/ Language: Русский / Genre:children,

Старый Горшок

Николай Вагнер


Вгнер Николй Петрович

Стрый горшок

Н. П. Вгнер

Стрый горшок

Вы нверное знете, что н свете существует с незпмятных времен стрый горшок. Его всегд вечером ствят н стол. Хорош он бывет в тихий ясный вечер, когд вокруг стол собирются все, стрые и млые семьи, собирются отдохнуть от тяжелых дневных трудов, весело поболтть и посмеяться вволю, и при этом, может быть, никогд никто из них не подумл, что лучше этого горшк нет ничего в целом здешнем мире. Если в этом горшке нет той курицы, о которой когд-то мечтл один добрый фрнцузский король, то, нверное, в нем есть добрый кусок мяс, - того смого мяс, которое всю свою жизнь рботло в кком-нибудь воле, теперь снов пойдет рботть в человеке.

Д, этот горшок - вещь великя!.. Но ведь он не пдет с неб, вырстет из земли.

И вот, рди этого горшк, стря ббушк Мрт из всех сил хлопотл и стряпл. Дело шло о большом пире н всю деревню, и кк же было не устроить этого пир, когд ббушк выдвл змуж свою единственную внучку, милую Розхен? А если бы вы знли, что эт был з чудня девушк - Розхен! О! Вы, нверное, помогли бы строй ббушке Мрте.

Чудня Розхен был - см прелесть. Вы только вообрзите себе доброе личико, которого добрее нельзя придумть. И все это личико, свежее, розовое, со вздернутым носиком и пухлыми щечкми, постоянно улыблось, улыблось кк есть - все, нчиня с милых голубых глзок и розовых, пухленьких губок до кругленького подбородк с хорошенькой ямкой.

И кк же было не любить строй ббушке Мрте ткую чудную внучку, которую все любили во всей деревне, и дже не в одной, в целом околотке? Зто и внучк любил свою ббушку, которя тоже был хотя и стря, но очень хорошя ббушк.

При том он был похож, очень похож н свою внучку, тк что вся рзниц между ними был только ткя, ккя бывет обыкновенно между румяными яблокми: свежим и испеченным. И когд Розхен сидел подле своей ббушки, уже строй, но крепкой, здоровой и бодрой, то ее глзки всем кк бы невольно говорили: смотрите, рзве я буду дурня, когд буду струхой? У меня будут ткие же голубые глз, кк у ббушки, ткие же румяные щеки, и улыбющиеся губы, и ямк н подбородке. Я буду только седя и вся в морщинх, но зто я буду еще добрее, потому что кждя морщинк будет склдкой, которую мне оствит н пмять доброе строе время.

Но, рзумеется, никто не любил тк крепко добрую, милую Розхен, кк ее жених, слвный млый, Жн. Ведь он любил ее не только потому, что он был хорош, мил и добр, но еще и потому, что он вырос с ней. А кк является эт любовь? - об этом, пожлуйст, спросите у тех двойчток, которые вырстют н орешнике, рнней весной, под теплым солнцем, и потом уже не могут отделиться друг от друг дже поздней осенью.

Говорили, что добря ббушк приколдовл их друг к другу, и дже обстоятельно рсскзывли, кк и чем, - но мло ли что говорят люди!

Верно было только одно: ббушк смотрел н многое тк, кк могут смотреть только немногие. Он понимл, нпример, что вся сил в хорошем куске земли, этот кусок земли был у Жн, что всего лучше, он см купил его н собственные, трудовые деньги.

Деньги эти были немлые, потому что все, имеющие землю, очень хорошо знют ее силу, и, чтобы добыть эти деньги, Жну было хлопот тоже немло... Но ведь у него были отличные, здоровые руки, в голове, вместо знния, был толк д уменье, что порой бывет лучше всякого знния. Если прибвить ко всему этому доброе сердце и честное лицо, то можно, кжется, без особого труд понять, почему Розхен соглсилсь выйти з Жн и почему ббушк Мрт был рд этой свдьбе.

И, нконец, свдьб Жн и Розхен был сыгрн, кк это все произошло, пусть кждый предствит себе, кк может.

Когд, н другой день свдьбы, Розхен чуть ли не в третий рз подумл: "Ну! теперь Жн мой, и я счстлив", - и только что собрлсь, принрядившись, идти вместе с Жном к ббушке Мрте, кк см ббушк постучлсь к ним в дверь.

Розхен хотел тотчс же броситься к ней н шею и скзть: "Я счстлив!" но ббушк тким тинственным шепотом три рз проговорил: "Не подходи, не подходи, не подходи!" - что Розхен остновилсь кк вкопння. А ббушк торжественной походкой нпрвилсь прямо к большому шкфу. Он несл обеими рукми горшок, - простой стрый глиняный горшок, покрытый полотенцем и звязнный черной лентой.

- Отвори! - скзл ббушк, подойдя к шкфу.

Розхен отворил его, и ббушк см, приподнявшись н цыпочки, поствил горшок н верхнюю полку.

- Вот вм, - скзл он, попрвив плток н седой голове. - Вот вм! Будьте счстливы!

- Что же это ткое? - вскричл Розхен, - что это ты нм принесл?

- Это... это - вше счстье. Верьте в него и не рзбейте его. Оно очень непрочно, кк и все в бренном мире.

Жн посмотрел н ббушку кк-то двусмысленно. А Розхен?.. Но он уже верил прежде, чем ббушк скзл верьте! Он уже обнимл, и целовл, и блгодрил свою милую ббушку. И если кому-нибудь покжется стрнн эт вер в счстье, которое лежит в глиняном горшке, то его можно спросить: рзве он никогд не верил в леших, домовых и просыпнную соль?.. Нет! Пусть кждый верит во что хочет, только бы не мешл никому жить н свете!..

Прошло шесть лет, целых шесть лет постоянного семейного счстья. И все это блгодря простому глиняному горшку. Вот тк горшок! Золотя, звидня вещь!

Что же лежло в нем? Неужели он был пустой? Нет, лежло в нем очень много, много всего, что бывет везде в целом свете, но ведь он был звязн крепко-нкрепко, и если Розхен не решилсь его открыть, то, рзумеется, узнть - что в нем лежло - можно было только по прихоти случя. Тков уж судьб многих великих открытий.

И случй явился, - кк и всегд некстти и не вовремя, все рвно что гость, который хуже ттрин.

У Розхен был сын, единственный сын з все шесть лет змужеств. Розхен любил своего единственного мленького Луллу, любил тк, кк он, понятно, не могл бы любить, если бы вместо одного Луллу у ней было их четверо или шестеро. Впрочем, едв ли в целом мире был хотя одн вещь, которую Розхен не любил бы хоть немножко или, по крйней мере, не относилсь бы к ней с сострднием.

Он любил свой домик, и дже ревновл его ко всякой пылинке, которя сдилсь н него. Любил простые деревянные стулья, скмьи и столы, потому что они были просты, и не двл их в обиду ничему, что могло бы их зпчкть. Любил кждую вещь, кждую плошку, которую убирл и перествлял чуть ли не по пяти рз н день, - любил свой мленький сдик с тощими яблонями, гнездо ист н соломенной крыше, - и все это любил потому, что см этот домик и сдик были гнездом, свитым любовью для тихого, простого семейного счстья.

Иногд по этому гнезду проносились рзные невзгоды, кк проносятся тени от летних облков по светлому зерклу спокойного пруд. Розхен встречл и провожл их с улыбкой, если улыбк не выходил и подступли слезы к сердцу, то ей стоило только взглянуть н стрый горшок, в котором лежло ее счстье, и слезы утихли.

- Все это пройдет! - говорил он с твердой верой, - и все это действительно проходило, кк проходит все н свете, в ту неизведнную дль, которя нзывется вечностью.

И вдруг, в одно ненстное утро, все это, вся любовь и вер Розхен исчезли. Слепой случй явился и рскрыл горшок с счстьем, рскрыл очень просто и основтельно.

До этого горшк двно добирлся Луллу, точно тк же, кк добирлся до всего, что было ему неизвестно.

- Что это тм в горшке? - допршивл он мть.

- Это нше счстье...

- Это слдкое?..

- Очень, очень слдкое! - И в докзтельство Розхен крепко поцеловл Луллу.

Ну, и этого было вполне достточно, чтобы Луллу, улучив удобную минутку, отпрвился н охоту з горшком.

Он подмостил к шкфу скмейку, н нее стул, н стул влез см. Все это совершилось очень блгополучно, но все-тки до горшк со слдким счстьем оствлось добрых пол-ршин... Луллу не долго думл; он схвтился одной сильной ручонкой з верхнюю полку, другой з горшок. В это время стул под ним покчнулся, под стулом покчнулсь скмейк, и все это, со всем величием, полетело н пол.

Луллу ушибся довольно сильно; но его знимл горшок, который не только ушибся, но дже рсшибся н несколько черепков. Он подполз к нему с твердой верой в слдкое - и что же?.. Он ншел в нем то, чего вовсе не ожидл, он ншел - просто ничего или почти ничего... Всякий сор, хлм, стрые щепки, струю подошву, соль, которую он принял з схр, но он окзлсь солью! Луллу горько зплкл - рзочровние было полное.

Н плч прибежл Розхен; что вспыхнуло при этой кртине у ней в сердце это может кждый себе предствить. Счстье ее было н полу, рзбито. Рзбил его ее родной сын, ее милый Луллу... Но когд собственное счстье рзбито тут не до родного сын.

Луллу он нгрдил доброй зтрещиной, тк кк он никогд ни от кого не получл ткого милого подрк во все пять лет своей жизни, то тотчс же перестл плкть и здумлся.

Потом Розхен нклонилсь к горшку - любопытство пересилило горе: он нчл ждно рыться в copy... Cop был смый простой и обыкновенный. В нем он ншл длинную, большую булвку, простую, бронзовую, позеленевшую, с большой стрзой. Где же счстье? Неужели в этом copy или в этой строй подошве от изношенного бшмк? Или в этих щепкх? Или в этой соли, которя был смешн с сором? Нет, все это было из рук вон. Это все был очевидня, зля нсмешк, и Розхен рсплклсь, Луллу исподлобья смотрел н нее. В первый рз в жизни он со злобой смотрел н мть и думл:

- А могу я ей дть зтрещину или нет?..

И вот все теперь для Розхен стло совсем другое. Домик, который прежде был тк хорош, теперь стл тесен. Стены его окзлись кривыми, пол в щелях, столы и скмьи тяжелыми, стулья неуклюжими. Мленький сдик стл похож н огород с дрянными яблонькми, и потом этот несносный ист, который постоянно кричит н крыше и не дет спть по ночм!

- И этот Луллу, гдкий, своенрвный, избловнный мльчишк, которому и н свет не следовло бы родиться... И зчем я родил его, и все н свете тк гдко! - И Розхен горько плкл... А этот Жн!..

И с ним он должн жить до смой смерти!.. Увлень, мужик, который только и знет, что рботет, д лезет целовться с нею и говорит тк противно: "Миля Роз моей жизни!.."

А Жн кк рз вошел в это время, совсем некстти. Видно, был тяжел н помине. Рзумеется, он тотчс же бросился к милой, доброй Розхен, нчл рсспршивть... но он тк взглянул н него и тк толкнул, эт постоянно миля и добря Розхен, что Жн отошел от нее, см не свой...

И все это нделл стрый рзбитый горшок! Ну, не глупо ли устроено все н свете? Сми посудите!..

Рзумеется, во всем был виновт ббушк, и уж ей-то всего более достлось от Розхен, - этой коврной, хитрой ббушке, которя посмеялсь нд ней, кк нд мленьким ребенком... О! если бы только он ее увидл.

И ббушк не зствил долго ждть себя.

Он пришл и зстл свою милую Розхен в слезх нд рзбитым горшком. Он посмотрел н нее и... рсхохотлсь.

Это превосходило всякое терпенье. Розхен вскочил. Он всхлипывл и только могл скзть: "Горшок... счстье мое... все дрянь!.."

Ббушк очень хрбро обнял ее, поцеловл, и Розхен точно обрдовлсь этому случю. Он припл к груди строй ббушки и долго рыдл, кк ребенок...

- Ну! - скзл, нконец ббушк, - теперь будет. Поплкл, и будет. Послушй, что я тебе скжу. Ведь ты был счстлив целых шесть лет?

- Д, был, блгодря твоему гдкому горшку!

- Ну! блгодря моему гдкому горшку и всей дряни, которя в нем был. Но если этот горшок рзбился, рзве что-нибудь изменилось от этого?

- Жить в тком тесном, дрянном домишке!.. - говорил сквозь слезы Розхен.

- Д! Но ведь ты жил в нем вместе с твоим милым Жном.

- Хорош милый! Нечего скзть. Глупый увлень!

- А! ! Но ведь ты вышл з этого глупого увльня. Ты любил его?.. А теперь больше не любишь, потому что стрый горшок рзбился... Ну, хорошо! И Жн тебя не любит. Он нйдет добрую, умную жену, которя его оценит...

- Кого это?! - вскричл Розхен и выпрямилсь. А слезы ее и все горе совсем улетели...

- Что тебе з дело? Ты его не любишь, без любви нельзя жить... Пусть же он будет счстлив!

А Жн стоял тут же, опустив голову и сложив руки. Он смотрел н Розхен ткими грустными, рстерянными глзми, кк будто хотел скзть: что мне з дело до всех стрых горшков, пусть их всех черт перебьет, только бы цел и крепк был нш любовь.

И Розхен вдруг стло совестно перед Жном и досдно н себя, и жль его, этого доброго Жн.

А ббушк еще более подтолкнул ее.

- Ведь он добр, - скзл он, - этот твой глупый увлень Жн.

Розхен взглянул н него, кк мленький ребенок, который кпризничет.

- Добр, - признлсь он шепотом и см улыбнулсь доброй улыбкой.

- Потом, он честен и првдив, твой Жн, - продолжл ббушк. - Он никогд не солжет и никого ни в чем не обмнет... этот глупый увлень. А глвное, он любил тебя с детств и будет любить до стрости... и чего бы он только для тебя ни сделл, н что бы ни решился, чтобы только ты был счстлив... Еще и то рссуди...

Но Розхен уже больше ни о чем не хотел и не могл рссуждть; он бросилсь кк сумсшедшя, тк что стул, который поплся ей н дороге, полетел н пол, он бросилсь н шею к Жну, и они обнялись крепко, поцеловлись, кк после свдьбы, и слезы их смешлись.

И для Розхен вдруг стло все ясно: он добр, честен, любит меня... Что мне з дело до всего н свете... все это мелочь... И все хорошо, когд есть любовь: он лучше всего н свете!

- Что же это ткое, ббушк?.. - вскричл он.

- Что ткое!

- Д твой горшок... ведь это глупость! Зчем ты мне его принесл?

- А зчем же ты верил в эту глупость, и притом целых шесть лет? Или у тебя ум недоствло срзу понять, в чем лежит твое счстье?

И Розхен зсмеялсь - и еще рз поцеловл Жн.

- А может быть, ты зхочешь знть, - спросил ббушк, - что лежло в рзбитом горшке? Это я могу тебе рсскзть, и может быть, ты нйдешь в этом что-нибудь поучительное, хотя тм и лежли дрянные мелочи, но ведь из мелочей склдывются все крупные вещи.

- Ббушк! это скзк? - спросил Луллу, который был охотник до всех ббушкиных скзок.

- Скзк, стря, глупя скзк.

- Ну, послушем! - скзл он и подмостился н стул.

- Послушем, - скзл и Розхен и уселсь вместе с Жном н один стул. Ккие слвные, удобные, широкие стулья! - скзл он и крепко обнял Жн.

А ббушк вытщил толстый шерстяной чулок, ндел большие очки и принялсь вязть и рсскзывть.

- "Двно еще, - нчл он, - при моей прббке жили муж с женой, и очень хорошо жили. Рз мужу вздумлось подрить жене очень хорошенькую булвку с крсивой стрзой.

- Кк! - вскричл жен. - Рзве ты не знешь, что булвку нельзя дрить, что мы нверное поссоримся?!

- Охот тебе верить во всякие глупые предрссудки.

- А?! ты это знл, ты нрочно хотел со мной поссориться, ты нрочно подрил мне эту гдкую булвку... - И он бросил ее н пол.

- Кк! ты бросешь н пол мой подрок, тебе дороже глупый предрссудок! Ты после этого дур!

И они поссорились, д тк основтельно, что всю жизнь грызлись, кк кошк с собкой".

- Вот тебе одн история. Теперь слушй другую. "Жили-были двое друзей. Рз они протянули друг другу руки через порог. Один скзл: я верю, другой скзл: я не верю! И тотчс же между ними поднялся ткой порог, которого уж никкими судьбми нельзя было перешгнуть. Только после их смерти этот порог сгнил и рссыплся в мелкие щепочки. Ну, эти щепочки я собрл и положил к тебе в горшок. Ведь это очень любопытно!"

Третья история очень длинн и похож н скзку. "Жили-были дв бшмк, и прескверно жили. Когд бшмчник сделл один из них, то бшмк скзл:

- Вот я первый, знчит, я стрше.

- Ну, нет! - скзл другой бшмк. - Ты левый, я првый, знчит, я стрше, - и они поссорились, д тк основтельно, что всю жизнь свою не могли смотреть друг н друг, смотрели в рзные стороны. При том об бшмк попли к очень злой женщине, которя имел привычку вствть левой ногой с постели. Он кждый день брнилсь и колотил своего муж кк рз левым бшмком по првой щеке. Поэтому смому бшмк скоро износился. Подошв его отпл, и выбросили ее н здний двор. "Вот это отличня вещь", - скзл мленький мльчишк и схвтил эту подошву.

- "Д! - это хорошя вещь, - зкричл другой мльчик, - потому что он моя!" - И они вцепились сперв в струю подошву, потом друг другу в волос. Н крик их прибежли мтери рзнимть их и тоже вцепились друг другу в волос. Прибежли отцы, тетки, шурины, свояки, сбежлсь вся деревня. Нчлся шум и гм. Только к вечеру догдлись идти в мировой суд. В мировом суде все перессорились, и пришлось всем жловться в глвный суд. Но когд и в глвном суде все перессорились, то советники донесли об этом деле, "о строй подошве", королю. Он рсскзл о нем своей жене, строй королеве.

- Вот видишь, - скзл он, - првя сторон всегд будет прв!..

- А! - вскричл он. - Это ты нмекешь н то, что я сижу н троне по левую руку и держусь левой стороны... - Помилуй! - вскричл король. - Я просто говорю о строй подошве! - Кк! ты меня нзывешь строй подошвой?!.. Помилуй!.. - Нечего миловть. Я довольно от тебя нтерпелсь. Это выше всякого терпения! - И он тотчс же отпрвилсь в другое королевство, к другому королю, своему брту. Брт тотчс же принял сторону сестры, и дв короля подрлись, д тк крепко, что в полгод об перебили полкоролевств. И все это из-з строй подошвы, которя лежл в кком-то стром рхиве з тридевятью печтями. Но все-тки я ее добыл оттуд и положил тебе в горшок... Д, это очень интересня скзк, впрочем, згляни в историю, может быть, ты нйдешь тм что-нибудь похожее. Ведь мы ее плохо знем, ншу отечественную историю!

- Нконец, - скзл ббушк, - если ты хочешь знть, что з соль и всякий сор лежит в горшке, то это очень простя вещь. Соль - простя соль, которую ты можешь, сколько хочешь, просыпть н стол. Нверное, из-з этого никогд не выйдет у вс ссоры с Жном. А сор - тоже простой и смый дрянной сор, которого никогд не следует выносить из избы. Ну вот вм и весь рсскз! Теперь вы знете, что лежло в горшке; знете, что когд в сердце теплый свет любви, то во всем свете кжется тепло и светло и всякя мелочь смотрит великой вещью. А глвное, вы больше не верьте в стрый горшок, потому что зчем же и вер, когд есть знние! Стло быть, стрый горшок можно просто выбросить вон со всем, что в нем есть, и делу конец!

- Ну, нет! - вскричл Розхен и вскочил со стул. - Если ты, ббушк, тк долго хрнил весь этот стрый хлм, то и мы его сохрним. Пусть он лежит у нс. кк воспоминнье... о ншей глупости.

Ббушк пожл плечми и ничего не ответил.

А Розхен тотчс же ншл стрый коробок, уложил в него все черепки строго горшк, уложил все, что в нем лежло, весь сор, весь хлм, обернул коробок тем же полотенцем, которым был зкрыт стрый горшок, и звязл его крест-нкрест той же черной лентой. Потом поствил коробок опять н верхнюю полку.

- Ну! - скзл он, - все похоронено.

Неужели же он все еще верил в силу строго горшк?

Кто ее знет! Ведь со всякой верой трудно рсстться.