролен, который до этого времени держался в стороне.

— Вполне возможно. Спасибо, Обри.

Обри попрощалась и вышла из темного зала, в центре которого стоял ярко освещенный стол для вскрытия.

— Это мы выясним после того, как я вскрою череп, — сообщил Хьюдж, положил снимки и вернулся к трупу Кэрол Пейтон.

Он снова с интересом изучил ее живот, поднял по очереди ноги, а потом перевернул труп, чтобы осмотреть спину.

— Господа, труп совершенно пустой. Кроме того, в теле почти нет крови.

Митс стал поглаживать бороду, что служило признаком крайнего беспокойства.

— Как же он ее опустошил? — с трудом произнес он.

Хьюдж вздохнул:

— Именно это меня и интересует. Ее голова такая легкая, будто из нее удалили весь мозг.

— А это что такое? — спросил Бролен, указывая на отек внизу шеи. — Надрез?

Хьюдж взял скальпель и склонился над трупом.

— Этого я пока не знаю. Непонятно, как мог человек извлечь через это отверстие все органы. Думаю, это невозможно. Скорее всего, это след от укуса насекомого.

— Очень крупного насекомого, — заметил Митс. — Скажите, это вам ничего не напоминает? Говорят, пауки вонзают челюсти в жертву и запускают в нее яд, который разжижает внутренности, после чего спокойно выпивают их через это отверстие. О, черт побери…

Пальцы судмедэксперта раздвинули края раны.

— Инспектор, вам следует немедленно поймать преступника, потому что он безнадежно болен.

Произнесенные таким человеком, как Хьюдж, эти слова произвели на присутствующих неизгладимое впечатление.

— Ей перерезали горло, — объяснил он. — До самой трахеи. Небольшой надрез оказался эластичным, в нем много гематом, а еще больше спермы.

— Что?! — воскликнул Митс. — Спермы? Вы хотите сказать, что в горле… она что — глотала?

— Нет. Он вскрыл горло и изнасиловал ее через это отверстие. Наш безумец кончил в рану, частично в трахею. Пока я не вижу никаких признаков удушения, но точно смогу сказать позже, после того, как будут взяты анализы. Надеюсь, к этому моменту она была уже мертва.

Бролен скрестил руки на груди. К счастью, подобные преступления случались редко, и это могло помочь понять убийцу, узнать, кто он на самом деле. Во время учебы Бролен узнал, что бывали случаи, когда преступник насиловал жертву в нанесенные им раны, даже если жертва была еще жива. Каждый раз, изучая поведение убийцы, можно было натолкнуться на интересные элементы, характеризующие его отношение к женщинам, к своей матери или детству. Самое плохое то, что не все они были психопатами. Среди них попадались люди, вполне владеющие собой и отдающие себе отчет о своих действиях.

— Чувствуете? — спросил Хьюдж у Митса.

— Что именно?

— Наклонитесь сюда.

Ллойд Митс подошел к столу вплотную и наклонился так, что между ним и телом оставалось несколько сантиметров.

— Пахнет… кислотой. И какими-то пряностями. Так?

— Да, я бы тоже так сказал.

Хьюдж взял другой скальпель и показал Митсу, чтобы тот отошел подальше. Он решил приступить к вскрытию.

— Вы не включите вентиляцию? — забеспокоился Митс.

— Я? Никогда! Может, остались какие-то волокна или волоски. Кроме того, запах всегда очень важен.

Скальпель вонзился в тело, и к горлу присутствующих подступил кисло-терпкий запах.

Судмедэксперт раздвинул края кожи, обнажив внутренности Кэрол Пейтон, которые выглядели совсем не так, как обычно.

Кэрол была пуста.

Очевидно, эвисцерацию производили не сквозь тонкое отверстие, которое служило для изнасилования и походило на укус большого паука. Органы не могли быть извлечены оттуда, даже если подверглись предварительному разжижению. Однако в области брюшной полости никаких отверстий не было.

Не веря своим глазам, доктор Хьюдж проверил все еще раз, но снова ничего не нашел.

Впервые за все годы практики в присутствии трупа ему стало не по себе.

Все выглядело так, будто органы женщины разжижили, а потом высосали.

Так, как это делают пауки.

Поскольку кондиционер не был включен, в комнате царила мертвая тишина, и каждый раз, когда инструмент касался тела, раздавался булькающий звук. Трубка для взятия анализов с глухим звуком опустилась на самое дно грудной клетки, после чего последовал тихий всплеск жидкости.

Вскрытие подходило к концу, и доктор Хьюдж выглядел потрясенным. То, что сотворил преступник, заставило его по-новому взглянуть на свой богатый медицинский опыт. Такого он еще не видел.

Как и предположил накануне инспектор Митс, из Кэрол Пейтон были удалены все внутренности. Без малейшего надреза.

Именно это волновало Бролена больше всего. Ритуальные убийства никогда не бывают случайными, а еще реже единичными. В этом преступлении были особые методы и определенная логика, достаточно вспомнить след от двух канатов на дереве. Паутина, опустошенная жертва, отсутствие каких бы то ни было человеческих следов. Все это указывало на паука.

Все, кроме спермы в горле жертвы.

Эта деталь выбивалась из ряда. Может, преступник хотел сойти за сумасшедшего? Этого за неимением другой информации Бролен пока сказать не мог.

Завтра он наведет справки о паутине. После ночи, проведенной на дереве? После того, как ты не спал почти три дня? Ничего, он справится.

Бролен заметил, как Ллойд Митс подпрыгнул от неожиданности, когда дверь резко отворилась, и в зал влетел полицейский в форме.

— Инспектор!

Доктор Хьюдж с опаской взглянул на вошедшего.

— У здания ждут две машины, — сообщил офицер полиции Митсу. — Это касается отпечатка пальца, найденного в доме Пейтонов. Его удалось опознать. Он принадлежит Марку Сабертону, мелкому правонарушителю из северных кварталов. Ордер на обыск подписан, все ждут только вас.

19

Темные параллелепипеды зданий следовали один за другим. — Фонари не работали, видимо, после того как послужили мишенью молодым обладателям огнестрельного оружия. Тротуары были завалены мусором. Каждые сто метров возвышались груды хлама, на которые их создатели не обращали никакого внимания. Это была городская пустыня, хранилище старых автомобилей, некоторые из которых были сожжены, бочек с химикатами, завезенных сюда бог знает кем, и разного рода опасных отбросов, таких как использованные шприцы. Дети приходили сюда каждый день и играли до самых сумерек.

Ллойд Митс смотрел на эту нищету из окна автомобиля. За стеклом, на скорости шестьдесят километров в час. Эта грань существования оставалась для него неизведанной, судьба оградила его от этой бедноты. Он сталкивался с ней только во время таких визитов и относился к ней со снисходительным безразличием, поскольку привык заниматься проблемами, имевшими к нему более непосредственное отношение.

Жизнь в забытых Богом кварталах, на окраине цивилизации, социальное одиночество и отчаяние — такие вопросы он решал разве что мысленно. Перейти к действию у него не хватало духу.

Каждый, кто мог хотя бы что-нибудь сделать, думает, как ты, поэтому ничего и не меняется. И не изменится. Мы поглощены собственными хлопотами, а потом, в короткие периоды спокойствия, передышки, думаем только о личном счастье. Это очень грустно и очень по-человечески. Митс с жестокой трезвостью причислял себя к таким людям.

Краем глаза Митс наблюдал за Броленом. Частный детектив, казалось, оставался безучастным к пейзажу, не разглядывал квартал, а смотрел куда-то вдаль, сохраняя необычайное хладнокровие. Интересно, о чем он сейчас думает? — подумал Митс. Может, он с присущим ему цинизмом уже давно свыкся с невзгодами этих районов? Или эта нищета являлась лишь частью целого, частью современного мира, на который Бролен смотрел с безграничным унынием?

Митс глубоко вздохнул.

Может, Бролен так спокоен потому, что невероятно устал? Возможно, через несколько минут они арестуют убийцу Кэрол Пейтон, а он невозмутим и хладнокровен, как всегда. Биение его собственного сердца усилилось, когда водитель предупредил, что они почти на месте.

Марк Сабертон был осужден за мелкие правонарушения, его даже не считали потенциально опасным, а теперь он стал главным подозреваемым в убийстве. Теоретически, прежде чем вмешаться, Ллойд Митс должен был дождаться команды спецподразделения, но он не захотел терять времени. К тому же день клонился к вечеру, а это лучшее время для задержания с точки зрения эффекта неожиданности. Он знал, что большая часть арестов, даже самых крупных преступников, происходит в это тихое время суток.

Они припарковались неподалеку от здания, в котором жил Сабертон. Ночь принесла с собой свежесть, опустившуюся на Орегон легким покрывалом. Внезапно подувший ветер унес удушающий зной, висевший над городом на протяжении нескольких недель. Приближалась гроза. Почти все жители сидели по домам, широко раскрыв окна, надеясь впустить в свои жилища хотя бы немного свежего воздуха.

Бролен последовал за Митсом. Он еще ощущал тошнотворный запах смерти, прилипший к его майке. По своему опыту он знал, что после вскрытия на одежде и волосах остается отвратительный запах, который тревожит всех, кто его чувствует, хотя люди и не понимают причину своего беспокойства. Это явление наряду с несколькими другими заставило Бролена и многих других сыщиков поверить в существование невидимого мира смерти. Мира испарений, теней и вздохов за пределами нашего восприятия. Это был тайный язык, напоминающий человеку и самым дальним уголкам его подсознания о том, что он смертен и что время — не более чем придуманное человеком абстрактное понятие, а жизнь на самом деле — мгновение на фоне вечности.

Из раскрытых настежь окон доносились голоса, крики, плач, смех, перемешанные со звуками телевизионных трансляций. Бролен с горечью подумал о том, что за каждым прямоугольником света скрывается безымянная одиссея, безнадежные поиски. Жизнь — вспышка сознания в вечности. Реальное одиночество в иллюзорной близости других, подумал он.

Митс прервал его размышления, указав на ступеньки.

— Квартира на первом этаже. Не лезь вперед, мы все сделаем сами. Слышишь?

Бролен кивнул. Двое полицейских встали под окнами, а двое других вместе с инспектором Митсом вошли в коридор, где воняло псиной и мочой. На стенах красовались непристойные надписи и рисунки.

Митс постучал в дверь Сабертона и крикнул:

— Марк Сабертон, это полиция! Откройте!

Он повторил приказ еще раз, громче, и неистово заколотил в дверь. На третий раз на лестничную клетку вышли перепуганные соседи. Бролен, стоявший позади полицейских, попросил их вернуться в квартиру. Его взгляд был мрачным как никогда.

Митс достал оружие и приготовился взламывать дверь. К счастью для него, она казалась довольно ветхой, как и все в этом доме. Опершись на одного из полицейских, инспектор с огромной силой ударил пяткой в центр замка. Дерево затрещало, ручка ушла внутрь. Он повторил свой маневр еще два раза, и дверь сдалась под его натиском.

Двое полицейских с криком «Полиция!» ворвались в квартиру, за ними, слегка прихрамывая, последовал Митс. Пошарив рукой по стене, он нашел выключатель и зажег свет.

Многочисленные неоновые лампы замигали, а потом зажглись бледным, почти голубоватым светом.

Они стояли в просторной комнате, до краев заваленной хламом. Здесь явно никто не жил, квартира служила складом. Кухня была начинена всем необходимым, хотя пробраться к ней было нелегко. Полицейские проверили три других помещения, не без труда лавируя между мебелью и раскиданными всюду коробками.

Войдя в квартиру, Бролен сразу понял, что Сабертона тут нет. Спрятаться здесь было несложно, но толстый слой пыли указывал на то, что здесь не появлялись уже несколько месяцев. Митс подозвал двух оставшихся снаружи полицейских и приказал им присоединиться к обыску квартиры.

— Что это за место? — удивился Бролен. — Здесь столько мебели и коробок, что не пройти!

— Да уж. Первый раз Сабертон попался на ограблении. Думаю, потом он снова взялся за старое.

— Ллойд, меня удивляет не количество вещей, а их расположение. Разве это не странно? Парень создал лабиринт в собственной квартире! На Сабертона есть психологическое досье?

— Нет. Он сидел в тюрьме, но никогда не бывал в психиатрической лечебнице. В этом просто не было необходимости.

Легко сказать. Бролен привык обращать особое внимание на жилище преступников или подозреваемых, поскольку зачастую оно отражало суть человека. Некоторые серийные убийцы, на вид вполне нормальные люди с нормальным жилищем, обустраивали себе чердак или подвал, где царил хаос, граничащий с патологией. Очень часто даже в том упорядоченном мирке, который они создавали, можно было обнаружить детали, указывавшие на его искусственность.

Перед ними была вселенная, построенная по законам абсолютно ненормального восприятия.

— Ну? Что ты об этом думаешь? Мы вытянули туз? — спросил Митс.

Бролен еще раз посмотрел на невероятное расположение предметов.

— Возможно, — признался он. — Может, это и Марк Сабертон. Человек с нездоровой психикой. Несомненно, для этого он и убивает. Чтобы найти себя, или, другими словами, починить.

Митс погладил бороду:

— Починить? Что именно?

— Это мы и должны узнать. Думаю, пауки играют здесь главную роль. Нужно только понять какую.

За их спинами возник полицейский и позвал Митса.

— Я кое-что нашел, инспектор.

Полицейский держал в руках провод, который шел от входной двери к маленькой коробке, стоявшей на полу.

— Что это? — спросил Митс.

— Подобное я уже встречал в других квартирах. Это охранная система, коробочка соединена с телефонной сетью. Провод прикрепляют к окнам или двери, и когда их открывают, телефон набирает забитый в памяти номер. Номер полиции или любой другой. Я только что отсоединил его, номер был уже набран.

Заинтересовавшись разговором, к ним подошел другой полицейский.

— Значит, вор боялся, что его обворуют? — усмехнулся он. Бролен покачал головой:

— Нет. Это значит, что он знает, что мы здесь.

20

Первой исчезла луна.

Потом сгустились тени, небо затянули тяжелые облака, и все вокруг погрузилось во мрак.

Танцуя на листьях, порыжевших от обилия солнца, ветер принес в лес немного свежести. С неба на иссохшую землю стали падать капли. Поначалу крупные и редкие, вскоре они превратились в бурный потоп. Дождь заиграл свою текучую мелодию, сначала adagio, потом presto.

Из-за гор послышался гром. Вспышка молнии осветила черные тучи, сделав их похожими на гигантские разорванные шары из черной ваты.

Сидевшая на дереве Аннабель наспех смастерила из спального мешка убежище. Мешок быстро пропитался водой, и молодая женщина промокла до нитки. Освещавшие горизонт вспышки молний становились все ярче, гром гремел уже в соседних лощинах. Оставаться на наблюдательном посту становилось опасно.

В такую погоду на поляну никто не придет! Она решительно достала из рюкзака перочинный нож и вырезала им в коре стрелу, указывающую на военную базу к северо-востоку от дерева. Если Бролен появится здесь в ее отсутствие, то, увидев стрелу, сразу поймет, где ее искать.

Она собрала вещи и осторожно спустилась на землю. Под сводами деревьев царила кромешная тьма.

Аннабель тронулась в путь под аккомпанемент грома, тяжелый и тревожный.

В первые минуты ливня земля жадно глотала воду, потом ее излишки стали превращаться в грязь. Дождь, которому молодая женщина поначалу обрадовалась, поскольку он принес с собой прохладу, стал для нее катастрофой. Одежда липла к телу так настойчиво, будто считала себя второй кожей, и Аннабель по щиколотку утопала в грязи. Достав часы, она увидела, что всего только полночь.

А ей казалось, что она просидела на дереве целую вечность, глядя на закат и наблюдая за приближением грозы.

Снова вспыхнула молния, осветив лес перед Аннабель.

Молодая женщина остановилась, достала фонарь и направила его луч в чащу.

Ничего. Однако в этом лесу постоянно чувствовалось чье-то присутствие. Он был похож на бескрайнее неизведанное море. А что, если ее окружают неизвестные животные, страшные насекомые или человекоподобные чудовища, призраки прошлых лет?

Прекрати! Ты что, страху на себя нагнать хочешь? Нужно идти дальше и спрятаться от непогоды на базе.

Она резко развернулась и осветила лес за своей спиной.

Луч фонаря выхватил из мрака высокую фигуру, стоявшую прямо перед ней.

На нее смотрели огромные глаза.

Желтые, широко раскрытые.

Аннабель закричала.

Фигура подскочила в воздух, взмахнув длинными крючковатыми руками.

Перепуганный олень отпрыгнул назад и бросился бежать.

Аннабель закрыла лицо рукой и стала ждать, пока ее сердце перестанет бешено биться, а дыхание восстановится.

Через несколько минут она, дрожа от холода и страха, подошла к отверстию в заборе и направилась к главному зданию, в котором была днем.

В холле она нашла сухие доски, из которых можно было разжечь костер. На первый взгляд эта идея показалась ей глупой и неосмотрительной, но, в конце концов, вряд ли ее кто-нибудь увидит. Даже убийца не потащится сюда в такую грозу, а ей необходимо согреться и высушить одежду.

Аннабель собрала все доски, какие только смогла найти, и сложила их в углу зала неподалеку от окна Через четверть часа она уже сидела в нижнем белье, грея над костром озябшие руки. Янтарное сияние огня вскоре отогрело и ее душу, и она даже пожалела, что у нее нет с собой чего-нибудь сладкого, например зефира. Снаружи по-прежнему громыхал гром. Очевидно, ливень пришел надолго.

Аннабель стала расплетать свои косички. Во-первых, для того, чтобы волосы быстрее высохли, а во-вторых, для того, чтобы отвлечься. Ее локоны цвета эбенового дерева сверкали в отблесках костра и принимали причудливые формы, как в арабских письменах. Постепенно ее волосы приобрели прежний объем.

Обнаружив, что одна сторона спального мешка промокла меньше остальных, Аннабель накрылась ею, предварительно прогрев над огнем. Стараясь отвлечься, она стала представлять себя с Броленом. В эти сцены повседневной идиллии вмешался Брэд, ее муж. Отсутствующий муж. В груди слегка кольнуло. Брэди исчез таинственно, в один прекрасный день, без предупреждения, ничего с собой не взяв. Больше его никто не видел. Брэди-фотограф, Брэди — ее любовь. Он бесследно исчез более полутора лет назад.

Со временем она привыкла к мысли, что он не вернется, и начала строить новую жизнь.

Аннабель долго думала о счастье и любви, пока наконец не заснула.

Хрип. Сухой, нечеловеческий.

Аннабель открыла глаза. Было светло. Хрип донесся до ее сознания с опозданием на несколько секунд. Почувствовав, что сильно замерзла, она инстинктивно забралась под спальный мешок, поджав к груди босые ноги.

Хрип повторился.

Он доносился снаружи.

Аннабель подняла голову.

Воздух был свежим, гораздо более свежим, чем в предыдущие дни. Молодая женщина подтянула к себе одежду, бесшумно оделась, завязала кеды и подошла к отверстию в двери.

Между зданиями висел густой туман. Деревья казались смутными, почти призрачными силуэтами.

— Не может быть! — пробормотала Аннабель. — Хорошо, что я проснулась.

Часы показывали одиннадцать минут восьмого. Она потянулась.

Уловив справа какое-то движение, она резко повернула голову.

Существо мирно передвигалось на четырех лапах. Из-за тумана Аннабель не могла разобрать, что это было. Животное походило на кабана, но молодая женщина не знала, водятся ли они в этих местах. Она с трудом подавила смех, подумав, что голодна и кусок бекона пришелся бы очень кстати.

Радостное настроение тотчас же покинуло ее, когда она вспомнила, что до сих пор нет новостей от Бролена. Почему он не пришел ночью? Может, не заметил стрелу на дереве?

Он оставил тебя на поляне потому, что доверяет тебе, потому что верит, что ты добросовестно выполнишь свою работу. А ты? Проспала всю ночь на базе, оставив поляну без присмотра! Браво!

Хотя вряд ли кто-то приходил, в такую грозу…

Аннабель развернулась и подошла к остаткам ночного костра.

Закинув за спину рюкзак, она пошевелила ногой угли и убедилась, что они прогорели. Собравшись вернуться на дерево, она поняла, что ей нужно в туалет. Внезапно она показалась себе смешной. В чем дело? Ты уже не ребенок! Пописай в траву и все!

Бросив рюкзак и немного отойдя от здания, женщина присела в траву.

Только не думай о пауках, сейчас не самый подходящий момент. Но это было сильнее ее. Ей казалось, что она чувствует, как мягкие лапки касаются ее ног.

Аннабель встала и натянула штаны. Неподалеку она различила фигуру кабана или того, за кого она его приняла Он обнюхивал землю, время от времени зарываясь в нее мордой.

Внезапно он поднял рыло.

И удрал что было мочи.

Аннабель нахмурилась. Она не шевелилась, и…

Ты стоишь против ветра, он не мог почуять твой запах.

Ее мышцы напряглись. Она внимательно огляделась. Из-за тумана зона видимости составляла всего несколько метров, а дальше громоздились черные тени.

Хруст ветки.

Звук шагов в траве.

Справа от Аннабель шел человек.

На долю секунды Аннабель поверила, что это Бролен пришел за ней, но потом убедилась, что это не он. Волосы на голове молодой женщины встали дыбом, кожа покрылась мурашками, ей стало трудно дышать. Паника накрыла ее, как волна. Она не могла объяснить почему, но все ее существо предупреждало, что она в опасности. Интуиция сыщика. Для туриста было слишком рано, а лесники заходить сюда не имели права: брошенная или нет, база оставалась собственностью армии.

Он шел к ней.

Быстро и уверенно.

Она вспомнила слова Бролена: «Тот, кто соорудил себе наблюдательный пост в центре поляны и кто убил Флетчера, приходит сюда часто, возможно, в те часы, когда здесь никого нет, чтобы делать свое дело спокойно, без свидетелей. Он выслеживает, изучает окрестности».

И вот он здесь. Меньше чем в пятнадцати метрах от нее.

Однако, если присмотреться получше, получалось, что он шел не к ней. Судя по всему, он ее не замечал. Только не двигайся.

Меньше десяти метров.

Темно-зеленая куртка с капюшоном и поднятым воротником, какой-то странный головной убор. Фуражка, надвинутая на глаза.

Шесть метров.

Четыре метра.

Сердце Аннабель билось так сильно, что ей казалось, будто его слышно на весь лес. Ей нужен был воздух, намного больше того, что проникал в легкие, но она боялась вздохнуть, потому что он мог ее услышать.

Он был совсем близко.

Она видела, как его брюки трепещут на ветру.

Он прошел мимо в нескольких метрах от нее. Он ее не заметил.

Только убедившись, что он скрылся в густых облаках тумана, она открыла рот и глубоко вздохнула.

Что он делал, здесь в этот час? В руке он нес коробку. Такую, в которой… переносят насекомых? Черных вдов?

Нужно его задержать. Бролен решил наблюдать за поляной потому, что думал, что убийца сюда придет. Аннабель не может поступить так, будто мимо нее прошел обычный человек.

Тем хуже, ведь этот несчастный не имеет к нашей истории никого отношения. Неверная гипотеза. Она это чувствовала. Она это знала, Это был он.

Аннабель бросилась за ним — она и так уже потеряла слишком много времени.

Пробежав десять шагов, она остановилась. При ней не было оружия. Пистолет остался в рюкзаке рядом с потухшим костром.

Мужчину видно не было. Если она вернется в здание, то больше его не догонит.

— Чертов пистолет, — процедила она сквозь зубы и пошла вперед.

Судя по всему, убийца двигался к выходу в заборе. Он хочет спуститься к Игл-Крик Семь.

Нужно следовать за ним по пятам. Поляна такая огромная, а туман такой плотный, что, потеряв из виду, она его не найдет.

Каждый шаг давался ей с невероятным трудом, ведь ступать нужно было по возможности бесшумно. Аннабель выслеживала призрачного преступника, который уже исчез из виду. Вскоре она увидела сетку забора, но не нашла отверстия. Должно быть, она зашла слишком далеко влево.

С другой стороны забора, в двадцати метрах от нее, сквозь туман пробиралась темная фигура. Это был он. Он прошел через забор и спускался в лес.

Аннабель последовала за незнакомцем. Вокруг стояла необычная тишина. Может, птицы умолкли из-за ночной грозы? Смотри под ноги, на этот раз у тебя нет права на ошибку.

Туман понемногу рассеивался.

В этом месте почва была усыпана хрупкими ветками, поэтому Аннабель, чтобы не выдать своего присутствия, предпочла отпустить незнакомца подальше.

Он исчез. Аннабель остановилась и прислушалась. Ничего.

Она продолжала осторожно двигаться в прежнем направлении, изо всех сил напрягая слух. По-прежнему ничего. Аннабель слегка ускорила шаг. Мокрые листья папоротника ласкали ее руки, и они покрылись мурашками.

Где-то над головой хрустнула ветка. Слишком громко, неестественно.

Аннабель остановилась, ее тело пришло в боевую готовность.

Когда треск повторился, Аннабель поняла, что там, сверху, находится он и что она опоздала на долю секунды.

21

Аннабель подняла голову, когда ее ноги уже начали движение вперед.

Все произошло слишком быстро.

Сначала на ветке мелькнул силуэт, потом ей на лицо внезапно упали тени.

Черные вдовы.

Человек, притаившийся на дереве, выпустил на нее пауков. Аннабель почувствовала, как шесть или семь маленьких телец забегали по ее голове, плечам, груди. Один паук задел ее губы и упал на землю, другой запутался в волосах.

Вскричав, она упала в кусты папоротника и, тряся головой, стала кататься по траве.

Он бросил ей в лицо десяток смертоносных пауков. Если хотя бы один проникнет под одежду, все будет кончено.

Послышался тяжелый звук шагов. Преступник убежал.

Убийца поднимался обратно к военной базе.

Через секунду молодая женщина сорвалась с места и со всех ног бросилась за ним. Оставалось только надеяться, что на ее теле не затерялся какой-нибудь паук.

Мужчина был далеко впереди. Должно быть, он заметил тебя во время спуска к поляне. Скорее всего, услышал.

Туман стал настоящим кошмаром. Аннабель видела преступника урывками, когда он появлялся между клочками молочного цвета. Каждую секунду она могла потерять его навсегда. Если он оторвется еще хотя бы немного, она его не догонит.

Она бежала вверх по склону, стараясь дышать равномерно. Как на тренировке, подумала она. Вдобавок к постоянным тренировкам в полиции Аннабель уже несколько лет занималась тайским боксом и знала, что выносливость — ее сильная сторона.

Через две минуты ее тело выработало оптимальный ритм, оставалось только слегка прибавить скорость.

В эту минуту она окончательно потеряла его из виду.

Аннабель пробежала еще немного и остановилась. Если у него было оружие, ей грозила серьезная опасность.

Она прислушалась, стараясь перевести дух.

Справа треснула ветка. Он продолжал бежать. Он хочет вернуться на базу.

Аннабель бросилась за ним следом.

Что-то коснулось ее лопатки. Это ветка, всего лишь ветка.

Но это что-то двигалось.

Перебирая своими маленькими черными лапками, паук — Аннабель была уверена, что это паук — поднимался к ее шее. Молодая женщина на ходу сорвала зеленую ветку, замедлила бег и сунула ее под одежду.

На землю упало маленькое насекомое. Значит, ей не почудилось.

В лесу царила полная тишина. Он больше не бежал.

Должно быть, он уже достиг базы и шел по бетонным плитам, вот почему вокруг стало так тихо. Аннабель пошла дальше, стараясь двигаться как можно тише. Все кругом было окутано густым туманом.

На этот раз Аннабель заметила его первой.

Он прятался за кустом, зажав в поднятой руке палку.

Аннабель отпрыгнула в сторону, выставив перед собой правую руку. Палка со свистом рассекла воздух.

Откатившись, Аннабель поднялась на колени. Кулаком она ударила противника в бок, затем развернулась вокруг своей оси и поднялась, чтобы ударить его в грудь. Небольшая скорость, недостаток подготовки и неточное попадание, вопреки надеждам Аннабель, не причинили преступнику большого вреда. Но они застали убийцу врасплох, и он, пошатнувшись, отступил.

Молодая женщина выпрямилась и приготовилась к следующему приему.

Противник ударил Аннабель кулаком в плечо. Она упала.

Не зная, что происходит за ее спиной, Аннабель снова покатилась по траве и оказалась лицом к лицу с убийцей, который бросился на нее, держа в руке палку. Лежа на спине, Аннабель напряглась всем телом, стараясь поднять ноги как можно выше. В тот момент, когда преступник собирался нанести удар, она со всей силы ударила его ногами в живот. От шока у него перехватило дыхание, и он попятился назад. Палка ударила Аннабель в щеку и висок.

Ее ослепила яркая вспышка света. Голова закружилась.

Стараясь прогнать головокружение, она стиснула зубы.

Несколько секунд ей казалось, что она находится на борту корабля во время сильнейшей качки. Ну же, соберись. Где он?

Он убежал в лес, ломая все на своем пути. Вставай, ты можешь его догнать! Она встала на дрожащие ноги и устремилась вперед. Адреналин и физические усилия прогнали страх. Вскоре она добежала до забора базы. До ее слуха донеслось эхо его шагов.

Она вспомнила, что вчера ей говорил Фредерик.

В сетке есть отверстие. Он проходит через него, со стороны входа!

Молодой искатель приключений также уточнил, что дорога, ведущая к тому месту, была в таком заброшенном состоянии, что автомобилю по ней не проехать. Это хорошо.

Обрадовавшись, она прибавила скорость.

Она пересекла всю территорию военной базы, стараясь сквозь шум собственного дыхания различить его шаги. Услышав лязг решетки, она поняла, что может его догнать. Он был совсем рядом. Она добралась до забора и потеряла драгоценные секунды на поиск отверстия, вырезанного рядом с главным входом. И проникла на другую сторону.

Странная тень скользнула меньше чем в пяти метрах от нее, подпрыгивая на кочках.

У него велосипед!

Аннабель бросилась за ним. Ее ноги будто отделились от остального тела, руки напряглись, спина выпрямилась. Она бежала что было сил.

Велосипед был прямо перед ней. Еще чуть-чуть, и она его схватит.

Она увидела, что козырек фуражки повернут назад, в ее сторону, но не смогла разглядеть черты его лица. Все было так размыто…

Все, кроме одной детали: розоватого отблеска между воротником и фуражкой.

Он… он…

Мужчина поднялся на педалях и прибавил ходу.

Дорога уходила вниз. Аннабель стала снова нагонять его. Она могла протянуть руку и схватить его за куртку.

Но он уже набрал скорость.

Он отрывался от нее все дальше.

Пока не исчез в тумане.

22

К восьми часам вечера туман рассеялся, обнажив бескрайнее царство дикой природы и бесконечный лес, искромсанный острыми гребнями гор.

Бролен страшно устал. Всю ночь они с Ллойдом Митсом пытались по горячим следам узнать номер телефона, который стал набирать аппарат, как только они вошли в квартиру Марка Сабертона. После пяти часов поисков они обнаружили, что этот номер соответствовал номеру пейджера, зарегистрированного на имя Марка Сабертона. Это им не помогло, Марк мог находиться где угодно. Получив сообщение о вторжении в его квартиру, Марк Сабертон, скорее всего, сразу избавился от пейджера.

По дороге из Портленда в лес на горе Худ Бролен проклинал себя за то, что потерял так много времени. Сначала он думал, что Аннабель все поймет, что игра стоила свеч, но с наступлением рассвета осознал, что оставил ее одну на целую ночь, а точнее, на целые сутки. Гнев, который он испытывал к самому себе, перешел в ярость, когда он увидел молодую женщину на поляне и когда она рассказала ему о том, что произошло меньше чем за час до его прихода.

Еще чуть-чуть, и он бы успел.

Но хуже всего то, что по дороге он, возможно, встретился с убийцей! Сбежав на велосипеде, преступник, вероятно, позднее пересел на автомобиль.

Как только телефон поймал сеть, Бролен позвонил Ллойду Митсу и сообщил ему о случившемся. Через час один полицейский занял наблюдательный пост, а трое других стали изучать место происшествия. Они нашли пластиковую коробку, в которой незнакомец носил черных вдов. Бролен и Аннабель догадывались, что на ней не будет отпечатков, поскольку преступник всегда работал в перчатках и вообще с самого начала действовал крайне осторожно.

По дороге домой Бролен извинился перед подругой. Он не мог предвидеть, что обстоятельства сложатся подобным образом.

А еще хуже то, что он подверг ее опасности.

Аннабель покачала головой и сказала:

— Я не дура и прекрасно понимала, на что иду, когда согласилась тебе помочь.

Ее волновало вовсе не то, что она подверглась опасности, а то, что ее ночное дежурство оказалось безуспешным. Рассмотреть лицо преступника она так и не смогла. Она разглядела только одну деталь: розовый затылок. Мужчина был лысым.

— Ты уверена? — спросил Бролен.

— Абсолютно. Я видела его мокрый от пота затылок. Может, на нем и были волосы, но очень немного. Он среднего роста и довольно коренастый.

— Аннабель, мне искренне жаль, что так получилось этой ночью… — сказал Бролен, глядя на дорогу покрасневшими от усталости глазами.

Движением руки она заставила его замолчать.

— Забудь. Я уже сказала, что об этом думаю. Расскажи лучше о его квартире.

— Это просто невероятно, — помолчав, ответил он. — Марк Сабертон превратил свою квартиру в лабиринт. Предметы в ней расставлены так замысловато, что сквозь них приходится продираться, как сквозь джунгли. Если этот тип живет в такой квартире, значит, у него большие проблемы. Может, ему приходится скрываться самому или прятать что-то. Там жутко холодно, повсюду пыль, туда уже давно никто не приходил. И никто туда больше не вернется. Система охраны предупредила его о том, что его логово обнаружили.

— Обыск ничего не дал?

— Его и не было. Я же сказал: в квартире царит страшный беспорядок. Чтобы там разобраться, потребуются пять или шесть человек, да и у них на обыск уйдет не меньше недели. Квартира опечатана, нужно ждать. Вчера мы лишь мельком осмотрели его жилище, чтобы удостовериться, что там никого нет. Сейчас главное — идти по горячим следам.

— Что это значит? — спросила Аннабель.

— Ллойд Митс организует специальную команду из нескольких полицейских. Сегодня во второй половине дня они вплотную займутся жертвами. Попытаются понять, как преступник их выбирал, как у него получалось входить в дом без взлома и что он делал для того, чтобы спящие мужья ничего не слышали. Они пороются в прошлом Марка Сабертона, опросят его родственников и знакомых. Посмотрим, что это даст.

— Обширная программа!

— Не говори… Сегодня утром, перед тем как прийти сюда, я разговаривал с Митсом по телефону. Энтомолог изучил паутину, из которой сплетен кокон Кэрол Пейтон. Он уверен на все сто процентов: это паучья паутина. Она полностью биологического происхождения. Я постараюсь еще переговорить со специалистом по паукам. Мне нужно задать ему несколько вопросов.

Тем временем они доехали до дома Бролена. После бессонной ночи у Аннабель отяжелела голова, и все вокруг казалось ей нереальным. Они договорились поспать до обеда, чтобы потом хотя бы как-то дотянуть до вечера.

Приняв душ на втором этаже, Аннабель немного взбодрилась и, надев пеньюар, вышла на террасу. Из ванной комнаты на первом этаже доносился шум воды, и Аннабель почувствовала, как в ней с неистовой силой проснулось желание. Она представила себе обнаженное тело Бролена под душем в плотных клубах пара, увидела, как по его коже сбегают струйки воды. Аннабель задрожала и ощутила жар внизу живота. Она представила, как прижмется к Бролену, как почувствует его тепло, как он поцелует ее и как их закружит вихрь страсти.

Опомнившись, она покачала головой.

Ты просто смертельно устала. С другой стороны, что плохого в ее желании? Обычное явление для любого человека, тем более для женщины, чей муж пропал полтора года назад. Бедный Джош, знал бы он, что у меня в голове! Иди спать, Анна. Позволяя чувствам брать верх над разумом, ты становишься похожа на актрису дешевого эротического фильма!

Она пожала плечами и вернулась в свою комнату. Желание в ней не исчезло, а лишь окрепло. Убеждая себя в том, что оно имеет чисто сексуальный характер, она заснула.

* * *

Если бы ему нужно было дать имя, то его можно было бы назвать Нечто. Существо, создание, несомненно, человекоподобное, но не более того. Это было Существо. Таковым оно себя и считало.

Существо сняло фуражку и положило ее на круглый столик при входе. Оно долго стояло там, прислонившись к стене, глубоко дыша и размышляя.

Кем была эта женщина на поляне?

Она не была похожа ни на туристку, ни на спортсменку. Что она так рано делала в его месте? Может, она полицейский? Не исключено. Из-за скорости и тумана разглядеть ее лицо было очень трудно. Существо запомнило только ее силуэт, который, однако, что-то ему напоминал. Оно думало об этом всю обратную дорогу. Где оно видело эту женщину?

Существо положило свою куртку на кожаное кресло в гостиной.

Хватит медлить, его ждет другая жизнь. Приличная. Ему нужно поторопиться.

Существо стало ходить взад-вперед по гостиной. Скоро все станет известно, и о нем заговорят по телевизору. Полиция сможет скрывать происходящее несколько дней, но вечно это длиться не будет. Нужно зайти еще в несколько домов, чтобы его дочери напали еще на нескольких людей — и тогда весь город накроет волна страха. Работать в этой атмосфере всеобщей паники будет одно удовольствие.

Его будут бояться. Люди будут говорить о нем шепотом и только при свете дня. А потом им будут пугать непослушных детей. Существо станет героем сказки, новым страшилищем.

Думать об этом было очень приятно.

Будто о чем-то вспомнив, существо открыло глаза и осмотрелось. Этот дом, пахнущий старьем. Обстановка, которую оно ненавидело. Мебель, которую оно выбрало в прошлой жизни. Сколько раз оно все бросало, крушило все вокруг, сжигало воспоминания? А потом снова приводило все в порядок. Все, кроме фотографий. Чтобы сохранять приличия. Потому что так было нужно. Чтобы продолжать. Чтобы его не разоблачили и не арестовали за то, что оно не такое, как все. Они не понимают. Пока.

Существо направилось в конец коридора, к бежевой двери, и открыло ее. Сердце радостно замерло в груди. Оно пошарило по стене в поисках выключателя. Лампа осветила деревянную лестницу, которая спускалась вниз, в подвал. К первой партии подвалов.

Там было влажно. Нужны были подвалы и большая влажность. И больше ничего.

Существо спустилось по лестнице вниз и прошло мимо стиральной машины, которая не работала уже больше месяца. С тех пор, как там побывала собака.

Результат получился таким, что у Существа отпало желание проделать этот трюк с более крупными жертвами. В противном случае Существо не поскупилось бы приобрести большую промышленную модель стиральной машины, такую, в которую без труда поместился бы мужчина или женщина. Но состояние собаки превзошло все ожидания Существа. Даже оно с трудом вынесло это зрелище.

В стороне стояли три ванны. Все они были куплены подержанными, укреплены деревянными подставками, сифон замазан мастикой. И в этом случае опыт оказался неубедительным. Метод был недостаточно практичным. Он предлагал мало конкретных возможностей, и смерть наступала вполне банальным образом. Только на этот раз Существо воспользовалось не собакой.

Оно прошло мимо грязного допотопного холодильника с длинным темным пятном на дверце. Над ним, намотанная на катушку, висела труба для обмывания.

Расширив помещение, Существо разместило в нем своих дочерей. Вдоль стен стояли шкафчики. Самодельные террариумы общим количеством шестьдесят две штуки. И это не считая остальных, тех, что снаружи.

Комната была наполнена искусственными зелеными растениями, по стенам спускался пластиковый плющ.

Существо посмотрело на двухсотлитровый аквариум в противоположном углу комнаты. Внутри не было воды, там жила колония сверчков. Вооружившись маленьким сачком для ловли бабочек, Существо поймало одного сверчка и взяло его в руки.

Существо поднесло сверчка к одному из стеклянных террариумов, отодвинуло крышку и опустило руку в клетку, чтобы положить насекомое на дно.

Тарантул не заставил себя долго ждать и тотчас же выскочил из угла.

Быстро перебирая пушистыми лапками, паук подбежал к своей жертве. Подняв хелицеры, он резко обрушил их на сверчка. Сверчок задрожал и обмяк. Паук стоял неподвижно, держа в щупальцах пищу. Часто пауки пожирают жертву незаметно для окружающих, мягко всасывая в себя разжиженные внутренности.

На головогруди паука сверкнули маленькие черные шарики. Затем он отошел назад, волоча за собой сверчка, чтобы спрятать его в своем укрытии.

Все было кончено.

Так быстро, так точно.

Так чисто, подумало Существо.

Оно отправилось за следующим сверчком и подошло к другой стеклянной клетке. Живший в ней воронковый паук Atrax robustus,[5] был родом из Австралии. Достать его было нелегко, а разводить — еще труднее. Паук был целиком черным, диаметром с бейсбольный мяч, его кожа напоминала винил, натянутый и сверкающий на суставах. Каждый, кто видел его, приходил в ужас, настолько он был омерзительным. Это был один из самых смертоносных пауков в мире.

Среди насекомых, которых Существо оставляло среди людей, Atrax еще не было. Оно не хотело раскрывать свой потенциал сразу, но придет черед и этого убийцы. А потом оно перейдет на следующую ступень и выпустит главного хищника.

Бразильского странствующего паука, Phoneutria fera.[6]

Содержимого его ядовитых желез хватит, чтобы разом убить более двухсот мышей.

Вдруг Существо широко раскрыло глаза. Его озарило.

И как только оно об этом раньше не подумало? Эта женщина сегодня утром, эта маленькая шлюшка, это она была на фотографиях! Да, на фотографиях, сделанных в лесу, когда полицейские нашли тело!

Значит, она — полицейская ищейка.

Не выпуская зажатого в руке сверчка, Существо бросилось к своему ящичку из нержавеющей стали, открыло его и извлекло из него несколько четких негативов. На них можно было разглядеть водопад и группу людей неподалеку от него, у подножия дерева. Существо достало другой негатив, потом еще один. Вот она. Женщина с длинными черными волосами. На фотографии у нее косы, которых сегодня утром не было, но сомнений нет: это она.

Ну, держись! Как только я узнаю, кто ты такая…

Кто знает? Может, именно она станет добычей Phoneutria fera?

Чтобы узнать твое имя, далеко ходить не надо. Достаточно анонимно отправить фотографии прессе. Остальную работу они выполнят за него, и на обложке газет будет красоваться одна из сделанных им фотографий.

Существо оскалилось и раздавило пальцами сверчка, даже не заметив этого.

Из-за двери, расположенной в глубине комнаты, донесся приглушенный стон. Человеческий.

Как хорошо, что она напомнила о себе, подумало Существо. Пора этим заняться, а остальное подождет.

На то, чтобы накормить всех, нужно время.

Но сначала надо разобраться с ней.

23

Телефонный звонок встревожил Нельсона Генри.

Его хотел видеть частный детектив, чтобы задать несколько вопросов о пауках. Его имя он узнал из личных источников.

Генри налил полный стакан виски и залпом осушил его. Что делать? В левой руке он держал пустой стакан, правая рука покоилась на трубке телефона. Позвонить друзьям? Предупредить их? Посоветоваться с ними?

Нет. Разумеется, частный детектив может проследить за его телефонными звонками. Нужно играть спокойно, отвечать на все вопросы, а главное — не вызывать подозрений. Да, но сможет ли он ломать комедию? Конечно! Он ведь только этим и занимается, и этот случай просто один из многих, если не считать того, что его собеседником будет частный детектив. Но если до сих пор его никто не раскусил, значит, не раскусит и частный детектив!

— Нельсон, дыши глубже. Он в этом совершенно не разбирается, — сказал он себе.

Генри налил еще немного виски и стал ждать. Через час в дверь позвонили.

На выжженном солнцем газоне стояли двое. Мужчина, этот Джошуа Бролен, и женщина. Красивая, смуглая, с длинными черными волосами, спадавшими на тонкую рубаху. Рубаха была такой прозрачной, что сквозь нее виднелся топ.

Мужчине, казалось, жара не причиняла никаких неудобств, хотя он был одет в джинсы и черную майку. Этот тип ненормальный, подумал Генри. Бролен без труда выдержал его взгляд. Нельсону Генри даже пришлось на мгновение опустить глаза.

— Мистер Генри?

Нельсон поднял голову и облизал губы.

— Да, это я. Полагаю, вы — частный детектив…

— Да, — оборвал его Бролен, показывая удостоверение. — А это мой помощник, Аннабель.

— Входите, в такой зной не стоит долго находиться на улице.

Он провел их в дом. Нельсон Генри жил в пятнадцати километрах к востоку от Портленда, там, где начинались горы Туалатина, в деревянном доме неподалеку от деревни Рок-Крик. Место было уединенное, с небольшим количеством соседей. Здесь Нельсона Генри окружали поля и леса, и никто ему не мешал. Изнутри его дом выглядел так же, как и снаружи: мрачно и обыкновенно. Если бы не рамки с фотографиями и несколько номеров журнала для рыболовов, этот дом мог принадлежать кому угодно. Здесь не было ни привезенных из туристических поездок сувениров, ни намека на излишества Даже телевизор был самым простым: старая модель, возраст которой составлял не меньше пятнадцати лет.

— Надеюсь, мы вам не помешали? — спросил Бролен, заметив на столе открытую бутылку виски.

— Нет. Обычно по субботам после обеда я хожу на прогулку, но сегодня так жарко, что я прошел совсем немного и вернулся. Итак, чем могу помочь? Должен признаться, нечасто ко мне в гости приходят частные детективы.

Жестом он предложил им сесть на диван.

— Мне сказали, что вы — специалист по паукам и работаете в лаборатории музея естественной истории, если мои источники меня не обманули.

— Вы правы. Что касается «специалиста», я бы скорее назвал себя «любителем». Кто посоветовал вам обратиться ко мне?

Знать это для Генри было очень важно.

— Моя подруга журналистка, которая специализируется на научных статьях, имеющих отношение к Портленду или Орегону. У нее наработан большой список имен. Она позвонила в музей, и они рассказали о вас.

Генри немного расслабился. Конечно, это самое очевидное — о музее они подумали в первую очередь.

— Понятно, — сказал он, пытаясь избавиться от напряжения.

Все равно следует быть начеку, опасность по-прежнему существует.

Аннабель внимательно разглядывала своего собеседника. На вид ему было около пятидесяти. Среднего роста, с выпирающим животом, типичным для мужчин его возраста. Он был безупречно выбрит и аккуратно одет. Редкие седые волосы торчали в разные стороны, что при других обстоятельствах непременно рассмешило бы молодую женщину.

— Думаю, мой вопрос покажется вам странным, — предупредил его Бролен, — но я бы хотел знать, каким образом можно собрать паутину.

— Собрать?

— Да, набрать ее в количестве, достаточном для того, чтобы самому сплести из нее кокон.

Генри вытер рукой губы и, помолчав, ответил:

— Это невозможно.

— Почему? — удивилась Аннабель.

— Нельзя «собрать» паутину по той простой причине, что невозможно разводить пауков с этой целью.

— Но ведь некоторые любители держат виварии, — заметил Бролен.

— Да, но дело не в этом. Нельзя выращивать пауков для того, чтобы собирать паутину. Скажу проще: паучий шелк составляет в диаметре десятую часть человеческого волоса. Собрать количество паутины, необходимое для того, чтобы сплести из нее майку, можно, только ежедневно используя труд нескольких сотен пауков. Только представьте себе! А еще нужно добавить, что пауки асоциальны и им присущ территориальный инстинкт. Посадите несколько пауков вместе — и они сожрут друг друга! Сбор паучьего шелка — это миф, утопия.

Бролен помрачнел. Ведь должно же быть какое-то объяснение. Он решился приподнять завесу тайны:

— Мы обнаружили кокон очень большого размера, несколько десятков сантиметров. Эксперт установил, что он соткан из шелка паука.

Нельсон Генри заерзал в кресле. Он во все глаза смотрел на своих собеседников, полагая, что они шутят, но вид у них был очень серьезный.

— Я… Мне хотелось бы взглянуть на этот кокон, — наконец выдавил он. — Это не может быть паучья паутина. Возможно, это шелк шелкопряда, шелковичного червя. Сделать такой кокон крайне сложно, и, чтобы выдумать такое, нужно недюжинное воображение, но это, по крайней мере, не из области фантастики.

Бролен стиснул зубы. Полицейский энтомолог был убежден, что речь идет о шелке паука.

— Можно на него взглянуть? — спросил Генри.

— Боюсь, что нет. Власти закрыли к нему доступ.

— А, власти… В это замешана полиция?

— В какой-то степени. К сожалению, больше я пока сказать не могу.

— А где нашли этот кокон?

— Не знаю, мистер Генри. Случай очень запутанный, нам самим многое не известно.

Бролен предпочел солгать и разыграть неведение. Зато его собственное любопытство достигло предела, и он продолжил:

— Я где-то читал, что паучий шелк обладает рядом невероятных качеств. Неужели лаборатории никогда им не интересовались? Неужели не существует промышленного производства этого шелка?

Генри с трудом сглотнул и стал искать глазами бутылку виски. Однако, увидев ее, с места не сдвинулся. Только не сейчас. Выпьешь после их ухода. Продолжай говорить.

— Повторяю: еще никому не удавалось производить этот шелк в больших количествах, и это правильно. Долгое время армия корпела над этим, потом оставила свои попытки. Если вас интересуют качества паучьего шелка, то над их изучением работают несколько технических служб. Одна из них находится в Портленде и называется «НеоСета». Они проводят генетические эксперименты, пытаясь добыть шелк из коровьего молока.

Аннабель удивленно раскрыла глаза.

— Уверяю вас, это правда, — заверил их Генри. — Правительство относится к этим исследованиям очень серьезно и частично их финансирует.

Бролен записал в блокнот название «НеоСета».

— Общество любителей пауков, как они там называются, арахнофилы? Думаю, таких любителей немного. Вы встречаетесь, обсуждаете что-то? — спросила Аннабель.

— Вы ошибаетесь. Людей, интересующихся пауками, очень много. Чтобы убедиться в этом, достаточно зайти в Интернет. Там вы найдете огромное количество сайтов, посвященных нашим восьминогим друзьям.

— Известны ли вам такие любители в нашем регионе?

Генри нервно вцепился в подлокотники кресла.

— Такие, конечно, есть, как и везде, но лично я с ними не знаком. Знаете ли, люди время от времени заходят в музей, советуются со мной. Например, на прошлой неделе один мужчина принес труп паука-птицееда. Он хотел, чтобы я провел вскрытие и подтвердил, что паук не заражен. Он боялся, как бы не пришлось истребить все хозяйство.

— Не помните, как его звали? — спросила Аннабель.

— Мисс, если вы рассчитываете опросить всех любителей пауков, уверяю вас, на это уйдет масса времени. Даже если вы ограничитесь Портлендом и его ближайшими окрестностями. В одной только «НеоСета» работают около пятнадцати специалистов. Десять лет назад стало модным увлекаться такими тварями, как змеи, скорпионы и пауки. Скоро у каждого уважающего себя модника в гостиной будет стоять террариум.

Он вздохнул и нахмурился. Потом встал и достал из выдвижного ящика стола блокнот и ручку. Что-то написал и, выдрав лист, передал его молодой женщине.

— Держите. Это адрес магазина в городе, в который периодически заходит каждый, кто более или менее интересуется пауками. Магазин недешевый, но хозяин свое дело знает.

Аннабель и Бролен быстро переглянулись и встали с дивана. Попрощавшись, они ушли, а Генри, закрыв за ними дверь, с облегчением вздохнул и закрыл глаза. От волнения он вспотел.

Боже, он едва выкрутился.

На этот раз он уже было решил, что все кончено.

24

В «Мустанге» было так жарко, что кожаные сиденья раскалились, как угли. Чтобы хоть как-то освежиться, Аннабель и Бролен открыли все окна.

— Что ты об этом думаешь? — громко спросил Бролен, стараясь перекричать шум.

— Не знаю, я просто никак не могу понять. Он сказал, что это не паучий шелк.

— Но энтомолог уверен, что кокон сплетен из паучьей паутины и что ее происхождение на сто процентов биологическое.

— Значит, нам незачем ехать в «НеоСета».

— Думаю, съездить все же стоит. Мне хочется поговорить с кем-нибудь из сотрудников.

— Джош, я никак не могу понять этого преступника. Он прикладывает невероятные усилия, чтобы завернуть жертву в кокон, который создает неизвестно каким образом. Подвешивает труп на дерево, при этом труп почти пустой. Как будто он растворяет внутренние органы жертвы, а потом выпивает их, как это делают пауки.

Незадолго до этого Бролен подробно рассказал Аннабель о результатах вскрытия. Выслушав ее, он покачал головой.

— Этот тип сделал все, чтобы быть похожим на паука, — продолжала Аннабель. — Он использует методы, которые мы никак не может разгадать. Несмотря на это он оставляет в горле жертвы сперму. Нелогично, правда? Он сделал все, чтобы сойти за гигантского паука, а сперма в горле жертвы разом перечеркнула все его старания. Это как-то глупо.

— Не так глупо, как кажется. — Бролен закрыл боковое окно и продолжил: — Возможно, одна его половина обесчеловечивается, трансформируется, по крайней мере, он так думает, а в другой половине просыпается неистовая жажда насилия, беспредельное возбуждение, вызванное страстным желанием испытать счастье или просто радость, неведомую ему при обычных обстоятельствах. Когда эти две части перестанут совпадать, его состояние резко ухудшится. Это разногласие может стать источником сильных страданий.

— Такие часто кончают жизнь самоубийством?

— Да, бывает. Он придает огромное значение символам. Мир пауков для него очень важен, это послание миру, сообщение, а сперма — всего лишь результат самого действия. А может быть, все это — не более чем затянувшийся спектакль, цель которого — поиздеваться над нами, — добавил Джошуа, сам не веря своим словам.

— Этот спектакль обходится ему слишком дорого.

— Гораздо больше меня беспокоят многочисленные мелочи, которые он выполняет с завидной скрупулезностью и которые, как нам кажется, не имеют никакого смысла. Он тщательно бреет жертву, натирает ее пряностями. Это не имеет ничего общего ни с помешанностью на пауках, ни с сексуальным наслаждением. Это часть его мира, часть образа, которому он не позволяет вырваться наружу. Это необходимость, которая довлеет над ним и управляет им. Он отлично знает, что делает, и это пугает меня больше всего.

— Я помню аромат пряностей, исходивший от трупа. Я никак не могла в это поверить…

— Как бы то ни было, мы знаем одно: он — большой знаток пауков. Остается выяснить, как ему удается добывать такое большое количество шелка. На то, чтобы сплести такой огромный кокон, должна была уйти целая вечность. Значит, кокон очень важен, раз он готов проделывать столь колоссальную работу.

Аннабель вытянула руку и стала с наслаждением ловить воздушную струю, как это любят делать дети.

— Это хорошая новость, — сказала она, помолчав. — Каков бы ни был его метод, на выработку шелка уходит масса времени. Возможно, он не станет убивать, пока не сплетет новый кокон.

— Будем надеяться.

Аннабель посмотрела на часы. Четверть четвертого, еще не поздно.

— Давай съездим в… — Она достала из кармана клочок бумаги. — «Жучки», магазин, который нам посоветовал дорогой мистер Генри. Кстати, как он тебе?

— Он заметно нервничал.

— Мне тоже так показалось. Может быть, это насекомые постепенно сводят человека с ума?

Аннабель улыбнулась и посмотрела на Бролена. Вид у него был невозмутимый, он целиком сосредоточился на дороге. Она подняла брови.

— Чтобы сэкономить время, — произнес он, — ты пойдешь в магазин, а я нанесу визит в «НеоСета».

— В субботний вечер? Да там никого нет.

— Тем лучше, проще будет туда проникнуть. Там наверняка найдется какой-нибудь засидевшийся на работе ученый или хотя бы охранник, который обязательно расскажет что-нибудь интересное. — Бролен достал из кармана мобильник. — Я обо всем договорюсь. Нужно собрать как можно больше информации и по возможности составить список всех, кто интересуется пауками. Задача сложная, времени у нас мало. Сегодня вечером мы встречаемся с Ларри, нужно рассказать ему все, что нам удалось узнать.

Аннабель расхохоталась. Она находилась так далеко от дома и от своей работы, в другом конце страны, но у нее было впечатление, что она ведет расследование.

Бролен положил руку на ее ладонь:

— Обещаю, что, как только у нас появится свободное время, я сразу отвезу тебя подальше отсюда, на море.

Молодая женщина, волосы которой свободно развевались на ветру, посмотрела на частного детектива. Если как следует подумать, она и Бролен бывали вместе только в ходе расследований, но оба умели наслаждаться часами затишья, и это нравилось ей больше всего. Какие бы события ни происходили вокруг, они были всего лишь предлогом.

* * *

Компания «НеоСета» наряду с такими фирмами, как Adidas, Epson, Nike и многие другие, решила обосноваться в Портленде во многом из-за динамики этого города. Однако, если эти крупные компании осели в деловых кварталах или промышленных зонах, «НеоСета» располагалась в стороне, неподалеку от Уилламетт-Хайтс.

К изумлению Бролена, фирма в этот период работала шесть дней в неделю: приближался конец полугодия, и им необходимо было достичь определенных результатов, чтобы отчитаться за выделенный бюджет. Больше об этом Бролену ничего узнать не удалось, и договориться о встрече оказалось на редкость сложно. Под предлогом дела огромной важности, он сказал, что, если понадобится, готов позвонить в офис окружного прокурора, и назвал имя Бентли Котленда, которого знал лично, но и это не помогло. Он позвонил в центральный офис полиции и поговорил с капитаном Чемберленом. Разговор был недолгим, мужчины старались не вспоминать о прошлом. Через четверть часа раздался звонок на мобильный Бролена. Звонил директор компании по связям с общественностью. Его ждали там через час.

Бролен высадил Аннабель в центре города, договорившись встретиться позднее в кафе «Старбакс», и поехал на северо-восток, в сторону холмов.

«НеоСета» располагалась в огромном белом здании посреди большого поля. Здание напоминало крупную асьенду: безупречно белые стены, открытые галереи с аркадами и многочисленные навесы из оранжевой черепицы. По контурам стен можно было догадаться, что за ними скрываются многочисленные дворики, невидимые снаружи. Парковка, на которой под прямыми лучами солнца стояло несколько десятков автомобилей, никак не сочеталась с беззаботным видом здания. Должно быть, в «НеоСета» работают сто или даже двести сотрудников, решил Бролен. Он припарковался и увидел за главным зданием три длинных ангара, суровый вид которых также резко контрастировал с асьендой.

Вскоре Бролен обнаружил, что «НеоСета» похожа на асьенду только внешне. Приемный зал выглядел ультра-современно, был оснащен автоматической стеклянной дверью и охраняемым пропускным пунктом, а лифты открывались только магнитным ключом.

Сотрудница, встречающая посетителей, поздоровалась с ним, попросив предъявить удостоверение личности и лицензию частного детектива. Мужчина в антрацитовом костюме забрал документы и исчез за едва заметной дверью, контуры которой сливались со стеной. Бролен чуть не улыбнулся, заметив у него наушник. Он будто оказался в Лэнгли, резиденции ЦРУ. Через несколько минут встретившая его сотрудница сняла трубку телефона, хотя аппарат не звонил, и кивнула. Подарив Бролену самую очаровательную улыбку, она протянула ему красный пропуск с начертанной на нем огромной буквой П — «посетитель».

— Прикрепите его прямо сейчас. Он всегда должен быть на виду, — объяснила она. — Мистер Хаггарт скоро спустится.

— Кто такой мистер Хаггарт? — поинтересовался Бролен, подходя к стойке.

— Руководитель технической группы лабораторий. С ним будет наш директор по связям с общественностью, с которым вы говорили по телефону.

Бролен взял пропуск, и в этот момент двери одного из лифтов открылись, представив его взору двух мужчин в строгих костюмах. У одного из них из-под пиджака виднелся белый халат. Бролен также заметил, что, хотя они, видимо, занимали здесь достаточно высокие должности, они не пренебрегали правилом носить на груди пропуск.

Бролен прошел сквозь небольшую арку, и она зазвенела. Начальник охраны поспешил к Бролену и обязательно обыскал бы его, если бы не Донован Джекман, директор по связям с общественностью.

— Мистер Бролен не террорист. Я беру на себя ответственность сопровождать его с его оружием…

Положив руку на талию Бролена, он, притворно улыбаясь, подтолкнул его к лифту. Оказавшись в кабине, он нажал на кнопку «3», последнюю цифру на табло, что означало, что в здании, по меньшей мере, три подвальных этажа, и повернулся к частному детективу. Донован Джекман был типичным руководителем высшего уровня примерно пятидесяти лет, который обязан всегда выглядеть безукоризненно. Его костюм был безупречен, а лицо выбрито так гладко, что было неясно, растут ли на нем вообще волосы. От него пахло дорогим одеколоном, а темные волосы — крашеные? — были тщательно разделены на пробор. Если как следует присмотреться, в нем можно было уловить некоторое сходство с Пирсом Броснаном.

— Мне искренне жаль, что вам отказали в приеме, когда вы позвонили, — извинился он. — Это из-за того, что у нас сейчас острая нехватка времени. Чтобы наверстать упущенное, мы работаем шесть дней в неделю, а сегодня нас не так много. Капитан Чемберлен из портлендской полиции объяснил мне, что речь идет об очень важном деле и что «НеоСета» может вам как-то помочь. Я правильно понял?

— Совершенно верно.

После этого лаконичного ответа Бролена Джекман не отвел глаз: он легко выдержал взгляд частного детектива.

— Капитан Чемберлен вкратце описал мне сложившиеся обстоятельства, — продолжал Джекман. — Вам нужно собрать как можно больше информации о паучьем шелке и его производстве. Поэтому я попросил мистера Хаггарта присоединиться к нам. Он — руководитель одной из наших групп, работающих над этим вопросом.

Выйдя из лифта на третьем этаже, Бролен увидел, что коридоры здания напоминают скорее жилой дом, нежели предприятие. Пол был выложен мексиканской плиткой, а стены украшены картинами — бесцветными копиями Копли и Стюарта. Письменный стол и полки из клена, большой индейский ковер, жалюзи и вентилятор за компьютером — вот и вся мебель в кабинете Джекмана.

— Садитесь, прошу вас. Прежде всего, несколько слов о нашей компании. Основная цель «НеоСета» — промышленное производство шелка, обладающего такими же свойствами, как и шелк паука. Для этого четыре года назад мы запустили усовершенствованную программу исследований, которая по большей части опирается на открытия в области генетики. Финансируют нас как частные лица, так и общественные организации. Например, правительство Америки и Канады каждый год выдает нам кредиты.

— Чем именно интересен паучий шелк? — спросил Бролен.

— Многим. Паучий шелк в шесть раз прочнее кевлара[7] и в два раза эластичнее нейлона. Он мягкий и легкий, нетоксичный и разлагается живыми организмами. Это самый прочный материал из всех известных нам. Возьмите, например, этот карандаш. — Он взял со стола карандаш и поднял его в воздух. — Нить такого диаметра могла бы остановить летящий на полном ходу Боинг-747. Уверяю вас, это правда. Зайдите в Интернет — и вы найдете там все точные формулы прочности паучьего шелка. Она поистине феноменальна.

Сквозь опущенные жалюзи в комнату проникло солнце. Бролен сидел в удобном кресле напротив Донована Джекмана. Он кивнул, показывая, что верит ему. Где-то он уже об этом слышал.

— Каков ваш рынок сбыта? — поинтересовался частный детектив.

— Прежде всего, это медицина и военная сфера. В ближайшем будущем мы даже планируем наладить производство нового вида нити для хирургических швов и искусственных сухожилий. Пуленепробиваемые жилеты из такого волокна станут революцией и незаменимым элементом экипировки солдат и полицейских. Эти жилеты будут прочнее, мягче и легче всего, что мы имели до сих пор. И это не считая тросов для подвесных мостов и рыболовных лес. Только лесы ежегодно продаются на сумму пятьсот миллионов долларов!

— Теперь я понимаю, зачем вам такие меры безопасности на первом этаже…

— Прежде всего, это необходимо для предупреждения промышленного шпионажа, но также и потому, что мы работаем для армии, по крайней мере, пользуемся ее финансированием. Мистер Бролен, прежде чем продолжить, могу я сделать одно… замечание? «НеоСета» не нуждается в рекламе. Пока работа не завершена и производство «искусственного» паучьего шелка не налажено, мы предпочитаем оставаться в тени. Как только мы будем готовы, мы громко заявим о себе и сообщим всем о результатах своей работы. В настоящий момент этот промышленный сектор охвачен волнением, у нас есть несколько конкурентов, и все они играют втихую. Нашей компании невыгодно оказаться замешанной в ваше расследование. Капитан Чемберлен не вдавался в подробности, но я понял, что случай крайне сложный. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам, но за это попрошу соблюдать полную конфиденциальность.

Бролен кивнул. Джекман соединил кончики пальцев и поднес ладони к губам:

— Хорошо. В таком случае перейдем к вашим вопросам. Мистер Хаггарт будет нашим «техническим помощником», если можно так выразиться. Не правда ли, Ньютон?

Ньютон Хаггарт нервно усмехнулся и потянул за полы халата, будто собираясь его разгладить. Это был невысокий человек с редкими седыми волосами и в черепаховых очках.

Бролен достал из заднего кармана джинсов блокнот, положил его на бедро и приступил к расспросам:

— Прежде чем прийти к вам, я встретился с одним специалистом по паукам. Он сказал, что разводить пауков с целью добычи паутины в большом количестве невозможно. Вы тоже так считаете?

— Да, это невозможно, — ответил Хаггарт, покачав головой. — Во всяком случае, это нелегко, особенно если предполагается добыча такого количества паутины, чтобы из нее можно было что-то создать.

— Это еще никому не удавалось?

— Думаю, никому. Если хотите, могу сейчас же познакомить вас с руководителем нашего проекта. Она лучше меня разбирается в паукообразных и хорошо знает историю их развития. Даже если эта затея кому-то и удастся, она не будет доходной. Чтобы собрать существенное количество шелка, хозяйство должно охватывать многие и многие гектары. Нет, это немыслимо.

Бролен написал в блокноте слово «невозможно» и несколько раз его подчеркнул.

— Поскольку пауки настолько асоциальны и их так трудно выращивать, в отличие от шелкопрядов, почему бы не использовать шелк последних? Я не очень в этом разбираюсь, — признался Бролен, — но люди умеют их разводить и добывать шелк в больших количествах. Если его во всем мире применяют в текстильной промышленности, в чем же тогда его отличие?

— Паук производит шелк: в железах, расположенных позади брюшка и выделяет их через отверстие паутинной железы, — начал объяснять Хаггарт. — Паук прыгает с вершины паутины и использует постоянную скорость падения для создания однородной нити. Напротив, шелковичный червь, как вы сказали, или гусеница шелкопряда, головой описывает миллионы восьмерок, выделяя волокнистую слюну. Затвердевая, слюна превращается в волокно, из которого можно получить нить. Таким образом, появляющийся кокон состоит из тридцати слоев нити, что и делает его таким прочным. Шелк червя в отличие от паучьего шелка может быть или эластичным, или прочным, но не тем и другим одновременно.

— Значит, свойства паучьего шелка можно воспроизвести искусственным образом? — спросил Бролен.

Хаггарт поджал губы и сказал:

— Вряд ли есть на свете люди, которые бы об этом не мечтали. Естественные свойства этого шелка настолько неповторимы, что воссоздать их еще не удавалось никому. Поэтому в исследование пауков и вкладываются миллионы долларов.

— Так как же ваша компания, «НеоСета», производит шелк?

— Мы выделили ген паука, кодирующий протеин шелка, и ввели его в клетки коровьих эмбрионов, чтобы он проявился в молочных железах. Это организм, который способен читать генетические инструкции и производить протеины шелка. Вы, наверное, знаете, что между железами, выделяющими шелк у пауков, и молочными железами существует большое анатомическое сходство. В них обеих находятся клетки эпителия, которые создают и в большом количестве выделяют сложные протеины, растворимые в воде. В итоге мы получаем «трансгенных» коров, способных вырабатывать молоко, содержащее протеины паучьего шелка. Нам остается только их отфильтровать — выходит примерно двадцать граммов с каждого литра молока — и очистить. Затем протеины вытягиваются по технике, известной нам одним. Это сверхсекретная процедура, о которой даже из наших сотрудников знают немногие.

Бролен сделал в блокноте очередную запись. Должно быть, эта процедура была не только сложная, но и невероятно дорогостоящая. Ему казалось странным и даже почти забавным, что люди прикладывают столько усилий, чтобы получить нить, едва видимую глазом. «В десять раз тоньше волоса», как сказал Нельсон Генри, любитель пауков.

— Вы удивлены, не так ли? — спросил Хаггарт с плохо скрываемым удовольствием. — Знаете, по своей сути шелк паука не отличается от шелка других членистоногих ткачей, от шелка шелковичных червей и жесткокрылых насекомых. Основу его составляют простые аминокислоты, глицин и аланин. Паука от всех остальных насекомых отличает то, как именно он плетет свой шелк. Ни одному живому существу не удается то, что удается пауку, и так уже на протяжении четырехсот миллионов лет. Пауки способны превращать жидкий протеиновый раствор в нить, самую прочную из всего, что нам известно на планете Земля. Это превращение происходит без применения какого-либо особого материала, без добавления химических токсичных продуктов — и это в организме размером с фалангу вашего пальца, даже меньше!

Было очевидно, что для Ньютона Хаггарта пауки — истинный культ поклонения.

— А мы, — продолжал он, — люди, обладающие «высшим» разумом, не можем воспроизвести этот процесс, даже имея лаборатории и столь обширные знания…

— Точнее, не могли, — поправил его Джекман, — пока не появилась «НеоСета».

— Можно заглянуть в ваши лаборатории? — спросил Бролен.

Джекман скрестил руки на груди:

— Боюсь, что нет. Даже мне проникнуть в них крайне трудно. Зато я могу показать вам кабинеты, в которых мы проводим исследование различных представителей паукообразных. Вы ищете какую-то определенную информацию?

— Нет, просто мне хочется уловить эту особую атмосферу. Идеи и вопросы придут, когда интересующие меня предметы окажутся перед глазами.

Джекман кивнул и поднялся:

— В таком случае давайте спустимся вниз. Уместно ли спросить вас, что за расследование вы ведете?

Джекман проводил их до коридора и закрыл дверь своего кабинета.

— Я не могу сказать вам больше того, что вы уже знаете от капитана Чемберлена, — ответил Бролен, испытывая удовольствие от того, что в свою очередь имеет право не раскрывать всей правды. — Скажем так: мы нашли некоторое количество паучьего шелка и хотим навести о нем справки, которые, возможно, помогут нам выйти на его владельца.

— Сколько шелка вы нашли? — спросил Хаггарт.

— Много. Сейчас его изучает энтомолог, чтобы установить точное количество. Шелка столько, что им можно воспользоваться как накидкой или небольшим спальным мешком.

Хаггарт замедлил шаг. Он так сильно сдвинул брови, что приобрел свирепый вид.

— В чем дело? — спросил Бролен.

— Ну… это невозможно, такое количество шелка. Нам это не удается до сих пор, и даже армия после тридцати лет безуспешных попыток передала это дело в руки частных предприятий, а сама довольствуется их финансированием. Нет, то, что вы говорите, совершенно невозможно.

— Тогда что же это такое? — возразил Бролен. — Эксперт утверждает, что это паучий шелк естественного происхождения.

Щека Хаггарта нервно дернулась. Он выдавил из себя подобие улыбки и мрачно сказал:

— Может быть, это неизвестный науке вид. Гигантская особь…

Он неловко усмехнулся и пошел дальше.

25

В субботу на Ямхилле царило настоящее столпотворение, будто все жители Портленда собрались возле торгового центра «Пайэнир Плейс». Рядом с Аннабель шел Ларри Салиндро, натянувший на свое упитанное тело форму полицейского. Найти его не составило труда. Аннабель позвонила в Центральное отделение полиции, где он проводил большую часть времени — и он сразу к ней присоединился. Он был нужен ей, возможно, потому, что без полицейского удостоверения она чувствовала себя здесь совершенно беспомощной. Аннабель решила найти Ларри сразу, как только Бролен высадил ее в центре города. Именно благодаря этому доброму, трогательному человеку она была здесь, рядом с Джошуа. Кроме того, он владел всей необходимой для расследования информацией, и Аннабель знала, что с ним она может открыть любые двери.

Она попросила его достать одного из пауков, найденных рядом с жертвами нападений в городе. Он сделал все, что было в его силах, и вышел из здания Центрального отделения с прозрачным пластиковым пузырьком, в котором лежало сморщенное тельце черного паука.

Ларри сразу спросил у молодой женщины, есть ли у нее какие-нибудь новости. Ему было известно об утреннем происшествии, когда она едва не поймала убийцу. Вспомнив об этом, она вновь вспыхнула от ярости.

Чтобы отвлечь ее, Салиндро начал болтать о том о сем, а потом спросил, зачем ей понадобился он сам и особь паука.

— Может, вы наконец скажете, куда мы идем? — спросил он, однако, без видимого раздражения.

— Если я скажу, вы откажетесь меня сопровождать.

— Конечно, если это незаконно!

— Не волнуйтесь, это законно. Но я не знаю, насколько это безопасно, — кокетливо сказала она.

Игривый тон женщины успокоил Ларри.

— А еще я хотела поблагодарить вас, Ларри. За то, что вызвали меня сюда.

Ларри пожал своими могучими плечами:

— Джош не такой, как все. На него невозможно сердиться, он какой-то… другой. Иногда я думаю, действительно ли он живет тут, с нами, на этой планете, или просто оказался здесь проездом.

Аннабель рассмеялась. Салиндро продолжал:

— Нет, правда! Сколько ему лет? Тридцать пять? Кажется, что вдвое больше, настолько циничным он стал. Только представьте себе! ФБР, инспектор, которому прочили большое будущее в полиции Портленда, — и он бросает все, становится частным детективом, уходит от мира и превращается в затворника. Иногда он напоминает мне Хемингуэя.

В нем чувствуется та же мудрость, созерцательность, нежелание жить, в конце концов. Поэтому я и решил, что вам не помешает некоторое время побыть вместе. Вы же знаете, он совершенно один.

Аннабель кивнула:

— Понимаю, Ларри.

— Я знаю. Я понял это сразу, как только вас увидел. В ваших глазах я заметил такое же одиночество.

Она вздрогнула. Салиндро решительно умел удивлять.

Желая поскорее закончить этот тяжелый разговор, молодая женщина скользнула под навес, радуясь возможности хотя бы ненадолго скрыться от солнца. Сверившись с небольшой картой города, которую Аннабель всегда держала в кармане, она свернула на улицу Морримон, где сразу заметила вывеску «Жучки». Салиндро не отставал от нее ни на шаг.

Это оказался крошечный магазинчик, обе стены которого были заставлены стеклянными террариумами.

— Только не говорите, что я должен туда войти!

— Теперь вы понимаете, почему я не предупредила вас заранее.

Войдя в магазин, Аннабель удивилась полному отсутствию запаха. Это же не зоомагазин, напомнила она себе. Действительно, кроме огромной клетки с мышами, остальными жителями лавочки были змеи, несколько скорпионов и огромное количество самых разных пауков. Внутри было влажно и почти так же жарко, как на улице.

Едва Салиндро закрыл за собой дверь, как его лицо исказилось от отвращения.

— Добрый день! — приветливо сказала продавщица.

На ней были шорты, выставляющие напоказ мускулистые ноги, майка местной футбольной команды и кеды. Рыжие волосы были завязаны в длинный хвост, и Аннабель заметила на ее шее татуировку, из которой были видны только две черные полоски.

— Чем могу вам помочь? — спросила продавщица, нисколько не удивившись форме Салиндро.

Глубоко вздохнув, Ларри достал коробку с пауком, который несколько дней назад убил женщину.

— Мы расследуем дело о… не последнюю роль в нем играет вот это создание, — объяснил он.

— Покажите.

Продавщица внимательно осмотрела паука и открыла крышку.

— Эй! Что вы…

— Паук мертвый, — оборвала она Салиндро. — Если хотите, чтобы я вам помогла, позвольте рассмотреть его более внимательно.

Она подошла к прилавку и выложила тельце насекомого на лист бумаги, Затем исчезла за дверью в подсобное помещение. Сквозь приоткрытую дверь до них донесся ее голос:

— Не знала, что случаи укуса паука расследует полиция!

Она вернулась, держа в одной руке лупу, а в другой толстую книгу.

— Погибли люди, — сказал Салиндро. — Обстоятельства смерти очень странные, поэтому нам и захотелось услышать ваше мнение. Мы хотим узнать, типична ли эта тварь для нашего региона.

Владелица магазина кивнула.

— Это черная вдова. По крайней мере, похожа на нее.

— Они водятся в Орегоне? — спросила Аннабель.

— Да, их в Орегоне полно!

— В том числе в жилых домах?

— Иногда. Черная вдова и Loxosceles reclusa[8] — два вида пауков, представляющих опасность для человека. Их можно найти в полях, но также в домах нашего штата, поскольку они очень любят селиться по соседству с людьми. Первый вид предпочитает жить под шкафами, кроватями и так далее. К счастью, черная вдова очень нервная и, как правило, всегда старается спрятаться. А вот второй вид куда более агрессивен. В любом случае укусов лучше избегать.

— Укусы смертельны?

— Бывают смертельными, хотя и очень редко. Как правило, если у человека слабое здоровье.

Салиндро, старавшийся держаться подальше от террариумов, спросил:

— Миссис, говоря об этом пауке, вы сказали, что он «похож» на черную вдову. Вы в этом не уверены?

— Дело в том, что эта особь необычна. Такие нечасто встречаются, и мне нужно проверить. Ах да, и не называйте меня миссис, меня зовут Дебби.

Раскрыв книгу, она принялась сверять лежавший перед ней образец паука с многочисленными цветными картинками. Результат не заставил себя долго ждать:

— Да, это черная вдова. Но та, что нечасто встречается в наших краях. Она укусила заводчика?

— Заводчика?

— Ну да, заводчика пауков. Эта разновидность черных вдов в наших краях не водится. Мне она показалась слишком крупной для Latrodectus mactans. Это Latrodectus menavodi с острова Мадагаскар.

Аннабель покачала головой:

— Таких пауков можно найти в магазинах, подобных вашему?

— В Портленде? Я бы очень удивилась, если бы встретила здесь этого паука! Я бы запомнила, если бы у меня хотя бы раз заказали эту разновидность.

— Почему? Она очень редкая?

— Не редкая, а очень опасная. Menavodi — один из самых ядовитых пауков, если не самый ядовитый. Он вполне может убить человека. Вы же не хотите сказать, что человек погиб от укуса паука?

Аннабель подождала, что ответит Салиндро.

— Вы правы, произошел несчастный случай, — признался он.

— Только не рассказывайте мне сказки! Никогда в жизни двое полицейских не станут расследовать несчастный случай с участием паука. Пожарные или гигиенические службы города — возможно, но только не полицейские. Черт побери, вы пришли сюда потому, что подозреваете, что это убийство, ведь так?

Салиндро нахмурился:

— Пока мы ничего не подозреваем, а просто наводим справки. Так возможно ли приобрести у нас этого… менавидо, или как его там?

Дебби осторожно раздвинула лапки паука, чтобы рассмотреть их.

— Если хотите знать мое мнение, — сказала она, — ищите среди заводчиков. Для того чтобы ввести в страну menavodi, необходимо иметь хорошие знакомства.

Она наклонилась к пауку, заметив наконец то, что искала.

— Еще я хочу вам сказать, что если преступник решил кого-то отравить, то он необыкновенно хитер.

— Почему? — спросила Аннабель.

— Потому что эта особь — самка. Заводчик, который способен раздобыть menavodi, наверняка знает, что в нынешнюю жару самка черной вдовы становится невероятно агрессивной, а ее яд — еще более активным.

Аннабель и Салиндро быстро переглянулись.

— Да, и это еще не все, — добавила Дебби. — Menavodi обладает очень скверной репутацией, потому что кроме всего прочего имеет вредную привычку прятаться в постели, обуви или одежде.

Аннабель склонилась над стеклянной пластиной, под которой располагалось жилище паука-птицееда. Он сидел неподвижно, поджидая добычу.

— Вы наверняка знакомы с такими же увлеченными людьми в нашей округе, — сказала она. — Не могли бы вы предоставить нам их список?

— Истинные любители пауков приходят ко мне, а не в эти огромные зоомагазины. Составить список мне нетрудно, но уверяю вас, ни один из моих клиентов не станет играть с menavodi.

— А в чем различие между тарантулом и черной вдовой? — спросил Ларри.

— Различие очень большое, господин полицейский. Человек, страстно увлекающийся пауками, любит смотреть на своих подопечных, проводит массу времени, наблюдая за тем, как он живут, едят, размножаются, умирают. У одного моего клиента есть комната, целиком отданная пауку-птицееду, в которой он разгуливает на свободе. Другой клиент обожает общественных пауков — они очень редкие, — у него их целая колония, которая живет на фикусе в гостиной. Почти пятьдесят маленьких пауков покрыли паутиной целый кустик. О, не беспокойтесь, они очень маленькие и плетут мало паутины, его гостиная ничуть от этого не страдает. Каждый вид обладает своими особенностями, и у каждого вида есть свои почитатели. Но что касается черной вдовы menavodi, то ее основная задача — убивать.

В маленьком магазинчике повисла тяжелая тишина.

— Мы вам очень благодарны, — наконец произнесла Аннабель. — Если у нас возникнут вопросы, можно ли…

— Сразу звоните мне. Подождите, я дам вам свою визитную карточку. Вы ведь хотели получить список моих клиентов. Надеюсь, вы им не скажете, что это я вам о них рассказала, иначе я всех клиентов растеряю.

Когда Аннабель и Ларри уже были на пороге, готовясь выйти на раскаленный асфальт, Дебби произнесла свое последнее предупреждение, которое она говорила всем новым посетителям своего магазинчика:

— Знаете, человек не склонен думать об этом слишком много, но, если бы даже незначительная часть популяции пауков выросла до размеров кошки, человеческий род полностью исчез бы с лица земли, уничтоженный этими совершеннейшими из хищников.

26

Ньютон Хаггарт был непреклонен: в настоящий момент нет никакой возможности производить паучий шелк в большом количестве иначе, чем способом, которым пользовалась «НеоСета». Он считал, что найденный полицейскими кокон мог быть сделан из шелка шелкопряда, но никак не паука. Однако полицейский энтомолог утверждал, что это шелк паука.

Бролен решил еще раз вернуться к этому вопросу:

— Я подумал, а не могла ли на вашей фабрике случиться утечка информации? Или, может быть, один из сотрудников вынес с собой немного продукции…

— Вынужден сразу вас прервать, — сказал Хаггарт. — По двум причинам. Во-первых, шелк, который мы получаем в результате производства, довольно особенный, и тщательный анализ непременно выявит в нем отличия от шелка естественного происхождения. А во-вторых, у нас пока нет результатов, у нас пока не накопились «запасы» шелка, так сказать. Количество, которое нам удается получить, очень далеко от найденного вами, и…

— Думаю, не стоит углубляться в детали нашего производства, — оборвал его Донован Джекман. — Мистер Бролен, вы получили ответ на свой вопрос: найденный вами шелк не является собственностью «НеоСета».

Частный детектив согласился. Тем временем они сели в лифт и стали спускаться в подвал. В кабине Бролен внимательно разглядывал. Донована Джекмана, директора по связям с общественностью. Частного детектива поразило его невероятное умение владеть собой. Ни одно движение, ни один взгляд не выдавал эмоций, жизнь как будто проходила мимо, не касаясь его. Этим он очень напоминал самого Бролена.

Двери, зазвенев, открылись.

— Думаю, я вам больше не нужен, — сказал Ньютон Хаггарт, повернувшись к Бролену. — Если возникнут вопросы технического характера, вам помогут мои коллеги. Желаю удачи в расследовании.

Пожав частному детективу руку, он удалился.

Джекман проводил Бролена в коридор с огромным количеством больших окон, выходивших в лаборатории. Они зашли в первую из них, светлую комнату с несколькими столами и высокими стеклянными террариумами, в которых копошились десятки видов пауков. Возле прибора, напоминавшего миксер, хлопотали две женщины в халатах.

— Глория, не уделите нам пару минут? — спросил Джекман.

Женщина, та, что была ниже ростом, обернулась. На вид ей было около сорока, светлые волосы пострижены в каре. Поначалу она показалась Бролену слишком строгой, но это впечатление прошло сразу, как только она улыбнулась. Под глазами у нее виднелись темные круги.

— Чем могу помочь?

— Это мистер Бролен, частный детектив. Вместе с полицией он расследует дело о пауках.

— Интересно!

— Возможно, ваше очарование поможет делу больше, чем я, — весело сказал он.

Его слова звучали наигранно. Бролену казалось, будто все сотрудники фирмы, с которыми он встречается, прошли предварительную подготовку.

— Добро пожаловать в нашу лабораторию, — приветливо проговорила женщина. — Я — руководитель проекта, Глория Хелски.

Она повернулась к другой женщине, которая была на десять лет моложе, но на двадцать килограмм тяжелее. Несмотря на вес, ее лицо не было толстым, но ее ускользающий взгляд, дешевые серьги, броский неумелый макияж и выбивающаяся из-под халата старомодная одежда позволяли предположить, что она одинока и очень неуверенна в себе.

— Это Конни д’Эйлс, технический сотрудник.

Бролен поздоровался с обеими женщинами.

Конни держала в руке очень тонкий шприц.

— Не волнуйтесь, этот укол не для вас, — пошутила Глория Хелски. — Просто настало время перекусить.

Бролен нахмурился. Открыв дверцу стеклянного террариума, Конни вошла в нее и ловко схватила паука, неподвижно сидящего на паутине. Это была внушительная особь величиной с кофейное блюдце. Конни схватила его голой рукой, будто это была игрушка, и осторожно ввела в его тельце содержимое шприца.

— Это богатый аминокислотами раствор, похожий на тот, который они поглощают в естественной среде, — объяснила Бролену руководитель проекта. — Не бойтесь за Конни, Nephila[9] не смертельны.

Конни посмотрела на свою начальницу, широко раскрыв глаза.

— Ну, хорошо, — сдалась та. — Они могут убить. Но делают это крайне редко, и их яд не считается сильнодействующим.

— Зачем вам нужны пауки? — спросил Бролен.

— О, это наши главные работники. Они ткут для нас паутину. Ее мало, и из нее ничего нельзя сделать, но, по крайней мере, нам есть что изучать.

В разговор вмешался Донован Джекман:

— Мистер Бролен хочет задать вам несколько вопросов о пауках в целом, а не о деятельности «НеоСета».

Бролен почувствовал раздражение. Этот человек выводил его из себя. Он всеми силами старался сохранить в секрете мельчайшие детали, касающиеся его любимой компании.

— Это правда, — согласился частный детектив. — Предпринимались ли до вас попытки разводить пауков с целью добычи большого количества шелка?

Глория Хелски рассказала ему о неспособности пауков жить вместе. Это он уже слышал от других.

— Вы работаете и над другими качествами пауков?

— Нет, промышленное производство шелка — наша единственная цель. В отличие от некоторых крупных фармацевтических компаний, которые интересуются исключительно паучьим ядом: ядом Latrodectus, черной вдовы, или Phoneutria и Atrax, самых опасных пауков в мире. Их яд — настоящее чудо для медицины будущего. По крайней мере, так пишут в научных статьях.

Когда Бролен спросил, чем объясняется присутствие на поляне столь значительного числа черных вдов, женщина ответила, что логического объяснения этому не видит. Он стал расспрашивать ее о самых опасных видах, о том, какие из них встречаются в Орегоне. Исчерпав все вопросы, он ее поблагодарил. Донован Джекман любезно улыбнулся.

Бролен оставил руководителю проекта свою визитную карточку, взамен попросив прямой номер лаборатории. Джекмана эта просьба явно не обрадовала, но возражать он не стал.

День близился к концу, когда Бролен оказался на перегретой солнцем парковке. Он посмотрел на огромную асьенду, отражающуюся в зеркале заднего вида, выехал на трассу и помчался через лес в сторону Портленда.

Четверть часа назад на его мобильный пришло сообщение, присланное Ларри Салиндро. Он был с Аннабель, и они направлялись в квартал на севере города, к мистеру и миссис Райс, подвергшихся нападению паука.

Было почти семь часов вечера, когда «Мустанг» поднялся вверх по улице Юнион. Солнце нещадно палило, асфальт напоминал каучук.

Супруги Райс жили в скромном домике с прилегавшим к нему клочком высохшей земли. Бролен постучал в дверь, и на пороге показалась пожилая женщина. За ее спиной мелькнула фигура Салиндро.

— Миссис Райс, это наш сотрудник, о котором я говорил, — сказал Ларри.

Женщина отошла в сторону, приглашая Бролена войти:

— Добро пожаловать.

Все трое прошли в кухню, где за столом сидели Аннабель и пожилой мужчина.

— Не хотите выпить? — спросила миссис Райс.

Он поблагодарил ее и взглянул на Аннабель. Ее распущенные волосы разметались по рубахе, нарисовав на ней замысловатые иероглифы.

— Что вы здесь делаете? — тихо спросил Бролен, обращаясь к Ларри.

— Спроси об этом свою подругу. Ты знаешь ее лучше меня и уже наверняка убедился в том, что она страшно упрямая!

Бролен усмехнулся и повернулся к Аннабель и чете Райс. Молодая женщина допила апельсиновый сок и кивнула Бролену:

— Джошуа, мистер и миссис Райс согласились ответить на наши вопросы. Пять дней тому назад паук укусил их маленького внука, которого привезли им на каникулы. Это случилось здесь, на кухне, не так ли?

Мистер Райс кивнул.

Салиндро достал из кармана лист бумаги.

— Насекомое нашли. Энтомолог сказал, что это Loxosceles reclusa, — прочел Ларри. — Паук опасный, но убивает крайне редко. Проблема в том, что он практически никогда не встречается в городе. На фермах, в деревнях — да, но только не в центре большого города.

— Как чувствует себя ребенок?

— Нормально. Он в больнице. Укус вызвал… некроз, — прочел Ларри по бумаге. — Врачи сильно перепугались, ребенок мог умереть. К счастью, все обошлось, мальчику вовремя оказали помощь.

— Мистер и миссис Райс только что рассказали, как это произошло, — вмешалась Аннабель. — Днем они сидели в гостиной, когда Джонатан вдруг громко закричал. Мальчик ходил босиком, и паук, который, видимо, находился на полу, укусил его в ногу.

— Эта дверь, — сказал Бролен, указывая на стеклянную дверь, выходящую в сад, — была открыта?

Мистер Райс покачал головой.

— Все было закрыто, потому что в доме работает кондиционер. Мы открываем окна только вечером, чтобы проветрить.

— В тот день к вам никто не заходил? Или накануне?

— Нет, — ответила Аннабель вместо четы Райс. — В то утро миссис Райс выходила в магазин, и все.

— Может, вы заметили возле дома кого-нибудь подозрительного?

— Нет. Это квартал очень спокойный, — ответил мужчина, — что бы там ни говорили журналисты.

Бролен скрестил руки на груди и опустил голову. Поверить, что все эти нападения насекомых в городе — случайность, было невозможно, особенно после обнаружения в лесу трупа Кэрол Пейтон. Каким же образом пауки проникали в дома?

— На неделе вы никуда не уезжали? — спросил Салиндро.

— Нет. У меня больные ноги, осенью предстоит операция. Я хожу мало, а из дома не выходил уже несколько недель. Думаете, это преступление?

— Мы должны проверить все версии.

Бролен еще раз мысленно перечислил все способы, какими паук мог попасть в дом пострадавших.

— Вам ничего не приносили?

Мистер Райс отрицательно покачал головой, но его жена подняла руку и сказала:

— Теперь, когда вы спросили, я вспомнила: в то утро мне пришел пакет. Я удивилась, потому что никаких посылок не ждала, а когда посмотрела, откуда она пришла, то увидела, что там ничего не написано.

— Не было даже имени отправителя?

— Нет. Посылка пришла из Портленда, это все, что я знаю. Она была небольшая. Жаль, что я выбросила коробку.

— Что было внутри?

— Странно, но там ничего не было. Или это ошибка, или чья-то шутка. Она была полна белых хлопьев, знаете, такие кусочки пены или что-то вроде того.

Бролен вздрогнул:

— Вы выбросили содержимое коробки?

— Она была очень легкая. Я пошарила рукой внутри, но ничего не нашла.

— Что вы потом сделали с коробкой?

— Поставила при входе, вот здесь.

Она наклонилась и указала на место в коридоре в нескольких метрах от кухни.

— Я поставила ее, чтобы захватить и выбросить в мусорный ящик, когда в следующий раз буду выходить из дома.

Бролен посмотрел на Аннабель и Салиндро, и они кивнули. Теперь понятно, как паук проник в дом: Loxosceles сидел в коробке среди белой пены, осторожно помещенный в нее преступником.

— Думаете, это имеет отношение к случившемуся? — спросила миссис Райс.

— Делать выводы еще слишком рано, — уклонился от ответа Бролен.

— Хорошо. Думаю, мы собрали достаточно сведений, — сказал Салиндро. — Спасибо, что уделили нам время.

Они вышли на крыльцо.

— Поедем ко мне, подведем итог всему, что удалось узнать, — предложил Бролен. — Ты можешь оставить Долли одну на этот вечер?

— К ней на выходные приехала сестра. Но мне нужно отвезти машину в Центральное отделение. Я позвоню тебе позже.

— Я поеду с тобой, а вечером отвезу к себе.

— Джош, не стоит. Ты так далеко живешь, это затянется до ночи.

— Ты же знаешь, что я — сова. Вперед! Этим вечером ты один не останешься.

Бролен не мог оставить друга один на один с призраком его погибшего брата.

Вскоре два автомобиля тронулись в сторону центра. На город спускалась ночь, и на небе стали появляться бледные звезды.

27

Аннабель попросила Бролена остановиться возле магазина, откуда вышла с гамбургерами, кукурузой и пивом. Салиндро смотрел на нее, не веря своим глазам. Он не уставал повторять Бролену, какая она замечательная.

Приехав к Бролену, мужчины отправились в душ в тщетной надежде освежиться, а Аннабель достала старый мангал, который поставила на высокой террасе. Сапфир все время вертелся возле ее ног. Малиновые лепестки солнца падали за линию горизонта, отбрасывая на огромные сосны и ели вокруг шале оранжевые отблески. Аннабель провела в этом доме всего три дня, но уже начала понимать, почему Бролен чувствовал себя здесь, вдали от всего, так хорошо.

Странно, но она не ощущала страха после нападения. Все произошло так быстро, вокруг был туман, и она так устала, что теперь воспоминания о происшествии в лесу казались ей неясным сном. Конечно, осталась боль, которая напоминала о себе во время движения, остались синяки, которые Аннабель старалась прятать, чтобы не нагнетать ситуацию. И больше ничего. Возможно, она гнала от себя эти мысли потому, что слишком велико было разочарование из-за того, что она не смогла извлечь из столкновения с преступником никакой пользы, подумала молодая женщина, в свою очередь отправляясь в душ.

Ларри с пивом в руке готовил на огне мясо и кукурузу, когда к нему спустилась Аннабель, приглаживая мокрые волосы, и засмеялась, увидев, с какой тоской Сапфир смотрит на кусочки мяса. Он сильно поправился с тех пор, как она видела его в первый раз, зимой, и превратился в настоящего гурмана.

— Пес от вас без ума, — заметила молодая женщина.

— Он обожает, когда кто-нибудь готовит гамбургеры.

— Где Джошуа? — спросила Аннабель.

Ларри вздохнул:

— В своем кабинете. Заносит в ноутбук все, что удалось узнать в течение дня. Он безнадежен. — Большой полицейский протянул Аннабель бутылку пива «Бриджпорт» со словами: — Выпейте это. Некоторые считают, что это ослиная моча, но для меня это лучшее местное пиво.

Позже Бролен присоединился к ним, и они поужинали в лучах заходящего солнца. Частный детектив зажег старинную керосиновую лампу, которую подвесил на крючок над террасой.

— Мы так и не продвинулись, — заметил он, обращаясь к Ларри.

— Но у нас есть подозреваемый, Марк Сабертон, и…

— Нет, для подозрений еще слишком рано. Что нам известно о преступнике?

— Он — большой любитель пауков и подкидывает их в дома по всему городу, — ответила Аннабель. — Эти пауки — черные вдовы очень редкой разновидности, так называемые menavodi, крайне агрессивные и опасные в жару.

— За всем этим стоит коллекционер, — сказал Бролен. — Если мне не изменяет память, черные вдовы, найденные на поляне Игл-Крик Семь, типичны для Орегона, но в его распоряжении имеются и другие виды. Одних ему не жаль распространять в большом количестве по поляне, а другие очень опасны, и он подбрасывает их жертвам, чтобы нанести максимальный ущерб. Что еще известно?

Аннабель продолжила перечислять:

— Завтра нужно опросить других пострадавших, но, судя по всему, ко всем пауки попадали в коробке. Нашему убийце мало убивать издалека, он еще и ворует жен среди ночи так, что мужья ничего не слышат. Тело одной из них мы нашли завернутым в нечто вроде кокона…

— Кстати об этих посещениях, — вмешался Салиндро. — Результаты анализа крови, взятой у мужей, будут известны в начале или середине недели.

Бролен продолжал:

— Кэрол Пейтон была найдена голой и полностью выбритой. В ее теле не было ни крови, ни внутренностей, ни мозга — и это без единого надреза. Судмедэксперт понятия не имеет, как это могло произойти.

— Она пахла пряностями, — напомнила Аннабель.

Бролен указал на молодую женщину зажатой в ладони ручкой:

— Точно, а в горле было отверстие, через которое ее изнасиловали. Опустошить ее тело через это отверстие не могли. Вокруг раны осталась припухлость, как будто у нее появилась реакция на укус насекомого.

Он подумал о шее Флетчера Салиндро, на которой видел точно такой же отек.

— Сперму уже исследовали на предмет ДНК? — поинтересовалась Аннабель.

— Пока нет, на это нужно время. Что еще известно об убийце?

— Он отлично разбирается в пауках, — заметила Аннабель. — Он, несомненно, занимается их разведением и общается с другими любителями пауков. У него есть возможность доставать очень редкие разновидности, разумеется, тайно, так что напасть на след будет непросто.

Бролен взял в руки несколько листов бумаги, записал на них все услышанное и продолжил:

— Кокон, в который была завернута Кэрол Пейтон, имеет биологическое происхождение, то есть его сплел паук, хотя эксперты говорят, что это невозможно.

— Ллойд Митс и психолог-аналитик сейчас работают над сообщением, которое убийца оставил капитану Чемберлену, — вмешался Салиндро. — Но надежды мало. В худшем случае он попросил прочитать текст какого-нибудь подростка, которого мы никогда не найдем, в лучшем — говорил сам, и тогда мы знаем, что у него голос подростка, вследствие проблем со здоровьем или врожденного порока.

— Хорошо, — согласился Бролен, — возвращаясь к нашему подозреваемому, что можно о нем сказать, Ларри?

— На батарее фонаря, которым убийца ударил Кэрол Пейтон, был обнаружен отпечаток его большого пальца. Подозреваемого зовут Марк Сабертон, и после вчерашней облавы на его квартиру он в нее не возвращался. Глядя на его жилище, можно с уверенностью сказать, что он не жил там довольно долго. Где он сейчас — неизвестно, его поиски продолжаются, думаю, завтра или в понедельник мы что-нибудь узнаем. Митс и его люди тщательно изучают его биографию, проверяют банковский счет и все остальное, что поможет нам установить его местонахождение.

— Кстати о пауках, — добавила Аннабель, глядя на Бролена, — может, стоит составить таблицу и внести в нее имена всех экспертов или любителей, с которыми мы сталкиваемся? А потом сравнить ее со списком, который нам дала Дебби из магазина «Жучки».

— Неплохая мысль, — заметил Бролен.

Он записал имена:

«„НеоСета“;

Профессор Хаггарт — ответственный технический сотрудник?

Глория Хелски — руководитель проекта.

Конни д’Эйлс — технический сотрудник?

Донован Джекман — директор по связям с общественностью».

— Кто еще?

— Нервный ученый, — подсказала Аннабель, стараясь вспомнить его имя. — Генри.

«Нельсон Генри — музей естественной истории, любитель пауков».

— Можно добавить в список женщину из магазина. А кто дает вам справки о коконе — полицейский энтомолог? — спросила Аннабель.

— Энтомолог, который часто работает с полицией, друг судмедэксперта, проводившего вскрытие Кэрол Пейтон. Будучи студентом, он изучал пауков в Гвиане и неплохо в них разбирается.

— Не хочешь добавить его в список? — спросила Аннабель, протягивая ему визитную карточку Дебби.

Пожав плечами, Бролен записал:

«Доктор Конелберг — энтомолог.

Дебби Лей — из магазина „Жучки“, любитель?»

— Вот, теперь все. И еще — пятнадцать или двадцать человек из списка Дебби.

Все трое замолчали и прислушались к звукам ночи: стрекоту насекомых, уханью совы и шуршанию листвы.

Бролен первым прервал тишину:

— Предлагаю завтра навестить всех, кто указан в списке Дебби. Что вы об этом думаете?

Аннабель и Салиндро согласились. Указав на записки частного детектива, Ларри спросил:

— Начинаешь составлять его психологический портрет?

После долгого молчания Бролен ответил:

— Нет. Этот тип ускользает от меня, Ларри. Логика его действий неясна и постоянно меняется. Чтобы составить его портрет, мне нужно время и больше информации.

— Такое впечатление, будто он вообще не человек, — пробормотал Салиндро, задумчиво глядя в темноту.

Бролен хотел возразить, но не стал.

— Ты переночуешь здесь? — спросил он.

— Если не помешаю. Завтра вместе с вами пойду знакомиться с любителями пауков.

Из-за крон деревьев на небо выплыла луна.

Сапфир положил голову на колени Аннабель.

Все трое открыли по последней бутылке пива, не подозревая о том, что им придется изменить свои планы. В этот самый миг в двадцати километрах от них, возле высокого водопада, коренастый силуэт подвешивал кокон.

Легкий бриз всколыхнул паутину.

В коконе мелькнуло лицо Линдси Морган, еще одной похищенной женщины.

На ее невероятно бледном лице застыла гримаса ужаса.

28

Автострада вдоль реки Колумбия больше похожа на полоску конопли, аккуратно проложенную через дикую местность, чем на длинную змею, на которую обычно походят такие дороги. По обе стороны — зелень и ни одного здания в пределах видимости. Только антрацитовый ковер с двойной желтой полосой в центре. Некоторые называли ее дорогой в никуда.

С одной стороны дороги протекает река Колумбия, ширина которой временами достигает двух километров, с другой возвышаются горные массивы, тонущие в бескрайнем лесу.

Единственным фрагментом человеческой жизни на многие километры является отель «Водопад Малтнома», построенный почти сто лет назад. Это серое здание с покатой крышей, на которой в зимнее время уютно дымят каминные трубы. Читатели Толкиена легко сравнят это место с пейзажами Средиземья, окруженного деревьями и такой яркой растительностью, какая может быть только в эльфийском царстве. Достаточно было поднять глаза, чтобы увидеть ровную кайму водопада Малтнома. Искрящийся белый поток падал вниз с вершины каменной скалы высотой более двухсот метров, и истока его видно не было.

Когда «Мустанг» Бролена подкатил к отелю, возле него уже были припаркованы шесть автомобилей и полицейский фургон. Солнце встало всего полчаса назад, и небо еще было белым от робкого утреннего света.

Взглянув на униформу Салиндро, постовые при входе пропустили Бролена и Аннабель. Холл, обшитый красным кедром и украшенный картинами и цветами, был великолепен. Атмосферу нарушало только присутствие носилок и сотрудника отдела судмедэкспертизы. Главная комната, стены которой были выложены камнем, напоминала средневековый зал для пиршеств. Необычайно высокий потолок поддерживали балки, а длинные столы были покрыты расшитыми скатертями. Из многочисленных окон открывался великолепный вид на водопад и величественные скалы.

Стоя у окна, инспектор Ллойд Митс беседовал со сторожем отеля. Дюжина полицейских тихо переговаривались, ожидая дальнейших указаний. Заметив Бролена, Аннабель и Салиндро, Митс положил руку на плечо охранника и передал его другому инспектору.

— Это опять он, — с ходу сказал он. — Наш убийца-паук.

— По телефону нам сказали, что, возможно, есть новый труп, — сказал Салиндро. — Что за чепуха?

Митс облизнул губы и ответил:

— Сегодня рано утром во время обхода охранник обнаружил кокон. Не посмотрев, есть ли внутри человек, он убежал и вызвал полицию. Прибывший на место полицейский увидел трепещущую на ветру прозрачную форму и сразу попросил подкрепление. Учитывая особый характер преступления, о случившемся незамедлительно сообщили мне.

— Где он? — холодно спросил Бролен.

— Все там же, наверху, его еще не трогали. Лаборанты как раз завершают поиски отпечатков пальцев. Мы можем подняться.

Митс указал рукой в окно на перекинутый через поток старый мост. Водопад состоял из двух частей. Первая часть спадала с вершины высокой скалы, создавая внизу небольшое озеро, которое переливалось через другую ступень, гораздо более низкую. Через второй водопад был переброшен деревянный арочный мост, прикрепленный к скале.

Крейг Нова, которого привлекли к этому делу как человека, изучившего место первого преступления, открыл боковую дверь и снял перчатки. На нем был специальный комбинезон, с которого не должно было упасть ни единого волокна, чтобы не ввести в заблуждение лаборантов. Обменявшись с ним парой слов, Ллойд Митс повернулся к ожидавшим в комнате полицейским.

— Внимание, господа! Научный отдел дает нам зеленый свет. Нужно тщательно обыскать первый склон. Крейг объяснит вам, как пользоваться методом решетки. Любой подозрительный предмет должен быть отмечен, но прикасаться ни к чему нельзя. Изымать улики имеют право только Крейг и его команда, понятно?

В зале раздались возгласы одобрения. Пока Крейг Нова отдавал указания, Ллойд Митс предложил Бролену и его товарищам следовать за ним.

Они вышли на террасу. Все звуки здесь заглушал рев воды.

— Мы поднимемся вверх по тропинке, которая ведет через лес, — прокричал он. — Кокон был оставлен на мосту Бенсон, вернее, под мостом. Сами увидите.

Как только они оказались в лесу, рев водопада стал немного тише.

Бролен заметил, что Митс слегка хромает.

— Что такое? — спросил он.

— Нет, ничего, — отмахнулся Митс, стараясь выглядеть уверенно. — Выбивая дверь в квартиру Марка Сабертона, я повредил колено. Завтра все будет в порядке.

Когда они дошли до моста, Аннабель, взглянув вниз, подумала, что отель остался не менее чем в восьмидесяти метрах ниже.

Растительность была такая роскошная, что лес напоминал джунгли.

— Это с другой стороны, — предупредил Митс. — Нужно перейти через мост.

Перила были такими низкими, что Аннабель удивилась: как-никак, они находились на большой высоте. Справа она увидела отель, который отсюда уже казался не столь внушительным. На террасу вышла группа полицейских в сопровождении Крейга Нова. Аннабель повернулась в другую сторону.

Она чувствовала себя крошечной букашкой.

Шаги маленького отряда отдавались в досках моста слабым треском, который тотчас же терялся за ревом воды. Чтобы что-то сказать, приходилось до предела напрягать голосовые связки. Митс остановился возле ассистента Крейга Нова, снимавшего портативный прожектор, который предусмотрительно завернули в пластиковый пакет, чтобы уберечь от брызг.

Митс перегнулся через перила До внешнего края моста оставалось не более двух метров. Все последовали его примеру.

Арка, выходящая из земли и поддерживающая мост, была похожа на решетку или огромную клетку, которая становилась уже по мере удаления от земли, пока не растворялась в настиле моста. В тени этой решетки, покачиваясь на ветру, висел шар молочного цвета. Паутина была покрыта жемчужинами кристально чистой воды.

— Как можно было разместить кокон в таком месте? — удивился Салиндро.

Митс указал на край перил и сказал:

— Если присмотреться, то станет ясно, что здесь можно спуститься под арку, а затем, применив элементарные акробатические навыки, забраться на место под нашими ногами. Это сложно, но вполне реально.

— Даже с такой ношей на плечах?

Митс и Бролен быстро переглянулись. Они знали, что первое тело было пустым и весило очень мало. Вполне возможно, что с этим телом произошло то же самое.

— Пойдемте — и вы сами все увидите, — сказал Митс.

Крепко цепляясь за камни и корни растений, они спустились под мост.

Завернутое в кокон и привязанное к балкам моста тело висело так близко от них, что до него можно было дотянуться рукой.

— Кто там — мужчина или женщина? — спросил Бролен.

— Женщина, — ответил Митс. — Как и предыдущая, она полностью выбрита и кажется слишком легкой. Вместе с ассистентом судмедэксперта я изучил ее сквозь кокон. Во-первых, в нижней части горла у нее имеется отверстие и небольшая припухлость вокруг, как и у первой жертвы. Больше сквозь кокон ничего разглядеть не удалось.

Частный детектив осторожно приблизился к кокону и посмотрел на лицо жертвы.

Женщина вопила от ужаса.

Это был фирменный знак убийцы, отличавший его от остальных.

Наконец Ларри Салиндро озвучил то, о чем в тот момент подумали все:

— Этот ненормальный легких путей не ищет.

Судя по всему, выбор места имел для него огромное значение. А важнее всего, подумал Бролен, была близость воды.

Митс, Салиндро, Бролен и Аннабель стояли одни в огромном зале отеля. Туристов не пускали с самого утра.

Одна из служащих ресторана решила остаться на месте, несмотря на то, что заведение на время закрылось, и предложила полицейским горячий кофе.

— Сегодня вечером или завтра будет проведено вскрытие, — сказал Митс, обращаясь к Бролену. — Отчет я сразу передам тебе. Капитан Чемберлен хочет знать твое мнение по поводу психологического портрета преступника.

Бролен едва заметно кивнул.

— Группа, которую я организовал, уже вчера раздобыла кое-какие сведения. Сейчас они тщательно изучают жизнь Марка Сабертона.

Из внутреннего кармана куртки Митс достал блокнот. Одной рукой поглаживая бороду, а другой переворачивая страницы, он прочел:

— Сабертон не женат. Ему двадцать девять лет, и он… — Порывшись в карманах, он достал цветную фотографию подозреваемого. — Вот, смотри сам.

На снимке был молодой человек с темными, длинными и непричесанными волосами. Вид у него был не особенно дружелюбный, но и устрашающим его назвать было нельзя.

Митс следил за реакцией Аннабель, поскольку она была единственной, кто видел преступника на близком расстоянии, хотя она и не разглядела ничего, кроме лысины.

— Он мог побрить голову, — предположил инспектор.

Она подняла на него глаза и сказала:

— Вы же знаете, что я не успела его разглядеть. Преступником мог быть этот человек на фотографии, как, впрочем, и любой из вас.

Заметив, что она нервничает, Митс вернулся к своим записям.

— Марк Сабертон совершил несколько глупостей и сел за ограбление, — продолжал он. — Сейчас мои ребята проверяют всех заключенных, с которыми он общался, потому что он, возможно, живет у одного из них. Пока ничего выяснить не удалось. Отца у парня не было, а мать все время сидела на наркотиках и рано погибла от передозировки. Известно, что Сабертон работает слесарем, вернее, работал, потому что не появлялся там уже три месяца.

— Он бросил и квартиру, и работу сразу, как только начал совершать преступления, — заметил Ларри.

— Он работал слесарем? — повторил Бролен.

— Возможно, именно благодаря этому он и мог проникать в дома жертв без взлома, сейчас это проверяется. Его шеф, некий… — он порылся в записях, — Блютон, сотрудничает с нашими службами, как и другой сотрудник, коллега нашего подозреваемого по фамилии Гамильтон или что-то вроде того.

— Обыск квартиры Сабертона начался? — поинтересовался Бролен.

— Еще нет. Там царит такой хаос, что к обыску придется привлечь много человек. А пока мы пытаемся понять, что связывает Кэрол Пейтон, первую жертву, и Линдси Морган, которую похитили таким же образом в ночь со среды на четверг.

— Значит, наш убийца проводит с жертвами два-три дня.

Наклонившись к Бролену, Салиндро спросил:

— Что это значит? Может, он убивает их в первый же день?

— Он принес первое тело в лес в ночь со среды на четверг и похитил следующую жертву тем же вечером, чтобы оставить ее тело вечером в субботу, и все это на одной неделе. Если он еще и на работу ходит, я снимаю перед ним шляпу. Ведь нужно не только убить, но и выследить, вернуться домой, опустошить тело и все такое, завернуть его в кокон и принести на выбранное место. Или наш убийца нигде не работает, или на этой неделе у него был отпуск.

— Действительно, — пробормотал Салиндро. — Или же убийц двое.

— Я в этом не уверен. Техника этого преступника отточена и доведена практически до совершенства, он работает увлеченно и страстно, поэтому я полагаю, что он все делает в одиночку. Такими фантазиями очень сложно поделиться с другим человеком, а еще труднее заставить его ими жить.

— Каким он тебе представляется, Джош? — полюбопытствовал Ллойд Митс.

— Пока я предпочел бы воздержаться от любых комментариев. Могу лишь сказать о его отношении к женщинам.

— Отношении к женщинам? — удивленно переспросил Митс.

— Да. Он бесшумно проникает в дом, где живут супруги, и нейтрализует мужа способом, о котором нам пока ничего не известно. Он мог бы его убить, перерезать ему горло — но нет, он не ищет легких путей. Тем лучше. Затем он будит женщину. Она просыпается, и на ее голову обрушивается мощный удар. Он позволяет ей отползти на несколько метров от кровати и бьет еще раз. Для этого требуется завидное самообладание. Он мог бы похить одинокую женщину с парковки или проститутку с улицы, как делают многие преступники. Но нет, он берет на себя риск и проникает в дом жертвы. И вовсе не к одиноким женщинам, а к замужним. Ночью, когда они спят. Не удивлюсь, если перед нападением он долго наблюдает за ними, спящими.

Бролен на мгновение остановился и продолжил:

— Он отлично контролирует ситуацию. Если он позволил Кэрол Пейтон ползти, истекая кровью, и даже кричать, то только потому, что ему этого хотелось, потому, что ему это нравится. К сожалению, перед нами, скорее всего, невероятно сильный человек, отлично владеющий собой. Он совершает преступления потому, что они позволяют ему чувствовать себя всемогущим, имеющим право распоряжаться жизнями других.

Аннабель заметила в глазах Бролена странный огонек. Сомнение. Да, он сомневался в том, о чем говорил.

— Ты в этом уверен? — спросила она.

— Все на это указывает, — ответил частный детектив, глубоко вздохнув.

— Но?..

Уголок рта Бролена слегка дернулся, а потом он улыбнулся и сказал:

— Да, он убивает для того, чтобы почувствовать себя сильным, хотя все может быть и иначе. Весь этот спектакль с пауками не укладывается в сценарий борьбы за власть. Вот почему, прежде чем делать какие-то выводы, мне хотелось бы собрать больше сведений. Нужно понять, как он отбирает жертв и какую роль во всем этом играют пауки.

— Это мы и пытаемся понять, — подытожил Митс. — Моя группа работает днем и ночью, даже сегодня, в воскресенье. Как только мы что-нибудь узнаем, первым делом сообщим тебе. — Немного поколебавшись, Митс добавил, обращаясь к Бролену и Аннабель: — Вам следовало бы немного отдохнуть. Выглядите вы очень неважно.

Повернувшись к частному детективу, Аннабель заметила, что он думает о своем и наверняка что-то замышляет.

Когда солнце достигло вершины горы, ассистенты судмедэксперта стали доставать тело из его мрачного логова.

Дверь, выходящая на террасу с обзорным видом, резко отворилась.

На пороге возник полицейский в форме. На его лбу сверкали крупные капли пота.

— Инспектор Митс, — воскликнул он, — в лесу кое-что обнаружили, вам следует на это взглянуть!

Его лицо было таким бледным, что Аннабель испугалась, как бы он не упал в обморок.

29

Под сопровождение ревущего водопада они во главе с Митсом поднялись в лес до моста Бенсон. Там их ждал другой полицейский, не такой бледный, как его коллега, но тоже крайне растерянный. Подбородком он указал на заросли.

Тропинку, извивающуюся между крупных камней, окаймляли такие плотные кусты папоротника, что вместе с деревьями они полностью закрывали горизонт. Из-за густой растительности здесь постоянно царили сумерки.

В этом полумраке пятно крови на одном из камней казалось черным. Как и остальные пятна на листьях за скалой.

Капли уходили от тропинки, становясь все более частыми и крупными.

Пока не превратились в лужицу на земле. Над ней висела туча жужжащих насекомых.

Митс раздвинул ветви папоротника и пробился к стволу сосны. Кора дерева была не серой, а черно-бордовой.

У его ног лежали останки оленя. Животное распороли от шеи до хвоста, а внутренности раскидали среди корней.

Мух, облепивших ствол дерева, было так много, что дерево казалось живым. Некоторые сидели на глазах мертвого животного. Вглядевшись в этот органический хаос, можно было заметить, что ни одно насекомое не отважилось сесть на внутренности. При обычных обстоятельствах это было бы невозможно.

Аннабель сразу обратила на это внимание, как и другие полицейские. Она знала, что мухи стремятся отложить яйца в любой плоти, в ранах, глазах, во рту, им все сгодится. Только не отравленная плоть, вспомнила Аннабель. Она такое уже видела: труп человека, изъеденный личинками, кроме многочисленных участков, пахнущих горьким миндалем, что является характерным запахом цианида.

Мухи не станут откладывать яйца там, где отрава.

Или яд насекомого.

Значит, внутренности оленя пропитаны ядом. Невероятным количеством яда. Как будто его укусила огромная тварь. Паук размером с пони.

— Это отвратительно, — пробурчал Салиндро. — Зачем он это делает? Чтобы дать выход своей ярости?

Ллойд Митс обошел вокруг дерева и покачал головой. Больше ничего не было.

— Он сделал это исключительно для того, чтобы кое о чем нам сообщить, — сказал Бролен. — Капли крови, которые привели нас сюда, заставив пройти по следам преступника — это предостережение.

Салиндро прокашлялся, с ужасом заметив, что Бролен еще не все сказал.

— Думаю, этим он показал, что нас ждет, если мы продолжим его преследовать.

* * *

Сидя в «Мустанге» и прижавшись лбом к окну, Ларри Салиндро глубоко дышал. Он молча смотрел на пролетающий мимо пейзаж. Бролен, сидевший за рулем, положил руку на плечо друга, стараясь хотя бы как-то его поддержать. Ларри не переставал думать о том, что его брат, возможно, погиб при таких же ужасных обстоятельствах.

Аннабель, казалось, тоже не решалась заговорить. Так, в полной тишине, они доехали до перекрестка между трассой на Портленд и дорогой, которая вела к дому Бролена Не заглушая двигателя, частный детектив остановился на парковке возле отеля «Холидей Инн».

— Нужно решить, что делать дальше, — сказал он. — Ларри, если хочешь вернуться к себе и немного отдохнуть…

— Забудь. Я знаю, что ты что-то задумал, и хочу в этом участвовать.

— Мне очень жаль тебя разочаровывать, но конкретного плана у меня пока нет. Думаю, стоит продолжить опрос всех семей, которые подверглись нападению паука. Нужно узнать, как убийца подбрасывал пауков в дома жертв.

— По почте, — вмешалась Аннабель, — мы ведь это вчера выяснили. Миссис Райс получила коробку…

— Возможно, но нужно спросить и у других.

— Можно разделиться, чтобы ускорить процесс, — предложил Салиндро.

— Ты пойдешь с Аннабель, потому что у тебя есть удостоверение полицейского. А я поищу кое-что в библиотеке.

— Что именно?

— Поговорим об этом вечером. Я высажу вас в городе. Аннабель, позвони мне на мобильный сразу, как вы освободитесь, хорошо?

Ни Аннабель, ни Салиндро возражать не стали. Они и понятия не имели, что у него на уме.

Незадолго до полудня «Мустанг» высадил полного полицейского и жительницу Нью-Йорка у Центрального отделения полиции, где Салиндро взял на день машину.

После третьей пары Аннабель и Ларри уже разработали набор стандартных вопросов. У Ларри имелся список пострадавших с некоторой информацией по каждому из них, имя укушенного было подчеркнуто красной линией, напротив некоторых имен даже указывался вид напавшего паука. Их было два: Latrodectus, или черная вдова, и Loxosceles reclusa. Оба представляли опасность для человека.

Большинство пострадавших уже выписали из больницы домой. За три дня список пополнился. Ядовитый паук укусил одиннадцать человек, трое из которых погибли. Пожилой мужчина умер скорее от страха, нежели от яда, подросток погиб из-за сильнейшей реакции, возникшей в организме, а новорожденный умер сразу после укуса.

Интересно было то, что пауки попадали в дома, где опять-таки жили одни супруги. В двух случаях укушены были посетители: погибший подросток оказался соседом хозяев дома, а маленький внук четы Райсов находился у них в гостях.

Выйдя из дома шестой пары, Аннабель остановила Ларри, решительно взяв его под руку. Что-то во всех этих расспросах показалось ей интересным.

— Ларри, можно взглянуть на список? Я вдруг подумала, а не пытается ли этот сумасшедший убить любовь?

— Что?! — воскликнул Ларри.

— Ну, я это образно говорю. Вы обратили внимание, что в списке перечислены только пары, как молодые, так и пожилые?

— Да, я это заметил и уже думал о том, насколько это важно для нашего расследования. Ведь большинство людей в этом городе живут по двое. С точки зрения статистики в этом нет ничего странного.

— Ларри, в списке нет ни одного холостяка или вдовы, пауков не подкинули, например, в школу. В каждом случае жертвами становились супружеские пары, а что связывает всех супругов? Любовь.

— Вот почему вы всех спрашивали, давно ли они женаты?

— Вы наверняка обратили внимание на то, что шесть из одиннадцати пар моложе тридцати и женаты от месяца до полугода. Мне очень жаль, но в данном случае я не склонна верить в случайность.

— Что же получается? Он убивает тех, кто любит друг друга? Это полная чепуха!

— Почему? Я уверена, что, будь Джошуа здесь, он сказал бы, что убийца рос в неполной семье, что его родители развелись или что его оттолкнул любимый человек, как в случае с Тедом Банди.

— Эти выводы слишком поспешны, — возразил Ларри.

— Нет! Смотрите! Все одиннадцать пар или молодожены, или женаты очень давно. — Захваченная этой идеей, Аннабель продолжала размышлять вслух: — Это соответствует тому, что сказал Джошуа. Преступник не берется за одиноких женщин, хотя это очень облегчило бы ему жизнь. Нет! Он нападает на семейные пары! И Кэрол Пейтон, и Линдси Морган были похищены тогда, когда их мужья крепко спали. В этом что-то есть, Ларри!

— Хорошо, успокойтесь. Давайте пройдемся по оставшимся семьям и зададим им наши вопросы. Согласны?

Они продолжали работать до ужина, удивленные отсутствием новостей от Бролена. Аннабель позвонила ему на мобильный, но попала на голосовую почту.

Чтобы скоротать время, Ларри пригласил ее в ресторан, в котором, по его мнению, подавали лучшую пиццу в Портленде: «Бегство из Нью-Йорка». Улыбнувшись, он заметил, что и не думал намекать на место жительства молодой женщины. Они сделали заказ и решили подвести итог проделанной работе.

Судя по всему, события во всех случаях разворачивались по одной схеме: убийца отправлял жертвам маленькую коробку, в которой были только куски белой пены и опасный паук.

Пришло время предупредить жителей города, ведь было не исключено, что другие аккуратные коробочки уже направляются к новым жертвам.

Аннабель подчеркнула, что все дома, на которые было совершено нападение, похожи друг на друга: в них жили мужчина и женщина, поженившиеся либо совсем недавно, либо очень давно.

Когда миновала полночь, беспокойство Аннабель переросло в панику. Она в четвертый раз попыталась дозвониться до Бролена, но снова услышала:

— Джошуа Бролен. Оставьте сообщение после сигнала.

30

Портленд славится скорее непрерывными дождями и великолепными грозами над вершиной горы Худ, нежели удушающим летним зноем. Однако в то июньское воскресенье большинство улиц были пустынны. Солнце палило так нещадно, что асфальт походил на расплавленную резину.

Временами Бролену казалось, что он — единственный выживший представитель рода человеческого, единственный источник движения на многие километры вокруг. Не видно было даже животных — ни собак, ни кошек, ни птиц.

Он начал свой обход с книжного магазина «Пауэлс» на Бернсайд-авеню.

«Пауэлс» занимал весь квартал, но и этого едва хватало, чтобы вместить в себя все новые и подержанные книги. Реклама гласила: более миллиона томов.

Торговец, к которому обратился Бролен, оказался на редкость проворным и в мгновение ока собрал целую стопку книг, посвященных паукам. Он знал Бролена, который заходил сюда иногда, чтобы собрать информацию по текущему расследованию, и каждый раз это были совершенно разные темы. Продавцы любили над этим подшучивать, но только не в присутствии Бролена. «Когда он на меня смотрит, мне кажется, что он проникает мне в душу», — признался своим коллегам один из продавцов, и большинство с ним согласились.

Бролен нашел множество статей по шелководству в целом, но ничего конкретного о пауках.

Около трех часов дня частный детектив вышел из большого магазина и купил сэндвич, который съел за рулем. Отчаявшийся продавец книг посоветовал ему обратиться в научный отдел университетской библиотеки Портленда. Удостоверение частного детектива должно было обеспечить ему вход во все отделы здания, которое летом по воскресеньям работало до десяти часов вечера. Этого было вполне достаточно.

Вводя ключевые слова, он ознакомился с имеющимися в библиотеке книгами. Распечатав список, Бролен решил сначала проверить их через Интернет. Прежде чем становиться в длинные очереди библиотек, он хотел убедиться, что среди выбранных книг найдется что-то по-настоящему стоящее.

Полчаса Бролен просидел за компьютером, проводя поиски с помощью Google и AltaVista, и результаты снова оказались более чем скромными. Шелководство не входило в число тем, широко распространенных в Интернете. Он даже зашел на сайт Американского арахнологического общества, но тоже безрезультатно. Наконец, он вернулся на сайты, которые оставил напоследок: в них упоминалось название «НеоСета». В этих статьях рассказывалось о лабораторных работах по производству паучьего шелка, о генетически измененных коровах и молоке, в котором якобы содержится знаменитый протеин шелка. Все это он уже знал. Лишних сведений «НеоСета» о себе не публиковала.

Частного детектива заинтересовала другая страница. На ней говорилось об интересе, который армия испытывала ко всему, что было связано с производством паучьего шелка в больших количествах. Эта статья была взята из архивов газеты «Нью-Йорк таймс». В ней было написано, что химико-биологическое спецподразделение армии США в Натике, штат Массачусетс, недавно оставило свои исследования в области паучьего шелка, сочтя поиски бесплодными и слишком дорогостоящими.

Бролен вспомнил слова Донована Джекмана. Он сказал, что армия вкладывает в исследования необходимую часть денег.

Конечно, догадался Бролен. Они позволят «НеоСета» взять издержки по работам на свой счет, а третью часть внесет канадская армия, что в конечном счете сократит убытки в случае провала. А если каким-то чудом исследования принесут свои плоды, армия станет первым и главным заказчиком.

Встав из-за компьютера, Бролен стал бродить вдоль длинных полок, ища выбранные заранее книги.

Пять часов он провел, перелистывая пыльные страницы, и узнал, как пауки из семейства Araneidae ткут паутину, как некоторые виды пауков охотятся, он узнал, что в тропических лесах нередко встречается паутина семи или восьми метров в диаметре. Этот факт заставил его содрогнуться.

А что, если то же самое происходит в лесах Америки? Точнее, в Орегоне…

Однако он не нашел никакой информации о разведении пауков с целью сбора большого количества шелка.

В десять часов вечера за окнами стемнело. К Бролену подошла женщина и напомнила, что они закрываются.

Он потянулся, расправив спину, и скрестил руки за головой.

Он думал об утренней находке, о завернутом в кокон трупе.

Возможно, у них есть подозреваемый.

Марк Сабертон.

Можно было прийти в отчаяние, подумав о том, кем был человек, которого они искали, не зная, с какого конца начать. Им еще повезло, что они нашли отпечаток пальца. Марк Сабертон продумал все до мелочей. Батарейка внутри фонаря. Он наверняка не собирался оставлять там фонарь…

Бролен нахмурился.

Если Сабертон потерял фонарь в спальне жертвы, как же он спустился и вышел из дома? В темноте? С Кэрол Пейтон на плечах?

Он мог включить в доме свет.

Но какой убийца пойдет на это? Среди ночи? Это очень неосмотрительно. Преступники стараются держаться в тени, чтобы никто случайно не разглядел ни их силуэт, ни тем более лицо.

Но, даже если он спустился по лестнице в темноте или зажег свет, он ведь должен был вспомнить, что потерял фонарь? Кэрол была без сознания, ее муж тоже. Значит, у него было время вернуться за фонарем — так почему он этого не сделал? Может, не нашел фонарь, потому что тот закатился под шкаф?

Бролен понял, что над этим вопросом можно размышлять долго. Однако проблема была налицо.

Он достал мобильный телефон и набрал номер. Посетителей в библиотеке не осталось, так что он никому не мешал.

В Центральном отделении сообщили, что Ллойд Митс уехал домой. Бролен набрал домашний номер инспектора Трубку взяла его жена, которая тепло поприветствовала Бролена и, прежде чем трубку взял Митс, успела пригласить его на ужин на следующий день. Инспектор предложил Бролену пойти отдохнуть пару часов, но частный детектив прервал ею:

— Как идет расследование? Есть ли новости о трупе, найденном сегодня утром?

— Да, это действительно Линдси Морган, та, что была похищена в среду. Вскрытие, возможно, пройдет завтра. — Митс понизил голос, так, чтобы жена его не услышала. — Похоже, с ней то же самое: слишком легкий труп, следовательно, она была опустошена, но никакого надреза нет, только на горле, куда кончил этот сумасшедший.

— Судмедэксперт уже установил время смерти? Это покажет, как долго он держал ее у себя, живую или мертвую.

— Джош…

— А что, если судмедэксперт и на этот раз не обнаружит ничего ни на теле, ни под ногтями? Это значит, что убийца тщательно обмывает тела, а потом насилует их в горло, что маловероятно. Скорее всего, он моет их, стараясь не очищать горло, чтобы мы обнаружили сперму. Это очень важный элемент. Он хочет общаться с нами, показать нам, что он зрелый, что способен на это.

— Джош.

— Что?

— Ты ведь ушел из полиции, помнишь? В данный момент я хочу только одного: чтобы ты поехал домой и немного отдохнул.

— Я не устал.

Митс стал возражать, но Бролен оборвал его:

— Ллойд, я хочу съездить к Сабертону.

— О, проклятье! Что ты там будешь делать? Ты же видел, какой там хаос!

Служащая библиотеки подошла к нему и во второй раз попросила выйти. Бролен повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза Она с трудом сглотнула Он жестом показал, что все понял, и повернулся к ней спиной, продолжая разговор.

— Мне просто хочется посмотреть. Побродить по комнатам, попытаться понять, что он за человек.

Митс вздохнул, а Бролен продолжал:

— Это очень важно. Ты ведь сам попросил меня составить психологический портрет преступника, чтобы помочь вам. Этот визит на многое откроет нам глаза.

— Полагаю, до завтра это не терпит?

— Я готов, так что давай сегодня.

— Ладно, ладно. Встретимся в…

— Я поеду один. Мне нужно побыть там одному.

— Джош, я не могу пустить тебя одного. Квартира опечатана, а этот тип знает, что мы обнаружили его логово. Вряд ли он вернется туда жить, но он продолжает оплачивать свои телефонные счета, чтобы поддерживать систему оповещения.

Бролен вспомнил об этом аспекте расследования. Вечером того дня, когда они проникли в квартиру Сабертона, они тщательно изучили его жизнь и обнаружили счет в банке, с которого снимались деньги для оплаты квартиры, телефона и электричества. Уже три месяца как деньги на счет не поступали и не снимались с него, не считая этих автоматических платежей. Если так пойдет и дальше, деньги закончатся уже осенью. В настоящее время счет Сабертона находился под наблюдением. Полицейские надеялись, что он объявится, чтобы снять наличные деньги, впервые за три месяца.

— Он может…

— Не рассказывай сказки, — оборвал его Бролен. — Ты прекрасно знаешь, что он не вернется, иначе бы ты установил за квартирой слежку. Позволь мне поехать, а завтра утром отправишь туда кого-нибудь, чтобы обновить печати.

Ллойд Митс сдался, попросил Бролена ничего в квартире не трогать и повесил трубку.

Бролен заметил, что уже очень поздно, и подумал, что Аннабель его наверняка ждет. Он только собрался ей позвонить, как увидел, что его телефон полностью разряжен. Ларри с ней: что бы они ни делали, она в надежных руках. Он позвонит ей позже, когда будет уходить от Сабертона, меньше чем через час. Около одиннадцати вечера.

Самое позднее — в половине двенадцатого.

31

Северные кварталы Портленда. Бесконечная череда потемневших зданий, в большинстве окон которых сушилось белье. Остатки мусора, накалившиеся под солнцем и прилипшие к дороге, прислоненный к фонарю скелет велосипеда и группы подростков, которые в этот поздний час вышли погулять в надежде, что ночью температура немного снизится.

Бролен вошел в дом, в котором жил Марк Сабертон. Удостоверившись, что его никто не подстерегает, частный детектив взломал почтовый ящик. Он был доверху набит рекламой, среди которой виднелись и несколько конвертов.

Ллойд, ты даже не приказал его вскрыть…

Судя по заголовкам, это были деловые бумаги, по большей части присланные банком. Кроме одной открытки. Очень простой, с видом Орландо во Флориде. На обратной стороне надпись крупным шрифтом гласила:

«В Орландо очень жарко! Если бы ты только знал, как много ты теряешь! Выйди из своей дыры, сообщи нам новости. Твой друг, Эрл».

Бролен положил рекламные письма обратно и закрыл ящик. По крайней мере, теперь он знал, что Сабертона в городе не было, некоторые письма были датированы серединой марта. Все совпадало. Три месяца он не появлялся на работе, три месяца не было никаких движений на его банковском счету, три месяца он не доставал из почтового ящика почту. Это подтверждал и толстый слой пыли в его квартире.

Бролен не понимал логики подозреваемого и поэтому решил заехать в квартиру Сабертона Почему он уехал, оставив квартиру за собой? Он был небогат — так почему не снял деньги со счета? Может, боялся, что однажды его вычислят, и решил сменить имя? Состояние его жертв свидетельствовало о том, что он способен на многое, и сменить имя для него, вероятно, не проблема. Бролен по опыту знал, что у каждого преступника есть своя логика, какой бы нелепой она ни казалась. Понять Марка Сабертона — его задача.

В коридоре первого этажа было пусто. Бролен включил свет и увидел длинную череду дверей. Стены покрывали граффити, зарубки и инициалы. На грязном линолеуме виднелись пятна, выгравированные временем и нищетой.

Дверь в квартиру Сабертона была опечатана желтой лентой. Из заднего кармана джинсов Бролен достал рабочую коробочку, в которой было все, что требуется в таких случаях: пластиковые пакеты, светящийся карандаш, пинцет. А главное — маленький перочинный нож, которым он разрезал печать.

Он быстро зашел в квартиру, закрыл за собой дверь и шагнул в темноту. Воздух в квартире был затхлым, пахло пылью, штукатуркой и заплесневевшим картоном. Первым его желанием было нащупать выключатель, но он вовремя остановился. Даже если система оповещения, связывавшая дверь с телефонной линией, отключена, не было гарантии, что изобретательный Сабертон не придумал что-нибудь еще. Изобретательный параноик. Как и в прошлый раз, Бролен убедился, что в квартире все было сделано так, чтобы любой вошедший чувствовал себя обескураженным и потерянным. Доступ к различным частям квартиры был закрыт: чтобы пробраться на кухню, нужно было сдвинуть с места несколько коробок, пролезть под столом и протиснуться между двумя предметами мебели.

На всякий случай Бролен решил пользоваться только своим светящимся карандашом. Он достал его и включил. Белый конус прорезал мрак у его ног и оживил летавшие в воздухе пылинки, похожие на легкие хлопья пепла.

Квартира состояла из трех комнат среднего размера. Очевидно, выйдя из тюрьмы, Сабертон не завязал с кражами. Вещами, которыми он до отказа набил свое логово, можно было обставить по меньшей мере пять таких квартир. Здесь было все — кухонные плиты, шкафы для посуды, столы, стулья, телевизоры. Не считая многочисленных коробок, в которых лежали ворованные CD, серебряная посуда, приборы и самые разные безделушки. Частично коробки прикрывали простыни. Это был рай для мышей.

Бролен задумался, как лучше двигаться вперед. Едва удерживая равновесие, перебираться от одного предмета мебели к другому, как делали полицейские в первый вечер, проверяя, нет ли Сабертона в квартире? Пользоваться тропами, которые они проложили?

Оказавшись на пороге первой комнаты, Бролен стал пробираться между двумя креслами, которые походили на стороживших помещение грозных церберов. В следующее мгновение Бролен с радостью обнаружил, что это вход в лабиринт, выложенный из коробок, по высоте достававших ему до бедер. Из-за темноты Бролен поначалу решил, что простыни покрывали мебель, а на самом деле они были натянуты над коробками, служа лабиринту навесом. Он не обратил на это внимания и во время своего первого посещения, в пятницу вечером, поскольку был расстроен отсутствием Сабертона в квартире.

— Хорошо. Значит, вот чего ты хочешь, — пробормотал он.

Бролен опустился на колени и вошел в лабиринт.

Было очень темно, и каждый звук приглушался узостью прохода. Преодолев небольшое расстояние, Бролен остановился, чтобы успокоиться. В лабиринте было так тесно, что он подумал, что больным клаустрофобией тут явно не место.

Бролен двигался вперед, пока не дополз до развилки. Внимательно осмотревшись, он повернул влево. Последовавший за поворотом коридор был таким узким, что Бролен испугался, что не пройдет по нему. Чтобы расширить себе дорогу, он решил растолкать окружавшие его коробки. Сверху пошевелилось что-то тяжелое. Он застыл.

Это не самая лучшая идея.

Если поверх коробок Сабертон положил предметы, едва удерживающие равновесие, они могут на него упасть.

Зажав карандаш в зубах, Бролен лег на бок и продолжил медленно двигаться вперед, пока не уперся в тупик.

Впереди что-то хрустнуло.

Частный детектив прислушался. Звук повторился.

Все в порядке. Это квартира, тут иногда раздаются какие-то звуки. Лучше сосредоточь свое внимание на личности Сабертона.

Коридор расширился: Бролен оказался под столом. Между ножками открывались три следующие галереи, а оставшаяся часть была тщательно заделана досками и завалена грудой альбомов с фотографиями.

К счастью, квартира была не такая уж и большая, и, обладая минимальным чувством пространства, можно было уверенно двигаться вперед даже под простынями. Бролен прополз вдоль нижней части мебели, потом свернул в проход между двумя блестящими пластинами.

Приподнявшись на локтях, он направил луч света вперед.

Он не понимал, из чего здесь сделаны стены. Что это было? Два черных зеркала три метра длиной?

Мгновенно его озарило. Аквариумы.

В полной темноте аквариумы напоминали гробы. Свет карандаша отражался от непрозрачных стекол, над которыми была плотно натянута простыня.

Бролен прополз вдоль аквариумов. Должно быть, теперь он находился во второй комнате.

После очередного поворота его рука коснулась чего-то липкого, растянутого между двумя коробками. Бролен в ужасе отдернул руку.

Паутина.

Совсем не такая, какую плетут маленькие пауки. Сквозь нее проходишь, почти не замечая. Эта паутина была толстая и упругая.

Черт, черт, черт… Успокойся. Только без резких движений.

Он отполз немного назад и, вытянув вперед руку с зажатым в ней карандашом, осветил подозрительное место.

Свет уперся в сероватый ковер из паутины.

Отлично, теперь ты знаешь, что это такое. Ты ведь не остановишься, правда?

Он внимательно осмотрел паутину в поисках паука, но не обнаружил на ней ни одного насекомого.

Убедившись, что все пуговицы на рубахе застегнуты — жалкая предосторожность, — он пополз вперед.

По пути он разорвал часть паутины и остановился, чтобы снять ее с рук и колен.

Повернув голову, он заметил, что очутился в кухне Сабертона Продвинувшись еще на два метра, он смог подняться на ноги. Места было мало, но он с наслаждением вздохнул полной грудью, не обращая внимания на то, что воздух был пропитан пылью. После ползания по полу стоять — настоящее блаженство.

Напротив плиты с духовым шкафом находился небольшой холодильник. Бролен решил в него заглянуть.

Внутри зажглась лампочка, гораздо более мощная, чем свет карандаша. Частный детектив заморгал, стараясь привыкнуть к свету. В холодильнике пахло грибами. На полках лежали заплесневевшие остатки пищи.

Значит, Сабертон ушел в спешке?

Бролен посмотрел на нагромождение коробок, которые вывели его сюда.

Марк, где ты? Скажи, почему тебе так важно оставлять своих жертв у источника воды? Расскажи мне о том, чего я не вижу, чего не знаю. Зачем ты насилу ешь их в горло?

Бролен направился к плите. На ней виднелись пятна грязи, а стекло было непрозрачным.

Он открыл духовую печь. Оттуда вырвалось облако копоти. Бролен откашлялся и направил внутрь луч света.

Под решеткой лежала куча пепла, внутренние стенки духовки были покрыты сажей. Ты что, разжигал огонь в духовом шкафу, Марк?

Где-то в квартире раздался хруст.

Бролен покачал головой. Он уже собирался закрыть дверцу шкафа, как его внимание привлекло что-то белое. Порывшись в пепле пальцем, он достал сморщенные остатки блокнота Бролен осторожно раскрыл его. Большая часть блокнота превратилась в пепел и была готова рассыпаться в его руках, но несколько почерневших страниц сохранились. Уткнувшись в них носом, Бролен попытался разобрать слова. Тщетно.

Однако последние страницы сохранились на удивление хорошо, и оставшиеся на них обрывки фраз можно было прочесть:

по телевизору сказали, что это

что ему наплевать на

большую часть времени я

поймал в мотеле на

На одной из страниц Бролен прочел:

говорит о пауках все

Частный детектив изучил все предыдущие и последующие страницы, которые были испорчены меньше. Судя по всему, речь шла об одном из знакомых Сабертона:

этот кретин меня укусил, это

Т. спит сегодня вечером здесь, мне бы хотелось, чтобы он

я ласкаю Т., а этот дурак меня кусает

только не с этими пауками, которые здесь

Увидев слово «пауки», Бролен вздрогнул. Он осторожно завернул блокнот в старую тряпку, такую улику он тут не бросит. Заметив в стороне упаковку печенья, он вспомнил, что его желудок совершенно пуст. Ты ведь не станешь это есть, оно здесь лежит несколько месяцев! Частный детектив взял пакет в руку, но заметил, что мыши уже сделали работу за него. Тем лучше…

Бролен поморщился от отвращения, вспомнив, что ему придется вернуться в узкий, вонючий лабиринт, мышиное царство… Честно говоря, за все время своей вылазки он не встретил ни одной мыши. И не слышал топота их крошечных лап.

Бролен встал на колени и пополз по странному лабиринту в обратную сторону.

Он полз несколько минут, и вскоре простыни, служившие тоннелю потолком, сменились еще более плотной материей. Бролен полз по коридору шириной семьдесят сантиметров и высотой менее девяноста сантиметров и подумал, что он очень похож на героя фильма «Большой побег».[10]

Наконец, он оказался в комнате Сабертона: матрац, лампа у изголовья и несколько порнографических журналов. Бролен порылся под матрацем, между двумя телевизорами, среди дисков DVD, которые собрал Сабертон, но ничего интересного не нашел. Ничего такого, что могло бы пролить свет на его поведение. Его любовь к паукам, желание насиловать жертвы в горло, присутствие воды возле места преступления. В этой квартире была только мебель и лабиринт из коробок и…

Бролен поднялся на локтях, вспомнив об аквариумах.

Как он сразу не догадался? А что, если вместо рыбы в гигантских аквариумах живут пауки?

Бролен поспешил в начало галереи и пополз к двум ящикам из черного стекла.

Они стояли на прежнем месте, по обе стороны коридора.

Бролен продвинулся вперед, его рука коснулась прохладной поверхности стекла.

Несмотря на все усилия сохранять спокойствие, его сердце бешено колотилось.

Он прижал светящийся карандаш к стеклу. Ничего.

Бролен пошарил рукой в поисках выключателя. Пока он искал, его локоть ударил по аквариуму, тому, что был за его спиной. Послышался глухой звук.

Он нахмурился. Как будто за стенкой аквариума что-то было. Воображение полицейского заработало полным ходом, но нет, это не может быть труп. Запах разложения уже давно бы дал о себе знать. Бролен повернулся к аквариуму, из которого донесся звук. Слабый луч карандаша не осветил ничего определенного. Бролен выставил вперед руку, стараясь нащупать кнопку.

Его большой палец наткнулся на что-то мягкое на полу.

Черт!

Всего-навсего мертвая мышь.

Внезапно он нашел выключатель и нажал на него.

Неоновые лампы аквариума замигали, осветив его зеленую внутренность.

Вдруг на дне аквариума показалась расплывчатая тень.

Бролена сковал ужас.

Из аквариума на него смотрели глаза.

Искаженное ужасом лицо, всего в сантиметре от него, за стеклом.

В сгнившей воде плавал человек.

От долгого пребывания в воде его кожа сморщилась, как мокрое белье, и как будто отделилась от тела. Пропитавшаяся водой голова утратила форму, губы набухли и готовы были лопнуть, глаза вылезли из орбит, щеки отвисли.

Но Бролен сразу его узнал.

Он сжал кулак и повернулся, чтобы как можно быстрее уйти.

Он прополз всего полметра.

И понял, почему все это время в квартире Сабертона не слышал мышей.

Ответ был прост. Прост и ужасен.

Он стоял перед ним и преграждал ему путь.

32

Аннабель приняла предложение Салиндро отвезти ее в дом Бролена. Найдя ключ в условленном месте, она поблагодарила Ларри, который пообещал держать ее в курсе дела.

Аннабель чувствовала, что с Броленом что-то случилось. Он не мог просто так забыть о ней, он бы обязательно позвонил и предупредил. Она успокаивала себя, говоря, что у него просто разрядился мобильный и он спокойно сидит в гостиной с чашкой горячего чая.

Но в доме никого не было, только Сапфир вышел ей навстречу и уткнулся мокрым носом в ее шею.

Часы показывали час ночи.

Аннабель налила себе виски и, не зажигая свет, села на диван.

Она думала о расследовании, в которое оказалась замешанной. О смерти, которая могла постичь ее накануне, когда она гналась за преступником. Думала об исчезновении мужа О гибели своего коллеги, Джека Тайера, прошлой зимой.

Зазвонил телефон, и молодая женщина вздрогнула от неожиданности.

— Аннабель?

Ее сердце было готово выскочить из груди.

— Джошуа!

— Я не мог позвонить раньше, батарея села. Слушай, тут кое-что произошло.

Голос частного детектива звучал необычно. Он звучал… взволнованно!

— Я в квартире Сабертона. Только что сюда приехал Ллойд Митс и вся команда криминалистов.

Аннабель с нетерпением ждала продолжения.

— Я нашел труп, — сказал Бролен. — Он пролежал в аквариуме очень долго, возможно, несколько месяцев. Это Марк Сабертон.

— Что?! Но…

— Да, это невероятно. В пятницу его никто не заметил, потому что аквариум накрыт простыней и заставлен мебелью. Из-за того, что труп находится в воде, а аквариум закрыт, в квартире нет запаха. Видимо, это приманка. Убийца все тщательно спланировал: фонарь, который мы нашли под шкафом в спальне Пейтонов, отпечаток на батарейке, все это просто план, цель которого — привести нас сюда.

— Зачем?

— Чтобы поиграть с нами, другой причины я не вижу. Тот, кто стоит за этим, решил посмеяться над нами и еще раз показать, кто стоит у руля.

Аннабель тяжело опустилась на диван. Они вернулись к тому, с чего начали.

— Я нашел блокнот. Судя по его состоянию, убийца не хотел, чтобы он попал к нам в руки. Крейг попробует поколдовать над ним в лаборатории. — Помолчав, Бролен добавил: — И еще кое-что… — Его голос снова звучал неузнаваемо. — Перед тем как уйти из квартиры Сабертона, этот негодяй оставил для нас сюрприз: одного из своих пауков. Огромную особь, почти тридцати сантиметров. Думаю, он питался мышами, потому и выжил.

— Он тебя укусил? — поспешно спросила молодая женщина.

— Нет. Я сумел выйти так, что он не успел этого сделать.

Заметив огромного паука, преграждавшего ему дорогу, Бролен резко отскочил назад. Паук грозно поднял передние лапы, а детектив инстинктивно достал перочинный нож и разрезал натянутую над головой простыню. Он выскочил из лабиринта в тот самый миг, когда из-под материи послышалось странное стрекотание. Оно становилось все громче, как будто приближалось к его щиколоткам. Бролен перешагнул через предметы мебели, сдвинув с места несколько коробок, и вышел в коридор. Ему едва хватило заряда в телефоне, чтобы набрать номер Ллойда Митса, который с несколькими полицейскими поспешил к нему на помощь.

Энтомолог, доктор Конелберг, сказал, что Бролен столкнулся с пауком-птицеедом, самым крупным в мире: Theraphosa blondi. Очень агрессивная разновидность, которая немедленно набрасывается на любого чужака. К счастью, его яд неопасен. Специалиста удивил тот факт, что паук прожил в пустой квартире несколько недель. Это стало возможным лишь благодаря жаре и большой влажности, но осень он бы точно не пережил.

— Я еду домой, — сказал Бролен, — буду через полчаса.

Услышав шум двигателя, Аннабель выбежала навстречу частному детективу. Не дав ему заговорить, она нежно обняла его и прижала к себе. Бролен мгновение стоял не шевелясь, потом обхватил руками молодую женщину.

— Все хорошо, — сказал он, — все хорошо.

Она сделала шаг назад и покачала головой:

— Прости… я так волновалась.

Бролен улыбнулся.

Он налил себе большой стакан холодного чая и сел на диван. Аннабель поспешила занять место рядом с ним.

— Мы вернулись к тому, с чего начали? — спросила она.

— Не знаю. Для меня это лишь подтверждение логики убийцы. Труп снова был связан с водой.

— Если мне не изменяет память, Флетчер Салиндро был найден на поляне, где не было никаких признаков воды.

— Меньше чем в километре от того места есть водопад, но не думаю, что он имеет отношение к трупу. Я убежден, что смерть Флетчера никак не связана с остальными. Он просто оказался не там, где надо. Его тело не было ни опустошено, ни завернуто в кокон. Его смерть не является элементом театральной постановки. Вода часто связана с женским началом, с зачатием и рождением. Во всех религиях, во всех цивилизациях вода является символом очищения, возрождения.

— Он что, хочет показать, что возрождается или очищается от чего-то? — удивилась Аннабель.

— Возможно. Этот тип… не такой, как все.

Аннабель заметила, что лицо Бролена нервно передернулось.

— Он переворачивает принятые схемы, — сердито продолжал Бролен. — Говорят, что серийные убийцы часто увлекаются огнем, что в подростковом возрасте они были пироманами, а наш убийца увлечен водой. Это форма ондинизма.

— Что это?

— Восхищение водой, которое чаще всего носит сексуальный характер.

— Что ж, вполне возможно.

Бролен поставил стакан с чаем на стол.

— Вполне возможно… Чаще всего это встречается у женщин, и, по правде говоря, я еще ни разу не встречал преступника с подобным отклонением.

— Значит, он открывает что-то новое…

Бролен не ответил. Он устал. Устал от сознания того, что никак не может ухватить суть убийцы.

Аннабель прервала его размышления:

— Что касается воды: это может быть так называемая ордалия, или «суд божий». В Средневековье обвиняемого испытывали пыткой естественными элементами, например, огнем или водой. Если человек выдерживал пытку, значит, он невиновен.

— Тогда убийца топил бы своих жертв или, по крайней мере, бросал в воду. Нет, вода для него — фон, на котором он оставляет нам мертвых жертв. Это для него очень важно.

Опершись локтями о колени, Бролен протер уставшие глаза.

Аннабель посмотрела на него с материнской нежностью и положила руку ему на плечо.

— Последние несколько дней выдались тяжелыми, правда?

Он кивнул, лег на диван и закрыл глаза.

Сапфир вскочил на подушки и улегся на противоположной стороне от молодой женщины, положив морду на бедро хозяина. Бролен ласково погладил его по голове.

Аннабель задумчиво посмотрела в окно, на спокойные деревья.

Когда она повернулась в сторону Бролена и Сапфира, то заметила, что оба крепко спят. Аннабель улыбнулась.

Она долго смотрела на них.

Потом осторожно положила свою голову Бролену на грудь.

Прислушиваясь к биению его сердца, она заснула.

33

На первой странице газеты «Орегониан» красовался заголовок:

«УЖАСНАЯ НАХОДКА В ЛЕСУ».

Под ним была помещена фотография на полстраницы. На ней под деревом стояли несколько человек, а среди ветвей, рядом с белым пятном, проглядывал чей-то силуэт. Подпись под фотографией гласила: «Полиция обнаружила труп на дереве».

В полиции произошла утечка информации. Узнав, что тело нашли при весьма загадочных обстоятельствах, редакция газеты решила напечатать этот материал на второй странице, как вдруг получила от анонимного отправителя несколько снимков. Это было настоящим чудом, ведь такие документы ценились на вес золота. Тот, кто отправил в редакцию шесть фотографий, несомненно, хотел свести счеты с силами правопорядка. Редакцию это мало волновало: на нее св