/ Language: Русский / Genre:romance_sf, / Series: Звёздные стражи

Звёздные Стражи

Маргарет Уэйс


romance_sf Маргарет Уэйс Звёздные стражи ru ru Renar FB Tools 2003-06-30 212857C3-0100-4FF8-8FD0-D0006CD3FE86 1.0

Маргарет Уэйс

Звёздные стражи

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Восставший ангел...

побледневшее лицо,

Исхлестанное молниями; взор,

Сверкающий из-под густых бровей.

Отвагу безграничную таил,

Несломленную гордость, волю ждать

Отмщенья вожделенного.

Джон Мильтон, "Потерянный рай"

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я буду нем как могила

Мигель де Сервантес, "Дон Кихот"

Человек в белом халате пристально смотрел на экран портативного монитора, на котором ярко светящаяся зигзагообразная линия неравномерно пульсировала, то поднимаясь, то опускаясь.

– Наконец-то! – пробормотал он, вытирая вспотевший лоб рукавом накрахмаленного халата и рассеянно глядя вокруг, словно с трудом вспоминая, где находится.

– Ты, – обратился он, обернувшись, к стоявшему у двери охраннику, лица которого не было видно за блестящим, украшенным гребнем шлемом, – сообщи его светлости, что объект готов.

– Есть, доктор Гиск.

Центурион тотчас отправился выполнять поручение. Он не бежал по освещенным коридорам пустынного здания университета в поисках Верховного главнокомандующего, потому что бег рассматривался как серьезное нарушение дисциплины. Просто шел в два раза быстрее обычного. Два его сослуживца, оставшихся на посту у двери охранять доктора Гиска, с облегчением посмотрели друг на друга сквозь прорези на шлемах, сделанных по образцу древнеримских. Подражание древнеримскому стилю было пристрастием и прихотью их повелителя. Такая военная форма была хороша, чтобы ослеплять, поражать и устрашать на парадах. Отправляясь же на битву, воины одевались в обычные доспехи из металлопласта. Но сейчас не велось военных действий, а нести рутинную службу, полную формальностей и церемоний, было невыносимо. К тому же их повелитель проявлял раздражительность и недовольство ходом нынешней операции.

Тяжелые размеренные шаги послышались в дальнем конце коридора. Центурионы быстро приняли стойку «смирно». Их и без того напряженные тела достигли состояния трупного окоченения. Приветствуя высокого человека, входившего в помещение, бывшее еще несколько дней назад химической лабораторией, каждый из центурионов поднес к сердцу кулак правой руки, глухо ударяя им о прикрывавший грудь панцирь.

– Ах, доктор Гиск, я уж было подумал, что вы подведете меня. – Глубокий баритон звучал спокойно, почти приветливо, но доктора Гиска от него пробрала дрожь. Слово «подводить» Командующий никогда и никому не говорил дважды. Доктор не мог оторвать рук от кнопок управления своего точного и сверхчувствительного аппарата, но посмотрел на Командующего умоляющим взглядом.

– Объект оказал необычайное сопротивление, – с дрожью в голосе сказал Гиск. – Бог мой, целых три дня! Я понимаю, что он – Страж, но еще никто не держался так долго. Не могу понять...

– Конечно, вы не можете понять.

Голос Командующего прозвучал холодно, но Гиск мог поклясться, что услышал при этом, как он вздохнул. Обходя перевернутую мебель, при каждом шаге с хрустом давя стекло разбитых и разбросанных по полу колб и трубок, Командующий подошел к стальной каталке. Ее ввезли сюда в последние дни, когда лаборатория, по существу, превратилась в «камеру дознаний». На каталке лежал человек, голову и грудь которого усеивали маленькие белые точки датчиков, сделанных из похожего на пластмассу вещества. От каждого к аппарату доктора тянулись тонкие лучики света, словно паук лапками, цепко державшие свою жертву. Обнаженное тело человека время от времени судорожно вздрагивало. Из его носа и рта по груди стекали струйки крови, но на блестящей стали каталки не было видно ни пятнышка. Центурионы бдительно следили за чистотой, так как их повелитель требовал ее соблюдения во всем и всегда.

Равнодушным взглядом Командующий посмотрел на лежащего человека. Верхнюю часть лица Командующего прикрывал блестящий шлем, такой же, как у охранников, и представлявший точную копию шлемов древнеримских воинов. Видна была только нижняя часть его сурового лица, начиная от носа. Казалось, лицо это сделано из того же металла, что и шлем, поскольку на нем не отражалось никаких эмоций: ни восторга, ни торжества, ни сожаления. Командующий величественным жестом положил руку на содрогавшуюся в конвульсиях грудь мужчины, словно на крышку гроба. И все же, когда он заговорил, голос его звучал мягко, с ноткой печали и даже, казалось, с сожалением.

– Остались ли те, кто может понять, Ставрос?

Пальцами затянутой в перчатку руки он дотронулся до драгоценного камня, висевшего на серебряной цепочке на шее обнаженного мужчины. Камень был необычайно красив. Гиск в последние три дня глаз не мог от него отвести, и сейчас, когда Командующий прикоснулся к нему, доктор не удержался, чтобы не бросить алчного и завистливого взгляда. Сверкающий камень в оправе в форме восьмиконечной звезды был единственным предметом, оставленным на обнаженном теле человека по особому приказу Командующего.

– Кто теперь понимает, что такое воспитание, дисциплина, Ставрос? Кто об этом помнит?

И снова Гиску показалось, что он услышал вздох.

– Даже ты. Один из лучших.

Человек на каталке застонал. Его голова судорожно дернулась из стороны в сторону. Командующий молча наблюдал, затем наклонился и тихо заговорил на ухо человеку:

– Однажды я спас твою жизнь, Ставрос. Помнишь? Это случилось в Королевской академии. На спор ты взобрался на ту смехотворную, в тридцать футов высотой, статую короля. – Сколько тебе было лет? Девять? Мне – пятнадцать, а ей... – Командующий помолчал. – Ей, должно быть, было шесть. Да, это произошло вскоре после ее появления в академии. Только шесть. Пугливая была и нелюдимая, как дикая кошка. – Голос звучал все тише, переходя в шепот. Безудержная дрожь начала сотрясать тело человека на каталке. – Замерев от страха, ты, Ставрос, повис на руке статуи. Моего веса рука не выдержала бы, и тогда она ползком приблизилась к тебе, неся веревку, чтобы спасти тебя от гибели. Можешь представить ее, протягивающую тебе руку? Можешь представить меня, державшего концы веревки и понимавшего, что в своих руках держу ваши жизни?

Тело мужчины забилось в конвульсиях.

– Замечательно! – пробормотал Гиск, с профессиональным интересом манипулируя своим аппаратом. – За все три дня я не мог добиться столь сильной ответной реакции.

Командующий перенес руку с груди на голову мужчины и почти с нежностью откинул с его лба седеющие волосы.

– Ставрос, – властным тоном спросил Командующий, склонив над мужчиной наполовину скрытое шлемом лицо. – Ставрос, ты слышишь меня?

Казалось, с невероятным усилием человек дернул головой вперед-назад, словно хотел показать, что не отрицает способности слышать голос из своего прошлого. Но отрицает страх.

– В тот вечер мы – она и я – обнаружили, что можем читать мысли друг друга. Никто из вас не понимал этого. Я сам тогда не понимал и с горечью думал, что это жестокая шутка, которую Создатель в очередной раз сыграл со мной. Ведь я был уверен, что Создатель разыгрывает подобные шутки с самого моего рождения.

Гиск понял, что ему посчастливилось услышать историю детства Командующего. Прошлое Командующего давно стало легендой и было предметом пересудов среди его подчиненных. Гиск тут же представил, как по вечерам в офицерском клубе он будет поглощать порцию за порцией бесплатной выпивки, а все присутствующие снова и снова будут просить его рассказать о том, что он услышал здесь при таких странных обстоятельствах.

– Незаконнорожденный сын первосвященника, человека, чья неспособность сдерживать свою похоть привела к нарушению данного им обета безбрачия. Я был его наказанием, ежедневным напоминанием о его грехе. Он принял эту епитимью безропотно, никогда не уклонялся от нее, но с того дня, когда меня оставили на его попечении, и до самой смерти не говорил со мной. По приказу короля меня послали в академию. Ты ненавидел меня, Ставрос? Ненавидел за то, что я был умнее, сильнее, лучше вас всех. Ты ненавидел меня, боялся и уважал.

Человек на каталке издал сдавленный стон. Гиск, держа под контролем аппаратуру, понимал, что необходимо поспешить, но не решался прервать Командующего, который словно забыл о присутствии в лаборатории кого-то еще, кроме обнаженного человека.

– Но, как бы сильно ты ни ненавидел меня, еще сильнее ты любил ее. Своенравное и необузданное дитя короля варваров, она оказалась первой девочкой, которой разрешили переступить порог нашей академии лишь потому, что ее выгнали из женской академии. Придя тебе на выручку, спасая твою жизнь, Ставрос, мы, она и я, именно в тот момент обнаружили, что можем говорить друг с другом без слов: наши мысли, сердца, наши души были едины. – Командующий замолчал. Возможно, в этот момент он мысленно блуждал по дорогам прошлого.

"Были ли эти дороги темными и извилистыми? – подумал про себя доктор. – Или они были прямыми и верными, неумолимо ведущими двух детей навстречу судьбе?"

– Мой повелитель, – осмелился подать голос Гиск, – ритм сердца слабеет и становится все более неустойчивым...

Железные ворота прошлого захлопнулись – возврата не было.

– Ставрос, – сказал Командующий, – ты долго переносил пытки, – как тому тебя и учили. Наши учителя могли бы гордиться тобой. Другие не вынесли и половины того, что перенес ты. Об этом тебе хорошо известно, так как именно они предали тебя. Но теперь сопротивление бесполезно, мой друг. Собственной воли у тебя больше нет. Ты обязан выполнять то, что прикажу я. И я приказываю ответить лишь на один вопрос. Всего на один. И ты ответишь. Затем я освобожу тебя от этой пытки. Ты понял?

Человек на каталке издал слабый стон. Кровавая пена выступила на мертвенно-бледных губах.

– Поторопитесь, милорд! – вскричал доктор Гиск. – Иначе вы упустите момент!

Командующий наклонил лицо к своей жертве так низко, что его дыхание доходило до обнаженной кожи человека, сдувало пузырьки крови и слюны, выступившие на приоткрытых губах мужчины.

– Где мальчик?

Человек содрогнулся, борясь с самим собой, но его усилия были напрасны. Командующий пристально смотрел на него. Рука в перчатке легла на холодный бледный лоб мужчины.

– Ставрос!

Дико, мучительно содрогаясь, человек пронзительно выкрикнул слова, смысла которых Гиск не понял. Он неуверенно посмотрел на Командующего. Тот медленно выпрямился.

– Хорошая работа, доктор Гиск. Теперь можете кончать.

С глубоким облегчением Гиск на минуту закрыл глаза. Рубашка его под накрахмаленным халатом была мокрой от пота.

– Есть, милорд. Благодарю вас, милорд.

Гиск протянул руку и щелкнул выключателем. Световые лучи, идущие от аппаратуры к телу человека, вспыхнули так ярко, что заставили всех присутствующих в помещении отвести глаза. Руки и ноги жертвы, привязанные к каталке, резко дернулись. Человек издал последний глухой вскрик. Тело его напряглось, затем внезапно расслабилось. Лучи погасли. Все было кончено.

Командующий остался в лаборатории и наблюдал за происходящим до конца. Он стоял рядом с телом, сцепив руки за спиной, которую покрывала длинная, свободными складками ниспадающая красная мантия, прикрепленная золотыми пряжками в форме птицы Феникс к его плечам. Его губы – тонкая темная линия, видневшаяся под вырезом для глаз на шлеме, – шевелились, произнося слова молитвы по усопшему.

– Три дня... И все-таки в конце концов ты сдался.

Повернувшись на каблуках высоких ботинок, Командующий чуть не столкнулся с доктором Гиском, который шел к каталке, чтобы снять датчики с тела умершего. Доктор в страхе отпрянул. Командующий равнодушно обошел его. Центурионы встали навытяжку. Гиск приблизился к каталке, протянул руку к телу.

В этот момент Командующий остановился и, слегка повернув голову, сказал:

– Не трогайте его, Гиск.

Гиск отдернул руку.

– Но, милорд, – попытался возразить он, не спуская глаз с драгоценного камня, уже не блестевшего, словно утратившего жизнь, как и неподвижное, холодное тело, на груди которого он покоился, – цена камня измеряется планетами! Вы, конечно же, не желаете...

– Звездный камень должен быть захоронен вместе с его обладателем, – сказал Командующий. – Проклятие Божье падет на того, кто украдет его.

Будучи патриотом Республики, Гиск не испытывал страха перед гневом какого-то мифического, предвечного существа. Однако доктор безмерно боялся гнева Командующего. И безропотно начал снимать датчики с посеревшей кожи трупа.

Командующий с улыбкой, если можно назвать улыбкой эту глубокую темную прорезь между губами, покинул лабораторию, приказав центурионам остаться.

– Вы бы поторопились, Гиск, – бросил Командующий уже из коридора. – Мы отбываем через час.

Доктор упаковывал свое оборудование со сноровкой человека, привыкшего выполнять такого рода работу постоянно.

– Пять минут, милорд, не больше, – пообещал Гиск, захлопывая крышки, закрывая замки и свертывая провода самым тщательным образом.

Ответа не последовало. Командующий был уже на середине коридора. Он шел быстро, как привык ходить, когда размышлял. Скорость шага диктовалась стремительностью мыслей. Позади него, с трудом поспевая, почти бежал его личный охранник.

– Приготовьте космический челнок к отлету, лейтенант. – Свои распоряжения Командующий отдавал, говоря в передатчик, вмонтированный в шлем. – Соедините меня с адмиралом Эксом.

– Есть, милорд, – прохрипели в ответ, и через несколько секунд в ухе Командующего послышался другой голос:

– Экс слушает, милорд.

– Мы не будем присоединяться к флоту. Определите местонахождение планеты, известной как Сирак-7, и разработайте маршрут. Я хочу, чтобы корабль был готов к отлету через час.

– Будет сделано, милорд.

– И вот еще что...

Командующий на мгновение задумался, замедляя шаг. Остановившись у окна, он посмотрел на опустевшее здание университета, где всего несколько дней назад торопились в классы студенты со всей солнечной системы, молодыми серьезными голосами обсуждая проблемы вечности. Университет был закрыт по приказу Командующего, когда он прибыл сюда, чтобы взять в плен Ставроса. Полмиллиона студентов и преподавателей получили приказ покинуть учебное заведение.

«Куда они направились? – подумал Командующий, скользя взглядом по старинным зданиям из кирпича. Шесть белых колонн – остатки прошедшей эры – сверкали в лучах бело-желтого солнца этой системы. – Собрались в одном из небольших местных городов или, пользуясь возможностью, разъехались по домам? Восприняли происходящее как внеочередной роспуск на каникулы или все-таки почувствовали, что за этим кроются большие неприятности?»

Командующий оценивающим взглядом посмотрел на новые, современной архитектуры здания, стиль которых отличался сглаженностью форм и отсутствием окон. Обратил внимание на ровные, ухоженные газоны и лужайки, цветочные клумбы, разбитые в форме букв, составлявших аббревиатуру названия университета.

Как же он назывался? Командующий не мог вспомнить. Да это и неважно.

«Интересно, – подумал он, продолжив прерванный путь как раз в тот момент, когда стоявшему за его спиной центуриону удалось наконец перевести дух, – был ли Ставрос хорошим преподавателем?»

– Адмирал Экс, – обратился он в переговорное устройство, – я хочу, чтобы все объекты в радиусе сотни километров от того места, где я нахожусь, были уничтожены.

– Милорд?.. – Тон адмирала выражал сомнение в том, что он понял услышанное правильно.

– Уничтожены, – четко и размеренно повторил Командующий. – Надеюсь, наше переговорное устройство работает без помех, адмирал Экс?

– Но, милорд, – набравшись смелости, возразил адмирал, – университет чрезвычайно популярен. Его уничтожение может привести к очень неприятным последствиям в солнечной системе.

– Зато нашим дипломатам представится возможность заняться делом вместо того, чтобы болтаться с одного приятного курорта на другой. Информируйте правителя этой планеты...

– Губернатора, милорд.

– Тогда губернатора! Информируйте его, что никому, даже так называемой интеллигенции, не дано права ставить себя выше закона. Эти люди знали, кто такой Ставрос, и все же предоставили ему убежище. Я покажу им, как показывал всем, что происходит с укрывающими Стражей. Если у губернатора имеются какие-либо возражения, он может послать их в Конгресс по официальным каналам.

– Как прикажете, милорд, – протрещал в переговорном устройстве голос адмирала, и связь прервалась.

* * *

Доктор Гиск последним поднялся на борт корабля, в спешке примчавшись все в том же белом халате, с развевающимся на ходу галстуком, звеня инструментами и волоча по земле провода. За ним сразу же захлопнулся люк входного тамбура. Причудливо сконструированный и напоминающий окраской мифическую птицу Феникс, красно-золотой челнок, четко следуя программе управления, убрал посадочные приспособления в лоно своего гладкостенного тела, ракетой взвился вверх и по спирали ушел в небо.

На границе солнечной системы в ожидании своего командира находился флагманский космический корабль Командующего. Как только было установлено, что челнок благополучно вышел из зоны притяжения планеты, лазерная пушка на его борту нанесла удар по поверхности покинутой планеты. Бомбардировка велась всего несколько секунд.

Командующий, прибыв на борт своего космического корабля, обнаружил, что маршрут на Сирак-7 уже разработан и выверен. Флагманский космический корабль «Феникс» вышел на проложенный курс в пространстве гиперизмерений и скрылся из виду.

На покинутой челноком планете вспыхнувшее от лазерного луча всепожирающее пламя обратило в пепел университет и окружавшие его красивые окрестности. Бушевавшее на этом месте пожарище стало гигантским погребальным костром для одного-единственного человека.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Прощай, прощай и помни обо мне.

Уильям Шекспир, "Гамлет", акт I, сцена IV

Прораб разгрузочно-погрузочной платформы космодрома раздраженно заворчал, заметив тень, упавшую на планшет с бланками нарядов. Она появилась не от облака, набежавшего на солнце, – такое редко случалось на Сираке-7, напоминавшем огромную пустыню. Тень принадлежала человеку, стоявшему против солнца за спиной прораба. Появление этого человека и вызвало ворчание последнего. Если бы день на Сираке-7 длился год, как это происходило, судя по сообщениям, на Сираке-9, то и этого времени прорабу было бы недостаточно, чтобы переделать все дела.

Сирак-7 находился на перекрестке самых оживленных транспортных космических линий в галактике. Огромные грузовые космические корабли постоянно были либо на орбите в ожидании посадки, либо на космодроме в очереди на погрузку или разгрузку, либо ждали разрешения на взлет. Их капитаны, хорошо усвоившие, что время – деньги, приходили в бешенство из-за любой отсрочки. Экипажи кораблей не отличались дисциплиной, да и что можно ожидать от космонавтов, выполняющих торговые рейсы, а потому они зачастую затевали драки с грузчиками, работавшими под началом прораба. В довершение всего, будто прорабу и без того не хватало неприятностей, правительство Сирака-7 регулярно присылало официальных представителей для проверки, и они устраивали полнейшую неразбериху.

Один из этих типов побывал здесь утром и обвинил прораба в том, что он закрывает глаза на расхищение грузов компьютерного оборудования, предназначенного для малоразвитых планет. Эти планеты всячески пытаются войти в состав Республики и уверены, что при наличии электричества компьютеры полностью решат данную проблему. Прораб с удовольствием припомнил разговор с представителем правительства, в котором он в сочных, выразительных словах объяснил официальному лицу, как тому следует поступить с компьютерами. И без драки обошлось, а ведь другие на его месте обязательно довели бы дело до рукоприкладства.

– А теперь объясните мне, зачем понадобилось кому-то на этой проклятой груде камней воровать детали компьютеров? – заорал прораб, поднимая голову, чтобы разглядеть человека, тень которого легла на планшет с документами.

– Незачем, – констатировал незнакомец, но было видно, что его очень удивило подобное приветствие. – На этой планете нет рынка для сбыта ворованных деталей компьютеров.

Прораб посмотрел на незнакомца с большим интересом и менее раздраженно.

– Вы правильно понимаете. Я тоже. Почему же правительство не понимает? – Прораб ткнул большим пальцем руки в грудь незнакомцу. – Наркотики, ядерные ракеты, детали космических кораблей разворовывают с такой скоростью и в таких количествах, что и следа не остается. Но компьютерное оборудование? – Прораб фыркнул.

Капитан одного из неуклюжих, возвышающихся горой транспортных космических кораблей вышел на мостик у входного люка и закричал, что он совершил посадку еще шесть дней назад и поэтому хотел бы знать, что прораб намерен делать.

В ответ прораб крикнул, что его люди работают так быстро, как только могут, а потому он, то есть капитан, должен ждать своей очереди, как и все остальные. Затем прораб добавил, что капитану следует делать, если он не хочет ждать своей очереди.

Капитан разразился угрозами.

Прораб сделал непристойный жест.

Капитан со всей яростью топнул ногой по металлическому мостику, а прораб отвернулся и с удивлением обнаружил, что тень по-прежнему падает на его планшет. Видимо, от незнакомца не избавиться даже с помощью нелицеприятных высказываний в адрес правительства.

– Вы все еще здесь? – громовым голосом спросил прораб.

– Да, все еще здесь, – мягко ответил незнакомец.

– Почему? – рявкнул прораб, яростно вперившись в незнакомца.

Тот был довольно высок, но худоба и сутулость делали его непредставительным. Длинные редкие волосы спадали на плечи и спину. На вид ему было далеко за сорок, но одет он был в выцветшие синие джинсы и голубую рабочую рубашку из хлопка. С первого взгляда его можно было принять за человека, немало побитого жизнью и ищущего работу. Но прораб сразу заметил, что мягкие правильной формы руки незнакомца никогда не занимались физической работой. Светло-голубые глаза на бледном изможденном лице излучали что-то такое, что подтверждало: быстрая оценка ситуации с кражей деталей компьютеров не случайна. Этот человек привык давать ответственные заключения по любым вопросам, и прораб сразу оценил серьезное отношение незнакомца к себе.

– Чего вы хотите? – спросил он неохотно.

– Мне сказали, что здесь работает человек, которого я ищу, – ответил собеседник застенчиво, словно не привык разговаривать с незнакомыми людьми. Его голос, мягкий, учтивый, с инопланетным акцентом, так же, как и руки, не соответствовал его внешнему виду. – Его зовут Мендахарин Туска.

– Вы не туда попали, мистер! – рассмеялся прораб. – У меня среди рабочих нет никого с таким дурацким именем – Мен Да Ха Рин Туска!

Незнакомец весь как-то сник. Искорка отчаяния зажглась в его глазах.

– Подождите, не уходите, пожалуйста! Мне крайне необходимо найти этого человека. Есть ли здесь кто-нибудь с похожим именем?

Прораб уже отошел, но вернулся.

– Ну есть парень, который называет себя Таск. Немного похоже. Можете посмотреть на него. Он как раз сейчас здесь. Вон, чернокожий парень. – Большим пальцем руки прораб указал в сторону группы мужчин и инопланетных существ, занятых загрузкой контейнера. – Это он?

– Не знаю, – растерянно произнес незнакомец. – Может, и он. Понимаете, я раньше с ним не встречался. Вы разрешите мне поговорить с ним? Всего несколько минут. Дело серьезное, иначе я не стал бы отрывать его от работы.

Прораб хмуро взглянул на незнакомца, вздохнул и согласно кивнул головой. Он сам себе удивлялся, почему теряет время на этого бездельника да еще отрывает от работы своего человека. Незнакомец смотрел на прораба извиняющимся взглядом, словно говоря, что понимает и с уважением относится к трудностям прораба и готов сделать все, чтобы не добавлять ему лишних хлопот.

– Эй, Таск! – громовым голосом гаркнул прораб, стараясь перекричать грохот работающих кранов, подъемников и шум ветра, беспрестанно дувшего на космодроме.

Чернокожий молодой человек, обвязывавший веревкой упаковочную клеть, распрямился. Прищурив глаза от яркого солнца, он осмотрел раскаленную солнцем цементную поверхность космодрома, ища взглядом того, кто его позвал.

Прораб помахал рукой.

Человек по имени Таск похлопал по костлявой спине стоявшего рядом с ним инопланетянина и указал на прораба. Инопланетянин кивнул одной из своих голов, и Таск ленивой, но легкой походкой направился к позвавшему его человеку. Таск был одет по-рабочему, а в знойном климате Сирака-7 это означало, что одежды на нем было минимум. Покрытое потом темное тело блестело на солнце. Он был среднего роста, но отличался хорошим сложением и развитой мускулатурой. Курчавые волосы на его голове были коротко острижены, в левом ухе поблескивала серебряная серьга.

Когда молодой человек подошел, прораб с любопытством посмотрел на незнакомца. У Таска была репутация хулигана. В драках, время от времени вспыхивавших между грузчиками и членами экипажей транспортных кораблей, он умел постоять за себя. Жители Сирака при встрече на улице с подобными людьми обычно переходят на другую сторону. Поэтому прораба заинтересовало, как поведет себя этот воспитанный человек, не вспомнит ли неожиданно, что у него назначена встреча в другом месте.

К его удивлению, ничего подобного не произошло. Хотя лицо незнакомца при виде Таска несколько изменилось, на нем не отразилось ни страха, ни беспокойства. Только в бледно-голубых глазах появилось выражение тихой печали.

– В чем дело? – спросил Таcк, с небрежным видом подойдя к прорабу и уперев руки в бока.

– Посетитель. – Прораб кивнул головой в сторону своего собеседника.

Таск взглянул на незнакомого человека.

– Ты что, из агентства по трудовым соглашениям? Слушай, мужик, не имеешь права цепляться ко мне на рабочем месте. По закону...

– Н-нет, я не из... э... агентства, – заикаясь, ответил незнакомец, явно пораженный. Он перевел взгляд с Таска на прораба, затем опять на Таска. – Есть здесь место, где мы могли бы поговорить с глазу на глаз?

Прораб махнул рукой в сторону расположенного невдалеке пустующего склада.

«Отчего это я сегодня такой добренький? – подумал он. – На солнце давно стою. Видно, мозги расплавились».

Он наблюдал, как незнакомец и Таcк шли к складу, и изо всех сил пытался понять, что же такое происходит. Печальное выражение лица незнакомца, скорбь в его глазах запали прорабу в душу. Обычно он не проявлял сочувствия к другим людям – собственных проблем хватало. Но сейчас он вдруг подумал, что иногда в жизни случается непредсказуемое. Грохот на металлическом мостике у ракеты прервал его размышления. Взглянув вверх, прораб увидел капитана, опять появившегося в поле зрения.

– Эх, брось ты все это!– удрученно пробормотал прораб. Посмотрев в последний раз на Таска и незнакомца, он повернулся и зашагал прочь.

* * *

Идя рядом с незнакомцем, Таск с подозрением посматривал на него. В облике человека сквозила печаль, но не отчаяние. Он шел, опустив голову и прикрыв глаза. Дувший навстречу ветер развевал его длинные светлые волосы, оставляя открытым лицо, по выражению которого можно было легко угадать, что незнакомца одолевают далеко не веселые мысли.

«Если дело касается меня, значит, ничего хорошего не жди», – пришел к заключению Таск и почувствовал, как у него засосало под ложечкой и легкий озноб пробежал по спине.

Они вошли в здание склада. Холодный полумрак окружил их, огромное пустующее пространство поглотило шум механизмов, работающих на платформе. С решительным видом Таск остановился.

– Вот и пришли. Говорите.

Человек не ответил, пристально вглядываясь в полумрак и настороженно подняв голову.

– Если хотите посмотреть на крыс, то вы попали как раз в подходящее место, – сказал Таск. – Больше здесь никого и ничего нет.

К удивлению Таска, незнакомец слабо улыбнулся.

– Я здесь не ради крыс.

Он расстегнул ворот рубашки. Через открытые двери склада внутрь проникал солнечный свет. Незнакомец поманил Таска зайти глубже в полумрак, а затем вынул из-за ворота рубашки предмет, висевший на серебряной цепочке. Им оказался драгоценный камень в оправе в форме восьмиконечной звезды. Хотя свет и не попадал на него, камень излучал сияние, словно тысяча солнц.

Таск впился в него глазами, его рука непроизвольно потянулась к серьге в мочке левого уха. Серьга тоже имела форму восьмиконечной звезды. Вздохнув, он покачал головой.

– Проклятие!

– Вы узнали его?

– Да, черт возьми! Чего вы хотите?

– Извините, но мне надо точно знать. – Голос незнакомца звучал мягко, но настойчиво. – Ваше настоящее имя? Откуда вы прилетели?

– Мендахарин Туска. Я с планеты Занзи, где мой покойный отец был членом Сената. Очень уважаемым человеком был отец. Не то что его сын. Когда-то он был Стражем, а я вот...

– Тише! – Незнакомец схватил темную мускулистую руку Таска с такой силой, что молодой человек невольно удивился. – Это слово нельзя произносить!

Уставившись на незнакомца, Таск выдернул руку.

– Какое слово? Страж? Почему? Потому, что это приведет к опасным последствиям?

Незнакомец опустил глаза.

– Я слышал о вашем отце. Извините.

– Ну да что там! Он сам лез на рожон. – Сквозь открытую дверь склада Таск увидел прораба, горячо спорившего с капитаном корабля. – Послушайте, мне нужна эта работа. Не задерживайте меня, а то меня уволят. Чего вы хотите? Говорите быстрее!

Незнакомец улыбнулся.

– Вам не нужна больше эта работа, Мендахарин Туска. Меня зовут Платус. Платус Морианна. Много ли рассказал вам отец?

Таск нахмурился. Как и прораб, он почувствовал, что этот человек толкает его на поступки, которые он не привык совершать. Например, вести разговоры об отце. Тем более думать о нем.

– Немного. Под конец он был совсем плох.

– Понимаю, – Платус вздохнул.

– Неужели? Тогда объясните мне все! – Таск сделал жест, показывая, что готов наброситься на Платуса, и остался доволен, увидев, как тот отступил на шаг. – Когда я добрался до дома, люди Командующего уже забрали отца. День спустя они вернули его, вернее, то, что от него осталось. Боже праведный! – Он взмолился, сжав кулаки. – Если бы я был дома, когда они пришли за ним!

– Благодарите Бога, что вас там не было. Вы ничего не смогли бы сделать.

– По крайней мере я избил бы их. А я сидел... Сидел рядом и смотрел, как он умирает! – В ярости Таск отвернулся, чтобы не видеть сочувственного взгляда Платуса.

– Понимаю и искренне вам сочувствую. – Плату с нерешительно протянул ему руку, но Таск не пожал ее. – Понимаю, как вам тяжело, но я должен знать, что сказал вам отец о... Дело в том, что я получил от него послание...

– Я только выполнил его предсмертную волю.

– И в чем она заключалась?

– Воспользоваться этой планетой в качестве пристанища. Каждый месяц, где бы я ни был, выходить на связь и проверять, нет ли посланий. Посланий! От кого? Кому? О чем? До сих пор не знаю. Последние пять лет я то жил на этой планете, то покидал ее по делам службы, но каждый раз оставлял данные о моем местонахождении. Что, кстати, совсем небезопасно, так как меня разыскивают.

– Да, я знаю. – Слабая улыбка снова мелькнула на лице Платуса. – Все эти пять лет знал. Понимаете, я тот, от кого вы ждали послание. Но теперь, Таск, вам надо скрыться. Исчезнуть. Уничтожьте все следы своего пребывания здесь до того, как покинете эту планету.

– Покину? Послушайте, я не говорил, что собираюсь отчалить, – решительно заявил Таск, скрестив руки на груди.

– Вы правы, не говорили. – Платус провел рукой по волосам. – Извините. Моя голова... Не могу думать. Не могу работать. Пожалуйста, будьте ко мне снисходительны.

Голубые глаза Платуса смотрели на Таска с мольбой. На этот раз в его облике молодой человек увидел отчаяние. Таск повернулся, чтобы уйти, но остановился и с раздражением посмотрел на Платуса. Тот снова протянул ему руку, но Таск снова не пожал ее.

– Продолжайте, – сказал он.

– Ради вашей и моей безопасности я не могу говорить, почему вам следует сделать то, о чем я вас прошу. Могу только просить. Если вы согласитесь, то полностью выполните предсмертную волю отца. Вам больше не придется возвращаться на эту планету. Действительно, было бы лучше не возвращаться сюда никогда.

Таск молча, с каменным лицом слушал. Глубоко вздохнув и переведя дух, Платус продолжал:

– Вы мне нужны. Вы должны помочь вывезти с этой планеты одного молодого человека, моего подопечного. Незамедлительно. Поэтому, если возможно, необходимо отбыть сегодня вечером.

– Невозможно. Я повредил свой корабль при посадке на Риносе во время гражданской войны. Я ведь работаю здесь, на платформе, не ради того, чтобы тренировать мускулы. Мне нужны деньги на детали...

– Я дам их! – Выражение отчаяния в глазах Платуса исчезло, но в голосе звучала безнадежность. – Если у вас будут деньги, сколько времени потребуется на ремонт?

– Думаю, несколько часов. – Таск пожал плечами, бросив беглый взгляд на солнце. – Если работать всю ночь, то к утру я закончу.

Платус молчал, лицо его вытянулось и побледнело. Таск смотрел на него сурово, хотя не мог не испытывать чувства сострадания к этому человеку, явно переживавшему большие неприятности.

«И эти неприятности лягут на мои плечи», – мрачно подумал Таск.

– Догадываюсь, сколько предстоит сделать. Но я приведу мальчика сегодня вечером. С вами ему будет безопаснее, чем со мной.

– Угу! Опасность подстерегает таких, как вы, повсюду, верно? Об этом я и сказал отцу, когда он пытался повесить свой камешек мне на шею.

– Но вы – наемник, как я понял, – заметил Платус, улыбкой отвечая на горячность молодого человека. – Вы ищете опасность...

– И получаю за это деньги! Хорошие деньги! Послушайте, Платус или как вас там зовут... давайте говорить прямо. – Таск потряс пальцем перед его носом. – Я готов помочь вам только по одной причине – избавиться от призрака, который преследует меня. Видите ли, я обманул надежды отца. Почему? Да потому, что поступил в военно-космические силы демократической галактической республики. Старик рассвирепел. Обвинил меня в том, что я переметнулся на сторону врага. Как будто враг еще существовал! Да его бы и не было, если бы людишки вроде вас не продолжали размахивать запятнанной кровью короной. Революция произошла семнадцать лет назад! Теперь все кончено. Должно кончиться.

Ярость сдавила горло Таску, но, помолчав, он продолжал:

– Как я уже сказал, старик не смог мне этого простить. Затем они расправились с ним. А я... Я добил его, как мне кажется. Нет, подождите, – продолжал Таск, видя, что Платус хочет прервать его. – Я не хочу влезать в ваши дела. Я решил помочь не ради драгоценного камня, не ради Стражей или вашего мертвого короля и кучки недобитых романтиков, а ради того, чтобы выполнить долг перед отцом. Может, это примирит меня с ним. Понимаете?

– Да, – ответил Платус.

– Так вот. Многого от меня не ждите. Теперь что касается вашего предложения. В городе есть бар «Неотразимая Мими». Встретимся там.

– Нет! – Платус покачал головой. – Слишком на виду. Слишком многолюдно.

Таск с удовольствием придушил бы этого ублюдка. Руки у него так и чесались, и он засунул их поглубже в карманы шорт.

– Ладно. А что если встретиться здесь? Космодром будет пуст. Сторож не отходит от кораблей. После работы сюда никто не заходит.

Платус оценивающим взглядом осмотрел склад.

– Очень хорошо.

– Договорились. Теперь скажите, куда я должен отвезти парнишку?

Голубые глаза Платуса расширились. Легкий румянец выступил на бледном лице.

– Видите ли... На самом деле я... не знаю. – Голос Платуса звучал беспомощно. – Я никогда не думал... Понимаете, я не ожидал, что все так круто переменится да еще так неожиданно. Думал, что по крайней мере будет время... принять меры, договориться. Но времени нет. События застали меня врасплох. Я не готов... – Дрожащими пальцами он провел по волосам, откидывая их назад. – Почему они поручили это мне? Из всех остальных я был самым неподходящим!

Таск присел на ящик, глядя на Платуса с откровенным удивлением.

– Ну, приятель! Неудивительно, что произошла революция. Ты прямо как мой отец. Идеалист. Абсолютно непрактичный. «Я – борец!» Что же, черт возьми, мне делать с парнишкой?

Платус вздохнул.

– Не знаю. – Он развел изящными руками. – Не знаю.

– Черт! Ладно, я подумаю. Ждите меня здесь. Я сам обо всем позабочусь.

Почувствовав, что может в этот момент вытворить что-то такое, о чем потом пожалеет, например, придавить этого слизняка, Таск почти бегом направился искать прораба.

Оставшись один, Платус стоял в сумраке склада и наблюдал, как солнце все приближается к горизонту. В ожидании время тянулось медленно.

– Молодой человек прав, – пробормотал Платус. – Мы были идеалистами, не от мира сего. Не все, конечно, некоторые, и я в том числе. Я хотел, чтобы меня оставили в покое наедине с моей музыкой и моими книгами. Почему они этого не поняли? Я не был борцом. Не то что мой отец. Мейгри вся в него. Она бы больше подошла для такого ответственного дела, но это оказалось невозможно. В конце концов выбор пал на меня. Я мог бы послать мальчика к ней. – Платус сжал руку в кулак и стал покусывать суставы. – Мне известно, что она еще жива. Но если об этом знаю я, то знает и он! Поэтому нельзя отправлять мальчика к Мейгри! – Платус обхватил голову руками. Его мысли кружились как белка в колесе. – Именно она сказала, чтобы я взялся за это дело. А потом бросила меня! Оставила одного! – Он тяжело вздохнул и вытер пот со лба. – Она улетела, чтобы спасти нас. Она понимала, что с ней мы в большой опасности. Но опасность все-таки нас постигла. И кто теперь остался?

Платус начал перебирать в уме имена известных деятелей элитного общества. Мейгри – пропала, Данха Туска – умер, Анатоль Ставрос – мертв.

Дерек Саган...

Непроизвольно Платус стал тихо напевать тенором. Голос его был тонким и пронзительным, но не фальшивил.

– «Libra me, Domine, de morte acterna in die ilia tremenda». [Избавь меня, Господи, от долгой смерти в тот страшный день (лат.)] – Внезапно голос оборвался. «Эта музыка звучит у меня в голове! Но я не должен петь ее вслух. Дайен может узнать ее и заподозрить...»

– Эй, приятель! Я слышал, как ты поешь. Боже, какая мрачная песня! – Это был Таск. – Пустота усиливает звук, и снаружи так гремело, что у меня мурашки пошли по телу. Кстати, что это за песня?

– Реквием. Месса по усопшим.

– Господи, ну ты и мастер пугать! – Таск почувствовал, как дрожь пробежала по телу, и поторопился перейти к делу. Чем скорее он избавится от этого типа, тем лучше. – Послушай, у меня есть идея. Сколько лет мальчику?

– Семнадцать.

– Здорово! Как насчет военного училища? Один мой приятель руководит подобным заведением. Он мне кое-чем обязан. Я мог бы без труда устроить парнишку.

– Военное училище, – повторил Платус и с трудом глотнул воздух. – Какая ирония! Какая жестокая ирония!..

– Послушай, – сказал Таск, опуская глаза.

– Понимаю... – Платус провел рукой по лицу. – Время уходит. – Голубые глаза пристально смотрели в лицо молодому человеку. – Хорошо. Я доверяю вам, Мендахарин Туска.

– Доверяете мне? Я же дезертир! Вор...

– Почему вы бросили службу? – прервал его Платус.

– Скажем так: мне не нравилось, как она оплачивалась.

– Не нравилось, как она оплачивалась, или не нравилось то, за что платили? В вас очень много от отца, Туска. Больше, чем вы думаете. Данха Туска был человеком чести и очень храбрым, но самое главное – он умел сострадать. Я передаю мальчика в ваши руки. Мальчика и, возможно, что-то гораздо большее... – Последние слова Платус произнес про себя.

– Что? Да ладно, – Таску явно не терпелось закончить разговор, – буду ждать вас здесь.

– Запомните: никому не рассказывайте о ваших планах. Постарайтесь, чтобы никто не видел и не знал, чем вы занимаетесь. Мы будем ждать. Вечером, в 18.00. – Вынув старый кожаный кошелек из кармана потертых джинсов, Платус протянул его Таску. – Вот. Уверен, этого хватит на все.

Таск взял кошелек, взвесил его на ладони, услышал звон монет и в нерешительности остановился. Платус торопливо зашагал к выходу.

– Эй, подождите минуту, – крикнул Таск. – Отец говорил, что если я понадоблюсь таким, как вы, значит, дела плохи. Фактически безнадежны. Как я понимаю, сложилась именно такая ситуация?

Платус оглянулся.

– Да, именно.

Таск неторопливо подошел к нему.

– Один вопрос.

– Не обещаю, что отвечу.

– Кто охотится за мальчиком? Вы отправляете его с Сирака-7, потому что он на крючке. Мне было бы полезно знать, от кого мы бежим?

– Возможно. – Платус улыбнулся своей печальной улыбкой. – Я собирался рассказать вам об этом сегодня вечером. За мальчиком охотится Командующий.

– Командующий! У таких, как вы, не бывает мелких врагов. Впрочем, как и у меня. Это все как-то связано с моим отцом?

Платус не ответил.

Таск сделал еще одну попытку.

– Все командующие или один определенный?

– Один, и самый опасный. Вы знаете, кто он, и я думаю, нет нужды называть его имя. Но избегайте и остальных.

– Хорошо. Теперь скажите, почему командующие охотятся за мальчиком? Что мог семнадцатилетний...

Лицо Платуса стало мертвенно-бледным.

– Не спрашивайте меня больше ни о чем! Ради собственной безопасности! Только... отвезите мальчика туда, куда решили, оставьте его там, а сами скройтесь! Как бы мне хотелось верить, что кто-то там, на небесах, охраняет его! Но моя вера давно умерла. Извините, я должен идти и приготовить его к путешествию. До свидания, Мендахарин Туска.

Платус быстро, почти бегом покинул склад.

– Эй, вы! – сердито крикнул вдогонку Таск. – Перестаньте называть меня этим именем!

* * *

Еще долго после ухода Платуса Таск стоял в полумраке склада, перебирая в уме все, что сказал и о чем умолчал этот странный человек. Все командующие преследуют одного прыщавого мальчишку. Значит, подросток нужен Конгрессу. Из этого следует... Что? Ничего, что имело бы какой-то смысл для Таска. Самопроизвольно рука наемника потянулась к серьге на ухе и ощупала ее. Форма серьги в точности повторяла форму оправы камня, висевшего на шее Платуса.

Ругаясь последними словами, Таск пнул пустой деревянный ящик с такой силой, что тот развалился.

– Ты все еще здесь, Данха Туска? – крикнул он в темную пустоту склада, и его слова отозвались эхом. – Мертвый и погребенный, ты все еще преследуешь меня, все еще пытаешься управлять моей проклятой жизнью!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Слезы лились по Гекубе,

по женщинам Иллиона,

Стекая в мрачные воды Вебы

в день их рожденья.

Но на тебя, о друг мой,

были все наши надежды...

Платон

Сумерки опустились на рабочие площадки космодрома раньше, чем на город. Последние лучи вечерней зари постепенно угасали на блестящей поверхности корпусов огромных транспортных кораблей, тени от них удлинялись. На небе был еще виден отблеск заката, а рабочие площадки, залитые уже электрическим светом, казались яркими пятнами среди постепенно сгущавшейся темноты. Через каждую сотню метров сторожевые прожекторы выхватывали снопами света мрачные грязно-серые металлические корпуса только что совершивших посадку кораблей. Корпуса их почернели от налипших за время полета так называемых «космических ракушек», и специальным бригадам предстояло потратить не один день, чтобы счистить их. За пределами световых кругов от прожекторов темнота казалась еще гуще.

Бригады рабочих разошлись по домам, космонавты, получившие увольнительную, сидели в барах, а потому на космодроме было относительно тихо.

Шаги сторожа гулко стучали по бетонному покрытию. Время от времени был слышен его голос, окликавший вахтенных, оставшихся на борту кораблей. Сильный ветер, непрерывно дувший на Сираке-7 днем, к ночи становился легким бризом. Из баров, расположенных вокруг космодрома, доносились взрывы хрипловатого смеха, и вахтенные завистливо поворачивали головы в том направлении и бормотали себе под нос проклятия.

«Надеюсь, мой приятель Платус не заблудится здесь», – подумал Таск, уже в шестой раз нетерпеливо вглядываясь в светящийся циферблат часов. Одетый в спецодежду темного цвета, наемник сам казался тенью наступившего вечера. В здании склада он занял позицию сразу за дверью, чтобы оттуда наблюдать за участком перед складом, освещенным висевшим над дверью фонарем. Время от времени он высовывал голову из-за огромной, из рифленого железа двери и осторожно осматривал окрестности.

Сторож редко появлялся в этой стороне космодрома. Его больше заботили транспортные корабли и товары, оставленные на разгрузочно-погрузочных платформах, чем пустой склад. Однако ему вполне могло прийти в голову посмотреть и в эту сторону, а потому Таск беспокоился о Платусе и его мальчике. Наемник надеялся, что у них хватит ума держаться в тени. Но чем больше он думал о человеке с хорошо поставленным голосом, с отчаянием в глазах и дрожащими пальцами, тем сильнее стискивал зубы. Таск был готов при первом появлении Платуса выбежать и увлечь его и мальчика в спасительную темноту склада.

Он так и сделал бы, появись они снаружи, но они пришли изнутри. От внезапности прикосновения к плечу Таск подпрыгнул чуть ли не до стропил. В долю секунды лазерный пистолет оказался в его руке, тело напряглось, руки согнулись в локтях, готовые нанести нападавшему удар в живот. Но его выпад опередил ловкий удар по локтю, и крепкая рука сжала его запястье. Таск выронил пистолет.

– Я – Платус, – произнес голос в тот момент, когда Таск, собрав силы, готов был броситься врукопашную. – Извините за подобное появление. Это не потому, что я вам не доверяю, просто надо было убедиться, что нет слежки. Вот ваше оружие.

Сердце Таска перестало бешено биться, дыхание приходило в норму. Взяв лазерный пистолет из рук Платуса, он сунул его в кобуру. Но он все еще дрожал.

Платус похлопал Таска по плечу.

– Прекрасная реакция. Еще мгновение, и я не смог бы обезоружить вас. Конечно, прошло немало времени с тех пор...

– Где мальчик? – прорычал Таск. Не то у него было сейчас настроение, чтобы обсуждать скорость ответной реакции.

– Дайен, подойди поближе. Хочу представить тебе Мендахарина Туску. Он будет сопровождать тебя... в путешествии.

Фигура, почти невидимая в темноте, вступила в круг света, падавшего от висевшего над входом в склад фонаря.

Резкий свет озарил лицо и тело юноши каким-то сверхъестественным сиянием, словно исходящим не от обычного уличного фонаря, а от таинственного внутреннего источника. Таск ожидал увидеть типичного подростка – долговязого, неуклюжего и немного угрюмого. Но, увидев Дайена, он снова испытал шок, как тогда, когда Платус прикоснулся к нему в темноте.

Юноша был высокий, с гордо поднятой головой и мускулистым телом. Он передвигался с грацией атлета. Кожа на лице была гладкой, глаза – небесной голубизны. Рыжевато-золотистые волосы, цветом напоминавшие сияние солнца на Сираке-7, пышной сверкающей гривой падали на плечи и обрамляли лицо с правильными чертами.

На пристальный взгляд Таска юноша ответил прямым, уверенным взглядом. Таск обратил внимание на волевой подбородок, горделивую осанку, слегка приоткрытые губы. Если юноша и был напуган столь неожиданным и необычным путешествием среди ночи, то ничем свой страх не выдавал.

Таск присвистнул.

До сих пор все происходящее он воспринимал с насмешкой. В конце концов, что за интерес Конгрессу, гоняться за семнадцатилетним подростком, зачем он ему? Этот Платус просто параноик, пугающийся всякой тени. Но теперь, увидев юношу, Таск изменил свое мнение. Было в этом парнишке что-то особенное, приводящее в восхищение и непреодолимо влекущее, но одновременно вызывающее страх.

«Это из-за глаз, – решил Таск, – они слишком умные, слишком серьезные, не по летам проницательные».

Кто же этот мальчишка, черт возьми? Он не родственник Платуса, это точно.

«Я все еще жив, потому что всегда прислушивался к своему внутреннему голосу, – подумал Таск. – Сейчас этот голос подсказывает, что мне следует пожелать всем спокойной ночи, сладких сновидений и поскорее уносить отсюда ноги».

Он хотел было открыть рот, но в этот момент Платус подошел к мальчику. В свете фонаря ярко блеснул драгоценный камень на шее Платуса. На мгновение он вспыхнул ослепительной звездой в темноте склада. Рука Таска невольно потянулась к уху с серьгой, но на полпути застыла. Проворчав что-то себе под нос, он посмотрел в темноту.

– Хорошо, отец, только отстань!

– Что? – Платус с тревогой посмотрел на него. С кем это вы разговариваете?

– С мальчиком. Я сказал, чтобы держался подальше от света.

Взяв мальчика за рукав, Таск подтолкнул его в темноту. Он почувствовал, как напряглось тело юноши, словно у кошки, готовой к прыжку.

– Итак, Дайен, – продолжал Таск немного нервно, – как твоя фамилия?

Казалось, был задан самый обычный вопрос, но юноша застыл и нахмурился, словно его обидели. Он повернулся к Платусу. В его глазах сверкнул холодный огонек, похожий на блеск драгоценного камня. Платус покачал головой. На лице его отразились растерянность, раскаяние и одновременно твердость, а в целом смущение. Дайен улыбнулся слабой, горькой улыбкой и отвернулся, скрестив руки на груди.

«Что, черт возьми, происходит?» – раздраженно подумал Таск.

– Ладно, бросьте вы это! Я много где бывал и тоже не пользовался фамилией. Все зовут меня просто Таск. – И он протянул мальчику руку.

По лицу мальчика было видно, что внутри него идет борьба противоречивых чувств, но через минуту к нему вернулось самообладание. Помедлив, он все же протянул Таску руку. Рукопожатие было крепким. Таск заметил на его лице короткую натянутую улыбку и теплый взгляд – знак благодарности за то, что не было задано лишних вопросов.

После столь странного знакомства трое продолжали стоять в темноте, пристально вглядываясь друг в друга. Таска охватило беспокойство. Момент был щекотливым. Он не мог решить, дать ли им возможность попрощаться наедине или просто увести парнишку. Учитывая обстоятельства, он склонялся к последнему. Тем более что сам он отправился за мальчиком, оставив Икс-Джея заниматься ремонтом корабля. Хотя он знал, что робот-компьютер лучше него справится с восстановлением комплексной электросхемы, поврежденной в битве на Риносе, ему не терпелось скорее вернуться и проконтролировать ход работ.

Внутри склада воцарилась мертвая тишина. Таск чувствовал, как от тишины звенит в ушах. Захотелось сказать хоть что-то, пусть невпопад, лишь бы как-то разрядить обстановку. Но в этот момент Платус шагнул к Дайену, протянул руки и взял его за плечи.

– Ты дал так много мне, а я в ответ почти ничего. Я даже не смог дать тебе полного имени. Наверное, ты никогда не поймешь, почему. Но, Дайен, я всем сердцем любил тебя! – сказал Платус, притягивая юношу к себе.

Дайен сжал губы, его голубые глаза сверкнули. Казалось, он был готов вырваться из рук Платуса, но внезапно сник, голова упала на грудь, плечи опустились. Платус крепко обнял мальчика. Тот обхватил его руками и с рыданиями прижался лицом к его плечу. При виде этой сцены Таск отвернулся. Он почувствовал горечь, но не от зрелища неожиданно разрыдавшегося парнишки, а от выражения лица Платуса – застывшей бледной маски в отраженном свете фонаря. На этом лице Таск увидел смерть.

Наемнику приходилось наблюдать подобное и раньше. Он встречал людей, которые предчувствовали близость смерти. Они шли в бой... и погибали. Таска охватило неодолимое желание поскорее покинуть эту планету.

Он тронул мальчика за плечо.

– Хватит, малыш. Лучше пойдем. До утра у меня еще полно работы на корабле.

– Да. Он прав, Дайен. Вы должны идти.

Платус с любовью провел рукой по огненно-рыжей гриве юноши и слегка подтолкнул его. Наклонившись, поднял большую сумку и молча протянул Дайену. Таск направился к выходу якобы проверить, спокойно ли все вокруг. На самом деле он давал мальчику возможность вытереть глаза от слез, высморкаться и собраться с духом.

– Здесь одежда, немного книг – твоих любимых плюс те, что необходимы для дальнейших занятий. Я положил несколько учебных планов, чтобы ты продолжал заниматься, как если бы я... – Голос Платуса дрогнул, чуть не выдав его волнения. – Синрофон с твоей любимой музыкой лежит там же, – добавил он, собрав всю силу воли, чтобы сдержаться.

– Я буду заниматься и обязательно сообщу тебе, где нахожусь и как у меня идут дела. – Дайен, видимо, заметил выражение лица Платуса, но не понял его. – С тобой будет все хорошо? – продолжал юноша твердым голосом, и слова его прозвучали как утверждение. – Ты дашь мне знать, когда я смогу вернуться домой?

– Да.

В тоне Платуса Таск услышал ложь, любовь и душевное страдание. Выглянув наружу, наемник вернулся к прощавшимся и взял Дайена за руку.

– Пошли, малыш. Корабль ждет. До восхода предстоит сделать немало работы.

* * *

– Итак, это пассажир, – произнес резкий синтезированный голос, как только Таск и Дайен забрались через люк в корабль. Не обращая внимания на трап, Таск легко спрыгнул на палубу. Дайен же, медленно и неловко ставя ногу на каждую ступеньку, спустился по металлической лестнице.

– Проходи вперед, – сказал Таск. – Я покажу, где можно положить твои вещички. Осторожнее, – предупредил он, показывая на путаницу труб, металлических перекладин, перегородок и приборов над головой. – Пригнись пониже.

Согнувшись, стараясь поближе рассмотреть сложные приборы, о которых знал только из книг, Дайен пробирался вперед, не глядя под ноги, и споткнулся об ящик с инструментами.

– Извини, – пробормотал Таск, торопливо убирая ящик с дороги.

Держа его в руках, он растерянно оглядывался, ища, куда бы его засунуть, так как каждый квадратный сантиметр внутренних отсеков корабля был чем-то занят. По углам, словно клубки змей, лежали мотки проводов; груда чистой одежды возвышалась в центре маленькой круглой камеры, служившей жилым помещением. Пожав плечами, Таск опустил ящик на прежнее место. Дайен переступил через него и продолжил путь, с большой осторожностью делая каждый шаг.

Иллюстрированные журналы с яркими, как перья экзотических птиц, обложками валялись повсюду: на полу, на гамаке, на кресле, перед пультом управления. Их страницы шуршали под потоками холодного воздуха, нагоняемого кондиционерами.

Проследив за взглядом Дайена, Таск взял один из журналов, на обложке которого с графической точностью был изображен любовный ритуал инопланетных существ, и перелистал его.

– В этом номере есть интересные статьи, – сказал, хихикнув, наемник. – По социологии... Ты интересуешься социологией? – спросил он, протягивая журнал юноше. – Можешь посмотреть, пока я работаю.

Дайен не пошевелился, чтобы взять журнал, и стоял, глядя на Таска холодным застывшим взглядом.

– Понятно, не хочешь, – пробормотал Таск и бросил журнал на пол. – Постараюсь, чтобы тебе здесь было как можно удобнее.

Наемник почувствовал, что уши и шея у него начинают краснеть.

– Этот корабль, – жестом руки он показал на внутреннее пространство корабля, – на самом-то деле не приспособлен для жилья, он годится лишь для полетов, длящихся не больше нескольких недель. Что-нибудь знаешь о таких космолетах?

Юноша не ответил. Таск глубоко вздохнул.

– Этот тип космолетов известен как корабль-истребитель дальнего полета. Он называется «Ятаган» из-за формы носа, напоминающего острие тех мечей, которыми пользовались в древние времена парни в широких штанах и фесках. Космолеты данного типа обычно пристыковываются к кораблю-носителю, который служит основной базой. Они обладают достаточным запасом топлива, а потому способны при необходимости находиться в автономном полете почти месяц. В отличие от них, космолеты ближнего радиуса полета быстрее, но вынуждены чаще производить дозаправку. Военно-космические силы используют их главным образом для конвоирования и разведки. Например, они охраняют корабли с грузом урана.

Рассказывая, Таск быстро натягивал еще один гамак рядом со своим.

– «Ятаган» предназначен для команды в два человека.

Бросив взгляд на Дайена, он понял, что его не столько слушают, сколько изучают.

– Э... Так на чем я остановился? Ах, да! Команда из двух человек. Пилот и стрелок. Стрелок во время боя находится в «фонаре», расположенном на носу корабля. – Таск большим пальцем руки показал, где находится «фонарь». – Икс-Джей и я предпочитаем управляться с этой птичкой одни. При необходимости Икс-Джей делает расчеты и по системе орудийного контроля направляет огонь. Но орудия могут вести и направлять огонь самостоятельно. На деле так даже лучше. У компьютера остается время следить за приборами. Но иногда я беру на борт стрелка. Может, когда-нибудь я научу тебя, как это делается, парень.

Таск вдруг понял, что разболтался. Он отвернулся от испытующе пристального взгляда Дайена. Парнишка вызывал у него нервную дрожь!

– Сунь свои пожитки сюда. – Наемник указал на ряд металлических блоков накопителей, сверху заваленных подушками. Видимо, кроме своего прямого назначения, они служили еще и кушеткой. – Здесь камбуз, душевая, там носовая часть, – продолжал Таск, собирая разбросанные повсюду журналы и отправляя их один за другим в контейнер для уничтожения мусора. – В кубрике есть видео и...

– И я, – сказал тот же голос, что приветствовал Таска и Дайена при появлении на борту космолета. – Я тоже нахожусь в кубрике и жду, когда меня представят!

– Дай парню отдохнуть, – сказал Таск и свирепо посмотрел в сторону трапа, что вел вниз с палубы, на которой они находились. – Дорога со склада была не близкой. Проходи, малыш, раскладывай вещички. Под тобой...

– Я так просто с этим не смирюсь! – перебил его голос.

Неожиданно все погрузилось в темноту.

– Черт! – Таск встал во весь рост и головой сильно ударился о трубопровод, расположенный под потолком. Было темно, как в космосе, и так же тихо, потому что Таск хорошо слышал ровное дыхание Дайена. – Включи свет и кондиционеры немедленно!

– Не раньше, чем ко мне проявят уважение, – ответил голос. – И здесь герметично закрыто, – добавил он самодовольно, когда Таск попытался добраться до люка.

– Хорошо! Мы согласны, но если ты не включишь свет, то...

Свет зажегся тут же, почти ослепив их. Система жизнеобеспечения начала ровно, чуть слышно гудеть.

Тяжело вздохнув, Таск жестом позвал Дайена следовать за ним и остерегаться трубопровода, о который он сам ударился в темноте. Затем привычно съехал по перилам трапа, ведущего на нижнюю палубу. Дайен осторожно пробирался за ним, держась за поручни, и спустился по трапу, не решившись последовать примеру Таска.

Внизу юноша осмотрелся, ища источник голоса, но кубрик был пуст, если не считать множества циферблатов, контрольных щитов, кнопок и мигающих огоньков.

– Дайен, разреши представить тебе Икс-Джея, – сказал Таск, указывая рукой на что-то похожее на большую голубую коробку, возвышавшуюся у края контрольной панели. Мерцающие огоньки лампочек, кнопки и решетка звукового отверстия придавали коробке вид существа, похожего на обезьяну. – Икс-Джей-27, познакомься с Дайеном.

– У мальчика есть фамилия? – спросил робот-компьютер.

Таск бросил быстрый взгляд на Дайена и увидел, как его лицо побледнело.

– Нет. И оставь его в покое, хорошо?

– Ха! Конечно, нет! Что если мальчик погибнет и нам придется извещать об этом его родственников?

У Таска перехватило дыхание.

– Сядь, мальчик, – приказал робот-компьютер, и Таск не успел его остановить. – Набери сведения о себе для моего банка данных. Следуй инструкциям на этом экране. Меня здесь не будет. Я должен работать. Полагаю, ты знаешь, хотя бы приблизительно, сколько вдохов и выдохов ты делаешь за минуту?

– Извините, не знаю.

Это были первые слова, произнесенные Дайеном с того времени, как он с Таском покинул склад на космодроме.

Мальчик стоял за стулом, внимательно разглядывая робота.

– Замечательно! – ярко и быстро замигали огоньки Икс-Джея. – Как же я могу перепрограммировать систему жизнеобеспечения, если ты, глупый человек, не знаешь...

– Ну вот что, Икс-Джей, мне надо закончить сварку, – сказал Таск, взбегая по трапу. – Приготовь себе все что захочешь на ужин, малыш, если, конечно, ты голоден. Если хочешь спать – ложись, вздремни. Или посмотри видео, почитай журнал...

Дайен слышал, как Таск продолжал говорить, поднимаясь по трапу на жилую палубу, потом на самой палубе, затем на следующем трапе, пока не добрался до входного люка. Наконец голос его стих.

Не спеша мальчик сел перед экраном компьютера. Наборная панель появилась словно ниоткуда. На экране, выстроившись в колонку, загорелись слова:

Полное имя. Фамилия, имя:

Полное имя матери:

Полное имя отца:

Дата рождения:

Планета рождения:

Дайен изумленно смотрел на экран, а его пальцы неподвижно лежали на клавишах.

Полное имя. Фамилия, имя...

Таск захватил разболтавшийся болт реактивным гаечным ключом и крепко затянул, практически с головкой ввинтив в металл. Тут же сообразил, что сделал так напрасно, потом будет трудно откручивать, но выбросил эту мысль из головы. В конце концов болт на месте и хорошо закреплен, а в данный момент это главное.

Лежа в темноте под корпусом космолета, Таск зевнул и решил прямо здесь немного подремать, благо отсюда он не был виден Икс-Джею.

– Эй! – Легкий электрический заряд пронизал тело Таска. – Что же это! Эй! Перестань!

Таск выбрался из-под корпуса космолета и невольно зажмурился от яркого луча света, направленного на него. Икс-Джей выпустил еще один легкий заряд, ударивший Таска в колено.

– Да здесь я, здесь, черт возьми! – Увидев на брюках дырки, прожженные электрическими зарядами, Таск со злостью занес руку, чтобы ударить робота-компьютера по блоку дистанционного управления. Тот спокойно увернулся. – В чем дело? Готова схема для испытания?

– Забудь о схеме, – ответил робот. – Мальчик исчез.

– Парнишка? – Мысли Таска, занятые повреждениями дефлекторной защиты, не сразу переключились на факт исчезновения мальчика. Он никак не мог сообразить, почему вообще это должно его волновать. Наконец, осознав случившееся, он смачно выругался.

– Блеск! – отреагировал Икс-Джей. – Но это никак не облегчает ситуацию. Позволь мне заметить, что сквернословие типично для необразованных и лишенных воображения людей, словарный запас которых очень ограничен и ...

– Ты, кажется, должен был присматривать за ним?

– Кто сказал, что я должен быть его мамочкой? – раздраженно прогудел робот-компьютер. – Я был занят проклятой схемой, которую ты пережег, меняя направление космолета! Кроме того, я наблюдал за ним – во всяком случае, старался. Он сидел у экрана, потом вдруг вскочил в ярости и стрелой умчался прочь. Как раз в тот момент, когда я перепрограммировал систему жизнеобеспечения. Я... Что за...

Яркий сноп света, как след падающей кометы, прорезал ночное небо. Появление его было неожиданным, так как, по расчетам, в данной солнечной системе в ближайшие сто лет комет, а тем более их падения не ожидалось.

– Господи! – воскликнул Таск, глядя на огромное, в несколько акров бледно-голубое свечение. – Командующий!

Наемник со всех ног бросился к входному люку.

– Куда ты собрался? – спросил Икс-Джей, скользя за ним.

– За мальчишкой!

Световые датчики робота-компьютера мигнули.

– Сейчас твой мозг вышел из строя, как и дефлекторная схема! Мы же дезертиры! Мы угнали космолет! Будет лучше, если мы поскорее уберемся с этой планеты!

– Но только с мальчиком! – Таск взобрался по трапу и влез через люк в космолет. Икс-Джей последовал за ним.

– Забудь про мальчика! У нас есть деньги. Не так уж много, должен тебе напомнить. Хватит только на запасные детали и топливо. Я вынужден...

– Дело не в деньгах. – Раскидав по кабине одежду, Таск наконец нашел шорты, в которых ходил днем, и, торопливо ощупав карманы, вытащил потертый кожаный кошелек. Лихорадочно открыл его.

– Денег в нем не осталось, – сказал робот-компьютер, разводя тонкими металлическими ручками. – Я уже проверил.

– Я знаю, что денег нет! – Таск потряс кулаком перед роботом-компьютером. – Сколько раз я говорил, чтобы ты держал свои руки подальше от моих карманов! – Найдя в кошельке клочок бумаги, он развернул его и что-то прочел. Сунув записку в карман рубашки и схватив лазерный пистолет, он побежал к трапу.

– Понятно, ты собираешься избавиться от меня! У нас равноправное партнерство, помни это! – Робот пробирался вслед за Таском, который вылез из космолета через люк и спрыгнул на площадку. – Ты не должен был браться за дело, не посоветовавшись со мной! Ты нарушил условия нашего контракта. Я подам на тебя в суд! И что ты имел в виду, говоря, что дело не в деньгах?

Но Таск не ответил, растворившись в темноте ночи.

Икс-Джей-27 двигался по его следам до тех пор, пока это позволяло дистанционное управление, ограничивавшее радиус передвижения робота.

– Может, он повредился в уме? – проговорил робот, вглядываясь в темноту.

Несколько минут он ждал, что Таск вернется. Вмонтированное в его оболочку сенсорное устройство проверило окружающее пространство, но не обнаружило следов партнера. Мигнув лампочками и издав скрежещущий звук, Икс-Джей вернулся к космолету. Выход накопленным отрицательным эмоциям робот нашел в том, что все чистое белье Таска завязал множеством мелких узелков.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Благословен тот, кто идет во имя Бога.

Молитва по усопшим

Хотя Дайен бывал здесь редко, но до окраины этого небольшого портового городка добрался, не заплутав. Платус учил, что жизнь – длинная цепь, а потому суть ее можно понять, если знаешь хоть одно звено этой цепи. Поэтому он приучал Дайена быть наблюдательным и запоминать все, что его окружало, каким бы малым и незначительным это ни казалось. Дайен хорошо усвоил уроки Платуса, а врезавшееся в память умение читать ориентиры на местности помогало ему легко находить путь. Улицы городка были пусты, и он лишь изредка останавливался, чтобы сориентироваться. Вскоре он пересек город и оказался на окраине. Здесь местность была открытая, и Дайен несколько расслабился. К этим местам он привык с детства и знал здесь каждое дерево, каждый куст.

Юноша прибавил скорость, шагая легко и уверенно по выжженной солнцем земле. Он с наслаждением отдавался этой физической нагрузке, пытаясь таким образом избавиться от бушевавших в душе эмоций. Путь ему освещала одна из двух лун планеты Сирак, ярко светившая в ночном небе. В этом малонаселенном пригороде не было дорог, да и тропинки встречались нечасто. Местность была девственно пустынной, лишь кое-где рос мелкий кустарник да по краям неглубоких оврагов попадались чахлые деревья. Не прошло и часа, как он увидел одиноко стоявшее жилище, служившее домом ему и Платусу.

В одном из окон горел свет. Это его не удивило. Платус часто засиживался допоздна за чтением книги. Дайен услышал музыку – звук чистого детского сопрано болью отозвался в его сердце.

«Dona eis requiem» – «Даруй им покой».

Дайен прибавил шаг. Скорее инстинктивно, чем из боязни преследования, он оглянулся и посмотрел вокруг. Кому какое дело до него? Наемник получил деньги, а это все, что его заботит.

Подходя к дому, Дайен увидел, что ночное небо пронзил яркий бело-голубой сноп света. Это заинтересовало его, но не до такой степени, чтобы остановиться. Еще ни разу он не наблюдал за полетом космических кораблей Командующего, а потому представления не имел, как это происходит. Он решил, что это просто след падающего метеорита необычайно большого размера. В другое время этот феномен привлек бы его внимание. Он с Платусом определил бы место его падения, и на следующий день они отправились бы его искать. Но сегодня Дайена не интересовало происходящее в небе. Он стремился к Платусу, чтобы получить от него кое-какие объяснения.

Самые первые воспоминания юноши были связаны с этим небольшим домом и с тихим добрым человеком, который был для него не только отцом и матерью, но и учителем. Вдвоем они вели уединенную жизнь, избегая контактов с остальным миром. Впрочем, Дайена этот мир не привлекал. Несколько раз он общался с детьми своего возраста, но пришел к выводу, что они скучны и глупы. Дайена вполне устраивала подобная жизнь, если бы не одно обстоятельство.

Он ничего не знал о своем происхождении, а главное – не понимал причины, почему от него это скрывают.

– Ты должен быть терпеливым, Дайен, – каждый раз говорил Платус, когда мальчик касался этой темы, и мягкий голос учителя становился твердым и строгим. – На то есть причины, которые я не могу объяснить. Придет время, я все тебе расскажу.

– А если это время никогда не придет? – нетерпеливо спрашивал Дайен.

– Тогда ты ничего не узнаешь, и тебе надо с этим смириться. В конце концов какое имеет значение, кто твои родители? Гораздо важнее знать, что ты сам представляешь в этой жизни.

Раньше подобный ответ вполне удовлетворял Дайена. Но не теперь. Не теперь, когда его отсылают неизвестно куда. Издали глядя на мягкий свет в одном из окон дома, Дайену не верилось, что Платус действительно надеялся, будто он смиренно улетит с этим недоумком-наемником и его наглым роботом-компьютером. Бессмыслица какая-то! Платус никогда и ничего не делал импульсивно. Он всегда все обдумывал и планировал. Еще в начале недели они обсуждали план занятий на ближайшие месяцы. Они вскопали огород и потом, как обычно, долго спорили, сажать редиску или нет, потому что он ее любил, а Платус не ел вовсе. И, как всегда, он победил.

Два дня назад Платуса вызвали в город, где для него было получено межпланетное послание. Он не позволил Дайену сопровождать его. И вообще Дайен впервые узнал, что его учитель получает подобные послания. Когда Платус вернулся, лицо у него было мертвенно-бледным, а сам он выглядел постаревшим на несколько лет. Он не стал ничего объяснять, просто замкнулся в себе и молчал. А вчера днем попросил Дайена упаковать вещи и сообщил, что ему, Дайену, предстоит покинуть Сирак-7.

Дайен подошел настолько близко к дому, что начал различать детали их скромного жилища. Вдруг он остановился как вкопанный, с губ его сорвалось проклятие, достойное Таска. Конечно! Платус в опасности!

– Вот почему он меня отослал! – воскликнул Дайен. – Какой я глупец! Только о себе и думаю! Я ведь все понял по его лицу, когда мы прощались. Но я был охвачен такой жалостью к самому себе, что мне было не до него!

Юноша бросился бежать. Страх за Платуса подгонял его. Почему его добрый учитель, ценивший жизнь так высоко, что не смел даже пользоваться мышеловкой, мог оказаться в опасности? Это было выше понимания Дайена. Не снижая скорости, он начал размышлять. А что он знает о Платусе? Ничего. Во всяком случае, так же мало, как о самом себе. На всем свете у этого человека не было ни одного врага. Впрочем, и друга тоже.

На всем свете... Межпланетное послание... На этой планете у него не было врагов. Значит, он появился где-то за пределами этой системы.

Дайен взглянул на небо и, споткнувшись, чуть не упал. До сих пор он не видел настоящего космического челнока. Только на фотографиях в учебниках двадцатилетней давности. Он понял, что видит наяву космический аппарат, который намного больше и красивее, чем он мог себе представить.

В лунном свете, вид корабля, раскрашенного в красный и золотистый цвета, напоминал мифическую птицу Феникс. Плоскости крыльев челнока были украшены изображениями огня и перьев. В воздухе еще были видны следы пламени от сопел, хотя двигатели ракеты были уже выключены. Челнок спускался все ниже, готовясь совершить посадку не дальше, чем в километре от дома Дайена.

Гнетущее чувство тревоги охватывало Дайена тем сильнее, чем ниже опускался челнок. К этому чувству примешивалось невольное любопытство. Медленно, стараясь держаться в тени огромных кактусов, юноша продвигался к дому. Ему хотелось броситься вперед и, не скрываясь, выяснить, что за таинственные дела происходят здесь. Но привычка тщательно обдумывать свои поступки, привитая ему Платусом, взяла верх. Нет, в данный момент лучше не выдавать своего присутствия. Если понадобится его помощь, неожиданность появления может сыграть положительную роль.

«И кроме того, – совсем уже трезво подумал Дайен, – я слишком возбужден, а скрываясь, получу возможность что-то узнать об учителе, а может быть... и о себе».

Около дома проходил овраг, бывший когда-то руслом пересохшей реки. Дайен спустился на дно, покрытое гравием. Осторожно, почти бесшумно зашагал по камням. Овраг привел его на задний двор дома. Склоны оврага были довольно крутые, и он не видел корабля, но свет от него на несколько миль вокруг окрасил местность оранжево-алым заревом.

Дайен шел по оврагу, пока не решил, что находится рядом с огородом. По мягкой недавно вскопанной земле можно будет пройти бесшумно. Хватаясь за растущие по краям оврага кусты и корни деревьев, он поднялся наверх.

И сразу же увидел носовую часть космического челнока, хвостовая часть которого скрывалась за домом. Он наблюдал, как открылся входной люк и в ярком свете показались силуэты людей. Вот они расступились, пропуская высокого, выше всех остальных, мужчину в шлеме с плюмажем и длинном, скрывающем фигуру плаще. Спустившись по трапу, он направился в сторону дома.

Издалека внешность мужчины была не видна. Он шел один, без сопровождения. Ясно было, что он идет к Платусу. Платус ждал встречи с этим человеком. Поэтому и отослал Дайена, как маленького ребенка, чтобы не мешал разговору взрослых!

В душе Дайена тревога сменилась яростью.

«Я узнаю, что происходит, и тогда я... тогда... Не знаю, что именно, но что-то я сделаю!» – подумал он.

Человек миновал тень, отбрасываемую крылом челнока, и оказался в пятне яркого света, падающего из входного люка. Дайен с любопытством всматривался в мужчину, приближавшегося к дому, стараясь угадать, кто он. При виде его величественной наружности у Дайена перехватило дыхание. Его доспехи отсвечивали красным и золотистым отблесками, отчего казалось, будто он выходит из пламени, как птица Феникс. Он был очень высок. Никогда еще Дайен не видел такого высокого и мускулистого человека. Его шлем и нагрудный панцирь были сделаны в древнеримском стиле, о чем юноша знал по книгам. Шлем украшал плюмаж из красных перьев в тон плащу, пурпурному и переливавшемуся на свету золотистыми бликами. Лицо мужчины оставалось в тени. Он шел широким легким шагом и так быстро, что плащ развевался за спиной. Сила и уверенность сквозили в каждом движении его тела.

Мужчина подошел к дому и скрылся из виду. Воспользовавшись моментом, когда мужчина не мог его заметить, Дайен, пригнувшись, побежал по огороду, безжалостно топча аккуратные грядки, сбивая колышки с табличками, на которых недавно сам написал названия растений.

Свет горел в окне гостиной. Ночь была теплой, оконная рама открыта, бамбуковая занавеска поднята. Дайен подкрался ближе. В подсознании мелькнуло чувство вины за подсматривание, но он тут же подавил его. Учитель в опасности, а помочь ему можно, только оставаясь до поры до времени невидимым.

Быстро и бесшумно он пересек лужайку, поросшую чахлой травой, и пристроился под окном. Прислушался, но было тихо. Немного приподнявшись, он заглянул в комнату. То, что Дайен увидел, сильно удивило его, и он шумно глотнул воздух, но тут же зажал рот рукой, боясь обнаружить себя.

Платус был в комнате один. Он стоял спиной к окну. Но это был уже не тот Платус, которого знал Дайен: учитель, поэт, музыкант. Длинные светлые волосы падали на плечи, облаченные в блестящие серебряные доспехи старого, давно вышедшего из моды фасона. Такие доспехи носили до революции, тем более что на них был выгравирован герб последнего короля.

Но юношу удивил не вид доспехов, хотя неожиданное открытие о принадлежности Платуса к числу элитной когорты Стражей убитого короля привело Дайена в замешательство. Больше всего его удивил вид серебряного меча, лежавшего на столе. Меч был положен с таким расчетом, чтобы до него могла легко дотянуться изящная рука учителя.

В дверь комнаты трижды постучали.

Дайен вздрогнул от страха. Он не понимал, чего и почему боится. Возможно, страх зародился от вида Платуса, одетого так странно и необычно, а может быть, от стука в дверь, прозвучавшего, как удары Судьбы в увертюре оперы Верди «Сила судьбы».

Сила судьбы. Впервые в жизни Дайен испытывал на себе ее власть. Если бы он обладал способностью останавливать мгновения, то, несомненно, сделал бы это сейчас и жил бы данной минутой вечно. Но ничего подобного он не умел и не мог предотвратить силу судьбы, как не мог остановить движение солнца на орбите. То, что должно было произойти, было также неизбежно, как наступление ночи после светлого и прекрасного дня.

– Войдите, – сказал Платус, и Дайен увидел, как дверь распахнулась.

В проеме показалась величественная фигура человека с прилетевшего космического челнока, одетая в блестевшие золотом доспехи. Видные в прорезях шлема глаза мужчины расширились от удивления не меньше, чем у юноши при первом взгляде на Платуса.

Мужчины стояли, внимательно разглядывая друг друга: один – в дверях, другой – посредине комнаты. Дайен наблюдал за обоими из своего укрытия у окна. Они молчали. В наступившей тишине не было слышно даже их дыхания.

Но вот Платус улыбнулся. Сняв очки, он начал протирать стекла – привычный жест, от которого у Дайена к горлу подступили с трудом сдерживаемые рыдания.

– Ты явился ко мне, как Люцифер, Дерек. То же лицо, словно исхлестанное молниями... Ты помнишь Мильтона?

– А ты, как и прежде, поэт, – заметил мужчина, стоявший в дверях. Его глубокий баритон звучал бесстрастно и сдержанно. Сняв шлем и по-военному прижав его левой рукой к боку, он, пригнув голову, вошел в скромно обставленную комнату. Теперь Дайен мог хорошо его разглядеть, так как свет от лампы падал прямо ему на лицо.

Дерек, как назвал мужчину Платус, без шлема выглядел старше, несмотря на стройную и мускулистую, как у юноши, фигуру. Дайен решил, что ему лет под пятьдесят, а значит, он был приблизительно ровесником Платуса. Но его лицо, словно изваянное из гранита, чертам которого резец скульптора придал суровое, мрачное выражение, выглядело старше. Длинные черные волосы, влажные от пота, на затылке были завязаны кожаным шнуром. По бронзовому цвету кожи можно было догадаться, что он много времени проводит в космосе, а потому пользуется искусственным солнечным светом для поддержания здоровья. Глаза, темные и глубоко посаженные, смотрели холодно и неприязненно.

От этого взгляд а Дайена охватила дрожь, хотя вечер был теплый.

– Я помню Мильтона, поэт. Процитирую конец той строфы: «...волю ждать отмщенья вожделенного». Значит, тебя предупредили о моем появлении. Ставрос, конечно. А я-то думал, что вовремя заблокировал его передатчик.

– Вовремя. Ты действовал, как всегда, эффективно, Саган. Я получил лишь простую математическую последовательность, которую отправил один из друзей Ставроса, когда тот понял, что бежать уже поздно. Твоим службам слежения не стоило труда зафиксировать эти цифры, но по ним я догадался обо... всем.

Саган обвел взглядом комнату, заставленную полками с книгами. Несколько прекрасных картин на стенах, простая уютная мебель. Дайен тоже посмотрел на свое бывшее жилище, но новыми глазами, в которых невольно заблестели слезы. Какими бесценными показались ему сейчас все эти вещи! Когда же Саган подошел и взял затянутой в перчатку рукой небольшую арфу – арфу Платуса! – юноша отдал бы все, чтобы ворваться внутрь и вырвать арфу из рук этого человека. Но у Дайена едва хватало сил, чтобы держаться за карниз. Он никак не мог, понять причину охватившего его ужаса, который был настолько реален, что разъедал душу и лишал сил.

– Прошло много времени, поэт, – сказал Саган, с почтением и осторожностью ставя арфу на место. – Долгие годы я искал тебя.

Пройдя через комнату, он подошел к окну, и грудь Дайена сжало от непереносимого страха, что его могут увидеть. Но мужчина повернулся спиной и посмотрел на Платуса. Великолепный Феникс, украшенный золотом, был вышит на плаще Сагана.

– Мальчик исчез.

– Да, я отослал его.

– Почему же ты не скрылся с ним?

Платус пожал плечами, и серебряные доспехи сверкнули. Он повернулся к своему посетителю, и Дайен увидел драгоценный камень, висевший на серебряной цепочке на шее учителя.

– Меня легко найти, Саган. У тебя есть на меня файл, содержащий все сведения обо мне: от группы крови и отпечатков пальцев до энцефалограммы мозга. Свидетельством тому та легкость, с которой ты нашел мой дом, зная лишь название цланеты! Как долго я бы смог скрываться от тебя, Дерек? Но мальчик... Мальчик – другое дело. Он для тебя аноним...

– Аноним! – ухмыльнулся Саган. – Вот еще! Какой бы ни была его семейка, но только не анонимной. Ведь он, несомненно, должен походить на них! Разве только... – Он взглянул на Платуса с недоверием. – Он не знает!

– Правильно, он ничего не знает, даже своего настоящего имени.

– Всевышний! – выдохнул Саган. Его лицо стало мрачным, и юноше показалось, что не ругательство, а благодарный призыв к Богу прозвучал в этом слове. – Представляю, как ты его воспитал, слабое, слюнявое ничтожество! – Прищурив глаза, он осмотрел комнату. – Поэзия! Музыка! – Ногой, одетой в высокий ботинок, Саган презрительно ткнул в арфу. Она упала, дрожащие струны издали диссонирующий звук. – Никогда не пойму, почему она оставила его на твое попечение!

Саган на минуту задумался.

– Признаю, Платус, это осложняет дело. Осложняет, но не делает невыполнимым. Ставрос тебе не помог. Твоя смерть могла бы быть легкой и безболезненной – обычная казнь, предусмотренная законом Галактической демократической республики для роялистов, известных, как Стражи короля. Теперь, конечно, все будет по-другому. Я должен найти мальчишку, и ты сам поможешь мне в этом. Ставрос продержался только три дня, Платус. Только три, а он был намного сильнее тебя.

Дайен вцепился в карниз руками, которые побелели и медленно теряли чувствительность. Ему хотелось кричать, выть, броситься в комнату. Но он был бессилен что-либо сделать. Страх лишил его голоса и силы. Он не понимал смысла услышанных слов. Лишь много позже, вспоминая этот день, он разберется в сути сказанного.

– Должен заметить, Платус, – продолжал Дерек, холодным, презрительным взглядом глядя на худого, изможденного хозяина дома, – я был удивлен, застав тебя живым. Ведь ты наверняка знаешь, что ждет тебя, если ты окажешься в моих руках?

– Ты прав, Саган, я слабый человек, – Платус глубоко вздохнул, – однако королевского происхождения тем не менее, и живым ты меня не возьмешь.

Протянув руку, он схватил серебряный меч, лежавший на столе, поднял его и, как показалось Дайену, повернул рукоятку, из которой тут же выскочили пять шипов. Платус, вздрогнув от боли, неуклюже сжал ладонь, и шипы впились в его кожу.

– Я буду драться... за свою жизнь.

С минуту Саган смотрел на него, совершенно сбитый с толку. Затем засмеялся. Утробный, жуткий смех изливался словно из какого-то бездонного темного источника.

Платус стоял, не шевелясь, крепко сжимая рукоятку меча.

– Итак, пацифист, – Саган перестал смеяться, – наконец-то ты нашел, за что стоит бороться. Положи на место меч, глупец! – Он сделал презрительный жест рукой. – Это оружие бессильно против моих доспехов.

– Мне лучше знать, Дерек, – ответил Платус со спокойным достоинством. – Я не такой хороший фехтовальщик, как моя сестра. Она была одной из лучших, сам знаешь, ведь ты ее учил. Но меч, выкованный первосвященниками и направляемый силой моего разума, пронзит твои доспехи, как мягкую плоть. Ты хочешь схватить меня? Так сразись со мной.

– Но это же смешно, пацифист! – Саган криво улыбнулся.

Сцена действительно выглядела нелепо: интеллигентный, добрейший Платус припирает к стенке и вызывает на бой человека, для которого носить оружие – обычное дело, чьи сильные мускулистые руки покрыты шрамами, полученными в многочисленных сражениях. Невольный истерический смех чуть не вырвался из груди Дайена, но он, закрыв лицо руками, подавил подступившие к горлу спазмы и опять заглянул в окно.

Саган уже не улыбался, глаза его смотрели мрачно и пристально. Медленным, осторожным движением он поднял руку.

– Дай мне меч, Платус. Ты не можешь сражаться со мной. Ты не можешь победить и знаешь это. Это бессмысленно... – Продолжая говорить монотонным, гипнотизирующим голосом, он сделал шаг к Плату су и затянутой в перчатку рукой потянулся к мечу. – Ты же миролюбивый человек, поэт, веришь в мирное разрешение конфликтов между людьми. Ты часто твердил: жизнь священна. Отдай мне меч. А затем расскажи, где найти мальчика.

Казалось, гипноз, если то, что делал Саган, можно назвать гипнозом, начинал действовать. Меч в руке Платуса опустился, тело его начало дрожать. Саган сделал еще один шаг вперед.

А затем произошло что-то непонятное. Дайен услышал дикий крик и увидел занесенный в смертельном ударе меч, от которого исходил яркий сноп света.

Подобный удар мог бы разрубить Сагана пополам, если бы бывалый воин привычным движением не отскочил в сторону. Преследуя противника, Платус усилил натиск, атакуя Сагана с таким неистовством, что тот, не имея возможности выхватить свой меч, отбивался от ударов левой рукой. Светящийся клинок разрубил металлические наручни Сагана, нанеся глубокую рану на запястье. Саган все же умудрился пнуть Платуса в ногу, отчего тот пошатнулся и чуть не потерял равновесие, но, удержавшись, продолжал размахивать мечом. Тем временем Сагану удалось выхватить меч, как две капли воды похожий на меч Платуса. Из раны на его левой руке текла кровь, но он не замечал этого. Бросившись на пол и парируя удары Платуса, он искал подходящего момента, чтобы выбить оружие из руки противника и ранить его. Платус продолжал атаковать, но видно было, что он постепенно теряет силы.

Дайен понимал, что Саган вот-вот одолеет учителя и возьмет его в плен. Надо выйти из укрытия и обнаружить себя, тогда у Сагана не будет причин расправляться с Платусом. Юноша напрягся, готовясь прыгнуть в окно, но в это мгновение заметил, что Платус улыбнулся. Странно было видеть в такой безнадежной ситуации улыбку торжества на лице учителя.

Дайен сразу понял все. Он понял это быстрее, чем Саган. Однако времени отреагировать не было ни у того, ни у другого. В стремительном рывке Платус бросился на острие светящегося меча.

С проклятием Саган тут же отключил меч. Светящийся клинок исчез, но было уже поздно. Кровь брызнула на серебряные доспехи. Платус рухнул на пол. Дайен вскочил на ноги. Клинок, убивший его учителя, убил в нем страх. С криком он бросился в окно.

Крепкая рука схватила его сзади за шею. Вспышка боли пронзила голову...

* * *

Дерек Саган слышал шум за окном и глухой звук падения. Но он не мог посмотреть, что там происходит, потому что все внимание сосредоточил на умирающем. Встав на колени, он приподнял истекающее кровью тело.

– Платус, – сказал он настойчиво, повернув к себе лицо умирающего и глядя ему прямо в глаза, в которых жизнь быстро затухала, – какой же ты глупец! Самоубийство – величайший грех! Ты обрек свою душу на вечные муки!

Платус слабо улыбнулся.

– Я не... верю в твоего Бога... Дерек. В конце концов это лучший выход. – Он глотнул воздуха. – На твоих руках моя кровь... как и кровь моего короля.

– Скажи, где искать мальчика? – настаивал Саган.

Собрав последние силы, Платус поднял руку и пальцами ухватился за драгоценный камень, висевший у него на шее.

– Мальчик в безопасности!

Не получив нужного ответа, Саган в приступе ярости затряс Платуса.

– Ты навечно будешь проклят! Я единственный, кто подобно первосвященникам смеет молить Бога о снисхождении. Я могу...

Глаза умирающего невидяще уставились в потолок. Тело, облаченное в серебряные доспехи, вздрогнуло и обмякло. Рука, державшая драгоценный камень, опустилась.

Командующий с проклятием опустил труп на пол и встал, в ярости глядя на бренные останки у своих ног. Его люди, конечно же, обыщут весь дом, но Платус наверняка это предвидел, а потому в доме ничего не найдут. Никаких следов мальчика, ничего, что могло бы подсказать, как он выглядит и куда направился.

Наклонившись, Командующий подобрал меч, такой же безжизненный, как и тело его владельца. В который раз Стражи одержали над ним верх. В который раз они опередили его!

– Почему, Боже, ты не отдаешь их в мои руки, как я молю тебя? В последний момент ты расстраиваешь все мои планы! В чем причина? – С минуту он ждал ответа, но его не последовало, и он в гневе вложил меч в серебряные ножны.

Подобрав шлем. Саган по переговорному устройству связался с кораблем и вызвал своих людей. Вспомнив о недавнем шуме за окном, он подошел к нему, чтобы проверить, но внезапно остановился, напряженно вслушиваясь.

Привлекший его внимание звук исходил не от челнока и не от окружающего дом пространства. В сущности, звук не принадлежал реальному миру, потому что Командующий слышал его не ухом, а душой. Голос! Очень знакомый голос... Голос, которого не было слышно семнадцать лет.

Саган закрыл глаза, как бы отстраняясь от действительности, погружаясь в себя, чему его научили еще в детстве. Наконец он ощутил полную пустоту, как вне, так и внутри себя. Его душа, покинув тело, плыла в ночном пространстве, и ничто – ни биение сердца, ни пульсация крови – не мешало ей прислушиваться.

И он услышал звук, словно прохладным туманом окутавший его горящую душу. Звук этот, полный скорби и печали, был плачем сестры по умершему брату.

Вот и ответ на мольбу Сагана. Теперь ему стало ясно, что хотел сказать Бог.

– Прости мои сомнения, Боже! Я понял!

– Милорд.

Этот реальный голос ворвался в сознание Сагана и вернул его к действительности. Открыв глаза, Командующий отсутствующим взглядом посмотрел на стоявшего перед ним центуриона.

– Милорд, извините, что побеспокоил вас, но разрешите доложить, что центурионы по вашему приказанию прибыли...

– Да-да, капитан, вы действовали правильно. – Саган осмотрел комнату, как бы вспоминая. – Я слышал шум за окном. Пусть ваши люди проверят.

– Есть, милорд. – Капитан сделал знак, и два центуриона, стоявшие у дверей, с рвением бросились выполнять поручение, два других заняли их место. – Еще приказания, милорд?

– Немедленно оцепить город. Отменить взлеты всех кораблей. Ни один не должен покинуть планету. При попытке взлета корабли перехватывать, но не сбивать. Отправить в город следственную команду. Провести облаву всего населения города и тщательно допросить всех. Я хочу знать все до мельчайших подробностей об этом человеке, – Командующий носком ботинка указал на лежащее на полу тело, – и о мальчике, что жил с ним. Умершего звали Платус Морианна, но по имеющимся у нас сведениям он изменил имя на местный лад – Платус Моран. Обыщите дом. Нужно найти хоть что-нибудь, любую мелочь, что могла принадлежать подростку. Повторяю: любую мелочь! Портрет девушки, модель корабля, компьютерные дискеты. Когда закончите, дом сжечь!

– Есть, милорд. А что делать с телом?

– Он был атеистом и покончил с собой. Да ниспошлет Бог милосердие его душе. – Саган опустился на одно колено. – Requiem aeternam dona eis, Domine.[Даруй, о Господи, им вечный покой (лат.)] – Закрыв веки умершего, он взял руку Платуса и положил на драгоценный камень, блеск которого постепенно затухал. – Не трогайте тело. Пусть сгорит вместе с домом.

– Есть, милорд.

Капитан снова сделал знак, и в дом вошли попарно четверо центурионов, которые тут же начали перерывать все буквально до основания. Капитан в это время по переговорному устройству в шлеме отдавал приказания, и вскоре из грузового отсека челнока выехали грузовики на воздушной подушке, полные вооруженных центурионов, и по безлесной равнине устремились в сторону небольшого портового города.

В открытом окне комнаты появилась голова центуриона.

– Капитан, трава здесь так вытоптана, что мы не можем обнаружить никаких следов. Отпечатки ног есть повсюду – и здесь, и в огороде. Есть и следы зверей. Похожи на волчьи.

Капитан вопросительно посмотрел на Командующего, тот пожал плечами, явно не проявляя интереса.

– Следы, видимо, давнишние. Скорее всего я слышал шум от какого-то зверя.

Перешагнув через тело, он вышел из комнаты. За его спиной раздавался грохот падающих на пол книг, треск дерева, резкий звук разорванных струн арфы. На улице Командующий остановился и посмотрел на небо, где горели звезды. Для поэтов звезды казались блестящими драгоценными камнями, но для него они были лишь булавочными головками, разбросанными по огромной карте галактики.

Мысленно ухватив пальцами одну из этих булавок, он прошептал:

– Наконец, миледи. Наконец!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Свобода – это значит, что терять уже нечего.

Кри Кристофферсон, «Я и Бобби Мэги»

– Эй, парень! Черт возьми! Ты слышишь меня?

Чья-то рука закрывала ему рот. Грудь сдавило, душу сжигала боль. Дайен открыл глаза. Он не узнал лица наемника, почти вплотную прижавшегося к нему. Да если бы и узнал, это не имело значения. Мускулы Дайена напряглись, он отчаянно забился, стараясь высвободиться из крепких объятий Таска. Он должен проникнуть в дом! Он должен помочь Платусу!

– Дело дрянь, парень. Там же Командующий! – прошипел голос прямо над ухом.

Тяжесть еще сильнее сдавила ему грудь, рука крепче зажала рот. Дайен в бешенстве посмотрел на черное лицо. Блики красного и золотистого-света от челнока, падая на это лицо, делали его похожим на дьявола, восставшего из адского пламени. Лоб Таска был покрыт капельками пота. В темных глазах крохотными точками отражался яркий свет корабля.

– Слушай меня, парень, и слушай внимательно! – Таск прижал голову Дайена к земле. – Только что человек отдал жизнь за тебя. Ты можешь понять, что это значит?

Дайен забился сильнее, пытаясь бороться, но не с человеком, а с судьбой. Минута, другая – он сдался и, закрыв глаза, кивнул.

– Хорошо, – прошептал Таск. Пристально глядя на юношу, он убрал руку, сжимавшую Дайену рот, и колено, давившее ему на грудь. – Мы на дне какого-то оврага позади твоего дома, – прошептал Таск прямо ему в ухо. – Командующий все еще в доме. В любую минуту сюда явятся его люди. Нам надо сматываться и как можно быстрее! Ты понял?

Дайен снова кивнул и приложил руку к голове, пытаясь унять боль.

– Ну же, парень, вставай! – проворчал Таск, подталкивая его. – Не так уж сильно я тебя ударил. Тише...

Дайен осторожно встал, оглядываясь в поисках своей сумки. Они находились на дне глубокого рва, проходившего позади дома, и в данный момент были в безопасности. Но это не могло продолжаться долго. Дайен уже слышал голоса, доносившиеся из дома. Один голос он узнал: это был голос человека, убившего Платуса. Дайен сделал шаг в сторону насыпи.

– Не туда, парень! – прошипел Таск, хватая юношу за руку.

Дайен поджал губы; по его глазам было видно, что сердце у него сжалось от боли. Выдернув руку, юноша повернулся и побежал по каменистому дну оврага. Он бежал со всех ног, подальше от дома, от кроваво-золотистых огней челнока, от крови, окрасившей серебряные доспехи...

Захваченный врасплох неожиданным бегством Дайена, наемник бросился вдогонку.

– Ну и парень! Чертов заяц! – Немного пробежав, Таск остановился, рискнув оглянуться, но не увидел ничего, кроме краев оврага и отсвета огней корабля.

– Дело только во времени. Эй, парень! – Догнав Дайена, он, задыхаясь, спросил: – Этот овраг... выведет нас... к городу?

Вместо ответа Дайен только мотнул головой. По его щекам текли слезы, оставляя грязные подтеки. Не сбавляя скорости, он начал резко и непонятно жестикулировать, и Таск никак не мог взять в толк, что означают его жесты. Наемник мог только надеяться, что юноша знает путь. Пригнув голову, Таск сосредоточил внимание на работе ног и дыхании.

* * *

– Ложись! – крикнул Таск и, схватив Дайена за руку, потянул его в тень, падавшую от запыленного рекламного щита, надпись на котором приветствовала приезжающих в город путешественников, сообщала данные о количестве населения и приглашала покупать здесь недвижимость.

Мимо них пронеслись грузовики на воздушной подушке, поднимая облака пыли, которая с ног до головы окутала юношу и наемника.

– Что это? – спросил Дайен, закашлявшись. – Что это значит?

– Армия Командующего. – Пыль ела глаза, и Таск прикрыл их рукой. – Он объявил военное положение и взял на себя управление городом. Десять к одному, что он разыскивает тебя, парень. – Пыль постепенно осела. Наемник задумчиво посмотрел вслед грузовикам, быстро приближавшимся к городу.

– Чему ж вы тогда улыбаетесь? – Дайен зло посмотрел на наемника. – Ведь это значит, что со мной все кончено...

– Это значит, что у тебя есть шанс, – поправил его Таск, широко улыбнувшись. – Пошли. Скоро увидишь.

Очутившись наконец на знакомой ему территории, Таск повел Дайена по окраинам города, стараясь держаться боковых улочек. На одной из них, завернув за угол, они чуть не натолкнулись на грузовик с солдатами, охранявшими один из главных перекрестков города. В этот момент раздался вой сирены, замелькали красные огни.

Толкнув Дайена в проулок, Таск шепнул:

– Смотри!

Патрульная машина местной полиции со скрежетом остановилась буквально в нескольких сантиметрах от грузовика.

– Что это вы тут делаете? – крикнул полицейский, выпрыгивая из машины и подходя к солдатам.

– Командующий Дерек Саган объявил военное положение на этой планете. Теперь город под нашим контролем. – Центурион протянул руку. – Предъявите ваше удостоверение.

– Удостоверение? – не веря своим ушам, повторил полицейский и крикнул через плечо: – Чарли, позвони в диспетчерскую, проверь! Послушай, ты! – Не сводя взгляда с центуриона, полицейский вынул револьвер – образец старого реактивного оружия. Хотя Сирак-7 шагнул в космическую эру, но по уровню оснащенности еще отставал. – Сдается мне, это тебе лучше показать мне удостоверение. Стой на месте! Покажи-ка свои руки. Что за странную форму вы носите! Не хотелось бы мне проделать дырку в твоем сердце.

Поведение полицейского привлекло внимание солдат, они подошли и окружили его.

– Уверен, офицер, что вы узнали знаки отличия милорда Сагана.

– Какого еще милорда? Вы хотите сказать: гражданина генерала Сагана? – Полицейский, видя, что преимущество на стороне солдат, попятился к патрульной машине и встал у дверцы. – Мы избавились от лордов семнадцать лет назад. А ежели он здесь, мог бы сам объявиться и объяснить, в чем дело. На Сираке-7 мы сами распоряжаемся всеми делами. Ну-ка, опусти свое оружие.

– Нам приказано действовать в сотрудничестве с местной полицией. – Хорошо вышколенный центурион еле сдерживал свое раздражение. – Свяжитесь с начальством...

– Диспетчерская докладывает, что эти парни заняли весь город! – Крикнул помощник офицера полиции. – В одном из баров у доков они затеяли потасовку!

Из-за угла с воем сирен показались еще две патрульные машины. Центурионы посмотрели вопросительно на своего лейтенанта, говорившего в это время по переговорному устройству в шлеме.

Схватив Дайена за руку, Таск подмигнул ему и потянул юношу в глубь переулка.

– Понял, что я имел в виду? Пойдем, пока нас не заметили.

Он старался не замечать сильной боли в боку.

– Здесь будет стычка? – спросил Дайен.

Они все дальше убегали от перекрестка. Но вот Таск остановился и, с трудом дыша, прислонился к испещренной разными надписями каменной стене, выбрав место, куда не доходил свет уличного фонаря.

– Ты спрашивал насчет стычки. Нет, черт возьми, не думаю, что до этого дойдет. Через час полиция узнает, что на планете действительно находится Командующий. Тогда полицейские начнут увиваться вокруг него и лизать ему башмаки. Но этот час у нас есть. Устал?

– Нет.

В свете уличного фонаря лицо юноши выглядело белым. Длинные золотисто-рыжие волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу и щекам. Под глазами залегли черные тени, но взгляд оставался холодным и блестящим как лед.

– Ну, мне, кажется, полегчало. – Таск обтер пот с лица. – Мы еще сможем выбить мячи из этой песчаной ловушки. Ты играешь в гольф, малыш?

– Не продолжить ли нам путь? – холодно спросил Дайен.

– Еще секунду. – Наклонившись, Таск оперся руками в колени, пытаясь унять боль в боку, затем со стоном выпрямился. – Теперь недалеко. Я уже не так молод, как хотелось бы...

– Сколько вам лет? Двадцать? – Дайен вгляделся в темноту переулка.

– Двадцать шесть. Черная кожа не так быстро стареет, как белая... Я еще в норме! – Таск наконец собрался с силами и глубоко вдохнул воздух. – Ничего не говори Икс-Джею, а то начнет опять распространяться о вреде выпивки. Теперь слушай. Когда мы доберемся до взлетной площадки, где припрятан мой космолет, пройдем к нему окольным путем. Перепрыгнем через забор. Возможно, Командующий еще не всюду расставил своих людей, но в первую очередь наверняка будут искать на площадке. Если нам повезет, то еще до их появления мы будем далеко.

Дайен согласно кивнул и зашагал было в направлении, указанном Таском, когда наемник схватил его за рукав.

– Я вроде бы врубился, в чем тут дело... Ну, это... Между твоим учителем и Командующим. Ты наверняка ничего не слышал о том, почему такой могущественный человек, как Командующий Дерек Саган, разыскивает тебя и ради этого готов... э... – Таск чуть не сказал «убить человека», но, взглянув на суровое лицо Дайена, передумал и добавил: – разрушить планету.

Дайен смотрел только вперед и даже не обернулся.

– Пустите меня.

– Извини, – Таск отпустил рукав, – понимаю. Наверное, это не имеет значения. Так, пустяковая информация, без которой я вполне могу прожить.

Краем глаза он заметил один из грузовиков Командующего, остановившийся в конце улицы.

– Во всяком случае, надеюсь на это, – уточнил Таск.

* * *

– Икс-Джей! Систему наладил?

Таск спустился по трапу в космолет. Дайен тут же последовал за ним, но, видимо, недостаточно быстро. Он держался за край дверцы люка, когда та начала захлопываться, и юноша едва успел отдернуть руку, а то бы пальцы зажало и превратило в месиво. В ту же секунду включились двигатели ракеты. Космолет затрясло, и Дайен, соскользнув по трапу, тяжело рухнул на палубу.

Тагк был уже в кубрике. Дайен увидел лишь курчавый затылок наемника, спускавшегося по трапу на нижнюю палубу, затем все погрузилось во тьму.

– Все системы готовы для взлета, – объявил робот-компьютер.

Дайен, пригнувшись, стоял на палубе, боясь пошевелиться. Замигали красные лампочки дежурного освещения, бросая жуткий багровый отсвет на все предметы, отчего они казались странными, почти нереальными. Юноша ощупью начал пробираться к трапу, ведущему в кубрик, когда неожиданно перед ним возник черный силуэт.

– Малыш! А, ты здесь.

Схватив юношу за ворот рубашки, Таск потащил его по трапу, а потом буквально бросил в кресло.

– Сиди и не шевелись!

Упав в кресло, Дайен почувствовал себя разбитым и усталым, а потому расслабился и начал поглаживать порез на руке, оставленный острым краем металлических поручней. Таск наклонился над ним и нажал какую-то кнопку. По бокам кресла выскочили захваты из твердого пластика и крепко защелкнулись на груди, руках и коленях юноши. От неожиданности он рванулся, порываясь встать, но в следующее мгновение понял, что сработали ремни безопасности. Значит, он не пленник.

В соседнем кресле перед пультом управления сидел Таск, нажимая кнопки и регулируя показания датчиков.

– Испугался? – спросил он, выбрав время, чтобы взглянуть на своего пассажира, который вцепился руками в подлокотники кресла и поджал губы.

– Нет, – ответил Дайен, заставив себя расслабиться.

– Будь у тебя хоть чуточку ума, испугался бы, – заметил Икс-Джей.

– Я спросил о системе, – обратился Таск к роботу-компьютеру. – Или твой аудифон вышел из строя?

– Я слышал.

– Так почему не ответил?

– Умение игнорировать – второе счастье.

– Черт возьми, ответь, можем мы взлететь или что-то еще неисправно?

– Таск, – сказал Икс-Джей, – ты когда-нибудь обращал внимание на тот факт, что жизнь – это бесконечная череда вопросов? Почему мы появились на свет? Куда нас несет нелегкая? Можем мы взлететь или что-то еще неисправно?

Таск что-то невнятно пробормотал себе под нос.

– Не ругайся! – недовольно бросил робот-компьютер. – Ты же знаешь, это выводит меня из себя. Лучше прислушайся к тому, что я говорю. По крайней мере это даст тебе возможность ругать что-то конкретное, если ты должен прибегать к...

Оборвав на полуслове свою речь, компьютер заговорил голосом официального лица:

– Объявляется всеобщий приказ о запрете полетов. Повторяю. Объявляется всеобщий приказ о запрете полетов. В данном квадранте замечены корабли коразианцев. По приказу Командующего Дерека Сагана войскам Галактической демократической республики надлежит обеспечить выполнение введенного на Сираке-7 военного положения на время чрезвычайной ситуации. С момента объявления этого приказа и вплоть до подтверждения о вторжении вражеских кораблей всем космическим кораблям, находящимся вблизи планеты Сирак-7, надлежит совершить посадку ради собственной безопасности...

– Коразианцы? – спросил громко Дайен, стараясь перекричать голос, читающий официальное сообщение. – Кто они?

– Банда варварских существ из соседней галактики, – ответил Таск. – Очень опасные типы. Настоящие ублюдки. В этой галактике за последние семнадцать лет не появлялись. Это сообщение всего лишь отговорка. Командующий всегда использует такой прием, когда надо поставить на место правительство какой-нибудь планеты. Запугивает ими народ.

– В этом случае, если правительству понадобится помощь, – продолжал голос, – всем пилотам частных космических кораблей приказано немедленно связаться с ближайшим командным пунктом и предоставить удостоверения...

– Вот-вот! – Таск щелкнул переключателем. – Картина ясна. Икс-Джей, отключи эту дребедень и давай-ка выбираться отсюда, пока они еще не появились здесь. Ты зафиксировал место нахождения корабля Командующего?

– Да. – На экране компьютера вспыхнули линии координат корабля. – Думаешь, ты сможешь улизнуть от такого монстра?

Нахмурившись, Таск сверил координаты, сделал соответствующие поправки и буквально рявкнул свои инструкции роботу-компьютеру, который ответил ему в том же тоне. Оба были настолько заняты работой, что не замечали Дайена, за что он был им благодарен.

Сидя в кресле, забытый Таском и компьютером, он получил возможность обдумать все, что произошло, но тут же пожалел об этом. Воспоминания нахлынули на него, отзываясь болью в сердце. Закрыв глаза, он вновь услышал голоса, увидел блеск мечей, серебряного и золотого, струившуюся кровь, падающее на пол тело Платуса.

Гнев закипел в груди Дайена. «Как ты мог так поступить со мной? – мысленно спрашивал он учителя, и слезы наворачивались ему на глаза. – Как мог ты умереть? Как мог оставить меня в полном неведении? Почему? Почему?»

Сжав кулаки, он почувствовал, что горечь подступает к горлу, вызывая тошноту.

Но гордость заставила его прийти в себя и высушила слезы. Впившись ногтями в ладони, он открыл глаза. Он должен все забыть и думать только об опасности, с которой они столкнулись. Вспомнились слова Таска: «Человек только что отдал за тебя жизнь. Ты можешь понять, что это значит?»

Внезапно Дайен осознал всю важность их побега.

– Они попытаются остановить нас? – спросил он, пытаясь придать голосу небрежный тон.

– Не думаю, что они выставят почетный караул и прокричат на прощание «ура!» Ты готов, Икс-Джей?

– Началась проверка систем.

– Что они могут сделать с нами? Сбить? – настаивал Дайен.

– Ну это как сказать, – ответил Таск, взглянув на юношу. – Вот почему я спрашивал, знаешь ли ты, зачем Командующий охотится за тобой? Все зависит от этого.

– Каким образом?

– Да ведь это очевидно, малыш. Если он хочет твоей смерти, то они собьют нас. Если нет – попытаются захватить живыми. Я очень надеюсь, малыш, – добавил Таск с жаром, – что ты представляешь собой в некотором роде сентиментальную ценность.

– Проверка систем закончена, – отрапортовал Икс-Джей.

– Ну и?..

– Умение игнорировать...

– О, заткнись! Включить программу взлета. Ты хорошо сидишь, малыш?

Палуба под ногами Дайена начала вибрировать, затем от вибрации затряслась вся внутренность корабля. Задрожало кресло, застучали зубы... Кровь потекла по серебряным доспехам... Огород вытоптан, аккуратные, ровные грядки разрушены. Что теперь на них вырастет без ухода и полива? Оставлены без присмотра...

– Поехали!

Весь воздух из легких Дайена словно выдавило, подъемная сила впечатала его в кресло, кожа натянулась на костях, губы скривились в неестественной гримасе. Взглянув на свое отражение в иллюминаторе, он увидел, что на лице появился оскал, как у черепа. На какое-то мгновение парень потерял способность дышать, и его охватила паника от боязни задохнуться.

Через минуту чувство страха прошло. В иллюминатор было видно, как с бешеной скоростью удаляются огни города. Все исчезало слишком быстро... Все...

Огород, дом...

Все уходило от него.

Город, прошлая жизнь...

Он хотел бы дотянуться, схватить, удержать то, что исчезало. Но там, внизу, ничего не осталось. Рука судьбы, схватив его, загнала в «Ятаган» и приковала к креслу крепкими ремнями безопасности.

И вот уже за стеклом иллюминатора не стало видно признаков жизни. Он смотрел в черное безграничное пространство, в котором сверкали ярким холодным светом звезды, похожие на тот драгоценный камень, что носил на шее Платус...

– Проклятие! – выругался Таск.

Экран над панелью контрольно-измерительных приборов ожил как раз в тот момент, когда все окружающее Дайена, казалось, умерло.

– Я знал, что Саган что-нибудь предпримет после нашего взлета, но... Икс-Джей! Черт! – снова выругался Таск. – Как, черт подери, он так быстро сумел развернуть свои корабли?

– Что вы имеете в виду? Что случилось? – Дайену показалось, что голос его прозвучал странно, как-то по-новому, словно прежний его голос исчез вместе с прошлой жизнью.

– Командующий уже успел организовать блокаду. Этот проклятый космос кишмя кишит его кораблями!

– Я говорил тебе! – заметил Икс-Джей с мрачным удовлетворением.

– Ничего ты не говорил и не начинай...

– У меня все записано на дискете! – самодовольно отпарировал робот-компьютер. – «Ятаган» приближается, скорость тридцать...

– Я вижу.

– Где оружейная башня? – спросил Дайен нетерпеливо. – Я умею стрелять!

Это было ложью, но ему так хотелось убить или уничтожить кого-то или что-то – неважно. Ему хотелось покончить со своей болью, яростью, страхом. Вложить все это в огненный шарик, выстрелить и вместе с выстрелом избавиться от себя.

Лампочки робота-компьютера ярко замигали.

– Успокойся, Икс-Джей! – приказал Таск. – Благодарю за предложение, малыш, но понимаешь... это оружие довольно сложно устроено и... Ну, честно говоря, я бы предпочел сразиться прямо здесь с десятком этих типов, чем доверить оружие любителю, у которого чешутся руки нажать на гашетку. Я имею в виду, что при нашей скорости прицелиться и выстрелить надо не более чем за десять секунд.

– Кроме того, – добавил Икс-Джей, – даже Таск не настолько глуп, чтобы пытаться пробиться таким путем. Верно, Таск?

По нерешительному выражению на лице Таска Дайен понял, что вопрос это спорный, но наемник как раз в этот момент взглянул на экран компьютера и выругался.

– Десять секунд, и он будет на прицельном расстоянии... Так же, как и мы, – доложил компьютер.

Но вот губы Таска медленно расплылись в улыбке, и он воскликнул:

– Пьяный пилот!

Лампочки робота-компьютера замигали живее, словно выражая насмешку.

– Старый трюк? Что это, ностальгия по прошлому?

– Нам нечего терять. Когда-то мне удавалось вырваться из блокады, впрочем, и тебе тоже. Какими бы умными и сообразительными они ни были, случается и им испытывать нормальное чувство замешательства.

– Хочу заявить официально, что я против...

– Заявляй, заявляй, чертово создание, только делай то, что тебе положено. Здесь где-то должен быть проход...

– Есть один. Следуй этим курсом.

На экране компьютера появился столбец цифр.

– Что... – хотел спросить Дайен.

– Помолчи, парень, – сказал Таск, тонкими ловкими пальцами быстро нажимая на кнопки. Икс-Джей усердно жужжал. – Военная линия связи? – спросил Таск, бросив взгляд в иллюминатор, в котором был виден быстро приближающийся космолет из флотилии Командующего.

– Открыта. У нас есть новейший код. Стоил нам кучу денег. Лучше быть...

На военной линии связи раздался щелчок, предупреждающий, что пилот космолета готов выйти на связь.

– Стой и назо... – выпалил Таск, на секунду опередив пилота.

– Стой и...

– ...вись, – закончил Таск.

– ... назовись, – словно эхо, произнес пилот, но в его тоне слышалось замешательство. – Повторяю, «Ятаган». Назовите свой личный номер.

– Я первый спросил, – прорычал Таск воинственным тоном.

– Ваш номер, «Ятаган»? Не могу разобрать ваши опознавательные знаки...

– Я тоже твоих не вижу. – Таск громко рыгнул. – Знаки-то у тебя какие-то нечеткие.

– Назовите пароль.

– Да, ты хотел бы его услышать, не так ли? – Таск хихикнул. – А потом бы продал на черном рынке за пару тысяч золотых.

– Кто ваш командир?

– Сукин сын. А твой кто?

– Извините меня, – вмешался Икс-Джей.

– Не суйся не в свое дело! – Таск хлопнул по корпусу робота-компьютера.

– Наслаждаешься! – с упреком сказал Икс-Джей вполголоса. – Извините. – Робот повернул свой аудифон так, чтобы пилот хорошо его слышал. – «Ятаган» на связи! Не стреляйте!

– Кто вы?

– Бортовой компьютер. Спешу доложить, что мой пилот находится в состоянии, непригодном для несения службы.

– Ты мерзкий... – Таск шепотом непристойно выбранился.

– Я пытался предупредить судовую команду до взлета, – продолжал Икс-Джей обиженным тоном, стараясь говорить громче, чтобы его было слышно, так как Таск в это время во весь голос сыпал проклятиями. – Но они отказались выслушать робота-компьютера. Такое случается уже не впервые. Он напивается перед каждым полетом, и, честно говоря, я сыт по горло и устал...

– Кто его командир?

– Данных об этом у меня нет, потому что однажды ночью, будучи пьяным, он...

– Имя, звание, послужной список, – злобно крикнул Таск в микрофон. – Вот что вы хотите от меня получить!

– ...стер эти данные из моей памяти, – громко закончил Икс-Джей.

– Я должен доложить об этом. Оставайтесь на связи.

– Довольно с меня! – злобно завопил Таск. – Живым меня не возьмете!

– Он не собирается открывать огонь? – спросил пилот, явно нервничая.

– Нет. Орудия под моим контролем, – ответил Икс-Джей.

– Я доложу. Ждите.

Дайен напряженно прислушивался. Он слышал, как пилот говорил в переговорное устройство:

– Нахожусь рядом с космолетом «Ятаган» дальнего полета. Сбился с курса. Пилот пьян. Да. Компьютер подтвердил. Нет, опознавательные знаки различить не могу. Покрыты копотью. Голос замолчал, затем произнес:

– Есть.

Пока продолжался этот разговор, на экране Икс-Джея появились столбцы цифр. Глядя внимательно на них, Таск быстро перебирал клавиши на контрольной панели и, довольный результатом, кивнул головой как раз в тот момент, когда пилот снова вышел на связь с «Ятаганом».

– Я получил приказ сопровождать вас до выхода на траекторию посадки, где к вам пристыкуется тягач ивы...

– Нет, командир, ты идиот! – с визгом крикнул Икс-Джей, и в голосе его прозвучала такая паника, что сердце Дайена оборвалось. – Не та кнопка!

Яркая вспышка ослепила юношу. Тело его будто вывернули наизнанку – кожа лопнула, внутренние органы вывалились наружу, кости обнажились.

Последнее, что ощутил он в этот ужасный момент, было чувство отвращения и страха.

* * *

– Малыш, с тобой все в порядке?

Дайен открыл глаза и увидел Таска, склонившегося над ним. Сам он лежал в гамаке.

– Да, все нормально, – пробормотал он. Голова раскалывалась от боли, и он приложил руку ко лбу. – Что случилось? В нас стреляли?

– Нет, просто орбитальный скачок. С непривычки это сказывается на человеке. Извини, не смог тебя предупредить, но пришлось рискнуть, чтобы нас не захватили. Ты почувствовал, будто тебя вывернули наизнанку?

Дайен кивнул, но от этого боль в голове стала еще сильнее.

– Не волнуйся, пройдет. С каждым разом скачок переносишь все легче.

– Где мы находимся?

– Далеко от дома, малыш. На космической трассе. Знаешь, что это такое?

Воспоминания об уроках с Платусом нахлынули на юношу. Он представил, как сидит в комнате вместе с учителем, в открытое окно дует легкий утренний ветерок, наполненный ароматами шалфея и полевых цветов. От ветра страницы в книге шелестят, рыже-золотистые волосы ученика развеваются и путаются с тонкими белокурыми волосами учителя.

Дайен прикрыл глаза и склонил голову набок.

– Неважно себя чувствуешь? Поспи немного, малыш. А я пойду приму душ.

Теплая крепкая рука коснулась руки Дайена и неловко погладила. Затем звук шагов по металлической палубе. Он услышал, как Таск открыл контейнер для одежды и белья и начал в нем рыться. Из прикрытых глаз юноши потекли горячие слезы. Смахнув их ладонью, он уткнулся лицом в подушку.

– Будь ты проклят, Платус! – крикнул он в подушку и вцепился зубами в наволочку, стараясь подавить подступавшие к горлу рыдания. – Будь проклят!

На другом конце небольшой каюты Таск ругался на чем свет стоит.

– Мои шорты! Они все в узелках! Икс-Джей! Ты...

Темнота сомкнулась над Дайеном, и он уснул.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Но век рыцарства прошел. Ему

на смену пришло время софистов,

экономистов и счетоводов...

Эдмунд Берн, «Размышления о французской революции»

Челнок Командующего пристыковался к «Фениксу» и был встречен без торжественных церемоний: ни почетного караула, ни барабанной дроби, ни звона колоколов, ни переклички боцманских свистков – всего, что практикуется на кораблях других командующих. Четыре офицера почетной охраны появились первыми, встав по двое у дверей люка, и замерли в торжественной позе, приложив руку к сердцу. Когда Командующий вышел, они быстро перестроились и последовали за ним, ровняя шаг на его энергичную походку. Пока он пересекал посадочный отсек, а затем шел по коридорам корабля, никто, казалось, не обращал ни малейшего внимания на присутствие командира – военачальника одного из самых обширных секторов галактики.

Дерек Саган не терпел попусту тратить время. По его мнению, военные, которые отрывались от выполнения своих обязанностей, чтобы принимать стойку «смирно» и отдавать честь каждый раз, когда он проходил мимо, напрасно теряли время и энергию, что было недопустимо. Все это напоминало ему демонстрацию ложного уважения. Он знал, что некоторые способны приветствовать тебя, глядя прямо в лицо, а при первой возможности выстрелить тебе в спину.

Саган не требовал от людей специального уважения к себе. Он просто заслужил его личным примером. Дисциплина на корабле была суровая, но к самому себе он относился еще строже. Его слово было законом, и когда этот закон нарушался, то правосудие вершилось быстро и зачастую безжалостно – взять хотя бы случай с университетом, который дал приют Ставросу. Подчиненные боялись Сагана, как Бога. Пожалуй, даже больше. О Создателе, этом облакоподобном существе, они знали только со слов священников, которых в армии теперь не держали, а Дерек Саган – из плоти и крови – находился постоянно поблизости. Да, подчиненные боялись его, тем не менее самая почетная и важная должность на корабле была выборной, на чем он настаивал из предосторожности.

Саган быстро шагал по коридорам и, похоже, не проявлял ни малейшего интереса к окружающему. Однако каждый знал, что глаза, скрытые шлемом, видят все, замечают малейший недостаток, начиная от брошенной на металлическую палубу обертки от продуктов до мигания светового сигнала, предупреждающего о неисправности на контрольной панели. Проходящие мимо него старательно отводили глаза, стискивали зубы, невольно подтягивались, подражая решительному виду Командующего. Саган гордился своим кораблем и командой и с удовольствием отмечал отблеск этой гордости и в работе систем корабля, и в поведении команды. Последняя из кожи вон лезла, чтобы угодить ему.

Жестом руки, затянутой в перчатку, он подозвал одного из своих охранников.

– Где адмирал? Его проинформировали о моем прибытии?

– Да, милорд. Он на капитанском мостике. Он считает необходимым оставаться там, пока планета не будет в безопасности.

– Передайте мои приветствия адмиралу и попросите его и капитана Наду встретиться со мной в кают-компании для рапорта.

– Есть, милорд.

Отступив на шаг от Командующего, центурион передал сообщение по переговорному устройству в шлеме. Саган продолжал идти. Его шаги звучали по металлу палубы гулко, а красный плащ, указывающий на высокий ранг, развевался за спиной.

В сущности, Командующий был гостем на «Фениксе» – флагманском корабле адмирала Экса. Экс командовал флотом, капитан Нада командовал кораблем. Поэтому Саган и употребил вежливое «попросите», когда отдавал распоряжения центуриону. Однако на борту «Феникса» знали истинное значение этого слова, и, когда Саган вошел в кают-компанию, адмирал и капитан уже поджидали его.

В Республике официальный титул Сагана звучал так: «гражданин генерал». Звание он носил – маршал. Но маршалов, служивших на просторах галактики, было множество, и когда был установлен демократический строй, президент Республики возложил на маршалов обязанность поддерживать закон и порядок, создав таким образом межпланетарную полицию. Однако в годы правительственной нестабильности, что, естественно, последовало за революцией, некоторые маршалы стали искать возможность обрести как можно больше власти. По этому поводу Дерек Саган однажды заметил: «Когда власть валяется под ногами, кто-то обязательно подберет ее». Средства массовой информации заговорили о создании «Партии войны», а ее членов – маршалов – нарекли командующими.

Считалось, что такое звание порочит репутацию. Но для Дерека Сагана это был комплимент. Даже после того, как политическая ситуация стабилизировалась, а Конгресс и президент почти обрели контроль над властью, Саган продолжал именовать себя Командующим, несмотря на нападки либеральной прессы. Подчиненные обращались к нему «милорд», что, по его мнению, соответствовало положению. Ведь в конце концов Дерек Саган был знатного, хотя и неортодоксального происхождения.

– Нас не прерывать! – предупредил Командующий охранников, привычно вставших на стражу у дверей кают-компании.

Помещение было очень просторным, самым большим на корабле. Несколько сот человек могли разместиться в полукруглом зале, не испытывая тесноты. Мебель отсутствовала, иллюминаторы тоже, на блестящих черных стенах не было ничего, кроме огромного телеэкрана.

– Прошу простить, что пригласил вас сюда, – обратился Саган к адмиралу и капитану, когда дверь за ним закрылась. – Знаю, что день был трудный. Однако мне необходимо связаться с президентом, а предварительно я хочу выслушать ваш рапорт. Затем вы можете пойти отдохнуть или вернуться к своим делам.

Бесчисленные лампочки, скрытые в углублениях потолка, при необходимости могли залить кают-компанию ярким светом, но сейчас здесь был полумрак – результат вынужденной экономии энергии, которая составляла неизменную заботу любого капитана космического корабля. Лишь несколько светильников рассеивали мрак непосредственно возле присутствующих. В одном из кругов света, в самом центре зала стояли адмирал и капитан Нада. Саган держался в стороне от ярких лучей, и в темноте его присутствие выдавали лишь звуки шагов. Адмирал и капитан знали, что Командующий внимательно разглядывает их. Адмирал чувствовал себя свободно, а капитан Нада, напротив, весь напрягся. Пот выступил над верхней губой столь обильно, что его даже пришлось слизнуть. К несчастью, Нада понимал, что рапорт предстоит не из приятных.

– Капитан, начните вы, – прозвучал голос из темноты.

– Есть, милорд. – Нада кашлянул, прочищая горло. – Планета Сирак-7 полностью находится под нашим контролем. Действует военное положение. Сообщение о грозящем вторжении вражеских сил доведено до глав правительств планеты, и мы получили от них полную поддержку.

– Да, капитан, – заметил Саган с некоторым нетерпением, – что с блокадой?

В голове Командующего Нада услышал непривычное возбуждение и невольно подумал: что же за этим скрывается? Ему было известно: на Сираке-7 обнаружен и казнен один из Стражей, но Стражей и прежде казнили, причем для этого никогда не требовалось устраивать панику среди гражданского населения планеты. А теперь Саган намерен связаться с самим президентом! Это совсем не облегчало задачу капитана при докладе о проделанной работе, тем более что он не понимал сути происходящего.

Нада взглянул на адмирала, но тот смотрел в сторону, всем своим видом показывая, что на его поддержку рассчитывать не приходится. Отношения адмирала и капитана были весьма прохладными. Экс – старый друг Сагана – почитал главным преданность начальнику. Нада же был последовательным демократом.

– Блокада действует успешно, милорд, за исключением... одного инцидента.

Нада замолчал, стараясь придать голосу твердость. Командующий стоял неподвижно, но в самой его неподвижности, когда ни один палец, ни одна складка плаща не шевельнется, читалось явное недовольство.

– Несколько пилотов попытались взлететь, милорд, но, следуя вашему приказу, мы не стали открывать огонь, а окружили их и заставили совершить посадку. Затем их арестовали и по вашему распоряжению отправили на дознание. Первые донесения говорят о том, что эти пилоты – обычные уголовники, которых разыскивали за совершение различных преступлений.

– Прошу доложить об инциденте, капитан Нада.

– Один из наших пилотов сообщил, что вошел в контакт с военным космолетом дальнего радиуса действия...

– Дальнего радиуса! – перебил Саган. – Разве они были задействованы в операции?

– Нет, милорд, это-то и вызвало у нас подозрения. На требование сообщить свои данные пилот космолета не ответил, при этом выяснилось, что он пьян, а бортовой компьютер подтвердил: пилот не в состоянии выполнять свои обязанности. Опознавательные знаки космолета не было возможности определить из-за сильной закопченности корпуса. Наш пилот проинформировал того, что обязан сопроводить его на базу, но неожиданно...

Командующий, сцепив руки за спиной, вышел на свет и продолжил слова капитана:

– ...неожиданно космолет, успевший за время разговора сманеврировать и занять выгодную позицию для выхода на незаблокированную трассу, совершил орбитальный скачок.

– Как?.. Да, милорд! – Нада в полном недоумении уставился на Командующего. – Именно это и случилось.

– Полагаю, табельные данные космолета все-таки зарегистрированы?

– Да, милорд.

– Передайте фотографии на Сирак-7 и покажите жителям города, где жил Страж...

– Извините, милорд, – прервал Нада довольно решительно, – но это уже сделано. Космолет опознал владелец космодрома, где тот парковался. Он принадлежит молодому человеку, известному под именем Таск. Космолет «Ятаган» был одним из наших военных кораблей. Краденый, конечно. Вероятно, молодой человек жил в космолете, работая грузчиком на одной из платформ. Но у хозяина космодрома сложилось впечатление, что для него эта работа временная. Молодой человек одевался как наемник и часто исчезал на несколько месяцев, а возвращался с немалыми деньгами.

– Он говорил, что собирается покинуть планету?

– Нет, милорд, вероятно, нет. По словам хозяина космодрома, Таск арендовал стоянку на несколько месяцев, сказав, что это время потребуется ему для ремонта космолета. Хозяин очень удивился, когда вчера Таск пришел и оплатил просроченную ренту золотом, а затем сказал, что освободит стоянку до восхода солнца. Хозяину это показалось подозрительным, и он уверяет, что собирался сообщить в полицию.

– Что ему показалось подозрительным?

– Золото, милорд. Он никогда не видел золотых монет с такой чеканкой и подумал, что они фальшивые.

– Но в полицию не сообщил?

– Нет, милорд. Объясняет тем, что у полиции есть более важные дела, чем его жалоба.

– Другими словами, он убедился, что монеты не фальшивые.

– Совершенно верно, милорд.

Нада почувствовал себя увереннее. Он мог поклясться, что увидел, как едва заметные под шлемом тонкие губы Сагана растянулись в улыбке.

– У вас есть описание внешности этого молодого человека?

– Да, милорд. Чернокожий, лет двадцати шести, носит...

– ...серебряную серьгу в форме звезды в мочке левого уха. – Дерек Саган произнес эти слова тихо, словно разговаривая с самим собой.

– Боже! Милорд!

Капитан Нада был потрясен. До него доходили слухи о необычных умственных способностях Командующего, но быть свидетелем их проявления ему не приходилось, а потому он считал это обычной сплетней. Но сейчас...

– Капитан, немедленно разошлите приказ. Для всех секторов. Чернокожий человек, известный под именем Таск – полное имя Мендахарин Туска, – разыскиваемый ранее за дезертирство из военно-космических сил Галактической демократической республики, отныне объявляется в розыск для дачи показаний перед революционным Конгрессом. Туска должен быть схвачен живым. Внушите эту немаловажную деталь всем, особенно охотникам стрелять без разбору. За его поимку назначьте вознаграждение. Узнайте сумму обычного вознаграждения за поимку дезертира и увеличьте ее в четыре раза. Но предупредите, что деньги не будут выплачены, если его доставят мертвым или в состоянии, бесполезном для нас. То же самое относится и к его пассажиру.

– Пассажиру? – Нада удивленно поднял брови, но, поймав холодный взгляд Командующего, стушевался. – Да, милорд... Но есть ли описание наружности пассажира?

– Мальчик, приблизительно лет семнадцати, – тихо сказал Саган, нетерпеливо постукивая пальцами по бедру. – Возможно, у него... Впрочем, нет, последнее распоряжение отмените. О внешности пассажира ничего не сообщайте. – Он предостерегающе поднял руку. – Хочу еще раз подчеркнуть: брать только живыми!

– Есть, милорд.

– Благодарю, капитан. Вы свободны.

– Слушаюсь, милорд. Благодарю вас, милорд.

Поклонившись и приложив руку к сердцу, капитан Нада покинул кают-компанию. Когда дверь за ним затворилась, Саган рывком снял шлем и провел рукой по длинным темным волосам.

– Капитан принял вас за феномен, – заметил адмирал Экс, впервые за все время подав голос. – Должен признать, что и на меня произвело впечатление.

– Вот еще! – Саган пожал плечами, потом поморщился и начал нетерпеливо сдергивать тугую повязку, наскоро наложенную на левое предплечье. От этих движений край красного плаща попал в луч света, и Экс заметил, что золотая отделка потускнела от следов крови.

– Страж сопротивлялся? – спросил Экс, взглядом показывая на пятно крови и рану Командующего.

– Этот дурень напоролся на мой меч! – сказал Саган, раздраженно махнув рукой, что вызвало очередную гримасу боли. – Я становлюсь старым для всего этого, Экс.

– Чепуха, милорд. – В свои шестьдесят адмирал был на двадцать лет старше Командующего и находил разговор о возрасте неделикатным, если не сказать оскорбительным. – Просто за двадцать четыре часа у вас не было ни минуты отдыха. Вы устали, вот и все.

– Двадцать четыре часа... Бывало, Экс, двадцать четыре часа без сна для меня ничего не значили. Но те времена прошли... Как и многое другое. – Он замолчал, загорелое лицо его стало мрачным и задумчивым.

Экс почувствовал себя неловко. Командующий неизменно впадал в мрачное расположение духа после столкновения с очередным Стражем. Малейшая оплошность других вызывала в нем вспышку гнева. В такие моменты все перед ним ходили на цыпочках. И Эксу оставалось только надеяться, что это состояние скоро пройдет.

– Итак, вы уверены, что мальчик находится с этим... Мендахарином Туской? – Экс решился перевести разговор на деловую тему.

– Конечно! – Саган согнул раненую руку, напрягая мышцы. – Нада подумал, что я демонстрировал перед ним свои магические способности. Ничего подобного. Элементарный метод дедукции. Грузчик неожиданно расплачивается с хозяином золотыми монетами, которых на этой планете никогда не видели. Мало того, наемник покидает Сирак-7 при первой возможности. Можете быть уверены, мальчик с ним.

– Все это понятно, милорд. Но как вы узнали, что он воспользовался столь необычным приемом, чтобы ускользнуть от преследования?

– Пьяный пилот? Я сам научил этому трюку его отца.

Экс тревожно кашлянул. Разговор невольно возвращался к теме Стражей.

– Экс, разве вы не улавливаете связь? Таск. Кто, кроме Мендахарина Туска...

– Сын Данха Туска!

Командующий улыбнулся горькой, но одновременно гордой улыбкой.

– Он хорошо обучил своего сына. Парень даже служил в моем эскадроне. Но затем...

До их слуха донесся слабый звук склянок, которыми на корабле, как и много столетий назад, отмечали каждый час. Саган нетерпеливо тряхнул головой.

– Этот разговор ни к чему нас не приведет, тем более что я должен связаться с президентом именно сейчас, когда Кабинет еще заседает. Адмирал, я хочу, чтобы вы подготовили перенос своего флага на «Игл».

– Милорд? – Слова Командующего поразили Экса и в то же время напугали его.

– Расслабьтесь, Экс. Я забираю этот корабль и покидаю флот. Пусть Нада возьмет курс на сектор Икс-24.

– Но этот сектор в ведении генерала Гиа, милорд.

– Мне известно это, адмирал. Вот почему я хочу, чтобы вы остались при флоте и урегулировали этот вопрос с Гиа. Для этого потребуется вся ваша искусная дипломатия. Гиа придет в ярость, что бы вы ему ни сказали, но в конце концов согласится. Я все устрою через президента. Вы скажете Гиа, что я получил особое задание и послан в его сектор за политическим заключенным, имеющим особо важное значение для правосудия. Больше ничего говорить не надо. Гиа не дурак. Ему известно о моей «одержимости», о моей «жажде кровной мести», как пишет пресса.

Экс посмотрел с восхищением на Командующего.

– Так вы нашли ее?

– Да, Экс, нашел, – сказал Дерек Саган спокойно. – А теперь у вас, как мне представляется, есть достаточно работы, чтобы занять себя.

– Да, милорд. – Экс поклонился, проглотив не слишком тонкий намек Командующего, и вышел из кают-компании.

Оставшись один, Саган подошел к огромному экрану. Сняв перчатку, приложил ладонь к пластине на контрольной панели – так сканировалась его ДНК – и затем сличил с записанной в памяти прибора. Сигнал о положительном результате проверки открывал доступ к каналу прямой связи с комнатой заседаний Кабинета министров. Но Саган медлил, обдумывая, о чем и как будет говорить. Какие слова произнести – в данном случае не столь важно. Легко предвидеть и реакцию президента. И все же он приведет свои доводы.

Саган резко опустил руку на пластину.

Экран ярко засветился.

– Личность установлена, – произнес синтезированный женский голос. – Дерек Саган, маршал сектора М-16. Желаете связаться с президентом?

– Да, – ответил Саган, – срочно.

– Ждите, вас соединяют.

Экран продолжал ярко светиться. Саган провел рукой по волосам. Он не пытался прихорашиваться, чтобы предстать перед начальством в лучшем, чем есть на самом деле, виде. Просто прохладный воздух кондиционеров взъерошил волосы. Пытаясь ослабить напряжение в плечах и спине, он сделал несколько вращательных движений руками. Разминка в спортзале, горячая ванна и массаж были бы сейчас кстати. Конечно, он бы не отказался сначала расслабиться и отдохнуть, а уж потом заняться делами. Но Кабинет собирался на общее заседание раз в день, и время поджимало.

Изображение на экране появилось так неожиданно, что Саган вздрогнул. Этот момент всегда заставал Сагана врасплох. Стали видны сразу все тридцать членов Кабинета – людей и инопланетян, сидевших за длинным овальным столом и внимательно смотревших на него.

– Вы находитесь перед ныне действующими членами Кабинета Галактической демократической республики, гражданин генерал Дерек Саган, – произнес синтезированный женский голос. – Можете говорить.

Саган окинул взглядом сидевших за столом, с интересом рассматривая лица. Кого-то узнавал, кого-то нет. Ничего удивительного. Он не выходил на связь с Кабинетом по нескольку месяцев, за это время члены его могли поменяться. Президент вообще любил вливать «свежую кровь» в деятельность Кабинета. Саган перевел взгляд на лицо тридцать первого – его-то он хорошо знал – президента Республики. Мелькнула мысль, не собирается ли Роубс выдвинуть свою кандидатуру на второй срок? Саган быстро провел в уме подсчеты. Намерение Роубса могло повлиять на дальнейшую деятельность Сагана.

– Приветствуем вас, гражданин генерал.

– Господин президент.

Роубс сидел в центре группы, собравшейся за столом, положив руки на стол и сцепив пальцы. Его дружелюбное, открытое лицо освещалось улыбкой. Белокурый и загорелый, Роубс казался прямым, честным и бесхитростным. Но Саган знал: под этой маской скрывается человек с холодным и расчетливым умом.

– Должно быть, у вас важные известия для нас, Дерек, – сказал президент, сопровождая слова еще более лучезарной улыбкой, которая приносила ему немало голосов на выборах. – Пожалуйста, не томите нас в ожидании.

Сагана невольно передернуло. Как президент, этот человек имел право называть его по имени, но фамильярность всегда раздражала Командующего, а с годами это раздражение все возрастало. «Кем ты был, Роубс, пока я не поставил тебя у власти? – подумал Саган. – Жалким профессором-политологом в крошечном университете».

– Хочу довести до сведения членов Кабинета и вашего сведения, господин президент, что Страж Платус Морианна мертв.

За столом послышалось неодобрительное перешептывание. Добродушное выражение на лице Роубса с необыкновенной легкостью сменилось на огорченное. Но только Саган заметил мелькнувшую в его глазах угрозу.

– Мне прискорбно это слышать, Дерек, – сказал Роубс, слегка пожав плечами, облаченными в особый президентский костюм. – Вам, конечно, известно, что этого человека разыскивали, чтобы предать публичному суду...

– Да, известно! – прервал его Саган. Он чувствовал усталость и плохо контролировал себя. – Господин президент, я считаю, что смерть Морианны, как и смерть Стража Ставроса, была вынужденной.

«А теперь пусть пораскинут мозгами», – подумал он, с мрачным удовлетворением глядя на быструю смену эмоций на лице президента. Роубс, видимо, хотел изобразить теперь гнев, но тут же отказался от своего намерения – не стоит так откровенно гневаться на генерала, под контролем которого находится двадцатая часть вооруженных сил Республики. Президент предпочел маску «скрытой угрозы».

– Полагаю, вы изложите свои доводы в полном отчете, гражданин генерал, и мы получим его незамедлительно. У вас есть другие сообщения?

– На этот раз нет, господин президент.

Роубс, прищурив голубые глаза, пристально смотрел на Сагана.

– Хорошо, гражданин генерал. Благодарю вас.

– Господин президент.

Экран начал затухать, но Саган продолжал стоять перед ним, терпеливо ожидая. Терпения ему было не занимать, тем более он знал – ожидание будет недолгим. Роубса всегда отличали быстрые решительные действия. Спустя несколько минут, которых хватило, чтобы освободить комнату заседаний от тридцати присутствующих, на экране снова появилось изображение.

– Саган, спасибо, что подождали.

Командующий не ответил. Президент был один в пустой комнате.

– Включите глушилку.

Этого следовало ожидать, учитывая, что разговор предстоял деликатный. Саган нажал одну из кнопок на пульте управления. Послышался низкий неприятный гул, указывающий на то, что их разговор будет проходить в режиме строжайшей секретности. Речь будет передаваться специальными закодированными импульсами, понятными только им двоим. Вообще подслушать разговор ни на борту «Феникса», ни в комнате заседаний в принципе невозможно благодаря общей системе безопасности, и все-таки предстоящая беседа была настолько секретна, что представлялось необходимым прибегнуть к дополнительным средствам, чтобы исключить саму вероятность утечки.

– Продолжайте, – сказал президент: Теперь, когда они остались с глазу на глаз, Роубс не заботился о выражении своего лица. – Он был один из тех, кого вы подозревали? Мальчик был с ним? Теперь он с вами?

– Сожалею, но вынужден доложить, что мальчик бежал, господин президент. Однако... – Дерек предостерегающим жестом поднял забинтованную руку, заметив, что нетерпеливое выражение на лице президента сменяется яростным, – я знаю, с кем он. У меня есть данные о корабле, на котором они улетели. Приказ об их задержании передан во все сектора. Но главное – у меня есть другой, более надежный способ определить местонахождение мальчика. Не сомневаюсь, что скоро он будет в наших руках.

– Рад, что вы не сомневаетесь, Дерек, – тихо сказал Роубс, – но доверять это дело банде безрассудных охотников...

– Если вы позволите мне продолжить, я все подробно объясню.

Нахмурившись, президент постучал холеными, с маникюром пальцами по столу. У него не было иного выбора, как выслушать Сагана, и оба понимали это. Командующий понимал также, что, прервав президента, нарушил субординацию и дорого поплатится за это со временем. Но сейчас его волновало другое.

– Я обнаружил местопребывание леди Мейгри Морианна.

Постукивание пальцами прекратилось, выражение на лице Роубса трудно было определить. Видимо, получив последнюю информацию, он быстро просчитывал в уме, что это может для него значить.

– Действительно? Я понятия не имел, что она жива.

– А я знаю.

Ответ был прямой, но поданный осторожно. И президент сразу ухватился за это.

– Да, – сказал он задумчиво, – вы действительно должны знать. Ведь у вас с ней были когда-то... особенные отношения, правда, Дерек?

Саган пренебрег ответом на столь вызывающий вопрос. Спокойным холодным взглядом он посмотрел на президента, как смотрят на человека, неуместно пошутившего, и терпеливо выжидал, когда можно будет вернуться к деловому разговору.

– Нет-нет, мой друг! Я не то имел в виду! – сказал Роубс с улыбкой. – Я имел в виду, что вы оба были... Как это называется? – Он сделал неопределенный жест рукой. – Умственно... Мысленно...

– Мысленно связанные, господин президент.

– Да-да. Именно так. Довольно удивительный феномен. Это случается, как я теперь припоминаю, только между людьми королевского происхождения, и то редко. Но скажите, Дерек, если она жива, то как же она могла все эти годы избегать связи с вами? Ведь на связь мыслей не влияет расстояние?

– Нет. – Саган почувствовал, что затронутая тема вынуждает его с трудом сдерживаться. Он даже не предполагал, как тяжело говорить об этом. – На мысленную связь не влияет ни расстояние, ни что-либо другое, за исключением... – Он с трудом подбирал слова. – Не буду отнимать у вас времени на объяснение медицинских и парапсихологических аспектов, господин президент. Достаточно сказать, что семнадцать лет назад мысленная связь между леди Мейгри Морианна и мной была нарушена. И только сейчас восстановлена. Теперь она не в состоянии скрыться от меня.

– Тогда вы должны немедленно арестовать ее, Дерек, – сказал президент, положив руки ладонями на стол.

– Видите ли, она находится на планете, расположенной в секторе Икс-24. Это сектор генерала Гиа. Мне понадобится какое-то время, чтобы определить эту планету...

– Я приму необходимые меры и договорюсь с генералом Гиа. – Президент поднял одну руку и снова решительным жестом опустил ее на стол, но затем заговорил с неуверенностью, тщательно подбирая слова: – А я вот... подумал, если вы знаете, где она, то и она знает многое о вас...

– Да, вы правы, но бояться нечего. Она не ускользнет от меня.

– Хочу напомнить вам, Дерек, что ее брат ускользнул от вас... выбрав смерть.

– Я понимаю. Но вы забываете, господин президент, что я слишком хорошо знаю эту женщину. Она – Страж, последний Страж. Пока жив мальчик, данная ею клятва защищать его не позволит ей расстаться с жизнью.

– Вы уверены в этом? У вас есть с ней контакт?

– Нет, господин президент. – Саган начинал терять терпение. Тело ныло от усталости, хотелось отдохнуть, к тому же предстояло многое сделать, чтобы подготовить полет в сектор Икс-24. Но он обязан довести разговор до конца. – Связь между нами пока еще очень слабая. Я чувствую лишь ее присутствие в определенной точке вселенной, как и она чувствует мое. Но с каждым часом связь крепнет, хотя леди Мейгри всячески сопротивляется. Только с помощью прямого и постоянного контакта я смогу сломить ее сопротивление. Однако у нас есть время. Если же она попытается лишить себя жизни, лишь одно сможет остановить ее.

– Что же это?

– Бог, господин президент.

Саган с безрадостным удовлетворением заметил, как Питер Роубс заерзал в кресле. Поправил манжеты рубашки, потрогал галстук, кашлянул. Для признанного атеиста, какими считались все преданные демократы, упоминание имени Бога, которого не существовало, было обескураживающим.

Президент резко сменил тему разговора:

– Вы утверждаете, что леди Мейгри может помочь вам найти мальчика. Не понимаю, в чем будет заключаться ее помощь, если она поклялась защищать его?

– Она ясновидящая и может видеть происходящие события, а также предвидеть будущие. Как только наша связь окрепнет, я смогу «внушить» ей приказ выйти на контакт с мальчиком.

– Она из тех женщин, которые поддаются внушению?

– Для этого есть разные способы. Не забывайте, что я знаю ее слишком хорошо, – сказал Саган и вдруг почувствовал, что от произнесенных слов остался неприятный привкус во рту, словно от горького зелья.

Вероятно, президент понял его состояние либо по голосу, либо по суровому выражению лица, омраченного изнурительной борьбой не столько с внешними коллизиями, сколько с внутренними переживаниями.

– Поздравляю, Дерек, – сказал Роубс. Его руки, постоянно находившиеся в движении, сложились, соединившись кончиками пальцев. – Создается впечатление, что наконец-то после стольких лет наши поиски подходят к концу. Каким же знаменательным будет день, когда мы сможем предать этих роялистов публичному суду и напомнить народу о тех несправедливостях, от которых он страдал под игом монархии! Ее казнь раз и навсегда положит конец разговорам....

– Позвольте дать вам совет, господин президент, – прервал его Саган.

– Когда только вы научитесь не перебивать меня, Дерек? – раздраженно спросил Роубс, злясь на то, что нарушен ход его мыслей.

– Будет лучше, если вы разрешите мне быстро и тихо убить ее, когда нужда в ней для нас отпадет. Мейгри королевской крови и воспитана так, чтобы оказывать влияние на умы и сердца людей. Хочу предупредить, что если вы дадите ей доступ к народу, она представит себя мученицей и превратит суд в трибуну роялистов.

Лицо президента покраснело от гнева. Руки сжались в кулаки.

– Довольно я натерпелся от вас сегодня, Дерек! Я позволил вам прерывать себя. Стерпел упоминание о религии, которую давно считаю предрассудком недоумков, и все, – президент выделил последнее слово, – рассматриваю как акт предательства. Я переношу ваши выходки, Дерек, только из благодарности за помощь, которую вы мне оказали в прошлом, да еще потому, что вы один из лучших военачальников. Но вы один, Дерек. Вы – один... А за мной – народ. Помните это. И никогда больше не говорите со мной о том, как я руковожу правительством.

– Да, господин президент.

– Когда вы добудете сведения от этой женщины, доставьте ее в Конгресс невредимой, чтобы она предстала перед судом. К этому же времени вы передадите нам и мальчишку. Полагаю, вы не будете давать мне советов относительно него?

– Нет, господин президент.

– Очень хорошо. Благодарю вас, гражданин генерал. – Президент поднял правую руку в традиционном приветствии. – Народ.

Саган тоже поднял правую руку. Изображение на экране начало тускнеть. Закодированная связь передала его последнее слово, но Роубс уже не мог видеть скривившихся в улыбке губ и огонька презрения в глазах.

– Народ, – откликнулся Саган.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Что ж отвечаешь ты, море?

Не замедляя свой бег, не спеша,

Ты шепчешь в глубокой ночи,

Ты сетуешь перед рассветом,

Ты нежно и тихо шепчешь мне:

«Смерть».

 Уолт Уитмен, «Из колыбели, вечно баюкавшей»

Оха-Ло была одной из двух планет, входящих в систему малой звезды, расположенной в секторе Икс-24 на самом краю галактики. На картах звезда была помечена конфигурацией QWW31648XX, что указывало на ее положение в галактике, на число планет, заселенных какими-либо формами жизни, на разновидности этих форм и так далее. Надо отметить, что для разбирающихся в звездных картах порядковый номер этой звезды говорил о ее незначительности. Из двух планет только на одной существовала жизнь, что в целом для галактики не имело пользы. Климат на планете был тропический, флора и фауна настолько разнообразны, что ботаники и зоологи оставили надежду их классифицировать. К тому же они убедились, что большая часть растений и животных несъедобна. Сами же ученые показались местным животным съедобными, а потому часть их с планеты не вернулась.

Населяли планету люди, которые, как полагали несъедобные ученые, прибыли сюда несколько столетий назад во времена нового средневековья, когда шел период первой колонизации галактики землянами. Попали люди на эту планету, несомненно, случайно, потому что лететь сюда с определенной целью никому и в голову не пришло бы. Предполагалось, что земляне, уставшие и больные от долгого блуждания среди звезд, посадили здесь свой космический корабль и постепенно уничтожили все следы той репрессивной цивилизации, от которой бежали.

В сущности, как сказал Саган капитану Нада, который не понял цитаты из литературы, «моряки выбросили за борт хлебное дерево и превратились в аборигенов». Люди назвали планету Оха-Ло, что означало «не помнить». Это название было связано не столько с первыми поселенцами, сколько с их отношением к родной планете.

Оставшись в стороне от разрушительного влияния прогресса, охватившего галактику, потомки первопоселенцев вели мирное существование. Они жили в полной гармонии с буйной тропической природой, лук и стрелы помогали им охотиться на необычных по виду зверей, жилищем служили хижины, сплетенные из трав. Они устраивали праздники с танцами и молитвами, чтобы ублажать сверкавшие на ночном небе звезды, потому что верили в доставшуюся им от предков легенду, гласившую, что из звездного пространства на народ Оха-Ло однажды явится погибель.

Тем не менее, когда люди или инопланетяне – ученые, военные или контрабандисты – совершали посадку на Оха-Ло в своих птицах с огненными хвостами, местные жители относились к ним с уважением, выполняли каждое их желание и как можно быстрее вежливо выпроваживали. Побывали на Оха-Ло и пришельцы из других галактик, правда, это происходило только в том случае, когда пришельцы хотели дать знать о своем существовании. На Оха-Ло проводили какое-то время и ученые, узнавшие о наличии разумной формы жизни на планете. Специалисты разного рода наук совершенно сбивали с толку простодушных жителей своими коробками с мигающими огоньками и вопросами, которые почему-то чаще всего касались возраста, в котором девушки достигают совершеннолетия. Однажды на планете совершил посадку военный патруль, но тут же улетел, убедившись, что здешний народ не желает воевать ни друг с другом, ни с кем-то другим. Оха-Ло как никакая другая планета, даже более незначительная, у межпланетарных антрепренеров не считалась достойной внимания.

Однако было на Оха-Ло нечто высоко оцененное не учеными или военными, а ювелирами. Это был минерал мунрит – полудрагоценный камень, завоевавший признание во всей галактике своей удивительной красотой, нежным цветом и прозрачностью. Предприимчивые и дерзкие коммерсанты, случайно встретив на своем пути Оха-Ло, обычно покидали планету с запасом мунрита, продав который, на три месяца обеспечивали себе роскошную жизнь. Некоторые дельцы, охваченные жаждой наживы, возвращались с геологическим и шахтным оборудованием. Но как же они были разочарованы, когда на все их расспросы местные жители упорно отвечали, что представления не имеют, где находятся залежи минерала. Более настойчивые на свой страх и риск отправлялись в джунгли на поиски минерала, но никто из них не возвращался.

Небольшая зеленая планета, возможно, так и продолжала бы вращаться вокруг своего солнца, не ведая о тревогах и потрясениях за пределами системы. Но Оха-Ло ждал роковой конец, и гибель нагрянула со звездного неба, как и предсказывала древняя легенда.

Рок пал на Оха-Ло в виде космического корабля, вернее сказать, боевого космолета, рухнувшего среди густых зарослей на окраине одного из главных поселков. Жители привыкли к космическим кораблям, совершавшим посадку на их планете, но ни разу еще корабли не врезались в деревья, оставляя за собой широкую просеку. Напрасно ждали они, что кто-то или что-то появится из раненой птицы, как они называли этот корабль. Птица лежала среди поваленных стволов деревьев тихо и недвижно.

Приближаться к ней никто не посмел. Жители не раз видели, как из хвостов этих странных птиц неожиданно вырывался огонь, и они с ревом взлетали в ночное небо. Все боялись, что и эта птица, выпустив из хвоста пламя, улетит. Но в конце концов любопытство пересилило страх. Покалеченное чудовище, казалось, умирало. Оно издавало слабый тоскливый звук. И тогда несколько молодых воинов, держа наготове копья, подошли к нему.

Птица действительно оказалась мертвой. Это стало ясно после того, как один из воинов ткнул копьем в тот самый предмет, что издавал жалостный звук. Пилот, однако, оказался жив. Это была женщина, лежавшая в кабине без сознания. Она страдала от обезвоживания и длительного голодания – обычных проявлений космического наркоза. Но жители Оха-Ло ни о чем подобном не слыхали, а также не знали они, что женщине спасла жизнь компьютерная система, которую она переключила на программу самоконтроля, когда поняла, что теряет сознание.

В племени нашелся человек, мудрый и циничный, который предостерег соплеменников от оказания помощи пришельцу из звездного пространства, напомнив им о легенде. Он горячо протестовал против того, чтобы женщина находилась среди жителей Оха-Ло. Но добрые люди не послушались старого человека и тем самым навлекли на себя рок.

Воины вытащили пилота из корабля и перенесли в хижину целителя. Тот представления не имел, что случилось с женщиной, но по некоторым приметам догадался, что ее состояние схоже с тем, что испытывают люди, потерявшиеся в джунглях и долгое время спустя найденные почти обезумевшими, бормочащими бессвязные слова. Поэтому он начал лечить молодого пилота отварами трав и разными настоями да еще музыкой – наигрывал на своем примитивном инструменте тихие, умиротворяющие мелодии. Благодаря его медицине, а может быть, вопреки ей женщина начала быстро поправляться и вскоре полностью излечилась.

И это было началом конца. В племени даже не заметили, как похоронили птицу – покрытый толстым слоем гари космолет. Они видели на космолете разбитые дефлекторные щиты, но не догадывались, для чего это. В своем неведении они не понимали, что их гостья вступила когда-то в ужасный конфликт, бежав от которого, спасала теперь свою жизнь. Аборигены не могли знать, что отныне и они невольно вовлечены в этот конфликт.

Если бы молодая женщина-пилот в первые же дни пребывания на планете могла предвидеть, какие беды и разрушения навлекает помимо своей воли на безобидных жителей, то улетела бы куда подальше, в какой-нибудь укромный и безлюдный уголок галактики. Но ее космолет покоился на дне болота, а сама она душевно и телесно была больна. К тому же Оха-Ло представлялась ей заповедником мира и красоты, доброты и сочувствия, улыбок и смеха. В своем мире она почти забыла, что подобное существует. Постепенно женщина привыкла к жизни племени, полюбила добрых людей, а потому решила остаться, чтобы излечиться как следует от глубоких душевных ран.

Жители Оха-Ло, обычно с легкостью и даже нетерпением избавлявшиеся от космических визитеров, для молодой женщины сделали исключение. Им понравилось, что она не задавала глупых вопросов о девственницах и совсем не интересовалась поисками залежей мунрита. Она осталась жить среди них, но держалась в стороне. Женщина быстро выучила язык, с уважением относилась к обычаям и исподволь, почти бессознательно стала оказывать на них свое влияние.

Жители не поняли, как и почему это произошло. Некоторые, правда, думали, что во всем повинны ее глаза. Старец, который протестовал против ее пребывания на планете, назвал взгляд ее глаз «умудренным жизнью». Конечно, глаза двадцатичетырехлетней женщины видели намного больше горя, страданий и ужасов, чем любому из жителей Оха-Ло приходилось испытать за целую жизнь. Но, помимо печали и боли, в этих глазах светились ум и властность – результат многовекового генетического отбора. Она была рождена и воспитана, чтобы управлять людьми и вершить великие дела, избавиться от подобных свойств натуры не во власти человека. Эти качества были так же естественны для нее, как серо-зеленый цвет глаз, доставшийся от отца, или светлый, напоминавший морскую пену оттенок волос – наследство ее несчастной матери.

Женщина-пилот, в буквальном смысле свалившаяся с неба, стала править народом Оха-Ло, начав с того, что помогала в их каждодневных мелких проблемах, разрешала возникавшие споры. Очарованные ее умом и тактом, даже старики приходили к ней за советом, особенно в тех случаях, когда речь шла о том, как относиться к пришельцам из других миров. Она с таким же неодобрением относилась к непрошеным гостям, как и все жители планеты. Однако даже у этих гостей, а чаще всего это были прожженные, самонадеянные контрабандисты, ее царственный вид вызывал благоговение. Прошло несколько лет, и прилетевший неизвестно откуда пилот стал горячо любимым правителем народа Оха-Ло.

Женщина-пилот была довольна своей жизнью. Ее прошлое и связанные с ним ужасные воспоминания стали постепенно забываться. Она надеялась, что и у других оставшихся в живых участников конфликта происходит то же самое. Они, вероятнее всего, поверили, что Мейгри погибла. Она старалась убедить себя в этом, хотя в глубине души понимала: такое невозможно. По крайней мере один человек знал, что она жива. Но если быть очень, очень осторожной, то он не узнает, где она скрывается, и тогда до конца своих дней можно спокойно прожить на полюбившейся ей мирной планете. Как и жители Оха-Ло, она избегала смотреть по ночам на небо.

* * *

Роковой конец наступил не сразу. Он приближался постепенно.

Женщина-пилот обладала даром предвидения, или «далеко видящим глазом», как называли это местные жители. Она предвидела приближавшегося к поселку страшного зверя и посылала воинов убить его, пока он не напал на кого-то из жителей. Она предвидела летящих к планете нежеланных гостей, которые по прибытии с удивлением обнаруживали, что их встречает «почетный караул». Однако жители не знали истинной силы дара этой женщины и истинной силы власти. Ведь она видела всю вселенную насквозь и при желании могла безошибочно предсказать все события, происходящие в галактике. Но она не только не стремилась воспользоваться силой своего дара, а напротив, старалась отгородиться от всего происходящего за пределами Оха-Ло. И все-таки полностью контролировать свой дар она не могла, и порой видения возникали сами собой.

Первый раз подобное случилось на семнадцатом году ее пребывания на планете. Однажды вечером, направляясь к своей скромной хижине в окружении слуг, она напугала их, неожиданно и без причины закричав в ярости и страхе. Во всяком случае, слуги считали, что причины для крика не было. Она закрыла лицо руками, но этот жест не помог ей избавиться от возникшего перед ее мысленным взором видения.

– Ставрос! Ставрос! – кричала она, и слезы текли из ее глаз, перед которыми возник образ друга и соратника с детских лет, умирающего в невыразимых муках.

Тогда-то она и узнала, что перед смертью он выдал секрет.

* * *

Рок навис над планетой, готовый вот-вот обрушиться на нее.

После того случая люди, ее окружавшие, стали замечать, что женщина чем-то озабочена. Она все время молча размышляла, меряя шагами ухоженные травянистые дорожки сада, разбитого специально для нее. Иногда бормоча странные имена, стиснув пальцы рук, она ходила взад и вперед, а то вдруг начинала плакать и в исступлении качать головой, а после бежала в свою хижину и забивалась в самый темный угол, как напуганный ребенок.

От чего она пряталась? Слуги терялись в догадках и сами начинали дрожать от страха. Может быть, она видела страшного зверя, крадущегося из джунглей и готового напасть? Или что-то еще ужаснее, чего они и представить не могли?

Женщина пыталась их успокоить:

– Не бойтесь, к вам это не имеет никакого отношения.

Но на этот раз их предчувствие оказалось сильнее ее «далеко видящего глаза».

* * *

И вот роковой конец наступил.

Душераздирающий крик пронзил тропическую ночь. В этом крике было столько ярости и ненависти, горя и боли, что люди, поначалу оцепенев от ужаса, бросились затем к ее хижине в страхе найти женщину убитой, растерзанной диким зверем. Вместо этого они увидели ее, упавшую на колени перед лежанкой и сотрясаемую рыданиями. Слуги как могли успокаивали ее, но это не помогало. Семнадцать лет мира, спокойствия и безопасности кончились.

Ее пронзительный плач разбудил весь поселок, наполняя каждого смутным, доселе неизведанным ужасом.

Но его услышали и далеко за пределами поселка. Прокатившись эхом по зеленой планете, он проник в межзвездное пространство, неся с собой горе и страдание. И так безмерна была его сила, когда меч пронзил тело ее брата, что убийца услышал плач и понял, кто оплакивает его жертву. Ненависть, скорбь и боль задели его душу, как ничто другое за последние семнадцать лет. И он узнал если не где, то как ее найти. Мысленная связь между ними, прервавшаяся семнадцать лет назад, восстановилась.

Судьба Оха-Ло была решена. Впервые за всю историю человек начал активно искать эту планету. И найти ее было лишь делом времени. Наконец внимание человека привлек сгусток зеленого мерцающего света, словно исходящий из крошечного драгоценного камня на пальце огромной руки галактики.

* * *

Мейгри сидела, скрестив ноги, на плетеной циновке в своей хижине. Закрыв глаза, она устало прислонилась к стене, образованной материнским деревом. Название дерева было связано в тем, что его крепкий ствол с густым шатром веток можно было выкорчевать и посадить на новом месте, а дерево снова пускало корни, росло и цвело. Несколько материнских деревьев, посаженных рядом, быстро разрастались, стволы сливались, образуя прочные стены, а ветви густо переплетались, превращаясь в столь плотный свод, что достаточно было вплести в него несколько пальмовых листьев, и получалась крыша, способная уберечь жилище от проливных тропических дождей.

В свое время Мейгри полюбилась идея создавать жилище внутри живого дерева. Было приятно думать, с какой любовью и уважением относятся люди к природе, к жизни. Ее удивило и тронуло название дерева – материнское. Часто, проснувшись среди ночи от мучительных кошмаров, она лежала, съежившись от страха и прислушиваясь к шелесту листьев, которые словно нашептывали колыбельную песню. Она не помнила своей матери и никогда не слышала ее голоса, но теперь ей казалось, что она знает эту колыбельную, даже различает в ней отдельные слова на смутно вспоминаемом языке. Успокоившись, она засыпала глубоким сладким сном без сновидений.

Сон без сновидений. Мейгри еще сильнее сжала веки от упавшего на глаза яркого солнечного света, проникавшего сквозь открытую дверь хижины и лиственный шатер над головой. Сон без сновидений...

– Святый Боже, разве я многого прошу? – пробормотала она, прижимая руки к горящему лбу. – Нет. – Она с вызывающим видом посмотрела сквозь ветви над головой. – Нет, немного, и имею на это право. – Она посмотрела на листья, которые, казалось, дрожали не от легкого ветра, а от гнева, звучащего в ее голосе. – Я знаю Твои законы! И хочу оспорить свое дело перед лицом Твоего небесного трибунала! «Смотри! – крикну я. – Смотри, что заставил ты меня перенести! И я все вытерпела – боль, страдания, – вытерпела безропотно. Я сдержала свою клятву. Да, сдержала. А ты? Ты сдержал обещанное?» Ха!

Это злобное «ха!» обидело старца, входящего в хижину. Он повернулся, чтобы уйти, но Мейгри, заметив его, быстро вскочила.

– Пожалуйста, целитель, пожалуйста, входите. Извините, если я обидела вас, но я говорила не с вами. Я... разговаривала... сама с собой...

Пожав плечами и покачав головой, старик неуклюже вошел в хижину. Этот мудрый целитель был очень стар, так стар, что дети его друзей юных лет сами уже умирали от старости.

«Мне предназначено увидеть конец», – обычно говорил он тоном обреченного человека.

Шаркая ногами по земляному полу хижины, старик направился в затененный угол, поглядывая на Мейгри пристальным, внимательным взглядом. В глазах его светился огонек надежды. Женщина положила на пол чистую циновку, зная, что целитель оценит этот жест уважения с ее стороны. Старец медленно и осторожно опустился на циновку, явно демонстрируя свою немощь. Мейгри знала, что похрустывание костей, подчеркивающее дряхлость, показное. Однажды, когда тигр забрел в поселок, этот проворный старик обогнал большинство молодых воинов. Но трясущиеся руки, ноги и похрустывание костей давали старику много преимуществ: лучшее место у костра, лакомые кусочки за трапезой, самых красивых молодых женщин, облегчавших его немощное существование.

Опустившись коленями на циновку, Мейгри посмотрела на старика и нервно улыбнулась.

– Вы принесли?

Старик сердито взглянул на нее, как бы упрекая в том, что она задала столь глупый вопрос, хотя три дня назад он заходил к ней, но не принес того, что она ждала. И вот – наконец... Он долго возился, распутывал узел на потрепанном мешочке, привязанном к поясу на его худом сморщенном теле. Руки Мейгри судорожно подергивались, готовые выхватить у него этот мешочек, но она сдерживала себя, и старик не мог не заметить этого.

Наконец он неторопливо вынул из первого мешочка второй, меньших размеров, и положил его на циновку.

– Я принес то, что ты просила, Зеленые Глаза, – сказал он дрожащим голосом, который был такой же показухой, как и хрустящие кости.

– Он подействует так, как вы и говорили? – Сейчас, когда мешочек находился на расстоянии протянутой руки, она даже не пошевелилась, чтобы взять его.

– Да-да. – Старик указал костлявой рукой на мешочек. – Вари эту кору в воде, пока не появится зеленая пена. Выпей отвар, затем...

– Медленно? Быстро? – Мейгри как зачарованная смотрела на мешочек.

– О, конечно, медленно! Говорят, вкус у отвара исключительный и пить его одно удовольствие.

– А затем?

– Ты почувствуешь сильную усталость.

– Боли не будет?

– Никакой. Когда выпьешь, ляг. Окажешь большую помощь своим служанкам, если предварительно наденешь погребальный наряд, – посоветовал старик.

– Понятно, – сказала Мейгри, подавив неожиданно подступивший к горлу смешок.

Решительно протянув руку, она взяла мешочек, открыла его и понюхала содержимое, словно оценивая, как это делала, когда покупала приправы на рынке. Запах был приятный, даже соблазнительный. Старец невозмутимо наблюдал за ней.

– Твоя смерть остановит предков? – спросил он неожиданно.

– Я... Я не знаю, – ответила Мейгри неуверенно, стараясь не смотреть ему в глаза. – Надеюсь, остановит.

– Мы устроим долгие похороны, на много дней, – торжественно пообещал старик, широко разводя руками, как бы подчеркивая продолжительность церемонии. – Много дней мы будем отмечать это событие и бить в барабаны. Предки наверняка услышат и уйдут.

Внезапно Мейгри представила, как ее тело день за днем лежит на тропической жаре.

– Да, – пробормотала она. – Конечно, они услышат и уйдут.

Решив подать старцу еду и питье, как это полагалось по обычаю, она поднялась с циновки. Вдруг глаза ее широко открылись, горло сжал спазм, и она чуть не задохнулась.

Старец, пристально наблюдавший за ней, увидел, как ее бледное лицо стало совсем белым, а глаза в испуге смотрят куда-то позади него. Поскольку он сидел спиной к двери, пришлось быстро обернуться: чти же так напугало Мейгри?

Это был дух.

Старик никогда не видел духов, но нисколько не удивился его появлению. Человека в его возрасте уже ничто не удивляет. Возможно, он бы испугался, будь дух враждебным. Но ничего враждебного в его облике не было, только усталость, словно он долгое время не спал. Дух стоял на пороге хижины и с тоской глядел на ее обитателей.

Наконец старец спохватился: как же так! Никто не поприветствовал духа, не пригласил его войти в хижину!

Собравшись с силами, старик встал.

– Добро пожаловать, дух, – сказал он и поклонился.

При этом раздался хруст костей, как будто его тело переломилось надвое. Насколько он помнил, духа полагалось пригласить в жилище, иначе он не переступит порог. Старик взглянул на Мейгри: жилище-то было ее. Но она молчала, уставившись на духа и сжимая в руке мешочек с зельем.

Подойдя к женщине, старик дотронулся до нее пальцем.

– Пригласи его войти!

– Платус! – прошептала Мейгри.

Старик оглянулся на духа, подумав, что женщина произнесла приглашение, сказав его на том странном языке, на котором иногда разговаривала сама с собой. Но, видимо, это было не приглашение, потому что дух по-прежнему стоял в дверях, глядя на женщину грустными глазами.

Мейгри повернулась спиной к духу.

– Нет-нет! – хрипло вскрикнул старик в замешательстве.

Никогда еще он не сталкивался с духом и, видит Бог, не собирался упустить этого случая.

– Входи, уважаемый дух, – сказал он, пододвигая к нему ногой свою циновку. – Я не хозяин этого дома, – он укоризненно посмотрел на Мейгри, – но зато самый старый человек в этом поселке, – при этих словах он гордо вскинул голову, – а потому приглашаю тебя быть нашим гостем.

Дух с некоторым удивлением переводил взгляд с Мейгри на старика.

– Не знаю, – сказала Мейгри беспомощным тоном. – Не знаю, как и почему он видит тебя, Платус, разве только тому, кто послал тебя, нужен свидетель.

– Он не нуждается в свидетеле, сестра, – сказал Платус мягким голосом, который Мейгри так хорошо помнила, хотя уже семнадцать лет не слышала. – Он все видит, все знает. И все прощает, в чем я убедился.

Старик не понимал, о чем идет речь, потому что дух и Мейгри говорили на незнакомом ему языке, но видел, что дух все еще стоит на пороге хижины, а потому снова ткнул пальцем Мейгри.

– Входи, – сказала она уныло, сделав рукой несмелый и безнадежный жест.

В облике ее сквозило отчаяние. Она прижала кулак, в котором сжимала мешочек с зельем, к губам, но это не помогло, и она разрыдалась.

Дух вошел в хижину и приблизился к женщине. Обняв ее руками, он пытался успокоить Мейгри, но объятия мертвых не приносят утешения живым.

«Должно быть, этот дух из новеньких», – подумал старик, не догадываясь, насколько он прав.

Присмотревшись к духу, старик понял, что это родственник женщины: те же стройность и изящество в фигуре, те же светлые волосы, схожесть в чертах лица, словно вылепленных по одному образцу, только у духа они резче, чем у женщины. Значит, их встреча – дело семейное. Старик понял, что должен уйти. Но перед уходом решил высказать, что было у него на уме.

– Как мне кажется, ты пришел от предков, дух, – сказал он. – Возможно, они послали тебя сопроводить родственницу к праотцам на вечный покой. Надеюсь, она не заставит тебя долго ждать. – Старик бросил многозначительный взгляд на мешочек, который Мейгри держала в руке. – Скажи предкам, что им нет надобности приходить сюда. Похороны будут пышными и долгими. – Последние слова он повторил несколько раз, кланяясь и отступая к выходу из хижины. И наконец ушел.

Наступил вечер, в хижину повеяло воздухом, напоенным запахами тропических растений. Именно нежное дуновение ветерка почувствовала Мейгри плечами, а не прикосновение рук духа. Казалось, пальцы рук духа держат не плечи ее, а душу. Подняв голову и отстранившись, она горделиво смотрела в пространство хижины, смахивая ресницами слезы.

– Рада видеть тебя, Платус. Как ты поживал все это время?

Слова сами собой слетали с губ, но, осознав их значение, она истерично хихикнула, а затем разразилась рыданиями. Боже! Что за глупые вопросы приходят на ум!

– Извини, я хотела спросить, где... где ты жил? Что ты... что ты делал?.. – заикаясь, уточнила она и, вытирая рукой все еще влажные от слез глаза, шмыгнула носом.

– Ты ничуть не изменилась. Все такая же, как в детстве, – сказал Платус, с любовью и нежностью глядя на нее. – По-прежнему не пользуешься носовым платком. Как звали того старосту, с которым ты дружила и который всегда носил в форменном кармане запасной платочек для тебя?

– Не надо, брат, не начинай, – прошептала Мейгри, опустив глаза. – Я не вынесу. Не сейчас, пожалуйста...

– Тогда отвечу на твой вопрос. Я жил на планете Сирак-7. Ставрос, Данха и я выбрали эту планету, потому что она находится на главном торговом пути, имеет хорошие каналы связи и большая часть ее территории не заселена. Мне было легко затеряться на такой планете... Вместе с ним, – добавил он шепотом. – Дахна и Ставрос покинули меня и устроились каждый по-своему. Надеюсь, ты знаешь, что случилось?

Мейгри безрадостно взглянула на него.

– Я знаю о Ставросе, – сказала она сдавленным голосом. – Но... Дахна тоже?

– Пять лет назад. Остальные еще раньше. Саган выслеживал их одного за другим, а поймав, заставлял предавать своих товарищей. И конец неумолимо наступил.

– И ко мне он придет. Я приняла решение.

– Неправильное решение. И ты это знаешь, Мейгри. Семнадцать лет назад ты боролась за свою жизнь...

– Разве? – спросила она, повернувшись к нему лицом, и настойчиво повторила: – Разве? Или это я предала всех? Предала ли я своего короля семнадцать лет назад?

– Мейгри, – Платус казался сконфуженным, – я не понимаю! Что ты имеешь в виду, говоря, что предала нас? Конечно же, ты не предавала! Ты возглавляла борьбу против Сагана!

– Может быть, все это было лишь частью его плана! Разве ты не понимаешь? Я должна была знать! – закричала Мейгри, теребя мешочек с зельем рукой. – Он должен был заранее обо всем сказать! Ведь он говорил мне абсолютно все! Я знала его как никто другой! Мы были мысленно неразрывны! Как могло случиться, что я не знала?

– Мейгри, но ведь это... нелогично. Именно благодаря тебе мы бежали от него и спаслись! Ты помнишь?

– Нет, я не помню! – Она прижала руки к вискам. – У меня сохранились лишь отрывочные воспоминания о том, что произошло в ту ночь! Возможно, я никогда не вспомню этого. Так говорили врачи.

– Мейгри, я могу рассказать, что случилось...

Она в раздражении покачала головой.

– Я знаю, что случилось. Мне уже рассказали. В больнице, когда я выздоравливала. Я видела, как они смотрели на меня. Я понимала, о чем они думали. «Почему ты? Почему ты осталась в живых, когда столько других умерло?» Как ты не понимаешь, Платус? – Она пристально посмотрела на него, как бы моля о понимании. – Он позволил мне выжить! Здесь скрывается какая-то причина. Поэтому-то я и бежала. Я не хотела в один прекрасный день услышать от него: «Позволь мне поздравить нас, миледи. Наш план сработал. Никто ничего не подозревает».

– Нет-нет, Мейгри, я не верю этому. Ты была своенравной, упрямой, но всегда честной и благородной. Истинная дочь своего отца. О Боже, – продолжал Платус, понизив голос, – разве ты не помнишь, как отец заставлял нас смотреть, как пытали того человека? Человека, предавшего друга...

– И Саган был моим другом! Неважно, какой выбор я сделала, но кончила тем, что предала кого-то! – Она рассмеялась, но стиснула зубы, стараясь не потерять контроль над собой. – Но все это в прошлом. Мысленная связь с Саганом восстановилась. Он летит сюда, чтобы схватить меня. И ты говоришь, что он должен застать меня в живых? Ты ведь знаешь, как это опасно. Он использует меня, чтобы найти мальчика.

– Нет, сестра. Ты используешь его.

Мейгри в недоумении посмотрела на брата. Но он молчал.

– Загадки, загадки! Ты не изменился, – пробормотала она, качая головой и глядя на Платуса с тем же раздражением и разочарованием, которое испытывала к нему семнадцать лет назад.

Когда дух появился на пороге ее хижины, она увидела его таким, каким знала раньше: старшим братом, гениальным ученым, чье тонкое выразительное лицо обретало суровые холодные черты воина, стоило ему надеть доспехи или заняться армейской тренировкой. Но когда он заговорил о прошлом, вдруг словно постарел, и Мейгри подумала, что именно так Платус выглядел в момент смерти: сорок с небольшим лет, кроткое выражение лица и безучастный взгляд, спокойно принимающий иную реальность, которая ожидала его.

«Ты используешь его». Внезапно она поняла.

И запротестовала:

– Нет-нет.

– Извини, Мейгри, – ответил Платус, и его худые, словно сотканные из дымки, плечи опустились, как у человека, сознающего свое поражение. – Я потерпел неудачу. Понимаешь, мальчик не знает... Ни о чем не догадывается.

Мейгри молча, бесстрастно смотрела на него.

– Ни о чем?

Платус покачал головой.

– Я надеялся, что они забудут о нем. Надеялся, что его никогда не найдут. Я любил Дайена, Мейгри. Любил как никого в жизни! Единственное, чего я хотел, так это, чтобы Дайен был... – Платус вздохнул, – обыкновенным человеком.

Если бы духи могли плакать, то он заплакал бы. Но мертвым не дано такое утешение, как слезы.

– Ты так ничего и не понял, брат? – сказала Мейгри, нетерпеливым жестом отбросив влажные от пота волосы с лица. Подойдя к двери хижины, она остановилась, подставляя разгоряченное лицо прохладному вечернему ветерку. Подняв глаза к небу, посмотрела на звезды, горевшие холодные светом в темноте. Долго, ах как долго она не смотрела на них, и сейчас ее сердце пронзила боль воспоминаний. – Мы рождены быть такими, какие есть. Другого не дано. И мальчик не сможет этого избежать!

Повернувшись к брату, она нетерпеливо спросила:

– Он наверняка интересовался. Разве он никогда не спрашивал? Живя среди людей...

– Он не общался с другими людьми. Я воспитывал его... в одиночестве. Нам не требовались другие люди. У нас были свои занятия, своя музыка. Он был счастлив, Мейгри. Действительно счастлив! И я тоже. Последние семнадцать мирных лет были счастливейшими в моей жизни.

– Да, могу представить, – ответила Мейгри, окинув взглядом свое мирное жилище. Они стояли молча, погруженные в мысли о мальчике. Он – наполненный приятными воспоминаниями, она – безуспешно пытающаяся вспомнить хоть что-то.

– На кого он... Как он выглядит, Платус?

– Он больше похож на отца. Те, кто знал Старфайера, узнали бы его сразу. Те же голубые с кобальтовым блеском глаза, те же золотисто-рыжие волосы, какими славился их род.

– Но есть в нем что-нибудь от... Семили? – Вопрос прозвучал так тихо, что дух не услышал бы его, если б не понял сердцем.

– Ее дух. В мальчике есть сила, решительность, целеустремленность. В этом он не похож на отца.

– Благодарю тебя, Господи, – чуть слышно сказала Мейгри.

– Благодаришь Его? За что? – резко спросил Платус. – Я делал все возможное, чтобы защитить мальчика, спасти его... Но все оказалось напрасным. Даже моя смерть была бессмысленна, потому что помогла нашему врагу обнаружить тебя. Теперь Дайен где-то далеко, он одинок, не знает, кто он, и не понимает своего положения. Ты должна найти его, Мейгри. Должна найти способ предупредить его... Рассказать все. В конце концов... должна сделать что-нибудь!

– Но если я смогу найти его, значит, и Саган сможет тоже! И после этого Дерек оставит меня в живых? Ты так думаешь?

– Двое должны пройти через тьму, чтобы достичь света... – пробормотал Платус.

– Никогда не говори мне этого, брат! Никогда! Исполнилось их проклятое предсказание! Я прошла через тьму! Семнадцать лет шла! Разве тебе понять это? Ты всегда был слабым, Платус. Говоришь, что хотел спасти мальчика. От чего? От него самого? От того, чтобы он стал таким, как мы? «Обычный человек»! Да, это ты боролся всю жизнь, чтобы стать обычным человеком! Вот в чем причина твоей смерти: всю жизнь ты отказывался быть тем, кем должен был быть!

– Доведись мне жить снова, я прожил бы так же, – спокойно и с достоинством ответил Платус. – Я пришел к тебе, потому что думал, ты сумеешь помочь, Мейгри. Надеялся, что время изменило тебя. Но теперь уже сомневаюсь, прав ли я был? Когда ты найдешь Дайена, сестра, посмотри на него, посмотри внимательно. И ты увидишь доброго, чуткого, заботливого молодого человека. Сохрани этот образ в своем сердце, потому что недолго он будет таким. Ты вместе с Саганом испортишь, развратишь его. – Лицо Платуса выражало страдание, а голос дрожал от слез, которых духу не дано выплакать. – Только бы Господь даровал моей душе покой до того, как это случится!

И бесплотный дух начал исчезать.

– Платус! – Мейгри протянула руку, пытаясь схватить и удержать эфемерное создание. – Извини! Не покидай меня! Я боюсь! Одна я этого не перенесу!

– Кого ты боишься, сестра? «Знай своего врага». Не эти ли слова говорил нам всегда наш командир? Ты знаешь врага, Мейгри? Истинного врага?

Голос замолк, унесенный ночным ветерком, полным благоухания тропиков. Образ духа исчез из сердца Мейгри, но слова остались и терзали, как зазубренный наконечник стрелы, которую нельзя вынуть, не разорвав сердце.

«Знать своего врага»... «Кого ты боишься?»

Мешочек с зельем медленно выпал из руки Мейгри и остался лежать на полу незамеченным. Ее взгляд был прикован теперь к металлическому сундучку, что стоял – целых семнадцать лет! – у изголовья лежанки.

Семнадцать лет назад она достала его из разбитого космолета и за все эти годы ни разу не открывала.

Опустившись на колени, Мейгри нащупала замок с цифровым кодом. Вспомнить комбинацию цифр было легко: дата ее рождения, дата смерти ее матери. Петли заржавели в сыром тропическом климате и резко заскрипели, когда она подняла крышку. Внутри лежали две вещи: потертая косметичка из парусины и узелок белья, покрытого пятнами. Взяв узелок в руки, она нежно погладила пальцами красно-коричневые пятна – следы крови. А развязав, обнаружила внутри какой-то предмет, завернутый в саван, и тоже весь в крови.

Поколебавшись, Мейгри отложила сверток и взяла сумочку. Провела рукой по грубой материи, по заржавевшим пряжкам. Руки невольно дрожали, когда она расстегивала косметичку. Наконец она высыпала содержимое на земляной пол.

Предметов было немного – только то, что оказалось под рукой, когда она собиралась в темноте в ночь побега. Тогда она плохо соображала. Ей давали лекарства, но боль не стихала. Перед угрозой близкой смерти ничто не может облегчить боль!

Кусочек больничного мыла – все еще в упаковке, небольшой пузырек шампуня, губка, полотенце. Как странно, что сознание человека даже в критический момент способно сосредоточиваться на таких пустяках! Она взяла с собой эти вещи, словно собиралась на уик-энд. Расческа с застрявшими в зубьях светлыми волосками. Маленькая коробочка розового дерева. Мейгри задержала на ней руку; гладкое на ощупь дерево всегда казалось ей живым.

Но коробочку, как и окровавленный сверток, она не стала брать. Рука сама потянулась к другому предмету. Взяв его, Мейгри впервые за семнадцать лет посмотрела в... зеркало.

Лицо постарело, стало серьезнее, чем лицо двадцатичетырехлетней молодой женщины, которая в состоянии отчаяния, одурманенная лекарствами, в спешке укладывала женские принадлежности в косметичку. Длинные светлые волосы, разделенные пробором, обрамляли лицо и волной ниспадали на плечи. Вернулось ощущение жгучей, нестерпимой боли.

Подняв руку, Мейгри коснулась страшного, безобразного шрама – неровного белого рубца, который тянулся от правого виска вниз по щеке, касался угла губ и заканчивался на подбородке.

В ушах снова зазвучал голос, но на этот раз не брата, а ее командира в академии. Он снова и снова повторял: «Знай своего врага».

– Я знаю, Саган, – сказала Мейгри.

Проведя пальцем по шраму, она вздрогнула от боли, словно ощутив прикосновение не пальца, а острого меча, нанесшего эту страшную рану.

Обессилев, она легла на пол, положив голову на сумочку. И коснулась рукой своего отражения в зеркале, в которое неотрывно смотрела.

– Я знаю тебя, мой враг. И боюсь тебя больше смерти.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

История – квинтэссенция слухов.

Томас Карлейль, «Французская революция»

Таск внезапно проснулся. Крутанув вращающееся кресло, чтобы встать, он ушиб голень и начал на ощупь искать в темноте, обо что ударился, ругаясь последними словами.

– Свет! – крикнул он, массируя ушибленную ногу. Неожиданно вспыхнувший свет был таким ярким, что Таск прикрыл глаза рукой.

– Черт! – выругался он. – Послабее!

Свет потускнел.

– Слишком много выпил, – заметил Икс-Джей.

– Заткнись! Не пил я. А теперь тихо. Слушай.

Компьютер молчал. Моргая, Таск напряженно вслушивался, пытаясь уловить разбудивший его звук.

– Я не...

– Ш-ш! – Таск щелкнул пальцем по компьютеру, отчего тот раздраженно загудел. – Вот, снова! – сказал он, напряженно подняв го лову ^и нахмурив брови. – Что за чертовщина! Я не раз слышал, как этот корабль издавал странные звуки, но сейчас не могу понять, откуда шум. Может быть, сцепление...

Компьютер издал сдавленный звук, чем-то напоминающий смех обезьяны.

– Что тут смешного? – рявкнул Таск. – Если это сцепление, тебе будет не до смеха, потому что...

– Ты точно перепил. Это синхоарфа.

– Синхо... что?

– Арфа. Синхоарфа. Даю определение: электронный музыкальный инструмент, представляющий собой треугольную раму, внутри которой находятся световые лучи. Если провести пальцами по лучам, как по струнам...

– Да знаю я, что это такое, – прервал его Таск и погладил ушиб на ноге, – но откуда он здесь, черт возьми?

– Арфа принадлежит мальчику. Пойди и посмотри. Кстати, я и так собирался тебя будить. Через двадцать девять минут и пятнадцать секунд мы приблизимся к концу космического прохода. Мне необходимо получить распоряжения о дальнейшем курсе.

– Арфа... – мрачным тоном повторил Таск. Прихрамывая, он пересек палубу и, осторожно ступая, медленно поднялся по трапу, чтобы заглянуть в жилую каюту на верхней палубе.

Там было темно, и Таск с трудом разглядел юношу, лежавшего в гамаке с излучающим свет инструментом в руках. Яркие «струны» синхоарфы отражались в голубых глазах Дайена, который задумчиво и напряженно вглядывался в пустое пространство, где перед ним, наверно, возникали картины прошлого. Вид юноши очаровал Таска. Музыка, пронизанная болью, неожиданно вызвала у Таска чувство одиночества. Собственные горькие воспоминания нахлынули на него: отец, умирающий в муках и отказывающийся принимать болеутоляющие лекарства, пока сын не поклянется исполнить его предсмертную просьбу... Его последний судорожный вздох...

Злой на мальчика и на себя, Таск скатился по поручням и с глухим стуком опустился на палубу.

– Тише, – сказал Икс-Джей, – ты потревожишь мальчика.

– Черт! – сердито фыркнул Таск, садясь в кресло. – Я мог бы разнести тебя на куски, мамочка, и парень даже внимания на это не обратил бы. Мыслями он витает в каком-то другом мире и пусть продолжает заниматься этим и впредь, когда мы его высадим. Эх, поскорее бы!

Продолжая бормотать что-то себе под нос, Таск посмотрел на полупустую бутылку, стоявшую в специальном отсеке с зажимами, предохранявшими от падения во время полета. Икс-Джей перехватил его взгляд. Свет на палубе замигал.

– Хорошо, хорошо! Перестань надоедать своими намеками. Мне надо работать, – проворчал Таск и шепотом добавил несколько весьма колоритных фраз. – Меняем курс. – Наклонившись вперед, он просматривал на экране компьютера звездные карты. Но как ни старался, внимание рассеивалось, а глаза слипалась – Боже, я просто засыпаю! Должно быть, из-за этой проклятой музыки. Дай мне наши координаты. Далеко ли мы от Дагота? – Таск протер глаза, рассматривал координаты. – Хорошо, очень хорошо. Найди-ка название города на Даготе, где находится военная академия старика Сайкса. Пристроим туда парнишку. Сайкс обязан мне жизнью. Он позаботится о Дайене.

Откинувшись в кресле, Таск опять протянул руку к бутылке. Мелодия, доносившаяся с верхней палубы, изменилась. Она все еще звучала печально, но в ней уже слышались умиротворение и надежда. Она словно говорила: со смертью близкого человека жизнь не кончается. Впереди ждет лучшее. Это напомнило Таску молитву, прочитанную над гробом отца во время похорон, которые совершались посреди ночи, тайно. Молитву читал священник, не скрывавший, что боится за свою жизнь.

Зажимы по-прежнему крепко держали бутылку.

– Эй! Открой-ка зажимы! – скомандовал Таск роботу-компьютеру и посмотрел на Икс-Джея. – Кстати, разве я не приказал тебе изменить курс? Посмотри-ка на эти индикаторы, послушай, как этот диск...

– Мне нравится малыш, – сказал Икс-Джей.

– Святый Боже! – воскликнул Таск с нескрываемым удивлением. – Это же невозможно. Ты не запрограммирован любить кого бы то ни было.

– Любовь – эмоциональное состояние, присущее исключительно так называемым разумным формам жизни. Но ты недооцениваешь меня. Моя любовь построена не на эмоциях, а на логике, базирующейся только на значении объекта любви в будущем.

– Ха! Парень не знает даже собственной фамилии, а ты говоришь о его значении в будущем! Кроме того, я уже понял, что люди, окружающие его, определенно не имеют будущего.

Таск, как ему казалось, незаметно для компьютера потрогал бутылку, но убедился, что она все еще зажата.

– Я поразмыслил, – продолжал он, надеясь отвлечь внимание Икс-Джея, – и пришел к выводу: в том немногом, что мы знаем о парнишке, концы с концами не сходятся. Поначалу я решил, что он сын одного из Стражей, а потому Командующий преследует его. Но и я сын Стража. Они пытали и убили моего отца, но что-то я не замечал, чтобы лорд Саган проявлял ко мне такой же жгучий интерес.

– Пока не проявлял, – заметил робот-компьютер желчным тоном.

Таск хмыкнул, нахмурился и, развалясь в кресле, положил ноги на контрольную панель.

– Затем мне пришло в голову, что парень – сын Сагана, но я отбросил эту мысль, хотя раньше мне случалось наблюдать драки из-за детей, и порой они приводили к ужасным последствиям. Однако в данном случае речь идет о поединке на мечах да еще в чудных доспехах, не говоря уже о разрушении целой планеты.

– При этом не стоит забывать о слухах, которые ходят среди подчиненных Сагана и подтверждают, что он не любит женщин.

– Подумаешь, не любит женщин! Он и мужчин не любит. В сущности, он никого не любит. И перестань прерывать меня. Так на чем я остановился? Ах да! Вот что я скажу тебе, Икс-Джей. Этот парень представляет особый интерес для какого-то человека, а может быть, для целой банды. И мне даже не хочется думать, кто они. Чем скорее мы избавимся от парнишки, тем лучше. Лучше для всех, включая его самого.

– Я нахожу эту мысль интересной, – сказал Икс-Джей задумчиво. – Меня не перестает удивлять, как люди способны из хаоса рассуждений приходить к таким разумным идеям. Кто-то проявляет особый интерес к малышу. Одного по крайней мере мы знаем. Я изучу свои файлы и проверю, нет ли какой-либо связи между мальчиком и Командующим. Несмотря на все, что ты сказал, Саган всего лишь человек, хотя и стоящий много выше других. И все-таки в момент слабости он мог совершить пусть маленькую, но ошибку. Сколько лет мальчику? Семнадцать? Родился в год революции. Это интересно.

– Неужели? Тогда тебе придется проверить данные на пару сотен миллионов детишек, родившихся в тот год, – съязвил Таск и зевнул.

Икс-Джей не отреагировал. По спокойному, ровному свету индикаторов было видно, что он занят расчетами.

– Эй! Как насчет изменения курса? – спросил Таск, щелкнув пальцем по терминалу.

– За мальчика можно получить столько золотых монет, сколько он сам весит, – выпалил Икс-Джей, – и ты хочешь отдать его в руки этого надутого осла Сайкса? Предлагаю не принимать никакого решения, пока не будем иметь достаточно информации. Я выведу корабль на новый курс, а почему бы тебе в это время не подыскать планету, где идет маленькая симпатичная война и где мы смогли бы быстро и прилично подзаработать, чтобы обеспечить себе на какое-то время безбедное существование, а уж затем на досуге решить, что делать дальше?

– Военная академия! – повторил Таск, глядя на компьютер, но уже понял, что Икс-Джей не обращает на него никакого внимания, а главное – не намерен отключать зажимы на бутылке.

Таск включил экран видео и вставил дискету с записью последнего номера «Журнала для наемников», которую захватил с Сирака-7.

– Перечень объявлений, – затребовал Таск.

– Персоналии? Космические корабли? Оружие? – спросил голос, записанный на дискете.

– Конфликты.

Он заметил, что музыка прекратилась. Должно быть, Дайен заснул. Таск надеялся, что юноша избавился от демонов, преследующих человека после смерти близких, которых он любил... и ненавидел.

– Кровная месть, корпоративные войны, межпланетные войны, внутрипланетные войны, межзвездные войны...

– Только не кровную месть, – взмолился Таск. – Эти парни затеят драчку, а потом не знают, как ее закончить. Скорее я превращусь в космическую пыль, чем ввяжусь в кровные разборки. И никаких религиозных войн. Эти ублюдки – жалкие неудачники, готовые пожертвовать тобой в трудной ситуации. К счастью, в галактике ведется достаточно планетарных войн. Мне нужен их список.

На экране видео появился список войн. Таск, нахмурившись, принялся изучать его. «Эти войны слишком опасны», – решил он. Словно дети, наловчившиеся ссориться втихую, чтобы не вызвать гнева родителей, конфликтующие стороны вели войны, постоянно помня о всевидящем оке Командующего. Все эти конфликты разразились вслед за революцией и требовали все большего числа наемников.

Революция была хорошо спланированной. В ночь, когда король встретил свою смерть в Блистательном дворце, часть специально отобранных мятежных офицеров из королевских вооруженных сил ворвалась во дворец и бунтовщики взяли командование на себя, убив или заключив в тюрьму высших военачальников, преданных королю. Переворот одновременно произошел во всех главных системах галактики, на всех планетах, во всех военных соединениях. Но операция такого масштаба не может пройти незамеченной. Многие командиры подозревали о готовящемся перевороте и пытались, по слухам, предупредить короля об опасности. Амодиус Старфайер отказался верить этим предостережениям. Будучи глубоко религиозным человеком, он верил, что сидит на престоле по праву помазанника Божьего, а значит, Господь никогда не допустит падения монархии.

В ночь переворота погибло много военных из королевских вооруженных сил, но на следующий день – среди революционеров он получил название «день повышенного спроса на гробы» – обнаружилось, что еще большее число роялистов сбежало. Поначалу революционный Конгресс отдал приказ разыскать и уничтожить бежавших. Но выполнение такого страшного приказа требовало времени, денег и слишком много людей. В итоге Конгресс, озабоченный проведением всеобщих выборов, раздачей руководящих постов преданным революционерам и многочисленными другими делами, распорядился прекратить поиск тех, кто оставался верен мертвому королю. Конгресс назвал таких людей «введенными в заблуждение».

Для многих бывших верноподданных короля военное ремесло было единственным, чем они владели в совершенстве, потому они и начали предлагать свои услуги всем, кто хорошо за это платил. Покупателей нашлось предостаточно. Несмотря на то, что Республика проповедовала мир и братство между народами (каждый раз во время предвыборной кампании граждан уверяли, что эта цель близка к осуществлению), правда заключалась в том, что при новом режиме военных конфликтов было ничуть не меньше, чем при старом, а то и больше.

Считалось, что новые республиканские генералы должны поддерживать мир в тех секторах галактики, куда их назначало руководство Республики. Но в своих донесениях Конгрессу генералы не скрывали, что тратят попусту время и деньги, стараясь погасить разгоравшиеся то тут, то там многочисленные мелкие конфликты. В ответ Конгресс издал директивы, которые допускали разрешение ссор и конфликтов между городами, штатами, сообществами и планетами любыми способами, не представлявшими угрозы сектору или галактике в целом. После этого наемникам находилась работа практически во всех конфликтах. Однако «солдаты удачи», такие, как Таск, старались избегать войн и конфликтов, привлекающих чрезмерное внимание.

Командующие секторами генералы понимали, что Конгресс, вероятно, никогда не заставит враждующие стороны пойти на согласие. В самом Конгрессе редко наблюдалось согласие, хотя в сообщениях для печати людей уверяли в обратном. Широкомасштабных войн в галактике не велось благодаря усилиям генералов, а не Конгресса или президента. Однако в последнее время генералы с недоверием поглядывали друг на друга. Во всяком случае, ходили такие слухи. Поговаривали даже, что одна или две из главных систем галактики собираются прекратить финансовую помощь Республике и вообще перестанут поддерживать ее. Раскол. Гражданская война. Таск тут же отбросил подобные мысли. Если нарушить невидимые границы, разделяющие генералов и таких, как он, ответный удар будет быстрым и смертельно опасным.

– Ну уж нет, – пробормотал Таск, продолжая просматривать колонку кодовых названий и номеров, легко понятных каждому наемнику. – Слишком мелко. Денег не заработаешь. А это слишком серьезно. Четыре планеты и спутник? Ядерное оружие? За такое много денег не заплатят. – Он продолжал читать список и подумал, что при отсутствии возможности заработать деньги вариант с военной академией может победить. Неожиданно он присвистнул. Вот то, что ему нужно.

– Нашел, Икс-Джей. – Вслух Таск прочел координаты и название компьютеру. – Вэнджелис.

– Планетарная война?

– Внутрипланетная. Ничего особенного. В такую войну большие шишки носа не суют.

– Хорошо заплатят?

– Еще бы! Догадайся, кто стоит во главе? Джон Дикстер.

– Генерал Дикстер? Превосходно! Ну так что ты решил? Какой маршрут мне разрабатывать – на Вэнджелис или на Дагот?

– Парнишке будет полезно узнать такого хорошего человека, как Дикстер. В свое время он научил меня многому. А на Дагот мы отправим Дайена позже. К тому же сейчас середина семестра. – Последние слова он произнес, чтобы сделать приятное компьютеру.

Индикаторы замигали, выражая ликование. Икс-Джей перевел космолет на новый курс и вернулся к изучению своих файлов.

Таск откинулся на спинку кресла. Теперь, когда они вышли в свободное космическое пространство, он мог понаблюдать за звездами. Он было подумал отдать приказ Икс-Джею сделать новый скачок, так как был уверен, что от места, где они находятся, есть проход к Вэнджелису, но потом отбросил эту мысль. Неразумно делать скачок в зону военных действий. Приближаться надо осторожно, прощупывая локаторами окружающее пространство. Вэнджелис находится не так далеко. Полет займет около недели, если лететь со скоростью, близкой к скорости света.

«Как бы там ни было, придется еще многому научить парнишку, – размышлял Таск. – Нельзя хладнокровно толкнуть его в центр военных действий. Не думаю, что ему там сразу придется стрелять или делать что-то в этом роде. И все-таки он должен знать, как пользоваться лазерным пистолетом. Может быть, я дам ему несколько уроков стрельбы за время полета. – Таск криво улыбнулся. – Это будет забавно. Нет ничего скучнее космических полетов. Икс-Джей и я действуем друг другу на нервы. Хорошо иметь на борту кого-то, с кем можно поговорить. Тем более если этот кто-то – человек».

Таск зевнул и потянулся. Вспрмнил, что у него есть еще бутылка, спрятанная в холодильной камере жилого отсека.

– Пойду вздремну, – сказал он, поднимаясь с кресла. Но не успел дойти до трапа, как Икс-Джей-27 начал беспорядочно мигать и гудеть – так выражалось волнение, запрограммированное в компьютере.

– Таск, – заговорил компьютер приглушенным голосом, стараясь, видимо, не разбудить спящего юношу, – сядь к видеоэкрану. Ты не представляешь, что я тебе покажу!

– Зачем мне это знать?

– Почему люди так боятся знаний? – спросил раздраженно Икс-Джей.

– Потому что мы понимаем, что может случиться, когда становишься слишком умным и знающим. Например, создаешь компьютеры, – сказал Таск с довольной усмешкой. Он редко одерживал верх над компьютером и сейчас, решив, что заработал очко в свою пользу, опять с тоской подумал о бутылке. – Это надолго? А то не выдержу. Спать очень хочется.

– О, выдержишь, еще как выдержишь!

Таску не понравился тон Икс-Джея, но он все-таки сел к видеоэкрану, вынул дискету с записью журнала и нажал кнопку «вход». Несколько секунд экран был пуст, затем появилось изображение очень четкого красивого шрифта, быстро мелькавшего абзац за абзацем.

– Прекрати листать с такой скоростью! – рявкнул Таск. – Что это? – Он пристальнее посмотрел на текст. – Черт, правительственный документ! И ты ждешь, что я буду читать все подряд? Сделай выдержки!

Издав резкий сигнал, Икс-Джей выключил изображение. Секундная пауза, и на экране появилось несколько коротких параграфов.

– Так-то лучше. – Таск сел поудобнее. – Эй, где ты это раздобыл? – Он стремительно наклонился к экрану. – Да здесь же гриф «совершенно секретно»!

– У меня был выход на центральный компьютер Сагана для получения новейших данных по механике до того, как мы... э... вышли из-под его подчинения по службе. И я просматривал некоторые его файлы по своему усмотрению, а главным образом все, что касалось революции. Никогда не знаешь, что может пригодиться.

– Да? Для чего?

– Для шантажа, например, – сказал Икс-Джей самодовольно.

Таск что-то невнятно пробормотал.

– Что ты сказал? – спросил Икс-Джей.

– Я сказал, что когда надумаешь шантажировать Дерека Сагана, то дай мне знать, чтобы я мог увидеть, как он вытряхивает из тебя электронные внутренности. А теперь продолжай, пока я не заснул.

– Данные, содержащиеся в документе, тебя очень заинтересуют. Большую часть из них, касающуюся истинных событий, которые произошли в ту ночь в Блистательном дворце, до сих пор держат в секрете из страха вызвать враждебную реакцию в обществе. Когда Роубс захватил власть и взял все под свой контроль, он поспешил представить народу свою версию случившегося. Поэтому один из первых его указов касался засекречивания всех дворцовых документов. Многие из них были уничтожены, во всяком случае, народ в это верит. Могу поклясться, пресса многое бы отдала за файлы Командующего Сагана.

– Угу. А ты все это нашел, верно?

– Нет, конечно, нет! Командующий так хитро заблокировал информацию, что сам, вероятно, не помнит, как ее разблокировать. Но среди документов были такие, которые он, видимо, посчитал не очень важными и не заблокировал. Как, например, этот. Он взят из файла компьютера наружного наблюдения.

– Чего?

– Компьютера наружного наблюдения. Такие системы есть в большинстве крупных корпораций и во всех правительственных учреждениях. С помощью крошечных телекамер и «жучков», установленных во всех комнатах дворца, собиралась информация, которую фиксировал компьютер. Затем он ее анализировал и помечал дату и время происходящего события. Записывалась информация тайно и держалась в секрете. Она предназначалась для историков и для тех, кто отвечал за бюджет. Поэтому кое-какие детали будут тебе непонятны. Но ты ведь умеешь читать между строк. Я убрал ненужные подробности.

Таск что-то проворчал. Он услышал, как Дайен ворочается в гамаке, и понял, как сам устал. Потерев глаза, он уставился на экран.

– «18.00. Полковник Дерек Саган, Золотой легион, прибывает во дворец. 18.09. Полковник Дерек Саган, Золотой легион, просит аудиенции у короля Амодиуса Старфайера. 18.30. Король Амодиус Старфайер отказывает в аудиенции полковнику Сагану». Эй, задержи-ка это на минуту. – У Таска пробудился интерес. – Странно, зачем Саган просит аудиенции у человека, которого собирается предать и убить?

– Я сам задавался этим вопросом. Продолжай читать.

– «18.31. Повар вынимает мясо из морозильной камеры. 18.32. Повар потребовал следующее: мешок картофеля, два мешка муки, два мешка сахара»... Что это, черт возьми?

– Извини. Случайно попало. Список поставки продовольствия. Я ведь говорил, что этот компьютер записывал все, включая информацию о том, как велось хозяйство дворца.

– «Соль, мышеловки...» Да уберешь ты это? Спасибо. Читаю дальше. «19.00. Смена караула. Прибытие Стражей. Список гостей...»

– Они собирались присутствовать на банкете в честь победы над коразианцами, – сказал Икс-Джей.

– Вот как... Да не спеши, подожди, дай прочитать. Здесь есть имя моего отца. Знаешь, он никогда никому не рассказывал, что произошло в ту ночь. А я никогда не спрашивал. Был глупым и чертовски счастливым ребенком. Что мне было до старика и его рассказов о войне? Теперь бы я послушал. Может, это помогло бы мне понять, почему они... что они вообще сделали.

– Стражи прибыли в полном составе, – сказал Икс-Джей. – Вот почему мятежники выбрали эту ночь для нападения.

– «22.00. Вражеские войска начали штурм Блистательного дворца. 22.29. Вражеские войска ворвались во дворец». – Таск покачал головой. – Ты говоришь: читай между строк. От этого в дрожь бросает. Представить только, как этот компьютер спокойно все записывал, пока сотни людей боролись за свою жизнь.

– Сопротивление было бессмысленно с самого начала, – сказал компьютер. – Роубс уже все взял под свой контроль. Его план был блестящим. Если кто и надеялся остановить революцию, так это были Стражи. Они одни могли оказать влияние на народ, чтобы не допустить успешного переворота. Но они оказались во дворце, запертые в банкетном зале, безоружные, как это предписывалось дворцовым церемониалом. Все были безоружными, кроме одного. У него было оружие...

– «22.30. Смерть Эладайза Арокуса Амодиуса Старфайера – 22 часа 30 минут 15 секунд. Всеобщий хаос». Этот компьютер, он что, обладал способностью все преуменьшать? Сколько Стражей погибло в ту ночь?

– Сотни. Истинное число жертв так никогда и не стало известным. Роубс отдал приказ найти всех, кто сумел бежать, и представить их перед судом как последних сторонников тиранической монархии. Из тех, кому удалось бежать, самыми известными были члены Золотого легиона. Среди них – твой отец...

– Иногда мне кажется, он пожалел, что бежал. Когда вернулся, он был уже совсем другим человеком. Мне исполнилось только девять лет, но я помню. Тогда-то все между нами и пошло вкривь и вкось. Черт возьми! – Таск ударил ладонью по ручке кресла. – Не понимаю! Почему он не нашел времени все мне рассказать, объяснить? Ни слова не сказал. Он был таким гордым...

– Хорошо, хорошо. Можешь хоть всю ночь рвать на себе волосы. Но мы подошли к главному, что я хотел тебе прочесть. На чем я остановился? Ах да! Золотой легион. Ты знаешь ту давнюю историю о нем. Говорили, что они вроде согласились поддержать своего командира Дерека Сагана и возглавить переворот, но потом будто бы в последний момент предали его. Этим якобы объясняется его пресловутая «охота» на них в последние семнадцать лет. Они, мол, роялисты, враги народа и все прочее.

– Поэтому он и убил моего отца.

– Но зачем он пытал его?

Таск встал.

– Все это глупости. Ничего больше не хочу читать.

– Послушай меня! – настаивал Икс-Джей. – Если преследование Стражей было политически мотивировано, как утверждает Конгресс, то почему они схватили твоего отца и пытали? Почему не устроили публичный суд и не казнили? Нет, они искали что-то... Или кого-то.

– И ты думаешь, что мы нашли именно его? Семнадцатилетнего парня? Зачем?

– Читай! – торжественно произнес Икс-Джей. – У меня есть ответ.

Таск опустился в кресло.

– Согласен еще на пять минут, потом уйду. Посмотрим, на чем мы остановились. Смерть Эладайза Арокуса Амодиуса Старфайера, ну и так далее. «22 часа 30 минут 30 секунд. У принцессы Семили Старфайер родился ребенок. Сын».

Таск сцепил пальцы рук. Они были холодными как лед, хотя над верхней губой выступили капельки пота.

– Ты опять выключил отопление?

– Надень свитер. – Экран компьютера на минуту потух. – Приходится экономить топливо. Оно стоит денег, сам знаешь. Но хватит просматривать записи следящего компьютера. Посмотри лучше вот это.

– Генеалогическое дерево! – Таск вытер рукой пот над губой. – Сначала список продовольствия, теперь список родни.

– Заткнись и читай.

– Ладно, так и быть. Родственные связи леди Старфайер впечатляют. Ну и что?

– Леди Семили Старфайер. Прямой потомок королевской фамилии по отцовской и материнской линии. Отец и мать – двоюродные брат и сестра. Сама она была невесткой короля. Ее муж – младший брат короля. Теперь посмотри на это.

– Список погибших. Замечательно! Что ни информация, то все хуже и хуже.

– В этот перечень вошли имена всех, кто погиб в Блистательном дворце в ту ночь, – сказал Икс-Джей. – Готов поклясться, это самый точный список из сохранившихся. Видишь, здесь есть имена Стражей. Несомненно, только благодаря этому списку Саган знал, кто из них погиб, а кто жив. Должно быть, кто-то из приближенных Командующего составил этот список перед тем, как дворец был разрушен. Смотри дальше. Вот. «Семили Старфайер».

– Бедная женщина! Могу представить...

– Да читай же дальше!

– Хорошо, читаю, – проворчал Таск. – Все, прочел. Так что?

– Ее ребенок.

– А что с ребенком?

– Его нет в списке.

– Так. – Таск встал. – Жутко холодно. Что-то неладно с системой жизнеобеспечения...

– Таск...

– Слушай, в этой неразберихе на мертвого ребенка могли не обратить внимания, поэтому и пропустили его имя в списке. Я иду спать. Брось это все и займись системой...

– В списке перечислены погибшие слуги, дворники. Есть здесь и повар, и его помощники. Ребенка не могли пропустить, Таск, – настойчиво продолжал Икс-Джей. – Особенно прямого наследника королевской фамилии. Особенно ребенка, который на тот момент являлся наследником престола!

Компьютер зажужжал, довольный собой. Сердито фыркнув, Таск нажал кнопку и выключил видео.

– Мальчику – ни слова. Понял?

– Конечно. – Компьютер переключился на ночной режим.

По трапу Таск поднимался медленно. В ногах чувствовалась тяжесть, ступни окоченели. Должно быть, от холода. Поднявшись в жилой отсек, он включил свет, но, спохватившись, выключил. Дайен спал. Двигаясь на ощупь в темноте, Таск добрался до холодильной камеры и вынул бутылку. Уже лежа в гамаке, глотнул опьяняющий напиток, известный под названием «сок-скакун», потому что его употребление вызывало те же ощущения, что испытывает пилот, когда его космолет совершает скачок в гиперпространство. Таск глубоко вздохнул, почувствовав, как приятная на вкус тягучая жидкость прошла по горлу, оставляя ощущение тепла.

В космолете было по-ночному тихо, слышались лишь приглушенное жужжание системы жизнеобеспечения да ровный гул двигателей, изредка нарушаемый потрескиванием и щелчками датчиков контрольной панели, так как компьютер продолжал управление полетом «Ятагана». Лежавший в соседнем гамаке Дайен что-то бормотал во сне. Неожиданно прозвучавший резкий, диссонирующий звук синхоарфы заставил Таска вздрогнуть.

«Парнишка заснул с этой чертовой штуковиной в руках», – подумал Таск. Ворча, он встал и, спотыкаясь, добрался до гамака Дайена. Сквозь простыни просвечивали яркие лучи арфы. Осторожно приподняв простыню, чтобы не потревожить юношу, Tacк вынул инструмент из обмягших рук Дайена и поставил рядом с его шкафчиком.

Вернувшись в гамак, наемник снова отхлебнул из бутылки.

Наследник трона. Этот парень мог бы быть законным правителем целой галактики.

– Дерьмо! – с жаром выругался Таск.

– Я все слышу! – быстро отреагировал Икс-Джей. – Если, по-твоему, сейчас все еще холодно, то дождись утра!

Вздохнув, Таск натянул простыню на голову, об хватил руками и прижал к себе бутылку, нежно, кaк ребенка, закрыл глаза и тут же заснул.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кто, почему, зачем и что...

Эдвард Лир, «Эконд из Свата» («Akond of Swat»).

Таск проснулся и поежился от холода. Призывая проклятия на металлическую голову компьютера, надел теплую носимую форму и кожаную куртку пилота. Гамак Дайена был пуст, а с нижней палубы доносились голоса. Подходя к трапу, он услышал, как юноша сказал:

– Это еще ничего не доказывает.

– Черт! – выругался Таск и по привычке скатился по поручням трапа. – Я ведь, кажется, говорил тебе, чтобы ты ничего не рассказывал парню.

– Почему? – Голубые глаза Дайена смотрели на Таска холодно и подозрительно.

Таск вздохнул.

– Послушай, парень, – сказал он, с трудом подбирая слова под пристальным взглядом юноши. – Все это только домыслы. Косвенные свидетельства...

– Не забывай, что во мне заложен речевой процессор! – вспылил Икс-Джей. – Косвенные свидетельства... Даю объяснение: они возникают, когда мы застаем мальчика, стоящего над мертвым телом с дымящимся пистолетом в руке.

– Ну да, а тело было бы мое! – огрызнулся Таск. – Ты сам говорил, что это ничего не доказывает. Я не хотел тебе рассказывать, парень, пока у нас не будет больше доказательств. Вот и все. А ты обещал ничего ему не рассказывать! – прикрикнул он на Икс-Джея.

– Я не запрограммирован выполнять обещания. Честь – всего лишь слово в моем лексиконе. И я повторяю: у нас достаточно информации! Послушай, воспитатель мальчика был Стражем. Я нашел его имя в том списке – Платус Морианна. Сестра Платуса Мейгри Морианна тоже была Стражем. Они оба служили в эскадроне Сагана и оба избежали гибели в ту ночь. Командующий, то есть Дерек Саган, прилетает на планету и убивает...

– Икс-Джей... – оборвал его Таск, заметив, как Дайен вздрогнул, услышав последнее слово.

– Э... Разрушает планету, пытаясь найти тебя, малыш. Твой воспитатель Платус умирает, сохраняя секрет твоего местопребывания. Стражи давали клятву охранять и защищать королевскую семью ценой своей жизни. В этом весь смысл. Не рассказывал ли тебе Платус чего-нибудь о Стражах?

– О Стражах... да, рассказывал, – ответил Дайен. – Я изучал их историю. Все они были королевского происхождения, по рождению предназначенные генетически превосходить других людей, с тем чтобы обладать способностями хороших руководителей. Эта идея принадлежит древнему философу Платону. Он сформулировал ее в своем труде «Государство»: «Затем должен быть отбор. Надо отличать среди стражей тех, кто всей своей жизнью демонстрирует наибольшее рвение к добрым делам на пользу страны...»

– Хм, точно. Платон, – поспешил перебить его Таск. – Послушай, я собираюсь заглянуть в носовой отсек. Почему бы тебе не приготовить что-нибудь на завтрак? А ты, – он сурово посмотрел на Икс-Джея, – включи отопление!

– Я забочусь о сохранении запасов энергии, – сказал Икс-Джей.

Таск, бормоча что-то себе под нос, направился к трапу.

– Знаешь, – сказал Дайен, глядя вслед Таску, – он тоже мог быть одним из них, верно? Стражем. Принцем крови. Генетически превосходящим других...

– ... земляных червей, – сказал насмешливо Икс-Джей. – Он королевского происхождения, это верно. Но он же и королевское наказание.

– Но его отец...

– Служит тому доказательством. Даже наука может ошибаться. Проголодался? Возьми из холодильной камеры пару тарелок с замороженной едой и сунь их в разморозку.

Вернувшись, Таск обнаружил, что завтрак готов и ждет его. Дайен сидел в кресле помощника пилота и медленно, нехотя ел. Но все-таки ел. Это Таск отметил с облегчением. За вчерашний день юноша не проглотил и кусочка. И Таск не стал сетовать на то, что не привык начинать день с тарелки спагетти с соусом. Главное, не забыть потом сказать парнишке, что для завтрака следует брать тарелки, помеченные буквой «3».

– Итак, что еще рассказывал тебе... воспитатель? – спросил Таск, отметив про себя, что на вкус спагетти не так уж плохи. – Я имею в виду, что он рассказывал о себе, а не о платоновском «Государстве».

– Ничего, – ответил Дайен, наматывая спагетти на пластиковую вилку. – Я даже не знал, что у него есть сестра. Он никогда не упоминал о ней или о друзьях, вообще ни о ком. Вы, Таск, – он стрельнул взглядом в наемника, – были первым человеком, с которым он заговорил.

– Ну-ну, продолжай, – сказал Таск, стараясь скрыть беспокойство. Чем больше он узнавал о Дайене, тем меньше все это ему нравилось. – Я хочу сказать... ведь должны же вы были ходить в магазин за продуктами, другими товарами, вообще хоть куда-нибудь?

– Нет, не ходили. Овощи и фрукты мы выращивали сами, остальное заказывали через компьютер. Заказы доставлялись автоматическими вертолетами.

– Ты никогда не ходил в школу, в видеозалы?

– Нет. Я учился дома, а о видеозалах никогда не слыхал. Что это такое?

– Это... Ну, неважно. – Таск нахмурил брови. – Твой Платус был, видно, напуган, чертовски напуган. Значит, он ни с кем никогда не разговаривал. А ты? Хотя бы со сверстниками?

– Разговаривал с несколькими, не так давно. С группой скаутов. Они путешествовали по окрестностям и заблудились.

– Ну и?.. – спросил Таск, стараясь втянуть юношу в разговор.

– Ничего. Они мне не понравились, – коротко ответил Дайен, глядя в тарелку.

– Угу! – сказал Таск, жуя натертый чесноком хлеб, и обменялся взглядом со светящимся электронным глазом компьютера. Он заметил, что Икс-Джей был непривычно тих и исподтишка записывал каждое слово юноши. – Так, а почему они тебе не понравились?

– Слушайте, какое это имеет значение? – Дайен швырнул полупустую тарелку на пульт управления и, сложив руки на груди, уставился на звезды в обзорный иллюминатор. – Не понравились, и все.

– Не будь букой, мальчик, прояви к нам немного дружелюбия, – сказал Таск. – Нам предстоит немало времени провести бок о бок, а в длительном полете ничего другого не остается, как только спать или вести разговоры. Итак, ты повстречался со скаутами, – продолжал Таск, заметив, что юноша немного расслабился. – Что же они подумали о тебе?

Дайен пожал плечами.

– Мне показалось... Они испытывали благоговейный страх.

Таск прикрыл глаза. Благоговейный страх... Да, это точное выражение. Можно понять, можно представить. Оно объясняет то чувство, которое он испытывает каждый раз при взгляде на юношу. Было в Дайене что-то, заставлявшее держаться от него на расстоянии и хорошенько подумать, прежде чем заговорить. «Это из-за его голубых глаз», – решил Таск. Внимательный, напряженный взгляд блестящих голубых глаз. Казалось, они не просто смотрят, а просвечивают насквозь. Таск бросил тарелку в мусорный ликвидатор. Во рту остался привкус, словно он жевал пластмассовую тарелку.

Неожиданно Дайен вздохнул и провел рукой по пряди золотисто-рыжих волос, отбросив ее с лица. Блестящий огненный цвет его локонов был единственным ярким пятном в кабине. Кутаясь в кожаную куртку, Таск бросил злой взгляд на компьютер.

– Понимаю, к чему вы клоните, – заговорил вдруг Дайен. – Платус говорил, что мы ведем жизнь ученых-отшельников, не стремящихся общаться с теми, кто не понимает нас. На самом же деле мы просто беглые, верно? Мы скрывались.

– Похоже на то, парень. Но причина у вас была основательная. Я имею в виду то, что случилось, и все прочее...

– Да, это так. – Дайен, не отрываясь, смотрел на непрерывно меняющийся узор звезд. – Я знал, что никаких родственных связей у меня с ним нет. Он всегда говорил мне правду, поэтому я редко приставал к нему с расспросами о себе. Мне казалось, что это причиняет ему боль, и я никогда... Он так хорошо ко мне относился, что я...

Голос Дайена задрожал. Тряхнув головой, он справился с охватившими его чувствами и продолжал говорить твердым голосом:

– Но однажды, приблизительно год назад, я настоятельно потребовал все мне рассказать. Не знаю, что подтолкнуло меня к этому. Душу давила злость, и было безразлично, причиню я ему боль или нет. Если честно, мне хотелось причинить ему боль! – Он сжал кулаки. – Я не понимал, что со мной. Чувствовал себя каким-то монстром.

– Возмужалость, – заметил Икс-Джей тоном знатока.

– Вот-вот, то же сказал мне и Платус, – Дайен криво улыбнулся. – Потом я, конечно, попросил прощения. Он тоже извинился, что не проявил достаточно терпения.

– И что же он поведал о тебе?

– Мы заспорили, он вспылил и сказал, чтобы я никогда больше не приставал к нему с вопросами, кто я и что я. Видите кольцо, которое я ношу?

Дайен распахнул ворот рубашки. Таск наклонился, чтобы получше рассмотреть. Кольцо было необычайным. Ничего подобного он никогда не видел. Оно состояло из опалов, отшлифованных в форме язычков, которые переливались ярко-красным, оранжевым и багровым светом. Таск почувствовал облегчение, ведь он был почти уверен, что увидит королевский крест или что-то похожее.

– Я ношу его с тех пор, как помню себя. Платус говорил, что у него не раз возникало желание сорвать его и выбросить. Подобная безделушка не должна быть признаком того, каков человек и кем он будет в будущем. Неважно, какое у человека прошлое, главное – что он представляет собой сейчас и кем планирует стать в будущем.

– И каковы же твои планы? – спросил Таск и подумал, что мог бы поспорить с добрым старым Платусом о будущем юноши.

Дайен горько усмехнулся.

– Планы! Я не имею представления, кто я, откуда, почему родился. Знаю только, что человек, которого я любил и уважал, дал мне возможность жить. Чем я могу отплатить за это?

Повернувшись в кресле, он прямо посмотрел на Таска.

– Кто-то хочет получить от меня нечто – это очевидно. – Дайен помолчал. Когда же заговорил снова, в голосе его прозвучала необычная холодность, удивившая наемника. – Есть один человек, который знает, кто я, – Дерек Саган.

Таск оторопел.

– Конечно, – сказал он, придя в себя. – Возможно, он будет очень рад рассказать тебе об этом! Перед тем, как поставить к стенке и расстрелять.

– Данные неверны, – проинформировал Икс-Джей. – Теперь они расправляются по-иному: при наличии камер выпаривания и других, более эффективных...

– Да заткнись ты!

– Вы думаете, он это сделает? – спросил Дайен небрежно, глядя на приборы и ленивым движением руки прикасаясь к ним.

Таск взорвался:

– Как я понял, ты никогда не слышал передач новостей, никогда не говорил о политике?

– Я ни разу не слышал о Командующем, пока... Пока... – Дайен нахмурился и переменил тему: – Я изучал деятельность правительства, но знания мои абстрактны. Платус говорил, что в этом предмете он не силен. Да, я знаю, есть другие планеты, ими кто-то управляет, но для меня это не имело большого значения. Казалось, все это так далеко от нас, так мало касается нашей жизни.

Таск кашлянул, прочищая горло.

– Правительство... Понимаешь, парень... – Наемник почесал затылок. – Монархия существовала столетие или чуть больше. Каждой планетой управлял выходец из королевского рода, и все эти правители давали клятву верности королю – тоже члену королевского рода. Думаю, на какое-то время эта система была хороша...

– Благодетельная монархия, – сказал Дайен, глубокомысленно покачав головой. – Лучшая форма правления согласно...

– Да-да. – Таск махнул рукой. – Благодетельная, все это так. Однако она остается таковой, как я полагаю, если король правит хорошо, если же нет, то все летит к черту.

– А Старфайер не был хорошим королем?

Таск смутился. Черт, они же говорят о родном дяде парнишки!

– Нет, почему же. Он был подходящим королем, как мне кажется...

– Он был безвольным, слабым, – вмешался Икс-Джей. – Считал, что все в руках Божьих. «Если Господь пожелает...» – вот какова была его философия. Если бы не Стражи, которые прикрывали его, он не просидел бы столько лет на троне.

– А потом был поднят мятеж, – сказал Таск, словно продолжая урок. – Малый по имени Питер Роубс – профессор-политолог какого-то университета – сговорился с Дереком Саганом и с несколькими высокими чинами из армии, недовольными королем, и устроил переворот. Теперь галактикой управляет демократически избранный Конгресс. Но это только видимость. Законодательный орган имеет длинное путаное название, поэтому все называют его просто Конгресс, когда хотят казаться вежливыми. Но в Конгрессе нет единства из-за бушующих в нем разногласий, поэтому президент, то есть Роубс, является фактически реальной властью. Понимаешь, после свержения короля и всей королевской семьи Роубс разделил галактическую империю на миллион секторов. Каждый сектор избирает двух представителей, которые заседают в Конгрессе в качестве его членов. Каждый из них имеет право голоса решать, как управлять правительством.

– Демократия, – заметил Дайен. – Демократическая форма правления.

– Да, именно это они обещали. И думаю, поначалу примерно так все и было. Но время шло, а Конгресс мало чего добился, потому что половина его членов беспокоилась лишь о том, чтобы их переизбрали, а другая половина ссорилась с первой и между собой. Тем временем Роубс начал завладевать все большей властью якобы для того, чтобы иметь возможность что-то делать. Теперь некоторые хотят распустить Конгресс, а всю власть передать в руки президента. Другие, напротив, хотят упразднить пост президента и власть передать в руки Конгресса. Но есть и третьи. Знаешь, чего хотят они? – Развалившись в кресле и положив ноги на край пульта управления, Таск разглядывал переплетения проводов на потолке.

– Чего?

– Они хотят, чтобы вернулись старые добрые времена. Они хотят короля. Теперь они думают, что совершили ошибку. При короле жизнь их была не такой уж плохой: им не надо было задумываться о том, кого выбирать, не надо было принимать никаких решений. Вокруг нас намного больше роялистов, чем ты думаешь, парень. И их число растет... Если бы объявился наследник короля...

– То Конгресс убил бы его, – сказал Дайен, от нечего делать крутя диск настройки индикатора. – Или президент, или оба сразу. Я бы так и поступил, будь я на их месте.

– А я нет, – вмешался Икс-Джей. – Ну-ка, малыш, перестань играть с аппаратурой. Нет, я бы не стал убивать наследника, будь я на месте президента. По крайней мере до тех пор, пока наследник мог бы служить послушным оружием в моих руках. Подумай, что может быть более впечатляющим, чем появление наследника престола в самый разгар предвыборной кампании, обнимающего за пухлые плечи Питера Роубса и клятвенно заверяющего, что нет ничего лучше демократической системы? Приходите и голосуйте за кандидата по собственному выбору. При этом следует отпустить несколько замечаний по поводу короля, который был стяжателем и жаждал безграничной власти, напомнить, что Республика печется о жизни, свободе и...

– Чьей жизни? – спросил Таск. – Конечно, не наследника, если вдруг один из командующих выступит и уничтожит Конгресс.

– А есть среди них способный сделать это? – спросил Дайен.

– Саган, например. По крайней мере такие слухи ходят.

– Мррфт! – издал звук Икс-Джей, которым, как позже узнал Дайен, компьютер выражал презрительное фырканье. – Не выйдет!

– Может быть, пока не выйдет, – поправил его Таск. Украдкой он снял кожаную куртку, надеясь, что компьютер и этого не заметит. Чуть раньше Икс-Джей действительно так увлекся разговором, что не обратил внимания, как Таск переключил термостат.

– Так что же мне делать? Гнить в какой-то военной школе? – Дайен нажал одну из кнопок на пульте управления и тут же резко отдернул. – Ой!

– Говорил же тебе, не трогай тут ничего, – сказал компьютер. – Слабый электрический разряд. Это не опасно. На этот раз обошлось, но в следующий...

– Да, так вот. Понимаешь, мы решили не отправлять тебя в военную школу, тем более после всего... – начал Таск.

– За тебя можно получить столько золота, сколько ты весишь, – перебил его Икс-Джей.

– А, вот как! – сказал Дайен, вспыхнув от злости. – Вы хотите продать меня подороже вербовщику наемников...

– Ничего подобного! – резко оборвал его Таск. – Я дал обещание, помнишь? Может быть, я не так хорош, но держать обещания умею. – Он слегка ударил по корпусу компьютера. – Я обещал твоему Платусу, что позабочусь о тебе. Мы должны узнать наверняка, если сможем, кто ты такой, и тогда... тогда... – Глаза Таска сверкнули. Он выпрямился в кресле. – Господи! Я знаю, кто может помочь нам!

– Кто? – спросил Дайен угрюмо и пососал больной палец.

– Тот, кто в ночь революции был в Минас Тарес! Джон Дикстер. Сейчас он участвует в войне на Вэнджелисе. Мы уже взяли курс на эту планету, ведь так, Икс-Джей?

Компьютер издал малоразборчивый звук.

– Вы думаете, он действительно может нам помочь? – Дайен недоверчиво посмотрел на наемника.

– Конечно! – воскликнул Таск с большей уверенностью, чем ощущал в глубине души. – Дикстер был генералом королевской армии. Во время революции едва спасся и теперь зарабатывает на жизнь, продавая свое военное мастерство тем, кто ведет войны и хорошо платит. Он не просто хороший человек, а по-настоящему хороший. Честный и справедливый. Кроме того, тебе, возможно, удастся посмотреть воочию какое-нибудь сражение. Разве можно сравнить военную школу с реальной войной?

– Думаю, вы правы, – сказал Дайен с облегчением. Вздохнув, он тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица. – Извините, Таск. Мне не следовало делать поспешных выводов...

– Забудь об этом, парень. Ну, а теперь у меня с Икс-Джеем много работы. Почему бы тебе не подняться на верхнюю палубу и... и не сыграть что-нибудь для нас на арфе?

– Вам это нравится? – Казалось, Дайен был польщен.

– Еще бы!

Засунув свою тарелку в ликвидатор мусора, Дайен поднялся по трапу, ведущему в жилой отсек «Ятагана». Через несколько минут причудливый звук световых струн наполнил кабину пилота.

– Лжец! – сказал Икс-Джей.

– Заткнись! – пробормотал Таск, скрежеща зубами.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мы – нераздельны, мы – одно, мы – плоть

Единая, и Еву потерять —

Равно что самого себя утратить!

Джон Мильтон, «Потерянный рай»

– Милорд, посадка завершена.

– Хорошо. Благодарю, капитан. Докладывать о посадке не было необходимости.

Космический челнок Командующего был не из тех, что совершают посадку мягко и незаметно. Напротив, посадка на этот раз была суровой, потому что кораблю пришлось преодолевать сопротивление густых джунглей. Сломанные ветки, сучья, порванные лианы царапали по стеклам иллюминаторов, пока корабль окончательно не остановился.

Почему Командующий выбрал место для посадки среди джунглей, тогда как неподалеку была большая, свободная от деревьев площадка, расположенная рядом с поселком местных жителей, осталось загадкой для командира челнока. Однако он привык подчиняться приказам и надеялся, что Саган учтет трудности посадки в ночное время и в лесистой местности, когда придет время для отчета о работе командира.

Капитан центурионов покинул капитанский мостик и поспешил заступить на пост у входного люка в ожидании дальнейших приказаний. Он был очень удивлен, не найдя у люка никого. ОбыЧйо сразу после посадки Командующий уже стоял там, нетерпеливо ожидая, когда ослабят винты запоров, люк откроется и сходни опустят. Но сейчас его не было нигде поблизости.

Капитан провел несколько тревожных минут. Не дождавшись и чувствуя беспокойство, он направился к каюте Командующего. В конце концов это была его обязанность информировать вышестоящего начальника о прибытии корабля на планету, если Саган не заметил, что в иллюминаторе звездное небо сменилось густыми зарослями в переплетении лиан.

Почетный караул стоял оцепенело, но в полной боевой готовности у входа в каюту Сагана. До прихода своего капитана они обменивались вопросительными взглядами, но в присутствии начальника приняли бесстрастное выражение, всем своим видом показывая, что стальным кольцом окружают повелителя. Капитан не удержался и сам посмотрел на них вопросительно. Один из центурионов поднял брови, повел плечом. Они тоже не понимали, что происходит. Капитан вошел в каюту.

Там было темно. Командующий сидел у иллюминатора, сквозь который проникал лунный свет, отраженный от влажных толстых стволов и покрытых росой огромных листьев, окружавших корабль. В лунном свете ярко светились серебряные ножны меча – легендарного гемомеча, лежавшего на коленях Командующего, рукой сжимавшего эфес. Его лицо казалось сейчас осколком скалы, в трещинах которого залегли тени. Взгляд был отсутствующим, устремленным в никуда. Капитан подумал, что телом Командующий в каюте, но душой где-то далеко.

Капитан был в растерянности. Он имел строгий приказ лично присутствовать при Командующем в момент прибытия на планету, поэтому ему ничего не оставалось, как подчиниться этому приказу, хотя он ясно видел, что его повелитель погружен в транс – мистический и непонятный для подчиненных. Капитану было известно, что звук человеческого голоса может вывести Командующего из этого состояния, но это срабатывало не всегда. Не зная, что делать, он все же решился заговорить.

– Милорд, мы совершили посадку, – сказал он тоном, каким обычно будят спящих.

– Да. Благодарю, капитан, – сказал Саган спокойно, не глядя на офицера.

Капитан почувствовал, как кровь прилила к его щекам.

– Извините, милорд, я не знал... Я думал, что вы.

– Мы отправляемся сейчас же, капитан.

С мечом в руке Саган поднялся. Одет он был в стиле древнеримских воинов, которыми всегда восхищался. Золотой Феникс украшал нагрудник, сделанный из стали с нулевой гравитацией. Невесомый и удобный, он мог отражать лучи лазерного оружия. Заряды пистолетов другого рода тоже отскакивали от нагрудника, не причиняя ему вреда. Единственным оружием, способным пронзить металл, был знаменитый гемомеч и то лишь при условии, если он находился в руках человека, способного силой разума контролировать действие этого необычного клинка.

Если бы Командующий отправлялся на битву, он облачился бы в доспехи из этого металла. Но предстоящая миссия, видимо, не представляла для него угрозы, потому что одет он был лишь в короткую тунику с защитными кожаными ремнями, инкрустированными серебром и золотом. Кожаные сандалии, ремни которых доходили до колен, дополняли костюм. У Командующего не было адъютанта. По его жесту центурион принес красный плащ и накинул на голые мускулистые плечи Сагана. Золотой цепью с застежками в виде Феникса он закрепил плащ на плечах. Другой центурион с благоговением держал золотой шлем с плюмажем из кроваво-красных перьев, терпеливо ожидая, когда Командующий призовет его.

Капитан был в некотором недоумении. Как ему было сказано, они прилетели на эту планету, чтобы арестовать преступника. Но по нарядному костюму лорда Сагана можно было подумать, что он собирается на аудиенцию к покойному королю.

– Приготовьте соседнюю каюту для приема гостьи, капитан, – приказал Командующий, прикрепляя меч к ремню на талии.

От удивления капитан моргнул.

– Милорд, – начал он неуверенно, – мне было сказано, что мы должны доставить опасного политического преступника. Я уже приготовил...

– Эта гостья и есть преступница. Очень опасная. Помните об этом. Но она – дочь планетарного короля Морианна, бывшего в свое время самым грозным из воинов. Ее мать – принцесса из системы Ли. Конечно, капитан, я понимаю, что в нашем обществе знатное происхождение ценится меньше, чем микрочип, на котором записана генеалогия нашей пленницы. Тем не менее вы будете оказывать ей то же почтение, что и мне.

– Есть, милорд.

Капитан услышал звук, похожий на вздох. Но лицо Командующего было сурово и мрачно, словно ему предстояла встреча со стотысячной армией врага. Саган надел золотой шлем и вышел из каюты.

* * *

Сопровождаемый личной охраной, Командующий решительно пробирался сквозь густые заросли. Казалось, идти сквозь них невозможно. Охранники прокладывали путь, срезая толстые, с человеческую ногу лианы, рубили растения с огромными, как уши слона, листьями, валили стволы деревьев, которые, словно предчувствуя беду, нарочно загораживали им путь.

Во влажном, полном испарений воздухе джунглей охранникам работалось тяжело. Очистив проход всего в несколько ярдов, они тяжело дышали, вытирали потные лица, гадая, насколько далека цель их пути. Они отдалились совсем на небольшое расстояние от корабля, когда Командующий ступил на проложенную в джунглях тропинку. Ступил так, будто давно знал маршрут, и, выбрав направление, без колебаний двинулся вперед.

Личная охрана последовала за ним, но с большей осторожностью, чем их повелитель. В конце концов они отвечали за его жизнь и знали, что население планеты хоть и боится их, но относится враждебно. Об этом их предупредили заранее. Несмотря на то, что местные жители в своем развитии недалеко ушли от каменного века и соответственно обладали примитивным оружием, удар копьем в живот убивал так же верно, как и луч лазерного пистолета. Сенсорные приборы оказались бесполезны. Данные о всех формах жизни в джунглях были настолько многочисленны, что они скорее сбивали с толку, чем помогали. К тому же Саган предпочитал доверять своим ощущениям. Он нередко говорил, что человека надежнее защищают инстинкты, приобретенные тысячелетним опытом выживания, чем аппаратура, которая, как бы совершенна ни была, не способна почуять угрозу жизни.

В зарослях, освещенных луной, могла скрываться целая армия живых существ, но центурионы не увидели бы ее. Они бы слышали шорохи и рычание, сопение и шевеление в траве, в ветвях деревьев. Все это – звуки ночной жизни обитателей джунглей. Так говорил им Командующий.

Не ослабляя бдительности, центурионы следовали за повелителем, а тот, не останавливаясь, шел впереди. Время от времени тропинка разветвлялась, пересекалась другой или обрывалась. Но Саган без колебаний выбирал нужное направление, шел то направо, то налево, словно что-то управляло его действиями.

Как это? Охранники не понимали. Магнетическая сила, которая одновременно притягивала и отталкивала его, была никому не видна, но ее влияние было для всех очевидным. Саган глубже надел шлем, пряча лицо. Он шел целенаправленно, решительно. Противоположный магнитный полюс притягивал, но при этом каждый шаг давался ему все труднее. Жилы на шее вздулись, мышцы плеч напряглись и подергивались, словно он преодолевал сопротивление силы, тянущей его назад.

Напряженное состояние Сагана передалось охранникам, которые, лишь полчаса понаблюдав за этой борьбой, предпочли бы встретить град стрел. Вдруг один из охранников коснулся руки капитана и молча показал головой вперед. Между деревьями был виден свет. Отчетливый, но не яркий, а как бы приглушенный и с голубым оттенком. Казалось, будто луна упала с неба и покоится среди деревьев.

Командующий устремился прямо на этот свет, и следовавшие за ним поняли, что это и есть цель. Свет становился все ярче, наполняя джунгли холодным белым заревом, поглощавшим все краски и тем самым будто убивавшим все живое. Кожа на лицах центурионов стала бесцветной, серой, как у покойников. Деревья казались высеченными из мрамора, а любой металл блестел как лед.

По контрасту со светом темнота, окружавшая людей, была полностью непроглядной. Ступая в тень, они словно проваливались в черную бездну, которая, в отличие от чистой однородной пустоты космоса, была наполнена удушливыми, непостижимо отвратительными миазмами.

Командующий замедлил шаги. Казалось, каждый вдох дается ему с неимоверным трудом. Жестом Саган подозвал охранников. Джунгли кончились. Еще шаг, и они вышли на открытое, ничем не защищенное пространство.

Источник света был теперь перед ними.

Центурионы – люди бывалые, проверенные в битвах, и каждый в свое время проявлял героизм, отвагу, мужество, что и привлекло к ним внимание Командующего. Служа ему, они жертвовали всем: родиной, домом, семьей. Саган не допускал ни любви, ни привязанности, ни других чувств, которые бы отвлекали их, мешали выполнять обязанности. Центурионы вели суровую, спартанскую жизнь, потому что и начальник отказывал себе в комфорте, жил, как они. Внешне они были холодны, суровы и бесчувственны, как их повелитель. Известно, что Мидас прикосновением руки обращал все в золото. Саган обращал все и всех в сталь.

Тем не менее на представшее перед ними зрелище они смотрели глазами, полными слез.

Перед ними был Чертог из мунрита, одно из чудес вселенной. А вселенная даже не знала, что оно существует.

Мунрит, полудрагоценный камень, получил свое название, как считалось, из-за белого лунного цвета. В действительности термин происходил от его способности излучать преломленный лунный свет, чего, конечно, не замечали те, кто вставлял его в металлическую оправу.

Чертог стоял на открытом пространстве на вершине небольшого холма, возвышавшегося посреди джунглей, и представлял собой огромное природное образование из мунрита. Местные жители считали Чертог священным местом и, проявляя к нему почтение, обтесали острые края, округлили и отполировали столбы, созданные природой с помощью таких инструментов, как ветер и дождь.

Теперь это сооружение из огромного плоского камня, поддерживаемого ни много ни мало шестью десятками столбов, похожих на колонны неправильной формы, представляло собой всего лишь геологическую редкость. В лунные ночи красота Чертога поражала в самое сердце.

Камень как бы впитывал лунный свет, преломлял его и излучал. Похожее на храм сооружение светилось белым люминесцентным светом, исходящим как бы изнутри. Склоны холма, на котором стоял Чертог, покрывали уступы с выбитыми в них ступенями. У подножия холма, отступив на несколько метров, росли деревья – своего рода стражи, которые еще издали шелестели листвой, словно шепча молитвы.

Командующий долгим взглядом посмотрел на Чертог, потом обернулся, чтобы увидеть реакцию своей свиты. И тут же выражение их лиц, смягченное созерцанием чудесной красоты, стало вновь суровым. Слезы на глазах высохли, вздохи благоговения смолкли. Однако Саган сразу понял, что зрелище взволновало бывалых воинов. Как, впрочем, и его самого, хотя он всегда считал себя невосприимчивым к красоте. Лицо Сагана сделалось еще мрачнее.

Ему надо было идти одному.

Командующий начал взбираться по ступеням, вырубленным по склону холма. Красный плащ, в лучах чудесного света казавшийся черным, развевался у него за спиной. Охранники, пристыженные, поспешили следом, стараясь смотреть на Сагана, но глаза невольно устремлялись на светящийся храм.

Быстро поднявшись на вершину холма, центурионы подошли к столбам, колоннадой окружавшим просторный прямоугольной формы зал. Потолок из мунрита излучал серебристый свет, достаточно яркий, чтобы разглядеть линии на ладонях и шрамы на руках, свидетельствующие об участии в многочисленных битвах.

– Ждите здесь, – приказал Командующий. Пройдя между светящимися колоннами, он вошел в зал.

В дальнем конце его стояла женщина. Она была одета в белую длинную тунику с мягкими ниспадающими складками, перехваченную серебряным поясом. Чудесные светлые волосы, тоже напоминавшие свет луны, были распущены и блестящим потоком падали ей на плечи. Она стояла спиной к Сагану и, казалось, не замечала его, устремив взор в темноту ночи. Прозрачные облака, скользившие по небу в свете луны, серебристыми пятнами украшали небо.

Богиня-девственница серебристого светила, застигнутая в одиночестве в своем храме. Саган оглянулся, подумав, что его охранники вполне могут пасть на колени перед ней.

Она была хороша. Очень хороша. И как же хорошо знала его! Она подыгрывала ему, изображая Диану. Она – Диана, он – Марс. Но кем же был этот Марс, как не глупым, неотесанным, кровожадным служакой?

Саган скривил губы в горькой улыбке. «Да, Питер Роубс, бывший профессор-политолог, – подумал он, – эта женщина способна разрубить тебя на куски и накормить ими народ с серебряной ложки».

Командующий направился через зал к тому месту, где стояла женщина. Глухой звук шагов, отражаясь от каменного пола, эхом раздавался в тихом ночном воздухе.

Бледнее, чем лунный свет, женщина стояла неподвижно и не обернулась, когда он почти вплотную приблизился к ней. Легкий ночной ветерок, залетевший из джунглей, шевелил расшитый золотом край ее туники, развевал волосы.

– Леди Мейгри Морианна, – проговорил Дерек Саган.

Звук его голоса, резкий и неприятный, вызвал волнение среди обитателей джунглей. В ответ раздались вой и рычание, хлопанье крыльев, шелест листвы и скрип стволов. Охранники насторожились, взяли на изготовку оружие. Саган предостерегающе поднял руку, и они успокоились. Постепенно воцарилась тишина.

Не оборачиваясь, женщина ответила мягким голосом:

– Я – леди Мейгри Морианна.

– Леди Мейгри Морианна, по приказу революционного Конгресса Галактической демократической республики и в соответствии с его указом я беру вас под арест.

Наконец она повернулась к нему лицом. Возможно, она не сделала этого раньше просто потому, что ей требовалось время – набраться мужества. Глаза цвета моря под затянутым свинцовыми тучами небом устремились на него. Как осужденный на казнь знает, какой удар судьбы его ждет, но не может избежать его, так и Саган, собрав все свои силы, подавил боль в душе, вызванную ее взглядом, не дрогнув. Сделать это было уже нетрудно, потому что боль выжгла злоба, пламя которой он поддерживал целых семнадцать лет.

– В чем меня обвиняют, милорд?

– Обвинения многочисленны, миледи, и все караются смертью. Но главное заключается в пособничестве и подстрекательстве людей, спасших от смерти отпрыска семьи, чьи преступления против народа неисчислимы.

– Новорожденный ребенок! – На бледном, без кровинки лице Мейгри выделялись серые, потемневшие от волнения глаза. – В ту ночь вы бы убили младенца, как убили его мать. Как убили моего короля.

– Я не воюю с детьми! Вы знаете истинную причину моих действий в ту ночь...

Ее ресницы дрогнули, взгляд стал нерешительным. Саган заметил сомнение – это слабое место в ее обороне. Но он был слишком захвачен собственной злобой, слишком настойчиво стремился упрочить стены своей крепости, чтобы теперь воспользоваться промахом врага. Много времени пройдет, прежде чем он вспомнит об этом ее просчете и поймет всю его важность.

– У меня не было намерения убивать ребенка. Он мог бы вырасти истинным гражданином Республики...

– Приученным верить, что его родители преступники! Приученным стыдиться самого себя, своего происхождения!..

– По крайней мере это было бы правдой, миледи, – сказал Саган. – Это было бы лучше того, чему научил его ваш брат!

И в этот момент он увидел шрам на ее лице, до сих пор маскировавшийся светом луны. Белая линия рубца была незаметна на смертельно бледном лице. Но сейчас, когда сердце ее бешено заколотилось, кровь прилила к щекам, шрам тоже покраснел и стал похож на вновь открывшуюся рану.

Заметив его взгляд, устремленный на правую часть лица, Мейгри снова почувствовала боль и невольно прикрыла щеку рукой. Саган отвел взгляд и посмотрел ей прямо в глаза.

В его взоре Мейгри не увидела ни жалости, ни раскаяния, ни отвращения, ни сострадания. Ничего.

– Я теряю время на неуместные споры, миледи. Мы покидаем планету через час. Прошу вас, сдайте мне ваше оружие.

Серебряные ножны, украшенные изображением восьмиконечной звезды, висели у нее на поясе. Она молча кивнула. Руки потянулись к пряжке пояса.

– Народ этой планеты ничего не знает обо мне, – сказала она, стараясь сдержать дрожь в пальцах, расстегивающих пряжку пояса. – Они первобытная раса. Живут мирно. Никого никогда не обидели. – Медленным движением она сняла пояс с тонкой талии. Сложив его пополам, сверху положила ножны меча, как это полагалось при сдаче, и протянула оружие Командующему. – Не обрушивайте свою злобу на них, Саган!

Первый раз она назвала его по имени. Охранников поблизости не было, а острие гемомеча, который она все еще держала в руке, могло легко проткнуть его металлический нагрудник и вонзиться в грудь.

– Это не злоба, миледи, – сказал он спокойно, принимая оружие из ее рук, – это правосудие.

Мейгри поняла, что умолять его бессмысленно и недостойно. Слезы наполнили ее глаза, она опустила голову, и пряди длинных волос закрыли ей лицо.

Командующему была знакома эта уловка, и он не обратил на нее внимания.

– Моя охрана отнесет все те вещи, что вы хотите взять на корабль.

– В этом нет необходимости. У меня есть только меч и вот это. – Из кармана, скрытого в складках туники, Мейгри вынула коробочку из розового дерева. – И вы не отнимете ее у меня.

Саган знал о содержимом коробочки.

– Хорошо, миледи, – сказал он, помолчав. – Вы можете оставить ее при себе.

Несколько минут он молча и очень внимательно изучал ее. Мейгри вскинула голову, слез в ее глазах уже не было. Она решительно посмотрела на Сагана. Оба стояли неподвижно, но внутренняя борьба между ними продолжалась. Разум каждого вел поединок, отыскивая слабые стороны противника, снова и снова убеждаясь в его изворотливости и проникаясь уважением к силе.

Он первый отвел взгляд. Но это не было признанием поражения. Это был маневр, подготавливающий новую атаку. Последовавшее нападение стало неожиданным и эффектным.

Взяв меч обеими руками, он протянул его Мейгри.

– Леди Мейгри Морианна, дайте мне слово, слово Стража, что вы не предпримете попыток бежать из заключения, и тогда можете носить ваш меч.

Мейгри смотрела на него, пораженная.

– Я жду, – сказал он нетерпеливо.

– Даю слово, милорд. – Взяв меч, она стояла, неловко сжимая его, боясь выронить либо меч, либо коробочку из розового дерева.

– Миледи.

Поклонившись, лорд Дерек Саган повернулся и зашагал по каменному полу к ожидавшей его в тени колонн охране. Проходя мимо них, он приказал:

– Ведите ее.

Центурионы поспешили выполнить приказ. В этот момент туча закрыла луну. Лишенный источника света, Чертог мунрита неожиданно превратился просто в груду камней. Центурионам пришлось включить прикрепленные к рукам фонарики. В лучах электрического света богиня предстала обычной женщиной лет сорока с обезображенным шрамом лицом. Она держала в руках меч и розовую деревянную коробочку.

Центурионы окружили ее: двое стали по бокам, двое за спиной. Не дотрагивались, а в почтении ждали, когда она направится к выходу из Чертога. Они дали ей несколько минут, позволив сделать это самостоятельно. Если бы она продолжала стоять, они, не колеблясь, поволокли бы ее. Но, вздернув подбородок, Мейгри решительным шагом двинулась вперед. Звук ее легких скользящих шагов перекрывала тяжелая поступь охранников.

Командующий, шедший впереди, скрылся в темноте.

Мейгри понимала, что скоро окажется на военном космическом корабле среди нескольких сотен мужчин, каждый из которых якобы предан тому запятнанному кровью правительству, которое называло себя революционным. Но она знала, что в действительности преданы они только одному человеку – человеку, который постоянно борется с собственным глубоко скрытым в нем наследием, но никогда не сможет воспользоваться им.

Он очень хитро поступил, вернув ей меч, ловко подыграл ее высокому понятию о чести. Теперь-то он знал наверняка: это все, что у нее осталось.

Покидая Чертог мунрита, Мейгри услышала слабые прерывистые рыдания старца.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Не смыть всем водам яростного моря

Святой елей с монаршего чела.

Уильям Шекспир, «Ричард III», акт III, сцена II

– Мы входим в зону действия локаторов. Можешь настроиться на передачи общественного радио?

– Да, – ответил Икс-Джей озабоченным тоном.

– Ну и?.. – допытывался Таск, держа руки на рычагах управления и не отрывая глаз от обзорного иллюминатора, в который была видна красноватая планета, за последние четыре часа значительно увеличившаяся в размере.

– Ничего. Ты уверен, что здесь идет война?

Таск фыркнул.

– Война корпораций. Они, должно быть, контролируют официальное радиовещание. Гражданское население, видимо, даже не знает, что идет война, если не считать тех нескольких сотен, что попались им под руку и пострадали. Корпорации дерутся за контроль над шахтами и заводами, а может быть, осаждают город, принадлежащий одной из них. Что-то в этом роде. Если же кто посторонний прознает о военных действиях, их выдают за столкновение профсоюзов, террористические акции или военные учения. Но если здесь заправляет Дикстер, все будет сделано аккуратно, по крайней мере с нашей стороны.

– Я думал, что вы не вербуетесь на корпоративные войны, – сказал Дайен, припомнив одну из лекций Таска о том, что хорошего сулит долгая и прибыльная карьера «солдата удачи».

– Обычно нет, – признался Таск. – Корпорация злобствует дольше, чем командующие. Заплатив тебе деньги, они считают своей собственностью твое тело и душу, и уж тогда будь любезен загубить ради них и то и другое. Попробуй проявить нежелание умирать – они воспримут это как личную обиду. Только войны из-за кровной мести могут быть хуже корпоративных. Никогда не позволяй втягивать себя в них, парень.

– Так почему же мы здесь?

– Из-за Дикстера. Как я уже говорил, если он руководит военными действиями, все будет по честному. Он любит корпоративные войны не больше, чем я. Должно быть, нынешняя война чем-то отличается. – Последние слова Таск произнес невнятно, нахмурился и уставился на ряды цифр, горевших на мониторе. – В чем проблема?

– Кто-то не хочет, чтобы мы совершали посадку, – сказал Икс-Джей.

– Ракеты?

– Возможно. Ты получил координаты, переданные Дикстером?

– Да.

– Воспользуйся ими. Совершим вхождение по нестандартной орбите. Пройдем как огненный шар.

– Это именно то, во что мы можем превратиться. Пристегнись-ка получше, парень.

Научившись за последнюю неделю пользоваться ремнями безопасности, Дайен сделал все, как его просили. Несмотря на зловещее предсказание Таска, юноша нетерпеливо ждал приземлений. Таск был прав, когда говорил, что космические полеты по большей части скучные и быстро надоедают. Можно восхищаться великолепием и величием полета среди звезд, но недолго. Затем по присущей человеческой натуре переменчивости начинаешь мечтать о деревьях и наполненном ароматами воздухе, а не о том, что во время полета циркулирует через легкие тысячу раз, о родниковой воде, а не о той, что пьешь на корабле и при этом не можешь избавиться от мысли, что она чистая только потому, что прошла рециркуляцию.

Во время полета дни проходили почти незаметно. Дайен проводил долгие часы либо с Таском, либо с Икс-Джеем, занимаясь изучением космонавигации и систем управления «Ятаганом». Таск был рад и одновременно огорчен тем, что юноша так быстро все усваивает.

– Чего ради ты пичкаешь парня всей этой дрянью? – спросил Таск как-то вечером вскоре после бегства с Сирака-7. Тогда на экране компьютера медленно вращалось трехмерное изображение одного из основных двигателей «Ятагана». – Зачем пудришь ему мозги? Он хочет летать, а не строить космолеты!

– Я сам просил показать мне двигатель, – сказал Дайен. – С ним ведь все в порядке, правда?

– Конечно! Зачем беспокоиться? Большинство систем этой птички работает в режиме самоконтроля, и при необходимости они без нашего участия устраняют неисправности. Если система сама не может справиться с ремонтом, Икс-Джей сообщает мне об этом и говорит, что надо сделать. Со временем всему научишься. Сейчас же не стоит забивать голову тем, что не имеет для тебя практического значения.

– Почему же? Это имеет большое значение. Смотрите. – Дайен начал спокойно объяснять назначение и принципы работы многих сложнейших узлов двигателя. В ходе объяснения компьютер менял изображение, то увеличивая, то расцвечивая, то поворачивая его, то воспроизводя отдельные детали.

– Как тебе это удалось? Как ему удалось? – ополчился Таск на компьютер.

– Он обладает аналитической памятью, – ответил Икс-Джей и замигал индикаторами, изображая восторг.

– Брось шутить! – Взгляд Таска, устремленный на Дайена, выражал благоговение, смешанное с беспокойством.

– Пустяки, ничего особенного, – сказал Дайен, покраснев от смущения. – Надо же было чем-то занять время. Я вовсе не хотел выпендриваться.

– Аналитическая память? Что-то вроде зрительной?

– Нет, намного лучше. – Икс-Джей наслаждался, демонстрируя свои знания. – Человек или инопланетянин с так называемой абсолютной зрительной памятью может мысленно представить то, что однажды видел, например, страницу из книги, чертеж двигателя, но дальше этого дело не идет. Попроси его проанализировать то, что он запомнил, объяснить, как это работает, пересказать смысл прочитанного, и он не сможет этого сделать. Наш малыш не только запоминает все когда-либо виденное, но и может рассказать, как и почему оно действует, в чем смысл предмета или явления. Он помнит наизусть всего Шекспира. Прочти Таску сцену из «Ричарда III», которую читал мне. Ту, где говорится о свергнутом короле...

– Не сейчас, Икс-Джей, – взмолился Дайен, чувствуя, как горят у него щеки.

– Немного литературы будет кстати.

– Он же сказал: не сейчас! – Таск щелкнул пальцем по компьютеру.

Громко загудев, Икс-Джей отключил не только монитор с изображением двигателя, но и все освещение на корабле. Как его ни уговаривали, он отказался включить даже аварийные лампы. Пришлось Таску и Дайену на ощупь добираться до гамаков и провести остаток дня в полусне.

Вспомнив этот случай, Дайен беспокойно заерзал в кресле. Он не хотел выдавать таким образом свои сокровенные мысли Таску. Свергнутый король... Зачем он тогда все это затеял? Юноша был поражен, поняв, что наемник видит его насквозь, знает, о чем он думает. Дайен должен был признать, что недооценивал Таска, принимал его за обычного меркантильного и неугомонного авантюриста. Да, он скор на действия, но, надо признать, действия разумные, хотя, вероятнее всего, они диктуются его инстинктом и опытом. Что ж, человек с ограниченными умственными способностями.

Но теперь Дайен был вынужден изменить свое мнение. Таск оказался много умнее, чем он поначалу думал. Умнее, а потому опаснее. Дайен пришел к выводу, что надо быть осмотрительнее.

* * *

Посадка на Вэнджелис оказалась неприятной, а для Дайена просто ужасной, хотя он и не показывал виду. Но все обошлось без происшествий. Ни одной ракеты по «Ятагану» не выпустили, и только контрольная космическая служба планеты, выйдя с ними на связь, пригрозила немедленно уничтожить космолет, если они сойдут со стандартной орбиты до того, как служба определит их опознавательные знаки.

– Держат марку! – прокричал Таск, услышав предостережение службы.

Тем временем их небольшой космолет проходил плотные слои атмосферы. Ярко-оранжевое пламя охватило его, отчего в кабине стало жарко и температура все повышалась. Система жизнеобеспечения работала на полную мощность, спасая от высокой температуры. Пот струился по лицу Дайена. Он так крепко вцепился в ручки кресла, что еще целый час после посадки пальцы ныли от боли. А из-за сильной тряски он прикусил язык.

Войдя в тропосферу, космолет скользил среди кучевых облаков, освещенных солнцем. С базы, расположенной где-то на поверхности планеты, поступали инструкции для пилота. Внезапно Дайен вскочил с кресла и бросился в хвостовой отсек. Вернулся очень бледным и измученным. Таск взглянул на него, но не сказал ни слова, за что Дайен был ему благодарен. Икс-Джей, к счастью, очень усердно занимался посадкой и никак не отреагировал на его слабость, но в минутную паузу между переговорами с базой Дайен услышал все-таки синтезированный звук смешка.

Наконец космолет приземлился и был отбуксирован на стоянку космопорта, который, как им сообщили с диспетчерской вышки, генерал Дикстер реквизировал для своих нужд. Пока космолет медленно катился к стоянке, Дайен приник к иллюминатору, с любопытством рассматривая поле космопорта. Более странного и разнородного набора летательных аппаратов, собранных в одном месте, он бы не увидел нигде, разве что в музее. Среди них он увидел и несколько «Ятаганов». Таск был не единственным, кто оценивал их по достоинству и «позаимствовал» у военных, предусмотрительно изменив или, как это сделал Таск, стерев опознавательные знаки.

– Старье! – ворчал Таск, высматривая на поле кого-нибудь из давних приятелей. – На таких летали еще до революции. Да, выглядят они впечатляюще, – признал наемник, обратив внимание на восхищенный взгляд Дайена, – но «Ятаган» в десять раз маневреннее и практичнее. Так и должно быть, ведь их проектировал Дерек Саган, а он, как я слышал, был лучшим из пилотов, окончивших когда-либо Королевскую академию.

– Королевскую академию? Что это такое? – спросил Дайен.

– Ага! И Зебьюлон Хикс здесь! Сукин сын! – Таск наклонился, вглядываясь в иллюминатор.

– Где? – спросил Икс-Джей.

– Разве это не его космолет? Поверни сканер на десять градусов левее. Ну, теперь...

– Ты прав! Но перестань ругаться.

– Сколько он нам должен?

– Шестьдесят семь корелианских мандатов. Я проверю, каков сейчас обменный курс, но приблизительно это составит восемьдесят золотых «орлов».

– Что такое Королевская академия? – терпеливо, но настойчиво повторил Дайен.

Дерек Саган, думал он. Человек, который убил Платуса, а теперь охотится за ним. Странно, но Командующий вызывал у юноши чувство восхищения.

– Что? Э... Была когда-то такая особая школа для детей королевского происхождения. Вернее, было две – для мальчиков и для девочек. Обе находились на необитаемых планетах. Детей посылали туда в возрасте восьми или девяти лет. Готовили к тому, чтобы стать королями, императорами, президентами в зависимости от того, какая форма правления была принята на их родной планете. Ребятам давали первоклассное образование, обучали тонкостям большой политики и тому подобному. Икс-Джей, это Рифер?

– Нет, ты обознался.

– Это он! Клянусь! Сколько денег у нас есть?

– О нет, не надо! – Огоньки робота-компьютера замигали. – Свою долю вы не получите, мистер! Прошлый раз вы проиграли сто семьдесят два...

– Расскажите еще об академии, – вмешался Дайен. – Что с ней произошло?

Таск пожал плечами. Расстегнув привязные ремни, встал и покачнулся, так как космолет трясло на выбоинах цементного покрытия, по которому его катили на стоянку.

– Думаю, президент что-нибудь сделал с ней. Закрыл, переоборудовал в базу отдыха или поселил там малоимущих. Откуда я знаю? – Спотыкаясь, он направился к трапу.

Дайен, освобождаясь от привязных ремней, заметил, что тело его стало как будто тяжелее, сделалось неуклюжим, руки и ноги двигались с трудом, словно на них подвесили груз, пальцы налились свинцом.

– Тебе должно быть известно об этом больше, чем мне, парень, – донесся голос Таска из жилого отсека. – Открывай люк, Икс-Джей. Хочу проверить, хорошо ли нас выровняли.

– Не плати им больше шести золотых, – предупредил компьютер. – Я проверил обменный курс. Сейчас в ходу именно такой тариф. Эти проходимцы запросят у тебя двадцать, если решат, что ты турист! Таска всегда принимают за туриста, – добавил Икс-Джей, не адресуя слова никому конкретно. – Он торговаться не умеет. Я сколько раз говорил...

Не дослушав, Дайен поспешил за наемником.

– Что вы имели в виду, сказав, что я должен знать об академии?

– Твой воспитатель наверняка учился в этом заведении. Мой отец там учился. Вообще все Стражи.

Открылся входной люк. Икс-Джей занялся отключением систем, надобность в которых отпала после посадки. Дайену не терпелось выбраться из космолета и вдохнуть свежего воздуха, но внезапно навалившаяся тяжесть подпортила настроение.

Нет, Платус не рассказывал ему о Королевской академии. Вот и еще один факт, о котором он никогда не упоминал, держал в секрете. Почему? Слишком больно было говорить об этом, не хотелось вспоминать? Или он боялся дать юноше пищу для размышлений?

* * *

Выглянув из космолета, Дайен вдохнул полной грудью и тут же закашлялся. Сделав еще два-три вдоха, он почувствовал головокружение, дурноту и подумал, что воздух на Вэнджелисе содержит какие-то вредные примеси, которые компьютер, делая анализ, упустил. Юноша решил вернуться в кабину за кислородным баллоном, но, увидев, что Таск хотя и дышит часто и тяжело, но держится на ногах крепко и не проявляет беспокойства, шагнул на площадку трапа.

Настоящий солнечный свет был ласковым, теплым. Медленно спустившись по трапу, Дайен подошел к Таску. Тот осматривал корпус космолета и кричал что-то человеку, который, отбуксировав «Ятаган» на стоянку, теперь отцеплял свой транспортер.

– Что здесь с воздухом? – спросил Дайен, тяжело дыша.

– Ничего, – ответил Таск и посмотрел на него с усмешкой. – Просто ты привык к чистому, которым мы дышали во время полета. День-два – привыкнешь и к этому. Смотри на все проще. Будешь переживать – быстро окочуришься.

Дайен кивнул. Таск исчез под корпусом космолета, и юноша из любопытства хотел последовать за ним, но в этот момент почувствовал чье-то прикосновение к руке. Зеленое щупальце обвило его запястье.

Первый раз в жизни юноша, выросший в полной изоляции на пустынной планете, повстречался с инопланетным существом. Сердце замерло, и от страха он чуть не умер, как Таск и предупреждал. Большой зеленый шар смотрел на Дайена с явным интересом, пока второе щупальце обвивало другую его руку.

– Иксрмт! – крикнул Таск, появляясь из-под космолета.

Какое именно слово он произнес, Дайен не понял, но прозвучало оно приблизительно так.

Еще одно щупальце, извиваясь, обвило и сжало руку Таска (два других по-прежнему крепко держали Дайена), а четвертое указывало на шар, из которого вырывались звуки, похожие на жужжание.

– Что? Подожди. Я забыл взять «переводчика». Нет «переводчика»! – крикнул Таск, указывая на грудь. Инопланетянин понял, и щупальце освободило Таска. Наемник, поднявшись по трапу, скрылся в корпусе корабля.

Дайен хотел позвать его, но не успел открыть рот, как Таск исчез. Юноша хотел было освободиться от щупальцев инопланетянина, который, очевидно, таким образом выражал свое внимание к нему, но побоялся обидеть. Страх уже прошел, и Дайен перебирал в уме все, что знал о классификации инопланетных существ, пытаясь определить, к какому разряду относится этот зеленый шар.

Появился Таск. На его шее висела небольшая черная коробочка, от которой тянулся провод с диском на конце. Прикрепив диск к подбородку, наемник внимательно слушал жужжание инопланетянина.

– Дикстер ищет меня? Да, я сейчас же пойду и доложусь ему. Парень? Нет, с ним все в порядке. Просто ему это в новинку. Надо попривыкнуть.

Щупальца осторожно освободили Дайена, и юноша, поклонившись, поприветствовал зеленое существо на его языке.

Шар, казалось, остался очень доволен, если щупальца вообще могут выражать удовольствие, но Дайен решил, что так оно и есть. Инопланетянин громко и восхищенно жужжал и потрескивал.

– Это единственные слова, которые я знаю. – Дайен повернулся к Таску. – Скажите Джарану, что я знаю только приветствие на его языке.

Таск смотрел на юношу широко открытыми глазами.

– Я никогда не учил их язык, – оправдывался Дайен, решив, что Таск именно поэтому так странно смотрит на него. – Платус говорил, что их язык вреден для голосовых связок.

– Ага, верно. – Таск выждал, когда иссякнет поток слов инопланетянина, звучавших так, словно в лесу орудовала электропилами целая компания лесорубов, и передал слова Дайена. Шар слушал, пользуясь своим «переводчиком», и при каждом слове подпрыгивал.

– Джаран все понимает и говорит, что испытал огромное удовольствие, услышав слова, произнесенные на его языке устами представителя другой расы, и надеется, что ты с ним пообедаешь.

Дайен поклонился. Инопланетянин подпрыгивал, размахивал щупальцами и наконец, сказав что-то еще Таску, ушел.

– А Рифер? Я знаю, он здесь. Узнал его корабль, – сказал наемник, потирая от удовольствия руки. – Вечером будет игра с высокими ставками. Только не проговорись Икс-Джею, ладно? Кстати, откуда ты знаешь эту чепуху?

– Что? – Внимание Дайена было приковано теперь к стоящему рядом с «Ятаганом» прогулочному кораблю, переделанному в военный. – Вы спрашиваете об игре? Я ничего не знал о ней, пока вы не сказали...

– Да не об игре я спрашивал. О Джаране. О том, кто он и что ты ему сказал? Ты действительно не говоришь на его языке?

– Не говорю. Но я изучал языки и обычаи многих рас галактики.

– Мне вот что любопытно узнать, парень. Сколько языков ты знаешь?

– Думаю, около восьмидесяти. Но только на тридцати говорю свободно. С другими бывают затруднения. А что? На скольких языках говорите вы?

– На двух – родном и тарабарском, на том, что мы сейчас используем. А твой учитель слыхал вообще о «переводчиках»?

– Конечно. Я знаю, как ими пользоваться. Но Платус говорил, что человек, который может общаться с представителем другой расы на его языке, проявляет тем самым уважение к нему, а это всегда запоминается и ценится.

– Что ж, ты покорил сердце Джарана, если, конечно, у него есть сердце. – Покачав головой, Таск положил руку на плечо Дайена. – Пойдем навестим генерала.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кто это? И что здесь происходит?

И в замке, что огнями блещет,

Умолкли восхваленья королю;

И рыцари перекрестились в страхе,

Все доблестные рыцари Камелота.

Альфред Тенткан, «Леди Шалотт»

От раскаленных под солнцем бетонных плит космодрома поднималось марево, в котором плавали миражи бассейнов с голубой водой. В кубрике космолета Дайен, утирая пот с лица, с завистью смотрел на Таска, переодевавшегося в легкие, защитного цвета шорты и сетчатую, без рукавов майку.

– Хочешь, одолжу тебе свои шорты?

– Разве мы не собираемся идти на встречу с вашим генералом?

– Конечно, пойдем, но Дикстер не придает значения формальностям, – уверил его Таск.

В глазах Дайена авторитет генерала с каждой минутой все больше падал. Он согласился переодеться и поднялся в жилой отсек.

– Поспеши, парень.

Закончив отключение всех основных систем космолета, Таск оставил Икс-Джея доделывать работу, а сам тоже поднялся в жилой отсек.

Дайен стоял у металлического сундучка, в котором держал одежду. Он уже надел чистые голубые джинсы, а в руках держал что-то похожее на рубашку. Задумчиво разглядывая ее, Дайен поглаживал материал пальцами.

– Что ты там нашел? Моль? – пошутил Таск. – Черт, ну и белая же у тебя кожа! Подходит к рыжим волосам. На этой планете можешь обгореть так, что облезешь. Надо достать что-то для защиты от солнца. Идем. Эй, что случилось?

– Ничего, – ответил Дайен. Казалось, он был чем-то взволнован и недовольно посмотрел на Таска, прервавшего его размышления. Одевшись, он направился к выходному люку.

Таск последовал за ним и, воспользовавшись возможностью, внимательно разглядывал рубашку, стараясь угадать, что же в ней так привлекло внимание юноши.

Собственно, это была не рубашка, а скорее блуза: свободного покроя, явно домашнего изготовления, причудливо расшитая серебряными нитями, с вырезом для головы и рукавами-реглан. Кроме того, что блуза была самодельной, о чем догадался Таск по неровным грубым швам, – он и сам мастерил себе одежду во время длительных полетов, – больше ничего особенного заметить не удалось. Ну разве еще декоративная вышивка. Вдоль ворота, по краям рукавов и по подолу блузы поблескивали крошечные узоры в виде восьмиконечной звезды.

Настроение у Таска испортилось.

– Икс-Джей, открой люк! И скажи, что случилось с кондиционером? Здесь жарче, чем в адовой кухне!

– Ты хоть представляешь, сколько энергии мы тратим на кондиционер? Ты знаешь, какие цены на этой планете? – спросил робот-компьютер. – Кроме того, в закрытом помещении для обнаженного человека нормальной считается температура восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. Сейчас на борту температура...

– Прекрасно! Я буду ходить голым!

– Голым! Ты... – Икс-Джей был настолько возмущен, что в его электронной схеме произошел сбой, и он потерял голос на какое-то мгновение. – Я работаю на респектабельном корабле! Что подумают люди? Сюда может заглянуть генерал Дикстер! Да ты знаешь, сколько с нас сдерут за электричество на этой планете? Преступно...

Люк отворился, и Дайен сошел по трапу на бетонные плиты космодрома. Таск не спеша выбрался из корабля вслед за юношей, не отрывая глаз от узора на его блузе. Что это? Условный знак? Или своего рода талисман, которым суеверные люди защищают себя? Интересно, лазерные лучи отразятся от...

Таск усмехнулся. Ну и мысли! Он дошел до ручки. До чего довели его этот парень и этот чертов компьютер! Просто красивая вышивка, и больше ничего. Симпатичный узор.

Они быстро шли по раскаленному тротуару. Таск бросил взгляд на лицо Дайена. Да, плиты под ногами более выразительны, чем его лицо. Что бы сейчас парень ни думал, он держит мысли при себе. «Я должен избавиться от мальчишки, оставить его здесь, – решил Таск. – На вид семнадцатилетний юноша, а душой – восьмидесятилетний старик. Такой же холодный и расчетливый. От постоянных «отстаньте, не трогайте меня» уши вянут. Слова не сказал о том, что знает теперь о космолете столько же, а может быть, и больше меня! Говорит на восьмидесяти языках, но только на тридцати свободно! Ах, ах, ах! Как я мог допустить, чтобы это электронное чудище уговорило меня? Надо хотя бы теперь положиться на интуицию и избавиться от парня, как я и планировал. Надо...»

– Эй! – Дайен дотронулся до плеча Таска. – Ведь вы говорили, что штаб-квартира находится в той стороне.

– Что? Ах да! Извини. Не заметил, куда иду. Задумался.

«Кончай рвать на себе волосы, – одернул он сам себя. – Не слушай больше Икс-Джея. Какое-то время жизнь на корабле будет сущим адом, но в конце концов компьютер смирится. Надо же так влипнуть из-за какого-то проклятого любопытства! Я должен был знать, чем все кончится. Что ж, – мрачно подытожил Таск, – теперь, возможно, узнаю».

Штаб-квартиру генерала Дикстера они увидели сразу, как только вышли из тесных рядов кораблей, стоявших на космодроме. Это был трейлер, окрашенный в тот же цвет, что и выжженная солнцем, без признаков растительности земля, окружавшая его. На взгляд, он находился недалеко от космодрома, но на деле пришлось бы шагать до него миль около пяти. Шофер джипа на воздушной подушке, ехавший в том же направлении, согласился подвезти их.

Дайен с неприязнью смерил взглядом надпись на двери, сделанную от руки. Он не смог ее прочесть, но понял, что это так называемый уставный язык, изобретенный с помощью компьютера и первоначально предназначавшийся только для устава, который должны были понимать в равной мере военнослужащие всех рас. Но затем уставный язык, или, как его еще называли, военная азбука, усложнился, впитав слова и обороты основных языков галактики, и стал разговорным. «Переводчики», конечно же, были удобнее для общения и широко использовались, но в повседневной жизни военные предпочитали говорить на неофициальном языке, особенно наемники, употреблявшие его как своеобразный жаргон.

– Что это означает? – спросил Дайен, показывая на надпись.

– Ага, значит, все-таки есть что-то, чего ты не понимаешь? – заметил Таск, которого все еще мучили дурные предчувствия.

Вспыхнувший в голубых глазах юноши огонек отрезвил наемника.

– Извини, парень. Не хотел тебя подкалывать. Настроение у меня ни к черту. – Таск почувствовал, что щеки его пылают, и был благодарен черному цвету своей кожи, скрывавшему краску стыда. – Надпись сделана на военном жаргоне и означает «Штаб армии». Ничего нет удивительного в том, что твой воспитатель не учил тебя ему. Во-первых, по этому языку нет учебников. Во-вторых, за прошедшие годы он очень изменился. В-третьих, Стражи всегда были выше подобных вещей. Мы же, простые военные, пользуемся нашим жаргоном.

– Вы научите меня этому языку?

– Что ж, попытаюсь, – неуверенно сказал Таск. – Только он и так к тебе прилипнет.

– Как вирус? – Голос Дайена звучал холодно, но наемник, бросив на юношу взгляд, увидел в его глазах смешинку.

– Вроде того. – Таск улыбнулся. Порой парнишка очень ему нравился. – Почти как вирус.

Наемник взбежал по расшатанным ступенькам и открыл сетчатую дверь, пахнувшую свежей краской. Войдя с небрежным видом, Таск обернулся, чтобы сказать что-то Дайену, но обнаружил, что юноши нет. Потом увидел сквозь сетку двери: Дайен стоит у трейлера, губы его поджаты и в лице ни кровинки. Вид у него был такой, словно он знал, что в следующую минуту решится его судьба.

Таск вернулся, взял юношу за рукав и ввел в трейлер.

– Привет, Беннетт. Я Таск, помнишь меня? Прибыл повидаться с генералом, – обратился наемник к солдату, сидевшему за столом.

Идеально чистая, отглаженная форма Беннетта разительно отличалась от того, что носили другие наемники, – набедренные повязки или длинные балахоны на голое тело.

– Одну минуту, сэр.

Адъютант встал, бросил на Таска пристальный, оценивающий взгляд и с любопытством задержал глаза на юноше, который стоял рядом с наемником, весь как натянутая струна. Беннетт вошел в кабинет генерала плотно прикрыл за собой дверь.

Таск занялся изучением карт, которые стопками лежали на пыльных полках и висели на стенах. Окна трейлера были открыты, но внутри воздух казался лишь чуть прохладнее, чем на улице. Таск то и дело вытирал пот с лица. Кондиционеры не работали. На шкафу рядом со столом адъютанта стоял допотопный вентилятор, усердно вращавший лопастями. Толку от него было мало, зато каждую бумажку придавливало что-то тяжелое, иначе все листы могли разлететься. Адъютант вернулся.

– Генерал примет вас... – официальным тоном заговорил Беннетт, но его прервал сам начальник, вышедший из кабинета:

– Таск! Где ты пропадал? – Дикстер крепко пожал руку наемника. – Мне говорили, что ты запрашивал наши координаты. Но сколько уж дней прошло! Делал скачок?

– В зоне военных действий, сэр? – Таск отрицательно покачал головой.

Дикстер ухмыльнулся.

– Да это, в сущности, и не война. Но деньги платят. Входи, входи. И друга прихвати. Как справился с делами на Риносе-4? Слышал от Ридиона, что ты попал там в такую заварушку...

Дайен, не ожидавший появления генерала, стоял у стола адъютанта и изучал компьютер. Когда Дикстер вышел в приемную, Дайен стоял к нему спиной, а едва успел повернуться, генерал уже входил в кабинет, обнимая Таска за плечи.

Таск пустился в печальные воспоминания о своем участии в гражданской войне. Генерал слушал его внимательно и сочувственно, все время глядя ему в глаза. Дайен, проскользнувший в кабинет генерала вслед за Таском, стоял, прислонившись к стене. Пока два бывалых солдата обсуждали гражданскую войну на Риносе, в которой, судя по всему, генерал поначалу хотел участвовать, но потом отказался, предвидя, что к победе она не приведет, юноша изучал кабинет и его хозяина.

Прежде всего внимание Дайена привлекла сама комната внутри трейлера. Не потому, что она была какая-то особенная – обычная квадратная комнатка со столом, стенным шкафом и большим вентилятором, – а потому, что стены ее от потолка до пола были увешаны старинными географическими и звездными картами. Дайен никогда не видел столько карт и даже не представлял, что такое их количество можно собрать в одном месте. Карты крепились к стенам крючками, гвоздями, клейкой лентой, а некоторые, как показалось Дайену, держались на деревянной стене, словно притягиваемые магнитом.

Карты звездных систем чередовались с картами планет, стран. На самом видном месте – у стола генерала – висела карта какого-то города. Сотни других, свернутые в рулоны, стояли по углам, связанные пачками, лежали на полу. Прикрепленный к потолку вентилятор был включен, и струи воздуха шевелили края карт. Они шелестели, трепетали, шуршали как живые.

У Платуса никогда не было подобных карт. Дайен жадным взглядом отыскивал названия систем, которые он знал, но никогда не видел изображенными. Он мог бы год прожить в этой комнате и ни минуты не скучать. Хотелось узнать, сколько из этих миров посетил Дикстер. Такая мысль и заставила Дайена повернуться лицом к говорящим и рассматривать теперь уже самого генерала.

Загорелое лицо Джона Дикстера покрывали шрамы и морщины. Волосы, седые на висках, были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Тяжелая жизнь оставила отпечаток на его внешности, и трудно было определить, сколько ему лет. Дайен решил, что Дикстеру за пятьдесят. Среднего роста, мускулистая фигура была широкой в груди и тонкой в талии. Карие глаза, окруженные сетью морщинок, глядели ясным, твердым, проницательным взглядом, словно привычно всматривались вдаль. В отличие от формы адъютанта, его, помятая и неопрятная, выглядела так, как будто он в ней спал. Позже наблюдения Дайена подтвердились. Генерал действительно часто ночевал в трейлере на походной кровати, когда загруженность делами не давала ему возможности поехать на квартиру.

Голос Дикстера был низкий и звучный, а когда он смеялся, как сейчас, слушая Таска, смех его казался добродушным и заразительным. И хотя смеялся он от души, чувствовалось, что нрав у него не такой уж веселый и подобное, настроение находит на него лишь изредка. Как только смех прекращался, лицо генерала сразу приобретало печальное, серьезное выражение, и только в карих глазах какое-то время еще светились искорки смеха.

– Таск, – сказал Джон Дикстер, похлопав наемника по плечу, – сдается мне, что тебе здорово повезло, коль ты выбрался оттуда живым. В следующий раз слушайся моих предостережений.

– Есть, сэр, – сказал Таск, удрученно покачав головой, словно стряхивая с себя все невзгоды.

– А теперь представь меня своему другу. Я-то думал, что ты летишь один...

Дикстер повернулся к юноше, приветливо улыбаясь.

Дайен, стоявший к нему лицом, увидел, как улыбка мгновенно исчезла. Ладонь, протянутая для рукопожатия, непроизвольно сжалась в кулак. Генерал узнал его. Сердце Дайена бешено забилось, он был почти уверен, что Дикстер готов назвать его по имени.

Дайен подался вперед, открыл было рот, чтобы заговорить, но в этот момент понял: генерал продолжает считать его незнакомцем.

Лицо Дикстера приняло холодное выражение. Рукопожатие было крепким, но официальным. Повернувшись спиной, генерал обошел стол и на минуту замешкался, глядя на карты, – давал себе время вернуть самообладание. А затем сел и посмотрел на Таска.

– Прошу, – сказал он, жестом приглашая их тоже садиться.

Таск бросил на Дайена многозначительный взгляд, и юноша понял, что не ошибся, оценив реакцию генерала. Она была мимолетна, но не заметить ее было невозможно. Таск тоже заметил. Теперь он опустился на стул напротив стола генерала. Дайен тоже сел, но тут же вскочил, не сознавая, зачем это делает.

– Садись, парень, – шепнул Таск, и Дайен снова сел на краешек стула.

– Так как, ты сказал, зовут этого молодого человека? – спросил Дикстер, глядя на Таска и говоря о юноше так, будто его не было в комнате.

– Дайен, сэр, – сказал Таск. – Фамилии у него нет.

Джон Дикстер кивнул, не выказав удивления и по-прежнему упорно глядя только на Таска.

– Значит, молодой человек – твой друг? Уверен, ты взял его с собой не для участия в войне. Он слишком молод...

– Ему семнадцать лет, сэр, – вставил Таск.

– Семнадцать. – Генерал кашлянул, не удержавшись, бросил взгляд на юношу, но тут же перевел его на карту.

– Да, но... Сэр, парень мне не друг, то есть друг, конечно, но это не совсем точно. – Таск нервничал и все больше смущался. – Можно сказать, я его конвоир... – Таск замолчал, словно язык его прилип к нёбу.

– Страж? – предположил генерал.

– Нет! – Таск с такой силой стукнул рукой по ручке кресла, что сморщился от боли. – Нет, сэр, – вежливо добавил он, взяв себя в руки. – Шофер. Так будет точнее. – Глубоко вздохнув, Таск глянул на Дайена и решительно добавил, стараясь рассеять атмосферу напряженности, царившую в комнате: – Дело в том, сэр, что я привел сюда парнишку с определенной целью. Я... Мы, то есть Дайен и я, надеялись, что вы поможете нам. Мы улетели с Сирака-7 и на три парсека обгоняем лорда Сагана...

От удивления Дикстер поднял брови и сделал предостерегающий знак рукой. Таск немедленно замолчал.

– Беннетт! – позвал генерал. В дверях показался адъютант.

– Отправляйтесь в город и проверьте, прибыл ли мистер Марек. Должно быть, он захочет встретиться со мной. Возможно, у него возникнут трудности с транспортом.

– Есть, сэр. – Беннетт повернулся и вышел.

– Уходя, заприте дверь снаружи. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

– Есть, сэр.

Адъютант ушел, заперев за собой дверь. Таск открыл было рот, но Дикстер нахмурился и покачал головой. Никто из них не проронил ни слова, пока не стало ясно, что адъютант уехал. Встав из-за стола, генерал приоткрыл дверь трейлера и выглянул наружу. Жестом попросил Таска проверить, что делается за окнами.

Удовлетворенный результатами проверки, Дикстер вернулся на свое место.

– Значит, Командующий, – сказал он, покачав головой. – Я думал, что у тебя хватит здравого смысла не произносить его имени.

– Извините, сэр. Этот парень... Э... Воспитателю этого парня нужно было срочно отправить его с планеты, и он пришел ко мне.

– Случайно? Он выбрал тебя наугад?

– Нет, – вздохнул Таск. – Из-за моего отца.

– Понимаю. – Лицо Дикстера стало мрачным.

– По всему видно, что Командующий охотится за парнем.

– Откуда тебе это известно?

Таск кратко расссказал, что случилось в последнюю ночь на Сираке-7: о том, как Дайен вернулся домой, о разговоре Сагана с Платусом, свидетелем которого оказался юноша, о захвате планеты войсками Командующего.

– Пришлось разыграть пьяного пилота, чтобы вырваться из окружения.

– Им удалось рассмотреть твой космолет?

– Боюсь, что да, сэр. Возможно, сделали снимки.

Джон Дикстер в первый раз с тех пор, как они заперлись в трейлере, прямо взглянул на Дайена. Взволнованный, смущенный, генерал пристально смотрел на юношу, буквально пронзая его взглядом.

– Как звали твоего воспитателя, Дайен?

– Платус. Платус Морианна.

Выражение лица Дикстера не изменилось, но он наклонил голову и медленно потер лоб пальцами.

– Вы знали его – Платуса? – спросил Дайен.

– Да, знал. – Дикстер положил руки на стол и крепко сжал кулаки. – Я знал всех. Весь Золотой легион.

– Такое впечатление, что Платуса знали все, кроме меня! – с горечью сказал юноша. – А ведь я всю жизнь прожил с ним!

– Значит, он ничего не говорил о...?

– Нет. Я даже не знал, что он был Стражем, пока Таск не рассказал.

– Следовательно, ты не знаешь, жив ли хоть один из них?

– Один жив, сэр, – заметил Таск.

Имя человека не было названо, но все поняли, о ком идет речь. На лицо генерала легла тень.

– Да, – сказал он.

И тогда заговорил Дайен:

– Саган. Вы имеете в виду Дерека Сагана, да? Командующего, который убил моего... Который... – Дайен закусил губу. – Но что известно о других, например, об отце Таска?

Дикстер предостерегающе поднял палец.

– Не надо говорить об этом вслух, молодой человек. Я – единственный, кто знает правду о нем... О том, что он сын Стража.

– Теперь не единственный, – тихо пробормотал Таск.

– Ставрос... – продолжал Дайен. – Командующий говорил что-то о Ставросе..

– Один из них. – Дикстер еще сильнее сжал кулаки, так что суставы пальцев побелели. – Что он сказал о Ставросе?

– Саган сказал только, что вовремя отключил передатчик этого человека. Думаю, именно Ставрос предупредил Платуса о том, что Командующий летит на Сирак. Еще Командующий упомянул, что Ставрос продержался три дня... – Голос юноши дрогнул.

– Он умер, – сказал Джон Дикстер. – Теперь они все мертвы, как мне кажется. – Морщины на его лице обозначились резче. Помолчав, он тряхнул головой и начал разворачивать карту, лежавшую на его столе. – Итак, – продолжал он более оживленным тоном, – чем же вам помочь, Таск? Не знаю, что я смогу предпринять против Командующего, но, конечно, сделаю все, что в моих силах. Сядь, мальчик. Здесь ты в полной безопасности. – Эти слова были обращены к Дайену, который от нетерпения вскочил. – Саган не проявляет интереса к Вэнджелису. Но лишь до тех пор, пока грузы с ураном будут отправляться отсюда регулярно. А я уж постараюсь, чтобы они отправлялись. Но ваше время ограничено. Ты сам сказал, Таск, что у них есть снимки твоего космолета, а может быть, снимки и описание внешности тебя самого. Командующий не дурак. Возможно, он уже знает твое имя.

– Вообще-то мы прилетели сюда не за помощью, сэр. – Таск беспокойно заерзал на стуле. Посмотрев на открытое окно, словно не доверяя даже песку, который ветром задувало на подоконник, он подался вперед и, понизив голос, сказал: – Понимаете, сэр, мы пытались выяснить, зачем Сагану так нужен парнишка, что он готов ради этого на убийства? И мы обнаружили любопытную информацию в одном из файлов, который Икс-Джей... ну, позаимствовал из компьютера Командующего. Это всего лишь запись, сделанная для историков, но в ней зафиксированы все события, происшедшие в ночь переворота.

Дикстер опустил глаза, поджал губы, руки положил поверх карты.

– Продолжай, – сказал он.

– В ту ночь родился ребенок, сэр. У принцессы Семили Старфайер, жены младшего брата короля. Это случилось семнадцать лет назад. Этому парню тоже семнадцать лет. Его воспитателем был Страж. Мы считаем...

– Нет! – Дикстер ударил рукой по столу. Карта с шумом свернулась. Слово прозвучало, как взрыв гранаты. Дайен испуганно вздрогнул и откинулся на спинку кресла, руками вцепившись в подлокотники. Таск тоже вздрогнул и с удивлением посмотрел на генерала.

– Прекрати спекулировать, Таск! Не спрашивай меня ни о чем. Мне нечего тебе сказать, ведь я не был во дворце в ту ночь.

– Проклятие! – Дайен вскочил. Подойдя к столу, он наклонился, глядя в лицо генерала. – Вы знаете, кто я! Или думаете, что знаете! Скажите же! – Он сжал кулаки. – Скажите мне!

Ошеломленный, Таск пытался усадить Дайена, но тот вырывался.

Пылающие негодованием голубые глаза юноши нисколько не испугали Джона Дикстера. На губах его появилась улыбка, словно от воспоминания о чем-то давно пережитом и, наверно, приятном, словно он уже видел однажды подобный испепеляющий взгляд.

– Платус действительно ничего тебе не рассказал? – спросил Дикстер.

– Ничего, даже о моем настоящем имени!

– Что ж, Дайен, – сказал генерал с сожалением, и тон его не оставлял сомнений в бесполезности дальнейшего спора. – У него были на то веские причины.

– Вы узнали меня! Я понял это по вашим глазам.

Лицо Дикстера стало суровым.

– Не испытывай моего терпения, молодой человек, – сказал он, сделав ударение на слове «молодой», отчего лицо Дайена залила краска гнева и стыда. – Что я знаю и о чем могу догадываться, настолько незначительно, что лишь запутает дело еще больше. Кроме того, говорить об этом – значит не оправдать доверия, доверия, оказанного мне одним очень дорогим для меня человеком. – Генерал снова развернул карту. – Человеком, который доверился мне, умирая.

– Сэр, – сказал Таск, вставая. – Я прошу прощения...

– Нет, – прервал его Дайен необычно спокойным голосом. – Сэр, это я должен просить прощения. Конечно, вы правы. Извините, я вел себя как ребенок. Прошу прощения за то, что вызвал у вас тяжелые воспоминания.

Джон Дикстер разгладил карту, прижав края пепельницей, двумя грязными стаканами и пистолетом.

– Я принимаю ваши извинения. Инструктаж пилотов сегодня вечером, в 22.00, Таск.

Он склонил голову к карте, давая понять, что его посетители свободны. Дайен и Таск вышли из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

Когда они ушли, Дикстер поднял голову. Карта была забыта. Генерал смотрел на кресло, где только что сидел этот молодой человек, и образ его так ярко отпечатался на сетчатке его глаз, словно Дайен был создан из пламени.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Всякая жизнь – это огромная

цепь причин и следствий, и природу

ее мы можем познать по одному-единственному звену.

Артур Конан Дойль, «Этюд в багровых тонах»

Дерек Саган сидел перед монитором компьютера, пристально вглядываясь в экран. Он был один в личных апартаментах на борту «Феникса». Комнаты располагались изолированно от остальных помещений корабля, и попасть в них можно было только с помощью лифта, приводимого в движение звуком голоса хозяина. Никто, кроме адмирала Экса и личной охраны Командующего, не смел явиться сюда без разрешения.

Не страх вынуждал Командующего держаться обособленно подобно многим другим правителям галактики. Конечно, страх у него был, как у любого человека, но смутный, глубоко засевший в душе, словно осколок шрапнели в старой ране. Этот осколок никогда не давал о себе знать, но Саган чувствовал: страх существует и однажды неминуемо окажется разбужен, и тогда придется испытать столь унизительное чувство. Саган не боялся ничего и никого. Обособленность была ему необходима, чтобы иметь возможность остаться наедине со своими мыслями, работой, молитвами и созерцанием запретного божества, которое помогало ему держаться с холодным равнодушием в отношениях с подчиненными.

Он знал, что это не вызывает у них враждебности. В конце концов он был королевского происхождения, что давало ему умение манипулировать людьми. Он никогда не появлялся перед ними иначе как облаченным в доспехи. Этот блестящий наряд не только производил впечатление, но и защищал, а также скрывал его внешность. Шлем не давал возможности увидеть выражение усталости или боли на его лице. Блестящие передние латы прятали несколько располневший живот. Саган мог всегда оставаться невидимым врагу, как внешнему, так и внутреннему...

Командующий терпеливо ждал, когда компьютер закончит свой поиск. Звуки мелодии Баха доносились из глубины каюты и будоражили глубоко запрятанный уголок его сознания, еще воспринимавший прекрасное. Бах был одним из немногих композиторов, музыкой которого он восхищался и наслаждался, считая ее математически выверенной и стройной.

– Поиск окончен, сэр, – прозвучал синтезированный голос компьютера.

– Вывести данные.

– Поиск связи некоего Мендахарина Туски с планеты Занзи с лицами, известными как Стражи, привел к Данха Туске, бывшему сенатору от Занзи, умершему в...

– Дальше, – приказал Саган.

– Информация на Мендахарина Туску исчерпана.

– Проследить связь с именем Таск.

– Поиск начат. – Пауза. – Поиск закончен.

– Вывести данные.

– Среди семидесяти тысяч субъектов, известных под именем Таск...

– Да-да.

– ...обнаружил одного, дата рождения которого, планета рождения и формула ДНК совпадают с субъектом, известным под именем Мендахарин Туска. Служба в армии...

– Достаточно. Проследить связь Таска со Стражами.

– Поиск начат. – Почти немедленно ответ: – Одна связь. Платус Морианна, Страж, встречал субъекта Таска на Сираке-7...

– Я сам вводил эту информацию.

Компьютер не отреагировал на раздраженный тон своего начальника.

– Поиск окончен, сэр.

– Хорошо. – Саган приблизительно этого и ожидал, но все же почувствовал досаду. – Дальше.

– Поиск связи субъекта по имени Таск, известного как Мендахарин Туска, со вторым кругом лиц, близко связанных с людьми, называемыми Стражами. Поиск обнаружил...

Компьютер замолчал, не докончив фразы: короткое замыкание в системе прервало работу на две-три минуты. Специалисты по компьютерам, работавшие на борту корабля, считали причиной дисфункции перегруженность памяти и чуть не каждый день предлатали Сагану решить эту проблему. Завтра он встретится с ними и все решит.

– ...одну связь.

– Неужели? – удивленно сказал Командующий.

– Субъект, известный как Джон Дикстер. Пятьдесят два года. Дезертир. Бывший генерал королевской армии. Самый молодой из получивших чин генерала по личному распоряжению...

– Достаточно. – Историю Дикстера Саган знал лучше компьютера. Его мысли невольно обратились к заключенному, содержащемуся на борту «Феникса». – Как сказал поэт: именно так заканчиваются все путешествия, правда, миледи? Эй, компьютер!

– Да, сэр.

– Требуется: местонахождение Джона Дикстера в настоящее время. Ключ: файлы на наемников и их деятельность во всех секторах. Получение этой информации требуется в первую очередь.

Аккорды фуги Баха гремели в каюте. Саган сразу выделил главную тему и следил за вариациями. Ведущая мелодия то сливалась с другими, то вновь возникала, словно красная нить в переплетениях белых кружев.

– Поиск завершен.

– Вывести данные.

– Джон Дикстер в настоящее время находится на Вэнджелисе, планете номер...

– Знаю. Дальше. – Он хорошо помнил эту планету. Но почему Дикстер на Вэнджелисе? Да, это в его секторе, но там были сотни необитаемых планет. И разве упомнишь все их названия и номера? Вэнджелис с чем-то связан, с чем-то очень важным. Саган попытался восстановить в памяти, но безрезультатно.

– В настоящее время идет война между Дугласом Мареком, доктором философии, разработавшим...

– Дальше.

– ...и местным планетарным правительством за контроль над урановыми рудниками.

– Политика.

– Мы придерживаемся стандартной политики невмешательства с условием, дающим нам право в случае прекращения поставок урана вмешаться и ввести военное положение на планете.

Уранодобывающая планета. Почему он должен что-то знать о ней?

– Поиск. Любая нестандартная информация, связанная с Вэнджелисом.

– Поиск начат. – Ответа долго не было, и Командующий подумал, что компьютер в конце концов вышел из строя, а значит, все-таки необходимо завтра же показать его специалистам. И в этот момент услышал:

– Поиск закончен.

– Вывести информацию.

– Вэнджелис выбран местом проведения эксперимента, осуществляемого Снага Оме, классификация – Красный. Дальнейшая информация может быть получена только по команде вашего голоса...

– Конец запроса.

Саган сидел, глядя на потухший экран. Вэнджелис. Эксперимент Снага Оме.

Одержимость! Вот до чего она тебя довела. Отчаянный поиск мальчика и обнаружение Мейгри совершенно вытеснили из памяти проект Оме. А он так гордился своей дисциплиной – физической и умственной! Конечно, особой необходимости держать проект в памяти не было. Все меры для его реализации приняты, и Саган был уверен, что работа идет по плану. Оме не особенно заслуживал доверия, но адонианец любил деньги как самого себя. Последний отчет по проекту был вполне удовлетворительным, а следующий ожидался во втором полуцикле. И все-таки Сагану следовало быть в курсе происходящего. Ему следовало знать, что на планете идет война.

Джон Дикстер. Дезертир. Роялист. В ночь переворота сражался на стороне той части королевской армии, которая осталась верной монарху. Был схвачен и посажен в тюрьму, но сумел сбежать. Многие думали, что генералу удалось выскользнуть из кулака Сагана. Никто не знал, что Командующий намеренно раскрыл кулак.

Если и был человек, к которому Мейгри могла убежать после своего исчезновения, то это Джон Дикстер. Саган держал генерала под наблюдением, но Мейгри у него не появилась и даже никогда не пыталась связаться с ним. Дикстер стал наемником и вполне преуспел на этой службе. Командующий в любое время мог бы сжать кулак и раздавить главаря наемников. Но он предпочел этого не делать. Джон Дикстер был хорошим командиром и выполнял со своими наемниками полезную функцию: не давал искрам разгореться в большой пожар.

А теперь Джон Дикстер может оказаться еще полезнее.

Откинувшись в специальном кресле, повторяющем линии его тела, Саган включил любимую мелодию и слушал, как она эхом раздается в пространстве.

Если Туска не знает подлинной личности своего молодого пассажира, то наверняка догадывается. Платус, видимо, вынужден был рассказать ему хотя бы часть правды, а то и всю, чтобы заставить его взять на себя ответственность за мальчика. А не могло ли случиться так, что Туска, сознавая бремя этой ответственности, решил обратиться за помощью к другу? Другу, знавшему Стражей и способному ответить на вопросы, для самого Туски слишком сложные?

Это надо проверить.

По его сигналу дверь каюты открылась, и на пороге появился один из личных охранников.

– Милорд?

– Пригласите адмирала Экса.

– Есть, милорд.

Охранник удалился, дверь захлопнулась. Саган мог вызвать адмирала по внутренней связи, но предпочел встретиться с ним и поговорить конфиденциально, учитывая, что на борту находится Мейгри. Он намеревался своим сообщением оглушить ее как взорвавшейся миной.

Дверь открылась, и снова вошел охранник.

– Адмирал Экс, милорд.

Придерживая дверь, охранник пропустил адмирала

Как, однако, вы быстро явились, – заметил Саган.

Он провел рукой по световому лучу, исходящему от музыкального центра, и все звуки смолкли. Командующий давно оставил надежду привить вкус к музыке адмиралу.

– Я был на полпути к вам. Хотел поговорить, милорд.

– О чем?

– О леди Мейгри, сэр.

– О леди Мейгри?

– Да, но это может подождать. Зачем я вам понадобился, сэр?

– Вот как раз это может подождать. Начнем с леди.

Адмирал, казалось, был смущен.

– Не знаю, как это объяснить, милорд, но...

– Говорите прямо, Экс, не тратьте зря времени.

– Хорошо, милорд. Дело в том, милорд, что леди... подрывает моральный дух на корабле.

– Моральный дух?

Для Сагана это не было неожиданностью. Он предвидел нечто подобное и успокоился, узнав, что происшедшее не так серьезно. Но тут же обозлился на себя. Он что же, тревожится за нее? Следовательно, надо принимать меры, устраняющие сами причины для беспокойства. Однако приходилось признать, что он никогда не был достаточно предусмотрительным в отношении Мейгри.

– Что именно она сделала, Экс? Уж не произносила ли она речи в спортивном зале, призывая солдат отомстить за поруганную честь короля и страны?

– О нет, милорд! – возмущенно воскликнул Экс. – Я никогда бы не допустил подобного. Следуя вашим приказам...

– Я пошутил, Экс.

– О да, милорд. – Адмирал явно не понимал причины столь неуместной шутки.

– Итак, что она сделала?

– Она бродит по всему кораблю, милорд.

– Я разрешил ей ходить куда вздумается. Она находится под постоянным наблюдением охраны, и ей запрещено только заговаривать с людьми.

– Это так, милорд. Ей нет нужды заговаривать.

– Нужда-то есть, – пробормотал Саган так тихо, что адмирал не расслышал.

– Стоит ей появиться на палубе, и все прекращают работу. Они ничего не могут с этим поделать. Я на себе это почувствовал, милорд, а ведь я не слишком впечатлительный человек.

– Одно из ваших бесценных качеств, Экс.

– Благодарю, милорд.

– Это не комплимент, но продолжайте. Я и не знал, что красота этой женщины так завораживает.

Экс давно привык к колкостям Командующего и слишком ценил себя, чтобы принимать их близко к сердцу. Да и отсутствие воображения помогало ему в этом.

– Нет, милорд. Проблема не в том. Солдаты говорят, что она бродит по коридорам, как привидение. От одного ее вида кровь стынет в жилах. Все замолкают. Не могут работать. И в то же время не в силах оторвать от нее глаз. Ужасный шрам...

Экс содрогнулся, но при этом не заметил, как мрачная тень легла на лицо Сагана.

– Несмотря на все ваши, жалобы, она будет продолжать пользоваться предоставленной ей свободой передвижения. Это согласуется с моими намерениями. Что же касается впечатления, которое она оказывает на людей, то это ее единственный способ борьбы со мной. Согласен, она отличается от врагов, с которыми вы привыкли бороться, но она – враг и относиться к ней надо соответственно. Предположим, коразианцты появятся на борту корабля. Не бросят же люди работу, чтобы смотреть на них?

– Нет, милорд, но...

– Любое прекращение работы – нарушение дисциплины, и за это надо наказывать. Понятно, Экс?

– Да, милорд.

– Теперь слушайте. Я хочу, чтобы вы взяли курс на планету Вэнджелис. Полет неоперативный. Никакой боевой тревоги. На планете идет война, адмирал. Оповестите всех, что мы обеспокоены судьбой урановых поставок с этой планеты. Вся информация в компьютере. Изучите ее.

– Есть, милорд.

Экс ждал дальнейших приказаний, подозревая, что не урановые поставки являются причиной изменения курса.

– Я хочу, чтобы вы распространили описание космолета «Ятаган» Туски и назначили вознаграждение за информацию о его местонахождении.

– У вас есть основания думать, что он там, милорд?

– Там находится Джон Дикстер, Экс. Очень может быть, что мы найдем на планете не только «Ятаган», но и мальчишку. К такому выводу я пришел с помощью дедукции. – Командующий бросил взгляд на адмирала, который смотрел на него молча и внимательно. – Теперь для вас, Экс, самый подходящий момент сказать: «Боже! Холмс, да вы же выдающийся человек!»

– Холмс, милорд? Я не уверен, что знаю...

– Литературный персонаж, Экс. Пусть это вас не беспокоит.

Адмирал и не беспокоился, но на языке у него вертелся вопрос, почему Командующий не использовал леди для выяснения местонахождения мальчика? Разве не это было главной причиной ее появления на борту корабля? Но Экс помнил лицо Сагана после возвращения с планеты Оха-Ло и решил не задавать такого вопроса.

Командующий откинулся на спинку кресла и устремил темные глаза на адмирала.

– Вы когда-нибудь задумывались над тем, что движет миром?

Адмирал нахмурился. Он не одобрял философских разглагольствований. Они непременно приводили к тому, что Саган пускался в дискуссии на запрещенные темы.

– Наш прославленный лидер, президент Роубс, – продолжал Саган, – начал бы, без сомнения, уверять, что всех этих людей свел случай. Социологи, используя статистические данные, таблицы, графики, доказали бы, что их свело стадное чувство. Но я-то уверен, что это воля Божья. Это именно Он собрал их всех вместе.

– Да, милорд.

Это короткое «да» могло привести адмирала в тюрьму. Но Экс давно понял, что, связав свою жизнь с Командующим, он свернул с ровной, хорошо наезженной дороги и устремился дальше по опасному бездорожью. Адмирал не был азартным игроком, но знал старую мудрую поговорку из лексикона игроков: «Кто не рискует, тот не пьет шампанского». Он так же сознавал, что человеку не обязательно обладать воображением, главное – быть честолюбивым. Правда, честолюбие его было мелковато. Экс не знал, кто такие социологи, не думал о высоком предназначении и не верил в Бога. Однако он верил в Дерека Сагана.

Командующий взмахнул рукой, и снова зазвучала музыка Баха.

Экс понял, что аудиенция окончена.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я люблю свой грузовик...

Глен Кэмпбелл, «Я люблю свой грузовик»

Крышка люка под рукой Таска открылась так быстро, что он чуть не упал внутрь.

– Где вы пропадали? – спросил голос из темноты.

– Включи свет! – огрызнулся Таск, скатываясь по поручням трапа.

Тусклая лампочка зажглась в центре потолочной перегородки жилого отсека. Дайен, следовавший за Таском, испытывал большое желание скатиться по поручням, как это делал наемник. Хорош будет у него вид, если он упадет с грохотом на палубу!

– Ты знаешь, который теперь час? – спросил Икс-Джей недовольным голосом. – Ты опять играл. Я слышал...

– Мы ходили повидать Дикстера, – невнятно проговорил Таск, снимая через голову пропитанную потом рубашку, – потом встретились кое с кем, и я показал парню несколько других космолетов. Затем мы присутствовали на оперативном совещании. – Сняв наконец рубашку, он кинул ее в угол. Поднял ногу и попытался стянуть с нее сандалию, прыгая на другой ноге по всей кабине.

– Совещание? – оживился Икс-Джей. – Вы только послушайте, что он говорит. Какое совещание?

В ответ на это Таск что-то прорычал и запустил сандалию в стену.

– Ах-ах, мы сердимся, мы в плохом настроении! – Икс-Джей неожиданно замигал индикаторами, выражая обеспокоенность. – Это не из-за денег? Не из-за того, что тебе предложили: умри сейчас, а деньги потом?

– Ты ведь хорошо знаешь Дикстера, – проворчал Таск. Сидя в гамаке, он возился с другой сандалией. – С деньгами все в порядке. Платят чертовски хорошо. Все дело в том, как я буду их зарабатывать.

– Ну, тогда... – успокоение проговорил Икс-Джей.

– Летать на чертовых «грузовиках»! – возмущенно сказал Таск и выругался. – Я пилот, а не водила грузовых кораблей!

Свет потух. Дайен, предвидевший это, уже лежал в гамаке. Он услышал, как вторая сандалия с грохотом ударилась о стену.

– Ну что, Таск, приступ бешенства прошел? – спросил Икс-Джей. – Тогда скажи мне, что происходит. Ты оставляешь меня торчать здесь часами. Поговорить не с кем. Ближайший сосед – кибер с облезлого прогулочного корабля. Разговаривает только цифрами, если вообще идет на контакт.

– Парень тебе все выложит. – В темноте Таск ходил по кабине, натыкаясь на-предметы. – Где полотенца? Я хочу принять душ.

– Только не здесь. Все системы отключены, кроме освещения и кондиционера. Экономим деньги. Иди тратить воду Дикстера. А полотенца лежат на своем обычном месте, в третьем ящике шкафа, под сухофруктами. Да не забудь просушить, я натянул снаружи веревку. Не хочу утром подбирать мокрое полотенце, которое ты бросил на палубе.

Смачно выругавшись в ответ, Таск, спотыкаясь, на ощупь пробирался к встроенному в боковую перегородку шкафу. Дайен услышал, как он выдвинул ящик и что-то уронил. Раздалось проклятие. Под потолком загорелся тусклый свет. Дайен увидел склонившегося над ящиком Таска, одной рукой потиравшего скулу, другой вынимавшего махровое полотенце. Сандалии снова были на ногах. Он обернул голые бедра полотенцем, двумя прыжками преодолел трап и выбрался из космолета, не переставая сквернословить.

Дайен с восхищением отметил, что в длинной череде ругательств ни одно не повторилось.

– Мои системы на пределе от возмущения, – сказал компьютер. Вспыхнул яркий свет. – А теперь, малыш, расскажи старому дяде Икс-Джею, что произошло. Ты действительно давно пропавший принц?

– Да, – сказал Дайен, положив руки под голову.

– Правда? – Огоньки компьютера ярко вспыхнули. – Дикстер тебе это сказал?

– Нет, – повел плечом Дайен, – но я понял это по его поведению. Он узнал меня. Он знал Платуса, Ставроса и Дерека Сагана. И он был в ту ночь во дворце. Говорит, что не был, но лжет. Он знает многое, но не рассказывает. – Дайен зевнул. Сказывалось влияние разреженного воздуха, переживаний и усталости от долгого дня. – В этом есть смысл.

– Да, хорошо. – Огоньки померкли, указывая на то, что Икс-Джей оправился от удивления. – Может быть и так, но генерал не сказал ничего конкретного.

– И не надо. – Дайен поудобнее улегся в гамаке, стараясь его не раскачивать. – Я знаю, что я принц.

– Не хочу подвергать сомнению сказанное тобой, но ответь мне, что думает об этом Таск?

– Мы это не обсуждали.

Дайен пытался поговорить с Таском, но тот отказался. И юноша почувствовал раздражение.

Икс-Джей молчал, усваивая полученную информацию, затем решил сменить тему разговора.

– Скажи, пожалуйста, что имел в виду Таск, когда говорил о «грузовике»?

– Точно не знаю. – Дайен снова зевнул и повернулся в гамаке. Он чувствовал себя уставшим и взвинченным, мускулы от нервного напряжения судорожно вздрагивали, и он никак не мог найти удобного положения. – Я почти ничего не понял из того, что происходило на совещании. Они говорили на незнакомом мне языке. На обратном пути Таск рассказал, о чем они говорили. Дикстер представил человека по имени Марек – думаю, я правильно запомнил имя. Оказывается, ему принадлежат урановые рудники в какой-то стране – не помню ее названия. Он был корпоративным феодалом. Да, кажется, так. Рудники принадлежали его семье на протяжении нескольких поколений. Но два года назад в этой стране произошла гражданская война и власть оказалась в руках местной олигархии. Они национализировали рудники, а Марека отправили в ссылку. Народ любил Марека, и правительство из предосторожности отнеслось к нему хорошо. Он мирно покинул планету, не желая продолжать войну, которая разрушала экономику. Он мог бы спокойно жить там, куда его выслали, – на самой окраине этой системы. Правительство посылало ему деньги – какой-то процент от доходов, предоставляло все, чего он хотел, лишь бы держать его подальше от рудников.

Но затем Марек узнал, что с шахтерами плохо обращаются, добыча упала, доходы понизились. Шахтеры бросали работу. Правительство послало на рудники войска, произошло кровопролитие. До Марека дошли сведения, что, если поставки урана будут прекращены, Командующий пошлет свои войска, и страна, а может быть, и вся планета окажется под контролем военных...

– Что означает...

– Думаю, это прежде всего означает: прощайте доходы, – сказал, улыбаясь, Дайен. – Никто этого не хочет: ни Марек, ни шахтеры, ни правительство. Но никто не хочет отступать от своего.

– Представляю картину: все стоят, направив дула пистолетов друг на друга, а в это время подходит Командующий и стреляет им в спины.

– Да, но, по словам Марека, руки правительства дрожат сильнее, чем у других. Правительство ни с чем не соглашается, не идет на уступки. Люди сыты им по горло. Они сформировали группы, готовые выступить и захватить всю власть на планете. Таск думает, что Марек причастен к этому, но Дикстер не намерен помогать ему в свержении правительства. Все, чего он добивается, как я предполагаю, так это обеспечить бесперебойную поставку урана, пока Марек пытается захватить контроль над рудниками.

– Вот почему Дикстер так долго живет. Если бы генерал-наемник вроде него вмешался в заговор по свержению правительства, он бы сразу ощутил затылком дыхание Конгресса. Конечно, при условии, что к тому времени его затылок был бы цел, – добавил Икс-Джей, немного подумав. – Но кто пытается помешать поставкам?

Дайен зевнул. Он наконец расслабился и желал только одного: чтобы компьютер замолчал.

– По мнению Марека, есть в правительстве два или три человека, которые считают, что вмешательство Командующего не так уж опасно. Саган, мол, будет им так благодарен, что оставит их у власти...

– Ага, так благодарен, что сунет их в камеру распада. Саган терпеть не может предателей. Забавно! Но если хорошенько подумать и учесть все обстоятельства, то именно он заслуживает премии «Предатель века».

Ответа не последовало.

– Сколько Таск проиграл? – спросил Икс-Джей.

– Двадцать семь золотых, – сквозь сон пробормотал Дайен.

* * *

– Ты сказал Икс-Джею, сколько я проиграл? – наклонившись к Дайену, спросил шепотом Таск.

– Двадцать семь золотых.

– Молодец! – Таск присвистнул, почувствовав облегчение. Достав потертый кошелек, он вынул из него толстую пачку пластиковых банкнот, отсчитал две и протянул их юноше. – Твоя доля. Должен признать, что твоя система сработала. Теперь надо найти подходящее местечко на борту, чтобы припрятать их от...

– Смирно! – раздался голос Беннетта, и разговоры прекратились. В наступившей тишине слышалось шарканье, копошение, царапание ног, лап, щупальцев наемников, строящихся в ряд, чтобы поприветствовать генерала Дикстера: каждый делал это на свой лад, выражая глубокое уважение.

Генерал вышел из трейлера на бетонированную площадку и жестом пригласил присутствующих сесть. Все расположились так, как привыкли, чтобы давать отдых своему телу: кто сел на стул, кто откинулся назад, опираясь на гигантский хвост, другие легли на бетон, а, например, шестеро плавучих кандаров медленно подпрыгивали и опускались.

После нестерпимо жаркого дня ночь на Вэнджелисе казалась прохладной, поэтому инструктаж пилотов проводился под открытым небом. На все еще теплом бетоне расставили раскладные стулья. Вдоль взлетно-посадочной полосы выставили охрану. Приняли и другие меры безопасности.

Дикстер кивнул, приветствуя всех. Взгляд его карих глаз останавливался попеременно на каждом, узнавая и благодаря за присутствие. Остановился он и на Дайене, при этом юноша заметил, как на усталом лице генерала появилась улыбка.

– Зная, как быстро распространяются слухи среди моих подчиненных, мне нет нужды рассказывать вам, что сегодня Марек развернул свои войска и взял контроль над рудниками. На данный момент вы, возможно, знаете больше, чем я, поэтому детали опускаю.

В ответ присутствующие засмеялись и закивали головами. С лица Дикстера сошла улыбка, и оно приняло деловое выражение.

– Причины происходящего нас не касаются, – сказал Дикстер.

Слушая его, Дайен задумался. Он вспомнил карты, развешанные по стенам трейлера, и удивленно поднял брови. Может быть, он ошибается, но, кажется, Дикстер отлично информирован обо всем. Когда он шел на инструктаж, то просто из любопытства заглянул в передвижной полевой центр связи и увидел, как многочисленный штат центра ведет радиоперехват и записывает данные на компьютер. Среди них был и Дикстер, который подходил то к одному, то к другому оператору, внимательно изучал постоянно меняющиеся световые карты на огромных экранах, а потом обсуждал их шепотом с офицерами.

Неожиданно юношу осенила мысль. «Зачем генералу, имеющему под рукой самое современное оборудование, старые карты? Почему он с такой любовью относится к ним? Возможно, – подумал Дайен, – эти карты напоминают ему о тех местах, где прошла лучшая часть его жизни».

Задумчивость Дайена прервал резкий голос Дикстера:

– Слушайте и повторяйте! Твердо усвойте и запомните! Грузы с ураном пройдут.

Наемники хором повторили последние слова.

– Еще раз. Громче: грузы с ураном пройдут! Все послушно повторили, на этот раз со смехом.

– Еще раз и без шуточек. Поймите, ваши головы, шкуры и пузыри, – Дикстер бросил взгляд на подпрыгивающих кандаров, – останутся целы, если грузы пройдут. Стоит одному «грузовику» пропасть – и тогда боевые корабли Командующего обрушатся на нас с такой скоростью, что вы и глазом моргнуть не успеете. Повторите: урановые грузы пройдут!

Все еще посмеиваясь, наемники повторили эти слова с большим энтузиазмом.

Дикстер улыбнулся и кивнул головой.

– Очень хорошо. Большинство тех, кто стоит здесь у власти, хотят появления Командующего на Вэнджелисе не больше, чем мы. Но вы слышали, что говорил Марек. Он уверен, что есть в правительстве и такие, кто попытается захватить грузы с ураном и продать их напрямую Республике. При этом они состряпают легенду, чтобы представить себя перед Командующим в выгодном свете, а Марека очернить. На твой «грузовик», Таск, возлагается роль более важная, чем просто доставка урана.

– Да, этим ты докажешь, что денежки нам платят не зря! – крикнул кто-то из присутствующих.

Все засмеялись. Сидевшие рядом с Таском начали хлопать его по спине, толкать в бок. Таск со злобой смотрел на них. Десять минут он провел в приемной генерала, пытаясь прорваться к нему, чтобы высказать свое недовольство, но Дикстер был очень занят.

– Каждый груз сопровождает экипаж из трех пилотов. «Грузовик», который будет опекать Таск, явится первым и пока единственным. Мне бы чертовски хотелось отправить одновременно много «грузовиков», чтобы им легче было пройти между боевыми кораблями противника. Но из-за вчерашней забастовки и последовавших за ней вооруженных столкновений подача руды задержалась. Шахтеры работали день и ночь, но смогли загрузить только один «грузовик». Придется отправить хотя бы его. Хочу сообщить вам приятную новость. На «грузовик» установили лазерную пушку, позаимствованную у Командующего.

Раздался дружный смех.

– Что в этом смешного? – шепотом спросил Дайен у Таска.

– Командующий даже не догадывается, что одолжил ее нам.

Дайен посмотрел на него непонимающе.

– Пушку украли, парень. Как и большую часть оборудования и вооружения. Все это противозаконно, сам понимаешь.

«Все у вас противозаконно», – подумал Дайен, обводя взглядом пилотов и вспоминая, что рассказал о них Таск в перерывах во время карточной игры. Некоторые дезертировали из армии Галактической демократической республики, разочаровавшись подобно Таску в службе и образе жизни военных. Другие были уволены со службы, кто с почетом, а кто с позором. Привыкшие к сражениям, они быстро убедились, что другая служба или работа их не удовлетворяет, она просто менее прибыльна, а потому продолжали заниматься тем, что знали лучше всего, – военным делом, но уже в качестве наемников. Были среди них и объявленные вне закона, бежавшие с самых разных планет. Каждый был хорошо известен Дикстеру. Генерал лично беседовал с ними, прежде чем принять под свою команду. Тех, кто нарушал строгий распорядок и не соответствовал высоким стандартам службы, рассчитывали и просили больше не возвращаться. Дикстер и его наемники вскоре завоевали репутацию не только отличных и опытных солдат, но и дисциплинированной и хорошо организованной команды. К тому же генерал с осторожностью выбирал дела, за которые он и его люди воевали. В конце концов это могло стоить им жизни.

– Те, кто полетит с первым грузом, собираются на взлетной площадке в 4.00. Таск, доложи о готовности к полету сразу после инструктажа. Остальные свободны.

Вскочив на ноги и опрокинув при этом стул, на котором он сидел, Таск поспешил за Дикстером. Дайен пошел следом. Он испытывал радостное возбуждение от мысли о предстоящем полете, хотя на душе было неспокойно. На память невольно приходили слова Платуса, осуждавшего войны и насилие. Но он отбросил эти воспоминания. Юноше казалось, что Марек и Дикстер правы, а правительственная олигархия поступает нечестно. Марек ведь пытался решить спор о рудниках мирным путем, но потерпел неудачу. Конечно, Платус понял бы это. Дайен был даже несколько озадачен, узнав, что Дикстер не собирается вмешиваться, не хочет участвовать в свержении правительства и в захвате власти.

Пробираясь сквозь толпу пилотов, расходившихся с площадки, Дайен отстал от Таска и настиг его в тот момент, когда наемник говорил генералу с обидой в голосе:

– Я военный пилот, а не водитель транспортного корабля. Разрешите мне лететь в сопровождении. Я принесу больше пользы...

– Я уже принял решение, Таск, – сказал Дикстер, направляясь к трейлеру, в котором находился штаб. – Я не прошу тебя пилотировать «грузовик». У тебя будет пилот-водитель, один из лучших.

– Не пилотировать! Прошу прощения, сэр, но тогда какого черта...

– Ты опытный стрелок, Таск. Умеешь обращаться с лазерной пушкой...

– Стреляющая ломовая лошадь! – выругался Таск.

– О чем это ты? – Дикстер приостановился и покосился на Таска.

– Ни о чем, сэр.

Глаза генерала в сеточке морщин прищурились, губы растянулись в улыбке – горькой улыбке понимания. Таск, в смущении опустив глаза, не заметил улыбки Дикстера, который продолжал говорить строгим, без нотки сочувствия голосом:

– Среди моих стрелков ты единственный имеешь опыт в обращении с новейшим образцом орудия. Кроме того, ты умен, сообразителен и наделен воображением. В трудной ситуации найдешь наиболее логичное решение, а не станешь просто пробиваться, стреляя направо и налево.

Генерал провел рукой по потному лицу. Несмотря на ночь, жара не спадала.

– Догадываюсь, что вы все думаете обо мне: старый дурак. – Он оглянулся на наемников, направлявшихся кто куда: к своим кораблям, в бар или ближайшее казино. – Но я даже выразить не могу, как много это значит – провезти груз без всяких инцидентов. Тебя, Таск, я выбрал по одной причине: я доверяю тебе. – Дикстер одной рукой обнял наемника за плечи. – Не подведи меня.

Кивнув головой, Дикстер дал понять Таску, что вопрос исчерпан.

Таск еще ниже опустил голову.

– Есть, сэр, – пробормотал он.

– А теперь пойдем ко мне в кабинет. Я познакомлю тебя с твоим водителем.

Сняв руку с плеча Таска, Дикстер повернулся к Беннетту, который следовал за ними, нагруженный планшетами и бумагами. Генерал и адъютант быстрым шагом направились к трейлеру, оставив позади Таска. Дайен, во время разговора Дикстера и Таска державшийся в стороне, увидел, что Таск остановился.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Таск. – Ох как не нравится, черт возьми!

* * *

В трейлере Дикстера было многолюдно, шумно и душно. Люди постоянно входили и выходили. Чаще других здесь появлялись связисты из большого белого вагончика – полевого узла связи, на крыше которого поблескивал целый лес антенн различной формы и размеров.

– Они держат связь с Мареком, получая донесения о передвижении его войск, а может быть, прослушивают и переговоры правительственных сил, – объяснил Таск.

Дайен кивнул, стараясь показать, что все понимает. Но взглядом неотступно следил за другим вагончиком, припаркованным рядом с узлом связи. Этот вагончик был меньше и по виду новее. В отличие от соседнего, никто не выходил из него и не входил туда. Тем не менее было очевидно: там идет интенсивная работа. Установленные на крыше локаторы вращались, несколько длинных, из блестящего металла труб были обращены в небо.

– Что там происходит? – спросил Дайен, указывая на вагончик.

Таск посмотрел на него быстрым проницательным взглядом.

– Прослушивают переговоры между кораблями флота.

– Командующего?

– Угу.

Дайен смотрел на вагончик. Пальцы его сжались в кулаки, дрожь то ли от возбуждения, то ли от озноба пробежала по телу.

– Пойдем, парень. Невежливо заставлять генерала ждать.

– Может быть, мне лучше остаться здесь?

Таск посмотрел на юношу, потом перевел взгляд на вагончик и, покачав головой, крепко ухватил его за руку.

– Я знаю, о чем ты думаешь, парень, и это нехорошо.

Дайен уставился на него, стараясь вырваться из рук наемника.

– Что вы имеете в виду?

– «Этот человек знает, кто я» или что-то в этом роде. Да, Саган знает, и ты ради этого готов рисковать своей жизнью, а также моей и Дикстера?

– Вы ошибаетесь! Ничего подобного! Я же не глупец. Кроме того, – добавил юноша холодным тоном, пытаясь освободиться от крепкой хватки Таска, – я уже знаю правду.

– Я в курсе. – Таск ухмыльнулся. – Икс-Джей рассказал мне. Должен сказать, твои слова подействовали на него как удар молнии. В таком шоке Икс-Джей не был с тех пор, как мы попали под перекрестный огонь на Дельте Венус. – Наемник тяжело вздохнул. – Давай покончим с этим.

Дайен понуро побрел за Таском. Напоследок еще раз бросил взгляд на вагончик. Он действительно не помышлял о том, в чем заподозрил его Таск. Он и думать об этом не смел, пока Таск не заговорил.

Думать не смел.

Да, подсознательно такая мысль у него возникла, потому что стоило Таску обвинить его в желании связаться с Командующим, как Дайен признался себе, что действительно подумал об этом, но тут же отверг эту мысль по причине, о которой упомянул Таск. Все это означало, что Таск понимает его лучше, чем он сам. Это смутило и обеспокоило Дайена.

На пороге трейлера Дайен, Таск и еще два пилота столкнулись с выходящим инопланетянином и двумя солдатами и никак не могли разойтись. Наконец, пробившись в дверь, они оказались в душной, шумной, переполненной людьми приемной. Дайен почувствовал удушье. Он не любил толпу. Оказываясь среди простых людей, он понимал, как чужд и как далек от них.

«Я не принадлежу к ним, – думал он, – и никогда не буду принадлежать».

Ждать вызова к генералу пришлось довольно долго. Юноша внимательно прислушивался к разговорам, пытаясь понять смысл жаргонных словечек, которыми перебрасывались военные, и так увлекся, что забыл о своей отчужденности. Наконец Беннетт крикнул: «Таск!»

Поработав локтями, прокладывая путь через душную и шумную приемную, они оказались в кабинете Дикстера, где, в отличие от приемной, было прохладно и тихо. Беннетт закрыл за ними дверь.

Генерал Дикстер сидел за столом. А напротив посетители увидели женщину, читавшую журнал. При их появлении она подняла глаза, но потом снова вернулась к чтению. Очевидно, вошедшие не произвели на нее впечатления.

– Таск, Дайен, входите, садитесь.

Генерал приветливо кивнул. Если он и был удивлен, что наемник привел с собой юношу, то ни словом, ни жестом не выказал этого. Похоже, Дикстер забыл все то странное, что было связано с Дайеном, или делал вид, что из-за срочных и важных дел все это вылетело у него из головы.

– Таск, это твой пилот-водитель Нола Райен. Нола, это Таск, стрелок. Вы будете нашим первым экипажем.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Перевозки покончили мои счеты с жизнью...

Благодарный покойник, «Перевозки»

Надо сказать, Таск ничего не имел против женщин. Они нравились ему, даже очень нравились. Он уважал их. В летной школе, где он учился, было несколько превосходных женщин-пилотов. Но когда женщина управляет космическим кораблем, который летит рядом с тобой, то она уже не воспринимается как женщина. Она – пилот. Чего Таск не любил, так это присутствия женщины на борту его корабля, особенно если она партнер. Это действовало на нервы. В присутствии женщины он всегда ощущал желание защитить ее, заботиться о ней. Броситься с обнаженным мечом на врага, чтобы спасти ей жизнь, при этом знать, что тебя могут убить, и так далее, и тому подобное.

И вот теперь его вынуждают не только орудовать лазерной пушкой на каком-то «грузовике», но и разделять с женщиной обязанности и ответственность. Понимая, что хуже этого ничего быть не может, если не считать, конечно, внезапного появления на пороге Командующего, Таск криво улыбнулся, протянул руку и сказал первое, что пришло в голову:

– Вы совсем не похожи на водителя «грузовика».

На самом-то деле Таск в этот момент думал, что Нола Райен похожа не на водителя, а на сам «грузовик». Невысокого роста, плотного телосложения, с широкими плечами и мускулистыми руками, привыкшими управлять громоздкими, неповоротливыми транспортными кораблями, она действительно напоминала если не «грузовик», то «грузовичок». Пышные каштановые волосы, коротко стриженные для удобства в жарком климате, обрамляли живое, все в веснушках лицо. Зеленые с коричневыми крапинками глаза смотрели на Таска без всякого интереса. Руку ему она не подала. И хотя слова Таска, обращенные к ней, можно было принять за комплимент, она, очевидно, истолковала их по-другому.

– А вы не похожи на дезертира, – сказала она в ответ.

Что это: ответный удар, оскорбление? Таск не мог понять. Подумав, он опустил руку, чтобы не дать ей возможности еще раз съязвить.

– Пожалуйста, садитесь и продолжим, – распорядился Дикстер.

Таск опустился в кресло. Нола отодвинула свое кресло в сторону. Дайен продолжал стоять в углу, думая, что его не замечают, пока случайно не поймал взгляд Дикстера, оторвавшегося от изучения бумаг на столе.

«Я ошибся. Он не забыл про меня, – подумал Дайен. – Он думает обо мне больше, чем о войне. Посмотри же на меня, черт возьми! Кого ты видишь? Чего ты боишься?»

Но пока эти мысли проносились в голове Дайена, генерал Дикстер отвел глаза и обратил все свое внимание на строптивых наемников.

– Нола Райен – одна из лучших среди водителей «Грузовиков», Таск. Она прибыла к нам с прекрасными рекомендациями от дирекции рудников. Больше четырехсот рейсов на ее счету. Таск – лучший из моих стрелков, Райен. К тому же я ему очень доверяю. Вы будете хорошим экипажем.

Таск и Нола посмотрели друг на друга, как два голодных льва, столкнувшихся над тушей убитой косули.

– Вы должны быть хорошим экипажем, – повторил Дикстер суровым голосом. – Вы полетите с первым грузом. Если с ним что-то случится, второго может не быть. Если же все пройдет благополучно, мы докажем правительству, насколько бессмысленны их попытки остановить нас. Райен, тебе это понятно?

– Да, сэр. – Нола выпрямилась в кресле, выставив вперед квадратный подбородок, что, по мнению Таска, ей совсем не шло.

– Таск?

– Да, сэр. Известно ли, генерал, чем и как они могут атаковать нас?

Дикстер утвердительно кивнул головой.

– Судя по донесениям разведки Марека, вооружение, находящееся в руках местного правительства, типично для олигархий малых планет. У них есть широкий выбор боевых кораблей как дальнего, так и ближнего радиуса действия. Большинство – старого образца, сохранившиеся еще со времен монархии.

Дикстер замолчал, что заставило Таска насторожиться.

– Понятно, сэр. Что еще?

– Есть один корабль современного образца. Торпедоносец новейшей конструкции. Чудо техники и абсолютно новый.

Таск от удивления открыл рот.

– Где они его раздобыли?

Дикстер почесал покрытую щетиной щеку.

– Хотел бы я это знать. Лицо его стало мрачным.

Таск собирался что-то сказать, но, увидев, что Дикстер подмигнул ему, перевел взгляд на Нолу и промолчал.

В этот момент дверь открылась, и в нее заглянул Беннетт.

– Прошу прощения, сэр, поступило сообщение от Марека...

– Хорошо. Есть еще вопросы?

Дикстер вопросительно посмотрел на Таска и Нолу, но те отрицательно покачали головами. Все встали. Таск, выходя из кабинета, пропустил Нолу вперед.

– Увидимся утром, – сказал он дружелюбным тоном.

– В 4.00. – В первый раз она посмотрела прямо ему в лицо. Ее глаза походили на два больших изумруда. – Не опоздай.

Вскинув на плечо сумку, она вышла в приемную, не оглянувшись. Покинув переполненный людьми трейлер, Таск и Дайен увидели, как Нола с независимым видом идет по бетонной площадке. Держалась она прямо, шагала широко. Видно было: эта не из тех, кого пугают препятствия. Напротив, ей, наверно, доставляло удовольствие преодолевать препятствия, а не избегать их. Такого типа женщины не будут сидеть спокойно и выполнять только то, о чем их попросили.

– Черт! – проворчал Таск.

4.00 утра.

Таск застегнул «молнию» на куртке. Дайен с завистью наблюдал за ним.

– Я не думаю, что...

– Нет, – оборвал его Таск. – У меня и так достаточно проблем. – Взяв шлем, он ступил на трап, ведущий к выходному люку космолета.

– Распоряжения остаются прежними? – спросил Икс-Джей.

Таск остановился.

– Нет. Добавь к списку имя парня. Договорились?

– Конечно, – сказал компьютер. – Он не ругается! Счастливого полета! – добавил Икс-Джей, когда уверился, что Таск покинул космолет и не слышит его.

– Что это значит? – спросил с подозрением Дайен, угрюмо глядя на закрывшийся люк.

– О чем ты? – В компьютере раздался какой-то треск. – Говори короче. Я отключаюсь до начала рабочего дня.

– О каких распоряжениях в отношении меня говорил Таск?

– А, это... Распоряжения о разделе имущества в случае его смерти. Таск сделал тебя своим наследником. Наследовать, правда, особо нечего. Половина стоимости этого драндулета твоя, половина – моя. Это то, что он имеет сегодня. Отец Таска был довольно богатым и оставил его матери приличное состояние. Думаю, когда она умрет, Таск будет не из бедных...

Схватив старую куртку Таска, Дайен выбрался из космолета. Освещенный яркими лучами прожектора, около космолета стоял джип на воздушной подушке, который должен был отвезти Таска на взлетную площадку, расположенную около рудников, откуда отправлялись «грузовики». Около джипа Дайен увидел генерала Дикстера, Таска и троих незнакомых ему людей.

Юноша осторожно спустился по трапу на площадку и встал в стороне, стараясь держаться в тени.

– Таск, познакомься, это пилоты кораблей сопровождения. Найгол с Анвара-33.

Таск и иносущество, чья толстая кожа не нуждалась ни в какой защите, протянули друг другу руку и лапу.

– Капитан Линк Джоунс.

– Линк, – Таск протянул ему руку, – ты откуда?

– Чем меньше знаешь, тем лучше. Согласен, Таск? – Красивый пилот улыбнулся и пожал руку Таску.

– Капитан Мирна Анрим, Ана-2335.

Женщина со зловеще-мрачным лицом молча пожала руку Таска.

– Все полетят на «Ятаганах», – продолжал Дикстер. – Все подчиняются тебе, Таск. Они будут сопровождать вас, пока вы не войдете в зону действия флота. Затем вас возьмут под прикрытие космолеты флота. Если правительственные силы попытаются вам помешать, они сделают это не под дулами орудий Командующего, а раньше. Водитель «грузовика» имеет инструкции разгрузиться и немедленно возвращаться назад. Все ясно?

Пилоты закивали головами. Дикстер вручил им запечатанные конверты.

– Внутри вы найдете информацию о месте встречи кораблей. Не вскрывайте конверты, пока не взлетите. О любых изменениях вам сообщат по коду, который также находится в конверте. Хотите что-нибудь добавить? Таск?

Наемник отрицательно покачал головой, и пилоты направились к своим кораблям. Дайен подошел ближе. Дикстер увидел его, но ничего не сказал, и юноша понял, что может остаться.

– Таск, можно тебя на одно слово?

Генерал, взглянув на Дайена, жестом подозвал его. Они отошли от джипа, чтобы шофер не мог их слышать, и остановились у предохранительного ограждения, окружавшего площадку. Дикстер вышел на освещенное лучом прожектора место. Он выглядел усталым, глаза его покраснели от недосыпания.

– Таск, мы перехватили сигнал секретного кода с пометкой «срочно», переданный с флагманского корабля Командующего. Они объявили о розыске с целью арестовать тебя. Розыск и арест по категории «А». У них есть описание твоей внешности, включая видеозапись военного удостоверения личности, а также описание твоего космолета вплоть до пятен сажи и заклепок.

– У Таска поникли плечи.

– Значит, они все-таки успели снять меня, когда мы покидали Сирак.

– И, что еще хуже, они назначили цену за твою голову. Десять тысяч золотых.

Таск открыл рот от изумления.

– Десять тысяч! Черт возьми! Да за такие деньги я бы сам себя сдал!

Дикстер натянуто улыбнулся. Дайен смотрел на них в замешательстве, с трудом понимая, о чем они говорят, но не решался задать вопрос.

– Там говорится что-нибудь о парнишке?

– Ничего. Вы сделали для этого немало, Таск, ты и Платус. Думаю, Саган либо не знает, что парень с тобой, либо не представляет, как он выглядит, а потому не может дать описаний.

Таск с мрачным удовлетворением покачал головой.

– Вы все еще хотите, чтобы я работал на вас, сэр? – спросил он спокойно. – Или увольняете?

– Нет, ты нужен мне. К тому же ты летишь не на своем космолете, а покидать «грузовик» у тебя нет причины. Когда прибудете на разгрузочный пункт, предоставь Райен вести переговоры и руководить разгрузкой. В конце концов они хорошо ее знают. А сам оставайся на борту и держись подальше от объективов видео. Шлем не снимай, рот не открывай. Возможно, у них есть запись твоего голоса. Ты должен быть польщен, что Саган тратит столько времени и денег на тебя.

– А что будет, когда я вернусь, сэр? – Казалось, Таск не оценил комплимент генерала. – Господи, не могу же я просто сидеть тут!

– Я подумаю об этом. Предоставь это решать мне, – заверил его Дикстер.

– Будто вам не о чем больше думать, кроме меня, сэр, – удрученно сказал наемник.

Он провел рукой по жестким курчавым волосам и потрогал серебряную серьгу в ухе.

– Не беспокойся, Таск. Для тебя сейчас главное – сосредоточить все свое внимание на предстоящем полете. – Дикстер похлопал его по спине, и по этому жесту Дайен понял, что разговор окончен. – Счастливого полета. Передай от меня привет Ноле Райен.

– Угу. То есть я хочу сказать, есть, сэр. – С безрадостным видом Таск развернулся и увидел Дайена.

Наемник деланно улыбнулся. Он не ожидал увидеть здесь Дайена и поэтому с упреком посмотрел на него.

– Ты здесь, парень? Не детское это время.

– Я только хотел сказать... – Юноша не сразу сумел найти подходящие слова и после минутного замешательства добавил, протянув руку: – Счастливого, полета!

Таск улыбнулся, крепко пожал руку Дайену, взглядом показывая, что вверяет его заботам Дикстера, потом побежал к джипу, вскочил внутрь и скрылся в ночи.

– Что означает «розыск и арест по категории «А», сэр? – спросил Дайен.

Дикстер стоял, вглядываясь в темноту. Взметнувшийся столб пламени и оглушающий рев, сопровождавшие взлет одного из кораблей, не дали генералу ответить. Три космолета один за другим взмыли в черное ночное небо. Генерал наблюдал за ними, пока те не превратились в крошечные светящиеся точки, потом повернулся к Дайену и сказал:

– Под эту категорию подпадают самые опасные преступники, которые представляют серьезную угрозу Республике. В этот список входили имена всего лишь нескольких человек, теперь к ним добавили имя Таска.

– Чьи имена, сэр?

Прищурив глаза, Дикстер пристально посмотрел на юношу.

– Ты знаешь их, Дайен. Мог бы и не спрашивать. Данха Туска, Анатоль Ставрос, Платус Морианна, Мейгри Морианна...

– Кто? – Дайен удивленно посмотрел на генерала. – Кого вы назвали?..

Дикстер, явно сожалея, что заговорил об этом, не ответил. Повернулся, отошел в тень, и Дайен не мог разглядеть выражение его лица.

– Только об одном человеке из этого списка вам, молодой человек, надо беспокоиться – о Мендахарине Туска. – В ночной тишине голос Дикстера звучал мягко и печально. – Потому что остальные уже мертвы.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Жми на всю железку!

Из жаргона водителей грузовиков, приблизительно 1970 год

– Где ты пропадал? – набросилась на него Нола. – Мы на тридцать минут отстаем от графика!

– Генерал давал мне последние инструкции, – ответил Таск.

Они стояли, мрачно глядя друг на друга, затем Нола, поджав губы, надавила кнопку, и тяжелая дверца люка «грузовика» захлопнулась с таким грохотом, что от него задрожал весь корпус. Вообще-то Таск, впервые увидев «грузовик», пришел к выводу, что он похож на кубической формы склад, который какой-то шутник приспособил для полетов.

– Следуй за мной, – приказала Нола и повела его по коридору, напоминавшему металлическую трубу.

Таск послушно последовал за ней, заметив при этом, что летный комбинезон, в который была одета Нола, не делает ее фигуру стройнее. Что поделать, не нравились ему коренастые женщины, а тем более брюнетки. Высокие стройные блондинки, особенно те, у которых хватало ума зарабатывать на жизнь иным способом, нежели чем водить «грузовики», импонировали Таску гораздо больше. Он шел, с удрученным видом посматривая по сторонам, и ему мерещилось, что несколько сотен тонн руды, заключенной в металлические ящики, скользят за ним и вот-вот задавят.

Кабина, в которую они вошли, оказалась крошечной и предназначалась для непродолжительных полетов в космосе. Довольно грубо отодвинув женщину в сторону, Таск огляделся. Двоим в кабине было и так тесно, а с лазерной пушкой, установленной посередке, вообще невозможно развернуться. Да, в таком помещении придется решать нелегкую задачку даже перед тем, как поднять руку и почесать за ухом.

– Кабина предназначена для работы, а не для комфортного времяпрепровождения, – выпалила Нола, в свою очередь, ловко толкнув бедром и плечом Таска, от чего тот покачнулся и чуть не ударился лицом о щит с рычагами переключателей.

– Для работы! – рявкнул Таск. – Подходящее местечко для работы, особенно если какой-нибудь сукин сын вздумает выпустить по мне торпеду!

Он тут же пожалел о сказанных словах, хотя и не видел ее лица, так как Нола стояла к нему спиной. Он слышал, что она затаила дыхание, и увидел, как рука, лежавшая на спинке пилотского кресла, задрожала. С трудом изогнувшись, Таск заглянул ей в лицо.

– Послушай, Райен. Я...

– Надень шлем! – бросила она, стараясь не глядеть на него. – Мы опаздываем уже на тридцать пять минут.

Сожалея, что ввязался в это дело и виня во всем Икс-Джея, Таск надел шлем и со злобой застегнул ремень под подбородком. Затем несколько минут обследовал пушку не потому, что ему это было так уж необходимо, а просто чтобы еще оттянуть старт и позлить Нолу Райен. Пушка отличалась от тех, с которыми ему приходилось работать раньше: конструкция была новой, усовершенствованной. Он сразу оценил сделанные изменения и удовлетворенно хмыкнул. По крайней мере с пушкой все в порядке!

Не без труда забравшись в кресло, Таск наблюдал, как опытные руки женщины орудуют пультом. Он лишь приблизительно понимал, что она делает. «Грузовик» относился к космическим кораблям, в основе управления которыми лежал антигравитация. Таск в принципе был знаком с такого рода кораблями, но никогда не управлял ими.

Через толстое защитное стекло обзорного иллюминатора он видел, как команда технического обслуживания покидала стартовую площадку после того, как Нола подняла большой палец, показывая, что «грузовик» готов к взлету. Затворы шахты, в которой помещался огромный корабль, начали медленно открываться с грохотом и скрежетом, которые были едва слышны сквозь толстые стенки корпуса. Нола повернула ручку, усиливая антигравитационное поле, и неуклюжий монстр начал неторопливо и бесшумно подниматься в небо. Поглощенный открывшимся перед ним зрелищем необычайно красивой планеты, которая медленно проплывала под ними, Таск невольно сравнивал взлет «грузовика» со стартом космолета, огненной стрелой взметавшегося ввысь с такой скоростью, что он мгновенно попадал в черноту космического пространства, не оставляя возможности взглянуть на покидаемую планету. Неожиданно он вздрогнул от холодного как лед прикосновения.

Обеспокоенный, не случилось ли чего, он повернулся и увидел Нолу, протянувшую ему руку, – нелегкая задача, если учесть, что между ними находилась пушка. Сквозь стекло шлема на него смотрели глаза – большие красивые, переливчато-зеленые, с длинными темными ресницами под изогнутыми дугой бровями.

– Таск... – с трудом проговорила она. – Я просто хотела сказать... Извини, что я вела себя... Как последняя... грымза.

– А, перестань! Ты не...

– Да-да, – сказала она с чувством. – Вчера вечером и сегодня утром. Ты ведь ничего обидного не хотел сказать... Я имею в виду твое замечание, что я не похожа на водителя «грузовика». Я всегда воспринимаю это болезненно. В детстве я была толстой и меня всегда дразнили «грузовиком». Может быть, именно по этой причине я стала водителем. Что-то я разболталась. Ты подумаешь: грымза да еще болтушка. По правде сказать, Таск, я очень боюсь. Так боюсь, что утром едва сдерживала себя, вот и наговорила...

– Перестань, Райен, не волнуйся, – сказал Таск. Он пожал ее руку. – Господи, да твои пальцы холодные как лед! Ничего особенного нет в том, что ты бо ишься. Это естественно. Было бы даже удивительно, если б ты не боялась.

– Мне приходилось попадать в космические пылевые бури, но я никогда не теряла самообладания, да и с грузом все было в порядке, – продолжала Нола, крепко сжимая руку Таска. – Этот «грузовик» может протаранить гору, и ничего с ним не случится. Но космические бури нельзя сравнить с обстрелом...

– Все будет хорошо, Райен, ты со всем справишься. – Таск надеялся, что шлем скрывает выражение его лица. – Они не посмеют стрелять в нас. Задумаются о последствиях. К тому же вокруг них всегда крутятся журналисты.

В зеленых глазах появились смешинки.

– Угу. Всегда есть шанс, что человек, обладающий этим фантастическим торпедоносцем, собирается использовать его для съемок очередного боевика. Верно?

Прежде чем Таск, пораженный ее проницательностью, успел ответить, Нола уже переключила свое внимание на пульт управления – готовила «грузовик» к маневру. Во всяком случае, Таск решил, что это будет маневр.

– Можешь звать меня Нолой, если это не нарушение устава.

– Н-нет, не нарушение, Рай... Нола.

Господи! И он туда же – готов разболтаться! Чтобы избегать дальнейших разговоров, Таск подключил свой шлем к допотопной системе радиосвязи «грузовика».

– Двадцать шесть минут до встречи с эскортом, – доложила Нола. – Подключись к другому каналу. Этот – для моей связи с базой на Вэнджелисе, а потом с фрахтовщиком. А вот канал для поддержания связи между тобой и мной – мы сейчас говорим по нему. А еще твой канал – для связи с кораблями сопровождения. Сейчас он свободен. Надо нажимать кнопку каждый раз, когда выходишь на связь или хочешь получить ответ. Знаю, это ужасно неудобно, но ублюдки, что управляли компанией, не хотели тратить денег, чтобы установить современную систему. Вот Марек денег не жалеет. Покупает все, что нам необходимо. И никаких вопросов не задает. Доверяет, понимая, что так лучше для дела.

– Так, значит, ты полетела, рискуя жизнью, ради него?

Таск включил на прием свой канал, желая попрактиковаться, чтобы в напряженный момент боя не забыть, как это делается, и не остаться на связи с самим собой.

– Не только ради него, а ради рабочих, ради нас всех, – ответила Нола. – Твои друзья еще ничего не передают?

– Нет. Связи не будет, пока мы не достигнем места встречи.

Нола молча кивнула. Она связалась с базой и отрегулировала приборы. Удивительно, но корабль двигался быстрее, чем думал Таск. В иллюминатор были видны полукруг планеты и на краю его одна из лун.

– Подлетаем к месту встречи. Есть, – сказала Нола, глядя в обзорный иллюминатор.

Все три корабля сопровождения были на месте. Таск облегченно вздохнул. Первый повод для страха миновал. Впереди ждало еще не меньше сотни.

– Эй, Таск! – В наушнике шлема сквозь треск послышался знакомый голос.

– А, Линк, я на связи, – ответил Таск без особого энтузиазма.

– Эй, Таск, почему не отвечаешь? Уж не потерял ли ты сознание от бешеной скорости этой птички?

– Нажми на кнопку приема! – крикнула Нола, не отрываясь от пульта управления.

Таск выругался. Так и знал, что забудет переключить на прием.

– Здесь я. У нас порядок. Как у вас?

– Собрались всей компанией, дружище. Видишь остальных?

– Только на радаре. Да, я сказал на радаре. Здесь все допотопное, а предохранительный щиток над иллюминатором такой толстый, что я ни черта не смогу увидеть, пока они... – Он взглянул на Нолу и осекся. – Э... пока они не окажутся прямо передо мной. И потом никакой я тебе не дружище. А вы что-нибудь видите?

Посмотрев на экран радара, Таск отметил четыре светящиеся точки, одна из которых была ярче и больше. Ответ был ясен.

– Наблюдаю визуально, – доложила Мирна. – Три корабля старого образца. Без модификаций. Один торпедоносец. Фью! – От страха Мирна присвистнула. – Новейшая модель. Со сверхмощными ракетами.

Нола, видимо, прослушивавшая переговоры Таска, посмотрела на него вопросительно.

Таск колебался, не зная, что ответить, потом решил: хуже не будет, пусть все знает.

– Они движутся со скоростью больше световой, – сказал он, устремив взгляд на радар, чтобы не смотреть на Нолу. – Не успеешь разглядеть, как получишь удар.

Нола провела языком по губам.

– Где, черт возьми, они его раздобыли?

– Не знаю. Дикстер тоже не отказался бы узнать. Но не волнуйся. Думаю, они не хотят, чтобы их игрушку подорвали.

– Может быть, Командующий прислал?

– Вот еще! Станет Конгресс снабжать какое-то временное правительство сверхновым и сверхмощным торпедоносцем. Дешевле вмешаться и все взять под свой контроль. Слушай, Нола, – он хотел взять ее руку, но обе были заняты, – не думай о ракетах. Позволь уж мне побеспокоиться об этой штуковине. Ты только смотри, чтобы наш «грузовичок» летел, как ему полагается. Я слышал, именно ты умеешь это делать как никто другой.

За такие слова он был награжден улыбкой, от которой, казалось, все веснушки на ее щеках пришли в движение. Встрепенулось и сердце Таска. Мысленно выругавшись и напомнив себе, что ему не нравятся низенькие плотно сбитые брюнетки, он вернулся к работе. Корабли сопровождения перестроились и окружили «грузовик» с трех сторон.

Они летели высоко над планетой, и теперь в иллюминатор было видно только черное пространство космоса, усыпанное звездами. Но вот в поле зрения показался торпедоносец. Свет прожекторов освещал дула орудий и ракеты, отражался на вращающихся, вибрирующих антеннах, локаторах и других приборах, которые, как щетина, покрывали корпус корабля и торчали в разные стороны. Корабль был небольшим, обладал высокой скоростью и маневренностью, что давало ему преимущество перед неуклюжим, громоздким противником. Он летел прямо на них, и даже обладай «грузовик» подходящими орудиями, они не смогли бы вести по торпедоносцу прицельный огонь. И все же есть лазерная пушка, да еще в кабине пилота. Хорошо. Для врага это будет маленький сюрприз.

– Таск, – сказала Нола, – я отключила антигравитацию. Если в ближайшее время не включить двигатели, мы собьемся с курса.

Внезапно вдоль корпуса «грузовика» молнией пронеслась полоска пламени. Нола вздрогнула. Руки, манипулирующие приборами, задрожали.

– Предупредительный выстрел по носу корабля, – сказал Таск. – Хотят привлечь наше внимание.

– Уже привыкли! – пробормотала женщина.

– «Грузовик»-4, – раздался в наушниках резкий голос. – По приказу... – Голос оборвался и через несколько секунд продолжал: – Мектопианского совета вы подлежите аресту. Водитель и пилот-наемник должны сдаться и предстать перед нашим правосудием. Пилот-наемник будет сопровожден на нашу базу. Мы проследим, чтобы водитель доставил груз на фрахтовый корабль Республики. Если вы подчинитесь, это будет учтено при вынесении приговора.

– Ублюдок! Нарывается на драку, – прокомментировал Таск.

– Он говорил со странным акцентом, – тихо сказала Нола, – и неправильно произнес название правительства.

Таск кивнул и нахмурился.

– Воровской прихлебала, – констатировал Таск.

– Алло! Послушайте. У меня неполадки со связью, – сказала Нола в микрофон. – Не повторите ли вы свои инструкции?

– Вы все слышали, «Грузовик»-4, – холодно ответил голос. – У вас есть тридцать секунд, чтобы сдаться, или мы открываем огонь.

– Ко мне приближаются два боевых корабля, командир, – доложил Найгол.

– Займи позицию, но помни приказ – они должны выстрелить первыми. Нола, подними дефлекторные щиты везде, кроме носа, чтобы я мог их видеть и открыть огонь. – Таск поднялся и занял место у пушки.

– Но у меня есть только носовой дефлекторный щит! – раздраженно воскликнула Нола. – Для защиты кабины.

– Черт! – выругался Таск. Дикстер предупреждал его об этом во время инструктажа. – Тогда продолжай разговаривать с ними. Линк, Мирна, займитесь боевыми кораблями, а после задайте перцу этому торпедоносцу.

– Ладненько, – пропел Линк.

– Есть, сэр, – ответила Мирна.

– Вы представляете Республику? – кричала в микрофон Нола.

Вспышка пламени и резкий удар, от которого тряхнуло «грузовик», – таков был ответ с торпедоносца.

– Обычные ракеты, – сказал Таск, хватаясь за пушку, чтобы не упасть. – Попали спереди и сбоку. Есть повреждения?

– Нет. – Нола была бледной, но спокойной и уверенной. Даже попыталась улыбнуться. – «Грузовик» так просто не прошибешь.

– Слава Богу! – пробормотал Таск. Вспышки выстрелов и языки пламени, видные в иллюминаторы, говорили о том, что «Ятаганы» ведут атаку. Таск склонился над пушкой, настраивая компьютерный прицел, который получал информацию с радара.

– Держись, Нола. Не обращай внимания на то, что я делаю, да и на этих птичек за бортом тоже. Не пора ли прогреть двигатели или что там надо сделать, чтобы наш «грузовичок» сдвинулся с места?

– Нет, здесь все проще. Я включаю двигатели – и мы летим.

В голове Таска зародился план. Отчаянный план, а потому думать о нем не стоило, пока они не окажутся в безвыходном положении.

Второй удар тряхнул «грузовик» и оглушил Нолу и Таска, но повреждений и на этот раз не обнаружили. «Этот капитан должен понять, что таким образом ничего не добьется, и скоро все это ему наскучит, – подумал Таск. – Странный акцент? Значит, он не с Вэнджелиса? Возможно, выполняет приказы парочки неудачников из правительства, которые находятся на его борту. Выполняет точка в точку. Но затем возьмет дело в свои руки. Сомневаться в этом не приходится, если судить по его холодному, бесстрастному голосу. Так и слышу, как он говорит: «Я очень сожалею, что вынужден был предпринять действия, которые привели к полному уничтожению «грузовика», но, как вы понимаете, мы не в силах были внушить им нашу решимость не допустить отправления груза, попавшего в руки восставших...»

– Эй, Таск! – послышался голос Линка. – Прикончи этого ублюдка, что сел мне на хвост. Хорошо, дружище?

Таск, покивав утвердительно, открыл огонь.

Смертельный луч вырвался из обычно безобидного «грузовика». Сигарообразный корабль, преследовавший Линка, завертелся волчком, потеряв управление. Его партнер, поняв, что оказался под прицелом лазерной пушки, резко развернулся и отлетел подальше, чтобы обдумать ситуацию.

По «грузовику» выпустили еще одну ракету. Капитан торпедоносца до сих пор не знал о лазерной пушке на борту «грузовика». Теперь, к сожалению, узнал, но тут уж ничего не поделаешь. Таску оставалось только надеяться, что капитан подлетит немного поближе.

– Захожу для нанесения удара, – доложила Мирна.

– Я прикрою тебя. – Таск обрушил огневой вал на торпедоносец, но его дефлекторные щиты были подняты, и столь мощный обстрел не вызвал серьезных повреждений. Таск со злостью подумал, что сумел по крайней мере заставить их пригнуть головы, попав точно в цель. В эту минуту его волновал только один вопрос: будут ли они опускать щиты, чтобы запустить торпеду?

Ярко-оранжевая вспышка резанула по глазам, и Мирны не стало. Ее корабль превратился в ничто, испарился. Меньше чем за секунду. Таск не успел заметить ни торпеды, ни места, из которого ее выпустили.

– Матерь Божья! Ты видел? – встревоженным голосом спросил Линк.

– Видел.

Рассвирепев, Таск дал залп по торпедоносцу, но безрезультатно.

– «Грузовик»-4! – На связь вновь вышел капитан торпедоносца. – Вы только что были свидетелями демонстрации силы нашего оружия, намного превосходящего вашу пушку. Еще раз предлагаю: сдавайтесь.

– Нола, делай, как они говорят, – приказал Таск.

– Что? – Она повернулась к нему. Выражение ее лица было напряженным, взгляд недоверчивым. – Ты шутишь? И не подумаю сдаваться!

– Делай, что тебе говорят! – рявкнул Таск. – Линк, Найгол! Уходите отсюда. Пусть думают, что вы бежали, перепугавшись до чертиков. Все равно вы ничего не можете сделать против торпедоносца.

– Ну, я бы не сказал... – запротестовал Линк.

– Чую, что Таск готовит одну из своих знаменитых уловок, – вмешался Найгол. Иносущество добавило что-то на своем родном языке. Пожелание удачи, догадался Таск. Но прозвучало оно, как всплеск воды в пруду, куда нырнула стайка перепуганных лягушек.

– Хорошо, мы убираемся отсюда. – Линк явно был недоволен. – Дай слово, что к вечеру доставишь Нолу домой. У нас свидание.

Оба космолета развернулись и по спирали начали удаляться, увлекая за собой три боевых корабля противника.

– У тебя есть план? Какой план? – Нола смотрела на него с подозрением.

– Свидание? С Линком? – Таск искоса посмотрел на нее. – И что ты нашла в этом самодовольном гуляке?

Лицо женщины залилось краской. Зеленые глаза вспыхнули от негодования. Но прежде чем она успела ответить, Таск добавил:

– Кажется, я отдал тебе приказ, Райен?

– Ты мог бы по крайней мере объяснить, что происходит?

Очередной удар по корпусу сотряс «грузовик».

– Времени нет, – слукавил Таск. Ему не хотелось, чтобы она раздумывала над предстоящим дольше, чем необходимо. – Действуй. Сдавайся. Говори об этом поубедительнее.

Нола, бросив на него разочарованный, беспомощный взгляд, заговорила в микрофон:

– Говорит «Грузовик»-4. Не стреляйте. Я... Я сдаюсь.

– Молодец, – шепнул Таск. – Теперь побольше паники в голосе. Скажи им, что мы получили пробоину и что я убит.

Сердитое выражение на ее лице сменилось удивленным. Ничего не понимая и не спуская глаз с Таска, она дрожащим голосом заговорила в микрофон:

– Мы получили пробоину. Мой стрелок убит. Я... Я вся в его крови! – И умоляющим голосом добавила: – Не убивайте меня, пожалуйста!

Таск затаил дыхание. Теперь все зависело от следующей команды капитана торпедоносца. Таск рассчитывал, что капитан – настоящий профессионал, каким он себя уже проявил.

– «Грузовик»-4, поднимите свои дефлекторные щиты.

– Проклятие! – зашипел Таск.

– Но это значит, что мы не сможем воспользоваться пушкой! – шепнула Нола.

– Делай, что тебе говорят! – приказал Таск.

Вернувшись в кресло, он пристегнул ремни безопасности, принял все прочие меры предосторожности. Нола, тяжело вздохнув, нажала на кнопку, чтобы поднять щиты. С грохотом и скрежетом щиты встали на место. Таск обрадовался, увидев, насколько прочны и массивны были эти устаревшие приспособления. На это он и рассчитывал. Щиты, сделанные из особо прочного сплава, были непроницаемы, не давали возможности видеть сквозь них ни снаружи, ни изнутри. Водителю оставалось только полагаться на приборы.

«Отлично, – подумал Таск. – Для нее так даже лучше».

– Щиты подняты, – доложила Нола, хотя понимала, что на торпедоносце это увидели.

– «Грузовик»-4, высылаю к вам на борт вооруженный отряд, – ответил капитан.

«Этот парень своего не упустит», – подумал Таск и спросил:

– Что он делает?

Со своего места Таск не видел экран радара Нолы и беспокойно ерзал.

– Он приближается к нам, очень быстро, – сказала Нола.

– Хорошо. А теперь, Нола, – сказал Таск как можно спокойнее, – как только он подойдет к нам вплотную, я хочу, чтобы ты включила двигатели нашего малыша.

У Нолы перехватило дыхание, глаза расширились, веснушки на бледном лице стали темно-коричневыми.

– Но это значит...

Таск кивнул.

– Это значит – мы идем на таран. Старая славная флотская традиция.

– Таск! Это не сработает! Все кончится тем, что мы погибнем. – От волнения Нола говорила с трудом.

– Но ведь ты сказала, что эта штуковина может протаранить гору.

Нола покачала головой.

Таск решил взять управление «грузовиком» на себя, но не знал, как к этому подступиться. Волосы Нолы растрепались, короткие колечки налипли на влажный от пота лоб. Глаза наполнились слезами, но из гордости она сдерживалась, чтобы не разреветься. Полные губы дрожали.

Свидание с Линком!

Таск протянул руку и взял влажную ладонь женщины.

– Нола, ты сможешь это сделать! Ты должна это сделать! Другого выхода нет. Ты ведь не хочешь подвести Марека? Всех тех, кто рассчитывает на тебя? Подумай о них, Нола, а ни о чем другом не думай. Где сейчас находится торпедоносец?

Нола невольно посмотрела на экран радара.

– Почти напротив носа... Сворачивает к левому борту.

– Должно быть, у них нет космической шлюпки или они хотят состыковаться с «грузовиком». Как только поравняются с нами, направь нашего малютку прямо им в лоб.

В этот момент Таск подумал, что она не справится, подведет его. Но Нола подняла голову, поджала губы, расправила плечи и, глубоко вздохнув, положила руку на кнопку зажигания. Другой рукой быстро отрегулировала приборы, меняя направление «грузовика», чтобы в момент включения двигателей корабль сразу двинулся на торпедоносец.

Нола прекрасно знала своего подопечного, и он беспрекословно подчинялся ее умелым рукам, а потому она могла точно рассчитать, когда торпедоносец уже не сможет увернуться от надвигающегося на него «грузовика». Таску ничего не оставалось, как сидеть, обхватив себя руками, и ждать.

Эти несколько мгновений были самыми неприятными в его жизни.

Теперь, поручив женщине выполнение столь решительного и непредсказуемого маневра, Таск задумался. Да, она права. Неважно, что торпедоносец в тридцать раз меньше «грузовика». Он может взорваться и заодно погубить их. В конце концов «грузовик» не такой уж и прочный. Даже защищенная дефлекторными щитами кабина остается уязвимой. Он идиот, чертов глупец. Всех подведет: Дикстера, Марека, парнишку. Он погибнет, а главное – из-за него погибнет женщина, которая ему доверяет, зависит от него. И в эти последние ужасные мгновения она понимает, что он был неправ...

Нола судорожно нажала на кнопку зажигания. По оглушительному реву в хвостовой части «грузовика» Таск понял, что двигатели включились. «Грузовик» устремился вперед.

Набрав в легкие побольше воздуха, Таск задержал дыхание. Секунда, другая...

Резкий, оглушительный удар, ослепляющий свет, взрыв...

* * *

От назойливого гуда болела голова.

– Перестань! – сказал Таск, обращаясь к Икс-Джею и нащупывая его рукой, чтобы дать щелчок.

Компьютер он не нашел.

– Икс-Джей! – Таск сел и открыл глаза. – Что здесь?..

Где он? Кто-то решил над ним подшутить? Он повернул голову в сторону непрекращающихся гудков и вдруг увидел фигуру человека, лежащего лицом на контрольной панели. Он мгновенно все вспомнил, и боль резанула сердце.

– Нола!

Отбросив в сторону валявшуюся на палубе пушку, Таск склонился над женщиной. Та была без сознания. Осторожно сняв с нее шлем, он приложил палец к сонной артерии. Пульс ровный. Облегченно вздохнув, Таск положил Нолу в кресло. На летном комбинезоне ни одной дырочки, ни следа крови. Небольшая ранка была только на губе: видимо, она ударилась о микрофон, когда уронила голову на панель. Теперь ему стало ясно, что Нола, как и он сам, потеряла сознание, оглушенная взрывной волной.

Таск поднял глаза и посмотрел на обзорный иллюминатор. Дефлекторные щиты были искорежены. Стекло иллюминатора треснуло, но изолирующий слой уцелел.

– Благослови тебя Бог! – Таск дотронулся до стекла и погладил его. Он готов был целовать это стекло. Но потом подумал, что для поцелуев есть кое-кто получше.

– Нола, – он провел рукой по ее влажным каштановым волосам, – Нола!

Она приоткрыла глаза, моргнула и посмотрела на него. На лице появилась нерешительная улыбка, отчего веснушки словно заплясали.

– Нола Райен, – сказал Таск, – ты прекрасна!

– Не только, – сказала она, ухмыльнувшись. – Я еще и лучший водитель «грузовиков», какого ты когда-либо знал!

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

А когда весь купол звездный

Оросился влагой слезной...

Уильям Блейк, «Тигр»

Дайен в волнении бродил около вагончика узла связи. Было раннее утро, но солнце уже припекало, что обещало нестерпимую жару пополудни. От душного горячего воздуха он весь вспотел, одежда липла к телу. Ища спасения от палящих лучей, юноша встал в тени трейлера, где находился штаб, и ждал новостей о Таске. Разного рода антенны и локаторы торчали над крышей вагончика, вращаясь медленно или быстро, а то и вовсе неподвижно устремив в небо похожие на иглы концы. Дайен как загипнотизированный смотрел на них. В голове возникали странные бессвязные мысли.

«Еще месяц назад я бы не поверил, что со мной произойдет нечто подобное... Таск оставил мне космолет. Если он не вернется, то я... Он вернется. Я не должен так думать. Как бы не сглазить. По крайней мере вслух я этого не сказал. Вот Платус бы посмеялся! Мы часто шутя приговаривали: «Как бы не сглазить!» Боже милостивый! Что я такого сказал, что могло убить его? Перестань. Не думай об этом... Я могу управлять космолетом. Знаю, что могу. Я же какое-то время управлял космолетом, когда Таск первый раз вышел из скачка. Таск тогда сказал, что я делаю это не хуже профессионала. Может быть, Дикстер разрешит мне полететь с другими. Я смог бы отомстить за Таска... Глупости! Ничего с Таском не случилось, не должно случиться. К тому же едва ли они разрешат лететь подростку, не имеющему подготовки. Сам попадешь впросак и других погубишь – вот что, бывало, говорил Таск. А я...»

Кто-то вышел из вагончика. Бежит. Что-то случилось. Что-то не так.

Дайен бросился за связистом и влетел вслед за ним в штаб, чуть не сорвав дверь с петель. От удивления Беннетт так высоко поднял брови, что, казалось, они достают до корней волос.

– Генерал... – запыхавшись, начал связист.

Беннетт кивком головы указал ему на дверь кабинета Дикстера, а Дайена остановил строгим взглядом. Генерал, услышав суматоху в приемной, открыл дверь и чуть не столкнулся со связистом.

– Сэр, радары зафиксировали приближение эскадрильи бомбардировщиков.

– С ядерными ракетами?

– Нет, сэр. Обычные. Похожи на мусорные баки, сэр.

– Представляю. И весь свой мусор они сбросят на нас. Что ж, можем себе поаплодировать. Как я понимаю, «грузовик» успешно выполнил свою миссию?

– Да, об этом я должен был доложить во вторую очередь. Есть один убитый...

– Убитый? – Дайен шагнул вперед.

Беннетт упаковывал портативный компьютер, готовясь к спешной эвакуации, но, услышав восклицание юноши, нахмурился и прервал работу, словно ожидая приказания вытолкать молодого человека за дверь.

– Капитан Мирна...

Дайен облегченно вздохнул и дальше уже не слушал. Дикстер отдал несколько приказов, ничего не говорящих юноше, который не понимал, что происходит. Беннетт собирал папки с бумагами, отключал системы связи, сворачивал аппаратуру с ловкостью человека, привычного к подобного рода процедуре. Связист ушел. Дикстер направился в свой кабинет, но, вспомнив что-то, оглянулся и, увидев Дайена, улыбнулся приветливой, но озабоченной улыбкой.

– С Таском все в порядке. Они благополучно прошли и состыковались с баржевым кораблем Командующего.

В этот момент послышался звук, напоминавший рычание дикого зверя, бросившегося на вой разъяренных фурий. Дайена охватил ужас.

– Сигнал воздушной тревоги, – объяснил Дикстер и, посмотрев внимательно на юношу, нахмурился. – Что же мне с тобой делать? Беннетт!

– Да, сэр. Уже заканчиваю. В вашем кабинете...

– Я сам все соберу. У нас есть еще время. Мы засекли их раньше, чем они ожидали.

– Сэр, объясните, пожалуйста, что происходит? – вмешался Дайен.

Вой сирен пугал его, но одновременно возбуждал. Пол трейлера дрожал от этого звука. Выглянув в окно, Дайен увидел несколько космолетов с включенными двигателями. Они двигались к взлетной полосе.

– Воздушный налет. Чертовски досадно. Придется поднять в воздух все космолеты. От бетонного покрытия ничего не останется. Надо искать новый космодром. Беннетт!

– Я знаю один. Если хотите...

– Нет. Беги к связистам и передай всем координаты нового космодрома, – приказал он Беннетту и затем обратился к Дайену: – Заходи в кабинет, мальчик. Подожди, пока я уложу карты...

– Бомбы, – сказал Дайен, думая о космолете Таска и об Икс-Джее.

Дикстер вошел в кабинет.

– Ты можешь поехать с нами. В трейлере, правда, трясет. Надо что-то с ним сделать, но все как-то времени нет. Я...

Он оглянулся. Юноша исчез.

Дикстер выглянул в приемную и увидел в дверях Беннетта, вернувшегося от связистов. Адъютант, заметив сердитое выражение на лице генерала, готов был снова бежать.

– Где Дайен? – спросил Дикстер.

Беннетт показал рукой в сторону стоянки космолета.

– Черт! – выругался Дикстер, сразу поняв, куда и зачем убежал юноша. Он вышел в приемную и натолкнулся на стоявшего навытяжку адъютанта.

– Уйди с дороги.

– Прошу прощения, сэр, вы сами соберете вещи в кабинете или это сделаю я? У нас осталось меньше пятнадцати минут, сэр.

– Этот чертов парень...

– Да, сэр. Извините, сэр, но догнать в вашем возрасте человека намного моложе вас, да еще без стимуляторов физически невозможно. Так я соберу вещи в вашем кабинете?

– Ты же прекрасно знаешь, что я не терплю, когда кто-то роется в моих бумагах. Не гляди так самодовольно. Я не забуду твоего замечания о моем возрасте. Где мой водитель?

– Прогревает двигатели, сэр.

– Попробуй связаться с космолетом из кабины. Если удастся связаться до того, как парень попытается взлететь, то скажи ему, чтобы покинул космолет. Пусть его хоть в пыль разнесут эти ублюдки. Я достану Таску другой. Будет даже лучше, если разбомбят, тогда Командующий не найдет его.

– Есть, сэр. – Беннетт вышел.

Дикстер прошел в кабинет, выключил компьютер и начал бережно упаковывать все, что не смогло бы перенести тряски трейлера по пустыне на большой скорости. Рев взлетающих космолетов был оглушающим, несмотря на отдаленность взлетной зоны. Трейлер трясло, и несколько карт упало со стен. Дикстер выглянул в окно. Сквозь тучи пыли и клубы дыма, гонимые ветром, мелькнуло что-то похожее на развевающиеся огненно-рыжие волосы – в пустыне полыхал пожар.

– Как это там говорится? – произнес вслух Дикстер. – «Господь предстал пред нами в ночи...» Как, черт возьми? Соляным столбом? Нет. Столбом... «... чтобы вести их». Почему мне это пришло на ум? Этот несносный мальчишка убьет себя. А Таск никогда мне этого не простит. Я обещал позаботиться о нем. Почему же я не побежал?.. А, вот, вспомнил: «... в ночи столбом пламени».

Кончив работу, Дикстер расправил плечи и выглянул в окно. Юноша все не появлялся.

– И поэтому я думаю, малыш, – сказал он, обращаясь к яркому образу, мелькнувшему у него в мозгу, – тебе не суждено превратиться в кровавое месиво от рук какого-нибудь третьестепенного олигарха. А по мне, так пусть бы это случилось. Думаю, так было бы проще для всех.

* * *

Горло щипало, глаза слезились от пыли и гари, доносимые ветром от площадки, где взлетали корабли. Кашляя, с трудом видя дорогу, Дайен бежал, надеясь найти какой-нибудь попутный транспорт. Невдалеке он увидел джип на воздушной подушке, полный пилотов, попавших в такое же положение, как и он. Дайен почти поравнялся с джипом, когда тот тронулся. Кричать, чтобы его подождали, он не мог из-за кашля. Поэтому просто бросился вперед и зацепился за край кузова, ударившись при этом грудью так, что дух перехватило. Один из пассажиров подхватил его и втянул внутрь в ту самую секунду, когда джип, взревев, набрал скорость и помчался по пустыне.

Сесть в кузове было негде, и Дайен прислонился к борту. Женщина, которая помогла ему забраться, держала его теперь за руку, чтобы он не вывалился. Езда на бешеной скорости кончилась быстрее, чем он сообразил, что происходит. Как только джип остановился, женщина отпустила руку. Дайен выпрыгнул из кузова и упал лицом прямо в пыль. Вскочив, побежал, ни минуты не раздумывая, поранился он или нет. Сирены продолжали выть. Их звук был таким пронзительным, что казалось, пронизывал тело насквозь.

Взлетев по ступенькам внешнего трапа, он безуспешно пытался открыть входной люк и чуть не скатился на палубу кубарем, когда Ик