/ Language: Русский / Genre:det_irony

Наследство Марко Поло

Наталья Александрова

Известному путешественнику Марко Поло монгольский хан доверил специальный знак отличия – золотую пластинку «пайцза». Владелец пайцзы обладал особыми полномочиями и мог рассчитывать на любую помощь и покровительство в империи великого хана. Пластинка Марко Поло была уникальна и неповторима, именно ею он воспользовался, чтобы сберечь немыслимые сокровища хана – дань с окрестных земель. До сих пор клад не найден, ведь золотой талисман исчез много веков назад… Ехать в Грецию Соне, страдающей после предательства любимого, совершенно не хотелось, и вскоре девушка убедилась: зря она все же согласилась на настойчивые уговоры подруги. Стоило ей купить у местного мальчишки-оборванца дурацкий сувенир – пластину из темного металла, как за ней стали охотиться бандиты, требующие вернуть железку им. Вот только Соне почему-то совсем не хочется расставаться с сувениром, несмотря на то, что незнакомцы не намерены отступать. Они готовы завладеть пластинкой, даже если им придется для этого убить каждого, кто осмелится им помешать…

Наталья Александрова

Наследство Марко Поло

Высокий рыжеволосый человек быстро шел по узкой тропинке, вьющейся среди густых колючих кустов. Он тяжело дышал, время от времени вытирал со лба пот.

Солнце поднималось все выше и выше, обрушивая на остров свои безжалостные лучи. Сердце глухо билось в груди, воздух казался сухим и жестким, как пыльная листва. Тропинка круто забирала в гору, потом стала снижаться. Идти стало немного легче, но жара и усталость делали свое дело. Высокий человек пошел чуть медленнее, пытаясь отдышаться, и тут же он услышал совсем близко, за поворотом тропинки, приближающиеся шаги.

Его преследователи не спешили, они знали, что он никуда от них не денется.

Тропинка снова свернула, и впереди показалась прибрежная деревушка, нарядные белые домики, окруженные фруктовыми деревьями, рыночная площадь.

Высокий человек пошел быстрее: у него появилась надежда.

На краю площади скучал греческий полицейский – толстяк с длинными, уныло обвисшими усами, в белом мундире с пятнами от пота на спине. Высокий человек подошел к нему и торопливо проговорил по-английски:

– Помогите мне, меня преследуют грабители.

– Я не понимаю по-английски, – невозмутимо ответил полицейский и демонстративно отвернулся.

Кусты раздвинулись, и вслед за высоким человеком на площадь вышли двое: сутулый тип в куртке армейского образца, с длинными черными волосами, собранными в хвост, и лысый коротышка с наглыми маслеными глазами. Окинув площадь цепким взглядом хищника, длинноволосый двинулся вперед. Коротышка шел чуть в стороне от него, держа руки в карманах.

Высокий человек пошел через площадь, делая вид, что ничуть не боится. Он шел мимо лотков с рыбой и зеленью, с овощами и крупными золотыми апельсинами, с яркими керамическими тарелками и кувшинами, что-то разглядывал, к чему-то приценивался, но спиной чувствовал взгляды тех двоих.

Посередине площади к нему скользнул чумазый смуглый мальчишка лет тринадцати, протянул грязную ладошку и затараторил:

– Денег, добрый господин! Дай мне немного денег, я хочу есть! У меня нет ни папы, ни мамы!

Высокий человек достал из кармана несколько монет, сунул в протянутую руку. Мальчишка ухмыльнулся, состроил смешную рожицу и снова залопотал:

– Добрый господин, дай еще! Ты дал мне слишком мало! Мне надо кормить младшую сестренку!

– Хватит с тебя! – Высокий человек вытер пот клетчатым носовым платком, огляделся.

Мальчишка подошел ближе, показал рукой на что-то за спиной иностранца. Тот оглянулся и в ту же секунду почувствовал мимолетное прикосновение маленькой руки. Мальчишка уже исчез. Впрочем, прохожему было не до того: двое преследователей неотвратимо приближались, слегка разойдясь, как волки, загоняющие раненого оленя, глядя под ноги одновременно равнодушно и внимательно, как будто что-то искали в пыли.

Он прошел через площадь, огляделся по сторонам, свернул в узкий переулок, прибавил шагу.

Впереди между деревьями мелькнуло тусклой бирюзой полуденное море. На нем покачивались нарядные прогулочные катера, серые и зеленые рыбачьи лодки. Дышать стало легче, и он пошел еще быстрее.

И тут прямо перед ним словно из-под земли возник лысый коротышка. Он широко ухмыльнулся, на солнце сверкнул золотой зуб.

– Куда ты так спешишь? – Коротышка склонил голову к плечу, оскалился. – Некуда тебе спешить!

Высокий человек попятился, но за спиной у него стоял длинноволосый тип, так что отступать было некуда.

– Хватит бегать! – процедил длинноволосый. – По такой жаре это очень вредно. Отдай нам то, что нам нужно, и можешь отправляться на все четыре стороны.

– Я не могу вам это отдать! Это не принадлежит мне!

– Тем более! – Коротышка сплюнул под ноги, лениво шагнул вперед. – Если это не твое, так отдай, и мы тебя отпустим!

– Я не могу… – повторил высокий человек, затравленно озираясь. – Вы знаете, что я не могу…

– Ты отдашь это. – Длинноволосый переглянулся со своим спутником, тот словно нехотя вытащил левую руку из кармана, на солнце сверкнуло широкое лезвие ножа.

Высокий человек машинально дотронулся до заднего кармана брюк и ничего не почувствовал. Карман был пуст. Он вспомнил смуглого мальчишку, мимолетное прикосновение руки и понял, что произошло на площади.

– Ты отдашь это, хочешь или не хочешь! – процедил длинноволосый и переглянулся со своим спутником.

Коротышка взглянул куда-то вверх и вдруг резко выбросил вперед левую руку. Высокий рыжеволосый человек ахнул, как будто вошел в ледяную воду. Его колени подогнулись, он упал, опрокинулся набок, потом перекатился на спину и замер, уставившись в выцветшее полуденное небо широко открытыми глазами. Коротышка опустился рядом с ним на колени, быстро, сноровисто обшарил карманы и поднял на своего спутника удивленный взгляд:

– У него ничего нет!

– Как это? – растерянно переспросил длинноволосый. – Не может быть! Это должно быть у него!

– Смотри сам! – Коротышка встал, отошел в сторону.

Длинноволосый занял его место и принялся обшаривать одежду мертвеца. Он выбросил на песок бумажник из хорошей кожи, расческу, носовой платок, шариковую ручку в позолоченном корпусе, билет на рейсовый катер…

– Правда, у него этого нет! – пробормотал он раздраженно и в то же время испуганно. – Куда же он это дел?

Он еще раз проверил карманы, поднялся и вполголоса с раздражением и страхом проговорил:

– Господин будет недоволен, очень недоволен…

«Господи, ну когда же это кончится? – с тоской думала Соня, глядя на абсолютно гладкое море. Было такое впечатление, что яхта скользит по зеркалу. Легкий, едва заметный ветерок ласково касался ее плеч и спины. Небо было необыкновенно яркого голубого цвета, впрочем, так всегда бывает на юге.

Яхта плыла вдоль берега, Соня видела живописные скалы, поросшие кое-где соснами или оливковыми деревьями. Кусты были сухие, цветов не было совсем: конец сентября, море еще теплое, солнца много, но все же скоро осень.

– Какая красота, – послышался сзади женский голос, – оказывается, бывает рай на земле.

Так и есть – Марианна. Вечно подкрадывается неслышно и пристает с бесконечными разговорами. Соня сжала зубы и едва сдержалась, чтобы не дернуть плечом.

– А я еще ехать не хотела, – продолжала Марианна, встав рядом, – думала, укачает на этой яхте, света белого невзвидишь. А тут не море, а зеркало, и купаешься как в озере, до того вода мягкая. Хоть целый день не вылезай.

Соня молчала, с тоской думая, как было бы здорово, если бы яхту сейчас резко качнуло и Марианна вывалилась за борт. И хорошо бы, если бы остальные пассажиры тоже.

Хотя кроме этой русской пары, Марианны и ее молчаливого мужа, и самой Сони, все остальные пассажиры – англичане. Они просто так в разговор не лезут, если видят, что человек хочет побыть один. Ненахальная нация, уж этого у них не отнимешь.

– А вы, Соня, не боитесь морской болезни? – продолжала Марианна.

Молчать дальше было бы совсем неприлично, открыто послать вроде бы не за что.

– У меня есть таблетки. – Соня повернулась и нехотя сложила губы в приветливую улыбку.

– Английские? – в глазах Марианны зажегся понимающий огонек, и Соне тотчас захотелось ее убить.

– Наши, – сухо ответила она.

– Наши у меня тоже есть, – вздохнула Марианна, – они что-то плохо на меня действуют. Спать хочу и вообще… Пока море спокойное, а завтра будем залив пересекать…

– Возможно, на берегу купите таблетки… – Соня кивнула на приближающийся берег, виден был порт, возле пристани стояли маленькие рыбачьи суденышки, и нарядные катера, и такие, как у них, двухмачтовые яхты, здесь они назывались гулеты.

– Красиво… – вздохнула Марианна, – только лучше издали на это смотреть. Я уверена: ничего хорошего в этой деревушке нет, дыра дырой…

Она потянулась и добавила:

– Уж аптеки-то я там точно не найду. И вообще, Алекс сказал, что лучше туда не ходить, там мы недолго стоять будем, только воду пресную возьмем и свежие продукты. Смотреть там абсолютно нечего, покупать тоже, так что попусту по жаре таскаться? Алекс точно знает, он вроде в прошлом году здесь был…

Соня отвернулась и стиснула зубы так сильно, что заболели скулы. Господи, ну за что ей все это?

При упоминании имени Алекса в голове застучали сотни молоточков. Исключительно от злости. Потому что в том, что она оказалась здесь, на этом треклятом гулете, чтоб его черти забрали со всеми пассажирами и командой, виновата была только она сама. И еще Ангелина. Пристала она к Соне как банный лист, вцепилась как пиявка – поезжай да поезжай, отвлечешься от своих неприятностей, да что там – вообще про них забудешь! Море, солнце да еще такой мужчина рядом!

Соня тогда слабо возражала, что не нужен ей никакой мужчина, ей в ее состоянии на тех, кто в брюках, вообще смотреть невозможно.

«Ты, как всегда, все драматизируешь! – отмахивалась Ангелина. – Ну, подумаешь, хахаль бросил, эка невидаль! Не ты первая, не ты последняя, женщин с кучей детей бросают, мужики все до одного сволочи, а у тебя хоть оглоеды на шее не сидят. Сама себе хозяйка. Квартира есть, работа, с внешностью все отлично, молодая – тридцати еще нет. Эх, мне бы твои заботы!»

Тут она, конечно, кривила душой, у нее самой в личной жизни был полный порядок: имелся муж, не то второй, не то третий, и сын как раз недавно закончил школу и поступил в институт. Жили они в огромной квартире в центре, и единственной ложкой дегтя явилось наличие в этой квартире свекрови.

Муж был к своей матери очень привязан и ни за что не хотел ее отселять, хотя возможности имелись: он хорошо зарабатывал. Ангелина вполне могла бы бросить работу, но не делала этого, чтобы не торчать целыми днями в обществе свекрови.

Впрочем, ее живая натура требовала деятельности. Ангелина вечно что-то устраивала, с кем-то встречалась, о чем-то договаривалась, организовывала какие-то сборища, мимоходом успевая сделать по работе кое-что. Но не так чтобы много.

Начальство привычно вздыхало и говорило, что энергию Ангелины хорошо бы использовать в мирных целях. К примеру, маленькую электростанцию вполне можно было бы запустить, осветить небольшой поселок городского типа.

От начальства Ангелина тоже отмахивалась.

Соню она начала опекать с самых первых дней, как только та пришла в фирму. Несмотря на разницу в возрасте, они скоро подружились. Если честно, Ангелина была женщина невредная и давала иногда толковые советы по части тряпок и внешнего вида. Она бы и насчет отношений с мужчинами могла просветить, только Соня никогда ни с кем не обсуждала свои отношения с Егором.

Соня привычно вцепилась в поручни, потому что за последние несколько месяцев, как только в мозгу вспыхивало его имя, сразу же начинала кружиться голова и сердце пропускало пару-тройку ударов. Сейчас сердце билось ровно, только виски прострелило резкой болью. Но скоро прошло.

Марианна потопталась немного и ушла на корму. Там собрались все пассажиры – под тентом, на удобных диванах. Англичане потягивали коктейли, и две немолодые дамы, сестры-близнецы, пытались втянуть Алекса в разговор. Слышен был громкий смех, и Соня с необъяснимым злорадством подумала, что Марианна по-английски ни в зуб ногой и от этого чувствует себя некомфортно. Муж ее держался индифферентно, за столом молча ел, на купании молча же плавал, а в оставшееся время спал в тени, накрывшись полотенцем.

Берег потихоньку приближался, ветер совсем стих. Уже видны были разноцветные двухэтажные домики, круто уходившие наверх, в горы, и причал, и небольшая прибрежная площадь, и выгоревшие полосатые зонтики кафе.

«Выйти, что ли, на берег, – лениво подумала Соня, – хоть ноги разомну, подвигаюсь».

Она усмехнулась про себя: ясно, что Алекс на берег не пойдет, так она сможет хоть полчаса не слышать его смеха и не видеть ужасной фигуры в черном.

Да, подсиропила ей Ангелина отдых, нечего сказать. Хотела, как говорится, как лучше, а вышло… Но тут Соня сама виновата, нечего было ее слушать.

Ангелина прибежала как-то на работу с выпученными глазами.

– Сонька, ты не представляешь, что я узнала!

Соня тогда была в полной прострации, со времени ее расставания с Егором прошло три месяца, две недели и пять дней. Ну да, тогда каждый прожитый день ложился ей на душу тяжелым камнем. На работе она отвлекалась, делая над собой титанические усилия, потом ехала домой, из последних сил следя, чтобы не сбила машина и не вытащили кошелек в метро, а потом, лежа в постели, ощущала, как давит и давит на сердце каменная плита.

Говорят, что была такая средневековая пытка: узнику клали на грудь и живот каменную плиту. Точь-в-точь такую, какая лежала на ней каждую ночь. Соня ворочалась без сна, не было сил даже встать, чтобы выпить воды, и забывалась она только под утро тяжелым сном без сновидений, чтобы проснуться утром от звона будильника совершенно разбитой.

И вот в один из таких невыносимых дней Ангелина ворвалась в комнату, как вихрь.

– Сонька, я нашла для тебя выход! – закричала она.

– Какой выход? – вяло спросила Соня, отведя глаза от экрана компьютера: она делала вид, что занята работой.

Как выяснилось буквально через несколько дней, никого ее вид не обманывал.

– Отличный выход из той ситуации, в которую тебя поставил твой урод и придурок!

Надо отдать должное Ангелине: она была целиком и полностью на стороне Сони, хоть и называла ее мямлей, рохлей и даже иногда в сердцах дохлой медузой.

Встряхнув Соню за плечи, Ангелина буквально выволокла ее в коридор и там, в закутке у лифта, понизив для приличия голос, ввела в курс дела.

– В институте у меня был приятель, – сказала она, – то есть не у меня, а у одной девки из нашей группы. Она, понимаешь, в шахматной секции занималась, ну, и этот Сашка тоже. Смешной такой, толстый, уши оттопырены, и какой-то простоватый. Но в шахматах своих разбирался. С этой девицей, с Танькой, он вроде как дружил, а за другой, из нашей же группы, вроде ухлестывал. Однако безуспешно, она говорила: скучно с ним, говорит-то много, да все как-то не по делу, все не о том. Она уж и так ему намекала, чтобы отвалил, и этак – все без толку, совершенно не понимает намеков. Под столом от него пряталась, у нас ребята все ржали, а он все ходит и ходит. Ну, тогда она ему прямо все объяснила, на пальцах: отвали, говорит, от меня срочно, чтобы я тебя долго искала и никогда не нашла!

– Дошло? – спросила Соня, потому что Ангелина явно ожидала от нее этого.

– Ну, когда прямо сказала, то дошло! – закивала Ангелина. – Потом он куда-то делся, потом Танька эта, что с ним общалась, говорила, что нашел он какую-то девицу, только у него с ней тоже ничего не вышло. Потом он в Чехию уехал на чемпионат по шахматам, там вроде кого-то подклеил, но все мимо. А потом мы институт закончили и на некоторое время друг друга из виду потеряли.

– Ну и что с того… – Соня сделала слабую попытку освободиться, но Ангелина ухватила ее за руку покрепче.

– Ты слушай, сейчас самое интересное начинается! – Ангелина настойчиво подталкивала Соню в угол, так чтобы проходящие по коридору их не видели. – Значит, через какое-то время встречаю я эту самую Таньку буквально на улице, нос к носу столкнулись. А до этого я ни с кем из группы не виделась: свои заморочки были, рожала, потом с мужем разводилась… в общем, обрадовались мы с Танькой, посидели в кафешке, она мне и рассказала про Сашку этого Фердмана. После института помыкался он, работы приличной не нашел, поскольку из какого-то другого города он, так что связей здесь никаких. Ну, тогда вообще с работой плохо было, все разваливалось, сокращения большие шли. Ну и решил он эмигрировать. Поехал в Штаты, там работу нашел – все же институт хороший у нас был, потом язык выучил и закончил там какое-то серьезное заведение по финансам. Танька рассказывала: приезжал недавно, встречались они, так просто не узнать мужика! Весь из себя упакованный, солидный такой, говорит уже с акцентом. В Англию переехал, банк там открыл.

– Ну надо же… – вставила Соня равнодушно: ее совершенно не интересовал какой-то там незнакомый Сашка-банкир.

– Ты морду не вороти, а слушай дальше! – мгновенно разъярилась Ангелина. – Соберись, Сонька, теперь перехожу прямо к делу!

Соня удивленно на нее посмотрела: какие тут могут быть дела? Сплошной пустой треп…

– Значит, годы идут, – продолжала Ангелина, – изредка встречаемся мы с Танькой. Она, кстати, тоже прилично устроилась, в одной крупной фирме замдиректора. Так что ей болтать особо некогда. Но все же сведения кое-какие о Сашке до меня доходят. Значит, он женился там, преуспевает, богатеет на глазах, Танька с мужем к нему в гости ездила. Жена, говорит, англичанка, та еще стерва, Таньку терпеть не может, ревнует, что ли, хотя я свидетель, ничего у них в институте не было, дружили просто. Кстати, та девка-то, что ему от ворот поворот дала, очень об этом пожалела, да и все, кто его отшил, тоже. Еще бы: он теперь владелец крупного банка, инвестиционного фонда и еще черт-те чего. Мистер Алекс Фердман. Много проектов в России ведет, русский знает, очень удобно. А теперь слушай внимательно, важное скажу.

Ангелина серьезно посмотрела на Соню.

– Значит, последние новости такие. Звонит мне Танька и спрашивает, нет ли у меня на примете молодой женщины, симпатичной и здравомыслящей. И чтобы характер хороший был. И поясняет, для чего ей это нужно. Значит, пообщалась она намедни с мистером своим, он и говорит, что развелся со своей английской стервой со скандалом и с большими финансовыми потерями. Она-то хотела его ободрать как липку, но он тоже не лох, подстраховался в свое время.

Ангелина перевела дыхание и продолжила:

– Ну, это нам неинтересно, важно, что денег у него куры не клюют. И будет еще больше. Короче, поставил он перед Танькой задачу: найти ему женщину приличную, молодую, чтобы жениться и детей завести. Он, мол, всегда детей хотел, а эта его женушка бывшая мало того что стерва, так еще и родить не могла. И что ему, мол, время дорого, поскольку самому уже сорок два года, нужно скорее, потому что детей еще вырастить надо. Русскую он хочет, чтобы дети все же историческую свою родину не забывали, а через агентство брачное действовать боится: там, говорит, подсунут такую пройду, что пробы негде ставить! Ну, вот Танька и бросила клич по знакомым, а я как раз про тебя подумала…

Все это Ангелина выпалила одним духом, не давая Соне вставить ни слова, поскольку догадывалась уже, какими будут эти слова.

– Ты что, рехнулась? – Соня даже выпала из своего обычного унылого ступора. – Ты это серьезно?

– Еще как серьезно! – невозмутимо повторила Ангелина. – И вот какой этот мистер предлагает вариант. Он арендует яхту – не сам, там еще будут люди, преимущественно англичане, поскольку круизная компания английская. И приглашает тебя…

– Меня? – завопила Соня так громко, что проходящий мимо начальник заглянул в их закуток.

– А что это вы тут делаете? – удивился он. – Ангелина Сергеевна, вас Петров из Мосросинвеста с самого утра домогается, уже все телефоны оборвал.

– Иду-иду! – пропела Ангелина и ткнула Соню кулаком в бок.

– Ты чего орешь, как будто тебя насилуют? – прошипела она. – Можешь спокойно выслушать меня?

И, поскольку Соня молчала, Ангелина продолжала как ни в чем не бывало:

– Вот такой вариант. Этот круиз всего неделю продолжается, за неделю сможете познакомиться и узнать друг друга поближе. И не сверкай ты на меня глазами, никто тебя не заставит сразу же с ним в койку падать. Если хочешь знать: вы будете в разных каютах, Алекс все оплатит. Вылетать через две недели, как раз билет успеешь купить. Ты только представь: море, солнце, и ты на палубе в новом бикини! Кстати, я такой магазинчик знаю – там очень приличные купальники, и со скидкой. Ну, согласна? Так я звоню Таньке…

– Нет, ну это немыслимо! – вскричала Соня. – На что ты меня толкаешь?

– Да что такого? – возмутилась, в свою очередь, Ангелина. – Удивляюсь я на тебя. Такой шанс ей дали – жизнь свою изменить, а она еще сопротивляется! Что у тебя тут осталось? Егор твой тебя бросил – сама же говорила, что это окончательно! Так надо смириться и жить дальше! Ну, не вернется он к тебе, а если бы и вернулся, то на кой черт тебе такой подлец нужен?

– Но я не могу так сразу… – Соня, как обычно, растерялась перед напором Ангелины, – человек незнакомый… и потом, я замуж не собираюсь…

– Ага, не собираешься… – ехидно сказала Ангелина, – тридцать лет, а она замуж не собирается. Как бы время не ушло! И потом, кто говорит о замужестве? Может, ты ему не понравишься, тогда просто отдохнешь на море, да и вернешься. Чего ты боишься? Говорю же: не одни вы будете на яхте этой, никто тебя в море не выбросит.

– А какое хоть море-то? – сдаваясь, спросила Соня.

– Да какая тебе разница? – Теперь уж Ангелина рассердилась всерьез. – Ну, у берегов Греции где-то…

Дома Соня обдумала предложение и решила все-таки отказаться. Как-то это неприлично… что она, девушка по вызову, что ли? Она серьезная, взрослая работающая женщина, знает себе цену. Этот Алекс сам первый не станет ее уважать, если она сорвется с места по первому его свисту. К тому же как-то это все скоропалительно, неожиданно, начальник наверняка не даст ей отпуска, потому что на следующей неделе ожидается большой заказ, и Соне он обещал к этому заказу повышение, то есть сделать ее главной. А если Ангелина считает, что это большой шанс, так пускай сама и плывет на яхте.

Но через три дня выяснилось, что с повышением Соня пролетела, как фанера над Парижем. Начальник ее не повысил и, когда она, сильно разозленная, явилась к нему в кабинет, объяснил почему. Соня, оказывается несобранная, безответственная и последнее время совершенно не работает. Была, дескать, умненькая и толковая, и куда все делось? Он, начальник, краем уха, конечно, слышал о ее личной драме (зараза Ангелина!), но какое это имеет отношение к работе, он не понимает. Все личные дела надо оставлять за стенами фирмы, если хочешь добиться успеха в работе. Так что руководство новым заказом он, начальник, Соне поручить сейчас никак не может. Может быть, потом, в следующий раз, когда она преодолеет свой личный кризис…

– Тогда я в отпуск ухожу! – буркнула Соня. – Мне полагается.

Начальник взглянул ей в глаза и не посмел противоречить.

Ангелине Соня поставила условие, что оплатит свой отпуск сама: и билеты на самолет, и каюту на яхте. Ангелина связалась через свою подругу с Алексом и получила добро.

– Ему еще и лучше! – хмыкнула Ангелина. – Ладно, я свое дело сделала, а ты уж сама там решай. Но если такого мужика упустишь, полной дурой будешь!

На том и простились.

И вот теперь, вспоминая все, что предшествовало ее поездке, Соня скрипит зубами от бессильной злости на себя идиотку. Море и солнце, конечно, в наличии имеются, и яхта красивая и комфортабельная. И публика приличная: никто не лезет с пустыми разговорами, даже Марианна обращается к ней достаточно редко. Но вот Алекс…

Первый раз они встретились уже на яхте.

Она взяла такси и прямо из аэропорта поехала в небольшой городок на побережье, где ожидал ее гулет. То есть должен был ожидать. То есть он-то ее ожидал, но непонятно где.

Таксист – толстый смуглый грек – беспрерывно твердил: «No problem, lady», не слушая ее указаний, и наконец завез в какое-то подозрительное место на задах небольшого кафе. Две женщины в платках и парень вороватого вида посмотрели на Соню в удивлении.

– Это разве порт? – спросила Соня. – Это марина?

На ломаном английском таксист объяснил, что дальше никак не проехать и что нужно идти к морю пешком. Соне вовсе не улыбалось тащиться по жаре с тяжеленным чемоданом (Ангелина буквально заставила ее взять с собой кучу тряпок. Чтобы произвести впечатление на банкира, говорила она). Кроме того, здравый смысл подсказывал Соне, что к марине, где стоит множество яхт и других судов, должна быть хорошая подъездная дорога.

Нахальный таксист уже вытащил ее чемодан из багажника, и вороватый парень из кафе отирался рядом. Соня мгновенно собралась. Она вовсе не была рохлей и мямлей, как в сердцах обзывала ее Ангелина, просто в последнее время никак не могла оправиться от удара, нанесенного под дых. Никак не ждала она такого от Егора. Никак не заслужила. Потому и оказалась беззащитной. Здесь же, в другом мире, она не то чтобы забыла о своей трагедии, но слегка опомнилась и вернула былую свою решительность и твердость.

Отпихнув локтем вороватого парня, она закричала таксисту, что если он высадит ее здесь, то не получит денег. Ни цента. На шум выскочил хозяин кафе и, бурно жестикулируя, объяснил таксисту дорогу. Снова тот заорал, что нет проблем, и начал кружить по узким улочкам городка.

Наконец впереди, в просвете между домами, показалось море, и белоснежные дорогие яхты, и скоростные катера, и скромные рыбачьи суденышки, притулившиеся с краю. Выбежал на причал симпатичный молодой матросик в чистых белых шортах и футболке, обрадовался Соне, как родной, подхватил чемоданы и объяснил на бегу, что все уже собрались, нет только ее и мистера Фердмана. А яхта, которая называется «Принцесса Селина», готова к отплытию.

«Принцесса Селина» была хороша. Сделана из темного дерева, с двумя стройными мачтами, она напоминала старинную шхуну. На носовой палубе стоял под тентом большой обеденный стол, кают-компания сверкала медью и полированным деревом. Везде было неправдоподобно чисто. Одна русская пара обрадовалась Соне, англичане вежливо улыбались, пока агент круизной компании объясняла, как будет проходить их отдых.

Мистер Фердман задерживался. Его не было, когда команда сервировала чай на носовой палубе, его не было, когда агент простилась и ушла. Он прибыл, когда Соня распаковывала чемодан в каюте. Был слышен громкий смех, мужской голос говорил что-то по-английски, затем заработал мотор, яхта дрогнула и тихонько отошла от причала.

Плыли недолго. Соня переоделась и вышла на палубу, там загорали дамы. Она перекинулась несколькими любезными словами с худой английской леди, которая тут же сообщила, что она профессор, преподает математику и имеет трех внуков. Соня едва удержалась, чтобы не пожать плечами.

Средний возраст ее соседей по яхте был примерно в районе пятидесяти. Это если брать в расчет Алекса с его сорока двумя годами и ее саму, которой исполнится тридцать лет в будущем месяце.

Вскоре городок скрылся из виду, и по сторонам потянулись бесчисленные островки, то каменистые, то поросшие густым лесом. Примерно через час рулевой застопорил ход, и гулет встал на якорь в крошечной бухточке. Берег был обрывистый, одна скала вдавалась прямо в море. Вода была прозрачна и тиха, как будто в озере. Матрос спустил специальную лесенку прямо в воду. Англичане оживились и бросились купаться.

Заходящее солнце шарило лучами по неправдоподобно теплой воде. Соня плыла, едва шевеля руками. Вокруг стояла удивительная тишина. Кто-то спускался по лесенке в воду. Соня подняла голову и оторопела. Ей показалось, что это двигается сказочное морское чудовище.

Человек, если этого монстра можно было считать человеком, был одет во все черное. Приглядевшись, Соня поняла, что это костюм аквалангиста. Только вместо маски и ласт на человеке была шляпа с широкими полями и очки для плавания, закрывающие пол-лица.

От неожиданности Соня остановилась на месте и хлебнула соленой морской воды. Она закашлялась и ушла бы под воду, если бы не подхватили ее сильные руки.

– Плавать не умеете? – спросил тот самый тип в черном по-русски.

Оказывается, он успел уже спрыгнуть в воду. Если и оставалась у Сони надежда, что этот тип – какой-нибудь чокнутый англичанин, как они говорят, dotty, то теперь она поняла, что надеяться не на что.

Перед ней в воде был мистер Алекс Фердман, очень богатый человек, банкир и бывший русский. Тот, кто искал в данный момент женщину, чтобы она родила ему детей.

И судьбе было угодно, чтобы они познакомились именно так, чтобы Соня беспомощно барахталась в бирюзовой воде, кашляла и отплевывалась, а этот тип держал ее за шкирку, как слепого котенка, и смотрел с легким презрением.

Насчет взгляда Соня додумала сама: за очками глаз Алекса не было видно. Зато видно было его усмешку, и голос был покровительственный и слегка недовольный: вот, мол, хотел человек поплавать, а теперь приходится с этой тетехой возиться.

– Отпустите меня, – сказала Соня, – не утону.

– Уверены? – Он помедлил.

Вместо ответа она оттолкнулась и поплыла к яхте. Взобравшись на борт, оглянулась и заметила вдалеке вскипающие буруны: Алекс успел уплыть далеко.

Соня взяла чистое полотенце из стопки, что лежала на лавке, вытерлась и присела на какую-то деревянную штуку на носу, подставляя лицо заходящему солнышку. Было по-прежнему тихо и тепло. Алекс в воде разговаривал с той самой худой профессоршей. Кажется, речь шла все о тех же внуках.

Солнце склонялось все ниже, понемногу все забрались на борт. Соня ушла переодеться к ужину.

Как оказалось, это было совершенно необязательно: ее дорогая шелковая блузка абсолютно не смотрелась среди якорей и сложенных в бухты канатов. Все остальные были одеты просто, один англичанин даже в шортах.

На ужин подавали много овощей в разных видах и острые мясные котлетки, называемые кебабы. Вино нужно было заказывать за отдельную плату. Соня решила пока не пить: на всякий случай. Они с Алексом оказались по разные стороны стола, вокруг него хлопотали две сестры, до неправдоподобия похожие друг на друга. Может быть, это и естественно для близнецов, но хоть бы одежду разную носили! Впрочем, Соню это совершенно не касается.

Дополнительным огорчением послужило то, что она плохо понимала англичан. Она знала английский, шеф ценил ее за это, несколько месяцев назад она очень помогла ему при переговорах с представителями голландской фирмы. Но у ее соседей по яхте буквально была каша во рту! Да еще тараторят как сороки, ничего не понять!

Украдкой она поглядывала на Алекса, и Марианна, которая сидела с ней рядом, перехватила ее взгляд. И поняла все совсем не так, как было на самом деле. Она решила, что Соня интересуется им, поскольку Алекс – единственный одинокий мужчина на яхте. Что она поехала в отпуск одна с единственной целью – найти приличного денежного мужика. В представлении Марианны, у всех молодых женщин в голове застряла только одна эта мысль. Марианна повернулась к мужу и что-то сказала ему, усмехнувшись. Соня приняла усмешку на свой счет и жутко разозлилась на Алекса. Надо же поставить ее в такое идиотское положение!

Тут она сообразила, что никто ее силой не тащил на эту чертову яхту и злиться можно в данном случае только на себя.

Она отхлебнула холодной воды из бокала и закашлялась. Марианна с размаху хлопнула ее по спине, бокал опрокинулся, и вода полилась на скатерть. И снова Соне почудилось легкое презрение в глазах Алекса: дескать, вот ведь тетеха, за столом себя вести не умеет.

Солнце село, с моря потянул свежий ветерок, в тонкой шелковой блузке стало холодновато, и Соня едва дождалась конца ужина, чтобы уйти в свою каюту.

С палубы доносилась музыка и смех: англичане веселились вовсю. Соня переоделась и открыла уже дверь, чтобы идти на палубу, но поняла вдруг, что ей этого совершенно не хочется. Торчать там, вежливо улыбаться и поддерживать разговор об английских внуках – благодарю покорно! Послушалась Ангелину, не взяла с собой ни одной книжки: как же, твердила подруга, будет у тебя время читать! Тебе едва времени хватит, чтобы с мужчиной пообщаться и дать ему понять, что ты – именно то, что ему нужно!

Черт бы побрал Ангелину с ее советами! Пока что Соня не уверена, нужен ли ей этот Алекс.

Соня сердито захлопнула дверь и повалилась на кровать. Яхту тихонько покачивало, сквозь дрему она слышала, как проходили по коридору ее соседи, потом наверху, на палубе, укладывалась спать команда. Наконец все стихло.

Проснулась она от плеска. Кто-то с шумом и брызгами прыгнул в воду с ее стороны. Соня выглянула в иллюминатор и увидела, как удаляется по воде шляпа с широкими полями. Алекс оказался ко всему прочему любителем утреннего купания.

В дальнейшем выяснилось, что свой гидрокостюм он не снимает никогда. Он в нем купался и сидел на палубе, причем в тени. На голове его была все та же шляпа, а очки для купания сменяли темные очки, закрывающие половину лица. Даже на ланч он пришел в том же самом гидрокостюме. Он не делал никаких попыток к сближению, и Соня решила, что ни за что не подойдет к нему первая. Для этого нужно было бы отогнать двух сестер, которые прилипли к Алексу, как смола. В конце концов, она оплатила свое пребывание здесь из собственного кармана и вовсе не обязана быть с ним любезной!

Ей все в нем не нравилось. Его голос, его смех, этот его дурацкий гидрокостюм, его шляпа, его очки и его манеры. Невозможно было представить себя рядом с этим человеком. Что им делать друг с другом, о чем разговаривать? Детей он хочет… какие дети могут быть от такого чучела горохового?

По-прежнему стояла прекрасная погода, во второй половине дня гулет причалил к очаровательному островку. Многочисленные небольшие скалы образовывали каменные ванны, вода в них была почти горячей, легкие накатывающие волны создавали эффект джакузи.

Тут невозможно было злиться и расстраиваться, Соня поддалась общему настроению и решила просто отдыхать. Алекса не было видно, он плавал где-то далеко.

Вечером кок жарил мясо на жаровне, установленной на носу прямо над водой. Соня заказала бокал красного вина к ужину, поболтала немного с пожилым англичанином с удивительно прямой спиной. Ну да, бывший моряк, сказал он и рассказал пару забавных историй о море. Речь его была правильной и четкой, и Соня понимала его хорошо.

После ужина англичане играли в бридж, дамы сплетничали, Соня же отошла в сторону: ей захотелось тишины. Уж что-что, а тишину здесь можно было получить самую настоящую. Яхта стояла на якоре у совершенно безлюдного берега, при свете видно было, как на скалистом берегу бродили козы, поедая скудные растения. Сейчас изредка слышен был звук колокольчика.

Над яхтой раскинулось звездное небо. Соня уселась в шезлонг и запрокинула голову.

– Это Кассиопея, – раздался рядом с ней баритон Алекса, он подошел так неслышно, что она даже вздрогнула, – вон там, видите, латинское дабл-вэ…

– Угу. – Соня поискала глазами, Алекс в это время взял другой шезлонг и поставил его рядом.

– Замучили совсем эти сестры! – пожаловался он. – Стрекочут как сороки. Еле вырвался от них.

Соня фыркнула.

– Так на чем мы остановились? – спросил он. – Продолжим для скорости с того же места.

– А мы и не начинали, – удивилась Соня.

– Да? Ну, процесс знакомства мы пропустим, – отмахнулся Алекс, – вам про меня небось все рассказали.

– Ну… в общем…

– Какое небо замечательное! – перебил Соню Алекс. – Вон там, смотрите, Большая Медведица. «Вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо»!

– Чего? – оторопела Соня.

– Это Маяковского стихи, – любезно пояснил Алекс, – из школы помню…

– А-а…

– А вот на ручке ковша Большой Медведицы звезда Мицар, – Алекс не уловил сарказма в Сонином голосе, – ее хорошо видно, а рядом с ней – звезда Алькор, она поменьше и не такая яркая. Арабы с их помощью проверяли зрение. Если видит человек Алькор, стало быть, зрение хорошее. Вы видите?

– Не вижу ни Мицара, ни Алькора, – буркнула Соня, – и Большой Медведицы не вижу, и Малой тоже.

– Вот как? – в его голосе прозвучало сначала легкое удивление. – У вас плохо с глазами?

«Проверяет, – со злостью подумала Соня, – выясняет, все ли у меня в порядке. Еще анализ крови попросит сделать – на СПИД и на сифилис! Господи, до чего же противный тип! И еще неизвестно, что он там скрывает, под этим своим костюмом. Может, весь паршой покрыт или язвами…»

Она недовольно промолчала, Алекс же продолжал как ни в чем не бывало:

– Вы, наверно, плохо ориентируетесь, потому что созвездия все смещены. На северном небе все немного по-другому.

Вот почему ему обязательно надо указывать человеку на то, что он плохо делает? Плохо плавает, плохо разбирается в созвездиях… Себя небось умнее всех считает, уверен, что все делает лучше других. Самодовольный тип!

Тут Соня некстати вспомнила, что плавает Алекс действительно хорошо, просто профессионально, и от этого еще больше разозлилась. Однако небо накрывало яхту огромным бархатным ковром, и море едва слышно пошевеливало внизу волнами, и звезды на черном небе сверкали… сверкали, как бриллианты. Соня едва не сказала этого вслух, но вовремя опомнилась – еще подумает Алекс, что у нее в голове только деньги и драгоценности.

Вдруг в небе произошло какое-то движение, и что-то яркое перечеркнуло черный бархат и упало в море, оставив ненадолго светящийся след.

– Ой, звезда упала! – воскликнула Соня. – Никогда такого не видела, только в книжках читала! То есть я знаю, что это не звезда, а метеор вошел в атмосферу, а кажется, что звезда прямо с неба…

Никто ей не ответил, только слышались странные ритмичные звуки. Соня повернулась к Алексу. Он сидел, откинувшись на спинку шезлонга, глаза его были закрыты, а из открытого рта доносилось легкое ритмичное посапывание. Мистер Фердман крепко спал.

«Вот урод»! – с веселой злостью подумала Соня.

Ей захотелось, чтобы в открытый рот Алекса влетела муха. Или лучше оса. Ну, хоть комар захудалый. Но, как назло, не было никого, даже ночного мотылька. А жаль.

С этой мыслью Соня отправилась спать.

Ночью она ворочалась, потому что в каюте было душно и шумел движок. Под утро Соня решила, что с этим человеком, будь он не то что банкир, а хоть бы и сам Билл Гейтс, у нее не может быть никаких отношений. Понятно, отчего его жена бросила, еще неизвестно, такая ли уж она была стерва. Во всяком случае, Соне в присутствии Алекса ужасно хочется совершить какой-нибудь антиобщественный поступок – стукнуть, к примеру, его по голове вон той розовой пенопластовой трубкой, которую пожилая профессорша с тремя внуками использует в качестве спасательного средства.

Так что остается только терпеливо ждать конца путешествия на этой треклятой яхте. Да уж, устроила ей Ангелина поездочку. Запомнит ее Соня надолго, тем более что своих кровных две тысячи долларов отдала за все про все. Ну и цены у них тут… А она – не банкир, деньги едва не последние и уж точно не лишние. Ну да ладно, переживет как-нибудь, главное – неделю потерпеть. Но Ангелине обязательно нужно по приезде какую-нибудь гадость сделать…

И вот нынче утром Соня глядела на приближающийся берег с тоской и надеждой: все-таки какое-то развлечение, опять же, твердую землю под ногами почувствовать…

Никто из пассажиров не захотел составить ей компанию, так что Соня в полном одиночестве вышла на пирс и прошла мимо суденышек, среди которых затесались один-два гулета и военный катер с турелью для пулемета на носу.

На площади располагался небольшой импровизированный рынок.

На дощатых столах или прямо на земле были разложены какие-то керамические поделки: плошки, расписные тарелки, миски, непременные кувшины, отдаленно напоминающие древнегреческие амфоры. Несколько столов заняли рыбаки с плетеными корзинами, полными свежей, сверкающей тусклым серебром рыбы и удивительных морских существ. Из одной корзины вылезали извивающиеся щупальца, среди них вдруг мелькнул темный внимательный глаз осьминога.

– Леди, свежая рыба! – кричали ей вслед рыбаки. – Дорадо! Групер! Морской петух! Морской окунь! Купите у меня, у меня самая свежая рыба на рынке!

– Купите осьминога! – выкрикнул седой долговязый рыбак. – Живой осьминог, что может быть вкуснее! Если хотите, я вам приготовлю его по старинному рецепту! Я испеку его для вас в глиняном горшке с душистыми травами!

Рыбак вытащил несчастного осьминога из корзины, тот явно не хотел быть приготовленным, отчаянно шевелил влажными щупальцами, таращился на Соню.

Она шарахнулась в сторону, отошла в ту часть рынка, где торговали керамикой.

Тут же на нее обрушились новые выкрики:

– Самые хорошие тарелки! Отличная посуда! Таких кувшинов вы не купите больше нигде!

– Купите амфору, леди! Настоящая греческая амфора!

Старик со шрамом через все лицо протягивал ей глиняный сосуд. Соня увидела донышко, на котором отчетливо виднелись буквы: «Made in China».

– Мне не нужно, мне ничего не нужно! – проговорила Соня, отталкивая «амфору», но ее не слушали.

– Настоящая греческая амфора! – повторял старик. – Я нашел ее под водой! Она пролежала на дне две тысячи лет! А может быть, даже две с половиной тысячи! Купите ее, леди, вы не пожалеете! Где еще вы можете найти такую драгоценность? Всего десять долларов, леди! Только десять долларов…

Соню хватали за рукав, толкали, тянули в сторону, кричали в ухо, зазывали, совали в лицо тарелки, чашки, бусы из ракушек, сувениры. Она уже пожалела, что сунулась на базар, и думала, как бы унести отсюда ноги. Не забывая крепко придерживать сумку с деньгами, Соня шарахнулась в сторону, пробежала мимо прилавков с фруктами, вдохнула аромат всевозможных пряностей, миновала лоток с пучками травы, на котором было написано неверной рукой по-английски «чай». Что-что, только не чай напоминали эти веники.

Соня обогнула лоток и оказалась в маленьком тупичке, где стояло несколько столиков и пожилой грек варил кофе на горячем песке, прямо тут, на улице. Он кивнул Соне на столик, и она села, благодарно ему улыбнувшись. Через пять минут перед ней стоял высокий запотевший стакан с водой и крошечная чашечка кофе. Вода подействовала освежающе, а от кофе ушла пелена, что стояла перед глазами с самого утра, и боль в висках от бессонной ночи. Все предметы стали ярче, а звуки – слышнее. Соня с усмешкой подумала, что сейчас бы она разглядела те две звезды, что показывал ей Алекс вечером. И даже вспомнив об Алексе, она не почувствовала привычного раздражения.

Посидев минут двадцать, она вспомнила, что капитан не советовал ей задерживаться: дескать, если все пассажиры на борту, то они пополнят запас питьевой воды и продуктов да и поплывут в более тихое место. Соня расплатилась с хозяином кафе и отправилась назад к пирсу. Но пошла не через рынок, а в обход: не хотелось, чтобы снова кричали в ухо и совали в руки всякую ерунду.

И вот, почти миновав шумный рынок, она наткнулась на смуглого чумазого мальчишку. Точнее, он сам выскочил ей наперерез и затараторил быстро-быстро, коверкая английские слова:

– Леди, купите сувенир! Очень хорошая вещь, очень старая и ценная! Всего десять долларов, леди!

– Не нужно, – Соня махнула рукой, – дай пройти!

Но мальчишка и не думал уступать ей дорогу, он подтянул сползающие драные шорты и придвинулся ближе.

– Леди, вы непременно должны купить это! Я – круглый сирота, я сегодня еще ничего не ел, на эти деньги я куплю обед для себя и маленькой сестренки!

Он помахал перед Соней какой-то пластинкой. Будь это еще сегодня утром, Соня оттолкнула бы мальчишку и прошла мимо. Но сейчас, после чудесного кофе, все чувства ее обострились, и она схватила мальчишку за руку, чтобы рассмотреть странный предмет.

На грязной ладони лежала прямоугольная пластинка размером примерно шесть на два сантиметра. Пластинка была бурого цвета и непонятно из какого материала.

Мальчишка выдернул руку, и пластинка оказалась у Сони. На ощупь она была шершавая и очень тяжелая. Соня сжала ее в руке и вдруг почувствовала, что не хочет расставаться с этой вещью. Она не успела еще удивиться своему странному желанию, как малолетний прохиндей уже все понял.

– Покупайте, леди, всего пятнадцать долларов! – заверещал он.

– Ты же только что просил десять! – Соня опомнилась и крепче прижала к себе сумку.

– Леди, я должен кормить младшую сестренку! – завел привычное мальчишка.

Соня открыла кошелек, не вынимая его из сумки, и достала первую попавшуюся купюру. Это оказалась двадцатка.

– Держи, тебе повезло! – сказала она.

Мальчишка схватил деньги и исчез, как не было. Соня удивленно посмотрела по сторонам, но некогда было расслабляться. Расстояние до пирса она преодолела почти бегом. Матрос уже стоял на пирсе и крутил головой, высматривая ее.

В коридоре возле каюты Соне встретилась Марианна.

– Купили что-нибудь? – осведомилась она.

– Да нет, так, кофе выпила на берегу.

– Алекс сказал, что на рынке пить ничего нельзя, – Марианна поджала губы, – ни чай, ни кофе, потому что они стаканы не моют…

«Да пошла ты куда подальше вместе со своим Алексом!» Соня поскорее проскочила в свою каюту, чтобы Марианна не смогла прочитать эту мысль по ее лицу.

Смуглый чумазый мальчишка брел по пыльному, залитому солнцем переулку, поддавая ногой пустую консервную банку. Настроение у него было отличное: он заработал сегодня очень приличные деньги, так что может поехать в соседний городок и купить там игровую приставку, на которую давно уже с вожделением посматривал.

Он даже намекнул старшему брату, что хотел бы получить такую приставку в подарок на свой день рождения, но брат, как обычно, ответил коротко: «Перебьешься!»

Так что рассчитывать, как всегда, приходилось только на свои собственные силы.

Ну вот, теперь он заработал недостающие деньги…

Впрочем, слово «заработал» не вполне подходило к происхождению этих денег: сперва он украл у какого-то чокнутого иностранца дурацкую штуковину и тут же сумел продать ее глупой леди с гулета. Туристы все глупые – покупают разную дрянь, да еще платят за нее приличные деньги. Мальчишка рисковал, когда крал безделушку, так что можно сказать, что и заработал эти деньги. Теперь он просто радовался жизни.

Он радовался солнцу, и легкому ветерку, дующему с моря, и шуршащим в кармане деньгам…

И тут прямо перед ним словно из-под земли вырос смешной лысый коротышка с темными выпуклыми глазами. Коротышка еще ничего не успел сказать, но мальчишка каким-то шестым чувством понял, что его ждут неприятности. Причем большие неприятности.

Мальчишка привык доверять своему шестому чувству. Оно не раз выручало его в трудных обстоятельствах, не раз спасало от трепки или каких-то более серьезных неприятностей. Так что он не стал раздумывать, не стал дожидаться, пока коротышка сообщит о своих намерениях, – он резко развернулся, сложился пополам, как будто собирался нырнуть со скалы, и бросился прочь, не разбирая дороги…

В этом была его ошибка.

Не успел мальчишка пробежать и пяти шагов, как он налетел на что-то твердое.

Точнее, на кого-то.

Мальчишка распрямился, чтобы разглядеть это препятствие, и увидел сутулого типа в куртке армейского образца, чересчур теплой для жаркого греческого сентября. Еще у этого типа были темные волосы, завязанные в хвост, и узкие злые глаза.

Сутулый тип схватил мальчишку за ухо жесткими, как клещи, пальцами. Тот попытался вырваться, но из этой попытки ничего не вышло.

– Извините, сэр… – пролепетал мальчишка специальным тонким голоском, который он использовал, чтобы разжалобить иностранных туристов. – Извините, я не хотел вас задеть… я плохо вижу… отпустите мое ухо, сэр, мне очень больно!

– Отдай то, что тебе не принадлежит, и я тебя отпущу! – проскрипел сутулый и еще больнее прихватил ухо.

– Не знаю, о чем вы говорите, сэр! – жалобно проговорил мальчишка. – Вот те крест, не имею понятия!

– Лучше отдай! – повторил сутулый и протянул свободную руку лодочкой. – Отдай по-хорошему, не зли меня!

– Правда, пацан, лучше ты его не зли! – раздался за спиной у мальчишки другой голос. Он извернулся, насколько позволяло ухо, и увидел того коротышку, из-за которого бросился бежать. Коротышка стоял позади, так что, если бы даже каким-то чудом удалось вырваться из рук сутулого, бежать все равно было некуда.

– Отпустите меня, господа! – захныкал мальчишка. – Я круглый сирота! Я три дня не ел! Мне нужно кормить не только себя, но и мою маленькую сестренку!

– Прибереги эту туфту для туристов, – насмешливо проговорил коротышка. – На нас такая муть не действует.

Мальчишка понял, что коротышка прав: эти двое ничуть не похожи на дураков-туристов с круизных лайнеров или нарядных яхт. Тогда он решил применить другой метод.

– Отпустите меня, козлы! – прошипел он, как разъяренная кошка. – Вы не знаете, с кем связались! Мой брат – Власис по кличке Джокер, он самый крутой дилер на этом острове! Он с вами разберется!

– Ох, как страшно! – насмешливо протянул сутулый. – У меня прямо поджилки трясутся! Ты слышал, Луиджи, брат этого шпаненка сам Власис, первый парень в этой деревне!

Лысый коротышка зашелся хриплым смехом. Отсмеявшись, он проговорил:

– Ну все, повеселились, и хватит. Давай для начала отрежем ему уши: все равно они ему без надобности, раз он не слышит, о чем его просят по-хорошему.

С этими словами он достал нож. Нож был хороший, настоящий, с длинным широким лезвием и удобной ребристой рукояткой, без лишних наворотов.

Теперь мальчишка по-настоящему испугался.

– Господа, – залепетал он прежним жалобным голосом. – Я сделаю все, что вы скажете… все вам отдам… вы только скажите мне, что вам нужно!

– Ты украл одну вещь у нашего друга, – проговорил сутулый тип, – отдай нам ее, и мы тебя отпустим.

– Ах, вы говорите о той маленькой дощечке? – догадался мальчишка. – О той дурацкой пластинке, которую я вытащил у лоха?

– Да, именно о ней! – И сутулый снова протянул руку.

– Но у меня ее нет… – выдохнул мальчуган. – Честное слово, у меня ее нет!

– Ты ему веришь, Луиджи? – с сомнением в голосе протянул сутулый.

– Верю! – отозвался коротышка, размахивая ножом. – Он смышленый парень и не стал бы врать нам с тобой. Он знает, что это не приведет ни к чему хорошему.

– Ваш друг говорит правду, сэр! – подхватил мальчишка. – Я не стал бы врать таким серьезным господам! Ни за что не стал бы врать! У меня правда нет той штуковины!

– Куда же ты ее дел? Показывай сейчас же и не говори, что выбросил ее в море, я тебе все равно не поверю!

– Нет, сэр, я ее не выбросил! Зачем выбрасывать? Я ее продал! Честное слово, я ее продал!

– Продал? – Сутулый сверкнул глазами и переглянулся со своим напарником. – Ты слышал, Луиджи? Этот маленький поросенок продал нашу вещь! Что нам с ним сделать? Содрать с него шкуру? Сварить его в масле? Порезать на мелкие куски?

– Постой, – подал голос коротышка. – Может быть, еще не поздно что-то сделать…

Он ткнул мальчишку кулаком в бок и спросил:

– Кому ты ее продал, придурок?

– Я продал ее иностранной леди… – прохныкал мальчишка. – Она заплатила мне десять долларов…

Коротышка еще раз ударил его, на этот раз в живот, мальчишка вскрикнул и выпалил:

– Ой, простите, не десять – двадцать… если хотите, я отдам вам эти деньги…

Он полез в карман, но сутулый крутанул ухо и прошипел:

– Подавись своей двадцаткой! Лучше скажи, что это за леди, откуда она…

– Обыкновенная леди, – поспешно выложил мальчишка, – туристка, небось богатая… выложила двадцатку и глазом не моргнула… с одной из тех яхт, которые пристают к берегу…

– С яхты? – переспросил сутулый. – С какой яхты?

– Я не помню…

– А ты постарайся вспомнить. Для своего же блага.

Голос у сутулого был такой спокойный, такой безразличный, что мальчишка перепугался еще больше и принялся рыться в своей памяти так, как будто от этого зависела его жизнь. Впрочем, она от этого и правда зависела.

Он вспомнил, как та женщина спустилась к пирсу… как она прошла мимо военного катера, подошла к сходням и поднялась на красивый двухмачтовый корабль…

– Это был гулет! – выпалил мальчишка. – Двухмачтовый туристский гулет…

Он еще сильнее напряг память и вспомнил название, выведенное медными буквами на носу гулета.

– Это был гулет «Принцесса Селина», – проговорил мальчишка с гордостью. – А теперь отпустите меня, сэр!

– Погоди-ка, – процедил сутулый, – ты мне еще не все рассказал. Как выглядела та женщина?

– Как выглядела? – Мальчишка задумался. – Обыкновенная туристка… как они все выглядят?

Для него все туристы были на одно лицо, ну, разве что женщины отличались от мужчин, да и то не слишком: все мужчины щеголяли в шортах, а некоторые женщины носили юбки. А так – все тупые, богатые бездельники, у которых так легко выманивать деньги…

– Все же как она выглядела? – настаивал сутулый. – Блондинка или брюнетка? Молодая или старая? Толстая или худая?

– Старая! – не задумываясь ответил мальчишка. – Как Мелина из продуктовой лавки, ей уже скоро тридцать!

– Вот как? – Сутулый усмехнулся уголком губ. – Значит, скоро тридцать? А насчет остального?

– Ничего себе, – проговорил мальчишка, немного подумав. – Похожа на принцессу Пакахонтас из мультфильма!

– Брюнетка, значит, – подал голос коротышка.

– Точно, брюнетка! – подтвердил мальчишка, вспомнив, как ветер подхватил волосы той женщины, облепив ее лицо. – И волосы такие же длинные… только глаза темнее, и такая… – Он обрисовал в воздухе руками волнистый силуэт.

– Фигуристая, значит, – добавил коротышка, – ну, такую найти будет нетрудно. Среди этих сушеных старых селедок молодая женщина не затеряется.

– А теперь отпустите меня, господа! – заныл мальчишка. – Я вам рассказал все, что знал… вы же мне обещали…

– Мало ли что мы тебе обещали. – Сутулый выразительно переглянулся с напарником поверх головы мальчишки. – Никогда не верь тому, что тебе обещают!

И тут мальчишка завизжал так громко, что две горлинки, хлопая крыльями, взлетели со старой оливы.

Сутулый тип от неожиданности ослабил хватку, мальчишка нырнул под его руку, высвободив ухо, и, петляя, как заяц, бросился в дальний конец переулка – туда, где в просвете между домами синело море.

Коротышка дернулся было за ним, но понял, что это бесполезно, и махнул рукой.

– Черт с ним, – проговорил он, покосившись на своего напарника, – пусть живет, он, по всему видать, парень неболтливый. Он напоминает меня в таком же возрасте…

– Только мертвые не болтают, – недовольно протянул сутулый. – Впрочем, черт с ним, нам все равно некогда за ним бегать: нам нужно найти ту женщину с гулета…

У себя в каюте Соня положила пластинку на столик у кровати. На вид ничего особенного: грязная дощечка, покрытая бурой коркой. Только необычно тяжелая для своих размеров. Соня поскребла пластинку ногтем, и тут же посыпались какие-то крошки и пыль. Она решилась и вымыла странную вещицу под краном с мылом, затем тщательно просушила. Вода в раковине была черная, и на полотенце остались грязные разводы. Соня покрутила пластинку перед глазами и протерла ее ваткой, смоченной французскими духами: больше у нее не было ничего подходящего. Духи почти кончились, а пластинка осталась какой была.

Соня и сама не понимала, для чего возится с этой безделушкой. Столько времени потратила и денег. Не в том она положении, чтобы долларами разбрасываться, еще, может, начальник рассердится, что она в отпуск ушла накануне важного заказа, и вообще с работы уволит. С палубы уже слышался гонг на ланч, а Соня все не хотела признать, что мальчишка ее просто надул. Она перебрала косметичку и наткнулась на пузырек жидкости для снятия лака.

– Рискнем! – произнесла Соня вслух и расстроилась: от одиночества она стала уже разговаривать сама с собой, а это ни к чему хорошему привести не может.

Щедрой рукой она плеснула жидкости на пластинку, и через некоторое время от той отвалились многолетние наслоения. Соня протерла пластинку мягким полотенцем и обомлела.

У нее на ладони лежала тщательно сделанная вещица, отсвечивающая тускло-желтым. Судя по тяжести, сделана она была из золота. Судя по тщательности обработки, вещь была ценной. Судя по толщине наслоений, она была старинной.

На пластинке выгравирована была какая-то хищная птица с развернутыми крыльями. Клюв у птицы был воинственно изогнут, глаз смотрел прямо на Соню. Кто такой: орел, сокол? Ну, неважно. Над птицей всходило солнце, и лучи его заливали весь верх пластинки. А под ногами у птицы располагалась неполная луна. И в самом низу шли какие-то странные буквы: Соня, как ни щурилась, не смогла увидеть, какой это алфавит. Ну, не латиница и не кириллица, это точно. Квадратные какие-то буквы, странные…

Гонг прозвенел второй раз, нетерпеливо, и Соне послышалось в нем негодующее: что, мол, такое, вечно ты копаешься, одну тебя ждем… Она схватила пластинку и заметалась по каюте, чтобы спрятать ценную вещь подальше. И снова пронзило ее странное чувство: она не могла и не хотела расстаться с этой вещью.

Соня внимательно рассмотрела пластинку и заметила в верхней ее части небольшую дырочку. Очень кстати!

Она сняла с шеи золотую цепочку и продернула ее в дырочку на пластинке. Хорошо, что цепочка не самая тонкая, а то бы не выдержала. Соня ощутила, как странная вещь легла в ложбинку на груди, там, где у нее было довольно большое родимое пятно в форме четырехконечной звезды, и прислушалась к себе. Очень комфортно, не тянет, не давит, даже приятно ощущать некоторую тяжесть. Еще пластинка казалась теплой – так быстро нагрелась, что ли…

Соня взялась уже за ручку двери, чтобы идти, но остановилась и застегнула рубашку мужского покроя, которая была на ней, до самого горла. Чтобы никто не увидел ее приобретения. Это ее вещь, только ее, и она не собирается никому ее показывать.

Снова Алекса взяли в оборот две сестры-близнецы, Соня была этому очень рада и послала через стол всем троим обворожительную улыбку. Вот пускай он теперь с этими двумя английскими гусынями звезды считает!

После ланча она расположилась на корме в тенечке. Яхта тихо плыла вдоль берегов, было жарко, на небе ни облачка. Приходила Марианна, и Соня поскорее закрыла глаза, делая вид, что спит. Марианна потопталась рядом, покашляла деликатно, но Соня дышала ровно, и надоедливая тетка ушла. Убедившись, что никто ее больше не потревожит, Соня села в шезлонге, обняв колени, и уставилась на море за кормой.

Солнечные зайчики плясали в волнах, совсем как тогда в Черногории, когда они первый раз ездили отдыхать с Егором. Впрочем, нет, первый раз они ездили в Турцию. Потом на Кипр, потом в Египет. Соне везде нравилось, везде, где был с ней Егор.

Они познакомились шесть лет назад… ну да, как раз в июле была бы годовщина их знакомства, именно перед ней пришла к Соне домой Натэлла Александровна. Соня еще, идиотка этакая, обрадовалась ей, как родной, чай пить усадила. Чтоб ей тем чаем каждый день на том свете захлебываться!

Соня на мгновение удивилась: раньше от таких воспоминаний начинало щемить в груди, перед глазами появлялась красная пелена, а в ушах – звон, теперь же вместо этого Соню охватила холодная злость. И лицо будущей, то есть бывшей своей свекрови она увидела перед собой четко, и все слова, что та говорила тогда, за чаем, услышала.

– Ты должна понять его, девочка, – говорила Натэлла, – Егор давно уже перерос в этом городе все, у него другая дорога, другие масштабы. Там, в Москве, он достигнет значительных высот, он может получить то, что давно заслужил, то, к чему стремился многие годы. Ты, конечно, не можешь отрицать, что он очень много работал. И теперь, когда у него появился шанс, ты не должна ему мешать. Если ты его любишь, ты уйдешь в сторону. Уйдешь без скандалов и мелочных дрязг, я всегда знала, что в тебе есть душевное благородство…

Она говорила и говорила, Соня слушала ее и впадала в какой-то гипнотический транс, пока чашка не выпала из ее рук и остывший чай не пролился на колени.

Сейчас, как и тогда, Соня внезапно вздрогнула и очнулась. Исчезло стоявшее перед глазами лицо Натэллы, худое, смуглое, с множеством морщин, но следы былой красоты остались на этом лице. Красоты, но не доброты.

Они с Егором познакомились случайно: Соня забежала к подруге, которая работала в банке, она подождала ее на выходе, и те двое вышли вместе. Ничего такого у них не было, просто приятельствовали, а подружка тогда как раз собиралась замуж за одного бельгийца, кстати, вышла вскоре и живет теперь в своей Бельгии, детей растит, не то двое у нее, не то уже трое…

А тогда она говорила, что Егор буквально на следующий день выпросил у нее Сонин телефон. Соня и сама не могла так просто выбросить из головы Егора. Как же он был хорош! Как он ей нравился! Как она влюбилась после первого же свидания!

Через месяц они стали жить вместе: он переехал в Сонину крошечную квартирку, что осталась ей от бабушки.

Сонин отец умер рано, мама приняла его смерть плохо, никак не хотела смириться с одиночеством и едва ли не упрекала отца в том, что оставил ее одну и почти без средств. Соня пыталась как-то наладить отношения с матерью, но ее коробило от тех несправедливых слов, что бросала мать в сердцах.

Прошел год, потом еще два, мать все не успокаивалась, только стала еще резче. Соне тоже надоело сдерживаться, несколько раз они крупно поговорили, после чего Соня занялась своими собственными делами: нужно было закончить институт и заработать хоть сколько-то денег на еду и одежду.

Потом мать съездила в отпуск и вернулась оттуда повеселевшая, с блестящими глазами, а через некоторое время в дом стал захаживать Петр Степанович. Увидев его, Соня поскорее отвернулась, чтобы не рассмеяться. Петр Степаныч был низенький, кривоногий и плешивый, старше матери лет на десять. Видит Бог, Соня ничего не сказала, когда этот тип первый раз остался у них в квартире на ночь, и с матерью они этот вопрос не обсуждали. Справедливости ради следует отметить, что Петр Степаныч вел себя прилично. Он не лез к Соне с разговорами, не глядел на нее маслеными глазками, утром не стремился раньше ее занять ванную, не входил в ее комнату без стука и вообще входил крайне редко. Однако мать отчего-то вбила себе в голову, что Соня ее новоиспеченного мужа презирает и унижает. Пару раз она пыталась высказать все дочери.

Благодаря ее стараниям атмосфера в квартире понемногу накалялась, так что, когда умерла бабушка, Соня тут же решила переехать в ее квартиру, не дожидаясь ремонта. Все трое приняли ее переезд с облегчением. Соня была занята работой и обустройством на новом месте, матери звонила редко. А потом в ее жизни появился Егор.

Первый год они были счастливы узнавать друг друга. А может быть, это только Соня была счастлива, теперь уже не узнаешь… Хотя нет, несомненно, им было хорошо вместе, Егор ее любил. Или позволял себя любить, опять-таки теперь уже не спросишь.

Егор работал в банке менеджером, потом стал старшим менеджером, потом каким-то небольшим начальником. Банк назывался Мосбизнесбанк, и в Санкт-Петербурге был его филиал.

Егор часто ездил в Москву; сначала на день, на два, потом регулярно, каждую неделю по понедельникам. Он был поглощен своей карьерой, много работал, все время повышал свой профессиональный уровень, изучал английский. Соня его стремления понимала, она и сама хотела найти приличную, хорошо оплачиваемую работу.

Постепенно Егор стал ездить в Москву на более долгое время: сначала на два дня, потом на три, потом это стало обычным явлением.

«В Москве – все, – говорил он, – там сосредоточена вся активная жизнь, а у нас – так, отголоски, как круги, которые расходятся по воде от брошенного камня…»

Шло время, Сонина влюбленность постепенно превратилась в сильное ровное чувство. Размышляя в одиночестве, когда Егор был в Москве, Соня поняла, что он ей очень подходит в качестве спутника жизни на долгое время.

А что – годы идут, ей уже двадцать семь, пора определяться. Они любят друг друга, все у них хорошо – и в сексе, и вообще… Егор очень серьезно делает карьеру, так это же хорошо для семьи. Сейчас, конечно, время серьезных решений еще не пришло, но потом, через пару лет… Как раз тогда у него все определится с работой, можно будет подумать о квартире побольше.

Раньше Егор жил вместе с матерью, Натэллой Александровной, бывшей балериной. Натэлла после ухода из театра не работала, пока не умер ее муж, известный балетмейстер. Потом она преподавала где-то танцы, пока Егор не стал зарабатывать приличные деньги.

Натэлла Соне нравилась: творческая личность, интересная женщина, даже сейчас, в старости, в ней остались следы былой красоты. Натэлла к Соне относилась неплохо, принимала у себя, иногда они даже ходили куда-нибудь вместе: в театр, на выставки, если Егора не было в городе. В общем, Соня была уверена, что Натэлла не будет против их брака. Будущее было безоблачно.

Потом Соне предложили работу в той самой фирме, где она сейчас, работы стало больше, так что, когда Егор стал ездить в Москву на всю неделю, Соня восприняла это довольно спокойно. Она была так занята в будни, что еле успевала к выходным привести себя в порядок. В будни скучать было некогда, зато как прекрасно было проводить выходные только вдвоем, жить друг для друга.

О своей работе Егор рассказывал мало, Соня знала, что он стал там, в Москве, начальником отдела и есть возможность дальнейшего продвижения. Им было некогда разговаривать о работе, во всяком случае, Соня объясняла тогда его немногословность именно так.

Недели мелькали незаметно, времена года сменяли друг друга очень быстро, Егор стал прихватывать иногда в Москве и выходные.

В банке идет реорганизация, говорил он, нужно держать руку на пульсе, чтобы не упустить свой шанс. Соня тогда тоже закрутилась, да еще приближалось ее тридцатилетие, и она как раз хотела предложить Егору не устраивать пышного сборища в ресторане, а уехать вдвоем куда-нибудь далеко, к теплому морю, и чтобы они там были одни… А там уж поговорить серьезно по поводу их дальнейших отношений. Время пришло, пора определяться.

Оказалось, он давно уже все решил. А Соню держал за полную дуру, каковой она и была.

Да не была она дурой, тотчас поправила себя Соня, просто она Егору безоговорочно верила. Верила больше, чем самой себе. Ведь они были знакомы почти шесть лет, и за все это время он ни разу не дал ей повода усомниться в себе!

Он не ревновал ее без причины и сам не ухлестывал за случайными женщинами, оказавшимися в компании. Не пялился на девиц, ни разу Соня не почувствовала от него запаха чужих духов, не находила затертый след губной помады. Конечно, она специально и не искала. У них все хорошо, считала она, редко, но так бывает. Егор занят работой и думает только о карьере, ему некогда, да и не к чему искать приключений на свою голову. Ей повезло.

Ага, как же, повезло, как утопленнице.

Тогда, слушая Натэллу, Соня до того растерялась, что с трудом понимала очевидное, так что Натэлле пришлось прекратить словесный понос и объяснить ей все, что называется, на пальцах: Егору предложили в банке место управляющего отделением, и он переезжает в Москву.

«И что? – Соня по-прежнему недоумевала. – При чем тут я, разве я ему мешаю?»

Натэлла посмотрела очень выразительно, потом посуровела и сказала, что она считала Соню умнее. Что в Москве дела делаются совсем не так, как у нас, что там все решают только связи и что, будь ты хоть семи пядей во лбу, без связей тебя даже в дворники не возьмут.

– Вы хотите сказать… – до Сони с трудом, но дошло наконец.

– Я знала, что ты все поймешь правильно! – Натэлла перевела дух.

– Кто она?

Натэлла тут же заговорила снова: торопясь, захлебываясь словами. Какая разница кто? Просто женитьба на ней поможет Егору сделаться управляющим. Ее отец – один из директоров банка, и назначение будет подарком молодым к свадьбе.

Вот так вот.

Соня закаменела. А Натэлла, видя, что Соня не орет и не бросается на нее с кулаками, ослабила контроль и проговорилась, что Егор упорно и целенаправленно окучивал эту девицу уже полгода, и вот его усилия увенчались успехом.

Разумеется, Натэлла не называла вещи своими именами, и Соня вроде бы не прислушивалась, она пыталась удержать себя, чтобы не грохнуться в обморок прямо сейчас, перед этой стервой. Но все ее слова отпечатались в Сониной памяти, так что потом, когда она в тысячный раз прокручивала в голове этот разговор, в висках начинали стучать отбойные молотки, а перед глазами вставала красная пелена.

Тогда же Соня, едва разжимая губы, сказала, чтобы Натэлла немедленно уходила. Та бормотала что-то про то, что Егор теперь долго не приедет и что у Сони остались какие-то его вещи, некоторые безделушки дороги ему как память, а Соне будет только хуже, если она станет на них постоянно натыкаться. У Сони, дескать, сейчас будет трудный период, она, Натэлла, все понимает: в общем, выяснилось, что Натэлла заботлива, как мать родная.

Соня собрала последние силы и указала своей несостоявшейся свекрови на дверь.

А потом начался полный кошмар. Было такое чувство, что ей в живот врезалась каменная баба, какой ломают старые дома. Врезалась, да так там и осталась.

За что? – думала Соня, лежа ночью без сна. И тут же отвечала себе, что она тут ни при чем, что любовь к карьере оказалась у Егора сильнее всего. Ну ладно, допустим, но отчего же нужно было врать ей все эти полгода? Сказал бы сразу, объяснил, что хочет жениться по расчету и ухаживает за московской девицей…

Неужели боялся, что Соня поедет в Москву бить ей морду? Или просто не хотелось трудного разговора, выяснения отношений? А может, обратно к матери не хотел переезжать… Шесть лет, шесть лет… и даже не нашел времени, чтобы поговорить по-человечески… Впрочем, вряд ли у них получился бы нормальный разговор.

Сейчас Соня прислушалась к себе и ощутила, что нет у нее в груди никакой тяжести и сердце больше не болит, очевидно, море, на которое она смотрела уже несколько дней, почти не отрываясь, сделало свое дело. Море и не такое видело за много тысячелетий, перед ним все невзгоды кажутся ерундой.

Конечно, противно думать, что тебя использовали и отбросили, как половую тряпку, как фантик от конфеты. Но, как справедливо заметила Ангелина, то, что случилось с Соней, – это не конец света.

Конечно, хотелось бы отомстить Егору за подлость, но вряд ли она сможет это сделать – уровень не тот, теперь их дороги не пересекутся. Так что не стоит и ломать над этим голову. Нужно использовать эти дни для настоящего отдыха, а потом начинать жить самостоятельно, ни на кого не оглядываясь. Уж теперь-то она никому не станет верить, особенно мужчинам.

На горизонте снова возникла Марианна. Чтобы она не привязалась с разговорами, Соня подняла оставленную кем-то книгу. Книга была английская и без обложки, так что Соня не знала ни автора, ни названия, однако раскрыла ее и начала читать. К собственному удивлению, ей стало интересно.

– Долго ли еще нам суждено томиться в этой тюрьме? – спросил Рустичано. – Когда наконец мы увидим свет солнца?

– То мне неведомо, – ответил тюремщик, хмуро глядя из-под низко нависших бровей. – Когда ваша родня заплатит выкуп господам из Синьории, тогда вас и отпустят. А мне до вас дела нет. Вы ли, другие ли пленники: мне все едино.

– Как можешь ты быть так суров! – воскликнул пылкий венецианец. – Ведь ты такой же христианин, как мы…

– Оставь его, – оборвал своего товарища по несчастью господин Марко. – Он простой человек и делает, что ему велят.

Тюремщик бросил на венецианцев хмурый взгляд, вышел из камеры и запер за собою дверь.

– У меня нет больше сил выносить эту муку! – проговорил Рустичано и заходил по камере, заламывая руки. – Увижу ли я когда-нибудь нашу благословенную Венецию? Увижу ли свою прекрасную Бьянку или мне суждено до конца своих дней просидеть в этом генуэзском узилище?

– Потерпи, друг Рустичано, рано или поздно наши родичи заплатят генуэзцам, и нас выпустят на свободу…

– Легко вам говорить, господин Марко, – вздохнул Рустичано, опускаясь на свою койку. – Вы человек немолодой, навидались в своей жизни всяческих чудес, а я почти ничего не видел… жизнь моя только началась, и вижу я, что ей суждено угаснуть среди этих мрачных стен!

– Не болтай ерунды, друг! Если бы ты знал, какие тяготы приходилось мне сносить во время моих странствий… впрочем, я начал тебе рассказывать о них. Может быть, я продолжу свой рассказ, чтобы убить время, а ты запишешь его для своих детей? Перо у тебя легкое, слог хороший, а я пока что помню свои похождения, так что деткам твоим будет интересно почитать о них зимними вечерами…

– Извольте, господин Марко. – Рустичано оживился, достал из своего сундучка перья и чернильницу, разложил на столе пергамент и приготовился писать. – Итак, мы закончили на том, что новоизбранный папа отправил вашего отца и дядю ко двору великого хана…

– Совершенно верно. – Господин Марко задумался, словно мысленно перенесся во времена своей молодости. – Его Святейшество послал господина Никколо и брата его Матео ко двору великого хана и дал им свои верительные грамоты. Господин Никколо взял с собою своего юного сына Марко…

– Вас, господин! – уточнил Рустичано, обмакивая перо в чернильницу.

Господин Марко неодобрительно взглянул на своего сокамерника, словно тот помешал плавному течению его воспоминаний, и продолжил, глядя перед собой, словно читая книгу своей памяти:

– Никколо, Матео и Марко взяли верительные грамоты Его Святейшества и отправились в путь из Константинополя. С собою имели они много дорогих товаров, чтобы продать их с выгодою и не бедствовать в дороге. Переправившись через Великое Море, пришли они в город Сарай, где правил татарский царь Берке. Этот татарский царь принял их с большими почестями. Никколо и его родичи одарили царя дорогими подарками, и он в ответ одарил их с великой щедростью, и многие товары купил у них по хорошей цене, и приблизил их к своей особе, и часто призывал к себе, и расспрашивал о жизни латинян и об их обычаях. Хотя и нравилось итальянцам гостить у царя, но им нужно было продолжать свой путь, дабы исполнить поручение Его Святейшества. Однако тут началась большая война между ханом Берке и его родичем, ханом Хулагу, царем восточных татар, так что идти дальше было опасно. Никколо и Матео посовещались друг с другом и решили, что негоже возвращаться в Константинополь, не выполнив поручение Его Святейшества, и отправились на Восток окольными путями.

Господин Марко замолчал, словно вглядываясь в минувшее.

– Что же было дальше? – поторопил его Рустичано.

– Много дней шли Никколо, Матео и Марко по пустыне. Не было там ни городов, ни крепостей, только татарские кочевья, табуны коней, отары овец и войлочные юрты…

– Юрты? – переспросил Рустичано, услышав незнакомое слово. – Что такое юрта?

– Юрта – это складной татарский дом из жердей и войлока, – пояснил господин Марко, недовольный тем, что его перебили. – Когда татары переходят на новое место, они складывают юрту и грузят ее в свою повозку, на новом же месте снова ее ставят и живут в ней, как в настоящем доме, причем работу эту делают женщины.

Слушай же, что было дальше. Много дней шли Никколо, Матео и Марко по пустыне и наконец пришли в Бухару. Бухара – богатый и прекрасный город, в нем множество красивых домов и тенистых садов, и в этом городе прожили итальянцы целых три года, потому что дальше идти они опасались по причине войны. Тем временем они продали много товаров по хорошей цене и завели знакомство с многими знатными татарами. По прошествии же трех лет в Бухару пришел посол Хулагу, царя восточных татар, направлявшийся ко двору великого хана Хубилая. Встретился тот посол с Никколо, Матео и Марко и очень подивился, поскольку никогда прежде не встречал латинян. И предложил он итальянцам идти вместе с ним к великому хану.

«Послушайте меня, господа, – сказал тот посол Никколо и его спутникам. – Великий хан примет вас с почетом, ибо никогда не видел латинян. И будет вам большая прибыль, и ждет вас удача при дворе великого хана, а со мною путешествовать вам будет безопасно».

Никколо и его спутники охотно согласились и отправились в путь вместе с татарским посланником…

На улице наступил вечер, и в камере стало совсем темно, так что Рустичано не видел больше свой пергамент и не мог продолжать записывать рассказ своего сокамерника, так что им пришлось прерваться до утра.

– Гляжу, вы обгорели… – раздался над Соней рокочущий баритон.

Это Алекс подошел, как всегда, неслышно и сказал неприятное.

– С чего вы взяли? – холодно удивилась Соня, отложив свою книгу.

– А как же: сидите в тени, да еще и от солнца закрываетесь. – Он показал на ее наглухо застегнутую рубашку. Сам он, как обычно, был в своем невероятном костюме.

– Ничего я не обгорела, – проворчала Соня, – я вообще хорошо загораю и солнце люблю.

– Зря, – сказал Алекс, – прямые солнечные лучи вредны для северного человека.

– Вы поэтому в таком костюме все время ходите? – решилась Соня на прямой вопрос.

– Ну да. – Он оглядел себя. – Очень удобно, все тело закрывает. У меня кожа к солнцу очень чувствительна, совсем не могу на открытом месте находиться.

– Можно же кремом мазаться…

– Ну, это цистерну крема с собой возить надо! – вздохнул он. – А так…

«Ну, допустим, что его кожа не переносит солнечных лучей, – подумала Соня, – все бывает, у меня самой неприятие некоторых сортов чая – начинается тошнота и сердцебиение. Но это не объясняет жуткую шляпу Алекса, можно же что-то приличное купить… И все равно он форменное чучело, и зануда к тому же».

Соня откинула спинку шезлонга и потянулась. При этом золотая вещица шевельнулась на груди, и Соня ощутила, какая она теплая. Странно, ведь она под рубашкой, на солнце накалиться не могла…

– Что это вы морщитесь, сердце давит? – встревоженно спросил Алекс. – Ну, так я и знал: на солнце перегрелись!

«Хоть бы он в воду свалился! – в сердцах проговорила про себя Соня. – Надоел своим брюзжанием – сил нет!»

Тут она подумала, что Алекс прекрасно плавает и от падения в воду ничуть не пострадает. Жаль.

Забегали матросы, капитан что-то закричал по-гречески, загремела якорная цепь. Англичане очнулись от дремы и собрались купаться.

К борту гулета подошел юркий белоснежный катер с плоской платформой на корме. За рулем катера сидел важный бородатый грек, рядом с ним вертелся смуглый паренек в красных шортах и такой же повязке.

– Кататься! – выкрикнул паренек, размахивая руками. – Парасайлинг! Господа, кататься! Пятьдесят долларов! Вы будете летать, как птицы! Кататься, господа!

– Это очень опасно! – тут же заявил Алекс. – Парашют может оторваться от троса, и его снесет в горы. Или в открытое море, что еще опаснее. А если оборвутся стропы, можно упасть с такой высоты… это наверняка смертельно! Триста метров – это же почти высота стоэтажного здания!

Соня, которая еще минуту назад ни о чем таком не думала, внезапно решилась. Она ступила на лесенку и сбежала по ней к воде, лишь бы не слышать самоуверенный голос Алекса, надоедливый и прилипчивый, как осенняя муха.

– Куда вы? – ахнула Марианна. – Вам же сказали, что это опасно!

Но тут возле Марианны показался ее муж, который против обыкновения не спал на корме. Он дернул жену за руку и пробурчал, чтобы не лезла не в свое дело и помалкивала. Кругом, мол, люди взрослые, сами знают, как себя вести. Уходя, он Соне неожиданно подмигнул.

Смуглый паренек подтянул катер к самому борту гулета, придержал его, пока Соня перебиралась с нижней ступеньки на катер, помог ей устроиться на скамье.

– Хорошо, леди! – радостно верещал паренек. – Кататься – очень хорошо!

Он снова запрокинул голову и закричал:

– Кататься, господа! Кто еще? Кто присоединится к этой смелой леди?

Однако никто больше не соблазнился на его рекламу. Англичане читали или загорали, Алекс неодобрительно смотрел на Соню, уныло качая головой, как печальный верблюд.

– Поехали! – решительно проговорила Соня.

Бородатый грек кивнул и включил зажигание.

Катер понесся по крутой дуге, пересек бухту и вылетел в ослепительную лазурь моря. Соленые брызги летели в лицо, ветер срывал гребешки волн, и Соня почувствовала удивительную свободу. Все осталось позади: и занудный голос Алекса, и даже ее подживающая боль… только скорость, соленые брызги и свежий морской ветер.

Катер сбросил ход, закачался на волнах. Смуглый парнишка ловко перелез через скамью, достал из-под сиденья комплект ремней и помог Соне надеть их. Она почувствовала себя неловко и неуверенно, как лошадь в неудобной упряжи. Парень помог ей перебраться на кормовую платформу, пристегнул ее «упряжь» к стальным карабинам на парашютных стропах, развернул парашют.

Розовое полотнище затрепетало на ветру, надулось, на нем появилась огромная улыбающаяся физиономия. Соня почувствовала, как стропы, натянувшись, потащили ее назад. Но с другой стороны ее удерживал тонкий трос.

– Порядок! – Парнишка показал большой палец, нажал кнопку.

И она оторвалась от катера, взлетела и начала набирать высоту.

В ушах гудел ветер, катер удалялся, становился все меньше и меньше. Ее связывала с ним только тонкая линия троса.

Высота увеличивалась и увеличивалась, горизонт расширялся. Далеко внизу она увидела их корабль: изящные обводы гулета, мачты, свернутые паруса…

Она поднималась все выше и выше.

В памяти всплыли знакомые с детства слова: «Отчего люди не летают? Отчего люди не летают так, как птицы?»

Летают! Еще как летают! И вот она сама сейчас летает над бирюзовым морем, как птица!

Нет, не как птица – как осенний листок, летящий по ветру.

Соня почувствовала себя совсем маленькой и беспомощной под наполненным ветром шатром парашюта. Внизу, далеко-далеко под ней, раскинулось выпуклое бирюзовое зеркало моря, по нему тут и там были разбросаны зеленые острова, где-то среди них стоял их корабль, но теперь и он стал всего лишь крошечной темной точкой на сияющей бирюзе, а катер… катер вообще было не разглядеть, он затерялся в просторе, и только тонкая нитка троса связывала с ним Соню…

Внезапно ей стало страшно.

Трос казался теперь тонкой паутинкой, которую может разорвать любой порыв ветра, и что тогда? Куда унесет ее ветер? В бескрайний простор моря или туда, где на горизонте синели горы? Или вообще в бесконечную синеву неба?

Приступ страха был недолгим: она снова почувствовала восторг полета, восторг безграничной свободы…

Ей хотелось длить и длить это чувство, хотелось лететь выше, еще выше, в сияющую бесконечную пустоту, где безраздельно царило ослепительное солнце… ей хотелось растаять, раствориться в его ослепительном сиянии…

Но трос дернулся, натянулся, и начался медленный, неотвратимый спуск.

Неужели время, отпущенное ей на полет, на абсолютную свободу, уже истекло? Соня вспомнила, что ей обещали пятнадцать минут, и пожалела, что не настояла на более долгом полете… впрочем, это были самые долгие, самые восхитительные минуты в ее жизни!

Высота уменьшалась. Море приближалось, оживало, наполнялось подробностями. Вот уже гулет стал различим, Соня отчетливо видела его мачты, крошечные фигурки людей на палубе. А потом он скрылся за скалистым мысом, а внизу стал виден белоснежный катер, окруженный белыми гребешками волн. Рядом с катером качалась на волнах маленькая лодочка.

Трос сокращался, катер приближался, уже можно было разглядеть двух людей на борту…

Соня с удивлением поняла, что это вовсе не те, кто четверть часа назад отправил ее в полет. Вместо бородатого грека и его смуглого юного помощника на борту катера были двое незнакомцев: один сутулый, в куртке армейского образца, другой лысый, в выцветшей голубой рубашке с закатанными рукавами. В первый момент в Сониной голове возникла нелепая мысль, что она вернулась не на тот катер, с которого начался ее чудесный полет.

Трос, намотанный на барабан лебедки, укоротился до нескольких метров. Соня висела почти над самым катером, наполненный ветром парашют со страшной силой тянул ее назад, в небо, но трос держал на привязи.

Теперь она отчетливо видела незнакомцев: собранные в хвост волосы одного, наглые масленые глазки второго. Оба смотрели на нее с каким-то странным выражением.

Длинноволосый отпустил кнопку лебедки, и Соня зависла над самой палубой, трепыхаясь на ветру, как последний осенний листок.

Длинноволосый поднялся на ноги, протянул к ней руку и проговорил:

– Отдай нам то, что тебе не принадлежит! Отдай, и ты останешься жива.

– Что? – изумленно переспросила Соня.

Она еще была переполнена удивительным чувством свободы, ни с чем не сравнимым ощущением полета, и слова незнакомца медленно доходили до нее, как будто между ними было толстое стекло.

– Кто вы такие? – проговорила она растерянно. – И где тот бородатый, где мальчик…

Длинноволосый незнакомец инстинктивно покосился на кипящую за бортом бирюзовую воду, и Соня вдруг с ужасом поняла, что греков выбросили за борт. Происходящее казалось ей дурным сном, страшным сном, от которого невозможно проснуться.

– Кто вы? – повторила она свой вопрос. – И что вам от меня нужно?

– Я сказал, что нам нужно! – процедил незнакомец. – Нам нужно то, что ты купила у мальчишки! Отдай эту вещь, и мы отпустим тебя. А если не отдашь…

В руке длинноволосого сверкнул нож, он помахал им в воздухе возле натянутого троса. Соня представила, как лезвие ножа полоснет по тросу и в ту же секунду наполненный ветром парашют унесет ее обратно в небо. В первое мгновение это показалось ей заманчивым – снова вернуться в пылающую синеву, в ослепительную свободу полета. Но потом она представила, как ветер понесет ее в неизвестность, и от страха по коже пробежали мурашки.

Длинноволосый стоял на палубе катера, слегка покачивающегося на невысоких волнах. Он развел руки, чтобы сохранить равновесие. В правой сверкал нож.

– Отдай мне это! – повторил он нетерпеливо.

Только сейчас Соня поняла, о чем он говорит.

О той странной металлической дощечке, которую она купила у мальчишки на деревенском базаре. О той пластинке, которая теперь висела у нее на шее, вычищенная и красивая.

Она машинально потянулась к этой дощечке, дотронулась до нее и почувствовала исходящее от нее странное, живое тепло.

Отдать ее – и дело с концом!..

Она не знает, для чего этим двоим дощечка, но ей-то она совершенно не нужна…

Но что-то в ее душе противилось такому решению. Она успела сродниться с этой безделушкой, привязаться к ней, и жалко было отдавать ее этому странному типу. Соня в который раз почувствовала, что это ее вещь, только ее, и она не хочет и не может с ней расстаться.

Но иначе… иначе ей грозит страшная смерть!

Она вспомнила бородатого грека и его смуглого помощника и в жаркий полдень ощутила ледяное дыхание смерти.

Отдать, немедленно отдать дощечку! Отдать и забыть все, как страшный сон…

Она схватилась рукой за цепочку, чтобы расстегнуть ее… но тут ей в душу закралось страшное подозрение.

Этот длинноволосый человек вовсе не похож на того, кто держит свое слово. Кто ему мешает, получив свое, разделаться с Соней как с ненужным свидетелем? Разделаться с ней, как он уже разделался с владельцами катера…

Пока она не отдала ему дощечку, она им нужна, значит, у нее еще есть шанс, а вот потом…

Соня всегда мыслила здраво, это признавала даже Ангелина.

Злодей, должно быть, почувствовал ее колебания и снова угрожающе взмахнул ножом, прокричал, перекрывая шум волн:

– Отдай немедленно или тебе конец!

В это время из-за ближнего мыса стремительно вынырнул большой белоснежный катер. Он пронесся мимо по плавной широкой дуге, оставляя за кормой два расходящихся пенных буруна. Белая волна подбежала к дрейфующему катеру, сильно качнула его. Длинноволосый не удержал равновесия, взмахнул рукой… и лезвие ножа полоснуло по натянутому тросу.

Рот длинноволосого раскрылся в разочарованном крике, но Соня его не расслышала: наполненный ветром парашют со страшной силой рванул ее назад и вверх и в долю секунды унес далеко от катера.

Сейчас ощущения были совсем не такими, как в первый раз. Тогда она плавно, равномерно поднималась в небо, а сейчас ветер рвал и швырял ее, как осенний листок. Причем несло ее не в открытое море, а к берегу. Через несколько секунд она с ужасом увидела стремительно движущийся навстречу каменный склон и закрыла глаза, ожидая страшного удара…

Удара не последовало. Соня снова открыла глаза и увидела, что склон проносится у нее под ногами и парашют несет ее выше, к поросшей корявыми соснами горе.

Она попробовала потянуть парашютные стропы: говорят, так можно управлять парашютом, направить его в нужную сторону. Но стропы были так туго натянуты ветром, что с ее жалкими силами нечего было и думать изменить направление полета. Оставалось надеяться только на счастливый случай…

Ее снова тряхнуло, развернуло, подбросило, как мяч, послышался страшный треск…

И вдруг полет прекратился.

Соня висела вниз головой, медленно раскачиваясь.

Весь мир перевернулся: внизу, у нее под ногами, сквозь корявые ветви сосны ослепительно синело небо, вверху – над головой – виднелись корни сосны, похожие на скрюченные артритом старческие руки, вцепившиеся в крутой каменистый склон.

Парашют зацепился за ветки сосны и трепыхался на ветру. То и дело оранжевое полотнище расправлялось, и показывалась нарисованная на нем улыбающаяся физиономия, словно кто-то огромный насмешливо наблюдал за Соней.

Висеть вниз головой было ужасно неудобно. Кровь приливала к вискам, в ушах шумело, перед глазами расплывались разноцветные круги. Соня попыталась перевернуться, держась за парашютные стропы, но ей не хватало для этого сил.

Вдруг где-то совсем близко – не понятно только, внизу или наверху, – раздалось отчетливое сухое звяканье. Соня попыталась повернуться в направлении этого звука, извернулась, как могла, и увидела у себя над головой – то есть внизу – темные выразительные глаза в обрамлении шелковистых вьющихся волос.

– Помогите! – попыталась она выкрикнуть, но вместо крика у нее получился жалкий, едва слышный лепет.

Снова что-то негромко звякнуло, затем послышался приглушенный цокот, темные глаза переместились, и Соня разглядела белую козу с колокольчиком на шее.

Если бы не ее нелепое и неудобное положение, Соня рассмеялась бы: надо же, она просила о помощи козу…

Но тут раздался негромкий вежливый голос, который проговорил по-английски:

– Одну минутку, леди, сейчас я вам помогу!

Соня закрыла глаза от удивления, снова открыла их…

И увидела рядом с козой загорелого мужчину в поношенной белой рубашке и широких холщовых штанах.

Мужчина ловко вскарабкался на дерево, отцепил карабины от строп и помог Соне принять вертикальное положение.

Она уселась верхом на толстую ветку сосны и разглядела своего спасителя.

Он был загорелый, белозубый, с жесткими курчавыми волосами, в которых пробивалась обильная седина. На вид ему можно было дать лет сорок пять – пятьдесят.

– Ну как вы? – проговорил Сонин спаситель, внимательно и озабоченно оглядев ее с ног до головы. – На вид серьезных повреждений нет, что удивительно! Я видел, как вас несло ветром – это было зрелище не для слабонервных!

– Кажется, все кости целы… – ответила Соня, мысленно проинспектировав собственное тело. – Спасибо вам! Если бы не вы, я бы так и висела вниз головой, как летучая мышь…

– Пожалуй, что так. Кроме меня, на этом острове никого нет. Разве что козы, но от них толку мало…

– Спасибо! – повторила Соня. – Мне повезло, что вы оказались поблизости! Кто вы? Вы действительно живете здесь один? Ох, извините, я задаю слишком много вопросов…

– В самом деле! Вам нужно немного отдохнуть, прийти в себя, а потом мы обо всем поговорим!

Мужчина помог Соне спуститься с дерева. Однако, прежде чем увести ее с места падения, он аккуратно свернул ее парашют, сложил в яму возле корней сосны и привалил тяжелым камнем. Только после этого он повел Соню в глубину острова по узкой тропинке, вьющейся среди низкорослых сосен, борющихся с морскими ветрами.

– Меня зовут Джон, – проговорил он после непродолжительного молчания, – Джон… Джонсон.

Соня подумала, что это имя не похоже на настоящее, но тут же устыдилась: этот человек спас ее, помог в ее ужасном положении, и она должна относиться к нему с доверием и благодарностью, а не ловить на каких-то нестыковках.

– А меня – Соня… София… – отозвалась она, стараясь не отставать от своего спутника.

– Так вы русская? – Он взглянул на нее с интересом. – А я-то думаю, что у вас за акцент.

В это время тропинка взбежала на холм, и Соня увидела каменистую площадку, на которой стояла приземистая хижина, сложенная из грубо отесанных камней и крытая черепицей.

– Вот мое жилище! – произнес Джон с затаенной гордостью и открыл перед Соней дверь хижины.

Внутри его жилище было обставлено более чем скромно: узкая складная кровать, стол, пара стульев, небольшой шкафчик, портативная газовая плитка.

– Вам нужно выпить чаю, – проговорил Джон и тут же поставил чайник на плитку, а затем достал из шкафчика яркую кружку и банку с притертой крышкой. – У меня особенный чай, он замечательно восстанавливает силы. Я сам собираю и сушу травы для него…

Соня хотела сказать, что не пьет никаких незнакомых чаев, потому что неизвестно, как отреагирует на них ее организм, но прикусила язык, решив не обижать своего гостеприимного хозяина.

Джон открыл банку, и по комнате распространился пряный волнующий аромат сухих трав, запах жаркого лета.

– Вы действительно живете здесь один? – поинтересовалась Соня.

– Совершенно один! Ну, не считая коз.

– И вам не скучно?

– Скучно? – Джон пристально посмотрел на нее. – Наоборот! Я отдыхаю здесь от суеты и шума больших городов. Одиночество – это так прекрасно! Впрочем, – спохватился он, – я очень рад вашему появлению… Ага, чайник уже вскипел!

Он насыпал в кружку щепотку заварки, залил кипятком и поставил на стол перед Соней:

– Выпейте, вы сразу гораздо лучше себя почувствуете!

Соня взяла в руки горячую кружку, подула на нее и осторожно отхлебнула.

Чай был действительно необычный, приятный на вкус, но она сразу почувствовала легкое головокружение, и слегка заломило затылок. Так и есть, этот чай ей не подходит.

– Вам не понравилось? – спросил Джон, который внимательно следил за ней.

– Понравилось, – поспешно отозвалась Соня, – только горячо, я немножко подожду…

В это время за дверью хижины раздалось негромкое блеяние, звякнул колокольчик.

– Я ненадолго покину вас, – проговорил Джон, вставая из-за стола. – Мне нужно позаботиться о своих козах.

Едва он вышел, Соня вылила остатки чая на пол. К счастью, пол был земляной, и чай моментально впитался.

Джон вернулся и первым делом взглянул на ее кружку.

– Ага, вы все выпили, – проговорил он удовлетворенно, – это очень хорошо. Это замечательный чай, он быстро восстановит ваши силы.

– Спасибо, Джон! – искренне проговорила Соня. – Только мне нужно связаться со своим кораблем. Ведь меня наверняка ищут… Да, вот еще что, – взволнованно добавила девушка. – Когда я летала на парашюте… какие-то два человека напали на экипаж катера, сбросили их в море… надо об этом сообщить!

– А вот тут я вам ничем не могу помочь, – ответил Джон неожиданно сухо. – Мобильной связи здесь нет, и никакой другой тоже.

– А как же вы поддерживаете связь с внешним миром?

– Никак. – Джон пожал плечами. – Раз в месяц сюда приходит лодка, мне привозят все необходимое. Тогда же я получаю почту и узнаю все новости.

– И когда же она придет в следующий раз?

– Через две недели.

– А до тех пор…

– До тех пор вам придется погостить у меня.

– Но это невозможно! – всполошилась Соня. – У меня кончится отпуск… и вообще…

– К сожалению, ничего другого не могу вам предложить! А сейчас советую вам немного отдохнуть… – И он показал ей на кровать.

Соня и сама вдруг почувствовала неожиданную сонливость. Глаза у нее буквально слипались, рот раздирала зевота.

– Да, я, пожалуй, прилягу… – сонно проговорила она. – Но у вас здесь только одна кровать…

– Ничего, ложитесь, я себе сделаю еще одно спальное место.

Соня доползла до кровати, легла, закрыла глаза.

Ее что-то тревожило, какая-то неясная мысль, но бороться со сном не было сил, и она заснула.

Снилось ей, что она сидит в зале какого-то варьете рядом с Ангелиной. Они смотрят на сцену, а там отплясывает канкан Алекс в своем умопомрачительном черном солнцезащитном костюме. Вокруг него столпились восхищенные зрители, они визжали от восторга и хлопали в ладоши.

– Какой мужчина! – шепчет Ангелина, сжимая Сонину руку. – Какой умопомрачительный мужчина! Не прозевай его! Не проспи! У тебя никогда не будет другого такого случая!

– Не проспи! – раздался в Сониной голове приглушенный голос, и она проснулась.

Судя по освещению в комнате, спала она совсем недолго и проснулась от негромкого голоса, раздающегося совсем рядом. Что-то подсказало ей не вскакивать с постели резко, не стонать со сна и вообще не шевелиться.

Приоткрыв глаза, она увидела Джона.

Он разговаривал с кем-то по телефону. Телефон был какой-то необычный – большой, с торчащей из него антенной.

«Ага, а мне сказал, что телефон здесь не работает! А я и поверила. Да тут где угодно телефон работает, хоть посреди моря!» – подумала она и прислушалась к разговору.

– Да, ее занесло сюда ветром на парашюте. Нет, она мне не помешает. Сейчас она спит, я напоил ее снотворным, она проспит несколько часов и ничему не помешает. Нет, в этом нет необходимости, я уверен, что она совершенно случайный человек. Что? Да, она русская. Ну да, это еще ничего не значит, здесь очень много русских. Да, я это учту. Хорошо. Ну все, я пойду на наблюдательный пункт.

Он спрятал телефон и повернулся к Соне.

Она закрыла глаза и постаралась дышать ровно, безмятежно, как будто она крепко спала.

Джон подошел к ней, некоторое время постоял над кроватью, прислушиваясь к ее дыханию, и наконец вышел из хижины.

Соня открыла глаза и долгую минуту неподвижно пролежала, тупо глядя в потолок.

Похоже, что ее спаситель не так прост, как кажется.

Он не отдыхает здесь от городской суеты, а занимается каким-то тайным и подозрительным делом, а ее хотел усыпить, чтобы она не путалась у него под ногами.

Неизвестно, не попала ли она из огня да в полымя.

Хорошо, что она выпила совсем немного его сомнительного чая, иначе бы проспала целые сутки и осталась бы в полном неведении.

А что ей делать сейчас?

Она вскочила, подкралась к двери хижины и осторожно выглянула наружу.

На площадке возле хижины никого не было. От нее уходили в разные стороны две узкие тропинки: одна – та, по которой совсем недавно пришли они с Джоном, вторая круто уводила вверх по склону холма. В конце этой тропинки Соня заметила качающуюся ветку куста, которую кто-то только что потревожил.

Соня выскользнула из хижины и пошла по второй тропинке, вверх по холму.

Недалеко от двери паслась белая коза, рядом с ней семенил маленький черный козленок. Козы дружно подняли головы и проводили Соню неодобрительными взглядами. Должно быть, они считали, что не годится платить подозрениями за гостеприимство.

– Как-нибудь сама разберусь! – проворчала Соня.

Поднявшись до гребня холма, она остановилась.

Перед ней открылся широкий вид на бухту, с трех сторон окруженную скалистыми берегами. Бухта в обрамлении темных берегов казалась огромным сапфиром в оправе из старинного золота.

В этой бухте стояла красивая белоснежная яхта. Соня невольно залюбовалась ее стройным силуэтом и вдруг боковым зрением заметила какое-то движение у своих ног.

Она перевела взгляд вниз и увидела ниже по склону маленькую скальную площадку, на которой, затаившись за грудой камней, лежал Джон. Разумеется, это не было его настоящее имя, но другого имени Соня не знала, и ей ничего иного не оставалось, кроме как мысленно называть его этим именем.

Джон внимательно наблюдал за белой яхтой через какой-то массивный оптический прибор – черную трубу с надетой на нее хромированной насадкой.

Со стороны моря донесся шум мотора, и в бухту стремительно влетел мощный катер. Он по широкой дуге подошел к яхте, остановился и закачался на волнах. Какие-то маленькие фигурки появились на палубе яхты с того борта, возле которого стоял катер, другие фигурки по трапу поднялись с катера на яхту. Яхта тихонько качнулась на волнах, повернулась, и Соня прочла ее имя. Было написано латиницей «Ариана». Красивое имя для яхты…

Снизу донеслось негромкое жужжание.

Соня снова взглянула на Джона и увидела, что он присоединил к своему оптическому прибору камеру и фотографирует яхту и катер.

Она вспомнила подслушанный разговор.

«Я пойду на наблюдательный пункт», – сказал Джон своему собеседнику.

Значит, он не просто живет на этом острове – он за кем-то наблюдает. За тем, кто находится на этой белоснежной яхте… И за его гостями.

Джон беспокойно пошевелился, как будто почувствовал Сонин пристальный взгляд.

Она отшатнулась от края холма, спряталась за куст дикого рододендрона. Немного выждав, вернулась на тропу, спустилась по ней, вошла в хижину и легла обратно на кровать.

Ей нужно было обдумать свое положение. Прежде всего надо сделать так, чтобы Джон не узнал о ее наблюдении. Человек он, несомненно, серьезный и, судя по всему, занимается опасным делом, и то еще, что он спас Соне жизнь, ничего не значит. Если она станет ему мешать, то… Соня поежилась, потому что в голову лезли очень неприятные мысли. Однако, раз Джон наврал насчет телефона, вполне возможно, что у него есть здесь и лодка. Как бы до нее добраться…

Не успела она ничего надумать, как дверь хижины скрипнула и в проеме появился Джон.

Соня закрыла глаза и снова стала ровно дышать, время от времени сонно посапывая для правдоподобия. При этом она осторожно взглянула на Джона сквозь полуопущенные ресницы.

Руки у него были свободны: видимо, он прятал свое оборудование прямо там, на наблюдательном пункте.

Джон осторожно приблизился к кровати и недолго постоял над Соней, прислушиваясь к ее дыханию.

Девушка сонно вздохнула, что-то бессвязно пролепетала и повернулась на бок. Успокоенный, Джон отошел от нее и занялся какими-то своими делами.

Соня выждала еще немного, но наконец не выдержала и поднялась с кровати.

Снаружи доносились удары топора.

Соня опасливо покосилась на дверь и под влиянием неожиданного импульса сняла с шеи цепочку со злополучной пластинкой и спрятала ее в углу хижины, завалив сверху камнями. Только после этого она вышла из хижины, демонстративно зевая и потягиваясь.

Джон в нескольких шагах от двери колол дрова. Увидев Соню, он отложил топор и выпрямился.

– Ну как, вы отдохнули? – спросил он, внимательно и настороженно оглядев девушку.

– Не знаю, что со мной произошло… – ответила она смущенно. – Почему-то так заклонило в сон, еле дошла до кровати… со мной никогда такого не случалось… но теперь я себя отлично чувствую!

– Так бывает после стресса, – проговорил Джон с видом знатока, – во всяком случае, сон очень полезен. Вы даже выглядите гораздо лучше, чем прежде.

– Конечно, спасибо за комплимент, но я все же хотела бы вернуться на свою яхту или хотя бы связаться с ней… меня наверняка ищут, беспокоятся…

При этих словах Джон помрачнел и ответил резко:

– Я вам уже сказал, что это невозможно. Мобильная связь здесь не работает, лодки у меня нет, так что вам придется некоторое время провести в моей компании…

Увидев, как вытянулось Сонино лицо, он добавил:

– А сейчас мы с вами поедим, и жизнь представится вам не в таком мрачном свете.

Он собрал в охапку наколотые дрова и ловко затопил расположенную прямо на улице печь. Скоро в чугунном котелке забулькало какое-то ароматное варево.

Джон расставил на столе под старой оливой яркие тарелки и глиняные миски со свежими овощами и травами, принес большую ковригу домашнего хлеба.

– Это крестьянская похлебка из козлятины с земляными грушами, – пояснил он, поставив на стол котелок. – Меня научил готовить ее один старый грек с Крита.

– Но ведь козлятина обладает очень резким запахом, – проговорила Соня, с опаской глядя, как Джон кладет в ее тарелку огромные куски мяса.

– Просто нужно уметь ее готовить, – ответил мужчина самодовольно. – Весь секрет в том, что мясо нужно сутки вымачивать в кислом козьем молоке с диким чесноком и другими приправами. Тогда от неприятного запаха ничего не остается.

– Правда, очень вкусно! – похвалила Соня, попробовав небольшой кусочек. – Только вы мне слишком много положили.

– Это вам только кажется, – усмехнулся Джон. – Аппетит приходит во время еды. Уверяю вас: вы еще добавки попросите!

Действительно, Соня принялась уплетать похлебку за обе щеки.

Отломив кусок хлеба, она проговорила:

– А откуда же у вас свежий хлеб, если лодка привозит вам продукты только раз в месяц?

– Я его сам пеку, в этой же печи! – ответил Джон, ни на секунду не замешкавшись.

Соня ела, то и дело исподтишка поглядывая на своего гостеприимного хозяина.

Кто же он такой?

Живет здесь один, как Робинзон Крузо, пасет своих коз, печет хлеб и наблюдает за чьей-то яхтой при помощи современной техники… к ней отнесся вроде бы хорошо, но отпускать с острова не торопится…

Ну что ж, вроде бы в ближайшее время он не представляет для нее угрозы, так что можно присмотреться к нему и поразмыслить – глядишь, и представится какая-нибудь благоприятная возможность сбежать с острова и вернуться на свою яхту…

Ни на минуту не забывая делать безмятежное и глуповатое лицо, Соня продолжила с аппетитом уплетать похлебку и действительно подумывала уже о добавке. Кто его знает, этого Джона, возможно, если он поймет, что она догадалась, что он вовсе не такой безобидный островитянин, он поведет себя агрессивно. Ведь он не отпускает ее с острова, чтобы она не рассказала никому, чем он тут занимается на самом деле. Стало быть, нужно пока принять его правила игры и держаться спокойно.

Соня доела похлебку и только собралась протянуть своему хозяину пустую миску, как вдруг кусты за спиной Джона раздвинулись и раздался хриплый насмешливый голос с сильным акцентом:

– Приятного аппетита!

Джон вздрогнул и обернулся.

На краю поляны стояли те самые двое мужчин, которых Соня видела на катере. Долговязый тип с собранными в хвост темными волосами и лысый коротышка с наглыми маслеными глазками.

– Не дергайся, приятель, если не хочешь схлопотать пулю! – проговорил долговязый и направил на Джона большой черный пистолет.

Сухо щелкнул предохранитель.

– Что вам нужно, парни? – забормотал Джон испуганным, непривычно высоким голосом. – У меня нет ничего ценного, только козы и эта хижина… мне не нужны неприятности…

– Если тебе не нужны неприятности, сиди тихо и не высовывайся! – процедил долговязый. – Если будешь правильно себя вести, мы тебя не тронем. Нам не нужен ни ты, ни твои гребаные козы. Нам нужна она, точнее, то, что у нее есть… – С этими словами он показал стволом пистолета на Соню. – Она отдаст нам то, что нам нужно, и мы разойдемся как цивилизованные люди… ты все понял?

– Понял, понял… – залепетал Джон. – Мне до нее нет никакого дела, делайте с ней что хотите, только меня не трогайте…

Соня с удивлением смотрела на него.

Куда подевался тот сильный, уверенный в себе мужчина, который приютил ее в своей хижине? Теперь перед ней был жалкий, смертельно перепуганный человек с дрожащими руками и умоляющим голосом. Он даже казался теперь гораздо старше, ему можно было дать шестьдесят лет или даже больше.

Вдруг Соня заметила, как Джон сделал едва уловимое движение рукой, как будто что-то спрятал в рукаве своей рубахи… или это ей только показалось?..

– Ну а если понял, так сиди и не рыпайся! – презрительно бросил долговязый, утратив интерес к Джону, и повернулся к Соне:

– Ну что, красотка, соскучилась? Думала, мы тебя не найдем?

– Что вам от меня нужно?

– Ты прекрасно знаешь что. Отдай нам то, что тебе не принадлежит, и мы оставим тебя в покое!

«Как бы не так, – подумала Соня, пристально глядя на бандитов. – Я знаю, что вы сделали с греками на катере. Стоит мне отдать вам пластину – и вы меня наверняка убьете…»

Вслух она сказала совсем другое:

– Ладно, я отдам вам эту вещь. Она мне вовсе не нужна. Только я хочу поставить одно условие…

– Ты не в том положении, чтобы диктовать нам какие-то условия! – выпалил коротышка, обходя своего напарника и приближаясь к Соне с угрожающим видом.

– Не горячись, Луиджи! – одернул его долговязый. – Почему бы нам не выслушать девушку? Цивилизованные люди всегда могут достичь компромисса! Итак, о каком условии вы говорите?

– На этом острове нет ни лодки, ни связи. Я отдам вам то, что вы ищете, а вы доставите меня на мою яхту. Или в такое место, откуда я смогу туда вернуться.

– Почему бы и нет? – промурлыкал долговязый и протянул руку. – Отдайте мне эту вещь, и мы сделаем все, о чем вы просите. Доставим вас в любую точку земного шара.

– Я ее спрятала! – ответила Соня, стараясь держаться как можно увереннее.

– Вот как? – Долговязый постарался скрыть свое раздражение, но это ему плохо удалось. – Где же?

– Здесь, на острове.

Произнеся эти слова, она покосилась на Джона: вдруг тот продемонстрирует свое удивление и тем самым выдаст ее. Но тот был совершенно раздавлен страхом и тупо смотрел перед собой, не прислушиваясь к разговору.

– Понятно, что не в сейфе «Барклай-банка», – ухмыльнулся бандит. – Нельзя ли поконкретнее?

– Я не смогу точно описать вам это место. Я вас туда отведу.

– Вот как? – Бандит криво ухмыльнулся. – Ну что же, веди прямо сейчас.

Соня встала из-за стола и шагнула к той тропинке, по которой поднималась, когда следила за Джоном.

– Э, нет, постой! – Долговязый подошел к ней, связал руки за спиной веревкой и намотал ее конец на свою руку. – Вот так будет надежнее, а то, сама понимаешь, на горной тропинке могут случиться разные неожиданности.

Соня закусила губу от разочарования: она хотела попытаться сбежать от бандитов по дороге, но со связанными руками об этом нечего было и думать.

– Свяжи старика, Луиджи! – проговорил бандит и бросил своему напарнику вторую веревку. – Он пойдет с нами!

– Зачем он вам нужен? – спросила Соня. – Он не знает, куда я спрятала ту вещь.

– На всякий случай! – усмехнулся долговязый. – Не люблю оставлять кого-то за спиной.

Джон как бы случайно оказался рядом с Соней и едва слышно прошептал:

– Попытайся по дороге отвлечь их внимание!

Соня удивленно взглянула на него: только что он производил впечатление окончательно сломленного старика, теперь же в его глазах на мгновение появился прежний блеск…

Луиджи быстро связал Джона, и вся группа двинулась вперед по узкой тропинке: впереди шла Соня, показывая дорогу, за ней – долговязый бандит с веревкой в руке, за ним – Джон со связанными руками, и замыкал шествие коротышка.

На середине подъема Соня оступилась, охнула. Остановившись, она оперлась на левую ногу и повернулась к своему конвоиру:

– Кажется, я растянула ногу… может быть, даже вывихнула…

– Хватит выкобениваться! – рявкнул на нее бандит. – Мое терпение на пределе! Иди вперед, или я с тобой поговорю на другом языке!

– Очень больно! – проговорила Соня, но все же попробовала идти вперед. На лице у нее отразилось невыносимое страдание, она присела на камень, беспомощно отставив ногу.

– Прекрати этот цирк! – крикнул долговязый и вытащил нож. – Все, мне надоело!

– Но мне и правда больно! Может быть, вы мне поможете?

– Чтоб тебя… – Бандит перекосился от злости. – Мои руки должны быть свободны… и тебя я не собираюсь развязывать…

– Но осталось идти совсем немного…

– Пусть она обопрется на меня, – предложил коротышка.

– Ладно, черт с тобой! – Долговязый развязал Сонины руки, но к одной руке все же привязал веревку, второй конец которой обмотал вокруг своего запястья.

Соня жалобно всхлипнула и поплелась за коротышкой, опираясь на его плечо. Теперь впереди всех шел Джон со связанными за спиной руками, за ним, опираясь на плечо коротышки и старательно хромая, тащилась Соня, замыкал шествие долговязый бандит с веревкой в одной руке и пистолетом в другой.

Тропинка сделала поворот. Впереди виднелась вершина холма. Времени оставалось совсем мало.

Вдруг Соня заметила, что Джон едва заметным движением что-то вытащил из рукава рубашки. Под лучами солнца блеснуло лезвие, и девушка поняла, что это – столовый нож, которым мужчина во время обеда резал мясо. Девушка громко охнула и всем весом навалилась на плечо коротышки, чтобы тот не заметил маневры Джона.

Коротышка чертыхнулся, оступился и сошел с тропинки в заросли колючего кустарника. Соня отступила вместе с ним, так что на тропинке остались только Джон и долговязый. Краем глаза девушка увидела, что Джон одним движением перерезал веревку. В ту же секунду он пригнулся, метнулся в сторону и одновременно бросил нож в долговязого. Тот выстрелил, но промахнулся, а тяжелый нож вонзился ему в горло за ухом. Из раны хлынула кровь, бандит хрипло вскрикнул и упал на землю. Джон молниеносно метнулся к нему, подхватил пистолет и развернулся в сторону коротышки.

Тот мгновенно сориентировался в ситуации и бросился напролом сквозь кусты, то и дело меняя направление, чтобы не попасть под выстрел.

Джон побежал за ним.

Соня осталась на тропинке один на один с неподвижно лежащим долговязым, с которым ее все еще связывала веревка. Она наклонилась над ним и убедилась, что бандит не подает никаких признаков жизни. Вокруг него пыльная почва потемнела от пролитой крови, кровь еще вытекала из горла темной струей.

Соня зажмурилась, схватила свободной рукой рукоятку ножа и выдернула нож из раны. Затем, стараясь не смотреть на труп, она перерезала веревку и бросилась прочь, не разбирая дороги.

Так она бежала десять или двадцать минут и только чудом не переломала ноги и не свалилась с обрыва. Наконец она замедлила шаги и увидела впереди хижину Джона.

Опасливо оглядевшись по сторонам и никого не увидев, девушка проскользнула в хижину, нашла в углу свой тайник и достала из него злополучную пластину.

Что же это такое, если из-за этой вещицы неизвестные бандиты готовы носиться по всему архипелагу, если они из-за нее убили уже как минимум двух человек и готовы были пойти на новое убийство? Какую тайну хранит эта безделушка?

Как бы то ни было, Соня решила, что не оставит здесь таинственную пластину. Она спрятала ее в карман рубашки и застегнула его на пуговку, после чего поскорее покинула хижину.

Теперь она пошла по второй тропинке, по той, по которой ее привел в хижину Джон. Скоро она миновала ту сосну, за которую зацепился ее парашют, прошла еще метров сто и увидела впереди берег моря и на песке – маленькую моторную лодку.

Это была та самая лодка, которую она не так давно видела привязанной к катеру греков. На ней бандиты приплыли на остров.

«Очень кстати!» – обрадовалась Соня.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на берегу нет никого, кроме нее, Соня оттолкнула лодку от берега и вскочила в нее. Завести мотор возле самого берега она побоялась, чтобы не выдать шумом свое местоположение, но в лодке, на ее счастье, были весла, и она поскорее отгребла от берега. Море тут было гладким как зеркало, лодочка продвигалась довольно быстро.

Когда ее отделила от острова широкая полоса бирюзовой воды, Соня с большим трудом завела мотор, и лодка, рассекая лазурную воду, устремилась прочь от острова. Отойдя на середину залива, Соня остановила лодку, чтобы выбрать направление. Она стала вспоминать, что видела, паря под куполом парашюта.

Она всегда хорошо ориентировалась, был у нее какой-то внутренний компас. И память хорошая: если увидит карту, то сразу запомнит, даже Егор признавал за ней это качество.

Вспомнив про Егора, Соня досадливо поморщилась – ну, снова-здорово! Сейчас привычно застучит в висках, и сердце пропустит пару ударов. Но ничего не случилось, очевидно, просто Соне было не до воспоминаний.

Перед ее глазами снова возникло бескрайнее море, по которому тут и там были разбросаны острова и крошечные яхты. Соня вспомнила один из этих островов. Он был очень похож на тот, с которого она сейчас сбежала. Подковообразная бухта на южной стороне, и в ней – белоснежная яхта, та самая, за которой наблюдал Джон, под названием «Ариана».

Если это действительно был остров Джона, то гулет, на котором плыла Соня со своими спутниками, находится не так далеко, вот за тем скалистым мысом…

Соня снова запустила мотор и поплыла в нужном направлении.

Через час она обогнула мыс и вскрикнула от радости: всего в двухстах метрах от нее покачивался на легких волнах гулет, на его палубе толпились взволнованные пассажиры.

Соня подплыла к гулету. Один из матросов спустился по трапу, привязал ее лодку и помог Соне подняться на борт.

Первой к ней подлетела Марианна, она даже оттолкнула капитана, который жаждал с Соней пообщаться.

– Где ты была? – воскликнула она, хватая Соню за руки. – Мы так волновались! Я себе буквально места не находила! Мне пришлось принять успокоительное! Господи, что с тобой случилось? Ну, нельзя же заставлять людей так волноваться!

Соня мгновенно разозлилась на приставучую бабу. Ну что ей за дело до Сони? Так ли уж она волновалась за случайную попутчицу? Так нет, устроила тут представление, как в театре… Есть такие люди, им лишь бы к себе внимание привлечь…

Тут Марианну отодвинул в сторону опомнившийся капитан.

– Где вы были, мадам? – спросил он в свою очередь. – Вы не ранены? Где тот катер, на котором вы уплыли?

Прежде чем ответить, Соня оглядела толпившихся на палубе людей.

Англичане, как обычно, держались сдержанно, Алекс стоял среди них в своем чудовищном костюме, но на его лице Соня отметила облегчение и сочувствие. Ага, все же не такой чурбан, как им кажется с первого взгляда. Но Соня вовсе не собиралась рассказывать всем, что с ней случилось на самом деле.

– Где эти греки, я понятия не имею! – ответила она капитану. – Когда я поднялась на парашюте, трос оборвался, и меня унесло к какому-то острову. Чудом я не разбилась, парашют зацепился за сосну, я сумела спуститься на землю и добралась до берега. Там я нашла эту лодку и в итоге приплыла сюда…

– Вы не пострадали? Вам нужна медицинская помощь? – продолжал допытываться капитан, которого, должно быть, беспокоили юридические последствия инцидента.

– Я не пострадала, к счастью, – довольно сухо ответила Соня. – Но вообще-то это безобразие, не соблюдаются элементарные правила безопасности… Они плохо закрепили трос, и вот…

– Это не моя вина, – выпалил капитан. – За такие вещи должен отвечать владелец катера…

Соня вспомнила печальную судьбу двух греков и промолчала.

– Если нужно, мы доставим вас в порт, – предложил капитан. – Там вам окажут необходимую помощь…

– Мне ничего не нужно, – отмахнулась Соня. – Единственное, от чего бы я не отказалась, – это от чашки хорошего кофе.

С этими словами она обвела окружающих твердым взглядом. Англичане все поняли и занялись своими делами. Марианна пыталась что-то сказать, но муж перехватил ее и направил легким толчком в сторону. При этом он едва заметно моргнул Соне: не волнуйся, мол, ее я беру на себя. Соня все больше симпатизировала этому человеку.

– Сию минуту будет кофе. – Капитан отдал распоряжение, и очень скоро толстяк кок принес Соне чашку дымящегося ароматного напитка. Соня отметила, что кофе был куда лучше, чем тот, что подавали к столу. Должно быть, капитан ради нее пожертвовал частью своих собственных неприкосновенных запасов.

Соня устроилась с чашкой на палубе и пила кофе, постепенно отходя от пережитого. Сейчас все приключения на острове казались ей далекими и нереальными. Единственное, что напоминало о них, – это тяжелая пластина в кармане.

Она сделала еще один глоток и вдруг услышала рядом знакомое сопение. Алекс примостился рядом с ней и посматривал как-то странно: с беспокойством и любопытством.

– Вы правда в порядке? – проговорил он наконец. – Что с вами на самом деле случилось?

– Это вы о чем? – Соня взглянула на него исподлобья. – Трос оборвался, меня унесло к острову, там парашют зацепился за сосну, я слезла, нашла лодку и приплыла на гулет… я все это только что рассказывала капитану!

– Вот-вот, насчет лодки… – протянул Алекс.

– А что такое с этой лодкой?

– Да вы знаете, в этих краях никто не оставляет моторную лодку без присмотра. Если вы обратили внимание, даже нашу лодку каждый вечер поднимают на палубу гулета от греха подальше. Публика здесь вороватая, знаете ли…

Он еще немного помолчал и виноватым тоном добавил:

– Впрочем, если вы не хотите говорить, не говорите, это ваше личное дело…

После такого провокационного заявления было бы вопиющим хамством промолчать, и Соня тотчас рассердилась на Алекса. Что ему от нее нужно, в конце-то концов? То есть он вроде бы объяснил Ангелининой подруге, что хочет познакомиться с молодой женщиной, чтобы создать с ней крепкую семью, и про детей…

– Чушь какая! – фыркнула Соня и одним глотком допила кофе.

На этот раз она не почувствовала никакого удовольствия. Алекс не уходил, судя по всему, он настроился на беседу.

– Что вы имеете в виду? – осторожно осведомился он. – Что значит – чушь?

Соня скосила глаза. На ее собеседнике не было осточертевшего черного костюма для плавания, сегодня он был одет в светлые джинсы и плотную рубашку с длинным рукавом. И хоть на голове его была все та же шляпа с полями, Соне удалось разглядеть полоску кожи на шее.

Нормальная кожа, никаких пятен, прыщей или коросты. И все-таки… все-таки он, несомненно, со странностями. Начать с его способа ухаживать. То есть ни о каком ухаживании не было и речи. Но как, скажите на милость, можно узнать человека, если с ним не общаться? А этот тип то плавает, как взбесившаяся акула, то сидит, уставившись в свой обожаемый компьютер. Или треплется с престарелыми двойняшками, как их зовут, Соня все время забывает.

– Кэти и Хэти, – любезно подсказал Алекс.

– Что? – Соня подскочила на месте.

– Вы пробормотали, что не помните, как зовут сестер.

Соня похолодела: неужели она разговаривала вслух? И что еще он успел расслышать?

Глаз Алекса не было видно из-за темных очков, и Соне захотелось сорвать эти очки и выбросить их за борт, а потом заодно отправить туда же шляпу.

Тут у Алекса зазвонил телефон, и он забормотал по-английски быстро-быстро, так что Соня не разобрала ни одного слова. Да не больно-то и хотелось. Под руку ей попалась английская книга, которую она не так давно нашла на палубе – книга без обложки, без начала и без названия.

Она начала читать с того места, где прервалась прошлый раз, просто чтобы отвлечься от своего раздражения, и неожиданно увлеклась.

…Утром тюремщик принес пленникам воду для питья и для умывания, хлеб и овощи. Затем он подмигнул и, вытащив из кожаного мешка жирного каплуна и флягу с вином, проговорил:

– То вам от коменданта тюрьмы, а это – от друга…

– Кто этот друг? – взволнованно осведомился Рустичано.

– Он не велел говорить! – отрезал тюремщик.

– Но я должен знать, чье вино пью…

– Успокойся, друг! – остановил его господин Марко, отрывая ножку от каплуна. – С нас довольно того, что мы не умрем с голоду. А этот друг, думаю, найдет случай представиться.

Едва закончив трапезу, Рустичано достал свои письменные принадлежности и повернулся к товарищу по несчастью:

– Продолжайте свой рассказ, господин Марко! Вчера вы закончили на том, что отправились из Бухары вместе с татарским посланником…

– Совершенно верно… Никколо, Матео и Марко покинули Бухару вместе с послом хана Хулагу и отправились на северо-восток. Много разных диковин видели они по пути, о чем я расскажу тебе в свое время. По прошествии года они пришли наконец в город Ханбалык, столицу великого хана.

Великий хан Хубилай – правитель и государь всех татар во всем мире, владыка множества царств, городов и селений, повелитель великой империи, занимающей почти всю Азию. Пришли Никколо, Матео и Марко к великому хану, и принял он их с почетом и удивлением, ибо прежде никогда не видел он латинян. В их честь устраивал он пиры и праздники и одарил их драгоценными подарками. И итальянцы тоже одарили великого хана, чем могли, и отвечали на его вопросы.

Великий хан спрашивал их о королях и императорах, о порядках и обычаях христианского мира, особенно о Его Святейшестве. И Никколо отвечал за всех и рассказывал великому хану о том, что знал, особенно же – о Его Святейшестве папе, и о Святом престоле, и о порядках в Риме, и передал ему грамоты Его Святейшества, и передал на словах то, что в грамоте не уместилось.

И великий хан был милостив и спрашивал еще о многом, что его занимало.

Когда же Никколо замешкался с ответом и не знал, что сказать, Марко, его юный сын, подсказал отцу правильный ответ.

Тогда великий хан обратил на него внимание и спросил Никколо, кто этот смышленый юноша.

– Это мой сын Марко! – отвечал Никколо с гордостью. – Мой сын и твой верный слуга!

– Добро пожаловать! – сказал великий хан.

Он устраивал ради своих гостей богатые пиры и многие праздники и был к ним очень милостив.

Марко же не терял времени зря и очень быстро научился татарскому языку и всем четырем азбукам, которыми пользуются в государстве великого хана. И когда великий хан увидел, какой он ловкий да смышленый, приблизил к себе Марко и наделил его своей милостью, и одарил его великими подарками, и давал ему разные важные поручения, чтобы проверить его верность и способности. И когда он убедился в его верности и смышлености, он послал его гонцом в далекую страну, до которой шесть месяцев дороги.

И Марко отправился в путь и сделал все, что велел ему великий хан, быстро и толково.

А когда Марко был при дворе великого хана, он видел, как к нему приходили посланники, и они докладывали государю о своих делах и о том, как исполнили его поручения. Но никогда не рассказывали, что видели в дороге и в иных странах, и великий хан был этим недоволен и называл своих посланников глупцами и невеждами.

Поэтому, когда Марко вернулся ко двору, он рассказал великому хану не только о том, зачем его посылали, но и о том, что видел в той стране, об обычаях и порядках, там заведенных, о жителях страны, о тех зверях, что там водятся, и о растениях, что там произрастают.

И великий хан был очень тем доволен, и хвалил Марко, и одарил его дорогими подарками, и приблизил к себе, как никого другого. И все, кто слышал его рассказ, хвалили Марко и говорили промеж себя, что он умен и смышлен не по годам и что будет он великим человеком.

И с тех пор стали его называть господином Марко Поло…

Господин Марко перевел дыхание и продолжил свою повесть.

– Надо сказать, что Марко провел при дворе великого хана целых семнадцать лет, и великий хан был им очень доволен и часто посылал его в разные страны с важными поручениями, потому что знал, что он и поручение исполнит, как подобает, и расскажет по возвращении много интересного о тех странах, где побывал.

И так полюбил господина Марко великий хан, что осыпал он его своими милостями и одаривал подарками, как мало кого из своих приближенных, и многие от такой милости стали господину Марко завидовать.

А надо сказать по правде, что в стране великого хана был такой порядок: когда кого-то посылали с поручением, то непременно давали ему дощечку, на которой татарскими письменами написано, чтобы по всей земле тому человеку не было задержек и чтобы помогали ему, чем нужно, и давали бы тому человеку ночлег, и коней, и продовольствие. Дощечка та называлась пайцза, и человек, которому она дана, носит ее на шее с великим почтением и бережет ее как зеницу ока. И если посылали с поручением простого воина, то пайцзу ему давали деревянную, если посылали сотника или тысячника, то пайцза была серебряная, если посылали темника – так в стране великого хана называют того, кто командует десятью тысячами воинов, – то пайцза у него золотая. Если же посылали начальника над большим войском, или знатного князя из рода великого хана, или другого важного государева вельможу, то пайцза была золотая с тигриною головой, и написано на ней было, чтобы все повиновались владельцу той пайцзы как самому великому хану.

И надо сказать по правде, что когда великий хан посылал господина Марко в далекие страны, то непременно давал ему золотую пайцзу, какую положено давать темнику.

В камере начало темнеть, и Рустичано с сожалением прервал свои записи…

Раздался гонг, призывающий пассажиров на ужин. Соня с сожалением оторвалась от книги.

К ужину капитан выдал из собственных запасов бутылку греческой водки под названием «узо» и лично налил Соне большую рюмку. И чокнулся с ней за удачное ее спасение: как видно, ему не давала покоя мысль, что Соня на берегу пожалуется в круизную компанию.

После водки все пассажиры необычайно оживились, заказали еще вина, и вечер закончился танцами на палубе. Две сестрицы явились к ужину в одинаковых платьях в цветочек, только у одной цветочки были голубые, а у другой – розовые. У кого уж там были какие цветочки, у Кэти или Хэти, никому из пассажиров не приходило в голову выяснять.

Соню пригласил пару раз тот самый англичанин, бывший моряк, танцевал он несколько старомодно, но хорошо. Алекс, как обычно, отбивался от сестер, Соня смотрела на него с непонятным самой себе злорадством.

Ночью наступила разрядка. Едва Соня закрывала глаза, перед ней оказывалось лежащее на тропинке тело долговязого злодея, и кровь впитывалась в песок. Когда Соня с трудом уснула, ей приснился тот же злодей, она подкрадывалась к нему, чтобы вытащить нож и перерезать веревку, а он вдруг вскочил и схватил ее за плечо. Соня беззвучно закричала во сне и проснулась.

В каюте было темно, только из иллюминатора просачивался мертвенный свет неполной луны, отражающейся в море. И в этом свете Соня увидела странную фигуру, появившуюся в каюте. Фигура двигалась бесшумно, переходя от одного предмета мебели к другому. Вот едва слышно скрипнула дверца шкафа, и Соня, в первый момент принявшая фигуру за продолжение своего сна, уверилась, что она не спит и что в явлении нет ничего мистического, что по ее душу снова пришел кто-то, кто ищет золотую пластинку. Соня порадовалась, что на ночь убрала ее под подушку. Теперь она нащупала ее и крепко зажала в руке.

Фигура отошла от шкафа, и ее осветил неверный свет луны. Соня, ожидавшая увидеть того самого лысого коротышку, едва успела закусить губы. Это был не коротышка. Этот человек был гораздо выше и худее, подробно разглядеть его Соня не сумела, увидела только, что фигура драпируется во что-то длинное, белое и бесформенное. Привидение, что ли, к ней явилось?

Соня была девушкой здравомыслящей и не верила в привидений. Фигура выдвинула ящики подзеркального столика, потом наклонилась и пошарила под ним. Соня нашла на тумбочке бутылку с водой. Если огреть эту нечисть бутылкой… вот и посмотрим, привидение это или живой человек.

Но странная фигура неожиданно шагнула к двери и исчезла в коридоре. Соня не успела удивиться открытой двери: ведь она же точно помнит, что запирала каюту перед тем, как лечь спать! Кто это шляется ночами по чужим каютам?

Она соскочила с кровати и как была, в коротенькой пижаме и босиком, выскочила в коридор. Фигура удалялась, вот она миновала дверь соседней каюты, дошла до кухни… толкнула дверь кладовой…

Ну, уж кладовую с запасами точно запирают! Но что это? Фигура открыла дверь своим ключом, значит, это кто-то из команды? Ну и порядочки у них на яхте!

Вдруг из кладовой послышался шум, грохот и звон посуды. И тотчас в коридоре зажегся свет и появился кок, толстый немолодой грек. Он ворвался в кладовую, держа наперевес тяжелый половник.

И появился через две минуты, держа за шкирку… Соня не поверила своим глазам, но это была одна из сестер-близнецов. То ли Кэти, то ли Хэти, да какая разница? Она была в белом купальном халате и выглядела потрясенной.

Разглядев, кто перед ним, кок выпустил свою добычу и разразился длинной греческой фразой. Тут в коридоре материализовалась другая сестра (то ли Хэти, то ли Кэти, да какая разница?).

Она тоже была в белом купальном халате, при виде ее кок выпучил глаза и с перепугу перешел на английский. Он сказал, что у него никогда ничего не пропадало, но теперь… он ни в чем не уверен. Одна из сестер по-прежнему выглядела ошеломленной и подавленной, вторая долго и нудно объясняла коку, что у ее сестры бывают провалы, и тогда она не соображает, что делает. Так что она просто перепутала каюту, вот и все… И незачем так кричать на бедную женщину, в конце концов ничего же не пропало.

Кок опомнился и пробормотал извинения. Тут сестра заметила выразительный взгляд Сони: как можно перепутать каюты, если их каюта на корме, а ее – на носу?

Кок ушел, заперев дверь кладовой.

– Понимаете… – Сестра замялась… – Кэти, она…

Соня обрадовалась: теперь ясно, кто есть кто. Если эта – Кэти, то та, стало быть, Хэти. Впрочем, какая разница?

– Она… алкоголичка, – вздохнула сестра. – Она лечилась, и все было в порядке, но если выпьет хоть немного, то все возвращается. Она не помнит себя и ищет спиртное, где только можно… Очень неудобно… Очевидно, она украла универсальный ключ у одного из матросов.

– Наверно… – согласилась Соня, – весьма сожалею, но вы все-таки присматривайте за ней. Я чуть заикой не стала, когда ее ночью увидела в своей каюте.

Хэти скорбно поджала губы.

На следующее утро гулет пересек открытый залив и вошел в круглую бухту, окруженную скалистыми берегами. У входа в эту бухту, словно часовые, возвышались две высоких отвесных скалы. Яхта проскользнула между ними и оказалась будто в заколдованном царстве.

Вода в бухте была неподвижна, как темно-бирюзовое зеркало, окруженное оправой темных скал, даже ветер стих, и гулет в полной тишине скользил вдоль крутого обрыва.

В глубине бухты чернел огромный грот, уходящий в глубину горы.

Соня смотрела на приближающийся грот как зачарованная. Ей казалось, что перед ней вход в обитель сказочных существ, гномов и драконов.

Чем ближе гулет подходил к этому гроту, тем больше он становился, и вскоре стало ясно, что гулет может войти туда целиком.

Впрочем, гулет остановился, не доходя примерно двухсот метров до входа в грот, и Соня тут же поняла почему: впереди в воде виднелся угловатый каменный выступ. В строго геометрической форме этого выступа угадывалось его рукотворное происхождение.

Пассажиры столпились на носовой палубе. К ним вышел помощник капитана и рассказал, что в том удивительном месте, где находится гулет, расположен вход в огромную пещеру. Во время Второй мировой войны здесь была база немецких подводных лодок. Лодки прятались в огромном гроте от английских кораблей и неожиданно выходили оттуда, чтобы нападать на караваны союзников.

После окончания войны американцы переоборудовали грот под свою военную базу, и на смену немецким субмаринам пришли американские. Но потом, в пятидесятые годы прошлого века, случилось большое землетрясение, часть бетонных сооружений обвалилась, из-за упавших в воду бетонных и каменных глыб бухта перед гротом стала несудоходной, и базу закрыли.

Но позднее, лет тридцать назад, бывшая база подводных лодок пережила еще один недолгий период активного использования: ею воспользовались кинематографисты для съемок одного из фильмов о Джеймсе Бонде.

– Так что желающие могут осмотреть то, что осталось от немецкой и американской военной базы, а также от декораций фильма об агенте 007. К сожалению, из-за обломков гулет не может подойти ближе, но мы перевезем тех, кто захочет побывать в гроте, на моторной лодке.

Соня огляделась. Алекса не было среди пассажиров на палубе: должно быть, он, как всегда, прятался в тени на корме гулета. Соня ощутила мимолетное чувство досады и тут же рассердилась на себя: вот еще новости! Не хватало еще, чтобы она бегала за этим типом, как те две сестрицы. Впрочем, с ними-то как раз неприятностей больше не будет: Кэти сидит в каюте под присмотром Хэти (или наоборот, кто их там разберет). Так что Алекс теперь от них обеих освободился, хотя бы на время. Только где же он? Впрочем, Соне до этого нет никакого дела. И если он не поедет на экскурсию, то Соня обязательно поедет, чтобы он ничего такого не подумал.

Когда она переодевалась в каюте, то решила, что пластинку нужно взять с собой. Кто их знает, этих на яхте, порядки у них, прямо скажем, нестрогие: вот украла же одна из сестричек у матроса универсальный ключ…

На самом деле Соня просто не могла расстаться с этой странной вещью. Она надела шорты и майку, не слишком открытую, чтобы видна была только цепочка.

Лодка была небольшая, в нее помещались только четыре человека.

Помощник капитана разбил желающих осмотреть пещеру на три группы, чтобы перевезти их по очереди. Соня оказалась в последней четверке.

Она спустилась по трапу, ловкий матрос помог ей перебраться в лодку, запустил мотор. Лодка в мгновение ока пронеслась двести метров, отделявшие гулет от входа в пещеру, вошла под мрачные своды грота. Шум мотора, отражаясь от каменных стен, стал громким и зловещим. Вода внутри грота была удивительного темно-голубого цвета, оттенка старинного сапфира.

Лодка пересекла лагуну и подошла к подземному пирсу, на котором дожидались остальные участники экскурсии.

И среди них Соня с удивлением увидела Алекса в его немыслимом костюме.

– Как вы здесь оказались? – спросила она, выбравшись на пирс. – Вас же не было в лодке?

– Не было. – Алекс пожал плечами. – Зачем пользоваться лодкой, если сюда можно добраться вплавь? Пока помощник капитана читал вам лекцию, я приплыл сюда и даже успел здесь оглядеться. Тем более что все, о чем он вам рассказывал, я уже прочитал в путеводителе.

К Алексу уже направлялись две английские сестрицы, и Соня буквально вылупила глаза: ну надо же, эти-то как проскочили? И обе выглядят как огурчики, будто и не было у них бессонной ночи. Костюмчики одинаковые, брючки-маечки, так что снова непонятно, кто есть кто. А попробуй что скажи – еще и обидятся до глубины души. Хоть бы ленточки разные на шею повязывали!

– Алекс… – хором защебетали сестрицы, он посмотрел на них с нескрываемым ужасом, и Соня в неожиданном порыве решила прийти ему на помощь.

Она подхватила Алекса под руку и повела в глубь пещеры, о чем-то оживленно расспрашивая. Сестры уныло смотрели им вслед.

Помощник капитана предупредил пассажиров, чтобы они не разделялись: в пещере ничего не стоит заблудиться. Он повел группу по пирсу к каким-то блестящим металлическим конструкциям, оставшимся после съемок фильма о Бонде, и стал рассказывать забавные эпизоды, случившиеся во время этих съемок. Соня краем уха слушала его и с интересом разглядывала пещеру. С другой стороны от нее непрерывно говорил Алекс.

– Все это есть в путеводителе, – бубнил он вполголоса. – Если вам интересно, я дам вам почитать на яхте. А самого интересного он не знает. В Средние века в этой пещере прятали свою добычу мавританские пираты, они даже заплывали сюда на своих кораблях, скрываясь от преследования венецианских галер…

– Да что вы говорите! – из вежливости воскликнула Соня, которой хотелось просто побыть в тишине и насладиться видом огромного грота. – Как интересно!

В это время из-за поворота вынырнули две сестрицы. Увидев Алекса, они засияли и бросились к нему, оживленно размахивая руками и наперебой голося:

– Алекс, Алекс, мы хотели спросить вас…

– Я больше не могу… – едва слышно простонал он.

Соня, в которой снова взыграло человеколюбие, оттащила своего спутника в сторону, за проржавевший макет вагонетки. Сестрицы шли по следу, как пара гончих. Соня увидела в стене маленькую металлическую дверцу, дернула ее за ручку. Как ни странно, дверца с жутким скрипом открылась. Соня юркнула внутрь, втащила за собой Алекса и захлопнула дверь.

Они оказались в полной темноте.

– Что мы здесь делаем? – удивленно осведомился Алекс.

– Прячемся от ваших приятельниц! Сейчас они уйдут, и тогда мы вернемся! – прошептала Соня, прислушиваясь к доносящимся из-за двери звукам.

– Ах, вот в чем дело! – протянул Алекс странным тоном. – А я было подумал…

– Что бы вы там ни подумали, это не так! – фыркнула Соня.

Про себя она добавила, что впредь не будет заботиться об Алексе, ведь, судя по его словам, элементарное чувство благодарности ему совершенно не свойственно, как и остальным мужчинам. К тому же эти его намеки. Подумал он… Вот что, интересно, он мог подумать? Что Соня утянула его от остальных с целью пообниматься тут, в укромном месте, как влюбленные семиклассники? Да больше ей делать нечего!

Соня еще немного постояла, прислушиваясь, и решила, что сестрицы уже удалились. Тогда она попыталась открыть дверь… и с ужасом поняла, что внутри на ней нет ни ручки, ни чего-то подобного. То есть дверь изнутри не открывается.

Вокруг была густая маслянистая тьма без единого просвета, и в Сонину душу начал закрадываться страх.

– Алекс, – проговорила она смущенно, – вы знаете, кажется, я не могу открыть эту дверь… может быть, вы попробуете…

Алекс что-то недовольно проворчал, отодвинул Соню от двери и завозился в темноте. Некоторое время раздавалось его сосредоточенное пыхтение, приглушенный скрежет, наконец он отступил в сторону и проговорил:

– У меня тоже ничего не получается.

– Что же делать? – осведомилась Соня.

– Раньше думать надо было… – отозвался из темноты Алекс.

– Ну конечно, – проворчала девушка. – Типично мужской ответ… еще можно сказать: «Я же говорил!»

Про себя она добавила, что больше никогда, ни за что, ни за какие коврижки не станет спасать его от двух сестриц-алкоголичек. Пускай он с ними на троих распивает!

– Ладно, не будем ссориться! – покладисто проговорил Алекс. – Давайте лучше подумаем, как отсюда выбраться…

Он замолчал. Соня не слышала даже его дыхания, даже его обычного сопения, и на мгновение ей показалось, что она совершенно одна в этой густой темноте. Стало очень неуютно.

– Алекс! – окликнула она, чтобы убедиться, что это не так. – Вы здесь?

– Здесь, здесь! – отозвался он из темноты, и впервые она обрадовалась звуку его голоса.

– А что вы делаете?

– Думаю.

– И что надумали?

– Самое простое – это позвать на помощь, нас кто-нибудь услышит, и дверь откроют снаружи…

– А никак иначе нельзя? – спросила Соня.

Она представила, как глупо будет выглядеть, выбираясь отсюда вдвоем с Алексом под взорами английских пассажиров. Особенно этих двух назойливых сестричек. Представила, что они подумают и как будут это обсуждать.

– Иначе? – протянул Алекс. – А чем вас это не устраивает? Самый простой способ всегда и самый лучший.

– Но это… это унизительно.

– Да? Я как-то об этом не подумал… Можно, конечно, и иначе, но это будет гораздо сложнее. Для начала надо осмотреться и понять, где мы находимся…

– Осмотреться? – фыркнула Соня. – Как вы это себе представляете?

– Вот так, – и в темноте вспыхнул яркий конус голубоватого света.

– Так у вас был фонарь? – удивленно воскликнула Соня.

– Разумеется, – как ни в чем не бывало ответил Алекс. – Я никогда не отправляюсь в такие места без фонаря. Это отличный японский фонарь, он прекрасно работает даже в воде.

– Что же вы раньше не сказали… а впрочем, что теперь об этом говорить!

– Да, что говорить, лучше оглядимся!

Луч фонаря обежал дверь, потом стену вокруг нее, затем остальное помещение.

Они находились в начале длинного коридора, уходящего в темноту. Дверь, которая отделяла их от пещеры, была гладкая, металлическая, без какой-либо ручки. Впрочем, это Соня уже определила на ощупь.

– Вы как хотите, но я думаю, что нам нужно звать на помощь, – проговорил наконец Алекс. – И чем скорее, тем лучше, пока наши спутники находятся поблизости.

– Ну ладно, – Соня вздохнула, смиряясь с неизбежным, – звать так звать.

Она подошла вплотную к стене и не очень громко крикнула:

– Help!

Немного выждала и крикнула гораздо громче:

– Help!

Потом набрала полную грудь воздуха и крикнула изо всех сил:

– Help me!

Алекс стоял и смотрел на нее скептически.

– Что вы смотрите? – Соня взглянула на него с неодобрением. – Помогайте! У вас голос гораздо громче!

– Так ничего не выйдет, – проговорил он спокойно. – Дверь толстая, металлическая, через нее человеческий голос не пройдет.

– А что же тогда делать? Стоять и ждать, пока мы не умрем от голода и жажды?

– Нет, конечно. Лучше сделать вот так…

С этими словами Алекс подошел к двери и принялся колотить в нее кулаками. Звук вышел глухой, но громкий, он наполнил гулом все помещение.

Соня прислонилась спиной к стене и стала ждать.

Алекс сделал передышку и снова принялся лупить кулаками по двери. Затем отступил в сторону и озабоченно оглядел свои руки.

– Я отбил костяшки пальцев, а результата никакого. Попробую фонарем…

Он несколько раз ударил по двери рукояткой фонаря. На этот раз звук вышел более звонкий. Однако прошло еще какое-то время, но никто не приходил к ним на помощь.

– Наверное, они ушли далеко от двери, – предположила Соня.

– Да, пока мы раздумывали, стоит ли звать на помощь или это унизительно.

– Опять эти типично мужские штучки! – вспыхнула Соня. – Ну ладно, хорошо, я возьму свои слова обратно, если вы придумаете, как отсюда выбраться.

Алекс еще несколько раз ударил в дверь фонарем. Так и не дождавшись ответа, он повернулся к Соне:

– Что ж, раз мы не можем выйти этим путем, попробуем другой! – И он направил луч в конец коридора. – Ведь куда-то этот коридор ведет!

– Знать бы только куда! – вздохнула Соня.

– Чтобы узнать, нам придется идти! – И Алекс бодро зашагал по коридору.

Соне очень не нравилась эта идея, но она пошла за ним, только бы не оставаться в темноте и одиночестве.

Так они шли минут двадцать. Алекс шел впереди, не оглядываясь. Соня плелась за ним и злилась. Хоть бы руку подал или подбодрил ласковым словом… Дескать, не бойся, милая, пока я с тобой, ничего не случится… Соня, конечно, ему не поверила бы, но все равно как-то спокойнее было бы на душе… Так нет, этот чурбан чапает себе и чапает вперед, как будто его там приз какой ждет… Черт ее дернул втащить его в эту дверь!

Коридор начал немного уходить вниз, и через какое-то время на полу показалась вода. Еще через минуту вода была Соне по щиколотку, потом по колено… Ее пляжные тапочки противно чавкали и норовили свалиться с ноги.

– Не нравится мне это, – сказала она в спину Алекса.

– Что именно? – бросил он, не оборачиваясь.

– Вода… она все глубже и глубже…

– Не скажу, что мне это нравится, – отозвался он, – но нужно проверить этот коридор. Пройти его до конца или до тех пор, пока по нему можно идти…

И почти сразу после этого коридор закончился.

То есть впереди были уходящие вниз, под воду, ступени.

– И что теперь? – проговорила Соня.

Она сама заметила, что в голосе ее появились капризные ноты. Хотелось кричать и топать ногами, устроить скандал с упреками. Но Алекс никак не реагировал на ее настроение, он был спокоен, как мамонт. Замороженный мамонт, со злостью подумала Соня.

– Ну, я попробую посмотреть, что там внизу… – кротко предложил Алекс.

– Как это?

– Попробую нырнуть и проплыть под водой, докуда удастся.

– Но это же очень опасно! Если вы не сумеете вынырнуть… – Соня сама не знала, для чего она спорит, ведь, судя по всему, другого выхода у них не было.

– Ничего страшного, в воде я себя отлично чувствую и хорошо ориентируюсь, – невозмутимо ответил Алекс.

Соня замолчала, а Алекс закрепил на груди фонарь и нырнул. И никаких тебе слов прощания: держись, мол, девочка, все будет хорошо, я обязательно вернусь и так далее. Отвратительный равнодушный тип!

Какое-то время из-под воды проступало слабое свечение, потом оно исчезло, и Соня осталась в полной темноте.

Секунды шли за секундами, они сложились в одну минуту, во вторую, третью…

То есть Соне казалось, что прошло три минуты или даже больше, потому что циферблат часов она не видела. Она вообще ничего не видела и пыталась определять прошедшее время только по своим внутренним, как говорят, биологическим часам, а они у нее были очень неточные: обычно страшно опаздывали, а теперь, наоборот, спешили.

Но время шло и шло, а Алекс все не возвращался.

Соня не знала точно, сколько может человек пробыть без воздуха – две минуты? Три? Во всяком случае, не больше четырех… А Алекс отсутствовал уже гораздо дольше! Наверняка он утонул!

– И что мне теперь делать? – проговорила Соня вслух, чтобы было не так одиноко. – Теперь я осталась совсем одна, да еще и без света…

Она почувствовала, что на нее наползает липкий животный страх. Неужели этот коридор станет ее могилой? А вдруг Алекс нашел выход и решил не возвращаться? В самом деле, кто она ему? Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, так говорили раньше.

А вдруг он застрял там, в обломках, и не может вылезти? И воздух уже кончился…

И тут где-то совсем рядом послышался плеск, потом на воде появился круг света, и из него вынырнул Алекс с фонарем на груди.

Впервые Соня была счастлива, увидев эту нелепую фигуру в черном синтетическом костюме и круглых лягушачьих очках.

Но вместо того чтобы показать свою радость, она напустилась на Алекса:

– Как ты мог? Нет, как ты мог? Уплыл неизвестно куда, оставил меня здесь в темноте и одиночестве… Я уже предполагала самое худшее!

Произнеся эту гневную тираду, она осознала, что впервые назвала его на «ты», и смутилась. Впрочем, они с ним оказались в такой обстановке, где не до церемоний.

– Да что с тобой? – Алекс удивленно уставился на Соню. – Я проверял, нет ли здесь выхода в главную пещеру…

– Ну и как?

– Он есть! – лаконично ответил Алекс. В его голосе звучала законная гордость победителя и вместе с тем обида: он вернулся с победой, как первобытный охотник, добывший мамонта, а его встретили такими безосновательными обвинениями!

– Ну, извини… – пробормотала Соня. – Просто тебя не было и не было, и я представила, что останусь здесь совершенно одна, да к тому же в полной темноте… ведь человек без акваланга не может находиться под водой больше пяти минут…

– На самом деле больше трех, – поправил ее Алекс, – но я там вынырнул и отдышался… ладно, не будем выяснять отношения, сейчас не самое подходящее для этого время. Нужно выбираться отсюда, и выход есть, я его видел…

– Но я не умею плавать под водой!

– Не беспокойся, это очень легко, и я тебе помогу.

– Но я боюсь… мне не хватит воздуха…

– Это совсем не страшно! Тебе придется проплыть под водой всего несколько метров!

– Но я…

– Зато через две минуты мы выберемся отсюда!

Соня вздохнула. Вокруг была глубокая темнота, настоящее темное царство, и в нем, как в пьесе Островского, был единственный луч света – самый настоящий луч от фонаря Алекса. А если послушаться Алекса и проплыть под водой, она выберется на волю, на солнечный свет… ну, то есть хотя бы в большую пещеру, а там все же светлее! И ее отделяет от света и воздуха всего минута…

– Ладно! – решилась Соня. – Командуй! Что нужно делать?

Алекс взял ее за руку и начал спускаться по уходящим в темную воду ступеням. Соня послушно последовала за ним. Так они спускались, пока вода не поднялась Соне до горла. Здесь Алекс остановился, крепче сжал ее руку и проговорил:

– Теперь набери полную грудь воздуха, приготовься и по моей команде ныряй. Дальше делай то же, что я, самое главное – не впадай в панику! Не пытайся всплыть раньше времени! Сохраняй спокойствие, что бы ни случилось!

– Да, легко тебе говорить… – проворчала Соня, но тут же замолчала, потому что Алекс начал обратный отсчет:

– Три, два…

Соня глубоко вдохнула сырой воздух подземелья, собрала волю в кулак, приготовилась…

– Один… пошли!

Алекс нырнул в темную непрозрачную воду, и Соне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Вода только снаружи казалась непрозрачной. Когда Соня погрузилась в нее, она превратилась в мутный зеленоватый полумрак, тускло подсвеченный фонарем Алекса. В этом полумраке перед ними проступил темный проход, уходящий вперед, в неизвестность. Алекс плыл туда, и Соня последовала за ним.

Несколько долгих секунд она плыла по подводному коридору. Над ней был бетонный потолок, и Соня старалась не думать, что будет с ней, если она не доплывет до конца этого коридора. Было очень неудобно плыть в одежде, тапочки она оставила там, в коридоре: все равно бы свалились с ног.

Еще несколько сильных гребков – и впереди проступил призрачный свет. Соня плыла навстречу этому свету, и еще через несколько бесконечно долгих секунд зеленый сумрак вокруг нее стал светлее, в нем неясно проступили какие-то углы и плоскости. Приглядевшись к ним, Соня поняла, что это сваленные грудой ящики. На одном из них она различила уцелевшую надпись: US Army. Должно быть, здесь осталось имущество американской базы.

Алекс повернулся к ней и показал рукой вверх – можно всплывать.

Соня обрадовалась: она уже начала чувствовать недостаток воздуха. Она сделала мощный гребок вверх, устремившись к поверхности, к свету и воздуху… и вдруг почувствовала, что какая-то сила не пускает ее, тянет назад, ко дну.

Ей стало страшно. Сердце гулко ухало, в ушах как будто стучали многочисленные молоточки.

Она еще раз сильно взмахнула руками, пытаясь вытолкнуть тело к поверхности, но снова безрезультатно: какая-то злая сила удерживала ее на месте.

Соня запаниковала, завертела головой, пытаясь понять, что ее не пускает. Ей уже мерещилось какое-то подводное чудовище, спрут или осьминог, долгие годы таившийся среди ящиков с американским военным оборудованием, чтобы теперь напасть на нее.

Она еще раз изо всех сил рванулась наверх и на этот раз почувствовала, как что-то врезалось в ее шею.

Рядом с ней показался Алекс. Он схватил ее за плечи, потянул вверх…

Но какая-то сила удерживала Соню под водой.

Она барахталась в воде, беспорядочно размахивая руками и ногами, Алекс тянул ее за плечи…

Все было бесполезно. Непонятная сила не отпускала ее. Молоточки в ушах оглушительно гремели, не молоточки – тяжелые молотки, они словно били по железному листу, легкие разрывались от недостатка воздуха. В голове шевельнулась соблазнительная мысль – сдаться, расслабиться, прекратить борьбу, вдохнуть воду, наполнить ею опустевшие легкие и опуститься на дно…

Неожиданно Алекс разжал ее плечи, устремился наверх…

Соня почувствовала отчаяние. Наверняка он понял, что ничем не может ей помочь, и решил спасать собственную жизнь. Он прав: не погибать же им обоим…

В ту же секунду Алекс стремительно проплыл мимо нее вниз, оттолкнулся ногами от дна и с силой пули, выпущенной из ружья, устремился к поверхности. Проплывая мимо Сони, он обхватил ее вокруг туловища и изо всех сил дернул вверх, передав ей энергию собственного движения.

Что-то лопнуло, словно до предела натянутая скрипичная струна, Соня почувствовала боль в шее, но удерживавшая ее сила исчезла, и она вместе с Алексом вылетела на поверхность.

Соня вдохнула воздух, издав хриплый крик, как вскрикивает новорожденный ребенок. Да она и чувствовала себя так, как будто родилась заново. Сырой воздух пещеры казался ей сладким и живительным, а тусклый зеленоватый свет резал глаза, как луч прожектора.

Алекс помог ей подплыть к краю водоема, она почувствовала под ногами бетонные ступени и, опираясь на руку своего спутника, поднялась по ним на берег.

Они находились на длинном пирсе, точнее, на бетонной платформе, которая с одной стороны уходила в глубь пещеры, а с другой вела к ее устью, к открытому морю, к солнцу, к людям. В нескольких шагах от них платформа обрывалась, там зеленела морская вода. С другой стороны, за квадратным водоемом, из которого они только что вылезли, была сплошная бетонная стена, на ней потемневшей от времени красной краской был нарисован огромный крест.

Соня дышала глубоко, с наслаждением и никак не могла надышаться. Она никогда не понимала, какое это счастье – просто дышать! Как люди могут быть несчастными, недовольными, если им доступно это счастье?

– Ты в порядке? – спросил ее Алекс.

– Теперь – да, – отозвалась Соня, постепенно успокаиваясь. – Теперь я, кажется, в порядке.

Только сейчас она задумалась: что это было? Что удерживало ее под водой? Что не давало ей подняться на поверхность?

Она вспомнила резкую боль, которая обожгла ее перед тем, как Алекс вытащил ее на поверхность, и потрогала свою шею.

Она нащупала ссадину, но не это было важным…

В это мгновение со стороны моря донесся рокот мотора, и появилось приближающееся пятно яркого света.

Мгновенно забыв о своих ощущениях, Соня повернулась навстречу этому свету.

Вдоль платформы к ним приближалась моторная лодка с установленным на носу мощным прожектором. Прожектор повернулся и выхватил из темноты их с Алексом. Соня зажмурилась от ослепительного света, прикрыла глаза рукой.

– Вот вы где! – раздался из лодки озабоченный голос. – Вас всюду искали… ну, слава богу, все в порядке, садитесь в лодку, я доставлю вас на гулет. Капитан хочет отплыть пораньше, чтобы приплыть на новую стоянку до темноты.

Прожектор немного сместился, чтобы не слепить их. Соня шагнула к лодке. Алекс поддержал ее под локоть, помог перебраться на борт. Они сели на скамью, матрос развернул лодку, запустил мотор, и лодка помчалась вперед, к устью пещеры.

Соня облегченно вздохнула, откинулась на сиденье. Еще несколько минут – и они поднимутся на борт яхты, она примет душ, отдохнет… все снова будет хорошо, и она забудет это дурацкое приключение в пещере… только вот эта боль в шее…

Она снова дотронулась до своей шеи и поняла, что ее беспокоит.

На шее не было цепочки. Той цепочки, на которой висела золотая пластина.

Так вот что случилось под водой! Цепочка за что-то зацепилась, может быть, за один из ящиков, и не давала ей всплыть. Только когда Алекс резко дернул ее, цепочка оборвалась и отпустила Соню…

Значит, цепочка, а вместе с ней и золотая пластина остались там, под водой…

Внезапно Соня почувствовала такую боль, как будто потеряла близкого человека.

Да что за ерунда! Подумаешь, она купила эту дурацкую вещицу за двадцать долларов. Есть о чем сожалеть!

Но какой-то голос внутри ее говорил: да, есть о чем… она ощущала эту странную пластину как часть себя, важную, необходимую часть, без которой она не может существовать, как прежде…

– Мне нужно вернуться, – проговорила Соня вполголоса.

– Что? – удивленно переспросил Алекс.

– Мне нужно вернуться! – повторила Соня гораздо громче, пытаясь перекрыть шум мотора.

– Но в чем дело? – продолжал недоумевать Алекс.

– Я там кое-что потеряла, – ответила она напряженным голосом.

– Что-то важное?

Соня повернулась к рулевому, чтобы попросить его вернуться… и с удивлением увидела, что лодка, которая только что неслась к выходу из пещеры, свернула в боковой туннель, уходящий в глубину подземелья. Направленный вперед прожектор выхватывал из темноты сырые бетонные стены, уходящие на сотни метров вперед.

– В чем дело? – окликнула Соня рулевого. – Куда мы плывем?

– Здесь более короткий путь, – негромко отозвался тот, не поворачивая головы.

– Более короткий путь… куда? – переспросила Соня, вглядываясь в темноту. – Мы были совсем близко к выходу из пещеры, теперь мы от него удаляемся…

– Что случилось? – удивленно спросил Алекс.

– Я сама ничего не понимаю! – призналась Соня. – Только этот человек везет нас не на гулет…

– Остановитесь! – повелительно окликнул Алекс рулевого. – Остановитесь, а то…

– А то что? – Тот оглянулся.

Соня увидела круглую лысую голову, маленькие наглые глазки и узнала одного из тех двоих криминальных типов, которые утопили греков на катере с парашютом, чтобы захватить ее, а потом напали на них с Джоном на пустынном острове. Второго, долговязого длинноволосого бандита Джон убил, но коротышке удалось сбежать. И вот теперь он повторил свою попытку…

Соня невольно порадовалась тому, что потеряла свой талисман под водой. По крайней мере, он не достанется этому уроду…

– Кто это такой? – вполголоса спросил ее Алекс. – Он не из команды гулета. Я не видел его на корабле.

– Это точно, – подтвердила Соня его слова, – он совсем из другой команды.

– Узнала? – Лысый широко ухмыльнулся. – Лучше поздно, чем никогда! Я не сомневался, что мы еще встретимся!

– И куда же вы нас сейчас везете?

– Узнаешь. Очень скоро узнаешь!

В это время Алекс нагнулся, поднял со дна лодки весло и попытался ударить им коротышку.

Тот, однако, ловко уклонился от удара, перехватил весло и вырвал его из рук Алекса. Бросив весло к своим ногам, он вытащил пистолет и направил на своих пассажиров.

– Только дернетесь – и я прострелю вам колени! – пообещал он. – Будете всю оставшуюся жизнь хромать… впрочем, хромать вам придется недолго!

Соня по-новому взглянула на Алекса. Сегодня он раз за разом разрушал ее представление о себе.

Да, чудак, да, зануда, но он не бросил ее под водой, вытащил с риском для собственной жизни. И сейчас не побоялся напасть на этого бандита. Правда, из его попытки ничего не вышло, но сама эта попытка много о нем говорила!

Алекс оглядывался по сторонам, наверное, пытался запомнить дорогу или думал, можно ли как-нибудь выскочить на ходу из лодки. Впрочем, это было безнадежно: лодка скользила вперед по залитому водой тоннелю, у которого не было берегов. Если даже удастся выпрыгнуть на ходу из лодки, неизвестно, удастся ли им выплыть на свет божий…

В конце концов Алекс решил, что попытаться все же стоит. Он схватил Соню за руку и прошептал:

– По моей команде прыгаем за борт. Три, два, один…

Соня решила довериться ему и уже приготовилась к прыжку, но в это мгновение лодка резко свернула в боковой туннель, спутники потеряли равновесие и упали на дно лодки.

Рулевой оглянулся на них и довольно осклабился:

– Что, голубки, ноги не держат? Ну, ничего, мы уже скоро прибудем на место!

Соня встала на четвереньки, потом снова уселась на скамью и огляделась.

Лодка уже прошла по тоннелю и вышла в большой внутренний водоем, что-то вроде подземного озера.

Это озеро занимало большую часть круглой пещеры, ярко освещенной десятком прожекторов, расставленных тут и там. На противоположном берегу, к которому приближалась лодка, возвышалась ажурная металлическая конструкция, рядом с ней – серебристый ангар с полукруглой крышей.

На самом берегу, на бетонном причале, стояло инвалидное кресло на больших хромированных колесах. В этом кресле сидел пожилой человек с широким смуглым лицом и коротко стриженными седыми волосами. За спиной у старика стояла высокая женщина в камуфляжном костюме, с автоматической винтовкой в руках.

– Я ее доставил, хозяин! – проговорил рулевой, подогнав лодку к самому причалу.

– Хорошая работа, Луиджи! – проговорил старик и обернулся к женщине в камуфляже:

– Помоги ему, детка. Или позови кого-нибудь из своих сестер.

Женщина в камуфляже взяла винтовку в левую руку, а два пальца правой вложила в рот и оглушительно свистнула. Тотчас же из ангара вышла другая женщина в таком же камуфляжном костюме. Одинаковая униформа делала их очень похожими, только первая женщина была блондинкой, а вторая – брюнеткой. Переглянувшись с первой, она подошла к пирсу, приняла у рулевого швартовочный трос и ловко намотала его на чугунную тумбу. Лысый коротышка выбрался на пирс, закрепил второй трос. Проходя мимо брюнетки, он шлепнул ее пониже спины. Женщина, ни слова не говоря, заломила ему руку за спину. Коротышка взвыл:

– Отпусти, идиотка! Больно же! Руку сломаешь! Что ты, шуток не понимаешь!

– Не понимаю! – прошипела брюнетка, как разозленная кошка. – И советую тебе как следует это запомнить, иначе я тебе обе руки переломаю, да и ноги заодно!

Коротышка, что-то обиженно бормоча, отошел к креслу инвалида и остановился позади него.

– Что стоите? – Женщина на пирсе взглянула на Соню и Алекса. – Выходите на берег!

Видя, что они стоят в нерешительности, она сорвала с плеча винтовку и передернула затвор.

– Не горячитесь, леди, не горячитесь! – проговорил Алекс и перешагнул на пирс. – Мы уже идем…

Он повернулся к Соне и помог ей выбраться из лодки. Оглядевшись по сторонам, спутники прошли вперед по пирсу и остановились перед человеком в кресле. Женщина с винтовкой встала у них за спиной.

– Вот она, хозяин! – Коротышка угодливо склонился к инвалиду. – Я ее привез…

– Вижу, – отозвался тот. – А это что за урод в футляре?

– Он был с ней, и я подумал…

– С каких это пор ты думаешь? – насмешливо бросил инвалид. – Раньше я не замечал за тобой такой привычки, ведь думать вредно для пищеварения!

– Но, хозяин, у меня не было приказа…

– Да ладно, – отмахнулся инвалид, – привез и привез, я подумаю, что с ним сделать.

Он повернулся к Соне и проговорил холодным властным голосом:

– Отдай мне пайцзу.

– Что? – переспросила Соня. – О чем это вы?

– О той вещи, которую ты купила на острове.

– Ах, о той пластинке! Но у меня ее нет…

– Что? – Инвалид сверкнул глазами. – Не создавай себе проблем! Я могу быть мягким и доброжелательным, но если меня разозлить…

– Но у меня ее действительно нет! – воскликнула Соня.

– Детка, проверь! – бросил инвалид женщине, которая стояла за спиной спутников.

Та забросила винтовку за спину, шагнула к Соне и протянула к ней руки.

Соня шарахнулась от нее, оттолкнула, но брюнетка в камуфляже была гораздо сильнее. Она схватила девушку за плечи, развернула ее и принялась ловко и умело обшаривать.

Алекс попытался было вмешаться, но вторая женщина навела на него винтовку и процедила сквозь зубы:

– Даже не думай об этом!

Обыск закончился очень быстро. На Соне были короткие шорты, и только в них имелись карманы. Женщина тем не менее обшарила все ее тело, даже оттянула резинку трусиков. Пальцы у нее были твердые, как металлическая арматура.

Закончив, брюнетка повернулась к инвалиду и доложила:

– У нее ничего нет.

– Ты уверена?

– Так точно! Это не такая маленькая вещь, чтобы она смогла ее спрятать на себе!

– И где же пайцза? – Инвалид уставился на Соню тяжелым взглядом.

Девушка молчала, опустив глаза. Но даже так она чувствовала на себе тяжелый пронизывающий взгляд.

Сказать ему, где она потеряла ту пластинку, которую он называет этим странным словом?

Что-то в ее душе возражало против такого решения. Эта пластинка ее, она никому ее не отдаст!

И было еще одно соображение, которое не позволяло ей сказать этому человеку правду.

Пока он не нашел то, что ему нужно, он ее не тронет, потому что нуждается в ней. А как только получит свое, наверняка избавится от них с Алексом как от нежелательных свидетелей…

Подумав об Алексе, Соня искоса взглянула на своего спутника. Он стоял понурившись, на его лице была растерянность. Еще бы, наверняка ему никогда не приходилось попадать в такую ситуацию! И еще… еще на его лице было какое-то странное выражение…

Соня не успела додумать эту мысль, потому что инвалид ударил кулаком по подлокотнику своего кресла и выкрикнул:

– Ты думаешь, я шучу?

Он повернулся к блондинке, стоявшей у него за спиной, и приказал:

– Подвесь ее над аквариумом. Покормим рыбок.

Блондинка усмехнулась, как будто инвалид сказал что-то очень смешное, шагнула к Соне, схватила ее за локоть и резко развернула к себе спиной. Тут же у нее в руке оказался кусок веревки, которым она стянула Сонины локти. Затем она потащила девушку по пирсу как неодушевленный предмет.

Соня пыталась сопротивляться, но силы были неравны.

Женщина подтащила ее к большому квадратному люку в бетонной платформе. Скорее это был бассейн размером примерно пять на пять метров. Возле этого бассейна стоял небольшой подъемный кран, со стрелы которого свисала цепь с железным крюком на конце.

Подхватив этот крюк, женщина зацепила им связанные руки Сони. Затем она влезла в кабину крана и заработала рычагами.

Крюк пополз вверх, подняв Соню примерно на метр над поверхностью пирса. Затем стрела повернулась, так что девушка, медленно раскачиваясь, повисла над квадратным бассейном, в котором лениво плескалась темная вода.

Почему-то эта вода как магнит притягивала Сонин взгляд.

Она опустила глаза и увидела в темной глубине какие-то смутные, быстро мелькающие тени.

– Так где же пайцза? – громко повторил свой вопрос инвалид.

Соня молчала, лихорадочно пытаясь найти правильную линию поведения.

Инвалид по-своему оценил ее молчание. Он нажал кнопку на подлокотнике своего кресла и подъехал к бассейну, над которым висела Соня.

– Детка, дай мне рыбки! – проговорил он голосом капризного ребенка, который просит мороженого, и протянул руку. Тут же рядом с ним возникла брюнетка в камуфляже, в руке у нее было ведерко с распластанными, окровавленными рыбными тушками. Инвалид протянул руку и вытряхнул содержимое ведерка в бассейн.

Вода окрасилась в красный цвет, и тут же из глубины бассейна показался острый плавник, затем еще один, потом две пасти, усеянные многочисленными острыми зубами.

Акулы, с ужасом поняла Соня.

Страх пронзил ее ледяной иглой.

Рыбьи тушки в мгновение ока исчезли в акульих пастях, но хищники не насытились, они только раздразнили свой аппетит. Теперь два длинных, хищно изгибающихся тела скользили у самой поверхности воды.

– Так где же пайцза? – снова спросил инвалид.

Соня хотела ответить, но страх лишил ее голоса. Она только немо разевала рот, словно подражая акулам.

– Не хочешь отвечать? – Инвалид махнул рукой женщине в кабине крана, и крюк на стреле медленно пополз вниз. Теперь Соню отделяло от воды меньше полуметра.

От воды и от страшных акульих зубов…

Хищницы кругами плавали у самых ее ног, пытаясь дотянуться до Сони.

– Отпустите ее! – закричал Алекс и бросился к бассейну. – Отпустите ее, лучше меня подвесьте!

Брюнетка в камуфляже сделала шаг вперед и выставила ногу. Алекс зацепился за нее и упал на пирс, нелепый и беспомощный, как раздавленное насекомое.

– Надо же, какое самопожертвование! – насмешливо проговорил инвалид и даже захлопал в ладоши. – Что ж, я не в силах отказать такому славному человеку в его маленькой просьбе. Сейчас мы тебя тоже подвесим, раз уж ты так просишь. Детка, помоги ему!

Блондинка развернула стрелу крана. Акулы проводили Соню разочарованными взглядами.

Соня с облегчением увидела у себя под ногами твердую поверхность пирса. Впрочем, облегчение было недолгим.

К ней подтащили вяло упирающегося Алекса, связали ему руки и подцепили на крюк.

Через минуту они вместе, спина к спине, висели над акульим бассейном.

– Даже не знаю, чего я больше хочу, – проговорил инвалид, потирая руки. – Получить ответ на свой вопрос или полюбоваться тем, как мои рыбки будут вами обедать. Впрочем, так и быть, я дам тебе еще один, самый последний шанс. Где пайцза?

– Скажи ему все, что он хочет! – раздался у Сони за спиной шепот Алекса. – Что бы это ни было, это не стоит твоей жизни!

О своей собственной жизни он благородно промолчал.

«Так-то оно так, – подумала Соня. – Но если я скажу ему, где пайцза, он все равно может скормить нас акулам, как только получит ее…»

Блондинка поработала рычагами. Крюк опустился еще немного. Теперь Алекс, более высокий, почти касался ногами воды. Одна из акул проплыла под ним и попыталась вцепиться в его ноги зубами. Ей не хватило для этого всего пары сантиметров.

– Стойте! – закричала Соня, преодолев охватившее ее от ужаса оцепенение. – Стойте! Я вам все скажу! Только поднимите нас!

Инвалид махнул рукой, и крюк поднялся на полметра.

И тут под действием влившегося в кровь адреналина в голове у Сони возник план.

– Я оставила ее на острове, – проговорила девушка после секундного колебания.

– На каком еще острове?

– На том, куда меня принесло на парашюте. На том, где на меня напал вот этот тип со своим длинноволосым приятелем. – Она кивнула на коротышку.

Инвалид пристально посмотрел на него.

– Что это за остров, Луиджи? – спросил он после продолжительной паузы.

– Остров Святого Стефана, – ответил тот, невольно поежившись под этим взглядом.

– Это возможно, то, что она говорит? Могла она спрятать пайцзу на том острове?

– Не знаю… – пробормотал коротышка. – Может быть… там живет какой-то тип… это он убил Чезаре… она могла спрятать пайцзу, пока мы с ним разбирались…

– Ах, вот как! – Инвалид усмехнулся. – Похоже, не вы разбирались с ним, а он с вами. И с Чезаре разобрался окончательно. Ну, мои девочки с ним справятся, если придется!

Он снова уставился на Соню и властным голосом велел:

– Говори, где именно ты спрятала пайцзу!

– Я должна сама показать вам это место.

Именно в этом заключался ее план: Соня надеялась, что на острове у нее будет шанс вырваться на свободу. И еще она рассчитывала на помощь Джона. Он ловко разделался с длинноволосым бандитом, справится и с амазонками этого сумасшедшего инвалида…

– Нет, ты никуда не поедешь! – отрезал инвалид. – Я не выпущу тебя отсюда, пока не получу пайцзу. Ты точно опишешь нам то место, где спрятала ее, и будешь ждать нас здесь со своим приятелем. И если мы не найдем пайцзу на том месте, тебе придется горько пожалеть об этом! Вам обоим придется горько пожалеть! – Он выразительно взглянул на акулий бассейн.

Сонин план трещал по всем швам, но все же у нее осталась какая-то слабая надежда. Если вся эта криминальная компания отправится на остров, у них с Алексом все же будет шанс освободиться.

– Но только снимите нас с этого крюка! – потребовала Соня. – Акулы действуют мне на нервы, из-за этого я не могу сосредоточиться и вспомнить, где спрятала эту вашу пайцзу! И мы не сможем провисеть здесь долго!

– Ладно, так и быть, сегодня я добрый! – Инвалид снова махнул рукой блондинке. Стрела крана развернулась и плавно опустила связанных пленников на пирс.

– Я жду! – требовательно проговорил инвалид.

– Значит, так… – забормотала Соня, изображая крайнее напряжение умственных способностей. – На острове есть старая каменная хижина… вот он знает. – Она кивнула на Луиджи. – Если встать возле западного угла этой хижины и отсчитать от него тридцать шагов на север… моих шагов, – уточнила девушка. – Там будет большой замшелый валун. Откатите его в сторону, и в ямке под ним найдете эту свою пайцзу, или как вы ее называете…

– Вот как? – Инвалид пристально посмотрел на Соню. – Ты понимаешь, что, если обманула меня, тебя ждет расплата?

– Понимаю… – пролепетала Соня, чувствуя, как по ее спине пробегает холодок страха. – Я вас не обманула…

– Хорошо, будем считать, что я тебе поверил.

Инвалид оглянулся на своих спутниц и решительно проговорил:

– Сейчас вы отправитесь на остров, но перед этим нужно позаботиться, чтобы эта сладкая парочка никуда не делась. Заприте их в президентском люксе, оттуда они не сбегут!

– Будет сделано, сэр! – ответила блондинка и вместе со своей сестрой – или напарницей – поволокла Соню и Алекса в глубину пещеры.

Они прошли мимо ангара, мимо громоздких металлических конструкций и снова оказались возле большого водоема, над которым возвышалась темно-серая металлическая надстройка. К этой надстройке был переброшен с берега трап, точнее, обычная узкая доска без всяких поручней.

– Что это такое? – спросила Соня.

– Президентский люкс! – усмехнулась блондинка. – Сюда мы помещаем особенно дорогих гостей!

– Рубка небольшой подводной лодки, – ответил почти одновременно с ней Алекс.

– Ишь ты какой грамотный! – Блондинка ловко перебежала по доске, откинула крышку люка и повернулась к Соне и ее спутнику:

– Милости прошу! Номер свободен!

Соня замешкалась, и тогда брюнетка ткнула ее в спину стволом винтовки:

– Ты что, не слышала, что тебе сказала сестра?

Соня шагнула на доску. Та под ней предательски закачалась.

– Иди быстрее и не смотри вниз! – раздался у нее за спиной приглушенный голос Алекса. – Если что, я тебя поддержу!

Соня быстро пошла по качающейся доске. На середине она оступилась и чуть не упала, но Алекс, который шел следом, поддержал ее за локоть.

Наконец они перешли по трапу и остановились возле открытого люка.

– Прошу в номер! – проговорила блондинка.

Соня заглянула внутрь. Внизу, под люком, темнела вода.

– Мы же не рыбы! – проговорила девушка испуганно. – Мы там насмерть замерзнем!

– Ничего, не успеете! – усмехнулась блондинка. – Там есть дверь, точнее, люк, он ведет в соседнее помещение, где нет воды. В общем, хватит болтать, полезайте вниз – и все!

Она передернула затвор винтовки и уткнула ее ствол в Сонин бок. Соне ничего не оставалось, как подчиниться грубой силе, она пролезла в люк и соскользнула вниз, в воду.

Через секунду к ней присоединился Алекс.

Сверху над люком появилось ухмыляющееся лицо блондинки.

– Счастливо оставаться! – проговорила она. – Надеюсь, вам здесь понравится! Если что, вызывайте обслуживание в номерах, оно включено в стоимость!

А еще через секунду крышка люка с грохотом захлопнулась, раздались скрежещущие звуки – люк снаружи наглухо задраили, – и они снова остались в темноте и тишине.

Соне показалось, что она вернулась на несколько часов назад, когда они с Алексом отбились от экскурсии и оказались в запертом коридоре. Но там хотя бы было сухо и довольно тепло, а теперь она почти по горло стояла в холодной воде.

– Что нам делать? – всхлипнула Соня. – Мы здесь скоро умрем от холода…

– Ну, мы все же не в Северном Ледовитом океане, а в Средиземном море! – донесся из темноты фальшиво-бодрый голос Алекса. – И я попробую что-нибудь придумать…

– Может быть, можно попытаться открыть люк?

– Ну, на это рассчитывать не приходится: они его снаружи наглухо закрыли, точнее, задраили, как говорят моряки… иначе они не оставили бы нас без присмотра.

И тут в темноте появился конус яркого света.

– Мне удалось протащить сюда свой фонарь, – сообщил Алекс, водя лучом по сторонам.

– Свет, конечно, это очень хорошо, – отозвалась Соня, – но если бы еще выбраться из воды…

– Кажется, та милая дама сказала на прощание, что здесь есть выход в соседнее, сухое помещение…

– Она наверняка соврала!

– Ну, во всяком случае, какой-то люк здесь есть, – Алекс осветил дальнюю стену помещения, вернее, переборку, как принято называть стены на кораблях.

На этой переборке действительно имелся большой круглый люк.

– Ну что, попробуем его открыть?

Преодолевая сопротивление воды, он пробрался к дальней стене. Очевидно, лодка стояла под уклоном, и возле той стены уровень воды был гораздо ниже.

– Скорее всего, та блондинка нас не обманула: в соседнем отсеке нет воды! – проговорил Алекс и попытался повернуть штурвал, который имелся на люке.

– Это что-то вроде дверной ручки, – пропыхтел он, повиснув всем весом на штурвале. – Чтобы открыть люк, нужно повернуть эту рукоятку… но она, черт бы ее побрал, не поддается! Наверное, заржавела… черт его знает, сколько лет простояла здесь эта лодка!

Соня оттолкнулась, подплыла к нему и попробовала помочь. Но и их совместных сил оказалось недостаточно.

– Нет ли здесь чего-то вроде рычага? – Алекс посветил фонарем в разные стороны, потом осветил поверхность воды. По ней плавали какие-то деревянные обломки. Алекс подобрал обломок, который с виду казался более прочным, вставил его в штурвал и снова навалился всем весом. На этот раз штурвал заскрипел и сдвинулся с места. Дальше дело пошло лучше, и через несколько минут люк открылся и спутники смогли перебраться в соседнее помещение.

– Ну, здесь хотя бы нет воды! – обрадовалась Соня.

– Да, воды здесь нет, – пробормотал Алекс, обводя лучом фонаря новый отсек. – И здесь, кажется, есть кое-что другое…

Он подошел к левой стене и нажал на большую красную кнопку.

В отсеке загорелся тусклый красноватый свет.

– Это аварийное освещение, – проговорил Алекс удовлетворенно. – Я знал, что оно где-то здесь должно быть… правда, его хватит ненадолго, но это все же лучше, чем ничего.

– А здесь случайно нет аварийного отопления? – жалобно проговорила Соня.

Мокрые майка и шорты липли к телу, и, хотя здесь не было воды, у нее зуб на зуб не попадал.

– Чего нет, того нет! – вздохнул Алекс.

– Я понимаю, что хочу чересчур много… – грустно признала Соня. – Здесь мы хотя бы не в воде и при свете, это уже гораздо лучше. Но что нам делать дальше?

Вдруг Алекс притянул ее к себе.

– Ну-ка раздевайся!

– Что это ты? – забормотала Соня, вяло сопротивляясь. – Что ты себе вообразил? Нет, то есть, конечно, я тебе благодарна за то, что ты сумел открыть этот люк и нашел освещение, и вообще, но это еще не повод, и сейчас не самый подходящий момент…

– Да у меня и в мыслях нет ничего такого! – фыркнул Алекс. – Я просто хочу тебя согреть! Видела бы ты, какая ты бледная!

И он стащил с оторопевшей Сони майку и шорты и принялся энергично растирать ее тело. Сначала Соня ничего не чувствовала, до того замерзла, потом стала ощущать на коже его сильные ладони. Теперь кожу уже жгло, а она все никак не могла согреться.

– Больно… – пыталась она сказать, но трясущиеся губы не слушались, и получалось только шипение, – оставь меня, кожу сдерешь… больно…

Но он все тер и тер, не обращая внимания на ее сопротивление. Тогда Соня собрала последние силы и оттолкнула Алекса. Она уже плохо соображала, и сил совсем не было, так что ничего не получилось, тогда она укусила его в предплечье. Алекс вскрикнул и отпустил ее, да так резко, что она упала на металлический пол. И тут же успокоилась, свернулась калачиком и закрыла глаза.

– Эй! – Алекс подошел и поднял ее голову за подбородок. – Эй, посмотри на меня!

Не открывая глаз, Соня помотала головой.

– Ой-ой-ой! – всерьез забеспокоился Алекс. – Соня, очнись!

Дальше он начал делать странные вещи. Для начала он снял свой гидрокостюм и остался в одних плавках, после чего рывком поднял Соню и прижал к себе, обхватив ее всю. Подивившись про себя, до чего невесомо худенькое тело: в чем только душа держится, а когда в одежде, то и не скажешь. Выступает словно королева, голову высоко держит, смотрит с пренебрежением… как это говорили они в детстве? Нос сильно дерет, вот что. Вообще, девушка с характером. Причем плохим. Ох, как устал Алекс от таких женщин!

Сейчас он устыдился своих мыслей, потому что Соне явно было плохо от переохлаждения. Он прижал ее к себе еще крепче, как бы охватывая своим телом, одновременно растирая ледяные руки.

Соне в полузабытье привиделось, что пришел Егор и подарил ей на Рождество новую шубу. Он накинул ей на плечи мягкий, отлично выделанный шелковистый мех, и сразу же стало тепло и уютно. Соня счастливо засмеялась и потянулась Егора обнять, но руки были заняты чем-то. Точнее, кто-то их крепко сжал. Соня дернулась, чтобы освободиться, и пришла в себя.

Ей было тепло и очень приятно, потому что плечи, спину и все, что ниже, грел Алекс. Соня поняла, что ей не хочется от него отрываться, вот только отпустил бы руки, а то больно. Но Алекс уже выпустил ее из своих объятий и повернул лицом к себе.

– Ну? – спросил он. – Тебе лучше?

– Что это ты сделал? – спросила Соня.

– А, этот способ применяли раньше эскимосы на Аляске! – ответил он. – Если человек замерз, его нужно раздеть и положить в спальный мешок с женщиной, тогда он очнется.

– А ты-то откуда про это знаешь?

– А я был на Аляске два года назад. Очень интересно, – невозмутимо ответил он.

Тут Соня осознала, что Алекс выглядит как-то непривычно. Так вот в чем дело: на нем не было этого жуткого костюма! И шляпа, он где-то потерял свою жуткую шляпу!

Нормальный человек, думала Соня, стараясь не рассматривать его слишком явно, подтянутый, мускулистый, ни намека на животик. Кожа гладкая, только незагорелая. Ах да, солнца боится. Вот уж странно: она, Соня, получает от солнечных лучей просто наслаждение! И никогда не обгорает.

Соня представила, как сидит на носу гулета, подставляя тело заходящему мягкому солнышку, и невольно передернулась.

– Что, опять дрожишь? – Алекс подошел ближе и снова стал растирать ей руки и ноги.

У него это получалось довольно ловко, так что скоро Соня почувствовала себя бодрее, кровь живее побежала по ее жилам, и она даже порозовела.

– Где ты этому научился? – спросила она, когда Алекс сделал передышку.

– Я ведь занимаюсь дайвингом, а при подготовке к экзаменам на сертификат обязательно обучают приемам первой помощи, в том числе простому массажу.

Постепенно от простого растирания и разминания он перешел к более нежному поглаживанию. Соня расслабилась, в голове у нее поплыли неясные, но приятные видения. Она взглянула на Алекса с новым и неожиданным чувством.

«А он вовсе не такой противный, каким показался мне при первой встрече, пожалуй, даже симпатичный…» – подумала она, и тут Алекс встал и потянулся:

– Ну, кажется, опасность для жизни миновала…

– Это точно, – вздохнула Соня, приходя в себя.

– А раз так, – продолжил Алекс, – то, мне кажется, настало время поговорить.

– Поговорить? – переспросила Соня. – О чем? Мы уже на яхте очень много разговаривали!

– Не заговаривай мне зубы! Скажи, чего хотят от тебя все эти люди? И что это за история с островом? Помнится, когда ты вернулась после неудачного полета на парашюте, ты рассказывала нечто совсем другое.

– Ну, – замялась Соня, – не всегда и не всем стоит рассказывать о себе всю правду… у женщины всегда должна быть какая-то тайна, какая-то загадка…

– Не вешай мне лапшу на уши! – Алекс сердито блеснул глазами. – Говори, в чем дело. Я должен об этом знать, чтобы правильно выбрать линию поведения. Ты что, не понимаешь, что все это очень серьезно? Этот тип в инвалидном кресле – он, конечно, ненормальный и сцену с акулами скопировал из какого-то фильма, но акулы-то настоящие! Я понимаю, что он нас просто пугал, но вдруг оборвалась бы цепь?

Соня подумала, что тип, конечно, ненормальный, но вовсе не шутил, когда грозил скормить их акулам. Алекс не знает, что в этом деле есть уже три трупа: два несчастных грека с катера и тот долговязый подонок, которого убил Джон на острове. Ну, этот-то, конечно, получил по заслугам, его не жалко.

Однако следует кое-что рассказать Алексу, ведь получается, что это Соня втянула его в неприятности.

– Ну, на самом деле я и сама-то мало что понимаю, – призналась она, осторожно подбирая слова. – Когда я выходила на берег, на рынке местный мальчишка продал мне какую-то странную пластинку. Я была уверена, что это выброшенные деньги, и купила ее просто от жалости. Но потом, когда вернулась на корабль, отчистила ее, и оказалось, что пластинка золотая и на ней нанесены какие-то странные узоры. И потом этот коротышка, Луиджи, еще с одним бандитом пытался отнять ее у меня. Ну, там было много всего, в итоге я попала на остров, где жил странный человек… он помог мне сбежать, при этом убил напарника Луиджи…

– Просто приключенческий роман! – недоверчиво проговорил Алекс. – Трудно поверить!

– Мне самой трудно в это поверить. Но, судя по тому, как они суетятся, эта пластинка представляет для них большую ценность. Не стали бы они так беспокоиться просто из-за золотой безделушки, даже очень дорогой. И… понимаешь, мне кажется, они убили тех двух греков с катера, чтобы захватить меня прямо на парашюте. И чистая случайность, что эти уроды перерезали веревку и меня унесло.

Чтобы не запутаться еще больше, Соня не стала рассказывать, чем занимался на острове Джон, и про яхту под названием «Ариана», что стоит на якоре рядом с островом.

– Кажется, тот человек в кресле называл эту штуку пайцзой… – протянул Алекс.

– Ну да, вроде того… если бы еще знать, что это такое.

– Как раз это я знаю. Пайцза – это знак, который давал своим чиновникам монгольский хан. Что-то вроде мандата. Причем золотую пайцзу получал чиновник или военачальник достаточно высокого уровня. Не ниже генерала, по нашей терминологии.

– Ух ты! И что, эта штука действительно так дорого стоит?

– Ну, наверное, довольно дорого, но не настолько, чтобы из-за нее переворачивать мир вверх дном. Кстати, а теперь где эта пластинка? Действительно на том острове?

– Нет, – Соня невольно понизила голос, – она была при мне, когда мы поплыли в эту пещеру…

– Но сейчас ее нет?

– Я потеряла ее под водой в том месте, где мы проплывали из коридора в большую пещеру. Ну, там, где валялись под водой ящики с американским военным оборудованием… Ну, помнишь, я еще выплыть не могла, и ты меня спас…

Соня нарочно сказала это дрогнувшим голосом, чтобы он отвлекся и не стал ее упрекать, что навлекла на них беду своей глупостью. Если уж так дорога ей эта штуковина, то не таскала бы на экскурсию, спрятала бы на гулете. У капитана, в конце концов, сейф есть.

Как объяснить Алексу, что она просто не могла расстаться с пайцзой, что Соню терзает какое-то странное чувство, что эта вещь предназначена ей. И только ей.

– Ну, значит, все, пиши пропало! – Алекс, похоже, не собирался ругаться. – Даже если мы благополучно выберемся из этого «люкса», вряд ли мы найдем то место! Что ж, придется заняться более прозаическими вещами…

Алекс, надолго замолчав, занялся необычайно странным делом. Он вскарабкался на стол и принялся разглядывать какое-то устройство под потолком отсека.

– Что ты там нашел? – спросила его Соня с интересом.

– Здесь стоит серийный номер, – раздался сверху его приглушенный голос, – Это лодка UF-251.

– Если ты считаешь, что мне все стало понятно, то ты глубоко ошибаешься. Эти буквы мне ничего не говорят.

– Зато мне говорят, – ответил Алекс, слезая со стола. – Это дизельная подводная лодка образца тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Такие лодки уже лет двадцать сняты с вооружения.

– Ну и что? Понятно, что старье, но чем это может быть полезно нам с тобой?

– Сейчас поясню. Как я уже сказал, эти лодки почти четверть века назад сняты с вооружения, а Министерство обороны в Америке очень экономное. Оно старается продать все, что подлежит списанию. И десять лет назад несколько таких лодок выбросили на рынок. И одна из компаний, в которых я участвую, приобрела их.

– Зачем? – удивилась Соня. – Вы что, хотели создать собственный военно-морской флот?

– Разумеется, чтобы перепродать подороже. На всякую вещь можно найти покупателя, главное, правильно искать…

Алекс выдержал небольшую паузу, затем продолжил:

– В принципе мы планировали разобрать эти лодки и извлечь из них все ценные металлы. Но по ходу дела на несколько лодок нашлись покупатели, которые заплатили за них довольно приличные деньги. Две лодки купила крупная турфирма, которая катает на них туристов. Знаешь, многим богатым людям надоело плавать и загорать, они хотят острых ощущений, например, почувствовать себя настоящим моряком-подводником. Одну лодку купил арабский шейх, просто так, для своей коллекции. Еще одну лодку купила крупная кинокомпания…

– И к чему ты мне все это рассказываешь? Я понимаю, тебе приятно вспомнить выгодную сделку, но сейчас у нас есть дела поважнее…

– Выгодная сделка здесь совершенно ни при чем, – оборвал ее Алекс. – Хотя ты права: мы тогда неплохо заработали. А я тебе все это рассказываю к тому, что тогда я непосредственно занимался продажей лодок и осматривал их перед передачей покупателю. И хорошо запомнил их устройство, расположение помещений…

– Да? – Соня оживилась. – И ты знаешь, где здесь есть второй выход?

– Второго выхода на подводных лодках не бывает, – строго ответил Алекс. – Подводная лодка – это не квартира в высотном доме и не китайский ресторан…

– А я-то уже обрадовалась!

– Но из лодок этого образца, – продолжил Алекс, не обращая внимания на ее реплику, – вполне можно выбраться через торпедный аппарат.

– Что? – недоверчиво переспросила Соня. – Ты хочешь выстрелить мной, как торпедой?

– Ну, в общем, да… и не только тобой, но и самим собой, если тебе от этого будет легче.

– Ни в коем случае! – Соня в ужасе замахала руками. – Мы взорвемся… мы разобьемся…

– Ничего с нами не случится! – возразил Алекс. – Важно только в момент выстрела задержать дыхание, чтобы не захлебнуться, а потом быстро выгребать на поверхность. Ты каталась с горки в аквапарке?

– Ну да, конечно…

– Ну, вот здесь примерно такое же ощущение. Пролетаешь по темной трубе и ныряешь в воду. Ну, может, немножко быстрее. Вот мне будет намного сложнее – мне нужно будет выстрелить самим собой, а для этого придется воспользоваться таймером…

– Ладно, – решилась наконец Соня, – я согласна. Где этот твой аквапарк?

Алекс задумался, что-то припоминая. Потом он нашел на полу свой костюм и напялил его, слегка поморщившись.

– Одевайся! – Он кивнул Соне на валявшуюся одежду.

– Не буду я надевать эти тряпки, – передернулась она, – они грязные и мокрые. Все равно сейчас в воду.

– Лучше надень что-нибудь попрочнее, – усмехнулся Алекс, – понимаешь, там такой напор, что с тебя эти твои веревочки мигом слетят. – Он показал на тоненькие полоски бикини. – И вылетишь ты на поверхность в очень пикантном виде. Я, конечно, ничего не имею против, но вдруг мы кого-нибудь встретим? Или ты женщина без комплексов?

– Господи, и за что мне все это? – простонала Соня, подбирая с пола то, что когда-то было шортами, купленными в дорогом магазине.

Алекс отыскал в глубине отсека маленький люк, открыл его и пролез внутрь.

– Давай сюда! – донесся из люка его приглушенный голос.

Соня пролезла за ним и оказалась в узком коридоре, скорее, в тоннеле, по которому тянулись какие-то провода и трубки. Туннель был такой низкий, что даже Соня не могла выпрямиться во весь рост, высокий Алекс мог здесь стоять только на четвереньках.

– Это должно быть где-то здесь… – бормотал он, двигаясь вперед на локтях и коленях. – Ага, вот оно…

Алекс откинул еще один лючок, за которым находилась совсем уже узкая темная труба.

– Точно, это здесь! – пропыхтел он, отползая в сторону от люка. – Полезай сюда!

– Ты хочешь, чтобы я пошла первой? – испуганно проговорила Соня. – Но ты же мужчина! Ты должен проверить это на себе!

– Ты не сможешь разобраться с управлением торпедного аппарата. Я и сам не уверен, что смогу…

– Не уверен? И все равно посылаешь меня туда? А ты знаешь, что опыты на живых людях запрещены Женевской конвенцией?

– Ладно, хватит болтать! – строго отрезал Алекс.

Соня вздохнула и полезла в трубу. Уж очень не хотелось ей оставаться в железном гробу, особенно если учесть, что рано или поздно их тюремщики вернутся и после неудачи на острове настроение у них будет не самое лучшее…

Соня протиснулась в трубу и улеглась в ней ногами вперед, прижав руки к туловищу.

– Ничего не бойся, – напутствовал ее Алекс, – самое главное: когда тебя вытолкнет из трубы, задержи дыхание! Вспомни, как ты делала это в аквапарке!

– Ничего не бойся! – вполголоса передразнила его Соня. – Тобой будут стрелять из пушки, а ты просто задержи дыхание!

Алекс ей ничего ей не ответил, скорее всего, он ее просто не услышал. Отвратительный равнодушный тип!

Люк захлопнулся, и Соня снова, не первый уже раз за этот день, оказалась в полной темноте. Только на этот раз она была одна и, кроме того, ждала, что ею сейчас выстрелят, как снарядом из пушки.

Она зажмурилась от страха, тем более что все равно ничего не видела, и принялась считать про себя.

Она досчитала до двухсот пятидесяти и уже решила, что у Алекса ничего не вышло, торпедный аппарат сломался и выстрел отменяется, как вдруг что-то грохнуло, уши заложило, как в самолете, в ту же секунду ее подхватила волна плотного горячего воздуха, и она понеслась вперед, как пуля из ружья.

«Ничего себе аттракцион! – подумала она и едва успела задержать дыхание, как давление воздуха вытолкнуло ее в воду. Темнота вокруг нее превратилась в знакомый зеленоватый сумрак, в котором рассыпались во все стороны тысячи серебряных шариков – пузырьки воздуха, которые вместе с Соней вырвались из торпедного аппарата.

Соня на мгновение растерялась, но тут же опомнилась и заработала руками, чтобы выплыть наверх, на поверхность воды…

Беда была только в том, что она понятия не имела, где здесь верх, а где низ: со всех сторон была одинаковая зеленоватая мгла. На какой-то страшный миг ее охватила паника: воздух в легких заканчивался, а она все еще была под водой.

Но в следующее мгновение она сообразила, что верх там, куда стремятся пузырьки воздуха, и поплыла за ними.

Несколько сильных гребков – и она вылетела из воды, жадно вдохнула воздух и огляделась.

Она была на поверхности, но не в открытом море и не в пещере, а в длинном туннеле. С одной стороны этот туннель упирался в железную решетку, с другой уходил в темноту. К счастью, в этом туннеле было не совсем темно: на потолке через равные промежутки висело несколько светильников.

Соня плавала кругами, дожидаясь Алекса и думая, что делать дальше.

Время шло, а Алекс все не появлялся.

Сонины часы давно уже не ходили, и она не знала, сколько времени плавает в этом тоннеле, но не сомневалась, что прошло уже больше получаса, так что надеяться практически не на что.

«Наверное, он не смог справиться с этой системой и выстрелить самим собой из торпедного аппарата, – думала Соня в отчаянии. – Хорошо, если он просто остался в лодке, а если он погиб во время выстрела? Если его расплющило давлением воздуха? Если его разбило об какой-нибудь подводный камень?»

Она до дрожи, до судорог боялась остаться одной в этой подземной пещере, но это было не единственной причиной ее отчаяния. Сама себе в этом не признаваясь, Соня начала испытывать к Алексу симпатию – и вот теперь-то он и погиб…

И вдруг на поверхности воды появился фонтан воздушных пузырей, а через секунду в середине этого фонтана возникла круглая голова с нелепо выпученными глазами.

– Алекс, ты жив! – воскликнула Соня. – Ты выбрался! Ты выплыл! Как я рада!

Но в следующую секунду она подплыла к своему спутнику и заколотила его по плечам:

– Как ты мог! Ты все не выплывал и не выплывал! Я тут уже не знаю, что передумала!

– Ты с ума сошла! – Алекс оттолкнул ее, отплыл в сторону, отфыркиваясь. – Ты же меня утопишь!

Потом, отдышавшись, он обиженным тоном проговорил:

– Я выплыл, как только разобрался с системой управления торпедным аппаратом. Думаешь, так просто выстрелить самим собой? Попробовала бы ты сама…

– Ну, извини… – пробормотала Соня, – я просто очень испугалась за тебя… Дорогой, ну какой же ты умный, так здорово все придумал!

И она попыталась обнять его за шею и поцеловать. Ничего не вышло, потому что Алекс отстранился, и Сонины губы поцеловали соленую воду. От негодования она ушла под воду. Ну что же это за человек такой? Просто не мужчина, а полный кошмар!

Соне захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда и больше никогда-никогда не видеть этого типа в ненавистном гидрокостюме. Но она тут же опомнилась: что, под водой, что ли, сидеть? Нужно терпеть. Как бабушка говорила? Бог терпел и нам велел…

Соня вынырнула на поверхность и поглядела на Алекса незамутненным взглядом.

– А где же мы теперь находимся? И самое главное, что нам делать?

– Для начала хорошо бы выбраться из воды… – протянул Алекс.

– Да уж, хотелось бы, – поддержала его Соня. – Я уже чувствую, что превращаюсь в рыбу, у меня начинают отрастать жабры!

Алекс покрутился на месте, оглядываясь.

– Так, в той стороне выхода нет, точнее, он закрыт решеткой. С другой стороны туннель слишком длинный, доплыть до его конца у нас не хватит сил. Кроме того, мы не знаем, что нас ждет в конце этого туннеля.

– И что же ты предлагаешь? – капризно протянула Соня. – Я уже еле держусь на воде…

– А вот там… что это такое? Кажется, там есть лестница! – Он показал на стену туннеля, не обратив никакого внимания на ее тон.

Приглядевшись к стене, Соня рассмотрела на ней ржавые металлические скобы.

Эти скобы поднимались к потолку туннеля как раз в том месте, где был закреплен светильник, поэтому Соня не могла разглядеть, куда ведет эта лестница.

– Интересно, что там, наверху… – протянула она.

– Что-то должно быть, – отозвался Алекс. – Раз есть лестница, значит, она к чему-то ведет.

– Логично, – нехотя согласилась Соня.

Она в несколько гребков подплыла ближе, ухватилась за нижнюю скобу и пошарила ногой по стене. Там она наткнулась еще на одну скобу – лестница продолжалась и под водой.

Перенеся вес на подводную скобу, она подтянулась и наконец вылезла из воды. Несколько секунд она просто наслаждалась ощущением твердой опоры под ногами, затем полезла наверх.

Алекс подплыл к лестнице и тоже начал карабкаться.

Вскоре Соня добралась до потолка и увидела круглый металлический люк с защелкой.

– Ну, что там? – окликнул ее снизу Алекс.

– Какой-то люк… – пропыхтела Соня, дергая защелку. – Сейчас… сейчас я его открою…

– Подожди, я сам это сделаю! – Алекс полез быстрее.

– Я и сама могу… – отозвалась Соня. – Что ты думаешь: я совсем беспомощная?

– Я ничего такого не думаю, просто неизвестно, что там, за этим люком…

– Да уж не хуже того, с чем мы до сих пор имели дело!

Защелка поддалась, и люк откинулся.

Соня просунула в него голову и огляделась.

Впрочем, большой пользы в этом не было: она увидела только темноту, едва освещаемую отраженным светом из туннеля, и выступающие из этой темноты смутные тени.

Отбросив страхи и колебания, Соня протиснулась в люк, откатилась в сторону и встала на ноги.

Она находилась в темной комнате. Не в туннеле, не в пещере, а именно в комнате. Она чувствовала это по каким-то едва уловимым признакам: по отсутствию эха, по едва заметному сквозняку, по смутным теням. Повертев головой, она увидела совсем близко тускло горящую красную лампочку. Эта лампочка не освещала комнату, она только притягивала к себе взгляд, как горящий в темноте глаз или как кнопка лифта…

Кнопка! Это и была кнопка!

Соня протянула руку и нажала ее.

В ту же секунду комнату залил ослепительный свет.

Соня зажмурилась, выждала несколько секунд и открыла глаза.

И увидела нацеленный на нее ствол пистолета.

Седоватый человек лет сорока пяти улегся поудобнее, направил бинокль на белоснежную яхту и приготовился к долгому ожиданию. Сейчас его позиция была не очень удобной: солнце светило прямо в глаза, мешая смотреть. Но с этим ничего не поделаешь: он давно облюбовал этот наблюдательный пункт, отсюда яхта хорошо видна, а сам он отлично укрыт краем скалы. Он прятал поблизости всю свою аппаратуру и не хотел менять позицию из-за неудачного освещения.

Он уже две недели следил за этой яхтой, и пока безрезультатно.

Впрочем, в его работе самым главным качеством было безграничное терпение. Иногда ему приходилось неделями ждать важного события, неделями следить за объектом, ни на секунду не утрачивая внимания, не отвлекаясь. Это требовало необыкновенной выдержки, но что-что, а выдержка у него имелась.

Кроме выдержки у него было отличное зрение, прекрасная физическая подготовка и отменная репутация. А вот чего у него не было, это имени. То есть в процессе своей профессиональной карьеры ему, разумеется, приходилось использовать какие-то имена, но это были только временные оперативные псевдонимы. Как одноразовые латексные перчатки, которые выбрасывают, как только в них отпадает необходимость. Так, сейчас он называл себя Джон Джонсон. Очень удобное имя – совершенно безликое.

Чтобы солнце не так мешало, Джон немного сместился влево и слегка передвинул бинокль.

И в это время из-за дальнего мыса показался катер.

Возможно, это всего лишь тот человек, который каждый день привозил на яхту свежие продукты и рыбу, но Джон на всякий случай приготовил камеру с мощным длиннофокусным объективом. Он тщательно настроил объектив камеры, навел его на приближающийся катер и снова вгляделся в него.

Нет, это был не тот катер, который он видел ежедневно. Этот был значительно больше и мощнее. На носу стоял человек в черном костюме, нелепом в этот жаркий день. Но самое главное – на груди у этого человека был короткий автомат. Определить марку этого автомата с такого расстояния было сложно, но Джон не сомневался, что это серьезное оружие: американский «ингрэм» или израильский «узи».

Значит, случилось то, ради чего он уже две недели торчит на этом острове.

Катер подошел к яхте, мотор затих. Человек на носу принял швартовочный трос, закрепил его, взобрался по трапу на палубу яхты. Обменявшись приветствием с дежурным охранником, огляделся по сторонам и подал сигнал.

Только тогда из каюты катера вышел человек в длинном белом одеянии, с клетчатым платком на голове.

Никаких сомнений не осталось: это был Саид.

Следом за ним шли еще два охранника в черном.

Джон задержал дыхание и начал фотографировать.

Вот Саид в сопровождении охранников прошел на нос катера, вот он перебрался на трап и ловко вскарабкался на борт яхты.

Его охранники встали по сторонам.

Джон делал снимок за снимком.

Открылась дверь роскошной надстройки, и на палубу яхты вышел толстый человек в белом льняном костюме.

Хозяин яхты, русский миллионер Вишневский.

Даже с такого расстояния Джон хорошо разглядел его потную лысину и ослепительный блеск золотых украшений: толстая цепь на шее, браслет на правой руке, золотые часы на левой…

Значит, его долгое сидение на этом богом забытом острове не было напрасным, у Саида с Вишневским действительно есть общие дела! И его задача – получить неопровержимые доказательства.

Вишневский подошел к Саиду, протянул ему руку, потом они обнялись как старые друзья.

Джон лихорадочно фотографировал, делал снимок за снимком.

И вдруг боковым зрением он заметил какое-то движение рядом со своей левой рукой. Скосив глаза, он увидел змею, покрытую мелкой сеткой зеленовато-коричневых узоров.

Сетчатая гадюка, самая опасная в здешних местах!

Змея приподняла голову, уставила на человека свой холодный немигающий взгляд.

У всех людей есть свои слабости, даже у самых сильных. Ахиллесовой пятой Джона были змеи. Он их боялся, боялся до судорог, до обморока и ничего не мог поделать с этим врожденным, подсознательным, иррациональным страхом.

Змея зашипела, подняла голову еще выше, приняла угрожающую позу…

Джон вздрогнул, откатился, выронив камеру.

Правда, он быстро взял себя в руки, немного переместился, стараясь не рассекретить свой наблюдательный пункт, подобрал фотоаппарат и бинокль. Змея тем временем отползла, решив не связываться с ним. Джон снова настроил свою оптику, навел ее на палубу яхты.

Внешне все было точно так же, как прежде, однако, приглядевшись к людям на палубе, Джон заметил, что место двух охранников Саида заняли люди Вишневского. Такие же темные костюмы, такие же автоматы на груди, однако нет той звериной пластики, нет той напряженной и опасной повадки, которая роднит этих людей с самыми опасными ядовитыми змеями.

Где же охранники Саида?

Может быть, ушли в каюту отдохнуть и выпить по бокалу, доверив охрану своего шефа людям Вишневского?

Нет, на Саида это не похоже, он не доверяет никому, кроме своих собственных людей!

Джон осмотрел все уголки палубы, катер – там их тоже не было. И тут он заметил, что на другом борту яхты, на том, который он не мог видеть со своего наблюдательного пункта, два матроса стоят возле подъемных талей. Лебедка заработала.

Джон все понял.

Когда он шарахнулся от змеи, видимо, на какое-то мгновение утратив самообладание, он выставил бинокль или объектив камеры из-за скалы. Оптика блеснула на ярком солнце, и кто-то из охраны Саида заметил этот блик. И теперь они хотят незаметно спустить лодку, подплыть к острову и проверить свои подозрения…

Его догадка подтвердилась: маленькая надувная лодка с мощным мотором и двумя охранниками на борту отделилась от яхты. Она пошла не к острову, а к ближнему мысу – все ясно, они хотят обмануть его, свернут за мыс, а там изменят направление, обогнут остров и высадятся на его дальней стороне.

Что делать, придется уходить.

Наблюдательный пункт провален.

Правда, он сделал главное – зафиксировал контакты Вишневского с Саидом и даже сделал несколько четких снимков. Этим снимкам цены нет. Правда, были еще кое-какие планы, но всегда нужно знать, когда следует остановиться.

Джон вынул из камеры карту памяти, а сам аппарат и остальную технику сложил в водонепроницаемый контейнер. Отвалив от скалы ничем не приметный обломок, нашарил за ним углубление, спрятал в него контейнер, положил обломок на место.

Затем, стараясь не оставлять следов, спустился по крутой тропинке к берегу.

Здесь, в еще одном тайнике, он нашел акваланг.

Переодевшись в гидрокостюм, спрятал в герметичный карман драгоценную карту памяти, надел акваланг, закусил загубники и бесшумно ушел под воду.

Темно-серый катер развернулся по широкой дуге, подошел к острову.

– Это здесь! – прокричал Луиджи, перекрывая шум мотора.

– Ты уверен? – уточнила брюнетка в камуфляжном костюме.

– Раз я говорю – здесь, значит, здесь! – самодовольно проговорил коротышка.

Вторая женщина, которая сидела на корме, заглушила мотор и повернула руль. Катер по инерции подошел к берегу, ткнулся носом в песок. Луиджи хотел первым выбраться на берег, но брюнетка легко отодвинула его, спрыгнула в воду, вышла на пляж с швартовочным концом, закрепила его за огромный валун.

– Пошел! – скомандовала блондинка.

Луиджи, недовольно ворча, перебрался на берег, блондинка сошла последней. Она перекинула автомат за спину и огляделась.

– Ну, где это?

– Та-ак… – неуверенно протянул Луиджи. – Это где-то там…

– Где-то там! – передразнила его блондинка. – Нельзя ли поточнее?

– Поточнее? – проворчал Луиджи, озираясь. – Будет вам поточнее… ну, вот тропинка, а раз есть тропинка, значит, ее кто-то протоптал… она и приведет нас к хижине…

Он показал на еле заметную тропинку, которая вилась среди камней и круто забирала вверх.

– Иди первым! – скомандовала брюнетка.

Ворча и спотыкаясь, Луиджи побрел по тропинке. Ох, как надоели ему эти бабы! Хозяин выкопал их где-то, амазонки, мать их. Называют себя сестрами, преданы хозяину как собаки, а всех остальных мужчин презирают. Ну, и не больно-то и хотелось…

С каждым шагом тропинка становилась все круче, и скоро Луиджи карабкался на четвереньках, пыхтя и вытирая пот. Две амазонки легко поднимались за ним.

Тропинка взлетела на гребень холма и пошла ровнее. Луиджи перевел дыхание и проговорил, обращаясь к своим воинственным спутницам:

– Скоро должны прийти! Ведь раз есть тропинка, значит, ее кто-то протоптал…

– Слышали уже! – фыркнула брюнетка. – Ага, а вот и тот, кто протоптал эту тропинку…

Луиджи поднял глаза… и увидел прямо перед собой белую козу, которая невозмутимо общипывала листья с колючего выгоревшего куста. Рядом с ней отирался темный козленок.

– Коза… – растерянно протянул коротышка.

– Ага, коза! – подтвердила брюнетка. – А ты – козел! Тропинка, тропинка… где эта твоя хижина?

Луиджи растерянно развел руками… и вдруг глаза его загорелись:

– Да вон же она!

Ниже по холму, за густой зарослью чахлых тускло-зеленых кустов, виднелась старая черепичная крыша.

– Ну ладно, твое счастье! – проговорила блондинка и переглянулась со своей напарницей.

– Иди вперед! – скомандовала брюнетка.

Луиджи вздохнул и поплелся по склону.

Идти вниз было гораздо легче, однако теперь он шел без дороги, так что приходилось то продираться сквозь заросли, то огибать рытвины и овраги. Наконец, он подошел к поляне, посреди которой стояла старая каменная хижина.

– Ну, вот и пришли… – проговорил Луиджи и хотел уже шагнуть вперед, но блондинка схватила его за плечо и прижала палец к губам.

– Тс-с! Сначала надо проверить, нет ли там кого…

Она скользнула вправо вдоль поляны, не выходя на открытое место, брюнетка таким же образом обошла хижину слева.

Обойдя поляну вокруг и убедившись, что на опушке никто не прячется, женщины вернулись на прежнее место.

– Теперь ты пойдешь в хижину и проверишь, нет ли в ней кого-то!

– А почему я? – проворчал Луиджи.

– Потому! – отрезала блондинка.

Луиджи вздохнул, вышел на поляну, опасливо озираясь по сторонам, крадучись подобрался к хижине, заглянул в окно.

За окном было темно.

Луиджи вздохнул, подкрался к двери, потянул ее на себя.

Дверь жутко заскрипела.

Луиджи втянул голову в плечи, ожидая чего угодно: удара, выстрела, взрыва. Однако ничего не произошло.

Тогда он осторожно заглянул в хижину, огляделся, переступил порог.

Внутри никого не было.

Луиджи облегченно вздохнул, но на всякий случай обошел помещение, посмотрел во все углы, потом выглянул в дверь и крикнул:

– Все чисто!

На опушке показались две женщины, подошли к двери хижины, заглянули внутрь.

– И правда все чисто. Где же тот тип, который убил твоего друга?

– Не знаю. – Луиджи пожал плечами. – Наверное, удрал с острова.

– Что, так испугался тебя? – Блондинка окинула Луиджи насмешливым взглядом.

– А что, почему бы и нет? – Луиджи приосанился. – Между прочим, в Неаполе меня многие боятся!

– Сейчас мы не в Неаполе! Ладно, хватит болтать! – прикрикнула на него брюнетка. – Мы сюда не за этим приехали. Давай ищи, где эта девка спрятала пайцзу!

– Сейчас, минутку… – Луиджи полез в карман куртки и достал оттуда бумажку, на которой, не полагаясь на свою память, записал Сонину инструкцию.

– Значит, от западного угла отсчитать тридцать шагов на север… – забормотал он. – Черт, какой тут угол западный?

Он почесал в затылке, тупо уставился на небо, потом оглядел деревья на краю поляны.

– Эй, вы не знаете, с какой стороны листья гуще – с южной или с северной?

– Вот придурок! – вздохнула блондинка и сунула коротышке компас.

Он обиженно фыркнул, вгляделся в компас и подошел к одному из углов хижины.

– Ну, вот он, западный угол… теперь, значит, нужно отсчитать тридцать шагов на север… тридцать еешагов… сколько же это будет моих? У женщины шаги короче, чем у мужчины…

– Чем у мужчины – да, – насмешливо проговорила брюнетка. – Но где ты здесь видишь мужчину?

Коротышка снова обиженно фыркнул и принялся отсчитывать шаги.

Отсчитав тридцать шагов от угла хижины, он уставился в каменистую почву.

– Теперь нужно перевернуть большой камень. Камней-то здесь полно, но какой из них большой?

Он перевернул один булыжник, второй, третий…

Женщины смотрели на него с растущим раздражением.

– Может быть, все же ее шаги короче… – пробормотал Луиджи, и, заново отсчитав тридцать шагов, снова принялся один за другим переворачивать булыжники.

– Ну что, где же пайцза? – не выдержала наконец блондинка. – Кажется, твоя подруга нас обманула!

– Она мне не подруга! – фыркнул Луиджи. – Ну, доберусь я до нее! Вернемся в пещеру – я ее на куски порежу!

– Нет уж, придурок, тебе нельзя доверять такую тонкую работу! Теперь мы с ней побеседуем по-своему, и ставлю свой «глок» против твоего перочинного ножичка, что нам она скажет все, что знает! И даже то, чего не знает!

– Подождите, я проверю еще этот камень… – бормотал Луиджи, – и еще вот этот…

– Можешь рыться в земле хоть до вечера, а мы поедем обратно!

Женщины развернулись и зашагали к тропинке.

Луиджи перевернул еще несколько камней и уже собрался догонять своих спутниц, как вдруг из кустов показался смуглый человек в темном костюме, с коротким автоматом на груди.

– Ты еще кто такой? – оторопело выпалил Луиджи.

Смуглый человек, не говоря ни слова, шагнул к нему и коротко, без замаха ударил Луиджи в солнечное сплетение. Бандит отлетел в сторону и раскрыл рот, как выброшенная на берег рыба. Незнакомец встал над ним, сжимая кулаки, и процедил сквозь зубы:

– Где камера?

– Ка… какая камера? – залепетал Луиджи, пытаясь отползти в сторону. – Ты вообще кто такой, урод черномазый?

Смуглый примерился, ударил Луиджи в бок носком ботинка и повторил:

– Где камера?

Луиджи наконец смог отдышаться и завопил диким голосом:

– Девочки, наших бьют!

Смуглый настороженно огляделся по сторонам, затем снова уставился на Луиджи:

– Кто здесь, кроме тебя?

– Сейчас узнаешь, козел! – прошипел Луиджи и внезапно пнул противника ногой под колено.

Тот покачнулся, перенес вес тела на другую ногу и сорвал с шеи автомат. Луиджи попытался откатиться в сторону, но смуглый тип уже пришел в себя и дважды ударил лежачего бандита ногами.

– Кто тебя послал? – прошипел он, склонившись над Луиджи.

В это время в кустах у него за спиной раздался шорох, и женский голос негромко проговорил:

– А теперь брось автомат и подними руки! Медленно, без резких движений!

Смуглый замешкался, попытался обернуться, но тут же возле его уха просвистела пуля.

– Ты что, не понял? – прозвучало из кустов. – Я не собираюсь шутить. Делай, как я велела, или следующая пуля разнесет тебе голову, как кочан капусты!

Смуглый бросил автомат на землю и неторопливо поднял руки.

– Теперь отойди в сторону! – приказала женщина.

Смуглый тип бросил взгляд на кусты, но все же подчинился и сделал два шага в сторону.

– Теперь, Луиджи, подними его автомат и держи его на мушке!

Этот приказ Луиджи выполнил весьма охотно. Он подобрал с земли автомат смуглого, снял его с предохранителя и навел на прежнего владельца. Однако, прежде чем отойти на безопасное расстояние, не удержался и ударил смуглого в живот.

– А этого я не приказывала!

С этими словами из кустов вышла блондинка в камуфляжной форме, с пистолетом в руке. Подойдя к смуглому типу, она ткнула ему в живот стволом пистолета и резко бросила:

– Кто ты такой?

Тот молча смотрел на нее исподлобья.

– Отвечай, урод, когда тебя спрашивают!

– Да, отвечай! – поддакнул Луиджи и ударил смуглого автоматом по почкам. Тот качнулся и ожег Луиджи полным ненависти взглядом.

– А ты не вмешивайся, когда тебе не велят! – раздраженно бросила блондинка коротышке. – Стой на месте и держи его на мушке! И не шевелись без моего приказа!

Она снова повернулась к смуглому боевику и направила ствол пистолета на его колено.

– Если не хочешь хромать всю оставшуюся жизнь, отвечай, кто ты такой и что делаешь на острове?

– Не лезь не в свое дело! – прошипел смуглый. – Здесь идет серьезная мужская игра, и в ней не место школьницам!

– Это кто здесь школьница? – окрысилась блондинка. – Пока что у меня все шансы оставить тебя на второй год!

Женщина снова ткнула смуглого стволом пистолета в живот и проговорила:

– Это ты взял пайцзу?

– Не понимаю, о чем ты, – отмахнулся тот.

– Ах, не понимаешь? Мужская игра, говоришь? – процедила блондинка. – Сейчас ты из нее выйдешь! Выйдешь навсегда! – И она перевела пистолет пониже живота смуглого типа.

Тот заметно побледнел и бросил отчаянный взгляд на кусты, окружающие поляну.

– Куда это ты смотришь? – процедила женщина. – Хочешь меня отвлечь? Это старый прием, я на него не поведусь!

– А зря, – донесся из кустов холодный мужской голос, и в ту же секунду пуля обожгла щеку блондинки.

Женщина продемонстрировала поразительную реакцию. Едва прогремел выстрел, она упала, как подкошенная, откатилась в сторону, за небольшой бугорок, и в то же время успела выстрелить в сторону кустов, туда, откуда только что вылетела пуля. Из зарослей донесся крик боли, но тут же прогремел еще один выстрел.

Луиджи, который все еще растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что произошло, упал и схватился за плечо.

Смуглый тип, который оказался на линии огня, повторил маневр воинственной блондинки: он точно так же упал на землю и откатился в сторону. Теперь они с женщиной лежали, вжимаясь в каменистую землю, в нескольких метрах друг от друга, разделенные крошечным холмиком. Разница между ними была только в том, что у блондинки имелся пистолет, а мужчина только что лишился своего оружия. И больше всего на свете он хотел это исправить.

Еще в нескольких шагах от них, в вершине равностороннего треугольника, растянулся Луиджи. Рядом с ним валялся автомат смуглого боевика, но коротышка забыл о нем, он зажимал рукой рану на плече и чувствовал, как с каждым ударом сердца из него выходит кровь, а вместе с ней – жизнь.

Смуглый отполз на полшага в сторону Луиджи и попытался дотянуться до своего автомата, но блондинка тут же выстрелила в него. Мужчина отдернул руку и вжался в землю. Затем он крикнул в сторону зарослей:

– Прикрой меня!

Из кустов один за другим прогремели несколько выстрелов, взбив фонтанчики пыли возле укрытия блондинки. Женщина, как могла, вжалась в землю. Смуглый боевик, пользуясь ее временной беспомощностью, перебросил тело ближе к Луиджи и потянулся к автомату. Однако раненый коротышка к этому времени сумел собраться с силами, подтащил к себе автомат и нажал на спусковой крючок.

Пули из автомата полетели во все стороны, как капли из ведра, но одна из них все же задела ногу смуглого. Тот вскрикнул и откатился на прежнее место.

– Ты цел? – донесся из зарослей голос второго боевика.

– Он зацепил мою ногу! – отозвался смуглый.

И тут из кустов прогремел еще один выстрел: это вступила в бой брюнетка, которая до того не подавала никаких признаков жизни, чтобы не рассекретить свою позицию.

Пуля из ее автомата срезала ветку совсем рядом с тем местом, где прятался второй боевик.

– Надо отходить, – проговорил он, отступив глубже в заросли. – Ты сможешь сам идти?

– Попытаюсь, если ты меня прикроешь.

Из кустов снова загремели выстрелы.

Боевик, раненный в ногу, ковылял, опираясь на толстый сук. Второй придерживал простреленную руку и то и дело ругался на четырех языках. Наконец, они добрались до берега. Их лодка, к счастью, была на месте.

Раненный в руку помог товарищу забраться в лодку, потом столкнул ее с отмели и запрыгнул внутрь. Второй боевик завел мотор, и лодка вышла в море.

Обогнув остров, они помчались к яхте русского миллионера.

Матросы с яхты пришвартовали их лодку, помогли боевикам подняться на борт. Врач яхты предложил оказать им первую помощь, но боевики отказались: в первую очередь они должны были предстать перед своим шефом. Поддерживая друг друга, они поплелись на корму.

Саид сидел в шезлонге на корме яхты. Рядом с ним в таком же шезлонге вытянулся хозяин яхты. Перед ними на низком столике стояли два бокала охлажденного шампанского.

Увидев своих охранников – в пыльной и разорванной одежде, окровавленных, с вытянутыми физиономиями, – Саид помрачнел.

– Ты говорил, брат, что у меня лучшая на свете охрана, – произнес он, обращаясь к Вишневскому. – Теперь я вижу, брат, что ты ошибался. Это не два лучших охранника – это две мокрые курицы!

Он еще раз окинул боевиков мрачным взглядом и снова обратился к Вишневскому:

– Извини, брат, не можешь ли ты покинуть нас на несколько минут? Я хочу переговорить с этими недоносками, а мои слова могут быть слишком грубыми для твоего благородного слуха!

– Нет вопросов, братан! – Вишневский поднял руки, вытолкнул свое жирное тело из шезлонга и поплелся к бассейну.

Саид снова уставился на боевиков и протянул:

– Вы принесли фотографии?

– Нет, шеф! – нехотя признался тот, который был ранен в руку.

– Нет? – обманчиво мягко переспросил Саид. – Но вы их уничтожили? Вы разбили его камеру? Вы убили самого недоноска?

– Нет, шеф! – повторил боевик.

– Нет? – снова переспросил Саид. – А вы, ребята, случайно, не перепутали? Может быть, вы вообразили, что работаете разносчиками пиццы и принесли клиенту вместо «Маргариты» «Четыре сезона»? И что клиент просто не заплатит вам чаевых?

– Нет, шеф! – снова промямлил боевик.

– Что ты заладил: «Нет, шеф, нет, шеф»! – рявкнул Саид. – Вы знали, что работаете на меня, и знали мои правила. Вы не сделали работу и знаете, чем это грозит!

– Да, шеф…

– Ну вот, слава богу, что-то новенькое! Да, у тебя, кажется, прострелена рука?

– Да, шеф!

– А у твоего дружка – нога?

– Так точно, шеф!

– А тебе не кажется, что это несправедливо? Я плачу вам одинаковые деньги, за эти деньги вы одинаково плохо работаете, значит, и все остальное у вас должно быть одинаковым.

– Но, шеф, так получилось…

– Получилось? Но нельзя же такие серьезные вещи оставлять на волю случая! Ну ладно, сейчас мы исправим эту несправедливость…

Саид вытащил из складок своего белого одеяния огромный хромированный револьвер, прокрутил барабан и дважды выстрелил.

Боевики дважды вскрикнули. Тому, кто был ранен в ногу, пуля Саида пробила руку выше локтя, второму – ногу чуть ниже колена.

Охранники покачнулись, но остались на ногах, поддерживая друг друга и пытаясь не показывать свои страдания.

– Вот теперь все хорошо, – удовлетворенно проговорил Саид. – Теперь я внимательно слушаю ваш доклад. Как все прошло на острове? Почему вы не убили того ублюдка и не принесли мне фотографии?

– Мы его уже застукали и начали потрошить, но в это время появились какие-то бабы…

– Что? – удивленно воскликнул Саид. – Вам помешали женщины? Вы отвлеклись от задания на каких-то шлюх? Вместо того чтобы выполнить мой приказ, вы с ними развлекались?

– Нет, шеф, мы не отвлеклись… мы не развлекались… они… эти бабы были вооружены до зубов и отлично тренированны. Они вступили с нами в бой…

– Что?! Вы дрались с женщинами – и проиграли? Я просто не верю своим ушам! И сколько же их было – двадцать? Тридцать? Пятьдесят?

– Две… их было две, шеф!

– Две? Всего две женщины и вы им уступили?

– Это были настоящие профессионалы… – проговорил боевик, с трудом держась на ногах. – Настоящие профессионалы, и они дрались, как два дьявола…

– Вот оно как! – Саид побагровел, он приподнялся со своего шезлонга и потряс револьвером. – Значит, те две женщины были настоящие профессионалы, а вы никудышные недотепы, ни на что не годные придурки!

Боевики стояли, опустив глаза в палубу. У их ног расплывались кровавые лужи.

– Я знаю, что я сделаю! – заявил Саид. – У нас свободное общество, общество честной конкуренции! Я устрою между вами соревнование. Кто из вас быстрее добежит вон до той мачты, тот останется жив. Второй погибнет. По-моему, это честные условия!

Он поднял револьвер и начал отсчет:

– Три, два, один… вперед!

Два раненых боевика устремились к заветной цели. Впрочем, «устремились» – это слишком громко сказано. Они плелись, качаясь и волоча раненые ноги, спотыкаясь и тяжело дыша. На полпути один из них упал, но собрал последние силы, поднялся на четвереньки и так и пополз дальше. Этот способ оказался более эффективным, и через несколько мучительных минут он все-таки дополз до мачты, на несколько шагов опередив своего бывшего товарища.

– Браво, молодец! – Саид захлопал в ладоши. – Больше всего я ценю в людях волю к победе. Надеюсь, вы помните условия соревнования? Тот, кто придет вторым, погибнет. Я так сказал, значит, так и будет. Главное в нашем бизнесе – держать слово.

Саид вскинул свой револьвер и выстрелил в отставшего охранника. Тот охнул и повалился на палубу.

Саид прокрутил барабан своего револьвера и направил оружие на второго боевика.

– Но, шеф, – пролепетал тот, – вы же обещали…

– Вот тебе последний урок на сегодня: никогда не верь поспешным обещаниям.

И с этими словами он нажал на спусковой крючок.

Затем он снова опустился в шезлонг и крикнул в сторону бассейна:

– Эндрю! Эндрю! Я поговорил со своими людьми и снова в твоем распоряжении!

Вишневский подошел через минуту, вытираясь полотенцем.

– Я тут немного напачкал, – проговорил Саид, показав на два трупа и кровавые следы.

– Ты же знаешь, что можешь чувствовать себя здесь как дома. Мои люди через пять минут наведут порядок.

Катер вылетел из туннеля, наполнив пещеру оглушительным ревом мотора. На середине подземного озера мотор затих, катер по инерции промчался еще сто метров, подошел к пирсу и замер возле него, плавно покачиваясь. Две женщины в камуфляже ловко выпрыгнули на пирс и зашагали к ангару.

Двери ангара открылись, оттуда выехало кресло на колесах, в котором сидел пожилой человек с коротко стриженными седыми волосами. За креслом шла еще одна женщина в камуфляжном костюме, из-под сдвинутой на лоб кепки выбивались ярко-рыжие волосы.

– Ну, чем вы меня порадуете? – нетерпеливо проговорил человек в кресле, когда до прибывших оставалось метров десять.

– К сожалению, ничем… – виновато призналась блондинка. – Там ничего не было. Эта сучка нас обманула.

– Вот как? – на лице инвалида проступило разочарование, сменившееся злостью. – Ну ничего, скоро она узнает, что мне нельзя врать… а где Луиджи?

– Мы наткнулись там на каких-то людей. Пришлось драться. Луиджи убили. Мы оставили его там.

– Ну и черт с ним. Он мне никогда не нравился. А что за люди? Что они там делали?

– Профессионалы. То ли арабы, то ли турки.

– Вот как? – Инвалид насторожился. – А не может так быть, что это они забрали пайцзу?

– Нет, не думаю. Они не знали, что это такое.

– Ты не думаешь! – раздраженно перебил блондинку инвалид. – Думать – это не твоя работа, ты должна выполнять мои приказы… впрочем, – добавил он, смягчившись, – может быть, ты и права, детка. Сейчас мы поговорим с этой девчонкой и узнаем правду. Тебе она не станет врать: ты очень хорошо умеешь задавать вопросы…

Инвалид нажал кнопку на подлокотнике, и кресло поехало вдоль пирса.

Три женщины в камуфляже последовали за ним.

Через несколько минут они остановились в дальнем конце пещеры, возле бассейна, над которым поднималась рубка подводной лодки. На пирсе, в нескольких шагах от переброшенной на лодку доски, несла караул еще одна женщина в камуфляже – шатенка с крупной родинкой на правой щеке.

– Ну, как вели себя наши гости? – осведомился инвалид. – Не шумели? Не было жалоб на обслуживание?

– Все тихо! – отчеканила шатенка. – За все время ни звука!

– Сразу видно – воспитанные люди! – Инвалид повернулся к блондинке и приказал: – Выпусти их оттуда, детка. Я хочу посмотреть этой дряни в глаза и объяснить, что врать нехорошо, особенно мне.

Блондинка ловко перебежала по доске на лодку, отвинтила болты, откинула люк и заглянула внутрь.

– Эй, вы там, голубочки, на выход!

Из люка не донеслось ни звука.

– На выход, я говорю! – повторила женщина. – Мамочка пришла!

Из лодки по-прежнему никто не отзывался.

– Наверное, они все же сумели перебраться в соседний отсек, – предположила блондинка, – там посуше.

– Ну, так полезай за ними! – нетерпеливо потребовал инвалид. – Или ты боишься промочить ноги? Возьми с собой кого-нибудь из девочек и полезай… не заставляй меня ждать!

Блондинка кивнула, махнула рукой рыжей. Та перебежала по доске, и две женщины одна за другой спустились в люк.

Из люка донесся плеск воды, скрип металлических петель, отзвуки голосов.

Прошло пять минут, десять, пятнадцать.

Наконец, из лодки выбралась блондинка, за ней – рыжая.

Выжимая мокрые волосы, блондинка повернулась к инвалиду и удивленно проговорила:

– Их там нет!

– Как – нет? – Мужчина в кресле повернулся к шатенке. – Детка, ты внимательно следила за люком?

– Конечно, – в голосе женщины прозвучала обида, – мимо меня и муха бы не пролетела! Кроме того, они никак не могли изнутри открыть люк…

– Не могли, – поддержала ее блондинка. – Люк был завинчен, я сама это сделала. И сейчас все болты были на месте…

– Так как же, черт возьми, они смогли уйти?! – в голосе инвалида прорвалось раздражение.

Его спутницы молчали. У них не было на этот счет никаких предположений.

– Черт! – вскрикнула Соня, попятившись. – Здесь кто-то есть!

Она зажмурилась, снова открыла глаза… и расхохоталась.

– Что там такое? – донесся снизу удивленный голос Алекса, и из люка в полу показалась его голова.

– Сам посмотри! – Соня показала ему на странную фигуру, которая стояла в двух шагах от нее.

Это был манекен в какой-то нелепой форме, отдаленно напоминающей униформу греческой полиции, только куда более пышно расшитую множеством нелепых нашивок и украшений. Рука манекена была согнута в локте, в кулаке был зажат огромный бутафорский револьвер. Именно этот манекен так испугал Соню, когда она включила свет.

– Манекен, – проговорил Алекс, выбираясь из люка.

– Ты удивительно догадлив, – насмешливо подтвердила Соня, хоть она и дала себе слово не заедаться и вообще по возможности игнорировать Алекса: все же обида не прошла. Она-то к нему со всей душой – там, в воде, а он… целоваться ему, видите ли, не хочется. Да больно надо!

Комната, в которой они оказались, была, наверное, костюмерной в те прекрасные и легендарные времена, когда в этих пещерах снимали фильм о Джеймсе Бонде. По разным углам этой комнаты стояли манекены в костюмах солдат и полицейских, ковбоев и гангстеров, светских персонажей и простых обывателей. На полках вдоль стен и на стойках с плечиками висело и лежало множество другой одежды. Все эти костюмы выглядели как новые, ведь под землей нет ни пыли, ни солнца, которое быстро губит одежду.

– Это очень кстати, – оживилась Соня. – Я совсем замерзла, так что что-нибудь теплое мне не помешает.

Она перебрала запасы одежды. К сожалению, из женских костюмов ей подошло по размеру только длинное вечернее платье с открытой спиной. Соня подумала, что это платье неудобное и холодное, кроме того, оно будет выглядеть нелепо в подземных коридорах. Последний аргумент стал решающим, и она облачилась в удобный мужской костюм подходящего размера: брюки и тужурка защитного цвета, с погонами без знаков различия.

– Как мне – идет? – спросила она Алекса, оглядев себя в зеркале.

– Очень даже неплохо, – одобрил тот. – Только ты знаешь, что это за костюм?

– Нет, а что?

– Это форма греческой жандармерии. Очень, между прочим, серьезная организация.

– Ну и что? Я же не собираюсь идти в этом наряде на дипломатический прием! А так в нем тепло и удобно… а ты во что это вырядился?

Только сейчас Соня разглядела Алекса.

Он надел тот самый умопомрачительный мундир в нашивках и эполетах, которого Соня испугалась в первый момент.

– А что такого? – отозвался Алекс, с явным удовольствием разглядывая себя в зеркале. – Ты же правильно сказала: мы не собираемся на дипломатический прием. А из всего того, что здесь есть, только этот наряд подошел мне по размеру.

И правда, остальные костюмы были безнадежно малы двухметровому Алексу.

– Ну, если тебе нравится, у меня нет возражений. В этом мундире ты выглядишь очень представительно.

Соня заметила валявшийся на полу осточертевший гидрокостюм и поняла, что Алекс бросит его здесь и больше никогда не наденет. Этот факт несколько примирил ее с жизнью, тем более что в форме жандарма ей стало тепло.

Для полноты образа Алекс прихватил бутафорский револьвер и направился к двери.

Да, в этой комнате была самая обычная дверь, и она оказалась не заперта.

Алекс выглянул в коридор, огляделся по сторонам и махнул рукой:

– Все чисто, можно идти!

Соня выскользнула следом за ним.

Они оказались в длинном темном коридоре вроде коридора офисного здания. По обе стороны на равном расстоянии располагались двери.

– Ну и куда нам теперь нужно идти? – спросила Соня, невольно понизив голос.

Алекс с умным видом повертел головой и повел носом, как будто к чему-то прислушиваясь, затем послюнил палец и поднял его над головой.

– Вот оттуда тянет ветерком. – Он показал направо. – Значит, надо думать, там есть выход.

– Ну, так пошли туда! – И Соня смело зашагала по коридору.

Алекс немного отставал от нее, и на лице у него было задумчивое и сосредоточенное выражение. Соня решила не выяснять причину такого настроения, списав его на характер своего спутника.

По ходу дела она пару раз открывала двери, мимо которых проходила, но там не было ничего интересного: опустевшие офисные помещения, кое-где брошенные ящики, сломанные стулья.

Наконец и она почувствовала на лице дуновение ветерка. Коридор сделал поворот, и впереди, совсем недалеко, показался яркий свет.

Но это был не солнечный свет, скорее, отсвет ярких прожекторов.

Соня замедлила шаги, поравнялась с Алексом и взяла его за руку:

– Как ты думаешь, куда это мы пришли?

– Вот об этом я и думаю, – отозвался Алекс. – Знаешь, я прикинул направление, и у меня выходит, что все это время мы удаляемся в глубь пещеры.

– Так что же ты мне сразу не сказал?

– Я не был уверен. Во всяком случае, прежде чем выходить из туннеля, нужно внимательно оглядеться!

Они замедлили шаг и замолчали.

Свет впереди становился все ярче и ярче, оттуда доносились какие-то неясные звуки. Пол туннеля пошел под уклон, так что теперь приходилось затрачивать силы, чтобы идти не слишком быстро. Кроме того, пол стал влажным и от этого скользким. Соня сделала еще несколько осторожных шагов… и вдруг пол ушел у нее из-под ног, она поскользнулась, приземлилась задом и поехала вперед, как в детстве съезжала с ледяной горки или как в более зрелом возрасте скатывалась с водяной горки аквапарка.

Она скользила все быстрее и быстрее, пыталась затормозить руками, но только ободрала пальцы.

К счастью, скоро горка стала более пологой, скольжение замедлилось, и Соня приземлилась на плоскую бетонную площадку.

Приземление было довольно жестким, и девушка вскочила на ноги, потирая зад.

Она оказалась в знакомой пещере рядом с подземным озером, освещенным многочисленными прожекторами. Рядом с ней был пирс, возле которого стоял катер. Около сходней Соня увидела рыжеволосую женщину в камуфляжной форме. Эта женщина смотрела на Соню в крайнем удивлении и замешательстве.

Соня поставила себя на ее место и поняла причины этого удивления: вдруг буквально с неба падает неизвестная личность в форме греческой жандармерии…

Этим замешательством нужно было воспользоваться, и Соня шагнула вперед и выпалила во все горло:

– Руки вверх! Оружие на землю! Вы окружены превосходящими силами жандармерии!

Рыжая девица попятилась, но тут же справилась с секундной растерянностью и потянулась к кобуре с пистолетом, процедив сквозь зубы:

– Что-то я не вижу никого, кроме тебя! Где эти превосходящие силы?

И в это мгновение за спиной у Сони с грохотом приземлился Алекс в своем умопомрачительном мундире.

Он мгновенно сориентировался в ситуации, поднял огромный бутафорский револьвер и рявкнул:

– Все арестованы!

Для рыжей девицы этого оказалось достаточно. Она бросилась по пирсу, громко крича:

– Уходим! Здесь жандармерия, целый полк во главе с генералом!

– Быстро, быстро! – Алекс перебежал по сходням на катер и завозился с мотором. Соня присоединилась к нему, быстро отвязала швартовочный конец, оттолкнула катер от пирса. Сходни упали в воду.

Мотор заработал, катер отошел от пирса, начал набирать скорость. Алекс повернул руль и направил катер к темневшему впереди входу в тоннель.

Когда они уже вплывали в туннель, позади, на дальнем краю подземного озера, прогремели несколько выстрелов: обитатели подземелья разобрались в ситуации и поняли, что рыжую девицу просто одурачили. Похоже, что была она небольшого ума, если приняла Алекса в бутафорской форме за жандармского генерала. Если бы на ее месте была блондинка, такой номер точно бы не прошел.

Сразу же после выстрелов раздался шум мощного мотора.

– Погоня, – коротко бросил Алекс.

Катер влетел в темную пасть туннеля. Алекс включил прожектор, и яркий луч осветил уходящие вдаль стены.

В туннеле звук мотора стал гораздо громче. Теперь, чтобы переговариваться, приходилось кричать.

Впрочем, пока говорить было не о чем, и Соня просто вглядывалась в темноту.

Так они мчались несколько минут, и вдруг сзади до них донесся звук еще одного мотора.

– Они вошли в туннель! – крикнул Алекс, хотя это и без того было ясно.

Минуты шли одна за другой. Катер мчался вперед и вперед, и звук преследования становился все громче. Соня оглянулась и увидела позади слепящий луч второго прожектора.

Погоня приближалась.

– У них мотор мощнее, – проговорил Алекс с горечью. – Вся надежда на то, что мы выйдем в открытое море раньше, чем они нас догонят…

Вдруг в туннеле прогремели один за другим несколько выстрелов.

Пули звякнули по стенам слева и справа от катера, еще одна чиркнула по потолку.

– Они могут прострелить наш мотор! – испуганно вскрикнула Соня.

– Могут, но вряд ли захотят, – возразил Алекс. – Видишь, они специально стреляют выше. Мы им нужны живыми… точнее, ты им нужна. – Он искоса взглянул на Соню.

В это мгновение впереди в свете прожектора мелькнул боковой туннель, уходящий от главного под острым углом.

– Это наш шанс! – крикнул Алекс и повернул руль.

Катер ушел вправо, и слепящий глаз прожектора позади пропал.

– Это их не обманет, – проговорила Соня. – Они поймут по отсветам и звуку мотора, куда мы свернули.

– Но какое-то время мы все же выиграем, – возразил Алекс. – А как насчет этого?

Впереди была еще одна развилка, затем – еще одна…

Катер уходил то вправо, то влево.

Откуда-то издалека по-прежнему доносился шум погони, но он был гораздо тише.

– Как ты думаешь: мы от них оторвались? – спросила Соня, озабоченно оглядываясь.

– Не знаю. Мы слышим звук их мотора, значит, и они слышат звук нашего.

– Так, может, заглушить его?

– Я об этом тоже думал! – Алекс заглушил мотор.

Катер еще какое-то время прошел по инерции, затем остановился, уткнувшись носом в стену.

Воцарилась тишина, нарушаемая только далеким гулом мотора преследователей.

Этот гул какое-то время приближался, затем начал затихать и удаляться.

– Кажется, оторвались! – облегченно вздохнула Соня.

И едва она это произнесла – гул мотора снова стал слышнее.

– Они обходят один за другим все туннели! – догадался Алекс.

– Что же делать? Если мы снова включим мотор, они это тут же услышат, если останемся здесь, они нас рано или поздно найдут…

– Могут не найти, – ответил Алекс. – Здесь слишком много туннелей и переходов, чтобы обследовать все!

И словно в ответ на его самонадеянные слова, в конце туннеля, где они прятались, послышался приближающийся звук мотора, и по стенам заплясали отсветы прожектора.

Соня побледнела.

Но Алекс вдруг схватил ее за плечо и показал на что-то впереди и вправо по тоннелю.

Вглядевшись в темноту, девушка увидела в стене круглое отверстие. Оно уходило в стену, как крысиная нора, но размер его был на первый взгляд достаточным для катера.

– Как мы туда попадем? – прошептала девушка.

– Отталкиваясь от стены! – ответил Алекс. – И можешь не шептать, у них работает мотор, так что они нас все равно не услышат.

Он ухватился за торчащую из стены скобу и потянул за нее, двигая катер вдоль туннеля. Соня поняла его мысль и присоединилась к Алексу. Они находили новые скобы или просто выступы стены и постепенно сдвигали катер к укромному отверстию. Правда, преследователи двигались гораздо быстрее.

Еще несколько сильных толчков – и катер подошел к отверстию в стене. Алекс ухватился за последнюю скобу и потянул за нее так, чтобы катер развернулся носом в отверстие.

Свет прожектора преследователей приближался. Еще полминуты, максимум минута – и они увидят катер беглецов…

Соня ухватилась за вторую скобу, они дружно потянули.

Только бы катер прошел в отверстие!

Он аккуратно вошел внутрь и поплыл в темноту.

– Ложись! – крикнул Алекс.

Верхний свод нового туннеля был гораздо ниже, и он просто снес бы беглецам головы, если бы они не распластались на дне катера.

Катер медленно плыл под низким сводом. Соня лежала на дне, прислушиваясь к доносящимся сзади звукам.

Алекс перевернулся на спину и стал отталкиваться руками от потолка, чтобы увести катер как можно дальше в темноту. Соня стала помогать ему, чтобы не лежать без дела.

Рев мотора преследователей становился все громче и громче, вот он поравнялся с устьем узкого тоннеля и пронесся мимо.

– Кажется, они нас не заметили! – облегченно вздохнула Соня.

– Подожди… нужно еще немного выждать, только тогда можно будет вернуться в большой тоннель…

Шум мотора совсем затих вдали. Катер беглецов все еще бесшумно скользил вперед. Вдруг свод над ними стал выше, по сторонам показалось слабое свечение…

Алекс выпрямился и радостно проговорил:

– Мы прошли сквозь стену и вышли в другой тоннель!

– Но это же здорово! – обрадовалась Соня. – Теперь они нас точно не догонят.

– Здорово-то здорово, – без энтузиазма отозвался Алекс. – Но у этой ситуации есть обратная сторона, не такая оптимистичная.

– О чем это ты? – насторожилась Соня.

– О том, что я понятия не имею, где мы находимся и как отсюда попасть в открытое море.

– Ну, могу я хоть немножко порадоваться тому, что мы оторвались от погони, а уже потом думать о дальнейшем. Вопросы нужно решать по мере их поступления…

– Радуйся, если у тебя есть настроение, – кисло проговорил Алекс. – Я не возражаю.

Вдруг Сонино лицо осветилось радостной улыбкой.

– Я не возражаю, – повторил Алекс. – Но и не понимаю, что хорошего ты видишь в нашем положении. Здесь, под землей, такой лабиринт туннелей и каналов, что мы можем блуждать по нему, пока не состаримся. Впрочем, раньше мы умрем от голода и от жажды… если, конечно, раньше нас не угробят эти славные дамочки в камуфляже. Так что не знаю, что хорошего ты видишь…

– Вижу! – выпалила Соня, глядя на что-то за спиной своего спутника и еще шире улыбаясь. – Я вижу!

– Да что такое ты там видишь?

– Повернись – и ты тоже увидишь!

Алекс нехотя обернулся и увидел метрах в ста от них, на противоположной стене тоннеля, грубо нарисованный выцветшей красной краской крест.

– Ну и что это такое?

– Ты не помнишь? Это то самое место, где мы вынырнули из-под воды в самом начале наших скитаний по пещере. Ну, там, где под водой свалены ящики с американским военным имуществом.

– Ой, и правда! – Алекс наконец тоже улыбнулся. – Надо же, как ты хорошо его запомнила!

– И оттуда совсем близко до выхода из пещеры!

Алекс запустил мотор катера и на малой скорости подплыл к выцветшему кресту на стене. Под этим крестом был бетонный пирс, в который ткнулся носом катер.

Соня была права: отсюда был виден поворот туннеля, а за ним – далекий солнечный свет и зеленые блики, играющие на поверхности открытого моря. Лицо Алекса просветлело, он оттолкнулся от пирса и направил катер к выходу из пещеры.

– Ой, остановись ненадолго! – проговорила Соня, схватив своего спутника за плечо.

– А в чем дело? – Алекс послушно застопорил мотор, но сделал это неохотно: ему очень хотелось как можно скорее выбраться на солнечный свет.

– Понимаешь, – неуверенно протянула девушка. – Ты, конечно, будешь надо мной смеяться… Я здесь потеряла ту вещицу, из-за которой вся здешняя шайка стоит на ушах, так вот я хочу попробовать ее достать… это вот там, в том бассейне…

Соня чувствовала себя неловко, но ничего не могла с собой поделать: ей невыносимо хотелось вернуть золотую пластинку. У нее было такое чувство, что здесь, под водой, осталась часть ее души. Важная, необходимая часть.

Алекс с тоской посмотрел на выход из туннеля, вздохнул и перевел взгляд на Соню.

– Вообще-то ты права, – проговорил он после недолгого колебания. – Раз этот инвалид со своей женской командой готов на все, чтобы получить пайцзу, значит, она действительно представляет собой очень большую ценность. Так что стоит попробовать ее вернуть.

Соня так обрадовалась, что готова была его расцеловать, но тут же вспомнила, что делать этого не следует: он снова шарахнется от нее, как от зачумленной. Так что она только улыбнулась благодарно, но Алекс и этого не заметил, поскольку начал поспешно расстегивать свой опереточный мундир.

– Ты что, сам хочешь за ней нырнуть? – всполошилась Соня. – Может быть, лучше я? Все-таки это я ее потеряла, значит, будет справедливо, если…

– Ты? – Алекс окинул ее взглядом. – Извини, конечно, но ты же почти не умеешь плавать под водой! Нет, подожди меня здесь, я это сделаю гораздо быстрее.

Он выбрался на пирс, подошел к квадратному бассейну, разделся, нацепил подводные очки и снова повернулся к Соне.

– Опиши мне то место, где ты потеряла пайцзу.

– Ну, это было ближе к стене с крестом… там один на другом лежали три ящика, как раз за один из них зацепилась цепочка, так что пайцза должна быть на дне бассейна рядом с этими ящиками.

– Ну, ладно, попробую… – Алекс подошел к бассейну, ровно, почти без брызг прыгнул и исчез под водой.

Соня ждала, уставившись на поверхность воды.

Секунды шли страшно медленно.

Наконец раздался негромкий плеск, и на поверхности появилась голова Алекса. В очках-консервах он был похож на огромное земноводное из фантастического фильма.

– Ну что, нашел?

Алекс покачал головой, набрал в грудь воздуха и снова скрылся под водой.

На этот раз он отсутствовал еще дольше – или Соне так показалось от волнения.

Наконец на поверхности снова показалась голова с круглыми выпученными глазами. Уже по унылому выражению лица Соня поняла, что Алекс ничего не обнаружил.

Алекс подплыл к краю бассейна, отдышался и проговорил:

– Боюсь, что ничего не выйдет. Вода мутная, и эти ящики… из-за них на дне ничего не разглядеть. Попробую еще раз, и если не найду, придется бросить поиски.

Не дожидаясь Сониного ответа, он снова ушел под воду.

Соня ждала, опершись щекой на кулак.

Прошло полторы или две минуты – и Алекс снова всплыл. Можно было не ждать, что он скажет: по его виду было ясно, что он ничего не нашел.

– Ну ладно, ничего не поделаешь! – проговорил он, вылезая на край бассейна. – Надо выбираться из пещеры!

Умом Соня понимала, что он прав, но, когда она подумала, что навсегда лишится своей удивительной находки, с которой успела сродниться, в душе у нее словно образовалась пустота. Золотая пластинка звала ее, как живой человек, тянулась к ней из-под воды… Соня прикрыла глаза и явственно увидела пластинку, лежащую на дне водоема, возле угла ящика с английскими буквами…

– Уходим из пещеры, – сказал Алекс, перебираясь на борт катера и натягивая одежду.

– Подожди еще пять минут! – взмолилась Соня и перепрыгнула на пирс, на ходу стягивая жандармскую форму.

– Что ты задумала? – всполошился Алекс. – Если уж я ее не нашел… я опытный дайвер, у меня международный сертификат… восемьсот погружений…

– Пять минут! – крикнула Соня и прыгнула в воду.

Она была без подводных очков, поэтому видела только смутные очертания предметов: наваленные грудой ящики с английскими надписями, деревянные обломки. Но она как будто слышала безмолвный зов пайцзы, видела ее своим внутренним зрением и уверенно плыла в дальний угол бассейна.

Вот три ящика один на другом…

Соня заработала руками и ногами, чтобы подплыть к самому дну. Соленая вода сопротивлялась, выталкивала ее на поверхность. Воздух в легких подходил к концу. Соня сделала сильный гребок обеими руками, дотянулась до дна бассейна и увидела возле угла нижнего ящика тускло отсвечивающий предмет. Протянула руку, ухватила находку и устремилась к поверхности.

Раньше вода выталкивала ее, а теперь не хотела отпускать, словно подчиняясь какой-то злой воле. Соня работала одной рукой, в другой она сжимала находку…

Наконец вода расступилась, Соня глубоко и жадно вдохнула сырой воздух подземелья.

Над ней, на самом краю бассейна, стоял Алекс, лицо его было испуганным.

– Ты очень долго была под водой! – крикнул он. – Я уже хотел нырять за тобой! Как ты, в порядке?

– Да в порядке, в порядке! – сварливым голосом отозвалась Соня. – И между прочим, кое-что нашла!

Она подняла руку, в которой блестела золотая пластинка.

– Ну ты даешь! – восхищенно воскликнул Алекс, помогая ей выбраться на край бассейна. – Признайся: ты раньше занималась дайвингом? Или хотя бы сноркингом?

– Только в собственной ванне! – отрезала Соня. – И то без больших успехов.

– Но у тебя определенно большие способности! Тебе нужно закончить курсы, получить сертификат…

– Вот я сейчас все брошу и побегу на курсы! – отмахнулась Соня.

Она натягивала на мокрое тело одежду. Алекс тем временем разглядывал пайцзу.

– Интересная вещица, – проговорил он наконец. – Но я не думаю, что она настолько ценная, чтобы из-за нее устраивать третью мировую войну… разве что…

– Ладно, поговорим об этом по дороге, – остановила его Соня, выжимая волосы. – Теперь поплыли прочь из этой чертовой пещеры, видеть ее больше не могу!

– Поплыли, – охотно согласился Алекс, возвращая Соне пайцзу, и шагнул к краю пирса…

Тут он остановился в растерянности.

– Поплыли, только вот на чем?..

– Что ты хочешь сказать? – Соня подошла к своему спутнику и увидела… точнее, не увидела катера на прежнем месте.

Катер медленно плыл к выходу из пещеры.

– Выходит, здесь есть течение, – удивленно проговорил Алекс. – Или его уносит отливом…

– Течением или отливом – мне без разницы, но нужно его скорее догонять!

Соня бросилась по пирсу за катером, Алекс сбросил оцепенение и припустил следом за ней. Скоро пирс кончился, дальше стены туннеля резко обрывались в воду, но до катера оставалось еще метров десять, и это расстояние неуклонно увеличивалось.

Алекс, не раздумывая, бросился в воду – на этот раз прямо в своем роскошном мундире и поплыл следом за катером, сильными взмахами рук разрезая воду.

Вскоре он догнал катер, вскарабкался на борт, запустил мотор и вернулся за Соней.

Увидев, во что превратился под действием воды его бутафорский мундир, Соня едва сдержала смех.

Она перебралась на борт катера. Алекс развернулся к выходу и запустил мотор.

Не прошло и пяти минут, как катер стремительно вылетел из устья пещеры на открытое пространство. Соня на мгновение ослепла от яркого солнечного света, захлебнулась свежим морским воздухом. Ей казалось, что они с Алексом целую вечность провели в темном, сыром подземелье.

Алекс сбросил скорость: вокруг торчали из воды острые камни и обломки бетонных глыб, оставшиеся после землетрясения, так что был риск пропороть днище катера или посадить его на мель.

Они выплыли из пещеры не в том месте, в котором прибыли на экскурсию, поэтому гулета не было видно. Алекс огляделся, определил свое местоположение и сказал, что им нужно обойти виднеющийся на востоке скалистый мыс.

Он уже развернул катер и собрался прибавить скорость, как вдруг за каменистой грядой, отделяющей их от мыса, послышалось тарахтение мотора.

– Очень знакомый звук! – проговорил Алекс, прислушиваясь. – Кажется, это они, женская команда из подземелья! Они все еще разыскивают нас!

– И как раз с той стороны, куда нам нужно плыть! – всполошилась Соня.

Алекс на малой скорости поплыл вперед.

– Куда это ты?

Не отвечая ей, он свернул к берегу. Теперь и Соня увидела, что там, недалеко от устья пещеры, которую они только что покинули, в море впадает небольшой ручей. За бесчисленные годы этот ручей выдолбил в скалах глубокую расщелину, с обеих сторон от которой, словно часовые, стояли огромные камни. Алекс завел катер в маленькое ущелье, подогнал его к одному из каменных часовых и заглушил мотор. Так они были укрыты от моря каменной преградой.

– Теперь – ни звука! – предупредил он Соню и перебрался на нос катера, откуда можно было видеть море.

Прошло несколько минут.

Шум мотора становился все громче и громче, и наконец из-за каменной гряды появился знакомый катер. На носу его стояла блондинка в камуфляже, с автоматом на груди, еще одна вооруженная женщина располагалась на корме.

Блондинка внимательно осматривала берега. В какой-то момент ее взгляд направился в ту сторону, где скрывались беглецы, скользнул по скалам, ограждающим их укрытие. Алекс испуганно втянул голову за камни, как будто боялся встретиться с ней взглядом.

Катер протарахтел мимо и вскоре скрылся в устье пещеры, там, откуда всего несколько минут назад выплыли Соня и Алекс.

– Хорошо, мы вовремя оттуда убрались! – прошептал Алекс, когда катер скрылся в туннеле.

– А что ты шепчешь? – насмешливо спросила Соня, вспомнив, как в такой же ситуации ее высмеял Алекс. – За шумом работающего мотора они не услышат наши голоса, даже если мы будем кричать!

– Ну, конечно, – смущенно ответил Алекс. – Но знаешь, это какой-то инстинкт…

Выждав для верности еще несколько минут, он запустил мотор катера и на малой скорости вышел из укрытия в море. Катер плавно развернулся и устремился в обход каменистой гряды.

За этой грядой далеко в море уходила цепочка подводных камней, которые выдавали свое присутствие белыми пенными бурунами. Алексу пришлось отойти дальше от берега, пока под днищем катера не показалась глубокая темная вода. Только тогда он свернул на восток, к скалистому мысу, за которым должен был находиться гулет.

Соня снова полной грудью вдохнула морской воздух.

На душе у нее было удивительно легко.

Поднялся ветер. Он срывал пенные гребешки с волн, швырял брызги в лицо. Катер мчался вперед, подпрыгивая на волнах.

Наконец он приблизился к скалистому мысу и свернул вдоль него.

Здесь, за мысом, ветер и волнение были меньше.

Соня вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она вздрогнула и повернулась и увидела на мысу, прямо на отвесной скале, пасущуюся козу. Коза ухватила губами пучок травы, чудом выросший среди камней, и смотрела на Соню печальными глазами библейского святого.

Соня помахала ей рукой и засмеялась.

Катер вышел из-за мыса.

– Смотри, никак это наш гулет? – вскричала Соня. – Вон там, чуть в стороне. Ну, точно она, «Принцесса Селина»!

Алекс промолчал, вглядываясь в очертания яхты. По внешнему виду вроде похожа, но вот надпись на борту он разглядеть не мог. А у Сони зрение как у моряка, хорошо вдаль видит. Теперь он рассмотрел толпящихся на палубе пассажиров. Вот и капитан глядит в бинокль. Алекс махнул рукой, но капитан никак не отреагировал.

– Все ясно, они нас не узнают, – вздохнул он, – катер чужой, а на нем какие-то люди, не понять кто.

– Да, уж капитан вряд ли нас примет за греческих жандармов, – согласилась Соня, – у него наверняка вся береговая служба в друзьях ходит. Что мы им скажем? – осторожно спросила она.

Теперь, когда на шее висела пайцза, спрятанная под форменной тужуркой, Соня обрела не то чтобы спокойствие, но небольшую уверенность. Хотя, казалось бы, в чем тут можно быть уверенной, когда по твоему следу идет ненормальный инвалид, а с ним четыре амазонки, ловкие, сильные, абсолютно не ценящие человеческую жизнь? Просто роботы какие-то, запрограммированные на убийство.

Соня потрогала пайцзу и даже сквозь плотную ткань почувствовала, какая она теплая. Нет, эту вещь можно отобрать только через ее труп! И мы еще посмотрим, кто кого.

– Так что мы им скажем? – спросила она. – Ты намерен обратиться в полицию?

– Ну… – Алекс помолчал, сделав вид, что занят сложным поворотом, – с этим будут некоторые сложности. Нужно идти в тот порт, откуда мы вышли, потому что яхта приписана к нему. Затем сообщать в круизную компанию, вызывать ее представителя. Все это будет тянуться очень долго, я уж знаю здешние порядки. Пассажиров запрут на яхте, вправе ли мы портить людям отдых?

– Да уж, думаю, что вряд ли они будут рады такому развлечению, – кивнула Соня.

– Кроме того, я полагаю, что нам просто не поверят, – продолжал Алекс, – вся эта история… погоня в подземном туннеле… акулы в бассейне… Мы-то с тобой знаем, что этот ненормальный тип не шутил, но звучит это как авантюрный роман…

Соня в данной истории больше всего боялась, что полиция заберет у нее пайцзу как вещественное доказательство, поэтому не стала бурно радоваться, но кивнула осторожно.

– Но я это дело так не оставлю, – продолжал Алекс, – как только прибудем в свой порт, я свяжусь кое с кем.

– А с кем? – заинтересовалась Соня.

– Есть у меня один человек. Не в греческой полиции, а повыше, – усмехнулся Алекс.

– В Интерполе? – нахмурилась Соня.

Еще не хватало, чтобы этот законопослушный тип сдал ее Интерполу. Ведь пайцза, надо думать, вещь очень ценная, не получится ли так, что Соня пытается украсть и вывезти из страны старинную ценную вещь? Тот бывший моряк, англичанин, говорил, что у них в Греции очень строгие законы на этот счет.

– Ну, есть одна организация… – уклончиво сказал Алекс, – там мой приятель служит. В таких делах, знаешь ли, лучше действовать по знакомству.

– А ему ты что скажешь? – забеспокоилась Соня.

– Скажу, что в той бухте окопался какой-то странный тип, он ловит пассажиров проплывающих яхт и похищает их, требуя выкуп. Кто ему это позволил, куда смотрят власти? И что творится на том острове, где ты была? Говоришь, твой спаситель убил человека? Об этом тоже непременно надо сообщить.

Соня подумала, что того человека, который наблюдал за большой яхтой, уже и след простыл. Во всяком случае, сама Соня побыстрее бы слиняла.

Они уже подплывали.

– Эй, на гулете! – крикнул Алекс. – Бросайте конец!

– Кто вы такие и что вам нужно? – прокричал в ответ капитан.

– Да пассажиры ваши! – не выдержала Соня. – Он еще спрашивает! Бросили нас в пещере, а сами ушли!

Когда их подняли на палубу, отдыхающие столпились вокруг, рассматривая этих двоих, как диковинку.

– Что это на вас надето? – набросилась на Соню Марианна и с интересом пощупала ткань ее форменной тужурки. – Вас забрали в полицию?

– Ага, и взяли на службу, вот, форму выдали! – огрызнулась Соня.

– А-а…

И снова на помощь Соне пришел муж Марианны. Он схватил свою женушку за плечи и оттащил, невзирая на ее сопротивление. Тут Соня столкнулась взглядом с двумя сестрицами. Те смотрели на нее мрачно. Соня едва сдержалась, чтобы не показать им язык.

Алекс снял мокрую форму прямо на палубе и громко объяснил всем, что они отстали от экскурсии, свернули не туда, потом заблудились, едва не утонули в туннеле, пришлось добираться водой, и они выплыли в такое место, где сложены были костюмы, оставшиеся от съемочной группы. Пришлось воспользоваться ими, чтобы не замерзнуть, потому что свою мокрую одежду они бросили где-то там. А потом они нашли катер и приплыли на нем.

Пассажиры слушали с большим интересом, дамы ахали и всплескивали руками. Капитан если и не поверил рассказу, то промолчал: ему не нужны были лишние проблемы.

Они пропустили и ланч, и пятичасовой чай, но кок великодушно вынес лепешку, брынзу и сильно перченную колбасу. Соня набросилась на колбасу, как тигрица на антилопу, хотя раньше никогда такого не ела.

Деликатные англичане оставили их в покое, Марианну муж, очевидно, просто запер в каюте. Соня с Алексом запили еду бутылкой местного вина и отправились каждый в свою каюту отдохнуть.

Спать Соня не могла. На тумбочке она увидела английскую книжку без обложки, которую начала читать до начала всех своих приключений, и снова раскрыла ее на том месте, где прервалась в прошлый раз.

…На следующее утро, едва свет солнца проник в камеру, Марко Поло продолжил свой рассказ.

– А когда прослужил господин Марко великому хану семнадцать лет, случилось так, что умер наместник государя в одной далекой стране. И задумался великий хан, кого назначить вместо того наместника. И призвал он к себе своих советников, и спросил их совета: кого послать в ту далекую страну.

И один советник сказал, что нужно послать туда знатного князя, а другой – что нужно послать командира над большим войском.

Выслушал их великий хан и произнес:

– Знатный князь окружит себя своей родней, знатными людьми, на которых может положиться. Военачальник – своими верными слугами, которые под его началом долго воевали. Рано или поздно и тот и другой замыслят мятеж: страна далекая, и уследить за ней трудно. Нет, пошлю я туда человека верного, пошлю человека, у которого нет родни и мало верных слуг. Ему положиться не на кого, кроме моей милости, он никогда мятеж не задумает, будет мне служить верой и правдой.

Отвечали ему советники:

– Как тебе будет угодно, владыка!

И вызвал к себе великий хан господина Марко, и сказал тому:

– Хорошо ты мне служил семнадцать лет, а теперь послужи мне лучше прежнего. Отправляйся в ту страну и верши там суд, как я бы сам вершил, и веди там дела, как я бы сам вел. И если будешь ты мне там хорошо служить, то одарю я тебя своими милостями, как никогда прежде не одаривал.

Поклонился господин Марко великому хану и отвечал:

– Я – твой верный слуга и буду тебе служить там, где ты велишь. И буду все делать, как тебе угодно.

– Быть по сему, – сказал великий хан и дал господину Марко золотую пайцзу. И была эта пайцза особенная, какой еще никому не давали. Вместо головы тигра на ней была голова кречета, и еще луна и солнце, и написано было на ней, чтобы все повиновались ее владельцу, как самому великому хану, и почитали его, как великого хана, и чтобы слова его слушали, как слова самого великого хана.

И отправился господин Марко со свитой в ту далекую страну, и стал править в ней по чести и справедливости, к славе великого хана…

Господин Марко замолчал, к чему-то прислушиваясь. Теперь и Рустичано услышал за дверью приближающиеся шаги. Сердце его забилось в волнении: может быть, тюремщик пришел, чтобы сообщить им, что за них внесен выкуп и скоро их отпустят на волю?

Шаги затихли. Дверь камеры со скрипом отворилась, и в нее вошел тюремщик.

– Что ты скажешь нам, добрый человек? – обратился Рустичано к тюремщику. – Заплатили ли за нас выкуп?

– Нет! – отвечал тот неприязненно. – Господа из Синьории недовольны и велели мне обходиться с вами строже и меньше денег тратить на ваше содержание.

– Не будь так суров с нами! – взмолился молодой венецианец. – Рано или поздно наши родичи пришлют выкуп, и тогда мы с господином Марко вознаградим тебя за доброту!

– Боюсь, что к тому времени я состарюсь и умру! – проворчал тюремщик. Однако он принес пленникам их обычный скудный обед, к которому добавил мясо и вино от неизвестного друга, и наконец покинул камеру.

Пленники быстро расправились с едой, и Рустичано снова достал свои письменные принадлежности.

– Продолжите вашу повесть, господин Марко, – попросил он своего сокамерника.

– На чем же я закончил?

– Вы закончили на том, что великий хан отправил вас наместником в далекую страну.

– Верно. – Господин Марко устроился поудобнее и снова принялся рассказывать: – А надо сказать по правде, что была та страна очень богата, много в ней было золота, и узорчатых ковров, и быстрых коней, и других хороших товаров. Особенно же много было в той стране дорогих каменьев – яхонтов и смарагдов, сапфиров и рубинов. И каждый год собирали с этой страны большую дань и отсылали великому хану. И так повелось, что та страна платила дань яхонтами и смарагдами, рубинами и сапфирами и другими дорогими каменьями.

И правил господин Марко в той стране именем великого хана год и другой, и собирал большую дань, и отсылал ее в город Ханбалык великому хану. И великий хан был доволен.

Но на третий год поднялся в той стране мятежный князь и пошел войной на господина Марко.

Собрал господин Марко большое войско и выступил против мятежника. Сражались два войска долго, и так случилось, что мятежник стал брать верх.

Отступил господин Марко со своим войском в укрепленный город, а мятежный князь встал вокруг лагерем, и никого в город не впускал, и никого не выпускал.

Отправил господин Марко гонца к великому хану за подмогой, но мятежники перехватили того гонца и убили.

Затворился господин Марко со своим войском в городе, запер ворота, выставил на стенах караулы. Мятежники пытались взять город приступом, да не смогли, и решили тогда они взять город измором.

А к тому времени собрали в стране большую дань, да не успели отправить ее к великому хану в Ханбалык и хранили ту дань во дворце наместника, где жил господин Марко.

А тем временем, сказать по правде, в городе начался голод. Мера ячменя стоила дороже меры серебра, а мера фиников – дороже меры золота. Почти всех коней в городе сварили и съели, и даже собак съели, хоть собака и нечистое животное. Люди ослабели от голода, и воин с трудом удерживал меч и копье.

И понял господин Марко, что не сможет он удержать город, и подумал о том, чтобы спасти дорогую дань, собранную для великого хана.

Сложил он драгоценные каменья в два больших сундука, позвал трех верных слуг, взнуздал четырех коней и двух выносливых мулов, погрузил сундуки с данью на мулов, сам со слугами сел на коней и ночью через тайный ход вышел из города…

С великим трудом пробрались они через вражеское войско и двинулись в сторону Ханбалыка. Однако лазутчики мятежного князя выследили их, и по следу господина Марко и его слуг отправился большой конный отряд. Господин Марко сошел с большой дороги и пробирался горными тропами. Однако тяжело нагруженные мулы оставляли глубокие следы, так что мятежники снова выследили беглецов. На третий день, когда отряд мятежников почти нагнал их, господин Марко пришел во владения горного племени канчеев.

Люди эти, сказать по правде, идолопоклонники, и очень искусны они в колдовстве и ворожбе. И есть у них кудесники, которые могут делать удивительные вещи и читают в книге будущего. У них свой язык и свой царь, но они платят дань великому хану и почитают его. Когда господин Марко пришел в их землю, вышли к нему канчеи с луками и стрелами и хотели его убить, но господин Марко показал им свою золотую пайцзу. Увидев эту пайцзу, канчеи пали на колени и выказали господину Марко свое почтение. Он поведал им, что убегает от мятежников, дабы отвезти великому хану собранную дань, и попросил у них помощи.

Выслушав его, канчеи отвечали, что не могут сражаться с мятежниками.

– Мы люди мирные, у нас мало воинов, мятежный князь истребит нас всех до одного. Он убьет наших жен и наших детей, и разорит наши кладбища, и сожжет наши святилища, в которых мы молимся нашему богу Караманги.

– Но если вы не поможете мне, о том узнает великий хан и разгневается. Ведь я – его верный слуга, и при мне – собранная для великого хана дань. Помогите мне, ибо силы наши на исходе и мятежники нас вот-вот догонят.

– Мы не можем сражаться с мятежниками, – сказали канчеи, – однако мы можем спрятать дань великого хана. Мы спрячем ее в надежном месте, когда же мятеж кончится, мы отдадим ее тебе или тому, кто покажет нам такую же пайцзу.

Господин Марко подумал над их словами.

– Хорошо, – произнес он наконец, – пусть будет по-вашему. Однако поклянитесь мне самой страшной клятвой, что сбережете дань великого хана и отдадите ее тому, кто покажет вам эту пайцзу.

– Да будет так, – отвечал ему главный кудесник канчеев. – Мы клянемся тебе именем нашего бога Караманги, что сбережем доверенное нам сокровище, и эта клятва будет нерушима до тех пор, пока стоит земля и синеет над ней небо. И если мы нарушим эту клятву, гнев Караманги обрушится на нас самих и на наших потомков до пятидесятого колена. Да будет так.

– Да будет так, – повторил господин Марко и отдал канчеям сундуки с данью великого хана.

Молодые воины взяли эти сундуки и унесли их по тайной тропе в заповедный лес, в который не может войти ни один чужой человек.

– Теперь, господин, – сказал господину Марко кудесник, – ты и твои люди могут отправиться в Ханбалык, только идите разными тропами, тогда мятежники вас не найдут.

Господин Марко отправился своим путем, наказав своим слугам разделиться и поодиночке добираться в Ханбалык.

Еще один день пробирался он по горной тропе, а к вечеру его настигли мятежники. Он думал уже, что часы его сочтены, и приготовился умереть с честью, однако воины мятежного князя проехали мимо него, не задержавшись, словно он был деревом или камнем. Должно быть, такого было искусство кудесника, что господин Марко стал невидим для своих врагов.

Несколько месяцев господин Марко добирался до Ханбалыка. Слуги его не дошли до столицы, должно быть, они погибли в дороге или сочли за лучшее отправиться в другие края, чтобы не изведать на себе силу ханского гнева.

Наконец господин Марко пришел в столицу и явился ко двору великого хана, упал ему в ноги.

Хан поднял его и усадил рядом с собой, велев говорить.

И господин Марко рассказал, что не смог победить мятежника, и не смог оборонить главный город, и не смог доставить великому хану собранную дань.

Великий хан выслушал его и опечалился.

Однако, подумав, он сказал господину Марко:

– Нет твоей вины в том, что ты не сумел победить мятежного князя. Ведь ты – купец, а не военачальник. Нет твоей вины, что ты не смог защитить город. Но в том, что ты не привез мне собранную дань, есть твоя вина: ведь ты – купец, а купцы обучены тому, как возить по всему миру ценные товары.

– Это так! – проговорил господин Марко и снова пал на колени. – Я виноват перед тобою, великий государь, и смиренно жду твоего справедливого суда.

Господин Марко готов был к самой страшной казни, ибо много раз видел, как по приказу великого хана его сановникам, впавшим в немилость, отрубали головы, или ломали шеи, или отдавали их на поживу диким зверям.

Однако великий хан помолчал еще немного и снова поднял господина Марко.

– Ты виноват передо мной, – повторил он. – Но если бы в твоем сердце жила измена, ты не вернулся бы в Ханбалык. Ты искал бы убежища у кого-то из моих врагов. Но ты вернулся и пришел ко мне, и честно рассказал о своей вине, и просишь у меня суда – значит, ты достоин моей милости. И я дарую тебе свою милость. Ты не будешь казнен, но отныне я не поручаю тебе никаких дел, пока ты не вернешь мне собранную дань. Я даже оставлю тебе золотую пайцзу, чтобы племя канчеев отдало тебе спрятанные у них сокровища.

Господин Марко поблагодарил великого хана за милость и покинул дворец.

С тех пор он ждал случая, чтобы вернуться в страну канчеев и добыть сундуки с ханской данью.

Однако мятежный князь укрепился в той дальней стране и разбил отряды, посланные великим ханом, так что не было никакой возможности снова попасть в страну канчеев.

После же, через два года, великий хан умер, и на его престоле воцарился его брат. Новый владыка не помнил господина Марко и не знал о его уговоре с прежним ханом. По прошествии еще одного года он отправил посольство к Святому престолу, и с этим посольством господин Марко добрался до Константинополя, а оттуда – до Рима…

– Выходит, – проговорил Рустичано, оторвавшись от своих записей, – выходит, то сокровище так и хранится у племени канчеев?

– Несомненно, – отвечал ему господин Марко. – Они поклялись в этом самой страшной клятвой и будут беречь сокровище до скончания веков.

– И отдадут его тому, кто предъявит им ту золотую дощечку?

– Несомненно, – повторил господин Марко.

– Однако эта дощечка, должно быть, давно уже потерялась…

– Отчего же? Тот, кто получил ханскую пайцзу, должен хранить ее как зеницу ока! – И господин Марко вытащил из-под своего камзола небольшую золотую дощечку на шелковом шнурке. – Те, кто служил великому хану, никогда не забудут эту службу и не забудут привычки, на этой службе приобретенные.

– Значит, вот он, ключ к несметному сокровищу! – тихо проговорил Рустичано, разглядывая золотую пайцзу.

– Да, это она, пайцза великого хана! – ответствовал господин Марко, снова спрятав дощечку…

Строчки книги начали расплываться перед Сониными глазами, она выронила книгу и заснула.

Проснулась она оттого, что кто-то шлепал по ступенькам, которые шли в воду мимо ее иллюминатора. Вот раздался плеск, потом удовлетворенный вздох.

Соня выглянула в окно. Солнце еще не взошло, вокруг расстилалась серая гладкая вода, и где-то далеко вскипали на ней пузыри. Ну, разумеется, это Алекс купается с утра пораньше, кому еще и быть-то.

Соня нашла часы, после того как вчера она потрясла их как следует, они вновь стали ходить и теперь показывали половину седьмого. Стало быть, она проспала больше двенадцати часов. На ужин не пошла, да и ладно, на ночь есть вредно.

Она вышла на палубу, когда Алекс поднимался по ступенькам.

– Доброе утро! – Похоже, что он и вправду ей обрадовался. – Ну ты и спать!

– Устала вчера… – Соня зябко повела плечами и закуталась в полотенце.

Алекс, напротив, был бодр и свеж, он вышел на палубу и потянулся навстречу восходящему солнцу. Соня спросонья не сообразила, что с ним не так. Ах да, у него же больше нет дурацкого гидрокостюма. Она почувствовала небывалую радость.

Алекс посмотрел на стоящую перед ним девушку. Восходящее солнце освещало ее сзади нежными розовыми лучами. Она отбросила полотенце и раскинула тонкие руки. Волосы слегка развевались, ловя свежий утренний ветерок.

«Да она просто красавица! – подумал Алекс. – И эта замечательная улыбка… Эх, если бы было возможно…»

Он шагнул было к Соне ближе, но тут же взял себя в руки.

Совершенно ни к чему сейчас это делать. Эта молодая женщина очень щепетильна. Ведь отказалась же она с негодованием от того, чтобы он оплатил ее пребывание на гулете. Кто знает, если он позволит себе хотя бы легкий намек, не натравит ли она на него адвокатов, обвиняя в сексуальных домогательствах? Хотя, кажется, в России такое не принято…

Но все же ему следует быть осторожным, хотя… хотя девушка очень привлекательна. Особенно когда молчит. Потому что язычок у нее острый как бритва, Алекс только тем и спасается, что делает отрешенный, отсутствующий вид. А хорошо бы бросить все и… как здорово было там, в лабиринте, под водой. Забыть о делах, выбросить в море мобильник и компьютер и провести оставшиеся дни, ни о чем не думая, в обществе красивой женщины…

– Ты не замерзнешь? – спросила Соня, заметив, что он нахмурился.

– А? – Алекс очнулся от грустных мыслей. – Да, пойду, пожалуй, переоденусь…

И он побрел вниз, в каюту.

К завтраку солнце уже жарило вовсю. Гулет пересекал залив. Соня разлеглась в шезлонге, подставляя горячим лучам то левый бок, то правый, то спину, то живот. Она чувствовала себя кошкой на батарее, и холод, поселившийся где-то внутри со вчерашнего дня, потихоньку уходил. Алекс устроился в тени на корме с компьютером на коленях. Сестрички Кэти и Хэти слонялись вокруг него кругами, но не осмеливались подойти, видя, что человек занят делом.

К обеду прибыли в порт. Греческий город поднимался в гору белыми домиками, чуть в стороне сверкал окнами отель, алые и розовые бугенвиллеи спускались по террасам, а на самой вершине горы виднелась большая полуразвалившаяся крепость.

– Венецианская, шестнадцатого века, – сказал Алекс, указывая на развалины, – они тут везде, по всему Средиземному морю, оставили крепости и форты.

Соня рассеянным взглядом обводила яхты и катера, пришвартованные в порту.

– А вон там, смотри, – Алекс взял ее за плечи и развернул, – стоянка для больших яхт. Очень дорогое место.

Соня повернула голову и вздрогнула, узрев что-то знакомое в белоснежной яхте. Так и есть, на борту золотыми буквами написано «Ариана».

– Что такое? Отчего ты так побледнела? Перегрелась на солнце? – всполошился Алекс. – Полдня жарилась, разве так можно? Это очень опасно!..

– Да никогда в жизни мне от солнца плохо не будет! – Соня попыталась повернуться, но Алекс так и держал свои руки на ее плечах.

Она откинулась назад и слегка коснулась волосами его щеки.

Ее волосы пахли солнцем, морем и еще чем-то душистым, как цветы в детстве. Алекс даже прикрыл глаза, стараясь вспомнить, что это были за цветы.

В такой позе и застала их подкравшаяся, как всегда, неслышно Марианна.

– Хм… – кашлянула она, – Соня, вы пойдете на берег? Говорят, что в этом городе очень хороший шопинг, но у меня проблемы с языком…

«У тебя проблемы с головой, – подумала Соня и постаралась выразить эту мысль взглядом, – или уж просто не можешь удержаться».

Алекс открыл глаза и уставился на Марианну, как будто перед ним было привидение.

– Что это у вас с лицом? – спросил он.

– А что? – всполошилась Марианна. – Что такое?

– Как будто прыщи по всему лицу. Или язвы… – Алекс склонил голову, – да нет, показалось, солнце так осветило…

Марианну как ветром сдуло с палубы, Соня готова была спорить на что угодно, что она и до своей каюты не добежит, кинется к зеркалу в кают-компании.

– Ну, ты даешь! – фыркнула Соня. – Я бы на такое не решилась.

– Ну, показалось мне, – отмахнулся Алекс и убрал руки с явным нежеланием.

Соня не успела решить, как она к этому относится, потому что разговор перекинулся на другое.

– О, яхта Вишневского здесь! – воскликнул Алекс. – Ну надо же… Вон, смотри! – Он указал на «Ариану».

– Красивое имя для яхты… – пробормотала Соня, – а ты что, знаешь ее хозяина?

– Встречались когда-то… – улыбка сползла с его лица, – даже общие дела могли быть, но…

– Расскажи! Пожалуйста, расскажи! – Сама не зная почему, Соня заинтересовалась.

Точнее, она вспомнила свое пребывание на острове и мужчину, назвавшегося Джоном, который долго и упорно наблюдал за яхтой этого господина Вишневского. И его разговор по телефону, неизвестный собеседник Джона очень забеспокоился, узнав, что Соня – русская. Теперь понятно, почему они могли подумать, что между ней и хозяином яхты есть какая-то связь.

– Расскажи про него! – повторила Соня.

«Зачем ей? – Алекс посмотрел с подозрением. – Неужели она из тех молодых охотниц на мужчин, которым все равно, кто попадет в их сети, лишь бы был богат? А что, согласилась же она на встречу со мной, можно сказать, не глядя. Да, но предпочла заплатить за все сама, чтобы не быть обязанной. И вообще, она не похожа на этих девиц с пустыми жадными глазами, что всеми правдами и неправдами стараются заполучить богатого человека хотя бы во временное пользование».

– Он очень богат, – с неудовольствием начал Алекс и скосил глаза на свою собеседницу.

Соня и бровью не повела, только смотрела с нетерпением – дальше что?

– Он занимается нефтью. Конкретно размеры его состояния я не скажу, но Андрей Вишневский – один из самых богатых людей в России. Выплыл он в девяностые, я слышал, что из криминала. Ну, этим в России никого не удивишь. Но и сейчас связи с криминалом у него большие, только он это тщательно скрывает, поскольку хочет создать репутацию серьезного, законопослушного бизнесмена.

– А ты откуда знаешь? Имел с ним дело?

– Хотел, – признался Алекс, – было это лет семь назад. Как-то собрались мы, человек двадцать, на подписание договора на переработку нефти. Были там люди из Нефтеюганска, еще кое-кто из русских, а также европейские инвесторы. Решили оформлять все это в Антверпене, в отеле. Уж не помню, кому-то там было удобнее.

– Антверпен – это в Голландии? – спросила Соня.

– В Бельгии. Значит, с русскими приехала одна переводчица – такая дама приличная лет сорока. Провели мы предварительные переговоры, назначили на утро подписание договора, а вечером решили в баню пойти. Отель дорогой, хороший, там развлечений на любой вкус: и СПА, и турецкая баня, и сауна, и еще много всего. Я вообще-то с русскими в баню не очень люблю, потому что пьют много. А тут еще сибиряки, этих вообще перепить невозможно. Но переводчица меня упросила: куда, говорит, я с ними в баню-то? А кроме меня, русского никто не знает. А эти, из Нефтеюганска, понятное дело, по-английски ни в зуб ногой.

Ну, пошли мы. Сначала-то ничего: попарились, выпили, поговорили. Ну, подсел ко мне этот Вишневский – то да се, да как у вас там… ну, видит, что я русский, так решил по-свойски. Ну, я вижу: мужик из уголовников бывших явно, все замашки такие, опять же золота понавешено, и даже в бане он его не снимает. Но предложения он делал весьма выгодные, я прислушивался.

Ну, потом снова парились, опять пили – и как поперло из него! Вспомнил свое уголовное прошлое. Ох, думаю, лучше от такого человека подальше держаться. А пока отвечаю уклончиво. А он потом совсем в раж вошел, про меня забыл.

Короче, является служитель: господа, говорит, извините, но уже пятый час утра. А нам к девяти надо договор важный подписывать! Ну, пришли в себя, поспали пару часов – и ничего. А с Вишневским этим как вышло. Он потом мне выгодное предложение сделал. И что-то меня насторожило. Попросил я своего хорошего приятеля о нем приватно разузнать.

– Того самого, что в секретной организации работает? – вставила Соня.

– Ну да… – Алекс поглядел подозрительно, но вспомнил, что сам же и наболтал ей об этом вчера.

– И выяснилось, что Вишневский дела ведет не совсем так, как принято. С конкурентами расправляется, с компаньонами нечестен. Нет, с такими людьми я дела не имею. И отказался под каким-то благовидным предлогом.

– Стало быть, криминальный тип… – пробормотала Соня, глядя на красавицу яхту.

Было видно, что на носу стоит человек, похожий на охранника, и руку держит на поясе. Вот вышел к нему такой же крепкий мужчина и внимательно осмотрелся. Охрана, значит.

Гулет проплыл мимо и пришвартовался к пирсу. Матрос, знающий английский, объявил, что стоять здесь будут всю ночь, и просил сообщить, кто будет ужинать в городе.

– Приглашаю тебя на ужин, – тихонько сказал Алекс Соне на ухо, – покажу интересное место.

«Наконец-то!» – подумала Соня и удивилась своей радости.

Она спустилась в каюту в самых растрепанных чувствах. Что это она? Неужели ей хочется сидеть напротив Алекса, смотреть ему в глаза и поддерживать пустую беседу? А потом, что последует после ужина? Неужели он собрался перейти к активным действиям? А что, время уходит, осталось всего три дня, он решил, что пора приступать. А то что время-то зря тратить, он человек занятой.

Соня внимательно посмотрела на себя в зеркало. Там отражалась несерьезная личность с горящими щеками и выпученными глазами. Так. Приплыли.

Она посмотрела на себя пристально. Это все от одиночества. И от того, что она никак не может опомниться от предательства Егора. Тут Соня с удивлением осознала, что за последние два дня она про Егора и не вспоминала.

Ладно, как бы там ни было, ее пригласили на ужин. Стало быть, нужно прилично выглядеть. А то Алекс видит ее то в мокрых шортах, то в тужурке с чужого плеча, то вообще голой…

Тут совершенно некстати Соня вспомнила, как он растирал ее тело там, в подводной лодке, и вздрогнула. Что-то холодно в каюте…

Какое платье надеть? Соня разложила на кровати все свои туалеты. Набрала тряпок, а носить некуда.

Взяла три платья – одно легкое, из тонкого прозрачного шелка, на бретельках. Пожалуй, прохладно будет в нем вечером-то. Второе платье было поплотнее, из хлопка, с асимметричным рисунком. Пожалуй, оно больше подходит. Но оно сильно открыто спереди, а Соня не хочет, чтобы видели, что у нее на шее висит пайцза. О том, чтобы оставить ее в каюте, не может быть и речи. Цепочка порвалась, и Соня повесила пайцзу на простой шелковый шнурок.

Остается третье платье. Цвета слегка увядшего шиповника, с воротником-стойкой и очень открытыми плечами, а на спине вырез каплей. Не длинное, но и не слишком короткое, к нему – золотистые босоножки на каблуке.

Соня приняла душ, высушила волосы и тщательно накрасилась. Что ж, выглядит она неплохо, и свежий загар ей, несомненно, идет.

Она с удовлетворением увидела восхищение в глазах Алекса и пожилого англичанина, а муж Марианны так просто поднял вверх большой палец за спиной своей жены. Она-то поглядела на Соню с неудовольствием, но это было в порядке вещей.

Улица взбиралась вверх по холму. Там, на самом верху, над городом возвышалась полуразрушенная старинная крепость. Мощные стены, оплетенные темно-розовой бугенвиллеей, башня в темных проломах бойниц и амбразур.

– Мы идем туда? – спросила Соня, из-под руки разглядывая крепостные стены.

Идти по вымощенным камнем улочкам в босоножках на высоких каблуках было утомительно. Заглядевшись на крепость, она споткнулась о край тротуара.

– Нет, нам налево. – Алекс придержал ее за локоть и свернул в кривую улочку.

Здесь толпились праздные туристы, хозяева многочисленных лавочек зазывали их к себе на десятке языков. Толстый грек на пороге своего магазина неспешно пил кофе, не обращая внимания на окружающую суету.

– Это должно быть где-то рядом… – пробормотал Алекс, вертя головой, – кажется, тут…

Он вошел в лавку, торговавшую поддельной греческой керамикой. Все свободное пространство было заставлено амфорами, глиняными горшками, расписными тарелками. Соня не сомневалась, что все это изобилие сделано в Китае. Продавщица шагнула к ним:

– Мадам, у нас вы можете найти самые лучшие…

Договорить она не успела: Алекс протащил Соню через магазин и вывел на другую улочку, такую же шумную и многолюдную, как первая.

– Как ты здесь ориентируешься? – удивленно спросила Соня, вертя головой по сторонам. – Я уже совсем потерялась…

– Это должно быть где-то здесь! – повторил Алекс и шагнул к широко открытым воротам, из которых доносился гул множества голосов и густой запах рыбы.

Соня нехотя последовала за ним.

Они оказались на огромном рыбном рынке. Центр рынка занимали десятки прилавков, заваленных тоннами рыбы и морепродуктов, разложенных на льду. Вдоль прилавков медленно фланировали придирчивые покупатели, а продавцы тянулись к ним, возбужденно выкрикивая:

– Дорада! Самая свежая дорада! Она поймана только этой ночью! А вот барабулька! Вы больше нигде не купите такую вкусную барабульку, она просто тает во рту! А вот креветки! Только поглядите, какие крупные! А вот морской черт! А вот устрицы! Вы больше нигде не купите таких больших устриц! А вот солнечник! А вот лангусты! А вот морской язык! А вот групер! А вот морской лещ! А вот лучшие осьминоги!

Рыбы таращили на Соню выпученные глаза, ослепительно сверкала чешуя. Живой осьминог тянул к ней извивающиеся щупальца.

У нее закружилась голова от шума, и блеска, и запаха.

– Что мы здесь делаем? – робко спросила она Алекса. – Мы же не собираемся покупать сырую рыбу?

– Конечно, собираемся! А что еще здесь можно делать? – Алекс в упоении переходил от прилавка к прилавку, глаза его блестели.

– Но что мы будем с ней делать?

– Нам ее тут же приготовят. – Алекс махнул рукой в сторону.

Только теперь Соня заметила, что в стороне от прилавков, по краю рыночной площади, расставлены десятки столов, накрытых клетчатыми скатертями. Возле этих столов стояли официанты и тоже на разные голоса зазывали клиентов:

– К нам, к нам! Всего пять евро с персоны! А у нас только три евро!

– Здесь такая система, – пояснил Алекс. – Ты можешь купить на рынке ту рыбу, которая тебе понравится, затем идешь в любой из этих ресторанчиков, и там тебе ее приготовят так, как ты пожелаешь: на гриле, на углях, на пару. К рыбе подадут салат, хлеб, приправы, все это за три-пять евро с человека, вино и закуски отдельно.

Теперь Соня и сама увидела, что покупатели, набрав полную сумку рыбы и морских гадов, переходят к ресторанчикам, отдают свои покупки официантам и усаживаются за стол.

Ну вот, а она-то надеялась, что он пригласит ее в приличный дорогой ресторан. Одевалась еще, красилась для него как полная дура. А он завел ее в какую-то забегаловку. Шумно, грязно и рыбой воняет. Нет, этого человека исправит только могила.

– Ну что, как тебе эта рыба? – Алекс показал на огромную рыбину с ярко-красными плавниками.

– Отличная рыба, господин! – оживился продавец. – Морской петух! Самый свежий морской петух, какого только можно пожелать! Всего двадцать евро!

– Двадцать евро? – переспросил Алекс в притворном ужасе. – Слишком дорого! На той стороне рынка я видел такого же за двенадцать!

– Такого же? – Продавец изобразил отвращение. – Совсем не такого! Тот морской петух – тьфу! – Он смачно плюнул себе под ноги. – Мой морской петух – вах! – Продавец поцеловал кончики пальцев. – Объедение! Лакомство! Тает во рту!

– Может быть, и тает, но двадцать – это слишком дорого! – И Алекс сделал вид, что собирается уходить.

– Постойте, господин! – крикнул продавец. – Хорошо, пусть будет восемнадцать!

– Восемнадцать? – Алекс замотал головой. – Нет, это несерьезно! Это не разговор!

– Алекс, неужели тебе нравится торговаться из-за нескольких евро? – недовольно проговорила Соня. – Покупай этого петуха, если он хороший, и пойдем…

– Ты не понимаешь! – отмахнулся от нее Алекс. – Здесь нужно торговаться, это часть ритуала! Если ты не будешь торговаться, тебя не будут уважать!

– А тебе что, очень нужно уважение этого торговца рыбой?

Последнюю реплику Алекс просто не расслышал. Он выторговал морского петуха за пятнадцать евро и принялся выбирать креветок. К креветкам добавилась барабулька. Затем Алекс перешел к соседнему прилавку и спросил Соню:

– Ты хочешь осьминога?

Соня увидела осьминога с грустными человеческими глазами и отшатнулась от прилавка:

– Нет, только не это! И вообще, ты думаешь, мы сможем столько съесть?

– Вообще-то ты права… – согласился Алекс. – На двоих, пожалуй, уже хватит…

Он принял у продавца пакет со своими покупками и направился к одному из ресторанчиков, гордо держа пакет в высоко поднятой руке, как боевой трофей.

Здесь снова начался ритуал торговли, от которого у Сони уже сводило зубы. Алекс выторговал два евро с человека, они наконец уселись за стол, а пакет с рыбой отправился на кухню.

К своему удивлению, Соня заметила, что, несмотря на многолюдство, ресторанчики на рынке аккуратные, скатерти чистые, столовые приборы приличные. Между столиками стояли фикусы и олеандры в кадках, на самих столах горели свечи в красивых керамических подсвечниках. Не прошло и минуты, как расторопный официант принес им мисочку с разнообразными маслинами и другими соленьями и корзинку свежего домашнего хлеба, чтобы им не было скучно ждать рыбу. Алекс выбрал бутылку домашнего вина, и Соня наконец успокоилась. Что ж делать, вместо того чтобы сидеть с кислой миной, нужно, как в старом анекдоте, постараться расслабиться и получить удовольствие.

Она оглядывалась по сторонам.

Почти все столики были заняты, люди пили вино, ели рыбу, громко разговаривали. Слышалась английская, французская, немецкая речь, за одним из соседних столов сидела шумная компания японцев.

Официант принес вино, наполнил бокалы.

Алекс поднял свой бокал и проговорил приглушенным голосом:

– Я хочу выпить за твою подругу…

– Какую еще подругу? – удивленно и ревниво переспросила Соня.

– За твою подругу Ангелину, которая уговорила тебя отправиться в это путешествие!

Соня поперхнулась.

Не от тоста, который произнес Алекс, а от того, что за одним из столиков ресторана она увидела знакомое лицо.

Рослый моложавый мужчина лет сорока пяти с густыми волосами, слегка тронутыми сединой.

Это был тот человек, которого Соня встретила на острове, куда прилетела с парашютом. Он представился ей Джоном, но было ли это его настоящее имя?

Здесь Джон выглядел весьма респектабельно: светлый пиджак, темно-серые брюки, голубая рубашка.

Он сидел за столиком один и лениво ковырялся в блюде креветок, то и дело поглядывая на часы.

Соня отодвинулась вместе со стулом, отъехав за фикус.

Отсюда она могла видеть Джона, при этом оставаясь для него незаметной.

– Так что ты думаешь по этому поводу? – спросил ее Алекс.

– Да, конечно, – пробормотала Соня, и по удивленному выражению лица спутника поняла, что ответила невпопад.

– Извини, – виновато проговорила она, – я задумалась…

В это время за столик рядом с ней сел новый посетитель. Это был мужчина лет тридцати в льняной рубашке и светлых джинсах. Соне показалось, что он чем-то похож на Джона – какой-то отстраненностью от общей праздничной суеты, быстрыми точными движениями. Кроме того, только он и Джон сидели за столиками в гордом одиночестве.

И тут же она перехватила взгляд, которым новый посетитель обменялся с Джоном. Значит, она не ошиблась: именно этого человека поджидал здесь ее знакомец с острова!

Однако оба мужчины ничем не показывали, что они знакомы. Обменявшись первым мимолетным взглядом, они старательно смотрели в разные стороны.

Тем временем официант принес Соне и Алексу готовую рыбу.

Выглядела она превосходно, а на вкус была еще лучше.

– Мур-р-р! – промурлыкала Соня, принявшись за еду. – Никогда не пробовала ничего вкуснее!

– Я же тебе говорил, что это замечательное место! Не зря я тебя сюда привел! – отозвался Алекс, такой довольный, как будто это он поймал и поджарил рыбу.

Соня быстро расправилась с первым куском и снова бросила взгляд на Джона.

Тот посмотрел на часы, положил на стол купюру, поднялся и направился к двери с двумя интернациональными буквами WC. Двери автоматически разъехались перед ним и тут же сомкнулись, закрывая Джона от посторонних глаз.

Соня невольно перевела взгляд на второго мужчину.

Он курил тонкую темную сигарету. Проследив глазами за Джоном, стряхнул пепел и тоже собрался встать. Видимо, догадалась Соня, они хотят встретиться там, где не будет посторонних глаз.

Однако прежде, чем незнакомец поднялся из-за стола, к нему подошел развязной походкой какой-то подвыпивший человек с маленькой черной бородкой и незажженной сигаретой, зажатой в зубах. Соне отчего-то показалось, что это матрос с одной из стоящих в порту яхт. Морячок чиркнул спичкой раз, другой, спичка не загорелась, и тогда он обратился к Сониному соседу:

– Мистер, не позволите прикурить?

– Пожалуйста. – Знакомый Джона протянул моряку горящую сигарету, тот наклонился, слегка коснувшись плеча мужчины, выпрямился и пошел прочь, выпуская кольца дыма.

Знакомый Джона, который только что собирался встать из-за стола, отчего-то вдруг передумал. Он сидел неподвижно, тупо уставившись перед собой и положив руки на стол. В правой руке дымилась непогашенная сигарета.

Его поза показалась Соне странной и неестественной. Она моргнула, снова взглянула на соседа и вдруг увидела, что сигарета догорела почти до фильтра и тлеет прямо в пальцах незнакомца, а тот этого не замечает, не чувствует боли…

И тут Соня с ужасом поняла, что этот человек мертв.

Его остекленевшие глаза ничего не выражают, он не дышит.

Соня ахнула и вцепилась в край стола.

– Что с тобой? – озабоченно спросил Алекс.

– Мне что-то нехорошо… – пробормотала Соня. – Должно быть, это рыба…

– Рыба? – в голосе Алекса прозвучала обида. – Но она здесь очень свежая…

– Не знаю… – пролепетала Соня. – Я скоро… я сейчас вернусь…

Она выскочила, шагнула к двери туалета, чтобы предупредить Джона, но в этот момент увидела на полу возле соседнего столика какой-то маленький яркий предмет. Сделав вид, что споткнулась, она наклонилась и подняла этот предмет.

Это был коробок спичек, тот, что держал в руке подозрительный моряк. И на этом коробке было написано единственное слово: «Ариана».

Именно так называется яхта, которая стояла возле острова, где она встретилась с Джоном. Яхта господина Вишневского.

Теперь, больше не задерживаясь, Соня бросилась к двери туалета.

Двери автоматически разъехались перед ней, и Соня увидела странную картину.

В тесном пространстве между мужским и женским туалетом толклись, сцепившись, словно клубок змей, три человека. Все происходило в тишине, нарушаемой только шумным дыханием, сопением и хрипом. Они обменивались бесшумными ударами, уклонялись, вцеплялись друг другу в волосы…

Приглядевшись, Соня поняла, что один из троих – Джон, еще один – тот развязный морячок, который только что убил человека за столиком ресторана. Да никакой он не моряк, поняла Соня, просто косит под моряка… И вот этот липовый морячок со своим напарником пытается скрутить Джона…

Дальнейшее произошло совершенно неожиданно для Сони и независимо от ее сознания. Она схватила стоявшую возле двери мусорную урну (выполненную, разумеется, в виде античной греческой амфоры и почти такую же тяжелую), подняла ее и с размаху опустила на голову фальшивого морячка.

Ваза с грохотом раскололась, «морячок» покачнулся и сполз на пол, его напарник на мгновение замешкался, чем не замедлил воспользоваться Джон. Он ударил его по шее сцепленными в замок руками, и второй злоумышленник тоже без чувств свалился на пол.

– Это вы? – удивленно проговорил Джон, разглядев Соню. – Как вы… впрочем, сейчас не до того, нужно быстро уходить!

Он схватил ее за руку и потащил к двери мужского туалета.

– Но я… но туда нельзя… – запротестовала было Соня, но Джон не удостоил ее ответом. Он втащил ее внутрь, пихнул такую же амфору, как та, которую Соня разбила о голову «морячка», к высоко расположенному окну, подтолкнул Соню. – Лезьте наверх!

Соня послушно вскочила на амфору, Джон подсадил ее, она ухватилась за окно и вылезла головой и плечами наружу.

Снаружи уже стемнело, пахло морем и цветами.

Этот свежий вечерний воздух придал Соне новые силы. Она рванулась вперед, выскользнула из окна и ловко спрыгнула на вымощенный плиткой тротуар. Тут же следом за ней выпрыгнул Джон. Соня хотела что-то ему сказать, но он приложил палец к губам, схватил ее за руку и потащил вперед по переулку.

Вокруг не было ни души, только трехцветная кошка, тощая и горбоносая, как все кошки южных стран, с возмущенным мяуканьем метнулась из-под ног.

Джон свернул за угол и подвел Соню к припаркованной машине. Это был серый седан с местными номерами. Джон открыл дверцу и подтолкнул Соню к машине.

– Но сначала объясните… – начала девушка, но Джон перебил ее:

– Потом, потом, все потом! Мы должны как можно скорее уехать отсюда…

– Но, Алекс, мой спутник… он будет беспокоиться…

– Чушь! – отмахнулся Джон. – Ему ничего не угрожает! Садитесь же! Я объясню вам все по дороге!

Соня неохотно села на переднее пассажирское сиденье. Джон сел за руль, повернул ключ в замке зажигания и вдавил в пол педаль газа. Машина резко сорвалась с места и помчалась вперед. На перекрестке она свернула налево и устремилась вверх по узкой улице, в дальнем конце которой виднелись руины старинной крепости, подсвеченные ярким светом прожекторов.

– Куда мы едем? – спросила Соня, повернувшись к своему спутнику.

– В безопасное место, – ответил Джон и, достав что-то из кармана, потянулся к ней. – Простите, у вас что-то на лице…

– Где? – Соня скосила глаза в зеркало заднего вида. – Я ничего не вижу…

– Вот здесь. – Джон поднес к ее лицу какой-то маленький блестящий предмет. Раздалось негромкое шипение, Соня почувствовала резкий неприятный запах и тут же провалилась в густую, влажную, жаркую темноту.

Алекс бросил взгляд на дверь туалетной комнаты. Соня отсутствовала уже минут десять. Впрочем, причин для беспокойства пока не было: возможно, она приводит в порядок свою внешность, а этим женщина может заниматься очень долго.

Чтобы не терять понапрасну время, Алекс достал из кармана смартфон, ввел пароль и открыл электронную почту. Брокер сообщал ему свежую биржевую информацию, текущие индексы и спрашивал, какие будут указания насчет акций CNT. Исходя из сегодняшней ситуации, акции следовало придержать, пока не поступит квартальный отчет агентства «Стайн и Мюллер».

Алекс хотел уже написать ответное письмо, как вдруг возле его столика появились неразлучные сестрички Хэти и Кэти. Как всегда, они были одеты в одинаковые бесформенные платья неопределенного цвета.

– О, Алекс! – с преувеличенной радостью воскликнула одна из них (Кэти или Хэти, черт их разберет!). – Как удачно, что мы вас встретили! Мы расскажем вам, какая с нами случилась удивительная история…

– Извините, дамы… – попробовал возразить Алекс. – Я жду свою спутницу…

Но сестрички его не слушали, они уже бесцеремонно уселись за его стол, одна из них налила в пустой бокал вино из недопитой бутылки и глотнула, из чего Алекс сделал вывод, что это Кэти, страдающая алкоголизмом. Вчера Соня, посмеиваясь, рассказала ему историю с якобы перепутанными каютами.

Или это все же Хэти? Сейчас Алекс уже ни в чем не был уверен.

– Представляете, идем мы по главной улице, – говорила тем временем вторая сестрица. – Ну, вы знаете, по той, которая проходит мимо порта, и вдруг из дверей выходит такой симпатичный молодой грек…

– Между прочим, ужасный обаяшка! – вставила алкоголичка и придвинула Алексу бокал. – Выпейте со мной, Алекс, пить одной – это так скучно!

– Но я не хочу… – Алекс поморщился и отодвинул бокал, – простите, дамы, но я…

– Ерунда! – не унималась алкоголичка. – Не хотите вина – выпейте воды, все же мне будет не так одиноко!

Алексу и правда захотелось пить. Он машинально взял протянутый бокал, Кэти (или Хэти) чокнулась с ним, он сделал большой глоток, поставил бокал на стол и бросил взгляд на дверь туалета.

Да где же Соня? Сколько можно пропадать?

– И этот грек говорит нам на хорошем английском языке, что хочет сделать нам интересное предложение…

Алекс почувствовал головокружение. Все звуки, запахи, краски стали необыкновенно, пугающе сильными. Запах рыбы сделался буквально невыносимым, а слова Хэти (или Кэти) ввинчивались в его череп, как ржавые шурупы.

– Мы, конечно, хотели отказаться, – продолжала она, – но он был такой милый и такой убедительный…

Головокружение усилилось. Алекс выпил еще глоток воды, с трудом подняв бокал, и тут же выронил его из обессилевшей руки. В глазах у него потемнело, он откинулся на спинку стула и застыл.

– В общем, мы пошли за ним… – продолжала разговорчивая дама, – и оказались в такой странной комнате… там была целая толпа молодых симпатичных греков…

– Хватит болтать, Хэти! – прервала ее сестра. – Он отключился.

– Отлично! – Хэти осторожно разжала пальцы Алекса, схватила его смартфон, уставилась на экран.

– Отлично! – повторила она. – Он как раз в почтовой программе!

Она нашла письмо брокера и быстро написала ответ:

«Немедленно продавайте акции CNT».

Через несколько секунд на экране возникло ответное письмо брокера:

«Вы уверены? Прошу подтверждения!»

«Уверен, – немедленно ответила Хэти, – подтверждаю продажу. Продавайте весь пакет».

Выждав еще несколько секунд, она отключила смартфон и положила его на стол рядом с неподвижной рукой Алекса.

– Ну, все, – проговорила Кэти, потирая руки, – дело сделано. Теперь мы можем отметить его удачное завершение.

– Только не в этом ресторане, – Хэти поморщилась и поднялась из-за стола, – здесь слишком сильно пахнет рыбой!

– Как скажешь, дорогая! – промурлыкала ее сестра. Прежде чем встать, она долила в свой бокал остатки вина и выпила его.

Через несколько минут шведский турист, который сидел с женой за два столика от Алекса, окликнул пробегавшего мимо официанта:

– Эй, любезный, что это с тем мужчиной? Ну, с тем, который сидит возле фикуса!

– А что с ним такое?

– Да он уже четверть часа сидит как изваяние! Не пошевелился даже, когда ему на лицо села муха!

– Возможно, он задумался… – машинально ответил официант.

Хозяин ресторана приучил свой персонал не беспокоить посетителей, пока те сами не подзовут официанта, чтобы сделать дополнительный заказ или потребовать счет. Однако на всякий случай официант проследил за взглядом наблюдательного шведа.

Он увидел мужчину лет тридцати в льняной рубашке и светлых джинсах. Мужчина смотрел прямо перед собой пустыми широко открытыми глазами. По его щеке разгуливала наглая муха, но это, кажется, ничуть его не беспокоило.

Но официант заметил еще одну деталь, ускользнувшую от внимания шведа: в руке неподвижного мужчины тлела докуренная до фильтра сигарета.

Официант беззвучно подошел к странному посетителю, наклонился над ним и вполголоса осведомился:

– Сэр, с вами все в порядке?

Незнакомец молчал.

– Сэр! – повторил официант и дотронулся до его плеча.

Этого толчка оказалось достаточно: прикосновение нарушило неустойчивое равновесие, и незнакомец с глухим стуком упал лицом на стол.

Официант нащупал его запястье, проверил пульс…

Пульса не было, и рука злосчастного посетителя уже начала холодеть.

Официант испуганно огляделся по сторонам: заметили ли происшествие остальные посетители ресторана.

И тут он увидел за соседним столом еще одного неподвижного мужчину. Тот сидел, откинув голову на спинку стула, но в отличие от первого глаза его были полузакрыты. Этого человека прикрывал от прочих посетителей фикус.

В ту же секунду рядом с официантом появился хозяин заведения господин Панайотис, дородный человек с заметным брюшком и густыми темными бровями. Видимо, господин Панайотис шестым чувством уловил неприятности. Владелец ресторана в туристском городке непременно должен обладать таким шестым чувством.

– Что здесь происходит? – вполголоса спросил он официанта, стараясь не выдать своего беспокойства.

– Вот этот господин, – прошептал официант, показав глазами на мужчину в льняной рубашке, – насколько я понимаю, он умер.

– Ты что, врач? – недовольно проворчал хозяин.

– Нет, шеф, – честно признался официант, – но я думаю, если у человека нет пульса и его руки начали холодеть, то он, скорее всего, умер…

Господин Панайотис дотронулся до руки клиента, и лицо его еще больше помрачнело.

– И это не все, шеф… – торопливо зашептал официант. – Вот тот господин, который сидит за фикусом, он тоже не шевелится…

Господин Панайотис повернулся к соседнему столу… и побледнел как полотно.

Если один умерший посетитель может быть жертвой внезапного сердечного приступа или инсульта, то два… два посетителя, умерших в одно и то же время в одном ресторане, могут вызвать у полиции только одну мысль: они пали жертвой отравления. А для владельца ресторана нет более страшного обвинения…

– А у него… у того человека, – прошептал господин Панайотис, – у него тоже нет пульса?

– Я еще не проверял! – ответил напуганный официант.

– Ну, так проверь! – прошипел хозяин. – Или нет, постой, я сам проверю!

Они оба переместились к столику Алекса и схватили его за руки: официант за левую, хозяин – за правую.

Пульс у этого господина был, более того, грудь его медленно поднималась и опадала, так что всякие сомнения отпали – этот человек был жив.

Зато произошло еще одно неприятное событие: наблюдательный швед заметил манипуляции хозяина и официанта, встал из-за стола и разглядел человека, над которым они склонились. Увидев, что он тоже неподвижен, швед закричал:

– Что здесь происходит? В этом ресторане травят своих клиентов! Нас всех уже, может быть, отравили!

Услышав эти слова, остальные посетители ресторана тоже переполошились. Чтобы предотвратить нарастающую панику, господин Панайотис поднял руки и проговорил громким, хорошо поставленным голосом:

– Успокойтесь, господа! У этого человека сердечный приступ! Вам совершенно не о чем беспокоиться!

– Сердечный приступ? – заверещал швед. – Что, у двоих сразу? Не рассказывайте сказки!

И в этот самый миг – то ли от шума, то ли от всеобщего внимания – Алекс пошевелился и открыл глаза.

– Что случилось? – пробормотал он, оглядываясь по сторонам. – Что со мной было?

– Вероятно, обморок, – торопливо проговорил господин Панайотис. – Скорее всего, вам стало плохо от жары. Я советую вам выйти на воздух… и вот еще что: вы ничего не должны платить, совершенно ничего, ваш ужин – за счет заведения…

– Вот как? – настроение Алекса несколько улучшилось. – Но моя спутница… где моя спутница?

– Ваша спутница? – Господин Панайотис переглянулся с официантом.

– Ну да, моя спутница! Она вышла в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок, а потом… потом мне стало плохо…

– Ах, та дама, что была с вами? – Официант сделал честные глаза. – Брюнетка в темно-розовом платье?

– Да-да, верно!

– Так она ушла… видимо, ей стало душно, и она покинула ресторан…

– Вот как? – задумчиво переспросил Алекс.

– Да-да, ушла! – повторил официант. – Вы ведь с одной из яхт, которые стоят в порту?

– Да-да, с «Принцессы Селины», – машинально подтвердил Алекс.

– Вот-вот, она сказала, что возвращается на яхту!

– Если хотите, я вызову вам такси, и вас тоже доставят на борт, – вмешался в разговор господин Панайотис. – Такси, разумеется, тоже за счет заведения.

– Да, пожалуйста, вы очень любезны…

Через несколько минут Алекс покинул ресторан.

Господин Панайотис перевел дыхание и связался по мобильному телефону со своим знакомым полицейским. У него на руках был теперь только один труп, а один труп – это, скорее всего, инфаркт или что-нибудь в этом роде. Эти туристы часто переедают, а всем известно, что переедание вредно.

В течение следующих десяти минут он сделал все, чтобы сохранить репутацию своего ресторана: мертвого мужчину вынесли в подсобное помещение (полиция будет недовольна, зато посетители успокоятся), скандальному шведу принесли за счет заведения бутылку лучшего шампанского, остальным посетителям – по бутылке домашнего вина и по рюмке метаксы (того напитка, который в Греции успешно исполняет роль коньяка). Дармовое спиртное заметно улучшило настроение посетителей, и через полчаса они совершенно забыли неприятный инцидент.

Таксист высадил Алекса на пирсе, прямо перед сходнями «Принцессы Селины». Алекс поднялся на борт.

Прохладный ночной воздух освежил его.

Не найдя Сони на борту, он спросил о ней дежурного матроса. Тот ответил, что русская дама из шестой каюты пока не возвращалась. В его голосе Алексу почудилась скрытая насмешка, но он не успел об этом подумать, потому что получил экстренное сообщение от своего биржевого брокера.

Тот докладывал, что благополучно продал акции CNT.

Алекс от удивления на мгновение потерял дар речи.

Едва опомнившись, он связался с брокером.

– Зачем ты продал эти акции? – спросил Алекс срывающимся от возмущения голосом. – Ведь еще не опубликован отчет «Стайна и Мюллера»!

– Но вы мне дали прямое и недвусмысленное указание! – воскликнул брокер. – Я удивился и попросил подтверждения, и вы тотчас же подтвердили приказ!

– О чем ты говоришь? – недоуменно переспросил Алекс. – Я дал указание? Я подтвердил приказ?

– Вы прекрасно знаете, – обиженно проговорил брокер. – Прекрасно знаете, что в таких ситуациях я никогда не действую без прямого и ясного приказа!

Алекс проверил сохраненные электронные письма и с удивлением нашел среди них свои распоряжения.

И тут он вспомнил, что перед странным обмороком к нему за стол подсели две навязчивые сестрички.

Алекс снова нашел дежурного матроса и спросил его, вернулись ли на яхту две сестры.

– Ну, эти близнецы, как их… Кэти и Хэти!

– Ах, мисс Саусенд и мисс Саусенд! – охотно отозвался разговорчивый матрос. – А они неожиданно решили прервать круиз, вызвали такси и отправились в аэропорт. Они сказали, что дела требуют их присутствия в Англии.

– Как, вы сказали, их фамилия? – удивленно переспросил Алекс.

– Мисс Саусенд…

– Ах, вот как! – проговорил Алекс. – Ну, хитры тетки!

– Что, простите? – переспросил матрос.

– Это я не вам! – Алекс махнул рукой и удалился на корму, чтобы там без помех пережить свои неприятности.

Теперь афера ловких сестричек предстала перед ним во всей своей возмутительной полноте.

Он давно знал о существовании двух деловых дам по фамилии Саусенд, но никогда прежде не сталкивался с ними лично и не знал их в лицо. Некоторое время назад они пытались купить у него через подставное лицо акции фирмы CNT. Алекс отказался продавать акции, ожидая в скором времени значительного повышения их курса. Тогда сестры выяснили, что он отправляется в круиз на «Принцессе Селине», и купили каюту на этой же яхте.

Пользуясь тем, что Алекс не знает их в лицо, они крутились вокруг него, пытаясь получить доступ к его смартфону.

И вот сегодня в рыбном ресторане им это наконец удалось.

Сестры подсыпали в его воду какое-то легкое снотворное и, когда он отключился, отправили с его смартфона указание биржевому брокеру продавать акции.

Продажа крупного пакета акций перед самым опубликованием отчета агентства, который должен был повлиять на курс акций, создало у участников торгов впечатление, что отчет будет негативным, все стали срочно продавать акции, и курс их резко упал.

Тут ловкие сестрицы по дешевке скупили большую часть акций, не только те, которые принадлежали Алексу, но и остальные, выброшенные на рынок.

Таким образом Алекс потерял солидную сумму, а хитрые сестры сделали свой бизнес.

Осознав ситуацию, Алекс даже не слишком разозлился на сестер: он всегда уважал деловую хватку, даже на грани криминала.

Приходилось признать, что его провели. Как мальчишку, как последнего лоха. Это выражение теперь бытует в России, Алекс подхватил его, когда был на деловой встрече в Петербурге. Что ж, обидно, конечно, потеря ощутимая, но не смертельная. Но каковы сестрички-то… Ладно, как-нибудь он до них доберется…

А вот интересно, куда все же подевалась Соня. Все ясно: застав его спящим за столиком ресторана, она рассердилась и ушла. Но куда? Вернулась на яхту? И где же она тогда? Решила развлекаться самостоятельно? Ну и ладно, бог с ней совсем. Он думал о ней немножко по-другому.

Все же какой-то червячок точил его душу.

Алекс хотел выйти на палубу, чтобы дождаться возвращения Сони, но голова была тяжелая после той дряни, что сестры подсыпали ему в вино, так что он прилег на кровать и провалился в тяжелый сон.

Проснулся он от шума и громких голосов: это возвращались его спутники. Алекс вскочил с кровати, от чего каюта завертелась перед ним, как будто он катается на карусели. Голова теперь не была тяжелой, она была пустой и гулкой.

Алекс неслышно приоткрыл дверь на узкую щелочку. Возможно, Соня вернулась с остальными?

Вот прошел тот высокий сухопарый англичанин, с кем она беседовала изредка, даже танцевала, следом поспевала его бесцветная немногословная жена, вот подвыпившую Марианну протащил муж. Она упиралась и бормотала что-то, вот протопал еще кто-то. Все были веселы и слегка пьяны. Сони среди них не было.

Алекс все же вышел на палубу, чтобы убедиться, что Сони там нет.

На палубе никого не было, кроме вахтенного матроса. Алекс увидел брошенную на диване книгу, которую читала Соня, и поднял ее, чтобы посмотреть, чем девушка так заинтересовалась. Книга была без обложки и без начала. Он открыл ее в случайном месте и начал читать.

…Прошло еще много дней. Время в темнице тянулось очень медленно, но почти каждый день Рустичано записывал удивительные рассказы своего сокамерника. Наконец, в один из хмурых осенних дней, господин Марко проговорил:

– Сказать по правде, это все, что я мог рассказать о татарах и сарацинах, об их нравах и обычаях, а также о других странах и государствах, о которых мне довелось узнать в собственных моих путешествиях или со слов других людей, достойных доверия. Благодаря Божьей воле мне удалось возвратиться из тех далеких стран, и теперь я могу поведать людям в Италии и прочих государствах Европы о чудесах света и о великом разнообразии Божьего мира. Ибо, кажется мне, никогда, с самого сотворения мира, не было такого человека, будь он христианин или сарацин, татарин или язычник, который бы столько путешествовал по свету, сколько я, гражданин светлейшей Венецианской республики Марко, сын достопочтенного господина Никколо Поло.

Рустичано записал эти слова и убрал свои письменные принадлежности.

– Теперь, – сказал он, – теперь, господин Марко, нам нужно лишь дождаться, когда наши родные внесут за нас выкуп, и мы сможем вернуться на родину. Возвратившись в Венецию, я первым делом отдам ваш рассказ переписчикам. Уверен, каждый достойный гражданин захочет прочесть его.

Как оказалось, самому ему оставалось ждать свободы совсем недолго.

Прошло еще несколько дней, и как-то тюремщик пришел в неурочное время.

– Который из вас господин Лодовико Рустичано? – спросил он у узников.

– Это мое имя! – проговорил Рустичано. – Есть ли у тебя новости, добрый человек?

– Есть, – отвечал тюремщик. – Твои родичи привезли деньги и заплатили за тебя выкуп, так что уже сегодня ты можешь выйти на свободу.

– Это радостная весть, – молвил Рустичано. – Да будет на тебе благословение господне за то, что ты принес ее.

– А нет ли у тебя таких же вестей для меня? – осведомился в свою очередь господин Марко.

– Нет, если твое имя Марко Поло.

Рустичано не заставил себя долго упрашивать. Он собрал свои скудные пожитки, бережно сложил письменные принадлежности, уложил в дорожный сундучок вместе с записями, сделанными со слов своего сокамерника, и со слезами на глазах обнял господина Марко.

– Надеюсь, вам не придется долго ждать освобождения, – проговорил он напоследок.

Господин Марко остался один, и время для него потянулось еще медленнее. Впрочем, вскоре пожелание Рустичано сбылось, и тюремщик объявил господину Марко, что за него тоже внесли выкуп и он может выйти на свободу.

Обрадованный этим известием, господин Марко быстро сложил свои пожитки.

И только тогда заметил он, что пропала пайцза великого хана.

Он припомнил, что последний раз видел эту драгоценную дощечку тогда, когда показывал ее Рустичано, вспомнил, с каким волнением разглядывал пайцзу его товарищ по несчастью, и подозрения шевельнулись в его душе.

Впрочем, сейчас радость от грядущей свободы перевешивала в его душе все остальные чувства. Забыв на время о пропаже пайцзы, господин Марко отправился в Венецию.

Прибыв в свой родной город, он радовался воссоединению с семьей, приводил в порядок свои дела и только спустя несколько месяцев вспомнил о пропавшей пайцзе и о Рустичано.

Когда он спросил об этом последнем одного из своих друзей, тот ответил ему, что по возвращении из заточения Рустичано заказал переписчикам много экземпляров повести Марко Поло.

– Так что теперь, господин Марко, вся Венеция зачитывается историей твоих похождений.

– А что же сам Рустичано?

– Сам он продал свое имущество, занял еще денег и, по слухам, собирается в ближайшее время отправиться в дальнее путешествие, куда-то на восток, в земли татар.

– Вот как! – проговорил господин Марко задумчиво. – Достань-ка мне, друг мой, экземпляр написанной им книги.

– К чему это тебе, господин Марко? Ведь ты и так прекрасно знаешь все, о чем там написано!

– Я хочу проверить, верно ли он записал мои слова. Не пропустил ли что-то важное, не добавил ли от себя то, чего я ему не говорил, как это часто случается.

На другой день друг купил и принес господину Марко книгу, написанную с его слов Рустичано. Марко Поло внимательно прочел ее. Все его рассказы были записаны верно, но в книге ни слова не было о том, как он служил наместником в дальней стране, о том, как он спасался оттуда бегством с малым числом слуг и с дорогой казной, о том, как он передал эту казну на сохранение племени канчеев.

И тогда подозрения в душе господина Марко усилились…

Алекс оторвался от книги и снова огляделся. Соня так и не вернулась. Он спустился к себе в каюту, со вздохом лег на кровать.

Куда же она могла деться? Бросила его, рассердилась, что он заснул за столом, и ушла.

Что ж, вполне возможно, характер у этой девицы не сахар.

Хотя он так мало ее знает. Возможно, она встретила в ресторане кого-то… другого мужчину. Богатого и одинокого. И решила ковать железо, пока горячо. А что тянуть-то? Утром яхта покинет этот порт.

Все существо Алекса противилось таким пессимистическим выводам. Прислушавшись к себе, он понял, что девушка ему нравится, очень нравится, а когда он вспомнил ее худенькое тело в своих объятиях там, в пещере, то сердце замерло, пропустив пару ударов. Правда, Алекс тотчас взял себя в руки.

Что еще за сантименты? Он взрослый, солидный, очень занятой человек, ему некогда тратить время на разную ерунду. Однако перед глазами вставала Соня, на фоне восходящего солнца, вся пронизанная розовым светом. Или она же, разнежившаяся под палящими лучами, с кошачьей грацией переворачивающаяся в шезлонге. Он наблюдал за ней тайком, делая вид, что работает.

Вот именно, до того расслабился, что позволил себя обобрать двум старым кошелкам! Настроение, и так ужасное, стало еще хуже.

Но куда, куда она могла пойти? Заморочила ему голову, а сама поймала в свои сети какого-нибудь богатенького плейбоя. Не зря она так вскинулась, услышав про Вишневского. Расскажи о нем, да кто он, да сколько у него денег…

Тут Алекс вспомнил, что про деньги Соня как раз не спрашивала. Но это ничего не значит, она не так глупа, чтобы действовать в лоб.

«Ну, к Вишневскому, милая, тебе не пробиться, – злорадно подумал Алекс, – не того полета ты птица все же…»

И тут же снова усовестился.

Ночь прошла беспокойно. Алекс ворочался, страдая от духоты, открывал окно, но тогда мешала спать громкая музыка, доносившаяся с берега. Он закрывал окно и включал кондиционер над кроватью, тогда не мог спать от гудения, и еще дуло в ухо.

Наконец на берегу угомонились, музыка стихла, и Алекс прикорнул на полчаса. Чтобы проснуться на рассвете.

– Так жить нельзя! – сказал он, разглядывая в зеркале ванной свое помятое лицо.

Лицо было какого-то серого цвета, под глазами набрякли мешки, как будто он вчера сильно перепил. Помянув недобрым словом двух предприимчивых сестричек, а заодно и всех женщин, Алекс решил искупаться – авось появится бодрость. Правда, в порту купание оставляет желать лучшего, вода не такая чистая, как в открытом море, но все же их гулет стоит довольно далеко от берега, да еще с краю. А ему просто необходимо поплавать и прийти в себя.

Осторожно спускаясь по ступенькам к воде, Алекс заглянул в открытый иллюминатор Сониной каюты. Окно находилось как раз у лестницы, Соня говорила, что брызги иногда долетают.

Алекс подумал, что кто-нибудь может застать его за этим неблаговидным занятием, но все же оглянулся по сторонам и приник к иллюминатору снаружи. Отсюда был виден только кусок шкафа и входная дверь.

Он переступил на ступеньку ниже, неловко изогнулся, чтобы заглянуть в глубину каюты. Теперь были видны зеркало и тумбочка возле кровати. Тогда он повис всем весом на перилах, нащупывая ногой опору и вытянув шею, как мог.

В каюте было чисто прибрано и абсолютно пусто. Кровать аккуратно застелена, было видно, что никто на ней не спал нынешней ночью. Осознав сей факт, Алекс не удержался на весу и плюхнулся в воду, подняв огромный фонтан брызг.

Он не стал плавать долго: откровенно говоря, вода была не очень чистая. Кроме того, от холодной воды в голове прояснилось, и он вспомнил всю историю с пайцзой.

Вполне может быть, что люди сумасшедшего инвалида добрались до Сони. А что, маршрут гулета узнать нетрудно. И он, Алекс, не нашел ничего лучше, чем маяться дурью всю ночь, ревновать, думать гадости, вместо того чтобы разыскивать Соню. Ну, не могла она убежать просто так с первым встречным, ну не такая она девушка. Если он хоть что-то понимает в жизни.

Алекс вылез из воды и растолкал вахтенного матроса, дремавшего на палубе. К его невезению, этот матрос очень плохо говорил по-английски. Но тем не менее Алексу все же удалось от него добиться, что дама из шестой каюты на яхту не возвращалась. Нет, как ушла вчера вечером с вами, так и нет ее с тех пор. При этих словах окончательно проснувшийся матрос поглядел на Алекса с подозрением.

Алекс только махнул рукой и побежал в свою каюту. Там он в спешке натянул одежду, взял бумажник и телефон и понесся на берег.

Теперь он не сомневался, что эта девчонка снова угодила в неприятности. Просто талант у нее какой-то впутываться во всякие криминальные истории!

На этот раз Алекс легко нашел рыбный рынок.

Несмотря на ранний час, сам рынок давно уже работал, больше того, на нем царило еще большее оживление, чем накануне вечером, только вместо туристов или случайных покупателей сейчас делали покупки солидные неторопливые греки: хозяева городских ресторанов и кафе, а также повара стоящих в порту яхт и кораблей. Алекс машинально отметил, что цены в утренние часы раза в два ниже, чем вечером.

Зато рыбные ресторанчики, расположенные по периферии рынка, были еще закрыты, скатерти сняты со столов, стулья перевернуты. Рестораны приводили в порядок в ожидании вечернего наплыва посетителей.

Найдя тот ресторан, в котором он накануне ужинал с Софией, Алекс увидел заспанного официанта. Тот возил по полу шваброй и лениво переругивался с официантом из соседнего заведения.

Увидев Алекса, официант отставил швабру и поинтересовался:

– Доброе утро, сэр! Вы что-то здесь вчера забыли?

– Так вы меня помните? – оживился Алекс. – Помните, что я был у вас вчера?