/ Language: Русский / Genre:det_police / Series: Полковник Гуров

Поминки по прокурору

Николай Леонов

Убийство областного прокурора – это настоящее ЧП федерального масштаба. Преступление явно заказное, а значит, раскрыть его будет крайне сложно, и такое под силу лишь лучшим сыскарям. В областной центр Заволжск отправляется светило Московского уголовного розыска полковник Лев Гуров – именно ему предстоит найти убийцу прокурора Прудникова. Но, прибыв на место, Гуров понимает, что его задача еще сложнее, чем он думал вначале. Властные структуры области буквально пронизаны коррупцией, и все покрывают всех. Создается впечатление, что никто не хочет, чтобы Гуров поймал убийцу. Но тем сильнее охватывает знаменитого сыщика азарт охотника…

Алексей Макеев, Николай Леонов

Поминки по прокурору

Глава 1

Часы на стене щелкнули и начали бить. «Бом, бом, бом…» – восемь торжественных ударов громко разнеслись по опустевшему зданию областной прокуратуры. Прудников оторвался от чтения очередного документа и поднял голову. Вот те раз – уже восемь! Опять задержался сверх всякой меры, фу-ты ну-ты! А ведь сегодня утром, уходя на работу, клятвенно обещал Вале прийти пораньше. Нехорошо получается. И это еще спасибо часам, подарку сослуживцев, – только они и напомнили, сколько сейчас времени. Часы ребята в прошлом году подарили. Молодцы, заметили, что начальник, вообще-то очень скромный и нетребовательный к обстановке, любит все старинное, основательное, и нашли где-то старые часы с боем.

Прокурор закрыл папку, положил ее на стопку других. По выработанному за много лет обычаю занес в рабочий блокнот краткое резюме. Потом собрал все папки, готовясь положить их в сейф, но передумал. Еще раз перебрал документы, одну папку отложил, быстро пролистал, а несколько страниц прочитал внимательно. Изучив запись, сделанную на последней странице, покачал головой. Сотрудник, собиравший данные о деятельности двух уголовных авторитетов, недавно вышедших на свободу после отбытия длительных сроков заключения, сообщал, что оба бандита затаили месть против Прудникова, который – тогда еще работавший старшим следователем прокуратуры – в свое время отправил их за решетку. Сотрудник советовал своему начальнику подумать о собственной безопасности и воспользоваться положенной ему по должности охраной.

Тоже мне советчик! Если каждого уголовника бояться, собственной тени пугаться начнешь. На его работе робкие не выдерживают. Может, и затаили месть Дегтярев с Колчиным, что ж теперь – весь образ жизни из-за них менять? Нет, Прудников своих подследственных бояться не привык. Не боялся, работая простым следователем; не знал страха и потом, когда стал помощником прокурора. Не будет бояться и сейчас.

Владимир Егорович запер все дела в сейф, ключ положил в карман и позвонил в гараж. Ему ответил незнакомый голос: его личный водитель Алексей Свистунов уже уехал домой, и теперь прокурора области ждал дежурный, назначенный на эту ночь. Прудников сообщил, что сейчас спустится, и вышел из кабинета.

В здании областной прокуратуры царила тишина. Прудников шел по коридорам, где днем кипела работа, и думал о том, что за те три года, что он возглавляет областное надзорное ведомство, ему удалось поставить правильную работу, привить подчиненным вкус к кропотливому и пунктуальному расследованию всех дел. Да и с пресловутым «телефонным правом» у них практически покончено. Вот еще пару дел, которые как раз сейчас расследуют, передадут в суд, – и тогда точно никто не скажет, что у них в Заволжске есть люди, для которых закон не писан.

Прокурор спустился во двор; машина уже ждала. Прудников сел, коротко бросил водителю: «Поехали домой» – и «Волга» тронулась с места.

По дороге Прудников думал все о том же: как трудно было преодолеть инерцию чинопочитания, старые привычки, засевшие в крови у многих сотрудников. Чего ему стоило начать дело по расследованию фактов раздачи земельных участков! Пришлось даже пойти на хитрость: в деле пока нет обвиняемого, оно заведено, что называется, «по факту». Хотя всем в прокуратуре известно, кто именно разбазаривает городскую землю: мэр Заволжска Николай Астапенко. Непростая фигура, ох, непростая! В последнее время мэр, который до этого не различал ни правых, ни левых, вдруг активно заинтересовался политикой, стал руководителем местного отделения одной из оппозиционных партий. Понятно для чего: как только его тронут, он тут же закричит, что это происки его политических конкурентов, будет привлекать к себе внимание. Да, такие люди, пожалуй, будут еще опаснее, чем матерые бандиты Колчин и Дегтярев…

До дома, где жил прокурор, оставался еще один квартал, когда Прудников вдруг скомандовал водителю остановиться возле здания городской прокуратуры. Он вспомнил, что днем приказал прокурору города Могилевичу подготовить для него служебную записку о ходе расследования дела Шейко. Тогда же он распорядился, чтобы бумаги оставили для него на вахте в городской прокуратуре.

– Все, можешь ехать обратно, – сказал он водителю. – До дома пешком дойду, тут близко.

– Может, мне вас подождать? – спросил водитель. – А то ночь на дворе, мало ли что…

– Нечего меня провожать! – сердито ответил прокурор. – Что я, школьник младших классов, что ли?

И, чтобы сгладить впечатление от своего излишне резкого ответа (человек ведь из лучших побуждений предложил остаться и подождать), добавил:

– С такими соседями, – он кивнул на здание городской прокуратуры, – мне бояться нечего. Езжай!

«Волга» развернулась и двинулась обратно, а Прудников вошел в вестибюль прокуратуры Заволжска. Дежурный при виде начальника вытянулся в струнку, однако, услышав, зачем пожаловал областной прокурор, виновато развел руками: никаких бумаг для Прудникова прокурор города не оставил.

– А давно Семен Викторович уехал? – спросил Прудников.

– Да уже полтора часа назад, – доложил дежурный. – Да, примерно в 18.15.

Прудников почувствовал, как в груди закипела злость. Что это: простая расхлябанность или открытое неповиновение? Учитывая сложные отношения между ним и Могилевичем, скорее последнее. Выходит, городской прокурор решил пойти ва-банк, уповая на высоких покровителей в Москве? Возникло желание сейчас же, из проходной, вызвать Могилевича из квартиры назад, на службу, и устроить ему здесь, в его собственном кабинете, «разбор полетов». Это было бы и правильно, и справедливо – а больше всего на свете прокурор Заволжской области уважал справедливость. Однако это означало бы новую задержку на работе часа на два, не меньше. Могилевича прокурору было ничуть не жалко, но эта задержка с такой же силой ударит и по Вале. Нет, так поступить по отношению к жене он не мог. Поэтому прокурор ничего не сказал дежурному, просто буркнул: «Ладно, завтра разберусь» – и направился к двери.

Едва он вышел из здания, налетел порыв ветра, такой сильный, что Прудникову пришлось приложить усилия, чтобы двинуться вперед; ветер словно хотел затолкать его обратно в прокуратуру. «Нет уж, дудки!» – мысленно возразил прокурор и продолжил путь.

Район, в котором по соседству с городской прокуратурой жил Прудников, не относился к особо оживленным. Хотя отсюда до центра города было всего двадцать минут пешком, здесь не было ни круглосуточных кафе, ни кинотеатров, ни стоянок такси. Да и фонари, если честно, горели только рядом со зданием прокуратуры, а дальше – разве что один фонарь из трех. Под ногами то и дело попадались лужи: недавно прошел дождь, один из первых апрельских дождей после затяжной зимы. «Нет, правильно мы сделали, что начали Астапенко заниматься, – думал Прудников, огибая очередную лужу. – Ни черта городская администрация не делает, в городе грязь, мусор, благоустройством никто не занимается, хотя деньги депутаты на это исправно выделяют. Ну ничего: вот избавимся от этого взяточника, глядишь, дела лучше пойдут».

Он прошел по узкому проходу между двумя домами и оказался в своем дворе. Поскольку прокурор спешил, он заранее опустил руку в карман, нашаривая связку ключей. Хотя работа в прокуратуре приучила его к выдержке, он не любил мешкать и терять время.

Прудников сделал еще несколько шагов, и теперь ему стал виден весь двор, с его четырьмя подъездами, крохотной детской площадкой, трансформаторной будкой, за которой находился еще один проход, ведущий на соседнюю улицу, и двумя гаражами в дальнем конце. Тут прокурор заметил темную фигуру, отделившуюся от трансформаторной будки. Человек направлялся ему наперерез, словно хотел попасть в первый подъезд, однако двигался медленно и словно бы неуверенно. «Пьяный, что ли?» – подумал Прудников. Поскольку дверь его собственного подъезда была уже близко, он вынул руку с ключами из кармана. В ту же минуту «пьяный» остановился и выбросил вперед левую руку; в ней что-то блеснуло. «Пистолет! – успел подумать Прудников. – Это убийца! Кто-то его…» Тут негромко хлопнул выстрел – словно аккуратно открыли бутылку шампанского. Прудникова ударило в левую часть груди, опрокинуло на асфальт. Он вытянул вперед руку с ключами, стараясь защититься от дальнейших выстрелов, и тут его обожгло еще два раза. Сознание стремительно меркло. Последнее, что он услышал, был звук стремительно удаляющихся шагов. «Убегает… – мелькнуло в голове прокурора. – Киллер… Задержать… Но кто…» Больше он уже ни о чем не успел подумать.

Глава 2

– Да, прямо возле собственного дома! – подтвердил генерал Орлов. – Нагло действовал, можно даже сказать, открыто. И ведь еще не ночь была, могли оказаться свидетели. Такое впечатление, что заказчики этого убийства хотели не только устранить прокурора, но и кого-то запугать. Может, его заместителей и ближайших сотрудников, тех, кто вел наиболее важные дела, а может, кого-то другого. Поэтому руководство придает раскрытию этого преступления особое значение. И именно поэтому решено послать в Заволжск, кроме следственной бригады, еще и тебя.

– Но зачем? – спросил Гуров. – Как я понимаю, в бригаду включили самых опытных «следаков». Получается, что я у них буду под ногами мешаться. Я что, параллельное расследование вести должен?

– Может, параллельное, а может, и перпендикулярное, – ответил Орлов. – Дело-то непростое, можно сказать, политическое.

– Ну, зарекалась ворона дерьмо клевать! – воскликнул Гуров. – Никогда я этой политикой не занимался. Я сыщик, чего мне в эти расклады лезть?

– Ни в какие расклады ты лезть не должен, – осадил подчиненного начальник главка. – Просто у вас с ребятами из бригады будет немного разный профиль работы. Они ведь в первую очередь чем будут заниматься?

– Ясное дело – искать убийцу, – ответил Гуров.

– Вот именно! – Орлов поднял указательный палец. – То есть исполнителя. Кроме того, конечно, постараются найти и организатора. Но самая интересная фигура в этом деле не организатор, а заказчик. У кого в Заволжске хватило наглости «заказать» самого областного прокурора? Вот вопрос! И ответ на него должен найти как раз ты. Нет, ребята, конечно, тоже будут искать. Но наверху, – Орлов снова поднял палец, теперь целя в потолок, – опасаются, что настоящего заказчика они не найдут.

– Это почему же? – удивился Гуров. – Ведь люди, как ты сам говоришь, опытные, к тому же от местного заволжского начальства они не зависят…

– В мире руководителей все друг с другом связаны, – объяснил Орлов. – Ни один крупный начальник в каком-нибудь Замухрыженске не существует сам по себе: у него есть приближенные в районных центрах, а с другой стороны – есть и покровители здесь, в Москве. И этим покровителям очень не понравится, если их протеже вдруг окажется замешан в историю с убийством, да не просто с убийством, а с уничтожением главного «государева ока» в губернии. Поэтому на членов следственной бригады могут оказать давление, чтобы они не слишком глубоко копали. И вот здесь в дело вступишь ты.

– То есть я должен искать компромат на тамошнее начальство? – уточнил Гуров.

– Особо искать, я думаю, не придется, – успокоил его Орлов. – Компромата у следователей и так будет в избытке. Другое дело – захотят ли они его проверять. А вот ты точно захочешь. Ты не должен пропустить ни одной ниточки, ведущей к местному начальству. Запретных фигур для тебя существовать не должно – это мне наверху прямо сказали.

– Так я что же – отдельно от следственной бригады должен работать? Вроде как инкогнито? – спросил Гуров.

– Ну, инкогнито, я думаю, не получится – ты фигура слишком известная, – покачал головой Орлов. – Да и вообще это не в наших традициях. Следственную бригаду возглавит полковник Семенов – слышал, наверное, о нем?

– Слышать слышал, а сталкиваться не приходилось: ведь он из прокуратуры, а не из милиции, – ответил Гуров. – Ну ничего, познакомимся.

– Ребята из бригады в основном вылетели уже сегодня, – продолжал Орлов. – Правда, там не только москвичи будут: включены также следователи из Самары, Саратова, Нижнего. Всех лучших обещали собрать! Самолет на Заволжск уже улетел, следующий рейс только завтра вечером. Но ты, я думаю, не возражаешь против поезда?

– Если только не на буфере придется ехать – не возражаю.

– Будь уверен – купе тебе обеспечено. Вот билет. – Орлов протянул полковнику документы. – Поезд отходит через три часа, так что времени у тебя – только с Марией попрощаться да вещи собрать. Приедешь завтра утром, остановишься в гостинице «Плес» – там тебе уже заказан номер. Созвонишься с Семеновым, вот его телефон. Он о твоем приезде уже знает. Познакомитесь, договоритесь о совместной работе… Положение у тебя будет особое: ты не входишь в состав бригады и ему не подчиняешься.

– Вряд ли ему понравится такой надзиратель, да еще из милиции, – заметил Гуров.

– Ничего, привыкнет, – успокоил его генерал. – Кроме того, тебе надо будет познакомиться с тамошними руководителями: начальником ГУВД, первым заместителем прокурора – он теперь исполняет его обязанности, мэром, а возможно, и с губернатором. Они о твоем приезде извещены, но когда именно приедешь – не знают. Так что у тебя будет время осмотреться. И запомни: обо всех случаях противодействия следствию, попытках замять дело докладывай лично мне. И немедленно!

– Так мне в этот раз, выходит, одному придется работать? Без Крячко? – без всякой надежды спросил Гуров.

– Знаю, любите вы на пару работать… – покачал головой начальник главка. – Ну ладно, не буду тебя томить: твой Крячко тоже поедет в Заволжск. Но только немного позже. И вот он-то будет там инкогнито. Будет тебя вроде как подстраховывать. Да, имей в виду еще вот что: перед следователями поставлена жесткая задача: раскрыть это дерзкое преступление не дольше чем за две недели. Так что они будут носом землю рыть, ну и ты не должен отставать.

– Такие жесткие сроки не очень согласуются с другой задачей – распутать все ниточки, которые ведут от исполнителя к заказчику, – заметил Гуров.

– Ну, тут ничего не попишешь, такова установка начальства. Диалектика, понимаешь! – философски заметил Орлов.

На этом беседа завершилась, и Гуров покинул кабинет начальника главка. На несколько минут заскочил к себе: взять блокнот, табельное оружие. Уже на бегу заглянул к Крячко, надеясь переброситься с другом парой слов и узнать, когда тот собирается в Заволжск и под каким видом. Однако Стаса в кабинете не оказалось, а звонить времени уже не было. Гуров едва успел заскочить домой, собрать вещи и написать записку Марии: у нее был спектакль. Спустя час поезд уже уносил его прочь от Москвы.

* * *

Орлов не обманул: в Заволжск Гуров прибыл действительно рано утром. Расспросив нескольких встречных, он узнал, что гостиница «Плес» расположена «очень далеко, полчаса идти; надо на троллейбусе ехать». Однако вопреки совету жителей Заволжска Гуров решил пройтись пешком, чтобы составить впечатление о городе. Тем более что теплая апрельская погода способствовала прогулке.

Впечатление о столице губернии он и правда составил. Прежде всего Гурова поразил неспешный, по сравнению с Москвой, темп губернской жизни. Даже лихачи, норовившие всех обогнать, двигались совсем не на таких скоростях, как «безбашенные» водилы в столице. А кроме того, Гуров не мог не обратить внимания на встречавшиеся то и дело стаи бродячих собак и обилие пыли и грязи – и это на центральной улице, по которой он шел к гостинице. «Можно представить, что у них творится на окраинах, – подумал сыщик. – Интересно, как у них муниципалитет работает? Кажется, в ориентировке, которую мне дал Петр, что-то говорилось о здешнем мэре…»

Гостиница «Плес» (по заверению Орлова, единственный приличный отель в Заволжске) производила впечатление старой и не слишком ухоженной. Да и номер, который достался Гурову, едва тянул на троечку. Впрочем, Лев Иванович не был особо требователен к удобствам. Да и не отдыхать он сюда приехал. Главное, что в номере была ванная с горячей водой, розетка, в которую можно было засунуть «строжайше запрещенный к употреблению» кипятильник, и телефон.

Именно этими последним удобством Гуров прежде всего и воспользовался. Вначале он позвонил в прокуратуру и попросил соединить с первым заместителем прокурора Алексеем Полянским, который сейчас исполнял обязанности погибшего руководителя. Вначале секретарша категорически заявила, что «Алексей Игоревич сегодня занят, у него совещание», но, услышав, что с ней разговаривает полковник Гуров из Москвы, быстро изменила курс и соединила. Гуров сообщил о своем приезде и попросил о встрече.

– Надо выслушать ваше мнение о произошедшем, ознакомиться с делами, которые в последнее время курировал Прудников, с сотрудниками прокуратуры, – объяснил он свое желание.

– Да, конечно, вам надо войти в курс дела, – согласился и. о. – Но тут у нас сейчас такое творится… Ведь завтра похороны Владимира Егоровича, надо все организовать, и это дело лежит на мне… Ну, и раскрытием преступления, естественно, начали заниматься. Ваши коллеги уже здесь и вовсю работают. Я имею в виду следственную бригаду во главе с полковником Семеновым. Может, вы сейчас приедете и прямо к ним и подключитесь?

– Нет, у меня сейчас другие планы, – ответил Гуров. – Мне хотелось бы побеседовать лично с вами, может, еще с одним-двумя сотрудниками, кто чаще других работал непосредственно с Прудниковым.

В результате договорились встретиться в шесть вечера. После этого Гуров набрал телефон ГУВД. Начальник главного милицейского управления области генерал Козлов тоже оказался человеком страшно занятым, но время для встречи смог выкроить даже чуть раньше, чем Полянский, – договорились на четыре.

Наконец, Гуров позвонил по сотовому своему коллеге полковнику Семенову. Руководитель следственной бригады, как и можно было ожидать, оказался занят сильнее всех. Говорил он с Гуровым буквально на бегу – видимо, переходил из одного кабинета в другой.

– А, Лев Иванович! – воскликнул он, когда Гуров представился. – Параллельное следствие приехало! Валяйте, ведите свою линию! Глядишь, где-нибудь и пересечемся.

– Вот я и хотел бы пересечься уже сегодня, – в том же тоне ответил Гуров. – Вечером, часиков этак в восемь, подойдет? Познакомимся, обсудим ситуацию…

– В восемь, Лев Иваныч, никак не получится, – отвечал его собеседник. – На восемь у меня пара встреч уже назначена. Работа идет, товарищ полковник. Так что если хотите увидеться, то не раньше десяти. Вы где остановились?

– В «Плесе». Мне в Москве сказали, это лучшая здешняя гостиница.

– Ну, это вам соврали, – заверил его Семенов. – Лучшее у нас должно принадлежать кому? Правильно, народу. То есть трудящимся в поте лица сотрудникам правоохранительных органов. Вот я квартирую в гостинице ГУВД на Дзержинского. Полный комфорт, надежная охрана. И платить, между прочим, не надо. Вот туда ко мне и подходите.

– Хорошо, буду ровно в десять, – обещал Гуров. – А пока, раз вы сами так заняты, нельзя ли выделить кого-то из сотрудников, чтобы он ввел меня в курс дела, ознакомил с ходом расследования. Да и место преступления хотелось бы осмотреть.

– У меня каждый человек на счету! – категорично заявил Семенов. – Как это я кого-то на полдня оторву? Нет, не могу… Хотя… Пожалуй, найду одного человечка. Куликов его фамилия, мне его из Самары прислали. Молодой еще, пусть познакомится с работой ветерана сыщицкого дела! Сейчас я ему скажу, пускай к вам в «Плес» подъедет.

– Спасибо, что помогли, – ответил Гуров и дал отбой. После чего быстро побрился, переоделся и спустился в вестибюль, чтобы встретиться с назначенным ему в помощники Куликовым. «Наверное, самый бестолковый из всей бригады, от которого Семенов мечтает поскорее избавиться, – подумал Гуров, расхаживая по вестибюлю. – В любом коллективе, даже если собирают самых лучших, обязательно найдется такой олух. Чаще всего это протеже какого-нибудь важного папочки с самого верха. Вот и этот Куликов, наверное, такой».

Как показали дальнейшие события, «ветеран сыщицкого дела», к счастью, ошибался.

Глава 3

Молодой следователь Куликов Гурова удивил. Он обладал нестандартной для его профессии внешностью: во-первых, носил очки, во-вторых, короткую аккуратную бородку. «Для солидности, наверное», – подумал Гуров, когда следователь представлялся. Звали его Андреем, он носил звание капитана. Проработав в органах много лет, Гуров знал, что на их службе люди с необычной внешностью не приветствуются. Во всяком случае, на папенькиного сынка Куликов был не очень похож – скорее на преподавателя в каком-нибудь вузе.

Если Гуров отнесся к молодому человеку с некоторой настороженностью, то Куликов приветствовал опытного сыщика с глубоким уважением, но без подобострастия, чем расположил к себе Гурова.

– Мне Олег Константинович сказал, что вы хотели место преступления осмотреть, – сказал Куликов густым баском. – Тогда давайте прямо туда и поедем. Там на месте я вам расскажу о ходе следствия, что удалось узнать за сутки.

Гуров согласился, они сели в дожидавшуюся у подъезда служебную машину и поехали в спальный район, где жил покойный Прудников. Куликов распорядился, чтобы водитель вез их через областную прокуратуру; таким образом, сыщики проедeт по маршруту, которым чуть более суток назад следовал глава областного надзорного ведомства.

Когда приехали на место, Куликов отпустил водителя, заявив, что дальше они доберутся своим ходом.

– Олег Константинович требует, чтобы машины долго не задерживали, – объяснил он Гурову. – Надо, чтобы под рукой всегда была хоть одна свободная. А кроме того… Знаете, есть вещи, которые мне хотелось бы вам сказать наедине. Я вообще очень рад, что вас сюда прислали и что меня назначили вам в помощники.

– Ну что ж, сейчас и скажешь, что там у тебя накипело, – успокоил его Гуров. – Но давай сначала все-таки место посмотрим. Так что – вот это и есть тот самый дом? Но тут, я вижу, какое-то учреждение…

– Нет, это не тот дом, где жил Прудников, – объяснил Куликов. – Его дом – вон тот, следующий. А тут расположена городская прокуратура. Мы с вами тут вышли из машины потому, что именно так позавчера сделал и Прудников.

– То есть он работал в областной прокуратуре, а жил рядом с городской? – уточнил Гуров. – Ну и шутили над ним, наверное, по этому поводу! И что, он всегда выходил из машины именно здесь?

– Нет, не всегда, – ответил Куликов. – Обычно он проезжал чуть дальше, вон до той развилки, и заходил во двор через тот широкий проход. А позавчера он остановился именно здесь, потому что ему нужно было зайти к коллегам.

– Постой, но ведь было восемь часов вечера! – удивился Гуров. – Там, наверное, уже никого не было…

– Так точно, никого, кроме дежурного, – подтвердил Куликов. – Но дело в том, что, как мы выяснили, Прудников днем распорядился, чтобы Могилевич – это прокурор Заволжска – приготовил ему все документы по одному делу. Вот за этим пакетом он и зашел.

– Так что, эти документы, выходит, были у него с собой в момент убийства? – заинтересовался Гуров.

– Нет, документов не было, – отвечал Куликов. – А не было потому, что Могилевич распоряжение шефа проигнорировал и ничего не приготовил. Так что Прудников заходил сюда зря.

– Что ж, это обрывает одну из возможных ниточек, – заметил Гуров. – Если бы папка была у Прудникова с собой, а после покушения исчезла, напрашивался бы вполне определенный вывод. А так… Хотя, с другой стороны, киллер мог и не знать, что Прудников не получил документы. Так что полностью отбрасывать эту версию не стоит.

– Вот и я так считаю! – горячо воскликнул Куликов. – Мне кажется, это не просто совпадение, что Прудников зашел сюда как раз накануне убийства. А полковник, как узнал, что пакета не было, сразу сказал, что расследовать тут нечего, и это направление надо закрыть.

– Это ты Семенова имеешь в виду? – уточнил Гуров.

– Ну да! Мне кажется, он даже обрадовался, когда узнал, что Прудников никаких документов в тот вечер с собой не нес. И я понимаю почему. Не хочется ему с Могилевичем разбираться. Человек он больно… непростой.

– Все мы непростые, – философски заметил Гуров. – Что же в этом Могилевиче такого сложного?

– Хотя бы то, кто его сюда, в Заволжск, привез и назначил на должность, – ответил Куликов. – А сделал это прежний областной прокурор, Хижняк. Вы в Москве о нем вряд ли слыхали, а мы в Самаре наслышаны – как-никак соседи с Заволжском. Этот Хижняк тут такие дела творил!

– Коррупция? – осведомился Гуров.

– Откаты, захват чужой собственности, продажа должностей – полный набор, – заверил Куликов. – И этот Могилевич был его правой рукой. Потом Хижняка забрали наверх, в Москву, в Генпрокуратуру. И Могилевич должен был занять его место. Но что-то не склеилось. То ли они задели кого-то достаточно влиятельного, то ли уже новые времена наступили, но только Могилевичу областное кресло не обломилось. Вместо него назначили Прудникова, и тот стал постепенно наводить порядок. Не то чтобы настало полное торжество Фемиды, но какие-то вещи при нем уже не проходили. А Могилевич все никак не мог в это поверить и остановиться. Они с Прудниковым не могли вместе ужиться, это мне все местные говорили. Так что это не случайно, что Прудников позавчера сюда заходил, и не случайно, что Могилевич так нагло не выполнил его распоряжение.

– А ты с этим Могилевичем не разговаривал? – спросил Гуров. – Почему он не выполнил указание Прудникова, и вообще, что он обо всем этом думает?

– Я очень хотел с ним поговорить, но Семенов мне категорически запретил, – ответил Куликов. – Сказал, чтобы я об этом и не заикался.

– Ну, мне полковник Семенов запретить не может, – заявил Гуров. – Так что мы сейчас, пожалуй, и поговорим с главой городской прокуратуры. Если он, конечно, на месте.

Они вошли в здание, предъявили дежурному документы, и Гуров осведомился, на месте ли городской прокурор. Дежурный заверил, что из здания он не выходил. Тогда Гуров с Куликовым поднялись на второй этаж и вошли в приемную.

– Я полковник Гуров из Москвы, – веско произнес Гуров, обращаясь к секретарше. – А это капитан Куликов из Самары. Нам необходимо поговорить с прокурором Могилевичем.

Видимо, его слова произвели впечатление на молодую секретаршу, она с интересом взглянула на Гурова, на бородатого и очкастого Куликова и, пролепетав: «Я сейчас доложу», скрылась за дверью.

Гуров уже приготовился к тому, что она сразу и появится, но нет: появиться обратно секретарша не спешила. Прошла минута, потом другая… Наконец девушка вышла в приемную и молча проследовала к своему столу. И, лишь усевшись за него, словно отгородившись им от нежданных посетителей, сказала, глядя в угол:

– Семен Викторович просил извиниться: он сейчас очень занят, и вообще у нас через пять минут должно начаться важное совещание. Если хотите, можете зайти часа через два.

– Важное совещание, говорите? – медленно произнес Гуров, не отрывая глаз от секретарши. – И прямо через пять минут? Что ж, мне и четырех хватит.

И, ничего больше не говоря, только бросив Куликову: «Жди здесь», он направился в кабинет. Позади себя он услышал возмущенный крик секретарши: «Куда?! Я же сказала…», но это его не остановило. Раскрыв вторую, внутреннюю дверь, он оказался в кабинете городского прокурора.

Сидевший за столом человек поднял глаза на нежданного посетителя. Прокурор Заволжска был еще достаточно молод – на вид ему было тридцать семь – тридцать восемь лет. Высокий, черноволосый, он чем-то смахивал на какого-то известного киноактера.

– Я же ясно сказал: я занят! – резко заявил он, не вставая и не делая никакой попытки поздороваться.

– Как же, я слышал, – ответил Гуров, подходя к столу. – Но в Москве, в кабинете начальника главного управления, я слышал и другое: что меня посылают сюда с особыми полномочиями, и инициатива моей командировки исходит с самого верха. И не только из Генеральной прокуратуры, но и из более высоких кругов. А потому я не могу ждать часами, пока кончатся выдуманные совещания.

И он, не дожидаясь приглашения, сел в свободное кресло сбоку от прокурорского стола. Могилевич несколько секунд молча сверлил дерзкого посетителя взглядом.

«Это он прикидывает, чья «крыша» круче – его или моя, и можно ли меня вышвырнуть из кабинета или не стоит связываться», – подумал Гуров. Правильно он догадался или нет, осталось неизвестно, но только хозяин кабинета вдруг улыбнулся и сказал совсем другим тоном, уже похожим на деловой:

– Что ж, если вам некогда… Лев Иванович, если я не ошибаюсь?

– Совершенно верно! – подтвердил Гуров. – А вас, если я правильно понял, зовут Семен Викторович?

– Да, верно, – кивнул Могилевич. – Так что вас интересует, Лев Иванович?

– Прежде всего один вопрос: каким именно делом так интересовался Прудников, что это заставило его вчера поздно вечером ехать не прямо домой, а вначале заглянуть к вам?

– Ах, это… – скривился городской прокурор. – Не знаю, почему Владимир Егорович так зациклился на этом деле. На мой взгляд, оно выеденного яйца не стоит.

– И все же: что это за дело? – настаивал Гуров.

– Оно касается злоупотреблений и нарушений финансовой отчетности, допущенных директором Центра поддержки заволжской культуры, – скривив губы, сообщил Могилевич. – Уточню: якобы допущенных нарушений. Там у Прудникова – ну, то есть теперь уже не у Прудникова, а просто в областной прокуратуре, – работает такой не в меру шустрый мальчик, Ягудин его фамилия. А раньше он работал у меня, в городской прокуратуре, это Прудников его к себе забрал. Выслужиться юноша хочет, все компромат на начальников выискивает. И вот, работая еще у меня, он начал собирать досье на Чванина, директора Центра поддержки. А раз дело было начато у нас, я должен был дать «добро» на возбуждение против Чванина уголовного дела. Однако я проверил собранные материалы и пришел к выводу, что они, как я уже сказал, ничего не стоят. Нет там не только состава преступления, но и самого события преступления.

– А Прудников, видимо, усомнился в вашем выводе и захотел его проверить, – предположил Гуров. – И попросил вас подготовить все документы вместе с вашим заключением. Однако никаких бумаг на вахте в прокуратуре в тот вечер не оказалось. Интересно, почему?

– Забыл, просто-напросто забыл! – развел руками Могилевич. – Замотался с другими делами, закружился – и забыл. Только утром и вспомнил, когда узнал о трагедии и мне сказали, что Владимир Егорович к нам заезжал. У нас, знаете, в последнее время много работы, – добавил он, словно стремясь объяснить свою оплошность. – Городская прокуратура начала упорную борьбу с содержателями притонов, хотим покончить с этой заразой. Город должен быть чистым!

– Да, с чистотой у вас проблемы, это я заметил, – произнес Гуров, поднимаясь. – Что ж, приятно было познакомиться. Кажется, я и совещанию вашему не помешал.

Выйдя назад, в приемную, он бросил Куликову: «Все, пошли» – и они направились к выходу.

– Лев Иванович, я, конечно, не вправе спрашивать… – нерешительно начал Куликов, когда они вышли из городской прокуратуры, – но… не могли бы вы поделиться тем, что вам рассказал Могилевич? Вы узнали, каким делом интересовался Прудников?

– Да, – ответил Гуров. – Он хотел узнать, почему Могилевич отказался возбуждать уголовное дело против некоего Чванина. Он тут каким-то центром культуры заведует.

– Ах, вот оно что! – воскликнул Куликов. – Значит, это было дело Чванина… А как он объяснил, что нужных бумаг на проходной не было?

– Сказал, что в спешке забыл о поручении Прудникова, – пожал плечами Гуров. – Говорит, они тут заняты борьбой с притонами, и он совсем закружился.

– Да уж, конечно! Борьбой с притонами он занят! – скептически заметил Куликов. – Нет, Лев Иванович, тут причина совсем другая. Если позволите, я вам сейчас обрисую здешние обстоятельства. Вряд ли вам об этом сообщит Полянский или, допустим, Козлов.

– Я, конечно, не против того, чтобы узнать про всякие подковерные отношения, – ответил Гуров, – но сначала мне все-таки хотелось бы осмотреть место преступления. Это ведь, как я понимаю, недалеко?

– Совсем рядом! – подтвердил Куликов. – Сейчас я вам все покажу. Но потом все же хотелось бы поговорить.

– Обязательно поговорим, – заверил Гуров.

Они прошли по узкому, как коридор, проходу и очутились в обычном дворе – с песочницей, двумя гаражами и трансформаторной будкой.

– Вот подъезд, где жил Прудников, – стал объяснять Куликов. – Картину преступления мы восстановили достаточно точно. Киллер прятался вон там, за будкой. Она, как видите, ближе к другому концу дома. Увидев Прудникова, он двинулся к нему навстречу. Не доходя восемнадцати метров, начал стрелять. Всего было сделано три выстрела. Впрочем, хватило бы и одного первого: экспертиза показала, что пуля задела сердце. Все три гильзы мы нашли. Пистолет – «стечкин» с глушителем. Из-за того, что был глушитель, выстрелов почти никто не слышал. Лишь одной бабульке, проживающей на втором этаже – вон ее окна, – послышалось, словно кто-то ковер выбивает. И она из любопытства выглянула, чтобы посмотреть. Практически это единственная наша свидетельница.

– И что она увидела? – спросил Гуров.

– Убегавшего человека в черной кожаной куртке, – отвечал Куликов. – Кроме куртки, она еще разглядела у него на голове лыжную шапочку. Она еще удивилась: апрель ведь на дворе, чего же он в шапочке ходит? Так она нам рассказывала. Но значения увиденному не придала, вниз не спустилась и лежавшего прямо у нее под окном Прудникова не заметила.

– А кто же его нашел? И когда? – спросил Гуров.

– Что называется, дама с собачкой. Спустя двадцать минут после покушения женщина с восьмого этажа вышла погулять с собакой, и… Увидела кровь, подошла, узнала прокурора… Милиция была на месте уже спустя семь минут. Конечно, ввели план «Перехват», все как положено, но киллер был уже далеко.

– Пистолет он выбросил? – уточнил Гуров.

– Да, в бак за домом. Оружие, я скажу, очень непростое, что называется, с историей. Этот пистолет засветился в начале девяностых. Тогда им пользовался один «бык» из бригады, которая входила в группу Дегтяря. Это известный здешний авторитет, Дегтярев его фамилия. В те годы он «держал» всю торговлю в городе и окрестностях, опекал городских чиновников. В 1998-м его осудили на десять лет, банда распалась. А в прошлом году срок у него закончился, и он вышел на свободу. А следствие по его делу вел знаете, кто?

– Кажется, догадываюсь, – ответил Гуров. – Прудников?

– Точно! – подтвердил Куликов. – Он тогда работал старшим следователем прокуратуры и добился самого сурового приговора для Дегтяря. Так что на него подозрение упало бы и без всякого пистолета. А уж когда выяснилось, из какого оружия совершено убийство, полковник Семенов ни о каких больше версиях и слышать не хочет. Теперь у него одна задача – найти этого Дегтяря. Ну и убийцу, конечно.

– А этот ваш Дегтярь, значит, скрывается?

– Ну да, как только в СМИ прошло сообщение об убийстве, он тут же залег на дно. И вот теперь вся бригада занята тем, что его ищет. Перетряхиваем всех его бывших подельников, подруг, всех, кто его видел после освобождения… Запугиваем их всячески, чтобы дали показания. И то же самое с людьми Колуна.

– А это кто?

– Сергей Колчин. Тоже авторитет, и тоже оттуда, из девяностых. Он в основном специализировался на угонах, – сообщил Куликов. – Колун пас все автосалоны, автобазары, брал деньги с тех, кто перегонял иномарки из Европы. Его тоже Прудников посадил. Колчин также недавно освободился. Правда, в отличие от Дегтяря он сейчас не скрывается, но тоже под подозрением. Но я, товарищ полковник, про пистолет не все сказал. Я же говорил, что это оружие с историей. Так вот, тогда, в девяностых, когда людей Дегтяря начали брать, задержали и «быка» с этим пистолетом. Выяснилось, что из него был убит один предприниматель, Истомин. Поэтому оружие было приобщено к делу в качестве вещдока. Там, в сейфе городской прокуратуры, оно и находилось до суда, а после суда перешло в оружейный отдел ГУВД. А потом вдруг исчезло. Интересно, правда?

– Да, похоже на служебную халатность, если не хуже, – согласился Гуров. – И что показало расследование?

– А никакого расследования не было. Тогда, в девяносто восьмом, вроде начали проверку, но как-то вяло. Шла она года два, ничего не нашли, а потом появился Хижняк и дело вообще закрыл. Я сейчас предлагал Семенову вновь заняться историей этого оружия, раз оно оказалось орудием убийства, но он и этого не хочет.

– Я вижу, у тебя накопилось достаточно претензий к руководителю группы, – заметил Гуров.

– Это, конечно, нехорошо, что я вот так вам жалуюсь, – признался Куликов. – Вроде как стучу на начальника. Но если нужно, я готов все свои соображения изложить в письменном виде – хоть на имя начальника СКП, хоть генпрокурора. Я, вообще-то, так и хотел сделать, но тут узнал, что вы едете, и решил вам рассказать. Нельзя это дело расследовать как рядовую месть уголовников злому прокурору! Тут, в Заволжске, столько всего накопилось! И все обстоятельства дела указывают на причастность важных фигур. Вы еще не были в прокуратуре?

– Нет, у меня там встреча назначена на шесть вечера, – ответил Гуров. – А до этого, в четыре, меня примет начальник ГУВД Козлов.

– Ну, про Козлова я много не скажу – он тут недавно, – заметил Куликов. – А вот Полянский работал еще при Хижняке, а до этого – при прежнем прокуроре, Степанове. И все в замах! Вроде незаметный такой служака, но мне местные про него тоже кое-что рассказывали. Так вот: пусть Полянский покажет вам дела, которые Прудников курировал в последнее время. Там вы найдете немало интересных персонажей. Скажем, городского мэра Астапенко. Вот ворюга так ворюга! Наглый, как танк. У нас, в Самаре, таких уже нет, а здесь, в Заволжске, как в заповеднике: всякого зверя можно встретить, даже самого редкого. Или вот еще Шейко, директор центрального рынка, – его здесь все по старой привычке называют Колхозным. Если верить местным ребятам, за этим Шейко не только мошенничество с вымогательством числятся. Если находились предприниматели, которые не хотели делиться с ним бизнесом, их похищали и убивали. И все это сходило ему с рук. Вот таких людей и решил потревожить Прудников. Разве это не имеет отношения к его убийству?

– А ты, я вижу, хорошо разбираешься в здешних делах, – заметил Гуров. – Словно здесь и вырос.

– Так вы угадали, товарищ полковник, – улыбнулся Куликов. – Я ведь здешний, заволжский. Здесь и школу кончал, и юридический. И работать здесь начал. Это еще при Хижняке было. Но в то время работать здесь было вовсе невозможно – хоть из органов уходи. Поэтому, когда появилась возможность перевестись в Самару, я сразу ушел. А товарищи у меня тут остались. Так что я здешнюю ситуацию хорошо знаю. Собственно, поэтому меня в следственную бригаду и включили. Наверное, в СКП думали, так будет лучше. Только, похоже, полковник Семенов думает иначе. Вчера он меня еще использовал, но как только я начал свои предложения высказывать, сразу от дела отстранил. К вам вот послал, на роль гида. Видно, чтобы я ему не мешал.

– Что ж, может, оно и к лучшему, – заметил Гуров. – Моему появлению он тоже, похоже, не обрадовался. Так что мы с тобой вроде как в резерве. Но ведь и из резерва можно оказать помощь делу, верно? Скажи, а в областной прокуратуре найдется человек вроде тебя, с собственным мнением? И чтобы не побоялся мне его высказать?

– Да, есть такой парень, – подтвердил Куликов. – Звать его Равиль Ягудин. Должность у него небольшая, помощник прокурора, но Прудников ему доверял, он вел сразу несколько важных дел. Мы с ним вместе в институте учились, только он в прокуратуру пошел, а я на оперативную работу.

– Очень интересно! – покачал головой Гуров. – А знаешь, я тебе про твоего друга Равиля тоже могу кое-что рассказать. До последнего времени он работал вот здесь, в городской прокуратуре, а потом его Прудников взял к себе, верно?

– Все правильно! – воскликнул удивленный Куликов. – А откуда вы знаете?

– Могилевич рассказал, – объяснил Гуров. – Сказал еще, что это твой друг начал вести дело Чванина. А по его, Могилевича, мнению оно выеденного яйца не стоит.

– Да, ну как же! – саркастически подтвердил Куликов. – Для него, конечно, не стоит. Ну что, давайте теперь я вам расскажу про этого Чванина и почему Могилевич хочет закрыть его дело.

– Валяй, рассказывай, – согласился Гуров.

– Этот Чванин, как мне рассказали знакомые ребята из нескольких райотделов, – начал Куликов, – является правой рукой мэра Астапенко. Все деньги, которые Астапенко вымогает с предпринимателей, несут этому Коле, в его Центр поддержки культуры. Этот центр считается общественной организацией, и устав у них так составлен, что этот Чванин никому не подотчетен и может снимать деньги со счета без особых хлопот. А потом они перекочевывают в карман мэра. Получается, что тот вроде как ни при чем и ухватить его за руку очень трудно.

– Понятно, механизм известный, – сказал Гуров. – Так называемый «кошелек». Но при чем здесь Могилевич?

– Всем известно, что он водит тесную дружбу с Астапенко, – объяснил Куликов. – Думаю, Могилевичу немало перепадает из тех средств, которые стекаются к мэру. Поэтому он никогда не начнет дело против его ближайшего помощника. Едва Равиль это дело начал, Могилевич сразу его вызвал и велел это расследование прекратить. Хорошо, Прудников как раз в это время взял Ягудина к себе.

– Значит, говоришь, этот Равиль Ягудин – свой человек и ему можно доверять? – спросил Гуров.

– На все сто, – заверил Куликов. – Я ему позвоню, скажу, чтобы он на вас вышел. Только вы Полянскому про него ничего не говорите!

– Законы конспирации в нашей профессии – самое важное, – согласился Гуров. – К сожалению, это так: придется пока скрываться от начальства. И знаешь что – позвони Ягудину прямо сейчас. Если он не очень занят, может, он и ознакомит меня с ситуацией в прокуратуре, с делами, которые курировал Прудников. Не буду я ждать, пока это сделает его шеф. Да и потом, он может не захотеть сообщить мне о некоторых делах…

– Такое вполне может случиться, – согласился Куликов. – Хорошо, сейчас созвонюсь.

Он набрал номер и, когда ему ответили, сообщил, что находится вместе со знаменитым сыщиком Львом Гуровым.

– Ну да, тот самый! – подтвердил он своему собеседнику. – Только сегодня из Москвы приехал. Он тоже будет вести это дело. Нет, не в составе бригады, а сам по себе. Ну да, я тоже думаю, что хорошо. Я ему уже основное про наши дела рассказал, но он хочет узнать подробнее о ситуации в прокуратуре; вот я и подумал… Ты не против? Он готов хоть сейчас. Нет, с Полянским он будет встречаться вечером. Ага, я тоже думаю, что у вас неудобно… Где? Да, пожалуй… Хорошо, я ему так и передам.

Закончив разговор, следователь обернулся к Гурову и сообщил:

– Равиль сейчас освободится и готов с вами встретиться. Только он не хочет встречаться у них в прокуратуре. Он предлагает увидеться в одном недорогом кафе, куда он обычно ходит обедать. Там у него даже постоянный столик есть, в самом углу. Даже если кто-то его там с вами увидит, то не придаст значения: в лицо вас здесь никто не знает, так что подумают, что это кто-то из адвокатов или из судебного департамента. Заодно и пообедаете.

– Идея хорошая, – одобрил Гуров. – Давай рассказывай, как добраться до твоего ресторана, дай еще на всякий случай телефон твоего друга Равиля, и будем считать, что ты сегодня полностью ввел меня в курс дела. Так что можешь возвращаться к основной работе.

– Да, я поеду, – кивнул Куликов. – Будем продолжать знакомых Дегтяря допрашивать. Только не будет из этого толку… Может, вы чего узнаете…

Глава 4

Помощник следователя ждал Гурова у входа в ресторан. В отличие от Куликова Равиль Ягудин вполне отвечал принятым представлениям о сотруднике надзорного ведомства: он был гладко выбрит, подтянут и, что называется, без особых примет, так что Гуров его вряд ли бы вычислил среди входивших в ресторан посетителей. Однако Ягудин узнал его первым: как видно, они с Куликовым еще раз созвонились и следователь описал знаменитого сыщика.

Ягудин провел Гурова к угловому столику и подозвал официантку.

– Вы как к жареному мясу относитесь? – спросил он полковника.

– Хорошо отношусь, а если с гарниром – еще лучше, – ответил тот.

– Тогда, Надя, принеси нам две порции мяса с картошкой, – скомандовал Ягудин. – Ну, и пару салатиков. А потом… Вы, Лев Иванович, пить что будете?

– Если бы я приехал бумажки подписывать и охотиться, то заказал бы «Смирновскую», – ответил Гуров. – А раз мы собираемся работать, лучше всего подойдет крепкий чай.

– Совершенно согласен, – отвечал помощник прокурора и, обращаясь к официантке, закончил: – И два чая.

Вскоре на столе появились салаты, а затем и мясо. Тут Гуров вспомнил, что утром, договариваясь о встречах, как-то забыл позавтракать. Так что о делах первые пятнадцать минут не говорили – не до того было. И лишь когда принесли чай, Ягудин заговорил о том, ради чего они встретились.

– Куликов сказал, вы интересуетесь делами, которые курировал Прудников, – без обиняков сказал он. – Сейчас я вам их перечислю. Самое разработанное – дело Шейко.

– Это директор рынка, кажется? – спросил Гуров, показывая свою осведомленность.

– Да, он уже двенадцать лет возглавляет колхозный рынок. В деле целый ряд эпизодов: мошенничество, вымогательство, похищение человека и даже убийство.

– И что, все удается доказать? – спросил Гуров.

– Да, доказательная база добротная, – подтвердил Ягудин. – Владимир Егорович очень серьезно подходил к этому вопросу и неподготовленные дела никогда в суд не передавал. А это дело давнее, он его сам начинал вести.

– А Шейко давно арестовали? – продолжал интересоваться Гуров.

– А его не арестовали, – покачал головой помощник прокурора. – Только месяц назад взяли с него подписку о невыезде.

– Как так?! Почему? – изумился Гуров. Он прекрасно знал, что в случае подобных обвинений, да еще если есть серьезные доказательства, прокуратура запрашивает разрешение на арест в самом начале расследования. Чтобы человек, обвиняемый в убийстве, гулял на свободе и ничем не был стеснен – с таким он еще не сталкивался.

– Потому что тут особый случай, – ответил Ягудин. – Вот потому мы с вами встречаемся здесь, а не в моем кабинете. Дело это, надо сказать, два раза закрывалось. Начал его шесть лет назад еще Хижняк. Тогда Шейко обвиняли в присвоении чужого имущества. Обстоятельства такие: раньше, в советские времена, директором рынка был Квирквелия. А Шейко тогда всего лишь заведовал одним из складов при рынке. Во время приватизации Квирквелия, как и большинство директоров того времени, сумел скупить большинство акций и стал владельцем рынка – уже как акционерного общества. Было это в девяносто четвертом году: приватизация рынков проходила, если вы помните, позже, чем остальных учреждений торговли. А спустя три года Квирквелия вдруг, без всяких видимых причин, передал почти весь свой пакет акций Шейко, и тот стал хозяином рынка. Прудников, который вел это дело, был уверен, что налицо вымогательство: у Квирквелии накануне этой передачи акций вдруг куда-то исчезла дочь, и он даже писал заявление в милицию, но потом его забрал. Однако доказать факт вымогательства не удалось, бывший директор не стал давать показания на Шейко. Но поскольку новый владелец торопился и не считался с законом, он попутно нарушил права еще нескольких мелких акционеров, поэтому факт присвоения чужого имущества можно было легко доказать. Однако когда Прудников уже готов был передать дело в суд, Хижняк его закрыл.

– Из-за отсутствия улик? – предположил Гуров.

– Нет, из-за отсутствия состава преступления, – поправил его Ягудин.

– Поня-ятно… – протянул Гуров. – И что же было дальше?

– Шейко ходил героем, – продолжил рассказ Ягудин. – Избрался в депутаты городского собрания, речи там горячие произносил о торжестве законности и правах человека… Потом Хижняка у нас забрали, а новым прокурором назначили Прудникова. И Владимир Егорович открыл это дело вновь. Это было три года назад. Поручили его следователю Жилину из городской прокуратуры. И ему многое удалось. Удалось доказать факт похищения дочери Квирквелии, найти свидетелей. А потом всплыл эпизод с Рудаковым. Он владел магазином, который стоял на территории рынка. В один прекрасный момент Шейко решил забрать этот магазин себе.

– И послал к хозяину крепких ребят с бейсбольными битами? – предположил Гуров.

– Нет, снова не угадали, – покачал головой Ягудин. – Вначале к Рудакову зачастили проверяющие – пожарные, санитарная служба, налоговики, милиция… В милиции ему доходчиво объяснили, что если он будет упорствовать, то сядет в тюрьму года на три – скажем, за хранение наркотиков. Однако Рудаков оказался мужиком упорным и в ответ написал заявление на имя Прудникова. Тогда милиция от него временно отстала. Но через месяц Рудаков исчез. А еще спустя месяц, когда на Волге лед растаял, нашли его труп.

– Это через кого же Шейко действовал – через генерала Козлова? – спросил Гуров, но тут же сам поправился: – Хотя нет, Козлов у вас недавно…

– Да, Козлов только полгода как назначен, еще никак себя особо не проявил – ни с плохой стороны, ни с хорошей, – заявил помощник прокурора. – А тогда начальником ГУВД был Александр Юрьевич Астапенко. Вам эта фамилия о чем-нибудь говорит?

– Астапенко, Астапенко… постойте, но ведь это ваш мэр! – воскликнул Гуров. – А это что же – его брат?

– Роднее некуда! – подтвердил Ягудин. – Александр старший, а наш мэр, Николай Юрьевич, – младший.

– Но такие назначения в структуре МВД категорически запрещены! – удивился Гуров.

– Может, во всей стране запрещены, но только не у нас, – заявил Ягудин. – У нас если начальству чего-то очень хочется, то можно.

– Выходит, связка выглядит так: Шейко – Астапенко-старший – Астапенко-младший?

– В то время так она и выглядела, – подтвердил помощник прокурора. – Это сейчас из нее одно звено выпало – Александра Николаевича у нас убрали. Перевели куда-то с понижением.

– Значит, дело против Шейко было фактически обращено и против двух братьев Астапенко? – продолжал допытываться Гуров.

– Именно так! – заявил Ягудин. – И Владимир Егорович это прекрасно понимал. Однако дело тем не менее продолжал вести. Я это хорошо помню – как раз в то время меня перевели в областную прокуратуру, и я начал работать под руководством Прудникова.

– Подождите, но вы сказали, что это дело открывали трижды! – вспомнил Гуров. – Значит, его еще раз закрывали, уже при Прудникове.

– Формально, конечно, при нем, – согласился Ягудин. – Но дело в том, что Прудникова тогда в городе не было.

– А, в отпуск уехал! – понимающе кивнул Гуров.

– Нет, товарищ полковник, опять не угадали, – усмехнулся его собеседник. – Он за три года, что возглавляет прокуратуру, в отпуске был от силы неделю. Нет, он тогда заболел. Вообще-то, он человек крепкий… был. – Было видно, что это слово помощнику прокурора произносить не хочется, он выговорил его через силу; голос Ягудина при этом дрогнул. – Но в тот раз его что-то сильно прихватило, «Скорую» прямо на работу вызвали. Врачи констатировали сердечную недостаточность и отправили его лечиться в санаторий. Хотели его в Кисловодск направить, но Прудников воспротивился, согласился только на Кумысное ущелье – это наш известный санаторий, там сердечников как раз лечат. Но и там не долечился, сбежал через две недели. Вот в эти две недели Могилевич и закрыл дело Шейко.

– Ага, значит, теперь связка выглядит следующим образом: Шейко – Астапенко – Могилевич? – заключил Гуров.

– Да, можно сказать так, – согласился Ягудин. – Но сейчас дело Шейко уже завершено и готово к передаче в суд. Накануне своей гибели Владимир Егорович просматривал его в последний раз. Он как раз собирался обратиться к судье, чтобы изменить меру пресечения для Шейко на заключение под стражу.

– Выходит, теперь это должен сделать его преемник, – сказал Гуров.

– Верно, – кивнул головой помощник прокурора. – Только Полянский пока этого не сделал. И, думаю, не сделает. Если только не получит прямого указания из Генпрокуратуры.

– Но не может же генеральный прокурор проверять все дела, касающиеся директоров рынков во всех регионах! – заметил Гуров.

– Не может, – согласился Ягудин. – Возможно, на это у нас и рассчитывают.

– Хорошо, про это дело я все понял, – заключил Гуров. – А еще какие дела вел в последнее время Прудников?

– Другое дело – еще более громкое, – сообщил Ягудин. – В нем даже обвиняемого пока нет, оно заведено, что называется, «по факту». А факт этот – бесконтрольная раздача городских земельных участков. Всем в городе известно, что участки эти раздавал один человек – мэр Заволжска Астапенко.

– То есть мы выходим на ту же самую связку? – спросил Гуров.

– Получается, что так, – кивнул головой помощник прокурора. – Это дело тоже почти закончено, осталось только четко прописать роль мэра в каждом эпизоде – и можно идти за разрешением на арест и передавать дело в суд. Однако теперь, когда Владимира Егоровича не стало, это дело, как и дело Шейко, также «зависло».

– Мне Куликов рассказывал еще про одно дело, – напомнил Гуров. – Некоего Чванина, директора Центра поддержки культуры…

– Да, это дело начал как раз я, – подтвердил Ягудин. – Тогда я еще, как и Жилин, работал в городской прокуратуре. Потом Прудников нас обоих оттуда забрал к себе. Я первый нашел нарушения в отчетности Центра поддержки культуры, заинтересовался ими, стал разбираться… И догадался, что следы из центра ведут к Астапенко. Однако разработать эту версию, провести все необходимые допросы мне никак не удавалось: Могилевич упорно отказывался возбуждать против Чванина уголовное дело.

– Поня-ятно… – протянул Гуров. – А другие дела, калибром поменьше – они были?

– Конечно, были, – отвечал Ягудин. – Например, мы проверяли правильность акционирования треста «Завстройкомплект», еще было дело о сокрытии доходов в компании «Заволжсктрансгаз»… Да, чуть не забыл «дело строителей»: мы проверяли жалобы дольщиков на то, что ряд местных строительных компаний регулярно задерживают передачу им готовых квартир и повышают их стоимость. И еще было дело, связанное с махинациями в дорожном хозяйстве. Оно, вообще-то, закончено, в итоге бывший министр дорожного хозяйства области получил немалый срок за присвоение государственных денег, но попутно выявился еще целый букет нарушений, так что пришлось открыть несколько новых дел. Вот теперь, пожалуй, все. Ну и, конечно, были другие дела, которыми занимались сотрудники прокуратуры, но Владимир Егорович их непосредственно не курировал.

– Что ж, спасибо за интересный рассказ, – поблагодарил Гуров своего собеседника. – Пищи для размышлений вы мне дали немало. И хорошо, что я все это узнал еще до разговора с вашим теперешним шефом.

И, предупреждая слова, с которыми к нему собирался обратиться помощник прокурора, добавил:

– Я ему, конечно, не скажу, откуда получил всю эту информацию. Если спросит, дам понять, что она получена еще в Москве. Пусть думает, что мы там, в главке, только и делаем, что следим за ситуацией в Заволжске.

Они вышли из кафе; Гуров заметил, что его спутник быстро огляделся вокруг, причем особое внимание обратил на припаркованные поблизости машины. Однако ничего подозрительного, как видно, не было, потому что Ягудин расслабился и, повернувшись к Гурову, спросил:

– Так вы согласны с мнением Куликова, что эти дела, о которых я вам рассказал, могут быть связаны с убийством?

– Мнение вполне обоснованное, – согласился Гуров. – Во всяком случае, у людей, о которых мы сейчас говорили, было не меньше причин желать смерти прокурору области, чем у двух бывших бандитов. Как показывает мой опыт, бандитские угрозы осуществляются лишь в одном случае из четырех-пяти. Так что вести расследование только в этом направлении, по-моему, неправильно. А с другой стороны, заинтересованность, даже самая сильная, не обязательно перерастает в действия – причем такие действия, за которые можно получить даже пожизненное. След не обязательно должен вести к Астапенко или этому… Шейко. Могут быть и другие объяснения. Так что я постараюсь ничего не упустить из вида.

– Если я вам еще понадоблюсь – обращайтесь, – предложил Ягудин. – Я приложу все силы, чтобы те, кто убил Владимира Егоровича, не ушли от наказания.

На этом они расстались; Ягудин вернулся к себе в прокуратуру, а Гуров, взглянув на часы, решил, что может уже направиться на встречу с генералом Козловым. «Заодно пройдусь немного, на город погляжу, – подумал он. – А то когда еще выпадет возможность погулять». У полковника было предчувствие, что в ближайшие дни времени для прогулок у него больше не будет.

Глава 5

Начальник областного ГУВД принял Гурова в своем огромном кабинете, расположенном на втором этаже «серого дома» – так в Заволжске именовали здание постройки начала 50-х годов, в котором под одной крышей расположились сразу две главные охранные организации – ГУВД и УФСБ. В знак особого расположения к московскому гостю генерал встретил его у дверей кабинета, так что в приемной Гуров не ждал ни одной минуты.

– Наслышан о твоих подвигах, Лев Иваныч, весьма наслышан, – сказал он, крепко пожимая руку Гурова. – Ты не возражаешь, если я так, попросту? Мы ведь с тобой коллеги, я тоже старый оперативник, шестнадцать лет оттрубил, от участкового до старшего опера по особым поручениям прошел. Ты ко мне тоже давай запросто: ты хотя и ниже званием, но заслуги у тебя побольше, ты наша знаменитость. Вот, садись сюда, здесь удобнее. Куришь?

– Нет, завязал, – ответил Гуров, разглядывая генеральский кабинет с двумя большими портретами на стене, знаменем в углу, внушительным столом для совещаний и неприметной дверью, ведущей в комнату отдыха.

– Тогда чай, кофе – можно и с коньячком, для разогрева, а?

– От кофе не откажусь, только без разогрева. – Я ведь, Николай Сергеевич, пришел не только для знакомства, хотя и для этого тоже – ведь нельзя работать, не представившись коллеге и всей здешней милиции начальнику.

– Это ты правильно мыслишь, совершенно правильно, – закивал головой Козлов.

Дверь кабинета приоткрылась, появилась голова секретарши.

– Мне и товарищу полковнику кофе, – распорядился Козлов. Затем, вновь повернувшись к Гурову, сказал: – Догадываюсь, что не только для знакомства. Тебя ведь прислали на помощь бригаде Семенова, верно? Значит, хочешь узнать мое мнение обо всей этой истории. Хорошо, скажу, таиться не буду.

Дверь кабинета вновь отворилась, пропустив секретаршу. Поставив на стол поднос с кофе и сахарницей, девушка удалилась, и Козлов продолжил:

– Я здесь, правда, недавно, но в обстановке вроде разобрался. Так что, когда узнал об убийстве Прудникова, даже не особенно удивился. Враги у него в области были, смертельные враги! А если вражду затаит человек, у которого есть деньги и хорошие связи, что мешает ему организовать покушение, хотя бы даже на такого высокопоставленного человека, как прокурор области? Тем более что Прудников не думал о своей безопасности, не пользовался правом на защиту, которое имел по должности…

– Кто же эти смертельные враги? – спросил Гуров.

– Прежде всего это два матерых бандита – Дегтярев и Колчин, – сообщил генерал. – Обоих Прудников в свое время отправил за решетку за ряд тяжких преступлений. Раньше бы они за такие художества получили высшую меру, а теперь ее, понимаешь, отменили. Вот оба мазурика отсидели положенное – и нате вам, снова на свободе. А связи у них прежние остались, и денежки награбленные не все удалось выявить и наложить на них арест. Дегтярь, тот на суде открыто угрожал, что, как только выйдет на свободу, первым делом убьет прокурора. И недаром, как только Прудникова убили, он исчез. И пистолет принадлежал одному из его людей. Так что все сходится: он, Дегтярь, скорее всего, и заказал прокурора.

– Насколько я знаю, полковник Семенов разрабатывает ту же самую версию, – заметил Гуров. – Значит, никаких других вариантов нет?

– Почему же нет? – сказал Козлов, отхлебнув кофе. – Я же говорил про двоих бандитов, верно? Колчин тоже мог быть причастен к этому делу. Прямых доказательств этого, правда, нет, но, я думаю, Семенов их найдет.

– Ну, если это единственная версия, то преступление будет раскрыто если не завтра, то послезавтра точно, – заметил Гуров. – И мне тогда у вас делать нечего, зря меня начальство сюда посылало.

– Как знать, как знать… – покачал головой Козлов. – Может, и не зря. Может, эти уголовники действовали не в одиночку, а имели сообщника.

– Обычно заказчиков много не бывает, – возразил Гуров. – Эта роль, можно сказать, для одиночек.

– В других местах, может, и не бывает, а у нас все может быть, – не согласился Козлов. – Бывают, знаешь, такие… вроде солидный предприниматель, уважаемый человек, а копнешь поглубже – в душе настоящий бандит.

– Понимаешь, Николай Сергеевич, я человек приезжий, намеков на здешние обстоятельства не понимаю, – сказал Гуров. – Так что ты говори прямо, кого имеешь в виду.

– Что ж, я прямо и скажу, – заявил генерал. – Есть у нас такие вроде как строители. Особенно одна компания знаменитая, «Седьмой трест» называется. Хозяин у нее – Леня Кацман. Он еще в советские времена приписками занимался. Как его тогда не посадили – не понимаю. Ну а теперь и вовсе развернулся. Этот его «Седьмой трест» на выполнении госзаказов специализируется – ну, жилье для военных, муниципальный заказ, переселение из аварийных домов. Недоделки там огромные, приписки объемов работ чудовищные. Так что денег государственных он в карман положил миллионы. Ты проверь в прокуратуре, увидишь: Прудников перед смертью как раз делами этого Лени занимался. Так что у него были все основания войти в контакт с уголовниками и организовать убийство прокурора.

– Вот, значит, у тебя какая версия… – задумчиво проговорил Гуров. – Но ведь ты понимаешь, что такие дела – я имею в виду постоянные приписки при выполнении госзаказа – в одиночку не делаются. Должен быть кто-то во властных структурах, чтобы эти махинации покрывать.

– Верно говоришь! Был такой человек! – заверил генерал. – И я знаю кто. Это мэр Заволжска Астапенко. Махинатор, каких свет не видывал! Прудников, между прочим, на него тоже дело завел. Осторожно так, чтобы тот не узнал. Но у меня везде есть свои люди – сам понимаешь, у нас с тобой такая работа. Так что я в курсе. Вот чтобы вскрыть эту язву, и необходим такой человек, как ты. Только ты, Лев Иваныч, сможешь положить конец этому преступному сращению власти и бизнеса в Заволжске!

– Да, задача не из легких… – кивнул головой Гуров, сделавшись еще более задумчивым. – Значит, тут еще и мэр завязан… А Шейко?

– Что Шейко? – непонимающе спросил Козлов.

– Директор колхозного рынка разве к этой группе не относится? – спросил Гуров. – Я слышал, на него в прокуратуре давно дело завели. И оно уже готово к передаче в суд.

– А кто тебе это сказал? – нахмурился Козлов.

– Мое начальство в Москве, – твердо ответил Гуров. – А у них эти сведения получены из Генпрокуратуры. А что, что-то не так?

– Значит, и до Генпрокуратуры уже дошло… – со вздохом проговорил генерал. – Но хорошо, что ты мне это сказал. Сейчас я постараюсь ввести тебя в курс дела. Понимаешь, Лев Иваныч, когда человек много лет работает на такой работе, как директор рынка, вокруг него неизбежно накапливается много разной грязи. Люди ведь разные бывают. Слухи возникают… Но чтобы ты знал: Евгений Александрович – человек кристально честный и порядочный. К тому же облечен народным доверием, депутат городского собрания.

– А как же дело?

– Это ошибка! – твердо ответил Козлов. – Оболгали человека. А теперь еще и пытаются его же обвинить в убийстве Прудникова. Я знаю, есть у нас такие… правдолюбцы. Даже в прокуратуре засели. Есть там такой прокурор Жилин – он когда-то вел дело Шейко, еще будучи следователем. И молодежь зеленая, только из института. Выслужиться ребята хотят, вот и фабрикуют громкие дела. Ягудин там есть такой, помощник прокурора, еще кое-кто. Вот они и ввели Прудникова в заблуждение.

– Значит, Шейко чист, как стеклышко, – заключил Гуров. – А Могилевич?

– Тебе и про Могилевича наговорили? – изумленно воскликнул Козлов. – Вот как слухи-то распространяются! О Семене Викторовиче я тем более дурного слова не скажу: сам понимаешь, прокурор города, спецсубъект, о таких людях тем более надо быть осторожным в высказываниях. Он занимается своим делом, я – своим, задачи у нас общие… Перспективный работник…

– Значит, «сращение власти и бизнеса», как ты говоришь, у вас выразилось только лишь в связи между Астапенко и Кацманом? – уточнил Гуров. – А в остальном у вас везде торжествует закон?

– Ну, не то чтобы совсем и окончательно торжествует… – протянул Козлов. – Ты же понимаешь, Лев Иваныч: если бы закон совсем не нарушался, нам с тобой и работы бы не было. Но такого не может быть никогда, и хорошо. С наркотиками боремся, с содержателями притонов – тут особенно Семен Викторович старается… Опять же оружием у нас торгуют, машины угоняют… Ну, и взяточники случаются. Но чтобы были настоящие преступные группы – это только та, про которую я тебе рассказывал. И если тебе удастся с ней справиться – большое дело для области сделаешь.

Глава 6

Алексей Игоревич Полянский, первый заместитель прокурора области, ныне исполнявший обязанности главы областной прокуратуры, принял Гурова ровно в назначенное время. Прием состоялся в кабинете Полянского, расположенном прямо напротив кабинета Прудникова, дверь которого была опечатана.

И. о. прокурора оказался высоким представительным человеком, которому очень шел темно-синий прокурорский мундир. Внешность Полянского также располагала к себе: красивое породистое лицо, твердый взгляд; очки в тонкой золотой оправе говорили об интеллигентности их владельца. Общее впечатление лишь немного портил безвольно скошенный подбородок.

Усадив гостя, и. о. прокурора извинился за то, что не смог выделить ему время раньше.

– Мне приходится принимать дела, которые курировал Владимир Егорович, – пояснил Полянский. – А он брал на себя очень большую нагрузку, так что мне надо быстро ознакомиться с большим числом дел. Нельзя, чтобы работа прокуратуры затормозилась. Возможно, именно на это и рассчитывали те, кто организовал покушение на Прудникова.

– Значит, вы все папки из кабинета Прудникова перенесли к себе? – спросил Гуров.

– Нет, я с ними работаю в его кабинете, – отвечал Полянский. – Ваш коллега полковник Семенов не разрешил забрать оттуда ни одной бумажки. Они сразу, как только приехали, составили полную опись всех документов, с которыми работал Владимир Егорович. Семенов вообще хотел забрать все бумаги с его стола, но тут я воспротивился. Это сильно затруднило бы работу прокуратуры: я уже говорил, что Прудников вел много дел. Так что мы пришли к некоему соглашению. Да они этими делами не особо и интересуются. Как я понимаю, их внимание сейчас направлено в первую очередь на поиск убийцы.

– Значит, вы занимаетесь в том числе и делами Шейко и Астапенко? – поинтересовался Гуров. – Мне говорили еще в Москве, что первое дело уже готово к передаче в суд…

– Надо же, как хорошо информированы в Москве о наших делах! – усмехнулся Полянский. – Да, с этими делами я тоже ознакомился. Но я бы не стал делать таких поспешных выводов относительно готовности дела Шейко. Обвинения выдвигаются исключительно серьезные, надо все еще раз тщательно проверить.

– А вы не думаете, что этот Шейко, напуганный тем, что против него выдвинуты, как вы сами признали, очень серьезные обвинения, мог организовать покушение на Прудникова? – спросил Гуров.

– Гипотезы можно выдвигать какие угодно, – ответил и. о. прокурора. – Возможно, ваши коллеги из следственной бригады проверяют и такую версию.

– Но лично вы такую возможность допускаете? – продолжал настаивать Гуров.

– Я, уважаемый Лев Иванович, не следователь и не оперативник, – отвечал Полянский. – Моя задача – не расследовать дело, а проверять обоснованность обвинений, выдвинутых против того или иного лица, а также законность действий должностных лиц. Вот я и действую в рамках отведенных мне полномочий.

– То есть своего мнения у вас нет, – заключил Гуров. – Или вы не хотите им со мной делиться. А вот генерал Козлов не скрывал своего мнения относительно другого дела, которое курировал Прудников – того самого, в котором фигурировал мэр Астапенко.

– Обвинения против Астапенко не выдвигаются, – возразил и. о. прокурора. – Дело расследуется по факту превышения служебных полномочий при раздаче земельных участков.

– Тем не менее начальник ГУВД области считает, что Астапенко мог быть причастен к организации покушения на Прудникова, – заявил Гуров. – Он просил меня тщательно проверить эту версию. Да и в главном управлении в Москве мне дали такое же поручение. Могу я в таком случае ознакомиться с бумагами, с которыми работал ваш шеф в последний вечер?

И, видя, что Полянский замялся, Гуров твердо добавил:

– Как вы только что выразились, в рамках отведенных мне полномочий. Кстати, с полковником Семеновым мы о взаимодействии уже договорились.

– Да, о ваших полномочиях я извещен, – признался Полянский. – Мне звонили из Генпрокуратуры. И раз вы договорились с Семеновым… Что ж, не вижу препятствий.

«А если точнее, ты не можешь найти эти препятствия, – подумал Гуров. – Хотя хотелось бы. Нет, с этой стороны помощи ждать не приходится».

– Пойдемте в его кабинет, – предложил между тем и. о. прокурора. – Я сниму печать, которую поставил Семенов, а когда вы будете уходить, поставлю новую, уже свою. Вы сколько собираетесь работать?

– Долго я вас не задержу, – заверил Гуров. – Самое большее – час.

Они проследовали через приемную к двери кабинета Прудникова. Полянский снял печать, отпер дверь. Первое, что бросилось в глаза Гурову, – гора папок на столах. Отдельные дела не уместились на столе у самого прокурора и лежали неподалеку, на столе для совещаний.

– Какой беспорядок! – покачал головой Полянский. – Владимир Егорович никогда бы такого не допустил. Это следователи из бригады работали; все дела из сейфа вынули, да так и оставили. Наверное, так им удобнее было. Вот, можете знакомиться.

– Да, я посмотрю, – сказал Гуров. – Ровно через час уйду.

Подождав, пока Полянский выйдет, он подошел к столу и начал просматривать лежавшие на нем папки. Здесь было не менее четырех десятков дел – о самовольной застройке береговой полосы Волги, отравлении земель отходами предприятий, неуплате налогов… Дело Шейко Гуров нашел в самом низу высившейся на столе груды. Он водрузил пухлую папку на стол, сел и начал читать обвинительное заключение, время от времени делая пометки в блокноте. Впрочем, пометок было немного: самые важные вещи Гуров привык запоминать, не полагаясь на бумагу и всякие электронные носители.

Чтение оказалось увлекательным: подчиненные Прудникова досконально разобрались в многочисленных махинациях и преступлениях директора рынка. То и дело на страницах дела мелькали фамилии мэра, директора Центра поддержки заволжской культуры, а также бывшего прокурора области. Гуров и не заметил, как летело время. Когда он взглянул на висящие на стене часы, оказалось, что прошел уже почти час. Задерживаться далее оговоренного срока было неудобно, однако Гурову хотелось хоть краем глаза взглянуть на рабочий блокнот Прудникова, прочитать записи, которые он делал в последние два дня.

На столе блокнота не нашлось, среди папок на столе совещаний – тоже; ящики письменного стола оказались заперты. Гуров заколебался: не позвать ли страшно занятого хозяина кабинета напротив, попросить открыть ящики. Но тут он заметил какой-то листок, выглядывавший из-за принтера. Причем листок был виден лишь с одной позиции: если встать и специально наклониться. Гуров обошел принтер и вынул лежащие за ним бумаги. Среди них оказался и рабочий блокнот Прудникова. Оставалось только гадать: то ли его специально засунули подальше, чтобы он не попался кому-то на глаза, то ли просто не придали ему значения и убрали, чтобы не мешал.

Гуров раскрыл блокнот, убедился, что все листы в нем целы (явных пробелов не было), и начал читать записи за последние два дня. Они были в основном двух видов: назначенные встречи и дела, которые надо не забыть сделать. Среди важных дел в глаза Гурову бросилась и такая запись: «Цветы Вале! Лучше белые розы. Попросить Яг». И хотя Гуров не знал, как зовут жену (а теперь вдову) Прудникова, он ни минуты не сомневался, что речь идет именно о ней: из рассказов о погибшем прокуроре, которые он сегодня слышал, вставал облик человека твердых нравственных убеждений, всегда действовавшего по правилам. «Значит, у них был какой-то праздник, – мельком подумал он. – Как обидно…» Были тут также записи об уже знакомых Гурову делах Шейко и Астапенко. Последняя сделанная рукой Прудникова заметка гласила: «Заехать в горпрок. Проверить. Могилевич?» Об этом эпизоде он тоже знал. Еще его внимание привлекла странная запись, сделанная три дня назад, за день до гибели прокурора: «Мертвые души в тресте. Подлог? Проверить». Гуров подумал, что Прудников вряд ли успел выполнить намеченное и проверить непонятные «мертвые души» в неизвестном тресте. «Надо будет спросить у Ягудина, что это за трест такой, – подумал он. – Хотя даже если там был подлог, вряд ли это та ниточка, которая меня интересует. Из-за подлога не убивают…»

Прочитать все записи в блокноте Гуров не успел. Он услышал, как глухо стукнула наружная дверь кабинета, и, не успев подумать, зачем он это делает, быстро засунул блокнот с записями туда же, где он и был – за принтер. Тут он по движению воздуха догадался, что за его спиной распахнулась и внутренняя дверь, и не спеша обернулся.

– Я вижу, изучение наших дел само оказалось делом увлекательным, – заметил вошедший Полянский.

– Да, вы правы, – ответил Гуров. – Такое чтение – лучше любого детектива. Особенно если обвинительное заключение хорошо подготовлено, все сделано профессионально, читать его – одно удовольствие. Так что прошу меня простить – кажется, я немного вас задержал.

– Да ничего, – великодушно сказал Полянский. – Главное, чтобы польза была. Что-нибудь нужное нашли?

– Да, кое-что нашел, – признался Гуров. – Вы не возражаете, если я завтра еще раз сюда загляну?

– Пожалуйста! – ответил и. о. прокурора, делая рукой приглашающий жест. – Все к вашим услугам. Если только полковник Семенов не истребует дела к себе или его люди не будут сами с ними работать.

– Ну ничего, с Семеновым мы как-нибудь договоримся, – сказал Гуров.

Глава 7

Выйдя из здания областной прокуратуры, Гуров поглядел на часы. Было уже почти восемь, на улице быстро темнело. Однако идти на встречу с полковником Семеновым – последнее назначенное на сегодня свидание – было еще рано. Было самое время поужинать, но Гуров догадывался, что все недорогие заведения уже закрылись. «Придется, как видно, купить в супермаркете бутылку молока и какую-нибудь булку и поужинать у себя в номере», – решил он. Оставлять часть своей зарплаты в каком-нибудь здешнем «центре развлечений» Гуров не собирался.

Но тут в кармане у него зазвонил телефон. Гуров не сразу узнал незнакомый номер – кажется, его ему диктовали сегодня; но все равно нажал кнопку соединения.

– Лев Иванович, это Куликов, – услышал он басок молодого следователя. – Помните, мы утром разговаривали? Тут новая информация появилась, хотелось поделиться и все обсудить. Где нам удобнее встретиться?

– Думаю, где-нибудь там, где кормят. Есть такое место на примете?

– Да то же самое кафе, где вы встречались с Ягудиным, – ответил Куликов. – Вы идите туда. Если увидите, что все занято, не беспокойтесь. Скажите, что вы из прокуратуры, и вас проведут – там у них есть еще одна комната, отдельная. Я вас там буду ждать.

Гуров так и поступил и спустя четверть часа сидел за столом напротив Куликова. Они заказали по бифштексу, молодой следователь взял себе какой-то модный энергетический напиток, а Гуров отдал дань традиции и попросил чай.

– Ну, и что за свежая информация? – спросил полковник, утолив первый голод.

– Да есть кое-что. Во-первых, мы установили человека, которому до последнего времени принадлежал тот «стечкин», из которого застрелили Прудникова. Последние два года им владел некий Ковш – формально владелец сети залов игровых автоматов, а фактически бандит. Хранил он оружие, конечно же, незаконно. Месяц назад у него начались неприятности – как вы знаете, согласно новым правилам залы игровых автоматов должны закрыться. К тому же сотрудники прокуратуры узнали, что он хранит оружие. Тогда Ковш поспешил от него избавиться. Однако, поскольку он человек жадный, он пистолет не стал просто выбрасывать, а начал искать покупателя. И месяц назад нашел некую женщину, которая назвалась Верой. Она и купила пистолет.

– Он уже тогда был с глушителем? – поинтересовался Гуров.

– Нет, – ответил Куликов. – Это мы точно установили. И сейчас Семенов бросил все силы на поиски этой Веры.

– Что ж, правильно делает, – одобрил Гуров. – Ведь она, по всей видимости, является организатором убийства. Она переделала оружие, приспособив его для стрельбы с глушителем, и наняла киллера – исполнителя преступления. Кроме того, от нее должны вести следы и в другом направлении – к заказчику. Если следователи найдут эту Веру, преступление будет раскрыто процентов на девяносто.

– Согласен с вами, – кивнул Куликов. – Только у меня возникли сомнения в том, что наш руководитель на самом деле хочет его раскрыть. Я по некоторым намекам понял, что эта самая Вера после задержания проживет недолго. Если точнее – ровно столько времени, сколько потребуется, чтобы она вывела следствие на киллера.

– Ну, и на заказчика, наверное? – предположил Гуров.

– В том-то и дело, что нет! – воскликнул Куликов. – О заказчике у нас в группе речь вообще не идет. Уже признано, что заказчиком является Дегтярь. Так что силы распределены примерно поровну: половина людей ищет Веру, а остальные, включая меня, по-прежнему ловят Дегтяря. Понимаете, Лев Иванович, какая картина получается? Перед судом предстанет один лишь исполнитель. Он будет давать правильные показания, все будет сходиться; назовет место, где ему эта Вера передала пистолет, сумму, которую он получил за убийство… И лишь одного он не сможет сказать – кто это убийство заказал. За него это сделают следователи, которые свалят всю вину на Дегтяря. Сделать это будет легко: ведь ни его, ни Веры к тому времени не будет в живых.

– Так ты полагаешь, что Дегтяря уничтожат при задержании? – спросил Гуров.

– Обязательно! – убежденно ответил Куликов.

– А почему ты так убежден, что и Веру задумали ликвидировать?

– Потому что Семенов не хочет ее держать после ареста ни в СИЗО, ни в городском ИВС – вообще ни в одном месте, которое предусмотрено законом, – отвечал Куликов. – Он все это время, пока мы находимся в Заволжске – а это уже вторые сутки, – добивается от местного руководства, чтобы следственной бригаде выделили отдельное помещение для допросов и содержания задержанных. И вот теперь, кажется, такое помещение нашли. Бригаде отдадут спортивную базу ГУВД. Она находится в поселке Митрофановка, в лесу, недалеко от Заволжска. Место удобное: и от города близко, и в то же время посторонних никого нет. Вот скажите: зачем такая скрытность?

– Ну, пока это только твои предположения, – заметил Гуров. – Может, твой руководитель не доверяет здешним силовикам; возможно, он, наоборот, боится, что кто-то из них захочет ликвидировать организатора и исполнителя убийства. В СИЗО это сделать удобнее, чем в месте, которое полностью контролирует следственная бригада. Такое предположение тебе в голову не приходило?

– Нет, об этом я как-то не думал, – признался молодой следователь.

– Это потому, что ты здешних силовиков не видел, – заявил Гуров. – А я успел познакомиться. И слишком доверять им не стал бы.

– Может, вы и правы, – упрямо сказал Куликов, – но я бы все равно хотел, чтобы вы первый вышли на эту Веру и допросили ее. И киллера тоже. Не хочется, чтобы все это дело свалили на подставную фигуру.

– Что ж, я не против познакомиться и с организатором убийства, и с исполнителем, – отвечал Гуров, поднимаясь из-за стола. – Только, боюсь, они сами не очень хотят со мной встретиться. Во всяком случае, спасибо за информацию.

Выйдя из ресторана, Лев взглянул на часы. Было самое время отправиться на встречу с коллегой – полковником Семеновым, которого Куликов подозревал в самых черных замыслах. Дорогу он расспросил у следователя заранее, а потому решил отправиться пешком – гостиница МВД, в которой квартировал Семенов, оказалась недалеко, тоже в центре. Вообще у Гурова все больше складывалось впечатление, что в Заволжске все силовые органы расположены неподалеку друг от друга и заполняют центр города.

Здание ведомственной гостиницы отличалось особой скромностью: на нем не было никакой вывески, говорившей о его принадлежности. Лишь небольшая табличка у входа «Посторонним вход запрещен» свидетельствовала о том, что это не обычный жилой дом.

Гуров толкнул дверь, но она не открывалась. Тогда он нажал кнопку звонка и, когда дежурный откликнулся, назвал себя. После некоторого промедления замок щелкнул, дверь открылась. Встретивший Гурова в вестибюле дежурный строго сообщил, что товарищ полковник ждет на втором этаже, комната шестнадцать.

«Да, тут лишние действительно беспокоить не будут, – подумал Гуров, поднимаясь по покрытой ковром лестнице. – Да и из своих не каждый попадет».

Постучав в дверь номера 16, он услышал из-за двери «Да, входите» и вошел. Руководитель следственной бригады полулежал на диване перед телевизором. Перед ним на низком столике стояла бутылка коньяка (как отметил Гуров, очень дорогой марки), стакан и два блюдца – с тонко нарезанным лимоном и сыром.

– Вон и он, знаменитый сыщик Гуров! – воскликнул хозяин номера, делая движение, которое лишь при большом желании можно было принять за желание встать. – Тот, которого все знают, но никто не видел! Приветствую!

Гуров пожал протянутую руку и, поняв, что приглашения сесть ждать не стоит, подвинул стоявшее в углу кресло и сел. Бросив взгляд на экран, он слегка оторопел: там мелькали обнаженные тела и слышались сладострастные стоны. Его реакция не укрылась от Семенова.

– Что, осуждаешь, полковник? – спросил он. – Не отвечает моральным нормам? Ты небось и вот это осуждаешь? – И Семенов кивнул на стол с коньяком и закуской.

– Выпить после работы не грех, – ответил Гуров. – Правда, один я никогда не пил: оно для здоровья вредно.

– Ну а я считаю, что ни в коем случае нельзя пить с подчиненными – разлагает дисциплину, – заявил Семенов. – А равных мне по званию в бригаде нет. Вот ты мне равный – тебе предложу. Выпьем за знакомство?

– Что ж, за знакомство можно, – согласился Гуров.

Хозяин комнаты достал из шкафчика еще один стакан, плеснул в него коньяка, подвинул стакан Гурову.

– Это, правда, не «Хеннесси», – признался он, – но тоже ничего, катит. Армянский, самый дорогой, какой есть. Ну, давай.

Они выпили, и Семенов, резко меняя тему разговора, спросил:

– Ну что, знаменитый сыщик уже вошел в курс дела? А может, уже и след взял? Какие успехи за сегодняшний день?

– След взять пока не успел. А с людьми познакомился. Не со всеми, правда. Надо еще увидеться с теми, кто мог быть причастен к убийству Прудникова.

– И кто же это, по-твоему? – поинтересовался Семенов.

– Да ты их, наверное, лучше меня знаешь, – сказал Гуров. – Шейко, директор колхозного рынка. Астапенко, мэр Заволжска… Ну, еще называют в этом ряду Семена Могилевича, прокурора Заволжска.

– Во как! – покачал головой Семенов. – Все городское руководство у тебя в подозреваемых! Это что же, такая установка из Москвы дана?

Последний вопрос был задан все тем же тоном – шуточным, даже с издевкой. Однако Гурову почудился в голосе бригадира следователей и неподдельный интерес. «Он хочет знать, кто меня послал, – догадался он. – Хочет знать, откуда ветер дует, и не переменилась ли погода на самом верху».

– В главке мне дано задание способствовать раскрытию преступления, невзирая на должности и чины, – ответил он как можно точнее. – Установки сажать начальников у меня нет, но нет и установки уводить их от ответственности.

– Да у кого же теперь есть такая установка? – искренне удивился Семенов. Видно было, что ответ Гурова его вполне удовлетворил, какие-то бывшие у него подозрения рассеялись, и полковник снова стал прежним – жестким и решительным следователем, сейчас отдыхающим после трудной работы. – Да, что же это мы о деле забыли? Это мой недосмотр!

Он снова разлил коньяк, они чокнулись.

– А случайно такие фамилии тебя в плане расследования не интересуют: одна – Дегтярев, а другая – Колчин? – спросил руководитель бригады у Гурова. Теперь в его голосе уже явно слышалась издевка.

– Почему же, очень даже интересуют, – ответил Лев Иванович. – Но ими, насколько я знаю, ваша группа плотно занимается – чего же мне мешать. Я пока, Олег Константинович, остальные версии проверю. Если ты, конечно, не возражаешь.

– А чего мне возражать? – развел руками Семенов. – У тебя своя линия, у меня своя.

– Вот именно, – поддакнул ему Гуров. – Начальство – это моя грядка.

– Что ж, возделывай свою грядку, – хмыкнул Семенов. – Я даже человека тебе в помощь могу выделить. Вот того самого Куликова, который тебе сегодня место преступления показывал.

– А что же, он тебе самому не нужен? – удивился Гуров.

– Да, пожалуй, без него обойдусь, – заявил Семенов. – Мне, понимаешь, умники не нужны. Я у себя в управлении всех этих умников начисто вывел. От подчиненного мне требуется прежде всего точное и неукоснительное исполнение приказов. А если любишь рассуждать да гипотезы строить – иди лучше романы писать. Правильно я мыслю, как считаешь?

– Для своего управления, наверное, правильно, – сказал Гуров, поднимаясь. – А мне умение подчиненных рассуждать никогда не мешало. Так что от Куликова я не откажусь. Что ж, не буду дальше мешать культурному отдыху.

– Ну, бывай, полковник! – ответил Семенов, все так же не вставая с дивана.

Выйдя из гостиницы ГУВД, Гуров решил, что пора заканчивать рабочий день. «Кажется, свою норму знакомств я на сегодня выполнил», – заключил он и направился в сторону гостиницы «Плес».

Однако, как оказалось, судьба припасла для него еще одно знакомство. Гурову оставалось до гостиницы еще два квартала, когда от стоящей на обочине машины отделилась фигура человека, который загородил ему дорогу.

– Лев Иванович? – негромко спросил незнакомец. Гуров отметил, что человек старался держать руки на виду, словно показывая, что в них ничего нет и он не угрожает полковнику.

– Да, а с кем имею дело? – спросил в свою очередь Гуров.

– Вот мое удостоверение. – Рука незнакомца нырнула за пазуху, и перед глазами Гурова предстала знакомая книжица «старшего по чину» ведомства. – Майор Кондратьев. У нас для вас есть информация, которая может представлять определенный интерес. Давайте сядем в машину, и я вам все расскажу.

Они сели в автомобиль, стекла которого были, вопреки дорожным правилам, сильно затонированы; впрочем, вряд ли владельцев этого автомобиля могли оштрафовать за нарушение правил. Гуров сел на сиденье рядом с водителем, молодым человеком неприметной наружности; майор Кондратьев – сзади, рядом с еще одним сотрудником.

– Подполковник Луценко, – представился второй пассажир. – Заместитель начальника управления ФСБ по Заволжской области. Рад познакомиться, Лев Иванович. Хотя повод для нашего знакомства совсем не веселый. Скажите, вы ведь остановились в «Плесе»?

– Да, в 524-м номере, – подтвердил Гуров.

– Мы в курсе, – кивнул Луценко. – Скажите, вы сегодня не вели в вашем номере никаких важных разговоров?

– Да я в нем практически не был, – ответил Гуров. – Утром побрился, переоделся – и вперед.

– Очень хорошо! – обрадовался подполковник. – Дело в том, что в вашем номере кто-то установил прослушку.

– Что-что? – Гуров подумал, что ослышался. – Прослушку? В номере, где остановился полковник милиции? Это что же, ваша работа?

– Что вы, Лев Иванович! – укоризненно покачал головой Луценко. – Мы с вами – союзники. Дело в том, что это наше управление настояло на том, чтобы вас к нам прислали. Именно с тем заданием, которое дало вам ваше начальство.

– Ах, вон как! – воскликнул Гуров. – Вы, стало быть, в курсе. А что же вы сами не можете справиться со здешним ворьем?

– Мы все можем, – строго поправил его заместитель начальника УФСБ. – Но удобнее, чтобы это сделал человек со стороны, непредвзятый, авторитетный и беспристрастный. Словом, такой, как вы. Поэтому мы просили свое руководство, оно согласовало вопрос с вашим – и вот вы здесь. А мы постараемся оказать вам всю возможную помощь и, так сказать, уберечь от возможных неприятностей. Именно в рамках этой миссии мы и решили сегодня проверить номер, в котором вы остановились – просто на всякий случай. И неожиданно убедились, что кто-то очень хочет знать, чем вы занимаетесь и с кем разговариваете.

– Так вы не выяснили, кто это сделал? – спросил Гуров.

– Пока нет, – покачал головой подполковник. – Но эта работа ведется, и завтра, самое позднее – послезавтра мы будем знать, кто так злостно нарушает ряд статей Уголовного кодекса.

– Но вы, надеюсь, убрали все эти «жучки»? – обеспокоенно осведомился Гуров.

– Нет, Лев Иванович, не убрали, – ответил Луценко.

– Вот так да! – воскликнул Гуров. – Тоже мне – помощь называется! И что же мне теперь делать?

– Поймите, Лев Иванович, – сказал в ответ молчавший до этого майор Кондратьев, – ведь если мы уберем эти «жучки», те, кто их установил, сразу поймут, что раскрыты, и затаятся. А сейчас они уверены, что вы у них на крючке. Так нам будет легче их поймать. И не только поймать, но и собрать необходимые улики для суда; согласитесь, это тоже важно, если учесть, с кем мы имеем дело.

– А вы уже догадываетесь, с кем? – спросил Гуров.

– Вы же сегодня беседовали с рядом высокопоставленных людей, – снова вступил в разговор Луценко. – И слышали ряд фамилий также весьма уважаемых людей. Так что круг подозреваемых у нас и у вас, я думаю, совпадает.

– Хорошо, я вас понял… – задумчиво произнес Гуров. – И все-таки я не понимаю, как мне теперь себя вести в номере. Молчать, что ли?

– Нет, вот этого делать как раз нельзя! – твердо заявил подполковник. – Так они тоже догадаются, что раскрыты. Вам надо вести разговоры так, словно вы ни о чем не догадываетесь. Но при этом, разумеется, не раскрывать вещи, которые им знать не надо.

– Можно подкинуть им какую-нибудь «дезу», – посоветовал Кондратьев. – Направить их по ложному следу…

– Понимаю… – кивнул Гуров. – Идея у вас, наверное, правильная, только я в таких делах совсем не специалист.

– Мы и не надеемся, что вы разыграете какую-нибудь операцию в нашем стиле, – отвечал Луценко. – Будет достаточно и того, если вы сумеете поводить их за нос дня два. Нам этого хватит, чтобы раскрыть их. Вот что мы вам хотели сообщить. И еще, на всякий случай забейте в свой мобильник пару наших телефонов. Вот Леши, например, – он кивнул в сторону Кондратьева, – а еще оперативного дежурного. И если возникнет необходимость – мы сразу придем к вам на помощь.

– Что ж, спасибо и на том, – мрачно поблагодарил Лев чекистов и вылез из машины.

Глава 8

На следующее утро, едва Гуров успел проснуться, раздался стук в дверь. Сыщик крикнул: «Войдите, открыто!», и в номер вошел Андрей Куликов.

– Доброе утро, Лев Иванович! – приветствовал он полковника. – Вот, откомандирован в ваше распоряжение. Какие будут указания? Я тут наметил некоторые ориентировки, хотел вам их изложить…

Он извлек из кармана листок, исписанный аккуратным почерком, и уже собрался было заговорить, но тут Гуров приложил палец к губам, а другой рукой постучал себя по уху. Куликов замер в нерешительности, но затем понимающе кивнул. Однако он явно не знал, как себя дальше вести. Гуров пришел ему на помощь.

– Вот за завтраком и изложишь, – ворчливо сказал он. – Я только встал, еще заправиться не успел. Ты скажи, сам как относишься к тому, что тебя перевели мне в помощники?

– Если честно, то очень доволен, Лев Иванович, – ответил Куликов, косясь при этом то в угол, то на потолок. – Работать с таким знаменитым сыщиком – это здорово, потом перед ребятами можно будет похвастаться. Скажите, а вы вчера с генералом Козловым встречались?

– Да, с начальником ГУВД я беседовал, – сообщил Гуров, и до тех пор, пока они не вышли из номера, беседа и дальше шла в том же духе – два оперативника пересказывали друг другу сведения, которые обоим были хорошо известны и ни для кого не представляли интереса. И, только спустившись в гостиничное кафе и усевшись за столик, заговорили о главном.

– А как вы узнали, что в номере установлена прослушка? – поинтересовался Куликов.

– Знающие люди предупредили, – ответил Гуров, не вдаваясь в детали. – А теперь скажи мне честно: как относишься к тому, что тебя фактически отчислили из следственной бригады?

– С одной стороны, это плохо, – рассудительно сказал Куликов. – Теперь у меня меньше возможностей следить за действиями Семенова и пользоваться теми сведениями, которые добыли другие ребята. А с другой стороны, Семенов мне уже со вчерашнего дня перестал доверять и к основной работе не подпускал. Теперь же у меня будет возможность заняться настоящим делом и проверить те версии, о которых я вам рассказывал. А информация из бригады… Там остались еще пара ребят, с которыми у меня нормальные отношения. Так что кое-что важное я всегда смогу узнать.

– Что ж, хорошо, что у тебя рабочий настрой, – заметил Гуров. – Пора от выдвижения гипотез перейти к их проверке. Что называется, хватит разбегаться – пора и прыгать.

– И куда будем прыгать в первую очередь? – в тон ему спросил Куликов. – Кем в первую очередь займемся – Шейко или Астапенко?

– Ни тем и ни другим, – ответил Гуров. – Ты в первую очередь займешься этим самым бизнесменом, а по сути, бандитом, о котором вчера мне рассказывал – как его, Ковш, кажется? Вот с этим самым Ковшом тебе и надо встретиться.

– Его вчера сам Семенов два часа допрашивал, – с сомнением в голосе произнес Куликов.

– Ну и что? А сегодня у следственной бригады новые вопросы возникли, – объяснил ему Гуров. – У тебя же на лбу не написано, что ты теперь на меня работаешь. Тебе надо, во-первых, получить всю информацию об этой Вере, которую он выдал вчера Семенову, а во-вторых – и это твоя сверхзадача, – попробовать узнать какие-то детали, на которые твой бывший шеф не обратил внимания. Нам с тобой крайне важно выйти на Веру раньше Семенова. Вот, это первое твое задание, а есть и второе. Надо встретиться с тем самым «уважаемым человеком», о котором ты мне вчера рассказывал, – директором Центра поддержки заволжской культуры Николаем Чваниным. Помнится, ты говорил, что этот человек очень близок к господину Астапенко.

– Это верно, – подтвердил Куликов. – Все в Заволжске знают, что Чванин – правая рука Астапенко и его «кошелек».

– Вот ты и проверь, как работает этот кошелек, – заключил Гуров. – Попробуй выйти на кого-нибудь из его окружения, кто сможет дать нужную информацию. А я тем временем побеседую с одним здешним строителем. Кацман его фамилия. Мне вчера генерал Козлов представил его как главу всей здешней мафии. Теперь я хочу побеседовать с этим мафиози, чтобы получше узнать расстановку здешних сил.

– Вряд ли Кацман относится к бандитам, – с сомнением сказал Куликов. – Но здешнюю расстановку сил он знает, это точно. И о делах Астапенко и Шейко может многое рассказать, если захочет.

– Хорошо, давай каждый займется своими делами, а потом обменяемся полученной информацией, – сказал Гуров. – Увидимся… увидимся знаешь где? Ведь сегодня, кажется, состоятся похороны Прудникова?

– Да, сегодня в двенадцать, – подтвердил Куликов.

– Вот там и увидимся, – заключил Гуров. – Хочется отдать дань уважения… А кроме того, там наверняка будет все городское и областное руководство, сразу всех и увижу. А потом ты мне расскажешь, что удалось накопать.

Куликов отправился разыскивать Ковша, а Гуров позвонил молодому помощнику прокурора Равилю Ягудину и попросил того дать ему номер телефона Кацмана. Он не ошибся: у Ягудина нашелся не только прямой номер кабинета Кацмана, но и второй сотовый, который директор «Седьмого треста» давал очень немногим людям. По этому второму номеру и удалось связаться с директором – тот как раз ехал из правительства к себе в офис. Услышав, кто с ним говорит и хочет встретиться, «директор-мафиози» сначала некоторое время молчал, а затем произнес:

– Вот, значит, прямо из Москвы… Что ж, будь по-вашему: давайте встретимся. Тут я одно совещание наметил, но ради такого дела отложу. И машину за вами сейчас вышлю. Вы где находитесь?

Ждать обещанную машину пришлось недолго, и вскоре Гуров уже входил в просторный, но довольно скромно обставленный кабинет директора. Хозяин кабинета поднялся ему навстречу. Это был высокий полный мужчина с остатками курчавых волос на голове и мясистым носом. При взгляде на него так и хотелось сказать не «мужчина», не «товарищ» или «господин», а «мужик».

– Не знал, что такой знаменитый человек к нам пожалует! – приветствовал он гостя. – Садитесь, будьте как дома. Как насчет пива? Нет? А хорошую сигару? Я сам, вообще-то, папиросы по старинке курю, но для гостей держу что получше.

– Предложение соблазнительное, но я дал жене слово бороться с вредной привычкой, – ответил Гуров.

– Черт, надо и мне такое слово супружнице дать! – воскликнул Кацман. – Это идея! Здоровьем надо заняться, да все некогда… А вы к нам, конечно, для этого… для расследования убийства, верно?

– Совершенно верно, – подтвердил Гуров.

– Так, а я чем тут могу помочь? – спросил директор треста.

– Видите ли, Леонид Борисыч, – начал Гуров, – я тут вчера беседовал с рядом людей, причастных к расследованию. Интересовался делами, которые вел погибший прокурор, и вообще ситуацией в городе. И вот одно высокопоставленное лицо, не буду скрывать, назвало вас в числе лидеров местной мафии. И намекало на вашу возможную причастность к убийству Прудникова. Что вы на это скажете?

Подобный вариант ведения беседы Гуров заранее не предусматривал – он родился в последнюю минуту. До этого, готовясь к встрече с директором треста, он планировал начать издалека, расспросить об отношениях между городскими и областными руководителями, между Прудниковым и Могилевичем. Однако, увидев Кацмана, Гуров понял, что с ним можно не играть в эти игры и действовать в открытую. И, как выяснилось, он не ошибся.

– А я знаю, кто вам эту «научную теорию» подбросил, – отвечал Кацман. Было заметно, что изложенное обвинение его ничуть не испугало, а скорее развеселило. – Небось ваш коллега, шеф милиции Козлов? Угадал?

– Ну, не буду врать – угадали, – ответил Гуров, невольно улыбаясь. Кацман ему все больше нравился.

– Это у него новый этап спецоперации «Строитель», – поведал директор. – А может, она у него называется «Фундамент», не знаю. Тут, Лев Иваныч, ведь расклад какой? Козлов у нас человек новый, назначен всего полгода назад вместо старшего Астапенко. Прибыл на хлебное место, а хлеба-то и нет! Все делянки поделены. Вы уж простите, что я так неуважительно о вашем ведомстве отзываюсь. – Кацман прижал руку к груди. – Может, у вас в Москве все иначе, но у нас каждый начальник имеет свой сектор, с которого собирает «пыльцу».

– У московской милиции тоже есть свои «скелеты в шкафу», – сказал Гуров. – Хотя за свой главк я могу ручаться, что к нам эта зараза не проникла. И как у вас распределены эти сектора?

– Примерно поровну, – заявил Кацман. – У младшего Астапенко это городская земля и оптовая торговля, у Шейко – тоже торговля, но только розничная, и азартные игры, у губернатора Липатова – дорожное строительство, банки и транспортные услуги. А нас, то есть строительную отрасль, «пас» старший Астапенко. Но когда он ушел, эту делянку прибрал к рукам его брат, и Козлову ничего не досталось.

– Вот почему он называет мэра в числе жуликов! – понимающе кивнул Гуров. – Выходит, после назначения Козлова расклад сил у вас изменился…

– Да, Астапенко все забрал под себя, – подтвердил Кацман. – Теперь Козлов требует, чтобы мы платили ему, как раньше Астапенко-старшему. Я лично не против – какая мне разница, кому отстегивать? – но мэр тоже требует. А это уже перебор. Вот Козлов и записал меня в бандиты и начал искать компромат. Уже и наркотики у моих сотрудников находили, и оружие на одном складе вдруг обнаружили… Но у меня, к счастью, друзья не только в Заволжске есть, но и в Москве, так что пока отбиваюсь. Вот теперь он, значит, решил использовать убийство Прудникова и записать меня в организаторы. Умный ход, ничего не скажешь!

– А сам покойный прокурор в этом… раскладе, случайно, не участвовал? – спросил Гуров.

– Прудников? Нет, он был совсем другой человек, – покачал головой Кацман. – Вот ведь что обидно, Лев Иваныч! Такой замечательный человек – и ничего толком не успел сделать. А шваль всякая жирует годами, и ничего ей не делается! Прудников, чтоб вы знали, даже пиво со мной опасался пить – и не потому, что не любил, а чтобы я чего не подумал, что могу на него виды иметь. Ни откатов не требовал, ни подарков никаких не брал – ни-ни! Можно сказать, белая ворона в стае наших начальников. Хотя и то сказать: белые вороны, я слыхал, недолго живут…

– А насчет его подчиненного, Могилевича, что можешь сказать? – спросил Гуров, незаметно переходя на «ты». – В каких они были отношениях?

– Ну, Сема Могилевич – это совсем другая статья! – заявил Кацман. – Он человек Хижняка, и это о многом говорит. Если уж совсем откровенно, то он тоже имеет у нас свою делянку, и немаленькую: притоны, то есть «девушки по вызову», такси и винная торговля. Там такие денежки крутятся – о-го-го, побольше, чем у нас.

– Между тем перед самой своей гибелью Прудников заходил именно в городскую прокуратуру, к Могилевичу, – заметил Гуров. – Как ты думаешь, не мог ли Могилевич быть связан с теми, кто заказал это убийство?

– Понятно, вас, Лев Иваныч, это в первую очередь интересует, – ответил Кацман. – Если хотите, я изложу, кто, на мой взгляд, мог заказать прокурора. Заинтересованы в его смерти были все трое – Астапенко, Шейко и Могилевич. Первым двум грозила тюрьма, если Прудников остался бы в живых, а Могилевичу – большие неприятности по службе. Я уверен, что Прудников не успокоился бы, пока не убрал его из городской прокуратуры. И все трое в равной степени выиграли от его смерти. Как я слышал, представление на заключение Шейко под стражу уже было готово, оставалось лишь направить его в суд. Но оно ведь до сих пор не направлено, верно? И дело по махинациям Астапенко лежит без движения. И будет лежать, пока его тихо не спишут в архив. А Могилевич может больше не опасаться неприятных служебных проверок. Так что заказать могли все трое, но больше возможностей для этого было, конечно, у Шейко.

– Почему? – удивился Гуров. – Вроде к силовым структурам ближе Могилевич…

– Тут не силовые структуры нужны, а опытный киллер, – объяснил Кацман. – А к таким людям ближе как раз Шейко. Как я понимаю, у него есть своя «бригада», с помощью которой он держит в страхе конкурентов и решает всякие конфликты. Так что я бы стал проверять его в первую очередь. А вот если вы меня спросите, кого объявят заказчиком убийства, то я без всяких сомнений скажу: конечно, Дегтяря.

– Не ты один так думаешь… – согласился Гуров.

– Конечно, вы, Лев Иваныч, человек жутко опытный и знаменитый, – сказал Кацман. – Но помяните мое слово: вы своей соломинкой нашего здешнего обуха не перешибете. Готов спорить: что бы вы ни выяснили, на суде заказчиком убийства будет объявлен Дегтярь, а организатором – кто-нибудь из его помощников. Только их обоих на суде не будет. Их вообще в живых к тому времени не будет. А публике предъявят одного киллера, и он получит заслуженный срок, аминь. А главный следователь, который его поймает, – орден. Вот так и будет, Лев Иваныч. Ну что, может, все-таки давайте по пиву, ради знакомства? Я скажу, сейчас мигом принесут.

– Ну, с хорошим человеком можно кружку выпить, – разрешил себе Гуров.

Спустя минуту в кабинете появился деловитый молодой человек с подносом, на котором стояли две кружки холодного пива, тарелка с воблой и фисташками. Гуров отхлебнул свежего и вкусного пива и спросил:

– Скажи, Леонид Борисыч, а ты не боишься у себя в кабинете такие смелые разговоры вести? Я слышал, у вас в Заволжске много умельцев по части установки всякого рода «жучков»…

– А как же – умельцев полно! – подтвердил Кацман. – Как-никак в городе два технических вуза. И заказчиков на их услуги тоже хватает. Однако я это дело всегда в уме держу и принимаю свои меры. У меня в штате свои умельцы есть, чтобы постоянно мой кабинет проверяли. Причем я держу троих, и они друг о дружке не знают и работают каждый сам по себе. Так что если одного купят, другой его разоблачит. До сих пор такая метода срабатывала.

– Ну и дела! – покачал головой Гуров. – Прямо Чикаго какой-то! А с виду – тихий городок…

– В тихом омуте сами знаете кто водится, – ответил Кацман. – Город у нас вроде патриархальный, но ведь это у нас десять лет назад во время разборки одни бандиты зараз убили сразу двенадцать своих соперников. Ну а мелких разборок, после которых из Волги по два-три трупа достают, у нас вообще было не сосчитать. Так что кое в чем мы и Чикаго можем фору дать. Хотя сейчас, конечно, другие времена настали, стало как-то потише…

– Кстати, о бандитах, – сказал Гуров. – А ты сам как относишься к этой версии, что Прудникова убрали Дегтярь или Колчин?

– Дегтярь или Колун… – Кацман с сомнением пожал плечами. – Я их обоих знал еще тогда, в девяностые, а с Дегтярем и недавно виделся, уже после освобождения. Нет, не похож он на человека, который будет всем рисковать ради мести. Мне кажется, он всерьез решил вписаться в мирную, так сказать, жизнь, бизнесом заняться. Своеобразным, конечно, но не связанным с убийствами. Нет, не верю я, что он тут замешан.

Они допили пиво, чувствуя себя уже хорошими знакомыми. Гуров стал прощаться; Кацман сразу заявил, что шофер отвезет его куда требуется.

– Тогда пускай отвезет меня к областной прокуратуре, – сказал Гуров. – Нанесу еще один визит в кабинет погибшего Прудникова, ознакомлюсь получше с делами. А потом вместе с прокурорскими работниками отправлюсь на похороны.

Глава 9

В областной прокуратуре царила суета. Во дворе уже стояли два больших автобуса, стекла которых были украшены траурными лентами, в вестибюле дожидались своего часа около десятка венков. Алексей Полянский вместе с молодым прокурором Безбородовым, назначенным на роль организатора похорон, уточнял детали процедуры похорон. Как сообщил Гурову тот же Безбородов, прокуратура области взяла на себя все расходы, связанные как с похоронами, так и с сооружением памятника погибшему.

В связи с этой суетой никому не было дела до бумаг, запертых в кабинете Прудникова; как понял Гуров, сегодня он мог бы работать с ними хоть целый день. Целого дня в его распоряжении не было, но несколько часов можно было на это отвести.

За это время Гуров досконально изучил все дела, связанные с деятельностью Шейко, Астапенко и Могилевича. Он убедился, что многие эпизоды этих дел связаны между собой, в них действовали одни и те же фигуранты – например, уже знакомый сыщику директор Центра поддержки культуры Николай Чванин. Было ясно, что осуждение любого из троицы влекло за собой неприятности и для двух остальных.

Обнаружил Гуров и материалы проверок «Седьмого треста». Таких проверок за последние полгода было несколько. Все они начинались с писем, направленных в прокуратуру генералом Козловым. В письмах говорилось о чудовищных приписках, завышении объема выполненных работ, жалобах дольщиков на затягивание сроков строительства домов и прочих грехах руководителя треста и содержалась просьба возбудить против него уголовное дело. Занимались проверками этих писем разные сотрудники; Гуров насчитал по меньшей мере три фамилии. И все проверяющие писали в конце похожие заключения. В них говорилось, что недоделки и затягивание сроков строительства действительно обнаружены, имеются и недовольные дольщики, однако ни приписок, ни завышения объемов работ не выявлено, а следовательно, нет и оснований для возбуждения уголовного дела.

Составив представление о достоверности сигналов начальника областного ГУВД, Гуров перешел к другим документам. Ему хотелось посмотреть, что представляет собой дело, которое Прудников обозначил в своем блокноте как «дело о мертвых душах». Но когда он начал рыться в папках, в кабинет заглянул Безбородов.

– Мы сейчас выезжаем на квартиру Прудникова за телом, – сообщил он. – Вы, кажется, тоже хотели участвовать?

– Да, обязательно! – подтвердил Гуров и вышел вслед за Безбородовым.

Возле дома, где жил Прудников, Гуров впервые увидел его родных: маленькую хрупкую женщину, которая изо всех сил старалась сдержать слезы («не забыть цветы Вале» – вспомнил он запись в прокурорском блокноте), высокого, твердо державшегося старика – отца погибшего, и сына – высокого молодого человека с военной выправкой. Гуров высмотрел в группе прокурорских работников Равиля Ягудина и подошел к нему.

– Не расскажете немного о родных Прудникова? – тихо спросил он.

– Да, о них стоит рассказать, – так же тихо ответил тот. – Семья у них, можно сказать, уникальная: уже три поколения работают в правоохранительных органах. Отец, Егор Васильевич, много лет возглавлял областной уголовный розыск. И про него никто худого слова сказать не может – ну, конечно, если не считать бандитов, которых он поймал не один десяток. Сейчас он преподает в нашей юридической академии. А сын Владимира Егоровича, Данила, работает в военной прокуратуре.

Пока ждали выноса тела, толпа возле подъезда все росла – как видно, погибшего прокурора в городе уважали, и многие захотели с ним проститься. Когда вынесли гроб, Валентина Прудникова не выдержала и разрыдалась, сын тоже не мог сдержать слез. И только отец стоял, твердо сжав губы; лишь костяшки пальцев, которыми он сжимал палку, побелели. Гуров подумал, что Прудников-старший напоминает ему генерала, у которого на фронте погиб сын-солдат: да, это горе, но на войне такое случается.

Когда кортеж из нескольких автобусов отъезжал от дома, Гуров заметил, что к ним сзади пристроились несколько дорогих иномарок. Обычно владельцев (или, еще чаще, пассажиров) таких машин можно сразу выделить в любой толпе – по дорогим костюмам, еще более дорогим часам, а также по уверенному виду, с которым они отдают указания. Гуров решил, что это первые лица города и области, которые решили попрощаться с погибшим прокурором уже на кладбище.

Он оказался прав. По прибытии на место из иномарок вылезли несколько человек, каждый – в сопровождении охранника. Одного из приехавших Гуров узнал – это был Семен Могилевич, остальные были ему незнакомы.

– Кто эти люди? – спросил он прокурора Безбородова, когда тот проходил мимо.

– О, это самые уважаемые в нашем городе граждане! – ответил тот. – Вон тот, что справа, – мэр Заволжска Николай Юрьевич Астапенко.

– Это такой благообразный и крестится то и дело? – уточнил Гуров.

– Да, он человек верующий, – подтвердил Безбородов. – Рядом с ним губернатор Липатов, за ним…

– За ним Могилевич, его я знаю, – прервал его Гуров. – А кто вон тот господин, возле которого не один охранник, а целых три?

– Это владелец Центрального рынка и депутат городского собрания господин Шейко, – отвечал организатор похорон. – Человек очень известный, хотя, конечно… говорят о нем разное… Вы извините, мне надо бежать…

– Да, конечно, большое спасибо, – ответил Гуров.

Началась гражданская панихида. Вперед выступил заместитель прокурора Алексей Полянский. Он произнес короткую и хорошо продуманную речь, в которой отметил большие заслуги погибшего в деле укрепления законности, отметил его бесстрашие, нежелание считаться с угрозами бандитов. Гуров заметил, что насыщенная художественными оборотами речь Полянского произвела впечатление на собравшихся, многие в толпе утирали слезы. Вслед за и. о. прокурора к микрофону подошел губернатор. Его речь была казенной и совершенно предсказуемой.

Следующим за Липатовым, видимо, хотел выступить Астапенко. Он даже двинулся к микрофону, но тут среди стоявших сбоку родственников Прудникова произошло какое-то движение. Вдова погибшего прокурора шагнула вперед и что-то тихо сказала; создалось даже впечатление, что она хочет броситься на мэра, но сын ее удержал, при этом что-то сказав Астапенко. Тот пожал плечами, изобразил на лице глубокое сожаление, но повернул назад и встал на прежнее место. Этот эпизод не остался незамеченным, прежде всего представителями прессы, стоявшими отдельно пестрой кучкой. Среди пишущей и снимающей братии Гуров заметил одного человека, который почему-то показался ему знакомым; однако, поскольку никаких заволжских (да и московских тоже) журналистов он не знал, то решил, что ошибся.

Вместо мэра выступил Семен Могилевич. Городской прокурор прочувственно говорил о том, какую невосполнимую утрату понес весь Заволжск и областная прокуратура в частности, о замечательных профессиональных и человеческих качествах погибшего; правда, отметил его сложный характер, который, однако, не мешал работе. Под конец прокурор города заверил, что память о Владимире Прудникове навсегда останется в сердцах его сослуживцев и они постараются продолжить его дело; это были примерно те же самые слова, которые несколько минут назад произнес Полянский.

Больше желающих выступить не нашлось. Торжественно и печально заиграл оркестр, стоявшие в стороне солдаты вскинули к плечам карабины, грянул залп. Гроб опустили в могилу. Первыми по горсти земли бросили туда отец и сын Владимира Прудникова (жена так и не смогла заставить себя подойти к могиле), затем это сделали Полянский, Липатов, Могилевич, Астапенко (на этот раз ему никто не помешал). И только директор Центрального рынка так и остался стоять в стороне, наблюдая за происходящим. Гурову даже показалось, что на лице Евгения Шейко промелькнула довольная улыбка. «Он словно приехал удостовериться, что покойник не воскреснет», – подумал Гуров.

Церемония окончилась, все потянулись к машинам и автобусам. В толпе Гуров заметил Куликова, который пробирался к нему, видимо, намереваясь поделиться полученной за утро информацией. Однако Гуров сделал ему знак, что спешить с этим не надо; он решил встретиться со своим сотрудником позже в кафе. Куликов понимающе кивнул.

Автобусы с участниками похорон направились к арендованному для проведения поминок ресторану. Однако участвовать в них значило бы надолго отключиться от работы, и Гуров решил, что не может себе это позволить. Узнав у Безбородова, что часть сотрудников прокуратуры, которых ждали неотложные дела, не останется на поминки, он решил ехать вместе с ними к прокуратуре, чтобы затем в кафе пообщаться с Куликовым.

Выйдя из микроавтобуса возле здания прокуратуры, Гуров снова увидел представителя прессы, которого уже заметил на кладбище и который тогда показался ему знакомым. Журналист в пестрой ковбойке и белых брюках сидел развалясь на скамейке. Вид гражданина дополняла надвинутая на лицо бейсболка и огромные темные очки. Размышляя о том, где он видел этого человека, Гуров подошел к кафе и уже взялся за ручку двери, когда его сзади окликнули:

– Что же вы, товарищ полковник, старых друзей не замечаете?

Если облик говорившего лишь показался Гурову знакомым, то голос он узнал безошибочно. Досадуя на себя за то, что не вычислил «журналиста» сразу, он обернулся и ответил:

– Ты бы еще мини-юбку надел да парик с хвостиком – тогда бы я тебя точно узнать не смог!

– Небольшая маскировка в нашей профессии никогда не помешает, – сказал Крячко. – Ты, как я понял, собираешься утолить потребность в еде? Я готов составить тебе компанию – с утра ничего во рту не было, кроме чая.

– Я собирался обедать не один… – задумчиво проговорил Гуров, размышляя, как лучше поступить: надо ли на этом этапе знакомить Стаса Крячко с Куликовым и раскрывать инкогнито друга. Куликову он доверял, тем не менее законы оперативной работы требовали пока сохранять некоторую скрытность.

– А, понятно, – наверное, планируешь обедать с прекрасной дамой, а по совместительству главой здешней мафии? – предположил Крячко.

– Нет, с одним оперативником из следственной бригады, которого придали мне в помощь, – ответил Гуров. – Парень он вроде неплохой, но пусть пока о тебе не будет знать. Давай лучше пройдем в сквер, посидим там и поболтаем. А свою потребность в еде ты утолишь чуть позже и в другом месте.

Они нашли скамейку, которую не было видно от ресторана, сели, и Гуров спросил:

– Ты давно приехал?

– Утренним поездом. – И все утро посвятил работе. Между прочим, накопал кучу интересной информации, которой хотелось с тобой поделиться. Но ты тут дольше, так что давай расскажи, какая тут расстановка сил. Уже пришел к каким-то выводам?

– Я как раз сегодня в беседе с одним человеком сравнил здешние порядки с Чикаго прошлого века, – сказал Гуров. – И он со мной согласился. Кажется, начальство не зря меня сюда послало. Вот только не знаю, удастся ли разгрести всю эту кучу дерьма.

И он рассказал Крячко обо всем, что узнал за эти два дня: о мэре, городском прокуроре, директоре колхозного рынка, о том, как погибший прокурор расследовал их махинации, о версии, которую усиленно проталкивает полковник Семенов, о разговоре с Леонидом Кацманом и о его прогнозе развития событий.

– По всему выходит, что прокурора заказал кто-то из этой троицы, – заключил Гуров свой рассказ. – И вообще странно не то, что его убили, а то, что он целых три года пытался вывести все здешнее начальство на чистую воду и при этом оставался цел. Впрочем, и этому есть объяснение: они, видимо, до последнего надеялись его подкупить и, так сказать, «решить дело миром», и, только когда их дела были уже готовы к передаче в суд, наняли киллера.

– То есть ты сейчас ищешь улики на кого-то из этой троицы? – уточнил Стас.

– К счастью, я ищу не один, – объяснил Гуров. – Да я тебе уже говорил только что: тут полковник Семенов сделал мне неожиданный подарок. Ему в бригаду включили парня из Самары, который сам похож на погибшего Прудникова: такой же правдолюбец, норовит здешних воришек разоблачить. Семенову такой подчиненный не нужен, вот он и сплавил его мне. А я приставил к делу. Это с ним мы сейчас должны за обедом встретиться, он расскажет, что за утро накопал. А еще в здешней прокуратуре есть один молодой помощник прокурора, Ягудин, он мне тоже помог, и к нему можно еще обращаться.

– Но знаешь, что я понял, слушая твой рассказ? – сказал Крячко. – Что в собственной прокуратуре у Прудникова были не только союзники, такие как этот Ягудин, но и «кроты», которые исправно поставляли информацию здешним мафиози.

– Ясное дело, были, – согласился Гуров. – Начиная с первого зама Полянского. Двуличный человек. Сам он, может, информацию и не сливал, но и союзником Прудникова не был, это уж точно. Сейчас, когда он возглавил прокуратуру, все дела против руководителей-мошенников, подготовленные при Прудникове, разом приостановились. Ни одно до сих пор не передано в суд. И, я думаю, и не будет передано, пока он будет оставаться у руля.

– Да, ниточек у тебя – хоть рубашку шей. Только успевай их проверять. А я, между прочим, за сегодняшнее утро еще одну нашел.

– Это еще какую? – ревниво спросил Гуров, уверенный, что он успел досконально разобраться в здешних делах и ничто новое уже появиться не может. – Что-нибудь про здешнего губернатора? Да, мне тоже говорили, что он кое-кого здесь «крышует», но с Прудниковым он не сталкивался…

– Нет, это не губернатор, – покачал головой Крячко. – Тебе фамилия Юрченко ни о чем не говорит?

– Нет, такую не слышал, – ответил Гуров.

– Ну так слушай, – начал рассказ Крячко. – Видишь ли, я сюда приехал под видом журналиста «Свободной газеты». И, ясное дело, прямо с вокзала отправился к «коллегам» – заволжским журналистам. Стал спрашивать о здешних порядках, о громких разоблачительных публикациях… В общем, «ху есть ху». Ну, они мне рассказали и про Астапенко, и про Шейко, и про Могилевича, и губернатора упомянули, так что я, в общем, еще до встречи с тобой был уже в курсе. А еще они рассказали одну занятную историю, которая, как вижу, прошла мимо тебя. Оказывается, два года назад, когда Прудников начал всерьез копать под Шейко и остальных прохиндеев, его тогдашний первый зам Геннадий Юрченко вошел в контакт с неким аферистом. Этот аферист предлагал Юрченко за два миллиона рублей снять Прудникова с должности, а его, Юрченко, на нее назначить. Заверял, что у него есть большие связи и в Генпрокуратуре, и в Минюсте. Однако люди Прудникова за аферистом следили, и в разгар переговоров он был арестован. Связей в Москве у него никаких не оказалось, так что судили его не за подкуп должностного лица, а за мошенничество, и срок он получил небольшой. А вину Юрченко вообще доказать не сумели, и дело кончилось тем, что он был вынужден уйти из прокуратуры и ныне преподает в местной юракадемии. Так у местных журналистов есть такая версия: не он ли из чувства мести «заказал» прокурора?

– Да, ну и история! – воскликнул Гуров, выслушав рассказ друга. – Это уже не Чикаго, это какой-то гоголевский «Ревизор»! Что ж, как ты знаешь, у нас инициатива наказуема: ты принес эту версию, ты ее и разрабатывай. Мне пока хватит и моей «святой троицы». Сейчас, надеюсь, Куликов мне что-нибудь…

Тут его телефон стал издавать гудки. Гуров взглянул на экран и сообщил:

– А вот и мой единственный подчиненный, легок на помине.

Он включил телефон и сообщил Куликову, который, как оказалось, с ног сбился, разыскивая пропавшего Гурова, что находится рядом с кафе и сию минуту прибудет.

– Все, давай разбегаться, – сказал Гуров, поднимаясь со скамейки. – Вечером встретимся, еще раз все хорошенько обсудим. Но только не у меня в номере: наши «друзья» мне «жучка» подбросили, так что теперь там только о погоде можно откровенно поговорить.

– Как, еще и «жучки»? – изумился Крячко. – Что же ты молчишь? Это уже не Гоголь, ему такое не снилось, – это отель американский, как его, «Полтергейст», что ли…

– Не «Полтергейст», а «Уотергейт», – поправил его Гуров. – Да, что-то общее есть. Ты-то где остановился – не в «Плесе», я надеюсь?

– Нет, у меня тут есть одна знакомая, вместе на курсах переподготовки когда-то учились, – поведал Крячко. – Тоже в системе МВД работает, только не воров ищет, а с притонами да с проститутками борется. Живет одна, дети уже выросли и разъехались. Вот я у нее и поселился. Начальство не возражает?

– Да нет, чего мне возражать, ты человек холостой. – Гуров пожал плечами. – А у нее удобно будет поговорить?

– Конечно, удобно, – заверил его Крячко. – Заодно и выпить можно. Тебе же здесь и выпить не с кем, а один ты, я знаю, не будешь.

– Хорошо, тогда давай адрес, и я пойду, – заявил Гуров.

Крячко продиктовал ему адрес, объяснил, как показать дорогу таксисту или водителю, если случится служебная машина, и они расстались.

Когда Гуров вошел в кафе, Куликов в нетерпении замахал ему рукой из дальнего угла зала. Оказалось, что молодой следователь уже заказал обед и для себя, и для начальника, но до его прихода не решался приступить к еде. Теперь оба дружно налегли на поданные блюда. Когда голод был утолен, Куликов начал докладывать о результатах своей работы.

– С этим Ковшом пришлось повозиться, – рассказывал он. – Допрос, который ему устроил Семенов, так его напугал, что этот «бизнесмен» решил хорошенько спрятаться, чтобы больше не попадаться ему на глаза. Мне бы нипочем его не найти, да местные ребята, с которыми я раньше работал, помогли. В общем, вычислили мы этого Ковша и взяли его, можно сказать, тепленького. В результате оказалось, что эта его игра в прятки нам же и пошла на пользу. Мы (мне лейтенант один помогал) обвинили Ковша в том, что он скрывается от следствия, и если будет запираться, мы ему изменим меру пресечения и отправим в СИЗО. Тогда он разговорился. Рассказал все, что говорил Семенову, выложил и еще кое-что.

– Что именно? – заинтересованно спросил Гуров.

– Были две важные детали, – объяснил Куликов. – Ковш рассказал Семенову, что Вера – ну, та женщина, которой он продал пистолет, – назначила встречу в пригородном лесу, на так называемой «Молочке» – здесь по выходным народ любит отдыхать. Только эта встреча была во вторник, да еще вечером, так что поблизости никого не было. А еще он на первом допросе показал, что Вера приехала на синей «Тойоте». Теперь же, когда мы его допрашивали, он сказал, что вспомнил получше и понял, что та машина была не «Тойота», а внедорожник «Судзуки». Он клянется, что это совершенно точно, только номер он у машины не видел – она боком к нему стояла.

Это первая деталь. А вторая – что в самом конце беседы у этой Веры зазвонил телефон. Она, как рассказывает Ковш, сначала хотела прервать звонок, потом глянула на экран и передумала. Отошла немного в сторону и начала говорить. И ему послышалось, что она назвала своего собеседника вроде как Аслан, а отчество прозвучало не очень разборчиво, но кончалось на «…дьевич». И у Ковша возникло впечатление, что этот Аслан для Веры – очень важная шишка, возможно, ее шеф.

– Молодец! – похвалил следователя Гуров. – Вот это и правда важная деталь. Не ниточка, а целый канат. И мы будем полными недотепами, если с его помощью не распутаем весь клубок. Ведь если ты прав и этот Аслан – на самом деле шеф этой Веры, то он, скорее всего, является или непосредственным заказчиком убийства или его ближайшим помощником, доверенным лицом.

– Скорее второе, – заметил Куликов. – Я уже проверил всех здешних руководителей – никто не носит имя Аслан.

– Теперь иди по второму кругу и проверяй их доверенных лиц, – распорядился Гуров. – Да, и включи в число проверяемых еще одного человека: преподавателя здешней юракадемии Геннадия Юрченко.

– А его зачем? – удивленно спросил Куликов. – Он преподаватель, в прокуратуре уже полтора года не работает…

– Есть сведения, что он два года назад копал под Прудникова, хотел занять его место, – объяснил Гуров. – Это мне моя здешняя агентура сообщила. Да не делай такое лицо – ты не один тут на меня работаешь. Теперь вот что скажи: ты этого Ковша, что, отпустил?

– Нет, не отпустил, – признался Куликов. – У меня прямо язык не поворачивался сказать ему: «Все, мол, свободен». Но и арестовать его у меня оснований не было. И тогда я уговорил Сашку Рязанова – ну, этого моего приятеля, с которым мы Ковша искали, – чтобы он задержал его на трое суток и посадил в «обезьянник» в Куйбышевском райотделе. Якобы для проверки личности. К «обезьянникам» никто внимания не проявляет, там в основном всякие бомжи сидят, так что вряд ли Семенов… я хотел сказать, вряд ли товарищ полковник станет его там искать. Но через три дня придется его освободить. Что, я что-то неправильно сделал?

– Нет, все ты сделал правильно, – заверил его Гуров. – Даже очень правильно. Кажется, ты нашел единственный выход из очень непростой ситуации. Я думаю, мы уже сегодня твоего Ковша из этого «обезьянника» переведем в более надежное место. Он нам еще не раз пригодится. Потому что надо искать не только Аслана, но и эту Веру. Значит, слушай: к вечеру составь список всех женщин, работающих в городе на более или менее ответственных должностях. Причем не на первых ролях, а на вторых-третьих. И ни в коем случае не ограничивайся только подчиненными Астапенко, Шейко и Могилевича. Бери шире – всех помощниц, понял? И учти: ее, скорее всего, зовут вовсе не Верой. Понял?

– Так точно! – кивнул Куликов. – Будет сделано!

– Когда будет готово, ты мне позвонишь и мы встретимся, – сказал Гуров. – И давай для конспирации именовать эту бумагу «списком депутатов». Пусть те, кто решил меня прослушивать, думают, что я депутатами здешнего заксобрания заинтересовался. Так, это решили. Теперь скажи, как сложился разговор с Чваниным?

– Можно сказать, никак, – признался Куликов. – Тут полный облом. Принял он меня охотно, можно даже сказать, радушно, словоохотлив был до ужаса, звука мне не давал вставить. Прямо из кожи человек лез, чтобы помочь следствию. Но только ничего дельного не сказал. Астапенко для него, видите ли, никакой не шеф, а всего лишь муниципальный руководитель, и он, как гендиректор некоммерческого партнерства Центра поддержки культуры, с ним взаимодействует. И ничего больше. Он даже об уголовном деле, заведенном против Астапенко, видите ли, не слышал. И о деле Шейко не слышал. Ну, и все в том же духе. В общем, весь разговор впустую.

– Это значит, что он чувствует себя достаточно уверенно, – заключил Гуров. – Он убежден, что со смертью Прудникова эти дела передаваться в суд не будут и ему, как и его шефу, ничего не угрожает. «Сдавать» его он ни в коем случае не собирается. Что ж, эту линию мы пока отложим. Остановимся на Аслане и так называемой Вере. Мне кажется, здесь мы быстрее выйдем на след.

На этом они расстались. Выйдя из ресторана, Гуров огляделся и, убедившись, что поблизости никого нет, набрал номер майора ФСБ Кондратьева. Когда майор ответил, Гуров сообщил ему, что есть важная информация, а также одна просьба, и надо встретиться для беседы.

Спустя несколько минут неподалеку притормозила черная «Волга», которая пару раз мигнула фарами. Гуров не стал ждать дальнейших приглашений и сел в машину, где его ждал Кондратьев. Здесь он изложил и обещанную информацию, и просьбу о помощи. Майор заверил, что вопрос, с которым обращался Гуров, будет решен в самое ближайшее время. Заодно он предложил подбросить полковника в отдаленный район города, где обитала давняя подруга Стаса Крячко.

Глава 10

Черная «Волга» высадила Гурова возле стандартной пятиэтажки. Перед тем как попрощаться, майор Кондратьев спросил:

– Вы, Лев Иванович, как я понял, ночевать здесь не собираетесь?

– Ни в коем случае, – заверил его Гуров. – Думаю, тут и одного моего друга Стаса хватит.

– В таком случае, когда вы соберетесь к себе в гостиницу, такси не вызывайте, – сказал Кондратьев. – Лучше позвоните вот по этому номеру.

Он подал Гурову бумажку, похожую на визитку, на которой, в отличие от обычных визиток, не было ни имени, ни фамилии, а значился только короткий телефонный номер.

– Позвоните и скажете: «Вышлите такси к такому-то дому», и продиктуете адрес, – проинструктировал его Кондратьев. – Правда, с адресом можете особо не стараться – водитель и так его будет знать. Приедет тоже «Волга», только серая. Доедете до своего «Плеса» без всяких хлопот.

– Прямо как в «Бриллиантовой руке»! – воскликнул Гуров. – Только ведь, как говорилось в том фильме, «наши люди в булочную на такси не ездят»… Вы что же, боитесь, что меня похитят?

– Кто знает… – отвечал чекист. – Береженого Бог бережет, сами понимаете.

Гуров взял «секретную визитку», вышел из машины и огляделся. Двор дома, хотя тот и располагался на окраине, неподалеку от химкомбината, выглядел весьма уютно и утопал в зелени и цветах, так что жалеть знакомую Стаса Крячко – вот, мол, живет в развалюхе, – не приходилось.

Гуров поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка. Ему открыла миловидная женщина лет сорока, весьма неплохо сложенная. Выглядела она несколько смущенно. Из-за ее плеча выглядывала знакомая физиономия Крячко.

– Ой, вы, наверное, Лев Иванович? – приветствовала женщина Гурова. – Проходите, Лев Иванович, проходите. Вы только меня извините, – мы вас чуть позже ждали, я даже переодеться не успела…

На взгляд Гурова, она и в халатике выглядела неплохо, но он понимал, что для женщины крайне важно одеться к приходу гостя получше.

– Это я должен извиниться за то, что приперся не вовремя, – сказал сыщик. – Вот он, – он кивнул в сторону Крячко, – должен был предупредить, дать точные инструкции.

– Ладно, я быстро, – заверила его хозяйка. – Вы пока располагайтесь на кухне, я скоро выйду. Можете и без меня начать, я не обижусь.

Гуров вслед за Крячко проследовал на крохотную кухоньку, посреди которой находился стол, весь уставленный закусками. Среди снеди гордо возвышалась бутылка «Смирновской».

– Специально в здешний супермаркет за ней ездил, – сообщил Крячко, проследив взгляд шефа. – И правильно сделал – в ближайших магазинах нашей марки нет.

– Вот помяни мое слово: когда-нибудь нас с тобой бандиты вычислят по нашей любимой марке, – сказал Гуров. – И тогда тебе ни черные очки не помогут, ни даже шотландский килт, если ты его напялишь.

– Ладно, иди на свое почетное место, – буркнул Крячко. – Для него же старался, а он – хоть бы слово благодарности…

Почетное место находилось в углу кухни, возле окна. Его преимущество было в том, что сидящий там человек не должен был никого пропускать, и вообще его никто не тревожил. Гуров проследовал в угол, Крячко устроился рядом и налил три стопки водки.

– Ты как думаешь, при твоей знакомой обо всем можно говорить? – выразил сомнение Гуров.

– Нет, обо всем нельзя, – покачал головой Крячко. – О твоих любовных похождениях точно не советую.

– Тебе бы все шутки шутить! – нахмурился Гуров. – А я тебе серьезный вопрос задал.

– Если серьезно, то я Аньке как себе доверяю, – ответил Крячко. – Она не подведет, будь уверен.

Тут на кухне появилась и хозяйка. Гуров должен был признать, что в хорошо сидящем на ней коротком платье она выглядит еще лучше.

– А вы, я вижу, так всухую и сидите? – воскликнула она, взглянув на полные рюмки друзей. – Я же вам сказала: меня не ждите, не обижусь. Ну, раз дождались, то тем более молодцы. Давайте, Лев Иванович, я вам холодца положу – только сегодня сделала.

– Погодите, – остановил ее Гуров. – Прежде чем выпивать, давайте познакомимся. А то неловко: вы знаете, как меня зовут, а вас мне мой друг даже не представил.

– И верно, познакомиться надо! – согласилась хозяйка и протянула Гурову руку. – Аней меня зовут. Если полностью – Анна Ильинична Дугина. Только вы меня, пожалуйста, по имени зовите.

– Стас говорил, вы, Аня, тоже в милиции работаете…

– Да, пока работаю… – вздохнула женщина.

– Что значит «пока»? – насторожился Крячко. – Ты что, уходить собралась, что ли? Ты мне ничего не говорила…

– Не успела, – ответила Аня. – Ты же как снег на голову свалился, и вообще… Давайте не будем о грустном! Выпьем лучше за встречу, и расскажите о вашем расследовании – ну, то, что можно.

– Сразу видно профессионала, – заметил Гуров, поднимая стопку. – Заметь, Стас, – человек просит не просто рассказать, а только то, что можно. Хорошо, давайте за встречу.

– Ладно, выпить никогда не откажусь, – сказал Крячко. – И о нашем расследовании расскажем. Может, ты что и посоветуешь. Но потом обязательно поговорим о твоем «грустном». Хочу знать, что там у тебя случилось.

Они выпили и принялись за предложенный хозяйкой холодец. Потом Гуров, побуждаемый расспросами Ани, кратко рассказал о ходе расследования. Особенно подробно – в основном для Крячко – он пересказал последний разговор с Куликовым. Стас слушал его с неослабевающим вниманием, а когда Гуров закончил, воскликнул:

– Слушай, вот это настоящая нить – я имею в виду этот телефонный разговор. Надо срочно искать этих Аслана и Веру! Давай я тоже подключусь!

– Для этого придется познакомить тебя с Куликовым и «рассекретить», – ответил Гуров. – А мне этого делать пока не хочется. Сейчас здесь о тебе никто не знает, и ты – своего рода мой «засадный полк». Так что пока поработай по другим направлениям. А что вы, Аня, думаете об этом деле? – обратился он к хозяйке.

– Я все пытаюсь сообразить, кто может быть этот Аслан, – призналась женщина. – Я ведь всех здешних руководителей хорошо знаю и их помощников тоже. Нет среди них человека с таким именем. Разве что какой-то новый? А знаете, что я подумала? Может, этого человека, с кем Вера говорила, зовут вовсе не Аслан? Ведь Ковш находился в стороне, слышал разговор с пятое на десятое… Есть похожие имена: Сослан, Султан… И мне кажется, среди помощников Шейко есть один Султан – он у него охраной рынка заведует.

– Точно! – воскликнул Крячко. – Молодец, Анька! Наверное, так и есть. Если это охранник – все сходится! Такому помощнику как раз удобно поручать подобные дела!

– Да, версия правдоподобная, – согласился Гуров. – Что ж, Стас, вот тебе и дело: возьми завтра и проверь этого Султана. Что у него за люди в охране, не давали ли им поручение следить за Прудниковым – ведь за ним наверняка несколько дней следили, вычисляли его маршруты.

– Сделаю! – пообещал Крячко.

– И еще знаете что, Лев Иванович, – вновь заговорила хозяйка. – Мне кажется, вы не всех назвали, кто мог быть причастен к убийству. Одного человека явно не хватает.

– Кого же? – спросил Гуров.

– Генерала Козлова, – ответила Аня. – Здешнего милицейского начальника.

– Это серьезное обвинение, Аня, – заметил Гуров. – Пока что никто из моих собеседников его не выдвигал. Все называли одни и те же фамилии: Астапенко, Шейко и Могилевича. Кацман, правда, говорил, что Козлов занимается вымогательством, но и он не обвинял его в убийстве. Почему вы считаете, что генерал может быть к этому причастен?

– Потому что они с Могилевичем партнеры.

– Ну да, они же связаны по службе, вместе борются с преступностью… – кивнул Гуров. – Но как это…

– Да не по службе они связаны! – воскликнула хозяйка квартиры. – Бизнес у них общий.

– Это какой же?

– Содержание притонов, вот какой. Можно сказать, генерал Козлов – главный здешний сутенер! – И, видя недоверчивые лица своих собеседников, Аня продолжила: – Ты, Стас, меня спрашивал, почему я из милиции собралась уходить. Вот потому и собралась: из-за своего начальства, из-за тех дел, что у нас творятся. Это ведь только по бумагам значится, что наше подразделение борется с проституцией и сутенерством. На самом деле мы уже полгода с этим злом не боремся – мы его покрываем и используем.

– То есть с тех самых пор, как к вам назначили Козлова? – уточнил Гуров.

– Да, с этого времени, – кивнула Аня. – Спустя месяца два, как сменилось областное милицейское руководство, меня вызывает мой непосредственный начальник, Артюхов, и велит составить полную картотеку всех заволжских проституток. Дескать, нужно для системной борьбы с этим злом. Я, как дура, старалась, составила картотеку всех этих идиоток, что своим телом зарабатывают. А что вышло? Оказалось, что наше начальство эти сведения использовало, чтобы наладить систему поборов. Вот уже полгода сутенеры отчисляют треть своих доходов «наверх». Деньги поступают в районные ОВД, а оттуда идут Козлову. И не только с проституции. Начальники ОВД тоже должны платить каждый месяц, если не хотят лишиться своих постов. Мне об этом сами сутенеры со смехом и поведали. Я вначале не верила, думала, клевета. А потом расспросила кое-кого из коллег, и оказалось, что все – чистая правда. С одним уточнением – деньги эти достаются не только одному Козлову, но еще и Могилевичу.

– А что же ты молчишь, не пытаешься их разоблачить? – спросил Крячко.

– Не пытаюсь, потому что на свободе хочу остаться, – ответила Аня. – Тут одна моя сослуживица, Ирка Стрельникова из Куйбышевского райотдела, попробовала было выступить, написала рапорт в прокуратуру. Как видно, далеко ее рапорт не ушел. Через два дня ее задержали и обвинили – знаете в чем? В том, что она берет деньги с проституток! И свидетели нашлись – те же самые девки, которых она из грязи вытаскивала. Так что сидит Ирка теперь в СИЗО, ждет суда. Вот я и думаю, что до Прудникова эта информация могла доходить – о том, что у нас творится. А он с этим, конечно, не мог мириться. Козлов мог узнать, что прокуратура начала такое расследование, и решил его убрать. Да, кстати, сейчас вспомнила: у Козлова есть две помощницы: Лида и Валя. И поговаривают, что они не только помощницы…

На кухне воцарилось молчание. Наконец его прервал Гуров.

– Да, зарекалась ворона дерьмо клевать! – заключил он. – Выходит, положение у вас еще хуже, чем думают в Москве. О таком, кажется, мое руководство и не догадывается. Что ж, значит, у нас появился еще один подозреваемый. Но как к нему подобраться – ума не приложу. Ладно, будем думать. Но вы, Аня, все же из милиции пока не уходите. Может, мы сумеем как-то укротить аппетит вашего руководства. Информации вы мне подбросили, что называется, выше крыши. Пойду размышлять.

– Может, тебя проводить? – предложил Крячко.

– Не надо, – остановил его Гуров. – Я на такси доеду. У меня тут таксист появился… надежный.

Глава 11

На следующее утро, едва Гуров спустился в кафе, чтобы позавтракать, зазвонил мобильный телефон. Это был Куликов.

– Доброе утро, Лев Иванович! – приветствовал он своего нового начальника. – Я тут кое-какую информацию добыл…

– По списку депутатов? – уточнил Гуров.

– И по нему, и не только, – ответил Куликов. – Где мне вас найти?

– Подъезжай к гостинице, – решил Гуров. – Посидим в кафе, кофе попьем, тут все и расскажешь.

Однако когда спустя полчаса Куликов прибыл к кафе, Гуров не стал приглашать его за столик. Вместо этого он повел своего помощника в сторону набережной Волги. Там, выбрав свободную скамейку, они сели, и Гуров коротко приказал:

– Ну, докладывай.

Куликов еще раз для верности оглянулся – не подслушивает ли кто – и начал рассказывать.

– У меня две информации, и не знаю, какая важнее. Начну, пожалуй, с той, что узнал от ребят из бригады Семенова. Кажется, они нашли киллера.

– Что?! – Гуров был так удивлен, что чуть не вскочил со скамейки. – Они нашли киллера? Значит, они фактически уже раскрыли убийство? А ты еще сомневаешься, с чего начать!

– Нет, я, наверно, неправильно выразился, – поспешил исправить свою ошибку Куликов. – Самого убийцу пока не нашли, но установили, кто это. Дело в том, что две недели назад в Заволжск приехал один известный киллер из Питера. Фамилия его Чернавин, а кличка – Валя Черный. Его подозревают, по крайней мере, в четырех заказных убийствах. Последние два года он скрывается, живет по чужим паспортам. Спрашивается, зачем такой человек вдруг пожаловал в Заволжск?

– Да уж ясно, что не рыбу ловить! – кивнул Гуров. – И Семенов сейчас, конечно, ищет людей, с которыми этот Валя контактировал…

– Совершенно верно! – подтвердил Куликов. – Перетряхивают все подозрительные квартиры и дома, допрашивают всех бандитов, кто уже отсидел и сейчас на свободе, всех скупщиков, наводчиков, мелких воришек – в общем, шерстят весь преступный мир. Ребята рассказывали, в ходе этой проверки за один вчерашний день попутно раскрыли пару «висяков» – преступлений, которые не могли раскрыть несколько лет.

– Но самого Черного пока не нашли… – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Гуров.

– Нет, не нашли, – подтвердил Куликов. – И хорошо, что не нашли. Мне ребята рассказали, что Семенов вел переговоры с Козловым о том, чтобы тот держал наготове ОМОН для задержания Черного. И они расслышали такую фразу: «Сначала огонь на поражение, а потом уже будем разбираться».

– То есть киллер не должен остаться в живых… – заключил Гуров. – Это понятно. Непонятно другое: почему он до сих пор в Заволжске? Обычно исполнитель старается уехать из города в тот же день, в крайнем случае – на следующий. Остаться здесь – очень непрофессионально.

– Возможно, что-то помешало ему уехать? – предположил Куликов.

– Да, я как раз об этом и думаю, – сказал Гуров. – Слушай, Андрей, мы с тобой просто обязаны выйти на этого Черного раньше Семенова. Найти его и сдать органам правосудия. Сейчас у нас с Семеновым начнется своего рода соревнование: кто найдет киллера раньше. И ставка в этом состязании – не сама жизнь киллера, а обнаружение и наказание истинных организаторов и заказчиков этого преступления.

– Я понимаю, – кивнул Куликов. – И моя вторая информация как раз имеет отношение к поискам Черного. Я могу устроить вам встречу с человеком, который почти наверняка знает, с кем Черный встречался в Заволжске. А может, он даже знает, где тот сейчас прячется.

– И что же это за всезнающий человек? – осведомился Гуров.

Куликов еще раз оглянулся и, наклонившись к самому уху Гурова, тихо сказал:

– Я могу организовать вашу встречу с Дегтярем.

Тут уже настала очередь Гурова оглядываться – настолько неожиданной и важной была эта информация.

– Так ты что – нашел его? – спросил он молодого сыщика.

– Правильней сказать, что мы с ним друг друга нашли, – уточнил Куликов. – Если бы он сам не захотел выйти на связь, я бы не смог этого сделать. Просто, когда мы с Сашкой Рязановым – ну, это лейтенант из здешнего райотдела, я вам про него рассказывал, – начали искать на него выходы…

– Ты, я вижу, не ограничивался моими заданиями, а решил проявить инициативу? – строго спросил Гуров.

– Ну… список-то я все равно составил… – растерялся Куликов. – Так я решил, что если время есть, то можно…

– И можно, и нужно! – весело ответил ему Гуров. – Ты не бойся, это я так… тебя проверяю. Инициативные люди в нашем деле очень даже нужны. Исполнительность и дисциплина – одна необходимая часть нашей профессии, а умение думать и предлагать – другая. И что же: вы искали Дегтяря, а он, значит, сам искал вас?

– Выходит, что так, – подтвердил Куликов. – Вчера вечером… хотя, скорее, уже ночью, мне на сотовый позвонил какой-то человек…

– Звонил, конечно, с уличного автомата… – предположил Гуров. – И, конечно, себя не назвал.

– Верно, – кивнул оперативник. – Сказал он буквально следующее: «Слушай внимательно, повторять не буду. Тот, кого ты ищешь, готов забить стрелку. Но чтобы были только ты с этим московским опером, и больше никого. Идет?» Ну, я ответил, что идет. Тогда он говорит: «Подъезжайте сегодня в десять к пустырю возле бетонного завода. Там будет машина». И повесил трубку.

– Так-так… – задумчиво сказал Гуров, когда Куликов закончил. – Значит, возле завода… А что, место там глухое?

– И глухое, и опасное. Можно сказать, самое бандитское место в городе. В прошлом там не раз стрелки проводились, и некоторые – со стрельбой. И убийства там случались, и изнасилования.

– Это хорошо… – все так же задумчиво протянул Гуров.

– Что хорошо, Лев Иванович – что убийства с изнасилованиями были? – удивился его собеседник.

– Что? А, нет, конечно, хорошо, что глухое. Но с другой стороны, это в черте города, и раз там завод, где-нибудь в цехах легко устроить засаду…

– Вы думаете, бандиты нас заманивают? – спросил Куликов.

– Бандиты? Нет, не думаю, – покачал головой Гуров. – С какой стати? Нет, опасность может быть совсем с другой стороны… Скажи, а на этот пустырь только одна дорога ведет?

– Не могу точно ответить, Лев Иванович, – признался Куликов. – Я все же последние годы здесь не жил, кое-что забыл. Но если нужно, давайте я Сашку Рязанова спрошу – он этот район как свои пять пальцев знает.

– Нет, твоего друга спрашивать не надо ни в коем случае, – твердо ответил Гуров. – Ты, кстати, ему не рассказывал об этом телефонном звонке?

– Нет, не рассказывал. Я вообще никому об этом не говорил.

– И правильно сделал, – сказал Гуров. – В таком деле чем меньше осведомленных, тем лучше. Тогда давай сделаем вот как: ты сегодня в течение дня съезди туда, осмотри все хорошенько. Осмотри все дороги, по которым можно подъехать, и еще места, где можно спрятаться. И еще к вечеру нам будет нужна машина. Ты не можешь у кого-нибудь одолжить?

– А зачем? – удивился Куликов. – Я понимаю – вы не хотите брать милицейскую машину, не хотите огласки. Но можно взять такси, доехать до «Подстанции» – это остановка автобусная недалеко от бетонного завода, а там немного пройти пешком. Если мы бандитов не боимся, такой вариант вполне подойдет.

– Нет, не подойдет, – покачал головой Гуров. – Потому что сама стрелка будет не на пустыре.

– Как это – не на пустыре? – удивился Куликов. – А где же?

– Где – не знаю, но только не там, – отрезал Гуров. – Если пустырь – место хорошо известное, что называется, «пристрелянное», Дегтярь ни за что не будет туда соваться. Там нас будет ждать его верный человек. И предложит ехать дальше, где и находится его шеф. Можно, конечно, ехать и в его машине, но вот этого мне не хочется. По ряду соображений. Прежде всего потому, что свобода действий теряется. Так что – можно найти какую-нибудь машинешку?

– Ну, у Сашки точно ничего нет… – стал припоминать Куликов. – У Бориса – мы с ним раньше вместе работали – есть какая-то машина, но у него просить неудобно… Да, вот: ведь у Ягудина есть «девятка»! Старая, правда, но на ходу.

– Это как раз то, что нужно, – одобрил Гуров. – Ягудин – как раз такой человек, к которому можно в таком случае обратиться. Ты у него попроси, но детали – когда, где – ни в коем случае не раскрывай. Если он откажет – звони мне, постараюсь что-нибудь придумать. Если машину дают, подъезжай на ней в девять часов к… Скажи, а этот бетонный завод, случайно, не в Промышленном районе?

– Да, в Промышленном, – подтвердил Куликов. – А вы откуда этот район знаете?

– Мне же надо с городом ознакомиться, вот я и знакомлюсь, – объяснил Гуров. – Тогда подъезжай вот к этому дому. – И он передал Куликову бумажку с адресом Ани Дугиной. – Мы отсюда до бетонного завода за час доедем?

– Отсюда? Отсюда мы за полчаса доехать можем! – заверил его оперативник.

– Тогда встреча у нас с тобой назначается на половину десятого, – сказал Гуров. – Подъезжай, звони, я выйду. Да, и не забудь табельное оружие.

– Что, ожидаете неприятностей от Дегтяря и его друзей? – спросил Куликов.

– Пожалуй, нет. Но какие-то неожиданности могут быть… Ладно, пока что с этим вопросом все. Теперь, когда мы закончили с твоей инициативой, давай докладывай, что успел сделать с теми списками, о которых мы вчера говорили.

Куликов согласно кивнул и достал блокнот.

– Начну с Аслана, – сказал он. – Потому что тут доклад будет короткий: никто из городских руководителей такого имени не носит. Я проверил всех: и городских чиновников, и областных, и коммерсантов, и директоров предприятий. Нет такого человека, и все тут.

К его удивлению, Гуров отнесся к этому сообщению совершенно спокойно, словно и ждал такой информации.

– Это значит, что мы с тобой взяли слишком узкий круг для поиска, – сообщил он Куликову. – Теперь придется идти по второму разу и искать людей с такими именами, как Сослан или Султан. Ведь Ковш мог и ошибиться, неверно расслышать то, что говорила Вера. Так что давай, к завтрашнему утру проверь всех людей с этими именами. Только окружение Шейко не бери – там другой человек проверять будет.

– Выходит, не я один на вас работаю? – с уважением спросил Куликов. – У вас, как и у Семенова, целая бригада? Может, вы меня с остальными ребятами познакомите – так проще сотрудничать будет?

– Придет время – познакомлю, – ответил Гуров. – А пока рано. Хорошо, давай теперь второй список – что там с этой Верой?

– Ну, тут картина совсем другая, – начал рассказывать Куликов. – Тут, как видите, действительно целый список. – И он продемонстрировал несколько листков, скрепленных степлером. – Поскольку вы мне велели брать всех женщин, которые подходят под описание Ковша, а не только тех, кто носит имя Вера, то их нашлось достаточно. Практически у каждого руководителя есть или секретарша, или помощница, или референт. Названия разные, а суть одна – достаточно близкий и доверенный человек, которому можно поручить такое опасное дело.

– А помощницы генерала Козлова, Лида и Валя, в твоем списке есть? – спросил Гуров.

– Ну, Лев Иванович, вы, я вижу, времени тоже не теряли! – покачал головой Куликов, пораженный осведомленностью начальника. – Да, есть у меня и эти девушки. Хотя, сказать правду, я их туда только для проформы вписал: ведь не думаете же вы, что генерал…

Он замолчал, не решаясь выговорить страшное обвинение.

– Организовал убийство областного прокурора? – закончил за него Гуров. – Я бы, может, и не думал, да факты кое-какие указывают на такую возможность. Так что исключать ее не стоит. Теперь у тебя будет следующий этап работы: собрать фотографии всех этих дам и предъявить их Ковшу для опознания. И ясно дать ему понять, что на свободу он выйдет только после того, как поможет нам найти эту самую Веру.

– Половину фотографий я, товарищ полковник, уже собрал, – сообщил в ответ Куликов. – И хотел сегодня утром предъявить их Ковшу, но тут у меня возникла неожиданная проблема: в «обезьяннике», куда мы с Рязановым его поместили, Ковша уже нет. В райотделе мне сказали, что его ночью куда-то перевели. А куда – они сами не знают. Может, вы, случайно, знаете, товарищ полковник?

– Случайно знаю, – усмехнулся Гуров. – Твоего подопечного по моей просьбе перевели в следственный изолятор военной прокуратуры. Теперь наш друг Семенов его не скоро найдет. А если потребуется доставить его в суд, сделать это можно будет в любую минуту.

– Хорошо придумано! – с уважением покачал головой Куликов.

– Если у тебя есть что ему предъявить, – продолжил Гуров, – то вот тебе телефон. Звони по нему, представься, и тебе выпишут пропуск. Увидишься со своим бизнесменом в любое время. Ну все, иди, дел у тебя много. А я, наверное, подключусь к поискам помощников товарища Шейко. А то моим, как ты выражаешься, «ребятам» без меня трудновато будет.

Однако, как выяснилось, этим планам не было суждено осуществиться. Едва Гуров расстался с Куликовым, как у него снова зазвонил сотовый. Номер звонившего был полковнику незнаком. Тем не менее Гуров ответил и услышал хорошо поставленный голос, который произнес:

– Лев Иванович? Добрый день! С вами говорит Игорь Сидоров, помощник Николая Юрьевича Астапенко. Мэр очень хотел бы с вами встретиться. Когда вам удобно?

«На ловца и зверь бежит», – подумал про себя Гуров, а вслух сказал:

– Мне удобно хоть сейчас. Куда подойти?

– Зачем же ходить, Лев Иванович? – удивился собеседник. – Сейчас пришлем за вами машину. Она потребуется, ведь ехать не близко – в загородный комплекс «Авангард». Там прекрасное место, вид на Волгу, ресторан, сауна, все удобства…

– Сауной я воспользуюсь как-нибудь в другой раз, – сказал Гуров. – А встречаться с мэром буду только в его служебном кабинете. Если это условие Николая Юрьевича не устраивает, значит, встреча не состоится.

– Зря вы так, Лев Иванович! – искренне огорчился его собеседник. – Мы хотели вас встретить, показать настоящее волжское гостеприимство, а вы, кажется, нас в чем-то нехорошем подозреваете… Хорошо, если вас не устраивает загородный комплекс и сауна, можно организовать встречу в «Птице-тройке» – это лучший в городе ресторан. Там такая кухня, что и в Москве не везде найдешь. Любые блюда – китайские, японские, итальянские…

– Ресторан тоже придется отложить, – все так же гнул свою линию Гуров. Разговор с помощником мэра начал его забавлять. – Я же сказал: только в служебном кабинете.

– Ну, я даже не знаю, что делать… – окончательно расстроился на другом конце телефонной линии Игорь Сидоров. – Я доложу Николаю Юрьевичу… Вы тогда, пожалуйста, подождите, я буквально через две минуты вам перезвоню.

Действительно, не успел Гуров встать со скамьи и сделать несколько шагов по набережной, как телефон зазвонил снова.

– Лев Иванович, – на этот раз голос в трубке был другой – вальяжный начальственный баритон, – добрый день! Это Астапенко с вами говорит. – Мне мой помощник доложил, что вы отказываетесь от всех намеченных мест встречи. Огорчили вы Игоря, надо сказать: ведь он, по моему поручению, так старался, все подготовил… Ну да ладно! Может, вы и правы: дело у вас государственной важности, значит, и место встречи должно быть официальное, без всяких там излишеств. Что ж, давайте встретимся у меня в кабинете. Сейчас я вышлю за вами свою машину. Вы где находитесь?

– На набережной, неподалеку от гостиницы, – сообщил Гуров. – Сейчас я подойду к «Плесу», вашему водителю будет удобно туда подъехать, а то здесь, на набережной, пешеходная зона, движение запрещено…

– Вы не беспокойтесь, не надо никуда спешить, – заверил его собеседник. – Наш водитель – просто мастер, он везде проедет.

И действительно, не успел Гуров дойти до гостиницы, как увидел, что навстречу ему прямо по пешеходной дорожке движется серебристый «Лексус». Дверцы машины гостеприимно распахнулись, из нее выскочил молодой человек в новом, с иголочки, дорогом костюме и бросился к Гурову, на ходу делая приглашающие жесты. Гуров понял, что это и был молодой помощник мэра Игорь Сидоров. Полковника усадили в машину так бережно, словно он был самый почетный гость, при этом тяжело больной, и «Лексус» покатил по направлению к мэрии.

Глава 12

Мэр города Заволжска Николай Юрьевич Астапенко встретил Гурова даже не в самом кабинете – он вышел навстречу дорогому гостю в приемную. Как раз в этот момент там собралось около десятка человек, причем все – солидного вида. И, судя по всему, привели их в приемную мэра неотложные дела. Однако Астапенко, распахнув перед Гуровым дверь кабинета, обернулся к посетителям и извиняющимся тоном произнес:

– Прошу меня простить, товарищи, но тут ко мне сам Лев Иванович Гуров приехал, по срочному делу, так что сами понимаете…

Вслед за этим он закрыл дверь, и они оказались в кабинете одни. Гуров с удивлением огляделся. Таких необычных служебных «покоев» ему еще не приходилось видеть. При этом кабинет Николая Астапенко поражал не роскошью обстановки или множеством технических устройств и удобств, хотя и этого здесь хватало, – удивлял он прежде всего обилием икон и всякого рода церковной утвари; впечатление было такое, что попал не в помещение мэрии, а в храм или по крайней мере часовню.

В парадном углу висела огромная икона Николая Чудотворца в дорогом окладе. «Ну да, это ведь его небесный покровитель», – сообразил Гуров. Но это было не все. На стене за креслом мэра, рядом с портретами президента и премьера, располагалась еще одна икона – Богородицы. А в правом углу находилась этажерка, на которой возвышался отлично выполненный макет какой-то церкви с золочеными куполами. По бокам от этажерки висело украшенное крестами знамя и несколько грамот тоже явно церковного вида. Картину дополняли две небольшие иконки, стоявшие на столе градоначальника.

– Вижу, Лев Иванович, произвело на вас впечатление? – услышал Гуров голос мэра. – Да вы не стойте, садитесь вот сюда, на лучшее место, – он указал на кресло справа от себя, прямо под иконой Чудотворца. – Сейчас я расскажу, чем мы тут занимаемся, какие проблемы с Божьей помощью решаем, с какими напастями и супостатами боремся. Чаю хотите? Кофе, извините, не держу, тем более коньяк, – это все изобретения заморские и богопротивные. А вот чаем или квасом напою. Принести?

– Спасибо, я только что… откушал… – ответил Гуров.

– И то верно! – согласился хозяин кабинета. Сам он тоже сел в кресло, чинно сложил руки и стал очень похож на один из висящих над ним портретов. – Мы ведь тут не чаи распивать собрались, правильно? Я смотрю, вас мой кабинет удивляет? А ведь ничего странного тут нет. Мне кажется, у всех истинно русских людей их служебные помещения так должны выглядеть. Поскольку все мы – православные люди. Разве нет?

– Люди все разные, – возразил Гуров. – Сам я в старых традициях воспитан, материалист. И перестраиваться пока не собираюсь.

– Напрасно, Лев Иванович, ох, напрасно! – покачал головой Астапенко. – Ведь без Божьей помощи с нашими проблемами никак не сладить! Я вот неустанно пекусь о душе, церкви помогаю. Вот этот макет, – он указал на сооружение на этажерке, – мне наша епархия подарила, как ктитору Свято-Никольского храма. Моими усилиями и на мои средства его восстановили, иконостас новый приобрели, купола золотом покрыли…

– Деньги, наверное, немаленькие потребовались, – заметил Гуров. – И все на зарплату мэра?

– Почему на зарплату? При чем тут зарплата? – спросил хозяин. Выражение его лица изменилось, благостность исчезла, взгляд стал жестким.

– Ну, вы ведь сказали «на мои средства», – пояснил Гуров.

– Правда? – удивился мэр. – Я так сказал? Ну, это я неточно выразился. Правильнее сказать – на средства наших купцов. Я, Лев Иванович, слово «бизнесмен» не признаю и никогда не употребляю – не наше оно. Наш человек – это купец, заводчик. Да, значит, я многих наших заводчиков уговорил выделить деньги на восстановление и украшение храмов. Мне за это от церкви грамоты дали – вон, видите, на стене висят?

– Да, вижу, – ответил Гуров. – И что, все соглашаются деньги давать?

А про себя подумал: «А ведь это еще один способ собирать и хранить средства, вымогаемые от предпринимателей. Надо проверить: нет ли при нем еще одного фонда, какого-нибудь богоугодного?»

– Практически ни от кого отказов нет! – похвалился Астапенко. – Даже Леня Кацман, хотя и еврей, все равно оплатил реставрацию иконостаса в Покровском храме. – И, словно подслушав мысли своего гостя, добавил: – Вы не подумайте, что я эти деньги где-то у себя собираю, а потом с епархией делюсь. Нет, все средства сразу напрямую перечисляются тому или иному приходу или в крайнем случае епархии. В таком деле ни одна копеечка не должна к рукам прилипнуть, ни одна! Вы ведь, я полагаю, интересуетесь нашими руководителями с точки зрения присвоения бюджетных средств?

– Почему же только бюджетных? Можно ведь присваивать деньги и частных лиц, – уточнил Гуров. – Скажем, предпринимателей… или, по-вашему выражаясь, купцов.

– Верно, верно! – согласился хозяин кабинета. – Есть у нас такие горе-руководители: только поборами и занимаются. Или еще того хуже. Просто страшные дела творятся, Лев Иванович, просто страшные! Так что ваш приезд сюда – большое благо!

– И кто же эти вымогатели? – поинтересовался Гуров. – Или вы не можете их назвать?

– Почему же не могу? Очень даже могу! – храбро заявил Астапенко. – Собственно, для этого я вас и пригласил. Сейчас я вам назову одну фамилию… только не думайте, что я это из головы выдумал – у меня и факты имеются.

– Называйте, не бойтесь, – предложил Гуров. – Мне в Москве обещали всяческое содействие в искоренении тех вымогателей, кто мог быть причастен к убийству Прудникова.

– Хорошо, – кивнул мэр. – Вы, возможно, уже познакомились с нашим милицейским начальником генералом Козловым?

– Да, успел, – ответил Гуров, а про себя подумал: «А ведь он точно знает, что я встречался с генералом, просто так, для проформы спрашивает. Может, его агенты вообще все мои действия здесь отслеживают».

– Ну и как он вам? – осведомился мэр.

– Ну… начальник как начальник, – неопределенно пожал плечами Гуров. – Заботится о раскрываемости преступлений… У него есть своя версия насчет того, кто стоит за убийством прокурора. Впрочем, он здесь человек сравнительно новый, может многого не знать…

– Да, прибыл он недавно, – согласился Астапенко. – Но времени зря не терял. Только все свои силы генерал Козлов направил не на борьбу с преступностью. Вот что я вам скажу: именно он и является главным здешним вымогателем! И я уверен – это он заказал убийство Владимира Егоровича!

Сделав это разоблачение, Астапенко внимательно поглядел на Гурова, изучая его реакцию. Понимая это, тот постарался изобразить на лице крайнее изумление.

– Не может быть! – воскликнул он. – Чтобы главный милиционер области стал вымогателем? Организатором убийства прокурора?

– Да, в это трудно поверить, – важно кивнул мэр. – Но так оно и есть. Вы поговорите с начальниками райотделов милиции: они все стонут от поборов Козлова. Мало этого: он еще и с проституток деньги берет! Можно сказать, выталкивает женщин на панель!

– Да, удивительные вещи у вас творятся! – покачал головой Гуров. – Обязательно займусь, проверю вашу информацию. А еще каких-нибудь руководителей можете назвать, кто не в ладах с законом?

– Да есть такие, как не быть, – ответил мэр. – Взять хотя бы нашего губернатора Липатова – у него тоже деньги к рукам прилипают. Или вот есть такой Юрченко. Он в свое время был замом у Прудникова, и представьте себе, хотел с помощью одного прохиндея сместить своего начальника с должности. Правда, прохиндей оказался пустышкой, связей у него никаких не было, и затея провалилась. Так этот Юрченко теперь в местной юридической академии преподает, будущих милиционеров учит. Представляете, чему такой может научить?!

– Да, этим тоже стоит заняться, – кивнул Гуров и, чтобы показать свою заинтересованность в полученных сведениях, достал блокнот и сделал несколько записей. А затем, подняв глаза на хозяина кабинета, спросил:

– А что вы скажете относительно такого человека, как Евгений Александрович Шейко? Насколько я знаю, прокуратура закончила расследование уголовного дела в отношении его?

– Я ждал этого вопроса, Лев Иванович, – сообщил ему мэр. – И отвечу вам так. Евгений Александрович уже свыше двадцати пяти лет занимается хозяйственной работой. Участок у него непростой – колхозный рынок, там сталкивается много разных интересов. Приходится иметь дело и с криминальными элементами – они к таким местам, как рынок, просто липнут. Чтобы со всеми этими вопросами справиться, руководителю приходится проявлять и жесткость, и гибкость – в зависимости от обстоятельств. В этих условиях ненароком можно переступить черту закона. И я допускаю, что иногда Шейко это и делал. Но только ненароком, честное слово даю! И я неустанно молюсь, чтобы Евгений Александрович не допустил еще какой ошибки.

Произнеся последнюю фразу, мэр Заволжска поднял глаза к украшенному лепниной потолку.

– А еще я слышал, – сказал Гуров, – что и некоторые ваши действия стали предметом расследования прокуратуры. И вроде бы дело в отношении гражданина Астапенко также готово к передаче в суд. Так что если бы Прудников не погиб, оно бы уже было передано. Что вы на это скажете?

Произнося эту фразу, он внимательно смотрел на хозяина кабинета. Гуров ожидал смущения, недовольства, раздражения – любой реакции. Однако мэр даже глазом не моргнул.

– Да, и до меня дошли такие слухи, – печально промолвил он. – Прискорбно, весьма прискорбно… Владимир Егорович был честнейший человек, истинный борец с преступностью. Он зачастую видел незаконные деяния в самых обычных хозяйственных действиях, а истинных друзей принимал за врагов. Так он ошибался и в отношении меня. Ну скажите, разве мог бы человек, погрязший в преступлениях, раздающий направо и налево городскую землю – это если верить грязным сплетням, – разве мог бы такой человек столько делать на благо церкви? И разве могла бы церковь принимать от такого человека помощь? Задайте себе эти вопросы, Лев Иванович, и ответ придет сам собой.

Гуров понял, что беседа подошла к концу, и встал. Тут же вскочил и мэр.

– Не стану задерживать, Лев Иванович, – с чувством произнес он, крепко пожимая руку Гурова. – Понимаю – дел у вас навалом. Если возникнет какая нужда – немедленно обращайтесь, помогу всем, чем можно. Разумеется, в рамках закона.

И он лучезарно улыбнулся.

Глава 13

Выйдя из мэрии, Гуров связался с Крячко – хотелось узнать, как продвигаются дела. К его удивлению, телефон друга не отвечал: милый женский голос на двух языках известил сыщика, что хозяин аппарата временно недоступен.

«В подвале он каком сидит, что ли?» – подумал Гуров. У него была мысль нанести визит директору колхозного рынка. Но ведь он отправил на рынок Стаса, чтобы тот разведал окружение директора, поискал человека с именем Султан. Идти сейчас на рынок самому, дублировать Крячко было неправильно.

Раздумывая, как поступить, Гуров неспешно двинулся в сторону рынка, и тут его телефон внезапно зазвонил. Это был Стас.

– Ты сейчас где? – спросил он Гурова.

– Да вот к рынку иду, – объяснил Гуров.

– Нечего там делать, – отвечал Крячко. – По крайней мере, сегодня. Ты лучше возьми какую-нибудь надежную машину и подъезжай, меня тут заберешь.

– Откуда тебя забрать? – не понял Гуров.

– Из картинной галереи. Искусством я, понимаешь, интересуюсь. Хочу прикупить пару полотен местных художников. Галерея называется «Красная роза», это неподалеку от здешнего парка культуры и отдыха. Но на какой именно улице и как сюда подъехать, лучше меня не спрашивай – не знаю. Только не тяни, тут ситуация такая… напряженная, в общем.

– Ладно, постараюсь поскорее, – ответил Гуров. Хорошо зная Крячко, он понимал, что тот по пустякам не будет его беспокоить и тем более просить прийти ему на помощь. У кого попросить машину? Можно, конечно, позвонить по телефону, который ему дал майор Кондратьев. Однако ему не хотелось постоянно просить о помощи серьезное ведомство, которое представлял майор. Да и попадать в полную зависимость от них, выглядеть этаким беспомощным неумехой в глазах чекистов не хотелось. Может, позвонить Ягудину? Куликов наверняка уже сообщил ему о вечерней поездке. Может, помощник прокурора сможет выручить его не только вечером?

Однако, подумав, Гуров этот вариант тоже отбросил, а в голову пришло другое решение. Он набрал номер Леонида Кацмана и кратко сообщил о том, что ему примерно на час нужна машина с опытным водителем. Кацман не стал ни о чем расспрашивать, спросил только, куда подъехать. И спустя двадцать минут в назначенном сыщиком месте остановился мощный черный «Хёндай». Водитель, хмурый мужчина средних лет, подождал, пока пассажир сядет, спросил, куда ехать.

– Возле парка есть такая картинная галерея, «Красная роза» называется, – стал объяснять Гуров. – Я там не был, где она точно находится, не знаю. Оттуда надо забрать одного человека. И сделать это надо, как я понял, как можно быстрее и незаметнее.

– Я в искусстве тоже не больно смыслю, – почесав в затылке, сообщил водитель. – Ладно, поедем, на месте разберемся.

Они доехали до входа в городской парк и остановились. Место было живописное: старые липы, на которых как раз начали появляться первые листочки, две статуи классических «девушек с веслом»… В парк направлялись посетители, в основном мамаши с детьми и юные парочки. Гуров понимал, что спрашивать у них о картинной галерее бессмысленно – не знают. Сам Крячко сказал, что понятия не имеет, где находится его временное убежище. И тут взгляд Гурова упал на девушку, которая ставила на газоне мольберт; она явно собиралась писать вид парка. Сыщик тут же направился к ней.

– «Красная роза»? – переспросила девушка, услышав вопрос и с интересом взглянув на Гурова. – Это чуть дальше, за углом и направо. Что, искусством интересуетесь?

– Да, думаю приобрести пару картин местных художников, – ответил Гуров, вспомнив фразу, сказанную Крячко.

– Хорошая мысль! – похвалила его юная художница. – Если в нашем городе и есть что классное, то это живопись. Наших художников и в Москве покупают, и в Европе. Скажем, Димка Трубников – он вообще знаменитость; если его картину увидите – сразу покупайте, у него все вещи стоящие. А вы, значит, ценитель… Слушайте, – вдохновенно произнесло юное создание, – а давайте я ваш портрет напишу! Вы, конечно, в возрасте, но все равно ничего… Очень даже подходящая натура. А то я никак зачет по портрету не сдам, кого ни напишу, все такое… ерунда, в общем, получается. Анатолий Сергеевич, наш преподаватель, требует, чтобы внутренняя суть была видна, а мне все попадаются такие… нет у них этой сути, хоть тресни! Давайте делайте ваши закупки, а потом возвращайтесь – я тут долго работать буду.

– Я подумаю, – пообещал Гуров и направился обратно к машине.

Следуя указаниям юной художницы, они повернули за угол, и Гуров увидел на другой стороне улицы вывеску с надписью «Красная роза» – она венчала вход в полуподвал, расположенный рядом с внушительных размеров универсамом. А еще он обратил внимание, что у входа в универсам стоит милицейская машина; стоявшие рядом с ней милиционеры что-то оживленно обсуждали. Водитель тоже заметил стражей правопорядка и сказал, кивнув в их сторону:

– Интересно, что ребята из Дзержинского района тут делают? Это же не их территория…

– Остановись чуть дальше, мотор не глуши, – распорядился Гуров. – Сейчас я позвоню, из галереи выйдет человек. Как только он сядет, сразу едем обратно в центр, не задерживаемся. Понятно?

– Что же непонятного? – отозвался водитель.

После этого Гуров составил короткое сообщение «Черный «Хёндай» слева от входа» и послал его Крячко. И спустя минуту увидел друга: тот вышел из галереи и, не глядя по сторонам, направился прямо к ним. Но когда он уже садился в машину, стоявшие возле универсама милиционеры его заметили.

– Стой! – раздался грозный крик. – Стоять, не двигаться!

– Ходу! – приказал Гуров своему водителю. Повторять не потребовалось: «Хёндай» сорвался с места и рванулся вперед.

– Ты что, банк ограбил? – спросил Гуров у друга.

– Хуже: я покусился на тайны колхозного рынка, – ответил Крячко.

– А это что – его охранники? – спросил Гуров, указывая назад, где вслед за их машиной мчалась милицейская «Лада».

– Выходит, что так, – согласился Стас. – Нет, у него и своя охрана есть, ими как раз этот самый Султан руководит. Таких мордоворотов даже у нас на рынках не увидишь. Но их хозяин решил, что сейчас лучше напустить на меня ребятишек в форме. Хорошо, я вовремя их заметил и дал деру. А то сидел бы сейчас в наручниках где-нибудь в подвале.

– Если не хуже, – заметил Гуров. – Хотя все равно придется, наверное, с ними объясняться – сейчас они по рации объявят какой-нибудь план «Перехват», и нас ДПС остановит.

– Вряд ли! – покачал головой Крячко. – Они же наверняка действуют без всякого приказа начальства, в чужом районе. В общем, ребята отрабатывают не свою милицейскую зарплату, а совсем другую, которую получают в другом месте. Так что светиться они не станут, и в ГАИ обращаться – тем более.

– Но и от нас они не отстают, – заметил водитель. – Так на хвосте и сидят. Что делать будем? Может, за город поедем? Там я могу такую скорость развить, от которой у них все цилиндры лопнут. Тогда и уйдем.

– Нет, не надо погоню устраивать, – решил Гуров. – Тем более что за городом они могут осмелеть, еще и стрельбу откроют. Нет, езжай лучше к зданию ГУВД, прямо к главному входу. Посмотрим, что они будут делать.

Выполняя распоряжение, водитель свернул, и они поехали к центру города. Здесь движение было интенсивнее, чаще встречались светофоры, «Хёндай» поехал тише, и преследователи приблизились вплотную. Положение стало угрожающим, но впереди уже замаячила серая громада здания ГУВД. Видимо, преследователи полагали, что беглецы просто случайно заехали в эту часть города и сейчас поедут дальше. Другого варианта они не ожидали, и когда «Хёндай» остановился прямо напротив главного входа, под знаком «Только для служебных машин», растерялись. В зеркало Гуров видел, как серая «Лада» с синими полосами на боках, уже въехав в «служебный» квартал, остановилась, потом попятилась и вернулась на главную магистраль. Синие полосы еще раз мелькнули на перекрестке, и погоня прекратилась.

– Ну вот и все, – заключил Гуров. – Можно, конечно, для верности позвонить генералу Козлову, пожаловаться на самоуправство… Но надо ли? Ведь тогда придется тебя называть, рассекречивать. А это в мои планы пока не входит.

– Что-то не хочется мне этому Козлову представляться, – согласился Стас. – Давай просто отпустим здесь товарища и пойдем погуляем пешочком. Думаю, эти ребята уже поняли, что мы не являемся легкой добычей, и ловить нас не будут. Им ведь и свою первую, милицейскую зарплату тоже терять не хочется. Другое дело, что они теперь будут тебя искать, – обратился он к водителю. – Возьмут в оборот, будут выспрашивать, кого возил, о чем говорили…

– Вообще-то, у Леонида Борисовича тоже свои связи в милиции есть, он меня в обиду не даст… – не очень уверенно ответил водитель.

– Нет, тут такие интересы замешаны, что связей Кацмана явно не хватит, – покачал головой Гуров. – Ты вот что: как вернешься в офис, расскажи Леониду Борисовичу, как дело было, и передай мой совет: пусть машина постоит в гараже, а тебя он пускай отпустит в отпуск дня на три. Съездишь в деревню, к родственникам, отдохнешь… Потом можешь смело возвращаться: уже никакие люди в фуражках к тебе приставать не будут.

– А вы откуда знаете, что у меня родственники в деревне есть? – удивился водитель.

– Так, интуиция… – отвечал Гуров.

А полковник Крячко задал другой вопрос:

– Так ты уверен, что трех дней хватит?

– Да, – твердо ответил Гуров. – Думаю, в ближайшие дни преступление будет раскрыто.

На том и порешили. Друзья вышли из машины и двинулись прочь от здания ГУВД.

– Ну, докладывай, как ты докатился до жизни такой, что за тобой милиция гоняется, – нарочито сурово приказал Гуров.

– Рынок меня до этого довел, товарищ полковник, рынок! – ответил Крячко. Затем, изменив тон на серьезный, стал рассказывать:

– Сначала я решил выдать себя за того, кто я и есть – то есть за милиционера. Мол, я новый начальник отдела, проверяю санитарное состояние и все такое. Но тут меня ждал облом: оказалось, что тамошние продавцы милиции ничуть не боятся. На меня смотрели с недоверием, гляжу – сейчас побегут «своим» ментам доносить. Тогда я быстро удалился и предпринял новый заход, уже с другого конца рынка. Теперь я выдавал себя за бывшего боксера, который ищет место грузчика, а может, и охранника. Вот тут мне повезло больше. Продавщицы мне все рассказали – и сколько грузчик получает, и сколько охранник, и кто у них в начальниках, и какие дела там творятся. Поведали, что охрана занимается в основном не самим рынком – на него давно никто не посягает, все Шейко как огня боятся, – а окружающими торговыми точками. Все они обложены данью, и охрана ее выбивает. При этом не брезгуют ничем – ни побоями, ни пытками, ни похищениями родных, в том числе детей.

– Но если ты все узнал и вошел к продавцам в доверие, зачем тебе потребовалось убегать? – спросил Гуров.

– Так я же на этом не остановился и решил познакомиться с охраной ближе! – объяснил Крячко. – Выспросил, где их контора, и пошел наниматься. Ну и нравы там, скажу тебе! Эти ребята в первую очередь решили проверить, правда ли я боксер. Стоим, разговариваем, и вдруг один раз мне прямо в лоб! Ну, ты ведь знаешь, я и правда некоторое время в секцию ходил, так что реакция осталась, удар этот я отразил. Потом пошел настоящий бой – вон, все кулаки ободрал. – Крячко продемонстрировал ободранные костяшки. – В общем, этот экзамен я сдал, стали мне рассказывать про условия работы. Причем не стесняясь и ничего не скрывая. Я все это послушал и спрашиваю: а что, мол, ребята, придется, наверное, и мокрыми делами заниматься? А я, дескать, раньше таким не занимался. Тут мне один – он у них вроде бригадира – отвечает: «На серьезное дело новенького не пошлют, тут доверие заслужить надо». Я кивнул – вроде как доволен таким ответом – а сам намотал на ус, что мокрые дела здесь тоже явление обыденное.

Вот так мирно текла наша беседа, я уже готов был устраиваться, но мне сказали, что сначала надо с самим начальником, этим самым Султаном познакомиться, а он куда-то отъехал. Тут я между делом еще вопрос ввернул: сказал, что в такой серьезной организации, наверное, одни мужики работают, женщинам здесь не место, а у меня, мол, есть знакомая, которая работу ищет. Они мне и говорят: почему же, есть у нас и женщина, Анжелой зовут. Она у Султана первая помощница – кассу держит, деньги с торгашей собирает. Но женщина, говорят мне, крайне суровая, карате владеет, так что твоя знакомая, скорее всего, не подойдет. А один говорит: «Да вон она, Анжела, как раз идет. Наверное, к самому шефу, к Шейко направляется». Тут я быстренько с моими будущими сослуживцами попрощался и пошел вроде домой. А на самом деле побежал за этой Анжелой. Захотелось мне, понимаешь, ее фото на память заиметь. Ведь если показать эту фотку тому мужику, про которого ты рассказывал – ну, который дамочке ствол продал, – может, он ее опознает? А у меня, кстати, фотоаппарат на сотовом имеется.

– И что, сфотографировал? – спросил Гуров, поглядывая на идущего рядом Крячко.

– Угу! – подтвердил тот. – Но только я сделал этот памятный снимок, как сама дама это заметила – и ну ко мне. И без всяких предисловий – давай, мол, сюда свой поганый телефон, и пошли в контору разбираться. Ну, мне что-то разбираться не захотелось, я вроде уже во всем разобрался, и телефон отдавать неохота, так что я направился в другую сторону. Она за мной, и вроде как драться собралась. Но чемпионкой по карате она, кажется, еще не стала, так что мне удалось от нее отбиться. Скорее перебежал улицу и вскочил в маршрутку. А она, я заметил, принялась кому-то названивать. Как вскоре выяснилось – нашим с тобой коллегам, вот этим ребятам на машине. Выяснил я это уже на следующей остановке, когда пересел из маршрутки в такси. Смотрю – за мной машина с родной окраской пристроилась. Ну, я велел таксисту ехать к ближайшему супермаркету – и прямо из машины туда.

– А как ты в картинной галерее оказался, если в супермаркет забежал? – спросил Гуров.

– Я, как вбежал туда, сразу понял, что спрятаться не удастся, – объяснил Крячко. – Залы большие, это верно, но народу немного, так что нужного человека найти сразу можно. А эти ребята уже тут, ищут. Но я успел их обмануть, выскочить на улицу и заскочить в соседнюю дверь. Уже там, на месте, понял, куда попал. Так добрых пятнадцать минут ходил среди картин, изображал из себя ценителя искусств. Хорошо, им не пришло в голову заглянуть в соседнюю дверь…

– Знал я, Стас, что ты парень рисковый, но не до такой же степени! – воскликнул Гуров. – Тебе же не двадцать лет, чтобы такие погони устраивать. Вон, до седых волос дожил, звание солидное… Ладно, давай, показывай фото.

Крячко протянул ему телефон. Гуров взглянул на фотографию молодой темноволосой женщины, спросил:

– Так ты что, с двух шагов ее снимал, что ли?

– Ну, сам понимаешь, качество тут не такое, как на «Никоне», – начал оправдываться Крячко, – вот и пришлось подойти поближе. А что? Как ты считаешь, теперь ее узнать можно?

– Конечно, можно! Ведь ты к ней вплотную подошел. Неудивительно, что она тебе в лоб заехала! А что касается узнавания – с этим, я думаю, все должно быть в порядке. Фото четкое. Так что давай прямо сейчас дуй вот по этому адресу, – он протянул другу бумажку. – Удостоверение у тебя с собой? Ну вот, как приедешь, спросишь Данилу Владимировича Прудникова. Представишься, скажешь, что от меня и что тебе нужно увидеться с задержанным Ковшом. Ему это изображение и покажешь. О результате немедленно мне сообщишь. От него будут зависеть наши дальнейшие действия. Если эта Анжела и есть та самая Вера, которая купила пистолет для киллера, то на вечернюю встречу и смысла нет ходить. А если нет – надо идти.

– А что за встреча? – заинтересовался Крячко.

– Да забили мы тут стрелку с одним местным авторитетом, – ответил Гуров и рассказал другу о предстоящем свидании с Дегтярем.

– Ничего себе! – воскликнул Крячко, услышав рассказ. – А вдруг это провокация нашего закадычного друга и коллеги полковника Семенова? Или бандитская провокация? Вдвоем с молодым неопытным парнем совать голову в такую петлю! И этот человек упрекает меня в излишнем риске!

– Ну, во-первых, вряд ли наши коллеги пойдут сейчас на провокацию, – рассудительно ответил Гуров. – А бандитам меня убивать совсем не с руки – наоборот, они сейчас во мне заинтересованы. Во-вторых, Куликов вовсе не такой уж неопытный – наоборот, очень грамотный и инициативный парень. А в-третьих, почему мы будем вдвоем? У меня же еще имеется целый засадный полк! То есть ты. Но лишний риск нам, конечно, ни к чему. Так что давай, гони на опознание. Если оно удастся – не придется ночью по пустырям шляться.

Глава 14

Однако спустя час выяснилось, что отменять встречу с Дегтярем не стоит: Ковш не опознал в Анжеле ту женщину, которая купила у него пистолет. Как рассказал Гурову по телефону Крячко, незадачливый бизнесмен дал отрицательный ответ сразу и без колебаний: «Эта вон какая восточная, – объяснил он. – А та, Вера то есть, она наша, русская». Сообщив эту новость, Крячко тут же проинформировал начальника, что направляется на встречу с бывшим заместителем прокурора Юрченко – тот недавно позвонил и сказал, что хочет сообщить важные сведения.

– Видно, струхнул после нашего вчерашнего разговора, – высказал свое мнение Крячко. – Хочет что-то слить. Может, пустышка окажется, а может, и что-то важное. Так что я схожу.

– Сходи, – одобрил его планы Гуров. – А я схожу в прокуратуру, поговорим о тех сведениях, которые ты накопал. Интересно, знают они о связях Шейко с районной милицией? Вечером, в девять часов, встречаемся у твоей подруги Ани. Там скажу, где тебе надо быть и что делать.

До вечера Гуров успел посетить не только Полянского, которому рассказал о начальнике охраны рынка Султане и его помощнице, а также о наряде милиции, готовом выполнять поручения Анжелы, но также нанес визит самому хозяину рынка господину Шейко. Тот держался не так уверенно, как мэр, и все больше старался отмалчиваться. Тем не менее из этой беседы Гуров вынес твердое убеждение: все, что говорили про Шейко Ягудин и Куликов, – чистая правда, и этот человек, скорее всего, замешан в убийстве прокурора Прудникова. Только связь эта не прямая – через начальника охраны и его помощницу, – а более сложная. «Может, Дегтярь поможет нам эту связь выявить? – размышлял Гуров. – А иначе и смысла нет с ним встречаться».

Еще в то время, когда Гуров беседовал с Шейко, ему позвонил Куликов и кратко сообщил, что достал машину. «Белая «девятка», – проинформировал он начальника. – Номер…» Но на этом месте Гуров его прервал, заявив, что больше ничего сообщать не нужно и что прежний план остается в силе. Он заметил, что Шейко внимательно прислушивается к разговору, и был рад, что о деталях предстоящего свидания – где и во сколько встречаться – они с Куликовым договорились заранее. «Вроде бы не должно быть утечки информации», – решил он.

Ровно в восемь вечера Гуров сел в троллейбус и поехал на окраину, где жила Анна Дугина. Выйдя на нужной остановке, он не стал сразу заходить в дом, а покружил возле него, внимательно осматриваясь. Никаких признаков наблюдения не было, и Гуров вошел в подъезд и позвонил в квартиру Ани. Ему открыла сама хозяйка, которая на этот раз уже успела переодеться к ужину и очень расстроилась, когда Гуров сказал, что они со Стасом сегодня не могут остаться.

– А я старалась, такого судака приготовила… – вздохнула Аня.

– Ничего, в другой раз отведаем, – пообещал Гуров. – А сегодня есть еще кое-какая работа.

Спустя несколько минут подошел и Крячко. Вид у него был довольный.

– Струхнул этот Юрченко, – доложил он Гурову. – Решил, видно, что из Москвы дано распоряжение брать всех, кто так или иначе причастен к убийству, и всех, у кого были старые «грехи». И решил эти грехи замолить. Слил мне кучу информации и на Шейко, и на мэра. Но особо ценные сведения у него по Могилевичу – недаром в одной системе работали. Как давят на содержателей притонов и торговцев спиртом, как происходят задержания строптивых, по каким каналам деньги проходят – полная картина по всем пунктам. Так что можно сказать, что товарищ Могилевич у нас в руках. Такая гнида оказалась – не знал я, что у нас подобные бывают.

– Теперь тебе себя особо беречь надо, – заявил после этого рассказа Гуров. – Ты у нас не просто полковник МВД, а хранилище важных сведений. А я тебя, как нарочно, собираюсь сегодня на прогулку пригласить. Ну да ладно, ничего опасного там, я думаю, не будет. Значит, слушай. Прямо сейчас отправляйся на ближайшую стоянку такси и бери машину. Но бери с умом: водитель не должен быть ни слишком трусливым, ни слишком болтливым. Когда выберешь…

– Знаешь, Лев, ты меня иногда удивляешь, – прервал его Крячко. – Если бы я послушался твоего совета насчет таксиста, то выбирал бы его, как разборчивая невеста, до самого утра. Ты что, думаешь, на каждой стоянке найдется таксист, готовый участвовать в погонях и засадах? К счастью, я еще утром, когда узнал о нашей предстоящей «прогулке», поговорил вот с Аней, и через нее договорился с одним мужиком из охранного предприятия. Он буквально с минуты на минуту должен подъехать. Так что такси мне брать не нужно.

– А что за человек? – встревожился Гуров. – Он, случайно, не из окружения Шейко или Астапенко?

На этот вопрос ответила хозяйка квартиры.

– Паша – мой двоюродный брат, – объяснила она. – Молодой, недавно только в армии отслужил, на Кавказе. Навидался всякого, в боях участвовал. Но это его не испортило, он парень правильный, на него можно положиться.

– Ну, если вы за своего Пашу ручаетесь, то ладно, – согласился Гуров. – Тогда слушай дальше. Скоро за мной заедет Куликов, и мы отправимся к бетонному заводу. Ты – за нами, но на приличном расстоянии. Твоя основная задача – выяснить, нет ли за нами «хвоста». Если заметишь – просигналишь. Сделаешь один звонок, скажешь… например, скажи так: «Товарищ полковник, подкрепление прибыло». Если у них в машине есть прослушка, пусть слушают: интересно, как они на такое сообщение отреагируют.

– То есть главное – себя не раскрыть? – уточнил Крячко.

– Да. Теперь вот как. Мы приедем на завод, там нас должен ждать человек Дегтяря. Думаю, состоится краткий разговор – он должен убедиться, что имеет дело именно с полковником Гуровым из Москвы, а не с кем-то еще, – а потом мы поедем на место встречи.

– То есть ты считаешь, что встреча будет не на заводе, а совершенно в другом месте? – уточнил Крячко.

– Совершенно убежден, – кивнул Гуров. – Может, поедем в какой-нибудь поселок вблизи Заволжска, может, в какой-нибудь дом в пригороде – в любом случае это будет не здесь. Ты едешь за нами, стараясь казаться незаметнее мыши. Сам понимаешь: как только посланец Дегтяря заметит слежку, он сразу даст газ и уйдет, и никакой встречи не будет. Правда, твоя задача будет облегчаться тем, что человек Дегтяря, по всей видимости, поедет впереди, а мы за ним, так что ему трудно будет следить, есть ли кто у нас на хвосте. Но я в любом случае надеюсь, что ты, как человек опытный, прокола не допустишь и объяснишь этому Паше, на каком расстоянии надо держаться.

– Может, я сам за руль сяду, – кивнул Крячко. – Так проще будет.

– Пожалуй, – согласился Гуров. – Если все проходит штатно, мы приезжаем на место и там происходит основная встреча. Твоя задача прежняя: следить, чтобы никто не следил за нами, а потом, когда встреча закончится, обеспечить безопасный отход. Возвращаемся каждый своим путем, а встречаемся уже завтра… скажем, там же, на скамейке в сквере – пускай это будет наш рабочий кабинет. Все ясно?

– Пожалуй, все, – ответил Крячко. – Конечно, я бы предпочел встретиться сразу после операции – очень хочется узнать, что там тебе расскажут. Но я же знаю: ты ночью спать любишь…

– Ладно, не разбегайся, прыгай, – сурово заметил Гуров. – Знать он хочет… Ты мне лучше операцию не завали.

– Не завалю, – пообещал Крячко.

Глава 15

Уже на окраинных улицах, по которым Гуров и Куликов ехали на встречу с «авторитетом», фонари горели за полкилометра один от другого, а когда «девятка» сыщиков свернула в переулок, ведший к бетонному заводу, всякое освещение вообще исчезло. Единственным источником света был лишь свет фар их машины. «Наверняка наш «партнер» уже прибыл на место, и теперь ему нас отлично видно, – подумал Гуров. – Хотя так и должно быть: пусть удостоверится, что едет только одна машина». Сам он не раз оглядывался – не видно ли позади машины, в которой ехал Крячко. Однако никакого «хвоста» заметно не было: Стас четко выполнял инструкции.

Куликов вел машину уверенно: видно было, что он днем успел изучить местность. Они проехали через разрушенные ворота с косо висящими металлическими листами и въехали на пустырь. Справа и впереди на фоне звездного неба чернели корпуса, башни и подъемники заброшенного завода. Куликов проехал по пустырю (фары на миг вырвали из темноты штабеля плит, груды земли с торчащей из нее арматурой), развернулся и остановил машину.

– Глушить? – коротко спросил он.

– Мотор глуши, а подфарники пусть горят, – распорядился Гуров. – Пусть они нас видят, знают, что мы не прячемся. Думаю, аккумулятора хватит.

– А вы что, думаете, нам здесь долго ждать? – спросил Куликов.

– Долго или нет, но подождать придется, – заявил полковник. – Таковы неписаные законы стрелки.

Капитан заглушил мотор, и наступила тишина. Ее нарушали лишь шум проезжающих вдали машин, звуки музыки, доносившиеся из расположенных в полукилометре жилых кварталов, да крики ворон, устроившихся на ночевку на крышах заброшенного завода. Куликов некоторое время напряженно всматривался во тьму, потом заявил:

– Никого не видно. Наверное, Дегтярь еще не приехал. А может, и вовсе не приедет? Струсил или помешало что-нибудь…

– Нет, думаю, наш партнер уже здесь, – покачал головой Гуров. – Только это не сам Дегтярь, а его человек. Просто он выжидает.

– Ладно, пусть выжидает, – согласился Куликов. – Давайте, товарищ полковник, я, чтобы время не терять, расскажу, что удалось за день сделать.

– Рассказывай, но не забывай в зеркальце поглядывать, – распорядился Гуров.

– Значит, я, как вы велели, нашел этого Ковша и показал ему все фотографии, которые у меня были, – начал оперативник. – Вначале показал фото помощниц Астапенко, Козлова и Могилевича. Помощниц Шейко, как вы мне приказали, я не брал. Всего я набрал в их окружении одиннадцать женщин. Думал, кого-то из них Ковш точно узнает. Но нет: он заявил, что Веры среди них нет. Уверенно причем заявил.

– Что ж, значит, был еще один человек, посредник, – заметил Гуров. – Тот, кого эта Вера называла именем Аслан. А его нам вычислить пока не удается.

– После этого я показал ему все остальные фотографии, – продолжил Куликов. – В основном это были помощницы директоров заводов и здешних крупных предпринимателей. И вот тут Ковш заявил, что две из этих женщин похожи на Веру. Правда, оговорился, что до конца не уверен, но вроде сходство есть. И знаете, что это оказались за женщины? Одна – это Алла Попова, референт Леонида Кацмана, другая – Валерия Гришина, секретарь директора треста «Стройкомплект» Корнева. В общем, обе пустышки. На Кацмана мы ведь с вами не думаем, верно? А этот Корнев – вообще никто, никакого веса в здешней элите не имеет. В общем, опознание, можно сказать, провалилось. И я понял почему: мне удалось достать только паспортные фотографии всех женщин, к тому же сделанные несколько лет назад. А вы же знаете, как женщины могут сильно меняться даже за довольно короткий срок. Так что я решил раздобыть свежие фото и снова показать их Ковшу. Завтра с утра этим займусь.

– Правильно решил, – одобрил Гуров. – Значит, говоришь, Кацман… Не верится, но… чем черт не шутит. А второй, этот директор, – что он за человек, не знаешь?

– Этот трест, «Стройкомплект», – начал рассказывать Куликов, – образовался в начале 90-х годов из… Вон, глядите!

Но Гуров и сам увидел, как слева от них, неподалеку от ворот, мигнул и исчез ближний свет фар.

– Ну, вот и посланец Дегтяря, – сказал он. – Давай, включай мотор, подъезжай к нему, прямо дверь к двери. И освещение в кабине включи, чтобы он мог нас разглядеть.

Капитан так и сделал. Они подъехали к тому месту, где видели свет. Там стоял черный джип без номеров. Когда милиционеры подъехали, мотор внедорожника заработал. «Девятка» встала вплотную к ожидавшей их машине, и Куликов опустил стекло.

– Гурова узнал, – раздался из темноты грубый голос. – А второй кто?

– Это капитан Куликов из Самары, – ответил за напарника Гуров. – Мы вместе работаем.

– Тоже слыхали, – произнес невидимый собеседник. – Ладно, поехали. Только не отставайте, я ждать не буду. И если «хвост» замечу, сразу отвалю.

Джип тронулся с места и, быстро набирая скорость, выкатился за ворота.

– Сейчас гнать будет, – предупредил Гуров. – Будет сеанс езды без правил. Удержишься?

– Постараюсь, – коротко ответил Куликов.

Идущая впереди машина ехала все быстрее; водитель, как видно, не слишком заботился о ее сохранности и словно не замечал многочисленных ям и колдобин. Куликов, жалевший машину приятеля, отчаянно лавировал, в то же время не забывая нажимать на газ.

– Похоже, он на Молочку едет, – бросил он Гурову, не отрывая взгляда от дороги. – В лес. Там тоже известное место для стрелок и разборок. Пожалуй, даже удобнее, чем у завода, – скрыться легче. Только у выезда из города пост ГАИ есть. Интересно, как он собирается его пройти без номеров и на такой скорости?

Однако водителю джипа пост ГАИ, похоже, был не страшен: он просто промчался мимо него, даже не снизив скорость. Гуров отметил, что стоявший у дороги постовой внимательно поглядел на черную машину и отвернулся.

– Похоже, ГАИ здесь свое, ручное, – заметил он. – И работают на Дегтяря.

Сам он при этом подумал про Стаса, который должен был следовать за ними. Предупрежденные Дегтярем постовые «не заметили» их «девятку», но на идущую следом машину наверняка обратят внимание. Как бы из-за этого стрелка не сорвалась. Он набрал номер Крячко и коротко скомандовал:

– Возьми паузу, оторвись, иди тише. Здесь уже не потеряемся.

– Вас понял, – услышал он голос друга.

Сразу за постом дорога круто пошла в гору, и Куликову пришлось выжимать из «девятки» все, на что она была способна. Мотор ревел, число оборотов зашло за четыре тысячи, но они все равно начали отставать.

– Ладно, не губи машину, – скомандовал Гуров напарнику. – Теперь он нас будет ждать.

И действительно, когда за последним поворотом подъем наконец закончился, они увидели стоявший в ожидании джип. Отсюда поехали немного медленнее. Миновали какие-то постройки (в свете фар мелькнула надпись на воротах «Детский оздоровительный…»), проехали еще немного, и джип круто свернул в лес.

– Ну вот, теперь, думаю, уже близко, – заключил Гуров.

Однако он не угадал: они еще полчаса колесили по лесным дорогам. Несколько раз им встречались развилки, на которых джип сворачивал то направо, то налево. Спустились в лощину, и по сторонам от дороги забелел снег; потом снова выехали наверх, еще раз свернули… Наконец, обе машины выехали на небольшую поляну, со всех сторон окруженную плотной стеной деревьев, и джип остановился.

Их уже ждали: на краю поляны стоял еще один внедорожник, точная копия той машины, что показывала им дорогу. И тоже без номеров. Из нее вышел человек и направился к «девятке».

– Сам Дегтярь? – предположил Куликов.

– Ни в коем случае, – уверенно заявил Гуров. – Это его ближайший помощник. Приглашать будет.

Посланец подошел вначале к водительской дверце, глянул на Куликова, затем обошел машину. Гуров опустил стекло. Подошедший – мужчина с широкими плечами и тяжелой квадратной челюстью – некоторое время вглядывался в него, затем кивнул, показывая, что удовлетворен результатом осмотра, и заявил:

– Вы Гуров, да? В машину идите, там разговор будет. А мы тут с товарищем посидим.

И, когда Гуров вышел, без приглашения забрался на освободившееся сиденье «девятки».

Гуров подошел к предусмотрительно распахнутой задней дверце внедорожника и забрался внутрь. В машине было темно – только мерцали индикаторы на приборной панели, и он не мог разглядеть лица человека, сидевшего рядом с ним.

– Вечер добрый, – произнес его собеседник неожиданно высоким скрипучим голосом (Гуров почему-то ожидал, что «авторитет» будет говорить как минимум октавой ниже). – Это хорошо, что пришли. Для всех может быть полезно.

– Ну, для всех точно не будет полезно, – заметил Гуров. – Иначе зачем так скрываться?

– Прятаться приходится, это верно, – согласился собеседник. – Обложили, как волка в чаще, осталось только собак пустить. Этот мент московский…

– Я тоже погоны ношу, – жестко напомнил Гуров.

– Ну да, я извиняюсь, – откликнулся собеседник. – Хотел сказать: Семенов устроил на меня охоту, словно у него забот других нет. И ладно бы по делу! Нет у них на меня ничего и быть не может, потому что я к этому делу полностью непричастен!

Судя по тому, как были сказаны последние слова, невидимый собеседник Гурова был изрядно взволнован; у него даже голос стал не таким высокомерно-скрипучим, как вначале.

– И главное, этот гад знает, что я тут ни при чем, – продолжал «авторитет». – Мне верные люди докладывали: нет на меня никаких наводок, никаких показаний; одно только это фуфло, что я десять лет назад грозил этого Прудникова пришить. Так мало ли кто чего десять лет назад говорил! Это если сейчас начать вспоминать, полстраны пересажать надо. Так зачем искать, если улик нет и в суд представить нечего? Как говорится в литературе, вывод ясен: он и не собирается меня в суд вести. А буквально вчера мне еще вот что сказали…

При этих словах собеседник понизил голос и наклонился вперед, словно их кто-то мог подслушать; теперь в свете индикаторов Гуров мог разглядеть узкое лицо с близко поставленными глазами и вытянутым вперед подбородком.

– Мне знающие люди сообщили, – произнес «авторитет», – что он – Семенов то есть – выписал из Казани взвод ОМОНа. Это зачем, спрашивается? Для задержания, что ли? У меня тут что, три бригады бойцов? Эти времена прошли, когда тут пацаны банк держали и у каждого свои бригады были. Нет у меня никаких бригад, лишь несколько человек верных, как у каждого хозяина, кто бизнесом занимается. И потом, ОМОН не задерживать обучен, а подавлять. Так что вывод ясен: убьют меня при этом задержании, ясен пень —убьют. Даже рта не дадут раскрыть. Вот почему я на эту стрелку и пошел. На вас вся надежда. Я тут справки навел: слух о вас хороший, и на зонах, и на воле. Ради лишней звездочки губить зря не станете… Так что, поможете?

– Я сюда послан не для того, чтобы «реальных пацанов» защищать, хотя бы и бывших, – твердо заявил Гуров, – а чтобы помочь раскрыть убийство прокурора области и покончить с беззаконием.

– Так и я о том же! – воскликнул Дегтярь. – Я тоже полностью «за», чтобы это дело раскрыть! Тут мой прямой интерес, поскольку я к нему никаким боком не причастен. А с беззаконием бороться – это, значит, начальников здешних посадить?

– Можно и так понимать, – согласился Гуров.

– Тут я тем более «за», – заявил «авторитет». – Потому что они оборзели до невозможности, просто дышать никому не дают. Выходит, наши интересы на этом этапе совпадают.

– Мой интерес прежде всего в том, чтобы получить информацию об убийстве, – ответил Гуров. – Но прежде всего мне хотелось бы знать, что вы сами делали в день, когда был убит Прудников, и есть ли у вас какие-то доказательства вашей непричастности.

– Алиби, что ли? – уточнил Дегтярь. – Его у меня, можно считать, что нет. Я в тот день с важными людьми встречался. А они ни в какой суд не придут, чтобы за меня слово молвить, да и я их не назову.

– Бандиты, что ли? – уточнил Гуров.

– Это вы напрасно, гражданин начальник, – покачал головой Дегтярь. – Мы такими делами больше не занимаемся, это все в прошлом. Я теперь, можно сказать, солидный человек, предприниматель. Занимаюсь всем понемногу: торговлей, недвижимостью, банковскими операциями…

– Мне бы правду хотелось услышать, а не легенду для печати, – заметил Гуров. – А не то у меня пропадет всякое желание как-то помогать.

– Ну, если совсем правду, то занимаюсь я в основном тем, что помогаю жаждущим мужикам, – со смешком сообщил собеседник. – Девками то есть, притонами, ну еще играми.

– И тут у вас есть опасный конкурент в лице прокурора Могилевича, которого вы бы мечтали устранить, – заметил Гуров.

– А вы откуда знаете? – удивился Дегтярь. – Это наша большая местная тайна. Но раз знаете – тем лучше. Судите сами: все знают, что Прудников копал под Могилевича. Так зачем мне устранять своего, по сути, союзника? Никакого резона нету. Так что встречался я в тот день с несколькими людьми, которые занимаются этим же бизнесом. А им светиться, сами понимаете, ни к чему.

– Ладно, с этим разобрались, – заключил Гуров. – Теперь о главном. Кто убил Прудникова? Где сейчас скрывается убийца? Кто это преступление заказал и организовал? Вот что меня интересует. Мне нужна вся информация!

– Хорошо, что знаю – скажу, – пообещал Дегтярь. – По моим сведениям, стрелял в прокурора Валя Черный. Он не здешний, приезжий из…

– Из Питера, – закончил за своего собеседника Гуров. – Это не новость, это я и так знаю. А организовала убийство некая дама по имени Вера. На кого она работает – вот важный вопрос.

– Ишь как далеко вы продвинулись, – с уважением произнес Дегтярь. – Только тут не все точно. Что баба с Валькой встречалась – это правильно, только звать ее не Вера. Такое имя я бы запомнил. А у нее имя другое, мудреное какое-то. Мне его один раз называли, а мне ни к чему было, я и не стал запоминать.

– Ладно, это пока оставим, – решил Гуров. – А заказчик кто?

– Заказчика не знаю, – с сожалением произнес «авторитет». – Видно, кто-то из наших здешних шишек. Падлой буду – не знаю. С какой стати мне их покрывать?

– Ну, и какой прок от этой информации? – пожал плечами Гуров. – Я и так все знаю. И всегда так с вами, с блатными: секретов, понтов всяких – на рубль, а пользы – на копейку. – И он сделал движение, словно собираясь выйти из машины.

– Нет, вы погодите, гражданин начальник, погодите! – засуетился Дегтярь. – Это еще не все! Есть у меня кое-какая информация, которой ни у вас, ни у Семенова точно нет. Я почти точно знаю, где Черный сейчас скрывается.

– Он все еще здесь, в Заволжске? – спросил Гуров, снова усаживаясь на место.

– Да, прячется, – отвечал его собеседник.

– Но почему он не уехал? – продолжал допрашивать Гуров. – И откуда ты об этом знаешь?

– Не уехал, потому что заказчик не расплатился, – ответил Дегтярь. – Черный сам мне об этом рассказывал. Два дня назад он через одного человека попросил о встрече. И рассказал, что его заказчик развел на бабки и вообще хотел убить. Он из-за этого здесь и застрял.

– Ну-ка, рассказывай все по порядку, и подробно, – велел Гуров.

– Дело было, как я уже сказал, два дня назад, – начал свой рассказ «авторитет». – Встретились мы у завода – ну, где вы сегодня меня ждали. Я этого Черного первый раз видел и вначале даже не поверил, что он киллер: грязный, обросший, к тому же на стрелку пешком пришел. В общем, на бомжа похож. Но мой человек, кто стрелку забивал, подтвердил – мол, это точно Валя Черный. Ну, я ему говорю: давай, рассказывай, какие проблемы. И он рассказал, что его наняла какая-то баба, которая назвалась… вот черт, имя вылетело, но точно не Вера. Передала ствол, показала фигуранта – ну, Прудникова то есть, описала весь его маршрут – в общем, выдала всю информацию, как положено.

– Пистолет был уже переделан? С глушителем? – уточнил Гуров.

– Да, оружие было полностью готово, – подтвердил Дегтярь. – Значит, за дело она обещала три «лимона» – цена не ахти какая, но, в общем, реальная. Правда, задаток совсем маленький дала – тысяч пятьдесят, что ли. А всю сумму обещала передать в тот же вечер, спустя час после выполнения заказа. Однако с этим вышел полный облом. Когда Черный приехал на стрелку – вот сюда же, на Молочку, только ближе к дороге, – никакой Веры-холеры с деньгами там не было, а были какие-то два мужика со стволами, которые принялись по нему палить. А ствол-то Черный выкинул, пустой пришел! Так что туго ему пришлось, едва ушел. На хату, которую ему эта баба сняла, он после этого, ясное дело, уже не сунулся, другую тоже искать побоялся, так и прятался в лесу.

– От тебя-то он чего хотел, чтобы ты помог уехать из города? – спросил Гуров.

– В общем, да, – кивнул Дегтярь. – Но вначале он хотел с этой бабой разобраться. «В моей карьере это первый раз, чтобы меня, как пацана какого, кинули, – говорит. – Жив не буду, пока горло этой стерве не перегрызу». Ну, и он меня расспрашивал, в общем, о том же, о чем и вы: кто мог прокурора заказать и где, значит, ему эту холеру искать. Ну, тут я ему особо помочь не мог. Расклад местный показал – кто есть кто и кто мог прокурора заказать. «А кто реально на тебя вышел, – говорю, – сам узнавай и сам ищи». Тогда он меня попросил хату ему на время подобрать. Ну, с этим я помог: адреса кое-какие еще остались. Ну, и он…

– Это как же: чисто из бандитской солидарности решил помочь? – перебил Гуров рассказчика. – Что-то не верится.

– Ну нет, там, конечно, условие было, – признался Дегтярь. – Он обещал, если бабки выбьет, половину мне отдать.

– Полтора миллиона – сумма, конечно, не маленькая, – согласился Гуров. – Но на солидный бизнес это не очень похоже: скорее на соучастие в убийстве. Ну, и что было дальше?

– Что он там дальше делал, где эту бабу искал, я не знаю, – признался Дегтярь. – Только сегодня утром он вышел на моего человека, который его на хату провожал, и передал, что ему теперь не до бабы и не до бабок, ха-ха, – Дегтярь хохотнул, довольный получившимся сочетанием. – Устроили, говорит, на него охоту, вычислили, когда он был где-то в центре города, справки наводил, сели на хвост – еле ушел. И он, как и я, опасается, что его не задержать хотят, а пришить на месте. Вот он и просит организовать ему отъезд, а деньги он потом пришлет.

– А ты, значит, теперь меня к нему посылаешь? – заключил Гуров. – Вроде как с билетом в мягкий вагон – так, что ли?

– Вы, начальник, мне на совесть не давите, – обиженно произнес Дегтярь. – А то я и обидеться могу, а тогда плохо будет. Я тут как рассуждаю? Он мне за хату не заплатил и вообще соглашение не выполнил, так что я в своем праве. И потом, если вы его возьмете, он куда попадет? Ясное дело, на нары. Но уж лучше на нары, чем в могилу.

– Это верно, – согласился Гуров. – Ладно, давай адрес. Только напоследок скажи мне еще вот что: что ты об этом заказчике думаешь? Странно он себя ведет, правда?

– Это точно, – согласился Дегтярь. – Киллеров редко кидают – себе дороже. Это, как правило, мужики крутые, спуску никому не дают. И тут еще вот какой момент, я забыл сказать: эти мужики, что Черного на стрелке ждали, палили в него не из пистолетов или там карабинов, а из охотничьих ружей! Он потому и смог уйти. Первый раз такое слышу. А адрес – вот он. – И «авторитет» показал Гурову листок бумаги.

Глава 16

Лев протянул было руку за адресом, но тут выяснилось, что Дегтярь не спешит его отдавать: пальцы Гурова схватили пустоту.

– Это что за игры? – нахмурился он. – «Ну-ка, отними» или «Угадай-ка»?

– А вы, товарищ начальник, шутник, – ответил «авторитет». – Нет, тут не игры, тут дело серьезное. Я вам сейчас передам важнейшую информацию, у вас, можно сказать, уже дело будет раскрыто, а мне что взамен?

– И чего же ты хочешь? – поинтересовался Гуров. – Полтора миллиона наличными или, может, должность какую? Могу устроить охранником на зону…

– Опять шутите, – покачал головой Дегтярь. – Какие тут миллионы, тут бы живым остаться. Взамен я хочу получить право на защиту, вот что!

– Ты о чем? – не понял Гуров. – Какое еще, к лешему, право на защиту?

– У нас в законе записано, что каждый имеет право… это… на жизнь… и на безопасность! – выпалил Дегтярь. – Я знаю, мне адвокат мой сказал. А за мной, как за кабаном, охотятся! Вот я и хочу, чтобы вы мне обещали защиту. И не просто обещали, а обеспечили. Чтоб у меня укрытие было, в которое этот Семенов не сунется. И охрана реальная. Вот тогда и отдам.

– В живых хочешь остаться… – задумчиво произнес Гуров. – Защиты ищешь… Укрытия просишь… Что ж, такое право у тебя есть, это верно. Но ты сам знаешь, что закон у нас иногда – это одно, а действительность – совсем другое.

– Да не иногда, а на каждом шагу, – согласился Дегтярь. – Как правило. Но ведь из каждого правила бывают исключения, верно? Вот я и хочу, чтобы в моем случае было как в законе. Пусть для меня сделают исключение. Ведь можно же так сделать, верно?

– Но ты же понимаешь, что обеспечить тебе защиту мне будет трудно… очень трудно! – продолжал Гуров. – Я тут человек посторонний, никаких особых связей у меня здесь нет, а против меня – вся ваша здешняя верхушка.

– Это верно… – со вздохом согласился «авторитет». – Так что, значит, не сможете помочь?

– Трудно, очень трудно… – словно не слыша его, продолжал Гуров. – Но попробовать можно! Подключить дополнительные силы… обеспечить тебе охрану…

– Вот-вот, охрана нужна! – горячо воскликнул Дегтярь, в котором вновь проснулась надежда. – А то я на своих уже не надеюсь: раз такое дело, мало ли что!

– Попробую обеспечить тебе нужную защиту, – уже твердо сказал Гуров. – Но при одном условии.

– При каком? – спросил «авторитет». – Если реально, то все сделаю!

– Ты должен сейчас же обещать, что явишься на суд и расскажешь все, что знаешь, – заявил Гуров.

– Какой суд? Над кем?

– Над убийцами Прудникова, конечно, – объяснил Гуров. – И над исполнителем, и над организатором, и над заказчиком. А потом, я думаю, у вас в Заволжске пройдет еще несколько судов. Будут судить и нынешнего мэра, и директора рынка, а может, и еще кого. И ты везде должен являться и давать показания. Если ты даешь такое обещание, ты становишься важным свидетелем. А его я, по новому закону, могу защищать, используя все имеющиеся средства.

– Показания… – задумчиво произнес Дегтярь. – Это, выходит, придется рассказать, как я Черному с хатой помог… и про деньги тоже…

– Ну, про деньги можешь и умолчать, – разрешил Гуров. – И я про эту деталь в своем отчете писать не буду. Это называется «сделка с правосудием». В конце концов, ты же никаких денег не получил. А что касается квартиры, которую ты предоставил Чернавину, можешь сказать, что ты тогда не поверил, что он – убийца, принял эти слова просто за похвальбу… Да мало ли что можно сказать – адвокаты научат. Главное – чтобы ты явился и рассказал все, что знаешь про делишки здешних руководителей. Про Шейко, Астапенко… Ты ведь с ними дела имел?

– С Астапенко – нет; когда он к власти пришел, я на зоне сидел, – ответил Дегтярь. – А про Шейко много чего могу рассказать, я его как облупленного знаю.

– Тогда будем считать, что договорились, – заключил Гуров. – Давай адрес.

«Авторитет» протянул бумажку. Гуров развернул ее, внимательно прочитал, спросил:

– Квартира или частный дом?

– Дом это, – ответил Дегтярь. – Там сплошь частный сектор, квартир нет.

– Хорошо, – кивнул сыщик. – А я обеспечу тебе защиту, начиная с сегодняшней ночи. Но тогда давай мне и твой собственный адрес; иначе куда мне охрану посылать?

Дегтярь немного подумал, потом махнул рукой, достал визитку, щелкнул кнопкой освещения кабины и быстро написал на визитке адрес. Теперь Гуров наконец хорошо смог разглядеть своего собеседника. У Дегтяря в отличие от многих бандитов, которых Гурову приходилось раньше видеть, не было ни тяжелого подбородка, ни кулаков, похожих на кувалды. Лишь цепкий пристальный взгляд выдавал в нем человека, привыкшего не слишком считаться с законом.

– Вот. – Дегтярь протянул визитку. – Это коттедж. Выглядит как недостроенный, но на деле все подведено, просто нарочно так сделано, чтобы внимания не привлекать. Ну, теперь все?

– Теперь вроде все, – согласился Гуров. – Скорого свидания желать не буду – думаю, и так увидимся.

Он вылез из машины и зашагал к «девятке». А от нее навстречу ему двинулся коренастый водитель джипа. Они молча разминулись, Гуров сел в машину.

– Ну что? – жадно спросил его Куликов. – Узнали что-нибудь?

– Узнал, и даже больше, чем думал. Как говорят дипломаты, встреча прошла на высоком уровне и была весьма плодотворной. Позже все расскажу, сейчас давай поедем, а то что-то мы тут на природе засиделись.

Куликов включил зажигание; мотор, не успевший остыть, сразу заработал. Одновременно с ними заработали и двигатели обоих внедорожников. Машины, покачиваясь на кочках, начали разворачиваться, чтобы выехать с поляны. И тут в кармане у Гурова зазвонил телефон. Гуров взглянул на экран и насторожился: звонил Крячко. У него возникло нехорошее предчувствие: просто так друг бы звонить сейчас не стал.

– Да, слушаю, – произнес он.

– Лева, слушай! – быстро заговорил Крячко. Было слышно, что он говорит почти шепотом, прижав трубку ко рту. – Не выезжай обратно той же дорогой, что приехал! Тут засада.

– Где именно?

– На развилке с главной дорогой, – объяснил Крячко. – Я не знаю, где вы свернули – мы ведь по твоему приказу отстали. Но пока мы стояли, мимо нас проехали три машины с ОМОНом и еще какими-то шишками. А мы уже потом увязались за ними. Они засели в кустах, где с трассы уходит проселок в лес; это примерно в километре от детского лагеря. Я правильно место называю?

– Да, похоже, – ответил Гуров. – Все понял. Сам будь осторожнее!

Произнося последнюю фразу, он одновременно протянул руку к тумблеру и дважды щелкнул им, включив и выключив свет фар. Такая поспешность, нарушающая маскировку и выдающая их расположение, была нужна потому, что джипы уже выехали с поляны и двинулись в сторону трассы.

Его сигнал не остался незамеченным: огромные черные машины остановились, из темноты раздался уже знакомый голос «авторитета»:

– Ну чего еще? Еще какая информация нужна?

Гуров не стал кричать, а быстро выскочил из машины и подбежал к джипу Дегтяря.

– Там, на трассе засада, – не вдаваясь в детали, сообщил он. – ОМОН и еще кто-то. Лучше нам с ними не видеться.

– Но почему, товарищ полковник? – спросил подошедший вслед за ним Куликов. – Вы садитесь в их машину, возле трассы остановитесь, громко сообщите, что вы здесь – и все в порядке. Не будут же они в вас стрелять или при нас с вами расстреливать свидетеля!

– Не знаю, не уверен, – покачал головой Гуров. – Слишком много поставлено на карту. Когда ставки так высоки, все невозможное становится возможным. – И, обращаясь скорее не к Дегтярю, а к его водителю, спросил: – Отсюда другая какая дорога есть?

– Не, дороги нет. Так, тропа вроде… Мы-то проедем, а вы только машину побьете.

– Ну и черт с ней, с вашей машиной! – воскликнул Дегтярь. И, обращаясь к своему водителю, скомандовал: – Давай рвать отсюда! А то сейчас менты подъедут, всех нас тут положат!

– Не так быстро, – обращаясь к нему, произнес Гуров. – Рвать отсюда можешь, конечно, и без нас. Но помогать тебе я в таком случае не стану. Отсюда, может, и вырвешься, а дальше не знаю – доживешь до утра или нет.

– Ладно, это я так… погорячился… – испугался Дегтярь. – Без вас я никуда…

– Вот и хорошо, – заключил Гуров. – И, обращаясь к водителю, распорядился: – Езжай по этой тропе, только быстро не гони. Нам машину в целости и сохранности вернуть надо.

Оба джипа развернулись и, не включая фар, снова двинулись к лесу, Куликов повел «девятку» за ними. Вначале казалось, что там, куда они направляются, стоит сплошная стена деревьев и передний джип неминуемо разобьется. Но когда подъехали вплотную, среди деревьев обнаружился крохотный просвет, куда и въехала первая машина; остальные за ней. Едва они покинули поляну, как позади, на лесной дороге, по которой они час назад приехали на стрелку, замелькал свет фар, послышались звуки моторов. Как видно, преследователи поняли, что засада не удалась, и бросились в погоню. А еще через минуту лесную тишину разорвал громкий голос из мегафона:

– Всем стоять! Вы окружены! Это милиция! Стоять, я сказал!

В ответ на этот призыв джипы прибавили ходу, так что Куликов едва поспевал за ними.

Позже Гуров с трудом мог бы сказать, сколько времени продолжалось это путешествие через чащу, похожее на какой-то кошмарный сон. Ехали без света, только подфарники решились включить, да еще молодая луна светила среди ветвей. Следуя за внедорожниками, они ломились сквозь кусты, ветки деревьев царапали бока машины, и Куликов только качал головой и бормотал: «Что я Равилю скажу…» Потом был длинный спуск в овраг и крутой подъем по тропе, по которой, наверное, до них никто не ездил. Двигатель ревел, несколько раз глох, но каждый раз Куликову удавалось завести машину. Успокаивало только то, что они не слышали за собой погони: как видно, преследователи не знали о существовании этой тропы и не нашли ее в темноте.

Наконец шедший впереди джип вломился в какую-то совсем уж непроходимую стену кустов, пробил ее – и исчез, словно в яму свалился. Вторая машина последовала за ним. Куликов на мгновение задержался, не решаясь бросить «девятку» на препятствие; однако деваться было некуда, и он нажал на газ. Мотор взревел, вокруг захрустели ветки, противно заскрежетали исцарапанные крылья машины – и они вынырнули на простор.

Гуров огляделся – и не поверил своим глазам. Все три машины стояли на гладкой асфальтовой дороге. Позади, откуда они только что выехали, не было видно никакого просвета среди деревьев.

– Где это мы, не знаешь? – спросил он Куликова.

Тот покачал головой:

– Нет, я в этих местах никогда не был.

Хлопнула дверца джипа, и Гуров увидел направлявшуюся к ним высокую фигуру. Это был сам Дегтярь: в чрезвычайных условиях «авторитет» решил сам прийти на совет.

– Ребята говорят, это мы в военную часть забрались, к вертолетчикам, – сообщил он. – Направо если ехать, в казармы попадем, потом летное поле, налево – на КПП. Мы думаем, может, ломануть напрямик через это самое КПП? Шлагбаум бампером сломаем и проедем, делов-то. А стрелять солдатики вряд ли станут.

– Нет, прорываться через воинскую часть мы не будем, – твердо сказал Гуров. – И вообще больше никуда спешить сегодня не надо. Можно сказать, что нам исключительно повезло: мы попали именно туда, куда надо. И где тебе обеспечат ту самую защиту, о которой ты просил. Иди в машину и сиди, я потом скажу, что делать.

«Авторитет» помялся немного – не привык вот так безропотно выслушивать чьи-то указания, – но потом молча развернулся и двинулся обратно. А Гуров вынул телефон и набрал номер майора Кондратьева. Профессия обязывала: даже разбуженный среди ночи, майор не выказал ни удивления, ни возмущения, а внимательно выслушал Гурова. Тот обрисовал ситуацию, не умолчав и о просьбе Дегтяря. Как Гуров и предполагал, майор попросил минут пятнадцать на то, чтобы дозвониться до нужных людей. И действительно, спустя некоторое время он позвонил и сообщил, что они могут ехать к казармам вертолетчиков; там их встретят.

Кортеж развернулся и двинулся направо. Теперь ехали не спеша, с включенными фарами и в другом порядке: впереди поцарапанная и помятая «девятка» с Гуровым и Куликовым, а за ними – оба джипа. Возле казарм их встретил чрезвычайно удивленный поступившим сверху приказом и растерянный дежурный лейтенант. Когда Гуров представился, он откозырял и сообщил, что все подготовлено согласно приказу.

– Машины ваших товарищей можно поставить в пустой ангар, а их самих мы устроим в домике летного состава – у нас как раз один домик пустой стоит. Только там белья нет, – извиняющимся тоном добавил дежурный, – его из прачечной надо завозить, а она в поселке, и работает только днем.

– Ничего, «товарищи» не будут в претензии, – заверил его Гуров. – Они люди закаленные, привыкли к любым условиям.

Затем он отозвал Дегтяря в сторону и сообщил:

– Значит, так. Ближайшие пару дней будете жить здесь. Побудете, так сказать, вертолетчиками. Здесь вас никто искать не будет, так что безопасность тебе гарантирована. Как видишь, я свои обещания выполняю. И имей в виду: мы военным подробностей, естественно, не говорили, так что они вас принимают то ли за наших сотрудников, то ли за важных свидетелей. Ведите себя соответственно, не заставляйте меня за вас краснеть. А не то я тебя самого краснеть заставлю.

– Не беспокойтесь, шеф, – ухмыльнулся Дегтярь. – Мы будем себя вести тихо-смирно. Ну, разве что ребята, если скучно станет, захотят на вертолете погонять… Шучу, шучу! – поспешно добавил он, увидев нахмуренное лицо Гурова.

– Я после полуночи шутки плохо понимаю, – отрезал тот. – Ну все, бывай.

Оба джипа, сопровождаемые дежурным, двинулись к летному полю, а «девятка» развернулась и поехала обратно, в сторону КПП.

– Ну что, теперь по домам? – спросил Куликов, когда пропускной пункт остался позади и впереди показались огни ночного города.

– Нет, по домам нам с тобой сегодня рано, – покачал головой Гуров. – У нас настоящая работа, можно сказать, только еще начинается. Сейчас поедем в район… ну-ка… – он достал полученную от Дегтяря бумажку, еще раз прочитал адрес, – в район улицы Тракторная.

– И что там будем делать? – поинтересовался оперативник.

– Брать Черного, что же еще, – невозмутимо ответил Гуров.

– Что, прямо сейчас? Вдвоем? – удивился Куликов.

– Да, прямо сейчас, – подтвердил Гуров. – Откладывать это дело нельзя ни на минуту. Похоже, у нас с полковником Семеновым этой ночью идут соревнования, что-то вроде гонки с препятствиями. Но брать будем не вдвоем; нам поможет… э-э… группа товарищей из УФСБ.

Глава 17

Когда они добрались до Тракторной, было два часа ночи. Чекисты их уже ждали: четверо бойцов в черных комбинезонах, вооруженные короткоствольными автоматами. Руководил группой сам Кондратьев. Оставив машины, все пешком двинулись к дому, в котором, по словам Дегтяря, скрывался Черный. Нашли его не сразу: номера на домах в этом окраинном районе встречались редко – еще реже, чем фонари. Нужный дом ничем не отличался от соседних, только стоял не прямо на улице, а в глубине участка. Подходили к нему осторожно, крадучись – боялись вспугнуть не только самого Черного, но и собак, живущих в каждом дворе.

Добравшись до участка, все присели на корточки за забором, и Кондратьев шепнул на ухо Гурову:

– Вы с товарищем оставайтесь, а мы пойдем. Двое зайдут с задней стороны, а мы – с этой.

– Нет, так не пойдет, – так же тихо ответил Гуров. – Брать киллеров – это моя профессия, я ведь оперативник. Видите, в боковой стене еще окно есть? Вот мы с капитаном его на себя возьмем.

– Ладно, – согласился Кондратьев. – Врываемся все сразу, по моему сигналу. Вы не знаете, он вооружен или нет?

– Пистолет, из которого был убит Прудников, он выбросил, – объяснил Гуров. – И Дегтярю он говорил, что оружия у него нет. Но я бы не стал этим словам доверять.

– Это верно, – согласился майор. – Будем исходить из того, что оружие у преступника есть.

И он что-то шепотом объяснил своим подчиненным, а потом махнул им рукой: все, мол, вперед. Те уже успели без шума расшатать в заборе пару досок и теперь легко проскользнули во двор. Гуров с Куликовым последовали за ними. Пригибаясь к самой земле, черные фигуры оперативников устремились к дому. Двое, как и планировалось, скрылись за углом, Кондратьев еще с двумя бойцами встали у двери, Гуров с Куликовым заняли позицию у бокового окна.

Куликов прикинул высоту и шепотом предложил:

– Высоко очень. Давайте, товарищ полковник, вы меня подсадите, а я прыгать буду.

– Чего это сегодня все меня берегут, словно девушку? – сердито ответил Гуров. – Я что, уже на пенсию вышел, что ли? В ком весу больше, в тебе или во мне? Ответ ясен: во мне. Значит, мне и окно вышибать. К тому же меня и подсаживать не надо: и так допрыгну. А ты на страховке постоишь, поучишься.

Он отошел на нужное для прыжка расстояние и сгруппировался, ожидая сигнала Кондратьева.

Долго ждать ему не пришлось: раздался громкий удар и треск дерева. Это оперативники, находившиеся с Кондратьевым, ломали входную дверь. В ту же секунду Гуров коротко разбежался и, прикрывая локтем лицо, прыгнул в закрытое окно.

Рама с хрустом сломалась, брызнули осколки, и Гуров оказался внутри. Он упал на вытянутые руки, тут же вскочил, оценивая обстановку. В тусклом свете, проникавшем в разбитое окно, он различил, что находится в маленькой комнате, где стояла детская кроватка, а вдоль стен сидели игрушечные медведи и зайцы – очевидно, у прежних хозяев это была детская. Судя по звукам, доносившимся из прихожей, оперативники во главе с Кондратьевым все еще продолжали воевать с дверью – видимо, она оказалась прочнее, чем рассчитывал майор. Зато в соседней комнате Гуров услышал такой же звон разбитого стекла, какой произвел он сам, вломившись в окно – это ворвалась в дом группа оперативников, зашедшая с другой стороны.

На оценку обстановки ушло меньше секунды. В следующее мгновение Гуров уже вбежал во вторую комнату, где, очевидно, и должен был находиться Черный. Сделал он это крайне вовремя: прямо перед собой он различил силуэт человека, вытянувшего руку в сторону двоих людей, поднимавшихся с пола возле окна. Не раздумывая, Гуров ударил по вытянутой руке. Что-то тяжелое взлетело в воздух и с металлическим стуком упало на пол. Но Гурову не пришлось долго радоваться этому успеху: человек резко развернулся, и вслед за этим у полковника словно что-то взорвалось в голове, причем этот взрыв отбросил его назад в детскую. Видимо, противник владел боевыми приемами и умел их применять. Не медля ни секунды, темная фигура прыгнула через упавшего Гурова к окну.

«Уйдет! – мелькнуло в голове у сыщика. – Как пить дать уйдет!» Вставать было некогда, он и не стал, а что было силы ударил ногой человека, который пытался проскочить мимо него. Удар достиг цели только частично: преследуемый устоял, но прыгнуть в окно не успел. Ему требовалась всего одна маленькая доля секунды, чтобы повторить эту попытку, но этого времени ему не дали: в проеме, ведущем во вторую комнату, возник силуэт одного из оперативников, послышался звук удара, и преследуемый оказался на полу.

В следующее мгновение входная дверь наконец рухнула, послышался топот, стало светло сразу от нескольких фонарей, и в комнату ворвались майор Кондратьев и еще трое оперативников. Лучи фонарей вновь прибывших осветили три фигуры, боровшиеся на полу: это Гуров вместе с первым оперативником пытались скрутить отчаянно сопротивлявшегося «квартиранта». С подходом главных сил сопротивление было сломлено, «квартиранта» заковали в наручники и подняли с пола. Тут послышались еще шаги – это подоспел Куликов.

– Товарищ полковник, у вас кровь на лице! – встревоженно воскликнул он, взглянув на Гурова. – Вы ранены?

Только тут Гуров почувствовал боль и, поднеся руку к лицу, ощутил возле правого глаза громадный кровоподтек.

– Ничего, могло быть и хуже, – заключил он.

– Да, если бы вы не подоспели и не выбили у него пистолет, мы с Сергеем синяками бы не отделались, – согласился оперативник, первым подоспевший на помощь Гурову.

– Да, товарищ полковник, спасибо за помощь, – сказал Кондратьев. – Недооценил я эту дверь. Если бы вы не помогли… Кстати, где оружие?

Один из его подчиненных вышел в ту комнату, где происходила схватка, и вскоре вернулся, держа пистолет.

– Обычный «макаров», – заключил майор, взглянув на оружие. – Выходит, не все ты выбросил, а, Чернавин?

Гуров внимательно взглянул на задержанного. Тот глядел на оперативников со страхом, но в то же время и с вызовом и, как видно, отвечать на вопросы не собирался.

– Ну, не хочешь говорить – твое дело, – резюмировал Кондратьев. – Еще успеем наговориться на допросах.

И тут задержанный заговорил.

– Издеваешься, да? – зло спросил он. – Что я, не знаю, что ли? Не будет у вас никаких допросов, и очных ставок тоже не будет. Жизни мне осталось – до ближайшей канавы или до воды. Или вы какой побег решили изобразить? Или еще чего похитрее? Вы на это мастера…

– Ты нас, Чернавин, не за тех принимаешь, – заметил Гуров. – Может, ты считаешь, что тебя твои коллеги-бандиты захватили?

– Почему бандиты? – осклабился задержанный. – Со своими у меня непоняток нету. Что я, не знаю? Менты вы, из Москвы присланные. Один из вас – Семенов. Вот ты, наверное, – и он кивнул в сторону Гурова. – А про тебя известно, что ты концы в воду любишь прятать и мочить людей почем зря. Вы же меня в городе вчера уже чуть не угрохали, еле ушел. Так что нечего тут кисель разводить, давайте кончайте скорее!

– Что верно, то верно, не стоит размазывать кашу по тарелке, – согласился Гуров. – Надо сразу внести ясность, а то как бы в камере от одной только злости не умер. Давай будем знакомиться. Моя фамилия вовсе не Семенов, зовут меня Лев Иванович Гуров. Приехал я действительно из Москвы, но не для того, чтобы кого-то «мочить», а чтобы расследовать преступление. А это вот – Алексей Николаевич Кондратьев, майор ФСБ. Оперативников ФСБ, думаю, представлять не стоит. Ну, теперь ясно?

– Гуров? – удивленно переспросил задержанный. Выражение его лица изменилось, теперь на нем читалась растерянность, смешанная с появившейся надеждой. – Про Гурова слышал, имя известное… Так это вы, значит… А фээсбэшники зачем? А, ну понятно, у каждого своя поляна… Дело-то громкое, вам тоже поручили… Ну, тогда да…

И он замолчал, что-то обдумывая.

– Тогда это меняет ситуацию, верно? – договорил за него Гуров. – Раз тебя никто убивать «при задержании» не собирается, можно еще пожить. А значит, надо выстраивать линию поведения на допросах. Это ты верно мыслишь. Но допросы у нас еще впереди, это пока было так – первое знакомство.

Он обернулся к Кондратьеву:

– Ну что, знакомство прошло успешно, можно вести задержанного. Вы дом обыскивать будете?

– Особо искать, я думаю, нечего, – ответил Кондратьев. – Но небольшой осмотр, думаю, проведем.

Все перешли в комнату, где жил киллер. Под кроватью стояла сумка, на вешалке висела куртка Чернавина. Оперативники еще посмотрели на кухне, покопались в стоявших в комнате шкафу и буфете. В первую очередь их интересовало, не хранил ли киллер еще какое-то оружие. Но его не оказалось. Из сумки извлекли документы на имя Николая Серегина, жителя города Тулы, и тощую пачку денег.

– Это все, что осталось от задатка? – спросил у киллера Гуров, кивнув на пачку. – Прямо скажем, не больно ты тут, в Заволжске, разжился.

– Какой задаток, не знаю, о чем вы… – пробормотал Чернавин, но как-то неубедительно. По всему было видно, что он еще не решил, как себя вести дальше.

– Ладно, об этом мы еще успеем потолковать, – заключил Гуров. – Все, здесь больше делать нечего, пошли на воздух.

Они вышли из дома. Оперативники подняли выбитую дверь и кое-как приладили ее на место. Двое других обошли дом и закрыли выбитые окна ставнями. Теперь следы штурма с улицы стали почти не видны.

Все двинулись к оставленным на перекрестке машинам. Однако они отошли совсем недалеко, когда услышали рокот моторов: судя по звукам, к ним стремительно приближались сразу несколько машин.

– Давайте посидим в тенечке, посмотрим, кто это так сюда спешит, – предложил Гуров.

Они зашли за угол и стали наблюдать. К дому, который они только что штурмовали, быстро подъехали две легковушки и микроавтобус. Из него тут же стали выскакивать одетые в черные комбинезоны люди с масками на лицах и с автоматами в руках. А из легковушек вышли несколько человек в костюмах; среди них Гуров узнал Семенова. Они не прятались, не крались вдоль заборов, как делали оперативники Кондратьева – все делалось громко и открыто. По всей округе залаяли разбуженные собаки. Перекрывая собачий лай, далеко вокруг разнесся усиленный мегафоном голос Семенова:

– Чернавин, сдавайся, ты окружен! Выброси оружие и выходи с поднятыми руками! Бросай оружие, сука, тебе сказали!

Дальнейших уговоров не последовало: Семенов что-то сказал стоявшему рядом с ним человеку, тот махнул рукой бойцам, и ночную тишину разорвали автоматные очереди. От стен и ставен полетели щепки, пули загремели по железу на крыше…

– После такой артподготовки они, глядишь, и не заметят, что в доме кто-то до них побывал, – сказал Кондратьев на ухо Гурову. Тот молча кивнул. Сам он искоса посматривал на Чернавина. Киллер выглядел подавленным: он увидел, что его ждало в случае, если бы Кондратьев с Гуровым приехали за ним чуть позже.

– Ну что, они сейчас войдут в дом и убедятся, что птичка улетела, – заметил Гуров. – Глядишь, еще и догадаются, что улетела не сама по себе. Я думаю, нам не стоит дожидаться, пока все это до них дойдет. Межведомственные разборки – вещь довольно поганая. Мне кажется, что мы уже можем уезжать.

– Да, поехали, – согласился Кондратьев.

Они кружным путем возвратились к машинам. Чернавина посадили в микроавтобус, на котором приехали чекисты.

– Ну что, куда вы его? – спросил Гуров перед тем, как самому сесть в машину. – В ваш следственный изолятор?

– Не имеем права, – развел руками Кондратьев. – Он проходит одним из главных обвиняемых по делу, которое ведет Следственный комитет. Значит, в случае ареста он по решению судьи должен быть помещен в СИЗО.

– Что ж, может, это и не так страшно, – пожал плечами Гуров. – СИЗО здешним руководителям напрямую не подчиняется. А что за человек начальник СИЗО?

– Нормальный мужик, – заявил Кондратьев. – Ни в каких нарушениях закона не замечен.

– Ну, тогда беспокоиться не о чем, – решил Гуров. – Завтра… хотя нет, уже сегодня, ближе к середине дня, я постараюсь его допросить. А сейчас мне надо проверить, все ли в порядке еще с одной моей «опергруппой».

– Я тоже думаю, что допросить его вы еще успеете, – заверил Кондратьев.

Однако, как показали дальнейшие события, майор ФСБ ошибался.

Глава 18

Было почти четыре часа утра, когда Куликов с Гуровым подъехали к дому, в котором жила Аня Дугина и квартировал Крячко.

– Ну вот, мне сюда, – сказал Гуров, открывая дверь машины. – Пойду, повидаю человека, который сегодня сообщил нам о засаде и избавил от больших неприятностей, а нашего знакомого Дегтяря, возможно, и от чего похуже. Теперь уже нужды в секретности нет, и я бы мог вас познакомить.

– Я бы не против, – отвечал Куликов, – но, если честно, спать хочется невыносимо. Не понимаю, как вам удается так держаться. Выглядите вы прямо как огурчик, словно весь день перед этим спали. А я еле глаза раскрытыми держу, а мне еще машину к Равилю в гараж отгонять. Как я ему скажу, почему она в таком состоянии… Вот еще беда…

– Ну, он когда ее тебе давал, понимал, что мы не на пикник едем, – заявил Гуров. – Раз в органах работает, должен понимать, какие здесь бывают обстоятельства. Я поговорю в Москве, может, удастся позже как-то компенсировать ему затраты на ремонт. Со здешним начальством, как я понимаю, об этом заговаривать не стоит.

– От здешнего начальства Равиля этот его поступок – что он дал нам машину, – наоборот, надо тщательно скрывать, – подтвердил Куликов.

На этом они расстались; Куликов, борясь с наваливающимся сном, поехал сдавать машину, а Гуров поднялся в квартиру Ани. Он еще с улицы увидел, что ее обитатели не спят: свет горел и на кухне, и в комнате. Поэтому он не удивился, когда после его звонка дверь тут же открылась. На пороге стоял Крячко, из-за его плеча выглядывала хозяйка.

Гуров обратил внимание, что друг выглядит довольным.

– Ты что сияешь, как начищенный самовар? – спросил Лев. – Преступление вроде еще не раскрыто…

– Во-первых, я, зная тебя, предполагаю, что оно раскрыто уже процентов на девяносто, – заявил Крячко. – Иначе бы ты в такую рань ко мне не поехал, а мотался бы по лесам и конспиративным квартирам до победного конца. Раз приехал – значит, операция завершена. А во-вторых, я сам не зря поездил – смог тебя предупредить. Почему же не быть довольным? Так что я решил, что это дело надо отметить. – И он сделал приглашающий жест в сторону кухни.

– Нет, отмечать сейчас не будем, – покачал головой Гуров. – Я, собственно, заскочил на минуту, просто узнать, что с тобой все в порядке. Так что я посижу пять минут, чашку чая выпью, да и поеду к себе в гостиницу – отсыпаться. Да и спать долго не придется: надо сегодня еще допрос провести, а если все удачно сложится, то еще одно-два задержания. Вот тогда операция и правда будет завершена и преступление раскрыто.

– Ага, что я говорил! – воскликнул Крячко. – Уже есть кого допрашивать! Кого взяли – киллера?

– Что, вам действительно удалось арестовать убийцу? – поинтересовалась Аня. – Поздравляю!

– Угадали, – ответил Гуров. – Ну, я чувствую, одной чашкой мне здесь не обойтись: без рассказа не отпустите. Ладно, пошли на кухню. Найдется чай-то?

– А как же! – воскликнула Аня. – Я и пирог испекла.

– Что ж, от пирога тоже не откажусь, – согласился Гуров.

Они прошли на кухню, сели за стол, и Гуров, поглощая чай с пирогом, начал рассказывать о своей встрече с Дегтярем и аресте Чернавина.

Однако закончить свой рассказ он не успел. Когда он дошел до того момента, когда они с оперативниками ФСБ окружили дом, где жил киллер, внезапно раздался звонок в дверь.

– Кто бы это мог быть? – удивился Крячко. – Со службы тебя вызывают, что ли?

– Ну, я все же не оперативник, – покачала головой Аня. – Мы, правда, по ночам тоже работаем, но делаем это строго по плану. Сама не знаю, кто это может быть.

Впрочем, им не пришлось долго гадать о том, кто пожаловал к ним в гости в неурочный час. Не успела Аня дойти до двери, как вновь раздался звонок, затем громкий стук в дверь, и властный голос произнес:

– Открывайте, милиция!

– Что за притча такая? – удивился Гуров, вылезая из-за стола и спеша вслед за хозяйкой в прихожую.

Едва Аня открыла в дверь, в нее тут же ворвались несколько человек в форме бойцов спецподразделений: черные комбинезоны, на лицах – маски, в руках – автоматы.

– Всем лечь! – закричал тот, кто вбежал первым. – На пол, я сказал!

И он ткнул автоматом в грудь Гурова; в то же время второй сотрудник замахнулся, намереваясь сбить его с ног.

– Отставить! – еще громче, чем ворвавшийся оперативник, гаркнул Гуров. – Я полковник милиции Гуров! Убрать оружие! Кто старший?!

Это сообщение отрезвило нападавших. Они застыли, переглядываясь.

– Кто у вас старший? – повторил Гуров.

– Я, я старший! – раздался голос из-за двери, и в квартиру вошел полковник Семенов. Он мельком взглянул на растерянную Аню, подозрительно – на Крячко и со злостью – на Гурова.

– Что-то давно мы не виделись, полковник, – усмехаясь, проговорил он. – Я уж думаю: где это наш герой, легендарный сыщик, что поделывает? А он, оказывается, с организаторами притонов гуляет!

– С какими организаторами, что вы мелете?! – нахмурился Гуров.

– А с такими, обыкновенными! – ответил Семенов. – Вот у меня здесь, – он достал и продемонстрировал Гурову и Ане бумагу, – постановление об аресте гражданки Дугиной Анны Петровны и о производстве в ее квартире обыска. Основание – обвинение в использовании служебного положения с целью склонения ряда гражданок к занятию проституцией и вымогательстве денег с подпольных фирм, занимавшихся доставкой «девушек по вызову». Ясно?

– Меня?! В вымогательстве?! – изумленно воскликнула Аня. – Но ведь это… Ведь этим Коз… этим совсем другие занимаются! Я как раз товарищу полковнику рассказывала…

– Ну, какие байки ты там рассказывала, нам это не так интересно! – заявил Семенов. – Надеюсь, на допросах ты будешь давать более правдивые показания. Посидишь на нарах, вспомнишь, как все было, от кого деньги получала…

– Почему на нарах? – упавшим голосом спросила Аня.

– Потому что мера пресечения, предусмотренная все тем же решением, – заключение под стражу, – издевательски-ласково, словно малому ребенку, разъяснил ей Семенов. И, обращаясь к своим подчиненным, скомандовал: – Давай, ребята, приступайте к обыску! И дайте-ка мне наручники!

Один из оперативников вручил ему наручники, и он сноровисто – никто и слова сказать не успел – защелкнул их на руках Ани. Тут Гуров опомнился и воскликнул:

– Постой, Олег Константинович, тут явная ошибка! Надо разобраться!

– Никакой ошибки, – твердо заявил Семенов. – Единственное, чего в этом документе не хватает, – это упоминания о сообщниках гражданки Дугиной. Но мы эту ошибку исправим. Вот, видимо, один из сообщников, – он указал на Крячко. – Берите его, ребята!

– Легче на поворотах! – воскликнул Гуров, шагнув вперед и заслонив Крячко от двинувшихся к нему оперативников. – Это мой коллега из Москвы полковник милиции Станислав Крячко. И если у вас нет постановления о его аресте – а на такое действие, как ты знаешь, нужно специальное разрешение, – то задержать его вы не можете!

– Надо же, сколько полковников в одном месте собралось! – воскликнул Семенов. – Впору совещание главка устраивать. Значит, говоришь, ошибка? Но если на твоего друга Крячко постановления нет, то на Дугину оно есть.

И, обращаясь к своим подчиненным, он распорядился:

– Голубев, Скоков, провести здесь обыск! Да не стесняйтесь, можете здесь все вверх дном перевернуть! А гражданин полковник, – Семенов издевательски взглянул на Крячко, – пусть будет у нас понятым. А мы с другим товарищем полковником тем временем выйдем, скажем друг другу пару слов. Может, и правда ошибка выяснится…

Произнеся эту загадочную фразу, он повернулся и направился к выходу. Гурову ничего не оставалось, как последовать за ним. Выйдя на лестничную площадку, Семенов закрыл за собой дверь, затем огляделся и поднялся на один пролет вверх. Там он остановился и обернулся к Гурову.

– Скажи, ты чего, сын такой-то матери, мне палки в колеса ставишь и расследованию мешаешь? – спросил он. Говорил полковник тихо, так, чтобы не услышали ни люди в квартире Ани, ни случайно проснувшиеся соседи, но в его голосе так и кипела злость. – Чего мне одну операцию за другой срываешь? Ты разве такое задание в Москве получил?

– Какие это я операции сорвал? – удивился Гуров.

– А то не знаешь! Ты ваньку-то не валяй! Сначала ты сорвал арест Дегтяря. У меня все было для этого подготовлено. Человек из его окружения решил сдать шефа и заранее предупредил нас, что у него будет с кем-то свидание на Молочке, в лесу. Я взял отряд ОМОНа, заменил гаишников на посту на выезде из города – прежние все были подкуплены Дегтярем. Устроили засаду… И вдруг бандиты разворачиваются и удирают через лес, прямо у нас из-под носа! Прямо сквозь пальцы ушли! А все почему? Потому что был сделан некий телефонный звонок, причем – вот что интересно – на номер полковника Гурова! Так это ты, что ли, встречался с Дегтярем?

Сказав это, Семенов впился взглядом в лицо Гурова. Тот решил, что в данных условиях отпираться бессмысленно.

– Да, я встречался, – признался он. – Между прочим, тоже в рамках проводимого расследования. И это я посоветовал Дегтяреву… ну, скажем, не спешить на встречу с вами.

– Это почему же? – сощурился Семенов.

– У меня возникли сомнения в том, что свидетель уйдет с этой встречи живым, – твердо заявил Гуров.

– Вон оно как… – протянул Семенов. – Вот, значит, в чем ты меня подозреваешь… Интересно… И из-за этих своих подозрений ты помог опасному преступнику уйти от милиции. И, как видно, обеспечил ему укрытие – ведь на свою «хату» он не вернулся, и найти его мы нигде не можем. А ты знаешь, Лев Иваныч, что эти твои действия можно трактовать как противодействие проводимому Следственным комитетом расследованию?

– Повернуть все можно, – согласился Гуров. – И с ног на голову поставить тоже можно. Только в Москве, думаю, разберутся, кто расследовал, а кто факты под предвзятую гипотезу подгонял и средствами при этом не брезговал.

– А ты, значит, из брезгливых? – усмехнулся Семенов. – Ни одного действия без постановления, ни одного допроса без протокола? И задержанных по морде не бил? Ладно, брось барышню изображать, ты же не первый день в милиции, знаешь, как дела делаются…

– А они везде по-разному делаются, – ответил Гуров. – Где ляпаются на скорую руку, так, что на суде все разваливается, а где расследуются по-настоящему.

– Ладно, ну его к матери, этот теоретический спор! – махнул рукой Семенов. – Ты мне лучше вот что скажи: арест Черного тоже ты сорвал? Ведь не мог он уйти среди ночи, никто его не предупреждал. Ты его задержал?

Гуров чувствовал, что лучше в такой ситуации было бы соврать, но не смог – природная честность пересилила.

– Ну, не только я… – ответил он. – Да, мы вместе с товарищами его задержали.

– И тоже, как и Дегтяря, упрятали в надежное место? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Семенов.

– Да, место вполне надежное, – заверил Гуров.

– Слушай, Лев Иваныч, – наклонился к нему Семенов, и на Гурова пахнуло запахом дорогого одеколона и еще более дорогого коньяка. – Я тебе предлагаю сделку. Ничего противозаконного, нормальный обмен. Согласишься?

– Смотря что менять, – осторожно ответил Гуров.

– Ты мне даешь адреса, где прячутся Дегтярь и Черный, а я у тебя на глазах рву постановление и освобождаю твою драгоценную бабу. Кто из вас, кстати, с ней спит: ты или твой друг? Или оба по очереди? Ладно, это не мое дело. Так что, пойдет ченч? А не то сейчас упечем ее по полной, и дело заведем – будь уверен. А надо будет – и срок хороший получит.

– Обмен, значит… – задумчиво сказал Гуров. – Что ж, пусть будет обмен! Но только честно: я тебе даю оба адреса, а ты мне постановление.

– Какие дела! – воскликнул Семенов. Глаза у него загорелись в ожидании вожделенной информации. – Слово офицера!

– Дай-ка мне ручку с бумагой какой-нибудь, – попросил Гуров. – А то у меня с собой нет ничего.

– Зачем бумага? Ты так скажи, я запомню, – заявил Семенов.

– Нет, с бумагой надежнее, – гнул свое Гуров.

Семенов покачал головой, выражая неодобрение, но все же достал из кармана ручку и визитку. Гуров тщательно написал на ней два адреса и протянул визитку Семенову со словами:

– Давай постановление и ключ от наручников.

– Так я же еще не видел, что ты тут накорябал! – возмутился Семенов.

– Обмен так обмен! – твердо сказал Гуров. – Деньги против стульев, то есть адреса против постановления и ключа. Иначе сделка отменяется.

Маска добродушия исчезла с лица Семенова, теперь оно снова выражало злость. Он некоторое время колебался, затем все же вынул из внутреннего кармана сложенное вдвое постановление об аресте, а из кармана брюк – маленький ключик.

– Ну, давай теперь! – воскликнул он.

Однако Гуров отпустил визитку, только когда убедился, что ключ и документ у него в руках. Он быстро спрятал их в карман. Семенов тем временем жадно вчитывался в написанное на визитке.

– Значит, Черный в СИЗО… это хорошо… – удовлетворенно произнес он. – Это правильно – вор и должен сидеть в тюрьме… Так… а это что за каракули: «ВЧ-13457»?

– Это номер воинской части, – невозмутимо ответил Гуров. – Черный у них гостит. – Может, теперь дашь команду своим бойцам остановить обыск? А то они сейчас от усердия, глядишь, окна высадят.

– Ты что за подлянку мне подкинул?! – зло бросил Семенов. От его довольства не осталось и следа. – Ты прекрасно знаешь, что к солдатикам я никак не пройду, тут мои полномочия кончаются. На хрена мне этот твой адрес?! Давай обратно постановление! А то сейчас бойцов кликну – силой отберут!

– Хочешь – зови, – пожал плечами Гуров. – Я, бывало, и двоих, и троих бандюганов на землю клал. Так что без борьбы у меня этот документ не получат. Хочешь здесь схватку устроить? Сейчас и свидетели появятся…

Несколько секунд Семенов с ненавистью молча смотрел не него, потом прошипел:

– Ну, смотри, полковник, сука, ты у меня доиграешься! Доберусь я и до этой бабы, и до твоего друга, да и Куликову, который на твою сторону перекинулся, не поздоровится. Да и тебе самому конец придет. Выкинут на пенсию, и будешь на даче в говне ковыряться! Тоже мне правдолюбец!

Он круто развернулся и спустился в квартиру, раздались слова команды, и вся «группа захвата» начала спускаться вниз. Спустя несколько минут внизу хлопнула входная дверь и стали слышны звуки моторов отъезжающих машин.

Гуров тоже спустился и вошел в квартиру. Здесь царил разгром: повсюду валялись выброшенные из шкафов вещи, одежда, книги. Аня и Стас сидели на кухне, пол которой был усеян обломками разбитой посуды. Аня тихо плакала.

– За что, за что?! – покачиваясь, повторяла она.

Гуров достал ключ и снял с нее наручники.

– Как это ты его уговорил? – спросил Крячко.

– Я его не уговаривал, – пожав плечами, ответил Гуров. – Просто мы с ним совершили торговую сделку. Нормальный обмен. Правда, моему партнеру мой товар не очень понравился, и он обещал перейти к другим формам общения. Посмотрим, что у него из этого выйдет. Мужчина он решительный… Ну ладно, я, пожалуй, спать поеду. Завтра… то есть сегодня будет много работы. Ты, – обратился он к Крячко, – приезжай к двенадцати часам ко мне в гостиницу. С твоей секретностью покончено, будешь работать в открытую. А тебе, Аня, я бы советовал попроситься в отпуск на пару дней… ну, или больничный взять и уехать куда-нибудь.

Попрощавшись, Лев вышел из дома. Перед тем как отправиться ловить такси, он сделал еще одно дело: позвонил в вертолетную часть и предупредил, чтобы военные ни в коем случае не пропускали к живущим у них постояльцам никаких посетителей, чем бы они ни грозили.

Глава 19

В гостиницу Гуров добрался уже к восьми утра. Повсюду народ уже вставал, спешил на работу, а он, едва войдя в свой номер, сразу повалился спать. Лишь будильник на часах завел на половину двенадцатого – больше, как он рассудил, спать было нельзя, иначе весь день пройдет зря.

Как ни странно, он почти выспался. Мало того, перед пробуждением ему в голову пришла одна важная мысль, разрозненные части мозаики встали на свои места, и стало ясным направление дальнейших поисков. Поэтому, умываясь и бреясь, Гуров пребывал в отличном настроении. Когда раздался стук в дверь, он крикнул: «Войдите, не заперто!»

Лев думал, что это Крячко, но это был Куликов. К удивлению Гурова, капитан нес в руке тяжелую сумку с вещами.

– И куда ты собрался? – приветствовал он своего сотрудника.

– Домой, в Самару, – ответил Куликов. Заметив, что Гуров при его словах застыл с бритвой в руке, он усмехнулся и объяснил: – Час назад в гостиницу приехал Семенов, злой как черт, и заявил, что исключает меня из следственной бригады и прекращает мою командировку. Потребовал, чтобы я немедленно собрал вещи и, как он сказал, «выметался ко всем чертям». Дескать, меня ждет мое руководство в Самаре. Я сначала хотел связаться с начальником нашего управления, но потом передумал. Что-то я сомневаюсь, что полковник Семенов действительно успел ночью с ними связаться и они меня там ждут. Так что я пока еще немного с вами поработаю. Можно моя сумка сегодня здесь постоит?

– Конечно, пускай стоит, пол не продавит, – кивнул Гуров. Возобновив бритье, он заметил: – Да, вот это, что называется, мордой об асфальт. Круто за нас взялся твой руководитель! И где ты в ближайшие два дня жить собираешься?

– Да я поговорил с Сашкой Рязановым. Он говорит, можно у его родителей пару ночей переночевать: они вдвоем в трехкомнатной квартире живут.

– Что ж, неплохой вариант, – одобрил Гуров. – Ты выспаться хоть успел?

– Да часа три поспал, – сообщил Куликов. – Ничего, до вечера продержусь. Но сегодня ночью на стрелку мне лучше не ездить: могу аварию устроить.

– На стрелку мы сегодня не поедем, – заверил его Гуров. – У нас сегодня будет много другой работы. И делать ее мы будем втроем; сейчас подойдет мой друг…

Его прервал громкий стук в дверь. Это оказался сам Крячко. Гуров познакомил его с Куликовым, и они втроем спустились в кафе. Гуров и Куликов сели то ли завтракать, то ли обедать, а Крячко, который успел закусить у Ани, просто сидел за компанию. Выпив первую чашку кофе, Гуров сказал:

– Кажется, я понял, что за дама встречалась с Ковшом, а потом с Чернавиным. Ну-ка, Андрей, давай сюда свой список помощниц.

Когда Куликов подал ему список, Гуров, внимательно проглядел его и ткнул пальцем в фамилию, помещенную в самом конце:

– Вот она. Валерия Гришина, секретарь директора треста «Завстройкомплект» Корнева. Коротко – Лера. Естественно, при продаже оружия она не собиралась называться полным именем, но и новое не стала придумывать. Ковшу послышалось, что ее зовут Вера. А вот Чернавин, общавшийся с этой дамой больше, расслышал ее имя точно и передал Дегтярю. Тот мне говорил, что имя организаторши похоже на Веру, но редкое. К тому же Ковш ее опознал даже на старой паспортной фотографии. В общем, все сходится. Не надо больше никого искать – организатор найден. Настало время заканчивать расследование. Сейчас мы разделимся. Я поеду в прокуратуру, а потом в суд – брать постановление на арест Гришиной. А вы вдвоем отправитесь в СИЗО, где проведете допрос Черного. Пока вы будете проводить первую, формальную часть: где родился, на ком женился и как здесь оказался – я, возможно, успею задержать Гришину и доставить ее туда же. Проведем очную ставку, снимем показания. Если правильно проведем допрос, тут она и назовет заказчика. Хотя у меня нет сомнений, что это ее шеф Корнев. Которого, кстати, зовут Руслан. Вот вам тот самый загадочный «Аслан», которого мы искали.

– Но у него не было никаких причин убивать Прудникова! – воскликнул Куликов. – И вообще… Если окажется, что это Корнев, то вся эта свора – Шейко, Астапенко, Могилевич – оказывается ни при чем. Они выйдут сухими из воды! Зачем тогда мы работали, зачем рисковали?!

Он выглядел страшно расстроенным.

– А ты что же, считаешь, что стоит стараться, только чтобы разоблачить известных ворюг? – спросил Гуров, наливая вторую чашку кофе.

– Конечно!

– А вот я всю жизнь считал, что разоблачать надо любого преступника: известный ли это бандит или же человек, в первый раз преступивший закон, – заявил Гуров. – Это журналисты могут выбирать, о ком писать, а о ком нет. А у нас нет такой привилегии. Ну все, спасибо за компанию, я поехал.

Явившись в прокуратуру, Гуров решил вначале повидаться с Ягудиным. «Может, он и выпишет постановление на арест Гришиной», – подумал он. К тому же он чувствовал себя виноватым перед молодым помощником прокурора: ведь они с Куликовым основательно покалечили его машину. Хотелось в виде моральной компенсации держать парня в курсе дела.

Однако выяснилось, что выписать постановление Ягудин не может. И вообще его неприятности, связанные с ночной экспедицией Гурова и Куликова, повреждением машины не ограничились.

– Алексей Игоревич запретил мне заниматься всеми делами, имеющими отношение к убийству Прудникова, – сообщил Ягудин. – Кроме того, он каким-то образом узнал, что я дал вам свою машину, и был страшно недоволен. Также дал понять, что моя карьера здесь под вопросом.

– Вот как… – протянул Гуров. – Значит, Полянский сделал свой выбор. Но, может, этот выбор еще можно изменить?

И он направился прямо в кабинет и. о. прокурора области. В приемной путь ему преградила секретарша.

– Алексей Игоревич занят! – воскликнула она, бросаясь наперерез посетителю. – Он работает с документами! И вообще у него обед!

Однако Гуров отстранил ее и решительно вошел в кабинет Полянского. Тот действительно был занят, но вовсе не документами и тем более не поглощением пищи: перед прокурором, развалившись в кресле, сидел мэр Заволжска. Увидев Гурова, он улыбнулся ему, как родному. И. о. прокурора, напротив, выглядел возмущенным его вторжением и, как видно, собирался выразить это возмущение словесно. Однако Гуров не дал ему заговорить.

– У меня важное сообщение из Москвы, – веско сказал он, твердо глядя в глаза Полянскому. – Дело не терпит отлагательства.

– Ладно, я слушаю, – согласился Полянский, не предлагая Гурову сесть.

– Я могу его огласить только наедине, без свидетелей, – настаивал Гуров.

– Конечно, конечно, какие могут быть разговоры! – воскликнул Астапенко, поднимаясь. – Дело прежде всего! Да и мы с вами, собственно, обо всем уже договорились… Так что я позволю себе откланяться. Ну что, нашли убийц Прудникова? – спросил он Гурова, уже взявшись за ручку двери.

– Да, нашли, – подтвердил тот.

– Очень хорошо! – одобрил мэр. – Вот настоящая работа! Сразу видно профессионала. Только что приехал – и сразу раскрыл! Желаю успехов! – С этими словами он покинул кабинет.

– Слушаю вас, – еще раз сухо сказал Полянский.

– Это хорошо, что слушаешь, – согласился Гуров и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло, где только что сидел Астапенко. – Слушай внимательно, Полянский. Для тебя сейчас настал, что называется, «час икс». Вся твоя судьба сейчас решается.

– Я вас не понимаю, – холодно ответил Полянский. – Излагайте сообщение, а ваша отсебятина мне не нужна. И возьмите правильный тон, что это за «тыканье»!

– Я сюда послан с четким заданием, – не обращая внимания на слова заместителя прокурора, продолжал Гуров. – Задание такое: не допустить, чтобы в ходе расследования убийства Прудникова ушел от ответственности кто-либо из высокопоставленных лиц. Причем мне ясно дали понять, что это задание исходит не только от моего непосредственного руководства, но идет с самого верха.

При этих словах он многозначительно указал на потолок прокурорского кабинета.

– Вот оно, то послание из Москвы, о котором я говорил. Я его тебе уже излагал при нашем знакомстве, но, как я теперь понимаю, не слишком убедительно. Так что слушай еще раз: кто бы ни оказался в итоге виновен в убийстве Прудникова, начатые при нем уголовные дела в отношении здешних руководителей остановлены не будут. Москва этого не допустит. И я буду немедленно сигнализировать о каждом, кто нарушает эту установку.

– Да кто же против? – развел руками Полянский. – Руководство областной прокуратуры в моем лице…

– Я знаю, что дела против Астапенко и Шейко остановлены, уже полностью готовое дело Шейко так и не передано в суд, – перебил его Гуров. – Ягудин, который вел это дело, отстранен от работы. В частности, за то, что оказывал помощь мне. Это прямой саботаж линии руководства страны!

Он заметил, что Полянский, уже растерявший свою холодную брезгливость, пытается что-то возразить, но не дал ему этого сделать.

– Тебе надо сделать выбор, Полянский, – заявил он. – Прямо сейчас, не откладывая. Я тебя раскусил. Ты до сих пор лавировал, старался стоять, так сказать, над схваткой, помогал «и вашим, и нашим». И с Прудниковым сотрудничал, но и Астапенко не забывал. Думаю, именно через тебя вся важная информация из прокуратуры прямиком уходила к мошенникам. А теперь, когда Прудникова убили, а руководитель расследования уже сообщил тебе, что в убийстве обвинят Дегтярева и его помощников, ты решил, что надо встать ближе к «хозяевам жизни». Неправильный ты выбор сделал, Полянский! Я, конечно, за тебя решить не могу. Захочешь остаться вместе с расхитителями – оставайся. Только знай: вместе и на дно пойдете. И не когда-нибудь, а очень скоро. Но у тебя еще есть шанс. Я готов тебе его дать, готов забыть, кого я только что видел в твоем кабинете. Но для этого ты прямо сейчас должен твердо встать на сторону закона. Без лавирования. Вот тебе все мое «сообщение». Теперь решай, и быстрее: времени у меня нету.

Невооруженным глазом было видно, что хозяин кабинета находится в сильной растерянности. Избегая смотреть на Гурова, он пожимал плечами, бессмысленно перекладывал на столе какие-то бумаги, что-то бормотал себе под нос… Гуров подождал некоторое время, выжидательно глядя на него, потом поднялся.

– Видно, глубоко тебя ржа проела, – заключил он. – Уже не можешь с себя этот груз сбросить. Что ж, прощай. Будем решать вопрос по-другому.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но тут Полянский наконец решился.

– Нет, не надо, подождите! – воскликнул он, также вскочив с кресла. – Я… я всегда… я давно сделал свой выбор… Разумеется, я всегда на стороне закона… не понимаю, о чем вы…

– Хватит вилять! – рявкнул на него Гуров. – Я же сказал: это больше не удастся! Да или нет?!

– Да, да!! – закричал Полянский. – Хотя я не вполне понимаю, что значит «да», но я готов, да, я на стороне закона!

И он еще раз повторил, уже тверже, словно заучивая эту фразу наизусть:

– Разумеется, я на стороне закона!

– Вот и отлично! – заключил Гуров. Вернувшись к столу, он снова сел и деловито сказал: – Тогда надо сделать несколько вещей. Садись, Алексей Игоревич, написать кое-что надо.

Полянский тоже сел. Возбуждение у него еще не прошло, руки нервно тряслись.

– Хорошо, что именно? – спросил он, беря ручку.

– Первым делом – постановление об аресте гражданки Гришиной Валерии Витальевны, обвиняемой в организации убийства прокурора Прудникова, – начал диктовать Гуров. – С ним я отправлюсь к судье, но там, я думаю, задержки не будет.

– А кто такая эта Гришина, я хотя бы могу узнать? – спросил Полянский. – И есть ли у следствия доказательства ее вины?

– Доказательства все собраны, – заверил его Гуров. – А кто такая Гришина, я сообщу чуть позже, не позднее завтрашнего дня. Так, готово? Хорошо, это первое.

Он спрятал бумагу в карман и продолжил:

– Второе, что нужно сделать прямо сейчас, – это отдать распоряжение о передаче в суд дела Шейко.

– Я напишу… непременно… – засуетился Полянский. – Только надо еще раз ознакомиться с делом, все изучить… как же можно писать представление в суд, не изучив?

– Да ты его, думаю, уже наизусть знаешь! – заявил Гуров. – Нечего тут изучать. Пиши прямо сейчас, и чтобы я видел, что дело ушло в суд.

Полянский пожал плечами, но все же снял трубку телефона внутренней связи, и когда кто-то из его подчиненных откликнулся, сказал:

– Павел, подготовь сейчас представление о передаче в суд дела по директору колхозного рынка. Да-да, то самое. Да, сегодняшним числом. Быстро подготовь и неси мне на подпись!

– Все, сейчас будет готово, – сообщил он Гурову.

– Очень хорошо, – одобрил тот. – Но я все же подожду. А пока надо сделать еще одно: вновь поручить Ягудину дело Астапенко. Только поставьте ему твердые сроки его окончания и передачи в суд!

– Это… это вмешательство в дела прокуратуры! – воскликнул Полянский. Лицо его покрылось красными пятнами. – Это возмутительно! Я сам решаю, кто из моих сотрудников чем должен заниматься!

– А я разве вмешиваюсь? – удивился Гуров. – Как я понимаю, Ягудин и занимался этим делом, еще по поручению Прудникова. Разве память о погибшем не заставляет нас прислушиваться к его кадровым решениям?

– Да, конечно, но… – Полянский вновь пожал плечами, потом махнул рукой и вновь снял трубку. Когда Ягудин откликнулся, и. о. прокурора области кислым голосом отдал ему распоряжение вновь заняться делом, связанным с раздачей городской земли (Гуров отметил, что Полянский упорно отказывается называть его «делом Астапенко»), и подготовить его к передаче в суд. – Да, и назовите… э… конкретный срок, когда дело будет готово, – закончил он. Выслушав ответ своего собеседника, скривился еще сильнее и в свою очередь спросил: – Что значит «хоть завтра»? Вы же должны как-то завершить… написать представление… Да, вы уверены? Ну хорошо, завтра с утра несите мне на подпись…

Положив трубку, он поднял на Гурова затравленный взгляд.

– Ну что, теперь, надеюсь, все? – спросил заместитель прокурора сдавленным голосом.

– На сегодня все, – спокойно ответил Гуров. – Но основная борьба за торжество закона в Заволжске, думаю, еще впереди. А сейчас, к сожалению, должен тебя оставить – надо спешить в суд.

Однако немедленно выполнить свое намерение ему помешал звонок сотового телефона. Гуров поднес аппарат к уху и произнес:

– Да, Стас, как у вас дела? Уже начали допрос?

Но тут лицо его изменилось – почти так же, как несколько минут назад изменилось лицо Полянского, когда он услышал, что дело мэра Заволжска можно передавать в суд хоть завтра.

– Что значит «его нет»? – закричал Гуров. – Кому передали? Кто приказал?! Не может быть! Ладно, оставайтесь там, я сейчас буду!

После этого, вновь повернувшись к Полянскому, с интересом слушавшему этот диалог, он произнес:

– Впрочем, на сегодня борьба за торжество законности потребует от тебя еще одной услуги. Мне срочно нужна машина. И до конца дня.

– Ну, с этим проблем не будет, – заверил Полянский.

Глава 20

Спустя двадцать минут Гуров входил в служебную комнату СИЗО, в которой происходили свидания заключенных с адвокатами, а иногда производились и допросы. Там его ждали Куликов и Крячко. Оба выглядели подавленными.

– Ну, докладывай, что у вас случилось! – распорядился Гуров.

– Ничего особенного, – пожал плечами Крячко. – Явились сюда, предъявили документы, говорим, хотим допросить подозреваемого. Дежурный посмотрел по журналу и отвечает: «Такой у нас больше не значится». Я ему: «Как это не значится? Его же только сегодня ночью доставили!» А он мне говорит: «Да, ночью доставили, а час назад перевели в другое место заключения. Почему, не знаю, спрашивайте у начальника СИЗО». Начальник в тот момент был чем-то занят, нас к нему не пустили. Я после этого еще два раза требовал, чтобы нас к нему провели, но нам все время отвечали, что начальник еще не освободился. Вот и все.

Гуровым вновь овладели мрачные предчувствия. «Выходит, и начальник СИЗО тоже боится этой шайки, – заключил он. – Почему же в таком случае Кондратьев сказал, что он нормальный мужик? Ошибался, значит. Но нет, рано делать выводы, надо с ним поговорить».

Подойдя к дежурному, он спросил:

– Как зовут начальника СИЗО?

– Мельников Павел Леонидович, – ответил тот.

– Свяжись с ним, передай, что его хочет немедленно видеть полковник Гуров из Москвы, – потребовал сыщик. – Скажи, что дело неотложное, государственной важности.

Дежурный кивнул и снял трубку. Что именно он говорил, из-за стеклянной перегородки не было слышно. Однако, закончив разговор, дежурный произнес:

– Павел Леонидович сейчас вас примет. Подождите, сейчас придет охранник, он вас проводит.

Вскоре Гуров входил в кабинет начальника СИЗО. Тот поднялся из-за стола навстречу сыщику. Лицо Мельникова выражало озабоченность.

– Очень рад познакомиться, Лев Иванович, – приветствовал он Гурова. – Слышал о вас, много слышал! Вы садитесь вот сюда, тут удобно будет. Вот огорчил я вас, елки-палки. Мне уж докладывали, что ваши сотрудники хотят допросить этого задержанного, а мне и ответить им нечего, – начальник СИЗО развел руками. – Нет его у меня!

– Куда же он девался? – спросил Гуров. – Разве майор Кондратьев его вам ночью не доставил?

– Доставил, а как же! – подтвердил Мельников. – Меня по его требованию ни свет ни заря разбудили – ну да я не жалуюсь, служба такая. Он мне раз десять повторил, какой это важный подследственный и как я его должен беречь и никуда не выпускать, никому не передавать. Я уж понял, что тут у вас какие-то ведомственные нестыковки. А мне-то что? Мне так даже проще, если все следственные действия производятся в самом СИЗО. Я бы этого Чернавина нипочем никому не отдал, но тут сама Москва приказала, тут ничего не попишешь!

– Как Москва приказала? – удивился Гуров. – Кто именно?

– Мое непосредственное начальство, – отвечал Мельников, показав в потолок. – Сам генерал! Три часа назад позвонил. И сердит он был, скажу вам! Видимо, на него тоже откуда-то надавили. В общем, он приказал мне без всяких разговоров выдать задержанного Чернавина полковнику Семенову для проведения следственных действий. И что мне оставалось? Только взять под козырек и сказать: «Так точно!». А спустя полчаса явился сам Семенов с оформленным по всем правилам требованием. Так что пришлось ему Чернавина передать.

– Но хоть назад в СИЗО он вернется? – спросил Гуров. – После проведения этих следственных действий?

– Нет, не вернется, – покачал головой Мельников. – Семенов мне объяснил, что подозреваемый будет содержаться в другом месте. А в каком – не сказал.

– Что ж, все ясно… – медленно проговорил Гуров. – И винить вас мне не за что… Только у меня будет к вам одна просьба. Можно мне будет воспользоваться вашим телефоном, чтобы позвонить моему начальству в Москву? Надо срочно доложить о ситуации.

– Конечно, какие могут быть вопросы! – воскликнул Мельников. – Вот вам аппарат, звоните. А я пойду пока, поговорю кое с кем.

Мельников вышел, а Гуров набрал телефон генерала Орлова. К счастью начальник Главного управления оказался на месте и сразу снял трубку. Гуров рассказал ему о том, что удалось сделать, кратко описал ситуацию в Заволжске, о том, что удалось узнать о «подвигах» местных руководителей. Затем рассказал о противоречиях, возникших между ним и Семеновым, упомянул и о столкновении на квартире Ани Дугиной.

– Он не только дело против Ани с помощью Козлова сфабриковал, – объяснил Гуров, – но и меня с Крячко готов был арестовать. Ты, Петр, попробуй воздействовать на него через его начальство в Следственном комитете. А то он, чтобы продавить свою версию о Дегтяреве как главном заказчике убийства, ни перед чем не остановится!

– Я, конечно, попробую, – неуверенно ответил Орлов, – но Семенов считается успешным следователем, на хорошем счету, и переубедить его начальство мне будет трудно.

– В любом случае его начальство ему об этих наших претензиях сообщит, – заметил Гуров. – И он будет знать, что они высказаны. Возможно, это его удержит от… слишком необдуманных действий. Пока и этого достаточно. И у меня еще одна просьба: воздействовать через Генпрокуратуру на Полянского. Это первый зам погибшего Прудникова, сейчас исполняет его обязанности. Мужик вроде не совсем потерянный, в поборах, как мне кажется, не участвует. Но в то же время водит знакомство со взяточниками и очень к ним прислушивается. А от него сейчас многое будет зависеть: я буквально сегодня намерен задержать организатора и заказчика убийства, и для их помещения в СИЗО и допросов мне потребуется помощь прокуратуры. Если в Генпрокуратуре твердо напомнят Полянскому о его обязанностях и об ответственности, думаю, с ним можно будет сотрудничать.

– Это мне сделать легче, – обрадовался Орлов. – Я хорошо знаю одного из замов генерального, мы вместе учились, так что могу ему объяснить ситуацию.

– Вот и хорошо, – сказал Гуров. – Тогда, если новых неожиданностей не будет, я через пару дней смогу доложить об окончании расследования.

Спустя несколько минут он, а также Крячко и Куликов покинули здание тюрьмы.

– Так, здесь нас ждал облом, – констатировал Гуров. – Надеюсь, на сегодня это последний. Что ж, двигаемся дальше. Сейчас вы вдвоем отправитесь на поиски гражданки Гришиной. Вот вам подписанное судьей постановление об аресте. Как говорили на войне, без этой подозреваемой не возвращайтесь. Как задержите, сразу известите меня. Доставите ее сюда, здесь проведем первый допрос. А я отправлюсь к ее шефу гражданину Корневу Руслану Геннадьевичу. Побеседуем…

– Тоже сюда доставишь? – деловито осведомился Крячко.

– Нет, на него у меня пока ни улик, ни постановления, – развел руками Гуров. – Думаю, ограничимся подпиской о невыезде. Ну, вперед! Адрес у нас с вами один – трест «Завстройкомплект».

– Ладно, пойдем такси брать, – кивнул Крячко. – Хотя скоро командировочные кончатся, буду на трамвае на задержания ездить.

– Такси брать не надо, – остановил его Гуров. – Вот машина стоит.

И он указал на стоявший на тротуаре черный джип, на номере которого значились одни нули.

– И откуда же это роскошное средство передвижения? – удивился Куликов. – Или Дегтярь подбросил?

– Ты это брось! – сердито заметил Гуров. – Тоже моду взял: как что, так сразу за помощью к бандитам. Нет, эту машину нам любезно предоставила областная прокуратура.

Глава 21

Как вскоре выяснилось, Гуров не угадал: облом в этот день оказался не последний. Когда сыщики добрались до треста «Завстройкомплект», выяснилось, что ни директора, ни его секретаря Леры Гришиной на работе нет.

– Руслана Геннадьевича на работе нет, – развела руками простоватого вида тетка, сидевшая за секретарским столом в директорской приемной. – И вчера не было.

– Где же он? – спросил Гуров.

– Откуда же я знаю? – всплеснула та руками. – Он нам не докладывается. Может, его первый зам, Бондарев Александр Викторович, знает? Сейчас я с ним свяжусь.

Она взялась за радиотелефон и действительно связалась с заместителем директора. Но тот тоже не знал, почему шефа нет на работе и где он в данный момент находится.

– Александр Викторович интересуется, кто спрашивает Корнева, – закрыв трубку рукой, поинтересовалась тетка. – Говорит, если по финансовым вопросам или по поставкам, то можете к нему обратиться, а если по производственным, то к главному инженеру.

– Нет, мы совсем по другому делу, – отвечал Гуров. – Давайте мы представимся. Я полковник милиции Гуров из Москвы, это мой коллега полковник Крячко, а это капитан Куликов. Нам надо задать несколько вопросов Руслану Геннадьевичу и его секретарю Валерии Гришиной.

– Из милиции? – встревожилась секретарша. – Это что же, хищение какое? У нас территория большая, объектов много, то и дело, знаете, хищения случаются… Но тогда, может, вы все же к Александру Викторовичу…

– Нет, у нас вопросы лично к Корневу, – настойчиво повторил Гуров. – Хорошо, а где Гришина?

– А она в отпуске! – воскликнула секретарша, обрадованная тем, что наконец может сказать что-то определенное. – Уже две недели как ушла! Наверное, где-нибудь на юге отдыхает. Хотя сейчас, правда, не сезон, но ведь теперь можно и за границу поехать. А я ее заменяю. Я, вообще-то, в плановом отделе работаю, это Руслан Геннадьевич попросил на время Лерочку подменить…

– Ладно, тогда дайте товарищам, – Гуров кивнул на Крячко и Куликова, – ее домашний адрес и телефон. И сотовый тоже. А с кем она на работе общалась, кроме Корнева? Ведь были же у нее наверняка подруги…

– Да нет, особых подруг не было… – пожала плечами и. о. секретарши. – Она почти все время работой занималась. Она же у нас одна – и на Руслана Геннадьевича работает, и на Александра Викторовича… Хотя, знаете, я вспоминаю, иногда она общалась с Аленой Ступиной из бухгалтерии. А адрес я вам сейчас найду… где же эта папка у нее лежала…

И секретарша стала перебирать папки на полке.

– Пойду, пожалуй, побеседую с этой Аленой из бухгалтерии, – сказал Крячко. – Может, чего узнаю.

– Сходи, дело полезное, – одобрил Гуров.

– А что все-таки случилось? – не выдержала секретарша. – Зачем вам сразу и Руслан Геннадьевич понадобился, и Лера?

– Мы расследуем одно важное дело, – уклончиво сообщил Гуров. – А у них могут быть сведения, относящиеся к нему. Ну что, нашли?

– Да, вот ее адрес и оба телефона, – сообщила секретарша.

– Это мой товарищ запишет. – Гуров передал папку Куликову. – А мне нужны те же данные на Корнева.

– Нет, адрес Руслана Геннадьевича мы никому не даем! – твердо заявила заместительница из планового отдела. – У нас строгое распоряжение!

– Тогда нам придется задержать и допросить вас, – еще более твердым тоном заявил Гуров. – Вы, наверное, плохо расслышали: мы из милиции и расследуем уголовное преступление. Быстро давайте адрес и телефон Корнева, и чтобы никаких разговоров больше не было! И вызовите сюда этого заместителя – у меня к нему тоже будут вопросы.

– Сейчас… я сию минуту… – забормотала секретарша, нажимая кнопки на радиотелефоне. – Сейчас придет Александр Викторович, пускай он сам…

Спустя несколько минут в приемной произошли некоторые изменения. Куликов уселся за секретарский стол и начал звонить по телефонам Гришиной, а Гуров овладел-таки папкой со сведениями о директоре треста и, усевшись сбоку от стола, принялся выписывать оттуда интересующие его данные. Именно такую картину и застал явившийся по вызову заместитель директора. Гуров представился ему, и они прошли в кабинет Бондарева.

– Мы расследуем убийство прокурора области Прудникова, – без обиняков заявил он. – Вы, думаю, слышали об этом преступлении.

Бондарев молча кивнул.

– И это расследование привело нас сюда, – продолжал Гуров. – Мне необходимо знать, как идут дела на предприятии и чем в последнее время в основном занимался Корнев.

– Не представляю, как наши заботы могут быть связаны с этим убийством, – сказал заместитель директора, – но постараюсь ввести вас в курс дела. Наш трест, надо сказать, в последние два месяца переживает непростой период. Дело в том, что нас собирается проглотить одна влиятельная структура.

– Как это «проглотить»? – удивился Гуров. – И что за структура такая?

– Ну, «проглотить» – это обиходное выражение, – пояснил Бондарев. – Имеется в виду так называемый недружественный захват, или поглощение. В общем, один влиятельный в нашем городе человек вдруг заинтересовался нашим предприятием и начал активно – я бы даже сказал, агрессивно, – скупать наши акции. А поскольку наш трест акционировался еще в 1992 году и акции почти поровну были распределены между сотнями работников треста, этому… скажем так, инвестору удалось по отдельности скупить довольно большую их часть. Если он приобретет еще восемь процентов, то сможет сменить руководство и прибрать предприятие к рукам. Вот эта проблема в последнее время больше всего заботила Руслана Геннадьевича, и ею он занимался.

– Вы не ответили на мой второй вопрос, – напомнил Гуров. – Кто этот «недружественный поглотитель»?

– О, это очень уважаемый в нашем городе человек… хотя репутация у него… в общем, разное говорят… – замялся Бондарев.

– Да вы не стесняйтесь, назовите фамилию, а я сам разберусь, правильно говорят или нет, – предложил Гуров.

– Ну, в общем, это Евгений Александрович Шейко, – сообщил замдиректора. – Слышали о нем, наверное?

– И слышал, и видел, – подтвердил Гуров. – Правда, не знал, что директор колхозного рынка интересуется производством строительных панелей.

– Да не интересуется он нашим производством! – в сердцах воскликнул Бондарев. Как видно, ему давно хотелось высказаться. – Земля его интересует, земля! Предприятие у нас ведь старое, основано давно, – начал объяснять он. – В те времена, сами знаете, землю не очень ценили. Нужна территория для производства панелей – бери гектар. Кирпич решили делать? Берите еще два гектара! Негде готовую продукцию складывать? Нате вам еще кусок! У нашего треста несколько участков земли, и три из них расположены в зоне жилой застройки. Если их захватить и выбросить оттуда все производство, то можно будет застроить эту территорию коттеджами и многоэтажными домами и заработать миллионы рублей. А то, что несколько тысяч человек останутся без работы, – ему же на это наплевать!

– Но пока, как я понимаю, поглотить вас не удалось? – уточнил Гуров. – Хотя, как я знаю, господин Шейко – весьма влиятельный человек в вашем городе и с мэром дружит…

– Нет, не удалось, – подтвердил Бондарев. – Хотя все к этому шло. Как Руслан Геннадьевич смог этого добиться – не знаю, это вы у него самого спросите. Но скупка акций в последнее время приостановилась. Знаете, как коллектив этому обрадовался? Люди на Корнева прямо молиться готовы! У нас ведь хороший коллектив, дружный, некоторые в тресте еще с 90-х годов работают, а то и еще раньше. Хотя, – со вздохом признался заместитель директора, – тут новые неприятности начались. Прокуратура стала нас проверять. Это еще при Прудникове. Прокурор у нас несколько раз побывал, документы по собраниям акционеров все спрашивал… Теперь вот вы заинтересовались… Эх, видимо, все же не удастся сохранить трест.

– А как фамилия прокурора, который вашими делами интересовался? – спросил Гуров. – Случайно не помните?

– Конечно, помню, – ответил Бондарев. – Прокурор Жилин из областной прокуратуры.

– Хорошо, спасибо за то, что прояснили ситуацию, – сказал Гуров. – А можно воспользоваться вашим телефоном? Хочу позвонить господину Корневу, поинтересоваться, почему он на работу не ходит…

Гуров был готов к тому, что трубку никто не возьмет. Однако ему ответил женский голос, который сообщил, что «Руслан Геннадьевич находится на работе». Далее Гуров узнал, что с ним говорит жена Корнева. «А с кем я говорю?» – в свою очередь поинтересовалась женщина. Гуров представился и сказал:

– Не хочу вас огорчать, но я звоню из треста, из кабинета господина Бондарева. И он меня уверяет, что вашего мужа на работе нет.

Однако супругу директора это сообщение нисколько не огорчило.

– Когда я говорю «муж на работе», это вовсе не значит, что он должен быть обязательно в тресте, – снисходительно объяснила она. – У него дел по работе много. В последний месяц он, например, много времени проводил в областной прокуратуре: там все спрашивали о каких-то акциях. Вот вы тоже, наверное, проверять приехали… А может, он в мэрии или в областной администрации…

– Да, конечно, это возможно, – согласился Гуров и попрощался.

– Ну что, давайте теперь сотовый, – обратился он к заместителю директора. Получив короткий шестизначный номер, он набрал его, однако в ответ услышал мелодичный женский голос, который сообщил ему, что абонент временно недоступен.

– Так, телефон он отключил, – резюмировал Гуров. – А может, он правда где-то в мэрии или областной администрации?

– Вообще-то, когда он уезжает по делам, он обязательно мне говорит куда, – заявил Бондарев. – А мы сейчас его водителя спросим.

Он позвонил в гараж и выяснил, что машины Корнева на месте нет – с утра уехала. А куда – неизвестно.

– Значит, он где-то здесь, в городе, – заключил Бондарев. – Потому что если бы водитель отвез его в аэропорт, то потом назад бы вернулся.

– Что ж, и это уже хорошо, – согласился Гуров. – Скажите, а нет ли у вашего треста в городе или его окрестностях собственной базы… или квартиры… ну, скажем, для приема командированных?

– Есть и база на Волге – мы ее сохранили даже в самые трудные годы, когда туго приходилось, – с гордостью поведал замдиректора, – и две квартиры для приема гостей… Но только что там будет делать Руслан Геннадьевич среди рабочего дня?

– Ну, скажем, проводить встречу в неформальной обстановке, – предположил Гуров. – Подальше от посторонних глаз. Может, и его секретарша тоже там?

– Вы намекаете, что… у них что-то есть? – рассердился Бондарев. – Это вы напрасно, господин Гуров! У Руслана Геннадьевича и Леры чисто деловые отношения!

– Значит, ваш директор – человек вообще без недостатков, идеал руководителя? – не смутившись, спросил Гуров. – И у него нет никаких пристрастий, не совсем здоровых привычек…

– Ну, конечно, не идеал… – смутился замдиректора. – Вообще иногда… да, есть у него такая особенность…

Видно было, что рассказывать об этой особенности начальника Бондареву не хочется.

– Что, пьет, что ли? – напрямую спросил Гуров.

– Ну да, – признался Бондарев. – То неделями не пьет, даже на банкетах только минералку рядом ставит. А то как сорвется – и неделю пьет без продыху. Но тогда он должен быть на базе – это самое удобное место для этого.

Однако, когда Бондарев по просьбе Гурова позвонил на базу, оттуда сообщили, что директор у них не появлялся. Ничего не дал и обзвон «квартир для приема гостей» – там попросту никто не подходил к телефону.

– Что ж, придется, как видно, мне самому проехать по этим квартирам, посмотреть, нет ли где Руслана Геннадьевича, – заявил Гуров. – Так что давайте ключи, потом верну. И еще вот вам мой телефон. Если вдруг ваш директор все же появится на работе, немедленно звоните мне. Немедленно, понимаете? А еще позвоните, если вдруг вспомните еще какое-то место, где может быть ваш шеф.

Расставшись с заместителем директора, Гуров вышел в приемную. Здесь он застал сердитого Куликова.

– Уже пятнадцать минут непрерывно звоню по всем телефонам – никто трубку не берет, – сообщил он.

– Ушла на дно, – констатировал Гуров. – Может, Крячко чего узнает.

Словно откликаясь на его слова, в приемную вошел Стас. Вид у него был довольный.

– Ну что, нашел подруг пропавшей? – спросил Гуров.

– Нашел, и даже не одну, – подтвердил Крячко. – И одна из подруг сообщила мне интересную вещь. Дело в том, что у гражданки Гришиной, которой мы интересуемся, дачи нет. У ее родителей тоже. И вот вчера эта гражданка попросила у своей подруги Зои разрешения пожить на ее даче. Вроде как отпуск провести.

– Ясно, – отозвался Гуров. – Что ж, давайте не будем размазывать кашу по тарелке – надо нанести визит на эту дачу. Берите прокурорскую машину и езжайте. Ехать-то далеко?

– Далековато, – признался Крячко. – Как сказала хозяйка дачи, она туда часа полтора добирается.

– Что ж, иди, бери хозяйку – и езжайте с Куликовым туда, – скомандовал Гуров. – Сейчас только попрошу у заместителя директора, чтобы он эту сотрудницу с вами откомандировал. А то без нее вы нужный домик в дачном массиве долго искать будете. А заодно и себе машину попрошу: надо поездить по конспиративным квартирам треста. Может, на одной из них найду пропавшего директора.

Глава 22

В течение часа Гуров объехал все три квартиры, значившиеся в списке, который ему дал Бондарев. И ни на одной из них пропавшего директора не оказалось. Правда, на одной из квартир были следы его недавнего пребывания: кухонный стол был уставлен пустыми бутылками из-под коньяка и водки, грязной посудой, вскрытыми банками консервов, повсюду валялись окурки. Гуров присмотрелся к оставленной посуде и окуркам и пришел к выводу, что пил директор не один, а в компании с кем-то. Однако спросить, кто составлял компанию директору треста, было не у кого.

Осмотрев последнюю из «явок», Гуров взглянул на часы. Было без четверти шесть, а это означало, что рабочий день в областной прокуратуре еще не закончился. Ему захотелось побеседовать с прокурором Жилиным, который весь последний месяц беспокоил руководителей «Завстройкомплекта». Он позвонил секретарше Полянского и попросил узнать, на месте ли Жилин. Как видно, и. о. прокурора дал своим подчиненным новые указания относительно Гурова: его просьба была выполнена незамедлительно. Наведя справки, секретарша доложила, что Жилин на месте и планирует поработать еще полчаса.

– Передайте ему, пожалуйста, чтобы он обязательно меня дождался, – попросил Гуров. – У меня есть несколько вопросов по делу «Завстройкомплекта», которое он ведет.

И эта просьба тоже была выполнена; когда в начале седьмого Гуров входил в кабинет Жилина, хозяин был на месте и ждал его.

– Добрый вечер, товарищ полковник, – приветствовал он Гурова. – Мне сказали, вас интересует дело о нарушениях в тресте «Завстройкомплект»?

– Да, очень интересует, – подтвердил Гуров. – Что там у них за нарушения?

– Я специализируюсь на нарушениях законодательства в финансовой и производственной сферах – начал свой рассказ Жилин. – Всякого рода мошенничества с ценными бумагами, ложные банкротства, уход от налогов и тому подобное. И вот чуть больше месяца назад нам поступил сигнал от гражданина Шейко. Он сообщил, что Корнев провел собрание акционеров треста, на котором был принят ряд решений, блокирующих для Шейко возможность взять трест под свой контроль. И вот заявитель просил проверить, насколько это собрание было законным.

– И Прудников поручил вам провести такую проверку? – спросил Гуров.

Видимо, тон, каким был задан этот вопрос, показал Жилину, что это не простое уточнение, и он счел своим долгом дать пояснение.

– Разумеется, Владимир Егорович прекрасно знал, кто такой Шейко и зачем он производит скупку акций треста, – заявил он, твердо глядя в глаза Гурову. – И я это тоже знаю. Но мы обязаны проверять все сигналы о нарушениях закона, от кого бы они ни исходили.

– Я понимаю, – кивнул Гуров. – Конечно, вы должны были проверить это сообщение. И что установили?

– Пока ничего точно не установлено, – ответил Жилин. – Но некоторые странности есть. Дело в том, что на этом собрании акционеров, которое состоялось третьего марта и о котором шла речь в заявлении Шейко, ему, по всем расчетам, было обеспечено большинство голосов. Ведь он к тому времени успел скупить довольно много акций треста. Но в последний момент на собрании появились новые акционеры; их голоса перевесили и обеспечили большинство, необходимое нынешнему руководству. В результате были приняты решения, крайне невыгодные Шейко.

– А что это за новые акционеры? Откуда они взялись? – заинтересовался Гуров. – Может, Корнев спешно выпустил пакет акций, нигде не зарегистрированных?

– Вот и Владимир Егорович тоже вначале так подумал, – кивнул Жилин. – И поручил мне досконально с этим разобраться. Но когда я стал разбираться, оказалось, что наше первоначальное предположение не подтверждается: все акции были старые, выпущенные еще в 1993—1994 годах. То есть эти акционеры, чьи голоса обеспечили Корневу победу над Шейко, были не новыми, а, наоборот, старыми – можно сказать, ветеранами среди акционеров треста. Правда, когда я стал сверять списки участников предыдущих собраний, выяснилось, что на последних двух собраниях, прошедших в прошлом году, этих людей не было. Хотя такое бывает: люди, особенно пожилые, владеющие небольшим пакетом акций, не стремятся участвовать в делах предприятия. Их обычно интересуют только дивиденды.

– А вы встречались с этими «старыми-новыми» акционерами? – поинтересовался Гуров.

– Еще нет, – признался Жилин. – Хотя такие встречи у меня запланированы. Но я веду одновременно еще шесть дел о различных нарушениях, и там уже сроки поджимают, так что дело «Завстройкомплекта» я пока отложил. А почему оно вас заинтересовало?

– Ну, просто я проверяю все дела, которые Прудников просматривал перед смертью, – уклончиво ответил Гуров. – Вот и до треста очередь дошла. Что ж, спасибо вам за подробные объяснения.

Выйдя от Жилина, он направился в кабинет Полянского. Гуров все отчетливее понимал, что им потребуются весомые аргументы, чтобы добиться от таинственной Леры признательных показаний. Поскольку главный козырь – убийца Прудникова – оставался в руках Семенова и был недоступен, следовало запастись другими аргументами. И один из них лежал в сейфе прокуратуры.

На этот раз секретарша Полянского, завидев Гурова, сразу связалась с шефом, и уже спустя минуту сыщик входил в кабинет и. о. прокурора. Полянский приветствовал его, как старого друга.

– Все, сегодня подписал постановление о направлении в суд дела Шейко! – радостно сообщил он. – И обвинителей уже подобрали. Одним из них станет Ягудин. Для молодого сотрудника это станет хорошей школой… А у вас, Лев Иванович, еще какие-то вопросы? Давайте, я помогу!

Вид у него при этом был такой, словно они с Гуровым всю жизнь работали бок о бок и между ними не было никаких разногласий.

– Мне для проведения допроса Гришиной необходимо сегодня вещественное доказательство – орудие убийства, – объяснил Гуров.

– Гришина – это та женщина, которую вы считаете организатором убийства? – уточнил Полянский. – И что, ее уже задержали?

– Сейчас происходит задержание, – заявил Гуров. – Но пистолет мне нужен сегодня.

– Никаких вопросов, Лев Иванович! – заверил и. о. прокурора. – Проходите на третий этаж, в комнату 312, там хранятся вещдоки. Я сейчас распоряжусь, чтобы вам выдали.

Когда спустя двадцать минут Гуров покидал здание областной прокуратуры, карман его куртки оттягивал ценный вещдок. Куликов и Крячко все не звонили, и Гуров понимал, что с задержанием Леры возникли какие-то сложности. Видимо, надо было отпускать домой водителя машины, взятой в тресте, – ведь рабочий день у парня давно закончился – а потом сидеть в гостинице и ждать звонка. Но тут телефон у него в кармане наконец зазвонил.

– Ну что, Лев, можешь меня поздравить! – услышал он голос Крячко. – Задание выполнено, гражданка Гришина задержана и сидит у нас в машине.

– Поздравляю! – обрадовался Гуров. Ну наконец хоть что-то в этот неудачный день удалось довести до конца! – Постановление об аресте у тебя на руках, так что езжай прямиком в СИЗО, оформляй ее там, но никуда не уезжай. Я сейчас приеду, и будем допрашивать задержанную.

– Будет у нас сегодня еще одна поездка, – сообщил он водителю, садясь в машину. – Но это точно последняя!

– И куда едем? – хмуро спросил тот.

– Как куда? Конечно, в тюрьму! – весело ответил Гуров.

Глава 23

Когда Гуров приехал в СИЗО, Гришину как раз оформляли «на постой». Никаких действий с ней пока проводить было нельзя. Кроме того, как поведал Крячко, она по прибытии в тюрьму потребовала, чтобы к ней немедленно доставили ее знакомого адвоката, и назвала его. Куликов как раз отправился за ним. Гуров хотел провести первый допрос непременно сегодня. Он надеялся, что удастся получить важные показания, которые помогут при получении постановления на арест Корнева, пока такой бумаги у него не было. Крячко всецело поддержал желание друга провести допрос как можно скорее. Пока они сидели в комнате для допросов, он рассказал о том, как прошло задержание секретарши.

– Эта Гришина – еще та штучка, – поведал он Гурову. – Ее задержание – это, скажу тебе, была целая эпопея!

– Что, царапалась? Или кусалась? – уточнил Гуров.

– Если бы! Она нам целую погоню со стрельбой устроила! Ведь как дело было, – принялся рассказывать Крячко. – Когда мы подъехали к этому дачному поселку, уже темнело. Дач там этих – видимо-невидимо, мы бы без Зои (это хозяйка дачи) нипочем это место не нашли. Так вот, подъезжаем мы. Больше ничто вокруг не движется: ведь пока еще не сезон, на дачах никто не живет. Так что нашу машину слышно и видно аж за километр. И вдруг мы видим, что навстречу нам несется какое-то авто. Дороги там сам понимаешь какие, ухаб на ухабе, но машина несется, словно на гонках. Дорога узкая, разъехаться очень трудно. Тут я соображаю, что это небось наша дорогая Лера нам навстречу спешит, и говорю водителю: «Не пропускай!» Он и не пропускает, стоит на месте. Однако встречный водитель не сбавляет скорости, несется прямо на нас. В последний момент резко берет вправо и проскакивает мимо впритирку к забору. И машина-то – «Матиз», представляешь! И сама при этом поцарапалась, и прокурорскую машину покалечила, но прорвалась. Ну, мы давай разворачиваться. Тут я сообразил, что, пока мы будем разворачиваться на этой узкой улочке, она уже из глаз скроется. Мы с Куликовым выскочили – и бегом за ней. Отстаем, конечно, но хотя бы видим, что она никуда не сворачивает, мчится к главной дороге, к асфальту. Она видит, что мы ее преследуем, и еще ходу прибавила, так что «Матиз», бедный, на кочках как лягушка запрыгал.

Ну, выбралась она на асфальт, еще прибавила газу, и ушла бы, конечно, но тут наш водитель наконец развернулся и нас догнал. Стали мы ее преследовать уже на колесах. Ну, сам понимаешь, возможности у джипа другие, чем у малолитражки; к тому же после такой поездки она шла у нее как-то косо.

В общем, Лера поняла, что мы ее догоняем, бросила машину, схватила что-то – и бегом в лес. Мы за ней. Опять-таки бегаем мы лучше – снова стали догонять. И вдруг прямо у меня над головой – бух!

– Что? – не понял Гуров.

– Выстрел! – объяснил Крячко. – Из охотничьего ружья. И сразу второй! Надо сказать, мне просто повезло, что в тот момент пригнулся, ветка мешала – иначе бы она мне полголовы снесла, как пить дать. Ну, тут мы с Андреем разделились: он пошел правее, я левее. Пока обходили, она ружье перезарядила и еще пару раз по нас саданула. Но, к счастью, все мимо. В общем, взяли мы ее с оружием в руках. Она там такую истерику устроила! Сначала орала, что она нас боится и мы бандиты, а потом все твердила, что не будет говорить без адвоката. В общем, горячая баба, таких надо допрашивать сразу, пока кровь кипит. Глядишь, она и при адвокате что хорошее скажет. А то потом остынет и будет в молчанку играть, слова из нее не вытянешь.

– Тогда давай так сделаем, – решил Гуров. – Чтобы ее разговорить, приготовим пару аргументов поубедительнее. Езжай-ка ты в РОВД Промышленного района, там в изоляторе сидит некий гражданин Ковш. Это он продал некой гражданке, которую, как ему послышалось, звали Верой, пистолет. Проведем опознание. А я попробую вытащить сюда Чернавина. Устроим им очную ставку. Это будет самый убойный аргумент.

– Да, это было бы здорово – Лере и крыть бы было нечем, – согласился Крячко. – Только вряд ли Семенов отдаст нам Чернавина.

Стас оказался прав. Когда Гуров позвонил деятельному руководителю следственной бригады и сообщил, что задержал организатора убийства и что для проведения следственных действий ему срочно необходим арестованный киллер, ответом ему был издевательский смех. Отсмеявшись, Семенов заявил, что «киллеры в наше время всем нужны, но Черный в данный момент занят – его в чувство приводят». И добавил, что может рекомендовать Гурову какого-нибудь другого киллера, если ему так срочно потребовалось. А потом уже другим, угрожающим тоном заявил, что, мол, «не надо рассказывать сказки о каких-то задержанных организаторах», и пусть Гуров, если хочет получить в свое распоряжение Черного, придумает другую байку, получше. Сразу после этого разозленный этим разговором Гуров позвонил генералу Орлову и объяснил ситуацию.

– Он нам может задержать расследование и суд на несколько месяцев! – заявил он генералу. – Гришина, по всей видимости, готова дать какие-то показания. А если мы ей предъявим киллера, ей вообще будет некуда отступать – все расскажет. Звони, Петр, кому хочешь, жми на все рычаги – пусть на Семенова надавит его начальство, чтобы он немедленно доставил Чернавина в СИЗО!

Орлов обещал сделать все, что в его силах.

– Но ты сам должен понимать, что у меня возможности не безграничные, – предупредил он. – Так что будь готов к тому, что первые несколько допросов ты проведешь, словно киллер еще не задержан.

– Ничего не скажешь – утешил! – в сердцах произнес Гуров и положил трубку.

Оставалось надеяться на Ковша и на пистолет.

Однако первым прибыл не Крячко со свидетелем, а Куликов вместе с адвокатом Гришиной. Это был величавый седовласый мужчина с объемистым портфелем в руках. Он внимательно изучил постановление об аресте, спросил, в чем обвиняют его подзащитную, какие есть основания для задержания, какие действия следствие намерено сейчас провести. Получив от Гурова полные объяснения, он тоже уселся ждать.

Затем появился начальник СИЗО Павел Леонидович Мельников – примерно с теми же вопросами. Узнав, что Гуров собирается провести опознание, он попенял, что он его не предупредил раньше:

– Хорошо, что я сам догадался спросить! У меня сейчас как раз новая смена заступает, а там одни мужики. А в дневной смене женщин хватает. Но хорошо, что они еще не ушли – сейчас как раз переодеваются. Четверых хватит?

Гуров заверил, что вполне.

Наконец приехал Крячко с Ковшом. Свидетеля усадили на стул перед стеклянной перегородкой, и по сигналу Мельникова в комнату за стеклом вошли пять женщин. Гуров, который до этого никогда не видел Леру Гришину, глядел на них так же внимательно, как и сам Ковш. Ему было интересно: угадает он или нет, кто та самая женщина, которая сумела организовать убийство областного прокурора, а затем едва не ушла от двух опытных оперативников? Вот эта, с краю? Нет, она, пожалуй, старовата для секретарши. А вторая, наоборот, слишком молодая. А вот эти две, сразу видно, дамы недалекие – таким не под силу организовать столь сложное дело. Наверное, Лера, вон та, вторая справа, – шатенка лет тридцати шести – тридцати семи, с решительным, даже несколько злым выражением лица. Такая может и из пистолета стрелять, и от погони уходить…

– Она это! – прервал его размышления голос Ковша. Владелец игровых автоматов указывал на девушку, стоявшую в ряду второй, но с левого края, самую молодую из всех участниц опознания. – Вот эта самая пистолет у меня и купила.

Мельников, сидевший вместе с ними в комнате, дал команду охранникам, и участниц опознания повели к выходу. Гуров, раздосадованный своей ошибкой, взглянул на секретаршу. На вид ей было лет тридцать, не больше. Неужели это она все организовала?

Ковша отпустили под подписку о невыезде – теперь он должен был выступить на суде. А Гуров, Крячко, Куликов и адвокат – его звали Роберт Эдуардович Никитин – остались в комнате.

– Ну что, теперь можно начинать допрос? Все готовы? – спросил Гуров, обращаясь к адвокату. Тот кивнул.

– Осталось только определить, кто будет вести допрос, – заявил Гуров.

– А что тут определять? – удивился Куликов. – Вы все это дело вели, вам и допрашивать. Да и по старшинству так полагается.

– Нет, так не пойдет, – покачал головой Гуров. – Я ведь не следователь, а оперативник. – Следователь у нас ты. К тому же член следственной бригады, созданной по приказу из Москвы.

– Нет, уже не член, – отвечал Куликов. – Меня ведь Семенов, что называется, отчислил.

– Ерунда это, – уверенно заявил Крячко. – По устному распоряжению он отчислить не может. И вообще, тебя туда включили по приказу министра, и он своим распоряжением не может его отменить. Так что ты по-прежнему в составе бригады.

– А раз так, – заключил Гуров, – тебе и допрос вести. А мы со Стасом будем тебе помогать. Так что давай, командуй.

Куликов пожал плечами:

– Что ж, если вы так считаете…

И, включив сигнал вызова охраны, скомандовал:

– Введите задержанную Гришину!

Глава 24

Двое охранников ввели женщину, она села за стол, и Гуров теперь смог рассмотреть ее получше. Лицо у Леры Гришиной было правильным; пожалуй, его даже можно было назвать красивым, только было оно чересчур решительным и волевым, даже жестким. И теперь, вблизи, Гуров понял, что ошибался относительно ее возраста: Лера была определенно старше.

Впрочем, гадать по этому поводу долго не пришлось: Куликов стал заполнять протокол допроса и задавать стандартные вопросы об имени, адресе и возрасте задержанной, и Гуров узнал, что ей тридцать четыре года.

Закончив заполнять анкетную часть протокола, Куликов обратился к Лере:

– Вы обвиняетесь в соучастии в убийстве Владимира Егоровича Прудникова, совершенном пять дней назад. Обвинение вам понятно?

Женщина кивнула.

– Признаете себя виновной?

– Нет, конечно! – твердо ответила та. – Совершенно нелепое обвинение! Никаких доказательств нет, вообще ничего!

– Тут вы ошибаетесь, – вступил в разговор Гуров. – Доказательств у нас вполне достаточно. И для начала мы вам предъявим вот этот предмет.

Он бережно достал из кармана завернутый в полиэтилен пистолет, развернул его и положил на стол.

– Это орудие убийства, – объяснил он. – Я специально для этого допроса взял его в областной прокуратуре. Эксперты нашли на этом пистолете отпечатки пальцев трех человек. Одни принадлежат убийце – Валентину Чернавину. Другие – прежнему владельцу оружия, Семену Ковшу. А третьи мы до сих пор идентифицировать не могли. Но теперь, я думаю, с этим проблем не будет. У вас еще не брали отпечатки пальцев?

– Нет, – хмуро ответила Гришина.

– Сегодня возьмут, – заверил ее Куликов. – И мы не сомневаемся, что они совпадут с отпечатками на оружии. Кроме того, у нас есть результаты опознания. Прежний владелец этого пистолета, гражданин Ковш, полчаса назад опознал в вас ту самую женщину, которая купила у него это оружие. Думаю, от этих показаний он не откажется и в суде.

– Ну и, наконец, – снова вступил Гуров, – в нашем распоряжении находится арестованный убийца Валентин Чернавин. И мы в любой момент можем провести между вами очную ставку. Хотите? Или, может быть, не станете упорствовать и дадите признательные показания?

– С какой стати мне в чем-то признаваться? – пожала плечами Лера. – Хотите – проводите вашу очную ставку. Мне признаваться не в чем!

Хотя говорила она по-прежнему твердо, Гуров отметил, что голос ее звучал уже не так уверенно и женщина то и дело поглядывала на своего адвоката, словно надеясь, что он сейчас что-нибудь придумает и она сможет выскользнуть из этой ловушки. Однако следователи строго следовали всем предписанным процедурам, и Никитин молчал.

Куликов и Гуров переглянулись, и Гуров сказал, обращаясь к арестованной:

– Что ж, в свое время мы проведем и очную ставку. Но вначале мы вам подробно опишем, почему и каким образом вы вместе с вашим шефом Корневым организовали убийство Прудникова. Значит, дело было так. У треста «Завстройкомплект» возникли трудности: его акции стал настойчиво скупать известный в вашем городе гражданин Шейко. Дело шло к полному захвату треста и смене руководства. Разумеется, директору треста господину Корневу это было невыгодно, и он забеспокоился…

– Это не только Руслану Геннадьевичу было невыгодно, а всему коллективу! – прервала его речь Гришина. Лицо ее раскраснелось, глаза метали молнии.

– Что ж, возможно, что и коллективу тоже, – согласился Гуров. – Но я пока не даю оценок, а только излагаю ход событий. Итак, господин Корнев не видел законных путей, как ему справиться с желанием Шейко захватить его любимый трест, и решил прибегнуть к незаконным. Он осуществил некую махинацию с акциями и в результате смог провести собрание, где были приняты нужные ему решения. Что это была за махинация, мы пока не знаем, но прокурор Жилин обещал выяснить это в течение ближайших дней. Во всяком случае, прокуратура заинтересовалась этим делом и начала проверку. Корнев понял, что ему угрожает опасность, причем двойная: теперь речь шла не только о захвате предприятия, но и об уголовном деле за мошенничество. И тогда он не нашел ничего лучше, чем организовать убийство прокурора Прудникова. И поручил это дело вам…

– Неправда, нет, это не он, он ничего не поручал! – выкрикнула Лера. Тут забеспокоился и адвокат. Поняв, что выкрик его подзащитной можно расценить как полупризнание, Никитин заявил:

– Мне кажется, моя подзащитная плохо себя чувствует, она явно нездорова. Я требую прекратить допрос до ее выздоровления.

– Я думал, вы юрист, а вы, оказывается, еще и врач, – заметил на это Гуров. – Ваша подзащитная пока ничего не заявляла. А при задержании она не только быстро бежала и лихо вела машину, но еще и отстреливалась от милиционеров. Так что физически она себя чувствует, видимо, превосходно. Впрочем, если вы настаиваете, мы вызовем тюремного врача для обследования.

– Нет, я не настаиваю, – глухо произнесла Гришина.

– Вот и отлично, – заключил Гуров. – Итак, я продолжу. Вы нашли сначала оружие – купили его у Ковша, а затем каким-то путем вышли на проживавшего в Санкт-Петербурге Чернавина. За выполнение «заказа» вы обещали киллеру три миллиона рублей. Так?

Лера промолчала, но было видно, что на нее произвела впечатление степень осведомленности следователей.

– Однако с самого начала вы с Корневым блефовали, – продолжал Гуров. – Этих денег у вас не было, не было их и в кассе треста. То есть вы собирались «кинуть» исполнителя, а затем избавиться от него. И вначале ваш план сработал. Чернавин убил Прудникова. Но затем все пошло плохо. Устранить киллера не удалось – он сумел ускользнуть и в свою очередь начал искать вас. И дело о мошенничестве не закрыли. Кроме того, для расследования убийства прокурора в Заволжск прибыла целая следственная бригада, которая перерыла весь город и в итоге нашла и Чернавина, и вас. Пока еще не задержан сам Корнев, но, уверяю вас, это будет сделано в ближайшие часы. В целом должен вам сказать, это с самого начала был бездарный…

Закончить свою речь Гурову не дал звонок его мобильника. Он взял телефон, с удивлением, увидев номер абонента, посмотрел на экран и отошел в дальний угол комнаты, чтобы его не слышали у стола. Допрос тем временем продолжил Куликов. Спустя несколько минут Гуров вернулся к столу. Вид у него был довольный.

– Ну вот, могу вас обрадовать, – сообщил он, обращаясь то ли к задержанной, то ли к своим соратникам. – Через полчаса сюда доставят Валентина Чернавина. Так что мы сможем уже сегодня провести очную ставку.

– Как это тебе удалось? – прошептал в самое ухо Гурову Крячко.

– Включил все рычаги, – так же тихо ответил тот.

– Ну что, гражданка Гришина, я думаю, мы пока прервем допрос, – сказал между тем Куликов, обращаясь к задержанной. – Сейчас привезут исполнителя убийства, проведем очную ставку и тогда будем разговаривать более аргументированно. Так?

– Не надо… не надо очную ставку… – проговорила Лера. Губы ее были сжаты, черты лица заострились. – Я скажу… Я могу все рассказать…

– Вы хорошо все обдумали? – встревоженно воскликнул адвокат. – Давайте сделаем перерыв, посоветуемся…

– Подследственная готова давать показания, ваше вмешательство не требуется, – решительно отрезал Куликов. – Продолжаем допрос. Итак, Валерия Витальевна, скажите, вы признаете себя виновной?

– Да, признаю, – заявила Гришина. – Это я во всем виновата. Я, и только я.

– Давайте рассказывайте с самого начала, – приказал Куликов. – И ничего не пропускайте.

– Все началось с того, что Шейко задумал заняться строительным бизнесом, – начала свой рассказ Гришина. – Цены на недвижимость тогда быстро росли, вкладывать деньги в новостройки, тем более в центре города, было еще выгоднее, чем заниматься торговлей. Он позарился на наш главный корпус, расположенный на Октябрьской, – ну, вы там, наверное, были. Вначале он попытался, как он это называл, «договориться по-хорошему». Предложил Руслану Геннадьевичу полмиллиона отступного – чтобы он ушел с поста директора и добровольно передал Шейко все свои акции. Дела в нашем тресте шли не очень хорошо, и для Руслана Геннадьевича это было, пожалуй, выгодное предложение. Однако он отказался. Понимаете, он всю жизнь отдал этому предприятию, у него здесь было много друзей, и он не мог их предать.

Тогда Шейко стал скупать акции. Тех, кто отказывался продавать, запугивали, приезжали к ним домой, встречали на улице… Некоторые сопротивлялись, но не все же могут быть героями, так что люди продавали свои бумаги. В результате Шейко смог сосредоточить у себя около тридцати процентов всего пакета. У Руслана Геннадьевича, как директора предприятия, при акционировании оказалось двадцать процентов. Еще пять процентов было у Бондарева, а у остальных – мелкие доли, по нескольку акций. И эти люди – даже те, кто не продал свои бумаги, – могли испугаться и не прийти на собрание. Шейко уже праздновал победу, его громилы ходили по территории треста, как по своей земле. Положение казалось безвыходным. И тут мне пришла в голову одна схема…

– Валерия Витальевна, подумайте, стоит ли это говорить! – прервал ее адвокат. – Зачем вы берете на себя чужую вину?

– Нет, она не чужая, – покачала головой Гришина. – Это я, все я! Я вспомнила, что за последний год скончались несколько бывших работников треста. Эти люди всю жизнь проработали на нашем предприятии, некоторые занимали высокие посты, и у них были неплохие доли – по два, даже по три процента. Они очень сочувствовали Руслану Геннадьевичу, до последнего, пока могли, ходили на собрания. Но теперь они умерли, и их права перешли к наследникам. Эти люди – в основном дети умерших – тоже были на нашей стороне. Однако они еще не вступили в права наследства и не могли голосовать своими долями. Но я подумала… подумала, что это чистая формальность. И прежние владельцы акций, и их дети готовы были отдать свои голоса за сохранение треста. Им мешали это сделать только бумажки, которые не успели вовремя оформить. А с другой стороны, ни в Регистрационной палате, ни в Фонде имущества – нигде не знали, что эти акционеры уже несколько месяцев как умерли. Так почему бы наследникам не проголосовать вместо своих родителей? А в протоколе собрания были бы вписаны имена прежних владельцев…

– То есть голосовать должны были… мертвые? – тихо спросил Куликов.

– Ну, в общем, да, – кивнула Гришина. – Руслан Геннадьевич был вначале против. Но мы, как ни искали, не могли найти другого выхода. И тогда он согласился. Собрание прошло успешно, наших голосов, как мы и планировали, оказалось больше. Сразу после собрания Руслан Геннадьевич выставил на всех проходных усиленную охрану, и людей Шейко на предприятие больше не пускали.

Конечно, сам Шейко был взбешен, но понять, почему его план провалился, так и не смог. Тогда он написал заявление в прокуратуру. А Руслану Геннадьевичу в телефонном разговоре заявил, что у него вся прокуратура кормится и там быстро составят на Корнева уголовное дело. «До конца жизни на нарах будешь париться! – орал Шейко. – Ничего, сука, за свои акции не получишь!» Ну, тогда мы… То есть я… В общем, я решила, что необходимо устранить Прудникова. И тогда это дело расследовать не будут. Мы Прудникова совсем не знали, и вначале убивать его не собирались. Но так шло дело: если сказал «а», то надо говорить и «б». А дальше… Дальше все было так, как вы описали. Я купила пистолет, вызвала из Питера этого Черного, встретилась с ним и договорилась… договорилась о «работе».

– Однако вы с самого начала знали, что платить вам нечем, и готовились убить киллера… – продолжил за нее Куликов.

– Нет, не так, – помотала головой Лера. – Я надеялась расплатиться. Тресту как раз должны были оплатить один крупный заказ… но получатель задержал платеж, и денег в кассе не оказалось. И тогда…

– Придется вам помочь, – назидательно сказал Куликов. – Тогда вы с Русланом Корневым взяли охотничьи ружья и отправились в лес, где и попытались убить Чернавина.

– Нет-нет! – отчаянно вскрикнула Гришина. – Руслана Геннадьевича там не было, не надо его впутывать в эту историю! Я все делала сама!

– Но Чернавин показал, что в него стреляли из двух ружей, – заметил Куликов.

– Да, был еще… я уговорила нашего водителя, Лешку Пучинина… – подтвердила Лера. – Наплела ему с три короба, сказала, что Шейко готовит покушение на Руслана Геннадьевича, прислал убийцу, надо самим нанести первый удар… В общем, парень согласился, мы взяли ружья и… Только этот Черный сумел уйти. Ну а потом… потом вы все знаете…

Она замолчала, сидела, низко опустив голову. Куликов поспешно водил ручкой, записывая ее показания. В это время в кармане у Гурова вновь зазвонил телефон. Он взглянул на экран, пробормотал: «Ага, вот, кажется…», и вновь отошел. Разговор был короткий, и, как видно, Гуров снова получил хорошие новости. Однако он не успел ими поделиться – дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник полковник Семенов. Быстро оглядев присутствующих, он шагнул к Гурову и протянул ему руку с самым дружеским видом – так, словно между ними ничего не произошло.

– Я привез Чернавина, – сообщил он деловым тоном. – Ну что, будем проводить очную ставку?

– Это пусть Куликов решает – он вел допрос, – сказал Гуров, кивнул в сторону капитана. – Лично я полагаю, что сегодня не стоит: поздно уже, подследственная утомлена. К тому же она только что дала признательные показания, так что очная ставка может подождать до утра.

По лицу Семенова прошла судорога, словно он подавил зевок (а скорее готовое сорваться с губ ругательство), однако оно тут же приняло прежний деловой вид, и он кивнул:

– Да, спешить не стоит. Раз арестованная во всем призналась… Это вот она все организовала?

– Да, Олег Константинович, можешь полюбоваться: вот та, кого мы искали, – ответил Гуров. – Теперь осталось еще арестовать ее шефа Корнева. Пока его не могут найти.

– Если нужно, я подключу своих ребят, пусть они тоже поищут заказчика, – предложил Семенов.

– Подключайся, Олег Константинович, помощь лишней не будет, – согласился Гуров.

– Почему вы хотите арестовать Руслана Геннадьевича?! – вскинула голову Гришина. – Я же сказала: он ни при чем, все задумала и организовала я, одна я! Я все вам рассказала, чего же еще!

– Я понимаю, что вы хотите взять на себя всю вину, – ответил ей Гуров. – Но следствие и суд не делят вину по заказу; каждый должен получить то, что заслуживает. А Корнев виновен хотя бы в том, что знал о готовящемся преступлении – даже двух преступлениях, если считать и махинации с акциями, – но ничего не сделал, чтобы их предотвратить. Впрочем, я не верю, что он был такой вот невинной овечкой. Во всяком случае, побеседовать нам с ним надо. Вот после этой беседы все встанет на свои места.

– Вот протокол, прочитайте и подпишите, – сказал между тем Куликов, протягивая Гришиной листки. Когда протокол был подписан, Гришину увели. Гуров, Куликов и Крячко в компании с Семеновым тоже покинули комнату для допросов и направились к выходу из тюрьмы. Когда вышли на улицу, где как раз начинал накрапывать дождик, Гуров сказал, обращаясь к руководителю следственной бригады:

– Ну, Олег Константинович, до свидания. Ты, как я понимаю, поедешь искать заказчика. Это будет справедливо, если ты сам его задержишь: надо же тебе хоть кого-то из этой троицы арестовать, а то все мы да мы. А мы можем и отдохнуть: свое дело уже сделали.

– Да уж, вы свое дело сделали! – со злостью произнес Семенов. Но тут же взял себя в руки и снова самым дружеским тоном сказал: – Да, конечно, отправляйтесь отдыхать, а мы еще немного поработаем.

– Мы что, правда отдыхать поедем? – спросил Крячко, когда вся троица оказалась в машине. – Дадим этому шакалу закончить дело?

– Да, время, конечно, позднее… – протянул Гуров, взглянув на часы. – Вон, уже полночь миновала. Да и водитель, наверное, устал…

– Ничего, я успел отоспаться, пока вы в СИЗО были, – отозвался тот.

– Ну, раз так, можно еще поработать, – бодро произнес Гуров. – Дело в том, что мне полчаса назад позвонил Бондарев, заместитель Корнева. Он вспомнил, что за их трестом числится еще старый охотничий домик в Ягоднополянском районе. Последние два года им не пользовались, вот он о нем и забыл. Сейчас мы заедем за мастером из треста, страстным охотником, который не раз был в этом домике и знает дорогу, и отправимся в Ягодную Поляну. Глядишь, и найдем там гражданина Корнева. Сколько туда ехать? – спросил он у водителя.

– Часа полтора, я думаю, – ответил тот.

Глава 25

Шел второй час ночи, когда они выехали из города на трассу, шедшую в сторону Ягодной Поляны. Поднятый среди ночи с постели мастер, призванный выполнить роль проводника, сидел впереди, рядом с водителем, а трое оперативников устроились на заднем сиденье. Крячко уснул сразу, как только они поехали. Куликов тоже попытался было задремать, но у него ничего не получилось. Поворочавшись с боку на бок, молодой следователь сел и тихо, чтобы не слышали сидящие впереди, сказал, обращаясь к Гурову:

– Нет, не могу заснуть! Не укладывается у меня все это в голове!

– Может, перебрать надо и по-другому сложить? – предположил Гуров.

– Вы это о чем? – удивленно спросил Куликов. – А, это шутка… А я в последнее время не только шутить разучился, но и шутки перестал понимать. Что же это получается? Что Прудникова, который здесь, в Заволжске, практически в одиночку боролся с мафией, убила не мафия и не бандиты, а полоумная идиотка, которая таким образом надеялась спасти своего шефа от тюрьмы?

– Формулируешь, в общем, верно, – согласился Гуров, – за одним исключением: не полоумная идиотка, а влюбленная женщина. У этой Леры на лбу написано, что ее с Корневым связывают не только служебные отношения. И это не банальный роман шефа с секретаршей. Нет, капитан, тут перед нами настоящая любовь. А она, как правило, безрассудна. Так что особенно удивляться тому, что случилось, не приходится.

– Не знаю, наверное, ваш подход правильный, – не мог успокоиться Куликов, – но я никак не могу с этим примириться. Выходит, мы не сможем вывести на чистую воду всю эту здешнюю банду – и Шейко, и Астапенко, и Могилевича, и Козлова. Отвечать будут никому не известные Корнев и Гришина. Вроде дело сделано, и быстро сделано, но никакого удовлетворения от работы у меня нет…

– Опять ты ту же песню завел! – сердито ответил ему Гуров. – Пойми: что выросло, то выросло! Наше дело – раскрыть преступление, а не посадить конкретных людей. Иначе мы будем уже не милицией, а каким-то судом Линча. И потом, почему ты решил, что вся эта здешняя сволочь уйдет от наказания? Дело Шейко уже передано в суд; сегодня он, думаю, будет арестован. Дело Астапенко, я надеюсь, тоже долго на полке не пролежит – тут я принял меры, поработал с товарищем Полянским. Что касается Могилевича с Козловым, то тут дело сложнее. Они, как ты понимаешь, спецсубъекты, для возбуждения дел против них требуются очень веские доказательства. Но и хозяйничать здесь по-прежнему они уже не смогут. В целом, я надеюсь, обстановка в Заволжске изменится в лучшую сторону. Так что можно сказать, что Прудников погиб не зря. И конечно, мы тоже не зря работали. В общем, нечего размазывать кашу по тарелке: ты спи давай, нам еще Корнева брать. А он, может, тоже по лесам от нас бегать будет, как его подруга.

– Ладно, попробую, – согласился Куликов.

Как видно, разговор с Гуровым его все-таки успокоил, потому что после этого капитан заснул крепким сном. Не проснулся он, когда они проезжали скудно освещенные улицы районного центра; не разбудили его и ухабы, которые встретили джип, едва он сошел с асфальта и направился по проселочной дороге в сторону охотничьего домика. Проснулся он, лишь когда с другой стороны пробудился Крячко.

– Ну что, приехали? – деловито осведомился он. – Далеко еще?

– С километр еще будет, – отозвался с переднего сиденья их проводник.

– Тогда, может, машину здесь оставим? – предложил Крячко. – А то получится, как с Лерой. Будет у нас с Андреем вторая погоня со стрельбой за сутки. А это уже перебор.

– Можно и здесь оставить, – согласился Гуров и скомандовал водителю: – Все, глуши мотор. Подождешь нас здесь.

Обращаясь к мастеру из треста, он спросил:

– Там вопросов никаких не возникнет? Развилок каких, боковых тропинок?

– Да, есть пара тропок, – признался тот. – Так что моя помощь еще потребуется.

– Что ж, пошли с нами, – согласился Гуров. – Только, чур, тихо.

У Куликова оказался с собой фонарик, им и освещали путь. Через триста метров вправо от дороги в гору пошла крутая тропка, мастер уверенно свернул на нее. Через сотню метров встретилась еще одна развилка. Здесь их сопровождающий остановился.

– Вот по этой надо идти, – почти шепотом сказал он, указывая на одну из тропинок. – Минут десять пройдете – увидите домик. Я ведь вам больше не нужен?

– Нет, не нужен, – подтвердил Гуров.

Двинулись дальше уже втроем. Куликов погасил фонарик, шли почти на ощупь. Хорошо, что дождик к тому времени прекратился, а из-за туч выглянула луна. Ее свет отразился на чем-то блестящем, металлическом. Это была легковушка. Обогнув ее, сыщики увидели дом. В окошке тускло мерцал огонек.

– Гляди-ка, не спит, – прошептал Крячко. – Давай ты с тыла зайдешь, а мы с Андреем возьмем на себя дверь.

– Мне уже вчера предлагали с тыла заходить, – так же шепотом ответил Гуров. – Нет уж, иди сам с тыла. У меня вес побольше, мне удобнее дверь ломать.

– Хорошо, я пошел, – прошептал Крячко и исчез в темноте.

Гуров с Куликовым неслышно поднялись на крыльцо. Заметив, что капитан достает пистолет, Гуров отрицательно покачал головой: не надо, мол. Прежде чем бросаться на дверь, он легонько тронул ее рукой. Чуть скрипнув, дверь приоткрылась. Тогда Гуров решительно шагнул вперед.

Вначале он попал в нечто вроде сеней; здесь, видимо, когда домиком пользовались, охотники держали свое снаряжение. За сенями через открытую вторую дверь была видна комната, освещенная слабым светом стоящего на столе электрического фонаря. За столом, уронив голову на грудь, сидел человек. Рядом с ним, прислоненное к столешнице, стояло охотничье ружье.

Гуров стремительно шагнул в комнату и, схватив оружие, убрал его подальше от обитателя домика. Человек за столом медленно пошевелился, поднял голову… На вид ему было около шестидесяти. Впрочем, сейчас ему можно было дать и больше. Гуров, видевший личное дело директора треста «Завстройкомплект», узнал сидевшего перед ним человека. Это был Руслан Геннадьевич Корнев.

Окинув взглядом стол, Гуров понял, что сопротивление вряд ли последует: здесь стояла ополовиненная бутылка водки в окружении консервных банок; вторая бутылка, уже пустая, валялась под столом.

– Гражданин Корнев, вы арестованы по обвинению в соучастии в убийстве Владимира Прудникова, – произнес он.

Директор треста ничего не ответил и молча смотрел на него. Гуров, повысив голос, крикнул в дверь:

– Стас, заходи, там сторожить нечего!

В комнату вошел Крячко. Окинув взглядом стол и человека за столом, он прищелкнул языком и воскликнул:

– Ого, я вижу, тут шел пир горой! И отстреливаться, похоже, никто не собирался.

– Почему же, собирался, – возразил Гуров и показал на стоявшее в углу ружье. – Возле себя держал, наготове. Только перебрал малость, утратил боевой дух.

– Я не собирался… – раздался хриплый голос.

Милиционеры обернулись на сидящего за столом человека.

– Не думал я в вас стрелять, – повторил Корнев уже тверже. – Я… совсем для другого его держал… только духу не хватило…

– Понимаю… – кивнул Гуров. – Такое решение легко принять, а осуществить труднее. Ладно, гражданин Корнев, ваши колебания остались в прошлом. Сейчас поедете с нами. Где ключи от машины, на которой вы приехали?

– Ключи? Не помню… – прохрипел директор. Полез в карман, потом в другой и констатировал: – Тут нет…

Обратившись к Стасу, Гуров попросил:

– Слушай, посмотри, может, они у него в машине остались. И вообще погляди, в каком она состоянии. Если заводится, мы на ней до нашего джипа доедем. А ты дальше на ней поедешь. Довезешь этого мастера-проводника до дома, а потом езжай к своей Ане. А завтра отгонишь это авто…

Тут он прервал свою речь и, обратившись к Корневу, спросил:

– Машина-то ваша личная?

– Да, это моя, – подтвердил директор.

– Ну вот, – закончил Гуров свой приказ, – отгонишь к его дому, сдашь жене. Все, пошли. Поднимайтесь, Корнев!

Это простое действие далось директору треста с большим трудом, он едва смог оторваться от стула. Но лишь сделал шаг к двери, как его повело в сторону, и если бы Гуров с Крячко его не подхватили, «лесной отшельник» рухнул бы на пол. Так, поддерживая под руки, они довели его до машины и усадили внутрь. Куликов тем временем вынес ружье и вещи директора. Учитывая состояние арестованного, Гуров не стал надевать на него наручники.

Еще труднее спустя несколько минут оказалось осуществить пересадку: Корнев самостоятельно никак не мог вылезти из собственной машины, чтобы пересесть в прокурорский джип. И лишь когда машина выехала на трассу, а в окошко стал задувать свежий ночной воздух, директор треста немного пришел в себя.

– Значит, я арестован? – спросил он Гурова, сидевшего теперь впереди.

– Да, вы арестованы по обвинению в убийстве, – подтвердил сыщик. – Сейчас вас поместят в СИЗО, завтра проведут первый допрос. Вы, наверное, захотите вызвать адвоката…

– Адвокат? Да, ладно, пусть адвокат… – отмахнулся директор. – Вы скажите: а вы еще кого-нибудь… я хотел сказать – вы ведь меня одного обвиняете?

– Хотите узнать, арестовали ли мы Валерию Гришину? – спросил Гуров, повернувшись и взглянув в глаза задержанному.

– Да, я хотел… – прохрипел директор.

– Мы не только арестовали вашу секретаршу, но и допросили ее, – подтвердил Гуров. – Вообще-то, я ничего не обязан вам сообщать, но, так и быть, скажу, что она дала полные признательные показания. Взяла всю вину на себя. Призналась в том, что придумала мошенническую схему, позволившую вам использовать акции «мертвых душ». А главное – в том, что она в одиночку задумала и организовала убийство Прудникова. Если учесть, что в наших руках уже находится и исполнитель этого убийства, можно считать, что преступление раскрыто. От вас нам осталось узнать лишь некоторые подробности. Но это – завтра, на допросе.

– Нет, не завтра, мне сейчас надо! – воскликнул Корнев. Он трезвел буквально на глазах. – Допросите меня сейчас, я дам все показания!

– Сейчас не могу – протокол составить нельзя, – развел руками Гуров.

– Все равно я скажу, я должен! – настаивал директор. – Это все вранье, что Лера вам наговорила! Что там она наплела, что она с акциями придумала? Да она, когда пришла в трест, ничего в них не понимала, что такое эмиссия, не знала, обыкновенную акцию от привилегированной не могла отличить! Я это, я все придумал! Так и запишите, как приедем, сразу и запишите. Не надо до утра откладывать!

– То есть вы утверждаете, что Гришина сделала самооговор? – деловито спросил Куликов, сидевший рядом с директором.

– Вот именно! – воскликнул Корнев. – Напраслину на себя возвела. Не делала она ничего этого!

– Почему же она так поступила? – продолжал допытываться Куликов. – Вас хотела выгородить?

– Ну да, наверное… – невнятно пробормотал арестованный.

Было видно, что распространяться о причинах, заставивших Гришину пойти на самооговор, ему не хочется.

– Значит, вы настаиваете на том, чтобы дать показания прямо сейчас? – спросил Гуров.

– Да, я хочу, я должен! – заявил директор.

– Хорошо, – согласился Лев. – У меня в телефоне имеется диктофон, так что мы запишем на него весь наш допрос. А ты, – обратился он к водителю, – выступишь в качестве свидетеля.

Итак, – Гуров повернулся к арестованному, держа телефон так, чтобы его голос лучше записывался, – расскажите: кто на самом деле задумал и осуществил аферу с акциями «мертвых душ»? И кто организовал убийство Прудникова?

– Это я придумал, что можно внести в протокол собрания умерших, – начал свой рассказ директор. – Лера этого придумать не могла – она и людей-то этих не знала. А я с ними раньше работал, знал их жен и детей, которые стали наследниками акций. Они мне полностью доверяли и тоже, как и я, беспокоились за судьбу предприятия. Да они меня просили, понимаете, сами просили взять у них эти пакеты и голосовать ими по моему усмотрению! Я знал, что это незаконно, но поддался на эти просьбы. Думал, все пройдет. Оно и прошло, и никто бы ничего не заметил, если бы Шейко не написал то заявление в прокуратуру. А потом… Он мне позвонил…

– Вы имеете в виду Шейко? – уточнил Гуров.

– Ну да, – кивнул Корнев, после чего сморщился, – видимо, выпитое давало о себе знать головной болью. – Начал орать, что вся прокуратура из его рук кормится, результат проверки уже известен, он сам его заказал, и что я и, как он сказал, «все мои подельники» будем до конца жизни на нарах париться. Вот этого я не выдержал, это меня сломало.

– То, что могут арестовать Гришину? – уточнил Гуров.

– Да, – ответил Корнев. – Вы, наверное, уже поняли, что нас связывает… больше, чем служебные отношения. Она мне очень дорога, очень. В общем, я запаниковал, не знал, что делать… Тогда мне и пришла эта мысль…

– Об убийстве?

– Да. Я вначале не хотел ей говорить, хотел все сам устроить. Но не получилось. Не знал я, как такие вещи делаются, к кому обратиться. Она поняла, что я задумал…

– И взяла на себя всю организацию? – закончил за него Куликов.

– Нет-нет! – воскликнул Корнев. – Она не всю… она вообще ничего… только разные мелочи…

– Ну да, вроде покупки пистолета и встречи с киллером, – скептически заметил Куликов.

– Да, оружие она покупала, это так, – согласился Корнев. – Но она не знала, для чего! Я все это держал в тайне!

– Мне кажется, Лев Иванович, мы имеем дело с таким же самооговором, как и в случае с Гришиной, – сказал Куликов, обращаясь к Гурову. – Можно прекращать этот допрос, все равно ничего толкового он не скажет.

– Ну почему, кое-что мы узнали, – не согласился Гуров. – И еще надо уточнить одну вещь. Скажите, Корнев, кто все-таки стрелял в Чернавина, когда вы решили его убить?

– Я стрелял, я! – с готовностью ответил директор. – Вот из этого ружья! – И он махнул рукой в сторону багажника, где лежало его ружье.

– А кто был второй? – продолжал настаивать Гуров. – Мы точно знаем, что там были два человека. Только не говорите мне сказки про шофера, которого вы уговорили.

– Второй? Разве был второй… – забормотал директор.

– Значит, все-таки вы с Лерой, – заключил Гуров. – Я так и думал, что этого водителя она оговорила, чтобы вас выгородить. Ну, пока достаточно, Корнев. Днем вас еще допросят.

Когда подъезжали к тюрьме, Корнев неожиданно произнес:

– Как глупо все получилось! Как глупо! И себе жизнь сломал, и ей, и предприятие не сберег… Все равно теперь Шейко достанется.

– Вот насчет последнего пункта вы, думаю, ошибаетесь, – заметил Гуров. – Гражданин Шейко, видимо, сегодня также будет арестован. Ему предстоит суд, и обвинения будут не менее серьезные, чем у вас. Так что в ближайшие лет десять ему будет не до покупки предприятий. И если ваши преемники будут вести дела умело, у них есть шансы выжить.

– Вот это хорошо, – обрадовался Корнев. – Ради этого стоило…

Что стоило, он недоговорил.

Шел пятый час ночи – или скорее уже утра, – когда они сдали Корнева в СИЗО. Зная, что на оформление необходимых документов уйдет не менее получаса, а то и час, Гуров велел водителю:

– Все, езжай домой. И завтра за мной заезжать не нужно; скажешь Полянскому, что Гурову машина больше не нужна. Вот только товарища капитана, – он кивнул в сторону Куликова, – завези в Промышленный район, и свободен. Да, там еще ружье лежит в багажнике, – вспомнил он. – Завтра я зайду к вам в прокуратуру и оформлю его как вещественное доказательство.

– А вы как же? – спросил водитель. – Вы же не здесь, – усмехнувшись, он кивнул на здание тюрьмы, – будете ночевать?

– Не здесь, – подтвердил Гуров. – Но отсюда до гостиницы, как я понял, недалеко. Пока все оформлю, уже транспорт ходить начнет. На нем и доберусь.

– Хорошо, тогда я поеду, – согласился Куликов, с трудом подавляя зевоту. – Спать хочется страшно, – признался он извиняющимся тоном. – Ведь вторую ночь в таком режиме проводим! Не знаю, как вы с полковником Крячко выдерживаете…

– Ничего, мы привычные, – успокоил его Гуров. – Можем и третью ночь так провести. Но только это уже не потребуется.

Глава 26

В этот день Гуров вновь отсыпался до обеда. Это получилось легко, само собой – ведь на этот раз он не заводил будильник и не давал себе внутреннюю установку «проснуться во столько-то часов». Разбудил его осторожный стук в дверь. Открыв ее, Лев вновь, как и накануне, увидел Куликова. И вновь капитан нес тяжелую сумку с вещами.

– У нас с тобой прямо дежавю какое-то, – заметил Гуров. – Каждый день начинается с того, что приходит Куликов с вещами. Теперь куда – все же домой, в Самару?

– Нет, не угадали, – улыбаясь, отвечал Куликов. – Назад в гостиницу.

– Это почему же? – удивился Гуров.

– Сегодня утром мне позвонил полковник Семенов, – рассказал Куликов, – и спросил, когда я собираюсь приступить к работе. Я, само собой, удивился – вот как вы сейчас – и напомнил, что меня вроде как исключили из состава следственной бригады. На что полковник ответил, что меня никто не исключал, это мне показалось. И из гостиницы никто не выселял, так что я могу вернуться в тот же номер, где и жил. А что касается работы, то он, как руководитель бригады, поручает мне продолжать допросы Гришиной. «Ты с ней уже знаком, вошел в курс, так что тебе это будет удобнее», – так он сказал. Сам он будет допрашивать Корнева, а Чернавина будут разрабатывать еще двое ребят из Перми.

– А чего его еще разрабатывать? – пожал плечами Гуров, направляясь в ванную. – Как я понял, он все уже рассказал.

– А они хотят его раскрутить еще и по прежним делам, – пояснил Куликов. – За ним ведь много чего числится.

– Понятно, – кивнул Гуров. – Значит, тебя восстановили во всех правах. Поздравляю. Молодец, что зашел попрощаться.

– Почему попрощаться? – удивился Куликов. – А вы разве не останетесь до конца расследования?

– Мое расследование уже закончено, – ответил Гуров. – Вот сейчас нанесу визит в прокуратуру – ружье вчерашнее оформить и кое в чем убедиться, – и можно ехать за билетом.

– А почему за билетом, а не за двумя билетами? – раздался голос от двери. В номер вошел Крячко. – Вместе небось поедем.

– Кто тебя знает? – ответил Гуров. – Может, ты еще у Ани захочешь погостить… Как, кстати, она поживает? На работе нет неприятностей?

– А ты разве забыл, что ей советовал? – спросил в ответ Крячко. – Ты говорил, чтобы она срочно взяла отпуск и уехала куда-нибудь в деревню. Она так и сделала. Так что я теперь живу один, и о ситуации на ее работе у меня сведений нет.

– Да, надо признаваться, я об этом забыл, – сказал Гуров. – Ну что, я в прокуратуру. А ты, – обратился он к Крячко, – раз уж приехал, дуй на вокзал, бери на вечер два билета на Москву.

– Да и мне пора на работу, – сказал Куликов. – Я постараюсь к отходу поезда подъехать, попрощаться. Но не знаю, получится или нет – сами понимаете, работа…

– Да уж, какая у нас работа, мы вроде знаем, – ответил за Гурова Крячко.

– Так что на всякий случай давайте попрощаемся сейчас, – решил Куликов. Шагнув к Гурову, он протянул руку. Они обменялись крепким рукопожатием.

– Спасибо вам, Лев Иванович, за все, – с чувством произнес Куликов. – Вы меня многому научили. За эти три дня я узнал, наверное, больше, чем за несколько лет службы. И самое важное – то, что вы объяснили уже под конец. Понимаете, я тут подумал и понял, что был не прав. Да, наше расследование имело бы смысл, даже если бы ни один из здешних взяточников не сел в тюрьму. Ну а если хоть один сядет – то тем более мы не зря старались.

– Рад, что ты это понял, – отвечал Гуров. – Мне тоже было приятно узнать, что есть люди, которые будут нам достойной сменой.

– И вам тоже спасибо, – обратился Куликов к Крячко. – Приятно было вместе работать.

– Взаимно, – ответил Стас.

– Ну, давайте не будем размазывать кашу по тарелке, – заключил Гуров. – Долгие прощания – лишние слезы. Пошли по делам.

В областной прокуратуре, куда направился Гуров, царила напряженная работа. По коридорам носились делопроизводители с папками бумаг, из кабинетов слышались голоса. Оформив все документы, связанные со сдачей вещдока, изъятого накануне у Корнева ружья, Гуров поднялся в кабинет Полянского. Как и накануне, секретарша без промедления открыла перед ним дверь кабинета.

– Вот, Алексей Игоревич, зашел попрощаться, – сообщил он заместителю прокурора области. – Дела свои закончил, сегодня уезжаю. А как у вас идут дела?

Последнее слово он произнес с нажимом, вкладывая в него особый смысл. И Полянский его понял.

– Продвигаются на всех парах, – заверил он Гурова. – Вы, наверное, уже слышали новость: вчера вечером арестован Шейко.

– Нет, не слышал, – признался Гуров. – А что еще?

– И сегодня мы передали в суд обвинительное заключение на мэра Заволжска господина Астапенко, – сообщил Полянский. – Просим суд избрать меру пресечения в виде заключения под стражу.

– И как думаете, судья согласится? – поинтересовался Гуров.

– Думаю, да.

– Что ж, я рад, что прокуратура, – это слово Гуров также подчеркнул, – взяла курс на разоблачение взяточников и других «авторитетных» преступников. Уверен, что этот курс будет продолжен и при новом прокуроре области, когда его назначат.

– А вы не знаете… не знаете, кто это будет? – не удержался Полянский от вопроса, который был для него, как видно, очень важен. Видимо, его вера в безграничные возможности Гурова еще больше укрепилась со времени их последней встречи.

– Нет, это не моя грядка, – ответил Гуров. – Но не сомневаюсь, что это будет достойный человек, хороший преемник Прудникова. Ну а вы постараетесь передать ему хорошие традиции, сложившиеся в вашем коллективе.

На этом он покинул кабинет заместителя прокурора. Выйдя из здания, Гуров остановился. Все дела были закончены, делать было, в сущности, нечего. Это состояние было для Гурова совершенно непривычно, особенно после двух последних безумных дней, наполненных интенсивной и во многом опасной работой. Он медленно двинулся прочь от прокуратуры, размышляя, что лучше: прогуляться по набережной или созвониться со Стасом и, если тот уже купил билеты, посидеть в каком-нибудь кафе.

От этих размышлений его отвлек знакомый голос:

– Ну что, Лев Иванович, дела закончены?

Обернувшись, Гуров увидел Леонида Кацмана. Генеральный директор «Седьмого треста» стоял, облокотившись на дверцу новенькой «Волги».

– Да, привыкаю к состоянию отдыха, – ответил Гуров, подходя ближе.

– В таком случае, я надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной кружечку пива? – предложил Кацман. – И чем-нибудь закусить?

Тут только Гуров почувствовал, что ничего не ел со вчерашнего дня. Закусить, и хорошо закусить, ему явно не мешало.

– Да, пожалуй, не откажусь, – согласился он. – Я теперь вроде как не при исполнении… Вот здесь неподалеку я знаю одно приличное кафе…

– Нет, никаких кафе! – воскликнул гендиректор. – Я повезу вас в очень даже приличный ресторан. И не возражайте: ведь я у вас в неоплатном долгу.

Гуров не стал возражать, и они сели в машину. По дороге он спросил:

– Почему же ты у меня в долгу? Меня такие слова прямо пугают; начинаю думать, не совершил ли я какой служебный проступок…

– Зачем же проступок? – ответил Кацман. – Бывают же такие ситуации, когда один человек оказывает другому огромную услугу, просто исполняя свой долг. Вот у нас как раз такой случай. Впрочем, мы уже приехали, так что, если вы не против, я за столом объясню про эту самую услугу.

Они высадились напротив строгой деревянной двери, отделанной золотом. Швейцар распахнул ее перед ними.

– Не возражаю, – ответил Гуров. – Только давай попроще, перестань разговаривать, как на званом обеде.

– Вас – то есть тебя – понял, – кивнул Кацман. – Проходи, проходи, Лев Иваныч, нам сюда.

Метрдотель провел их через главный зал ресторана во второй, поменьше. Сев за стол, Кацман сказал:

– Ты сам понимаешь, Лев Иваныч, что «кружка пива» – это фигуральное выражение. Нет, я сам пиво очень люблю и пью вместо воды, но сейчас не тот случай. Скажи, что ты предпочитаешь: коньяк, текилу, виски, джин?

– Во всех случаях, когда можно чуток расслабиться, мы с моим другом Стасом Крячко предпочитаем нашу «Смирновскую», – ответил Гуров.

Тут у него в кармане зазвонил телефон. Взглянув на экран, Гуров воскликнул:

– Вот и он, легок на помине!

– Ты где, что делаешь? – спросил он у Крячко.

– Только что отошел от кассы, – отрапортовал тот. – Взял, как ты велел, на вечерний поезд. Тебе, как ты любишь, верхняя полка, мне нижняя. Какие будут дальнейшие распоряжения?

– Распоряжение вот какое: бери такси и подъезжай к ресторану…

– Как он называется? – спросил он у Кацмана.

– «Буссоль», – объяснил директор.

– Вот, езжай к ресторану «Буссоль», – закончил Гуров. – Нас с тобой здесь собираются угощать.

– Это дело хорошее, – согласился Крячко. – А кто, интересно, накрывает скатерть-самобранку: бандиты или прокуроры?

– Ни те и ни другие, – ответил Гуров. – Местные предприниматели. В общем, подъезжай, увидишь. Без тебя не начнем.

– Я мигом! – пообещал Крячко.

– Ну, пока нам тут накрывают и пока ждем Стаса, расскажи все-таки, что за услугу я тебе оказал, – обратился Гуров к Кацману.

– Сейчас объясню, – кивнул тот. – Хотя, думаю, ты и сам догадываешься. Сегодня утром прокуратура передала в суд дело Астапенко и попросила заключить его под стражу. И час назад судья это постановление подписал.

– Я вижу, ты держишь руку на пульсе, – заметил Гуров.

– А как же! – согласился Кацман. – Без этого нельзя. Значит, сегодня Астапенко будет арестован. Что это лично для меня значит? Это значит, что я могу больше не платить Чванину в его Центр поддержки культуры, то есть фактически в карман мэру. Это уже большое облегчение, но это еще не все. Второе – на меня перестанут то и дело наезжать бандиты Шейко, потому что он уже сидит. И, думаю, будет сидеть долго – за ним много чего числится. И, наконец, я сегодня посидел у себя в кабинете, подумал хорошенько – и решил не платить вообще никому!

При этих словах Кацман с торжествующим видом взглянул на Гурова.

– То есть как «никому»? – удивился тот. – Что, хочешь перестать платить налоги? Ты это брось, тут ты мне не друг!

– Нет, что ты, Лев Иваныч, ты меня не понял! – воскликнул директор треста. – Я хотел сказать… Ага, вот и закуску принесли!

– А вот и Стас, – отозвался Гуров, заметив у входа в зал фигуру друга. – Давай сюда, мы как раз приступаем!

– Появляться везде вовремя – это тоже талант, – сообщил Крячко, усаживаясь за стол и протягивая руку Кацману.

– Стас Крячко, второе «я» полковника Гурова, – представился он.

– Леня Кацман, директор треста и любитель пива, – отозвался строитель. – Так вот, Лев Иваныч, – вновь обратился он к Гурову, – я хотел сказать, что решил не платить: ни Могилевичу, ни Козлову, ни Липатову. И знаешь почему?.. Ага, вот и мясо! Так, ну давайте вашей «Смирновской», по стопочке… И выпьем за торжество справедливости!

– Что ж, за справедливость можно и выпить, – согласился Крячко.

Все трое выпили и принялись за еду, а Кацман между тем продолжал объяснять:

– А не платить я решил из-за тебя, Лев Иваныч, из-за твоей деятельности в Заволжске. Ты сдвинул в нужную сторону Полянского, и дела, которые совсем было легли на полку, пошли в суд. И хотя остальные вымогатели пока сидят на своих местах, спеси у них наверняка поубавилось. Не посмеют они давить, как раньше, если я характер покажу. Вот я и решил его показать. Не буду платить – и точка! И другим мужикам скажу – и из нашей строительной отрасли, чтобы тоже не платили. Посмотрим, что они делать будут.

– И куда же ты эти сэкономленные деньги пустишь? – поинтересовался Гуров.

– Куда пущу? – удивился Кацман. – А разве некуда? Мне технику давно пора обновить, а я все откладываю – это раз. В райцентрах надо бы строительство развернуть, а средств не хватает – это два. Зарплату людям надо поднять – это три. Ну, и себя не забуду, конечно. Я за границей знаешь сколько не был? А жена все зовет: давай, говорит, хоть в Тунис какой съездим, если тебе на Майорку денег жалко. А теперь сможем и на эту ее Майорку поехать, и еще куда.

– Неужели так много платил? – удивился Гуров.

– Миллионы, Лев Иваныч, каждый месяц несколько миллионов, – отвечал Кацман. – А откуда, ты думаешь, у Астапенко две пятикомнатные квартиры в центре города, и вилла во Франции, и счета в трех банках? А у его дочки три магазина на проспекте и парикмахерский салон? А у жены Могилевича турагентство и сеть кулинарок? Все оттуда, из нашего кармана!

За приятной беседой, перемежаемой тостами, прошел еще час. Наконец собеседники поднялись из-за стола и направились к выходу.

– Ну что, друзья-милиционеры, может, вас еще куда свозить? – предложил Кацман. – Показать Волгу с обзорной площадки или в нашу сауну завезти – у нашего треста своя собственная!

– Нет, меня лучше всего завезти в гостиницу, а его на квартиру – вещи складывать, – отвечал Гуров. – Пора собираться.

Однако Кацман заявил, что не отпустит друзей просто так: каждому будет подана отдельная машина, которая отвезет их на вокзал. Таким образом, уезжал Гуров из Заволжска не так, как приезжал в него, – с почетом.

На вокзале друзей снова ждал сюрприз: возле их вагона маячили фигуры Куликова и Равиля Ягудина.

– Мы решили, что должны вас проводить, – заявил помощник прокурора. – Вы для нас всех столько сделали! И лично для меня тоже, – добавил он.

– Ну, как же! – усмехнулся Гуров. – Машину так покалечили – теперь всю ее насквозь, наверное, чинить надо.

– Нет, починка там небольшая требуется, – заверил его Ягудин. – А вот работе моей вы сильно помогли. Теперь не придется на каждом шагу оглядываться: кого из начальников можно тронуть, а кого нет.

Они обменялись крепкими рукопожатиями, Гуров и Крячко вошли в вагон. Вскоре поезд тронулся и стал быстро набирать скорость.

– Ну вот, задание Петра, можно сказать, выполнили, – заключил Гуров, глядя в окно на уплывающие назад дома. – А в какой-то момент мне показалось, что сорвут нам все планы, не дадут закончить дело…

Глава 27

Со времени командировки в Заволжск прошло полгода, и Гуров стал потихоньку забывать и встречу с Дегтярем, и полное ненависти лицо полковника Семенова. Но осенью он получил из Самары письмо от Андрея Куликова. Тот писал, что хотя работает по-прежнему в Самаре, внимательно следил за тем, что происходит в Заволжске. Несколько раз наведывался туда – и по работе, и по выходным – просто навестить друзей.

Как сообщал Куликов, на днях в Заволжске закончился суд по делу об убийстве Прудникова. Он не был долгим. Заместитель прокурора Полянский, представлявший сторону обвинения, детально раскрыл весь механизм подготовки и осуществления этого преступления. Облегчило задачу судей и то обстоятельство, что все обвиняемые признали свою вину и дали подробные показания. В результате исполнителю убийства Чернавину, которому по совокупности всех его «подвигов» светило пожизненное заключение, суд, учитывая его признание и дачу подробных показаний, присудил «лишь» двадцать лет заключения; таким образом, у киллера сохранялся шанс когда-то выйти на свободу.

Руслан Корнев и Валерия Гришина на суде вели себя так же, как и на следствии: каждый норовил взять на себя вину другого. Директор треста настолько запутался в показаниях и вел себя так странно, что в какой-то момент у судей возникли сомнения в его психическом здоровье, и его отправили на психиатрическую экспертизу, для чего в работе суда сделали специальный перерыв. Однако эксперты дружно признали директора треста вменяемым. В конце концов, учитывая раскаяние обоих обвиняемых и беременность Гришиной, суд присудил ее к шести, а ее бывшего начальника – к восьми годам лишения свободы.

Куликов отдельно отметил, что сам трест «Завстройкомплект», о судьбе которого так беспокоился Руслан Корнев, выжил. Его возглавил бывший заместитель директора Бондарев, который полностью перестроил всю работу, сократил часть рабочих, выгодно продал лишние участки земли в черте города – и в результате влачивший жалкое существование трест превратился в процветающее предприятие.

Сторону обвинения на суде, кроме Полянского, представлял также новый прокурор области, назначенный из другого региона. «Равиль говорит, – писал Куликов, – что новый прокурор мужик более осторожный, чем Прудников, но в основном правильный и уже завел несколько дел против чиновников областной администрации». Полянский, по словам Ягудина, при новом начальнике чувствует себя очень хорошо и имеет репутацию стойкого борца с коррупцией. Самого Ягудина недавно повысили. А вот денег на ремонт машины он так и не получил – ни из Москвы, ни в родной прокуратуре.

Куликов также сообщал, что недавно в Заволжске закончился суд над Евгением Шейко. Директора рынка защищали аж четыре человека – два адвоката из Москвы и двое местных. И хотя прокуратура хорошо подготовилась к процессу, в какой-то момент стало казаться, что защите удастся опровергнуть самые серьезные обвинения – в вымогательстве и организации убийств. Выручил обвинителей Дегтярь. Как и обещал, он явился на суд и дал показания. А поскольку он хорошо знал Шейко и во времена своего бандитского прошлого, и уже в «новое время», когда вернулся в Заволжск и занялся «честным бизнесом», то рассказать он смог многое. «Можно сказать, его показания и утопили Шейко окончательно», – писал Куликов. В итоге директор рынка, депутат и «уважаемый в городе человек» получил двенадцать лет лишения свободы. Сам же Дегтярь, кончив давать показания, в заключение выразил горячую благодарность сотрудникам милиции, которые, как он выразился, «в трудное для него время предоставили ему право на защиту».

Близился к окончанию и суд над бывшим мэром Астапенко. Бывшим – потому что еще в ходе процесса городское собрание депутатов приняло решение отправить его в отставку. Впрочем, на этом процессе был не один «герой»: на скамье подсудимых оказались и директор Центра поддержки заволжской культуры Чванин, и еще ряд близких помощников бывшего мэра. На этом процессе большую роль сыграли показания Леонида Кацмана, который подробно рассказал, как у Астапенко была построена система вымогательства. И хотя этот процесс еще не закончился и приговор не был вынесен, Куликов был уверен, что бывший мэр получит немалый срок. «Ну, двенадцать не двенадцать, – писал он, – но лет восемь ему светит точно».

Сообщались в письме и другие новости. «Больше судов в городе пока не было, но некоторые подвижки все же произошли», – писал Куликов. Так, Семен Могилевич больше не возглавлял городскую прокуратуру. По настоянию нового прокурора области (и, кстати, с подачи Полянского) его перевели на должность рангом пониже – теперь заместитель начальника районной прокуратуры. Важную роль в том, что Могилевича понизили, сыграла информация, полученная в свое время от бывшего прокурора Юрченко.

Сменился и руководитель областной милиции. Генерал Козлов недолго возглавлял борьбу с преступностью в Заволжске: его вообще отправили в отставку, цветы на даче выращивать. Немалую роль в неожиданном прекращении генеральской карьеры сыграло разоблачение, сделанное сотрудниками местного Управления ФСБ: чекисты установили, что именно Козлов приказал установить прослушивающие устройства в номере Гурова. Им удалось также выяснить, что генерал не в первый раз прибегал к такому способу слежки и даже держал при себе нескольких специалистов в этой области, которых переводил вслед за собой, когда менялось его место службы.

Что касается девушек по вызову, притонов и прочей сферы интима, то по этой части в Заволжске теперь известен Владимир Дегтярев. Известен не как содержатель притонов, а как принципиальный борец с развратом. Он то и дело выступает в местных газетах и по телевидению с призывами к здоровому образу жизни, ратует за укрепление семьи. На его деньги содержатся центр помощи женщинам, подвергшимся насилию, и общество борьбы с алкоголизмом. Немалые средства жертвует он и церкви. Основным бизнесом Дегтяря стали вовсе не притоны, а торговля овощами и фруктами – та сфера, которой раньше владел Шейко.

Впрочем, бывший бандит (о его прошлом в городе уже никто не вспоминает) помогает не только женщинам и алкоголикам. Привыкли к визитам Владимира Дегтярева и в вертолетной части, расположенной в пригородном лесу. Он уже подарил вертолетчикам оборудование для сауны (в свое время, в период двухдневного проживания в казарме летчиков, его неприятно поразило отсутствие у них этого удобства), два домашних кинотеатра, а недавно поставил еще несколько компьютеров.

А вот Аня Дугина перестала бороться с развратом и проституцией. Тот вечер, когда ее по ложному обвинению едва не отправили в тюрьму, сильно на нее подействовал. Вернувшись из отпуска, Аня подала заявление об уходе. Теперь она работает в одном из клубов по организации детских праздников.

Отдельно Куликов остановился на том, как описывался процесс над убийцами Прудникова в местной, а равно и самарской прессе. По его словам, писали много и охотно. Тут были и репортажи из зала суда, и интервью с адвокатами и обвинителями, и комментарии, и обзорные статьи. В этих материалах отмечалась быстрая и грамотная работа следствия, в короткий срок успевшего не только раскрыть это непростое преступление, но и собрать достаточно доказательств, чтобы обвинение чувствовало себя на процессе вполне уверенно. Куликов даже с удовольствием процитировал несколько выдержек из газетных статей, заняв этими цитатами несколько страниц письма.

Но было и то, что капитану из Самары решительно не нравилось. В частности, тот факт, что практически во всех публикациях главным героем, собственно и раскрывшим убийство прокурора, оказывался полковник Семенов. «Он у них прямо все сделал, – писал Куликов. – И адрес дома, где скрывался киллер, нашел, и сам его арестовал, и Гришину вычислил, и тоже лично ее задержал, и Корнева допрашивал… А самое главное – он сам это не отрицает и газетчикам поддакивает! Вот ведь гад, верно, Лев Иванович?»

Правда, в некоторых публикациях, как сообщал Куликов, упоминался приезд в Заволжск «известного криминалиста полковника Гурова», но его роль в раскрытии преступления, как признавались сами авторы, им осталась неясной. И понятно почему: ведь Гурова во время процесса не было в Заволжске, он не мог дать разъяснений журналистам. А Семенов охотно делился с газетчиками своими воспоминаниями и соображениями. В результате вся слава досталась ему. И не только слава: как писал Куликов, еще до завершения процесса поступил приказ министерства о назначении полковника Семенова на новую, весьма ответственную должность. Кроме того, он был награжден орденом – весьма почетным.

Куликова возмущала эта вопиющая несправедливость, и он уделил этому много внимания в письме. Как Гуров понял между строк, капитану было обидно не только за Гурова и Крячко (Стаса вообще никак не упоминали в связи с раскрытием убийства Прудникова), но и за себя самого: он ведь тоже сделал немало.

Еще в письме Куликов передавал Гурову и Крячко «горячий привет и пламенную благодарность» от генерального директора «Седьмого треста» Леонида Кацмана. Сам директор Куликова знать не знал, но зато его как-то раз узнал на улице водитель Кацмана – тот самый, что помогал выручать Крячко от чересчур ретивых милиционеров; узнал и сказал своему шефу. Тот немедленно остановил машину, вылез, познакомился с Куликовым, подвез его, а заодно и передал этот самый «горячий привет». Как узнал Куликов, дела у Кацмана после известных событий пошли просто блестяще. Трест его процветал, получая все новые заказы, гендиректора избрали депутатом местного законодательного собрания. По словам некоторых журналистов, Кацман уже метил на должность губернатора области – ведь у нынешнего губернатора Липатова подходил к концу срок его полномочий, к тому же в ходе процесса над Шейко всплыли кое-какие неблаговидные факты, связанные и с деятельностью самого Липатова. «Вот еще человек, которому вы, можно сказать, карьеру сделали, – писал Куликов о Кацмане. – Но он хоть помнит об этом и благодарен вам. Даже в нескольких интервью о вас говорил».

В конце письма Куликов желал Гурову успехов «в работе и семейной жизни», а также выражал надежду, что когда-нибудь им еще доведется поработать вместе. «Ведь у вас, Лев Иванович, как я вам говорил еще в Заволжске, я научился очень многому, – столько и за несколько лет службы не узнавал».

Читая эти строки, Гуров пожал плечами. Он вовсе не думал, что так уж много мог передать Куликову за те несколько суток, что они вместе мотались по улицам Заволжска и окрестным лесам. А что касается совместной работы, Гуров сомневался, что его когда-нибудь еще пошлют в Заволжск или Самару искоренять беззаконие среди местных начальников. Хорошенького, как говорится, понемножку.