/ Language: Русский / Genre:love_contemporary, love_short

Химическая реакция (СИ)

Наталия Котянова

Незатейливая романтическая сказка о любви. Впрочем, нет, не совсем «сказка». Как ни странно, некоторые события и многие детали взяты из реальной жизни, в большей степени — из моей собственной жизни. И да, я замужем за своим «синеглазым ангелом»:))) Так что сказки — бывают!

Наталия Котянова

Химическая реакция

А знаешь, всё ещё будет,
Южный ветер ещё подует
И весну ещё наколдует,
И время перелистает.
И встретиться нас заставит…

Голос отразился от кафельных стен и большой старой вытяжки и разнёсся по пустующей мойке. Классная тут всё-таки акустика, «ёперный театыр», как говорит пожилой электрик Сергеич. Как-то раз он зашёл сюда во время обеда, «аж заслушалси» и даже попросил спеть на заказ парочку любимых старых песен. Легко! Советскую эстраду Яся уважала куда больше современной, «за смысл и душевность», и знала великое множество песен времён маминой молодости.

И сейчас, закончив с одной партией колбочек, девушка отправила её на сушку и принялась за вторую, одновременно с «Эхом любви» незабвенной Анны Герман. Окончание песни совпало с неожиданным громким щелчком со стороны сушильного шкафа.

Яся ойкнула и выпустила из рук очередную мыльную посудину.

Дзиньк!

— Ну вот, наша древность опять изволила перегореть! — подосадовала девушка, скидывая большие не по размеру резиновые перчатки. — Сушилка накрылась, колба разбилась, со мной неприятность сейчас приключилась! Начальство полдня теперь будет ворчать… Что делать, скажите?

— Электрика звать!

Яся снова испуганно ойкнула и резко повернулась в сторону двери. На её косяк опирался высоченный незнакомый парень в костюме с ярко-синей рубашкой.

— Эм… Так ведь обед сейчас, — растерянно пробормотала Яся. — Вот потом… заявку надо отправить…

— О, к чему такие сложности? — улыбнулся тот. — Я уже здесь!

— Вы… ээ… новый электрик?

Парень хмыкнул и небрежно закинул пиджак на подоконник.

— В точку! Первый день, можно сказать, спецуху ещё не выдали. Ну, где «больной»?

— Что, прямо сейчас посмотрите? Вот здорово! — обрадовалась Яся. — Может, вам дать что-нибудь, а то вдруг запачкаетесь?

— Ерунда, запачкаюсь — отряхнусь! — жизнерадостно заявил новый электрик. — Кстати, а если без «вы»? Мне на «ты» удобнее, не против? Меня Максим зовут.

— А меня Ярослава.

— Ого!

— Ну, можно Яся.

— Яся… Сногсшибательно!

Тут он и в самом деле едва не спикировал на пол, запнувшись за провод, и девушка невольно хихикнула.

— Осторожнее, какой вы обязательный!

— Не «вы», а «ты»! — напомнил Максим. — Да, я такой!

Яся отыскала и принесла ему отвёртку, а сама быстро закончила с посудой, переместив её в другую сушилку.

— Ты давно в лаборатории работаешь? — сосредоточенно ковыряя прибор, спросил Максим.

— С полгода будет.

— Нравится?

— Ну… — она пожала плечами. — В основном. Работа почти по профилю. Несколько однообразная, но, главное, зарплата стабильная.

— Только маленькая, правда? Вон, даже на новый халат не хватает, носишь весь в дырках… — подколол электрик.

— Ничего ты не понимаешь! — возмутилась немного смущённая девушка. — Всё в пределах приличий, подумаешь, кислотой слегка разъело, зато вентиляция! Знаешь, как у нас обычно душно?

— Уже знаю! — он вытер лоб рукой. — Водички-то у вас можно попить из-под крана? Не отравлюсь?

— Пей, пожалуйста. Если что, туалет рядом!

Максим фыркнул и демонстративно хлебнул ещё.

— Ха, напугали ежа… хм…

— Смелый ёж!

— А то…

Задумчиво почесав в затылке концом отвёртки, Максим подтащил стул и вернулся к непокорной сушилке, а Яся открыла окно пошире. Для начала питерского мая и впрямь было душновато.

— Хотел спросить… А чего ты работаешь, когда другие обедают? На диете сидишь?

— Да ну, делать мне нечего! — отмахнулась Яся. — Я потом тоже пойду. Просто мне так удобнее. Сделаю, что надо, спокойно, никто над душой не стоит, все придут, а посуда уже подготовлена. А я так же спокойно поем, и никто мешать не будет…

— И как же тебе обычно мешают? — заинтересовался Максим. — Анекдотами про морг и расчленёнку?

— Да нет, всё проще! Есть такая штука, называется «женские сплетни». У меня на неё аллергия, а если учесть, что в лаборатории двенадцать человек… Честно говоря, уши вянут. Договорилась с начальницей попозже обедать, и всем хорошо.

— И попеть можно в своё удовольствие…

Яся покраснела и отвернулась к окну.

— Извини, я хотел сказать, что у тебя замечательный голос. Такой глубокий… И песни ты поёшь очень хорошие.

— Ты чего, за дверью слушал?

— Ну… немного. Мне очень понравилось, правда.

— Да ладно, хватит об этом, — Яся не могла перебороть неловкость. — Что там с сушилкой? Давай я лучше Сергеича вызову, у него инструменты нормальные есть.

— Я хочу сам.

— Ну-ну.

Максим собирался ещё что-то сказать, но тут за дверью началось оживление — народ неторопливо потянулся с обеда. Как всегда, меленько цокая, первой в лабораторию вплыла «замша» Галина Петровна. Проверить работу, вколоть попутно пару-другую шпилек…

Первое, что ей бросилось в глаза — стоящие на стуле мужские брюки со всем их содержимым. Рубашка в это время находилась где-то между задней панелью прибора и стенкой и была почти не видна.

— Упс… И что это за безобразие?! Гордеева, ты что, совсем стыд потеряла??

— Галина Петровна!! Это наш новый электрик, он сушилку чинит!

Максим, наконец, выковырялся из щели и, покачнувшись, спрыгнул со стула на пол.

Замша вытаращилась на него как на восьмое чудо света. Ещё бы, такой красавец! Яся вздохнула и понадеялась, что у неё самой был не такой глупый вид. Хотя неожиданное появление этого субъекта никак не могло оставить равнодушной свободную девушку, несвободную, впрочем, тоже. Само по себе сочетание тёмных волос и ярко-синих глаз — явление редкое, а уж вкупе с симпатичным лицом и хорошей фигурой… Товарищ явно привык, что на него девушки оптом западают.

— Максим Валерьевич, что вы здесь делаете? — начальница явно прибалдела, но быстро взяла себя в руки. — Что, с коллективом знакомитесь?

— В некотором роде… Изучаю вверенную территорию.

Он невольно покосился в сторону окна и машинально сунул отвёртку в карман брюк.

— Вы всю лабораторию посмотрели?

— Нет, ещё не всю.

— Тогда пойдёмте, я вам покажу…

Начальница уверенным шагом направилась за дверь. Максим не глядя подхватил с подоконника свой пиджак, уже в дверях пробормотал всеобщее «до свидания» и поспешно вышел.

— Каакой мужчина… — дружно выдохнули столпившиеся в коридоре дамы.

— Будет мой! — безапелляционно заявила Юлечка.

А Яся, пока про неё забыли, тихонько выскользнула в столовую. Навстречу шла её единственная подружка с таким же мечтательным, как и у остальных, выражением лица.

— Нет, ну ты это видела?!

— Кать, а кто это?

— Яська, ты с Луны свалилась? Это же тот самый Виленский! Наш новый директор по персоналу!

— Кто???

— Ой, да, забыла, с кем разговариваю! Ты же у нас вечно не в теме последних новостей! — воодушевлённо затараторила Катя. — Уже недели две слухи ходили, что генеральный собирается к нам какого-то протеже пристроить, чуть не только из института, а уже на такую должность… Ну, наши только возмущались и ехидничали, сама понимаешь, тема благодарная. А вот с утра сегодня резко заткнулись. Теперь понятно, с чего! Пусть этот пупсик хоть дуб дубом окажется, а тётки уже коллективно сомлели… Чую, живым не выпустят! Та же Юлька — спорю, завтра припрётся с декольте до пупа и в обед в общую столовку поскачет. Бедный, бедный наш директор!

Яся пожала плечами и поставила суп в микроволновку. Что на это сказать?

Новый начальник, похоже, большой шутник. Выставил её полной дурой… Да и она тоже хороша, «деревня» — мужика в таком шикарном костюме за простого электрика приняла. Клиника, однозначно!

Хоть бы — хоть бы Галина Петровна забыла эту её фразу про «нового электрика», совсем ведь «заклюёт»… К счастью, обошлось. Лаборатория до конца рабочего дня с придыханием обсуждала это «молодое дарование», и эпизод с сушилкой благополучно канул в Лету. Яся поторопилась с заявкой, и Сергеич быстро починил непокорный прибор. А Яся неожиданно для себя подумала, что всё же жаль, что «этот» и в самом деле не оказался электриком. Начальники для неё — как существа с другой планеты. Значит, и он тоже. Симпатичный такой синий гуманоид, на голове антенна… Ему бы пошло!

На следующий день ощутимо похолодало, и Яся благоразумно надела джинсы и кожаную куртку. Развозка, как назло, запоздала, и девушка про себя невольно похихикала, наблюдая красные носы и скрюченные от холода фигуры «потенциальных невест». Юбки одна короче другой, макияж и причёски — как на праздник. Впрочем, теперь, похоже, для них каждый рабочий день — праздник… Юльку она увидела уже возле проходной — и поняла, почему у бедного охранника такое лицо. Да, девушка постаралась! Благо, есть собственная машина, можно не бояться в толчее помять укладку или получить по колготкам чьей-то сумкой. Каблуки — во! Декольте — нырнуть и там остаться! Юбка — вообще… есть ли? Яся поневоле восхитилась «лабораторной хищницей», несмотря на то, что не питала к ней нежных чувств. Точнее, это Юлечка, как звезда местного масштаба, в своё время капитально её за что-то невзлюбила и вела себя с ней подчёркнуто презрительно. Яся понимала, что открытый конфликт с человеком такого типа просто не потянет, и в основном молчала; сейчас откровенного «фырканья» вроде поубавилось. Яся вообще не понимала, чего этой девице от неё надо — они же совсем разные, а значит, и делить нечего. Дочка состоятельных родителей, эффектная блондинка самых роскошных форм, Юля пришла в лабораторию только потому, что собиралась лично контролировать на работе своего жениха — какого-то начальника, который имел репутацию большого любителя сходить налево. Других вакансий в их фирме в тот момент не было, и Юля решила немножко поработать до свадьбы. Она и работала «немножко», смогла себя так поставить. В конце концов, как и предсказывали многие (а кое-кто даже ставки делал), Юля однажды застала своего кавалера с ещё какой-то начальницей — «уродской очкастой старухой», устроила бурную сцену (очень бурную, тогда охрана чуть с перепугу спецназ не вызвала, такие были крики)… А потом успокоилась, плюнула и решила поработать ещё немного в ожидании новой жертвы. Уж больно место у них подходящее: большое офисное здание с кучей приличных фирм (на одну столовую и одну официальную курилку!), плюс элитная сауна и спортзал, куда к концу рабочего дня съезжаются мужики на очень недешёвых машинах… Короче, главное — не зевать и не промахнуться!

Яся и по внешности, и по характеру была гораздо «спокойнее». Светло-русые чуть вьющиеся волосы, серые глаза, вполне обычная фигура при невысоком росте. Яркую одежду не любила, красилась только по праздникам, увлекалась рисованием и чтением, вместо модных горных лыж каталась на обычных, летом — на велосипеде. Работала прилежно, хоть и без фанатизма — ни химия, ни микробиология её всерьёз не увлекали, но карьеризмом Яся не страдала и была вполне довольна тем, что есть. Если бы ещё не «классический» женский коллектив… Сплетни, дрязги, вечные ворчания порядком действовали ей на нервы, и Яся предпочитала держаться отстранённо, чем без конца слушать одно и то же. Кто, с кем, где и как… Будто бы в жизни нет ничего более интересного, чем чужая личная жизнь!

В развозке девушка обычно слушала плеер или читала книжку; если случался перерыв в работе — занималась английским по самоучителю (чтоб не забыть после университета), обдумывала новую картину или возилась со своим фотоаппаратом. Родители подарили ей на окончание учёбы хорошую зеркалку, и сначала Яся щёлкала всё подряд. Потом подошла к этому делу посерьёзнее и научилась «выстраивать кадр», увлеклась съёмками пейзажей, а теперь и натюрмортов, в которых главными героями выступали её «подопечные». Как-то показала свои фотки Кате, так подружка даже не сразу поверила, что вся эта волшебная красота — на самом деле их родная химическая посуда. При сильном увеличении капли воды на стенках колбочек казались сверкающими бриллиантами, цветные растворы — ярким детским калейдоскопом, а преломляющийся в стекле солнечный лучик — пойманной кем-то радугой. Катерина высказала подруге своё восхищение и, нагло сграбастав снимки, умчалась к начальнице, Яся не успела её остановить. В результате Ольга Денисовна настолько впечатлилась, что самолично пришла к ней просить разрешения вывесить эти работы в общий коридор, «чтоб все видели, что тут не хухры-мухры, а лаборатория, и не обычная, а просто фантастическая!» Яся, конечно, разрешила, и теперь увеличенные изображения красуются на видном месте, рядом с входом в их крыло. Впрочем, как и следовало ожидать, частью коллектива «этакое твАрение» было ехидно раскритиковано. Пожалуйста-пожалуйста, о вкусах не спорят…

Опустела без тебя Земля.
Если можешь, прилетай скорей…

Яся порадовалась, что успела допеть такую хорошую песню, и только потом зазвонил местный телефон. Ну и кому неймётся, все на обеде!

— Лаборатория.

— Могу я услышать Ярославу Гордееву?

Э?

— Это я.

— Яся, это Максим.

Тут челюсть всё же резко понеслась к полу.

— Хочу извиниться за вчерашнее. Я не хотел как-то тебя обидеть или пошутить, честное слово. Так получилось…

— Мм… понятно.

— Ты не сердишься?

— Конечно, нет, — Яся с трудом оправилась от удивления. — Не стоило беспокоиться, Максим Валерьевич.

— Яся…

— Спасибо вам большое, всего доброго, Максим Валерьевич!

Она поспешно хлопнула трубку обратно на телефон и чуть не по пояс высунулась в раскрытое окно.

Что-то у них слишком вежливое начальство… Не к добру это!

После обеда Катя, хихикая, рассказала последнюю сплетню: Юля пришла в столовую с видом завоевательницы, затмила всех потенциальных конкуренток и даже удостоилась благосклонного взгляда самого генерального. Заняла самое верное «стратегическое» место и томно потягивала сок в ожидании главной жертвы. А она, то есть он, всё не шёл и не шёл, заработался, видимо, бедняга. Другие мужчины вниманием не обделяли, всё норовили пристроиться за её столик, но были категорически остановлены. Максим Валерьевич соизволил прискочить почти к самому концу обеда и, похоже, был не в духе: нашвырял на поднос еды и, не глядя по сторонам, подсел к генеральному. Они тут же углубились в какую-то деловую беседу, а потом дружно смылись, при этом «молодой» по-прежнему упорно игнорил окружающих. Оскорблённой в лучших чувствах Юлечке не перепало ни одного (!) взгляда! Ух, она и материлась в лифте, у бедной Галины Петровны чуть уши в трубочки не свернулись…

Несмотря на своё отношение к сплетням, Яся не могла не признать, что эту историю выслушала с интересом. Теперь главное — не попасться Юльке под горячую руку, коль она так сильно не в духе. Сдаваться не в её характере, и уже завтра Юля снова пойдёт на штурм, перейдя от фазы ожидания к активным действиям. Держитесь, товарищ директор, и да прибудет с вами Сила!

— Привет!

— Привет, Запропавший!

Яся радостно улыбнулась светловолосому парню в неформальной косухе и без возражений позволила забрать у себя рюкзачок.

— Ого, да у тебя там камни! Или с работы чего натырила?

— Конечно, три килограмма мышьяка для одних особо наглых личностей… Да фотик это, крокусы на газоне снимала. Так что, Серёжечка, где же это тебя носило две недели?

— Уу, всё тебе скажи! — парень подмигнул и с видом заговорщика поманил её пальцем. — Скажу только на ухо, не дай Бог, кто-нибудь из начальства услышит…

До самой развозки Серёга красочно расписывал, как классно оторвался со своей «шайкой» на горнолыжном курорте, в очередной раз купив больничный у знакомого терапевта. Не в первый раз уже, так что Яся особо не волновалась «недоступности абонента», в отличие от его впечатлительной начальницы. Серёга работал в клиентском отделе, имел незаурядный талант «убалтывать и разводить», за что очень ценился. Общительный, весёлый, жизнерадостный парень был всеобщим любимцем и порой беззастенчиво этим пользовался. С интроверткой Ясей он сошёлся на почве фотографии и общался довольно тесно, впрочем, не переходя известных границ. Девушек у него и так было хоть отбавляй, а вот «интересных человеков» маловато, поэтому Яся чувствовала себя с ним спокойно и комфортно. Что думали по поводу их «дружбы» в коллективе, она примерно представляла, но Серёга ещё в самом начале посоветовал ей «плюнуть в рожи этим завистливым кошёлкам и забить!», что она в результате и сделала (точнее, только второе).

Они так заболтались, что совсем забыли про развозку и спохватились только тогда, когда её «филейная» часть уже смутно маячила где-то за перекрёстком.

— Всё, Яська, это судьба! — хихикнув, заявил Серёга. — Конечно, ты можешь топать на автобус с пересадкой, но это с твоей стороны будет актом несомненного поражения. Не падай в моих глазах, девочка моя, я в тебя верю!

— Да ну тебя с твоим Жориком…

— Вот так всегда! Не ценят нас с брателлой, не любят, боятся… Хотя всем известно, мы белые и пушистые, особенно я!

Яся на это только хмыкнула и потрепала его по буйной шевелюре.

— Любить-то любят, а вот доверять… Извини, чего нет, того нет.

— Ах, так! — притворно обиделся парень. — Тогда полезай в тачку к какому-нибудь симпатичному старикану, вот уж кто доставит тебя домой в целости и сохранности (наверное). Вот, например, фордец бизнес класса, синенький, безопасненький. Я сейчас его щекотну чуток, хозяин на сигналку прикостыляет, а тут ты вся такая молодая-красивая. Улыбнёшься, покраснеешь, попросишь подвезти… что там дальше по списку?

— Можно попросить и без всякого списка. «Старикан» будет не против.

Яся ойкнула от неожиданности и резко обернулась вслед за Сергеем. Покраснела как по сценарию!

— Здрасьте…

— Упс, вот это я лоханулся! Ваша, что ли, Максим Валерьевич?

— Моя. Так что, подвезти, опоздавшие?

Начальник, насмешливо улыбаясь, достал из кармана ключи и сделал приглашающий жест.

— Ох, такой момент, а никто не видит! — заломил руки Серёга. — Милль пардон, но своему Жорику я изменить не имею права, он без меня тут ночью совсем зачахнет…

— А, так вот чей это красавец! — Максим одобрительно посмотрел на припаркованный рядом мощный чёрно-жёлтый мотоцикл. — Скорее, он не зачахнет, а обидится и уйдёт к другому…

— Вот-вот! Так что я — пас.

— Ярослава?

— Эм… Спасибо, Максим Валерьевич, я лучше…

— Боишься, что я тебя скомпрометирую? — прищурился он. — Я буду себя хорошо вести, обещаю!

Яся с улыбкой покачала головой.

— Думаю, вы понимаете, что это как раз я могу вас скомпрометировать. Если кто-нибудь увидит, завтра мне на работу можно будет не выходить.

— Почему?

— Разорвут и съедят.

— Точно-точно! Девки у нас просто звери!

— Ерунда какая-то, — пробормотал Максим, явно не привыкший задумываться о том, на что способны женщины ради его синеглазой персоны.

— Так что спасибо за предложение, но я ещё жить хочу. До свидания, Максим Валерьевич.

Он не садился в машину, наблюдая, как девушка забирается на мотоцикл и нервно ёрзает на месте. В последний момент не выдержал, подошёл.

— Ну чего ты геройствуешь, а? Не хотела ехать, так не езди, что за дурацкие отговорки? Ведь вижу, что боишься… А если плохо станет, голова закружится, руки отпустишь?

— Ой, да не пугайте вы её ещё больше, Максим Валерьевич! — буркнул из своего шлема Серёга. — Я уже и сам не рад. Свалится — а посадят меня…

— Довези ты её до угла за перекрёстком, а я сейчас подъеду — и пересадишь.

— Ясь, ты как?

— Нет, спасибо! Да не волнуйтесь вы, я буду крепко держаться. Не упаду, честное пионерское!

— Смотри у меня, если что — сам добью! — пригрозил Серёга.

— Ага.

— Так, тогда быстро свой мобильник сказала, позвоню и проверю, как доехали. Не хочу лишиться такого талантливого работника!

Голос Максима был скорее язвительным, но чувствовалось, что он всё же беспокоится. Наверное, Яся и вправду выглядела на этом звере как блошка на собаке… Телефон дать пришлось — куда деваться, но девушка не особенно верила, что он позвонит.

И ошиблась.

— Да.

— Ну, как ты? Это Максим, — добавил он после паузы.

— Я поняла, — Яся вымученно улыбнулась своему отражению в зеркале и постаралась придать голосу несуществующей бодрости. — Хорошо.

— Чувствуется… Ты уже дома?

— Да, только что вошла. Спасибо за беспокойство, всё в порядке.

— Очень рад. А то у тебя был такой вид…

— Какой? — не удержалась она. — Нормальный вид.

— Ага, нормальный! Похоронный.

Яся вздрогнула и поскорее села. Наверное, ноги ослабли от напряжения, за время поездки они так и норовили соскользнуть с неудобной (при её росте) подножки.

— Эй, ты ещё здесь? — встревожился Максим. — Обиделась, что ли? Ну, извини тогда.

— Да нет… Просто… я и не думала, что всё было настолько плохо. Бояться боялась, конечно, но не до такой же степени…

— Вот-вот, лучше бы всё-таки со мной поехала, всем бы только спокойнее было, — укорил Максим. — Зачем выпендриваться? Мне показалось, что это не в твоём характере.

— Значит, показалось, — уже веселее хмыкнула Яся. — Тоже мне великий психолог нашёлся… Я, между прочим, со своим давним страхом боролась.

— И как, успешно?

— Ну… Если честно, не очень. Ни за что больше не сяду. Зато хоть убедилась.

— Тоже полезно! А… ты вообще скорости боишься или только мотоциклов?

— Только. У меня с ними как-то не сложилось, — снова вздохнула девушка. — Машины я нормально переношу.

— И то хлеб. Слушай, чего ещё спросить хотел… Я тут изучаю списки сотрудников, ну ты понимаешь, присматриваюсь к коллективу, так сказать. Так вот. Почему у тебя в должности написано «лаборант», хотя ты с образованием, да ещё практически профильным. Почему не инженер?

— Ээ… ну… — она замялась, не готовая к такой смене темы. — Просто нет свободной вакансии пока, а как появится, мне обещали повышение. Да всё нормально, я как-то и не стремлюсь…

— Ясно. Тогда дай своё честное пионерское, что скажешь, почему в таком случае при приёме на работу у тебя было написано «инженер», а уже через месяц «лаборант»? — веско спросил Максим.

— Да как ты узнал-то? — возмутилась Яся и тут же прикусила язык. — Извините, Максим Валерьевич…

— Ещё раз услышу «Валерьевич» вне работы — приму меры! — пригрозил он.

— Административные?

— Уголовные!

Яся с трудом сдержала смешок.

— Я вообще-то жду ответа!

«Как соловей лета…»

— Что ты умудрилась натворить, что тебя понизили?

— Я не… А там разве не написано?

— Естественно, нет, поэтому и спрашиваю. Хватит уже заставлять начальство умирать от любопытства!

Яся вздохнула. Не отвяжется…

— Знаете что, Максим Валерьевич… Не перебивайте. Раз уж вы просили честное слово, врать не буду. Просто не скажу. Если вы сочтёте, что такой несговорчивый работник сомнительной квалификации вам не нужен, я вас пойму и не обижусь. А теперь мне надо идти. Всего доброго.

Она нажала «отбой» и вытерла лоб. Подумала — и отключила телефон вообще. Хватит с неё на сегодня впечатлений, и так после Жорика всё до сих пор трясётся…

Нафиг начальников, вообще мужиков, да и женщин стервозных — всех нафиг. И в душ, в душ…

— Ярослава Гордеева, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет. Если можно, прямо сейчас.

Ну вот… Этого следовало ожидать. То-то на неё сегодня Ольга Денисовна так задумчиво посмотрела. Хорошо хоть, не при всех вызвал, помнит, что она во время обеда тут кукует в гордом одиночестве.

— Да, если будут спрашивать, скажи, что идёшь в бухгалтерию, кстати, потом и зайдёшь, заберёшь бумаги для начальства, я предупредил…

— Хорошо, Максим Валерьевич.

Она сбегала в раздевалку — сменить дырявый лабораторный халат на приличный, и уже в коридоре прилежно повторила наказ насчёт бухгалтерии (как знал, что пригодится). Как не хочется идти — аж желудок заныл… А куда деваться?

В начальском «отсеке» она была впервые. Красиво, добротно, в холле даже модный большущий аквариум с золотыми не рыбками даже — рыбинами. И тишина, все дружно ушли питаться…

Яся тихонько постучала и, дождавшись отчётливого «войдите!», робко просочилась за дверь.

Максим сидел за огромным рабочим столом и даже не притворялся, что работает. Ждал.

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Садись сюда, — ткнул в кресло напротив.

Яся села, старательно глядя в чуть в сторону от его хмурого лица.

— Итак… Расскажи-ка ты мне для начала — очень подробно — чем ты занимаешься в течение рабочего дня. Постарайся ничего не забыть… но и не увлекайся тоже.

— Врать не буду, если вы об этом, — кивнула Яся, устраиваясь на кресле поудобнее. Что ж, двум смертям не бывать, может, и прорвёмся!

Рассказать, в общем, было что, ибо от работы она не бегала, что попросят (прикажут, спихнут), то и делала. И по химии, и по микре, и по делопроизводственной части, когда вышестоящим было лень. Программы она знала, даже предлагала кое-что усовершенствовать, чтобы легче было обсчитывать результаты для отчётов. Но «возрастные» заявили, что такой сногсшибательный прогресс им не нужен (короче, нефиг мелочи выпендриваться) и продолжали набирать на компьютере методом «тык-мык». Что ж, пожалуйста…

Видя, что начальство слушает её вполне благосклонно и вроде бы не собирается сразу отправлять писать заявление, Яся понемногу расслабилась, уже свободнее отвечая на вопросы о работе лаборатории в целом. Интересно, почему ему было не спросить об этом Ольгу Денисовну?

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Как я и думал, ты у меня весьма ценный сотрудник. Старательная, ответственная, неконфликтная… Не лаборант, а мечта. И начальница твоя тебя сегодня хвалила. (Тут Яся снова насторожилась). У меня только один вопрос: почему ты покрываешь Веселову? Видишь, я всё-таки узнал об этом. И уже высказал вашей Ольге Денисовне своё мнение на этот счёт. Итак, почему? Она тебя так запугала… или, может, заплатила?

Яся покраснела и машинально встала.

— Ни то, ни то. Я не буду отвечать на ваш вопрос, чтобы невольно не навредить Ольге Денисовне. Я её очень уважаю и понимаю, что в жизни иногда бывают такие моменты, когда обстоятельства выше нас, и лучше бывает смириться с мелкими неприятностями во избежание больших. Это была именно такая ситуация, и… в общем, всё.

Она ожидала красноречивого жеста «пошла вон!» и оторопела, когда директор изволил продемонстрировать другой — поднятый вверх большой палец.

— На месте Ольги Денисовны я бы назначил тебя своим замом, — сказал он без улыбки. — Что вскочила, садись, в ногах правды нету…

Яся послушалась, всё меньше понимая, чего ему надо.

— К твоему сведению, если меня интересует какая-то тема, я изучу её от и до. Характер такой. Так вот, вопрос про Веселову был почти риторический. Я почему-то был уверен, что ты будешь молчать, как партизан на допросе, и сам всё узнал. Из первых рук. Да, у Берёзкина — это ведь он пристроил к вам свою Юлечку? Потом они разошлись, а девушка с купленным экономическим дипломом осталась. Чем же она у вас занимается, позвольте спросить? Моет посуду со своим саженным маникюром? Химичит вовсю? Или хоть отчёты печатает?

— Думаю, это тоже были риторические вопросы? — мрачно спросила Яся. Этот субъект что, в ФСБ на полставки подрабатывает?!

— Именно. Ольге Денисовне пришлось мне откровенно рассказать о том, чем занимается каждый её работник. Я тут планирую несколько оптимизировать кадры, в целях экономии, так что… Информация сугубо конфиденциальная, как ты понимаешь.

— Понимаю.

— Да уж, запугал я тебя, бедную… Может, водички? Или кофе?

— Водки… Максим Валерьевич, это всё, о чём вы хотели поговорить? А то обед уже почти кончился, а мне ещё в бухгалтерию надо.

— Ну, раз надо, не смею задерживать! — с ехидной улыбкой развёл руками начальник.

— До свидания.

— Хотелось бы верить…

— Что?

— Нет-нет, ничего… Яся, подожди!

Она обернулась с порога.

— Совсем забыл! Вот! — Максим подошёл и торжественно вручил ей… отвёртку.

— И что это??

— О, наконец-то живая реакция! Это я возвращаю украденное. Ну, когда я тебе тот жуткий электрический шкаф чинил… машинально в карман сунул, всё вернуть забываю.

— Хорошо, что вспомнили. А то…

— Ходют тут всякие, а потом ценные вещи пропадают!

— Вот именно!

Он по-мультяшному «подленько» захихикал, и Яся тоже не выдержала: рассмеялась и несильно ткнула в начальскую грудь ручкой отвёртки.

— Убить меня хочешь, да?!

— Если бы хотела, сделала бы вот так…

— Ой, боюсь, ой, люди, помогите!

Они снова засмеялись, точнее, даже разоржались, сбрасывая прошлое напряжение. А потом Яся вспомнила про субординацию и резко отступила к двери: пора-пора!

— Ну, беги, мышонок…

— А ты тогда!..

Она зажала рот рукой и под непрекращающийся смех выскочила за дверь. Ну вот, опять почему-то чувствует себя дурочкой… А всё он!

До бухгалтерии и обратно в лабораторию шла по лестнице, чтобы растянуть момент возвращения. Вызовет ли её Ольга? Что вообще планирует в отношении них ушлый директор по персоналу? Чистку рядов? Денежки захотел поэкономить? Идея, вообще-то неплохая, при здравом размышлении парочку человечков и вправду можно было бы смело убрать, не надорвались бы… Но этот вопрос уж явно не в её компетенции.

Несмотря на то, что есть уже хотелось ощутимо, Яся сначала решила зайти к начальнице — отдать бумаги и поскорее отмучиться, если уж её решат допросить с пристрастием. Думает ли та, что это она, «обиженная», поспешила заложить Юльку? Ольга, конечно, и сама не любит эту склочную тунеядку, но повлиять на неё реально не может, тем более выгнать нафиг. А вот Максиму, похоже, не слаб о

Ольга Денисовна встретила её всё тем же задумчивым взглядом и аккуратно поинтересовалась, не видела ли она сегодня, ну или вчера (так, совершенно случайно) нового директора по персоналу? И не беседовала ли с ним? Ага, тоже чисто случайно…

Ответить Яся не успела. В коридоре послышался неясный шум, шаги — громкие и нервные, а потом в кабинет без стука в прямом смысле ввалилась Юля Веселова. В слезах и в истерике…

— Ольга Денисовна, хоть вы ему скажите! Это же вас тоже касается! Вы начальник или кто?!

— В чём дело, Юля??

— Урод этот… козёл… скотина… Он мне сейчас такое сказал… В суд подаам!..

— Да про кого ты?!

— Про Виленского, гада мелкого, кого же ещё! Он только что обозвал меня… оскорбил… перед всеми! А я ничего не делала! Сидела обедала спокойно, а он подошёл и…

— Что? Ну, хватит уже реветь, скажи толком! — рассердилась начальница. — Держи платок!

Юля шумно высморкалась и шлёпнулась на стул, на счастье, не замечая пытавшуюся слиться со стеной Ясю. Уйти незаметно не представлялось ни малейшей возможности, а то бы она уже давно дала дёру…

— Ольга Денисовна! Скажите мне откровенно, что на мне надето?

— Веселова, ты что, совсем…

— Трудно сказать, что ли?! Не видите?! Халат это, лабораторный халат! Или что-то другое, по-вашему?!

— Халат.

— Ну вот! — злобно сощурилась девушка. — А этот… сказал…

— Да что??

— Даже я не смогу повторить это вслух!

— Может быть, мне сделать это за вас?

Холодный голос, холодное, почти высокомерное выражение лица… Похоже, сползти вниз по стеночке захотелось не одной Ясе. Все трое с ужасом уставились на неожиданно возникшего в дверях директора по персоналу. Где же теперь тот недавний кривляющийся мальчишка?? Наверное, срочно уехал в отпуск… в соседнюю галактику.

— Неужели я действительно сказал нечто настолько ужасное? Оболгал вас? Или вы по-прежнему утверждаете, что «это», — он брезгливо указал на свежеобрезанный по самое «не могу» халатик, в вырезе которого почти явно торчало красное кружево. — «Это» — и есть принятая в вашей лаборатории униформа? Мы оптово закупаем вам такие вещи??

— Нет, нет, что вы!

— Вот и я взял на себя смелость предположить, что нет. И посоветовал девушке не путать рабочую одежду с нарядом для ролевых игр в борделе. Извините, если травмировал вашу нежную психику, — с откровенной издёвкой добавил Максим. — В любом случае, портить репутацию нашей фирмы я вам не позволю. В свободное время ходите в чём хотите, хоть голая, а здесь… Впрочем, думаю, что в моих нотациях уже нет нужды. С завтрашнего дня госпожа Веселова у нас больше не работает, так что вольна продолжать в том же духе, авось кто-нибудь и позарится на ваш силикон… А сейчас вытирайте нос и идите в отдел кадров, писать заявление об уходе. Не напишите сами — уволю. Всего хорошего!

Он развернулся и вышел, оставив женщин в полнейшем шоке. Пока Юля хватала ртом воздух, а Ольга Денисовна пыталась нашарить в сумке таблетки, Яся сумела тихонько выскользнуть в коридор. Водички, срочно!!

Вторая половина рабочего дня запомнилась Ясе как один непрекращающийся кошмар. Орала и пыталась бить посуду Юлька, её удерживали, кто-то сочувствовал, кто-то исподтишка хихикал, Ольга Денисовна не расставалась с телефоном и валидолом, слух о скандальном увольнении кандидатки в «директрисы» с невиданной быстротой разнёсся по офису… Яся под предлогом сортировки реактивов сбежала в дальнюю кладовку и проторчала там до самой развозки.

Чтобы не слушать обрастающую всё новыми подробностями «новость дня», она включила плеер и в ожидании автобуса встала в стороне от возбуждённых коллег. Но даже любимая классика сегодня не помогала: вопреки обыкновению, на душе словно кошки скреблись. И виноват в этом был господин новый директор по персоналу. Непонятный для неё, противоречивый тип, от которого точно нужно теперь держаться подальше. «Свой в доску пацан» только что продемонстрировал, что получил свою должность не (столько) за красивые глаза. Престижная Высшая школа менеджмента не могла не наложить на него свой отпечаток, а, может, Максим Валерьевич на самом деле именно такой и есть. Жёсткий, даже жестокий… Несмотря на всю неприязнь, Яся сейчас искренне сочувствовала Юле. Она возлагала на этот «лабораторный халат» столько надежд! Девчонки судачили, что даже «старый пень» генеральный чуть всю свою тарелку слюной не закапал, остальные мужики и подавно были в полном нокауте. А этот… милый человек каким-то чудом устоял. Наверное, сразу после разговора с ней и пошёл в столовую, а там — Юля. В эффектной позе и с заранее одобряющим взглядом… А он её так беспощадно опустил, да ещё при всех. Странно, что она разревелась и убежала вместо того, чтобы кинуться на обидчика со столовым ножом… Бедная Юлька!

Катя подёргала её за рукав, обращая внимание на подъехавший автобус (а то опять опоздаешь, раззява!), и Яся с облегчением поспешила за ней. Бросив последний рассеянный взгляд на окна кабинета на втором этаже — туда, где в просвете жалюзи мелькнула и пропала стремительная высокая тень. Хочется надеяться, что в эти апартаменты её больше никогда не вызовут!

У метро Яся долго рылась в карманах, пока не наскребла мелочи на любимую ватрушку. Домой она когда ещё попадёт, а на нервной почве есть захотелось не по-детски! Ватрушка была ещё тёплой, и её последний кусочек ознаменовал собой восстановление долгожданного душевного равновесия. Даже парочке воробьёв перепало по крошке от щедрот. Яся включила жизнерадостную песню и, тихонько подпевая, сидела на скамейке в сквере, болтала ногами и блаженно жмурилась на солнце. Мысли потекли в более приятном русле. Завтра уже пятница, укороченный день, после работы можно будет сходить в бассейн, а потом целых три выходных! Надо попытаться всё же собрать одногруппников на шашлыки, коль на первые майские погода подвела. Любимое Саблино, красотень, вкуснотень… так, не надо про еду, на неё сейчас денег нет!

Лёгкое прикосновение к плечу стало настолько неожиданным, что девушка чуть не подпрыгнула на месте. Резко распахнула глаза — и упёрлась взглядом в огромный рожок какого-то замысловатого мороженого. Он заманчиво висел прямо перед её носом; его «брат» небрежно лежал на колене присевшего рядом… Максима. Как он здесь оказался?? Яся рефлекторно подалась назад, и он это заметил. Но продолжил всё так же насмешливо улыбаться.

— Ну так что, будешь?

Она оцепенела, чувствуя себя кроликом перед удавом.

— Плохо. Значит, я всё-таки здорово тебя сегодня напугал.

— Вы не…

— Ты. — Максим перестал изображать непринуждённость и, взяв её за руку, категорично впихнул мороженое. — Вне работы говори мне «ты». И ешь давай, а то растает.

Ей вдруг дико захотелось запустить в него этим самым мороженым, с размаху, размазать его по этому красивому самодовольному лицу… и сразу удрать, нырнув в метро. А завтра с утра написать заявление. Как жаль, что на это элементарно не хватит смелости!

Наверное, в её глазах отразилось что-то такое, что его насторожило. Максим кинул своё мороженое на скамейку, забрал и положил рядом второе и осторожно накрыл рукой стиснутые на коленях холодные ладошки.

— Извини меня, а? Я не сразу увидел… Но ведь ты тоже была там, у начальницы? Не стоило тебе всё это слышать.

— Какая разница…

— Такая. Ты же теперь считаешь меня монстром, который оскорбил и безжалостно выгнал «бедную девушку». Думаешь, я не видел, с каким ужасом ты на меня смотрела?? А потом перед автобусом — просто бездна презрения…

— Я не…

— Да, именно так. Я хорошо чувствую такие вещи. И я не хочу, чтобы ты продолжала так на меня смотреть. Может, я не имею права…

— Имеете. В рабочее время, — еле выдавила Яся. — А сейчас… мы не на работе. Мне надо идти.

Она попыталась выдернуть руки, но его ладонь продолжала лежать на них, как многотонная плита — не сдвинуть. Что же ему ещё надо?? Яся отвернулась и судорожно сглотнула, прогоняя подступившие к горлу слёзы. Нет, нельзя, не здесь, не сейчас!

— Яська, блин, ну прости! Ну хочешь, я эту стерву обратно возьму, в бухгалтерию или куда, а лучше, конечно, уборщицей, там ей самое место… Только не плачь, ладно?

— Я не… Это вы меня простите, — пробормотала Яся. — Я не имею никакого права осуждать ваши действия, тем более, что по сути вы правы. А по форме… Наверное, тоже. Сама знаю, есть такие люди, на которых можно повлиять только так, иначе не поймут. Юля… она бы не смирилась и добивалась вас ещё долго. Вы сэкономили всем кучу нервов…

— Угу. По хорошему, надо было просто вызвать Веселову и объяснить ей всё тет-а-тет, но, признаюсь, я просто испугался, — невесело хмыкнул Максим. — Такие девицы — как танки, пока не кинешь гранату, так и будут переть напролом. Сколько я их перевидал… Лезут и лезут, а в глазах фанатичный блеск и девиз «будь моим или сдохни!» А меня, блин, спросить?! Устал я от этих стерв, которые мнят себя неотразимыми, а прочих считают за мелкий мусор… Вот и не сдержался. Признаю, это было некрасиво с моей стороны, но таких, как она, необходимо хоть иногда обламывать, да и другим полезный пример на будущее: на тупые провокации я не поддамся, не совсем же идиот наивный. Чем женщина больше «выставляется», тем, очевидно, меньше интересного у неё «внутри», всегда так было. Ну, точнее, почти всегда…

Яся перехватила его задумчивый взгляд и почему-то покраснела. Желание запустить в него мороженым сошло на нет, первоначальный испуг тоже прошёл, уступив место невольному пониманию его позиции. В самом деле, мужчине с такой внешностью и положением наверняка по жизни не дают проходу, это может уже и утомлять, и бесить. Интересно, когда он женится, все прочие девицы от него отстанут? Что-то верится с трудом… Так что тут не злиться надо, а сочувствовать. Тем более, она и так ведёт себя не лучшим образом. До того дошло, что сам директор перед ней извиняется и оправдывается… Что за бред!

Она покосилась на его руку, по-прежнему лежащую у неё на коленях, и почувствовала себя ещё более неловко.

— Эм… Мороженое, наверное, совсем растаяло…

Максим внимательно посмотрел на неё и улыбнулся с заметным облегчением. Развернул и подал ей её рожок, потом с энтузиазмом принялся за свой.

— Ой, как вкусно! Я такое никогда раньше не покупала…

— А я такое люблю. Самое вкусное у них — фисташковое, но его сейчас не было.

— Мне и такое нравится. Спасибо!

— Да не за что… У тебя сейчас капнет!

Максим ловко поймал падающую с её рожка сладкую каплю и облизал палец.

— Мне кажется, твоё вкуснее.

— А мне кажется, что они одинаковые!

— А вот нифига… Дай кусить!

Яся не выдержала его нарочито жалобного взгляда и засмеялась.

— Неа. Я голодная, поэтому буду жадина-говядина, а вам национальная индейская изба в подарок!

Максим весело разоржался, запрокинув голову, потом украдкой глянул на часы и озвучил новое предложение:

— Если ты голодная, пошли поедим! Я тут, правда, ничего особо не знаю… Не в Макдональдс же! Или?..

Яся тоже посмотрела на часы и, спохватившись, встала.

— Извини, мне уже пора бежать, а то вдруг всё разберут…

— Куда собралась? За шмотками?

— Ты что, какие шмотки! Сегодня только один день можно потрясающий набор красок купить по акции, я случайно узнала… Надеюсь, ещё что-то осталось.

— Далеко твой магазин? Подвезти?

— Не надо! — отмахнулась Яся. — Это в центре, на метро пятнадцать минут, а на машине только все пробки собирать… Спасибо за мороженое!

— Забудь. Так ты ещё и рисуешь?

— Ага, а ещё танцую и крестиком вышиваю… Ну, всё, я понеслась!

— Полминутки ещё подождёшь? — Максим взял её за рукав. — Знаешь, это даже как-то неприлично, так откровенно хотеть сбежать от такого обаятельного мужчины… Прямо аж приплясываешь на месте, только бы эта директорская морда поскорее от тебя отцепилась… Не возражай, я же вижу! Короче, у меня только один вопрос. Мир-дружба-жевачка? То есть, мороженое… Не будешь больше от меня шарахаться?

— Не буду, не буду…

— Отлично. Тогда беги.

Яся хотела так и сделать, но потом замялась, глядя на его привычно-насмешливое лицо. Не хочется снова его злить, но…

— Послушай, Максим. Ты меня, конечно, извини… Но, по-моему, слово «дружба» тут явно лишнее. Даже в самом символическом смысле. По работе мы ведь практически не будем общаться, а вне работы — тем более. Так что…

— Иди-ка ты, дорогой, лесом! — сощурился он. — Я правильно понял, что вне работы ты общаться со мной не хочешь?

«Ну вот, обиделся…»

— Не то, чтобы не хочу, а просто не вижу смысла. Мыши не дружат с крупными хищниками… — неловко пошутила она.

— Интересное замечание… Хорошо. Если желание дамы — оставить её в покое, не смею ослушаться. Позвольте засвидетельствовать вам своё почтение и откланяться!

Один резкий шаг — и Максим сграбастал её руку, поднёс к губам, не отрывая взгляд от озадаченного лица девушки, а потом так же резко развернулся и пошёл прочь.

Яся несколько секунд стояла столбом, глядя ему вслед, потом опомнилась и побежала к метро.

И что это было?? Он всё-таки обиделся… Что теперь — новый повод для репрессий? Скорее, плюнет да забудет. И правильно сделает.

«Люди, выручайте! Спросите у своих знакомых, нет ли у кого лишнего билета на открытие выставки современного пейзажа в „Эрарте“, очень надо!!»

Яся обновила свой статус ВКонтакте и мысленно воззвала к высшим силам с просьбой организовать ей маленький счастливый случай. «Друзей» у неё здесь было немного, но ведь у каждого из них свои круги общения, вдруг да выгорит…

Высшие силы помогли! Какой-то Костя Бабич, «знакомый знакомого кого-то там ещё» написал ей письмо с сообщением, что без проблем обеспечит её пригласительным билетом на это мероприятие, ему-де это совсем нетрудно. Билет оставит на её фамилию прямо там. Велком, получайте удовольствие! Яся радостно распрыгалась и настрочила ему ответное благодарственное письмо, до конца не веря, что всё получится и это не просто шутка. Костя ответил быстро и снова уверил, что всё будет в порядке. У него родственники и знакомые вращаются в этих кругах и без проблем достанут билетик-другой. Ей нужен только один? Яся написала, что да, хватит и одного, у её друзей другие интересы. На этом распрощались, а уже через три дня она убедилась в том, что этот неизвестный Костя действительно человек слова. Приглашение ждало её в условленном месте, так что можно было окончательно выдохнуть и наслаждаться созерцанием.

Наверное, благодаря настроению почти каждая картина приводила девушку в восторг. Пока другие посетители вяло расхаживали по залам и уделяли большее внимание шампанскому, Яся бодро облетела всю выставку и отправилась на второй, уже более вдумчивый круг. Попутно записывала в блокнот названия наиболее понравившихся работ, чтобы потом найти их в интернете и скачать себе в «галерею идей», и не особенно глазела по сторонам. На сегодняшнем открытии обещались быть сразу трое из представленных авторов, и она не должна их проворонить; но они навряд ли придут к самому началу, а значит, можно ещё походить и вдоволь насмотреться.

— Нравится?

Яся обернулась на голос и увидела длинного, небрежно одетого парня с лохматой как стог сена головой и с кучей серёжек в обоих ушах. Колоритный тип, сразу видно, очередной в меру непризнанный гений!

— Очень.

— А что больше всего?

Они пару минут поболтали, потом парень не выдержал и подвёл её к выставленной неподалёку картине, изображающей какой-то полуразрушенный город в чёрно-красных тонах.

— Как оно?

— Сильно, — прищурилась Яся. — Резко, ярко… зло. Такое ощущение, что автор самолично это всё разрушил, сплясал на обломках и радостно нарисовал то, что осталось. «Триумф» — достаточно говорящее название.

— Может, тогда мудрая леди угадает название и тему следующей работы этого автора? Она вообще-то ещё не написана, но в процессе, — он постучал пальцем по виску.

— Это ваша картина? — догадалась Яся, повнимательней разглядывая парня. — Тогда, возможно, следующим будет «Опустошение»? Или, наоборот, «Свобода». Или всё чёрное, или красное. Но…

— Что? — живо спросил он.

— Я не критик, не профессиональный художник… Но мне кажется, для завершающей «точки» подходит только белый. Чуть-чуть тонких тёмных линий, а основной фон — белым. «Парение»… ну, или что-то в этом роде. Извините, если наговорила глупостей…

Тут парень неожиданно шагнул к ней и обнял, в прямом смысле оторвав от земли. Яся еле сдержалась, чтобы не взвизгнуть.

— Ты ж моё чудо! Спасибо, малышка!!

— Нет, Вован, ты совсем оборзел! А ну быстро поставил девушку на место!

Снова оказавшись на полу, Яся поправила сползшую с плеч шаль и только потом обернулась… и чуть позорно не спряталась за «Вована». И тут… Максим!! Его-то каким ветром занесло??

В первый раз она видела его неформально одетым — в джинсы и тонкий белый пуловер, но всё равно невообразимо стильным. Он обменялся с художником дружеским рукопожатием и попенял ему, что тот так небрежно обходится с его «ценным сотрудником».

— Здрасьте…

— Привет, красавица! Смотрю, вовсю покоряешь собратьев по таланту?

— Э… нет. Максим Ва… ладно, Максим, а ты что здесь делаешь? Ты любишь современное искусство?

— Можно и так сказать. Народ, скоро «шампунь» закончится, я вам принесу?

К тайному облегчению Яси, он временно скрылся в толпе, а Вован, он же выставляющийся здесь Владимир Бойко, стал настойчиво интересоваться её полным именем и работами. Яся кратко рассказала, что закончила только художественную школу и рисует в основном для себя, но в инете кое-где есть её картинки, в принципе, найти можно, но не факт, что оно того стоит… Вован возразил, что, конечно же, стоит — и тут как раз вернулся Максим с двумя бокалами. Один сразу протянул ей, из второго отпил сам.

— А мне??

— А ты у нас только коньяк уважаешь, а то я не помню. Добро ещё на тебя переводить…

— Ну, спасибо!

— Пожалуйста!

Тут художника кто-то окликнул, и он, извинившись, отошёл. Яся почувствовала себя неловко и сосредоточила всё своё внимание на шампанском. Кстати, действительно вкусное…

— Спорю, ты сейчас пытаешься придумать предлог, чтобы свалить, — сказал Максим, и она чуть не подавилась. — Ну вот, угадал.

— Ээ…

— Если моя персона тебя так нервирует, тогда…

— Да нет. Извини, я веду себя по-свински. Но это просто от неожиданности. Не ожидала тебя здесь увидеть.

Максим залпом допил шампанское и сгрузил пустые бокалы на поднос проходящего мимо официанта.

— А я ожидал.

— Что?

— Тебя увидеть. Не хотел признаваться, но с тобой почему-то хочется быть честным даже в мелочах… Я видел твой статус ВКонтакте, что ты ищешь билет.

— Это ты его достал?? — дошло, наконец, до Яси. — Но… почему?

— Захотелось тебя порадовать, — Максим спокойно смотрел, как она начинает медленно краснеть. — У меня действительно много знакомых в этой среде, так что достать пару приглашений было делом пустяковым. Костя Бабич — друг Вовки, а Вовка — мой хороший приятель. Видишь, всё просто.

— Да… Спасибо тебе большое, Максим.

— Ну, ради такого и стоило всё это затевать!

Он вдруг улыбнулся — так радостно, что Яся не могла не ответить на эту улыбку.

— Кстати, ты классно выглядишь. Очень красивое платье. И штука эта в дырочку тоже.

— Спасибо. Это мама — и сшила, и связала. Она у меня мастерица на все руки.

— А ты вся в неё.

— Ты что! Мне до неё, как муравью до неба! Только рисую, да и то для себя.

— И зря, — серьёзно отозвался Максим. — Я видел в инете твои работы. Мне очень понравилось. Они такие светлые, солнечные… Тёплые. Сразу настроение поднимается…

— Хватит уже меня хвалить, — совсем смутилась девушка. — Лучше расскажи, что тебе из сегодняшних работ больше понравилось.

Он хотел ответить, но тут раздалось радостное «Макс!» и к ним подлетела эффектная брюнетка в коротком облегающем платье. Схватила за руку, чмокнула в щёку, оставив ярко-красный след, затараторила, как она рада его видеть, и, не давая опомниться, развернула к стоящей неподалёку грузной женщине в бриллиантах.

— Мама, познакомься, это Максим, тот самый…

Яся поймала его мимолётный мученический взгляд и сочувственно вздохнула. «Классика жанра». С другой стороны, девушка куда красивее даже Юльки, так что чего его жалеть! Наоборот, порадоваться надо за человека… Она потихоньку выскользнула в другой зал, и вовремя: там как раз начал выступать один из приглашённых знаменитостей. Яся протолкалась поближе, но во время довольно занимательного рассказа о высоком и прекрасном поймала себя на том, что невольно ищет глазами Максима. И зачем, спрашивается??

Сразу за первым художником выступали двое других, и Яся наконец-то смогла полностью переключиться, за что мысленно поставила себе пятёрку. До конца мероприятия Максима она так и не увидела — должно быть, его увела та брюнетка. Зато у выхода она снова наткнулась на Вову Бойко, и он наговорил ей новую порцию комплиментов и попутно познакомил с рыжим бородатым другом, тем самым Костей Бабичем. В прекрасном настроении Яся вышла на улицу — и едва не заорала, когда из-за колонны вдруг высунулась чья-то рука и дёрнула её за шаль.

— Тсс!

— Ой… ты меня скоро заикой сделаешь! — сердито зашипела она, глядя на довольное лицо Максима. — Ещё бы чуть-чуть, и получил бы сумкой по одному месту!

— По какому это? — заинтересовался он.

— По… шее! Ты чего тут партизанишь??

— Вот именно что. Прячусь и жду тебя, чтоб не пропустить.

— А зачем?

— Что? Прячусь — от Аньки с её мамашей-пираньей, думал, они меня прилюдно свяжут и в ЗАГС потащат… Челюсть подбери, это не фигуральное выражение… А тебя жду — потому что хочу попросить об одолжении.

— Хорошо.

— Эх, наивная, разве ж можно так опрометчиво соглашаться! Вдруг я попрошу о чём-то неприличном?

Яся вгляделась в его нарочито коварную физиономию и фыркнула.

— Ты — не попросишь.

— Приятно, что ты обо мне такого мнения. Тогда пошли, моя тачка за углом!

— И куда?

— Как куда — жрать, конечно! То есть, пардон, обедать. От этого шампанского я чувствую чудовищный голод!

— Знаешь, а я тоже, — удивлённо сказала Яся. — Странный эффект… Только чур, я сама за себя плачу, у меня есть!

Она внушительно потрясла сумочкой, получила в ответ высокомерное хмыканье и решила вернуться к этому вопросу позже. Только бы он не потащил её в какой-нибудь дорогой ресторан… Уже сидя в машине, девушка вдруг запоздало подумала: а с чего она вообще с ним поехала, а не отказалась вежливо, сославшись на дела? Она вроде бы дала себе установку держаться от этого типа подальше, и целую неделю всё шло строго по плану. Это, в общем, было и нетрудно, учитывая, что работали они на разных этажах, в столовую она принципиально не ходила, а ездила исключительно на общественном транспорте. Думала, что Максим уже и думать про неё забыл… А оказывается, ничего подобного. Это хорошо или плохо?

— Что притихла? О чём думаешь?

Чуть не ляпнула «о тебе», но вовремя прикусила язык.

— Да так… Куда едем-то?

— Всё тебе скажи. Приедем — узнаешь, а пока сиди мучайся от любопытства.

— Тебе никто не говорил, что ты — жестокий тиран?

— Неа. Наверное, боялись…

— Это намёк? Всё, молчу-молчу, простите, мой господин!!

— Вау! А мне нравится! Продолжай в том же духе — нет, не молчать, конечно…

— Ага, размечтался, одноглазый!

— Почему это «одноглазый»? — удивился Максим.

— Ну… не знаю. Так у нас в детстве говорили…

Так, хихикая и подкалывая друг друга, они доехали до места.

— Бар-ресторан «Счастье», — вслух прочитала Яся.

— Я тут часто бываю. Хорошее место.

— Надеюсь, не очень дорогое? Но название мне нравится!

Внутри Ясе тоже понравилось: красиво, уютно. Ещё не вечер, и народу не так много, музыка фоновая очень приятная, никто не курит… Лепота!

Максим целенаправленно довёл её до маленького столика в нише (о, классно, не занято!); тут же нарисовался улыбчивый официант с меню, причём «даме» был выдан вариант без цен. Яся попыталась возразить, но Максим спокойно заявил, что нечего страдать ерундой.

— Неужели так трудно сделать хорошему человеку — то есть мне, приятное — то есть составить компанию и не дёргаться при этом из-за каждой фигни? А, Ярослава?

— Может, для тебя это и фигня…

— Ясь, ты хоть примерно знаешь, какая у меня зарплата? Правильно, не знаешь, это коммерческая тайна. Так вот, я лучше каждый день буду ходить в ресторан, а не корячиться у плиты в надежде не сжечь очередную несчастную яичницу вместе со сковородкой… И после этого по миру не пойду, поверь. Так что для меня это пустяк, а тебя ни к чему не обязывает. Понимаешь? Ни к чему. Мне просто хочется расслабиться и спокойно пообщаться с интересной девушкой, которая при этом не мечтает немедленно затащить меня в ЗАГС. Ты же не мечтаешь?

Яся так энергично затрясла головой, что он засмеялся.

— Ну что, исчерпали тему?

— Ай, ладно, твоя взяла! Что посоветуешь?

Пока ждали заказ, официант принёс два красивых листа бумаги и цветные карандаши. Как оказалось, это местная традиция — не страдать в ожидании еды, а заниматься творчеством.

— Я поэтому и притащил тебя сюда, — улыбнулся Максим. — Нагло хочу какой-нибудь твой рисунок на память. Нарисуешь?

Яся подумала — и не стала ломаться.

— Тогда ты мне тоже нарисуй.

— Но я же не умею!

— Не отмазывайся! Уж на что-то символическое любой ребёнок способен. Хоть смайлик нарисуй, хоть солнышко. Давай, не прибедняйся, у тебя получится!

Максим тяжело вздохнул и покорно взял карандаш.

Когда принесли горячее, они как раз закончили рисунки. Максим не придумал ничего лучшего, чем действительно изобразить смайлик, точнее, два: один с кошачьими ушками, а второй…

— Это Чебурашка?

— Ещё скажи — слон! — обиделся он. — Это мышь, разве непонятно?!

Перетянул рисунок к себе и подписал: «кошки и мышки — братья навек!» А потом ещё добавил между ними цветную радугу.

— Теперь понятно?

— Да! Здорово, мне очень нравится!

— Ты свой-то рисунок не зажиль!

На Ясином листочке был изображён красивый синеглазый ангел; он ласково улыбался и вместо меча держал в руке большую ромашку. Максим внимательно изучил рисунок, бросая на девушку задумчивые взгляды, и ей почему-то стало неловко.

— Это… просто придумалось, случайно… Не нравится?

— Ну как такое может не понравится? Это же практически мой автопортрет. Надо же, а я думал, ты как раз видишь меня с рогами и хвостом.

— Ничего подобного! В смысле — это не ты, а просто художественный образ, понятно?!

— Понятно, чего ж тут не понятного… — рассеянно хмыкнул он. — Ромашки любишь?

— Люблю.

— А розы? Или что-то ещё?

— Васильки!

— Что-то я таких зверей в продаже не припомню…

— Так они же сорняки, растут обычно по полям. Я в последний раз их в деревне у бабушки видела, в Костромской области. А здесь — нет.

— Да уж, повезло мне с тобой! Вот нет, чтобы любить розы, пусть даже зелёные или фиолетовые в крапинку. Где я тебе васильки достану?! К твоей бабушке поеду??

— А что, всего полтора дня в поезде, потом ещё на «подкидыше» три часа, и минут сорок пешочком, раз-два! — захихикала Яся. — Ладно, не переживай, не нужны мне никакие цветы! Я их и сама нарисовать могу!

— Вот-вот! А то напугала совсем, оригиналка…

В «Счастье» они просидели ещё часа два, наелись-напились от души и обсудили кучу разных тем, начиная с последнего увиденного фильма и заканчивая воспоминаниями детства (отдала раз меня мама в музыкалку на аккордеон, представляешь? ну, я промучился неделю, а потом таакое устроил! чуть всех до инфаркта не довёл… да, это я мог)… За всё это время Ясе позвонила только подруга, а вот Максиму — человек десять. Один раз «дядя Гена по делам» (неужели генеральный??), потом — сплошные женские голоса. Он, как мог быстро, сворачивал разговоры, и лишь в последнем случае извинился и вышел в коридор. Интересно, кто это был?

— Ну всё, теперь агрегат можно выключать! — радостно объявил Максим, вернувшись. — Маман убедилась, что я жив-здоров, больше звонить не будет, а остальные пошли нафиг!

Они посидели ещё, потом он отвёз её домой, прямо к подъезду.

— Ну что, ты по-прежнему не хочешь со мной дружить? — нарочито жалобно вопросил Максим. — Ну, пожалуйста, пожалуйста!!

— Щенячьи глазки — это запрещённый приём! — сквозь смех возмутилась Яся. — Ты не оставляешь мне выбора, иначе я буду чувствовать себя распоследней хрюшкой! Вот нахал…

— Какой уж есть! Ну так что? Торжественно обещаю никому про нас не говорить, не лезть без спросу в твою жизнь и не навязываться — по мере возможности. Как тебе?

— Приемлемо. Обещаю со своей стороны то же самое.

— Умница! Дай пять!

Они пожали друг другу руки и рассмеялись.

— Ну что, пока друг Максим!

— Пока, друг Ярослава!

Он наклонился и поцеловал её в щёку.

— Ты чего??

— Так по-дружески! Ты разве со своими подружками не так прощаешься?! — состроил невинные глаза Максим.

— Слушай ты, подружка… Ладно, поржёшь тут у меня!

Девушка погрозила ему кулаком и поскорее выскочила из машины. Максим, улыбаясь, помахал ей рукой.

«Доброе утро, Мышонок!:)))»

Максим опять в своём репертуаре. Вроде и не делает ничего такого — не названивает, особенно в рабочее время, не зовёт «куда-нибудь сходить», не подвозит до дома (и слава Богу, народ бы точно пронюхал!), но уже как-то незаметно присутствует в её жизни. Хотя бы парой смсок: утром и вечером, как штык. «Спокойной ночи, подруга дней моих суровых!:)))» Шутник…

Сегодня прямо с утра Ясе позвонила бывшая одноруппница с очередным душераздирающим рассказом о своей непростой личной жизни. Яся слушала её стенания, пока собиралась на работу и потом всю (!) дорогу, то есть почти час, и сама уже готова была стенать и рыдать над вконец «завявшими» ушами, но, по счастью, у Киры просто закончились деньги. Уфф…

Уже в лаборатории Яся обнаружила, что за «разговором» забыла положить в сумку обед, а, значит, придётся в кои-то веки идти в столовку. Бее… И дорого, и не очень вкусно, и народу куча — а что делать!

Она подождала, когда пройдёт основная масса, взяла себе второе и капустный салатик и пристроилась в самом дальнем углу спиной к основному залу. Смотреть на солидных пузатых дяденек и их расфуфыренных секретарш удовольствие сомнительное, да и её саму меньше будут разглядывать.

— Попалась! И что ты тут делаешь, заблудшая душа?!

Серёга — единственный человек, которому Яся искренне обрадовалась, тяжело плюхнул свой поднос на свободное место.

— Экономишь, нищета? Вот, лопай давай!

Он безапелляционно поставил перед девушкой фруктовый салат со взбитыми сливками и стакан сока и энергично принялся за борщ.

— И нечего на меня глазками сверкать, я такое не ем! Только мясо-мясо-мясо…

— И кофе-пиво-водка… — проворчала Яся. — Спасибо, но не надо было.

— Молчи, женщина! Я тебя на пять лет старше и в пять раз умнее, учись у меня, пока живой!

— Чему это? Больняки покупать?

— А хоть бы и этому. Честность нынче не в моде, пойми ты это наконец!

Тут у Яси в кармане завибрировал телефон.

«И где же мы изволим пропадать? Два раза звонил на городской, а моя мышка где-то бегает…»

«Не бегает, а с другим котом обедает!» — в рифму ответила она, и только потом сообразила, что сделала глупость. Так, надо поскорее дожёвывать…

Не успела. И то делов-то, спуститься со второго этажа на первый, а не как им с девятого пилить. Спиной почувствовала взгляд, и тут же Максим нарисовался рядом с их столом. Пожал руку Серёге и одарил её язвительной улыбкой.

— Сергей Анатольич, смотрю, ты сегодня с девушкой! А не с тремя, как обычно… Что случилось?

— Праздник случился, — невозмутимо отозвался тот. — Ярусик стоит трёх обычных девушек… Ой, извини, конечно, не трёх, а намного больше! Максим Валерьевич, присоединитесь?

— Нет, спасибо, не буду мешать!

Он развернулся и отошёл к стойке, откуда уже с подносом направился в другой конец зала.

— Мда, голодный мужик — злой мужик! — глубокомысленно изрёк Серёга. — Мотай на ус, Яська, в семейной жизни пригодится!

— Да ну тебя нафиг с твоей семейной жизнью…

Настроение у неё отчётливо понизилось, и винить в этом, кроме себя, было некого. Забыла, что мужчины — жуткие собственники, и даже в случае их с Максимом мифической «дружбы» его реакция на конкурента была далеко не радостной. А если бы это была не она, а его настоящая девушка? Зная Серёгину репутацию, можно было бы сначала вмазать обоим, и только потом разбираться… Дурдом, о чём она вообще думает?!

— Давай, болезная, дотащу твой подносик! Надеюсь, не надорвусь, а то как же вы будете без ценного работника?

— Ничего, я тебе в больницу апельсинов принесу, — пообещала Яся, подхватив его барсетку.

— Не хочу апельсинов, хочу клубники! — нарочито жалобно заныл Серёга.

— Извини, у меня зарплата только на апельсины… Попроси кого-нибудь другого, будет тебе не только клубника, а ещё кумкват с рамбутаном…

— Скажи лучше — дуриан!

— Сам ты дуриан!

Они захихикали, и Яся тут же получила презрительный взгляд от одной из женщин, тоже ставившей свой поднос.

— Очень умно, — не выдержала она, — рассуждать про зарплату рядом с директором по персоналу. Сочувствую!

Они одновременно обернулись и обнаружили, что Максим стоит совсем близко, крутит в руках вилку и смотрит в их сторону отнюдь не добродушно. Опять сглупила…

— Серёжа-а! Ты что, совсем зазнался?! — напустилась на него подошедшая с другой стороны девушка в эффектном красном костюме. — Я тебе машу, а ты пошёл к этой… — Ясе достался ещё один неприязненный взгляд. — Я хотела попросить помочь мне с…

— Лен, давай попозже, а?

— Хорошо… Ой, извините, я такая неловкая!

Лена картинно всплеснула руками, наблюдая, как по светлой кофточке соперницы расползается хорошо заметное пятно от вишнёвого сока. Который, как известно, не отстирывается. Яся в очередной раз подумала, что сегодня явно надо было устроить себе разгрузочный день…

Серёга свирепо зыркнул на притворно расстроенную «неловкостью» знакомую и, отвернувшись, протянул Ясе пачку салфеток с ближайшего стола.

— Не обижайся на неё, пожалуйста. Она дура, на дураков не обижаются…

Лена запнулась на полуслове, бросила ему в спину гневный взгляд и удалилась, громко цокая каблуками.

— Да всё нормально. Пойду я уже… Пока.

— У тебя есть, что переодеть-то? А то давай потом подвезу!

Яся только рукой махнула и поскорее вышла. До лаборатории добежала по запасной лестнице, там почти никто не ходит. Эх, жаль, она так любила эту кофточку…

Спустя полчаса покалеченная вещь отмокала в тазике в щедром растворе порошка (а вдруг?..), а её хозяйка, натянув резиновые перчатки, в очередной раз занималась мытьём колбочек. Даже хорошо, что никто больше не любит этим заниматься, можно хоть горло подрать над «судьбинушкой»…

Я хочу, чтоб жили лебеди
И от белых стай,
И от белых стай
Мир добрее стал.
Пусть летят по небу лебеди
Над землёй моей,
Над судьбой моей летите
В светлый мир людей…

Допев, Яся повесила на сушилку последнюю колбу — и резко обернулась, буквально почувствовав спиной чей-то тяжёлый взгляд. Нет, только не это… Опять Максим!

Он стоял в дверях, подпирая плечом косяк, и смотрел на неё без улыбки, немного исподлобья. Наверное, думает, что это она из-за испорченной кофты так голосит. Вечная жертва обстоятельств… Ну, пусть думает, кто ж ему запретит!

— Хорошая песня…

Лицо суровое, а голос неожиданно тихий. Странно… Больше ничего не сказал, развернулся и вышел. И зачем приходил?

Зачем — Яся узнала полчаса спустя, когда её вызвала к себе начальница. Снова тот же задумчиво-испытующий взгляд, но спрашивать ни о чём не стала.

— Садись, Ярослава, пиши заявление.

— Об уходе??

Ольга Денисовна усмехнулась её невольному испугу.

— О каком уходе, с чего? О повышении. Будешь инженером, как и должна была. Юлька же уволилась… Может, и ещё кого-то сократят, из возрастных. Молодой руководитель, естественно, предпочитает молодой коллектив вместо старпёров, я же понимаю. И не считаю это стремление неправильным. Максим Валерьевич тогда очень подробно спрашивал меня о каждом работнике, кто «движущая сила», а кто «балласт». Вторые ему не нужны, а первых он готов поощрять и стимулировать, чтобы другие фирмы не сманили. Очень грамотная политика! Так что давай пиши, ценный сотрудник! Потом перед уходом в отдел кадров зайдёшь, распишешься за новую должность и оклад. И ещё… — начальница постучала карандашом по столу. — Я давно хотела сказать тебе спасибо. За всё — за работу, за твою безотказность, за терпение. Ты — молодец, Яся, и я тебя по-человечески очень ценю. Я была к тебе несправедлива…

— Ольга Денисовна, всё нормально. Что было — то было, и не будем больше об этом. Спасибо за хорошие слова и, надеюсь, теперь мы все будем работать ещё лучше.

— Лично я — только за, — улыбнулась начальница.

Из кабинета Яся вышла повеселевшая. Пытаясь всё же отстирать кофту, она вдруг подумала — не за этим ли приходил Максим? Да ну, стоило бы ради неё одной беспокоиться, наверняка были и более важные вопросы.

Пятно, как и ожидалось, не сошло, и кофточку пришлось выбросить. Яся вдумчиво рылась в своём шкафчике, пытаясь определить, какая из имеющихся в наличии старых футболок (из тех, что под халат) выглядит наименее позорно. Выходило, что никакая… Тут как раз позвонил Серёга, поинтересовался, что она думает делать, и даже пообещал помочь. Явился буквально через пять минут, притащил свою запасную рубашку, по утверждению, совершенно чистую.

— Вот, держи, бедолага, от сердца отрываю!

— Серёж, ты чего?? Как я пойду в мужской рубашке?! Что народ подумает?

— Не кипиши! Я — парень компактный и не жирный, совсем уж висеть не будет. Подвернёшь рукава, на животе завяжешь — и все подумают, что так и задумано. Давай, меряй, я выйду. Кстати, Ленке я потом высказал, не волнуйся. В другой раз поостережётся с тобой связываться.

Яся была настроена скептически, но рубашка на удивление неплохо села, а в виде, подсказанном Сергеем, да ещё с джинсами, смотрелась «как родная».

— Ну, чего?

— Ура, ты — гений!!

Девушка радостно повисла на шее довольного Серёги.

— Постираю, поглажу и завтра же верну! Ты мой спаситель, настоящий друг!

— А то! Хочешь, ещё сегодня прокатимся?

— Ой, мне прошлого раза до конца жизни хватило, так что я — пас! Но Жорику большой привет!

Болтая, они вместе дошли до отдела кадров и на том распрощались. Яся быстро заполнила бумаги и в ожидании развозки успела трижды подтвердить слух о своём инженерстве и даже пообещала проставиться, не отстанут ведь. Уже в автобусе она заметила пришедшую час назад смску от Максима: «Ты в порядке?» Ответила вежливо «Да, спасибо».

«Доброй ночи!» Яся почти засыпала, когда, наконец, тихо тренькнул положенный в изголовье телефон. Кроме этих двух слов, Максим прислал очень красивую картинку — два лебедя на фоне закатного неба. «Спасибо, и тебе, синеглазый ангел..:))»

И зачем она это написала?

— Сергей, есть минутка?

— Для любимого директора даже не одна. Жорик, сторожи!

Серёга повесил шлем на руль и обернулся к подошедшему Максиму. За две недели совместной работы они быстро нашли общий язык и соблюдали положенный официоз только на людях.

— Хотел спросить… Что это было за представление в столовке?

— Ты насчёт шутки про зарплату или про женские разборки?

— Второе, конечно. Зарплату я и так собираюсь кое-кому повысить, так что шутки на эту тему скоро будут не актуальны…

— И мне повысишь?!

— И тебе — если нормально ответишь на вопрос начальства. Что, из-за твоей персоны не в первый раз девки дерутся?

— Не в первый, — хмыкнул Серёга. — Да тебе и так, наверное, доложили про два других раза… Что сделать, такой уж я неотразимый мужчина! Но тебе не конкурент, имей в виду! Мне по большому счёту все эти дамочки до одного места (между нами), я даже особо ничего и не делаю, сами лезут… Вот разве что с Яськой по-другому.

— Вы встречаетесь?

— Нет, конечно! — отмахнулся парень. — Только дружба и ничего, кроме дружбы! Она у меня потрясающая, не то, что эти дурынды… Совсем ещё мелочь, но я её уважаю. Из баб ещё начальницу свою, отчасти, и больше никого. Так-то!

— Мда… У тебя, видать, всё по полочкам: тут для души, тут для либидо, тут для престижа…

— Ага, и ещё куча — про запас! — хихикнул Серёга. — И заметь, на работе это никак не отражается! Ну, почти… Сам себе удивляюсь!

— Да никто и не спорит, круче тебя только яйца! — улыбнулся Максим. — Остепениться не думаешь?

— Ни за что! По крайней мере, в ближайшее десятилетие… Хотя мамаша уже достала по самое не могу — женись, женись… Думал уже Яську попросить к предкам сходить посветиться, авось на какое-то время отстанут… да чего-то стрёмно пока.

— А что так?

Сергей задумчиво побарабанил по шлему.

— Честно — боюсь заиграться. Знаешь, Макс, я девчонок люблю как класс. Красивых, ярких, весёлых… Мне с ними легко, и им со мной тоже. Я сразу предупреждаю, что серьёзных отношений не будет; не все, конечно, это принимают, многие надеются на большее и потом создают и мне, и себе проблемы, но дело не в этом… Для меня они — ну, как лужи, в которых отражается радуга. Красиво — и дно просвечивает. Не знаю, как ещё сказать… А Яська — это омут. Спокойная стоячая вода, но если затянет — хрен вырвешься, я это чувствую. И поэтому боюсь слишком сближаться. И жалею где-то в глубине души, такие, как она, сейчас редкость, но, блин, всё равно боюсь. С Яськой играть нельзя, только жениться. А я ещё не нагулялся… Вот поэтому только дружба. Но за неё морду любому начищу не задумываясь.

— Даже мне? — криво усмехнулся Максим. Сергей внимательно посмотрел на него, но ответил без паузы:

— Даже тебе.

— Ну, спасибо.

Серёга решил, что разговор начинает заходить куда-то не туда, и нацепил на лицо легкомысленную улыбку.

— Ладно, чего всякой фигнёй грузиться! Сам-то что думаешь?

— О чём?

— О бабах, естественно. Удивляюсь, что тебя самого ещё не захомутали. Девки от тебя явно визжат и падают в обморок, коллективно…

— Вот пусть там и лежат — коллективно, — ухмыльнулся Максим. — Устал я уже от них, как собака… Знаешь, как меня друзья называют? Мыло!

— Почему это? — оживился Серёга. — Легко влезаешь ко всем в… ой, нет, наверное, не в этом смысле…

— Вот-вот! Позубоскаль мне ещё! Мыло — потому что скользкий, столько всяких подстав уже избежал, мама не горюй! Давно пора медаль на шею вешать…

— О, знакомо! Уважаю собрата по несчастью! — они обменялись шутливым рукопожатием. — Желаю, чтобы нам обоим и дальше везло! Ты — Мыло, а мне, что ли, Верёвкой заделаться? Вот будет ржака!.. Ладно, мы, типа, всё обсудили? А то меня Анжелка уже полчаса ждёт у метро… Или Аня? Ай, на месте разберусь…

— Давай, чеши, ловелас!

Максим проводил глазами ревущий жёлто-чёрный мотоцикл и завёл собственную машину. Но не уехал сразу, а сидел, задумчиво облокотившись на руль, и вспоминал недавние слова Сергея.

Омут… Даже смешно. Они думают с ним совершенно одинаково…

«Что собираешься делать в выходные?»

«Как что — в Лугу еду, естественно. А ты?»

«А при чём тут Луга?»

«Ха-ха, и это спрашивает директор по персоналу! Ты что, не в курсе?»

Конечно, Максим сразу перезвонил.

— Насчёт чего в курсе?

— Насчёт весеннего спортивного слёта! Мы против самого Водоканала, они нас сами вызвали, как конкурентов. Ты что, серьёзно не знал?

— Ну, может, кто-то что-то и говорил, но в упор не помню… И в ежедневнике ничего такого нет… Во лопух, да?

— Ага! Тут уже давно такая традиция — два раза в год устраивать соревнования, типа, кто круче, ну и совместная пьянка, разумеется… Меня вот тоже делегировали, я плаваю неплохо, да и бегаю тоже. Водоканал приглашает на свою базу под Лугой, говорят, там всё очень приличного уровня. С вечера пятницы по вечер воскресенья, фирма давно всё оплатила…

— Блин, вот я чуть не лоханулся! Спасибо, завтра спрошу у Петровича!

— А сам-то поедешь?

— Не знаю, сейчас работы много… Не уверен. Но мысленно я с вами!

— Хорошо!

Яся сидела в автобусе и весело болтала с Катей и Серёгой. Конечно же, они оба не могли пропустить такое мероприятие: Катерина прилично играла в волейбол, а Сергей — он тоже вроде чем-то там раньше занимался, но ехал главным образом из-за развлекухи. Уж по этой части ему точно равных не будет!

— Катька, помнишь, в прошлом году наши и ихние мужики нажрались и пошли бить друг другу морды из-за «неправильного» судейства, вот была умора! Как в пионерлагере!

— Точно! Потом половина взяла отгулы за свой счёт, пока фингалы не сошли…

— Надеюсь, сейчас всё будет поприличнее?

— Ну надейся, Яська, надейся… Эй, шеф, когда поедем-то? Ждём кого?

— Ага, — кивнул бессменный водитель Андреич. — А, вон он уже бежит!

— И кто же у нас такой опоздун?

— Я! Извините, всё, можно ехать!

Тяжело дыша, Максим прошёл между сиденьями и плюхнулся рядом с Сергеем.

— О, какие люди! И вы с нами?!

— Ну как же, защитить честь компании — мой первейший долг!

Сидящие в автобусе делегаты (особенно делегатки) порядком оживились и тут же наперебой принялись рассказывать ему о предстоящем мероприятии. Яся тоже обрадовалась, что он смог вырваться, и через некоторое время отправила ему смску: «Молодец! Теперь мы точно выиграем!:))» Ответ был «Между прочим, еду из-за тебя. Если будешь тонуть, кто тебя вытащит?» Она засмеялась. «Не дождутся! Мы всех сделаем, вот увидишь!»

Почти два часа в дороге прошли весело и незаметно. В пансионате «Буревестник» их уже ждали. Максим внаглую первым прошёл к администратору — забить себе номер получше. Никто этому не возмутился, директор всё-таки… Яся с Катей и Сергеем оказались почти в хвосте очереди, так что номера им достались скромные: двухместный у Кати и трёхместный у Серёги. Яся думала, что её поселят с Катей, и очень удивилась, когда ей выдали ключ от одноместного номера в «Белой даче». Этот, тоже водоканальский, пансионат находился рядом с «Буревестником» и считался более престижным, сюда сегодня селили в основном начальство.

— Это точно не ошибка? Может, мне лучше с той девушкой…

— Ой, да всё по списку, успокойтесь и не задерживайте остальных! — отмахнулась администратор. — Следующий!

Яся пожала плечами и вслед за друзьями вышла на улицу.

— Ну что, до встречи на ужине! Займите мне место!

— Обязательно! Эх, надеюсь, меня не с какой-нибудь грымзой поселили, как в прошлом году… — ворчала Катя.

Выйдя за территорию «Буревестника», Яся сразу же наткнулась на Максима.

— Тебя что, тоже в «Белую дачу» сунули? Пошли, давай сумку!

Номера оказались напротив. У Максима — большой, явно начальский, зато у Яси — с видом на озеро. Красота!

— Я за тобой зайду через полчаса.

— Хорошо!

Яся распахнула окно и, напевая, быстро разложила вещи и переоделась из спортивного костюма в джинсы и красивую синюю тунику. Сверху накинула ещё одну связанную мамой шаль — вечер всё-таки, и к приходу Максима была уже полностью готова. Болтая, дошли до «Буревестника» — столовая была одна на два пансионата, благо они находились рядом. В «Белой даче» — только бар.

— С нами сядешь или с начальством? Если что, мы, конечно, не в обиде…

— Да ну этих старпёров. С вами. Там ведь четыре места?

— Вроде.

В столовой было уже полно народу. Катя с Сергеем, как и обещали, «держали» стол и замахали, привлекая внимание. Яся первая устремилась навстречу, Максим поотстал, здороваясь и обмениваясь рукопожатиями с шапочно знакомым начальством — своим и водоканальским. Его звали к себе, но он неизменно ссылался на «друга Сергея» и достиг конечной цели, когда Яся уже съела половину своей порции.

— Спорим, народ уже вовсю гадает, вы с нами или «просто», и кто с кем, — ухмыльнулся Серёга. — Яська, «будешь» со мной?

— А вот фигушки. Я сама по себе!

— Смотрю, загордилась совсем, Гордеева!

— Вся в тебя, Самойлов!

— Ой, ну расфамильничались, как в ЗАГСе! — захихикала Катерина.

— А ты тоже молчи… Как там тебя? Фёдорова! А то сейчас как поцелую, и на завтрак ты уже в парике выйдешь! Девки тебе всё до голой черепушки повыдергают!

— Ой-ой, боюсь!

— Вот и бойся!

Максим улыбался, слушая их пикировку, и помалкивал до конца ужина.

— А давайте прогуляемся к озеру!

— Да! Говорят, там красиво! — воодушевилась Яся. — Вы с нами?

— Я — да! — кивнула Катя. — Чего в номере сидеть, особенно с незнакомой соседкой…

— А я — даже не знаю, — протянул Серёга. — Надо бы произвести разведку, ну, вы понимаете… Видел пару-тройку, на кого тут можно глаз положить… Или ну их нафиг до завтра?

— Пошли! А потом зарулишь в бар «для сугреву», кто-то из девчонок обязательно будет там ошиваться, и возьмёшь «тёпленькую»… — подмигнула Катя.

— Ты права, малышка, я так и сделаю!

Они дружно пошли к выходу, но тут Ясю неожиданно дёрнули за рукав. Обернувшись, она увидела высокого рыжеватого парня с улыбкой до ушей — и сама не сдержала радостно-удивлённого восклицания.

— Ярик!

— Олежка! Каким судьбами?!

Он, смеясь, сграбастал её в объятия и высоко поднял над полом.

— Всё такая же мелкая! Но красивая…

— Пусти, дурак, люди смотрят!

— Да пусть смотрят, жалко что ли…

Он аккуратно опустил её на землю, по-хозяйски запахнул съехавшую шаль и крепко обхватил за запястье.

— Всё, я тебя похищаю! Прогуляемся, поговорим… Вы же не против?

Последняя фраза была адресована двум молодым людям, которые сверлили его одинаково неприязненными взглядами.

— И откуда ты такой прыткий нарисовался? — осведомился Серёга. — Что-то я тебя не помню…

— Да к я в Водоканале третий месяц всего. Не волнуйтесь, мы с Яриком старые друзья, я за неё отвечаю.

— А за себя? — язвительно буркнул Сергей. — Смотри у меня, за Яську моргалы выколем, пасть порвём… Всё ясно?

— Конечно, командир! Ну, мы пошли!

— Извините, ребята, что бросаю, мы просто давно не виделись… — чувствуя себя неловко, попыталась оправдаться Яся. — Кать, я тебе позвоню!

— Ладно уж…

Все трое проводили глазами быстро удаляющуюся пару.

— Ну вот, нас кинули… К озеру-то пойдём, или сразу в бар?

Мужчины переглянулись.

— А, давай в бар.

Они сидели там уже около часа: Сергей вовсю флиртовал с двумя сестричками из водоканальских, Катя вяло отбрыкивалась от подвыпившего начальника отдела кадров. Максиму строила глазки весьма скудно одетая девица, но, по счастью, вскоре к нему подсел пожилой коллега с пространной беседой «за жизнь». Можно не слушать, только сиди кивай…

Яся и её приставучий спутник, оба замёрзшие и довольные, ввалились в бар, держась за руки. Он сразу заказал себе сотку коньяка, а даме — глинтвейна, и хотел было утащить её в уголок, но Катя вовремя заметила подругу и позвала к ним. По лицу Олега скользнула откровенная досада, но возражать он не стал.

— На озере были?

— Ага! Там классно! Завтра хочу встать пораньше, пойти пофоткать. Говорят, там даже лебеди есть с лебедятами!

— Ага, и змеи, так что ты смотри, поосторожнее, — предупредил Сергей. — И не забудь вернуться к завтраку, сразу после него в «Звёздный» едем на площадки. Обедать тоже там будем…

— Да я помню! Не беспокойся, я — девушка дисциплинированная! — отмахнулась Яся и с удовольствием отхлебнула горячее ароматное вино. — Вкуснотища, обожаю!

— Меня? — нагло влез водоканалец.

— Ну и тебя… за компанию…

— А завтра мы будем играть друг против друга, — с усмешкой заметила Катя. — Готовься к поражению, парниша!

— Щазз! Водоканал у вас всегда выигрывал! И сейчас мы вас сделаем на раз, — вернул улыбочку Олег.

— Это потому, что вы за своих разрядников выдаёте, это всем известно.

— Ничего подобного!

— Ну, раз ты у них всего ничего, может, и не в курсе. А сам-то где будешь участвовать?

— В заплыве и в эстафете. Может, и ещё куда заберут.

— Ага, на перетягивание каната! У тебя как раз подходящая комплекция! — не удержалась от шпильки Катя, имея в виду его худобу и не особо мощное телосложение.

Олег спокойно пожал плечами.

— Нормальная комплекция. Многим нравится, — и многозначительно посмотрел на Ясю.

Они посидели ещё немного и разошлись по номерам. Олега тоже поселили в «Буревестнике», чем он, похоже, был не очень доволен.

Максим помялся в коридоре.

— Ты собираешься завтра на озеро? Можно с тобой?

— А ты уверен, что захочешь вставать в такую рань? Завтрак в девять; чтобы всё успеть, я заведу будильник на семь. Спи лучше!

— С тобой пойдёт этот Олег?

— Нет, он соня.

— Тогда, если не возражаешь, я всё-таки составлю тебе компанию. Вдруг там и вправду змеи или ещё что-то…

— Ага, в озеро свалюсь. Ну, раз ты написал, что готов меня спасать, значит, отвечай за базар!

— Зайдёшь за мной? Боюсь не услышать будильник, он у меня тихий на телефоне…

— Хорошо! До завтра!

Максим не сразу зашёл в свой номер и слышал, как у неё раздался звонок. «Да, я у себя; да, одна, конечно, а с кем ещё? ну, что за глупости ты несёшь, спи давай, я тебя завтра будить не буду… нет, не зайду и не буду, сам вставай!» Он понял, что звонит Олег — с проверкой. Вот же противный тип! Права ещё качает… И откуда же он взялся на его голову??

Утро было из разряда «просто песня»: солнечное, безветренное, оно так и манило вылезти в окно и убежать на природу. Яся поступила более обстоятельно: быстрый контрастный душ, крепкий кофе из собственных запасов, благо кулер с кипятком в коридоре. Интересно, Максим уже встал? Она сполоснула кружку, заварила кофе по второму разу — уже ему — и тихонько постучалась в номер напротив.

Тишина. Она постучала ещё раз, потом ещё, погромче — и только тогда лохматое непроснувшееся создание в одних наспех натянутых джинсах возникло на пороге, старательно держась за косяк.

— Мм… Это ты?

— Ой, да спи тогда…

Яся попыталась отступить, но он уже схватил её за руку и втащил в номер.

— Извини, я пока ничего не соображаю… Кофе?

— Тебе.

— О, спасибо!

Максим тяжело плюхнулся на смятую кровать и присосался к кружке. Через минуту его взгляд стал более осмысленным.

— П-прости. Что-то я сегодня тяжеловат на подъём…

Яся усердно смотрела себе под ноги.

— Ничего удивительного. Ты вкалывал всю неделю, устал, мог бы отоспаться хоть сегодня, а не геройствовать. Может, приляжешь ещё на часик?

— Ни за что! Всё, я уже в порядке, сейчас пойдём!

Он протянул ей её кружку — и вдруг рывком прижал к себе, потёрся носом о волосы на макушке.

— Ты моя спасительница, спасибо…

Яся замерла. По спине и рукам тут же забегали предательские мурашки. Под щекой рвано вздымалась обнажённая мужская грудь, ноздри щекотал приятный запах его тела, смешанный со слабым ароматом терпкого парфюма. О-бал-деть…

Чувствуя, что ещё немного — и у неё совсем ослабеют ноги, Яся завозилась, пытаясь выбраться на свободу, но Максим, хоть и держал её одной рукой, держал крепко. И продолжал тереться о её волосы, коротко вздыхая, отчего мурашек только добавлялось. Что-то ей это совсем перестаёт нравиться! То есть, наоборот, слишком нравится… и это неправильно. Совсем неправильно…

Яся изловчилась и с силой толкнула его в грудь, одновременно выхватывая свою кружку, и отскочила к двери. Взгляд у Максима был какой-то расфокусированный… но при этом он выглядел так, что будь она посмелей, запрыгнула бы сейчас на этого наглого синеглазого… тяжело дышащего… растрёпанного… И нафиг какое-то там озеро!

— Яся…

Хриплый низкий голос… У, провокатор!

Она пулей вылетела в коридор, захлопнула дверь в свой номер и на всякий случай закрылась на ключ. Трясущейся рукой поставила кружку на тумбочку, глянула в зеркало — картина маслом, взъерошенная девчонка с красными щеками и сумасшедшими глазами. Вот до чего довёл с утра пораньше!

Яся решительно обула кроссовки, накинула ветровку, перекинула через плечо сумку с фотоаппаратом и по-партизански вылезла в окно, тихо прикрыв за собой створку. Такого Максима на прогулке тет-а-тетом ей совсем не надо! Опасно для её девичьей чести… Тоже мне, «друг»!

Возвращаясь где-то через час, Яся ещё издалека увидела Максима. Он сидел на ближайшей от входа скамейке, и, похоже, её караулил. Вот блин!

Она машинально свернула на газон и по широкой дуге обогнула здание, намереваясь попасть в свою комнату так же, как и уходила. Залезать, конечно, будет труднее, чем слезать, да и народ уже проснулся, может увидеть и не понять — но встречаться сейчас с Максимом ей категорически не хотелось. А потом они целый день будут среди толпы, и спортивный адреналин вытеснит воспоминания об этом странном инциденте.

Девушка огляделась — никого. Тихо толкнула окно, забросила фотоаппарат и, подпрыгнув, зацепилась обеими руками за подоконник. Теперь только подтянуться — и дело в шляпе!

— Попалась.

Она застыла в этой неудобной позе, чувствуя под задравшейся курткой сильные мужские ладони. Чёрт, зрение у него оказалось хорошее, заметил… Что лучше — рывком подтянуться и попробовать скинуть руки или лягнуть и дать дёру до входа?

Поразмышлять Максим ей не дал, просто оторвал от подоконника и, развернув к себе, поставил на землю. Яся старательно смотрела в сторону.

— Опять я тебя напугал… Извинения принимаются?

Не дождавшись ответа, он взял её за руку и отвёл к скамейке за раскидистыми кустами. Хоть другим видно-слышно не будет…

— Очень сердишься? Это, конечно, не оправдание, но я со сна совсем плохо соображал.

— Спутал меня с кем-то? — буркнула Яся.

— Не то чтобы. Просто сон такой снился… ну, мужской… — явно замялся он. — И тут ты. Вся такая…

— Какая? Обычная.

— Красивая. Тёплая. И пахнешь вкусно. Хотелось стоять и нюхать… Глупости говорю, да?

— Ох, Максим, и что мне прикажешь на это сказать? «Извинения приняты, забей!» Как-то так?

— Если бы этого хватило! Ты ведь реально испугалась, да? Я стучал, стучал, а ты через окно убежала, одна. Совсем меня видеть не хотела… — он помолчал. — Как погуляла-то? Змеи не встретились? Фотки потом покажешь?

— Покажу, — вздохнула Яся. — Ладно, что ж с тобой сделаешь… Пошли уже, на завтрак пора.

Она встала и, не оглядываясь, пошла ко входу; Максим поплёлся за ней.

И-ди-от…

Яся решила, что чем скорее забудет этот эпизод, тем быстрее пройдёт их взаимная неловкость, и постаралась вести себя в обычной манере. Напомнила, чтобы он не забыл сменную одежду, полотенце и шлёпанцы для бассейна, и по дороге в «Буревестник» увлечённо фоткала цветочки и встречных кошечек, благо их было навалом.

Перед дверями столовки нервно курил Олег.

— Ну, и где ты была??

— Гуляла.

— А почему трубку не брала?

— Телефон забыла.

— Ну, даёшь! Я уже весь извёлся!

— Перестань, Олег! — отмахнулась девушка. — Ты что, моя мама? Давайте уже есть пойдём, а то не успеем…

Серёга с Катериной давно были на месте. Опоздавшим пришлось завтракать в темпе: через двадцать минут отходил автобус до «Звёздного», третьего пансионата, принадлежавшего Водоканалу. Именно там находились спортивные площадки и большой современный бассейн, где обычно проходили соревнования. Кто не успеет, пойдёт пешочком, а это минимум сорок минут!

Дальше всё завертелось-закрутилось. Олег вынужденно ушёл к своей «сборной», но, когда был не занят, неизменно крутился рядом с Ясей. После начальственных речей и напутствий первым начался забег на длинную дистанцию, параллельно стартовал волейбольный матч. Яся пошла болеть за Катерину — до времени начала женской эстафеты, где была заявлена. Поэтому досмотреть, кто в результате победил, не успела — она бежала первая. И прибежала тоже первая! Правда, на следующих этапах водоканальские девчонки всё-таки их перегнали, ну да ладно. В мужской эстафете участвовал Олег; Яся знала, что этот нескладный на вид парень очень даже шустрая личность. А от их фирмы на последнем этапе неожиданно для многих побежал Максим. Для этого он переоделся в майку и короткие футбольные шорты и тем обеспечил себя кучей восторженных болельщиц. Из Водоканала в первую очередь…

Бежал Максим просто отлично, и, несмотря на заметное отставание на предыдущих этапах, смог вывести свою команду вперёд! Ура-ура-ура!! После забега на него налетели радостные девчонки (и свои, и чужие), а к Ясе подошёл Олег — за заслуженной похвалой. Правда, тет-а-тет быстро прервали бдительные Катя с Серёгой, которые исподволь пасли конкурента. На бедного Олега посыпались изощрённые шуточки, но он стоически терпел, пока ему не позвонили и не забрали на настольный теннис. Тут как раз и Максим смог удрать от поклонниц. Правда, вскоре ему предложили поучаствовать в перетягивании каната, все остальные тут же пообещали за него пламенно болеть. Сначала тянули один на один. От обеих команд вышли настоящие «кабанчики»; после изнурительной борьбы победу вырвал водоканальский. Потом встали пятеро против пятерых. Яся невольно порадовалась, что Олег всё ещё не вернулся с тенниса: в качестве компонента «стою, как влитой» он был бы своим очень полезен. Максим занял место где-то в середине и вместе со всеми старался, как мог. Им и с такого расстояния было видно, как резко обозначились жилы на его руках. Не надорвался бы, упрямый… Некоторое время мужики сосредоточенно сопели, уперевшись в землю, и тут Максим выкрикнул: «Давай!» Партнёры дружно рванули канат, да так резко, что соперники даже не все устояли на ногах. Это была победа!!

Яся радостно закричала вместе со всеми и импульсивно бросилась к своим.

— Молодцы!

Мужики облегчённо улыбались, а Максим выглядел настолько счастливым, что Яся, не раздумывая, буквально прыгнула ему на шею. Он мгновенно подхватил её, закружил, а потом высоко подкинул, так, что девушка невольно взвизгнула.

— Ой, уронишь!

— Не уроню! Я молодец?

— Да! Ты просто умничка!

— Приятно слышать…

Максим, наконец, поставил её на землю, но тут же перехватил за руку. Шепнул: «Будешь моим щитом, а то порвут на сувениры…» Яся согласилась — куда деваться? И тут же попала под обстрел неприязненных женских глаз. Некоторые всё же подходили, поздравляли и приставали с разговорами, остальные в отдалении явно «разбирали по косточкам» её персону. Максим благодарил и отвечал односложно; вскоре к ним протолкались Катя и Серёга, который взял на себя часть женской аудитории, начав строить глазки всем без разбору. Достроился… К нему подскочила молодая женщина с ярко-рыжей буйной шевелюрой и буквально вцепилась бульдожьей хваткой. Серёга закатил глаза и попытался дать дёру, да не вышло: девица упорно тащила его куда-то в сторону, активно жестикулируя и не стесняясь многочисленных зрителей.

— Ему там помощь не понадобится?

Катя злорадно захихикала и рассказала, что эта Людочка — та ещё «людоедка», он с ней познакомился на прошлых товарищеских соревнованиях и сразу же закрутил бурный роман. Бурный, но, как обычно, недолгий. Людочка не смирилась и доставала его ещё несколько месяцев, даже как-то братьев на него натравила, ходил наш Серёженька неделю вот с такими фонарями… Потом вроде бы отстала. Он уж и забыл про неё, иначе бы не поехал. А она — и не забыла, и нашла, и, похоже, похитила. Серёженька, кстати, вроде не так уж и сопротивлялся… Людка хоть и постарше него будет, но красивая и раскованная — многим девчонкам на зависть. Похоже, грядёт у них «вторая серия»…

В общем, господину Самойлову решили не мешать и на обед отправились без него. Но, естественно, с Олегом. После обеда были «водные» соревнования. Яся и Катя участвовали в женской эстафете, Олег и Максим — в мужской. Вообще-то, вместо последнего собирался плыть завсегдатай Мишка Иванов, но он вдруг отказался, сославшись на не совсем хорошее самочувствие. Катя шёпотом предположила, что наверняка он просто не захотел ссориться с директором, который для закрепления популярности собрался продефилировать ещё и в плавках. А что, чем не версия?

Сначала, как обычно, плыли женщины. Уже по фигурам соперниц Яся заподозрила в них чуть не профессионалов и подумала, что их собственной команде придётся нелегко. Но разве это повод стараться в полсилы? Не дождутся!

Катя, Марина, Анна Петровна (та ещё торпеда, между прочим) и, наконец, Ярослава. Отставание их команды, в первое время почти критическое, к четвёртому этапу поуменьшилось, зато и соперница Ясе досталась — настоящая пловчиха. Руки — как её ноги, а ноги — вообще песня… Яся на её фоне смотрелась форменным задохликом. Но в воду вошла так же профессионально, разогналась, стремительно достигла другого конца бассейна, развернулась, поплыла обратно… Сквозь оглушительный стук сердца в уши прорвалось отчётливое «Яся, давай!!», и у неё мелькнула мысль, что это Максим. Не Олег. Почему?..

Она коснулась рукой стены и ритмично задышала в воду, восстанавливая дыхание. Уши заложило, или зрители слишком тихо реагируют на концовку эстафеты? Яся подняла на лоб запотевшие очки и выбралась из воды к своим девчонкам.

— Чего случилось-то?

— Судьи репу чешут, кто победил, — хмыкнула Марина. — Видеоповтора же тут нет, вот и решают. Вроде бы вы одновременно коснулись.

— А, всё равно этим коровам присудят… — буркнула Катя.

Тут главный судья и по совместительству местный тренер взял микрофон и, отмахнувшись от коллег, объявил:

— Будем считать, что победила дружба! Девчонки, вы все молодцы!

Народ одобрительно захлопал, засвистел, посыпались поздравления. Они с бывшими соперницами церемонно пожали друг другу руки и сразу же разошлись, зато к ним подошли довольные болельщики, причём мужчины наперебой фотографировали «красивых девушек в купальниках». А ещё охотнее — с ними. Ладно уж, пусть порадуются… Олег в толпу «недругов» не полез, зато Максим и непонятно откуда взявшийся Сергей, не боясь намочиться, обняли героинь по очереди. Тем было приятно и лестно.

Максим вскоре убежал переодеваться к мужскому заплыву, а пока желающие попрыгали с вышки, и Яся вместе с девчонками в том числе. Мужиков вышли смотреть в полотенцах поверх купальников, и болели так отчаянно, что к концу эти полотенца хоть по разу, но упали со всех.

Максим, как и ожидалось, был офигителен в плавках, да и проплыл свой этап прилично, но вот другой товарищ здорово подкачал — и в результате они продули. Вылезли недовольные… И тут их активно подбодрили девушки в купальниках. Так активно, что одна парочка даже кувыркнулась в бассейн — с писком-визгом, под бурный ржач остальных. Настроение снова поднялось!

Народ вывалился из бассейна на открытую «спецполяну», где судейский коллектив огласил результаты первого и основного дня соревнований. Завтра предполагались только «весёлые старты» типа прыжков в мешках и прочих забавных состязаний, и футбольный матч. А после обеда — уже домой, путь-то неблизкий, да ещё по пробкам… По результатам состоявшихся конкурсов (как всегда) лидировал Водоканал, но впервые за четыре года — с самым минимальным отрывом. Если «фирмачи» завтра обыграют их в футболе, будет как раз ничья, а такого не случалось ещё ни разу. Не иначе, всё благодаря замечательному и неотразимому господину Виленскому Максиму Валерьевичу! С таким молодым спортивным директором и остальная команда старается, как может! («Как будто до этого мы не старались…» — проворчала Катя). Максиму ничего не оставалось, как тоже вылезти на середину и в очередной раз рассыпаться в похвалах организаторам; от собственных же заслуг он открестился, сказав, что восхищается своей талантливой и дружной командой, а уж перед её прекрасной половиной, одержавшей уже не одну победу, просто преклоняется. Впрочем, и соперники у них тоже молодцы, бла-бла-бла…

В автобусе, что вёз их обратно в номера, ещё шутили и смеялись, вспоминая недавние эпизоды соревнований, но активно проводить время до ужина не захотел никто — слишком устали. Поэтому и разбрелись по комнатам до «торжественного ужина с культурной программой», а, короче, совместной пьянки. Поспать или просто поваляться пару часов — то, что доктор прописал.

Яся тоже поборола желание ещё побродить вдоль озера и с удовольствием завалилась на постель, наказав друзьям не названивать, вдруг заснёт. Не заснула, конечно, но и просто поваляться было приятно.

Но её всё-таки потревожили — не звонком, а негромким стуком в дверь. Яся со вздохом встала и прямо босиком пошла открывать. В коридоре стояла одетая в мини-платье симпатичная блондинка из водоканальских и, хлопая сильно накрашенными глазками, поинтересовалась, нет ли у неё случайно утюга.

— Нет. Вы спросите у сестры-хозяйки, говорили, что у неё есть.

— Ах, у неё уже кто-то взял, а мне так нужно! — запечалилась девушка. — Ну ладно, поспрашиваю ещё…

Закрывая дверь, Яся заметила, что она стучится в номер напротив — к Максиму. Ну, у него тем более нет утюга! Хотя… Вдруг он без него жить не может, откуда она-то знает? Она вообще про него мало что знает, к сожалению…

Хлопанье двери в коридоре оповестило о том, что девица — с утюгом или без оного — ушла. Минут через десять к Ясе снова постучались. На этот раз другая девушка спрашивала отвёртку. Что у неё, интересно, сломалось? Яся посоветовала походить по мужским номерам, например вон в тот напротив (а что, тут шансов побольше, чем на утюг, а Максим в любом случае не спит, не успел ещё с того раза…) Та поблагодарила и с энтузиазмом воспользовалась советом. Яся снова удобно устроилась на кровати, но не прошло и пяти минут, как к ней снова постучали. Блин, что за эпидемия какая-то!

На пороге стояла совсем молоденькая девочка в микрошортах и коротком топике.

— Извините, не подскажете, где номер Максима Валерьевича?

И тут до Яси дошло! Какая же она наивная — ведь наверняка и первые две девицы приходили за тем же. Утюг… умора! Он же сегодня произвёл настоящий фурор: и красивый, и спортсмен, и при такой должности, ну прямо принц на белом коне… Вот девчонки и слетелись, как мухи на мёд. Главное — проникнуть в номер, а далее по обстановке!

Яся мысленно посмеялась над своей несообразительностью и, поколебавшись, всё же указала на дверь напротив.

— Правда, к нему только что ещё две девушки приходили… Но, может, уже ушли.

— Две? Одна такая крашеная блондинка, а вторая стриженая и с пирсингом в носу?

— Вроде да.

— Светка и Олька! Стервы, везде первые пролезут… — прошипела девчонка и, развернувшись, настойчиво забарабанила в дверь Максима. Яся поскорее захлопнула свою и, коря себя за любопытство, не вернулась на кровать, а склонилась к широкой замочной скважине. Дожила, «Варвара»…

— Ну кто там ещё?? — в сердцах рявкнул Максим, появляясь на пороге, и нежданная гостья даже отскочила, едва не навернувшись на своих каблуках. — А вам что угодно — соль, хлеб, спички?! Могу я уже нормально отдохнуть, а?!

— Д-да, извините…

Девушка метнулась обратно по коридору, а Максим с грохотом закрыл дверь на ключ.

— Охренели совсем эти кармазиновки!..

«Интересно, а мы тогда кто? — хихикнула, отходя, Яся. — Если у генерального фамилия Гребёнкин… Звучит хуже, но забавнее…»

Она снова устроилась на кровати, закинув ноги на стенку, и невольно стала думать о Максиме. Бедный, достают его жестокие женщины, лезут со всякими неприличными предложениями… И чего он тогда, кстати, всех посылает? Девчонки-то одна лучше другой. А у него как раз потребность есть, если эта его утренняя «причина» — правда. Да и кто бы стал врать про такое, скорее бы, просто промолчал… Странный он всё же, этот Максим. Иногда совершенно непонятный, закрытый, отчуждённый — не человек, а гуманоид из соседней галактики. А то вдруг такой откровенный, простой, «свой в доску» парень, весёлый, заботливый… близкий. Пугающе близкий… Какой же он на самом деле?

На этом риторическом вопросе раздался стук в дверь — опять! Яся честно собралась «притвориться ветошью» и не открывать, но дверь внаглую открыли сами. Девушка круглыми глазами смотрела, как в комнату чуть не на цыпочках просачивается предмет её недавних размышлений и решительно направляется прямо к ней.

— Максим, ты чего, совсем об…

— Тсс!

Он плюхнулся на ковёр перед кроватью и картинно состроил щенячьи глазки.

— Ясенька, солнышко, не выгоняй меня, добрая девочка! Пожалей калеку!

— Какого ещё калеку?

— Морального! Ты не представляешь, что за цирк у меня сейчас был…

— Да представляю, представляю… Твои девицы сначала ко мне ломились со своими утюгами, только последняя не смогла ничего придумать и спросила прямо.

— Ага, а ты и рада меня выдать, да? Сказала бы, что не знаешь. Или что меня нет.

— Ну, прости ты меня, глупую, не догадалась!

— Ты не глупая… Но теперь если ещё кто-то припрётся, обломится. Я пока у тебя посижу, ладно? А на двери бумагу привесил.

— «Не беспокоить»?

— А ты думаешь, она там до этого не висела?! Я сделал умнее: «Максим ушёл к своей девушке в „Буревестник“, когда будет — неизвестно. И не шумите — соседи жалуются!» Вот!

— Ой, шутник… Ладно, кантуйся, да не сиди на полу, садись в кресло, телевизор включай, если хочешь.

— Да ну его… Давай просто поболтаем.

— Давай, а о чём?

— Ну, хоть… об Олеге. Он неплохо выступал. Тоже разрядник?

— Да нет, что ты! Олежка в ранней юности такой сорвиголова был, весь переломанный. Не всё хорошо срослось, да ещё астма, но он до сих пор… Блин, вот я болтуха, язык без костей! — расстроилась Яся. — Ты ведь просто так спросил, а я уже всё готова разболтать. На самом деле он — большой молодец, очень упорный, даже упрямый. Всегда вставал и шёл вперёд. Я его очень уважаю…

— Про меня бы кто так сказал, — криво усмехнулся Максим. — Значит, ты с ним давно знакома?

— Давно. У нас ещё в средней школе подобралась такая компания — не разлей вода. Две девчонки и трое мальчишек. Мы и после школы дружили. Только Полина сейчас замуж вышла, почти сразу родила — ей сейчас ни до кого. А Павел аж в США уехал по обмену, думает там закрепиться. Жалко… но он парень умный, для него это пока лучший вариант. Мы по скайпу часто общаемся, он такие интересные вещи рассказывает… А Олега я давно не видела. Ну, так получилось… Даже странно было увидеться здесь. И меня могли бы не позвать, и его брать не хотели, новенького. Но он сказал, что почему-то очень захотел поехать, а если Олег чего-то захочет, он рано или поздно этого добивается.

— Рано или поздно… — задумчиво повторил Максим. — В какой-то степени мне это тоже знакомо. Только вот хорошо это или плохо… Ведь когда ты идёшь к намеченной цели, часто просто не успеваешь оглядываться вокруг, на тех, кто рядом; всё боишься не успеть и не можешь остановиться хотя бы на минуту, прислушаться к себе, спросить — а на самом ли деле оно мне надо? Ведь пока ты бежишь, жизнь тоже бежит… мимо. Можно не замечать этого до тех пор, пока не станет слишком поздно. Ты чего-то добьёшься — а что дальше?

— Дальше — другая цель, — твёрдо ответила Яся. — Не так уж это и плохо. Всё время плыть по течению и осознавать это тоже не очень-то весело. Сильный характер — это в наше время то, что элементарно помогает выжить. Я вот хотела бы иногда быть понастойчивее, пожёстче, уметь настоять на своём, а не подстраиваться под обстоятельства, уверяя себя, что мне так лучше. Ну, типичный пример ты и сам знаешь…

— Не согласен, что гибкость и терпение — это всегда минус. Мне вот иногда как раз этого не хватает. Есть черты типично женские и типично мужские, и, по-моему, хорошо, когда они доминируют в человеке соответствующего пола, а не наоборот. Лично мне в девушках очень импонируют мягкость, женственность, скажем так, не-стервизм. Но это не значит, что мне нравятся амёбы, которые будут вечно смотреть в рот и делать то, что скажут, невзирая на собственное мнение. Такие люди просто неинтересны. Так же, как и те, кто хочет тупо командовать, не считаясь с другими. Я — за компромисс, взвешенный, обдуманный, за уважение, а не за глупые попытки вечно доказать, кто главнее, кто кому больше должен. У друзей, у родни всякого уже насмотрелся…

— Да уж. Иногда просто поражаешься, зачем люди столько лет живут вместе, мучаются сами и мучают друг друга, вместо того, чтобы попробовать начать сначала, стараясь не повторить прошлых ошибок. Понимаю, это трудно, страшно… Но иногда всё же нужно себя пересилить — и тогда, возможно, жизнь даст тебе что-то по-настоящему стоящее. Возможно… А возможно, и нет. Но тогда ты хоть будешь уважать самого себя за то, что хотя бы попытался.

Максим, который по-прежнему сидел на полу перед кроватью, осторожно коснулся ладони девушки.

— У тебя тоже было так?

— Как?

— Уже приходилось начинать всё сначала? Не знаю почему, но мне почему-то кажется, что да.

Яся смотрела куда-то поверх его головы, не замечая, что он так и не отпустил её руку. Держит, тихонько, почти невесомо поглаживая, согревая…

— Из тебя бы получился хороший психолог, Максим. Ты прав — почти… Я ещё только пытаюсь. К сожалению… Только пытаюсь…

Она помолчала, глядя куда-то в пространство, потом резко мотнула головой, словно освобождаясь от какого-то груза, глянула на часы — и резко соскочила с кровати.

— Ох, и заболталась я с тобой, а до нашего супермероприятия всего полчаса осталось! Всё, давай проваливай! Мне ещё одеться надо и всё такое. И не бойся — все твои поклонницы тем же самым занимаются, «готовятся к бою». Так что ты там постарайся сесть с начальством, совсем уж откровенно лезть постесняются. Наверное…

— Посмотрим. Я хочу к вам, но главные кармазинцы, чувствую, меня загребут. Так неохота о работе да о политике трепаться! Ну ладно, я постараюсь их быстренько споить и свалить к вам…

— Интересно будет на это посмотреть!

Когда Максим вторично вломился в комнату напротив, Яся была уже готова. Длинное платье без рукавов глубокого зелёного цвета, сверху — очередная, золотистая, шаль-паутинка. Распущенные волосы только немного собраны у висков, из украшений — один широкий «восточный» браслет. Яся решила добавить к туши ещё и зеленоватые блестящие тени, чтобы глаза не «терялись», а вот губы красить не стала — всё равно «съест» за ужином. Максим, в неформальных джинсах и белой рубашке, с кожаным пиджаком, перекинутом через руку, разглядывал её так внимательно, что Яся шутливо предложила дать денег за просмотр.

— Дал бы, так всё равно не возьмёшь… Ты красивая, очень.

— Ладно тебе… А я уж было подумала, ты так смотришь, потому что у меня тушь осыпалась или что-то в этом роде. Честно говоря, не люблю краситься.

— А тебе и без косметики хорошо. Но я вообще-то смотрю, потому что в который раз пытаюсь понять, какие у тебя глаза: голубые, серые или зелёные. При разном освещении кажется и так, и так… Но теперь точно зелёные, да?

— Неа. Серо-зелёные, зависит и от освещения, и от одежды. Была бы сейчас серая накидка — и глаза были бы серые, а так — вроде зелёные. Короче, неважно… Сейчас только туфли надену — и побежали!

— Вот эти? Слушай, ну нельзя же так! Где ты их купила — в кукольном магазине?

— В обычном! Смеёшься, да?

— Просто офигеваю… У тебя размер-то какой?

— Тридцать четвёртый. Ну и что? Да, я мелкая, и часто вообще в детском отделе отовариваюсь, но это же не значит, что всякие дяди Стёпы могут на меня пальцем показывать и ржать!

— Да не ржу я! Извини. Просто у меня самого сорок шестой, и по сравнению с тобой я просто слон. Ужас, как жить дальше?!

— Как и раньше — нос к облакам, хвост морковкой! — хмыкнула Яся. — Пошли, слонёнок ты мой!

Максим хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. На улице он бесцеремонно взял её за руку, да так крепко, что вырываться было неудобно… и, кажется, бессмысленно. Встречные фиг знает что могут подумать… Да и пусть себе думают, голова не только для еды дана! Кстати, поесть тоже было бы неплохо…

У столовой, как и в прошлый раз, дежурил Олег. Он ехидно сообщил, что «ихний главнюк только что спрашивал вашего уважаемого пана атамана и настоятельно требовал „до себе“». Максим кивнул и, пообещав потом к ним присоединиться, первый вошёл в столовую. Сейчас она больше напоминала качественный банкетный зал — красиво накрытые столики, заставленные едой и алкоголем; начальский, длинный, в самом дальнем углу, подальше от «простых смертных». Олег заявил, что нагло решил влиться в компанию соперников, и Серёга с Катериной уже с ним смирились. Яся была только рада.

Банкет продолжался часа два. Начался он с торжественных речей, а закончился предсказуемо — всеобщей пьянкой, спасибо щедрому Водоканалу… В перерывах между блюдами народ развлекал местный коллектив самодеятельности, очень, кстати, приличный. Сначала сыграли несколько задорных мелодий — на балалайке, губной гармошке и даже на ложках и бутылках, потом показали пару смешных сценок. Под конец заявился приглашённый ди-джей и позвал всех, кто ещё может держаться на ногах, в соседнее здание клуба — на танцы. Первыми, как ни странно, откликнулись самые возрастные. Потребовали поставить что-нибудь побойчее и так отожгли, что молодёжь искренне обзавидовалась. Потом все вместе попрыгали, растрясая обильный ужин, поводили хороводы и устроили порядком качающийся «паровозик», и, наконец, ведущий объявил вальс. Олег вопросительно посмотрел на Ясю, но она лишь качнула головой. Что-что, а танцевать Олег абсолютно не умел, да и трудно нормально двигаться при такой разнице в росте. Этим тут же воспользовался Серёга. Его Людмилу пригласил какой-то большой начальник, и он жаждал реванша в стиле «кто кого сделает». И сделал! В отличие от «старого пузана» он двигался легко и уверенно, да и Ясино длинное платье смотрелось гораздо более уместно, чем Людочкино супер-мини. «Отомстила» рыжеволосая красотка ещё более эффектно, станцевав с неизвестным Серёге мужиком знойное танго, да так, что все дружно зааплодировали. Уязвлённый Сергей решительно скинул пиджак, закатал рукава… и забацал офигительный брейк. Кто-то из парней пытался его перетанцевать, но позорно завалился… В общем, дискотека на этот раз прошла весело и довольно мирно. Народ то и дело бегал в столовую — промочить горло, и в одну из таких ходок Яся, наконец, увидела Максима. Он всё так же продолжал сидеть за начальским столом — но в данный момент отнюдь этим не мучался, вовсю флиртуя с ослепительной блондинкой в красном мини. Яся с минуту постояла, допивая сок, и исподтишка наблюдала, как он, улыбаясь, что-то рассказывает; девушка же явно была готова переползти к нему на колени, но пока сдерживалась. Ненадолго её хватит…

Ясе стало грустно. Чего, собственно, она ожидала? Максим и так ведёт себя очень даже прилично и достойно, не кидается на всех подряд, как Серёга (ну да, зачем ему, сами прибегут…) Выбрал себе девицу по статусу, наверное, тоже какая-нибудь «начальница» или просто дочка начальника, к тому же чрезвычайно эффектная. С ней и не стыдно будет… Стоп. Хватит себя накручивать. Пожалуй, уже пора сваливать и ложиться спать, всё-таки время начало первого. Народ ещё будет полночи колбаситься, зато на «Белой даче» никого нет, тишина…

Она вернулась к своим и сказала, что уходит. Серёга, Катя и остальные только что пальцем у виска не покрутили — куда в такую рань?? А Олег сказал, что пойдёт с ней, проводит и тоже ляжет пораньше. Завтра подъём в девять!

По дороге Олег предложил не идти сразу в пансионат, а немного погулять вдоль озера. Яся подумала и согласилась. Ночь не по-питерски тёплая, плюс на неё ещё безапелляционно напялили пиджак, а сразу заснуть всё равно не получится после такого активного «отдыха»… Они неторопливо шли по тропинке, когда у Яси в сумочке тренькнул телефон. Смска от Максима, странно… «Вышел якобы в туалет, ищу тебя, спасай срочно! Мне тут одна проходу не даёт, отмажь меня, а?» Отмажь его… ну-ну. То-то он до этого сидел весь «недовольный»… Да ещё и её хочет приплести, чтобы эта девица ей завтра устроила какую-нибудь подлянку. Фигу! «Извини, не могу, мы с Олегом ушли гулять и уже далеко. Желаю удачи, девушка красивая!» Подумала — и выключила телефон. Надоело уже про него думать…

Олег, видимо, это почувствовал и с удвоенной энергией старался отвлечь от посторонних мыслей, рассказывая что-то смешное, вспоминая их школьную жизнь… Они действительно ушли довольно далеко от пансионата, а потом уселись прямо на берегу. Яся сняла туфли и с наслаждением сунула уставшие ступни в холодную воду. Хорошо… Откинув голову, она стала смотреть в небо, пытаясь вспомнить хоть какое-то созвездие, помимо «ковша» — и неожиданно почувствовала на плечах руки Олега.

Максим выдрался буквально «с мясом», едва избежав некрасивого скандала. Даша оказалась той ещё пиявкой. Если сначала он ещё пытался изображать «вежливого мальчика», памятуя, чья она племянница, то потом был готов чуть не под стол от неё залезть. Дашенька привыкла к своей абсолютной неотразимости и потому не допускала даже малейшего сомнения в том, что заманчивый «фирмач» тут же падёт к её ногам. По крайней мере, заинтересуется настолько, что начнёт делать не слишком туманные намёки насчёт сегодняшней ночи. Она бы не отказалась… Странно, но в результате намёки пришлось делать ей самой. А потом и вовсе открытым текстом сообщать, что она от него хочет — раз уж господин Виленский такой тормоз. Даша даже решилась на прямой физический контакт на самой грани приличий (и плевать на зрителей), но этот… импотент, другого слова не подобрать, отлепился от неё и просто сбежал! От неё! Девушка была настолько поражена и оскорблена, что в первую секунду чуть не побежала за ним, но потом ограничилась двумя бутылками коньяка. Одну разбила об стену, а вторую выпила с каким-то дядиным замом. Поздним утром его довольная плешивая морда сладко храпела на соседней подушке… И у бедной Даши окончательно сдали нервы. Зам, пока просыпался, чуть не лишился глаза и пары зубов и приобрёл совсем не солидный для его возраста фингал в пол лица, а самой девушке пришлось делать успокоительный укол, дядя разрешил… Самого Максима конец этой «эпопеи» волновал в последнюю очередь. В тот момент, когда врачи и коллеги пытались утихомирить «Дарью Васильевну», он был уже на пути в Питер.

Яся не отвечала, просто выключила телефон. И правильно сделала, наверное — если видела его с этой пиявкой. Он бы сам в такой ситуации разозлился. Но то — он, а Яся, вполне возможно, и не думает ревновать, не чувствует себя обиженной и заброшенной, а радостно гуляет с этим тощим хмырём. «Друг»… Держи карман шире! Он на неё смотрит, как ребёнок на конфету… Как бы не «догулял» её до какого-нибудь отдалённого места, и… Чёрт! Максим на ходу натянул пиджак и, более ни с кем не прощаясь, поспешно направился к озеру. Пройдёт вдоль берега, дорога-то хорошая одна, так что есть большой шанс их встретить. И что потом, кстати? Влезть третьим? Естественно! И плевать на какие-то дутые приличия. Нефиг его девушке шляться по ночам со всякими… Кроме него.

Олег возник перед ним неожиданно. Он шёл навстречу — быстро, зло пиная шишки, одна из них чуть не врезалась Максиму в ногу.

— Где Яся?

— А, это ты, козёл! — рявкнул Олег. В его голосе послышалась неприкрытая ярость. — Из-за тебя всё, богатая сука! Если бы не ты…

Максим не стал ждать новых оскорблений — просто с размаху заехал противнику по лицу. Олег пошатнулся, но устоял и попробовал ответить, осыпая его ругательствами. Получилось лишь отчасти: Максим пропустил скользящий удар по плечу, но при этом чуть не свернул сопернику челюсть. Тот предпочёл плюнуть в его сторону и убраться; Максим же не пошёл, а уже побежал дальше по тропинке. Что этот подонок с ней сделал?!

Где-то впереди на самом берегу слышались громкие голоса и гогот — не с водоканальской ли вечеринки народ решил пойти освежиться? Не хватало ещё одинокой девушке наткнуться на компанию пьяных мужиков! Максим прибавил ходу и вскоре выскочил на обширный песчаный пятачок, на котором с бутылками в обнимку расположилось четверо мужчин. Точно, из кармазиновских! Он поискал глазами Ясю, не увидел и побежал дальше. Кто-то из мужиков явно собрался купаться и пытался подбить дружков, но они лишь ржали над «прибабахнутым» товарищем. Хоть и белые ночи, но всё равно не особо светло, можно потом и берега не найти, не говоря о том, что вода холоднющая… Даже с горячительным!

Максим уже достаточно отошёл от компании, когда позади послышались испуганные вопли. Неужели этот идиот всё-таки полез в воду? Он хотел было плюнуть и не обращать внимания — у него-то дело поважней будет — но сзади вдруг заорали так, что Максим не выдержал. Развернулся и понёсся обратно.

Яся, сжавшись в комочек, сидела почти у самой воды, ёжась от холода в своей шальке, но возвращаться в пансионат пока не собиралась. Она в какой-то прострации смотрела на тёмную неподвижную воду и полностью ушла в свои невесёлые мысли.

Как же ей хотелось вернуть время хоть на немного назад и не соглашаться так опрометчиво на эту прогулку! Тогда они с Олегом остались бы друзьями. Хотя — очень может быть, что сегодняшнее произошло бы всё равно, только позднее. Олег сказал, что уже устал молчать. Молчать и ждать. Он дал ей целую бездну времени — почти два года, не считая ещё одного, когда он даже не заикался о своих чувствах. Понимал, что этим только оттолкнул бы её навсегда. Но потом… Всё равно ничего не изменилось. Сколько же можно?? Он ведь не железный, да и она, раз не ушла в монастырь и не уехала на край света, должна понимать, что рано или поздно они встретятся! И он получит свой ответ. Только положительный, другого он всё равно не примет. Но она не сдалась. Друзья, опять только друзья… как же он ненавидит это слово! Почему? Что ей мешает на этот раз??

Яся и сама понимала, что виновата. Не надо было ничего объяснять. Но эта её пресловутая честность, в этот раз совершенно неуместная… Она сказала, что ей нравится другой человек. Понять кто для Олега не составило труда. И тогда он — тот, кто знал её с детства, знал про неё очень много — презрительно сказал, что таким деньгам он не конкурент, и поинтересовался, за сколько Максим её купил. Вот так. Ясе оставалось только кое-как стянуть его пиджак и попросить уйти. Сначала он не хотел, говорил ещё что-то… но она почему-то больше ничего не слышала. Вот, оказывается, что значит выражение «оглушить»: просто выпадаешь из окружающего на несколько секунд — или минут, полностью. Потом Яся всё же пришла в себя и медленно побрела дальше. Слава Богу, Олег отстал. Она дошла до песчаного пятачка у воды и залезла под густые воздушные корни притулившейся с краю старой сосны.

Сейчас они надёжно скрывали её от компании пьяных мужиков, явно пансионатских. Они весело препирались и ржали, пили и снова ржали… Интересно, как долго они собираются тут торчать? А то так можно и совсем околеть… Через какое-то время девушка настолько замёрзла, что решила рискнуть и попробовать проскользнуть за спинами приятелей. Не так уж это будет трудно, тем более платье на ней тёмное, а туфли удобные. Тут как раз и мужики собрались купаться, что ей только на руку… Стоп, какое купаться? Пьяными, в майской питерской воде… Они что, совсем идиоты??

Яся нерешительно выпрямилась, спрятавшись за корни и наблюдая, как один из мужчин, самый крупный (и пьяный?), с видом победителя, качаясь, заходит в воду.

— Палыч, выходи, дурка, замёрзнешь нафиг! Иди сюда, у нас ещё осталось вона сколько!

— Да крутой ты, короче! Иди давай!

— Идите сами! — Палыч, хохоча, нырнул, отфыркался и сделал несколько широких гребков от берега. — Слабаки!

Тут он вдруг закашлялся, поперхнувшись водой, уже бестолково замахал руками…

— Ххаа… Ааа!!

— Тонет!

— Кретин… Палыч… Плыви же ты! — заорали перепуганные приятели. Забежали по колено в воду, но дальше идти не решились.

— Палыч, ты где??

Рваный хрип раздался немного ближе к берегу, но дна там всё равно ещё не было. Снова судорожно взметнулись руки… ушёл под воду… нет, голова показалась…

— Палыч, твою мать, греби!!

Палыч старался… Но выплыть не мог. У Яси болезненно сжалось сердце.

— Уроды, он же утонет!

Мужики оторопело оглянулись на непонятно откуда взявшуюся девицу в длинном платье, которая выскочила на берег и в два счёта от этого платья избавилась. Швырнула на песок туфли и стремительно влетела в воду.

— Стой! Дура, сама утонешь!!

Яся ещё с берега попыталась поточнее определить, где видела тонущего в последний раз. Небольшой кружок вокруг этого места — его нет! Нырнула, дно не так уж далеко. Судорожно зашарила руками вокруг себя… пусто. Всплыла, глотнула воздуха, нырнула ещё раз… Нашла!! Схватила, кажется, за волосы — хорошо, что они у него ещё были, попыталась поднять. Сорвался. Снова нашла, снова схватила, рванула… Вытащила. Голова над водой, одной рукой как-нибудь догрести, второй держать…

— Аа!

Палыч очнулся раньше, чем она достигла берега или хотя бы дна. Дёрнулся, рефлекторно откашливая воду, и вдруг вцепился в неё мёртвой хваткой — так, что моментально увлёк их обоих под воду. Повис на плечах, не давая грести, конвульсивно заработал ногами, задевая по ней, топя — только бы самому оказаться на поверхности. Яся напрасно пыталась его оттолкнуть… Последняя мысль была о том, что их тренер по плаванью была права, когда говорила, что если спасаемый быстро пришёл в себя, его надо снова как следует стукнуть…

Тьму перед глазами прорезала ярчайшая вспышка, а потом одновременно произошло множество вещей: стало вдруг очень холодно, больно, её безжалостно затрясли, как грушу, до жуткой рези в ушах и безудержного кашля.

Всё так же холодно… мокро… непонятно… Где она, что с ней?

— Яся, Ясенька, ты меня слышишь? Ну скажи что-нибудь… Яся!

Она кое-как сфокусировалась на лице говорившего — таком близком, смутно знакомом… Темно, но почему-то кажется, что она всё же его знает…

— Яся, я Максим, помнишь меня? Скажи!

— Максим? — замёрзшие губы плохо слушаются, зубы начинают выбивать дробь. — Дда, я теббя поммню… Чтто случчилось?

— Всё хорошо, теперь всё хорошо… Сейчас пойдём греться, потерпи, солнышко…

Он быстро натянул на неё платье, шаль, сверху замотал в свой пиджак, отыскал брошенные туфли и сумку и рывком поднял девушку на руки.

— Я ссамма…

— Щазз! Молчи давай, героиня… А вы тоже тащите своего придурка греться! — крикнул Максим кому-то. — Но учтите, завтра я обо всём расскажу. Чуть не угробили мне девчонку, козлы…

«Козлы» что-то «заблеяли» вразнобой, но он уже их не слушал, быстрыми шагами таща свою добычу в пансионат.

Ночная администратор порядком удивилась, когда вместо очередных подвыпивших постояльцев мимо неё прошли вроде трезвые, но абсолютно мокрые парень с девушкой. Точнее, он нёс её на руках, на ходу пытаясь вытащить из кармана ключи. Вытащил и даже открыл дверь в номер, держа девушку одной рукой. Ну, она такая мелкая, немудрено… Интересно, они купались или случайно свалились в воду? Не потонули, и то слава Богу! А то каждый раз находятся такие охотники, чтоб им пусто было, всех потом на уши ставят…

Максим сразу потащил Ясю в ванную. Включил душ погорячее, не слушая вялых возражений, снял промокшее платье и туфли и запихнул в кабинку.

— Ну что, не свалишься, или мне постоять покараулить?

— Не свалюсь, спасибо, Максим! Оо, хорошо…

— Не закрывайся, я скоро ещё зайду, ладно?

— Ладно…

Яся проторчала под горячей водой довольно долго. Когда, завернувшись в полотенце, вышла в комнату, там уже сидел Максим. В сухой одежде, тоже явно из душа, он медленно пил обжигающий чай; вторая такая же кружка стояла рядом.

— Всё нормально? Давай пей скорее! Но сначала — хлебни вот этого. В обязательном порядке!

Яся обречённо покосилась на маленькую бутылку коньяка. Наверняка он купил её в круглосуточном баре. Эх, ладно, в качестве лекарства придётся травиться этой гадостью!

Максим щедро плеснул в стакан из-под сока и протянул ей, сам тоже выпил. Но гораздо меньше. На её возмущённый взгляд ответил, что пьёт вообще из вежливости, а так ему и не надо, это же не он замёрз. Надо же, оказывается, существуют мужчины, которые не только не ищут «повод», а, наоборот, отмазываются от вполне законного!

Допив чай, Яся поняла, что её неудержимо стало тянуть в сон, и сказала Максиму, что он может идти. Он ушёл, только взяв с неё обещание, что она не будет закрываться на ключ. Мало ли ей ночью станет плохо, пусть звонит ему, и не надо будет тогда ломать дверь!

Яся вяло пообещала, нашла в сумке чистую футболку и спортивные штаны и завалилась спать. Отрубилась сразу.

Проснулась оттого, что ей стало безумно жарко. Открыла глаза — светло. И — сюрприз! — рядом с ней спит Максим. Вот почему так тепло, хотя, кажется, только недавно она буквально тряслась от холода. Во всяком случае, одежды на ней сейчас гораздо больше, чем было, когда она ложилась. Сверху её футболки — длиннющий мужской свитер, на ногах по двое носков, одеяла тоже два… да ещё Максим греет. Горячий, как печка, тяжёлый — руку на неё во сне положил. Тёмная чёлка разлохматилась и почти закрыла глаза, дыхание такое спокойное… и вкусное. И вообще пахнет от него обалденно… Интересно, когда он пришёл?

Яся поймала себя на том, что улыбается. Не сердится, не возмущается… Как будто так и надо, как будто правильно. Это ведь он её вчера спас, когда придурочный Палыч чуть не утопил её с перепугу. Если бы не Максим, не лежать бы ей сейчас в тёплой постели, а валяться где-нибудь на дне, в ледяной воде среди каких-то коряг… брр… Девушка почувствовала, что снова начинает подмерзать, и поплотнее закуталась в одеяла. Чуть поколебалась — и пододвинулась к Максиму поближе. А что — так теплее, а он всё равно спит. Ой, уже нет…

— Доброе утро, красавица! — мурлыкнул он, улыбаясь. Сдул с глаз чёлку и по-хозяйски обнял поверх одеяла. Потянулся к самому лицу и осторожно дотронулся губами до лба. — Вроде температуры нет. Как ты себя чувствуешь, солнышко?

— Хорошо… кажется… Спасибо тебе Максим. Если бы не ты…

— Тсс! Не надо. А если бы не ты, один жирный козлина уже вовсю бы рыб кормил. Так что это ты у нас героиня. Маленькая, храбрая моя героиня…

От его взгляда Ясе почему-то снова стало жарко. Он так близко… Это так странно… и здорово.

— А ты — мой синеглазый ангел…

Максим на миг прикрыл глаза, а потом решительно придвинулся ещё ближе и прикоснулся губами к её щеке. К виску. К скуле. Снова к щеке. Губы были тёплые и мягкие. Так приятно… Обжигающее дыхание на губах — и поцелуй нежный, даже осторожный, не спугнуть… Дружный судорожный вздох, и Яся сама закрыла глаза; выпростав одну руку из одеяла, с наслаждением запустила её в растрёпанные тёмные волосы. Поцелуй из нежного превратился в жаркий, её тело словно плавилось, выгибаясь ему навстречу, требуя большего…

Максим с огромным трудом оторвался от губ девушки. Ставшей вдруг такой послушной, податливой… Он сейчас с ума сойдёт… Но рано, ещё слишком рано… ррр…

— Прости. Я увлёкся.

Максим снова дотронулся до её лба — он вроде стал горячее.

— Я тоже… Спасибо.

Они полежали ещё, наслаждаясь близостью, потом Максим с сожалением вздохнул и встал.

— Через десять минут завтрак. Пойдём?

— Ага.

— Я за тобой зайду!

Он ушёл; следом поднялась и Яся, с грустью оставляя нагретое место. Чуть покачиваясь от накатившей слабости, доплелась до ванной. Глянула в зеркало — и нервно хихикнула. Вот уж «красавица»… Бледнючая, с явными кругами под глазами, мокрые волосы вчера так и не высушила, и они теперь напоминают один большой колтун. Но зато губы — яркие, припухшие, и глаза блестят. Вот уж «русалка», право слово…

Она быстро причесалась, забрав волосы в хвост, побрызгала в лицо водой, краситься не стала вовсе. Ёжась, стянула свитер Максима и надела поверх футболки спортивную кофту. Вроде всё.

Пока шли до столовой — минуты три, Ясю снова стало знобить. Странно, вон Максим идёт в одной футболке, и ничего. Зал был почти пуст — народ ещё массово дрыхнул после вчерашнего. Яся впихнула в себя пол порции каши и горячий чай, на остальное было тошно даже смотреть.

— Ты чего? — забеспокоился Максим.

— Всё в порядке, просто не хочу. И глотать больно немного…

— Всё-таки простудилась? — он положил ей руку на лоб. — Горячая.

— Да мне, наоборот, как-то холодновато…

— Блин, я урою этого Палыча! — скривился он. — Ты сиди пока, я сбегаю в медцентр, узнаю, есть ли там хоть дежурный.

— Да не надо…

— Сиди, я сказал!

Максим показал ей кулак и быстро вышел. Поставить дежурный персонал на уши было делом пяти минут, и вскоре он уже тащил недовольную девушку лечиться. Её послушали, посмотрели горло, диагностировали возможное начало ангины (к ней Яся, к сожалению, была склонна, так что не особо удивилась) и настоятельно посоветовали сегодня ни в чём не участвовать, а лежать и отдыхать. Всучили жаропонижающее и на всякий случай антибиотики и сдали с рук на руки Максиму. Обратно в номер Яся приплелась уже с трудом — кажется, и вправду стала подниматься температура. Она снова залезла в свой кокон из одеял и ещё долго тряслась, не в силах согреться. Максим заставил её опять надеть его свитер, проследил, чтобы телефон находился под рукой, и ушёл. В одиннадцать начинался футбольный матч, и он собирался играть. Яся задремала…

Проснулась от осторожного прикосновения прохладных губ к своему пылающему лбу. Максим.

— Как сыграли?

— Ещё не знаю, но, похоже, выиграем.

— Ты не пошёл?! Сколько времени?

— Полдвенадцатого. Встать сможешь?

— Смогу, но не хочу… — Яся закашлялась и вытерла невольно выступившие слёзы. — Мне и тут хорошо.

— Ну, лежи пока, только тогда я твои вещи сам соберу. — Максим вытащил из шкафа её спортивную сумку и, к изумлению девушки, стал запихивать туда её одежду, выгребая с полок. — Извини, но такси приедет через десять минут, надо успеть собраться. Когда поправишься, всё разберёшь и постираешь, но это потом. Сейчас поторопимся.

— Но… Какое такси?

— Обычное, до Питера. Довезу тебя до дома, и завтра чтобы не вздумала на работу заявиться. Ко врачу можешь не ходить, я тебе нарисую больничный на неделю… или на две, если не хватит. Поняла?

Яся дотронулась до гудящей головы.

— Не знаю… не уверена…

— Зато я уверен.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что ты тоже поедешь? Но ведь тебе нельзя!

— И кто это сказал? — насмешливо глянул на неё Максим. — Я ведь мог вообще не вырваться, так что «зам» у меня тут есть, я ему уже всё объяснил, справится. И насчёт Палыча, этого козла, наябедничал, это какая-то большая шишка оказалась, кстати… Он и отвалил денег на такси, так что не переживай. Так, ну вроде всё собрал, извини, что всё комом, время. Вставай, можешь не переодеваться. Машина прямо к дверям подъедет.

Максим сбегал кинуть в засигналившее такси свою и её сумки, мигом подписал у администратора бумажки на выселение и дотащил слабую девушку до машины. Сложил на заднее сиденье свой пиджак и футболку в качестве подушки и заставил лечь, накрыв сверху её кофтой. Сам сел спереди.

— Если станет плохо или укачает — говори сразу! Пожалуйста. Договорились?

Яся согласно прикрыла глаза.

До Питера они доехали быстро, во всяком случае, так показалось Ясе. Всю дорогу она продремала, иногда порываясь раздеться и жадно глотая поданную Максимом воду, потом снова начинала трястись от холода. Даже таксиста разжалобила — он отдал ей накрыться и свою куртку.

— Приехали.

— Уже?

Яся сонно заморгала, а Максим уже договорился, чтобы водитель подождал его, повесил на плечо её сумку и осторожно вытащил её из машины.

— Пятый этаж без лифта… Издевательство!

Яся шаталась от слабости и ползла как черепаха; через два пролёта ему это надоело.

— Держись и постарайся не цепляться ногами за перила.

По закону подлости, они встретили знакомую бабульку с четвёртого этажа — и она долго с любопытством смотрела им вслед. А, плевать…

Максим позвонил в дверь, одновременно аккуратно ставя девушку на ноги. Не хватало ещё с порога перепугать её родителей!

Мама, впрочем, и так встревожилась, но и удивилась тоже. Максим коротко представился сослуживцем, сказал, что их дочь вчера героически спасла тонущего мужика, но сама немного простудилась, повторил наказ забить на работу и откланялся. Яся кое-как умылась и сразу же рухнула в постель. Как же хорошо дома…

Через три дня ей стало намного лучше. Пришлось-таки начать пить антибиотики — куда уж без них, и противная слабость всё ещё ощущалась, но, слава Богу, температура в основном уже была в норме. Всё это время Максим звонил ей по нескольку раз в день, также отметились Катя, Серёга и другие члены команды. Всем было любопытно узнать подробности её «подвига», слух о котором уже вовсю гулял по Водоканалу и «окрестностям». Говорили, что господин Морозов — тот самый Палыч — уже получил втык от Самого, а про неё даже собираются в местной газете написать. Вот уж точно не надо такого счастья…

Яся, кутаясь в любимую шаль, лежала на диване и лениво читала книжку, когда раздался звонок в дверь. Наверное, соседка…

— Дочка, это… мм… к тебе.

Яся удивлённо подняла голову и увидела стоящего в дверях Максима. В своём «рабочем» деловом костюме и любимой синей рубашке он выглядел до безобразия красивым. Она уже начала забывать об этом… В руках Максим держал большой букет ромашек. Конечно, садовых, обычным ещё рановато, но и эти достать не так-то просто, уж ей ли не знать!

— Это тебе. Татьяна Георгиевна, поставите в воду? И вот ещё в пакете фрукты.

— Ой, да не надо…

— Надо. Витамин цэ способствует выздоровлению, это даже такой лопух, как я, знает.

Он бочком протиснулся в комнату и присел на предложенный хозяйкой стул. Помолчал.

— Ты вроде неплохо выглядишь. Но ещё такая бледная. Лечишься?

— Угу. А ты не боишься заразиться?

— Неа. Это же не вирус. А даже если и вирус… Мы давно не виделись, и я нагло решил заскочить на минутку, проверить, как ты.

— Но ведь сейчас ещё рабочее время?

— А, у меня было совещание в Смольном, кто знает, когда там оно кончилось… Посижу немного и поеду.

— Спасибо, — улыбнулась Яся. — Я очень рада тебя видеть.

— И я.

Тут мама внесла в комнату цветы и вымытые фрукты.

— Даже черешня… Ты с ума сошёл??

— Нет. Но близко к тому.

Он дождался, когда её мама выйдет, и резво плюхнулся на диван рядом с девушкой. Приложил ладонь ко лбу, видимо, остался доволен… И вдруг крепко обнял обеими руками, прижал её голову к своей груди и стал тихонько целовать в волосы.

— Я скучал…

Яся почувствовала, как у неё снова «поднимается температура». Что этот нахал с ней делает?? Но вырываться и качать права было бы глупо. И неправильно. А, главное, не хотелось совершенно… Он осторожно гладил её по спине, потом наклонился и поцеловал в губы. Яся ответила…

— Чай будете пить? — дипломатично поинтересовалась из-за двери мама, и они по-детски шуганулись по разным концам дивана. И невольно рассмеялись.

— Нет, спасибо! Я скоро ухожу! Но сначала… — он заговорщицки понизил голос и извлёк из кармана красивую продолговатую коробочку.

— Вот. Можно было бы вручить при всём коллективе, но ведь позавидуют, собаки…

— Что это?

— Да не бойся, открой. Это — твоё заслуженное поощрение за героический поступок. От лица дирекции своему отважному работнику.

Яся, наконец, справилась с упаковкой и обалдело уставилась на прекрасные маленькие часики на узком тёмном ремешке. Позолоченные, изящно украшенные по циферблату крошечными синими камушками… Красота!

— Нравится?

— Ой… да… Но зачем же…

— Затем. Я же видел, что твои от воды совсем сдохли, так что вот тебе замена. Обещай, что будешь носить.

— Буду…

Яся подняла на него глаза, и Максим вдруг заметил в них слёзы.

— Ты что? Ясь, что-то не так?

— Всё хорошо… Спасибо…

Она вытерла глаза, явно пытаясь успокоиться, и неверными руками извлекла часики из коробки.

— Так, давай я тебе сам надену.

Максим решительно отобрал часы и ловко застегнул лакированный кожаный ремешок.

— О, тебе идёт.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, солнышко…

Он поочерёдно поцеловал её в обе влажные щеки и встал.

— Пора бежать. Поправляйся и ешь фрукты, не сачкуй!

— Обязательно! Счастливо!

Он помахал и вышел. Мама закрыла за ним дверь и, уже не скрывая любопытства, примчалась в комнату.

— Ой, Яська, какой мальчик! Я сама чуть не сомлела… Где же ты такого отхватила?! А, вроде на работе… Я его в прошлый раз и не разглядела толком. Красивенный! И вежливый такой, и заботливый… О, а это у тебя что?

Яся продемонстрировала новые часики, и мама снова выпала в осадок.

— Доча, ты хоть понимаешь, сколько они стоят??

— Нет, а что? Ну, это же не личный подарок, а от фирмы…

— Угу, тысяч этак за пятьдесят… Ты работаешь у миллионеров?

— Мам, да какие «пятьдесят»? Это же…

— Золото, а камни — сапфиры, хоть и маленькие, — припечатала та, читая прилагающийся паспорт. — И производитель очень известный. Алмазное стекло, защита от ударов и воды, даже ремешок из крокодиловой кожи… Ну что, по-прежнему не веришь?

Яся вытаращила глаза и рукой вернула на место отвисшую челюсть.

— Ээ… Он что, совсем с дуба рухнул??

Татьяна Георгиевна снисходительно захихикала.

— А, по-моему, дуб тут ни при чём. Сама подумай. И не вздумай возвращать, обидится. Смотри, даже камешки подобрал под цвет глаз — своих, чтоб смотрела и не забывала. Умный мальчик!

Яся прикрыла глаза и чуть не сползла с дивана. Потом схватила телефон — высказать этому наглецу всё, что о нём думает. Но «мальчик» действительно оказался умным — скинул и прислал сообщение с извинениями, типа занят сильно, перезвонит вечером. Вечером прислал смску уже перед самым сном, дескать, не сердись, солнышко, спокойной ночи. Яся к этому времени уже давно остыла… и смирилась.

Как же всё это символично получилось! Три года она носила те часы — любимые, бесконечно дорогие, как последний подарок, который ей успел сделать Димка. Она над ними всегда так тряслась, а тогда, на озере, почему-то забыла напрочь. Лучше бы в туфлях поплыла… Часы не выдержали такого издевательства и остановились. Починить их уже никто не взялся… И вот — конец одной «эпохи» словно ознаменовал собой начало новой. Синеглазый нахал словно чувствовал, что надо делать, чтобы поскорее заставить её забыть о прошлом. Она тогда сказала ему, что лишь пытается начать всё сначала — и сама не заметила, что это у неё уже получилось. На счастье или на беду — но страница уже перевёрнута. Страшно… И волнительно.

— Сможешь немного задержаться после работы?

— Да, а зачем?

— Поговорить надо. Хочу, чтобы все свалили. Поедем куда-нибудь поедим. Ты не против?

— Ну… нет. Я лучше тебя за перекрёстком подожду, там в сквере скамейка хорошая. И глаз любопытных меньше, и воздухом заодно подышу.

— Ладно, ты только дождись.

Яся вздохнула. Что он ещё придумал? После больничного она уже неделю на работе. Начальница старается пока особо не загружать, засадила за компьютер отчёты набирать — чуть не по штуке в день. Она от скуки всё же решилась ввернуть парочку своих наработок, и Ольга Денисовна приняла их на ура, похвалила перед всеми. «Грымзы» хоть и были недовольны, но помалкивали, даже ей не высказали потом… Тишь да гладь!

Из интересных новостей, помимо её «подвига» — стенгазета с кучей фотографий со спортивного слёта. Даже из других фирм приходят посмотреть. Немного её собственных фотографий плюс ещё с миру по нитке — в результате здорово получилось. Яся и сама там есть, и ракурсы все без исключения очень удачные. Катя сказала, что, по слухам, Максим лично отбирал фотки для стенгазеты, и вскользь отметила, что из всей команды пловцов нет её, Ясиной, в купальнике. Вроде ж всех снимали… Сама Яся этому ничуть не удивилась, даже в душе обрадовалась. Собственник не хочет, чтобы на неё пялились всякие… А сам-то! По её требованию Максим всё же выдал флешку с недостающими фотками, их было очень много. Но тут же признался, что сразу скачал их все себе, а некоторые даже распечатал. Потом прислал ммской «пример из любимого» — они, чисто символически одетые, обнимаются на фоне бассейна. Наглец ещё написал, что остальных фотошопом закрасил, и теперь кажется, что они там были только вдвоём. Вот как на это реагировать??

В дорогом бистро народу было мало. Максим снова безапелляционно отбил её попытку поделить счёт и отвлёк разговором на пространные темы. Только за кофе положил перед девушкой красивый тёмно-синий конверт.

— Вот. Это твоё.

Яся с любопытством и некоторой опаской открыла его — конверт был не заклеен — и вынула такую же стильную открытку. «Максим очень просит Ярославу прийти к нему на день рождения 10 июня в 19–00. Без тебя отмечать не буду, так и знай, всех гостей разверну и выгоню пинками… Придёшь?»

Она улыбнулась, глядя на него поверх открытки.

— Приду.

— Ура.

Максим перегнулся через стол и звонко чмокнул её в губы.

— Как у тебя, буржуя, всё красиво — приглашение, антураж… А на словах сказать боялся, что ли?

— Представь себе! — хмыкнул он. — Написать как-то проще было. Тем более и другим отправил приглашения — ну, традиция у нас такая дурацкая.

— И много народу будет?

— Нет, на этот раз совсем мало, человек шесть-семь. С мамой днём увидимся, так что только друзья.

— И сколько тебе стукнет-то?

— Двадцать девять.

— Ого, дяденька!

— Ну-ну. Вообще-то многие меня ещё зелёной соплёй считают — на такой-то должности. Что я, виноват, что Гребёнкин — мамашин давний дружбан? Хорошо хоть, справляюсь вроде, а то б ушёл, не люблю «кумовства». Но перед соблазном просто не устоял, каюсь…

— Да уж. На следующий год у тебя, значит, юбилей намечается. Тут уже не отвертишься, придётся проставляться по полной…

— Ой, не напоминай! — поморщился Максим. — И так уже народ достал намёками «на пригласить». Так что ты…

— Помалкивай, как всегда. Да знаю я, самой жить охота! И так, по-моему, Катя что-то смутно подозревает… Но ей пока не до нас, у самой дурдом намечается.

— С Серёгой? — усмехнулся Максим. — Я в курсе, он мне вчера жаловался на жизнь. Что за время слёта как-то присмотрелся к Катерине и вдруг понял, что она ему нравится. Сам прибалдел от такого открытия… Да и она к нему неровно дышит, скажешь, нет? Только фиг признается, зная его кобелиную натуру. Ходит подкалывает его, язвит, он пытается отвечать тем же, вчера, как мне доложили, у них чуть не до драки дошло перед развозкой. Детский сад просто…

— Точно! Между прочим, мне кажется, что Катя ему очень подходит. Им вместе стопроцентно скучно не будет… если, конечно, не поубивают друг друга в начале.

Максим улыбнулся и кивнул, соглашаясь, а потом протянул руку и накрыл лежащую на столе ладонь девушки.

— Знаешь, а ведь это не просто приглашение было, — он показал на конверт. — Это в своём роде вызов для тебя.

Яся понимающе усмехнулась.

— Главная задача — не опозориться перед твоими друзьями? Ну, тут я ничего обещать не могу. Но для подстраховки ты меня представь как приятельницу «с нижнего звена», авось и прокатит. Я плебейка, а не аристократка, и совершенно этого не стесняюсь. Но честно обещаю — есть руками и чавкать не буду, не волнуйся!

Максим рассеянно улыбнулся и снова погладил её руку.

— Видишь ли, дело не в этом. Веди ты себя как хочешь, у меня друзья люди демократичные… Но я собираюсь представить им тебя не как приятельницу, а как свою девушку. Ты ведь не против?

— Ээ… — только и сказала Яся.

— Не «э», а «конечно, я только за!», правильно?

— Ну…

— Не «ну», а «наконец-то ты, тормоз, додумался это предложить, а не продолжаешь прикрываться детским словом „дружба“», — выдал свою версию Максим. — Извини, Ясь, что так коряво говорю, но, блин, волнуюсь… Ты ведь не сердишься на меня за то, что столько тянул? Просто боялся, что ты тогда меня сразу пошлёшь. Я и сейчас боюсь, вообще-то… Но просто уже устал. Не притворяться — я ведь и не врал тебе тогда, когда предлагал быть друзьями. Просто я хочу большего. И чем дальше, тем сильнее. Мне мало дружбы, Яся…

Она судорожно сглотнула и, не поднимая глаз, стала водить пальцем по скатерти. Так, главное — не покраснеть. Ага, разве это возможно?!

— Что-то ты долго молчишь. Думаешь? Или обиделась?

Яся собралась с силами и, как в омут, окунулась во встревоженные синие глаза.

— Не обиделась. И не думаю. Просто сижу и тоже боюсь. Как дура.

— Чего?

— Того… что чувствую тоже самое. Хотя всё время стараюсь себя убедить в том, что меня всё устраивает. Но…

— Яська, ты понимаешь, что ты сейчас сказала? — Максим осторожно взял её за подбородок и приблизил своё лицо почти вплотную. — Ты понимаешь, что теперь я от тебя вообще не отстану?

— Догадываюсь… — слабо улыбнулась девушка. — И, знаешь, мне это нравится. Очень.

Максим хищно улыбнулся и приник к её губам.

Этим вечером Яся явилась с работы неприлично поздно, да ещё и с откровенно распухшими губами. Мама открыла было рот, подумала, закрыла и, мечтательно улыбаясь, пошла делиться радостной новостью с папой. Деликатные родители не стали подкалывать и без того смущённую дочку и с расспросами не лезли, за что Яся была им очень благодарна. И так видно, что у неё в личной жизни сейчас всё хорошо (тьфу-тьфу-тьфу), а если захочет поделиться подробностями — их уши всегда к её услугам.

Вечером Максим прислал смску: «Доброй ночи, МОЯ девочка! Наконец-то могу тебя так назвать!! Желаю увидеть во сне что-нибудь хорошее, например, меня;))»

Утром сообщение было такое: «Блин! Я сам себе враг! Желал тебе, а накаркал себе самому. Ты приснилась такая красивая… ласковая… Пришлось срочно бежать под холодный душ. Вот зачем ты меня, бедного, мучаешь?? Да, выходи сегодня попозже, я заеду и отвезу. И не спорь, всё равно приеду! Целую, твой Максим».

Яся закономерно покраснела и поскорее побежала одеваться. Погода сейчас не по-питерски жаркая… Надеть, что ли, свою любимую джинсовую юбку?

— Не знал, что ты такая жестокая, — обвиняющее сказал Максим. — И ещё авантюристка.

— Почему это?

— Вот о чём ты, интересно, думала, когда одевала эту маечку и юбочку? Уж наверное не о моих бедных нервах. А я, между прочим, за рулём.

— И где связь?

— Не притворяйся девочкой-ромашкой! Ты на самом деле коварная соблазнительница, точно-точно. Я уж и не знаю, куда пялиться — на ноги или… кхм…

— Никуда не пялься, веди машину, — Яся на всякий случай натянула поверх майки лёгкую кофточку, хотя в салоне было тепло. — Ну, так лучше? А то наехал с утра пораньше…

— Ну, процентов на пятьдесят. На ноги всё равно смотреть буду, они у тебя очень красивые.

Яся кое-как достала с заднего сиденья свою сумку и демонстративно положила себе на колени. Мда, идея с юбкой — явный прокол. Но что же, всё лето только в брюках ходить?! Жарко же! И сейчас жарко… от его слов, от взгляда… Похоже, такими темпами их отношения очень скоро перейдут на новый уровень. Хорошо это или плохо? Она искоса взглянула на Максима. Да кого она обманывает-то? Хорошо, однозначно!

После работы они снова договорились встретиться. Яся почти час прилежно сидела на «своей» скамеечке в сквере — Максима задержали дела. Ожидание её не тяготило, как раз освободилось время позаниматься немного английским. Яся так увлеклась, что даже умудрилась пропустить знакомую тёмно-синюю машину, Максиму пришлось два раза посигналить.

— Что, так не хочешь меня видеть? — попенял он. — Ну вот, я-то надеялся, что она по мне скучала, а она…

«Она» потянулась к ворчащему парню и ласково погладила его по щеке, и он сразу заткнулся. Поймал её руку своей и прижал к губам.

— Я скучала.

Поцелуй прервал настойчивый телефонный звонок.

— Ну вот, маман как всегда не вовремя… Притворюсь, что не слышу.

— Брось, с мамой так нельзя, она же будет волноваться, — Яся отстранилась и кивнула на телефон. — Бери давай!

— Ладно уж… Да, мам, привет, что хотела?

— Поговорить с любимым сыночком! — ехидно отозвалась трубка. — Как он там ко дню рождения готовится, сколько клуш позвал, сколько рыдают… Анькина мамаша уже звонила, возникала, чего это ты их продинамил. И правильно, кстати, молодец. Соседей ещё не забудь предупредить, а то будет, как в тот раз, когда…

— Да помню я, склероз ещё не одолел! Это всё? Мам, извини, я тут немного занят…

— И почему это я уверена, что не по работе? С девицами своими играешься?

— Мам! — возмущённо вякнул Максим. — Я с ОДНОЙ девушкой. Со СВОЕЙ девушкой, понятно? И она, между прочим, сидит рядом и всё слышит. Не порти мне репутацию, ладно?

— Ой, было бы чему портиться… — слегка понизила голос мадам Виленская. — Так, погоди… как ты сказал, «моя девушка»? Хм, это что-то новенькое. И кому это у нас так неприлично повезло? Я её знаю?

— Нет. Мы вместе работаем. Мам, давай вечером созвонимся и…

— Вечером — само собой. А сейчас передавай ей привет и намекни, что я была бы непрочь встретиться и самолично взглянуть на такое чудо!

Максим несколько нервно оглянулся на Ясю, видимо, опасаясь, что его энергичная матушка уже заочно её запугала, но девушка ободряюще улыбнулась и кивнула. Что ж, рано или поздно эта встреча всё равно бы состоялась. Мама у Максима наверняка женщина интересная, возможно — эксцентричная, наверняка довольно властная… А она, Ярослава, человек простой, и строить из себя что-то в надежде угодить и задобрить не собирается. Если они смогут найти общий язык — отлично, если нет — что ж, она не мешок с деньгами, чтобы всем нравиться…

— Мам, знаешь что… Это та самая девушка, о которой я тебе тогда рассказывал, — Максим невольно понизил голос. — Ну, та, которая пела «Эхо»…

— Мою любимую? О. — женщина помолчала и совсем другим голосом продолжила. — Это кардинально меняет дело. Интересно, чёрт возьми, интересно…

— Вот именно. Это абсолютно другой случай. И, между прочим, я ещё слышал, как она пела твою вторую любимую.

— «Лебединую верность?» — явно прибалдела она. — Эмм… Максим, ты говоришь, она рядом сидит? Можешь дать ей трубку? На минуточку. Да не бойся ты, я её не съем! — засмеялась она.

Максим вздохнул и с виноватой улыбкой передал мобильник Ясе. Блин, надо было точно отключить его нафиг!

— Здравствуйте. Меня зовут Ярослава Гордеева.

— А меня — Эльмира Войцеховна.

— Ой… — невольно вырвалось у Яси. — Очень приятно.

— И мне, и мне. Ну что, деточка, не против со мной встретиться? Ничего, что я сразу на «ты»?

— Конечно! Буду рада с вами увидеться.

— Скажем, завтра? Если я, к примеру, подъеду к вашей работе и нагло похищу тебя на часок?

— Пожалуйста.

— Что ж, отлично. Продинамим сынулю, устроим девичник! — хихикнула мадам Виленская. — До встречи, девочка, он мне твой телефон потом скинет, чтоб не разминулись. Ну, пока!

— До свидания!

Яся протянула трубку Максиму, но его мать уже предусмотрительно отключилась.

— Блин, ну, она в своём репертуаре, — поморщился он. — Пытается всё проконтролировать, во всё влезть, уберечь «мальчика» от возможного разочарования, забывая, что он давно может сам о себе позаботиться… Она такая. Ты, пожалуйста, не принимай близко к сердцу, если она вздумает завтра тебя «экзаменовать» или что-то в этом роде. Это её обычная практика. Если что — сразу звони, я приеду и спасу тебя!

— Вряд ли это понадобится, — улыбнулась Яся. — Не волнуйся, всё будет в порядке. Я очень даже понимаю твою маму. Отваживать от тебя возможных «хищниц» — её святая обязанность! Думаешь, мои родители тоже бы отдали единственную дочь первому встречному проходимцу? Просто ты им сразу понравился, а ещё они привыкли мне доверять и уважать мой выбор. Не все, конечно, настолько лояльные, я сама всякого уже насмотрелась… Завтра я постараюсь убедить твою маму, что не собираюсь срочно тащить тебя в ЗАГС. Надеюсь, она поверит… О, может, ей тогда расписку написать и у нотариуса заверить, как думаешь?

Максим посмотрел на неё очень странно, и Яся втихаря понадеялась, что он посчитал её высказывание за не слишком удачную шутку.

— Слушай… Можно личный вопрос? Не хочешь — не отвечай.

— Спрашивай, конечно.

— Ты сейчас сказал что-то про возможное разочарование. У тебя уже так было? Часто тебя пытались использовать?

— До хрена. Я уж и считать сбился, и давно научился вычислять, кому что от меня надо на самом деле. Не так уж это и сложно… Но вообще-то я имел в виду немного другое, — Максим усмехнулся с явной иронией. — Скажу тебе откровенно, Яся, девушек у меня всегда было до-фи-га. Но серьёзно нравилась только одна. Давно, ещё на первом курсе. Опыта тогда было гораздо меньше, эмоции зашкаливали — что ты хочешь в семнадцать лет… Даже жениться хотел, представляешь? — поморщился он. — Мама с папой тогда чуть в осадок не выпали. В то время они на меня гораздо большее влияние оказывали, как ты понимаешь… Но вмешиваться и «спасать» не пришлось. Она уехала в США, с предками, на ПМЖ, причём сказала мне об этом чуть не в последнюю минуту. А до этого охотно поддерживала разговоры на тему «нас», зная, что всё это фигня. Америка оказалась важнее… Впрочем, может, у неё не было выбора, если предки надавили, они у неё были очень авторитарные. В любом случае она особенно не оправдывалась. Я с отчаяния чуть не рванул в аэропорт — остановить, попытаться всё же упросить остаться… Хорошо, друзья отговорили, выглядел бы тогда совсем идиотом… Короче, когда она уехала, я стёр её телефон, выбросил всё, что с ней связано, и попросил общих друзей никогда о ней не упоминать. Хоть вся Америка сгори — мне неинтересно… Со временем, конечно, оклемался и реально забыл даже как она выглядит. Но осадочек-то, как говорится, остался… Спасибо, Ясь, что ты об этом заговорила. Потому, что я хочу тебе сказать — сейчас, с тобой, всё по-другому. За всё это время у меня ни с кем так не было. Я тебе доверяю, без дураков. И хочу, чтобы ты доверяла мне. Не рубила с плеча, если бы вдруг застала в двусмысленной ситуации, не ревновала, не разобравшись — я уже столько подстав прошёл, ты не представляешь… Я не хочу тебе врать, даже в мелочах. Ты только верь мне, ладно?

Яся притянула к себе его голову и прижала к своей груди, нежно поглаживая по волосам.

— Я верю, Максим. Правда. Только… у меня одна просьба. Если ты поймёшь, что что-то уже не так, что тебя перестали устраивать наши отношения — скажи, пожалуйста, сразу. Честно, я не обижусь, наоборот, буду тебе очень благодарна. Лучше узнать обо всём от тебя, а не от кого-то другого…

— Чтобы я такого больше не слышал! — буркнул Максим. — В самом начале рассуждать, как лучше расставаться. А вот фигу, не отпущу тебя, и точка, понятно?

— Понятно, — она улыбнулась, немного грустно, и поцеловала его лежащую на её плече руку. Максим даже смутился…

— Это ты сейчас про себя говорила, кстати?

— Нет. У близкой подруги была похожая ситуация. Приятного мало.

— Ладно, приму к сведению… Поедем куда-нибудь?

— Может, лучше в пятницу? У тебя будет побольше времени, да и у меня есть кое-какие дела…

— И какие это?? — возмутился Максим. — Твоё главное дело — это я!

— Это я уже уяснила, эгоист! Ладно, шеф, давай трогай, мне ещё сегодня морально готовиться к знакомству с твоей мамой. Эльмира Войцеховна — одно имя уже просто фантастика!

— Угу. Она у меня наполовину полячка, по отцу. У нас вообще куча разной крови намешана — и русская, и болгарская, и польская, и еврейская вроде бы, и даже цыганская… Так что не удивляйся. Кстати… Подсказка. Я за мамулей уже долго наблюдаю и заметил такую штуку: чем раньше она тебе предложит называть её попроще, тем больше шансов на то, что ты «прошла фейс-контроль». Как-то так…

— А как — попроще? Без отчества?

— Завтра сама узнаешь. Я в этом уверен на все сто.

Он так и не раскололся. Довёз до дома, не выпустил, пока у Яси не начали болеть губы, и уехал — «до вечерней смски».

«Помни, пожалуйста, о том, что для меня ты — лучшая, кто бы что ни говорил. Моё маленькое солнышко…»

Эльмира Войцеховна позвонила в конце рабочего дня, и Яся отпросилась у начальницы и свалила по-тихому до основного потока. Чем меньше любопытных глаз, тем лучше, даже в том случае, что никто не заподозрит, чья это мама.

Она вышла на улицу и сразу же уткнулась взглядом в «искомый объект». Да уж, такая женщина и в толпе не потеряется! Облегающее стройную фигуру тёмно-красное платье, туфли на каблуках, модные затемнённые очки, собранные во внешне небрежный пучок густые чёрные волосы — этой роскошной даме явно никто не даёт её возраст. Максим вчера сказал по секрету, что его маме уже пятьдесят пять, то есть она почти на десять лет старше её собственных родителей. Но кто из них выглядит моложе — это ещё большой вопрос!

— Здравствуйте. Эльмира Войцеховна? Я Ярослава.

— О, привет! — женщина из вежливости сдёрнула очки и уставилась на неё с откровенным любопытством.

Яся могла бы поспорить, что она представляла подружку сына поярче и посолиднее, что ли. И что, в такую погоду надо было накраситься по самые уши и париться в строгом костюме? Не стоит оно таких жертв, да и не её это. Яся решила не отступать от привычного для себя образа вчерашней выпускницы: длинный, почти до пят, сарафан из лёгкой голубой ткани «под джинсу», сверху — связанная мамой ажурная белая кофточка с синей окантовкой и точно такая же вязаная сумка на плече. Короче, простенько и со вкусом, а, главное, удобно.

Эльмира Войцеховна с полминуты пристально её разглядывала, и Яся с иронией дала себе прозвище почётного музейного экспоната.

— А ты симпатичная, — наконец, произнесла она. — И естественная. Давно таких не видела… И комплект у тебя просто шикарный. Чей?

Яся даже не поняла вопроса, пока Эльмира Войцеховна не показала на кофточку.

— Можно потрогать? О, обалдеть. Похоже на… стой, сейчас угадаю!

Она с воодушевлением начала перечислять как известные, так и совершенно незнакомые Ясе модные бренды, и девушку тут же «пробило на хи-хи».

— Подождите, всё равно не угадаете! Это «от Гордеевой». Слышали про такую?

— Мм… нет, — женщина была явно обескуражена. — Гордеева?

— Да, Татьяна Георгиевна. Эксклюзив, все вещи — в одном экземпляре… — Яся не могла больше сдерживаться и рассмеялась. — Это моя мама! Она у меня мастер на все руки — и шьёт, и вяжет, и аксессуары придумывает… Я же говорю — эксклюзив!

Эльмира Войцеховна недоверчиво сощурилась, а потом махнула рукой и засмеялась вслед за ней.

— Как ты меня, а?! А я-то стою, думаю, совсем на старости лет склероз одолел — марку узнать не могу… Ай да Ярослава!

— Эльмира Вой…

— Так, хватит церемоний! Зови меня Эмма, договорились?

— Эмма?

— Ну да. Это, так сказать, домашнее имя, для своих. Так что ты теперь своя, и попробуй только возразить! Кстати, а тебя как сокращают?

— Родители — по-всякому, друзья — Ярик, а Максим — Яся.

— Отлично, тогда я тоже буду Яся, идёт?

— Конечно.

— Так, ну, будем считать, знакомство состоялось, — бодро подытожила Эмма и снова водрузила на нос солнечные очки. — Для закрепления успеха предлагаю куда-нибудь прокатиться, перекусить и поболтать, а не торчать тут под окнами и не мешать моему сыночку работать.

Она красноречиво тыкнула в сторону достопамятного кабинета на втором этаже.

— Спорю, он сейчас всех выставил и подглядывает. Думает, что я тебя тут прилюдно есть начну… трусишка…

— Наоборот, он очень храбрый, — не согласилась Яся. — Обещал, если что, прибежать и спасти.

— И кого от кого? — прищурилась Эмма.

— Не знаю. По обстановке…

— И тогда, чтобы его успокоить, мы дружно…

— Улыбаемся и машем! — закончили они хором. Засмеялись и синхронно помахали, глядя на окна. В одном из них нарисовалась и тут же исчезла рука, увенчанная увесистым кулаком.

— Ишь, мелкий, матери грозит… Ладно, не будем больше испытывать его нервы и сваливаем!

Эмма приглашающее ткнула в припаркованную тут же блестящую красную «дамскую» машинку.

— Прошу!

— О, красивая! Вы её специально под платье подбирали?

— Если пообещаешь не говорить Максу… Да!!

Яся подумала, что невольно начинает любить эту женщину. Ведь она так похожа на Максима… Точнее, он на неё. Даже внешне. Только глаза у него, наверное, от покойного отца. Интересно, что он был за человек?

Они вырулили с парковки, и тут у Яси зазвонил телефон.

— Макс?

— Нет, мама… Да, мам!

— Ярик, ты уже заканчиваешь? Хотела сказать, в магазин можешь не заходить, я сама сбегала. И давай шевелись, я пирогов напекла, съешь, пока горячие!

— С чем пироги-то?

— А, чего-то меня сегодня на эксперименты пробило. Сёмга в сливках, ничего так, кстати, получилось. Ну и ещё ваши любимые, с грибами, и с капустой немного, и сладкий один, зато большой. Я у тебя умница, правда?

— Даже не представляешь, насколько! Мам, погоди секунду… — Яся зажала трубку рукой и взглянула на водительницу. — Эмма, мне пришла в голову идея. Поехали к нам! У мамы всегда обалденные пироги. Если вы, конечно, на диете не сидите…

— Ой, да что я, с ума сошла на старости лет?! Пироги, говоришь? А не боишься — так, сразу? — прищурилась она.

— Неа! А вы?

Эмма засмеялась и кивнула.

— Мам, а можно я не одна приеду?

— С Максимом? Конечно, приезжайте! Всё лучше, чем где-то деньги тратить…

— Ну, Максим, может, тоже заедет… А пока я с его мамой познакомилась. Мы сейчас уже в машине сидим. Будешь готова?

— О! Я, как пионер, всегда готова! — отрапортовала мама. — Сейчас пойду чайник поставлю. И заодно переоденусь тогда, не в халате же таких гостей встречать…

— Заедем куда-нибудь, хоть вина хорошего купим, а то неприлично, — Эмма сосредоточенно крутила головой.

— Даже не думайте! Это европейская традиция, а у нас всё по-русски: пришёл, наелся, ушёл. И с собой ещё дадут. Так что не беспокойтесь. Тем более, у нас никто особо не пьёт.

Эмма покачала головой и улыбнулась.

— Эх, ладно! Говори адрес.

— Спасибо, но я, честно, больше не могу… — мама Максима с жалостью оглядела не сильно уменьшившуюся горку пирожков и тяжело откинулась на спинку стула. — В последний раз я так ела… Ээ… Не помню, кажется, ещё в Советском Союзе. Низкий поклон и белая зависть, я так никогда не умела.

— Я тоже так не умею, — честно призналась Яся. — Мама у нас непревзойдённый мастер во всём.

— Да ладно тебе. Со скуки чего только не придумаешь, — отмахнулась Татьяна Георгиевна. — Муж уже ворчит, что скоро станет поперёк себя шире с такой кормёжкой. Приходится ему, бедному, в спортзал ходить…

— Ничего, мужикам полезно! — подмигнула Эмма. — Вон Макс тоже качается и по вторникам с друзьями в футбол играет.

— А ещё быстро бегает и плавает, он на турслёте всех просто на тряпочки порвал. Видели фотографии?

— Да нам всё некогда нормально пересечься… А у тебя есть?

— Ага! Хотите, покажу?

Пока Яся ходила в свою комнату включать компьютер, женщины зацепились языками насчёт одежды, и Эмма высказала своё восхищение марке «от Гордеевой». Татьяна Георгиевна на это легкомысленно заметила, что готова и ей что-нибудь сшить или связать, и модница со стажем неожиданно явила бешеный энтузиазм. Яся даже успела проверить почту и посидеть в «Контакте», когда Эмма, наконец, про неё вспомнила. Они посмотрели фотки со слёта, другие фотографии Яси, в том числе и знаменитые в узких кругах «колбочки». Потом Эмма обратила своё внимание на многочисленные рисунки, развешенные по стенам, и Ясе пришлось признаться, что это — её. Так же, как и несколько картин в комнате родителей. Даже на кухне висел симпатичный натюрморт с цветами и ягодами, который она рисовала ещё в школе. Сейчас Яся больше увлекалась фотографией, и новые рисунки появлялись нечасто.

Эмма внимательно разглядывала каждый, что-то спрашивала, попросила показать ещё что-нибудь — и Яся достала из ящика несколько папок.

— Ярёнок, твой телефон!

— Ой, это, наверное, Максим! Вы его дождётесь?

Эмма рассеянно кивнула, а Яся вприпрыжку помчалась в коридор.

— Он сказал, что заедет через полча…

Яся осеклась и замерла, словно налетев на невидимую преграду. Женщина сосредоточенно листала папку, которая до этого оставалась лежать в полуоткрытом ящике стола. Единственная. Та, которую трогать было нельзя. Наверное, Эмме это просто не пришло в голову…

— Положите, пожалуйста, обратно, — севшим голосом попросила Яся. — Это… личное.

— Я вижу.

На свет неумолимо был извлечён самый нижний рисунок. Самый последний. Самый страшный.

Яся бессильно опустилась на край кровати, вслед за Эммой неотрывно глядя на Димкин портрет. Он тогда сказал, что она превзошла саму себя, и он получился, как живой. Непослушные волосы со смешной мелированной чёлкой, широкоскулое лицо с чёрными блестящими глазами и задорная бесшабашная улыбка — здесь был он сам, настоящий, Димка-«Порох», чью бешеную энергетику не могли передать даже фотографии. А Ясе это удалось. Она только потом, разглядывая собственное творение, мысленно удивилась — почему при такой беспечной улыбке в его глазах есть что-то такое… отчего вдруг защемило сердце. Она не видела у него таких глаз, не рисовала их… они как-то сами получились. Димка тогда ещё посмеялся над ней и запретил перерисовывать. Даже сделал себе копию и потом выложил на своей страничке: смотрите, какой я здесь крутой! Да ещё на любимом мотоцикле! Ради правды, мотоцикл здесь только угадывался; Димка опирался на его руль, чуть отведя руку в перчатке и облокотившись на вторую. Казалось, в следующий миг он уже помчится навстречу ветру, смеясь во всё горло над теми, кто опять остался позади… и листок неизбежно опустеет, не в силах его удержать. Никогда не унывающий, безбашенный, неистовый Димка «Порох», кумир двора и их близлежащей школы, надёжный друг и неожиданно нежный, даже трепетный — с ней, Ясей. Дружба в какой-то момент переросла в нечто большее. Его первая настоящая любовь, её первый поцелуй, первое «мама, а я сегодня не приду…» Они поступили на один факультет — туда хотел Дима, его же не примут в «Рисовалку». Что ж, химия с биологией тоже неплохо… На втором курсе весной вместо кольца для помолвки он подарил ей часы. Яся в ответ подарила ему этот портрет. Ровно через неделю после этого Димка разбился на своём мотоцикле…

Хоронили в закрытом гробу — мать сказала, что на нём не было живого места. Для плиты она попросила переснять Ясин рисунок. Сказала, что только на нём она чувствует сына… живым. Бедная тётя Лиза через год совсем спилась и однажды вместе с отцом, и до того сильно пьющим, сгорела в собственной квартире. Её долго не могли восстановить…

Первое время Димкин портрет стоял на её столе, пока мама однажды самовольно не убрала его в папку. Его — и другие, беспросветно-чёрные рисунки, которые появились после того, как она снова смогла держать в руках карандаш. Или кисть. Или уголёк. Но всё чёрное, только чёрное… Как и папка. Теперь она лежала на самом дне ящика. Не забытая… просто открыть её Ясе с тех пор было очень страшно. Она плохо помнила, что там было — кроме этого, единственного, портрета Димки. Дальше легла «серая» папка — тоска, тоска, тоска, но медленно, по чуть-чуть, уже возвращаются и другие цвета. Дальше, позже — папки обычные. Много всякой трогательной ерунды. Пейзажики, натюрморты, иллюстрации к книжкам… Только вот людей с тех пор Яся не рисовала никогда.

— Интересный мальчик. Вы с ним… — тут Эмма, наконец, заметила, что с девушкой что-то не так и встревоженно вгляделась в её побледневшее лицо. — Ээ… Прости, я опять влезла не в своё дело?

Яся слабо пожала плечами. Женщина побыстрее положила рисунки обратно в папку и убрала её на место, следом и все остальные.

— Я правильно поняла — они лежали по порядку? Тогда ясно, а я-то всё думала… И… давно всё это было?

— Три года, — прохрипела Яся.

— О. Он тебя бросил?

«Почему она от меня не отстанет?! Что ей надо?!» Боясь, что сейчас скажет что-то, о чём потом пожалеет, Яся молча покачала головой и подняла вверх указательный палец. Как ни странно, Эмма её поняла. Вскочила и подошла к ней, обняла, прижала к себе, погладила закаменевшую спину.

— Прости, девочка, прости старую дуру… Это мой бич — везде лезу, всё порчу… Я не хотела, правда…

— Всё нормально.

Яся кое-как проморгалась, прогоняя подступившие слёзы. Нельзя плакать, скоро приедет Максим, и, если заметит её состояние, сделает неправильные выводы. А с Эммой на самом деле очень даже легко общаться. Она умеет признавать свои ошибки — и одно это уже дорогого стоит.

— Я надеюсь… мм… что у вас с Максом всё будет хорошо. Я знаю его как никто, и уверена, что он сможет сделать тебя счастливой. Несмотря на некоторую бестолковость, он очень хороший мальчишка. И он не предаст, не бросит, если уж… Ладно, не буду за него суфлёром работать, сам скажет. Ну что, Ясенька, мир?

— Угу… спасибо.

Яся поспешно вытерла щёку и улыбнулась.

— Посоветуйте мне тогда, как его мама…

— Что надеть на день рождения? Ну…

— Да нет, это как раз меня не волнует. Красивое платье «от Гордеевой» у меня есть, и ладно. Я до сих пор не очень представляю, что ему подарить. Хотелось бы что-нибудь стоящее, а не очередную ненужную безделушку. Но у него, наверное, всё есть…

— Э, ну тут есть только один беспроигрышный вариант! — Эмма обвела глазами комнату. — Самое лучшее, что ты можешь подарить Максу (помимо себя, естественно) — это какую-нибудь свою картинку. Тоже в своём роде эксклюзив!

— Я как раз думала об этом… Но какую? Я хоть любую со стены сниму, но что ему больше понравится? Не представляю…

Эмма даже сбегала в соседнюю комнату, глянуть на две большие картины, потом вернулась и уверенно тыкнула в висящий над кроватью девушки пейзаж в тонкой рамке. Солнечный летний день, на переднем плане — ржаное поле, щедро разбавленное весёлыми ромашками и ярко-синими крошечными васильками, а дальше, за дорогой и узкой полосой леса — невидимая деревня, только потемневшие от времени церковные купола возвышаются над деревьями. Бабушкина Костромская!

— У этой картины просто потрясающая энергетика, очень позитивная, светлая, живая… А ещё Макс два раза спрашивал, не знаю ли я случайно, где можно достать васильки. Так что эта ему точно понравится. Стопроцентно!

Яся с облегчением засмеялась. Она и сама подумывала именно о ней. Самая любимая, недаром висит над кроватью. Но для Максима — не жалко.

— Хорошо! Только рамку, наверное, надо другую заказать, эта совсем простая…

— Нет-нет, так очень даже гармонично! Глаз не должен отвлекаться на «упаковку»!

— Ну, вам, наверное, виднее…

— Слушай, — оживилась Эмма, — я тут видела ещё один рисунок, тушью. В нём тоже что-то есть… Он у тебя в белой папке был. Достанешь?

Яся слегка удивлённо послушалась. Она давно не перебирала рисунки и даже подзабыла, что и где у неё есть.

— О, вот! Тоже классно! И, главное, символично! Свеженькое?

Яся с недоумением разглядывала сей «шедевр» в стиле абстракционизма — переплетение каких-то линий, много чёрного, немного белого… и одно яркое синее пятно. Фигня какая-то, совсем не в её манере, неизвестно, что тогда на неё нашло…

— Нет, этому точно не меньше года. И что, вам нравится такая абракадабра?

— Сама ты абракадабра! — засмеялась Эмма. — Это же символический портрет Макса! Я думала, что ты так скрытно его изобразила… А теперь вижу — нет, это всё судьба! Ты нарисовала Макса, и он потом нарисовался в твоей жизни! Во я круто загнула, а?

Яся даже растерялась, заново приглядываясь к рисунку. Ну… вообще-то… Обладая известным воображением, можно было легко увидеть в синем пятне — глаз, а в нагромождении неровных линий сверху — упавшую на лоб чёрную чёлку. Смешно, честное слово! Но и интересно… как это действительно у неё получилось?

— И это подарю, — решила она. — Спасибо за советы, Эмма, я хоть теперь перестану мучаться!

— Всегда пожалуйста!

Тут раздался звонок в дверь, и они обменялись заговорщицкими улыбками. Яся убрала рисунки в стол и выбежала встречать Максима. Тот явился сразу с тремя букетами — для Яси, её мамы и своей собственной (а то знаю я тебя, обидишься, и правильно сделаешь). Ясин букет на фоне роскошных бордовых роз смотрелся гораздо скромнее, но девушка чуть не завизжала от радости. Ромашки, колокольчики, васильки! Конечно, садовые, но за ними надо ещё очень погоняться, а розы — этого добра на каждом углу навалом. Здорово!!

Под одобрительными взглядами дам молодёжь поцеловалась; тут же вторично накрыли стол. Вскоре пришёл с работы и Ясин папа — словом, полноценное знакомство двух семей состоялось и прошло очень даже успешно и душевно. Уходя, Виленские хором признались, что давно так приятно не проводили время…

Ближе к одиннадцати Максим прислал смску: «не спишь? можно я тебе перезвоню?» Интересно, что могло случиться за два часа?

— Извини, но мама мне всё рассказала, — сразу начал он. — Ну, про того парня… Ты не очень сердишься?

— Я — нет, а ты?

— По поводу?

— Что не рассказывала. Я собиралась… но попозже. Честно говоря, сильно попозже. Потому что сейчас это не так уж и важно. Прошлое — это уже прошлое.

— Вот про это я и хотел спросить, — с облегчением откликнулся Максим. — Я ведь помню всё, что ты мне говорила. И про попытку начать всё сначала… У тебя получилось?

Яся ласково улыбнулась, глядя на его цветы.

— Да. Получилось, можешь не сомневаться. Я сама вначале не верила, но… факт остаётся фактом. Ты помог мне осознать, что пора уже жить сегодняшним днём. Это правильно. Так что спасибо тебе большое…

— Да не за что. Мне ведь и самому это надо. Яська, я не хочу тебя отпускать. И… у меня одна просьба, — Максим невольно замялся. — Ты… после дня рождения… может быть… останешься у меня?

Яся от волнения чуть не выпустила телефон. Глубоко вздохнула, унимая загрохотавшее сердце, и отчаянно улыбнулась.

— Останусь.

— Спасибо… Это будет самый лучший подарок…

Уфф… И как после этого заснуть??

Через два дня Максим торжественно заявил, что уже купил ей всё необходимое, даже зубную щётку. Яся не сразу поняла, о чём это он. Выяснилось, что этот шустрик уже всё продумал и воплотил в жизнь: якобы будет неприлично заставлять хрупкую девушку тащить на себе не только подарок, но и мешок всяких женских мелочей для полноценной ночёвки (ну, или двух, десятое ведь пятница…) Поэтому съездил и купил ей не только тапочки (красивые, тридцать четвёртого размера, еле нашёл!), но и какой-то пеньюар, и полотенце, и фен, и шампунь, и расчёску, и… Только бельё запасное пока постеснялся, но это только пока… Бедная Яся стояла красная как рак и радовалась тому, что этого никто не видит — все на обеде. Попыталась было робко протестовать — куда там! Он что, всё это обратно понесёт или сам будет носить?? Между прочим, халат с сорочкой вообще мама выбирала, а со вкусом у неё точно всё в порядке, должно понравиться.

И вот что на всё это отвечать?? Виленские…

Восьмого июня Ясе позвонил Олег. Впервые с того вечера на турслёте. Коротко извинился за «тот инцидент», сказал, что всё понял, и выжидательно замолчал.

— Ты пойдёшь?

— Пойду. А ты?

— И я пойду.

— Надо же… А я думал, сейчас тебе уже не до чего, — не удержался от шпильки Олег.

— Для этого время всегда найдётся. А ребята что?

— Как и ожидалось: у Полинки мелкая заболела, да она и не рвалась особо, Пашка в Америке своей долбанной сидит, естественно, мимо. Остаёмся мы. Ты когда придёшь?

— После работы, но оттуда ехать далеко, не раньше семи получится. А ты?

— Я тоже где-то так подгребу. Если что, встретимся там. Ну, или не встретимся. Ты меня вообще ещё хочешь видеть, по-честному? Я ведь понимаю, какую гадость тогда сказал. Жалел потом… да поздно.

— Ладно, про то забудь. Я не хочу тебя потерять — как друга. Надеюсь, ты поймёшь и не будешь на меня злиться. Так получилось… И, по правде, я этому очень рада.

— Ну и я рад за тебя, — вздохнул Олег. — Ладно, до встречи…

Максим очень кстати был занят, и Яся даже не стала ему говорить, куда идёт, чтоб не расстраивать накануне дня рождения.

По дороге купила цветы — две длинные ветки белой мальвы. Бабулька-продавщица понимающе закивала…

Димку похоронили на Богословском кладбище, рядом с могилой давно умершего деда, он был какой-то большой военной шишкой. «Повезло». Они заходили туда ещё подростками — после посещения культовой могилы Цоя. Хорошее это было место, тихое. В стороне от главных дорожек, за густыми кустами, в тени старых тополей. Три года назад во время похорон было холодно и сыро, а сегодня среди молодых листочков уже вовсю белеют «гусеницы» пуха. Скоро они упадут на землю, и могилы словно покроются снегом…

Яся положила цветы поближе к памятнику и провела рукой по холодноватому мрамору, стирая пыль с улыбающегося Димкиного лица.

«Ты ведь простишь меня?»

На новых часах было почти восемь, а Олега всё не было. Задержали на работе? Яся встала со скамейки, отряхнула платье — единственное чёрное, в обычной жизни она этот цвет не носила. Оглянулась ещё раз на могилу… И услышала торопливые шаги. Олег протиснулся между сиреневыми кустами и выдохнул с облегчением — она ещё здесь!

— Привет. Подождёшь меня?

— Хорошо.

Он подошёл к могиле, постоял, глядя на неё, коснулся рукой камня и тяжело плюхнулся на скамейку рядом с ней.

— Ну вот, нас всё меньше. На следующий год и ты не придёшь.

— Приду.

Олег скептически хмыкнул, но вслух ничего не сказал. Посидели, помолчали.

— Знаешь, я сегодня из Водоканала уволился, — наконец, сказал он.

— Почему?

— Надоело. Найду чего-нибудь получше.

— И что на это сказал твой дедуля?

— Ну, что может сказать этот хрыч? Поматерился да отстал. Пенсия у него хорошая, блокадная, он и без меня проживёт. А я что-то устал… совсем устал… — он с силой потёр лицо. — За эти две недели я до хрена всего передумал. И понял, что потерялся. Не знаю, что делать дальше, не вижу смысла рыпаться, опять куда-то лезть, что-то доказывать. У тебя вот получилось. Даже я не верил. Думал, только в нём может быть дело… — Олег кивнул на памятник. — А ты меня так… удивила. Что, у меня совсем никаких шансов?

Яся опустила голову.

— Ладно, я просто так спросил, не слепой. Только как мне дальше-то жить? Ярик, скажи, как??

Она не выдержала и обняла его, прислонившись лбом к плечу. Олег, всегда такой сильный, упрямый, злой — и вдруг этот растерянный мальчишка… Она никогда не видела его таким. Даже три года назад.

— Что я могу для тебя сделать? Олежка?

— Ни-че-го… Просто не уходи… Не уходи!!

Он вцепился в неё, как утопающий за соломинку, утробно воя от боли — тихо, жутко…

— Олежка, мой хороший, успокойся, успокойся… Всё будет хорошо… Пожалуйста, верь в это, всё ещё обязательно будет хорошо. Ты справишься…

Он с усилием ослабил хватку и качнул головой.

— Нет. Уже нет… Ладно, иди. Я ещё посижу тут немного.

Яся вгляделась в это осунувшееся лицо: чёрные круги под глазами, намертво сжатые губы… Страшно.

— Нет. Пойдём вместе.

— Ярик. Пожалуйста. Уйди.

Она встала и медленно, оборачиваясь, пошла по дорожке. Сгорбленная фигура Олега исчезла среди зацветающих кустов — чуждая им настолько, что перехватывало дыхание. Если бы она могла помочь!..

Яся, всё также медленно, брела к выходу. Включила телефон — так и есть, куча пропущенных вызовов от Максима, даже парочка от его мамы, несколько — от родителей. Они-то чего названивали, знают же, куда она ушла.

— Да, мам.

— Яр, ты ещё с Олегом?! Он в порядке??

— Ну, не очень… А почему ты спрашиваешь?

— Дед его звонил, сказал, что нашёл у него в комнате записку вроде «в моей смерти прошу никого не винить». Что это?? Он с тобой?

— Я перезвоню!!

Яся судорожно впихнула телефон в сумку и стремглав помчалась обратно.

Протиснулась между кустами, тяжело дыша, рванулась, бросив сумку на траву…

— Не подходи!

Олег стоял у могилы на коленях, спиной к ней. Услышал, стремительно развернулся, не успев спрятать зажатый в руке нож. Это была не шутка!..

— Олег…

— Уходи. Отстань от меня!! Иди к своему…

Он встал на ноги и с усмешкой посмотрел куда-то за её спину.

— Ну вот, сам припёрся…

Яся мельком оглянулась, забыв удивиться тому, что действительно видит здесь Максима. А рядом с ним — папу. Тогда понятно, кто ему сказал… Но всё это сейчас неважно.

— Олег, не вздумай. Я тебе этого не прощу. И… Димка тоже. И остальные, и дедушка твой. Не надо…

— Ха, да что ты?! Вам на меня насрать, всем! Вы все без меня прекрасно проживёте, и ты в первую очередь! И не надо приплетать Димку, уж ему-то всё равно… Так будет лучше для всех.

— Нет!

— Уходи, Яра, уходите все нафиг!!

Она сделала ещё один медленный осторожный шаг, и это заметили и Олег, и Максим.

— Яся!

— Стой! Не подходи, Максим!

— Это ты не подходи к нему, не видишь…

— Замолчи! Стой, где стоишь! Максим, я не шучу, ещё шаг — и между нами всё кончено!

— Яся…

— Вау! Ради этого стоило немного задержаться!

Олег издевательски посмотрел на соперника и вдруг, не меняя выражения лица, с силой полоснул ножом по запястью. Яся вскрикнула, когда он покачнулся, бросилась к нему — и почти наткнулась на выставленный вперёд нож.

— Уходи…те… все…

Кажется, что-то кричали Максим с отцом, но Яся не слышала. Глядя в торжествующие глаза Олега, наклонилась над ним, уже начавшим заваливаться на колени, и уверенным жестом перехватила нож прямо за лезвие. Сжала в ладони — и, выхватив его из ослабшей руки Олега, швырнула куда-то в траву. Пальцами зажала окровавленное запястье.

— Принесите из машины аптечку, быстро!

Олег тяжело дышал и смотрел на неё с изумлением.

— Ты сумасшедшая…

— А ты идиот. Только попробуй повтори — и на том свете достану. Или запру в Скворцова-Степанова, там тебе самое место, придурку…

Она обняла его свободной рукой, не давая совсем упасть.

— Ярик… прости…

— Прощу, если пообещаешь.

— Быть хорошим мальчиком?

— Это само собой. Я тебе не успела сказать — вчера разговаривала с Пашкой по скайпу. Он там вроде неплохо устроился, спрашивал про тебя…

— Хочешь услать меня на другой материк? — Олег облизал пересохшие губы. — А что… не такая уж глупая идея… дед вот только…

— Только что ты про деда не думал, — тихо сказала Яся. — Мы за ним присмотрим, если что, не волнуйся…

— Ладно… Обещаю…

Тут рядом с ними возник Максим с аптечкой. Яся умело забинтовала руку и протянула Олегу бутылку с водой, которую он жадно осушил.

Обратно шли молча; молчали и всю дорогу до дома Олега. На прощание Яся осторожно пожала ему здоровую руку…

Как-то незаметно оказались у её дома. Отец вышел, оставив дочь вдвоём с Максимом.

— Ты на меня сильно обиделся? — наконец, спросила она. — Что я так с тобой говорила. Но… Ты не должен был вмешиваться. Это бы только его спугнуло.

— А если бы я всё-таки подошёл? — криво усмехнулся Максим. — Ты бы сделала так, как сказала?

— Нет. Если теперь ты сам этого не сделаешь, — ровно ответила Яся. — Просто это было моё дело. Только моё и Олега. Если бы он сегодня довёл всё до конца, я бы себе никогда не простила.

Лицо Максима исказилось, он схватил её за плечи и встряхнул, как куклу.

— А про меня ты подумала?! Я бы простил себе, если бы этот урод убил тебя у меня на глазах?! А я бы стоял и смотрел, потому что ты мне запретила?? Как бы я сам жил после этого… ты об этом хоть немного подумала, героиня хренова?!

— Не тряси меня, — отрезала Яся и попыталась отодвинуться — как всегда, безуспешно. — Он хотел убить себя, а не меня, иначе сделал бы это ещё тогда, когда мы были вдвоём. Он хотел, чтобы мне было стыдно за то, что я так с ним поступила. Чтобы я опять осталась одна. Наверное, так бы всё и было…

— Ты бросила бы меня, если бы он..?

— Не бросила. Просто не смогла бы жить и радоваться, зная, что из-за меня умер человек. Олег меня хорошо знает…

— Вот скотина… — зло выдохнул Максим и крепко прижал к себе внешне спокойную девушку. — Ясь, прости, что наорал. Я просто очень испугался… Очень. Что он тебе что-то сделает, а я просто не успею. Когда ты схватила этот нож, у меня прямо в глазах потемнело. Как же твоя ручка?

Он с замиранием вгляделся в её ладонь, на которой виднелись лишь несколько крошечных подсохших царапинок. И всё.

— Знаешь, я вообще не помню, как его брала, какое-то состояние аффекта, не иначе… Так бы не решилась. Но я ни о чём не жалею. Кроме того, что всё это видели вы с папой. Нервы у вас тоже не железные… Откуда вы вообще там взялись?

— Ну, твоим-то дед этого Олега позвонил, а тут я как раз. Не поверишь, но почему-то душа была не на месте. И телефон у тебя выключен. Я поехал к тебе. А родители и говорят, что ты на кладбище поехала, с этим… Вот мы и сложили два и два и помчались туда, я сам бы не нашёл… Вовремя успели.

— Ты сильно во мне разочаровался? Завтрашнее предложение в силе, или?..

— Дурочка, поговори у меня! — сдвинул брови Максим. — Конечно, в силе!! И вообще… Не приходи завтра на работу, я предупрежу Ольгу. Успокоишься, выспишься… А то будешь у меня завтра засыпать. А я тебе всё равно не дам, понятно?!

Яся слабо улыбнулась и погладила его по щеке.

— Понятно… Как скажешь, мой грозный начальник…

— То-то же! Хоть в чём-то послушалась…

Он не договорил и с силой прижался к её губам.

Реакция накрыла Ясю уже в квартире. Она закрылась в ванной и полчаса прорыдала под душем, а потом сразу завалилась спать. Как тяжело быть сильной и спокойной, когда внутри умираешь от страха, как тяжело мышонку притворяться тигром! Никаких нервов не хватит… Хорошо Максим придумал насчёт работы.

Яся проснулась аж в начале одиннадцатого — небывалый рекорд, и поэтому чувствовала себя отдохнувшей. Сразу позвонила дедушке Олега, выслушала, что внук ещё дрыхнет без задних ног, и окончательно успокоилась. Тут же набрала Пашку — он в своей Америке ещё не ложился. Попросила, чтобы он сам поговорил с Олегом, более предметно, постарался если не убедить его перебраться к нему, то хоть навести на пару-тройку дельных мыслей относительно будущего. Обстоятельный мужской разговор — как раз то, что ему нужно сейчас… Пашка с энтузиазмом пообещал.

Яся как следует навалялась в ванне, упаковала подарки и кое-какие мелочи, помогла маме с готовкой и даже сделала пару набросков в карандаше. На первом был высокий тополь рядом с цветущими кустами сирени. Под ним… нет, просто деревянная скамейка с лежащей поперёк веткой мальвы. Потом Яся хотела нарисовать символического тигра, у которого на голове сидит мелкая ушастая полёвка — такой шарж на них с Максимом. Но в результате неожиданно получился Максим реальный. Смотрит на неё, чуть наклонив голову к плечу, словно спрашивая: «ты — со мной, или слабо?» Яся размашисто написала на обороте — «с тобой!» И поскорее убрала рисунок.

Потом пришла мама с вопросом:

— Ты вообще чем думаешь, дочь? Через сорок минут выходить, а она — не одета, не причёсана! Хочешь, чтобы некоторые там за тебя краснели??

Яся засмеялась, поцеловала маму и побежала одеваться.

Серебристое платье «от Гордеевой» она надевала от силы пару раз, считая, что слишком мало достойных поводов для занашивания такой красоты. Струящийся силуэт, длина чуть выше коленей, полупрозрачные рукавчики на три четверти — платье было одновременно простым и оригинальным, женственным и ни в коем случае не пошлым, слишком откровенные вещи Яся не переваривала. Из украшений — только подаренные Максимом часики и сверкающие заколочки в волосы, немного косметики, чтобы подчеркнуть глаза, из-за серебристых теней сейчас чисто серые. Новые босоножки, расшитые пайетками — и «девочка Мальвина» готова к боевым подвигам. Почему к боевым? А вот так кажется почему-то…

За десять минут до выхода раздался звонок. Это была Эмма, непреклонно сообщившая, что сама довезёт её до квартиры Максима. Нечего нарядной девушке в общественном транспорте разъезжать, путь-то неблизкий! Всё, никаких возражений, её машина уже перед подъездом.

Ох уж эти Виленские…

Яся попрощалась с мамой и вышла навстречу ярко-красной машинке. В дороге они болтали о пустяках, но, заглушив мотор, Эмма попросила её немного задержаться. Ну что, интуиция сработала не зря?

— Максим вам рассказал? — обречённо вздохнула Яся. — Будете ругаться?

— Не буду. Честно говоря, хотелось сначала, но ведь я многого не знаю, что у вас у всех были за отношения. Это Макс в твоей жизни появился недавно, а тот… Короче, будем считать, всё хорошо закончилось, и слава Богу! Но… — женщина повернулась к Ясе и посмотрела на неё с какой-то усталостью. — Он не велел говорить, но вчера после тебя он приехал ко мне. Мы с Максимом всегда были близки, особенно когда умер муж, но в последнее время из-за занятости редко говорим по душам. А тут его прорвало… Вчера на нём лица не было, Ясь. Пришлось чуть не насильно коньяком отпаивать и потом на своей машине отвозить… Он здорово перепугался, да ещё это осознание собственного бессилия — для мужиков это очень болезненно. Макс тебя не осуждал, умом он понимает, что ты правильно просила его не вмешиваться, это бы только разозлило того парня, и он мог повести себя непредсказуемо. Может быть, и тебе бы досталось, а Максиму так ещё вернее. Его взбесила непредсказуемость ситуации, а не твои слова. Хотя мой сын с детства не любил, когда им пытались командовать, заставляли что-то делать или, наоборот, запрещали. Он был очень своевольным мальчишкой. Но и очень вдумчивым: если не давить, а объяснить, аргументировать — мог даже ненавистную кашу съесть и первым на прививку пойти… Не знаю, как дальше сложатся ваши отношения, надеюсь, всё у вас срастётся, и хочу дать тебе совет на будущее — не против? Не отталкивай его. Не прошляпь по глупости… Будь по-женски мудрой, терпеливой, не стесняйся просить его о помощи и сама помогай, только не нарочито, исподволь — и тогда вам будет хорошо вместе. Максим — отличный парень. По характеру он очень похож на моего Валеру. Упрямый, иногда жёсткий, всегда принципиальный. И честный. С женщиной, которая ему безразлична, он может не особенно церемониться, но никогда не опустится до подлости. А с той, которая небезразлична… Поверь, Яся, я не то чтобы откровенно агитировала тебя за своего сына, но просто скажу по себе — за все годы, что я прожила с его отцом, у меня и мысли не возникало о возможной измене. Это сейчас у меня два любовника, — саркастически хмыкнула Эмма. — Но это пустое, так, для здоровья… Если бы Валера был жив, нафиг бы они мне сдались…

Яся осторожно погладила стиснувшую руль руку.

— Знаете, у моих родителей очень похожая ситуация. Они давно вместе, но по-прежнему любят друг друга и очень уважают. Я это вижу. Они ценят каждый день, который могут провести вместе. Потому что всего этого могло и не быть. Когда мне было лет десять, они вдруг решили завести второго ребёнка… в общем, что-то пошло не так, и маму едва спасли. Брата — нет. С тех пор детей у них больше быть не может, да и мамино здоровье как-то пошатнулось, поэтому папа и относится к ней как к сокровищу, которое нужно беречь и ограждать от всего. Запретил ей возвращаться на работу, но она быстро нашла себя в дизайне одежды. Всех знакомых уже обшила-обвязала, берёт на дом заказы, в общем, не скучает. Но папа над ней до сих пор трясётся, готов всё для неё сделать. А мама говорит, что ей ничего не надо. Любимый муж да я — разве этого не достаточно для счастья? Вот и я, честно говоря, так же считаю, с родительским-то примером. Что главное в мужчине — не деньги, не внешность… А сами отношения — моё к нему и его ко мне. Смешно, конечно, получается, ведь у Максима есть и то, и другое. Но это неважно. Самое главное — он надёжный. И нежный. Кажется, я его люблю…

Яся сама от себя не ожидала последней фразы и растерянно замерла. И в этот момент раздался звонок. Эмма рассмеялась.

— Ну вот, сыночек у меня интуит, почувствовал, что о нём говорят… И что именно говорят…

— Ой, ещё бы, я ведь уже почти на полчаса опаздываю! — спохватилась Яся и поскорее достала телефон. — Извини, я уже бегу!

— Ты где?

— У твоего подъезда, сейчас буду!

— Не торопись, я тебя встречу. Постой минутку, уже спускаюсь!

Яся торопливо улыбнулась Эмме и выскочила из машины, чуть не забыв свой пакет. У двери столкнулась с вышедшим на улицу Максимом. Он был одет не слишком официально — в красивую светло-голубую рубашку и чёрные джинсы, но, как и всегда, выглядел необычайно стильным.

— Ясёнок, наконец-то! Все глаза проглядел!

— С днём рождения!! Ой, поставь меня, уронишь!

Яся, смеясь, закружилась в его руках.

— Не уроню! Спасибо! Мой главный подарочек пришёл!!

Он аккуратно вернул её в исходное положение и с явным восхищением оглядел с ног до головы.

— Красавица! Какая же ты красавица, Яська! Моя… Ясенька…

Она счастливо улыбнулась и погладила его по щеке.

— А я губы не накрасила…

— Молодец!..

В лифте Максим продолжил радоваться встрече со своей девушкой, в результате чего гостям уже не понадобилось особенно ничего объяснять. Самый любопытный парень уже торчал перед дверью, остальные толпились в прихожей или выглядывали из зала, сражаясь друг с другом за лучшие места.

— Так, народ, а ну быстро брысь в комнату! Мы сейчас придём!

— Здрасьте-здрасьте, опоздавшие…

— Штрафную ей!

— Красивая…

— Ой, малюсенькая какая…

— Так, я по два раза не повторяю! — притворно рассердился Максим. — Не смущайте мне человека! Кыш все живо!

Он подождал, пока Яся вымоет руки, и проводил её в зал. Это оказалась просторная светлая комната в современном стиле. Посередине — большой овальный стол, за которым разместились друзья Максима. Пятеро парней и три девушки, все симпатичные, нарядные, и смотрят на неё, стоящую рядом с именинником, с разной степенью любопытства — от сдержанного до явного. Впрочем, не все…

Яся, скользя взглядом по лицам, тут же заметила, что одна из девушек — чрезвычайно эффектная темноглазая блондинка в золотом платье — сверлит её откровенным взглядом в стиле «чтоб ты сдохла!» Хорошо, что только одна… Две другие, кажется, при парнях; та, которая восседает в отдельном удобном кресле, и вовсе глубоко беременная. Рядом, самый крупный и улыбчивый — явно её муж. Дальше молодой человек с внешностью типичного соблазнителя, резко контрастирующий с небрежно одетым парнем с ирокезом на голове. Пара — пухленькая златовласка и рыжеватый мужчина постарше, слегка напомнивший Ясе Олега. На дальнем конце дивана — неожиданно знакомое лицо. Она с улыбкой кивнула радостно замахавшему ей Володе Бойко, тому самому художнику с выставки.

— Так… Ну что, мы наконец-то в сборе, — Максим обнял Ясю за плечо и оглядел примолкших друзей. — Товарищи, представляю вам Ярославу — мою любимую девушку. Прошу любить и жаловать! Впрочем, первое — не обязательно.

— Здравствуйте. Очень приятно с вами познакомиться, — невольно покраснев, вежливо произнесла Яся, и кто-то из парней зааплодировал, остальные поддержали.

— Яся, а это — мой близкий круг. Начну вон с того типа с зелёным ирокезом. Это Вячеслав, мой друг детства и практически братан родной. Пусть тебя не удивляет его вид, внутри он белый и пушистый…

— Эт точно! — улыбаясь металлическими коронками, подтвердил панк и помахал ей рукой. — Можешь называть меня Славка, как Макс, или кликухой — Брест. Я музыкант, играю на соло-гитаре в группе Кровавая Легенда, может, слышала?

Яся с сожалением развела руками.

— Если бы слышала, я бы оочень удивился, — хмыкнул Максим. — Дальше, рядом с ним — Кирилл, работает моделью и потому мнит себя роковым мужчиной. Хочешь, можешь подыграть ему из чувства гуманности, но не увлекайся. Ну и ты, Кира, думаю, не заинтересован в дополнительных украшениях на своей элитной физиономии!

— Не тряси кулаком над моим любимым салатом, — вальяжно ответствовал красавчик. — Понял я, не дурак. Рад познакомиться с такой интересной девушкой…

— И я.

— А вот эта неразлучная парочка — Миша и Настя, я их обоих тоже давно знаю, классные ребята. Наконец-то перестали друг друга мучать и поженились в апреле (с дивана раздалось дружное фырканье). Вот эти тоже муж и жена, думаю, очевидно. Семён, мой однокурсник и сверхнадёжный человек, и Мирра с Никитой. Или с Артёмом. Но скорее, с Никитой, большинством голосов.

Миниатюрная кудрявая брюнетка показала имениннику язык и искренне улыбнулась Ясе, умиротворённо поглаживая себя по животу. Было видно, что она находится в полной гармонии с окружающим миром и готова благосклонно принять хоть Фрэди Крюгера, если тот будет вести себя тихо и прилично. Её муж и вовсе смотрелся добродушным медвежонком.

— Ну, а этого товарища ты уже знаешь. Он меня уже утомил просьбами дать твой телефон, а я вредный, не даю.

— Сама дашь, а, Ярослава? — проскрипел Володя. — Я нарыл в инете твои работы, это что-то! Но там слишком мало. Хочу побеседовать с тобой о высоком, все остальные же в этом лохи… Кстати, я Максу свою картину подарил. Посмотришь?

— Обязательно! Так интересно!

— А это моя знакомая Злата. Ну, что, вроде с церемониями всё, давайте жрать!

Максим бодро подтолкнул Ясю к месту рядом со своим и велел парням наливать.

Она успела подумать, почему он уделил так мало внимания красавице в золотом (имя-то какое подходящее!), но тут перехватила её полный ненависти взгляд и поскорее отвела глаза. Понятно. Видимо, Злата из тех, кто имел на Максима очень серьёзные виды, и внезапное появление официальной девушки спутало ей все карты. Надо бы на всякий случай держаться настороже. Даже Эмма намекала, что женские «драки» (или без скобок?) за Максима носят периодичный характер, значит, провокация с её стороны сегодня очень возможна. И не факт, что она ограничится «случайно» опрокинутым на неё бокалом…

Алкоголя, кстати сказать, на столе было совсем мало. На десять человек — всего несколько бутылок: шампанское, красное сухое и коньяк. Кто за рулём, кто беременный, кто не особо любит это дело… Здорово! Зато закусок был вагон и маленькая тележка, и среди них «неизвестные науке звери». Максим сказал, что это, конечно, не он готовил, а знакомый шеф-повар, грузин, между прочим, так что пока особо не наедайтесь, гости дорогие, ещё мясо будет…

За столом весело трепались обо всём на свете и активно расспрашивали Ясю — где работает, чем увлекается, как с Максимом познакомилась. Спрашивали с явным интересом, но без назойливости, и о себе рассказывали тоже охотно. Яся узнала много нового о неизвестной для неё прежде жизни Максима, и услышанное её очень порадовало. Друзья как один стояли за него горой и если и упоминали какие-то курьёзные случаи, то в исключительно комедийном и не обидном для именинника ключе. Пару раз Злата пыталась начать рассказывать какие-то истории, но её неизменно затыкали или отвлекали, предлагая «выпить на брудершафт, вон ту фигню передать, покурить не хочешь, а вот тут недавно тоже случай был…») Да уж, такие друзья на вес золота!

Володя Бойко, который сидел с другой стороны от Яси, всё норовил втянуть её в предметную беседу о живописи и в конце концов притащил и продемонстрировал свой подарок — свеженаписанную картину «угадай как называется». Светлый фон, невесомые белые облака, нарисованные так, что казалось, что они двигаются от ветра. Под ними, где-то далеко внизу — размытые очертания какого-то города. Может, города, может того, что от него осталось… Но детали уходят от внимания, больше занятого яркими пятнами деревьев и серебристой лентой порожистой речки, которая теряется где-то у подножия покрытых снежными шапками гор.

— Потрясающе… Это потрясающе! Володя, ты невероятно талантливый, просто фантастически! Ты так быстро её написал… и так… пронзительно. Я даже не ожидала…

— Я сам не ожидал, веришь? — хмыкнул довольный художник. — Сначала хотел взять твоё название, но потом акцент немного сдвинулся, и в результате получилась такая «Дорога».

— Домой?

— Да. Домой. К себе.

— Ещё скажи, в себя, — фыркнула Злата, но её дружно проигнорировали.

— Максим, тебе очень повезло с подарком, — серьёзно сказала Яся. — Когда-нибудь эта картина будет стоить больших денег. Но ты ни за что не продавай. В ней такая сильная, чистая энергетика — можно смотреть и впитывать, заряжаться. Цени!

— Ценю.

Максим, который до этого, по всей видимости, отнёсся к картине без должного пиетета, вгляделся в неё повнимательней и от души согласился со словами Яси. Потому, что она так считает, и — потому, что он теперь сам это понял. Обалдеть…

Он пожал явно польщённому Вовке руку, а тот, в свою очередь, поцеловал руку Ясе.

— Спасибо, малышка. Если надумаешь бросить этого хмыря, я к твоим услугам. Будем вместе творить!

— Что только, интересно?

— Высокое искусство! — Володя ловко увернулся от заслуженного подзатыльника «хмыря» и подмигнул Ясе. — Кстати, спорю, ты ему тоже какую-нибудь свою картинку подарила, я прав? А нам покажешь?

— Эм… Я вообще-то и Максиму ещё не показывала, — смутилась девушка. — В прихожей где-то оставила и забыла. Ты угадал, это картина, даже две. Но… Твоя настолько их затмевает, что я бы, наверное, не очень…

— Почему же? Нам ужасно любопытно! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнула Злата (кто же ещё). — Ну же, не ломайся, покажи!

Яся пожала плечами и сходила в прихожую за своим пакетом.

— Вот. Только напоминаю, что я не профессионал.

Максим достал пейзаж, посмотрел — и засиял. Обнял её крепко-крепко, шепнул:

— Спасибо, солнышко…

— А эту Эмма предложила подарить.

— Кто?

У Златы чуть не со стуком захлопнулась отвисшая было челюсть.

— Ну, мама Максима. Она приходила в гости и очень помогла мне с выбором. Первую она тоже одобрила.

— Понятно. Пойду покурю.

Злата вылезла из-за стола и демонстративно ушла на балкон; Володя же в это время рассеянно посвистывал, разглядывая рисунки.

— Ну, если уж сама Эмма одобрила… Она-то в этом разбирается. В настоящем. Понимаешь? Поздравляю, малышка!

— Хватит уже её так называть…

— Как хочу, так и называю… А нарисуй и меня в таком стиле, а?

Яся засмеялась и рассказала, как Эмма откопала этот рисунок и как интерпретировала невинное нагромождение линий. Все тоже похихикали, а Мирра, поглаживая живот, торжественно заявила, что это — Судьба. А что, нет?

Народ согласно покивал, а вернувшаяся в комнату Злата громко хлопнула балконной дверью.

— Осторожнее, монстра, стекло выбьешь!

— Да, такую бы энергию — да в мирных целях…

Девушка не ответила. Сама налила себе коньяка и, прихватив бутерброд, снова исчезла на балконе.

— Зачем ты её вообще позвал, а? — услышала Яся тихий голос Славы. — Она тут реально не в тему, как бы чего не устроила, ты что, её не знаешь?

— Да знаю… — так же тихо и досадливо отозвался Максим. — Я ведь даже приглашение ей не присылал, думал, поймёт. Как и Анька, и те две пиявки… Поскандалит, но поймёт. А хрен. Заявилась чуть не первая, цепь притащила — как от унитаза, честное слово, всё пыталась на меня навесить… Надо было, конечно, сразу выгнать, но…

— Воспитание не позволило, — хмыкнул панк. — Ну давай, вежливый ты наш, мучайся теперь… Ладно, если что, мы за ней присмотрим, не волнуйсь!

— Спасибо. Я и так как на иголках, — Максим быстро оглянулся на Ясю, но она притворилась, что внимательно слушает Миррины рассуждения о детях. Впрочем, той собеседник особо и не требовался — сиди кивай…

Апофеозом вечера стал музыкальный подарок Бреста — новая песня, посвящённая имениннику. Странно, что соседи тут же не стали стучать по батареям, наверное, их предупредили заранее. Потом Миша и Настя станцевали «на бис» страстное танго, вполне профессионально и очень зажигательно. Оказалось, они там и познакомились, в танцевальной студии. Настя пришла заниматься, а Михаил преподавал. «Доучил на свою голову до ЗАГСа…» После этого Максим заявил, что ещё ни разу не танцевал со своей девушкой и хочет срочно наверстать упущенное. Яся сначала отнекивалась, считая, что при такой разнице в росте получится белиберда, а не танец, но Максим и не подумал отказаться от своей затеи. Они смогли приноровиться друг к другу и даже вальсировали вполне сносно, особенно когда Максим приподнял её над полом и закружил прямо на весу. Публика оказалась благодарной — не освистала, а зааплодировала…

— Можно тебя на минутку?

Улучив момент, к Ясе подошёл Кирилл.

— Выйдем на балкон? Хочу с тобой поговорить.

— Хорошо.

Яся встала у распахнутого окна и с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух. Точнее, ночной — было уже около двенадцати. Как быстро пролетело время!

Ладонь Кирилла словно невзначай накрыла её лежащую на подоконнике руку, и девушка запоздало насторожилась. И не зря: красавчик придвинулся к ней вплотную и горячо зашептал на ухо что-то о внезапно вспыхнувшей страсти, что он отобьёт её у Макса во что б это ни стало, какая она красивая и как ему нравится… и всё в таком же духе.

Яся не ожидала такой откровенной провокации и в первую секунду просто опешила, а потом попыталась развернуться и как следует надавать ему по рукам. Не получилось. Пока она шёпотом взывала к его остаточному разуму (перепил он, что ли??), балконная дверь распахнулась, явив Максима и выглядывающую из-за него Злату.

— Ой! Макс, что это они делают?!

Максим брезгливо скривился и, подойдя, взял друга за шкирку и без труда оторвал от Яси.

— Всё-таки наклюкался, придурок… Ну, это я тебе припомню.

В таком неудобном положении Кирилл оказался сопровождённым в комнату, а мстительно улыбающаяся Злата присела на кушетку у окна и достала сигарету.

— Мы вам что, помешали? Ну, извини. Знаю, перед Кирой трудно устоять, но ты, гляжу, совсем голову потеряла…

Яся кое-как выровняла дыхание и села на другой конец кушетки.

— Жаль, что я в тебе ошиблась, Злата.

— Вот как?

— Да. Ты мне сначала показалась умной. Неужели ты думаешь, что Максим такой дурак, чтобы купиться на эту детскую подставу? Хочу тебя разочаровать — мы друг другу доверяем.

— Да конечно! — ядовито сощурилась блондинка. — Макс никому не доверяет, а ещё ревнивый до чёртиков. Ещё наслушаешься от него «приятного» в свой адрес…

— Например?

Холодный голос Максима заставил обеих обернуться.

— Ты действительно дура, Злата. А дуры меня никогда не интересовали.

Девушка вскочила, её лицо исказила некрасивая злая гримаса.

— Да что ты!! А раньше я слышала от тебя совсем другое! Совсем недавно ты бы со мной таким…

— Лицемерным? — подсказал Максим. — За это извините, мадам Гребёнкина. Ваша фамилия несколько обязывала меня быть с вами вежливым. Сейчас эта надобность отпала. Если ты нажалуешься папеньке, я без проблем найду себе другую работу. Может, так даже будет лучше. Но терпеть твои идиотские выходки я больше не собираюсь. Давай на выход с вещами!

— Но Макс… Как ты можешь променять меня на эту малолетнюю моль в дешёвых шмотках?!

Этот крик души неожиданно вызвал у Яси приступ неудержимого смеха. Не нервного, не вымученно-фальшивого, а самого настоящего. До чего докатилась бедная девушка!

За спиной Максима согласно заржал Володя.

— Эта коза сначала меня подбить пыталась, но я её послал. Тогда бедного Кирюху окучила, всё коньяк подливала… Вот точно детский сад!

Злата взбешённо сверкнула глазами. Яся испугалась, что не привыкшая к унижениям девушка, чего доброго, сиганёт в окно, а этаж-то четырнадцатый! Машинально повернулась к ней — и невольно вскрикнула от боли. Злата действовала по наитию: мгновенно выбросила руку с непотухшей сигаретой, явно целя сопернице в лицо. Промахнулась и попала по плечу, но приложить успела крепко. В следующий миг Максим уже вывернул ей руку, а потом, к изумлению присутствующих, выхватил окурок у стоящего сзади Вовки и размашисто впечатал в нарумяненную щёку Златы. От её крика у всех заложило уши…

— Стой, Максим, не надо!!

Яся с ужасом смотрела на воющую девушку, забыв и про собственное плечо, и про испорченное платье.

— Боже, зачем ты?..

— Затем, что я не позволю никому так с тобой обращаться. Все слышали? Никому.

— Угу, Гребёнка, ты ещё полицией погрози, — фыркнул явно одобривший его поступок Володя. — Мы все свидетелями будем, как ты сама себя по пьяни покоцала…

— Придурки, аптечку давайте, ей же больно! — Яся рванулась в комнату, но была поймана Максимом.

— А тебе… тебе не больно??

— Ей больнее!

Общими усилиями Злату намазали каким-то спецсредством, дали салфетки, вытереть расплывшийся от слёз макияж, и сопроводили вниз под конвоем Миши и Насти. Они обещали отвезти её в круглосуточную травму, на всякий случай. Сразу после них откланялись и все остальные: Семён с зевающей Миррой и Володя со Славой, тащившие успевшего вырубиться Кирилла. День рождения Максима в очередной раз прошёл нескучно…

— Прости меня… Очень больно?

Яся помотала головой и отвела глаза, отстраняясь от его объятий. Максим всё понял.

— Опять меня боишься?

Она не ответила, устало опускаясь в кресло. Максим сел на пол и уткнулся лицом в её колени, осторожно обняв ноги.

— Хочешь сейчас уйти?

Яся вздохнула, открывая глаза, и медленно провела по его волосам.

— Если бы хотела, ушла бы с ребятами. Они предлагали.

Максим поднял голову и испытующе глянул на неё снизу вверх.

— Ты остаёшься типа из вежливости? Или?..

— Или. Потому, что я хочу остаться. Несмотря на то, что ты меня действительно напугал. Тебе не надо было этого делать… Я боюсь, когда ты такой жестокий. Понимаю, почему ты не сдержался… но это всё равно было слишком. Да, она сделала гадость, но спонтанно, а ты… У меня было такое чувство, что ты ткнул сигаретой в меня. Это ужасно больно, ужасно больно…

Она всхлипнула и попыталась закрыть лицо ладонями, но Максим не дал. Миг — и он пересадил её к себе на колени, исступлённо целуя, осушая бегущие по щекам слёзы.

— Прости, прости… девочка моя… прости…

Так же на руках он отнёс девушку в ванную.

— Умывайся. Вот это — всё твоё.

Яся рассеянно оглядела висящий на крючке большой пакет. Отдельно завёрнутые кокетливые шлёпанцы, зубная щётка, два полотенца, какая-то, вроде французская, косметика в баночках, наверняка Эмма постаралась. И — совершенно потрясающий комплект из короткого шёлкового халатика и сорочки, нежно-персиковый, обшитый золотистыми кружевами, красивый до безобразия!

Яся умылась, приняла душ и рискнула намазать чуть припухшее лицо кремом. Вроде стало получше. Со вздохом примерила обновки: у Эммы глаз — алмаз, с размером не ошиблась. И с цветом тоже. Таких шикарных вещей Яся ещё не носила и вдоволь натаращилась на себя в зеркало. Ничего, даже красивая… Расчесалась, глубоко вздохнула — и вышла.

В зале Максима не было, зато был уже полный порядок. Стол собран и задвинут в угол, по полу катается, попискивая, забавная круглая штуковина — какой-то навороченный беспроводной пылесос. На кухне — тоже чисто, посуда моется в машине, остатки еды убраны в холодильник. То ли она долго размывалась, то ли Максим очень шустрый. А она-то собиралась помочь ему с уборкой…

Остаётся спальня. Брр… Страшно. Яся нервно закусила губу и постучала.

— Заходи.

Максим, в домашних спортивных штанах и футболке, сидел на краю большущей кровати — она занимала чуть не половину комнаты — и встретил её вопросительным взглядом, тут же сменившимся восхищённым.

— Какая же ты красивая…

Яся поборола желание малодушно выскочить из комнаты и медленно приблизилась, села на другую сторону кровати, подальше от него. Детский сад продолжается…

— Я… сейчас!

Максим вскочил и пулей вылетел в коридор; послышался шум воды. Она невольно хихикнула — оказывается, не одна она боится и нервничает! Максим до последнего был не уверен, что она всё же останется, а не сбежит домой. Да куда она денется?! Даже после того, что было… Откуда ей знать, может, в такой ситуации она сама поступила бы ещё хлеще? Вцепилась бы сопернице в волосы и попыталась выцарапать «подлючие зенки», как говорила бабушка… Только вот она решила, что будет доверять Максиму полностью, и поэтому заранее настроила себя не ревновать, хотя, конечно, приятного в этом было мало. Да и с будущим как-то всё непросто. Чем закончатся её попытки соответствовать Максиму, чтобы к нему не приклеился ярлык «бедного, которого захомутала „малолетняя моль в дешёвых шмотках“?..» Но она постарается — ради этого самого будущего. Она хочет, чтобы у них с Максимом оно было, одно на двоих. Для этого надо будет неизбежно подвинуть некоторые свои принципы, кое с чем смириться… Но оно того стоит. Абсолютно точно стоит!

Девушка неторопливо обошла комнату. Такая же красивая, современная, ничего лишнего, но при этом есть ощущение уюта. Тёплые песочные обои на стенах… К ним очень подошла небольшая картина в тонкой рамке. Летний луг с васильками и ромашками… Когда он успел её повесить? А на балконе, превращённом в отдельный маленький кабинет, над рабочим столом уже красуется другая картина, точнее, рисунок. Максим, Максим…

Яся обернулась на звук закрывшейся двери. Хозяин стоял в одном полотенце и смотрел на неё выжидательно. И с надеждой.

— Попалась?

Она улыбнулась и покраснела.

— Ага.

Максим издал победный рык и рванулся к ней, Яся притворно-испуганно взвизгнула и попыталась закрыться на балконе. Не успела, и торжествующий хищник перекинул её через плечо и потащил к себе «в берлогу».

— Мышка, мышка, я тебя съем!

— Не ешь, котик, я невкусная! — брыкалась она, прижатая к кровати, чувствуя на себе его нетерпеливые руки.

В глазах Максима больше не осталось синевы.

— А вот это мы сейчас проверим… — хрипло шепнул он и лизнул её в шею. — Врушка… Ты очень вкусная… Готовься, сейчас буду есть!

— Может, не надо?! Ну, хотя бы свет выключи, а? — взмолилась «мышка», но хищник неумолимо мотнул головой.

— Ни за что!

И Яся сдалась.

— Ладно, делай, что хочешь.

— Что хочу?? Ты сама это сказала!!

Утром Максим проснулся первым. Ну, не утром, конечно, а уже вполне себе днём. Глядя на сладко спящую девушку, поймал себя на том, что не может оторвать от неё глаз, улыбаясь при этом как дурак. Замучал он совсем своё маленькое солнышко… Стыдно, конечно, но не очень — ведь он, наконец, дорвался до того, о чём мечтал так долго. Мечтал, сдерживался, специально не торопя события — видит Бог, чего ему это стоило! Но правду говорят, чем дольше ждёшь, тем желаннее награда. Его Ясенька, его любимая девочка, его счастье… Знает ли она, понимает ли, как крепко держит его в своих маленьких ладошках? Никуда он от неё уже не денется. И она от него, ни за что не отпустит! Ещё тогда, в самую первую встречу, и даже до неё, только услышав глубокий и чистый женский голос, Максим почувствовал, что внутри него что-то дрогнуло. А потом он увидел маленькую хрупкую девушку в лабораторном халате, поговорил с ней, застенчивой и насмешливой одновременно, и понял, что ничуть не жалеет, что это не оказалась очередная роковая красавица. Даже наоборот… Мама позже с глубокомысленным видом процитировала Шекспира: «Влюбиться можно в красоту, но полюбить — лишь только душу!» Блин, а ведь классик прав, оказывается! Почему же он всё тянул, боясь назвать вещи своими именами? Дотянул… Яся вчера сказала это ему первая. «Люблю тебя, Максим…» Как только сердце не выскочило?.. Он тогда тоже не стал молчать. Рассказал всё, что собирался, что думал и так и не решался произнести вслух. О своих вечных сомнениях, о невозможности иногда действовать в открытую, о страхах — что она не захочет с ним общаться, оттолкнёт, даже не попытавшись узнать, о том, что разочаруется в нём или напридумывает себе каких-то комплексов и сама побоится «не соответствовать», что ей понравится кто-нибудь другой — тот же Серёга или Олег… Разговор затянулся почти до утра. А с первыми солнечными лучами они снова любили друг друга… до полного, полного изнеможения.

Максим осторожно поправил на девушке одеяло, скрывая от собственного взгляда её обнажённые плечи. Ага, «до полного»… Что-то он чувствует себя ненасытным монстром! Но будить сейчас не будет, пусть ещё поспит его сокровище… Впереди у них как минимум — незабываемые выходные, а как максимум — он постарается убедить Ясю завтра же перевезти к нему вещи. Только вот как быть с конспирацией на работе? А, нафиг, нафиг её! Пусть все видят, что он теперь прочно занят, а если какая-нибудь стерва только попытается высказаться насчёт его девочки — уволит сразу же! Если что, можно вообще на другую работу устроиться, причём обоим. А чтобы совсем прекратились все эти сплетни-разговоры-ожидания их разрыва, он возьмёт и… О.

Максим невольно сел на кровати, обдумывая только что пришедшую в голову мысль. Яся как-то пообещала, что не собирается тащить его в ЗАГС. И неизвестно сколько будет молчать на этот счёт. Зная её, думается, что очень долго… А вот он лично никаких таких обещаний не давал, а, значит, и сам вполне может оказаться в роли «паровоза». Когда там эти ЗАГСы работают? Он тихонько стянул с тумбочки планшет и быстро нашёл нужную информацию. Так, отлично. Мама будет явно не против, её родителей он уболтает, свидетелями можно взять Серёгу с Катериной для их же блага, а с Гребёнкина стребовать хотя бы неделю отпуска…

Яся лениво потянулась и, улыбаясь, открыла глаза. Максим быстро спрятал планшет за спину и наклонился к её лицу.

— Доброе утро, любимая!

— Доброе утро, мой синеглазый ангел…

Она обняла его за шею, отвечая на поцелуй, потом подозрительно сощурилась, изучая его довольную физиономию.

— А чего это у тебя улыбка такая коварная? Опять что-то задумал?

Максим засмеялся и зарылся носом в её волосы.

— Скоро узнаешь…

Февраль 2014.