/ Language: Русский / Genre:detective, / Series: Близнецы

Большие хлопоты

Наталья Никольская


НАТАЛЬЯ НИКОЛЬСКАЯ

БОЛЬШИЕ ХЛОПОТЫ

ПРОЛОГ (ПОЛИНА)

Мы ехали с Жорой Овсянниковым в кафе на моем «Ниссане», и настроение наше было отличным. Уже темнело. На дороге почти не было машин. Вдруг слева от нас раздался визг тормозов и громкие звуки, которые не спутаешь ни с какими другими: это были звуки выстрелов.

– Пригнись! – крикнул Жора, нагибая мою голову вниз. Я сжалась в комочек на сиденье. Мимо пронесся черный джип с тонированными стеклами. Кто был за рулем, кто находился в машине, кроме водителя, – разобрать было невозможно. Но что стреляли именно оттуда, сомнений не вызывало.

– Все, что ли? – почему-то шепотом спросила я у Овсянникова.

– Да вроде как, – также шепотом ответил мой бывший муж. – Вылезай, посмотрим.

Возле обстрелянной темно-зеленой «Тойоты» уже собралась толпа зевак. Меня охватила злость на эту ораву тупорылых обывателей, с любопытством взирающих на расстрелянную машину и на окровавленные тела ее пассажиров. Ведь вот получат так же пулю в лоб за свое любопытство непомерное, идиоты! И даже захотелось выхватить автомат и прошить толпу этих баранов, чтобы другим неповадно было.

Но я этого не сделала по двум причинам: во-первых, я все-таки человек очень добрый и гуманный. А во-вторых, у меня не было автомата.

Толпа оживленно обсуждала произошедшее, рядясь, кому идти вызывать милицию.

– Р-разойдись! – прорычал Жора, пробираясь к «Тойоте». – Милиция!

Толпа сразу же загалдела еще сильнее, переключив свое внимание на представителя закона.

– По улицам ходить невозможно! – визгливо проорала толстая тетка с потным, красным лицом и огромной задницей. – Милиция совсем ничего не делает. Все с мафией повязаны! Машин развелось – не пролезешь.

– Задницу надо нормальную иметь, тогда везде пролезешь! – гаркнула я на нее, следуя за Жорой.

Тетка ахнула и стала возмущаться на тему, какая пошла сегодняшняя молодежь. Ее поддерживала длинная, сухая, пожилая девушка.

Рядом увлеченно беседовали о политике, причем каждый считал себя непревзойденным экспертом в этой области.

– Вона как коммунисты к власти рвутся! – орал тощенький, задрипанный мужичонка. – Одна стрельба кругом! Это все, чтобы рейтинг свой поднять!

– Нет, ты мне скажи, за что Примакова убрали? – хватая мужичонку за пуговицу и заглядывая ему в глаза, настойчиво вопрошал седенький дедок. – Сволочи! Ничего, они попляшут еще!

– Вона как коммунисты к власти рвутся! – истошно вопя, повторял мужичонка, почему-то меряя меня ненавидящим взглядом и норовя толкнуть в спину. – Опять хотят всех под расстрел подвести!

– Тебя первого подведем, – пообещала я ему, хотя никогда не была коммунисткой и вообще отличалась миролюбивым нравом. Просто мужичонка ухитрился ткнуть меня в спину костлявым пальцем, причинив ощутимую боль.

Мужичонку тут же словно сдул ветер грядущих перемен. Толпа расступилась. Мы с Жорой смогли, наконец, подойти поближе. Водитель, молодой бритоголовый парень (сразу ясно, что из братвы), еще дышал, несмотря на огнестрельное ранение на груди.

Второй – крепкий, коренастый, похожий на пенек – был мертв. Я невольно засмотрелась на его голову, настолько она была необычна: большая, просто огромная, расширенная к верху.

И еще одно обстоятельство придавало необычности его выдающейся голове: в ней были прострелены две дырки. Тут мой взгляд опустился вниз. Я посмотрела на его руки и… Почувствовала, что что-то в моей груди начинает очень сильно трепетать. Сердце, наверное, что же еще?

На мизинце левой руки парня играло, переливалось всеми девятью бриллиантами то, за чем я охотилась уже который день.

Перстень не налазил бандиту ни на один палец, кроме мизинца, да и то не до конца. Я обернулась на Жору, уже зная, что сейчас совершу преступление. Но этическая сторона этого вопроса меня интересовала в данный момент меньше всего. А проблем юридического характера я постараюсь избежать во что бы то не стало.

Увидев, что Жора занимается еще живым бандитом, я склонилась низко-низко над мертвым, покрыв его своими длинными распущенными волосами, и быстрым движением сдернула перстень с его пальца. После чего моментально сунула его в самое надежное место: в бюстгальтер.

Уж отсюда-то он не пропадет! Даже если кто-то захочет покуситься не на перстень, а на то, возле чего он покоится, я как каратистка в один миг отрезвлю этого охотника да женского тела.

– Поля, вызови наших. Скажи, на Волжской тачку обстреляли, пусть поторопятся, – озабоченно произнес Жора, и я с готовностью понеслась к телефонной будке.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ТАЙНЫ НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО (ОЛЬГА)

– А еще ждут тебя, Оленька, большие хлопоты, – сказала мне Екатерина Павловна, указывая пальцем на комбинацию карт, и почесала нос.

– Большие хлопоты? – удивилась я. – В связи с чем это?

– Я думаю, что в связи с наследством, – задумчиво вытянула губы Екатерина Павловна. – Смотри, вот эта карта, -

она ткнула пальцем в девятку бубен, – указывает на получение большого наследства.

– Ой, как интересно! – восхитилась я. – А от кого, не подскажете?

– Да вот никак не могу понять, – Екатерина Павловна начала ковырять в ухе, что стимулировало, по ее мнению, работу мозга. – Тут вроде и женщина, и мужчина, и вот хлопоты-то как раз через них должны произойти, и с наследством они связаны.

Я отхлебнула кофе с ликером из маленькой чашки, а Екатерина Павловна чинно приложилась к чаю.

– Во время гадания алкоголь употреблять нельзя категорически, – назидательно сказала она мне. – Может нарушиться баланс сенсорных полей.

Я, будучи психологом и даже кандидатом наук в своей области, понятия не имела о том, что такое «баланс сенсорных полей» и с чем его едят. Я даже не была уверена, что существует такое понятие. Но вот ведь какая странная вещь: приходя ко всякого рода гадалкам и экстрасенсам, я невольно забывала все, чему меня учили в университете, раскрывала рот, хлопала ушами и верила, верила безоговорочно всему, что вещали эти «высшие разумы».

Так и на этот раз. Сидя в маленькой кухоньке Екатерины Павловны с голубенькими шторками в синий горошек, попивая кофе с ликером и слушая ее вещания, произносимые таинственным шепотом, я чувствовала, что уплываю куда-то в заоблачные вершины. Голова кружилась от предчувствия счастья, которое вот-вот должно было на меня свалиться.

– Король червонный ляжет на сердце, – продолжала изливаться Екатерина Павловна, – тяжелым камнем, – вдруг добавила она, и я мгновенно открыла глаза, которые уже слипались у меня, убаюканной сладкими сказками.

– Почему камнем? – встрепенувшись, спросила я.

– Карты так говорят, – со вздохом развела руками Екатерина Павловна. – Через него надежда светит, а потом боль в сердце.

– Стенокардия? – с тревогой спросила я.

– Ну что ты, нет, конечно, – успокоила меня Екатерина Павловна. – Просто примешь через него страдания, вот и все. Украдет он твое сердце.

– Как это? – не поняла я.

– Да кража тут какая-то прорисовывается. Да ты не бойся, может, у тебя просто кошелек утащат?

– Да мне бы, знаете, как-то не хотелось и кошелька лишаться, – умоляюще посмотрела я на Екатерину Павловну.

Та вздохнула:

– Ну может, и не кошелек. А сумку.

– Ну слава богу, – успокоилась я. Сумка у меня была уже совсем старая, потертая, и я даже была бы рада, если б ее украли. Потому что это было бы толчком купить новую.

– А еще что? – окончательно проснувшись, поинтересовалась я.

– А еще перемена места жительства, – поведала Екатерина Павловна.

– Не может быть! – уверенно заявила я. – На это я не соглашусь!

– Да? – быстро переиграла Екатерина Павловна. – Ну тогда, значит, это беременность!

– Еще лучше! – аж подскочила я на стуле, ошпарившись жаром. – Вот этого мне совсем не надо!

Екатерина Павловна недовольно покачала головой и начала швырять карты по одной, сказав при этом:

– Ох, ну до чего клиенты пошли придирчивые! Ну значит, не беременность, а повышение температуры!

– У меня? – спросила я.

– Да нет же! Жарко на улице станет.

– Екатерина Павловна, а нельзя как-нибудь, чтобы наоборот, похолоднее стало? – попросила я. – И так от жары де-

ваться некуда.

– Ну… поглядим там, – пообещала Екатерина Павловна, окрылив меня.

Я даже снова стала засыпать, успокоившись, что все будет хорошо. Но тут меня выдернул из мира грез резкий звук звонка в дверь.

Екатерина Павловна смешала карты и поспешила открыть. На пороге стояла высокая супердама, вся такая от кутюр. Екатерина Павловна рассыпалась перед ней горохом, приглашая войти.

– Оленька, с тобой мы завтра закончим, – вежливо выталкивая меня в коридор, сказала Екатерина Павловна. – Приходи в это же время.

Я вышла в коридор несколько обиженная. Да, все понятно, богатая клиентка, но я же все-таки не посторонний человек? Дело в том, что с дочкой Екатерины Павловны, Лариской Черногоровой, мы учились в одном классе. Правда, в то время Екатерина Павловна вовсе не занималась гаданием на картах, а совсем даже наоборот, работала инженером в конструкторском бюро.

Но после того, как так успешно начавшаяся эпоха перестройки разрушила все загнившие устои, оказалось, что конструкторские бюро вообще не нужны в нашей необъятной стране. Равно как и инженеры.

Екатерина Павловна, оказавшись не у дел, очень страдала. И потом, на почве страданий, вдруг открыла в себе удивительные способности предсказывать будущее по картам. Сперва она гадала просто так, на себя. Чтобы узнать, долго ли ей еще мучиться? Потом об этом узнали ее знакомые и знакомые знакомых. А там и пошло, и пошло… И самое интересное, что иногда даже кое-что сбывалось.

На этой почве Екатерина Павловна одно время даже сошлась с нашей мамулей, Ираидой Сергеевной. Та тоже была женщиной одинокой, брошенной мужем. Они с Екатериной Павловной встречались чуть ли не каждый день, при встречах целовались и называли друг друга «золотко». Но после того, как Екатерина Павловна нагадала сама себе молодого, богатого принца, который действительно появился в ближайшее время, гадалка решила похвастаться перед Ираидой Сергеевной как своими грандиозными способностями предсказывать будущее, так и новым кавалером. Это было большой ошибкой с ее стороны.

Ираида Сергеевна долго охала и ахала, блестя глазами, восхищалась и Екатериной Павловной, и ее принцем, после чего ушла домой с ним под ручку. У нашей мамули просто талант по этой части. По новым мальчикам, я имею в виду.

Екатерина Павловна не смогла простить такого вероломства, несмотря на то, что мальчик был уже не очень новый. Она впала в депрессию и даже оставила на время свое занятие. А Ираиду Сергеевну стала называть не иначе как «эта легкомысленная особа».

Правда, когда Ираида Сергеевна заглянула к ней и сообщила, что «принц» в один прекрасный день наглым образом сбежал, Екатерина Павловна успокоилась, что справедливость восторжествовала, а Ираида Сергеевна понесла заслуженное наказание, и сменила гнев на милость. Пусть этот плейбой ей не достался – неважно! – но ведь сам факт, сам факт восстановления статус-кво… Он же словно бальзам на раны действует!

Ираида Сергеевна и рекомендовала мне обратиться к Екатерине Павловне. Почему я называю маму по имени-отчеству? Потому что мне так удобнее. И моей сестре Полине. Мама никогда не была для нас таким близким человеком, как бабушка, поэтому «не по чину честь», как говорит Полина.

В моей жизни как раз наступил не очень приятный период, когда муж Кирилл в очередной раз ушел, я осталась с детьми, без денег, без мужчины, без надежды и без трепета в душе.

Вот мама и посоветовала сходить к Екатерине Павловне, пообещав, что после ее расклада я буду просто летать на крыльях в ожидании золотых гор. Правда, я предчувствовала, что ожидание может очень сильно затянуться, но ведь надежда, надежда же появится!

Я пошла туда скорее от отчаяния, даже не спросив у мамы, сколько милейшая Екатерина Павловна берет за услуги. И Полине ничего не сказала.

Екатерина Павловна встретила меня очень приветливо, покачала головой в ответ на мои жалобы на жизнь, посочувствовала и стала раскидывать карты. И правда, после визита к ней я почувствовала себя лучше.

– Екатерина Павловна, сколько я вам должна? – спохватилась я в дверях.

– Двести рублей я беру за сеанс, но с тебя как со знакомой – сто пятьдесят.

Удар в сердце. У меня аж ноги подкосились, когда я услышала столь страшную сумму.

– Сколько? – охрипшим голосом переспросила я.

– Сто пятьдесят, – повторила Екатерина Павловна. – Милая, я, конечно, понимаю твое положение, но ведь цена божеская. Дешевле не найдешь. Но ты можешь выплачивать мне частями, если для тебя это много.

– Хорошо, Екатерина Павловна, – проклиная себя за совершенную глупость и вытаскивая вспотевшей рукой из сумки смятые пятьдесят рублей (больше не было с собой), ответила я. – Вот вам пока пятьдесят рублей, а остальные я потом привезу!

– Так я тебя буду завтра ждать! – крикнула мне вслед Екатерина Павловна. – Продолжим сеанс!

Нет уж, дудки! Нашли тоже дурочку! Больше я сюда ни ногой! Отдам деньги, и все. Не надо мне таких гаданий. Сто пятьдесят рублей за сеанс! Я и то никогда не беру столько за психологический сеанс, от которых пользы гораздо больше, чем от этой ерунды.

Господи, когда я только поумнею? Полина права, у меня точно с головой не в порядке. Вчера же хотела купить детям новый конструктор – пожалела денег! А он ведь как раз сто пятьдесят рублей стоил. Зато на это шала-бала – легко! Фьюить – и нету! Как и не было никогда денег.

Я шагала домой пешком, решив наказать себя за глупость и сэкономить на проезде. Артур и Лизонька, дети мои, находились в данный момент у Ираиды Сергеевны, которая любезно согласилась их взять на время «посвящения в тайны будущего», и по-хорошему я должна была их сейчас забрать. Но я была настолько зла на маму и на саму себя, что решила оставить их пока там. Чтоб маме жизнь медом не казалась!

Cо злостью швырнув в урну нащупанный в кармашке легкого сарафана старый чек, я шагнула вперед и чуть не сбила с ног молодого мужчину.

– Извините, – буркнула я, собираясь продолжить путь, но мужчина вдруг перегородил мне дорогу. Более того, он раскинул руки, собираясь меня обнять. Это было уже явным хамством. Решив проверить, как выглядит типичный хам, я подняла глаза и… раздумала бросаться на него с кулаками.

Передо мной стоял мой бывший одноклассник Вовка Шулаков. Все такой же веселый, неунывающий и безалаберный, как и в далекие школьные годы. Да в общем-то не такие уж и далекие. Если мне сейчас двадцать девять, то это было всего… Нет, уже не всего.

– Вовка! – радостно заорала я, сразу же забыв при виде этой улыбающейся физиономии про свои проблемы.

– Олька! – орал мне в ответ Шулаков, сжимая меня своими ручищами. – Глазам своим не верю! Вот радость, что я тебя встретил! Слушай, а ты совсем не изменилась.

– Ладно тебе! – отмахнулась я.

– Нет, серьезно. Разве что совсем чуть-чуть. В лучшую сторону. Еще красивее стала. Слушай, ты спешишь?

– А что? – спросила я.

– Может, в кафе сходим? Отметим встречу? Ты сейчас как, свободна?

По моему горестному молчанию Шулаков догадался, что я не просто свободна, а вообще одна.

– Ну так это не проблема! – расплылся он в улыбке. – Смотри, какой рядом с тобой мужчина.

– Ладно уж, какой ты мужчина! – снова вздохнула я.

– А кто же я? – искренне не понял Володька.

– Во-первых, ты бывший одноклассник. А во-вторых, так… романтик с большой дороги.

Одно время Шулаков считался моим ухажером и нас даже дразнили в школе «тили-тили тесто». На выпускном вечере он танцевал со мной, потом проводил до дому и в первый раз поцеловал. Впрочем, и в последний.

Потом он уехал из Тарасова куда-то на север на заработки. Вовку Шулакова всегда манила романтика. И еще деньги. И неизвестно, что больше. А север – как раз то место, где можно найти и то и другое.

С тех пор Шулаков иногда присылал мне поздравительные открытки ко дню рождения. Я вышла замуж и совсем почти забыла о своем первом чувстве. Но сейчас, когда я была одна, в моем сердце защипали воспоминания о былом. Шулаков был очень даже ничего: крепкий, широкоплечий, со светлыми кудрями и смешинкой в глазах, и я подумала, что, может быть…

– Пошли! – решительно тряхнув головой, ответила я. Но тут же вспомнила, что не при параде.

– Знаешь что, Володь, – протянула я. – А пойдем-ка лучше ко мне. У меня спокойно посидим и выпьем.

– Пошли! – тут же ответил Володька.

– А ты давно приехал? – спросила я его, когда мы влезли все-таки в троллейбус.

– Не очень, – неопределенно ответил Шулаков.

– Надолго в Тарасов?

– Даже не знаю, – пожал плечами Володька. – Может, и надолго.

– По делам?

– Да… Можно сказать и так.

Я не стала больше ничего спрашивать. Захочет – сам расскажет. Да и не больно мне интересны шулаковские дела.

Мы поднялись ко мне, Володька прошел в комнату, а я в кухню, думая, что бы мне приготовить. В этих делах я никогда не была специалистом. Может, торт испечь? Нет уж, один раз я уже пекла, и все стены были забрызганы сгущенкой. Потом я их три недели оттирала. Лучше даже не позориться.

– Оля, иди сюда! – позвал Вовка из комнаты.

Я подошла.

– А у тебя уютно, – сказал Вовка. – Тесновато, конечно…

– Что поделаешь! – вздохнула я. – Мне с детьми хватает.

– А что же твой-то?

– Мой… – я задумалась. И решила вообще ничего не говорить, а вернуться лучше в кухню. Господи, ну что же приготовить? И почему рядом нет Полины? Вот она бы в три секунды сварганила что-нибудь, хоть кашу из топора.

Володька в это время накручивал диск телефона. Я не слышала, с кем он разговаривал, но, повесив трубку, он вошел в кухню и сказал, что ему нужно срочно уйти.

– Оленька, понимаешь, дела, – виновато проговорил он. – Давай лучше завтра посидим. Я приеду к тебе часов в шесть. Идет?

– Идет, – ответила я и поняла, что мне удастся подготовиться к завтрашней встрече. – Только я Полину позову.

– Полину?

– Ну да, а что?

– Да ничего, я только рад буду. Господи, Полина! Как она? Все такая же драчливая?

– Иногда, – смеясь, ответила я.

В школе Полина слыла забиякой и могла запросто навешать любому таких подзатыльников, что мало не покажется. К тому же она занималась карате, что сопутствовало ее удачам на поле боя. И не один мальчишеский глаз был украшен синяками, подаренными моей сестренкой.

– Ладно, я пошел, – ответил Вовка, чмокая меня в щеку. – До завтра! Только ты мне телефон свой напиши на всякий случай.

Я быстро нацарапала на клочке бумаги свой номер, Вовка положил его в карман и ушел. Я осталась одна и решила позвонить Полине: рассказать интересную новость.

– Где ты шляешься? – раздраженно спросила сестра, а я-то ждала от нее поддержки и внимания!

Ой, не говорить же ей теперь, где я была. Полина мне голову оторвет, когда узнает, на что я трачу деньги. А если и не оторвет, то яду выплеснет – пол-Тарасова отравится.

– Так, – ответила я. – Гуляла просто. А знаешь, кого я встретила? – тут же добавила я, чтобы Полина перестала злиться. – Ни за что не угадаешь! Вовку Шулакова!

– Правда? – удивилась Полина, но вовсе не так воодушевленно, как я ожидала. – Ну и что?

– И завтра мы с ним собираемся отметить нашу встречу. Ты не могла бы приехать?

– А я-то вам зачем нужна? – усмехнулась Полина.

– Ну что ты, Поля! С тобой будет интереснее. Ты приезжай пораньше, мы с тобой все приготовим…

– Понятно, – ответила Полина. – Если тебе нужен кулинар, то так и скажи.

Я промолчала.

– Ладно, приеду, – пообещала сестра и повесила трубку. Я облегченно вздохнула.

На следующий день я решила съездить к Екатерине Павловне, чтобы отдать оставшиеся деньги. И больше никаких сеансов!

У дома Екатерины Павловны стояла милицейская машина. «Интересно, что произошло?» – подумала я, заходя в подъезд и радуясь, что меня это не касается.

У двери Екатерины Павловны тоже стояли какие-то люди. Среди них я увидела и милиционеров.

– Что случилось? – спросила я, подойдя поближе.

– Убили Екатерину Павловну-то, – ответила мне соседка. – Сегодня утром или вчера вечером. Вот такие дела.

Я сперва не поверила услышанному. Да как такое вообще может быть? Мы же только вчера с ней разговаривали… Господи, Екатерина Павловна?!? Да за что ее убивать?

Я потопталась еще немного возле двери и, поняв, что делать здесь мне нечего, повернулась и пошла домой. Голова моя просто раскалывалась. Ну и дела!

Приехав домой, я вспомнила о Шулакове, который должен был прийти сегодня вечером. Честно говоря, теперь я уже не испытывала восторга перед этой встречей. Настроение было испорчено. Но что поделаешь, я же уже договорилась с человеком.

Глубоко вздохнув, я прошла в кухню.

ГЛАВА ВТОРАЯ. БЫЛ ДРУГ – СТАЛ ТРУП (ПОЛИНА)

Я ехала по городу и то, что вытворяла моя машина, мне совсем не нравилось. Что-то уж больно ее мотало из стороны в сторону. Пора ставить на ремонт. А так некстати!

На углу я заметила знакомую мне фигуру Геннадия Николаевича Мурашова, отца своей подруги, жившего в доме напротив, и затормозила.

– Садитесь, подвезу! – крикнула я ему в окошко.

Геннадий Николаевич улыбнулся, увидев меня, и сел рядом.

– Как дела, Полина? – спросил он.

– Да! – я отмахнулась. – Ничего хорошего! Машина вон что-то замухоморилась.

– Тебе стойки поменять нужно, – сказал Геннадий Николаевич. – Хочешь, возьми у меня, они у Андрея в гараже лежат.

Андрей – это сын.

– Спасибо большое, но у меня сейчас с деньгами не густо, – вздохнула я.

– Ну потом отдашь, как будут.

– Спасибо, – еще раз сказала я. – Я подумаю.

Высадив Геннадия Николаевича возле его дома и загнав машину в гараж, я поднялась к себе. Рабочий день на сегодня закончен. Теперь отдыхать. Но только я собралась расслабиться, как вспомнила, что Ольга просила меня заехать к ней помочь накрыть стол. Мне не очень этого хотелось. Этот Шулаков мне никогда особенно не нравился, и торчать весь вечер в его компании мне не улыбалось.

Решив, что я только помогу сестре с обедом, а потом сразу уеду, я стала набирать Ольгин домашний номер. Никто не отвечал. В магазин, наверное, отправилась. Вот ведь делать нечего! И так денег нет после очередного ухода Кирилла, так еще чужих мужиков кормить!

Я выглянула в окно. По противоположной стороне улицы с поникшей головой перся Дрюня Мурашов, тот самый, у кого из гаража мне предстояло в ближайшее время забрать стойки для автомобиля.

Дрюня явно был немного навеселе, потому что не шел, а как-то торжественно плыл. А за ним, надвигаясь грозной тенью, разинув темную пасть, плыла огромная туча, готовая вот-вот проглотить его. Но счастливый Дрюня этого не замечал. Он вообще ничего не замечал, так как держал в руках три бутылки пива: свидетельство близкого счастья.

Дрюня остановился, поднял голову и начал озираться по сторонам, глазея на окна. Я быстро присела. Если он меня увидит – все! Сейчас прилупит, и тогда его до вечера не вытуришь.

Но Дрюня, похоже, выцепил своим хитрым глазом именно мое окно. И точно: буквально через несколько секунд раздался звонок в дверь в ритме «Спартак» – чемпион». Тяжело вздохнув, я двинулась открывать, так как по опыту знала, что если не открыть по-хорошему, Дрюня переполошит всех соседей, потом пойдет к ним пить чай, а уходя попросит двадцать рублей взаймы «до первой получки», хотя отродясь нигде не работал.

– Привет, Полина! – поприветствовал меня Дрюня, будто мы расстались полчаса назад, хотя он не был у меня уже бог знает сколько времени.

– Привет, – без энтузиазма ответила я. – ты на минутку?

– Нет, я в гости, – ответил Дрюня, проходя в квартиру и разуваясь.

– На что пьешь-то? – усмехнулась я, показав на пиво.

– Стойки продал! – радостно сообщил мне Дрюня. – В магазин сдал, вчера продались.

– Стойки? – я похолодела. – А отец знает?

– А что отец? Что отец? – взвился Дрюня. – Мои стойки!

– Какие же они твои?

– А чьи же? – искренне удивился Дрюня. – В моем гараже лежали, значит, мои!

Тут надо сказать, что Дрюня Мурашов – личность уникальная. Очень одаренный от природы, Дрюня играл на разных музыкальных инструментах, хотя никогда этому не учился, неплохо пел и даже сочинял стихи. Я восхищалась этими его талантами, потому что сама никогда ими не владела.

Любой анекдот или случай из жизни, совсем даже не смешной, Дрюня рассказывал так, что помереть можно было со смеху. С ним всегда было интересно. Пообщавшись с Дрюней, казалось, что нигде больше нет столь обаятельного человека.

Но… Без недостатков, как известно, ничто не обходится в этом мире. И Дрюня не был исключением. Во-первых, он очень любил выпить. А во-вторых, очень не любил работать. И обладал даром впутываться в разные пакостные истории, из которых его потом приходилось вытаскивать.

Мать, жена, дочь и сестра стонали от Дрюниных выходок, а у Дрюни всегда все было лучше всех. Он беспечно улыбался и снова отправлялся куролесить по своему кругу жизни.

Где Дрюня брал деньги? Ну во-первых, у него была машина, приносящая какой-никакой доход. Во-вторых, у него была любящая мама, которая всегда была готова принять сыночка под свое крылышко и обогреть его.

– Паразит ты, – сказала я Дрюне, покачав головой и думая, где же мне теперь брать стойки в рассрочку.

– Ладно! – махнул рукой Дрюня. – Слушай, у тебя три червонца нет взаймы?

– Зачем тебе? – удивилась я. – У тебя же есть деньги?

– Уже нет, – загрустил Дрюня. – Кончились.

Я слегка обалдела.

– Ты же сам сказал: стойки продал!

– Так это разве деньги! – протянул Дрюня. – Их уж нет.

– На что же ты потратил?

– Ну… Пива вот купил.

– На все?

– Ну что ты говоришь, на все! Нет, конечно!

– Ты бы лучше домой что-нибудь купил пожрать. Или дочке какую-нибудь игрушку!

– А ты думаешь, я не купил? – обиделся Дрюня. – Я вот сегодня хлеба купил. И палочки крабовые.

– А палочки-то зачем?

– На закуску!

– Паразит! – еще раз вздохнула я.

– Да ладно тебе! Давай лучше пивка выпьем.

– Не могу, я за рулем, – ответила я. – Мне еще сегодня к Ольге ехать.

– У нее нет взаймы тридцатки? – тут же спросил меня Дрюня.

– Нет, – решительно ответила я. – А знаешь, кто у нее сегодня в гостях будет? Шулаков!

Дрюня учился в нашей школе, только на три класса старше. Тем не менее он хорошо знал Шулакова. Один раз они вместе даже подожгли директорский кабинет.

Был жуткий скандал. Дрюню вместе с Вовкой чуть не выперли из школы, но потом все как-то обошлось. Их дотянули до конца учебного года, а потом вежливо предложили убраться. Что они с удовольствием и сделали.

– Вовка? – сразу же спросил Дрюня. – Полина, слушай, возьми меня с собой?

– А ты-то там зачем нужен?

– Ну как! Друг все же. Я его сто лет не видел.

– Нет, не могу. Нечего тебе там делать. Я и сама засиживаться не собираюсь.

Дрюня снова поник.

В этот момент раздался телефонный звонок.

– Поля, ты не могла бы приехать? – послышался в трубке жалобный Ольгин голос.

– Я же сказала, что приеду!

– Поля, мне нужно прямо сейчас, иначе я умру!

Ольга любила утрировать, поэтому я не придала особого значения ее словам.

– Да приеду я, приеду.

– Поля, пожалуйста, поскорее! Что я тебе расскажу!

Ох, ну что там у нее еще случилось?

– Давай, говори, – сказала я досадливо, чтобы поскорее отделаться.

– Я не могу по телефону.

Я чертыхнулась и брякнула трубку на место. В конце концов, даже хорошо, что я сейчас уеду. А то сиди тут, смотри на Дрюню, который сладко пьет пиво и в ус не дует, и выслушивай, как ему тяжко живется.

– Подъем! – решительно сказала я. – Мне пора ехать.

– Что – уже? – расстроился Дрюня. – Ну вот, так хорошо начали…

– Давай, давай, вытряхивайся, – подталкивала я его в спину.

Дрюня посопротивлялся немного, но я вышла вместе с ним и тщательно заперла дверь.

– Довези меня до Набережной! – сразу же попросил Дрюня.

– Зачем тебе?

– К Сережке поеду, к другу.

– Извини, брат, – ответила я, – но мне в другую сторону.

Дрюня повздыхал-повздыхал и отправился на своих двоих в садик за углом, надеясь найти там компанию. Я поехала к Ольге.

Ольга открыла сразу. Вид у нее был совершенно разбитый.

– Ну что случилось? – спросила я.

Ольга только махнула рукой и сказала:

– Проходи в кухню. Потом расскажу. Я сейчас даже говорить не могу.

Я прошла в кухню. То, что я там увидела, повергло меня в легкий шок. Стол был завален картофельными очистками, шелухой от лука и прочими отходами. Кроме того, он был щедро полит чем-то липким. И это что-то было пролито также и на полу.

Я прошла к столу, осторожно ступая, чтобы не приклеиться к полу. В центре стола стояла большая алюминиевая кастрюля, в которой плавала какая-то непонятная, желтоватого цвета, субстанция с комками. Из нее торчала мялка. Рядом притулилась трехсотграммовая бутылочка из-под водки.

– Это что, праздничный ужин? – спросила я у подошедшей Ольге.

– Ох, Поля, мне так плохо! – тотчас же ответила сестра. – Понимаешь, я хотела приготовить все сама, поставила на огонь картошку для салата, а она переварилась. И я решила сделать из нее пюре, чтобы не пропадало.

– Кто же делает пюре из картошки в мундире? – удивилась я.

– А что мне оставалось делать? – проныла Ольга. – Но почему-то у меня ничего не получилось.

– Ты, наверное, сразу все молоко туда вбухала? – полюбопытствовала я.

– Ну да!

– Эх ты! Тебе двадцать девять лет, а ты до сих пор пюре готовить не умеешь! Давай, иди отсюда, я сама все приготовлю.

Через десять минут я отмыла кухню и приступила непосредственно к кулинарии.

– Ольга, а почему ты салат не доделала? – крикнула я, увидев миску с натертой морковью.

– А у меня нет выжималки для чеснока, потерялась куда-то, – откликнулась Ольга.

– И что теперь?

– Ну а как же без нее чеснок измельчить?

– А что, на терке нельзя натереть? – удивилась я.

После этих слов очень удивилась Ольга.

– Ой, а ведь и правда! – воскликнула она. – И как ты могла это сообразить, Поля?

– Да уж, очень трудно было догадаться, – пробурчала я, двумя пальцами подцепляя из раковины заляпанную терку.

Через час были готовы три салата, пюре с курицей и горячие бутерброды. В духовке допекался кекс.

– Полина, ты просто волшебница! – всплеснула руками пришедшая на запах Ольга.

Я уже не сердилась на нее. Процесс приготовления пищи всегда благотворно на меня влиял и поднимал настроение.

– Все, я поехала, – сообщила я.

– Ты что? – удивилась Ольга. – Дождись хотя бы Володю. Он так хотел тебя увидеть!

– Чего это он вдруг? – удивилась я. Шулаков никогда не питал к мне теплых чувств. Может, из-за того, что я не раз квасила ему нос?

– И потом, я тебе не рассказала самого главного! – добавила Ольга. – Думаешь, почему я вся на нервах?

– Шулаков сделал тебе предложение? – мрачно спросила я.

– Нет, что ты, – немного грустно ответила Ольга. – Ты даже не представляешь! Екатерину Павловну убили!

Я напрягла память, пытаясь выяснить, кто такая Екатерина Павловна, но что-то никак не вспоминалось.

– Да? – переспросила я. – А кто это?

– Ну как же! – удивилась Ольга. – Мать Лариски Черногоровой, одноклассницы нашей!

– Ах, вон что! Это тебе Шулаков сказал?

– Нет, я сама узнала. Ужас, правда?

– Правда, – ответила я, хотя Екатерина Павловна никогда не была моей близкой знакомой, и, честно признаться, меня не так уж расстроила ее смерть. Жалко, конечно, но не до истерики.

– Она вроде гаданием занималась? – припомнила я рассказы Ираиды Сергеевны.

– Да, – ответила Ольга.

– Послушай, а что ты там делала? – сощурившись, спросила я подозрительно.

– Я… – Ольга замялась. – Я привозила ей деньги.

– За что?

– Ну… взаймы брала, – Ольга явно почувствовала, что сейчас получит по голове, и начала злиться.

– Ты ходила к ней гадать? – резко спросила я.

Ольга виновато мотнула головой и тут же вскинула ее:

– Это мое дело! – звонко ответила она.

– Конечно, – усмехнулась я, – а дома жрать нечего. Сколько она с тебя взяла?

Когда Ольга назвала сумму, я ахнула про себя и подумала, как правильно сделал тот, кто прикончил гадалку.

– И жить тебе теперь не на что? – продолжала я развивать свою мысль.

– Ну не совсем. Я же ей не отдала оставшиеся. И потом, Екатерина Павловна обещала мне в ближайшем будущем получение наследства.

Я фыркнула так громко, что Ольга аж отскочила. И сразу же разозлилась еще больше.

– Вот ты все время иронизируешь, а между тем многие говорят, что все сбывается! – с досадой сказала она.

– Просто ты сама понимаешь, что сделала глупость, но не хочешь в этом признаться. У тебя совсем денег нет, ты ничего не предпринимаешь, а вместо этого занимаешься какой-то херью!

Ольга насупилась и умолкла. Я посмотрела на часы.

– Что-то Володя не идет, – перехватив мой взгляд, сказала Ольга.

– Наверно, другую нашел, – съязвила я. Ольга начала закипать.

Я посидела еще с полчасика. Жрать уже хотелось неимоверно, особенно видя перед собой тарелки со вкусными вещами. А подлый Шулаков за это время так и не появился.

– Наверное, у него дела, – неуверенно сказала Ольга. Я ничего не ответила.

Через час мне все это надоело, я встала и заявила, что еду домой. У меня завтра с утра работа в спорткомплексе.

Ольга совсем скисла, но удерживать меня не стала. Наверное, она подумала, что сейчас достанет припрятанную где-нибудь в шкафчике бутылку вермута и спокойненько утешится им в одиночестве.

Я уже обувала туфли, когда раздался телефонный звонок. Ольга побежала брать трубку.

– Да. Что? – слышались отрывочные реплики из комнаты. – Прямо сейчас?

Потом Ольга вышла в коридор. Я стояла уже обутая и ждала, когда она освободится, только чтобы попрощаться. Но что-то в Ольгином лице меня остановило.

– Что случилось? – сразу спросила я.

– Полина… – Ольга тупо смотрела мимо меня. – Володю убили…

– Что? – у меня глаза на лоб полезли. – Кто тебе сказал?

– Сейчас позвонили из милиции.

– Но почему именно тебе? – я еще надеялась, что все это просто дурацкая шутка, идиотский розыгрыш Шулакова, на которые в детстве он был большой мастак.

– У него нашли мой телефон. Я ему сама записала вчера на всякий случай. Вот они мне и позвонили. Сообщили, что нашли труп мужчины. Без документов. По приметам это Володя. Сказали, что нужно будет опознать… тело, – выговорив последнее слово, Ольга не выдержала и разрыдалась. Я кинулась в кухню за валерьянкой.

Действительно, одно дело – смерть гадалки, пусть даже мамы твоей одноклассницы, но все равно человека постороннего, а другое дело – того, с кем ты проучилась столько лет. К тому же ждала сегодня вечером. И потом, два трупа за день – это явный перебор.

Я накапала в ложку успокоительного и поспешила к Ольге, которая сидела прямо в коридоре на пыльном коврике, обхватив голову руками.

– На-ка вот, выпей, – протянула я ей ложку с валерьянкой.

Ольга послушно выпила лекарство, после чего встала и направилась в спальню. Там она что-то долго возилась. Когда я вошла, то увидела, как моя сестра сидит на полу перед шкафом и маленькими глоточками тянет вермут прямо из бутылки.

Я молча выхватила у нее бутылку. Потом рявкнула:

– Хватит! Возьми себя в руки! В конце концов, не твоего мужа убили! И нечего сидеть нюнить, спиваясь потихоньку! Надо на опознание ехать. А это знаешь, какая штука? Вдруг у него лицо все изуродовано? Ты должна быть готова.

– Вот я и пытаюсь подготовиться, – прошептала Ольга. – Я боюсь…

Мне стало ее жалко. Я присела рядом на корточки, подхватила Ольгу под мышки и стала поднимать.

– Ну вставай, вставай. Ничего такого уж страшного. Я поеду с тобой, хочешь?

Ольга кивнула. Потом прошла в ванную, умылась и стала собираться.

Мы вышли на улицу. Ольга крепко вцепилась в мою руку, мне даже больно стало. Всю дорогу Ольга тряслась и бормотала про себя какие-то страсти. В конце концов я не выдержала:

– Перестань трястись! – строго сказала я ей. – Фу! А разит-то как от тебя!

Я притормозила у ларька, вышла и купила Ольге мятный «Орбит», самый сильный.

– На, зажуй! А то еще тебя на пятнадцать суток заберут.

Ольга послушно сунула жвачку в рот и методично принялась пережевывать.

В отделении милиции мы прошли в кабинет номер пять, как и было велено. Перед нами предстал старшина милиции Капитонов, который должен был сопровождать нас в морг.

Услышав это слово, Ольга побледнела. Потом беспомощно поглядела на меня. Я успокаивающе похлопала ее по плечу.

– А вы сестра? – спросил меня старшина Капитонов.

– Да, я сестра Ольги Андреевны, – подтвердила я. – И также могу помочь опознать труп, поскольку была знакома с Шулаковым. С убитым, то есть.

Мы вышли на улицу и сели в милицейскую машину. В морге нас провели в какую-то мрачную комнату. Мы остановились перед каталкой, на которой лежал чей-то труп, накрытый простыней. Патологоанатом подошел к нему, сдернул простыню.

Я увидела Шулакова. Он был почти как живой. Только на лице застыло выражение ненависти. На виске виднелась большая гематома. Ольга покачнулась и схватила меня за руку. Она была белее простыни, которой был накрыт труп. Я увидела, что сестру сейчас стошнит.

– Ну что, это он? – спросил Капитонов. – Вы его знаете?

Ольга молчала, только мотала головой и тихо стонала.

– Да, да! – ответила я. – Выведите ее поскорее отсюда, ей же плохо!

Капитонов взял Ольгу за руку и повел к выходу. Я за ними. На улице Ольга немного отдышалась, и на ее щеках даже стал появляться слабый румянец.

– Садитесь в машину, – предложил Капитонов, – до отделения довезем. Вы ведь там свою машину оставили?

– Нет, спасибо, – ответила Ольга, обмахиваясь рукой. – Мы лучше пешком.

– Ну как хотите. Давайте тогда я запишу сразу фамилию-имя-отчество убитого.

– Шулаков Владимир… Владимир… – я посмотрела на Ольгу. – Оля, как отчество Шулакова, не помнишь?

– С… Сергеевич, – еле слышно прошептала Ольга. – Семидесятого года рождения.

– Где проживает?

– Он вообще-то на севере жил последнее время, – сглотнув слюну, сообщила Ольга. – А здесь живут его родители. На Чапаева… Номер дома я не помню…

– Ладно, мы это выясним, – успокоил нас Капитонов. – Вы только подпишитесь под показаниями. А вы, – повернулся он ко мне, – подтверждаете показания сестры?

– Да, да, подтверждаю! – торопливо ответила я.

Капитонов записал показания и дал нам расписаться. После этого я взяла Ольгу под руку и мы отправились за моей машиной.

– Какой ужас, Поля, – повторяла всю дорогу Ольга. – Какой ужас!

Я успокаивала ее как могла. Хорошо еще, что нас ни в чем не заподозрили, а то запросто могли! Наконец, мы добрели до моей машины, я отвезла Ольгу домой и осталась у нее ночевать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ЭКСТРАСЕКСУАЛЬНАЯ (ОЛЬГА)

На следующий день прилетела из Москвы получившая страшную телеграмму Лариска Черногорова, дочка Екатерины Павловны. Она сразу позвонила мне и попросила прийти помочь.

Мы поехали вместе с Полиной. Про Шулакова Полина ничего не говорила, видимо, не хотела мне напоминать. Но у меня и так из головы не шла эта история. Немного придя в себя дома, я сообразила, что даже не спросила, где его нашли. И когда будут похороны.

– Полина, – обратилась я к сестре, – как ты думаешь, мне нужно пойти на похороны Володи?

– Это еще зачем? – удивленно уставилась на меня Полина.

– Ну… все-таки…

– Оля, тебе что, переживаний мало? – мягко спросила сестра. – Он же для тебя, в сущности, посторонний человек. Как на тебя посмотрят? Выбрось эти мысли из головы! Его все равно не вернешь.

Я понимала, что Полина говорит все это только для того, чтобы успокоить меня, что она меня просто отговаривает, но я была ей за это благодарна. Честно говоря, мне совсем не хотелось идти на похороны Володи Шулакова: я боялась, что могу потерять сознание.

Успокоив свою совесть Полиниными аргументами, я решила больше не возвращаться к этой теме.

Дверь в квартиру Екатерины Павловны была не заперта. Заплаканная Лариска в черном сидела за столом и курила.

– Здравствуйте, девочки, – поприветствовала она нас, когда мы нерешительно остановились на пороге. – Садитесь. Вы уж извините, что сижу. Такое горе! – и она зарыдала навзрыд, уронив голову на руки.

Мы топтались рядом, не зная, что сделать или сказать. Чем можно утешить в такой ситуации? Да ничем!

Выплакавшись, Лариска подняла голову и посмотрела на нас.

– Девочки… Поля… У меня к вам вопрос. Вы же бывали у мамы в последнее время?

– Я, знаешь, не была, – смущенно ответила Полина.

– Я была, – выступила я вперед. – Вчера была. И позавчера. Гадать приходила. А вчера я принесла ей остаток денег, которые была должна. Кстати, вот, возьми, – я достала из сумки сто рублей.

Лариска махнула рукой.

– Мне бы очень хотелось знать, кто приходил к маме в последнее время? Кто у нее бывал часто?

– А зачем тебе? – спросила Полина.

– Понимаете, пропала одна очень ценная вещь. Перстень, – шепотом сказала Лариска, закуривая новую сигарету. – Безумно дорогой. Восемь бриллиантов по краям и один огромный в центре. От бабушки достался в наследство. У нас кто-то из предков женился на цыганке. Прапрадед, кажется. Это был перстень той цыганки. Он переходил к старшей женщине в роду. Мама считала, что именно кровь этой цыганки сказалась в ней, и она обладала способностью к гаданию, – Лариска грустно улыбнулась. – Перстень мама почти никогда не надевала. И хранила в таком месте, о котором практически никто не знал. Только очень близкие люди. Ясно, что маму убили из-за него. Я просто уверена в этом. И теперь хочу выяснить, кто. Но у меня совершенно нет времени. Мне сразу после похорон нужно улетать. И… дело даже не в перстне! Мне просто нужно узнать, кто это сделал. Кто убил маму?

– Но милиция же будет заниматься этим делом, – сказала я.

Лариска снова махнула рукой.

– Что милиция! Милиции я не верю! Они могут просто присвоить мой перстень. Я вот о чем хотела вас, девочки, попросить… У меня больше никого в Тарасове нет. Отец давным-давно нас бросил. Друзей и подруг у меня практически не осталось. Все поразъезжались. Только ты, Оля. И ты, Поля. Вам я доверяю. И сейчас смогла убедиться в вашей честности, когда ты хотела вернуть мне деньги, которые могла и не отдавать, – Лариска повернулась ко мне. – Поэтому я хотела бы попросить вас помочь мне найти убийцу мамы.

– Нас? – изумилась Полина. – Но почему именно нас? Мы что, следователи? Как мы сможем это сделать?

– Насколько я знаю, у тебя муж следователь, – посмотрела Лариска на Полину. – И потом… я вас прошу это сделать не за спасибо. В общем, так. Найдете убийцу матери – перстень можете оставить себе. Это будет моя благодарность.

– Ты что, с ума сошла, Лорка? – вытаращила я глаза. – Дорогущий перстень с бриллиантами – нам?

– Мне он не нужен, – ответила Лариска. – У меня сейчас достаточно денег. Я же развелась с мужем. Квартира мне осталась и машина. Работа у меня сейчас хорошая, так что все нормально.

– А сам муж где? – спросила Полина.

– Он в Тарасов перебрался, к родителям поближе.

– Но ты могла бы его просто хранить, – сказала я, имея в виду перстень. – Как память. Раз это фамильная драгоценность.

– В том-то все и дело, что хранить его не рекомендуется. Понимаете, с ним связана какая-то кровавая история. И будто бы теперь на этом перстне лежит проклятье. Каждого, кто будет его владельцем, ждет смерть! – я вздрогнула при этих Ларискиных словах и поежилась.

– И ты решила подвинтить его нам! – саркастически сказала невоспитанная Полина, насмешливо посмотрев Лариске в глаза.

Лариска достойно выдержала этот взгляд. И сказала:

– Не подвинтить. Просто как честный человек я решила вас предупредить. Но вам совсем необязательно держать это кольцо у себя. Вы можете его продать и получить очень приличные деньги. А остальное – не ваша забота.

– Честно говоря, не верю я во все эти проклятия, – заявила Полина. – Чушь все это собачья!

– Не знаю, не знаю, – покачала головой Лариска. – Но бабушка рассказывала, что и на самом деле много всяких страстей связано с этим перстнем. Саму цыганку якобы зарезал влюбленный в нее цыган из табора, откуда она сбежала с прапрадедом. Прабабка наша вообще попала на каторгу и там умерла. А бабку убило молнией, и как раз на ней был этот перстень, представляете? А теперь вот мама.

Полина скептически покачала головой.

– Значит, ты не боишься? И поможешь мне? – спросила Лариска.

– Этого я не говорила, – задумчиво сказала Полина. – Такие вопросы не решают с бухты-барахты. Нужно все обдумать. С поминками мы тебе, конечно, поможем.

– Ох, я была бы вам так благодарна! – сказала Лариска. – Я же говорю, у меня здесь больше никого нет. Похороны завтра, а послезавтра рано утром я улетаю. К этому времени мне бы хотелось получить ваш ответ.

– Договорились! – ответила Полина. – Давай, что тебе помогать?

– Да сегодня ничего особенного, завтра нужно. Вы на похороны-то придете?

– Конечно, – с готовностью ответила я.

– Ну, мы пойдем, – произнесла Полина, вставая. – До завтра.

– Так вы подумайте все же, девочки, ладно? – говорила Лариска, провожая нас до двери.

– Обязательно, – заверила ее Полина, выходя на лестницу.

– Нужно помочь человеку, правда, Поль? – спросила я, выбегая за сестрой на улицу.

– Помочь, помочь! Как помочь? – пожала плечами Полина. – Или ты школу милиции окончила?

– Это совсем не важно! – убежденно ответила я. – Можно закончить школу милиции и все равно не уметь распутывать такие дела. Для этого талант нужен.

– А у тебя он, безусловно, есть, – усмехнулась Полина.

– Не знаю, но кое-что нам с тобой расследовать удавалось, если ты помнишь!

Полина наверняка помнила, потому что задумчиво посмотрела на меня.

– Ладно, решим, – сказала она. – Поехали к тебе, там все обсудим. Кстати, детей ты, конечно, опять не забираешь?

Я кивнула. Полина только вздохнула.

– Нам необходимо выяснить круг знакомых этой дамы, – расхаживая по моему ковру взад-вперед, рассуждала Полина. – Раз Лариска сказала, что о перстне знали только близкие, значит, убить ее должен был человек, который часто там бывал. Кто? – она в упор посмотрела на меня.

– Не знаю, я там редко бывала, – испугалась я.

– Да я не об этом! – скривилась Полина. – Совсем ты рехнулась, что ли? Нужно узнать, кто к ней постоянно шлялся? И еще с Ираидой Сергеевной нужно побеседовать. Может, она что знает?

– Что, прямо сейчас поедем к Ираиде Сергеевне? – спросила я и поежилась. К маме ездить мы были не любительницы.

– Ага, щас! Сама придет, – ответила Полина.

– Ко мне? – ужаснулась я.

– На похороны, – снисходительно ответила Полина. – Я надеюсь, что она придет проводить свою подругу в последний путь?

– Я тоже надеюсь, – сказала я. – Так мы беремся за это?

– Там разберемся, – сказала Полина. – Еще полтора дня есть.

На следующий день Полина заехала за мной, и мы поехали на похороны.

– Я останусь дома готовить, – наставляла меня сестра, – а ты езжай на кладбище. И присмотрись ко всем, кто там будет.

– Ты думаешь, что убийца придет на кладбище? – спросила я с замиранием сердца.

– Не знаю. Но такое вполне возможно. Скорее всего, это человек, которого Екатерина Павловна считала своим другом. Или подругой, – добавила Поля. – От меня-то в этом толку ноль. А ты у нас психолог. Вот и разберись в человеческих чувствах. Может быть, заметишь, что кто-то ведет себя неискренне.

– Хорошо! – я мотнула головой, хотя мне показалось, что Полина несколько преувеличивает мои возможности. Преступник может оказаться таким артистом…

Когда мы приехали, замотанная Лариска лишь кивнула нам головой. Рядом с ней я увидела знакомую фигуру Дрюни Мурашова. Он стоял возле стола и трепался о чем-то с Васей Морозовым. Вася Морозов тоже учился в нашем классе и был безнадежно влюблен в Лариску. Но так как был мальчиком очень робким, стеснительным и даже, я бы сказала, забитым, то успехом у девочек не пользовался. К тому же он сильно заикался, что привлекательности ему также не добавляло. Но он всегда был для Лариски верным рыцарем, способным ради нее на любой, самый отчаянный поступок.

Однажды Лариска сломала ногу, катаясь на лыжах. И Вася мужественно нес ее всю дорогу на руках, причем без варежек. Руки он отморозил просто конкретно, но Лорку спас.

Когда Лариска вышла замуж и уехала в Москву, Вася страшно переживал. И даже пытался вскрыть себе вены. Но потом одумался и вроде как остепенился. Но теперь, узнав о Ларискином разводе, он тут же прискакал к ней домой. И практически не отходил от своей возлюбленной. И уже, похоже, изрядно ей надоел. Чтобы отвязаться, Лариска сунула Дрюне Мурашову бутылку и сбагрила ему Васю.

– Ох, садитесь, девочки! – спохватившись, сказала Лариска и убрала кухонное полотенце с табуретки.

– Да ничего, Лор, ты не волнуйся за нас, – сказала Полина. – Знаешь, я на кладбище не поеду, останусь здесь и приготовлю все, что осталось.

– Правда? – обрадовалась Лариска. – Ой, как хорошо. Тогда ты и полы протри, Полиночка, хотя бы слегка. Обычай такой, говорят.

– Хорошо, – равнодушно ответила Полина, всегда готовая к любой домашней работе.

Вскоре приехал автобус, мы все вышли на улицу, а Полина осталась убираться и готовить.

На улице я увидела Ираиду Сергеевну с трагическим выражением лица. Она приложилась к моей щеке холодными губами и сказала:

– Хорошо, что пришла. Проводим в последний путь.

Мы вместе сели в автобус.

– Ты детей забирать собираешься? – спросила Ираида Сергеевна. Так я и знала, что она задаст этот вопрос!

– Собираюсь, – ответила я. – Только немного попозже. Как они, кстати?

– Нормально, – сказала Ираида Сергеевна.

Спрашивать, с кем сейчас сидят Артур и Лиза, я не стала: и так ясно, что с маминым бойфрендом.

– Я заберу их, когда немного оклемаюсь, – пообещала я. – Все равно у меня сейчас даже денег нет. И бегаю постоянно туда-сюда…

– Что это ты бегаешь? – прищурилась сразу Ираида Сергеевна.

– Понимаешь, у меня появилась идея. И мне нужна твоя помощь. Ты не знаешь, с кем чаще всего общалась Екатерина Павловна в последнее время? – шепотом спросила я.

– Ну, у нее было много клиентов… – протянула Ираида Сергеевна.

– А все же? Может быть, кто-то, кто стал ей особенно близок?

– А тебе это зачем? – спросила Ираида Сергеевна.

– Просто захотелось узнать как психологу, что за человек была Екатерина Павловна? Может быть, я даже проведу исследование ее души? Может быть, я даже книгу о ней напишу со свидетельствами очевидцев? – я плела эту чушь в расчете на мамино самолюбие и добилась нужного результата.

– Книгу? – сразу же оживилась Ираида Сергеевна. – Тогда мои рассказы об этой женщине должны стать центральными! Ведь никто не знал ее так хорошо, как я!

– Разумеется, мама, – ответила я. – С тобой мы еще не раз будем об этом беседовать, а для начала расскажи-ка ты мне о ее личной жизни…

– Ну ты, конечно, понимаешь, Оля, что это вопрос очень деликатный…

– Разумеется! – нетерпеливо перебила я.

– В общем, недавно у Екатерины Павловны появился один мужчина… Не очень молодой, конечно, но для ее возраста вполне подходящий, – Екатерина Павловна была старше Ираиды Сергеевны аж на три года, поэтому, конечно, для нее вполне подходил, по мнению нашей мамы, и пятидесяти-, и шестидесятилетний мужчина. В то время как сама Ираида Сергеевна была создана исключительно для юношей.

– Ну так вот, – продолжала Ираида Сергеевна увлеченно, – он занимается экстрасенсорикой, обладает огромными способностями, лечит многие заболевания. Ты знаешь, он мне вправлял сустав (ну, тот, больной), и я сразу почувствовала себя намного лучше.

– Мама, не отвлекайся, пожалуйста, – попросила я.

Ираида Сергеевна поняла, что в книгу вряд ли будут вставлены описания болезни ее сустава, поэтому сразу посерьезнела.

– Да-да, конечно. В общем, встречались они довольно часто. И гулять ходили вместе.

– Она могла доверять ему какие-то секреты?

– Думаю, что да.

– Так, мама. Теперь самое главное: как его зовут и где он живет?

– Зовут его Николай Иванович Корякин. А живет он в старом доме на Рахова. Знаешь, в таком, с красивыми балкончиками?

– А в какой квартире?

– Ох, вот этого я не знаю. Просто Катя как-то говорила, что он живет в том доме. А ты хочешь с ним встретиться?

– Да думаю, что придется, – задумчиво ответила я. – А еще кто?

– Ну, больше с ней никто не был настолько близок. Кроме меня, разумеется, – напомнила мне Ираида Сергеевна о своей персоне.

Приехав на кладбище, мы вышли из автобуса. По наставлению Полины я старалась наблюдать за присутствующими, чтобы определить, кто как реагирует на происходящее.

Надо сказать, сделать это было довольно трудно. Я крутила головой во все стороны, стараясь охватить взглядом всех, кто окружал меня. Но выражение лица у всех было практически одинаковым: в нем читалась скорбь, страдание от духоты и одновременное желание поскорее попасть с жаркого кладбища за поминальный стол.

Народу было немного: зареванная Лариска, которую поддерживал Вася Морозов, рвущийся помогать во всем Дрюня Мурашов, зарабатывая тем самым на лишние пол-литра, бывший Ларискин муж Сергей, стоявший в стороне и ловящий косые взгляды Васи Морозова, почувствовавшего себя ответственным за Лариску, парочка бывших сотрудниц Екатерины Павловны, несколько соседок, Ираида Сергеевна и я. И все вели себя, на мой взгляд, совершенно естественно.

– Страсть-то какая! – шепотом говорила одна соседка другой, – пепельницей по голове! Ужас!

– И не говорите, Варвара Александровна, – отвечала ей вторая. – Я ж понятой была! С милицией туда вошла – чуть ноги не подкосились! Так лучше б и не ходила. Кровищи натекло – с ума сойти! Я потом еле замыла все.

– Вот и поди узнай, где смерть свою найдешь, – подключилась третья соседка. – Говорят, денег у ней много было.

– И не денег вовсе, а целый сундук с драгоценностями, – снова показала свою осведомленность вторая соседка.

– Да ну? – ахнула первая. – Не может быть! А какой бедняжкой прикидывалась!

Они бы еще долго судачили, обсуждая материальное положение всех своих соседей, но тут началось прощание с телом, и они умолкли.

После прощания гроб с телом опустили в могилу, засыпали. Каждый кинул в могилу горсточку земли. Постояли немного, выпили и пошли к автобусу. Лариска опять расплакалась.

Когда мы приехали, Полина уже успела все приготовить, и теперь курила, сидя у окна в кухне.

– Ну как? – спросила она у меня.

Я пожала плечами, не зная, что отвечать в подобном случае.

– Пойдемте за стол, девочки, – позвала Лариска. – Спасибо тебе, Поля.

Когда мы уходили домой, Лариска молча подняла на нас глаза, в которых читался вопрос.

– Я поняла тебя, Ларис, – устало сказала Полина. – Хорошо, мы попробуем найти убийцу твоей мамы. Но ничего гарантировать мы тебе не можем. Что-то сделаем сами, о чем-то попросим Жору. Там видно будет.

– Спасибо, девочки, – благодарно ответила Лариска. – Удачи вам.

– И тебе!

Когда мы вышли на улицу, Полина поежилась:

– Бр-р-р! Не люблю поминки!

– Почему? – удивленно спросила я.

– Не знаю. Неприятное какое-то ощущение. Даже есть ничего не могу.

– Да? А я с удовольствием, – ответила я, погладив тугой живот.

– Ты давай говори, что узнала, – потребовала Полина, садясь за руль.

– Да ничего особенного. Екатерину Павловну убили ударом пепельницы по голове. Наша мамаша сообщила, что у нее имелся мужчина, Николай Иванович Корякин. Я знаю, где живет. Дом, то есть. Но квартиру узнать – не проблема.

– И где?

– На Рахова, в старом доме.

– Слушай, мы же как раз рядом, давай заедем? – загорелась Полина. – Узнаем, почему это он не был на похоронах у своей пассии?

– А удобно, Поль? Все-таки уже поздно!

– Ни фига не поздно! – отмахнулась Полина. – В самый раз. Чего тянуть-то?

Я, как всегда, согласилась. Мы подъехали к старенькому трехэтажному дому, оставили машину на улице, и прошли во двор. На скамейке сидело несколько бабушек. Бабушки-выручалочки, как же они помогают в подобных случаях!

– Простите, вы не подскажете, в какой квартире живет Николай Иванович? – спросила Полина.

– Николай Иваныч-то? На первом этаже, во второй квартире, – сразу же откликнулась маленькая, худощавенькая старушка.

– Только его, кажись, дома нету, – проинформировала вторая.

– Дома он, – сообщила третья. – Я слышала, как он там копошился чего-то. Все чего-то шуршит вечерами, не выходит никуда. И свет маленький до полночи жгет. И чего ему не спится?

На улице тем временем темнело. Из-за плотно задернутых шторок первого этажа пробивался слабый свет. Мы с Полиной вошли в дом и постучали. Никто не открыл.

– Странно, – удивленно подняла брови Полина и забарабанила сильнее. – Свет горит, а никого нет. Куда делся?

– Поля, а может, его тоже убили? – с замиранием сердца спросила я.

– С чего ты взяла?

– Да что-то в последнее время всех подряд убивают. Всех моих знакомых.

– Значит, убийца хочет уничтожить все человечество, чтобы остаться с тобой наедине! – выкинула Полина одну из своих дурацких шуток. – Ладно, давай подождем, раз уж приехали. Может, он на минутку куда вышел.

Мы вернулись во двор.

– Ну что, нету его? – спросила старушка номер два. – Я же говорила!

– Дома он! – упрямо повторила старушка номер три. – Не открывает просто!

Мы присели на соседнюю лавочку, и Полина достала сигареты. Бабки сразу зашушукались, неодобрительно качая головами, после чего стали расходиться. Мы посидели еще немного. За это время стемнело совсем.

Я посмотрела на окно Корякина и явственно увидела за шторой колыхнувшуюся тень. Даже мои близорукие глаза уловили это движение.

– Поля, смотри! – толкнула я сестру в бок. Полина подняла глаза.

– Видишь, тень?

– Ага, – ответила Полина. – А ну-ка, пошли!

Она соскочила с лавки и пошла к дому. Подошла к окну и поднялась на цыпочки.

– Эх, черт, не видно! – сокрушенно произнесла она. – Подожди-ка.

Во дворе росло высокое дерево. Полина направилась к нему. Я бестолково топталась на месте. Полина ухватилась за нижнюю толстую ветку, подтянулась на руках, и встала на нее ногами, держась руками за ствол. Потом осторожно прошла по этой ветке вперед, хватаясь за верхние, и стала всматриваться в окно Корякина.

– Ну что там? – спросила я снизу, задрав голову.

– Сидит, – тихо ответила Полина. – Рассматривает что-то. Не пойму, что. У него аж руки трясутся. Наверно, что-то ценное смотрит.

Она спрыгнула на землю и схватила меня за руку.

– Оля… – произнесла Полина серьезно, – у него там перстень, я уверена.

– Почему?

– Ну что еще можно рассматривать с таким вожделением? Пошли, надо брать его с поличным! Быстрее! – И она кинулась к дому.

– Но как ты собираешься попасть в квартиру? – спотыкаясь на ходу, спросила я. – Он же не откроет.

– Ничего, дверь вышибем! Там дверь хлипкая, я ее в один миг разнесу!

Не успела я высказать свои соображения насчет того, как бы нам не пришлось отвечать за порчу личного имущества, как сестра с разбегу бросилась на шаткую деревянную дверь всем корпусом. Дверь треснула, но не поддалась. Полина разбежалась и шибанула в нее со всего размаху плечом. Дверь крякнула и слетела с петель.

Мокрая, возбужденная Полина, а следом за ней и я ворвались в комнату.

За большим столом у окна сидел невысокий, плешивый мужичонка в очках. Он был весь взмокший, в уголках губ пенилась слюна. Я подумала, что передо мной эпилептик. Он испуганно таращился на нас, пытаясь прикрыть что-то руками на столе.

Полина подлетела к нему и резким движением сбила со стула. Мужичонка плюхнулся на пол, охнув от боли, а следом за ним свалилась кипа каких-то бумажек. Перстня на столе не было.

Полина схватила одну из упавших бумаг и посмотрела на нее. На лице сестры отразилось отвращение.

Она медленно перевела взгляд на поникшего на полу мужичонку, закрывшего лицо, и четко спросила:

– Что это за мерзость?

Мужичонка, имевший весьма жалкий вид, молчал. Щеки его пылали. Я осторожно подняла с пола еще одну бумажку, всмотрелась в нее, и меня чуть не стошнило. Это была весьма скабрезная фотография голой девицы, изображенной в совершенно бесстыдной позе. Я подняла еще несколько снимков. Все они были такого же плана.

Так вот что с таким наслаждением рассматривал Николай Иванович, аж до трясучки в руках! А мы-то думали…

– Где кольцо? – спросила никак не желающая терять надежду Полина.

– К-к-какое кольцо? – обрел дар речи мужичонка.

– Перстень с бриллиантами, мать твою! – гаркнула Полина.

– Но у меня нет никакого… А вы… простите, вы кто будете?

– Полиция нравов! – рявкнула Полина. – Значит, так! мы рассказываем о вашем пристрастии всем вашим клиентам! Пусть они узнают, какой вы экстрасенс! И тогда к вам больше никто ходить не будет! И подохнете с голоду, ясно?

Мужичонка затрясся.

– Я вас умоляю, только ничего не говорите клиентам, я вас очень прошу, а то мне придется идти по миру! Ну, мы же все живые люди! У каждого могут быть свои маленькие слабости! Не говорите ничего, умоляю вас!

Мужичонка пополз на коленях к Полине, протягивая к ней руки. Сестра брезгливо попятилась назад, боясь соприкосновения своих джинсов с потными руками мужичонки.

– Говорите все, что вам известно, и мы не будем разглашать вашу… тайну!

– Господи, да что мне может быть известно?

– Где перстень Екатерины Павловны Черногоровой?

– Перстень? Я понятия не имею, о чем вы говорите.

– А о том, что Екатерина Павловна убита, вы понятие имеете?

Мужичонка кивнул.

– Да… Я пришел к ней позавчера, а там… Дверь опечатана. И соседи сказали, что ее убили. Я сразу ушел от греха подальше.

– А чего же ты тогда испугался? – подозрительно спросила Полина, решив не церемониться.

– Но… Вы же сами понимаете, это убийство. Зачем ввязываться? Еще затаскают по судам, а я личность творческая, понимаете, я экстрасенс…

– Тоже мне, экстрасекс! – съязвила Полина. – Давай правду говори!

– Я правду говорю, поверьте мне! И не говорите так громко, пожалуйста! У Марфы Петровны такой слух! Она потом все разболтает, и ко мне перестанут ходить! – взмолился мужичонка.

– Сволочь ты, – сделала вывод Полина. – Небось ухаживал, слова красивые говорил! Так, говоришь, не знаешь, где перстень?

– Нет, нет, клянусь вам всем святым, что только у меня есть!

– Фотками своими, что ли? – спросила Полина.

– Ну зачем вы так…

– Послушайте, – вмешалась я, вспомнив вдруг одну вещь, показавшуюся мне очень важной. Я подумала о расфуфыренной клиентке, которая приходила к Екатерине Павловне в тот момент, когда я была там. После ее визита Екатерину Павловну нашли мертвой… – Вы общались с Екатериной Павловной часто, должны были знать, кто к ней ходит. Скажите, вы не знаете такую женщину… – я принялась описывать клиентку.

– Знаю, конечно, – готовый оказать любую помощь, закивал мужичонка. – Это Аня Ведицына, она часто приходила, я даже лечил ее. У нее гинекологические проблемы, – шепотом добавил мужчина.

– Представляю, как ты ее лечил, – усмехнулась Полина, доведя мужичонку до гранатового цвета.

– Ладно, дальше! – нетерпеливо перебила я. – Кто она и где живет?

– Она очень богата, – отчего-то шепотом сказал мужичонка, косясь на выбитую дверь. Бабулек почему-то видно не было.

– А чем она занимается?

– Как чем? – удивился Николай Иванович. – Она замужем за Мокрым!

– А кто такой Мокрый? – опять спросила я.

– Бандит тарасовский, – снисходительно сказала Полина. – Ты даже этого не знаешь!

– Зато ты не знаешь, кто написал «Ярмарку тщеславия», – обиженно ответила я.

– А мне это так надо? – хмыкнула Полина. – Что важнее по жизни-то?

Я не стала спорить с сестрой – без толку! – и вновь принялась трясти Николая Ивановича.

– Где она живет?

– В особняке, на Молочке.

– Я знаю, где, – сообщила Полина. – Найдем, если надо. Но мне туда лезть не улыбается. В общем, так, мужик. Слушай сюда и запоминай. Теперь ты состоишь на учете в полиции нравов. И за тобой будут следить. Круглосуточно, и не дай бог уличат в твоих делишках… – Полина многозначительно подняла указательный палец и покрутила им перед блестящим носом мужичонки.

Корякин был перепуган до такой степени угрозой разоблачения своего пристрастия, что поверил во всю эту чушь и быстро-быстро закивал плешивой головенкой.

– Разумеется, разумеется, – забормотал он, – этого больше не повторится.

– И если вдруг выяснится, что ты нам наврал… – Полина сунула под нос мужичонке тренированный кулак.

– Да что вы, что вы! – замахал руками Корякин. – Как можно!

Мы вышли на улицу. Во дворе Полина вновь подбежала к дереву и влезла на толстую ветку.

– Подними меня! – попросила я. Сестра протянула мне руку, я ухватилась и кое-как забралась на ту же ветку.

С нее хорошо было видно, как Корякин ползал по полу, собирая свои сокровища.

– Тьфу! – брезгливо сплюнула Полина, попав мне на носок туфли и не замечая этого, и спрыгнула с дерева. – Пошли!

– Вот тебе и преступник! – сказала я сестре, когда мы шли по двору. – Это хорошо, что он такой хлюпик оказался, а если бы нет? Был бы нормальный, здоровый мужик – ээх, и словили бы мы с тобой…

– Да ладно тебе! – беспечно махнула рукой Полина, которая ко всему на свете относилась легко. – Все же так удачно получилось!

– Да нам просто повезло, – сказала я, пытаясь прийти в себя. – Ведь в сущности для нормального человека ничего криминального нет в рассматривании этих картинок. Смотрит и смотрит!

– Это для нормального, – ответила Полина. – А он явно с шизой. И вообще по жизни зашуганный. Вот и боится всего. Он и баб боится, я тебе точно говорю. Поэтому и тащится от таких фоток. И потом, клиенты – такой народ… Я бы, например, точно не пошла к такому экстрасенсу, если бы узнала, чем он развлекается.

– Все-таки странно, что такой человек – экстрасенс, – протянула я задумчиво. – Экстрасенс должен быть уверенным в себе, уметь влиять на людей…

– Это настоящий экстрасенс, – перебила меня Полина, – а этот – очередной шарлатан. Мерзость и больше ничего. Поменьше к таким шляйся, поняла?

Я промолчала. Пройдя еще два шага, Полина вдруг расхохоталась.

– Ты чего? – удивленно спросила я.

– Да вспоминаю, как все получилось! – корчась от смеха, проговорила сестра. – Как я туда рванула, думала, там преступник матерый сидит, а там… там… эта кикимора! – Полина схватилась за живот. Я тоже рассмеялась.

– А бабки-то, Поль, бабки? Как чего подслушать, подсмотреть – они тут как тут, а дверь мы вышибали – испугались! Ни одна носа не высунула! А вдруг там человека убивают?

– Вот поэтому они и не высунулись, – ответила Полина. – Они ж не дуры! Вот сейчас они повылазают, когда все стихло.

– Как же он им будет все объяснять?

– Это его проблемы, – ответила Полина, открывая дверцу машины, – садись, поехали!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. МОКРОЕ ДЕЛО (ПОЛИНА)

Ночевать я поехала к себе, спланировав на завтра заняться после работы Аней Ведицыной. Но как я это сделаю, я еще не представляла. И честно говоря, мне не очень-то хотелось связываться ни с бандитами, ни с их женами. О Мокром мне было хорошо известно еще от Жоры Овсянникова. Жора давно мечтал взять Мокрого, но все никак не мог зацепить. Зато я наслышалась от него о бандитах предостаточно.

Мокрый, конечно, не самый крутой в Тарасове бандит: бригадир. И в подчинении у него – так, шпана бритоголовая. Но все равно лезть в это болото… Но очень уж мне хотелось заполучить перстень с бриллиантами…

На следующий день после обеда, закончив свою тренерскую работу в спорткомплексе, я села в машину и отправилась прямо на Молочку. Где находится особняк Мокрого, я прекрасно знала. Да об этом все тарасовцы знают. Ну, кроме Ольги, разумеется.

Я ехала и удивлялась, как изменился этот район за последние несколько лет. Вместо замусоренных пустошей и ветхих развалюх здесь разрослись добротные, двухи трехэтажные особнячки, окруженные высокими заборами.

За таким забором и находился дом Мокрого. Я остановила машину в нерешительности, так как совершенно не знала, что мне делать дальше. Бросив свой «Ниссан» в кустах у дороги и сунув ключ от него в бюстгальтер, я прошла к забору. Возле ворот стоял охранник – один из раздолбаев Мокрого, которых он использовал в том качестве, какое ему вздумается.

Охранник, конечно, заметил меня сразу, но пока не проявлял ко мне интереса. Я обдумывала, как вести себя дальше. Почему-то, отправляясь на какое-нибудь важное дело, я никогда не могла придумать четкого плана, и ориентировалась всегда на ходу, по обстановке.

Так вышло и на этот раз, словно что-то тюкнуло в голове и подсказало, как себя вести. Я подошла к охраннику и очень вежливо сказала:

– Простите, пожалуйста, не могла бы я увидеть Стаса, – припомнив настоящее имя Мокрого.

– А ты кто? – спросил охранник.

– Я его знакомая, очень хорошая. Давняя.

– Давняя? – усмехнулся охранник. – Что-то я тебя не помню.

– Мы очень давно не виделись со Стасом, – сообщила я, что было, в сущности, правдой. Как-то раз мы совершенно случайно столкнулись с ним на презентации одной из фирм, на которую меня затащил один мой знакомый. Мокрый, конечно, меня не помнил, но это и не важно. Даже и хорошо.

Почему я решила встретиться прямо с ним? Да потому, что прекрасно понимала, что если кольцо и стырили по наводке его жены, то не ее руками. И сама идея исходила не от нее, скорее всего. Так что беседовать нужно с Мокрым. Конечно, я прекрасно понимала, что Мокрый не ответит на мой вопрос, он ли украл кольцо и убил Екатерину Павловну. Но прощупать его следовало.

– Ладно, щас, – сказал охранник, доставая сотовый телефон. – Тебя как звать? – повернулся он ко мне через пару секунд.

– Полина, – ответила я.

Охранник передал информацию по сотовому. Потом кивнул и посмотрел на меня.

– Проходи, – сказал он, открывая ворота. – Серега, проводи даму! – крикнул он во двор.

Ко мне подошел еще один бритоголовый и повел по двору к дому. Обыскивать меня они не стали, но, видимо, не оттого, что сразу стали доверять, а просто потому, что я была в очень обтягивающем наряде, под которым ничего невозможно было спрятать, кроме собственного тела.

Серега провел меня на второй этаж и постучал в дверь одной из комнат.

– Да, – послышался хрипловатый мужской голос.

Серега толкнул дверь, и я прошла в комнату.

На низком, широком диване лежал со скучающим видом Мокрый: невысокий, светловолосый парень лет тридцати трех. В правой руке он держал пульт и механически переключал каналы, отчаявшись отыскать что-нибудь интересное. Рядом с ним на полу стояли три пустые бутылки пива «Холстен» и три полные. В левой руке Мокрый держал открытую бутылку и отпивал из нее пиво большими глотками. Бутылка стремительно пустела.

При нашем появлении он повернул голову и осмотрел меня головы до ног. Похоже, остался доволен увиденным.

– Садись, – показал он рядом с собой. – Как, говоришь, Полина тебя зовут? Что-то я тебя не помню.

– Ну как же! – всплеснула я руками. – Мы же вместе на даче у Кривого отдыхали!

Я просто знала, что Мокрый частенько зависает на даче своего друга Кривого, куда они приезжают каждый раз с группой новых девушек. Понятное дело, что запомнить всех просто невозможно. Может, и была там эта самая Полина, может, даже очень близко была к Мокрому, – черт ее знает!

Мокрый вообще был большой любитель женщин, это мне на руку.

– А-а-а… – протянул Ведицын. – Ну… рад тебя видеть. Садись, – он похлопал рядом с собой.

Я села на краешек дивана.

– Чего ты там жмешься? – снисходительно спросил Мокрый, придвигая меня к себе. – Давай рассказывай, с чем пожаловала?

– Ну… Я соскучилась, понимаешь, Стасик, ты же говорил, что мы скоро увидимся, а сам не позвонил, – залепетала я.

– Да я забыл просто, закрутился. Дел, знаешь, по горло. Ты молодец, что зашла. Иди сюда скорее!

В планы Мокрого, по-видимому, входило быстренько оприходовать меня прямо на этом диване и поскорее сплавить. Но это не вязалось с моими планами. Мне нужен был более тесный контакт.

– Жарко как здесь! – сказала я, обмахиваясь журналом «Плейбой», который нашла на диване. – И душно.

– Да, жарища приличная, – отпивая еще пива, ответил Мокрый-Ведицын. – Все кондиционер никак не поставлю.

– Сейчас бы на Волгу, – протянула я. – Помнишь, как в прошлый раз ездили, а, Стасик?

– Э… Э… Ну конечно, помню, – ответил Стасик. – Слушай, так мы как раз собирались сегодня к вечеру ехать. Но можно и прямо сейчас. Ща я Коляну позвоню, – Мокрый потянулся к телефону и набрал номер. – Але? Колян? Ну что, мы едем, что ль? Давай поскорее, у меня тут обстоятельства изменились. Сможешь? Ну, мы выезжаем. Давай, пока.

Мокрый кинул трубку на диван и сказал:

– Ну вот, сейчас и поедем. Аньки моей все равно сейчас нету.

– А где она? – на всякий случай спросила я, заинтересовавшись отсутствием Ани.

– Да к матери свалила, в Ершовку свою. В трансе она! – произнес Мокрый презрительно.

– А что случилось? – обеспокоенно спросила я.

– Да гадалку ее любимую замочили. Она, видите ли, ей так верила! Так эта гадалка ей помогала! Совсем помешалась, дура, на своих гадалках и экстрасенсах! Каждый вечер к своим шаманам ходит, идиотка! Нашаманится – и сидит как мумия! Сколько денег перетаскала как в прорву, сука! – разозлился Мокрый.

– Ну что ты, Стасик, успокойся, я же с тобой! – ласково ответила я, поглаживая руку Мокрого.

Стасик немного смягчился. Интересно все-таки: не он ли отдал приказ убить Екатерину Павловну, чтобы и перстнем завладеть, и от тянущей деньги гадалки избавиться? Но ведь Аня с таким же успехом могла найти другую гадалку, вон их сколько нынче!

– Ладно, пошли, – поцеловав меня глубоко в губы, сказал Мокрый. – Здесь и вправду жарко.

Мы вышли на улицу и сели в темно-серую «Ауди». Охранники попрыгали в другую машину, и мы понеслись на дачу. Я вспомнила о своей машине и подумала, что нужно будет как можно быстрее узнать всю информацию и поскорее свалить с этой дачи. И забрать свой автомобиль. Это бандитам хорошо: сегодня одна тачка, завтра другая, а у меня она одна-единственная.

Дача Мокрого находилась на острове. Паром благополучно доставил нас туда. По роскоши дача не уступала особняку.

Охранник отпер тяжелые ворота, и машина проехала внутрь. Не успела я выйти из нее, как сзади послышался звук тормозов. Я обернулась и увидела, как во двор въезжает красное «Рено».

– Здорово, Стас! – радостно высунулась из него красная (под цвет «Рено), загорелая рожа усатого мужика. На заднем сиденье сидели две молодые девушки в топиках. Что было ниже топиков, я пока не видела.

– Привет, Колян, – повернулся к приехавшему другу Мокрый. – Знакомься, это Полина.

Колян осмотрел меня и восхищенно цокнул языком. Не желая проиграть в этом отношении своему корешу, он принялся вытаскивать из машины своих мадмуазелей.

– А вот это Таня, – он радостно взял под руку худенькую, прыщавенькую девочку в красной юбочке. На вид ей было лет семнадцать. – А это Лена, – он подхватил маленькую полнушку в белых шортах. Топики на девушках были одинаковые и по цвету, и по размеру. Разница была в том, что у Лены он не мог ничего скрыть: все грозило прорвать плотную ткань топа и вывалиться наружу, а у Тани и скрывать было нечего: все было надежно скрыто природой. Причем навсегда. – Преодевайтесь, девочки, сейчас купаться пойдем.

Девочки тут же побежали в дом переодеваться.

– А ты? – спросил меня Мокрый.

– А у меня купальника нет, – ответила я, радуясь, что не придется раздеваться.

– Да ты что? А на фига он тебе? – удивился Мокрый.

– Как – на фига? – не поняла я.

– Ну здесь же все свои!

– Нет, я так не могу, – скромно потупилась я. – И я не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел раздетой, кроме тебя.

– Да? – озадаченно почесал затылок Стасик и посмотрел на меня взглядом, в котором читалось что-то похожее на уважение. Черт, не хватало еще, чтобы бандит проникся ко мне симпатией и начал считать своей верной подружкой. Доказывай потом, что ты не верблюд. – Что же придумать? И не купили по дороге. Слушай, а посмотри в доме, в Анькиной комнате. У нее этих купальников полно. Пошли!

Мокрый обнял меня за плечи и повел в дом. Мы поднялись на второй этаж и вошли в одну из комнат. Стас подошел к шкафу, открыл ящик и вытряхнул оттуда целую кучу разноцветного тряпья.

– Вот, выбирай! – сказал он.

Я выбрала купальник позакрытее: сплошной, строгого темно-синего цвета, с белыми полосками, очень красивый и скромный.

– Может, другой возьмешь? В этом и не загоришь толком. Анька его в бассейн таскала, не знаю даже, как он сюда попал.

Но я настояла на своем.

– Ну, переодевайся! – сказал Мокрый, не сводя с меня глаз.

– Милый, может быть, ты пока выйдешь? – с нежной улыбкой спросила я. – У нас еще все впереди.

Мокрый потоптался и нехотя пошел к двери. Я быстро натянула купальник, спрятав ключ от своей машины в скинутой

одежде, и вышла. Мокрый, увидев меня в таком виде аж рот

разинул.

– Ну… Ты прямо супер! – протянул он, что на его языке означало наивысшее восхищение. – Пошли! – он снова об-

нял меня за плечи и провел во двор.

Стас провел меня к пляжу, где уже стоял Колян в компании переодевшихся в купальники девушек, и с гордостью обвел взглядом присутствующих.

Лена и Таня сразу загрустили, окинув меня завистливым взглядом. Сами девочки выглядели, мягко говоря, не очень. У Лены тугой купальник обтянул все, что можно, туго-натуго замуровав ее в своих стенах. На груди пузырились два огромных сплющенный шара, которые не умещались внутри и растекались под бока.

У Тани вообще обтягивать было нечего. Черный купальник болтался на ней, как тряпье на огородном пугале. И где только бандиты выцепляют таких? Уж, казалось бы, могут себе позволить…

«Ничего, девчонки, не унывайте! – подумала я про себя, – я вам не соперница. Вот свалю отсюда, и вам даже не придется вдвоем одного Коляна ублажать: Мокрый-то, бедолага, без пары останется».

– Пошли купаться! – хватая обеих девчонок за руки, сказал Колян и потащил их к воде. Те с визгом бултыхнулись в воду и начали плескаться, как маленькие дети.

– Пойдем? – повернулся ко мне Мокрый.

Я кивнула и вошла в воду, грациозно ступая. Потом резко нырнула и вынырнула только метров через пятнадцать. Мокрый восхищенно глазел на меня. Потом бросился догонять. Не сговариваясь, мы поплыли наперегонки. Мокрому во что бы то ни стало хотелось меня обогнать, и я предоставила ему такую возможность, позволив ему обойти меня ровно на сотую долю секунды. Но ему этого было вполне достаточно.

Когда мы подплыли к берегу, Стас взял меня на руки и вынес из воды. Взирал он на меня как на богиню.

– Слушай, ты просто обалденная! – прошептал он мне на ухо. – Пойдем наверх?

– Давай еще немного подождем, когда все угомонятся, чтобы нам никто не мешал, – попросила я. Мокрый был готов исполнить любое мое желание.

– Ребята, пойдемте пожуем чего-нибудь? – прокричал Колян. – И выпить бы не мешало!

– Пошли? – спросил меня Стас. – Ты, наверно, голодная?

Есть мне, вообще-то, хотелось, и я с радостью пошла к столу. На нем уж стояли бутылки с коньяком и вином, а также разнообразная закуска.

Я не стесняясь положила себе полную тарелку и принялась с аппетитом есть. Мокрый смотрел на меня умиленно и то и дело предлагал отведать что-нибудь вкусненькое.

– А вот съешь огурчик соленый, – то и дело слышался его голос, начавший уже мне надоедать. Колян удивленно поглядывал на своего сотоварища. Мокрый смущался и даже краснел под его взглядом, а через минуту начинал все сначала:

– А вот съешь икорки черной…

Выпив и основательно закусив, все разлеглись в шезлонги. Я взяла со стола пачку сигарет и с удовольствием закурила. Мокрый устроился рядом со мной с начал поглаживать мою ногу. Я не возражала. Теперь необходимо перевести разговор в нужное русло. Мокрый уже просто млеет от меня, тем более он сейчас хорошо поел и выпил, находится в расслабленном состоянии, так что самое время брать быка за рога. Лови момент, Полина! Но Мокрый сам завел нужный мне разговор.

– И почему моя Анька такая дура? – с тоской процедил он, шлифуя мою ногу.

– Почему дура? – закрыв глаза, спросила я.

– Да потому что дура, сука! – снова начал закипать Мокрый. – Тварь безмозглая! Я устаю как собака, деньги зарабатываю, а она только все спускает! Никогда не пожалеет, не успокоит! Не расскажешь ей ничего. А вот ты совсем другая…

Так-так-так… Вот будет смеху, если он тебе еще и предложение сделает, а, Поленька? Из жен мента – прямиком в жены бандита. Неплохо, а?

– Что же ты с ней живешь? – спросила я.

– Ну… Жена нужна была – вот и женился. Чего я, хуже других, что ли? А Анька – она все же красивая…

– Ну ты бы попробовал с ней поговорить по-хорошему!

– Да я уж сколько раз пробовал по-хорошему! И морду бил, и в сарае запирал – все без толку! Стервозина, одно слово! На гадалках своих помешалась, мать ее!

– Может, они ей чем помогают, эти гадалки? – осторожно спросила я.

– Чем они ей помогают? Они себе жизнь помогают обустраивать за счет таких дур! Я даже рад, что ее грохнули, честное слово!

– Послушай, это ты не про гадалку с Садовой говоришь? – словно вспомнив что-то, спросила я оживленно.

– Ну да, про нее!

– Говорят, ее из-за кольца старинного убили! – сделав большие глаза, затараторила я, вспоминая рассказанные Лариской легенды. – Будто бы это кольцо фамильное, и оно проклятое! Каждого, кто его хранит, ждет смерть! Представляешь, как интересно?

– Да чушь все это, – снисходительно ответил Мокрый, погладив меня по голове. – Не слушай. Никакого кольца у нее наверняка не было. Откуда? Так, плетут, что попало!

– А ты ничего не слышал об этом? – задала я еще один вопрос.

– Да так… Болтают разное, да мне это неинтересно, – Стас пожал плечами. – Дела поважнее есть, – он склонился ко мне и потерся щекой о мои волосы.

– Стасик, а пойдем покатаемся на лодке? – предложила я первое, что пришло мне в голову, так как поняла, что теперь мне пора отсюда валить. Мокрый говорил об убийстве Ектерины Павловны спокойно и безразлично, не уходя от темы. Он явно к этому делу непричастен. И его жена Аня тоже. Только как мне теперь свалить?

– Пошли, – вставая, сказал Стасик-Мокрый и взял меня за руку. – Покатаемся.

Стас подошел к большому катеру, стоящему на берегу, крикнул Коляна, и они стащили его на воду.

– Садитесь, девчата, – крикнул Колян.

Таня, Лена и я забрались в катер, и мы все понеслись по волнам. Брызги летели мне прямо в лицо, ветер раздувал волосы, скорость была бешеной, аж сердце замирало. Настроение мое было отличным, потому что отдохнула я все-таки хорошо, несмотря на нетрадиционную компанию. А Мокрый, хоть он и бандит, мог быть очень милым и приятным в общении.

Только бы теперь смыться отсюда. Наотдыхалась уже. И очень жарко. Снова захотелось искупаться, чтобы хоть немного охладить свое тело.

– Останови! – крикнула я Мокрому на середине Волги. Тот послушно заглушил мотор и вопросительно посмотрел на меня.

– Я искупаться хочу, – пояснила я. – Прямо здесь.

– А… Ну давай, – почесав за ухом, сказал Мокрый.

Я встала с сиденья, прошла на нос катера и с него рыбкой сиганула в воду.

Я нырнула и поплыла под водой. Где-то слышался шум мотора приближающегося катера. Странно, здесь довольно уединенное место. И вдруг… Спокойную тишину разорвали дикие звуки. И не только тишину: они чуть не разорвали мои уши. Ну может, я преувеличиваю, конечно, но в тот момент мне так показалось. Я скорее почувствовала, чем поняла, что это выстрелы.

Изо всех сил стараясь не вылезти раньше времени, я нырнула еще глубже, надеясь, что остатка кислорода мне хватит хотя бы на пару минут. Раньше я специально тренировала себя обходиться без воздуха как можно дольше. В лучшие времена это время доходило до пяти минут, но я давно забросила свои тренировки.

Не знаю, думала ли я об этом, или все происходило на уровне подсознания, – в этом Ольга лучше разбирается – но только продержалась я где-то даже две с половиной минуты. Потом, когда легкие уже готовы были лопнуть с оглушающим треском, вынырнула и тут же страстно хватанула ртом долгожданный воздух. Свидания с любимым так не ждут, как я ждала этой секунды!

Стараясь все-таки не производить много шума, я подплыла к катеру и ухватилась руками за край. То, что я там увидела, повергло меня в состояние транса, которое специально принимают всякие экстрасексы вроде Корякина.

Четыре окровавленных трупа вповалку лежали в катере. На лице Стаса застыло удивленное выражение. У Коляна был открыт рот. Пухленькая Лена даже улыбалась, не ведая, что сейчас примет свою смерть. Последней погибла, очевидно, Таня, успев сообразить, что происходит, потому что в ее глазах сквозил страх.

Вдали маленькой точкой белел катер, уносящий убийц. Вовремя же мне пришла в голову мысль нырнуть!

Я оказалась одна посреди Волги. Предстояло добраться до берега, а потом до города. Значит, нужно плыть. Я посмотрела на раскуроченный мотор мокровского катера и поняла, что от него толку не будет. Да и не полезу я в катер, где лежат истекающие кровью трупы. Не совсем пока.

Значит, придется плыть в прямом смысле слова. Самой. А плыть далековато.

Я поплыла брасом к правому берегу, так как находилась ближе к нему. И по-моему, это был Песчаный Остров, на котором находилось множество дач. Следовательно, до него ходит лодка или еще какое плавучее средство, на котором я и доберусь до города. Но чтобы добраться, нужно сперва доплыть.

Плыла я медленно, часто переворачиваясь на спину, чтобы не расходовать силы. Понимала: иначе – смерть. Как назло, мимо не проплывало ни единой лодки. Ну да, место-то уединенное.

Наконец, примерно через час я смогла встать и почувствовать под ногами дно. Пошатываясь, я выбралась на берег и в изнеможении растянулась на песке. Безумно хотелось закрыть глаза и уснуть. Но я понимала, что делать этого нельзя. Нужно как можно скорее попасть на Молочку и забрать оттуда свою машину, пока милиции не стало известно о перестрелке. Если там найдут мой «Ниссан», ничего, кроме неприятностей, я не получу!

Огромным усилием воли я заставила себя подняться и побрела разыскивать пункт переправы. Вскоре я увидела небольшую кучку народа и пристроилась к ним. Подплыла лодка. Седой старичок выгрузил очередную партию отдыхающих и загрузил новую. В их числе оказалась и я. Единственное препятствие, которое вставало на моем пути в родной город, так это отсутствие денег.

Я посмотрела на старичка жалобным взглядом и сказала:

– У меня все деньги украли. И вещи. Вы не могли бы меня довезти просто так? Я вам потом обязательно верну деньги!

– Знаю я вас! – недоверчиво произнес старик, но увидев, что у меня и в самом деле нет ни сумки, ни кошелька, а одета я в купальник, то, видимо, поверил.

– Не врешь? – переспросил он.

Я замотала головой, готовая расплакаться.

– Ну ладно, садись, чего уж! Все равно в город еду.

– Спасибо! – поблагодарила я, опускаясь на деревянную скамью.

Доехав до города, я еще раз поблагодарила старика и пошла ловить машину. Водитель сереньких «жигулей» был слегка удивлен моим видом. Но в машину посадил. И только по дороге спросил:

– А откуда же ты деньги доставать будешь?

– У меня в машине деньги, – сказала я ему. – Сейчас мы до нее доедем, и я вам заплачу.

– Ну смотри, – протянул водитель.

– Вот здесь остановите, пожалуйста, – попросила я, когда мы доехали почти до самого дома Мокрого.

Водитель остановил машину, я выскочила и побежала к кустам, за которыми стоял мой «Ниссан».

– Эй, куда? А ну, стой! – закричал водитель, но я уже добежала до своей машины и теперь убедилась, что с ней все в порядке. Открыла я ее очень просто: шпилькой, вытащенной из забранных на макушке волос. Вроде ничего компрометирующего себя я на даче у Мокрого не оставила: вещи и документы все оставались в машине. С собой я брала только ключ, но по нему не определишь, от чьей он машины. Правда, платье… Но что оно доказывает, это платье? Да ничего! Таких платьев в Тарасове много. Да и не только в Тарасове. Пронесет, будем надеяться.

– Успокойтесь, – с улыбкой ответила я подбежавшему водителю, который схватил меня за руку. – Сейчас я заплачу вам.

Я достала деньги из сумки и протянула их водителю. Он сразу же стал намного веселее и добродушнее.

– Садитесь, до дома довезу, – любезно предложил он мне.

– Да нет уж, дорогой, спасибо, – усмехнулась я в ответ.

Потом села в машину, просунула руку под панель, выдернула провода и закоротила их, чтобы завести машину (все это я потом исправлю), выехала на дорогу и максимально выжала педаль газа. «Ниссан» стремительно понесся по дороге, подняв целые смерчи пыли. Водитель остался стоять на дороге, сжимая в руках деньги и раскрыв рот.

Дома я упала на диван, не раздеваясь и не принимая душ, и до полудня следующего дня не открывала глаза.

ГЛАВА ПЯТАЯ. КУДА ДЕВАЛ СОКРОВИЩЕ УБИЕННОЙ ТЕЩИ? (ОЛЬГА)

Ночью я спала беспокойно. Меня все время мучили какие-то кошмары. То мерещилась Екатерина Павловна в цыганской одежде с перстнем на указательном пальце. У нее были очень длинные ногти, накрашенные ярко-красным лаком. Екатерина Павловна тыкала пальцем в пустоту и кричала: «Это он, он! Убийца! Убийца!»

Потом появился Николай Иванович Корякин в компании двух голых девиц. Они шли мне навстречу. Корякин обнимал девушек за талии, они хихикали. Потом одна из них приблизилась ко мне и протянула руки.

– Какая милая девушка, – сказала она, потрепав меня по щеке. – Иди ко мне!

Девица обхватила мою шею и притянула к себе, впившись в мои губы долгим поцелуем. Я, отчаянно мыча, пыталась вырваться, но никак не получалось. Я почувствовала, что начинаю задыхаться, и… открыла глаза.

Лицо мое покрывала какая-то черная липкая паутина, душившая меня. Но поразило меня то, что я ничего не увидела, и решила, что ослепла от кошмарного сна. Это повергло меня в ужас, я дернулась и заорала. С лица сразу слетела липкая паутина.

Я взяла ее в руки и обнаружила, что это мои колготки, которые я куда-то забросила. Подняв голову, я увидела бра над своей постелью. Ну конечно, когда я швырнула колготки, они зацепились за бра, а сегодня свалились мне на голову! Фу-у-ух ты, а я-то думала!

Быстро повеселев, я легко соскочила с кровати и напевая направилась в ванную. Мурлыча под прохладными струями популярную песенку, я решала, что делать дальше. Работы все равно нет, значит, нужно заниматься Ларискиным делом. В том, что это принесет мне успех, я не сомневалась. Ведь Екатерина Павловна нагадала мне червонного короля, через которого я приму надежду, а потом боль в сердце?

Вот, пожалуйста – Вовка Шулаков. Надежды мои в отношении него не оправдались, а уж после его гибели как сердце болело! Всю ночь вставала, вермут пила. С валерьянкой, конечно, чтобы Полина не ругалась.

А значит, и наследство я получу. Как там Екатерина Павловна сказала? Большие хлопоты, а потом получение наследства. Вот я похлопочу, а потом найду перстень. Только нужно его побыстрее продать, если он проклятый.

Вспомнив жуткую и таинственную историю, рассказанную Лариской Черногоровой, я невольно почувствовала холодок в груди. Я сразу же постаралась избавиться от этого чувства и пошла в кухню. Завтрак мой сегодня состоял из картонной коробочки кефира, которая каким-то чудом затерялась в холодильнике. До отвала я, конечно, этим не насытилась, но червячка заморила. А деньги надо поберечь.

Вспомнив о деньгах, я мрачно усмехнулась. Какие деньги? Которых нет?

Вздохнув, взяла сумку, в которой в унылом одиночестве лежали ключи от квартиры (где денег тоже не было), подумав, положила еще косметичку с расческой, чтобы ключам не было совсем уж одиноко, и вышла из дома.

Направлялась я к дому Екатерины Павловны, чтобы побеседовать с соседями. Это же нужно сделать в первую очередь, чтобы узнать, с кем общалась убитая и кто к ней приходил.

Я нажала кнопку звонка на двери рядом с квартирой Екатерины Павловны. Там никто не открыл. Я собиралась позвонить в квартиру напротив, но оттуда уже высунулось круглое лицо пожилой полной женщины. Я вспомнила, что видела ее на похоронах. Звали ее, по-моему, Варвара Александровна.

– Здравствуй, Поленька, – радушно поприветствовала она меня.

– Здравствуйте. Только я не Поленька, а Оленька.

– Правда? – удивленно спросила Варвара Александровна. – Ой, ну до чего ж вы похожи! А ты, наверно, к Ларисе пришла? Так она уже улетела. Домой к себе. А здесь пока никто не живет.

Варваре Александровне явно хотелось поговорить. Такая соседка – просто находка для детектива. Ну, я, конечно, не детектив, но раз уж занимаюсь этим делом, то на время становлюсь чем-то сродни.

– Вообще-то я хотела побеседовать с кем-то из соседей, кто получше знал Екатерину Павловну, – подчеркнула я.

– Ой! – всплеснула руками Варвара Александровна. – Так кто ж ее лучше меня знает? Мы же всю жизнь на одной лестничной клетке живем. Катя и Ларису маленькую со мной оставляла. А что тебя интересует?

– Понимаете, я психолог и занимаюсь исследованиями характеров людей необычных профессий. Конечно, гадалка в наше время – это не профессия, но скоро, возможно, станет. Я бы хотела написать книгу о таких людях: магах, экстрасенсах, гадалках, прорицателях. С комментариями очевидцев. Вы не хотели бы принять участие?

– Я? Конечно, с удовольствием! Да ты, проходи, проходи, милая. Что же ты на пороге стоишь? Сейчас мы с тобой чайку попьем и поговорим обо всем. Уж я много чего могу рассказать!

Это мне и было нужно!

– Пойдем в кухню, там удобнее, – пригласила меня Варвара Александровна.

Мы сели за стол, покрытый светло-зеленой клеенкой.

– Сейчас я чайку поставлю, – захлопотала Варвара Александровна.

От чая я отказалась, сославшись на страшную жару. Тогда женщина достала из холодильника трехлитровую банку абрикосового компота, которая пришлась как нельзя кстати.

С удовольствием делая маленькие глоточки прохладного напитка, я думала, какой вопрос задать в первую очередь. Но Варвара Александровна принадлежала к тем людям, которых не надо ни о чем спрашивать. Она говорила сама, и даже больше, чем нужно.

– Екатерина Павловна добрая женщина была, – говорила Варвара Александровна, – но больно уж доверчивая. Всех пускала. Так нельзя. Я ей много раз говорила, что не всем доверять можно. Вон сколько прощелыг нынче развелось! – Варвара Александровна наклонилась ко мне поближе и зашептала:

– Перстень-то, говорят, у нее украли! Ну, я так я знала! Хоть и прятала она его, и никому, почитай, не рассказывала о нем, а все равно уперли. Мафия, одно слово!

– Вы думаете, что это сделала мафия? – спросила я.

– А кто же еще? Вон к ней какие фифы ходили расфуфыренные! А для чего? Гадать, что ли? Ну и гадать, конечно, тоже, но не только за этим. Вынюхивали они.

– Знаете, я так не думаю, – протянула я. – чего вынюхивать у женщины, которая из-за нищеты взялась гадать? Какие у нее могут быть сокровища? Нет, перстень украл кто-то из близких, кто хорошо знал о его существовании. И знал, где он хранится. Вот эти люди меня и интересуют в первую очередь. Кстати, а вы откуда узнали про перстень?

– Что украли-то? Да все говорят. А что он у нее был, я давно знаю. Как-то зашла к ней (она еще молодая была тогда), а у ней он на пальце горит. Прямо сияет весь. Откуда, спрашиваю, такая ценность? А она смутилась, сняла сразу. От прабабки, говорит, досталось. Не ношу я его. И положила в вазочку. А я на другой-то день захожу будто бы за спичками и в вазочку-то глядь – а там его и нету! Спрятала, и мне даже не сказала: куда, – с горечью добавила Варвара Александровна, расценив вероломный поступок Екатерины Павловны как кровную обиду.

– Варвара Александровна, – терпеливо попросила я, – вы мне, пожалуйста, все-таки расскажите, с кем общалась Екатерина Павловна больше всего? Я разговаривала с Ларисой, но она давно здесь не живет и почти ничего об этом не знает. А вы виделись с Екатериной Павловной каждый день. Кто-нибудь к ней приходил из тех, с кем она могла быть откровенна?

– Ты знаешь, Оленька, на днях заглядывал этот, как его… Ну, Ларискин муж бывший.

– Сергей? – удивилась я.

– Точно, он. Я как раз кошку на улицу выпускала и дверь приоткрыла. А он к ней и прошмыгнул.

– Вы хорошо его рассмотрели? Точно это был он?

– Да рассмотреть-то не очень хорошо рассмотрела – темно уж было – да только как он вошел, я свою-то дверь открыла и пошла на улицу. Посижу, думаю, на лавочке. Ну и мимо прохожу. А двери-то у нас – все слыхать! Я его по голосу и узнала.

– А вы слышали, о чем они говорили?

– А как же, все слышала! Он у ней просил чего-то, а она не давала. Ты, говорит, Ларису мою обижал, работать не хотел, что тебе теперь нужно? А он бубнит: дай, дай, принесу в понедельник. Я так думаю, деньги он у нее просил. А она ему опять отказывает. И тут он как заорет, батюшки мои! Ты, говорит, старая… Даже повторять не хочу. И умолк тут же, видно, опомнился. Стал прощения просить. А потом они, видать, в комнату прошли, потому как не слыхать больше ничего было.

Я невольно улыбнулась. Услышать столько, просто проходя мимо соседской двери, было невозможно, и это означало, что Варвара Александровна надолго задержалась возле нее, прикладываясь то одним ухом, то другим. Наверное, она поняла мой взгляд, потому что прервала свое повествование и снова наполнила стаканы компотом.

– Продолжайте, пожалуйста, – получив новую порцию «взятки» и закрыв глаза на старушечье любопытство, попросила я.

– Да большее и продолжать-то нечего. Ничего я больше не услышала, – расстроенно добавила Варвара Александровна.

– А как он выходил, вы видели?

– Нет, – покачала головой Варвара Александровна, – этого не видела. Правда, я в соседний двор ходила ненадолго. Может, он в этот момент и прошмыгнул?

Сергей Юдин, бывший Ларискин муж, был спортсменом. Довольно хорошо играл в хоккей и завоевал даже какие-то там награды. Когда Лариска выходила за него, он был в зените славы. Они переехали в Москву и зажили было счастливо, но…

Сергей безнадежно запил после первой же неудачи. Лариска пыталась с этим бороться, таскала его по всяким клиникам и профессорам, но когда человек не хочет помочь себе сам, медицина бессильна. В конце концов Лариска махнула рукой и развелась с ним. Квартиру московскую у нее хватило ума оформить на себя, поэтому теперь она процветала в столице, а Сергей перебрался снова в Тарасов к родителям. Это мне было известно от Ираиды Сергеевны.

Пару раз я встречала Сергея в городе, ловила тоскливый взгляд его мутных глаз, которые он упорно прятал, и думала, как же может измениться и человек, и его судьба. Причем за очень короткое время. Сергей нигде не работал, а только шатался без дела по городу, клянча у знакомых деньги, которые тут же и пропивал. Чем-то он мне напоминал Дрюню Мурашова, только после падения Сергея Дрюня на его фоне стал выглядеть просто джентльменом.

Но неужели же Сергей смог пойти на убийство собственной тещи? Неужели он мог до этого докатиться? В принципе, ничего удивительного в том, что спившийся человек, потерявший моральный облик, смог дойти до убийства, не было. И мне как психологу было это хорошо известно. Но я не знала, насколько Сергей опустился и каковы его моральные принципы на данный момент, потому что давно с ним не общалась. Видимо, теперь придется пообщаться.

– Варвара Александровна, а во сколько это было? – задумчиво спросила я.

– Когда он пришел-то? Ровно без пятнадцати восемь. Я как раз на часы в коридоре поглядела, когда кошку выпускать пошла.

Так, я ушла около шести. К восьми расфуфыренная клиентка, пожалуй, тоже удалилась. Значит, Сергей был с Екатериной Павловной наедине с восьми вечера. Интересно, а после этого ее кто-нибудь видел живой?

– Варвара Александровна, а вы после этого не видели Екатерину Павловну? – задала я пожилой женщине очень важный вопрос.

– Нет, – покачала она головой, – не видала.

– А соседи? Никто ничего не говорил?

– Да вроде нет.

– Так нужно спросить.

– А чего ты волнуешься? Милиция-то всех уж расспросила. А меня как раз дома в этот момент не было, – Варвара Александровна была одновременно и огорчена тем, что не удалось поделиться с милицией ценной информацией и радостная, что не стала свидетельницей. Варвару Александровну терзали противоречивые чувства. – Как думаешь, мне самой к ним сходить? – спросила она у меня совета.

– Не знаю, Варвара Александровна, – ответила я. Вообще-то это, кажется, называется сокрытием фактов от следствия. Но старушку вряд ли станут привлекать за это. Честно говоря, мне не хотелось, чтобы милиция вышла на преступников раньше нас с Полиной: ведь они могли присвоить перстень. А с какой стати? В милиции не так уж много честных ментов, поэтому у меня не было больших оснований ей доверять. Разве что Жоре… Жоре Овсянникову, бывшему мужу моей Полины, старшему следователю УВД.

Обратиться к нему? Или не надо? Я решила сперва сама попробовать разузнать все насчет Сергея. Сообщить Жоре я успею. Если будет нужно. Мне. Но это решение было еще очень шатким.

– Внук мне говорит: не вздумай, бабушка, туда сунуться. В милицию то есть. Потом покоя не дадут.

Я задумчиво посмотрела на женщину и сказала:

– Мой близкий родственник работает в милиции. Я могу передать ему эту информацию, не называя вашего имени. Информация будет проверена, результат я вам сообщу.

– Ой, вот бы как хорошо было, Оленька. А уж я тебе постараюсь рассказать побольше для книжки, ты послушай.

– Спасибо, спасибо, – торопливо ответила я, пугаясь перспективы выслушивать щедрый поток слов Варвары Александровны. – Но все-таки мне хотелось бы точно знать, что после визита Сергея Екатерину Павловну никто не видел живой. А кто живет в соседней квартире?

– Никто там сейчас не живет. Девочка там жила, Надя. Снимала квартиру. С Екатериной Павловной дружила. Но она недавно съехала.

– Жалко. А наверху?

– Оля, давай так. Я все сама узнаю, а потом тебе сообщу. Чтоб тебе не бегать. Ты не думай, уж я все узнаю! Кто приходил, кто выходил, кто чего видел.

В этом я не сомневалась. Что ж, переложить часть работы на Варвару Александровну – это очень даже неплохо. Тем более, что с такой работой она справится на «отлично».

– Хорошо, а я тогда к вам зайду, – ответила я, вставая со стула.

– А с книгой-то как же? – остановила меня Варвара Александровна.

Пришлось сесть, достать блокнот, выслушивать не относящуюся к делу чепуху про гадания Екатерины Павловны и делать вид, что записываю. Через полтора часа мне удалось, наконец, исписать его до конца, после чего захлопнуть, поблагодарить женщину за интересную беседу и уйти, пообещав наведаться завтра за новой информацией.

Направлялась я к Полине, чтобы посоветоваться насчет Жоры. А потом собиралась отправиться по родительскому адресу Сереги Юдина, который был мне известен. Как-то давно, еще перед Ларискиным замужеством, мы вместе заходили к нему, вот я и запомнила этот дом. Номер квартиры, конечно, забыла, но расположение осталось в памяти. Найду.

Полины дома не оказалось и передо мной возникла ужасная проблема: принимать решение самой. А я этого ой как не люблю.

Выйдя на улицу, я присела на лавочку и решила подождать сестру. Вопрос говорить – не говорить Жоре о том, что я узнала, я считала очень серьезным.

Полину я так и не дождалась, зато из-за угла вывернула милая парочка: Дрюня Мурашов в компании Сереги Юдина. Птичка сама летела в мои сети. Серега тоже учился в нашей школе, правда, на год старше, поэтому Дрюню Мурашова знал. Да его все знали. Они никогда особенно не дружили, но теперь их связало светлое чувство: любовь. К бутылке.

Оба товарища были уже под хмельком, но, очевидно, считали, что этого ничтожно мало. Мучил в настоящий момент Дрюню и Серегу гораздо более важный и философский вопрос, чем меня: где взять денег?

– Привет, Лелька, – плюхаясь рядом со мной на лавку и обнимая за плечи, произнес Дрюня.

– Привет, алкоголики, – усмехнулась я, скидывая его руку. И так жарко. Серега примостился рядом.

– По какому поводу выпиваем? – полюбопытствовала я

– Поминаем Екатерину Павловну, царство ей небесное, – скорчил Дрюня скорбную мину, хотя до этого о существовании Екатерины Павловны на свете только догадывался. Поскольку знал Лариску. – Хорошая женщина была.

– Да, хорошая, – ответила я, в упор глядя на Юдина. – Только жадная, правда?

Юдин вздрогнул и поднял на меня глаза, в которых была боль.

– А ты с чего это взяла? – хрипло спросил он.

– Ну в смысле взаймы никогда не давала, – ответила я не отводя глаз.

Юдин не ответил.

– Ну, зачем говорить плохо о мертвых, – встрял Дрюня Мурашов. – Тем более про такую хорошую женщину. Ей только цветы носить на могилу ведрами. У тебя, кстати, два червонца нет взаймы?

– Цветы, что ль, нести собрался? – усмехнулась я.

– Остришь? – обиделся Дрюня. – Я просто помянуть хочу по-человечески!

– Нет у меня двадцатки, – ответила я. – Вон Сергей знает, как тяжело сейчас взаймы взять, правда, Сережа?

Юдин угрюмо посмотрел на меня.

– Чего ты к мне цепляешься? – спросил он.

– А того! Скажешь, ты не приходил к Екатерине Павловне денег взаймы просить?

– Ну приходил. И что теперь?

– А то, что после твоего прихода ее никто не видел живой, вот что! И соседи слышали ваш разговор. И подтверждают, что велся он на повышенных тонах. И милиция об этом не знает только потому, что соседки дома не было. Но теперь она собирается пойти и честно обо всем рассказать, ясно? И явно найдутся еще свидетели, которые тебя видели. И тогда тебе хана, понял? Ты влип, парень! И не смотри так угрожающе! Соседка уже всем успела рассказать, что видела тебя, ясно? Так что если ты и ее задумаешь убить или меня, это будет пустой тратой времени!

Я сама удивилась собственной злости. И чего я так взбеленилась? Мне хотелось выглядеть уверенной в себе и жесткой, поэтому я лихорадочно вспоминала все крепкие выражения, слышанные когда-либо мной от Полины, и боялась, что скоро их запас иссякнет.

Пальцы Юдина, сжимающие почти истлевший окурок, побелели. На лбу выступили капли пота. Он недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты чо… – с трудом произнес он, выбрасывая окурок и доставая новую сигарету, – ты… серьезно?

– Да куда уж серьезнее! Ты – подозреваемый номер один, поэтому советую тебе быстренько признаться, куда девал сокровище убиенной тобой тещи?

– Я не убивал ее, – с трудом выговорил Юдин. – Не убивал, слышишь?

– Да я-то слышу. Только вот факты другое говорят.

– Но… ведь можно, наверное, установить, во сколько ее убили? – Сергей стремительно начинал трезветь, почувствовав нависшую над собой угрозу, и пытался соображать. – Может быть, ее убили позже, и экспертиза это установит?

– Хорошо, допустим. Допустим, установят, что ее убили в полночь. У тебя есть алиби на это время?

– Алиби?

– Ну да, понятие такое. Означает доказательство твоей невиновности.

– Да знаю я, я думаю просто.

– Думай, думай. Это иногда полезно.

– Я не знаю… а вдруг ее не в двенадцать убили?

– Вдруг, – усмехнулась я.

– Короче, нужно узнать, во сколько.

– Хорошо соображаешь, – ответила я, а про себя подумала, что вот я-то соображаю плохо, иначе в первую очередь выяснила бы точно, во сколько убили добрейшую Екатерину Павловну. И теперь нужно выяснять это как можно скорее. И для этого придется позвонить Жоре Овсянникову. Может быть, он в курсе?

Я никогда не разбиралась в милицейских делах. И не знала, кто там в отделении работает, кто в прокуратуре или еще где и как это между собой связано. Я считала так: раз Жора Овсянников работает в милиции – значит, он в курсе всех криминальных дел города.

Только куда же мне девать подозреваемого? С собой тащить? Придется.

– Пошли, – сказала я, вставая с лавки и направляясь к телефонной будке на углу Полининого дома.

– Куда? – испугался Сергей.

– Узнавать, во сколько было совершено убийство. И устанавливать твое алиби. Да не бойся ты, я не собираюсь тебя сдавать. Подтвердится, что ты здесь ни при чем – ничего не скажу, что ты там был. Обещаю. Чтобы лишней канители не было.

– Пошли, – покорно ответил Сергей.

Дрюня Мурашов, почувствовавший, что теряет компанию, очень сильно закручинился. Он не очень хорошо понял, о чем мы тут беседовали, и постарался отговорить нас от дурацкой, по его мнению, затеи.

– Да чего вы, в самом деле, – тянул Дрюня. – Хватит вам ерундой заниматься. Давайте лучше выпьем, помянем женщину…

– Умолкни, – тихо сказал Сергей сразу заткнувшемуся под его тяжелым взглядом Дрюне. – Пошли, – повернулся он ко мне.

– И не вздумай убегать, – посоветовала я, – этим только подтвердишь свою вину, и никто больше не станет заниматься установлением твоего алиби.

Но Серега и не думал убегать. Он молча шел впереди нас с Дрюней. Дрюня тоже увязался с нами, потому как от души надеялся, что сейчас мы все выясним, перестанем, по его словам, «херней страдать», и все наконец-то спокойно выпьем за упокой души рабы Екатерины.

– Стой! – крикнула я Сергею, дойдя до телефонной будки. – Жетончик есть?

Сергей вывернул карманы, но ничего, кроме табачных крошек, там не нашел.

Запасливый Дрюня Мурашов вытащил отломанный язычок от пивной банки (напоминание о днях, наполненных роскошью!) и протянул мне.

– Что это? – удивилась я.

– Как чего? Жетончик! Не знаешь, что ли? Смотри.

Дрюня сунул язычок в щель для жетона и придержал его тонким цепким пальцем, после чего сказал:

– Говори номер!

Я продиктовала, и через полминуты уже беседовала с Жорой.

– Жора, здравствуй, дорогой, как твое здоровье? – распевалась я перед Овсянниковым как воспитанный человек.

– Спасибо, Оленька, хорошо, – отвечал не менее воспитанный Жора. – А ты как?

– Я тоже нормально.

– А Полина? – сразу же спросил влюбленный в бывшую жену Жора.

– И Полина нормально. Привет тебе передает, – добавила я, чтобы поднять Жоре настроение.

Овсянников сразу же воодушевился и произнес:

– Я, пожалуй, заеду к ней сегодня вечером. Или завтра.

– Заезжай, – разрешила я и подумала, что приличий соблюдено более чем достаточно и можно переходить к делу.

– Жора, у меня к тебе вот какой вопрос. Три дня назад была убита Екатерина Павловна Черногорова. Мне нужно знать, во сколько она была убита. Точно.

– А зачем тебе это? – сразу же задал свой любимый вопрос Жора. Он просто не может без него обойтись!

Я вдохнула поглубже и принялась объяснять, практически не кривя душой:

– Понимаешь, Жора, у меня есть кое-какая информация, которая может оказаться для тебя полезной, но я в этом не уверена. Поэтому мне нужно все проверить. Вот если мои предположения подтвердятся, то я тебе все сообщу. А если нет, то и не стоит об этом говорить и отнимать у тебя время.

Жора помолчал, переваривая услышанное, потом сказал:

– Хорошо. Я постараюсь узнать, но мне нужно время. Ты перезвони попозже, ладно?

– Попозже – это когда?

– Ну примерно через часок, договорились?

– А разве не ты этим делом занимаешься?

– Нет, ты знаешь, не я.

– Хорошо, я перезвоню через час, – ответила я, засекая время.

– Ну что? – тревожно спросил протрезвевший окончательно Серега Юдин.

– Ты же сам все слышал. Перезвоним через час. Пойдем посидим пока.

Мы вернулись на скамейку. Дрюня Мурашов пытался затеять веселый разговор, но его никто не поддерживал. Сереге вообще было не до смеха, а я обдумывала сложившуюся ситуацию. Если Серега сможет предоставить алиби на время убийства Екатерины Павловны, то моя версия лопнула. И придется опять ломать голову, кто бы мог это сделать.

Честно говоря, я была бы даже рада убедиться, что Серега здесь ни при чем. Несмотря на произошедшие с ним метаморфозы, я все равно относилась к нему с симпатией.

Через час, устав от бесплодных мыслей, я поднялась со скамейки и направилась к автомату. Приятели за мной. Жора на этот раз был не менее вежлив и сообщил, что смерть Екатерины Павловны наступила примерно в одиннадцать вечера.

– Так, – тихо сказала я Юдину. – Теперь думай, дружок, и вспоминай, где ты был в одиннадцать вечера пятнадцатого июля?

Серега наморщил лоб, потом быстро сказал:

– Я помню. Тетя Катя не дала мне денег, я был злой, потому что хотел выпить. И я пошел к Мишке Агафонову. У него тоже ничего не было. Но вскоре пришел какой-то его друг с бутылкой. Я просидел с ними где-то до одиннадцати, потом пришла Мишкина жена с работы и нас разогнала.

– Что же это у нее за работа, если она приходит домой в двенадцать ночи? – удивленно спросила я.

– Она в кафе работает. До десяти. А в тот день смену сдавала, поэтому задержалась.

– Ладно, проверим. Где твой Мишка живет?

– Да здесь недалеко. В частном доме.

– Пешком дойдем?

– Дойдем.

– Пошли, скомандовала я.

Серега пошел вперед. За ним я. Следом поплелся сохранивший еще остатки надежды на то, чтоб напиться, Дрюня.

Шли мы до Мишкиного дома минут пятнадцать. Серега шел быстро, мы еле успевали за ним. Дрюне-то еще хорошо с длинными ногами, а я совсем запыхалась.

– Да не беги ты так! – крикнула я Сереге. – Куда летишь?

– Хочу побыстрее с этим покончить, – сквозь зубы ответил Серега.

Наконец, мы дошли до деревянного домика с зеленой крышей. Серега распахнул ногой калитку, и мы прошли во двор. Прямо в саду под большой яблоней лежал и наглым образом спал здоровенный детина с красным лицом.

– Мишк, – легонько пнул его Серега, – вставай!

Лежащий не пошевелился.

– Облом, – с досадой сказал Юдин. – Его теперь домкратом не поднимешь.

В это время из дома высунулась кудрявая женская головка и строго посмотрела на нас.

– Чего вам нужно? – грозно сдвинув тонкие бровки, спросила молодая женщина. – Опять приперлись! Житья от вас нет!

– Да нам это… Чего ты ругаешься-то, Тань? Нам Мишку только надо!

– Опять Мишку! Каждый день Мишку! Он уж с утра нажрался, скотина! И когда вы сюда ходить перестанете?

– Извините нас, пожалуйста, – выступила я вперед. – Мы пришли по очень важному делу. Не могли бы вы оказать нам помощь?

Бедная девушка, похоже, давно не слыхала в своем доме таких простых человеческих слов, поэтому она сразу смутилась и перестала кричать. Осмотрев меня, она поняла, что я случайно затесалась в эту компанию и, самое главное, не собираюсь спаивать ее Мишку.

– Ну… Проходите в дом, что ли! – неуверенно пригласила она.

Дрюня уже было с радостью двинулся к крыльцу, но я схватила его за руку и ткнула в бок.

– Чего ты? – шепотом удивился Дрюня. – Приглашают же! Посидим, помянем Екатерину Павловну, царство ей небесное…

– Ты готов со всем Тарасовом отмечать ее смерть! – со злостью ответила я. – Для тебя это прямо праздник!

Дрюня обиделся и надулся.

– Давайте поговорим здесь, это ненадолго, – обратилась я к девушке. Она вышла из дома и присела на крыльцо.

– Нас интересует вот что, – начала я. – Когда вы пришли с работы в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое июня, кто-нибудь был у вас в гостях?

– Ой, да у меня все дни один на другой похожи! Разве я помню?

– Ну вспомните, пожалуйста. Вы в этот день сдавали смену.

– Ах, ну да, – тихонько хлопнув себя по лбу, ответила Таня. – Ну как же не было! Вот этот красавец и был! – она показала на Серегу. – И еще один, даже не знаю, как зовут. Захожу – мамоньки! Весь стол изгадили! Пепельница окурков полна, аж сыплются из нее, кругом посуда грязная, колбасу всю сожрали, паразиты, шкурки набросаны! Вытурила я их, а потом еще до полночи убиралась. Вот такая у меня жизнь! Вышла за пьяницу замуж, а теперь мучаюсь! И этот такой же алкаш! – ткнула она пальцем в Серегу.

Дрюня Мурашов оттого, что не был в тот вечер в гостях у Агафоновых и, следовательно, у Тани не было оснований называть его алкоголиком, сразу же почувствовал себя самым умным, чистым и светлым во всей компании. Он выпрямился и расправил грудь.

– А во сколько они пришли к вам, вы не знаете? – спросила я.

– Даже не знаю. Я пришла где-то в начале двенадцатого, а они, похоже, уже давно сидели. Выпили и сожрали прилично.

– Спасибо вам большое, милая девушка, – от души поблагодарила я Таню и мысленно пожелала ей счастья в личной жизни.

Если Татьяна пришла домой в начале двенадцатого, а Серега был уже там, то он не смог бы в считанные минуты до дома Мишки от Екатерины Павловны. Она живет далеко отсюда. Даже на машине это было бы невозможно сделать.

Поэтому Серегу придется исключить из числа подозреваемых.

Мы шли по дороге и молчали. Наконец, Серега решил нарушить это молчание:

– Ну теперь ты убедилась, что это не я?

– Убедилась, – со вздохом ответила я.

– Это надо отметить! – сразу же сказал Дрюня Мурашов, сверкнув черными глазами.

Я тяжело вздохнула. Потом подумала о том, что денег у меня все равно нет, а успокоить нервы после проделанной сегодня работы было бы совсем неплохо, и согласилась. Но только гадость всякую хлестать отказалась наотрез.

Дрюня моментально все понял, достал деньги, я добавила в честь такого случая пару червонцев, и вскоре мы уже сидели у меня дома за бутылкой коньяка и очень культурно поглощали сей напиток. Хорошо, когда приучаешь людей к культуре! Ведь что бы сейчас делали без меня Дрюня с Серегой? Сидели бы в садике на лавочке и глохтили водку. А так – все цивильно!

ГЛАВА ШЕСТАЯ. НАШЛА И ПОТЕРЯЛА (ПОЛИНА)

На следующий день я проснулась около полудня и чувствовала себя совершенно разбитой. Настолько меня вымотали вчерашние события и переделки, в которые я попала, что у меня практически не было сил встать с постели.

Поняв, что тренер по шейпингу из меня сегодня никакой, я дотянулась до телефонной трубки и предупредила начальство, что немного приболела и не смогу прийти в спорткомплекс. Мне разрешили поболеть еще пару дней, после чего я снова плюхнулась на подушку и сама не заметила, как уснула.

Мой уставший организм набирался сил до вечера. Когда я проснулась во второй раз, было уже шесть часов. Нехорошо, конечно, столько спать, но такое со мной случается крайне редко. И долгий, глубокий сон для меня – лучшее лекарство, я неоднократно в этом убеждалась.

Так и на этот раз: к шести вечера я уже была отдохнувшая и восполнившая запас энергии. После того, как я встала, сделала зарядку и приняла душ, то зарядилась еще и бодростью и свежестью.

Пережевывая то ли завтрак, то ли ужин, я чувствовала укор совести. За то, что продрыхла целый день, пусть даже по уважительной причине. Ольга, наверно, бегает, расследует, крутится как может, а я тут отсыпаюсь!

Все, за дело, за дело! Только нужно сперва позвонить Ольге и узнать, чем она занимается, чтобы не выполнять ее работу по второму разу.

У Ольги что-то долго никто не отвечал, и я уже подумала, что она продолжает носиться по делам, отчего совесть начала мучить меня еще сильнее, но тут трубку взяли:

– И-и-ик! – послышался неопределенный звук, который, видимо, означал приветствие.

– Алло! – ответила я вежливо на своем языке, решив, что ошиблась номером.

– И-и-ик! – радостно откликнулся собеседник. – Это… да… Алло в смысле.

– Извините, пожалуйста, это номер… – я назвала домашний номер сестры.

– Лелька, у тебя номер такой-то? – прокричал невидимый абонент кому-то.

– Дай сюда! – послышался голос, похожий на Ольгин, только какой-то заплетающийся, – кто тебя просил трубку хватать?

Я была уже порядком удивлена.

– Да, – нетвердым голосом сказала в трубку сестра.

– Оля? – на всякий случай уточнила я.

– Да, – повторила Ольга тверже.

– Это Полина. Послушай, что у тебя там происходит? Кто у тебя трубки хватает?

– А-а-а… Да это так, Дрюня Мурашов в гости зашел, ты не обращай внимания. Что у тебя?

Я все поняла. Ясно, зачем зашел Дрюня и почему у них обоих такие голоса. Просто пьянствуют, собаки, вместо того, чтобы делом заниматься! А я-то еще переживала, что сплю, а Ольга вкалывает! Ни фига она не вкалывает!

По моему характерному молчанию сестра поняла, что я собираюсь сказать, и быстренько вспомнила, что лучший способ защиты – это нападение.

– А где это ты шляешься целый день? – попыталась она на меня наехать, но как-то неуверенно. – Я тебе звонила!

После такой наглости я надолго открыла рот, выорав за это время сестре все, что я о ней думаю. Ольга покорно молчала.

– И-и-ик, это… – вновь послышались в трубке знакомые звуки. – Полин, ты чего там, а? Слушай, ты давай подваливай сюда, а? У нас тут так клево! – влез в разговор Дрюня Мурашов.

– Нисколько не сомневаюсь! – мрачно ответила я. – Но я принципиально не пью!

– А кто тут пьет? – удивился Дрюня. – Подумаешь, всего-то пару бутылок…

– Уйди, дурак! – раздалось зловещее шипение, потом звук подзатыльника, после чего я услышала Ольгу. На этот раз голос у моей сестры был совсем другой. Ну ясно, она вовсе не слушала меня, а ходила умываться.

– Поленька, милая, не сердись, пожалуйста, – ласково стелилась Ольга. – Просто я очень устала сегодня. И решила немного расслабиться. Зато я многое узнала!

– От Дрюни, конечно, можно узнать много интересного, не спорю. Только нам это как-то ни к чему.

– Нет, ты не поняла, я о другом. Представляешь… – и Ольга принялась делиться со мной успехами сегодняшнего дня.

После ее рассказа я смягчилась. Ладно, бог с ней, хоть не зря весь день прошлендрала.

– Хорошо, – ответила я. – А теперь думай над самой главной проблемой.

– Над какой? – полюбопытствовала Ольга.

– Над тем, что делать дальше, – ответила я и повесила трубку.

Не мешало бы мне и самой подумать над тем же. Бандиты отпадают, любовник проверен и также отпадает, бывший муж дочери ни при чем… Кто еще мог знать об этом кольце, кто? Кто? Ясное дело, что кто-то из близких, но кто? Больше никого и не остается. Соседи? Лариска говорила, что ее мать не очень-то распространялась на эту тему, следовательно, они вряд ли знали о кольце.

Чувствовала я себя что-то опять не очень хорошо. Мне было очень одиноко и грустно. Ольга там развлекается хоть как-то, а я-то вообще сижу одна… Бегаю куда-то, лезу, вчера вообще чуть не погибла, дура, а кто это оценит?

Себя стало жалко, захотелось заплакать, и я стала развивать эту тему в надежде, что слезы все-таки появятся и облегчат душу.

И ничего у меня не получается. Даже придумать что-нибудь стоящее. И рядом нет никого, кто бы мог помочь хотя бы советом… К Ольге хоть вон гости приходят, хотя бы Дрюня, а ко мне и соседка за спичками не заглянет…

Слез не было.

И мужика у меня тоже не было. Павел мой исчез из моей жизни навсегда. Слишком разные у нас оказались взгляды на нее. На жизнь, то есть. Я погоревала, конечно, но потом немного успокоилась. Понимала, что разрыв неизбежен. Но теперь мне было очень хреново.

Слезы так и не появились, и я оставила это гиблое занятие.

Я пошла в кухню варить кофе, но тут раздался звонок в дверь. Я побежала открывать и увидела на пороге своего бывшего мужа Жору Овсянникова. Сейчас я была несказанно рада даже ему и от радости сиганула Жоре на шею.

Обалдевший от такого нестандартного приема Жора не понял вначале, как себя вести. И даже, как он потом рассказывал, решил, что ошибся дверью.

Жора топтался в коридоре, не сообразив даже подхватить меня. Потом сообразил, но сразу же после этого поставил на пол.

Я несколько обиделась, но не стала упрекать Жору, потому что боялась, что он уйдет, а оставаться одной не хотелось.

Вообще такое поведение мне не свойственно. Наоборот, раньше я не знала, как вытурить Жору, чтобы поскорее от него избавиться. Я использовала бывшего мужа, выгнанного из дома много лет назад за чрезмерную любовь к другим женщинам, только в качестве источника информации. Ну иногда получала от него еще какую-никакую помощь. Но и все!

А Жора всегда мечтал вернуться ко мне навсегда, не понимая толком, за что его с позором изгнали. И я пыталась всячески вдолбить ему, что этого никогда не будет. Но сегодня меня радовало Жорино общество. Что это? От плохого настроения? Или былые чувства всколыхнулись? Не дай бог!

– Проходи, Жора, – несколько сдерживая свои чувства, пригласила я.

Обрадованный Жора прошел в комнату и сел не диван. Я ушла в кухню варить кофе, который так и не поставила на плиту. Через пять минут он был готов, и мы с Жорой сели за стол.

– Ты по делу или как? – спросила я у Жоры, нарезая ломтиками кекс.

– Вообще-то шел тебя проведать, узнать, как дела, – рассказывал Жора, помешивая ложечкой кофе. – Что-то ты грустная совсем…

– Да так что-то, – вздохнула я. – Хандра просто. Пройдет. Расскажи лучше, как твои дела. Что на работе нового?

– Да! – Жора махнул рукой. – Повесили на меня убийство на Зеленом…

– Где? – встрепенулась я.

– Да возле Зеленого. Мокрого с дружком его Коляном перестреляли и двух баб. Прямо в катере на середине Волги. Расследуй теперь, мать его!

– И ничего больше неизвестно? – осторожно спросила я.

– Да толком ничего. Охрана на берегу оставалась, говорят, еще какая-то баба была с ними. В катере ее не обнаружили. Может, вообще потонула. Я не думаю, что это она их расстреляла, потому что где бы она под купальником автомат спрятала? А их всех из автомата прошили. Охрана говорит, что видели, как она купалась. И скорее всего, утонула: дело-то на середине Волги было! Выплыть оттуда только очень натренированный человек смог бы.

– А кто такая, неизвестно?

– Да нет, они ее и описать-то толком не могут. Видать, красивая бабенка была, эти ребята только про ее ноги и тому подобное говорят. А конкретного ничего. Ну нашли еще ее платье, она его в даче оставила. Обычное платье, таких сейчас полно. Разве по нему найдешь? И вообще, где ее искать в миллионном городе? Никаких шансов абсолютно. Вот еще повесили на меня!

Я про себя облегченно вздохнула. Конечно, я понимала, что Жора ни за что не дал бы меня в обиду и никогда бы не поверил, что я могу ввязаться с бандитскую группировку и расстрелять четырех человек, но все равно, зачем мне лишние неприятности?

– Тебе отдохнуть надо, – посоветовала я Жоре. – Работаешь много.

– Так давай отдохнем, – с живостью предложил Овсянников. – Для начала в кафе сходим, а потом поедем ко мне… или к тебе. Поехали?

– Ну не знаю, как там насчет ко мне или к тебе, – вздохнула я, – но в кафе можно съездить. Сейчас я соберусь только.

Я прошла в спальню, заперев дверь на шпингалет перед лицом увязавшегося за мной Жоры. Больно много возомнил о себе!

Выбрала я черное платье с разрезом сбоку, подчеркивающее фигуру. Мне оно очень нравилось. Волосы я просто распустила, надела туфли на высоком каблуке и вышла в зал. Жора, посмотрев на меня, уже расхотел ехать в кафе и подумывал сразу перейти к «посидеть у тебя». Но я не для того выряжалась, чтобы красоваться дома перед Жорой. Уж он меня видел в самых разных нарядах и без оных, так что мне это неинтересно. Пусть и другие поглядят.

На улице Жора взял меня под руку как истинный джентльмен, ведущий свою даму к автомобилю. беда только в том, что у моего джентльмена автомобиля не было, и ему пришлось вести меня к моему собственному.

Жора рыпнулся было сесть за руль, но я свою машину никому не доверяю свою машину, поэтому повела сама. Но до кафе мы так и не доехали.

* * *

Мы ехали с Жорой Овсянниковым в кафе на моем «Ниссане», и настроение наше было отличным. Уже темнело. На дороге почти не было машин. Вдруг слева от нас раздался визг тормозов и громкие звуки, которые не спутаешь ни с какими другими: это были звуки выстрелов.

– Пригнись! – крикнул Жора, нагибая мою голову вниз.

Все остальное вам уже известно из предыдущего повествования. Буквально через несколько минут после моего звонка подъехали милицейские машины и машины «скорой помощи». Нам с Жорой пришлось ехать в отделение. Проторчала я там несколько часов, потом меня отпустили, и я поехала домой на своей машине. Жора остался в отделении.

Меня никто, слава богу, не обыскивал. Да и с какой стати? И вот теперь я сидела дома с чашечкой кофе и обдумывала сложившуюся ситуацию.

Да, я совершила кражу. Самую настоящую. Какие ты там ни придумывай оправдания – кража не перестанет быть таковой. Вы думаете, меня мучила совесть? Ничего подобного. Просто немного неприятно. И случись ситуации повториться, я поступила бы также. А вы что, нет разве? Нет?!? Не верю!

Единственное, что меня волновало, так это то, чтобы никто не узнал, что я взяла этот перстень. В принципе, никто и не сможет доказать, что я его взяла. Мало ли! Нашла, вот и все!

Я достала драгоценность из шкатулки со своими побрякушками, в которую он перекочевал из моего бюстгальтера, и залюбовалась им. Все-таки бриллианты есть бриллианты. Не зря они так ценятся. В самом их блеске есть что-то завораживающее!

Я надела перстень на безымянный палец и покрутила им в воздухе. Ух, красотища! Люблю я драгоценности! Особенно такие.

Честно говоря, мне было немного жутковато чувствовать холодок желтого металла на своем пальце: вспоминалась рассказанная Лариской зловещая история, связанная с этим перстнем.

А ну как это правда? Ведь и бандита, хранившего это кольцо, тоже убили… На всякий случай я стянула проклятый перстень с пальца и сунула его уже не в шкатулку, а в спичечный коробок. Чтобы не заражал мои драгоценности.

После этого я попыталась начать активно думать. Выходит дело, бандиты все-таки при делах? Именно они сперли перстень? Или это не из мокровской бригады ребята? Вот это надо бы выяснить у Жоры – откуда они?

Но все это теперь завтра, завтра, посоветовавшись с Ольгой. Правда, после советов сестры я все равно поступала по-своему, но все же…

Активно подумать никак не получалось, и я уложила себя спать, ссылаясь на старую проверенную поговорку: утро вечера мудренее.

Утро, правда, мудрости мне не прибавило. Не прибавили мне ее также холодный душ и легкий завтрак. Поэтому я собралась и поехала к Ольге. Сестрица моя, конечно, еще возлежала в постели и даже не открыла мне дверь. Поэтому я отперла ее сама и войдя стала расталкивать Ольгу.

– Вставай, вставай, – теребила я ее, – хватит дрыхнуть, дела надо делать.

Ольга что-то промычала и перевернулась на другой бок. Тогда я стянула с нее одеяло. Но даже этот обычно безотказно действующий способ на сей раз не помог. Оставалось одно.

Я прошла в ванную, набрала в рот ледяной воды и окатила сестру мелкими брызгами.

Ольга тут же вскочила с кровати и кинулась на меня. Откуда прыть взялась.

– Сдурела совсем! – визжала Ольга, намахиваясь на меня взявшимся откуда-то на постели тапком. – Так же до инфаркта можно довести!

– Ладно, ладно, – закрываясь подушкой, урезонивала я ее. – Успокойся и иди позавтракай. Душ ты уже приняла.

Ворча, Ольга все-таки отправилась в ванную. Там она долго фыркала и хрюкала, потом вышла, завернувшись в старенькое полотенце и бухнулась на уже застеленную мной кровать. Покрывало сразу же съехало вниз.

– Аккуратнее! – прикрикнула я на нее. – Превратила дом черт знает во что! Иди ешь!

– Я не хочу! – гордо ответила сестра.

Я со вздохом встала и прошла в кухню. Заглянув в холодильник, я убедилась, что мои предчувствия оправдались: он был пуст.

– Ты, конечно, хочешь есть, но у тебя нечего, так? – спросила я насупившуюся Ольгу. – Так бы сразу и сказала. Вот к чему приводит прием разных не внушающих доверия гостей!

– Я правда не хочу, – жалобно ответила Ольга, но прозвучавшая из ее желудка длинная рулада свидетельствовала об обратном.

Я еще раз вздохнула и сказала:

– Ладно, собирайся. Поедем в кафе. Потом купишь продукты, я одолжу денег.

Одолжу – это значит отдам навечно. Боже мой, сколько раз я уже одалживала Ольге таким образом! Мне, конечно, не жалко этих денег и ради сестры я готова на все, но мне хотелось наконец-то научить ее уму-разуму.

Ольга влезла в сарафан, и мы вышли на улицу.

– Поедем в какое-нибудь летнее кафе, – предложила я, садясь за руль, – там можно спокойно поговорить.

Мы доехали до проспекта, я припарковала машину, и мы пошли к ближайшим столикам на улице. Заказав жареную картошку с сосиской, салат и два кофе, мы устроились в тени высокого тополя.

– Ну рассказывай! – с полным ртом попросила Ольга.

Я поведала ей о своих приключениях на Зеленом, потом рассказала о вчерашней встрече с Жорой и о перестрелке, свидетелями которой мы стали. Помолчав, добавила, что сняла с убитого перстень. При этих словах Ольга вздрогнула и отложила вилку.

– Ты взяла у него перстень? – осипшим голосом спросила она.

– Да, а что?

– Поля, но ведь… Ведь это же настоящее воровство!

– Никакое это не воровство! – досадливо ответила я. – Если бы это было какое-нибудь другое кольцо, я бы и не взглянула на него, но это именно то кольцо, за которым мы гоняемся! И не взять его было бы большой глупостью. Ищи потом свищи!

– Ох, не знаю! – покачала головой Ольга. – Снять с убитого…

Я разозлилась и повысила голос:

– Ну и что, что с убитого? Ему оно теперь ни к чему, ясно? А нам оно просто необходимо! Мы с тобой чем занимаемся? Ищем перстень!

– И убийцу Екатерины Павловны, – вставила Ольга.

– Конечно, – снисходительно согласилась я. – Это наша цель, понимаешь? И она совсем близко! А ты говоришь – как можно! Зато можно будет установить, каким образом кольцо попало к бандиту! Это ниточка, понимаешь?

– Ну и как ты это думаешь устанавливать? – насмешливо спросила Ольга, снова берясь за вилку.

Я поневоле закрыла рот. Этого я как раз и не знала. Поэтому и встретилась с Ольгой, чтобы посоветоваться, что она думает на этот счет. И кормлю ее, чтобы у ней голова лучше работала! А она вместо того, чтобы мне помогать, сидит еще и иронизирует тут! Нет, надеяться можно и нужно только на себя, я сто раз в этом убеждалась!

– В конце концов, кто меня вынудил заниматься этим делом? – очень медленно и четко проговорила я. – Кто кричал, что мы должны помочь Лариске? Не ты? Так чего ж ты теперь вякаешь? Не хочешь – на, забирай это кольцо к чертовой матери, иди, отдавай его в милицию, можешь даже сдать свою сестру, чего еще от тебя ждать, предательница! А потом пойди и напейся с радости, что твоя совесть чиста, со своими дружками! На, бери!

В ярости я выхватила из сумки спичечный коробок, в котором хранила перстень и швырнула его в Ольгу. Он попал ей прямо в лоб и отскочив, упал на землю, и из него вывалился перстень. Ольга нагнулась за ним.

Я вскочила со стула, взяла сумку и собралась уходить. Пошли они все к черту! Я тут жизнью, можно сказать, рискую, а меня же еще и в воровстве обвиняют! Никакой благодарности! Вот пусть сама и расследует, раз такая честная!

Я решительно двинулась в сторону улицы, где оставила свою машину, но налетела на какого-то мужчину.

– Извините! – тут же сказал мужчина.

Я слегка обалдела. Извиниться не за свою неловкость могут только двое из знакомых мне людей: Ольга и Вася Морозов, интеллигентный и утонченный Вася.

Подняв голову, я поняла, что была права: Вася Морозов собственной персоной стоял передо мной.

– Полина? – удивленно спросил он. – Ты что, уже уходишь? А ты, Оля? – увидел он мою сестру.

Я быстро повернулась к Ольге, чтобы посмотреть, хватило ли у нее ума спрятать кольцо от посторонних глаз. Конечно, самое страшное преступление, в котором можно заподозрить Васю Морозова, это безбилетный проезд в троллейбусе, да и то не в силу скупости, а чисто по свойственной всем интеллигентам рассеянности, но все равно не стоит светить кольцо.

По счастью, Ольга уже запихала перстень в коробок, и теперь крутила последний в руках.

– Нет-нет, я не ухожу, – ответила я, садясь снова за столик и пихая под ним Ольгу ногой, чтобы убрала коробок. – Я просто встала посмотреть, не продают ли на углу бананы? Очень, знаешь, бананов хочется. Ты не заметил?

– Нет, знаешь, не заметил, – смущенно ответил Вася.

Ну конечно, Вася собственную мать не заметит в двух шагах, чего от него еще ждать!

– Оля, а ты разве куришь? – проявил вдруг невесть откуда взявшуюся наблюдательность Вася, заметив в руках у Ольги злополучный коробок.

– Да нет, это мои спички, – с обворожительной улыбкой забирая у Ольги коробок и потихоньку показывая ей кулак, ответила я и сунула от греха подальше коробок в сумку.

– Как твои дела? – с вежливой улыбкой поинтересовалась Ольга.

– Да так, – неопределенно ответил Вася. – Лариса вот уехала…

– И поэтому ты такой грустный? – усмехнулась я. – Вась, да что ты по ней все убиваешься? Молодой мужик, давно нашел бы себе другую и жил с ней счастливо!

– Не могу! – печально вздохнул Вася, – мне она нужна. Я ради нее даже от заикания вылечился. Просто я бедный, а ей с деньгами нужен.

– Да не в этом дело, Вась, – как можно мягче сказала я. – Просто она тебя не любит, вот и все. Лариска вовсе не такая расчетливая.

– Но почему она меня не любит? – вскинул голову Вася. – Чем я хуже других?

– Да ничем ты не хуже, – убежденно ответила Ольга. – Просто ты ее полюбил, а она тебя нет, вот и все. А какая-нибудь другая девушка непременно ответит тебе…

– Не нужна мне другая девушка, – ответил Вася. – Я к ней поеду.

– Ох, смотри сам, – со вздохом ответила Ольга.

– Тебе нужно порешительнее быть, Вась, – встряла я в разговор с советами, которые считала самыми нужными. – Надо спортом заниматься, мускулы наращивать, сильным надо быть, уверенным в себе. Вот таких женщины любят!

– Ты еще скажи, стрелять научиться, – поежился Вася.

– И стрелять полезно научиться! – убежденно ответила я. – В наше время точно не помешает. Знаешь, что на улицах творится? Вот вчера едем мы с Жорой по улице, а вдруг рядом – стрельба! Тачку обстреляли на Волжской. Два трупа, понятно? Я сама их вместе с Жорой осматривала, а потом милицию вызывала. Вот так!

– Подожди, подожди, – остановила меня Ольга. – А как же тебе в этой ситуации помогло умение стрелять?

– Ну… Как, как! Неважно как, – обозлилась я на Ольгу, которая вечно лезет с дурацкими вопросами, а сама просто завидует, потому что ни стрелять, ни драться не умеет. – Не помогло в этот раз – поможет в следующий. Речь о другом: нужно многое уметь, чтобы смочь себя защитить!

– Понятно, – улыбнулась Ольга.

– Нет, – покачал головой Вася, вставая со стула. – Стрельба – это не для меня.

– Вась, тебя подвезти, может? – крикнула я вслед этому чудику.

Но Вася отрицательно покачал головой, не оборачиваясь. Я покрутила пальцем у виска и дружелюбно посмотрела на сестру. Ссориться мне уже не хотелось. Но Ольга, почувствовав мое расположение, решила подуться и показать характер.

– Оля, ты какой десерт будешь? – не обращая внимания на ее капризы, спросила я.

– Я в твоих подарках не нуждаюсь, – важно ответила Ольга, поглядывая на меню, сощурив близорукие глаза, но, конечно, ничего не могла разобрать.

Я тихонько прыснула. Ольга продолжала отчаянно щурить глаза и вытягивать шею по направлению к меню.

Тут уж я не выдержала и расхохоталась во весь голос. Ольга повыдерживала еще несколько секунд, а потом не выдержала и засмеялась вслед за мной, пытаясь остановиться и принять серьезный вид.

– Хи-хи-хи, – звенел ее голосок, – чего ты смеешься, Полина? Хи-хи-хи, ничего смешного не вижу! Ха-ха-ха, чего смеяться над больным человеком?

– Ладно ты, больной человек, – просмеявшись, сказала я. – Пошли, я придумала, что делать дальше.

– Что? – поинтересовалась Ольга.

– Мне с Жорой нужно связаться, – ответила я. – И узнать имя-фамилию этого застреленного бандита. И узнать его связи и знакомства.

– А мне что делать?

– А ты пока езжай домой. На тебе, кстати, денег, – я вынула из кошелька две сотни. – Пока хватит, а там, глядишь, наследство получишь, – подстегнула я ее.

Ольга вспыхнула, но я продолжила давать ей указания, чтобы не возобновлять ссору:

– Будешь ждать моего звонка. Может быть, мне придется задержаться с Жорой. После разговора с ним я скажу, чем тебе заниматься.

– Хорошо, – согласилась Ольга, встала и двинулась к ближайшему продуктовому магазину.

– Не вздумай купить бутылку с этих денег! – крикнула й ей вслед.

Ольга резко повернулась и постучала по голове, что должно было означать: чего орешь на весь проспект о таких интимных вещах?

Я улыбнулась и зашагала к своей машине. Сев за руль, я поехала в отделение. Жора Овсянников был на месте. Он сидел в своем кабинете и занимался чем-то очень важным судя по его серьезному виду. Правда, я никогда не могла понять, чем конкретно он занимается. Всегда, когда бы я ни зашла, майор Овсянников сидел за своим столом и думал. Иногда при этом он пил пиво или коньяк, вероятно, чтобы усилить мыслительный процесс.

На этот раз никаких напитков рядом с Овсянниковым не наблюдалось.

– Привет, Жор, – улыбнувшись бывшему мужу, сказала я. – Как себя чувствуешь?

– С тех пор как ты вошла, просто прекрасно, а ты? – засиял Жора, решив, очевидно, сегодня наверстать вчерашнее. Может быть, у него даже что и выгорит, но только если он мне поможет.

– Я не очень, – со вздохом ответила я. – Все никак не могу успокоиться после вчерашнего.

– Да ладно ты, не бери в голову, – принялся успокаивать меня Жора. – Мало ли что может случиться! Сейчас эти группировки постоянно между собой отношения выясняют.

– Это война между группировками? – поинтересовалась я.

– Ну конечно! Помнишь, я тебе про стрельбу на Зеленом рассказывал? Где Мокрого с телками положили?

– Помню, – ответила я, почувствовав участившееся биение сердца. Еще бы не помнить! Еле ноги унесла!

– Так вот, эти убитые оказались из бригады Косого, мокровского конкурента. Что-то они там, как всегда, не поделили, и начались разборки. Сперва ребята Косого положили Мокрого, а мокровские не простили этого и ответили. Такова моя версия, и думаю, что она абсолютно верна.

– Погоди, а эти, которых в машине расстреляли, они что, не просто шестерки? Стоило их убивать? – задала я наводящий вопрос.

– Конечно, – ответил Жора. – Один-то из них просто водитель, тот, что за рулем был, а вот второй, с башкой здоровой, помнишь? – тот рангом намного выше. Правая рука Косого.

– Да ты что? – изумилась я. – А кто такой?

– Зовут его Роман Панаев. Кличка – Пенек.

«Надо же! – екнуло у меня внутри, – и я ведь отметила, что он на пенек похож. Вот ведь точно как»!

– Таким образом, мокровские не простили косовским смерти своего бригадира и отомстили. Вот так, – закончил свою мысль Жора.

– Ну молодец! – восхищенно похвалила его я. – Ты прямо Шерлок Холмс!

– Только ведь это еще нужно доказать! – опечалился Жора. – А где я доказательства возьму? И вообще, знаешь, не люблю я с этой братвой связываться…

– Да понятно, – вздохнула я, радуясь про себя, что все так удачно получилось. Мне не пришлось самой ничего вытягивать из Жоры и объяснять, для чего мне все это нужно. Жора сам все выложил, причем без всяких подозрений. Как здорово, что именно ему поручили расследовать убийства на Зеленом, как здорово, что он вчера поделился со мной мыслями об этом убийстве, как здорово, что эти убийства связались с обстрелом тачки на Волжской!

Теперь я знаю, как звали бандита и кто он. Только вот что мне это дает? Надо все спокойно обдумать.

– Держись, Жора, – поцеловала я Овсянникова в щеку, что раньше делала крайне редко. Просто сейчас я была очень им довольна.

– Ты уходишь? – расстроился Жора. – Давай, я к тебе приеду вечером?

Я задумалась. Разрешить, что ли? А не избалуется? Ладно, пусть уж получит с барского стола, заслужил.

– Приезжай! – ответила я, выходя из кабинета. – Только захвати что-нибудь.

– Само собой! – расплылся Жора.

Я ехала домой и думала о том, что узнала. Теперь мне нужно будет поговорит с соседями Екатерины Павловны и выяснить, не крутился ли там такой вот браток? И описать Пенька. И если крутился, то все ясно. Останется только сообщить Лариске, что перстенек украл он, и маму ее грохнул он, за что и был убит. То есть наказан карающей рукой бога.

Перстенек у меня, беспокоиться нечего… Все почти раскрыто. Разговор с соседями лучше всего поручить Ольге, она же

у нас психолог.

Дома я сразу же позвонила Ольге и попросила ее приехать. Она сразу же заныла:

– Чего ты меня туда-сюда гоняешь? Могла бы и сама за мной заехать!

– Ой, Оля, ну поймай машину! – отмахнулась я от ее глупостей. И так везде вожу ее, денег даю, а она еще недовольна.

Ольга помолчала, потом сказала, что ладно, сейчас приедет, и повесила трубку.

Я ходила по квартире из угла в угол, пытаясь унять дрожь в груди. Я просто чувствовала, что скоро мои подозрения подтвердятся, картинка сложится, и все закончится. А мы будем наследниками целого состояния!

Чтобы немного унять возбуждение, я схватила сигарету и закурила. Потом не выдержала и сунулась в сумку, доставая перстень. Не удержавшись, снова надела его на палец. В этот момент раздался звонок в дверь.

Ну наконец-то Ольга добралась! Я бегом побежала открывать сестре. Не успела я повернуть замок, как на голову опустилось что-то тяжелое, что сразу же наполнило все вокруг меня чернотой и пустотой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ТАЙНЫЙ АГЕНТ ОО7 (ОЛЬГА)

Когда я приехала к Полине и позвонила в дверь, мне никто не открыл. Это меня крайне удивило: Полина, в отличие от меня, была очень пунктуальна, и если уж попросила приехать немедленно, значит, не должна была никуда уйти.

Я подергала дверь за ручку, и она открылась. Это удивило меня еще больше. Чтобы Полина ушла куда-то, не заперев дверь? Это было уже совсем не похоже на мою сестру. Ведь она так трясется над своей металлической дверью со множеством замков!

Я прошла в квартиру и… чуть не упала! Прямо на полу в коридоре совершенно без движения лежала моя сестра! Сердце мое чуть не разорвалось при виде этой картины. Охнув, я подхватила сестру за плечи и поволокла в комнату. Полина никак не отреагировала.

Затащить ее на постель я так и не смогла и бессильно опустилась рядом. Слезы от собственной беспомощности так и покатились из глаз.

Я заметалась по квартире в поисках какого-нибудь лекарства, но от волнения совершенно забыла, где у Полины аптечка. Нужно какое-нибудь сильнодействующее средство.

Я полезла в холодильник. Так и есть! Полина, трезвенница окаянная, не припасла ни одной бутылки! Я сунулась в навесной шкафчик, и в нем увидела маленький пузыречек спирта.

Наскоро разведя его содержимое водой прямо из-под крана, я бегом вернулась в комнату, разжала рот сестры и стала из ложки вливать ей разведенный спирт.

Через несколько секунд сестра издала какой-то гортанный звук, после чего резко поднялась с вытаращенными глазами и стала жадно хватать открытым ртом воздух.

– Слава богу! – всплеснула я руками, опрокидывая остатки жидкости себе в рот. Полине она уже принесла пользу, теперь надо и о себе позаботиться, шутка ли – такой стресс пережить!

– Чем ты меня поишь? – прохрипела Полина.

– Как чем? – удивилась я. – Лекарством!

Полина нагнулась, чтобы понюхать пузырек, но тут же отпрянула.

– Фу-у-у! – сморщилась она. – Ну и гадость! Ты что, сдурела?

– Ничего не гадость, – несколько обиженно возразила я. Еще бы, я тут оказываю ей медицинскую помощь, а привередливая Полина еще недовольна. – Скажите, пожалуйста, какие мы нежные! Извини, но коньяка французского у тебя нет.

– Нашатырь могла бы найти! – буркнула Полина. – В аптечке лежит, всегда на своем месте, не знаешь, что ли?

Дело в том, что у нас с Полиной разное представление о «своем месте» вещей. У меня, например, лекарства тоже всегда лежать на своем месте, и чтобы их найти, нужно просто собрать все пакеты, вытряхнуть все их содержимое на диван и, порывшись в этой куче, вытащить нужное. Но у Полины же все по-другому. Лекарства хранятся в большой коробке с отделениями и подразделяются по характеру действия. Ну как можно в такой обстановке что-то найти?

Но сейчас выяснять отношения было не самым подходящим временем, и Полина тоже это понимала. Оклемавшись немного, она взглянула на свою правую руку, и на лице ее отразился ужас.

– … твою мать! – яростно выругалась она.

– Ты чего? – удивилась я.

– Чего, чего, – вскакивая с пола, закричала сестра. – Кольцо сперли, вот чего!

– Какое кольцо?

– Перстень с бриллиантами, мать его!

– Господи! – раскрыла я рот. – Ты хочешь сказать, что…

– Да, да, да, я именно это хочу сказать!

Полина принялась ходить по комнате взад-вперед, схватившись за голову обеими руками. Я попыталась ее успокоить:

– Поля, в конце концов, ничего такого уж страшного не произошло. Бог с ним, с перстнем, главное, что ты жива! Ведь тебя ударили по голове так, что сознание отключили. И я еще не уверена, что ты в порядке. И считаю, что тебе нужно вызвать врача. И вообще, тебе надо лежать!

С этими словами я подошла к расстроенной сестре, стоявшей у стола, обхватив голову, и потащила ее к кровати.

– Нужно было сразу тебя уложить, – говорила я при этом, – но я не смогла тебя поднять. Полина же в этот момент была целиком поглощена мыслями о пропавшем перстне, поэтому не сопротивлялась. Мне удалось уложить ее на кровать и накрыть тремя одеялами на всякий случай. После этого я кинулась к телефону.

– Стой! – раздался вдруг за моей спиной грозный оклик сестры. – Куда ты звонишь?

– Как куда? В «скорую», конечно!

– Не надо мне никакой «скорой», все и так пройдет. Уже прошло.

– Но, Поля… – запротестовала я.

– Я сказала – нет! – повторила Полина, с трудом выбираясь из-под одеял, спрыгивая на пол и нажимая на рычаг. – Не смей! – тут она снова схватилась за голову и застонав, опустилась на пол. Видать, прыжок с кровати подействовал неблагоприятно.

– Вот видишь! – сказала я сестре и все же вызвала «скорую».

До ее приезда Полина покорно легла в постель, но от трех одеял отказалась категорически.

После осмотра врачей и принятых лекарств Полина почувствовала себя лучше. И я решила, что с ней можно обсудить произошедшие события.

– А теперь рассказывай, – попросила я ее, когда врачи ушли.

Полина, вздыхая и матерясь поочередно, принялась рассказывать. Когда она закончила, вид у нее был совсем кислый.

– Нет, ну ты представляешь, а? – сжимая кулаки и приподнимаясь на постели, прокричала она. – Что за сволочь!

Я поспешно пригнула ее голову обратно к подушке.

– Успокойся, Полина.

– Какое тут успокойся! Ведь дело было почти закончено! И кольцо у нас, и убийца известен, оставалось только сообщить обо всем Лариске – и все!

– Подожди, Поля, – твердо сказала я. – С чего ты взяла, что Екатерину Павловну убил именно этот бандит?

– А кто же еще? У него же перстень нашли!

– Это ничего не доказывает, – покачала я головой. – Он мог его просто купить. Как ты думаешь, куда собирался девать ворованный перстень преступник? Да еще связанный с убийством? Ясное дело, что не в ювелирный магазин нести. Естественно, он собирался сплавить его через криминальные каналы.

– Значит, убийца связан с криминалитетом, – сделала вывод Полина.

– Да, вероятно, у него есть выход на эти круги, – утвердительно кивнула я головой. – Он был уверен, что найдет сбыт.

– Ну выйти на эти круги не так уж сложно, – сказала Полина.

– Это тебе, может, несложно, – ответила я, – а вот я даже не представляю, как это сделать.

Но Полина не стала меня информировать о том, как найти выход на криминальные каналы.

– Какая жалость, что его подстрелили! – задумчиво произнесла она. – Ведь останься он жив, его можно было потрясти и выяснить, у кого он приобрел перстень.

– Да это понятно, – вздохнула я. – Но что теперь поделаешь!

Полина тоже вздохнула. Я подумала, что мне нужно что-то предпринять, чтобы ей было полегче, что-то такое, что могло бы утешить сестру и хоть немного поднять ей настроение. Улучшить ей настроение могли в настоящий момент только успехи в расследовании этого дела, в частности, в поисках перстня, поэтому я и решила этим заняться.

– Полина, пока ты болеешь, я сама буду заниматься этим делом, – решительно сказала я.

– Но как? – снова приподнялась с подушек Полина.

– Я вспомнила, что договаривалась с соседкой Екатерины Павловны о том, что она постарается узнать что-нибудь путем общения с остальными жильцами. Сейчас поеду к ней. Может, узнала?

– Ты не забудь спросить про Панаева, – сразу же загорелись глаза у Полины. – Узнай, не появлялся ли там человек с такими приметами? Бабки должны были его отметить, если он там был.

– Хорошо, узнаю. Но думаю, что это не он украл.

– Почему?

– Но ведь кто-то же спер у тебя перстень? А Панаев к этому времени был уже мертв. Значит, о перстне знал кто-то еще? А если б его украл Панаев, он не стал бы распространяться об этом.

– Я не очень хорошо поняла все, что ты сказала, – ответила Полина, потрогав голову, – но вот о чем подумала: кто мог знать о том, что перстень у меня?

– Не знаю, – покачала я головой.

– А я знаю! – заявила Полина.

– Кто?

– Никто! Никто, кроме тебя и меня! Ясно?

Я подумала, что Полина подозревает меня и чуть не упала со стула.

– Поля… – растерянно произнесла я. – Ты думаешь…

До Полины дошло, что я имею в виду, и она досадливо махнула рукой.

– Да уймись ты! Понятно, что я не думаю на тебя. Но давай рассуждать логически. На месте преступления были мы с Жорой. Жора перстня не видел, видела только я. И сразу же спрятала его. Потом рассказала тебе. Без свидетелей. Так как же мог преступник об этом узнать?

– Может быть, твой телефон прослушивается? – спросила я, покосившись на трубку.

Полина недоверчиво уставилась на меня.

– Разве я распространялась об этом по телефону? – помолчав, спросила она.

– Не помню, – ответила я. – Значит, он за тобой следит.

– И слышит мои разговоры? Он что, датчик в меня вмонтировал?

– Поля, я думаю, что он знал о том, что перстень у Панаева. А когда узнал после его убийства, что перстня нет, понял, что он у тебя!

– А откуда он узнал, что я была на месте преступления?

– Значит, он работает в милиции! – сделала я вывод, который почему-то не восприняла Полина.

– Не знаю, не знаю, – ответила она. – И вообще, у меня уже голова пухнет. Плохо я сегодня соображаю. Ты, пожалуй, иди, а я пока отлежусь, приду в норму и попробую все сопоставить. А ты позвони мне обязательно.

– Хорошо, – ответила я. – Непременно. А ты выздоравливай.

Я поцеловала Полину в щеку и ушла. Она все-таки слезла с постели и заперла за мной дверь. Что ж, правильное решение. После таких событий дверь не запирать…

Разбаловавшись, я снова поймала машину и поехала к дому Екатерины Павловны. Варвара Александровна была дома. Увидев меня, она кивнула, пропуская меня в квартиру, после чего быстро осмотрела лестничную клетку и осталась довольна.

Я улыбнулась про себя: насмотревшись детективных фильмов, Варвара Александровна почувствовала себя ценнейшим агентом разведки и теперь тщательно соблюдала конспирацию. Интересно, она еще не маскируется?

– Проходи, Оленька, в кухню, – заговорщицки шепнула она мне на ухо.

Я прошла и села на табуретку, обмахиваясь блокнотиком, вынутым из сумки. Варвара Александровна тут же вытащила банку с компотом. Я выпила пару стаканчиков и приготовилась записывать ценные сведения. Но Варвара Александровна смотрела на меня вопросительно. Ах, да! Я совсем забыла о нашем с ней договоре.

– Варвара Александровна, – улыбнувшись, сказала я. – Вы можете ни о чем не беспокоиться. Ваша информация насчет посещения Сергеем Юдиным своей тещи была тщательно проверена сотрудниками милиции. Обнаружилось, что у Юдина железное алиби на момент убийства, следовательно, к этому делу он непричастен. Можете спать спокойно.

– Вот спасибо тебе, Олюшка! Как ты меня успокоила! А то прямо, действительно, спать не могла спокойно.

– Мой родственник просил передать вам благодарность, – прибавила я уже от себя. Но почему бы не сделать человеку приятное?

– А ты с милицией так и сотрудничаешь? – с уважением спросила Варвара Александровна.

– Да, конечно. Как психолог, – снова покривила я душой, но ведь из благих намерений?

– Слушай, Олюшка, что я разузнала, – придвигаясь ко мне поближе, заговорила Варвара Александровна. – В тот вечер, когда Екатерину Павловну убили, приходила сюда девушка, Надя. Помнишь, я тебе говорила, что она квартиру снимала на нашем этаже?

– Это ту, которая в центре? – припомнила я.

– Ну да, у нас ведь три квартиры на этаже. Может, конечно, ее приход ничего и не значит, могла просто за вещами прийти, но все же… Я считаю, нужно все сообщать?

– Конечно, конечно, – поспешила я убедить Варвару Александровну. – Вы все правильно сделали. Для меня важна любая информация.

– Ну так вот. Появилась она вроде как около десяти. Это мне соседка с пятого этажа сказала. Прошла в подъезд, к кому – не знаю, не удалось выяснить. Может, к себе прошла, а может, и к Екатерине Павловне заходила.

– То есть, точно вам неизвестно, была ли в тот вечер эта самая Надя у Екатерины Павловны или нет, так? – перебила я Варвару Александровну.

– Так, так, – закивала головой женщина.

– Сколько времени она была в доме?

– Около часа примерно. Клавдия Петровна, с третьего этажа, видела, как она примерно в одиннадцать вечера выходила из подъезда. Правда, она не была уверена, Надя это или нет. Я попросила ее описать, во что была одета девушка, правильно?

– Правильно, правильно, Варвара Александровна, вы просто прирожденный сыщик! – подбодрила я собеседницу.

– Ну так вот, – продолжала та, окрыленная, – Клавдия Петровна сказала, что была девушка в брюках и синей майке, а Вера Иванна-то, которая видела, как девушка выходила из подъезда, тоже самое сказала: вышла девушка в черных брюках и синей майке. Значит, вывод какой? А такой, что это Надя была! – заключила варвара Александровна, победно сияя глазами.

– Так-так, – задумчиво проговорила я. – Это интересно. Только как бы мне теперь побеседовать с этой Надей? Как ее фамилия, где живет?

– Фамилия ее Логинова. А вот где живет – не знаю, – огорченно ответила Варвара Александровна.

– А те люди, которые сдавали ей квартиру, они, наверное, знают о ней побольше? Ну она же должна была показать им паспорт и рассказать о себе? Как их найти?

– Самих-то их я не знаю, – ответила Варвара Александровна, – раньше тут Марья Васильевна жила, старушка, но она умерла. А внукам – они уж взрослые у нее – эта квартира для жилья не нужна, вот они квартирантов и пускают.

– И вы совсем не знаете, где их найти?

– Ну…

– Подумайте, Варвара Александровна! – попросила я.

Женщина изо всех сил наморщила лоб, потом осушила два стакана компота, вытерла губы и сказала:

– Сын ихний, Костя, Марьи Васильевны правнук, значит, вроде с нашей Катей, с пятого этажа, вместе учится. Она даже как бы дружат. Может, она знает?

– А как бы мне встретиться с этой Катей? – поинтересовалась я.

– Да очень просто, она на пятом этаже живет, квартира налево, как у меня.

– А вы бы не могли меня к ней отвести? Ну, чтобы я не сама пришла, неизвестно кто, а как ваша знакомая?

– Да можно, что же, пойдем.

Варвара Александровна поднялась, я вслед за ней. По дороге я вспомнила про Панаева-Пенька и спросила:

– Варвара Александровна, а не появлялся ли тут такой бритоголовый парень с большой головой? – описание бандита мне сообщила Полина. – Бандитского вида?

– Нет, – сразу же ответила Варвара Александровна. – Такого я точно не видела.

Мы поднялись на пятый этаж, и Варвара Александровна позвонила в дверь. На звонок открыла женщина лет сорока, в домашнем халате и расшлепанных тапочках на босу ногу. Руки у нее были мокрыми и красными, видимо, она стирала.

– Здрасьте, Варвара Александровна, вы за пылесосом пришли? – спросила она. – Сейчас я вам отдам, давно уж побелили, да я закрутилась, забыла совсем. Сейчас принесу! – метнулась женщина в комнату.

– Да нет, Зиночка, я не за пылесосом. Мне бы Катю твою увидеть.

– Катю? – удивилась Зиночка. – а что такое?

– Да ничего страшного, знакомая вот моя ее одноклассника разыскивает, – успокоила женщину Варвара Александровна.

– Сейчас позову, – успокоилась Зиночка и крикнула:

– Катя!

На крик вышла худенькая девочка лет шестнадцати, в шортах и майке, с забранными в хвост волосами. В ушах у нее были наушники.

– Катя, – крикнула женщина, – к тебе вот пришли. Господи, да сними ты эти веревки! – женщина выдернула из ушей дочери наушники. – Целый день музыку свою слушает, училась бы лучше!

– У меня каникулы, – ответила Катя.

Женщина махнула рукой и исчезла в квартире.

– Катенька, вот Ольга Андреевна у тебя хочет узнать, где одноклассник твой живет, Костя?

– Костя? Матвиенко? А зачем вам?

– Ничего страшного, Катенька, просто… – Варвара Александровна замялась и беспомощно посмотрела на меня. – Ольга Андреевна сама все объяснит.

– Понимаешь, Катя, – выступила я, – я знаю, что его родители квартиру сдают. А мне бы как раз снять хотелось, понимаешь? Не могла бы ты мне дать их адрес?

– Ой, конечно! Они, наверно, рады будут, а то с тех пор, как последняя жиличка съехала, больше никто и не появлялся. Да я не то что адрес, я вас проводить могу. Мне все равно сейчас делать нечего, а у Кости можно записи взять послушать.

Я обрадовалась такой перспективе. Пока Катя переодевалась, я поблагодарила Варвару Александровну за помощь и попросила пока никому не рассказывать о нашем разговоре.

– Понимаете, Варвара Александровна, – шепотом объясняла я ей, стоя в узенькой прихожей, – еще ничего не известно. Может быть, эта Надя совершенно здесь ни при чем. Может, и в самом деле за вещами приходила просто. Зачем на человека тень вешать, когда ни в чем не уверен? И вообще такие вещи лучше держать в тайне.

– Я понимаю, понимаю, – закивала головой понятливая Варвара Александровна, – что ж я, не соображаю, что ли? Никому ничего не скажу!

Тут вышла Катя, одетая в голубой джинсовый сарафан, и мы пошли на улицу.

– Послушай, Катя, а ты когда в последний раз видела эту жиличку Матвиенко? – спросила я, когда мы сели в троллейбус.

– Какую? Надю?

– Да.

– Да давно уже. Костя сказал, она и ключ уже родителям отдала.

– А совсем недавно не видела?

– Нет, – покачала головой девушка.

– Катя, а что ты вообще о ней знаешь?

– Да, в общем, ничего, – пожала плечами девушка.

– Ну ты общалась с ней?

– Да почти нет. Мы здоровались в подъезде, перебрасывались парой фраз, ну и все. Вы лучше у хозяев спросите, если вам это нужно.

Семья Матвиенко жила в девятиэтажном доме в центре. Мы поднялись с Катей на лифте на восьмой этаж, и девушка позвонила в дверь. Открыл нам высокий, черненький паренек в джинсовых шортах и белой майке. При виде Кати он заулыбался.

– Привет, Костик, – поздоровалась Катя, проходя в квартиру. – Это со мной, – кивнула она на меня.

Костя не возражал, чтобы я тоже прошла.

– Родители дома? – спросила Катя.

– Мать, – ответил Костя. – Отец вечером будет.

– А с матерью поговорить можно?

– Конечно, пожалуйста, – сказал паренек и прошел в соседнюю комнату. Вскоре он вышел оттуда с довольно молодой женщиной в легком домашнем платье.

– Елена Викторовна, я вот вам новую жиличку привела, – с улыбкой сказала Катя. – Ее Варвара Александровна рекомендовала, соседка наша. Значит, можно доверять.

– Хорошо, – улыбнулась женщина. – Вы, наверное, хотели бы все обсудить?

– Да… – ответила я. – Мне бы поговорить с вами…

– Пойдемте в кухню, – пригласила Елена Викторовна.

Мы прошли в кухню и сели за стол. Дети пошли в комнату Кости. Вскоре оттуда раздались громкие звуки современной зарубежной эстрады. Женщина прикрыла дверь в кухню.

– Елена Викторовна, мне бы не хотелось вводить вас в заблуждение. Дело в том, что я не собираюсь снимать квартиру, – призналась я хозяйке.

– Тогда что вам нужно? – удивленно спросила женщина.

– Вы только не волнуйтесь, пожалуйста, но мне необходимо найти девушку, которая последней жила в вашей квартире. Вам это абсолютно ничем не грозит, уверяю вас, и никаких неприятностей вам не принесет, – поспешно добавила я, заметив в глазах женщины легкий испуг.

– Но я… – начала Елена Викторовна.

– Дело в том, что недавно в том доме было совершено убийство, и эта ваша жиличка нужна только в качестве свидетеля, не больше. Понимаете, все соседи уже опрошены, и теперь хотелось бы поговорить с этой Надей. Ну вдруг она что видела? Соседи говорят, что она в тот вечер приходила вроде бы за вещами, может, могла что видеть?

– Ох, да я даже не знаю, где ее теперь искать, – немного растерянно ответила женщина, но все же она успокоилась, поняв, что ее персона меня мало интересует.

– Ну фамилию-то ее вы должны знать? Наверняка она показывала вам свой паспорт, рассказывала что-то о себе…

– Да-да, паспорт показывала, конечно. Я же не пущу кого попало. Фамилия ее Логинова, зовут Надежда Николаевна. Лет ей, кажется, двадцать восемь.

– А как она выглядит?

– Довольно высокого роста для женщины, черные волосы, очень пышные, всегда тщательно уложенные. Глаза карие. Ходила чаще всего в джинсах.

– Так, хорошо, а как вы с ней познакомились?

– Понимаете, мы давали объявление в газету, и не успели дать, как она позвонила. Мы встретились, поговорили, ее устроили условия, а нас – она. Понимаете, мы именно такую жиличку и искали: одинокая, не пьет, не курит, в институте учится…

– В институте? А в каком?

– В педагогическом, на четвертом курсе.

– Это она вам сама сказала?

– Ну да.

– Простите, Елена Викторовна, а где она была прописана, вы не знаете? Вы ведь ее без прописки пустили, как я понимаю?

– Ну как же, знаю, конечно. В общежитии институтском. Но Надя сказала, что ей там не нравится обстановка. Ну вы ведь знаете, что такое общежитие! Надя говорила, что не может там сосредоточиться, нормально заниматься…

– Конечно, конечно, в квартире жить гораздо удобнее. А откуда у нее деньги на квартиру?

– Ну во-первых, мы не так много с нее брали. Прямо сказать, совсем не много. И потом, она работала.

– А где?

– В школе, учительницей. Зарплата, конечно, небольшая, но все-таки прибавка к стипендии… Утром училась, а во вторую смену работала. И родители ей помогали. Она говорила, что живут они где-то в райцентре. Деньги ей присылали.

– Так-так, хорошо. И сколько она у вас прожила?

– Да всего четыре месяца.

– А почему ушла, не сказала?

– Толком не объяснила, сказала, что по семейным обстоятельствам. Я не стала уточнять, зачем, если человек не хочет говорить?

– И что же, все это время она ни с кем не встречалась? Я имею в виду мужчин?

– Нет, – покачала головой Елена Викторовна. – Во всяком случае, я ни разу не видела ее с мужчиной. И соседи ничего такого не говорили. Да мы ее сразу предупредили, чтоб она никого туда не водила.

В это время в кухню влетели смеющиеся Катя и Костя.

– Мама, дай нам попить чего-нибудь! – попросил сын.

– Господи, Костя, возьми сам. Квас в холодильнике, ты разве не знаешь? – слегка раздраженно сказала Елена Викторовна.

– Все-таки странно, что молодая, привлекательная девушка ни с кем не встречалась, – задумчиво произнесла я, разговаривая скорее сама с собой.

– Вы про Надю? – вдруг повернулась ко мне Катя. – А она встречалась. Во всяком случае я один раз видела, как от нее мужчина выходил.

– Да ты что? – удивленно сказала Елена Викторовна. – Что ты говоришь, Катенька? От Нади выходил мужчина? Может, это просто кто-то из соседей? Или какой коммивояжер? Их сейчас столько развелось!

– Нет, это точно не сосед: я в своем доме всех знаю! И не коммивояжер, потому что она была с этим мужчиной хорошо знакома.

– Почему ты так думаешь? – вмешалась я.

– Она разговаривала с ним в дверях. И совсем не о новых товарах.

– А о чем? – спросила я.

– Да не помню я. Что-то незначительное, но я поняла, что это ее знакомый.

– Катя, ну постарайся вспомнить, о чем они говорили, я очень тебя прошу! – взмолилась я.

– Да не помню я, честно! – прижала руки к груди Катя. – Мне-то это зачем? Я просто поздоровалась и прошла мимо.

– Катя, а как он выглядел, этот мужчина?

– Ну… Высокий такой, широкоплечий, волосы кудрявые, светлые.

– А во что одет был?

– Да в футболку желтую и в джинсы.

– Ты смогла бы его узнать? – спросила я.

– Не знаю. Но думаю, что смогла бы. У меня хорошая память на лица.

– А когда это было, Катя?

– Да дней десять назад где-то.

– Ладно, Катя, спасибо тебе большое, – поблагодарила я девушку, и ребята снова понеслись в комнату к своим записям и играм.

– Неужели Надя кого-то принимала у себя? – все никак не могла прийти в себя Елена Викторовна. – Ведь мы ее предупреждали…

– Ну что вы так волнуетесь? Может быть, просто к ней однокурсник приходил за чем-нибудь, или с работы кто? Мало ли что!

– Но ведь так можно квартиру и в бордель превратить! – не унималась Елена Викторовна.

Меня начало это раздражать. Ничего странного в том, что к молодой незамужней женщине приходил мужчина, я не видела. Даже наоборот, если бы не приходил, было бы странно. А эта Елена Викторовна ведет себя прямо по-ханжески.

Я стала прощаться, так как делать мне здесь было больше нечего, а общество Елены Викторовны не показалось мне таким уж приятным.

Выйдя на улицу, я задумалась. Похоже, эта Надя замешана в это дело. Или нет? Она совершенно ни при чем, а все эти ее мужчины, визиты в день убийства – просто совпадение и ничего больше?

В любом случае ясно, что нужно разговаривать с самой Надей. Но захочет ли она мне что-то говорить? Если она связана с преступлением, то вполне вероятно, что просто пошлет меня подальше, а потом примет все меры, чтобы скрыться.

Нет, нужно посоветоваться с Полиной, самой лезть в это опасно: можно все запороть. А так, если Полина скажет, мол,

поехали сами – запорет она, а я буду ни при чем. Следовательно, на меня никто не будет орать.

Приняв такое решение, я вновь поехала к сестре.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЖЕНЩИНА-ПРИЗРАК (ПОЛИНА)

После того как Ольга ушла, я снова легла в постель и решила поспать. Я же говорила, что сон для меня является лучшим лекарством от всяких болезней.

Проспала я часа три-четыре и проспала бы еще столько, если б не проснулась от звонка в дверь. Голова уже не болела, и вообще я чувствовала себя почти здоровой. Осталось только легкое головокружение.

С постели я поднялась легко, подошла к двери и спросила:

– Кто там? – теперь-то я была ученая!

– Это я, – послышался голос Ольги. Сразу же вспомнилась история с пропавшим перстнем, и на душе снова стало погано. Интересно, сумела ли Ольга узнать хоть что-то или нет?

– Поля, мне нужно с тобой посоветоваться, – сказала Ольга, проходя в квартиру. – Я просто на распутье.

– Что случилось? – спросила я, отгоняя остатки сна.

– Понимаешь, мне удалось выяснить одну очень интересную вещь, – прощебетала Ольга. – Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, говори, что за вещь?

– В общем, там, похоже, замешана женщина, снимающая квартиру рядом с Екатериной Павловной, – сказала Ольга, садясь на диван.

И она принялась рассказывать все, что ей удалось узнать.

После Ольгиного рассказа я почувствовала, что все, болеть пора прекращать, а начинать действовать. И ехать к этой Наде, причем немедленно.

С этими мыслями я и стала собираться.

– Поля, а мы поедем вдвоем? – спросила Ольга.

– А что? Кого ты хочешь взять?

– Ну Жору, например.

– А зачем?

– Ну как мы заявимся к этой Наде просто так! Да она нас пошлет подальше, вот и все!

– Не пошлет. Не успеет. Я ей сразу руки заломаю – все расскажет!

– Ты что, хочешь применять силовые методы? – испуганно спросила Ольга. – Разве так можно?

– А ты что думаешь, милиция будет действовать по-другому? – усмехнулась я.

– Нет, Поля, так нельзя, – покачала головой Ольга. – Так можно действовать, если точно знаешь, что перед тобой преступник. А мы этого не знаем, мы ни в чем не уверены. Потом еще заявит на нас в милицию! И в тюрьму попадем за нанесение телесных повреждений.

– Ну ладно, – согласилась я, почувствовав резон в словах сестры. Действительно, шут ее знает, эту Надю, вдруг она не при делах?

Я набрала рабочий номер Жоры Овсянникова и сказала, что у меня есть важная информация по делу об убийстве гадалки.

– А по делу о стрельбе на Зеленом у тебя нет информации? – спросил сразу же Жора, занятый своими проблемами.

– К сожалению, пока нет. Но насчет гадалки – информация очень любопытная.

– Хорошо, я к тебе приеду вечером, – ответила Жора.

– Нет, Жор, вечером – это, конечно, хорошо, но нам надо приехать к тебе прямо сейчас! Иначе может быть поздно.

– Ну хорошо, приезжайте, – немного удивленно ответил Жора. – Я у себя.

– Пошли, – сказала я Ольге. Тщательно заперев входную дверь, мы спустились вниз и сели в мою машину.

– Тебе не тяжело будет вести после такого? – с опаской спросила Ольга.

– Не бойся, – процедила я, нажимая на газ, – не впервой.

Мы доехали до отделения и поднялись в кабинет Овсянникова.

– Жора, – с ходу начала я. – Нам нужно ехать.

– Куда, позволь узнать? – спросил Овсянников.

– По дороге расскажу. Поехали.

Жора, привыкший к тому, что я могла вытянуть его из постели среди ночи по важному делу, только вздохнул. Но ехать отказался наотрез, пока не узнает, в чем дело. Пришлось рассказывать. Говорили мы вместе с Ольгой, захлебываясь и перебивая друг друга. Наконец, Жора разложил все по полочкам в своей голове, чуть наморщил лоб и сказал:

– Поехали!

Мы сели в мою машину и отправились в общежитие пединститута.

– А вы не спросили, в какой школе она работает? – задал вопрос Жора, затягиваясь сигаретой.

– Нет. Да и вряд ли хозяева это знают, – ответила Ольга.

– Просто если у нее уроки во вторую смену, то ее может и не быть дома. И вообще, живет ли она там? Может, мы зря туда едем?

– Что ты заладил! – разозлилась я. – Не хочешь ехать, так и скажи. Мы и сами справимся.

– Да нет, я ничего, – мигом угомонился Жора и перестал трепать мне нервы.

В душе я и сама понимала, что он прав, но ехать все равно нужно, потому как других зацепок не было. Если даже ее не

окажется в общежитии, подруги могут знать, где она.

Нади Логиновой в общежитии не было. Но как нам сказали на вахте, она обязательно должна скоро прийти из школы. Буквально через полчаса. Пришлось ждать.

– Все-таки не верится мне, что это она, – задумчиво произнесла Ольга, пока мы дожидались Надежду.

– Почему? – заинтересовалась я.

– Ну она все-таки учительница. Утром учится, днем работает, приходит под вечер, уставшая… У нее наверняка и подруг-то нет. Наверное, тихая, серенькая девушка. Живет только учебой и работой. Вряд ли ей в голову могла прийти мысль об ограблении, а тем более об убийстве.

– Вот такие тихенькие как раз самые прожженные оказываются, – убежденно сказала я. – Посуди сама: живет одна, как ты говоришь, только учебой и работой. И денег нет. А жизнь идет. Хочется развлечений, впечатлений и вообще счастья. Вот она и решилась на преступление. Во-первых, деньги, во-вторых, острые ощущения.

– Не думаю, что такие острые ощущения будешь искать, чтобы развлечься, – поежилась Ольга.

– А может, у нее патология какая?

– Ладно, психолог ты мой, – улыбнулась Ольга. – Поглядим.

Вскоре в общежитие вошла невысокая, худощавая девушка с русыми волосами, небрежно сколотыми в хвост. Лицо ее покрывали крупные веснушки. Она была одета в длинное платье неопределенного цвета, а в руках несла две тяжелые сумки. Наверное, с тетрадками.

– Надя, а тебя тут ждут, – сказала вахтерша.

Мы поднялись навстречу Наде. Она и вправду была серенькая и незаметная. На лице застыло выражение усталости.

– Вы ко мне? – удивленно спросила она.

– Можно подняться к вам и поговорить? – вежливо спросил Жора.

– Да, конечно, – ответила девушка растерянно. – А вы кто?

Жора не стал кричать на все общежитие, что он из милиции. Мы поднялись на второй этаж в маленькую Надину комнату. По дороге Ольга шепнула мне:

– Она совсем не похожа на ту, что описала мне Елена Викторовна! Ну просто ни капли. Как небо и земля!

– Разберемся, – тихонько ответила я.

– Я вас слушаю, – сказала Надя, когда мы расселись на стулья.

Жора достал свое удостоверение, раскрыл и показал Наде. Страха в ее глазах не появилось, только удивление.

– Милиция ко мне? А что случилось?

– Скажите, пожалуйста, вы снимали квартиру на Садовой совсем недавно?

– На Садовой? Нет. Я вообще не снимала никогда квартиру. Мне это и не по карману.

Жора выразительно посмотрел на нас.

– А где вы жили в это время? – вступила я в разговор.

– Как где? Здесь, в общежитии, конечно, – ответила девушка, все никак не могущая понять, в чем же дело.

– И кто может это подтвердить? – спросила я.

– Господи! Да ко угодно может! И вахтерша, и все девушки.

Ольга беспомощно посмотрела на меня, ничего не понимая.

– Подождите, подождите, – попыталась я собраться с мыслями. – Вы Надежда Николаевна Логинова, так?

– Так, – подтвердила Надя.

– Учитесь в пединституте и работаете в школе?

– Ну да.

– А вам не знакома семья Матвиенко?

– Матвиенко? Первый паз слышу. И учеников таких у меня нет.

– Постойте, – всунулся Жора, решив проявить профессионализм. – Скажите, а вы не теряли паспорт?

– Терять не теряла, но у меня украли паспорт, два года назад. А вы что думаете, кто-то пользуется теперь моими документами? И живет под моим именем?

– А для чего вы думаете у вас его украли? – усмехнулся Жора. – Ладно, все ясно. Можно идти отсюда.

На всякий случай мы все-таки спросили у девушек в коридоре, видели ли они Надю в общежитии в последнее время. Де-

вушки как одна подтвердили, что видели постоянно. Она все

время ночевала в своей комнате.

Выйдя на улицу, мы снова сели в машину.

– Что же делать? – первой нарушила молчание Ольга.

Я не ответила.

– Теперь думать надо, – сказал Жора. – Думать, кто мог скрываться под именем этой девушки. Кстати, сестры Снегиревы, может быть, скажете все же, почему вы занимаетесь этим делом? Только не говорите, что для того, чтобы помочь мне.

– Нет, не поэтому, – вздохнула я. – Просто убитая – мать нашей одноклассницы. И она попросила нас помочь найти убийцу.

Жора фыркнул. Это меня оскорбило.

– Не думай, что мы это сделаем хуже тебя, – отозвалась я. – Мы уже вон сколько узнали!

Жора продолжал улыбаться, глядя в окно.

– Ничего смешного не вижу! – рассердилась я, тут же решив, что не видать Жоре моих милостей.

– Давайте-ка знаете, что сделаем? – вмешалась миролюбивая Ольга. – осмотрим квартиру, в которой жила эта лже-Надя.

– Зачем? – спросила Полина.

– Я попробую по обстановке определить, что за характер был у этой мадмуазели.

– А как ты сможешь это сделать? – удивленно спросила я.

– Ведь наверняка там не осталось вещей этой Нади, только хозяйские. Свои-то она вывезла, – поддержал меня Жора, которому совершенно не хотелось ехать осматривать квартиру Матвиенко.

– Неважно, – убежденно ответила Ольга. – Все равно, обстановка-то после нее осталась нетронутой. Можно многое определить по тому, как человек заправляет постель. Это я точно вам говорю!

Ольга умоляюще уставилась на нас.

– Но позволят ли Матвиенки осматривать квартиру? – спросила я недоверчиво и перевела взгляд на Жору.

Овсянников, сразу почувствовавший собственную значимость, задрал нос и важно произнес:

– Ну не знаю… Вообще-то у меня дел по горло и времени совсем нет.

– Жорочка, миленький, я тебя очень прошу, – ласково заворковала я, зная, чего ждет от меня бывший муж. – А вечером мы сможем с тобой встретиться и посидеть где-нибудь в кафе… Или даже у тебя или у меня.

– Ну… – поломался еще немного, набивая себе цену, Овсянников. – Ладно, поехали.

– Какой адрес у Матвиенко? – спросила я у Ольги.

– Езжай в центр, там покажу, – ответила довольная сестра.

По дороге Ольга была какая-то задумчивая, рассеянная. Я пока помалкивала, зная, что она иногда улетает куда-то в облака, но когда она вдруг вытащила из моей пачки сигарету и сунула в рот, то не выдержала и тронула сестру за плечо:

– Эй! С тобой все в порядке?

– А? – очнулась Ольга и удивленно посмотрела на сигарету, вынимая ее изо рта. Я взяла сигарету у Ольги и закурила сама.

– О чем ты думаешь? – спросила я сестру.

– Да так… Ты знаешь, Поля, не дает мне покоя описание мужчины, которого Катя видела выходящим от Нади Логиновой, – задумчиво сказала Ольга.

– А что в нем такого?

– Ну… что-то мне это напоминает. Вернее, кого-то. Но вот кого?

– Да никого, – отмахнулась я от этих глупостей. – Мало ли мужчин с такими приметами.

– Нет, нет, – бормотала Ольга, – я точно знаю этого человека, да и ты, мне кажется, тоже…

– Ну ладно, думай, – отстала я от нее, зная, что в такие минуты лучше всего оставить Ольгу в покое. – Только дом нужный не пропусти.

Ольга не отреагировала, погруженная в свои мысли. Губы ее шевелились, словно шепча что-то про себя. Я снисходительно посмотрела на Жору и покрутила пальцем у виска. Жора улыбнулся.

Наконец, мы доехали до девятиэтажного дома в центре Тарасова, Ольга встрепенулась и указала на него.

Мы вышли из машины и всей компанией поднялись на восьмой этаж.

– У тебя удостоверение с собой? – шепотом осведомилась я у Жоры.

– Само собой, – ответил Овсянников.

На звонок открыла женщина.

– Елена Викторовна, – выступила вперед Ольга. – Извините, пожалуйста, что пришлось вас побеспокоить еще раз, но нам необходима ваша помощь. Вот майор Овсянников хочет с вами поговорить…

Жора достал красное удостоверение. В глазах Елены Викторовны появился испуг. Она с упреком посмотрела на Ольгу, словно хотела сказать: вы же обещали!

– Не волнуйтесь, ради бога, – поспешил на помощь Ольге Жора. – Меня вовсе не интересуют ваши дела со сдачей квартиры. Мне просто необходимо осмотреть саму квартиру. Поверьте, с вами это никак не связано.

– Все дело в Наде Логиновой, – добавила Ольга, хотя никто не просил ее это делать.

– Ну хорошо, – немного придя в себя, проговорила женщина. – Вы хотите взять ключи?

– Вы можете поехать с нами, – сказал Жора. – Думаю, это было бы даже лучше.

– Да-да, конечно, я сейчас, – быстро ответила Елена Викторовна. – Я только переоденусь. Вы проходите, подождите.

Она исчезла в дальней комнате. Проходить в квартиру мы не стали, просто столпились в коридоре. Елена Викторовна появилась почти сразу, одетая в легкое, цветастое летнее платье.

– Поехали? – вопросительно посмотрела она на нас.

На «Ниссане» мы добрались до Садовой очень быстро. Выйдя из дома, заметили толпу бабушек на лавочке. Одна из них любезно поздоровалась со мной и как-то заговорщицки прищурила глаза, встретившись взглядом с Ольгой. По-моему, это и есть та самая Варвара Александровна, тайный Ольгин агент. Я вспомнила ее с похорон.

Мы поднялись к квартире Матвиенко. Я взглянула на дверь Екатерины Павловны. В этой квартире теперь никто не жил. Лариска говорила, что не собирается пока ее продавать, а хочет пустить квартирантов. Но так торопилась в Москву, что не успела этого сделать.

Елена Викторовна достала из сумочки ключ и отперла дверь унаследованной квартиры. Мы прошли внутрь. Квартира не проветривалась несколько дней, поэтому воздух в ней был тяжеловат.

– Можно мне открыть окно? – спросила я у Елены Викторовны.

– Да, конечно, – ответила она, сама подходя к окну и открывая шпингалет. Уличный воздух был жарким, дуновения ветра почти не ощущалось, но все же воздух был посвежее, чем в квартире.

Мы огляделись. Стандартная однокомнатная квартира. Трюмо, два шкафа, бельевой и книжный, комод, старенький телевизор на тумбочке в дальнем углу. В углу сразу у входа в комнату стояла кровать, небрежно застеленная ярко-красным покрывалом.

– Ну и что ты можешь определить по этой постели? – саркастически спросила я у Ольги, которая с наморщенным лбом ходила по комнате, заглядывала под шкафы и кровать, совалась во все углы, натыкаясь на них, продолжала шевелить губами и вообще выглядела несколько невменяемой.

– Не мешай, не мешай, – озабоченно пробормотала сестра, продолжая заниматься своими делами. Я махнула на нее рукой.

В данный момент меня гораздо сильнее интересовало другое обстоятельство, более конкретное, чем какая-то непонятная, ничего не значащая психология: я заметила на трюмо телефонный аппарат.

– Скажите, а эта Надя кому-нибудь звонила? – спросила я.

– Да откуда же мне знать? – удивилась женщина. – Может, и звонила, кто ее знает?

– А по междугородке не звонила, не знаете?

– Нет, конечно, – ответила Елена Викторовна. – Еще бы она стала в другой город звонить! Да я ее сразу предупредила, чтоб никаких звонков! Не хватало мне еще счета чужие оплачивать.

– Так-так-так, – сказала я сама себе, хотя и не знала, что, собственно, так-так-так. – Ты еще что-нибудь будешь смотреть? – спросила я у Ольги, которая вдруг замерла посреди комнаты, раскрыв рот.

– Ты чего? – с легкой тревогой поинтересовалась я.

– Ничего, ничего, просто пришло кое-что в голову, – сказала Ольга и снова принялась ходить туда-сюда.

От нечего делать я прошла в кухню. В холодильнике лежала начатая банка консервов. Они были уже несвежими. На полочке в дверке я заметила несколько бульонных кубиков. Больше ничего в холодильнике не было.

– Надо бы выбросить, – сказала подошедшая Елена Викторовна. – Знаете, я даже не была здесь ни разу после того, как Надя съехала. Все как-то руки не доходили. Теперь придется уборкой заниматься.

Я полазила по полкам кухонных шкафчиков.

– Посмотрите, пожалуйста, – обратилась я к Елене Викторовне, – здесь есть что-нибудь из Надиных вещей?

Женщина тоже посмотрела полки.

– Нет, ничего, – покачала она головой. – Это все еще от бабушки осталось, – показала она на баночки с солью, перцем, корицей и прочими приправами.

Мы вернулись в комнату.

– Что это? – спросила вдруг Ольга, снимая со шкафа пузыречек с какими-то духами. Я подошла поближе и взяла его в руки. Это оказался флакончик «Магнолии».

– У девушки неплохой вкус, – сделала я вывод. «Магнолией» я сама не пользовалась, но «Ив Роше» считаю приличной фирмой.

– Откуда у нее деньги на эти духи? – спросила Ольга.

– Ну они не такие уж дорогие, – пожала я плечами.

– Это для тебя они недорогие, а для бедной студентки…

– Не забывай, что она не бедная студентка, а неизвестно кто, – напомнила я Ольге. – Вообще неизвестный человек, призрак, можно сказать! Как мы ее будем искать – ума не приложу!

Ольга забрала у меня флакончик и открыла его. Он оказался почти полон. Ольга набрала на палец немного душистой жидкости и провела за ушами. Сразу же потянулся тонкий, сладкий аромат.

– Какой приятный запах! – удивленно сказала Елена Викторовна. – От Нади так никогда не пахло! Сама-то я исключительно «Кристиан Диор» пользуюсь, – подчеркнула она.

Я прошла в ванную, хотя не надеялась там что-то найти. Ольга за мной. В ванной чувствовался слабый запах «Магнолии».

– Пахнет, смотри-ка! – удивленно сказала я. – Даже через столько дней!

– Меня сейчас другое волнует, – проговорила Ольга.

– Что? – спросила я, подумав, что наверняка выпивка.

– Пока не могу сказать, толком еще не уверена, но мысль меня посетила, похоже, верная.

– Ну скажи хоть, какая мысль.

– Не сейчас, не сейчас, – со вздохом сказала Ольга.

Я плюнула и ушла в комнату. Тоже мне, умничает, таинственность на себя напускает, а сама наверняка ничего не придумала, просто выпендривается!

В сердцах я сказала Жоре:

– Поехали отсюда! Нечего здесь больше делать!

– Знаете что, Елена Викторовна, – сказала Ольга, выходя из ванной. – Если вы вдруг что-то вспомните, ну, какие-нибудь странности в поведении вашей жилички, то позвоните мне обязательно вот по этому телефону, – Ольга выдернула листочек из блокнота и написала на нем свой номер. – Только я вас прошу очень хорошо подумать. Мне кажется, в ее поведении должны были быть несоответствия, только они не так бросаются в глаза. Вы все проанализируйте, пожалуйста, а потом мне позвоните. Это поможет мне подтвердить мою догадку, если она верна.

– Хорошо, – ответила Елена Викторовна.

– Ты скажешь, наконец, что у тебя там за догадки? – набросилась я на сестру, когда мы завезли Елену Викторовну домой.

– Пока нет! – упрямо ответила сестра.

– Почему?

– Понимаешь, я не хочу ничего говорить, пока не буду знать наверняка!

– А когда ты будешь это знать?

– Возможно, что очень скоро, – обнадежила меня Ольга.

– Полина, так я заеду к тебе вечером? – напомнил о своем существовании Жора Овсянников.

– Конечно, – со вздохом ответила я. – Приезжай.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ПОРТРЕТ УБИЙЦЫ (ОЛЬГА)

Когда Полина отвезла меня домой, мне даже есть не хотелось. Настолько я была поглощена собственными мыслями. Я чувствовала, что двигаюсь в правильном направлении. Полина, конечно, не заметила очевидных вещей, не обратила на них внимания, а ведь они очень о многом говорят.

Конечно, Полину в первую очередь интересует конкретика, а все остальное она считает ерундой, но для меня это совсем не ерунда.

А мучила меня сейчас вот какая мысль: кто из Ларискиных близких знакомых мог скрываться под Надей? Ясно, что этот человек был хорошо осведомлен о семье Черногоровых, раз знал о кольце.

Но этот человек, очевидно, не знал до конца распорядка дня Екатерины Павловны. Для этого и была снята квартира рядом с ней. Внешность, конечно, пришлось изменить, чтобы не узнали. Но вот кто? Кто?

Пока я нервно ходила по комнате, ломая голову над этой загадкой и чувствуя, что еще немного, и я разгадаю все, меня сбил с мыслей телефонный звонок. Все мои догадки, уже готовые слепиться воедино, тут же рассыпались.

Я схватила трубку, очень недовольная, что меня отвлекли именно в такой момент:

– Алло!

– Ольга Андреевна? – раздался на том конце провода взволнованный женский голос. – Это Елена Викторовна. Вы представляете, я в шоке, просто в шоке! Это такой кошмар!

– Что случилось? – попыталась я остановить поток гневных слов.

– Понимаете, сегодня пришел счет! С междугородки! Вы представляете? Это значит, что Надя звонила в другой город, а потом съехала и ничего не сказала нам! Ну что за дрянь! И мне теперь предстоит оплатить этот счет! Представляете? Со мной чуть обморок не случился! Ведь мы ее предупреждали, чтобы не звонила!

– Подождите, подождите, – проговорила я, отодвигая трубку, чтобы уши не лопнули от визга оскорбленной в лучших чувствах женщины. – А куда она звонила?

– В Читу! Нет, вы представляете? Это же с ума сойти как далеко! И что, мне теперь платить? Нет уж, я этого дела так не оставлю! Все силы приложу, чтобы помочь найти эту преступницу!

– Так, хорошо, – перебила я ее, так как ситуация действительно была для меня хорошей, – а какой номер ее абонента из Читы?

Елена Викторовна продиктовала номер, который я сразу же записала.

– Когда она звонила, Елена Викторовна?

– Двенадцать дней назад, и сразу после этого съехала, дрянь паршивая!

– И что, большой счет? – полюбопытствовала я.

– Двадцать рублей.

– Да уж, сумма громадная, – сказала я себе под нос.

– Что? – не расслышала Елена Викторовна.

– Ничего, ничего, это я так, – успокоила я ее. – Вам огромное спасибо, Елена Викторовна, что сообщили такую ценную информацию. – Я помнила, что еще о чем-то просила Елену Викторовну, но о чем – совершенно вылетело теперь из моей головы, а влетела в нее и накрепко засела мысль о телефонном звонке, который мог значить многое. И теперь нужно звонить Жоре.

– Вы, пожалуйста, обращайтесь ко мне в любое время, – говорила тем временем Елена Викторовна. – Можете полностью рассчитывать на мою помощь в поисках преступницы. Уж ей воздастся!

Я поскорее простилась, нажала на рычаг и принялась быстренько накручивать диск, набирая номер Жоры.

– Алло! – отозвался майор Овсянников после второго гудка.

– Жора, это Оля, – сообщила я. – Представляешь, что я узнала? Логинова звонила кому-то в Читу. Матвиенкам пришел счет с междугородки. И там, естественно, есть номер абонента. Если я его тебе сейчас продиктую, ты сможешь в ближайшее время выяснить, кому она звонила?

– Ну… – многозначительно протянул Овсянников, и я поняла, что он сейчас мне откажет. Взглянув на часы, я обнаружила, что уже почти пять часов, и, следовательно, рабочий день майора Овсянникова подходит к концу. И теперь он ждетне дождется, чтобы поскорее добраться до Полины. Он уже, можно сказать, с ней. И конечно, ему вовсе не до дела об убийстве Екатерины Павловны Черногоровой, которым вовсе даже и не он занимается.

Я все это прекрасно понимала, но просто горела от возбуждения и нетерпения. Мне очень нужно было все узнать как можно скорее, тем более, что решение вопроса с установлением фамилии и адреса абонента было совсем не трудным для Жоры и укладывалось в считанные минуты. За которые Жора точно не умрет.

– Ну Жора, ну что тебе стоит? – взмолилась я у телефона и даже два раза стукнула по нему кулачком, чтобы подстегнуть Жору к действиям.

Овсянников молчал. Тогда я решилась на шантаж:

– Если ты этого не сделаешь, – в отчаяньи проговорила я, – то я немедленно позвоню Полине и скажу ей, что совсем недавно видела тебя в компании девицы очень сомнительного вида, а потом стоящим возле вендиспансера, и после такой информации мне даже не нужно будет советовать ей держаться от тебя подальше, потому что Полина и сама будет обходить тебя за три версты!

Наверное, от отчаянья мой голос был таким, что Жора мне сразу же поверил и убедил, что я совсем не так его поняла, что он всегда рад мне помочь (ты же знаешь, как я к тебе отношусь, Оля!) и что не дале как через полминуты позвонит куда следует и все разузнает. Прямо вот сейчас же и позвонит.

– И сразу же перезвони мне, Жора, не забудь! – крикнула я ему напоследок.

Пока Овсянников узнавал адрес, меня просто всю трясло. А время как назло тянулось не то что медленно, а просто по-черепашьи! Это когда не надо, а вот двадцать девять лет жизни пролетели – кто бы их видел!

Наконец, телефон издал долгожданный звонок, я схватила трубку и заорала:

– Да!

– Извините, я, наверное, ошибся номером, – послышался удивленный голос Овсянникова, а следом короткие гудки. Тьфу ты, черт, наверное, я так громко гаркнула, что Жора просто не поверил, что это из моего рта могут вылетать такие звуки.

Телефон зазвонил снова.

– Алло! – на этот раз намного мягче и тише ответила я.

– Оля, это я, – сказал Жора. – Все узнал, так что слушай и запоминай или записывай.

– Лучше я запишу, – кинулась я за листком с ручкой. Вот всегда так, ждешь в нетерпении чего-то важного, с ума сходишь, а в самый последний момент оказывается, что что-то забыла и совсем не подготовилась к нему. И начинаешь сломя голову носиться по квартире, судорожно пытаясЬ найти нужные вещи.

Где у меня лежат бумага и ручка, я, конечно же, забыла напрочь. Мечась по комнате туда-сюда, я схватила какой-то огрызок карандаша и быстро оторвала лоскут от большого календаря восемьдесят девятого года, висящего на стене.

– Говори, Жора! – крикнула я в трубку, прижимая ее плечом к уху и приготовившись записывать.

– Чита, улица Советская, сорок один. Шулаков Владимир Сергеевич, тысяча девятьсот семидесятого года рождения…

– Что? – вскричала я, чуть не выронив трубку.

– Шулаков Владимир Сергеевич, – несколько удивленно проговорил Жора. – А что ты удивляешься?

– Ничего, – ответила я. – Спасибо тебе большое, Жора. – Удачи вам с Полиной.

– И тебе спасибо, – ответил Жора и повесил трубку.

Я села думать. Так вот что не давало мне покоя! Вот кого напоминал мне описанный Катей мужчина, выходящий от Нади Логиновой! Вовку Шулакова, убитого несколько дней назад!

Выходит, Володька был связан с Надей? Он приходил к ней, значит, у них были какие-то дела? Но какие?

Постаравшись успокоиться, я присела на стул и задумалась. Буквально через пять минут я пришла к выводу, что, очевидно, Шулаков вместе с Надей задумал это преступление. Но откуда он мог знать про перстень? С Лариской он никогда не общался близко. Значит, на перстень его навела Надя. Но откуда она могла про него слышать? И главное, точно знать, где он лежит? Ведь в квартире Екатерины Павловны после убийства ничего не было перевернуто. Все вещи лежали на своих местах. Следовательно, преступникам было доподлинно известно, где гадалка хранила свое сокровище.

Точно Надя. Ведь Шулакова долгое время не было в Тарасове. А кстати, когда он приехал? Я ведь этого не знаю. Когда спросила при встрече, Вовка ответил что-то неопределенное, а я не стала уточнять: тогда мне было это безразлично.

У кого же мне это можно узнать? У родителей Шулакова? Со школьных времен я помнила, где они живут. Не переехали ли? И удобно ли беспокоить их в такой момент? Ведь я так и не пришла на похороны и вообще не выразила им свои соболезнования. Скажут еще, чего теперь приперлась?

Но ведь нужно же установить истину? Непременно нужно, поэтому я собралась и отправилась к родителям Шулакова. Конечно, я могла узнать у Жоры, когда он приехал, но, во-первых, Жора уже наверняка слинял с работы – время-то пол-шестого! – а во-вторых, мне хотелось еще и побеседовать с Вовкиными родителями. С Полиной я тоже советоваться не стала: пусть занимается с Жорой более важными делами.

Выйдя на улицу, я отправилась на остановку. Вскоре подошел нужный мне троллейбус, я с трудом забралась в него в это время, но все-таки ухитрилась протиснуться внутрь: ехать предстояло довольно долго.

Выйдя на Чапаева, я пошла вперед, вспоминая, где же находится Шулаковский дом. Память меня не подвела: вскоре я уперлась в пятиэтажку, скрытую от дороги девятиэтажным домом.

Этаж я, конечно, не помнила, но дверь у Шулаковых во время моей учебы в школе была приметная: она была обита дерматином зеленого цвета.

Как выяснилось, с той поры Шулаковы дверь так и не поменяли. Дверь с номером тридцать восемь на третьем этаже была такой же зеленой, только дерматин от времени приобрел неважнецкий вид.

Я позвонила и почти сразу услышала женский голос:

– Кто там?

– Галина Николаевна, – припомнила я имя-отчество Володькиной матери, – это Оля Снегирева, вы меня помните?

Галина Николаевна открыла дверь и с улыбкой посмотрела на меня.

– Оленька, как же, здравствуй, – поприветствовала она меня, – проходи, дорогая.

Я прошла в квартиру и стала разуваться.

– Как я рада тебя видеть! – продолжала улыбаться Галина Николаевна. – К нам совсем почти никто не заходит. Ты, конечно, слышала про несчастье с Володей? – на глаза женщины навернулись слезы.

Я мучительно топталась на одном месте.

– Да, – ответила я тихо. – Я, собственно, по этому поводу и пришла…

– Пойдем в кухню, посидим, поговорим, – пригласила меня Галина Николаевна. – Отец-то на работу ушел, ему там легче. А я вот одна целыми днями…

Я прошла в кухню, проклиная себя за то, что даже не догадалась купить что-нибудь по дороге. Ну что ты за свинья, Оля, только о своих делах думаешь!

Галина Николаевна поставила чайник и опустилась на табуретку. Я увидела, что она совсем поседела, причем большей частью наверняка за последние дни. Глаза ее были красными и воспаленными. Скорее всего, она совсем не спит ночами.

Я теребила край скатерти и не знала, с чего начать разговор. В самом деле, не скажешь же: Галина Николаевна, каким образом ваш сын мог войти в преступный сговор? Да и не уверена я еще в том, что Вовка вошел в этот сговор. Не хотелось мне думать о нем плохо.

– Ты Володю-то хорошо помнишь? – заговорила сама Галина Николаевна. – Он же всегда веселый был, жизнерадостный… Ну кто мог желать ему зла?

– Галина Николаевна, я в общем-то это и хочу выяснить. Так получилось, что мне пришлось заниматься этим делом.

– Ты работаешь в милиции? – удивленно подняла на меня усталые глаза женщина.

– Ну… не совсем. Вообще-то я психолог. Но в милиции работает мой зять. А я помогаю ему по мере сил. А тем более теперь, когда дело коснулось моего одноклассника, человека, которого я очень хорошо знала…

– Ты хочешь у меня что-то узнать? – спросила Галина Николаевна.

– И узнать, и просто поговорить. Володю вспомнить… – не могла же я сказать: рассказывайте все, что вам известно, и я пойду!

– Володя редко у нас появлялся в последнее время, – начала Галина Николаевна. – Он же в Чите жил. Приезжал не так уж часто. Все денег хотел заработать. Когда в этот раз приехал, уж мы так обрадовались! Он сказал, что подольше побудет, а потом, может, и насовсем в Тарасов переберется. А тут вон как вышло… – женщина закрыла лицо руками.

Я готова была провалиться сквозь землю. Закипел чайник, но Галина Николаевна этого не замечала. Я встала, выключила его, достала из буфета две чашки и наполнила их кипятком и заваркой. Галина Николаевна отняла руки.

– Извини меня, Оленька, все никак успокоиться не могу, – проговорила она.

– Ну что вы, Галина Николаевна, – сказала я. – Разве можно за это извиняться? Я же понимаю, такое горе…

– Ты пей чай-то, – сказала женщина, – я сейчас варенье достану, – она встала.

От варенья и прочего угощения я отказываться не стала. Не потому, что была голодна, а чтобы Галина Николаевна хоть как-то отвлеклась. Она накладывала клубничное варенье, рассказывала, что сварено оно из собственных ягод, я кивала, пробовала и хвалила.

– Володя такое очень любил, – грустно сказала женщина. Я испугалась, что она сейчас снова заплачет, но Галина николаевна посмотрела на меня и произнесла:

– Ты, Оля, не стесняйся, спрашивай, что тебя интересует. Если это поможет найти того, кто убил Володю…

– Галина Николаевна, когда Володя приехал?

– Десять дней назад, в пятницу. Прилетел самолетом. Телеграмму не давал, мы его не встречали. Неожиданно приехал. Вот такая радость у нас была, а следом… – глаза Галины Николаевны налились слезами, но она тут же взяла себя в руки.

– А как он вообще себя вел? – спросила я.

– Да мы его почти и не видели. Все куда-то по делам уходил. По каким – не говорил.

– Он так и не женился? – спросила я, чтобы перевести разговор на то, что меня интересовало.

– Нет, – покачала головой Галина Николаевна, – так и не женился. И он ведь привлекательный был очень, ты же знаешь. Я даже одно время думала, что он на тебе женится, даже хотелось мне этого. Ты девочка серьезная…

Я смущенно рассматривала рисунок на линолеуме.

– Он мне про тебя рассказывал раньше, – говорила Галина Николаевна. – Что ты ему нравишься. Это еще в школе было. А потом он взял и уехал. Я думала, может, там кого найдет? А он – нет. А ты-то, Оленька, замужем? – спросила Галина Николаевна.

– Да, замужем, – улыбнулась я. – Двое детей, мальчик и девочка.

– А с мужем хорошо живешь?

– Отлично! – ослепила я ее улыбкой, а в груди сразу засвербило что-то противное. Как мы живем с мужем лучше и не вспоминать: мы с ним вообще сейчас не живем.

– Ох, как я за тебя рада, – сказала Галина Николаевна. – Хоть у кого-то счастье есть в жизни.

Я тяжело вздохнула про себя, но на лице продолжала изображать улыбку.

– А вы знаете, Галина Николаевна, – оживленно заговорила я, – я недавно видела Володю с одной девушкой. Такая высокая, волосы черные, пышные. В джинсах и в майке. Вы не знаете такую случайно?

– Да нет, – пожала плечами женщина. – Никогда его с такой не видела.

– Он ее, кажется, Надей называл, – добавила я.

– Нет, не знаю такую. Ни про какую Надю он никогда не говорил.

– Галина Николаевна, а когда Володя был у вас в прошлый раз?

– Да ты знаешь, пять месяцев назад приехал. Зимой. Настроение у него плохое в тот раз было, – покачала она головой. – Я еще спросила, мол, что-то случилось? Но ты же знаешь Володю! Ничего не объяснил, отшутился только. Все на кровати лежал да в потолок смотрел. А потом стал пропадать где-то. Я даже подумала: не завел ли кого? Спросила, говорит – нет. А потом он повеселел как-то, подтянулся. Опять шутить начал, смеяться. Я думаю: точно кого-то завел. И тут он говорит: мне, мол, улетать нужно. А приеду скоро, вы не волнуйтесь. Вот тут он и сказал, что, может, насовсем в Тарасове останется.

– И уехал?

– Да, уехал. Месяца четыре с половиной назад.

«Так-так, – подумала я. – И примерно в это время Надя Логинова поселилась рядом с Екатериной Павловной. Мои догадки подтверждаются».

– И после этого только в прошлую пятницу появился?

– Ну да. Вообще-то раньше он намного реже приезжал. А тут вот два раза на год получилось.

– Значит, пять месяцев назад он приехал в очень подавленном состоянии, а к отъезду настроение у него поднялось?

– Именно так, – подтвердила Галина Николаевна.

– Скажите, Галина Николаевна, а где его нашли?

– Ох, – вздохнула женщина. – За городом его нашли. С головой проломленной.

Можно было уже прощаться и уходить, но как можно бросить убитую горем женщину?

Я пробыла у Шулаковых еще часа полтора. За это время узнала от матери много нового о Володе, начиная с детства. к концу разговора женщина немного успокоилась, и я стала собираться домой.

– Ты заходи к нам, пожалуйста, Оленька, – попросила меня Галина Николаевна в дверях. – Я всегда дома. Хоть будет с кем поговорить…

Я пообещала навещать бедную женщину время от времени и ушла.

По дороге домой я анализировала услышанное. Значит, пять месяцев назад у Володи были какие-то неприятности. Очевидно, именно тогда он и задумал это дело. И познакомился с Надей. Вернее, с тем, кто скрывался под этим именем. Но кто это, я до сих пор не знала.

Вернее, одна мысль, появившаяся при осмотре квартиры Матвиенко, где жила таинственная Надя, у меня была. Но права ли я? Для того, чтобы убедиться в этом, мне необходимо сделать кое-что.

Придя домой, я порылась в своих вещах и достала альбом со школьными фотографиями. Просмотрев их, я остановила свой выбор на одной, на которой было наиболее крупное изображение.

Присмотревшись к одному лицу, я вооружилась черным фломастером и принялась за работу. Через некоторое время я внимательно смотрела на портрет молодой девушки с копной черных, распущенных волос. Художник из меня, правда, не очень хороший, но все же мне удалось добиться нужного результата. Но каким он оказался…

Сидя на полу среди вороха фотографий, приближая одну из них к глазам, я не могла поверить в то, что увидела, хотя смутная догадка давно сверлила мое подсознание. Но это казалось мне настолько невероятным…

Немного придя в себя, я кинулась к телефону и набрала домашний номер Полины. Никто не брал трубку. Я продолжала названивать. Наконец, трубку кто-то приподнял и сразу же положил на место. Ну, Полина!

Я снова накрутила диск и припала ухом к трубке. На этот раз ответом мне послужили короткие гудки. Все ясно! Дрянная Полина вместе с Жорой просто сняли трубку, чтобы им никто не мешал! Ну что за издевательство? Ведь мне необходимо поделиться с ними своими мыслями! Не могут отвлечься на минутку, что ли?

Проторчав у аппарата около получаса, я оставила это бесполезное занятие. Придется отложить разговор с сестрой до завтра.

Я снова взяла в руки фотографию. Черноволосая девушка насмешливо взглянула на меня карими глазами. Я посмотрела на нее и шепотом сказала:

– Чего лыбишься? Теперь не уйдешь!

Укладываясь спать, я уже знала, кто убийца.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ПОЛИНА КРОВАВАЯ ЛЮБОВЬ (ЛЮБОВЬ С ОРУЖИЕМ В РУКАХ)

Вечером, когда я уже приняла душ, поужинала салатом из свежих огурцов и помидоров и прилегла отдохнуть на диван, раздался звонок в дверь. Это был, конечно, Жора Овсянников с полиэтиленовым пакетом и букетом цветов.

– Жора, – удивленно сказала я, принимая цветы и невинный поцелуй (для начала) в щечку, – да ты просто джентльмен!

– Я старался, – смущенно ответил Жора, снимая ботинки. Он прошел в комнату и вынул из пакета бутылку шампанского, коробку конфет и две упаковки ананасового сока.

– Я же не пью спиртного, – продолжала удивляться я Жориной щедрости.

– Зато ты пьешь сок, – глядя на меня влюбленными глазами, ответил Жора. – А шампанское – это так, для создания романтической обстановки.

Я быстренько вынула из шкафа фигурные свечки, раз уж мы собрались создавать романтическую обстановку, достала фужеры, решив, что буду пить сок из красивой посуды, и мы уселись за стол.

Потом было сплетение рук и губ, сброшенное на пол одеяло, уверения в вечной любви и неоднократные вспышки наслаждения. Словом, все, что происходило в комнате было наполнено одним крепким ароматом – ароматом страсти.

Потом наступило изнеможение, когда мы просто лежали обессиленные, не думая ни о чем. Несколько раз звонил телефон, к которому ни у одного из нас не было сил подойти, поэтому пришлось встать, снять трубку и положить ее рядом с аппаратом.

Короче, до следующего утра мне было чем заняться. Когда Жора, позавтракав, ушел на работу, сообщив умильно, что вернется вечером, у меня даже не хватило сообразительности поинтересоваться, откуда он понабрался такой наглости? Несмотря на всю прелесть прошедших вечера и ночи, никто ему не обещал, что он вновь будет жить здесь. Но спорить не хотелось, чтобы не портить настроение, и я решила, что этот вопрос мы еще обсудим.

Захлопнув дверь, я подумала, что можно и еще полежать: имею право. Правда, курить очень хотелось. И сигареты, естественно, кончились. Ну конечно, ведь вчера их было море, поэтому мы с Жорой не ограничивали себя, а сейчас даже жалкого чинарика не найдешь. Тьфу, гадость!

Пришлось все же вставать, одеваться и идти на улицу. Перед выходом из квартиры я заметила, что снятая вчера телефонная трубка так и лежит рядом с аппаратом, и водрузила ее на место. После этого я вышла во двор.

Несмотря на ранний час, солнце светило уже ярко, обещая такой же жаркий день, как и все предыдущие. Купив сигареты в магазине внизу, я вернулась к подъезду.

Тут мне навстречу попался Дрюня Мурашов со старенькой «Электроникой» в руках.

– Полина, купи видик! – предложил Дрюня.

– Да у меня есть, – усмехнулась я.

– Ну… еще один будет. Два ведь лучше, чем один, верно?

– Не знаю, – засмеялась я, представив свой «панасоник» со множеством различных прибамбасов в соседстве с этой коробкой.

– Да я почти даром отдаю, – не унимался Дрюня.

Зная Дрюню, можно было представить себе, что такое даром! У Дрюни постоянно возникали разного рода гениальные идеи. Например, он мечтал продать свою старенькую «копейку» так, чтобы на вырученные деньги купить новую иномарку, а на оставшуюся от этой сделки сумму жить безбедно и не работать еще лет двадцать. Поэтому от покупки я отказалась вежливо, но твердо.

– А откуда это у тебя видик? – полюбопытствовала я. – Помнится, ты его матери продал?

Дело в том, что продуманный Дрюня изобрел отличный способ зарабатывания денег. Когда оные у него кончались, он брал видавший виды магнитофон под мышку и шел к маме. Там он плакался, как тяжела стала жизнь, и порядочному человеку приходится продавать собственные вещи, чтобы не умереть с голоду. Любящая мама ахала и предлагала деньги, лишь бы видик оставался нетронутым. И так несколько раз. Наконец, даже ей все это надоело, и она денег не дала. Дрюня сразу же предложил ей купить видик. Мама согласилась. Через некоторое время Дрюня приходил и забирал видик домой (у тебя же есть, мамочка, а нам смотреть нечего). Потом деньги кончались, видик снова брался под мышку и относился к матери с тем же предложением: купи, мама, а то денег нет совсем, не прошу взаймы, нет, ты купи, все честно!

Способ действовал безотказно, видик продавался уже раза четыре, Дрюня был при бабках, но сегодня, по-видимому, терпение мамы лопнуло, и сыночек был просто изгнан из ее дома на все четыре стороны вместе со своей техникой.

– Денег нет? – усмехнувшись, поинтересовалась я.

– Представляешь, ни копейки! – пожаловался Дрюня, для убедительности выворачивая карманы. Из них сразу же выпала открывалка, смятый талончик и связка ключей. Дрюня подобрал свое добро, включая талончик.

– А это зачем? – спросила я.

– Как зачем? Я по нему второй месяц езжу, – поделился со мной Дрюня. – Кстати, у тебя нет взаймы тридцатки?

– Ты знаешь, нет, – разочаровала я его.

– А попить?

– Чего? – вытаращилась я.

– Ну, это… Попить. Соку там или квасу?

– Обойдешься, – усмехнулась я. – Водички могу предложить из-под крана.

– Давай, – тут же согласился Дрюня.

Мы поднялись ко мне. Я хотела быстренько вынести ему воды в коридор, но Дрюня уже разулся и прошмыгнул за мной в кухню.

Я не стала вредничать и жадничать и налила ему большую кружку компота из холодильника.

– А у тебя водки нету? – спросил Дрюня, осушив кружку и вытирая губы.

– Ну знаешь, Мурашов, это уже наглость! – возмутилась я. – Как в анекдоте: люди добрые, налейте водички попить, а то так есть хочется, что аж переночевать негде!

– Да ладно тебе, – смутился Дрюня. – Я ж не без повода…

– Да у тебя каждый день повод! – в сердцах сказала я. – Какой на этот раз?

– Так Шулаков же умер, ты что, не слыхала? – воззрился на меня Дрюня.

– Да я-то давно знаю, а вот ты откуда узнал?

– Ха! – ответил Дрюня. – Ну ты даешь! Да слухами земля полнится! Все уже знают. Жаль, раньше не узнал, на похороны бы сходил.

Я уже собиралась открыть рот и вежливо попросить Дрюню отправляться по делам, но тут раздался телефонный звонок. Я взяла трубку.

– Алло! Полина? – услыхала я голос Ольги.

– Да, я, – немного удивленно ответила я: слишком взволнованным был голос сестры.

– Ну где ты ходишь? – налетела на меня Ольга. – Мне удалось выяснить все, а до тебя не дозвонишься! А я ничего не могу предпринять без тебя!

– Что выяснить? – не поняла я.

– Да все, понимаешь, все! Я проанализировала полученные сведения и пришла к выводу, что… В общем, я тебе при встрече расскажу. И знаешь, кто оказался замешан в это дело? Шулаков!

– Да ты что? – не поверила я.

– Точно тебе говорю! Понимаешь, именно ему звонила Надя Логинова, точнее, она не Надя Логинова, а вообще такое, что ты упадешь! В общем, я сейчас еду к тебе, не вздумай никуда уйти! – и Ольга бросила трубку.

Я и не собиралась. Более того, я схватила за рукав Дрюню Мурашова, полезшего в мой шкафчик с лекарствами, развернула его лицом к себе и, усадив на стул, закричала:

– Дрюня, ну-ка говори, откуда тебе известно про Шулакова?

– Как откуда? – испуганно отодвигаясь от меня, проговорил Дрюня. – Мне Сашка Громов сказал!

– А он откуда знает? – держа бедного Дрюню за грудки, продолжала кричать я.

– А он… он это… Он Шулакова встретил как-то. И они с ним поболтали. А потом Шулаков говорит, мол, я тебе позвоню. И не позвонил. Тогда Сашка сам ему позвонил, вот мать и сказала…

– Зачем он ему звонил? – прокричала я, сильнее сжимая пальцы. Дрюня затрепыхался.

– Да погоди, Полина, чего ты в меня вцепилась? Пусти, больно!

Опомнившись, я разжала руки. Дрюня поправил воротник рубашки и посмотрел на меня как на ненормальную.

– Чего ты цепляешься-то?

– Андрюшечка, миленький, – взмолилась я. – Ну расскажи, что ты еще знаешь про Шулакова?

– Да не знаю я ничего, – испугался Дрюня, который уже не рад был, что ляпнул про Володьку. – Просто Сашка говорил, что они с ним вмазать собирались. А у него компании не было. Да и денег. А Шулаков его угостить обещал с приезда. Ну вот Сашка и позвонил! Он потом Ваське давай звонить…

– Ваське? – удивилась я. – Какому?

– Морозову! Он же его с Шулаковым встретил. Думал, может Васька чего знает? Тот говорит, нет, мол, просто встретил, вместе прошлись по пути, больше я его не видел.

– А когда это было?

– Да несколько дней назад, я не знаю точно, мне-то зачем? Да и чего ты так переполошилась, Полина?

Я и сама не могла объяснить, с чего я так переполошилась, просто мне показалось, что я сейчас сумею додуматься до сути. Все события вдруг вихрем пронеслись в моей голове. И много начинало сходиться. Правда, оставались неясные моменты, но их можно согласовать с Ольгой. Главное, как мне показалось, я поняла, кто есть главный преступник.

Дрюня Мурашов подумал, очевидно, что у меня съехала крыша, и поспешил покинуть мою квартиру от греха подальше. Я в нетерпении заходила по комнате, дожидаясь Ольгу.

Наконец, раздался звонок в дверь. Я кинулась открывать, опять не спросив, кто там, но на этот раз терять мне было нечего.

Ольга буквально ввалилась в квартиру. Глаза ее горели, дыхание было частым.

– Поля… – проговорила она, плюхаясь в кресло и доставая из сумки какую-то фотографию, – смотри!

Она протянула мне снимок и ткнула пальцем в высокую черноволосую девушку. Такой в нашем классе никогда не было.

– Узнаешь? – нетерпеливо спросила Ольга.

– Нет, – покачала я головой.

Ольга в бешенстве вскочила с места и кинулась к ящику книжного шкафа, где хранились мои школьные фотографии. Ольга достала их и высыпала на пол.

– Что ты делаешь? – вскрикнула я. – Сумасшедшая!

Ольга яростно перебирала снимки, наконец, нашла нужный и протянула мне.

– Ну, – ликующе прокричала она, – смотри! Видишь?

На моем снимке человек, в которого Ольга тыкала пальцем, был без грима… Я подняла на сестру недоуменный взгляд.

– Ты хочешь сказать… – хрипло произнесла я.

– Да, да, да! – закричала Ольга. – Это и есть «Надя Логинова», понимаешь?

– С трудом, – призналась я.

– Поехали! – схватив меня за руку, воскликнула сестра. – Нужно спешить! Взять с поличным!

– С каким поличным? – не поняла я, обуваясь в уличные туфли. – С поличным берут на месте преступления!

– Правда? – удивилась Ольга. – Ну все равно поехали! Нужно будет обыскать квартиру!

– Стоп-стоп-стоп! – остановила я ее. – Обыскивать квартиру нам никто не даст. Там же, наверное, родители. Давай-ка я позвоню Жоре, чтобы все было по закону.

– Так звони скорее!

Я взяла трубку и набрала Жорин номер.

– Овсянников слушает, – прозвучал в трубке знакомый баритон.

– Жора, это я! У меня важные новости! Жди, мы сейчас приедем с Ольгой и все расскажем, – выпалила я и поскорее повесила трубку, пока Жора не задал наводящих вопросов.

Мы выскочили с Ольгой на улицу. Я вывела машину из гаража, и мы понеслись к Жоре на работу. Буквально выдернув Овсянникова из кабинета, мы потащили его к машине. Там Ольга принялась рассказывать, каким путем она пришла к нужным выводам.

– Подожди, Оля, – взмолился взмокший Овсянников, – ты уверена в том, что говоришь?

– Уверена, уверена, даже больше того! – скороговоркой проговорила Ольга. – Все улики будут найдены, только нужно поспешить!

– Но мне нужно выписать ордер на обыск! И взять с собой бригаду подчиненных. Не могу же я проводить обыск в одиночку!

– Почему в одиночку? – удивилась Ольга. – А мы?

– А вы, милые девочки, хоть и молодцы, но все же в органах не числитесь, к сожалению… – Жора обвел нас глазами

и добавил:

– Или к счастью!

– Так, беги, выписывай свой ордер! – закричала Ольга.

– Так его выпишут только в прокуратуре!

– Ну поехали в прокуратуру! – сказала я.

– Сперва я ребят возьму, – настоял Жора.

Жора вышел из машины, вернулся в здание и вскоре вернулся с целой группой людей.

– Теперь в прокуратуру, – заявил Жора. – Мы поедем на милицейской машине.

– Но я не оставлю свою машину, – запротестовала я. – Я поеду на своей!

– Ну хорошо! – досадливо сказал Жора, который давно понял, что со мной лучше не спорить.

Водитель нажал на газ, и милицейская машина понеслась в прокуратуру. Я последовала за ней. Жору мы ждали на улице. Наконец, он вышел с каким-то листочком бумаги.

– Поехали! – сказал Овсянников. – Адрес знаете?

– Да, – ответили мы хором.

– Мы поедем за вами, – сказал Жора.

Остановившись у девятиэтажного дома, все выскочили из машины и побежали к третьему подъезду. Лифт не работал, и мы помчались на шестой этаж по лестнице.

Остановившись возле нужной двери, я позвонила. На звонок открыла пожилая женщина.

– Здравствуйте, – растерянно сказала она, увидев толпу народа. – Вы к кому?

Жора показал удостоверение, и мы все вломились в квартиру.

– Где ваш сын? – спросила Ольга, грозно сверкая глазами.

– У себя в комнате, – испуганно ответила женщина. – Позвать его?

– Да, будьте добры, – попросил Жора.

– Вася! – крикнула женщина.

Никто не отозвался. Женщина позвала еще раз. Снова никакого ответа. Жора подошел к двери и, постучав, сказал:

– Гражданин Морозов, откройте, вы арестованы!

Гражданин Морозов не подал признаков жизни. Ситуацию усложняло то, что дверь была заперта изнутри. Мы с Жорой переглянулись, Овсянников разбежался и ударом сильного плеча вышиб дверь.

Картина нашим взорам открылась жуткая: скрючившись, на полу сидел Вася Морозов. Лицо его было бледно. Алая кровь хлестала из перерезанных вен. Мать Васи дико взвизгнула и кинулась к сыну. Мы все остолбенели. Жора первым обрел дар речи и крикнул:

– Оля, вызови скорую, быстро!

Ольга вылетела на лестничную клетку.

– Нужно наложить жгут! – наклонившись над истекающим кровью парнем и сдувая со лба прилипшие волосы, сказала я.

– Принесите жгут, – повернулся Жора к женщине.

– Но у нас нет, – дрожащим голосом ответила она.

– Ну хоть что-нибудь, быстрее!

Женщина метнулась в соседнюю комнату и вернулась с двумя поясами от платьев.

Я принялась перетягивать Васе правое плечо, Жора левое. Когда процедура была завершена, Жора вытер со лба пот и сказал:

– Надеюсь, все обойдется.

Женщина всхлипнула и схватилась за сердце.

– Полина, накапай ей чего-нибудь, – крикнул мне Жора, – а то еще обморок случится.

Вскоре прибыла машина «скорой помощи», которая тут же увезла Васю. Группа приступила к обыску. В принципе, и искать-то было нечего: буквально сразу был обнаружен в комнате у Васи Морозова пышноволосый парик, а порывшись в его вещах, менты нашли и перстень. Все это Жора сложил в пакет.

Когда мы ехали обратно на моем «Ниссане» (Жора тоже забрался в мою машину), я спросила Ольгу:

– Как же ты все-таки догадалась, что под «Надей Логиновой» скрывается мужчина?

– Ну я же говорила тебе, что психолог может многое определить даже по тому, как человек заправляет постель? В данном случае произошло почти то же самое. То есть с первой минуты я почувствовала, что в квартире какая-то неженская обстановка.

– То есть? – переспросила я.

– Ну понимаешь, постель была застелена небрежно…

Я улыбнулась, вспомнив обстановку в квартире самой Ольги.

– Ты напрасно иронизируешь, – вспыхнула Ольга. – У меня, конечно, бывает беспорядок, но совершенно другой. Женский.

– А-а-а, – с улыбкой протянула я.

– Понимаешь, здесь как-будто и старались ее заправить как следует, но все равно чувствовалась какая-то грубоватость. И вообще, ты обратила внимание на то, что в комнате было много пыли? Нет, дело не в том, что мужчина там не убирался. Он убирался, конечно, но я заметила, что трюмо было покрыто ровным слоем пыли. О чем это говорит?

– О чем? – не поняла я.

– О том, что там не была наставлена целая куча флакончиков с различной парфюмерией! Вспомни свое трюмо! Ведь в этом случае остались бы кругленькие следы от донышек, на которых было бы меньше пыли.

Я округлила глаза. Такое мне в голову точно бы не пришло.

– Ну, а еще что? – поинтересовалась я.

– Потом флакончик с «Магнолией». Во-первых, он был почти полон. А какая женщина оставит едва начатый флакон духов? Да только липовая! Уж что-что, а хорошие духи настоящая женщина ни за что не забудет! Значит, они стояли у него просто для антуража. И еще. Помнишь, в ванной пахло «Магнолией»? Он просто выливал их в раковину потихоньку.

– Выливать в раковину «Магнолию»? – подивилась я. – Нет, он точно преступник! И для чего?

– Я думаю, что кто-нибудь мог заходить к нему – та же Екатерина Павловна, например или Катя – и поинтересоваться, почему духи стоят, а флакон не пустеет? Он же стоял без картонной упаковки, все видно. Это, конечно, мелочь, но на всякий случай он решил подстраховаться. Ему-то наплевать, что это хорошие духи.

– А я думала, что главный злодей – Шулаков, – призналась я. – После того, как ты мне по телефону сказала, что

ему звонила «Надя».

– Я знала, что это не женщина. Но кто? Кто-то из близких, кто мог знать о перстне. Мы с тобой вроде всех проверили. Никого не осталось. Про Васю я даже не подумала. Просто сидела и пыталась представить себе эту Надю. И почему-то она все время представлялась мне похожей на Морозова.

– Ну, ты молодец! – восхищенно проговорила я. – Настоящий психолог! Вот что значит опыт! Разглядеть в чертах мнимой Нади черты Васи! Когда же он решился на преступление? И почему?

– Я думаю, – вмешался Жора, – что об этом он нам сам расскажет. Когда придет в себя, разумеется. Вас, конечно, вызовут.

– И Вася сговорился с Шулаковым? – задумчиво спросила я. – В голове не укладывается! Ну ладно украли, я допускаю. Но убивать-то зачем?

– Не знаю, вздохнула Ольга.

– Выходит дело, и Шулакова Вася убил?

– Выходит, – вздохнула Ольга.

– Боже мой, Вася! Кто бы мог подумать? Такой тихоня!

– Ты сама как-то говорила, что такие вот тихенькие – самые опасные.

– Подожди, но как же перстень попал к убитому бандиту? – вскричала вдруг я и тут же прикусила язык, потому что Жора вопросительно посмотрел на меня.

– Оля, ты сейчас домой едешь? – задала я сестре другой вопрос.

– Поля, о каком бандите ты говоришь? – спросил Жора.

Я поняла, что объяснения не избежать, и честно выложила все. К моему глубокому удивлению, Жора меня даже не ругал. Ну, во всяком случае, несильно. Я поняла, что это определяется тем, что он вынашивает план по возвращению ко мне, а его вспышка гнева в мой адрес, может раз и навсегда запороть эти планы.

– В общем, об остальном мы узнаем о Морозова, – подвел итог Жора.

Ольга вышла возле своего дома, я у своего, а Жора отправился в отделение. Теперь он не сомневался, что вечером придет ко мне как к себе домой.

Войдя в квартиру, я завалилась спать, так как думать об этой истории мне совершенно не хотелось. Что-то было во всем этом неприятное для меня. Может быть, оттого, что здесь были замешаны мои одноклассники?

* * *

Через пару дней Жора, собираясь утром на работу, сообщил, что, возможно, сегодня нас вызовут в отделение, поскольку Морозов, кажется, оклемался.

И точно: в обед Жора позвонил и попросил приехать. Я заехала за Ольгой, и вскоре мы уже сидели в кабинете Овсянникова.

Ввели Васю Морозова. Он был бледен, с темными кругами по глазами. Посмотрев на нас с Ольгой, он опустил голову.

– Гражданин Морозов, вы признаете себя виновным в убийстве Екатерины Павловны Черногоровой? – ровным голосом спросил Жора.

Вася поднял глаза, кивнул и снова уронил голову на грудь.

– Зачем вы это сделали? – продолжал Жора.

Вася молчал. Жора уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг Вася заговорил сам:

– Давайте я лучше сам все расскажу, с самого начала, – проговорил он глухим голосом.

– Это было бы просто замечательно, – обрадовался Жора. – Итак…

– Итак, мне нужны были деньги, – начал Вася. – Лариса избегала меня, не воспринимала всерьез. Я был для нее чем-то вроде собачонки, которая всегда рядом. Свистнешь – и она тут-как-тут. Потом она уехала… Вышла замуж за Юдина, а не за меня! У него уже была слава начинающего хоккеиста и деньги, а у меня ни того, ни другого! Я писал ей письма, она редко отвечала. Потом я узнал, что она развелась. И понял, что нужно действовать. Мне необходимо было достать деньги, но я не знал, где их взять. А с бедным со мной Лариса не стала бы жить.

Я хотела сказать, что вряд ли она стала бы жить с Васей и с богатым, но не стала перебивать.

– Я просто измучился, – продолжал Вася. – И как-то встретил Вовку Шулакова. У него тоже были неприятности: он влез в долги и свалил с севера на время, чтобы скрыться. Мы сидели в кафе, и я рассказал ему свою историю. То, что я люблю Ларису, для него не новость. Мы выпили, довольно прилично, надо сказать. И я вдруг ляпнул про этот перстень. На следующий день забыл сразу, а Шулаков нет. Он приехал ко мне и предложил провернуть одно дело. План был таков: я поселяюсь под видом девушки рядом с Екатериной Павловной. Мы не хотели ее убивать, честно. Мне нужно было выяснить, когда ее не бывает дома, чтобы действовать наверняка. Короче, мне нужно было знать ее распорядок дня. Но в таких случаях, когда вроде все просчитано до мелочей, обязательно случается непредвиденное… И еще мне предстояло войти к ней в доверие.

Готовились мы долго. Четыре месяца я жил под видом Нади Логиновой в соседней квартире.

– Где вы взяли паспорт Логиновой? – перебил Жора Морозова.

– У своего двоюродного брата Ромы, – ответил Вася. – У Ромы Панаева.

Я ахнула про себя. Пенек был двоюродным братом Васи? Кто бы мог подумать!

– Я как-то увидел у него этот паспорт, спросил – откуда? Он сказал, что у училки одной спер. Я положил на место и забыл о нем. А потом, когда мы это дело задумали, вспомнил. Ну и… взял.

– Украл, короче, – прокомментировала я.

Жора нахмурил брови и посмотрел на меня.

– Куда собирались сбывать перстень? – спросил Жора.

– Тому же Роме. У него есть сбыт таких вещей. Договорились заранее, Рома ничего не спрашивал, откуда я возьму перстень. Короче, подошло время. Я уже все знал. Позвонил Шулакову в Читу, сказал, что все готово. Он ответил, что вылетает. Приехал. На дело пошли мы вместе. Я поднялся в квартиру, которую снимал до этого. Шулаков за мной. Ключи от квартиры Екатерины Павловны у нас были: она настолько мне доверяла, что иногда оставляла ключи мне. А я сделал с них слепок, а потом заказал вторые. Короче, открыли мы и вошли. А она оказалась дома, представляете?!? Хотя свет не горел! А она лежала на кровати в темноте и что-то там медитировала… Мне ничего не оставалось делать, как схватить пепельницу и ударить ее по голове… Даже не знаю, как у меня это получилось. Шулаков увидел все это и говорит: «Давай быстрее валить отсюда»! Я схватил перстень, и мы рванули оттуда. Оба были сильно возбуждены происшедшим. Поехали за город, чтобы все обсудить. Там он начал орать и обзывать меня дураком за то, что я убил Екатерину Павловну. И сказал, что за такую работу я получу меньше, чем половину. Я возмутился: ведь все пришлось проделать мне! А он говорит, что, мол, план был его и вообще вся задумка… Это верно, и бабой прикинуться он предложил. Говорит, надо так сделать, чтобы на нее подозрение пало. Пусть потом ищут – никогда не найдут! Но все равно – почему я должен меньше получать? Если бы не я, он про этот перстень вообще бы не узнал! В конце концов, возникла крупная ссора. Я разозлился, схватил камень и…

– Куда дели перстень? – нарушил тишину Жора.

– Я хотел продать его Роме, я уже говорил. Но Рома решил проще: он просто отобрал у меня его. И еще обозвал слизняком! Он вообще с детства надо мной издевался. Убить Рому я не смог: у него и пистолет, и вообще он всяким штучкам обучался…

В общем, я остался у разбитого корыта: ни перстня, ни денег, ни Ларисы. Что мне было делать? Я совсем ударился в панику. И тут узнал, что Рому убили. Я пошел в милицию в надежде получить перстень. Но там мне сказали, что среди личных вещей убитого никакого перстня не было. Я чуть с ума не сошел.

А потом встретил Полину с Ольгой в кафе, совершенно случайно. И она проговорилась, что была на месте происшествия. И перстень я как-будто увидел. Он только на миг промелькнул передо мной, но я понял, что это именно то, что я ищу. Правда, уверен я еще не был. Я думал, что перстень присвоили либо менты, либо Полина – она может! – Вася покосился на меня. От возмущения я чуть не подпрыгнула на стуле. Жора едва заметно улыбнулся.

– И я решил начать проверку с Полины. За ментами я следить не мог.

– И у тебя хватило наглости ударить свою одноклассницу по голове? – возмущенно спросила я, потрогав шишку на макушке.

Вася промолчал.

– Впрочем, если уж ты убил мать любимой девушки, – добавила я, – то что говорить об остальном?

– Я не собирался ее убивать, поверьте мне! Все вышло случайно! Я же говорю, что четыре месяца следил за ней! И в этот час она должна была гулять со своим кавалером! Я не знаю, почему он не пришел.

– Но как ты вообще мог решиться на это? – подала голос Ольга. – Ты же действительно любишь Ларису…

– Мне больше негде было достать деньги, – ответил Вася.

– А что, без денег ты не мог жить спокойно? – резко сказала я. – Мог бы другим способом доказать Ларисе, что ты

настоящий мужчина, а не предоставляя в ее распоряжение деньги за ее же собственный перстень!

– Тебе хорошо говорить, Полина, – дрожащим голосом ответил Вася. – Над тобой никогда не смеялись, не издевались, тебя не били. ты сама кому хочешь могла навешать… А я? Лариса всю жизнь надо мной посмеивалась, хотя я ради нее готов был лечь под поезд! Чем я хуже других, чем? Да ничем! А она этого не понимала!

Мне стало даже жалко Васю.

– В общем, вы снова завладели перстнем, украв его у Полины Снегиревой, – сказал Жора.

– Да. Но мне некуда было его девать. Продать я его не мог. К Ларисе опять не мог поехать. Это было что-то невыносимое! – простонал он. – Я совершил два убийства, и оба зря!

– Да уж, – повела плечами Ольга.

– Что ж, остальное все ясно? – спросил Жора.

Всем все было ясно.

– Уведите, – показал Жора дежурному на Васю.

Уходя, Морозов повернулся ко мне и с тоской произнес:

– Полина…

Я вскинула голову.

– Ты прости меня… Я тебе не хотел причинить зло. Я вообще никому этого не желал. Ты передай Ларисе, пожалуйста, что мне очень жаль, что все так получилось. И что я все равно люблю ее…

Я кивнула, хотя не представляла, как буду передавать Лариске извинения за убийство ее матери.

Васю увели. Мы помолчали, потом Ольга сказала:

– Ну что, пойдем? Все ведь ясно, нам больше здесь делать нечего…

Я замешкалась, так как меня волновал один очень важный вопрос. Я посмотрела на Жору и спросила:

– Жора, а что же теперь будет с перстнем?

– Как что? – удивился Овсянников. – Вызовем наследницу, все ей объясним и передадим.

– А мы? – вскричала я.

– Что – вы? Это не мне решать.

Я замолчала и вышла из кабинета. На улице я не выдержала:

– Мы расследовали, расследовали, все выяснили, и что? Где награда?

– Ну чего ты волнуешься, Полина? – удивленно спросила Ольга. – Вот Лариска приедет и все решится… Надо ждать…

ЭПИЛОГ (ПОЛИНА)

Лариска Черногорова прилетела через неделю. Она пришла ко мне, я позвонила Ольге. Когда мы с сестрой все ей рассказали, Лариска закрыла лицо руками и долго плакала. Потом подняла голову и сказала:

– Господи! Вася, кто бы мог подумать? Ведь я его даже за человека не считала, как с игрушкой обращалась.

– Вот в этом и была твоя ошибка, – тихо проговорила я. – У него тоже оказалось самолюбие.

Ольга посмотрела на меня укоризненно. Лариска глубоко вздохнула, потом открыла сумочку и достала перстень.

– Берите, девочки, – протянула она его нам. – Это вам. Вы это заслужили.

– Спасибо, Лариса, – ответила я, убирая перстень.

– Что собираетесь с ним делать? – помолчав, спросила Лариса.

– Не знаем еще, – пожала я плечами.

– Вы, кажется, собирались открывать свою фирму? – спросила Лорка.

– Да была такая мысль, – улыбнулась я. – Не знаю, как Ольга.

– Я не против, – ответила сестра.

– Ну что ж, деньги теперь у вас будут. Так что вперед – и удачи вам, – улыбнулась Лариса.