/ Language: Русский / Genre:love_short,det_action, / Series: Проект «Поттер-Фанфикшн»

Властелины стихий

MysteriouxShadow

Вся книга: что может объединить Гарри и Вольдеморта, заставив забыть их вражду? Только ещё более сильный враг! I часть: в Хогвартсе появляется загадочная девушка необычайной красоты, из знатного румынского рода. Сам слизеринский принц не смог противиться её очарованию и полюбил её, глубоко и искренне, несмотря на то, что она оказалась в Гриффиндоре. Спустя некоторое время она сообщает Малфою и Поттеру, что они — носители особой силы стихий, и что они должны пробудить эту силу в себе, ибо страшный враг надвигается на этот мир, грозя полностью уничтожить его. Смогут ли юноши примириться и сражаться рядом против общего неприятеля? II часть: приехав в Ашкелон, Гарри и Драко узнают, что остальные Алас’сары — Дамблдор и сам Лорд Вольдеморт! Чтобы они не поубивали друг дружку, Пэнтекуин накладывает на Вольдеморта особое заклятье. Отношения Драко и Валькери переходят на новую ступень; Малфой овладевает Силой. После каникул все трое возвращаются в Хогвартс. Однако Джелар горит жаждой мести, и нападает сначала на Вольдеморта, а потом и на Валькери, пробираясь в Хогвартс. Смогут ли люди принять «нового» Вольдеморта или же его ждёт судьба отвергнутого всеми изгнанника? Удастся ли Пэнтекуин убить Джелара или же она сама погибнет от его руки? III часть: Валькери и Снейп не сумели побороть обоюдное влечение и… ну, в общем ясно, что произошло:) Но что будет с Малфоем? Орды Уничтожителей прорываются в этот мир, и битва начинается. А в конце — появление таинственно исчезнувшего отца Пэнтекуин и немного об Истинных Лордах Лоно Хара. Предупреждение: ну, в первой части ничего особенного, а вот во второй будет гораздо круче, так что впечатлительным, нервным и стыдливым просьба удалиться!

Властелины стихий

Проект «Поттер-Фанфикшн»

Часть I

Сюрпризов должно быть много!

Глава 1

…- Давай, ты же можешь лучше! — крикнул он, и его голос эхом разнесся по залу. Второй луч ударил Сириуса прямо в грудь. Улыбка не сошла с его лица, но в глазах появился ужас.

Казалось, что Сириус падает бесконечно долго: тело его изогнулось, и он упал навзничь, сквозь рваную завесу, свисавшую с арки. Гарри успел различить растерянность и страх на изможденном, когда-то красивом лице своего крестного… а тот падал и падал сквозь древний дверной проем — и наконец исчез за завесой, лишь на миг колыхнувшейся, будто от порыва ветра, и тотчас опустившейся на место…

Люпин остановил его, не давая двигаться дальше.

— Ты ничего не сможешь сделать, Гарри… Ничего… Его больше нет.

— Сириус!!! — отчаянно закричал Гарри и проснулся. По его лицу катились слёзы, но мальчик не замечал этого. Вот уже много дней ему снился этот кошмар. Этой весной Вольдеморт возродился и, собрав своих Упивающихся смертью, прорвался в Министерство Магии. Против них выступил Дамблдор и верные ему колдуны. Завязалась битва, и во время борьбы Беллатрикс Лестранг столкнула Сириуса в арку, из-за которой никто не возвращается, как сказал Почти Безголовый Ник…

Гарри сел на кровати и уткнулся лбом в колени.

— Сириус… — прошептал он и горько зарыдал. Крёстный был единственным оставшимся у него родственником, который любил его. Но теперь и он мёртв — по вине Вольдеморта.

— Он за всё заплатит, — неожиданно зло сказал Гарри. — За маму, за папу, за Сириуса… Я уничтожу его, как он убил мою семью. Клянусь!

В бессильной злобе Гарри стукнул кулаком по кровати. Затем он поднял голову и утёр слёзы. Хедвига сидела в клетке, и, как показалось мальчику, с жалостью смотрела на него. Он встал, подошёл к сове и погладил её по белоснежным блестящим перьям. Птица нежно ущипнула его за руку, но Гарри этого не заметил. Его лицо приобрело какое-то отсутствующее и, вместе с тем, жёсткое выражение.

На лестнице послышались шаги, и Гарри очнулся от своих безрадостных мыслей. В дверь постучали.

— Иди завтракать, — раздался противный визгливый голос тёти Петунии. — Мы тебя ждать не собираемся!

— Уже иду, — пробормотал Гарри и стал быстро одеваться. Перед тем, как выйти из комнаты, он посмотрелся в старое зеркало на двери шкафа. Оно отразило высокого худого длинноногого подростка с чёрными непослушными волосами. Его лицо можно было бы назвать довольно симпатичным, если бы оно не было настолько измождённым. Прошло уже две недели с тех пор, как Гарри проспал целую ночь не видя кошмаров. Только глаза на его лице лихорадочно горели ярким зелёным светом, выделяясь на бледном лице. Он словно только что вышел из Азкабана после того, как отсидел там пару лет.

Мальчик спустился в кухню. Дарсли уже сидели за столом и шумно жевали. Особенно было слышно чавканье Дадли, которое Гарри услышал ещё на лестнице.

Гарри прошёл к своему месту и сел. Никто из Дарсли даже не поднял головы. Это было бы удивительно, не вспомни Гарри, что в день приезда из Хогвартса Хмури как следует припугнул дядю Вернона, и тот с тех пор боялся мальчика, как огня. Об этом говорил даже тот факт, что Гарри стали нормально кормить. Нет, он конечно не получил ни кусочка от праздничного пирога со дня рождения Дадли, но, по крайней мере, теперь он не голодал.

Гарри принялся за еду. Конечно, до хогвартсовской она далеко не дотягивала, но была намного лучше убийственной выпечки Хагрида. Как-то раз тот прислал мальчику печенье. Отчаявшись откусить от него хотя бы кусочек, Гарри махнул рукой и случайно уронил его. Звук упавшего печенья напоминал стук черепицы, упавшей с крыши на каменную мостовую. С тех пор Гарри стал гораздо осторожнее относиться к кулинарным шедеврам Хагрида.

Вспомнив Хагрида, мальчик улыбнулся про себя, ведь воспоминания о добродушном великане привели к Хогвартсу, Рону и Гермионе. Они слали ему письма каждые несколько дней. Гарри просил их рассказывать новости волшебного мира, но они не могли сообщить ничего важного. После признания возвращения Вольдеморта всё магическое население переполошилось, но панику удалось довольно быстро погасить, во многом благодаря Дамблдору и Ордену Феникса. К директору примкнуло довольно много колдунов и ведьм, желающих сражаться. Друзья не могли сообщить ничего конкретного о деятельности Ордена, который держал всё в секрете даже от них во избежание утечки информации. О Тёмном Лорде же вообще ничего не было известно. После поражения, нанесённого ему Дамблдором в Министерстве, он где-то затаился и ждал. Единственной серьёзной новостью стало то, что Упивающиеся Смертью, заключённые в Азкабане, сбежали из тюрьмы спустя две недели после заключения. Дементоры ушли вместе с ними, и, по слухам, примкнули к Вольдеморту, но их тоже не нашли. Это было тревожным знаком, но Гарри старался не думать об этом. В конце-концов Дамблдор велел ему быть осторожным, да и без умницы-Гермионы сложно было придумать что-нибудь стоящее.

Гарри внутренне встряхнулся и принялся быстро доедать бутерброды. Никто из Дарсли не заметил его задумчивости. Поев, Гарри ополоснул за собой посуду и собирался уже вернуться в свою комнату, когда дядя Вернон внезапно окликнул его.

— Гарри!

Гарри чуть не грохнулся в обморок. Мало того, что дядя Вернон, (который последние два месяца вёл себя так, словно его не существует) первым заговорил с ним, да ещё и назвал по имени, не прибавляя чего-нибудь вроде «ненормальный урод» или «чокнутый псих» или даже просто «эй, ты!» — такого Гарри не мог ожидать. Это было так же ненормально, как если бы Малфой повис у него на шее и сказал, что он его самый верный поклонник.

Гарри повернулся и удивлённо произнёс:

— Да, дядя Вернон?

Дядя запыхтел, как Хогвартс экспресс. Видно было, что вежливое общение с Гарри было выше его сил. Но мальчик мог понять его сдержанность — даже он сам, впервые увидев волшебный глаз Хмури, не удержался от дрожи. Что же говорить о простом маггле, да ещё таком закоренелом, как Дарсли! Но Вернон справился с собой и продолжил в том же милом тоне (хотя его руки сжимались так, словно он уже держал их на горле Гарри):

— Твои…друзья? Они заберут тебя в этом году раньше?

— Наверное, — сказал Гарри. — А почему вы спрашиваете?

— Не твоё дело! — рявкнул дядя Вернон. Но затем он продолжил в немного более спокойном тоне. — Мы собираемся на Канарские острова и твоё присутствие нам нежелательно.

— Я могу написать им и узнать это, — предложил Гарри.

— Ну так сделай это, — прорычал дядя.

— Уже бегу, — быстро произнёс Гарри, поняв, что ангельского терпения Вернона почти не осталось. Он развернулся и пошёл в свою комнату, достал бумагу и перо и стал быстро строчить письмо.

Привет, Рон!

Извини, что не писал на этой неделе — некогда было. Хмури велел писать ему постоянно, и я уже заколебался держать перо. Но я не мог не сообщить тебе одну новость: Дарсли собираются на Канары, а я, как ты понимаешь, там лишний. Ты не мог бы спросить у своих родителей, не разрешит ли мне Дамблдор приехать к вам на последние две недели каникул. Напиши скорее — Дарсли ждут, а терпение у них не ахти.

Всем привет,

Гарри.

Он подозвал Хедвигу и привязал письмо к услужливо протянутой лапке.

— Только живо! Одна лапа здесь, другая там, ладно?

Сова утвердительно ухнула и взмыла в воздух. Гарри проводил её взглядом, пока она не скрылась в небе. Затем он слегка вздохнул и отошёл от окна.

Глава 2

Уизли приехали за Гарри сразу же, как только получили разрешение Дамблдора. Директор сказал, что, несмотря на сложную ситуацию в магическом мире, несправедливо держать Гарри у Дарсли всё лето. Рон тут же послал письмо Гарри, и тот с нетерпением стал ждать отъезда. Уизли приехали на министерской машине, и увезли Гарри в Пристанище. Туда же пришли и его результаты по СОВ. Они были довольно неплохие, и Гарри решил, что этого будет достаточно для того, чтобы стать аврором. Он получил 100 баллов по защите от тёмных сил, по 96 — за зельеделие, заботу о магических существах и трансфигурацию, 94 — за чары. Неплохо он сдал и гербологию — 89 баллов. А вот экзамены по истории, астрономии и прорицаниям он провалил — ни на одном из них он не набрал больше пятидесяти баллов. Рон сдал намного хуже его, и миссис Уизли долго кричала на него, когда увидела табель — Гарри даже стало жаль его.

В Пристанище он весело провёл оставшиеся недели каникул, и после того, как он, пополнив свои запасы золотых галлеонов в банке, сделал покупки на Диагон-аллее, все Уизли, Гарри и Гермиона, присоединившаяся к ним в «Дырявом котле», отправились на вокзал Кингс-Кросс, чтобы сесть на экспресс до Хогвартса.

Они опаздывали — так же, как и на втором курсе. До отхода поезда оставалось всего пять минут, когда они наконец попали на платформу. Почти все ученики уже были в поезде, а провожающие их родственники стояли на перроне. Друзья с трудом протискивались сквозь толпу. Раздался свисток к отправлению, и они запрыгнули в ближайший вагон. Поезд тронулся. Все стояли в тамбуре и махали мистеру и миссис Уизли, Фреду и Джорджу (близнецы уже закончили Хогвартс и предпочли заняться хохмагазином, который приносил немалый доход — в этот раз Рону и Джинни купили не подержанные вещи, а новёхонькие, чему они были несказанно рады — и поэтому миссис Уизли не стала возражать против их решения), а когда вокзал скрылся из виду, пошли искать свободное купе.

К их огромному удивлению и досаде, в поезде не оказалось ни одного пустого купе — в поезде было много детишек, которых родители решили пораньше отправить учиться, чтобы они смогли выучить хоть какие-нибудь заклинания, и, к тому же, все считали, что Дамблдор лучше всех сможет защитить детей в случае опасности, ведь Хогвартс — это почти что целая крепость. Весь поезд был забит битком, и друзья с трудом обнаружили почти свободное купе. Там оставалось три места, и Гарри с Джинни решили остаться здесь. Рон с Гермионой отнесли вещи в вагон для старост, а затем вернулись к Гарри.

Единственным пассажиром в купе была девушка приблизительно их возраста. Она спала, уронив голову на сложенные на столе руки. Лицо её было повёрнуто к окну, и друзья не могли видеть его. Но они могли сказать с уверенностью — её раньше в Хогвартсе не было. Таких волос — невероятно густых и длинных, иссиня-чёрных как воронье крыло — не было ни у одной девочки в школе, они могли поклясться в этом.

— Как ты думаешь, кто это? — полушёпотом спросил Рон у Гарри.

— Понятия не имею, — промямлил тот в ответ, с изумлением её разглядывая.

— Наверное, она приехала из другой школы по обмену, — предположила Гермиона. — Дамблдор решил возродить эту традицию, чтобы сплотить магов из разных стран. Может, она из Дурмштанга?

Рон нахмурился. Любое воспоминание о Круме пробуждало в нём ревность.

— Значит, в Слизерине будет пополнение, — хмуро заявил он. — В этом Дурмштанге один тёмный маг сидит на другом, и Упивающимся Смертью погоняет.

— Вовсе и не так, — горячо заспорила Гермиона, — в Дурмштанге тёмных магов не больше, чем в Хогвартсе. Когда я ездила в Болгарию, то Виктор познакомил меня со своими друзьями. Они такие же тёмные маги, как мы с вами!

— Да тихо вы, — цыкнул на них Гарри. — Вы сейчас её разбудите, а я не хочу пока выяснять, тёмный она маг или нет. Если да, то она нам всю дорогу покоя не даст!

— А если нет? — ехидно вопросил Рон.

— Всё равно не даст, — безапелляционно заявил Гарри.

— Потрясающая у тебя логика, парень, — захихикал Рон, но спорить перестал.

Они сели и стали тихо болтать. Разговор в основном касался Вольдеморта, но никто не мог сказать, чего ждёт Тёмный Лорд. Даже Гермиона пребывала в растерянности. О деятельности Ордена им было известно немногим больше. Хоть родители Рона и состояли в Ордене, он не замечал в их занятиях ничего особенного. Они вели себя так, словно ни о каком ордене не знают, и каждый раз, когда Рон пытался что-то у них спросить, переводили разговор на другую тему.

Время от времени друзья посматривали на незнакомку, но та, судя по всему, спала крепко и просыпаться не собиралась.

Поездка успокаивала Гарри. Он был счастлив, что наконец возвращается в родной Хогвартс. Но он знал, что им ещё предстоит одно неприятное событие. И когда дверь купе наконец отворилась, и вошли Малфой, Крэбб и Гойл, Гарри ничуть не удивился и только крепко сжал палочку в кармане робы.

— А я уж грешным делом думал, что ты не появишься, Малфой, — беззаботно произнёс он.

— Ты что, неужели скучал по мне, Поттер? — насмешливо процедил тот. — Уж прости, я не из вашей тусовки. Милуйся лучше с Уизли, а у меня нормальная ориентация.

— А я бы так не сказал, — усмехнулся Гарри, — ведь я ещё ни разу не видел тебя без парочки твоих дружков-телохранителей.

Крэбб с Гойлом переглянулись, видимо, не врубаясь, но на всякий случай засучили рукава и сжали кулаки, каждый из которых был с голову ребёнка.

Малфой кисло усмехнулся. За лето он сильно изменился, и Гарри не мог не признать, что, несмотря на то, что Малфой был самой большой скотиной, когда-либо появлявшейся на этой планете, он стал невероятно красив. Он очень вырос за это лето, и теперь его рост даже немного превышал шесть футов. Драко унаследовал от своего отца стройную высокую фигуру, волосы цвета платины и серые глаза, но чертами лица он был больше похож на мать — поразительно красивую, но очень опасную женщину. Как и всегда, одет он был с иголочки — стильно и дорого.

— Как гласит пословица, у кого чего болит… Если хочешь, могу одолжить их тебе на время, — Малфой повернулся к Рону. — Ба, Уизли, да у тебя новая роба! Неужели пособие для нищих настолько увеличили? Или же твои родители записались в лабораторию — работать кроликами? Плодитесь-то вы так же быстро… — Малфой презрительно улыбнулся.

Рон побагровел.

— Я убью тебя, ублюдок, — прохрипел он и стал медленно подниматься.

Гарри и Гермиона схватили его за робу, чтобы удержать…

— Зачем же убивать столь милого молодого человека? — раздался немного насмешливый, мелодичный, низковатый голос.

Все изумлённо обернулись в сторону окна. Девушка проснулась и теперь с нескрываемым интересом смотрела на разыгравшуюся сцену.

Все бывшие в купе оцепенели. Она была поразительно, завораживающе прекрасна, но какой-то опасной, дикой красотой. Так же прекрасен тигр перед прыжком или дракон, парящий в закатном небе.

Её глаза, настолько тёмные, что радужка сливалась со зрачком, были обрамлены невероятно длинными чёрными ресницами. Брови дугой, с небольшим изломом посередине, и тонкий нос придавали её лицу немного хищное выражение. На тонких, слегка изогнутых губах играла задумчивая улыбка.

— Что же привело вас в нашу скромную обитель, мистер…

— Драко Люциус Октавиан Интеус Кристиан Малфой II, эсквайр, к вашим услугам, миледи, — неожиданно любезно произнёс Малфой и слегка наклонил голову.

«Ну и имечко!» — подумал Гарри, и, видимо, не только он. Рон, сидевший рядом с ним, тихо хмыкнул.

— Очень приятно, — мягким голосом сказала девушка.

— Могу ли я, в свою очередь, поинтересоваться, каково ваше имя, — столь же изысканно продолжал Малфой («Вот оно, аристократическое воспитание» — подумал Гарри)

Незнакомка слегка улыбнулась в ответ и встала. Её движения были полны змеиной грации и изящества, обычный человек не смог бы так двигаться. В ней словно бы не было костей. Она была невысокой — всего около пяти футов четырёх дюймов, но казалась выше за счёт горделивой осанки. Густые волосы рассыпались по её плечам, почти доставая до земли. Одета она была не менее шикарно, чем Малфой, а, скорее, даже богаче. Из-под робы виднелось длинное, плотно облегающее фигуру платье из чёрного шёлка, украшенное вышивкой серебряными нитями. И все украшения — браслеты, заколка, ожерелье, серьги — были выполнены из серебра в виде драконов и усыпаны драгоценными камнями, стоившими, по всей видимости, целое состояние.

— Пэнтекуин Валькери де Сильвия Фиона Серена Октавия дель Чарна Аэнаин Шива Аделаида фон Циэль Адриэн эль Игнисса Драако-Морте Дракула-Цепеш, герцогиня Трансильвании, правительница Лоно Хара и всех суверенных земель, — произнесла она и немного склонила голову набок, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

Малфой вздрогнул, побледнел, а затем поклонился — гораздо ниже, чем в первый раз.

— Для меня честь познакомиться с вами, ваша светлость.

— Я тоже рада нашему знакомству, эсквайр. Но могу я попросить вас в данный момент удалиться, дабы продолжить нашу беседу немного позднее? Здесь не место для таких разговоров, — произнесла она немного высокомерно.

— Конечно, ваша светлость, как вам будет угодно. С вашего разрешения.

Малфой выскользнул из купе, но никто из друзей не обратил на это внимания. Все взгляды были прикованы к герцогине. Она же задумчиво посмотрела ему вслед и негромко сказала:

— Интересен… более чем… Им стоит заняться. А я-то, грешным делом думала, что здесь совсем заскучаю. А как он тебе, Асмодей? — обратилась она куда-то в направлении потолка.

Странный звук донёсся с багажной полки. Гарри мог поклясться, что это смех. Змеиный смех.

— У меня нес-сколько другие вкус-сы, так что боюс-сь, я не с-смогу помочь тебе с-своим дельным с-советом, — раздался шипящий насмешливый голос.

Все перевели взгляд наверх и обомлели. Джинни сдавленно вскрикнула, Гермиона охнула и вцепилась в руку Гарри так, что тот поморщился. Рон издал странный звук, и даже Гарри стало не по себе. Очень не по себе.

С багажной полки на них смотрели два ярко-жёлтых глаза с вертикальными зрачками-щёлочками. Пасть была приоткрыта, и в ней блестели внушительные зубы, причём явно ядовитые. Тело змея было скрыто в тени, но было ясно, что оно огромное.

— Привет, детки, — прошипел змей и улыбнулся. Улыбка его выглядела довольно угрожающе. Гигантские клыки блеснули на свету.

— З-здрассте, — неуверенно произнёс Гарри. Его сердце отчаянно билось в пятках, пытаясь удрать оттуда.

Вдруг раздался немного насмешливый голос Пэнтекуин:

— Как ты думаешь, друг мой змей, когда люди перестанут падать в обморок, услышав твой милый голосок?

Асмодей внимательно взглянул на Джинни, которая и вправду побледнела и медленно сползала на пол. Затем он перевёл взгляд на Гарри, который уже немного успокоился.

— Похоже, тот молодой человек не так уж и удивлён тем, что я заговорил, не так ли? — Змей слегка прищурил глаза.

— Просто… я Змееуст и уже разговаривал со змеями раньше, и думал… что говорю на серпентарго. Но я обеспокоен…

— … не сожрёт ли Асмодей кого-нибудь из вас. Хороший повод для беспокойства, в самом деле. — Глаза Пэнтекуин смеялись, но лицо оставалось бесстрастным. — Не бойтесь, — обратилась она ко всей компании, прижавшейся друг к другу на противоположной стороне купе, — Асмодей никого не тронет… до тех пор, пока я не прикажу.

— Это радует, — слабым голосом произнесла Гермиона. Она тоже была бледной, но держала себя в руках.

Пэнтекуин оценивающе посмотрела на всю компанию. Затем слегка улыбнулась.

— Пэнтекуин Драако-Морте Цепеш. А это мой… друг — Асмодей, харсский ядозуб.

Она изящно протянула руку. Гарри неуверенно пожал её. Пальцы девушки были сухие и прохладные на ощупь.

— Гарри. Гарри Поттер.

Пэнтекуин ничем не показала, что это имя ей хоть сколько-нибудь знакомо. Она слегка кивнула и обратилась к остальным.

— Рон Уизли. А это Джинни — моя сестра, — добавил он, видя, что к Джинни ещё не вернулся дар речи.

— Грэнджер, Гермиона. — Её голос немного дрожал.

— Рада с вами познакомиться. Извините, что Асмодей напугал вас. Вообще-то он добрый.

— Ага, мягкий и пушис-стый, — сардонически произнёс Асмодей. Видно было, что всё происходящее его забавляет. Его жёлтые глаза лучились смехом.

Пэнтекуин вновь заняла своё место у окна и всмотрелась вдаль.

— Долго ещё ехать? Я в первый раз буду в Хогвартсе и ничего не знаю. — Все её аристократические замашки куда-то подевались, и теперь она вела себя как обыкновенная девчонка, — ну, может только, чуть более сдержанно и невозмутимо, чем все остальные.

— К вечеру прибудем, — сказал Гарри. Он почувствовал к ней нечто вроде странной симпатии — несмотря на то, что она выглядела так, что по сравнению с ней Вольдеморт смотрелся воспитателем детского садика.

— Хорошо, — заметила она. — Вы меня извините, я очень устала. Не возражаете, если я посплю ещё немного?

Она снова положила голову на руки и задремала.

— Не возражаем, — удивлённо пробормотал Рон.

Вся компания наконец-то перевела дух. Они удивлённо переглянулись, и Гарри пожал плечами.

— Пусть спит, если так хочет, — недоумённо произнёс он.

— Вы не должны на неё обижатьс-ся, — неожиданно мягко промолвил Асмодей. — Мы едем ис-сдалека, и поездка отняла у неё вс-се с-силы. Уже пять дней она не может как с-следует пос-с-спать.

Огромный змей смотрел на девушку с нескрываемой нежностью и заботой. Видно было, что он и вправду является её другом, а не питомцем.

Друзья переглянулись в недоумении и замолчали. Остаток пути они хранили молчание, думая о новых знакомых, с одной из которых был вежлив даже Малфой, а другой сейчас лежал на багажной полке, задумчиво прикрыв глаза и поигрывая кончиком хвоста.

Глава 3

Наконец, поезд остановился. За окном стояла непроглядная темнота и, как и всегда, шёл дождь. Пэнтекуин наконец проснулась — не без помощи Асмодея — и вместе с остальными вышла на платформу. Змей пополз за ними. От них все шарахались, и немудрено — более чем десятиметровое тело Асмодея невольно внушало уважение.

Неподалёку от станции, как и всегда, стояли экипажи с запряжёнными в них фестралами. Их тощие тела с огромными кожистыми крыльями были такими же костлявыми, как и в прошлом году. Когда они подошли к свободному экипажу, один из фестралов повернул к ним свою драконью морду и уставился на них своими белыми огромными глазами — без зрачков, как у слепца.

— Какой красивый, — восхищённо произнесла Пэнтекуин. — Асмодей, ты только взгляни!

— Лош-ш-шадь как лош-ш-шадь. Ничего ос-собенного не вижу, немного ревниво пробормотал змей, впрочем, не отрывая взгляда от фестрала и заинтересованно его рассматривая.

— Ты тоже их видишь? — спросил Гарри, в то время как остальные с опаской посматривали на них.

— Конечно! — немного удивлённо воскликнула она. — А что, кто-то не может?

— Их может видеть только тот, кто видел смерть. Но таких в Хогвартсе, к счастью, немного, — вставила Гермиона. — Из нас всех их видит только Гарри.

— Вы многое потеряли, — сочувственно произнесла Пэнтекуин. — Они такие лапочки!

Она протянула руку, осторожно дотронулась до морды фестрала и погладила её. Тот довольно вздохнул, высунул длинный раздвоенный язык и лизнул девушке руку.

— Да он совсем ручной! Класс! — восторженно взвизгнула она.

Она могла бы ещё долго восхищаться фестралом, но уже пора было отправляться, и они вчетвером сели в экипаж. Асмодей тоже хотел было влезть за ними, но заметив испуганные глаза Джинни, предпочёл залезть на крышу кареты — «обозревать бескрайние просторы», как шутливо высокопарно выразился он. Сестра Рона посмотрела на него с признательностью.

Экипажи быстро ехали по дороге под шум дождя. Сидевший у окна Гарри слышал негромкое ворчание Асмодея о «вреде хорошего воспитания», временами перемежавшееся проклятиями по поводу прохудившегося неба.

Наконец карета остановилась у каменной лестницы, ведущей к громадным дубовым парадным дверям. Выпрыгнув из кареты, друзья, Пэнтекуин и Асмодей быстро поднялись по ступенькам, спасаясь от проливного дождя.

Они успели сделать лишь несколько шагов, когда на Гарри упал воздушный шар, наполненный водой.

— Пивз!!! — злобно завопил Рон. — Ты опять? Так же уже было в четвёртом классе!

— Повторение — мать учения, — противно захихикал Пивз, кружа под потолком. Он был одет в жёлтый с зелёными пятнами костюм, делающий его ещё более безобразным, чем можно было даже представить. В руке он держал ещё один шар, явно нацеливаясь в Гермиону.

— Не стоит этого делать, мистер Пивз, — раздался холодный голос Пэнтекуин.

— А то что? — хитро прищурившись, хрюкнул Пивз и кинул шар в неё.

Гарри инстинктивно зажмурился. Но звука «плюх!» он не услышал. Вместо этого воцарилась гробовая тишина.

Мальчик открыл глаза. Пэнтекуин стояла неподвижно, направив вверх левую руку. Шар парил в воздухе в нескольких сантиметрах от неё.

— А вот что, — хитро прищурившись, весело сказала она и прищёлкнула пальцами.

Шар резко взмыл вверх и врезался прямо в удивлённое лицо Пивза, окатив его всего с ног до головы. Последовал поток жутких ругательств, и полтергейст исчез.

Все смотрели на Пэнтекуин. Она же довольно улыбнулась и сказала:

— Прямо красавец. Ладно, идём, Асмодей, нам надо ещё найти директора Дамблдора.

— Не нужно утруждать себя, — раздался очень знакомый Гарри голос.

Дамблдор стоял позади них и с весёлым интересом смотрел на ту, кто являлась причиной переполоха.

— Скоро начнётся сортировка, мисс Цепеш. Вам нужно спешить.

Пэнтекуин слегка улыбнулась.

— Конечно, профессор. Я уже иду.

Они вдвоём пошли вверх по лестнице. Асмодей не отставал от них ни на шаг, но Дамблдор словно не замечал его, вполголоса беседуя с девушкой.

Когда они скрылись из виду, Гермиона потрясённо прошептала:

— Не может этого быть…

— Ты о чём? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от лестницы.

— А ты не знаешь? Пэнтекуин — магесса! — неверяще выдохнула Гермиона.

— Ма… что?

— Магесса! Она может колдовать, не используя палочку!

Гарри пожал плечами и направился в Большой Зал. Остальные поспешили за ним.

— Согласен, это довольно необычно, но и я сам иногда колдовал без палочки, например, когда выпустил змею из зоопарка — ну, тогда, давно, я рассказывал, — Гарри недоумевал.

— Но это же совершенно другое! — гневно воскликнула Гермиона. — Ты смог это сделать потому, что был рассержен! Если маг испытывает очень сильные эмоции, с ним часто происходит что-то необычное. А Пэнтекуин направляла шар, хотя и не была так уж разъярена.

— А что, такие, как она встречаются редко? — вставил Рон. Он был очень заинтересован.

— Раз в сто лет, — отрезала Гермиона и ускорила шаг, обогнав Гарри и Рона.

Мальчишки заинтересованно переглянулись.

— Герцогиня, говорящий змей, а теперь ещё и магесса! Не кажется ли тебе, мой юный друг, что для одного дня это малость чересчур? — Рон явно был ошарашен.

— Н-да, в этом году нам скучать явно не придётся. — Гарри не знал, что его слова окажутся пророческими.

Они догнали Гермиону и вместе вошли в Большой Зал.

Глава 4

В парадном убранстве зал выглядел грандиозно, как и всегда. Тысячи свечей плавали в воздухе, и их свет бликами отражался на золотой посуде. За четырьмя (по числу колледжей) столами уже сидели ученики, всё ещё немного мокрые, но счастливые и невероятно довольные. Гарри, Рон и Гермиона прошли за дальний, гриффиндорский стол, и уселись рядом с Невиллом и Джинни.

Гарри взглянул на учительский стол. Внезапно его сердце совершило сальто-мортале, а затем учащённо забилось.

— Гермиона, смотри!.. — не веря своим глазам, прошептал он.

За столом, между профессором Флитвиком и Хагридом сидел Рем Люпин, выглядевший как всегда измождённым, но счастливая улыбка светилась на его лице.

— Неужели… — голос Гермионы сорвался.

В эту минуту Люпин взглянул в их сторону и, заметив Гарри, слегка ухмыльнулся и поднял вверх большой палец.

— Он будет снова учить нас! Рон, Люпин вернулся!

Рон посмотрел в сторону учительского стола и радостная улыбка поползла по его лицу.

Другие гриффиндорцы тоже услышали это, и повеселели ещё больше.

Внезапно двери в зал отворились. Воцарилась гробовая тишина, и профессор МакГонагалл повела к учительскому столу первокурсников. Они выстроились в шеренгу, и МакГонагалл поставила перед ними табурет со старой, ужасно грязной и потрёпанной колдовской шляпой. Все уставились на неё. На секунду в зале стало тихо. Затем у края шляпы образовалась дыра, похожая на рот, и шляпа запела:

Вас в Хогвартс привела судьба,
И долог будет путь.
Трудна за знания борьба,
Ты это не забудь!

Семьёю будет факультет
Тебе семь долгих лет,
Разделит горечь от утрат
И радость от побед.

Куда пойдёшь ты, мой дружок,
Решить могу лишь я.
Надень меня скорей — и вот
Нашла тебя семья!

Быть может, в Хаффлпафф тебя
Дорога приведёт.
Вода не может без труда,
Источит камень в год.

А в Равенкло пытливый ум
Тебя зачислит вдруг.
Легка для Воздуха она —
Учёба, юный друг!

Поможет Гриффиндор тебе
Отвагу показать,
Огонь не может без борьбы,
Героем нужно стать!

А в Слизерине хитрый ум
Давно снискал почёт.
Земля не любит светлых дум,
Их смерть и тьма влечёт!

Какой же факультет избрать?
Скажу бесстрастно я:
Прошу без страха надевать
Скорей меня, друзья!

Шляпа закончила песню и умолкла. Началась церемония сортировки. В общей сложности, больше всего новых учеников получил Слизерин, а меньше всех — Гриффиндор. Слизеринцы ликовали, остальные же колледжи приуныли. Но самое интересное ждало их впереди.

Дамблдор поднялся.

— Учитывая опасность, нависшую над нами со стороны сил зла (по залу пронёсся тихий шёпот), я очень рад тому, что маги всех стран решили сплотиться, чтобы противостоять Вольдеморту (многие, и даже некоторые учителя, вздрогнули). А поэтому я счастлив приветствовать нашу новую ученицу, прибывшую из далёкой Румынии и раньше учившуюся в школе магии имени Хаосса Тёмного — мисс Пэнтекуин Драако-Морте Цепеш!

Друзья повернулись и навострили уши. В двери вошла Пэнтекуин и, на миг остановившись, оглядела всех в зале. Затем она слегка улыбнулась и решительно прошла сквозь весь зал к МакГонагалл. За столами раздался приглушённый ропот, многие были поражены её красотой и хищной грацией. Девочки немедленно принялись шёпотом обсуждать её платье, переливающееся в свете свечей, как груда драгоценных камней. Взглянув на слизеринцев, Гарри заметил, что Малфой облокотился на стол и с жадным блеском в глазах смотрит на Пэнтекуин, не замечая ревнивых взглядов Пэнси Паркинсон.

Та же, кто дала столь питательную почву для пересудов, прошествовала через зал и остановилась возле табурета. МакГонагалл жестом пригласила её присесть и надела шляпу. Почти все ожидали, что сейчас она громко выкрикнет «Слизерин!»

Но этого не произошло. На минуту воцарилась тишина — шляпа размышляла.

— Ну что ж… Это довольно спорное решение, но пусть будет так. Гриффиндор!

В зале раздался приглушённый ропот удивления. Пэнтекуин же, не обращая на это ни малейшего внимания, гордо поднялась и прошла к гриффиндорскому столу. Гарри с Роном переглянулись и немного потеснились, давая ей место. Она села, обернулась к ним и слегка улыбаясь своей обычной — одними губами — улыбкой, сказала:

— Ну прошу, не смотрите на меня как на врага народа! Я же не виновата, что попала именно сюда!

— Мы ни в чём тебя не виним, — немного поспешно сказал Рон.

Гермиона, сидящая рядом с Гарри, хмыкнула.

Дамблдор снова встал.

— Итак, сортировка окончена. Я хотел бы сказать ещё пару слов. Во первых, к нам вернулся наш прежний учитель по защите от сил зла — профессор Люпин.

Гром аплодисментов заглушил его слова. Все были в восторге, исключая, может, только слизеринцев. Несмотря на то, что Люпин был оборотнем, он был лучшим учителем по ЗОТИ за все пять лет, и ученики любили его. Люпин выглядел очень довольным, но немного смущённым от такого внимания.

Когда шквал наконец стих, Дамблдор продолжил:

— И ещё одно. — Он улыбнулся. — Налетайте.

Все снова зааплодировали. Эта речь была образцом ораторского искусства, особенно если учесть, что все в зале были смертельно голодны.

Набивая рот вкуснейшей снедью, Гарри, однако, не мог не заметить, что Пэнтекуин не взяла ни кусочка.

— А ты почему не ешь? — проглотив очередной кусок, спросил он.

— Я не голодна, — задумчиво ответила девушка, поигрывая вилкой.

Гарри пожал про себя плечами и вновь накинулся на еду. Наконец, до отказа набив живот, он отставил тарелку и снова взглянул на Пэнтекуин. Она незаметно оглядывала зал и учеников, но, почувствовав взгляд Гарри, оторвалась от этого занятия и вопросительно посмотрела на него. Тот почувствовал, что краснеет.

— Э-э… Я хотел спросить…

— Да? — Она вопросительно приподняла брови.

— А в каком ты будешь курсе? — Кажется, вопрос был не совсем тупой, и Гарри облегчённо перевёл дух.

Пэнтекуин на секунду задумалась, а затем сказала:

— Видишь ли, я занималась по несколько иной программе, нежели вы. Так что первые пару месяцев я буду отдельно от вас быстро изучать то, что вы прошли за прошлые годы, а потом перейду к вам в шестой курс… если, конечно, возьмут.

Тут вмешалась Гермиона.

— А какие предметы ты изучала? Мне казалось, что во всех магических школах они одинаковы.

— В общем, это действительно так, — мягко сказала Пэнтекуин, — но в разных школах и уклон разный. В моей, например, большое внимание уделяли боевой магии и заклятивным зельям.

— А что значит боевая магия? — со всё ещё набитым ртом спросил Рон.

— Это магия, используемая в бою, Рон, — с упрёком произнесла Гермиона. — Мог бы и догадаться. Меня больше интересует, что такое заклятивное зелье?

— Это сложно объяснить. — Пэнтекуин задумалась. — Ну, это зелье, которое срабатывает как то или иное заклятье. Например, есть заклинание Файербол, и существует зелье Адский огонь. Если разбить склянку с ним, возникнет вспышка огня, как если бы вы произнесли заклятье Файербола. Вот такая загогулина.

Гермиона выглядела заинтересованной.

— А если… — начала она, но тут её прервал голос Дамблдора:

— Ужин окончен. Старосты, проводите первокурсников в помещения колледжей. Всем доброй ночи.

Гермиона взглянула на Пэнтекуин, и та извиняюще развела руками. Гермиона вздохнула и громко сказала:

— Первокурсники, все за мной! Не отставать!

Рон, ворча, встал и присоединился к ней. Они пошли вперёд, окружённые толпой испуганных, притихших малышей.

Гарри и Пэнтекуин продвигались следом. После бесконечных переходов по лестницам, тоннелям и потайным ходам, они наконец очутились у портрета Толстой Тёти.

— Пароль — «победа света», — громко сообщила Гермиона.

— Как пафосно, — пробормотал Гарри. Пэнтекуин тихо хихикнула, а затем согласно кивнула головой.

Гриффиндорцы шумной толпой повалили в открывшееся отверстие, и вдруг замерли. В наступившей тишине послышался вскрик.

Гарри и Пэнтекуин протолкались поближе. На полу гостиной, растянувшись во весь свой тринадцатиметровый рост, лежал Асмодей. При виде Пэнтекуин он поднял голову и недовольно заявил:

— Ну сколько можно ждать? Я думал, что от скуки с ума сойду.

Тишина прервалась сдавленным стоном и звуком падающего тела. Лаванда Браун упала в обморок.

Глава 5

Прошло несколько дней. Все привыкли к тому, что в Гриффиндоре появился новый старшекурсник. Даже к Асмодею все более-менее притерпелись, и больше уже никто не лишался чувств, видя идущую по коридору прекрасную девушку, задумчиво беседующую с сопровождающим её змеем. Гарри даже немного привязался к ядозубу, который был довольно умён и обладал особым чувством юмора.

Вообще они с Пэнтекуин стали хорошими друзьями. Это было немного странно, и Гарри сам не знал, как они могли сдружиться, но это было так. В основном, конечно, главную роль сыграл характер девушки — ни капли не заносчивая, смелая и остроумная, а порой очень загадочная, она быстро завоевала местечко в сердце Гарри между Роном и Гермионой.

У Пэнтекуин не было ни одной свободной минутки. Все дни у неё уходили на занятия. Выяснилось, что она сильно опережает учеников Хогвартса в защите от тёмных сил и зельеделии, но безнадёжно отстаёт в превращениях и прорицании, да и в наложении обычных чар она была не сильна — даже Гарри мог переплюнуть её в этом. Поэтому все вечера она сидела у камина с Асмодеем, обвившимся вокруг её ног, и читала учебники за прошедшие курсы. Навёрстывала упущенное она невероятно быстро, и Рон часто жаловался, что в Гриффиндоре появилась вторая Гермиона, на что Пэнтекуин со смехом отвечала, что превзойти Гермиону в рвении к учёбе не сможет даже самый падший ботаник.

Раз в день она спускалась в Большой Зал на обед. Ела она редко, но зато помногу. Гарри не раз поражался, как обычный человек может съесть четыре жареных цыплёнка, да ещё и с гарниром. Но под конец он перестал удивляться чему бы то ни было.

В расписании уроков у всех шестикурсников произошли некоторые изменения. Количество уроков по предметам, необходимым для будущей специальности, сильно возросло, а вот остальным предметам уделялось не так много времени. К огорчению Гарри и Рона, прорицания не убрали из их расписания вообще, но сделали лишь один урок в неделю, что хоть немного радовало. Уход за магическими существами, астрономия и некоторые другие предметы теперь тоже были только раз в неделю.

Жизнь в Хогвартсе текла своим чередом, когда внезапно её взбудоражило одно событие.

Это произошло спустя две недели после сортировки. Гарри в этом году стал капитаном гриффиндорской квиддичной команды (приказ Уимбридж о его отчислении был отменён ещё в прошлом году), и он поневоле задумался о формировании новой команды. После ухода Фреда и Джорджа их место некоторое время занимали братья Криви, но они в этом году стали охотниками вместо закончивших школу Кэтти и Алисии (третьим охотником стала Джинни), и команде требовались новые игроки на роль отбивал. Гарри решил устроить конкурс. Желающих набралось так много, что было решено отвести три часа в воскресенье для того, чтобы выбрать двух лучших.

Гарри предложил вступить в команду и Пэнтекуин, на что она сказала, что не очень хорошо играет, но всё же придёт на просмотр.

В это странное воскресенье уже с утра в гостиной Гриффиндора разгорались жаркие споры. В основном разговор касался того, какая модель метлы лучше. Главными соперниками были новый Нимбус 2003 и Молния. Гарри был уверен, что с его Молнией не сравнится никакая метла, и поэтому в спор особенно не вслушивался. Тем большим было его удивление, когда он услышал негромкий голос Пэнтекуин.

— Вы все неправы, друзья мои.

Спорщики удивлённо притихли. До этого она не выказывала никакого интереса к спору, и тем неожиданней было её вмешательство.

— Самая лучшая метла отнюдь не Нимбус, — как ни в чём не бывало продолжала она, — и даже не Молния.

— А какая же? — нетерпеливо выкрикнул Симус.

Она прикрыла глаза и отчётливо произнесла:

— Тень.

Все недоумённо переглянулись.

— Я не знаю такой метлы, — нарушил молчание Дин Томас.

Пэнтекуин посмотрела на него, хитро прищурившись.

— Конечно. Эта модель пока ещё в разработке. Но то, что уже есть, просто поражает. Разгон до ста миль в час за три секунды. Максимальная скорость свыше пятисот миль в час. На ней можно даже превысить скорость звука. Человеческий глаз не может различить того, кто летит на ней — только размытую тень. Десятки защитных заклинаний, включая мощный Антисглаз и аварийное тормозное заклятье.

По мере перечисления достоинств метлы, челюсти у ребят отвисали всё больше и больше. Да и сам Гарри был впечатлён: его Молния могла разогнаться лишь до двухсот пятидесяти миль в час.

— А почему её тогда не выпускают? — это уже был голос Джинни.

— Очень просто. — Пэнтекуин грациозно потянулась и хищно ухмыльнулась. — На скорости четыреста миль в час человека размазывает в лепёшку. Сопротивление воздуха — страшная сила! Сейчас разрабатывают защитные заклинания и воздушные щиты.

— А откуда ты это знаешь? — Симус явно ей не верил.

— Да потому что я — одна из её разработчиков, — как-то по-будничному сказала Пэнтекуин. — Ну, мне пора. Увидимся! — и она вышла из гостиной.

После её ухода воцарилась тишина. Гарри немного позавидовал её умению: ошарашить всех, не меняя при этом тона. Воспитание герцогини явно сыграло в этом немаловажную роль (кроме них четверых, никто не знал о благородном происхождении Пэнтекуин. Она сама попросила их не говорить об этом. Видно было, что сама мысль о титулах ей противна).

— Но если это правда… — голос Рона прервался. — Если это так, то эта метла — непобедима!

Ответом ему служило дружное молчание.

Пэнтекуин вновь появилась уже на отборе, сильно опоздав к началу.

— Была у МакГонагалл, — запыхавшись, пояснила она. — Она мне объясняла про анимагов. Кстати, это интересно. Может, и мне попробовать?

— Это очень сложно, — возразил Гарри. — Могут уйти годы на то, чтобы научиться этому.

— О, мне кажется, что мне не потребуется столько времени, — несколько загадочно произнесла та.

Гарри посмотрел на поле. Там уже ожидал Дин Томас.

— В общем, смысл такой. Вы с Дином подниметесь в воздух и попытаетесь сбить друг друга бладжерами. Кто дольше удержится на метле, тот и станет отбивалой. Остались только вы с Дином, все остальные уже прошли отбор.

— Хорошо, я врубилась, — сказала девушка, глядя на поле и крепко сжимая в руке метлу. — Ну, я пошла.

— Удачи! — прошептал Гарри и сжал ей руку. Пэнтекуин быстро взглянула на него и кивнула, а затем пошла на поле.

Дин уже ждал её. Они пожали друг другу руки, а затем поднялись в воздух. В руке каждый сжимал биту. Гарри внимательно посмотрел на них. Пэнтекуин явно преуменьшила свои достоинства — в воздухе она держалась ничуть не хуже самого Гарри. Они с метлой составляли словно единое целое, девушка не сделала ни единого лишнего движения пока поднималась вверх, что доказывало высокий класс её полёта. Гарри недоумённо пожал плечами и выпустил бладжеры.

С противным свистом мячи вырвались из плена и устремились к двум фигурам, парящим в небе, постепенно увеличивая скорость. Дин вильнул в сторону, чтобы не столкнуться с мячом, и сильным ударом послал его в сторону Пэнтекуин, которая неподвижно зависла в воздухе и выжидала.

Первый мяч уже почти настиг её.

— Что она делает? — в недоумении прошептал Гарри. — Её же попросту размажет по полю, если она не увернётся!

Но не тут-то было! За долю секунды до столкновения Пэнтекуин резко развернула метлу, одновременно занося руку для удара, и с удивительной для её небольшого роста силой саданула по бладжеру, затем вильнула в сторону и нанесла второй удар — уже по мячу, пущенному в неё Дином. С ужасающим воем оба бладжера понеслись как пушечное ядро — теперь уже в сторону Дина. Тот мгновенно сообразил, что столкновение расплющит его в лепёшку, и сделал единственно правильный в этом случае ход — набрал высоту, затем, дождавшись когда мячи пронесутся под ним, догнал их и чёткими ударами послал в сторону Пэнтекуин. Теперь высоту пришлось набирать уже ей.

Они стремительно кружили по полю, поднимаясь всё выше и выше, и у Гарри странно защемило сердце в предчувствии беды. Бладжеры носились в воздухе с невероятной скоростью, и казалось, что между игроками протянуты чёрные нити.

— Всё, хватит, я увидел уже достаточно! — громко прокричал Гарри.

Но те поднялись уже слишком высоко, чтобы услышать его, к тому же в пылу борьбы они не замечали ничего вокруг.

— Не к добру это, — обеспокоенно промолвил Асмодей, тоже внимательно следивший за игроками.

Его слова оказались пророческими. Дин зазевался, и бладжер сшиб его с метлы, когда тот был на высоте почти сорока метров. Мальчик стал падать, и тут второй мяч нагнал его и ударил по голове. Тот потерял сознание, и закувыркался в воздухе.

— О боже!.. — потрясённо прошептал Гарри, понимая, что не успеет ничего сделать. Все остальные, наблюдавшие эту картину, замерли в ужасе.

Пэнтекуин направила метлу почти в отвесное пике, но Гарри с отчаянием увидел, что она не успевает — её от Дина отделяло почти двадцать метров, а до земли оставалось не больше десяти. И тут произошло нечто невероятное.

Внезапно девушка вытянула вперёд левую руку и выкрикнула что-то — ветер унёс слова, и Гарри не услышал их. Вслед за этим её окружило серебристое мерцающее сияние, а потом — Гарри не заметил, что произошло — она исчезла. По стадиону к Дину проскользнула неясная тень, а затем Пэнтекуин вновь появилась — уже рядом с мальчишкой — и схватила его за мантию, остановив тем самым падение.

Всё произошло за какие-то доли секунды. В воздухе раздался странный громкий хлопок, а затем по полю пронёсся порыв холодного воздуха. Пэнтекуин снизила скорость и мягко опустилась. Дин всё ещё был без сознания, и она осторожно положила его на траву.

Со всех сторон к ним уже бежали гриффиндорцы. Гарри с Асмодеем опередили всех на добрый десяток метров.

— Как он? — выдохнул Гарри, резко затормозив возле них.

— Жить будет, — хмуро сказала Пэнтекуин.

Услышав её тон, Гарри в недоумении посмотрел на неё, но она тут же рассеяла его сомнения.

— Это я виновата. Не надо было бить так сильно — может, всё бы и обошлось… — Она виновато понурила голову.

— Ты не виновата, — несколько резко прервал её Асмодей, и Гарри согласно кивнул. — Ему просто не повезло.

Тут подоспели остальные, подняли Дина на сооружённые с помощью магии носилки и отправились в больничное крыло, предварительно бросив Пэнтекуин «ты не виновата», «с каждым бывает» и нечто в этом роде. Гарри и Асмодей остались с ней. Она задумчиво крутила в руках метлу.

— А что это было? — нарушил молчание Гарри.

— Ты о чём? — думая о другом, спросила Пэнтекуин.

— Ну… Как ты смогла догнать Дина? Ты вдруг исчезла…

Пэнтекуин резко развернулась к нему.

— Ты видел?!?

Гарри почувствовал некоторое замешательство.

— Ну да. Тебя окружило какое-то сияние, а потом ты исчезла и появилась уже в совершенно другом месте. А что?

— Нет, ничего… — как-то странно произнесла девушка и переглянулась с Асмодеем. Змей слегка кивнул — в знак того, что понял.

— Да что тут происходит?? — разозлился Гарри.

— Да ничего особенного, — как-то слишком поспешно сказала Пэнтекуин. — Просто я думала, что никто не заметит. Дело в том, что я сегодня летала на Тени — просто попробовать, как она действует. Мерцание — это мой собственный воздушный щит. Я не хотела использовать предельное ускорение, ведь по идее этой метлы ещё не существует, я летала на опытном образце. Но я кое-что выяснила.

Гарри слушал затаив дыхание.

— И что ты выяснила?

Пэнтекуин как-то криво улыбнулась — как будто превозмогая сильную боль.

— Я узнала, что одного щита недостаточно. У меня сломано три ребра и почки превратились в какое-то месиво.

И с этими словами она покачнулась, смертельно побледнела и упала без чувств на услужливо подставленное свёрнутое клубком тело Асмодея. Гарри было испугался, но реплика Асмодея его почему-то успокоила, возможно, из-за тона, которым была произнесена.

— Как ты думаеш-шь, Гарри, мадам Помфри уже ос-с-свободилас-сь? — легкомысленно спросил змей.

Гарри только глубоко вздохнул.

Глава 6

Когда Гарри с помощью Асмодея (змей удивительно управлял своим телом — даже немногие люди смогли бы сравниться с ним в ловкости) втащил в палату бесчувственную Пэнтекуин, мадам Помфри только руками всплеснула.

— Мистер Поттер, вы и её приняли в свою компанию? Чаще вашей троицы у меня бывали только братья-близнецы Уизли! А теперь ещё и мисс Цепеш будет моей постоянной гостьей?

Асмодей, развалившийся на свободной койке, беззаботно махнул хвостом.

— Уверяю вас, дорогая мис-сис-с-с Помфри, что и раньш-ше Вал час-сто бывала в мед кабинетах. Наверное, в её худеньком тельц-с-се не найдётс-с-ся ни одной кос-сточки, которую бы она не ломала, и органа, который бы она не повреждала.

Миссис Помфри внимательно посмотрела на них обоих.

— Не спорю, вам часто приходилось бывать в моём крыле, мистер Поттер, но это всё же не ваш дом, и поэтому лучше бы вам уйти. И удава заберите с собой.

— Я не удав! — по-детски обиженно протянул змей. — Я харсский ядозуб!

Мадам Помфри упёрла руки в бока и воинственно посмотрела на них обоих.

— Всё-всё, уже уходим, — миролюбиво произнёс Асмодей.

Он со вздохом сполз с койки.

— Боевая женщ-щина, — вполголоса заметил он, и Гарри согласно хмыкнул.

Они уже вышли из госпиталя, когда Гарри внезапно вспомнил кое-что.

— Погоди, Асмодей, а почему ты назвал её Вал?

Змей ответил, не оборачиваясь, с присущей только ему великолепной логикой:

— Потому что это её имя. Она же Валькери, с-сокращённо Вал. У неё куча имён, но пользуетс-с-ся она только первыми двумя.

— А-а… — промычал Гарри и умолк. Остаток пути до гриффиндорской башни они провели в молчании.

Пэнтекуин поправлялась очень быстро, даже мадам Помфри не уставала удивляться этому. Часто она говорила:

— Учитывая ваши раны, мисс Цепеш, я вообще удивляюсь тому, что разговариваю с вами. Обычно подобное лечение занимает недели, но я не удивлюсь, если вы покинете госпиталь через пару дней. Это просто чудо какое-то, ваши регенеративные способности превосходят всё, что мне доводилось видеть в жизни.

В ответ на это Пэнтекуин только загадочно улыбалась и говорила, что это у неё наследственное.

Друзья довольно часто навещали её в больнице. Гермиона обычно приносила ей разные книги и учебники — Валькери надеялась, что за то время, пока она лежит в госпитале, она сумеет всё изучить и после выхода из больницы присоединится к Гарри и Рону в школе (она избрала те же предметы, что и они). Гарри не заговаривал с ней о том, что произошло на квиддичном поле — видно было, что сама она об этом говорить не желает, а разговор с ней про то, о чём она хотела умолчать, сильно напоминал диалог с каменной стеной. Разумеется, она получила роль отбивалы, как и Дин (его медсестра выпустила через час — он отделался обычным сотрясением мозга) — их мастерство полёта впечатлило Гарри до глубины души.

Наконец, мадам Помфри со вздохом объявила, что Пэнтекуин совершенно здорова, и поэтому задерживаться в госпитале дальше ей не имеет никакого смысла. Радости Валькери не было предела — невероятно энергичная и деятельная, она с трудом переносила однообразные дни в больнице. Её выход пришёлся на вечер воскресенья, и со следующего дня она собиралась уже идти на занятия вместе с Роном и Гарри.

Войдя в гостиную, Вал на секунду замерла. Через всю стену тянулся красочный плакат с надписью «Respect новой отбивале Гриффиндора!». Со всех сторон к ней кинулись радостные гриффиндорцы, наперебой поздравляя её с зачислением в команду и выходом из больницы. На лице девушки появилась счастливая улыбка, и она с большой теплотой поблагодарила всех за радушный приём. Наконец, страсти немного утихли, и друзья получили возможность побеседовать.

Усевшись в кресла у камина и взяв в руку бутылочку с усладэлем, Гарри обратился к Пэнтекуин. Он давно хотел поговорить с ней о том, что произошло во время конкурса, но раньше как-то не получалось — в госпитале всё время была мадам Помфри, а при ней Гарри этого почему-то обсуждать не хотел. Он осторожно расспросил тех, кто был в это время на поле, и очень удивился — никто не заметил ничего странного. Более того, все были уверены, что Пэнтекуин лежит в больнице оттого, что, пытаясь удержать Дина, сама упала с метлы. Это не давало Гарри покоя уже давно, и он решил наконец узнать всю правду у Валькери.

— Так как же всё-таки получилось, что никто не видел твоего исчезновения во время полёта?

Валькери нахмурилась. Видно было, что ей не хотелось говорить на эту тему. Но Гарри ждал, и она нехотя произнесла:

— Я использовала заклятье внушения. Всем должно было казаться, что я просто была ближе к Дину, и поэтому успела. По идее, оно срабатывало всегда. Не понимаю, почему на тебя не подействовало. До сих пор на свете был лишь один человек, который мог сопротивляться моим иллюзиям.

— Кто же? — слова «заклятье внушения» насторожило Гарри.

— Том Риддл, — как-то безразлично проговорила Вал.

Бутылка выскользнула из руки Гарри, но он не заметил этого. Широко раскрыв глаза, он изумлённо таращился на Пэнтекуин.

— Что ты сказала???

Она в некотором недоумении посмотрела на него.

— Я сказала, что Том Риддл, мой двоюродный брат, мог противостоять моим ментальным атакам. — Она говорила медленно, чётко произнося слова, как будто беседовала с идиотом.

Гарри не обратил на её тон ни малейшего внимания. Он отказывался поверить в то, что услышал.

— Том Риддл твой кузен?!?

— Ну да. Отец Тома был братом моей матери — Летиции Цепеш, до замужества Летиции Реддль.

Гарри ужаснулся. Внезапно в его голову вкралась мысль, что это может быть какое-то невероятное совпадение. Ведь она не может быть сестрой Вольдеморта! Этого не может быть!

Гарри слегка успокоился. Конечно же, это совпадение, и ничего больше…

— Гарри! На тебе лица нет! Я не думала, что ты знаешь, что Том Риддл и Вольдеморт — одно лицо. Прости, что я сказала это тебе.

Мальчик вскочил на ноги. Пэнтекуин тоже поднялась, но он отшатнулся от неё. С ужасом он различал в ней знакомые уже ему черты. Эти чёрные волосы, тонкие кисти с длинными пальцами, узкие губы, тёмные глаза… Нет сомнений, она была похожа на Реддля — таким, каким увидел его Гарри в Тайной комнате четыре года назад.

— Гарри… — неуверенно начала она и сделала шаг вперёд.

— Не приближайся! — отчаянно вскрикнул Гарри. — Ты, ты… Зачем ты скрыла это?

— Я хотела, чтобы ты доверял мне, Гарри! — у Валькери на лице было написано страдание.

— Ты добилась обратного! — со злобой воскликнул он и бросился прочь из гостиной. Пэнтекуин не удерживала его. Она внимательно смотрела ему вслед, и сочувствие отражалось у неё на лице.

Но Гарри этого не заметил. Он мчался по коридорам Хогвартса, не глядя куда бежит, и внезапно налетел на кого-то.

Мальчик поднял глаза — перед ним стоял профессор Дамблдор. Его добрые лучистые глаза внимательно смотрели на Гарри.

— Ты куда-то спешишь, Гарри?

— Да, то есть нет, то есть… — Гарри стало неловко. — Извините, профессор.

— Что случилось? — голос Дамблдора звучал участливо.

Мальчик смешался.

— Видите ли, профессор… Я только что узнал, что… Узнал, что… Что Пэнтекуин…

— Кузина Вольдеморта?… — помог ему Дамблдор.

Гарри в изумлении взглянул на него.

— Вы знаете?… — неверяще выдохнул он.

— Да, конечно, — невозмутимо сказал директор.

— Но откуда?…

— Она сама мне это сказала, — промолвил Дамблдор.

— Зачем? — Гарри ничего не понимал.

— Она не хотела, чтобы это открылось внезапно и кто-то смог уличить её во лжи.

— Но почему же она не сказала это мне? — Гарри чувствовал бессильную ярость.

— Она не знала, как на это отреагируют, поэтому попросила меня не говорить этого никому — даже учителям. И она была права в своих суждениях, не так ли? — чуть заметно улыбнулся Дамблдор. — Мне кажется, её вины нет в том, что Вольдеморт — её родственник.

Гарри не мог не чувствовать того, что Пэнтекуин была права, когда не сказала ему об этом. Но его всё ещё не покидало чувство того, что он был предан ею.

— Мне кажется, тебе нужно прогуляться, Гарри. Подышать свежим воздухом, полюбоваться природой… Как думаешь?

Гарри посмотрел на Дамблдора, но тот не улыбался. Его лучистые глаза смотрели на Гарри совершенно серьёзно.

— Думаю, я последую вашему совету, профессор. Мне надо о многом подумать, — тихо произнёс он.

— Вот и отлично, — Дамблдор выглядел довольным. — Знаешь, озеро очень красиво во время заката…

Когда спустя несколько часов Гарри вернулся в башню Гриффиндора, было уже темно. В гостиной не было никого, кроме Валькери, которая, завидев Гарри, поднялась из кресла и подошла к нему. Некоторое время они просто стояли и молча смотрели друг на друга, а затем Пэнтекуин взяла руку Гарри и крепко стиснула. Помедлив мгновение, Гарри ответил на её рукопожатие. Они стояли так около минуты, глядя друг другу в глаза, а затем разошлись по спальням. Они так и не сказали ни слова. Слова бы только помешали.

Уже лёжа в кровати и уставившись в потолок, Гарри внезапно подумал, что благодаря Вольдеморту приобрёл сегодня нового настоящего друга, и тихо засмеялся своим мыслям. А затем он уснул — так крепко, как не спал уже много месяцев.

* * *

Она сидела в гостиной на окне и задумчиво смотрела в ночное небо.

— Спи спокойно, Гарри, — тихо промолвила она. — Этой ночью я буду сторожить твой сон. Спи, Пиро’сар, и пусть тебе приснятся счастливые сны.

За окном светила полная луна. Она смотрела на неё не отрываясь. Внезапно она встала на подоконник, шагнула из окна и стала падать вниз, но, не долетев до земли, расправила широкие кожистые крылья, внезапно выросшие из её спины, и, пару раз взмахнув ими, резко взмыла в полночное небо.

Никто ничего не заметил. Только Драко Малфой, которому тоже не спалось в эту ночь, увидел тень, быстро промелькнувшую в воздухе, но решил, что это летучая мышь.

А девушка летела, рассекая крыльями воздух и поднимаясь всё выше и выше. Она поднялась настолько высоко, что Хогвартс казался ей крошечной точкой и, паря в небе, радостно воскликнула:

— Я нашла его, отец! Я нашла Пиро’сара!!!

Глава 7

Гарри проснулся утром, чувствуя себя как никогда превосходно. Таким отдохнувшим он не помнил себя уже давно. Ему припомнилось, что во сне он словно бы летал. Он напряг мозги, пытаясь вспомнить этот сон, но тот ускользал от него. Гарри пожал плечами и спустился вниз, чтобы пойти на завтрак.

В гостиной его уже ждали Рон, Гермиона и Валькери. Последняя внимательно посмотрела на него и радостно улыбнулась.

— Ну наконец-то у тебя стало нормальное человеческое лицо!

— А что с ним было раньше? — притворно озабоченно спросил Гарри.

Пэнтекуин довольно ухмыльнулась.

— Вообще-то ты был очень похож на голодного вампира, страдающего от геморроя.

— Вампиры не болеют геморроем, — с тоном превосходства заявила Гермиона.

Валькери и Рон переглянулись и покачали головами, сокрушённо цокая языком. Гарри, глядя на их лица, весело захохотал. Действительно, такого прекрасного настроения у него не было уже очень давно.

Правда, оно заметно испортилось, когда за завтраком он взглянул на своё расписание уроков. Рон был того же мнения.

— Сдвоенные зелья со Слизерином, затем сдвоенные прорицания, а на закуску — урок с МакГонагалл! Мамочка, роди меня обратно! — несчастным голосом простонал Рон.

— А у тебя что? — поинтересовался Гарри у Пэнтекуин.

— То же, что и у вас, — хмуро ответила она. — Ладно там МакГонагалл и зелья, но прорицания…

— Ну уж нет, — заявил Гарри, — по-моему Снейп стоит двух Трелони.

— Может быть, но зелья я хоть немного понимаю, — возразила Валькери, — а вот с прорицаниями полный мрак. Если у меня и есть Внутренний глаз, то уж только на пятке.

— А почему именно на пятке? — поинтересовался Рон.

— Да у меня такое ощущение, что я на нём всё время стою, — совершенно серьёзно ответила она.

За этим научно-анатомическим заявлением последовал новый взрыв смеха.

Они словно смеялись впрок, точно зная, что больше сегодня им смеяться не придётся. Уже после первого урока со Снейпом настроение Гарри резко упало и сломало себе руку и два ребра.

Войдя в кабинет, они сели в уголке и стали тихонько готовиться к уроку, про себя молясь, чтобы Снейп их не заметил.

Не тут-то было! С самого начала урока, когда Снейп вошёл в класс, Гарри понял по его гнусной ухмылочке, что он приготовил очередную пакость. Он поднялся на кафедру и внимательно оглядел класс. От его чёрных, пронзительных глаз не могло укрыться ничто и никто.

— А что это мистер Поттер и компания сегодня забились в уголок? — елейным голоском начал он. — Кажется, я ещё никого на своих уроках не убил и не покалечил. Прошу вас, мистер Поттер и мисс Цепеш, за первый стол, дабы я мог лицезреть ваши бесплодные попытки приготовить бурду, которую вы называете гордым словом зелье.

Гарри с Валькери переглянулись, пожали плечами и со вздохом побрели за первый стол, прямо пред ясные очи Снейпа. Но это было лишь начало экзекуции.

— Наша сегодняшняя тема — зелье Признавалиум. Кто знает, что это такое?

Рука Гермионы взметнулась в воздух, но Снейп её упорно игнорировал.

— Так уж никто? Ну что ж, придётся ответить нашей новой достопримечательности — мисс Цепеш.

— Зелье Признавалиум… — начала она.

— Может, вы всё-таки встанете, когда отвечаете учителю? — обманчиво мягко промолвил Снейп. — Всё же вам не сотня лет, так что уж затруднитесь, пожалуйста, пошевелиться.

Слизеринцы гнусно заржали. Валькери же с совершенно невозмутимым видом поднялась.

— Продолжайте, пожалуйста, немощная вы наша, — продолжал издеваться Снейп.

Пэнтекуин пристально посмотрела ему в глаза и лучезарно улыбнулась.

— Не пытайтесь унизить меня, профессор. Я не из обидчивых, так что это бесполезно.

— А кто вам сказал, что я издеваюсь, мисс Цепеш? Продолжайте ответ. Да, кстати, гриффиндорцы могут поблагодарить мисс Цепеш за то, что она только что лишила Гриффиндор пяти баллов.

— За что? — выкрикнул Симус.

— За неуважение к учителю. А с вас, мистер Финниган, ещё минус пять баллов — за выкрики с места.

Гриффиндорцы приуныли. Ясно было, что десять баллов — только разминка. Слизеринцы насмешливо захохотали. Тем временем Снейп повернулся к Пэнтекуин и знаком велел ей продолжать.

— Зелье Признавалиум, или Допросное зелье, используется для того, чтобы выведать у человека правду, так как выпив его, человек будет отвечать на все вопросы, которые ему зададут. — Она произнесла это уверенно, без малейшей запинки.

— Что ж, неплохо, — кисло признал Снейп. — Может быть, вы ещё скажете и его ингредиенты?

— Корень белладонны, семена папоротника, высушенная кровь гюрзы, кора хинного дерева и толчёная кость гидры.

— Я поражён, — приподняв бровь, холодно заметил Снейп. — Может, вы ещё скажете, откуда у вас такие познания? Этого зелья нет в школьном курсе.

— Мне приходилось пользоваться им, — невозмутимо произнесла Валькери. — Очень удобная вещь, если хочешь узнать что-то интересное.

— А вы знаете, что оно запрещено к употреблению? — вкрадчиво произнёс Снейп.

— В Англии — да, — холодно поправила его Пэнтекуин, — но не у меня на родине.

Снейп задумчиво покачал головой.

— Ну что ж, садитесь.

Валькери села, а он обратился уже к классу.

— Готовить это зелье мы не будем, — по классу пронёсся разочарованный вздох слизеринцев, — но кое-что о нём запишем, на случай, если его кто-нибудь подмешает вам в еду или питьё. Вкус у него горьковатый, чуть солоноватый, запах напоминает сухую вербену. При попадании на солнце, зелье закипает и чернеет. Вот, пожалуй, и всё, что вам нужно знать.

В классе раздался шорох перьев и бумаги. Когда он стих, Снейп продолжил.

— Приготовим же мы сегодня зелье невидимости. Способ приготовления — на доске. Начинайте. В конце следующего урока мы посмотрим, у кого что получилось. Кого-нибудь я заставлю выпить то, что он приготовил, так что советую вам постараться.

Все лихорадочно принялись за работу. Но Снейп явно подгадал и выбрал очень сложный состав. Особенную трудность вызывало доставание из жука-носорога его сердца. Оно было настолько крошечным, что сделать это, не раздавив его, было практически невозможно. А таких сердец требовалось целых пять.

— Увидишь, Снейп заставит меня выпить моё зелье. Он уже давно пытается отравить меня, — пыхтел Гарри, орудуя над жуком.

— Давай помогу, — с жалостью глядя на его бесплодные усилия, предложила Вал. Сама она давно уже управилась с жуками и приступила к следующей стадии.

— Как это у тебя получается? Эту хрень почти невозможно достать! — воскликнул Гарри.

Пэнтекуин взяла у него жуков и быстро вытащила крошечное сердечко, затем ещё и ещё одно. Дождавшись, пока Снейп смотрел в другую сторону, измываясь над тщетными попытками Невилла сделать то же самое, она быстро протянула их Гарри.

— Держи, только остальное — сам. Дальше уже легче.

— Ну да, — саркастически произнёс Гарри, посмотрев на строчку «варить 17 секунд, затем добавить мелко растёртые листья полыни».

— Это всё фигня, он только мозги пудрит. Разница в пять секунд роли не играет, — со знанием дела заявила Валькери.

Гарри только жалобно вздохнул и вновь принялся за работу.

Незадолго до конца урока Снейп вызвал к доске Гарри, Невилла и Симуса — опробовать зелье. У Симуса с Невиллом оно не получилось — Финниган покрылся ярко-синими пятнами, а у Невилла на всём лице выросли волосы. Поставив им по два балла и отправив в медпункт, Снейп обернулся к Гарри.

— Ну, мистер Поттер, чем вы нас порадуете? Зелёными ушами или же хвостом?

Крэбб и Гойл гадко заржали. Малфой же с интересом смотрел на Гарри. Тот глубоко вздохнул и опрокинул чашку с зельем себе в рот.

На мгновение его окутала тьма, а когда она рассеялась, то через какую-то странную пелену он разглядел недовольно-изумлённое лицо Снейпа и разочарованное — Малфоя. Спустя пару секунд пелена спала, и Гарри с удивлением уставился на учителя.

— Ну что ж, Поттер, неплохо для первого раза, — кисло признал Снейп. — Так и быть, снимать с вас баллы я не стану, хоть вы и не могли сделать нормальное зелье самостоятельно. Садитесь.

Он обратился уже ко всем.

— К следующему уроку сделайте доклад об Увеличивающих зельях.

По классу пронёсся сдавленный стон. Снейп криво улыбнулся и добавил:

— На двадцати листах.

Челюсть отвисла даже у Гермионы, которая могла написать любой доклад — даже на сотню страниц. О других и говорить нечего. Все с обречённостью вздохнули, осознав, что бессонная ночь, проведённая над книгами, им обеспечена.

Глава 8

Следующим уроком у них были прорицания. Пэнтекуин призналась, что ещё ни разу не была у Трелони, — времени не было.

— У тебя останутся непередаваемые ощущения, — заверил её Рон.

Подойдя к кабинету, Гарри поёжился. Трелони на этом уроке собиралась начать хиромантию, и он был уверен, что уж на его-то руке она непременно прочитает известие о скорой смерти — и уж точно не смерти Снейпа.

Когда они вошли в кабинет, наполненный ароматным туманом благовоний, Пэнтекуин недовольно поморщилась и негромко сказала:

— Теперь ясно, откуда берутся все эти видения. Нанюхаются предсказатели всякой дряни, вот и появляются глюки про зелёных человечков из хрустального шарика.

Гарри с Роном захихикали. Им самим в голову не раз приходила подобная мысль.

В следующую секунду появилась профессор Трелони.

— Понятно, почему она окна не открывает, — заявила Валькери, скептически оглядев стрекозоподобную костлявую фигуру предсказательницы.

— А что? — не понял Рон.

Пэнтекуин подозрительно оглянулась по сторонам и тихо шепнула с видом заговорщика:

— Боится, что сквозняком в форточку вытянет.

Рон фыркнул, но сдержался, заметив недовольно-укоризненные взгляды Лаванды и Парватти. Девчонки боготворили прорицательницу, и с благоговением внимали каждому её слову.

Они сели у окна и немного приоткрыли его. Вдохнув струю свежего воздуха, Валькери довольно вздохнула.

— Как мало нужно ведь для счастья человеку: открой окно лишь ты — и вот оно, блаженство! — напевно декламируя, произнесла она.

— Да ты поэт! — с деланным восхищением сказал Рон.

— Балуюсь помаленьку, — смущённо ответила Пэнтекуин, подыгрывая ему.

— Приветствую вас снова, мои дорогие, — своим фирменным замогильным голосом пропела Трелони.

— Аш назг гимбатул, аш назг дургбатулук!.. — так же загробно негромко провыла Валькери. Вышло очень похоже. Гарри узнал фразу и ухмыльнулся. Рон же не был силён в маггловской литературе, и поэтому не врубился.

Трелони не услышала, или же просто не обратила внимания.

— Рада видеть вас всех на своём уроке. Сегодня мы приоткроем завесу тайны над будущим и попытаемся предсказать судьбу по руке. Это древнее искусство называется хиромантия…

— И преподаёт её нам хер в мантии, — тихо пробормотал Рон.

Пэнтекуин фыркнула, поперхнулась смехом и закашляла.

— Что-нибудь не так, мисс? — повернулась к ней Трелони.

— Нет, ничего. Извините, профессор.

Трелони вновь повернулась к классу и продолжила свою монотонную речь. Валькери исподтишка показала Рону кулак. Тот посмотрел на неё с видом оскорблённой невинности.

Тем временем прорицательница закончила рассказывать и перешла к практике.

— Возьмите правую руку вашего соседа и найдите линию жизни…

Пэнтекуин взяла руку Гарри, Рон — её, а свою протянул Гарри. Следуя указаниям Трелони, они внимательно вгляделись в линии.

— …По её длине можно судить о продолжительности жизни, и главных событиях, ожидающих человека на его жизненном пути, — продолжала профессор.

— Н-да, судя по твоей руке, Гарри, у тебя скоро начнётся раздвоение личности, — скептически заявила Валькери.

Гарри посмотрел на свою руку. И точно, его линия жизни раздваивалась почти ровно пополам. Он недоумённо хмыкнул.

Трелони тем временем прошла по классу и направилась к ним. Гарри заранее внутренне сжался.

— Могу ли я взглянуть на вашу ладонь, мистер Поттер?

Гарри слегка пожал плечами и протянул руку. Трелони взглянула на неё и судорожно вздохнула.

— Вас ожидает тяжёлый выбор в недалёком будущем. Если вы выберете путь добра, то он приведёт вас к смерти.

Парватти и Лаванда охнули и с жалостью посмотрели на Гарри, словно тот уже лежал на смертном одре.

— А если нет? — раздался в тишине голос Валькери.

Трелони посмотрела на неё с таким видом, будто только что её заметила.

— Вы что-то спросили?

— Я спросила, что будет, если он не пойдёт по пути добра? Что, если он изберёт другую дорогу?

Трелони снова глянула на ладонь Гарри. Её и без того огромные глаза расширились до размеров тарелок. Про себя Гарри отметил, что профессор внезапно стала ужасно похожа на Добби.

— Если он выберет другой путь… — голос Трелони дрожал. — Если он изберёт иную дорогу… то смерть ожидает всех нас.

Всем в классе стало не по себе. Обычно предсказания о смерти носили у Трелони локальный характер — Гарри. Но в таких широких масштабах она о смерти не говорила ещё никогда.

Профессор выпустила руку Гарри и отступила от них на шаг. Видно было, что она потрясена до глубины души.

— А что вы видите на моей руке? — вновь нарушила молчание Пэнтекуин.

Трелони с недовольством посмотрела на неё, словно укоряя за такое небрежное отношение к предсказанию о смерти такого количества народа, но всё же взглянула на ладонь Валькери и внезапно замерла.

— Что там? — с интересом спросила Пэнтекуин.

Трелони взглянула ей в глаза. Руки прорицательницы дрожали.

— Я вижу смерть, — прошептала она.

— Снова? — негромко поинтересовался Рон у Гарри. — Может, она у неё на очках нарисована — вот и мерещится повсюду?

Гарри не улыбнулся. Он напряжённо смотрел на Трелони. Та умолкла и с усилием сглотнула, а затем продолжила:

— Я вижу кровь… много крови… убийства… их очень много… они уже были и будут новые… Вам придётся тоже сделать свой выбор. На одной его стороне смерть будет ждать того, кто вам дорог… на другой — гибель будет грозить всему миру… — она умолкла, с ужасом глядя на Валькери.

Реакция Пэнтекуин на это заявление была очень странной — она не удивилась, не испугалась — только внимательно посмотрела на свою ладонь и медленно кивнула головой, словно отвечая невидимому собеседнику.

— Урок окончен, — слабым голосом сказала Трелони. — Можете идти.

Она прошла через класс, тяжело упала в своё кресло, закрыв лицо руками, и замерла в такой позе. Тихо, стараясь не шуметь, ученики осторожно выскользнули из класса. И лишь после того, как они вышли, раздался негромкий шёпот. Многие со страхом смотрели на Гарри и Пэнтекуин.

— Ну что ж, — с преувеличенно-бодрым видом сказал Рон, — по крайней мере она сегодня не предсказала ничего особенного — опять смерть кругом. Так что вероятность девяносто девять и девять десятых процента, что она, как всегда ошиблась.

— А почему не сто? — спросила Валькери.

— А на всякий случай, — ответил Рон. — Ну пошли, а то на трансфигурацию опоздаем.

На уроке МакГонагалл не произошло ничего необычного. Все сидели тихо, и почти никто не засмеялся даже после того, как в попытке превратить паука в котёнка, Симус получил странное мохнатое существо с четырьмя большими зелёными глазами и восемью короткими, мохнатыми лапками. МакГонагалл заметила подавленное настроение учеников, но это не помешало ей задать настолько огромное домашнее задание, что все предсказания Трелони об апокалипсисе были забыты до лучших времён.

* * *

…- Мне тяжело, отец. Неужели нет другого выхода? Я боюсь, что не справлюсь — слишком много во мне от человека. Я теряю контроль над своими чувствами — мне жаль их, отец. Разве их смерть необходима? Неужели даже я ничего не могу изменить? Мне страшно за них, отец…

Ночная тьма надёжно скрывала её от людских взглядов. Её крылья с тихим свистом рассекали воздух, и редкие полуночные птицы испуганно шарахались в сторону, услышав этот негромкий звук.

Внизу, на поляне посреди Запретного леса, стоял кентавр, подняв глаза к небу. Он заметил быстро промелькнувшую в облаках тень, и печально улыбнулся, говоря сам с собой.

— Хара’сар вернулась. Скоро наступят тёмные времена. Тогда лишь от них пятерых будет зависеть судьба нашего мира. И пусть удача сопутствует вам в ваших делах, Алас’сары.

Он повернулся и направился в лес. Его копыта тихо стучали по земле. Спустя мгновение кентавра поглотила ночная тьма.

Глава 9

Вскоре все забыли о странных словах Трелони — не до того было. Учителя словно задались целью вконец угробить учеников и не дать им закончить школу. Задания были неимоверные, и думать о конце света, падая с ног от усталости, никому не хотелось. Правда, на уроках прорицания Трелони часто бросала на друзей странные — испуганные? — взгляды, но уже больше не заговаривала об апокалипсисе. Тем более, что ничего ужасного в школе пока не случилось, и Валькери не бросалась на каждого встречного с ножом, оставляя за собой горы трупов.

Вообще, по её словам, учёба в Хогвартсе ей нравилась больше, чем в предыдущей школе, но она всё равно в следующем году намеревалась вернуться обратно в Румынию.

— Нельзя бросать дела надолго, — говорила она. — У меня в Трансильвании довольно серьёзный бизнес, и оставлять его на управляющих, которые хватают всё, что плохо лежит, по меньшей мере безрассудно.

Асмодей с ней соглашался. Он считал, что по ним всем давно Азкабан плачет.

— Так почему же ты вообще берёшь их на работу? — недоумевала Гермиона.

— Зато я знаю, чего от них можно ожидать, — отрезала Пэнтекуин. — Лучше взять на работу вора и знать об этом, чем обмануться в своих ожиданиях. И к тому же, с ними и разговор на другом уровне. К ним хоть пыточное проклятье применяй — жаловаться не пойдут. Их первыми же и посадят.

Гарри словно что-то кольнуло.

— А ты применяла? — безразличным голосом спросил он.

Пэнтекуин посмотрела ему в глаза и искренне ответила:

— Иногда.

Неясно почему, но этот разговор не изменил отношения Гарри к Валькери. Он и сам не знал, отчего так привязался к ней, но ему казалось, что даже если бы она убила кого-то на его глазах, он всё равно не отвернулся бы от неё. Порой у него возникало чувство, что Пэнтекуин — это его часть, а он — её. Нет, это не была любовь — это было какое-то иное, не совсем человеческое чувство. Он не мог понять, что же так притягивает его в ней.

Валькери не была злом в прямом смысле этого слова — но и добром она тоже не являлась. Рискуя жизнью, она спасла Дина — но если бы он стоял на её пути к цели, Пэнтекуин уничтожила бы его, не задумываясь. Хаос руководил всеми её поступками — хаос, внезапно понял Гарри, был её жизнью. Даже школа её носила имя Хаосса — тёмного мага из древних легенд, невероятно могучего и непостоянного. Такой же была и она — как пламя, мощное и смертельно опасное во время пожара, но согревающее и уютное в камине в долгий зимний вечер.

Рон и Гермиона не до конца разделяли эту странную дружбу. Они немного недолюбливали Валькери и побаивались её. Гарри их понимал — Пэнтекуин умела такое, что было не под силу обычному человеку. Помимо того, что она была магессой, Валькери знала с добрый десяток боевых искусств и умела обращаться с любым оружием. Как-то раз Гарри рано утром вышел прогуляться к озеру и застал её за тренировкой. Она провезла в Хогвартс свой меч — Блак’шаард, как называла его Вал (из неизвестного чёрного металла, полностью поглощающего свет и казавшегося от этого двухмерным), и боевой посох — Аэласс’хара (сделанный из дерева чёрного как ночь, но со странным переплетением рубиново-красных прожилок, схожих очертанием с драконом; под рисунком шла изящная руническая вязь из букв, образованных всё теми же прожилками), и по утрам упражнялась во владении ими. Пэнтекуин показала Гарри несколько движений, и он был впечатлён её виртуозным мастерством владения этими видами оружия — она двигалась так быстро, что все её движения сливались в размытую тень, перемещающуюся с невероятной для человека скоростью.

— Ничего удивительного, ведь отец обучал меня владению оружием с трёх лет, — сказала она ему тогда.

— Зачем? — удивился Гарри.

— Зачем? — она усмехнулась. — А затем, что я — герцогиня Трансильвании и властитель Лоно Хара — вот зачем.

— Не вижу никакой связи.

— А ты думаешь, что все с радостью согласились признать меня правителем? — ядовито спросила она. — У меня много родственников, которые имеют почти равные со мной права, и врагов, жаждущих уничтожить меня. Слишком многим я не угодила за время своего правления.

— А Вольдеморт? — с некоторым усилием над собой спросил Гарри.

Пэнтекуин покачала головой.

— Нет, он никогда не пытался причинить мне вред. Даже когда он в первый раз пришёл к власти. И вообще, мы всегда неплохо ладили.

Гарри удивлённо посмотрел на неё.

— Но ведь это случилось больше пятнадцати лет назад! Ты была тогда ещё младенцем!

Валькери начала тщательно полировать Аэласс’хара, стараясь не встречаться с Гарри взглядом.

— Я намного старше, чем кажусь, Гарри, — негромко сказала она. — Мне сейчас больше пятидесяти лет.

Гарри чуть не подпрыгнул.

— Шутишь?!?

— Нет, это действительно правда. Мой отец наложил на меня заклятье, которое тормозит старение. Он хотел, чтобы я прожила долго — дольше, чем моя мать.

— А что с ней случилось? — спросил Гарри.

— Её убили, — коротко ответила Валькери.

— Сожалею, — тихо промолвил он.

— Её убили из-за меня, — продолжила Вал. — Мне было тогда немногим больше двух лет. Когда ко мне ворвался наёмный убийца, она попыталась защитить меня. Он смертельно ранил её во время схватки, но и сам погиб от её руки.

Она некоторое время молчала. Гарри был потрясён до глубины души. История Пэнтекуин напоминала его собственную. Его мать тоже погибла, защищая его от врага.

Затем Валькери продолжила рассказ. Её голос был ровным, и нельзя было догадаться о её чувствах.

— Тогда мой отец поклялся, что защитит меня. Он научил меня обращению с оружием, боевым искусствам и магии. А когда мне исполнилось тринадцать лет, он совершил надо мной магический обряд, влив мне в вены кровь всех магических существ мира. Он был великим волшебником, Некромантом высшего, пятого Круга. До него никому не удавалось то, что совершил он. Я получила невероятные способности.

— Какие? — хриплым голосом спросил Гарри.

То, что он слышал, было невероятно, но он верил ей безоговорочно. Как и всегда.

— От всех существ я взяла лучшие качества, — ровно продолжала она. — Получила иммунитет к враждебной магии — от драконов, способность к регенерации — от вампиров и троллей, возможность мгновенной телепортации — от высших демонов… Научилась превращаться в любое из этих существ — стала аниморфом. Когда отец увидел это, он был очень счастлив. А спустя несколько недель он исчез. Все свои титулы и сокровища он оставил мне. С тех пор я ни разу его не видела. Но я чувствую, что он жив. Может, мы с ним ещё встретимся — кто знает. Я бы очень хотела этого — чтобы сказать ему, что люблю его…

Внезапно она словно очнулась, встряхнула головой и улыбнулась.

— Что-то меня на лирику потянуло — аж жуть. Ты забудь, что я тут наговорила. Можешь считать это бредом больного воображения.

— Я никому этого не скажу, — твёрдо сказал Гарри.

— И не надо, — подхватила Валькери. — Пошли обратно в замок — скоро урок.

Она подхватила посох и меч, и уже собралась идти. Голос Гарри остановил её.

— Вал?

Она обернулась.

— Да, Гарри?

— А как звали твоего отца?

Пэнтекуин посмотрела на озеро, и медленно ответила:

— Люцифер Цепеш.

Она развернулась и быстро зашагала к замку. Гарри шёл следом. Оба молчали всю дорогу, и были задумчивы.

Глава 10

Наконец наступил долгожданный день первого в этом году матча — Гриффиндор против Слизерина.

Во время завтрака весь зал гудел, словно потревоженный пчелиный улей. И немудрено: в обеих командах произошло в этом году много изменений, и всем было интересно, к чему это привело. Страсти накалялись ещё и тем, что капитанами команд были Малфой и Поттер, ненавидевшие друг друга с первого класса. Все были уверены, что игра предстоит жёсткая и грубая, и многим это нравилось. Хаффлпафф и Равенкло болели за Гриффиндор, но слизеринцев мало трогала эта неприязнь к ним со стороны других колледжей. Ещё с прошлого дня они начали петь свою идиотскую песню «Уизли — наш король», чем приводили Рона в ярость. Они этого и добивались — рассвирепев, Рон начинал делать ошибки и пропускать мячи.

После обеда Гарри, Рон и Валькери направились было в раздевалки, чтобы приготовиться к игре, но в одном из коридоров их перехватила команда слизеринцев с Малфоем во главе.

— Ба, Поттер, да ты всё-таки собираешься играть? В таком случае, я тебе не завидую, — презрительно и насмешливо процедил Малфой.

— Это что, угроза? — прищурился Гарри.

— Какой догадливый мальчик, не правда ли? — обратился Малфой к остальным слизеринцам. Те грубо захохотали.

Гарри незаметно огляделся по сторонам. Вывести игроков из строя прямо перед самым матчем было очень даже в духе слизеринцев, а вокруг не было никого, кто мог бы помешать им. Гарри ничуть не преувеличивал свои силы и понимал, что им с Роном не выстоять против таких амбалов, да ещё и семерых.

— Трусишь, Поттер? — ядовито захохотал Малфой. — И правильно делаешь. Интересно, как Гриффиндор будет играть без ловца и вратаря?

— А почему ты думаешь, Драко, что вам удастся причинить им вред? — раздался едкий и саркастический голос Пэнтекуин, до того момента стоявшей в тени и незаметной для слизеринцев. Она вышла вперёд, закрыв своим телом Гарри и Рона.

Малфой странно изменился в лице.

— Пэнтекуин?! Я тебя не заметил, — как-то растерянно пробормотал он.

Гарри был поражён. Такая реакция со стороны Малфоя означала одно — он влюблён в Валькери, и притом по уши, как Гарри был раньше влюблён в Чоу. Рон, стоявший чуть позади него, хмыкнул, видимо, тоже догадавшись об этом.

Тем временем Малфой оправился от потрясения, вызванного появлением Вал, и продолжил:

— Да, Поттер и Уизли, вы истинные джентльмены — прятаться за спиной девушки, что может быть более рыцарским?

— Я вообще не вижу здесь джентльменов, — насмешливо заявила Пэнтекуин, — семеро на троих — что может быть более рыцарским?

— Тебя мы не тронем, — пообещал Малфой, — наши дела касаются только их двоих.

Валькери ухмыльнулась.

— А может, я хочу, чтобы меня тронули, — сияюще улыбнулась она слизеринцам.

Те гнусно захихикали. Кто-то — вроде бы Гойл — сказал неприличную фразу, указывающую на предполагаемый род занятий Валькери.

— Заткнись! — одновременно цыкнули на него Гарри и Драко, а затем с яростью взглянули друг на друга.

— Мне кажется, что кого-то нужно поучить хорошим манерам, — обманчиво мягко сказала Вал.

Она быстрым движением скинула с плеч стесняющую движения робу. Под ней оказался обтягивающий костюм — такой одевали под квиддичную форму, чтобы она не натирала мозолей. Обычно его делали из простой кожи — но Пэнтекуин, как и всегда, решила выделиться: её одежда была из тонко выделанной кожи василиска, плотно обтягивающей её изящную фигурку. Запястья украшали серебряные шипы — золота Вал не носила.

Слизеринцы заулюлюкали и засвистели. Малфой же странно посмотрел на Пэнтекуин.

— Ты действительно хочешь драться? — недоумённо спросил он.

— Да брось ты, Драк! — выкрикнул Гойл. — Получит по заднице и успокоится! — Он посмотрел на неё и ухмыльнулся. — Куколка, бить тебя я не буду, а вот ущипну — запросто!

Многие захохотали. Раздались крики вроде «прижми её к стенке, Гойл!» и тому подобные замечания.

Не обращая на это ни малейшего внимания, Вал двинулась вперёд. Гарри поймал её за руку. Она удивлённо обернулась.

— Что?

— Не бей их слишком сильно, — негромко сказал Гарри. Он был совершенно серьёзен.

Пэнтекуин улыбнулась.

— Не буду, — пообещала она. Гарри отпустил её, и Вал направилась к слизеринцам, слегка покачивая бёдрами.

— Что она делает? — потрясённо прошептал Рон. — Она что, с ума сошла?

— Верь ей, — лаконично ответил Гарри и стал смотреть за тем, что происходило.

Тем временем она подошла почти вплотную к слизеринцам и остановилась.

— Ну, кто первый? — усмехаясь, спросила она и вызывающе облизнула губы, томно прищурившись.

Грегори Гойл ухмыльнулся и направился к ней. Малфой стоял чуть в стороне. Он молча смотрел на происходящее, однако ноздри его хищно раздувались. Гойл протянул к ней руку, намереваясь схватить её, но тут Валькери неожиданно скользнула вперёд, поднырнула под его руку, схватила его за пояс и без какого-либо видимого усилия подняла над головой.

Все замерли в страхе и недоумении. Она же зверски оскалилась и бросила Гойла в противников, словно мячик. Слизеринцы разлетелись в стороны, точно кегли. Пэнтекуин спокойно дождалась, пока они встанут на ноги, а затем двинулась к ним так быстро, что стала практически неразличима для человеческого глаза…

Спустя несколько мгновений всё было кончено. Валькери спокойно перешагнула через слизеринцев, корчившихся на полу. Гойла она пнула в… неважно куда, Крэббу разбила губы в кровь ударом бронированного запястья. У остальных слизеринцев были похожие повреждения. Не пострадал лишь Малфой, который во время бойни — иначе не назовёшь — стоял в стороне и сейчас со смесью ужаса и восхищения смотрел на Валькери.

— Как ты это сделала? — невнятно пробормотал он.

Вал усмехнулась, обнажив в улыбке чуть выступающие вперёд клыки.

— Моим предком был Влад Цепеш-Дракула. И хоть я и не вампир, как мой прапрадедушка, но силёнка у меня ещё та, да и двигаюсь я побыстрее обычного человека. Мы, аниморфы, все такие.

Она обернулась и удивлённо посмотрела на Рона, прижавшегося к стенке и со страхом смотревшего на неё, и Гарри, наблюдающего за ней с болезненным интересом.

— Давайте, пошевеливайтесь! — сказала она. — Мы к матчу и переодеться-то не успеем.

И, не обращая больше на них никакого внимания, заторопилась дальше по коридору, словно ничего и не произошло. Рон с Гарри переглянулись и… скоренько заторопились следом, аккуратно перешагивая через почти бесчувственных слизеринцев. Малфой не обратил на них внимания. Он неотрывно смотрел вслед Валькери, и в его глазах горело что-то такое, что сложно объяснить словами. Затем он встрепенулся, кинул своей команде небрежное «вставайте, хватит разлёживаться!» и, не дожидаясь их, сам заспешил в раздевалку. Слизеринцы поднялись, но вид у них был неважный. У некоторых по лицу текла кровь.

— Рассказать — не поверят, — сказал Мальком Бэддок, один из охотников Слизерина.

— Или засмеют, — мрачно добавил Крэбб. — Вшестером с одной девчонкой справиться не смогли.

— А Малфой-то хорош, — неодобрительно заявил Грэм Причард, второй охотник. — Стоял себе в сторонке и смотрел, как нас месят.

— Да ясно как белый день, втюрился он в неё по уши, — насмешливо захохотал было Вильям Блэкуорт, но оборвал себя и поморщился от боли. — Чёрт, мощно она мне врезала. Как я на кольцах-то стоять буду?

— А как я вообще на метлу влезу??? — взвыл Гойл. — Она мне всё моё хозяйство отбила!

Все захохотали над ним, а отсмеявшись, поползли к раздевалкам. Матч уже скоро должен был начаться.

— Я вот тут подумал… — начал Крэбб.

— Ты — и подумал? Не смеши народ! — съязвил Мальком.

— … она же у них отбивала! — закончил Крэбб, предварительно наступив Малькому на ногу своей здоровенной лапищей. Тот взвыл от боли. — Если она так же будет лупить по бладжеру…

Он замолчал. Все слизеринцы побледнели и с опаской покосились в сторону поля. Крэбб был прав: если она будет бить с такой силой по мячу, он не только будет ломать кости, но и вообще сможет голову снести.

С такими невесёлыми мыслями они вышли на поле.

Глава 11

Трибуны были переполнены. Матчи Гриффиндора и Слизерина всегда славились вопиющими нарушениями правил игры, травмами и тому подобным. Поэтому никто не хотел пропустить столь увлекательного зрелища.

Комментатором матча по-прежнему был Ли Джордан. Он уже закончил обучение, но договорился с Дамблдором о том, что будет комментировать матчи между факультетами по меньшей мере ещё пять лет. Его звонкий голос был слышен в любой точке поля.

— Добро пожаловать на первый в этом году матч по квиддичу: Гриффиндор против Слизерина! С вами, как и всегда, ваш любимый комментатор Ли Джордан! Погода великолепная: дождя нет и облачно, так что солнце не будет помехой игрокам. Нынешний матч интересен тем, что состав команд в этом году почти полностью изменился, и никто не знает, в лучшую ли сторону. Страсти накаляет то, что капитаны команд — Малфой и Поттер — ненавидят друг друга, а значит, нас сегодня ждёт отчаянно грубая и жёсткая игра — то есть интересная!

— Джордан! — голос МакГонагалл оборвал словесный понос Ли.

— Молчу, профессор, ибо не должен пропагандировать насилие, — продолжал тараторить Джордан. Как и раньше, он не обращал на замечания МакГонагалл особого внимания.

Тем временем команды появились на поле.

— Представляю участников Гриффиндора! Это охотники Уизли, Криви и Криви, вратарь Уизли, отбивалы Томас и Драако-Морте Цепеш, и, наконец, ловец и, по совместительству, капитан команды — Поттер! — начал объявлять Джордан.

Болельщики Слизерина засвистели, но их перекрыл рёв остального стадиона — Хаффлпафф и Равенкло тоже болели за Гриффиндор.

— Большие надежды Поттер возлагает на совершенно нового игрока — как в команде, так и в самом колледже, если можно так выразиться, — Драако-Морте Цепеш, — застрочил Ли. — Эта девушка сбивает с ног не только своей красотой, но и теми двумя чёрными мячиками, которыми она орудует с поразительной ловкостью. Но мне всё же кажется, что Поттер взял её в команду в основном, чтобы отвлекать соперников — любой, кто хоть мельком взглянет на неё, уже не может отвести глаз.

Валькери засмеялась и послала воздушный поцелуй в сторону комментаторской вышки.

— Ох, держите меня, я падаю! — завопил Ли. — По-моему, я влюбился!

— Джордан!!! — зарычала МакГонагалл.

— Молчу, профессор, и перехожу к гораздо менее симпатичным личностям — команде Слизерина. У них в команде нет ни одной девушки — что может быть ужаснее? Ладно, ладно, умолкаю, — сказал Джордан, перехватив брошенный в его сторону грозный взгляд МакГонагалл, — и начинаю представлять команду. В неё входят три охотника — Бэддок, Причард и Старкс, отбивалы Крэбб и Гойл — каждый в несколько раз больше любого игрока Гриффиндора, вратарь Блэкуорт и капитан и ловец — Малфой!

Рёв толпы слизеринцев пронёсся над стадионом.

— Перед матчем капитаны должны пожать друг другу руки, что они и делают в данную минуту.

Вид у Драко и Гарри был такой, будто они держат в руках взрывастого дракла. Они на миг соединили руки — и тут же отдёрнули их, словно обжёгшись.

— Мы размажем вас, Поттер, — прошипел Малфой.

— Вы уже пытались сделать это полчаса назад, — парировал Гарри, — и ты, думаю, помнишь результат.

Малфой злобно оскалился и, развернув метлу, полетел к своей команде. Гарри не спеша вернулся к своим игрокам.

Судья — им была мадам Хуч — выпустила мячи. Гарри и Драко проводили взглядом снитч, быстро промелькнувший в воздухе и исчезнувший в небе. Раздался свисток.

— Итак, матч начался! — громко затараторил Ли. — Команда Слизерина завладевает кваффлом. Пас Бэддоку — затем Старксу — снова Бэддоку. Ой, это, наверное, больно — бладжером по голове. От неожиданности Бэддок роняет мяч, и его перехватывает Джинни Уизли. Да, Валькери действительно умеет работать битой. Какой был точный удар! Пас Криви — другому Криви — Уизли и… Да!!! Гриффиндор забивает первый гол!

Болельщики неистовствовали. Пэнтекуин помахала ручкой Бэддоку, потирающему затылок, затем резко развернула метлу и помчалась к бладжеру, обогнав Гойла, бессильно погрозившего ей громадным кулачищем, и точным ударом направила бладжер в сторону Блэкуорта, но тот в последний момент увернулся. Вал слегка пожала плечами и метнулась к другому бладжеру.

— Это невероятно!!! — захлёбываясь, вопил Ли Джордан. — Пэнтекуин просто повсюду! Она не даёт охотникам Слизерина ни единого шанса — повсюду их настигают пущенные ею бладжеры. Она просто великолепна — и я имею в виду не только игру… Умолкаю, профессор, и вновь перехожу к комментарию. Колин Криви выходит на линию броска и… счёт уже семьдесят-ноль в пользу Гриффиндора!

Гарри кружил над полем в поисках снитча. Да, манера игры Вал поражала — она совершала просто невероятные манёвры. Краем глаза Гарри замечал, что Малфой смотрит на неё во все глаза, видимо, забыв о снитче. Внезапно Гарри заметил, как что-то блеснуло в другом крае стадиона, но золотой мячик вновь исчез в небе.

Когда счёт уже был сто десять-тридцать, Малфой взял тайм-аут. Он что-то долго втолковывал команде, а те кивали головой. Затем игра продолжилась.

Вся команда Слизерина, за исключением вратаря и Малфоя, ринулись к Валькери, окружая её. Крэбб и Гойл с угрожающим видом заносили биты. Два бладжера уже неслись к девушке с разных сторон поля.

— Мамочки! Что же они делают?? — закричал Ли. — Они же её сейчас покалечат!

Многие ученики, да и учителя, вскочили. Но ничего нельзя было сделать — нарушения пока ещё не было.

Дин рванулся ей на помощь, но он не успевал. Все силы команды Слизерина были нацелены на то, чтобы нейтрализовать Вал. Бладжеры должны были подлететь к ней одновременно, а слизеринцы не давали ей увернуться от мячей. Отбить же оба мяча сразу было невозможно.

Пэнтекуин смотрела на всё это и зловеще улыбалась. От её оскала слизеринцам стало не по себе. Она взмахнула битой, отбив один из мячей и…

— Я не верю своим глазам!!! — потрясённо воскликнул Ли. — Валькери отбивает второй бладжер РУКОЙ!!! Без биты!!! Она наклоняется, направляет метлу к земле, хватается за конец метлы руками и отпускает ноги!!! Держась за древко только руками, она летит отвесно к земле! Под ней ждёт Крэбб, но она с размаху бьёт его в челюсть, благо ноги у неё уже свободны! Теперь ничто не мешает ей — и она вновь охватывает метлу ногами, одновременно замедляя и выравнивая её! — возбуждённо тараторил Ли, стараясь описать действия Валькери. — Это ГРАНДИОЗНО!!! Такого не делал НИКТО и НИКОГДА!!! Просто невероятно! — Ли восхищённо умолк.

Не он один был поражён. Стадион секунду молчал, а затем взорвался криками восторга. Даже многие слизеринцы захлопали ей. А Пэнтекуин, словно не замечая этого, быстро перехватила биту левой рукой и снова ринулась вверх в погоне за бладжером.

Слизерину назначили штрафной удар за силовые приёмы на поле, и Джинни с лёгкостью забила гол, так как Блэкуорт стал неповоротлив из-за бладжера, пущенного Дином ему прямо в живот.

— Сто пятьдесят-сорок! Огромный разрыв! Но Слизерин ещё может выиграть — всё решает снитч! А вот, кстати, и он!

Гарри и Малфой уже заметили золотой мячик, и теперь неслись к нему на всей скорости. Метла Гарри была более быстрой, но Драко находился гораздо ближе. Гарри с отчаянием понял, что не успеет, что Слизерин победит. Малфой уже протягивал руку к снитчу, когда вдруг мощный удар смёл его с метлы. Он упал на землю и потерял сознание.

Но Гарри этого не увидел. Одна лишь мысль была в его голове — поймать этот маленький мячик, чьи серебряные крылышки трепетали в воздухе. Он резко протянул руку и…

— Гарри Поттер ловит снитч! Команда Гриффиндора получает сто пятьдесят очков и выигрывает со счётом триста десять-пятьдесят! Мои поздравления победителям! — радостно закричал Джордан.

Команды спустились на землю. Слизеринцы подняли Драко на носилки и понесли в госпиталь. На них почти никто не обратил внимания.

Гриффиндорцы ликовали. Столь разгромный для Слизерина счёт давал им огромное преимущество в последующих матчах. Гарри понимал, что своей победой они обязаны Валькери, и повернулся к ней, чтобы обнять, но она мягко отстранила его.

— Не сейчас, ребята, — хриплым после полёта голосом сказала она.

— Это ты сбила Малфоя? — спросил Гарри.

— Нет, это Дин. Вы пролетали близко от него, и он сбил Драко бладжером, — негромко сказала она.

Гарри посмотрел на неё внимательнее. Она была бледной и кусала губы.

— Что с тобой? — встревоженно спросил Гарри. Остальные игроки тоже взволнованно смотрели на неё.

Она криво улыбнулась.

— Знаешь что, Гарри?

— Что?

— Никогда не отбивай бладжеры руками, — усмехнулась она и осторожно закатала рукав квиддичной робы.

Все сдавленно охнули. Джинни потеряла сознание и медленно осела не землю.

Рука Валькери была залита кровью. Из неё торчали белеющие обломки кости, прорвавшие кожу и вылезшие наружу.

— Ужасно выглядит, не правда ли? — совершенно спокойно поинтересовалась Пэнтекуин. — А знаешь, как больно?

Гарри потрясённо выдавил:

— И ты играла с такой раной? — он не мог поверить своим глазам. Это должно было причинять жуткую боль. — Играла больше двадцати минут?!?

— Мы должны были выиграть, — негромко сказала она. — Не волнуйся, со мной бывало и похуже. Например, когда гидра разорвала мне бок. Тогда я серьёзно думала о смерти. А это так — пустячок.

Она задумчиво улыбнулась, разглядывая искалеченную руку.

— И всё же мне придётся пойти к мадам Помфри. Рана бы зажила быстро, но кость раскрошилась, и может срастись неправильно. Я, пожалуй, пойду.

И она быстро зашагала с поля. Остальная команда потрясённо смотрела ей вслед.

Увидев рану Валькери, мадам Помфри схватилась за сердце и тяжело осела на койку.

— И ты ещё в сознании??? С такой раной??

— Я играла с ней почти двадцать минут, — пожала плечами Вал. — Я умею терпеть боль.

Мадам Помфри странно посмотрела на неё и стала изучать рану.

— Собрать осколки кости будет очень сложно — слишком их много, — заявила она после осмотра.

— Так удалите их вообще и вырастите новые, — посоветовала Валькери. — За ночь кости восстановятся.

— Это можно, — согласилась медсестра и приступила.

Она удалила кости одним быстрым заклятьем, и затем дала Вал проглотить чашку противного на вкус СкелеРоста, что Пэнтекуин покорно сделала.

— А теперь ложись и отдыхай. — Вид у мадам Помфри был непреклонный, и Валькери не стала спорить. Она посмотрела по сторонам и увидела Малфоя, лежащего без сознания на соседней койке.

— Как он? — спросила девушка.

— Не особенно хорошо. Сотрясение мозга. Думаю, к утру он придёт в сознание. Его сильно ударило. Это не ты случайно? — подозрительно посмотрела она на Вал.

— Ну что вы! — невинно улыбнулась девушка. — Такой удар мне не под силу.

— Ну-ну, — протянула мадам Помфри. — Ладно, ложись и постарайся уснуть. Во сне раны заживают быстрее.

— Я знаю, — сказала Пэнтекуин, улеглась и притворилась, что засыпает. Она слышала, как медсестра выпроваживает кого-то из госпиталя — вроде бы Гарри — но не открыла глаза.

Когда стемнело и мадам Помфри отправилась отдыхать, Валькери села на кровати, свесив ноги, и внимательно осмотрела правую руку, безжизненно висящую, словно резиновая перчатка.

— Люди, — недовольно пробормотала она и закрыла глаза.

Её окружило голубоватое сияние, исчезнувшее спустя мгновение. Вал открыла глаза и снова оглядела руку, затем приподняла её и пошевелила пальцами. Рука выглядела так, словно никогда и не была сломана.

— Так-то лучше, — удовлетворённо произнесла Пэнтекуин и снова улеглась.

Она закрыла глаза и погрузилась в чуткий сон — сон дикого зверя.

Глава 12

Драко очнулся и открыл глаза. Вначале он ничего не понял — вокруг была кромешная тьма. «Я в госпитале» — внезапно сообразил Драко. «Но почему?»

Воспоминания медленно возвращались к нему. Он вспомнил матч, свой полёт за снитчем, затем удар, сбросивший его с метлы. «Я упал», — сообразил Драко. — «Меня сбил бладжер.»

Внезапно страшная мысль появилась в его сознании.

«Мы проиграли матч!» — с ужасом подумал он.

Драко резко сел на кровати и, не удержавшись, вскрикнул от острой боли, пронзившей его голову. Цветные круги поплыли у него перед глазами. Он обхватил виски руками, закрыл глаза и застонал.

— Так больно? — раздался негромкий сочувствующий голос.

Голос, который он жаждал услышать больше всех звуков на свете. Валькери.

Он сделал над собой усилие и открыл глаза. Сквозь пелену боли он увидел освещённый слабым огнём силуэт, приближающийся к нему.

Драко сморгнул и опустил руки. Фигура обрела чёткость — это и вправду была Пэнтекуин. Длинные волосы, во время матча скрученные в пучок, сейчас рассыпались по её плечам. Она была одета, как и Драко, в нелепую полосатую больничную пижаму — но на ней этот странный наряд смотрелся лучше, чем роскошное платье на других девушках. На её ладони подрагивал багровый язычок пламени. Она подошла к столу, стоявшему рядом с кроватью, и зажгла свечу. Затем она повернулась к нему. На её лице читалось сострадание.

— Тебе совсем плохо? — её мягкий тихий голос заставил сердце Драко забиться быстрее.

— Терпеть можно, — прохрипел он, на секунду вновь зажмуриваясь: каждое слово отзывалось в его голове колокольным звоном.

Девушка приблизилась к нему и присела на край кровати.

— Я попробую помочь, — сказала она. — Отец научил меня целительной магии.

Она мягко обхватила руками его голову. Пальцы её были приятно прохладными. Она сосредоточилась — и Драко замер, чувствуя, как боль покидает его, исчезая с каждой секундой.

— Тебе лучше? — спросила Валькери.

— Намного, — удивлённо прошептал Драко. — Это просто чудо какое-то.

— Конечно, ведь магия — это всегда чудо, — слегка улыбнувшись, произнесла она.

— Почему ты помогаешь мне? — спросил Драко. — Я же слизеринец, а ты из Гриффиндора!

— Ваша вражда меня не касается, — мягко, точно говоря с ребёнком, возразила Валькери.

Драко посмотрел ей в глаза. Они были невероятно тёмными, точно вода в озере в Малфой-парк. В них отражался слабый огонёк свечи, и Драко почувствовал, что его словно затягивает в глубину этих бездонных глаз. От Валькери исходил слабый терпковатый аромат каких-то экзотических цветов. Не совсем владея собой, он потянулся к Пэнтекуин и поцеловал её. Он ждал, что она возмутится и оттолкнёт его — но, к его удивлению, она ответила на его поцелуй. Их дыхания смешались в одно; Валькери обняла его за шею, запустив пальцы ему в волосы; руки Драко скользнули по её спине, они прижались ближе друг к другу…

Их поцелуй становился всё более страстным. Драко почувствовал, что с трудом контролирует себя. Он оторвался от губ Пэнтекуин и со странным всхлипом втянул воздух.

— В чём дело, Драко? — её немного хриплый голос сводил его с ума.

— Я не могу, Валькери, — прошептал он, не смотря ей в лицо, — я не должен… Мой отец всегда говорил, что Малфои не должны любить или иметь привязанности — это делает их слабыми. А я… я люблю тебя, Вал, и это сильнее меня — я не могу противиться этому чувству, оно слишком велико…

Драко говорил всё тише и тише, а под конец и вовсе умолк. Пэнтекуин тоже молчала — он не мог решиться и взглянуть на неё. И когда молчание стало для него совершенно невыносимым, Валькери тихо произнесла:

— А разве твой отец никогда не ошибался?

Драко в изумлении поднял голову — Пэнтекуин не отрываясь смотрела на пламя свечи. Она вновь заговорила — немного нараспев, словно рассказывая старинную балладу.

— Мой отец был великим человеком… есть великий человек, — поправилась она. — Он часто говорил мне, что истинное чувство — лучшее оружие. Мысль о том, кто тебе дорог, может стать поддержкой в трудную минуту, защитить от безумия. Он был прав — лишь мысли о моём отце не дали мне сойти с ума, пока я была в плену.

— В плену? — негромко переспросил Драко.

У него возникло странное чувство, что Пэнтекуин — это его часть, а он — её. Он знал: она не простой человек, а может, и не человек вовсе — и всему, что она бы ни сказала, он верил безоговорочно — какая-то его часть подсказывала ему, что она не может лгать.

Валькери кивнула.

— Меня захватил в плен мой троюродный брат — Джелар. Он хотел, чтобы я отказалась от трона Лоно Хара — в его пользу, разумеется. Он пытал меня в течение многих месяцев, и лишь благодаря отцу я не потеряла рассудок — самое страшное, что может случиться с аниморфом.

Она поёжилась. Драко внимательно слушал её, и чувство похожее на жалость поднималось в его душе.

— Наконец, я нашла способ бежать, — продолжала она. — Затем я собрала войско, вернулась и отомстила Джелару, отняв всё, что у него было, и отправив его на работы в рудники. Но я до сих пор думаю, что бы со мной случилось, если бы не отец. Думаю, я бы не выжила.

Пэнтекуин замолчала и, встав, подошла к окну. В этот момент выглянула луна и осветила её фигуру, внезапно показавшуюся Драко невероятно хрупкой. Он подошёл к Валькери, обнял её, нежно поцеловал и, глядя в её удивительные глаза, попросил:

— Расскажи мне о своём отце.

Валькери улыбнулась, и по её улыбке Драко понял, что этой просьбой он навсегда завоевал её доверие и любовь.

— Его имя — Люцифер. Люцифер Цепеш, — начала она.

Утро застало их сидящими на кровати и тихо разговаривающими. Левой рукой Драко мягко обнимал Валькери, а она, положив голову ему на плечо, перебирала тонкими изящными пальцами пряди его длинных шелковистых волос цвета платины. Когда в палату вошла мадам Помфри, они вздрогнули, но не сразу отодвинулись друг от друга.

Медсестра сделала вид, что ничего не заметила.

— Это просто удивительно, мистер Малфой, но вы совершенно здоровы. Как такое может быть? — удивлённо заметила мадам Помфри, завершив осмотр Драко.

Малфой загадочно улыбнулся.

— Видимо, это у меня наследственное.

Они с Валькери переглянулись, весело засмеялись и направились к выходу из больницы.

— Да, кстати, Вал, — заметил Драко, идя по коридору в большой зал, — в воскресенье намечается поход в Хогсмид. Не хочешь ли прогуляться туда вместе со мной?

— С удовольствием, — промолвила она в ответ.

— Тогда я буду ждать тебя возле гриффиндорской гостиной в десять, — предложил Драко.

— Идёт, — на секунду задумавшись, ответила Пэнтекуин. — Ну, мне пора — видишь, меня ждут.

За гриффиндорским столом уже сидели Гарри, Рон и Гермиона. Гарри призывно помахал рукой.

— Ну что ж, удачного дня, — немного обиженно сказал Драко.

Валькери засмеялась особым грудным смехом, от которого по спине Драко пошли мурашки.

— Не вздумай ревновать меня, Драко! Я этого не люблю.

— А что же ты любишь? — обнимая её за талию, спросил Драко игривым тоном, возвышаясь над ней благодаря своему росту.

Пэнтекуин привстала на цыпочки и, обняв его за шею, поцеловала долгим и нежным поцелуем. Многие из проходивших мимо учеников с изумлением косились на них, но им было всё равно.

— Тебя, дурачок, — ласково промурлыкала она и, выскользнув из его объятий, помчалась к своему месту за гриффиндорским столом.

Гриффиндорцы смотрели на неё широко распахнутыми глазами — им была прекрасно видна вся сцена.

— Не вздумайте ничего спрашивать, — грозно предупредила их Валькери.

Все тут же захлопнули рты, а Пэнтекуин с жадностью набросилась на еду.

Драко ещё некоторое время постоял на месте, отстранённо улыбаясь и смотря ей вслед, а затем тряхнул головой, отгоняя наваждение, и направился к своему месту.

Его встретил удивлённо-непонимающий взгляд слизеринцев.

— Не вздумайте ничего спрашивать, — этаким ничего-хорошего-не-предвещающим тоном сказал Драко.

Он посмотрел на стол.

— И с чего это я такой голодный? — недоумённо пробормотал он.

Глава 13

Их роман вызвал много сплетен в Хогвартсе. Половина школы считала, что Драко приворожил Пэнтекуин какой-то чёрной магией, чтобы потом отомстить ей за поражение Слизерина в матче. Другие утверждали, что это Валькери влюбила в себя Драко, чтобы… ну, зачем-то ей ведь это было нужно?! Некоторые — шёпотом — рассказывали, что Пэнтекуин на самом деле вампир и хочет сделать Драко таким же, как и она.

Слухи становились всё более невероятными, и спустя два дня после их совместного появления в Большом зале, к Валькери в коридоре подлетела Пэнси Паркинсон, миловидная слизеринка, раньше считавшаяся девушкой Драко, и попыталась сглазить её, крича, что она увела у неё парня. Пэнтекуин легко увернулась от заклятья и, заломив Пэнси руки за спину, заставила её опуститься на колени. Пэнси вскрикнула от боли и унижения.

— Никогда не бросайся на меня, — ухмыльнулась Валькери, и от её оскала мурашки пошли даже по спинам слизеринцев, привычных к насилию.

— Отпусти! — выдавила Пэнси с жалобным всхлипом.

— Драко — мой! — злобно, по-змеиному прошипела Вал, склоняясь прямо к лицу девушки, так что она могла видеть своё отражение в чёрных как ночь глазах. — Попробуй отбить его — и я сломаю тебе шею.

Она снова зверски улыбнулась, обнажив в оскале свои чуть выступающие вперёд клыки, и отшвырнула Пэнси от себя. Та не удержалась на ногах и со стоном рухнула на пол.

— Это всех касается, — добавила Пэнтекуин и кинула выразительный взгляд на Падму Патил, проходившую мимо.

Весь этот год Падма твердила повсюду, какой Драко стал красавчик и как ему идёт его новая причёска — длинные волосы, стянутые в хвост, совсем как у его отца. Девочка побледнела и прижалась к стене. Валькери с довольным видом продолжила свой путь.

Драко тоже не терял времени даром. Семь слизеринцев попали в госпиталь из-за наложенного на них проклятия — они посмели плохо отозваться о Пэнтекуин. Выхватить палочку для Драко стало делом одного мгновения.

По всеобщему мнению, они стали самой странной парочкой, которая когда-либо была в Хогвартсе. Их связь породила множество слухов и сплетен. Но все перешёптывания смолкали, как только они появлялись рядом — невысокая грациозная темноволосая девушка с необычайно тёмными глазами, в которых светились недюжинный ум и сила духа, и стройный статный блондин с холодно-высокомерным выражением лица, смягчавшимся, когда он взглядывал на свою спутницу.

Как ни странно, отношение Драко к остальным гриффиндорцам не изменилось ни на йоту. Его лицо приобретало всё то же презрительное выражение, как только он замечал Поттера — разумеется, если только с ним рядом не шла Валькери.

Рон и Гермиона были потрясены этой новостью: гриффиндорка встречается со слизеринцем! Но Гарри, как это ни странно, воспринял всё совершенно спокойно, точно уже зная об этом заранее.

— Она сама решает, кого ей любить, а кого — нет, — философски замечал он в ответ на восклицания Рона.

Хотя почти все были уверены, что Пэнтекуин и Гарри обязательно поссорятся из-за этого, они остались друзьями — Вал только следила, чтобы Малфой и Поттер не пересекались друг с другом. И, к её чести, надо сказать, что это ей прекрасно удавалось.

На уроках она всегда сидела с Гарри.

— Если я буду рядом с тобой, мне, пожалуй, станет не до учёбы, — с улыбкой заметила она, когда Драко спросил, почему она это делает. Тот вполне был удовлетворён её ответом.

Часто их видели прогуливающимися по берегу озера. Валькери очень нравилась природа.

— Напоминает мне дом, — тихо сказала она Драко. — Мой замок стоит на острове посреди озера — такого глубокого, что вода в нём кажется чёрной. А вокруг озера — заповедный лес, который тянется на многие мили, переходящий в горы. Я очень люблю гулять там верхом на Нашхаре.

— Нашхар — это конь? — спросил Драко.

Пэнтекуин засмеялась.

— Если бы он тебя услышал, он был бы в ярости. Нашхар ненавидит, когда его называют конём.

— А кто же он тогда? — немного озадаченно спросил Драко.

— Аниморф, как и я. Он — человек, способный превращаться в нескольких существ, в отличие от анимага, у которого лишь одно воплощение. Но с ним случилась ужасная беда — один очень сильный маг наложил на него непоправимое проклятье. Нашхар должен был погибнуть, но проклятье настигло его в момент превращения и, вместо того, чтобы убить, превратило в странное существо, состоящее из всех его воплощений — единорога, пегаса, дракона и… я не знаю, как он называется на вашем языке — чёрный конь с огненной гривой и хвостом. Мы таких существ называем ахенорами.

— Никогда не слышал о таких, — удивлённо признался Драко. — Ахеноры — они живут в Румынии?

Валькери покачала головой.

— Нет, они из Лоно Хара, но изредка встречаются и здесь.

Драко вспомнил всё, что она говорила про эту страну — один из затерянных миров, другой слой, изредка встречающийся в магической реальности. Про Лоно Хара он раньше ничего не слышал, но Валькери так ярко её описывала, что ему казалось, будто он и сам когда-то был там.

— Ты меня с ним познакомишь? — спросил с интересом Драко.

Она загадочно улыбнулась.

— Может быть… — негромко мурлыкнула она и, весело засмеявшись, быстро побежала по тропинке.

В несколько больших прыжков Драко догнал её, поймал и, подхватив за тонкую талию, закружил в воздухе. Валькери была почти невесомой, и держа её на руках, Драко чувствовал себя невероятно сильным.

Нет, его отец ошибался — любовь к Вал не ослабляла его, а наоборот, придавала ему силы. Например, когда слизеринцы при нём оскорбительно отозвались о Пэнтекуин, он поразил их невероятно мощным заклятьем — ему и самому было не до конца ясно, как у него получилось наслать порчу сразу на семерых. Но так случилось, и Драко ничуть не жалел о происшедшем — они получили по заслугам.

Он осторожно опустил Валькери на землю и, не разжимая объятий, внимательно посмотрел на неё.

— О чём это вы задумались, мистер Малфой? — с иронией в голосе полюбопытствовала она.

— Просто мне кажется, что всё это — просто волшебный сон, который прервётся, когда я проснусь, — тихо сказал он, смотря ей в глаза.

Валькери приблизила свои губы прямо к его уху и нежно прошептала:

— В таком случае я не хочу просыпаться…

… Драко вспомнил этот разговор и слегка улыбнулся. Затем он вновь нахмурился и посмотрел на часы. Было уже 10:10. Она немного опаздывала.

Из-за портрета Толстой тёти время от времени выскальзывали весело болтающие группки гриффиндорцев. Драко стоял в тени, и они его не замечали.

Он снова посмотрел на часы, ощущая смутное раздражение. Она должна была выйти пятнадцать минут назад.

Внезапно он принял безумное решение, ухмыльнулся и подошёл ближе к портрету. Дождавшись, пока проход начнёт открываться, он быстро скользнул в него мимо опешивших Лаванды и Парватти.

— Доброе утро, — величественным голосом бросил он и прошёл в гостиную, внутренне поражаясь собственной наглости.

— Валькери, я жду! — недовольно крикнул он в сторону спален и огляделся вокруг.

Здесь было гораздо уютнее, чем в подземелье Слизерина, не мог не признать Драко. В круглом зале стояли мягкие удобные кресла, обитые красным бархатом, в одно из которых он не преминул тут же сесть, элегантно закинув ногу на ногу.

Лаванда и Парватти стояли, точно окаменев, но при звуках его голоса вновь начали подавать признаки жизни. Они выразились в странном взвизге:

— Слизеринец!

Драко немного удивлённо посмотрел на них.

— Да уж не пасхальный кролик — вроде пока для них не сезон, — язвительно произнёс он.

Тем временем из спальни мальчиков появились Рон, Гарри, Симус и Невилл. Драко кинул на них небрежный взгляд.

— А-а, это вы, — скучающе пробормотал он.

Мальчишки опешили от такой вопиющей наглости.

— Малфой?!? — раздался голос Рона. — Ты как сюда попал???

— Заклятье Алохомора, — издевающимся тоном сказал Драко. — А вообще-то мне просто открыли.

Он мотнул головой в сторону Парватти с Лавандой. Те опешили.

— Мы тебе не открывали! — с возмущением крикнула Лаванда.

Драко ощерился в ухмылке, очень напоминавшей усмешку Валькери.

— Ну тогда я просто аппарировал… Но ведь в Хогвартсе нельзя аппарировать! Как же я тогда здесь очутился? — Он притворно-озабоченно потёр лоб.

Гриффиндорцы наконец-то опомнились и с угрожающим видом начали спускаться по лестнице. Странно, но Малфой чувствовал себя совершенно уверенно.

— Неважно, как ты сюда попал, — со злобой в голосе начал Гарри, — но лучше бы тебе отсюда убраться, и поскорее.

Драко лениво поднялся с кресла. Он был выше их всех почти на полголовы.

— Бить будете, дяденьки? — по-детски писклявым голоском пролепетал он.

— Щас я его урою, — пообещал Рон и бросился на Драко.

Тот неуловимым движением скользнул в сторону, и Рон не смог ударить его.

— Акела промахнулся! — насмешливо выкрикнул Драко.

Ему внезапно стало невероятно весело, хотя ситуация не располагала к веселью: остальные мальчишки вытащили палочки и наставили на него, начав уже произносить заклятья…

— Драко! — прервал гриффиндорцев мелодичный громкий голос. — Опять безобразничаешь?

Мальчишки обернулись, и у всех отвисли челюсти. По лестнице спускалась Валькери, одетая в невероятно роскошный наряд. На платье из расшитого серебром и жемчугом иссиня-чёрного шёлка был наброшен плащ из драконьих крыльев, отороченный мехом мантикоры. Волосы её были собраны в высокий хвост, каскадом низвергавшийся на её плечи. Что-то неуловимо-величественное проглядывало во всех её движениях.

Все восхищённо замерли. Драко медленно двинулся к ней.

— И это ты называешь безобразием? — удивлённо промолвил он, взяв её за руку. — Да чтобы увидеть такое, я… — он не договорил, задохнувшись от чувств, переполнявших его, и мог только с восторгом разглядывать её.

Валькери польщённо улыбнулась.

— Тебе нравится? — негромко спросила она.

Красноречивый взгляд Драко послужил ей достаточным ответом.

— Нам пора, — прошептала ему Вал.

Он кивнул и, пропустив её вперёд, вышел вслед за ней, закрыв за собой проход в гостиную.

Некоторое время гриффиндорцы молчали, а затем Симус завистливо произнёс:

— Везёт же некоторым, а?

Остальные молчаливо кивнули.

Глава 14

Драко и Пэнтекуин прошли мимо Филча, выпускавшего учеников из школы. Он со своей обычной злобой посмотрел на них, и тут Валькери лучезарно улыбнулась ему. Филч вздрогнул и слегка покраснел, затем, пытаясь скрыть своё смущение, уткнулся в свой список и стал что-то лихорадочно записывать в нём. Драко с Вал переглянулись, одинаково усмехнулись и вышли из замка.

Дорога к Хогсмиду была довольно длинной, но Пэнтекуин похоже это не причинило каких-либо неудобств. Когда они подошли к Хогсмиду, Драко остановился в нерешительности.

— О чём задумался? — спросила его девушка.

— Не знаю, что тебе показать в первую очередь, — протянул он, — а что ты хочешь посмотреть?

Лёгкая улыбка тронула её губы.

— Я бы не отказалась чего-нибудь выпить, — призналась она.

— Выпить? — не понял Драко.

— Что-нибудь покрепче, чем усладэль. — Она подмигнула ему. — Здесь есть такое местечко?

Драко задумался.

— Ой, только не говори мне, что никогда не заходил в здешние таверны, — настиг его насмешливый голос Вал.

— Не скажу, — Драко улыбнулся, — но в такое место я бы не хотел тебя вести.

— А ты сначала отведи, а потом посмотрим, — предложила она.

— Я тебя предупредил, — пожал плечами Драко и направился в сторону «Кабаньей головы».

Они подошли к таверне. На ржавой скобе над дверью висела вывеска с изображением отрубленной головы кабана, кровь с которой стекала на ткань вокруг неё.

— Ну что, не передумала? — поинтересовался Драко.

— Optime! — произнесла она.

— Что? — не расслышал Драко.

— Я говорю, optime — по-латыни…

— … превосходно, — закончил он.

Валькери со всё возрастающим интересом посмотрела на Драко.

— Ты знаешь латынь?

— Немного, — пренебрежительно бросил он, — всего пару фраз.

— Понятно, — сказала Вал. — Ну что ж, mon amie, тогда давай войдём.

И она смело открыла дверь и первой шагнула в полумрак таверны.

Бар оказался маленькой, тёмной и очень грязной комнаткой, в которой к тому же стояла странная вонь. Она освещалась сальными свечками, стоявшими на залитых воском и вином грубых деревянных столах. Под слоем грязи угадывался каменный пол.

— Я же тебя предупредил… — начал было Драко, но она, не дослушав его, направилась прямо к стойке.

Бармен — толстый и грязный уродец — посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Малфоя. В его глазах мелькнуло узнавание.

Валькери стукнула по стойке кулаком, чтобы привлечь его внимание. От деревяшки отлетело несколько щепок — настолько сильным был удар. Несколько посетителей бара, одетые в скрывающие их фигуры и лица плащи с капюшонами, прервали свои разговоры и с удивлением посмотрели на неё.

— Эй, amigo, мне кажется, что я пока ещё не стала невидимой. Или я настолько незаметная? — громко и вызывающе произнесла Вал.

Бармен перевёл взгляд на неё и, оглядев её с ног до головы, ощерился в улыбке.

— Что закажете, мисс?

Она ухмыльнулась.

— Так-то лучше. “ Кровь демона”, 1840 года розлива.

Хозяин странно изменился в лице.

— У нас нет такого, — пролепетал он.

Пэнтекуин усмехнулась.

— Так я и поверила! Это же лучшее вино на этой грешной планете! Запрещённое, правда… — она снова усмехнулась, — … но поэтому-то оно точно у вас есть, не так ли?

Она заговорщически подмигнула бармену.

— Двадцать галлеонов, — слегка наклонившись к нему, прошептала она.

В маленьких глазах толстяка мелькнула алчность.

— Сию секунду, мисс, я только посмотрю в погребе…

С этими словами он быстро исчез в глубине бара. Вал повернулась и со смехом сказала Драко:

— Нет “Крови демона”! Ха! Да я скорее поверю, что я маггл!

— А почему оно запрещённое? — поинтересовался Драко.

Она улыбнулась.

— Потому что оно действительно с кровью демона. Если человек без иммунитета к магии выпивает его, он превращается в нечисть — ну там, зомби или лича — как кому повезёт.

Драко слегка напрягся.

— А ты не боишься его пить?

— Конечно же нет, — с удивлением посмотрела на него Вал, — я же как-никак Цепеш — потомственный полувампир. Как я могу превратиться в нечисть, если я уже ей являюсь?

— Логично, — согласился Драко. — А как насчёт меня?

Она оценивающе посмотрела на него, затем тихо вздохнула.

— Лучше не стоит, — мягко сказала она. — В тебе есть, конечно, кровь вейл, высших эльфов и вампиров, но её не очень много. Не знаю, как это вино повлияет на тебя.

— А как ты это узнала? — оторопел Драко.

Пэнтекуин посмотрела на него, но не успела ничего ответить — вновь показался бармен. В руках он нёс запылённую бутылку со странной этикеткой — серо-зелёным корчившимся в агонии демоном, пожираемым магическим пламенем.

— 1840 год, как и просили.

Он замер в красноречивом ожидании. Вал кивнула и достала кошелёк. Драко охнул — он был сделан из кожи чёрного дракона (защита от любой магии) и украшен причудливым серебряным вензелем — крест, похожий на мальтийский — с четырьмя раздвоенными лучами — был обвит драконом и находился в круге, образованном рунической надписью на неизвестном языке. В круге была вычерчена странная пентаграмма, никогда раньше не виденная Драко. Такая безделушка стоила по меньшей мере несколько сотен галлеонов.

— Ты с ума сошла, — прошипел он ей на ухо. — Его же утащат за милую душу.

Трое посетителей бара, сидевшие неподалёку, уже с неподдельным интересом косились на кошелёк. Валькери хищно ухмыльнулась.

— Ну пусть попробуют, — не понижая голоса сказала она. — На нём смертельное проклятье Цепешей — фирменное, неснимаемое. За пять минут человек сгнивает заживо. Кстати, очень интересное зрелище. Сначала вор покрывается красными пятнами, потом от него начинают отваливаться куски гниющей плоти…

Драко передёрнулся.

— … но это только если человек дотронется до него с дурными намерениями. А я думаю, здесь таких не найдётся, правда? — невинно спросила Вал.

Она оглядела бар. Те трое как-то очень быстро потеряли интерес к Валькери в целом и её кошельку в частности. Она довольно усмехнулась.

— Ты что-нибудь будешь? — спросила она у Драко. Тот отрицательно качнул головой.

Пэнтекуин кинула деньги на стойку, взяла бутылку и направилась к выходу, сопровождаемая Драко.

— Не хочется что-то сидеть в такой компании, — негромко пояснила она. Он кивнул. — Пожалуй, отнесу в замок и выпью в компании с Асмодеем. Он настоящий знаток вин, кстати говоря, и это — его любимое.

— Вино нельзя приносить в замок, — с сожалением произнёс Драко.

Валькери усмехнулась и положила бутылку во внутренний карман мантии.

— Ну и кто меня будет обыскивать? — игриво поинтересовалась она, хлопнув себя по бедру. — Не Филч, случайно?

Малфой вспомнил смущённое лицо Филча и захохотал. Она тоже не удержалась и прыснула.

Так, смеясь, они прошли мимо почты. Валькери внезапно остановилась и нахмурилась.

— Надо бы отправить письмо домой, — с досадой сказала она. — Зайдём на минутку.

Войдя внутрь, она подошла к столу и на секунду зажмурилась, вытянув перед собой руку ладонью вниз. Раздался негромкий хлопок, и на столе появился лист гербовой бумаги и густо-синее перо, по которому время от времени пробегали всполохи огня.

— Традиция, — объяснила она Драко. Тот сочувственно кивнул — у семьи Малфоев было тоже много странностей — никогда не писать письма чёрными чернилами, например.

Валькери начала быстро что-то строчить. Драко особенно не присматривался к ней, но заметил, что она пишет не обычными буквами, а какими-то странными немного угловатыми рунами — такими же, что и на кошельке.

Наконец, она закончила писать и, сложив, запечатала письмо особым заклятьем. На нём появился тот же знак, что и на кошельке — видимо, это был личный вензель Валькери. У Драко такого не было, но он знал, что такого рода вещи практикуются среди некоторых старинных семейств.

Отослав сову, они вышли с почты. До возвращения у них была ещё куча времени, и Валькери решила осмотреть весь Хогсмид. Драко рассказывал ей всё, что мог вспомнить, о своих предыдущих посещениях деревни (умолчав, правда, о том, как Поттер, одетый в плащ-невидимку, закидал его грязью. Он решил, что это совершенно не стоит рассказывать Валькери), пока она заглядывала во все магазинчики и бары, попадавшиеся ей на пути. В некоторых, таких как Рахатлукулл или Дервиш и Гашиш, она задерживалась на некоторое время; но из ресторанчика «У мадам Педфут» она практически выскочила и с отвращением на лице заявила, что там настолько всё приятно и мило, что её замутило. Драко кивнул — он тоже терпеть не мог это местечко.

Глава 15

Уже ближе к вечеру, обойдя всё более-менее интересное (особенно Вал заинтересовалась «Визжащей хижиной», но когда Драко начал рассказывать ей слухи о привидениях, решительно прервала его и сказала, что нечистью тут и не пахнет; хотя вообще ей это местечко понравилось), они решили зайти в «Три метлы», чтобы немного перекусить. Заняв столик поодаль от остальных учеников, дабы избежать любопытных взглядов, они сделали заказ и принялись за еду. «Немного перекусить» плавно перетекло в настоящий банкет — Драко не мог вспомнить, когда он в последний раз был настолько голодным, о чём с удивлением сообщил Валькери. Ему показалось, что она слегка покраснела, когда отвечала ему.

— Ну, наверное, на тебя прогулка так подействовала.

— Может быть, — задумчиво протянул он и с некоторым подозрением взглянул на неё. Ему показалось, что это как-то связано с ней — она определённо что-то скрывала. Что-то, что ему пока знать было не обязательно.

Когда они уже почти закончили с едой, Валькери, сидевшая лицом ко входу, внезапно умолкла и замерла, глядя в сторону двери. Драко удивлённо обернулся — и встретился взглядом с Гарри, в свою очередь смотревшего на него, словно не веря своим глазам. Между ними словно проскочила электрическая искра. На мгновение взору обоих предстала одна и та же картина: неистово бушующее пламя и вода, пытающаяся погасить его.

Это длилось какое-то мгновение, а затем Драко опомнился и брезгливо нахмурился. Гарри посмотрел на него с не меньшим презрением. Малфой начал было уже подниматься, когда на его плечо легла рука Валькери.

— Не надо, Драко, — мягко, но решительно сказала она. — Ты и так уже сегодня вломился в гостиную Гриффиндора. Не стоит выяснять ваши с Гарри отношения здесь и сейчас.

Драко взглянул на неё через плечо. Пэнтекуин внимательно смотрела на него, и непреклонность читалась в её взгляде. Он вздохнул и немного расслабился.

— Хорошо, я не буду. Но только ради тебя, — предупредил он и отвернулся от Гарри.

Вал улыбнулась.

— Спасибо.

— Не за что, — недовольно буркнул он.

Тем временем Гарри, Рон и Гермиона тоже уселись за столик — подальше от Драко и Валькери. Непринуждённая атмосфера, прежде царившая в «Трёх мётлах», быстро улетучилась. Все с нескрываемым интересом поглядывали на оба столика. Раздались шепотки и приглушённый смех. Валькери видела, как Рон, сидящий к ней лицом, медленно краснеет от злости на Малфоя. Да и взгляды Гарри даже при большом желании нельзя было назвать миролюбивыми. Она быстро сделала из этого выводы и, наклонившись к Драко, негромко прошептала:

— Кажется, нам пора уходить.

Он удивлённо посмотрел на неё, затем нахмурился.

— Из-за них? — он небрежно мотнул головой в сторону столика неразлучной троицы. — С какой стати?

— Ещё немного, и кто-нибудь из вас троих не выдержит и затеет перепалку, — сказала Вал, усмехнувшись.

— И что с того? Их только трое, — с некоторым презрением заявил Драко.

— Я не хочу, чтобы у нас были неприятности, — мягко возразила ему Пэнтекуин. — А что если они уже рассказали о твоём утреннем вторжении? У тебя могут быть проблемы, и не стоит лишний раз нарываться.

Драко задумался. Действительно, ему светит серьёзное наказание за то, что он ворвался в гостиную. Валькери права: лучше уйти сейчас, ведь потом он может не сдержаться и сделать какую-нибудь глупость. Он почти физически ощущал ненависть к Поттеру, растущую у него внутри, и не удивлялся ей.

— Почему я не могу отказать тебе? — спросил он.

Валькери рассмеялась. Драко любил её приятный смех — точно журчание родника, звонкое и радостно-восторженное.

— Потому что я права, — с улыбкой сказала она.

Он не нашёл, что возразить, и, улыбнувшись в ответ, встал и вместе с ней направился к двери, провожаемый разочарованными взглядами учеников, явно ждавших какого-нибудь скандала. Драко усмехнулся и громко сказал:

— Концерт отменяется, товарищи. Драки не будет. Я сегодня добрый — даже самому противно.

Все недоумённо переглянулись, а Валькери и Драко весело рассмеялись и вышли на улицу. Солнце уже садилось, и немного похолодало.

— Ты видела их лица? — спросил он, обнимая её за талию. — Похоже, они и вправду надеялись, что я сейчас накинусь на Поттера.

— Ты их сильно разочаровал, Драко, — лишил такого развлечения. Спорим, они уже начали делать ставки? — едко произнесла Пэнтекуин.

— А на кого бы поставила ты? — заинтересованно спросил Драко.

Она внимательно осмотрела его с ног до головы и наконец медленно ответила:

— Думаю, если бы вы просто дрались, ты бы выиграл — Гарри двигается медленнее и не очень гибок, к тому же ты сильнее его. Но в магической дуэли, наверное, он одержал бы верх.

— Почему? — обиженно взвился Драко. — С чего ты взяла?

— Он знает больше заклятий и умеет быстро выбирать наиболее подходящее, — мягко объяснила она. — Это достигается только практикой, а ему часто приходилось спасать себе жизнь с помощью магии. К тому же, у него высокий магический потенциал.

Валькери взглянула на Драко, пытающегося ей возразить и продолжила:

— Но ты мог бы тренироваться и развивать свои способности. Твоя магическая сила почти так же велика, как и его — нужно только уметь пользоваться ею.

Она улыбнулась и добавила:

— К тому же у тебя есть то, чего нет у Гарри.

— Что?

Пэнтекуин обняла его и поцеловала долгим нежным поцелуем.

— Я, глупыш, — мягко прошептала она, глядя ему в глаза.

Драко улыбнулся и, подняв руку, убрал у неё с лица маленькую прядь волос, выбившуюся из причёски.

— Тогда мне Поттер и в подмётки не годится, — сказал он уверенно, с восхищением глядя на неё.

Он неохотно выпустил её из объятий и, посмотрев на заходящее солнце, с сожалением произнёс:

— Нам пора возвращаться. Уже скоро стемнеет.

— Ты боишься темноты? — лукаво спросила Вал.

Драко усмехнулся. Его глаза хитро блеснули.

— Я — нет. Но если мы придём посреди ночи, нас неправильно поймут.

— Да пусть понимают как хотят, — отмахнулась Пэнтекуин. — Это их не касается.

— Верно, — согласился Драко. — Но в любом случае мы уже побывали везде, так что можем просто прогуляться. Тебе не холодно? — немного обеспокоенно спросил он.

Валькери усмехнулась.

— На мне плащ с мехом мантикоры — самым тёплым в мире.

— Тогда чего же мы ждём? — спросил Малфой и протянул ей руку.

Пэнтекуин дала ему свою, и они медленно пошли к замку. По пути их обгоняли другие ученики, весело спешащие обратно и болтающие без умолку. Валькери и Драко молчали — им было достаточно простого присутствия друг друга. Затем они свернули с главной дороги и направились к замку уже по тропинке, идущей вдоль озера.

К замку они подошли уже затемно. Филч странно посмотрел на них, но ничего не сказал.

У портрета Толстой тёти Вал остановилась и сказала:

— Спасибо, Драко. Я прекрасно провела сегодня время. Ты просто прелесть.

Она поцеловала его на прощание и ушла в гостиную. Он ещё некоторое время стоял на месте, задумчиво смотря ей вслед, затем решительно тряхнул головой и направился в подземелье. В общем зале сидело несколько слизеринцев, которые, когда он вошёл, словно по команде уставились на него.

— Ты знаешь, сколько время, Малфой? — спросил Гойл.

Драко удивлённо уставился на него.

— Полночь, — ответил он. — Я знаю.

— И где ты был? — поинтересовался Крэбб.

— Не твоё дело, — отрезал Драко и направился к себе в спальню.

Слизеринцы переглянулись и покачали головами.

— Пропал парень, — сокрушённо произнёс Гойл. Остальные молчаливо согласились.

* * *

— Ты знаешь, сколько время, Вал? — спросил Асмодей, встретив её в гостиной.

Валькери удивлённо посмотрела на него.

— Полночь, — ответила она. — Я прекрасно это знаю.

— И где ты была?

— Неважно. Я принесла твоё любимое — “Кровь демона”.

Ядозуб оживился.

— Где оно?

Пэнтекуин достала бутылку. Мановением руки она создала два высоких хрустальных фужера и, вынув пробку, наполнила их густо-красным вином, источавшим терпковатый аромат.

— Какой повод? — спросил Асмодей.

— Я нашла Аква’сара, — беззаботно произнесла Валькери.

Змей замер и потрясённо уставился на неё своими жёлтыми глазами.

— Кто?…

— Малфой, как я и ожидала, — сказала она.

Ядозуб задумчиво кивнул.

— Да, за это стоит выпить.

Он осторожно обхватил ножку бокала кончиком хвоста и приподнял его на уровень своих глаз.

— За Алас’саров, — предложил он тост.

— За Алас’саров, — согласилась Валькери.

Они пригубили бокалы и блаженно зажмурились.

— И что ни говори, хорошая вещь эта “Кровь демона”, - сказал Асмодей.

Пэнтекуин кивнула.

— Воистину так, мой друг. Воистину так.

Глава 16

Наступил декабрь, и окрестности Хогвартса запорошило мягким глубоким снегом. В замке сильно похолодало, а в подземельях и вообще царил жуткий мороз. На уроках зельеделия ученики просто коченели, и не могли нормально работать, что, видимо, доставляло Снейпу огромную радость — такого количества баллов он не снимал с Гриффиндора уже очень давно. На одном из уроков он умудрился отнять аж сорок баллов! Под конец Валькери не выдержала.

— Если он и сегодня будет издеваться над нами, мне придётся его проучить, — с яростью сказала она Гарри перед уроком, который должен был проходить вместе с факультетом Слизерина.

— Каким образом? — уныло поинтересовался Гарри. — Что ты сможешь ему сделать?

Пэнтекуин зловеще усмехнулась.

— Много чего, — прошипела она. — Снейп меня раздражает, а те, кто меня бесят, очень быстро жалеют об этом.

Гарри внимательно посмотрел на неё.

— Надеюсь, ты не сделаешь какую-нибудь глупость? — тревожно спросил он. — У нас и так отняли достаточно баллов, а Снейп, когда злится, на всё способен.

— Вот и посмотрим, кто кого, — со странной усмешкой заявила Валькери.

Урок начался как обычно. Снейп проверял домашнее задание, и долго придирался к докладу Симуса об Усыпляющем зелье. Тот неправильно списал состав, перепутав его с Умерщвляющим — они шли в книге рядом. Снейп очень долго издевался, втолковывая Симусу, что за изготовление такого зелья грозит заключение в Азкабане и тому подобное. Затем он снял с Гриффиндора десять баллов — «за невнимательность при выполнении домашнего задания». Валькери скрипнула зубами, но сдержалась: Снейп, в принципе, был прав — Симус сделал доклад через пень-колоду.

Дальше дело пошло ещё хуже. Урок был посвящён приготовлению зелья Забывчивости. В него нужно было добавлять живых скорпионов — и, разумеется, дело не обошлось без происшествий. Противоядие от их укусов, Снейп, правда, выдал, но всё равно была куча неприятностей. Гойла скорпион ужалил в руку, а Невилл своего вообще упустил, и тот убежал куда-то под столы. Спустя несколько минут он, впрочем, появился — ужалив во время своего знаменательного возвращения Снейпа прямо в ногу. Тот оторвал скорпиона от себя и грозно повернулся в сторону Невилла. Тот заранее сжался, предчувствуя небывалый нагоняй.

— Ему конец, — тихо прошептал Рон. — Снейп ему этого не простит.

Валькери вскинула голову и начала пристально наблюдать за разыгрывающейся сценой.

— Это ваш скорпион, Лонгботтом? — вкрадчиво начал Снейп.

Невилл с жалобным всхлипом втянул воздух и кивнул.

— А почему же тогда он только что был у меня на ноге? — мягко продолжил Снейп.

Бедняга Невилл побледнел и прошептал:

— Он убежал от меня, профессор.

— Убежал? — удивлённо приподняв брови, промолвил Снейп. — Как он мог убежать?

Невилл опустил голову и еле слышно пискнул:

— Не знаю.

— Не знаете? — вновь удивился Снейп, возвысив голос. — А может быть, вы его просто попытались натравить на меня? — чуть ли не кричал он на Невилла.

— Не порите чушь, — раздался презрительный голос Валькери.

Все замерли. Снейп, не веря своим ушам, повернулся к ней.

— Что вы сказали???

— Что слышали, — отрезала Пэнтекуин. — Натравить скорпиона! Ха! Я большей глупости в жизни не слышала! — рассмеялась она прямо в лицо Снейпу.

Тот побагровел. Ученики испуганно притихли — таким разъярённым Снейп не был никогда.

— Встать!!! — рявкнул он.

Валькери поднялась и с вызывающим видом взглянула на него.

— Вы пожалеете о своих словах, Цепеш! — прорычал Снейп. — Я вас…

— И что ты мне сделаешь, Снивеллус? — внезапно грозно прорычала Валькери, бесцеремонно прервав его.

Лицо Снейпа неузнаваемо исказилось. Гарри внезапно вспомнил — так называли Снейпа его отец и Сириус, когда издевались над ним. Он видел это в Дубльдуме в прошлом году. Но как Валькери узнала это?!?

Похоже Снейпа мучил тот же самый вопрос. Он сдавленно прохрипел:

— Кто?…

Он умолк на секунду, затем повернулся к Гарри и злобно прорычал:

— ПОТТЕР!!! Ты!!!

— Это не он сказал мне, Снивелли, — холодно прервала его Вал.

Она начала медленно надвигаться на Снейпа, и тот, дрожа, начал пятиться от неё. Класс замер, не понимая, что происходит.

— Это сказал мне ты сам! — прошипела она. — Я чувствую твои самые кошмарные, самые дикие, самые потаённые мысли! Они кричат в тебе, рвутся наружу… Ты сдерживаешь их — я могу освободить твои страхи…

Она вдруг щёлкнула пальцами… Ученики были не в силах произнести ни звука.

— Вольдеморт! — сдавленно вскрикнул Снейп и схватился за руку — там, где у всех Упивающихся Смертью был выжжен Знак.

Пэнтекуин пристально смотрела ему в глаза.

— НЕТ!!! — отчаянно выкрикнул Снейп. — Только не мой отец!

Он был невероятно бледен и дрожал всем телом. Она по-прежнему не отрывала взора.

Гарри и Драко одновременно сорвались со своих мест, кинулись к Валькери и схватили её за руки.

— Оставь его, Валькери! — увещевал Гарри.

— Не делай этого, прошу тебя, — уговаривал её Драко.

Пэнтекуин снова щёлкнула пальцами.

— Ладно уж, — усмехнулась она, — пусть живёт… пока.

Она посмотрела на Снейпа.

— Вон, — негромко произнесла она.

Тот пулей вылетел из класса. Валькери удивлённо посмотрела на Гарри и Драко. Те поняли и отпустили её. Она кивнула и быстро взглянула в глаза сначала Рону, затем Крэббу.

— Всё нормально, — тихо произнесла она, вновь повернувшись к ним, — они ничего не видели. По возгласам Снейпа тоже трудно что-то понять.

— Что ты ему показала? — нетерпеливо спросил Гарри.

Она пожала плечами.

— Вольда. Кстати, классно вышло — я и не думала, что он настолько его боится.

— Надо было думать, — прорычал Драко. — И что теперь?

Валькери усмехнулась.

— А ничего. Никто не докажет, что я использовала ментальную атаку — кроме Снейпа никто не видел иллюзии. В крайнем случае скажу, что мы случайно замкнули ментальный контакт, я оказалась сильнее и его страхи высвободились из подсознания.

— А остальные? — мотнул головой в сторону учеников Драко.

— Нет ничего проще! — заявила Вал.

Она зажмурилась, затем вновь открыла глаза.

— Быстро по местам, — шикнула она на Гарри с Драко.

Те повиновались, предварительно одарив друг друга косыми взглядами — они по-прежнему испытывали обоюдную ненависть.

Когда они уселись, Драко незаметно для других учеников нащупал разум Валькери.

«…Что ты им внушила?» — мысленно спросил он.

«…Снейпу вдруг стало плохо, и он вышел из класса», — пришёл тут же ответ.

«…Сойдёт, хотя примитивно».

«…Сам бы придумал», — огрызнулась она.

«…А кто у нас Мудрость?» — даже мысль Драко была пропитана ехидством.

«…Сиди уж, лужа», — вмешался в их диалог Гарри.

«…Сам заткнись, коптилка!» — брезгливо подумал Малфой.

Внезапно их обоих выдернуло из ментала, и у них в головах раздался раздражённый голос Пэнтекуин:

«…Затихните, оба! У меня от вас уже башка трещит! Вы не можете не ругаться хотя бы у меня в мыслях?»

«…Извини, Вал» — мысль Драко была полна искреннего раскаяния.

«…Ладно, проехали», — миролюбиво сказала она.

Ученики тем временем вышли из-под гипноза, насланного на них Валькери, и начали недоумённо перешёптываться.

— Как ты думаешь, что случилось со Снейпом? — недоумевающе спросил Рон у Гарри. — Он вдруг так побледнел и выскочил из класса…

— Понятия не имею, — совершенно искренне ответил тот.

Гермиона пожала плечами.

— Старость — не радость, понос — не болезнь, — негромко пробормотала Вал.

Гарри и Рон засмеялись.

— Это… точно, — сквозь приступы смеха выдавил Рон.

«…У нас не будет неприятностей?» — мысль Драко была беспокойной.

«…Только если у меня», — ответила Пэнтекуин.

«…Тебе не стоит так часто использовать свою силу, — пожурил её он. — Ты должна сдерживать себя, не то нас когда-нибудь засекут.»

Валькери незаметно для остальных показала ему язык. Драко закатил глаза и вздохнул. Она так безрассудно швырялась энергией направо и налево… Конечно, она была сильнее всех Алас’саров, вместе взятых, но всё-таки…

Глава 17

Драко вспомнил, как Пэнтекуин впервые рассказала им с Гарри о силе Алас’саров, которыми они и являлись. Она попросила его прийти к озеру на рассвете, что он и сделал. Но подойдя туда, он с ужасом и отвращением заметил того, кого ненавидел больше всего на свете — Поттера. Тот, по всей видимости, тоже не ожидал его увидеть.

— Малфой?! Что ты тут делаешь? — прорычал Гарри.

— Я хотел бы узнать то же самое, Поттер, — как обычно слегка растягивая слова, презрительно сказал Драко.

— Вы пришли сюда, потому что я вас пригласила, — раздался голос Валькери. — Вас обоих.

Драко и Гарри в удивлении уставились на неё. Она появилась настолько неожиданно, что они вздрогнули. Вал кивнула.

— Да, обоих. Мне нужно вам кое-что рассказать. Мне кажется, вы уже вполне готовы меня выслушать. Садитесь.

Она прищёлкнула пальцами, и позади них оказались два удобных кожаных кресла, смотревшихся странно на берегу озера. Юноши недоумённо переглянулись и сели.

— Хорошо, — удовлетворённо произнесла Валькери. Сама она осталась стоять. — Пожалуй, я начну.

Пэнтекуин слегка прикрыла глаза и вздохнула. Затем она вновь открыла их и заговорила.

— Думаю, вы слышали, что издавна люди разделяли мир на четыре стихии — огонь, вода, земля и воздух. Это понимал почти каждый человек, особенно маг. Но никто не знал, что стихии иногда могли принимать человеческий облик и подолгу находиться среди людей.

Она сделала паузу и обвела взглядом двух своих слушателей. Они напряжённо внимали ей. Валькери довольно кивнула и продолжила:

— В конце концов стихии отделили от себя часть своей силы, создав Алас’саров — духов, вселяющихся в человека при его рождении и живущих в нём до самой его смерти, чтобы они могли наблюдать за людьми более внимательно. Каждый из духов — Пиро’сар, Аква’сар, Гео’сар и Аэро’сар — могли выбрать себе только одного человека, причём каждый — своего. Иногда это были ничем не примечательные люди, но чаще всего это оказывались сильные духом деятели, которые порой меняли мир. Помогала ли им в этом сила Алас’саров или нет — неизвестно. Может, они совершили бы всё и без помощи стихий — тем более, что очень редко те проявляли свою силу, предпочитая роль сторонних наблюдателей.

Пэнтекуин остановилась, чтобы перевести дух. Гарри и Драко не отрываясь смотрели на неё.

— Самыми известными носителями Алас’саров были основатели Хогвартса: Гриффиндор — Пиро’сар, Равенкло — Аэро’сар, Слизерин — Гео’сар, а Хаффлпафф — Аква’сар соответственно. Шляпа в начале года пела об этом песню, если вы обратили внимание. Это было невероятное событие, ибо Алас’сары обычно все находятся в разных странах и даже континентах. Но так произошло не случайно: именно тогда Уничтожители — отвратительные существа, стремящиеся опустошить всё на свете — попытались напасть на этот мир, прорвавшись из параллельной реальности, в которой они обычно и существуют. По странному совпадению — а, может, и не совпадению вовсе — они появились в той же стране, что и Алас’сары — в Англии. Именно там была наиболее тонкая граница между двумя мирами, и Уничтожителям удалось её прорвать.

— В Алас’сарах была заключена невероятная сила — почти треть силы стихий, — продолжала она. — Но их носители не знали об этом — память и сила Алас’саров были сокрыты глубоко в их душах. И тогда стихии собрались вместе и создали Хара’сара — воплощение знания, мудрости стихий, того, кто смог бы пробудить память духов. Этому сару досталась половина от всей силы каждой стихии, ведь он должен был не только обучать Алас’саров, но и защищать их от Уничтожителей — ведь если бы они убили носителя духа, то он бы возродился опять младенцем, не помнящим о своей силе, и пришлось бы ждать, пока он достаточно вырастет, а затем вновь обучать его. Но, в отличие от них, Хара’сар всегда осознавал свою мощь — ведь вселялся этот дух не в людей, известных своей забывчивостью, а в нежить или демонов, или в других магических существ. К тому же, возраст не играл для него особой роли.

Валькери вновь замолчала и опустила голову. Затем она — не без усилия — заговорила снова.

— Тогда Уничтожителей общими силами саров удалось выгнать из нашего мира. Но плата была велика: погиб Хара’сар — Влад Цепеш-Дракула, мой предок. Он был сражён на поле боя Королём Уничтожителей во время их поединка, хотя и сам нанёс своему врагу смертельную рану.

Гарри и Драко молчали. Словно странные обрывки далёких воспоминаний возникали у них в голове во время её рассказа.

— Сила Хара’сара была пока не нужна, ведь Алас’сарам не грозила опасность, и дух вернулся к стихиям. Но сорок лет назад он возродился. А значит, нашему миру вновь грозит опасность вторжения.

— А мы-то тут при чём? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ.

Валькери улыбнулась.

— При том, Пиро’сар и Аква’сар. Именно вам придётся расхлёбывать то, что сейчас намечается. А я буду по мере своих слабеньких Хара’сарских сил вам помогать.

Гарри издал странный всхлипывающий звук. И, как ни тяжело было Драко это признать, Поттер был абсолютно прав.

— Класс, — мрачно промолвил Малфой. — Вот свезло, так свезло.

Что самое интересное, он был ни капли не удивлён. Видимо, память Аква’сара уже начала в нём возрождаться.

— И мало того, что вам предстоит стать спасителями этого проклятого Хаосом мира, вам ещё и придётся учиться этому, — жизнерадостно продолжила Вал. — А заниматься нам придётся… по ночам, так как ваше обучение в Хогвартсе никто пока не отменял.

…Вспомнив о том давнем разговоре, Драко мрачно улыбнулся. Да, Валькери была истинным Хара’саром — она не давала им покоя. Учёба давалась им с Гарри со скрипом и стоном. Работали они в Комнате Необходимости, проникая туда под мантией-невидимкой Гарри. Они занимались уже почти месяц, и всё, чему они научились — это входить друг с другом в ментальный контакт. Штука, конечно, хорошая, но в битве с бесчисленными ордами Уничтожителей мало полезная. Почувствовать же истинную силу своих стихий им пока не удавалось.

Часами Пэнтекуин заставляла Гарри просиживать перед свечой, чтобы он сделал её пламя ярче. Ничего! Оно только слегка дрожало — да и то только если Гарри случайно дышал на него.

У Драко, впрочем, дела шли не лучше. Заставить воду в стакане закружиться водоворотом — что за фигня! Это же невозможно!

Как-то раз он ей так и сказал. На это она лишь ухмыльнулась и посмотрела на стакан. Вода в нём задрожала, а затем начала кружиться — быстрее и быстрее. Затем она замерла, а потом выплеснулась из стакана на пол и растеклась, образовывая буквы: «Аква’сар, ты тупой лентяй!»

Гарри издевательски заржал. В эту же секунду пламя свечи, до того еле заметное, сверкнуло и превратилось в столб огня высотой с добрый метр. Гарри отпрянул. Пришла уже очередь Драко смеяться — у Поттера были опалены брови.

— Вот когда и вы сможете сделать так же, тогда я не стану мучить вас ночами, — совершенно спокойно заметила Валькери. — А до тех пор будете сидеть до полного посинения. Ну? Чего ждёте? Работайте! — рявкнула она.

…И они работали. Работали, работали… Они спали по четыре часа в сутки, но, как ни странно, не чувствовали себя уставшими — Вал применила на них особое заклятье Полного Отдыха: сколько бы Драко и Гарри ни спали, они полностью высыпались.

— Я не могу научить вас чувствовать свою силу — только управлять ею. А овладеть ею вы должны сами, и я не знаю как. У каждого сила просыпается по-разному: иногда от какого-то сильного чувства или потрясения, а порой совершенно непонятно с чего, — объясняла им она в ответ на их жалобы.

— Ну если так, может мы пойдём? — жалобно протянул Гарри. — А сила сама уж как-нибудь проснётся, а?

Валькери ухмыльнулась.

— Наивный маленький мальчик! Прямо я вас и отпустила!

Она вновь нахмурилась и стала терпеливо объяснять — уже далеко не в первый раз.

— Вам нужно как следует сосредоточиться. Представьте, что в мире нет ничего, кроме этого стакана или свечи. И вы — тоже их часть, поэтому можете ими управлять. Попытайтесь ещё раз, — мягко попросила она.

Юноши честно сосредоточились, но ничего не вышло.

— Не могу, — Драко со вздохом откинулся на спинку стула. — Не понимаю, как это можно сделать.

Пэнтекуин тоже тихонько вздохнула.

— Ну ладно, тогда на сегодня всё. Завтра здесь же, в обычное время.

Они провели Драко под мантией к гостиной Слизерина, и сами вернулись в гриффиндорскую башню. Так происходило уже в течение многих дней.

Глава 18

Снейп быстро мчался по коридору к кабинету Дамблдора. В его мозгу до сих пор была отчётливо запечатлена ужасная картина, заставлявшая его сердце содрогаться от ужаса.

…Валькери начала надвигаться на него, и Снейп попятился. Волна ужаса пронзила его сознание.

— Я чувствую твои самые кошмарные, самые дикие, самые потаённые мысли! — шипела она, и от этого голоса по его телу шла дрожь. — Они кричат в тебе, рвутся наружу… Ты сдерживаешь их — я могу освободить твои страхи…

Валькери щёлкнула пальцами — и вдруг начала изменяться. Она стала выше, её лицо внезапно побледнело, черты заострились и стали немного кошачьими, глаза загорелись ярким кроваво-красным огнём.

— Вольдеморт! — сдавленно вскрикнул Снейп и схватился за руку — там, где у всех Упивающихся Смертью был выжжен Знак.

— Ты боишься меня, не так ли? — прошипел Тёмный Лорд. — Ты предал меня, и знаешь, что я наказываю предателей. Строго наказываю.

Он зловеще улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, смотревшиеся дико и неестественно на его демоническом лице. Снейп не мог отвести от него взгляд. Пот градом катился по его спине.

— Но разве я являюсь твоим самым большим страхом? — продолжал Вольдеморт — или Валькери? — Ведь есть ещё один человек, которого ты боишься больше меня…

— НЕТ!!! — отчаянно выкрикнул Снейп. — Только не мой отец!

Внезапно к Тёмному Лорду подскочили с двух сторон Поттер и Малфой и схватили его за руки.

— Оставь его, Валькери! — увещевал Гарри.

— Не делай этого, прошу тебя, — уговаривал её Драко.

Вольдеморт усмехнулся, щёлкнул длинными пальцами — и вновь превратился в Пэнтекуин.

— Ладно уж, — усмехнулась она, — пусть живёт… пока.

Затем она перевела взгляд на Снейпа — и тот обмер. В её взоре плескалось такое презрение, что у Северуса перехватило горло.

— Вон, — негромко произнесла она.

И Снейп, к своему ужасу, действительно вылетел из класса, точно нашкодивший первокурсник. Его всего трясло. Он прислонился к стене и со всхлипом вдохнул воздух, который упорно не желал заходить в его лёгкие. Этот кошмар был совершенно реальным.

— Дамблдор, — внезапно понял Снейп. — Он должен узнать обо всём.

Северус решительно поднялся и пошёл в кабинет директора, постепенно убыстряя шаги. К гаргулье он подлетел совершенно запыхавшийся от быстрого бега.

— Клубничная пастила, — выдохнул он пароль и ворвался в кабинет.

Дамблдор, сидящий за столом и читающий книгу, поднял голову и изумлённо воззрился на профессора зельеделия — растрёпанного и взмокшего от пота.

— Что случилось, Северус? — обеспокоенно спросил он, отложив книгу в сторону.

Снейп глубоко вдохнул и решительно начал рассказывать.

— … Это было настолько реально, директор… Я совершенно поверил этой иллюзии. И такое презрение… — он умолк, вспомнив выражение глаз Цепеш.

Дамблдор молчал. Затем он слегка вздохнул и негромко, словно про себя произнёс:

— Она слишком неосторожна…

Он взглянул на Снейпа и успокаивающе улыбнулся.

— Есть простое объяснение, Северус. Видимо, мисс Драако-Морте, как и вы, может проникать в разум другого человека и читать его мысли. И, по всей вероятности, ваши способности случайно пересеклись. Возник ментальный канал — и ваши страхи, до тех пор скрытые в душе, вырвались наружу.

— Но почему с ней ничего не случилось? — требовательно спросил Снейп. — Она явно не видела ничего для себя ужасного.

— Возможно, она оказалась сильнее вас, — задумчиво произнёс Дамблдор.

Снейпа это уязвило. Какая-то шестикурсница — пусть даже и настоящий гений в зельях и тёмной магии — оказалась сильнее его? Сорокалетнего мага?

Его мрачные мысли прервал голос Дамблдора.

— Мне кажется, что вам сейчас необходим отдых, Северус. И что насчёт мисс Цепеш…

— Её надо исключить! — злобно выплюнул Снейп. — Она опасна для всех в Хогвартсе!

Дамблдор слегка улыбнулся.

— О, не думаю, что это хорошая идея. Видите ли, похоже эта способность в ней только пробудилась, и ей нужно научиться управлять ею. Мне кажется, что девочка не так уж и виновата в случившемся…

— Не виновата?! — Снейп задохнулся от гнева.

— …но, разумеется, ей следует назначить взыскание — по вашему выбору. А очки у Гриффиндора отнимать не будем.

Снейп задумался, затем незаметно ухмыльнулся и кивнул головой. Взыскание он должен назначить сам? Ну что ж… у него есть парочка идей…

— Хорошо, директор. Я согласен.

Он встал. Дамблдор тоже поднялся, чтобы проводить профессора к выходу.

— Мисс Цепеш зайдёт к вам в шесть часов вечера для получения взыскания. Надеюсь, вы не будете слишком строги к ней.

— Я подумаю над этим, — сказал Снейп.

Про себя же он подумал: «Я эту девчонку в порошок сотру! Так меня унизить!..»

Выйдя из кабинета Дамблдора, профессор зельеделия направился к мадам Помфри — за Успокаивающим зельем. Сжимая бутылочку из зелёного стекла в руке, он направился обратно в свой класс.

Ученики уже разошлись — был следующий урок. Мысленно порадовавшись, что у него больше нет сегодня занятий, Снейп прошёл в свою комнату за кабинетом и тяжело рухнул в кресло. Он задумчиво посмотрел на лекарство, затем откупорил флакон и выпил половину, оставив остальное на вечер. Профессор подозревал, что этой ночью заснуть ему не удастся.

Одно лишь согревало ему душу — будущее наказание этой девчонки Драако-Морте (ужасная фамилия!). Снейп был уверен, что простой чисткой вонючих котлов она не отделается. Он был намерен растянуть удовольствие помыкать ею как минимум на месяц-другой.

Северус Снейп зловеще ухмыльнулся, а затем посмотрел на часы. До шести оставалось три часа. Но он может подождать…

Глава 19

— У тебя наказание со Снейпом?!? — завопил Гарри. — Да он с тебя три шкуры спустит!

Валькери удивлённо изогнула правую бровь и посмотрела на Гарри.

— И ты считаешь, что я ему позволю? — насмешливо поинтересовалась она. — Неужели ты обо мне настолько плохого мнения?

— Не только я так думаю, — прорычал Гарри. — Малфой тоже весь извёлся. Конечно, я его не выношу, но ведь он прав — Снейп тебя заставить сделать такое, что и в страшном сне не привидится!

— Неужто заняться с ним сексом? — с ужасом спросила Валькери. — Какой кошмар!

Гарри фыркнул.

— Ну, надеюсь, до этого он не додумается. Но как-то раз он заставил Рона чистить утки в больнице, причём без магии.

Пэнтекуин совершенно серьёзно возразила:

— Ну ведь не стал бы он Рону предлагать переспать с ним, не так ли? Или стал?

Гарри дико заржал, представив Снейпа, пристающего к Рону. Валькери тоже улыбнулась. Затем она с сожалением посмотрела на часы и встала.

— Ладно, я пойду. Молись за меня, о Гарри Поттер, и пусть Господь отвратит от меня Снейпа с его похотливыми стремлениями!

От смеха Гарри сполз на пол. Пэнтекуин усмехнулась и вышла из гостиной Гриффиндора, направившись в подземелья.

Снейп сидел в кабинете и проверял доклады. Он мельком взглянул на Валькери, снова уставился в работы и безразличным тоном произнёс:

— Ваше наказание начнётся сейчас, и закончится, когда я вам сообщу об этом. Сегодня вы будете чистить котлы — без магии, разумеется. Что вы будете делать после этого, вы узнаете завтра. Можете приступать.

Валькери пожала плечами и скинула робу, под которой обнаружились чёрный топик с довольно глубоким вырезом и чёрные же бриджи — «рабочий костюмчик», как обозвала его Вал (от «Армани», стоивший около двух сотен галлеонов). Негромко вздохнув, она принялась за работу. В классе стояла тишина, прерываемая лишь скрипом пера, которым Снейп делал пометки на докладах, и шуршанием тряпки по стенкам котлов и изредка плеском воды.

Спустя два часа в классе раздался мелодичный голос Валькери.

— Я закончила, профессор.

— Что ж, тогда можете идти, — пробубнил Снейп, не отрываясь от докладов.

Краем уха он услышал негромкий шорох шагов, но они направлялись не к двери, а в его сторону.

— Что вам? — недовольно спросил он, не глядя на неё.

Тихий голос прозвучал у него за спиной.

— Мне кажется, профессор, что вы слишком напряжены и загружены работой. Позвольте мне помочь вам.

— Каким же образом? — ядовито произнёс Снейп, читая очередной доклад.

Вдруг он почувствовал, как тонкие, но сильные пальцы начали мягко разминать ему затёкшие мышцы плеч. Это было невероятно неожиданно и… приятно!

— Вы с ума сошли? — недовольным, но немного дрогнувшим голосом произнёс он и попытался встать. Но Валькери с неожиданной силой надавила ему на плечи, не давая подняться.

— Вам необходимо расслабиться, — твёрдо заявила она, продолжая массаж. — Иначе недалеко и до перегрузки мышц, а это чрезвычайно болезненно. Вы сидите в этой позе уже два часа, а такое совершенно недопустимо. Я заявляю вам это как Целитель Третьего Ранга. Или может быть вам неприятно? — обеспокоенно спросила она, и её руки замерли.

— Нет, то есть да, то есть…

Снейп смешался. Эта девчонка определённо играла с ним, как с малолетним юнцом (а в данную минуту он себя и чувствовал таковым). К тому же он понятия не имел, что такое Целитель Третьего Ранга. Но он не мог заставить её прекратить — прикосновения были действительно очень приятными…

Валькери снова начала разминать плечи Снейпу.

— Вам нельзя так много работать, профессор, — мягко пожурила она. — Когда у вас в последний раз был отпуск?

— Я никогда не ухожу в отпуск, — отрезал Снейп.

Пэнтекуин умолкла, но её пальцы больше не останавливались ни на секунду. Она была настоящим профессионалом — Снейп чувствовал, как одубевшие мышцы постепенно расслабляются и перестают ныть.

— Почему вы так ненавидите людей, Северус? — внезапно спросила она. — Почему вы ненавидите себя?

Снейп напрягся. Его кисти сжались в кулаки.

— Не ваше дело! — прорычал он.

— Нет моё! — таким же голосом зарычала Валькери в ответ. — По-вашему, я так и должна сидеть сложа руки и смотреть, как вы изводите себя? Только слепой мог не заметить того, как вы мечетесь!

— До вас этого не замечал никто, мисс Цепеш! — язвительно промолвил Снейп.

— Люди слепы, — презрительно бросила Валькери. — Но я могу читать в сердцах.

Она снова замолчала. Снейп больше не пытался встать — какая-то странная истома овладела им, не давая шевельнуться.

— Вы любили её? — тихо спросила она.

— Кого? — Снейп похолодел.

— Лили. Лили Эванс. Вы любили её, не так ли?

Северус внезапно почувствовал, что должен высказать всё, что скопилось у него в душе за эти долгие годы, исповедаться перед кем-нибудь. Его словно что-то подталкивало изнутри, и каким-то шестым чувством он ощущал, что Валькери можно довериться.

— Да, — глухо ответил он, опустив голову. — Да, я любил Лили. Но она не замечала меня… как и её дружок Поттер. Они с Блэком обращали на меня внимание, только когда издевались надо мной.

— Вы пытались быть лучше их, — продолжила за него Пэнтекуин. — Вы стали лучшим учеником в зельях, чтобы вас заметили. Но это не помогло — и вы примкнули к Упивающимся Смертью, чтобы этим как-то отомстить Джеймсу Поттеру — любимчику Дамблдора.

Снейп кивнул.

— Я не разделял взглядов Тёмного Лорда, но отказаться уже не смог. А потом… — он сглотнул и с усилием закончил, — Лили умерла. Он убил её. Я не знал, что он собирается сделать это, иначе я бы попытался остановить его.

Профессор умолк. Валькери снова заговорила:

— Ещё до этого вы вернулись к Дамблдору и рассказали ему всё. Он понял вас и простил, но себя вы простить уже не смогли. А когда вы уже начали понемногу успокаиваться…

— Появился Гарри Поттер, — Снейп словно выплюнул эти слова. — Копия своего отца — такой же дерзкий и не признающий никаких правил.

— И вы возненавидели его так же, как и его отца. Но при этом вы понимали, что это сын Лили. Поэтому вы спасли его в первом классе и затем попытались защитить от Блэка, — уверенно продолжила Валькери.

Снейп снова кивнул.

— Она умерла ради него. Её смерть не должна была стать бессмысленной, — хрипло прошептал он.

Он замолчал. Перед глазами Снейпа предстало лицо Лили — зеленоглазой красавицы с густыми тёмно-рыжими волосами. Он тихо застонал и закрыл лицо руками.

— А что бы сказала Лили, узнав, как вы изводите себя? — внезапно спросила Валькери.

Профессор в изумлении поднял голову — на него внимательно смотрели чёрные задумчивые глаза девушки. Она теперь стояла перед ним.

— Сколько вам лет? — спросила она.

— Сорок один, — удивлённо ответил Снейп.

— А выглядите вы на пятьдесят. Взгляните на себя! Жалкое зрелище! Злобный старик, умеющий только брюзжать и изливать свою желчь на всех и вся!

Валькери поднялась и нависла над невольно съёжившимся в кресле Снейпом.

— Знаете, кто вы? Вы и есть тот самый Снивеллус — только более взрослый вариант. Вы ненавидите всех, а все ненавидят вас, или, что ещё хуже, презирают! — зашипела она.

— ДОВОЛЬНО!!! — зарычал Снейп, вскочив и в свою очередь нависнув над Валькери. — Как вы смеете оскорблять меня?!

— Потому что это правда, — отрезала Пэнтекуин, без тени страха смотря ему в глаза. — И вы сами знаете это, иначе не стали бы презирать самого себя.

Она вдруг резко шагнула к нему, схватила за воротник мантии и, толкнув его в кресло, уселась верхом на его колени, не давая ему двинуться. В другое время эта поза показалась бы более чем двусмысленной, и если бы кто-то зашёл в класс, он мог бы подумать всё, что угодно, но сейчас Валькери не обратила на это никакого внимания. Снейп потрясённо смотрел на неё расширившимися глазами.

— Перестаньте разрушать сами себя, Северус! — быстро зашептала она. — Прекратите эту бессмысленную войну с прошлым! Мёртвые мертвы, умерли и не встанут, как говорят у меня на родине. Так забудьте же всё и наслаждайтесь жизнью!

Снейп покачал головой.

— Я не могу, — тихо прошептал он и зарыдал, не в силах больше сдерживать себя.

Его плечи сотрясались от всхлипываний. Валькери осторожно слезла с его колен и обняла несчастного алхимика, прижав его голову к своей груди и легонько поглаживая его по спине, точно мать, утешающая маленького мальчика.

— Плачьте, Северус, — тихо шептала она. — Слёзы врачуют душу и затягивают раны на сердце. Плачьте, и пусть вместе со слезами из вашего сердца уйдёт вся злоба, что накопилась в нём за эти долгие годы, и останется лишь тихая скорбь по той, что ушла. Плачьте, Северус, и не стыдитесь своих слёз, ибо они — истинные.

И Снейп рыдал, уткнувшись лицом в робу Валькери и ухватившись за неё, как утопающий за соломинку. Пэнтекуин не останавливала его — лишь смотрела на него, и нечеловеческая грусть отражалась в её глазах, которые были совершенно сухими…

Она ещё много говорила, когда Снейп успокоился, утешала его и советовала прекратить саморазрушение. Слушая её негромкий ласковый голос, Снейп чувствовал, как из его сердца уходят горечь и злоба, оставляя лишь нежную печаль. Наконец, она ушла из его кабинета, предварительно забрав с собой полупустую бутылку с Огден Олд виски, которую она нашла в комнате Снейпа, использовав заклятье Ассио.

Когда Валькери уже почти прикоснулась к ручке двери, её остановил голос Снейпа.

— Пэнтекуин?

Она остановилась и обернулась.

— Да, Северус?

Чёрные глаза профессора, похожие на тёмные туннели, смотрели на неё со странной смесью доверия, восхищения и страха.

— Кто вы? Ангел или демон? — негромко спросил он.

Валькери усмехнулась, и в её глазах блеснула весёлая искорка.

— Я Пэнтекуин Драако-Морте Лоно Хара, — мягко ответила она. — Не больше и не меньше.

В глазах Снейпа мелькнуло понимание.

— Спасибо, — тихо прошептал он.

Девушка медленно кивнула и вышла из кабинета.

* * *

Её крылья со свистом рассекали воздух и стену снежных хлопьев, падающих из низких туч, клубившихся в ночном небе. Было холодно, но она этого не замечала. В её глазах — состоящих только из чёрного гигантского зрачка, в глубине которого кружились искорки света — застыла боль.

— Я не выдержу, отец! — в отчаянии кричала она. — Эти люди мне слишком дороги! Я не смогу пожертвовать ими! Отец, почему я не так сильна, как ты?

Она снова взмахнула крыльями и врезалась в толщу туч. Ледяные кристаллики оставляли на её коже царапины, которые моментально затягивались. Она не обращала на них внимания, пробиваясь всё выше и выше. Внезапно тучи кончились, и её окружило сияние звёзд и Млечного Пути, ярко горящих в густо-тёмном небе. Она расправила крылья и, паря в ледяном воздухе, громко воскликнула:

— Я не дам им умереть!!!

Глава 20

— Ну и как тебе наказание со Снейпом? — поинтересовался Драко, поймав Валькери в коридоре, когда она шла в Большой зал с остальными гриффиндорцами. Рон нахмурился, когда Малфой вырос перед ними словно из-под земли (такое у слизеринца было удивительное свойство), но тот не обратил на него никакого внимания и, обняв Валькери, увлёк её в сторону от толпы.

— А знаешь, неплохо. Я и не подозревала, что он так хорош в постели…

— ЧТО??? — взвыл Драко.

Валькери расхохоталась, глядя на ошарашенного Малфоя.

— Дурак ты, — весело сказала она. — И к тому же невероятно ревнивый.

— Ну и шуточки у тебя, — Драко никак не мог прийти в себя.

— Какие уж есть, — отмахнулась она. — Ну неужели ты думал, что я променяю тебя на Снейпа?

— А кто тебя зна…

Драко не успел закончить, потому что Валькери нашла его губам другое применение — кстати, гораздо более приятное. Когда он наконец снова получил возможность говорить, то уже не мог вспомнить начало своей фразы, да и не хотел. Вместо этого он в свою очередь поцеловал девушку. Такая эстафета могла продолжаться сколь угодно долго — они уже убедились в этом на собственном опыте — если бы их не прервал ментальный голос Гарри:

«…Эй, советую вам оторваться друг от друга и идти в зал, а то останетесь без завтрака».

«…Между прочим, это невежливо», — огрызнулся Драко, но, впрочем, последовал его совету, точнее первой его части, и перевёл дыхание.

«…Кстати, Снейп сегодня какой-то странный», — продолжил Гарри. — И знаете что?

«…Ну?» — безразлично спросил Драко.

«…Он вымыл наконец голову!» — мысль Гарри была полна искреннего удивления.

Малфой слегка прищурился и посмотрел на Валькери. Та ответила безмятежной улыбкой невинного младенца.

— Может, объяснишь такую странную перемену в нашем декане, а? — вкрадчиво спросил Драко.

— Ну что ж, пожалуй…

Пэнтекуин слегка вздохнула, а потом затараторила с невероятной скоростью, так что Малфой с трудом мог поспевать за её словами.

— Сначала он заставил меня чистить котлы, потом я делала ему массаж, затем я заставила его рассказать мне про его жизнь, потом я наорала на него, а он на меня, затем я швырнула его в кресло, и не давала встать, а он рыдал у меня на плече, под конец я отняла у него бутылку с выпивкой и пригрозила ему страшными карами, если он не исправится, и он пообещал мне это, но если ты скажешь кому-нибудь хоть слово, то я придушу тебя собственными руками. А в данный момент я иду завтракать, а тебе, милый, лучше закрыть рот, а то ты сильно напоминаешь мне Крэбба. Пока!

Она чмокнула Драко в щёку и побежала в Большой зал. Малфой стоял, точно на него наложили заклятье Петрификус Тоталус. Затем он немного опомнился и закрыл рот.

— Снейп РЫДАЛ??? Не может быть!!

Вдруг он нахмурил брови.

— Эй, постой, какой ещё массаж?! Валькери!!! Стой!!

И он помчался за ней в зал, но немного опоздал — Пэнтекуин уже сидела за гриффиндорским столом. Сверля её взглядом, Драко прошёл к своему месту.

«…Мне кажется, тебе придётся всё объяснить. Прямо после завтрака!» — судя по мыслям, Малфой был в ярости.

«…А мне кажется, что я всё уже доходчиво объяснила», — её мысль лучилась ехидством.

«…Валькери!!!»

«…Ну хорошо, но ты пойми: я не могу тебе рассказать почти ничего — это сугубо личное дело Северуса».

«…С каких это пор он стал для тебя Северусом?» — подозрительно спросил Драко.

«…С тех пор, как я стала его личным психологом! — хитро ответила Вал. — Да успокойся ты, не променяю я тебя ни на кого!»

«…Честно?»

«…Ну по крайней мере в ближайшие пару недель…»

«…ВАЛЬКЕРИ!!!»

Она прервала контакт, но в мыслях Драко ещё долго звенел её смех, переливчатый и заразительный.

Малфой слегка вздохнул. Нет, эта девчонка определённо когда-нибудь выведет его из себя!

Затем он с любопытством глянул на учительский стол — что же всё-таки случилось с профессором Снейпом? Увиденное заставило его удивлённо приподнять брови.

Волосы Снейпа, прежде свисавшие по обеим сторонам лица сальными прядями, были тщательно вымыты и блестели в свете множества свечек, парящих в зале. Исчезла обрюзглость и испитость лица, черты немного заострились и стали более тонкими и аристократичными, и даже крючковатый нос не сильно портил общей картины. Прежнее презрительное выражение лица заменила некоторая задумчивость, в чёрных глазах появился живой блеск, да и вообще он помолодел лет на пятнадцать-двадцать!

Многие заметили эти удивительные изменения. Слизеринцы недоумённо перешёптывались, а кое-какие девчонки уже начали хихикать и строить предположения о том, кто же стал избранницей Снейпа Ужасного.

Драко ухмыльнулся. Да, профессор действительно дал богатую почву для пересудов — теперь вся школа, точнее женская её часть, будет втихаря следить за деканом Слизерина и пытаться узнать, кто же всё-таки эта женщина, приворожившая сердце чёрствого профессора.

Его размышления прервал весёлый голос Валькери:

«…А кого у вас прочат в невесты Снейпу?»

Драко прислушался к болтовне девчонок, сидящих слева от него.

«…Они пока не знают», — он незаметно пожал плечами.

«…А у нас говорят, что это Трелани его приворожила», — мысль Пэнтекуин была полна веселья.

Малфой фыркнул. Сидящий неподалёку Блэйз Забини с удивлением уставился на него, и ему пришлось срочно делать вид, что он поперхнулся.

«…Ну да. Профессор Трелани — невеста Снейпа. Звучит, как название какого-нибудь ужастика», — ехидно ответил он.

«…Они бы ещё предложили МакГонагалл, — усмехнулась Вал. — Ой, они и вправду это сделали!»

Драко было видно, как Пэнтекуин расхохоталась. Ему пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не последовать её примеру.

«…О, теперь это станет темой номер один в Хогвартсе, — съязвил он. — «Кто она — таинственная возлюбленная жестокого декана?»

«…А как тебе это: «Красавица и чудовище. Хогвартс. История»

Малфой с трудом сдерживал хохот, рвущийся наружу — что могли о нём подумать слизеринцы, если он сейчас начнёт дико ржать? К счастью, Валькери прервала контакт и он смог наконец успокоиться.

Всё ещё усмехаясь, он встал из-за стола и направился на урок Трансфигурации. У гриффиндорцев сейчас был уход за магическими существами, так что некоторое время он не увидит Пэнтекуин. Драко уже не представлял себе нормальной жизни без неё, и время мерил теперь встречами с Валькери. Он знал, что кое-кто посмеивается у него за спиной, но был к этому равнодушен — Вал значила для него гораздо больше, чем мнение каких-то слизеринцев.

Глава 21

До Рождества оставалось чуть больше недели. Во время одного из очередных ночных занятий Валькери со странной усмешкой на лице заявила, что на время зимних каникул забирает их обоих к себе в Румынию, чтобы познакомить с двумя оставшимися Алас’сарами.

— И к тому же, — ухмыляясь, добавила она, — в моём замке никто не помешает нашим занятиям. А значит, мы сможем работать целыми днями! Правда, здорово? — невинно хлопая ресницами, спросила она.

Драко и Гарри взвыли. Пэнтекуин и без того гоняла их по пять часов в день, они могли уже колдовать без палочки (что оказалось, в принципе, несложно — нужно было только сильно захотеть сотворить заклинание), а помимо этого учила их владеть оружием — мечом и боевым посохом, как основными видами вооружения, но почувствовать силу своих стихий им пока не удавалось. Валькери сообщила, что Гео’сар и Аэро’сар уже более-менее научились этому, а значит, смогут помочь им в обучении.

— А кто они? — спросил Гарри.

— Сюрприз! — хитро прищурившись, усмехнулась Вал. — На Рождество и узнаете. Кстати, вы умеете ездить на лошади?

— Да, — тут же ответил Драко: в Малфой-Мэнор он занимался верховой ездой.

— Немного, — признался Гарри. — Если считать гиппогрифа и фестрала лошадью…

— Хорошо, — довольно произнесла Вал. — А то в моём замке никакая магия, кроме магии Саров, не работает. А значит, нет и портшлюзов, кружаной муки и даже мётел. Так что добираться придётся на пегасах — или кого сможет привести Нашхар. Это довольно быстро, но нужно уметь держаться в седле. А раз вы это умеете, то проблема автоматически отпадает.

— А как же моя мать? — попытался возразить Драко. — Она ждёт меня на Рождество домой!

Пэнтекуин посмотрела на него, слегка склонив голову набок.

— Придумай что-нибудь, — пожав плечами ответила она. — Можешь сказать и правду: я пригласила тебя в гости, и ты не можешь отказаться.

Драко вздохнул: предстояла долгая переписка и уговаривание матери. Нарцисса любила его, и ему было неудобно отказывать ей в праве провести с ним каникулы. Но Валькери ждала — и он кивнул:

— Хорошо. Я напишу ей.

— Отлично, — довольно хмыкнул Асмодей, тоже следящий за их тренировками. — Ну а теперь пора по кроваткам и баиньки — уже четыре часа ночи. Засиделись мы сегодня.

Юноши согласно кивнули — действительно, они засиделись.

Однако наутро они вновь были бодренькие, как огурчик — сказывалось заклятье Валькери, кстати, придуманное ей самой.

Последним уроком была защита от сил зла, на котором оба факультета — и Слизерин, и Гриффиндор, — занимались вместе.

Профессор Люпин улыбнулся Гарри и Пэнтекуин, вошедшим первыми, и подошёл к столу, на котором стояла внушительных размеров клетка, накрытая сверху тканью.

— Кто это, профессор? — заинтересованно спросил Гарри.

— Увидишь, — подмигнул Люпин и обратился к остальным ученикам, постепенно просачивающимся в класс:

— Занимайте места скорее! Сегодня будет новая тема. Все здесь? Тогда начнём. Наша сегодняшняя тема… — он сдёрнул ткань — гремлины!

В клетке было около десятка гремлинов — ростом где-то по колено человеку, с грязно-серой кожей, покрытой слизью, огромными рваными ушами, злыми красными глазками и острыми когтями на длинных лапах. В пасти у них поблескивали довольно крупные зубы. Они противно шипели и грызлись между собой.

— Они отвратительные! — взвизгнула Лаванда.

— Действительно, — согласился Люпин. — Но тем не менее мы должны их изучить, чтобы уметь противостоять им. Итак…

— Профессор! — раздался испуганный голос Гермионы. — С Валькери что-то не так!

Все обернулись в сторону Гарри и сидящей рядом с ним Пэнтекуин — и остолбенели. Лицо девушки было неестественно бледным, глаза расширены, а зубы ощерились в звериной ухмылке. Она не отрываясь смотрела на клетку с гремлинами.

«…Поттер! — раздался взволнованный мысленный голос Драко. — Что с ней?»

Гарри повернулся в сторону Малфоя. На его лице отразилось чувство, весьма похожее на ужас.

— Помнишь, она рассказывала про Джелара? — быстро спросил он, не замечая, что говорит вслух. Драко кивнул. — Она говорила, что её спас оборотень…

— Теарек, — прервал его Малфой. — Он помог ей бежать, но сам погиб… — он осёкся и сглотнул. — Его разорвали гремлины…

Драко вскочил с места и кинулся к Валькери, а Гарри крикнул:

— Отойдите от клетки, профессор!

— Что? — не понял Люпин.

— Уйдите! Она себя не контролирует!

Раздался хруст ломающегося дерева — Пэнтекуин вцепилась в край парты так сильно, что столешница не выдержала и, треснув, сломалась, оставив кусок в руке Валькери. Девушка медленно начала подниматься, угрожающе зарычав по-звериному.

— В сторону, Рем! — повелительно крикнул Гарри и профессор, хотя и не понимал, что происходит, подчинился этому окрику и быстро отодвинулся от клетки ближе к остальным ученикам.

Тем временем Пэнтекуин выпрямилась. Её лицо перекосилось от ненависти и боли. Она вытянула руку по направлению к затихшим от страха гремлинам и проревела:

— Авада Кедавра Эксплозио!!!

С её пальцев сорвалась зелёная вспышка и понеслась к клетке, постепенно затухая. На миг всё стихло, и были слышны лишь громкие голоса Драко и Гарри, произнёсшие одновременно:

— Протего Аэрос максимус!

Ту часть класса, где находились ученики, моментально накрыло куполом голубоватое сияние.

А в следующий миг прогремел ужасающей силы взрыв, потрясший почти весь Хогвартс! Зелёное пламя вырвалось из клетки, разнеся гремлинов на отвратительные ошмётки, а заодно разбив в щепки учительский стол и несколько шкафов, и, врезавшись в стену, выбило из неё тучи каменной крошки. Всё, что находилось вне сияющего купола, превратилось в обломки, включая дверь, разлетевшуюся на куски. Но разрушить защитный купол ему было не под силу, и пламя исчезло.

— Ступефай!!! — прогремели одновременно голоса Драко и Гарри, направивших свои палочки на Валькери, безумно захохотавшую при виде разрушений.

Двойная яркая красная вспышка ударила в грудь девушки. Она отлетела к стене и, ударившись об неё, потеряла сознание. Драко кинулся к ней и осторожно поднял на руки.

— Прости, но так было необходимо, — с болью прошептал он, прижав её бесчувственное тело к своей груди.

Затем, стараясь по возможности меньше трясти её, Драко понёс её к двери (точнее, тому, что когда-то было дверью). Уже на выходе он остановился и обернулся.

— Объясни всё, Поттер, но не говори лишнего. Я отнесу её в больницу, — холодно сказал он.

Гарри молча кивнул. Малфой вышел из полуразрушенного кабинета и направился в больничное крыло, не обращая внимания на студентов, высыпавших в коридор и со страхом смотревших на него. Он бережно прижимал к себе Валькери, и смотрел перед собой невидящим взглядом.

…Мадам Помфри была в ужасе.

— Это она сделала?! А вы ударили её двойным Ступефаем? Я попробую помочь ей, мистер Малфой, но вам нужно уйти…

— Я не уйду, — тихо сказал Драко.

Мадам Помфри нахмурилась.

— Мистер Малфой…

— Если вы попытаетесь прогнать меня, я использую непоправимое проклятье, — так же тихо, но непреклонно сказал Драко, и в его голосе зазвенела стальная решимость.

Медсестра вздрогнула, поняв, что он говорит правду.

— Ну хорошо… — пробормотала она и приступила к осмотру. — …С ней нет ничего серьёзного — только сильный шок и небольшое сотрясение мозга. Ничего особенного, но ей нужно отдохнуть. Думаю, к утру она достаточно окрепнет и придёт в сознание.

— Я останусь с ней, — прошептал Драко.

Мисс Помфри пожала плечами, внезапно — впервые! — почувствовав себя неуютно — какой-то лишней.

— Как хотите, — сказала она и, выйдя из палаты, закрыла дверь.

Её уже ожидали Гарри, Асмодей, Дамблдор и учителя.

— Она без сознания, — негромко сказала она. — На ваши вопросы она сможет ответить в лучшем случае завтра. — Она обернулась к Гарри и змею, смотревшим на неё с немым вопросом в глазах. — Вас я не пропущу, но с ней уже сидит мистер Малфой и, по всей видимости, не выйдет до утра.

Гарри кивнул с видимым облегчением, затем повернулся и быстро пошёл прочь, сопровождаемый змеем, который также сразу успокоился. За ними заторопились и учителя — под пронзительным взглядом медсестры они чувствовали себя неуютно. Дамблдор пожал плечами и последовал их примеру.

Драко сидел неподвижно, но звук захлопнувшейся за мисс Помфри двери вывел его из оцепенения. Он вздрогнул и посмотрел на Валькери. Её лицо было по-прежнему бледным, но румянец постепенно возвращался к ней.

Малфой встал со стула, на котором сидел, и, подойдя к кровати Пэнтекуин, опустился перед ней на колени, взял её руку, холодную, как и всегда, и стал нежно поглаживать тонкие пальцы.

— Я скотина, — тихо шептал он. — Я не должен был так поступать. Не прощу себя за то, что ударил тебя. — Он легко прикоснулся губами к узкой кисти девушки и снова зашептал — Я люблю тебя, Вал.

Он осторожно отпустил её руку и замер возле её кровати, сидя на полу в неудобной позе.

Глава 22

…Они бежали вверх по склону горы, покрытому густым лесом, зная, что впереди их ждёт спасение. Ущелье было близко, а там пара миль — и владения Джелара, на которых не действует её магия, кончатся, и они будут свободны. От чувства утраты магии в её груди образовалась саднящая пустота, и она не могла дождаться, когда снова заполнит её. Если заполнит.

Из груди девушки вырывалось хриплое дыхание — в плену она отвыкла от такого быстрого и долгого бега. Но она старалась дышать ровно — самое сложное было ещё впереди. Обрывки цепей на её ногах — Теареку так и не удалось снять их — задевали за корни деревьев, но пока она умудрилась ни разу не упасть. Сказалось воспитание, данное отцом: годы тренировок в самых ужасных и жёстких условиях сделали своё дело — её ноги автоматически выбирали, куда лучше ступить.

Усилием воли она заставила себя не прислушиваться к звукам, доносящимся из-за спины: противный вой и шипение перемежались с пронзительным визгом — гремлины настигали их.

Теарек ухмыльнулся, обнажив крупные клыки.

— Ну что, малышка, сделаем этих гадов? — хохотнул он.

— Ещё бы! — весело, ему в тон, ответила она.

И они припустили ещё быстрее. Вот показался и вход в ущелье — но гремлины двигались по горам быстрее людей, даже таких, как они с Теареком, и они не успели бы добежать до его конца.

Скалы смыкались всё ближе и ближе, а беглецы неслись по ущелью, и их сердца бешено колотились. Вой звучал уже совсем близко…

Внезапно она поняла, что больше не слышит шагов Теарека. Девушка обернулась в недоумении и страхе — оборотень стоял неподвижно, развернувшись лицом к преследователям, отставшим от них буквально на несколько десятков секунд.

— Ты с ума сошёл? — отчаянно крикнула она. — Бежим!

Теарек покачал головой, и мозг девушки пронзила страшная догадка.

— Спасайся, — прорычал он. — Я задержу их.

И такая сила и железная решимость прозвучали в его голосе, что она в одно мгновение с жестокой отчётливостью поняла — никакие слова не заставят его изменить решение. Так же, как и он, девочка поняла — спастись сможет лишь один. Оборотень жертвует своей жизнью ради неё — и она должна принять его жертву. У неё нет выбора. Девушка кивнула, посмотрев ему в глаза.

— Доброй тебе охоты, — прошептала она ритуальное приветствие (и прощание) оборотней. — Прощай, Теарек…

— Прощай, малышка, — усмехнулся он. — Дальше веселись без меня. Беги!

Его голос подхлестнул девушку, и она помчалась вперёд, дальше сквозь ущелье. Острые края камней до крови ранили её босые ноги, но она не замечала этого. Её зубы были плотно стиснуты, а в глазах стояла боль. Слёзы принесли бы ей облегчение — но она не умела плакать…

Теарек некоторое время прислушивался к её затихающим шагам, а затем развернулся к преследователям. Он выбрал наиболее удачное место, чтобы остановиться — тут было настолько узко, что никакой гремлин не сможет проскочить мимо него… до тех пор, пока он жив.

До ближайшего монстра оставалось меньше сотни метров. Теарек принял боевую стойку.

— Ну что, ребятки, повеселимся? — оскалил он клыки. До полнолуния оставалось несколько дней, но он уже чувствовал в себе эту нечеловеческую силу оборотня. Да, он задержит их… на пару минут. Но Валькери должна успеть. Ради него самого.

Первого гремлина он разорвал напополам, другого швырнул об острый выступ скалы, третьего просто ударил ногой — и тот отлетел обратно в гущу монстров. А потом Теарека накрыла лавина скользких отвратительных тел — и он начал наносить удары направо и налево, ломая кости уродцев, откручивая им головы и отрывая конечности. Предсмертные вопли умирающих заглушал дружный свирепый вой остальных гремлинов, пытающихся пробраться к тому, кто попытался помешать их преследованию.

Тело Теарека быстро покрылось длинными кровоточащими царапинами, но это не мешало ему сражаться. Многие гремлины приняли свою смерть от сильных рук оборотня.

Внезапно один из монстров извернулся и вцепился в ногу Теарека. Тот пошатнулся — и куча остальных уродцев, ждущих удобного момента, с шипением кинулась на него, увлекая на землю своей массой.

— Надеюсь, ты успела, малышка, — тихо прошептал он, а острые зубы рвали его тело на куски.

В следующее мгновение его жизнь оборвалась.

…Валькери бежала. Дыхание со всхлипом рвалось из её груди. Она слышала, как вой преследователей постепенно отдалялся от неё. Боль утраты раздирала её сердце, она не могла бросить Теарека — но он мог покинуть её.

Внезапно словно огненная вспышка пронзила её мозг.

«Он умер», — с ужасом поняла она. «Наша связь прервалась».

Двигаясь уже на автомате, не осознавая, что делает, Пэнтекуин пробежала ещё милю…

Волна свежей, истинной, первородной силы накрыла её с головой, заполнив щемящую пустоту в груди. Магия вернулась к ней, и она была теперь спасена. Гремлины были больше не страшны — Валькери сумела бы совладать с тысячами монстров благодаря своей мощи.

Она обернулась и швырнула в сторону гремлинов, уже почти догнавших её, гигантский шар огня, который взорвался, испепелив всё на сотни метров вокруг. Но Пэнтекуин совершенно не пострадала — её магия не могла причинить вред ей самой.

Валькери хотела вернуться, чтобы забрать тело Теарека, но потом поняла, что гремлины не могли ничего оставить — эти монстры пожирали даже кости своих жертв.

Она обернулась драконом и взлетела в воздух, взяв курс на свой замок.

— Ты мне дорого заплатишь за его смерть, Джелар, — с ненавистью прошипела Пэнтекуин. — Клянусь, я отомщу за тебя, Теарек! Клянусь!!!

Глава 23

Валькери очнулась от собственного крика. Она резко села на кровати, не в силах сразу опомниться. Лицо Теарека — с немного неправильными чертами и пронзительными голубыми глазами, в которых плясали бесшабашные чёртики — стояло у неё перед внутренним взором, заставляя её сердце сжиматься от чувства непоправимой утраты.

Кто-то обнял её и прижал к груди. Драко. Наверное, сидит здесь без сна всю ночь, милый… любимый мой…

Пэнтекуин обняла его и горько прошептала:

— Почему все те, кто мне дорог, покидают меня? Сначала мама, затем отец… Эллезар… Теарек… Лициния… Саршхган… Теперь ты…

- Я никогда тебя не оставлю, — тихо, но твёрдо произнёс Драко.

Валькери посмотрела в его удивительные серые глаза цвета стали. В них отражалась её собственная душевная боль — и невероятная любовь к ней, Пэнтекуин Драако-Морте Цепеш. Она чувствовала тонкий аромат его одеколона — перец, кардамон, амбра и мускус… невероятно возбуждающее сочетание запахов.

Девушка потянулась к нему и поцеловала — не так, как обычно, нежно и ласково. Нет, это была всепоглощающая, дикая страсть, которая сжигала тело, плавила кости и заставляла кровь бешено пульсировать в жилах. Она целовала его неистово, до вкуса крови на губах, и Драко отвечал на её поцелуи с не меньшей страстью.

В её ушах шумело, ей не хватало воздуха — но она не могла остановиться… не хотела останавливаться.

Он оторвался от её губ — но лишь для того, чтобы начать целовать её шею и плечи. Она запрокинула голову и тихо застонала от испепеляющего её тело желания. Непослушными пальцами она попыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке, но, не справившись с дрожью в руках, просто рванула её так сильно, что пуговицы отлетели.

— Эй! — слабо возмутился Драко, но его протест был проигнорирован, и рубашка отлетела в сторону. Вскоре её судьбу разделила и блузка Валькери.

Её тонкие прохладные пальцы скользнули вдоль его позвоночника, поднимаясь всё выше, длинные ногти начали царапать его спину и плечи. Про себя она отметила, что занятия квиддичем и боевые искусства помогли ему развить стальные мускулы, к которым так приятно было прикасаться…

Драко застонал и вновь жадно припал к её губам. Она чувствовала своей грудью, как колотится его сердце, жар его тела сжигал её, точно огонь…

Она провела языком по его шее и, найдя бешено бившуюся на ней жилку, прихватила её зубами… Драко зарычал от желания, и она, тихо вскрикнув в ответ, потянула его вниз, на себя, сжав ногами его колени. Койка жалобно заскрипела под тяжестью двух тел, сплетённых в страстном объятии…

— ДЗИНЬ!!!

Оконное стекло с грохотом взорвалось, разбрызгивая осколки по всей палате. Драко и Валькери замерли, не понимая, что произошло. Вдруг девушка смущённо хихикнула:

— Упс!

Драко внимательно посмотрел на неё, и та слегка покраснела.

— Упс? Что значит «упс»?

— Это всё из-за того, что ты не умеешь контролировать свою силу… как, если честно, и я, — всё ещё нервно хихикая, объяснила она. — Если мы испытываем очень сильные эмоции, то…

Она красноречивым жестом указала на осколки, рассыпанные по всему полу.

Драко опомнился и скатился с её кровати. Валькери тоже встала, и её роскошные волосы рассыпались по плечам; кроме нижнего белья, на ней уже ничего не осталось… Кувшин с водой, стоящий на столе, опасно задрожал. Драко вздрогнул и с усилием отвёл от неё глаза. Его взгляд упал на лежащую на полу рубашку, и он наклонился, чтобы поднять её; краем глаза он заметил, как Вал сделала то же самое со своей блузкой. Девушка тихо прошептала: «Репаро!», и стекло стало как новенькое, а осколки исчезли.

— И что, так будет всё время? — поинтересовался Драко немного хриплым голосом. — Я имею в виду…

— Пока ты не научишься владеть своей силой, — ответила она.

Драко рискнул и взглянул на неё — она уже более-менее оделась. Он облегчённо выпрямился — пока что Армагеддон в лице Драко Малфоя и его сверхъестественной силы (чтоб её!..) не грозил Хогвартсу.

— А ты? — спросил он.

Пэнтекуин загадочно улыбнулась.

— Мои способности напрямую зависят от твоих. Так уж устроена моя сила.

— Именно моих? — уточнил Драко.

— Ну, всех Алас’саров, — призналась она.

Вдруг Валькери вздрогнула и посмотрела на часы.

— Я так понимаю, ты сегодня ещё не ложился спать? — уверенно сказала она. — Ты с ума сошёл? Почти двое суток без сна! А ну, марш в кровать и чтоб сейчас же уснул!

Драко попытался возразить, но она была непреклонна.

— В подземелья кругом марш! Не заставляй меня применять силу! — полушутливо-полусерьёзно прикрикнула она, решительно выставляя его из палаты.

— Спокойной ночи, мой Дракон, — тихо прошептала она ему вслед.

Драко не запомнил, как добрался до своей спальни, а затем провалился в глубокий сон — ведь он и в самом деле не спал более двух суток.

Глава 24

Его разбудил громоподобный голос Гойла. В комнате Драко жил один — ведь он как-никак был старостой Слизерина, а это давало некоторые преимущества. Но порой к нему заходили Крэбб или Гойл, как и в это утро.

— Эй, Драк, ты когда вернулся?

Малфой сел на кровати и протёр глаза.

— Не твоего ума дело, — буркнул он.

Внезапно он вспомнил события этой ночи и открыл глаза, молясь про себя, чтобы Гойл ничего не заметил.

Увидев лицо Грегори, он понял, что надеяться на чудо не стоит. Тот, выпучив глаза, таращился на Драко, открыв рот от удивления.

Затем по его тупому лицу расползлась ухмылка.

— Слышь, а ты круто развлёкся этой ночью, а? — заговорщически подмигнул он.

Драко кинул на него взгляд, заставивший Гойла заткнуться, и подошёл к зеркалу. Увиденное заставило его поражённо присвистнуть: на его шее красовались синяки и следы укусов Валькери; на бледной коже они смотрелись ещё более отчётливо. Плечи и грудь, к тому же, были нещадно исцарапаны её ногтями, и он подозревал, что спина выглядит немногим лучше.

Малфой с трудом оторвался от зеркала и кинул яростный взгляд в сторону Гойла.

— Если хоть одна живая душа… — угрожающе начал он.

— Я понял, — прервал его Гойл. — Нем, как рыба. Но… неужто это она так тебя отделала?

Не было нужды объяснять, кто такая «она». Драко машинально кивнул, но, спохватившись, глянул на Гойла так, что тот сразу расхотел сплетничать об этом с кем бы то ни было.

— Проваливай, — прорычал Драко.

Гойл исчез, а Малфой слегка вздохнул и открыл шкаф с одеждой, с тоской думая, куда же он положил тот чёрный свитер с высоким горлом…

Когда он спустился в зал, Валькери уже была там. Видимо, ей пришлось выдержать настоящую схватку с мадам Помфри за право уйти из госпиталя. Драко внутренне усмехнулся, глядя на Пэнтекуин — сегодня она, против обыкновения, надела не какое-нибудь декольтированное платье, а сине-серую водолазку, которая тщательно скрывала её шею.

«…Смейся-смейся, — раздался ехидный голос Валькери, — сам-то, небось, выглядишь куда хуже».

«…На мне живого места нет», — жалобно прохныкал Драко.

Внезапно он посерьёзнел и сказал:

«…Меня утром Гойл видел. Я его припугнул, но он всё равно может разболтать».

«…И пусть, — беспечно ответила Вал. — Мы, в конце-концов, взрослые люди… да ведь и не было ничего!»

«…Если бы что-нибудь было, Хогвартс уже лежал бы в руинах», — мрачно сообщил Драко.

«…Какое было бы горе», — саркастически произнесла она.

Внезапно Пэнтекуин разорвала связь, и со своего места он увидел, как к ней подошла МакГонагалл и что-то прошептала на ухо. Вал кивнула и поднялась. Почти в ту же секунду на плечо Драко опустилась рука, и тот резко обернулся.

— Вас вызывает к себе директор, мистер Малфой, — невозмутимо сказал Снейп. — Советую вам поторопиться.

Драко кивнул и пошёл с профессором, попутно отметив про себя, что Валькери уже не было в зале… как, впрочем, и Поттера.

Они ожидали его в кабинете Дамблдора. Там же были Люпин, МакГонагалл и… Аластор Хмури, аврор из министерства.

Снейп закрыл дверь и, пройдя к своему месту, уселся в кресло. Напротив учителей стояло три стула, на расстоянии пары метров друг от друга. Справа уже сидел Гарри, посередине — Валькери. Драко без колебаний занял свободное место слева от девушки.

— Думаю, вы поняли, зачем вас позвали сюда, — начал Дамблдор.

Пэнтекуин, Драко и Гарри кивнули.

— Итак, может быть, вы объясните нам, что вчера произошло?

Валькери слегка пожала плечами.

— Я произнесла заклятье и уничтожила гремлинов, — буднично сказала она.

— Какое именно? — уточнил Дамблдор.

— Авада Кедавра Эксплозио, или Взрыв, как я его называю, — спокойно ответила Вал.

Хмури вскочил.

— Я так и знал! Запрещённое проклятье! — прорычал он с ненавистью.

Пэнтекуин изогнула бровь.

— Его нет в списке запрещённых, — сообщила она. — Это моё собственное изобретение. У меня такое хобби — разрабатывать новые заклятья, — невинно произнесла она.

Аврор неохотно уселся на место.

— Почему вы использовали именно его? — продолжал спрашивать Дамблдор. — Ведь оно могло причинить вред кому-нибудь из учеников!

— Я сожалею, — тихо ответила Валькери.

— Сожалеешь?! — заорал Хмури. Девушка слегка поморщилась. — Да по таким, как ты, Азкабан плачет!!

Пэнтекуин усмехнулась, глядя в лицо взбешённому аврору.

— Да уж, сейчас я бы не отказалась там побывать! Тихо… никого нет… даже дементоров. Красота! Прямо тишь, гладь, божья благодать! — с ядовитым сарказмом произнесла она.

И, больше не обращая внимания на Хмури, ошарашенно открывающего и закрывающего рот, не в силах произнести ни звука, обратилась к Дамблдору.

— Я признаю, что использовала смертельно опасное проклятье в неподобающей ситуации, что привело к серьёзным разрушениям, и готова ответить за свой поступок, — решительно ответила она.

— Может, есть какие-нибудь смягчающие обстоятельства? — негромко спросил Дамблдор.

Она на секунду замерла, а затем медленно покачала головой.

— Нет, директор.

— Неправда! — выпалили одновременно Драко и Гарри.

Директор внимательно посмотрел ей в лицо своими лучистыми светлыми глазами, но Валькери не отвела взгляда.

— Никаких смягчающих обстоятельств, — твёрдо повторила она.

Внезапно раздался задумчивый голос Снейпа.

— Мне почему-то кажется, что это далеко не так. Мисс Цепеш не производит впечатления особы, накладывающей Авада Кедавра на тех, кто ей не нравится.

Все обернулись к нему, а он продолжил, ни на кого не глядя, точно говоря сам с собой:

— Один мудрый человек как-то посоветовал мне забыть прошлое, и жить настоящим. — Он усмехнулся и, глядя в глаза Валькери, добавил — Но кажется вам, мисс Цепеш, это так и не удалось?

Дамблдор поднялся и подошёл к девушке.

— Расскажите, почему вы это сделали, — тихо попросил он.

Пэнтекуин подняла голову и посмотрела в его светлые глаза своими, чёрными как сама тьма.

— Если вы настаиваете…

Она усмехнулась и слегка прищёлкнула пальцами…

Глава 25

Все находящиеся в комнате испытали странное ощущение: их разум был в каком-то ином месте, а тела по-прежнему покоились в креслах в Хогвартсе.

— Я не буду рассказывать, — раздался у них в головах голос Валькери. — Я лучше покажу вам.

Внезапно кабинет Дамблдора исчез, заменившись горами, поросшими густым лесом.

По склону горы бежали двое — мужчина лет двадцати семи, высокий и широкоплечий, и девчушка лет четырнадцати, одетая в какие-то лохмотья; обуви у неё не было. На её руках и ногах были обрывки цепей. Это была Валькери. Но как она была непохожа на себя! Невероятно худая — просто скелет, обтянутый кожей; щёки ввалились, нос заострился, волосы были коротко и неровно обрезаны. Прежними остались лишь глаза — чёрные и бездонные. В них сверкала решимость. Несмотря на истощённость, она бежала так легко и быстро, что её спутник с трудом поспевал за ней.

— Когда-то меня пленил мой троюродный брат, Джелар, и пытал меня в течение нескольких месяцев, — вновь раздался тихий голос Пэнтекуин. — Теарек помог мне выбраться из его замка, но на земле Джелара магия не действует, и нам пришлось бежать. И, разумеется, за нами была погоня. Гремлины.

Внезапно ощущения у всех изменились: теперь они не были простыми зрителями — каждый из них ощущал то же, что и Валькери тогда, во время бегства.

Усталость. Они бегут уже два часа, не останавливаясь ни на секунду.

Боль. Раны, оставленные на спине калёным железом и кнутом, противно ноют; кандалы на ногах мешают бежать, цепляясь за всё подряд и натирая кровавые мозоли. Ноги уже давно изрезаны камнями. Не стоит думать об этом.

Страх. Преследователи уже близко — её феноменально острые слух, обоняние и зрение подтверждают это.

Обречённость. Им не успеть — это ясно. Но надо бежать, ведь драться она не может: полгода практически без еды, воды и движения сделали своё дело — она совершенно обессилела. Она, Пэнтекуин Драако-Морте Лоно Хара, которая могла сломать шею великану голыми руками!

Но этот клубок чувств выглядит бледно на фоне самого сильного: ненависть! Джелар должен заплатить — и ради этого она должна выжить, чего бы ей это ни стоило!

Наконец-то ущелье! Вперёд, скорей! Но неужели слух её подводит? Теарек, чёрт возьми, почему ты остановился?… Нет, только не говори…

— Спасайся, — прорычал он. — Я задержу их.

И она почувствовала его решимость. Теарек сделал свой выбор — и она примет его, даже если не желает этого. Иначе они погибнут вместе.

— Доброй тебе охоты, — прошептала она ритуальное приветствие оборотней, вложив в него всю свою боль и отчаяние от неизбежной необходимости бросить его. — Прощай, Теарек…

— Прощай, малышка, — усмехнулся он, и она почувствовала его печаль и любовь, от которых хотелось взвыть по-волчьи. — Дальше веселись без меня. Беги!

И она побежала. Но она не могла себя заставить перестать слушать — и слышать!

— Ну что, ребятки, повеселимся? — его любимая фраза!

Наверняка он сейчас улыбается…

А потом она услышала предсмертные визги, хруст костей и рвущейся плоти — Теарек был силён, почти так же, как она… раньше…

Её слух был настолько остёр, что она могла слышать почти любой звук — даже сейчас, на таком отдалении от схватки. Даже слабый хруст кожи, рвущейся под ударами когтей монстров.

Внезапно она похолодела: до неё донёсся звук падающего тела, и визг гремлинов. На мгновение она с надеждой подумала, что ослышалась — но её мозг словно пронзила стрела, и там, где раньше она ощущала мысли Теарека, осталась безмолвная пустота.

Не в силах поверить в это, она потянулась к его сознанию. Тишина. И ощущение безвозвратной потери…

«Он умер», — поняла она, и боль разорвала её сердце…

…Ущелье исчезло. Его вновь заменил уютный кабинет Дамблдора.

Валькери закрыла глаза и прерывисто вздохнула — это оказалось тяжелее, чем она предполагала. Внезапно она почувствовала боль и с удивлением взглянула на свои руки — оказывается, она так сильно сжала кулаки, что ногти оставили кровоточащие царапины. Она поспешно разжала пальцы.

В кабинете царила тишина. Пэнтекуин подняла голову — и встретилась взглядом с Дамблдором. По щекам старого профессора катились слёзы…

МакГонагалл нарушила молчание тихими рыданиями. Снейп опустил голову, и его лица не было видно. В глазах Люпина была боль, а Хмури выглядел донельзя потрясённым.

— Можете идти, — голос Дамблдора дрожал.

Они встали и вышли из кабинета, сопровождаемые гробовым молчанием.

Как только за ними закрылась дверь, Валькери сорвалась с места и помчалась прочь по коридору. Драко дёрнулся, чтобы догнать её, но Гарри ухватил его за рукав, не давая ему сделать это.

— Пусти меня, Поттер! — прорычал Малфой, пытаясь вырваться, но хватка Гарри была неожиданно крепкой.

— Ей нужно побыть одной, — твёрдо заявил он.

Драко внезапно почувствовал правоту его слов и перестал вырываться. Гарри выпустил его рукав, и Малфой судорожно вздохнул.

— Ты в порядке? — ну да, ещё только сочувствия Поттера не хватает для полного счастья!

— В полном, — немного резко ответил Драко. «Эх, сейчас бы чего-нибудь выпить, чтобы забыть обо всём на свете!»

— Могу устроить.

Драко опомнился и взглянул на Гарри.

— Ты о чём?

— Насчёт выпить.

Малфой с яростью уставился на Поттера.

— Ты читал мои мысли?!?

— У тебя на сознании не стоит блокировка, — пояснил Гарри.

Драко восстановил мысленный щит и спросил:

— А как ты можешь это устроить?

Вместо ответа Гарри поманил его за собой. Они долго шли по коридорам, пока не остановились у статуи одноглазой ведьмы на третьем этаже.

— Диссендиум, — прошептал Гарри, и пролез в образовавшийся проход. Драко слегка пожал плечами и протиснулся следом.

— Этот тоннель ведёт в Хогсмид, — пояснил Гарри. А выход — в подвале Рахатлукулла.

— Откуда такие сведения? — язвительно поинтересовался Малфой. Он терпеть не мог такие грязные коридоры, да ещё и темно, хоть глаз выколи. Кстати о темноте…

— Люмос! — пробормотал Драко, щёлкнув пальцами, и перед ними появился светящийся шар, озаривший всё кругом бледным, призрачным светом. Да, он мог бы догадаться и раньше.

Наконец они добрались до конца тоннеля и, очутившись в Рахатлукулле, сразу взяли курс на «Приют бродяги» — одну из забегаловок типа «Кабаньей головы», только почище и потише.

Бармен сразу узнал его и натянул дружелюбную улыбку — если, конечно, такой жуткий оскал можно считать улыбкой…

— Мистер Малфой! Вам как обычно?

— Да, двойную порцию, — хмуро пробормотал Драко.

Гарри с весёлым недоумением посмотрел на него.

— А ты и здесь известен, Малфой?

— Слава о великом семействе Малфоев гремит повсюду, — усмехнулся Драко. — Слушай и завидуй, Мальчик-который-по-досадной-случайности-не-помер!

— Ну конечно, куда мне до тебя, — ухмыльнулся Гарри.

Он тоже сделал заказ и присел за столик. Немного поколебавшись, Драко присоединился к нему, усевшись напротив. Потягивая коктейль, Малфой задумчиво произнёс:

— Да, Валькери сегодня явно перегнула палку с этим её чёртовым внушением. — Он немного помолчал и тихо добавил: — Но я её понимаю.

Больше он не сказал ни слова. Гарри тоже молчал. Время от времени Драко подзывал бармена жестом, и тот ставил перед ним новую порцию.

Спустя где-то час он встал и, расплатившись, направился к выходу. Поттер последовал за ним. Драко заметил, что тот почти ничего не пил, в отличие от него самого. Он чувствовал, что сильно перебрал, но старался двигаться как обычно. Не хватало ещё ехидных замечаний этого четырёхглазого сморчка! Зрение его не фокусировалось до конца, и Драко молился про себя о том, чтобы не грохнуться на дороге, в центре Хогсмида.

Тем не менее они беспрепятственно пробрались в подвал Рахатлукулла, однако где-то посреди тоннеля сознание, точно легкомысленная девушка, внезапно решило покинуть Драко, и он тяжело рухнул на пол.

Глава 26

Наутро он проснулся с ужасной головной болью. Драко попытался вспомнить события прошлого вечера, но его память решительно отказывалась восстанавливаться.

Он с трудом приоткрыл один глаз — и тут же пожалел об этом. Его словно шарахнули по голове бладжером. Драко стиснул зубы, чтобы не застонать.

— Алкаш, — фыркнул знакомый голос.

Драко открыл второй глаз. Размытое изображение постепенно сфокусировалось, но он решил пока не доверять тому, что видит.

— Валькери? — каждое слово отзывалось в его голове звоном, но он постарался не обращать на это внимания. — Что ты здесь делаешь?!

Пэнтекуин окинула взглядом его спальню и слегка пожала плечами.

— Жду, когда ты проснёшься.

Драко попытался подняться. Перед его глазами потемнело, но он мужественно выпрямился.

— Пей, — в его руке очутилась бутылка, вложенная туда Валькери.

Он сделал маленький глоток — и закашлялся, поперхнувшись.

— Что это за дрянь? — выдавил он.

Пэнтекуин ухмыльнулась.

— Зелье Антиалкерум. От похмелья. — Её ухмылка стала ещё шире. — Вообще-то оно чуть кисловатое… но я добавила туда немного желчи гарпии.

— Зачем? — недоумённо спросил Драко.

Зелье уже начало действовать, и его головная боль быстро проходила, а зрение перестало измываться над ним.

— Чтобы жизнь мёдом не казалась, — язвительно произнесла Вал.

Драко оглядел спальню.

— Как ты сюда попала? — недоумённо спросил он.

— Через дверь, — ехидно ответила она. — Как ты думаешь, кто тебя сюда притащил? Или твоё самомнение настолько велико, что ты рассчитываешь, что пришёл сюда сам?

— Я думал, меня принёс Поттер…

— Он так бы и сделал, но я поймала его в коридоре и сказала, что сама дотащу тебя. Я девушка не очень слабосильная, как ты знаешь.

Она внезапно хихикнула.

— Ты бы видел лицо Бэддока, когда он открыл дверь! Я думала, он себе челюсть вывихнет! Хотя его можно понять: не каждый день ему встречаются девушки, несущие на плече своих парней. Он застыл, как истукан, и я просто прошла мимо него, поднялась наверх и уложила тебя в постель, а сама ушла и вернулась где-то час назад.

Затем Валькери посерьёзнела и тоном, не допускающим возражений, заявила:

— А теперь, мистер Малфой, потрудитесь объяснить, что вы хотели доказать своим отвратительным поведением?

— Каким поведением? — невинно взмахнул ресницами Драко.

— Ты был вдрызг пьяный, хуже чем порой бывает Хагрид, — пояснила она.

Драко помрачнел.

— Кошмар! Надеюсь, я ничего не натворил?

— За исключением того, что ты полез к Гойлу целоваться, приняв его за меня?

Он вскочил с кровати:

— Я — ЧТО???

Валькери довольно улыбнулась.

— А я думала, что ты ещё долго не встанешь. Но раз уж ты это сделал, будь добр, оденься, а то твой вид сбивает меня с мыслей.

После её слов Драко внезапно понял, что стоит посреди комнаты в одних трусах. Он поспешно схватил брюки и натянул их.

— Так-то лучше, — удовлетворённо констатировала она. — Да ты не стесняйся, я уже видела всё, что смогло бы заинтересовать меня, ещё вчера, когда раздевала тебя перед тем, как уложить.

— Это делала ты? — смутился Драко. — Почему?

Валькери скользнула к нему и, обняв, промурлыкала ему на ухо:

— Я не могла удержаться. Ты такой… притягательный… — Она закончила фразу долгим поцелуем.

Их прервало деликатное покашливание. Они оторвались друг от друга и обернулись к двери.

— Как вижу, вы уже закончили приводить в чувство мистера Малфоя, не так ли, Валькери?

— Мне кажется, да, Северус, — сказала она, поправляя выбившуюся прядку волос.

— Тогда может быть вы покинете гостиную Слизерина? — поинтересовался Снейп. — Я и так позволил вам находиться здесь безнаказанно целый час в нарушение всех существующих правил.

— Уже ухожу, — миролюбиво ответила Вал.

Снейп кивнул и вышел из спальни. Драко быстро оделся и, подгоняемый Валькери, последовал его примеру. Девушка не отставала от него. Они пересекли гостиную, сопровождаемые странными взглядами слизеринцев, бывших там, и вышли оттуда, направившись в Большой зал.

— Да, кстати, — внезапно вспомнил Драко, — а как слизеринцы впустили тебя?

Пэнтекуин зловеще усмехнулась.

— Хотела бы я посмотреть на того, кто смог бы помешать мне…

Малфою невольно пришлось согласиться — таких дураков в Слизерине не было.

Глава 27

До каникул оставалось всего три дня. Историю с выходкой Валькери удалось более-менее замять, и серьёзных последствий не возникло. Никто не обратил внимания на заклинание, произнесённое Гарри и Драко, хотя Протего Аэрос Максимус было невероятно мощным заклятьем, более сложным, чем Патронус.

Пэнтекуин и остальные были уверены, что больше уже ничего из ряда вон выдающегося не произойдёт. Но они жестоко ошибались…

Это произошло в четверг, во время ужина, когда все школьники собрались в зале и с увлечением обсуждали свои планы на Рождество. Драко удалось уговорить свою мать отпустить его в Румынию, но, судя по её письмам, она была разочарована, и Малфоя не покидало некоторое чувство вины за испорченный им праздник.

Рон и Гермиона были поражены, когда узнали, что Гарри не будет проводить Рождество с ними. Они чувствовали, что он отдаляется от них, но ничего не могли с этим поделать — на все их вопросы он предпочитал отвечать невразумительными фразами. Устав от бесплодных попыток разговорить его, они махнули рукой и отвязались от него. Прежде это бы огорчило Гарри, но сейчас он только испытал облегчение.

В тот вечер они сидели за столом и дулись на него, а он, как ни в чём не бывало, рассказывал Валькери про Дадли, и девушка заливалась весёлым смехом, слушая его.

Внезапно двери, ведущие в зал, с шумом распахнулись, и внутрь ворвался довольно высокий худощавый человек, ранее никем не виденный. На вид ему было лет тридцать пять. У него были чёрные взъерошенные волосы, крючковатый нос и острые скулы, на лице застыло сосредоточенное выражение. Было видно, что он запыхался, но откуда он мог взяться на территории Хогвартса? Все были в недоумении.

Его взгляд скользнул по ученикам и остановился на Валькери.

— Мисс Драако-Морте Цепеш? — неуверенно спросил он, подходя ближе.

Пэнтекуин поднялась из-за стола и, встав посреди прохода между столами, ответила:

— Это я. Что вам нужно?

То, что произошло дальше, случилось так быстро, что никто не успел даже ничего понять, не то что вмешаться. Внезапно лицо незнакомца неуловимо изменилось, и на нём проступило злобно-безумное выражение.

— Твоя жизнь, — прошипел он и, резко вытянув в её сторону руку с зажатой в ней палочкой, громко выкрикнул: — Авада Кедавра!

Зелёная вспышка вырвалась из палочки и ударила Валькери в лицо. Девушка беззвучно вскрикнула и упала на спину. Её глаза закрылись, и дыхание остановилось.

Убийца сделал шаг вперёд и склонился над её телом.

— Мне сказали, что убить тебя будет тяжело, — с жуткой усмешкой сказал он.

Внезапно глаза Валькери открылись, и она с жестокой ухмылкой посмотрела на него.

— Тебе не солгали, — прошипела она.

Маг в ужасе замер, а Пэнтекуин извернулась, сделала кувырок назад и, сгруппировавшись, внезапно бросилась на него со скоростью стрелы, выпущенной из лука. Её кулак ударил нападавшего в солнечное сплетение. Тот согнулся от боли, и Валькери с размаху припечатала ему кулаком другой руки прямо в челюсть. Маг отлетел на несколько метров, а Пэнтекуин, не давая ему подняться, кинулась на него и вцепилась ему в запястье руки, удерживающей палочку. Раздался хруст ломающихся костей, и убийца, завопив от боли, разжал пальцы. Палочка выпала из его руки и покатилась по полу. Валькери метнулась за ней и схватив её, сунула в карман, а затем вновь повернулась к напавшему на неё человеку.

Тот катался по полу и выл от боли. Его запястье было раздроблено нечеловечески сильной хваткой девушки, лицо было залито кровью, хлещущей из разбитых носа и губ.

Валькери подошла к нему и с силой пнула его острым концом туфельки в самое чувствительное место, заставив того корчиться от боли. Не обращая на это внимания, она нагнулась и, схватив его за ворот мантии, так, что он начал задыхаться, невероятно спокойным голосом, от тона которого по телу шли мурашки, спросила:

— Кто тебя послал?

Убийца не отвечал, и Вал как следует тряхнула его.

— Повторяю. Кто тебя послал? — всё так же спокойно спросила она.

Глаза нападавшего испуганно расширились и он с усилием прохрипел:

— Тёмный Лорд.

Валькери ударила его кулаком по лицу, тот погрузился в плоть с неприятным хрустом, выбив несколько зубов, и мягко возразила:

— Ты лжёшь.

Тот в ужасе замотал головой так, словно она сейчас оторвётся, и кровь, текущая по его лицу, начала разбрызгиваться по сторонам.

— Нет, госпожа, я не лгу. Меня послал Тёмный Лорд, я могу вам поклясться жизнью, — прошепелявил он окровавленным ртом.

Она слегка усмехнулась.

— Ну, эта клятва немногого сейчас стоит.

Несостоявшийся убийца замер от страха, а она задумчиво продолжила:

— Но ты и в самом деле говоришь правду… или думаешь, что говоришь правду.

Пэнтекуин выпустила его, и тот, рухнув на пол, попытался отползти в сторону, дрожа от ужаса. Внезапно перед ним вырос Асмодей и, накинувшись на него, скрутил в своих могучих объятьях.

— С-с-смерть! — с ненавистью прошипел змей, и его клыки с капающим с них ядом приблизились к побелевшему лицу пленника.

— Не тронь его, — тихо бросила Валькери, и Асмодей разочарованно захлопнул пасть.

Все находящиеся в зале замерли от неожиданности нападения и ужаса, принесённого им. Но больше всего их поразила Валькери — она старалась причинить боль, и умела это делать, сохраняя будничное выражение на лице. Драко и Гарри попытались встать, но Валькери неожиданно громко приказала:

— Всем сидеть! Мне необходимо кое-что выяснить.

Она протянула вперёд руку и чётко произнесла:

— Морсмордре!

С её пальцев сорвалась зеленоватая вспышка, которая постепенно росла и обретала форму Смертного Знака — эмблемы Вольдеморта. Все окаменели от страха, а Валькери произнесла новое заклятье, ранее никем не слышанное:

— Коннектио Ментал!

И череп со змеёй вместо языка внезапно задрожал и изменил очертания, превратившись в прямоугольник высотой чуть более человеческого роста, расположенный на высоте где-то полуметра от земли. Внутри его границы, сотканной из зелёного дыма, клубилась тьма, в которой мерцали искорки света разного размера и яркости.

— Том Марволо Риддл, — вновь заговорила Валькери, и одна из искр, очень яркая и крупная, начала быстро приближаться, заполняя всё пространство в прямоугольнике.

Внезапно она исчезла, оставив вместо себя изображение какой-то комнаты, заполненной книгами, свитками и предметами тёмной магии. Она была не пуста. В ней было двое мужчин, которые как по команде подняли головы и уставились на Валькери.

— Что происходит, мой лорд? — с изумлением и недоверием спросил высокий длинноволосый платиновый блондин с тонкими аристократичными чертами лица, вытаскивая палочку и направляя её в сторону Пэнтекуин.

— Убери, а то глаз кому-нибудь выколешь, — презрительно заметила девушка.

— Всё в порядке, Люциус, — холодно и высокомерно ответил второй мужчина и его голос чуть потеплел: — Это моя сестра.

Он встал и подошёл ближе к границе проёма, но не стал переступать её. Его нельзя было перепутать ни с кем. Бледное змееподобное лицо, красные глаза с кошачьими зрачками, чёрные волнистые волосы, уже отросшие до плеч, высокая стройная фигура, одетая во всё чёрное…

— Тёмный Лорд! — раздались сдавленные вскрики.

Валькери ухмыльнулась.

— Да ты, я смотрю, не очень-то популярен, а, Вольд? А всё из-за твоих методов. Я тебе говорила: только слово сеет доброе, разумное и вечное…

— Ну, вообще-то Авада Кедавра и Крусио тоже всего лишь слова, — слегка пожал тот плечами, и лёгкая улыбка тронула его узкие бескровные губы.

Пэнтекуин негромко рассмеялась, и его улыбка стала чуть шире. Затем он нахмурился.

— Что случилось, Вал? — озабоченно спросил он и на его змеином лице отразилось некоторое беспокойство.

— А разве что-то должно было случиться? — невинно переспросила она.

— Вал! — прошипел он.

— Ну ладно, ладно, не кипятись, — примирительно сказала она.

Пэнтекуин обернулась и посмотрела на учеников, в ужасе сжавшихся на своих местах, и учителей, доставших волшебные палочки.

— Петрификус Тоталус Коммунус! — сказала она, и все бывшие в зале окаменели. — Не хочу, чтобы нам мешали.

Вольдеморт с уважением посмотрел на неё.

— Тебе всегда удавались групповые проклятья, — признал он, разведя руками.

— Завидуешь? — лукаво спросила Валькери.

— Немного. Так в чём дело? Позволь не поверить, что ты вызвала меня и обратила в камень тысячу учеников в Хогвартсе только для того, чтобы насладиться нашей беседой, — в голосе Вольдеморта слышался сарказм.

Вместо ответа она обернулась к пленнику. Он, так же как и Асмодей, окаменел, как и все в зале. Лёгким движением руки она сняла с них двоих заклятье.

— Так-то лучше, — пробормотал Асмодей. — Привет, Вольд, — обратился он к Тёмному Лорду.

— Рад видеть тебя, змей, — ответствовал тот.

Асмодей освободил мага из своих смертоносных объятий, и тот со всхлипом втянул воздух.

— Узнаёшь его? — спросила Валькери у своего кузена.

Тёмный Лорд слегка нахмурился и покачал головой.

— В первый раз его вижу, — немного недоумённо ответил он. — А что произошло?

— Этот дядечка ворвался в зал и саданул меня Авадой Кедаврой.

Вольдеморт ухмыльнулся.

— Его ждал сюрприз.

— И не из приятных, — согласилась Вал. — К тому же, сей джентльмен утверждает, что его послал Тёмный Лорд. Что самое интересное, он не лжёт.

— Я бы никогда… — вскинулся Вольдеморт.

— Я знаю, — прервала его Пэнтекуин. — И мне кажется, я поняла, в чём тут дело.

Она наклонилась к пленнику и улыбнулась, обнажив выступающие клыки.

— Сейчас я задам тебе несколько вопросов, и ты ответишь на них предельно чётко и искренно, — мягко сказала она.

Её ласковый тон подействовал лучше всяких угроз. Пленник отчаянно закивал головой и просипел:

— Как прикажете, госпожа.

Вольдеморт одобрительно хмыкнул.

— Неплохо работаешь. Может, поможешь мне натаскать Макнейра? Он ломает своих подопечных гораздо дольше.

По губам девушки пробежала лёгкая улыбка.

— Может быть, — хмыкнула она.

Затем она вновь обратилась к пленному.

— Тот, кто тебя послал, — он? — Валькери кивнула в сторону Тёмного Лорда.

Пленник испуганно сглотнул и покачал головой.

— Нет, миледи. Он был похож… очень похож, но его глаза… — Он снова сглотнул. — Казалось, словно сама смерть смотрит на меня его глазами. И… рядом с ним жизнь словно бы меркла… я не знаю, как объяснить… — он лихорадочно подбирал слова — …словно бы он дементор, но высасывает не счастье, а саму жизнь…

— Достаточно, — холодно бросила Валькери, отпустив его.

Она повернулась к Вольдеморту, а Асмодей вновь скрутил пленного.

— Ну и что ты об этом думаешь, любезный мой кузен?

Тот покачал головой.

— Высасывает жизнь… — задумчиво повторил он, стуча по подбородку длинным пальцем. — Это похоже на Печать Смерти, но кто может её носить?…

Валькери невесело усмехнулась.

— А ты вспомни, кто из наших общих знакомых похож на тебя. Да, и ещё: на этом парне мощнейший ментальный блок, который даже мне тяжеловато будет снять — повозиться придётся целый день.

Внезапно Вольдеморт побледнел ещё больше, чем обычно. Его глаза расширились в ужасе.

— Не может быть… — потрясённо прошептал он.

Пэнтекуин мрачно кивнула.

— Значит, может, — тихо сказала она.

— Но Валькери… он же не мог сбежать!

— Значит, мог, — повторила она.

Вольдеморт выглядел встревоженным, и это странно смотрелось на его демоническом лице.

— У тебя серьёзные проблемы, сестрёнка. Очень серьёзные, — взволнованно произнёс он. — Ты должна быть предельно осторожна. Когда ты уезжаешь домой?

— Послезавтра. Нашхар приедет и заберёт нас.

— Нас?

— Я кое-кого пригласила на Рождество, — пояснила она.

Тёмный Лорд задумчиво кивнул.

— Нашхар… да, он сможет защитить тебя…

— Я и сама могу это сделать, — отрезала Валькери.

Вольдеморт слегка поморщился.

— Ты слишком самонадеянна, Вал! — недовольно заявил он.

— И это мне говорит тот, кто хочет захватить весь мир! — парировала она.

— Как знаешь, — пожал он плечами. — Ты не ребёнок, и сама можешь решать. Но обещай мне одну вещь…

— Что?

Вольдеморт подошёл к самому краю магического проёма и присел, так что их глаза оказались на одной высоте.

— Поклянись, что не станешь сама искать его, — попросил он.

Кузен Валькери протянул руку, но его неестественно длинные пальцы уперлись в невидимую преграду.

— Обещай, — мягко настаивал он.

Пэнтекуин внимательно посмотрела ему в глаза.

— Обещаю, — кивнула она и протянула к нему руку со своей стороны. Если бы не было магической границы, их пальцы соприкоснулись бы.

Вольдеморт облегчённо вздохнул и выпрямился. Она сделала шаг назад.

— Это всё. Мне пора, — тихо пробормотала она.

— Ну что ж. Тогда до встречи, — предложил он.

— До скорой встречи, — уточнила Валькери.

Её кузен кивнул, а затем улыбнулся.

— Тебе идёт этот шрамик. Не то, что Поттеру.

— Естественно, — усмехнулась в ответ Валькери. — Теперь полный комплект: Мальчик и Девочка, Которые-упорно-не-желают-отбрасывать-копыта!

Вольдеморт фыркнул, а она подняла руку и громко произнесла:

— Фините!

Изображение исчезло, вновь превратившись в Смертный Знак, а затем развеялось в воздухе, словно дым. В тот же миг все обрели способность вновь двигаться. Но никто не воспользовался этой возможностью. Ученики и учителя смотрели на Валькери со страхом и непониманием.

Глава 28

Затем Пэнтекуин таким же способом связалась с кем-то по имени Венцлав Злоценец, который оказался магом из румынского министерства магии, и попросила его прилететь и забрать пленника, которого, как выяснилось, звали Вильям Лестрандж, и он был двоюродным братом Рудольфуса Лестранджа — одного из Упивающихся Смертью, причастных к смерти Сириуса прошлой весной. Злоценец должен был попытаться снять блокировку, чтобы проникнуть в его память, и выведать у пленника всё, что только могло пригодиться, а заодно замять происшествие, чтобы у Валькери не возникло особых проблем с министерством и аврорами.

Венцлав прибыл в Хогвартс спустя двадцать минут, аппарировав в Хогсмид, а оттуда прилетев на гиппогрифе, которого он привёл с собой. Злоценец оказался двадцатипятилетним магом, специалистом по блокировкам и тёмной магии. У него были правильные черты лица и тоненькие чёрные усики, которые он всё время подкручивал пока говорил с Валькери. Она что-то долго объясняла ему на незнакомом языке, видимо, румынском, а он внимательно слушал и изредка задавал вопросы. Под конец он решительно тряхнул головой и сказал что-то, что заставило Валькери поморщиться, но кивнуть. Венцлав довольно ухмыльнулся, забрал пленника и улетел.

— Что он сказал? — спросил Драко после его ухода.

— Может ли он применять очень сильные заклятья, способные повлиять на психику Лестранджа. Я ответила, что может. Надеюсь, Венцлав не переборщит. Но вообще-то он большой специалист в блокировках, так что надеюсь, это не потребуется… хотя он может сделать это только для своего собственного удовольствия.

— Он тёмный маг, — Драко не спрашивал, а утверждал.

— Как и большинство моих знакомых, — пожала плечами Валькери. — Я не придаю этому большого значения, в конце-концов, я и сама далеко не образец праведности и чистоты.

Драко согласно хмыкнул, а затем внимательно посмотрел на Валькери.

— Что? — непонимающе спросила девушка.

Малфой поднял руку и осторожно коснулся внешнего кончика её левой брови, слегка приподнятого вверх из-за молниевидного шрама, проходящего рядом. Драко провёл указательным пальцем по шраму, следуя его изломам, и улыбнулся.

— Твой кузен был прав. Тебе действительно идёт, в отличие от Поттера. Этот шрам придаёт тебе какую-то загадочность.

Валькери усмехнулась.

— Вольд всегда был льстецом, а теперь и ты туда же?

Вместо ответа Драко прикоснулся к шрамику губами.

— Но как тебе удалось выжить? — спросил он.

Пэнтекуин слегка пожала плечами.

— На меня не действуют смертельные проклятья. А почему — не знаю. Спроси что-нибудь полегче.

— Кто приказал ему напасть на тебя?

— Я просила полегче, — улыбнулась девушка.

— И всё же? — Драко остался серьёзен.

Она покачала головой.

— Не сейчас, — тихо ответила она. — Может быть, я скажу потом. Но — не сейчас. К тому же, я и сама не уверена до конца.

Драко не стал настаивать, да это ни к чему бы и не привело. Они пошли вместе по коридору.

Ученики испуганно сторонились, со страхом глядя на Валькери. Она же откровенно забавлялась существующим положением. Когда группа семиклассников-слизеринцев случайно преградила ей путь, она властно рявкнула:

— Дорогу Тёмной Леди!

Семиклассники испуганно расступились, а она захохотала в точности как её кузен и прошла мимо. Да, у неё было странное чувство юмора… хотя ей это было простительно, не мог не признать Драко.

— Она — сестра Тёмного Лорда, — потрясённо шептал Рон вечером в гостиной. Там собрались все гриффиндорцы, но Валькери благоразумно решила не смущать их своей персоной и ушла в библиотеку, Асмодей ретировался вместе с ней. — Я не могу поверить! Она — сестра Тёмного Лорда!

Он повторял это столько раз, что под конец Гарри не выдержал и бросил:

— Не сестра, а кузина! Ну и что с того?

Все потрясённо уставились на него.

— Ты знал?!? — завопил Рон.

Гарри нехотя кивнул.

— Она сказала мне ещё в начале года.

— И что? — это была уже Гермиона.

— А ничего, — огрызнулся Гарри и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза, по-прежнему чувствуя на себе взгляды гриффиндорцев. — Что я могу поделать? Ну родственники они, и что мне теперь, обосраться и не жить?

— Гарри! — возмущённо выкрикнула Гермиона, но тот не обратил на неё внимания и продолжил:

— Она знает его с самого детства, а Вольдеморт заботится о ней, как о родной сестре. И вообще они друг друга чуть ли не обожают.

Вспомнив диалог Валькери и Вольдеморта, все вынуждены были согласиться с этим.

— Но почему она молчала об этом? — спросил Рон.

Гарри приоткрыл один глаз и раздражённо посмотрел на него.

— И как это должно было по-твоему выглядеть? — ядовито спросил он. — «Привет, меня зовут Валькери, я сестра Вольдеморта, да-да, того самого, что уничтожил родственников многих из вас. Но это он не со зла, а просто выпендривается, а вообще он хороший и я его люблю»?!

— Заткнись, Гарри, — устало пробормотал Рон и потёр виски. — В голове не укладывается…

— А ты потряси хорошенько, — посоветовал Гарри, вновь закрывая глаза. — И если тебе так уж интересно, можешь спросить всё прямо у Валькери. Думаю, она ответит.

Больше к нему не приставали. Все постепенно разошлись, обсуждая то, что случилось. Гарри же остался сидеть в гостиной, пока не появилась Валькери.

— В следующий раз пусть с вопросами лезут к тебе, — буркнул он, увидев её.

— Ищи дураков, — хохотнула она.

Гарри внимательно посмотрел на неё.

— Кстати, тебе идёт этот шрам.

Валькери фыркнула.

— Да вы что, сговорились что ли? Ладно, так уж и быть, оставлю его пока.

— Только очки не носи. Пусть это будет моя личная фишка, — совершенно серьёзно попросил Гарри.

— Хорошо, не буду, — так же серьёзно ответила она.

Они посмотрели друг на друга и внезапно дико расхохотались этому диалогу. Они смеялись чуть ли не до упаду, не в силах остановиться. Кое-как успокоившись и вытирая слёзы, выступившие на глазах от смеха, они разошлись по комнатам.

Глава 29

В последующие два дня Валькери продолжала пугать учеников. Её излюбленной шуткой стало подойти к кому-нибудь и, ткнув его в грудь пальцем, сказать:

— Ава… — Все в ужасе замирали, а она как ни в чём не бывало продолжала: — …м не пора на урок? Смотрите, не опоздайте!

Подобными шуточками она чуть не доводила учеников до инфаркта.

Однако на уроках она сидело тихо, как никогда раньше, не желая привлекать лишнего внимания учителей к своей персоне. К всеобщему изумлению, она по-прежнему сидела с Гарри. Иногда, когда учитель отворачивался, Гарри внимательно смотрел на Валькери и поправлял очки с видом превосходства, гордо задрав нос. Девушка хихикала и толкала его в бок локтем, но когда учитель оборачивался, они быстро принимали безразличный вид.

Наконец настала суббота. Поезд отправлялся в воскресенье утром, но Гарри, Драко и Валькери в нём не нуждались.

Где-то в пять часов вечера они втроём, собрав вещи, вышли на квиддичное поле, где должны были встретиться с Нашхаром. Асмодей не полетел с ними, но, ухмыльнувшись, сказал, что будет в Румынии раньше них. Пэнтекуин переглянулась с ним и кивнула, что-то сказав на другом языке, и Асмодей странно зашипел, что у него означало смех.

— Будь осторожен на Тропах, — предупредила его Валькери.

— Мне не впервой, — отмахнулся Асмодей.

Они ничего не стали объяснять, а никто и не расспрашивал.

Валькери наложила на чемоданы заклятье, убирающее их в иное измерение, так что руки у них были свободны.

Из их отъезда никто не делал тайны, так что поглазеть на их отбытие пришли многие, даже некоторые учителя.

Уже темнело, но никто и ничто не появлялось на горизонте. Валькери немного забеспокоилась.

— Может, что-то случилось? Просто так Нашхар опаздывать не станет.

Внезапно сквозь тучи, скрывавшие небо, прорвался язык пламени и метнулся к квиддичному полю. Все замерли, а Пэнтекуин довольно улыбнулась:

— Ну наконец-то!

Огненный всполох остановился прямо перед ней, и пред взором ошарашенных учеников предстал Нашхар. Сложно было описать его, но эффект, который он произвёл на людей, был ошеломляющим. Представьте себе единорога, но иссиня-чёрного как ворон, и с огромными крыльями, как у пегаса. И эти крылья, так же как и густая роскошная грива, и невероятно длинный хвост, состоят из языков пламени, таких мощных и ярких, что глаза начинают слезиться, если смотреть на них слишком пристально.

Нашхар сделал шаг вперёд, тихо цокнув копытами, и всполохи огня, взметнувшись вокруг него, на секунду превратили его в огненный вихрь.

— Пэнтекуин! — радостно воскликнул он, и его голос набатом прогудел по всему полю, доносясь даже в самые отдалённые его уголки. — Рад тебя видеть, малышка!

— Я тоже рада, — шепнула она, обнимая его могучую шею и совершенно не боясь пламени его гривы.

— Извини, что опоздал, — промолвил он немного тише, но всё равно оглушал всех. — Я не рассчитал время. Эти пегасы, вперехлёст их мать через щупальце бехольдера, летают как черепахи.

— Черепахи не летают, — с улыбкой возразила Валькери.

— Ну ты поняла, о чём я, — нетерпеливо мотнул головой Нашхар. — Они тащились так медленно, что мне пришлось лететь вперёд и сказать, что мы опаздываем.

— И когда же они прибудут? — осведомилась она.

Нашхар слегка задумался.

— Где-то через полчаса, плюс-минус пятнадцать минут. Но клянусь Хаосом, чтобы я ещё раз связался с этими му…

Валькери предостерегающе кашлянула, и тот быстро изменил фразу:

— …милыми существами…

Пэнтекуин слегка усмехнулась, затем опомнилась и повернулась к Гарри и Драко.

— Как вы уже поняли, это и есть Нашхар. А это Драко Малфой… — Нашхар мотнул головой, что, по-видимому, обозначало поклон — … и Гарри Поттер.

— Это тот самый Гарри Поттер, о котором Вольд говорит так, словно это геморрой у него в заднице? — весело прогудел Нашхар.

Драко расхохотался.

— Вот тебе и обратная сторона славы! Кушай, Поттер, не обляпайся! — только и смог выдавить он между приступами хохота.

Валькери тоже смеялась, но с укором смотрела на Нашхара. Тот ухмыльнулся, и в его красных горящих глазах запрыгали весёлые искорки.

— Всегда полезно выслушать иную точку зрения, не так ли, мистер Поттер? — невинно спросил он.

— Н-да, возможно, — пробормотал Гарри и тоже усмехнулся.

Тем временем Валькери подошла к Нашхару вплотную и что-то быстро зашептала ему на ухо. Тот нахмурился и кивнул.

— Ничего, прорвёмся, — успокаивающе прогудел он. — Бывало и хуже.

Он окинул её взглядом и добавил:

— А со шрамом ты стала даже симпатичней.

Валькери ухмыльнулась.

— Всё, я точно оставлю его! Мне уже твердят об этом все, кому не лень.

— Значит, это правда, — резонно возразил Нашхар. — А, вот и эти тормознутые!

Действительно, в облаках показались две белоснежные точки, которые по мере приближения росли и превратились в двух роскошных пегасов. Они остановились неподалёку от Нашхара, фыркая и мотая головами.

— Этот — мой, — уверенно заявил Драко, подходя к одному из одинаковых на первый взгляд пегасов.

Тот вытянул вперёд морду и обнюхал Драко, а затем удовлетворённо фыркнул. Малфой протянул руку и погладил его.

— Как его зовут? — не оборачиваясь, спросил он.

— Ашерас, — ответил ему Нашхар. — Вижу, ты умеешь обращаться с животными. Ты даже почувствовал его зов.

— Зов? — удивился Драко, а в это время Гарри подошёл к своему пегасу.

— Один из них Светлый, а другой — Тёмный, — пояснил Нашхар. На Тёмном пегасе может летать лишь тёмный маг, и ты это почувствовал. — Он оглядел Драко внимательнее, чем раньше, и продолжил: — Но в тебе есть нечеловеческая кровь, так что для тебя это было немного проще.

— Ладно, хватит лекций, — прервала их Валькери, — а то мы и до завтрашнего вечера не доберёмся. Садитесь.

Гарри неуклюже вскарабкался на своего пегаса, которого, кстати, звали Сеалар. Драко с презрением наблюдал за его попытками, а затем сам взлетел на спину Ашераса одним стремительным грациозным порывом. Нашхар одобрительно хмыкнул.

— Неплохо. Ну что, взлетели?

Валькери вскочила ему на спину чётким, изящным движением, и все они взмыли вверх, провожаемые восхищённо-завистливыми взглядами тех, кто оставался в Хогвартсе. Хотя нельзя не признать, после отъезда Валькери многие вздохнули с облегчением.

Глава 30

Они прорвались сквозь низкие тучи, и Гарри не удержал восхищённого возгласа. В густо-чёрном небе сверкали яркие самоцветы звёзд, а Млечный Путь чётко выделялся на фоне безбрежной тьмы. Нашхар летел впереди, и его огненные крылья разгоняли мрак, заменяя лунный свет и являясь ориентиром для Ашераса и Сеалара. Юноши быстро обнаружили, что управлять пегасами не нужно, и могли расслабиться и наслаждаться полётом, который, по расчётам Валькери, должен был занять всю ночь. Скорость пегасов просто поражала — они сейчас пролетали где-то двести миль в час, но до Румынии, а точнее, до истоков Арджеша в Южных Карпатах, где и располагался замок Валькери, было ещё полторы тысячи миль.

Свежий морозный воздух бил им в лицо, восторг переполнял их сердца, и Гарри хотелось кричать от счастья, но он сдерживался, помня о присутствии Малфоя.

В это время Драко пронёсся мимо него, ухмыляясь от сознания собственного превосходства.

«… Ну что, Поттер, это тебе не на метле носиться! Попробуй догони меня!»

И он ловко развернул пегаса, управляя лишь коленями, так, что тот пролетел почти перед самым носом Сеалара. Тот возмущённо заржал и метнулся вслед за Ашерасом. Гарри судорожно вцепился ему в гриву, молясь о том, чтобы не упасть — до земли было около мили, и от него не осталось бы даже мокрого места. Драко весело оскалился и, наклонившись к уху Ашераса, что-то шепнул. Пегас взмыл вверх, увлекая за собой и Сеалара, а затем резко спикировал к земле, сложив крылья. Малфой крепко прижался к спине Ашераса, восторг светился в его глазах. Сеалар хотел было последовать за ним, но Валькери, давно уже за ними наблюдавшая, произнесла несколько резких слов на каком-то шипящем языке, похожим на серпентарго, и Сеалар внезапно потерял интерес к выходкам Ашераса. Но Гарри, уже мысленно попрощавшийся с жизнью и теперь облегчённо переводивший дух, не понял ни слова из её фразы.

Для второго пегаса у Валькери тоже нашлась пара ласковых словечек. Тот теперь послушно летел неподалёку от Сеалара, не пытаясь больше ничего выкинуть. Малфой выглядел разочарованным, и не пытался скрывать этого.

Полёт длился уже почти шесть часов, и по подсчётам Нашхара они уже должны были пролетать над границей Румынии. Юноши отчаянно боролись с дремотой, и их крылатые скакуны время от времени негромко ржали, чтобы не дать им заснуть.

Внезапно Пэнтекуин вскрикнула и указала в сторону земли.

— Смотрите!

Они послушно глянули вниз — и обомлели. Далеко внизу, в непроглядной темноте, вспыхивали языки пламени и яркие красные и оранжевые искры, причём явно магические.

— Я слышу рёв драконов и крики людей! — встревоженно сообщила девушка. — Видимо, это стоянка магов, изучающих драконов! У них что-то случилось! — Она прислушалась, и побледнела. — Там схватились три дракона, которых они поймали!

Гарри вспомнил про Чарли Уизли, который изучал драконов. Он тоже должен был находиться в Румынии!

Тем временем Валькери направила Нашхара к земле. Сеалар и Ашерас последовали за ней.

Они спускались всё ниже и ниже, пока наконец не приземлились в сотне метров от лагеря, в котором царила суматоха. Они спешились, и Пэнтекуин, сопровождаемая Драко и Гарри, быстро зашагала в сторону самого центра этого хаоса — к магическому куполу, под которым находились три дракона, по всей видимости только что пойманных. Нашхар и пегасы остались стоять за пределами лагеря.

— Румынские магоящеры, — потрясённо прошептал Драко. — Они же легенда!

Но чудища в загоне явно не были легендой. Гигантские, гораздо крупнее даже венгерского шипохвоста, с которым Гарри встретился на Тремудром турнире, с чёрной чешуёй, переливающейся синим, зелёным и красным в свете огня, мощными когтистыми лапами и длинным мускулистым хвостом, они выглядели более чем реально. Но самой захватывающей частью их тела были крылья — не перепончатые, как у всех драконов, а скорее напоминающие стрекозиные. Узкие и длинные, они были покрыты невероятно прекрасными узорами, и Гарри с Драко в восхищении замерли, любуясь этими великолепными существами.

Но Валькери не замедлила шага, лишь только кинула встревоженный взгляд в сторону защитного купола, который опасно трещал, не в силах противостоять той мощи, которая на него обрушивалась. Драконы отчаянно сражались друг с другом, полыхая огнём и осыпая друг друга дождём магических искр — способность к колдовству и дала им такое название.

Маги из лагеря отчаянно пытались укрепить купол, но им это с трудом удавалось, и тот должен был вскоре рухнуть. Гарри внутренне содрогнулся, представив, как разъярённые драконы вырвутся на свободу, сметая всё на своём пути. Но у Валькери был какой-то план, и на её лице читалась решимость.

— Какого чёрта?! — раздалось потрясённое восклицание. Гарри успел отметить, что маг говорил на английском. — Вы как здесь оказались?!? Что за… Гарри?!

— Чарли! — внезапно Гарри узнал голос.

— Вы Чарли Уизли? — быстро спросила Валькери.

— Да, — растерянно произнёс тот. — А вы что…

— Нет времени, — прервала его она. — Ваш купол скоро разрушится. Нам надо спешить.

И Пэнтекуин снова быстро зашагала к драконам. Чарли ничего не понимал.

Как можно посадить магоящеров под купол! С ума сошли! — бормотала девушка себе под нос. — Хотя что вы знаете о магоящерах вообще… Ну ничего, всё ещё можно поправить…

— Кто это, Гарри? — спросил Чарли, еле поспевая за ней.

— Так просто и не объяснишь, — пожал плечами Гарри.

Тем временем Валькери добралась до купола, растолкав магов, суетившихся возле него, и остановилась.

— Вы сошли с ума! — Чарли запыхался, но вид у него был довольно грозный. — Немедленно уходите! Вы можете погибнуть!

Пэнтекуин смерила его взглядом, от которого он внезапно почувствовал себя чем-то маленьким и жалким.

— Я должна вмешаться, — властно отрезала она. — Это мои драконы и моя земля. Так что мне решать, что делать.

И она решительно вошла внутрь купола. Чарли окаменел от ужаса, да и многие другие маги тоже. Послышались испуганные возгласы, но Гарри и Драко отчего-то оставались совершенно спокойны — они знали, что драконы ничего не сделают ей, хотя и неизвестно откуда к ним пришло это убеждение.

Валькери подходила к дерущимся чудовищам всё ближе и ближе.

Внезапно они прекратили сражаться и как по команде уставились на неё. В их огромных жёлтых глазах промелькнула ярость.

— Naeheshi Saal, — тихо произнесла Валькери, но её голос слышался повсюду в наступившей мёртвой тишине. — Saamaeth arshii ma’aesskhaaur, Khaauurass!

Драконы замерли, и ярость в их глазах потухла, заменившись сначала удивлением, а затем благоговением.

— Assaeileth sa’athel, Khaauurass! Meisalar limoeth seihena, — так же тихо добавила Валькери.

И произошло чудо! Драконы вытянули шеи и, зажмурившись, тихо запели в ответ! Песня их была невероятно прекрасной и печальной, но короткой. Закончив, они открыли глаза и умоляюще посмотрели на Пэнтекуин. Она кивнула и подняла вверх руки.

Сверкнула молния, и магический купол рассыпался на тысячи осколков. Драконы радостно взревели и взмыли в небо, сопровождаемые тихим шорохом их удивительных крыльев, образующих вокруг них зыбкое марево. Затем раздались три негромких хлопка, и они исчезли.

Люди стояли не двигаясь, зачарованные песней магоящеров. Валькери слегка вздохнула и подошла к Чарли.

— Их нельзя посадить в клетку. Они должны быть свободны, поэтому я разрушила купол. В неволе они гибнут от горя, — негромко сказала она. — Магоящеры — это прекрасная легенда, и пусть она и остаётся таковой навсегда.

Чарли посмотрел в небо, где исчезли драконы, и печально кивнул. Не дожидаясь его ответа, Валькери ушла, а с ней и Гарри с Драко.

Остаток пути они проделали в молчании. Песня магоящеров всё ещё звучала в их мыслях, вызывая нежную печаль.

Наконец на горизонте показались горы, и все встрепенулись: они почти прилетели. Пегасы и Нашхар снизились и нырнули в какое-то ущелье, достаточно широкое для того, чтобы по нему свободно пролетел даже дракон. Ущелье извивалось и петляло. Внезапно оно кончилось, и перед восхищёнными взорами юношей открылась прекрасная долина, освещённая предрассветными лучами зари. Леса, укрытые снегом, росли на склонах синеватых гор, окружающих её со всех сторон. По ней журчала извилистая речка, почему-то не замёрзшая, вытекающая из огромного озера на севере долины. А посреди озера находился величественный древний замок, стоящий на острове, окружённом неприступными утёсами. Он производил неизгладимое впечатление на любого, видевшего его. Гигантские башни грозно возвышались над водной гладью, сейчас скованной льдом. Любой увидевший его сразу начинал думать о кровопролитных битвах и великих магах прошлого. Какой-то мрачноватой торжественностью веяло от каменных стен. По сравнению с этим замком Хогвартс казался простым магловским особняком, построенным пару лет назад.

— Ашкелон, — немного хрипловатым голосом гордо произнесла Валькери. — Замок Владык Хаоса.

Часть II

Родственные узы

Глава 1

Копыта пегасов и Нашхара гулко цокнули по каменным плитам внутреннего двора, и Валькери, Гарри и Драко спешились. Пегасы тут же умчались, и Драко ощутил смутную печаль — за эти несколько часов он успел привыкнуть к Ашерасу. Нашхар тоже поскакал следом, предварительно сказав что-то Валькери на всё том же шипящем языке.

Девушка повернулась к Драко и Гарри.

— Ну что, вроде как добро пожаловать. Или, как любит говорить один мой родственник, «оставь надежду всяк сюда входящий». Пойдёмте, я вам покажу ваши комнаты… Ах да, чуть не забыла!

Пэнтекуин сделала странный жест рукой, направленный в их сторону.

— Теперь вы будете понимать язык Хаоса, а другие смогут понимать вас — это заклятье универсального переводчика, — объяснила она. — Но это временное заклятье, так что вам придётся выучить язык, тем более, что это вам всегда пригодится. А вот теперь — идём.

Они направились в сторону больших дубовых дверей, обитых железом, ведущих со двора в собственно замок. Но не успели они сделать и двух десятков шагов, как двери распахнулись, и оттуда вылетели две девочки лет пяти, и бросились прямо к Пэнтекуин.

— Валькери, ты должна нам помочь, — безапелляционно заявила первая — темноволосая и сероглазая, с нежными чертами лица.

Заклятье работало — юноши прекрасно понимали девочку, словно бы она говорила по-английски, хотя её губы двигались совершенно иначе.

— Что случилось, Хельга? — непонимающе спросила девушка. — Ровена, и ты здесь? — повернулась она к другой девочке, на вид чуть постарше, с длинными белоснежными волосами и пронзительными зелёными глазами с золотым ободком вокруг зрачка. — А как же…

— Мама умерла, — прервала её Ровена. Её голос был совершенно бесстрастен — словно она сообщала, что обед готов. — Папа… не совсем в себе, — так же холодно добавила она.

— Ему больно, и мы не можем помочь, — всхлипнула Хельга. — Ровена попыталась — и её чуть не затянуло внутрь… я не могу объяснить, куда…

Пэнтекуин резко выпрямилась.

— Где он? — резкий голос, точно пощёчина. Хельга вздрогнула и перестала плакать.

— В Синей Гостиной, — голос Ровены звучал отстранённо. — Нам не по силам помочь — это можешь сделать только ты. Торопись!

Валькери прерывисто вздохнула и помчалась в замок. Уже на бегу она прокричала:

— Хельга, Ровена, позаботьтесь о Гарри и Драко. Серебряная и Красная комнаты. Я скоро вернусь!

И она скрылась в коридорах замка. Юноши недоумевающе переглянулись и пожали плечами, затем перевели взгляд на девочек. Хельга снова начала всхлипывать, и Ровена поморщилась.

— Успокойся. С ним всё будет в порядке. Валькери может почти всё, — недовольно произнесла старшая. — Она вытащит его.

— А если у неё не получится? — пискнула Хельга.

— Тогда в мире станет на двух сирот больше, — пожала плечами Ровена и цинично усмехнулась. Это выражение совершенно не подходило к её детскому личику.

— Между прочим, нам дали поручение, — продолжала Ровена, — и я собираюсь его выполнить. Так что утри слёзы и давай знакомиться.

Хельга последовала её совету и посмотрела на юношей. Во взгляде её больших серых глаз таилась душевная боль, постепенно скрывающаяся за возникшим интересом.

— Извините, пожалуйста. Как вас зовут? — обратилась она к Гарри, стоявшему ближе.

— Гарри. Гарри Поттер, — ответил он, чувствуя себя неловко — судя по всему, случилось какое-то несчастье, и он невольно стал лишним.

— А вас? — вопрос уже к Драко.

— Драко Малфой.

Хельга улыбнулась, и её взгляд потеплел.

— А я Хельга. Хельга Хаффлпафф.

— ЧТО?! — одновременно вскрикнули Гарри и Драко, немного напугав при этом девочку.

— У наших родителей было странное чувство юмора, — объяснила её сестра. — Меня они решили назвать…

— …Ровена Равенкло, — закончил за неё Драко.

— Совершенно верно, — холодно кивнула она. — И не скажу, что их бурная фантазия меня радует.

— А сколько тебе лет? — брякнул Гарри, потрясённый её манерой говорить.

— Шесть, — усмехнулась Ровена. — Я многих удивляю. Душа холодного и расчётливого циника в теле ребёнка — по меньшей мере странно, не так ли?

— Ну почему же, — пожал плечами Драко. — Я был таким же. Да и сейчас не очень сильно изменился.

Девочка с интересом посмотрела на него, и под её пристальным взглядом он почувствовал себя немного неуютно.

— Тогда Серебряная комната — для вас, — решила она. — Я провожу. Хельга, покажи нашему второму гостю Красную гостиную — думаю, она придётся ему по душе.

И направилась к входу. Драко посмотрел на Поттера, слегка изогнув бровь в недоумении, и пошёл следом. Гарри проводил их взглядом и повернулся к своей провожатой.

— Странная у тебя сестрёнка, — протянул он.

— Да они, некроманты, все такие, — пожала Хельга плечами.

Глаза Гарри расширились.

— Кто?!

Девочка посмотрела на него в недоумении.

— Некроманты. А вы откуда приехали?

— Из Хогвартса, — машинально ответил Гарри, думая о своём.

— Вам не повезло, — сочувственно произнесла Хельга. — Будет трудно приспособиться. Здесь всё по-другому.

— Я заметил, — пробормотал Гарри. — Ну, показывай, где тут эта Красная гостиная.

Хельга улыбнулась и, ухватив его за руку, потащила за собой по извилистым коридорам, попутно рассказывая обо всём, что они встречали, и не останавливаясь ни на секунду.

— Но здесь нет ничего особенно интересного, это новое крыло, а вот в старом… Чего там только нет! И книги, и картины, и оружие, и тайники, — взахлёб перечисляла она. — Вам понравится, я знаю! Всем нравится!

— Всем некромантам? — уточнил Гарри.

— Ну почему же! — искренне удивилась Хельга. — Тут не только некроманты живут — есть и алхимики, боевые маги, учёные…

— А ты кто? — поинтересовался он.

Девочка смутилась.

— Ну… я ещё не знаю… но мне животные нравятся! Я уже их лечить умею! И их язык понимаю, не всегда, но иногда получается. Ой, мы уже пришли!

Они остановились перед довольно массивной — как и всё в этом замке — дверью, украшенной затейливой резьбой. Хельга наклонилась и достала из-под коврика ключ, вставила его в замочную скважину и, повернув, распахнула дверь.

— Нравится? — обеспокоенно спросила она.

При всём желании Гарри не смог бы ей ответить — он был просто поражён. Комната была просто огромной и невероятно богатой. Повсюду блестела позолота, стены были увешаны роскошными коврами, а резная мебель стоила точно целое состояние! И Гарри понял, почему гостиная называлась Красной — шторы, обивка мебели, обои, ковры — всё было ярко-алого цвета, как на гриффиндорском флаге!

Из транса Гарри вывел голос Хельги:

— Слева — спальня, а в ней дверь в ванную. Ваши вещи сейчас принесут. Вы пока осмотритесь, а я побегу узнаю, как там папа и Валькери. Ключ я положила на стол.

Гарри что-то промычал в ответ, и Хельга умчалась.

Вдоволь наглядевшись на эту комнату, Гарри перешёл в спальню. Она тоже была отделана в красных тонах, но более приглушённых и спокойных. Особенно поразила его кровать, точнее, её размеры. На неё легко можно было уложить десять человек, и ещё осталось бы место. Ковёр на полу был настолько мягким, что ноги в нём просто тонули.

Но самый настоящий шок ожидал Гарри, когда он зашёл в ванную. До этого он не очень ясно представлял себе размеры богатства Валькери, но после этого он всё понял.

Всё — и ванна, раковина, и даже трубы — были сделаны из чистейшего золота!

Глава 2

В первой комнате раздался странный звук, и Гарри, очнувшись от своих мыслей, скатился с кровати и направился посмотреть, что происходит.

Посреди комнаты стояли его чемоданы, а на них сидело странное существо, немного похожее на домового эльфа размером и нескладной фигуркой. Но это был не эльф — красная кожа, маленькие рожки на голове, нос пятачком, длинный тонкий хвост и копытца на ногах не оставляли никаких сомнений:

— Чёрт! — выдохнул Гарри.

Чертёнок спрыгнул с чемодана и поклонился.

— Шмыгль, к вашим услугам, сир. Я обслуживаю эти комнаты и тех, кто в них проживает. В данную минуту это вы, — задорно пропищал он.

Гарри рухнул в кресло, стоявшее неподалёку.

— Час от часу не легче, — простонал он. — Девочка-некромант, золотой унитаз, а теперь ещё и чёрт вместо домового эльфа! По-моему, я схожу с ума.

— А пока вы ещё сохранили кое-какой рассудок, я хотел бы передать вам, что Леди ждёт вас к завтраку, — глаза чёртика искрились лукавством.

— Леди? — переспросил Гарри.

— Леди Пэнтекуин, — пояснило существо. — Завтрак через полчаса. Вы как раз успеете принять душ и переодеться. Я буду ждать вас за дверью, чтобы отвести в зал Церемоний.

Гарри похолодел. Зал Церемоний?! В голове сразу всплыли воспоминания о кошмарных нудных традициях разных знатных семей, о которых он читал в учебнике по истории.

— Да успокойтесь, всё будет просто, по-домашнему, — успокоил его Шмыгль. — Леди сама не любит церемоний, поэтому и не соблюдает их. А название зала осталось — как-никак полторы тысячи лет его все так называют.

— Замку полторы тысячи лет? — поразился Гарри.

— Нет, что вы! — почему-то обиделся Шмыгль. — Просто некоторые комнаты строились в более позднее время. Но подземельям уже около пяти тысяч лет…

— Пяти тысяч! — неверяще выдохнул Гарри.

— … Конечно, по сравнению с замком в Лоно Хара это очень мало, но в этом мире Ашкелон — самый древний замок! — с гордостью произнёс чертёнок. — Ой, сир, — спохватился он, — вы же опоздаете! Пожалуйста, поторопитесь, сир, иначе мне попадёт! — жалобно попросил он.

— От кого, от Валькери? — спросил Гарри.

— Нет-нет, — поспешно заверил его Шмыгль, — Леди совсем не строгая. Но хозяйством замка заведует леди Шилара, а она очень не любит, когда что-то не так…

— Хорошо, я сейчас, — вздохнул Гарри.

Он быстро переоделся и вышел из комнаты. Шмыгль, как и обещал, ждал его за дверью. Увидев Гарри, он радостно подпрыгнул, тихо пропищал «успеем» и, слегка цокая копытцами, пошёл по коридору, время от времени оглядываясь, успевает ли за ним Гарри — для такого небольшого существа двигался он очень быстро.

Замок просто поражал своим величием, древностью и богатством. Повсюду были картины в резных золотых и серебряных рамах, изящные статуи, древние вазы, разнообразные доспехи и оружие — очень много оружия: копья в специальных стойках, мечи и луки на стенах, аккуратные пучки стрел, прикреплённые рядом с некоторыми факелами, боевые топоры, поражающие своей массивностью…

— Зачем столько оружия? — спросил Гарри у своего провожатого.

— На случай нападения, — пояснил он. — Здесь порой бывает неспокойно: орки пошаливают, великаны иногда забредают — их в горах довольно много. Порой вампиры налетают из Трансильвании… Да мало ли всякой нечисти везде водится!

Гарри хмыкнул и посмотрел на Шмыгля: и он ещё говорит про нечисть!

— Я не нечисть! — возмутился Шмыгль, словно прочитав его мысли. — Я уже давно принадлежу Хаосу! Но вам сложно понять разницу… Леди хорошо умеет это объяснять.

— Извини, если я оскорбил тебя, — смутился Гарри.

— Вам не нужно извиняться, сир. Многие совершают эту ошибку. В Ашкелоне нет нечисти — но вы всё равно найдёте здесь и демонов, и вампиров, и гончих ада. Но вас не тронут, не волнуйтесь, — успокоил его чёрт, — вы ведь гость самой Леди. А никто не хочет навлечь на себя Её гнев.

Больше Гарри не задавал вопросов, так как побаивался услышать ответ. Он просто шёл по коридорам вслед за чертёнком, оглядываясь по сторонам и пытаясь запомнить дорогу. Но это было сложно сделать — даже в Хогвартсе не было такого количества потайных переходов, дверей и коридоров. Гарри прекратил своё занятие, когда осознал, что уже давно запутался.

«В конце-концов, Шмыгль сказал, что должен помогать мне. А уж он-то ориентируется прекрасно», — успокоил себя Гарри и продолжил путь уже просто осматривая то, что ему интересно.

Путь до зала занял где-то около десяти минут. Уже почти подойдя к дверям, Гарри встретил Драко, идущего совсем с другой стороны. Рядом со слизеринцем летела крошечная фея в серебряном платьице и с серебряными же крылышками. Она представилась как Селена.

Их провожатые исчезли, предварительно предупредив, что если они понадобятся, нужно только щёлкнуть пальцами. Юноши кивнули в ответ и вошли в зал, благо двери были достаточно широкими, чтобы они смогли сделать это одновременно — их соперничество в последнее время ничуть не уменьшилось, и ни один из них не смог бы пропустить другого вперёд.

Глава 3

В первую очередь зал поражал своими размерами. Даже Большой зал Хогвартса не был и вполовину так велик, как он. Кроме трёх длинных массивных столов, протянувшихся вдоль стен, и уже привычного оружия на стенах, в зале ничего не было, и его центр, размерами наводящий на мысль о квиддичном поле, был пуст.

Накрыт был только один из столов, за которым уже находилось несколько человек. Пэнтекуин сидела в центре, места рядом с ней были пусты и предназначались для Гарри и Драко. Дальше по разные стороны сидели Хельга и Ровена. Остальные, разумеется, были незнакомы.

Драко занял место между Валькери и Ровеной, и Гарри мысленно порадовался — рядом с этой девочкой он чувствовал себя более чем неуютно, Хельга была ему гораздо более симпатична. Сейчас малышка просто сияла от счастья.

— Валькери вытащила папу, — радостно прошептала она, когда Гарри уселся рядом с ней.

— Откуда? — не понял Гарри.

— Не знаю, — сказала она, и в её серых глазах появился страх, — но там было плохо…

«…Сеидар очень любил жену, — пришла к нему мысль Пэнтекуин. — Когда она умерла… это можно было бы назвать депрессией, но настолько сильной, что он перестал ощущать всё вокруг. И, разумеется, его душевная боль была просто невыносимой. Хельга и Ровена — эмпаты, они могут «видеть» чувства других людей. Для них то, что чувствовал Сеидар, казалось чёрной бездной, в которую затянуло их отца. Ровена попыталась «вытащить» его оттуда, но она ещё слишком слаба, и не может до конца отделять свои чувства от чувств другого человека, и её чуть не затянуло следом — она лишь чудом сумела разорвать контакт в последний момент».

«…А ты смогла помочь ему?» — спросил Гарри.

«…Не знаю, — Пэнтекуин была явно обеспокоена. — Теперь Сеидар снова может понимать, что происходит вокруг… но я не уверена, к лучшему ли это. Мне кажется, он может теперь попытаться совершить самоубийство. Я велела следить за ним — незаметно для него. Может, всё ещё обойдётся».

«…Может быть», — согласился Гарри и с жалостью посмотрел на Хельгу. Девочке приходилось ещё хуже, чем ему — он, по крайней мере, никогда не видел своих родителей (то, когда он был младенцем, считать нельзя), а она, это ясно, любит своих родителей. И теперь у неё умерла мама, а отец на грани безумия. Удивительно, как она ещё держится! А вот её сестру происходящее, похоже, совершенно не волнует — вон, болтает с кем-то и смеётся! Гарри ощутил неприязнь к Ровене. Внезапно Хельга вмешалась в ход его мыслей.

— Зря вы так, — укоризненно произнесла она. — Ровена хорошая, только не хочет это показывать. Она тоже скучает по маме, но не плачет, как я. И папе она пыталась помочь. Моя сестра совсем не злая — но она боится, что её доброту примут за слабость.

— А откуда ты знаешь? — Гарри подумал, что она умеет читать мысли. Как иначе она поняла, что ему не нравится её сестра?

— Я же эмпат, — пожала плечами Хельга. — И я знаю, что чувствуют другие. А Ровену я понимаю лучше, чем остальных — наверно, из-за того, что мы сёстры.

Гарри хмыкнул и принялся за еду. В разгар обеда двери зала распахнулись, и вошла странная женщина… если её можно так назвать. До пояса она выглядела как обычный человек — лет пятидесяти, строго одетая, с суровым выражением лица, — но вместо ног у неё был длинный змеиный хвост с чёрной мерцающей чешуёй. Существо двинулось вперёд, и чешуя глухо зашуршала по каменным плитам.

— Миледи, у нас неприятности, — холодно-высокомерный голос идеально подходил к её внешности.

Все замерли, оторвавшись от еды, и вопросительно уставились на неё. Но никто, кроме Гарри, не удивился — Малфою удалось скрыть возникшие при виде существа эмоции.

— В чём дело, Шилара? — спросила Валькери.

Шилара обогнула стол, приблизилась к Пэнтекуин, чуть не задев при этом Гарри, и что-то зашептала, наклонившись к её уху. До Гарри донеслись обрывки фраз «…торговый партнёр… пятьсот тысяч галлеонов… не можем найти… отводящее заклятье…» Валькери внимательно слушала, и её лицо всё больше мрачнело.

— Достаточно, — прервала она Шилару решительным жестом. — Я ожидала чего-то подобного. В моём кабинете, в третьем ящике стола, есть маленький флакон, а в нём — волос этого проходимца. Дайте его понюхать моим гончим — и через пару часов они приволокут его хоть с другого края мира, — усмехнулась она. — А когда они вернутся, узнайте, где он спрятал деньги, и верните их.

— Если же он откажется говорить? — бесстрастно спросила Шилара.

На лице Пэнтекуин появилось зловещее выражение.

— Убедите его в необходимости сотрудничества, — мягко произнесла она.

— А потом? — сухо осведомилась Шилара.

Валькери задумалась.

— Ну… не будем слишком жестоки к нему, в конце-концов три сделки он провёл честно… Просто убейте его, не мучая.

— Слушаюсь, миледи, — склонилась Шилара в неглубоком поклоне и быстро удалилась. Когда она двигалась, верхняя часть её туловища оставалась совершенно неподвижной, а перемещалась женщина-змея с помощью хвоста, мерно извивавшегося из стороны в сторону.

Уже на выходе она остановилась и обернулась.

— И ещё одно…

— Да? — спросила Валькери.

На лице Шилары мелькнула улыбка, и внезапно суровость исчезла, что придало её лицу былую молодость и привлекательность.

— Добро пожаловать домой, миледи.

Пэнтекуин улыбнулась в ответ.

— Спасибо.

Глава 4

Уже четыре дня они гостили в замке. Рождество прошло как-то незаметно. Валькери объяснила, что в Ашкелоне празднуют Новый Год, а не Рождество, и на этот праздник собираются почти все родственники.

До праздника оставалось два дня, и гости уже начали прибывать в замок. Гарри быстро растерялся в потоке новых лиц и имён, и не мог понять, как Малфою удаётся запомнить всех. Как он и ожидал, далеко не все из гостей были людьми. Встречались и вейлы, и вампиры, и гоблины, и наги — полулюди-полузмеи, как и Шилара, и ещё много других существ.

Поначалу Гарри сторонился их, побаиваясь, но постепенно привык, и уже не холодел, если вдруг замечал у какого-нибудь весело хохочущего мужчины выступающие клыки. С удивлением он обнаружил, что с нелюдями вполне можно общаться.

Драко же удивительно легко вписался в их круг общения, возможно, благодаря тому, что сам частично не являлся человеком. С одним вампиром, по имени Алукард, он даже довольно крепко сдружился — ну, насколько Малфой вообще способен дружить.

Валькери сдержала слово, и они теперь тренировались почти сутки напролёт. Бывало так, что Гарри настолько уставал, что, придя вечером в свою комнату, засыпал, не успев раздеться. К их прежним занятиям добавились искусства восточных единоборств, целительная магия и изучение языка Хаоса — того самого, на котором говорила Валькери с пегасами и магоящерами. Оказывается, все магические существа могли понимать его. Пожалуй, язык — это было единственное, в чём Гарри опережал Драко — во всём остальном слизеринец разбирался куда лучше его самого.

Странный и жутковатый диалог между Пэнтекуин и Шиларой в день их прибытия, скоро разъяснился. Оказалось, что один из торговых партнёров Валькери, воспользовавшись её отсутствием, провернул афёру и лишил Пэнтекуин пятисот тысяч галлеонов. Его тело потом бросили в озеро. Никто не обратил на это особого внимания — такие методы были в Ашкелоне в порядке вещей. С некоторым внутренним ужасом Гарри понял, что и ему, в сущности, всё равно. Он не мог понять, что с ним происходит — в нём появилась какая-то холодная бесчувственность и мрачный сарказм. Но Валькери это объяснила в тот же день во время их занятий. Оказывается, они могли влиять на чувства и мысли друг друга, порой даже изменяя их, словно бы они постепенно становились одним целым.

— Объединение никогда не будет полным, — успокоила их Пэнтекуин — мысль стать чем-то единым не порадовала ни Гарри, ни Драко, — но кое-какие привычки и мысли будут схожи. Это очень удобно, например, в битве — когда знаешь, что будет делать другой, сражаться гораздо легче…

— Как мило, — пробормотал Гарри.

— … и, к тому же, твоя доброта, Гарри, может стать помехой. Нужно уметь пожертвовать кем-то. А уж я-то умею жертвовать другими просто прекрасно, — мрачно усмехнулась она, вспомнив Теарека.

— Я же говорил, что доброта ни к чему хорошему не приведёт, — поддел Драко гриффиндорца.

Валькери повернулась к нему.

— А ты, Драко? Ты сможешь убить? Хладнокровно, понимая, что делаешь? Я сомневаюсь, — покачала она головой.

Малфой умолк, внутренне с ней соглашаясь. Сделать какую-нибудь подлость — всегда пожалуйста, но убить…

— И ещё одно, — начала Пэнтекуин, и в её голосе послышалось сомнение. — Сегодня приезжают Гео’сар и Аэро’сар. Пожалуй, вы должны узнать, кто это. Аэро’сар — это Альбус Дамблдор. Может, из-за мощи Воздуха он стал самым сильным магом за последние несколько столетий. А вот второй… тебе это не понравится, Гарри, но это…

— Вольдеморт, — мрачно закончил Гарри. — Я уже догадался.

Валькери кивнула.

— Самой серьёзной проблемой, пожалуй, станет ваша неприязнь друг к другу… хотя неприязнь — это очень мягко сказано. Скорее, смертельная ненависть, — усмехнулась она. — Да и Альбус с Вольдом не очень-то ладят… Но я кое-что придумала, — заговорщически прошептала она, — и это должно сработать… если только Вольд меня не придушит за мою выходку.

— Что ты собираешься сделать? — заинтригованно спросил Гарри. Что-то, что заставит Вольдеморта забыть вражду к нему и Дамблдору — нечто из ряда фантастики.

— Есть одно заклинаньице, — хихикнула девушка, — и если получится…

Внезапно она осеклась и нахмурилась.

— А что это вы уши развесили? А ну живо на тренировку! У вас меньше двух недель на то, чтобы научиться как следует сражаться! Магия срабатывает далеко не всегда, а вот острый меч никогда не подводит… если, конечно, знаешь, с какой стороны у него рукоять!

Ребята страдальчески застонали.

Ближе к вечеру появился Альбус Дамблдор. Похоже, его тут многие знали — когда он вошёл в зал Церемоний, где всегда было много народа, вокруг него сразу образовался круг гостей, с интересом расспрашивающих о том, что происходит в мире (подавляющее большинство прибыло из Лоно Хара, и имели слабое представление о происходящих на этот момент событиях).

Извинившись перед всеми, директор Хогвартса пробрался к Валькери и стоявшему рядом с ней Гарри. (Драко куда-то исчез, как и Алукард — они и ещё кое-кто из гостей теперь постоянно устраивали розыгрыши над остальными. По сравнению с этой компанией близнецы Уизли казались невинными младенцами.

Вообще Малфой сильно изменился за эти несколько дней. Какая-то весёлая бесшабашность появилась в его поступках — сказалось влияние характера Пэнтекуин. Кстати, Вал и Драко были гораздо более схожи, нежели она же и Гарри. Порой они даже одинаково выражались, а мимика и жесты у них вообще были совершенно идентичные!)

— Здравствуй, Валькери, Гарри! — с улыбкой начал Дамблдор. — Все уже в сборе?

Девушка улыбнулась в ответ.

— Нет ещё. Вольд обещал приехать сегодня, но пока не появился.

— Он ещё не знает, кто остальные Алас’сары?

Пэнтекуин отрицательно покачала головой.

— И ему это очень не понравится, — уверенно сказала она. — Ты и Гарри — два его заклятых врага.

— И что ты собираешься делать? — спросил Дамблдор.

— Хочу наложить одно заклятье. Должно получиться.

— А как он появится здесь? — поинтересовался директор.

Валькери пожала плечами.

— Наверное, по Тропам. Он — лучший среди всех нас в этом умении.

— Даже лучше тебя? — изумился Дамблдор.

Пэнтекуин усмехнулась.

— Да. Но не говори ему об этом, а то он зазнается! Я встречу его одна. Не попадайтесь ему на глаза, пока я с ним не переговорю… О, кажется он сейчас прибудет! — воскликнула она.

И действительно, в следующее мгновение у входа в зал образовался портал, и из проёма шагнул тот, кого боялись почти все маги, правда, сейчас Вольдеморт принял человеческий облик — он никогда не появлялся в Ашкелоне в аниформе. Пронёсся порыв ледяного ветра, и портал исчез с тихим хлопком.

Вольдеморт остановился, внимательно оглядел зал и усмехнулся.

— Всё, как и раньше, — пробормотал он.

— Не совсем, — каким-то образом Валькери уже успела пробраться к нему, хотя была далеко от входа.

На лице Тёмного Лорда появилась лёгкая улыбка. Рядом с этой девчонкой он чувствовал себя вновь двадцатилетним парнем, не помышляющим ни о каком мировом господстве — просто живущим в своё удовольствие. Только рядом с ней.

— Привет, сестрёнка, — просто сказал он.

— Привет, братишка, — в тон ему ответила девушка.

На мгновение они замерли, глядя друг на друга, а затем одновременно шагнули вперёд и обнялись, для чего Вольдеморту пришлось довольно сильно нагнуться — Валькери была намного ниже его.

— Наконец-то я дома, — тихо прошептал Вольдеморт, так, чтобы его услышала только она одна.

— Добро пожаловать, — шепнула Пэнтекуин в ответ.

Затем она выскользнула из его рук и, посерьёзнев, сказала:

— Нам нужно поговорить. Сейчас.

И, не дожидаясь возражений (хотя какие вообще могут быть возражения!), она потянула его за собой, умело лавируя в толпе гостей. Вольдеморт шёл следом, недоумевая.

— В чём дело, Вал? Да отпусти же, ради Хаоса, мой рукав, я и так иду за тобой!

— Ой, я забыла, — виновато произнесла девушка и, остановившись, выпустила его мантию. Они уже вышли из зала и теперь стояли в одном из коридоров.

Тёмный Лорд поправил немного сползшую робу, и, скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на Пэнтекуин.

— Итак? — он вопросительно поднял бровь.

Валькери вздохнула.

— Вольд… это касается Алас’саров.

— М-м-м? — он всё ещё недоумевал.

— Один из них… Гарри Поттер… — начала она.

— ЧТО?!? — прорычал Вольдеморт, отшатнувшись.

— … а второй — Альбус Дамблдор.

Он недоверчиво помотал головой, не в силах поверить в услышанное.

— Скажи, что это шутка, — взмолился он.

— Это правда, — спокойно возразила Вал.

Вольдеморт прислонился к стене и тяжело сполз на пол.

— Прелестно, — мрачно пробормотал он. — Просто прелестно.

Валькери уселась рядом и, обняв его, успокаивающе замурлыкала:

— Ну не сердись. Я же не знала, что так выйдет. Что-нибудь придумаем…

Тёмный Лорд вскочил, кипя от ярости.

— ПРИДУМАЕМ?!? — зарычал он. — ЧТО ТУТ МОЖНО ПРИДУМАТЬ?!! Я ИХ НЕНАВИЖУ!!! ИХ ОБОИХ!!!

Стены замка опасно задрожали, клубами взвилась каменная пыль, и Вольдеморт немного опомнился. С Силой нельзя шутить — он может разрушить всё вокруг.

— Извини, Вал. Но ты ничего не сможешь сделать, — уже более спокойно проговорил он. Лорд всегда умел быстро брать себя в руки. — Этой вражде не пара дней или недель — ей годы, десятилетия! Если я увижу их, то попытаюсь убить.

— Я знаю, — согласилась она, и это его обескуражило.

— Тогда как же… — начал он.

— Заклятье Жизненного Пути, — прервала его Валькери.

Вольдеморт резко выдохнул.

— Это единственный выход, — напомнила она. — Другие заклятья, стирающие память, необратимы. А это всегда можно отменить. Ты согласен?

Тёмный Лорд сомневался. Очень сомневался.

Пэнтекуин подошла к нему вплотную. Взгляд чёрных бездонных глаз встретился со взглядом других — тоже чёрных, но не настолько, скорее, тёмно-карих.

— Ты согласен? — повторила она свой вопрос.

Вольдеморт тяжело вздохнул. Ну почему он не может ей отказать?!

— Согласен, — обречённо пробормотал он.

Глава 5

Гарри вновь увидел их только на следующее утро, за завтраком. Валькери пришла, сопровождаемая каким-то темноволосым юношей лет двадцати двух. Сначала Гарри не обратил на него особого внимания. Но затем в его мозгу пронеслась дикая догадка, и он вновь уставился на незнакомца.

Да, это и в самом деле был Вольдеморт — только невероятно молодой, словно недавно закончивший Хогвартс. Он был похож на того Вольдеморта, которого Гарри видел в Тайной комнате, но не совсем, были какие-то неуловимые различия, которые сложно понять — их просто чувствуешь.

Тем временем Пэнтекуин и её теперь уже молодой брат успели подойти к столу и усесться. Заметив ошарашенный взгляд Гарри, недоверчивый — Драко, и внимательный — Дамблдора, она весело усмехнулась.

— Я же обещала, что всё улажу. Так и случилось.

— Ну что ж… Здравствуй, Том, — немного напряжённо улыбнулся Дамблдор.

— Я предпочитаю имя Вольдеморт, — довольно холодно ответил тот. — Доброе утро, профессор.

Затем он обернулся к Гарри.

— Полагаю, это и есть Гарри Поттер. Видимо, я действительно растерял все свои знания, если даже ему не смог противостоять… — он повернулся к Валькери — …и понимаю, почему ты решила сотворить заклятье.

Девушка решила пояснить:

— Поскольку Вольд вновь стал двадцатидвухлетним, его память о предыдущих событиях стёрлась. Я рассказала ему достаточно для того, чтобы он смог свободно ориентироваться в сложившейся ситуации.

— Однако теперь я получил возможность оценить свою деятельность со стороны, — добавил Лорд, — и больше не испытываю особой ненависти к… так скажем, отдельным персонам, что и являлось целью моей несравненной сестрёнки.

Он усмехнулся уголком рта.

— Только видимо она забыла, что я не очень приятный в общении человек, и никогда не был таковым. И я не стану притворяться, что встреча с моим потенциальным убийцей вызывает у меня безудержный восторг, — его речь буквально сочилась сарказмом.

Валькери недовольно посмотрела на него, и он вскинул руки, словно защищаясь, однако на его лице играла усмешка.

— Молчу я, ибо клятву дал быть милым, славным парнем, — произнёс он напевным речитативом и лукаво посмотрел на девушку.

Пэнтекуин закатила глаза в притворном восхищении.

— Ваши слова ложатся бальзамом на моё бедное израненное сердце, о маэстро! — пропела она.

Вольдеморт поморщился.

— Ты напоминаешь мне Трелони, — недовольно произнёс он.

Драко вмешался в разговор, не удержавшись.

— Вы учились у профессора Трелони?! — выпалил он.

Лорд внимательно посмотрел на него.

— Разумеется… Драко Малфой. Только Кассиопеи Трелони, матери Сибиллы. Эта истеричка каждый год пророчила мне смерть. В итоге я просто перестал обращать на неё внимание, — ответил он.

— О да, вечное ожидание смерти отходит на второй план, если у тебя на носу гигантское домашнее задание, — проворчал Гарри себе под нос, однако Реддль услышал его замечание и весело фыркнул.

— Похоже не только я пострадал от кошмарных предсказаний, — заметил он, с некоторым интересом взглянув на Гарри. — Трелони унялась лишь тогда, когда я спросил её, надо ли мне готовиться к сдаче СОВ, или я умру до экзаменов. Думаю, смех класса был слышен во всём Хогвартсе, — мечтательно добавил он. — Как она на меня посмотрела… Такое пренебрежение к собственной судьбе!

Гарри сокрушённо покачал головой, невольно ощущая к брату Валькери нечто вроде смутной симпатии. Видимо, это было влияние Пэнтекуин — бессознательно Гарри уже начал воспринимать его не как убийцу родителей и Седрика, а просто как одного из гостей.

— Видимо, у тебя был конъюнктивит Внутреннего ока, — задумчиво протянул он.

— Или завихрения в ауре, — усмехнулся Драко.

— Или сглаз кармы, — улыбнулся Вольдеморт, — из-за кофейной гущи, налипшей на мою линию жизни! — Все трое юношей уже откровенно хохотали.

Пэнтекуин и Дамблдор с улыбкой смотрели на них.

«…Я же говорила, что получится, а ты мне не верил, Альбус», — пришла к Дамблдору мысль Валькери.

«…Гарри Поттер и лорд Вольдеморт сидят за одним столом и смеются над профессором Трелони… Рассказать — не поверят!» — усмехнулся директор.

«…Я их ещё сделаю закадычными друзьями, — со свирепой гримасой на лице заявила девушка. — Будут друг к другу в гости ходить и в квиддич вместе играть!»

«…Кошмар!» — ужаснулся Дамблдор.

«…В одной команде!» — Валькери была неумолима.

«…Ты просто сущий дьявол!» — Директор был восхищён.

— Только есть одна проблема… — уже вслух начала Пэнтекуин.

— Да? — встрепенулся Дамблдор.

— Вольд, как и ты, обрёл Силу этим летом. А сейчас он благополучно всё забыл. Так что придётся вновь начать обучение с самого начала.

— Он быстро научится, — успокоил её Дамблдор. — Как-никак, он лучший выпускник Хогвартса за всю его историю!

— Ну что ж, посмотрим, — задумчиво протянула девушка.

Глава 6

Наконец наступило тридцать первое декабря — канун Нового года. Замок был богато украшен к празднику — повсюду висели разноцветные гирлянды, в комнатах гостей за одну ночь появились искусно наряженные ёлки и другие новогодние украшения. В зале Церемоний стояло тринадцать (счастливое число Валькери) ёлок, настолько огромных, что они упирались верхушками в потолок. От обилия золотых и серебряных украшений даже немного рябило в глазах.

Все находились в каком-то приподнятом настроении — сказывалась атмосфера праздника. Ужина ждали с нетерпением — празднование начиналось именно с него. Но уже с утра в коридорах замка и за его пределами начали раздаваться взрывы и фейерверки — группа молодых гостей, с Алукардом и Малфоем во главе, вовсю применяли магию (в Ашкелоне не срабатывала только человеческая, «простая», как её немного пренебрежительно называли, магия — врождённые способности к волшебству у эльфов, вампиров, демонов и других существ по-прежнему сохранялись. А наиболее молодые и весёлые теперь растрачивали их на создание фейерверков, петард и хлопушек), и хотя Драко магией пользоваться не мог, он подавал невероятно безумные, и оттого наиболее интересные идеи.

Занятия с Алас’сарами были пока приостановлены, в честь праздника, но вскоре должны были продолжиться. Но Гарри и Драко обрадовались даже этой передышке. Вольдеморт занимался отдельно от них — оказалось, что в молодости Тёмный Лорд был очень ловок и умел виртуозно владеть оружием, поэтому количество тренировок у него было меньше. С Дамблдором же Валькери занималась только магией, ведь пока что он был единственным из них, кто овладел Силой. Но пока что никто не видел Силу в действии — Пэнтекуин проводила занятия вдалеке от замка, опасаясь разрушительных последствий.

Приближался вечер.

Гарри сидел в своей комнате и тупо смотрел перед собой. Он только что обнаружил, что ему нечего надеть — его парадная роба смотрелась слишком убого среди потрясающего великолепия Ашкелона.

Однако Шмыгль его выручил, принеся роскошную красную мантию, расшитую золотыми нитями, и костюм, который можно было бы одеть под неё.

— Это от Леди, — пискнул чёртик, исчезая.

«…Спасибо!» — мысль Гарри была полна искренней благодарности.

«…Не за что», — пришёл ему ответ. Валькери действительно считала, что это пустяк.

Гарри хмыкнул и пошёл в душ, чтобы затем переодеться.

В то же самое время Драко в своей комнате сосредоточенно перебирал свою одежду и недовольно морщился — он считал её недостаточно подходящей для такого грандиозного праздника (всего в Ашкелоне уже насчитывалось около тысячи гостей — столько же, сколько учеников во всём Хогвартсе!).

— Проблемы, mon cher? — раздался звенящий голосок.

— Можешь оставить свои ехидные замечания при себе, Селена, — буркнул он.

Фея начала кругами летать по комнате, кстати, одной из самых элегантных в замке. В ней преобладали зелёный и чёрный цвета, а серебряная отделка поражала своим изяществом. Здесь не было крикливой безвкусной роскоши — но каждая вещь была полна аристократического шарма. Драко просто обожал эти комнаты, казалось, созданные именно для него.

— Ты можешь не мельтешить перед глазами? — раздражённо спросил он. — У меня уже голова болит!

— Фу-ты, ну-ты, какие мы нежные, — насмешливо пропела Селена. — А между прочим, Леди уже прислала тебе одежду, так что можешь не напрягаться.

— А ты не могла сообщить это раньше? — холодно осведомился Драко.

Фея захихикала и сделала в воздухе мёртвую петлю.

— Могла. Но я обожаю видеть, как ты сердишься. Ты становишься таким милым!

Она хлопнула в ладоши, и внезапно на кровати появился костюм. Драко потрясённо выдохнул — именно о таком он и мечтал. Чёрный материал брюк и рубашки, казавшийся гладким, на ощупь был мягким и лёгким. Серебряные змеи, вышитые на рукавах короткой тонкой куртки, казались живыми, тускло поблескивая чешуёй в неярком свете спальни. Пряжка ремня тоже была выполнена из серебра в виде змеи, с двумя горящими рубинами глаз. К костюму прилагались чёрные перчатки с серебряной вышивкой на запястьях, и чёрный же плащ, настолько длинный, что волочился по полу, отороченный серебристым мехом снежной мантикоры. Он застёгивался искусно сделанной застёжкой — разумеется, серебряной, в виде змеи, такой же, как и пряжка ремня. Завершали наряд сапоги из тонкой мягкой кожи, очень удобные для верховой езды.

— Ты даже не представляешь, что он значит, — благоговейно прошептала Селена.

— А? — Драко очнулся и с трудом отвёл взгляд от костюма.

— Я говорю, иди быстро в душ, а то не успеешь переодеться!

Малфой хмыкнул и последовал её совету.

— И не вздумай подглядывать! — строго предупредил он фею.

Селена фыркнула.

— Делать мне больше нечего!

Когда дверь в ванную закрылась, фея тут же подлетела к двери. На самом верху, почти под потолком, за лепным карнизом скрывалось небольшое вентиляционное отверстие.

— И действительно, мне нечего делать, — мурлыкнула Селена себе под нос, смотря в дырочку в стене. — М-м-м, а это уже интересно!..

Глава 7

В зале собрались уже практически все, но Гарри не заметил ни Валькери, ни Драко. Правда, он встретил Дамблдора, неторопливо беседующего с какой-то ведьмой, в которой явственно угадывалась кровь вампиров, но не стал отрывать его от разговора. Видел он и Вольдеморта, как всегда, всего в чёрном. Реддль сидел за столом рядом с красивой девушкой-полуэльфийкой, светловолосой и голубоглазой, и что-то шептал ей на ухо, а та весело смеялась, лукаво на него посматривая.

«Адель» — внезапно вспомнилось имя. Вольдеморт обнял девушку и поцеловал, и ей это, похоже, понравилось. Гарри смущённо отвернулся, не желая слишком откровенно пялиться на эту сцену.

Внезапно голоса стихли, и все повернулись в сторону главного коридора. Там стояли двое — именно они вызвали эту странную тишину.

Драко держал Валькери под руку. Серебряная вышивка на его костюме ярко сверкала в свете множества огней. Плащ змеился по полу, и вся фигура Малфоя невольно приковывала к себе внимание — контраст чёрной одежды и платиновых волос, умышленно-небрежно рассыпанных по плечам, был очень необычен и притягателен.

На Валькери было чёрное открытое платье без рукавов, плотно облегающее её фигуру до бёдер, и дальше струящееся до самого пола мягкими складками. Казалось, что платье состоит из воды, только чёрной — когда девушка делала какое-либо движение, изгибы материала плавно текли вокруг её тела, завораживая взор. Оно было расшито драгоценными камнями, горящими на чёрном фоне, точно звёзды в безлунную ясную ночь. Чёрные шёлковые длинные перчатки плотно облегали её руки, волосы были собраны в хвост и перетянуты нитями жемчуга, при этом ниспадая почти до самого пола.

Драко и Пэнтекуин приковали к себе восхищённые взгляды всех гостей, однако даже не заметили этого, глядя только друг на друга, и прошествовали к своему месту за столом. Все невольно встали, когда они проходили мимо.

Гости заняли места за праздничным столом, и Валькери подняла бокал, произнося тост.

— Скоро закончится год, — начала она, и её голос, хоть и не очень громкий, был слышен в любой части зала. — Не скажу, что он был прекрасным во всех отношениях, однако хорошего в нём было гораздо больше, чем плохого.

Её лицо помрачнело.

— А вот следующий год… Он принесёт много бед, я это чувствую.

Она обвела взглядом притихших гостей и внезапно улыбнулась — тепло и искренне, и от этой улыбки всем стало легче на душе.

— Но мы справимся, так же, как справлялись раньше, — уверенно произнесла она. — Потому что мы — едины. И в этом наша сила. Я хочу поднять бокал за тех, кто собрался здесь сегодня. За нас, друзья мои!

— За нас! — хором отозвались все сидящие за столом, припадая к своим бокалам.

Внезапно оркестр, до того момента молчавший, заиграл вальс.

— Можно вас пригласить? — изящно поклонился Малфой, глядя на Пэнтекуин.

Она протянула ему руку. В тот же момент Вольдеморт пригласил на танец Адель.

Образовавшиеся пары вышли в центр зала. Сразу стало ясно, зачем нужно такое огромное пространство — танцующих оказалось много. И в центре внимания опять оказались Драко с Валькери. Их танец был великолепен, и неудивительно — они забыли обо всём на свете, полностью отдавшись во власть друг друга. Природное изящество в сочетании с многолетними занятиями создавали ощущение, что они не просто танцуют, а плывут по воздуху. Платье Валькери тихо шуршало, а его складки плавно текли, порой причудливо, иногда на мгновение застывая в неподвижности. Серебряная вышивка на костюме Драко ярко вспыхивала, драгоценные камни платья Валькери отражали свет настолько причудливо, что казалось, будто они сами светятся изнутри. Это была воистину блистательная пара. Когда они остановились, многие разочарованно вздохнули из-за того, что волшебство исчезло.

Потом были и другие танцы. Валькери и Драко поначалу танцевали только друг с другом, но потом Вольдеморт пригласил сестру, затем Алукард, ещё кто-то… Малфой тоже не остался без пары.

Под конец осмелел даже Гарри, логично предположив, что от Валькери и Драко ему перешла часть их умения танцевать, и пригласил какую-то симпатичную девушку, видимо, полуэльфа. Гарри не ошибся: действительно, он танцевал куда более сносно, чем раньше. Во всяком случае, он больше не боялся отдавить ногу своей партнёрше.

Глава 8

Ближе к двум часам ночи Гарри всё же улизнул с праздника, отправившись к себе в комнату.

Валькери проводила его задумчивым взглядом.

— Нам, пожалуй, тоже пора, — шепнула она Драко.

Вдвоём они пошли по коридорам, пока наконец не оказались у комнаты Драко (апартаменты Пэнтекуин были немного дальше).

— Можно зайти? — спросила девушка.

— Да, конечно, — немного растерялся Драко, пропуская её внутрь и закрывая дверь.

Валькери обошла комнату кругом, бережно прикоснулась к обивке кресла, портьере, затем прошла в спальню, где находился огромный камин, медленно провела рукой по каминной полке, осторожно касаясь каждой безделушки, стоящей на ней.

— Это одна из моих самых любимых комнат, — тихо произнесла она. — Раньше она принадлежала отцу.

— Мне она тоже очень нравится, — ответил Драко. — Точно такая, о которой я мечтал.

Пэнтекуин обернулась — он подошёл к ней совсем неслышно. Теперь они стояли совсем близко. Она вновь ощутила этот волнующий аромат одеколона на его коже, от которого слегка кружилась голова.

— Вал, я… — начал Драко, но Валькери мягко прервала его, прикоснувшись к его губам своими. Все слова вдруг стали далёкими и ненужными, мир словно исчез — были только двое влюблённых, два горячих тела, сейчас невероятно близких друг к другу, окружённых аурой страстного желания…

Плащ упал с плеч Драко, и он на секунду опомнился.

— Валькери… если мы сейчас не остановимся, то… произойдёт то, о чём мы сможем потом пожалеть, — хрипло прошептал он, чуть ли не задыхаясь от любви и страсти.

— Я не привыкла жалеть о чём бы то ни было, — шепнула она в ответ.

Её зрачки были расширены, дыхание стало неровным. Драко лихорадочно облизал губы.

— Но наша сила может разрушить замок, — неуверенно выдохнул он, не в силах сдержать всё возрастающее возбуждение.

Валькери медленно стянула перчатки.

— Ашкелон крепче Хогвартса, — прошептала она, запуская пальцы ему в волосы и одновременно другой рукой расстёгивая пуговицы на его рубашке.

Драко судорожно втянул ноздрями воздух и, не сдерживаясь больше, поцеловал её губы; его язык проник за их преграду внутрь её рта; вначале он повёл себя как робкий гость, но постепенно осмелел и стал вести себя, точно полновластный хозяин. Валькери тихо застонала и, справившись, наконец, с пуговицами, стянула с него рубашку, прижимаясь к его горячему телу. Её руки скользнули ниже, нащупывая пряжку ремня и пытаясь расстегнуть её. Он резко вздохнул от этих прикосновений и, найдя молнию на спине её платья, медленно потянул замочек вниз. С еле слышным шуршанием платье соскользнуло на пол к их ногам; ремень уже давно был отброшен в сторону…

…Они невольно вздрогнули, когда холодные шёлковые простыни коснулись их пылающих тел. Губы Драко скользнули по её шее, пощипывая нежную тонкую кожу, спустились ниже, к груди, ещё ниже… легкими прикосновениями пробежались по животу… затем снова начали подниматься всё выше, а его руки, нежные, но в то же время сильные и властные, ласкали её обнажённое тело, оставляя на коже огненные отметины. Он осторожно прихватил зубами кожу на её груди, одновременно лизнув её языком, и это действие заставило Валькери яростно застонать от наслаждения; она прижалась к его телу ещё ближе, настолько, насколько это было вообще возможно, и хрипло, отрывисто прошептала, задыхаясь:

— Драко… возьми меня… прямо сейчас… я больше не могу… а-ах! — судорожно всхлипнула она, изгибаясь всем телом от его умелых прикосновений (и когда он смог этому научиться?!).

Но Драко и сам больше не мог сдерживаться — он был возбуждён уже настолько, что это начинало причинять боль. Он глухо зарычал, не в силах противиться этой дикой и необузданной страсти, и, подчиняясь голосу Валькери, скользнул внутрь её горячего тела. Она слабо вскрикнула и широко распахнула чёрные глаза, затуманенные страстью, встречая полный такого же желания взор поразительно серых глаз… Шелковистые пряди его волос, влажные от пота, упали ему на лицо, губы были слегка приоткрыты, и с них срывалось учащённое дыхание; на щеках появился лихорадочный румянец… Она внезапно подумала, до чего же он красив сейчас, когда страсть полностью завладела им, но эта мысль промелькнула и исчезла, сметённая ураганом всё возрастающего наслаждения.

Драко начал медленно входить в неё всё глубже, и каждое его движение исторгало из её груди стон — вначале тихий, он становился всё громче и громче по мере того как Драко убыстрял темп… Под конец она уже просто кричала во весь голос, запрокинув голову и неистово впиваясь ногтями в его спину, раздирая кожу до крови, но не осознавая этого, как, впрочем, и он сам.

А потом на них одновременно нахлынула волна наивысшего наслаждения, испепеляющего весь мир вокруг них, и Валькери выгнулась в немыслимую дугу, ещё сильнее прижимаясь к его телу, словно пытаясь слиться с ним в единое целое. И хриплый, не сравнимый ни с чем животный рык Драко был заглушён её нечеловечески громким восторженным воплем всепоглощающего экстаза…

Утомлённые страстью, они уснули в объятьях друг друга, счастливые и обессиленные.

…Неистовый ветер, бушевавший за окном уже около часа, внезапно утих; невероятно крупный град, выбивавший осколки из каменных плит двора и ломающий ветви вековых деревьев точно спички, тоже куда-то исчез. Фиолетово-чёрные грозовые тучи развеялись, и на небе вновь показались яркие, сияющие звёзды.

Глава 9

Драко проснулся и открыл глаза. «О Великий Хаос, это была просто безумная ночь», — подумал он, вспомнив, что они творили.

Затем он осторожно повернул голову налево и улыбнулся. Пэнтекуин лежала рядом, положив голову ему на грудь, и обнимая его одной рукой. Прядь волос упала ей на лицо, и она смешно морщила нос во сне, видимо, от щекотки.

Драко поднял руку, чтобы убрать прядку, но, хоть он и проделал это медленно, боясь разбудить девушку, она всё равно проснулась. Её чёрные глаза весело заблестели.

— Доброе утро, — прошептала Валькери, и тихо засмеялась.

Драко изумлённо изогнул бровь.

— И что же мы нашли такого смешного?

— Просто есть такая примета: как Новый Год встретишь, так его и проведёшь, — она всё ещё смеялась.

Он тоже улыбнулся.

— М-м-м, я не против такого времяпрепровождения, — мурлыкнул он, и притянул её к себе, чтобы поцеловать, но внезапно поморщился от острой боли, пронзившей ему спину.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Вал.

Драко ухмыльнулся.

— Мисс Цепеш, вы этой ночью кажется не до конца удовлетворились тем, что я остался без одежды, и захотели снять с меня заодно и кожу?

Валькери нахмурилась.

— Ну-ка, дай гляну.

Он послушно перевернулся спиной вверх, и Пэнтекуин поражённо присвистнула. На бледной коже ярко выделялись десять огромных багровых царапин, за ночь немного затянувшихся, но сейчас опять начавших кровоточить.

— Знаешь, Драко, такое впечатление, что на тебя напала бешеная пантера, — озабоченно произнесла она.

— Ну, это предположение недалеко от истины, — задумчиво протянул Драко.

Валькери фыркнула и несильно ткнула его кулаком в бок.

— Молчи, смертный! — высокомерно произнесла она. — Ладно, сейчас всё вылечим.

Пэнтекуин сосредоточилась, и кончики её пальцев замерцали голубоватым сиянием. Она начала осторожно водить ими по спине Драко, бережно прикасаясь к царапинам, и те стали затягиваться на глазах, оставляя после себя лишь чуть розоватые шрамы.

Валькери усмехнулась и, склонившись ниже, начала лизать их языком.

— Довольно странный способ лечения, — пробормотал Драко в подушку.

Девушка подняла голову и, массируя многострадальную спину ласковыми прикосновениями, заставила его замурлыкать от удовольствия.

— Ну и кто из нас кот? — шепнула она, игриво покусывая его шею.

— Оба, — фыркнул Драко, поворачиваясь набок и встречаясь с ней взглядом.

Валькери тихо засмеялась и, протянув руку, стала перебирать пряди его платиновых волос.

— Я просто обожаю твои волосы, — шепнула она. — И знаешь что?

— Что?

Девушка толкнула его в грудь, переворачивая на спину, и села верхом на его бёдра.

— Я снова безумно хочу тебя, — мурлыкнула она, склоняясь и покрывая поцелуями его грудь и плечи…

…Спустя четыре часа они всё-таки сумели окончательно оторваться друг от друга, принять душ и накинуть серебристые халаты, которых в ванной было несколько.

— Терпеть не могу сушить волосы, — капризно произнесла Валькери, тряхнув головой, и брызги воды разлетелись по комнате.

Драко странно улыбнулся и прикоснулся к её волосам, которые моментально стали сухими. Она подняла на него расширившиеся от изумления глаза.

— Ты… — прошептала она.

— Овладел Силой, — закончил за неё Драко. — Сегодня утром. Словно в голове повернули какой-то выключатель…

Валькери нехорошо усмехнулась, и ему стало не по себе.

— Значит теперь, мой котик, мы будем заниматься с тобой на три часа больше, — заявила она.

Драко косо посмотрел на неё.

— Вал, в сутках всего двадцать четыре часа. На занятия уже уходит больше десяти часов в день. А как же такие простые действия, как есть и спать?

Пэнтекуин горделиво выпрямилась и посмотрела на него.

— Такие мелочи меня не касаются, — высокомерно произнесла она.

Но больше она не могла сдерживать смех, и весело фыркнула.

— Сжальтесь, о герцогиня! — взмолился Драко, тоже, впрочем, улыбаясь.

— Хорошо, я сокращу твои тренировки по фехтованию, кое-что ты уже умеешь. Скажем, на час.

— Два! — возразил Драко.

— Хорошо, полтора. И ни секундой меньше! — Валькери была непреклонна.

— Договорились, — недовольно пробурчал Малфой, впрочем, довольный своей маленькой победой.

Внезапно в комнате появилась Селена. Драко внутренне усмехнулся — такой чопорный и строгий вид был у феи.

— Миледи, не хотелось бы вас беспокоить, но вы назначили заседание совета Ордена Хаоса на пять часов вечера. А это…

— Через час, — выдохнула Валькери. — О великий Хаос, я совсем забыла! Я же не успею переодеться!

Она метнулась к выходу, но на пороге задержалась и обернулась к Драко.

— Тебе бы тоже не помешало сменить халат на что-нибудь ещё, котик, потому что и ты должен там присутствовать. Селена, забери пожалуйста моё платье и костюм Драко.

— Да, миледи, — отозвалась фея.

Однако Валькери её не услышала, потому что уже быстро шагала по коридору к своим комнатам. Селена повернулась к Драко.

— Ну что, котик, как спалось? — невинно произнесла она.

— Просто прекрасно, — отозвался Драко. — И давай ты обойдёшься без ехидных замечаний.

— Или что? — Фея вызывающе подняла голову.

В ту же секунду её окатило с ног до головы невесть откуда взявшейся водой.

— Ты!.. — возмущённо задохнулась Селена, приземляясь на кровать, так как враз намокшие крылья не могли больше удержать её в воздухе.

— Я не мог удержаться, — протянул Драко.

— Ещё раз так сделаешь, — угрожающе произнесла Селена, — и я никогда больше не буду ставить звуковые щиты.

— Какие звуковые щиты? — не понял он.

Фея лучезарно улыбнулась.

— Ах, вы и не знаете… Если бы не я, ваши… м-м-м… упражнения были бы слышны во всём замке! И вот благодарность, — в её голосе звучала обида.

Драко немного смутился — Селена говорила правду. Он взмахнул рукой, и фея вновь стала сухой.

— Так-то лучше, — удовлетворённо буркнула она. — Между прочим, тебя пригласили на заседание Ордена, и, надеюсь, ты не собираешься идти туда в халате? А, котик? — хихикнула она и исчезла, прихватив с собой их с Валькери вчерашнюю одежду.

Малфой только покачал головой — Селена была неисправима.

Глава 10

Заседание Ордена Хаоса проходило в Малом Зале (где-то в пять раз меньшем, чем Зал Церемоний). В Ордене Хаоса состояли совершенно разнообразные существа, но всех их объединяло одно: они не были ни светлыми, ни тёмными, а действовали только лишь по собственному желанию, не завися ни от каких норм, правил и законов. Вампир здесь мог стать целителем, демон — художником или скульптором, а домашний эльф — воином, и это не вызвало бы ни малейшего удивления. И они всегда превосходно знали своё дело, будучи асами в той или иной магической или не магической отрасли. Те, кого приняли в Орден, очень гордились своим положением, особенно обладатели высоких ступеней мастерства. Всего ступеней было пять, начиная с первой — самой низшей. Кроме того, были ещё и адепты — те, кто ещё не достиг первой ступени, но уже был принят в Орден.

Слово «ступень» часто заменялось на другое: у Целителей был Ранг, у Некромантов — Круг, у Воинов — Дан… Адепт всегда подчинялся бакалавру (первая ступень), тот, в свою очередь, мастеру (вторая ступень), ещё выше стоял магистр (третья), затем шёл архимагистр (четвёртая), а наиболее высокое положение в Ордене занимали архонты (пятая ступень). Сфера деятельности значения не имела — все они считались равными по важности.

На Совете присутствовали все, начиная с мастеров, но и бакалавры, и адепты могли допускаться на Совет и даже высказывать своё мнение.

Таким образом, собралось более трёх сотен существ. Они заняли свои места (которые были расположены кругом, чтобы никто не смог занять более высокое или, наоборот, низкое место) и замерли в ожидании.

Ровно в пять часов двери зала распахнулись, и появилась Валькери, сопровождаемая четырьмя Алас’сарами.

— Я прошу разрешения присутствовать этим людям на Совете, — громко сказала Пэнтекуин. — Они не являются членами Ордена, но они играют большую роль в том, что мы собираемся обсуждать.

— Разрешение дано, — произнёс какой-то демон, и остальные согласно кивнули.

Валькери и остальные прошли к пяти пустым местам, чудесным образом появившимся в круге.

Девушка обвела всех присутствующих пристальным взглядом.

— Все на месте, — удовлетворённо улыбнулась она. — Итак, я начну. У меня есть две новости: плохая и… очень плохая. Начну с плохой. Джелар… вернулся.

Эти слова были встречены гробовым молчанием. Затем раздались приглушённые шепотки и недоумённые восклицания.

Тот же демон, что говорил до этого, поднялся с места. По всей видимости, он имел в Совете очень большое влияние.

— Архимагистр Баалтазар, — произнёс он. Каждый, кто хотел высказаться или задать вопрос, должен был произнести своё имя и звание. — У вас есть доказательства его возвращения? Простите, миледи, но я должен был это спросить.

— Разумеется, Баалтазар, это наиболее уместный вопрос. Я отвечу. Как вы уже знаете, этот год я провожу в английской школе магии Хогвартс. Незадолго до Рождества туда ворвался маг и попытался меня убить. Этот маг утверждает, что его послал человек… я цитирую дословно: «Казалось, словно сама смерть смотрит на меня его глазами. И… рядом с ним жизнь словно бы меркла… словно бы он дементор, но высасывает не счастье, а саму жизнь».

— Это описание Печати Смерти, — кивнул демон. — Её носит существо, у которого в жизни не осталось ничего светлого, которое желает лишь одного — убивать. Она есть у Джелара.

Он сел, но внезапно с места вскочил гном с огромной всклокоченной бородой.

— Мастер Дорин. У относительно многих существ есть Печать Смерти. С чего вы взяли, что это Джелар?

Пэнтекуин улыбнулась.

— Разумный вопрос. Во-первых, тот маг сказал, что он был очень похож на моего кровного брата — Вольдеморта.

Вольдеморт поднялся. Сотни глаз тут же уставились на него. Раздались недоумённые перешёптывания. Кто-то выкрикнул: «Он же совсем другой!» Внезапно Пэнтекуин вспомнила, что в Ашкелоне никто не видел нечеловеческой аниформы Вольдеморта — она сама просила его оставаться в человеческом облике, дабы избежать путаницы между ним и Джеларом (которого приговорили к казни, если он появится в Ашкелоне).

— Пожалуйста, Вольд, превратись ненадолго, — мягко попросила Валькери.

Вольдеморт кивнул. Внезапно по его лицу прошла судорога, распространяясь дальше по телу, и его внешность начала быстро, но плавно меняться. Через пару секунд на членов Совета с холодной усмешкой взирал Тёмный Лорд — такой же, как после своего воскрешения. Воцарилась тишина.

— Достаточно? — обратился Вольдеморт к Пэнтекуин, и его шипящий голос вызвал у Гарри невольную дрожь — он уже перестал отождествлять того Вольдеморта с этим, в основном из-за внешности, и тем неожиданнее было осознание того, что это один и тот же человек.

— Да, спасибо, — ответила она, и Вольдеморт вновь принял человеческий облик.

По выражениям лиц присутствующих было ясно, что почти все уже поверили, но Дорин упорствовал.

— Это только слова. Маг мог и солгать.

— Мог, — неожиданно легко согласилась Валькери, и Дорин удивлённо умолк. — Поэтому я попросила одного человека снять с пленника ментальный блок и всё выяснить. Он не лгал.

Гном сел на место. И тут же поднялся другой демон.

— Магистр Дхааршарт. Но ведь Джелар был заточён в рудниках. Как он смог бежать?

Валькери уставилась в пол.

— Я не знаю, — глухо сказала она. — На руднике не осталось ни одного живого существа. Их останки были непригодны даже для занятий некромантией. Нам ничего не удалось узнать.

Все вновь умолкли, задумавшись.

— Ему нужна ты, — Баалтазар не спрашивал.

Пэнтекуин кивнула.

— Я уничтожу его. Кроме меня, никто на это не способен. Я прошу лишь одного: будьте осторожны. Если вы почувствуете, что ваша магия исчезает, бегите со всех ног. И не надо глупого геройства, — добавила она, увидев, что многие недовольно встрепенулись. — Он был архонтом боевых искусств до исключения из Ордена. Кроме него, Воином Пятого Дана являюсь лишь я. Вы бросите мне вызов?

Никто не ответил. Валькери невесело усмехнулась.

— Больше никто не хочет высказаться?… Вопрос исчерпан.

— А какой же второй? — спросил Дорин. — Что может быть хуже Джелара?

Пэнтекуин прикрыла глаза и тихо, но отчётливо ответила:

— Уничтожители.

Глава 11

Вслед за этим заявлением поднялась настоящая буря. Все вскочили и начали одновременно кричать, задавать вопросы и ругаться друг с другом. Драко склонился к уху Валькери и прошептал, уверенный, что она услышит его даже в таком жутком шуме:

— Ты не собираешься заставить их замолчать?

Она ответила ему с помощью ментального контакта:

«…Пусть пока выпустят пар. Я легко смогу привести их в чувство».

Шум тем временем нарастал. Кое-кто уже был готов лезть в драку. Заметив это, Валькери взмахнула рукой, и в центр круга с оглушительным грохотом ударила молния, на секунду ослепившая всех вокруг.

— Тихо! — повелительно произнесла Пэнтекуин и, подчинившись её голосу, все умолкли и сели.

— Так-то лучше, — удовлетворённо пробормотала она. — Я не хотела этого говорить, но некоторые обстоятельства вынуждают меня. Я не буду говорить, какие именно, однако…

Она выпрямилась и щёлкнула пальцами. И тут же каждый находящийся в комнате увидел образы, быстро сменяющие друг друга: Валькери сообщает Алас’сарам, кто они; Альбус Дамблдор создаёт воздушный вихрь с помощью Силы; Вольдеморт простирает руку над камнем и заставляет его рассыпаться в прах; их тренировки во владении оружием — от калейдоскопа мелькающих обрывочных картинок уже начинала болеть голова…

Внезапно всё прекратилось. Валькери замерла, выжидательно глядя на членов Ордена. С места поднялся высокий эльф.

— Магистр Аэлаин. Могу я предложить свою помощь в обучении? Я известен как неплохой стрелок из лука.

Пэнтекуин кивнула ему, пряча улыбку — всё шло так, как она и задумала.

— Архимагистр Сехишшиас, — раздался тихий голос седоволосого получеловека-полузмея, однако все услышали его. — Алхимия тоже может пригодиться Алас’сарам. Я готов дать им несколько уроков.

Затем поднялся Баалтазар, заметивший, что не стоит гнушаться такой важной вещью, как некромантия, потом предложил свои услуги ещё кто-то… ещё… Валькери уже открыто улыбалась, с радостью принимая все предложения о помощи — и не только в наставничестве: кое-кто предложил помочь в выборе оружия, другие — особых талисманов, помогающих концентрировать волшебную энергию…

Наконец, Совет был окончен, и в зале остались лишь Валькери и Алас’сары. Вольдеморт задумчиво посмотрел на всё ещё улыбающуюся сестру.

— И с чего это мы такие радостные? — поинтересовался он.

И тут Пэнтекуин весело рассмеялась и порывисто обняла его, взъерошив ему волосы.

— Вольдик, ты тупой! Я не могу поверить, что у тебя в жилах течёт моя кровь! Ну разве ты ещё не понял?

— Чего не понял? — раздражённо спросил он.

— Они же взяли вас в ученики! — выдохнула она. — А ни один учитель не бросит своего ученика! Они будут вместе с нами бороться против Уничтожителей!

Вольдеморт изумлённо уставился на неё и выдохнул:

— Вал, ты гений!

— А то, — самодовольно усмехнулась она. — Учись, студент!

Тот изогнул бровь.

— «Приключения Шурика»? — уточнил он.

Глаза Пэнтекуин расширились в недоумении.

— А ты откуда знаешь?! Это же маггловский фильм! Да ещё и русский! — Она нахмурилась. — Постой-ка…

Внезапно Вольдеморт издал странный звук и, согнувшись, обхватил виски ладонями. Хищно ухмыльнувшись, Валькери пропела:

— Сладенький мой… ещё раз поймаю тебя на чтении моих мыслей — и то, что от тебя останется, сможет уместиться в спичечном коробке. Понял меня, Вольдинька?

Тем временем Реддль уже сумел справиться с жутким приступом головной боли. Он выпрямился с видом оскорблённого достоинства.

— Не хочешь, чтобы я считывал твои мысли — ставь блоки! — прошипел он. — И не зови меня Вольдинька! Ненавижу!

Валькери лучезарно улыбнулась.

— Хорошо, не буду… Вольдичка.

Тёмный Лорд взвыл.

— О боги Хаоса! — театрально закатил он глаза. — За что такая кара?! Коверкать моё имя столь похабно…

— …могу я вечно! — подхватила Валькери. — Так что помолчи, презренный, и пошли обедать!

— Какой обед, миледи?! — поразился Вольдеморт, впрочем, продолжая говорить речитативом. — Ведь был ужин! Мне кажется, отстали вы от жизни!

— Увы, мой друг, склероз — удел великих, — пожала она плечами. — Но к счастью, тебе это не грозит. Окончим спор наш и пойдём на кухню, пошарим мы там в поисках съестного. Авось что и найдём…

— Я сомневаюсь, — задумчиво протянул Вольдеморт. — Оттуда нас пинком с тобой прогонят.

— А мы тихонько, — заговорщически подмигнула девушка. — Нас и не заметят!

Она обернулась к остальным.

— Кто хочет есть?

— Я бы, пожалуй, отказался, — задумчиво пробормотал Дамблдор. — Но остальные, наверное, хотят. Не так ли?

Драко кивнул, а Гарри просто пожал плечами.

— Тогда вперёд! На штурм кухни! — воинственно воскликнула она.

Плотно поужинав и выдержав настоящий бой с Шиларой на тему: «Настоящие лорды и леди не должны шастать по кухням, точно простые слуги», закончившийся ничьей, ибо они ретировались с поля боя, сдавленно хихикая, оставив леди Шилару в одиночестве кипеть от праведного гнева, они разошлись по комнатам, ибо ни у кого не было ни сил, ни настроения заниматься. Валькери недовольно нахмурилась, но, в честь праздника, согласилась отменить их уроки.

— Но завтра, мои дорогие, вам не удастся меня разжалобить, — злорадно сказала она. — Мы будем работать целый день. И чтобы я не слышала ни одного протестующего писка!

Все трое сникли. Вольдеморт посмотрел на Валькери с такой жалобной миной, что она невольно расхохоталась.

— И тебе нас ни капельки не жалко? — прошептал Реддль, и его губы печально дрогнули.

— Не-а, — с жестокой ухмылкой ответила Пэнтекуин.

Тёмно-карие, почти чёрные глаза Вольда взглянули на неё с грустной укоризной.

— Ты злобная, гадкая и противная, — обиженно протянул он, насупившись.

— И ещё очень жестокая, изворотливая, хитрая и умная, — добавила она. — Ой, Вольд, ты бы сейчас видел себя! Ты надуваешь губки точь-в-точь как Адель! Не строй из себя обиженного мальчика — этим меня не разжалобишь.

Вольдеморт вновь принял безразличное выражение. Казалось удивительным, как он умел управлять своим лицом — секунду назад он казался таким маленьким и беззащитным, а сейчас он вновь был закован в свою обычную броню ледяного спокойствия.

— Ну, стоило попытаться, — пожал он плечами.

— Человеку свойственно мечтать, — в голосе Валькери звучал неприкрытый сарказм.

— Увы, — печально вздохнул Вольдеморт. — Тогда я, пожалуй, пойду.

В ту же секунду Гарри, весело улыбающийся при виде их очередной пикировки (на этот раз, к сожалению, не поэтической), услышал у себя в голове голос Реддля:

«…Поттер, советую побыстрее уйти и тебе. Мы уже возле комнаты Малфоя.»

«…Ну и?» — не понял Гарри.

«…Ты что, вуайерист?» — мысль Вольдеморта была полна веселья.

«…Кто… о-о-о!..» — внезапно Гарри сообразил, и почувствовал, как краска заливает его щёки. Он пробормотал нечто вроде «мне тоже пора» и быстро зашагал в сторону своей комнаты (он уже более-менее ориентировался в замке). Вольдеморт шёл чуть впереди; его походка была настолько плавной, что казалось, будто он не идёт, а плывёт по воздуху, не касаясь земли.

— А с чего ты взял, что они… ну… — Гарри замялся.

Тёмный Лорд остановился, и Гарри, не успевший вовремя затормозить, чуть не налетел на него. Вольдеморт без слов поманил его за собой и подошёл к ближайшему окну. Поттер приблизился, и тот указал на мраморный наличник, выступающий далеко вперёд, на улицу. На его поверхности были царапины, маленький уголок был отколот.

— Град, — пояснил Реддль.

Затем он жестом показал на деревья, растущие во дворе замка. Их ветви были поломаны.

— Ветер, — прокомментировал Вольдеморт. — Необученный Алас’сар не может контролировать свою энергию, и если он испытывает сильные эмоции, то…

Он сделал неопределённое движение рукой, но Гарри его понял.

— …То его Сила разносит всё вокруг, — закончил он фразу. — Ну что ж, это их дело… Ладно, я пошёл.

— Доброй ночи, — машинально откликнулся Вольдеморт.

Он смотрел в окно не отрываясь, и на его лице застыла маска отрешённости. Волнистые пряди его чёрных блестящих волос слегка шевелились от ветра — из окна ощутимо сквозило. Однако Реддль этого не замечал, полностью погружённый в свои думы. Гарри, заметив его состояние, неслышно удалился, оставив его в одиночестве.

Вольдеморт стоял так ещё несколько минут, затем, опомнившись, встрепенулся, огляделся вокруг и, печально улыбнувшись, ушёл в свою комнату.

Глава 12

Валькери проводила уходящих Гарри и Вольдеморта взглядом, затем посмотрела на Драко с хитрой улыбкой.

— Я тут подумала… ты же ещё не открывал свои подарки?

— Я совсем о них забыл, — ответил он. — Надеюсь, ты не оставишь меня в одиночестве с ворохом свёртков и поможешь мне их распаковать?

— У меня есть идея получше, — заявила Пэнтекуин. — Лучше ты поможешь мне. Мой ворох будет побольше твоего.

Драко пожал плечами.

— Идёт.

— Так чего же мы ждём? Открывай дверь! Я только что приказала перенести мои подарки к тебе.

Малфой приподнял бровь.

— Зачем?

— Потому что в мою комнату кроме меня войти не может никто. На ней какое-то особое заклятье отца. А одной мне скучно, — протянула она. — И ты уже согласился, — напомнила она.

— Я и не отказываюсь от своих слов, — ответил Драко и открыл дверь.

Его взору предстала невероятная картина. Вся комната была завалена свёртками, коробками, подарочными пакетами и сумками. Их было больше тысячи. Малфой почувствовал, как его челюсть медленно ползёт вниз.

— Я же сказала, что мой ворох больше, — усмехнулась Валькери, глядя на его изумление.

— Распаковать их займёт несколько часов, — заметил Драко, справившийся с удивлением.

— Часов?! Ты хотел сказать дней! — поправила его Пэнтекуин. — Ну что, приступим?

Он обречённо вздохнул, с тоской обводя взглядом завалы в комнате.

— Может, сначала всё-таки откроем мои? Их ведь так мало…

— Уже мало? Был же целый ворох! — она усмехнулась. — Ну ладно, давай.

С его подарками они разделались достаточно быстро — всего за полчаса. Всё было как обычно — подарки от матери, родственников, слизеринцев. Внимание Драко привлекла лишь одна плоская коробка — из красного дерева, небольшая, но богато украшенная резьбой.

— Это от Ксирона, кажется, — прокомментировала Валькери. — Он обещал прислать какую-нибудь вещицу, помогающую в борьбе против Уничтожителей. Интересно, что именно?

Драко открыл коробку и в замешательстве посмотрел на то, что в ней лежало. Какое-то золотое украшение… цепочки… Валькери сдавленно охнула.

— Ничего себе, — поражённо прошептала она. — Это же Длань Силы! Таких в мире всего около десятка! С ума сойти! Ну-ка, надень!

— Каким образом? — иронично поинтересовался Драко, вертя вещицу в руках.

— Видишь пять колец? По одному на палец… ты левша? тогда на левую руку… цепочки должны идти с тыльной стороны кисти… так… видишь, они соединяются с браслетом? застегни его на запястье. Вот так!

Внезапно украшение стало сжимать руку Драко всё сильнее и сильнее, на глазах врастая в кожу. Однако боли не было — только лёгкое покалывание. Вскоре Длань Силы полностью исчезла, слившись с его рукой. Не веря своим глазам, Малфой поднёс руку ближе к глазам. Ничего! Ни малейшего следа! Словно бы он его и не надевал никогда.

— Ну, что чувствуешь? — поинтересовалась Валькери.

— Ничего, — немного растерянно пробормотал Драко. — Совсем ничего. Хотя… — он потрясённо умолк, осознав, что же изменилось.

Словно мир вокруг внезапно обрёл невероятную отчётливость: он слышал тихое шуршание чешуи по полу — леди Шилара двигалась по коридору… чувствовал запах кухни от Пэнтекуин, хотя они были там час назад… все его чувства обострились до нечеловеческого предела. Драко судорожно выдохнул и расширившимися глазами посмотрел на Валькери. Она довольно улыбнулась.

— Уже понял? И это ещё не всё…

Она прикоснулась к его щеке кончиками пальцев, и Драко почувствовал, как по его телу прошла дрожь — настолько чётко он ощутил каждую клеточку своей и её кожи. И это прикосновение вызвало… довольно интересную реакцию его организма.

— Ты теперь чувствуешь почти так же сильно, как и я, — хрипло прошептала Валькери. — С одного лишь прикосновения ты можешь ощутить настроение… — она придвигалась всё ближе, — …эмоции… — ещё ближе, — …чувства… — их губы почти соприкоснулись и она тихо выдохнула, прикрыв глаза, — …желания…

…Они медленно опустились на мягкий серебристый ковёр. Драко прикоснулся губами к её шее; она издала низкий чувственный стон, и он почувствовал её возбуждение, переплетающееся с его собственным, которые в свою очередь чувствовала она… Её руки скользнули по его спине, пальцы лёгкими прикосновениями пробежались по позвоночнику… и она сама ощутила почти то же, что и он. Их чувства и ощущения слились воедино, и, волной перекатываясь от неё к нему и обратно, постепенно возрастая до немыслимых высот, доводили их обоих до экстаза. Тихие стоны, бессвязные бормотания, срывающееся дыхание… нежные объятья… обнажённая кожа с таким знакомым и любимым ароматом… его ласковые руки, мягко касающиеся её тела, безошибочно выискивающие наиболее чувствительные точки благодаря единству их чувств… её мягкие тёплые губы, скользящие по его шее, груди, животу, спускающиеся ещё ниже…

Наконец она добралась до места назначения, и к губам присоединился язык; она провела им по его возбуждённой плоти, поднимаясь от основания всё выше… Драко хрипло вскрикнул и почувствовал, что она хищно улыбнулась, не прерывая своего занятия.

Медленно, дюйм за дюймом, она заглатывала его напряжённый орган; её язык выделывал поистине невероятные вещи, заставляя Драко стонать от наслаждения. Он ощущал на своей коже её длинные волосы, густой волной накрывающие их обоих; учащённый стук её сердца, который он слышал теперь особенно отчётливо, заставлял его собственное сердце биться быстрее. Ему хотелось вцепиться в эти роскошные волосы, в её плечи — но он побоялся причинить ей боль, и вместо этого судорожно сжимал пальцы, захватывая ворс ковра.

Она постепенно увеличивала скорость своих движений, и чувствуя, как Валькери, словно делая завершающий штрих, расслабила мышцы горла, давая ему проскользнуть ещё глубже, а затем сделала глотательное движение, Драко ощутил, как на него нахлынула волна острого наслаждения. С яростным вскриком он выгнулся всем телом, содрогаясь в оргазме, неистовом, жарком и диком…

…Спустя минуту он всё-таки смог открыть глаза (интересно, а когда он их успел закрыть?) и посмотрел на Пэнтекуин, сидящую перед ним на коленях, причём иссиня-чёрные волосы скрывали её тело наподобие плаща. Её обычно узкие губы сейчас припухли и были тёмного, винно-красного цвета; они влажно блестели. Грудь её тяжело вздымалась от неровного, учащённого дыхания; зрачки были расширены, а взгляд — затуманен. Заметив, что он пришёл в себя, она улыбнулась.

— По-моему, я сейчас могу вить из тебя верёвки, м-м?

Драко, хитро прищурившись, посмотрел на неё.

— Ты жестоко ошибаешься, — ответил он.

Её глаза чуть расширились в удивлении, а он приподнялся на локте и, не дав ей опомниться, накинулся на неё, подхватил на руки и встал. Она взвизгнула от неожиданности, а затем уткнулась лицом в его волосы и тихо засмеялась.

— Я тебя недооценила, — мурлыкнула она. — Эй, куда ты меня тащишь?…

Драко плотоядно ухмыльнулся.

— В спальню, куда же ещё? Ковёр, конечно, прекрасный, но на нём холодновато…

…Посреди комнаты по-прежнему валялась груда подарков, теперь совершенно забытых…

Глава 13

Валькери сдержала своё слово: на следующий день они занимались почти десять часов подряд. Дамблдору было легче: он работал только над магией, но вот троим юношам пришлось гораздо хуже. К концу дня они почти разваливались на куски от усталости. К тому же, хоть их оружие и было тренировочным, оно оставляло очень чувствительные удары на коже.

Члены Ордена сдержали своё слово: теперь на каждого из них приходилось по несколько учителей. И уж они-то не уставали придумывать новые, практически нереальные задания. Вольдеморт справлялся благодаря своей прежней подготовке, Драко — с помощью Длани Силы (о ней не знал никто — Валькери попросила его не болтать о таком мощном артефакте; Длань не только обостряла чувства, но и придавала силу, а также позволяла двигаться быстрее; теперь Драко по силе и скорости не уступал вампиру), а вот Гарри приходилось действительно туго: никто не делал скидок на то, что он простой человек, и требовали невозможного.

После ужина, с трудом удержав ложки в руках от усталости, они расползлись — иначе не назовёшь — по своим комнатам. Но там их уже ждали: Пэнтекуин знала, что если не сделать им хороший массаж, они не смогут подняться по меньшей мере неделю. Сама она, естественно, разминала мышцы Драко; Адель вызвалась помочь Вольдеморту (при её словах Валькери многозначительно ей подмигнула), а к Гарри пришла незнакомая ему девушка-эльфийка, которая представилась Элиеменой, Целителем Второго Ранга. Она действительно была специалистом: не прошло и получаса, как усталость Гарри прошла.

Когда Элиемена ушла, он попытался уснуть, но только он закрыл глаза, как почувствовал, что за окном внезапно поднялся настоящий ураган. «Стоп, — подумал он, — ведь Малфой уже научился управлять своей Силой. Тогда… Вольдеморт?!» Гарри ошарашенно покачал головой, но потом решил, что он слишком устал, чтобы думать о чём бы то ни было, и, закрыв глаза, быстро уснул.

Следующий день был точно таким же, за одним исключением: они занимались на полчаса меньше. Разумеется, такую скидку они посчитали наглым издевательством… но их мнение никто так и не удосужился спросить.

Так прошла всего неделя, но им она показалась почти что годом. Однако каникулы подходили к концу, и пора уже было собираться обратно. Вольдеморт и Дамблдор отбыли чуть раньше, чем Гарри с Драко. Перед отъездом Тёмный Лорд долго обсуждал что-то с Валькери — он должен был вернуться к Упивающимся. Пэнтекуин мотивировала это тем, что их было около двух сотен, и лишний контроль за ними не помешал бы, а то при мысли, что могут натворить двести магов (из которых почти сотня бежала из Азкабана и уже была приговорена к Поцелую дементора), становилось очень не по себе.

— Главное — не превращайся при них в человека, — посоветовала она при прощании. — А так тебя не отличить.

— Но если они что-то заподозрят? — осторожно спросил Вольдеморт.

Валькери ухмыльнулась.

— Выбей из них подозрения. В конце-концов ты самый ужасный из тёмных магов. Сострой им страшную рожу, и они заткнутся. Только не забудь при этом сказать «Крусио!», а то не пройдёт.

— Есть, генерал! — отчеканил Вольдеморт, вытягиваясь по стойке «смирно!» и отдавая честь.

— К пустой голове руку не прикладывают, — небрежно бросила она. Ну давай, вперёд. Как говорят испанцы, «Бьенто эн попа!»

Реддль поперхнулся.

— Что-что?!

— Это значит: «Попутного ветра!» А ты что подумал?

— Что в этом пожелании упоминается и место назначения, — хмыкнул Вольдеморт.

— Ну-у… я и правда вкладывала в эти слова именно такой смысл, — протянула Валькери.

Тёмный Лорд полузадушенно хрюкнул и, безнадёжно махнув рукой, открыл портал и исчез в нём.

Дамблдор проводил его задумчивым взглядом, затем обернулся к Пэнтекуин.

— Я вот никак не пойму… вы друг друга любите или терпеть не можете?

— Ты не один, — вздохнула Валькери, — я и сама ничего не понимаю.

Вдруг сзади раздался шипящий голос Асмодея (он прибыл в Ашкелон раньше них, но на время исчез, так как Пэнтекуин дала ему какое-то задание, а вернулся лишь этим утром):

— Это ещ-щё что, Альбус-с! Ты бы видел их раньш-ше! Они не могли и дня прожить без-с драки! С-сколько с-синяков друг другу нас-ставили — прос-сто ужас-с!

Валькери вызывающе вздёрнула голову.

— А я всегда побеждала!

— Ес-стес-ственно, — усмехнулся змей, — ты же не человек. У него не было ш-шанс-сов. Наш-шла чем хвас-статьс-ся!

— Ну… не каждый ведь может сказать, что надрал задницу Тёмному Лорду, — усмехнулась девушка. — Насколько я помню, кроме меня это удалось лишь одному человеку на земле.

— Бедный Вольд, — засмеялся Асмодей, — кровные брат с с-сес-строй над ним из-сдеваютс-ся!

Валькери улыбнулась было, но вдруг замерла и поражённо выдохнула:

— Асм, ты навёл меня на одну мысль… Гарри ведь, получается, мой брат?!

— Вообще-то не совсем, — усмехнулся Дамблдор. — В жилах Вольдеморта течёт и твоя кровь, и кровь Гарри. Но его крови нет ни в ком из вас двоих. Хотя, по магическим законам вы тоже можете считаться кровными братом и сестрой.

Гарри улыбнулся.

— Выходит, у меня теперь и брат, и сестра? Да, ещё немного — и я обгоню Рона!

— Уже обогнал, — ухмыльнулась Валькери. — Во мне течёт кровь сотен существ, то есть они тоже мои кровные братья. А значит, и твои. Ну а если учесть, что и у них есть свои братья и сёстры…

Драко в ужасе схватился за голову.

— Кошмар! Полтысячи братьев и сестёр! Пол-Хогвартса! Сейчас ты скажешь, что и я каким-то боком его брат!

Пэнтекуин задумчиво провела пальцем по подбородку — в точности как Вольдеморт.

— Это легко проверить. За мной, в библиотеку!

Библиотека Ашкелона оказалась просто гигантской — здесь были все книги мира, это точно! На стене, прямо напротив входа, висел гигантский гобелен — генеалогическое древо. Нет, целый генеалогический лес! Тысячи имён, окружённых замысловатыми рисунками, составляли этого монстра.

Они подошли поближе. Написано было на языке Хаоса, но они уже знали его достаточно хорошо, чтобы без особого труда читать надписи. Из мельтешения имён Гарри выхватил несколько знакомых по магической и маггловской истории: Соломон, Беовульф, Мерлин, король Артур, Салазар Слизерин, а рядом — Годрик Гриффиндор и Ровена Равенкло, Влад Дракула, Александр Невский, Ян Собесский, Мария Медичи, Наполеон, Ванга, Адольф Гитлер… Совершенно различные нации, эпохи, культуры… Гарри замер, потрясённый. Казалось, все известные маги и магглы были как-то причастны к семье Валькери.

Подавляющее большинство имён были бледно-синего цвета, но в центре древа имена были густо-синие. Видимо, это была основная ветвь рода.

Драко странно вздохнул. Его род был одним из самых древних в Англии — но по сравнению с этим… Словно само Время смотрело на них с этого гобелена.

Валькери осторожно прикоснулась к полотну. Внезапно раздался глубокий, ясный мелодичный голос. Разумеется, это был язык Хаоса.

— Приветствую вас, леди Пэнтекуин Валькери де Сильвия Фиона Серена Октавия дель Чарна Аэнаин Шива Аделаида фон Циэль Адриэн эль Игнисса Драако-Морте Дракула-Цепеш. У вас есть вопросы?

— Да, пожалуйста, — невозмутимо произнесла Валькери. — Мне нужно выяснить степень родства двух людей.

— Имена?

— Драко Люциус Октавиан Интеус Кристиан Малфой Второй и Гарри Джеймс Поттер.

— Эпоха?

— Наши дни.

— Подождите минуту.

Внезапно изображение древа начало меняться. Все его ветви поблекли, кроме двух — род Малфоев и Поттеров. Юноши не удивились, увидев на этом древе свои имена — странно, если бы их там не было. Как-никак, даже семья Гарри довольно древняя, и она вполне могла пересечься с кем-то из рода Валькери.

Золотая нить, извиваясь между ветвями и отыскивая самый короткий путь, соединила два имени на концах ветвей Малфой и Поттер.

— Родство найдено, — произнёс голос. — Гарри Джеймс Поттер приходится племянником Драко Люциусу Малфою Второму в семнадцатом колене.

Валькери расхохоталась. Она смеялась так безудержно, что не устояла на ногах и осела на пол.

— Х-хорошо, что не внук, — выдавила она между приступами смеха.

— А ты неплохо сохранился… дядя, — такой язвительности в голосе удивился даже сам Гарри.

— Спасибо за комплимент… племянничек, — отозвался Драко с нескрываемым сарказмом.

Некоторое время они смотрели друг на друга в упор. Затем губы Гарри дрогнули, и он рассмеялся. Драко тоже. Звук их весёлого смеха громко раздавался в тишине библиотеки, отражаясь от стен и волнами перекатываясь по комнате, постепенно затихая.

Глава 14

Они вернулись в Хогвартс за день до окончания каникул. Этот день они потратили на выполнение домашних заданий — в Ашкелоне времени на это не было совсем. Много добрых слов было сказано в этот день о профессоре Снейпе, задавшем гигантское задание на каникулы — Северус стал чуть менее желчным, однако его требования к предмету только возросли. Хотя нельзя не признать, он изменился в гораздо лучшую сторону, в первую очередь внешне. Даже привычная желтизна кожи заменилась простой бледностью. Сейчас он выглядел лет на тридцать пять, не больше. Успев забыть за эти дни, как выглядел Снейп, они сначала и не узнали его.

Асмодей с ними не поехал. По просьбе Валькери змей остался в Ашкелоне, чтобы присмотреть за Хельгой и Ровеной, а заодно и за Сеидаром.

Вечером приехали остальные ученики. За каникулы их отношение к Валькери не сильно изменилось — все по-прежнему боялись её.

— Что бы они сказали, если бы узнали, что я все каникулы провела со своим любимым братом? — шепнула девушка Гарри за ужином.

— С двумя братьями, — поправил её Гарри. — Как ты думаешь, они сильно удивятся, если я буду звать тебя сестрёнкой?

— Проверим? — Пэнтекуин изогнула бровь.

Гарри хмыкнул. Внезапно в его глазах заплясали озорные чёртики. Он вскочил на скамейку и громко произнёс:

— Я хочу кое-что сообщить.

Все ученики и учителя притихли, с удивлением уставившись на него. Гарри же как ни в чём не бывало продолжал:

— На этот Новый Год я получил один из самых невероятных подарков. У меня теперь есть сестра — всем известная Валькери! Мы с ней узнали об этом несколько дней назад. Почему это так — долгая история. Но я очень рад этому событию и подумал, что все должны об этом узнать. Я закончил.

Гарри сел на место. Не обращая внимания на шепотки вокруг, он обернулся к Пэнтекуин и ухмыльнулся.

— Ну как?

— Да, они удивились, — задумчиво произнесла Валькери. — И я удивилась. Раньше ты бы так не сделал. Ты изменился, Гарри.

— Это плохо? — он посмотрел на неё, приподняв брови.

— Да нет, просто… необычно. Но мне нравится, — неожиданно заявила она.

— И это главное, — подхватил Гарри, накидываясь на еду.

Валькери усмехнулась и тоже взяла в руки вилку.

Через неделю состоялся третий в этом году квиддичный матч Слизерин-Хаффлпафф, закончившийся счётом триста семьдесят-тридцать в пользу Слизерина (до каникул был ещё один — Равенкло-Хаффлпафф, в котором Равенкло выиграл со счётом 210:40). Теперь все с нетерпением ждали нового матча — Равенкло-Гриффиндор, который был назначен через полмесяца.

Валькери по-прежнему гоняла Гарри и Драко, но теперь стало немного легче, так как Пэнтекуин решила чуть снизить количество тренировок. Пару раз на выходных она исчезала из Хогвартса, и хоть она ничего не объясняла, они понимали, что это как-то связано с Джеларом.

Полмесяца прошло довольно быстро, и наконец наступило двадцать шестое января — день игры с Равенкло.

Дополнительный интерес к матчу подогревало пари Валькери и Чоу Чэнг. Пэнтекуин как-то сказала, что Гриффиндор легко выиграет у Равенкло, а Чоу в это время проходила рядом и, услышав это, вступила в спор. Разгорячившись, Валькери пообещала, что если они не выиграют с перевесом в триста очков, то она во время послематчевого ужина при всех поцелует Снейпа. В свою очередь, Чоу обещала сделать то же самое, если такое допустит.

Команды вылетели на поле, и Гарри с Чоу пожали друг другу руки. В то же время Валькери обменялась с Чоу грозными многообещающими взглядами. Гарри заметил это и усмехнулся.

«…А что если мы выиграем с разницей меньше трёхсот очков?» — ехидно вопросил он.

«…А что если мы вообще проиграем?» — усмехнулась Валькери.

«…Я попрошу Колина сделать фотографии во время поцелуя», — предложил Гарри.

«…Валяй. Но разве тебе так нужна фотка этой китаянки?»

Тут раздался свисток мадам Хуч, и игроки сорвались с места.

Да, Равенкло играл относительно неплохо, но Гриффиндор лидировал, ведя в счёте восемьдесят очков. Пэнтекуин, казалось, была повсюду. Гарри от души забавлялся, глядя на то, как она пытается помешать равенкловцам забить мяч. И, кстати, у неё это неплохо получалось — разрыв составлял уже сто десять очков.

Внезапно Чоу, до тех пор кружащая неподалёку, внезапно сорвалась с места и помчалась за мелькнувшим в воздухе снитчем. Гарри развернул метлу и ринулся в ту же сторону, но летя чуть ниже. Он боялся, что не успеет. Чоу была уже совсем близко от снитча, и уже протянула было руку, чтобы схватить его, как Гарри резко взмыл вверх и перехватил мячик прямо перед носом ошарашенной девушки, и, не задерживаясь, снова спикировал вниз, чтобы не столкнуться с Чоу, не успевшей затормозить.

Он опустился на землю и слез с метлы. Но не успел он сделать и несколько шагов, как на него откуда-то сверху с диким воплем кинулась Валькери. Гарри не устоял на ногах, и они покатились по земле. Наконец они остановились, и Пэнтекуин, прижимая его к земле, зашипела:

— Ты сделал это нарочно, да?

— Что? — непонимающе спросил Гарри, не пытаясь вырываться — это было бы совершенно бесполезно.

— ЧТО?! ТЫ ЕЩЁ СПРАШИВАЕШЬ, ЧТО?!! — зарычала она. — Мы выиграли со счётом триста двадцать-сорок!

Гарри потрясённо открыл рот. До него только что дошло, что случилось.

— Разница в двести восемьдесят очков! Я проиграла пари! А ты поймал снитч! Радуйся, подлый слизеринец!

Он возмутился и зашипел в ответ:

— Если бы я не поймал снитч, его поймала бы Чоу! И тогда мы бы вообще проиграли! Я еле успел его схватить! — он осёкся, заметив странный взгляд Валькери.

— Ты говоришь на серпентарго! Не мог бы выражаться нормальным, человеческим языком?

— Извини, — Гарри смутился. — Я не заметил.

Пэнтекуин внимательно посмотрела на него.

— Ты и правда еле успел? — тихо спросила она.

Он молча кивнул. Валькери вздохнула, а затем улыбнулась.

— Так и быть, ты прощён. Но за это ты отнимешь у Колина фотоаппарат. Ясно?

— С удовольствием. Всегда мечтал сделать с этим фотоаппаратом что-нибудь…

— …Противоестественное? — усмехнулась Валькери.

— Точно! — просиял Гарри. — Именно это!

Пэнтекуин засмеялась и, поднявшись с земли, помогла ему встать.

— Эй, а откуда ты свалилась? — спросил Гарри.

— С метлы, — усмехнулась Валькери. — Я так на тебя разозлилась, что спрыгнула с неё… где-то с десяти футов, кажется.

— Тебе бы только морду набить, — насупился Гарри. — Даже не спросила ничего.

Она протянула руку и взъерошила ему волосы, и без того торчащие в разные стороны.

— Ты привыкай. Я всегда так: сначала стреляю, а потом спрашиваю, кто идёт.

— Я заметил, — печально вздохнул Гарри. — Постой… я же говорил на серпентарго… как ты поняла, что я сказал?!

Пэнтекуин усмехнулась.

— А что, я уже и не могу знать язык змей?… Кстати, ты мою метлу не видел? — резко сменила она тему.

Гарри хмыкнул.