/ / Language: Русский / Genre:sf_humor

Верхом на удаче

Николай Бородин

Трудно поймать за хвост птицу удачи. Но есть те, на чьем плече она просто свила гнездо! Воитель Селан как раз из таких. И какая разница, что его смерти желают практически все – от многочисленных врагов до собственной нежно ненавидимой спутницы Дианы? Какая разница, сколько на его пути встанет людей, гномов или даже эльфов, тщетно пытаясь остановить посланца Истинной Тьмы? На пути к божественной цели и сама смерть не может стать препятствием, ибо его Удача такова, что выдернет своего непутевого владельца даже из-за Черты.

Николай Бородин

ВЕРХОМ НА УДАЧЕ

Хотите эпиграф от автора? Да пожалуйста! Впрочем, если не хотите, можете не читать. Динозавр тоже может резвиться и играть. Но от этого он не перестает быть динозавром.

Автор

Ах да, чуть не забыл. У героев моего романа, мягко говоря, странная психология. Но вы не обижайтесь. Ничего личного.

Не стоит удивляться несоответствию, причем довольно резкому, между грубым и примитивным языком некоторых диалогов и в то же время обилием сложных и непонятных для простого варвара Степи[1] слов и оборотов, которыми богат остальной текст. Ведь ваш покорный слуга, автор сей летописи, давно уже не тот, кем был во время описываемых здесь событий. Любое существо склонно совершенствовать или себя, или других, а у меня было много времени для повышения своего «культурного уровня». Но истинные диалоги, благо я их помню, я привел дословно, ну хотя бы для соблюдения «исторической справедливости».

Селан Ар-Квиертзецум, Мастер-Отступник, Первый из Серого Воинства, Бессменный Хранитель Библиотеки Дракона

ЗАЧИН

Двое шли по Пути, если так можно было назвать эту странную тончайшую полосу сущности Миров. Они были одними из многих избранных Творцом и в то же время единственными в своем роде. Одна из последних, наиболее совершенных Пар Сеятелей Жизни. Другие Пары давно ушли по пустым Мирам, а эта искала себе новый, разочаровавшись в предыдущих.

Внезапно в казавшемся таким знакомым коридоре Изначального Пути, сотворенном самим Первым, словно бы протаял просвет. Когда Пара обернулась на движение, их взглядам предстала готовая дорога. Они переглянулись и не раздумывая шагнули на новосотворенный Путь. Сомневаться в выборе Творца было не им, лучшим его детям, – ведь если Он захотел, чтобы именно они первыми увидели новый Мир, то Он, как всегда, прав.

Как они и ожидали, совсем скоро перед ними предстала иссиня-черная, туго свернутая глобула спящего, еще совсем юного Мира. Под мягко ниспадающими складками капюшонов медленно затеплились огоньки, ласково взирающие на новое чудо Творца. Они вновь переглянулись и нырнули в шар Мира. После ослепительной вспышки Путь опустел. Но Мир проснулся, засияв игрой оттенков всех мыслимых и немыслимых цветов. Семя Жизни было принесено и к нему.

Труд по обустройству нового Мира был завершен. Возникли твердь и воды, вздыбились горы, улеглись равнины, рассеченные исполинскими лентами рек и речек, берущих свое начало в седых и неприступных горных ущельях у подножия ослепительного пика, Великой Оси нового Мира, последнего творения Пары, которая нарекла свое детище, Дэррум. Реки медленно влачили волны в необъятный простор моря, охватившего своими солеными крыльями все пространства – от лесов до степей. Но самое главное – в разных концах Мира, в подземных пещерах и в ветреных степях – везде стряхивали сон племена, пока неизвестные даже самим себе, но чья слава впоследствии прогремит по всей обитаемой тверди. Вставали, чтобы тут же начать жить, самые разные существа: гномы, люди, эльфы и их противники: гоблины, орки и Лу;[2] Свет и Тьма были готовы сойтись в новой схватке из нескончаемой их череды.

Глава 1

…Дети обычно боятся войны и крови, что естественно. Но такие не станут героями. Я же ищу тех, кто готов идти до конца с самых ранних лет, и достойнейшему из них я скажу: «Да пребудет с тобою Всевеликая Тьма, мой ученик!»

Из речи Зарана, Темного Учителя, при открытии состязаний на место его ученика

Все небо над неохватным простором леса (верный признак близости Леса эльфийского) было затянуто серыми тучами, беспрестанно сеющими мелкий, но оттого ничуть не менее противный дождь. Время ливней уже прошло, оставив после себя промоченную чуть не на сажень[3] вглубь землю, а морось не давала ей подсохнуть, превращая мелкие дороги в непролазную топь и сильно сужая дороги крупные, должным образом укрепленные где камнем, а где магией. Капли воды падали на листья, где скатываясь сразу, а где поджидая другие, сливаясь с ними и устремляясь вниз уже крохотными, но ручейками. Когда такие «подарочки» попадали мне за шиворот, я, несмотря на то что моя засада не должна была быть замечена, не мог удержаться, чтобы зябко не поежиться. Да, безусловно, моя чешуйчатая шкурка, еще по-детски мягкая, уже была хорошей защитой от всяких комаров, но прикосновения потоков холодной воды я ощущал вполне, и восторга они мне не доставляли.

Но ветки загустить и переплести было нельзя, ведь я ожидал очень крупную, опасную и опытную дичь – солдата отборного десятка городской дружины. Как уж он забрел в такую даль от своего города (на его кирасе было намалевано что-то вроде черного орла на желтом поле, а в ближайшей деревне на стяге были красно-зеленые полосы), я не знал, но, заметив его на въезде в людской поселок, чрезвычайно обрадовался. Ведь мне надо было срезать еще одну пару ушей, и поэтому я сделал ухоронку на дороге, ведущей из деревни. Ясное дело, что бесконечные войны Светлых с Темными[4] (да и не только с нами они воюют, если подумать), не прекращающиеся никогда и нигде, заставляли солдат, путешествующих в одиночку, быть всегда начеку, а посему вид сплетенного из веток клубка недалеко от дороги мог вызвать у моей дичи ненужные подозрения.

Семь пар ушей у меня уже было, из них пять я срезал у людишек, и шестая была необходимым дополнением коллекции. К тому же среди этих пяти людей никто не мог сравниться с моей будущей жертвой. Первую пару я позаимствовал у воина одной из морских дружин. Он явно не был мастером, учитывая мизерность усилий, которые мне пришлось на него затратить. Я заприметил этого олуха почти сразу, когда, забравшись в деревню на берегу широкой реки, увидел там большое судно из морских, забредшее туда, верно, для торговли. Пробраться к причалу мимо тех «воинов», которые охраняли частокол и пристань, не составило бы труда и обычному ребенку, а тем более мне. Взобравшись на палубу по дальнему борту, я обнаружил часового, которым, по счастью, оказался именно этот пентюх. Подобную беспечность команда могла себе позволить только там, где, как они считали, было относительно безопасно. Представляю себе изумление десятника, когда он нашел своего часового в виде хладного тела, со смоленой щепкой от борта, воткнутой в ухо, да еще и без кинжала. А на лбу у моего первого клиента была вырезана руна Льда – символ расы Лу.

Через десяток лун после этого убийства в другом большом селении здоровенный детина, явно бахвалившийся своей силой (еще бы, орку голову сорвал голыми руками!) и новеньким двуручником, «случайно» заметил малыша Лу, чересчур неосторожно высунувшегося из глухой подворотни. На самом деле я намеренно выбрал это место, так как окон в этот тупик не выходило. Когда эта груда мышц забрела посмотреть на свою добычу, я стоял, прижавшись к стенке, и содрогался от смеха. На мое счастье, очень немного людей разбирается в тонкостях мимики Лу, поэтому парень решил, что мерзкое отродье дрожит от ужаса. Выпустив вместе с фразой «Ну иди сюда, гадина!» огромный клуб отвратного пивного духа, он вытащил из ножен свой клинок, чуть полюбовался им на свету и, хорошенько размахнувшись, ударил. Как ему показалось, очень быстро, поэтому он еще успел удивиться, когда под лезвием хряпнула явно не ожидавшая такого стена, а крошка Лу обнаружился у него на плече. Но самым неприятным для него было обнаружить кинжал, который быстро приближался к его горлу.

Очень скоро у меня резко прибавилось ушей. Три дружка-наемника, вернувшиеся со смены по охране родимого городка (этих троих я приметил, еще когда перебрался через стену практически у них под носом), сидели в харчевне, потребляя дрянное пиво и громко хохоча над сальными шуточками дружков, которые те пускали вслед каждой подавальщице. Но, увы, заведение закрывалось, и они всей кучей (так как возлияния были обильны, да и во избежание соприкосновения с полом они сгрудились теснее, рассудив, что шесть ног лучше, чем две) направились на выход. В густевших сумерках все трое, покидавшие питейную в последних рядах, увидели маленького Лу, недостаточно поспешно убиравшегося из круга света, отбрасываемого тускло чадящим факелом. Перспектива получить два золотых за живую тварь и один за ее тушку основательно, но все же не до конца прочистила им мозги. После небольшой погони, во время которой я вертелся у них под самым носом, больше всего боясь, как бы они не потеряли меня из виду, они «загнали» маленького стервеца в тупик. Одному вояке, если бы он был жив, эта ситуация показалась бы очень знакомой, но мою дичь предупредить было некому. Самый глупый или самый жадный (что, кстати, часто одно и то же) полез вперед немедля, забыв даже про то, что шлем болтался у него за спиной, и так же быстро лег в грязь лицом, глубоко разрубленный снизу вверх. Двое остальных, еще чуть протрезвев, стали более осторожны. Но и слитное нападение не принесло ничего, кроме еще одного трупа, свалившегося со вскрытым через тонкую височную пластину черепом. Самый последний оказался и самым опытным. Он не раз хаживал и в вылазки, принося уши медлительных орков, но еще никогда не сталкивался с Лу, даже самыми маленькими. Поэтому, когда он осторожно приблизился, ему прямо в лицо прянул клуб огня. Да, в силу небольшого, восьмизимнего[5] возраста заклятия у меня получались отлично для ребенка, но плохо для воина. Однако ослепленному мечнику хватило и сильного ожога, который не дал ему почувствовать короткого прикосновения стали. Смеха ради я подкинул три безухие головы на площадь, а затем, дождавшись утра в темном и прохладном уголке, насладился причудливой смесью отборного запаса подсердечных ругательств и женского визга.

Еще две пары ушей, доставшиеся мне совершенно случайно, были мне особенно дороги. Так как дичь было проще выслеживать в исконных землях людей,[6] где нашего брата, мягко говоря, не шибко жалуют, то я передвигался в основном лесами, изредка творя заклятие поиска. Оно было слабеньким и отнимало чересчур много сил. Но в тот день именно оно помогло мне заработать эти уши и к ним несколько шрамов в придачу. Буквально накануне этой памятной встречи я также случайно наткнулся в лесу на охотничий десяток гоблинов, и за добрую толику золота (снятого с жертв) они, бесконечно жалуясь на скупость Старших Темных, продали мне один из своих арбалетов. Поистине эти игрушки, несмотря на свой размер, стоят своей цены. Нет, конечно, полный доспех они не пробьют, разве что в упор, но для убийц эти машинки – то, что надо. Именно таким арбалетом я и заработал две пары остроконечных эльфийских ушек. Заработал бы и три, если бы охранник не оказался настолько умелым. Но обо всем по порядку.

Приметив троих разумных существ, шагавших по дороге (а значит, Светлых), я, соблюдая осторожность, прокрался к придорожным кустам и увидел чудную картину. Двое маленьких эльфят в одежде с претензией на богатство вприпрыжку бежали по дороге под неусыпным надзором взрослого, явно настоящего воина. Одного взгляда на то, как профессионально он осматривал кусты и деревья, ловя малейший шорох, мне хватило, чтобы понять всю своевременность моих предосторожностей. Мне было необходимо снять его, а затем уже спокойно заниматься детишками. Пожалуй, только самое каменное сердце не умилилось бы, глядя на проделки этих малышей. Воистину, какие две милые пары ушек бежали ко мне по дороге, не зная о своей участи!

Тем временем охранник начал заметно беспокоиться. Магом он отнюдь не был, но кое-что умел, хотя его способностей и не хватило, чтобы распознать опасность. Я к тому моменту уже успел вытащить арбалет, возблагодарив себя за то, что всегда носил его заряженным. Если бы я стал заправлять туда болт сейчас, то громкие щелчки взводимого механизма выдали бы меня с головой. Затем я аккуратно поймал в перекрестье прицела голову все более настораживающегося охранника, который как раз в этот момент потянулся за луком. Нет, заметить он меня точно не мог, просто, похоже, здраво рассудил, что людские земли – это хорошо, но со снаряженным оружием всяко лучше. Я не стал мешкать и дернул спусковую скобу.

Кланг! Чего я не учел, так это того, что сила у арбалета была все-таки не для ребенка. Болт отправился точно в цель, но меня хорошенько отбросило назад и одновременно что-то чиркнуло меня по макушке, почти, как мне тогда показалось, не причинив боли. Остановился я, лишь хорошенько приложившись уже пострадавшим местом о дерево, пришел в себя, поднял глаза вверх и понял, что это падение спасло мне жизнь – в дереве торчала белооперенная стрела, которая и ударила меня по голове. Останься я на месте, она торчала бы у меня во лбу. Только сейчас я понял, что этот воин был настоящим мастером. Но никто не крался по зарослям, и это могло означать только то, что я выстрелил удачнее. Я выглянул на дорогу – и точно – воин лежал с болтом во лбу, эльфенок постарше уже удрал, а маленький и глупый пытался, видимо, «оживить дядю». Я сжалился и пресек его бесплодные попытки. От преследования бегунка меня удержала только необходимость обработать рану. В конце концов, три пары эльфийских ушей зараз – это было бы слишком даже для такого удачливого парня, как я.

Пока я перебирал свои трофеи, предаваясь приятным воспоминаниям о собственных подвигах (ведь любой герой может позволить себе хоть минутку тщеславия?), моя добыча в лице дружинника показалась на дороге. Теперь уже я, будучи ученым, уперся спиной в ствол дерева, на суку которого устроился, вскинул арбалет, заряженный единственным стальным (именно такой мне сейчас и был нужен) болтом, и стал ждать, ведя прицелом за передвигавшейся дичью. Как только он поравнялся со мной, я спустил курок. Болт отправился в полет, пройдя через маленькую огненную точку, которую я только что создал, и устремился к шлему бойца. С реакцией у него было не безнадежно, но куда хуже, чем у приснопамятного эльфа. Он успел лишь чуть повернуть голову на звук, тем самым неожиданно облегчив мне задачу. Болт, даже объятый магическим пламенем, все равно мог и не пробить толстой стали, а так он попал точно в прорезь для глаз, и добыча, сдавленно булькнув, свалилась с коня, каковой тут же припустил обратно в деревню, которую только что покинул вместе с хозяином. Я торопливо спрыгнул с дерева. У меня было две причины спешить: во-первых, огонь, сейчас грызший волосы убитого, мог попортить уши, а во-вторых, конь с пустым седлом неизбежно вызвал бы подозрения, а следовательно, погоню. Ни в том, ни в другом я совершенно не нуждался. Торопливо обкорнав ушки и облегчив кошелек, я побежал в чащу – пересидеть там переполох и потом уже спокойно пуститься в путь, чтобы пройти вторую часть Испытания.

Обратный путь занял у меня больше двух месяцев, но я успел как раз вовремя, чтобы показать трофеи и стать участником второй части Испытания. Таких же, как я, прошедших первую часть, набралось восемнадцать ребят. Впрочем, приглядевшись к моим соперникам внимательнее, я понял, что ребят-то как раз семнадцать, включая меня. Последняя была девчонка, и ужасно серьезная – у нее на шее тоже была пара эльфийских ушей. Большинство, как обычно, составляли сироты, но были и ребятки с родителями. Что ж, будет жаль лишить их предков честолюбивых надежд на будущее своих отпрысков. По мне же никто не вздохнет, ежели удача на сей раз от меня отвернется. Те, кто мог бы это сделать, погибли, когда мне не было и двух зим от роду. Мой род вместе с еще одним отправился в уход – долгосрочное и, разумеется, тайное кочевье по землям Светлых. Из них не вернулся ни один. Потом выяснилось, что на подходе к Лесу они напоролись на огромную армию, с той же целью шедшую в Степь, и дело кончилось взаимным истреблением. Нет, конечно же род, которому перед уходом оставили меня и других младенцев, был согласен воспитать нас, но я удрал. У многих маленьких Лу появляется неудержимый зуд в лапах, лечащийся только хорошей поркой, но за неимением родителей лечить меня было некому, остановить – тоже. А главное – Заран впервые за полвека объявил о приеме ученика, и грех было не воспользоваться возможностью.

Нас всех выпустили на главную площадь рода Арри (который давным-давно удостоился чести стать пристанищем Зарана). В одном конце этой площади уже возвышался помост, на котором сидели старейшины рода и, конечно, сам Мастер. При первом взгляде на этого вроде бы обычного Лу преклонного возраста в глаза бросалось разве что обилие шрамов, временами казалось, что на его теле нет ни одного целого куска шкуры. Но если кому-то удавалось вглядеться попристальней, особенно в глаза, то сразу становилось понятно, что это великий герой. Он был самым старшим из всего племени Лу, и одно это говорило о том, что он отличный маг и воин, коль сумел прожить так долго. Болтали, что сравниться с ним в мастерстве оружного и безоружного боя, а также в плетении заклятий мог лишь сам Магистр Айсграда,[7] откуда сам Заран в свое время вышел паладином. Но, что удивительно, он не стал продолжать судьбу Защитника Тьмы, а ушел в мир, стал искать себе учеников и готовить их самостоятельно. Айсград не раз пытался вернуть его, но он каждый раз отказывался. В конце концов там махнули на него лапой и приняли его выбор.

Соискатели места его ученика встали в круг на площади, на время ставшей ареной. Заран поднялся и, не говоря ни слова, резко рубанул воздух справа налево, вычертив перед собой косую линию темного пламени. Она попульсировала пару мгновений, а затем раздулась и с оглушительным треском лопнула, подав сигнал к началу схватки. В мгновение ока песок под нашими лапами обагрился кровью наименее расторопных. Несколько секунд спустя в живых осталось только четверо: худой пацаненок с повязкой, закрывавшей выбитый явно в младенчестве глаз, парень моего возраста, но вымахавший не по годам, сильный, хотя, судя по лицу, явно обделенный мозгами, и та самая девчонка, теперь вся перемазанная кровью и больше похожая на злобных костегрызов, летучих тварей, добивающих раненых. Повинуясь слабому движению пальцев Зарана, трупы вспыхнули все тем же темным пламенем, а еще через миг исчезли, оставив после себя горстки пепла. Еще один сигнал. Мы все выжидали, как вдруг отчаянная девка бросилась на здоровяка. Выбор дамы надо уважать, как учили меня с младых ногтей, даже если ты ее вскорости убьешь (это я добавил уже от себя). Поэтому я напал на худосочного парнишку. Он тоже сообразил, кто его противник, и, не теряя даром времени, выхватил маленький ножик из-за пазухи и метнул в меня. Я едва успел уклониться, вытягивая из-за спины арбалет, как всегда, заряженный. Тем временем мой противник вытащил еще нож (я ухитрился заглянуть туда и присвистнул – он носил с собой две дюжины таких) и снова метнул. Я, теперь уже готовый, присел под летящий клинок и разрядил арбалет. Он отпрыгнул, но недостаточно быстро, и болт с сочным хряском вошел ему в ногу. Хотя он и выдернул стрелку, прыти у него заметно поубавилось, так что увернуться от болта он бы не смог. Но перезарядить оружие он мне не дал, выдернул кинжал и прыгнул на меня, собрав все силы для этой своей, как выяснилось, самоубийственной атаки. Я успел уйти в сторону и вогнал свой клинок ему в ухо.

Осмотревшись по сторонам, я понял, что верзиле не повезло. Он лежал совершенно без движения, что было неудивительно, ведь девчонка сожгла ему всю башку.[8] Как магиня она явно превосходила меня. Но она еще не знала, что я тоже умею кидаться огнем, и в этом было мое преимущество. Правда, у нее обнаружился и кинжальчик, которым она махала вполне себе здорово, хотя и хуже меня. Мой первый выпад она отбила, второй тоже, от третьего ушла, но я не дал ей разорвать дистанцию, так как издалека она меня убила бы. Через пару минут она вроде бы начала уставать. Но когда я попытался дожать стерву, она внезапно резко отскочила, просто зашипев мне в морду, и привела свою огненную магию в действие, да причем на всю катушку. Вот тут-то мне и пригодилось то, что она не знала моих способностей. Два огненных вихря столкнулись посередине между нами, и я почти тут же понял, что держусь против нее только потому, что она действительно подустала во время нашей драки. Силы у нас уходили одновременно и быстро, а результата добиться не удавалось. Я уже начал сдавать, как вдруг у девчонки закатились глаза, и она рухнула на песок. Я качнулся было вперед, но сил у меня не хватило даже на то, чтобы вытащить из ножен кинжал, и я чрезвычайно гордо въехал рылом в пыль. Девка лежала действительно без чувств, да и меня сознание начало быстро покидать в неизвестном направлении. Все, на что меня хватило, это услышать разговор Зарана и Высшего старейшины:

– Итак, великий Заран, кто же станет твоим учеником?

– Видишь ли, они достойны друг друга, и я думаю…

– Постой, постой! А как же правила?

– О каких правилах ты глаголешь? О моих? И главное – ты разве забыл, для чего существуют правила?

Глава 2

Что, тебе снова кажется, что на сегодня занятий хватит? Тогда, в качестве закрепления, потягайся со мной. Что? Не хочешь? Ну конечно, ты же знаешь, что с тобой будет в случае проигрыша. ТАК ЗАНИМАЙСЯ! Ну никаких нервов с тобой не хватает!

Из поучений Зарана

Пробуждение в тот раз было не из приятных. За все двадцать с лишком лет моего ученичества такое случалось со мной считаные разы. Просто накануне я чересчур поздно закончил упражнения по оружному бою, и Зарану пришлось меня будить. Как может разбудить Лу, который несколько веков только и делал, что воевал, я думаю, понять нетрудно. Несмотря на разнообразие методов, содержание всегда примерно одно и то же. Например, в тот день меня окатило водопадом ледяной воды из объемистой бадьи, которая раньше стояла в углу, мирно вмещая в себя сорок ведер. Но сейчас эту сонную емкость подняло и опрокинуло прямо надо мной, заставив немилосердно извергнуть содержимое. Открывая глаза, я еще успел заметить, как она бухнулась в углу, прямо-таки излучая недовольство всем своим железным видом.[9] Отлично, теперь мне же еще ее и наполнять! Поднявшись и пробормотав положенное «Спасибо, Учитель» (за урок нужно благодарить, пусть даже теплые чувства – последнее, что есть в душе), я направился к выходу, у самой двери мстительно подумав что-то про «старого идиота». И – о чудо, вот что значит сноровка! – почти увернулся от посланного вслед увесистого воздушного тумака и фразы: «Дерзишь, малыш!»

Сегодня чувство приближения было особенно сильно. Строго говоря, оно появилось очень давно, где-то за полгода до того памятного дня, что означало мое скорое освобождение от ученичества. Нет, нельзя сказать, что мне было плохо ходить в учениках (если не считать некоторых моментов и методик обучения, которые иной Лу послабее мог и не вынести), но главное и, пожалуй, единственно ценное, что есть у настоящего Лу, – это свобода. Изо дня в день это чувство усиливалось, но я не знал, скоро ли мне пойти в поход, просто, вернувшись из которого живым, я бы доказал свое право стать взрослым. Ведь время ученичества только в среднем составляло двадцать лет. Если ученик (что редко, но случалось) оказывался не шибко способным, то его учение заканчивалось куда раньше. А вот ежели он подавал большие надежды, то не грех было и подержать такого подольше. Меня Заран и так продержал на полгода дольше обычного.

Но, несмотря на все тяготы обучения (Заран, нагружая меня сверх меры, любил говорить что-то вроде «тяжело в учении, легко в бою», а когда я спрашивал его, откуда он такого нахватался, он обычно отшучивался, ссылаясь на какое-то «божественное знание»; ну что за бред, я вас спрашиваю?), покидать его было нелегко. Возможно, тут была виновна странная привязанность, но скорее – просто сам интерес к обучению. Ведь Заран учил меня не только оружному и безоружному бою (а иногда, чем Свет не шутит, и колдовству), но и уделял много времени другим дисциплинам. Особенно он любил чудное учение землеведения, которое я на первых порах на дух не переносил, но потом втянулся. Как любил повторять сам Учитель, справный герой должен не только устроить первоклассный погром на месте назначения, но и знать, как туда добраться, а то пожжет еще, мерзавец, не ту деревню, и где сам факт подвига? «А те, кто считают землеведение наукой не дворянской, в историю не попадут», – любил повторять по этому поводу Заран. На вполне закономерный вопрос, что это за звери такие – дворяне и каковы приемы их наиболее эффективного битья, он снова начинал старую сагу о том самом «божественном знании». Ну разве можно так врать, да еще и родному ученику? Лично мне всегда казалось, что подобным лексиконом пользуются мелкие и не очень жулики и прочие головорезы. Для милых сердцу Зарана развлечений с мироустройством у него была припасена здоровенная карта, составленная им самим в бытность Допущенным в Айсграде и помещавшаяся на цельном куске эльфийской кожи, каковая, как известно, хранится много веков. Лично я в этом сомневался – ну не бывает таких больших эльфов. Скорее всего, на материал для карты пошел как минимум пяток ушастых.

Дабы избежать долгих споров всяких ученых фанатиков о природе нашего мира, однажды в одном из храмов Темного было сделано короткое и ясное пророчество о том, что мир станет целым, огромным шаром в тот самый день, когда грянет последняя битва Тьмы и Света. Из чего был сделан вывод, что сейчас мир – это круг, а всех, кто все-таки осмеливался утверждать обратное даже вопреки божественной воле, без лишних разговоров оставляли в Степи в то время, когда весь остальной род откочевывал дальше. Честное слово, мне даже иногда было жаль несчастных зверушек, которые находили свою трапезу в лице этих изможденных бесплодными умственными усилиями богохульников.

Все те знания, которые мне пришлось бы накапливать годами, я получал от своего Учителя, который подкреплял все рассказы красочными иллюзиями. Он рассказывал мне о Границе[10] с ее неразведанными глубинами (через нее проходило всего около десятка обычных путей, на которых частенько сталкивались наши со Светлыми; вглубь от путей почему-то никто не совался). О городах и городках, построенных орками и людьми по обе стороны Границы как раз у этих путей, чтобы знать о перемещениях врага. О Лесе эльфов, столь же необъятном, как и наша Степь, и тоже населенном постоянно кочующими племенами. Ведь если орки, люди и гоблины с гномами могли спокойно сидеть на месте, то ни одна из Старших рас такого себе не позволяла. В свое время в Айсграде божественной волей появилось что-то вроде магической карты всего обитаемого мира, на которой стали появляться стоянки эльфов, слишком долго засидевшихся на одном месте. Поэтому в скитаниях по Лесу постоянно находятся не меньше двух родов Лу и орков, которых регулярно потчуют сообщениями о местонахождении ушастых. Когда же некоторые наши попытались сидеть на месте, их очень быстро нашли и… ну, в общем, из этого был сделан вывод, что у эльфов тоже есть что-то подобное. Поэтому теперь наш удел – постоянное движение с небольшими задержками не более чем на полмесяца.

Я сидел и слушал Зарана, а его рассказы постепенно уводили меня все дальше и дальше. Я узнавал о гоблинах, которые живут в горах, являющихся одновременно их домом и проклятием. Они добывали руды и камни, но в любой мало-мальски глубокий ход рано или поздно прорывалась лава, и мелкие зеленокожие были вынуждены спасаться оттуда. Колдовать они не умели почти вовсе, воевали тоже слабо, но все время клепали великое множество разных хитрых махин, которые не раз выручали нас на полях сражений. Рассказы Учителя касались и медлительных орков, крупных, больше среднего Лу на две головы, но с очень слабой реакцией. Правда, если уж они успевали ударить, то взмах их грубых тесаков располосовывал надвое любого даже в прочном доспехе. Под конец обучения Заран начал вести разговоры и о Горных Цепях,[11] которые никто еще не сумел пройти насквозь. Да, те края были холодны и бесплодны, но жизнь там водилась. Единственная проблема с тамошними обитателями заключалась в том, что у них, когда они находились в приличном обществе более разумных тварей, немедленно возникало желание всех вокруг себя сожрать. При их размерах (самые мелкие были с хороший походный храм, то есть трех саженей в холке) общение с этими зверушками было чрезвычайно затруднительным.

Едва ли не самой последней темой этого любимого предмета Зарана были сведения об островах гремлинов, из-за которых, собственно, и невозможно было добраться до эльфов морем. Лу не раз пытались их исследовать или хотя бы там высадиться, но каждый раз экспедиции оканчивались провалом, поэтому лично я узнал о них только под конец обучения. Всего я знаю о трех высадках на этот архипелаг. Первая была чисто разведывательной, когда воины, открывшие новые земли, решили их исследовать. Они выбрали ближайший островок, оказавшийся небольшим, и высадились на пляж, покрытый вроде бы крупной галькой. Но внезапно эта галька отрастила лапки, и слишком далеко ушедших в глубь острова постигла судьба мелких зверей, попавших в термитник. Корабль ушел, но место запомнили, и вскорости туда пришла куда лучше оснащенная экспедиция.

Памятуя о судьбе своих предшественников, они высадились на песчаный берег и быстро выяснили на собственном опыте, как чувствует себя муравей, попавший в воронку к муравьиному льву. Когда уцелевшие вернулись на корабли, маги сорвали песок с пляжа, под которым обнаружилась орава отдыхающих после недавнего угощения монстров. Выяснилось также, что магия на них не действовала совершенно, поэтому их всех перебили из арбалетов. Отряды высадились снова, соблюдая осторожность, и все шло нормально до наступления темноты. Когда разгорелись первые костры, остров внезапно пошевелился, вздохнул и нырнул.

Знакомство третьей экспедиции с островами продолжалось в том же духе. С ней пришли тяжелые платформы с камнеметами, с помощью которых решено было проверять острова на предмет живости. Не успели эти махины сделать и пятка выстрелов, как команды остальных судов выяснили, что некоторые гремлины умеют еще и плавать, но все они невосприимчивы к магии (остальных судов, потому что с платформ не спасся никто). После этой неудачи на исследования этих островов махнули рукой, справедливо рассудив, что уж если мы не смогли там ничего добиться, то куда уж Светлым-то.

Ну и, конечно, Заран учил меня тому, за чем я к нему явился – бою оружному и магическому. К концу обучения я мог выйти один против пятерых опытных бойцов из числа Старших рас и почти на равных сражаться с самим Учителем. Правда, именно это «почти» и составляло разницу между умением отразить удары, а затем быстро удрать и возможностью снести ему голову. Но утешало меня то, что найти мастера, равного Зарану, даже среди паладинов было нелегко. Именно благодаря такому учительству я и не проиграл ни одной схватки, будучи учеником. Из всех моих боев того времени мне особенно памятен один, да и было бы неудивительно, если бы я его не помнил, ведь это был бой Чести Наставника.

Вышло так, что почти одновременно с началом моей учебы семеро Лу, довольно умелых, но очень самоуверенных, решили объединить усилия и тоже взять себе ученика, которого потом планировалось выставить против ученика Зарана, то есть меня. В свое время мой Учитель победил их всех, но, увы, оставил жить, и посему они решили отомстить. Они и впрямь нашли какого-то талантливого парня, которого пестовали в течение десяти лет, а затем явились требовать боя. Разумеется, я вызов принял. Их ученик, как и я, был главным образом воином и только самую малость – магом. Он действительно был хорош, и для многих исход боя был неясен. Но я точно знал, что выиграю. И дело было даже не в том, что я не мог подвести своего Учителя или боялся за свою жизнь. Просто этот парень, которого тогда выставили против меня, был уже научен всему, что могли дать ему его наставники. Мне же оставалось пройти еще половину курса, а на деле – меньшую часть, так как у Зарана были свои представления о методах и скорости обучения. Мой противник эту ситуацию видел по-другому, усматривая во мне лишь недоучку, и мне тогда пришлось его разубеждать. Его поджидал действительно неприятный сюрприз. Правда, до его смерти оставалось совсем немного, и он не успел расстроиться.

Мы сошлись ним в середине круга – я в черно-синем одеянии ученика, он – в одежде, более похожей на разноцветные перья некоторых эльфийских птичек. Что ж, он не был в этом виноват – каждый его наставник хотел сунуть ему на плащ свою эмблему. У нас у обоих тускло отсвечивали в руках парные вороненые ятаганы (классическое оружие поединка) одинаково дрянной ковки, выданные по такому случаю из арсенала рода.

После первых трех минут боя он удивился – ведь его противник даже не запыхался, не говоря уж о ранах. Еще через полчаса он начал озлобляться, чему в немалой степени способствовала неглубокая, но болезненная царапина, уязвлявшая, правда, не столько его тело, сколько гордость. Он понял, что одним нахрапом этого наглого недоучку не взять, и стал присовокуплять к каждому удару магию, все сильнее раз от раза. Сражаться с ним на равных в таком состоянии я не мог точно, но моя цель была в другом. Я точно понимал, что он горит,[12] становясь вдвое опаснее. Но такой боевой транс он не мог продолжать бесконечно, и мне надо было просто продержаться, по возможности не получив ран. И у меня это почти получилось, если не считать одного раза, когда он поймал меня на выходе из прыжка и щедро одарил пинком в затылок. Меня сильно отбросило, и разноцветный бросился добивать, как ему казалось, уже обреченного противника. Нет, он понял свою ошибку, но понял, увы, слишком рано, и отделался лишь отсеченным ухом. Мои надежды на то, что он спокойно истечет кровью, однако, не оправдались. Его действительно хорошо учили, и он сумел, не снижая темпа боя, зарубцевать рану заклятием.

Но он потерял уверенность в победе и ушел в оборону. Пару раз даже его защита оказалась пробита и он успевал уйти от стали в последний миг. Еще чуть-чуть – и я с удовлетворением отметил в его глазах искорку сомнения. Вот теперь можно было атаковать. Дождавшись момента, когда два наших ятагана оказались крепко сцеплены, другим я отбил его выпад, летевший сверху-справа, и применил свой собственный прием, несказанно порадовавший в одно время даже самого Зарана. Этот прием требовал недюжинной силы рук, но я устал значительно меньше своего противника и смог его провести. Нужно было в упор остановить его клинок, зацепить его своим, обвести поверху справа налево – и все это быстро, чрезвычайно быстро! Но я успел. С силой подавшись вперед, я добился того, что под давлением моего ятагана его правую лапу с клинком отбросило, и, хотя он сумел удержать оружие, лезвие летело к его шее, резко поменяв направление. Остановить его он уже не смог, чем для него и кончились попытки меня победить. После гибели своего ставленника его наставники разбрелись кто куда, но очень быстро отошли от дел. Разумеется, по естественным причинам. Зарану не нужны были дальнейшие проблемы, а мне надо было сдавать экзамен по скрытности и тайным убийствам. Конечно, результат Учитель мне засчитал.

Первым делом в тот день я, как обычно делает любой добропорядочный Лу, отправился в храм для утренней молитвы. Именно там я и понял, что действительно срок моего ученичества вышел. Чувство приближения заполнило собой все мое существо, ради чего я, собственно, и решил остаться в храме подольше. У меня никогда не было уверенности в том, что Темный слышит наши молитвы, но вот то, что близость алтаря помогала найти единственно верное решение и разобраться в себе, я знал давно и не понаслышке.

Внезапно я уловил какое-то странное колебание в окружающем мире, неуловимо что-то изменившее. Я открыл глаза. Вроде все было так же – все тот же непроглядно-черный куб алтаря, вырубленный в недрах огнедышащих гор, та же статуэтка-иллюзия Темного бога над ним, полумрак в самом храме… Но тьма справа от меня была с некоторым синеватым оттенком. Покосившись туда, я с изумлением заметил фигуру в черном плаще с накинутым капюшоном, окруженную светящимся синим ореолом – отражениями ауры могучего мага. Только полный идиот, вне зависимости от того, Тьме или Свету он поклонялся, не узнал бы в этом силуэте паладина Айсграда. Но что, иссуши меня Свет, ему тут надо?!

Тем временем появлялись еще и еще паладины, пока их не стало ровно полдюжины. Пару секунд я и они старательно делали вид, что не видим друг друга, а затем я внезапно ощутил почти невесомое касание чужих разумов – и они все мгновенно исчезли. Я, старательно скрывая интерес, поспешил обратно к Зарану. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы понять, что паладины появились неспроста. Старик выглядел чрезвычайно воодушевленным, словно ручная кошка,[13] увидавшая кувшин сливок.

– Мой ученик (Свет бы побрал эту его любовь к напыщенным обращениям!)! Наконец ты достиг конца обучения (а то я сам не знаю, с самого утра пятки чешутся). У меня есть для тебя достойное задание, которое запомнится тебе надолго. (Да ты мне недостойные-то задания забыть сначала дай!) Так как давно у меня не было ученика, столь способного, как ты, я и мои друзья из Айсграда припасли для тебя нечто совсем особое. (А я жив-то останусь?) Более того, от удачи твоей миссии будет зависеть ни много ни мало дальнейший путь всего нашего народа. (Может, сам тогда пойдешь, или жизнь так дорога, что прославиться неохота?) Многие наши воины долго искали эту цель и лишь совсем недавно, ценой многих жизней – да возвеселит Темный их души! – нашли (если уж только находка потребовала многих жертв, то что будет со мной?) один из Столпов Силы Света, связывающий их магию с этим миром. (Чего-чего они нашли?)

Тут Учитель сделал небольшую паузу, видимо, чтобы отдышаться после довольно-таки пафосной речи. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы самым постыдным образом не расхохотаться.

– Я вижу, ты удивлен. (Да уж!) Да, я сознательно тебе не говорил ничего о них (вот жадюга!), ведь, зная твой темперамент, одних слов тебе было бы недостаточно. Ты не только понял бы, что есть еще и Столпы Силы Тьмы (Опаньки…), но еще полез бы выяснять все сам (А то!), и Свет помимо твоей воли смог бы что-нибудь выведать. Но сейчас ты пойдешь во главе экспедиции, чтобы уничтожить его, что, несомненно, ослабит магию Света. (Вот спасибо, может, сам меня убьешь, все мучиться не буду?) Эта миссия жизненно важна для бщего будущего. Как ты знаешь, в свете последних событий можно сделать однозначный вывод, что не за горами величайшая битва. Скажу прямо – я не уверен в победе. Но если не будет победы, погибнут все. В таких условиях нам необходима любая помощь, тем более настолько мощная, как уничтожение одного из Столпов. Это сразу ослабит всю магию Светлых. И Божественное откровение указало на тебя как на лучшего кандидата.

Я мысленно скривился. Похоже, у Темного, разбрасывающегося такими недальновидными откровениями, появлялся передо мной ощутимый должок. Тем временем Заран продолжил:

– Я дам тебе новое оружие.

При этих словах у меня в лапах очутился продолговатый тяжелый сверток. Никакой охоты комментировать это у меня не было, ведь новый клинок – это всегда праздник. Я развернул плотную рогожу, немедленно ошалев от увиденного.

Возможно, у меня действительно появлялись шансы вернуться из этого похода своим ходом. Заран дал мне свое личное оружие, свой известный во всем мире, не раз бывавший в бою древний протазан. Тем не менее на этом невероятном оружии не было ни царапинки. Оно и неудивительно – даже сама рукоять у него была из драгоценного митрила, тонкие нити которого были свиты в винт, и на противоположном лезвию конце древка находился шар-противовес из того же материала. Но самым восхитительным был сам клинок. На него пошел такой металл, что даже несравненный митрил рядом с ним смотрелся простым железом. Клинок два локтя длиной был выкован из небесной стали не иначе как самим Темным. Глубокая синева металла приковывала взгляд. И, конечно, вдобавок – пакет заклятий, причем далеко не обычный. В лапе протазан лежал как влитой, крутился, несмотря на огромный вес, легко, ну и резал всех кого ни попадя. Считалось, что в умелой лапе он прорежет и сталь, и камень, при этом не затупившись. Отличное оружие! Да, Учитель действительно высоко ценил меня, если доверил носить свою драгоценность в походе. Из ступора меня вывел только голос Зарана:

– Бери его. Теперь он твой.

Должно быть, вид у меня был настолько ошалелый, что Зарану пришлось объяснить свой поступок:

– Он признает лишь одного хозяина, поэтому я передаю его тебе. Просто без него в этом походе ты не выживешь.

Первый раз я поклонился своему Учителю по собственной воле.

Остальные указания он давал уже другим тоном и куда быстрее. Там было что-то и о Полной Грамоте[14] (в другое время я бы слушал очень внимательно, потому что носитель такого свитка получал почти что карт-бланш на все свои действия), и о тысяче солдат… Я не слышал ничего, весь поглощенный созерцанием чудесного оружия, которое, похоже, уже признало меня хозяином. И лишь последняя фраза Зарана заставила меня отвлечься от сего занятия:

– Ах да, чуть не забыл. Вместе с тобой экспедицию возглавит Ди.

Ну просто зарезаться.

Глава 3

Есть много долгов на свете. Но великое их множество надо возвращать сторицей. Промолвлю сразу – те долги, что были уже мною упомянуты, и еще один, самый опасный. Ежели кто не выполнил вашего приказа и ослушался, то пусть сей долг будет возвращен сторицей.

Из откровений Темного бога, т. 7, стр. 253, № 1256

«Ах ты, старый дырпцагунный ррыт!» – Прочитавшему, как обычно, эту мою мысль Учителю изменило самообладание. – Селан… – «Гарбаду мохарра элфанни ек!» – Селан! – «Мохланни садур, мог бы сразу сказать, что не доверяешь любимому ученичку, а не ррытить тут мне мозги, как последний мохаррин!»[15] – СЕЛАН!!!

Тут и меня тоже проняло, и я, так и быть, решил выслушать его мнение. Правда, в противном случае вопрос решился бы предельно просто – «не быть», причем мне.

– Селан, я даю тебе ее в сотоварищи… Не перебивай! Так вот, она будет твоим сотоварищем (он особо выделил последнее слово) потому, что один ты оттуда, куда я тебя направил, вернешься в лучшем случае в виде легкого пепла, который мне доставит ветерок.

У меня немедленно отвисла челюсть, а этот… – впрочем, ладно – продолжал:

– Она же сможет обеспечить тебе должную магическую поддержку, и тогда вы, очень может быть… Вернее, чем Свет не шутит… В общем, вернетесь ко мне целыми и …хе-хе… невредимыми. Кстати, с ней я уже разговаривал, она тоже приняла эту новость не слишком восторженно, но того, что ты мне только что выдал… Я и не предполагал, что ты, со своей непоседливостью, будешь рыть в поисках ругательств даже древние языки. Ну теперь я хотя бы знаю твою систему приоритетов.

– Учитель, но почему именно она?! Она же меня чуть не убила!

– Ну тогда ты и сам ее чуть не убил… А, ты об этом? Ну так кто ж тебя заставлял лезть к ней в клетушку посреди ночи? Вот она и отреагировала в свойственной ей манере. Ты уже должен был понять, что она сначала бьет, а потом разбирается.

– Так-то оно, конечно, так, но ведь я совсем за другим лез. Не убивать же я ее, в конце концов, собрался!

– Вот ей бы это тогда и объяснил. А она проснулась и решила, что кто-то на нее покушается.

– Да кому она… хорошо, просто эльфка драная, нужна! Я же за окороком лез. Который все-таки и унес, – не без гордости закончил я.

– Ага, и еще две чумные стрелы в лапе в придачу. Так что если бы твой родимый Учитель тогда не проснулся, сейчас бы ты передо мной не стоял. Впрочем, кажется мне, что тебе, с твоим-то характером, стоило просто плюнуть на эти дырки, и всю заразу бы немедля убило. Слюна-то должна быть ядовитой, ха-ха-ха-ха-ха!

Мне эта шутка, как и многие ей подобные, радости не принесла. В отличие от Учителя, который просто помирал со смеху. Я уже собрался было подтвердить его мнение о себе, как вошла та… гхм, достойная Лу, из-за которой, собственно, и был устроен этот спор.

Строго говоря, уродиной Ди не была. Строго говоря, даже совсем наоборот, но я, неплохо ее знавший, предпочитал держаться подальше. Да, она была эльфийски недурна собой, да еще и умна… гремучая смесь, делающая, как известно, из женщин стерв. И это, поелику речь идет о ней, было отнюдь не оскорбление, а изысканный комплимент. Если я после того, как нас обоих записали в Ученики, воспринял происходящее как данность, то она явно вознамерилась избавиться от соперника если не во время, так хоть после состязаний. Первое время я не особо понимал, зачем ей это, да и потом преуспел не больше. В общем, я махнул на умственные усилия рукой и просто стал пакостить в ответ. Упомянутый эпизод с окороком был едва ли не жемчужиной в моей коллекции операций. Я в конце концов вылечился (что обошлось мне в пяток незапланированных экзаменов по излечению разной заразы), а она осталась без еды на всю неделю. И ведь когда лез, специально поставил щит,[16] знал, что пальнет… Вот только кто бы сказал, что у нее на случай «экстренного пробуждения» припасены начарованные стрелки, которые мой экран прошили в момент. А вот, кстати, и памятные арбалетики, спрятаны под рукавами.

Строго говоря, стрелком она была отличным. На клинках я бы разнес ее вполпинка, но только не такая она была дура, чтобы дать кому-то подобраться для рукопашной. Вот и сейчас она пришла во всей красе, обвешавшись своими дальнобойными игрушками. Из-за плеч казал рога мощный арбалет из тех, что с сотни шагов прошивают насквозь воина в полном доспехе, но до него очередь доходила редко. Обычно она пользовалась маленькими самозаряжающимися арбалетами, которые носила на лапах, пряча в просторных рукавах. Ими она один раз на моих глазах остановила набравшую разгон стаю вэййенов,[17] что обычно мог проделать только маг.

Встретившись с ней взглядом, я подмигнул ей и, облизнувшись, похлопал себя по животу. Так как память о потерянной еде была еще свежа, она отреагировала так, как я и ожидал – зашипела и попыталась сотворить что-то типа молнии. После чего немедленно нарвалась на окрик Учителя. Я просто стоял и наслаждался бесплатным зрелищем. Когда она после полученного выговора оглянулась на меня, стало ясно, что провокацию она раскусила, но слишком поздно. Тепла в наших отношениях это не сулило… К чему я, собственно, и стремился.

– Диана, еще раз повторяю специально для тебя, а то вот этот вот, – небрежный кивок в мою сторону, – похоже, не слушал моих слов. – Ди обернулась ко мне. Ярости в ее взоре хватило бы, чтобы сжечь меня дотла – как, кто-то смеет не слушать Учителя? Правильно, детка, выслуживайся больше, далеко пойдешь. – Сначала зайдете к оркам, в Ширру, там возьмете подкрепление – три сотни. Да, для них это немного. Теперь они город, как же! Еще недавно получили это звание и протекторат от Кесариона,[18] а уже первые парни на Степи… Так, о чем это я?.. Ах да, пойдете туда и составите из этих зеленокожих костяк своей толпы. Если сможете, хе-хе! Последнее время тамошние жители что-то уж совсем обнаглели, судя по слухам. Вот заодно вы их проведайте и объясните, как следует себя вести. Затем пойдете к родам Хазар и Дирд и возьмете там воинов, сколько захотите (и сколько вам дадут). Все поняли?

Получив пламенный кивок от Ди и классическое «угу» от меня, Учитель опустился на табурет. Мы направились к выходу, и тут нас остановил его голос:

– И постарайтесь подраться хотя бы не у меня в комнате!

Как только она ступила на землю (я в тот момент закрывал тяжеленную дверь, стоя к ней спиной), в меня полетела маленькая молния – просто так, для проверки. Разумеется, я этого ждал, и заряд смертельной Силы разбился о заранее подготовленный щит. Учитель, увидевший через закрывающуюся дверь это непотребство, хотя тоже ждал его, картинно возвел глаза горе и взвыл:

– Ди, ну я же просил!

– Учитель, так мы же уже оба вышли наружу! – радостно сообщил ему я и подмигнул.

– Ну конечно! Только становище не развалите, – сказал он и подмигнул в ответ. Я быстро закрыл дверь, что было неудивительно – меня уже тянула за шиворот вызванная этой стервой какая-то тварь…

– А что, Сел, пойдешь струнить зеленокожих? – спросил Махран, равзарник[19] нашего рода.

– А то, Махри, – ответил я, – тем более что и компания наконец-то подходящая…

– Да уж, огонь-девка, – сказал мой приятель, внимательно наблюдая, как Ди объяснялась с оравой народа, решившего призвать мерзавку к ответу за применение недопустимых в становище заклятий. Таковых было два, и если первое еще худо-бедно удавалось считать обычным, то уж вызванный рой Черных Мотыльков[20] точно не лез ни в какие ворота.

Сперва, когда ей надоело швыряться молниями, она решила пустить в меня Дробящее Облако, которое я даже не распознал сначала, просто увидел странное дрожание воздуха и решил на всякий случай отпрыгнуть. Как выяснилось, правильно сделал, потому что в то место, где я только что стоял, ударило нечто. Вроде бы ничего не произошло, лишь песок чуть разгладился, но огромный валун, за которым я укрылся, осел мелкой пылью, которая немедленно разлетелась по округе. Это все я успел заметить, когда Ди выходила из ступора, вызванного сотворенным волшебством. Когда же я поднял голову, то увидел, как проклятая чертовка, видимо рассвирепев оттого, что я не задет, сложила ладони ковшиком, и оттуда на меня понеслись сотни плотоядных бабочек. Я принял лучшее решение – с руганью кинулся наутек, ставя за собой огненные стены, которые задерживали тварей, даже чуть поджаривая их. Через пару мгновений незадачливая магиня сообразила, что сотворила, и с исказившейся мордой стала отзывать рой обратно. Я решил, что пора кончать балаган, и рванул к ней, вытягивая из ножен ятаган. Надо отдать ей должное – она успела заметить опасность и, отправив последних Мотыльков туда, откуда притащила, начала творить еще одну молнию. В тот самый миг, когда заклятие уже было сплетено, лезвие коснулось ее шеи. Погасив ярость и пробурчав что-то явно из ругательств времен еще сотворения Границы, она убрала лапу, сжимавшую клубок синего пламени, от моей груди. Я знал, что в спину она теперь бить не будет, и спокойно направился к равзарне, пряча клинок в ножны. Гасить молнию она не стала, так как это был мощный аргумент в споре с собравшейся озлобленной толпой.

– Ну что, Сел, дашь стерве огонька? – вывел меня из воспоминаний о поединке вопрос Махри.

– Да что ты, самому бы живу остаться! – с деланым испугом воскликнул я, и мы оба засмеялись. Почему я любил общаться с ним, так это потому, что он понимал все мои шутки. И рискованные в первую очередь. – Ладно, выдай мне моего Грызлу, и пойду я, пожалуй.

– Да, – сказал Махри, подавая мне повод радостной зверюги, – действительно пора. Вон, твоя уже разобралась с этим сбродом.

И точно, Ди как раз в тот момент, когда я обернулся, добивала здорового Лу с дубиной, которого выбрала толпа в защитники своих интересов. Бой, как я понял, велся без магии.

– Да, шустрая детка. До нескорого, Махри! – Я протянул ему лапу, которую он без колебаний ухватил своими двумя. – Да не найдет тебя дырпцагунный Свет, братишка!

– А вам вольной Степи. Прощай! – Я знал обычай прощания, полагавшийся уходящему. Поправил за спиной драгоценный подарок, завернутый в пять слоев рогожи, и, вскочив на своего любимого ящера, рванул с места одним мощным прыжком. Ди, тоже успевшая получить своего зверя, запрыгнула на него и пустилась следом.

– Что, Грызла, похоже, нам предстоит ха-арошая работенка! – Равзар не разделял моего энтузиазма, так как после последней такой «работенки» его пришлось хорошенько штопать и у него были все основания ненавидеть само это слово. Но только кто ж его спрашивал?

Сейчас, возвращаясь мыслями к тому походу, я думаю, что спросить все-таки стоило…

К вечеру первой седмицы пути на горизонте выросли высокие башни Ширры. Что-то подсказывало мне, что лучше заночевать пораньше и как можно дальше от города. Ди, поворчав для вида, согласилась, похоже придя к верному решению с помощью неисповедимой женской логики. Кустарник вокруг нас шумел, потрескивал и попискивал все громче, показывая, что жизнь с наступлением ночи только начинается. В принципе я был полностью согласен с обитателями густой поросли, но сам я, любимый, был себе очень дорог, и мне требовалось хорошенько похрапеть после дня в дороге. Я ухватил дрын потяжелее, тихо прокрался к ближайшему источнику шума и недолго думая хорошенько облагодетельствовал неведомую зверушку. Та, к моему изумлению, как-то очень знакомо взвыла и, выпрямившись во весь рост, припустила к городу. Я от неожиданности сел на жилистый зад, выронив палку. От меня улепетывал, держась за крепчайшую башку и временами тихо подвывая от боли (хорошенько же я его достал!), здоровенный орк![21] Еще в паре мест раздался тяжелый топот, и кустарник стали рассекать сразу трое бегунков. К которым незамедлительно добавился четвертый, безбожно ругаясь на ходу и размахивая тяжеленным дрыном, что не давало усомниться в его намерениях.

Где-то через четверть лиги я смачно плюнул в сторону «разведчиков», не умеющих тихо лежать в кустах, и вернулся обратно. Растолкав спящую Ди и рявкнув ей: «С полночи дежурить будешь, у нас гости!», я завалился спать (ну то есть дежурить), сквозь дрему услышал, как она, неразборчиво ругаясь, поплелась в кусты проверять все сама. Да что мне, мое дело предупредить, а ее, ясен пень, не поверить.

Утром она сообщила, что нас снова посещали, но после того, как одна милая зеленая пташка получила новые, поджаристые перышки, убрались восвояси. Да, я бы предпочел, чтобы слова Зарана не сбылись. Ожидая всего, мы поехали к городу.

На месте все оказалось не так уж и плохо. Всего-то запертые наглухо ворота, поднятый мост и цепь лучников на стенах. Я, подняв правую лапу, выехал вперед, оставив позади донельзя мрачную, но молчащую Ди (она отлично знала, что орки всех особ стервозного пола почитают годными только для одного, и совсем не для военных переговоров). Тут же послышался хриплый голос откуда-то с надвратных башен, которому говоривший орк явно пытался придать толику язвительности. Получалось плохо, но слова и без интонации были вполне недвусмысленны:

– Что, явились, гости дорогие? Как, братва, может, перед ними воротца-то отчинить, а? – Дружный хохот со стен был ему ответом. – Сами видите, ребятки, я бы и рад, да только наши-то не желают, вот беда! Короче, валите-ка отсюда, пока целы, а то мои ждут не дождутся сделать из вас то же, что вы нониче сотворили с парой моих ребяток. В общем, пшли прочь! – Последние слова прозвучали под восторженный рев «братвы», которая бряцала оружием на стенах.

– Тихо, Ди! – скорее прошипел, чем сказал, я. – Деточки захотели поиграть… Ну что ж, объясним им правила. Вернее, главное правило – делай, что хочешь, и не ограничивай себя ни в чем…

Мы развернули равзаров и поехали прочь. При виде этого зрелища гребень стены прямо-таки взорвался криками и веселой руганью.

– В четырех тонких башнях – шаманы, я их прощупала, защищены от большинства слабых стихийных заклинаний.

– А, ну как раз для такого случая у меня припасено кое-что особенное. Кстати, я и сам понял, что вот именно там маги – нетипичные строения для орков, очень нетипичные. Слишком тонкие для их грубой постройки, значит, тоже прикрыты чарами.

Пока мы так переговаривались вполголоса, я считал сажени, потом вдруг резко поднял Грызлу на дыбы, заставив перевернуться его скорее в воздухе, чем на земле, и погнал к воротам. На башнях поначалу ошалели от проявления такой квинтэссенции идиотизма, но затем быстро пришли в себя и решили даже не пустить меня к воротам, а то ррыт его знает, этого бойца, еще покрушит чего… Привычно уворачиваясь от стрел, я вытащил из-за спины теперь уже мой протазан и, не разворачивая его, начал накладывать нечто из моего небогатого, но очень странного арсенала заклятий. Если Ди Заран учил магии по канонам, то мое воспитание было в основном воинским, и до большинства заклинаний я доходил сам. Естественно, почти все они в моем исполнении менялись, иногда до неузнаваемости. Но, спрашивается, кто бы еще мог создать такой замечательный огненный клинок длиной в пяток саженей на лезвии протазана? Правда, он был чрезвычайно нестабилен, плохо реагировал на материальные преграды, зверски плавил оружие, на котором создавался… Короче, недостатки были приблизительно равны достоинствам. Но сейчас мне требовалась не филигранная работа тонким кинжалом, а дырка побольше в мосте и воротах, и огненный клинок для этих целей подходил прекрасно. Создать это оружие я мог на любом клинке, но лишь протазан из синей стали мог выдержать его жар и не потерять мощи, а только закалиться.

Как я и ожидал, в надвратных башнях обнаружились маги. Вернее сказать, шаманы, аж целая дюжина. Не умея сделать чего-нибудь действительно серьезного и не успевая слить силы, чтобы это самое «серьезное» мне обеспечить, они стали просто накладывать слабые взрывающиеся заклятия на летящие болты и стрелы. Уроды! Они даже представить себе не могли, насколько близки они были к той цели, к которой стремились. Лишь каким-то чудом я проскочил через рвущиеся заряды (творить щиты было нельзя, так как я был поглощен плетением огненного клинка) и, подлетая к воротам, сильно подался вперед и полоснул по ним длинным языком огня, всей шкурой чувствуя при этом взгляд Ди, которая была в полнейшем изумлении от того, как я провел атаку. И кажется, она начала понимать, на чем я сотворил свой огненный меч.

Как я и ожидал, лезвие, не пройдя и двух третей пути, хорошенько рвануло, а я, постаравшись сделать взрыв по возможности направленным в воротный туннель, двинул Грызлу туда, молясь Тьме, чтобы неуклюжая конструкция, собранная орками из здоровенных каменных плит, не рухнула мне на голову. Как выяснилось, мой расчет был верен. Башни оказались достаточно крепки, но все равно выразили свое негодование постепенно затихающим гулом. А горящие обломки ворот, устремившиеся в туннель, расчистили мне путь. Зеленокожие не забыли сделать за воротами много бойниц для стрелков, и теперь я со злорадством слушал их ошеломленные вопли.

Вылетев из-под надвратной арки, я первым делом решил заняться тем шаманом, который засел в ближайшей к воротам башне, справедливо рассудив, что он сумеет разобраться в обстановке куда быстрее, чем трое его собратьев, находившиеся дальше от меня. Я продолжал гнать равзара к центральной площади, а сам уже послал в окошко башни невесомую нить (то самое «кое-что»), которая без помех пробралась через довольно-таки мощные для орков (не иначе как всем городом с молениями накладывали) щиты и обвилась вокруг шеи уже начавшего что-то плести шамана. Он заметил, что что-то не так, только когда нить, стремительно набухая первородной Тьмой, потянула его к стене. Я даже не ожидал такого эффекта. Видимо, на удары изнутри чары, укрепляющие башенные стенки, не распространялись, и проломить телом чародея башню мне удалось довольно легко. Обвалившийся шатер накрыл каменными осколками десяток лучников, не успевших сообразить, что пора драпать, но шаман уже этого не видел. Он, увы, был очень занят – летел к земле, основательно диффундировав в кусок каменной кладки.

Мимоходом взглянув в сторону ворот (насколько там успели понять, что враг внутри, и когда полезут призывать к ответу), я не нашел в себе сил отвернуться от феерического зрелища, разворачивавшегося там. Сначала я просто заметил тугие спирали воздуха, резкими рывками скручивающиеся в нечто над надвратными башнями. Потом эти воздушные потоки начали вроде как преломляться в четырех вертикальных осях, темнея и сгущаясь. На верхних площадках ничего не замечали, так как шатры, обычно защищавшие от стрел, в тот момент сослужили оркам плохую службу. Лишь шаманы, уловив чудовищное напряжение Силы, прощупали магическим зрением воздух над собой и почуяли неладное, что я понял по внезапно раздавшимся истошным крикам. Самые сообразительные из орков сопоставили судорожно пытавшихся удрать шаманов с отсутствием непосредственной опасности в поле зрения и догадались высунуться наружу – только для того, чтобы тоже немедленно заорать от ужаса. Их крики еще могли бы предупредить кого-то, будь у жертв этой массовой бойни хоть несколько секунд, но для них уже все было кончено. Огромная глыба непроглядной черноты наконец-то окончательно сформировалась, приняв форму, напоминающую навершие молота. Молота… Да неужто?! От догадки в тот миг у меня перехватило дыхание. И действительно, иссиня-черный кошмар неуловимо блеснул на гранях мрачным золотом, в котором ослепительно чернели древние руны, и беззвучно ухнул вниз. Как будто он в исчезающе малый, неразличимый отрезок времени прошел путь в несколько десятков саженей, отделявший его от земли, и, коснувшись ее, исчез. Но вместе с этим заклятием, более похожим на порождение бреда, исчезли и башни с несколькими сотнями воинов. Даже мельчайшая пыль оказалась вбита исполинским ударом в землю, точнее, уже в яму, полную камней. И я ясно увидел, как Ди, не особо твердо держась в седле после сотворенной волшбы, неспешно ехала к уже свободному входу в город. Так вот какой подарок она получила от Учителя… Молот Тьмы.[22] Ничего не скажешь, воистину страшное оружие.

Как я понял, не я один засмотрелся на эти разрушения. Двое из трех магов до сих пор были под впечатлением, но один, самый старый и опытный, решил разобраться с тем ррытным выродком, что был поближе, и вознамерился устроить мне земляную могилу. Я заметил, что необходимо что-то предпринять, только когда со всех сторон, не спрашивая разрешения прервать ход моих мыслей, на меня очень невежливо набросились земляные валы, обретя крепость камня. Мне пришлось сдерживать взбесившуюся породу на те мгновения, которые требовались для наложения собственного заклятия. Это оказалось неожиданно нелегко – видимо, шаман был довольно неплохим мастером, и проблем создать он смог мне изрядно. Но я даже не пытался сломать его заклинание, а просто снова той же невесомой нитью проник в его башню, а затем доставил по ней небольшой, но очень капризный подарочек, который немедленно рванул. Земля тут же осела безвредными облаками пыли, но, надо отдать моему противнику должное, он сумел прочувствовать мой гостинец и закрыться. Более того, он даже сориентировался во взрыве и выслал в моем направлении веер ледяных игл.

Единственной проблемой (разумеется, для него и, разумеется, его последней проблемой) стало то, что он забыл, кто создавал всю Темную магию Льда. Именно мы, Лу. Поэтому мне ничего не стоило перехватить управление плетением и развернуть его, да еще и добавить к нему догруз. Пламя от взрыва на верху башни погибло практически в зародыше, а когда дым рассеялся, среди груд щебня стояла ледяная статуя шамана, бившегося до конца, но не совладавшего с врагом. Так патетично взметнул вверх лапы… Красотища!

Ди в это время разобралась с двумя остальными магами врага, порушив башни, но так, чтобы задеть поменьше солдат (ведь нам еще надо было набирать армию!), и цепочки стоявших на стенах зеленокожих, обстоятельно проводив каждую из упавших башен горестным воем, уныло потянулись сдаваться.

Собрав на площади приличную толпу, мы объявили, что, так и быть, простим им «вероломное нападение» на своих «кормильцев и поильцев», если они предоставят нам необходимые три сотни солдат. Как и ожидалось, нам ответил гул голосов, основным лейтмотивом которого было «пожалеть сиротинушек, не забирать их от дома, а то придут вороги лютые и а-а-а-а!» (вся площадь повалилась на коленки и начала истошно голосить). В ответ я пообещал недовольных забрать «от дома» прямо здесь, на площади, ни минуты не откладывая, и навсегда (на появившуюся при этих словах у меня в руках молнию стали опасливо коситься, но подлинный переполох вызвала Ди, сотворив красочную иллюзию, повторявшую появление Молота Тьмы). После такой демонстрации народ, неустанно жалуясь на горькую судьбу, побрел к всякоразличным трактирам пить за прощание, чтобы залить горе и так далее. Думаю, в мрачных и торжественных (в начале грандиозной пьянки) тостах недостатка не было.

Ди с гордым видом убралась с площади после сотворения своей столь удачно подействовавшей иллюзии, намереваясь, видимо, собрать каких-то травок, примеченных ею за стенами города еще утром. У меня же были совсем другие цели. Совершенно нечестно пользуясь своими возможностями и магией, я сильно обогнал толпу орков, в мрачном и гордом молчании шествующую к месту будущих обильных возлияний, и шмыгнул туда раньше их. Теперь надо было просидеть там незамеченным до поздней ночи, что и было с блеском мною проделано. Ближе к вечеру в таверну, считавшуюся самой приличной в городе, вломилась, как я и ожидал, Ди, требуя ночлега, который и был ей незамедлительно предоставлен хозяином. Никакого эффекта ее появление не произвело, так как более-менее (скорее, впрочем, менее) трезвым в заведении оставался исключительно сам хозяин, а остальные орки занимали куда более близкое к матушке-земле положение, будучи при этом весьма основательно перемешанными с изрядным количеством пива, которое находилось как внутри, так и снаружи. Я выждал еще полчаса и встал из-за стола в темном углу, где до этого коротал время за непочатой кружкой. Пора было начинать.

Глава 4

Говорят, что численное преимущество почти всегда обеспечивает победу. Эта сентенция верна лишь до определенного предела. Зная назубок все возможности врага, можно сыграть как на его слабых, так и на его сильных сторонах.

Из книги наполовину (а то и полностью) безумного генерала-мага Грам-Берена «Правила резни»[23]

Я подошел к хозяину и потребовал полбочонка самого дешевого пива, которое только у него было. Разумеется, самое дешевое обычно (и данный случай исключением не был) является и самым худшим, но это как раз идеально соответствовало моим целям. Только когда трактирщик в третий раз не отозвался, я заглянул за стенку, на которой обычно стояло спиртное, и немедленно понял, что заведение целиком и полностью перешло на самообслуживание. Хозяин, видимо, решил, что отставать от прочих и не посочувствовать им в их горе – значит самое меньшее навлечь на себя гнев Тьмы, и воздал должное собственному товару. Я самолично нацедил себе полное ведро пойла с запахом, определенным мной как самый мерзкий, и, немного подумав, оставил пару медных бусинок на прилавке – в самый раз. А то кто знает, может, именно этого мне и не хватит, чтобы спокойно пройти в Чертог…[24]

Просто ради проверки я прошел наверх и на совесть обследовал все комнаты, которые там были. Как я и ожидал, Ди давно удрала побродить по городу. Правда, цели ее прогулок для меня всегда оставались загадкой, но сейчас даже этот фактор играл мне на руку. И более того – он был основополагающим во всей моей нынешней игре. Крепко держа в лапе ведро, до краев полное пахучей алкогольной мерзости, я выбрался наружу. Разумеется, соблюдая максимальную осторожность – по моему глубокому убеждению, разносившийся запах должен был собрать ко мне всех любителей «веселого пития». Но пронесло – никто, могущий выдать мое местоположение, так и не появился. Вполне возможно, что им было глубоко наплевать на какие-то там запахи после такого-то празднества, который они устроили. В то же время я очень аккуратно раскинул сеть своих собственных, не похожих ни на что обнаружителей.

Цель была замечена, как я и ожидал, довольно скоро. Я решил не рисковать и сразу же по нахождении начал сплетать нити ауры таким образом, чтобы они максимально походили на отпечаток пьяного. Ближе к цели я быстро вылил на себя эту дрянь, чуть-чуть проглотил (ничего не поделаешь, это, увы, было неотъемлемой частью моего плана) и нанес последний штрих на новую, ложную ауру. Затем вылез из темного переулка, пару раз качнулся для пробы и побрел, виляя изо всех сил, прямо по улице к тому месту, где чего-то ждала моя цель. Одновременно с этим грянула наипохабнейшая из всех известных мне песен, которую я все-таки старался исполнять относительно нормальным голосом (хотя бы для того, чтобы пожалеть собственные бедные ушки). Сей выдающийся образчик творчества был немедленно оценен – во всех близлежащих дворах в ужасе взвыли псы, но их некому было спасти от громовых раскатов. Одновременно с этим и моя цель услышала-таки нечто знакомое – видимо, я так хорошо потрудился над аурой, что она меня поначалу не узнала.

Я почти уверен, что слова, сказанные Ди по поводу некоего, гм, достойного Лу, сорвавшего ей ночную охоту, заставили покраснеть даже крышу. Так или иначе, но она скоренько направилась ко мне, заглотив наживку.

К моменту ее появления я уже успел выбрать самую глубокую лужу и, благословясь, нырнул туда. На глазах у изумленной магини ее упившийся (не иначе как от радости) спутник наполовину скрылся в мутной жиже и выдал серию веселеньких пузырьков. Такой скоростной реакции я от нее не ожидал. К моему удивлению, она стала не перемещать меня вниз, как я ожидал поначалу, а вытаскивать наружу. Только я, понимаешь ли, начал постигать тонкую душу тех жирных существ, которых зовут хрюшками, как тут приходят некоторые, начинают извлекать…

Несмотря на проявленное только что столь несвойственное ей великодушие, приближаться она ко мне не стала (и правильно сделала, а то мне бы пришлось, до конца войдя в роль, сотворить что-нибудь нехорошее на ее одежду), предпочитая магией катить по земле. Теперь основная интрига, ради которой я, собственно, и затеял всю эту пантомиму, заключалась в том, куда она меня потащит.

Я был окончательно сражен, когда она, бормоча себе что-то под рыло (из услышанного «животное» было самым мягким), притащила меня в ту же таверну, откуда началось мое триумфальное шествие, взгромоздила на второй этаж и, сунув в комнату, ушла. Дождавшись, когда она отойдет на безопасное расстояние, я с невыразимым наслаждением сотворил очищающее заклятие, зачерпнул ковшик из бочонка с чистой водой, напился и сел думать. Я бы еще понял, если б она, не желая быстрого обнаружения хладного тела конкурента, втащила меня на стену (в том состоянии, которое я очень успешно изображал, меня можно было бы повести куда угодно) и проводила в недолгий путь. Если бы я погиб при невыясненных обстоятельствах, она могла бы попасть под подозрение, а тут все ясно – упившись до скотского состояния, свалился вниз. И зачем только мы его, понимаешь, начальником назначили… Не то что ты, Дианочка, умница… Что-то тут было нечисто. Возможно, она составила какой-то свой план, в котором ей была необходима глупая жертва. Но надо за ней следить, а то не знаешь, кто кого проверяет!

На следующий день, старательно изображая головную боль, я вытаскивал изо всех щелей «грозных» вояк, которым выпала честь стать началом нашего войска. Они все время норовили взять вместо ятаганов бочонки или с пивом, или с рассолом, а самые продвинутые – и с тем, и с другим одновременно. Наконец я умудрился собрать всех. Некоторое время им понадобилось, чтобы понять, где они, затем с трудом нацепить то, что орки привыкли называть кольчугами, взять клинки и луки и, выстроившись неровной и все время пляшущей колонной, двинуться за мной. В середине строя я заметил тщательно (в пределах возможностей не до конца протрезвевших орков) укрываемые бочонки, но препятствовать не стал.

Площадь, где собирала свои полторы сотни Ди, встретила нас таким же не до конца трезвым, но очень мрачным молчанием. Быстро окинув ее отряд взглядом, я заметил, что в ровных рядах морщащихся (а надо знать, чего стоит заставить орка поморщиться!) с перепоя воинов виднелся разрыв. Природа этого разрыва выяснилась довольно быстро – мне стоило только повернуться, и сразу же в глаза бросилось пятно гари, в середине которого словно бы угадывался какой-то силуэт. Усмехнувшись методам Ди, я тронул Грызлу, и мы направились прочь из города.

Поскольку я не производил со своими солдатами тех мер воспитательного воздействия, которые предпочитала Ди, то вполне понятно, что они, прикончив все свои запасы «напитков завтрашнего дня», которых им, разумеется, не хватило, обозлились до предела. Еще бы – топать по Степи под солнцем, да еще и с больной головой. И, разумеется, все их недовольство немедленно обрушилось на того, кто обеспечил им столь экзотический вид физзарядки – на меня. Никто из них не шел дальше простых злобных зырканий в нежно ненавидимую спину, но даже для слабого мага вроде меня подобные ощущения были не на первом месте в списке преференций. Именно поэтому я решил разобраться с тем орком, который чаще всех поднимал на меня буркалки, да еще (о мерзавец!) присовокуплял к этому нечто в словесном изложении. Если бы я применил к нему что-нибудь особенное, то остальные бы не посмели больше награждать меня голодными взорами.

Поэтому, когда он в следующий раз решил выразить (разумеется, шепотом) свое горячее недовольство по поводу собственной нелегкой доли, его взгляд зацепился за странную блестящую цацку, которой вроде бы раньше не было видно. Какой же орк устоит перед соблазном хоть одним глазком взглянуть на что-то новое! Это-то его и погубило. Вглядевшись попристальнее, он немедленно понял, на что смотрит, облился холодным потом и попытался спрятать глаза, но я его уже зацепил.

Вообще процедура исторжения души, да еще и с последующим ее сохранением, была по силам только Высшим паладинам и еще паре-тройке других магов. Но это если пользоваться собственными силами. Я же довольно давно заимел один очень милый камешек, который забрал у одного из тех, кто однажды бросил вызов Зарану, забрал тогда, когда он уже при всем желании не мог бы мне помешать. Камешек, разумеется, запрещенный, так как с его помощью даже самый слабый маг мог вытащить душу почти из кого угодно, но ученикам, Избранным Тьмой, многое позволено.

Я стал аккуратно перегонять его сущность в новое вместилище. Аккуратно по двум причинам – для того, чтобы не повредить душу и чтобы он вполне прочувствовал всю прелесть этого процесса. На его морде почему-то не было написано искренней радости оттого, что теперь он сможет служить мне денно и нощно, но я его еще собирался воспитать. Наконец сей трудный и кропотливый процесс был завершен. Колонна, испуганно замершая поначалу при виде странного действа, вновь двинулась вперед, а я, полюбовавшись тем, как мой новый слуга играл гранями на солнышке, сунул камень в кармашек своей накидки. Может быть, я и дам ему тело. Какое сам захочу. И когда захочу.

Поскольку теперь мы шли уже немалым отрядом,[25] то необходимо было выставлять часовых. Особенно важной такая предосторожность была, когда мы подходили к отрогам гор, которые тянулись к югу примерно на двадцать лиг. В окрестностях постоянно случались стычки, мелкие и не очень, ведь все старались обойти их как можно ближе к горам, чтобы не терять драгоценного времени. Точно так же поступили и мы – ведь о перемещениях крупных сил Светлых ничего не было слышно довольно давно (не к добру, ой не к добру), а если мы не сможем справиться с небольшим отрядом врага, значит, туда нам, неумелым воинам, и дорога.

И точно – при приближении к отрогу дозорные (самые бегучие орки, кто ж им равзаров доверит, зеленокожим) сообщили о появлении на горизонте трех сотен людской дружины, тоже спешащей к оконечности гор. Не одни мы оказались очень умными, решив не ломать ноги по перевалам и кормить собой тамошних обитателей. (В отличие от самих Горных Цепей этот отрог, как и другие, был проходим, но, разумеется, относительно.) Однако отряд людишек был слишком мал, чтобы спокойно расхаживать по нашим, даже не орочьим землям. Это значило только одно – с ними маги.

Я не был уверен, заметили ли они нас – по их поведению нельзя было сказать ничего определенного. Решив рискнуть, я повел свою колонну на перестроение, выстраивая орков на гребне холма, из-за которого мы выходили. Потеряв уйму времени, мои зеленокожие наконец-то решили, где чье место в строю, и потрусили вниз, освобождая место для солдат Ди, которых она решила придержать во второй линии, приказав им вытащить луки. Собственно говоря, мне хотелось ей посоветовать сделать то же самое, учитывая ее особое уважение к стрелковому оружию.

Почти в самом начале движения я заметил шевеление на другой стороне котловины, располагавшейся рядом с холмами, в которые сходила цепь гор. Разведчики врага побежали осведомлять об опасности основные силы, но я со своими полутора сотнями уже встал на середине склона, заняв единственно верную в подобном положении позицию. Противоположный склон котла был выше, но с него до рядов даже моих орков не могли добить и самые мощные луки людей. Дозор не сообщил о наличии у врага эльфов или арбалетчиков, поэтому я был относительно спокоен. Кроме того, мы ждали людей на своей стороне, а им пришлось бы сначала обогнуть последнюю горку, и только потом они увидели бы наши силы и смогли сообразить, что делать.

Как только передовые отряды показались из-за скал, в их сторону немедленно устремился подарочек от Ди – сгусток Тьмы, буквально лучившийся Силой. Мгновенно преодолев отделявшее его от цели расстояние, заряд смертоносной энергии врезался в порядки солдат и немедленно рассыпался облаком искр, которые, конечно, пожгли с пяток людей, но эффект произвели явно не тот, который ожидался. Я подозревал, что маги, уже предупрежденные, поставят блок, но, чтобы погасить подобное заклятие, они должны были быть настоящими мастерами. Ди, правда, совершенно не выглядела обескураженной – похоже, заклятиями такой мощи она расшвыривалась просто для того, чтобы прощупать противника. Мне оставалось лишь молча и яростно завидовать ее резервам.

Но и у меня нашлось чем попотчевать супостата. Конечно же это был один из моих собственных номеров, основанных на тех секретах, до которых я добрался сам, собственным путем. Черпая Силу из Тьмы, за основу я брал стихию, и получившееся смешение оказывалось совершенно непредставимым. Таким-то гостинцем я и угостил врага. Сблокировать его с ходу там, конечно, не смогли, и я насладился красочным зрелищем сгорания не меньше двух десятков воинов. Как я успел разобрать, первыми выбежали стрелки, рассчитывая дать залп и шустро спрятаться за ряды своих. Но вместо того, чтобы стрелять самим, они получили неплохое поощрение своему позыву сбежать сразу.

Повторять свое плетение я больше не мог (маги не умели его отразить, но вот прочитать и расколоть – запросто, после чего, как я полагал, могли бы вернуть мне его), а от заклятий Ди они были защищены, поэтому оставшиеся стрелки беспрепятственно влезли на небольшой холмик, и под их прикрытием начала появляться тяжелая пехота. Шли они довольно неплохо, но вот само качество войск было не ахти. Обычные дружинники-копейщики, не блистающие ни особым умением, ни железной дисциплиной, но способные раскатать орков в их «кольчугах» легко и непринужденно, потеряв не больше трети своих. Размен при численном превосходстве врага совсем неплохой.

Когда все солдаты вылезли из-за гор, взревели боевые рога, и дружинники начали быстро и умело, с выучкой настоящих вояк, перестраиваться. Прошло совсем немного времени, и на мои порядки поползли сразу две сотни, сбившиеся «ежами» и выставив во все стороны копья. Я спокойно наблюдал за всем этим, ожидая, когда же они полезут сначала вниз, а затем вверх по склону. Но оказалось, что это было лишь прикрытие.

Еще во время перестроения я заметил в глубине строя две фигурки в плащах, державшие наготове посохи. На вершине каждого не то что сверкал – горел от сдерживаемой до поры Силы камень. Два мастера – это было плохо, очень плохо. С ними на равных могла поспорить одна только Ди, а мои заклятия хоть и были им совершенно незнакомы, но оказались бы слишком слабы для серьезной дуэли волшебников.

Пока дружина бряцала оружием, отвлекая (как я потом понял) наше внимание, маги тоже решили прощупать наши силы. Один, с вычурным, раскрашенным в синий и белый цвет посохом, внезапно размахнулся, прокричал что-то на неведомом наречии (что-то явно магическое, ибо его голос, многократно усилившись, заметался по котловине) и резким движением вонзил свою палку в землю. Я ясно увидел, как полы его плаща рвануло кверху, словно бы из земли ударил вихрь, и в нашу сторону метнулся сверкающий шар, скрывавший в себе пару десятков молний. Вернее, не в нашу, а в мою сторону, как я успел понять в исчезающе малый промежуток времени. Маги нашли своего истинного врага – нас с Ди – и решили для начала выбить слабейшего, как им казалось.

Как маг Ди действительно меня обходила, но работать со стихиями мне удавалось куда лучше. Недаром я много времени уделял именно попыткам отражения заклинаний. Безусловно, с волшбой такой чудовищной (для меня) мощи я не сталкивался, но общие принципы знал и считал, что смогу противостоять слепой силе разрушения.

Орки увидели только плохо различимое движение над своими головами и поняли, что произошло, только когда их предводитель очутился перед линией, держа над башкой тот самый шар, который только что выпустил дырпцагунный маг. Мохаррный Свет, как же это было трудно! Трудно и больно. Орки, сообразив, что к чему, разразились восторженным ревом. Да, ребятки, именно этого-то от вас мне и надо было – чужая молния все время норовила вырваться и добраться до своей цели, которая теперь была перед ней, и только то, что я незаметно высасывал Силу из зеленокожих, бурно радовавшихся моему успеху, помогало мне держать ее в узде. Но и забирать слишком много я тоже не мог – они еще были нужны мне в бою. Поэтому, пока маги врага стояли, открыв рты (еще бы, такого им никто не показывал), я спешно начал заменять суть заклятия, подменяя ее собственной. Эту область магии многие считали ненужной, так как на подобные манипуляции уходило по нескольку секунд – по магическим меркам целая вечность. Но я угробил немало времени, пытаясь понять, как же это делается, и сейчас сокровенное знание сильно меня выручило.

Самые глазастые дружинники (и, конечно, маги, следившие за каждым моим действием) увидели, как кошмарное отродье Тьмы широко оскалилось, показав полную клыков пасть, и, от души размахнувшись, метнуло заряд обратно, в магов. Разумеется, я привесил к молнии несколько дополнительных смертоубийственных свойств, но чародеи оказались на высоте – плащи им подрало изрядно, сами они остались невредимы. И сразу последовал их ответ, только на этот раз они нацелили его на гребень холма, где осталась со своими Ди. Второй маг очертил внезапно полыхнувшим алым навершием посоха круг прямо в воздухе перед собой, сгреб горсть воздуха и словно бы нехотя бросил его в середину огненного кольца. Пламенный круг немедленно вздулся пузырем, и через мгновения через поле устремился сгусток огня величиной с походный шатер.

Ди поступила еще лучше меня, я, при всей экзотичности своей работы с заклинаниями, так бы не смог. Это был действительно образчик высшего мастерства. По видимому эффекту (самой работы я, конечно, не уловил) я понял, что она сумела в краткие терции времени отыскать скрепы заклятия, которые людские волшебники, не ожидая найти в ней первоклассного мага, оставили на виду. Точно определив момент, когда огнешар находился над одним из «ежей», она мгновенно (не знаю уж как) сломала их, и весь жидкий огонь, наполнявший заряд, излился вниз. Щиты, поднятые наверх для защиты от возможной стрельбы, разумеется, не выдержали магического пламени. Дикий вой сгорающих заживо взлетел вверх и тут же прервался – на месте разрушения шара земля почти мгновенно прогорела на локоть вниз. Остались только стоны обожженных и удушливый запах горелого мяса, заполнивший собой, казалось, всю котловину. На морде Ди появилась усмешка, которую я бы предпочел никогда больше не вспоминать. Но вскоре начались такие вещи, что мне стало не до того, чтобы глядеть по сторонам.

Людские маги убрали глаза со лба и, не обращая никакого внимания на пытающиеся собраться остатки «ежа», решили показать, что шутки кончились. Произвести сей процесс вразумления они решили, разумеется, на мне. Я четко видел, как они взялись за руки, объединяя Силу, затем слитно вонзили оголовья посохов в землю и затянули какой-то мерный речитатив, который я мог заметить только по губам. Уже тогда мне стало понятно, что хорошего ждать не приходится. Затем по навершиям посохов проскочила одна искра, другая, красная, еще две, еще, еще, еще, и, наконец, вокруг них закрутилось целое облако белых и красных искр. И вдруг из этого тугого клуба летящего огня в небо выстрелила плеть, сплетенная из двух ослепительно сияющих нитей – белой и пламенеющей.

Теперь пришла моя очередь подбирать челюсть с земли, чтобы та не наскребла на себя гору пыли. Мохаррные волшебнички решили устроить мне Истечение Стихии! Да что там – уже устроили, причем не одной, а Воздуха и Огня разом! Две самые агрессивные, мощные ипостаси Силы… Проорав нечто вроде: «Все ко мне! Да плотнее, плотнее, гарбаддные дети!» – я, попутно молясь Тьме о благополучном входе в Чертог, начал плести нечто, что, по моим представлениям, должно было защитить меня и орков от того, что ожидалось с неба через несколько мгновений.

Вокруг опустилась завеса, отгородившая меня от большей части магии извне. Похоже, они решили пустить в ход полную, самую мощную степень этой волшбы. С одной стороны, Ди теперь точно не могла бы мне помочь, но с другой – эта завеса оттягивала на себя немалую долю Силы, вложенной в заклятие, и у меня появлялись хоть какие-то шансы сдюжить своими силами.

Тем временем над моей башкой (и над орками, сбившимися вокруг меня) начало учиняться то, из-за чего Истечение Стихии и считали едва ли не сильнее Молота Тьмы. Из двойной нити стало раскручиваться нечто невообразимое, принимая очертания тучи, через которую поначалу просвечивало небо. Немедленно она начала пухнуть, утолщаясь, расширяясь и наливаясь каким-то нутряным багровым свечением. После нескольких секунд интенсивного роста туча заняла собой чуть не полнеба и опустилась рыхлым брюхом так низко, что мне оставалось до нее не больше пяти саженей. Но это было лишь попыткой испугать врага, чтобы тот, дай Свет, помер от страха. Я точно знал, что самое интересное начнется скоро, но не сейчас. И я оказался прав, хотя это был тот самый случай, когда так хочется ошибиться.

Туча внезапно сжалась, поднявшись вновь высоко в небо, по ней прошли судороги, словно бы наружу что-то рвалось (на самом-то деле так оно и было), и наконец началась собственно активная часть чародейства. Став абсолютно красным, облако, внезапно начавшее переливаться всеми оттенками этого цвета, исторгло из себя кольцо пламени, разбежавшееся по небу, и начался ливень пылающих камней, настоящей лавиной низринувшийся вниз. К тому времени я уже изготовил собственное плетение, на скорую руку проверил его и, раскинув получившийся щит, приготовился встретить атаку.

Когда первые метеоры коснулись щита, я понял, что не выдержать шансов у меня куда больше. Хоть я, прекрасно понимая, что спасение в данном случае в бегстве, и двинул прочь из очерченной завесой зоны, но до границы оставалось еще около полутора десятков шагов, и их надо было успеть пройти.

Я все-таки пробился, хотя уже через три шага почувствовал, как волны яростного пламени, текущие по щиту, словно бы сдирают с меня кожу, а затем начинают неспешно наливать все тело палящей болью. Так мы и шли – посередине я (скорее несомый сгрудившимися орками, так как всё, на что меня хватало, – просто держать щит из последних сил, забирая энергию даже из ауры[26]), а вокруг испуганные зеленокожие, опасливо косящиеся на негодующе гудящие и иногда почти гаснущие стены защитного купола. Облегчение, когда мы начали вырываться из зоны буйствовавшей смерти, я только почувствовал – глаза к тому моменту, судя по феерическим ощущениям, давно выгорели. Орки галантно пропустили меня вперед (теперь, когда я держал не весь щит, стало чуть легче), и я первым шагнул на траву, которая даже не обуглилась – завеса плотно держала магию с обеих сторон.

Это стало ошибкой не только орков, но и моей. Я совершенно непростительно для себя забыл о том, что держал щит только против огненной стихии, в то время как воздушная составляющая, несомненно присутствовавшая в чарах, никак себя не проявила. Зато она проявила себя сейчас – очередной шар, лопнувший ближе всего ко мне, взорвался, исторгнув из себя не пламя, а сноп молний, немедля устремившийся к живой цели, благодаря которой они появились, – ко мне. Неведомо как они миновали антимагическую преграду, слились в одну и рванулись спереди. Это был конец.

Нет, не был, понял я, когда меня просто отшвырнуло назад силой небольшого взрыва, произошедшего при столкновении молнии со мной. Истинным эффектом должен был стать поджаренный я, нанизанный на луч смертельной энергии. Понять, что же пошло не так (то есть для меня-то очень даже так!), я смог только после битвы, когда не обнаружил на месте камня с душой самого строптивого орка. Да, его служба была недолгой, но перед своей смертью он спас своего хозяина – конец, в высшей степени достойный для любого раба.

Но тогда я, хоть и не померев мгновенно, семимильными шагами продвигался к этому исходу, потому что тело, истерзанное противостоянием с невероятной мощью, просто отказывалось принимать новую боль. И тут меня выручили те, от кого я этого, строго говоря, не ожидал. Орки, валившие сзади, увидели, как Лу, только что спасшего их, бросило назад и он совершенно явственно вырубается. Тут же несчастный купол, почувствовавший, что ему более не надо ничего держать, с облегчением попытался погаснуть. Но зеленокожие, которые все еще находились под Истечением, не были заинтересованы в таком развитии событий и приняли единственно верное решение: поставили меня на лапы, хорошенько надавав при этом по всем частям тела и вылив на меня содержимое одной из своих фляжек (а надо знать объем их фляжек, чтобы понять, что со мной произошло), но результат был достигнут – я успел подхватить гаснущее заклятие буквально на самом пределе, и крайние орки отделались только впечатляющими пропалинами в шкуре.

Выбравшись на открытую местность (теперь уже предусмотрительно держа купол, в который били молнии), я смог наконец-то сбросить давившее на меня заклятие и перевести дух. Вернее, попытаться перевести дух – нетронутый «еж», крайне удивленный появлением Темных, выживших, как им представлялось, в аду, решил исправить упущения магии сталью и двинул на нас. Так что мне пришлось немедленно хватать оружие и вести своих навстречу. Мельком удивившись, почему не гаснет заклинание, после нашего ухода совершенно обезумевшее, я крикнул оркам: «Товсь!» – и рванул на приближавшийся строй.

Дружинники, почти наверняка одуревшие от подобной наглости, решили стереть сначала глупого Лу, а затем и его прихвостней. Никто, правда, не придал значения ярко сверкавшему синему протазану в лапах Темного, бросившегося в одиночку на сотню, и это стало еще одной ошибкой, совершенной всеми в этот глупый день. Потому что я подпрыгнул, увернувшись от алчно бросившихся вперед отточенных наконечников, и лезвие легко, будто не замечая преграды, пронеслось верхом, срубая торчащие оскепища. Приземлившись на щиты, под которыми кто-то немедля изверг поток отборной брани, я вонзил в них клинок и вскрыл казавшийся неколебимым строй, непринужденно рассекая чудесным оружием и щиты, и доспехи, и тела.

Орки, застывшие было в недоумении, с ревом рванули внутрь строя, который их предводитель пропарывал все глубже и глубже. И вот тут-то, в безумной рукопашной резне, тяжеленные тесаки орков оказались страшным оружием. При «правильном» бое они, безусловно, спасовали бы перед стеной щитов, ощетинившейся копьями, но в схватке грудь на грудь им не было равных. Один взмах зазубренного лезвия весом в полпуда – и вместо одного дружинника сразу становилось два (то есть две половины). Мы прошли весь «еж» насквозь в считаные мгновения, сметая растерявшихся людишек, как ветер сухую солому.

Вырвавшись на простор, я, опьяненный кровью, повернулся туда, где, по моим представлениям, были еще враги, но, оглядевшись, понял, что воевать больше не с кем. Чудовищное заклинание погасло, успев тем не менее сослужить неплохую службу Ди. Она подхватила несколько последних огненных камней и переправила их туда, где на холме были стрелки, и туда, где только-только успел собраться пострадавший «еж». Эффективность была абсолютной – не выжил никто. Верхушка холма, на котором стояли стрелки, оказалась снесена начисто, и даже сама земля там спеклась до состояния стекла. На месте же того строя, который еще в самом начале сшибки так неудачно поймал огнешар, снова резвилось пламя, на этот раз питаясь совершенно бесформенным месивом из стали, дерева и плоти. Поле битвы осталось за нами.

И только через некоторое время мы поняли, куда делись маги. Они, стремясь окончательно разделаться со мной, вложили в свою волшбу слишком много сил, и она высушила их самих до дна, взяв над слабыми людьми верх. Отдав своему творению все силы, чародеи рассыпались горками невесомой пыли, которую уже успел порядком поразнести ветер, когда мы с Ди поняли, что это такое.

Единственная проблема получилась со следом (вернее, глубоченной воронкой) от Истечения Стихии. Земля там превратилась в камень на глубину в несколько саженей, но все бы ничего, если бы не жар, по-прежнему исходивший от ямины. Трава по краям раны в теле земли тлела, изредка вспыхивая там, где были густые пучки. А пожар в Степи – самое последнее дело. У меня сердце кровью обливалось при мысли, сколько несчастных жучков и бабочек погибло от волшбы мерзких людишек. А сколько еще погибнет, если мы не остановим пламя! Поэтому после боя нам пришлось оставаться на месте до самого вечера. В конце концов, Лу мы или нет, мы же должны думать о живых существах.

Глава 5

Никогда не знаешь, что могут учудить союзники. Вот, например, рядом с вами стоит орк с кистенем. Представим, что он не справился со своим оружием и довольно сильно приложил им вас. Безусловно, можно и даже нужно дать ему понять, что вы знаете всю его родню, и некоторых – очень близко, но не убивать же мохаррина! Ведь пригодится. Точно пригодится.

Из книги Грам-Берена «Правила резни», т. 15, «О союзниках»[27]

Весь следующий день мы возвращались к горам, уже обогнув сильно выдававшийся в Степь отрог. Солнце под вечер светило в спину, не мешая идти, и, опускаясь к горизонту, окрашивало все окрестности в багровый, столь любимый горными гоблинами цвет. Ночь сначала робко, а затем все смелее и смелее начала пожирать желтые травы Степи, и когда перед нами встала сплошная стена непроглядной черноты, не пуская дальше, мы остановились на ночлег. Орки развели костры по краям круга, в центре которого расположилось командование: поставила палаточку чистоплюйка Ди и прилег на сухих остях ковыльника я, чрезвычайно удобно пристроив под головой седло. Грызла, хоть и не участвовал во вчерашней битве, все равно был очень полезен хотя бы тем, что не надо было таскать с собой подушку.

Зеленокожие, устроившись кружками вокруг огней, обстоятельно и со смаком вели разговор о пиве и бабах. Я всегда поражался этой их особенности – вперемежку с пивом и вышеупомянутыми бабами они точно будут травить байки о вчерашней битве. («Я вот, например, троих тонкокожих рубанул одним ударом, да чтоб мне, ежели вру!») И реки крови текли по земле, погребая под собой траву, и вместо каждого убитого человека вставали двое…

Силой заставлять их прекращать глупые разговоры я не стал – пусть каждый ложится спать, когда хочет. Могут хоть вообще не спать, если им кажется, что это прибавит сил в завтрашнем переходе. Слушая гогот орков, я предвкушал, как сам завтра повеселюсь. Но я еще не знал, что после той, безусловно знаменательной, ночи некоторые из солдат избегнут печальной участи на собственном опыте узнать, насколько негативно влияет бессонная ночь на состояние воина. Весьма, надо сказать, нетривиальным способом избегнут.

Ну а пока я просто прислушивался к отголоскам боли, медленно затихавшей у меня в груди. Премерзким образом затихавшей, приходится отметить. Она словно бы растворялась в глубинах тела, приветливо помахивая лапкой и шепча «До свидания!», хотя я бы с куда большим удовольствием услышал от нее сакраментальное «Прощай!». Но с ранами, причиненными магией, всегда так. Если вспомнить идеальный конечный эффект той молнии, то я, считай, еще дешево отделался. Да и от Ди в кои-то веки объявилась крупинка пользы – у нее в сумке среди бесчисленных флаконов (на большинстве из которых красовались черепушки и скрещенные косточки самых разных размеров) нашлась баночка, из которой на свет явилось странно пахнущее зелье. Первое мое знакомство с сим лекарством трудно было назвать приятным – мне стоило немалых усилий удержать при себе глаза, решившие удрать по лбу от непутевого хозяина, позволяющего мазать себя подобными декоктами. Но затем наконец наступило облегчение, и теперь, если не смотреть на грудь, в центре которой вольготно устроилось здоровенное черное пятно, эффектно обрамленное буграми оплавившейся чешуи, то почти ничего не напоминало о моей досадной забывчивости. Проворонить вторую составляющую заклятия – это ж надо! Но, по крайней мере, удачей следовало считать то, что я мог подвергать себя упорным моральным самоистязаниям. В конце концов, лучше получить дырку, чем заночевать в Чертоге раньше срока!

Прошло уже около получаса, а мне все не спалось. Полежав еще, я решил прислушаться к себе и понял, что заснуть уже не смогу. Ясное дело, если я просто не буду спать эту ночь, то завтра не смогу весь день просидеть в седле. Поэтому, подумав еще чуток, я решил залечь во что-то вроде транса, не особо полезного, но все же восстанавливающего силы. Строго говоря, пребывание в подобном состоянии имело и ряд преимуществ – в частности, чувства резко обострялись. Вот только для выхода из этого транса требовалось не менее десятка минут. В бою не особо-то применишь. Но тогда вокруг нас не было никого, кроме обычных тварей Степи, неопасных для большого числа воинов. В крайнем случае я мог бы предупредить зеленокожих о чем-то наступающем – говорить-то я мог.

Но, как выяснилось впоследствии, то «наступающее», которое появилось этой ночью, плевать хотело на мои возможности предупреждения.

Где-то к полуночи я уловил слабый лязг, словно бы растворились могучие, целиком выкованные из стали створки. Сказать по правде, я не был до конца уверен в том, что это было мной именно услышано, а не почувствовано, но все же решил проверить (и, как выяснилось впоследствии, это решение было более чем верным). Медленно-медленно, но со всей позволенной мне трансом скоростью я повернул голову к горам, справедливо рассудив, что источник подобного странного шума следует искать в первую очередь именно там, а никак не в Степи. Ну не ковыльник же так грохотал, в конце концов!

И именно на фоне гор я, до предела напрягая зрение, смог увидеть цепочку редких багровых огоньков. Это могли быть только входы во внезапно открывшиеся пещеры гоблинов. Но с чего бы им вдруг раскрывать потаенные ходы в свои каверны ночью, если они и днем-то отпирались с большой неохотой? Да и слишком ярок свет, ведь не Огнь же из горных Жил выбрался наружу… В любом случае столь примечательный факт не должен был остаться без внимания, и я со всей возможной скоростью стал возвращаться в нормальное состояние.

Успев сообщить окружающему миру очень много нового и интересного (разумеется, вполголоса), я наконец-то освободился от пут транса, встал в рост, вдохнул полной грудью и собрался пойти сообщить своей напарнице о чем-то странном, творящемся явно у гоблинов. И тут-то понял, насколько вовремя встал.

Случившееся далее напомнило мне один пренеприятнейший эпизодец из моей не самой впечатляющей биографии. Непосвященному понять все тонкости того мерзкого случая будет нелегко, но я все-таки постараюсь. Вышло так, что мне пришлось пересекать вброд одну небольшую речку. Пересекать очень быстро, так как за мной спешили чрезвычайно заинтересованные во мне личности. Уже почти выпустив меня на противоположный берег (я стоял по колено в воде), вроде бы тихая и спокойная речка решила спешно исправить свое упущение, каковым она, без сомнения, посчитала беспрепятственное пересечение мною ее мелких вод. Почуяв неладное за спиной, я обернулся. Мне как раз хватило времени, чтобы понаблюдать за красочно обставленным появлением на сцене нового действующего лица – аквауста (в просторечии – водяного элементаля). Я думаю, излишне намекать, что я не был рад новому актеру. Но это странное существо явно решило сыграть роль радушного хозяина и, вспенив волны, через мгновение дружески облапило меня. Возможно, это было сделано из лучших побуждений, дабы продемонстрировать мне всю глубину внезапно вспыхнувших чувств к дорогому гостюшке (хотя кто их поймет, ничейных[28] тварей?), но ощущения, когда на тебя со всех сторон наваливается многотонная масса воды, норовящая поплотнее прижаться, воистину феерические. Пожалуй, не стоит упоминать о том, как я выбрался из сложившейся ситуации (вернее, сколько воды мне пришлось выпить за здоровье «почтенного хозяина», и вправду решившего выразить мне свое почтение), потому что важным в данном случае было то, что ощущения от той памятной встречи почти целиком повторились.

На горло легла мягкая лапа, чрезвычайно нежно начавшая меня душить. Как это происходило, при том, что вокруг не было ни грана магии, для меня оставалось тайной. Да и внешнего давления, как я потом разобрался, не было и в помине. Зато присутствовал какой-то странный гул, не слышимый ухом, но ощущаемый буквально всей шкурой. Чешуйки решили спрятаться одна за другую и заходили совершенно сумасшедшими волнами. Одновременно с этим стало резко теряться чувство реальности. Вокруг словно бы разливалась Тьма, но не льдисто-холодная, родная, напоенная магией, а словно бы лишенная всей своей разрушительной сути. Зато взамен получившая удушливый жар, подобный которому стоит обычно в горных подземельях, жар, но не жизнь. Мало приятного, когда вокруг тебя обвивается труп, а особенно неприятно – когда это труп магии.

Поскольку тело почти отказалось мне повиноваться, все, что я мог делать – заниматься отвлеченными умозаключениями, основываясь на полученных впечатлениях. Похоже, я оказался прав. Судя по всей гамме испытываемых мной ощущений, эта странная ситуация действительно была делом лапок гоблинов. С этим знанием мне явно предстояло стоически сойти в могилу, так как вокруг меня скручивался как будто тугой кокон, тогда уже едва-едва пульсировавший в такт ударам сердца, которое словно бы еще разгоняло тугие объятия странной Тьмы без магии. Из последних сил, правда, разгоняло, и мне уже был четко виден тот миг, когда эти силы кончатся. Одновременно с тем, как окружающее (язык не поворачивался назвать ту мерзость как-то по-другому) захватывало все новые области моей ценной тушки, все усиливалось чувство иссушающего страха того рода, который как раз и превращает ветеранов в новичков, бегущих от горного тролля.

Но почти в следующий же миг я понял, что это не конец. Внезапно ожила магия, древняя, кровавая, но истинно Темная. Через несколько секунд стало ясно, почему так произошло. Протазан за время транса успел хорошенько впиться мне в спину, и я закинул назад лапу, чтобы его поправить. И вот тут-то меня и захлестнуло. Разумеется, в суматохе тех малоприятных событий, обрушившихся на меня, я совершенно забыл про простое желание почесаться и поправить железяку. Но даже при условии, что я не чувствовал своих конечностей, они некоторое время продолжали выполнять те функции, которые были им даны. Поэтому моя лапа, призванная изменить положение оружия, двигалась ему навстречу. Поелику я ее не контролировал, вполне логично оказалось предположить, что очень скоро несчастная ладонь напоролась на лезвие, которое я по странному наитию не стал зачехлять. В конце концов, Степь же вокруг, да и людишки пошаливают…

На самом-то деле мне следовало только радоваться тому, что на мне появился очередной шрам. Ведь только благодаря этой ране я смог в буквальном смысле обойтись малой кровью. В противном случае мне, боюсь, было бы уже все равно. Кровь, попавшая на клинок, оказала самое благотворное влияние на ход событий. В бой включилась сила древнего оружия, хвала Тьме, на моей стороне. Правда, для ее активации пришлось лить на лезвие собственную сущность (исключительно по случайности, но никак не глупой), что в бою, когда нужна каждая капля сил, обычно неприменимо. Но в ситуации, когда вокруг тебя мертвая суть стихии, настроенная совсем недружелюбно, выбирать не приходилось.

Ко мне почти мгновенно вернулась власть над собственным телом и чувствами. Но несмотря на этот, безусловно, отрадный факт, видно было все равно плохо. Я вытащил из-за спины протазан и уставился на него и на только что порезанную лапу, как будто впервые их увидел. И ведь было на что посмотреть – через всю ладонь тянулся тонкий шрам, выглядевший так, словно это был рубец самое меньшее двухлетней давности. Мгновением позже я поднял глаза и уставился на все тот же полог мертвой Тьмы, на котором играли багровые блики, практически не дававшие света. Но свою лапу я видел довольно четко. Посмотрев на протазан, я, почти не удивившись, увидел разгорающееся голубое сияние, шедшее как будто из глубины клинка. Именно этот свет и разгонял сейчас навалившиеся было на меня тенета. Я снова посмотрел на лапу. Судя по величине шрама и легкой мерзкой слабости, гулявшей по всему телу, крови вылилось немало. Осененный внезапной догадкой, я наклонился и внимательно осмотрел траву у себя под задними лапами, подсвечивая все ярче светившимся оружием. И второй раз я не удивился, не увидав на ней ни капли жизненной влаги. Почему-то в тот момент мне показалось совершенно логичным, что оружие, в бездне скрытых его свойств я теперь не сомневался, впитало в себя пролитую кровь и вернуло займ сторицей. Но то, что у меня все наладилось (Тьма над головой, словно прочитав мысли, отозвалась негодующим рокотом), совсем не означало, что со всеми остальными все так же хорошо (в непрекращающемся рокоте явно прорезались злорадные нотки). Когда я подумал о других, меня словно бы обожгло. Орки! Ну и, возможно, Ди, хотя орки важнее.

Но бегать со своим протазаном и отгонять навалившуюся дрянь, собирая под защиту кокона воинов, я не мог, просто не знал, куда бежать. Хотя в полудвинутом Лу, заполошно мотающемся со светящимся клинком по лагерю (вполне возможно, с целью изобразить Тятьку Бурана[29]), было что-то… этакое. Пока я судорожно разгонял мозги, пытаясь что-то придумать, протазан наконец-то разгорелся, запустив в дело свою собственную магию. Похоже, я действительно неплохо напитал клинок, если он оказался способен на подобное. По лезвию забегали белые искорки, довольно быстро слившиеся в нити, не только заплясавшие теперь по самому протазану, но и шустро перебежавшие на меня. Ничего, кроме легкой щекотки, они не вызывали (это если не знать, как я не люблю щекотку), просто бегали по всему телу, устраивая неплохую иллюминацию. Прикинув, как это должно выглядеть со стороны, я уверился в том, что, будь тут детвора, от обязанностей Тятьки отмазаться мне бы точно не удалось.

Тем временем у оружия явно были какие-то свои планы, потому что ярко-белые нитки, постепенно наливаясь мощью, которую я чувствовал, но не смог бы применить, внезапно словно бы спрыгнули с меня, образовав в воздухе светящееся кольцо. Сам я эгоистичному оружию был явно нужен только в качестве подпорки для его собственного плетения. Но зато меня утешала мысль, что я умею говорить, а клинок нет, и хотя он мне, конечно, сильно помог, кто сделал основную работу? Ну разумеется, ведь вы же у меня умные. Как мне повезло, однако… Тем более что завеса этой мертвой Тьмы, похоже, давила всю магию, так что даже Ди не сумеет ничего разнюхать. Это при условии, что я ее спасу. Хотя, похоже, придется.

Оторвавшись от мысленного созерцания радужной перспективы получения ореола «сохранителя всея экспедиции», я обнаружил, что заклятие пляшет вокруг меня «Ковылинку»,[30] кашляет в кулак и проводит прочие мероприятия с целью завладеть моим вниманием. Быстренько пробежавшись по цепям странного плетения (разумеется, не разобрав половины, только ррыт от меня кто дождется этого признания!), я с горем пополам уразумел, что от меня требовалась не только Сила, но и некоторый набор активных действий, без которых волшба, похоже, просто встала. Злорадно ухмыльнувшись наглому предмету боевого обихода (что вызвало целую волну разрядов в кольце огневых ниток), я, не особо представляя, что от меня требуется, попытался просто расширить колечко, решив применить к нему свои познания в альтернативных отраслях магии, как мне казалось, справедливо рассудив, что именно это и может помочь.

Лучше бы я этого не делал. То ли заклятие за время вынужденного бездействия основательно поднакопило сил, то ли оно изначально было чересчур мощным (чего я, разумеется, не заметил), но… превеликая Тьма и боевые мохарры! Как оно дырпцагнуло! Мерзостный протазан, получив от меня необходимое вложение, снова сам занялся всем магическим действом. Мне оставалось лишь утешаться тем, что и я тоже еще на что-то годен, и тихо пускать слюни, с завистью глядя на то буйство, с которым спущенное с цепи заклятие разносило все вокруг. Это, хвала Тьме, касалось только сгустившейся завесы и ни в коей мере орков. Правда, я был бы только за, если бы заклятие дало осечку один, всего лишь один раз… Думаю, вы понимаете, о ком я.

За несколько секунд обдумав перспективу покончить с порядком надоевшей стервой под прикрытием действия запредельной волшбы, я (не без сожаления, надо сказать) распростился с этой заманчивой мыслью и пошел производить краткую инспекцию лагеря. Никто еще не пришел в себя – странное воздействие, вызванное, похоже, именно тем низким гулом, который все еще отдавался у меня в корнях клыков, свое дело знало крепко. Увидев столь отрадную картину, как Ди, без сознания лежащая на земле, я какое-то время боролся со жгучим зовом сознания, нашептывающим что-то вроде: «Ну хоть ятаганом-то дырпцагни ее, родимую!» Несмотря на все позитивные последствия подобной линии моего поведения, иметь в команде квалифицированного мага, пожалуй, было куда важнее. А вот когда преимущества спокойной жизни перевесят ее умение… Честно, мне будет ее очень жаль. Возможно, я буду даже плакать, полируя клинок. Такую сталь затупила, зараза!

Тем временем сорвавшаяся с поводка волшба раскрутила огромное кольцо белого огня вокруг лагеря, отогнав душную паутину подальше. Та отчаянно сопротивлялась, не желая расставаться со столь, казалось бы, гарантированно полученными жертвами. Но заклятие было не остановить. Всего через несколько секунд оно замкнуло купол над нашими головами и всем попыткам мертвой Тьмы добраться до нас пришел конец. И буквально тут же я ощутил, как словно бы исчезло что-то почти незаметное, не в силу вящей бесполезности незаметное. Такое бывает, когда какая-то дрянь крепко присосалась к ощущениям, и ее начинаешь воспринимать почти как часть себя. Но, мохаррный Свет, как же хорошо бывает сбросить этот груз!

Из того факта, что одному Лу вдруг стало очень хорошо, я сделал два важных вывода. Во-первых, несмотря на всю кажущуюся независимость магии протазана от меня (разумеется, исключительно глупого), моя помощь ей все же требовалась. А во-вторых, судя по наступившему облегчению, исчезло то, с чем это бешеное заклятие боролось – странные тенета. Проверить свои догадки у меня не было почти никакой возможности – вокруг по-прежнему выделывала коленца магическая завеса, и конца-края сему безобразию видно не было. Предоставив оркам и тем более Ди приходить в себя самостоятельно, я уселся поудобнее и стал ждать окончания захватывающей сцены.

Ждать пришлось недолго, причем по результатам мне сразу стало понятно, почему это странное заклятие не спешило прекращаться. Поелику в пределах лагерного круга я в полном сознании был один, то многослойная волшба быстренько словила эманации большинства, желавшего если не быстрой смерти от нахлынувшей феерии (подозреваю, что зеленокожим это живо напомнило похмелье), то освежения точно, и пригнала им на место это самое «освежение» в виде небольшой грозовой тучки с ближайшей горы. Под конец краткого, но мощного ливня состояния мое и их разнилось приблизительно так же, как и к началу, с той лишь разницей, что теперь они были бодры и полны сил, а я продрог и был готов их всех убить. Но в условиях острой нехватки парных лап в бою мне пришлось удовлетвориться малой местью – побыстрее отправиться спать, подчеркнуто игнорируя направленные на меня вопросительные взгляды.

Довольно скоро ко мне подобралась до нитки мокрая Ди, по-видимому, терзаемая совершенно несвойственными ей чувствами – благодарностью и неуверенностью. Попытавшись робким голосом спросить про случившееся (в ответ на что я, разумеется, лишь громче захрапел), она поняла всю бесплодность своих попыток и убралась восвояси, решив, как я надеялся, не докучать мне более расспросами.

Наутро все были невыспавшиеся, а потому злые. Самая злая, взгромоздившись на своего равзара, стоявшего с видом полной покорности судьбе и только тоскливо морщившегося при особенно забористых переходах речи хозяйки, громогласно вещала что-то о «примерном наказании», «мерзких коротышках»… ну вот, пожалуй, и все приличное. То, что она смогла догадаться, меня не удивляло, как и то, что теперь она собирала небольшой карательный поход. Причем, что самое плохое, она в этом деле явно преуспевала – перед новоявленной разжигательницей розни между Темными собралась куча орков, одобрительным ревом встречавшая те самые заковыристые обороты речи, от которых так коробило несчастную скотину. Удивительно, ведь, раз морщилась, значит, понимала! Не зря болтали, что она над ним опыты свои мерзючные ставила, ох не зря…

По здравом размышлении я порешил, что дуром лезть и переламывать ситуацию в правильное (то есть мое) русло не стоит, и спокойно стал собираться. Разумеется, до этого совершив небольшую экскурсию за пределы лагерного круга, где, после недолгих поисков, нашел то, что мне требовалось. Вещественное доказательство, точнее, убедительство.

Как раз к тому моменту, когда я аккуратно собрал и увязал все вещички и влез на своего равзара, возбуждение толпы достигло своего апогея. Это почувствовал не я один, моя компаньонка-подстрекательница парой последних фраз уже сподвигла было крепколобых зеленокожих на «ратный подвиг» по приструнению пещерных жителей, но тут неожиданный форс-мажор снова спутал ей все карты. Разумеется, это был я, и, разумеется, я не упустил случая полюбоваться на гримасу огненно-чистой ярости, появившуюся при этом на морде у Ди.

То самое вещественное доказательство, описав эффектную дугу, шлепнулось прямо посреди разгоряченной толпы, распространяя вокруг себя характерный (но пока еще слабый) душок. Самые бдительные и глазастые заметили гадость еще на подлете, а более нерасторопных мне пришлось расталкивать вспухшим куполом – моему наглядному пособию требовалось жизненное (хе-хе) пространство да круг побольше, чтобы зрителей было максимум.

– Орки добрые. С добрым утречком вас.

Честное собрание недоуменно примолкло в ожидании того, что им скажет новое действующее лицо.

– Как я вижу, собрались вы в пещеры темные, струнить коротышек глупых да наглых. (Я нарочно избрал такой, довольно древний стиль изложения, заставляет разбирать смысл, а там, глядишь, и дойдет.)

Сама провокаторша стояла на равзаре прямо напротив меня, смотрела на меня поверх толпы и молчала, ожидая аргументов. За последней фразой последовала небольшая пауза, которой не преминул воспользоваться здоровенный бугай, рассекший толпу плечом и вылезший вперед.

– А че, ну и пойдем, славушку добывать! – С этими словами он вскинул вверх лапу, и орава орков, до этого терявшаяся в догадках, увидела хоть что-то понятное и ответила слитным ревом. – А хто, понимаешь, – последовало смачное шмыганье носом – мешать станет, того мы и попросим в сторонку отойти, а то и невежливо.

Единственное объяснение подобной разговорчивости могло заключаться в том, что он чувствовал за спиной поддержку донельзя озлобленной, но молчавшей Ди. Только поэтому (ну, и еще потому, что пара лап в бою всегда пригодится) я не стал его убивать. Вместо этого просто вынул из-за спины протазан и приставил ему к горлу, разумеется, со скоростью, доступной только Старшим расам. Он, поди, и движения-то самого не углядел, бедный. Зато изумленно уставился на синее лезвие, словно бы из ниоткуда появившееся у его шеи. Хозяин страшного оружия, легко державший тяжеленный протазан в вытянутой лапе, мило улыбался, показывая все сорок острейших клыков. Почему-то у меня было чувство, что моя улыбка, имевшая целью исключительно ободрить зеленокожего, отнюдь не добавляла ему душевного спокойствия.

– Ну могу указать тебе на две довольно серьезные ошибки, допущенные в ходе построения цепочки логических умозаключений. (Свет, мне самому эта эльфийски заумная фраза далась недешево!) – Острие клинка слегка качнулось вверх-вниз, проследив могучий кадык заметно нервничавшего орка. – Итак, первое – где живут гоблины? Ну отвечай!

– В пещерах. – Несмотря на весь страх, он нашел в себе силы не пустить в голос и толики дрожи. Это было достойно уважения.

– В пещерах. Отлично, просто замечательно! Я так думаю, что вы решили полезть туда за ними, да? – Дождавшись осторожного кивка, я продолжал: – Вот умничка, все знаешь. Наверное, вы знаете, как воевать в пещерах, тем более с теми, кто жил там всю жизнь, правда? – Этот вопрос был адресован уже всем. Ди кусала губы, ибо крыть было нечем. – Вижу, что мастеров пещерных боев тут нет. Как я и предполагал. Но вы все, конечно, знаете, что такое гоблинские арбалеты и на что они способны, не правда ли? А о том, что гоблин запросто может спрятаться в скальной щели над проходом вместе с этой замечательной смертоубийственной машинкой, вам тоже известно? – Энтузиазма в толпе стало наблюдаться заметно меньше. Некоторые начали недовольно коситься на Ди, с мрачным упорством смертницы ждавшей продолжения. – А, вам мало? (Лично я был уверен, что и так хватит, но доказательство, по-прежнему благоухавшее средь кучи орков, требовало пояснений.) Давайте тогда разберем необычные условия. Против вас могут запросто применить то веселенькое средство, которое нынче ночью так славно пело вам колыбельную. Прошу почтеннейшую публику обратить свое внимание на образец, представленный в центре круга. Это я подобрал только что за пределами лагеря. Наверное, вам понятно, что действие того впечатляющего оружия, с которым мы столкнулись этой ночью, распространялось не только на наш лагерь. Уделите особенно пристальное внимание тому интересному факту, что у данного экземпляра (Свет, у меня уже от этих заумностей голова кипит!) наблюдается непривычное увеличение зрительных органов. Как вам, должно быть, известно, у степневок-ковыльниц[31] глаза обычно находятся не на лбу и занимают точно не половину морды. Я приписываю этот странный факт действию нашего ночного посетителя, если можно так выразиться. Можно представить, что приблизительно то же случилось бы с моими слушателями, задержись они под действием интереснейшего явления неприродного характера. Умилились? – Толпа мрачно молчала. – Ну а ты, чудо мое? – ласково обратился я к орку, по-прежнему боявшемуся шелохнуться. – Все еще охота идти славушки пытать, душенька?

– Н-нет, – с большим трудом выдавил из себя зеленокожий. Неясно до конца, что же все-таки на него подействовало: мои доводы или поощрение, болтавшееся у его шеи, но результат был налицо – самый наглый орк был сломлен. Вот что значит правильно подобранный арсенал доказательств!

В честь знаменательной победы я сообщил ему, что настроение у меня резко улучшилось, и, широко размахнувшись, убрал протазан за спину. Разумеется, с той же, доступной только Старшим, скоростью. Затем толкнул пятками Грызлу и поехал прочь от совершенно шалого орка, со странной улыбкой ощупывавшего шею.

При виде столь «неопровержимых» доказательств собрание утратило всякую охоту производить хоть какие-то действия по отношению к гоблинам. Будь они меньше ошарашены, им могло бы прийти в голову, что я просто убил несчастную степную зверушку хитроумным заклятием, но что-то подсказывало им, что это не вранье. Поворчав немного для виду, орки разошлись собирать вещички и выстраиваться для марша. Единственное, что меня волновало, так это то, хватит ли у Ди ума признать собственную неправоту. Но, внимательно посмотрев на скорбное выражение ее морды, я понял, что, похоже, хватило.

Становище родов появилось внезапно, в том месте, где его не должно было быть. И это была стоянка именно двух родов. При мысли о том, что может заставить объединиться не очень-то дружелюбные ветви Лу, ноги сами понесли меня к Ди, чтобы она проверила, не хотят ли нам устроить столь же горячий прием, как и в Ширре. Несказанно пыжась от свалившейся на нее чести (правда, было видно, что ей и самой неуютно), новоявленная предсказательница долго сидела, приложив пальцы к вискам, а затем ответила, что ничего подобного не чувствует. Прозвучало это заявление не слишком уверенно, но за неимением лучшего пришлось воспользоваться полученной информацией. Другими словами, сунуть голову в пасть зюру.[32]

По мере приближения к объединенному лагерю становилось понятно, что роды готовы к осаде – повозки были составлены в кольцо, проемы занимали боевые щиты, разложенные в крепостное положение.[33] Неприятное чувство, поселившееся где-то в… ну, в общем, нехорошо мне было, еще усилилось. При мысли о том, что же действительно могло заставить эти два рода принимать такие меры обороны, у меня возникало разве что нервное хихиканье и жгучее желание не подбираться к столь веселенькой вещичке ближе чем на десяток лиг.

Но все обошлось. Во всяком случае, так нам показалось с самого начала. Оставив орков топтаться снаружи становища и пробравшись мимо злобных воинов, не пожелавших ответить на недоуменный вопрос: «А что тут у вас происходит-то?», а просто направивших нас в сторону площади, мы пошли в указанное место. Видно было, что у объяснявшего дорогу язык чесался послать нас еще куда-то, но, хвала Тьме, он этого не сделал, иначе бы не избежать большой крови.

Едва выйдя на площадь, мы остолбенели. Нет, я, конечно, знал, что нас будут встречать, но даже горный ежик не мог себе представить, что для этого соберутся все старейшины. Они тоже казались не добрее стражников, но, несмотря на ранний час, явно не с недосыпу. Похоже, все это было как-то связано с тем странным обстоятельством, что оба рода кочевали вместе. Ну что ж, во всей этой кутерьме был один бесспорный плюс – все шло к тому, что двух маленьких бедных Лу пожалеют и наконец-то скажут им, что же все-таки происходит.

– Да, ребята, повеселились вы на пути сюда знатно, а главное – почти не опоздали. Хотел бы я сам в ваши годы так уметь! – без долгих приготовлений начал сидевший посередине Старейшина в родовой короне Хазар. (Интересная была конструкция из тоненьких рожков какой-то твари; и ведь видно, что не просто побрякушка.)

Ди от такого приема скривилась, а я сразу преисполнился готовности простить старику внешнее недружелюбие. Он был действительно неординарной личностью, если сумел наплевать на церемонии там, где этого требовали обстоятельства.

– Надеюсь, вы не учините здесь такого же первоклассного погрома, как в Ширре. – Тут он махнул – на землях рода потребовался бы конус паладинов, чтобы учинить «первоклассный погром». – Но мы постараемся не раздражать вас без крайней надобности. Да, мы готовы вам помочь. Но и нам…

Дед мне, безусловно, очень нравился, но упоминание о том, чего я так боялся – условии получения помощи, – чуть не вывело меня из себя. Быстро овладев собой, я не стал психовать, а решил сделать то, что он мне сам вроде как разрешил, начав разговор о деле сразу, без умных предисловий. Я хорошо знал пределы своих возможностей и сейчас намеревался пробежаться по самому краешку – решил перебить старшего.

Глава рода, похоже, вознамерился с лихвой вознаградить себя за потерянный церемониал в начале беседы, затянув длиннейшую речь, имевшую очень и очень отдаленное отношение к собственно теме беседы. Поэтому я плюхнулся на песок, скрестив задние лапы, и заявил:

– Старейший, ну почему снова какие-то условия? Вы разве не хотите способствовать делу Тьмы? Вообще-то у нас план из самого Айсграда, который вы, похоже, хотите сорвать. Или, может, вы враг Темного народа? Тайный шпион Света?

Все присутствовавшие на площади замерли, причем большинство, как я подозревал, совсем не от изумления, а от интереса – подобные выходки обычно заканчивались вызовом на дуэль, а посмотреть на славный бой истинному Лу всегда интересно. Пожалуй, я один не нервничал по этому поводу – просто успел всмотреться в глаза Старейшины и увидел там тщательно укрытую усмешку. Похоже, старик бы расстроился, не выкинь я чего-нибудь вроде этого.

Рыкнув для порядка (только я разобрал там одобрительное кряканье), он встал с резного кресла, на котором сидел, и продолжил речь, медленно прохаживаясь туда-сюда по помосту. Хвала Тьме, теперь он не отвлекался.

– Да, мальчик (самому-то ему на вид было не меньше сотни, так что он имел полное право так говорить), ты нетерпелив. Но это даже и неплохо, сам в твои годы таким был. Ну что ж, хочешь сразу к делу? Изволь. Ежели драгой гостюшко соблаговолит развернуть голову на север, то увидит там горы. – Я даже не скосил глаз в ту сторону. Не увидеть, а главное, не почувствовать там гор мог только слепец. – Так вот, мы кочуем в основном в виду Горной Цепи, и из-за этого на нас и сыплется большая часть напастей. Помню, как к нам забрел панцахен[34] (я только присвистнул – ну и зверушки же к ним забегают!)… хотя, в общем, это сейчас неважно. Нынешний обширный куль проблем тоже выпал со стороны гор. Вы заметили цепь обороны и то, что мы объединились с Дирд. – Старик не спрашивал, он утверждал. – Так вот, только так мы можем выстоять против того, что на нас сейчас катится, и даже при подобных мерах нам не хватает сил, чтобы покончить с напастью раз и навсегда. На нас нападают кобольды.

Честное слово, первое, что мне захотелось сделать, – по-тихому смыться подальше. Затем пришло желание убить старого маразматика за то, что он задержал нас довольно долго, чем помешал удрать на относительно безопасное расстояние. Потом (в третью, в скобках прописью – в третью очередь) пришла мысль, что родовичей оставлять на растерзание ожившим каменюкам тоже не стоит. Еще через секунду я с сожалением понял, что помогу им. Хотя, право же, не стоило – так долго тянули перед тем, как объяснить суть дела…

Кобольды. Как я уже сказал, ожившие камни. Классический кобольд – это камень, камень и еще раз камень. Один здоровый булыжник, из которого торчат четыре разного размера лапки, и один булыжник поменьше, который крепится к первому на тонкой каменной шее. Останки кобольдов не раз изучали, но всегда приходили к одному выводу – камень (100 процентов). Откуда и как они появлялись, неизвестно. Но вот результаты их появления, увы, были налицо, и результаты совершенно неутешительные. Ближе к ночи толпа этих созданий вываливается из пещер, размахивая обломками сталактитов, и шустро двигает в направлении ближайшего жилья, аккомпанируя себе истошным верещанием. Чем они верещат – еще одна тайна. На голове у них есть два тусклых желтых глаза (каменных), под которыми расположена пасть непонятного назначения – ведь у них нет ни желудка, ни легких.

Эту орду обычно ведет самый большой и тяжелый каменный болван – аж с двумя головами и шестью лапами. Лучше всего истребление этих тварей продвигается с помощью магии, но и сталь тоже сойдет. Правда, единственное уязвимое место у них – та самая шея. Но с отрубанием кобольду маленького булыжника есть две основные проблемы. Во-первых, монстр не будет стоять на месте, пока вы пытаетесь провести профилактическую ампутацию (а сила удара у камня – это нечто!). А во-вторых, – кобольд отлично знает об уязвимости именно этого места и все время прячет шею в воронку большого камня. Так что, по здравом размышлении, связываться с ними – себе дороже.

Старейшина, видя нашу склонность согласиться, радостно потер лапы и спросил, сколько солдат нам потребуется. Я посмотрел на Ди и понял, что она разделяет мою точку зрения. Теперь была моя очередь удивлять старика.

– Солдат не нужно. Мы пойдем вдвоем.

Его реакция была вполне предсказуемой – он выпучил глаза и выдавил:

– Но ведь это же…

– Да, верно, это то же самое, что лезть туда той парой сотен, которые вы можете предложить, – то есть чистое самоубийство. Но у нас хотя бы будет шанс проскользнуть незамеченными.

– Ну что ж, идите. Да поможет вам Тьма. Хотя мне кажется, что вы либо излишне глупы и самоуверенны, либо действительно на что-то способны.

– Ну а мне кажется, что второй вариант нравится мне куда больше.

Свет, мне действительно хотелось бы в это поверить! Но пока…

– Ди, нам, похоже, придется прикрывать друг друга. Если что-то…

– У меня особой радости это тоже не вызывает. Так что будь поаккуратней – я не трону тебя, только пока мы выполняем эту просьбу.

– Взаимно.

Как вы думаете, что я услышал в ответ? Ну конечно, шипение дикой кошки. Она еще мне не верила!

Глава 6

Запомните – самое опасное чувство – это чувство уверенности в том, что хуже уже не будет. Главное – не поддаваться ему. Ведь жизнь все время учит излишне уверенных героев, что хуже может быть всегда, и методы выбирает, прямо скажем…

«Наставления молодняку», т. 3, Секретная Библиотека Айсграда

На выходе из лагеря, видимо, по приказу Старейшины, здоровый стражник вручил нам карту известных пещер кобольдов. Н-да-с, если в родах стали учить бою так же, как и искусству себя вести, то победа Света не за горами. У самого Старейшины морда была совершенно непроницаемая, и свое мнение о нашей авантюре он сообщил вслух только потому, что был совершенно уверен – мы и так его знаем. А вот на морде того детинушки, что всучил нам потрепанный листок пергамента (эльфьей кожи, конечно), просто ярким магическим пламенем горели его мысли о паре самоубийц. Впрочем, взглянув на пергамент и увидев там редкую вязь дрожащих линий, тянущихся (я спросил масштаб) не более чем на четверть лиги, я его понял – с точки зрения столь посредственного вояки наш поход был тем самым самоубийством. Мне пришлось схватить Ди за лапу, чтобы та (в порыве праведного гнева) не учинила с болезным чего худого – она тоже поняла всю глубину заблуждения стражника и решила исправить оное немедля. Своими средствами.

Ученики Зарана могут больше, чем какие-то рядовые воины! Ну то есть мне хотелось бы в это верить.

Да, оптимизм, конечно, воину необходим как воздух, но бывают ситуации, когда несравненно полезнее было бы вкатить себе хорошую дозу здорового пессимизма. Почему-то мне начинало казаться, что нынешнее положение как раз из таких. Мерзкое чувство радостно взвыло, когда мы наткнулись на маленькую тропку, кое-где усеянную каменной крошкой. Идти по месту передвижений кобольдов было не очень приятно, поэтому мы, не сговариваясь (как бы мы это сделали, вообще не разговаривая, а?), взяли вправо. Свет, лучше бы мы этого не делали. Через десяток саженей мы выбрались уже не на тропку, а на настоящий торный путь! Тут уже одной каменной крошкой дело не ограничивалось. Кобольды обычно передвигаются, сбившись в кучу, и оставляют после себя немало самой обыкновенной щебенки. Но тут этой щебенки хватило бы для того, чтобы замостить дорогу от Айсграда до Леса! Светов Старейшина! Как он, однако, благоразумно удержался от того, чтобы сообщить нам истинные размеры угрозы! Слово помочь уже было дано, и отказаться мы не могли, но меня на мгновение взял соблазн сделать с одним хитрым Лу кое-что интересное до выполнения просьбы.

Судя по выражению морды Ди, ее одолевали столь же противоречивые чувства. Поэтому, стараясь избежать опасности хоть в чем-то с ней согласиться, я преувеличенно бодро вскочил и потопал к горам, предварительно выбросив из головы все соблазнительные мысли о справедливой расправе. Отступать было некуда.

Через полчаса отличного пути по плотно утоптанной и посыпанной гравием дорожке (правда, не хотелось думать, чем такой масштаб вторжения обернулся для сородичей) и остервенелого карабканья по скалам, подходящим явно только для самих кобольдов, мы добрались-таки до устья пещеры. Навстречу дул слабый ветерок, оставлявший во рту настолько мерзкий привкус, что сразу становилось понятно – пещера соляная. Не самое приятное, но выбирать, похоже, не приходилось. Ветер одновременно нес в морду что-то неуловимо странное, но это-то было как раз к лучшему. Я бы куда более насторожился, если бы в пещере, откуда лезут кобольды, не было ничего странного. Правда, как выяснилось потом, насторожиться все-таки стоило…

Предоставив Ди самой разбираться со всякими заклятиями поиска и видения, я, держа наизготове протазан, двинулся вглубь. Через пару секунд меня словно бы неплохо отоварило сверху чем-то тяжелым, но одновременно я стал чувствовать куда дальше. По мне, лучше бы она оставила эту свою магию при себе. От гудящей головы мое умение вести бой совсем даже не увеличивалось.

Через сотню саженей свет за спиной пропал вовсе, оставшись за парой крутых поворотов, одновременно с этим и голова почти прошла. Что заставило меня несколько пересмотреть мои взгляды на наложенное заклятие. Вот только ррыт я ей скажу, что благодарен!

Даже когда она, пользуясь не распространенным на меня (а то вообще бы расплющило) заклятием Дальнего Поиска, сообщила о находящемся в полустах саженях странном каменном завале, мое убеждение не было поколеблено. У меня и так было немало дел именно по моему профилю – определить силы противника и разработать атаку, которую затем осуществить. Ученик Зарана воюет с камнями! С ума сойти!

Максимально осторожно я пробрался поближе, прячась за многочисленными сталагмитами, и увидел ласковое желтое сияние, которым разгоняли тьму пятеро кобольдов. Судя по всему, этот заслон стоял здесь для обнаружения дерзких, после чего несколько разведчиков со всей отведенной им скоростью ломанули бы вглубь поднимать тревогу в силу вящей неспособности оживших булыжников колдовать. Но именно столь раннего обнаружения мы допустить не могли. Поэтому выход был только один – скрепя сердце отдать Ди возможность разобраться с первыми кобольдами.

Я вернулся обратно и изложил свои соображения о ситуации. И тут… Может, она специально меня спровоцировала, но я не удержался, заметив злорадный огонек в ее глазах, и изложил теперь уже все свои мысли, чем практически развязал ей лапы. Ну разумеется, она всегда была умной и немедленно сообразила, какой подарок я ей по дурости своей преподнес. Не знаю, что она при этом думала, но отыграла все просто превосходно – вроде как безразлично пожав плечами, встала, а затем, после эффектного пасса, открыла Ворота-во-Тьму.

До сих пор при мысли о том, что мой жизненный путь мог закончиться неизмеримо раньше и по столь глупой причине, меня продирает мороз по чешуе. Не помню, как меня тогда не засосало, но жив я остался. А главное, с самой Ди взятки были гладки – она могла объяснить все тем, что в решающий момент открыла путь во Тьму, но (какая, однако, неприятность!) Селана (бедный, бедный…) туда утянуло, и она ничего (ну совсем ничего!) не смогла сделать.

Для нее самой проблем особых не возникло – большинство заклятий не опасны для самого творящего, если их не перегрузить.[35] А вот мне пришлось нелегко. Ворота-во-Тьму – чары, доступные только истинным адептам с хорошими задатками Фанатика[36] (в чем я, собственно, никогда не сомневался). Они подобно тоннелю на краткий миг связывают наш мир с Обителью Тьмы, и все сущности, которые находятся слишком близко от загребущей воронки заклинания, мгновенно уходят туда. Безусловно, эта стерва сотворила Ворота над дозором кобольдов. Но она не забыла (разумеется, совершенно случайно!) сделать створ плетения чуть шире, чем требовалось, и действие Ворот захватило и нас. С ней, как с непосредственно творящей саму волшбу, ничего не произошло, а вот со мной…

Из вас когда-нибудь вынимали душу? Мне представился случай понять, что же чувствовал тот наглый орк, столь продуктивно мне послуживший. Случай этот был, увы, не уникальным (если принимать во внимание мою более чем богатую биографию), но все когда-то случается в первый раз. Всю мою бедную тушку словно вспороло незримыми бичами, причем во всех направлениях и на всю глубину. Позже, изучая разные теории строения мира, я нашел этому лишь одно объяснение – каждая клеточка моего тела словно бы решила поделиться надвое, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Словно бы сама суть, квинтэссенция жизни собиралась уйти далеко и навсегда. В который раз меня вытащил протазан, который я не выпускал из лап (очень, очень благоразумно). Магия оружия, решившая не отдавать любимую игрушку, хлестнула меня самолично, сращивая начавшие было разделяться частички. Ощущения тоже были не из приятных, но при мысли об альтернативе я решил, что иногда комфорт – не главное.

Ну разумеется, она сделала изумленную морду и кинулась проверять, как у меня дела. И, разумеется, я не подал виду, что понял построение ее заклятий. Понял, конечно, не целиком, но вот уловить местоположение и значение коэффициента, отвечающего обычно за размер волшбы, у меня умения хватило. Но и ума хватило также, чтобы этого не показать. Правда, заметочку себе на будущее я сделал, вот только кто бы Ди об этом сказал?

Скормив мне пару эликсиров, она наконец перестала изображать из себя порядком поднадоевшую обоим роль заботливой магини и позволила самостоятельно встать на лапы. Путь я продолжил, упорно размышляя над смыслом выражения «иногда с ней лучше не спорить».

Вокруг разыгрывалась феерия подземной красоты. Право слово, будь я каким-нибудь гоблином, так бы и застыл от восхищения (не забывая, впрочем, оглядывать окрестности в поисках выходов рудных жил подобно любому истинному гоблину). Разверзались пропасти, стены гостеприимно распахивали темные щели, в которых, не будь это пещеры кобольдов, нас не менее гостеприимно ждали бы голодные твари. Но, если кто не знает, множество зол все время борется не только с миром, но и друг с другом, поэтому в тех пещерах, в которые мы углублялись, место находилось только прытким булыжникам.

Сталагмиты тянулись ввысь в вечном стремлении вцепиться в своих собратьев, свисающих с потолка, для того, чтобы выяснить наконец, кто же сильнее. И, быть может, через многие века пещера во множестве мест будет перегорожена сомкнувшимися наплывами, словно челюстями исполинского чудовища.

Но все хорошее (даже относительно) имеет свойство довольно быстро заканчиваться. Не прошло и получаса, как Ди снова сообщила о заслоне. Мне даже не пришлось подбираться и смотреть на саму преграду – ее можно была разглядеть и с помощью магии. Поперек условно круглого хода пещеры выстроилась стенка кобольдов, взобравшихся друг на друга. Эти ребята стояли уже не для обнаружения, а гарантированного уничтожения. Ведь только в прощупываемой стенке их было не меньше двадцати штук, а за ней могло быть и еще несколько… Но просто стоять и бояться возможно невероятного количества каменюк было еще глупее, чем атаковать преграду в лоб. Поэтому мы порешили, что главное – с максимальной результативностью ввязаться в бой, а дальше будем действовать по обстановке. Поскольку умения воина для нанесения неожиданного и серьезного урона не годились, то честь завязать стычку была предоставлена Ди. (Свет, я ее когда-нибудь убью за эту мерзкую ухмылку, которую она и прятать-то толком не умеет!)

Повисла тишина. Не чувствовалось, чтобы Ди производила какие-то особые приготовления. Я медленно повернул голову и сказал: «Ну?» Это несколько вывело ее из ступора – как это ее, могучую магиню, понукает какой-то мечник. (Ну да, какой-то… Вот только если я до нее дойду, то отведенный ей максимум – треть секунды.) Этого я и добивался. Сверкнув на меня грозными очами, она притопнула лапой по полу и выпустила в направлении поворота, за которым прятались кобольды, заряд темного пламени. Там немедленно раздался мерзкий скрежет камней, но это уже не имело значения – сгусток огня, оставляя за собой медленно гаснущий след, элегантно вписался в поворот, а еще через мгновение там неплохо рвануло. Оценить на глазок у меня получилось не очень, а вот по результатам все стало более понятно – Ди не мудрствуя лукаво использовала Ночную Звезду, что-то около шестнадцатой степени.[37] Не самое, далеко не самое сложное заклятие, распушающееся при взрыве на десяток лучей, бьющих во все стороны. Основной минус его состоял в легкой перехватываемости и высоком шансе завернуть подарок обратно к отправителю, но против кобольдов, не знающих магии, лучше не придумаешь.

По идее, взрыв такой звезды должен был взорвать всю переднюю стенку, превратив составлявших ее тварей в мелкий щебень, но грохот за поворотом продолжался. Это, конечно, мог быть и обвал, но здравый смысл настойчиво подсказывал, что два десятка воинов – это несерьезно. Снова наступил момент, когда мне очень хотелось бы ошибиться.

Ага. И при этом не меньше десятка раз «ага». Все бы было хорошо, но мне еще никогда не попадались обвалы, чьи камни катятся вверх, а не вниз. Ну и, конечно, ни один обвал не начинает истошно верещать при виде чужих. В воздух слитно взметнулись дубины, и орда, разгоняя тьму пещеры ярко разгоревшимися каменными глазами, пошла в атаку. Впереди всех несся вожак, все при нем – две головы на слишком крупном для кобольда теле, шесть лап и здоровенный сталактит (или сталагмит – Свет разберешь, когда он уже отломан) в одной лапе, который выразительно постукивает по другой в такт прыжкам твари. Как это он уцелел, интересно? Наверное, как и положено истинному руководителю, отсиживался в резерве, составляя вторую, а то и третью стенку.

В существовании столь большого числа заслонов я убедился практически мгновенно. Поток камней, рвущихся к нам, и не думал прекращаться. Ди, перед тем как спрятаться за мою спину, успела метнуть в подступавшую волну еще один заряд, который искрошил с десяток нападавших, но это, похоже, только обрадовало тех, кто еще был за поворотом, наличием свободного места. Я еще успел удивиться количеству булыжников, рвавшихся сейчас ко мне настоящей лавиной, когда ближайшие уже вступили в опасно близкую зону. Пора было браться за дело.

Первому, разумеется, досталось вожаку, решившему, что настал его час (хотя чем решать безмозглому валуну?). Протазан на широком размахе аккуратно срезал ему обе головы, и могучее тело, которое разом покинула вся магия, рассыпалось грудой камней. Доведя удар до логического завершения и слегка повернув клинок, я воткнул его в бок второму. Как ни странно, но, похоже, протазан ковали как раз на таких раздолбаев, как я, – лезвие вышло из гранитного валуна без единой царапины. Но от подобных маневров все равно пришлось отказаться, поскольку они отнимали чересчур много времени. Проще всего, как выяснилось, просто разрубать кобольдам головы (потому что шеи они, наученные горьким опытом вожака, прятали).

После первого десятка я немного приноровился и взглянул, что же делается на повороте. Лучше бы я этого не делал. Как раз в этот момент оттуда вырвалась вторая волна во главе с еще одним вожаком, которая, как ни странно, не полезла по головам, а мирно встала, ожидая своей очереди. Создавалось ощущение, что кто-то довольно профессионально координировал атаку – начни кобольды нападение в два яруса, они неизбежно стали бы мешать друг другу и мне было бы куда легче с ними справиться.

За второй волной последовала третья, четвертая, на десятой я сбился со счета и просто отмечал появление нового вожака. Лапы ныли все сильней и сильней. Хорошо хоть Ди, отсиживавшаяся в начале боя за моей спиной, начала куда-то убирать нагромождения завалов, изредка постреливая из своего громадного арбалета в особо наглые камни, норовившие пробраться именно к ней. Стрелы при этом она явно использовала не простые, потому что они при соударении с прочным корпусом твари взрывались, нанося кобольду необратимые повреждения.

Тем временем в нескончаемой доселе реке каменюк наконец-то стали появляться разрывы. Вернее, просто в один прекрасный (воистину!) момент из-за поворота не появилось никого. Позволив себе чуть-чуть расслабиться, я, продолжая крутить вихрь синей стали (Свет, я начал любить этот клинок – рассечь столько гранита, и ни единой выбоинки!), позволил себе сделать осторожный вывод, что атака все-таки была нескоординированной – максимум ущерба, который я понес, заключался в совершенно разбитом вследствие монотонного боя теле. Буквально тут же тактика нападения была изменена.

И все-таки походило на то, что столь нетипичный способ был применен не по непосредственной команде, просто использовались вложенные альтернативы действия. Хвала Тьме, что только один кобольд оказался достаточно безумен, чтобы провести такой трюк. Впрочем, на меня и одного чуть не хватило.

Против меня стояло уже не больше тридцати булыжников, что при имеющемся темпе потребовало бы от меня семь секунд. Но тут один валун из третьего (по-моему) ряда сделал то, чего я от него никак не ожидал. Он просто взял и прыгнул на меня. Это была явно самоубийственная затея. Плохо было только то, что он и меня с собой чуть не прихватил.

Безусловно, Заран учил меня соизмерять силу удара с целью, и если я успевал подумать перед тем, как бить, то все получалось нормально. Но этот бросок застал меня врасплох, и я со всей силы, не особо осознавая, что делаю, отмахнулся протазаном. Если бы я чуть сдержал удар, то прыжок твари окончился бы на клинке. Но я бил не раздумывая, и синее лезвие прошло насквозь через летящий камень. Да, булыжник немедленно перестал быть кобольдом, но он не перестал быть камнем. Гранитной глыбой, весившей вдесятеро больше меня.

Единственное, что я успел сделать, – по возможности отпрыгнуть и развернуться, чтобы валун задел меня хотя бы по касательной. И это мне почти удалось. Камень, начавший распадаться на две аккуратные половинки, чирканул меня по боку, вроде как не причинив особого вреда, но я как подкошенный свалился на пол пещеры. Хорошим в сложившейся ситуации было только то, что при приземлении глыба снесла еще одного кобольда, уже замахнувшегося было на меня дубиной. Разумеется, он не издох, но на некоторое время со счетов мог быть снят. Но вот все остальные?

Больше всего я в тот момент боялся того, что у Ди сдадут нервы и она просто положит устремившихся вперед тварей чем-нибудь особо мощным, отправив в небытие вместе с ними и меня. Но все обошлось. Хотя это еще как сказать. В свойственной ей манере она подставила под атаку меня.

В который раз мне не дали потерять сознание. На этот раз Ди просто из воздуха сотворила небольшой водопадик, который, по ее мнению, должен был меня освежить. Результат чуть было не оказался обратным. Она явно снебрежничала и вместо обращения вещества просто телепортировала ко мне содержимое ближайшей водяной жилы. Вот только в глубине гор вода имеет обыкновение быть угольной. При соприкосновении этой жидкости с раной у меня перед глазами все побелело, позволив одновременно оценить собственное состояние. Но отлежаться мне снова не дали. Одно заклятие вздернуло меня на лапы, другое легло сверху, останавливая кровь и добавляя сил, и оставшиеся кобольды разделили участь своих нашинкованных собратьев. Только когда последний валун потерял магию и рухнул на пол (через ничтожную долю мгновения я к нему присоединился), мне в голову пришла слабая мыслишка: почему же никто не повторил чуть не удавшийся один раз маневр? Но этот вопрос был лишь риторическим. Второй атаки я бы просто не выдержал.

Ди оказалась рядом на удивление быстро и, что-то неразборчиво шипя сквозь зубы, начала рвать завязки своего мешка, откуда горохом посыпались разные эликсиры. Скосив глаза, я наконец узрел дырку в собственном боку. Зрелище впечатляло, но утешением могло служить слабым. Бок был прорезан довольно глубоко, кожаный доспех сметен напрочь, а ребро оставалось при мне только чудом – оно попало между половинками летевшего булыжника. Мне было его очень неплохо видно, так что в территориальной принадлежности косточки сомнений не возникло. Последним, что я видел, были янтарные капли, льющиеся на рану. Даже сознание потерять сам я не успел – меня вырубила боль, резко ожегшая всю правую половину тела.

Очнулся я с мерзким привкусом во рту, но хотя бы в этом мире. Потом немного подумал и сказал новоиспеченной лекарке, притулившейся неподалеку и смотревшей в стену (не ожидала, видать, моего пробуждения), «спасибо». Относительно невнятно – громче не позволила вопившая об обиде гордость. Но Ди, вопреки всем ожиданиям, только усмехнулась в ответ.

На мне уже красовалась повязка, намотанная (хвала Тьме!) поверх доспеха, так что не было причин не продолжить путь. Все спускаясь и спускаясь, я размышлял о том, почему в пещере нас ждало не меньше полного выводка кобольдов,[38] но к определенному выводу, кроме банального «значит, есть что скрывать», так и не пришел. А затем Ди сказала, что впереди гигантская пещера.

Я приостановился и втянул рылом воздух. Странный запах, при входе в пещеру присутствовавший скорее в виде смутного ощущения, здесь достигал, похоже, своего апогея. Из-за очередного поворота лилось слабое зеленоватое свечение. Вопрос «кто пойдет?», разумеется, повис в воздухе. Все было ясно и так.

Впрочем, когда я выглянул из-за выступа пещерной стены, увиденное настолько меня поразило, что я даже не успел обрадоваться тому, что увидел это первым. Да, передо мной, несомненно, лежало прежде никем не виденное гнездо кобольдов, но не это было главным. Только внимательно осмотрев прилегающую к устью пещеры местность, я позволил прорваться восхищенному вздоху: «Свет, как красиво!»

Не раз и не два я слышал от подыхавших врагов нечто вроде «варвары!», каковыми они честили нас, совершенно не раздумывая. При этом самодовольным людишкам и тем более (агррх!) ушастым казалось, что только у них есть великая культура, достойная занесения в анналы истории. Не надо опрометчиво считать, что все поголовно Темные – невежественные и грубые скоты. Насчет орков действительно не скажешь, что они умеют вести себя в приличном обществе (хотя большинство людей совсем недалеко от них ушли, да и ушли ли?), но про Лу сказать подобное – по меньшей мере означает прямолинейный вызов. Именно поэтому я вполне мог оценить всю непередаваемую красоту того места, где очутился.

Даже сама по себе пещера в две сотни саженей диаметром, имеющая почти идеально круглую форму, была достойна восхищения (ведь было сразу понятно, что подобное не могло образоваться само), но истинно поразило меня то, для чего, похоже, эта пещера и была создана. В центре ее, вися на хаотично тянувшихся из стен мощных каменных подпорках, казалось, парил огромный каменный шар. Между ним и стенами полости оставалось не менее полусотни саженей. Но сама по себе эта гигантская глыба не смогла бы приковать мое внимание, будь она простой, разумеется, хотя, кто бы стал просто так подвешивать исполинский камень в центре пещеры? Нет, она переливалась всеми оттенками зеленого, одновременно распространяя по пещере совершенно особый запах. Запах могучей и древней магии.

На переливы зеленого огня, пляшущего на шаре, можно было смотреть часами. Казалось, не было той формы и цвета, которые не принимало бы это странное пламя. На мой взгляд, наиболее эффектно выглядели темно-изумрудные «копья», время от времени возникавшие на поверхности камня, и облака зеленых искр, в которые эти «копья» через несколько мгновений превращались. Облака эти вылетали в воздух и там медленно оседали, по-прежнему переливаясь, но потухая. Вернее, можно было бы любоваться бесконечно, если бы взгляд то и дело не натыкался на небольшие холмики, часто усеивавшие поверхность каменной глыбы. Не нужно было быть еретиком-любомудром (потому что все они еретики, даже те, кого пока не выловили), чтобы понять, куда именно мне случилось забрести и на что я смотрел.

Смотрел, видимо, довольно долго, потому что в один не самый приятный момент сзади меня раздался шорох, и, обернувшись, я увидел безумно злую Ди, обеспокоенную столь долгим отсутствием внимания к своей драгоценной особе. Судя по всему, менее всего ее интересовали какие-либо переливы цветов и фейерверки зеленого огня. В сознание настойчиво застучалась мыслишка, что я сильно погорячился, записав всех без исключения Лу в ценители красоты.

Мне немедленно напомнили, где мы находимся и чем занимаемся. Разумеется, я просто кивал в ответ – если ей не дано чего-то почувствовать, то объяснять бесполезно. После этого снова повернулся к центру пещеры и с умным видом стал притворяться, что осматриваю окрестности.

Правда, посмотреть вокруг тоже было на что – все-таки мы находились в самом сердце гнезда кобольдов, и активность вокруг нас била ключом. Шустрые камешки тащили с разных сторон глыбы своих будущих родственников разных форм и размеров, складывая все это в горку под шаром. Постепенно камней становилось все больше, а когда их набралась целая гора (не меньше десятка саженей), то сразу стали понятны причины столь странного поведения. Из шара внезапно ударил столб яркого света, в котором сложенные камни, движимые какой-то магией, начали медленно, словно нехотя, подниматься вверх. Строго говоря, это было понятно – принимая во внимание количество уничтоженных нами кобольдов, требовалось срочно создавать пополнение. Хотя в данном случае было бы более правомерно говорить о «производственном процессе».

Поражало то, что работа продолжалась как ни в чем не бывало. И это при том, что потенциальные враги относительно (ну да…) легко пробились через охранные заслоны и уже были внутри «крепости». Только я было собрался обратить внимание заскучавшей Ди на этот примечательный факт, как случилось нечто, мигом выдернувшее ее из отстраненного состояния.

Над некоторыми из подпорок, державших шар, виднелись отверстия, которые я сначала счел не особо важными. Зря, как оказалось, счел, потому что, когда я обернулся к Ди, из одной дыры внезапно вырвался мощный язык пламени, причем ладно бы простого. У меня на несколько секунд ослепли не только обычные, но и магические глаза, а моя спутница аж подскочила на месте (и я не я, если на ее морде когда-либо еще была написана столь яростная зависть). Это выражение только усилилось по прошествии пары мгновений, после которых она сдавленным шипением соизволила сообщить мне, что «ей не пробиться». Это было понятно мне и так – защита тут стояла такая, что и сам Заран не был бы уверен в успешном исходе своих начинаний.

Тем временем пламя, врезавшись в каменный шар (куда его, похоже, и направляли), растеклось по нему, словно бы впитываясь в поверхность. В мгновение ока вся она оказалась покрыта частой сетью тончайших алых нитей, которые резко выделялись на общем фоне. Больше всего их было вокруг холмиков, выдававшихся над поверхностью камня. В конце концов именно к ним (а к кому еще – ведь это же гнездо спящих кобольдов!) стянулось все багровое пламя, образовав медленно истаявшие, словно растворившиеся, кольца. Это стоило всего времени, проведенного в бесцельном разглядывании возни рабочих кобольдов!

Но немедленно появилась другая проблема. Если спасовала магия, а все равно необходимо продолжать сбор информации, в дело должна вступить грубая сила. От одной этой мысли меня перекосило. Немедленно напомнил о себе развороченный бок, которому вторили стертые ладони. Поплевав на них, я достал из заплечника веревки, оставив все глубокомысленные размышления по этому поводу при себе.

Забросить «кошку» на одну из балок мне удалось подозрительно легко (это если не учитывать более чем многозначительное молчание одной стервы, стоявшей рядом), после чего я полез наверх. Я преодолел половину пути, и тут у меня возникли сомнения, действительно ли нельзя было показывать Ди как мое отношение к ее действиям, так и ее состояние. Усилием воли подавив эту вспышку сознания, я снова двинулся, подстегивая себя мыслью, что настоящие воины все равно лучше. (Да! Мы такие! Это не в нашем стиле – стоять внизу, пока всякие дураки карабкаются по веревкам…) Общее впечатление портило только сознание того, что все может довольно легко разрешиться и без моего участия – просто от запредельной усталости сведет лапы, и я направлюсь уже обратно. Посмотрев вниз, я прикинул высоту, пришел к выводу, что мне в этом случае будет уже все равно, о чем подумает Ди, и наконец одним отчаянным рывком преодолел-таки последние десять саженей, отделявшие меня от поверхности перемычки.

Как ни странно, но сверху оказалась довольно широкая площадка, словно специально предназначенная для особо наглых Лу. Первым делом (хотя, разумеется, чисто для проформы) я подошел к стене пещеры, постоял, смотря в абсолютно непроглядную тьму, затягивающую пролом, и решил частично прислушаться к собственным ощущениям, настоятельно советовавшим мне убраться подальше. Поэтому, не слушая советов моей немного фанатично относящейся к работе спутницы, я отошел от дыры и уселся на камень, уставившись в бесконечные переливы зеленого огня (в конце концов, она была внизу, и что-то подсказывало мне, что вверх она не полезет, – хотя бы то, что все веревки я предусмотрительно захватил с собой). Через несколько минут она отметила обнаружение этого факта негодующим возгласом, но лично мне было уже все равно, и я предоставил ей полную свободу в построении версий насчет истинных причин моего «бегства» наверх. Впрочем, у меня было занятие поважнее – как раз в этот момент буквально у меня перед глазами начал формироваться целый веер изумрудных «копий». Что? Ах да… Ну и еще я ждал, что, может быть, именно за моей спиной появится то, что пускает языки пламени.

«Йомть, а ты-то кто такой?» Когда это прозвучало у меня в сознании, первой реакцией была ленивая мысль: «Свет, ну я же имел в виду – гипотетически появится!»

Глава 7

В мире существует немалое количество разных существ. Мы ошибаемся, считая, что разговаривать стоит лишь с подобными нам. Безусловно, со многими не стоит вступать в беседу – съедят, но некоторые виды дадут по разумности немалую фору даже нам, почитающим себя Старшими. С ними можно и даже нужно разговаривать хотя бы потому, что они в состоянии неплохо помочь. Одним из ярчайших примеров являются драконы…

Книга, объявленная еретической и подлежащая сожжению[39]

Вторая мысль появилась почти одновременно с первой, но я ее здесь по цензурным соображениям не привожу. Подумать в третий раз я не успел – просто уже успел обернуться и уставиться на то, что теперь находилось на месте прежде непроглядного проема.

Там был глаз. Вернее, я понял это несколько секунд спустя, а до этого просто смотрел в гигантское озеро синего огня, затопившего отверстие. Только когда оно внезапно моргнуло, я, обнаружив третье веко, осознал, с кем свела меня Тропа.[40]

Вообще разговор с драконами стоит начинать как можно необычней, чтобы попытаться их ошарашить. Сомневаюсь, что в тот момент в моем черепе болталась хоть какая-то мысль, не говоря уж об этой, но, вспоминая свою первую фразу, я пришел к выводу, что получилось очень неплохо.

«А почему ты говоришь мне „ты“?» (Ума не произносить это вслух, а просто подумать хватило.)

Глаз еще раз моргнул, как мне показалось, удивленно. «Какой ты, однако, спокойный. Даже интересно. Ну ладно, заходи, поболтаем». Глаз исчез, и во тьме вроде как потянулось что-то более светлое.

И вновь – если бы я успел подумать, то никогда не сделал бы того, что в итоге совершил. Хотя в тот момент все казалось мне довольно логичным. Свет, может, это разглядывание бесконечной пляски огненных узоров так на меня повлияло, но в тот момент подобный порядок действий казался мне единственно верным. Достать протазан, разбежаться и прыгнуть в пролом, непременно подбадривая себя диким ревом. Все до такого безобразия просто, что я немедленно это и проделал (не то что без задней, а вообще без всякой мысли).

Пролетая через дыру, я краем мысли ухватил, что какой-то барьер там все же стоял. Невидимые когти ухватили меня было, но тут же соскользнули, оставив лишь глубокие, но неопасные царапины. Похоже, хозяин всего этого подземного царства (теперь уже ведомый мне хозяин!) ставил его против разумных существ. В тот же момент моя голова отозвалась на стук гулким звоном – в ней не бродило ни единой мысли, а если вдруг таковая и появлялась, то немедленно помирала от одиночества.

Позже, обдумывая все случившееся на досуге, я вновь и вновь приходил к выводу, что только запредельный коэффициент удачи вытащил меня из этого дурного прыжка живым. Я перелетел через это самое «что-то светлое» и, немыслимо извернувшись, умудрился за него ухватиться, ободрав ладони до живого мяса. Не теряя ни секунды (на это урезанных функций мозга все-таки хватило), я подтянулся и устроился поудобнее. А в следующее мгновение на меня обрушился каскад впечатлений из проснувшегося сознания. Боль прорвала-таки преграды, и я вновь смог думать. Все-таки драконы покрыты очень жесткой чешуей, даже самые молодые.

А то, что я сидел в тот момент на шее именно молодого дракона, не вызывало никаких сомнений. Чем старше ящер, тем светлее его чешуя. Несмотря на кромешную тьму, я мог понять, что существо подо мной по цвету почти не отличается от окружающей среды, а, следовательно, моему новому знакомцу было не более двух сотен лет. Совсем младенец. И как ему пещеру-то свою доверили?

Дракон, все время меня читавший (и как-то очень меланхолично отнесшийся к смертному у себя на шее), при последней мысли недовольно взревел и, похоже, решил напомнить мне, что стоит и что не стоит думать в присутствии хозяина каверны. До того, как его шея изогнулась кольцом и гигантская башка уперлась своими глазами в мои, я еще успел подумать нечто вроде «ну, значит, задело!».

– Н-да, да ты какой-то просто необучаемый. Другим хватило бы и того, что я недовольно рыкнул, чтобы перестать думать о всякой дряни! А ты все время норовишь сунуть голову в пасть к дра… то есть ко мне! – Огромные глаза явно пытались просверлить во мне хороших размеров дырку – как от попадания из крепостной катапульты.

Я не придумал ничего лучшего, как мило улыбнуться (во все сорок клыков) и заслониться от испытующего взора мгновенно вытащенным протазаном. А то смотрит, понимаешь, как дознаватель[41] на свидетеля…

И снова я убедился, что все мои действия приводят к куда лучшим результатам, если я перед их совершением подумаю хоть чуть-чуть. Пожалуй, мне стоило бы придумать что-нибудь другое. Глаза у ящера при виде голубого клинка (как-то очень нехорошо засверкавшего, надо сказать) мигом заняли большую часть головы, каковая в следующее мгновение моментально вернулась в исходное положение, и дракон, с которым внезапно случилась кратковременная потеря сознания (прям как у меня), ломанулся вперед. Ну вернее, туда, где, как ему казалось, был перед.

Скорее получилось влево и вверх. После этого умопомрачительного кульбита началась серия прыжков, за которую гигантскую ящерицу немедленно взяли бы в Скоростной Орден. Затем дракона немного отпустило, и он догадался выпустить крылья, благодаря чему его шансы меня сбросить мгновенно подскочили до заоблачных высот. Хвала Тьме, я успел худо-бедно прикрыться экраном и теперь просто лежал, вцепившись в шею ящера. Единственное, что утешало, – у него хватало ума избегать теплых встреч со стенами пещеры. Каковая пещера, кстати, мигом перестала казаться мне сколь угодно большой. Нет, безусловно, полость под горой в пол-лиги диаметром не могла не впечатлить, но только не когда мотаешься по ней на спине у обезумевшего со страха дракона.

После пары минут пропали последние сомнения в том, что это не какой-то диковинный обряд, которым у драконов принято встречать гостей. Все это время я, не собираясь сдаваться (а значит – разжимать лапы и немедленно превращаться в мелкодисперсную пыль при скором ударе о ближайшую стену), удерживался на шее у твари, к которой, кстати, ее невеликий разум возвращаться и не думал.

И тут мне совершенно некстати пришла мысль, что у меня вроде как морская болезнь в острой форме. Помнится, после моего первого опыта плавания с корабля я сползал (правда, честно сам, пытаясь сохранить остатки гордости). Заран после месячных попыток меня излечить махнул на все лапой, а вы бы знали, как трудно, если вообще возможно заставить его отступиться!

Как только я об этом вспомнил, меня немедленно накрыло очередным жестоким приступом, благо обстановка была самая подходящая. Жестоким настолько, что мой экран чуть не погас. Будь рядом один из наших высоколобых умников, он немедленно с радостным криком удрал бы к месту наибольшего скопления своих, чтобы сообщить им радостную новость – морская болезнь, оказывается, заболевание исключительно пси… пших… психологи… тьфу, не выговоришь!

Но меня в тот момент, как можно догадаться, подобные измышления интересовали мало. Я был занят тем, что придумывал себе новый зарок. Все, решено: когда (именно когда, а не если!) я выберусь отсюда и вернусь из похода, отправлюсь в ближайшую таверну, с постной рожей выслушаю песнь очередного скальда «Сквозь небо, к Чертогу» (как раз про полеты на драконах), а затем в укромном уголку сверну ему шею – хоть так удовлетворю свою жажду мести.

Тем временем прыгательно-летательное действо находилось в самом разгаре. Ящер самозабвенно носился по пещере, наводя там художественный беспорядок путем расшибания вековых каменных сосулек, при этом то и дело норовя чрезвычайно игриво приложить меня об стенку. Действия, в которых явно появилось больше разума, говорили о том, что дракона все-таки хоть и медленно, но отпускает. Все бы ничего, но вот вопить эта мерзостная тварь не только не перестала, но даже удвоила усилия, добавив к классически-тоскливому крику несколько продирающих до костей обертонов. Невольно меня взяла законная гордость за собственную персону – ведь если столько усилий прилагают только для того, чтобы скинуть тебя, то, значит, ты чего-то да стоишь! Одна проблема – усилия дракона могли в любой момент увенчаться успехом, и его шансы на победу неуклонно росли пропорционально уставанию моих лап.

Наконец… О чудо! Дракон стал вести себя поспокойней. Похоже, даже настолько двужильная зверушка выдохлась. Еще через несколько мгновений вконец отчаявшаяся сбросить меня тварь явно решила пустить все на самотек и совершила посадку. При этом дракон в последний раз попробовал избавиться от надоевшего нашейного украшения. «Посадка» заключалась в следующем – ящер просто сложил лапы и рухнул с высоты почти в полсотни саженей, лишь для приличия немного расправив крылья. С ним-то ничего не случилось (он совершенно верно понадеялся на крепость чешуйчатой брони и костей, а мозга, на мой взгляд, для сотрясения у него явно не хватало). А вот меня крепко проняло. Хорошо, что я все-таки успел слегка сориентироваться в пространстве, а не то торчать бы моей башке на одном из самых крупных шейных шипов наглого дракона.

Попинав излишне резвого скакуна пару десятков раз (и удостовериться в том, что не взлетит, и душу отвести), я наконец решился убрать экран. Дракон, смирившийся со своей участью (ага, я почти всегда такой наивный), лежал, прикрыв глаза и положив неохватную башку себе на лапы. Судя по всему, он решил добиться своего хоть не мытьем, так катаньем – если сбросить не получилось, нужно только подождать, когда мне надоест полное отсутствие развития событий и я слезу сам. Но зверь был явно молодой и очень-очень глупый. Он совершенно не учел той маленькой детали, что при мне по-прежнему оставался тот самый козырь, который совсем недавно отправил ящерицу в безумный полет (хоть я и не знал, почему именно).

Демонстративно вздохнув, я вытащил из-за спины протазан, который удачно успел спрятать в самом начале аттракциона «Скачки на драконе» (удачно – потому что иначе я бы непременно на него напоролся), и ненавязчиво постучал этим отличным (специально под ящера заточенным) погонялом о чешуйчатую шею прямо подо мной. Видимо, мощная аура клинка сумела пробиться даже через хваленую драконью чешую, потому что тот мигом открыл глаза и, повернув голову ко мне, стал с определенной тревогой наблюдать за моими действиями.

Больше всего я боялся, что он опять слетит с катушек (причем, вглядываясь в его глаза, я видел все к тому предпосылки). Но наконец в направленных прямо на меня гляделках перестали заполошно метаться вихри чистой энергии, уступив место нормальному и осмысленному (сравнительно, конечно) взгляду.

– Отлично, вот так гораздо лучше. А теперь я хотел бы тебя спросить…

– А не желает ли, гм, многоуважаемый гость для начала убрать свой резак от шеи презренного змея, являющегося, для особо одаренных, хозяином этой пещеры? – Нет, мне определенно начинал нравиться этот парень – с его-то чувством юмора!

– Увы, но этот резак является необходимой гарантией некой устойчивости моего положения. Почему-то мне кажется, что я вряд ли просижу на этой шее больше трех терций, если вздумаю последовать совету дракона в разумном (хе-хе, глаза у него заметно потемнели) состоянии. – При этих словах я словно невзначай постучал обнаженным лезвием по его шее, вызвав этим значительное увеличение глаз ящера и волну легких судорог, прокатившихся по всему огромному телу. Кроме того, при каждом ударе от несокрушимых (это я знал совершенно точно) чешуек отлетали небольшие на первый взгляд крошки. Мы оба, как два лунатика, уставились на это доказательство необычности моего клинка. – Поэтому, несмотря на все мое любопытство, задавать вопросы я буду все-таки потом. А сейчас не соблаговолишь ли ты, дорогой мой ящер, взлететь наверх и забрать оттуда мою спутницу? Извелась уже там, поди. Заодно поучишься у нее, как надо шипеть в разъяренном состоянии – вот уж в этом она мастер. Ах да, чуть не забыл – по идее мы с ней равноправные предводители похода, так что говорить придется и с ней тоже. Ну что ты на меня так смотришь? Я тоже не в восторге от перспективы вновь стукаться с ней локтями.

Почему-то мне казалось, что красноречивая гримаса «чтоб ты сгорел» на морде у дракона была вызвана отнюдь не этими размышлениями, но возражать, имея непредсказуемого седока у себя на шее (который к тому же радостно размахивал чрезвычайно острым клинком), он не посмел. В высшей степени благоразум…

Докончить мысль мне удалось только наверху, куда дракон взвился одним прыжком, мигом покрыв расстояние в пол-лиги. Нормальная подача воздуха к моей голове восстановилась не сразу, а мерзкий ящер принял вид «ну-я-даже-не-подумал». Как вариант маленькой мести, надо полагать.

Ди, как я и ожидал, уже успела взобраться на каменную балку, где и застряла, упершись в барьер. Судя по всему, колдовать в кобольдовой пещерке было трудно даже ей, да и ставивший барьер постарался на славу (при всем при том, что столь слабоумный дракон был бы ей вполне достойным противником, способность к высшему чародейству у ящеров все-таки в крови). Как и к чтению мыслей, запоздало пришло мне в голову, когда другая голова, куда побольше, слегка повернулась в мою сторону, дабы я смог разглядеть на ней недобрую, очень недобрую ухмылку.

Немного подумав, ящер зафиксировал себя в таком положении, чтобы через проем видно было и его, и меня, вздохнул и рявкнул: «Улыбнись!» Не особо разобрав зачем, я чисто на автомате выполнил просьбу, а в следующий момент барьер пропал, и нашему взору предстала Ди, с насупленными бровями сидевшая по ту сторону и сосредоточенно занимавшаяся его «магической осадой» (то есть просто отдыхала). Впрочем, своим относительно вертикальным положением она нас радовала недолго (около половины терции – реакция у нее все же неплохая), после чего резко поменяла цвет и брякнулась в обморок. Я представил картину, которая открылась перед ней после исчезновения барьера (две наглые и чрезвычайно довольные рожи, демонстрирующие шикарный набор колюще-режущих зубов), и сам нервно захихикал.

Пришлось, собрав в кулак все тело, моментально пролететь через еще пустую дыру, ухватить Ди покрепче и со всей скоростью вернуться на шею дракону. Ящер остолбенел. Еще через полминуты он голосом, в котором звучало хорошо сыгранное оскорбленное достоинство, поинтересовался, почему нельзя было просто попросить его подождать, что он, без сомнения, с готовностью бы исполнил. Мне не оставалось ничего другого, как спросить, верит ли мой многоуважаемый собеседник в это сам. Очень вежливо спросить, хотя висящая на плече Ди здорово мешала плавно орудовать протазаном. После чего мы были со всем комфортом спущены вниз. Правда, имела место попытка повторить недавний трюк «падение дракона», каковая, впрочем, была немедленно пресечена грозным окриком «Не дрова везешь!» и (исключительно в качестве дополнительного средства) очередным взмахом протазана. Судя по всему, именно его-то ящер и боялся до судорожного расслабления мышц пищеварительного тракта, чем я нагло пользовался. (Ну да, а вы что, еще не поняли, какая я сволочь?!)

Но ближе к полу пещеры мне пришлось изменить свое решение. Ди совершенно не желала приходить в себя, а при мысли о том, что мне придется ее будить… Несмотря на всю заманчивость идеи надавать ей по щекам так, чтобы до старости хватило, я выбрал более гуманный метод и, подождав, пока до приземления осталось два десятка саженей, послал дракону мысль о том, что вот сейчас было бы совсем неплохо устроить рецидив.

Нет, недаром он начинал мне нравиться. Немедленно возмутившись по поводу отсутствия оперативного простора (мои аплодисменты), он слегка набрал высоту, резко махнув крыльями, а затем полностью сложил их. Правда, при этом попытавшись (шутник, ёк!) игриво перевернуться на спину, но я вновь шевельнул протазаном, и дракон немедленно прекратил. Так, впрочем, и не убрав с морды исключительно паскудную гримасу.

Как и ожидалось, легкая встряска пошла только на пользу исключительно нервной барышне, и она наконец очнулась. Во избежание получения тяжких телесных повреждений я заблаговременно подготовился к этому моменту, отложив тушку спутницы подальше от себя и вдобавок положив между нами протазан (вроде как был какой-то старый обычай…).

Несмотря на все принятые меры предосторожности, первый ее взгляд, полный прямо-таки Светлого огня, был устремлен на меня. Мне немедленно пришла в голову мысль, что, возможно, стоило еще разгладить складки на ее одежде. Сеанс самокопания был прерван драконом, решившим поприветствовать ее честь по чести. Явно полагая, что известный враг лучше, он повернул к ней голову и вновь оррытительно улыбнулся. Да-а… Мои представления об улыбке драконов померкли и лопнули. Возможно, в эту маленькую способность было вложено немало магии, потому что, по самым приблизительным подсчетам, в необъятной пасти находилось не меньше полутора тысяч клыков, которые призывно блестели в полумраке пещеры. Кстати… А откуда здесь свет?

Надо отдать должное Ди, во второй раз она была подготовлена гораздо лучше, и уже через мгновение они начали долгое и чрезвычайно нудное приветствие. (Свет возьми, это как раз в ее стиле – не знать ничего существенного о драконах, но зазубрить полстраницы древнего текста!) Согласно этой традиции, дракон должен был при этом покачивать головой из стороны в сторону, и мой знакомец, «ненароком» встретившись со мной глазами, немедленно послал мне мысль, что согласен со мной целиком и полностью.

Что, впрочем, не сильно ему помогло. Когда я слез (в конце концов, у нас с драконом было время поболтать, так что Ди не сможет доказать нарушение традиций), чтобы исследовать источник непонятного света, протазан я по-прежнему держал у шеи рептилии. Немедленно уловив мысленный вздох, я начал осматриваться и довольно скоро понял, что внизу заметно светлее, чем даже наверху, куда проникал свет из пещеры кобольдов. Еще через некоторое время (нудное бормотание сверху вроде как торжественно добралось до середины, насколько я смутно помнил эту чушь) до меня дошло, что свет вроде как идет снизу, из-под пола. После чего я решил наклониться и потрогать (ну, для проверки).

Мои передние лапы, которым одна глупая голова едва не отдала команду на движение, спасло странное ощущение, пришедшее от задних лап, которым внезапно стало ненормально тепло. В целях изучения этого явления я поднял лапу в боевом валенке с окованной подошвой. От стальной пластины шел почти неразличимый в полумраке парок, да и от самого валенка явственно тянуло паленым. И это при том, что я провел на полу не больше полминуты! А дракону хоть бы хны – его туша возвышалась надо мной, высокомерно меня игнорируя (это разумеется, была лишь иллюзия, по крайней мере до тех пор, пока я обладал одной очень полезной вещью).

Решив не проводить дальнейших опытов с полом для выяснения обстоятельств дела, я со всей возможной скоростью (может, еще удастся спасти обувку) сиганул наверх, при этом легонько чиркнув ящера по шее самым кончиком клинка. Эффект переоценить было трудно – он едва не последовал примеру Ди, дернувшись в сторону с фантастической быстротой и чуть не вырубившись. Правда, оправился он немедленно, так и не успев устроить себе полноценного обморока. Но выглядел этот мерзавец после этого, как голодная кошка, дорвавшаяся до миски сметаны. То ли ему доставляло удовольствие устраивать подобные представления, то ли он знал то, чего не знал я…

Действительно знал, зараза. Ди была очень недовольна тем, что ей едва не пришлось совершить увлекательное путешествие головой вниз с конвульсивно дернувшегося дракона. Когда я появился в пределах ее видимости, оставляя за собой отчетливый дымный след, мне немедленно захотелось ретироваться. Все-таки, как бы она ни отнекивалась, нервишки ей надо бы подлечить, причем основательно – примерно таковы были мои мысли, когда я пытался с помощью магии остановить рост здоровенной шишки ровно на макушке. Хорошо хоть они успели закончить приветствие, а то я был бы убит на месте. Как же! «Нарушение традиций»!

Поскольку злой умысел в деянии ящера был недоказуем, я решил потребовать ответа хотя бы за подпорченные валенки. Выразительно поигрывая протазаном, я начал вопрошать, известно ли ему, что потенциальный прорыв инферно под полом вроде как входит в список вещей, о которых гостей следует предупреждать. После чего в течение почти двух минут наслаждался видом дракона, мучительно раздумывающего над смыслом моих слов. Наконец его потуги увенчались успехом – видимо, после того как он, отчаявшись понять всю фразу целиком, решил разобраться с ней хотя бы по частям, он, в свою очередь, спросил, что же я считаю прорывом инферно под полом.

Нет, честно, я же не знал, что в его мозги не могло прийти мысли поиздеваться. Но тогда ситуация предстала мне именно в таком свете, поэтому под нос онемевшему ящеру был сунут бывалый походный валенок с явными следами термической обработки. После чего я повторил свой вопрос:

– Что это такое?!

– Ну как? Вроде бы валенок.

Мне немедленно захотелось его аннигилировать, несмотря на вящую разницу в размерах. Только посмотрев в его чистые голубые глаза (ну прям как у меня, чуть не умилился), я наконец понял, что до него действительно не доходит.

– Тяжелый случай (глубокий, очень глубокий вздох). Ну что ж, давай разбирать по пунктам (бурный взрыв энтузиазма со стороны дракона, явно не привыкшего решать сложные задачи самостоятельно). По-моему, заметно явное влияние жара (угу). Наверное, я постоял на чем-то горячем (угу). Наверное, это не ты такой горячий, потому что с Ди все в порядке (угу). Наверное, это может быть только пол, потому что я слез один раз всего на полминуты, а по потолку бегать не умею (угу). Что за «угу»?! Что у тебя под полом?!

– Угу… Что? Под полом? – Казалось, дракон искренне удивлен. – Неужто ты не знаешь, как выбирается место под драконью берлогу! Прекрати издеваться!

Я чуть не сел.

– Откуда я могу знать?! Пошевели тем, что находится в том, что сейчас смотрит на меня! – Пожалеть о сказанном мне пришлось тут же, потому что дракон выпал из общего потока событий еще на минуту, пытаясь сопоставить объекты в окружающем пространстве. Наконец он сообразил, что к чему, решил разозлиться, но уже забыл, по какому поводу, и успокоился на этом.

– Правда не знаешь? Конечно, там золото, из-за которого невежественные герои (надо сказать, это наиболее общее для всех героев качество) лезут к нам пачками, и каждый стремится прирезать только потому, что уверен – добром мы его к несметным богатствам не подпустим.

– И что, так прямо и подпустите задаром? – Надо сказать, я был поклонником подобных легенд о драконоборцах и в глубине души был полностью с последними согласен. Да что там – был полностью с ними согласен!

– На, бери. – Дракон пожал плечами (снова чуть не сбросив совсем потерявшуюся в гуще разборок Ди), вытянул лапу, выставил один коготь, очень пристально на него посмотрел (я ощутил слабое движение магии, словно бы накладывали какую-то ауру) и с размаху пробил пол пещеры.

Хлынувшего оттуда фонтана расплавленного золота я ожидал меньше всего.

– Ну есть желание воспользоваться?

– А что, вы всегда его так храните?

– А как еще? Так ему страшны только демоны Жил, но вот загвоздка – там, где эти демоны рождаются, такого золота больше всего. Поэтому маленькие (ничего себе!) источники бурлящего металла в наших домах – лучшее вложение капитала.

– Пожалуй, я уже насмотрелся. А нельзя как-то намекнуть всяким героям, что золото после вашей смерти им светит меньше всего? (Лишнее доказательство невероятной мощи драконов – еще никто из искателей приключений, судя по всему, не получил шанса сообщить эту нерадостную весть народу.) Пусть хотя бы приносят пользу общему делу Тьмы своей геройской смертью, отправляясь не к вам на обед, а в набег, а?

– Нет, нельзя. Две причины – во-первых, мясо у вашего брата исключительно диетическое, а во-вторых – кто ж тебе поверит?

Пожалуй, тут он меня уел. Отказаться от светлой и чистой жажды наживы, даже сопряженной со смертельной опасностью, куда как трудно. Но с этим все же надо было что-то делать. Возможно, я когда-нибудь сообщу о недосягаемости драконьего золота Зарану или паладинам. Если только возможность повеселиться, зная об участи горе-героев, мне не покажется более заманчивой. Ну даже не знаю, что выберу.

Дракон, выждав еще чуток, сделал какой-то пасс когтистыми пальцами все еще вытянутой лапы, после чего бьющий из пола фонтан металла утих, как будто сжимаемый могучей дланью, и с легким шипением начал втягиваться под пол, куда вслед за ним устремилось и уже выплеснувшееся золото. Честно говоря, я ожидал несколько не этого (ну хоть десяток фунтов этот жмот мог бы оставить), но было уже поздно – сдвинулись каменные пласты, блеснула ослепительная молния, сращивая пробоину, и уже через мгновение ничего не напоминало о гейзере. Только слабый свет по-прежнему струился из-под пола. Весьма оригинальный источник освещения, надо сказать.

– Ну а зачем вы сюда, собственно, заявились?

– Мы? Сюда? – Оторваться от горестных размышлений о количестве подземного золота (правда, при этом стараясь не думать о способах его получения) мне удалось с изрядным трудом.

– Ну я что-то здесь других гостей не вижу. Навряд ли вы прибыли исключительно для того, чтобы составить мне приятную компанию.

Вот наглая зверюга!

– Я одного не пойму – дракош, ты действительно не дурак или только прикидываешься? Таких шуток я от тебя, честно говоря, не ожидал. Особенно после того, как мы с тобой по частям разбирали ситуацию с твоей кладовой!

Дракон взвился. Вышло, надо сказать, очень эффектно, вот только не было потока огня, направленного в дерзких. Во-первых, любопытный (как и все драконы) зверь хотел-таки понять причину нашего появления, а во-вторых, мы все трое отлично знали, что практических результатов этот поступок не даст – две такие заразы, как я и Ди, слишком живучи. Правда, мы по-прежнему были у него на спине, но драконья чешуя легко выдержит огонь из того же источника.

Вдоволь нарезвившись, чудная зверушка снова приземлилась, дабы припасть к источнику нашей мудрости.

– Насчет нашего визита ты прав. Мы тут по одной простой причине. Или не простой… в общем, разберись сам. Нас подрядили выяснить, откуда берутся орды кобольдов, которые умудрились до смерти задолбать аж два рода наших. Вот мы, собственно, шли-шли («Пирожок нашли», – буркнула вечно угрюмая Ди) и прибыли пред твои светлые очи. Так что причину мы тебе изложили, а предварительные соображения мои (золотое правило «за всех не говори» отлично действовало в данной ситуации – я сильно сомневался в наличии у Ди каких-либо соображений вообще, куда ей) таковы: не мешало бы любезному хозяину сделать что-нибудь, дабы остановить злобные орды оживших булыжников, безжалостно уничтожающие стариков, женщин, детей и, что особенно страшно, здоровых мужчин-воинов.

Выдав все это на одном дыхании, я немедленно вновь схватился за голову (фигурально, разумеется) – у ящера снова начался мыслительный процесс, выразившийся в очередном сеансе ступора. На исходе десятой минуты я уж решил было начать свежевать тушку не подававшего признаков жизни пресмыкающегося, но тут он внезапно сморгнул и очнулся.

– Кобольды, говорите? (Тьма, и все это время он разбирал только эту фразу?!) Ну что ж, пожалуй, я их приструню. (Фу-ух, тогда все понятно – для него на принятие целого (!) решения требовалось ориентировочно именно столько времени.) Но только сначала сделаю кое-что еще.

С этими словами он взлетел, подобравшись к неприметному поначалу выступу на стене пещеры, приглашающее махнул лапой, мы переглянулись и сошли на платформу. Не иначе как специально для почетных гостей тесали. И как только он ее не снес, когда мы с ним увиделись впервые?!

Сам дракон, освободившись от тяжкого груза мудрецов на собственной спине (я думаю, нетрудно догадаться, кто был ему тяжелее всего), спланировал к другой стене и, припав к ней башкой, начал медленно передвигаться, изредка постукивая по поверхности когтем. Через минуту этого действа мне пришла в голову догадка, от которой оставалось только горестно вздохнуть и сесть на камень, предаваясь мыслям о долгом пути наверх. Воистину, нам попался в высшей степени странный дракон. Судя по всему, после знакомства с нами в его и так небогатой извилинами голове что-то окончательно сдвинулось, и теперь крыша у него неуклонно продолжала двигаться под откос даже без поощрительных маханий протазаном над затылком.

Но нет, я ошибся (тот редкий случай, когда подобной ошибке бываешь несказанно рад). На морде у ящера внезапно появилась гримаса, долженствующая, вероятно, изображать улыбку, после чего он резко сунул лапу прямо в толщу скалы и извлек оттуда какое-то гигантское металлическое сооружение (впрочем, ему-то эта груда стали была впору). Больше всего явившийся под неяркий свет монстр походил на… Да ни на что он не походил! Это был просто здоровенный куб с укрепленным на нем подобием саженной металлической воронки, под которой виднелось колесо с торчащей из него рукоятью. Дракон, взявшись за рукоять покрепче, с видимым усилием провернул ее один раз, затем другой, третий, затем закрутил все быстрее и быстрее (видимо, набрав разгон). Пара зрителей на каменном уступе с нетерпением ждала продолжения уже начавших надоедать однообразных телодвижений (честно говоря, я все еще не был уверен в полной его нормальности). Примерно через полминуты дракон, решив, что хватит, бросил ручку и внезапно проорал прямо в воронку:

– Ау!

Почти сразу же из рожка донеслось ответное «Ау!». Я наконец все понял. Данные действия, несомненно, должны были устанавливать прямую связь с каким-то очень могущественным демоном из числа известных только драконам. Судя по всему, нашему знакомцу что-то требовалось от этого высшего существа.

– Позовите там Мастера Формулирования!

После чего последовала пауза, во время которой, по-видимому, устанавливали контакт с еще более могущественным демоном. Но что за Свет?! Никогда о таких не слышал!

С той стороны наконец пришел ответ:

– Ну что тебе?

– Тут у меня гости…

– Поздравляю. Эти сумасшедшие еще живы? А теперь не ме…

– Да подождите вы! Они пришли пожаловаться на кобольдов. Вроде как те начали лезть огромными толпами наружу. Я температурный режим выверял по формуле…

– По формуле?! Да ты в своем уме?! Ты уже успел забыть, что у тебя было по высшему формулированию?

– Да при чем тут это?!

– Ах ни при чем? Давай проверять!

После этого на несколько минут и дракон, и демон (явно хранитель сакрального знания) погрузились в перечисление каких-то бесконечных знаков, из которых лично мне были понятны только цифры и действия вплоть до деления, то есть около десятой части всех произнесенных слов. Чтобы я был хуже какого-то дракона?!

Как раз в этот момент все изменилось. Ящер после очередного вопроса собеседника как-то замялся, а когда дал ответ, на той стороне явно случился уже настоящий прорыв инферно. Дракон собрался было отпрыгнуть от своей груды железа подальше, но не тут-то было! Оттуда его явно чем-то притянули (чтобы все слышал), а дальше потоком хлынуло такое…

Я был готов съесть свой титул знатока древних ругательств без острых приправ. Ящер, удерживаемый за голову какой-то магией, менял цветовую гамму по оттенку в секунду. Ди просто зажала уши.

Но передо мной стояла высокая задача сохранить услышанное для потомков. Поэтому я, то и дело сдерживая рвущийся наружу восторженный визг, торопливо черкал прямо на камне острием протазана, стараясь не пропустить ни слова.

Но все хорошее когда-то заканчивается. Так и поток новой информации того рода, которому я всегда рад, иссяк. Дракон наконец-то сумел оторваться от своего агрегата, причем отлетел он не меньше чем на полсотни саженей – видимо, пропорционально прилагаемым усилиям. Посидев на полу (не иначе как погревшись) и помотав головой для верности, он встал на все четыре лапы и нетвердой походкой двинулся обратно, убирать свою железяку. Засунув ее обратно в стену и снова наложив запирающее заклятие (судя по всему, слишком мощное даже для него, иначе ему не пришлось бы так долго искать в стене нишу размером десять на десять саженей), он уже более уверенно направился к нам. Правда, то, что на крыло он не становился, все же говорило о многом.

Никогда не думал, что меня сподобит Тьма увидеть растерянного дракона, но в тот день мне крупно повезло (и, если честно, не один десяток раз). Глаза на огромной морде бегали, как у нашкодившего озорника. Но разговор продолжать ящер смог вполне нормально.

– Я разобрался в сути проблемы с кобольдами (в этот момент ему изменило самообладание и он чуть не рухнул – глаза начали вполне явственно закатываться). Фу-ух. Ну так вот. К ним подводилось слишком много тепла. – Надо сказать, мне стоило больших трудов удержаться от комментария по поводу того, кто же был виновником происшедшего. Но я посмотрел на дракона и решил его не добивать. – Теперь я решил пересмотреть температурный режим. Пожалуй, вы можете возвращаться и доложить, что все в порядке. Возможно, в качестве компенсации за ущерб я даже передам вам несколько кобольдов.

В ящера немедленно уперлись два взгляда.

– А что вы хотите (хвала Тьме, он приходил в себя!)?! Кобольды и так отличные воины. Я знатно повеселился, наблюдая за вашим с ними боем. Ну хорошо, не несколько, а дюжину. – Взгляды не желали убираться. – Вот заразы… Ну хорошо, мое последнее слово – несколько дюжин. Сразу оговорюсь – две! Не больше!

Хотелось ответить еще одной странной цитатой Зарана «А нам больше и не надо!», но было опасение, что нас просто не поймут. Поэтому мы с Ди просто для церемониала переглянулись (статус союзников дает возможность обсуждать совместные решения без слов) и дали согласие.

– Ах да, и еще… Мм… Я думаю, вы ничего не слышали, потому что рассматривали подарки от одного очень доброго дракона.

Мне было интересно, чем же он нас купит (а что купит, сомнений не было – нам не было резона его сдавать кому бы то ни было по той простой причине, что сдавать было банально некому).

У меня на пальце волшебным образом материализовалось кольцо, от которого волнами расходилась аура, а Ди были не менее торжественно вручены наручи из чешуйчатого материала (со стеснительным замечанием «Ну я же тоже иногда линяю»). Честно говоря, мне ее подарок понравился больше, но дракон, снова прочитав мои мысли, выдал что-то непонятное на тему «Целое лучше части». Это явно была одна из знаменитых драконьих загадок, но времени ее раскалывать у меня не было совершенно. Я боялся, что обреченная изничтожению под корень эльфийская башня начала уже скучать в ожидании своих героев, поэтому следовало торопиться.

Когда мы уже вылезли из проема, который немедленно закрылся барьером, и передо мной вновь оказался зеленый шар, мне захотелось что-то сказать. Как всегда, на свою голову.

– Даже жаль, что мы ушли. Он оказался неплохим парнем. Ну и что, что иногда тормозил.

– А мне-то как жаль, – отозвалась моя вечно мрачная спутница. – Теперь ты снова будешь доставать меня, а не этого дракона. А уж с тормозами я имею богатый опыт общения. Как раз один такой сейчас смотрит на меня, явно пытаясь понять, почему это я залезаю на одного из выданных нам кобольдов. Ну не собрался же ты топать обратно на своих двоих, когда под лапой эти каменюки?

Глава 8

Главное правило встреч в Степи – не начинать немедля сосредоточенное уничтожение, а сначала рискнуть и поговорить. Особый смысл это правило приобретает, когда встречают тебя, причем превосходящими силами. Иногда совсем нелишне бывает о нем напомнить. В целях целостности чешуи.

Из поучений Зарана

Сколь странны пути Тьмы! Кобольд, понравившийся Ди, походил на нее – такой же мрачный, молчаливый и готовый в случае чего порвать пополам. Мой же оказался на поверку редкостным раздолбаем. Я голову сломал, пытаясь понять, почему получилось именно так. Как только я на него запрыгнул, мне немедленно было придано ускорение в направлении, кратчайшим путем ведущем к каменному полу. Но Селан не когтем делан! Через полминуты упорный булыжник признал сложившийся статус-кво и, оглашая окрестности дикими воплями (неясно, что он ими выражал – горе или радость по поводу получения столь достойного наездника), поскакал вперед. В самом прямом смысле. Уже через несколько мгновений я, стиснув зубы, проклинал хитрого дракона, без которого в этой истории явно не обошлось. Езда на равзарах почти столь же тряска, но они, в отличие от кобольдов, будут куда как помягче. По самым оптимистичным подсчетам, по прибытии в становище живого места на нижней стороне тела у меня не будет. Оставалось только надеяться, что более тяжких повреждений я не получу.

Мерзкая тварь словно подслушала свои мысли, резко изменив траекторию движения. Я однозначно не учел, что тоннель, по которому мы двигались, круглый. Подбадривая себя закладывающим уши визгом, мой любопытный зверек на полной скорости обогнал колонну кобольдов Ди, затем ее саму, а потом начал исполнять головокружительные акробатические фигуры. Решив поначалу, что высокая скорость мне понравится, я получил возможность горько в этом раскаяться. Каменюке просто нужно было набрать разгон, достаточный, чтобы сделать круг с пола на потолок пещеры и обратно.

Забота о том, чтобы элементарно не свалиться, была для меня очень даже второстепенной. Хитрый кобольд подгадал место кульбита так, чтобы я пронесся как раз над Ди, вызвав водопад каменной крошки. Поэтому мне, прилагая титанические усилия, чтобы удержаться, пришлось быстро творить нечто вроде потока ветра, достаточно сильного, чтобы отнести в сторону получившийся обвал. Вышло у меня, в силу слабости магических талантов, не особо, но цель была достигнута – на мою спутницу не упало ни единого камешка. В противном случае с этой стервы сталось бы сосчитать все камни до одного, а потом сделать мне столько же переломов на ребрах.

Хвала Темному, после этого финта кобольд, видя тщетность своих усилий, немного успокоился, лишь изредка взбрыкивая и даря мне очередную порцию незабываемых болевых ощущений. При этом Ди, до которой долетали мои произнесенные сквозь зубы ругательства, едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. Впрочем, она берегла не только мое самолюбие, но и собственное здоровье – может, в гневе она и страшна, но я, осмелюсь заметить, страшнее.

На подъезде к становищу я заволновался. Покосившись на Ди, я узрел на ее морде все то же каменное спокойствие, но это могло быть объяснено только тем, что мое зрение воина было куда острее. Все-таки и мои умения давали определенные преимущества.

А в объединенном лагере происходили в высшей степени интересные вещи. Все население спешно разбегалось в направлениях, примерно соответствующих самым безопасным местам при нападении. При нападении? Я помотал башкой, пытаясь уложить в голове происходящее. Судя по всему, мы поспели как раз вовремя, чтобы помочь в отражении какой-то атаки.

Каково же было мое удивление, когда отряды воинов вышли в направлении гор, то есть почти что нам навстречу. Иссуши меня Свет, я не увидел у себя за спиной ничего, хоть отдаленно представляющего опасность (в немалой степени оттого, что Ди ехала впереди). И тут до меня начало доходить. Все-таки далеко не все могли видеть почти на лигу, подобно мне. Поэтому в становище, не разобравшись, решили, что вконец обнаглевшие кобольды вылезли днем и решили устроить еще один сеанс выяснения отношений. Ну конечно, кто же разглядит на таком расстоянии двух Лу в качестве достойных водителей этого стада. И мне немедленно пришла в голову вполне заманчивая идея. Недаром Заран не раз повторял, что парни куда более склонны к хулиганству.

Ди до сих пор ничего не углядела, поэтому я первым делом предложил ей удостовериться в боевых приготовлениях встречающей стороны. Недовольно хмыкнув, она соизволила-таки сотворить поисковик и быстренько сгонять его к лагерю и обратно. После чего немедленно остановилась в раздумьях, что бы это означало. На помощь ей пришел я, изложив свои соображения и готовый план действий. Разумеется, она презрительно фыркнула, приняв вид под названием «я такими глупостями не занимаюсь». Правда, с кобольда все-таки слезла. Редкостная умница. Вдобавок, если родовичам не понравится мой замысел, настучат не только мне, что тоже приятно…

Тем временем прямо на пути «вторжения» выстраивалась знаменитая стена щитов Лу, через которую удавалось прорваться разве только гномам-коротышкам, да и то один раз. Мощные стальные конструкции, идеальные для составления покатой «черепахи», сейчас ставились полукругом, что, впрочем, ничуть не умаляло их значимости в бою. Когда полумесяц был готов, вперед по гортанной команде командира выбросили копья, заслуживающие отдельного упоминания.

Чтобы управляться с таким оружием, действительно нужна была сила Старших Темных. Если все остальные делали копья только для того, чтобы колоть, тем самым существенно ограничивая их боевые функции, то нескольким древним мастерам из рода Лу, достаточно безумным, чтобы быть отмеченным благословением Тьмы, пришло в голову сделать наконечник подлиннее. В сущности, наше копье – это почти один наконечник, а оскепище составляет не более полусажени. Зато вся остальная часть копья напоминает сильно увеличенный протазан, сходящийся к острию. Таким можно и колоть, и (построившись в «черепаху») рубить, если развернуть оружие должным образом. Когда ощетинившиеся смертоносными остриями построения Лу появлялись на поле боя, то не только людишки, но и ушастые предпочитали избегать открытого боя. Ведь любимой тактикой туго свернутых строев было вломиться поглубже в ряды врага, дать себя окружить, а затем развернуть копья плашмя и начать крутить строй, разрубая и перемалывая нерасторопных пачками. Враги обращались в бегство при одном виде наших полков, разбить которые в строю могли разве что крепостные катапульты!

Единственное, от чего становилось не по себе, – так это то, что всю эту отточенную веками технологию битвы сейчас всерьез собирались применить против нас. Пожалуй, не стоило заставлять военачальников лишний раз нервничать, потому что у опытного командира от оборонительных действий до наступательных – один шаг. А в гуще схватки нас двоих могут просто не заметить.

Поэтому, как только кобольды приблизились к стене щитов на расстояние не более полусотни саженей, мы дали им команду остановиться (уже разобравшись к тому времени, что управлять ими можно мысленно, драконы, как ленивые создания, сделали своим слугам ментальную привязь). Строй, ждавший классической атаки в лоб с оглушительными воплями, остолбенел. Но это было начало – дальше пошли совершенно поразительные для степных воинов вещи. Кобольды внезапно подпрыгнули, перевернулись и приземлились на спины, подняв все лапы кверху.

А потом пошла такая веселуха, что прошедшие не одно сражение вояки немедленно решили подмести данный участок Степи собственными челюстями. Ровно половина кобольдов (угадай, чья?) снова встала на лапы, затем поднялась на дыбы, сцепилась лапами и, организовав большой хоровод, пошла лихо отплясывать «Ковылинку». При этом на каменных мордах (вот уж не думал, что они этим тварям действительно для чего-то нужны) отражалось столь искреннее недоумение, что я веселился от души. Правда, неясно, что именно радовало меня больше – ошарашенный вид кобольдов и Лу или процесс исследования встроенных способностей этих булыжников.

Во время исполнения заключительного па появился главный организатор всего этого безобразия, скинув простенькую иллюзию. При том, что с отрядом было несколько магов, все они были слишком заняты, пытаясь вникнуть в суть происходящего, и ни один из них не смог засечь даже весьма посредственного мага вроде меня. Через мгновение рядом появилась Ди, снова злая оттого, что потратила уйму Силы для создания первоклассной невидимости, добившись ровно того же успеха, что и я. Поскольку непотребство с пляшущими кобольдами окончилось, вся группа зрителей автоматически переключила свое внимание на нас.

Те, кто успел подобрать челюсти с земли, уронили их снова, те, кто не успел, вроде как раскрыли рты еще шире (если такое было возможно). Еще бы – посреди стаи в высшей степени неадекватных зверюг стояла парочка еще более странных гостей, которые совсем недавно убрались в пещеры навстречу, как многие думали (да чего греха таить, надеялись!), верной гибели. Так как оцепенение солдат грозило затянуться, мне не оставалось ничего другого, как помахать им лапой с громким криком «Привет!». После этого маги, как самые разумные, пришли в себя, растормошили остальных (я лично видел несколько смачных пинков) и собрались в кружок на небольшое совещание. Видимо, окончательно разум к ним так и не вернулся, раз они забыли о естественной для каждого мага способности общаться мысленно.

Впрочем, вынесенное решение заставило меня пересмотреть свои взгляды на их умственные способности. Было решено оставить подозрительных пришельцев под надзором охраны, тем временем послав кого-нибудь за вождем. Очень разумно – ведь никогда не знаешь, что собой представляет непонятный визитер, тем более явившийся из заведомо гиблого места. А вдруг это тайный разведчик Света?

Но многие благие начинания срываются из-за какой-то непредвиденной случайности. Нынешняя ситуация не оказалась исключением. Только успели решить, кто же побежит сообщать о неожиданном повороте событий вождю, как тот сам явился на сцену. Нет, не зря он был главой рода. При том, что в нем не было явных чародейских способностей, он смог почувствовать нечто странное и не счел ниже своего достоинства лично разобраться в происходящем. Оставалось только загадкой, как же он обо всем узнал…

Хотя нет, больше не оставалось, стоило только посмотреть на приближавшийся в гордом одиночестве силуэт магическим зрением. В нем самом ничего не изменилось, а вот костяная корона, за которую зацепился мой взгляд при нашей первой встрече, преобразилась, и радикально. Такой артефакт был вполне достоин чести являться отличием вождя рода. Между рогов полыхали огни, переливаясь всеми цветами радуги, и не оставалось сомнений, что при нужде корона сможет и защитить своего носителя, и угостить супостата чем-нибудь поразрушительнее. Но, судя по всему, в огромный комплекс различных заклятий, наложенный на интересную шапку, входила не только боевая магия. По крайней мере, мне хотелось бы на это надеяться, иначе появлению здесь вождя могло быть только одно объяснение – устроение торжественного аутодафе.

Словно откликаясь на мои мысли, откуда-то из глубины магического слоя реальности пришел ответ. Внутри короны что-то просыпалось, что-то очень древнее и даже не столько опасное, сколько непонятное. Какая-то тварь, заключенная в артефакт… зачем? Я покосился на Ди, но она, хоть и почувствовала само пробуждение, разобраться не смогла. Ничего не оставалось, как только ждать.

Тем временем очнувшийся дух, успев громогласно возмутиться по поводу своего незапланированного пробуждения (я огляделся по сторонам – неужели никто из магов не слышал?!), замер в ожидании команд от вызвавшего – вождя. Видимо, через мгновение он таковую получил, потому что развернулся в нашу сторону и размашистыми зигзагами двинулся вперед. Кобольды его, судя по всему, интересовали мало, потому что бестелесная тварь уверенно направлялась именно к нам. Никакой помощи от Ди пока что не прибыло (впрочем, как и указаний), поэтому мне самому, помянув… (ладно, чего не вспомнишь в трудную минуту!), оставалось лишь попытаться разобраться в природе существа. Первое, что бросилось в глаза при самом поверхностном исследовании – в арсенале у проснувшегося призрака не было ни единого атакующего приема. Слегка успокоившись, я решил продолжать исследование, как вдруг дух остановился в пяти саженях от нас и перешел к фазе активных действий.

Миг – и на его месте очутилась словно бы огромная змея, все такая же бестелесная, но явно настроенная решительно, судя по тому, как она резво начала нарезать круги вокруг парочки застывших Лу. Когда наконец мельтешение энергий закончилось, вокруг нас громоздились несколько рядов колец. Я бы через них идти не решился, несмотря на всю их призрачность. Мне почему-то нестерпимо захотелось вытащить из ножен протазан, не раз выручавший меня в трудную минуту, потому что все происходящее напомнило мне повадки змей из Леса, в последний момент сжимавших кольца. Но сделать что бы то ни было я не успел. Огромная голова внезапно оказалась вровень с нашими, долгим взглядом посмотрела в глаза сначала мне (чувствует силу, зараза!), а затем Ди, и в тот же миг все исчезло. Я почувствовал лишь отзвук вновь прячущегося в корону духа, который проклинал все на свете и сладко зевал, засыпая. И верно – любое разумное существо, будь оно в теле или вне оного, стремится работать как можно меньше!

– Все в порядке, это они. Пропустите!

Слова вождя вызвали у присутствующих весьма разнообразную реакцию. Передать наше с Ди облегчение словами было весьма проблематично, а вот воины с магами, уже приготовившиеся было лицезреть торжественное и красочное уничтожение пары злобных призраков, были явно разочарованы. Но вождь на то и вождь, что с ним не спорят. Поэтому мы с гордым и независимым видом прошествовали через расступающиеся ряды солдат вслед за вождем, который уже успел отбыть в лагерь. Догонять мы его не стали (по древнему правилу Степи, о котором я благополучно забыл, а Ди, разумеется, напомнила) и прошествовали до самого становища в десяти саженях позади него. Еще в сотне саженей за нами перемещалась масса бойцов (скорее, правда, уже зевак) в ощутимой надежде на то, что вождь внезапно изменит свое решение и с таким нетерпением ожидаемое кровавое зрелище все-таки состоится.

Увы (но не для нас, хе-хе), их надеждам не суждено было сбыться. До главного зала мы добрались без происшествий, хотя бы для разнообразия. После чего нам был устроен допрос с пристрастием, предварявший разговор о собственно цели нашего визита. Ди оказалась неожиданно умной и даже без моих подсказок смогла догадаться, что о некоем большом и чешуйчатом объекте лучше не напоминать. Да, добрались до гнезда. Да нет, ничего особенного. Да, учинили там форменное безобразие (при этих словах вождь, забывшись, азартно потер лапы, явно вспоминая дела давно минувших дней), кобольды больше лезть не будут. А вот теперь мы хотели бы поговорить о тех, кого вы можете нам предоставить.

С учетом того неоспоримого факта, что нити управления кобольдами мы перекинули Верховному старейшине, воинов в наше распоряжение было предоставлено несколько больше. Не сильно, всего на две сотни, но две сотни копейщиков Лу (при умелом, разумеется, руководстве, поэтому командовать парадом буду я) – страшная сила. Тем более что серьезного сопротивления на нашем пути мы встретить не ожидали, разве что в самом конце, но у Башни смогут справиться или одиночки, или вдесятеро большая армия. Которая, безусловно, привлечет к себе излишнее внимание еще на подходах и будет с успехом изничтожена. Кроме того, у Тьмы не было сил собрать такую мощь, поэтому приходилось довольствоваться тем, что имелось.

– Итак, Старейшина, я понимаю, что вы собираетесь дать нам шесть (счастливое число!) сотен копейщиков и четыреста верховых бойцов (согласный кивок). Тогда я вижу существенное отличие в необходимом уровне снабжения. Когда мы ходили с отрядом орков, всеядную зеленую братию можно было прокормить охотой и прочим собирательством. Но теперь у нас под началом уже не отряд, а небольшая армия, поэтому я считаю необходимым затребовать вьючных животных. Дабы не оголять становище, мы возьмем всего сотню.

Разумеется, на меня немедленно обрушился шквал возмущенных вопросов, причем как от вождя, так и от моей спутницы. Я прикрыл глаза и скрежетнул клыками. Закон равного воздаяния, будь он неладен! Если уж Ди соизволила умолчать про дракона, то сейчас она отыгрывалась по полной. Причем если Старейшина был недоволен количеством, то она вообще считала всю затею с аптарами[42] бессмысленной тратой времени и задержкой отряда. Мне пришлось очень вежливо напомнить ей, что в перерывах между смачной резней неплохо бы включать голову хотя бы для того, чтобы понять, что четыре сотни верховых – это четыре сотни равзаров, а значит – немереное количество мяса, которое надо как-то везти (уж не говоря о том, как его достать).

Возмущение же вождя было скорее показное, и после приведения неоспоримых аргументов в пользу необходимости именно сотни аптаров он согласился. Трудно было спорить с тем, что, не нанося существенного ущерба обороне родов, мы уводили воинов, а значит – и тех тварей, которые несли их снаряжение. Поэтому, изображая на морде явную неохоту, Старейшина отдал распоряжение отрядам приготовиться к выступлению.

Мы уже собрались было уходить, когда подтвердилось мое ощущение, что все прошло как-то слишком гладко. Вождю пришла в голову потрясающая идея освободить себя от лишнего груза. Меня, впрочем, она потрясла лишь своим безграничным коварством. Я-то по детской глупости своей считал, что неприятные вести нужно сообщать сначала.

– Кстати, вас, похоже, ждет очень серьезное испытание. Тогда я дам вам в поддержку десяток молодых магов, которые уже получили плащ. Можно сказать, от сердца отрываю, но вам они будут нужнее.

Буквально раздавленный не очень радужной перспективкой нянчиться с десятком остолопов, только и умеющих, что кидаться слабенькими молниями, я все же сделал слабую попытку отказаться:

– Это вы про тех, которые совсем недавно устроили нам торжественную встречу? Да нет, пожалуй, мы обойдемся. Для настоящего мага тратить хотя бы пару секунд на раздумья – непростительная роскошь. Вот пусть еще покочуют с вами, поднаберутся опыта, а на обратном пути мы их, глядишь, и заберем.

– Мальчик мой, ты меня не понял. – На морде у Старейшины появилась улыбочка, как у… Свет, в общем, если бы эльфы умели улыбаться, они бы улыбались именно так! – Вы их берете. Отказы не принимаются, если с ними в походе случится что-нибудь необратимое, пепел можете не возвращать. Мне уже надоели их предложения куда-то пойти, что-то сжечь, спалить и прочее. Поэтому, – тут он улыбнулся еще более мерзко, – я вручаю эту головную боль вам.

Снова этот принцип равного воздаяния! Если получил уступку, будь готов и к заботам…

Наш отряд пополнился новыми ударными частями. Это в теории. А на практике я уже предвкушал всю гамму разборок со строптивыми юнцами, гордящимися своим положением на голову выше, чем у соплеменников. А о том, что даже я заломаю троих таких, пользуясь исключительно своими скудными познаниями в магии, было решено умолчать до первой серьезной стычки.

– И последнее. – (Я судорожно перебирал в мозгу, что же может быть еще хуже.) – Да не бойтесь. – Тут вождь рассмеялся, получилось все равно неприятно. – Я просто хочу сказать, что разведчики недавно видели полосы выеденной травы в Степи в двух днях пути отсюда, как раз вам по дороге. Ну, дети мои, да хранит вас Вековечная Льдистая Тьма!

Несмотря на всю любовь к традициям, даже Ди исполнила ритуал прощания без особого энтузиазма, прекрасно понимая, что именно на нее, как на магиню, я свалю основную заботу о выводке юных дарований. Что уж говорить обо мне! На ритуал перехода воинов под нашу власть я просто наплевал. Он был необязателен и исполнялся в основном ради красоты и торжественности. Но в нашем случае я был не в настроении, а воины так до конца и не освоились с мыслью, что уходят в поход под началом странных пришельцев.

Первый день прошел без особых происшествий, но на ночь мы устраивались со всеми предосторожностями, памятуя о том, что горы близко, а гоблины опять могут что-нибудь учудить. Аптары были по всем правилам сцеплены вместе для образования классического защитного кольца. Но все же без происшествий не обошлось. Правда, на этот раз все касалось только меня и (как я сильно подозреваю, но разве ж она признается?!) Ди. Дело в том, что хитрый старый Учитель как-то прознал о том, что сбор армии мы благополучно завершили (ох и повеселился он, наблюдая за нашими усилиями…), и появился для сообщения дальнейших инструкций. Разумеется, во сне. Так ему легче всего было проникнуть в мой разум, а то, что после этого у меня голова будет раскалываться целый день, его не касалось.

– Вы исполнили первую часть задания. Неплохо при этом покуролесив, надо сказать, почти что с мое. И знаешь – все, что с вами случилось, послужило вящей вашей пользе. Особенно эта ваша встреча с драконом, да и подарочки от него вы получили неплохие. Твой, кстати, куда лучше.

О чем бишь я… Ах да, будьте осторожны, но вместе с тем и поспешите. Светлые затевают что-то большое, и не удивлюсь, если вы сподобитесь натолкнуться на отряд самих эльфов еще в Степи! Впрочем, гонцы уже разосланы, и, надеюсь, гроза разразится после того, как последний Лу окажется в безопасности.

А теперь к делу. По дороге держитесь гор, и вы столкнетесь с причиной, а не со следствием вашего страха. Главное, не старайтесь немедленно приступить к сведению счетов, иначе лишитесь огромной поддержки. Больше мне ничего не открыто, но когда я буду знать больше, уже не смогу ничего сообщить. Силы понадобятся мне для другого. Поэтому тебе будет оставлен маленький помощник, магический гомункулус, которого я вот сейчас… уф, уже подселил к тебе в сознание. Создан по моему образу и подобию, ну, разве что я немного видоизменил его в соответствии с твоей личностью. Добавил веселости, знаешь ли. Так что тебе точно не придется скучать. Ну а в свободное время он будет выполнять мои функции, подсказывая верное решение – необходимые знания я в него вложил. Любое копирование существа, как ты, я надеюсь, знаешь, запрещено. Ну приятно пообщаться. Хе-хе. – С этими словами он исчез. Недовольно буркнув что-то по поводу нереализованного желания вставить хоть словцо, я провалился в нормальный сон, решив оставить распаковку сомнительного подарка до утра.

Как выяснилось, я поступил очень правильно. Голова болела и без непрошеного гостя, коробка с которым, стоило мне закрыть глаза, немедленно предстала перед моим внутренним взором. Ощутимо дергавшаяся коробка. И это при том, что существам такого рода до активации полагалось спать мертвым сном. Да еще и обычно не склонный помогать Заран дал целую уйму недвусмысленных предупреждений… Хорошенько помолившись, я приступил к открытию.

Достаточно было потянуть за один из сдерживающих слоев, как под воздействием чрезвычайно настойчивого существа изнутри вся упаковка лопнула, и передо мной появился маленький Заран в походной одежде. Правда, уже через мгновение я понял, что ошибся – сходство между монстром у меня в сознании и Учителем было исключительно внешнее. Еще через мгновение я начал смутно догадываться, какой головной болью для Зарана был я сам в качестве ученика. А еще через секунду я окончательно уверился в том, что ничем, кроме изощренной мести, подобный подарочек быть не может.

У меня в сознании поселился наглый, неугомонный, надоедливый субъект. Хорошо хоть, он не был наделен способностью разговаривать, но и без нее с возложенной на него задачей свести меня с ума гомункулус справлялся отлично. По активности и вредоносности он более походил на гремлинов, а по пакостности – на эльфов. Решив, что лучший отдых – это смена деятельности, назойливый гостюшка прыгал, бегал кругами и выражал радость по поводу освобождения другими доступными ему способами. Для того чтобы вполне оценить мое положение, необходимо добавить, что каждое его движение отзывалось в моей бедной голове гудящей болью. И мне казалось, что он сам об этом прекрасно знает.

Наконец устав от его выходок (хотя наблюдать за ним было забавно), я решил смириться и собрался было возвращаться в мир, напоследок пожелав новому другу быть приподнятым и шлепнутым. До этого я не знал способов воздействия на ментальных гомункулусов, но эта секунда будет трижды благословенна в веках. Невидимая, но могучая длань сграбастала мерзавца, приподняла его приблизительно на сажень (относительно его роста, конечно) и с размаху направила в «пол». Волна моей ажитации по этому поводу была столь велика, что я почти не почувствовал боли от его падения. А сам удар вышел знатным – несколько мгновений виднелась только яма, повторяющая его силуэт. Затем оттуда осторожно появилась голова, зачем-то огляделась (как будто всерьез рассчитывая заметить что-то подозрительное), и великолепным прыжком мой новый знакомый выбросил себя из ямы, горя желанием отомстить. Но сразу же по приземлении с ним случился неприятный конфуз – невесть откуда взявшаяся лапа нежно обхватила его за шею, а после этого злорадный голос хозяина головы начал популярно объяснять сложившуюся диспозицию и правила поведения в ней, для лучшего усвоения материала подкрепляя лекцию периодическими и очень ласковыми удушениями. Дождавшись момента, когда он приобрел равномерно синий цвет, голос сообщил ему, что если он не хочет продолжать подобные игры и впредь, ему придется пересмотреть свое поведение. После этого оскорбленный в лучших чувствах (я даже знал, как называются его лучшие чувства) гомункулус, отчаянно пытаясь вернуть себе нормальный цвет лица, медленно растаял. Я только усмехнулся – дальше головы не убежит – и открыл глаза. Все походило на то, что поле боя осталось за мной. Один-ноль в мою пользу!

В лагере уже вовсю шли сборы. Правда, многие еще только просыпались, но немедленно спешили включиться в царивший на маленькой площадке хаос. Кольцо аптаров расцепили не раньше, чем все собрались и вооружились – это был мой личный приказ, основанный на предупреждении Зарана. Вероятность опасности была явно слишком велика, чтобы ею пренебрегать. Как и дозорами, необходимыми для большой армии. Равзары долго вопили и другими способами намекали нам, что их пора кормить. Наконец каждому дали по хорошему куску мяса. Прикинув наши запасы, я решил, что хватит их не больше чем на неделю. Вести о съеденной полосами траве были как нельзя кстати.

Особняком от общей суеты держался тот самый десяток приданных нам магов, которых я про себя уже окрестил буйными. При ближайшем рассмотрении они оказались не так уж и плохи. Управляемые жесткой и умелой рукой, эти волшебники могли даже принести некоторую пользу. Огромным плюсом было также то, что их оказалось всего восемь – по двое от каждой стихии, а десятком вождь называл их явно для красного словца.

Колонна двинулась в путь в полубоевом порядке. Это означало, что по бокам шли аптары, на которых сидела половина пехотинцев с арбалетами. Другая половина двигалась посередине, между цепями аптаров. По бокам колонны свободным строем шла кавалерия. Замыкали процессию орки, а во главе каравана, как и полагается вождям, ехали мы с Ди.

Движение столь немалой армии никогда не бывает бесшумным, всегда звенит доспех, бряцает оружие, да и воинам не запретишь поболтать – кто знает, сумеют ли они сделать это вновь? Но вот к обычному походному шуму прибавился новый звук. Его вновь услышал один я, но не стал спешить с действиями, а решил подождать, пока не расслышу что-то более определенное. Когда же и Ди забеспокоилась, что-то почуяв магически усиленным слухом, я снова ехал совершенно спокойно, уже услышав все, что нужно. Учитель оказался прав, как всегда, – в самое ближайшее время наш путь должен был пересечься с дорогой еще одного отряда Темных.

В рокоте барабанов гоблинов (а это были именно они) я, как знающий Лу, мог прочитать почти всю необходимую информацию. С гор шла сотня мелких зеленокожих, направляясь в самый обычный набег. Стоило дать им возможность более эффективно послужить Тьме.

Гоблины обычно меньше гномов, которые совсем не могут считаться большими, но их малый рост ничуть не мешает им быть ловкими и умелыми бойцами и инеже… иже… Свет, просто умными ребятами, хорошо разбирающимися в разных хитрых махинах. Кроме того, там, где бородатые недомерки берут силой и весом (например, проламывая стены, потому как их пивное брюхо пролезает не во всякую дверь), зеленокожие парни используют сноровку и быстроту. Недаром единственный признаваемый гоблинами строй зовется «гадюкой»!

Они заметили наш караван несколько раньше, чем дозорные. Еще бы – наши ехали на живых башнях аптаров, а отряд гоблинов шел пешком, притом ковыль обычно скрывает их с головой.

Нападать, разумеется, обе стороны не стали, но от зеленокожих вполне можно было ожидать их любимой шуточки – проскользнув в траве под зверями, внезапно очутиться внутри каравана. Хотя, рассмотрев наконец их поближе, я только присвистнул – каждый тащил на себе здоровый тюк чуть ли не с себя размером. Несмотря на их выносливость, им явно было нелегко, но, во имя Темного, что же они тащат?!

Встречали их довольно приветливо, явно ожидая пополнения каравана и надеясь, что среди всей сотни окажется хоть один головастый парень, управляющий махинами. Сразу бросилось в глаза, что все прибывшие в броне – если уж даже до подземных жителей дошли какие-то тревожные вести, то дело действительно плохо. Ради встречи дорогих гостей мы сделали небольшую остановку, и вскоре рядом с нами появился гоблин, отличавшийся причудливой чеканкой на доспехах цвета пламени – сотник, да еще и инже… тьфу, пропасть, просто механик!

– Легко ли было шествовать жителям глубин по золоту трав? – Даже моя раздолбайская натура не позволила мне манкировать официозом.

– Воистину мягче горных здешние тропы! – в тон мне ответил сотник. Я изобразил приятное изумление его образованностью и вежливостью, догадываясь об их причине – что может сотня гоблинов-мечников в чужом (надеюсь, ненадолго) лагере? Только геройски погибнуть, что не входило в планы ни одной из сторон переговоров.

Учтивый воин представился Дружбаном, и я, немного поболтав для приличия, решил перейти к делу.

– Вы собрались в набег. Но хотелось бы мне знать, на какую деревню вы идете и стоит ли она того, чтобы пересекать Великую Степь?

Красные глаза сотника, словно впитавшие подземный жар, глянули на меня в упор.

– Доблестный Селан, видимо, решил, что сотня гоблинов может лишь попугать людишек? Он прав… почти. – Манера зеленокожих обращаться к собеседнику в третьем лице может взбесить, если о ней не знать заранее. – Так пусть же он оглядит мое воинство. Мы все – опытные механики, направляющиеся мстить за братьев и старших братьев – орков, которых тонкокожие захватили и удерживают в одном мерзком городишке. – Последние слова он почти прошипел. – Наша сотня направляется, чтобы стереть с лица мира Итлим.

Я с изумлением воззрился на собеседника. Итлим, городок с людской стороны Границы, да еще и рядом с Замком![43] Как и все приграничные городки, укреплен он был очень неплохо, сказывалась также и близость оплота всей людской стороны, этого Замка, который никогда не брали, как, впрочем, и Крепь орков. Хотя, если разобраться, кому нужно их брать – через Границу шло множество путей, по которым успешно (или не очень – все-таки странное там было место) ходили отряды и даже армии наподобие нашей. И всего лишь сотня пусть даже гоблинов-механиков против стен и башен, отрядов гарнизона, терроманта, чей почетный пост главы города уже полсотни лет занимал могучий маг, да еще и наемников, почти наверняка обретавшихся там… У меня появилось сильное сомнение в разумности сотника.

Вероятно, это недоумение слишком ясно отразилось у меня на морде, потому что Дружбан быстро-быстро застриг ушами (верный признак крайнего удовольствия гоблина), повернулся к своим и прокричал что-то по-гоблински. В ответ кивнули. Хотя я неплохо знал их язык, произнесенное показалось мне просто набором слов. Единственным более-менее понятным было слово «гуртхар» – так они называют жилы, по которым струится Кровь Гор. Но при чем тут это?!

– Мы покажем вам одну из наших махин прямо сейчас, а затем, осознав всю мощь гения гоблинов, вы примете нас в караван. Поистине провидением Темного наши пути пересеклись в необъятной Степи! Доблестный Селан согласен?

– Согласен, согласен, – пробурчал я, внутренне готовясь. Зрелище обещало быть интересным.

Дружбан порысил к своему тюку, покопался там, а затем извлек нечто стальное больше себя самого. На первый взгляд это очень напоминало приспособление, виденное мною у дракона. Оставалось надеяться, отличие данного в том, что с демонами можно будет не только советоваться, но и призывать их на помощь. Но далее гоблин стал совершать непонятные манипуляции, достав из тюка маленький ярко-красный (любят они все-таки этот цвет!) цилиндрик с одним острым концом, а затем засунул его внутрь раструба своей махины, немного поколдовал, добившись пары непонятных щелчков, и, явно удовлетворенный содеянным, направился ко мне, закинув свою бандуру на плечо.

– Пошли в сторону, а то будет очень жарко. – Гоблин, казалось, позабыл обо всем, находясь в каком-то молитвенном экстазе от прикосновения к явно священному для него оружию. А в том, что это оружие, сомневаться не приходилось – иначе зачем такие предосторожности?

Отойдя на сотню саженей от каравана, он остановился. С платформ на аптарах зеваки свисали гроздьями, только что не падая. Пошире расставив ножки, сотник скомандовал:

– А теперь смотри на то дерево! – Другого вокруг не было, поэтому я даже не стал переспрашивать, уставившись на чахлый степной кипарис. Дружбан положил лапу на скобу, торчавшую из махины, и резко дернул за нее. Та подалась с видимым трудом, но повернулась, что-то сухо затрещало, затем из стального ящика ударил огромный клуб дыма, а в сторону указанного дерева метнулась красная молния, оставляя за собой хвост огня. Я не сомневался, что заметить летящий цилиндр смог только я, а вот результат его попадания было трудно не заметить. На месте кипариса вспухло огненное облако в пять саженей высотой, а по ушам ударил грохот горного обвала. Когда жирный чад рассеялся, посередине полыхал саженный костер, устремляя в небо столб густого дыма. После того как начавший было разгораться степной пожар был благополучно потушен (мы, разумеется, припрягли для этого магов), трое самых заинтересованных подобрались к месту попадания диковинного снаряда (умное слово, которое мне подсказал сам сотник). На месте взрыва красовалась воронка почти в мой рост.

Зеленые уши вновь начали стричь воздух:

– Эти махины появились совсем недавно, но результативность у них запредельная. А теперь, если учесть, что у каждого из нас есть одна такая установка и немало снарядов, можно представить, что останется от стен Итлима.

– Ну что ж, сотник, я принимаю вас в караван. Впрочем, вы и так пошли бы с нами. Хочешь возразить? Тогда глянь сюда. – В моей лапе появилась Полная Грамота со всеми печатями Айсграда. В течение нескольких секунд я наслаждался причудливой смесью ужаса, восхищения и почтения на его морде, а затем спрятал свиток. – Пошли, союзник. Итлим мы будем брать вместе, потому как нам тоже надо через Границу. Если поторопимся, успеем освободить пленников. Как, кстати, вышло, что кого-то из ваших взяли в плен?

– Шайка недомерков с другой стороны пробралась к нам и захватила одного из важных мастеров, который проводил испытания. – Глаза Дружбана из красных от бешенства превратились в желтые. – Орки на Границе спят! Банда уже подошла к городу, но вот выйти они оттуда не успеют!

– Это уж точно, – в тон ему ответил я. – Но сначала мы немного задержимся. Нашим равзарам нужны запасы корма, а тут поблизости обнаружилась интересная дичь. Объявим Большую Охоту!

– Большая Охота? Это значит – зардоны?! – Сотник был в непередаваемой ажитации.

– Именно, мой друг, именно. Пора готовиться.

Глава 9

Когда ты бьешься с одним врагом, может появиться второй. Но не спеши петь отходную молитву. Попробуй стравить их между собой, что зачастую оправдывает себя. Потом добей победителя и встань на их черепа!

Из книги Грам-Берена «Правила резни», т…[44]

Следуя популярной шутке, зардоны – это не только ценное мясо. Но дальше каждый шутник придумывал что-то свое. Кто-то говорил о несравненной броне, на которую явно польстился Дружбан, кто-то – про необходимые для магических экспериментов органы, кто-то – про их слизь, обладающую прорвой лечебных свойств, – в общем, фантазии не было предела. Для меня же они всегда оставались гибелью для всего окружающего. Слишком сильны были эти звери, для того чтобы охота на них стала популярным занятием, и еще никогда они не сдавались без боя, собирая с ловцов обильную кровавую жатву.

Их присутствие было трудно не заметить – полосы съеденной травы видны были издалека. Зардоны – это огромные, высотой до пяти саженей, улитки, медленно ползущие по Степи и оставляющие после себя только голую почву, покрытую слоем их знаменитой слизи. Но это не просто улитки, иначе бы сии ползучие кладовые мяса давно исчезли. Тьма велика и непостижима в своей тысячелетней мудрости, и зардоны, медлительные и безобидные в общем-то животные (в силу их травоядности), получили невероятную, лучшую под небом и звездами броню.

Во-первых, сами броневые пластины, которыми зардон покрыт сверху донизу (так что на поверхности нет ничего), не уступят по крепости стали подгорных жителей (любых, хотя злые языки утверждают, что гномья лучше гоблинской). Во-вторых, по странному капризу эти создания получили невероятную устойчивость к магии, особенно к боевым заклинаниям (и мы имели случай убедиться в этом лучше). А в-третьих, и именно это свойство делало зардонов невероятно опасной дичью, на их броне висело очень мощное поле, щедро раздававшее боевые заклятия всем, кто к ним приближался. Причем молния или огненный шар – самое безобидное, на что можно было рассчитывать, потому как в ход шли и чары из разряда высоких: Ядовитый Туман, Кольцо Лезвий и даже Кнуты Праха! Как именно эти неразумные (некоторые особи не съедались немедленно, а сначала исследовались, и следов мозга обнаружить не удалось) твари умудрялись управляться со столь устрашающим набором первоклассных заклинаний, поистине оставалось загадкой, потому что сразу же после гибели животного все поля исчезали, оставляя хоть и ценные, но обыкновенные броневые пластины.

Но и на этих сверхзащищенных зверей находилась управа. Ведь с одной стороны у них брони не было. С самого низа, так они питались. И именно так на них и охотились. Правда, весь процесс был необычайно трудоемким и требовал огромного количества рабочих, но у нас их было в избытке. Да и магов наконец-то пришла пора погонять по-настоящему.

Сперва требовалось выяснить место ночной лежки зардонов (если, конечно, у существ, постоянно ползущих, может быть лежка) и подобраться к ней ночью, когда животные спят. При этом очень желательно наличие безветренной погоды или магов со знаком Воздуха, чтобы дичь не учуяла приближение охотников. Затем надо было окопать всю стоянку (не жалея сил) рвом с кольями на дне, настелить мостки и добавить маленький штришок, который заставит улиток вылезти из круга и попасть в западню, – внести в круг кувшин с норными жучками.

Пожалуй, норные жучки были единственными существами, которых зардоны действительно боялись пуще смерти просто потому, что эти насекомые были для гигантов смертью куда более мучительной. Два этих вида были совершенно несовместимы, да и жили довольно далеко друг от друга, но, как известно, охота пуще неволи. В нашем случае это было более чем верно, потому как до ближайшего места обитания жучков было две недели ходу при хорошей погоде, поэтому нам с Ди пришлось вызывать их с помощью магии. Дело муторное, и моя помощь заключалась в пассивном наблюдении, потому как, во-первых, меня подобному не учили, а во-вторых – при моем опыте минимум, что со мной сделали бы вызванные существа, – попытались бы сожрать.

Эти маленькие зверушки подкапывались под зардонов и вгрызались в них, затем откладывали личинки, давая жизнь вдесятеро большему количеству своих родственников, и так шло до тех пор, пока мясо в живой кормушке не кончалось. По-моему, понятно, что подобной участи большие звери себе не желали, поэтому старались улепетывать от насекомых со всей отведенной им скоростью. Кувшинчик с жучками, уже призванными, был у нас запечатан и готов к применению. Поэтому, как только спустился мрак, мы с Ди собрали магов, отобрали крепких солдат для раскопок и направились к лежке зардонов, которую наши разведчики засекли еще днем. Оружие с собой взяли только некоторые, да мы и не препятствовали – от лагеря в принципе недалеко, а оружие против самих зверей бесполезно. Как выяснилось позднее, это чуть не стало фатальной ошибкой…

Но обо всем по порядку. Наконец добравшись до места будущего происшествия, мы намекнули воздушникам о необходимости контроля погоды, а сами отправились расставлять солдат вдоль дуги, которую им необходимо было превратить в ров. Эта дуга составляла примерно треть всего округлого рва, который должен был лечь вокруг стада. Над другими двумя третями должны были постараться маги. Это задание им поручила лично Ди, которой я (как оно вначале и планировалось) оставил попечение над волшебной братией. Разумеется, первым делом магики попытались устроить ей сцену, начав мериться силами, но в средствах эта бой-деваха не стеснялась никогда. Пожалуй, тогда был первый раз, когда все ее умение изуверского обучения было применено не на мне, и я был чрезвычайно рад этому.

Сначала она предложила им честно потягаться. Но честность в данном случае была понятием чрезвычайно эфемерным, потому как всей шайке магов пришлось бы долго упражняться в магии, дабы удостоиться чести просто чистить моей спутнице сапоги. Вся их беда была в искренней уверенности в собственных силах, поэтому столкновение состоялось. Все прошло именно так, как я и ожидал, потому что Ди сдержала-таки свои маньячные наклонности, вспомнив о необходимости этих магов для общего дела. Они были просто живописно раскиданы по небольшому участку Степи, причем то, что битва уже началась, половина из них поняла только тогда, когда их привели в чувство. После столь впечатляющей демонстрации маги уже не возражали против того, что ими командует девушка, лишь сдавленно рычали сквозь клыки и ощупывали помятые бока, а Ди, указывая, где именно копать, делала вид, будто ничего не видит, что было совсем не в ее стиле.

Если рассматривать работников в чисто количественном отношении, то носителей грубой силы было не в пример больше. Но способности магов были как раз в пределах работы, которую мы им поручили, несмотря на все их желание увильнуть. Суровый вид Ди вразумил лоботрясов едва ли не лучше наглядной демонстрации ее мощи, и они принялись за работу.

Кроме их непосредственной задачи создавать глубокую канаву мы поручили им поднимать почву со дна в виде возможно более твердых игл. Разумеется, самый болтливый немедленно вопросил, а зачем это делать, ведь можно наломать кольев, как, собственно, и велят каноны охоты на зардонов. Мне пришлось срочно вмешаться, потому как Ди начала медленно наливаться иссиня-черной краской (как, ей вздумали напоминать правила!), и что произошло бы в момент прорыва, мне объяснять было не нужно. Поэтому я в свойственной мне дружелюбной манере настоятельно посоветовал магу оглядеться по сторонам и найти то, из чего он собирается делать колья, сопроводив это напоминанием для особо умных, что мы находимся в Степи.

Впрочем, я немного покривил душой. Как раз в полулиге от места действия находилась небольшая рощица – верный признак того, что скоро начнутся холмы с их странной вечнозеленой травой и деревьями. Волшебник прикинул расстояние до купы березок, затем взял в расчет мой доброжелательный настрой и Ди, еще более склонную к шуточкам (разумеется, в ее неповторимой манере) и начал молча копать. Его участок работ продвигался куда заметнее, чем другие – лишний пример того, как побудительно действуют на подчиненных личная беседа с начальником и искреннее участие.

Наконец все стадо было аккуратно окопано, даже настелены мостки, по которым дичь, напуганная появлением своих злейших врагов, должна была ломануть прямо на заклание. Максимум, сколько могло попасть в нашу ловушку – две огромные твари, но именно столько мяса нам хватило бы до конца похода. Над Степью еще вовсю буйствовала ночь, но солнце готово было вылезти из-за горизонта. Тот, кто сомневается, что ночь может буйствовать, никогда не бывал под открытым небом. Одна игра облаков на фоне звезд чего стоит. А уж о музыке степных цикад и трескотне кузнечиков я и не говорю. Главное было не заслушаться и не пропустить разных милых зверушек вроде печально известных вэййенов, которых лучше расстреливать издалека. Потому как ежели проморгаешь их волну и дашь подобраться близко, есть немалый шанс, что и магия не особо спасет.

Но нам и без подобных степных подарков было чем заняться. Скоро должно было наступить утро, и звери уже начинали копошиться. Как всегда, самый старый из них (судя по темному цвету брони) не спал всю ночь, охраняя стадо. Но вот опасность он проморгал (если бы у него на броне росло то, чем он мог бы моргать, конечно) капитально. В этом не было его вины, а только умение Ди, которая сплела совершенно умопомрачительное заклятие прикрытия, скрывшее все приготовления к охоте. Наши маги только качали головами, присматриваясь к опорным точкам волшбы. Разумеется, только те, кто еще мог качать головой, ведь после ударного труда на благо общего дела большинство из них лежало пластом и едва ли кто мог открыть глаза.

Оставалось нанести на почти готовую картину истребления уникальной фауны (что поделаешь, нам было нужнее) этот самый последний штрих – внести в огороженное рвом кольцо кувшин с отчаянно скребущимися жуками и собрать там нечто вроде виселицы (очень странного приспособления, которое в людских городах собирают для увеселения толпы – подвешивают самого популярного в городе человечишку и долго любуются, как он пляшет на конце длинной веревки). Ди, как основной организатор полевых работ (попробовал бы кто с этим поспорить), самолично взялась за формирование группы добровольцев, решившихся на подобный шаг. Ведь вблизи от такого средоточия магии, каким являлись эти звери, любые заклинания могли отказать, и тогда судьба охотников была бы незавидна. Им надо было лишь вкопать столбик и повесить на него кувшин, а разбивать его должны были уже снаружи. Норные жучки обычно имеют неприятное свойство бросаться на все движущееся, особенно с голодухи.

Еще через полчаса работа была завершена, группа только успела отойти на пару шагов от столба, и тут взошло солнце. Как, я вам не рассказывал? О, восход солнца в Степи – это нечто воистину могучее и разрушительное, словно дар Темного нам, его любимым детям. Довольно долго брезжит рассвет, и над горизонтом горит небольшая полоска света, становясь мало-помалу все ярче и ярче. А затем совершенно неожиданно (как ни старались наши ведроголовые понять, отчего это зависит, достигнуть им удалось лишь нулевого результата) словно из-под земли взлетает в небо огромный огненный шар, и все вокруг будто взрывается, мгновенно окрашиваясь во все оттенки золота. Если не прикрыть вовремя глаза, то можно ослепнуть на полдня.

Но даже солнце со своим раскаленным восходом не смогло окончательно развеять иллюзию на воинах, хотя Ди явно прилагала значительно больше усилий, чтобы ее удержать. Зардоны явственно зашевелились – наступало время просыпаться. Сторож вел себя все беспокойней, но у наших ребят еще был шанс выбраться из круга живыми. Их потеря была бы невосполнима, ведь туда ушли самые ловкие и сильные (то есть те, кто еще смог глядеть на лопату после ночных работ, а тем паче копать). Вот они оказались почти что у выхода, до которого оставалось каких-то полсотни саженей, и, если ничего не случится…

Вам никогда не казалось, что иногда проще составить план, в котором степень риска будет не просто минимальна, а не будет существовать вообще? Уверен, что казалось, потому как очень часто тщательно выверенные замыслы срываются из-за того, что в тот самый момент, когда появление какого-то непредвиденного обстоятельства крайне нежелательно, оно немедленно предстает пред наши светлые очи, причем чем важнее нам данная ситуация, тем это обстоятельство непреодолимей. Возможно, вам понятно, что просто так подобные рассуждения я бы тут не привел.

Солнце не смогло разрушить заклинание иллюзии. Это за него сделали другие, вернее, сам факт их появления, оказавшийся полной неожиданностью для верных слуг Тьмы, совершенно не ожидавших подобной наглости. Старшие Светлые, появившиеся в самом, почитай, сердце Степи, да еще и оружно?! Не в качестве покорных пленников для жертвоприношения? В количестве трех сотен, на наших глазах вылетавших из-за той самой небольшой рощицы, которую мы едва было не свели на дрова?! Знаменитые всадники, славящиеся своим великолепным умением (с которым могла сравниться только их спесь) играть длинными копьями?! От подобной наглости проняло даже меня, а уж Ди так вообще схватилась за сердце.

Над Степью, словно ероша ее своими мерзкими звуками, пронесся протяжный напев худосочной флейты. Над Степью, где испокон веков единственным достойным гласом битвы был могучий, с чуть различимой хрипотцой, грозный голос боевого рога! Именно эти завывания и снесли остатки завесы, и так державшейся из последних сил. А все потому, что вслед за своей, с позволения сказать, «музыкой» (тьфу, пойду пасть прополощу…) на просторе появлялись эльфы, попирая наш родной ковыль копытами своих ездовых тварей. Музыкантом у них был самый мощный маг в отряде (ну, это уж по традиции), вкладывавший в свою нечестивую мелодию немалую толику богомерзкой волшбы. Но в тот день именно эта традиция и сыграла с ним злую шутку – я прекрасно запомнил, где он находился, и теперь можно было просто сообщить одной очень злой леди его местонахождение… Но мне хотелось придушить его лично, поэтому я промолчал. В конце концов, до надвигавшейся, хоть и довольно быстро, лавины эльфийской конницы оставалось не менее полулиги, а вот спасать попавших в тугой переплет бойцов, которых со всех сторон довольно шустро окружали (если бы у них были лица, то улыбались бы они еще более нагло, чем эльфы) наконец понявшие диспозицию зардоны, надо было немедленно.

Вдобавок к мучительным раздумьям о недолговечности любого плана появилась серьезная головная боль по поводу спасения воинов – сомнений в необходимости оного спасения у меня не было. Затем мне пришла в голову великолепная мысль, которая вдобавок позволяла на некоторое время отстранить Ди, дабы та не мешалась под ногами.

– Вся ответственность на меня (если дело не выгорит, то со мной ничего все равно не сделают, вполне понятно почему)! Молот Тьмы на ближайшего зардона, быстро!

Послав свирепый взгляд, мол, раскомандовался, Ди все же стала выполнять полученную команду – с формулой Повеления[45] сделать она ничего не могла. Но еще больше ее злило то, что я эту фразу успел сказать раньше. При мысли о том, что устроила бы моя спутница, получив свободу действий, у меня по загривку мягко прошлась когтистая эльфья лапа.

Безусловно, так разбрасываться Силой было не совсем осмотрительно, но в моем случае ценой ошибки была смерть, всегда не сильно меня волновавшая, и поэтому я спокойно экспериментировал. Прыгать через ров ребята не могли, потому как несчастные маги, которые сейчас были в относительной безопасности, потрудились на славу, сделав канаву и шириной, и глубиной в три сажени, а дно ее было усеяно острыми каменными пиками. Верная смерть, тем более неприятная, что в процессе полета, как правило, успеваешь передумать. Именно поэтому сейчас один из зверей, недоумевая, почему это он движется вниз, уходил под землю, вминаясь туда под воздействием Молота, который, разумеется, не причинял оному никакого вреда сверху, но вот от сплющивания могучую тварь не спасала даже несравненная броня. Когда верх горбатого монстра скрылся под землей, я, мельком глянув на временно вырубившуюся Ди, набросал немного землицы (причем у меня было смутное чувство, что делаю я это не теми заклятиями, которыми положено…) на вдавленного зверя и проорал загонному отряду команду «Бегом!».

Ума выполнить ее у них хватило, и по вмятому в землю зардону они прорвались-таки к вожделенному мостику, от которого их пытались отсечь твари, которые на поверку оказались совсем не глупыми. Один самый нетерпеливый зверь рванул вслед за ними и угодил в поставленную ловушку, пополнив наш потенциальный запас мяса. Для того чтобы его получить, нужно было только выжить, но шансы на это довольно ощутимо колебались. Эльфы, выстроившись клином, уверенно перли прямо на нас. Но тут случилось такое, после чего у меня на всю оставшуюся жизнь пропало желание строить долгосрочные планы. А именно – зардоны, медленно выбиравшиеся из кольца по трупам павших товарищей (еще один из них заплатил за спасение остальных), направлялись в глубину Степи. Но один (тот самый старик, решив, что терять ему нечего, и закрывая своих от новой угрозы) двинулся как раз наперерез несущейся коннице, которая уже перешла от своего проклятого свиста к более эстетичному гиканью. Менее всего я ожидал от них продолжения лобовой атаки, что неминуемо привело бы к тому, что отбившийся зардон оказался бы посреди их строя.

Но, иссуши меня Свет, они так и сделали. Почти секунду я не мог слова вымолвить от восхищения непознаваемой мудростью Темного, направившего наших кровных врагов прямо на верную гибель. Только, на мой взгляд, стоило сделать ее совершенно внезапной и оттого вдвойне разрушительной. Все еще улыбаясь, я стал плести щит (разумеется, по-своему), при этом стараясь не упустить нужного момента. И, разумеется, проморгал мгновение, когда одна неприятная личность очнулась, немедленно воспылав желанием все чуть (а может, и не чуть) подправить. При магическом взгляде на создаваемое мной она едва снова не отправилась в обморок, приняв во внимание степень риска (вполне нормальную, всего-то треть) и последствия неудачи в виде Степи, выжженной на сотню саженей вокруг. Как раз в этот момент меня какой-то эльф дернул сообщить ей «про во-о-он тех наглых недоучек», гнавших коней на разрозненную толпу почти невооруженных Лу. Которые даже и не особо-то пытались сопротивляться, что было необычно, но легко объяснялось милостью Светлой Богини. Впрочем, еще легче – с моей точки зрения, хе-хе.

Мигом сложив лапки на груди, Ди приняла свою любимую менторскую позу, мило сообщив, что недоучек тут на самом деле хотя бы на одного больше, а затем нагло попыталась перехватить у меня нити сплетаемой волшбы. Поскольку в таком исходе мы оба были незаинтересованны (я – потому что могли упустить время, она – потому что чужое, совершенно дикое заклятие смяло бы нашу хваленую чародейку), то я, поломавшись положенную по этикету терцию времени, передал все сам, по ходу попытавшись объяснить, что да как. Через секунду разбирательств мозги у моей спутницы явно вскипели, но плести новый щит для нее было бы слишком долго, поэтому, скрипя клыками, пришлось довольствоваться подарочком наглого союзника. Ее уверенность в моем умышленном усложнении заклинания можно было просто пощупать, даже не обладая вообще никаким магическим умением.

Она справилась как раз вовремя. Эльфы, явно не догадывавшиеся о свойствах чудной зверушки, слегка приостановились и начали спокойно обтекать бока медленно двигавшегося зардона. Вся его магия, немедленно пущенная в ход, гасилась выставленным до поры до времени щитом, давая ушастым время проехать и заполучить зверя в самый центр своего построения. Подумав несколько мгновений, я решил облегчить Ди задачу (она эту инициативу еще долго мне припоминала) и вплел в готовый и работающий экран нечто из придуманных лично мной запасов – компоненту проводимости. То есть в идеале эта штука должна была действовать как создание второго экрана, связанного с первым, через который изливались бы потоки снарядов, им поглощенных. Кто бы мне объяснил несколько вещей – во-первых, с работающим плетением никаких опытов проводить нельзя. Во-вторых – вдвойне нельзя, если его держит Ди. И, в-третьих – такое попросту невозможно.

Ну то есть было невозможно. Вера в собственные силы – страшная вещь, особенно если она не замутнена всякими глупыми соображениями типа «а вдруг не выгорит…». К тому же присутствие все же действительно опытной магини сильно повышало шансы на успех, которых, как потом мне сообщила Ди в «доверительной» беседе, не было вообще.

В результате моего рационализаторского почина Ди отшвырнуло на пару саженей. Надо отдать ей должное – нити управления заклятием она так и не выпустила. А оно само на мгновение почти взбесилось, поверхность щита пошла ощутимыми пузырями, струны, удерживающие волшбу в повиновении, напряглись до предела (мне казалось, что я слышу их звон), а затем…

А затем прямо перед скакавшей конницей разверзлась бездна из простеньких, но очень многочисленных боевых заклинаний. Почти полсотни смело в первые две секунды, но дальше маги сообразили и поставили свой собственный щит, блокирующий эти удары из ниоткуда. Ди, увидев подобное непотребство, почти принципиально невозможное, решила окончательно свалиться в беспамятство, но была призвана к порядку древним как мир способом – хорошей пощечиной (видит Бог, я никогда не получал большего удовольствия!).

Вся эта катавасия была, разумеется, создана с одной-единственной целью – не дать ушастым разобраться, где же их истинный враг (думаю, мое желание показать, что и мы кой-чего можем, стоит опустить). И данную задачу нам удалось выполнить блестяще. Я уже видел, как кривились в наглых ухмылках рожи мерзких эльфов, под прикрытием очень мощного и качественного щита продвигавшихся к нам, как внезапно для них все кончилось, потому как зардон оказался ровно в центре построения.

Маги, весьма благоразумно ехавшие в середине строя, оказались ближе всего к зверю, когда Ди сняла экран, и были сметены в первую же терцию. Это потом враги научатся узнавать двух безумных Лу и поймут, что благоразумных решений в нашей компании лучше не придерживаться, а сейчас мы могли заслуженно гордиться собой – еще бы, двое только-только закончивших ученичество уделали почти три сотни бывалых эльфийских конников вкупе с опытными магами!

Нет, не почти, поправил я себя, наблюдая за тем, как всадники, дотоле многочисленные, были буквально сметены валом простых, но оттого не менее смертоносных заклятий (особенно если рядом нет магов). Через считаные мгновения на травке корчилось ровно три сотни ушастых, а посередине гордо стоял один зардон, который вдруг начал обмякать и крениться в сторону. Решив немедленно узнать причины столь необычного поведения, я взглянул на него магическим зрением и увидел, как на его защите расползались немалые дыры из-за того, что ему не хватало Силы. Его же собственный щит сыграл с ним злую шутку, высосав запасы энергии досуха, и могучая тварь сейчас медленно помирала. Я взглянул на Ди.

Какое счастье! Она снова вырубилась. Не знаю уж, решила ли она посмотреть, что именно я попытался внести в ее щит (и ведь внес!), или просто не смогла выдержать удовольствия от созерцания столь кровавой сцены, но мне опять была предоставлена свобода действий. Немного подумав и прикинув, что данный зардон достойно сражался, сильно помог делу Тьмы и, вообще, у нас мяса и так хватает, я решил снабдить его дополнительной жизненной силой и пустить зверушку снова порезвиться. Правда, ради этого пришлось бы добить эльфов и тем самым облегчить их страдания, но это была необходимая, хоть и тяжкая плата за добрые дела. Вдохновляемый кипучим желанием облагодетельствовать животное, я принялся за дело.

В отличие от предыдущей «рационализации», о подобном заклинании я вроде бы читал, что было явно к лучшему. Впрочем, через несколько мгновений, когда я начал творить нечто малопонятное из магических потоков, произошла переоценка ситуации, и я, сдерживая рвущийся наружу нервный смех, понял, что есть немалая разница между Лу, сомневающимся в чем-то, и Лу, четко уверенным в существовании этой вещи. А если учесть, что интересующий нас Лу был с рождения практически лишен чувства меры и магических способностей, можно было рассчитывать на почти любой результат.

Но все обошлось (в глубине души мне было немного жаль). Правда, моя Сила израсходовалась почти полностью, да и Ди, пришедшая было в себя и попытавшаяся открыть глаза, только тихо ойкнула и снова сделала вид, что потеряла сознание. Такое зрелище было точно не для слабонервных, подумал я, наблюдая, как ниточки силы покидали тела ушастых, даря им нежелательное для меня успокоение. Но зато зардон среди усеянного телами поля воспрял духом и телом и бодро попер дальше в Степь. Похоже, все закончилось.

Безусловно, Ди немедленно пришла в чувство, когда наступила пора делить добычу. Сопротивлялся я ее яростным попыткам захапать себе все артефакты очень вяло и только для вида, так как все равно никакого толку от странных вещиц, пусть и напитанных магией, я бы не извлек. Поэтому единственным веселым событием, случившимся после великого избиения эльфов, стал подсчет трофеев. Ко мне, как к начальнику по походным вопросам, подошел Лу с обеспокоенным выражением морды и сообщил, что лошадей было найдено на одну больше, чем тел. Я выразительно возвел очи горе. На какие только глупости не шли эти Светлые, пытаясь спасти свою ничтожную, трусливую шкурку! Глупый эльф явно решил, что, удрав со смертного поля, он сможет уцелеть, но он еще не знал, как ошибался. Спастись в Степи в одиночку не смог бы даже Лу, и я многое отдал бы за то, чтобы услышать его предсмертный вопль вроде «какой же я был дурак!» в чьих-нибудь когтях или зубах. Я не смог удержаться от смеха. Спасся от смерти, что называется! Впрочем, чего еще ждать от недоучки, не знающего, что за твари зардоны.

Глава 10

Часто бывает важна не только и не столько конечная цель, сколько путь к ней. Во избежание неприятностей лучше знать по возможности больше о той местности, через которую предстоит идти. Если это странные места, то… То надо готовиться к любым сюрпризам. Абсолютно любым!

«Наставления молодняку», т. 1, Секретная Библиотека Айсграда

После охоты у нас не было недостатка в корме для хищников, а вот травоядным аптарам не терпелось переместиться поближе к вечнозеленым пастбищам, то есть уже в орочьи земли. Как ни странно (вопреки обычному закону подлости), наша цель лежала в том же направлении, поэтому не в меру возбужденным зверушкам, за несколько лиг чуявшим запах свежей травки, была дана относительная свобода. Вроде как после той безумной гонки за зеленью в отряде недосчитались пары орков, но дело там было темное. В любом случае, лапы у аптаров большие, заканчивающиеся чем-то вроде костяных наростов, а следы крови на траве стираются быстро.

Когда гонка наконец закончилась, огромные звери были пущены мирно пастись, а мне надо было обдумать наши дальнейшие действия. Ди явно не разделяла моих сомнений, потому как ей, магине Тьмы, все возможные препятствия были глубоко побоку. Вот только я, увы, не имел права думать подобным образом – моя задача была провести отряд через Границу.

Да уж, Граница. Чтобы помереть от разрыва сердца, достаточно было просто поспрашивать жителей Пограничья о «чем-нибудь интересном». Больше половины леденящих кровь баек жизнерадостные зеленые ребята придумывали за кружкой хорошего пивка, при этом постоянно поглядывая за окно, где порой можно было увидеть нечто действительно интересное. Взять хотя бы странное бледное сияние, частенько радовавшее приграничную орочь своим гнилостным свечением.

И через эту землю нам предстояло тащиться целых два дня! Вернее, два дня и ночь, при мысли о которой у меня на душе становилось как-то не очень хорошо. Да и назвать Границу «землей» было бы глупо – почва там была смята и выжжена до каменной твердости, ведь именно туда сошли боги во время той самой битвы, когда ни одна из сторон не смогла взять верх. И теперь широкая мертвая полоса словно бы отгораживала наши исконные земли от вотчины Света. Разумеется, во время перехода необходимо было учитывать множество условий. Во-первых, о всяких удобствах вроде колодцев стоило сразу и прочно забыть. Если же кому-нибудь довелось встретить один, от него надо было улепетывать без оглядки (если, конечно, в отряде не имелось пары опытных огненных магов). Вместо воды там уже многие десятилетия медленно колышется зловонная слизь, в которой водятся столь дружелюбные твари, что величайшей милостью с их стороны было бы просто сожрать неразумного путника.

Но нам, я не сомневался, ни один из этих рассадников нечисти (наверняка без тлетворного влияния Света тут не обошлось, хоть заклятия на Границе почти и не действуют) не попадется – их неведомый хозяин дорожил своими драгоценными блуждающими колодцами и не стал бы обрекать свои детища на верную гибель. Поэтому водой нам следовало запастись в Буххе, ближайшем орочьем городке. Единственная проблема заключалась в том, что слухи о качестве тамошнего пива вызывали среди отрядных орков совершенно нездоровый энтузиазм. Я сильно опасался, что по выходе из поселения собрать мы сможем не больше половины. В любом случае особого толку при переходе Границы от них не было бы.

Как ни странно, мои опасения не подтвердились. Орки сохранились все, ну или почти все. В приснопамятном Буххе случилась всего одна хорошая потасовка, запомнившаяся всему городу. В самой крупной пивнухе собралась группка наиболее упертых зеленокожих, которые наверняка не стали бы возражать, если б их навсегда погрузили в сосуд с любимым пивом. Их фиеста была невежливо прервана, когда туда явились мы с Ди (впервые я был согласен с ее педантичной манерой собираться за несколько часов). В отличие от моего обычного праздношатания на этот раз я точно знал, что надо делать, а надо было следующее: сдерживать мою чересчур рьяную спутницу, с которой сталось бы расправиться с непокорными путем банального массового погрома, заканчивающегося непременной обугленной воронкой на месте заведения. О том, скольких она положила попутно, обрушивая крышу на неумеренных в возлияниях орков, Ди ни на миг не задумалась бы.

Поэтому я до поры до времени невозмутимо разглядывал когти на передних лапах. Увы, продолжался этот замечательный отдых совсем недолго, потому как отрядная магиня, зайдя в кабак, очень быстро отыскала посмевших вовремя не явиться на объявленный сбор. Дальше, как я уже знал из моего богатого опыта, все должно было произойти очень быстро – до разговоров эта стервозная особа и так снисходила довольно редко, а с подобными личностями не говорила никогда. Так все и случилось: через считаные секунды за спинами хорошо сидевших орков, кружком расположившихся вокруг огромного стола, вырос грозный призрак неотвратимого похода за боевой славой, а затем, в полном соответствии с излюбленной методикой, невидимая рука произвольно выбрала зеленокожего, приподняла его и с размаху впечатала в ближайшую стену. Вслед за этим в без пяти минут дезертира угодил добротный огненный шар, и заведение мигом обзавелось милой настенной аппликацией.

Сидевшие за столом немедленно повернулись в сторону по-прежнему жаждавшей крови Ди. К их несчастью, пива в них было столько, что и Гремлинское море по колено. Поэтому они быстро прикинули, что их немало и так, а если еще и остальные подключатся… Лично мне, правда, показалось, что остальные были вполне довольны ролью пассивных наблюдателей, но и без них против Ди было три десятка наглых, вооруженных и вусмерть пьяных орков, которые в таком состоянии были только вдвое опаснее, в отличие от людишек, слабых не только лапами, но и желудком. Поглядев на недобро горящие красные глазки зеленокожих, я выступил вперед, потому как иначе не обошлось бы без большой крови. Надо было срочно разряжать обстановку.

Как я и думал, большинство увидело меня только сейчас, но узнало далеко не сразу и сообразить, что баланс сил изменился, не успело. Хотя шансов у них не было, даже если бы против них дралась одна Ди, просто было бы море огня и еще большее море крови, чего моя рациональная натура допустить никак не могла. Поэтому я решил сконцентрировать внимание всех присутствующих на себе. И если для орков целью номер один я теперь был просто потому, что стоял ближе, то перенацелить на себя Ди было потруднее… Ну разве что покритиковать ее работу, что я незамедлительно и проделал.

– Знаешь, по-моему, лапы надо было бы выжечь несколько повыше. Так было бы эстетичней, – сказал я, указывая мизинчиком на последнее творение моей бешеной спутницы. Мгновение полюбовавшись тем, как она темнеет, я решил продемонстрировать настоящую силу искусства – выдернул еще одного орка из тех, что были поближе, повесил его перед той же стеной, придал ему необходимую позу, аккуратно приложил, а затем закрепил переводную картинку хорошей порцией огня. По-моему, все вокруг до конца не верили, что я все же это сделаю. Но Ди была удивлена куда больше – ведь на ее глазах недоучка слепил вполне качественный шар!

Меня в тот момент куда больше заботила художественная ценность получившейся композиции. Разумеется, как истинный художник, я нашел несколько недостатков и решил довести творение до совершенства. Да и на стене оставалось еще много свободного места. Хвала Тьме, когда третий кандидат на место очередного украшения заболтался перед все той же стеной, орки из нашего отряда, как по команде, шумно сглотнули, а затем гуськом и как можно незаметней начали выбираться из заведения, оставив на столе горку бусинок в уплату за пирушку (хотя мне хватило только одного взгляда, чтобы понять – хозяина надули). Такова уж их натура – даже когда сознание почти погашено страхом, желание кого-нибудь обуть все равно живо у них в крови. Впрочем, это было абсолютно не мое дело – кабачок и так получил неплохую рекламу, а вдобавок и замечательный образчик настенной живописи. Увы, только из двух фигур – соблюдая негласные правила игры, третьего пришлось отпустить.

Наконец все приготовления (пусть и забавные, но утомительные) были завершены, и наш караван вышел из ворот Бухха. Впереди лежала черная, полная жирного пепла полоса Границы. Все уходили в молчании, намотав на головы побольше тряпок, чтобы защитить нос и глаза. Из провожавших были только привратники, они быстро закрыли тяжелые створки и побежали в караулку промочить горло… нипочем не догадаетесь чем. Все остальные уже давно сидели за тем же самым в более удобных местах и обсуждали и сегодняшнее происшествие, и возможную судьбу каравана. Поистине оставалось только удивляться, как орки не пропили еще сам город!

Стоило первым рядам наших солдат ступить на выжженную землю, которая начиналась так резко, словно кто-то отрезал благодатную Степь от проклятого места, как пепел, до этого крутившийся кое-где небольшим ветерком, внезапно улегся. Честно говоря, мне стало как-то не по себе, уж очень это напоминало действия чего-то разумного. Взглянув на Ди, я заметил на ее морде примерно такое же недоумение. Хотя, вполне возможно, так чувствует себя каждый, кто пересекает Границу, а мы были здесь в первый и, очень могло статься, в последний раз.

Кругом стоит тишина. Внутри походного кольца еще есть какие-то звуки, но и они скоро исчезают, поглощенные надвигающимся из-за строя аптаров безмолвием. В нем тонет все, и бывалые воины втягивают головы в плечи, потому что мнится им, будто не слышно даже шагов по жирному черному пеплу. Когда скрылся из виду городок и вокруг разлеглась почти абсолютно ровная, идеально черная равнина, стало совсем плохо. Слава богу, не нашлось ни одного дурака, которому взбрело бы в голову затянуть песню, пусть даже просто от страха. В самом деле, откуда им было знать, что подобные глупые действия обладают замечательным свойством будить всякую мелкую нечисть.

Да, я не ошибся, когда говорил про мелкую нечисть. Потому что крупная положила на нас свой тяжелый взор еще у самого края Границы, и я все время чувствовал, как между лопаток гуляет холод, не давая о себе забыть. Все остальные, похоже, тоже испытывали подобные ощущения, хотя, наверное, несколько иначе. На меня же все тяжелее давила мысль, что нас заманивают. Уж слишком все было спокойно.

От тех, кто почти наверняка полезет ночью, обычное боевое кольцо зверей не защитит точно, но солдат должен быть занят работой. Когда же все ночное обустройство было закончено, я силой уложил спать всех, кроме часовых, а сам присел рядом с Ди у костерка на одной из аптаровых платформ и стал думать, глядя на лезвие протазана. Почему-то мне казалось, что иного оружия этой ночью мне не потребуется. Только как бы и оно не оказалось слишком слабым.

Разговор, разумеется, не клеился, да никто особо разговаривать и не хотел. Мы с моей спутницей не горели желанием пообщаться и в мирной обстановке, а тут… Все, включая спавших (в чем я был абсолютно уверен), беспокойно ждали, чем же нас встретит первая ночь на Границе. И прямо скажу, разочарование нас не постигло.

Заорали сразу со всех сторон. Мне даже не пришлось вертеть головой – прямо передо мной в мгновенной вспышке из воздуха появился странный кристалл. Медленно оглянувшись, я увидел, что весь лагерь окружен кольцом «камней», словно висящих в воздухе на высоте около полусотни саженей и примерно на таком же расстоянии от кольца аптаров. Самое странное в них было то, что, хотя эти превосходно ограненные сгустки материи и походили на маяки, источая ровный свет, они почему-то ничего не освещали. Сам цвет их был странно-серый, я такого раньше не видел нигде. А когда я попытался взглянуть на них магическим зрением, то вообще чуть не упал. Их просто не было. Любой предмет, как известно, оставляет в тонком слое магии хоть какой-то след, даже если он полностью лишен волшебства. Этих же гигантских фонарей, моментально появившихся в ночи, не было нигде. Хотя пред глазами они у нас упорно висели и исчезать не думали.

И снова тишина. Через минуту мне это надоело. Я уже почти был готов совершить какую-нибудь глупость, но тут Ди буквально слетела с помоста, а через несколько мгновений появилась вновь, сопровождаемая несколькими магами – теми, кто успел очухаться. Выстроив их кружком на облюбованной платформе, Ди сама стала в центр, а затем они все дружно воздели лапы вверх и в небо прянула белая молния. Я смотрел на нее несколько секунд. Во-первых, чтобы убедиться, что светильник вышел хорошим (еще бы, ведь сил он затребовал немерено – на Границе любое чародейство если и давалось, то с огромным трудом). А во-вторых – чтобы подольше не видеть того, что, я был уверен, откроется моему взору в свете этой молнии. Впрочем, все было ясно и так. Завопить во второй раз часовые уже не смогли, а самые слабонервные с едва различимым хрипом осели на платформы.

Я медленно поднялся и подошел к краю помоста, чтобы увидеть наших гостей. Вернее, гостя, как ни странно, не вызвавшего у меня никаких новых чувств, а только усилившего старое. Вокруг всего лагеря обвивалась огромная костяная змея, несколько раз замкнувшая кольцо. И то, что было у нее вместо головы, смотрело прямо на меня. Рядом поднялась Ди, при виде гостьи тихо свистнувшая и тут же зажавшая себе рот ладонью. Судя по всему, она точно знала, кто к нам пожаловал.

– Что это? – Как ни странно, мой голос звучал нормально, несмотря на бурю чувств внутри.

– Это? Смерть. – Она криво улыбнулась. У нее еще хватало сил… Вот уж не думал, что у Ди такая выдержка.

– Отличная шутка, сам бы ни за что не догадался. А поконкретней?

То, что она не взорвалась, объяснялось крайне специфичной ситуацией, в которой мы оба оказались, и я это прекрасно понимал, позволив себе подобный тон. Ответ был тихим, но решительным. Так идут на смерть твердые духом.

– Утайчи. Сиречь костяная змея, сиречь смерть в самой своей смертоносной форме, да простится мне этот глупый каламбур. Тварь из легенд, старых культов, неведомо как существовавших, отрицая длань благостного Бога. Самое интересное, что кости, из которых состоит ее туша, когда-то были чьими-то частями. Возможно, это погибшие на Границе. Воистину она собрала богатую жатву. Утайчи такого невероятного размера просто не может существовать, но, как видишь, она у нас перед глазами. И явно собирается стать еще на сотню саженей длиннее.

Слушая Ди, я пригляделся к казавшемуся дотоле монолитным телу твари, и на поверхности словно стали проступать очертания бесчисленных костей. Где-то мне даже привиделся пласт зардоновой чешуи – змея воистину была страшным противником. Смерть во плоти. Вернее, в кости. И вместо глаз – все те же серые кристаллы. Так вот кого тянули сюда эти маяки…

И тут я рассмеялся. Громко и радостно. Наконец-то! Ночка явно удалась!

Никто из отряда не знал, что за чувства копились у меня в душе с того самого момента, как мы ступили на пепел Границы, о чем я думал, глядя на мертво лежащий прах вокруг нас, ощущая на спине тяжесть холодного взора. Их всех снедал страх. Меня же сжигал гнев. И сейчас я был счастлив, что могу наконец выплеснуть его хоть на кого-то.

Ди успела лишь повернуть голову, чтобы изумленно на меня воззриться, а я, не переставая облегченно смеяться, уже схватился лапой за щиты на краю платформы и спрыгнул вниз. В этом фантастическом на первый взгляд прыжке не было ни грана магии. Лишь бесконечные тренировки, которые помогли мне не просто уцелеть после полета длиной в десяток саженей, но и обратить силу падения в рывок вперед. Как ни была огромна костяная змея, с таким длинным телом ей явно не хватало реакции. Я уже успел преодолеть почти треть расстояния до свившихся колец, когда огромная башка надо мной наконец-то пришла в движение. И словно упала какая-то пелена. Как мне потом объяснила Ди, своим безумным рывком я заставил тварь пошевелиться, и мощнейшая аура страха, которую та поддерживала, рухнула в один миг.

Стражи на аптарах снова завопили, но теперь от бешеного восторга, вызванного безумной храбростью предводителя. Я пробежал еще около пятнадцати саженей, когда сзади ударил рев тысячи глоток. Воины едва ли не превзошли меня скоростью, стремясь побыстрее увидеть происходящее. В этот момент я словно бы врезался в стену застывшего воздуха, бывшего, как следовало из объяснений все той же Ди, просто защитной аурой Утайчи, замедлявшего любого, кто осмелился приблизиться к гигантскому остову. Одновременно с этим голова, до этого двигавшаяся словно с похмелья, метнулась ко мне со скоростью молнии, норовя если не перекусить, то хотя бы вульгарно расплющить своим весом.

Но у меня за спиной бесновались воины, в глазах которых столь решительный предводитель на мгновение стал едва ли не воплощением самого Темного. Сотни верящих в тебя – великая сила. Особенно если ты сам при этом веришь в себя. Веришь истинно и без остатка. Ни на мгновение не сомневаясь в своих силах.

Я врезался в эту стену и проломил ее. Не было больше сковывающего движения, отравленного смертной магией воздуха вокруг. Гигантская башка надо мной неслась все с той же скоростью, но она не успевала. Хотя нет, как раз успевала. Попасть под клинок протазана, которым я, запрыгнув на нижнюю часть костяной туши, с размаху встретил рушащуюся громаду, ударив снизу вверх, как широким ножом в уличной драке, и вложив в этот удар всю свою ярость, собиравшуюся в течение всего дня, всю мощь, которую воины, сами того не подозревая, вливали в меня своими одобрительными криками. Тут не требовалось тонкое искусство фехтования. Тут надо было просто поставить свою силу против чужой. И когда под моим клинком, внезапно вспыхнувшим от вброшенной в него мощи, начала распадаться казавшаяся несокрушимой костяная броня, я понял, что хотя бы эту часть схватки я выиграл.

Как известно, самое уязвимое место любой твари – это глаза. Вот только сама она об этом прекрасно знает и закрывает драгоценные буркалки любой ценой. Лишенный возможности врезать по средоточию мощи Утайчи, я просто угостил от души то, что подвернулось под лапу. На голове ее броня много толще, чем на остальной части тела, но клинок легко пронесся через толщу из множества спаянных магией костей и вышел с другой стороны, разрубив голову почти пополам, несравнимо глубже обычной длины протазана.

Огромная башка рухнула на землю, на мгновение скрывшись в облаках взметнувшегося пепла. Через секунду я приземлился рядом и кинулся вперед – добивать то, что осталось. И тут тучи праха рассеялись, явив моему взору нечто такое, что заставило меня буквально остолбенеть.

Передо мной в черной пыли лежала шея, открывавшая пустое нутро твари, а там, где была голова, громоздилась бесформенная куча костей, не только разрубленная, но и оплавленная страшным ударом. На вершине же этого кургана находилось нечто такое, чего я точно не ожидал здесь увидеть. Там стояли двое, облаченные в черный и белый плащи с глубокими капюшонами, их соединенные на груди лапы были спрятаны в складках широких рукавов. И эти двое шагнули прямо ко мне!

Да что там шагнули. Через мгновение они уже стояли передо мной, словно соткавшись из воздуха. Капюшоны медленно поднялись, и на меня уставились две пары огней все того же ничего не выражавшего серого цвета. Но если в еще висевших в небе серых кристаллах он был инертен, то тут в глубине горело яростное пламя. Все снова смолкло. Пришли хозяева страшилища, и эту силу уже не смог бы побороть никто.

Мгновение, пока эти огни таращились на меня в упор, показалось мне вечностью. Затем они повернулись друг к другу, постояли так, а затем резко развернулись и двинулись прочь. Я был поражен еще больше, если такое вообще было возможно. Но стоило мне только подумать, что неплохо бы догнать эту парочку и довершить начатое, как над равниной разнесся голос, шедший из ниоткуда. Впрочем, голосом это можно было назвать с изрядным трудом. Словно бы существо, никогда не знавшее речи, решило вдруг что-то сказать. И в тот же миг я понял, почему было именно так. В каждом звуке звучала Сила, превращая обычные вроде бы слова в подобие тысячепудовых каменных печатей. Подобное не забудешь при всем желании.

– Не трудись. Ты достоин, поэтому пройдешь. И те, что с тобой, тоже. Но не умирай. В своем нынешнем состоянии ты будешь более полезным.

Не успели отзвучать последние слова, как вокруг взвихрилась настоящая стена пепла, заставившая меня закрыться лапами. Как я выяснил потом, почти все пожалели, что сдернули с головы тряпки, стараясь не пропустить ни малейшей подробности того, что происходило. Через мгновение все опало. Словно и не было ничего. Ни огромной костяной туши, ни странной пары, ни серых камней в небесах. Взгляд, упиравшийся мне в спину, тоже исчез. Зато появились звезды. Никто во тьме ожидания и последующей горячке не заметил, что небо было затянуто плотными тучами, которые теперь рассеялись. Мне открылось небо. Я знал, Кто говорил со мной, и знал, что теперь Он глядит на меня сквозь бессчетные лиги пространств воздушных и иных, которые не в силах представить себе даже Лу. И мне внезапно стало очень спокойно…

В себя я пришел довольно скоро, когда только-только перевалило за полночь. Все, хвала Тьме, уже спали, решив оставить празднование на потом. Зная характер Ди, нетрудно было догадаться, что скорее всего оно будет отложено на неопределенный срок. Но я решил ничего не менять. В мои планы как раз и входило отправить всех спать, а за несколько часов до рассвета – разбудить и продолжить марш, благо Итлим был уже близко.

Хорошо выспавшийся воин сражается едва ли не вдвое лучше уставшего. А выспавшийся воин перед наступлением утра – страшная сила, ведь именно в это время большинство врагов спят. Тем более что нам надо было подобраться к городку как можно незаметнее, чтобы сразу по прибытии учинить форменный тарарам. Поэтому я, также не давая воинам сильно радоваться по поводу своего чудесного спасения, стронул лагерь с места как раз вовремя, чтобы еще в сумерках заявиться под стены.

Разумеется, Итлим был окружен посадом. Поскольку это был не просто город, а Замок людской стороны, то посад вокруг него был разросшийся, крупный, кое-где виднелись даже небольшие деревянные башенки, скорее для тушения пожаров, чем для отпора. Слишком долго этот городок был защищен самими слухами о его мощи. На такую крепость простые находники лезть не желали, предпочитая просто обходить. Наш отряд был ненамного больше тех, что обычно совершают набеги, но вот два его предводителя жаждали не столько даже крови, сколько самоутверждения. Дела города были совсем плохи.

Самые рачительные хозяйки только-только вставали и начинали возиться по хозяйству, когда мы решили немножечко разнообразить слишком спокойное утро. Зажигательные стрелы летели чуть медленные обычных, но, выпущенные лучшими отрядными лучниками и направляемые магией, летели далеко и вонзались метко, отрезая посад от городских стен. Башни в том секторе поселения, который мы выбрали для атаки, запылали от нескольких огненных шаров, пущенных радующейся Ди, так что тамошним жителям ждать помощи из города не приходилось.

Всему виной, как всегда, была обычная человеческая жадность. Если бы все жители посада, как и предписывалось им по осадному завету (я не сомневался, что у людишек таковой тоже существовал), оставляли между своими лачужками проходы в положенную сажень, никогда наше нападение не имело бы подобного успеха. Но, как всегда, возобладало простое желание использовать место между домишками более, как им казалось, продуктивно. Поэтому огонь бодро пробежался по крышам, в большинстве своем покрытым гнилой соломой, и через несколько минут пылал уже почти весь посад.

На стенах только-только проснулись, но котлы с грязной водой, заготовленные «на всякий случай», делу не помогли, и из ворот посыпались заспанные дружинники с баграми. Кое-где виднелось даже оружие – видимо, в некоторые умные головы, благополучно проморгавшие прибытие огненных стрел, пришла мысль о том, что что-то неладно в этом пожаре. Навстречу им в город ломились толпы погорельцев, не желая пропустить бравых вояк и прочих защитников порядка. Потребовалось несколько минут, чтобы движение нормализовалось и потоки людей, входящих в город и выходящих из него, стали продвигаться равномерно. За это время я даже выучил несколько новых слов из интересующей меня области.

Надо было срочно вернуть положение к первозданному хаосу, царившему перед воротами, поэтому в дружинников, довольно-таки лениво приступивших к разбиранию завалов (а все равно ведь ничего не спасти, верно?), полетели добрые арбалетные болты, пробивающие их броню насквозь. Строго говоря, орков бы эти болты пробивали по две штуки кряду – с их-то кольчужками. Не сразу сообразив, что сопротивление бесполезно, ребята еще пытались отстреливаться (особенно меня насмешили несколько умников, решивших закидать непонятных врагов из темноты головешками). Лишь когда под убойной стрельбой полегло не меньше трети пожарных, людишки что-то сообразили и с похвальной быстротой дунули в город, оставив посад спокойно догорать.

Вернее, пока только разгораться. В свете огромного костра, поднимавшегося перед стенами, на глазах у изумленных защитников города из тьмы вырастала армия Темных, невесть откуда взявшаяся. Через час, когда рассвело, а все дома погорели и языки пламени не затмевали обзор, на стене стали уже чаще слышаться кровожадные выкрики. Людей так и не отучили оценивать мощь врага по его количеству, в котором у гарнизона было явное превосходство – раза в два, если не больше. Стоило ждать вылазки, которая должна была стереть дерзких отродий Тьмы с лица земли – хотя бы в качестве мести. У нас был очень неплохой шанс сократить разрыв в численности войск с обеих сторон. И, что самое приятное, времени на всю операцию, как я прикидывал, выходило довольно – я мог бы поручиться, что самонадеянные начальники города не отправили вершников в соседние поселения за подмогой. Как, чтобы Замок не смог сам справиться с тысячей Темных?! Это же будет глубочайшим оскорблением для гордых воинов! Такая самоуверенность грозила им гибелью, о чем мы, Темные сволочи, и намеревались позаботиться.

На рассвете перед разъяренными скорее от собственной глупости дружинниками выросла небольшая походная крепостца, в которую были составлены все наши аптары. По бокам, как всегда, висели мощные щиты, каждый из которых мог в случае надобности превратиться в ворота. До нашего чуда походной техники этим людишкам, чьи неуклюжие сооружения чаще становились ловушкой для самих защитников, было далеко.

Но на стенах, как я точно знал, смотрели не на точность, с которой была составлена живая стена, а на ее размеры. Я мог только покачать головой. Дураки. Второй раз за день слыша невнятный ор со стен, я поражался глупости осажденных. Разумеется, сейчас нас попытаются взять на клинок. Вот только кто будет это делать? А, кто бы к нам ни вышел, до городских стен оставалось около полулиги, и мы в любом случае успели бы подготовиться к встрече с любым, сколь угодно страшным противником.

Впрочем, удивить меня они смогли и на этот раз. Нет, не своими действиями (они, как и ожидалось, почти немедленно напали), а теми силами, которые были брошены против нас. Да, Заран был прав, когда говорил, что затевается что-то действительно огромное, если даже псы войны, известные у нас в Степи банды, начали собираться у Границы. Прямо на нас, блестя на солнце причудливо выкрашенными латами, двигался гномий хирд, оставляя за собой широкую полосу беспощадно вытоптанной травы. Мне на мгновение стало страшно. Ведь главное оружие этих недомерков – отнюдь не копья и арбалеты, которыми они превосходно умеют пользоваться. Нет, самой грозной опасностью для наших воинов, когда они дойдут до рукопашной, будет жуткая концентрация пивного духа. Ибо ни один уважающий себя гном не выйдет биться, не заправившись предварительно этой дрянью по самые уши. От одной только мысли о чудовищном запахе меня замутило. Боже, дай нашим воинам крепости носа!

На нас в атаку двигались, как я уже упомянул, гномы, со всех сторон закрывшиеся щитами. Сам факт, что этот отряд сражался в одиночку, без своего короля, говорил о том, что это наемники, в свое время ушедшие из-под гор и не могущие больше туда вернуться. А обилие красных рун на латах явно свидетельствовало о том, что мы столкнулись с самой крупной и мощной из трех гномьих банд, которые бродили по свету в поисках нанимателя. Огненные Гномы, почти целый клан, ушедший в вольный поход после гибели их тана. Первоначально они якобы собирались мстить, но затем, попав под влияние звонкой монеты, тяга к которой может у них соперничать разве что с любовью все к тому же пиву, возвращаться назад не пожелали. Их король сначала пытался вернуть непокорных любыми средствами, вплоть до применения силы, но ему пообещали отстегивать с каждой операции, и пузатый гном, повозив длинной бородой в почти опустевшей пивной кружке, потребовал вторую – чтобы отметить скрепление договора.

Огненные Гномы. Крупная банда профессиональных вояк в крепчайших доспехах, которыми вдобавок командовал головастый предводитель (имени которого я, увы, не знал). В немалой степени именно благодаря такому умному гному (что для этого народца, строго говоря, редкость) сей отряд и стал самым преуспевающим из всех. В отличие от других танов, любивших грести самоцветы лопатой немедленно, этот вкладывал средства в развитие военного производства. Чего стоило хотя бы то, что именно благодаря умелым действиям вождя на благо банды трудились умелые ремесленники, снабжавшие солдат не только оружием и броней, но и странными, хотя очень действенными военными машинами. Ходили невнятные слухи, будто совсем недавно к отряду присоединился Кузнец Рун, один из адептов странной магии гномов, которые нечасто появлялись на бранном поле даже в сражениях за короля. Он мог бы стать проблемой, если бы не моя страсть ко всяким странным штучкам, имеющимся в нашем мире. Поэтому стоило всего год поупрашивать Зарана рассказать о магии Рун, получить пару десятков тумаков за назойливость – и сокровенное знание о примерном принципе действия этого волшебства оказалось у меня в кармане.

Вся волшба недомерков была чисто оборонительной. Имелось лишь несколько способных нанести серьезный урон заклинаний, но они относились к разряду высших, то есть требовавших нескольких Рун преимущественно из драгоценных металлов. Поэтому ясно, что они применялись лишь в чрезвычайных обстоятельствах.

Ровно в центре медленно ползущего хирда двигалось некое сооружение, которое показалось бы странным, если не знать, что это один из знаменитых гномьих таранов. Они появлялись на полях сражений очень редко, но действовали на ура. Возможно, именно поэтому гномы прослыли непревзойденными мастерами штурма. Мне лично последнее казалось абсолютным бредом. Как можно научиться брать крепости, все время сидя в темных и узких тоннелях?! Скорее всего, изначально это был какой-то механизм для прокладывания подгорных ходов, но стоило навесить на него броню – и получился таран. Несмотря на всю свою медлительность, он был очень хорошо защищен и, если бы ему позволили добраться до стен нашего лагеря, пробил бы их в момент. Вот только остановить недомерков планировалось гораздо раньше. Против сильных, но медлительных гномов очень действенным мог оказаться один ход…

Поскольку бородатые коротышки были настроены очень решительно и передвигались с несвойственной им скоростью, пришлось спрыгивать вниз, что сейчас было опасно, ведь просто так с высоты в пяток саженей не попрыгаешь. В коленках мучительно отдало, в голове мелькнула мысль, что надо будет потом обратиться к лекарю, да к той же Ди (да уж, она скорее залечит… брр!), но я был уже внизу, и всего через мгновение на мой зов сбегались воины. Исключительно равзарники, потому что атаку я собирался предпринять молниеносную, иначе на стенах города очухаются и мы окажемся втянуты в долгую схватку, в которой преимущество не на нашей стороне.

От былого энтузиазма верховых не осталось и следа, когда я с милой улыбкой сообщил, что именно им принадлежит великая честь – своими протазанами сломить хребет строю гномов. Разумеется, они все немедленно подумали о том, о чем я уже успел подумать. Дураков среди них однозначно не было. На мордах наиболее впечатлительных отразились все их красочные переживания по поводу того, как именно их встретят, а самый смелый не преминул выступить вперед. Прекрасно знал, стервец, что за подобную наглость с орка я бы уже содрал шкуру себе на ножны, но Лу обязан выслушать. Этого самого умного я узнал почти тут же – это был Оли, сильнейший из всех равзарников. На его кожаной кирасе виднелось немало колечек – знаков побед в личных схватках. Надо отдать ему должное – золотых (победы над Светлыми) было заметно больше, чем серебряных. В каком-то из своих поединков он оставил половину уха и левый глаз, потому и обладал, в глазах других воинов, непререкаемым авторитетом.

– На смерть ведь идем, начальник, – произнес он, глядя на меня уцелевшим глазом в упор. Я выругался про себя. В его взоре абсолютно ничего нельзя было прочитать. Крепкий орешек. – Хирд гномский, он ведь не пальцем делан. Положат наших половину на подходе из арбалетов, и доспехи не помогут. А остальных на копья взденут. Неладно говоришь.

На последних словах ему прямо в морду уже упиралась моя лапа. Древняя ритуальная форма подчинения, повинуясь которой он послушно опустился на одно колено. Пока я еще был вождем, и он меня слушался, но вот безумный, с их точки зрения, приказ сильно поколебал мой авторитет. Ненадолго, мысленно ухмыльнулся я.

– Ваше счастье, что начальник ваш уже обо всем подумал. Так что мы сделаем так…

Через полминуты они все бодро карабкались на равзаров, а еще через пару минут перед той стеной, которая должна была стать воротами, выстроился готовый к выступлению клин. Я занял место наверху, чтобы координировать ход задуманного мной грандиозного спектакля, да и заодно проследить за готовностью остальных участников постановки. Гномы уже прошли почти половину пути до нашего лагеря и были точно вне досягаемости любых атак с городских стен, когда я дал наконец приказ к атаке.

Судя по всему, недомерки были сильно удивлены, когда прямо на них из внезапно раздавшейся деревянной стены вылетел строй верховых, настроенных очень решительно. Разумеется, эти перестраховщики не были бы собой, если бы не остановились на несколько мгновений взвесить шансы. Но в конце концов боевой азарт возобладал над странным ощущением, что «что-то здесь не так», и хирд продолжил свое движение. Две массы сближались, на стенах раздались восторженные вопли, когда гномы перешли на пусть и медленный, но бег, готовя в глубине строя копья и подготавливая сокрушительный таранный удар. Без всякого сомнения, все козыри были на их стороне. Даже непонятно, на что рассчитывали безумные вершники врага? Впрочем, они Темные, а хорошим Темным как раз и положено быть абсолютно безмозглыми и покорно идти прямо на смерть, подготовленную доблестными воителями в красной броне. А то, что это была всегда творившая немало шороху на полях битв равзарница, только добавляло остроты ощущениям, принося легкий привкус опасности, от которого предвкушение грядущей победы становилось только слаще.

А всадники рассчитывали на своего командира. И он их не подвел. Было очень трудно выбрать нужный момент, чтобы гномы были все еще в замешательстве, но и наши не пострадали. И когда мне показалось, что время пришло, я махнул лапой.

Все гоблины, до этого скрывавшиеся за зубцами деревянных щитов, разом поднялись и, примерив уже готовые к бою тубы, дернули за скобы. Чтобы уследить за полетом устремившихся к цели, подобно охотящимся змеям, зарядов, надо было смотреть на них не отрываясь, а у меня были дела поважнее. Разумеется, Кузнец, который, как потом выяснилось, все же был в отряде, не успел ничего сделать, ведь для этого ему надо было пустить в ход Руну, а времени до взрыва у него не оставалось даже на то, чтобы помолиться своему королю. Первые ряды уже достававших копья гномов покрылись густым дымом, скрывшим картину побоища. Когда же едкая мгла рассеялась, моим глазам предстало заваленное ошметками чего-то сплошь красное поле и равзарники, врезавшиеся в открытый бок строя и деловито рубившие катастрофически не успевающих недомерков. Казалось, что все предрешено, но теперь слово взял уже Кузнец.

Наши только подобрались к тому самому тарану (гномы по краям строя, надо отдать им должное, уже начали заворачивать щиты и успели положить нескольких вершников), когда перед замершей в чистом поле и абсолютно бесполезной теперь махиной появилась коренастая фигурка, забранная в броню по самые брови. Мало того, весь его доспех, хоть и обычного для этой банды красного цвета, был усеян Рунами, которые сейчас чуть ли не горели. Цель подобного ковра стала мне ясна, когда этот Кузнец (а не было сомнений, что носить столь изукрашенную броню мог только он – ведь умный тан наверняка отсиживался в городе) просто перчатками перехватил великолепный замах одного из равзарников, переломил закаленное лезвие протазана как тонкую тросточку и отбросил самого наездника. Я сощурился, так как не хотел упустить ни одно его движение. И этот умница меня не подвел. В его лапищах, от тяжеленных стальных перчаток казавшихся абсолютно бесформенными, появилась Руна, разочарованно блеснувшая сталью. В следующий миг он воздел руки к небу и переломил ее пополам. Над полем блеснула ослепительная вспышка, которая явно не была самим заклятием, но все же могла натворить дел. Осторожно открывая глаза, я на секунду представил, на что способен подобный свет в узком тоннеле, и выводы мне не понравились.

Самой битвы уже не было видно, потому что все скрывало густое облако дыма. Явно ход, чтобы прикрыть отступление, да еще и сбить с толку координатора, то есть меня. Довольно глупо, подумалось мне, и глаза вновь пришлось закрыть, ориентируясь теперь уже только на слух. Раздался слабый, едва уловимый треск (мне подумалось, что Кузнец сломал еще одну Руну), а сразу за тем – чудовищный, едва не оглушивший меня грохот. Разумеется, всем остальным он показался просто отдаленными раскатами будто из-под земли, но не мне. Что-то было явно не так. Судя по всему, под облаком дыма воздвиглась каменная стена, отрезавшая всадников от отступающих гномов, но возникла она как-то не так. Судя по звуку, слишком близко к нам. И таран явно остался с нашей стороны, брошенный улепетывающими недомерками. Все верно, увести они его бы не успели, но и оставить в наших лапах тоже не могли! Отсюда следовало, что…

Я резко открыл глаза. Почему-то я был абсолютно уверен в своей правоте. А значит, у меня оставалось не больше пяти – десяти секунд. Я точно не успевал дать команду ни Ди, ни тем более магам, оставалось действовать самому. Не было никого, кто мог бы мне помочь, поэтому приходилось рассчитывать только на лекарей, которых у нас в отряде не было. Ну разве что Ди… но и терять не меньше сотни вершников тоже было нельзя.

Не такое это уж и простое дело – заставить без малого четыре сотни равзаров резко развернуться и рвануть к лагерю со всей отведенной им скоростью. Лучше всего для этого подходило заклятие Мгновенного Ужаса, но тут было несколько сложностей. Во-первых, это заклятие я знал только в общих чертах. Во-вторых, я не видел тех, на кого его накладывал. И в-третьих – у меня почти не было способностей к магии!

Но все обошлось благополучно. Ну относительно благополучно. Предугаданным мною огромным шаром огня, в который превратился оставленный гномами таран, накрыло всего десяток бойцов, все остальные успели уйти из-под удара. Но мне в грудь словно угодила вторая приснопамятная молния, и на этот раз она попала капитально. Почти все тело словно отнялось, но столь сильна была сила любопытства, что на немеющих лапах я удержался на бортике щитов, чтобы увидеть, как в расходящемся дыме проявляются стройными рядами отступающие гномы, как рушится стена, вызванная их волшбой. Но преследовать их было поздно – со стен элементарно могли накрыть теперь уже и стрелами, и кое-чем похуже.

Самое интересное, что в самом хвосте колонны, смешно переваливаясь, трусили несколько гномов, одетых только в кожаные фартуки поверх обычных рабочих лохмотьев. Это, судя по всему, и была команда тарана, удравшая из махины и подорвавшая ее за собой. Один из магов, невесть как очутившийся на стенке, огораживающей помост, запустил в эту кажущуюся легкой цель молнией, но карлик, бежавший последним, вдруг повернулся к невесть как учуянной им опасности и встретил атаку в лоб, приняв ее на особым образом скрещенные молотки. Я даже почти не удивился, когда молния, рассыпавшись ворохом искр, взорвалась, не причинив своей потенциальной жертве вреда, а гном продолжил бег. О крепкоголовости и упрямстве этого народца ходили легенды.

Не знаю, отчего я пришел в себя – от припарок Ди или оттого, что в моей голове снова звучал голос Зарана. Нет, мой Учитель молодец. Никогда не оставит ученика в беде. Особенно если тот только-только пришел в себя и мается больной головой.

– Молодец, Селан! Воинами ты управлять умеешь. Теперь посмотрим, так ли ты хорош сам по себе.

Глава 11

Всегда следите за своим тылом, особенно если враг уже у ворот. Немало городов пало из-за того, что часовые проморгали лазутчиков.

Из трофейной книги людей[46]

Теперь я мог уже вести беседу, потому что находился в сознании. Первым делом я поинтересовался, почему это странный подарочек Зарана так еще ни разу себя и не проявил, хотя возможностей для этого было предостаточно. Как вы думаете, что я услышал? Разумеется, веселый смех. Мне подумалось, что Учитель радуется так, будто отобрал конфетку у эльфенка.

– Что значит не проявил? Вспомни, в сложные моменты решение словно само приходило тебе в голову. Мои поздравления, ты обломал этого стервеца, и теперь он согласен тебе помогать. А вот когда действительно припрет, тогда он появится, так сказать, лично. Кроме того, тебе не казалось, что ты стал чувствовать все несколько острее? Да сам отлично знаю, что не казалось. Ты этого просто не заметил. Куда тебе. Ну тогда вспомни происходившее с тобой. И ДУМАЙ, прежде чем дерзить Учителю!

Заран был страшен в гневе. Но мне было как-то все равно, потому что добраться он до меня не смог бы в любом случае. Поэтому я ничтоже сумняшеся продолжил расспросы, интересуясь его странным намеком на то, что пора бы поработать и самим. Лично меня в своем нынешнем положении все вроде бы устраивало.

Учитель не ответил, только фыркнул и скрылся, на прощание сообщив, что я отлично знаю ответ. После этого я действительно решил созвать командиров на небольшое совещание. Немного поразмыслив, решил пригласить туда же и Дружбана, потому как его можно было бы использовать к вящему успеху дела.

– Итак, мы отбили первое нападение. Но что мы будем иметь в дальнейшем? В городе сейчас все еще примерно вдвое больше сил, чем у нас. И они уже знают про некоторые из наших козырей. Если взять хотя бы их возможности в магии, нас раздавят (с одной стороны, мне хотелось подколоть Ди, а с другой – это не было такой уж неправдой). А тем более если добавить к этому их численный перевес. Как вам картинка – они свяжут Ди и магов схваткой, а сами в это время навалятся всей кучей. Так или иначе, шансов у нас нет. В любом случае мы будем уничтожены.

– Очень интересно, Селан, и почти все правильно, исключая разве что сравнительные способности магов с обеих сторон. – Стервозная особа очень не любила критику (сколь угодно здоровую) в свой адрес. – И что же нам делать в условиях обрисованной тобою радужной перспективы?

– Как всегда, дослушать меня никто не удосужился. Все это произойдет, и произойдет непременно, если мы дадим им возможность напасть первыми. А что, если самим нанести им визит, поздравить хозяев гостеприимного дома? Для этого нам потребуется одна услуга со стороны почтенных гоблинов (конечно, назвать этих крошечных существ почтенными пришлось только по этикету… ничего не поделаешь). Ну и, конечно, надо бы объяснить солдатам расстановку сил на нынешнюю ночь.

Когда стемнело, выяснилось, что в городе сидели отнюдь не дураки. Ну не полные дураки, потому как их репутацию сильно портило нежелание звать на помощь. Во всяком случае, остеречься от ночных штурмов и налетов гарнизон решил капитально. Мало того что стража была по самым скромным подсчетам утроена, так еще на каждой башне, которыми стена была просто усеяна, стояло по магу, темное облачное небо периодически озарялось вспышками, которые некоторое время висели, хорошо освещая все вокруг, а затем гасли, немедленно сменяясь новыми.

Магов на стенах было воистину немало. Похоже, выполнять общественно полезное дело выгнали всех, кто худо-бедно научился лепить огоньки и поддерживать их хоть какое-то время. Но никто особо не старался, потому что ночь была длинной, силы старались экономить, а кроме того, рассчитывали на извечное везение – что свет просто поможет заметить штурмующих страже, на которую в этом плане возлагалась основная надежда. План, безусловно, был гениален. Против людей или эльфов. Мы же хотели атаковать исключительно через главные ворота, и подготовку к столь многообещающей комбинации нам с Ди надо было осуществить лично.

Это только Светлые посылают в лагерь шпионов, всегда боясь сделать что-то сами. У нас, Темных, все не так. Поэтому вся слава (ну, по идее, и опасность, но на то мы и предводители, чтобы быть самыми умелыми) должна была достаться нам, ведь именно мы должны были пробраться в город и впустить туда своих. Но для этого надо было составить план действий.

Довольно скоро мы пришли к выводу, что раз огни запускаются с башен, то самые темные места – средние участки стен. Надо только найти пролет подлиннее и пробираться именно там. А уж не забраться по стене, используя кинжалы, – просто позор для истинного воина.

Уже находясь в темноте под парапетом почти на верху стены, мы решили произвести необходимую ее проверку на предмет магического воздействия. То, что там какая-то аура, я ощущал и сам, но для точной классификации требовалась помощь нашей магини… (Ну и что! А я, может, соображаю быстрее и лучше!)

Исследование преграды особой радости не принесло. Этот барьер даже никого не останавливал и не нес никаких атакующих функций. Но никто вроде нас не мог пройти мимо него незамеченным. Вражеская волшба весьма успешно отслеживала эманации Тьмы и немедленно оповещала об ее присутствии окружающих. Скорее всего, роскошным фейерверком, вот только любоваться на него у меня не было никакого желания. Бесполезно было также гадать, нам ли оказана столь высокая честь, или это просто обязательный атрибут городских стен. Так или иначе, мы должны были пройти.

Я по простоте душевной предложил самый простой и действенный способ – разнести кусок стены вдребезги, справедливо решив, что, уничтожив сами камни, можно убрать и заклятие, но этот вариант, несмотря на очевидные преимущества, почему-то был встречен в штыки. Мне еще пришлось долго оправдываться, говоря, что я отлично знал, какое жгучее желание возникнет у стражи узнать, что произошло, и как быстро она кинется его утолять. Но я предлагал сделать ставку на скорость, а Ди, как всегда, предложила обмануть обиженных разумом человечков. Поскольку, по ее исследованиям, барьер оповещает только о проникновении, но неспособен как-либо определить хотя бы количество нападающих, то предложено было просто вызвать стайку каких-нибудь тварей поопаснее, чтобы страже было чем заняться, пока мы не окажемся внутри.

Ди была бы не Ди, если бы не спросила меня, занимались ли мы с Зараном вызовом зверей. Ответ был очевидным, но ей еще раз хотелось услышать «нет» от ученика-воина. Ну ничего, когда-нибудь это задание закончится (в чем я, правда, начинал уже сомневаться), и вот тогда-то мы и продолжим столь неудачно прерванную рассерженной общественностью схватку. Вызов пары десятков когтекрылов был ею осуществлен самостоятельно, причем она при этом и бровью не шевельнула. Честно говоря, от той легкости, с которой она вытащила из небытия стаю кошмарных отродий, мне стало немного дурно. Но моего решения когда-нибудь ее прирезать это изменить уже не могло. Потому как от этого зависела моя собственная безопасность – бешеную волшебницу надо было просто опередить.

Если двум очень умелым Лу еще можно было спрятаться, то ораве беспокойных тварей уже нет, а потому нам пришлось выпускать мелких, норовивших начать жрать сам камень зверей на опешивших стражников, а самим (за определение момента отвечал уже я) прыгать через гребень, стараясь по возможности остаться незамеченными. Это удалось проделать относительно легко, потому что тот несчастный, который стоял прямо над нами, был разорван в клочья мгновенно, а всем остальным было куда важнее достать оружие и защищаться. Поэтому чуть больше секунды у нас имелось, чем мы и воспользовались. Уже отсиживаясь за трубами ближайших домов и прислушиваясь к затихающему переполоху на стене, мы смогли наконец отдышаться и сообразить, что проникли-таки внутрь.

Отсюда наши дороги расходились, потому как делать хоть было и всего ничего, дела эти были в разных концах города, и сподручнее было управиться поодиночке. Тем более что и их сложность была одинаково низкой. Мне надо было разобраться с терромантом, а Ди – пустить солдат в город. Говорите, куда мне против мага? У меня были кое-какие козыри. В первую очередь – то, что я неплохо знал, что меня ожидает. А вот откуда знал, не скажу. За недоверие к моим способностям, хе-хе.

На прощание мне посоветовали поторопиться, а когда я вполне законно спросил – почему, Ди, как всегда, зашипела, а затем все-таки соизволила указать на стену, через которую мы перелезли, с чем и отбыла выполнять свою часть работы. Я внимательно поглядел на группу стражников, которая не собиралась расходиться. Возможно, они сообразят, что внезапный налет демонов не был случайностью, и решат проверить все тщательнее. Но времени у меня все равно оставалось немало. Даже в том сколь маловероятном, столь и неприятном случае, если появятся эльфы.

Всего минут через десять, проскакав через полгорода и постаравшись при этом не спугнуть городских кошек, вышедших на прогулку (у них ведь такая хрупкая нервная организация), я прятался за печными трубами уже рядом с площадью. Там полным ходом шли пока еще приготовления к столь любимому людьми зрелищу – публичной казни. Догадаться, что заставило стражников устраивать явно спонтанное зрелище глубокой ночью, было несложно – ничто так не повышает боевой дух, как наглядная демонстрация беспомощности врага. А что может быть беспомощнее закованного в цепи пленного, которому собираются снести голову?

Резать явно собирались всех без остатка, дабы пленные ненароком не ударили в спину защитникам. Как показали дальнейшие события, в казематах казармы томилось всего два десятка орков. Не требовалось также быть семи пядей во лбу, чтобы понять, где находятся пленные гоблины, из-за которых, собственно, нам и пришлось брать город на клинок. Их по праву поймавших держали у себя гномы.

Подобное приключение не входило в мои планы, причем настолько, что я, каюсь, некоторое время даже раздумывал, а не пройти ли мимо, но потом все-таки решил задержаться, справедливо рассудив, что терромант никуда не убежит.

В центре широкого пространства уже возвышался добрый бревенчатый помост (воспринимаемый мною как потенциально великолепная куча дров), вокруг которого обвивалась довольно-таки редкая цепь мечников. По причине ночного времени на столь увлекательное зрелище, как публичное лишение жизни беспомощных полонян, собралась всего четверть города. Поэтому солдаты скорее не сдерживали полусонную толпу, а просто стояли и либо тоже старались вздремнуть, либо соревновались в том, кто нащелкает груду ореховых скорлупок повыше. Мне на мгновение стало грустно – резать таких олухов будет не только неинтересно, но даже противно.

От площадки отходил такой же бревенчатый настил в две сажени шириной, ведший к мрачному, похожему на замок зданию. Штурм такого сооружения, особенно если там внутри находится гарнизон из обученных и осведомленных о враге вояк, мог стать довольно болезненной проблемой. Но если все пойдет согласно нашему плану, они выйдут из своих казарм, чтобы попытаться отбить штурм, а вот войти уже не смогут.

Тем временем в стене этой почти что крепости распахнулись ворота, открывавшие путь к бревенчатому настилу. Створки (обитые железом – строители были не дураки, посмотрим, под стать ли им окажется гарнизон) с оглушительным грохотом ударились о перила, наверняка разбудив половину толпы. Где-то заревело дитё. Я глубоко вздохнул, в который раз удивляясь глупости людишек, таскающих свой приплод всюду, в том числе и на казнь, совсем неподходящее место для молодняка.

Из-под темной арки тут же полились стройные ряды мечников, в середине строя шли примерно два десятка орков. Все правильно, этих пленников можно спокойно казнить, потому как столько берсерков в тылу не нужны никому, а вот гоблинов-мастеров надо бы поберечь до конца осады. Каким именно будет этот конец, знали только мы с Ди. Ближайшие к зеленокожим солдаты шли с обнаженными клинками, держа их у мощных шей пленных, – орки и в цепях могли натворить таких дел, что человек упал бы в обморок, только о них услышав.

Процессия вышла на помост посреди площади, и тут огни, до этого тлевшие по краям площадки, разом вспыхнули, ярко освещая все вокруг и заставив меня, отчаянно (но шепотом) ругаясь, крепче вжаться в крышу, из-за конька которой я выглядывал. Через пару мгновений я осторожно выглянул, памятуя о странных свойствах явно магического пламени и не желая быть обнаруженным раньше срока. На сцене появились два новых действующих лица – здоровенная колода, из которой торчал внушающий уважение топор с блестящим лезвием в локоть, и ее хозяин-палач, не менее здоровенный детина с замотанной тряпками головой, уважения отнюдь не внушавший. Как мог могучий человек убивать достойных врагов не на бранном поле, а на плахе, лично мне было непонятно. Даже лицо эта погань скрывала, дабы души замученных его не нашли.

Мне надо было готовиться к собственному торжественному появлению. Но попутно я, уже перебравшись на ближайшую к площади сторону крыши, продолжал наблюдать за разворачивающимся представлением. Появившиеся по краю помоста лучники положили стрелы на тетиву и прицелились в пока еще стоявших пленников. Но вот самого здорового орка грубо вытолкали вперед, прямо к колоде, которая, судя по ее виду, пережила не одного ложившегося на нее. Толпе еще не полагалось умолкать, но по случаю ночного времени люди вели себя непривычно тихо. Поэтому, когда оказавшийся в непосредственной близости от топора зеленый бугай внезапно вскинул лапы кверху и завопил: «Услышь, Тьма!» – сотни людей всколыхнулись. Правда, вместе с этим произошло сразу очень много событий.

Я уже был готов прыгать, ни в коем случае не желая терять столь выдающегося бойца, да еще и таким глупым образом. Но, словно движимый каким-то наитием, сначала выхватил один из ятаганов и метнул его орку, а затем сиганул сам. Несколько стражников уже почти подбежали, чтобы силой повалить зеленокожего на колоду, но он, естественно, выхватил брошенный мной клинок прямо из воздуха и мигом снес голову ближайшему. Я на мгновение встретился с ним взглядом и понял, что он одержим яростью берсерка – иначе как бы он смог поймать меч, о существовании которого миг назад не знал?

На площади немедленно воцарился кромешный хаос. Орк, дорвавшийся наконец до ятагана, крестил им направо и налево, уверенно пробился к своим и уже через несколько мгновений сбил с них цепи. Толпа вопила, сообразив, что происходит что-то совсем не планировавшееся, и бросилась прочь с площади, как морской отлив. Мечники, которые должны были ее сдерживать, восприняли происходящее совершенно правильно и теперь прыгали на помост, присоединяясь к тем, кто уже рубился с бешеным орком. Самые умные (таких, разумеется, оказалось не больше пяти) бежали, наоборот, в ту сторону, откуда прилетел ятаган, то есть ко мне. Им повезло – они умерли последними, потому что в этот самый момент я сиганул в самую гущу схватки. У Ди от такого прыжка волосы встали бы дыбом – одним махом я покрыл ни много ни мало полсотни саженей, что больше походило на полет.

Разумеется, в этот чудовищный прыжок было вложено немало моей собственной магии, что я немедленно почувствовал на себе – как всегда, от применения чего-то запредельного меня начало скручивать. Хвала Тьме, я смог оклематься до приземления, которое умудрился совершить на две нижние конечности. И тут же понял, что мои полубессознательные кульбиты, похоже, спасли мне если не жизнь, то хотя бы целостность шкуры – арбалетчики, не стрелявшие в кучу бешеной свалки, щадя своих, разрядили свое оружие в меня. «Вот только второго залпа сделать из них никто не успеет», – решил я про себя и немедленно начал воплощать задуманное в жизнь. Впрочем, гоняться за арбалетчиками, когда под лапой имелось столько мечников, было глупостью, поэтому, срубив тройку ближайших стрелков, я гармонично влился в общую свалку.

Никогда еще я не сражался с таким ожесточением. Безусловно, в свете дальнейших событий тот бой казался не более чем легкой разминкой, но в тот момент я выкладывался, как мне казалось, без остатка. У каждого Старшего скорость движения выше человеческой, а уж у воинов вроде меня – и подавно. Поэтому настоящей проблемой стала кровь, фонтанами хлеставшая из глубоких ран, нанесенных моим протазаном, и банально не успевавшая опадать, сильно мешая обзору. Вращая великолепное оружие вокруг себя, я почти в одно мгновение стал похож на Бога-Во-Гневе, покрытого вражеской кровью с головы до ног. Противостоять невероятному напору не мог никто, но солдаты несколько мгновений в слепой ярости ломили вперед только для того, чтобы получить свою долю участия в этой кровавой мясорубке. Где-то с краю все еще отмахивались орки, проявляя чудеса ловкости – ведь у них на всю братию был только один клинок.

Но долго так продолжаться не могло, потому что стрелки, успевшие спрыгнуть вниз с помоста, уже перезарядили свои арбалеты, и от залпа их удерживало только то, что они не могли разобраться, в кого стрелять. Увы, я отлично понимал, что очень скоро они в этом разберутся хотя бы потому, что копейщики и сильно уменьшившиеся в числе мечники начали понемногу отступать, освобождая стрелкам простор для действий. Решение проблемы пришло довольно быстро, и оно, разумеется, было достаточно безумным, чтобы оказаться успешным. Парой особо впечатляющих размахов мне удалось разогнать наседавших на меня солдат, и в появившуюся у меня секунду я сумел осуществить задуманное. Синее лезвие, до этого играючи прошивавшее тела в полных доспехах, рассекло доски и брусья помоста подобно молнии. Ход клинка приостановился лишь несколько раз, когда на пути ему попадались скобы, но к тому моменту, как мне снова пришлось сражаться, в настиле зияла огромная пробоина, куда, повинуясь моему окрику, уже начали нырять орки. Сам я встал на страже пролома, отгоняя наиболее резвых людей. Таких, впрочем, становилось все меньше и меньше – люди горохом ссыпались вниз, давая стрелкам возможность снять одинокого бойца.

И тут помост внезапно начал оседать, с треском обрушиваясь. Если бы я был один, для меня это не стало бы проблемой, но вокруг меня, тщетно пытаясь удержать равновесие, летели вниз еще и солдаты. Впрочем, я успел оттолкнуться от уже падавшей балки и выпрыгнуть вверх, но один полоумный копейщик, заполошно махнув руками, здорово зацепил меня шипастой латной рукавицей, до мяса разодрав левую лапу. Впрочем, это была лишь царапина, не сильно помешавшая мне сражаться, и уже в полете я попытался понять, почему же все внезапно обрушилось.

В случившемся не было особой загадки, мне надо было лишь посмотреть на творившееся на площади после моего удачного приземления (к слову, почти никому из людей не удалось сохранить целостность конечностей). Все еще не утратившие ярости орки не смогли усидеть вдали от боя и рванули к врагам самым коротким путем, то есть по прямой. А если учесть, что они в это время находились внутри помоста, то ломанули они прямо через дощатые стены. Мало того – они каким-то образом умудрились снести еще и опорные бревна! Не иначе хорошо разогнались и приложились лбами, крепость которых я, признаюсь, недооценил.

В сложившейся ситуации, впрочем, были и хорошие стороны – те немногие стрелки, которые еще оставались в живых на момент моего приземления, не смогли толком прицелиться из-за воцарившегося посередине площади хаоса. В результате стрелять отважились лишь шестеро, из которых почти все промазали. Последний попал, но не в меня, а в одного из мечников, всадив своему товарищу стрелу промеж глаз. Он не успел ужаснуться содеянному, потому что бравые орки (вы помните, что я сказал про «немногих» стрелков? Так вот, это было не случайно) в следующие несколько мгновений добрались и до него. Да, у них на всех был один ятаган, но зато имелись когти, клыки, звериная сила и столь же впечатляющая ярость.

Вскоре все было кончено. С оглушенными мечниками я разобрался самолично. Потихоньку приходившие в себя зеленокожие стояли передо мной в более-менее ровном строю, тщетно стремясь вытянуться.

– Навоевались? Отвели душу?

– Ну начальник, ну ведь…

– Молчать! Я ведь к чему… Вы на самом деле молодцы. Заодно и совместили приятное с полезным. А теперь все к воротам! Знаете, где они? Давайте, давайте, бегом! И передайте там, что я пошел дальше!

На мордах у орков отразилось явное недоумение. Ничего, когда они попадут в лапы моей спутницы, у них из головы быстро вышибет все, кроме беспрекословного повиновения. Встряхнувшись, я побежал к тому месту, где возвышалась усадьба терроманта. Более всего, правда, это здание походило на еще одну крепость, только на этот раз с магами внутри. Несколько смущало то, что из основной гарнизонной цитадели не то что не появилось войск – не донеслось ни единого звука, словно там все вымерли! Такая перспектива, несмотря на всю свою радужность, была, увы, чересчур несбыточной. Но в тот момент я и сам, стыдно признаться, находился в состоянии некоторого опьянения боем, поэтому оценить все возможные последствия этого странного обстоятельства не смог. Мне пришла запоздалая мысль, что палач успел куда-то удрать, но бежать и искать его было поздно.

Итак, я стоял перед воротами, ведущими в ковен омерзительного светлого чародейства. Надо сказать, господа маги постарались на славу, спасая свои дрожащие шкурки от справедливого возмездия. В конце концов, у меня ко всем чародейникам были свои счеты. Какие? А вы вспомните ту, без которой моя жизнь была бы куда проще. Но для того чтобы разобраться хотя бы с этими колдунами, мне требовалось сначала пройти внутрь, что сделать было очень и очень непросто. Надо было пробиться через ворота, целиком скованные из стали с явной примесью еще какой-то чародейской дряни. Кроме того, на ворота, разумеется, были наброшены какие-то заклинания. Сильно сомневаюсь, что даже Ди смогла бы в них разобраться. Но мне было куда проще – моя задача была не разобраться, а пробиться. То есть, в моем стиле, перемолоть все на своем пути. Ухмыльнувшись непонятно кому, я поудобнее перехватил древко протазана обеими руками и шагнул к воротам.

Таких замков, честно говоря, я не видел никогда. Там, где по вертикали смыкались створки, посередине красовался огромный стальной круг, в котором, судя по всему, и был скрыт сам запор. Прямо в центре круга находилась удивительно мерзкая человеческая рожа, исказившая свои изначально убогие черты в совершенно непередаваемой гримасе. Казалось, она силится мне что-то сказать, но у меня не было никакого желания слушать. От души размахнувшись, я угостил причудливо украшенный механизм хорошим ударом. Синее лезвие рассадило стальной круг мгновенно, извергнув настоящий водопад странных разноцветных искр, а я понял, о чем предупреждала искаженная морда, сейчас разрубленная напополам. В меня словно бы ударила молния, скользнувшая по оружию из замкового механизма. Я почти уверен, что, если бы не сила самого протазана, от меня осталась бы горстка невесомого пепла. А так сильным ударом меня просто отбросило от ворот примерно на пять саженей, где я и успокоился, проехав спиной по брусчатке площади. Мало того, разряды еще какое-то время гуляли у меня по телу, потому что, когда я, кряхтя, поднялся с камней, все лапы весьма ощутимо тряслись. Проходя мимо злорадно скалящейся половинки стального лица, я долго думал над тем, пнуть ее или нет, но потом все-таки решил, что лапа дороже, и молча прошел внутрь. Верхние лапы все еще непроизвольно подергивались. Оставалось надеяться, что до первого боя все это пройдет.

Как раз в тот момент, когда я вплотную приблизился к зияющему чернотой провалу, по бокам которого висели почему-то перекореженные створки ворот, с той стороны города, где была Граница, донесся грохот. Даже у меня под ногами ощутимо всколыхнулась земля. Ди явно оттягивалась по полной. Фактически штурм начался только сейчас, ведь мои действия были не более чем диверсией.

Я едва успел сделать пару шагов в кромешную тьму, царившую внутри укрывища богомерзких колдунов, как вдруг по всему залу, оказавшемуся на поверку огромным, зажглись факелы. Надежда на лучшее, как известно, умирает последней, но все же я взял на изготовку протазан, готовясь к самому худшему – тому, что меня уже заметили. Однако прошло несколько секунд, вокруг не было ни одного движения, и я понял, что, скорее всего, это было просто заклятие, встречавшее любого вошедшего. Посмотрев себе под ноги, я возблагодарил Тьму за то, что передвигался медленно, только что не на ощупь. Потому что, окажись я на несколько шагов дальше, шансов собрать себя после боя у меня почти не было.

Пол зала был выложен полированным камнем, на обработку которого людишки угрохали кучу драгоценного времени. Белые плиты пересекались расположенными поперек тонкими полосами черного камня, которые соединяли друг с другом стоявшие у противоположных стен статуи. Впрочем, то были даже не статуи, а установленные на постаментах тяжелые доспехи, сжимавшие в пустых руках алебарды. Все дело было в том, что сами доспехи оставались пустыми лишь до определенного момента. Чтобы понять суть сложнейшей ловушки, хватило даже моих скудных чародейских знаний, в первую очередь потому, что сеть была поставлена именно на рыбу вроде меня. На Темного.

Как только любой, несший в себе частицу благословенной Тьмы, пересекал хоть одну черную полосу (даже перепрыгнув через нее), все тонкое устройство разом срабатывало. В постаментах были спрятаны запечатанные урны, которые, даже будучи закрытыми, извергали неживую злобу заключенных там тварей. Поскольку мне довелось нанести визит вежливости именно терроманту, то скорее всего в качестве рабов он использовал мелких земляных духов. Сам дух, разумеется, изначально не имеет формы, но как только ловушка захлопывалась, глиняные крышки на кувшинах выбивало, и якобы освобожденные духи устремлялись наверх, немедленно попадая в специально припасенные доспехи. Из них выбраться они могли только после вмешательства самого мага, потому как на броню тоже были наложены совершенно головоломные заклятия. Я ясно понял, что если продолжу в этом разбираться, то сойду с ума. Делать было нечего, я, глубоко вздохнув, аккуратно перешагнул первую черту.

Нет, я был далеко не безумен. Просто я руководствовался собственными выводами из некоторых рассуждений Зарана, который, бывало, рассказывал о чем-то подобном. Выходило, что стоит только нарушить целостность оболочки (не вполне понял, что Учитель имел в виду, но вроде бы рубануть посильнее и сделать дырку побольше), как дух, в восторге от открывшихся горизонтов, немедленно удирает в неизвестном направлении, больше не докучая своим присутствием. Но пока он внутри, им владеет ненависть ко всему, что он видит, потому что кому ж понравится сидеть сначала в тесном кувшине, затем таскать тяжеленные доспехи, и все это только для того, чтобы снова отправиться в кувшин. Поэтому пощады мне ждать не стоило – вся свора бешеных тварей набросится на меня, как только придет в себя.

Вот именно! У меня было несколько мгновений, чтобы вскрыть как можно больше доспехов, пока духи, оказавшиеся внутри, не оклемаются. И, приходится признать, мой расчет вполне оправдался. Из двух дюжин рухнувших на пол стальных големов подняться успела только половина. Десяток успел перерубить я сам, а двое справились со всем без меня. То ли слуги, прилаживавшие части брони, были нерадивы, то ли именно эти духи были особенно сильны и нетерпеливы, но сила удара изнутри была столь велика, что шлемы просто снесло, и заключенные много лет сущности наконец обрели долгожданную свободу, вырвавшись на волю и превратившись в красноватые облачка пыли, которые медленно растворились в воздухе.

Зато когда оставшиеся големы, сжимая в стальных лапищах алебарды, навалились на меня со всех сторон, я мало что не взвыл. Не знаю, кто учил их так управляться с оружием, но они могли составить неплохую компанию даже коронным алебардистам. Почти сразу же я понял, что самое безопасное место – у них над головами, благо они не успевали уследить за тем, как я скакал по их шлемам (будь там шипы, мне пришлось бы несладко). Пару раз меня чуть не распороли лезвиями, примерно столько же раз попытались поддеть на крюки, которыми было в изобилии снабжено оружие. Если бы на мне были доспехи потяжелее моего обычного кожаного жилета, то шансов исполнить подобные танцы (читай – выжить) у меня бы точно не было. В прямом бою вся эта орава, неведомо как научившаяся превосходно работать вместе и не мешать друг другу, не оставила бы у меня ни одной целой кости. Но я имел одно важное преимущество – голову, поэтому про прошествии примерно тридцати секунд все мои противники лежали на полу грудой пустых доспехов, а я наслаждался затишьем и отсутствием необходимости вновь куда-то прыгать. Но, как всегда, расслабиться мне не дали. На сцене появилось сразу два действующих лица. На этот раз живых и (увы!) здоровых.

Сначала я недоумевал, как меня сумели засечь, однако затем я вспомнил про грохот, производимый падающими доспехами, и запоздало удивился тому, что по мою душу еще не сбежалась вся усадьба. Но то, что против меня послали только этих двоих, уже говорило о многом.

Во-первых, это были эльфы. Подобных омерзительных раскосых глаз и розовой кожи не встретишь больше ни у кого. Во-вторых, это, судя по всему, были два близнеца, одетые и вооруженные совершенно одинаково, что наводило на мысль, что их учили биться в паре. И наконец, у каждого в руках красовался тонкий листообразный клинок, едва ощутимо отсвечивающий зеленым. Проклятые Зеленые Листы, едва ли не самое сильное оружие из закромов Светлых. Мой протазан был легендарным клинком, но встретиться лицом к лицу с двумя носителями Листьев совершенно не входило в мои планы. Что мне оставалось делать? Только улыбнуться пошире, продемонстрировав вражинам всю глубину моей радости от встречи, и перехватить оружие обеими лапами, встав в оборонительную стойку.

То ли их плохо учили, то ли моя улыбка была столь потрясающей, но один даже отступил на полшага, что-то прошипев. Сильно сожалея о том, что не разобрал нового ругательства, я прыгнул вперед. Меня мгновенно встретили взблески зеленой стали. Гады, судя по всему, сражались не только вместе, но еще и парой.

Темп немедленно задали они по той простой причине, что их было больше, и темп, разумеется, совершенно безумный. На протяжении всего какой-то минуты я целых семь раз уходил в последний момент из-под смертельных замахов. Когда зеленый клинок свистнул у меня над ухом, я успел уловить, что он еще и тихонько гудел, словно приближающийся рой мелких степных ос. Возможность получения удара таким оружием перестала рассматриваться мною вообще. Спасало только то, что протазан был куда длиннее, поэтому, хоть и с натугой, я поспевал отгонять наседающих ушастых. Как бы то ни было, эти игры пора было заканчивать. В случае боя на измор, к которому эльфы явно стремились свести нашу небольшую беседу, конец был слишком очевиден и живым покидал место действия отнюдь не я.

Решив разобраться хотя бы с одним как можно скорее, я закрутил вокруг себя настоящий синий смерч. Видит Тьма, чего мне это стоило, – только тут я сумел ощутить настоящий вес моего протазана. Все-таки это оружие было предназначено для строевого боя, а не для одиночных схваток. Связки по всему телу были уже готовы порваться, когда я в очередной раз увернулся от одного меча, а затем, немыслимо изогнувшись, чтобы пропустить еще и второй, ткнул одного из близнецов (Свет его знает, которого) в лицо.

Надо отдать эльфу должное – он был непредставимо быстр. Сволочь. И сумел-таки уйти от смертельного удара в упор. Почти уйти. В последний момент мне удалось буквально на волос изменить полет лезвия, и оно, вроде бы слегка задев голову ушастого по касательной, отхватило ему правый предмет эльфийской гордости. Результат этой атаки явно был, но неоднозначный. Пару мгновений мы все трое как зачарованные смотрели на лежавшее на полу ухо. Затем уже попятнанный Светлый поднял глаза, и я, посмотрев в них, понял, что лучше бы я этого не делал. А в следующие мгновения стены зала увидели сразу три великолепных прыжка.

Лучшим среди них был, разумеется, мой, потому как, во-первых, я это я, а во-вторых – я прыгал назад, спиной, стремясь как можно быстрее увеличить дистанцию. Второе место занял изобразивший дикого лесного кота эльф, полный праведного гнева из-за утраченного уха (единственным средством утоления которого он явно считал мою пару ушей, добавленную в его личную коллекцию). В прыжке он чуть не выронил свой клинок, но, как мне показалось, был готов порвать меня на кусочки даже голыми руками, и я не поручился бы за то, что его затея была совершенно безумной и неосуществимой. Замыкал тройку лидеров его брат, скакнувший вперед для того, чтобы, повиснув на шее импульсивного родственничка, сбить его на землю. Я даже не попытался прыгнуть, чтобы воспользоваться моментом, когда оба эльфа упадут, и тут же понял, что, как всегда, оказался прав. Они, разумеется, не упали, а, оттолкнувшись, снова прыгнули, но на этот раз назад, еще больше увеличивая дистанцию.

Теперь право напасть я предоставил им, чем они немедленно и воспользовались. Я ошибся – они не просто любили, а очень любили работать в паре. Настолько, что даже изобрели свою особую парную атаку. Сцепившись левыми руками, они закрутили такое ощетинившееся сталью колесо, что у меня на голове волосы встали дыбом. Не знаю, как уж они сохраняли ориентацию, но им удалось даже прыгнуть, и довольно прилично. Если бы я дал деру (поступив при этом благоразумно), то бой затянулся бы на неопределенное время, но с заранее известным исходом. Мне же надо было как можно скорее добраться до мага, поэтому я рванул навстречу этому смерчу, противопоставив его силе свою собственную.

Если два эльфа и были слабее меня, то не сильно, потому что в результате меня отбросило и крепко приложило спиной (хорошо, что не затылком) о каменные плиты пола. Их колесо тоже развалилось, но они оказались готовы к немедленному продолжению схватки, что сразу же и доказали, сиганув на меня уже поодиночке, но держась поближе друг к другу. Это их и подвело, потому что я успел выбросить вперед лапу с протазаном, целя туда, где почти соприкасались их шеи.

Они оба были очень быстры. И снова результат получился неоднозначный. С одной стороны, клинок моего оружия касался шеи и того, и другого. Но с другой – острия зеленых мечей почти что уткнулись мне в грудь. У меня было несколько мгновений до того, как они поймут, что преимущество в данной ситуации все-таки у них, но одному придется пожертвовать собой, и я лихорадочно размышлял. И тут произошло нечто такое, к чему я уже привык за последние дни. Мой протазан явил миру еще одну свою скрытую возможность.

Витая рукоятка словно разогрелась под моими пальцами, внезапно запульсировав в такт ударам сердца. Я едва успел это осознать, как раздался сухой щелчок, и сразу две головы покатились по полу. Разом обезглавленные эльфы рухнули на пол, пятная все вокруг, включая мою одежду, фонтанами крови из перебитых вен, но мне, право, в тот момент было не до того. Я зачарованно смотрел на то, во что превратилось дотоле казавшееся единым целым лезвие моего оружия. На конце митриловой рукояти словно распустился диковинный цветок небесного цвета, прекрасный в своей смертоносности. Клинок разделился ровно пополам, разъехавшись в стороны примерно на ладонь, а из древка, на поверку оказавшегося полым, хищно высунулось игольчатое острие. Я мог только безмолвно любоваться игрой всех оттенков синего на многочисленных гранях своего… нет, уже не протазана, но скорее трезубца. В тот момент меня занимало только одно – сколько же еще подарков таит в себе чудесное оружие, сейчас купавшееся в свете факелов?

Окончательно прийти в себя мне удалось только перед дверью в противоположном конце зала. Она была всего лишь в полтора раза выше меня, но толщиной явно могла поспорить с входными воротами. Потому что, насколько я знал, за ней располагался приемный зал самого терроманта, в котором он сейчас, скорее всего, и находился – в конце концов, разве не его обязанность – оборонять город?! Тем более если враг ворвался в его собственную цитадель. И сейчас эта змея, почти наверняка в окружении своих учеников, выжидала момент, чтобы вонзить в меня свои ядовитые клыки. Другое дело, что я готовился к этому моменту еще до начала нашего с Ди похода, поэтому на каждый зуб у меня был приготовлен свой уникальный молот.

Разумеется, тягаться в открытом бою с магом уровня как минимум равного Ди было совершенным безумием, и я это прекрасно понимал. Волшебник не только в совершенстве владел Силой Земли, что явствовало из его титула, нет, он также мог угостить непрошеного гостя сколь тривиальными, столь и действенными молниями или огненными шарами. У меня был только один шанс его достать – отвлечь всю шайку хотя бы на несколько секунд. И для этого я специально выпросил у Зарана особую вещичку. Ну то есть не совсем выпросил… я его долго уламывал, и он наконец просто оставил это на видном месте – вроде как если сумеешь взять, то твое. Результат, думаю, ясен.

И сейчас я аккуратно (как любой дилетант, думающий «а вдруг рванет?!») доставал из-за пазухи тщательно сберегаемый свиток с написанным на нем заклятием, создающим точную копию этот свиток читающего, то есть меня. Пока маги разберутся, что в зале оказался двойник, я должен успеть убить если не всех, то хотя бы главного. Странная вещь все же эти свитки. Сначала надо его открыть, прочитать заглавие, затем долго и в правильной последовательности махать этим полотнищем вокруг себя (и не дай боже запутаться!) и только затем, положив на землю, произнести отпирающие слова. Но зато результат превзошел все ожидания – от сходства меня даже немного пробрало. Ди не смогла бы сделать такого и после недели работы – сразу сказывается мастерство творца!

Рубанул по двери я, а вот внутри оказалась моя копия, мгновенно приняв на себя удар сработавших ловушек – хитрые колдунчики не полагались только на свое мастерство. Все атаки благополучно прошли сквозь морок, который после этого немедленно подпрыгнул чуть не под потолок. Пара молний, скользнувших сквозь моего двойника, попала в дверной поем, заставив уворачиваться и меня, но все внимание чародеев оказалось приковано к ворвавшейся внутрь иллюзии. Прошло всего три секунды, а двойник почти что добрался до самого терроманта, когда я прекратил им управлять, встал под дверную арку и метнул вперед протазан, нацелив его точно в грудь главному волшебнику. У магов, говорят, очень быстрая реакция. Вот только у Старших, тем более тренированных, она ничуть не хуже. Подмастерья и ученики стояли ко мне спинами, а самому магу закрывал обзор застывший перед ним морок, в которого почти мгновенно со всех сторон ударили самые разные заклятия – каждый хотел выслужиться и спасти любимого учителя (как же, любимого, они бы ему глотку перегрызли, не будь он им нужен, чтобы учиться дальше). Но оружие, сейчас превратившееся в причудливый трезубец, уже летело. И вслед ему, буквально через какую-то терцию, ударила моя собственная молния.

Свет, как же меня приложило отдачей. Все из-за дикой спешки, в которой плелось заклятие, и из-за необходимости вложить в него как можно больше Силы – чтобы хватило на всех. На несколько мгновений у меня онемело все тело, и я просто рухнул на пол, успев только чуть-чуть повернуть голову, чтобы сохранить в целости нос. Если бы хоть кто-то из магов пережил мою атаку, я в таком состоянии уже был бы трупом, но в том-то и дело, что ошибки в моих расчетах не было. Молния, в которую я вложил запредельную (для меня) мощь, начисто выбила всех, кроме самого терроманта – все-таки сказывались мастерство и опыт. А вот для того, чтобы заметить и отразить летевший протазан, у него времени уже не оставалось – я все рассчитал правильно. Поэтому именно мне довелось выдернуть свое оружие из тела мага, которого пригвоздило к стене силой удара, и поглядеть в его уже мертвые глаза, в которых навечно застыло изумление. И тут богато изукрашенные гобелены, во множестве висевшие по стенам зала, начали падать.

А за ними открывались проходы, из которых бежали люди, гномы, даже несколько эльфов. Непонятно, почему они сделали это только сейчас. Может, просто не хватило реакции. Так или иначе, вся эта орда Светлых, безнадежно опоздавшая спасти терроманта, теперь явно горела желанием поквитаться с его убийцей, взяв меня в кольцо. Я глубоко вздохнул. Не будь здесь эльфов, я бы еще смог прорваться, но ушастые уже достали луки и накладывали стрелы. Свет, глупая же все-таки смерть – помирать вот так, просто не успев уйти после успешно выполненного задания. Ну хотя бы заберу с собой как можно больше врагов.

Как ни странно, действовали они все совершенно неразумно. Нет бы закидать стоящего в центре одинокого бойца стрелами, не тратя попусту жизней. Ведь они видели, что я сделал с теми двоими эльфами, не могли не видеть. Но нет, полезли вперед доказывать свою воинскую доблесть. Полезли люди, потому что эльфы стояли с изготовленными луками, чему-то непонятно улыбаясь, а гномы пришли вообще без брони и без оружия, неся за спинами какие-то странные бочонки, от которых тянулись тонкие трубки. С десяток самых наглых солдат немедленно легли мне под ноги, так что через пару мгновений подо мной уже хлюпала лужа крови. Слегка образумившись, людишки откатились обратно, но я был не намерен давать им спокойно отступить. Моим единственным шансом было не остаться на открытом месте, а как можно быстрее влезть в драку, авось там стрелять не будут, боясь попасть по своим. Поэтому я прыгнул, уже занося протазан для того, чтобы крестить последних убегавших по спинам.

Вперед выступил гном с окладистой рыжей бородой, что-то повернул, передернул в механизме у себя за спиной и направил трубку в мою сторону. Решив, что это явно неспроста, я умудрился немного довернуться в полете, поэтому меня почти не задело. Не знаю как, но каким-то образом коротышка умудрился поймать и сунуть себе в бочку небольшого дракончика. А как еще объяснить тот жуткий поток яростного пламени, который вырвался из этой трубы и хорошенько прижег мне пятки? Светлые оказались совсем не дураки, не давая мне скрыться от стрелков в гуще схватки. Я прыгнул обратно в центр, уже понимая, что затея провалилась и жить мне осталось какие-то секунды, которые пролетят, – и нет их, – вместе со мной самим.

Оставшиеся секунды можно было бы достойно употребить на молитву, но кто ж мне это позволит… Перед внутренним взором внезапно возник давненько не показывавшийся подарочек Зарана, сейчас силившийся мне что-то объяснить. Через терцию времени до меня наконец дошло, что же он имеет в виду. Эльфы уже оттягивали тетиву, когда я внезапно открыл глаза и глянул себе под ноги. А что, может и хватить…

Свист стрел. И почти одновременно со всех сторон хлынул холод, принесший с собой долгожданный покой.

Глава 12

Как известно, истинная суть души раскрывается только тогда, когда исчезает самоконтроль. А для того, чтобы взглянуть на эту истинную суть (намекну – это интересно почти всем), испытуемого необходимо чем-то отвлечь.[47]

Выждав условленное время, Диана сама начала действовать – ей надо было впустить в город Тьму, сломав ворота. Готовая к действию гоблинская туба, которую ей отдали, заставив поклясться едва ли не собственной душой, находилась за спиной. Но все было далеко не так просто. Мало было взорвать ворота – нельзя было забывать и о стражниках, находившихся в надвратной башне. Необходимо было разрушить сами башни, но для этого, учитывая их крепость и хорошую защиту от магии, потребовалось бы озеро Силы. Хотя, кажется, она знала, где можно требуемое озеро взять.

Стража перед воротами изнутри хотя и стояла (все-таки люди не настолько расхлябанные, чтобы пренебречь подобной предосторожностью), но толку от нее было мало. А против умелых воинов – и вовсе никакого. Если спросить Ди, считала ли она себя умелым воином, то в лучшем случае можно было дождаться снисходительного фырканья. Если же настроение у нее было плохое, после подобного можно было и вообще не выжить.

Стражники вполне подходили для другой, очень важной цели, а именно – пустить их в расход. Двое здоровенных мужиков с алебардами упоенно обсуждали достоинства различных городских питейных заведений, не забывая упомянуть и о других «увеселениях» для достойных (и не очень, главное – чтобы деньги были) клиентов. Они как раз успели досконально обсудить все достоинства и недостатки хорошо знакомого обоим «Привратного» трактира (который, исходя из названия, находился у главных городских ворот и где они регулярно спускали средства, полученные в результате беспощадного просеивания карманов путников). Но перейти к следующему кабачку им не удалось, потому что в этот самый момент Ди, до этого скрывавшаяся в тени за кругом факельного света, наконец выступила вперед. Впрочем, выступила – слишком слабо сказано, учитывая стремительность ее рывка и тот вид, в котором она предстала ошеломленной страже.

Ни у одного из солдат не мелькнуло даже мысли о том, что это может быть кто-то из обычных Темных. Диана, видя медленно расширяющиеся зрачки воинов, оглядела свое иллюзорное тело и удовлетворенно хмыкнула. Сейчас в ее облике не было ничего похожего на Лу. Нет, она скорее напоминала одну из легендарных гарпий, жутких созданий, которые (исключительно по поверьям людей) выходили на кровавую жатву ночами. Совершенный абсурд – ночью видно куда хуже. Но, так или иначе, из тьмы перед воротами вырвалась настоящая демоница, которая вдобавок сжимала в когтистых лапах какую-то странную стальную штуковину. За ее спиной раскинулись иссиня-черные крылья, украшенные внушительными когтями снежно-белого (словно в насмешку) цвета. Глаза бестии горели синим пламенем, которое заставляло, оберегая глаза, гнуть голову долу. Что-то гортанно вскрикнув, едва ли не заклекотав, она стремительно освободила правую лапу, воздела ее к затянутым облаками небесам и, словно ухватившись за невидимую нить, резко дернула что-то вниз. Прямо на нее пролился настоящий дождь молний, падавших на кошмарное создание, не причиняя ему никакого вреда, даже наоборот – иллюзия словно обрела собственную жизнь. Стражники, находившиеся в самих башнях, опрокидывая столы и давясь пивом, прыгали к окнам, некоторые даже успели подхватить арбалеты (потому что уронить с перепугу их успели все). Но для них все было уже кончено.

Дальнейшее заняло всего несколько секунд, за которые Диана добилась быстрого и полного уничтожения всех своих противников. Сначала она, хорошенько прицелившись, дернула за скобу и отправила снаряд в недолгий, но красочный полет точнехонько к воротам. Магиня успела не один раз проклясть все на свете, пока перла на себе всю эту груду железа. Но сейчас, как она нехотя признавалась (про себя, исключительно в мыслях!), без гоблинского подарка пришлось бы попотеть. Магическая защита ворот, существование которой было очевидно, превзошла все мыслимые ожидания, так что от излюбленной боевой магии толку не было бы почти никакого. Кроме того, стражники перед воротами, увидев нечто с огненным хвостом, несущееся на них, отчетливо поняли, что тут-то и закончилась их жизненная дорожка. Насчет отчетливости, глубины и искренности впечатлений Диана постаралась лично, приложив максимум усилий. Она и помыслить не могла, что сознание в момент шока настолько беззащитно перед воздействием и так легко не только вызвать, но и украсть эти образы и впечатления из голов солдат, перед лицом смерти (что, впрочем, и неудивительно) забывших даже о том, как их зовут. От вояк, в следующее мгновение превратившихся вместе с воротами в горстку пепла, прямо к магине метнулся туго свитый, невидимый для обычных глаз шар Силы смертной, едва ли не жертвенной. Именно то, что нужно.

Взрыв, обративший крепкие городские ворота в гору весело пылающих обломков, сотряс крепостные башни до основания. Но у защитников не осталось времени даже на то, чтобы от души ругнуться, не говоря уже о собственно обороне. Те, кто находился на самом верху, не успели опомниться. Ибо под ночным небом прямо над башней вновь явился Молот Тьмы.

Чудовищное оружие, оживший кошмар, вновь шло вниз, сминая перекрытия и перетирая в пыль не только хрупкие тела солдат, но и сам дикий камень, из которого были сложены башни. Да, ворота были нехило прикрыты магией, но ведь никому и в голову не могло прийти, что кто-то станет бить сверху, через множество этажей. На этот раз Диана спустила с цепи свое самое страшное заклятие на полную катушку, потому что разрушения требовались куда большие, да и крепость стен не шла ни в какое сравнение со стенами орков. Все-таки Итлим был одним из ключевых городов Границы. Особое ударение, впрочем, волшебница предпочитала ставить на слове «был». И, надо сказать, у нее для этого имелись все основания.

Заклятие иссушило не только невероятную мощь, полученную от погибших солдат, но и немалую толику собственных сил волшебницы. Впрочем, если бы она начала плетение, полагаясь лишь на собственный запас Силы, то свое творение ей пережить бы не удалось. Для нее же главным было не просто растереть ворота в мелкую пыль, а сделать это с наибольшим комфортом для себя, что и было произведено.

По городу хлестанула темная волна. Ряды воинов, до этого ждавшие своего часа на почтительном расстоянии от стен, двинулись вперед, как только началось светопреставление. Двинулись вначале нерешительно, но по мере того, как башни рушились, вминаясь в землю, все убыстряли и убыстряли шаг, под конец перейдя на бег. Ревущая толпа Темных, где на равных неслись и орки, и Лу, и даже сколько-то гоблинов, ворвалась в широкий пролом, готовая резать и крушить так же, как до этого силой магии была сокрушена стена. Но все дело было в том, что на страже пролома уже никто не стоял. Более того, с ближних участков крепостной стены тоже не доносилось ни звука, словно все защитники внезапно оставили позиции. Войско, оказавшееся внутри крепостных стен, в нерешительности остановилось, повинуясь властному жесту предводительницы, уже принявшей нормальный облик. Диана закрыла глаза, стремясь сконцентрироваться и почувствовать потоки магии, причудливо свивавшие петли над городом, и ауру солдат, которые вроде должны были со всей возможной скоростью сбегаться на защиту города.

Прихотливая сеть магии, раскинувшаяся над человеческим поселением, сдалась далеко не сразу, так что магиня даже непроизвольно закусила губу, пытаясь разобраться в хитросплетении настоящих и мнимых потоков. Ей явно кто-то мешал, причем, судя по методам, делал упор на силу вместо умения. Впрочем, Диане приходилось сталкиваться с подобными противниками, поэтому дело до конца ей довести удалось. Несмотря на то, что она три раза теряла уже попавшую в лапы нить и каждый раз все тело от макушки до пяток пронзала боль, словно от удара хлыстом, наведенные мороки в конце концов уступили и развеялись, уползая куда-то в небытие под разочарованный вой своих хозяев. Мелкоячеистая сеть, широко раскинувшаяся по городу и его окрестностям, упорно стягивалась к центральной площади, где ворочалось что-то странное, но до поры до времени не очень опасное. Мельком окинув магическим оком окрестности, магиня увидела, как разрозненные группки защитников, покидая стены, направляются туда же. «Теперь я точно уверена, что люди произошли от муравьев. Тот же стадный инстинкт защиты главной кучи. И пусть теперь хоть кто-нибудь попробует мне возразить!» – примерно такие мысли посещали голову волшебницы, когда она смогла наконец разлепить веки и повела вновь воспрянувшую духом орду в центр города.

Где-то даже был слышен грохот кованых сапог по камню улиц, грохот, на который предводительница приказала не обращать внимания. Отряды разведчиков, рассыпавшиеся по всему городу, повсеместно сталкивались с врагами, пытаясь помешать им соединиться с основными силами. Большинство таких стычек оканчивалось победой сынов Тьмы, но в паре мест отряды Лу и орков не вернулись, что могло быть объяснено наличием там магов. Как бы то ни было, первоочередной задачей для Дианы было выжечь гнездо людей на главной площади.

– Хей, начальница, глянь, кого мы тут словили! – Десяток Лу, посланный вперед на разведку, вернулся довольно быстро, ведя за собой («Вы бы их еще в поводу вели, – подумалось Ди, – чай, не людей тащите!») около двух десятков орков.

– Кто и откуда?

– Дык, эта… – Вперед выступил самый большой орк, крепко сжимавший в лапах невесть откуда взявшийся ятаган Старших. Выступил, сказал столь содержательную фразу и начал поощрять свой низкий лоб активным чесанием, дабы ускорить рождение дальнейших мыслей. – Нас, паньмашь, словили эти человеки, да. Вот. И привели, вот, на большой поляна всем башки срывать, да. Только тут я лапы вверх поднимаю и этот меч, хороший меч в воздухе нахожу, да. И тут сразу один Главный ка-а-ак с крыши прыгнет! И всех давай месить-месить, бум-хрясь-трах! Да-да-да-да-да! И мы тоже на человеков ка-а-ак кинулись все и тоже давай их всех месить-месить! – Глубоко посаженные глазки зеленокожего горели неземной радостью при одном воспоминании о той кровавой схватке. Ди устало вздохнула, думая о том, что на стоявшего перед ней громилу не иначе снизошло благословение самого Темного, позволив ему сказать столь длинную речь связно и без долгого мычания.

– Дай-ка мне на клинок глянуть…

– Э-э, эта ж подарок мне от самой Тьмы, паньмашь!

– Да не оторву я тебе лапу, просто посмотреть дай! – Диана начала медленно закипать. Среди Лу было заметно озадаченное переглядывание – любого из них за подобное обращение она бы просто убила. Орков же, как ни странно, грозная предводительница считала кем-то вроде детей, и для них у нее была заготовлена доза выдержки побольше. Впрочем, не намного больше. – Так я и думала. Что ж, носи с честью! Тебе еще предстоит сегодня им воспользоваться!

– Да?! Хозяйка не врет?! Хозяйка даст нам много-много башка человеков посрывать?! – Здоровенный зеленокожий бугай, присев, старался преданно заглянуть в глаза магине, бывшей ниже его примерно на четверть сажени. Получалось плохо, но Ди, вполне удовлетворенная проявленным старанием, отпустила орка с миром, чем тот не преминул воспользоваться. – Эй, братва, гуляем!

– Стоять! Эй, дайте им оружие! Парни рвутся в бой! Но для начала, ребята, скажите-ка мне, куда потом подевался тот самый главный. – По голосу Дианы было невозможно понять, какой ответ она желает услышать. Впрочем, все эти словесные ухищрения, заставившие бы любого Лу уже облиться холодным потом, выбирая правильное решение, для орков не значили ровным счетом ничего.

– Ну дык, эта… – Волшебница с ужасом подумала, что громила снова начнет скрести свой зеленый кочан, но, по-видимому, благословение Тьмы на нем все еще держалось, потому что новая фраза родилась на удивление быстро. – Он нам сказал к воротам идти, а сам туда вон побежал. – Орк махнул здоровенной лапищей в сторону площади, с которой они все только что убрались. – Туда, где большой-сильный маг живет. Ой, нет. – Тут он зажал себе пасть ладонью. Диана насторожилась. – Он же реально крутой воин, правда, братва?! – Бывшие пленники за его спиной ответили дружным ревом. – И он уже давно туда побежал. Так что там большой-сильный маг жил уже, уах-ха-ха!

Смех зеленокожей братии оказался столь заразительным, что через мгновение дружно ржали уже все. Орк, до этого проявивший чудеса разумности, сумев посчитать время и даже сделать какой-то вывод, просто катался по земле. Даже Ди выдавила странную ухмылку, по которой вновь ничего нельзя было понять.

Прибывших орков запихнули в центр колонны, где они насобирали оружия из запасного, после чего, на этот раз увешанные железом с ног до головы, вновь замаячили во главе двигающегося строя. Ди, мрачно усмехнувшись, подумала, что уж про кого-кого, а про этих головорезов она бы точно не забыла. Несмотря на стремительность передвижения, все дома, которые по мере овладения городом планомерно вскрывались, стояли пустые. Везде валялись вещи, словно люди сбежали, бросив даже самое необходимое. Чем больше становилось подобных донесений, тем мрачнее становилась Диана – хотелось бы ей знать, каким образом всех успели увести. Но времени детально с этим разобраться у нее, конечно, не было, потому что авангард, во главе которого шла она сама, подошел к главной площади.

Вот тут-то их ждали. Стояли за наспех возведенными баррикадами в половину человеческого роста, вскинув арбалеты. И, как только первые Темные показались из-за поворота, дали залп.

Ди совершенно не пожалела, что последовала идиотской привычке Селана быть всегда на острие атаки. Если бы она сейчас шла позади, то потерь было бы не избежать, а так она, взмахнув лапой и едва слышно зарычав от мгновенной боли, сожгла стальные болты в воздухе, а второго залпа не успел дать никто. Темные, и так шедшие быстрым шагом, рванули вперед и просто смяли и арбалетчиков, и два ряда поднявшихся на их защиту мечников, заплатив едва ли двумя десятками жизней. Даже маг, скрывавшийся за рядами солдат, не смог ничего сделать, нарвавшись на многократно сильнейшего противника. Диана сейчас сражалась с мощью, заметно превосходившей ее обычные силы, и даже не замечала этого. Лишь смяв далеко не самого слабого колдуна одним небрежным мановением лапы, она наконец задумалась о происходящем и пришла к единственно верному выводу. Она не просто шла впереди воинов, она была их знаменем. Точно так же, как Утайчи была повержена силой веры в то, что она может быть повержена, так же точно и Итлим должен быть разрушен в немалой степени именно верой в то, что он может быть разрушен. И вся эта мощь, исходившая от сотен Темных, оказалась в распоряжении Дианы, которая теперь купалась в безграничном океане Силы. Но даже тут она умудрялась сохранять обычное самодовольство, думая о том, как много, видимо, упустил в свое время Селан, просто не сумев воспользоваться дарованным могуществом. «И верно, куда ему до меня, ведь он даже не маг!»

Небольшое беспокойство доставляла только одна мысль, поначалу никак не желавшая отступать. «А ведь людей ничуть не меньше. И они тоже хотят отстоять город… Но, с другой стороны, кто из их магов сможет бросить мне вызов?!»

Используя всю свою обретенную Силу, магиня обыскала дом терроманта вдоль и поперек, но так и не нашла там признаков не только магов, но и самой жизни. Селан, скорее всего, куда-то делся, уже успев положить мага. «Шустер, зараза. Вот уж не ожидала… Чем же он взял такого мастера?!»

Армия вышла на площадь. Вернее, лишь ее половина, потому что все остальные начали, вышибая двери, занимать дома по краям пустоши, в которых тоже никого не оказалось. На чердаках устраивались стрелки, а первые этажи занимали орки. Мастерство воинов было отточено годами непрекращающихся битв и позволяло им довольно долго удерживать позиции даже в том случае, если враг ударит со всех сторон. Но в том-то и дело, что никто не собирался идти в атаку. Огромная казарма, нависавшая над площадью, светилась огоньками окон, скрывая внутри себя полчища солдат и магов. Немногие оказавшиеся на открытом пространстве люди попали под волну несущихся солдат и были сметены несмотря на то, что пытались укрыться среди странных обломков, громоздившихся в центре площади. Диане стало так интересно, что она решила обследовать их лично и вскоре убедилась, что столь масштабные разрушения были произведены ее безголовым союзничком. Успев почувствовать даже что-то вроде зависти к такому увлекательному времяпровождению, она, тем не менее, пошла дальше, только что не потирая лапы в предвкушении предстоящего боя. Ее собственное развлечение обещало быть куда более масштабным. О, она даже не представляла, насколько именно масштабным.

И тут на главной башне, возвышавшейся над казармой чуть не на десять саженей, ожила катапульта. Тяжелая, скорее даже полевая, чем крепостная, если принимать во внимание величину камней, которые она метала. И первый ее заряд Ди позорнейшим образом проморгала, рассматривая результаты учиненного Селаном побоища. Здоровенный кусок скалы, имевший в длину, верно, не меньше сажени, описав красивую дугу, низринулся вниз, рухнув точно на крышу одного из домов на дальнем от казармы краю площади. Эффект, честно говоря, был похож на действие приснопамятного Молота Тьмы, только тут дом сложился внутрь. Камень, словно не встречая на своем пути никаких преград, прошил все строение насквозь, рухнув в подвал и увлекая за собой перекрытия вместе с находившимися там воинами. В одно мгновение армия лишилась почти двух десятков Лу и примерно такого же количества орков.

Дальнобойность катапульты впечатляла, из-за чего никто не мог чувствовать себя в безопасности. Вариант отступления не рассматривался вообще, да и ловить каждый камень было бы проблематично, поэтому волшебница приняла решение, показавшееся ей единственно верным, – решила заставить катапульту замолчать. Разумеется, еще один Молот подошел бы идеально, но надо было экономить силы, поэтому Диана решила обойтись пусть и очень мощной, но все же довольно обычной огненной петлей, которая должна была срезать башню под основание. Должна была бы в идеале, потому что именно в этот момент вмешалось нечто, пробуждения которого магиня ждала даже с некоторым нетерпением, как достойного противника.

Что-то вклинилось между стенами башни и сжимающейся петлей, не давая ей сомкнуться. Всего через несколько мгновений противостояния Диана поняла, что она не просто нашла себе достойного противника. Она нарвалась на Силу, с которой не могла справиться, даже используя всю свою новообретенную мощь. На нее с облачных небес словно глянуло лицо, в котором отчетливо просматривались мерзостные эльфийские черты. Посмотрело, грустно улыбнулось, и в следующий миг по огненным чарам ударил такой силы вихрь, что колдунья, упустив нити заклинания, пошатнулась и едва не осела на камень с тихим стоном.

Она была не из тех, кто сдается сразу. Она вообще никогда не сдавалась. И именно поэтому, даже не думая о возврате, она шла и шла навстречу безжалостно хлещущему всю ее суть магическому урагану, средоточие которого скрывалось где-то в недрах казармы. Она должна, просто должна была найти и уничтожить его, при этом, самое главное, оставшись в живых. Прочие потери были хоть и не так важны, но и их было желательно избежать.

Напрягая все силы, до рези в плотно закрытых глазах, Диана смогла-таки неведомо какими путями пробиться и взглянуть на то самое нечто, сражавшееся против нее. Складывалось впечатление, что иррациональная мощь словно бы сама допустила дерзкую взглянуть на себя, проявив почти что присущие смертным чувства. Гордость и самоуверенность, которые ее и погубили.

Комната глубоко в подвалах, где все стены увешаны факелами, не оставляя ни единого пятнышка тени… Четыре фигуры по углам, в расшитых золотом балахонах, молитвенно воздевшие руки к небу… Знакомые, слишком знакомые фигуры… Жрецы. Из высших. Стоящие вокруг небольшого каменного постамента ослепительного мрамора, на котором покоится именно оно. То самое, на которое даже нельзя взглянуть прямо, если не хочешь ослепнуть. А если все же глянуть, искоса, защищаясь всем чем только можно, то увидишь чашу того же белого мрамора. Чаша эта – настоящее сокровище уже сама по себе в силу своей невообразимой древности. Возможно, она видела Свет еще до появления Границы. Но она еще и содержала Свет, яростно пробивавший сейчас себе дорогу из-под плотно закрытой крышки, пока еще плотно закрытой, что, если учесть усердие жрецов, дожно было продлиться недолго. И вот тогда-то во всем городе точно не окажется никого, кто хоть на каплю неверен Свету. Артефакты, седые от пыли прошедших столетий, попадались настолько же редко, насколько была велика и мощь, заключенная в каждом из них. И Диана, будучи чрезвычайно разумной девушкой, не была склонна недооценивать их силу.

До удара оставались считаные мгновения, и выход был только один. Тут был бы бессилен даже Молот, казавшийся абсолютным оружием. Но против Света абсолютом было нечто другое. Абсолютная Тьма. Прорыв Стихии. Единственная проблема – закрывающийся Прорыв мог запросто утянуть туда и сотворившего его мага. А мог и не утянуть. В любом случае, других выходов просто не было.

«Призываю Тебя. Сойди!»

Слова произнесены, рассыпались по булыжной мостовой площади. Впитались в землю. В наступившей для волшебницы абсолютной тишине было хорошо слышно, как натягивались струны смертоносного заклятия жрецов. И когда их звон взвился почти до самого верха, Она ударила.

Диана видела все, с первого и до последнего мига. И, честно говоря, она предпочла бы этого не видеть.

Везде, где есть свет, есть и тень. Даже в той самой комнате, где, казалось бы, все было освещено не только светом сотен факелов, но и обретающими свободу лучами из чаши. Хотя бы тень от носа. Или тень между угольками в факеле. Или тень под плотным балахоном жреца. Который, конечно, покрыт густой вязью священных письмен и литаний, оберегающих от Тьмы, но разве для Нее существуют преграды?

Смерть этих четверых была мгновенной и ужасной. Тьме равно чужды милосердие и садизм. Они успели узнать все муки мира, когда за время, в тысячу раз более быстрое, чем одно моргание глаз, ожившие тени, наполняясь силой своей Матери, Первородной Тьмы, стерли их в мельчайшую пыль. А затем, соединившись в кольцо аспидной черноты, они бросились на чашу.

Это было страшнее, чем все виденное волшебницей до этого. Столкновение двух Абсолютных Начал, в котором, как в прозрачной водной глади, отразилось все, что было, есть и будет. Бесконечная борьба без шанса на победу. А затем, сломав ослепительный шар, взбухший вокруг пытавшегося защититься артефакта, тени пробились под крышку и мгновенно втянулись внутрь. Ровно на одну терцию. Диане, которая даже не могла закрыть глаза, показавшуюся целой вечностью. А в следующий миг все исчезло.

Не стало чаши, постамента, балахонов, которые невредимыми легли на кучки невесомого пепла. Не стало комнаты. Потому что из-под крышки, срывая ее, ударила Сила, родившаяся от столкновения и гибели двух вечных соперников.

Все-таки этот зал находился очень глубоко под землей, потому что от взрыва такой силы можно было ожидать громадной всеуничтожающей волны из земли и камней. Разорвав земную плоть и образовав гигантскую каверну, размерами, наверное, не уступавшую драконьей пещере, вся нерастраченная мощь ударила вверх, снося катакомбы, и вырвалась наружу. Воздушная волна смела всех, кто стоял или даже лежал на площади. Вокруг колдуньи еще в самом начале ритуала поднялся многослойный щит, блестевший всеми оттенками столь многообразной Тьмы. Ее будто бы и не задело тем чудовищным сотрясением, от которого стены казармы начали медленно подниматься вверх, словно собираясь взлететь, и послойно разрушиться. Для Дианы пропали все звуки, для тех же, кто был снаружи, стоял непрекращающийся, невероятный грохот, глушивший все вокруг. Тем, кто хотел действовать сообща (например, подыскать укрытие), приходилось объясняться знаками. В центре того, что осталось от казарм, возник ударивший прямо в небо огненный столб, на который словно были нанизаны остатки стен, разрушаясь теперь не только снизу, но и изнутри. Земля, проседая в новосотворенную полость, начала ломаться и идти трещинами, которые, все расширяясь, угрожали сделать на месте города огромную воронку. Волшебнице, все еще державшей прорыв под контролем, совсем не надо было, чтобы вся армия ухнула в дыру, и поэтому огромные массы земли и камней, устремлявшиеся вверх, внезапно лишились поддержки и встретились с новой стеной Тьмы, внезапно ударившей сверху. Это было до боли похоже на Молот чудовищных размеров. Все еще объятые огнем, скалы, песок и куски стен рухнули обратно в циклопическую яму, вызвав новое сотрясение, рушащее дома и сбивающее с лап тех немногих, кто умудрился встать. Следом за ними туда же ударил Молот, навеки запечатывая даже саму память о некогда величественной крепости людей. Жахнуло так, что многих подбросило в воздух. У некоторых кровь пошла и из ушей, и из носа. С самой Дианы сорвало-таки ее щит, и бесчувственное тело волшебницы воспарило, описывая широкую дугу и грозя рухнуть далеко за пределами площади. Тьма ушла, оставив призвавшей ее жизнь. Видимо, решила, что тут от нее больше пользы.

Неведомо как, но несколько магов Лу сумели сохранить сознание ровно настолько, насколько это было необходимо для сотворения простейших заклинаний. Именно они и создали небольшой вихрь, который, хоть и пьяно шатаясь из стороны в сторону, подхватил и вполне сносно донес тело магини до земли, сохранив вполне товарный вид и обеспечив относительно мягкую посадку. То есть она просто упала, но уже с высоты в полсажени, оставаясь по-прежнему без сознания. Достав откуда-то целую бочку холодной воды, щедрые солдаты, желавшие узнать, жива ли их предводительница, или они наконец могут успокоиться, плеснули, что называется, от души.

Диана открыла глаза и медленно села, обводя тесно сбившихся кружком вокруг нее солдат мутным взглядом. После того как она пару раз оглушительно чихнула, чем сгустила молчание до концентрации гробового, осмысленности в ее взоре резко прибавилось. Она еще раз внимательно оглядела стоявших вокруг нее воинов, затем перевела взгляд на себя, словно ища что-то для нее важное. Осмотрела мокрую одежду, плотно облепившую все тело.

Глухо ударилась о булыжники упавшая бочка. Вскинув голову на звук (получилось все же довольно медленно), волшебница увидела улепетывающих со всех ног воинов. От массового убийства их спасло только то, что после подобного у колдуньи было плохо с концентрацией, да и сил осталось всего ничего. Поэтому Лу получили всего два проломленных черепа, а толстокожие и крепколобые орки – те вообще отделались скорее легким испугом.

Привстав, она щелкнула пальцами, наскоро высушив одежду, и чуть вновь не приняла горизонтальное положение, потому что боль от сотворения даже простейших заклинаний, казалось, разрывает все тело на куски. Вытянув из волос несколько комков водорослей и выгнав из-за пазухи наглую жабу, Диана нетвердым шагом направилась к дворцу терроманта, дабы найти Селана, распространяя при каждом шаге ощутимый аромат зацветшей воды. Это она тоже обещала припомнить тем, кто приводил ее в чувство.

– Свет, да что же тут творилось?!

– Тихо, не ори. Все и так видно. Вот уж не ожидала от него такого. А вот и сам… Что?!

Селан валялся в луже крови, не подавая признаков жизни. Немало подивив своей прытью воинов, Диана метнулась к нему, что-то бормоча. После нескольких пассов над его лицом, от которых сама волшебница до крови закусывала губу, он слабо застонал и зашевелился. Только тогда магиня позволила себе немного расслабиться. Тем временем превратившийся в совершенно кошмарного вида существо Селан разлепил один глаз и окинул происходящее вокруг.

– И почему это я все время должна тебя спасать, а?

Разбитые губы полумертвого Лу сложились в подобие жуткой улыбки.

– Я понял, в чем фишка. Просто тебе это нравится.

Оставалось загадкой только одно – он потерял сознание до или после оглушительной пощечины?

Глава 13

Время – самый страшный из всех врагов. Оно вдвойне страшно, потому что из-за него вчерашние друзья, даже братья тоже становятся врагами. Причем врагами тем более опасными, чем ближе они были к тебе до перерождения.

Трактат «О мыслях вовне», Секретная Библиотека Айсграда

Второй раз я очнулся от ощущения чего-то теплого на моем лице. Это что-то активно бегало и щекотало нос и веки, заставляя просыпаться. Разлепив один глаз, я едва не подскочил на месте – Ди сидела рядом и занималась совершенно невероятным для нее делом – пускала в меня солнечных зайчиков. Наверное, у меня был такой ошалелый вид, что она, ни слова не говоря, поднялась и, хмыкнув, вышла.

Только тут я заметил, что лежу на походном мешке, а под ногами у меня знакомая и уже ставшая почти родной верхняя палуба одного из аптаров. Снаружи, за занавесками, судя по всему, был день, во всяком случае, светило яркое солнце. Но мы по-прежнему стояли, следовательно, тому была какая-то действительно важная причина. Сомневаюсь, что город нам взять не удалось, – ведь наша затея была абсолютно безумной, а значит – обреченной на успех. Но перед тем как выбраться наконец наружу и выяснить у моей спутницы (что-то с ней явно не то сегодня…), что же произошло, мне надо было немного прийти в себя. Откинувшись на мягкий войлок, я позволил себе расслабиться и просто полежать, глядя в потолок. Так… Что я помню из вчерашнего? А почему сразу вчерашнего? Сколько времени-то прошло? Да нет, не мог я проваляться без сознания больше полуночи, значит, будем считать, что вчерашнего. Вроде как кого-то видел… А, точно, Диана! И она у меня что-то спросила, а я вроде как даже ответил. Правда, потом почему-то рухнула крыша, но это все ничего… Вот только почему у меня повязка еще и на скуле?

Попытавшись встать, я понял, что несколько переоценил свои силы, но подняться и устоять на лапах все же смог. Да, любой человек от подобных дырок свалился бы на месте, особенно слабонервный – просто от их вида. По-моему, у меня не было ни единой части тела без повязки. И болело под этими повязками будь здоров! Но мы же не ищем легких путей, верно? К тому же какой из меня военный вождь, если я буду валяться без дела на мешке? Поэтому, сжав покрепче зубы, я отдернул полог и вылез наружу.

То, что я там увидел, конечно, не могло соперничать со зрелищем пускающей солнечные зайчики Ди, но все равно впечатляло. По кромке стен вдали и по догорающим кое-где домам было понятно, что мы все еще в Итлиме, вернее, в том, что от него осталось. Посмотрев направо, я углядел краешек усадьбы терроманта, из окон которой сейчас небольшими струйками начинал пробиваться дымок. Слева, облокотившись на перила помоста и устремив взгляд в никуда, стояла Ди. А посередине, если взглянуть вниз, находилось нечто невообразимое.

Я точно помнил, что вчера (все-таки пусть будет именно вчера) там находилась казарма. Но теперь на ее месте, захватив еще и половину площади, красовалась невероятных размеров ямина. Глубина дыры была такой, что стоявшее уже довольно высоко солнце не доставало до дна, освещая своими лучами только верхнюю часть осыпающихся стенок. Что тут произошло, оставалось для меня загадкой, но, судя по умиротворенному виду Ди, она приняла в местных развлечениях самое деятельное участие.

– Свет, чувствуется, ты знатно повеселилась! Не хочешь объяснить, куда делся город?

– Да в общем-то не произошло ничего особенного. Лучше расскажи, что за карусель устроил ты сам? Сколько я ни билась, пытаясь это понять, так и не смогла.

– Да так, ничего особенного, – с невозмутимым видом ответил я и, подставив морду лучам солнца и крепко зажмурившись, сладко потянулся. Раздражение Ди, казалось, можно было пощупать – так ей не хотелось участвовать в равноценном обмене. Но, поскрипев для острастки клыками (стращать предполагалось меня любимого, который в это время преспокойно и нагло отогревался на солнышке), она пришла к выводу, что рассказать мне про свои похождения все-таки придется.

– Я же сказала, ничего особенного. Магов ты, судя по всему, всех стянул на себя, а мне достались жрецы. Ррыт их знает, как сразу четверо неслабых иерархов забрели в Итлим. Может быть, планировали идти дальше, но задержались здесь, язви мохаррин их мать… – Пару мгновений Ди, плотно прикрыв глаза, что-то бормотала себе под нос, но затем продолжила, не иначе как заметив, что я уже успел известись от нетерпения: – Да кроме того, тут под казармами, где-то глубоко, хранился местный артефакт. Ох и чашка же, я тебе скажу. Старше Зарана раз в пять. И явно с таким содержимым… Все прелести совокупного удара Света я на себе испытать, хвала Темному, не успела, но чего мне это стоило! Как видишь, тут почти ничего не осталось. Все верно, только это в основном из-за меня. Мне пришлось открывать Прорыв.

Я покосился на свою спутницу. Нет, то есть тот факт, что она жива, меня совершенно не удивлял, иначе я бы слишком легко от нее избавился. А вот ее состояние (неоправданно бодрое, на мой взгляд) казалось мне несколько странным. Да после Прорыва (жаль, что не затянуло туда, жаль…) она должна два дня пластом лежать, а тут бегает…

– Что лыбишься? – Все-таки глазастая она, зараза. – Думаешь, что я сейчас не должна даже на ноги подниматься? Верно, в общем-то, думаешь. Хожу я, конечно, сносно, а вот колдовать что-нибудь в ближайшую седмицу вряд ли смогу. Но ты не бойся. Если мне что-нибудь не понравится – я тебя и без волшбы достану.

На моей морде появилось кислое выражение, которое грозило к ней прирасти. Самое неприятное – она была права, в чем я не раз имел случай убедиться. Нет, она не выйдет против меня в открытом бою. Она просто не даст мне до него добраться. Хоть теми же болтами, от которых я, в моем нынешнем состоянии, навряд ли увернусь. Или просто подсыплет в еду толченой чистовой травки. От которой, гм, много чего открывается. И сражаться мешает, потому как нужник за собой в бою таскать несподручно.

Памятуя о нашем негласном уговоре, теперь рассказывать начал я. Вернее, «начал рассказывать» сильно звучит – сначала мне потребовалось выразительно возвести очи горе, знаменуя тем самым начало глубокого мыслительного процесса. Что же я там такое учинил-то? Как с похмелюги, ничего не помню. Ан нет, что-то все же помню…

Све-э-эт. Как же трудно вылавливать обрывки каких-то картинок прошлого, да еще и потом стараться их составить вместе! Надо бы взять на заметку и как-нибудь устроить нечто подобное Ди. А пока у меня болела голова. Сильно болела. Потому что я таки вспомнил, что же произошло там, в усадьбе терроманта.

Не хотелось, конечно, признавать, но спасся я только и исключительно благодаря тому подарочку, который буквально накануне сделал мне Учитель. Именно он, когда я закрыл глаза, появился у меня перед внутренним взором, самым наглым образом нарушая все сосредоточение для обстоятельной отходной молитвы. В этот момент я был готов его убить, что, впрочем, отвечало его цели завладеть моим вниманием. А дальше началась самая натуральная карусель, о которой меня спросила Ди.

Мне показали заклятие, от которого все волосы на моей голове немедленно встали дыбом. В основном из-за того, что я, на свою беду, представлял, что мне предстоит сделать (сомнений в том, что предстоит, у меня не было никаких – ведь это был хоть какой-то шанс!). Вызов Ледяного голема однозначно относился к разряду высших заклинаний. Чуть послабее Молота Тьмы, но не сильно. И тут мне, простому (гм?) воину без особых магических способностей, предлагается за (сколько там? О, превосходно, две полные секунды!) ничтожно малый промежуток времени его состряпать. У меня успела возникнуть мысль о том, что при раздаче подарков Учителю было бы неплохо соотносить их возможности с возможностями одаряемых. Возникнув, она успела молниеносно погаснуть, потому как лапы уже рванулись творить, я даже не успел сообразить, что они, собственно, делают.

Положение существенно облегчалось тем, что под моими лапами хлюпала здоровенная лужа крови – как известно, призывать всегда удобнее при жертвоприношениях. Оставалось надеяться, что моих невеликих силенок хватит, чтобы удержать появившуюся из небытия жуткую тварь в узде достаточно долго. Но основательно подумать над следствиями моего, возможно, опрометчивого поступка мне не удалось, потому как я уже воткнул лезвие протазана в центр лужи у себя под ногами (как чувствовал, что поможет!) и наспех кинул плетение заклятия.

Ощущения были примерно похожи на то, что я испытал, получив в грудь молнию. Не из приятных, но зато незабываемые. Меня словно вывернуло наизнанку, хорошенько встряхнуло, а затем вернуло в прежнее состояние. Кровь под моими лапами, вскипев, мгновенно испарилась, взметнув в воздух клубы пара, которые, словно подхватив меня со всех сторон, начали медленно поднимать вашего покорного слугу в воздух. Эльфы, почуяв неладное, пустили стрелы. Здесь не было прославленных аэтерос,[48] «рассылающих стрелы веерами», но хороший лучник обязан держать в воздухе восемь стрел, и ушастые отрабатывали свой хлеб сполна. Другое дело, что для них все было уже кончено. Ибо воздух вокруг меня стал резко охлаждаться и густеть. Кровяной пар обернулся своей обратной стороной.

Я видел происходящее из центра стремительно нарождающейся ледяной глыбы, но могу себе представить, какое незабываемое зрелище увидели Светлые. Посередине зала, вокруг внезапно взмывшего в воздух Лу, стремительно загустела икрящаяся полусфера, от которой ощутимо тянуло холодом (вы можете представить, какой колотун был внутри). Через полупрозрачные стенки можно было разглядеть, как фигурка Темного, свернувшаяся калачиком, почти три секунды висела абсолютно неподвижно. Что-то пошло не так? Ага, щаз.

И в следующий миг гора льда словно бы взорвалась изнутри. Град ледяных осколков основательно посек людей, которые не успели отвернуться, но почти не тронул эльфов, обладавших куда лучшей реакцией, и гномов, чья кожа (как, впрочем, и мозги) обладала свойствами камня. Несколько особо неудачливых мечников, лишившись зрения, катались по полу, зажимая лица руками. Но всем зрителям моего представления стало совершенно не до них, потому что вызванный мною монстр наконец воплотился. Огромная ледяная фигура сидела, скорчившись, в центре живого круга. Я находился внутри. И мне захотелось подвигаться.

Не знаю, какое чутье подсказало мне, что голем будет повторять все мои движения, но в тот момент у меня не было никаких сомнений в правильности этого факта. Поэтому я, словно потягиваясь, развел руки (голем проделал то же самое), привстал, наконец выпрямился во весь могучий рост и…

И, конечно, впечатался головой в потолок. Росту в огромной твари было примерно десять саженей, а крышу сводили для существ несколько пониже. Кусок льда с грубо высеченной физиономией даже не треснул, а вот моей собственной голове пришлось несладко. До меня начало постепенно доходить, что долговечность голема будет определяться не в последнюю очередь моей выносливостью, ибо все повреждения ощущались в полной мере. Эльфы, притихшие было, снова начали опустошать колчаны, обрушив на меня целый град комариных укусов. Белооперенные стрелы, прошивавшие насквозь полный доспех, бессильно отскакивали от ледяной брони, которая казалась несокрушимой. Честно говоря, я был лучшего мнения об их умственных способностях, но, с другой стороны, некоторым оправданием их глупого упрямства служило непонимание происходящего, ведь магов в окружавшем меня кольце не было.

Я сказал окружавшем? Значит, я оговорился, потому что такое состояние продолжалось ровно одну секунду. Именно столько занял прыжок огромного голема. За это время я успел снести головой (которая уже начинала гудеть от такого обращения) опорную балку, замаскированную со всех сторон лепниной, после чего крыша в этом месте угрожающе треснула. А потом эльфийски удачно приземлился на целую орду гномов, которые все-таки успели дать по мне слитный залп из своих огненных трубок – ощущения далеко не из приятных. Я словно попал в огромный костер, умудрившись заработать ожоги внутри цельной глыбы льда. На броне голема, разумеется, не осталось ни единой трещинки.

Дальнейшее показалось мне даже немного скучным. В самом деле, что может быть интересного в том, чтобы под совершенно безумный хохот (в исполнении голема получалось как из колодца, если честно) гоняться за тщетно старающимися укрыться Светлыми? Ведь у них не было ни единого шанса, что отнюдь не добавляло происходящему остроты. Кто-то под самый занавес решил-таки удрать, но я, совершенно не напрягаясь, снес стену, оказался в приснопамятном зале с ожившими доспехами и, оставив на полу несколько красных пятен, вернулся в главный зал терроманта, чтобы довершить начатое. После этого оставалось только с удовольствием растоптать эльфов, успевших мне порядком поднадоесть своими стрелами. А затем я и сам не заметил, как потерял сознание…

– Ну вот примерно так все и было. Честно, я больше ничего не помню! – Скептическое выражение с морды Ди так и не исчезло. Только когда оно продержалось еще с десяток секунд, я понял, что это надолго и что я, захваченный своим собственным, хоть и сбивчивым рассказом, как-то пропустил момент, когда сия гримаса появилась. Для меня так и осталось загадкой, что именно она подвергала сомнению, но я счел за лучшее последовать голосу разума и сделать самый верный в данной ситуации шаг – как можно быстрее и незаметнее удрать подальше от нее, чтобы вновь не начать что-нибудь рассказывать. Что за дела! Занятие воина – махать клинком, а не языком!

Обычно в таких ситуациях, когда ты решил, что уже в безопасности, сзади раздается резкий окрик. На этот раз меня пронесло. Может быть, я просто предпочел не услышать слов Ди, но я не уверен в том, что она что-то сказала. Кроме того, у меня было много дел – например, посмотреть, как обстоят дела у воинов.

Все оказалось как обычно.Кое-где еще дрались из-за добычи, в других местах неудачливых уже закапывали. Солдаты имели случай меня приятно удивить, проявив обеспокоенность моим состоянием, на что я в свойственной себе любезной манере пообещал им сплясать на их похоронах. Ведя подобную доброжелательную беседу, я упорно двигался к тому месту, где заметил гоблинов. Их наличие и состояние занимало меня больше всего.

Передо мной раскинулся довольно обширный зеленый пруд, весь ходящий ходуном от беспрестанно и активно двигающихся ушей. Маленькие зеленокожие находились в невероятной ажитации, имея для этого сразу две причины. Во-первых, они освободили мастеров, из-за которых был устроен весь этот тарарам. А во-вторых, они получили целую гору трофеев, разобравшись со своими извечными врагами – гномами. Многие гоблины гордо носили на себе чьи-то слипшиеся, но все равно роскошные бороды. А большинство, усевшись кружком, стали разбирать огневые трубки коротышек – что называется, дорвались. Видит Тьма, мне очень не хотелось нырять в эту бурлящую зеленую массу, но надо было отыскать Дружбана.

Сотник отыскался, как и положено, в том месте, где гоблины теснились гуще всего. На моих глазах пару мастеров капитально поджарило при неудачной разборке очередной огневой трубки, но, как я и думал, среди зеленокожих это вызвало настоящий взрыв оживления. Гоблины, следуя своей странной логике, считают работающей только ту штуку, которая успела кого-то разрубить или сжечь. Стараясь держаться подальше от мелькавших тут и там гномьих устройств (а то кто их знает, этих гоблинских мастеров…), я пробрался в самое сердце грандиозного столпотворения и, немного поискав, извлек за уши Дружбана – это был единственный способ обратить на себя его внимание. Да, обычно подобное для гоблина считается смертельным оскорблением, но сейчас все зеленокожие были слишком разогреты, чтобы следовать традициям.

– Я, конечно, понимаю, что ты сейчас очень занят, но мне нужно знать только одно – дальше вы с нами?! – проорал я в самое ухо сотнику (что, в принципе, было несложно), стараясь перекрыть гул всей орды.

– Что-что? А, поход? Конечно-конечно, поход – хорошее дело! Много интересных машинок привезем! Да-да, идем с вами!

После этого меня волновало только одно – как бы выбраться из гомонящей толпы гоблинов целым. А то ведь тоже разберут на запчасти, не попусти Тьма…

Оставляя позади столь милые сердцу любого (истинно верующего, разумеется) смерть и разорение, наш караван двинулся дальше, в основном держась перелесков. В людской стороне Границы зияла внушительная дыра. Было о чем задуматься, в частности – о непреодолимой силе смеси мастерства с неожиданностью, которая применена в нужное время и в нужном месте. Ведь при прочих равных условиях, то есть в чистом поле, нас бы раскатали в тонкий блин и еще раскидали по окрестностям, чтобы ковыль лучше рос. А вот поди ж ты – Светлые лежат, а мы идем дальше… Есть чему радоваться!

Особой надобности в скрытном продвижении, впрочем, не было. Это выяснилось примерно через три дня, за которые мы встретили только один малочисленный патруль, которому сильно не повезло. Складывалось впечатление, что все земли Светлых внезапно обезлюдели (а также обезэльфели и обезгномели). Я выдвинул было идею о море, который поражал только нечестивцев, не признававших истинного Бога, но под мрачным взглядом Ди все мои предположения рассыпались в прах безо всякой посторонней помощи. Но и ее гипотеза о том, что все наши враги как по команде затаились и ждут, когда же мы попадемся в ловушку, тоже не выдерживала критики. Основным моим аргументом, после которого Ди потемнела мордой, явилось неоспоримое суждение, что Светлым не надо ждать, когда мы попадемся в ловушку. Мы уже находились в ней, причем настолько глубоко, что выбраться в случае нехорошего хода событий у нас не было никаких шансов. Поэтому если на нас до сих пор не напали, то нападать, следовательно, было некому. Другое дело, куда они все делись, но меня в тот момент занимали другие вещи.

Например, наше продвижение по Лесу, до которого мы таки добрались почти через неделю. Только стоя на опушке, я понял, почему ушастые имели в виду именно Лес с большой буквы. Огромные деревья возносили свои густые кроны на такую высоту, что даже на спине аптара я чувствовал себя настоящим лилипутом. Поистине неохватные стволы были покрыты гладкой светлой корой, за которую каким-то чудом цеплялись ползучие травы, похожие на корабельные канаты. Они сплетали над нашими головами столь густую сеть, что, по докладам дозорных, наверху росли цветы, удобно устроившись в земляных гамаках. Но и внизу на недостаток цветов жаловаться не приходилось – я даже не упомню, сколько их потоптали наши аптары.

Под пологом леса стояла вечная тень, даже когда наверху светило яркое солнце. Бывало, я сам взбирался наверх, чтобы убедиться в реальности неба и облаков. Как в такой тени умудрялись выживать цветы, радовавшие взгляд истинной феерией ярких красок, для меня оставалось загадкой. К исходу первого дня у меня уже рябило в глазах, а голова кружилась от постоянной влажной духоты и смеси пряных запахов. Диана же, к моему удивлению, была едва ли не бодрее, чем раньше, на равнине. Кажется, ей это было даже приятно!

Странным все-таки местом был Эльфийский Лес. Присутствие врага здесь ощущалось, но как-то скрыто и далеко не отовсюду, хотя рассчитывать на то, что нам невероятно повезет и Светлых не будет и здесь, было бы просто глупо. Поэтому караван старался двигаться как можно незаметнее. Но еще через пять дней все кончилось.

По мере того как мы шли на север, день ото дня становилось легче дышать. И когда наконец я точно почувствовал, что счастья много не бывает, перед нами встала стена странных деревьев, которая тянулась покуда хватало глаз.

Собственно, их и деревьями-то назвать было трудно. Просто длинный (под две сажени) ствол, украшенный коленчатыми наростами, сверху которого болтается метелка вроде как листьев. Я, честно говоря, подумал сначала, что это извращенный каким-то злым Светлым чародейством наш степной ковыль, но потом решил, что взяться в глухом лесу родной траве неоткуда. Как бы то ни было, заросли зеленых палок росли столь густо, что даже лапу между ними просунуть было затруднительно, не говоря уж о проходе колонны аптаров. Пробираться вперед надо было в любом случае, но теперь наш путь стал бы слишком заметен – столь густую поросль надо было начисто вырубать или выжигать. Понятное дело, что такая широкая просека не могла оставить спокойными истинных хозяев леса – ушастых. Другое дело, что у меня была некоторая задумка на этот счет.

Диана, разумеется, сначала решила хорошенько меня приложить, услышав о моей затее пробиваться вперед. Аргументы, которые она использовала, были до боли похожи на мои собственные, но я уже успел все обмозговать и пришел в некоторой степени к парадоксальным выводам. Нам надо было идти вперед, не заботясь о скрытности. Потому что в Лесу, по моему мнению, не было эльфов.

– Да откуда ты это знаешь-то?!

– Вот именно! Не знаю, но жажду узнать. Именно поэтому я, собственно, к тебе и явился. Не на красивые ж глаза попялиться! – Диана снова начала медленно темнеть, совершенно непонятно отчего. – Эй-эй, все в порядке! – Я примирительно поднял лапы. – Мне просто нужна твоя помощь. Пожалуй, сейчас было бы неплохо сплести Поиск. Хотя бы на пол-Леса.

Ну конечно, никакой реакции, кроме выкаченных глаз, я не ожидал.

– А чего ты хотела? Искать надо везде! Человечков давить всякий дурак сможет, а вот ты чем-нибудь более интеллектуальным займись!

Тщательно продуманная операция по вовлечению моей спутницы в дело увенчалась немедленным и безоговорочным успехом. Если бы я не сказал последних слов, она могла предоставить мне разбираться со всем самому, но когда я поставил под сомнение ее мастерство… Мне было очень стыдно так нагло ее использовать. Честно-честно. Но если бы это пришлось сделать еще раз, я снова не колебался бы ни минуты.

Ди принялась потрошить свой мешок, доставая оттуда такие вещички, что теперь пришла моя очередь удивляться. При этом она не забывала от души меня костерить, что я, впрочем, успешно пропускал мимо ушей, машинально отмечая отсутствие каких-либо новых слов или выражений. Меня больше занимали артефакты, которые появлялись в центре дощатого помоста, где Ди решила чертить корпус заклятия. Например, весь покрытый изящной резьбой (изображающей непременно пыточные сцены, что за скукота, никакой оригинальности!) череп. Судя по форме, он когда-то принадлежал эльфу, судя по цвету – когда-то очень давно, а судя по той осторожности, с которой магиня с ним обращалась, – этот эльф был неслабым магом. У меня мелькнула мысль, что когда-нибудь какая-то подающая надежды волшебница точно так же будет стирать пыль с черепа самой Дианы. Я даже не заметил, как мне в переносицу уперся тяжелый взгляд, а когда поднял глаза, то увидел кулак, летящий мне прямо в морду. Если бы не выучка, намертво вбитая в меня Учителем, увернуться бы мне не удалось. Мало того, Ди успела набросить на кулак какое-то слабо трещавшее поле, которое сулило мне еще меньше радости при получении этого удара. Пообещав себе в следующий раз думать поосторожнее, я отскочил на безопасное расстояние и стал снова наблюдать.

Дальше все шло как обычно (если оно, конечно, обычно должно так идти, откуда я знаю!). Достав из мешка целую охапку разнообразно пахнущего сена, кучу каких-то камешков, когтей и прочего хлама, которым только в зубах после обеда ковырять, магиня начала выкладывать все это в каком-то одной ей ведомом порядке. Иссуши меня Свет, если я понял, почему это месиво должно было лежать так, а не иначе. Куда проще, на мой взгляд, было бы просто собрать все в кучу, а потом аккуратно разровнять. Но ей, видимо, было виднее, поэтому, собственно, я к ней и обратился.

Когда малопонятный узор был наконец выложен, она достала из сумки туго набитый кожаный мешочек, распустила горловину и начала аккуратно сыпать оттуда странный синеватый песок, обводя вокруг разложенных ингредиентов тонкую дорожку. Потом, наконец успокоившись, села, поджав лапы, указала мне сесть напротив, так что между нами оказался ее круг, щелкнула пальцами и подожгла песчаную дорожку, которая, к моему удивлению, вспыхнула мгновенно.

– Пока горит, заклятие будет идти. Постарайся не двигаться, – сказала она и закрыла глаза.

Пару мгновений я просто смотрел на медленно ползущий огонек (что интересно, он пошел только в одну сторону), стараясь понять, зачем во всей этой кутерьме нужен я. Затем мою голову посетило-таки понимание собственной полезности – вместе с мерзким ощущением стремительно утекающей Силы. Все просто – на собственных резервах Ди не смогла бы довести заклятие до конца, несмотря на все свои хитрые приготовления. Впрочем, я мог видеть то же, что и она.

А видела она немало. Ее астральный двойник с головокружительной скоростью метался по очерченной мною половине Леса, заглядывая практически под каждый корень. И вот удивительно (в точном соответствии с моими расчетами, разумеется) – эльфов мы обнаружили куда меньше, чем орков в нашем отряде. Лес был пуст, потому что мелкие группки по пять – десять ушастых, слонявшиеся между деревьев с непонятной целью, в расчет однозначно не принимались. У нас был превосходный шанс выжечь немало мерзостных логовищ Светлых, но надо было идти вперед. Главное было известно – никто не сбежится призывать нас к ответу даже в том случае, если мы станем валить огромные вековые деревья, подлинные лесные святыни.

С тихим вздохом Ди, расслабившись, осела на помост, и я ее понимал. Умудрившись выпить почти всю мою Силу, свою она израсходовала до конца, но добилась поставленной цели (право же, излишне будет напоминать, кто и как ее на этот труд сподвигнул). Дорожка песка уже успела догореть, а в самый последний момент на гербарий, разложенный нашей волшебницей, обрушился словно воздушный молот, разбросав траву в разные стороны. Вынув из открытой пасти пару листиков, я поморщился и подумал, что надо будет помахать веником.

Я тоже позволил себе немного расслабиться и прикрыл глаза. Магическое зрение внезапно открылось словно само собой, и я чуть не подскочил, немедленно поняв, что самое интересное только начинается. А мне уже стало казаться, что на этот раз все обошлось без запредельных усилий на грани возможного.

Со всех сторон к нашему лагерю сползались размытые тени. Призраки Леса. Оставалось неясным, сами ли эльфы поставили их сторожить заповедную землю, или они слетелись на отзвук невероятно мощного чародейства, но дружелюбия от них ожидать не приходилось. Почему? Да потому, что призраки по определению враждебны. Пожалуй, тут бы сгодились те два страховидных мага, которые вылезли из разрубленной мною Утайчи. Вот у них наверняка был опыт общения с мертвяками.

Впереди, почти скрывая землю, густой волной накатывали мелкие лесные духи. Вот они-то не представляли никакой опасности, потому что их достаточно было просто отпугнуть. Я просто показал их магу-огневику, который, потерев лапы, поднял вокруг лагеря широкое кольцо огня. Лесная мелочь немедленно бросилась наутек – либо спасать свои горящие дома-деревья, либо просто испугавшись страшных пришельцев, которые владели магией. Одна проблема – это было только начало.

Следом, словно они скрывались до поры до времени, появились призраки покрупнее, постарше и пострашнее. Это были явно духи воинов, когда-то павших в Лесу. «Воистину, под землей таилось настоящее кладбище», – думал я, глядя на подползавшие шеренги теней. Их было не так уж и много, примерно семь десятков, но, когда они без помех прошли через огненное кольцо, мне стало дурно.

Маг, слава богу, сам сообразил, что от его усилий больше нет никакого толку, погасив свой фейерверк. Призраки тем временем подступали, а я привыкал к новому для меня ощущению беспомощности перед лицом наступавшей угрозы. И тут очнулась Ди.

Не знаю как, но она почти мгновенно поняла, что происходит, а в следующую секунду все маги (даже не сообразив зачем) сломя голову бросились к ней. Я решил просто ждать, не понимая, чего она добивается, но затем все встало на свои места. Ей надо было сплести заклятие, а собственной Силы не было. Поэтому и понадобились маги, которых она сумела высосать до дна за считаные терции.

Но и чары получились на загляденье. Гладкие, мощные, превосходно легшие, накрывшие всех без исключения духов, а главное – отправившие сотворившую их магиню в глубокое беспамятство. Дозорные на аптарах, которых вновь составили в кольцо, заполошно заорали, указывая друг другу на возникавшие тут и там будто из воздуха фигуры гротескных чудовищ. Я только присвистнул – так быстро сплести заклятие Овеществления Бестелесных мог только настоящий мастер. Моя спутница действительно умела не только крушить черепа боевой магией.

О да, чары продержались всего с десяток секунд, которых тем не менее хватило, чтобы каждая тварь получила во все части тела по доброму стальному болту. С теми, кто подступал со стороны странных палкообразных деревьев, вообще случился конфуз – они появились в густых зарослях этих растений и оказались буквально насажены на них, издохнув на месте. Все остальные тоже перестали докучать нам своим присутствием, с рыком и визгом падая на землю и истаивая на глазах у воинов. Каковые глаза, к слову, от удивления стали уже квадратными, что, впрочем, не мешало солдатам отлично стрелять (вот что значит истинная выучка).

Был ли это конец? Я огляделся по сторонам. Что-то подсказывало мне, что самое главное еще впереди. И я, увы, не ошибся, а так хотелось.

Внезапно словно из-под земли (так оно, впрочем, и было) выросли две исполинские тени, достававшие до нижних веток гигантских деревьев. Помедлив немного, как бы дав всем узнать о своем присутствии, они неспешно двинулись к крепостце.

Призраки наступали вместе, почти что рядом, плывя неспешно, будто нехотя – им было некуда торопиться. Мне даже не пришлось тормошить Диану и спрашивать, кто к нам пожаловал на этот раз – все было ясно и так. Аура жутких созданий была столь сильна, что даже простые воины, не имеющие ни капли магического дара, чувствовали неясное беспокойство. Еще бы – вот теперь точно пришла смерть.

И самое обидное – я был абсолютно, совершенно беспомощен. Монстры приближались все так же нехотя, словно выбирая, кого они сожрут первым, а кого – за ним. Это были подлинные патриархи всего призрачного рода, если можно так выразиться. Чудовища, насчитывающие не одну сотню лет, проведенных глубоко в подземном заточении, в криптах, созданных специально для них.

Все это я узнал, когда метнул свое сознание вперед, стремясь все-таки узнать, что же за твари встали против меня на этот раз. Несмотря на мощную ауру страха, мне все еще не верилось, что этого врага одолеть невозможно. Но так оно и оказалось на самом деле. Я успел только приблизиться, как чудища заскрежетали, стараясь ухватить дерзкого мага. Мне пришлось спешно возвращаться, унося с собой хоть небольшое, но знание. Лучше бы его не было…

Эта пара была совершенна в своей неуязвимости. Их не брала даже боевая магия (включая прославленный Молот), не говоря уже об обычном оружии. Возможно, мой протазан смог бы за них зацепиться, но вот незадача – для удара надо было подобраться вплотную. Только кто же мне позволит! Призраки были отнюдь не глупы, несмотря на прямо-таки изливаемую ими слепую ненависть.

И, что самое страшное, это были мои братья. Старшие Темные. Предводители одного из уходов, которые имели несчастье быть пойманными. После этого к ним применили нечто из особого пыточного арсенала ушастых, рассудив, что для столь выдающихся личностей необходимо подобрать персональную казнь. И ведь подобрали, гады! При мысли о том, что сделали с хозяевами этих душ, волосы у меня на голове не просто шевелились, а норовили удрать прочь.

Их не просто пытали. Сначала произвели тщательное, но не полное разделение души и тела. Душу загнали в подземную крипту, сохранив связь с телом, над которым начали производить все известные Светлым манипуляции, не заботясь о смерти пытаемых – как они могли умереть, уже будучи однажды почти убиты? Вся боль не ушла со смертью, а осталась, став вечной спутницей запечатанных под землей душ. Шли годы, десятилетия, века, а под землей кипела не-жизнь, полная мук, которые всегда были свежи, как в тот самый день. Боль превращалась в ненависть, а ненависть – в силу, желание отомстить. Два призрака, набрав невероятную мощь, вырвались на свободу, ведомые лишь одним желанием – уничтожить все живое. Они не разбирали, кто Темный, а кто Светлый, они хотели пожрать все.

Даже если бы Лес был, как обычно, полон эльфов, две настолько страшные твари собрали бы кровавую жатву перед своим окончательным развоплощением. Я почти уверен, что до подхода ударных сил духам удалось бы вырезать как минимум один род, если не больше. Но сейчас на их пути стояло множество живых и беспомощных душ, среди которых было несколько весьма посредственных и оттого столь же беспомощных магов. Настоящий пир, только что без приглашения.

Сопротивляться – безумие. Но разве я когда-нибудь говорил, что всегда поступаю разумно? Ведь должен же быть хоть какой-то выход! В этот момент я уже сам вспомнил о том, кто, по идее, и должен был мне подсказывать правильные решения.

Дарованный Зараном помощник сидел ко мне спиной и задумчиво почесывал затылок. Мой мысленный зов заставил его подскочить на месте и повернуться ко мне.

«Ну?! Сейчас тебе лучше мне что-нибудь сказать!»

Он развел лапы, что, видимо, означало что-то вроде: «Ну я даже не знаю…» А затем показал, что решение все-таки есть. Просто потому, что его не могло не быть.

Но это было очень специфическое решение. Я даже поразился, как Заран смог предусмотреть такую ситуацию и дать своему подарочку знание о том, как себя в ней вести.

Этот выход требовал некоторой магии, примерно в том объеме, в каком я ею обладал, тем более что все остальные волшебники нашего отряда благополучно валялись в отключке и в себя приходить явно не собирались. Действовать же нужно было немедленно, и у меня просто не было выбора. Конечно, жалко, но само задание важнее.

Важнее чего? Моей жизни? Да!

Жертвы бывают разные. Одно дело, когда предназначенный на заклание норовит удрать с церемонии в каком угодно направлении, лишь бы подальше, то есть выступает резко против. А другое – когда он сам, по доброй воле идет на подобное, потому как в противном случае погибнут все.

«А так – только я», – думалось мне, когда кровь из перерезанных жил потекла на макушку черепка, все еще лежавшего на помосте. Кустарно, конечно, но ничего не поделаешь. Боюсь, что после такой варварской работы Ди лишится отличного артефакта, но, во-первых, мне уже будет все равно, а во-вторых, поход должен продолжаться!

Глаза черепа внезапно засветились изнутри красным светом, чего я точно никак не ожидал. И в голове раздался голос:

«О, мы уйдем вместе! Чего ты хочешь?»

«А ты кто?»

«Ты на меня смотришь!»

«Чего за дрянь… Я и не думал, что все так обернется… ну ладно, вот этих двоих не должно быть!»

«Эти двое? Тьма, а ведь я их помню! У тебя нет умения, а у меня Силы и желания тебе подчиняться, но выбора у меня нет. Ты меня пробудил, поэтому я обязан тебе службой, которая, к счастью, обещает быть короткой. Вперед!»

Я не знаю, что произошло. Череп под моей лапой внезапно взорвался, взметнув облака костяной пыли, которые мгновенно взвихрились воронкой, обхватив меня со всех сторон. Через секунду, когда вращение стало совершенно безумным, я, повинуясь словно какому-то наитию, резко раскинул лапы, с силой расталкивая вихрь, бушевавший вокруг меня.

Кольцо мелкой пыли разбежалось в разные стороны. Столкнувшись с внезапно забеспокоившимися духами, оно словно взбесилось. Вся костяная крошка, найдя свою цель, метнулась к ним, полностью облепив и словно погребя обе тени под собой. Мне по ушам ударил вой, дошедший до совершенно невообразимой ноты, настолько высокой, что мне показалось, кровь пойдет еще и из ушей. Что за твари! Умереть спокойно не дадут…

Это был их конец. О нет, они не сдались. Они пытались сопротивляться, срывать с себя целые пласты пораженной странным волшебством материи, из которой состояли их тела. Но все усилия были тщетны – пыль буквально разъяла тварей на мельчайшие частицы, и те, издав продирающий до костей магический вопль, словно взорвались изнутри, чтобы больше никогда не вернуться.

Ну вот и все.

Свет, мне казалось, что это будет как-то по-другому! Меня силой выдрало из тела и очень медленно, но верно потащило наверх. Одновременно накатывало ощущение абсолютного, мирового спокойствия. Больше, казалось, мне ничего не надо, просто плыть вверх. Только бы этот путь никогда не кончался. Так хорошо и спокойно, а главное – тихо. Что там осталось внизу? Кто-то меня не любил, вроде даже пытался убить. И еще там была какая-то бешеная девка… Если душа может зевать, то моя в тот момент сделала именно так. Как скучно и мелочно, то ли дело сейчас! Благолепие!

То есть как это ничего не надо?! Что за бред! Да я столько всего не сделал! Ну нельзя же так силком, хоть бы попрощаться дали (потом ррыт бы они меня нашли, но об этом я деликатно умолчал)! И вообще! Это слишком дорого! Завалить пару каких-то седых от вековой плесени призраков, а взамен отдать собственную жизнь! Что за ррыт вообще! А ну пустите!

Судя по всему, расчета на такие строптивые души не было. Движение вверх на мгновение замедлилось, я уже было приободрился и вроде даже рванул вниз, как тут словно из окружавшего воздуха соткалась полупрозрачная тень, которая в следующий миг бесцеремонно ухватила меня и поперла вверх с совершенно головокружительной скоростью.

Я не мог не гордиться собой – заставил даже Стражей Посмертия вызывать кого-то действительно особенного. Вон какая хватка у этой твари – не то что шевельнуться, даже думать удается с трудом! А вообще, как это душа может думать?!

Тащивший меня дух при этой моей мысли дернулся, как от огня, и прибавил ходу. Мне это показалось подозрительным. Может быть, меня забрали раньше срока? И еще есть неслабый шанс вернуться? А раз так, то почему бы и не…

И тут пришла Сила.

Не та, которая служит магу для сотворения чар. Подлинная мощь, заключенная сама в себе. Мне почему-то показалось, что своим присутствием меня почтила тень тени самой этой Силы, просто чтобы меня немедленно не сожгло самим ее присутствием. Но и появившееся впечатляло.

Тень, волокшую меня наверх, просто смело. Она исчезла, не издав ни звука, и я повис на невероятной высоте – все-таки скорость была впечатляющая. Взглянув вниз, я облился холодным потом, но все-таки принялся считать, сколько мне до земли (просто так, ради интереса). За этим увлекательным, но бессмысленным занятием меня и застиг Голос. Сильный, мужской, казалось, звеневший от еле сдерживаемого смеха. Я почувствовал, как моя душа, и так висевшая очень неустойчиво, заколебалась от звуков каждого Слова.

«ТАК, ЗНАЧИТ, ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ТУДА?!»

«Кто ж хочет», – буркнул я. Мой собеседник, казалось, искренне восхитился.

«КАКАЯ НЕПОСРЕДСТВЕННОСТЬ! ТО ЕСТЬ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЗДЕСЬ ОТ ТЕБЯ БУДЕТ БОЛЬШЕ ПРОКУ?!»

А дальше понеслось такое, чего я вообще не ожидал. От себя в первую очередь. Вроде как должен был быть какой-то пиетет. Ага, щаз.

«Ну это смотря еще где я. Где это здесь?»

Ответом мне стал громовой хохот, едва не сбросивший меня с чего-то такого, на чем я стоял. Невероятным усилием воли (кстати, откуда у души воля?) я смог-таки удержаться. Такое ощущение, что мою игру приняли.

Вдоволь нахохотавшись, невидимка еще пару раз довольно хрюкнул, шмыгнул носом, вздохнул (может, утирал астральные слезы?) и продолжил:

«НУ РАЗ УЖ ТЕБЕ ОНО НАДО… ПОДУМАЙ, ОТ ЧЕГО ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ!»

«Да уж подумал бы, вот только чем? Моя голова-то внизу осталась!»

Я был уверен, что теперь меня точно снесет. Раздался грохот, где-то собрались тучи, и гроза, полыхая оглушающим смехом, пошла гулять над Лесом.

«ДАЖЕ ЖАЛЬ, ЧТО ТВОЙ ОТВЕТ СТОЛЬ ОДНОЗНАЧЕН. Я УЖ НАДЕЯЛСЯ ПОБОЛТАТЬ ПОДОЛЬШЕ, А ТЕБЕ УЖЕ ПОРА ВОЗВРАЩАТЬСЯ. НУ ЧТО ЖЕ, ЛОВИ ТАМ СВОЕ ТЕЛО. УДАЧИ И НЕ ПОДВЕДИ!»

Моего стремительного полета вниз хватило как раз на то, чтобы подумать: «Кого не подвести?!»

Не знаю, в виде чего я летал по воздуху, но эффект от удара был совершенно потрясающий. В точности такой же, как если бы я был во плоти. Умудрившись приземлиться в точности в собственное тело, я пару секунд привыкал к ощущению отсутствия хотя бы одной целой кости, а затем все же решил перестать дурачиться и наконец заняться чем-нибудь более продуктивным. А затем пришли обычные чувства.

Оказывается, Ди уже успела прийти в себя. Я понял это по тому, что надо мной было ее лицо с очень странным выражением. Никогда такого не видел. Даже передать трудно. А еще мне в глаза налилось порядочно воды, и их уже начинало жечь. Я закряхтел и попытался привстать.

Произведенный эффект словами описать почти невозможно, это надо было видеть. Но я все-таки постараюсь (тем более что я люблю как раз невозможные задачи). Ее отбросило от меня так, словно я должен был через мгновение взорваться. В полете она, судя по всему, успела лишиться чувств, но, приложившись о помост, снова пришла в себя, застонала, а затем резво вскочила на лапы и кинулась на меня с ножом. Я только вздохнул – судя по безмерной глупости ее действий, она либо до сих пор не оправилась после заклятия, либо слишком сильно ударилась головой.

Магиня, бросающаяся с ножичком (откуда только такой дрянной достала?) на профессионального воина с навыками значительно выше средних, – ну это ли не предельное усиление маразма?! У меня, несмотря на всю трогательность наших с ней отношений, не возникло даже мысли о том, чтобы причинить ей какой-то вред – грех обижаться на убогих. Поэтому я неспешно отступил в сторону, пропустив ее вперед, раз уж она так туда рвалась, затем взял ее за вытянутую вперед лапу, попутно сжав до белизны и заставив выронить тыкалку, а потом аккуратно и без лишней спешки уложил мордой в доски. Был, конечно, соблазн проделать все это менее деликатно, тем более что лучшим народным средством от свернутых набекрень мозгов считалось покрепче приложить их обладателя по голове. В моем случае – еще раз. Но я, как настоящий воин, был еще и в некоторой (ну не то чтобы очень, но все-таки) степени галантен, поэтому просто мило поинтересовался:

– Ну и какого ррыта ты на меня поперла?

Она уставилась на меня, как будто увидев восставшего из мертвых. То есть, тьфу, действительно увидев восставшего из мертвых! Но только почему же она все-таки так странно себя вела?

– То есть ты ЖИВОЙ?! – прямо-таки выдохнула она.

– А что ты имеешь против? Слушай, я уже устал тебя так держать! Может, ты просто пообещаешь на меня кидаться только после окончания похода?

Она поморщилась, но пообещала. После этого я уже в более непринужденной обстановке повторил свой вопрос.

На меня вывалилась история, к концу которой я стал подозревать о существовании особой дамской логики.

В общих чертах все было так. Она действительно очнулась раньше меня, увидела жуткую картину разгрома, мое хладное тело с перерезанными венами и лужу крови. Почуяв неладное, она просмотрела окружающее магическое пространство, в котором еще вовсю гуляли отзвуки моего, гм, труда, и чуть снова не хлопнулась в обморок. Меня спасать ей казалось делом совершенно гиблым, но все-таки зачем-то она решила обследовать меня повнимательнее. Я ее ожиданий не подвел и довольно быстро ожил, из какового факта она сделала совершенно идиотский вывод – раз только что поднимались призраки, которые все-таки нежить, то, вполне возможно, один из них вселился в меня. А значит – надо меня поскорее убрать.

Все же оставались смутные сомнения в чистоте ее намерений, в частности, я не был уверен, что добить она меня решила не просто «чтоб наверняка», а именно приняв за ожившего мертвеца. Все же, видя ее относительно мирный настрой и не до конца сфокусировавшийся на мне взгляд, я не стал продолжать тему. Но тут уже у Ди возникли вопросы:

– Да расскажешь ты наконец, что случилось?! Ты же сейчас должен быть трупом! Но почему тогда ты живой?!

– Придется согласиться. Да, к вящему удовольствию некоторых здесь присутствующих, должен заявить, что трупом я некоторое время был. Но потом, уже к неудовольствию все тех же присутствующих, из оного состояния вышел. Как – иссуши меня Свет, не знаю. Помню только, что с кем-то разговаривал. И вроде как это был какой-то мужик. Но точнее ничего сказать не могу. Меня просто вернули.

– Вернули?! И ты так спокойно об этом говоришь?! Да ты хоть понимаешь, кто…

– Понимаю. – Что-то, видимо, было такое в моем взгляде, от чего Ди мгновенно примолкла. – И говорю об этом не более взволнованно, чем там. А теперь извини, у меня что-то голова болит. А от воплей будет болеть еще больше. Так что продолжать удивительно продуктивную беседу больше не могу. Пора командовать караваном. Сейчас привал, потому как уже стемнело, а завтра снова в путь.

Посреди Границы стояли две странные фигуры. Селану, который видел их вплотную, они показались бы очень знакомыми. Сейчас они просто стояли, смотря в небо, и отдыхали после невероятного по мощи заклятия.

Им надо было удержать и вернуть душу того странного парня, который совсем недавно (по их меркам) проходил по их земле. Оба, если честно, не совсем понимали зачем. Да, при встрече он тоже показался им перспективным, но чтобы настолько…

Пришлось собирать Силу в огромных количествах, да еще и переправлять незнамо куда. Даже верная Утайчи лишилась немалой части своей мощи, помогая хозяевам. И что в итоге? Он спасен, но, разумеется, ничего не понял. Впрочем, действительно, куда ему…

Чары такой мощи, конечно, не могли пройти бесследно. И сейчас те, кто умеют видеть, уже готовили ответный удар. Значит, надо было уходить. Снова. Ну что ж. Как угодно их Повелителю.

Глава 14

Старый друг лучше новых двух.[49]

Cказать, что жизнь после моей смерти (а зато как звучит!) вошла в нормальную колею, было бы неправильно. Просто потому, что этой нормальной колеи не существовало. Но по крайней мере больше никто не норовил сожрать нас живьем, поэтому можно было просто идти вперед. Отдыхать и готовиться к тому, что нас ждало впереди.

Ибо путь неизбежно стремился к завершению, и я не знал, нравится мне это или нет. С одной стороны, можно наконец отдохнуть от постоянного присутствия Ди, да и, кроме того, доказать свое право быть самостоятельным! С другой же стороны, приходилось учитывать все, что нам встретилось до сих пор, и выводы, следующие из великого правила «чем дальше в лес – тем больше дров», получались неутешительные. Хотя это все только предстояло, а пока что оставалось вести караван.

Полоса странных деревьев осталась позади, оказавшись не шире двух дней пути. Гоблины, немного поколдовав с подручными материалами, соорудили оригинальные конструкции, о которых раньше я только слышал. Предназначались они в основном для уничтожения крупных масс врагов и представляли собой множество больших лезвий, надетых на платформы аптаров и секших все на своем пути. Три аптара, оснащенные такой машинерией, легко пробили в этих растениях настоящую просеку, а следом беспрепятственно прошли все остальные.

Я тоже постепенно приходил в норму. Дело в том, что, вскрывая себе жилы, я никак не мог предположить, что останусь жив, поэтому совершенно не заботился о состоянии покидаемого тела. Поэтому, когда я неожиданно воскрес, выяснилось, что я потерял почти половину крови, что делало меня абсолютно бесполезным в бою. В один прекрасный момент, когда я, покачиваясь, сидел на платформе головного аптара, стараясь не задремать, ко мне сзади подобралась Ди и протянула какую-то бутыль.

Подобная забота о своем вечном конкуренте была ей столь несвойственна, что моим первым побуждением было понюхать предложенное зелье. Затем я быстро проанализировал ситуацию и решил, что проверить состав на наличие яда я не смогу, а волшебнице ее уровня ничего не стоит сделать отраву без вкуса и запаха, следовательно – надо пить. Под насмешливым взглядом моей спутницы я взял бутылку и одним махом выпил содержимое, благо широкое горлышко позволяло.

Сперва мне показалось, что это какой-то новый вариант первача. Вот зараза! Она же знает, что я в принципе не употребляю спиртного, и воспользовалась этим! Во всяком случае, все ощущения присутствовали – по телу быстро разливалось тепло, в глазах начало мутиться. Но голова не спешила отрубаться ни сразу, ни через минуту. Диана внимательно наблюдала за моей реакцией. Я сидел неподвижно, просто ожидая, что будет – даже ругаться не хотелось. Вот тепло дошло до колен, спустилось к пяткам, дошло до ступней… и в следующий миг все мое тело словно взорвалось.

Ощущения были, прямо скажем, странные. Кровь словно вскипела, просясь наружу, глаза полезли из орбит, а через мгновение все кончилось. Ди с непреклонной мордой оттянула мне веки, пару секунд внимательно их изучала, а затем, видимо удовлетворившись, пошла прочь, прихватив с собой пустую бутылку. Я, почесав затылок, рванул за ней, схватил за плечо и потребовал разъяснений. Вместо ответа она лишь показала мне на мои лапы и удалилась, гордо вскинув вверх голову. Я долго смотрел вниз, пока наконец до меня не дошло. Мои движения были слишком резкими для недужного. Ради чистоты опыта я внимательно прощупал лапу. Вся кровь была на месте. Весьма странный декокт, подаривший мне ощущение сжигания на костре, тем не менее сработал на зависть. Мне хотелось узнать только одно – сколько процентов результата приходилось на летальный исход?

Лес по мере нашего продвижения неудержимо менялся. Скорее всего, дело было в воздухе, он день ото дня становился прохладнее, исчезала влажность, стало легче дышать. Менялась и растительность. Исчезли пышные цветы, ранившие глаза яркими красками, а на их место пришли простые травы, лишь кое-где украшенные распускавшимися бутонами. Поменялись и деревья, не став, однако, меньше. Это были по-прежнему гиганты, но уже других пород. Преобладали стволы с темной, шершавой корой, иссеченные глубокими трещинами. Кое-где внизу, у корней, густыми клубами вспухли шапки мхов. И солнце стало пробиваться чаще.

Я даже не особо следил за дорогой, стараясь днем успокоить жуткую головную боль – просто каждую ночь Заран аккуратно являлся мне во сне и показывал дальнейший путь. Не то чтобы я был сильно против, но все-таки под конец наших лесных скитаний в моей голове безвылазно засела мысль о величайшем изобретении всех времен и народов – картах. Они стали преследовать меня во сне и наяву, прельщая легкостью в обращении, когда наконец все закончилось. Мы вышли из Леса.

Был полдень, но солнце, слава богу, скрывалось за тучами, потому что иначе мы все бы дружно ослепли, несмотря на предосторожности. Когда же наконец ко мне вернулась способность адекватно воспринимать действительность, я огляделся и понял, что до нашей конечной цели рукой подать. Впереди, всего лишь в лиге от нас, земля внезапно вставала на дыбы, устремляясь к небу. И в этих горах, на вершинах которых лежали толстые снеговые шапки, темнело ущелье, забранное легким туманом. Нам надо было внутрь.

Сзади, стараясь ступать неслышно, подошла Ди:

– Как же тут холодно…

– А ты чего хотела? Мы же шли последнее время только на север! К тому же под пологом Леса было теплее просто от деревьев. Посмотри на этот снег! Он же ровесник сотворению мира!

Странно, почему она со мной заговорила? Но главное – что ушла.

– Пошли вперед!

Караван, повинуясь моему приказу, двинулся.

Мне было немного не по себе. Что-то было тут в самом воздухе. Что-то совершенно неуловимое. Ди, однако же, хранила невозмутимое молчание. Я отвернулся, но успокоиться не мог. Все-таки меня жизнь успела потрепать больше, и сейчас чутье, крепко сидевшее где-то пониже спины, настойчиво предупреждало, что все не может быть так просто. Ведь это же, считай, последний рубеж обороны перед Башней! И мне предлагается поверить, что нам ничего не приготовили? Я не переставал оглядываться по сторонам.

Что, собственно, и позволило мне заметить неладное, уже когда мы прошли всего пол-лиги. Деревья, вдали подступавшие вплотную к скалам, образовывали широкий полукруг, в центре которого сейчас находился наш караван. Слишком ровный полукруг, который не оставлял сомнений в том, что мы в ловушке. Осталось только понять, насколько глубоко.

Я подозвал Ди.

– А теперь мне нужно все, что ты сейчас чувствуешь. Абсолютно все, до последней капли.

Она лишь пожала плечами:

– Совершенно ничего. Вообще. Такое ощущение, что на много лиг вокруг нет ни единой души, живой или мертвой. Ты прав, тут что-то не так.

– Конечно, не так! На деревья только посмотри! Свет, а это плохо… Ладно, выбора нет, идем дальше.

– Ты с ума сошел?! Это же точно ловушка!

– Я это понял несколько раньше, прошу отметить! А что ты можешь предложить?! Если ты ничего не чувствуешь, то и определить мы ничего не сможем. Стоять и ждать тут бесполезно. Так что двинули!

На моей стороне было все усиливающееся чувство опасности. А еще появившееся мерзкое ощущение, что против нас встали маги куда более высокого порядка, чем Ди. Если уж они смогли перекрыть ее чутье… Но на таких, как я, у них расчета не было, поэтому хотя бы один Темный во всем караване был более-менее осведомлен об угрозе.

Сидя на головном аптаре, я вглядывался в ущелье, где, видимо, и была засада. Пусто, совершенно ничего. Небольшая цепь кочек, густо заросших травой и цветами. Что-то с ними было неладно, но Ди по-прежнему ничего не чувствовала, хотя и сидела озираясь с глупейшим видом.

А потом пришел смех. Не знаю, было ли это сделано сознательно, или просто я обострившимся до предела чутьем ощутил слабые магические возмущения, но у меня в голове раздался далекий, тихий, омерзительно мелодичный смех. Так могли смеяться только эльфы.

Мы продолжали движение, а у меня в ушах по-прежнему заливисто хохотал хор ушастых. Все громче и громче, все ближе и ближе. До входа в ущелье оставалось пять сотен саженей, затем четыре, три, две. А когда мы подошли на сотню, смех внезапно обрел мощь и взвихрился вверх облаками серебристого тумана. Я с трудом подавил желание схватиться за уши. Потому что надо было действовать. Началось.

Не знаю, как Ди оказалась рядом, но внезапно она схватила меня за лапу как раз в тот момент, когда чувство опасности просто-таки завопило, заглушая этот проклятый смех. Моя реакция проявилась мгновенно, я даже не успел подумать, а что я, собственно, делаю. Зато успел заметить, как легко здесь ложатся заклинания, даже для меня. Просто праздник какой-то. Опасность впереди? Отлично, лучше огня средства от любой опасности еще не придумано.

Перед нами вздыбилась гудящая стена чадящего пламени, из которой в нашу сторону протянулись пламенные росчерки. Я успел вовремя. Большинство стрел, судя по направлению, летели именно в головного аптара и в тех, кто на нем сидел, то есть в нас. Как и раньше, я отдал Ди нити управления заклятием. На этот раз она хотя бы не морщилась, потому что с таким простым заклятием я не намудрил. Под прикрытием огненного щита караван начал поспешно отходить, отступая к середине пустого пространства. Когда все отошли за пределы досягаемости эльфийских луков, можно было наконец прекратить действие чар.

Завеса невидимости, которая все-таки имелась на входе в ущелье, была снята ушастыми из соображений целесообразности, и мы узрели их во всей красе. Сказать по правде, еще никогда нам не удавалось составить походную крепость настолько быстро. Вот уж не думал, что страх может быть настолько силен.

Впрочем, меня не оставляло чувство, что для стоящих против нас воинов все наши усилия ровным счетом ничего не значат. Цепочка кочек, как же! Вход в ущелье перегораживал вал высотой в две сажени, щедро утыканный по фронту кольями. На нем возвышалась стена ослепительно белого камня, выносящая вперед три причудливо изукрашенные башни. На ее гребне в несколько рядов стояли эльфы в начищенных до блеска кольчугах и серебристых шлемах. Я напряг зрение, чтобы разглядеть эмблему, и тут же пожалел о своей любознательности. Против нас, по самым приблизительным подсчетам, стояли полторы тысячи отборных воинов. Эльфов. Да еще и из Серебряных Лун.

Последнее делало всю эту орду едва ли не вдвое опасней. Был у ушастых некий полумифический клан, очень редко появлявшийся на полях сражений. Они были изгоями даже среди своих, потому что плевать хотели на Закон Леса, подчиняясь только своему Кодексу. И я понимал почему – судя по количеству солдат с такими знаками, здесь собрался почти весь клан. Их целью была защита священной Башни.

Трудно передать словами, как мы влипли.

Наша крепость мелкими шажками отошла почти что обратно к лесу, где и встала, всем своим видом ясно показывая, что дальше двигаться не собирается. Я отправился вниз, готовить верховых к возможной атаке. Наша тактика заключалась в том, чтобы достать врага одним своим присутствием. Ведь лезть на стену – не просто самоубийство, а крайне глупое самоубийство. На каждой из трех разноцветных башен красовался белый, под цвет стен, крепостной арбалет, полностью готовый к бою. Наконечники зарядов только что не разбрасывали в стороны искры, бурля от наложенной на них боевой магии. Честно говоря, мне становилось не по себе. Оставалось надеяться, что ушастые сами посеют семена собственной гибели, поддавшись греху высокомерия.

Их терпения хватило на полчаса, ровно вдвое больше отмеренного мною срока. Все-таки это были элитные войска, а значит, и терпения у них было больше. Так долго терпеть присутствие целой орды Темных, которые нагло встали лагерем на самом виду и в ус не дуют, – это ж какая у них должна быть выдержка!

Стена, казавшаяся цельной и несокрушимой, начала раскрываться сразу в двух местах. Я смотрел и приходил в изумление, сколько магии было вложено в этот удивительно пафосный и столь же бессмысленный трюк. Никогда не понимал тяги эльфов к позерству. Идеально подогнанные каменные блоки расползались в стороны или вставали дыбом, образуя арки, через которые на равнину потекли ряды конницы. У меня немедленно возник еще один безответный вопрос – зачем и где ушастые держали столько лошадей. Впрочем, эту проблему они как-то решили, и сейчас мы столкнулись с приличным (примерно в пять сотен) отрядом опытных и быстрых всадников.

Налицо было их количественное преимущество, но мы, со своей стороны, могли дать бой как можно ближе к лагерю, чтобы иметь преимущество местоположения. Излишне упоминать, что именно так я и поступил. Поднимал настроение еще и тот факт, что ушастые, сейчас сидевшие в седлах, раньше стояли на стене, а значит – резервов у врага нет.

Соединившись, две колонны построились классическим клином, вперед выехал их военный предводитель, носивший одежды вообще чисто-белого цвета (остальные были одеты в нечто серебристо-голубое), достал из-за спины внушающий уважение двуручник, подозрительно ярко заблестевший на солнце, и, махнув им перед собой, дал сигнал к атаке. Конный строй понесся вперед со стремительностью и неудержимостью горной лавины. Против которой, как известно, нет средства. Кроме другой лавины.

Я уже спрыгивал вниз, где выстраивались равзарники. Грызла, только что получивший добрый кус мяса, был готов, кажется, сплясать «Ковылинку» со мной на спине, что не могло меня не радовать. Я тоже достал из-за спины протазан, мимоходом вспомнил, что совсем забыл верные ятаганы, но затем понял, в чем причина – раз за разом я сталкивался с такими препятствиями, что только сила протазана могла меня спасти. Неудивительно, что тяжелое оружие почти что приросло к моей лапе. И сейчас я чувствовал, как оно просто рвется в бой, с нетерпением ожидая того момента, когда вновь можно будет рубить и рубить, не думая о количестве врагов. И что, что их больше?

– Бить, а не считать! – С таким ревом я рванул равзара с места, как только ворота со скрипом начали распахиваться. Ну и что, что мы тоже выехали из стены. По крайней мере, она была специально для этого предназначена. За мной ринулись все остальные.

Мельком обернувшись, я заметил Ди, которая в полный рост стояла на платформе переднего аптара, скрестив на груди лапы и напряженно вглядываясь в приближающихся врагов. Сделал себе заметочку на будущее поговорить с ней по этому поводу и понесся вперед, уже не отвлекаясь. Что это такое, в конце концов! Украсть мою любимую позу! Только я могу стоять вот так вот, на виду у всех войск! Эльфам действительно не повезло – как же я был зол!

И я, и эльф-вождь неслись во главе своих отрядов. Это была славная традиция – открывать битву схваткой сильнейших. Когда я его убью, Лу набросятся на врагов с вдвое большей прытью! Место, где мы должны были встретиться, лежало всего в двух полетах стрелы от нашего лагеря, то есть мы были в более выигрышном положении. Но на стороне эльфов было их знаменитое и совершенно беспредельное коварство.

Это была во многом моя вина – с Ди спросу не было. Потому что она не могла этого даже почувствовать. А вот я чуял что-то неладное, но решил, что это ощущение исходит от заставы эльфов, а потом и вообще забыл о своих предчувствиях, поддавшись опьянению боем. Это заклятие было наложено, судя по всему, давно, очень давно, но сейчас оно сработало превосходно. Словно с земли поднялась невидимая сеть, в которую одним махом угодил весь клин равзарников во главе со мной. Мы почти что застыли, двигаясь вперед со скоростью неспешно шествующей степневки после сытного обеда. Фактически мы были парализованы и открыты для врага, ибо в бою дело решают доли секунды.

Бешено вращая глазами, я попытался вырваться из тенет. Где-то сверху прошла коса, сотворенная Ди, но вместо того, чтобы перерубить сети, просто бессильно отскочила от них. Как бы мне хотелось ошибиться, думая, что у эльфов есть маги куда сильнее наших. Увы, я был снова прав.

На лице предводителя появилась злорадная ухмылка. Протазан не помогал, хотя, скорее всего, и пытался – видимо, и его возможности были не беспредельны. Сдаваться? Ну уж дудки!

Я ведь еще мог двигаться? Пусть и медленно, но мог! Поэтому первый удар сверкающим лезвием эльфийского двуручника скользнул по подставленному лезвию протазана и соскочил вниз по лапе. Тут сыграли роль мой боевой опыт и излишняя самоуверенность ушастого – он поленился придумывать что-то серьезное для скованного противника, а я смог предугадать направление удара. Но клинок, хоть и не достигнув первоначальной цели, упорно шел вниз. С нормальной скоростью, потому что на эльфов это заклятие не действовало. От начала резни моих солдат спасало пока только то, что я, как и предводитель эльфов, вырвался далеко вперед, и остальные ушастые просто не успели доскакать. Впрочем, выигрыш был всего в несколько секунд. Абсолютно бесполезных на первый взгляд. Но, как показало будущее, они таковыми совсем не являлись. Потому что меч, скользнув по пальцам и содрав кожу (я успел немного повернуть лапу), внезапно остановился, во что-то упершись. Я скосил глаза. Это было кольцо. Через терцию времени я вспомнил какое. Драконье кольцо.

«Лучше бы эльф в самом деле ударил как-то по-другому!» – подумалось мне в первое мгновение, потому что камень в невзрачной серебряной оправе вдруг взорвался, исторгнув из себя кольцо переливающейся пыли. Он, разумеется, был зачарован, но настолько хитро, что ни я, ни Ди этого не почувствовали. Также загадкой были чары, наложенные на него.

Эффект от них, впрочем, начал ощущаться немедленно. Сначала остановилось время. Целиком и полностью. Я не мог даже скосить глаз, но на этот раз заклятие затронуло и эльфов. Зрачки предводителя расширились, потому что он все-таки встретился со мной взглядом. Не знаю, что уж он там увидел, но побледнеть успел сильно. За его спиной на стене началось неожиданное оживление – фигурки в разноцветных одеждах бегали туда-сюда, пытаясь что-то сделать. Ди, видимо, тоже не стояла сложа руки, потому что я ощущал столкновения магических сил, как Светлых, так и Темных. Но все это происходило где-то наверху, а у нас с эльфами явно намечалось нечто странное.

Пыль расползалась по полю, образуя кольцо. Мне это живо напомнило гибель двух лесных призраков, но вот дальше началось настоящее безумие. Достигнув какой-то одной ему ведомой границы, это кольцо мгновенно осело на землю, вроде бы затерявшись в траве, однако в следующий миг в небо ударили сотни, тысячи лучей, менявших цвета в мгновение ока. Время по-прежнему не шло.

А над нашими головами, точно в том месте, куда били все эти лучи, начало рваться небо. Сначала это была небольшая точка, которая затем все разрасталась и разрасталась. Я исподлобья посмотрел вверх (не знаю, как уж это мне удалось) и увидел там странно знакомую картину. На страшной высоте открывался Портал, с другой стороны которого была тьма.

Но это впечатление оказалось обманчиво – просто из-за яркого дня и светившего солнца я не сразу разглядел, что же там внутри этого провала. А там была странно знакомая пещера невероятных размеров с льющимся из-под пола неярким светом. И ее обитатель, коричневый дракон, сейчас разворачивал крылья, готовясь лететь прямо в Прорыв.

Для меня это оказалось столь неожиданно, что я не сразу вспомнил странное отношение дракона к подаренному мне кольцу. Поистине удивительные артефакты хранились у него в запасе – создать такой мощный и устойчивый портал смогли бы только паладины, да и то в кольце. А тут из-за взрыва просто какого-то камешка (на первый взгляд совершенно обычного) начинает рваться и плыть реальность, смещая свои пласты и надвигая их друг на друга!

Но и это было не все. Мой старый знакомец уже развернул крылья и приготовился было взлетать, как что-то случилось с самим порталом. Глаза дракона полезли из орбит, как, впрочем, и мои. Потому что пласты реальности снова сместились, понукаемые чьей-то совершенно невероятной силой, сумевшей поменять ход уже сплетенного и пущенного в ход заклятия столь впечатляющей мощи. С той стороны портала что-то происходило, дракон снова сел и сам начал что-то колдовать, но все было бесполезно. Его пещера поплыла куда-то в сторону, освобождая место абсолютной черноте. В которой, как я снова чуял, что-то происходило. В последние мгновения борьбы, когда я еще видел коричневого дракона, его морда была искажена нечеловеческим ужасом. Он явно знал, что происходит, и боялся этого.

На несколько мгновений разрыв в небе над нашими головами потонул во тьме. Оставалось только ждать, потому что никто из нас по-прежнему не мог пошевелиться. Но вот что-то началось. Темнота начала словно изгибаться в нашу сторону, выпячиваясь и медленно набухая огромной каплей. Я видел все это словно вблизи – растущий черный горб, тянущийся к пока еще далекой земле, все больше истончал перемычку, которая связывала его с тьмой в портале. Когда она истончилась до предела, движение исполинской капли на мгновение замедлилось, а затем все оборвалось. Сгусток кромешной темноты, имевший в поперечнике никак не меньше трех десятков саженей, ринулся вниз. И самое поганое – я даже не мог закрыть глаза.

При ударе, как ни странно, не последовало вообще никакого толчка – казалось, что вся эта огромная глыба ничего не весит. Но это было не так, потому что в тот же миг она разлетелась мириадами невесомых брызг, совсем как настоящая капля. Они градом обрушились на поле боя, сжирая всю магию на своем пути, и оцепенение наконец-то спало. Другое дело, что ни нам, ни ушастым было не до боя. Мы все смотрели на результат падения этой капли.

Она приземлилась примерно посередине между нами и заставой эльфов. И теперь там стоял, гордо подняв к небу голову, ослепительно белый дракон.

Все замерли. Двигался только он, осознавая свою значимость. Вот он поднялся на дыбы, взмахнул лапами и издал совершенно потрясающий рев, в котором я (или мне показалось?) услышал слово «Свобода!».

Несмотря на рухнувшее заклятие, никто не двигался. Но только я один (потом выяснилось, что вождь эльфов тоже) прирос к месту от изумления.

Да какого там изумления! Это было глубочайшее потрясение! Ведь того, что я видел сейчас своими глазами, просто НЕ МОГЛО БЫТЬ!

Белого дракона НЕТ!

Род драконов очень странный. Все, что о них известно, в основном они сами когда-то и поведали тем, кто был, по их мнению, достоин, следовательно, сведения очень скудны. Не знаю зачем, но в свое время Заран пересказал мне почти все, что сам знал о драконах. И в частности, о том, как они живут и кому служат.

Весь род драконов подчинялся строгой иерархии. Во главе стоял, разумеется, сильнейший и опытнейший, великий Белый Дракон, Аркоманд. В этом мире не было никого, кто мог бы его победить, – кроме богов, естественно.

Но случалось так, что лидер погибал, и тогда власть до появления нового вожака переходила в лапы Семерых – Круга Избранных, Бирюзовых Драконов, каждому из которых оставалось сделать лишь один шаг на самую вершину. Шаг этот, естественно, был и самым трудным, потому что Аркоманд настолько же превосходил силой любого из них, насколько они – сильнее меня.

Как я знал со слов Зарана, сейчас родом драконов управляли именно Семеро, и никто из них в ближайшее время не имел шансов стать Белым. Но своими глазами я видел совершенно другое – Высший лорд, которого просто не могло быть, стоял сейчас посередине поля, нежась под лучами неяркого солнца, шумно фыркал и вообще всячески выражал свое удовольствие. Явно не собираясь никуда пропадать.

ЧТО ЗА БРЕД?!

Словно в ответ огромный ящер (по размерам превосходивший нашего пещерного знакомца почти что вдвое) изогнул шею, впившись в меня немигающим взглядом очень странных, постоянно меняющих свой цвет глаз.

Я был не только изумлен, но и почти что раздавлен столь пристальным вниманием к моей персоне. Подозреваю, что у большинства присутствовавших тогда существ в головах роились куда более эмоционально окрашенные мысли.

«А у тебя интересней».

У меня не было сомнений, кто это произнес – на поле брани был только один настолько тяжелый собеседник. Вы никогда не думали, что чувствуют ворота, когда в них врезается таран? Я тоже не думал… до этого момента. Мне под дых словно врезалось толстое, добротно окованное сталью бревно. И это от одной только мысли. Я представил, что меня ждет в случае продолжения разговора, и приготовился к худшему.

Как оказалось, напрасно. Дракон, вызвав у меня безграничное изумление, проявил не только особый интерес ко мне, но и некоторое милосердие, перестав переправлять собственные мысли в мою голову. Да и зачем ему было это делать? Ведь он просто взял и влез туда сам.

Нет, разумеется, он даже не шелохнулся, а вот мне пришлось несладко. Я словно наяву ощутил, как огромная туша взгромоздилась мне на плечи и начала бесцеремонно копаться у меня в голове. При этом дракона, судя по всему, моя реакция не заботила совершенно, поэтому я имел возможность наблюдать за всем этим процессом, так сказать, вживую. У меня перед глазами проносились картины прошлого, которые ящер неторопливо просматривал. Я мог лишь наблюдать за всем этим, попутно отметив, что время для меня снова встало. Возможно, дракон просто работал с такой скоростью, что за ним не успевали даже секунды, хотя я в этом сомневаюсь.

Сначала он досконально просмотрел все мои мысли по поводу собственного появления. Кое-где удовлетворенно похмыкал (мне показалось, что моя голова сейчас лопнет) и пошел дальше в прошлое. Перед глазами все замельтешило и вдруг резко встало.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дракон наконец перестал задумчиво сопеть и решил убраться из моей головы. Видимо, увиденное поразило его до глубины души, потому что он, уходя, снова вмазал по мне мыслью:

«Да, действительно интересней».

Что это значило, я понял мгновенно. Дракон расправил крылья и прыгнул прямо на эльфийскую заставу.

Я заглянул в глаза предводителю ушастых, который так и не пришел в себя. Реакция у него была ни к эльфу – он даже не заметил, как его голова со зрачками, которые заняли собой почти всю радужку, скатилась под ноги его лошади. Я рванул Грызлу вперед, размахиваясь протазаном, и подумал, что на сегодня мое участие во всем этом цирке закончено. Оставалось только убрать ненужных зрителей. Еще бы меня заставили делать что-нибудь посложнее махания клинком! Спасибо, голова и так не скоро обретет ощущение целостности. А уж как ломит плечи…

Три дротика из крепостных стрелометов, угодившие в ящера в упор, просто скользнули по броне, не причинив никакого вреда, затем взмыли вверх и наконец воткнулись в землю, немедленно вызвав взрыв такой силы, что я преисполнился глубочайшего уважения к Аркоманду. Видимо разозлившись, дракон нанес по башням одновременно три совершенно сокрушительных удара двумя лапами и метнувшимся вперед хвостом. Затем он решил прибегнуть к более классическому арсеналу, изрыгнув струю огня на защитников.

Впрочем, те тоже не дремали. Маги там работали на совесть, подняв нечто вроде искрящегося щита, который целиком принял на себя ярость пламени. Эльфов даже не задело, а затем вражьи волшебники атаковали сами. Их нежелание сдаваться было воистину достойно восхищения, и я невольно пожалел, что пропускаю превосходное зрелище. Но, увы, не мог ни на секунду отвлечься – на меня волнами налетали ушастые, настоятельно требовавшие отправить их к праотцам. Ведь я же очень мягкосердечный Лу и не могу не уступить столь настойчивым просьбам, а потому пришлось в ущерб себе лично обслужить едва ли не сотню страждущих.

Над полуразрушенными стенами поднялось нечто вроде призрачного кнута, который, зависнув на мгновение над драконом, метнулся вниз, норовя вытянуть его посильнее. Мощь, исходившая от этой плети, заставляла прикрывать глаза – судя по всему, над созданием этого шедевра потрудилась едва ли не сотня магов. Подобным ударом можно было при удаче перебить Белому хребет. Но ведь тот не был настолько глуп, чтобы позволить кнуту набрать разгон и достичь цели.

Аркоманд перехватил плеть почти в самом начале пути, намотав на лапу. Его морда исказилась от боли, чешуя на глазах начала темнеть, словно прожигаемая демоническим огнем, но своей цели он добился, да еще и перехватил инициативу. Схватившись за нить еще и другой лапой, он с силой хлестнул ею по заставе. Там, где стояли маги, сотворившие эти чары, вспух огненный шар. Заклятие прошлось по остаткам стен, словно струной срезая их под корень. И вот тут-то началось самое интересное.

Я рано обрадовался – было в этой заставе и еще нечто, третий слой, укрытый невероятно глубоко, но все же ощутимый. Если я проморгал второй, то можно понять мои отношения с третьим. Мои представления о нем ограничивались неясными предчувствиями до тех пор, пока не стало слишком поздно. Настолько поздно, что мне оставалось только стоять и смотреть на битву гигантов (павших духом конников мы к тому моменту благополучно вырезали).

У дракона появился по-настоящему достойный соперник, о существовании которого в принципе можно было догадаться еще давно. Три башни, раскрашенные в разные цвета. Только одна тварь имеет три головы, и все разные. Разумеется, легендарная тварь. Из далекого прошлого и мрачных сказаний. Которые последнее время взяли неприятную привычку с завидным постоянством воплощаться, дабы засвидетельствовать мне свое почтение.

Остатками плети башни срубило начисто, что только помогло заточенному под ними зверю вырваться наружу. Не знаю, как ушастые смогли поймать живьем и усыпить, засунув под землю, такого монстра, но их труд явно того стоил.

Прямо на моих глазах, вздымая облака пыли и запуская в полет вековые глыбы, из-под земли выбиралась химера. Видимо, столь долгий сон не прошел для нее даром, потому что, хоть она и заметила дракона мгновенно, первый залп всех трех голов пропал даром. Впрочем, немалую роль в этом сыграл и сам ящер, наконец-то взлетевший и убравшийся на относительно безопасное расстояние. Отступив почти что к нам, он уперся всеми четырьмя лапами в землю и ясно дал понять, что дальше бежать не намерен. Я мог его только поддержать в столь похвальном стремлении нас защитить. При этом он еще взъерошил чешую на затылке, примерно как это делают обозленные и испуганные кошки. Надо сказать, что, даже учитывая всю серьезность момента, выглядело все это очень забавно.

Химере требовалось всего несколько секунд, чтобы очнуться полностью. За это время я успел прийти к выводу, что не понимаю, как все-таки ушастым удалось ее словить. Изначально все звери, в том числе и наш дракон, живут сами по себе. Но Аркоманд выбрал сторону сразу после своего появления, руководствуясь одному ему ведомыми мотивами, а кому служила химера, было понятно и так. Я взглянул на небо. Надо же, даже не заметил, когда закрылся портал! Теперь там снова спокойно бежали облака.

Дракон же за это время успел куда больше. Он тоже отлично понимал, что, кроме как на него, рассчитывать нам не на кого, поэтому принял единственно верное решение – рванулся вперед до того, как тварь окончательно проснется.

Прямо в него, разумеется, немедленно ударили три струи разноцветного огня – голубая, зеленая и наконец каноническая красная. Они, естественно, встретили на своем пути вовремя поднятый магический щит, но это все равно была серьезная угроза. Причем, как я успел оценить, голубое дыхание несло в себе лед, а зеленое – яд, в то время как красное – огонь. Аркоманду противостояла настоящая машина смерти. Но на его стороне были несравненное умение и богатый опыт. Помните, я говорил, что, кроме богов, не было силы, способной его победить? Я, как всегда, был прав.

У него была лишь одна голова, но он быстро свел на нет преимущество своей противницы, ухватив ее передними лапами за шеи. Движение было настолько быстрым, что даже я увидел только размазанную в воздухе тень, а сама химера поняла, что случилось, только когда ее боковые головы начали задыхаться.

Ну конечно, она попыталась изменить ход боя в свою пользу, но было поздно, момент для атаки был упущен. Дракон схватил третью, свободную шею уже зубами, затем внезапно раскинул в стороны крылья. Броневые чешуи на их концах со скрипом начали разворачиваться, распрямляясь и превращаясь в настоящие костяные клинки, имевшие в длину не меньше трех саженей. Тут явно не обошлось без магии. А затем змей широко размахнулся и ударил по двум крайним головам.

Как сделать так, чтобы враг не использовал свое преимущество? Надо его отвлечь и заставить о нем просто забыть. Аркоманду это удалось блестяще. Химера запросто могла достать его передними лапами, полоснув по брюху, ведь оба зверя встали на дыбы. Но теперь ей стало просто не до этого. Она вообще ничего не понимала, ибо количество доступных ей мозгов уменьшилось в три раза. Огромные головы глухо ударились о землю, а затем все потонуло в реве раненого монстра. Даже простым воинам заложило уши, а что делалось со мной, учитывая мой особый слух, даже и сказать трудно. Одна голова честно трудилась за три, и, надо сказать, получалось у нее неплохо.

Обрубки внезапно перестали истекать кровью, рубцуясь прямо на глазах, а затем потянулись вверх, стремительно удлиняясь. Эта легендарная гадина была почти что бессмертной благодаря своей проклятой регенерации. Единственным средством против нее было пламя – надо было прижечь обрубки как можно быстрее. К счастью, дракону не надо было об этом напоминать.

Разобраться с третьей головой было уже рутиной. Оторвав ее зубами, Аркоманд дыхнул на все еще хотевший жить обрубок и отпрыгнул назад. Тулово химеры, конвульсивно дергаясь, рухнуло наземь. Сотрясение от удара ощутил даже я, сидя в седле. Дракон склонил голову и… исчез!

Ну разумеется, мне на прощание под дых врезался третий таран:

«Можете двигаться дальше, она не оживет. – Он был милосерден, поэтому просто продолжил: – Да, я тебе помог. Потом поймешь».

Большой заботой со стороны дракона было сбросить напоследок тушу зверя прямо в ту яму, откуда он выбрался. Ди, подумав немного, устроила небольшой обвал, чтобы все засыпать, и можно было продолжать путь.

Но на этот раз мы с ней шли только вдвоем. От армии дальше толку не было никакого. Либо надо было идти с вдесятеро большими силами, либо именно вдвоем, надеясь проскочить. Нам ведь обещали помощь.

За ущельем лежала круглая горная долина, видение которой мне даровал Заран. Там было тепло. Там росли деревья. А в середине возвышалась Башня, к которой мы так долго шли.

Глава 15

Помни – шанс есть всегда. Можно вернуться даже с Той Стороны, а сдаваться, когда ты еще жив, – страшнейший грех. Борись, и ты обретешь истину. Кто бы тебе ни противостоял.[50]

Во время всего пути по ущелью я постоянно ловил на себе чей-то взгляд. Судя по безмятежности Ди, ей ничего подобного терпеть не приходилось. Это однозначно начинало меня раздражать – почему все сущности, чья мощь хоть немного превышает совокупную мощь магов Айсграда, цепляются именно ко мне?! Что во мне такого особенного?!

Ответом послужил издевательский смешок, который, конечно, мне только почудился. Взгляд никуда не делся. Через полчаса я смирился с этим и даже отметил, что он приятно холодит мне спину. Было не просто тепло, а жарко, примерно как в Лесу, когда мы в него только вошли.

Густая чаща в долине подтвердила все мои предположения. Деревья были все те же, с тонкой серой корой. Те же пышные цветы, похожие на ярких птиц, которых никогда не водилось в родной Степи. И те же странные зеленые канаты, на которых росли листья и цветы. Но здесь было и нечто большее, чем просто лес. Здесь была опасность. Смертельная опасность. И она жарко дышала мне в морду из-за каждого дерева.

Сомневаюсь, что хоть мышь могла пробежать здесь и не попасть под прицел лука часовых. На деревьях наверняка сидели десятки, если не сотни секретов, каждым из которых командовал полноправный паладин. Да-да, я не оговорился, Светлые умудрились украсть у нас даже имена наших лучших воинов. Сейчас же все стражи стояли мало что не на острых кончиках ушей – еще бы, какие-то выродки целиком вырезали заставу и прошли внутрь! Я был не настолько наивен, чтобы предполагать, что эльфы находятся в неведении относительно нас.

Ну конечно, именно этот вариант и рассматривался с самого начала, еще когда наш поход планировался. Нам с Ди надо было только слить в одно Силу и послать знак, что мы готовы. Заклятие требовало огромной мощи по трем причинам: во-первых, надо было послать слово довольно далеко, во-вторых, мы находились рядом с Цитаделью Света, а в-третьих, большая часть Силы ушла просто на маскировку чар, чтобы их не засекли раньше времени. Разумеется, сплести абсолютно невидимое заклятие в этом месте не смог бы и магистр Айсграда, но нам надо было просто выиграть время. Поэтому, хотя разведчики уже засекли всплеск Тьмы на краю леса (в чем я лично ни секунды не сомневался), на точное определение места у них должно было уйти примерно десять минут. Еще столько же – на организацию широкомасштабных поисков. Огромный срок, если учесть, что Заран отозвался почти мгновенно.

Поскольку последние дни именно он планировал наше передвижение и сроков мы ни разу не сорвали, кольцо из паладинов уже было готово обеспечить нам свободный проход через смертельную сеть, раскинувшуюся среди деревьев. Когда началось заклятие, сплетаемое из невероятной дали, я словно увидел всю долину с высоты, причем увидел магическим зрением, приметив все ловушки, секреты и прочую защиту. Пробиваться напрямую было бессмысленным занятием, ибо ровно один неверный шаг означал немедленную гибель. Эльфы не забыли ничего, заставив работать на свою защиту даже лесных духов и прочих призраков. С подобными мы уже имели весьма неприятный опыт общения, заставлявший относиться к ним как к серьезной угрозе. Но у нас имелось немного времени для того, чтобы пройти.

Да что там пройти! Пробежать стремглав, ибо только так мы могли преодолеть лигу (именно столько занимал путь до Башни) за пять минут, двигаясь по кратчайшему пути. От того места, где мы находились, к самому краю полянки, на которой стояла Башня, протянулась узкая, как лезвие сабли, темная линия, вся окутанная каким-то маревом. Сторожевые призраки, оказавшись в опасной близости от нее, почему-то сворачивали в стороны, нити ловушек тихо лопались, а стражи безучастно глядели мимо. Я был поражен – ведь нам не говорили точно, как именно помогут. Но на долгие раздумья времени не было – надо было бежать.

Не знаю, как перенесла эту гонку по пересеченной местности Ди, ведь даже мне, тренированному воину, пришлось несладко. Лапы под конец сумасшедшего бега стали словно чужими, не желая подчиняться. У моей спутницы глаза превратились в щелочки, но скорости она не снижала. Перспектива оказаться в лесу, где с каждого дерева на тебя щурит добрые глазки эльф с луком, конечно, впечатляла, но не привлекала, заставляя только прибавлять ходу.

Мы успели как раз вовремя. Я еще почувствовал, как заклятие распадается прямо у меня под ногами, а затем мой лоб нежно приняло в свои объятия дерево, растущее на краю полянки. Диане повезло больше (хотя как посмотреть) – она врезалась в меня, но, пару мгновений покачавшись на лапах, резко дернулась в сторону, при этом сдавленно захрипев, как от недостатка воздуха. Ну а чего она хотела? Ведь я же бегал!

У нас было еще несколько минут на то, чтобы слегка отдохнуть, и я собирался воспользоваться ими в полной мере. Ловушек на краю поляны почему-то не поставили (может, думали, что все равно сюда никто не доберется?), поэтому я спокойно восстановил дыхание, а потом присел, стараясь разобраться, что делать дальше.

Это был воистину хороший вопрос. Я специально обошел всю поляну по краю, чтобы убедиться в отсутствии у Башни ворот или дверей. А первые окна (хвала Тьме, что хоть не бойницы!) начинались на скромной высоте в четыре сажени. В любое из них я мог влезть как угодно – настолько они были широки. Но до них еще следовало добраться. Похоже, пришло время вспомнить кое-что из действительно секретных уроков Зарана. Что-то подсказывало мне, что обычно запретное знание пригодится сегодня в полной мере.

Вернувшись к Ди (она уже успела почти восстановиться, но продолжала благоразумно опираться на дерево), я сообщил ей, что полезу первым, а затем помогу подняться ей. Ничего оригинального в ответ я не услышал. Выразив свое мнение по поводу моих умственных способностей, она пожелала поинтересоваться, как же я доберусь до окон. Я немедленно ответил, что это уже лично мое дело, всем же остальным предлагается смотреть и восхищаться моей сноровкой.

– А что же ты сама предлагаешь, умная такая?

Пропустив мимо ушей мое ехидное замечание, она высказала мне именно то, чего я и опасался:

– Ну мне-то, как волшебнице, всяко легче! Я могу что защитить себя от стрел, что взобраться по стене, как по ровному месту.

Теперь была моя очередь злорадствовать:

– А, конечно, иди. Какой ты магией пользоваться будешь? Светлой? Ах Темной… Ну иди-иди, я потом соскребу со стены то, что от тебя останется. Если будет что соскребать. Ты что, вообще забыла, где мы находимся?!

Ди, немного подумав над моей аргументацией, мрачно молчала. Получив полную свободу действий, я закинул за спину протазан, прикрутив его так, чтобы он не мешал движению, достал уже засидевшиеся в ножнах ятаганы и скакнул на открытое место.

Для трюка, который я собирался проделать, именно это оружие подходило больше всего. Скорость прыжка была такова, что стражи, стоявшие внутри, распахнули окно и взяли меня на прицел только тогда, когда стало слишком поздно. Я уже прыгнул.

Стрелы ушли в пустоту, а прямо в морды эльфам прянул воздушный вихрь, в центре которого находился я. Диана, не сомневаюсь, глядела на все это с раскрытой пастью. И заметьте, все это без какой-либо магии.

Не знаю, что заставило воинов придумать этот прием, рассчитанный на бешеную скорость движения и крепкую голову его исполняющего, но применялся он в основном, чтобы быстро оказаться над врагом. Пробежав три сажени, составлявшие полпути до Башни, я резко оттолкнулся лапами от земли и прыгнул, закручиваясь в воздухе. Но основной фокус заключался в том, чтобы, прижав локти к телу, выставить в стороны клинки, словно бы опираясь на них, пока висишь в воздухе. Этот прием был одним из самых сложных и тайных во всей школе, через которую меня прогнал Заран. Но он, прямо скажем, стоил потраченных на его освоение семи дней.

Я очень долго тренировался, учась следить за тем, что происходит вокруг меня, пока я сам кручусь в воздухе. Заработав немало шишек, я научился-таки нормально приземляться, не теряя равновесия и имея возможность сразу вступить в бой. Вскочив на подоконник, я выбросил вперед лапы с ятаганами, нанизав на них ошеломленных стражей, а затем, выдернув оружие, скакнул внутрь комнаты, потому что лесные разведчики никуда не делись, а щеголять стрелой в спине мне как-то не улыбалось.

В комнате было еще четверо воинов, на этот раз с парными мечами. Они вроде как даже качнулись в мою сторону, но я, понимая, что в честном бою меня просто сомнут, снова закрутил свой вихрь, по мере возможности попытавшись направить его не вверх. Получилось плохо, но добраться до всех четверых я успел. Вернее, это они не успели убраться с моей дороги. Затем меня, правда, все-таки потащило вверх, и я перестал крутиться, лишь когда, судя по ощущениям, по самые уши вкрутился в потолок.

Свалиться я умудрился все-таки на лапы, несмотря ни на что, а вот густая шевелюра обещала не появляться на моей голове самое малое с месяц. Зато я изобрел отличный способ из четырех ушастых сделать сразу как минимум двадцать. Ятаганы были залиты кровью по самые рукояти, да и сам я был не сильно чище. Оставалось только надеяться, что Ди обладает достаточно крепким желудком. Кстати, пора было уже тащить ее внутрь, а то, наверное, извелась там уже, бедная.

Впрочем, сначала мне еще пришлось внимательнейшим образом исследовать всю комнату на предмет дверей, других окон или вообще потайных ходов. Хоть я и торопился, выяснить удалось немало. Скрытых дверей вроде как не было, а вот основная, ведущая, как я предполагал, на лестницу, пронизывавшую всю Башню сверху донизу, была не просто закрыта, а заперта. И там уже начали собираться эльфы, тоже из башенной стражи, чьи навыки меня совершенно не впечатлили. Не знаю, в чем было дело, но чувствовалась некая неготовность. Однако на их стороне было все же значительное численное преимущество. Настолько значительное, что перед ним было бессильно любое воинское умение. Если я не хотел встречать всю эту ораву в одиночку, стоило поторопиться.

Я показался в окне и махнул лапой в ту сторону, где оставалась Ди. Как выяснилось, она тоже думала над тем, как ей пробраться внутрь, тем более теперь, когда стражи, проморгавшие меня и тем более озлобленные, будут стрелять на любой шорох. Не появляясь на открытом месте, она метнула мне в окно веревку с тяжелым грузом (как только попала-то!). Мне понадобилась целая секунда, чтобы сообразить, чего она от меня хочет. За это время воины, стоявшие у других окон Башни, успели натянуть луки и пустить стрелы.

Нет, ей положительно со мной повезло – не каждой достается столь сообразительный спутник. Я ухватился обеими лапами за веревку и дернул изо всех сил. Судя по всему, именно на это Ди, обнаружившаяся на другом конце веревки, и рассчитывала. Стрелы вонзились в землю, разминувшись со своей целью на какие-то доли терции. Я немного ускорил и поправил движение Ди, чтобы у нее было больше шансов не врезаться в стену (хотя соблазн сделать наоборот был весьма велик), а когда она достигла уровня стены, схватил ее за лапу и просто втянул в окно. По стене снаружи звякнули наконечники запоздавших стрел.

Магиня побледнела, причем было не вполне понятно от чего – или от осознания смерти, находившейся столь близко, или от увиденного в комнате месива. Зрелище ей явно не понравилось (впрочем, я тоже старался без нужды под ноги не смотреть), поэтому она, прищелкнув пальцами, смела все трупы к стене и запалила небольшой костерок. Только тут до нее дошло, что внутри Башни она может колдовать без помех. От немедленного убиения меня уберегло только то, что она предпочла сначала высунуться наружу и проверить состояние магии там. Ошибки не было – любые чары вне Башни не оставили бы от нее и мокрого места. Я был, наоборот, разозлен – мало того что она не верит моим словам, так еще и пришлось прикрывать ее от стрел разведчиков, которых, не будь меня, магиня словила бы не меньше двух десятков. Даже не сказав спасибо (не очень-то и хотелось), она прошествовала по комнате, ее изучая. Результаты были такими же – потайных ходов нет, а за толстой дверью, запертой и изнутри, и снаружи, накопилось уже с десяток стражников.

– Я поражаюсь твоей медлительности! Ну и как ты планируешь теперь выбираться? – Это она мне, мне, который уже составил детальный план дальнейших действий.

– Пройду вниз.

– Великолепно! А ты знаешь, что там за дверью эльфы, которые скоро полезут внутрь?

– Знаю примерно на минуту дольше тебя. Согласен, возможно, «пройду» – не лучшее слово. Но это остается на мое усмотрение – ведь, в конце концов, тебя я вперед не толкаю, верно? – Ди обиженно замолкла. – От тебя требуется только задержать их как можно дольше. Лады?

– Насколько далеко мы будем к тому моменту, когда их надо будет задерживать?

– О, я думаю, достаточно далеко. Ты что, припасла что-то особенное?

Оставив мой вопрос без ответа, она засунула лапу куда-то под жилет, а когда вытащила, в когтистых пальцах красовался небольшой стеклянный шарик, внутри которого плескалась странная густая жидкость. Честно говоря, судя по блеску, я бы подумал, что это расплавленный металл, но ни одно стекло не выдержало бы такого жара.

– Что это?

Ди чуть ли не с нежностью посмотрела на и впрямь красивую вещицу:

– Это то, над чем я трудилась почти полгода. Только убедись, что мы по-настоящему далеко.

От этих слов мне стало несколько неуютно, но надо было действовать дальше. Я аккуратно спрятал ятаганы, достал из-за спины протазан, встал поудобнее и со всего маху всадил свое оружие в пол по самое древко. Последнюю пядь лезвие прошло неожиданно легко, а значит – пробило перекрытия насквозь. Резко рванув оружие на себя, я сиганул в образовавшийся пролом.

Зачем пользоваться лестницей, если можно пройти напрямую?

Я был настолько удачлив, что одного из стражей в нижней комнате завалило обломками, а остальные не вполне пришли в себя после обрушения, поэтому еще двоих я срубил легко, а вот с тремя оставшимися было весьма приятно пофехтовать. Я терялся в догадках, почему в башенную стражу взяли таких неумелых воинов. Может быть, конечно, понадеялись на лесную стражу, но меня все же не оставляли смутные сомнения. Безусловно, еще одним объяснением могло служить то, что в нижней комнате не было окон, а значит – шанс прорыва туда снаружи был минимален. Все же лучшие воины стояли либо на верхних этажах, либо внутри. Впрочем, и их навыки не произвели на меня особого впечатления, возможно, потому, что они просто не успели вступить в бой.

Так или иначе, трое эльфов недолго оскверняли своим присутствием этот мир, а вот в комнате над нами стражи наконец-то перешли к активным действиям, навалившись на дверь всей гурьбой. Я только вздохнул – они явно намеревались продолжать этот цирк до появления светлой мысли, что дверь можно пробить оружием. Каковая появилась довольно быстро, я даже не успел заскучать. Не тратя времени на разрубание досок, они срубили петли и буквально внесли дверь внутрь, еще успев увидеть пролом в полу.

А затем Ди внезапно заговорщицки мне подмигнула и швырнула свой шарик через пролом наверх, сама отскочив как можно ближе к стене. Я едва успел последовать ее примеру, как стекло, видимо, разбилось. Мне показалось, что в потолок ударил Молот Тьмы. Жахнуло, надо сказать, от души, каменная кладка над нашими головами просела настолько, что почти касалась моей макушки, а из пролома, основательно его расширив, ударил столб белого огня, опаливший мне брови. Все стихло почти мгновенно, но результат впечатлял – огонь почти пробил даже пол комнаты, подготовив нам путь вниз. Когда я заглянул наверх (разумеется, после того, как оттуда перестал капать расплавленный камень), то увидел почти что идеальное зеркало, покрывавшее стены и пол. Вместо окна красовался здоровенный обугленный пролом, то же самое было и с дверью. И, разумеется, не осталось ни внутреннего убранства, ни стражей. Я с известной долей почтения покосился на Ди, принявшую самый безмятежный и независимый вид из всех когда-либо мною виденных.

В дверь этой комнаты никто не ломился. Вряд ли эльфы снова решили подождать, когда мы уберемся вниз, а затем получить еще один подобный шарик. Скорее всего, стражников там просто не было. Осторожно приложив ухо к двери, я укрепился в своих подозрениях – с той стороны было тихо. И это было странно. Вот если еще и внизу никого не будет…

Это я выяснил довольно скоро, пробив перекрытия до конца и спрыгнув в довольно-таки просторный зал, с одной стороны которого виднелись стальные створки ворот с каким-то хитрым замком. Но с другой стороны все было куда интересней. Там стояло четыре фигуры в просторных плащах зеленого цвета, вперив в меня взгляд невидимых из под капюшонов глаз. Руки этих четверых обманчиво расслабленно лежали на эфесах парных сабель, которые пока еще были в ножнах. Но я отлично знал, что оружие может быть обнажено быстрее, чем я успею моргнуть глазом, ибо против меня встали четверо паладинов.

За их спинами виднелась украшенная витиеватой резьбой каменная арка, за которой винтовая лестница прятала в тени свои ступени. Мне надо было пробиться туда, причем положив всех четверых, потому что такие ребята на хвосте были мне совершенно без надобности. Я со всей возможной скоростью отпрыгнул к стене, еще успев крикнуть Ди: «Нет!» Она, хвала Тьме, поняла и сигать вниз не стала, а вот четверо воинов, непонятно когда успев ощетиниться частоколом клинков, уже неслись ко мне. Но я был уже очень близко к стене и в следующем прыжке коснулся ее ступнями. Затем развернул протазан вертикально и исполнил еще один прием из того самого сверхтайного арсенала. Схватиться с паладинами означало для меня верную смерть, а значит – они не должны были вступить со мной в схватку.

Исполнить этот трюк я мог только один раз, потому что Заран, отправляя нас в поход, дал мне только один коготь, висевший сейчас у меня на шее. Не знаю, чей это был коготь, но пользоваться им я умел. Надо было просто сорвать его с ремешка и уколоть им палец. Чем сильнее, тем лучше.

Слабая боль, а затем мир словно поплыл, почти что останавливаясь и гася все звуки. Четверка паладинов, до этого казавшаяся мне просто тенями, продолжала бежать ко мне с удивительной скоростью. А ведь сейчас (буквально на секунду) я двигался по меньшей мере в сто раз быстрее, чем обычно. Только на такой скорости можно было сотворить что-то подобное.

Говорили, что этот прием остался после основателя Айсграда, который учился у самого Темного. Это было очень необычное действо, которое, как ни странно, всегда удавалось. Я оттолкнулся от стены лапами и прыгнул вперед, держа перед собой протазан на вытянутых лапах. Мои пальцы словно угодили в костер, но результат того стоил. Синее лезвие сейчас резало не только воздух, но словно его суть, которая просто не успевала расступиться. По сторонам протазана стал распускаться шлейф из синеватых искорок, мчавшийся вперед вместе со мной. Но через мгновение действие талисмана иссякло, он рассыпался в прах, и я не смог больше разгоняться. Впрочем, это