/ Language: Русский / Genre:det_irony, / Series: Близнецы

Мы слишком много работаем

Наталья Никольская


Наталья Никольская

Мы слишком много работаем!

Глава первая Ольга

Все-таки верно говорят – когда кажется, что наступила в твоей жизни полная беспросветность и безысходность, что нет абсолютно никакого выхода из сложившейся ситуации, судьба сама подскажет тебе верное решение. Она любезно предоставит тебе этот шанс, но уж если ты им не воспользуешься – пеняй на себя. Накажет так, что все предыдущее будет казаться просто нирваной.

Почему я пришла к такому выводу? Потому что именно тогда, когда мне казалось, что все свои двадцать девять лет я прожила напрасно, так как именно в этом прекрасном возрасте мне, видимо, придется закончить свои дни, спасение само пришло ко мне.

Нет, сначала пришел Дрюня Мурашов – старый друг детства, безобидный тридцатичетырехлетний тунеядец и разгильдяй. Пришел он с неизменной бутылкой водки.

Я находилась в такой депрессии, что даже этот предмет не мог поднять моего настроения. То есть Дрюня явился именно тогда, когда я сосредоточенно и целенаправленно убеждала себя в том, что жизнь моя лишилась всякого смысла и лучше всего с ней покончить.

И дело было даже не в том, что у меня в очередной раз закончились деньги и я попала в полную экономическую блокаду по причине того, что все мои постоянные клиенты как-то растворились, занятые другими проблемами и перестали нуждаться в услугах психолога. Я знала, что рано или поздно им понадобится моя помощь, поэтому нужно было просто переждать этот период.

А период этот пережить было очень легко, потому что как раз подоспело время, когда мой бывший муж Кирилл Козаков должен был выдать мне деньги на наших детей, Артура и Лизу.

Обычно он делал это исправно, даже без моего напоминания. Чего не отнять у Кирилла, так это того, что он не был жадным. Говорят, что деньги портят людей. Возможно, что и так, но Кирилл относится как раз к той категории, на которую этот тезис не распространяется.

С тех пор, как мы развелись и Кирилл, сделавшись бизнесменом и начав зарабатывать крупные деньги (моя сестра Полина связывает эти два факта напрямую, считая, что только из-за моего присутствия в его жизни Кирилл не мог раскрутиться как следует, но я игнорирую ее грязные намеки. Полине бы только поязвить), так вот, с тех пор мы договорились, что я не подаю на него на алименты, а просто получаю деньги при личной встрече. И денег Кирилл всегда выдавал достаточно.

Ну, если только я не отмачивала чего-нибудь, по его меркам, совсем уж из ряда вон выходящего. Тогда взбешенный бывший муж орал, что больше никогда не даст мне денег, и пусть я подаю на алименты и получаю жалкие гроши, которые ему платят официально. Но потом, остыв, он всегда отказывался от этого необдуманного решения.

Но на этот раз действительно случилось такое, что я всерьез испугалась, что Кирилл поступит со мной даже не так, а еще и похуже. А я даже не была виновата!

И главное, как все удачно складывалось!

Я позвонила Кириллу на работу и вежливо, но прямо заявила, что нам с детьми нужны деньги. Кирилл несколько удивленно напомнил, что официальный срок выплат завтра, но я сказала, что денег нет совсем – так уж получилось, извини, – к тому же один день ничего не решает. Кириллу в общем-то было все равно – днем раньше или днем позже расстаться со своими деньгами, и он попросил меня приехать к нему на работу, если я уж так нуждаюсь, потому что он так занят, так занят, что даже не знает, когда освободится.

– Я очень много работаю, – со вздохом закончил он.

– Это прекрасно, Кира, – вздохнула я. – Безделье, конечно, хорошая вещь, но если бы за него еще и платили…

Кирилл поддакнул мне что-то и напомнил, что ждет в своем офисе через час, когда у него будет небольшое «окно» в десять минут, а дальше у него сплошные деловые встречи, и он не сможет уделить мне ни секунды.

Обрадованная, я поспешила собираться, хотя было еще немного рановато. Кирилл отличался пунктуальностью – если сказал, через час, значит, через час и ни минутой позже, и жутко гордился этой своей особенностью, которую я считала просто занудством.

Господи, да лучше бы я вышла пораньше – поторчала бы в приемной, ничего страшного, попила бы чаю с секретаршей Леночкой, послушала ее последние сплетни… Лучше бы я пешком пошла! Все было бы лучше, чем то, что случилось.

Я задержалась дома, чтобы приехать к ровно назначенному часу. И тут раздался звонок в дверь. И черт меня дернул открыть, ведь я никого не ждала! А за дверью, конечно же, стоял Дрюня Мурашов с бутылкой водки.

– Лелька, привет, а я к тебе, – произнес он то, что говорил всегда, являясь ко мне в гости.

– Извини, я очень спешу, – мне захотелось побыстрее избавиться от Мурашова, который словно нарочно держал бутылку в вытянутой руке, словно соблазняя меня ею.

– Куда спешишь? – сразу же поинтересовался этот любопытный, уже проходя в квартиру.

Я знала о недостатках Дрюниного воспитания, но нельзя же проявлять такое явное нахальство! Нужно было выгнать его сразу же, но… Я очень мягкий человек по натуре, к тому же, в отличие от Дрюни, очень хорошо воспитана.

– Я еду к Кириллу, – сообщила я и неизвестно зачем добавила:

– За деньгами.

Дрюня сразу же насторожился. Упоминание о деньгах всегда действовало на него позитивно. Хотя, с какой стороны посмотреть.

– За деньгами? – переспросил он, почесывая лоб. – Это круто! А я вот на мели сижу…

– Откуда же у тебя деньги на водку? – спросила я.

– Да сейчас вот скалымил чуть-чуть.

– И сразу водки купил?

– Нет, почему, еще машину заправил! – возмущенно заявил Дрюня.

У Дрюни когда-то были старенькие «Жигули», доставшиеся ему от отца. Потом этот авантюрист менял свои машины несчетное количество раз, неизменно уверяя меня, что совершил выгодную сделку. Уж каких только моделей у него не было – разумеется, не самого нового образца. На сей раз Андрей Геннадьевич являлся обладателем УАЗика, довольно, кстати, приличного. Последнее обстоятельство подсказывало мне, что здесь не обошлось без участия доброго Геннадия Николаевича, ссудившего непутевому сыну энную сумму, чтобы он смог поменять свой рыдван на этот УАЗик.

Официально Мурашов отродясь нигде не работал, но наличие машины позволяло ему порой получать кое-какие дивиденды. Правда, из них мало что доставалось его жене Елене и дочери, но у Дрюни были любящие родители, которые не давали ему пропасть.

К тому же Дрюня обладал страстью влипать в разного рода авантюры, сулящие, по его словам, кучу денег, а приносящие на деле один геморрой, как выражалась Полина.

Вот так он и жил, время от времени подкидывая проблем кому-то из своих близких. На сей раз он решил преподнести их мне.

– Так тебе когда к Кириллу-то? – спросил Дрюня.

– Через час.

– Леля! – глядя на меня как на маленького и глупого ребенка, с укоризной проговорил Дрюня. – И ты хочешь выгнать лучшего друга из дома, когда у нас есть час времени?

– Да, а на дорогу мне сколько, по-твоему, надо? – возразила я.

– Так я тебя до Кириллова офиса за десять минут домчу! У меня машина – зверь! Вон, глянь в окно!

Я не стала глядеть в окно, потому что уже не раз видела это чудовище.

А Дрюня тем временем продолжал меня убеждать:

– Мы с тобой за пятьдесят минут все успеем! Тут и пить-то нечего!

– Как же ты пьяный за руль сядешь? – привела я последний аргумент, правда, довольно робко, потому что уже почувствовала, как маленький чертенок, всегда сидящий внутри меня – и как он туда попал, ума не приложу – толкает меня своими кулачонками на отчаянный поступок.

– Фи, нашла проблему! – презрительно скривился Дрюня.

– Да у меня все гаишники в городе знакомые, ты что, не знала?

Я догадывалась об этом. Действительно, наверное, в Тарасове не было ни одного гаишника, который не знал бы Дрюню, но только совсем не с той стороны, которая могла бы сыграть позитивную роль.

Машину Дрюня водил великолепно, даже с закрытыми глазами. Но любовь садиться за руль в пьяном состоянии часто приводила к тому, что Дрюня начинал внаглую лихачить, а это в свою очередь приводило к нежелательным встречам с гаишниками.

Сколько раз у Дрюни отбирали права, сколько раз его машину отгоняли на штрафную стоянку – боже мой, мне бы вспомнить в тот момент хотя бы об этом!

Но я словно в амнезию впала. Прямо не знаю, что со мной случилось в тот момент, как я могла растерять природную предусмотрительность – видимо, буря в тот день была магнитная.

Одним словом, мы сели за стол. Закуски у меня, естественно, не было почти никакой по причине отсутствия денег, но для нас с Дрюней это давно перестало быть проблемой.

Мы выпили по первой, потом по второй. Разговорчик такой милый завязался…

Короче, опомнилась я только тогда, когда до условленного часа осталось десять минут.

– Дрюня! – вскричала я, вскакивая со своего места.

– Чего ты? – поднял на меня уже повеселевшие глаза Мурашов.

– Ехать же надо! Быстро!

– А, ну это мы… Это мы запросто… – забормотал Дрюня, опрокидывая в рот еще одну рюмку.

– Скорее! – чуть не плача, прокричала я.

– Да чего ты так суетишься! Иду уже!

Дрюня, недовольный, что его поторопили, встал из-за стола и направился к двери, накидывая куртку и обуваясь.

Я набросила первое, что мне попалось на вешалке, и бегом помчалась за ним по лестнице.

Неприятности начались сразу же – «зверь» никак не хотел заводиться. Я повторяла про себя все молитвы, которые только знала, и наконец-то мы смогли тронуться с места.

Дрюня, конечно же, сразу погнал на полной скорости.

– Потише! – испугалась я. – У меня дети маленькие!

– Сама же просила быстрее! – возмутился Дрюня, не сбавляя скорости.

Он, конечно, не опьянел до такой степени, чтобы врезаться в какой-нибудь столб, но я все равно очень боялась. Я вообще побаиваюсь быстрой езды. Это Полина у нас гоняет как сумасшедшая, а я пока дорожу своей жизнью.

– Смотри, гаишники остановят! – попробовала я его утихомирить, чувствуя, что я-то вот совершенно некстати захмелела здорово. Видимо, не стоит все-таки пить без закуски.

Я не слышала ответа Дрюни, в голове моей все кружилось, и я сидела, вцепившись в сиденье, думая только о том, что Кирилл меня, наверное, уже ждет. Или уже не ждет, что еще хуже.

Вдруг машина резко затормозила. Я даже не поняла, что случилось, только больно ударилась головой.

– Ну вот, накаркала! – прошипел на меня Дрюня – перед нами стоял, помахивая своей палочкой, представитель ГИБДД.

Он о чем-то говорил с Дрюней, тот вежливо показывал свои документы, старательно пытаясь дышать в сторону. Я совершенно не вникала в их разговор – тепло в машине совсем разморило меня, я уже не суетилась, не боялась опоздать, а просто сидела нахохлившись.

– Дыхните сюда, пожалуйста, – донесся до меня голос гаишника.

Я увидела, как Дрюня, собрав всю волю в кулак, осторожно дыхнул в трубочку.

– Та-а-ак… – протянул инспектор. – В нетрезвом, значит, состоянии водим?

– Как в нетрезвом? – поразился Дрюня. – Да у вас трубка сломана! Вон пусть девушка дыхнет – не думаете же вы, что она пить будет? Леля, ну-ка дыхни!

Я, уже плохо соображая, дыхнула в трубку.

– Вот видите! – обрадовался Дрюня, гордо посматривая на инспектора.

– Ну и что? – скептически произнес он. – И девушка ваша запросто могла выпить.

– Что она вам, алкоголичка какая-нибудь? – взвился Дрюня.

– Алкоголичка – не алкоголичка, а в такой мороз вполне естественно, что она приняла, это ее личное дело, и к ней претензий нет, поскольку она не за рулем. А вот вы извольте заплатить штраф и покинуть салон. Машину – на штрафную стоянку.

Я уже смирилась со всем этим безобразием, как вдруг увидела, что в глазах Дрюни промелькнули хитрые искорки.

– Товарищ инспектор! – вкрадчиво произнес он. – А вы сами в трубочку подышите!

– Это еще зачем? – насторожился инспектор.

– А чтобы убедиться, что трубка ваша неисправна! Если сейчас не позеленеет – значит, ваша правда! Плачу штраф – и нема базаров! А если позеленеет – вы меня отпускаете!

Инспектор почему-то отказывался дыхнуть в пресловутую трубку. Они с Дрюней долго и нудно препирались, пока наконец инспектор осторожно не коснулся трубочки губами. Она моментально показала, что в крови инспектора наличествует алкоголь!

– Вот! – торжественно произнес Дрюня, поднимая вверх большой палец. – Я же говорил – сломалась. Ничего страшного, просто техника устарела. Вы попросите, чтобы вам ее обменяли на новую, а то безобразие какое-то получается. Какой-нибудь нахал вполне может подумать, что вы тоже выпили, находясь на посту! – закончил Дрюня, глядя на инспектора совершенно невинными ясными глазами.

Выражение лица инспектора в этот момент, думаю, не смог бы передать сам Ван Гог. Он стоял ошеломленный, то открывая, то закрывая рот, потом, замахнувшись на Дрюню своей «сломанной» трубкой, прошипел:

– Ну, паразит, если еще раз ты мне попадешься – пеняй на себя! А теперь вали отсюда, пока я тебя в снег не втоптал!

Дрюня не стал дожидаться повторного предложения и, быстренько запрыгнув в машину, завел мотор и поехал. Скорость он на этот раз выдерживал самую нужную. Вслед Дрюниному драндулету полетела пресловутая трубка и упала в снег.

– Ну как? – повернувшись ко мне, сверкнул Дрюня зубами.

– Чего – как? – с трудом проговорила я, толком ничего не понявшая: меня мутило.

– Видала, как я его? Так с ними и надо!

В этот момент мы уже подъезжали к офису Кирилла.

– Дрюня, сколько времени? – промямлила я.

– Половина второго, – ответил он.

– Боже мой! – ко мне сразу же вернулась прыткость. – Мы же договаривались с Кириллом на час!

– Ну и что? – беспечно пожал плечами Дрюня. – Подумаешь – полчаса раньше, полчаса позже. Ерунда! Не может подождать бывшую жену, что ли?

– Это тебе ерунда! – простонала я, выскакивая из машины и залетая в офис.

Как назло, не работал лифт, и мне пришлось подниматься пешком. По дороге я успокаивала себя.

Ну и что, действительно? Ну, опоздала слегка – могут быть у меня свои дела непредвиденные? Можно подумать, один Кирилл такой деловой! В самом деле, не может подождать бывшую жену, что ли?

Накрученная невыветрившимся из головы алкоголем, Дрюниными словами и собственными убеждениями, я вошла в приемную.

– Привет, – бросила я секретарше Леночке, сидевшей на своем крутящемся стульчике и старательно красящей губы.

– Ольга Андреевна! – всплеснула она руками. – А мы вас уже и не ждали! Кирилл Александрович весь изнервничался, потом рукой махнул – не придет, говорит, наверное, уже. А сейчас к нему нельзя, у него деловая встреча, и он строго-настрого запретил кого бы то ни было пускать.

– Даже меня? – изумленно спросила я.

– Вас… особенно, – понизив голос и глядя в сторону. проговорила Леночка и просительно добавила:

– Вы приезжайте завтра, хорошо? Кирилл Александрович весь день будет на месте. И дел у него немного.

Вот это меня взбесило окончательно! Что значит – никого не пускать, а меня в особенности? Да что он себе позволяет, этот хам? Да я ему сейчас покажу, кто я такая!

Стремительно рванувшись к двери, за которой находился кабинет Кирилла, я толкнула ее и ворвалась внутрь. Леночка, не ожидавшая такой прыти от меня, подскочила на своем стульчике и метнулась за мной.

Но было поздно. Я уже находилась в кабинете. Кроме меня, там сидели Кирилл и какая-то женщина лет тридцати пяти, выглядевшая очень мажорно. Она была очень дорого одета и держалась, как мне показалось, высокомерно. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и пила кофе из маленькой чашечки.

В тот момент, когда я влетела в кабинет, Кирилл как раз что-то доказывал ей, а она скептически улыбалась.

Услышав шум, они оба повернули головы.

– Лена, я же просил – никого… – начал Кирилл, но я не дала ему договорить:

– Ах, вот, значит, как ты меня встречаешь! Родная жена должна приезжать завтра, когда дети сидят голодные! А он тут под видом деловой встречи с женщинами любезничает!

– Ты как сюда попала? – выскакивая из-за стола и хватая меня за руку, спросил Кирилл.

Испуганное лицо Леночки, маячившее за нашими спинами, поспешно скрылось. И дверь захлопнулась.

– Я же сказал тебе – в час, в час! – шипел Кирилл, – а сейчас у меня деловая встреча! Так что давай бегом отсюда, а завтра созвонимся!

При этом он постоянно косился на сидящую в кресле женщину, которая с удивлением и интересом наблюдала за нами.

Но я уже завелась. Что это такое? Собственный муж выпроваживает меня из кабинета на глазах какой-то разнаряженной фифы?

– Вижу я твои деловые встречи! – прокричала я. – Мозги ты мне пудришь, а сам баб сюда водишь! Докатился, на старух перешел!

Я с удовольствием увидела, как на лице дамочки появилось такое выражение, будто ей сказали, что она абсолютно голая. Кирилл же просто побелел.

– Извините, ради бога, – выталкивая меня из кабинета, повернулся он к ней. – Это моя жена…

– Поздравляю, – поджав губы, процедила дамочка.

– Бывшая, – тут же поправился Кирилл, с ненавистью глядя на меня.

– Вдвойне поздравляю, – с усмешкой сказала она.

– Вы извините, она просто больна…

– Это я вижу, – нервно ответила дамочка и, достав длинную тонкую сигарету, закурила.

Кириллу наконец удалось выпихнуть меня в коридор. Я отчаянно трепыхалась в его руках, но Кирилл держал меня крепко.

– Чего стоишь? – рявкнул он на прижавшуюся к стене Леночку. – Охрану вызови!

Леночка дрожащими пальчиками пощелкала кнопками, и почти тут же в приемной появились два охранника.

– В чем дело, Кирилл Александрович? – поинтересовался один из них.

– Вы-выведите ее отсюда, – заикаясь и тыкая в меня пальцем, сказал Кирилл. – И чтобы ноги ее больше здесь не было! Чтобы как только появится – сразу вон ее отсюда!

Голос Кирилла то поднимался то тонкого визга, то опускался то зловещего посвиста.

– Все поняли, Кирилл Александрович, – пробасил второй охранник. – Не бойтесь, на сто метров не подпустим.

– Лучше на километр! – вытирая пот со лба, проговорил Кирилл, скрываясь в своем кабинете.

Меня, подхватив под руки, с позором провели через все здание и практически вытолкнули за дверь…

С меня к этому времени уже слетела вся бравада. К тому же нездоровый хмель, бродивший в моей голове, уже тоже выветрился. Я стояла на пороге жалкая, поникшая, вдоволь упиваясь собственным унижением. Еще никогда мое самолюбие так не страдало.

Боже мой, какой стыд, какой стыд! Так опозориться перед людьми! И пусть не все они меня знают, но ведь слухи распространяются так быстро! А Кирилл еще сказал при этой фре, что я больная! Господи! Теперь весь город будет думать, что я сумасшедшая!

А все из-за кого? Из-за проклятого Мурашова, конечно!

Найдя виновника всех своих бед, я покрутила головой в поисках самого объекта. Однако его «зверя» нигде не было видно. Стоять на крыльце офиса было невыносимо, и я заковыляла к троллейбусной остановке.

Дома я с горя допила остатки водки, которую этот мерзавец осмелился принести в мой дом, и упала на диван переживать свое горе.

И с чего я так завелась? Ведь в самом деле виновата – опоздала на целых полчаса. И Кириллу так подпортила дела…

Как рассказала мне после Леночка, не утерпевшая и позвонившая сама мне домой, у Кирилла и в самом деле была деловая встреча, очень важная. Он должен был подписать контракт с этой женщиной, которая, кстати, оказалась очень влиятельной. От этого контракта очень многое зависело для Кирилла. А после того концерта, который я закатила, еще назвав ее старухой, ему пришлось здорово постараться, чтобы уладить конфликт.

Он даже заявил, что лишит премии саму Леночку за проявленную халатность в работе…

Но самое ужасное заключалось в том, что поведала мне Леночка напоследок. Оказывается, поздно вечером Кирилл позвонил Полине и заявил ей, что «с Ольгой срочно нужно что-то делать, что ее алкоголизм – какая наглость! – прогрессирует просто геометрически», и он, видите ли, не может допустить, чтобы такой человек воспитывал его детей. Что он решил в принудительном порядке заняться моим лечением, а если это не поможет, то лишить меня родительских прав. На что Полина – спасибо ей хоть на этом! – мрачно поинтересовалась, кто же будет их воспитывать? Кирилл с гордостью заявил, что он сам, но Полина только скептически хмыкнула. Все это Леночка слышала по параллельному аппарату в своей приемной.

– Так чем все завершилось? – дрожащим голосом спросила я.

– Полина Андреевна посоветовала ему не пороть горячку, сказала, что встретится и с ним, и с вами, и вы все вместе обсудите… Да вы не переживайте так, Ольга Андреевна! – прощебетала Леночка напоследок. – Вы же знаете Кирилла Александровича – он вспыльчивый, но отходчивый. Вот и премии меня лишать не стал, а даже извинился и после работы домой отвез.

– Я постараюсь… – уныло ответила я. – Спасибо, Лена, за информацию и поддержку.

Вскоре после Леночки, когда настроение мое и так было испорчено напрочь, позвонила Полина. Она говорила очень сухо и кратко.

– Я уезжаю в командировку на три дня, – начала она вместе приветствия – дурацкая привычка, как будто нельзя сначала сказать «Добрый вечер» и поинтересоваться, не нужна ли сестре поддержка. Как моральная, так и материальная… – Так вот, сразу как приеду, я зайду к тебе. Я думаю, нам есть что обсудить.

– Поля… – пролепетала я. – А ты не приедешь сегодня?

– Нет, – отрезала сестра. – Я же сказала – через три дня. А тебе советую за это время не наделать новых мудачеств!

После этой ужасной фразы она повесила трубку, и я даже не стала ей перезванивать, чтобы совсем не впасть в депрессию.

Весь вечер я пролежала одна, боясь даже думать о том, что со мной будет, если Кирилл и впрямь заберет у меня детей. А он, похоже, настроен очень серьезно. Лишиться детей? Да я же не переживу этого! Меня можно сколько угодно ругать и называть плохой матерью, но я не смогу без своих малышей. И потом это же такой позор!

Была к тому же еще одна проблема, достаточно сильно волновавшая меня в данный момент – на что я буду жить?

От Кирилла, теперь это несомненно, никаких денег не дождешься, Полина уезжает… За три дня ее отсутствия я могу умереть с голоду.

Занять денег было совершенно не у кого. И оставался только один выход – покончить со своей никчемной и бездарной жизнью. Придя к такому выводу, я и уснула, решив отложить осуществление своего замысла на следующий день.

Но на следующий день, как уже было сказано выше, приперся Дрюня Мурашов с неизменной бутылкой водки в руках. Просто удивительно, как у этого человека хватает наглости после всего, что случилось, как ни в чем не бывало являться ко мне домой!

– Привет, а я к тебе! – радостно произнес он.

– Вижу, – мрачно ответила я, решив не выгонять этого мерзавца – какая теперь разница, если все равно умирать собралась. Хоть выпью напоследок. Справлю, так сказать, собственные поминки.

– А ты чего такая хмурая? – спросил Дрюня, проходя в кухню и водружая бутылку на стол.

– Хмурая? – расплакалась я. – И ты еще спрашиваешь?!?

После этого я хлопнулась на табуретку, уронила лицо на жесткий стол и заревела в голос.

– Ну, Леля, ну прости, так получилось… – виноватым голосом проговорил Дрюня, поглаживая меня по голове. – Ну, приятеля старого встретил, совершенно случайно, клянусь! Он пригласил, я не мог отказать… Мы и отъехали-то буквально минут на пятнадцать. Вернулись – а тебя уже нет. Ну, подумаешь, на троллейбусе вернулась. Или ты машину поймала? Тебе же Кирилл денег дал! Ну, потратила двадцатку на машину – велика беда! Ну, не сердись, Леля!

– Ка… Какие деньги? – задыхаясь, выдавила я. – Какая машина? Я в троллейбусе зайцем ехала! Потому что Кирилл никаких денег мне не дал! Из-за тебя, между прочим!

– Господи, а я-то ту при чем? – искренне удивился Дрюня.

– За-зачем… Ты меня н-напоил? – кроме заикания, на меня еще и икота напала. – Ты знаешь, что случилось?

И я принялась рассказывать Дрюне все, что произошло. Когда я закончила, приготовившись снова зайтись в рыданиях, ответом мне послужил просто гомерический хохот. Я даже отложила истерику на время, чтобы узнать, что же так рассмешило этого недоумка.

– Ха-ха-ха! – заливался Дрюня, раскачиваясь на табуретке.

– Чего ты? – с обидой спросила я.

– Ой, не могу! Ой, умора! Ну, ты, Лелька, даешь! Это же надо такое устроить! Я просто представляю себе эту сцену! Ха-ха-ха!

– Ничего смешного, – уже не так уверенно проговорила я.

– Да как ничего? Ты представь только себя со стороны!

Я представила всю сцену, и мне действительно стало смешно. Я даже фыркнула. Дрюня тут же откупорил бутылку и разлил водку по стаканам.

– Нет, за это надо выпить! – категорически заявил он. – Вот такую Лельку я люблю! А то сидит, киснет, слезы льет – ну что это такое?

Мы чокнулись и выпили. Мне сразу полегчало на сердце. Я посмотрела на улыбающегося Дрюню и прыснула. Дрюня налил еще, мы снова выпили и уже просто расхохотались.

– Нет, Дрюнь, ты представляешь, я ее старухой обозвала! А собиралась еще старой клячей! Хорошо, не сказала!

– Надо было, – уверил меня Мурашов. – А как я вчера этого гаишника сделал?

– У меня что-то это выпало из памяти, – смущенно потерла я виски.

Дрюня подробно пересказал мне всю историю, и я уже смеялась во весь голос.

– Господи! Да как же ты додумался, что он выпил?

– Он мне сам подсказал, упомянув, что в такой мороз грех не выпить. Тебе. Ну, я и понял, что он и сам уже приложился. Да они все пьют на посту, что ты думаешь? Это ж менты! Дорожники! Да ты постой в такую холодину весь день на улице!

– Тебе теперь осторожнее нужно быть, – просмеявшись, сказала я. – Чтобы на него не нарваться.

– Фигня, прорвемся! – беспечно махнул рукой этот шалопай.

– Ты-то прорвешься, – вздохнула я, возвращаясь к своим невеселым перспективам. – А мне вот и жить незачем. Во-первых, детей Кирилл отберет. А во-вторых, мне просто не на что жить!

– Да ты что, с ума сошла, Леля? Вешаться, что ли, собралась из-за такой ерунды? Уж сколько раз у меня денег не было – и ничего! Не умер же! – Дрюня уловил только переживания по поводу денег, возможность же лишения мною детей, видно, он и за горе-то не считал.

– Тебе есть кому помочь! У тебя и мама, и папа, и сестра, и жена любящая!

– Все то же самое – ну, за исключением любящей жены – есть и у тебя, – сказал Дрюня.

– Ты не сравнивай, пожалуйста, – возразила я. – Папа мой в Москве давным-давно проживает, и о нас с Полиной даже не вспоминает. Он на телефонные звонки-то не больно тратится, а уж чтобы денег выслать… Мамаша – о ней я даже говорить не хочу, сам знаешь, какие у нас отношения. Она нас и не воспитывала с Полиной, с тех пор как отец ушел. Вон, Полина ее даже мамой не называет, только по имени-отчеству. Сестра… Сестра, во-первых, в командировке, а во-вторых, после того, что я натворила, я, зная свою сестрицу, уверена, что она будет на стороне Кирилла.

– У бабушки займи, – посоветовал Дрюня.

– У Евгении Михайловны? – ужаснулась я. – С ума сошел! Вот перед кем мне действительно стыдно, так это перед ней. Она и так постоянно с моими детьми сидит, ни копейки с меня не берет никогда, на пенсию свою умудряется прожить – это дворянка бывшая! Нет, нет, у нее я ни за что просить не буду. Тем более, что долг придется отдавать. Хватит того, что я у Полины миллион раз занимала без отдачи, а поступить так с Евгенией Михайловной мне совесть не позволит.

– Но ты же отдашь!

– Отдашь, отдашь! – передразнила я его. – Чем? Видишь, без работы сижу! Хоть бы один клиент! Тебе, кстати, не нужна психологическая помощь? – с надеждой посмотрела я на Дрюню.

– Я тебе ее сам окажу, – ответил он гордо. – И слушай, Лелька, меня внимательно. Когда в жизни происходит такое дерьмо, всегда находится выход. Он вроде сам собой приходит, вроде как с неба сваливается. Вот увидишь, обязательно что-нибудь или кто-нибудь тебе поможет.

– Уж не ты ли? – скептически усмехнулась я.

Ответить Дрюня не успел – раздался телефонный звонок. Я нехотя пошла поднимать трубку, так как никаких радостных известий из телефонных звонков в последнее время ждать не приходилось.

Подумав, что если это звонит Кирилл, то я просто повешу трубку и отключу телефон.

– Алло, – послышался голос, совсем не похожий на кирилловский.

Во-первых, он был женским, а во-вторых, очень неуверенным и тихим.

– Да, – откликнулась я.

– Простите, не могла бы я поговорить с Ольгой Андреевной Снегиревой? – так же тихо и неуверенно поинтересовалась женщина.

– Да-да, конечно, вы с ней уже разговариваете.

– Ах, какая удача, что вы дома! – обрадовалась женщина, и голос ее стал громче. – Вы простите меня, ради бога, но я слышала, что вы психолог…

– Да, – подтвердила я.

– А вы не могли бы… Одним словом, у меня появились проблемы, и я бы хотела… Ну, в общем, не могли бы вы…

– Провести с вами психологическую консультацию, – закончила я за нее.

– Да, – облегченно выдохнула женщина и замолчала.

– Конечно, могу, – чувствуя, как в радостном предвкушении работы забилось мое сердце, проговорила я.

– А когда к вам можно подъехать? Ой, простите, я не представилась – Мирошникова Светлана Алексеевна. Может быть, вы слышали о моем муже – Мирошников Василий Петрович? Довольно известная фигура в Тарасове…

– Очень приятно, Светлана Алексеевна, к сожалению, о вашем муже я ничего не знаю, но это не имеет значения. Вы можете подъехать прямо сегодня. Скажем, часа через два. У меня будет свободное время, – добавила я для пущей важности, чтобы она не подумала, что я никому не нужный, безработный психолог, и не разочаровалась во мне. – Записывайте адрес.

После того, как я продиктовала адрес, Светлана Алексеевна еще раз десять поблагодарила меня, пообещав подъехать ровно через два часа и не забыв упомянуть, что она приемлет любую сумму, которую я потребую за свои услуги.

Положив трубку, я вспорхнула с дивана и кинулась в кухню. Там я схватила опешившего, ничего не понимающего Дрюню за руки и закружилась с ним по кухне.

– Господи, да ты чего? – недоумевал Дрюня.

– Дрюнечка, Дрюнечка, солнце мое, как ты был прав! – радостно кричала я, кружась по кухне.

– Я всегда прав! – заявил Мурашов. – Только позволь узнать, в чем на сей раз?

– Мне позвонила клиентка! Готовая заплатить! Она будет здесь через два часа!

– Ну вот видишь, что я говорил, – похлопал Дрюня меня по плечу и снова сел на табурет. – А ты вешаться собралась. Вот он, шанс, который тебе судьба дает.

– Ты что, не понял? Она будет здесь через два часа! – повторила я с нажимом.

– Ну и что? – пожал плечами Дрюня.

– Как что? Я провожу сеансы с глазу на глаз. Тем более, что женщина неуверена в себе. Так что твое присутствие здесь абсолютно неадекватно.

– Ой, как ты любишь заумно выражаться! – поморщился Дрюня, хватая бутылку. – Так бы и сказала – Мурашов, пошел вон! Ты мне на фиг не нужен! Ну, правильно, я же нужен только когда тебе плохо! – Дрюня явно делал вид, что обиделся.

– Дрюнечка! – я положила руки ему на плечи. – Ну ты же понимаешь, что мне нужно привести себя в порядок, да еще и квартиру убрать! Видишь же, что здесь творится. Сам же говорил, нельзя упускать шанс! Ну что подумает обо мне клиентка, увидев полупьяного психолога в замусоренной квартире? А ты приходи завтра, я тебе все расскажу…

– Больно мне интересно, – проворчал Дрюня, собираясь уходить.

Однако я видела, что он уже не обижается. Дрюня подхватил под мышку недопитую бутылку водки и ушел, буркнув, что зайдет на днях.

Выпроводив его, я заметалась по квартире. Боже мой, когда же я успела довести ее до такого состояния? Так, если вспомнить, когда я убиралась в последний раз… Нет, лучше не вспоминать. У меня, видимо, на нервной почве провалы в памяти.

Кое-как распихав все разбросанные вещи куда попало, я бросила взгляд на угол, в котором пылились детские игрушки вперемешку с моими учебниками по психологии, старыми рваными носками и пуговицами.

Поняв, что это мне не разобрать и за день, я просто накинула на этот угол покрывало с кровати из спальни. Мало ли что у меня там хранится! А дверь в спальню я просто закрыла, решив, что сил убираться еще и там у меня просто не хватит.

И вообще, что она, по всей квартире, что ли, будет шастать?

Теперь оставалось привести в порядок себя. Я быстро приняла душ, три раза вычистила зубы, набрызгалась дезодорантом, а потом, завернутая в полотенце, прошла в кухню, где у меня в буфете всегда хранился самый термоядерный «Орбит». Разумеется, без сахара.

Наскоро высушив волосы и одевшись, я осмотрела себя и поняла, что произвожу вполне благоприятное впечатление.

Тут я вспомнила о пустых бутылках, забаррикадировавших угол в моей кухне, и, схватившись за голову, кинулась туда. Вот это безобразие убрать нужно просто непременно. Или хотя бы замаскировать.

Я открыла отсек под кухонным окном, но и он уже был забит до отказа пустой посудой.

«Тебе бы бутылки сдать, – усмехнулась я про себя. – Месяц могла бы жить безбедно!»

Наскоро запихав бутылки в огромный пакет – самый большой, что нашелся в доме, – я оттащила его на балкон. Мороз стоял жуткий, после душа меня всю трясло, и я очень боялась заболеть.

Эх, сейчас бы принять хоть капельку бабушкиной вишневой наливки! Лучшее средство ото всех простуд! Но нельзя. Сама понимаю, что нельзя.

Порадовавшись, что у меня такая сильная воля, я пошла в зал, села перед компьютером, нацепив очки, и обложилась методическими пособиями. Пусть у меня и не «пентиум», а всего лишь старенькая «двойка», но все же компьютер есть компьютер.

Однако, когда я увидела Светлану Алексеевну, я поняла, что ее не удивишь ни «двойкой», ни «Пентиумом», поскольку у нее дома наверняка стоит по крайней мере третий.

Звонок раздался ровно в назначенный час – вот уж у кого поучиться пунктуальности, так это у Светланы Алексеевны.

Я открыла и увидела женщину лет сорока пяти. Это была худенькая, стройненькая блондинка с интеллигентным лицом, одетая по последней моде. Было видно, что одежда вся куплена в дорогих магазинах.

Я отметила, что у Светланы Алексеевны есть вкус. Никакой вульгарности, кричащести, нарочитой броскости – этакое скромное обаяние буржуазии.

Сняв норковую шубку и шляпку, Светлана Алексеевна прошла в комнату и остановилась в нерешительности.

– Пожалуйста, присаживайтесь сюда, – я указала ей на диван и сама села рядом.

Светлана Алексеевна села, разгладив серую юбку на коленях. Она явно не знала, с чего начать.

– Я так поняла, что у вас какие-то проблемы, – осторожно начала я.

– Да, – встрепенулась Светлана Алексеевна. – Не просто проблемы, а… Оленька, я совсем измучилась… Вы позволите мне так вас называть?

Сидевшая передо мной женщина была старше меня лет на пятнадцать, но держалась очень неуверенно и застенчиво. Я наблюдала за ее жестами, за манерой держаться, и делала выводы.

Она не знала, куда девать руки, постоянно поправляла прическу, хотя в этом не было никакой нужды.

– Светлана Алексеевна, вы успокойтесь, – мягко проговорила я. – Вы, я так думаю, впервые пришли за консультацией к психологу?

– Да, – подтвердила Светлана Алексеевна. – Я не успела вас предупредить, что вас мне рекомендовала одна очень хорошая знакомая. Она была о вас самого лучшего мнения как о психологе и как о человеке…

– Спасибо, – я почувствовала, что сама начинаю краснеть и смущаться.

Этого еще не хватало – сейчас мы обе застесняемся и уйдем в себя.

Но дело в том, что я, несмотря на профессию психолога, сама была такой же, как сидевшая передо мной Светлана Алексеевна Мирошникова – застенчивая и даже порой робкая.

Вот моя сестра Полина – совсем другое дело. Та целеустремленная, деловая, уверенная в себе и практичная. И все всегда ее мне ставят в пример. Ну, а что поделать, если я родилась совсем другой?

Нет, конечно, профессия психолога и работа над собой помогли мне избавиться от множества комплексов, сделали более раскрепощенной, но все же по сути я оставалась такой, какой создала меня природа – мягкой, слегка ленивой и распущенной, и даже в чем-то безалаберной.

Это тем более удивительно, что мы с Полиной близнецы. Никогда бы не подумала, что две внешне абсолютно одинаковые девушки – ну, единственное различие в том, что я ношу очки – могут столь различаться характерами.

Я быстренько взяла себя в руки, напомнив сама себе, что нахожусь на работе, и сказала:

– Светлана Алексеевна, не нужно стесняться, Если вы решили обратиться ко мне за помощью, значит, вы на меня рассчитываете. И я непременно вам помогу, но только в том случае, если вы будете до конца откровенны со мной, чтобы я могла полностью вникнуть в проблему и выбрать правильную методику работы с вами. Я гарантирую, что все, о чем вы мне расскажете, останется между нами. Скажите, у вас проблемы на работе или в семье?

– Да, – Светлана Алексеевна кивнула и сцепила пальцы.

– В семье… Точнее, с мужем.

– Я вас очень хорошо понимаю, – продолжала я. – Когда я разводилась с мужем, это был такой кошмар! Так что я прекрасно понимаю, как вы страдаете…

– Да-да, – подхватила Светлана Алексеевна, она наконец-то почувствовала отклик и поддержку с моей стороны и заговорила:

– Это действительно кошмар, Оля, хотя ни о каком разводе и речи не идет. Пока во всяком случае. Но я уже… Готовлюсь к этому как к самому худшему. И вообще, у меня депрессия!

– Не стоит так. Во-первых, вы сами говорили, что о разводе речь пока не идет. Во-вторых, даже если окажется, что развод неизбежен, это не означает самого худшего. Знаете, какой самый лучший способ перестать нервничать из-за ситуации, которую вы изменить не в силах?

– Нет, – покачала головой Светлана Алексеевна. – Успокоительные таблетки, что ли?

– Вовсе нет. Хотя в некоторых случаях без них не обойтись. Но сперва еще нужно определить: какого рода у вас депрессия, если она вообще есть – психогенная или эндогенная? При психогенной биохимические препараты вообще не рекомендуются, поскольку проблема никуда не уходит. Но главное – это изменить свое отношение к проблеме, постараться посмотреть на ситуацию другими глазами. Это почти всегда срабатывает. Вот я даже не знаю, в чем суть ваших переживаний, а…

– Суть моих переживаний состоит в том, – перебила меня Светлана Алексеевна, нервно теребя в руках кружевной платочек, – что мне даже сказать об этом стыдно. Понимаете, я никогда не была в подобной ситуации и теперь совершенно растеряна. Я просто не знаю, что мне делать!

Господи, да скажет ли она наконец, что у нее произошло такого страшного?

Светлана Алексеевна краснела, как девочка, словно стесняясь сказать напрямую, что ее тревожит. Потом одним махом выпалила:

– Дело в том, что мой муж завел любовницу…

Я вздохнула про себя. Очень распространенная проблема.

– Почему вы так уверенно говорите об этом?

– Потому что я знаю! – простонала она. – Мне стыдно признаться, но я следила за ними! И видела ее! Господи, она же совсем девочка, ровесница моей дочери, наверное! Красивая, конечно, что тут скажешь…

Она снова замолчала, промокая глаза платочком.

– А ваш муж знает, что вы в курсе его связи?

– Нет. Хотя он, по-моему, не особенно старается это скрыть. Вот почему я и подумала, что он решил развестись.

– Это еще не факт, – возразила я. – Расскажите мне о ваших отношениях с мужем. Как вы познакомились, как развивались события, словом, всю эволюцию до сегодняшнего момента.

– Когда мы познакомились с Василием, – медленно заговорила Светлана Алексеевна, – он был не таким, как сейчас. Не таким уверенным в себе. Тогда у него не было столько денег.

– А когда это произошло?

– Пятнадцать лет назад. Мне было тридцать, ему тридцать два. У меня уже было двое детей, и я была вдовой – первый муж умер от разрыва сердца. А Василий был холост. У него… – женщина снова покраснела, – не может быть детей по причине бесплодия. Наверное, поэтому он никогда и не был женат. А тут… Я не думаю, конечно, что он что-то рассчитывал, я уверена, что он любил меня тогда, это было очевидно…

– А где вы познакомились?

– О, это можно назвать служебным романом, – улыбнулась она. – Я работала в институте, и он пришел к нам в лабораторию. Я даже была кем-то вроде его начальника. Мы оба подолгу задерживались на работе. Я из-за того, что мне хотелось заработать побольше денег, получить премию – детей-то приходилось одной тянуть. А он… Скорее всего, из-за того, что ему просто некуда было идти. Я же говорю, что он тогда был очень застенчив, у него и друзей-то особенно не было. Он жил со старенькой матерью, это потом она умерла, и мы объединили наши квартиры. Это уже после того, как поженились. А до этого он провожал меня с работы, мы подолгу разговаривали. На работе, конечно, стали перешептываться. И как-то Василий пришел с букетом цветов и предложил мне выйти за него замуж. Честно скажу, я очень долго думала. И серьезно. Напомнила, что у меня двое детей… Он сказал, что это не проблема, а даже наоборот, хорошо. Я спросила, почему хорошо, ведь ему наверняка со временем захочется иметь своего ребенка, а я уже вряд ли решусь на такой подвиг… И тут он рассказал мне о том, что бесплоден. Сказал, что по этой причине не женился ни на одной женщине, не заводил серьезных отношений. А со мной не может поступит иначе, потому что серьезно влюбился. Я подумала и дала согласие. На работе все, конечно, удивлялись: с двумя детьми – и отхватила такого парня! Василий, надо признать, внешне очень привлекательный был. Он и сейчас остался видным мужчиной. А у нас на работе и девочки молоденькие были, так он меня выбрал! Я вскоре даже уволилась оттуда, не выдержала. Сами понимаете – женский коллектив, сплошные сплетни, дрязги, зависть.

Прямые уколы. а я человек очень ранимый, не могу за себя постоять. Даже теперь, когда мой муж имеет много денег и определенную власть, я не смогла изменить себя.

– И все эти пятнадцать лет вы прожили счастливо? Никаких прецедентов не было? Я имею в виду измену…

– Нет-нет! И близко не было! Ну… – она задумалась и неуверенно продолжила:

– Если только он тщательно скрывал. Но он так хорошо относился ко мне. Я вообще-то сторонница верности в браке, поэтому мне так тяжело. Сама я никогда не изменяла ни первому мужу, ни второму. Ну, ладно, я бы еще могла понять случайную, единичную связь. Ну, было и было, и забыли сразу. А тут… Ведь у него с ней постоянные отношения…

– А дети как относятся к отчиму?

– Когда мы поженились, Витя был совсем маленьким, ему три годика всего было. Тут все нормально было. А вот Наташа… Ей тогда было одиннадцать, и она приняла Василия в штыки. Слишком ревновала к умершему отцу. Хотя Василий к детям относился прекрасно, сразу усыновил обоих. Наташа долго отказывалась называть его папой…

– А сейчас как обстоят дела?

– Сейчас дети выросли, Вите восемнадцать, Наташе двадцать шесть. Василий по-прежнему относится к ним с любовью, разве что времени меньше уделяет. Но зато он деньги зарабатывает! – словно защищая мужа, воскликнула Светлана Алексеевна. – Пять лет назад Василий, устав от нищеты, занялся бизнесом – ему друг помог. И с тех пор его дела пошли очень хорошо, я даже плакала от счастья, никогда не верила, что мы сможем так обеспеченно жить. И детям ни в чем не отказывает, все им покупает. Витя – тот спокойно к отцу относится, благодарит. А вот Наташа… Все время обижается, все время ей кажется, что Василий дает ей мало. Вечно она злая и недовольная.

– А Василий как реагирует?

– Очень спокойно. Он старается не вступать с Наташей в конфликт. Ответит спокойно, но твердо, а она еще больше злится.

– Она не замужем?

– Нет, – вздохнула Светлана Алексеевна. – Все как-то не получается. Не везет ей. Сейчас есть вроде жених, да даже не знаю, назовешь ли женихом? И не очень он мне нравится, типичный альфонс. Только я уже не вмешиваюсь, пусть делает что хочет, и так уже все нервы мне вымотала! – Светлана Алексеевна махнула рукой и приготовилась заплакать.

– Ну, с детьми понятно, – кивнула я. – Теперь вернемся к вашей проблеме. Давайте попробуем сделать вот что…

Я начала применять одну из старых, проверенных методик, одну из тех, которой пользовалась наиболее часто в подобных ситуациях. Светлана Алексеевна очень увлеклась, и к концу вечера я заметила, что настроение у нее уже не такое упадническое, как вначале, да и уверенности поприбавилось.

Конечно, требовалась еще серьезная работа, особенно мне хотелось заняться коррекцией личности, но все это впереди, а пока сеанс я считала законченным.

– Сегодня, когда придете домой, ничего не говорите мужу о том, где вы были.

– Да он и не спросит! – махнула она рукой. – Он в последнее время приходит далеко за полночь – и сразу спать.

– Тем лучше, – ответила я. – И держите себя в руках – что бы ни случилось, не подавайте вида, что вам известно о его любовнице. А мы с вами будем работать.

– Спасибо вам, Оленька! – прочувствованно произнесла Светлана Алексеевна, доставая из изящной сумочки кожаный кошелек.

– Сколько я вам должна за сеанс?

– У меня, знаете ли, нет определенной таксы… – засмущалась я.

– Понятно, понятно, – Светлана Алексеевна полезла в кошелек и вытащила стодолларовую купюру.

У меня аж глаза округлились – я и не рассчитывала на такую сумму. Хотя понятно, что для такой клиентки – это сущий пустяк.

Мы еще раз поблагодарили друг друга, и Светлана Алексеевна ушла, пообещав прийти завтра.

Однако завтра она не пришла. Не пришла она и послезавтра. Зато вместо нее заявилась Полина.

Она вошла в квартиру, отперев ее своим ключом и даже не позвонив предварительно – ужасная манера, мало ли чем я тут занимаюсь! – разулась в прихожей, швырнув дорожную сумку в угол, и прошла в зал.

– Привет, – небрежно бросила она, садясь на диван и вытягивая свои стройные ноги.

Одета Полина была в темно-синий брючный костюм.

– Ну что тут у тебя? – спросила она, закурив. – Я с соревнований сразу к тебе. Кирилл мне все преподал в своем свете, теперь я хочу послушать тебя.

Я тут же принялась горячо себя защищать.

– Ну все понятно, – кивнула сестра, затушивая окурок в пепельнице. – Каждый кулик свое болото хвалит. Короче, все будет нормально, с Кириллом я все утрясу, но имей в виду: не бросишь пить и водиться с Мурашовым, на мою помощь больше не рассчитывай!

– Полина, он обещал отобрать у меня детей! – заливаясь слезами, проныла я.

– Кого ты слушаешь! – поморщилась Полина. – Куда он их денет-то? И потом, что значит отобрать? Кто ему без решения суда позволит это сделать?

– А вдруг он в суд подаст? – шепотом спросила я. – И суд решит, что детям с ним будет лучше – он больше зарабатывает?

– Какая чушь! – отмахнулась Полина. – Во-первых, ни в какой суд он не подаст. Во-вторых, он сам прекрасно понимает, что ему с детьми не справиться. Он много им времени сейчас уделяет? Деньгами отделывается в основном! Да он забыл, когда их видел в последний раз! Так что перестань загоняться из-за ерунды. Давай-ка лучше поедим, я там продукты купила… – сестра поднялась и пошла к своей сумке.

– Да у меня есть, – скромно сказала я.

На Полину мои слова произвели такое впечатление, что она застыла на полпути. Потом, медленно повернувшись, спросила:

– Он что, все-таки дал тебе денег?

– Нет. Я сама заработала! – гордо ответила я и рассказала Полине про свою новую клиентку.

– Вот с какими людьми надо общаться! – подняла Полина вверх указательный палец. – А не с шантрапой вроде Мурашова.

– Только вот она пропала, – грустно сказала я. – Не пришла на повторный сеанс. А мы так хорошо начали…

– Да, сто долларов – хорошее начало, – кивнула Полина.

– Да я не об этом! Работать мне с ней было интересно.

– Ну так позвони ей! Таких клиентов упускать нельзя!

– Так я ее телефона не знаю!

– Тьфу, блин! – выругалась Полина. – Это же нужно было выяснить в первую очередь!

– Да вот забыла! – оправдываясь, развела я руками. – И потом я не думала, что так получится, я была уверена, что она придет!

В этот момент раздался телефонный звонок.

– Подойди ты, – попросила я Полину. – Если это Кирилл, скажи, что у меня нет сил и желания с ним разговаривать, поскольку он довел меня до нервного срыва и я лежу в постели в предынфарктном состоянии.

– Я удивляюсь, как это ты не довела его до нервного срыва! – усмехнулась сестра, но трубку сняла.

Она почти тут же протянула ее мне, сказав, что спрашивает какая-то женщина.

– Оля, Оленька! – сквозь рыдания я узнала голос Светланы Алексеевны. – У нас такое горе, такое горе!

– Что случилось, Светлана Алексеевна? – сама перепугавшись, спросила я.

– О-ой! Я не могу по телефону, можно мне приехать?

– Конечно, – удивленно сказала я.

– Спасибо, я приеду прямо сейчас! – и она повесила трубку.

– Что там? – спросила Полина.

– Да это та самая клиентка, – несколько обескуражено сказала я. – Что-то у нее случилось страшное. Сейчас приедет, расскажет.

– Ладно, давай поедим пока, – сказала Полина, проходя в кухню.

Едва мы поужинали, как раздался звонок в дверь. Я открыла, и Светлана Алексеевна едва не упала в мои руки, трясясь в рыданиях.

– Господи, да что с вами?

– Ах, Оля! Это просто какой-то кошмар! Василия Петровича убили!

Это прозвучало так неожиданно, что я только ахнула.

– Когда? – спросила Полина.

– Позавчера. Я вернулась от вас в восемь, его еще не было. Ну, в этом ничего удивительного нет. Ближе к ночи я забеспокоилась, стала звонить на работу, друзьям… Один из них, Парамонов Валера, сказал, что у них в десять вечера была назначена встреча на квартире у Василия…

– У него есть своя квартира? – нахмурила брови Полина.

– Да, даже две, – Светлана Алексеевна уже обращалась только к Полине. – Одна, как он говорит, для деловых встреч, а вторая… Уж не знаю для чего, но там как раз сейчас живет его любовница! Господи! Я даже туда звонила. Она мне сказала, что не видела Василия. Мне пришлось пойти на такое унижение, выспрашивая у нее, когда она видела его в последний раз!

– Подождите, что еще сказал Парамонов? – перебивая женщину, спросила Полина. – Он встречался с вашим мужем?

– Да. Он сказал, что подъехал ровно к десяти, разговор занял около получаса, а потом он уехал, а Василий остался там. Сказал, что ему нужно посидеть и подумать. Я звонила туда, но там никто не брал трубку. Я испугалась и вызвала милицию. У меня было какое-то предчувствие, что случилось что-то нехорошее. Мы поехали туда вместе с милицией, а там никто не открыл. Они взломали дверь, мы вошли, а там…

Светлана Алексеевна закрыла лицо руками и разрыдалась.

– И что же там? – закуривая, спросила Полина.

– Там Василий… Он сидел в кресле. С пулей во лбу! – простонала она.

– Гильзу нашли? – деловито спросила Полина.

– Какую гильзу? Ах, да! Не знаю! Разве мне до этого было? Дальше начался такой кошмар! Протоколы, допросы, свидетели! Допрашивали меня, потом моих детей – все это среди ночи! А потом арестовали Валеру Парамонова.

– Вот как! – присвистнула Полина. – А на каком основании?

– Ну, якобы он последним видел Василия, мало ли что у них вышло…

– А сам пистолет нашли?

– Нет.

– Светлана Алексеевна, – вмешалась я, видя, что Полина уже измучила бедную женщину своими вопросами. – Пойдемте, я с вами поговорю, вы успокоитесь… Вам сейчас необходима поддержка. Поля, ты не могла бы посидеть в кухне?

– Пожалуйста! – пожала плечами Полина, выходя из комнаты.

Я обняла Светлану Алексеевну за плечи, усадила на диван, и стала утешать…

Глава вторая Полина

Сидя в кухне с сигаретой, я злилась на Ольгу. Подумаешь, великий психолог! Утешительница! Я задавала нужные, дельные вопросы, а Ольга сейчас развезет свои сю-сю. Кому они нужны?

Хотя неизвестно, зачем эта женщина сюда пришла. Может, как раз за этим сюсюканьем? Она произвела на меня впечатление инфантильной дамочки, легко впадающей в депрессию. Тем более отвалить сто баксов за предварительную консультацию психологу – это говорит о том, что человек абсолютно не владеет знаниями насчет тарасовских цен на подобные услуги. А может, подчеркнуть хотела, какие мы бедные в сравнении с ней – дескать, я и двести запросто могу отвалить! Хотя нет, такой черты я в ней не заметила. Видимо, действительно, наивная инфантильная дамочка, проживающая в узком мирке, где царят свои законы.

– …Оля, мне сейчас, конечно, очень нужна поддержка, – долетел до меня голос Светланы Алексеевны. – Но не только это. Дело в том, что я наслышана о том, что вы проводите расследования всяких… Ну, таинственных дел. А мне очень нужно знать, кто убил Василия. Я считаю, что это мой долг перед ним – найти убийцу. Милиции я не доверяю – уж если они арестовали такого человека, как Валера, то что от них ждать? Одним словом, если бы вы согласились… Разумеется, небезвозмездно, я оплачу все расходы и вознаграждение будет немалым, если вы…

– Ну что вы, какое вознаграждение! – застенчивый голосок Ольги подкинул меня на стуле.

Я готова была ее убить! Это же надо быть такой дурой – деньги сами плывут в руки, а она мямлит там чего-то!

Швырнув недокуренную сигарету в раковину, я влетела в зал.

– Конечно, Светлана Алексеевна, мы возьмемся за это дело, – заслоняя Ольгу и незаметно показывая ей кулак, с ласковой улыбкой проговорила я. – И сумму гонорара обязательно обсудим. Только вы ответьте, пожалуйста, еще на несколько вопросов…

– Ах, простите, – вылезая вперед, засуетилась Ольга.

– Я совсем забыла представить – это моя сестра Полина.

– Мы все расследования проводили вместе, – с той же улыбкой добавила я.

– Да-да, мне говорили, что у вас есть сестра.

– Кто? – спросила я.

– Одна моя хорошая приятельница. Она-то и рекомендовала мне Ольгу как психолога. Мне бы не хотелось называть ее имени, сами понимаете…

– Как хотите! – махнула рукой я.

Терпеть не могу эти церемонии!

– А сегодня, на похоронах…

– Похороны были сегодня? – уточнила я.

– Да. Сегодня она мне и сказала, что Ольга Андреевна, дескать, еще и расследует убийства. Вместе с сестрой. Что сестра у нее очень деятельная натура, владеет даже, кажется, карате…

– Черный пояс имею, – скромно добавила я.

– Вот я и решила не терять времени, и вечером отправиться прямо сюда. И какое счастье, что я застала вас обеих! Полиночка, я так рада знакомству с вами!

«А уж как я рада! – подумала я. – Тем более, если это знакомство принесет нам с Ольгой кругленькую сумму».

Это этой дурочке ничего не надо, а я от вознаграждения никогда не отказывалась. Придется постараться, конечно, но дело того стоит! Клиентка, судя по всему, щедрая, если Ольге за сеанс сто баксов отвалила. А уж за расследование я с нее возьму… Не знаю еще, сколько. Неизвестно, скольких усилий потребует от меня это дело. Может быть, оно окажется совсем пустяковым, а может, и нет…

– Нам нужно будет познакомиться с членами вашей семьи, – полностью взяла я инициативу в свои руки. – И я думаю, что лучше всего этим заняться тебе, Оля, – я серьезно посмотрела на сестру.

– А ты чем будешь заниматься? – тут же спросила Ольга.

Господи, она всегда боится, что я подсуну ей работу посложнее, а сама буду отлынивать! Хотя чаще всего получается наоборот.

– Мне тоже дел хватит. Во-первых, я беру на себя любовницу вашего покойного мужа, – я посмотрела на Светлану Алексеевну. – Если у них были достаточно доверительные отношения, она могла что-то знать.

Ольга бросила на меня укоризненный взгляд и покачала головой.

Может быть, слышать все это Светлане Алексеевне было и неприятно, согласна, но я не собиралась разводить церемоний и щадить ее чувства. Если она наняла нас для расследования убийства, то все эмоции нужно откинуть в сторону. Ничего страшного, Ольга потом проведет с ней свои сеансы и вернет ей нормальное душевное состояние, если его так уж пошатнули мои слова.

– Во-вторых, – продолжала я. – Мне необходима беседа с этим Парамоновым, а для этого мне придется встретиться с Жорой.

– Кто такой Жора? – спросила Светлана Алексеевна.

– Это мой бывший муж. Он работает старшим следователем УВД Тарасова, – сообщила я ей, и лицо Светланы Алексеевны омрачилось.

– Ой, а я думала, что вы сами будете вести расследование, я так настроена против милиции… – разочарованно протянула она.

Ольга сразу заерзала и кинула на меня обеспокоенный взгляд.

– Не волнуйтесь, пожалуйста, – спокойно сказала я. – расследование будем вести именно мы, а от Жоры мне нужна только кое-какая информация, ну, и помощь, если понадобится. Все-таки он обладает большими полномочиями, чем мы, согласитесь. И раньше, когда мы сами все расследовали, обращаться за помощью к нему приходилось неоднократно. И он ни разу нас не подвел.

Ольга тут же закивала головой, подтверждая, сколько Жора для нас сделал и что вообще он замечательный человек, светлая голова и все такое.

Достоинства Жоры Овсянникова были, на мой взгляд, сильно преувеличены, особенно те, которые касались того, какой он «замечательный человек».

Хотя, возможно, во мне просто говорило уязвленное самолюбие. Дело в том, что я-то, признавая все Жорины достоинства, считала его обыкновенным кобелем, из-за чего мы, собственно, и развелись в свое время. Но объективности ради должна была признать, что Ольга во многом права.

– Одним словом, его содействие никоим образом не повредит расследованию, – добавила я, и Светлана Алексеевна окончательно успокоилась.

– А теперь расскажите, пожалуйста, все, что вам известно об этой любовнице, – попросила я. – Я понимаю, насколько это тяжело для вас, но это необходимо.

– Я тоже все понимаю, – тихо проговорила Светлана Алексеевна. – Ее зовут Ирина Канарейкина, и она живет в одной из квартир Василия. Как мне ни стыдно в этом признаться, но я следила за ними. Один раз увидела Василия случайно с ней. Он держал ее под руку, а потом они сели в его машину и поехали. Я тут же поймала такси и велела ехать за ними. Он привез ее в ту квартиру. Представляете, в квартиру, которая предназначена для Наташи!

– Что значит – для Наташи? – спросила я. – Это ее квартира? Она там прописана?

– Нет. Дети прописаны вместе с нами. Но Василий обещал, что впоследствии эта квартира достанется Наташе, а другая – Вите.

– Обещал на словах? А завещания составлено не было?

– Было. По завещанию все поровну делится между нами троими – мной, Наташей и Витей. Поровну, я имею в виду, деньги. Мне остается наш дом, а те две квартиры получают дети.

– А машина? Кстати, какая у вашего мужа была машина?

– «Форд-скорпио». Так как никто из нас машину водить не умеет, то по условиям завещания, она должна быть продана, а деньги опять же поделены поровну на троих.

– Понятно. А давно ваш муж составил завещание?

– Около года назад.

– Он что, предчувствовал свою смерть?

– Нет, просто он был предусмотрительным человеком.

– Что ж, это очень разумно с его стороны. А завещание уже вскрыли? Оно не изменилось?

– Завещание уже вскрыли, в нем не произошло никаких изменений.

– То есть, как я понимаю, эта Ирина Канарейкина не получает ничего в случае смерти вашего мужа?

– Нет, – покачала головой Светлана Алексеевна. – Этого еще не хватало! Позорище!

«Да, девочке, видно, придется несладко», – усмехнулась я про себя.

– А теперь ответьте еще вот на какой вопрос: кому из посторонних людей – я не имею в виду членов вашей семьи – могла быть выгодна смерть вашего мужа?

– Вы хотите сказать… – Светлана Алексеевна округлила глаза. – Что у него были враги?

– Светлана Алексеевна, – усмехнулась я уже открыто. – Это же очевидно. Об этом говорит тот факт, что кто-то его убил. Я не думаю, что это сделал человек, обожающий его. Поэтому я и спрашиваю о врагах.

– Ну, явных врагов у него не было, это точно, – сказала Светлана Алексеевна. – А что касается бизнеса… Ах, все эти дела, я ничего в них не понимаю, и не лезла никогда. Вам бы об этом лучше с Валерой Парамоновым поговорить, но он же… Он же арестован, – она беспомощно посмотрела на меня.

– Вот поэтому мне и придется обратиться к Жоре, – еще раз пояснила я. – Он может устроить мне с ним встречу.

– Если нужны деньги, – Светлана Алексеевна открыла свою сумочку, – вы не стесняйтесь, говорите! Я-то знаю, что сейчас все через деньги делается.

– Деньги, конечно, не помешают, – согласилась я. – Давайте-ка так: Вы выдаете нам аванс и определенную сумму на расходы. А остальное – по итогам расследования.

Светлана Алексеевна не имела никаких возражений против этого. Она тут же выдала сумму, которую я сама назвала, определив, что этого, пожалуй, на расходы хватит, а также аванс, который мы тут же поделили с Ольгой.

– Светлана Алексеевна, я советую заняться делом незамедлительно. Поэтому было бы лучше всего, если бы Ольга поехала к вам домой прямо сейчас. Разговор с родственниками необходим.

– Но… Сегодня же были похороны… – пролепетала Светлана Алексеевна. – Дети… Они же не готовы к разговору!

– Светлана Алексеевна, я не думаю, что милиция очень церемонилась с вами. А я прошу по-хорошему. Вы, конечно, можете отказаться, но уверяю вас, что с каждой потерянной минутой шансы найти преступника уменьшаются, – твердо сказала я.

– Господи, да дети-то причем! – простонала она, глядя на меня умоляющими глазами.

Выражение лица Ольги тоже стало кислым-прекислым. Было видно, что ей абсолютно не хочется тащиться куда-то на ночь глядя. Ну, конечно, получила деньги – что еще нужно?

– Делайте как хотите! – с досадой махнула я рукой.

– Поленька, завтра как раз будет очень удобно, – принялась убеждать меня Светлана Алексеевна. – У Вити выходной в институте, Наташа тоже будет дома… Оленька может приехать в любое время. Я даже могу за ней прислать шофера.

– Это было бы очень удобно! – кивнула Ольга. – Где-нибудь во второй половине дня.

– Нет уж! – категорически возразила я. – В первой! И лучше с утра!

– Хорошо, я пришлю шофера к одиннадцати, – вопросительно посмотрела на Ольгу Светлана Алексеевна.

Та, вздохнув, вынуждена была согласиться.

– Светлана Алексеевна, дайте-ка мне адрес квартиры, где сейчас живет Ирина, – достала я блокнот. – Я так понимаю, что она продолжает проживать в этой квартире?

– Да… – ответила Светлана Алексеевна, растирая виски. – Я просто ума не приложу, что с этим делать! Как-то тактично ей нужно намекнуть, чтобы она уходила…

– А она вообще в курсе, что Василия больше нет? – спросила я.

– Я… Я не знаю, – пожала плечами Светлана Алексеевна. – Ее никто из нас специально не уведомлял.

– То есть на похоронах ее не было?

– Боже упаси! – испуганно прижала руки к груди Светлана Алексеевна. – Это же… просто нонсенс! Любовница открыто присутствует на похоронах! И мне пережить такое унижение? К тому же такая вульгарная особа…

– А она вульгарна? – спросила я.

Взгляд Светланы Алексеевны был настолько красноречив, что я не стала больше интересоваться имиджем Ирины Канарейкиной. В конце концов, я ее увижу сама. И надо торопиться, пока она не съехала. Ищи ее потом!

– Кстати, Светлана Алексеевна, откуда вы знаете, как зовут эту девушку?

– Я навела справки… Заплатила одному человеку, он все выяснил. Ирина Канарейкина, приехала из Ершова, нигде не учится и не работает.

– То есть была полностью на содержании вашего мужа? – уточнила я.

– Выходит, что так, – вздохнула Светлана Алексеевна. – Ах, боже мой, как же глупеют мужчины после сорока лет! Как они бросаются на молоденьких, считая, что мы еще ого-го, раз на нас такие девочки смотрят! А те смотрят-то им в кошелек! А эти ходят гоголем! Обидно! Я ему лучшие годы отдала, а теперь не нужна стала! – она прижала уже совсем мокрый платочек в глазам.

– Вы несправедливы, – мягко сказала я. – Как бы он ни относился к этой Ире, имущество-то свое оставил вам и детям. Заметьте, вашим детям!

– Это, конечно, так, – согласилась Светлана Алексеевна, – и спасибо ему за это, но по-женски-то знаете как обидно?

– Тут я вас понимаю, – задумчиво сказала я, вспомнив, как однажды, много лет назад, вернувшись домой раньше обычного, застала своего тогда еще горячо любимого Жору в объятиях какой-то соплячки…

Не стану описывать свои чувства, повторю только – в этом вопросе я Светлану Алексеевну понимала очень хорошо.

Теперь-то Жора козликом скачет вокруг меня, который год скачет, уверяя, что всегда любил только меня… Да вот я уже не та. Что-то омертвело во мне после той истории, и, если честно, я за все эти годы так и не смогла больше влюбиться по-настоящему.

Ольга и Светлана Алексеевна переглянувшись, притихли, заметив мое погружение в воспоминания. Ольга-то, конечно, поняла, о чем я думаю, да и Светлана Алексеевна наверняка догадалась, по какому поводу я вдруг помрачнела. Злясь на саму себя за это – не хватало еще, чтобы они начали меня жалеть! – я быстро вытряхнула всю эту херь из головы и бодрым голосом сказала:

– Так, ну адресок-то давайте!

Светлана Алексеевна продиктовала мне адрес, и я решила навестить Ирину прямо завтра.

После этого я распрощалась с этой парочкой, которая осталась у Ольги, видимо, скорбеть и оплакивать свои несчастные женские судьбы. Два ладно, мне-то что! Лишь бы без алкоголизации обошлось. Хотя Мирошникова, по-моему, из тех, кто при слове «водка» морщит носик, и иногда отпивает лишь глоток-другой дорогого мартини, поскольку от шампанского у них сильнейшая головная боль.

На следующее утро я первым делом отправилась к Жоре Овсянникову на работу. После командировки мне как раз полагалось три дня выходных, и я могла не появляться в своем спорткомплексе, где веду занятия по шейпингу, а также по самообороне.

Добравшись до отделения на своем «Ниссане», я поднялась и, постучав, открыла дверь Жориного кабинета.

– Привет! – улыбнулась я, заглядывая внутрь.

Майор Овсянников сидел за своим столом и занимался как раз тем, чем и подобает старшему следователю УВД – строил из спичек домик. Он уже выстроил его довольно высоким и отчаянно старался, чтобы домик не рухнул, Каждую новую спичку клал с величайшей осторожностью.

Увидев меня, он вздрогнул, тут же смахнул все спички в коробок и постарался принять серьезный вид.

– Здравствуй, Поленька, с приездом. У тебя что-то случилось?

Жора уже давно привык к тому, что если я появилась у него на работе, то это неспроста.

– Да не то чтобы у меня, – небрежно сказала я, усаживаясь на стул. – Об убийстве Мирошникова слышал?

– Конечно, – ответил Жора. – Человек-то довольно известный. Только это дело не я веду. А тебя-то это почему интересует?

Я внимательно смотрела в окно, ничего не отвечая.

– Поля… – насторожился Жора. – Уж не хочешь ли ты сказать, что вы с Ольгой взялись за это дело?

– Именно это я и хочу сказать! – торжественно сообщила я.

– Тьфу, е! – хлопнул Жора кулаком по столу. – Вы что, совсем головы потеряли, что ли? Ну ладно еще, когда вы занимались бытовухой – и то сколько раз это могло кончиться плачевно! Ну а сейчас-то вы куда лезете? Вы соображаете? Вам нужны эти разборки бизнесменовские?

– А ты уверен, что его убили именно по этой причине?

– А по какой еще причине убивают таких людей? – хмыкнул Жора.

– По разным, – серьезно ответила я.

– Кто вас нанял-то? Или вы на общественных началах? Тогда я вообще не понимаю, для чего вам это нужно.

– Нас наняла вдова. Сказала, что не доверяет работе милиции.

– Тьфу! – снова сказал Жора. – Вот безголовая бабенка! Ребята говорили, что на допросе она только ревела и мямлила, ни на один вопрос толком не могла ответить! А теперь – работа ее не устраивает! Сама ответить не может нормально, а еще от нас чего-то хочет!

– Вероятно, она смогла наглядно убедиться в методах вашей работы, – я бросила красноречивый взгляд на Жорин коробок спичек.

Тот сразу же смутился и поостыл.

– У меня перерыв, – пробурчал он. – А вообще я очень много работаю. И вовсе не над делом Мирошникова. Так что помочь ничем не могу, извини!

Понятно, Жоре очень не хочется, чтобы я лезла в это дело. Собственно, он был против моего участия в любом деле, но на этот раз, видимо, считал его слишком опасным, чтобы я впутывалась в него.

– Жора… – тихо сказала я. – Ну будь человеком! Ты же меня знаешь, я все равно не отступлюсь! Только без тебя мне будет в несколько раз труднее. Ты же моя поддержка. Да мне и не нужно ничего особенного, только информация…

– Да какая там информация! – поморщился Жора. – Это висяк типичный!

– Почему? – с нажимом спросила я. – Вы уверены, что это работа киллера?

– Очень похоже.

– А пистолет нашли? – спросила я.

– Нет, только гильзу.

– Вот видишь! – торжествующе вскричала я. – А киллеры, как известно, оставляют свое оружие, не пользуются им больше! И стреляют они с крыши!

– Какая ты умная! – с явной издевкой проговорил Жора.

– Все о киллерах знает! Во-первых, далеко не всегда они так поступают. Во-вторых, он мог выбросить этот пистолет по дороге в мусорный бак, вот и все. Могу тебя уверить – здорово тянет на заказуху. А она, как известно, практически не раскрывается. Так что еще раз советую тебе отказаться от этого дела, а то сядете с Ольгой в лужу, а вдовушка потом на весь город разнесет, какие вы горе-детективы. Имидж, знаешь ли, сильно пошатнется…

– Я попробую! – твердо ответила я. – Мне деньги нужны, и Ольге тоже. К тому же твои слова меня только подстегнули к действию.

– Поля, – посерьезнев, Жора взял меня за руку. – Неужели ты думаешь, что я беру тебя на слабо? Я слишком дорожу тобой, поэтому прошу – оставь это дело. Поверь, им серьезно занимаются.

– Значит, встречу с Парамоновым ты мне не устроишь… – как бы сама себе проговорила я, отворачиваясь. – А я хотела тебя в гости пригласить…

– Полина… – улыбнулся Жора. – Я давно раскусил твою тактику воздействия на меня. А принимаю ее только чтобы потешить твое самолюбие. Не надо меня шантажировать приглашением в гости. А что касается Парамонова – то тут и устраивать нечего, его сегодня утром отпустили под подписку.

– Правда? – обрадовалась я.

– Конечно, правда, – вздохнул Жора. – Такие люди долго здесь не задерживаются. Залог внес – и до свидания. Хотя если честно, не думаю, что это он. Лично он, я имею в виду. Он бы точно профессионала нанял.

– Так может, он и нанял? И киллер пришел сразу после его ухода? Допустим, Парамонов знал, что Мирошников останется в квартире еще какое-то время… Кстати, кроме него, никто не знал о том, что он там!

– Поля, Поля, ты уже начала строить версии, а сама даже не поговорила с самим Парамоновым! Я уж не говорю об остальных свидетелях! Если уж мнишь себя детективом, то учись поступать последовательно.

– Спасибо за совет, – поблагодарила я. – Если уж ты начал их давать, то может быть, позволишь ознакомиться с «делом»? Ну, чтобы я хоть как-то была в курсе…

Жора вздохнул и вышел из кабинета. Вернулся он довольно скоро и протянул мне небольшую папку.

– На десять минут взял, – предупредил он.

– Спасибо, мне хватит, – ответила я, уже пролистывая страницы.

Ничего особенно важного из этого «дела» я не почерпнула. Убит Мирошников был приблизительно в половин двенадцатого, из пистолета марки «ТТ». У самого Мирошникова был пистолет «Вальтер», хранившийся дома. Он остался на месте. Пистолет же, из которого был убит Василий Петрович, был с глушителем, так как никто из соседей выстрела не слышал. Никаких подозрительных личностей, входящих или выходящих из подъезда, замечено не было. Упоминалась машина марки «БМВ», принадлежащая Парамонову, которую видели стоящей у подъезда. Но во сколько она отъехала, никто точно сказать не может.

В этом не было ничего удивительного – февраль в этом году выдался настолько лютый, что все сидели по домам, не высовывая носа. Никаких бабулек на лавочках, порой являющихся бесценными свидетелями, никаких целующихся парочек… Одним словом, никаких концов.

Придется разбираться с тем кругом, что мы имеем, а входят в него Парамонов, вся семья Мирошниковых, жених Натальи и Ирина Канарейкина. Хотя последней-то как раз не было никакого резона убивать курицу, несущую золотые яйца.

Поэтому я решила побеседовать с ней во вторую очередь, после того, как переговорю с Парамоновым. Я пробежала глазами его показания, запомнила указанный в деле адрес, и сочла свою работу с этим документом законченной.

Насколько я поняла, никто из опрошенных не упомянул о том, что у Мирошникова была любовница, поскольку показаний Ирины Канарейкиной я не нашла. Следовательно, она до сих пор может не знать о смерти своего любовника.

– Спасибо, Жора, – захлопывая «дело» и возвращая его Овсянникову, сказала я.

– Ну что, теперь ты знаешь, кто убийца? – саркастически спросил этот подлый мент.

– Нет, – серьезно ответила я, не покупаясь на этот дешевый трюк. – Но обязательно узнаю.

Выйдя из отделения, я сразу направилась к Парамонову домой. Я рассудила, что проведя ночь в СИЗО, или где его тем держали, и попав домой только утром, он вряд ли сейчас же помчится по делам. Скорее всего, лежит дома и отдыхает от новых впечатлений. Придется его потревожить.

Жил Парамонов Валерий Александрович на центральной улице под названием Астафьевская. Дом его был выстроен недавно, буквально года два назад, и принадлежал к категории так называемых элитных.

Домов подобного типа в Тарасове было не так уж и много, поскольку далеко не каждый житель этого города мог позволить себе приобрести квартиру в таком доме. Я, например, не могла, хотя зарабатывала неплохо, а работаю много. Я очень много работаю…

Поднявшись на третий этаж, я позвонила в дверь. Некоторое время никто не открывал. Я позвонила еще, мне никак не хотелось смириться с мыслью, что Парамонова нет дома.

Наконец я услышала приближающиеся из глубины квартиры шаги.

– Кто там? – спросил резковатый мужской голос.

– Можно мне поговорить с Валерием Александровичем? – спросила я в свою очередь.

– Извините, но я сегодня никого не хочу видеть! – еще более резко ответил Парамонов.

– Я по просьбе Светланы Алексеевны! – поспешно добавила я.

После паузы дверь отворилась, и я увидела высокого, крепкого мужчину лет сорока пяти. Несмотря на грубоватые черты лица, надо признать, что он был красив. Красив особенной суровой, мужественной красотой. На висках его уже высыпала седина, но она только прибавляла ему благородства. Одет он был в спортивный костюм темно-синего цвета.

– Вы от Светы? – озабоченно переспросил он. – У нее что-то случилось?

– Ничего, не считая того, что у нее убили мужа, – в упор глядя на Парамонова, проговорила я.

– Мне, представьте, это известно. Только сегодня всю душу вытрясли в милиции по этому поводу. Но мне непонятно, каким образом это касается вас. И кто вы вообще? Вы бы хоть представились.

– Непременно, хотя мое имя вам вряд ли о чем-нибудь скажет. Меня зовут Полина Андреевна Снегирева, можно просто Полина. Дело в том, что Светлана Алексеевна наняла меня для расследования убийства ее мужа.

– Час от часу не легче! – пробормотал Парамонов, потирая виски. – А вы что, частный детектив?

– Скорее, любитель. Но Светлана Алексеевна наслышана о моей деятельности, поэтому и решила меня нанять. Милиции она не доверяет, а своим долгом считает найти убийцу мужа.

– Понятно! – хмыкнул Парамонов. – У Светы очередной бзик. Это вполне в ее стиле – гадалки, экстрасенсы, парапсихологи… Теперь вот частный детектив.

– Я не частный детектив, – повторила я, начиная злиться.

Я уже столько времени перед ним расшаркиваюсь, а он держит меня на пороге.

– Светлана Алексеевна заявила, – резко продолжила я, – что не верит в вашу виновность! И попросила меня побеседовать с вами. Она действительно очень переживает из-за того, что случилось. И я трачу свое личное время по ее просьбе – по просьбе вдовы вашего друга, между прочим, – а вы меня даже в квартиру не пригласили!

Парамонов, видно, и сам почувствовал неловкость ситуации.

– Да, конечно, – отступая, проговорил он. – Проходите. Извините меня, это все нервы! Сначала это убийство, потом ночь в ментовке… На работе опять же проблемы. Я сегодня утром, как освободился, хотел поспать хоть немного, только уснул – тут вы пришли. Вот я и рассердился. Вы проходите, пожалуйста, Полина Андреевна, – он уже помогал мне снять дубленку.

Я разулась, и Парамонов провел меня в зал.

Обстановка в квартире, конечно, была дорогой, но, что мне понравилось, невызывающей. И особенно мой глаз порадовало то, что вещей в комнатах было немного, только самое необходимое. Терпеть не могу всякие финтифлюшки, служащие якобы для украшения быта. Квартира была просторной, и в ней было очень комфортно.

Я села в глубокое мягкое кресло, Парамонов сел в точно такое же, стоящее рядом и отделенное от моего журнальным столиком. На столике стояла маленькая черная пепельница.

– Если хотите, курите, – сказал он, доставая пачку «Кэмел».

– Спасибо, – я достала свои сигареты, и мы оба закурили.

– Валерий Александрович, раз уж я занялась расследованием вашего дела, то без вашей помощи мне не обойтись. Разрешите задать вам несколько вопросов? Я понимаю, как вам осточертело рассказывать одно и то же, но…

– Не нужно этих церемоний! – перебил меня Валерий Александрович. – Я скажу вам то, что вас интересует, хотя не вижу в этом никакого смысла.

– Почему?

– Да потому что ни черта вы не найдете! – стряхнув пепел, махнул он рукой. – Где вам докопаться!

– Напрасно вы меня недооцениваете, – покачала я головой. – Сколько бы мы с сестрой ни брались за расследование криминальных дел, это всегда заканчивалось успешно.

– Господи, еще и сестра у нее! – рассмеялся он. – Ну-ну.

В глазах Парамонова появились насмешливые искорки, но это была не злая насмешка.

– Так что вас интересует?

– Валерий Александрович, для чего вы встречались с Мирошниковым в тот день, когда его убили? И кто еще знал о вашей встрече?

– Василий сам позвонил мне за день до этого и попросил приехать в эту квартиру назавтра в десять вечера. Он попросил меня захватить некую сумму денег, чтобы одолжить ему.

– Очень крупную?

– Ну, для нас с ним не такую уж крупную.

– Неужели у него самого не было денег? По-моему, он не бедствовал.

– Да, конечно, но, как Василий объяснил мне, деньги нужны ему срочно, а у него в данный момент нет налички. Обещал вернуть сразу же.

– Он сказал вам, для чего ему эти деньги?

– Нет. И меня это удивило.

– А расписку он давал?

– Какую расписку! – раздраженно ответил Парамонов. – Мы порой и не такие суммы друг другу одалживали. Дружим, слава богу, не первый год. И всегда все было нормально. И в этот раз я одолжил ему без проблем. Единственное, что меня удивило и даже насторожило, что он упорно отказывался говорить, на что ему нужны деньги. Я, конечно, не стал настаивать – если не хочет говорить, это его личное дело.

– А почему вас это насторожило?

– Василий выглядел как-то… Встревоженно. Нервно вел себя, много курил, что ему несвойственно.

– Сколько вы там пробыли?

– Да не больше получаса. Мы практически и не разговаривали – я видел, что он не настроен. Потом я говорю – ну что, поехали? А он говорит – ты езжай, а я еще посижу. Подумаю.

– А как вы сами считаете, чем это могло быть вызвано?

– Я сам над этим голову ломаю! – пожал плечами Парамонов. – Если бы у него Ирка попросила, он бы так и сказал мне.

– Вы знали об Ирине? – осторожно спросила я.

– Да, – кивнул Парамонов. – Обыкновенная смазливая девчонка, которая с удовольствием продает себя уже не молодому, но желающему чувствовать себя таковым, состоятельному мужчине. Стандарт. Разумеется, я намекал Василию об этом, но он отдавал себе отчет в своих действиях. То есть очень адекватно оценивал ситуацию. Мы как-то поговорили откровенно, и он мне признался, что бросать Светлану не собирается, что Ирина, в сущности, мало что для него значит, просто в ней он нашел некую отдушину. Как мужчина я могу его понять – Светлана в последнее время, несмотря на то, что продолжает выглядеть хорошо, стала для него менее привлекательной как женщина.

– Из-за чего? Из-за возраста?

– Нет. Настоящая женщина в любом возрасте остается таковой. Я очень уважаю Свету, но… В последнее время все ее интересы свелись к сериалам, глупым молодежным журналам, гадалкам и экстрасенсам. Как признавался мне Василий, у них практически исчез секс – ей все время было не до этого. На самом деле у нее просто пропал интерес к этой сфере. Потом она стала болеть, и это занятие так ей понравилось, что она стала придумывать себе мнимые болезни. Типичный ипохондрик. Все время кажется, что никто не любит, не жалеет, а очень хочется, чтобы пожалели… Вот и находит повод. Скорее всего, подсознательно, конечно. Одним словом, она перестала быть интересной Василию. В сущности, она всегда была инфантильной и недалекой. Хотя человек очень хороший и порядочный.

– А Ирина что, наделена высочайшим интеллектом? Мирошникову было столь интересно с ней?

– Не думаю, хотя я видел ее всего один раз. Здесь другое – юность, свежесть, радость жизни. Отличный секс. Это же имеет огромное значение.

– И тем не менее, уходить из семьи Василий не собирался?

– Нет, – твердо ответил Валерий Александрович.

– А он много тратил на Ирину?

– Да не очень. Во всяком случае, голову не терял, надо отдать ему должное.

– Хорошо, вернемся к вашей встрече… Я повторяю – кто мог знать о том, что вы встречаетесь именно там именно в десять?

– Не знаю. Как я уже говорил, Василий позвонил мне по телефону. Откуда – не сказал, а я не спросил, не думал, что это важно. Я лично никому не рассказывал о нашей договоренности, а делился ли с кем-то Василий, теперь никто не узнает.

– Так к какому выводу вы пришли относительно просьбы одолжить денег?

– Вы знаете, – тихо проговорил Парамонов, – мне кажется, что его шантажировали.

– Кто?

– Вот этого не знаю, я же говорю, это всего лишь мое предположение. И что интересно – милиция утверждает, что когда был обнаружен труп Василия, при нем не было никаких денег, хотя он на моих глазах положил сверток в карман.

– Интересно, – протянула я. – Значит, этот человек знал, что Василий получит деньги в этот вечер?

– Поверьте мне, Полина, – опуская мое отчество, горячо заговорил Парамонов, – там была не та сумма, из-за которой стоит убивать человека!

– Ах, Валерий Александрович! – с грустью ответила я.

– Бывает, что человека убивают и за три рубля…

– Бывает, – согласился Парамонов. – Мне ли этого не знать!

– Если предположить, что Василий встречался в этой квартире после вас с шантажистом, чтобы отдать ему деньги, то получается какой-то абсурд! Зачем ему было убивать Мирошникова?

– Вот и я над этим думаю! Шантажист ведь никогда не останавливается. И если бы убил шантажируемый, устав платить, это было бы логично! Но здесь нет никакой логики!

– А если у них вышла ссора? Допустим, шантажист не захотел останавливаться после того, как получил деньги, и потребовал еще? Завязалась драка, а там и до убийства недалеко!

– Да, только вот орудие убийства не то, – возразил Парамонов. – В ситуации, которую вы описали, все происходит спонтанно, и человек хватается за нож, за тяжелую пепельницу, за канделябр, в конце концов! Но пистолет… К тому же никаких следов борьбы не обнаружено. Нет, это убийство было запланированным. И человек, убивший Василия, не случайно взял с собой пистолет!

– Я согласна с вами, – кивнула я. – Только ситуация от этого не проясняется. Так и не могу понять, что там произошло.

– Послушайте моего совета, – наклоняясь к моему уху, проговорил Парамонов. – Не лезьте вы в это дело! Не по зубам оно вам! Если будет нужно, я сам найму профессионала, и не молоденькую хрупкую девочку.

– У меня, между прочим, черный пояс по карате, – обиженно сказала я.

– Ах, девочка, против пистолета не поможет никакое карате! – со вздохом произнес Валерий Александрович. – Я догадываюсь, что тут бизнес наш замешан…

– Почему?

– Да в последнее время кто-то палки в колеса вставлять начал.

– В чем это выражалось?

– А вот этого, извините, я вам не скажу. С этим, уверяю вас, я разберусь сам. И разберусь конкретно! – усмехнулся Валерий Александрович так, что на этот раз по его усмешке я поняла, что этот человек способен на многое.

Кашлянув, я осторожно спросила:

– А что у вас хотя бы за бизнес? Это вы можете сказать?

– Могу, только вам это незачем. Бизнес очень обширный – от системы налогов, решении административных вопросов до торговли информационными технологиями.

– А это еще что такое?

– Это новый вид бизнеса, поверьте, вникать в его суть вам совсем не обязательно. Фирма «Парамир», вы, должно быть, слышали о ней.

«Ну, конечно, „Парамонов-Мирошников“, а я еще удивлялась откуда такое название», – подумала я про себя, а вслух сказала:

– Да, конечно, Фирма известная. Только вот услугами пользоваться не приходилось.

– Что ж, возможно, что еще придется. Хотя вряд ли – вы слишком далеки от того, чем мы занимаемся.

Поняв, что и так вытянула из него все, что можно, я поднялась.

– Спасибо вам. Извините, что разбудила, – улыбнулась я.

– Не за что. Так вы послушайтесь меня, бросьте это все. Хотите, я сам поговорю со Светланой?

– Нет-нет, ни в коем случае! – твердо заявила я. – если я и решу выйти из игры, я сообщу об этом Светлане Алексеевне сама!

– Вы, конечно, умная девушка, – помогая мне одеться, сказал Парамонов на прощание, – чем, признаюсь, приятно меня удивили. Но поверьте, не ваше это дело.

– Хорошо, я обдумаю ваши советы, – пообещала я, совершенно не собираясь этого делать.

Попрощавшись с Валерием Александровичем, я вышла из подъезда и чуть не задохнулась от налетевшего порыва ледяного ветра. Подняв воротник, я побежала к своей машине.

Прогрев ее немного, я покурила, после чего завела мотор. Теперь мой путь лежал к Ирине Канарейкиной. Надеюсь, что она еще не успела съехать.

Правда, судя по тому, что я узнала от Парамонова о ее отношениях с Мирошниковым, вряд ли Ира могла мне чем-то помочь. Не думаю, что Василий делился с ней своими проблемами. Но поговорить надо, а там видно будет.

Ехать мне предстояло на Краснокаменскую улицу, что было, в сущности, не очень далеко от дома Парамонова.

Дом, где Мирошников имел квартиру для интимных встреч, представлял собой стандартную девятиэтажку. На подъездной двери даже не было кода. Я вошла в лифт и поднялась на седьмой этаж.

– Иду-у! – пропел звонкий голос сразу после того, как я нажала на кнопку звонка.

Однако несмотря на это, идти не спешили. Я позвонила еще раз, и тут дверь открылась. Передо мной возникла девушка лет двадцати трех, одетая в розовый халатик, открывающий длинные стройные ножки.

Смазливое личико, зеленые, чуть раскосые глаза. Цвет волос рассмотреть я не смогла – голова девушки была закрыта высокой чалмой, сооруженной из желтого махрового полотенца. Видимо, потому она и не открыла сразу, что была в ванной.

– Здрасьте, – удивленно хлопая длинными ресницами, проговорила она. – Вы ко мне?

– К вам, если вы Ирина.

– Я Ирина, – как-то по-детски радостно подтвердила она. – Проходите.

Она даже не спросила, кто я и зачем пришла.

– Вы из библиотеки? – словно читая мои мысли, спросила она. – Я принесу книжки, честное слово, на этой же неделе! Просто они у меня не здесь! – с горячей убедительностью заговорила она, прижимая руки к груди, и обезоруживающе улыбнулась.

Мол, ну что со мной поделаешь, вот такая я безответственная, но я же хорошая…

– Я не из библиотеки, – не стала я вводить Иру в заблуждение.

– Правда? – она обрадовалась так, что даже подпрыгнула. – Здорово! Фу-у-ух ты, а то они меня задолбали просто! – пожаловалась она. – Я еще подумала – и здесь умудрились найти! А я и не помню, куда я их задевала. А они пристали со своими книжками вшивыми! Я еще подумала про вас – из библиотеки, а выглядит так хорошо! Там же все мыши серые!

– А вы в библиотеке записаны? – удивленно спросила я.

– А! – скривилась Ира, махнув рукой. – Один раз пошла, мне парень один все уши прожужжал – почитай да почитай! Ну, я и набрала сдуру по его совету – Джойса какого-то да еще кого-то, не помню, на «ф» как-то фамилия.

– Фаулз? – машинально спросила я.

– Во, точно! – обрадовалась Ира.

– И как?

– Дерьмо! – категорически заявила она. – Я Джойса этого две страницы прочитала, так меня чуть не стошнило. А Фу… Фаулза я даже открывать не стала.

– Зря, – обидевшись за одного из своих любимых писателей, сказала я, хотя образовательный уровень Ирины Канарейкиной меня мало волновал.

– Прям! – беспечно отмахнулась она. – Да я сроду не любила книжки! Еще со школы. Боже мой! Мне одной «Войны и мир» хватило – ее всех к экзамену читать заставляли, я чуть не сдохла! Я считаю, что читать вообще незачем – для чего тогда телевизор? И видик! Вон у меня кассет сколько! – она кивнула в сторону зала, и там на тумбочке я смогла разглядеть большую стопку видеокассет. – Ты «Титаник» видела? – переходя на ты, спросила она меня.

– С Ди Каприо? Да, – ответила я.

– Вот вещь, да? – восхищенно проговорила Ира. – Я все время реву, как смотрю. – Ой, чего же мы тут стоим? – спохватилась она, – пошли в кухню, а то в комнатах холодина собачья. А в кухне у меня газ горит все время. Это мне пока не холодно – я после ванны, – а ты сейчас околеешь. Слушай, только давай на ты! – вдруг подняв палец, серьезно сказала она и добавила со своей обезоруживающей улыбкой, разводя руками:

– Я не могу по-другому!

– Хорошо, – согласилась я, улыбнувшись в ответ и проходя за Ирой в кухню. – Кстати, меня зовут Полина.

– Полина? Класс! Обожаю это имя. Оно редкое. Я так дочку назову.

– А ты ждешь ребенка? – осторожно спросила я.

Ира на миг округлила глаза, потом приложила руку к животу…

– Да ну тебя! – опомнившись, махнула она рукой и засмеялась. – Накаркаешь еще! Это я просто так, к слову. Ну, когда-нибудь-то у меня будет дочка!

– А если сын?

– Ни в коем случае! – категорически заявила она, как будто могла влиять на процесс выбора пола будущего ребенка.

Но я не стала углубляться в эту тему. Меня и так уже начал утомлять Ирин треп, а о главном я еще и не сказала.

Мы уселись на табуретки, и Ира нажала кнопку электрического чайника.

– У меня шоколадка есть, – открывая дверцу холодильника, проговорила она, доставая большую плитку. – Слушай, а ты откуда мой адрес знаешь? – вдруг повернулась она ко мне.

– Тебя Васек, что ли, послал ко мне?

– Нет. Я сама пришла. А Васек, я так понимаю, Василий Мирошников?

– Ну да! – радостно кивнула Ира. – Это его квартира. А я пока тут живу. В общагу неохота идти – это ж учиться надо поступать, а зачем? Вот ты, я смотрю, умная, наверное, училась много?

– Ну, как сказать, – улыбнулась я. – Я закончила спортивный факультет пединститута, научилась водить машину, с детства занималась карате и заимела черный пояс… Ну, и, конечно, много читала.

– Ты – черный пояс? – вытаращила глаза Ира. – Класс! И машину водить – класс! Вот это я понимаю! Я машину тоже хочу научиться водить. Я Васька все просила, чтоб он мне купить, а он все жадится. А вот институт – это ты зря! Столько времени зря потратила. Зачем он тебе?

– Ну… Во-первых, для общего развития, во-вторых, я работаю по специальности в спорткомплексе.

– А могла бы вообще не работать! – назидательно сказала мне Ира. – Внешность у тебя как раз то что надо! Нашла бы мужичка богатого и жила в свое удовольствие без всяких институтов.

Мне стало смешно, что какая-то сопливая девочка, висящая на волоске в этой жизни, меня же этой жизни и учит.

– Ну, Ира, зато я сама зарабатываю, и неплохо, ни от кого не завишу…

– Не завишу – это, милая моя, фигня все! – снова подняв палец, сказала Ира. – С мужиком надежнее.

– …И никого не прошу купить мне машину, – как бы между прочим добавила я. – Я ее сама себе купила.

– Правда? – изумилась Ира.

– Вон, можешь выглянуть в окно посмотреть. «Ниссан» серый под окном стоит.

Ирка влезла на подоконник.

– Класс! – спрыгивая с него, произнесла она.

Честно говоря, ее лексикон очень напоминал мне лексический словарь Эллочки Щукиной, но даже пользуясь таким минимумом, эта балаболка умудрилась заболтать меня так, что я до сих пор не задала ей ни одного дельного вопроса.

Тут, на счастье, закипел чайник, Ира полезла в буфет за банкой растворимого кофе, и на некоторое время замолчала. тут я и перешла к делу.

– Ира, а почему ты решила, что меня послал Василий?

– Так я его давно просила – найди мне массажистку! – глядя на меня как на идиотку, ответила Ира. – Я целлюлита боюсь! Сейчас знаешь, как рано целлюлит наступает? А мне уже двадцать три!

– Мне вообще-то двадцать девять, – усмехнулась я, – но пока никаких признаков целлюлита я у себя не наблюдала.

– Неважно! Одним словом, я давно его просила массажистку мне прислать. А тут ты пришла. Сперва я решила, что ты из библиотеки, потом подумала, что массажистка… А вообще мне все равно. Лишь бы человек был хороший, правда? А то я сижу тут целыми днями одна, взаперти, как сычиха! Тошнит уже!

– Занялась бы чем-нибудь, – предложила я.

– А-а, зачем? Время еще тратить! – болтая ногами, противоречила она сама себе.

Я невольно удивлялась, слушая ее. Неужели Мирошникову было действительно хорошо с ней? Ну, смазливая девочка, не спорю, но не может же все на одном сексе держаться!

– Ира, я не стану больше тебя держать в неведении, – не выдержала я. – то, что я тебе скажу, наверное, тебя сильно огорчит, но ты все равно узнаешь рано или поздно. И лучше тебе узнать рано, чтобы избежать скандала, который непременно последует, если ты тут останешься.

– Что значит – останешься? – испуганно переспросила Ира. – Ты что, меня выгонять пришла? А ты не Васькова жена случайно?

– Нет! Как я могу быть его женой, если ей за сорок! – начала я раздражаться. – Я вообще тебе добра хочу, потому что заботиться о тебе больше некому – Василия больше нет!

Я выпалила это все разом, поскольку уже устала тратить время на пустую болтовню.

– Как – нет? – хлопая глазами, задала она глупый вопрос. – Он уехал.

– Нет, к сожалению, его убили, – буркнула я, злясь на саму себя.

В сущности, в чем виновата эта девчонка, что я срываю на ней раздражение? В том, что бог обделил ее мозгами? Это, к сожалению, распространенное явление.

– Убили… – повторила она, не мигая глядя на меня, и вдруг из глаз ее покатились слезы.

Этого я не ожидала. Не думала, что Василий Мирошников был так дорог этой девочке.

– Ну-ну, успокойся, – я похлопала ее по вздрагивающей спине. – Все уладится. В конце концов, он же не муж тебе!

– Вот именно! – подняла она на меня зареванное лицо. – Вот именно! Был бы муж – я бы не плакала! Я бы в доме его жила и ни о чем не беспокоилась! А теперь… Теперь что мне делать? Куда мне идти? Он об этом подумал? Он мне даже денег не оставил! – Ира раскричалась так, словно Василий был виноват в собственной смерти.

Так вот мы, оказывается, из-за чего плачем! А вы, Полина Андреевна, уж расчувствовались, что девочка по любовнику своему убивается! Забыли, Полина Андреевна, насколько жизнь цинична в своей беспощадности?

– Так, немедленно прекрати истерику! – резко и строго проговорила я, и Ира подняла на меня испуганное лицо.

Реветь и кричать она действительно прекратила, лишь изредка всхлипывая.

– Разнюнилась тут! – продолжала я, понимая, что избрала верную тактику. – Он тебе вообще ничем не обязан! Сама должна о себе думать! И спасибо скажи еще, что тебе менты нервы не трепали, потому что никто из допрошенных о тебе не упомянул. Ты, кстати, жене его еще спасибо должна за это сказать. Так что перестаем реветь, собираем вещички и делаем ноги, если не хотим неприятностей! Я тебя уверяю, что скоро сюда нагрянет семейство Мирошниковых, и тебе придется освободить эту хату, а могут и менты прийти. Тебе это надо?

– Нет, мне это совсем не надо, – поежилась Ира.

– Потому и говорю – собирай свои вещи как можно быстрее и двигай отсюда. Желательно прямо сегодня. Есть куда идти? Где-то же ты жила до знакомства с Василием?

– У меня тетка тут живет, – закивала Ира. – Только я к ней не хочу.

– Хочу – не хочу, у тебя выбора нет. Дальше устраиваешься на работу, на любую! Хоть полы мыть, хоть окорочками торговать! А дальше видно будет. Может, нового Василия себе найдешь. Все поняла?

– Да, – глядя на меня с каким-то уважением, проговорила Ирка.

– Вот и молодец, – одобрила я. – Только сперва ответь мне на несколько вопросов.

– А ты кто? – задала она наконец-то вопрос, который совершенно не волновал ее в начале нашего знакомства.

– Я типа частный детектив, – усмехнулась я. – Расследую смерть Василия.

– Ух, ты! Класс! – снова восхитилась она.

От слез уже и следа не осталось.

– Слушай, ну, я так и сделаю, как ты советуешь. Сегодня… Нет, лучше завтра к тетке перейду. Сегодня здесь переночую. У тетки там отстой такой – домик маленький без удобств… Здесь-то лучше…

– Поняла теперь, для чего надо учиться и работать? – усмехнулась я.

– Нет, – решительно заявила Ирка. – Я все-таки права! Я себе другого найду! То, что Васька убили – это же случайность. А так жила бы я себе тут и жила, и горя не знала!

– Не думаю, – покачала я головой. – Вряд ли его жена стала бы терпеть такое положение. Ты почему-то все время забываешь о том, что у него семья!

Ирка надула хорошенькие губки, видимо, возмущаясь такой несправедливости, что человеку жена и дети дороже ее стройных ножек.

– А теперь скажи, когда ты видела Василия в последний раз?

– В понедельник, – подумав, сказала она.

– А убили его во вторник… – задумчиво проговорила я.

– А я даже не знала… – вдруг тихо сказала Ирка. – Уж и похороны прошли.

– Не думаю, что ты была бы на них желанной гостьей. Теперь скажи, как себя вел Василий в понедельник?

– Да вроде… Обычно вел, – пожала она плечами. – В постели, ты имеешь в виду?

Я устало закатила глаза.

– Нет, – медленно и четко проговорила я. – Не в постели. В психологическом плане!

Ирка задумалась. Потом серьезно сказала:

– Ты знаешь, по-моему, у него появились проблемы.

– Какого рода?

– Не знаю, только он хмурый какой-то ходил. И приезжал редко. И еще он мне признался, что с него кто-то деньги требует!

– Шантажирует? – встрепенулась я.

– Ну типа того.

– А кто, он не говорил?

– Нет. Сказал только, что сам разберется. Я ему говорю – заяви в милицию, а он только усмехнулся и по голове меня погладил.

– А о проблемах в бизнесе он ничего тебе не рассказывал?

– Не-а. Да мы и не говорили об этом никогда. Мы вообще мало говорили. Что, заняться, что ли, больше нечем?

Я поняла, что вряд ли добьюсь чего-то от Иры. Василий Мирошников не считал нужным делиться с ней чем бы то ни было.

Но не зря все-таки в ее устах промелькнула фраза о шантаже! Это же полностью совпадает с тем, что говорил Валерий Парамонов! Вот, видимо, в каком направлении стоит копать. Только вот как? Зацепиться-то не за что.

Ладно, посмотрим, что скажет наш психолог Ольга после знакомства с семейством Мирошниковых. Я очень надеялась, что хоть там появится какая-нибудь зацепка.

– Ну ладно, Ира, я пойду, – поднялась я. – Только ты мне оставь адрес своей тетки.

– Это зачем? – нахмурилась Ира.

– Ну, вдруг ты мне понадобишься. Да не бойся ты, – усмехнулась я. – Я тебе тоже свой адрес дам.

Такой чейндж, видимо, Иру вполне устроил, и она в моем блокноте написала крупным детским почерком адрес тетки. Я в свою очередь черкнула свои телефон и адрес и, выдернув листочек с этими данными из блокнота, протянула его Ире.

Я не сомневалась в том, что она его потеряет, точно так же, как и библиотечные книжки.

Я уже стояла в прихожей и обувалась, как Ирка вдруг сказала:

– А ты классная, Полина. Спасибо тебе.

– Ладно, не вешай нос! – подбодрила я ее, потрепав по щеке.

Только я собралась надеть дубленку, как раздался пронзительный звонок. Так как я находилась ближе к двери, то, не спрашивая Ирку, открыла сама.

В квартиру тут же, подобно разъяренной фурии, буквально ворвалась какая-то толстая, неуклюжая девица в очках. На ней было надето пальто серого цвета с песцовым воротником и меховая шапка-обманка.

– Ах ты, шлюха! – заорала она с порога и, схватив меня одной рукой, второй попыталась залепить пощечину.

Никак не желая соглашаться с подобной перспективой, я перехватила тяжелую руку девицы и изо всех сил выгнула ей пальцы в обратном направлении. Этот примитивный прием хорош тем, что он достаточно болевой.

Во всяком случае девица заревела так, будто на нее напал медведь.

– Ай! А-а-а! – орала она, извиваясь. – Пусти, гадина!

– За гадину ответишь, – спокойно проговорила я, отпуская ее руку, но взамен двигая ей коленом в солнечное сплетение.

Совсем не сильно, мне просто хотелось, чтобы она перестала вопить. Этого хватило – девица на время угомонилась, согнувшись и медленно приходя в себя.

Я отошла в сторону. В этот момент в квартиру влетел молодой человек лет тридцати, с интеллигентной каштановой бородкой. Он был одет в плащ, застегнутый впопыхах, и без головного убора.

– Наташа, – запыхавшись, кинулся он к девице, пытаясь разогнуть ее.

Та тихонько поскуливала.

– Наташа, что ты тут натворила? Я же тебя предупреждал! – глядя на девицу тревожным взглядом, с упреком проговорил он.

Потом его взгляд упал на нас с Иркой, и молодой человек удивленно уронил нижнюю челюсть.

– А вы что… А вы как здесь оказались? – спросил он, обращаясь ко мне.

– А почему бы мне здесь и не оказаться? Вы сами-то, собственно, кто?

– Мы же с вами… Хотя, впрочем, тут явно какое-то недоразумение. Я Чулков Геннадий. Я… Жених Наташи, – он указал на всхлипывающую девицу. – А вас я знаю как Ольгу Андреевну Снегиреву, которую я видел несколько минут назад в доме Мирошниковых и которая неожиданно оказывается здесь раньше нас, причем в несколько измененном виде.

– Все понятно, – усмехнулась я. – Разница в том, что я Полина Андреевна Снегирева, и сижу здесь уже больше часа, пока моя сестра Ольга Андреевна находится у Мирошниковых. Наташа, как я понимаю, дочь Светланы Алексеевны? Которая наняла нас расследовать убийство ее мужа. Это именно за это она оскорбляет меня и пытается дать пощечину?

Я насмешливо смотрела на открывающую и закрывающую рот Наталью, бывшую в тот момент похожей на жирную рыбу. Ирка вообще прижалась к вешалке, закрыв рот кулачком и наблюдая за происходящим с ужасом.

– Я… вас… не узнала, – смогла она наконец-то выговорить каким-то жеваным голосом. – Не поняла, что вы сестра… Я плохо вижу, да еще очки запотели с мороза, да и выглядите вы не совсем так, как ваша сестра. Одним словом, вы меня извините.

Тут она замолчала несколько обескураженно, видимо, соображая, почему это так получилось, что она явилась сюда такая воинственная, а теперь извиняется.

После этого взгляд ее медленно перенесся на Ирку, так и прилипшую к вешалке.

– А-а-а… – зловещим шепотом протянула Наташа. – Вот она! Так это ты и есть Перепелкина?

– Я Канарейкина, – поправила Ирка.

– Какая, к черту, разница! Ну конечно! Как хозяйка здесь разгуливает! Шалава подзаборная!

Она попыталась кинуться на Ирку, но я перегородила ей дорогу, а Геннадий схватил сзади за воротник.

– Пустите меня! – голос, надо признать, у нее прорезался довольно быстро. Обычно после моих ударов в себя приходят дольше. – Пустите, я с ней разберусь! Шалава малолетняя! Приживалка! Проститутка! – голос Наташи перешел в визг.

– Да чего ты орешь? – неожиданно очнулась Ирка и встала, подбоченясь. – Ты вообще кто?

– Я… Я… – задыхаясь, Наташа рвалась к Ирке. – Да это моя квартира, в которой ты живешь, бесстыжая! А ну-ка немедленно собирай свои манатки и катись отсюда, пока я тебе шею не свернула!

– Наташа, ты ведешь себя как базарная женщина! – попытался урезонить свою нареченную Чулков.

Но тут и в Ирке проснулось ее пупырловское происхождение. Вспомнив о своем природном потенциале, она набрала в легкие побольше воздуха и закричала:

– Я тебе сейчас сама шею сверну, корова жирная! Свинья очкастая! Сначала в зеркало на себя посмотри, а потом выступай!

– Ах ты дрянь! – ахнула Наташа и рванула вперед.

Нам с Геннадием пришлось встать двойной баррикадой, чтобы не дать сцепиться двум разошедшимся женщинам.

Сцена, надо сказать, была еще что надо. Давно я не видела более безобразной.

– Красотка нашлась! – вопила Наташа. – Только и умеешь, что перед мужиками ноги раздвигать!

– А твои никто и раздвинуть не хочет, вот ты и бесишься! Нашла себе какого-то додика!

Чулков, поняв, что этот эпитет относится к нему, на мгновение застыл, но потом все же взял себя в руки, решив не уподобляться этим колхозницам.

– А ты… А ты… – Наташа задыхалась, видимо, уже не находя новых оскорблений для Ирки.

Та же, подбоченясь, победно смотрела на нее и продолжала поливать Наташу грязью. Надо признать, я недооценила многообразие ее словарного запаса. Правда, он оказался слишком… специфическим, но все же меня впечатлило.

– Кочерга кривая! Слониха беременная! Крокодил очкастый! Пугало коротконогое! Кобыла недое… я!

Услышав последнее определение, не выдержала я.

– Молчать! – резко крикнула я, так, что мой окрик остановил Ирку, и очередным оскорблением она просто захлебнулось от неожиданности.

Нам так и не удалось услышать еще один перл из ее богатого набора нелестных эпитетов.

– Чтоб через минуту духу твоего тут не было! – категорически заявила Наташа, переводя дыхание.

Ирка тоже дышала тяжело после выплеснутого. Тут очень уместно встрял Геннадий.

– Девушка, простите, Ирина вас зовут, кажется? – обратился он к Ирке, беря ее за руку.

– Ирина! – огрызнулась та.

– Я хотел бы вам предложить вот такой компромисс: мы понимаем, что все это для вас неожиданно, что вам нужно собрать вещи и все такое. Поэтому давайте мы сейчас уйдем, а вы тихо-мирно съедете завтра, скажем, к двум часам дня.

– С утра! – вставила Наташа.

Чулков недовольно посмотрел на нее.

– Наташа, в конце концов, для нас несколько часов не имеют значения. И перестань снова заводиться! Ты уже сегодня проявила себя – дальше некуда. Ну, что, Ирина, договорились?

Ирка молча кивнула.

– Вот и хорошо, – облегченно вздохнул Чулков, приобнимая свою невесту как бы за талию и подталкивая к выходу.

– Пусть ключи отдаст! – потребовала Наташа. – А завтра просто захлопнет – я ровно в два здесь буду.

Ирка бегом метнулась в комнату, вернулась, гремя ключами и с ненавистью швырнула их Наташе в лицо. Возможно, она повредила бы ей что-нибудь этим маневром, и скандал перешел бы в новую, еще более бурную стадию, но Чулков исхитрился поймать ключи на лету.

– Еще раз извините, до свидания! – сказал нам обеим Чулков и, буквально выпихнув Наташу на лестницу, захлопнул за собой дверь.

– Так, я, пожалуй, тоже пойду, – быстро проговорила я.

– Давай, – ответила Ирка. – Ты посмотри, какая сука, да?

– Она требует свое, – пожала я плечами.

– Зато видишь, как все хорошо получилось? До завтра я здесь остаюсь, как и планировала! – к Ирке возвращались природные оптимизм и жизнерадостность.

– Здорово я ее, да? – гордясь собой, проговорила она. – Клево?

– Поразительно просто, – абсолютно честно призналась я.

– То-то! Я еще не так могу! – удовлетворенно произнесла она.

– Ну, пока! – поспешно сказала я. – Удачи.

Покинула я эту квартиру, надо сказать, с чувством глубокого облегчения. Придумать, чем мне заняться по расследованию дальше, я никак не могла – просто в тупик зашла – и решила отправиться в родной спорткомплекс, чтобы в спортзале как следует разрядиться. Это мне помогало всегда.

Выйдя из подъезда, глотая морозный воздух, я села в машину и направилась к месту своей работы, которое на сегодня должно было стать местом отдыха.

Глава третья Ольга

Так как Светлана Алексеевна засиделась у меня довольно долго, спать я соответственно легла поздно. Из-за неординарности ситуации я позволила себе сделать на ночь ровно три глотка бабушкиной наливки. Ровно три! Ну, может быть, четыре, разве это принципиально?

Поэтому когда утром в моей квартире раздался звонок, я еще спала. Мигом вспомнив, что это должен быть присланный Светланой Алексеевной водитель, я вскочила, как будто на меня плеснули из только что снятого с огненной плиты чайника. Очки я, конечно, не надела – впопыхах забыла, куда их положила с вечера.

Открыв дверь и пролепетав кучу извинений, я пригласила водителя войти, но он сказал, что подождет в машине.

Я заметалась по квартире, пытаясь собраться, но никак не могла сообразить, что мне именно собирать, поэтому бестолково кружилась, натыкаясь на мебель и тихонько ругаясь про себя.

Это бестолковое кружение, однако, привело к положительному результату – я наткнулась на свои очки, лежавшие на стиральной машинке в коридоре.

Нацепив их, я сразу почувствовала себя увереннее и решила, что ничего, собственно, собирать мне не нужно – достаточно умыться и одеться.

Так я и поступила, и через десять минут уже бегом бежала по лестнице к ждущему меня водителю.

До дома Мирошниковых мы доехали минут за двадцать, потому что он находился в удаленном от центра районе, который в последнее время облюбовали новые русские для возведения своих особняков.

Особняк Мирошниковых очень хорошо вписывался в ряд себе подобных. Светлана Алексеевна встречала нас на крыльце, одетая в шубку.

Она стояла, кутаясь в нее и притопывая ногой от нетерпения. Увидев нас, она облегченно вздохнула.

– Ну наконец-то! – кидаясь ко мне, проговорила она.

– А я уже нервничаю, думаю, не случилось ли чего. Голова даже разболелась. Проходи, Оля.

Светлана Алексеевна, скинув в прихожей шубку и разувшись, провела меня по лестнице на второй этаж, после того, как я сделала то же самое.

Мы прошли по длинному коридору, и Светлана Алексеевна толкнула одну из дверей. Мы вошли в просторную комнату, где располагалось несколько кресел, расставленных вокруг круглого стола.

Три кресла были заняты. Светлана Алексеевна указала мне на свободное, и сама села рядом. Я обвела взглядом присутствующих. За столом сидели девушка непонятного возраста, в очках, с русыми волосами, собранными в шишку. Эта прическа ее сильно старила и портила ее и так невыдающуюся внешность.

Одета она была абсолютно безвкусно. Короткая юбка открывала толстые ноги, а надетая сверху какая-то старушечья кофта делала ее фигуру еще более бесформенной.

Она явно страдала лишним весом, и в ней присутствовала какая-то неуклюжесть. Она смотрела на меня тяжелым, недружелюбным взглядом.

Рядом с ней сидел худощавый шатен с кудрявой бородкой и ясными голубыми глазами. На фоне девушки он смотрелся гораздо моложе. Он был одет в серо-голубой свободный свитер и черные брюки.

Я поняла, что эта пара, видимо, и есть дочь Светланы Алексеевны Наташа и ее жених.

Напротив меня в кресле сидел совсем молодой парень. У него были светло-русые волосы и голубые доверчивые глаза. Наверное, это был сын Светланы Алексеевны Виктор.

Я поразилась тому, насколько разными внешне могут быть родные брат и сестра! Если на Наташе природа явно отдохнула, то она отработала свое на Викторе.

Парень был очень хорошо сложен, а черты лица его были настолько приятными, что взгляд невольно задерживался на них. Правда, красота его была несколько феминного типа, но это нисколько его не портило. Он один смотрел на меня с улыбкой, и я улыбнулась ему в ответ.

– Ну вот, дорогие мои, – как-то преувеличенно выспренно начала Светлана Алексеевна. – Позвольте мне представить вам нашу замечательную гостью, это Ольга. Она психолог, кроме того, они с сестрой будут расследовать… это… дело.

При последних словах голос Светланы Алексеевны задрожал, и она отвернулась, чтобы скрыть свои слезы.

– Мама, прекрати немедленно! – сквозь зубы процедила Наташа. – Надоели твои слюни!

Виктор молча погладил мать по плечу, и та с благодарностью взглянула на него.

Тут подал голос молчавший доселе шатен с бородкой. Он откашлялся и сказал:

– Давайте-ка мы все тоже представимся, и Ольга задаст нам свои вопросы. Я так понимаю, что она приехала именно для этого.

– Да, – утирая слезы, постаралась взять себя в руки Светлана Алексеевна. – Я уже говорила, что наняла Оленьку для расследования…

– Совершенно кретинская мысль! – фыркнула Наташа. – Можно подумать, тебе деньги девать некуда!

– Наташа! – воскликнула с укором Светлана Алексеевна.

– Как ты можешь говорить о деньгах, когда речь идет о смерти отца!

– Никогда он не был мне отцом, – с ненавистью процедила Наташа.

– И это после всего, что он для тебя сделал!

– Да что он для меня сделал, что? – презрительно скривила губы Наташа. – На побрякушки деньги давал? Они мне на фиг не нужны! Мне двадцать шесть лет, а я должна была жить с вами в этом доме, когда могла бы в отдельной квартире!

– Заметь, ты живешь не в самом худшем доме, – сухо ответила Светлана Алексеевна. – И это благодаря отцу! А то так бы и ютились все в халупе.

– По-моему, мы говорим не о том, – снова вмешался бородач. – Ольга, вы, наверное, уже поняли, что Наташа – дочь Светланы Алексеевны, это, – он кивнул в сторону парня, – ее сын Виктор, а меня зовут Геннадий Чулков.

– Это мой жених, – с какой-то гордостью добавила Наташа.

– Ну вот, – как-то облегченно проговорила Светлана Алексеевна, – все познакомились, слава богу, давайте наконец начнем. Оленька, что вы хотели узнать?

– В первую очередь, – начала я. – Мне хотелось бы узнать, какие отношения были в вашей семье между всеми членами. Во-вторых, выяснить, где находился каждый из вас в тот момент, когда убили Василия Петровича. И в-третьих… Впрочем, об этом я спрошу, когда выслушаю вас по поводу двух первых пунктов.

– Ничего себе! – возмущенно вскричала Наташа. – Да что она себе позволяет? Мы вынуждены перед ней отчитываться за каждый свой шаг? С какой стати? Она что, имеет наглость подозревать кого-то из нас? Да еще мы должны выносить сор из избы, разводить дрязги, рассказывая об отношениях в семье!

– Ну, ты, по-моему, делаешь это с удовольствием, – неодобрительно заметил Чулков.

– Если ты так боишься сказать, где была в то время, когда убили отца, значит, тебе есть что скрывать! – насмешливо глядя на сестру, проговорил Виктор, до настоящего времени не произнесший ни слова. У него оказался приятный юношеский тенор.

Он сидел в кресле, вытянув длинные ноги, и с явным удовольствием наблюдал, как вытягивается квадратное лицо его сестры.

– Я? – прижав руки к груди, осевшим голосом спросила Наташа. – Да как у тебя язык поворачивается… Да я…

– Вот я не скрываю, – все так же спокойно продолжал Виктор. – Я был с ребятами в кафе, ушли мы оттуда ровно в двенадцать, после закрытия. Все могут подтвердить. Вам, Ольга, дать адреса моих друзей?

Этот малолетний мерзавец, похоже, решил и надо мной поиздеваться! Ну, уж этого я ему не позволю.

– Я решу по ходу разговора, есть ли в этом надобность, – улыбнувшись, ответила я.

– Так что, Наташ? – поворачиваясь к сестре и пряча улыбку, продолжал Виктор. – Где ты была сама, когда отца убили? Отвечай немедленно!

Он явно забавлялся, неожиданно начав говорить каким-то протокольским тоном. Наташа ж совершенно не замечала иронии и совсем растерялась.

– Я… Но я была с Геной! – ухватилась она за своего кавалера.

– С Геной, отлично! – быстро проговорил Виктор. – Где была? Чем занимались?

– Мы… мы занимались любовью у него дома… – запинаясь, ответила Наташа.

– Так, сексуальная связь, значит. А партнер совершеннолетний? – в лице Виктора царила полнейшая серьезность.

– Что? – изумленно спросила Наташа. – Конечно, со…

Тут до нее дошло, что брат просто разыгрывает ее.

– Ах, ты, негодяй! – прошипела она.

Виктор от души хохотал. Я не выдержала и тоже прыснула. Светлана Алексеевна улыбалась какой-то нервной улыбочкой, Чулков пытался сохранять достоинство, хотя было видно, что и ему смешно.

Наташа вскочила с места и кинулась к Виктору.

– Да я тебе, негодник этакий! – закричала она, замахиваясь на брата.

– Ай, ай! – шутливо закричал Виктор, закрывая лицо. – Ну все, все, мир! Мир, говорю! Успокойся, Наташка, я же пошутил!

– Шутник недоделанный! – проворчала Наташа, возвращаясь на свое место.

– Вы уж извините, – обратилась ко мне Светлана Алексеевна. – Витя у нас с детства такой – всех разыгрывать любит.

– Да вот, такой у меня недостаток! – притворно вздохнул Виктор и незаметно подмигнул мне.

– Да ничего, – улыбаясь, ответила я. – Значит, мы выяснили, что Виктор находился в кафе, что могут подтвердить, по крайней мере, человек пятьдесят, всех из которых я должна опросить, а Наташа с Геннадием находились у него дома. Вы были одни?

– Да, – ответила Наташа.

– Вообще-то я живу с матерью, – добавил Чулков. – Но в тот день она уехала к сестре, и осталась там ночевать.

– Приходится ютиться по каким-то хатам, пока мамочки нет дома, – с ненавистью проговорила Наташа, возвращаясь к своей любимой теме. – А у него две квартиры пустовало!

– Ну почему же пустовало, – вступилась Светлана Алексеевна, – одна была у него для деловых встреч, это необходимо…

– Это Витькина, – возразила Наташа. – А моя?

– Ну, теперь ты можешь не беспокоиться – она достанется тебе.

– Я сегодня же туда поеду! – заявила Наташа. – Я не хочу больше жить здесь!

– Я бы не советовала вам этого делать, – тихо сказала я.

– Это еще почему?

– Вы извините, Светлана Алексеевна, но я вынуждена сказать, что пока эту квартиру занимает некая Ирина Канарейкина, и вопрос о ее выселении вам еще предстоит решить. Прежде, чем ехать туда, продумайте, как лучше вести беседу. Я могу дать несколько советов.

Но Наташа уже не слушала меня. В глазах ее появилось изумление.

– Какая еще Канарейкина? – выдохнула она. – Кто такая и почему она живет в моей квартире?!?

– Она жила там еще до того, как квартира была оформлена на вас. Кстати, вы уже успели ее оформить?

– Нет, но я активно занимаюсь этим. И я имею полное право…

– Никто с этим не спорит, просто Ирина пока там, она еще ничего не знает, а вы, как я поняла, человек неуравновешенный, вот я и ставлю вас в известность заранее, пока вы не столкнулись.

– Кто она такая? – закричала Наташа.

– Наташа, успокойся! – вмешалась Светлана Алексеевна, с легким упреком глядя на меня. – Тебя это не очень касается, а скорее меня.

– Как это не касается? Неизвестно кто живет в моей квартире! Ты знала об этом?

– Да, – твердо ответила Светлана Алексеевна, глядя прямо в глаза дочери. – Это любовница Василия. Он поселил ее там.

– И ты… – сжимая кулаки и задыхаясь от гнева, проговорила Наташа, – и ты все это знала и молчала?

– Я же говорю, это касается в первую очередь меня!

– Ты терпела любовницу? Которая жила в квартире твоей дочери, в то время как сама дочь должна была мыкаться по каким-то углам? Как же ты низко пала! Терпеть такое из-за своего козла! Ты… ты променяла меня на него! Родную дочь на чужого мужика!

– Наташа, прекрати, что ты несешь! – прокричала Светлана Алексеевна, хватаясь за сердце.

– Ты язык придержи! – прикрикнул на сестру Виктор, нахмурившись.

Наташа резко вскочила с места и кинулась к двери.

– Ты куда? – рванулся за ней Чулков.

– Я устрою этой Канарейкиной! Я ее вышвырну оттуда! – донесся голос Наташи уже с лестницы.

– Гена, останови ее, что ты стоишь! – простонала Светлана Алексеевна, не отрывая руки от сердца.

– Да я… – пожал плечами Чулков, потом, махнув рукой, повернулся и побежал за своей сумасшедшей невестой.

– Боже мой, боже мой! – раскачиваясь в кресле, закрывая лицо руками, стонала Светлана Алексеевна. – Все, все кувырком! В сумасшедший дом наше жилище превратилось! Господи, за что?

Виктор молча встал, спустился вниз и вскоре вернулся, неся в руке стакан, в котором были налито какое-то лекарство.

– Вот, мама, выпей и успокойся.

Светлана Алексеевна крупными глотками выпила лекарство.

– По-моему, вам лучше лечь, – мягко предложила я. – Разговор можно и отложить. Тем более, что от Наташи, как мне кажется, я ничего нового не узнаю, кроме того, каким подлецом был ее отчим.

– Да, – соглашаясь, прошептала Светлана Алексеевна, и я не поняла – соглашается она с моим мнением о Наташе или с тем, что ей самой нужно прилечь. – Вы извините меня, я действительно пойду лягу, – она поднялась, прижимая руку к сердцу.

– Я сейчас отведу маму и вернусь, – повернулся ко мне Виктор.

Я кивнула.

Вернулся Виктор минут через пять.

– Мама уснула, – сообщил он. – Если хотите, можете поговорить со мной в моей комнате. Правда, не уверен, что смогу сообщить вам что-то важное.

– А что, Наташи с Геннадием нет?

– Похоже, ему не удалось остановить свою импульсивную невесту, – улыбнулся Виктор. – Представляю, что она сейчас там устроит!

– А вы так спокойно реагируете? Вас не шокирует, что у вашего отца была любовница?

– В принципе, нет, – пожал плечами парень. – Видя, какой стала мать в последнее время, я его вполне понимаю. Не будем рассуждать, морально это или аморально.

– Не будем, – согласилась я. – Каждый живет, как хочет.

– Ну, что, пойдем в мою комнату? – Виктор подал мне руку, подхватывая под локоток.

Мы прошли по коридору в комнату Виктора. У него было очень уютно. Во всяком случае, мне понравилось здесь гораздо больше, чем в предыдущей комнате.

Во-первых, здесь не было идеального порядка, который я ненавижу. На письменном столе стоял компьютер, рядом лежало несколько дискет.

На тумбочке в углу – музыкальный центр. Огромное множество дисков и аудиокассет вперемешку разместились рядом.

Диван, два кресла, шкаф для одежды – комната была просторной.

Над письменным столом висели две полки. На одной стояли учебники, другая была завалена всякой всячиной, разными безделушками и сувенирчиками, так милым моему сердцу.

Этот уголок скорее походил на принадлежащий девушке, но я уже говорила, что в Викторе наблюдалась некоторая феминность. Очень легкая. На какой-то миг я даже заподозрила его в тенденции к нестандартной сексуальной ориентации, но, понаблюдав за ним повнимательнее, откинула эту мысль. Мой опыт психолога подсказывал мне, что с ориентацией у Виктора все в порядке.

– Как у вас мило, – искренне похвалила я его комнату.

– Я рад, – улыбнулся он. – Только, может быть, мы перейдем на ты?

– Легко, – согласилась я, усаживаясь в кресло.

Виктор присел на край стола и закурил.

– Я думаю, что по первому пункту вам, в принципе, все ясно.

– Ну, за исключением некоторых моментов. Например, Чулков…

– Чулков не член семьи, но, как я думаю, станет им в самом ближайшем времени. Он дождался своего часа и теперь-то уж, думаю, женится на Наташке. Может быть, она наконец успокоится, а то достала уже всех своими истериками.

– А почему они не поженились раньше?

– А на фига она ему нужна была? – откровенно сказал Виктор. – Деньги и квартира-то ей доставались только после смерти отца, а он был крепок и умирать в ближайшие лет двадцать точно не собирался. Если бы ему кто-то не помог… Вот Наташка и бесилась. Гена-то – еще тот жук. Она в душе понимала, ради чего он с ней крутит, и всеми силами пыталась удержать. Тем более, что он ее бросить уже собирался. Я же слышал их разборки. Наташка так орет, что весь дом в курсе их дел. Генке надоела эта бодяга, и он решил свалить. А тут такая удача – отец погибает. И Гена быстренько меняет свои планы. Теперь он примерный, верный, любящий жених.

– А как ты думаешь, он способен был убит Василия Петровича? – в упор спросила я.

– Я сам над этим думал. В принципе, думаю, что да. Но, во-первых, откуда у него деньги на пистолет? Он же нищий!

– А чем он занимается?

– Поэт! – фыркнул Виктор. – Считает себя непризнанным гением. Его, конечно, никто не публикует, и он вынужден продавать свои стишки за какие-то гроши, чтобы не умереть с голоду. Однако наделен достаточным интеллектом, умеет себя подать, и вообще человек достаточно интересный. А во-вторых. он уже совершенно точно собирался бросить Наташку.

– Может быть, решил, что лучше убить, чем бросать?

– Не знаю. Это же ты у нас детектив… – Виктор с улыбкой посмотрел на меня, и я в очередной раз убедилась, что он ориентирован на женщин в своих сексуальных пристрастиях – я заметила откровенный интерес ко мне как к женщине в его взгляде.

Однако, кроме этого скользящего и оценивающего взгляда, Виктор больше никак не проявлял свой интерес, ведя себя сдержанно.

Я поймала себя на мысли, что и у меня где-то глубоко просыпается нечто подобное к нему, я представила себе прикосновения его рук к своему телу, в глубине живота пробежал легкий холодок, и я слегка вздрогнула. Это вернуло меня на землю.

«Сколько тебе лет, милая? – усмехнулась я про себя. – Или в тебе взыграли гены твоей мамочки?»

Наша мать, Ираида Сергеевна, отличалась тем, что не признавала мужчин старше тридцати лет, хотя ей самой было сорок девять. Несмотря на это, она очень хорошо сохранилась. Может быть, потому, что всю жизнь не была обременена особыми бытовыми проблемами. Во всяком случае, была избавлена от того, чтобы воспитывать нас с Полиной, перекинув эту обязанность на Евгению Михайловну.

Одним словом, выглядела она прекрасно, сексуальными энергией и опытом была наделена с лихвой, и многие юные мальчики не отказывались стать ее любовниками.

Меняла она их часто, и мы с Полиной порой даже не знали, как зовут очередного, но относились к маминым пристрастиям спокойно. В конце концов, это ее личное дело. К тому ж мальчики ее порой даже с моими детьми сидели, что же мне жаловаться?

– Эй… – тихонько тронул меня за плечо Виктор, – ты чего?

– А? – встрепенулась я, отряхиваясь от неуместных мыслей. – Ничего, это я так, задумалась…

– Понятно, анализируешь все, – кивнул Виктор, и я облегченно вздохнула. Как хорошо, что люди не умеют читать мысли – я бы со стыда сгорела, если бы Виктор мог знать, о чем я размечталась.

– Итак, – собравшись и поправив на носу очки, деловито сказала я. – Насчет Чулкова нужно будет узнать поподробнее. А пока скажи – ты не был в курсе дел своего отца? Я имею в виду его бизнес.

– Нет, – покачал головой Виктор. – Этим он никогда со мной не делился. Да мне это и неинтересно. Я никогда не хотел заниматься бизнесом.

– То есть, если у него были проблемы, тебе ничего об этом неизвестно?

– Нет. Да наверное, все в порядке, я так думаю? – он вопросительно посмотрел на меня, словно я должна была знать ответ на этот вопрос. – Деньги-то он приносил. Правда, в последнее время отец стал все реже бывать дома, но это может быть связано с тем, что у него появилась любовница. И еще мне показалось, что он стал каким-то хмурым и озабоченным. Словно что-то его напрягало. Но что конкретно, я не знаю. Я же говорю, что вряд ли смогу тебе чем-то помочь.

– А как ты сам относился к отцу? И он к тебе?

– Нормально, – пожал плечами Виктор – типичная формулировка представителей его поколения.

– Разверни тезис, – попросила я. – И объясни, почему у тебя нормально, а у Наташи совсем не нормально.

– Наташа от природы невротичка, – сказал Виктор, мягко спрыгивая со стола и пересаживаясь в кресло рядом со мной. – Ей все время кажется, что ее не любят, ущемляют, чего-то ей недодают, что все ей чем-то обязаны… В матери тоже это есть, но гораздо слабее выражено. К тому же, будем откровенны, бог ее внешностью явно обделил. Вот она и обозлилась на весь белый свет. Мужчины всегда обходили ее своим вниманием. Гена вот случайно завис, да неожиданно и прилип. А так у нее и не было никого. Я помню, как она в подростковом возрасте приходила из школы и плакала, что девочки из ее класса почти все гуляют с мальчиками, а над ней все просто смеются.

– Но откуда такой негатив к отчиму? Все-таки деньги-то он ей давал?

– Да, и на мой взгляд, достаточно. Господи, да он и квартиру эту оформил бы на нее уже давно! Просто он не хотел, чтобы Чулков альфонсировал за ее счет. Он же понимал, что Наташа с удовольствием и поселит, и пропишет его у себя. А он Чулкова недолюбливал. Вообще не любил приспособленцев. А Наташу природа наделила, конечно, умом, но только очень однобоким.

– В смысле?

– У нее большие способности к наукам, она учится в аспирантуре, пишет диссертацию, но по жизни – дура. Особенно когда речь заходит о мужиках. Вот отец и ждал, когда она поумнеет. А она его ненавидела. К тому же когда Василий Мирошников вошел в нашу семью, Наташе было уже одиннадцать лет, и этот шаг матери она восприняла как предательство по отношению к умершему отцу, начитавшись дурацких книжек. А я-то был маленький, родного отца практически не помню. Василий Петрович заменил мне его. Он всегда относился ко мне хорошо, возился со мной, времени много уделял.

– Тебе хватало тех денег, которые он давал?

– Да вполне. Жить у меня есть где, на одежду, какую захочу, мне всегда выделяли без проблем, на карманные расходы давали – чего еще надо на данный момент? После окончания университета, конечно, я бы сам стал зарабатывать. Теперь будет легче – есть от чего оттолкнуться, за что опять же отцу спасибо.

– А на каком факультете ты учишься? – полюбопытствовала я.

– На философском.

– Хмм… – я была несколько удивлена. – Это, конечно, интересно, но насколько перспективно? Обычно дети таких людей, как Мирошников, учатся либо в Академии Права, либо в экономическом.

– Меня не интересуют ни та, ни другая отрасль, – ответил Виктор. – Ты же тоже наверняка выбирала профессию не потому, что она казалась тебе престижной?

– Да, – согласилась я. – Я считала, что это мое призвание.

Мы замолчали. Виктор продолжал смотреть на меня скользящим взглядом, а я, как девчонка, начала вдруг медленно краснеть. Он поднял руку и поправил воротник рубашки, при этом слегка коснувшись моих волос. Как мне показалось, он сделал это нарочно.

Смутившись окончательно, я встала.

– Уже уходишь? – тихо спросил Виктор.

– Да. Сколько можно у вас торчать!

– Ты никому не мешаешь. В доме никого нет, а мама спит… – как-то вкрадчиво проговорил он, и мне показалось, что в этом прозвучал определенный намек.

Чтобы окончательно не потерять голову, я решительно двинулась к двери.

– Мне еще нужно встретиться с Полиной, с сестрой, – сказала я, не глядя на Виктора. – Поделиться с ней тем, что узнала и заодно узнать, что выяснила она по поводу этой Ирины. К тому же, – я улыбнулась, – мне не терпится узнать, как прошла встреча Наташи и Ирины. Полина в то время как раз должна была быть там.

– Ох, боюсь, как бы и ей не досталось за компанию! – засмеялся Виктор.

– Ну, моя сестра сможет за себя постоять! – с гордостью проговорила я. – Она у меня каратистка!

– Неужели? Значит, она бы мне не понравилась!

– Почему? – удивилась я.

– Потому что она наверняка не похожа на тебя… Каратистки жесткие и холодные. Фригидные. Они вообще не женщины.

– Напрасно ты так думаешь, – возразила я. – Полина, конечно, сильный и довольно жесткий человек, но она совсем не холодная и отнюдь не фригидная.

– Да мне, в сущности, все равно, – пожал плечам Виктор, провожая меня.

Я вышла на улицу, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, обидой за сестру, а с другой – польщенная тем, что сама понравилась этому мальчику.

Вот так! В двадцать девять лет я еще могу нравиться таким молодым мужчинам! А Кирилл… Кирилл еще пожалеет о том, что так поступил со мной.

Я шагала разрумянившаяся, совершенно не ощущая мороза и порывистого ветра, и настроение мое было отличным. Я шагала и думала – похвастаться перед Полиной насчет Виктора или не стоит? Потом решила, что все-таки не стоит – если вдруг Полина окажется не в настроении, то она просто изъязвится по этому поводу, намекая на то, что я истинная дочь Ираиды Сергеевны.

Я посчитала, что Полина уже должна быть дома – не станет же она тратить три часа на эту Канарейкину! Тем более что туда заявилась Наташа, и Полина вряд ли станет задерживаться в этой компании.

Однако Полины почему-то дома не оказалось. Странно, ведь у нее выходные на работе… Неужели она все еще в квартире Наташи?

Потоптавшись возле ее подъезда некоторое время, я решила отправиться домой, по дороге мысленно ругая сестру на чем свет стоит. Вот у нее есть ключи от моей квартиры, а у меня от ее нет! Вернее, они у меня были, но я их потеряла. Ну и что? Что, Полина не может заказать для меня новые, если случилась такая неприятность? А я теперь должна мерзнуть возле ее подъезда – это в двадцатиградусный мороз!

Я настолько рассердилась на Полину, что, придя домой, принципиально не стала ей звонить – пусть звонит первая! Однако Полина почему-то не звонила очень долго, и я все-таки решила позвонить ей сама. Полина же не знает, что я на нее обиделась, значит, это не будет выглядеть первым шагом к примирению с моей стороны.

Но когда я сняла телефонную трубку, меня ждало глубокое разочарование: мерный механический голос сообщил мне, что мой номер отключен за неуплату…

Боже мой, как же такое могло случиться? Ведь у меня были деньги и возможность заплатить. Господи, да разве упомнишь такие вот мелочи? Ведь все крутишься, вертишься, все дела, дела, работа… Я очень много работаю…

Я знала, что Полина наверняка названивает мне сейчас и матерится, потому что никто не берет трубку. И наверняка она считает, что я «шляюсь бог знает где» или «надираюсь с Мурашовым».

Нужно будет завтра же с утра заплатить за телефон, а Полине соврать что-нибудь.

Черт! Ей же отвратительный в своей честности механический голос доложит, что «абонент временно не может быть вызван»! Просто сдаст меня со всеми потрохами. И Полина сразу поймет, в чем дело – телефон за неуплату у меня отключали уже далеко не первый раз. И Полина просто сожрет меня своими нравоучениями. Она каждый раз говорит одно и то же – что платить нужно вовремя, чтобы душа не болела и всякое такое.

Занудство сплошное, одним словом.

Нет, это просто возмутительно – отключать у человека телефон, даже не предупредив его об этом!

Можно было, конечно, поехать к сестре, даже, по идее, нужно, но тащиться в такой мороз еще раз? Я и так сегодня очень устала. И вообще! У Полины, в конце концов, машина, и она сама может приехать! А мне не мешало бы отдохнуть пока.

Я легла на диван и включила телевизор, будучи абсолютно уверенной в скором визите Полины. Однако она так и не приехала.

Не приехала она и на следующее утро. Я уже забеспокоилась – такое полное игнорирование меня с ее стороны означало, что она готовится устроить мне серьезнейший втык. А мне этого совсем не хотелось. Вот Полина не понимает, что все эти ее взбучки просто выбивают меня из колеи и я совершенно не могу работать!

Я подождала сестру до часа дня, а потом поплелась на главпочтамт оплачивать счет. Сумма набежавшего долга заставила меня содрогнуться, но я безропотно ее выложила. Черт, сколько же времени я не платила за телефон?

Выйдя из здания главпочтамта, я пришла к выводу, что в словах Полины насчет своевременной оплаты все-таки есть рациональное зерно…

После этого я с чувством выполненного долга поехала к сестре, готовая мужественно встретить все нападки с ее стороны.

Когда я подошла к дому сестры, ко мне вдруг кинулась какая-то девушка и крикнула:

– Полина!

Я удивленно обернулась. Передо мной стояла совершенно не знакомая мне девушка лет двадцати трех, одетая в рыженькую дубленку и черную кепку. Из-под кепки выбивались светло-русые волосы.

– Извините, я не Полина, я ее сестра Ольга.

– Правда? Надо же! Как похожа! Вы близнецы, да? А вы к Полине? А ее нет! А я тоже ее жду… А у вас есть ключ?

– Нет, – несколько ошалев от подобного напора и словесного водопада, проговорила я, отвечая на последний из вопросов.

– Блин, что же делать? – огорчилась девушка.

– А можно узнать, вы сами кто? – поинтересовалась я.

– Я Ира. Ира Канарейкина. Мне Полина адрес свой дала, сказала, чтобы я заходила, если что. Мы только вчера познакомились.

– Ах, так вы и есть Ира Канарейкина! Так это, наверное, хорошо, что я вас встретила. Раз уж Полины нет, может быть, вы мне расскажете, как прошла ваша вчерашняя встреча?

– Нормально прошла! Правда, потом заявилась эта противная толстуха и начала кричать, чтобы я убиралась вон и все такое. Но вмешался ее женишок, и я осталась там до сегодняшнего дня. А сегодня они приперлись в обед и выгнали меня. Мне Полина вчера еще говорила – езжай к тетке. Ну, я и поехала, а ее, как назло нет. Соседи сказали, что она в деревню уехала на неделю. Вот невезуха! Ну, я и пошла к Полине! Она мне сама говорила – приходи, если что вспомнишь важное.

– А вы вспомнили что-то важное? – с надеждой спросила я.

– Нет, – ответила Ира. – Просто мне идти некуда…

– Понятно, – вздохнула я.

Понятно мне было то, что вряд ли Полина согласится оставить Иру у себя. Блин, что же теперь делать? Уйти просто так и оставить здесь эту девчонку?

– А нельзя мне поехать к вам? – словно угадав мои мысли, спросила Ирина. – Мне же совсем некуда идти… А я всего на неделю, а потом сразу к тетке уйду!

– Поехали, – со вздохом проговорила я, понимая, что не смогу ее бросить.

Полина, конечно, не одобрит моего поступка, но она и так мало какие из них одобряет, так что я уже привыкла.

– Только давай на ты! – сразу же сказала Ирина и добавила: – Мы с Полиной на ты!

– Давай, – согласилась я.

Ирина подхватила с лавочки большой баул и маленькую черную сумочку, и мы вместе пошли на остановку.

– Правда, у меня денег почти нет, – виновато проговорила по дороге Ирка, подкидывая на плечо баул, – но я тебе обязательно заплачу потом, когда заработаю. Правда, я пока не работаю, но ведь устроюсь!

– Не надо, – милостиво разрешила я.

– Спасибо! – облегченно выдохнула Ира.

Когда мы приехали ко мне, она первым делом полезла в холодильник. Содержимое его ей явно не понравилось.

– Ты голодная? – спросила я.

– Пока нет, но потом захочу.

– Тогда я дам тебе денег и попрошу сходить в магазин, хорошо? Купи что-нибудь такое… Такое… Ну, в общем, что не нужно готовить.

– Угу! – кивнула Ирина, отлично меня поняв.

– И вот еще что, – добавила я. – Купи бутылочку мартини.

– Мартини? Круто! – обрадовалась Ирка.

Она взяла деньги и ушла. Буквально через пять минут раздался звонок в дверь.

Я удивилась тому, что Ира вернулась так скоро, но, когда открыла дверь, то вместо Иры увидела Полину.

– Телефон работает? – с порога спросила она.

– Вообще-то воспитанные люди сначала здороваются, выпрямившись, произнесла я.

– Воспитанные люди приходят сами, если лишены возможности позвонить, а должны сообщить новости! – парировала сестра, снимая сапоги.

– Между прочим, я была у тебя два раза! – с обидой ответила я. – Вчера и сегодня! Сама ходишь неизвестно где!

Сестра, не слушая меня, прошла в комнату, сняла телефонную трубку, услышала гудок и успокоилась.

– Поля, давай не будем пререкаться, а лучше как раз поделимся новостями, – решив пресечь конфликт в зародыше, предложила я.

– Давай, – Полина села в кресло и закурила.

Она рассказала мне о встрече с Ирой Канарейкиной и о том, что произошло потом, а я в свою очередь поделилась впечатлениями о семье Мирошниковых.

– Что ж, – доставая еще одну сигарету и глубоко затягиваясь, сказала Полина. – Из этого круга выделяются двое подозреваемых – Наташа и Чулков. Конечно, нельзя исключать и маму с сыном, но это маловероятно. Ирине смерть Мирошникова вообще невыгодна, Парамонов, скорее всего, невиновен… Нужно как следует присмотреться к этой сладкой парочке.

– А откуда у этой сладкой парочки пистолет? – привела я аргумент Виктора. – Чулков же нищий!

– Он-то нищий, а вот Наташа постоянно получала от отчима дивиденды, и неизвестно, тратила она их или копила для этой цели.

– Но замыслить убийство собственного отчима… – мне как-то не верилось в это.

– Сама говорила, как она к нему относилась! – ответила Полина. – Ладно, я займусь этим. И параллельно нужно покопаться в делах Мирошникова.

– Каких делах? – не поняла я.

– Я имею в виду его бизнес. Парамонов намекнул мне, что что-то там нечисто, и я хочу выяснить, что именно. Он говорил, что кто-то вставляет им палки в колеса. Вполне возможно, что из-за этого Мирошникова и убили. Хорошо бы проникнуть к ним в офис и порыться в документах…

– Поля, а ты не боишься лезть в это? – спросила я тихо. – Это же опасно!

– Ой, ну ты прямо как Жора! – поморщилась сестра. – Не занудствуй, пожалуйста. И, кстати, вот что. Раз уж ты так беспокоишься обо мне, облегчи мне задачу.

– Каким образом? – заинтересовалась я.

– Возьми на себя Чулкова!

– Как же я его возьму на себя? – растерялась я. – Следить, что ли, за ним?

– Ой, ну что я, учить тебя должна? – раздраженно сказала Полина. – Сколько уже дел расследовали, а ты все без моих советов не можешь! Ну, попробуй обыскать его квартиру, может, пистолет найдешь!

– Полина, меня пугает твое тяготение к криминалу! – произнесла я. – Проникнуть в офис, обыскать квартиру… В конце концов мы сядем в тюрьму! А вдруг Чулков ни при чем? И застанет меня там?

– Вот и выясни, при чем или ни при чем, – только пожала плечами сестра.

Ну вот как разговаривать с таким человеком? Никакого дельного совета не дала, а результат будет требовать! И черт меня дернул посочувствовать ей и предупредить об опасности ее замысла. Теперь вот она в благодарность повесила на меня этого Чулкова!

– А что это у тебя за сумка валяется? – вдруг спросила сестра, кинув взгляд на баул, брошенный Ириной на диван.

– Это… Понимаешь, Полина, когда я пришла к тебе, то во дворе меня встретила Ирина Канарейкина. Сперва она приняла меня за тебя, потом мы разобрались и… В общем, тетка ее уехала в деревню, и ей негде жить.

– И теперь она живет у тебя! – торжественно закончила Полина, насмешливо глядя на меня. – Ты просто обладаешь талантом подбирать кого попало!

– Вообще-то это ты дала ей свой адрес! – начиная злиться, напомнила я.

– Я дала его совсем для другой цели! Чтобы она сообщила, если что вспомнит. Хотя что она может вспомнить – у нее же куриные мозги!

– Ну пусть поживет, жалко тебе, что ли? Это же всего на неделю! Если мы раньше закончим это дело, она сможет сидеть с моими детьми. Я же их непременно заберу!

– Ох, поступай как хочешь! – махнула рукой сестра. – Кстати, где она сейчас-то?

– Я ее в магазин послала за продуктами.

В этот момент раздался звонок в дверь. Это как раз вернулась Ирина с большим пакетом в руках. Только я хотела взять его у нее, как она протопала в комнату и стала его распаковывать сама.

– О, привет! – крикнула она Полине. – А я у тебя была!

– Да уж знаю, – усмехнулась Полина, наблюдая за Иркой.

Эта дурочка, конечно же, первым делом вытащила бутылку мартини. Я увидела, как глаза Полины сузились.

– Ну в общем, я так поняла, что мне тут больше делать нечего, – поднялась она с кресла, глядя на меня выразительным взглядом.

– Это совсем не то, что ты думаешь! – попробовала защититься я. – Никто не собирается напиваться!

– Разумеется, – устало ответила Полина. – Разве может быть иначе? Завтра занимаешься тем, что я тебе сказала и вечером звонишь мне. Все поняла?

– Все, – обиженная на ее приказной тон, ответила я и с удовольствием захлопнула за Полиной дверь.

– Ты чего это? – удивленно посмотрела на меня Ирка.

– Да-а! – махнула я рукой. – Надоели мне все эти Полинины нотации.

– Это ты зря! – серьезно протянула Ирка. – Сестра у тебя классная! Машину водит и карате владеет.

– Да знаю я, знаю, – отмахнулась я. – Уж я прекрасно знаю достоинства своей сестры, поверь. Ладно, хватит, давай лучше выпьем!

– Давай, – согласилась Ирка.

Мы переместились в кухню, нарезали колбасу, вскрыли консервы, купленные Иркой, и я разлила мартини по бокалам.

В принципе, несмотря на низкий культурный и интеллектуальный уровень, Ирка оказалась безобидной девчонкой. Конечно, мне было не так интересно с ней, как в компании с Дрюней Мурашовым, но все-таки лучше, чем одной.

Спать мы завалились поздно, проболтав о всяких женских делах.

На следующий день я проснулась в одиннадцать и сразу вспомнила о задании, которое мне дала Полина. Настроение было испорчено с утра.

Честно признаться, я даже не знала, с какого конца браться за Геннадия. Взламывать его квартиру и устраивать там обыск я как-то не решилась, тем более что у него там еще и мать живет. Это пусть Полина занимается такими экстремистскими делами, а я лучше… Черт, что же лучше сделать-то?!?

Не придумав ничего лучшего, я направилась к Мирошниковым. В крайнем случае, если Геннадия там не окажется, я спрошу его адрес и съезжу к нему домой. Поговорить. Может быть, умело задавая вопросы, я смогу что-то выяснить. А если его матери не будет дома, я уж придумаю что-нибудь, чтобы спровадить Чулкова куда-нибудь на время, а сама все же попробую обыскать его квартиру. Конечно, шансы на успех не очень велики, но Полина права – нужно же что-то делать.

Правда, он теперь, наверное, живет с Наташей в ее квартире… Ладно, сориентируюсь по ходу, решила я, трясясь в трамвае.

Дверь мне открыла Светлана Алексеевна. Она явно была расстроена.

– Светлана Алексеевна, здравствуйте, – как можно вежливее сказала я. – Можно мне войти?

– Конечно, можно, – ответила Светлана Алексеевна. – Это даже хорошо, что вы приехали! У нас тут такое творится, такое творится, вы просто не представляете? Ах, за что на наш дом сыплются такие несчастья? Чем мы прогневили бога? – причитая, говорила Светлана Алексеевна.

– Господи, да что еще случилось? – разуваясь, удивленно спросила я.

– Гена пропал! – жутким шепотом сообщила мне Светлана Алексеевна.

– Пропал? – еще больше удивилась я. – Каким образом?

– Вчера они вместе с Наташей поехали к ней в квартиру. К вечеру он сказал, что ему нужно уйти по важному делу. Обещал вернуться часа через два. И не вернулся до сих пор! Представляете, в каком состоянии сейчас Наташа? Она просто в шоке!

– Но, может быть, ничего страшного, – попыталась успокоить я расстроенную женщину. – Может, его действительно задержали дела, и он заночевал у матери. Сегодня появится.

– Ах, да нет его у матери! Наташа же туда ездила! Я вас очень прошу, Оленька, оказать ей психологическую помощь. Она безумно страдает. Закрылась в своей комнате и никого не хочет видеть. Плачет все время. Она думает, что он ее бросил!

– Меня она тем более вряд ли захочет видеть, – попыталась возразить я. – Она ко мне, по-моему, негативно настроена.

– Ах, нет, Оленька, тебе показалось, просто она у нас очень нервная! Пожалуйста, пройдите к ней.

– Мама, кто там пришел? – послышался глухой голос.

– Ой, это Наташа! – шепнула Светлана Алексеевна. – Ну, слава богу, вышла!

Она повернулась к лестнице и проворковала:

– Наташенька, это как раз пришла Оленька! Может быть, ты поговоришь с ней?

– Да, – ответила Наташа, спускаясь по лестнице.

Лицо ее было распухшим и еще более некрасивым.

Следом за ней спустился Виктор.

– Привет! – радостно сказал он мне. – А ты все ревешь? – это относилось уже к сестре. – Утри нос, подумаешь – жених сбежал!

– Заткнись!!! – заорала Наташа, топая ногой. – Или я придушу тебя, скотина!

– Витя, перестань немедленно! И так наш дом превратился черт знает во что! Твои глупые шутки сейчас совсем неуместны.

– Да пожалуйста, – надевая куртку, пожал плечами Виктор. – Я вообще ухожу. Достали ваши истерики.

Он подмигнул мне и вышел из дома. Светлана Алексеевна только вздохнула.

– Пойдемте в мою комнату, – проговорила Наташа, беря себя в руки.

Мы прошли к ней. Комната Наташи производила какое-то мрачное впечатление. В ней был примерно тот же набор мебели, что и у Виктора – диван, два кресла, шкаф и письменный стол, – но насколько разными казались эти комнаты!

У Наташи, как я заметила, не было компьютера и музыкальной аппаратуры, но дело было даже не в этом. Обстановка была очень сухой и какой-то неживой. Ничего, что могло бы ее украсить – никакой картиночки, ни единой безделушки, даже цветов в горшках не было. И еще было очень мало света – шторы были плотно задернуты, закрывая доступ солнцу.

– Садитесь, – Наташа села на диван и указала на место рядом с собой.

Я присела рядом и приготовилась выслушивать Наташины рыдания. Они не замедлили проявиться.

– Он… Меня… Бросил! – выговорила она и тут же затряслась.

– Почему вы так решили? – мягко спросила я.

– Он давно собирался! Я же знаю, что он меня не любит, знаю! Ему только деньги мои нужны были!

– Наташа, вы простите меня за цинизм, но вы сами это сказали – если ему нужны ваши деньги, то почему он бросил вас как раз тогда, когда они появились? Ведь это выглядит очень нелогично, если верить вашей концепции.

– Он сказал, что я невротичка… – жалобно проговорила Наташа. – Что со мной невозможно жить. Что ни один нормальный мужик со мной не уживется!

– Погодите, это он сказал вам вчера? То есть, вы поссорились перед его уходом и он ясно дал вам понять, что бросает вас?

– Нет, нет! Не так! Мы не ссорились вчера и говорил он это давно.

– Ну вот видите! Вы же противоречите сами себе!

– Вы думаете, что он вернется? – шмыгнув носом, спросила Наташа.

– Я думаю, да, – задумчиво проговорила я. – Но сейчас я задам вам несколько вопросов, которые могут показаться вам неприятными. Скажите, у вас ничего не пропало?

– Нет, – удивленно ответила Наташа. – А вы что, думаете, что Гена мог…

– Давайте сейчас откинем эмоции и попытаемся представить любую ситуацию, какой бы абсурдной и неприглядной она ни казалась. Скажите, Геннадий сильно нуждался в деньгах?

– Ну… Что значит – сильно? Как и всякий человек! Конечно, ему нужны были деньги, и я его прекрасно понимаю. Он поэт. Вы понимаете, что это значит? Творческая натура, постоянно полон новых замыслов, идей, которые не находят реализации как раз из-за отсутствия денег!

– А вы давали ему деньги?

– Да, сколько могла. Но когда отчим узнал об этом, то резко ограничил сумму, выдаваемую мне. Он и меня, и Виктора держал под строгим контролем. Все решал за нас!

– А Геннадий просил вас уговорить отца дать денег?

– Да, – помявшись, ответила Наташа. – И я попросила, соврала ему, что мне нужно на всякие тряпки. Пару раз он дал, а потом, увидев, что я ничего не приобрела, завел меня в свою комнату и очень спокойно заявил, что не намерен тратить заработанные потом и кровью деньги на моих альфонсов! С тех пор отношения между нами еще больше ухудшились. Я его просто ненавидела, он не давал мне возможности устроить свою жизнь!

– Наташа, у Геннадия был пистолет? – в упор спросила я.

У Наташи аж рот приоткрылся.

– Да вы что… Вы хотите сказать, что это сделал Гена? И поэтому исчез? Да? Да?!

Она вцепилась в меня, ожидая ответа.

Я спокойно высвободила свои руки.

– Мы же договорились рассматривать любые версии.

– Но то, что вы говорите – это чересчур! Обвинять невинного человека! Как у вас язык поворачивается?

Я встала.

– Наташа, я понимаю, что вы сейчас сильно взвинчены. Я сейчас уйду, а вы подумайте, пожалуйста, над моими словами. Успокойтесь и поразмыслите. Эта версия имеет право на жизнь, поэтому я и спросила, не нуждался ли в деньгах Геннадий. Я думаю, вам что-то известно о нем, что-то не очень лицеприятное, просто вы не хотите сказать. Эта информация, по-видимому, и заставила бы меня прийти к версии о том, что он убийца. Поэтому вы и молчите. Я обращаюсь сейчас к вашему разуму – подумайте спокойно, поймите, насколько это важно, и позвоните мне. Ведь если в этом направлении начнет копать милиция, вам будет намного хуже. Может быть, Геннадий и не виноват в смерти вашего отчима, вот поэтому я и прошу вас сообщить мне то, что вам известно.

– Я ничего не знаю, – сквозь зубы упрямо процедила Наташа.

– Хорошо, – вздохнула я. – Мой телефон есть у Светланы Алексеевны. Так что если надумаете, я буду очень рада.

С этими словами я вышла из комнаты. Рыданий за моей спиной не послышалось.

– Ну что? – ухватила меня за руку Светлана Алексеевна, едва я спустилась вниз.

– Не могу сказать, что Наташа сейчас совсем спокойна, но, во всяком случае, истерики свои она прекратит. Это я вам обещаю. Хотя до полного восстановления душевного равновесия далеко. Но я могу заняться этим с ней после того, как будет закончено расследование. И с вами тоже мы не закончили.

– Ох, я уж и не знаю – может, действительно зря я затеяла это расследование? – покачала головой Светлана Алексеевна. – Все пошло кувырком…

– Так вы отказываетесь от расследования? – прямо спросила я.

– Нет-нет, – сразу же пошла на попятную Светлана Алексеевна. – Продолжайте, пожалуйста. Только скажите – вам хоть что-нибудь удалось узнать?

– Выдвигается несколько версий, – неопределенно сказала я. – и несколько подозреваемых.

– Боже мой! – ее, видимо, шокировало это слово – подозреваемых. – Но мне-то можно знать, кто это?

– Пока нет. Уверяю вас, вы все узнаете, когда дело закончится. А закончится оно скоро, – я попрощалась и покинула дом Мирошниковых, попросив Светлану Алексеевну немедленно дать мне знать, если появится Чулков.

Возвращаясь домой, я раздумывала над ситуаций. Обнадежив Мирошникову тем, что дело скоро будет закончено, я покривила душой. Неизвестно, когда оно будет закончено. Хотя пока наиболее вероятной выглядит версия виновности Геннадия Чулкова.

Почему он скрылся? Хочет выиграть время? Или он исчез навсегда? Но ведь Наташа говорит, что у нее ничего не пропало. Скрыться тогда, когда долгожданный кусок пирога в твоих руках?

Придя домой и отперев дверь, я услышала какие-то подозрительные звуки, похожие на поскуливание собаки. Доносились они из ванной.

Я открыла дверь туда и увидела Ирку, сидевшую на краю ванны и плещущую себе в лицо холодную воду.

– Ты что это? – удивленно спросила я.

Тут Ирка повернулась ко мне, и я ахнула: нижняя губа Ирки была рассечена, из нее сочилась кровь. Левая щека распухла, а под глазом набухал синяк.

– Господи, Ира, да что с тобой случилось?

– Оля… – глотая слезы, выговорила Ирка. – На меня напали!

– Где? – изумилась я. – ты что, куда-то выходила? Но ведь у тебя нет ключа!

– Я никуда не выходила, сидела здесь. Вдруг раздался звонок. Я подумала, что это ты или Полина. И открыла, не спросив. Я всегда была простой…

– Скорее, легкомысленной, – машинально поправила я, хотя сама была такая же в этом плане. – И что же?

– В квартиру ворвались двое. Два парня. Они накинулись на меня и избили!

– И все? Они что-нибудь говорили?

– Да! Они сказали, что если я не верну то, что принадлежит не мне, то мне будет плохо! Что они меня просто убьют!

– А что вернуть-то, что?

– Не знаю!!! – простонала Ирка, прижимая к губе смоченный водой платочек. – Как я поняла, это что-то спер Васек. И они думают, что он прятал это у меня. Что я в курсе, поскольку была его любовницей. А я ничего не знаю, Оля, честное слово! Он никогда мне ни о чем не рассказывал!

– Так вот из-за чего его убили… – задумчиво протянула я. – все-таки это разборки из-за бизнеса. А Полина туда полезла! Нужно немедленно ее предупредить, насколько это опасно!

– А нам с тобой оставаться здесь не опасно? – резонно возразила Ирка.

– Стоп! – я посмотрела на нее. – Откуда они знают мой адрес? Откуда они знают, что ты здесь?

– Я не знаю, – испуганно ответила Ирка. – Я никому не говорила!

– Все ясно, значит, за тобой следили, – сделала я вывод. – Когда они велели тебе вернуть пропавшую вещь?

– Через два дня. Сказали, что придут сюда сами. И чтобы я не думала скрыться, потому что они с меня глаз не спустят!

– Ира, ты могла бы их узнать?

– Да, – неуверенно ответила Ирка. – Хотя они были какие-то… безликие. Но думаю, что при встрече узнала бы.

– Так, нужно срочно звонить Полине. А ты успокойся, сейчас я тебе валерьяночки накапаю…

– Там мартини осталось… – подняла на меня заплаканные глаза Ирка.

– Неужели? Еще лучше! Пошли.

Мы прошли в кухню, я налила Ирке мартини, остатки слила себе в рюмку. Мне тоже нужно было успокоиться, когда такие дела творятся!

Выпив свою рюмку, я пошла звонить Полине, но Ирка перехватила меня по дороге.

– Оля, – серьезно сказала она. – Мне нужно уйти.

– Куда еще? – чуть не закричала я. – ты что, не понимаешь, что происходит? Нас убить могут в любой момент! А у меня дети маленькие! Господи, слава богу, что они у бабушки, и никто не знает, где это! Хотя, если эти подонки вычислили мой адрес, они вполне могли бы узнать и адрес бабушки… Черт бы их побрал!

– Вот поэтому я и уйду, – упрямо повторила Ирка. – Чтобы от тебя отстали. Это не твои проблемы.

– Нет-нет, так не годится. Куда ты пойдешь, сама же говоришь, что тебе некуда идти! К тому же за тобой следят. Все, слышать больше ничего не хочу! – я уже набирала номер сестры.

На счастье Полина была дома. Я скороговоркой выпалила ей обо всех событиях. Полина, ошалев от моего словесного потока, однако не потеряла способности рассуждать здраво.

– Так, сейчас быстро собираете самое необходимое, – деловито сказала она, – и дуете к чертовой матери из этой квартиры. Выйдете через черный ход. Поняла, Оля? Не через арку, а через черный ход!

– И куда же мы пойдем? – растерялась я. – К тебе?

– Нет уж! – решительно возразила Полина. – Нужно такое место, о котором они не догадаются. Подумай, куда бы ты могла пойти?

– Разве что к Дрюне… – подумав, сказала я.

– Отлично! – обрадовалась Полина. – Там вас искать действительно вряд ли кому-то придет в голову. А к Кириллу ты не хочешь?

– К Кириллу? – ахнула я. – Да ты что? Он же меня просто с лестницы спустит! Особенно после того, как я скажу, что нас преследуют бандиты! Скажет, мне что, своих проблем мало? Зачем ему еще разборки с этой братвой? Он бизнесмен, а там у них все завязано.

– Я не совсем с тобой согласна, – сказала Полина, – и считаю, что у Кирилла все же было бы безопаснее. Но поступай как знаешь. А я сегодня же займусь разруливанием этого дела.

– Поля… – голос мой задрожал. – Ты все-таки хочешь туда попасть? Подумай, Поля, ведь это опасно!

– Не опаснее, чем ваша ситуация, – парировала Полина. – И хватит об этом! Я и так волнуюсь, а ты еще больше меня накручиваешь. Все, пока! Как только перекроетесь, позвонишь мне и скажешь, где находишься, чтобы я тут с ума не сходила! – Хорошо, Поля, – пообещала я, вешая трубку.

– Собирайся, – сказала я Ирке. – Мы уходим отсюда!

Глава четвертая Полина

После разговора с Ольгой у меня в голове просто начала вариться какая-то солянка сборная.

Пропавший Чулков, избитая Ирка, бандиты, требующие что-то, что, оказывается, украл Мирошников… Наташа, скрывающая нечто о своем женихе. Какой-то абсурдный конгломерат. Бандитские разборки вперемешку с бытовухой.

Сомнений больше не было – нужно проникать в офис Мирошникова-Парамонова и искать там. Там наверняка должен быть компьютер, вот в нем я и пороюсь. И документы посмотрю.

О том, чтобы вскрыть кабинет, я не волновалась – еще в свое время один знакомый слесарь, полуспившийся бывший зек, за определенную сумму достал мне целую связку отмычек. Нужно только дождаться темноты и проникнуть в здание.

Я знала это здание, располагавшееся на улице Кутякова, бывала там не раз, поскольку там находилась лицензионная палата, и мне было известно, что в здании нет сигнализации – там круглосуточно сидит охранник. Его-то я сумею как-нибудь обвести вокруг пальца.

Остается только дождаться темноты…

В этот момент раздался телефонный звонок.

– Алло? – подняла я трубку.

– Добрый день, – послышался глуховатый голос, знакомый мне. – Это Наташа… Наташа Мирошникова.

– О-о-о! – только и смогла произнести я, сильно удивленная подобным звонком. – Рада вас слышать.

Это было не совсем правдой, но я решила проявить вежливость.

– Я звоню вам по делу, – продолжала она, совершенно без всяких эмоций в голосе, что было на нее совсем не похоже.

– Вообще-то меня просила позвонить Ольга Андреевна, но она не берет трубку, и я решилась позвонить вам. Мама дала ваш телефон. Я долго думала над словами Ольги Андреевны и теперь решила, что скрывать не имеет смысла. Дело в том, что Геннадий проиграл в карты крупную сумму. В одном казино. И должен был отдавать долг. Человек, которому он проиграл, очень влиятельный. Он стал требовать долг. Это было еще при жизни отчима, незадолго до его смерти. Кредитор – я не стану называть его имени – поставил Геннадию «счетчик», и сумма еще увеличилась…

– А вы не могли ему помочь? Или не хотели?

– Я хотела, но у меня не было возможности! Я же говорю, сумма очень крупная, отчим никогда мне столько не давал.

– Но теперь, когда вы стали наследницей…

– Пока еще завещание войдет в силу! Сейчас пока еще у меня нет денег, они есть в потенциале, но этот человек уже не может ждать. И вчера Геннадий поехал на встречу с ним. И я… Я боюсь, что его убили!

– Вряд ли, – возразила я. – Для чего убивать должника? Это же означает отрезать для себя возможность когда-либо получить долг. Нет, его не стали бы убивать, могли просто припугнуть!

– А вдруг его так припугнули, что он лежит в реанимации?

– Позвоните по больницам, – посоветовала я. – Если все обстоит так, как вы говорите, то скорее всего, Геннадий жив. И человек, которому он должен, позаботиться о том, чтобы он не умер ненароком. А за информацию вам огромное спасибо. Вы поступили абсолютно правильно.

– Не за что, – вздохнула Наташа. – Только мне сейчас так плохо…

Мне вдруг стало ее жалко – некрасивую, нелюбимую, нежеланную… Но времени на утешения у меня не было, поэтому я лишь сказала:

– Наташа, все будет хорошо. Что касается вашего душевного состояния, то им непременно серьезно займется Ольга. Вот расследование закончится, и она действительно поработает с вами в полную силу. Так что постарайтесь успокоиться.

– Спасибо, – всхлипнула Наташа. – И извините меня за все.

– Не за что, – ответила я и повесила трубку.

Так вот оно что получается! Геночка-то, оказывается, в карты поигрывает! Поэт недоделанный! Лезть в этот игорный бизнес, не имея ни денег, ни связей, может только идиот или совершенно бесшабашный человек. Видимо, эта творческая натура рассчитывала на везение. Глупец! Кто ж тебе даст выиграть?

Из этого получается, что у Чулкова появляется дополнительный мотив для убийства Мирошникова. Больше он никак не мог решить свою проблему – денег взять было негде. А скрылся он, потому что понял, что не так все просто. Наташа не сразу получит деньги, должно пройти время, необходимое для оформления всех формальностей.

Но это как раз и к лучшему. За время его отсутствия как раз можно обыскать его квартиру. В конце концов, не сидит же его мать там безвылазно!

Только как-то это все не вязалось с мирошниковско-парамоновским бизнесом. Слишком разные категории.

Я все же решила действовать по намеченному ранее плану. Сперва – поход в фирму «Парамир». А уж если там будет полный ноль, вплотную заняться Чулковым. Задача осложнялась тем, что я осталась одна – Ольга пока выведена из игры. Ладно, я-то справлюсь, лишь бы с ней ничего не случилось.

По счастью, темнело в феврале достаточно рано. В пять часов я собралась, надела свитер и черные брюки, а сверху теплую куртку, чтобы выглядеть неприметнее.

Подъехав к зданию на Кутякова, где располагалось множество офисов, в том числе и офис фирмы «Парамир», я остановила свою машину за полквартала и заняла выжидательную позицию.

Во многих окнах многоэтажного здания горел свет – фирмы еще продолжали трудиться. Я понимала, что ждать придется довольно долго, поскольку в подобных конторах задерживаться на работе допоздна – обычное дело.

Я знала, что кабинет Парамонова располагается на третьем этаже – специально приезжала сюда заранее и выясняла, где находится кабинет генерального директора фирмы «Парамир».

У него тоже горел свет – Валерий Александрович не спешил домой. Я включила свет, достала приготовленный заранее журнал «Караван истории» и углубилась в чтение, не забывая время от времени выглядывать в окно и следить за изменениями, происходящими в здании.

Количество освещенных окон потихоньку начинало уменьшаться. Я бросила взгляд на часы – уже половина девятого. Однако некоторые все еще продолжали трудиться на благо своих фирм.

Я просидела еще часа полтора. Наконец в здании остались освещенными только три окна – парамоновское на третьем этаже и два окна на втором. Ну, а также свет горел в вестибюле, где находился охранник, мимо которого мне предстояло пройти незамеченной.

Но вот погасло окно у Парамонова, затем, как по команде, выключили свет и старательные сотрудники на втором этаже.

Я видела, как из здания вышли сначала Парамонов, а затем еще двое молодых людей и женщина средних лет, после чего охранник запер дверь на ключ.

Парамонов сел в свою машину, припаркованную почти у входа в здание, и уехал. Остальная троица пошла пешком к остановке. Она прошествовали мимо моей машины, не обратив на меня никакого внимания.

На всякий случай я выдержала еще час, после чего вышла из своей машины.

На улице было пустынно – в столь морозный вечер люди не очень-то рвались на прогулку. Осторожно подойдя к зданию, я заглянула внутрь, благо двери были наполовину стеклянными.

В вестибюле с правой стороны располагалась будка с окошечком, в которой сидел охранник. Это был молодой парень, одетый в обычную спортивную одежду. В эту минуту он как раз разговаривал по телефону.

Я посчитала это удачным моментом и достала отмычки. Руки мои дрожали от волнения, к тому же на морозе они сразу же закоченели, и мне пришлось повозиться с замком. Я ругалась про себя, что мало способствовало делу. Наконец, замок, щелкнув, открылся.

Я посмотрела на будку охранника. Он продолжал говорить по телефону, одновременно попивая чай из большой кружки.

Осторожно приоткрыв дверь, стараясь не издать ни малейшего звука, я проскользнула внутрь и сейчас же отошла вправо. Там располагались деревянные лотки, за которыми в дневное время торговали всякими канцелярскими принадлежностями.

Вот под один из этих лотков я и залезла. Видеть меня из своей будки охранник не мог. И даже если бы он из нее вышел, что мне и было нужно, он не заметил бы меня.

Просто так проникнуть к лестнице я не могла – для этого нужно было бы пройти мимо будки, а в этом случае я была бы моментально обнаружена.

Оставалось только ждать, когда охранник покинет свое рабочее место, а за ночь он непременно должен это сделать хотя бы один раз. судя по тому, в каких количествах он поглощает чай, ему вскоре захочется посетить туалет, а он находится на втором этаже. Так что в этот момент, когда он войдет в туалет, я вполне смогу прошмыгнуть на третий.

Однако он пока не спешил покидать свой пост, продолжая трепаться по телефону.

«Дома, что ли, телефона нет? – с раздражением подумала я. – Наверняка ведь с девушкой своей треплется!»

В конце концов охранник наговорился, повесил трубку и встал. Я замерла, высунув голову из-под лотка. Но он всего лишь снова налил себе чаю.

Пил он его долго и с удовольствием. Все это время я сидела скрючившись, в очень неудобной позе, да еще постоянно высовывала голову, следя за действиями охранника.

Наконец он отодвинул свою бадью и встал. Выйдя из будки, позевывая, он направился к лестнице. Едва я услышала, что он поднялся на второй этаж, как пулей вылетела из своего убежища и помчалась наверх. Подошвы у моих кроссовок были очень мягкими, так что мне удалось подняться на третий этаж, не создав шума.

Пройдя по коридору до нужной мне двери, я осторожно, стараясь не греметь, достала связку, крепко сжимая ее в руке.

Теперь я уже не так волновалась, к тому же в здании было тепло и руки мои не мерзли. Так что этот замок я открыла довольно быстро.

Войдя в кабинет, я тихонько притворила за собой дверь.

Кабинет Парамонова был очень просторным. В нем располагались два письменных стола, за которыми стояли кожаные кресла, сейф, мягкий уголок… На каждом из столов стояло по компьютеру.

«Третий „пентиум“, – отметила я про себя. – Не слабо».

Все это я сумела рассмотреть с помощью фонарика, специально взятого с собой. Включать свет в кабинете было бы непростительной наглостью.

Выбрав для начала один из компьютеров, я села за стол, включила системник и монитор, погасила фонарик и стала ждать, пока загрузится программа.

Первым делом я открыла папку «Мои документы». Все файлы были расположены в строгом порядке. Я просмотрела их все, но ничего, кроме того, что дела у фирмы «Парамир» шли, можно сказать, отлично, не обнаружила.

Я проверила все бухгалтерские сводки, и, хотя не очень хорошо разбиралась в бухгалтерии, сообразила, что здесь все нормально.

Отношения с налоговой полицией у фирмы «Парамир» тоже были нормальными. Словом, никакого криминала я не обнаружила.

Решив проверить содержимое файлов другого компьютера, я переместилась за соседний стол. Но тут меня ждало разочарование – компьютер потребовал пароль.

От злости я даже бабахнула кулаком по монитору. Это, конечно, не помогло, но зато привело меня в чувство. Не стоит бурно проявлять эмоции, лучше попытаться все-таки найти доступ.

Я стала перебирать всевозможные слова и комбинации, которые могли бы служить паролем, но все было напрасно – компьютер не пускал меня в свои владения.

Отчаявшись, я подошла к сейфу и решила попробовать отпереть его. Я уже достала фонарик и полезла в карман за отмычками, как вдруг в кабинете ярко вспыхнул свет.

От неожиданности я зажмурилась, инстинктивно пряча отмычки в карман. Открыв глаза, я увидела на пороге охранника, а рядом с ним Парамонова Валерия Александровича.

– Та-а-ак, – протянул последний, узнав меня. – А вы настырная дама, Полина Андреевна. Разве я не предупреждал вас, чтобы вы не лезли в мои дела?

Я стояла и молчала, не собираясь оправдываться.

– Разве я не советовал вам отказаться от этого дела? – мягко проговорил он.

– А разве я обещала вам последовать вашему совету? – вопросом на вопрос ответила я, устав строить из себя глухонемую.

– Вы демонстрируете бесстрашие и независимость, браво, – Парамонов сухо похлопал в ладоши. – Это, конечно, похвально. И мои личные симпатии к вам усилились. Но личные дела я не путаю с работой. Так что мне с вами делать, Полина Андреевна? Незаконное проникновение на территорию госучреждения, взлом… Вам светит тюрьма.

– Так сдайте меня в милицию, – пожала я плечами. – Зачем же вы церемонитесь со мной? Вы ведь не собираетесь так просто мне это прощать.

– Игорь, а ну-ка, выйди, пожалуйста, – попросил Парамонов охранника.

Тот, пожав плечами, вышел.

– Полина Андреевна, – неожиданно тихо проговорил Парамонов, – давайте-ка присядем и поговорим.

– Давайте, – согласилась я, хотя меньше всего ожидала такого предложения.

Мы сели на мягкий уголок, Парамонов достал пепельницу, затем, подойдя к сейфу и, усмехнувшись, глядя на меня, открыл его. Я увидела, что в нем стоит несколько бутылок коньяку и лежат две коробки конфет. Больше в сейфе ничего не было.

Валерий Александрович достал коньяк, конфеты, вскрыл все это и разлил коньяк в две маленькие пузатые рюмочки.

– Давайте-ка выпьем. Мы оба сегодня понервничали. Я, когда мне позвонил охранник и сказал, что слышал шум возле моего кабинета. Он подошел поближе и увидел, что там кто-то есть. Я тут же выехал. И уж никак не ожидал увидеть именно вас. А вы, я думаю, перенервничали еще больше, когда неожиданно увидели меня.

– Не могу сказать, что это повергло меня в шок, – ответила я.

Он засмеялся:

– Вы продолжаете держаться достойно, это похвально. Послушайте, я предлагаю бросить официоз и поговорить просто по душам. Вы мне честно говорите, что вам нужно и зачем. Я, в свою очередь, отвечаю на ваши вопросы. Если, конечно, буду в состоянии на них ответить.

– Неравные условия, – покачала я головой. – Я буду говорить честно, а вы то ли ответите, то ли нет.

– Но ведь у меня тоже нет гарантий вашей честности, – развел руками Парамонов. – Тем не менее я готов вас выслушать.

– Хорошо, – вздохнула я. – Может быть, я осталась слишком наивной к двадцати девяти годам, но я надеюсь на порядочность. К тому же выхода другого все равно нет – нам необходимо поговорить начистоту.

– Отлично, – кивнул Парамонов. – Только сначала давайте все-таки выпьем…

– Я за рулем, – попыталась отговориться я, хотя, если честно, выпить мне сейчас очень хотелось, несмотря на то, что я практически не употребляю алкоголь. Во-первых, мне не так уж это нравится – я не Ольга, во-вторых, я все-таки спортсменка, а в-третьих, и это, пожалуй, самое главное, у меня аллергия на алкоголь. Стоит мне выпить хоть немного, как все лицо покрывается красными пятнами и начинает невыносимо чесаться.

Об этом факте знает только ограниченный круг самых близких людей, остальным я просто говорю, что не пью принципиально – и все. И все к этому давно привыкли. Одна Ольга иногда позволяет себе поязвить по поводу моего отказа от алкоголя из принципиальных соображений. Это когда она сама перебарщивает в этой области. Но Ольгу я быстро ставлю на место.

Но то Ольга, а что делать с Парамоновым? Не скажешь же ему, что через полчаса я стану похожа на Кинг-Конга…

– Не волнуйтесь, Полина Андреевна, у меня в машине шофер, мы довезем вас до дома. Ну так как?

Отказываться дальше было просто неприлично, поэтому я согласилась.

– Только мне нужно лекарство принять, – глядя в сторону, предупредила я его.

– Ради бога, – пожал он плечами. – Вон графин с водой, запейте.

Я быстро достала из сумочки свой неизменный кларитин и запила его водой. Теперь красные пятна мне не страшны.

– У вас проблемы со здоровьем? – озабоченно спросил Парамонов.

– Нет-нет, просто голова разболелась, – соврала я.

– Сейчас от коньяка пройдет, – успокоил он меня. – Коньяк хороший, действует как сосудорасширяющее…

Меня это мало волновало, мы чокнулись и выпили, не произнося никаких тостов. Ситуация не та.

Выпив, Валерий Александрович закурил и спросил:

– Так что вы искали у меня в офисе?

– Валерий Александрович, в прошлый раз вы вскользь упомянули, что кто-то вставляет вам палки в колеса, не уточнив, кто именно и в чем это выражается. Мне удалось выяснить, что Василий Петрович Мирошников украл какую-то вещь, за которой теперь охотятся бандиты. И требуют это с моей сестры. То есть не с нее конкретно, а с Ирины Канарейкиной. Но так или иначе, моя сестра тоже завязана в этой неприятной истории, и ей угрожает опасность. Как вы понимаете, я не могу оставаться в стороне. И я связываю напрямую эти два факта – ваши проблемы в бизнесе и кражу Мирошниковым чего-то важного. Я права?

Парамонов молчал, переваривая услышанное. Лицо его выражало крайнее недоумение.

– Мне не совсем понятно… – начал он, вытерев пот со лба. – Хорошо, я вам расскажу все… Дело в том, что у нас пропали документы, очень важные.

– Какие именно? – тут же спросила я. – Мы же договорились – начистоту.

– Ох, какая вы все-таки настырная! – вздохнул Парамонов. – Хорошо, это была запись переговоров между налоговиками и московскими политиками. Дело касалось компромата на губернатора. Документы хранились у Василия. А потом они пропали. Через несколько дней Василия не стало.

– А где Мирошников их хранил?

– В той самой квартире, где мы с ним встречались. В дипломате, в сейфе. Ключ был только у него и у меня. Когда документы исчезли, Василий пришел ко мне сам не свой. Он понимал, чем это чревато. Мы с ним прокрутили все версии, даже наняли людей из охранного агентства для поисков, но все напрасно. Выяснить, кто украл документы и где они сейчас, так и не удалось…

– А вы верите Мирошникову? – тихо спросила я. – Все-таки дружба-дружбой, а… Его могли подкупить, запугать в конце концов.

– Нет-нет, уверяю вас, что запугать его было не так-то просто. А подкупить… Любая сумма подкупа была бы меньше того, что получил бы Василий в случае успешного результата переговоров. Так что ему не было смысла воровать эти документы. Но вы упомянули о каких-то бандитах, почему-то преследующих вашу сестру и Ирину Канарейкину. Они что, знакомы?

– Пришлось познакомиться по ходу расследования.

Я рассказала Парамонову всю историю.

– Г-м-м… – произнес он. – И где теперь девушки?

– Я им посоветовала пойти туда, где никому в голову не придет их искать. Поэтому сейчас они должны находиться либо у Ольгиного приятеля, либо у бывшего мужа. Хотя меня бы гораздо больше устроил второй вариант, – вздохнула я.

– Полина, – серьезно произнес Парамонов, снова наполняя рюмки. – Я думаю, что девушкам необходимо обеспечить охрану. Если хотите, я сам займусь этим. Все-таки в некотором роде это из-за меня… Вернее, мои проблемы перекинулись на вашу сестру.

И совсем по-отцовски ворчливо добавил:

– Предупреждал же вас, чтобы не лезли, куда не следует! Свиристелки!

Меня рассмешило последнее определение, и я невольно улыбнулась. Парамонов ослабил узел галстука и тоже улыбнулся:

– Давай еще выпьем. Устал я здорово.

Мы выпили по второй.

– Послушайте, Полина, – проговорил Валерий Александрович. – Я хочу предложить вам перейти на ты. Все-таки ты мне в дочки годишься, и при всем уважении к тебе, мне так было бы удобнее.

– Ради бога, – согласилась я. – Но так как я гожусь вам в дочери, то позвольте мне все-таки звать вас на вы. Мне удобнее так.

– Смотри, дело твое, – пожал он плечами.

Он, конечно, погорячился, сказав, что я гожусь ему в дочери. Валерию Александровичу было где-то за сорок. И, как я уже говорила, он выглядел очень молодо и хорошо. Мне нравился такой тип мужчин.

После выпитого коньяка я расслабилась и смотрела на Парамонова оценивающим взглядом. Да и его взгляд, надо признаться, был не похож на отеческий. Я уже чуть было не наплевала на все расследования в мире, вспомнив о том, что, в конце концов, женщина, молодая, привлекательная и сексуально здоровая. Но вовремя взяла себя в руки – разговор был еще не закончен.

Валерий Александрович, угадав мое настроение, произнес:

– Вот что мне непонятно. Во-первых, почему документы требуют с Ирины? Вы говорите, что бандиты ворвались к ней в квартиру?

– В квартиру к Ольге, – поправила я. – слава богу, хоть сестры не было дома. Ольга застала девчонку всю избитую и совершенно перепуганную. Она сказала, что двое амбалов, ссылаясь на то, что Ира была любовницей Мирошникова, заявили, что она должна знать, где документы. Что Василий Петрович не мог не поделиться с ней этими сведениями. Это весьма сомнительно, конечно. Видимо, у них просто нет другого выхода – то есть они сами до конца не уверены, знает ли Ира о документах. Действуют наобум.

– Вы знаете, вот это меня и настораживает. Те люди, которые действительно заинтересованы в нахождении этих документов – я имею в виду, конечно, не свою команду – не стали бы действовать так. Это скорее похоже на каких-то отморозков. Может быть, моих противников и можно назвать бандитами, но только условно. Это гораздо более высокий уровень. Они не стали бы действовать столь брутально и наобум. Они вначале проследили бы за Ириной, очень технично и незаметно, и только убедившись окончательно, что она знает, где документы, стали бы проявлять активность. Но уж не нос ей разбивать для начала!

– Так что же, выходит, что в дело вмешался кто-то третий? Не являющийся профессионалом?

– Черт знает что творится! – проворчал Парамонов, снова вытирая лоб. – И хуже всего то, что противник нам неизвестен. Поэтому я еще раз настоятельно рекомендую вам принять мое предложение насчет охраны.

– Да я даже не знаю, где сейчас моя сестра!

– Но вы можете позвонить ей, – Парамонов достал сотовый телефон.

Я набрала номер Кирилла. Там никто не отвечал. Звонить же Дрюне было бесполезно – у него отродясь не было телефона.

– У Кирилла, бывшего мужа, ее нет, – вздохнула я, отключая связь и возвращая трубку Валерию Александровичу.

– Так значит, она у своего приятеля! – решил Валерий Александрович.

– Ох, вы не знаете мою сестру! – покачала я головой. – Она может пойти куда угодно!

– А приятелю ее нельзя позвонить?

– Да нет у него телефона! Он в частном домике живет, в развалюхе!

– Но туда же можно съездить? – настоятельно сказал Парамонов. – Давайте съездим вместе, заодно убедимся, что у них все в порядке. Вдруг что-то случилось?

Его настойчивый тон убедил меня.

– Поехали! – поднялась я.

Мы спустились вниз, миновав охранника.

– Вы совсем уезжаете, Василий Петрович? – поинтересовался тот.

– Да, Игорь, спасибо тебе. Все в порядке, недоразумение выяснено.

Мы вышли на улицу и прошли к парамоновской «БМВ», стоявшей прямо у входа.

Шофер, молодой кудрявый блондин, с удивлением посмотрел на меня.

– Паша, сейчас мы проедем по адресу, который продиктует эта дама, – Валерий Александрович указал на меня. – Кстати, ее зовут Полина Андреевна.

– Очень приятно, – пробормотал Паша. – Валерий Александрович, а где же эти… Лазутчики?

Парамонов широко расхохотался.

– А лазутчиков мы всех перестреляли! – весело блестя глазами, сообщил он.

– Шутите! – обиделся Паша. – Вечно вы так!

– Вообще-то нам сейчас не до шуток, – посерьезнев, сказал Парамонов. – паша, ехать нужно как можно быстрее!

– Валерий Александрович! – подала я голос. – А как же моя машина?

Я кивнула в сторону своего «Ниссана».

– Как-то не хотелось бы оставлять ее здесь.

– Не волнуйтесь, я сейчас позвоню, и ее отгонят на стоянку.

– Не на штрафную, надеюсь? – мрачно пошутила я.

– Ну что ты! На какую тебе удобнее? Ближе к дому, конечно?

– Да, – я сказала адрес ближайшей к моему дому стоянки.

– Полина, ты садись на переднее сиденье, – предложил Парамонов, – будешь указывать Паше дорогу.

– Хорошо, – согласилась я.

Мы сели в парамоновскую машину и поехали к Дрюне.

– Адреса точного я не помню, – сказала я по дороге.

– Одним словом, едем к монтажному техникуму, знаете, где это?

– Ну еще бы! – оттопырил губу Паша. – Я весь город знаю, как свои пять пальцев. Валерий Александрович не зря меня держит.

– Не зря, не зря, – усмехнулся Парамонов. – Только на прибавку к зарплате не рассчитывай – в прошлом месяце уже прибавил.

Паша засопел и замолчал.

– Так вот, за техникумом располагается частный сектор. Вот в один из этих проулков мы и поедем. Я там покажу, в какой нужно свернуть.

На этот раз Паша не стал расписывать собственное знание географии родного города, а просто кивнул.

Мы объехали монтажный техникум и повернули к району, сплошь застроенному частными домами, в одном из которых и обитал лучший Ольгин друг.

– По-моему, вот этот проулок, – указала я. – Я давно здесь не была, но, думаю, что не ошибаюсь.

Мы свернули в указанный мною проулок. Дороги здесь были такими, будто на них черти горох молотили. Паша тихо матерился сквозь зубы, осторожно ведя машину по обледеневшей тропинке.

– Вот его дом! – указала я на приметный домик под зеленой крышей.

Паша остановил машину, и мы с Василием Петровичем вышли из машины.

Пройдя к калитке, поскользнувшись по дороге несколько раз, мы увидели, что свет в доме не горит.

– Может быть, они уже спят? – с надеждой оглянулась я на Валерия Александровича?

– Звони! – только и сказал он.

Я нажала на кнопку звонка.

Сразу же в ответ послышался заливистый лай Джерри – кобеля неизвестной породы, живущего у Дрюни уже столько лет, что я забыла, когда он, собственно, у него появился.

Я продолжала нажимать на кнопку звонка, но по-прежнему к нам никто не выходил.

Я отчаянно замолотила по калитке кулаками. Это не дало никакого результата. Тогда я поднялась на цыпочки и как можно громче прокричала:

– Оля, Андрей, это я, Полина!

Но даже на мой звонкий крик никто не откликнулся.

Я набрала в легкие побольше воздуха и только собиралась заорать в полный голос, как Валерий Александрович остановил меня.

– Смотри, – сказал он, указывая вниз.

Только тут я обратила внимание, что калитка заперта снаружи. Непонятно было, для какой цели Дрюня это делал, уходя из дома, ведь калитка закрывалась на обыкновенную вертушку, но так было всегда, когда Мурашов покидал свой дом.

– Нету их, – вздохнула я и тут же бодро добавила, стараясь убедить в этом саму себя:

– Значит, они у Кирилла! Приехали сюда, Дрюни нет, вот они и вспомнили про Ольгиного бывшего мужа.

– Поехали к нему, – схватил меня за руку Валерий Александрович.

Мы сели в машину, и тут уж я продиктовала точный адрес. Мы были настолько взвинчены, что даже не догадались предварительно позвонить Кириллу, и вспомнили об этом только тогда, когда подъехали к его дому. У подъезда стоял кирилловский джип.

Подняв голову, я увидела, что окна квартиры Козакова освещены.

– Слава богу! – обрадовалась я. – Наверняка они там! Пойдем скорее!

Впопыхах я и сама не заметила, как стала звать Валерия Александровича на ты.

Мы поднялись на нужный этаж – лифт, конечно, уже не работал, время было очень позднее. Я позвонила, и почти сразу же дверь открыл Кирилл.

Он был одет в махровый халат темно-бордового цвета. Я еще раз отметила, насколько мой бывший зять похож на артиста Олега Меньшикова, еще раз взгрустнула по поводу того, что они с моей сестрой развелись, но тут же вспомнила, зачем сюда приехала:

– Кира, привет! – начала я, проходя в квартиру, не спрашивая разрешения.

Парамонов, неуверенно потоптавшись, последовал за мной.

– Привет, – удивленно откликнулся Кирилл, отбрасывая темную прядь волос со лба. – Что-нибудь случилось, Полина?

– Ольга у тебя? – сразу же спросила я.

– Нет, – Кирилл еще больше удивился. – А что, она должна была приехать? Почему не предупредила? Телефона, что ли, не знает?

Холеричный Козаков уже начал заводиться, но я быстро охладила его пыл.

– Кира, дело серьезное. Ольга может быть в опасности. Если ты разрешишь нам пройти, я тебе все объясню.

Услышав об опасности, угрожающей бывшей жене, Кирилл моментально изменился в лице.

– Конечно, проходите, – торопливо произнес он, пропуская нас в квартиру.

Мы разулись и прошли в кухню.

– Здесь теплее, – пояснил Кирилл. – Не топят ни хрена, собаки, мерзну тут как… – он не смог подобрать нужно– го определения и махнул рукой. – Садитесь.

– Кира, это Валерий Александрович Парамонов, – представила я своего спутника.

– А я вас узнал, – неожиданно заявил Кирилл. – Помните, мы с вами связывались по поводу поставок компьютеров?

– Да, я вас тоже помню. Ну что, надеюсь, вы остались довольны сделкой?

– Да, вполне, – улыбнулся Кирилл своей обаятельной улыбкой.

– Ты и компьютерами занимаешься? – удивленно посмотрела я на Парамонова.

– Я же тебе говорил, что у меня очень обширный бизнес…

Да уж! Компьютеры, налоговая система, московские политики, компромат на губернатора, – что там еще? Торговля информационными технологиями – это я вообще не знаю, что за ерунда.

Я как можно короче и яснее обрисовала Кириллу ситуацию.

– Да уж, дела неутешительные, – вздохнул Козаков. – Но могу тебя уверить, что Ольга не звонила и не приезжала ко мне. Я сегодня освободился на удивление рано – в пять уже был дома. Так вот, никого не было. Видно, она обиделась на меня за… Ну, в общем, знаешь за что, – покосившись на Парамонова, сказал Кирилл. – Или боится меня.

– Эх, и дура! – невольно выругалась я. – Тебя боится, а бандитов не боится!

– Да, лучше бы ей прийти сюда, – согласился Кирилл. – У меня, по крайней мере, пистолет есть. И охрана личная.

– Ну, ты же сам ее обидел, – решила я встать на защиту сестры, за которую у меня в данный момент здорово болело сердце, – ты же ей такого наговорил и наобещал, что она теперь тебя действительно за километр обходить будет!

– Ну, я погорячился, – смущенно проговорил Кирилл, который очень не любил признавать промахи в собственном поведении. – Но и она тоже хороша!

Он поерзал на стуле, потом сказал, глядя в сторону:

– Полина, давай выйдем на минутку. Вы не обидитесь, Валерий Александрович?

– Ну что вы, – заверил его Парамонов. – Я же понимаю, дела семейные…

Мы с Кириллом вышли в зал и сели на диван. Он достал свои сигареты, я свои, и мы закурили.

– Послушай, Поля, – затягиваясь, проговорил Козаков. – Я от души надеюсь, что Ольга скоро найдется. По крайней мере, если требуется моя помощь, я сделаю все от меня зависящее. Но я вот о чем хотел сказать… Если ты увидишь ее раньше, чем я, то передай ей, что я… Ну. в общем, я тут подумал и беру все свои слова обратно. Естественно, я не стану отбирать у нее детей. И деньги буду давать по-прежнему… Конечно, она сама виновата, – не утерпел от упрека в адрес бывшей жены этот упрямый тип, – но я признаю, что тоже был не прав. Одним словом, пусть не волнуется – эта тема замята.

– Кир, – тихо сказала я.

– М-м-м? – откликнулся он.

– А ведь ты ее до сих пор любишь.

– Это мое дело! – сразу же нахмурился Кирилл, который очень не любил выставлять свои чувства напоказ.

– Я и не лезу тебе в душу, просто хочу дать совет – ну что вы все никак не уладите отношения? Сколько раз ты к ней возвращался – ведь не сосчитать! Ведь не можешь ты без нее! А она без тебя!

– А вспомни, сколько раз я уходил, проклиная себя за очередную слабость? – хмуро напомнил Кирилл.

– Да я все понимаю! – прижала я руки к груди. – Да, Ольга безалаберная, бесхозяйственная, в чем-то ленивая… Но ведь она прекрасный человек! И даже не в этом дело, а в том, что любишь ты ее! А любимому человеку можно все простить! И не надо требовать от нее невозможного, она все равно никогда не изменится! Ну, не станет она примерной хозяйкой и отличной кулинаркой! Не станет водить машину, помогать тебе советами в бизнесе… Ну и что? Надо принимать ее такой, какая она есть! Вот я обладаю всеми перечисленными качествами, которыми ты очень хотел, чтобы обладала Ольга! Но разве при этом ты меня любишь?!

– Нет, – испуганно ответил Козаков.

– Вот видишь! Дело-то совсем не в этом! Я не хочу загружать тебя нудным морализаторством, тем более, в такой момент, но очень прошу подумать как следует. Тем более, что у вас дети! А как они живут без отца? Мыкаются то по бабушкам, то по прабабушкам! И я очень хорошо понимаю Ольгу, потому что мало того, что ей надо работать, так ей еще нужно время для устройства личной жизни!

– Погоди, погоди, – заволновался Кирилл. – Ты что, хочешь сказать, что она устраивает свою личную жизнь?

– А ты как думал? – развела я руками. – Бывший муж выставляет ее идиоткой, плюет на нее – что ей еще остается? Она женщина молодая, привлекательная! Думаешь, на нее мужики не засматриваются?

– Постой, у нее что, любовник есть?

– А почему тебя это так волнует? Она же не интересуется, с кем ты спишь, и вообще есть ли у тебя кто-нибудь! Она что, достает тебя этими вопросами?

– Да нет у меня никого!

Кирилл встал и нервно заходил по комнате. Я видела, что достигла своей цели – задела нужную струну в душе Козакова. Теперь он не успокоится, пока не наладит отношения с Ольгой и не убедится, что он для нее единственный и неповторимый.

Это меня успокоило, однако отсутствие сестры и неведение относительно ее судьбы меня сильно тревожили.

– Кира, – обратилась я к Козакову, – удрученно курящему возле окна. – Где же нам ее искать?

– Если б я знал, – вздохнул он. – Пошли на кухню, что ли, а то неудобно уже…

Мы вернулись в кухню. Как мне показалось, Валерий Александрович бросил на меня взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на ревность. И несмотря на критический момент, не скрою, меня это порадовало.

– Ну, вот и мы! – бодренько произнесла я.

– Послушайте, давайте выпьем, – неожиданно предложил Козаков. – Что-то у меня нервишки расшалились. Прямо не знаю, что и делать – охрану, что ли, круглосуточную ставить возле мурашовского дома?

– Давайте! – охотно согласился Парамонов, и все поняли, что это относится к первому предложению Кирилла, а не ко второму.

Кирилл достал из холодильника бутылку дорогого джина и разлил в две рюмки. При этом он вопросительно посмотрел на меня: Кирилл входил в круг моих близких людей, поэтому знал о моей беде.

Но я уже махнула рукой и сказала:

– Наливай!

Выпив, мы некоторое время посидели молча. Потом, кашлянув, Кирилл сказал:

– Ну что, я предлагаю такой вариант – подождать до завтра, может быть, они еще придут. Во всяком случае, я сразу сообщу тебе, Полина. А если и завтра не объявятся и не позвонят, съездить к Мурашову. Нет – ставит на уши милицию, охрану и всех, кого можно задействовать.

– Кирилл прав, – согласился Парамонов. – Ну что мы сейчас можем сделать своими силами? Бесцельно колесить по городу? Сама же говоришь, что Ольга такой человек, что может пойти куда угодно!

– Это-то так, – вздохнула я. – Господи, а вдруг их похитили или убили? – неожиданно подкатился комок к моему горлу, и я буквально прокаркала эту фразу.

– Перестань ты раньше времени панику наводить, – одернул меня Кирилл. – С Ольги, что ли, пример брать начала?

– Ладно, поехали, – взяв себя в руки, проговорила я.

Мы попрощались с Козаковым и вышли на улицу. Парамонов ободряюще похлопал меня по плечу, а потом взял меня под руку, помогая спуститься по лестнице. Валерий Александрович видел мое хмурое выражение лица, когда мы собирались садиться в машину, и отведя меня в сторону, сказал:

– Вот что, Полина. Я не хочу оставлять тебя сегодня одну. Ты же просто изведешься. Поэтому я предлагаю поехать ко мне. Тем более, что здесь недалеко.

– А как отнесется твоя жена к ночному визиту непрошеной гостьи? – усмехнулась я.

– Нету жены, – коротко ответил Парамонов и добавил:

– Развелись три года назад…

Я не стала больше ничего говорить и только молча кивнула, взяв Валерия Александровича за руку.

От выпитого коньяка, а затем и джина в голове моей слегка шумел хмель. Это несколько заглушало переживания по поводу пропажи Ольги и даже будило совсем другие мысли.

Я смотрела на мужественное лицо Парамонова, на его крепкую фигуру и чувствовала, что меня это приятно и даже заводит.

Мы приехали к Парамонову, он отпустил Павла, и мы поднялись в его квартиру.

– Коньяку еще хочешь? – спросил он, когда мы разделись в прихожей.

– Нет, спасибо, я и так достаточно выпила сегодня.

– А кофе?

– Вот от кофе не откажусь, – согласилась я.

Я сидела в кухне на удобном мягком уголке, пока Валерий готовил кофе.

– Попробуй, – протянул он мне чашку. – Это меня арабы научили так варить по своему рецепту.

– Ты что, был в Азии? – спросила я.

– И в Африке тоже, – добавил он.

– Ну, про Америку и Австралию я даже спрашивать не буду, – засмеялась я.

Кофе действительно оказался на удивление необычным и вкусным. Он подействовал на меня бодряще, а то я уже начинала клевать носом.

Мы сидели и тихонько разговаривали о жизни.

– Ты спать еще не хочешь? – озабоченно спросил Валерий Александрович.

– Нет, – улыбаясь, покачала я головой. – Вот спать я совсем не хочу…

Он скользнул по мне тем взглядом, от которого у меня мурашки побежали по спине, и я поняла, что сегодня ночью спать мне вряд ли придется…

Валерий подсел ко мне поближе и погладил по спине. Я с улыбкой посмотрела на него:

– Ты уже не хочешь меня наказывать за то, что я проникла к тебе в офис?

– А вот сейчас я тебя так накажу, девочка моя непослушная, – прошептал он, закрывая мне рот долгим поцелуем. – До утра не вырвешься!

После этого он подхватил меня на руки и понес в спальню. Когда я наконец ощутила прикосновения его сильных рук, то из головы сразу вылетели мысли и о пропавших документах, и о пропавшем же Чулкове, и об избитой Ирке… Даже Ольга отодвинулась куда-то на задний план…

Валерий действительно не отпускал меня до утра, но, хочу заметить, я и не пыталась уклониться от этого. Заснули мы где-то в восьмом часу, крепко обняв друг друга.

Однако проснувшись на следующий день, все откинутые мысли о делах тут же вернулись в мою беспокойную голову.

Я посмотрела на часы и, увидев, что время приближается к часу дня, ахнула и вскрикнула:

– Валера!

Он подскочил на постели. Не знаю, может быть, я действительно гаркнула слишком громко, но Парамонов, поняв, что случилось, окинул меня таким взглядом, что я не стала больше ничего говорить, а быстренько побежала в ванную.

– Господи, мне же нужно срочно домой, – проговорила я, выходя из нее. – Вдруг там Ольга названивает, а меня нет?

– Поедем вместе, – предложил Парамонов. – Я отменю на сегодня все дела. Если звонка не будет, оставим кого-нибудь в твоей квартире, а сами снова съездим к этому другу. Если там никого не будет, поднимаем мою охрану.

– А милицию? – спросила я.

– Да что милиция! – поморщился Парамонов. – Не хочу я к ним обращаться, знаю слишком хорошо!

– Ну, это ты зря, – несколько обиженно возразила я.

– У меня, между прочим, бывший муж работает старшим следователем, и ничего плохого о нем я сказать не могу!

– Однако же ты с ним развелась, – заметил Парамонов.

– Я имею в виду, ничего плохого как о сотруднике правоохранительных органов, – сухо ответила я. – А личные дела – наше дело!

– Извини, – мягко проговорил он, погладив меня по руке. – Я не хотел тебя обидеть.

Когда мы приехали ко мне, поймав такси, телефон молчал. Мы подождали несколько минут, за которые я, не находя себе места, слонялась по квартире туда-сюда, потом Парамонов сказал:

– Вот что, ты можешь попросить кого-то из соседей посидеть у тебя, пока мы отсутствуем?

– Могу, – кивнула я, вспомнив о соседке Наташке с пятого этажа. Она была кем-то даже вроде подружки.

– Зови ее. Пусть сидит здесь и ждет звонка от Ольги. Если таковой будет, пусть немедленно перезвонит мне на сотовый!

Я быстренько сбегала на пятый этаж, вытащила Наташку из квартиры и, толком не объясняя ей, в чем дело, изложила лишь четкие инструкции.

– Все поняла?

– Ничего не поняла, что у вас случилось, но что мне нужно делать, усекла.

– Вот и самое главное, – успокоилась я.

– Вот номер моего сотового, – протянул Парамонов Наташке листок.

– Удачи! – крикнула она нам вслед.

Удачи… Удача нам бы сейчас здорово пригодилась. Но она, капризуля эдакая, словно нарочно повернулась ко мне своим самым неприглядным местом. Когда мы приехали к Дрюне, там никого не было. Калитка по-прежнему была похожа на вертушку.

Я растерянно посмотрела на Валерия и вдруг, не выдержав, расплакалась…

Глава пятая Ольга

Мы с Иркой быстро собрали свои вещи и, как и советовала Полина, вышли через черный ход, благо, что он наличествовал в нашем доме.

Все время оглядываясь, наблюдая, нет ли слежки, я очень нервничала и то и дело поправляла сползающие очки. Ирка шла молча, и хоть за это ей большое спасибо.

Дойдя до трамвайной остановки, мы поехали к Дрюне. Я, конечно, долго не могла вспомнить, в каком из проулков живет Мурашов, хотя бывала у него сотни раз, и нам пришлось немало поплутать по этим трущобам.

Наконец, увидев знакомую зеленую крышу, я радостно схватила Ирку за руку:

– Вот здесь!

– Слава богу! – пробормотала она, устало переводя дух и поправляя свой баул.

Первым, кто откликнулся на мой условный звонок, был Джерри. Он кинулся к калитке и завертелся вокруг нее.

– Джерри, Джеринька, это же я, Оля, – ласково проговорила я, всегда любившая собак.

Вскоре послышался стук двери, и во двор в тапочках на босу ногу и старых трико вышел сам хозяин. Увидев нас с Иркой, он несколько удивился, но явно обрадовался.

– Привет, Лелька, – отпирая калитку, проговорил он и тут же подал руку Ирке:

– Андрей.

– Ирина, – представилась та.

Я видела, что она просто с ног валится от усталости. Видимо, сказались стрессовая ситуация, а затем еще блуждание по темным переулкам с баулом в руках.

– Джерри, фу, – прикрикнул Дрюня на разошедшуюся собаку и провел нас через двор.

Мы прошли в дом. Там никого не было – ни Дрюниной жены, ни дочери.

– А где Елена? – спросила я.

– В деревне у себя, – ответил Мурашов.

– Опять, что ли, поругались?

– Когда это мы ругались? – поразился Мурашов так искренне, хотя сколько раз Елена бросала своего непутевого благоверного и «навсегда» уезжала к родителям, было не сосчитать.

И Дрюня всегда с гордостью сообщал, что сам наконец-то решил разорвать «исчерпавшие себя отношения». Однако, отдохнув недельку-другую и очнувшись от пьянства, он вдруг неизменно обнаруживал отсутствие денег.

Тогда, почесав несколько дней беспутную голову, он занимал у матери деньги, заправлял машину и ехал в деревню за женой. Что он ей там втирал – не знаю, но Елена, видимо, все-таки любила своего мужа, поскольку всегда возвращалась.

Она тут же устраивалась на работу на прежнее место, которое администрация, бывшая в курсе взаимоотношений в семье Мурашовых, на всякий случай оставляла за ней, после чего Дрюня успокаивался.

А вот Елена, через месяцок придя в себя, вдруг начинала смотреть на ситуацию другими глазами. И на ее резонный вопрос «А зачем ты, собственно, меня сюда привез? Кормить тебя, паразита?» неизменно отвечал, хлопая честными глазами:

– Так я ж тебя люблю!

Сам при этом на работу он и не думал устраиваться, поскольку ни одно из вакантных мест его не устраивало. Я считала, что в природе вообще не существует должности, которая могла бы устроить этого тунеядца. Ну, разве что ему предложили бы стать Президентом России. Но тогда, боюсь, таковое государство просто перестало бы существовать.

– Она за мясом поехала! – сообщил Дрюня. – мужа же родного надо кормить!

– Разумеется, – усмехнулась я. – А ты чего это в такой мороз полуголый расхаживаешь?

– Я закаленный! – гордо заявил Дрюня, болеющий ангиной по четыре раза за год.

– Правда? – поверила наивная Ирка.

– Да! – как можно убедительнее уверил ее Дрюня. – Да я… Я спортом занимаюсь, в проруби купаюсь…

Ирка хлопала глазами, а я, чтобы не слушать этот бред, ушла в комнату, оставив их в кухне.

– А вы, значит, ко мне в гости? – долетел до меня голос Мурашова. – Это вы здорово придумали! Сейчас мы быстренько что-нибудь соорудим. Лелька! – крикнул он. – У тебя деньги есть?

– Нет у меня денег, – ответила я, хотя у меня были. Просто я знала, что сейчас Мурашов затеет пьянку, а так как останавливаться вовремя он не умел, то деньги уйдут все. К тому же я очень волновалась из-за сложившейся ситуации, пить в которой считала совершенно неуместным.

Выйдя в кухню, я увидела, что Мурашов уже распушил хвост перед Иркой.

– У меня вообще-то денег-то полно, – небрежно говорил он, подкидывая в печку дров. – Просто их перечислить должны. Вот, жду, когда счет придет.

Счета Мурашову, насколько я знала, приходили только за свет и за воду. Но я не стала уличать его во вранье. Все-таки мы обратились к нему за помощью.

Ирка слушала и клевала носом.

– Так, – не выдержала я. – Давай-ка ты поспишь!

– А можно? – разлепила глаза Ирка.

– Конечно, можно! – с готовностью вскочил Дрюня. – Вон там спальня. Я и сам поспать собирался, – добавил он, выразительно глядя на меня, но я вмиг пресекла его грязные намерения относительно Ирки.

– Нет уж, друг, – решительно сказала я. – Пусть Ира спит, а мы с тобой тут посидим. Мне с тобой поговорить надо.

Дрюня вздохнул, но ничего не ответил.

Я проводила Ирку в спальню и уложила на кровать, накрыв покрывалом.

Вернувшись в кухню, я обнаружила Мурашова, сидящего на стуле и пьющего чай.

– Мог бы и мне сделать! – обиженно сказала я.

– Вон чайник – бери наливай! – недоуменно пожал плечами Дрюня. – Ты, Лелька, как в первый раз здесь!

Я налила себе горячего чаю и, сев на деревянный табурет, с удовольствием стала пить, чувствуя, как постепенно согреваюсь.

– Лелька, а это кто? – шепотом спросил Дрюня, кивая в сторону спальни.

– Это, в принципе, могло бы тебе подойти, – сказала я. – Только, боюсь, что ты ей не подойдешь – ты не из ее контингента. Девочка любит пожилых богатых дяденек. Правда, сейчас она на мели и ей негде жить, так что смотри сам. Только я тебе в этом деле не помощник, – предупредила я.

– Ладно, там разберемся, – потирая руки, проговорил Мурашов. – Ну, рассказывай, чего ты там хотела.

Я подробно изложила ему ситуацию.

– Ни фига себе! – присвистнул Дрюня. – Ну и дела! Вам действительно нужно пока перекрыться.

– Ну я надеюсь, ты нас не выгонишь?

– О чем базар, – пожал плечами Дрюня.

– Ты только смотри не трепись никому, что мы здесь! – предупредила я его.

– Леля, Леля, – с укором сказал Дрюня. – Разве я тебя подводил когда?

Я не стала напоминать Дрюне кучу случаев, когда все выглядело именно так – он, конечно же, скажет, что все вышло случайно, да еще и меня саму обвинит.

Мы долго сидели в кухне, пока Ирка спала, пока я не почувствовала какое-то беспокойство.

– Ты чего ерзаешь? – спросил Дрюня.

– Да что-то мне не по себе…

– Я говорю, выпить надо, – сказал Дрюня назидательно.

– Нет.

– Слушай! – Дрюня стукнул себя по лбу, – как же я забыл совсем! Мишка же сегодня приглашал к себе! У него там праздник какой-то. Ну, то ли трехлетний юбилей выдачи зарплаты, то ли еще что-то. Пойдемте? Может, ты хоть там дергаться перестанешь.

Я замялась, но Дрюня продолжал уговаривать:

– Сама подумай – здесь ты киснешь и нервничаешь, а там развеешься! К тому же там вас точно никто не найдет! Ну что, пойдем?

– Так Ира же спит… – попробовала откреститься я, хотя уже склонялась к тому, чтобы пойти. В самом деле, чего тут киснуть!

– А я уже не сплю, – послышался голос, и в кухню, потягиваясь, вошла Ирка.

Она плюхнулась на табурет, одарив нас своей детской улыбкой.

– Ой, как я классно выспалась, – протянула она.

– Вот Ирочка непременно захочет пойти с нами, верно, Иришка? – обнимая Ирку за плечи, спросил Дрюня.

– Куда пойти? – хлопая со сна ресницами, в свою очередь спросила та.

– К Мишке, к другу моему. Он приглашал.

– А это далеко? – поинтересовалась Ирка.

– Да что ты: через два проулка пройти!

– Ну, тогда можно, решила Ирка, вопросительно посмотрев на меня.

– Идемте, – согласилась и я. – Раз уж большинство за.

Мы оделись и побрели по переулкам. Я вспомнила, что Полине так и не позвонила.

– Дрюня, а у Мишки нет телефона? – с надеждой спросила я.

– Нет, Лелечка, вот телефона у него нет. Зато у него наверняка есть много водки и закуски.

– Ох, не нравится мне это! – покачала я головой. – Может, вернемся?

– Да ты что? – возмутился Мурашов. – Возвращаться – плохая примета!

И, нарочно подхватив Ирку под руку, потащил ее вперед. Я вздохнула и пошла следом.

Мишкин дом мало чем отличался от Дрюниного – такой же деревянный, покосившийся, только все же более ухоженный. И крыша у него была не зеленая, а коричневая.

Дрюня постучал, и через некоторое время нам открыл парень лет тридцати, с темно-русыми волосами, одетый в синюю олимпийку и черные брюки.

– Здорово, Мишка! – радостно закричал Дрюня, увидев его. – А мы к тебе!

– Ну… проходите, – окинув нас взглядом, несколько озадаченно произнес Мишка.

Мы прошли в дом. Я ожидала увидеть кучу народа, накрытый стол, услышать смех и звуки музыки вперемежку со скабрезными шутками – так всегда было у Дрюни, когда там царил праздник.

Однако у Мишки никого не было, а на столе стояла только пустая тарелка для хлеба.

– А чего это у тебя так тихо? – спросил Дрюня, усаживаясь за стол. – ты ж говорил – праздник!

– Да я и не приглашал никого особо! – пожал плечами Мишка. – Я и отмечать-то не собирался! Но вы располагайтесь, раз пришли. Сейчас мы что-нибудь организуем.

Мне было до смерти неудобно. По всей видимости, Мишка и Дрюню-то не приглашал, а тот мало того, что сам приперся, так еще и нас прихватил! Надо немножко посидеть и быстрее уходить отсюда.

– Чего скисла? – наклонился к моему уху Мурашов.

– Дрюнь, неудобно! Нас тут и не ждал никто!

– Да брось ты! – Дрюня беспечно махнул рукой. – Мишка на самом деле рад. Что он сидит тут один целыми днями?

– Он что, один живет?

– Ага. Родители померли, а с женой он развелся. Эх, повезло человеку! – вздохнул Дрюня.

– Это ты насчет родителей? – усмехнулась я.

– Насчет жены, – укоризненно посмотрел на меня Дрюня и повернулся к своему приятелю:

– Ну что, Мишк, отметить надо встречу-то! – я была уверена, что Мурашов встречал Мишку в своем проулке, по крайней мере, пять раз на день. – И знакомство, кстати, – показал он на нас. – Это вот Леля, моя, так сказать, подруга детства, а это Ирина.

– Очень приятно, – сказал Мишка. – Водка-то у меня есть, только с закуской проблемы.

– Да это не проблемы, я сейчас в ларек сгоняю! – тут же засуетился Дрюня. – Только надо проспонсировать эту операцию.

Мишка сунулся было к шкафчику, видимо, за деньгами, но я уже не могла вынести такого нахальства с нашей стороны и, торопливо достав из кармана деньги, протянула их Мурашову.

– На! Только много не трать!

– Что ты, как можно! – произнес Дрюня, натягивая куртку и исчезая за дверью.

Вернулся он быстро, нагруженный продуктами, и протянул мне три рубля сдачи. Я смерила его тяжелым взглядом, но ничего не сказала.

Я была рада, что у Мишки оказалась всего одна бутылка водки, но, как выяснилось, предусмотрительный мурашов купил еще две. Я принципиально решила не напиваться. Сидела и ломала голову, как бы мне позвонить Полине.

– Простите, вы не знаете, поблизости нет телефона? – спросила я у Мишки.

– Ближайший телефон-автомат минутах в двадцати ходьбы, – ответил тот. – Но я могу вас проводить.

– Да вы что, с ума сошли, что ли! – возмутился Мурашов. – Компанию ломать из-за какого-то звонка. Кому звонить, Полине, что ли? Все докладываешь ей, где находишься, как маленькая, честное слово! К тому же карточка нужна, – добавил он уже тоном ниже, видя, что я начинаю закипать.

Мишка, не обращая внимания на Дрюню, выжидательно смотрел на меня.

– Ладно, – вздохнула я. – завтра позвоню.

– Вот это дело! – одобрил Мурашов. – В тебе все-таки иногда разум просыпается, Лелька.

Я чуть было не запустила в него тарелкой. Все-таки, что ни говори, а Мурашов – самый настоящий хам! Вот Мишка – совсем другое дело. Сразу видно, что человек воспитанный и культурный.

И вообще, надо было лучше к Кириллу идти. От него и позвонить было бы можно, да и надежнее с ним. А теперь Полина, поди, проклинает меня на чем свет стоит…

Однако выпив первую рюмку, я начала расслабляться и успокаиваться. А уж после третьей с меня и вовсе слетели все тревоги. Ничего страшного, в конце концов, я позвоню Полине завтра. С нами же все в порядке. Полина должна понимать. Вот если бы было не в порядке, тогда бы я обязательно ей позвонила. Нет… Тогда бы я не смогла позвонить. То есть получается, что я все-таки должна предупредить ее сейчас. Или нет…

Мысли мои путались, голова кружилась.

– …Ольга, пойдемте, я уложу вас спать, – проник в мои уши чей-то знакомый голос, и я лишь слабо кивнула, проваливаясь в блаженный сон…

Проснувшись на следующий день, я обнаружила себя лежащей на чужой кровати. Рядом со мной посапывала Ирка. В доме царила тишина.

Я выбралась из постели и прошла в кухню. Там в одиночестве сидел Дрюня и дрожащей рукой пытался налить себе в стакан водки.

– А… Лелька. Это… Доброе утро, – хрипло пробормотал он.

Лицо у Мурашова было опухшим, под глазами набрякли мешки.

– Что, с похмелья маешься? – спросила я, вырывая у него бутылку и наливая сама.

– Ага, – мотнул головой Дрюня. – С-спасибо, Леля.

Он крупными глотками выпил водку и тяжело уронил голову, дыша в кулак.

– Фу-ух ты! – произнес он через некоторое время. – Полегчало сразу. Думал, помру.

– Что же ты, спортсмен? – ехидно спросила я. – Иди лучше в проруби искупайся, сразу еще больше полегчает.

– Леля, ну не надо, а? – взмолился Дрюня. – И так тошно… Можно подумать, с тобой такого не бывало.

– Вы что, до утра, что ли, сидели? – спросила я.

– Да нет. Ирка следом за тобой пошла, Мишка тоже вскоре отправился – ему, видите ли, на работу утром! Какие-то вы все некомпанейские!

– Ты что же, один всю водку выпил? – ужаснулась я.

– Почему всю? Вот, специально оставил на опохмелку, – Дрюня показал мне бутылку, в которой было граммов сто пятьдесят водки.

– Да уж, – покачала я головой.

Дрюня быстро допил оставшиеся граммы и, повеселев, поднялся.

– Ты куда? – удивленно спросила я.

– Да пойду прогуляюсь, разомнусь, – ответил Дрюня.

– А мы как же? – испугалась я.

– А чего вы? Сидите здесь. Здесь безопаснее, – пожал он плечами. – А я не надолго, скоро приду за вами.

С этими словами он исчез за дверью. Я заперла ее за ним и вздохнула. Наверняка пошел в ларек надираться, алкоголик!

В это время поднялась Ирка.

– Ой, как долго мы спали, – протирая глаза, сказала она и пошла к умывальнику.

– Боже мой! – спохватилась я, взглянув на часы. – Двенадцать уже! Мне же нужно Полине звонить. Так, я побежала, а ты сиди тут и никому не открывай. Я постучу условно, вот так, – я продемонстрировала, как буду стучать.

– Хорошо, – кивнула Ирка.

Я оделась и вышла на улицу. Пока я нашла киоск, торгующий карточками для автоматов, пока нашла сам телефон-автомат… В общем, замерзла я до смерти и практически бежала назад, сунув руки поглубже в рукава, потому что забыла варежки.

Но самое обидное заключалось в том, что я не дозвонилась до Полины! У нее никто не снял трубку! Вот, а мне десять раз повторила, чтобы я позвонила! Потом меня же и будет ругать. Я, конечно, должна была позвонить еще вчера, но кто виноват, что так получилось?

Я еще долго не могла найти Мишкин дом, поскольку Мурашов вел нас туда впотьмах. Самого Дрюни тоже нигде не было видно.

Я подошла к его дому, но он был заперт. Я еще поплутала по этому лабиринту, пока наконец не наткнулась на Мишкин дом.

Что меня насторожило, так это открытая дверь. Я точно помнила, что Ирка запирала ее за мной.

Осторожно войдя внутрь, я позвала:

– Ира!

Мне никто не ответил. Я прошлась по комнатам – Ирки нигде не было!

Охваченная нехорошим предчувствием, я заметалась в поисках ее вещей. Иркиного баула нигде не было. Я поняла, что случилось самое страшное – пока нас не было, Ирку похитили! И как эти выродки могли узнать, где она?

Тут мой взгляд упал на полочку под зеркалом. На ней я увидела Иркину дамскую сумочку. Ее они не взяли… Но зачем тогда прихватили ее баул? Не нужны же им ее вещи?

А что, если все не так? Если Ирка все-таки ушла сама, не желая быть мне обузой? Но тогда почему она оставила сумку?

Я взяла сумочку и открыла ее. Ничего особенного, обычный набор для молодой девчонки: косметичка, пилочка для ногтей, зажигалка, календарик, какие-то безделушки…

Я машинально перебирала их в руках, пока какая-то смутная мысль не забилась в моей голове. Я перебрала все безделушки еще раз… и вскочила с места!

Я еще не понимала до конца, что случилось, но чувствовала, что на верном пути. Именно Иркины побрякушки подсказали мне, куда нужно ехать и кого искать, вернее, одна из них.

Выбежав на улицу, я остановилась – Мишкин дом снаружи запирался только на ключ. И Дрюня все не возвращался!

Потоптавшись и поняв, что у меня нет другого выхода, я махнула рукой и побежала по переулку, от всей души надеясь, что Дрюня скоро вернется и за время нашего отсутствия к Мишке не залезут воры.

Потом я долго тряслась в трамвае, а выйдя, направилась к дому Мирошниковых.

Дверь мне открыл Виктор.

– Привет! – удивленно произнес он.

– Привет, – улыбнулась я. – как у вас дела?

– Да… Все в порядке. В относительном.

– Чулков нашелся?

– Нет.

– А Наташа как?

– Сидит в своей комнате, надутая на весь белый свет, и, по-моему, богу молится.

– Послушай, мне нужно бы поговорить с кем-то из вас. Наташу, конечно, тревожить не стоит.

– А мама ушла в парикмахерскую, – сообщил Виктор. – Можешь поговорить со мной, если я могу чем-то помочь.

– Можешь. Пошли в твою комнату?

– Пошли, – пожал он плечами.

Мы поднялись наверх.

– Хочешь чаю или кофе? – предложил Виктор.

– Не откажусь.

– Сейчас.

Он спустился вниз, а я ходила по комнате, осматривая ее внимательнее и в очередной раз любуясь обстановкой.

Когда Виктор вернулся и мы выпили кофе, он сказал:

– Так о чем ты хотела поговорить?

– Послушай… – я задумалась. – Понимаешь, я оставила дом незапертым. И очень боюсь, тем более, что дом не мой. Мне очень неудобно тебя об этом просить, но, может быть, ты проедешь со мной? К тому же мне нужно показать тебе одну вещь.

– Ну давай… – неуверенно пожал плечами Виктор. – Правда, у меня времени мало.

– Это совсем ненадолго! – просительно посмотрела я на него. – Мы поймаем машину, за мой счет!

– Да можно и за мой, – улыбнулся он. – Уж на это у меня есть средства!

Мы вышли на улицу, и Виктор повел меня туда, где по его словам, проще было поймать машину.

Мы быстро доехали до Мишкиного дома, который так и стоял раскрытым. Чертов Мурашов так и не появился.

– Проходи, – пригласила я.

– Что это за дом? – удивленно спросил Виктор.

– Одного моего знакомого, это неважно, – рассеянно ответила я, роясь в Иркиной сумочке и ища побрякушку, которую впопыхах забыла взять с собой.

– Вот, – наконец, нашла я то, что искала, и повернулась к Виктору, протягивая руку.

На моей ладони лежало маленькое золотое сердечко. На нем была выгравирована надпись «Моей зайке».

– Ну и что? – непонимающе уставился на меня Виктор.

– А то, что точно такое же сердечко я видела у тебя на полке. Я еще отметила, что оно выглядит несколько слащаво. А теперь скажи, как оно могло попасть в сумку к Ирине Канарейкиной?

– Да откуда я знаю? – продолжал недоумевать Виктор. – Таких сердечек, может, миллион!

– А куда в таком случае делось твое? – спросила я. – Сегодня я специально осмотрела твою комнату, и сердечка там не было! Так куда ты его дел?

– Он подарил его мне на День Святого Валентина, – послышался вдруг от двери холодный голос.

Я обернулась и увидела Ирку с баулом в одной руке и с пистолетом в другой. Она прошла в комнату, заперев за собой дверь, и встала в центре, не сводя с меня пистолета.

– Что ж, – усмехнулась она. – Могу признать, что мозги у тебя работают хорошо. – И как ты догадалась?

– Я и не догадывалась до последнего момента. Пока не полезла в твою сумку и не увидела это сердечко. Сначала я не обратила на него особого внимания, потом вспомнила, что уже где-то видела такое, потом вспомнила, что у Виктора… И вот тут уже стали появляться догадки. Я посидела, подумала, и пришла к выводу, что если все так, как я думаю, то выстраивается полная логическая цепочка. Но мне нужно было убедиться, что сердечка у Виктора нет. Для этого я и поехала к нему. И оказалась права – сувенир исчез. Таким образом, все сходится. Я поняла, что вы были в сговоре с самого начала, ведь так?

Ирка молчала, насмешливо глядя на меня и не убирая руки с пистолетом.

– Вы убили Василия Петровича. Вернее, его убила ты, у Виктора же алиби! А кто подумает на тебя – наивную дурочку?

– Я не дурочка, – хрипло ответила Ирка.

– Это я уже поняла. – И то, что ты прекрасная актриса, тоже. Ты пудрила мозги Мирошникову, а сама в это время замышляла его убийство вместе с его сыном. Верно?

– Верно, – неожиданно ответила Ирка. – А что мне оставалось делать? Терпеть этого козла? Жить в этой квартире на птичьих правах? На эти жалкие гроши, что он мне давал? Тем более, что он мог вышвырнуть меня в любой момент!

– А с Виктором что?

– А с Виктором совсем другое. Мой зайчик меня любит – верно?

– Конечно, золотце, – улыбаясь, ответил Виктор. – Ты же знаешь!

– Виктор женится на мне, потому что я для него лучше всех! И я стану жить в пятьсот раз лучше, чем с этим козлом! Всем станет лучше!

– Я тебя понимаю, – кивнула я. – Но Виктор… Как ты мог пойти на такое? Ведь это человек, которого ты считал своим отцом!

– Ах, Оленька, оставь свои разговоры о высокой морали – меня от них тошнит! Да, считал отцом до поры до времени, а потом перестал! Он был слишком тоталитарным человеком, все решал за нас с сестрой. Неужели он не видел, что мне пора уже жить отдельно, своей жизнью? Он, помимо тех двух квартир, что имел, мог еще десяток купить – так нет! Он считал, что я это получу только после того, как мне исполнится двадцать один! Это ОН так хотел! А я хочу сейчас! И судьба столкнула меня с Иришкой, – он посмотрел на свою возлюбленную и просиял. – Я однажды зашел в ту квартиру, случайно, можно сказать – мне отец был нужен, и я подумал, что может, он там. Вместо него дверь открыло это очаровательное создание. Можешь смеяться, но я влюбился в нее с первого взгляда, несмотря на то, что она старше на четыре года. Меня всегда тянуло к зрелым женщинам. И Ириша ответила мне взаимностью. Близость между нами произошла в тот же день. Потом мы долго разговаривали. И я понял, что уже не смогу без нее. Она мне нужна. Но мешала фигура отца.

– И ты пришел к выводу…

– Мы вместе пришли к этому выводу, – поправила Ирка. – И начали готовиться. Для начала мне нужен был пистолет. И я придумала историю, якобы меня шантажируют. Шантажируют тем, что имеют наши с Васьком фотографии. Он не стал вникать, а просто дал денег.

– Странно, – удивилась я. – Почему он сам не разобрался, поверив тебе на слово и дав деньги?

– Доверял он мне всегда, – ответила Ирка. – Считал, что у меня мозгов не хватит ни на какую авантюру. Глупец! Но дело не в этом. Он бы, безусловно, сам занялся этой проблемой, если бы над ним не висело кое-что покруче – пропажа важных документов.

– Так и документы ты украла? – поразилась я.

– Конечно. Я же говорю, что заранее все продумала. Во-первых, у Василия начинает болеть голова по поводу их пропажи, и он не лезет в мои разборки с мнимым шантажистом. Во-вторых, я подстраховывалась на будущее – когда Василия бы не стало, факт о пропаже документов всплыл бы наружу. И все бы решили, что Василия убили из-за этих документов. А уж на меня, дурочку скромную, никто бы и не подумал!

– А как тебе удалось их украсть?

– Да очень просто! Я же подслушивала все его телефонные разговоры! Там же два аппарата! И слышала, как он в разговоре со своим Парамоновым сказал, что отвезет документы на вторую квартиру и оставит в сейфе. А уж слепки со всех его ключей я давно сделала! У меня все его ключи есть! И от квартир, и от сейфа, и даже от офиса.

– Круто! – невольно выразилась я ее языком.

– А потом я снова сказала, что с меня требуют деньги. И вот тут он стал звонить Парамонову и договариваться о встрече. Этот разговор я тоже подслушала и поняла, что настал подходящий момент. Я поехала туда, дождалась, пока Парамонов уйдет и поднялась. Я позвонила, он открыл, удивился, увидев меня. Я стала ему что-то плести, он провел меня в комнату… Не стану описывать, как все было, скажу только, что он даже не понял, что я в него выстрелила! А потом я спокойно вытащила у него деньги и вернулась домой.

Слушая все это, я внимательно наблюдала за лицом Виктора. На его лице не отражалось никаких эмоций, когда он слушал, как убивали человека, фактически бывшего ему отцом, кроме любования своей девушкой. Эта любовь, замешанная на чувственности в первую очередь, породила такой чудовищный альянс…

Я смотрела и думала – что это у восемнадцатилетнего мальчика – патология или просто цинизм, доведенный до апогея? И не находила ответа. В Ириной же вменяемости я не сомневалась.

– И, конечно, никто на тебя на нападал, – тихо сказала я.

– Конечно! – усмехнулась Ирка. – Виктору пришлось побить свою зайку, чтобы все выглядело правдоподобно. Я позвонила ему, как ты ушла, и попросила приехать. Он сделал мне больно, но так было нужно. Мне нужно было окончательно запудрить всем мозги!

– А куда ты ходила сегодня? – спросила я.

– Мы должны были встретиться с Виктором, чтобы решить, что делать с пистолетом и особенно с документами. Пистолет я решила просто выбросить, и слава богу, что пока не сделала этого. А вот насчет документов мы должны были посоветоваться – уничтожить их или постараться использовать.

– Я думаю, лучше уничтожить, киска, – сказал Виктор.

– Это слишком рискованно.

– Да, но это может принести хорошие деньги! – упрямо сказала Ирка.

– У нас и так будет достаточно денег, – подходя к Ирине и целуя ее в щеку, произнес он.

– Ну, там поглядим, – проворчала Ирка. – Так вот, мы должны были встретиться недалеко от его дома. Я ждала его с этим баулом, где хранила пистолет и документы. И вдруг увидела вас двоих.

– Я специально повел тебя по улице, где должна была ждать Иришка, – вставил Виктор. – И моя зайка сразу все поняла и пришла мне на помощь.

– Я поймала машину и поехала за вами, – ответила Ирка. – Вот, пожалуй, и все. Согласись, все отлично придумано!

– Но как ты собираешься войти в эту семью? – недоумевала я. – Ведь тебя знают и Наташа, и Светлана Алексеевна! Неужели ты думаешь, что они тебя примут?

– Плевать мне на них! – презрительно ответила Ирка.

– Мы прекрасно обойдемся и без мамаши, и без этой истеричной сестрицы, – цинично ответил Виктор.

– Неужели ты думаешь, что тебя никто не заподозрит?

– Пусть подозревают на здоровье! Доказательств-то никаких нет! Тем более их не будет после того, что я сейчас сделаю.

– А что ты собираешься делать? – дрожащим голосом спросила я.

– Я пристрелю тебя, – просто ответила Ирка и улыбнулась своей невинной улыбкой.

Я передернулась.

– И все будет выглядеть так, словно тебя убили те отморозки, которых я выдумала! Да, от документов придется избавиться, ну да черт с ними! Не обеднеем! А потом я всем расскажу, что вышла на некоторое время, а когда вернулась, то застала твой труп! А Витя подтвердит, что видел меня – он обеспечит мне алиби! И все будут думать, что ты нашла документы, вот тебя и грохнули! Ха-ха!

Она так засмеялась, что у меня мороз пробежал по коже.

– Но тебе никто не поверит! – закричала я.

– Поверит, поверит! Ты еще не знаешь, какая я умная! А уж артистический дар ты сама во мне отметила. Да я всем так головы заморочу! Они рады будут избавиться от такой дурочки.

– Но сюда в любой момент могут войти… – пробормотала я, не осознавая, что подписываю себе смертный приговор.

– Вот именно, поэтому я больше не стану разводить церемоний! – жестко проговорила Ирка и вскинула руку.

В этот момент забарабанили в дверь. Ирка вздрогнула от неожиданности, рука ее дернулась, и в этот момент я, собравшись изо всех сил, кинулась на нее, пытаясь вырвать пистолет. Послышался выстрел, а следом грохот выбиваемой двери.

Я увидела, как в дом влетел незнакомый мне высокий мужчина с сединой на висках, а следом за ним Полина. Мужчина ударом ноги выбил у Ирки пистолет, но она уже не заметила этого. Она кинулась к Виктору, лежащему на полу. Под его головой растекалось кровавое пятно.

– Зайчик! – заплакала Ирка, приподнимая голову Виктора и целуя его.

– Мертв! – бросил мужчина.

Обернувшись, Ирка смерила его ненавидящим взглядом и зарыдала.

Полина кинулась ко мне.

– Слава богу, – твердила она, ощупывая меня. – Ты никак не пострадала?

– Нет-нет. Но приди вы секундой позже, боюсь, что мне бы уже никто не помог…

– Нет, бог все-таки есть на свете! – смеясь, проговорила Полина.

Мужчина тем временем достал сотовый телефон и вызвал милицию.

– Как же вы меня нашли? – спросила я сестру.

– Ой, – покачала она головой, – я всегда говорила, что моя сестра способна отмочить что угодно! Ну вот кто тебя просил идти к этому Мишке? Сидела бы у Мурашова, мы там сто раз были! Никого нет, я уже черт знает что передумала! Хорошо, женщина вышла из соседнего дома, увидела меня плачущую и говорит:

– Да они к Мишке, наверно, пошли. Я ведро выливать выходила, видела, как Андрей шел в ту сторону с двумя девушками. А сейчас он пьяный у ларька валяется.

– И показала нам, где живет этот Мишка, – добавил мужчина.

– Кстати, Оля, познакомься, это Валерий Александрович Парамонов, – проговорила Полина, почему-то покраснев при этом.

– Очень приятно, – ответила я, думая, что Жоре Овсянникову теперь надолго будет отказано в милостях…

Тут как раз подъехала милиция и скорая помощь, Виктора и Иру увезли…

– Ну что, поедем? – обратился к нам Парамонов. – Я договорился, чтобы сегодня никого из нас не трогали, а завтра все-таки придется ехать в милицию давать показания.

После того, чего мне удалось избежать, процедура дачи показаний вовсе не казалась мне кошмаром.

– Нужно, наверное, Мишку дождаться, – неуверенно проговорила я. – Все-таки мы ему дверь сломали.

– Ничего, я сейчас позвоню – ему новую дверь поставят, – пообещал Парамонов, доставая свою трубку.

– Он что у тебя – господь бог? – шепнула я Полине.

– Круче! – улыбнулась та.

Я посмотрела на сияющие глаза сестры и невольно позавидовала ей.

– Кстати, – сказала вдруг Полина. – Я разговаривала с Кириллом, он готов все забыть. Более того, он почти готов начать все сначала. И даже еще больше скажу – он тебя любит!

– Да ты что, Поля? – не веря своим ушам, проговорила я. – Это он сам так сказал?

– Господи, ну конечно же, сам!

– Ох, мне надо подумать…

– Да что тут думать? – закипятилась сестра. – Нужно мириться, сходиться и жить нормально! Хватит ерундой страдать!

В этот момент как раз вернулся с работы Мишка, которому тут же была объяснена ситуация с дверью. Парамонов пообещал, что дверь будет готова уже завтра к обеду, причем одной из лучших фирм города, и Мишка успокоился.

– Поехали ко мне, – предложила я, выходя из дома. – выпьем за знакомство!

Эпилог Ольга

Мы с Полиной пришли в дом Мирошниковых через неделю после смерти Виктора. Я, честно говоря, побаивалась туда идти, но Полина настаивала на том, что нам нужно получить гонорар.

Я боялась, как бы мы вместо гонорара не получили по башке от Светланы Алексеевны, которая, наверное, проклинает тот день и час, когда наняла нас. Но Валерий Александрович сказал, что Светлана Алексеевна готова нас принять, что она, конечно, очень страдает, но зла на нас не держит.

Она встретила нас, одетая во все черное, что делало ее более строгой. Проводив нас в гостиную, она села в кресло, а нам предложила устроиться на диване.

– Сейчас принесут кофе, – тихо сказала она.

– Да что вы, зачем… – начала было отказываться я, но Полина пихнула меня ногой.

– Девочки, – заговорила Мирошникова, когда кофе был принесен, своим обычным слегка высокопарным стилем. – Конечно, то, что произошло, ужасно. И я ждала не этого от расследования. Вернее, не так, – поправилась она. – Я никак не думала, что результат окажется таковым. Он явился для меня шоком. Но я должна признать, что истину вы открыли. И какой бы неприятной для меня она ни была, я вам благодарна. И… – она достала из кошелька две пачки денег и протянула нам, – я считаю, что вы это заслужили. Здесь поровну.

– Спасибо, в один голос сказали мы, убирая деньги в сумки.

Некоторое время мы помолчали.

– А как Наташа? – решилась спросить я.

– Наташа гораздо легче меня переносит смерть Вити, – сказала Светлана Алексеевна. – К тому же у нее радость – вернулся Геннадий. Оказывается, он задолжал крупную сумму и ездил в другой город к приятелю занять у него.

– Чем же он будет отдавать? – усмехнулась Полина.

– Не волнуйтесь, за него уже расплатилась Наташа, – Светлана Алексеевна как-то вымученно улыбнулась. – Что ж, это ее дело. Так что скоро у нас свадьба. К тому же, как выяснилось, Наташа беременна.

– Ну вот, вам будет чем заняться в ближайшее время, – стараясь подбодрить ее, сказала я.

– Да, я себя тоже этим утешаю. Только… Оленька, как там насчет сеансов? Вы не передумали?

– Ну что вы, Светлана Алексеевна! В любое время!

– Тогда я позвоню?

– Конечно.

На этом мы посчитали визит исчерпанным и попрощались с Мирошниковой. Выйдя на улицу, я вздохнула.

– Чего ты? – удивилась Полина.

– Да… Это значит, работа будет.

– Так это значит, что и деньги будут!

– Да… Но все равно неохота.

– Ох, и мне в спорткомплекс завтра, – вздохнула и Полина.

– Ну, ты же у нас труженица!

– Да все равно, знаешь, хочется отдохнуть.

– Да, – подтвердила я, и мы хором произнесли:

– Мы слишком много работаем!