/ Language: Русский / Genre:love_short,

Старинный кулон

Нора Филдинг

У Клиффорда Уайдлера смертельно больна бабушка. Она постоянно сокрушается, что ей так и не доведется увидеть жену своего единственного внука. Чтобы сделать ей приятное, Клиффорд решает инсценировать свою помолвку, пригласив в качестве невесты сотрудницу руководимого им банка, скромную милую Алекс Рич. Все проходит прекрасно. Спектакль удается. Но старая леди внезапно умирает, оставив значительную часть своего состояния «невесте» внука. Клиффорд в шоке. Он считает Алекс подлой интриганкой, которая каким-то образом обвела старушку вокруг пальца. Алекс в отчаянии. Она успела влюбиться в Клиффорда, и его отношение к ней больно ранит ее. Она решает во что бы то ни стало узнать, какая же тайна скрывается за решением старой леди, чтобы хоть как-то оправдаться перед ее внуком…

Нора Филдинг

Старинный кулон

Пролог

Раннее утро. На небе ни облачка. Алекс подставила лицо солнечным лучам, вдыхая наполненный ароматом подступающей осени воздух. Сегодня у нее предпоследний день отпуска. Объявление «Вильсон и Ко», предлагающее снять дома и коттеджи для отдыха в живописных уголках Англии и Шотландии, на которое Алекс случайно наткнулась в газете, подарило ей эти необыкновенные беззаботные дни. На Алекс нахлынуло ощущение счастья, и она рассмеялась. Лили и Лулу, услышав смех, сразу же прервали свой бег наперегонки и вернулись к хозяйке. Алекс наклонилась и поцеловала их в черные морды.

Толчком к приобретению собак послужил развод с мужем. Алекс страдала, ей было так одиноко и тоскливо, что она решила последовать шутливому совету одной из знакомых и завести себе четвероногого друга. Ей нравились элегантные собаки, такие, как русские борзые или афганские гончие, но, приехав в питомник, она увидела овчарку. Та презрительно на нее взглянула и отвернулась. Хозяин — мужчина средних лет, не очень высокий, но отличающийся крепким телосложением — с жаром истинного любителя и поклонника собак живописал удивительные способности русских борзых и афганских гончих — участниц проходящего перед покупательницей дефиле.

— Вам надо определиться, мэм, кого вы хотите, самку или самца. Сука более привязчива, а кобель…

Алекс уже не слушала разговорчивого хозяина питомника. Она — если так можно сказать про ее состояние — влюбилась, влюбилась, едва только заметила тот, полный презрения и надменности, собачий взгляд.

— А та собака?.. — Она показала рукой в сторону вольера, где выхаживала, не обращая на них внимания, овчарка.

— Не собираетесь же вы, мэм, приобрести немецкую овчарку? К тому же она выбракована.

— Выбракована? — Алекс подошла поближе к вольеру. — Но я не вижу у нее никаких физических недостатков!

— Физических у нее и нет, — рассмеялся владелец питомника. — Мой друг купил ее для своего подслеповатого деда. Он вывез собаку из самой Германии. Представляете, во сколько она ему обошлась — дорожные издержки, полугодовой карантин у нас и так далее и тому подобное? А когда отдал в школу поводырей, собака оказалась чересчур злой и самоуверенной. Вот ее и выбраковали. Ей в качестве хозяина нужен сильный мужчина, а не женщина. Вы с ней не справитесь, мэм!

Черта характера Алекс, которую в приюте называли настойчивостью, а бывший муж упрямством мула, взяла в ней верх.

— Я ее беру. За сколько хочет отдать ее ваш друг?

Цена оказалась подходящей. По словам хозяина питомника, владелец собаки желал лишь одного — только бы Лилиана-Мадлена-Рифи фон Аштен фон Бауриц попала в хорошие руки.

— Кто? Кто такая Лилиана-Мадлена-Рифи фон… как там?

— Полное имя вашей будущей питомицы. Собака — немецкая овчарка чистейших кровей, а злобность у этой породы не является недостатком. Вы знаете правила содержания служебных собак, мэм?

Алекс отрицательно покачала головой. Но ни высокий налог, который ей придется платить, ни все остальное, методично перечисляемое владельцем питомника, не смогли ее остановить. Хозяин вошел в вольер и, надев намордник на Лилиану, вывел ее.

В этот момент произошло чудо. Собака взглянула на женщину и легла у ее ног. Хозяин питомника не успел среагировать, как Алекс присела на корточки и погладила черную, казавшуюся атласной, голову.

— Впервые вижу, — покачал головой хозяин, — чтобы собака и человек так одновременно выбрали друг друга. Я только собрался вам рассказывать, как ее надо приучать к себе, мэм. — Он опять покачал головой. — Даже ко мне вначале она отнеслась с недоверием и рычала на меня, а я всю собачью психологию знаю… Ну и ну!

Собака подняла голову и, словно соглашаясь с произнесенной речью, опустила ее под руку Алекс.

Через несколько дней, гуляя с Лили, Алекс наткнулась на щенка. Он был маленький, голодный и дрожал всем своим лохматым тельцем. Пройти мимо она не смогла. Подняв с земли скулящий комочек, она принесла его в дом. Найденный заморыш превратился в огромную лохматую собаку неизвестной кинологам породы. Лулу — так ее назвали по созвучию с именем Лили — обладала добродушным нравом. Собаки ладили друг с другом. Лили относилась к Лулу с высокомерным презрением, но позволяла быть рядом. А лохматая великанша обожала свою сдержанную партнершу. Лулу любила всех и не выделяла Алекс как хозяйку, что всегда с несобачьим упорством и находчивостью подчеркивала Лили.

Появление в жизни Алекс существ, полностью от нее зависящих, оказало на нее благотворное влияние. Воспитываясь в приюте, Алекс всегда страдала от сознания, что она брошенный ребенок, не знает своей матери, и считала детей из нормальных семей выше себя. Это привело к появлению у нее комплекса второсортности, заниженной самооценки, хотя внешне она всегда держалась с достоинством, не позволяя никому заглядывать в свою душу. Благодаря собакам она ощущала себя нужной, необходимой кому-то, кто никогда ее не предаст.

Лучи солнца ласково скользили по лицу Алекс. Все здесь, в этом заброшенном парке, дышало теплом и покоем. Она растянулась на земле, под кроной развесистого дуба. Отсюда не видно было мрачного дома, присутствие которого с самого приезда диссонансом щемило ей душу.

Старинный особняк притягивал и отталкивал Алекс. В нем не замечалось никаких признаков жизни. Иногда ей хотелось войти в него и осмотреть, но вторгаться в чужую собственность было не в ее правилах.

Странно, что кто-то бросил такое жилище, иногда лениво думала Алекс об особняке. Может быть, он выставлен на продажу? Покупать она ничего не собиралась, для отдыха была вполне довольна своим коттеджем — бывшим домиком садовника — и решила поубавить свое любопытство.

На небе появились облака. Они медленно ползли, бело-серые, кудрявые, словно королевские пудели. С дерева сорвался желтый лист и упал на Алекс. Скоро осень. Эта мысль всколыхнула в ее душе целую гамму чувств — обостренную жалость к себе, тревогу и щемящую пустоту. Ей вспомнился ее медовый месяц, который они со Стивеном провели в Уэльсе, в Стерлинге, где жили родители мужа. Она представила себе прогретую солнцем вересковую пустошь и снова, как бы воочию, ощутила аромат торфа, дрока и еще не зацветшего вереска. С оптимизмом неопытности она мечтала тогда о счастье со Стивеном, а результатом явился развод.

Солнце опять появилось из-за тучек и снова ярко засверкало на небе. Молодая женщина закрыла глаза и вскоре заснула.

Вдруг раздался крик. Он прозвучал настолько резко в почти благостной тишине и так близко, что болью отозвался в ушах Алекс. Следом она услышала собачий визг и яростный лай.

Алекс рывком вскочила на ноги и стремглав бросилась в то место, откуда донесся крик. Вдалеке она увидела фигуру полулежащего мужчины, около которого неистово лаяла и прыгала Лулу. Алекс хотелось крикнуть: «Не бойтесь! Она не тронет!», но быстрый бег после расслабленного состояния, в котором она пребывала, лишил ее голоса. Алекс не испугалась. Она прекрасно знала добродушие Лулу. Эта собака никого не укусит. Вероятно, она решила поиграть с мужчиной. Голос к ней наконец-то вернулся.

— Не бойтесь! — закричала она и, почти успокоившись, замедлила шаг.

Это явилось ее ошибкой. Она уже была почти рядом с мужчиной, когда увидела взмывшую в воздух Лили. Тело зверя вытянулось в струнку, на солнце сверкнули глаза, и… Алекс закрыла лицо руками.

В следующее мгновение она кинулась к мужчине, но на какую-то долю секунды опоздала. Зубы Лили впились ему в руку. Алекс схватила собаку за ошейник, заставляя разомкнуть пасть. Лили отступила. Алекс увидела текущую из ранки кровь и, растерявшись, припала к ней губами. Не сознавая, что делает, она на манер собаки стала зализывать кровь языком.

Мужчина молча терпел ее деятельность. Он не шевелился, видимо еще не пришел в себя от пронзившей его боли.

— Что вы делаете? Вы внесете инфекцию! Сейчас же прекратите! — по заросшей травой дорожке к ним бежала женщина.

Алекс очнулась и на шаг отступила от мужчины, не отрывая от него глаз. Мужчина был высокий, широкоплечий и темноволосый. Глаза — серые, стальные — смотрели на Алекс без злобы, даже, как ей показалось, чуть насмешливо.

— Надо вызвать полицию! Как вы можете держать собак, не умея с ними справляться!

Женщина подошла к Алекс вплотную. Она была высокая и самоуверенная, со сверкающими от гнева глазами и злым лицом. Алекс ее как следует не рассмотрела, но поняла, что она красивая и молодая.

— Не надо поднимать панику, Грейс! Не нужна никакая полиция. Я сам виноват. Я бросил камушек в это лохматое чудище, — показал он рукой на Лулу. — И, видимо, попал. Я их сам спровоцировал.

Грейс проследила глазами за жестом мужчины и увидела Лили и Лулу, чинно сидящих рядом. Она истерически завизжала:

— Эти звери еще здесь? Они могут опять напасть и искусать! Кто знает, что у них на уме!

Алекс поспешно ретировалась. Она даже не извинилась и, торопливо схватив собак за ошейники, поволокла их чуть ли не бегом к коттеджу, где и просидела взаперти весь день.

Наступила ночь. Случившееся происшествие не давало Алекс возможности заснуть. Она ругала себя, что, поддавшись расслабляющей атмосфере уединения, разрешила собакам гулять без намордников. Потом в Алекс пробудилось вечное женское любопытство. Интересно, кем приходится Грейс искусанному мужчине? Неожиданно для себя ей очень захотелось, чтобы эта Грейс была сестрой, но только не женой или возлюбленной.

В Алекс словно вселились два спорящих друг с другом человека. Один, трезво рассуждающий, призывал ее остановиться и забыть и мужчину, и Грейс. Другой — романтик и мечтатель — строил планы следующей фантастической встречи.

— Ты его даже не узнаешь, если и встретишь, — возражал первый и ехидно вопрошал: — И какое свидание ты планируешь? Наподобие вчерашнего? Хочешь, чтобы его еще раз искусали твои собаки? Или мечтаешь встретить в суде?

Этот человек, сидящий в душе Алекс, был очень противным. Алекс встала с кровати и показала зеркалу язык.

— С букетом белых роз, — вслух произнесла она, отвечая холодному внутреннему реалисту. — Он встретит меня с букетом белых роз и скажет мне: «Алекс, дорогая, любимая!»

От этой глупой фантазии на душе стало тепло. Алекс, как и вчера, когда лежала в траве и наслаждалась горячими лучами солнца, снова испытала миг счастья. Гадкий рассудительный внутренний человечек все испортил. Он презрительно рассмеялся и заявил:

— Ты уже однажды поверила в сказку, вышла замуж, и брак оказался неудачным! Лучше моли Бога, чтобы мужчина не подал на тебя в суд!

1

Клиффорд Уайдлер, молодой мужчина лет тридцати пяти, возглавляющий холдинг «Брентон-корпопорейшн», в состав которого входил «Кардилайн-бэнк», отложил бумаги. Вчера Клиффорд навестил свою тяжело больную бабушку, и сказанные ею при расставании слова до сих пор звучали в его ушах:

— Не надо, Клифф, притворяться, будто я вступила в клан бессмертных. Я благодарна Богу, что он позволил мне пожить столько времени на этом свете и предупредил меня о близкой кончине. Я рада, что не умру неожиданно. Жаль, что я не увижу твою жену. — Старая леди мечтательно вздохнула. — Но, увы, в жизни не бывает так, чтобы все наши желания исполнялись.

Вот тогда у Клиффорда и родилась безумная идея — привезти к бабушке фиктивную невесту и отпраздновать помолвку. Она показалась ему настолько удачной, что он уже предвкушал радостный блеск глаз бабушки и слышал ее удивленные восклицания.

Но где найти «невесту на час»? Лучше всех на эту роль подходила Грейс, с которой Клиффорд недавно расстался. Красивая, словно сошедшая с подиума фотомодель, безупречно воспитанная, Грейс составляла с Клиффордом прекрасную пару. Но он интуитивно чувствовал, что бабушка была бы рада видеть около него другую женщину — более мягкую, более нежную. Ему тоже хотелось чего-то другого, хотя он не смог бы четко сформулировать свои требования. Может быть, обратиться в какое-нибудь театральное агентство и найти актрису, согласную за порядочное вознаграждение разыграть вместе с ним представление перед старой леди? Нет! Его бабушка слишком умна, слишком проницательна… Она раскусит игру бесталанной самозванки. Вот бы найти такую, которая с блеском исполнила бы роль! Мысленно Клиффорд перебирал знакомых женщин своих друзей из мира искусства, но вскоре осознал бесперспективность и этих своих поисков. Бабушка не поблагодарила бы своего внука, если бы эта история, которая обязательно обросла бы всякими небылицами, всплыла на поверхность.

Клиффорд вздохнул. Идею придется отвергнуть, да и понравится ли бабушке его невеста? Это тоже неизвестно. Вместо того чтобы немного взбодрить приговоренную к смерти женщину, он может только усилить ее страдания своим выбором будущей жены.

Но мысль о невесте не оставляла Клиффорда. Если все-таки поискать кандидатуру среди сотрудниц банка? Риск в этом случае минимален. Вряд ли его предложение получит огласку. Клиффорд немного взбодрился и немедленно стал приводить свою идею в исполнение.

— Рейчел, пригласите Джорджа Элшби, менеджера по персоналу.

— Да, сэр.

Клиффорд улыбнулся и уже хотел в очередной раз поправить своего личного секретаря, чтобы она перестала говорить ему «сэр», но передумал. Это обращение служило Рейчел своеобразной проверкой его настроения, а оно у него хуже некуда. Решаемая им сейчас задача показалась ему самой сложной из всех, которые когда-либо стояли перед ним.

Джордж Элшби не заставил себя долго ждать. Небольшого роста, склонный к полноте пожилой человек входил в кабинет.

— Садитесь, мистер Элшби. Мне нужны данные обо всех сотрудниках банка женского пола до тридцати лет. Постарайтесь побыстрее подготовить мне эти сведения, причем как можно подробнее, желательно с описанием внешности, привычек, хобби. Выберите незамужних. — Клиффорд немного подумал и добавил: — Нет, и замужних тоже.

Менеджер по персоналу выглядел изумленным.

— Хорошо, — пробормотал он и поднялся, чтобы идти выполнять поставленную перед ним задачу, но босс остановил его.

— Подождите, мистер Элшби, давайте отбросим секретарский персонал и менеджеров по обслуживанию клиентов.

Джордж замер, боясь пропустить что-либо из даваемого ему поручения, а потом опять опустился в кресло.

— Если не рассматривать секретарский персонал и операционисток, то это… — он нерешительно взглянул на босса и твердо произнес: — миссис Рич, миссис Алекс Рич, сотрудница кредитного отдела мистера Майлза, его заместитель. Ей около тридцати. Рыжая. Хобби не известны. Тихая, скромная.

Уайдлер поблагодарил менеджера по персоналу и, снова обратившись к переговорному устройству, сказал:

— Рейчел, пригласите миссис Рич из отдела кредитов.

Алекс пребывала в плохом настроении. Внутренний голос постоянно нашептывал ей, что она поступила неправильно, поддавшись чувству сострадания. Мистер Артур Дей, обратившийся в банк за кредитом, пришелся ей по душе. Лет так около тридцати, с горящими глазами первооткрывателя, он настолько увлеченно рассказывал о своем проекте, что Алекс сама незаметно для себя подпала под обаяние его личности. Сейчас она пришла к выводу, что выдвигаемая Артуром Деем идея просто бред полусумасшедшего человека. А что, если он был не фанатичным изобретателем, а жуликом, обведшим ее вокруг пальца? Тогда ее можно будет считать соучастницей преступления.

В динамике раздались слова шефа, мистера Майлза:

— Миссис Рич, вас просит зайти к нему сам Клиффорд Уайдлер.

Алекс работала на этом месте недавно. Переход на работу в «Кардилайн-бэнк» из Кембриджского отделения «Берклиз-бэнка» да еще с должности менеджера по работе с клиентами сразу в заместители начальника кредитного отдела был из разряда фантастических случаев, которые иногда все-таки встречаются в жизни. При поступлении на работу Клиффорд Уайдлер не удостоил ее беседой. Это сделал другой человек — мистер Роберт Бредфорд, управляющий банком. Уайдлер же был главой всего холдинга, почти единоличным хозяином большой империи.

Неужели ее опрометчивый поступок нанес настолько сокрушительный удар банку, что вышвыривать ее с работы будут на самом высоком уровне? — размышляла Алекс, на ватных ногах продвигаясь к кабинету верховного босса. Возможно, ее объявят собственностью банка и она будет работать бесплатно, пока не покроет выданный благодаря ей кредит мистеру Дею. Пришедшая мысль показалась Алекс настолько абсурдной, что она неожиданно справилась с волнением и почти спокойно вступила в святая святых — приемную Уайдлера.

Ее взору открылась огромная комната, светлые стены которой были обшиты деревянными панелями. Алекс не способна была определить породу пошедшего на них дерева, но могла дать голову на отсечение, что она, эта порода, относилась к драгоценным. Блестящий то ли от первоклассной мастики, то ли от лака пол покрывал огромных размеров толстый ковер, выдержанный в пастельных тонах. На стенах висели картины. Подлинники, решила Алекс и взглянула на хозяйку роскошной приемной, восседавшую за столом причудливой формы.

Секретарь Уайдлера полностью соответствовала современным взглядам на эталон физической привлекательности женщины.

Высокая, очень худая, с ногами, растущими практически от ушей, блондинка с кукольным личиком проворковала:

— Поторопитесь, миссис Рич, вас ждут… — Она небрежно махнула Алекс в сторону двери. — Заходите.

Алекс выпрямила спину и слегка вскинула голову, которая и так горделиво покоилась на ее плечах. Всем своим видом она не давала возможности обнаружить хаос и ужас, царившие в ее душе. Она взялась за ручку двери, ведущей в кабинет, и смело ступила внутрь. Алекс столько времени провела, рассматривая приемную словно приглашенный дизайнер, оценивающий соразмерность убранства и прикидывающий, куда внести необходимые изменения, что в кабинет вошла, уже не обращая на его интерьер никакого внимания.

В момент появления Алекс в окна заглянуло неизвестно откуда взявшееся в этот пасмурный день солнце. Оно весело засияло в стеклах окон, пробежало зайчиком по матовой поверхности мебели, осветило углы огромного кабинета, узкой дорожкой выделило ковер на полу и устремилось к волосам Алекс, где вспыхнуло и осталось сопровождать ее на пути к столу Уайдлера.

Клиффорд Уайдлер с нетерпением ожидал прихода некой миссис Алекс Рич. Наконец она появилась в его кабинете. Он внимательно посмотрел на нее.

Алекс замерла. За столом сидел искусанный Лили незнакомец! Боже, как ее угораздило поступить сюда на работу! Сейчас последует расплата. И счет, выставленный этим объедком Лили, окажется непомерно высоким.

Алекс охватила паника, а глаза Уайдлера продолжали ее осматривать, ощупывать, словно она была не нерадивым сотрудником, которого срочно необходимо изгнать, пока он своей безответственностью не разорит эту огромную империю, а товаром, рабыней, которую то ли надо продать, чтобы покрыть убыток, то ли, наоборот, купить.

— Как ваше здоровье?

Более нелепых слов Алекс услышать не ожидала. Ее губы сами сложились в спокойную, чуть ироничную улыбку.

— Благодарю вас, нормально.

— Мне нужна женщина.

Алекс почему-то не возмутилась, не удивилась несуразностям, которые ей говорил глава холдинга. Она вдруг развеселилась и обрела уверенность — Уайдлер ее не узнал. От радости, что укус Лили не всплывет сейчас на поверхность, она как бы отодвинула действительность и нырнула в иррациональный мир, где шеф сообщает приглашенной для увольнения сотруднице, что ему нужна женщина и это ни у кого не вызывает удивления.

— Произошла ошибка. У меня нет агентства по доставке женщин.

— Вы мне подойдете.

Клиффорду стало жарко. Он не был новичком в бизнесе, провел множество переговоров и знал, насколько важно правильно подойти к людям, расположить их к себе в самом начале беседы. Более неудачного дебюта он не разыгрывал ни разу. Виной всему было солнце.

Вошедшую в его кабинет женщину, миссис Рич, он сразу отверг как неподходящую. Она не обладала красотой, которую, как он думал, хотела бы видеть в его невесте бабушка. Ни худая, ни полная, в строгом костюме, в котором не было и намека на сексуальную элегантность и шик, как, например, в тех же строгих одеяниях Рейчел. В миссис Рич он не заметил никакой изюминки — она выглядела серой банковской мышью. Но в это мгновение в окно заглянуло солнце. Оно осветило бесцветное создание и золотым ореолом окружило ее голову с рыжими волосами, собранными, как он первоначально решил, в безвкусный пучок. И в тот же миг миссис Рич преобразилась. Ее голова показалась ему экзотическим цветком, а на бледном лице засверкали фиалковые глаза. В какой-то момент ему почудилось, что он где-то ее встречал, но вспомнить не мог где.

— И здесь ошибка. — Алекс нисколько не смутилась его бредом. — Я работала менеджером по обслуживанию клиентов, а не девушкой по вызову.

Огромные аметисты ее глаз смеялись, губы изогнулись в полуулыбке. Она не смутилась, продолжая держать себя с достоинством.

Уайдлер прикрыл на секунду глаза. Миссис Рич показалась ему ослепительно красивой.

А ведь бабушка останется ею довольна, пронеслось у него в голове, и он стал искать выход из тупика, в который сам себя загнал.

— Извините. Я сморозил глупость. Позвольте, я сейчас вам все объясню. — Он уже хотел предупредить, что все сказанное им должно остаться в тайне, но вдруг ясно осознал, что эта женщина правильно его поймет и на нее можно положиться. — Моя бабушка, миссис Сара Брентон, смертельно больна. У нее рак. Я знаю, что Она мечтает увидеть мою невесту, которой у меня нет. Я думаю, что если бы смог отпраздновать помолвку в следующий уик-энд в узком кругу семьи, то это событие приободрило бы мою бабушку и вдохнуло бы в нее немного жизненных сил, которые ей так необходимы сейчас. Я хотел бы попросить вас сыграть роль моей лженевесты. Об этом никто не узнает, и я готов заплатить любую сумму, которую вы назовете.

Клиффорд с тревогой ждал ответа. Ему вдруг захотелось, чтобы продолжающая стоять перед ним женщина реально была бы его и они бы планировали настоящую помолвку. Это странное чувство настолько удивило Клиффорда, что он даже не предложил миссис Рич сесть, забыв в дополнение к произнесенным глупостям все правила вежливости.

— Разрешите я сяду. — С этими словами Алекс непринужденно опустилась в кресло и закинула ногу на ногу.

Ноги оказались на редкость красивыми, и Клиффорд почувствовал себя выжатым до последней капли.

— Двадцать тысяч.

— Клиффорд вздрогнул. Он так предался мечтам, непонятным даже ему самому, что не понял, о чем идет речь.

— Простите, что вы сказали?

— Двадцать тысяч фунтов. Я согласна быть вашей псевдоневестой. Мои услуги стоят двадцать тысяч.

Алекс, услышав собственный голос и осознав произносимые ей слова, в свою очередь вздрогнула. Она решила, что безумие заразно. Оно передается по воздуху. Она, Алекс, заразилась от мистера Дея, потом передала его Уайдлеру, а сейчас, в еще более тяжелой степени, оно вернулось к ней.

Финансовые отношения разрушили фантастические видения, посетившие Клиффорда, и вернули его к действительности. Ну и акула, подумал он. Миссис Рич не переставала его удивлять.

— Семнадцать тысяч. Больше не дам.

Ответ прозвучал так же неожиданно для Уайдлера, как и запрос для Алекс. Он не предполагал в себе способности торговаться, когда речь шла о его бабушке. Алекс назвала огромную сумму, а ее небольшое уменьшение не делало погоды для Клиффорда. Ему тоже пришла мысль о безумии, внезапно вспыхнувшем у него.

— Хорошо.

Миссис Рич поднялась с кресла. Она сказала Уайдлеру, где живет. Клиффорд обещал заехать за ней в пятницу и отпустил ее с работы на весь этот день.

Неужели я так поступила? — размышляла Алекс весь остаток рабочего дня. Может быть, ей снится сон? Алекс ущипнула себя, но чек, который она до сих пор сжимала в руке, никуда не исчез.

Как она добралась до дому, Алекс не смогла бы вспомнить, даже если бы ее пытала средневековая инквизиция. Забыв об ужине, она обняла голову умной Лили и принялась рассказывать ей о фантастическом происшествии, случившемся с ней сегодня. Дойдя до получения чека, она ощутила стыд. Он нахлынул на нее холодной волной и ледяными объятиями сковал ей горло.

— Да, да. Вы правы. Я не могу так поступить. Я его верну, — оправдывалась она перед собаками, как если бы они были людьми и понимали ее рассказ.

На следующий день она пыталась связаться с Клиффордом, но напоминающая электронное создание секретарша в приемной кисло сообщила, что шефа не будет целый день. К среде Алекс успокоилась и трезво оценила свои финансовые возможности. Ей необходимо одеться так, чтобы она выглядела подходящей парой Клиффорду Уайдлеру. Вряд ли его бабушка будет довольна, увидев невестой внука оборванку. Одежда должна быть дорогой и куплена в престижных магазинах. Женщины в этих вещах очень хорошо разбираются, и старая леди оценит ее наряд с первого взгляда. Еще надо купить кольцо. Клиффорд не подумал об этом. Мужчинам не свойственно обращать внимание на мелочи. Следовательно, она возьмет необходимую сумму для покупки реквизитов к постановке спектакля, а остаток вернет.

Вечером в среду, отпросившись с работы, Алекс отправилась в район улиц Бромптон-роуд и Фулем-роуд, где сосредоточивалась высокая мода Лондона.

Оказавшись перед витринами шикарных магазинов, Алекс растерялась. Она увидела костюм от Николь Фари цвета пожухшей зелени. Казалось бы, строгий костюм обычного покроя, но он так выгодно отличался от ее собственных деловых костюмов, которые она носила на работу, что Алекс захотела его купить. Сумма, которую требовалось за него заплатить, показалась ей запредельной, даже при наличии у нее денег Клиффорда Уайдлера. Но это не остановило ее.

Сэкономлю еще на чем-нибудь, легкомысленно решила Алекс.

— Костюм сшит именно для вас, — щебетала приятная молодая особа — продавец-консультант. В ее глазах горел огонек, она предвкушала победу над Алекс и еще чуть-чуть надавила на нее: — Не купить такой костюм просто преступление.

Не желая совершать уголовно наказуемое деяние, Алекс поспешила согласиться с очаровательной мордашкой, подобострастно ей улыбающейся.

— Не желаете подобрать к этому костюму блузки? У нас есть превосходный выбор.

Алекс не желала, но соблазнительница хорошо знала, за что ей платят. Перед глазами Алекс появился изящный шелковый топик цвета полыни, отделанный у выреза скромной ручной вышивкой. Алекс искушения не выдержала. Как кролик из котелка фокусника, в руках продавщицы появился следующий топик, на этот раз выполненный из набивной ткани.

— Лора Эшли, — торжественно объявила змея-искусительница и добавила: — Советую взять оба, тогда вы получите скидку и, надевая один и тот же костюм с разными топиками, всегда будите выглядеть по-новому.

Алекс протестовать не могла.

Эти вещи должны стоить недорого, маленькие кусочки шелка, подумала Алекс и кивнула в знак согласия. Сколько стоили эти два лоскутка ткани она вскоре узнала, и у нее в голове заработало колесо обозрения. Приказав себе не слушать продолжающую втолковывать ей что-то продавщицу, Алекс рассчиталась и покинула магазин.

Решив больше ни на что не отвлекаться, Алекс сосредоточила свои усилия на выполнении предварительно составленного ею списка покупок. Поиск вечернего платья увенчался приобретением модели Джона Гальяно. Продавщица возводила очи к потолку примерочной, демонстрируя последнюю степень восхищения видом Алекс в этом платье. Алекс не имела повода заподозрить девушку в гомосексуальных наклонностях и решила, что это творение французского стилиста английского происхождения придется по сердцу мужчинам. Возможно, что они разглядят не только произведение дизайнерского искусства, но и ее саму.

Вечером Алекс крутилась перед зеркалом в новом платье дивного изумрудного цвета. Восхищенные зрители, Лили и Лулу, сидели по обе стороны от нее, высунув языки и внимательно наблюдая за выписываемыми хозяйкой пируэтами. Разглядывая себя в зеркале, Алекс провела рукой по обнаженной шее.

— Надо надеть украшение. У меня есть красивый кулон, — торжественно объявила она собакам.

Алекс быстро нашла аметистовый кулончик. Надев прелестную безделушку, она внимательно посмотрела на себя и обнаружила, что ее единственное, не очень дорогое, но очень изящное и, по-видимому, старинное украшение совсем не сочетается с изумрудно-зеленым платьем. Алекс расстроилась.

— Почему я сразу об этом не подумала? Мне надо было купить что-нибудь сиреневое или… — Алекс замерла, оборвав на полуслове обращенную к Лили и Лулу речь. — Да-да, вы правы. То платье… Оно идеально подойдет к аметисту.

Алекс вспомнила о магазине на Тэчбрук, торгующем антикварной одеждой. Месяца два назад Алекс вместе с миссис Риджмер по причине, о которой она уже не могла вспомнить, оказались в районе вокзала Виктория и набрели на этот бутик. Ретро входило в моду. Модели, предлагаемые в этой лавочке, были просто очаровательными. Алекс с миссис Риджмер провели довольно много времени, разглядывая их. Вот тогда-то она и обратила внимание на лиловое атласное платье.

В четверг Алекс не пошла в банк. Вспомнив о разрешении мистера Уайдлера не работать в пятницу, она с несвойственным ей легкомыслием решила, что где один день, там и два. Алекс очень удивляли неожиданно обнаружившиеся у нее черты характера. На ее глазах в ней рождалась другая женщина. Сдержанность, четкость, ответственность — все эти привычные для нее качества оставались в прошлом.

Ответственность все-таки во мне осталась, немного поколебавшись, решила она. Тщательная подготовка к предстающему спектаклю — дело ответственное. Это соображение немного успокоило роптавшую совесть.

Антикварный прикид наконец был приобретен, и Алекс перешла к самому трудному этапу своей программы — покупке кольца.

Она отправилась на Нью Бонд-стрит. Сразу зайти в ювелирный магазин Алекс не решилась. Несмотря на то что улица была не такой уж короткой, Алекс прошла ее всю и вернулась обратно. Поколебавшись еще немного, она наконец отважилась посетить сокровища «Асприз». Особого восторга к Алекс там не проявили, но ненавязчиво за ней наблюдали. Словно вступая в ледяную воду, Алекс открыла рот и обратилась к мистеру Конану, как выяснила из таблички, приколотой к лацкану его пиджака.

— Я хотела бы приобрести кольцо. Что-нибудь недорогое, но сочетающееся с этим кулоном. — Алекс расстегнула цепочку на шее и протянула украшение мистеру Конану. — Нечто такое же скромное, но изящное, — голосом, прерывающимся от волнения, совсем уже тихо добавила Алекс.

Глаза мистера Конана округлились.

— Нечто такое же скромное? — удивленно протянул он и, нажав на какую-то кнопку, обратился к невидимой миссис Прейс: — Принесите, пожалуйста, нашу эксклюзивную коллекцию аметистов с бриллиантами.

— Нет-нет! — чуть не закричала Алекс. — Мне не надо ничего сверхвыдающегося. Мне надо скромное, недорогое.

— Но, мисс, вы же сами высказали пожелание, чтобы кольцо сочеталось с кулоном.

— Да, но кулон недорогой, а бриллиантов здесь нет. Это цирконы, — объясняла Алекс продавцу, именующему себя консультантом, который не мог, по мнению Алекс, отличить настоящий бриллиант от полудрагоценного дешевого камня.

— Этот кулон ваш? — в голосе мистера Конана зазвучала подозрительность.

— Да, он всегда был у меня. Я воспитывалась в приюте… Меня нашли в пустой квартире, а на шее болтался этот кулончик, — волнуясь и неизвестно зачем выкладывая подробности своей жизни, ответила Алекс.

— Если вы говорите правду… — Консультант внимательно осмотрел Алекс. От его взгляда не укрылись фирменные пакеты из дорогих магазинов, — то знайте, — продолжил мистер Конан, — аметист здесь очень чистый, густого фиолетового цвета, а то, что вы считаете цирконами, на самом деле черные бриллианты необыкновенно чистой воды. Такие камни встречаются очень редко. Вы владеете уникальной вещью. Я считаю, что это работа французских ювелиров, и сделан кулон еще во времена Наполеона.

Потрясенная Алекс не могла вымолвить ни слова. Мистер Конан снова обратился к ней: — Так что мы будем покупать?

Алекс выбрала узкое колечко современного дизайна, в котором неграненый аметист был вытянут вдоль ободка кольца и заканчивался крохотными бриллиантиками. Цена была небольшая, и Алекс решила, что Клиффорд Уайдлер вполне в состоянии подарить его ей в качестве сувенира в честь их «помолвки», и с легким сердцем расплатилась.

2

Когда раздался звонок в дверь, Алекс была полностью собрана и с нетерпением ждала приезда Уайдлера.

— Извините, я немного опоздал. Вы готовы?

Клиффорд подхватил ее дорожную сумку, и через несколько минут они уже ехали к его бабушке в сторону Чатема.

— Вам нравятся «Ю Ту»? Какие у вас музыкальные пристрастия?

Алекс замешкалась с ответом. Ей было все равно, что звучит из шикарной стереосистемы Уайдлера. Она думала о том моменте, когда они приедут и ей придется выступить в роли невесты. Ей было жаль обманывать старую леди, которую она представляла себе маленькой сморщенной старушкой, и страшно, что она оказалась втянутой в эту авантюру. Алекс решила постараться сыграть свою роль как можно лучше. Вероятно, она будет смущаться, стараясь быть ласковой и нежной с незнакомым ей мужчиной. Робость невесте к лицу, а вот что касается жениха…

Отдает ли мистер Уайдлер себе отчет, как он должен вести себя, чтобы ввести в заблуждение женщину? Любовь светится в глазах, а он… «Какие у вас музыкальные пристрастия?» — мысленно передразнила Уайдлера Алекс. Это вопрос из теста на психологическую совместимость в экстремальных условиях, а не разговор между любящими друг друга женихом и невестой.

— Вас не должно волновать, что мне нравится, а что нет. Сами выберите мои пристрастия, исходя из вкусов своей бабушки. Даже в случае, если она поклонница рэпа, вы можете меня представить фанатом Эминена. Я не буду протестовать. Вы лучше позаботьтесь о себе.

— Как это?

— Вы должны таять от любви ко мне, светиться радостью, что мы вместе.

— Как ваш муж? Кстати, что вы ему сказали о нашей поездке? Он спокойно отпустил вас со мною?

— Ничего. Его нет. Я давно развелась с ним, — излишне резко ответила Алекс.

— Извините, я не знал.

Клиффорд Уайдлер замолчал. Алекс чувствовала, что он наблюдает за ней.

Она права, думал в это время Клиффорд. Почему он решил, что сможет провести Сару Брентон. Отличный план, как казалось ему раньше, стал походить на смешной фарс. Все женщины превосходно чувствуют, есть любовь или ее нет. Неужели его бабушка из-за болезни совсем потеряла нюх? Нет, конечно. Клиффорд Уайдлер уже жалел, что ввязался в столь бесперспективное дело, рассчитывая, что бабушка поверит в его любовь к женщине, которая даже не была его любимым типом. Клиффорду нравились высокие, стройные, стильные женщины, ухоженные и изысканные. Хотя его последняя пассия, Грейс, была брюнеткой, Уайдлер предпочитал блондинок.

Клиффорд искоса взглянул на свою спутницу. Строгое волевое лицо без тени улыбки смотрело вперед. Рыжие волосы превратились в шикарную гриву локонов, спадающих на спину. Уайдлер пришел к выводу, что прическа рассерженного льва намного больше идет ей, чем тот унылый пучок, который был у нее на голове, когда она вошла к нему в кабинет.

— Мы должны решить, где мы познакомились друг с другом, — прервал он затянувшееся молчание.

— Зачем что-то придумывать? Правда там, где это возможно, всегда лучше. Мы познакомились на работе, а потом ты, Клифф, осознал, что не можешь жить без меня. Теперь все хорошо обдумай. — Алекс весело рассмеялась. — Простите меня, мистер Уайдлер, но именно так должен выглядеть сюжет.

Уайдлер с удивлением взглянул на Алекс. Он полностью признавал правоту ее высказываний.

— Вы понравитесь бабушке, я в этом уверен.

— Почему?

— Вы обе очень умные женщины.

— А вам такие не нравятся?

Уайдлер хотел отделаться комплиментом, но потом вдруг честно признался:

— Я не могу ответить на ваш вопрос. У меня никогда, кроме бабушки, не было умной женщины. Вы первая!

— Вы хотите мне польстить? Спасибо.

— Нет. Скорее отметил вашу отличительную черту.

Они подъехали к особняку. Алекс впервые была в гостях у очень богатых людей и стала с интересом все осматривать.

Дом располагался на краю обрыва, но такое местоположение не придавало особняку мрачный вид, а наоборот, делало его более стильным. Машина тихо шуршала по гравию. Они ехали по прямой, словно проложенной по линейке подъездной аллее, по сторонам которой росли красиво подстриженные деревья. Подсветка, находящаяся внизу, у корней, придавала открывавшемуся виду еще большую красоту.

Их встретила экономка, приятная пожилая женщина, которую Уайдлер заключил в объятия.

— Как поживаешь, Меган?

— Твоими молитвами. Хорошо, что ты приехал, а это кто? — лукаво спросила женщина, указывая на Алекс.

— Познакомься. Это Алекс — моя невеста, а это Меган — ангел-хранитель мой и моей бабушки.

Меган, нимало не скрываясь, откровенно и внимательно осмотрела Алекс. Очевидно оставшись довольной увиденным, она подмигнула Уайдлеру.

— Как тебе удалось подцепить такую красавицу? Неужели она согласилась соединить свою жизнь с тобой?

— Как видишь. — Уайдлер слегка обнял Алекс за плечи.

Алекс вся напряглась и инстинктивно хотела отпрянуть от Уайдлера. Он, почувствовав движение Алекс, посильнее прижал ее к себе. Она расслабилась и неожиданно для себя поднялась на цыпочки и поцеловала его в подбородок. Уайдлер казался потрясенным. В его глазах появилось какое-то странное выражение, которое Алекс не могла точно определить.

Похоже на ужас, с которым встретили бы в средневековье поцелуй зачумленного, подумала она и провела пальцем по его губам. Он мгновенно прихватил его зубами. Меган с улыбкой смотрела на разыгравшуюся перед ней пантомиму.

Они вошли в дом и оказались в просторном холле. Светлые стены, почти белый мраморный пол и множество зеркал создавали впечатление простора и легкости. Алекс представляла себе нечто другое — мрачное, обшитое темным деревом помещение, в котором витал дух прошлого. Лестница, по которой Меган повела их наверх, была широкой и застлана толстой ковровой дорожкой с густым и мягким ворсом. Алекс украдкой разглядывала стены, уверенная, что здесь должны висеть потемневшие от времени портреты предков. Они отсутствовали. Вместо них были современные картины, выполненные в абстрактной манере. Это ее удивило.

— Меган, ты думаешь, я не могу проводить Алекс сам? Ты уже забыла, что здесь я вырос и знаю весь дом как свои пять пальцев? — спросил Уайдлер, удивившись торжественности, с которой сопровождала их экономка.

— Сегодня особый случай. Ты привез свою невесту. Миссис Брентон распорядилась все подготовить. — С этими словами Меган распахнула дверь одной из комнат. — Обед через полчаса.

Алекс и Клиффорд остались одни. Комната представляла собой просторное светлое помещение с нарядными занавесками на окнах и огромной кроватью.

— Черт, я никогда не думал, что моя бабушка такая современная женщина. Не переживай, — сказал Клиффорд, заметив выразительный взгляд Алекс. — Я что-нибудь придумаю. А сейчас давай я зайду в ванную первым, а потом покину тебя, чтобы ты спокойно могла привести себя в порядок и переодеться к обеду. Идет?

Алекс молча кивнула. Неожиданно для себя она почувствовала себя чуть ли не оскорбленной словами Клиффорда. Ею пренебрегли. Испугались, что она посягнет на его добродетель, так, что ли? Алекс тряхнула головой и достала сигарету. Закурив, она подошла к окну, занимающему половину стены. Отодвинув штору, она стала смотреть вниз на обрыв, на его зеленые склоны. Что за дурацкие мысли у нее в голове? Надо же, она обиделась на Уайдлера за то, что он повел себя как джентльмен, отказавшись делить с ней постель. Разве она приехала сюда, чтобы стать его любовницей? Об этом не было и речи. Она никогда и не сомневалась, что у Уайдлера нет тайных мыслишек на ее счет. Так что же ее задело?

Алекс постаралась сосредоточиться на том, что ее ждет, но плохое настроение не проходило. Она настолько углубилась в свои думы, что не услышала звука открываемой двери ванной и шагов Уайдлера. Ощутив руку у себя на плече, она вздрогнула и еле подавила крик. Обернувшись, она увидела Клиффорда. Его волосы были еще влажными, а рубашка расстегнута. В руке он держал галстук. Сердце Алекс тревожно забилось. Никогда еще вид мужчины так ее не волновал.

Господи, что же со мной творится? — подумала Алекс и, чтобы как-то преодолеть смущение, сказала:

— Вы меня напугали. Нельзя же так тихо подкрадываться.

— Замечталась? Я уже почти готов. Ванная свободна, можете приступать, мадам, — Клиффорд шутливо поклонился.

Она поспешила ретироваться в ванную комнату и услышала, как он крикнул в закрываемую дверь:

— Даю вам двадцать минут. Зайду за вами ровно в семь тридцать. — Голос его звучал излишне бодро, и Алекс не без удовольствия отметила, что он тоже волнуется.

Оставшись одна, она попыталась успокоиться. Свое странное отношение к Уайдлеру она объяснила успешным вхождением в роль.

Зачем ты лукавишь сама с собой? — мысленно спросила она себя. Ты же прекрасно знаешь, что это не так. Тебе его хотелось так сильно, что было достаточно малейшего знака с его стороны, чтобы ты тут же сорвала с себя одежду.

Алекс не считала себя страстной женщиной. В объятиях Стивена, своего бывшего мужа, она оставалась равнодушной, даже холодной. Ее ревность по отношению к нему объяснялась не столько болью от физической близости мужа с другой или другими, сколько чувством обиды, что ее снова бросили, предали и она осталась одна, как тогда в детстве. Та страсть, о которой она читала в любовных романах, была ей незнакома. Алекс искренне думала, что в реальной жизни ничего подобного не бывает. Недаром же эти книжки в ярких переплетах с такой охотой раскупают. Если бы женщины у себя дома с мужьями испытывали безумное физическое наслаждение, зачем бы они о нем читали в бесконечных, почти сказочных историях?

Клиффорд в свою очередь был поражен тем желанием, которое он внезапно испытал к Алекс. Всего лишь час тому назад он с досадой думал о ней, считая себя не способным не только увлечься этой женщиной, но и притвориться влюбленным в нее. А сейчас он еле сдержался, чтобы не заключить ее в свои объятия. Что за чертовщина! Эта женщина, которая иногда даже кажется ему некрасивой, обладает поразительной способностью в одно мгновение превращаться в обольстительную вакханку. Удивительно то, что она ничего не делает для этого, а его внезапно словно пронзает электрический разряд и Алекс становится необыкновенно желанной. Но даже не это взволновало Уайдлера. Ладно, если бы он испытывал к ней только сексуальный интерес. То щемящее чувство, которое охватило его при виде одиноко стоящей фигурки у окна, нельзя назвать просто физическим влечением. Ему захотелось утешить и унести ее куда-нибудь на край света, где ему никто не помешал бы сделать ее счастливой. Эта женщина обладает какими-то непонятными чарами. Уайдлер потряс головой, словно силясь стряхнуть с себя наваждение, и вышел из спальни.

За обедом Алекс увидела бабушку Клиффорда. Это была высокая худая женщина, одетая в серый трикотажный костюм. Длинная юбка и жакет свободного покроя выглядели так, словно они велики ей по меньшей мере размера на два. Она куталась в шерстяную шаль, как будто ей было холодно в теплой комнате с пылающим камином. В одно мгновение Алекс стало ясно, насколько тяжело больна бабушка Клиффорда.

Она худеет быстрей, чем успевают подогнать ей одежду, грустно подумала Алекс. Ей стало нестерпимо жаль старую женщину.

Уайдлер представил свою «невесту».

— Деточка, расскажите что-нибудь о себе. Как вы познакомились с Клиффом? Простите любопытство старухи. У меня только один внук, и я его очень люблю.

Несмотря на добродушное выражение лица, взгляд старой леди оставался холодным и, как показалось Алекс, слегка презрительным.

Алекс готовила себя к вопросам и уже собиралась было ответить, но Клиффорд ее опередил:

— Ба, Алекс сирота, она воспитывалась в приюте. Ей удалось получить гранд на учебу в Лондонской школе экономики, а познакомились мы в банке, где Алекс работает заместителем Чарли Майлза. Ты его помнишь?

Сара Брентон кивнула.

— Как можно забыть твоего приятеля по Итону и Оксфорду. Клифф, — снова обратилась к внуку старая дама: — Ты увидел Алекс у себя на совещании и не смог отвести от нее глаз?

Еще как смог бы! — подумала Алекс с неизвестно откуда и почему нахлынувшей на нее тоской и с удивлением услышала ответ Клиффорда, в голосе которого проскользнули непонятные для Алекс ноты:

— Ба, а ты часто встречала сверкающие, как драгоценные камни, фиалковые глаза в сочетании с такими роскошными рыжими волосами? Естественно, я погиб, когда их увидел.

На лицо Сары Брентон набежала тень. Она почему-то проигнорировала слова Клиффорда, а появившаяся Меган с сообщением, что обед подан, позволила ей сменить тему:

— Деточка, я приверженец старой доброй английской кухни. Надеюсь, что ты сможешь насладиться ростбифом, который у Джона выходит необыкновенно нежным и сочным, с хрустящей корочкой, и йоркширским пудингом.

Клиффорд улыбнулся.

— Ба, не волнуйся. Алекс не привередливая, а Джон готовит необыкновенно. Это отмечает каждый, кто обедает в твоем доме. Чарли Майлз, я думаю, до сих пор вспоминает Джона, хотя в доме его отца был повар-француз.

Они прошли в столовую. Взор Алекс задержался на натюрмортах, украшающих стены, затем перешел на изысканно сервированный стол. Серебро, хрусталь, веджвудский фарфор — все сверкало и притягивало взгляд.

Это называется у них скромным ужином, подумала Алекс. Как же завтра все будет выглядеть? Алекс впервые сидела за столом, где прислуживал лакей.

Возможно, он называется официантом? А может, дворецким? — гадала Алекс о человеке, в данный момент наливающем ей в бокал рубиновое вино.

— Хорошо, ба, что ты в вопросах вин склонна к интернационализму. Я думаю, Алекс понравится «Шенон», не так ли, дорогая?

Алекс слегка пригубила бокал. Она посмотрела на миссис Брентон. Взгляды их встретились. Несмотря на болезнь, в старой леди еще хранился огромный запас прочности, уверенности в себе, в своем авторитете. Алекс не знала, являются ли качества, отражающиеся на лице и во взгляде Сары Брентон, наследственными, позаимствованными у предков, прибывших на остров с войсками Вильгельма Завоевателя, или же выработанными в течение жизни. Возникли ли у Сары Брентон сомнения, копалась ли она в своей душе, анализируя кипящие там чувства, или действовала всегда непреклонно и властно?

— Ваши родители умерли? Как вы оказались в приюте?

— Не знаю, мэм. Я не знаю, кто были моими родителями.

Беседа больше не касалась жизни Алекс. Не позволила старая леди говорить и о своем здоровье. Алекс пыталась насладиться вкусной едой, но это ей не удавалось. Она не понравилась бабушке Клиффорда! Она не сделала никаких оплошностей, но интуиция, это шестое чувство многих женщин, говорила: «Не понравилась и все тут! Баста! Насильно мил не будешь».

Эта мысль огорчила молодую женщину. Ей искренне хотелось помочь Уайдлеру. Она считала его затею благородной, достойной уважения. Это доказывало, что он хороший внук.

Когда Сара Брентон поднялась, следом вскочила и Алекс.

— Мальчик мой, можешь выкурить сигару, а мы перейдем в гостиную. — Сара коснулась рукой локтя Алекс.

— Сцена из прошлого века сыграна просто замечательно, ба, — рассмеялся Клиффорд. — Но я совсем не желаю оставаться в одиночестве и составлю вам компанию.

Немного посидев в гостиной, старая леди пожелала им спокойной ночи.

— Я с удовольствием последую примеру твоей бабушки, — сказала Алекс Клиффорду.

— Как хочешь, дорогая невеста. — Уайдлер равнодушно пожал плечами.

Они вместе дошли до дверей отведенной им спальни. Клиффорд объяснил Алекс, что она должна завтра в девять часов утра спуститься в малую гостиную, где он будет ждать ее. Скороговоркой выдав эту информацию, он, не замедляя шага, проследовал дальше по коридору.

Часы показывали десять, когда Алекс проснулась. Испугавшись, что опоздала на целый час, она быстро вскочила с кровати, слегка ополоснула лицо и в бешеном темпе натянула джинсы и пуловер. Помня из объяснений Клиффорда лишь то, что малая гостиная внизу, Алекс спустилась по лестнице и, ведомая чувством вины за свое опоздание, на удивление быстро разыскала нужную ей комнату.

Клиффорд и Меган сидели за столом, пили чай и беседовали.

— Явилась, соня? — Клиффорд постарался ласково ее обнять. — Ешь и пойдем в бассейн. Тебе нужно поплавать, чтобы ты почувствовала себя полностью проснувшейся. Ты захватила купальник? Если нет, одолжи у Меган. — Он с улыбкой взглянул на женщину, суетившуюся около Алекс.

— Конечно, я с удовольствием дам его твоей невесте, только боюсь, что ей придется подвязать его поясом, чтобы он с нее не свалился, — пошутила экономка.

Клиффорд рассмеялся. Улыбнулась и Алекс. Меган была раза в три толще ее. Полнота не портила добродушную женщину. Она казалась проворной и легкой на подъем.

Бассейн Алекс совсем не привлекал. Стояла осень. Хотя погода была теплая, но купаться… Алекс не считала эту мысль хорошей идеей. Она лениво пережевывала то, что Меган сочла нужным положить ей на тарелку. Необходимым для поддержания ее жизни экономка считала многое. Тарелка представляла собой по величине почти поднос, а порции, щедро наложенные Меган, подошли бы разве что Голиафу и то, если бы он не ел целый год.

Алекс не обратила внимания на чудовищную гору еды. Напоминание Клиффорда о купальнике перенесло ее в магазин белья. Когда она туда зашла, то обнаружила там змею-искусительницу из бутика Николь Фари и оракула, продавшего ей платье от Джона Гальяно, одновременно воплотившихся в даму средних лет. С того момента, как Алекс переступила порог магазина, она перестала себе принадлежать. Бойкая элегантная продавщица, гибрид змеи с оракулом, закружила ее в водовороте слов.

— Черное белье с белой аппликацией необычайно сексуальное сочетание, — просвещала она Алекс. — Эта модель Джанет Роджер подойдет вам больше всего. Вы только представьте, какие чувства испытает ваш любовник, увидев вас вот в этом.

Алекс представила. Перед ее мысленным взором почему-то возник Клиффорд, разглядывающий ее в предлагаемом этой сиреной бюстгальтере и в трех узких пересекающихся полосках ткани, которые, согласно этикетке, гордо именовались дамскими трусиками. Через некоторое время, когда продавщица на секунду умолкла, Алекс осознала, кого она себе представила, и окончательно впала в столбняк. Из магазина она вышла с удивительно увесистым для таких, едва прикрывающих тело предметов пакетом. Был в нем и купальник.

Сейчас она снова залилась краской, даже кончики ушей стали пунцовыми. Чтобы скрыть смущение, Алекс методично отправляла в рот все, что лежало перед ней, под любовные причитания Меган, побуждающие ее съедать предложенные блюда одно за другим.

— Алекс, остановись, — в притворном ужасе вскричал Клиффорд. — Если ты будешь продолжать и дальше в том же духе, то к нашей свадьбе станешь толще Меган.

— Не говори глупостей, негодник. Девочка очень худенькая и должна есть побольше, а я, мистер Уайдлер, к вашему сведению, совсем не толстая.

Уайдлер демонстративно обвел фигуру своей «невесты» красноречивым взглядом. Краска снова залила лицо Алекс, когда до нее дошел смысл перепалки между экономкой и Клиффордом. В эту же секунду она ощутила насколько много съела и ей стало плохо.

— Алекс, хватит чревоугодничать. Марш переодеваться. Встретимся вон там. — Уайдлер показал рукой в сторону стены из тонированного стекла.

У Алекс не нашлось сил, чтобы вступить в спор. Она встала и лениво поплелась наверх. Сюда, в дом Сары Брентон, она захватила весь пакет, в который сирена-обольстительница в магазине сложила все, что заставила ее купить. Дома она даже не заглянула в него. Сейчас Алекс извлекла из него купальник, машинально надела и… ахнула.

Крохотные чашечки бюстгальтера не только не скрывали пышную грудь, а, напротив, зрительно увеличивали. Трусики представляли собой крохотный треугольник спереди; бедра и ягодицы оставались совершенно обнаженными.

Лучше было бы взять купальник Меган, подумала Алекс и посмотрела на себя в зеркало. Она никогда не была плоской худышкой, но и не обладала фигурой секс-бомбы. Неужели вся та огромная масса пищи, съеденной ею за завтраком, прямиком отправилась в ее груди и бедра, превратив их из обычных в почти фантастические? Не придумав ничего лучшего, чтобы как-нибудь прикрыть бесстыдно вылезающую грудь и пышные ягодицы, она накинула короткий бирюзовый халат, в котором щеголяла дома, и отправилась в то застекленное помещение, о котором толковал ей Уайдлер.

Войдя в примыкающую к малой гостиной комнату, которая оказалась оранжереей, Алекс увидела бассейн и от восхищения даже вскрикнула. Голубое зеркало воды было окружено тропическими растениями. Пальмы, фикусы, монстеры, переплетенные разнообразными цветущими лианами, создавали райский уголок.

Клиффорд сидел в кресле у воды. Увидев Алекс, он поднялся и с улыбкой двинулся ей навстречу.

— Сейчас будут водные процедуры.

— Нет, — в ужасе пропищала не свойственным ей тоненьким голосочком Алекс, больше испугавшись своей реакции на стоящего рядом с ней мужчину. — Я не люблю холодной воды.

— Она и не холодная, бассейн подогревается.

— Я все равно не собираюсь купаться.

— Это мы посмотрим. — Клиффорд шутливо притронулся к Алекс, как бы намереваясь сбросить ее в воду. — Не хочешь плавать сама, искупаем насильно.

Легкое прикосновение Уайдлера подействовало на Алекс как удар электрическим током. Она дернулась и, пытаясь прийти в себя, резко сбросила халат, после чего не оглядываясь вошла в воду. Клиффорд последовал за ней.

— Провоцируешь соревнование, — услышала Алекс голос за спиной.

Не говоря ни слова, она энергично поплыла, стараясь побыстрей достигнуть противоположного края бассейна, но это ей не удалось. Уайдлер позволил ей лидировать, но, когда до намеченной цели оставалось несколько дюймов, сделал резкий рывок, и Алекс оказалась в его объятиях.

— Попалась, рыбка. Не надо так дрожать, я тебя не съем.

Клиффорд выпустил ее, но голова у Алекс закружилась, и она сама схватилась рукой за него. Клиффорд насмешливо смотрел на ее бурно вздымающуюся грудь, которую купальник почти не скрывал.

Алекс наконец-то удалось справиться со своим дыханием, и она отодвинулась от Клиффорда. Теперь они стояли рядом, поднявшись на ступеньку на дне бассейна и облокотившись спинами на бортик. Клиффорд медленно повернулся к ней. Его рука легла ей на плечо. Алекс замерла, следя за движением пальцев Клиффорда, которые, обведя ключицу, спускались все ниже и ниже. Купальник оказался ненадежной преградой, и вот рука мужчины уже обхватила ее грудь и начала нежно играть соском. Алекс не протестовала. Ей еще со вчерашнего вечера хотелось его ласк. Его губы потянулись к ее губам и накрыли рот поцелуем. Он был долгим и страстным. Алекс уже ничего не соображала, полностью находясь во власти чудесных ощущений. Она немного пришла в себя, когда Клиффорд, оторвавшись от ее груди, которую в этот момент целовал, спросил:

— Ты хочешь прямо здесь, в воде, или все-таки поднимемся, моя кошечка?

Алекс ничего не имела против семейства кошачьих, но обращение больно стегануло по ее сознанию. Алекс резко вырвалась и пробормотала:

— Этого в нашем договоре не предусматривалось.

Клиффорд сначала опешил, потом, слегка дотронувшись подушечкой большого пальца до ее призывно стоящего соска, который моментально еще больше напрягся, ухмыльнулся.

— Я посчитал это премией. Но если нет, то… — С этими словами Клиффорд прыгнул в воду, и через мгновение Алекс увидела его темноволосую голову, показавшуюся на поверхности воды, далеко от себя.

Алекс вышла из воды, подняла свой халат и поплелась вон из оранжереи. Не помня, как добралась до своей комнаты, она рухнула на кровать и зарыдала. Когда первая бурная реакция прошла, она встала, налила в ванну воды и легла в облако пены. Она сразу же запретила себе думать о происшедшем, отдав мозгу приказ — забыть. Через некоторое время психологическая установка сработала. Когда она вышла из ванной, ничто ни в ее лице, ни в поведении не говорило, что она только что перенесла потрясение. Она легла на кровать и стала читать журнал, который захватила с собой, пока не настала пора собираться на ланч. Когда она спустилась вниз, она выглядела абсолютно спокойной.

В гостиной Алекс застала одну Сару Брентон. Старая леди, одетая в тот же наряд, который показался Алекс еще более мешковатым, сидела в кресле-качалке, кутаясь, как и вчера, в теплую шаль. Суровое лицо ее было замкнуто, губы сжались в тонкую ниточку. Она казалась спящей с открытыми глазами. Сны, которые она видела, были нерадостными.

— Добрый день, мэм, — пролепетала Алекс.

Старая дама подняла голову.

— Добрый день, деточка. А где мой внук?

— Он… — начала Алекс, не зная, как объяснить отсутствие Клиффорда. Она не имела ни малейшего представления, где он.

Старая леди явно не собиралась слушать Алекс. Взгляд ее устремился куда-то ниже ее лица. Алекс, испуганная ее немигающим взором, скосила глаза вниз, на свое тело, в панике решив, что Уайдлер оставил на ней отметину своей страсти. Все было на первый взгляд вроде бы в порядке. Собираясь на ланч, Алекс облачилась в черные брючки и сине-сиреневый пуловер с квадратным вырезом. Надела она и кулончик.

Тонкая, высохшая рука старой женщины потянулась к нему.

— Где вы купили его?

— Что? Кулон? — удивилась Алекс. — Я его не покупала. Он всегда был у меня, всю мою жизнь. Я попала в приют в нем. — Неожиданно, не удержавшись, она рассказала старой леди о том, что произошло с ней в «Аспризе», опустив только, что заявилась в магазин купить кольцо для помолвки.

Миссис Брентон внимательно слушала, полностью забыв об отсутствии внука.

— Вы всегда красите волосы в рыжий цвет? — задала Сара Брентон неожиданный вопрос.

— Я от природы рыжая, а локоны — дело рук мастера.

Сара удовлетворенно кивнула и закрыла глаза. Алекс не знала, что ей делать. Резкие морщины на лице старой леди разгладились и прежнее суровое выражение покинуло его. Оно сейчас показалось ей молодым и отдохнувшим.

Вошла Меган.

— Мэм, звонил Клифф. Он уехал в Чатем, скоро вернется. Просил Алекс начать ланч без него. Еще звонила миссис Уайдлер, она с мужем приедет часам к четырем.

— Милая моя, — Сара Брентон открыла глаза и ласково посмотрела на Алекс, — налейте мне немного бренди и себе тоже. А потом мы вместе разделим ланч, хорошо?

Алекс опять интуитивно отреагировала на старую леди. Она поняла, что понравилась миссис Брентон и та впустила ее к себе в сердце.

Выпитый коньяк благотворно подействовал на Алекс. Ей стало легко и весело. Радость затопила ее душу. Такие же чувства охватили и старую леди. Она развеселилась и рассказывала Алекс о проделках маленького Клиффа, этого безобразника в детстве. После ланча старая леди поцеловала «невесту» внука.

Вызвав Меган, Сара Брентон приказала позвонить мистеру Гренвилу и попросить его немедленно к ней приехать.

3

Пока Уайдлер где-то ездил, Алекс, радостно возбужденная от коньяка и приятной беседы с Сарой Брентон, одевалась к званому обеду. Она произвела кое-какую рокировку в своих мыслях и решила, что неизвестно кому придется плакать, ей или Клиффу. Она надела ретро-платье из бутика на Тэчбрук и, не дожидаясь Уайдлера, спустилась в гостиную.

Старой леди там еще не было. Глаза Алекс мгновенно нашли Клиффорда, стоящего в углу гостиной и держащего в руке бокал. Немного поодаль от него расположились какие-то мужчина и женщина. Дама была не очень молодая, но очень ухоженная и холеная. По всей видимости, она и в молодости не отличалась красотой, но старания массажисток, парикмахеров, визажистов придали ей элегантность драгоценного камня, который не бросается в глаза, но притягивает внимание.

Джентльмен был тоже не молод, но еще очень красив.

Так вот в кого пошел Клиффорд, подумала Алекс. Оба мужчины были высокими темными шатенами с серыми глазами, напоминающими цвет грозового моря. Они выглядели людьми совсем другой породы, чем Сара Брентон и ее дочь. Алекс даже слегка пожалела мать Клиффорда. Тяжело жить с мужчиной, притягивающим женские взгляды, даже когда ему перевалило за пятьдесят. Жаль, что Клиффорд не пошел внешностью в свою мать или бабушку, тогда она, может быть, не пала бы, как и мать Клиффорда, жертвой физической привлекательности мужчины. Нет, она, Алекс, вырвется из липкой паутины чувств, которые охватили ее после приезда в этот дом. Она не позволит вести себя с ней, как кошка с мышкой-полевкой. Захотел — приблизил, надоела — отбросил. Такая схема отношений не для нее. Все, что случилось у бассейна, ею забыто, и она не допустит повторения безумия.

В гостиную вошла Сара Брентон, которую со старомодной учтивостью поддерживал под руку худощавый седой мужчина лет около шестидесяти или чуть больше.

— Зачем мама пригласила нотариуса? По-моему, завещание давно составлено, — тихо прошептала миссис Уайдлер мужу.

Алекс увидела, что старая леди направилась к ней. Приблизившись, Сара Брентон обняла ее за плечи.

— Знакомьтесь, Алекс, невеста Клиффа, а это моя дочь — миссис Уайдлер, мать твоего жениха, а это его отец — мистер Уайдлер, а это — мистер Гренвил, мой адвокат.

К своему удивлению новоявленная «невеста» ясно ощутила связанной себя крепкими узами со старой леди. Огромный поток счастья вдруг хлынул на Алекс. Его телепатически передала ей бабушка Уайдлера. Глаза Алекс засверкали, словно они на самом деле были сделаны из драгоценных камней, а щеки окрасил нежный румянец. В своем аметистовом платье с плотно обтягивающим лифом и задрапированной узкой юбкой, с разметавшейся по плечам гривой рыжих локонов, она была ослепительно хороша.

Клиффорд невольно прикрыл глаза, чувствуя, что его тело наливается мучительным желанием, а сердце сдавливает железный обруч. Он слишком поторопился с выводами. Алекс далеко не спелая груша, упавшая к его ногам. Что-то в ней есть такое, что не даст ему насладиться ее сладким вкусом и спокойно вздохнуть после приятной трапезы.

Он стряхнул с себя мрачные предчувствия и, как положено счастливому жениху, сияя улыбкой, подошел к «невесте» и взял ее за руку. В тот же момент он ощутил, как она вложила ему в ладонь небольшую коробочку. Клиффорд удивился, но быстро сообразил, что это может быть, и выругал себя за халатность. Если бы не Алекс, он сейчас бы оказался на краю пропасти. Забыть купить кольцо для помолвки! Хотя Алекс взяла приличную сумму денег себе за хлопоты, но она ее заслужила — сделала все как надо, с одобрением подумал Клиффорд о своей лженевесте, которая не переставала его удивлять.

— Внимание! Я хочу объявить, — торжественно начал Клиффорд, обращаясь к собравшимся. — Мы с Алекс решили обручиться. — С этими словами он достал купленное Алекс кольцо и надел ей на палец.

Все стали их поздравлять.

— Всегда приятно расцеловать красивую женщину, — произнес мистер Уайдлер, запечатлевая родственный поцелуй на щеке Алекс и обнимая сына.

Миссис Уайдлер захотела поближе рассмотреть подаренное сыном кольцо. Она удивленно подняла брови, увидев не очень дорогое изделие из аметиста с крошечными бриллиантами. Сара Брентон удовлетворенно кивнула, отвечая на вопросительный взгляд дочери. Миссис Уайдлер не поняла жеста матери и с презрением посмотрела на сына.

Алекс могла поклясться на Библии, что бабушка Уайдлера все знает. Она посмотрела на старую леди. Та ответила ей заговорщицким подмигиванием.

— Поцелуй, поцелуй, — захлопала в ладоши Сара.

Все ее поддержали.

Клиффорд медленно наклонил голову и прижался к губам Алекс так, как если бы это была его настоящая помолвка. Губы его были горячими и требовательными, и поцелуй вышел намного страстнее, чем позволяли правила приличия. Вокруг раздались одобрительные смешки. Алекс покраснела и лукаво посмотрела на Уайдлера. Тот тоже смутился. Звук открывающейся бутылки шампанского привел их немного в себя.

За обедом царило оживление. Отец Уайдлера оказался не только красивым мужчиной, но и занимательным собеседником. Он рассказывал веселые истории, смеша всех.

Сара Брентон преобразилась. Казалось, что болезнь отступила и она вновь обрела радость жизни. Она вспоминала эпизоды из жизни прошлых лет так увлекательно, что создала за столом ауру жизнелюбия. Несмотря на все сложности и переживания, Алекс чувствовала себя легко и свободно, настроившись на волну радости, излучаемой старой леди. Сара Брентон так разительно отличалась от себя вчерашней, что Клиффорд, не выдержав, шепнул Алекс:

— Похоже, наша мистификация полностью удалась. Я давно не видел ее такой.

Губы Клиффорда приблизились вплотную к уху Алекс, и он быстро лизнул его, чуть-чуть прихватив зубами. Свой маневр он проделал мгновенно, воспользовавшись тем, что остальные смотрели на миссис Уайдлер, которая что-то объясняла, живописуя свое недавнее путешествие.

Легкая дрожь пробежала по телу Алекс. Ей стало нестерпимо жарко. Этот мужчина обладает над ней властью и знает об этом. Алекс вспыхнула и искоса взглянула на Уайдлера. В его глазах светились насмешка и желание. Ей захотелось испробовать свои чары. Она моментально наклонилась к Клиффорду и потерлась носом о его щеку, одновременно тихо проговорив, отвечая на реплику Уайдлера:

— Мы хорошие артисты, не так ли?

Глаза Уайдлера сверкнули.

— Кое-что мы не играем, я уж точно, а как обстоит дело с твоей стороны, Алекс?

Она растерялась. Вместо лука у нее в руках оказался бумеранг. Стрела, пущенная ею, к ней и вернулась.

— С моей стороны только игра!

Губы Клиффорда насмешливо изогнулись.

— Тогда продолжай в том же духе. Мне очень нравится, — сказал он и, перейдя на еле различимый шепот, почти беззвучно произнес: — Особенно в бассейне.

Алекс пришлось признать поражение. Чтобы скрыть от Клиффорда свою растерянность, она принялась с повышенным вниманием слушать рассказ миссис Уайдлер, прерываемый остроумными замечаниями мужа.

Они засиделись далеко за полночь. Никому не хотелось уходить и заканчивать приятное общение. Неоднократно и Клиффорд, и миссис Уайдлер пытались напомнить старой леди о режиме, но они оба чувствовали, что вряд ли у Сары Брентон впереди много таких вечеров, и не настаивали. Выполнение предписания докторов казалось им сейчас утонченной жестокостью по отношению к дорогому им человеку. Только поздно вечером Сара Брентон, прикрыв глаза, задремала. Мистер Уайдлер и Клиффорд хотели помочь старой леди подняться в спальню, но она решительно пресекла их попытки:

— Не надо. Я хочу остаться здесь. Потом Меган и Джеф мне помогут. Идите.

Всем не оставалось ничего иного, как подчиниться капризу умирающей женщины, и они стали расходиться по своим комнатам.

Клиффорд вышел, как и вчера, вместе с Алекс. Когда они подошли к двери спальни, она вся сжалась, боясь услышать пожелание спокойной ночи.

Если он сейчас повернется и уйдет, я умру, подумала она в ожидании слов Уайдлера, словно преступник, готовящийся выслушать приговор суда.

Клиффорд молчал. Алекс подняла глаза и встретила устремленный на нее вопросительный взгляд, в котором читалось желание. Она покраснела и уже хотела было кивнуть в знак согласия, но отказывающееся подчиняться сознание в последнее мгновение взяло верх над стремлением броситься в объятия Клиффорда.

— Спокойной ночи, — скороговоркой пробормотала она и уже хотела было шмыгнуть в комнату, но в тот же миг сильные руки схватили ее, подняли, внесли в спальню и бережно уложили на кровать.

Она открыла глаза, которые крепко зажмурила, когда Клиффорд нес ее на руках. Он смотрел на нее. В его глазах, потемневших от страсти и ставших почти черными, застыла мольба. Им не надо было ничего говорить друг другу. Их влекла неумолимая первобытная сила. Алекс выгнулась и застонала, поняв, что в его глазах видит отражение своего взгляда, устремленного на него с таким же голодным желанием. Наступал древний ритуал соединения двух земных существ.

Время и пространство исчезли. Они перенеслись в другое измерение, где существовали только они и их страсть. Они были словно путники, заблудившиеся в Сахаре и уже смирившиеся с неизбежной гибелью, когда наткнулись на источник. Они отталкивали друг друга, стремясь насытиться живительной влагой, и вдруг вспоминали о партнере, давая возможность ему тоже припасть и удовлетворить свою жажду. Их тела сплетались, каждое прикосновение к обнаженной коже другого дарило неземное блаженство. Они купались в безбрежном океане страсти, плыли в нем, подхватываемые течением, которое выносило их к сладостным берегам наивысшего наслаждения. Они прерывали свои объятия лишь на мгновения, необходимые для восстановления сил, и снова устремлялись навстречу, боясь, что могут потерять друг друга в этом мире. Таинство любви полностью поглотило их, они забыли обо всем, подчиняясь кипящему в них желанию.

Наконец они насытились. Они лежали молча, переполненные, потрясенные, застигнутые врасплох силой захватившей их страсти, отзвуки которой они все еще ощущали внутри себя, слышали в своем сердце, чувствуя, как в их душах рождается что-то новое, что навсегда останется с ними.

Клиффорд перевернулся на бок, желая уткнуться лицом в плечо Алекс и заснуть. Он чувствовал себя словно зверь после обильной трапезы. Его рука случайно задела грудь Алекс, и он не смог отказать себе в удовольствии провести пальцем по ее соскам, набухшим от его поцелуев. Они мгновенно напряглись и затвердели. Клиффорд лениво продолжил свою ласку, и Алекс задрожала. С ужасом и радостью он почувствовал, что опять наливается желанием. Пальцы его спустились ниже к бархатистой впадинке живота, погладили его, снова наслаждаясь нежностью ее тела, и продолжили дальше свое увлекательное путешествие.

— Милая моя, — прошептал Клиффорд и начал прокладывать дорожку из поцелуев от соблазнительной ямочки у основания шеи к пышной груди и ниже к животу, пока не добрался до крошечной жемчужины, средоточию ее женственности. Клиффорд слегка обвел бугорок языком и замер, подняв голову и наблюдая за Алекс. Та изогнулась дугой и застонала. Рот ее приоткрылся, а руки ловили воздух, пытаясь обнять Клиффорда и притянуть его к себе. Он быстро развернулся. Теперь его голова находилась между ног Алекс, а его восставшая плоть упиралась ей в рот. Он продолжил свою изысканную ласку, похожую на сладостную муку, целуя и посасывая удивительное сокровище, находящееся в раковине из пушистых створок.

Алекс ответила ему тем же. Ее язык, как огненная змейка, очерчивал магические круги. Ласка была настолько приятной и будоражащей одновременно, что с губ Клиффорда сорвался стон. Их обоих сотрясала крупная дрожь, когда Алекс добралась до головки его плоти и принялась ее сосать. Клиффорду показалось, что еще немного и он лопнет от переполняющего его возбуждения. Но он, еле сдерживая себя, продолжал ласкать Алекс. Оба дошли почти до безумия, когда Клиффорд рывком запрокинул ее ноги к себе на плечи и вонзился в ее тугие горячие недра.

Алекс показалось, что он рассек ее на две половинки, проникнув так глубоко, что соединиться в единое целое она никогда уже не сможет. Поток страсти возносил ее на своих мощных крыльях. Она взмывала все выше и выше, в самое поднебесье. Внутри у нее что-то взорвалось, она содрогнулась в конвульсиях и поплыла по волнам наслаждения. Его движения становились все резче, все быстрее, и вскоре он присоединился к Алекс в безумном наслаждении сладострастного восторга.

— Алекс, — прошептал Клиффорд. — О, Алекс…

В этот момент раздался резкий стук в дверь и прерывающийся всхлипами голос Меган:

— Клифф, быстрее… Случилось страшное…

Клиффорд рывком вскочил с постели и, на ходу натягивая брюки, распахнул дверь. Алекс, забыв о себе, о том, что она раздета, поднялась и стояла словно изваяние древнегреческой богини, которую по ошибке принесли сюда и забыли.

Клиффорд выбежал из комнаты. Меган, сотрясаясь в рыданиях, поплелась за ним. На Алекс они не обратили внимания, но она без слов поняла, что случилось. Сара Брентон умерла. Несмотря на то что смерть старой леди прогнозировалась, она наступила внезапно. Врачи ожидали, что бабушка Уайдлера проживет еще несколько дней.

Алекс охватило ощущение безмерной утраты. Чувство, которое она испытывала, было намного сильнее, чем она ожидала от себя. Алекс только-только познакомилась с миссис Брентон, а скорбь ее была равна боли от утраты самого близкого и родного человека.

Она машинально оделась и спустилась вниз. В холле ей встретился Артур Гренвил, на лице которого читалось тщательно замаскированное горе.

— Миссис Рич, — голос стряпчего звучал глухо и печально. — На следующий день после похорон состоится оглашение завещания. Вы должны присутствовать.

Алекс во все глаза смотрела на мистера Гренвила.

— Хорошо, а зачем? — В душу ее закрался страх. Она вздрогнула. — Зачем? — переспросила она.

— Всем упомянутым в завещании необходимо присутствовать при его вскрытии, — холодно ответил мистер Гренвил.

Алекс понимала, что заниматься ею в такой момент никто не будет и не ждала этого, желая сама чем-нибудь помочь. Скоро она выяснила, что сделать ей ничего не удастся. Она никого не знала, за исключением нескольких, самых близких Саре Брентон людей. Горе их было так велико и искренне, что Алекс боялась тревожить их своими вопросами и решила, что ей лучше уехать.

По дороге домой она мысленно одобрила свой отъезд. «Высокие столбы» — так называлось имение Уайдлеров — скоро наполнит такая масса народу, среди которой обязательно будут и те, что приедут исключительно из приличия, нисколько не опечаленные кончиной старой леди. Они будут смотреть на всех и вся равнодушными глазами, считая, кто приехал, а кто — нет. В какой-то момент они обратят внимание на Алекс и спросят о ней. Она не хотела доставлять Клиффорду лишних забот.

На похоронах Алекс плелась в хвосте процессии. По ее щекам медленно катились слезы, а сердце сжималось ледяной лапой горя. Она теряла связь с чем-то, что унесла с собой в могилу Сара Брентон.

Алекс вдруг поняла, что скоро столкнется с чем-то ужасным, что изменит ее жизнь. Она вздрогнула. Ей стало холодно, несмотря на то что ярко светило солнце и лето словно опять вступило в свои права. Никогда погода так не противоречила настроению Алекс. В душе у нее свирепствовала снежная буря. Она попыталась успокоить себя рассуждениями о том, что покойная была не ее бабушкой, а она не настоящая невеста ее внука. Спектакль давно окончен. У умершей есть родственники, они будут регулярно посещать последнее пристанище миссис Брентон.

На следующий день после похорон Алекс, робея и недоумевая в душе, отправилась в «Высокие столбы». Клиффорд обрадовался ее появлению. Он еще не определил своего отношения к ней и не знал, бояться ли ему стальной твердости Алекс или радоваться, что на его пути встретилась такая женщина. Он не знал о ее фобиях и многие ее действия истолковывал неправильно. Клиффорд не привык отягощать себя любовными похождениями, сопровождающимися мучительными переживаниями, и сейчас был благодарен Алекс за сдержанность и такт.

В десять часов прибыл мистер Гренвил. Все собрались в библиотеке.

— Хочешь остаться со мной? — спросил ее Клиффорд.

— Да, — ответила Алекс, удивившись, что его никто не поставил в известность о необходимости ее присутствия.

Мистер Гренвил обвел глазами находящихся в библиотеке людей. Взгляд его остановился на Алекс. Молодая женщина вся сжалась, во всей ее фигуре чувствовалось напряжение, как будто она ждала чего-то ужасного для себя. Он увидел, что Уайдлер смотрит на Алекс с нежностью.

Неужели старая леди обладала даром предвидения? — подумал мистер Гренвил и вздохнул. Что сейчас произойдет? Он сознавал, какой огромной взрывной силой обладает та бомба, которую он держит в руках.

Нотариус надел очки и приступил к чтению. Обязательная часть была прослушана в торжественном молчании. Не нарушило его и суммы, оставленные покойной слугам, и доля дочери покойной, миссис Уайдлер.

— Сорок процентов акций банка «Кардилайн-бэнк», которыми на момент смерти владела покойная миссис Брентон, а также загородный особняк «Кардилайн-хауз» оставлены в полную собственность миссис Алекс Рич.

Сначала никто ничего не сказал. Услышанное медленно доходило до сознания членов семьи Уайдлеров. А когда наконец дошло… Боже, что тут началось!

— Сука, — не стесняясь присутствующих, заорал Клиффорд. Он вскочил на ноги и уставился на Алекс инквизиторским взглядом, в котором полыхала ненависть: — Ты втерлась в доверие к бабушке! Ты холодная расчетливая змея! Ты все подстроила! — Вдруг лицо Клиффорда осветилось дьявольской радостью. Он снова плюхнулся в кресло и наставил на Алекс указательный палец, словно пистолет с взведенным курком. — Ты, именно ты, была там в тот день. Я вспомнил тебя! Это твоя собака меня искусала.

Перед его мысленным взором встал образ девушки с развевающимися на ветру волосами. Клиффорд явственно ощутил на своей коже движение языка Алекс, на манер животного зализывающей его рану. Мурашки побежали по телу. Этот эпизод нет-нет да и всплывал в его памяти. Клиффорду иногда хотелось узнать, кем была эта девушка и где она сейчас.

Закрыв голову руками, Клиффорд прошептал:

— Боже, какой я дурак! Ты, ведьма, еще тогда планировала оттяпать кусок наследства.

Миссис Уайдлер похлопала сына по плечу.

— Клифф, успокойся. Что ты делаешь? Твоя бабушка умерла, и ты обязан уважать ее последнюю волю. Ты разве забыл, кому принадлежало это поместье?

В игру вступил мистер Уайдлер. Он поддержал сына.

— О чем ты говоришь, Кэтлин? При чем здесь случившаяся почти четверть века назад автомобильная катастрофа, унесшая жизнь лорда Кардилайна и его семьи? Я не понимаю…

— Но девочку так и не нашли. Ее не было ни среди живых, ни среди трупов, — возразила мать Клиффорда.

— И что? При чем здесь эта змея? Да, она воспитывалась в приюте, но она не Диана! Леди Леттис, мать лорда Кардилайна, сделала все возможное, чтобы узнать, куда исчезла ее внучка. Если бы была малейшая вероятность обнаружить ее в живых, то леди Леттис не уехала бы ухаживать за прокаженными на затерянный в водах Тихого океана остров, — продолжал огрызаться Клиффорд. — Скажи нам, ты знала об этой трагедии? — с яростью в голосе набросился он на Алекс.

Подавленная, оглушенная, ничего не понимающая Алекс молчала. Сохранял спокойствие и мистер Гренвил. Будучи нотариусом, он на своем веку видел и не такие скандалы и призвал всех к тишине.

— Мы подадим в суд! — не сдавался Клиффорд.

— Дослушайте до конца! — остановил его мистер Гренвил.

Завещание не оставляло никаких шансов кому-нибудь его оспорить. Это все сразу поняли. Клиффорд опять с ненавистью взглянул на Алекс.

— Не радуйся — подавишься!

Хлопнув дверью, он вылетел из библиотеки. За ним последовали и остальные. Мистер Гренвил и Алекс остались одни.

— Что мне делать? Я не хотела и не знала ни о чем, — чуть ли не плача, проговорила Алекс, обращаясь к стряпчему. — Я действительно не могу отказаться?

— Да. И если хотите моего совета, не вините себя. Миссис Брентон знала что делала, и вы скоро это поймете. Приступайте к несению своего бремени. Желаю удачи! — С этими словами мистер Гренвил покинул библиотеку.

Алекс продолжала сидеть. Потом, превозмогая себя, поднялась и медленно двинулась к выходу. Никто ее не останавливал. Она села в машину и поехала в Лондон.

4

Только через несколько дней Алекс нашла в себе силы поехать в Кардилайн-хауз.

Что творится с моей жизнью? — вопрошала она сама у себя. Она словно листик, упавший с дерева, а жестокий ветер гоняет его по дорожкам парка. За что ей досталась такая судьба?

Усилившееся движение на шоссе позволило ей на некоторое время оторваться от горестных мыслей. Она невольно сосредоточилась на дороге, стараясь не заблудиться и попасть в свой, неизвестно зачем и почему свалившейся на нее дом.

Вскоре она добралась до места. С удивлением и обуявшим ее суеверным ужасом Алекс узнала усадьбу, в садовом домике которой, она когда-то отдыхала. Тогда и этот особняк, и Клиффорд впервые вошли в ее жизнь. Здесь Лили искусала его.

Так ему и надо, впервые с мстительным удовлетворением подумала Алекс. Какое право имеет он обвинять ее, Алекс, которая никогда ни сном ни духом не замышляла каких-либо козней.

И вот она владелица огромного дома, похожего на замок, а Клиффорд, ставший ее любовником, кипит от ненависти к ней.

Ворота были закрыты. Алекс пришлось вылезти из машины и подойти к ним. Они оказались незапертыми, хотя открылись с трудом. По подъездной аллее, по обеим сторонам которой стояли словно стражи разросшиеся бесформенные кусты тиса, перемежающиеся вековыми дубами, Алекс подъехала к дому. Она достала ключи и открыла сначала какой-то старинный замок, врезанный в дверь, по-видимому, еще во времена королевы Виктории. Потом она справилась и с современным произведением охранного искусства.

Алекс толкнула дверь, и дом распахнул перед ней свои врата. Темное нутро ждало ее. Она осторожно, словно в пасть огромного зверя, вступила в него, не зная, что ее ждет впереди. По телу пробежала дрожь. Она нащупала выключатель. Свет сделал помещение видимым, но страх не отпустил ее.

Все вокруг поразило Алекс. Она не ожидала встретить уют обжитого дома, но мрачность и запустение давно нежилого особняка тяжким грузом легли на душу. Это не способствовало появлению у нее радостных чувств хозяйки этого дома.

Алекс сделала несколько шагов и огляделась. Холл был обшит деревянными, потемневшими от времени панелями. Местами виднелись пятна сырости и трещины. Казалось, что холл прорезали морщины старости. Потолок выглядел сохранившимся, но помещение было очень высоким, и определить, в каком состоянии находится его лепнина, было невозможно. С потолка на позеленевших цепях свисала огромная люстра. Она была чугунной, грубой работы, но удивительно хорошо вписывалась в мрачную обстановку холла. Мозаичный пол покрывал ковер, местами пришедший в негодность. В конце виднелась широкая лестница, у основания которой на массивных пьедесталах стояли зеленые чудовища.

Алекс неуверенно взошла на каменную ступень, как будто боялась, что лестница вот-вот обрушится под ее тяжестью. На стене висела закрытая полотном картина. Прикрывали ее, видимо, наспех. Часть тряпки сползла с рамы, и в открывшемся пространстве виднелся женский портрет. Выглядывающий глаз злорадно подмигивал Алекс. Она наклонила голову и быстро пошла наверх, но чувство, что за ней наблюдают, не проходило. Она оглянулась. Огромный фиалковый глаз, не отрываясь, смотрел на нее. Алекс не выдержала, рванула прикрывавшую картину тряпку и с трудом подавила крик ужаса. Портрет был изуродован. Кто-то неизвестно по какой причине прошелся по картине ножом. Единственным местом, уцелевшим от варвара, был глаз. Сейчас он с ненавистью впился в Алекс, приказывая ей убираться восвояси. Она стремглав спустилась с лестницы и быстро, словно за ней гналась вереница призраков, побежала прочь от этого страшного места. Но дом как человек молил ее вернуться. Он притягивал Алекс к себе. Она ощущала себя маленькой железной кнопкой, а его — огромным магнитом.

Алекс снова вошла внутрь. Теперь дом манил ее своей тайной и не вызывал в ней ужаса. Он принимал ее как родную. И странное чувство, что она уже здесь когда-то жила, охватило ее. Заброшенность, пыль, запах тления на мгновение отступили от нее.

Направо должна располагаться огромная спальня с розовыми шторами и большой белой кроватью, вдруг подумала она. Видение было настолько ярким, что Алекс быстро шагнула вправо и распахнула дверь. Выгоревшие занавеси странного грязно-желтого цвета висели на окнах. Она с облегчением выдохнула воздух из легких, который инстинктивно задержала, заглядывая в комнату. Алекс подошла поближе. Да, занавеси действительно когда-то были розовыми, а сейчас выгорели и покрылись пылью. Ей опять стало страшно. Она резко повернулась. Кровать под розовым пологом была кремового цвета. Алекс пулей вылетела из комнаты, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, как будто боялась выпустить наружу скрывавшуюся в комнате прошлую жизнь.

Немного спустя она вроде бы пришла в себя, но разум отказывался ей повиноваться. Не думая и не анализируя странное совпадение её представлений с реальностью, она бродила по комнатам особняка. Ей казалось, что она видит совсем другую жизнь дома — оживленную, счастливую. В голове звучали какие-то знакомые голоса. Явились призраки из мрака и закружили ее в странном хороводе прошлого. Воздух насыщался магнетизмом, и Алекс как бы вступила в реку времени. Течение подхватило ее, завертело в своих водоворотах и вынесло к неизвестным ей берегам.

Алекс зашла в очередную комнату. Перед камином лежало полено. Она наклонилась и разожгла его. Отблески огня перекликались с коричневым цветом штор, отражались бликами от мебели красного дерева. Алекс явственно ощутила запах дорогого табака — кто-то курил сигару. Из угла комнаты послышался легкий женский смех. Она долго сидела в оцепенении, то ли наблюдая за игрой пламени, то ли видя фантастические образы.

Наконец она немного пришла в себя.

Да, подумала она, все отсюда в одночасье куда-то исчезли, бросив все на произвол судьбы. А потом пришел кто-то посторонний, оставленный за сторожа, закрыл зеркала и портреты, не побеспокоившись больше ни о чем. Он как бы ждал, что обитатели дома вот-вот вернутся. Но они не вернулись. Явилась только она, и дом был ей за это благодарен. Она его возродит! Непременно возродит. И заброшенный особняк снова будет дышать теплом и весельем!

Алекс посмотрела на часы. Пора ехать в Лондон.

И вдруг… Безумная идея осенила ее. Она поедет к Клиффорду! Пусть между ними пролегла пропасть под названием «завещание миссис Брентон», но Алекс знала, что это всего лишь недоразумение. Никаких коварных планов и хитроумных действий с ее стороны не было. Его мнение о ней ошибочно и вызвано шоком, который испытал бы любой, узнав о завещании. Ей необходимо увидеть Клиффа. Она все ему расскажет. Они должны чувствовать одинаково, их мысли должны течь в одном направлении. Клифф все поймет. Недолгие отношения между ними, казались Алекс на удивление прочными. Она была уверена, что их связывает взаимное единение не только тел, но и душ.

Когда Алекс добралась до одного из самых престижных районов Лондона, Кенсингтона, и уже ехала по Кенсингтон-Черч-роуд, где жил Уайдлер, мозг подал ей сигнал об опасности и вся ее смелость в одно мгновение испарилась. Ей стало страшно вступить в разговор даже с привратником, не говоря уж о том, чтобы предстать перед Клиффордом.

Алекс затормозила, но не нашла в себе сил выйти из машины. Она продолжала сидеть с тревожно бьющимся сердцем, удары которого, как она считала, слышны были во всем Кенсингтоне.

Зачем ты сюда приехала? — кричало воспаленное сознание. Уходи отсюда немедленно, Алекс, тебе здесь нечего делать! Здесь тебя подстерегают только неприятности и сердечная боль.

Надежда, что она сможет сделать несколько шагов до дома Клиффорда, испарилась. Ее рука неуверенно легла на ключ зажигания. Легкое движение, и она уедет отсюда. Уже нога ее отжимала сцепление, когда мимо прошелестела машина и остановилась футах в тридцати впереди нее.

Алекс замерла. У нее остановилось дыхание. На лице застыло ожидание. Что же будет? Хлопнула дверца. Из автомобиля вышел Клиффорд и, обогнув его, открыл дверцу с противоположной стороны. Осторожно, словно обращаясь с чем-то невозможно хрупким, что может рассыпаться от одного грубого жеста, Клиффорд помог выйти Грейс. Заботливо ее поддерживая, он сделал с ней несколько шагов, отделяющих их от подъезда. Алекс прильнула к лобовому стеклу, боясь пропустить их малейшие телодвижения. Через минуту они скрылись в глубине дома, но ее память наглядно демонстрировала ей руки Клиффорда, обнимающие плечи Грейс, его фигуру, превратившуюся в символ сплошной заботы об идущей рядом женщине.

Сначала сознание Алекс отказывалось однозначно воспринять действительность. Она продолжала бесцельно смотреть вперед, потом, словно ничего не случилось, завела машину и поехала. Она выглядела спокойной и равнодушной, но все внутри у нее рыдало навзрыд. Дыхание, которое у нее остановилось в тот момент, когда она узнала машину Клиффорда, так и не восстановилось.

Через несколько минут ступор, охвативший ее, сменился острой и нестерпимой болью, которая пронзила все ее тело. Алекс хотелось залезть под панцирь благоразумия и рассудительности, но ей не удавалось заковать себя в броню, уберегавшую от разрушительного чувства. Она упала в бездну, погрузилась в пучину хаоса мыслей и чувств и теперь не могла из нее выбраться.

Не надо врать самой себе, строго приказала себе Алекс. Несмотря на все доводы рассудка, горевшее в ее сердце неослабевающее стремление видеть Клиффорда объяснялось очень просто. Она влюбилась, влюбилась в него, в человека, который не только ее использовал, но и распял, когда она оказалась ему ненужной, обвинив ее во всех смертных грехах.

Открытие возмутило ее. Она не может себе позволить раствориться в мистере Уайдлере. Если одна ночь вызвала в ней такую бурю, то попытка оправдать его поведение погубит ее окончательно.

Алекс вся сжалась и сосредоточилась на выполнении простейших манипуляций. Это помогло. Боль исчезла, но вместе с ней испарилась и она сама. От нее осталась только оболочка. Алекс превратилась в бесчувственный холодный робот. Но постепенно гордость и твердость духа брали свое. Алекс решила прижечь рану сразу, одним махом, а не подносить дезинфицирующий раствор осторожными, растягивающими боль во времени движениями. Вместо переполнявшего ее горя она ощутила безграничный гнев. Жизненный инстинкт подсказывал ей необходимость бороться. Страстная любовь приносит страдания. Эта сентенция известна всем давным-давно. Алекс же о ней забыла. Поэтому она стряхнет с себя любовь к Клиффорду как пыль, став под освежающий душ. А его уже для нее устроили! И какой!

Ледяной ливень, от которого стынет в жилах кровь, пролился на ее бедную голову, но он же должен и привести ее в чувство. Вид Клиффорда, прыгающего вокруг Грейс, как будто та была хрустальной, станет для нее лучшим отрезвляющим средством. Она, Алекс, умная волевая женщина, сможет вырваться из омута любви к Клиффорду. Она понимает всю бесперспективность своей любви к этому мужчине. Страстное самоотречение не для нее. Эту ступень в своем развитии она уже проходила.

Когда Алекс, воспитанницу приюта, выбрал ее бывший муж, прошагавший к ней на весеннем балу в Кембридже десять футов, не обращая внимания на других девушек, она растаяла, как выставленное на солнышко мороженое в вазочке. Алекс пела ему осанну до тех пор, пока не поняла, что она не из тех натур, которые могут без остатка раствориться в мужчине. Если страсть не приносит счастья, она постарается избежать неприятных минут в жизни.

Алекс машинально двигалась в транспортном потоке, поворачивая то налево, то направо в зависимости от того, что ей было удобнее делать. Так она добралась до Парк-лайн и свернула на Найтсбридж. Уже маячил впереди купол Альберт-холла, когда Алекс очнулась и осознала бесцельность своего путешествия по Лондону. Она развернулась и поехала домой. Здесь, у дверей квартиры, ее ждал сюрприз.

Алекс всегда мечтала найти свою мать или хотя бы узнать, кто она. Подростком она выдумывала самые разнообразные причины, чтобы объяснить долгое отсутствие матери: автомобильная авария — вот ее мать бежит к ней, а мчащаяся на бешеной скорости машина сбивает ее; мать в больнице — она неизлечимо больна, хотя верит, что поправится и заберет свою дочку, свою Алекс, но умирает. Как ни чудовищны были картины, рисовавшиеся в воображении девочки, они приносили облегчение. Жить с ощущением, что она оказалась ненужной собственной матери, было нестерпимо больно.

Став взрослой, Алекс предприняла попытку найти своих родственников и обратилась к частному детективу. Она хорошо запомнила пожилую женщину, похожую на мастодонта, с неожиданно приятными манерами и ласковым голосом, работавшую в детективном агентстве.

— Мне было лет шесть-семь, когда меня нашли брошенной в пустой квартире, — рассказывала она, обласканная теплым приемом секретаря, чье сердце выгодно отличалось от ее внешности. — Я попала в приют. Несмотря на свой возраст, я не говорила и не помнила ни своей матери, ни своего имени. Я до сих пор его не знаю. Я ношу имя нашедшей меня женщины.

Стивен, в то время еще ее муж, всегда отговаривал Алекс от подобных действий.

— Не вороши прошлое. Ничего хорошего ты там не обнаружишь, — все время твердил он ей. — Твоя мать наркоманка или алкоголичка. Нормальные люди детей не бросают.

Как ни печально это звучит, но муж оказался прав. Детектив нашел ее брата, которому мать, к тому времени уже умершая, даже не сказала о существовании у него сестры.

И вот ее нерадивый, нигде не работающий братик в состоянии то ли алкогольного опьянения, то ли наркотического кайфа сидит у нее под дверью. Алекс узнала о нем лишь год тому назад, но уже смогла всей душой к нему привязаться. Несмотря на его никчемность и вечное стремление выклянчить у нее деньги, Алекс его любила.

В сердце, которое за сегодняшний день подверглось таким испытаниям, что казалось его уже ничто не могло тронуть, заползла тревога. Глаза Дика были закрыты, и вся его поза была такой расслабленной, что у Алекс мгновенно мелькнула мысль о наркотиках.

Нет! — в отчаянии закричала душа Алекс. Их мать уже умерла от этой гадости. Она не позволит отнять у нее брата! Она сейчас же отвезет его в больницу, специализирующуюся на излечении наркоманов.

Недолго думая, Алекс выбежала из дома в поисках такси. Слезы, беспомощные женские слезы, застилали ее глаза. Но вот вдалеке, на их тихой улице, показался автомобиль. Алекс неистово замахала руками, прося остановиться. Она даже не разобрала, что это было совсем не такси.

Клиффорд ехал в машине, злясь на себя, на Грейс, на всех и вся. Его бывшая пассия сегодня снова объявилась. Умело манипулируя словами, изображая неподдельное страдание от постигшей его утраты, Грейс смогла уговорить Клиффорда вместе пообедать. Внезапно ей стало нехорошо, и Клиффорд вынужден был привезти ее к себе домой. Разыгрывая почти обморочное состояние, она попыталась его соблазнить. Он догадался, что Грейс симулирует только тогда, когда увидел ее лежащей на диване в кокетливом белье. Клиффорд злорадно усмехнулся. Голубушка просчиталась. Она его не волновала, вся ее игра напрасна. Вместо любовника Грейс получила только мокрое полотенце на голову. Так ей и надо! Почему ему всегда попадаются алчные бабы? Всем им нужны только его деньги, а одна — продажная тварь — даже оттяпала у него львиную долю наследства.

Впереди показалась отчаянно машущая руками женская фигура. Клиффорд затормозил.

— Помогите! — услышал он женский крик и… увидел Алекс.

Мстительная улыбка искривила губы Клиффорда, когда Алекс, не узнавшая его, схватила его за руку и, не переставая повторять «помогите», поволокла в дом. Поднявшись по лестнице, он увидел сидящего на полу оборванца. Даже на сугубо мужской взгляд Клиффорда, человек, несмотря на свой неряшливый вид, был не только молод, но и очень красив. Вечер предлагал недурное развлечение, и Клиффорд, обнимая одной рукой Алекс, которая по-прежнему продолжала реветь в три ручья и не поднимала на него глаз, положил другую руку на плечо незнакомца.

Тот открыл глаза и проворно вскочил.

— В чем дело?

Увидев плачущую Алекс, ради встречи с которой он пришел сюда и ждал уже несколько часов, Дик сделал быстрое движение корпусом и резко выбросил вперед руку. Клиффорд отлетел и грохнулся на пол. Дик рванулся к Алекс.

— С тобой все в порядке? Он ничего тебе не сделал? — расспрашивал Дик, тревожно заглядывая в лицо Алекс, все в разводах от слез.

Алекс с испугом смотрела на брата. Потом осторожно приблизилась к нему и положила руку на плечо.

— Успокойся, тебе помогут.

Дик притянул Алекс к себе и начал гладить ее по волосам, приговаривая:

— Не плачь, сестренка, все будет нормально.

Они пытались привести друг друга в чувство, не только не обращая внимания на слова, которые каждый из них говорил другому, но и оставив без внимания лежащего без признаков движения Клиффорда. Вернуло их обоих в реальность скуление собак за дверью, которое становилось все громче и громче.

Алекс и Дик одновременно встряхнули друг друга.

— В чем дело? Что случилось? — слаженно проскандировали они. И наконец поняли всю трагикомичность ситуации.

— Так ты просто заснул в ожидании меня? Это не наркотики? — все еще тревожась, спросила Алекс.

— Боже мой, я к ним никогда прикасался, — серьезно ответил Дик. Вдруг он схватил Алекс за руку. — Живо открывай дверь. Он начал шевелиться и сейчас придет в себя. Тогда нам не поздоровится.

Алекс быстро смекнула, о чем говорит брат. Очнувшись, человек, которого она считала шофером, не будет рассыпаться в благодарностях. Она открыла дверь, и черный ураган обрушился на Дика, который в смятении попятился. — Лулу, на место! — строго приказала Алекс и обратилась к брату: — Не бойся. Она только с виду такая страшная.

С опаской посматривая на милейшее создание размером с большого барана, которое вырывалось из рук Алекс, Дик сделал шаг и вдруг заметил еще одну собаку, тоже, по-видимому, добрейшее существо на свете, которое приняло боевую стойку и хищно обнажило клыки. Дик замер.

— Лили, успокойся, это свой, — приговаривала Алекс, уводя собак.

— Я не знал, что ты увлекаешься кинологией.

— Что случилось? Почему ты пришел? — спросила Алекс, игнорируя замечание брата.

— Ничего. Просто решил сказать, что уезжаю на некоторое время. Я нашел себе работу, сестренка.

Алекс обрадовалась. Возможно, ее брат наконец-то станет нормальным человеком — будет работать, получит специальность.

А Дик в этот момент размышлял о том, что неожиданно свалившаяся ему на голову сестра, о существовании которой он даже не подозревал, все-таки ею и является. Чувствовал бы он себя так уютно и тепло в ее квартире, если бы их не связывала родственная кровь? Ему стало стыдно за свое поведение, и он попытался преодолеть охватившее его смущение.

— Почему ты считаешь, что гены матери перешли именно ко мне, а с тобой все в порядке? — пошутил Дик и смеясь добавил, показывая на окурки в пепельнице: — Я даже не имею пристрастия к табаку в отличие от тебя!

Обрадованные, что многие опасения оказались напрасными, оба даже не вспомнили об оставленном в холле дома человеке. Им было хорошо вместе, и разошлись они уже далеко за полночь.

Клиффорд же, придя в себя и проклиная Алекс, поехал домой, уже жалея, что не согласился на соблазнительное предложение Грейс.

По крайней мере, приятно провел бы ночь, а не разгуливал бы по Лондону с побитой физиономией, думал он, вопреки всякой логике ни капельки не сомневаясь, что все было подстроено этой рыжей тварью.

5

Слухи о получении Алекс наследства взбудоражили умы ее коллег. Бабушка главы холдинга оставляет акции банка и особняк простой служащей банка, не имеющей с ней никакого родства! Странно и загадочно. По банку ходили сплетни, и каждый хотел и в то же время опасался встреч и бесед с Алекс наедине. Коллеги старались побыстрее исчезнуть, едва заметив ее. Так, в первый день, когда стало известно, что Сара Брентон завещала миссис Рич огромный загородный особняк, миссис Риджмер, ее приятельница, почти подруга, увидев идущую ей навстречу Алекс в коридоре офиса, моментально шмыгнула в первую попавшуюся дверь, оказавшуюся сортиром.

Что потребовалось ее подруге в мужском туалете? — ахнула про себя Алекс, а догадавшись, чем вызван нелепый маневр миссис Риджмер, рассмеялась. Так тебе и надо, совсем не зло подумала Алекс, уже смирившись с переменами в своей судьбе.

Буря в стакане воды среди сослуживцев потихоньку успокаивалась. Никаких скандалов и сенсационных открытий не последовало, и новость, так поразившая всех, перестала быть актуальной. Только мистер Майлз, непосредственный шеф Алекс, время от времени подкалывал ее и издевался над Уайдлером. Алекс давно поняла, что считаемый ею фантастической удачей переход в этот банк на самом деле является злой шуткой судьбы. Не говоря уж об ее взаимоотношениях с Уайдлером, ее непосредственный шеф обладал тяжелым сварливым характером. Работать с ним было трудно. Добрый и внимательный, когда Алекс совершала какие-то ошибки, он превращался в сварливого злопыхателя, если работа ладилась. Но в глубине души Алекс знала, что мистер Майлз ценит ее и в трудную минуту на него всегда можно будет положиться.

Однажды в порыве откровенности она посетовала на свою судьбу. Алекс опять почувствовала себя девочкой-замарашкой, случайно попавшей на блестящий бал. Все на нее показывают пальцами и насмехаются, видя, как она неуклюжа. Рыженькая мышка-полевка не превратилась в победительницу жизни. Прихоть покойной миссис Брентон принесла ей только одни разочарования. У нее не было ни малейшего желания владеть тем, что по праву принадлежит Уайдлеру. Завещание по-прежнему мучило Алекс.

— Клиффорд Уайдлер, Кей У, как мы называли его, ха-ха! Выскочка! — неожиданно прокомментировал жалобы Алекс мистер Майлз. — Я же учился с ним в Итоне и Оксфорде. Вы ничего не знаете, так слушайте. Банк создал лет сто пятьдесят тому назад лорд Кардилайн. Он очень хорошо знал, как вести дела, и все было о'кей. Голова у его сына, лорда Ричарда, тоже была в полном порядке, но он очень любил свою жену, свою Леттис, и тратил на нее бешеные деньги. Его единственный сын, Дэвид, получил уже немного потрепанный банк, но у него были крепкие руки. Банк начал процветать, но случилась трагедия. Дэвид вместе с женой и ребенком погиб в автомобильной катастрофе. Его сводная сестра, не помню, как ее звали, подалась в хиппи еще раньше и где-то сгинула. Потрясенная горем леди Леттис уехала ухаживать за прокаженными. Она посчитала трагедию, случившуюся в ее семье, наказанием свыше и решила искупить свои грехи. Говорили, что в свое время она жестоко поступила с дочерью мужа от первого брака, той, что подалась в хиппи. Все свое состояние он отдала свой подруге Саре Брентон.

Бабушка Кей У сначала влачила жалкое существование. Дочь лорда, она умудрилась выйти замуж за игрока и картежника, который полностью разорил семью. Его что-то там добывающий заводик, который он приобрел, надеясь поправить свои дела, совсем зачах. Когда Джон Брентон отбросил копыта — говорили, что не без помощи Сары, хотя полиция так ничего и не раскопала, — то Сара Брентон и показала на что способна. Создание целой империи — это ее рук дело. Никакие Уайдлеры здесь ни при чем. Папаша Кей У такой же бездельник, как и его дед со стороны матери. Так что напрасно Кей У рвет на себе волосы, вопя, что у него отняли кусок.

Алекс замерла. Она внимательно слушала грубоватую речь мистера Майлза, составляющую разительный контраст с его безукоризненным внешним видом человека, одевающегося на Савил-роу. Алекс стало обидно за Уайдлера. Он плохо поступил с ней, но она не верила в его подлость. В конце концов, он не виноват, что его бабушке достались акции банка. Алекс была убеждена, что леди Леттис Кардилайн сделала достойный выбор в лице ныне покойной Сары Брентон. Значит, и она должна выполнить последнюю волю Сары Брентон. Если та сочла нужным сделать ее основной наследницей, то она, Алекс, обязана достойно нести это бремя и с пользой распорядиться доставшимся ей имуществом.

Кардилайн-хауз… Алекс вспомнила об особняке. Этот дом впустил ее в свою душу, и она его не предаст. Она вдохнет в него жизнь! Будет работать до изнеможения, но возродит Кардилайн-хауз.

Постепенно идея реставрации полностью завладела Алекс. Она принялась изучать многочисленные рекламные предложения, пытаясь найти хорошего и недорогого специалиста. Неожиданную помощь ей оказала миссис Риджмер. После того анекдотического случая они снова стали дружить. Однажды, когда Алекс поделилась с ней проблемой, кого нанять для реставрации особняка, миссис Риджмер предложила познакомить ее с миссис Монрибу.

— Миссис Монрибу? Странное имя! — удивилась Алекс.

— Да, последний ее муж был выходец из Эфиопии. Она подобрала его в одно из своих путешествий. Они ее хобби.

— Кто или что? — уточнила Алекс.

— И то и другое. Главное, чтобы были необычными и не укладывались в голове нормального человека, — засмеялась миссис Риджмер. — Но это неважно. Миссис Монрибу — прекрасный дизайнер. У нее талант из ненужных вещей создавать шедевры. Если она окажется на необитаемом острове, то через некоторое время у нее будет умопомрачительное платье из пальмовых листьев, элегантной дом с пальмовой мебелью под Чиппендейла и восхитительный пудинг из мякоти пальм.

Встреча состоялась. Алекс познакомилась с миссис Монрибу. Женщина ей понравилась. Маленького роста, очень подвижная, несмотря на то что ей было под пятьдесят или чуть больше. Она напоминала яркую экзотическую птичку. У миссис Алекс Монрибу был веселый нрав и крепкая деловая хватка. Он с полуслова поняла, что хочет от нее Алекс.

— Я поняла, милая тезка, — заявила она. — Ты бы хотела все сделать так, как поступил бы потомок семьи лорда. Но объем реставрационных работ очень большой. Это требует огромных финансовых затрат. Я предложила бы ограничиться пока небольшой частью особняка.

Алекс согласилась, и миссис Монрибу принялась за работу. Женщины подружились. Часто обсуждая, что и как необходимо сделать, выбирая необходимые для этого материалы, они много разговаривали и лучше узнавали друг друга.

6

Наследство не сделало Алекс более богатой женщиной, имеющей возможность не ходить на службу. Поэтому как-то, опаздывая на работу, она поспешно вбежала в банк и, увидев открытый лифт, стремглав кинулась в него. Влетев в кабину, она подняла глаза и уже хотела с улыбкой поздороваться с находящимся там человеком, как простейшие слова приветствия замерли на ее устах. Перед ней стоял Клиффорд Уайдлер, с сардоническим выражением лица наблюдающий за ее действиями.

— Сама миссис Рич! Леди вообразила себя полновластной хозяйкой банка? Может манкировать службой? — Уайдлер цедил слова, как будто выдавливал из себя капли яда. — Не думаю, что в этом году ваши дивиденды будут высоки, я уж постараюсь, дорогая! На что вы собираетесь жить, если останетесь без работы? Рассчитываете обобрать еще одного дурака?

Алекс не выдержала. Рука ее взлетела, чтобы отвесить увесистую оплеуху Уайдлеру, но он стальной хваткой сжал ее ладонь.

— Не думайте, что вам удастся каждый день безнаказанно нападать на меня. Я, глупец, однажды простил вас. Но недавняя выходка не сойдет с рук вам и вашему любовнику-бандиту. Я уже обратился в полицию. Не сомневаюсь, что ваш дружок сейчас за решеткой.

Алекс открыла рот, чтобы возмутиться, объяснить и защитить себя и Дика, но двери лифта разомкнулись, чтобы тут же сомкнуться. Кабина пошла вниз, повинуясь воле нажавшего кнопку вышедшего человека, а Алекс от всего, что в одночасье свалилось ей на голову, опустилась на пол.

Надо же произойти целой цепочке таких случайностей! Сначала ее собака искусала Уайдлера, затем по непонятной ей причине она, Алекс, отняла у него часть наследства, и вдобавок ее брат по недоразумению избил его. Неужели Дик в тюрьме? Нет, не может быть! Он должен был уехать. Где-то в сумочке у нее лежит бумажка с номером его телефона, который он ей оставил перед отъездом. Она немедленно ему позвонит!

Мысль придала силы, и Алекс зашагала в свой кабинет. Звонящий телефон заставил ее поспешно швырнуть сумочку и схватить трубку. В ней раздался рокочущий бас ее начальника, мистера Майлза.

— Алекс, я заболел. Высокая температура, голова раскалывается от боли, насморк, кашель. Так что я остался дома. Но сегодня Кей У проводит совещание, поэтому ты должна пойти на него вместо меня. — Голос в трубке звучал на удивление бодро и радостно для больного человека, как будто собственное недомогание приносило ему удовольствие.

— Хорошо. — Алекс не успела задать ни одного вопроса, как услышала короткие гудки, свидетельствующие, что мистер Майлз с удовольствием предался процессу болезни.

Бумаги, которые Алекс позже обнаружила в кабинете шефа, недвусмысленно сказали ей, что на совещании ей придется не просто присутствовать, а докладывать. Более жирную свинью мистер Майлз не мог ей подложить, даже если бы тренировался в этом деле всю жизнь.

Алекс машинально взяла в руки папку с подготовленными материалами и горько разрыдалась. Слезы капали у нее из глаз, и верхний лист распечатки выданных банком кредитов постепенно превращался в макулатуру. На протяжении всех лет существования банка — а может быть, и всей банковской системы — ни разу его отчетность не смачивалась слезами словно любовное письмо из романов Эмили Бронте. Выплакавшись, Алекс потянулась к бутылке с водой, наткнулась на брошенную впопыхах сумочку, и в результате оба предмета оказались на полу. Бросившись спасать содержимое сумки от потока воды, извергающегося из бутылки, Алекс каблуком зацепилась за стул и грохнулась вместе с ним на пол.

В этот момент в кабинет вошел Уайдлер. Неожиданно вырвавшаяся у него угроза наказать напавшего на него оборванца навела его на мысль выяснить, откуда такие знакомства у женщины, работающей ни много ни мало заместителем начальника кредитного отдела банка. Телефон у нее не отвечал, и Клиффорд, презрев все правила субординации, сам отправился выяснить, где эта Алекс может пропадать.

Его взору предстала интересная картина. В кабинете был разгром, на полу — лужа воды, а его «невеста» на четвереньках залезла под стол так, что видна была только ее аппетитная попка.

— Алекс! — в изумлении Клиффорд не знал, что и сказать.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошла миссис Риджмер, сотрудница бухгалтерии.

— Алекс, у меня… — Она осеклась, с ужасом во взоре уставившись на главу холдинга, обратившегося, словно жена Лота, в соляной столб, и свою подругу, чья задница, соблазнительно виляя, исчезала под столом.

— Попалась, негодяйка! — раздался победный клич, и появилась голова Алекс. Не обращая внимания на остолбеневших и затаивших дыхание неожиданных визитеров, Алекс поднялась, сжимая в руке оборванную намокшую бумажку, и стала набирать номер телефона.

— Скотленд-Ярд. Дик Салливан слушает…

Алекс отбросила от себя трубку, словно внезапно она превратилась в ядовитую змею, уставилась бессмысленным взглядом на стоящих в кабинете людей, не узнавая их, и вдруг заорала срывающимся голосом:

— Вон! Пошли все вон! Как вы мне все надоели!..

Уайдлер и миссис Риджмер, так и не придя в себя от изумления, попятились из кабинета.

Алекс осторожно приблизилась к болтающейся на шнуре трубке. С опаской, словно кнопки телефона превратились в колючий кактус, она опять набрала нацарапанный на бумажке номер.

— Скотленд-Ярд. Дик Салливан у телефона… Говорите, я вас слушаю. Не молчите. Я вас слушаю…

— Дик… ты в тюрьме? Тебя забрал Скотленд-Ярд? — голос Алекс сошел на еле различимый шепот.

— Алекс, сестренка, прости меня… Я сейчас буду. Ты где?

— В банке, — единственное, что смогла вымолвить Алекс.

Через час Алекс и Дик сидели в небольшом уютном ресторане, стилизованном под старину, в Сити. На столиках стояли свечи в старинных бутылках, а на потемневших от времени или руки декоратора стенах висели карты. Витражи на узких высоко расположенных окнах придавали помещению неповторимое очарование.

Алекс не спускала глаз с Дика, слушая его рассказ.

— Моя мать, нет, то есть наша, одним словом, миссис Барбара Салливан никогда не говорила мне о твоем существовании. Может быть, только когда была пьяна, но я тогда не слушал ее бормотанья. Я не понимаю, почему она тебя бросила. Она была неплохим человеком, но с травмированной психикой. Когда она не прикасалась к бутылке, у нее были манеры истинной леди. Отец нас бросил. Как я потом выяснил, он попал в тюрьму за создание какой-то секты. Сейчас он мертв. Алекс, прости меня! Прости, что играл навязанную мне по службе роль. Я работаю в отделе по борьбе с наркотиками, а ты появилась в моей жизни в то время, когда я выполнял одно из заданий. Даже несомненное сходство между тобой и фотографией матери в молодости меня не убедило. Я думал, что тебя кто-то подослал, хотя сердце всегда мне подсказывало, что ты моя сестра!

Алекс в порыве счастья обняла Дика, подтянутого, расставшегося со своей нелепо торчащей тощей косицей волос и оборванной одеждой и ставшего очень красивым и элегантным. Душа ее пела. Она не ошиблась в Дике, к которому давно уже привязалась.

— Ты представляешь, этот Уайдлер, мерзавец… — она неожиданно замолкла.

Была пятница, тринадцатое число, и Алекс фатально не везло. Ресторан постепенно заполнялся посетителями, приходившими со службы на ланч. Поглощенная беседой, она не заметила, как мимо их столика проходили Уайдлер и мистер Бредфорд. Привлеченный громким голосом Алекс, высказывавшей свое мнение о нем, Клиффорд остановился.

— Благодарю вас за хорошее мнение обо мне, миссис Рич. Характеристика, хоть и неверная, зато емкая и краткая. Мерзавец Уайдлер собственной персоной, — представился он Дику.

Дик, тоже в смятенных чувствах от разговора с сестрой, не нашел ничего лучшего чем сказать:

— Дик Салливан, сотрудник Скотленд-Ярда.

— Очень приятно. — Уайдлер саркастически засмеялся и, слегка поклонившись Алекс, добавил: — Желаю счастья.

Клиффорд Уайдлер был не доволен собой. Он все еще находился под впечатлением от встречи с Алекс и не мог сосредоточиться на предстоящем обсуждении кредитной политики банка. Клиффорд никогда бы не согласился ни с чьим мнением, утверждающим, что он, Клиффорд Уайдлер, потеряет голову от ревности, увидев сидящую Алекс рядом с этим полицейским. Спасает своего бродягу? Или нацелилась еще на что-то? Назвала его мерзавцем, а сама готова залезть в постель к любому чудовищу, если это кажется ей нужным. Не возражала же она против отношений с ним, Уайдлером.

Не замечая противоречий в своих рассуждениях, Клиффорд тем самым и себя причислил к чудовищам, которых не гнушалась корыстолюбивая и лживая его «невеста на час». Уайдлер умело раздувал свою злость, взвинчивая ненависть к Алекс до максимального предела.

Все раздражало Уайдлера: сотрудники медленно собирались, мистер Майлз опаздывал, мистер Бредфорд куда-то подевался. Неприятности продолжались. Зачем-то в кабинет вошла Алекс и стала по-хозяйски осматриваться. Клиффорд даже потряс головой, считая ее появление перед его глазами видением своего воспаленного мозга. Наконец появился управляющий банком.

— Извините, джентльмены. Звонил мистер Майлз, он болен. Вместо него будет докладывать миссис Рич. Садитесь, миссис Рич. — Он с подозрением окинул взглядом Алекс, словно не доверяя, что она может заменить шефа кредитного отдела.

Клиффорд неожиданно для себя облегченно вздохнул. В кабинете была живая Алекс, а не ее призрак.

— Господа, — сказал Клиффорд, — давайте приступим. Мы и так задержались сегодня.

Алекс дала себе слово не смотреть на Уайдлера. А что она могла еще сделать? Если она работает здесь, ей придется терпеть его присутствие! Но она постарается не вступать с ним ни в какие личные разговоры. Чек с остатками денег она ему выслала. Их общение закончилось.

Совещание шло полным ходом. Алекс сделала доклад. Отвечала на вопросы. Пока все шло отлично. Уайдлер подводил итоги. Алекс сосредоточила свой взгляд на его руках. Он отодвинул манжет рубашки и слегка постучал пальцем по циферблату золотого «Ролекса», наглядно демонстрируя фактор времени.

И вдруг!.. В поле зрения Алекс попал рваный шрам, проходящий через его запястье. Все ее благие намерения мгновенно рухнули. Предательски защемило сердце. Как ей хотелось лизнуть этот шрам, прижаться к его груди, почувствовать эти руки на своем теле… Алекс судорожно сглотнула подступивший к горлу комок. Ее тело пылало от представленной ею картины. Она плавилась от его воображаемых ласк и сидела ошеломленная тем наплывом ощущений, которые возбудил в ней обнажившийся кусочек его тела, который уж точно было никак нельзя назвать интимным.

— Мечтаете о прибылях? — произнес голос Клиффорда, и Алекс вернулась в леденящую душу реальность.

Она сидела за длинным столом одна, а Клиффорд стоял рядом. Алекс подняла на него глаза, в которых светились любовь и нежность. При виде его блуждающей на губах усмешки взгляд ее стал печальным. Противная ухмылка сползла с лица Уайдлера. Сейчас он выглядел потрясенным. Алекс как сомнамбула медленно поднялась.

Их разделяло несколько дюймов, а кажется, что между ними пролегла пропасть. Как объяснить этому мужчине, что все, что она сделала ему плохого, только стечение обстоятельств, а она ни в чем не виновата? Алекс шагнула к нему, готовая сделать все, что он попросит. Клиффорд протянул к ней руки. Еще мгновение — и она упала бы в его объятия…

В кабинет входит Рейчел.

— Извините, мистер Уайдлер. Это срочно. Миссис Рич, звонит ваша няня. Она стоит у колыбели, не может успокоить ваших детей. Я и не знала, что у вас есть дети.

Алекс впервые видела Рейчел такой взволнованной, она сейчас даже выглядела настоящим человеком, а не блестящим роботом из фильмов про межпланетные путешествия. Но что она хотела сказать, понять было трудно. У нее, Алекс, нет детей. Есть только две собаки, но у них нет и не может быть нянь и колыбелей. Секретарь бредит. По-видимому, мечтала о прекрасном принце, возможно о Клиффорде Уайдлере. И вот результат — обычный телефонный разговор превратился в бред.

— У меня королевская парочка, — пошутила Алекс.

Рейчел удивленно заморгала своими длиннющими ресницами, словно с рекламного ролика о чудодейственных свойствах туши, а Алекс потянулась к телефону, чтобы самой все выяснить.

В трубке звучал взволнованный голос миссис Монрибу. Захлебываясь словами, та твердила о каком-то ребенке, детях, колыбели. Алекс уже хотела повесить трубку, а чуть позднее перезвонить подруге и все выяснить, но после громкого вздоха услышала более или менее связную речь:

— О, Алекс, ты малышка, я нашла тебя одну тогда. Я у колыбели стояла, можно сказать. Я вспомнила только сейчас тебя, ребеночка… Плакала… Приезжай немедленно.

У Алекс остановилось дыхание. Она открывала и закрывала рот, но звуки из него не шли.

— Ты не можешь?

— Нет, нет! — закричала Алекс. Голос ее внезапно прорезался и зазвучал так громко, что мог быть слышен и без телефонной связи. — Еду! Немедленно!

Алекс пулей выскочила из кабинета, как будто боялась, что не успеет и такая тонюсенькая связь с ее прошлым оборвется.

Она так торопилась, что добралась до паба задолго до назначенного времени. Он существовал здесь с незапамятных времен. Менялись его владельцы, но традиции оставались прежними. В «Голове короля» все пахло старой доброй Англией: длинная деревянная стойка, низкий потолок, бочки вместо вертящихся табуретов. Посетителей было немного. Алекс заказала себе эль. Вскоре прибежала взбудораженная миссис Монрибу. Через минуту они обе погрузились в события, имевшие место почти четверть века тому назад.

— Я сначала подумала, что соседи завели щенка. В доме перегородки сделали такие тоненькие, что слышен был каждый звук. Не выдержав постоянного скуления, я пошла выяснять отношения с соседями, — рассказывала миссис Монрибу. — Я звонила, звонила, потом, рассердившись, пнула дверь, и она распахнулась. В квартире никого из взрослых не было. Тебя я нашла на кухне. Забившись в стенной шкаф, ты тихо плакала. Я забрала тебя к себе. Ждала, что вот-вот явится твоя мать. Но никто не приходил, и я позвонила в полицию.

— Меня назвали вашим именем?

— Нет! Ты же не разговаривала! Я перечисляла все женские имена, которые мне приходили в голову. Ты никак не реагировала, а при имени «Алекс» вдруг кивнула. Значит, помнила, как тебя зовут, а сказать не могла.

— Нет, я и сейчас не помню. Я абсолютно ничего не помню, что было до приюта, лишь смутно вспоминаю купание.

Миссис Монрибу рассмеялась.

— Ты была невероятно грязной, оборванной. Хотя Шепердс-буш не Челси и Мейфэр, но и не трущобы, и странно, что твоя мать держала тебя в таком состоянии. Пришлось тебя мыть. Что случилось с твоей матерью?

— Не знаю. Мама меня не любила, — грустно сказала Алекс, — ведь, несмотря на свои пагубные привычки, она не рассталась с Диком и смогла его вырастить. Какая она была?

— Подожди, подожди. Что ты говоришь? Кто такой Дик? А твою мать я не видела. Полиция просила позвонить, если она появится в квартире, но она так и не пришла. А потом, знаешь… я уехала, долго жила за границей, а когда вернулась, уже не вспоминала о маленьком найденыше.

— А Дик мой брат!

— Звони ему немедленно! Пусть подъезжает.

Скоро появился взволнованный Дик Салливан. Беседа продолжалась не один час. Дик слушал миссис Монрибу с жгучим любопытством. Он не сомневался, что в судьбе Алекс есть тайна, и он решил докопаться до истины.

7

Восстановительные работы в Кардилайн-хаузе шли полным ходом, но постоянно не хватало денег, и Алекс решила попросить в банке кредит.

Сегодня ее неожиданно пригласили на собеседование. Страшно волнуясь, она поднялась в кабинет мистера Бредфорда и… замерла. В кабинете управляющего, кроме него самого, находились еще люди: трое пожилых членов правления, мистер Майлз и… Клиффорд Уайдлер.

Алекс не была готова к встрече с ним. В смятении она подняла руки к голове, чтобы поправить прическу. Но, вспомнив, что сегодня утром кое-как, наспех заколола волосы, она отдернула руки, поняв, что ничего путного из ее торопливых движений не получится. В следующее мгновение другая мысль огорчила Алекс еще сильнее. Ее костюм… Это было то самое одеяние, в котором она пришла в кабинет Уайдлера, чтобы выслушать предложение стать его «невестой». Зачем она сегодня поддалась желанию надеть на себя что-то, что давно никто на ней не видел? И вот, в полном соответствии с законом подлости, она стоит пред Уайдлером не в элегантном, идущем ей костюме, а одетая как уродина.

Алекс покраснела с досады, что еще больше вывело ее из себя. Ну почему она сталкивается с Уайдлером в самые неподходящие моменты? Последний раз… Боже, последний раз она стояла на четвереньках и демонстрировала Уайдлеру не самое подходящее место, а потом на совещании она смотрела на него так, что слепому было ясно, о чем она думает и что себе представляет. Боже, что же ей теперь делать? Как собраться с силами и общаться с ним, будто ничего не случилось?

Алекс была на грани истерики, когда Майлз поднялся из-за стола, чтобы галантно ее поприветствовать. Как всегда, он совершил поступок, которого она от него не ждала.

— Садитесь, миссис Рич. — Он учтиво подвинул ей стул. — Миссис Рич хочет получить кредит, — продолжил мистер Майлз. — Свое мнение, если вы позволите, я выскажу позже, а сейчас зачитываю приложенные к заявлению документы.

Пока он перечислял все сведения о Кардилайн-хаузе, которые Алекс представила, ее сердце тревожно билось.

Как поступит Уайдлер? — с волнением думала она, забыв даже о том, как неприглядно сегодня выглядит.

Как только мистер Майлз закончил доклад, Клиффорд Уайдлер, растягивая слова, заявил:

— Зачем нам все это обсуждать? Миссис Рич — одна из самых крупных держателей акций банка. Если она хочет деньги под залог своего дома, не вижу причин ей отказывать. Я знаю эту развалюху, она особой ценности не представляет. Процент по кредиту должен быть самым высоким: не идти же нам, бедным акционерам, по миру из-за желания миссис Рич жить как королева и сделать из заброшенного сарая дворец.

— Кардилайн-хауз не сарай! — яростно кинулась в атаку Алекс, как будто Уайдлер, презрительно отозвавшись о Кардилайн-хаузе, оскорбил ее лично.

Клиффорд насмешливо улыбнулся.

— Да бросьте, Алекс. Вы уже забыли, из чьих рук получили Кардилайн-хауз? Моя бабушка не имела привычки выбрасывать лакомые куски из семьи. Вряд ли то умственное затмение, — Клиффорд не спускал с нее насмешливо-презрительного взгляда, — которое вы умело использовали в своих корыстных целях, дорогая Алекс, могло победить деловую хватку, которой покойная миссис Брентон славилась на протяжении многих лет.

— Кардилайн-хауз не сарай, — упрямо повторила Алекс, яростно сжав кулаки. — Все документы и справки полностью отражают существо дела.

Уайдлер демонстративно рассмеялся.

— Конечно, дорогая Алекс, абсолютно все правдиво, не злитесь.

— Прекратите звать меня дорогой! — Нервы Алекс не выдержали, и голос сорвался на крик.

— Хорошо, миссис Рич. Позвольте мне напомнить вам сумасшедшего мистера Дея, которому вы помогли получить кредит, тоже аргументируя правдивыми документами.

Удар точно попал в цель. Алекс закрыла лицо руками. Тот поступок не был ею забыт. Ей до сих пор было стыдно за него. Никто никогда не заговаривал с ней о том кредите, и она считала, что он ускользнул от внимания Уайдлера. Но Клиффорд продемонстрировал ей, как глубоко она заблуждалась. Он приберег этот факт, чтобы побольнее ударить ее.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Пожилой господин, фамилию которого Алекс забыла, решительно прервал Уайдлера:

— Мистер Уайдлер, все это не относится к делу. Я очень спешу…

— Да-да, — быстро согласился с ним Уайдлер. — Это к делу не относится. Я уже высказал свое мнение. Я за предоставление кредита миссис Рич.

Пожилой джентльмен с ним согласился.

— Я тоже «за», — быстро проговорил мистер Бредфорд.

Алекс уловила торжествующий взгляд, который Клиффорд послал управляющему банком, и сразу же в ее голове зазвенел сигнал тревоги. Сначала ее удивило и обрадовало, что Клиффорд высказался за кредит, хотя презрительная оценка Кардилайн-хауза не пришлась ей по душе. Теперь же она заподозрила подвох. Алекс взглянула на мистера Майлза, желая видеть его реакцию. Он слегка покачал головой, отвечая на ее немой вопрос. Два других джентльмена из правления банка проголосовали против. Остался один Майлз.

— Мистер Майлз проголосует «за»? — спросил Клиффорд.

Алекс уловила напряжение в простодушно звучавшем голосе Уайдлера.

— Нет! Если мы не хотим оставить акционеров без дивидендов, то мы не должны предоставлять кредит миссис Рич, независимо от того сарай или дворец Кардилайн-хауз.

— Трое на трое. Ну что ж, я как председатель Кредитного совета банка принимаю решение дать кредит миссис Рич под залог особняка. Проценты, как я уже говорил, будут большие.

— Нет! Я отказываюсь!

Все с изумлением смотрели на Алекс. Она взяла себя в руки и уже более спокойно объяснила:

— Для меня кредит под такие проценты не выгоден. Благодарю вас, господа. Благодарю вас, господин Председатель, — не удержалась Алекс от шпильки в адрес Клиффорда, — вы пытались многое сделать, но вам не удалось.

Вспыхнувшие ненавистью глаза Уайдлера подтвердили, что она дала правильную оценку его действиям. Она чуть-чуть не попалась в расставленную им ловушку! Как благородно предоставить кредит, сделав все возможное, чтобы она не смогла расплатиться.

Алекс стало обидно. Почему он так ее ненавидит? Может быть, она ошибается? Возможно, Уайдлер руководствовался объективными аргументами. Ее сердце быстро находило доказательства этому: Кардилайн-хауз — старая постройка, ремонт не делался давно…

В ее кабинет вошел Чарли Майлз. Через минуту от ее надежд оправдать Уайдлера не осталось и следа.

— Надо поговорить, миссис Рич, — сказал мистер Майлз, сделав вид, что не заметил опухшего от слез лица Алекс.

— О чем разговаривать? Ремонт требует денег, а где их взять, я не знаю.

— Хватит лить слезы! Деньги можно взять в другом банке. Я помогу, это не проблема. Лучше побеспокойтесь, чтобы собрание акционеров не решило не выплачивать дивидендов за этот год. Я думаю, что Кей У ведет именно к этому.

— Почему вы сразу мне не сказали? Я бы не просила кредит.

— Хотел снять с вас розовые очки, — усмехнулся мистер Майлз. — Кей У готовил вам дар данайцев. Если бы вы на него клюнули, он потом скупил бы по дешевке ваши акции и завладел домом. Он богат, а вы нет, понятно?

Ну нет, мистер покусанный! — негодовала в душе Алекс. Я еще тебе покажу! Лили недаром оставила отметину у тебя на руке. Я не позволю обвести себя вокруг пальца. Победа будет за мной!

8

Старинный особняк возрождался. Маленькая, похожая на птичку колибри, женщина оказалась превосходным дизайнером. У Алекс и миссис Монрибу практически не было разногласий по поводу интерьера комнат. Только спальня стала камнем преткновения. Миссис Монрибу не уступила заказчице и оформляла ее по собственному усмотрению. Сейчас Алекс с любопытством осматривала плоды труда ее рук.

Спальня была выдержана в зеленоватых тонах. Старинная кровать, от которой Алекс хотела отказаться, стояла на возвышении. Ее украшал балдахин, который, так же как покрывало и портьеры, был выполнен из ярко-зеленой ткани типа парчи с розовыми цветами, напоминающими рододендроны. Пол покрывал специально заказанный ковер с таким же цветочным орнаментом. Огромный цветущий куст, стоящий в углу спальни, служил акцентом, призванным создавать впечатление райского уголка, полного неги и роскоши.

Миссис Монрибу планировала внизу около дома, куда выходило большое французское окно спальни, сделать поляну и засадить ее цветущим кустарником.

Алекс восхищалась фантазией миссис Монрибу, навеянной «Ребеккой». Ну прямо одна из комнат в поместье Мэндерли, подумала она. Она любила этот роман Дюморье. Только всегда считала, что, окажись она в той ситуации, то победила бы тень Ребекки и стала настоящей хозяйкой. Алекс усмехнулась.

— В той ситуации… В той ситуации, — вслух передразнила она себя. — Лучше в своей стань хозяйкой…

Алекс тоскливо вздохнула. Она никак не могла вычеркнуть эту свинью Уайдлера из своего сердца и от досады на саму себя швырнула шелковое постельное белье фиалкового цвета на кровать.

«Под цвет твоих глаз», — вспомнила Алекс слова миссис Монрибу и от неожиданно пришедшей ей мысли густо покраснела. О нет! Ни за что она не сдастся на милость даже собственному чувству. Она победит его! Она до сих пор чувствует себя как выброшенная на берег рыба, стоит ей только увидеть Клиффорда. Да что там увидеть, достаточно подумать! Вот и сейчас горячая волна пробежала по телу. А он… Он развлекается с Грейс и думать о ней, Алекс, давным-давно забыл, а если и вспоминает, то лишь потому, что лелеет мечту отомстить ей. Он считает, что она его обобрала, а это он, Клиффорд, украл у нее сердце.

Вдруг Алекс услышала четкие шаги у себя за спиной. Она оглянулась и увидела Дика.

— Дик, посмотри какой волшебный уголок создала миссис Монрибу из моей спальни. Правда, я не очень уверена, что буду здесь себя свободно чувствовать. Придется пользоваться одной из гостевых. — Алекс рассмеялась и обратила внимание на розу, которую брат держал в руках. К ней была приколота табличка: «Алекс». — Где ты взял эту розу, Дик? Я не знала, что есть сорт, носящий мое имя.

— Этот сорт вывел мистер Вейман, бывший директор приюта королевы Анны, в котором ты воспитывалась. Сейчас он на пенсии и занимается цветоводством, даже получает призы, конечно не в Челси, а среди любителей графства.

Алекс удивилась. Подарок показался ей слишком изысканным для мужского ума, и она пристала с расспросами к брату.

— Откуда ты о нем узнал и зачем ездил к нему? — спросила она и, взяв из рук Дика розу, чмокнула его в щеку.

В этот момент громко хлопнула дверь.

— Сквозняк! — прокомментировала Алекс. — Дик, пожалуйста, расскажи все подробно.

Дик не хотел говорить сестре о расследовании, которое проводил. Загадка судьбы Алекс не давала ему покоя, и он решил сначала посетить приют королевы Анны. Досье содержало лишь те сведения, которые ему уже были известны. Директриса, похожая на большую ворону в очках, не сообщила ему ничего нового. Алекс оставался только один год находиться в приюте, когда та пришла туда работать. Поэтому она посоветовала Дику обратиться к бывшему директору. Рассказать же сестре он хотел несколько иную версию, представив дело так, как будто узнал о мистере Веймане случайно.

Дик попытался описать сестре картину необыкновенного розового царства, в которое попал, приехав в маленький коттедж бывшего директора приюта королевы Анны. Его роскошный розарий до сих пор стоял перед глазами Дика. Каких роз там только не было! Одни стояли как модели на подиуме, горделиво подняв головки, другие, как будто насмехаясь над независимыми соплеменницами, обвивали перголы. Там были розы темно-бордовые, похожие на красавиц прошлого, с их сложными, полными тугих локонов прическами, и розы алые, растрепанные, словно они не успели причесаться, и розы белые, лепестки которых были будто сделаны из тончайшего фарфора рукой величайшего мастера.

— Алекс, это сказка, — подвел черту своему рассказу Дик. — Кстати, мистер Вейман дал подробные инструкции, как из цветка вырастить куст.

— Дик, ты поэт. Я тоже хочу навестить мистера Веймана.

— Думаю, это возможно. У него очень приятная жена. Миссис Вейман напоила меня чаем. А печенье у нее необыкновенное — просто тает во рту. Они приглашали меня навестить их еще раз и захватить тебя. Оказывается, ты была гордостью приюта. Мистер Вейман хорошо тебя помнит. Он даже рассказывал о тебе своей жене, и теперь ей не терпится тебя увидеть.

Все, что рассказал Дик сестре, было абсолютной правдой. Утаил он только цель своего посещения, которой не достиг. Мистер Вейман ничего нового не сообщил. Семилетняя девочка попала в приют. Она была немой. Врачи не нашли у нее никаких отклонений от нормы. И вот в один прекрасный день то ли от лечения, то ли в результате скрытых психических процессов, еще не исследованных наукой, девочка заговорила. Но она не помнила ничего, что было с ней до приюта: ни своего имени, ни как звали ее маму, ни где она жила, хотя по возрасту ребенок уже должен был это хорошо знать. Последствия шока, решили врачи и не долго думая списали на испуг, который испытал ребенок, оставшись один в пустой квартире.

Мистер Вейман в это не верил. Он считал, что девочка перенесла что-то похуже, а врачи, установив, что ребенок здоров, посоветовали ничего больше не предпринимать. Девочка прекрасно училась, и все решили, что даже если она так и не вспомнит ничего из раннего детства, то это не страшно. Она уже адаптировалась и ощущала себя Алекс Рич. Все это Дик уже знал. Таким образом, ощутимым результатом его посещения стала роза сорта «Алекс».

Была у Дика и еще одна тайна. Он скрыл от Алекс свою беседу с владельцем дома, в котором он жил и в котором когда-то была найдена Алекс. Хозяин этого дома до сих пор оставался прежним. Мистер Хейтворд был уже очень пожилым человеком. Он и в молодости не отличался особой разговорчивостью, а с годами эта его черта только прогрессировала. Он хмуро принял Дика. Услышав, что к нему пришли по делу, которое имело место четверть века тому назад, он недовольно пробурчал:

— Делать вам нечего. Неужто в Лондоне нет происшествий, что вы подняли вековую пыль? Мать бросила дочь! Это что, последняя история с тех пор?

— В этом деле много неясностей…

— А из остальных свет так и льется. Я вот думаю, что в подобных случаях можно обойтись и без электричества, — съязвил мистер Хейтворд.

— Совершенно с вами согласен. Я человек подневольный. Чем прикажут, тем и занимаюсь.

Тактика, выбранная Диком, оказалось правильной. Мистер Хейтворд, не став более любезным, все-таки сменил гнев на милость.

— Да, многие люди сами не знают что хотят, а другие страдают, — согласился он с Диком и добавил: — Ладно, задавайте ваши вопросы. Сам я не большой мастак сказки рассказывать.

Заметив в начале разговора с домовладельцем, что в деле много неясностей, Дик угодил в самое яблочко. То, что поведал мистер Хейтворд, отдавало мистикой.

— Я тогда все сказал полиции. Не знаю я, откуда взялся ребенок. Квартира пустовала. Я ее никому еще не сдал. Вот и все.

— Когда ее сняла Барбара Салливан?

— Ваша Барбара Салливан тоже чудная была, с тем еще заскоком!

— Не понимаю. — Дику не хотелось обсуждать не очень светлые стороны личности матери.

— Вот и я не понимаю. Не понимаю до сих пор. — Мистер Хейтворд неожиданно разговорился. — Пришла однажды ко мне миссис Барбара Салливан и заявила, что хочет снять именно эту квартиру.

— Какую?

— Как какую? Вот эту, где вы живете. Номер девять. Странная история… — Мистер Хейтворд немного помолчал, потом продолжил: — Я ей тогда прямо сказал, что да, сейчас побегу выгонять жильцов, которые исправно платят арендную плату, а ее поселю туда.

— А что дальше?

— Дальше и случилось самое невероятное. Те жильцы на следующий день заявили мне, что съезжают, а эта леди опять нарисовалась. Я ей ее и сдал, эту квартиру номер девять, если ей уж так хотелось там жить. Я не просчитался. У меня глаз на людей, что у твоего ювелира. Сразу вижу, хороший или плохой. Миссис Салливан исправно платила, а вы теперь продолжили эту хорошую традицию.

9

Алекс наслаждалась приятным вечером. Она сидела вместе с Диком и миссис Монрибу в недавно открывшемся ресторане в Сохо. Миссис Монрибу хотела пригласить его владельца, известного дизайнера и своего хорошего знакомого, на прием к Алекс.

Внутреннее убранство ресторана было потрясающим. Необыкновенно красиво смотрелись зеркала, состоящие из множества фрагментов. Помещение выглядело роскошным и уютным. Алекс с интересом все кругом рассматривала.

В последнее время она очень изменилась. Раньше, когда она выходила в «свет» со своим бывшем мужем, она всегда мучилась сознанием своего сиротства. Ей казалось, что все об этом знают и считают ее неподходящей парой Стивену. Любой поход, будь то гости, театр или просто ужин вдвоем, воспринимался ею как вылазка в занятый неприятелем город.

Решив однажды, что дети в приюте отличаются от детей, живущих дома, она поставила перед собой цель — стать такой же, как они. Детский ум странным образом трансформировал понятие «сирота». Отсутствие родителей стало для Алекс синонимом недостатка умственных способностей. С одной стороны, это вызывало в ней неуверенность — она всегда сомневалась в своих силах, в своих способностях, в своей внешности. С другой — в ней развилась удивительная настойчивость. Она как будто бросала вызов судьбе. Сейчас Алекс заново рождалась. Присутствие другой Алекс оказывало на нее чудодейственное влияние. Впервые ей пришло в голову, что воспитание в приюте можно рассматривать как таинственную черту ее биографии, придающую ей загадочность. Постепенно из Алекс уходил комплекс сиротства.

Большим подарком судьбы было обретение Дика. Хорошо, что он предстал перед ней этаким шалопаем-бездельником, не знающим, чем заняться в жизни, и не желающим найти в ней свое место. Он своей легендой о самом себе положил путь к излечению Алекс. Она имела возможность сравнить себя с нормальным ребенком из семьи. Более того, являющимся ее братом. И она, Алекс, оказалась не хуже.

Не получилось у Алекс и преклонения перед Клиффордом. Возможно, если бы он повел себя по-другому, ей бы удалось его канонизировать, как она поступила в свое время со Стивеном. Ледяной душ, которому подверг ее Уайдлер, отрезвил Алекс, заставил ее собраться и не только держать оборону, но и стремиться к победе.

Так, трое мужчин, каждый по-своему, зачастую преследуя свои собственные цели и интересы, способствовали уничтожению комплекса неполноценности, которым страдала Алекс. А влияние миссис Монрибу привело к расцвету тех ее свойств и качеств, которыми изначально, при рождении, она была наделена.

Алекс с любопытством посматривала на владельца ресторана, подошедшего к ним поприветствовать свою давнюю знакомую. Несмотря на свой маленький рост, дизайнер выглядел очень импозантно. Кареглазый мужчина с роскошной шевелюрой белых как снег волос был уже немолод, но глянцевый загар, покрывавший его лицо, делал его чрезвычайно привлекательным. Алекс уловила в поцелуе, которым он обменялся с миссис Монрибу, привкус не только дружеских чувств.

— Рад вас видеть, дорогуша, в добром здравии и все такой же очаровательной. Здравствуйте, господа. — Легкий кивок сопровождался сияющей улыбкой.

Лицо Берни — так звали друга миссис Монрибу — излучало радушие и приветливость. Завязалась легкая беседа. И Алекс и Дик, не говоря уж о миссис Монрибу, наперебой выражали свое восхищение рестораном.

Официант принес бутылку «Моэт Шандон».

— Напитки и еда за счет заведения.

Дик запротестовал.

— Нет-нет, — лучезарно улыбнулся Берни, — доставьте мне удовольствие. Друзья миссис Монрибу мои друзья.

— До-ро-гой, — миссис Монрибу протянула это слово, вкладывая в него свой, особый смысл, — миссис Алекс Рич устраивает прием в Кардилайн-хаузе. Особняк только что отреставрирован, — она сделала паузу, — мною. — С этими словами она протянула Берни элегантное приглашение.

Алекс почувствовала на себе быстрый взгляд цепких глаз и подумала, что приятель миссис Монрибу не так прост, как кажется.

— Почту за честь, хотя я занят, очень занят. Сожалею, — брови Берни сошлись так, чтобы все оценили трудность решаемой им задачи, — но я думаю, что смогу что-нибудь сделать. Я просто не имею права пропустить презентацию твоей работы, дорогуша. — Он взял руку миссис Монрибу так бережно, словно она была хрустальной, и поцеловал.

К гостеприимному хозяину подошел секретарь. Владелец ресторана извинился и встал.

— Дела… дела, никуда от них не денешься. Я постараюсь освободиться побыстрее.

— Он уже не работает дизайнером? — спросил Дик у миссис Монрибу, когда Берни их покинул.

— Почему? Рестораном занимается управляющий, но у Берни есть традиция: два дня в неделю ужинать в собственном заведении. Сегодня как раз такой день.

В ожидании прихода словоохотливого и подчеркнуто любезного Берни они принялись за лобана, которого здесь готовили на гриле.

Алекс почувствовала на себе тяжелый взгляд. Ей казалось, что он просверлит в ее спине огромное отверстие. Она даже испытала физическую боль. Ей страшно было повернуться, чтобы посмотреть, кто так нагло разглядывает ее. Пытаясь себя подбодрить, Алекс убеждала себя, что здесь вряд ли завелся маньяк-убийца, новый Джек Потрошитель, а старый давно канул в Лету.

Наконец, Алекс пересилила себя и оглянулась. Недалеко от нее сидел Уайдлер и не отрываясь смотрел на нее. В его темных глазах горела ненависть. Почему он так изменился? Или он всегда был таким? Алекс вспомнила, как умирала от желания в его объятиях, как таяло ее сердце. Он не обратился в полицию, когда его искусала Лили. Ему не жаль было своей крови, а за деньги он будет сражаться до победного конца! Когда-нибудь их борьба закончится и они разойдутся, полностью равнодушные друг к другу. Ей стало тоскливо. От охватившего ее отчаяния Алекс ослепительно улыбнулась Уайдлеру. К ее удивлению, он отвел глаза. Ее улыбка победила.

На какое-то мгновение Алекс почувствовала себя счастливой, но в тот же момент заметила его спутницу. Ею была Грейс. Алекс с ужасом отметила, что Грейс очень красива. Глаза у нее были синими, волосы — жгуче-черными. Лицо спутницы Клиффорда излучало веселье и самоуверенность. Неужели Грейс не заметила взгляда Клиффорда, устремленного на нее, Алекс, или она настолько уверена в своих чарах, что не считает ее потенциальной соперницей? Алекс уже хотела по привычке заняться самоунижением. Еще мгновение, и она бы ощутила себя рыженькой мышкой-полевкой, но вдруг спина ее выпрямилась, подбородок поднялся. Алекс поймала себя на мысли, что считает себя ни капельки не хуже Грейс. И, сохраняя величавость и безмятежное спокойствие, отвернулась от Уайдлера.

Глаза миссис Монрибу заискрились любопытством.

— Кто этот интересный мужчина, который не сводит с тебя глаз, а Алекс?

— Разве на меня кто-то смотрит? — Алекс пожала плечами.

Дик оглянулся и увидел Уайдлера. Сегодня в продолжение своего расследования он заходил к нему в банк. Дик посоветовался со знакомым врачом, и тот подтвердил мнение мистера Веймана. Вполне вероятно, с Алекс случилось тогда нечто более ужасное. «Шок» — это слово не давало покоя Дику, и он решил просмотреть газеты тех лет.

Пестреющие заголовками о гибели лорда Кардилайна и его семьи газеты заставили Дика поехать к Уайдлеру. Мог бы и не стараться. Тот, сославшись на занятость, его не принял.

— Это мистер Клиффорд Уайдлер, — с досадой сказал Дик.

— А, несостоявшийся наследник Кардилайн-хауза! — прокомментировала реплику Дика миссис Монрибу.

Миссис Монрибу наслаждалась разыгрывающейся на ее глазах пантомимой. Алекс была оживлена, весело смеялась, часто наклонялась к Дику и брала его за руку. У миссис Монрибу мелькнула мысль, что Алекс хочет выдать Дика за своего кавалера. Ее тезка нет-нет да и кидала назад беглый взгляд, словно проверяя производимое ею впечатление. Мужчина с каждой минутой все сильнее мрачнел. Миссис Монрибу с удовлетворением отметила, что он отмахнулся от своей красивой спутницы, пытавшейся обратить его внимание на что-то. Она мешала ему смотреть на Алекс. В его глазах застыла тоска.

Около их столика опять выросла фигура секретаря. Теперь он явился по душу миссис Монрибу.

— Я сейчас, мои дорогие. — Маленькая фигурка устремилась вслед за грузным секретарем.

Дик и Алекс переглянулись.

— Тебе здесь нравится? Я имею в виду кухню.

— Я не гурманка, Дик, и не завсегдатай подобных мест, хотя с помощью Алекс скоро в него превращусь.

В это время Уайдлер размышлял, как угораздило его оказаться в этом паршивом ресторане, в котором обедала Алекс со своим любовником! Его партнеры из Манчестера хотели пойти именно сюда, и он подчинился их выбору. Грейс согласилась его сопровождать. Уайдлер не пригласил бы ее, но присутствие хорошенькой женщины украшало сугубо мужскую компанию и придавало их деловым переговорам элемент неофициальности. Грейс с удовольствием поехала с ним. Видимо, не оставила планы женить его на себе. Уайдлеру было немного стыдно, что он подает обманчивую надежду, но, увидев в глазах Грейс заинтересованность одним из его партнеров, успокоился.

Все шло хорошо, пока Клиффорд не заметил Алекс. Тоскливая, изматывающая боль сразу же вернулась в его сердце, и ему захотелось наказать ее за свои страдания. Уайдлер мысленно представил себе, с каким наслаждением он сжал бы шейку этого ненавистного ему существа, этой бесстыжей женщины. Вот его ладони смыкаются, дыхание Алекс становится прерывистым, и он… Мысли о сладости мести внезапно оборвались, и Уайдлер с ужасом понял, что кипящие в его душе презрение и ненависть не смогли вытеснить из его сердца совсем другие чувства к Алекс. Он медленно сгорал в пламени любви к ней. Она становилась его навязчивой идеей, его злым гением.

Уайдлер вспомнил о полученном им чеке от Алекс с остатком неистраченных, как она писала, на реквизиты к помолвке денег и злорадно ухмыльнулся. Сейчас она испытает несколько приятных минут!

К столику, за которым сидела Алекс, подошел официант.

— Вам, миссис Рич. — Он протянул ей свернутый пополам лист плотной бумаги.

Алекс с удивлением развернула адресованную ей записку. Чек, медленно спланировав, упал на недоеденного лобана, а сердце Алекс остановилось.

«Примите в счет уплаты проведенной с вами ночи. Это не входило в наш договор, и я не хочу оставлять без оплаты ваши ласки, которые вы с такой щедростью мне расточали», — прочитала Алекс. Внизу стояла размашистая подпись:«К. Уайдлер».

От гнева и отчаяния у Алекс все внутри перевернулось. Она поспешно встала и чуть ли не бегом направилась в дамскую комнату, где силы полностью ее оставили. На этот раз она долго не могла выйти из нокаута. Любимый человек оказался подлецом. Как он мог так поступить?

Уайдлер возрадовался: стрела попала в цель. Ему захотелось сделать что-нибудь неприятное и полицейскому. Этот негодяй еще имел наглость заявиться к нему, Уайдлеру, в офис и, пользуясь своей принадлежностью к Скотленд-Ярду, вынюхивать подробности о семействе покойного лорда Кардилайна. Хорошо, что он уже видел его с Алекс и сразу понял, на чью мельницу будет литься вода.

Извинившись перед партнерами, Уайдлер двинулся к столику, за которым сидели эта мерзавка и ее любовник.

— Мистер Салливан, если не ошибаюсь?

— Мистер Уайдлер? Чем обязан? Передумали насчет моей просьбы?

— Нет. Просто подошел поприветствовать вас и пожелать счастья. Вы собираетесь жениться?

— Пока нет. — Дик пребывал в недоумении.

— А как на это смотрит миссис Рич?

— Не знаю. Именно в этом вопросе я меньше всего интересовался бы ее мнением, мистер Уайдлер, — отрезал Дик и подвел черту, как ему казалось, пьяной болтовне Уайдлера: — Вы подошли ко мне, чтобы выяснить мои матримониальные планы? Могу сообщить: я не намерен жениться в ближайшее время. Вас это устраивает, мистер Уайдлер?

В дамской комнате появилась миссис Монрибу и сразу же без умолку затараторила. Алекс была рада за подругу, видя счастливый блеск ее глаз. Собственное отчаяние отступало. Ничего, голубчик, мы с тобой еще поквитаемся!

Две Алекс вернулись в зал. Уайдлер стоял у их столика. Алекс спокойно взяла промасленный чек и, устремив, как ей казалось, холодный взгляд на Уайдлера, отчеканила:

— Этого мало. У меня дифференцированный подход к клиентам. Мне пришлось с вами помучиться. Но на первый раз я вас прощаю. — Достав из сумочки элегантно оформленную карточку добавила: — Это приглашение на прием в Кардилайн-хауз в качестве допинга. Приглашение на два лица. Может быть, тогда у вас с вашей спутницей что-нибудь получится.

Они поменялись местами. Теперь преимущество было на стороне Алекс, и Уайдлер пошатываясь отошел.

Дик объяснял себе поведение Уайдлера воздействием винных паров. Ему даже стало приятно, ибо в таком лощеном джентльмене, каким казался Уайдлер, неожиданно проявилось что-то человеческое. Иногда слабости других приносят удовлетворение и хорошим людям.

10

Все попытки Дика разгадать судьбу Алекс пока ни к чему не привели. У него по-прежнему было больше вопросов, чем имелось на них ответов. Он решил обратиться к частному детективу, который установил, что он, Дик, брат Алекс.

Детективное бюро «Форбс и Флекс» находилось на ничем не знаменитой улице в таком же ничем не примечательном доме. Когда Дик сказал о цели, приведшей его в агентство, и предъявил удостоверение Скотленд-Ярда, случилось невероятное. Мисс Форбс, огромная бабища, заголосила так, как будто лишилась крова и всех своих близких одновременно. Мистер Форбс пал на колени, твердя словно в церкви: «Помилуйте, помилуйте!»

Ни Дик, ни кто-либо иной не смог бы догадаться, что эпидемия внезапного сумасшествия в агентстве вызвана использованием мистером Форбсом в поисках матери Алекс особых логических схем. А они были прелюбопытные!

Однажды мистер Форбс, грузный мужчина с сизо-красной физиономией, выдающей его пристрастие к крепким напиткам, переступил порог своего агентства.

— Что нового, крошка? Мистер Флекс еще не приходил?

Мисс Форбс — а это была она — засмеялась.

— У нас клиент! — торжественно объявила она.

— У очередной приятельницы жены пропала собака? Я и не знал.

— У вас только одни собаки на уме! Нет! Есть кое-что получше. У нас будет крупное дело!

— Неужели, — на лице мистера Форбса появилось мечтательное выражение, — муж пропал?

— Нет, мистер Форбс! Приятная молодая особа двадцати девяти лет, воспитанница приюта, хочет найти свою мать.

— Она что, только сейчас обнаружила ее отсутствие? А генеалогическое древо она составить не желает?

Мисс Форбс с недоумением пожала плечами.

— Не вижу повода для иронии. Это тебе не собачки. Девочка жила в приюте, а где-нибудь женщина проливала море слез, пытаясь найти дочь. Возможно, у нее была амнезия…

— Мисс Форбс, не слишком ли много бренди вы хлебнули вчера вечером? Надо же такое сказать! Море слез! Амнезия! Это у тебя амнезия. — Мистер Форбс подозрительно взглянул на сестру. — Откуда сиротка узнала об агентстве? Только не говори мне, что она шла мимо, увидела крошечную вывеску, вернее ее отсутствие, и ее тут же осенило, что она сирота и обязана найти свою мать.

— Я дала объявление в газету, — еле-еле выдавила из себя мисс Форбс, виновато опустив глаза. — Вот она и пришла.

Мистер Форбс создал свое агентство три года тому назад. Меньше всего в жизни он нуждался в рекламе своего дела. Он никогда бы не стал разыгрывать из себя Шерлока Холмса, если бы его супружескому счастью не мешали бы… лошади. Конечно, он понимал, хотя не признавался в этом даже себе, что его обожаемая Мэгги и лошади прекрасно поладили бы между собой, если бы его хобби тяжким бременем не ложилось на семейный бюджет. Подвигнуло его на сыскной подвиг небольшое приключение.

Однажды он прогуливался, наслаждаясь хорошей погодой и отсутствием рядом жены. Навстречу ему шла старая леди, ведя на поводке маленькую собачку. Вечером того же дня мистер Форбс увидел испуганное, мечущееся из стороны в сторону животное в одиночестве. Мистер Форбс не отдал бы голову на отсечение, что встреченное им сегодня утром четвероногое создание с голубым бантиком и есть тот же самый грязный комок, кинувшийся ему под ноги. Но чутье не подвело джентльмена. Кловис торжественно был вручен его обезумевшей от горя хозяйке. Это небольшое происшествие дало толчок его фантазии. Теперь он знал, как избавиться из-под бдительного ока супруги. Он решил создать детективное агентство. Его сестра, которая изнывала от безделья, тоже охотно согласилась принять участие в этой игре.

Для признания у себя способностей детектива мистеру Форбсу пришлось совершить несколько похищений. Пожилой джентльмен отдавал себе, видимо, отчет, что в случае провала ему придется познакомиться с полицией, но желание обрести маячившую впереди и столь долгожданную свободу оказалось сильнее. Дела удались. Мнимо потерявшиеся четвероногие питомцы были найдены в рекордно короткие сроки. В его гениальные способности поверила не только обожаемая супруга, но и сестра. В своих рассказах жене он нанял себе еще одного сотрудника, мистера Флекса. Мнимый мистер Флекс часто удостаивался чести быть приглашенным на обед миссис Форбс, но бурная сыскная деятельность мешала ему засвидетельствовать свое почтение супруге главы агентства.

И вот в один миг его сестра поставила под удар с таким трудом достигнутое надежное убежище от Мэгги. Пришлось принимать чрезвычайные меры. В результате несложного хода Дик был объявлен братом Алекс. Все шло хорошо, но вдруг этот самый брат объявился в агентстве!

В эффектном монологе мистера Форбса появилось новое слово. Теперь он заклинал Дика не губить его, хотя покушаться на чью-либо жизнь не входило в планы молодого человека.

Дик напоминал заклинателя змей, в руке которого вместо дудочки был стакан с водой. Поднеся его ко рту рыдающей женщины, он пытался поднять детектива.

— Я ничего не понимаю, объясните, пожалуйста, что случилось. Чем я могу вам помочь? Успокойтесь…

Мольбы и недоумение Дика возымели действие. Мистер Форбс вдруг поднялся с колен, уставившись на Дика полубезумным взглядом, и внезапно опять рухнул на пол. Мисс Форбс мгновенно прекратила рыдания и заорала не своим голосом:

— Вы убили моего брата! Вы за это ответите! Сыщик тоже нашелся! Вынюхал все!

С этими словами она бросилась к мистеру Форбсу. Дик также наклонился над распростертым телом, пытаясь определить состояние «убитого» им человека и оказать ему помощь. Мисс Форбс с такой силой оттолкнула от своего брата Дика, что он, крупный парень шести футов и четырех дюймов роста, подобно перышку приземлился на пол и потерял сознание. Через некоторое время он пришел в себя и услышал:

— Не сходи с ума, сестрица. Он же из Скотленд-Ярда! Что значит связать и выбросить?

Дику показалось, что он бредит и у него слуховые галлюцинации. Затем раздался женский шепот, предложивший, по всей вероятности, более радикальное средство.

— Что ты, окстись! — испуганно закудахтал голос мистера Форбса. — В тюрьму захотела?

— Ты уж точно туда угодишь! — Женщина от шепота перешла на визг. — Ты не Господь Бог, чтобы даровать людям родство!

— Я ему объясню! Он поймет! Я хотел как лучше! Кто, кроме наркоманов и алкоголичек, бросает своих детей? Лучше разве узнать, что твоя мать убита в пьяной драке или умерла от передозировки? А я сделал нормального человека — владелец дома уверял меня, что он аккуратно вносит квартплату, — братом своей клиентки, по возрасту младшим. Мать у него умерла, а сам он живет в той же самой квартире, где нашли эту ненормальную миссис Рич, которой вдруг захотелось отыскать свою мать.

На Дика эта речь подействовала как сильнодействующее лекарство, моментально поднявшее его на ноги. Он шатаясь покинул офис гениального детектива. Перед ним разверзлась бездна. Он брел наугад, не разбирая дороги, наталкиваясь на прохожих и получая в ответ то добродушные, а то и злобные замечания.

— Раскрой глаза! Не видишь, куда идешь! — Небольшого роста женщина яростно пихнула его в бок.

Жест оказал тонизирующее действие. Дик пришел в себя. Я ничего не расскажу Алекс, решил он. Бедняжку уже однажды бросили, и он не может подвергнуть ее такому испытанию еще раз. Они так и останутся братом и сестрой. Он скроет правду, скроет ее ради Алекс, да и себя тоже. Дик уже не представлял своей жизни без рыжеволосой сестрички.

11

Алекс одевалась для приема. Она выбрала зеленое платье от Джона Гальяно, которое когда-то приобрела для лжепомолвки с Клиффордом и которое тогда отвергла как неподходящее по цвету к ее единственному украшению. Сейчас она пренебрегла цветовым сочетанием и получилось совсем неплохо — темный аметист перекликался с цветом ее глаз, а темно-зеленое платье оттеняло ярко-рыжие волосы. Зеркало отразило прекрасную, уверенную в себе женщину. Рыженькая мышка-полевка превратилась в королеву.

К своему удивлению, Алекс открыла в себе задатки прекрасной хозяйки дома. Когда она была замужем за Стивеном, очень многое у нее не получалось.

— Чего еще можно ждать от воспитанницы сиротского приюта? — говорил ей Стивен, ковыряя вилкой приготовленные ею тосты и яичницу.

Познакомившись с миссис Монрибу, Алекс могла теперь, как и ее подруга, сделать даже эти простые блюда изысканными. Она не только приобрела кулинарные навыки, она чувствовала себя в состоянии вести этот большой дом, устраивать банкеты, приемы, быть их душой и хозяйкой. Алекс обнаружила у себя превосходный вкус и умение общаться с людьми. Ее замкнутость и неуверенность растаяли как легкий туман в солнечный день.

Миссис Монрибу пригласила почти весь бомонд Лондона. Как ей это удалось, осталось ее тайной, в которую Алекс так и не удалось проникнуть. А хотелось…

Ожидался приезд знаменитостей. Среди них были Вивьен Вествуд, Мэтью Уильямсон и Джейд Джаггер. Удостоила честью посетить прием даже Аннушка Хемпел, ныне леди Вайнберг. Благодаря миссис Монрибу Алекс удалось побывать в оформленном известным дизайнером отеле «Блейкс» на Роланд-гарден, в частности в его знаменитом белом номере, где все, за исключением зеленых листьев белых роз, оправдывало его название.

Прием у Алекс был организован на самом высоком уровне. Ее старшая тезка предусмотрела каждую мелочь — от элегантных приглашений до соответствующего цвета салфеток на подносах.

Алекс и миссис Монрибу стояли на середине широкой лестницы, украшенной живыми цветами. За спиной Алекс в вазе виднелись белые розы, а около миссис Монрибу — темно-красные. Обе они служили тем маленьким островком, вокруг которого сходились и расходились вереницы гостей.

Алекс желала и боялась приезда Уайдлера. Несмотря на нанесенную им обиду, она мечтала его увидеть. Ее сердце никак не хотело поступать благоразумно. Уайдлера не было. Алекс уже решила, что он проигнорировал прием, как вдруг заметила его высокую статную фигуру. Сердце ее моментально подпрыгнуло, но тут же камнем полетело в пропасть. Уайдлер был не один. Рядом с ним поднималась высокая брюнетка. Конечно, Грейс. Алекс взглянула на нее и обрадовалась. Кто сказал, что женщина наряжается для мужчины, чтобы его соблазнить и покорить? Нет! Она одевается для другой женщины: для подруги, для соперницы, просто для любой встречающейся на ее пути женской особи. У женщины, даже окруженной толпой поклонников, портится настроение, если она встречает другую, пусть одинокую, но выглядящую лучше. Алекс сравнила себя с Грейс и отдала предпочтение… себе.

Когда Уайдлер приехал на вечеринку, она была в самом разгаре. Его глаза моментально выделили Алекс из всей шумящей и галдящей толпы, и его взгляд моментально приклеился к ней. Она стояла в сногсшибательном платье, которое щедро открывало взору ее соблазнительное тело. Клиффорд моментально вспомнил Алекс в бассейне. Тогда она застеснялась своего чересчур откровенного купальника и пыталась закрыть руками свои прелести от его взгляда. Сейчас она дерзко демонстрировала всем огромное, чуть ли не до живота, декольте и оголенную спину.

Алекс стояла боком, разговаривая с каким-то приехавшим раньше Уайдлера мужчиной. Разрез платья обнажил ее ногу почти до бедра. Клиффорду стало жарко. Алекс подняла руку, и он заметил на ее пальце кольцо, которое он одел на нее в тот памятный вечер их «помолвки». Клиффорда охватили противоречивые чувства: ярость и грусть, гнев и тоска, досада и сожаление о невозвратном, потерянном им навсегда. Он медленно поднимался по лестнице, машинально передвигая ноги, и в его голове созревал коварный план.

— Прелесть! Чудо! — Тихие слова склонившегося перед ней Уайдлера прозвучали для Алекс как резкий выстрел из пистолета.

Даже не умом, а всем существом своим она поняла, что это не комплимент, и вся сжалась, ожидая продолжения.

Клиффорд, легко коснувшись ее руки губами, выпрямился. Она увидела насмешливый блеск его серых, цвета грозового моря, глаз, блуждающую на лице дьявольскую улыбку и после паузы, показавшейся ей бесконечной, услышала:

— Розы… У вас за спиной…

Как Алекс сдержалась и не залепила ему прямо здесь, при всех, пощечину, она так и не поняла. Ее рука, поднявшись, сделала плавное движение и… вытащила цветок из букета.

— «Алекс» от Алекс. Создатель этого сорта, мистер Вейман, — она махнула рукой в сторону плотного мужчины небольшого роста, — говорит, что этот цветок отражает мою сущность. Я ценю ваш вкус, мистер Уайдлер. — Алекс протянула дивную розу на длинном стебле стоявшему перед ней мужчине и взглянула ему прямо в глаза.

Глаза у Клиффорда моментально сузились, стали злыми, а сам он едва не отшатнулся от преподносимого Алекс с ослепительной улыбкой подарка. Но он моментально взял себя в руки, с легким поклоном взял розу и отдал ее Грейс.

Алекс непроизвольно поджала губы. Да, гола у нее не получилось, но пас она отбила великолепно.

— Рада вас видеть, мистер Уайдлер. Вам будет интересно посмотреть изменившейся дом, который вы прежде так хорошо знали. Хотите, буду вашим гидом? — проворковала Алекс сладким голосом.

Уайдлер не верил своим ушам. Он хотел ее обидеть, унизить, а в результате опять нанесли смертельный удар ему.

— От услуг профессионального дизайнера, жаждущего показать творенье своих рук, вы не откажетесь, не так ли? — пришла на помощь этому красивому мужчине, не знающему, что с судьбой бороться бесполезно, миссис Монрибу.

Уайдлер благодарно согласился. Помещения, которые открылись его взору, только в малой степени походили на те, что он помнил в Кардилайн-хаузе. Миссис Монрибу удалось талантливо соединить старинные вещи с новомодными. Центральный зал, сохранившийся в памяти Клиффорда мрачным и суровым, полностью преобразился. Светлые стены, на которых висели несколько полотен Фрэнсиса Топхэма, создавали впечатление легкости и современности. Весь зал был ярко освещен, буквально залит светом. Уайдлер поднял глаза кверху и обнаружил, что миссис Монрибу сохранила прекрасную старинную лепнину потолка и массивные хрустальные люстры на бронзовых цепях. Изменений было сделано ничтожно мало, но эффект получился потрясающий.

Несмотря на то, что Уайдлеру понравился обновленный дизайн комнат и остроумные реплики сопровождающего его гида, ему хотелось остаться одному. Он постарался избавиться от мило щебечущей миссис Монрибу и от Грейс, которую Уайдлер взял с собой на прием из желания то ли побольней уязвить Алекс, то ли, наоборот, защититься от ее чар и присутствием которой он уже начинал тяготиться. Маневр удался, и Клиффорд в одиночестве направился в малую гостиную, погруженную сейчас в соблазнительный полумрак. Здесь между двух огромных пальм стоял рояль, за которым сидел пианист, и чарующие звуки старинного вальса струились из-под его умелых пальцев. Музыка переносила с современного приема в атмосферу венских гостиных начала девятнадцатого века.

Уайдлер опустился в глубокое кресло. Никто не танцевал, и здесь было спокойно и уединенно. Недалеко от себя он заметил двух женщин, с большим аппетитом уплетающих огромные порции еды, горой лежавшей у них на тарелках.

Видимо, милые дамы решили, что музыка улучшает пищеварение, подумал Клиффорд и уже хотел улыбнуться, но в поле его зрения попал Дик. Тот сидел, как и сам Клиффорд, утонув в кресле, с мрачным задумчивым лицом. Уайдлер не по-христиански возликовал. Плохое настроение соперника подействовало на его израненную душу как бальзам. Они поссорились? Или Алекс захотела выйти замуж, а он не готов взвалить себе на шею ее с детьми? От подобных размышлений теплело на сердце. Уайдлер не мог определить, почему это его так радует, ведь он презирает Алекс, хитрую как змея, которая заползла не только в сердце его покойной бабушки, но и в его собственное. Она свилась там клубком и выпустила свое ядовитое жало, сделав его, Клиффорда, навеки несчастным.

Решив в какой-то момент, что Алекс не стоит того, чтобы каждую минуту с тоской о ней думать, Уайдлер поднялся и поплелся в столовую, где был организован буфет. Счастливо избежав разговоров со знакомыми, Клиффорд добрался до напитков, которых на вечеринке было великое множество, на любой, самый невероятный вкус. Клиффорд предпочел коньяк. Он медленно делал глоток за глотком, ругая себя за приезд сюда, и не заметил, как оказался лицом к лицу с Чарли Майлзом.

Было время, когда Чарли считал Клиффа своим другом. Поссорило их одно создание, очень юное, но обладающее задатками опытной кокетки и не имеющее даже в столь нежном возрасте сердца. Тогда Клиффорд оказался более удачливым. С тех пор Майлз и невзлюбил Уайдлера. Где-то в глубине души он всегда считал его выскочкой. Отец и дед Уайдлера не имели никаких титулов. Мистера Майлза нельзя было упрекнуть в излишнем снобизме, но титул, который он должен был унаследовать от своего престарелого отца, приятно согревал его сердце.

Видя, с каким похоронным видом стоит Клиффорд, и неправильно истолковав причину его плохого настроения, он не смог преодолеть соблазна уязвить Уайдлера:

— Привет, Кей У! Не думал встретить тебя здесь. Тянет к тому, чем собирался владеть, но неожиданно навечно потерял?

— Привет, Чарли! Да, тянет, и очень… — неожиданно для себя и для Майлза сказал Уайдлер, имея в виду вовсе не Кардилайн-хауз, а Алекс.

— Что ж, в жизни бывают не только удачи, но и потери, — ядовито подковырнул бывшего друга Майлз.

— Да, ты прав, к сожалению. От некоторых из них невозможно оправиться. — Из груди Клиффорда вырвался тяжкий вздох.

Уайдлер, будучи не в состоянии находиться рядом с Алекс и не смотреть на нее, словно приклеился к ней взглядом. С несвойственной ему прозорливостью мистер Майлз моментально догадался не только о том, что предметом их разговора были не недвижимость и не акции банка, но и о страданиях Уайдлера и впервые после пробежавшей между ним и его другом черной кошки почувствовал симпатию к бывшему товарищу.

Уайдлер, решившись навсегда вырваться из омута чувств, испытываемых им к Алекс, поднялся наверх и вошел в спальню. Именно здесь он застал Алекс в объятиях другого мужчины. Тогда он приехал сюда потребовать у нее объяснений, откуда у мистера Салливана акции Кардилайн-бэнка, и увидел поцелуй, даримый этой бесстыжей бестией полицейскому. Они не обратили на его появление никакого внимания. Не в силах обнаружить свое присутствие, Уайдлер громко хлопнул дверью и вышел.

Ревность настолько затмила глаза Клиффорду, что родственное прикосновение губ сестры к щеке брата он принял за бурное проявление страсти и мгновенно забыл, зачем приехал в Кардилайн-хауз. Улетучился из памяти и собственный неблаговидный поступок — изучение реестра держателей акций проводилось им с целью обеспечить на собрании акционеров принятие решения о невыплате дивидендов. Охватившая Уайдлера мучительная ревность сделала его чуть ли не святым в собственных глазах. Он, Клиффорд, и пальцем не дотронулся до Грейс, а эта мерзавка развлекается с кем попало!

Неужели та ночь, которую он давно уже должен был бы выкинуть из своей памяти, так много для него значит? — размышлял он тогда. Вопрос не потерял своей актуальности и сегодня.

В спальне находилась миссис Монрибу, которая распаковывала какую-то картину. Она обернулась на звук его шагов.

— А, мистер Уайдлер! Продолжаете осмотр особняка самостоятельно? — с улыбкой любезного гида спросила миссис Монрибу, не простившая ему маневр, с помощью которого он от нее избавился, и решившая ему за это отомстить. — Это спальня хозяйки. Нравится, сэр? Представьте себе на подушках зеленого атласа разметавшиеся волосы огненного цвета. Белокожим и рыжеволосым женщинам идут зеленые спальни.

Уайдлер неожиданно для себя покраснел. Он так явственно представил лежащую на кровати обнаженную Алекс, что ему стало трудно поддерживать непринужденный тон беседы.

— Извините, но я вас покину. Не хочу мешать вашим сладостным мечтам. — Миссис Монрибу, не упустившая случая провести сеанс иглотерапии, выпорхнула из комнаты.

Уайдлер остался один. Взгляд его упал на не до конца распакованную картину, прислоненную к стене. Это был портрет Алекс. Неожиданно он решился на странный поступок. Если ему не суждено быть с этой ведьмой, похитившей его сердце, он оставит у себя ее портрет. Осторожно, боясь быть кем-нибудь застигнутым, он отнес полотно в одну из гостевых спален, где и спрятал его.

Через несколько минут Уайдлер уже спускался вниз.

Алекс чувствовала себя превосходно. Яркий свет, музыка, блестящее и изысканное общество — все это приносило ей удовольствие. Об Уайдлере она на мгновение забыла. Единственное, что огорчало в данный момент Алекс, так это Дик. Он явно был чем-то расстроен, но Алекс так и не удалось допытаться у брата, почему он бродит среди гостей с такой печальной физиономией, как будто присутствует на похоронах, а не на веселом празднике новоселья.

Алекс пригласила на прием мистера Веймана с супругой. Об их гостеприимстве у нее и Дика осталось приятное воспоминание, и Алекс захотелось доставить бывшему директору и его жене, которая ей очень понравилась, удовольствие. Ни мистер Вейман, ни его супруга никогда еще не присутствовали на приеме такого уровня. Чета Вейманов с удовольствием приняла приглашение. Алекс окружила их атмосферой заботы и внимания. Сейчас она потчевала пожилых супругов:

— Обязательно попробуйте жареных перепелок. Они нашпигованы каштанами и изюмом. Это изумительно вкусно.

Чудо кулинарного искусства горой возвышалось на старинных серебряных подносах. Около них стояли маленькие тарелочки с канавкой по краю. В нее миссис Монрибу вставила странное приспособление из пластмассы, назначение которого, по-видимому, не знал и сам производитель этих изделий. Когда-то она обнаружила их на Портобелло-роуд в небольшом магазинчике с товарами для кухни и закупила в большом количестве, моментально найдя им применение. Она решила их использовать в качестве футляра для костей. Такие приспособления, по ее мнению, позволяли подавать на фуршетах мелкую дичь.

— Съешьте хотя бы пирожок из креветок, — ворковала Алекс. — Это блюдо вьетнамской кухни. Мы их подали без положенного для них специального соуса. Он слишком острый и имеет специфичный привкус. Наши английские вкусы к нему не привычны.

Миссис Вейман охотно следовала предложениям Алекс. Она уже решила кое-что перенять и ввести в свой домашний обиход с разумными, по ее мнению, изменениями.

Уайдлер подошел поближе и услышал проводимую Алекс гастрономическую экскурсию. В данный момент она с энтузиазмом нахваливала какой-то шоколадный крем, изготовленный по рецепту времен Тюдоров.

Алекс заметила Уайдлера. С задумчивым видом, словно углубившись в дегустацию поглощаемого им десерта, он находился рядом с их маленькой группкой. Она усмехнулась: около Уайдлера стояли уже две опустошенные им креманки. Бесенок, сидящий в душе Алекс, не дал ей возможности прислушаться к голосу рассудка — не приближаться к Клиффорду, чтобы не потерять душевного спокойствия.

— Вы любите сладкое, мистер Уайдлер? Или вам так понравился куиндим? — спросила Алекс, лукаво улыбаясь.

— Простите, не понял? Куиндим, кто это? — машинально переспросил Клиффорд.

— Карамелизированный кокосовый крем, которого вы, не поймите меня превратно, мистер Уайдлер, опустошаете уже третью креманку.

Клиффорд почувствовал, что десерт с названием, которое он тут же забыл, переполнил его желудок, и разозлился.

— Алекс, зачем такое официальное обращение? Я все-таки твой друг. — Уайдлер нагло ухмыльнулся. — Не желаешь ли ты познакомить меня со своими детьми? Или они уже спят?

Алекс бросила на Клиффорда ошеломленный взгляд, в котором ясно отражалось мнение о количестве коньяка, выпитого стоящим перед ней мужчиной.

— Какие дети? — на всякий случай уточнила она, испугавшись на мгновение, что именно у нее в голове все перепуталось от близости Клиффорда и она уже не в состоянии воспринимать человеческую речь.

— Как какие? Рейчел выдала твою тайну. Королевская парочка! Или ты уже забыла? — в голосе Уайдлера звучало презрение.

Алекс облегченно вздохнула. Она вспомнила телефонный звонок миссис Монрибу и анекдотическую реакцию на него Рейчел. Она решила подшутить над Уайдлером.

— Нет, дети еще не спят. Пойдемте. Я вас с ними познакомлю.

Забавляясь в душе, Алекс повела Уайдлера наверх, в северное крыло дома, которого не коснулась рука миссис Монрибу. Ремонт здесь давно не делался, и вокруг витал затхлый запах.

Уайдлера неприятно удивила странность в выборе месторасположения детской. Сам он никогда не отправил бы своих детей жить в столь заброшенное место. Неужели Алекс такая плохая мать? Сыграла роль наследственность? Волна отвращения к идущей вместе с ним улыбающейся женщине поднялась в Клиффорде. Сейчас его негативное чувство к Алекс было намного сильнее и глубже, чем постоянно культивируемая ненависть, которую он считал нужным испытывать к ней из-за завещания. У него даже мелькнуло что-то похожее на сочувствие к неизвестному мужчине, бывшему мужу Алекс, и к полицейскому, ее нынешнему любовнику.

Сама воспитывалась в приюте и с удовольствием своих детей туда же отправила бы, с горечью и злостью подумал Уайдлер об Алекс.

Алекс открыла дверь в одну из комнат особняка. Навстречу ей радостно бросились две огромные собаки. Одна из них, лохматая черная с проседью, сосредоточила свое внимание на тарелке с печением, которое держала Алекс. Вторая — немецкая овчарка, похожая на волка, — настороженно смотрела на Клиффорда, словно ожидая команды напасть и растерзать. Уайдлер их сразу же узнал. Это были именно те страшные хищники, которые на него напали, когда он по просьбе бабушки приезжал сюда с Грейс. На его руке сохранился шрам от укуса вот этой кровожадной псины, в глазах которой и сейчас горят злые огоньки.

— Лили, это свой, свой. Расслабься, дорогая.

— Да-да, дорогая, тебе привели вкусный большой обед, — в тон Алекс произнес Клиффорд.

— Кто знает?.. Обед, может быть, и большой, но вкусный ли, не знаю… — парировала высказывание Уайдлера Алекс и, чтобы скрыть смущение, дала печенье Лулу.

Собака с хрустом проглотила угощение и в ожидании нового приветливо повиливала хвостом.

— Угостите Лулу, — обратилась Алекс к Клиффорду. — Она любит печенье. Не бойтесь, Лулу добрая собака, — добавила Алекс, увидев колебания Клиффорда.

Он взял печенину и несмело протянул ее собаке. Та моментально схрупала ее, подошла к Клиффорду, потерлась об его ноги и замерла, с вожделением глядя на печенье. Клиффорд еще раз угостил ее и осторожно прикоснулся к шерсти собаки. Та никак не прореагировала на вольность в обращении с ней. Клиффорд осмелился погладить Лулу еще раз и снова дал ей печенье.

Алекс смотрела на них с довольной улыбкой. Потом, увидев, что Клиффорд с удовольствием возится с собакой, тихо вышла из комнаты. Когда Клиффорду надоест общение с собаками, он сам присоединится к гостям. Ей же не хотелось оставаться с ним наедине даже в собачьей компании.

Алекс ошиблась в своих расчетах. Только она покинула комнату, как Лили подошла и легла у двери. Клиффорд не заметил ни одного из этих маневров, развлекаясь с Лулу, которая позволила ему играть с ней взамен на даваемое время от времени угощение. Когда с печеньем было покончено, Лулу потеряла к нему интерес. Она прыгнула на кровать и села на ней с видом зрителя, получившего приглашение в королевскую ложу. Клиффорд подошел к ней и присел рядом.

— Тебе разрешается залезать на кровать? Сомневаюсь. Сиди, сиди, я не расскажу хозяйке, — трепля Лулу по загривку, приговаривал Уайдлер. — Двойняшки, близнецы, почти королевская парочка, — повторил он вспомнившиеся ему слова Рейчел и расхохотался. Потом он ласково хлопнул ладонью Лулу по спине и, встав с кровати, направился к двери.

Именно тут и выступила в своей коронной роли Лили, выпавшая на время из орбиты внимания не только Клиффорда, но и Алекс, которая легкомысленно покинула комнату. Стоило Клиффорду подойти на несколько шагов поближе, как Лили сморщила нос, обнажила огромные клыки и злобно зарычала, недвусмысленно давая понять серьезность своих намерений. Клиффорд отступил. Потом попытался задобрить собаку:

— Что ты, что ты, собачка, ты хорошая, отойди от двери. Хозяйка твоя объяснила тебе, что я свой. Выпусти меня.

Ласковое сюсюканье не помогало. Не имели успеха и строгие интонации голоса, которому Клиффорд привычно придал командные нотки, словно разговаривая со своим подчиненным. Лили не хотела уходить со своего поста. Клиффорд недовольно пожал плечами и растянулся на кровати.

Скоро должна прийти Алекс. Не бросит же она его тут, решил он и стал рассматривать комнату, в которой оказался.

В ней стояла разномастная мебель, а обои давным-давно выгорели. Кровать, на которой он возлежал вместе с Лулу, была никелированная, с шишечками и затейливыми перекладинами на спинках. Она была явно довоенного производства, и Уайдлер с легкой улыбкой на губах подумал, что надо еще решить, какой именно войны — Первой или Второй. У стены стоял мебельный дедушка — древний секретер, время расцвета да и зрелый возраст которого давно прошли.

Постепенно в Уайдлере закипела досада. Ему, такому энергичному, привыкшему самому управлять событиями, стало жаль напрасно растрачиваемого времени. Где же Алекс?

Он нетерпеливо встал с кровати и стал мерить шагами комнату, пытаясь найти выход из создавшегося положения, пока не заметил, что его бесцельное движение вызывает недовольство у Лили. Она уже не лежала, а сидела, напряженно следя за Клиффордом. Глаза ее сверкали, как у волка, и она время от времени издавала злобное рычание. Уайдлер испугался. Он не хотел провоцировать собаку и, кипя от гнева, сел на кровать, смиряясь со своим невольным заключением. Он проклинал Алекс, которая, несомненно, забыла о нем. Его лишь немного успокаивала мысль, что собаки пойдут на вечернюю прогулку, значит, Алекс или кто-то еще сегодня появится в этой комнате. Ему не хотелось оставаться здесь ночевать, деля кровать с Лулу, которая — он в этом ни капельки не сомневался — ему одному ее не уступит.

Гнев и бессилие долго терзали Клиффорда. Но постепенно его охватила усталость, и незаметно для себя он уснул. Проснулся он оттого, что ему стало нестерпимо жарко и он почувствовал приступ удушья. Открыв глаза, он обнаружил, что черный зверь прижимается к нему и его шерсть буквально лезет ему в рот. Клиффорд посмотрел на часы. Было уже раннее утро. Лулу, разбуженная его движениями, недовольно поднялась и шмякнулась на другой бок, больно придавив Клиффорду ногу. Он попытался пошевелиться, но не смог. Животное не собиралось ему подчиняться, и Клиффорд смирился. В душе у него снова все клокотало от гнева. Пусть эта мерзавка только покажется здесь утром! Уж он устроит ей теплый прием — выскажет все, что думает о ней и ее королевской парочке. Держись, Алекс!

Смакуя наслаждение будущей местью, Клиффорд взглянул на дверь. Может быть, эта тварь Лили уснула? Собака по-прежнему сидела на боевом посту. Интересно, если он женится на Алекс, Лили и он смогут подружиться? Шальная мысль обожгла Клиффорда. Господи, что только не придет на ум человеку, оставшемуся наедине с этими тварями! Клиффорд машинально ласково погладил черную тушу Лулу. Сейчас он лежал, бессмысленно уставившись в потолок, весь во власти каких-то непонятных грез. Сон постепенно накрывал его своей мохнатой лапой.

Алекс в своей спальне тоже долго ворочалась, не будучи в состоянии уснуть. Прием прошел отлично, но из головы не шла мысль о Клиффорде. Он так быстро уехал с вечеринки, даже не попрощался с ней. Торопился к Грейс? Та уехала еще в начале приема. Алекс пыталась приказать себе не думать об этом человеке. Он жесток и несправедлив. Чем она, Алекс, провинилась? Она не просила старую леди оставлять ей состояние, она сама до сих пор не поняла, почему попала в число наследников. А разве можно простить ему нанесенное ей оскорбление? Презрительный тон посланной ей записки да еще с приложенным к ней чеком до сих пор отдавался в душе мучительной ноющей болью, которую она никак не могла из себя изгнать. Она дура! С ней обращаются как с продажной шлюхой, а каждая клеточка ее тела жаждет, кричит, умоляет о прикосновении Уайдлера!

Алекс повернулась на другой бок, не оставляя надежды заснуть. Но перед глазами вставали эротические картины. Она видела Грейс в объятиях Уайдлера.

— Клиффорд, Клиффорд, что же ты наделал? Ты разбил мое сердце! — кричала ее истерзанная видениями душа.

— Он ничего тебе не разбивал, ты сама разбилась, — трезво оценил ситуацию разум.

— Он мог мне сказать сегодня «до свидания»! — не сдавалось глупое сердце.

— Да, сказать тебе «пока». Я уезжаю. Меня ждет Грейс, — ехидно ответил мозг.

— Пусть он женится на Грейс, но хотя бы иногда приходит ко мне, — противилась душа разуму.

— Ты ему и иногда не нужна. Ты и сегодня была готова скинуть с себя платье, как только его увидела, а он не счел нужным сказать тебе «до свидания», — ядовито парировал разум.

Алекс заснула только под утро. Ей приснился кошмар. Она, еще маленькая девочка, едет куда-то в машине. Вдруг машина переворачивается и она вылетает из нее. Ей больно. Потом появляется женщина, и она уходит с ней. Алекс хотела отогнать кошмар, но не могла. Он повторялся снова и снова.

Проснулась Алекс с головной болью. Она лежала на кровати оцепеневшая, не в состоянии пошевелить ни рукой ни ногой. Постепенно заботы дня брали свое. Она лениво поднялась, накинула халат и, решив отправить собак погулять одних, поплелась в комнату, где закрыла их накануне вечеринки. Лили стояла около двери, приветливо повиливая хвостом. Лулу спрыгнула с постели и начала медленно потягиваться. На кровати зашевелилось еще что-то черное, и взору Алекс предстал Клиффорд Уайдлер. Один взгляд на его взъерошенные волосы, смятый, весь в собачьей шерсти, некогда черный смокинг заставил Алекс отступить и опрометью выскочить из комнаты, позвав с собой собак.

12

Клиффорд усмехнулся, увидев поспешное бегство Алекс. Бойся, бойся, тебе попадет за мои мучения, насмешливо подумал он и решил выпить пока кофе.

Кухни, как таковой, у Алекс не было. Она и миссис Монрибу соорудили пока комнату для завтраков — что-то среднее между кухней, гостиной и столовой. Кухонной плиты здесь не имелось. Маленькая раковина была искусно замаскирована. Комната была уютной, несмотря на обилие грязной посуды и остатков вчерашнего пиршества.

Клиффорд стал изучать содержимое шкафчиков в поисках кофе и наткнулся на разнообразную собачью еду. С притворным вздохом — пусть твари поедят, он не будет им напоминать их вчерашнее поведение — Клиффорд наполнил собачьи миски. В конце концов на глаза попались кофейные зерна. Он смолол их и стал варить кофе в обнаруженной жаровне с песком. Алекс, по-видимому, получила ее от миссис Монрибу. У той эти экзотические штучки остались явно от мужа-эфиопа. Комната наполнилась ароматным запахом. Клиффорд смакуя сделал глоток. Затем, решив, что сейчас ему это не повредит, отхлебнул виски прямо из бутылки, стоявшей на импровизированной барной стойке. Увидев на тарелке печенье, которым вчера потчевал Лулу, Клиффорд запихнул несколько штук в рот и почувствовал удовлетворение.

На свежую, если так можно сказать сегодня о нем, голову Клиффорд по-другому оценил ситуацию. Неужели его бабушка не случайно завещала Алекс Кардилайн-хауз? Клиффорд уже много раз размышлял на эту тему: и сразу, после вскрытия завещания, и потом, на протяжении всего времени. Он придумывал себе различные гипотезы странной последней воли Сары Брентон. Иногда он считал, что Алекс подлизалась к старой леди и вымолила оставить ей что-нибудь в наследство. Мотивировать свою просьбу Алекс смогла бы: она, бедная сирота, не хочет вызывать насмешек, выходя замуж за Клиффорда. Его бабушка, воспитанная еще в давние времена, могла клюнуть на приманку и обеспечить бесприданницу жирным куском.

Иногда Уайдлер думал, что Алекс сыграла на мистических чувствах бабушки. Она убедила старую леди, что над Кардилайн-хаузом тяготеет проклятие. Историю семьи лорда Кардилайна Алекс могла узнать, когда отдыхала здесь. Недаром она присылала к нему полицейского узнать все поподробнее. Вероятно, она плела сеть еще какой-нибудь интриги и ее появление в поместье не было случайностью. Но как она могла предположить, что он, Уайдлер, выберет ее в качестве невесты и что сам спектакль будет разыгрываться? Уайдлер опять стал обдумывать причины, по которым его бабушка включила Алекс в состав наследников. Неожиданно ему пришло в голову, что он во всех своих гипотезах исходит из виновности Алекс. А что, если она ни при чем? Если она, как и утверждает, не подозревала о желании Сары оставить ей Кардилайн-хауз и акции банка?

Мысль о том, что бабушка находилась в умственном расстройстве, была давно отброшена Клиффордом. Сара Брентон специально прошла медицинское освидетельствование, чтобы никто не сомневался в ее здравом уме. Да, будь Алекс хитрее змеи и являясь агентом и контрагентом всех разведок мира, ей никогда не удалось бы справиться с Сарой!

— Приданое, приданое… — как в трансе бормотал Клифф.

Разве могла его бабушка попасться на такую ерунду? Сара Брентон никогда не была сентиментальной дурочкой, не была она и помешанной на мистике особой.

— Вам придется выбирать: мой внук или мнение других! — вот чтобы заявила бабушка Алекс, если бы та плела сеть, надавливая на свое сиротское происхождение.

А приведения, проклятия… Да будь их полчища, все они, вместе взятые, не остановили бы Сару. Его бабушка смогла, получив в наследство одни долги мужа, не только выдержать и стать на ноги, но создать целую империю, его «Брентон-корпорейшен». Никто и ничто не могло ее обмануть. Если Сара Брентон так поступила, значит, у нее были на то причины, и он, Клиффорд, их найдет. Если вина Алекс будет доказана, то он сумеет вырвать эту змею из своего сердца и разделаться с ней. Но искать причины, побудившие его бабушку сделать такое завещание, он будет, исходя из невиновности Алекс. Пусть она будет счастлива со своим полицейским. Вступив на путь возвращения Алекс положительных качеств, Клиффорд уже не мог остановиться. Лавры злодейки спадали с нее как листья с дерева, гонимые осенним ветром.

Оглядев огромное количество посуды, испачканной всякой дребеденью, которая вошла в моду в богемных кругах и вчера подавалась у Алекс, как считал Клиффорд, по совету миссис Монрибу, он вздохнул. Вероятно, придет уборщица, но он сомневался, что кто-нибудь согласится перемыть гору грязной посуды в крошечной раковине, пригодной разве что для нескольких микроскопических чашечек. Ему стало жаль Алекс. Засучив рукава смокинга, после ночи с Лулу пригодного только для Армии спасения, Клиффорд принялся за дело.

Он перемыл почти всю посуду, когда услышал неуверенные шаги. Через минуту в комнате появилась Алекс. Одетая в тонкий халатик, она дрожала от холода. Клиффорд ощутил в сердце щемящую нежность при виде замерзшей фигурки, остановившейся на пороге кухни. Он подошел, накинул ей на плечи свой подванивающий собакой смокинг и чуть ли не насильно усадил за стойку. Он налил Алекс горячего кофе и поставил еще одну джезву в раскаленный песок. Собаки сразу же как вошли, так и отправились к своим мискам. Сейчас оттуда доносилось громкое чавканье.

— Разве можно выходить в холодную погоду в такой легкой одежде и так надолго?

— А ты еще не уехал? Вернулся? Забыл что-нибудь? — невпопад спросила Алекс.

— Да. Забыл. Только не что-то, а кого-то. Я же знал, что ты вернешься настоящей ледышкой, и не мог лишить тебя чашечки горячего кофе. И я никуда не уезжал.

Алекс била дрожь. Она никак не могла согреться. Клиффорд обнял ее, прижал к своему горячему телу. Ее тут же охватило приятное тепло. Она могла блаженствовать в объятиях Уайдлера вечно. Клиффорд в свою очередь почувствовал, что мог бы баюкать Алекс всю жизнь. Им обоим было так хорошо, что время для них остановилось. Не существовало ни прошлого, ни будущего. Они согласны были остаться в настоящем навсегда.

Первым опомнился Уайдлер. Каким бы ни казался Дик ему, Клиффорду, он не будет разбивать жизнь Алекс. Пусть, с его точки зрения, выбор не удачен, но он не тот человек, который имеет право давать советы. Клиффорд разомкнул объятия. Еще чуть-чуть, и все его благие намерения рухнут. Нежность переполняла его сердце. Но он боялся помешать счастью любимой им женщины.

Алекс со своей стороны тоже знала, что мужчина, сжимающий ее в данный момент в объятиях, ей не принадлежит. У нее нет прав на него, они все принадлежат Грейс. Но Алекс любит его и поэтому желает своему любимому счастья. Ради него она согласна отойти в сторонку.

Уайдлер выпустил ее из тесного кольца своих рук. Алекс так сладостно было в его объятиях, что она вздрогнула от разочарования. Она не могла вспомнить ни одну из душеспасительных мыслей, которые ночью одолевали ее. Не рассуждая, она всем телом прижалась к Клиффорду, стремясь хоть на мгновение продлить волшебство обволакивающей ее атмосферы.

Ощутив машинальное движение Алекс, недвусмысленно показывающее, что ей не хочется с ним расставаться, Клиффорд забыл обо всем. Все его трезвые рассуждения рассыпались в прах. И вот уже его пальцы касаются выпуклости ее груди. Он видит изгиб ее точеной шеи под густой копной волос, четкую линию подбородка. Взгляд скользит дальше и останавливается на полных алых губах. Они слегка приоткрыты, и у него перехватывает дыхание. Губы его потянулись к ее губам и осторожно коснулись их, потом более уверенно. Она не сопротивлялась, приникла к его груди, а он принялся медленно пить нектар с ее губ. Самозабвенный ответ Алекс пробудил в его душе бурю чувств. Ему не нужен никто, кроме этой женщины. Он еще сильнее стиснул Алекс в своих объятиях, а его губы отправились в увлекательнейшее путешествие по шелковистой коже, и они оба погрузились в волшебную сказку. Все преграды рухнули, и им показалось, что они всегда принадлежали и вечно будут принадлежать друг другу.

Чувственная прелюдия любви затягивала их в свою цепкую и сладкую паутину. С плохо сдерживаемым нетерпением Клиффорд прошептал между захватывающими дух поцелуями:

— Пойдем в ту зеленую спальню.

Алекс, сгорающая от желания принадлежать Клиффорду, судорожно кивнула. Он подхватил ее на руки и понес. Войдя в спальню, он уложил Алекс на кровать и зарылся лицом в сверкающие огнем рыжие волосы, разметавшиеся по темно-зеленому шелку постельного белья. Он вдыхал запах слегка терпких духов, и опять щемящая нежность, которую он не чувствовал ни к одной женщине, стальным обручем сдавила его сердце.

Он не должен ее касаться, она не принадлежит ему, твердил ему внутренний голос. Алекс шевельнулась, притягивая его к себе. Она одной рукой обхватила его за шею, а другой — нежно водила по его груди. Голос внутри Клиффорда приказывал ему остановиться. Он не должен поддаваться хмельному безумию. Она сама не осознает, что делает. Он не имеет права ее провоцировать. Его тело медленно плавилось на адском костре желания.

— В последний раз, — прошептал он, то ли обращаясь к Алекс, то ли отвечая внутреннему голосу. — В последний раз, — повторил он.

Больше сдерживаться он не мог. Его губы покрывали поцелуями каждый дюйм ее тела. От мучительно-сладостного нетерпения у Алекс останавливалось дыхание. Страсть опалила ее, и она поплыла в поднимающих ее ввысь воздушных потоках.

— В последний раз, — едва прошептали ее губы, машинально повторяющие слова Клиффорда.

Алекс забылась в охватившем их накале чувственности. В ней не осталось ни мыслей, ни чувств, одно только страстное желание принадлежать Клиффорду.

— Скорей! Я больше не могу ждать, — закричала она, не выдержав нарастающего в ней нетерпения, и Клиффорд пошел ей навстречу.

Оба впали в почти хмельное беспамятство и забылись в горячечном бреду. Они физически так подходили друг другу, что дуэт их тел звучал как оркестр, исполняющий мощную симфонию жизни. В их ушах звучали и рвущиеся ввысь звуки скрипичных струн, и тревожная дробь барабанов, и победный гром литавр. Полные страсти тела ликовали и… дрожали от страха, что могут хотя бы на мгновение разлучиться. Наслаждение, туманившее их глаза, переливалось каскадом огней, и все вокруг кружилось в любовном танце. Мир, который перестал для них существовать, падал в черную дыру, с каждой секундой набирая головокружительную скорость. Одновременно из ее и его груди вырвался крик, и тела их обмякли.

Клиффорд медленно поднялся над Алекс. Она лежала неподвижно, манящая и эротичная. В ее волосах играли мириады солнечных бликов, глаза были закрыты. От запаха Алекс, острого и пряного, у него закружилась голова. Ее губы, такие знакомые и желанные, опять магнитом притягивали его. Он накрыл их поцелуем и неожиданно почувствовал их твердость. Губы Алекс не ответили ему. Клиффорд удивился. В его крови еще не утихло хмельное наслаждение любимой женщиной, но холодная действительность брала свое. Алекс ему не принадлежала. Оба уступили существующему между ними мощному притяжению, но минутная слабость прошла, и они должны возвращаться в реальный мир. Алекс была прекрасна и желанна, но недоступна. Ему показалось, что полуденное солнце, ярко светившее в окно, исчезло и комната погрузилась в беспросветный мрак. Он попытался обнять Алекс. Она не сопротивлялась, но глаз не открыла. Она по-своему давала ему понять, что все закончилось. Он вспомнил свои слова и ее ответ: «В последний раз!». Они любили друг друга сегодня в последний раз. Больше они никогда не будут вместе. Клиффорд не спускал с нее взгляда, словно желая навечно запечатлеть Алекс в своей памяти.

Сердце Уайдлера сжалось от несправедливости, царившей в этом мире. Почему они, которых с такой страстью тянуло друг к другу и которые никак не могли насытиться, должны расстаться? Немыслимо притворяться, что они когда-нибудь станут равнодушными друг к другу. Достаточно малейшей искры — случайной встречи, и они опять будут вместе. Разлучаясь, они наказывают сами себя.

Клиффорд взглянул на Алекс. Она не шевелилась, ровно и спокойно дыша. Похоже было, что она заснула. Клокотавшая в нем ненависть к несправедливости бытия утихла и уступила место нежности. В какой уже раз это чувство затопило Клиффорда. Как посмел он, безумец, роптать на жизнь: она подарила ему чудесные мгновения с Алекс. Он никогда ни с кем не испытывал такой сладостной муки, которую ему посчастливилось отведать с ней. На земле есть множество людей, так и не нашедших своей половинки. А он, Клиффорд Уайдлер, нашел и всю оставшуюся жизнь будет благодарить небеса за подаренное ему счастье, пусть и длившееся совсем недолго, чуть-чуть, несколько мгновений.

Значит, он не заслужил большего. Сам виноват! Зачем не упал тогда, около бассейна, на колени перед Алекс и не умолял ее стать своей женой? Возможно, она не согласилась бы, отказала бы ему. Она разошлась с мужем. В ее жизни тогда еще не было этого противного полицейского или уже был? Но как бы там ни было, судьба предоставила ему шанс, а он его упустил.

Горечь наполнила душу Клиффорда. Ему ничего не оставалось, как тихо покинуть ее, чтобы после мечтать о ней в долгие бессонные ночи.

Он осторожно пошевелился. Она не проснулась.

Клиффорд поднялся. Да, лучше всего уйти сейчас! Вывод был горьким, но другого пути у него не существовало. Что он скажет ей, когда она проснется: «Прощай, любимая», или «Я люблю тебя, но вынужден оставить»? Любые слова ранят ее и его. Боясь, что его покинет решимость, Клиффорд быстро собрал свою одежду и, не надевая ее на себя, чтобы случайно не разбудить Алекс, вышел из зеленой спальни.

Алекс видела маневр Клиффорда. Она не спала, наблюдая за ним сквозь сомкнутые ресницы. Ярость обуяла ее. Он так поспешно ее покинул, не найдя даже времени одеться! Он насытился ею, и больше она ему не нужна! Он бросил ее, как ненужную вещь.

Если бы Клиффорд на мгновение догадался, что творилось в душе Алекс! Каким смерчем ворвался бы он, в какие страстные объятия заключил бы он ее, и какие нежные слова слетели бы с его уст! Но он не знал. И якобы брошенная женщина предавалась горю, даже не пытаясь собрать вдребезги разбитые мечты и надежды.

Алекс еще после первого раза с Клиффордом удивил отклик на него своего тела. Она не испытывала и тысячной доли такой страсти, находясь в объятиях Стивена. Клиффорд разбудил тайную силу ее тела, именно он подвел ее к вершинам сладострастия, которые до него были для нее недоступны. Она жаждала его каждой стрункой души, каждой клеточкой своего тела.

К горлу подступили рыдания. Никогда она не была ему по-настоящему нужна. Она начинала дрожать от нетерпения, стоило ему только появиться на горизонте. Он и пользовался ею. Вряд ли его стоит обвинять, когда она покорно, словно овечка на заклание, предлагала ему себя и молила не отвергать ее. Она просто помешанная на нем дурочка!

Размышления о собственной покорности возмутили Алекс. Не надо лукавить с собой, раздувая жалость к себе! — на смену самобичеванию пришла в голову Алекс трезвая мысль. Ты прекрасно знаешь свою силу над ним! Ушел бы Клиффорд от нее, Алекс, если бы она сделала хоть малейшее движение? Она притворилась спящей, чтобы облегчить ему их расставание. Она сама не захотела слушать никаких его слов. Что они могли выразить? Боль разлуки она ощутила уже в тот миг, когда Клиффорд вышел из ее тела. Это движение было для нее настолько страшным, настолько леденящим душу и мозг, что она не нашла ничего лучшего, как закрыть глаза. Если бы можно было умереть в этот миг, она уже скончалась бы.

Жестокая беспощадность жизни возмутила Алекс. Она сама своими руками отдала Клиффорда Грейс. Она, Алекс, больше никогда не выйдет замуж, никогда не полюбит еще кого-нибудь. Больше Алекс не нужны суррогаты, а истинное чувство она подарила Клиффорду.

Грейс счастливая, ей повезло! Вдруг Алекс неожиданно для себя мстительно усмехнулась. Не велик подарок, делаемый ею. Так ли нужен мужчина, который жаждет другую женщину, который всегда будет уходить от Грейс к этой другой? Ей, Алекс, достаточно только поманить Клиффорда, и он будет у ее ног. Она ощутила себя королевой, имеющей неограниченную власть над своим подданным, мистером Клиффордом Уайдлером. Даже там, у бассейна, она прочитала в глазах Клиффорда восхищение и… любовь. Да, не просто разгоревшуюся похоть, а любовь!

Алекс почувствовала в себе искушение потягаться силами с Грейс, но вдруг ее мысли словно натолкнулись на невидимую преграду. Она вздрогнула и отшатнулась от стены, отделяющей ее от Клиффорда, стены под названием «завещание». Его торопливый уход не был бегством нашкодившего труса, а поступком презирающего себя мужчины, связавшегося с интриганкой и лгуньей.

Алекс попыталась привести в порядок возникший в голове хаос, но вдруг подумала о другом. Что, если Грейс беременна и Клиффорд обязан на ней жениться? Душа Алекс заледенела. Все в ней замерло, даже сердце, казалось, перестало работать. Грейс так рано уехала. Возможно, она нездорова и это объясняется естественными причинами? Алекс попыталась представить фигуру Грейс, и разыгравшееся воображение в ту же секунду нарисовало ей слегка набухший живот соперницы. Нет! Она только сегодня ее видела. Тело Грейс оставалось по-прежнему стройным. Этого не может быть.

— Очень может быть! — ехидно ответил рассудок. — Неужели ты считаешь, что Грейс приезжала в ту ночь поиграть с Клиффордом в шахматы?

— Клиффорд не мог поступить подобным образом! — вопило ее сердце.

Рассудок опять стал приводить логические доводы. Грейс могла сделать это тайно, в одиночку, и поставить Клиффорда перед свершившимся фактом. Возможно, они решили завести ребенка еще до появления ее, Алекс, в жизни Клиффорда. Ссора, приведшая к разрыву, освободила Уайдлера от обязательств. Они тогда еще не знали, что дали жизнь новому человечку. Когда Грейс обнаружила, что беременна, она вернулась к Уайдлеру. Ему ничего не оставалось делать, и он принял ее.

«В последний раз», — сказал он ей сегодня. Его слова, больно ранившие ее, имели простой смысл. Когда он женится на Грейс, он станет верным мужем. Алекс знала, что ни при каких обстоятельствах она не сделает ребенка сиротой.

За стеной послышались шаги. Кто-то осторожно крался по коридору. Вернулся Клиффорд? Несмотря на мрачные раздумья, сердце Алекс охватила радость и надежда. Пульс ее резко участился. Но внутренний, всегда трезвый голос отверг столь желанное предположение. Клиффорд не стал бы красться на цыпочках! Значит, приехал Дик или миссис Монрибу.

Алекс охватили сомнения. У ее брата была решительная походка, а едва различимые шаги не напоминали женские. Она вспомнила, что слышала шум и лай собак. Пришедшая ей мысль о беременности Грейс сделала ее полубезумной. Она даже не обратила внимание на раздававшиеся внизу звуки. Она забеспокоилась. Алекс не была трусихой, но ее внезапно охватила паника. Особняк стоял в очень уединенном месте, а она даже не проверила, закрылась ли дверь за Уайдлером. Замок иногда не срабатывал. Тогда в дом мог проникнуть кто угодно. У нее все оборвалось внутри, когда она увидела медленно поворачивающуюся дверную ручку спальни.

На пороге возник мужчина. Он обвел взглядом комнату, задержался на лежащей на кровати женщине и медленно закрыл дверь. Алекс вскочила на ноги. Сердце лихорадочно билось. Ей все это показалось. Черной фигуры не существовало на самом деле. Она плод ее фантазии. Алекс попыталась успокоиться. Чтобы убедить себя в беспочвенности страхов, она бесшумно выскользнула из спальни.

13

Жизнь изменилась в одночасье и стала прекрасной. Ей повезло. Когда конец ее был близок, ей удалось спастись. Она попала в хороший дом. С тех пор она всегда любила поесть. Отказаться от предлагаемого угощения было не в ее силах. В доме она жила не одна. Была здесь и другая обитательница. Она ее боялась. Та не накидывалась на пищу, словно умирающая с голоду, ведь ее всю жизнь холили и лелеяли. Ее партнерша с подозрением относилась ко всем, она же любила каждого. Она не затаила зла даже на незнакомца, бросившего в нее камушек. Тогда ее напарница кинулась на ее обидчика и больно укусила того. Но, когда незнакомец появился у них в доме, он скормил ей целое блюдо печенья и позволил ей лечь с собой спать. Она его полюбила. Но больше всех ей нравился мужчина по имени Дик. Он играл с ней и давал печенье, хрустящее на зубах и восхитительное на вкус, когда она правильно выполняла команды. Науки давались ей тяжело, не то что ее напарнице.

Да, жизнь прекрасна, пришла к выводу Лулу и положила голову на лапы. Лили, ее напарница, дремала рядом. Потом та навострила уши. Лулу тоже почувствовала присутствие незнакомого человека, но не встревожилась. Когда Лили бешено залаяла, Лулу поддержала свою товарку.

В холл вошел человек. Лили со злобным рыком прыгнула на него, но вдруг осела да так и осталась лежать, не произнося ни звука.

Лулу испугалась. Она осталась лежать в своем углу. Если бы она была человеком, то молилась бы Богу, чтобы человек ее не увидел. Страх помог ей остаться незамеченной.

Человек прошел дальше. Лулу подождала, пока он не скроется с глаз, подползла к Лили и стала ее вылизывать. Время шло, язык совершал свои медленные движения, а ни человек, ни хозяйка не появлялись. Лулу уже решила, что страхи ее напрасны, как вдруг она опять услышала крадущиеся шаги незнакомца, появившегося в их доме, а за ними — поступь хозяйки.

Алекс спускалась по темной лестнице, каждый раз замирая на очередной ступеньке. Достигнув холла, она, еле сдерживая рвущееся из груди сердце, резко включила свет. Никого не было. Краем глаза она заметила лежащую на полу Лили, которая спала и даже не пошевелилась при ее появлении. Это показалось Алекс странным. Она остановилась. Затем сделала шаг, подошла к колонне, заглянула за нее и оказалась лицом к лицу с человеком, одетым в черное. Алекс хотела закричать, но ни одного звука не вырвалось из ее груди. Спазм сжал ей горло. В следующее мгновение ее поразила боль, жгучая, раздирающая тело в клочья. Боль была нестерпимой и сосредоточилась где-то в спине. Алекс хотелось стряхнуть ее с себя, но боль набирала силу. В глазах потемнело, потом пошли радужные круги. Яркими всполохами мелькали разные цвета: красный, оранжевый, желтый, зеленый. За голубым последовал синий, потом фиолетовый. И все исчезло. Наступила полная темнота, и Алекс перестала себя ощущать. Она потеряла сознание и рухнула на каменный пол холла. Из своего угла за всем происходящим наблюдала Лулу. Она хотела вылезти, но очень боялась. Страх сковывал ее собачье сердце. Она вспомнила смелый поступок Лили, когда та кинулась, мстя за нее, Лулу. Сейчас из хозяйки капала кровь, запах которой наполнял комнату. Он становился едким, нестерпимым и бесконечным. Он рвал на части сердце и туманил мозг. Запах доводил Лулу до бешенства.

Заложенные в каком-то поколении гены вдруг проснулись. Когда мужчина наклонился над хозяйкой, Лулу сжалась как пружина и резко выпрямилась. Она прыгнула на обидчика.

Шея человека оказалась податливой и мягкой для собачьих зубов. Что-то в ней хрустнуло, и человеческое тело обмякло. Лулу для верности еще сильнее сцепила челюсти. Сердце ее наполнилось злобой. Совсем озверев, она продолжала терзать горло человека. Потом она успокоилась, подползла к хозяйке, легла рядом и принялась тихо и протяжно скулить.

Эту картину и застали приехавшие Дик, Клиффорд и миссис Монрибу.

14

Уайдлер, приехав в свою фешенебельную квартиру в Кенсингтоне, долго не мог прийти в себя. Он не знал, сколько времени он сидел, уставившись в одну точку бессмысленным взором.

Наконец он решил взять себя в руки и стал по привычке прослушивать автоответчик. Ничего срочного не было. Зачем-то опять звонила Грейс. Потом голос Бредфорда сообщил, что у него к нему, Уайдлеру, срочное дело, и просил его как можно быстрее ему перезвонить. Уайдлер удивился. Он только что видел Бредфорда на приеме у Алекс. Тот ему ничего не сказал. Что могло произойти за считанные часы? Только набирая номер его телефона, Уайдлер сообразил, что прошли почти целые сутки. Ночь, проведенная в собачьем обществе, и волшебная сказка с Алекс заставили Уайдлера потерять чувство реального времени.

Вскоре он получил по факсу любопытный документ. Удививший его факт наличия у мистера Дика Салливана нескольких акций Кардилайн-бэнка имеет любопытную предысторию. Оказывается, он получил их от своей матери, а мать — от лорда Ричарда Кардилайна, отца погибшего в автокатастрофе Дэвида. Причем мистер Салливан имел какие-то крохи, по их количеству можно было предположить, что они куплены случайно — по совету брокера или друга. Но его мать владела в свое время солидным пакетом акций. Сказать, что Уайдлер был потрясен новостью, значит, не сказать ничего! Лорд Ричард и молоденькая Барбара Салливан. Что их связывало? Любовь, поразившая пожилого человека и заставившая его потерять голову? Но при чем здесь Алекс и полученное ею наследство? Есть ли между этими фактами какая-либо связь? Что за тайну унесла с собой в могилу его бабушка?

Впервые с того момента, когда Уайдлер узнал о существовании на белом свете мистера Дика Салливана, он пожалел, что не только не внял просьбе полицейского с ним побеседовать, но и не взял его визитку. Где его искать? Телефонная служба в этом ему ничем не помогла. Миссис Монрибу! Да, словоохотливая маленькая женщина в порядке саморекламы всем старалась дать свои координаты. Были они и у Уайдлера.

Клиффорд не задумался над тем, который был час, ему важно было получить ответы на многие и многие вопросы и медлить он не мог.

Миссис Монрибу, разбуженная среди ночи, никак не могла вникнуть в смысл просьбы.

— Мистер Уайдлер, я вышла из того возраста, когда мужчины звонят мне по ночам. Я Алекс, но не та, — резко ответила она и повесила трубку.

Намерение миссис Монрибу лечь и заснуть не осуществилось. Лечь-то она легла, но спать ей не дали. Раздался звонок в дверь. Доброе сердце не позволило ей не впустить в дом даже такого наглого человека, каким в данный момент она посчитала Уайдлера.

В ту ночь не дали спать еще одному человеку — мистеру Салливану. Поднятый неожиданным звонком, Дик приехал к миссис Монрибу в рекордно короткие сроки и был изумлен, увидев ее, живую и здоровую, и Клиффорда Уайдлера, приканчивающих бутылку виски. Если другой Алекс Дик еще мог простить безосновательный вызов среди ночи, то видеть Уайдлера ему не улыбалось. Что он здесь делает? Что-то случилось с Алекс? Сразу тревожно заныло сердце.

Дик не успел выяснить, какими причинами вызвано требование миссис Монрибу немедленно к ней приехать, как на его голову обрушился град вопросов Уайдлера. Он не смог ответить ни на один из них.

— Поехали, — словно прокурор, торопящийся на следственный эксперимент, заявил Уайдлер. — Поехали в Чатем. Ни у меня, ни у моей матери не хватило душевных сил познакомиться с архивом покойной бабушки. — Клиффорд сглотнул подступивший к горлу комок. — Леди Леттис Кардилайн и Сара Брентон были подругами. Разгадка тайны может храниться в бабушкиных бумагах.

Приехав в «Высокие столбы», миссис Монрибу не могла не поддаться искушению и с любопытством разглядывала дом. Его интерьер был решен в стиле модерн. Интересно, такова была воля Сары Брентон или же она предоставила карт-бланш дизайнеру? Миссис Монрибу знала, что уже никогда не услышит ответа на этот вопрос. Старая леди мертва.

Клиффорд решительно вошел в комнату, бывшую долгое время спальней его бабушки. Он старался не думать, что сейчас находится там, где Сара Брентон провела последние часы своей жизни. Эти шторы, ковер, кровать слышали ее предсмертный вздох. За Клиффордом нерешительно переступили порог Дик и миссис Монрибу. Клиффорд подошел к старинному бюро. Ящики его были не заперты. Сара Брентон словно давала разрешение покопаться в ее жизни.

— Может быть, заберем альбомы и бумаги в библиотеку и там будем их рассматривать? — внесла предложение миссис Монрибу.

Обладающая повышенной чувствительностью, она ощутила витающей в комнате запах смерти и увидела подавленное состояние Клиффорда. Ей захотелось его утешить. С удивлением она поняла, что он тонко чувствующая натура, и она чуть ли не спросила его, почему у него не сложилось с Алекс. Виноваты деньги? Клиффорд не похож на стяжателя, но, по всей видимости, и он не смог смириться с тем, что часть наследства ускользнула из его рук.

Клиффорд благодарно улыбнулся. Он был рад покинуть стены, навевающие на него печаль по невозвратной утрате любимого человека. Нагруженные альбомами и папками они спустились в библиотеку и приступили к разбору.

Уайдлер принялся листать страницы пожелтевших альбомов. Сара, ее отец и мать — лорд и леди Блекпул, и ее муж — мистер Джек Брентон — часто позировали перед фотообъективом. Пожелтевшие фотографии сохранили их молодыми. Они смотрели со старых снимков широко раскрытыми глазами, и их надуманные позы не могли скрыть радость бытия, испытываемую ими в ту пору.

Потом пошли более поздние фотографии. На одной из них была изображена маленькая девочка. Ее рыжие огненные волосики торчали во все стороны. Слишком большой рот делал ее похожей на лягушонка. Девочка на первый взгляд казалась страшненькой, но это ощущение мгновенно сменялось другим. Рассматривающему фото становилось ясно, что она вырастет красавицей.

— Диана, три года, — прочла на обороте миссис Монрибу.

На другой фотографии была снята семья: блондин с темно-синими глазами, приятной наружности женщина и уже виденный на отдельном фото рыжеволосый лягушонок. Подпись на фотографии гласила, что это лорд Кардилайн с семьей.

— Погибшая семья! Лорд Кардилайн и его жена могли бы быть живы до сих пор. А их дочь! Сейчас это была бы молодая прекрасная женщина! — Дик чутко реагировал на чужое горе.

Дик машинально продолжал перебирать фотографии и вдруг библиотека огласилась его криком. Взрослый и крепкий мужчина стал бледнее белоснежной салфетки, украшающей маленький столик из стекла и стали. Глаза его закатились, и он, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— Дик, у меня нет нюхательной соли. Если ты собирался разыгрывать чувствительную мисс викторианской эпохи, то следовало предупредить, — шуткой попыталась миссис Монрибу привести его в чувство.

Случайно она взглянула на снимок, который был в руках Дика. На фотографии, которую она уже неоднократно видела у Алекс, была изображена Барбара Салливан. Миссис Монрибу перевернула снимок и посмотрела надпись: «Барбара (Бэбс), падчерица Леттис, дочь лорда Ричарда». Не успела миссис Монрибу ничего сказать, как стало плохо Уайдлеру. Он, как и Дик, медленно сползал с кресла на пол. Фотография выпала из его рук.

— Мистер Уайдлер, я уже говорила, что не захватила с собой нюхательной соли. Не скажите ли вы мне, пока не грохнулись в обморок, что вас-то привело в такое состояние? — Миссис Монрибу проворно схватила фотографию. — Это же… Алекс!

— Нет, это леди Леттис, — с трудом ворочая языком, произнес Уайдлер. — Внучка похожа на бабушку как две капли воды!

Все трое сидели молча, потрясенные только что приоткрывшимися им тайнами.

— Форбс гений! Провидец! Сейчас же отвезу ему болонку, нет, дога! Я брат Алекс! Алекс моя сестра!

— А кто в этом сомневался, Дик? — встревоженная его состоянием миссис Монрибу попыталась остановить скачущего как горный козел Дика.

— Что? — Уайдлер резко повернулся. — Что вы сказали, мэм?

— Они брат и сестра. Разве вы не знали? Не понимаю, что привело Дика в такое невменяемое состояние. Наверное, перспектива стать седьмым пэром Англии, — съехидничала она.

— Я женюсь! — Уайдлер вскочил и присоединился к Дику. Теперь они оба с криками «сестра и брат» носились кругами по комнате, стараясь то ли уменьшить количество волос на своих головах, то ли сплющить по бокам эти самые головы.

— Все, я еду к Алекс, — объявила миссис Монрибу, поняв, что не силах разобраться в причинах, приведших мужчин к столь буйному поведению, и отказавшись от бесполезных попыток привести их в чувство.

Заявление миссис Монрибу было встречено криками ликования и дружным решением к ней присоединиться.

15

Алекс ощущала странную легкость. Она словно парила в воздухе. Она посмотрела вокруг себя. Комната, в которой она находилась, была ей незнакома. Люди в халатах и масках суетились над чем-то, лежавшем на необычной кровати. Везде было множество блестящих аппаратов и инструментов. Некоторые из них люди держали в руках, другие лежали на столиках или стояли отдельно. Около самой кровати находилось какое-то странное сооружение, в прозрачный сосуд которого было налито что-то красное.

Кровь, догадалась Алекс. Она внимательно вгляделась в распластанное на кровати тело. Там лежала женщина. Она была хорошо ей знакома.

— Это я! — хотела она крикнуть, но голос ей не повиновался.

Алекс поняла, что находится в больнице, а люди в халатах, колдующие над ее телом, врачи. Почему она попала сюда? Ответить ей на этот вопрос было некому, ибо никто ее не слышал. Она потеряла голос. Подумав немного, Алекс вспомнила. Она ехала с отцом и матерью в гости на машине, и та перевернулась. Незадолго до этого она отстегнула ремни безопасности. Ни папа, ни мама делать этого ей не разрешали. Ремень ей мешал, и она проигнорировала родительский запрет. Дверь машины открылась, и ее выбросило потоком воздуха. Когда она приземлилась вдалеке от шоссе, к ней бежала какая-то леди. Папы и мамы нигде не было видно. Она закрыла глаза. Когда она их вновь открыла, над ней склонилась женщина, протягивая к ней руки.

— Диана, милая, ты жива? — спросила незнакомка и стала ее ощупывать. — Ты можешь встать? Давай попробуем.

Диана попыталась подняться, а леди ей помогала. Наконец ей удалось это осуществить. Она встала и сделала маленький шажок, проверяя, слушаются ли ее ноги. Она поняла, что может ходить. Леди ее обняла и прижала к себе.

— Диана, какое счастье, что ты жива и невредима. Пойдем со мной, я твоя тетя Бэбс.

Диана не знала такой тети, но леди улыбалась ласковой улыбкой, и она доверчиво вложила в ее руку свою ладошку. Значит, леди привела ее в больницу. А где мама и папа? Диана посмотрела вокруг. Она не увидела родителей. На кровати по-прежнему лежала одна Алекс.

У нее хороводом закружились мысли.

Так, значит, я Диана? Нет, я Алекс! — подумала она и уже через минуту знала точно, кто она. Она их душа! Она может летать отдельно от тела. Ей захотелось проверить свои способности, и она взмыла еще выше, под самый потолок. Затем ей показалось скучным находиться в палате, и она вылетела за ее пределы. Скоро она увидела Клиффорда и Дика. Они стояли рядом друг с другом с печальными лицами. Клиффорд что-то говорил. Она подлетела поближе.

— Дик, ты хотя бы успел сказать, как она тебе дорога, я же так и не сказал. Если Алекс… — Клиффорд осекся. Взгляд его стал туманным. Она увидела в его глазах слезы.

— Я здесь и все слышу, — громко сказала она Клиффорду, но тот ее не услышал и не увидел.

Он стоял, понуро опустив голову, плечи его содрогались. Ее брат выглядел не лучше.

— Дик, — позвала она его.

Брат тоже не отреагировал. Алекс забеспокоилась. Она стала невидимкой! Ей захотелось вернуться в свою палату и юркнуть в свое тело. Вдруг она поняла, что забыла, где находится ее телесная оболочка. Ей стало страшно, что тело потеряно для нее навеки. Она полетела наугад. Раза два она залетала в другие палаты, но вот наконец-то нашла свою. Алекс лежала на кровати, а врач, стоящий у большой штуковины со стрелкой тяжело вздохнул и покачал головой, собираясь что-то сказать своим коллегам. Она не стала ждать его слов и торопливо влетела в свое тело.

Уайдлер машинально поднес к уху телефон. На другом конце была его мать.

— Я в больнице, Алекс в реанимации, — коротко бросил в трубку Клиффорд. Он был не состоянии разговаривать даже с собственной матерью.

Через некоторое время миссис Уайдлер уже входила в вестибюль клиники.

— Что с Дианой? — огорошила она сына неожиданным вопросом.

— С кем, мама? Что ты говоришь? Алекс в реанимации!

Миссис Уайдлер ощутила в голосе сына мучившие его страдание и страсть к этой женщине. Мать Уайдлера тешила себя надеждой, что Клифф характером пошел в нее, если взял внешность от отца. Это было бы прекрасным сочетанием.

Бремя страстей человеческих, как тяжело его нести. Диана, уцелевшая в страшной автокатастрофе, пропавшая и нашедшаяся, пугала миссис Уайдлер и своей судьбой, и тем, что внушила ее сыну такую любовь к себе.

Рядом с Клиффордом находился еще один молодой человек, видимо его приятель. На его лице была безмерная скорбь, но не было страсти. Его любовь к Алекс-Диане была другая. Посчитав его более подходящим объектом для восприятия, миссис Уайдлер повернулась к нему и объяснила:

— Алекс и есть Диана, дочь лорда Кардилайна.

— Откуда вам известно это, мэм? — спросил Дик.

— Простите, мистер… Не знаю вашего имени…

— Ма, это Дик Салливан, брат Алекс, а это моя мать, миссис Уайдлер, — представил их друг другу Клиффорд.

— Брат? Сын Барбары? Падчерицы леди Леттис? Первая жена лорда Кардилайна скончалась в родах, подарив ему дочь. Неужели самоубийство было только инсценировкой? — Брови миссис Уайдлер высоко взлетели вверх. — Я так и думала, — через минуту продолжила она. — Бэбс в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет связалась с хиппи и ушла из дому. Потом покончила жизнь самоубийством. Для лорда Ричарда, отца Барбары — он тогда еще был жив, — это был страшный удар. После него он уже не оправился, хотя протянул еще несколько лет. Бэбс была его любимым ребенком. Она была младше меня, и мы не дружили, хотя я ее хорошо знала. Она всегда была со странностями. Так вы, мистер Салливан, ее сын?

Их беседу прервало появление медсестры.

— Вы ее жених? — она подошла к Клиффорду. — Больная открыла глаза, пройдите к ней. Только на одну минутку, — строго предупредила она его.

Клиффорд бросился в палату. Алекс лежала вся в бинтах в окружении многочисленных трубок. Глаза ее были открыты, но она смотрела на Клиффорда бессмысленным взглядом.

— Алекс, милая, дорогая, я люблю тебя! Алекс, ты меня слышишь? Я люблю тебя!

Когда Алекс открыла глаза, в палату вошел Клиффорд. Она услышала его слова: «Я люблю тебя». Она лежала не шевелясь, не зная, в состоянии она двигаться или нет. Услужливая память подсказывала ей, что мертвые неподвижны. Конечно, она умерла. Только на том свете, где встречаются те, которые при жизни не смогли быть вместе, Клиффорд мог шептать ей такие слова. Она их никогда от него не слышала.

Алекс посмотрела на мужчину, стоящего рядом с кроватью. Похож на живого, решила она. Может быть, в царстве мертвых люди имеют то же обличье, что и при жизни? Вероятно, с ней находится не живой человек, а фантом. Интересно, когда же Клиффорд успел умереть? На нее, Алекс, напал бандит с ножом, а в мир иной ушел Клиффорд? Странно! Скорее всего, она, Алекс, уже давно мертва. Прошло много лет, и сегодня пришла очередь явиться сюда Клиффу. Но почему он совершенно не изменился в течение жизни на земле? Здесь, все молодые, быстро подсказал возможный вариант разум.

Алекс закрыла глаза. Клиффорд исчез. Его не было рядом с ней и не похоже было, что он вскоре появится. Его отправили в ад? А она, Алекс, в раю? Или никуда еще не попала, так и осталась в больнице? Ей захотелось еще раз слетать в коридор и посмотреть, там ли Дик с Клиффордом. Душа ее приготовилась к прыжку из тела, но в последний момент она испугалась — вдруг на этот раз она не найдет, где оставила тело. Она запретила душе улетать.

Медсестра тронула Клиффорда за руку.

— Все, больше нельзя. Уходите.

Клиффорд подчинился приказу. У дверей его ждал взволнованный Дик.

— Как она?

— Не знаю. Глаза открыты. Дик, я боюсь. Я не могу ее потерять.

— Не говори глупостей, Клиффорд. С ней все будет хорошо. Я это чувствую. — Миссис Монрибу исподтишка рассматривала мать Клиффорда. Та показалась ей спокойной и очень разумной дамой. — Я миссис Алекс Монрибу, — представилась она ей. — Это моим именем назвали Алекс в приюте. Если вы, миссис Уайдлер, здесь останетесь, я съезжу в ветлечебницу к Лили.

Лили, получившая тяжелое ножевое ранение, была помещена в маленькую ветлечебницу в пригороде Лондона, в Кингстоне. Везти ее дальше было опасно — она потеряла много крови и срочно нуждалась в операции. Не став тратить время на пустые разговоры, миссис Монрибу отправилась к главному ветеринару.

— Я требую для себя отдельную палату! И не пытайтесь мне доказать, что таковых у вас нет!

Заведующий ветеринарной лечебницей с любопытством посмотрел на маленькую женщину, выдвинувшую столь странное требование.

— Простите, мэм, за какую породу вы себя принимаете? — не без иронии поинтересовался он у миссис Монрибу. — Вы кошка или собака? Может быть, что-нибудь более экзотичное?

Женщина не приняла шутку и не уловила насмешки в его словах. Она охотно и четко объяснила:

— Я собака. Немецкая овчарка.

— И когда вы в нее превратились? — устало спросил ветеринар. Ему не очень улыбалось беседовать с ненормальной, но, если таковая забрела к нему, он должен выполнить свой долг и вызвать специалистов.

— Не городите чепухи и не пытайтесь увильнуть от ответа, — строго осадила его миссис Монрибу. — Моей собаке нужна отдельная палата. Она серьезна ранена.

Ветеринар вздохнул. Так вот в чем дело!

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вашему четвероногому другу, но, увы, отдельной палаты мы предоставить не можем.

Миссис Монрибу огляделась. Из кабинета заведующего получилась бы отличная палата для Лили.

— Четыре тысячи фунтов!

— Простите, мэм, не понял, вы о чем?

— Я снимаю ваш кабинет за четыре тысячи фунтов под отдельную палату. Надо только установить оборудование.

Ветеринар, мужчина лет пятидесяти, с добрыми, чуть грустными глазами, убежденный холостяк, с интересом взглянул на собеседницу. Похожая на маленькую взъерошенную птичку, женщина, видимо, любит свою собаку и готова для нее на все.

Он не успел ничего ответить, как в кабинет ввалился Уайдлер. Его помятое от бессонной ночи с отросшей щетиной лицо, красные глаза, полубезумный взгляд не сказали доктору о нем ничего хорошего. Пьяница, подумал он и пожалел его собаку или кошку. По природе своей док был заядлым собачником. Им он и отдал всю любовь, так и не найдя спутницы жизни, которую обрадовали бы двадцать собак, содержавшихся в маленьком коттедже ветеринара. Даже в Англии, славящейся своей любовью к животным, ни одна женщина не захотела делить жилище с неугомонной сворой.

Уайдлер сразу же перешел к делу:

— Док, назовите цену. Я выпишу чек на любую сумму в качестве гонорара и пожертвования на нужды лечебницы. Лили должна выжить.

— Вы хозяин поступившей с ножевым ранением немецкой овчарки? — спросил ветеринар, а про себя подумал: напился до чертиков и гонялся с ножом за своей собакой. Он с еще большей неприязнью посмотрел на Уайдлера. Стоящий перед ним человек со следами недавнего загула вызывал в нем отвращение.

— Нет! — миссис Монрибу встала и обняла, насколько позволял ей ее маленький рост, Клиффорда. — Нет, он…

Доктор не узнал, что хотела сказать понравившаяся ему женщина. Дверь открылась, и появился Дик Салливан. В больнице, где находилась его сестра, пока все шло хорошо. Алекс спокойно заснула. С ней осталась миссис Уайдлер, и Дик тоже решил съездить узнать о Лили.

Доктор с удивлением взирал на очередного вошедшего. Он казался родным братом первого и страдал теми же самыми пороками. Дик вошел пошатываясь и плюхнулся в кресло, не дожидаясь приглашения. Смотря на этих двух мужчин, доктор решил, что не трудно определить, чем они занимаются в жизни. Он с горечью подумал, что вся их деятельность сводится к пьянке, опять к пьянке и еще раз к пьянке. Они это называют расслаблением. Док не понимал таких людей и презирал их.

Дик тоже не стал терять время на пустые, с его точки зрения, приветственные слова: его ждала Алекс.

— Скотленд-Ярд, — сказал он и показал удостоверение. — Лилиана-Мадлена-Рифи фон Аштен фон Бауриц, немецкая…

— Да-да, немецкая овчарка, — поддержали Дика Клиффорд и миссис Монрибу. — Надо сделать все возможное.

— Кто из вас хозяин? — Ветеринару уже казалось, что в мире существует только немецкие овчарки и все они у него в лечебнице.

— Это к делу не относится.

— Успокойся, Дик, — вставила слово миссис Монрибу. — Я сейчас все объясню, сэр.

— Да, и поторопитесь! Я опасаюсь, что опять откроется дверь и войдет очередной джентльмен, который интересуется состоянием вашего сокровища.

— Хозяйка, сэр, в больнице в очень тяжелом состоянии. Собака спасала ей жизнь, — нестройным хором проскандировала троица, а миссис Монрибу еще добавила: — Джентльмены провели в больнице весь день и всю ночь.

Врачу не оставалось ничего как сдаться. Ему, человеку очень чуткому и ранимому, стало стыдно. Представив себе, что это его оскорбили недостойными и мерзкими подозрениями, он почувствовал раскаяние. Предложение миссис Монрибу он уже находил вполне приемлемым, о чем и не замедлил поведать. В результате Клиффорд выписал чек на умопомрачительную сумму, на которую эта небольшая лечебница могла просуществовать целый год и приобрести новое оборудование.

Переселение началось. Дик и Клиффорд уехали. Миссис Монрибу осталась, чтобы проследить за устройством Лили. Собака открыла глаза. Взгляд ее был осмысленным. Узнав миссис Монрибу, она слегка пошевелила хвостом.

— Потерпи, Лили. Твоя хозяйка выздоровеет. О ней не волнуйся. Поправляйся сама. Когда хозяйка спросит о тебе, ты уже должна быть на ногах.

Собака, словно понимания человеческую речь, слушала наставления. На ее умной морде было написано глубокое внимание.

— Не утомляйте ее, но навещайте почаще, чтобы она не чувствовала себя брошенной. Если она знает тех джентльменов и любит их, пусть и они заходят, — сказал на прощание ветеринар.

16

Алекс думала о маленькой девочке по имени Диана. Она больше не понимала, кто она: Диана или Алекс. Рядом с ней находилась ее мать. Она ее не видела, но точно знала, что она здесь. Запах, который окутывал ее, Диану-Алекс, мог принадлежать только ее матери. За всю свою жизнь она не встретила ни одной женщины, от которой исходила волна пряной свежести, приправленной еще чем-то необычным. Диана-Алекс, наслаждаясь, купалась в дорогом и знакомом ей аромате. Неожиданно она вспомнила все: от того момента, когда к ней подбежала тетя Бэбс, до своего последнего свидания с Клиффордом.

Алекс открыла глаза. Взгляд ее стал осмысленным. Около нее сидела миссис Уайдлер. Аромат матери не исчез.

— Чем здесь пахнет? — Голос Алекс звучал очень тихо, но отчетливо.

— Больницей. Ты в больнице. Тебя тяжело ранили, но сейчас ты вне опасности. Лежи и не разговаривай. Тебе нельзя.

Алекс замолчала, обдумывая ответ миссис Уайдлер. Палата не могла источать этот чудесный запах.

— У вас духи?

— Да. Тебя они раздражают? — Миссис Уайдлер отодвинулась от кровати.

— Нет, так пахла моя мама. Как они называются?

— «Шанель номер девятнадцать». Джессика, твоя мама, их очень любила и постоянно ими пользовалась. Все, больше ни слова. Постарайся уснуть.

Прошло несколько дней, а силы не хотели возвращаться к Алекс. Она лежала бледная, даже ее рыжие волосы не сияли прежним огнем. Большую часть времени она спала, но, проснувшись, не чувствовала себя отдохнувшей. В мозгу больше не возникало фантастических видений. Она вспомнила всю свою жизнь, как вспоминает человек ее возраста: от отдельных, всплывших в памяти эпизодов детства и отрочества до почти хронологического отчета юности.

Восстановившаяся память не принесла облегчения. Временами Алекс владела безраздельная тошнотворная слабость. Есть не хотелось. Около нее постоянно кто-нибудь был. Дика сменял Клиффорд. Потом приходили миссис Монрибу, миссис Риджмер. Часто бывала мать Уайдлера. Она специально душилась «Шанель № 19», но аромат духов больше не волновал Алекс. Теперь она знала, кто ее мать и отец. В воспоминаниях смутно сохранились их зрительные образы. Помнила она и тетю Бэбс. Она с ней без конца переезжала из квартиры в квартиру. В памяти Алекс сохранилась череда их жилищ, пустых, ни капельки не похожих на тот дом, в котором она жила раньше, до встречи с тетей.

Алекс долго размышляла, как же себя называть: Дианой или Алекс? Остановилась на последнем имени. Диана исчезла, растворилась в том кошмарном сне, который недавно ей приснился. Она одна в пустой квартире, а тетя Бэбс куда-то исчезла. Она не помнила, как миссис Монрибу просила ее, маленькую девочку, назвать ее имя, а вот неумение говорить намертво врезалось в память. Дети ее дразнили, называя немой. Она как наяву слышала их крики: «Немая, немая… скажи "а", скажи "б"». Она плакала, а воспитательница ее успокаивала. Она говорила испуганной девочке, что врач ей обязательно поможет. Помог он или нет, Алекс, сейчас не знала, но однажды одна из девочек толкнула ее и она упала. Ей было очень больно. Когда к ней подбежала воспитательница, она сказала сквозь слезы, что не может встать, а Мэри, нехорошая девочка, все время ее дразнит. Воспитательница всплеснула руками. Она забыла про сочившуюся кровь из колена Алекс и только повторяла: «Заговорила! Ты заговорила!» Воспитательница спросила, как ее зовут.

— Алекс, — ответила она тогда.

— Значит, твое имя на самом деле Алекс?

— Да. — Она не ощущала себя никем другим. Она ничего не помнила до приюта.

— Кто твоя мама?

В ответ девочка пожала плечами. Вопрос, заданный воспитательницей, мучил Алекс всю жизнь до этого момента. Сейчас картина прошлого полностью восстановилась. И это не принесло никакой радости.

Вдруг в какой-то момент на нее нахлынула тревога. Черным одеялом она наползла ей на лицо, застилая глаза. Алекс стало нестерпимо жарко. Ей казалось, что тело ее плавится, а лоб сдавили тисками. Кто-то черный, мохнатый, как зверь, накинулся на нее и стал душить. Алекс силилась его оттолкнуть, но зверь был силен. Иногда ей удавалось от него избавиться, и тогда становилось легче. Но зверь опять полз на нее, не давая возможности дышать. Однажды она увернулась, и зверь не рассчитал своих сил. Он прыгнул куда-то мимо кровати и исчез.

17

Алекс открыла глаза. Была ночь. Везде было темно, только слабый свет ночника вырисовывал бледное пятно на тумбочке. Около нее сидел Клиффорд. Она пошевелила пальцами. Они двигались свободно. Алекс осторожно, боясь, что рука откажется ей подчиниться, подняла ее и положила на ладонь Клиффа.

Он настолько ушел в свои раздумья, что не заметил пробуждения Алекс. Он вздрогнул и посмотрел на нее. Взгляды их встретились, и она улыбнулась. Улыбка вышла немощная, болезненная, но Клиффорд возликовал. Он узнавал прежнюю Алекс, еще очень слабую, но возвращающуюся к жизни.

— Больше никогда так не делай, — улыбнулся он ей в ответ. — Ты не имеешь права так себя вести. Мы с Лили любим тебя, а ты валяешься здесь так долго, притворяясь больной.

Нарочито грубоватая фраза произвела большой эффект. Алекс почувствовала прилив жизненных сил.

— Повтори, что ты сказал. Начни со слов: «Мы с Лили…» А как там дальше?

— Мы с Лили любим тебя.

Да, она действительно здесь долго лежит. Ей захотелось встать и уйти отсюда вместе с Клиффордом. Она выздоровела. У нее появилось желание смеяться, петь, шутить, и она не удержалась от провокационного вопроса:

— Вы любите меня вместе или по отдельности?

— По отдельности. — Голос Клиффорда перешел на шепот. — Я люблю тебя, Алекс, и очень сильно, но это особый разговор, а сейчас спи. Больше не болтай. Тебе нельзя. Ты целую неделю пролежала в бреду.

— Я чувствую себя хорошо и не хочу спать. Хочу разговаривать.

Клиффорд и врачи считали по-другому. Алекс сделали укол, и она заснула.

Проснулась она утром. Сквозь листву деревьев за окном пробивались пятна солнца. Солнечные зайчики скользнули в палату и заиграли с ней, сначала вспыхивая в ее волосах, затем бесцеремонно перебираясь на ее лицо. Алекс непроизвольно улыбнулась. Она еще не открыла глаз, но чувствовала себя отдохнувшей, выспавшейся и… здоровой. Она нежилась в постели, но была готова встать и вернуться к обычной жизни. Счастье растекалось по ее телу. Оно пронизывало ее всю до кончиков пальцев на руках и ногах. Чувство радости, заключившее Алекс в свои объятия, было настолько восхитительным, что она почувствовала себя всесильной. Она распахнула глаза и увидела… Дика. Разочарование и растерянность, мгновенно отразившиеся на ее лице, составили такой забавный контраст с еще не потухшим веселым блеском глаз, что Дик рассмеялся.

— Ему надо было уехать. Он скоро вернется, — доложил он сестре, не дожидаясь ее вопроса.

Сияние глаз потухло. Алекс уходила в оболочку, как черепаха забирается под панцирь. Память напомнила ей, что сидящий рядом с ней мужчина ей не родственник, просто друг или знакомый. Она не хотела открыто выражать свои чувства, чтобы не причинить Дику боли. В воспоминаниях Алекс четко присутствовало осознание того, что у маленькой девочки Дианы до случая на шоссе не было никакой тети Бэбс. Вывод напрашивался сам собой. Алекс посмотрела на Дика непроницаемым взглядом. На ее лице была написана холодная решимость — резать надо очень быстро.

— Как мне благодарить вас, мистер Салливан, за все, что вы для меня сделали?

Дик опешил. Он знал о любви Клиффорда к сестре и догадывался, что это не такое безответное чувство, каким оно казалось Уайдлеру в минуты отчаяния. Дик был наблюдателен. Те факты, которые когда-то поразили его и которые были ему непонятны, сложились в единую целостную картину. Алекс так же влюблена в Клиффорда, как и он в нее. Но чем прогневил сестру он, Дик, и откуда у Алекс взялся этот вежливый ледяной тон, которым разговаривают с посторонними, желая поскорее от них избавиться, он не знал. К нему вернулось знакомое тревожное чувство. Алекс опять бредит, хотя только что она показалась ему абсолютно здоровой. Дик растерялся.

— Алекс, что случилось? Чем я перед тобой провинился? Ты плохо себя чувствуешь?

Монотонный, не выражающий ни печали, ни горя голос произнес:

— Мистер Салливан, я вспомнила все: своих родителей, себя, как меня звали и… — Алекс слегка запнулась, но тут же решительно продолжила: — У меня никогда не было тети Бэбс. Что из этого следует, вам понятно. Мы можем остаться друзьями.

— Надеюсь… — насмешливо протянул Дик. — Я слышал, что иногда двоюродные брат с сестрой бывают в неплохих отношениях.

— Вот и хорошо. — Алекс словно не слышала слов Дика.

— Нет, хорошего мало, если ты и в дальнейшем будешь так со мной обращаться!

— Дик, — забывшись, назвала его по имени Алекс. Она уже давно привыкла к нему так обращаться, и сейчас привычка дала себя знать.

— Спасибо, что сменила гнев на милость. — Дик устыдился, что мучит только что начавшую выздоравливать сестру, и быстро сказал: — У твоего отца была сестра. Она в юности ушла из дому: связалась с хиппи. Это произошло, наверное, задолго до твоего рождения. Ее звали Барбара… Неизвестно, как она оказалась на шоссе, где произошла катастрофа. Возможно, ехала в машине, идущей сзади той, в которой находился лорд Кардилайн и его семья. Она тебя нашла и сказала чистейшую правду. Тебе она приходилась родной тетей. Почему она тебя бросила, я не знаю, хотя предполагаю, что наркотики сыграли в этом не последнюю роль. Я сын твоей тети Бэбс, следовательно, прихожусь тебе двоюродным братом.

По мере того как Дик говорил, глаза Алекс распахивались все шире и шире. Лучезарная улыбка вновь засияла на ее губах. Взяв кузена за руку, она слегка ее сжала.

— Как хорошо… Откуда ты все это узнал? Ты встречался с нанятым мною детективом, и он тебе все рассказал? Мне же он ответил, что не может выдать секретной информации, которую использовал.

Дик хмыкнул, потом расхохотался. Он смеялся так долго, его смех был таким заразительным, что Алекс сначала улыбнулась, потом стала слегка посмеиваться и, наконец, составила с Диком веселый дуэт. Эту картину необузданного веселья и застал Клиффорд, войдя в палату.

— Можно узнать причину вашего веселья? — спросил Клиффорд, сам едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться за компанию.

Дик с трудом перевел дыхание. Ему пришлось потратить немало усилий, чтобы прекратить смех. Продолжая улыбаться, он рассказал о своей встречи с мистером Форбсом.

— Не понимаю, — в унисон произнесли Алекс и Клиффорд. — Он что, выбрал в братья своей клиентке совершенно чужого человека?

— Да, — ответил Дик. — Он воспользовался тем, что я живу в той же квартире, где когда-то нашли Алекс. Моя мать уже была в могиле и, естественно, ничего не могла бы отрицать. Мертвые возражать не могут.

Потрясенные Клиффорд и Алекс молчали.

— Абсолютно не поддается объяснению тот факт, что он оказался прав, — продолжил Дик и, отвечая на немой вопрос сестры, сказал: — Мы разобрались в нашей родословной благодаря фотографиям, сохранившимся у покойной Сары Брентон и воспоминаниям миссис Уайдлер. Твой кулон, Алекс, сыграл не последнюю роль. Его подарила тебе, сняв с себя, твоя бабушка, леди Леттис Кардилайн. Миссис Уайдлер присутствовала при этом событии и даже дала цепочку, так как та цепь, на которой висел кулон, была массивной и тяжелой для маленькой девочки.

— Она у меня сохранилась. Когда я выросла, я купила себе другую, а ее спрятала на память. А почему ты так смеялся, Дик? Что ты нашел смешного в этой истории?

— Мистер Форбс крал собак, чтобы вернуть потерянных питомцев их хозяевам. Я подарил ему щенка. По-моему, он до сих пор не может прийти в себя от новости, что ты действительно моя сестра. Он совершил самый выдающийся свой обман, а на самом деле оказалось, что разгадал истину. — А кто же на меня напал?

— Это был обыкновенный грабитель, — ответил Дик.

Алекс быстро поправлялась. В один из дней, когда она смогла выйти на первую прогулку в парк, разбитый около больницы, ее сопровождал Клиффорд, приехавший к ней с огромным букетом белых роз.

— Клифф, — обратилась она к нему, опираясь на его руку, — я все время хочу узнать и боюсь. Как собаки?

— Лулу молодчина, она и закончила дело, неудачно начатое Лили, которая получила тяжелое ранение. — Клифф быстро сжал руку пошатнувшейся от этих слов Алекс и почти закричал: — Не бойся! Сейчас все хорошо. Она была в лечебнице, но ее уже выписали, она полностью выздоровела. Сейчас живет со мной.

— С тобой? Она же тебя укусила! — вырвалось у Алекс.

— Она решила загладить свою вину. Сначала укусила, а потом притворилась любящей. Таковы все женщины. — Уайдлер засмеялся. — Ей была предоставлена возможность выбора. За честь принять ее у себя соревновались, кроме меня, Дик и миссис Монрибу, но Лили выбрала меня и Кардилайн-хауз.

— Не понимаю. Лили и Лулу одни в Кардилайн-хаузе, и ты ездишь за ними ухаживать? Но это далеко!

— Нет, я живу в Кардилайн-хаузе. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Как ты можешь там жить, ведь там нет даже кухни?

— Лили и Лулу совсем избаловались. Они теперь перестали готовить сами себе обеды, а я никогда не проявлял большие склонности к карьере шеф-повара, — насмешливо заметил Клиффорд на странную тревогу Алекс по поводу отсутствия кухни в особняке.

— Странно… Я никогда не подумала бы, что Лили предпочтет тебя.

— Она меня любит, потому что я люблю тебя! — на одном дыхании выпалил Клиффорд.

Эта фраза рвалась наружу из него очень давно. Сегодня он решил сделать Алекс предложение. Он никогда не думал, что будет так волноваться и бояться вымолвить такие простые и одновременно самые трудные слова.

— Я люблю тебя, Алекс, и хочу, чтобы мы всегда были вместе. Я прошу тебя стать моей женой. Мы можем пожениться сразу после твоей выписки. Устроим скромную свадьбу и уедем куда-нибудь на край света проводить наш медовый месяц. — Клиффорд умолк, в свою очередь с нетерпением ожидая ответа.

— Нет! Не хочу!

Клиффорду показалось, что земля разверзлась под его ногами. Все его надежды на счастье потерпели крушение.

— Почему? — заикаясь спросил он. — Ты меня не любишь?

— Я не хочу скромной свадьбы и уединенного местечка на краю света. Я хочу грандиозного приема по случаю нашего бракосочетания и свадебного путешествия в Европу — Париж и Рим. Почему бы тебе не согласиться? Я…

Клиффорд не дал договорить Алекс. Ему хотелось схватить ее в охапку и закружить. Остановило его только опасение навредить ее здоровью. Он наклонился и нежно прильнул губами к губам Алекс, запечатлевая на них ласковый поцелуй. Руки Алекс обвили его шею.

— Я так тебя люблю, Клифф. Я счастлива, но мне хочется парадной церемонии. — Она вздохнула. — Я уже выходила замуж без свадьбы. Тихо, скромно.

Клиффорд рассмеялся. Он был так счастлив, что готов был подарить Алекс весь мир, а не только великосветский прием.

— Моя любимая, я согласен на все твои требования, на все твои запросы, на все… Хочешь, поедем в карете? И у тебя будет платье с длинным кружевным шлейфом, который понесут дети?..

— Не знаю. — На лице Алекс появилась счастливая улыбка. — Я посоветуюсь с миссис Монрибу.

— Да, любимая, поступай, как считаешь нужным. — Руки Клиффорда ласкали волосы Алекс. Они нежно перебирали упругие душистые пряди. Он опять поцеловал ее и прошептал: — Кроме нас, еще два человека будут в полном восторге от твоих планов: моя мать и миссис Монрибу. Обе обожают шикарные приемы и сообща примутся за дело с превеликим удовольствием.

— Клифф, — застенчиво опустила глаза Алекс, приложив палец к его губам. — Клифф, — повторила она смущенно, — я должна тебе признаться. Возможно, тебе это не понравится… — Она замолчала. Лицо ее выражало колебание.

Вступление было таинственным, и Клиффорд не знал, что и думать.

— Говори, Алекс, что случилось?

— Клифф, вряд ли я смогу подстроиться под тебя. Может быть, ты привыкнешь ко мне? — Несмотря на охватившую ее волну безудержного счастья, Алекс не хотелось притворяться, опять идти на поводу чужих желаний и привычек. Она мечтала быть с Клиффордом, но начинать семейную жизнь, ломая себя, она не хотела. Боясь, что сказанные ею слова сию минуту разрушат ее жизнь, она, как испуганная девочка, зажмурила глаза и быстро выпалила: — Я тоже, как миссис Монрибу, как твоя мать, люблю шикарные приемы. Я не хочу скромной, тихой жизни.

Услышав громкий смех, Алекс открыла глаза. Клиффорд весело хохотал, и она несмело улыбнулась.

— Моя мать будет в восторге от такой невестки, — покрывая лицо Алекс быстрыми поцелуями, проговорил Клиффорд.

— А ты? — Алекс уже справилась с охватившим ее минутой раньше страхом и сейчас лукаво смотрела на Клиффорда.

— Я в восторге от тебя еще с первой нашей встречи, с той минуты, когда ты начала зализывать мне рану, нанесенную Лили. Уже тогда я был очарован тобою, твоими рыжими волосами. Я представил тебя королевой, ожившей Елизаветой Первой. Я мечтал о следующей нашей встрече. Я даже подумывал, не подать ли на тебя в суд, чтобы еще раз увидеть!

Голос Клиффорда звучал проникновенно и нежно, и Алекс поверила ему. Она прошептала:

— Я грезила о тебе в ту ночь. Боялась, что ты обратишься в полицию, и одновременно представляла тебя с букетом белых роз, признающимся мне в любви.

Алекс потянулась губами к Клиффорду. На этот раз поцелуй был длительным и страстным. Когда они разомкнули объятия, их обоих сотрясала дрожь желания.

— Не могу дождаться, когда тебя выпишут, — прошептал Клиффорд, нежно проводя рукой по шее Алекс и спускаясь все ниже и ниже.

— Нет. — Рука Алекс накрыла ладонь Клиффорда, когда та достигла ее груди. — Нет, — прошептала она еще раз, а ее пальцы то ли отталкивали его, то ли, наоборот, поощряли его занятие. В этот момент он нежно играл с ее соском. — Нет, — повторила она. — До свадьбы между нами ничего не будет. — Рука ее наконец-то определилась в своих намерениях и убрала ладонь Клиффорда.

— Я постараюсь устроить это мероприятие как можно скорее. Помолвка у нас уже состоялась давно, только вот…

С этими словами, достав из кармана куртки маленькую сафьяновую коробочку, Клиффорд открыл ее и вынул кольцо с огромным бриллиантом. Взяв руку Алекс, он надел его на ее палец и попытался снять узенькое колечко с аметистом.

Алекс запротестовала:

— Нет, оставь его на память. Я буду носить сразу два кольца моей помолвки. Мне нравятся оба. — Алекс повертела рукой. Грани бриллианта переливались волшебным светом. — Оно прекрасно. Спасибо, Клифф.

— Может быть, вернувшись домой, ты хотя бы один раз нарушишь свое условие, а Алекс?

Губы Клиффорда были так близко от ее рта, его дыхание обжигало ее. Где-то внизу живота поднималась горячая волна, готовая затопить ее тело. Алекс судорожно сглотнула. Собственное решение — воздержаться от близости с Клиффордом до их будущей свадьбы — показалось ей абсурдным.

— Возможно, — прошептала она и спрятала разгоряченное лицо на груди у Клиффорда.

Никогда Алекс не была так счастлива. Если бы это мгновение можно было продлить вечно! Руки Клиффорда ласково, но вместе с тем крепко обнимали ее. Они как бы говорили Алекс: «Не бойся, впереди у нас много счастливых минут и часов». Душа Алекс наполнилась ликованием.

Они смотрели друг на друга сияющими глазами и молчали. Слова им были не нужны. Их сердца говорили друг с другом. Они бились в унисон. Алекс ощущала исходящую от Клиффорда силу, надежность и любовь. Он получал от нее нежность, страсть и ласку.

Эпилог

Клиффорд еще раз осмотрел подарок, который сегодня собирался преподнести своей жене. Он уже хотел положить его в футляр, как вдруг услышал отчаянный пронзительный крик Алекс. В мгновение ока он взлетел по лестнице и через секунду уже был в гостевой спальне. Его жена, его Алекс, стояла в комнате и показывала рукой на собственный портрет, который, по-видимому, начала распаковывать.

— Кто это? Кто? — беспомощно повторяла Алекс, повернувшись к мужу и глядя на него полубезумным взором.

Клиффорд нежно обнял жену.

— Успокойся, дорогая. Это твой портрет. Ты что, о нем забыла? — Он зарылся лицом в ее роскошную гриву волос. — Я, правда, собирался его украсть и спрятал здесь. Я тоже о нем забыл.

Алекс продолжала дрожать.

— Нет, Клифф, я никогда не заказывала своих портретов. — Она выскользнула из объятий мужа, подошла к картине и полностью освободила ее от упаковки. — Вот, видишь…

С портрета на них смотрела рыжеволосая женщина. Ее огромные фиалковые глаза искрились радостью и весельем. Она с любопытством взирала на мир. Женщина была красива, молода и очень похожа на Алекс. Неудивительно, что тогда страдающий, ревнующий Клиффорд принял портрет за изображение своей любимой.

— Это леди Леттис Кардилайн, твоя бабушка, — медленно проговорил Уайдлер. — Разве ты не видела фотографий?

— Нет, конечно. Наша роскошная свадьба, поездка на континент — все произошло так стремительно, что я не успела хорошо ознакомиться со своей родословной… Бедная женщина! Она покидает Англию, считая, что осталась одна, одна из всей семьи, и призывает к себе смерть, в то время как у нее была я, тетя Бэбс и Дик. Может быть, она еще жива? — По щекам Алекс текли слезы.

Клиффорд подошел и обнял жену за плечи.

— Нет, она умерла. В бумагах бабушки мама нашла ее предсмертное письмо. Незадолго до кончины ей приснился сон: ты осталась в живых, выросла и появляешься у Сары. Согласно штемпелю, письмо пришло накануне нашей помолвки. Не плачь, любимая! Посмотри, что я хочу тебе подарить.

С этими словами Клиффорд достал впопыхах положенное в карман ожерелье и надел его на шею жены.

Алекс замерла от восторга. Темно-фиолетовые чистой воды аметисты были окружены черными бриллиантами. Камни таинственно мерцали на молочно-белой шее Алекс.

— Клифф, любимый, какая красота! Алекс провела пальцем по большому аметисту в центре. Он, казалось, вобрал в себя весь свет и сейчас редкими импульсами отдавал его. — Это то же самое? — Алекс показала рукой на портрет, где на леди Леттис было надето подобное. — Нет, это другое! Но очень похоже. Как ты о нем узнал, Клифф?

— Об аметистовом колье вспомнила моя мать. Я зашел к ней посоветоваться насчет подарка тебе, и она предложила мне заказать нечто подобное. Представляешь, она заявила мне, что стала презирать меня за жадность, когда я украсил твой палец на той, как ты считала, фиктивной помолвке, недорогим колечком.

Алекс засмеялась и передразнила Клиффорда.

— Как ты считала! Фиктивной помолвке! А позволь спросить, какой считал ее ты, если тогда забыл о кольце, а?

— Теперь я прощен?

Алекс поцеловала мужа.

— Интересно, куда делось колье моей бабушки? — Голос Алекс слегка дрогнул при этих словах. — Ты не знаешь?

— К сожалению, нет, дорогая. Да и какая разница, что с ним стало? — Клиффорд легкомысленно пожал плечами и, чтобы отвлечь жену, притянул ее к себе и нежно поцеловал. Он не хотел говорить, что колье украдено. И совершила этот бесчестный поступок падчерица леди Леттис. Возможно, это и явилось причиной ухода Барбары из семьи. Его мать помнит разразившийся тогда в семье лорда Кардилайна скандал. Он, Клиффорд, постарается не допустить, чтобы об этом узнали Алекс и Дик. Зачем ворошить прошлое и говорить плохо о человеке, который уже не может ни объяснить, ни оправдаться? Дик и так страдает, что его мать бросила Алекс. Дик, внимательно изучив все, что писали газеты тех лет, пришел к выводу, что Барбара была в одной из машин, следующих за теми, что разбились в аварии. По-видимому, она все время страдала от своей вины. Недаром она вернулась в ту квартиру, в которой оставила Алекс. Никто теперь не узнает, на что надеялась Барбара, поселяясь в этой квартире. Пьянство, наркотики исказили ее сознание. Хорошо, что Дик вырос нормальным человеком! Клиффорд вздохнул и еще теснее прижал жену к себе.

Алекс нежно к нему прильнула. В его объятиях она чувствовала себя защищенной. Грустные мысли постепенно покидали ее. Вчера она призналась мужу, что, наверное, у них будет ребенок.

— Клифф, если будет дочка, давай назовем ее Леттис, а если сын…

— То мы постараемся побыстрей сделать дочку, — поддразнил Клиффорд жену и потянулся к ее губам.

Нежный поцелуй постепенно становился все более страстным. Руки Клиффорда скользнули ниже, и вот он уже целует ее грудь, осторожно приподнимая языком набухшие крупные соски. Она чувствует его восставшую плоть и слышит жаркий шепот:

— Как ты прекрасна, Алекс. Я никогда не смогу от тебя оторваться. Как я люблю тебя, Алекс!

Горячая волна обжигает Алекс, и она осыпает мужчину ответными поцелуями, ласкает его и шепчет в ответ:

— Я тоже люблю тебя, Клифф, безумно люблю!

— Я буду осторожен, — прошептал Клиффорд, и Алекс, уже захваченная водоворотом желания, с готовностью дала себя окончательно раздеть и уложить в постель.

Когда первый порыв страсти был удовлетворен, Клиффорд наклонился над ней.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросил он с плотоядной ухмылкой и обвел пальцем контур ее губ.

Алекс покачала головой, ощущая себя удовлетворенной. Она купалась в любви мужа и ей не хотелось напрягаться и о чем-то думать.

— О чем? — лениво переспросила она.

— О том, чтобы затащить тебя в постель и не выпускать оттуда целую неделю. — Клиффорд немного помолчал. — Нет, это мало, целый месяц!

Алекс усмехнулась.

— Я и так во время нашего свадебного путешествия видела только кровати в отелях. Париж, Ницца, Рим — все осталось за стенами спальни. Теперь я прекрасно знаю, почему ты не смог жениться раньше.

Клиффорд искренне удивился. Он чувствовал нежность и издевку в голосе жены, но не понимал, с чем это было связано.

— Ждал тебя, — дипломатично ответил он и ужаснулся чувству горечи, вкравшемуся в душу, когда он на мгновение представил, что встретил бы Алекс, будучи женатым.

— Нет, — со странным сочетанием добродушия и ехидства ответила Алекс. — Просто не нашлось ни одной, способной все время проводить в постели. — Алекс в знак справедливости своих слов слегка дотронулась до его слишком быстро реагирующей на нее части тела.

Клиффорд вместо ответа поцеловал ее долгим поцелуем и проговорил:

— Давай подыматься. Иначе я тебя не отпущу. Будь благоразумна, не буди зверя.

— Вот-вот, — продолжая шутливо издеваться над мужем, прошептала она, невольно горячо отвечая на его поцелуй. — Все девушки до меня испугались и разбежались.

— Если говорить откровенно, — Клиффорд ласково снял ее руки со своего тела и скрестил их у нее на груди, не давая им снова отправиться в путешествие, — я не был хорошим любовником. — Он смущенно засмеялся. — Никогда не стремился проводить жизнь в горизонтальном положении. Это ты сделала из меня сексуального маньяка.

— Нельзя что-то получить из ничего. Он в тебе скрывался!

— А ты его разбудила, — в тон ответил Клиффорд. — Заметь, я сейчас лежу спокойно и стараюсь удерживать твои руки, а ты сама пытаешься соблазнить меня.

— Да, я не против, — откровенно призналась Алекс, — но смогу как-нибудь дотерпеть до вечера на голодном пайке.

— Алекс, я буду любить тебя вечно!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.